# Коннелли Майкл сборник 1

Майкл Коннелли

Коннелли Майкл

Коннелли Майкл сборник 1

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/konnellimajkl-1.shtml

Создан: 03/06/2023, изменен: 03/06/2023, 12274k

Роман: Детектив, Приключения

============================================================

Коннелли М. Эхопарк 742k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Потерянный свет 663k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Черное эхо 942k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Решающий вердикт 877k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Черный лед 759k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Горящая комната 807k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Приближающиеся 787k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Конкретная блондинка 901k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пересечение 717k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Падение 749k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пятый свидетель 1004k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Боги вины 827k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Последний койот 870k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Закон невинности 854k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Сужает 703k "Роман" Детектив, Приключения

Майкл Коннелли

Эхопарк

Книга 12 из серии о Гарри Босхе

Это для Джейн Вуд, которая следит за тем, чтобы Гарри Босх был сытым и принимал близко к сердцу. Большое, преогромное спасибо.

ВЫСОТНАЯ БАШНЯ

1993

Это была ТА МАШИНА, которую они искали. Номерной знак исчез, но Гарри Босх мог сказать. Honda Accord 1987 года выпуска, ее бордовая краска давно выгорела на солнце. В 92 году его обновили зеленой наклейкой на бампере Clinton, но теперь даже она выцвела. Наклейка была сделана дешевыми чернилами, не рассчитанными на долговечность. Назад, когда выборы были рискованными. Машина была припаркована в гараже на одну машину, таком узком, что Босх задался вопросом, как водитель смог выбраться. Он знал, что ему придется сказать криминалистам, чтобы они были особенно усердны при проверке отпечатков пальцев на внешней стороне машины и внутренней стене гаража. Криминалисты разозлились бы, узнав об этом, но он бы забеспокоился, если бы не сказал.

В гараже была откидная дверь с алюминиевой ручкой. Не подходит для отпечатков, но Босх указал бы на это и криминалистам.

“Кто это нашел?” он спросил патрульных офицеров.

Они только что натянули желтую ленту поперек входа в тупик, образованный двумя рядами индивидуальных гаражей по обе стороны улицы и входом в жилой комплекс High Tower.

“Домовладелец”, - ответил старший офицер. “Гараж прилагается к квартире, которую он освободил, так что она должна быть пустой. Пару дней назад он открыл его, потому что ему нужно было хранить кое-какую мебель и прочее, и он увидел машину. Думает, может быть, это кто-то навещает одного из других арендаторов, поэтому он пропускает это на несколько дней, но потом машина остается на месте, и поэтому он начинает расспрашивать своих арендаторов об этом. Никто не знает эту машину. Никто не знает, чей это. И тогда он звонит нам, потому что начинает думать, что его могут украсть из-за пропавших номеров. У меня и моего партнера есть бюллетень Gesto на визоре. Как только мы попали сюда, мы довольно быстро собрали все воедино ”.

Босх кивнул и подошел ближе к гаражу. Он глубоко вдохнул через нос. Мари Жесто отсутствовала уже десять дней. Если бы она была в багажнике, он бы почувствовал это. К нему присоединился его партнер, Джерри Эдгар.

“Что-нибудь?” - спросил он.

“Я так не думаю”.

“Хорошо”.

“Хорошо?”

“Я не люблю чемоданы”.

“По крайней мере, у нас была бы жертва для работы”.

Это была просто шутка, когда глаза Босха блуждали по машине в поисках чего-нибудь, что могло бы им помочь. Ничего не видя, он достал из кармана пальто пару латексных перчаток, надул их, как воздушные шарики, чтобы растянуть резину, а затем натянул на руки. Он поднял руки, как хирург, входящий в операционную, и повернулся боком, чтобы попытаться проскользнуть в гараж и добраться до водительской двери, ничего не задев и не потревожив.

Он скользнул в темноту, когда въехал в гараж. Он смахнул паутинные нити со своего лица. Он вышел обратно и спросил патрульного, может ли он воспользоваться фонариком на поясе со снаряжением. Как только он вернулся в гараж, он включил фонарь и направил его луч через окна Honda. Сначала он увидел заднее сиденье. Ботинки для верховой езды и шлем лежали на сиденье. Рядом с ботинками лежал маленький пластиковый пакет из-под продуктов с эмблемой супермаркета Мэйфейр. Он не мог сказать, что было в сумке, но знал, что это открыло угол в расследовании, о котором они раньше не думали.

Он двинулся вперед. На переднем пассажирском сиденье он заметил небольшую стопку аккуратно сложенной одежды поверх пары кроссовок. Он узнал синие джинсы и футболку с длинными рукавами, одежду, в которой Мари Жесто была, когда свидетели видели ее в последний раз, когда она направлялась в Бичвуд-Каньон покататься верхом. Поверх футболки были аккуратно сложены носки, трусики и бюстгальтер. Босх почувствовал глухой удар страха в груди. Не потому, что он взял одежду как подтверждение того, что Мари Жесто была мертва. В глубине души он уже знал это. Все знали это, даже родители, которые выступали по телевидению и умоляли о благополучном возвращении их дочери. Это было причиной, по которой дело было изъято из отдела по розыску пропавших без вести и передано в Голливудский отдел по расследованию убийств.

Босху досталась ее одежда. То, как они были аккуратно сложены. Она это сделала? Или это был тот, кто забрал ее из этого мира? Это были маленькие вопросы, которые всегда беспокоили его, наполняли пустоту внутри ужасом.

Осмотрев остальную часть автомобиля через стекло, Босх осторожно выбрался из гаража.

“Что-нибудь?” Снова спросил Эдгар.

“Ее одежда. Снаряжение для верховой езды. Может быть, какие-нибудь продукты. У подножия Бичвуда есть Мэйфейр. Она могла остановиться по пути к конюшням.”

Эдгар кивнул. Новая зацепка, которую нужно проверить, место, где можно искать свидетелей.

Босх вышел из-под верхней двери и посмотрел на апартаменты в Высокой башне. Это было уникальное для Голливуда место. Конгломерат квартир, встроенных в прессованный гранит холмов за Голливуд Боул. Они имели обтекаемый современный дизайн и все были соединены в центре тонкой конструкцией, в которой размещался лифт - высокая башня, от которой улица и комплекс получили свое название. В детстве Босх некоторое время жил в этом районе. Из своего дома в соседнем Камроузе он мог слышать оркестры, репетирующие в the bowl в летние дни. Если бы он стоял на крыше, он мог бы увидеть фейерверк четвертого числа и в конце сезона.

Ночью он видел, как в окнах Высокой башни горел свет. Он видел, как лифт проезжал перед ними по пути наверх, доставляя другого человека домой. Мальчиком он думал, что жить в месте, где ты возвращаешься домой на лифте, должно быть верхом роскоши.

“Где управляющий?” - спросил я. он спросил патрульного офицера с двумя нашивками на рукавах.

“Он вернулся наверх. Он сказал, поднимитесь на лифте наверх, и его квартира первая через дорожку.”

“Хорошо, мы поднимаемся. Ты ждешь здесь Сида и ОПГ. Не позволяйте эвакуаторщикам трогать машину, пока криминалисты не осмотрят ”.

“Ты понял”.

Лифт в башне представлял собой небольшой куб, который подпрыгнул под их весом, когда Эдгар открыл дверь, и они вошли. Затем дверь автоматически закрылась, и им также пришлось задвинуть внутреннюю дверь безопасности. Там было всего две кнопки, 1 и 2. Босх нажал 2, и машина дернулась вверх. Это было небольшое пространство, в котором хватало места максимум для четырех человек, прежде чем все начинали ощущать дыхание друг друга.

“Вот что я тебе скажу, - сказал Эдгар, “ ни у кого в этом месте нет пианино, это точно”.

“Блестящая дедукция, Ватсон”, - сказал Босх.

На верхнем уровне они открыли двери и вышли на бетонную взлетно-посадочную полосу, которая была подвешена между башней и отдельными квартирами, встроенными в склон холма. Босх повернулся и посмотрел мимо башни на вид, который охватывал почти весь Голливуд и сопровождался горным бризом. Он посмотрел вверх и увидел краснохвостого ястреба, парящего над башней, как будто наблюдая за ними.

“Поехали”, - сказал Эдгар.

Босх обернулся и увидел, что его напарник указывает на короткую лестницу, которая вела к одной из дверей квартиры. Под дверным звонком была табличка с надписью "МЕНЕДЖЕР". Прежде чем они добрались до двери, худощавый мужчина с белой бородой открыл ее. Он представился как Милано Кей, управляющий жилым комплексом. После того, как они зарегистрировали его, Босх и Эдгар спросили, могут ли они посмотреть свободную квартиру, за которой был закреплен гараж с "Хондой". Кей шла впереди.

Они прошли обратно мимо башни к другой взлетно-посадочной полосе, которая вела к двери квартиры. Кей начала вставлять ключ в дверной замок.

“Я знаю это место”, - сказал Эдгар. “Этот комплекс и лифт, это было в фильмах, верно?”

“Это верно”, - сказала Кей. “На протяжении многих лет”.

В этом есть резон, подумал Босх. Такое уникальное место, как это, не могло ускользнуть от внимания местной промышленности.

Кей открыла дверь и жестом пригласила Босха и Эдгара войти первыми. Квартира была маленькой и пустой. Там была гостиная, кухня с небольшим местом для приема пищи и спальня с примыкающей ванной комнатой. Не более четырехсот квадратных футов, и Босх знал, что с мебелью это будет выглядеть еще меньше. Но вид был тем, чем было это место. Изогнутая стена из окон выходила на тот же вид на Голливуд, что и с дорожки, ведущей к башне. Стеклянная дверь вела на крыльцо, которое повторяло изгиб стекла. Босх вышел и увидел, что здесь обзор был расширен. Он мог видеть башни центра города сквозь смог. Он знал, что ночью вид будет лучше всего.

“Как долго эта квартира пустует?” - спросил он.

“Пять недель”, - ответила Кей.

“Я не видел там внизу таблички ”СДАЕТСЯ".

Босх посмотрел вниз, на тупик, и увидел двух патрульных офицеров, ожидающих криминалистов, и платформу из полицейского гаража. Они стояли по разные стороны своей машины, облокотившись на капот спиной друг к другу. Это не было похоже на процветающее партнерство.

“Мне никогда не нужно вешать знаки”, - сказала Кей. “Обычно распространяется слух о том, что у нас есть вакансия. Многие люди хотят жить в этом месте. Это голливудский оригинал. Кроме того, я был в процессе его подготовки, перекраски и мелкого ремонта. Я никуда не торопился.”

“Какова арендная плата?” Спросил Эдгар.

“Тысяча в месяц”.

Эдгар присвистнул. Босху это тоже показалось высоким. Но вид подсказал ему, что найдется кто-нибудь, кто заплатит это.

“Кто бы мог знать, что тот гараж внизу был пуст?” спросил он, возвращаясь в нужное русло.

“Довольно много людей. Здешние жители, конечно, и за последние пять недель я показал это место нескольким заинтересованным сторонам. Обычно я показываю им гараж. Когда я уезжаю в отпуск, здесь есть арендатор, который вроде как присматривает за мной. Он также показал квартиру.”

“Гараж оставили незапертым?”

“Она осталась незапертой. В нем нечего красть. Когда приходит новый арендатор, он может повесить на нее висячий замок, если захочет. Я оставляю это на их усмотрение, но я всегда рекомендую это ”.

“Вы вели какие-либо записи о том, кому вы показывали квартиру?”

“Не совсем. Возможно, у меня есть несколько номеров для обратного звонка, но нет смысла сохранять чье-либо имя, если они его не арендуют. И, как вы можете видеть, я этого не сделал.”

Босх кивнул. Это должен был быть сложный ракурс для подражания. Многие люди знали, что гараж пуст, не заперт и доступен.

“А как насчет бывшего жильца?” - спросил он. “Что с ним случилось?”

“На самом деле это была женщина”, - сказала Кей. “Она прожила здесь пять лет, пытаясь добиться успеха как актриса. Она, наконец, сдалась и вернулась домой ”.

“Это тяжелый город. Где был дом?”

“Я отправил ее задаток обратно в Остин, штат Техас”.

Босх кивнул.

“Она живет здесь одна?”

“У нее был парень, который часто навещал и оставался, но я думаю, что это закончилось до того, как она съехала”.

“Нам понадобится от вас этот адрес в Техасе”.

Кей кивнула.

“Полицейские, они сказали, что машина принадлежала пропавшей девушке”, - сказал он.

“Молодая женщина”, - сказал Босх.

Он полез во внутренний карман своего пиджака и вытащил фотографию Мари Жесто. Он показал это Кей и спросил, узнает ли он ее как кого-то, кто, возможно, осматривал квартиру. Он сказал, что не узнал ее.

“Даже не по телевизору?” Спросил Эдгар. “Она пропала десять дней назад, и это было в новостях”.

“У меня нет телевизора, детектив”, - сказала Кей.

Нет телевизора. В этом городе, который характеризовал его как свободомыслящего, подумал Босх.

“О ней тоже писали в газетах”, - попытался Эдгар.

“Время от времени я читаю газеты”, - сказала Кей. “Я достаю их из мусорных баков внизу. К тому времени, когда я их вижу, они обычно старые. Но я не видел никакой статьи о ней.”

“Она пропала десять дней назад”, - сказал Босх. “Это должно было быть в четверг, девятого. Ты помнишь что-нибудь из того времени? Здесь есть что-нибудь необычное?”

Кей покачал головой.

“Меня здесь не было. Я был в отпуске в Италии.”

Босх улыбнулся.

“Я люблю Италию. Куда ты ходил?”

Лицо Кей просветлело.

“Я поехал на озеро Комо, а затем в маленький городок на холме под названием Азоло. Это место, где жил Роберт Браунинг.”

Босх кивнул, как будто знал эти места и знал, кто такой Роберт Браунинг.

“У нас компания”, - сказал Эдгар.

Босх проследил за взглядом своего партнера, устремленным вниз, в тупик. Телевизионный грузовик со спутниковой тарелкой наверху и большой цифрой 9, нарисованной на боку, подъехал к желтой ленте. Один из патрульных офицеров направлялся к нему.

Гарри оглянулся на хозяина.

“Мистер Кей, нам нужно будет поговорить подробнее позже. Если сможете, посмотрите, какие номера или имена вы можете найти людей, которые осматривали квартиру или звонили по поводу нее. Нам также нужно поговорить с человеком, который занимался делами, пока вы были в Италии, и узнать имя и почтовый адрес бывшего арендатора, который вернулся в Техас.”

“Нет проблем”.

“И нам нужно будет поговорить с остальными арендаторами, чтобы узнать, видел ли кто-нибудь, как эту машину оставляли в гараже. Мы постараемся не быть слишком навязчивыми”.

“Ни с чем из этого проблем нет. Я посмотрю, что смогу откопать по номерам.”

Они вышли из квартиры и пошли с Кей обратно к лифту. Они попрощались с менеджером и пошли вниз, стальной куб снова накренился, прежде чем выровняться на спуске.

“Гарри, я не знал, что ты любишь Италию”, - сказал Эдгар.

“Я там никогда не был”.

Эдгар кивнул, понимая, что это была тактика, чтобы выманить Кей, чтобы опубликовать больше информации об алиби.

“Ты думаешь о нем?” - спросил он.

“Не совсем. Просто покрываю основания. Кроме того, если это был он, зачем ставить машину в собственный гараж его заведения? Зачем сообщать об этом?”

“Да. Но тогда, может быть, он достаточно умен, чтобы знать, что мы подумаем, что он слишком умен, чтобы сделать это. Понимаете, что я имею в виду? Может быть, он перехитрил нас, Гарри. Может быть, девушка пришла посмотреть на это место, и все пошло не так. Он прячет тело, но знает, что не может сдвинуть машину с места, потому что его могут остановить копы. Итак, он ждет десять дней и заявляет об этом, как будто думает, что это может быть украдено ”.

“Тогда, может быть, вам стоит проверить его итальянское алиби, Ватсон”.

“Почему я Ватсон? Почему я не могу быть Холмсом?”

“Потому что Ватсон - это тот, кто слишком много говорит. Но если вы хотите, я начну называть вас ‘Домами’. Может быть, так было бы лучше ”.

“Что тебя беспокоит, Гарри?”

Босх подумал об одежде, аккуратно сложенной на переднем сиденье "Хонды". Он снова почувствовал это давление у себя внутри. Как будто его тело было обернуто проволокой, которую затягивали сзади.

“Что меня беспокоит, так это то, что у меня плохое предчувствие по этому поводу”.

“Какого рода плохое предчувствие?”

“Такая, которая говорит мне, что мы никогда ее не найдем. И если мы никогда не найдем ее, то мы никогда не найдем его.”

“Убийца?”

Лифт резко дернулся к остановке, подпрыгнул один раз и остановился. Босх распахнул двери. В конце короткого туннеля, который вел к тупику и гаражам, он увидел женщину с микрофоном и мужчину с телекамерой, ожидавших их.

“Да”, - сказал он. “Убийца”.

Часть первая УБИЙЦА

1

ЗВОНОК ПОСТУПИЛ, когда Гарри Босх и его напарница Киз Райдер сидели за своими столами в отделе нераскрытых преступлений, заканчивая оформление документов по делу Матарезе. За день до этого они провели шесть часов в комнате с Виктором Матарезе, обсуждая убийство проститутки по имени Чарисс Уизерспун в 1996 году. ДНК, которая была извлечена из спермы, найденной в горле жертвы, и хранилась в течение десяти лет, была сопоставлена с днк Матарезе. Это был потрясающий хит. Его профиль ДНК был зарегистрирован Министерством юстиции в 2002 году после вынесения обвинительного приговора в насильственном изнасиловании. Прошло еще четыре года, прежде чем появились Босх и Райдер и вновь открыли дело Уизерспуна, извлекли ДНК и отправили ее в государственную лабораторию в слепом режиме.

Это был кейс, первоначально изготовленный в лаборатории. Но поскольку Чарисс Уизерспун была активной проституткой, совпадение ДНК не было автоматическим ударом. ДНК могла принадлежать кому-то, кто был с ней до того, как появился ее убийца и несколько раз ударил ее по голове палкой два на четыре.

Итак, дело не сводилось к науке. Все сводилось к комнате и тому, что они могли получить от Матарезе. В 8 утра его разбудили в доме престарелых, куда он был помещен после условно-досрочного освобождения по делу об изнасиловании, и отвезли в Паркер-центр. Первые пять часов в комнате для допросов были изнурительными. В шестом он, наконец, сломался и все бросил, признавшись в убийстве Уизерспун и выдав еще трех проституток, которых он убил в Южной Флориде до приезда в Лос-Анджелес.

Когда Босх услышал, как его имя выкрикивают на первой линии, он подумал, что ему перезванивают из Майами. Этого не было.

“Босх”, - сказал он, схватив телефонную трубку.

“Фредди Оливас. Отдел убийств Северо-Восточного отдела. Я в архивах, ищу файл, и они говорят, что вы уже подписали его.”

Босх на мгновение замолчал, пока его мысли не отвлеклись от дела Матарезе. Босх не знал Оливаса, но имя показалось знакомым. Он просто не мог вспомнить это. Что касается подписанных файлов, то его работой было просматривать старые дела и искать способы использовать достижения судебной медицины для их решения. В любой момент времени у него и Райдер могло быть целых двадцать пять файлов из архивов.

“Я извлек множество файлов из архивов”, - сказал Босх. “О каком из них мы говорим?”

“Gesto. Marie Gesto. Это дело девяносто третьего года.”

Босх ответил не сразу. Он почувствовал, как внутри у него все сжалось. Они всегда так делали, когда он думал о Жесто, даже тринадцать лет спустя. В его воображении всегда возникал образ той одежды, так аккуратно сложенной на переднем сиденье ее машины.

“Да, у меня есть файл. Что происходит?”

Он заметил, как Райдер оторвала взгляд от своей работы, когда заметила изменение в его голосе. Их столы находились в нише и были придвинуты друг к другу, так что Босх и Райдер во время работы смотрели друг на друга.

“Это довольно деликатный вопрос”, - сказал Оливас. “Только для глаз. Относится к текущему делу, которое у меня есть, и прокурор просто хочет просмотреть файл. Могу я запрыгнуть туда и забрать это у вас?”

“У вас есть подозреваемый, Оливас?”

Оливас ответил не сразу, и Босх задал другой вопрос.

“Кто обвинитель?”

Снова нет ответа. Bosch решил не сдаваться.

“Смотри, дело в разгаре, Оливас. Я работаю над этим, и у меня есть подозреваемый. Если ты хочешь поговорить со мной, тогда мы поговорим. Если у вас что-то работает, то я - часть этого. В противном случае, я занят, и вы можете хорошо провести день. Понятно?”

Босх уже собирался повесить трубку, когда Оливас наконец заговорил. Дружелюбный тон исчез из его голоса.

“Знаешь что, позволь мне позвонить, Горячая штучка. Я тебе сразу же перезвоню ”.

Он повесил трубку, не попрощавшись. Босх посмотрел на Райдера.

“Мари Жесто”, - сказал он. “Окружной прокурор хочет получить досье”.

“Это ваше личное дело. Кто звонил?”

“Парень с северо-востока. Фредди Оливас. Знаешь его?”

Райдер кивнул.

“Я его не знаю, но я слышал о нем. Он ведущий по делу Рейнарда Уэйтса. Ты знаешь того единственного.”

Теперь Bosch разместил название. Дело Уэйтса было резонансным. Оливас, вероятно, рассматривал это как свой билет на шоу. ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса была разделена на девятнадцать географических подразделений, в каждом из которых был полицейский участок и собственное детективное бюро. Отдел по расследованию убийств работал над менее сложными делами, и должности рассматривались как ступеньки к элитным подразделениям отдела по расследованию ограблений и убийств, работающим в полицейском управлении в Паркер-Центре. Это было шоу. И одним из таких отрядов было подразделение "Открыто-нераскрытое". Босх знал, что если интерес Оливаса к досье Жесто был хотя бы отдаленно связан с делом Уэйтса, то он будет ревниво охранять свое положение от посягательств RHD.

“Он не сказал, что у него происходит?” - Спросил Райдер.

“Пока нет. Но это должно быть что-то. Он даже не сказал мне, с каким прокурором он работает ”.

“Рикошет”.

“Что?” - спросил я.

Она произнесла это медленнее.

“Рик О'Ши. Он проходит по делу Уэйтса. Я сомневаюсь, что Оливас планирует что-то еще. Они только что закончили предварительные слушания по этому делу и направляются в суд ”.

Босх ничего не сказал, обдумывая возможные варианты. Ричард “Рикошет” О'Ши руководил отделом специального обвинения в офисе окружного прокурора. Он был горячим парнем, и он был в процессе того, чтобы становиться еще горячее. После объявления весной о том, что действующий окружной прокурор решил не добиваться переизбрания, О'Ши был одним из немногих прокуроров и внешних адвокатов, которые подали заявки в качестве кандидатов на эту работу. Он прошел праймериз, набрав наибольшее количество голосов, но не совсем большинство. Второй круг складывался как более напряженная гонка, но О'Ши все еще удерживал преимущество на внутренней трассе. Он пользовался поддержкой уходящего окружного прокурора, знал офис вдоль и поперек и имел завидный послужной список прокурора, который выигрывал крупные дела - казалось бы, редкое качество в офисе окружного прокурора за последнее десятилетие. Его оппонента звали Габриэль Уильямс. Он был посторонним человеком, у которого были полномочия бывшего прокурора, но последние два десятилетия он занимался частной практикой, в основном занимаясь делами о гражданских правах. Он был чернокожим, в то время как О'Ши был белым. Он баллотировался на обещании усилить наблюдение и реформировать правоохранительную практику округа. В то время как члены лагеря О'Ши делали все возможное, чтобы высмеять платформу Уильямса и его квалификацию для должности главного прокурора, было ясно, что его позиция аутсайдера и платформа реформ закрепились в опросах. Разрыв сокращался.

Босх знал, что происходило в ходе кампаний Уильямса-О'Ши, потому что в этом году он следил за местными выборами с интересом, которого никогда раньше не проявлял. В острой борьбе за место в городском совете он поддерживал кандидата по имени Мартин Майзель. Майзель занимал этот пост три срока и представлял округ вест-Сайд, расположенный далеко от того места, где жил Босх. В целом его считали непревзойденным политиком, который давал закулисные обещания и был обязан интересам больших денег в ущерб своему собственному округу. Тем не менее, Бош внес щедрый вклад в его предвыборную кампанию и надеялся увидеть его переизбрание. Его противником был бывший заместитель начальника полиции по имени Ирвин Р. Ирвинг, и Босх сделал бы все, что было в его силах, чтобы победить Ирвинга. Как и Габриэль Уильямс, Ирвинг обещал реформы, и целью его предвыборных речей всегда была полиция Лос-Анджелеса. Босх много раз конфликтовал с Ирвингом, пока тот служил в департаменте. Он не хотел видеть человека, заседающего в городском совете.

Предвыборные репортажи и подведение итогов, которые почти ежедневно публиковались в Times, держали Bosch в курсе других конкурсов, а также конкурса Майзель-Ирвинг. Он знал все о драке, в которой участвовал О'Ши. Прокурор был в процессе поддержки своей кандидатуры громкими объявлениями и судебными преследованиями, призванными показать ценность его опыта. Месяцем ранее он превратил предварительные слушания по делу Рейнарда Уэйтса в заголовки ежедневных газет и самые популярные репортажи. Обвиняемый в двойном убийстве был остановлен в Эхо-парке на ночной остановке. Полицейские заметили на полу фургона мужчины мешки для мусора, из которых вытекала кровь. При последующем обыске в сумках были найдены части тел двух женщин. Если когда-либо и существовало надежное дело, которым кандидат в прокуроры мог воспользоваться, чтобы привлечь внимание СМИ, то, похоже, им было дело Бэгмена из Echo Park.

Загвоздка заключалась в том, что заголовки теперь были отложены. Уэйтс должен был предстать перед судом в конце предварительного слушания, и, поскольку это было дело о смертной казни, до этого судебного разбирательства и сопутствующего обновления заголовков оставалось еще несколько месяцев и намного позже выборов. О'Ши нужно было что-то новое, чтобы попасть в заголовки и сохранить динамику. Теперь Босху оставалось только гадать, что этот кандидат задумал в связи с делом Жесто.

“Как вы думаете, Жесто может быть связан с Уэйтсом?” - Спросил Райдер.

“Это название никогда не всплывало в девяносто третьем”, - сказал Босх. “Как и Эхо-парк”.

Зазвонил телефон, и он быстро поднял трубку.

“Открытый-Неразгаданный. Это детектив Босх. Чем я могу вам помочь?”

“Оливас. Принесите папку на шестнадцатый этаж в одиннадцать часов. Вы встретитесь с Ричардом О'Ши. Ты в деле, горячая штучка ”.

“Мы будем там”.

“Подожди минутку. Что это за мы дерьмо? Я сказал тебе, будь там с файлом ”.

“У меня есть партнер, Оливас. Я буду с ней ”.

Босх повесил трубку, не попрощавшись. Он посмотрел на Райдера через стол.

“Мы приходим в одиннадцать”.

“А как насчет Матарезе?”

“Мы с этим разберемся”.

Он подумал обо всем несколько мгновений, затем встал и подошел к запертому шкафу для документов за своим столом. Он вытащил файл Gesto и вернул его на свое место. С тех пор как год назад он вернулся на работу после выхода на пенсию, он трижды проверял файл из архивов. Каждый раз он читал это, делал несколько звонков и визитов и разговаривал с несколькими людьми, которые фигурировали в расследовании тринадцать лет назад. Райдер знал об этом деле и о том, что оно для него значило. Она дала ему возможность поработать над этим, когда у них больше не было ничего неотложного.

Но из этих усилий ничего не вышло. Не было ни ДНК, ни отпечатков пальцев, ни какой-либо зацепки относительно местонахождения Жесто - хотя для него все еще не было сомнений в том, что она мертва, - и никакой надежной зацепки к ее похитителю. Босх неоднократно полагался на единственного человека, который был ближе всего к тому, чтобы стать подозреваемым, но ничего не добился. Он смог проследить Мари Жесто от ее квартиры до супермаркета, но не дальше. Он поставил ее машину в гараж в апартаментах High Tower, но не смог добраться до человека, который ее там припарковал.

За плечами Босха было множество нераскрытых дел. Вы не можете оправдать их всех, и любой сотрудник Отдела по расследованию убийств признал бы это. Но дело Жесто было тем, которое запало ему в душу. Каждый раз он работал над делом неделю или около того, натыкался на стену, а затем возвращал файл в архив, думая, что сделал все, что можно было сделать. Но отпущение грехов длилось всего несколько месяцев, а затем он снова был у стойки, заполняя форму запроса файла. Он бы не сдался.

“Босх”, - позвал один из других детективов. “Майами на счет два”.

Босх даже не слышал, как зазвонил телефон в дежурной части.

“Я возьму это”, - сказал Райдер. “Твоя голова где-то в другом месте”.

Она подняла трубку, и Босх еще раз открыл файл Gesto.

2

БОСХ И РАЙДЕР опоздали на десять минут из-за подкрепления людей, ожидавших лифтов. Он ненавидел приходить в здание Уголовного суда из-за лифтов. Ожидание и борьба за позицию только для того, чтобы попасть на одну из них, наложили на него слой беспокойства, без которого он мог бы жить.

В приемной в офисе окружного прокурора на шестнадцатом этаже им сказали дождаться сопровождения обратно в офис О'Ши. Через пару минут в дверях появился мужчина и указал на портфель, который держал Босх.

“Ты понял это?” - спросил он.

Босх не узнал его. Он был смуглым латиноамериканцем в сером костюме.

“Оливас?” - спросил я.

“Да. Ты принес досье?”

“Я принес досье”.

“Тогда возвращайся, отличник”.

Оливас направился обратно к двери, через которую он вошел. Райдер сделала движение, чтобы последовать за ней, но Босх положил руку ей на плечо. Когда Оливас оглянулся и увидел, что они не следуют за ним, он остановился.

“Ты идешь или нет?”

Босх сделал шаг к нему.

“Оливас, давай кое-что проясним, прежде чем мы куда-нибудь пойдем. Еще раз назовешь меня ‘Крутым парнем’, и я собираюсь засунуть папку тебе в задницу, не доставая ее из своего портфеля ”.

Оливас поднял руки в знак капитуляции.

“Как скажешь”.

Он придержал дверь, и они последовали за ним во внутренний коридор. Они прошли по длинному коридору и прошли два удостоверения, прежде чем зайти в кабинет О'Ши. Это было большое помещение, особенно по стандартам окружной прокуратуры. Большую часть времени прокуроры жили в общих кабинетах, по двое или четверо в комнате, и проводили свои встречи в строго отведенных комнатах для допросов в конце каждого коридора. Но кабинет О'Ши был двойного размера, с местом для письменного стола с ящиками для пианино и отдельной зоной отдыха. Быть главой специального судебного департамента, очевидно, имело свои преимущества. То, что я был очевидным наследником главной должности, тоже помогло.

О'Ши приветствовал их из-за своего стола, встав для рукопожатия. Ему было около сорока, красивый мужчина с черными как смоль волосами. Как Босх уже знал, он был невысокого роста, хотя никогда не встречался с ним раньше. Во время просмотра телевизионного репортажа о предварительном слушании дела Уэйтса он заметил, что большинство репортеров, которые собрались вокруг О'Ши в коридоре перед залом суда, были выше человека, на которого они направили свои микрофоны. Лично Босху нравились короткие обвинители. Они всегда пытались что-то компенсировать, и обычно за это расплачивался обвиняемый.

Все заняли места: О'Ши за своим столом, Босх и Райдер на стульях лицом к нему, а Оливас с правой стороны стола на стуле, расположенном перед стопкой плакатов РИКА О'Ши "ВЕСЬ ПУТЬ", прислоненных к стене.

“Спасибо, что пришли, детективы”, - сказал О'Ши. “Давайте начнем с того, что немного очистим воздух. Фредди сказал мне, что у вас двоих было трудное начало ”.

Говоря это, он смотрел на Босха.

“У меня нет никаких проблем с Фредди”, - сказал Босх. “Я даже недостаточно знаю Фредди, чтобы называть его Фредди”.

“Я должен сказать вам, что любое нежелание с его стороны посвятить вас в то, что у нас здесь есть, исходило непосредственно от меня из-за деликатного характера того, что мы делаем. Так что, если ты злишься, злись на меня ”.

“Я не сержусь”, - сказал Босх. “Я счастлив. Спросите моего партнера - это я, когда я счастлив ”.

Райдер кивнул.

“Он счастлив”, - сказала она. “Определенно счастлив”.

“Тогда ладно”, - сказал О'Ши. “Все счастливы. Итак, давайте приступим к делу ”.

О'Ши протянул руку и положил ее на толстую папку в форме гармошки, лежащую с правой стороны его стола. Он был открыт, и Босх увидел, что в нем содержится несколько отдельных файлов с синими вкладками на них. Босх был слишком далеко, чтобы прочитать их, особенно без очков, которые он недавно начал носить с собой.

“Вы знакомы с обвинением Рейнарда Уэйтса?” - Спросил О'Ши.

Босх и Райдер кивнули.

“Это было бы довольно сложно не заметить”, - сказал Босх.

О'Ши кивнул и слегка улыбнулся.

“Да, мы рассказали об этом перед камерами. Этот парень - мясник. Очень злой человек. Мы с самого начала говорили, что выступаем за смертную казнь за это ”.

“Из того, что я слышал и видел, он - образец для подражания”, - ободряюще сказал Райдер.

О'Ши мрачно кивнул.

“Это одна из причин, почему вы здесь. Прежде чем я объясню, что у нас происходит, позвольте мне попросить вас рассказать мне о вашем расследовании дела Мари Жесто. Фредди сказал, что вы извлекали файл из архивов три раза за последний год. Есть ли там что-нибудь активное?”

Босх прочистил горло, решив сначала давать, а потом получать.

“Можно сказать, что я занимаюсь этим делом тринадцать лет. Я подхватил это еще в девяносто третьем, когда она пропала.”

“Но из этого так ничего и не вышло?”

Босх покачал головой.

“У нас не было тела. Все, что мы когда-либо находили, была ее машина, и этого было недостаточно. Мы никогда никого не создавали для этого ”.

“Даже не подозреваемый?”

“Мы рассмотрели множество людей, в частности одного. Но мы не смогли установить связи, и поэтому никто не поднялся до уровня активного подозреваемого. Затем я ушел на пенсию во втором часу, и это отправилось в архив. Проходит пара лет, и все складывается не так, как я предполагал на пенсии, и я возвращаюсь к работе. Это было в прошлом году.”

Босх не счел нужным говорить О'Ши, что он скопировал файл Gesto и забрал его с собой вместе с несколькими другими открытыми делами, когда оставил свой значок и вышел за дверь в 2002 году. Копирование файлов было нарушением правил департамента, и чем меньше людей знали об этом, тем лучше.

“В прошлом году я извлекал файл Gesto каждый раз, когда у меня было немного времени поработать с ним”, - продолжил он. “Но там нет ДНК, нет скрытых. Это всего лишь работа для ног. Я снова поговорил со всеми директорами - со всеми, кого смог найти. Все еще есть один парень, который, как я всегда чувствовал, мог бы стать тем парнем, но я никогда ничего не мог с этим поделать. Я разговаривал с ним дважды в этом году, довольно жестко ”.

“И что?” - спросил я.

“Ничего”.

“Кто это?”

“Его зовут Энтони Гарланд. Он пришел из Хэнкок Парк Мани. Вы когда-нибудь слышали о Томасе Рексе Гарланде, нефтянике?”

О'Ши кивнул.

“Ну, тираннозавр Рекс, как он известен, является отцом Энтони”.

“Какое отношение Энтони имеет к Жесто?”

“Связь’, возможно, слишком сильное слово. Автомобиль Мари Жесто был найден в единственном гараже, пристроенном к многоквартирному дому в Голливуде. Квартира, которой это соответствовало, была пуста. В то время мы понимали, что то, что машина оказалась там, не было простым совпадением. Мы подумали, что тот, кто спрятал там машину, знал, что квартира пуста, и что он получит приличную прибыль, спрятав ее там ”.

“Ладно. Энтони Гарланд знал о гараже или он знал Мари?”

“Он знал о гараже. В квартире жила его бывшая девушка. Она порвала с ним, а затем вернулась в Техас. Итак, он знал, что квартира и гараж пусты.”

“Это довольно тонко. Это все, что у тебя было?”

“В значительной степени. Мы тоже подумали, что она тонкая, но потом мы вытащили кружку из автоинспекции бывшей девушки, и оказалось, что они с Мари очень похожи. Мы начали думать, что, возможно, Мари была своего рода заменой жертвы. Он не смог добраться до своей бывшей девушки, потому что она ушла, поэтому вместо этого он добрался до Мари ”.

“Ты ездил в Техас?”

“Дважды. Мы поговорили с бывшей, и она рассказала нам, что главной причиной ее разрыва с Энтони был его вспыльчивый характер ”.

“Он был жесток с ней?”

“Она сказала "нет". Она сказала, что ушла до того, как дошло до этого.”

О'Ши наклонился вперед.

“Итак, Энтони Гарланд знал Мари?” - спросил он.

“Мы не знаем. Мы не уверены, что он это сделал. Пока его отец не подключил к этому своего адвоката и тот не перестал с нами разговаривать, он отрицал, что когда-либо знал ее ”.

“Когда это было?- я имею в виду адвоката.”

“И тогда, и сейчас. В этом году я снова наезжал на него пару раз. Я надавил на него, и он снова обратился к адвокату. На этот раз другие юристы. Они смогли добиться повторного вынесения судебного запрета против меня. Они убедили судью приказать мне держаться подальше от Энтони, если с ним не было адвоката. Я предполагаю, что они убедили судью деньгами. Это способ, которым T. Rex Garland добивается успеха ”.

О'Ши откинулся назад, задумчиво кивая.

“Был ли у этого Энтони Гарленда какой-либо судимости до или после Gesto?”

“Нет, не судимость. Он не был очень продуктивным членом общества - он живет на подачки своего старика, насколько я могу судить. Он руководит охраной своего отца и его различных предприятий. Но там никогда не было ничего криминального, что я мог бы найти ”.

“Разве не само собой разумеется, что у того, кто похитил и убил молодую женщину, в послужном списке должна быть другая преступная деятельность? Обычно такие вещи не являются отклонениями, не так ли?”

“Если бы вы руководствовались процентами, то да. Но всегда есть исключения из правил. Плюс, есть деньги старика. Деньги многое сглаживают, от многого можно избавиться ”.

О'Ши снова кивнул, как будто он впервые узнал о преступниках. Это был плохой поступок.

“Каким должен был быть ваш следующий шаг?” - спросил он.

Босх покачал головой.

“У меня его не было. Я отправил файл обратно в архив и подумал, что это все. Затем, пару недель назад, я спустился и снова вытащил его. Я не знаю, что я собирался делать. Может быть, поговорите с кем-нибудь из недавних друзей Гарланда, узнайте, упоминал ли он когда-нибудь Мари Жесто или что-нибудь о ней. Все, что я знал наверняка, это то, что я не собирался сдаваться ”.

О'Ши прочистил горло, и Босх понял, что теперь он перейдет к причине, по которой они были там.

“Упоминалось ли когда-нибудь имя Рэя или Рейнарда Уэйтса за все эти годы расследования исчезновения Жесто?”

Босх мгновение смотрел на него, и у него скрутило живот.

“Нет, это не так. Это должно было всплыть?”

О'Ши вытащил одну из папок из папки accordion и открыл ее на столе. Он поднял документ, который выглядел как письмо сверху.

“Как я уже сказал, мы обнародовали, что выступаем за смертную казнь Уэйтса”, - сказал он. “После предварительной презентации, я думаю, он понял, что надпись была на стене. У него апелляция по поводу вероятной причины остановки движения. Но это ни к чему не приведет, и он и его адвокат знают это. Защита от невменяемости также не является началом. Этот парень расчетлив и организован, как любой убийца, которого я когда-либо преследовал. Итак, на прошлой неделе они ответили вот этим. Прежде чем я покажу это вам, я должен убедиться, что вы понимаете, что это письмо от адвоката. Это предложение. Что бы ни случилось, будем ли мы продвигаться вперед с этим или нет, информация, содержащаяся в этом письме, неофициальна. Если мы решим проигнорировать это предложение, информация, содержащаяся в этом письме, не будет подвергнута никакому расследованию. Ты понимаешь это?”

Райдер кивнул. Босх этого не сделал.

- Детектив Босх? - спросил я. О'Ши подсказал.

“Тогда, может быть, мне не стоит этого видеть”, - сказал Босх. “Может быть, мне не следовало быть здесь”.

“Ты был единственным, кто не отдал Фредди файл. Если это дело так много для тебя значит, тогда, я думаю, ты должен быть здесь ”.

Босх наконец кивнул.

“Хорошо”, - сказал он.

О'Ши подвинул бумагу через стол, и Босх с Райдер наклонились вперед, чтобы вместе прочитать ее. Босх сначала развернул свои очки и надел их.

12 сентября 2006

Ричард О'Ши, помощник окружного прокурора

Офис окружного прокурора округа Лос-Анджелес

Офис 16-11

Уэст-Темпл-стрит, 210

Лос-Анджелес, Калифорния 90012-3210

Re: Калифорния против Рейнард ждет

Дорогой мистер О'Ши:

Это письмо предназначено для начала обсуждения решения по вышеупомянутому делу. Все заявления, сделанные здесь и далее в связи с этими обсуждениями, сделаны с пониманием того, что они неприемлемы в соответствии с Калифорнийским кодексом доказательств § 1153, Уголовным кодексом Калифорнии §1192.4 и People v. Tanner, 45 Cal. Приложение.3d 345, 350, 119 кал. Протокол № 407 (1975).

Я предлагаю вам, что мистер Уэйтс был бы готов, на условиях, изложенных ниже, поделиться с вами и следователями по вашему выбору информацией о девяти убийствах, за исключением двух в вышеупомянутом деле, и признать себя виновным по обвинениям в вышеупомянутом деле, в обмен на согласие людей не добиваться смертной казни по немедленным обвинениям в убийстве или выдвигать обвинения в отношении убийств, о которых он предоставит информацию.

Кроме того, в обмен на сотрудничество и информацию, которую предоставит мистер Уэйтс, вы должны согласиться с тем, что любые заявления мистера Уэйтса и любая информация, полученная из них, не будут использованы против него в каком-либо уголовном деле; никакая информация, предоставленная в соответствии с настоящим соглашением, не может быть разглашена никаким другим правоохранительным органам штата или федеральным органам правопорядка, если и до тех пор, пока эти агентства через своих представителей не согласятся соблюдать условия настоящего соглашения; никакие заявления или иная информация, предоставленная мистером Уэйтсом, не будет передана другим правоохранительным органам штата. Ожидание во время любого “неофициального” предложения или обсуждения может быть использовано против него в главном деле обвинения; вы также не можете использовать производные или проводить какие-либо следственные зацепки, предложенные любыми заявлениями или информацией, предоставленной обвиняемым.

В случае, если вышеупомянутое дело дойдет до суда, если мистер Уэйтс даст показания, существенно отличающиеся от любых сделанных заявлений или другой информации, предоставленной во время любых предложений или обсуждения, тогда вы, конечно, можете объявить ему импичмент в связи с такими предыдущими противоречивыми заявлениями или информацией.

Я полагаю, что семьи восьми молодых женщин и одного мужчины-жертвы достигнут некоторой степени примирения, узнав о том, что произошло с их близкими, и в восьми из этих случаев смогут провести надлежащие религиозные церемонии и похороны после того, как мистер Уэйтс приведет ваших следователей в места, где сейчас покоятся эти жертвы. Кроме того, эти семьи, возможно, найдут некоторое утешение в том, что мистер Уэйтс отбывает пожизненное тюремное заключение без возможности условно-досрочного освобождения.

Мистер Уэйтс предлагает предоставить информацию в отношении девяти известных и неизвестных убийств в период с 1992 по 2003 год. В качестве первоначального предложения доверия и добросовестности он предлагает следователям пересмотреть расследование смерти 63-летнего Дэниела Фитцпатрика, который сгорел заживо в своем ломбарде на Голливудском бульваре 30 апреля 1992 года. Материалы расследования покажут, что мистер Фитцпатрик был вооружен и стоял за раздвижным ограждением безопасности перед своим магазином, когда нападавший поджег его, используя жидкость для зажигалок и бутановую зажигалку. Канистра с жидкостью для зажигалок EasyLight была оставлена стоять вертикально перед ограждением безопасности. Эта информация никогда не была обнародована.

Кроме того, мистер Уэйтс предлагает, чтобы полицейские следственные материалы в отношении исчезновения Мари Жесто в сентябре 1993 года были пересмотрены в качестве дополнительного доказательства его надежности и добросовестности. Записи покажут, что, хотя местонахождение мисс Жесто так и не было установлено, полиция обнаружила ее машину в гараже в голливудском жилом комплексе, известном как High Tower. В машине находились одежда мисс Жесто и снаряжение для верховой езды, а также продуктовая сумка с однофунтовой упаковкой моркови. Ср. Жесто намеревалась использовать морковь для кормления лошадей, за которыми она ухаживала, в обмен на время для верховой езды в конюшнях Sunset Ranch в Бичвуд-Каньон. Опять же, эта информация никогда не была обнародована.

Я бы предположил, что, если удастся достичь соглашения о ликвидации, такое соглашение подпадало бы под исключения из калифорнийского запрета на переговоры о признании вины в совершении тяжких уголовных преступлений, поскольку в отсутствие сотрудничества мистера Уэйтса недостаточно доказательств и существенных свидетелей, чтобы доказать правоту людей в отношении этих девяти убийств. Более того, терпимость людей в отношении смертной казни носит исключительно дискреционный характер и не представляет собой существенного изменения приговора. (Уголовный кодекс Калифорнии, §1192.7a.)

Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой возможности, если вышесказанное приемлемо.

Искренне,

Морис Суонн, Пенсильвания

Бродвей, 101

Люкс 2

Лос-Анджелес, Калифорния 90013

Босх понял, что прочитал почти все письмо, не переводя дыхания. Теперь он глотнул немного воздуха, но это не помогло избавиться от холодного стеснения, которое образовалось в его груди.

“Ты ведь не собираешься соглашаться на это, не так ли?” - спросил он.

О'Ши на мгновение задержал на нем взгляд, прежде чем ответить.

“На самом деле, я веду переговоры со Сванном прямо сейчас. Это было первоначальное предложение. Я существенно улучшил позицию штата с тех пор, как это появилось ”.

“Каким образом?”

“Ему придется ссылаться на все случаи. Мы получим одиннадцать обвинительных приговоров в убийстве ”.

И вы получите больше заголовков ко времени выборов, подумал Босх, но не сказал.

“Но он все еще ходит?” - спросил он.

“Нет, детектив, он не ходит. Он никогда больше не увидит дневного света. Вы когда-нибудь были в Пеликан-Бей, месте, куда отправляют сексуальных преступников? Это только звучит как милое место.”

“Но никакой смертной казни. Ты даешь ему это понять ”.

Оливас ухмыльнулся, как будто Босх ничего не понял.

“Да, это то, что мы даем”, - сказал О'Ши. “Это все, что мы даем. Никакого смертного приговора, и он уходит навсегда и на один день ”.

Босх покачал головой, посмотрел на Райдера, а затем снова на О'Ши. Он ничего не сказал, потому что знал, что это было не его решение.

“Но прежде чем мы согласимся на такую сделку, ” сказал О'Ши, - нам нужно убедиться, что он подходит для этих девяти. Уэйтс не дурачок. Все это может быть уловкой, чтобы избежать иглы, или это может быть по-настоящему. Я хочу привлечь вас двоих к этому, чтобы вы вместе с Фредди выяснили, что это такое. Я сделаю все звонки, и вы будете освобождены. Это и будет моим заданием ”.

Ни Босх, ни Райдер не ответили. О'Ши продолжал настаивать.

“Очевидно, что он кое-что знает о двух случаях с приманкой, упомянутых в письме. Фредди подтвердил версию Фицпатрика. Он был убит во время беспорядков после оглашения приговора Родни Кингу, сгорел за рулонным забором в своем ломбарде. В то время он был хорошо вооружен, и что неясно, так это то, как его убийца подобрался достаточно близко, чтобы поджечь его. Банка EasyLight была найдена, как и сказал Уэйтс, вертикально стоящей перед ограждением безопасности.

“Упоминание о деле Жесто мы не смогли подтвердить, потому что у вас есть досье, детектив Босх. Вы уже подтвердили часть о гараже. Он правильно понял насчет одежды и моркови?”

Босх неохотно кивнул.

“Автомобиль был общедоступной информацией”, - сказал он. “Средства массовой информации были повсюду вокруг этого. Но пакет с морковью был нашим козырем в рукаве. Никто не знал об этом, кроме меня, моего тогдашнего партнера и специалиста по сбору улик, который открыл сумку. Мы умолчали об этом, потому что в итоге подумали, что она перешла ему дорогу. Морковь привезли из супермаркета Mayfair на Франклин-стрит, на дне каньона Бичвуд. Оказалось, что это было ее обычным делом - останавливаться там, прежде чем идти в конюшни. В тот день, когда она исчезла, она следовала заведенному порядку. Она вышла с морковью и, вероятно, своим убийцей в качестве трейлера. Мы нашли свидетелей, которые привели ее в магазин. После этого больше ничего. Пока мы не нашли ее машину.”

О'Ши кивнул. Он указал на письмо, которое все еще лежало на столе перед Босхом и Райдер.

“Тогда это выглядит неплохо”.

“Нет, это не так”, - сказал Босх. “Не делай этого”.

“Чего не делать?”

“Не заключай сделку”.

“Почему мы не должны?”

“Потому что, если он тот, кто похитил Мари Жесто и убил ее, и он убил тех восьмерых других людей, возможно, даже порубил их на куски, как тех двоих, с которыми они его поймали, тогда он не тот, кому следует позволять жить, в тюремной камере или нет. Они должны привязать его, влить в него сок и отправить в яму, где ему самое место ”.

О'Ши кивнул, как будто это было обоснованным соображением.

“А как насчет всех этих открытых дел?” он возразил. “Послушай, мне не больше, чем тебе, нравится мысль о том, что этот парень будет доживать свой век в отдельной палате в Pelican Bay. Но на нас лежит ответственность за расследование этих случаев и предоставление ответов семьям этих людей. Также, вы должны помнить, мы объявили, что добиваемся смертной казни. Это не значит, что это происходит автоматически. Мы должны пойти в суд и выиграть, а затем нам придется повторить это снова, чтобы заставить присяжных рекомендовать смертную казнь. Я уверен, вы знаете, что есть множество вещей, которые могут пойти не так. Чтобы закрыть дело, нужен только один присяжный. И нужен только один, чтобы остановить смертную казнь. В любом случае, нужен всего один мягкий судья, чтобы проигнорировать рекомендацию присяжных ”.

Босх не ответил. Он знал, как работает система, как ею можно манипулировать и что ни в чем нельзя быть уверенным. Тем не менее, это беспокоило его. Он также знал, что пожизненное заключение не всегда означает пожизненный срок. Каждый год такие люди, как Чарли Мэнсон и Сирхан Сирхан, получали свой шанс. Ничто не длится вечно, даже пожизненное заключение.

“Плюс, есть фактор стоимости”, - продолжил О'Ши. “У Уэйтса нет денег, но Мори Суонн взялся за дело из соображений рекламы. Если мы доведем это до суда, он будет готов к битве. Мори чертовски хороший адвокат. Мы можем ожидать, что эксперты отменят наших экспертов, научный анализ отменит наш анализ - судебное разбирательство продлится несколько месяцев и обойдется округу в целое состояние. Я знаю, вы не хотите слышать, что здесь рассматриваются деньги, но такова реальность. У меня уже есть офис управления бюджетом по этому поводу. Это предложение может быть самым безопасным и наилучшим способом убедиться, что этот человек больше никому не причинит вреда в будущем ”.

“Лучший способ?” - Спросил Босх. “Неправильный путь, если ты спросишь меня”.

О'Ши взял ручку и слегка побарабанил ею по столу, прежде чем ответить.

“Детектив Босх, почему вы так много раз подписывали дело Жесто?”

Босх почувствовал, как Райдер повернулся и посмотрел на него. Она спрашивала его об одном и том же не один раз.

“Я же говорил тебе”, - сказал он. “Я снял это, потому что это было мое дело. Меня беспокоило, что мы так никого и не создали для этого ”.

“Другими словами, это преследовало тебя”.

Босх нерешительно кивнул.

“У нее была семья?”

Босх снова кивнул.

“У нее были родители в Бейкерсфилде. У них было много мечтаний о ней ”.

“Подумай о них. И подумайте о семьях остальных. Мы не можем сказать им, что Уэйтс был тем самым, пока не будем знать наверняка. Я предполагаю, что они захотят знать и что они готовы обменять это знание на его жизнь. Лучше, чтобы он признал себя виновным во всех них, чем чтобы мы взяли его только за двоих ”.

Босх ничего не сказал. Он зарегистрировал свое возражение. Теперь он знал, что пришло время идти на работу. Райдер был в той же атмосфере.

“Каковы временные рамки этого?” - спросила она.

“Я хочу действовать быстро”, - сказал О'Ши. “Если это законно, я хочу все убрать и довести до конца”.

“Нужно успеть до выборов, верно?” - Спросил Босх.

Затем он немедленно пожалел об этом. Губы О'Ши сжались в тонкую линию. Кровь, казалось, скопилась под кожей вокруг его глаз.

“Детектив”, - сказал он. “Я дам тебе это. Я баллотируюсь на выборах, и оправдание одиннадцати убийств с вынесением обвинительных приговоров было бы полезным для моего дела. Но не предполагайте, что выборы - моя единственная мотивация здесь. Для меня каждая ночь, когда родители, которые несли мечты для своей дочери, ложатся спать, не зная, где она и что с ней случилось, - это ночь ужасной боли. Даже спустя тринадцать лет. Итак, я хочу действовать быстро и уверенно, а вы можете оставить свои предположения обо всем остальном при себе ”.

“Отлично”, - сказал Босх. “Когда мы поговорим с этим парнем?”

О'Ши посмотрел на Оливаса, а затем снова на Босха.

“Ну, я думаю, сначала нам следует обменяться файлами. Тебе следует ввести в курс дела Уэйтса, и я бы хотел, чтобы Фредди ознакомился с файлом Gesto. Как только это будет сделано, мы что-нибудь придумаем с Мори Суонном. Как насчет завтрашнего дня?”

“Завтра подойдет”, - сказал Босх. “Суонн будет присутствовать во время интервью?”

О'Ши кивнул.

“Мори будет ездить на этом до конца. Он будет использовать все возможности, возможно, в конечном итоге заключит контракт на книгу и фильм, прежде чем все это закончится. Может быть, даже место приглашенного ведущего на придворном телевидении ”.

“Да, хорошо, - сказал Босх, - по крайней мере, тогда его не было бы в зале суда”.

“Никогда не думал об этом с такой точки зрения”, - сказал О'Ши. “Ты принес пластинки Gesto?”

Босх открыл портфель, стоявший у него на коленях, и достал следственное досье, которое содержалось в папке толщиной в три дюйма, обычно известной как "книга убийств". Он передал его О'Ши, который повернулся и передал его Оливасу.

“И я дам тебе это взамен”, - сказал О'Ши.

Он вложил файл обратно в папку-аккордеон и передал все это через стол.

“Приятного чтения”, - сказал он. “Ты уверен насчет завтрашнего дня?”

Босх посмотрел на Райдер, чтобы узнать, есть ли у нее возражения. У них был еще один день, прежде чем им нужно было передать дело Матарезе в окружной прокурор. Но работа была в основном закончена, и он знал, что Райдер справится с остальным. Когда Райдер ничего не сказал, Босх снова посмотрел на О'Ши.

“Мы будем готовы”, - сказал он.

“Тогда я позвоню Мори и все устрою”.

“Где Уэйтс?” - спросил я.

“Прямо здесь, в здании”, - сказал О'Ши. “Мы перевели его в режим повышенной готовности”не допускать".

“Хорошо”, - сказал Райдер.

“А как насчет остальных семи?” - Спросил Босх.

“А что насчет них?”

“Неужели там нет файлов?”

“Предложение, а также Мори Суонн указывают, что это были женщины, которые так и не были найдены и, возможно, вообще не числились пропавшими без вести”, - сказал О'Ши. “Уэйтс готов привести нас к ним, но мы не можем проделать для них никакой подготовительной работы”.

Босх кивнул.

“Есть еще вопросы?” Спросил О'Ши, давая понять, что встреча окончена.

“Мы дадим вам знать”, - сказал Босх.

“Я знаю, что повторяюсь, но я чувствую, что должен это сделать”, - сказал О'Ши. “Все это расследование не для протокола. Этот файл является предложением, которое является частью переговоров о признании вины. Ничто в этом досье или из того, что он вам скажет, никогда не может быть использовано для возбуждения дела против него. Если это развалится, то вы не сможете использовать информацию, чтобы преследовать его. Это ясно понято?”

Босх не ответил.

“Все чисто”, - сказал Райдер.

“Есть одно исключение, о котором я договорился. Если он лжет, если вы в любой момент поймаете его на лжи или если какая-либо информация, которую он вам предоставит в ходе этого процесса, окажется заведомо ложной, все ставки отменяются, и мы можем преследовать его за все это. Он тоже был поставлен в известность об этом ”.

Босх кивнул. Он встал. Райдер тоже так думал.

“Тебе нужно, чтобы я позвонил кому-нибудь, чтобы освободить вас двоих?” - Спросил О'Ши. “Я могу напрячь мышцу, если нужно”.

Райдер покачала головой.

“Я так не думаю”, - сказала она. “Гарри уже работал над делом Жесто. Семь женщин могут быть неизвестными жертвами, но в архивах должно быть досье на мужчину в ломбарде. Все это раскрывается - Неразгаданное внутри. Мы можем справиться с нашим руководителем ”.

“Тогда ладно. Как только у меня будет назначено собеседование, я позвоню. Тем временем, все мои номера есть в файле. Фредди тоже.”

Босх кивнул О'Ши и бросил взгляд на Оливаса, прежде чем повернуться к двери.

“Детективы?” Сказал О'Ши.

Босх и Райдер снова повернулись к нему. Теперь он стоял. Он хотел пожать им руки.

“Я надеюсь, что вы в этом на моей стороне”, - сказал О'Ши.

Босх пожал ему руку, не уверенный, говорит ли О'Ши о деле или о выборах.

Он сказал: “Если Уэйтс может помочь мне вернуть Мари Жесто домой к ее родителям, тогда я на твоей стороне”.

Это было не совсем точным выражением его чувств, но это вывело его из офиса.

3

ВЕРНУВШИСЬ В OPEN-UNSOLVED, они сели в кабинете своего руководителя и ввели его в курс событий дня. Абелю Пратту оставалось четыре недели до выхода на пенсию после двадцати пяти лет работы. Он был внимателен к ним, но не слишком. Сбоку от его стола лежала стопка путеводителей Фодора по Карибским островам. Его план состоял в том, чтобы сорвать куш, уехать из города и найти остров, на котором можно было бы жить со своей семьей. Это была распространенная мечта сотрудников правоохранительных органов о выходе на пенсию - отстраниться от всей той тьмы, свидетелем которой они были так долго на работе. Реальность, однако, заключалась в том, что примерно через шесть месяцев на пляже остров стал довольно скучным.

Тройка детективов из RHD по имени Дэвид Ламбкин должна была стать лучшим игроком команды после ухода Пратта. Он был признанным на национальном уровне экспертом по сексуальным преступлениям, выбранным для этой работы, потому что многие нераскрытые дела, над которыми они работали в отделе, были на сексуальной почве. Босх с нетерпением ждал возможности поработать с ним и хотел бы провести брифинг с ним вместо Пратта, но время было неподходящим.

Они пошли с тем, кто у них был, и одной из положительных черт Пратта было то, что он собирался предоставить им полную свободу действий, пока сам не уйдет за дверь. Он просто не хотел никаких волн, никакого удара в лицо. Он хотел, чтобы последний месяц на работе прошел тихо, без происшествий.

Как и большинство копов с двадцатипятилетним стажем в департаменте, Пратт был пережитком прошлого. Он был старой школы. Он предпочитал работать на пишущей машинке, а не за компьютером. В IBM Selectric рядом с его столом было наполовину свернуто письмо, над которым он работал, когда вошли Босх и Райдер. Босх мельком взглянул на него, пока садился, и увидел, что это письмо в казино на Багамах. Пратт пытался организовать работу службы безопасности в парадайзе, и этим было сказано все, когда дело дошло до того, о чем он думал в эти дни.

Выслушав их брифинг, Пратт одобрил их сотрудничество с О'Ши и оживился только тогда, когда сделал предупреждение об адвокате Рейнарда Уэйтса, Мори Суонне.

“Позвольте мне рассказать вам о Мори”, - сказал Пратт. “Что бы вы ни делали, когда встретите его, не пожимайте ему руку”.

“Почему бы и нет?” - Спросил Райдер.

“У меня однажды был с ним случай. Это было давно. Это был бандит на сто восемьдесят седьмой. Каждый день, когда мы начинали суд, Мори придавал большое значение рукопожатию мне, а затем прокурору. Он, вероятно, тоже пожал бы руку судье, если бы у него была такая возможность ”.

“И что?”

“Итак, после того, как его парня осудили, он попытался добиться смягчения приговора, выдав других, причастных к убийству. Одна из вещей, которые он сказал мне во время разбора полетов, заключалась в том, что он считал меня грязным. Он сказал, что во время суда Мори сказал ему, что может купить всех нас. Я, прокурор, все. Итак, бандит попросил свою подружку принести ему наличные, и Мори объяснил ему, что каждый раз, когда он пожимал нам руки, он расплачивался с нами. Вы знаете, передавая наличные из рук в руки. Он тоже всегда делал эти рукопожатия двумя руками. Он действительно продавал это своему парню, в то время как все это время у него оставались наличные ”.

“Срань господня!” - Воскликнул Райдер. “Разве вы, ребята, не расследовали на него дело?”

Пратт отмахнулся от идеи, махнув рукой.

“Это было после свершившегося факта, и, кроме того, это было дело о ерунде, которую он-сам-сказал. Это бы ни к чему не привело - не с учетом того, что Мори был членом коллегии адвокатов с хорошей репутацией и все такое. Но с тех пор я слышал, что Мори очень любит пожимать руки. Поэтому, когда вы окажетесь с ним в этой комнате и будете ждать, не пожимайте ему руку ”.

Они вышли из офиса Пратта, улыбаясь этой истории, и вернулись к своему рабочему месту. Разделение труда было выработано на обратном пути из здания суда. Босх взял бы Уэйтса, а Райдер взял бы Фитцпатрика. Они будут знать файлы от начала до конца к тому времени, когда сядут за стол напротив Уэйтса в комнате для допросов на следующий день.

Поскольку Райдер было меньше читать по делу Фитцпатрика, она также закончила бы подачу материалов по Матарезе. Это означало, что Босх получил разрешение на полное изучение мира Рейнарда Уэйтса. Достав файл Фитцпатрика для Райдера, он решил взять папку-аккордеон, которую им дал О'Ши, и спуститься в кафетерий. Он знал, что толпа на ланче поредела бы, и он смог бы разложить файлы и работать, не отвлекаясь на постоянно звонящие телефоны и болтовню в комнате для нераскрытых дел. Ему пришлось воспользоваться салфеткой, чтобы убрать со стола в углу, но затем он быстро углубился в изучение материалов.

На Уэйтса было три досье. Они включали список убийств полиции Лос-Анджелеса, составленный Оливасом и Тедом Колбертом, его партнером в отделе убийств Северо-Восточного отдела, досье на предыдущий арест и досье обвинения, составленное О'Ши.

Босх решил сначала прочитать книгу об убийстве. Он быстро познакомился с Рейнардом Уэйтсом и подробностями его ареста. Подозреваемому было тридцать четыре года, и он жил в квартире на первом этаже на Суитцер-авеню в Западном Голливуде. Он не был крупным мужчиной, ростом пять футов шесть дюймов и весом 142 фунта. Он был владельцем-оператором бизнеса одного человека - компании по мойке окон в жилых помещениях под названием ClearView Residential Glass Cleaners. Согласно полицейским отчетам, он привлек внимание двух патрульных офицеров, ботинка по имени Арнольфо Гонсалес и его инструктора Теда Феннела, в 1:50 ночи.м. в ночь на 11 мая. Офицеры были назначены в группу реагирования на преступления, которая наблюдала за районом хиллсайд в Эхо-парке из-за недавней серии краж со взломом, которые происходили в ночи домашних игр "Доджерс". Гонсалес и Феннел, хотя и были в форме, находились в патрульной машине без опознавательных знаков недалеко от пересечения Стадиум-Уэй и Чавес-Рейвин-Плейс. Босх знал это местоположение. Это было на отдаленной окраине комплекса стадиона "Доджер" и над районом Эхо Парк, за которым наблюдали команды CRT. Он также знал, что они следовали стандартной стратегии CRT: оставаться по периметру целевого района и следовать за любым транспортным средством или людьми, которые выглядели подозрительно или неуместно.

Согласно отчету, поданному Гонсалесом и Феннелом, у них возникли подозрения относительно того, почему фургон, помеченный по бокам знаками с надписью ClearView Residential Glass Cleaners, выехал в два часа ночи. Они следовали на расстоянии, и Гонсалес воспользовался биноклем ночного видения, чтобы узнать номерной знак фургона. Затем он ввел его в мобильный цифровой терминал автомобиля - офицеры решили использовать бортовой компьютер, а не радио, на случай, если грабитель, работающий по соседству, был оснащен полицейским радиосканером. Компьютер откинул флажок. Номерной знак был зарегистрирован на Ford Mustang с адресом в Клермонте. Полагая, что номерной знак на фургоне был украден и что теперь у них была вероятная причина остановить его, Феннел ускорился, включил фары радиаторной решетки автомобиля Калифорнийского университета и остановил фургон на Фигероа Террас недалеко от пересечения с Бодри-авеню.

“Водитель транспортного средства казался взволнованным и высунулся из окна фургона, чтобы поговорить с офицером Гонсалес, пытаясь помешать офицеру провести визуальный осмотр салона транспортного средства”, - говорится в сводке ареста. “Офицер Феннел подошел к пассажирской стороне автомобиля и направил свой фонарик внутрь фургона. Не заходя в транспортное средство, офицер Феннел смог заметить то, что оказалось несколькими черными пластиковыми пакетами для мусора на половице перед передним пассажирским сиденьем транспортного средства. Было видно, как из затянутого горлышка одного из пакетов на пол фургона вытекает вещество, похожее на кровь ”.

Согласно отчету, “Водителя спросили, не вытекает ли это кровь из одного из пакетов, и он заявил, что порезался ранее в тот же день, когда разбилось большое зеркальное окно, которое он мыл. Он заявил, что использовал несколько тряпок для мытья стекол, чтобы убрать кровь. Когда водителя попросили показать, где он был порезан, он улыбнулся, а затем внезапно сделал движение, чтобы снова включить зажигание автомобиля. Офицер Гонсалес просунул руку через окно, чтобы удержать его. После короткой борьбы водителя вытащили из транспортного средства, положили на землю и надели наручники. Затем его переместили на заднее сиденье автомобиля без опознавательных знаков. Офицер Феннел открыл автомобиль и осмотрел сумки. В это время офицер Феннел обнаружил, что в первом пакете, который он открыл, были части человеческого тела. На место происшествия были немедленно вызваны следственные подразделения.”

Водительские права мужчины, извлеченного из фургона, идентифицировали его как Рейнарда Уэйтса. Он был помещен в изолятор временного содержания в Северо-Восточном подразделении, пока на Фигероа Террас всю ночь продолжалось обыск его фургона и пластиковых пакетов для мусора. Только после того, как детективы Оливас и Колберт, дежурившие в ту ночь по вызову, взяли на себя расследование и повторили некоторые шаги, предпринятые Гонсалесом и Феннелом, стало известно, что офицер-новичок ввел неправильный номерной знак в MDT, набрав F вместо E и получив регистрационный номер "Мустанга" в Клермонте.

С точки зрения правоохранительных органов, это была “добросовестная ошибка”, означающая, что вероятная причина остановки фургона должна оставаться в силе, потому что полицейские действовали добросовестно, когда была совершена честная ошибка. Босх предположил, что в этом и заключалась суть апелляции, о которой Рик О'Ши упоминал ранее.

Босх отложил в сторону папку с расследованием убийства и открыл файл обвинения. Он быстро просмотрел документы, пока не нашел копию апелляции. Он быстро просмотрел его и нашел то, что ожидал. Уэйтс утверждал, что ввод неправильного номерного знака был обычаем и практикой в полиции Лос-Анджелеса и часто использовался, когда офицеры специальных подразделений хотели остановиться и обыскать транспортное средство без законных оснований для этого. Хотя судья Вышестоящего суда установил, что Гонсалес и Феннел действовали добросовестно и подтвердили законность обыска, Уэйтс обжаловал это решение в окружном апелляционном суде.

Босх вернулся к материалам расследования. Независимо от вопроса о законности остановки движения, расследование в отношении Рейнарда Уэйтса продвигалось быстро. На следующее утро после ареста Оливас и Колберт получили ордер на обыск в квартире на Суитцер, где Уэйтс жил один. В результате четырехчасового обыска и судебно-медицинской экспертизы в квартире были обнаружены несколько образцов человеческих волос и крови, взятых из раковины в ванной комнате, а также потайное место под полом, в котором находились несколько женских украшений и множество полароидных фотографий обнаженных молодых женщин, которые, по-видимому, спали, были без сознания или мертвы. В подсобном помещении был вертикальный морозильник, который был пуст, за исключением двух образцов лобковых волос, найденных техником SID.

Тем временем три пластиковых пакета, найденных в фургоне, были доставлены в офис коронера и вскрыты. В них были обнаружены части тел двух молодых женщин, каждая из которых была задушена и расчленена после смерти одинаковым образом. Следует отметить тот факт, что на частях одного из тел были обнаружены признаки того, что они были разморожены после замораживания.

Хотя в квартире или фургоне Уэйтса не было найдено никаких режущих инструментов, из собранных доказательств стало ясно, что, пока офицеры Гонсалес и Феннел искали грабителя, они наткнулись на того, кто, по-видимому, был серийным убийцей за работой. Предполагалось, что Уэйтс уже выбросил или спрятал свои инструменты и находился в процессе утилизации тел двух жертв, когда он привлек внимание сотрудников CRT. Были признаки того, что могли быть и другие жертвы. В отчетах в файле подробно описаны усилия, предпринятые в течение следующих нескольких недель для идентификации двух тел, а также других женщин на полароидных снимках, найденных в квартире. Уэйтс, конечно, не предложил никакой помощи в этом отношении, прибегнув к услугам Мори Суонна утром в день его поимки и решив хранить молчание, поскольку правоохранительные процессы продолжались, а Суонн предпринял атаку на вероятную причину остановки движения.

Только одна из двух известных жертв была идентифицирована. Отпечатки пальцев, снятые с одной из расчлененных женщин, попали в скрытую базу данных ФБР. Ее опознали как семнадцатилетнюю беглянку из Давенпорта, штат Айова. Линдси Мазерс ушла из дома за два месяца до того, как ее нашли в фургоне Уэйтса, и в течение этого времени ее родители ничего о ней не слышали. Благодаря фотографиям, предоставленным ее матерью, детективы смогли собрать воедино ее следы в Лос-Анджелесе. Ее узнали молодежные консультанты в нескольких голливудских приютах. Она использовала различные имена, чтобы ее не опознали и, возможно, не отправили домой. Были указания на то, что она была вовлечена в употребление наркотиков и уличную проституцию. Считалось, что следы от уколов, обнаруженные на ее теле во время вскрытия, были результатом длительной практики инъекционных наркотиков. Анализ крови, сделанный во время вскрытия, обнаружил героин и ПХФ в ее крови.

Консультантам приюта, которые помогли установить личность Линдси Мазерс, также показали полароидные фотографии, найденные в квартире Уэйтса, и они смогли назвать множество разных имен по крайней мере трех женщин. Их истории были похожи на путешествие Мазерса. Они были беглянками, возможно, занимавшимися проституцией как средством зарабатывания денег на наркотики.

Из собранных свидетельств и информации Босху стало ясно, что Уэйтс был хищником, нацелившимся на молодых женщин, которых не сразу хватились бы, обитателей окраин, о которых общество изначально не знало и поэтому не хватилось, когда они исчезли.

Полароидные снимки из тайника в квартире Уэйтса были в папке, упакованные в пластиковые листы, по четыре на страницу. Там было восемь страниц с несколькими снимками каждой женщины. В сопроводительном аналитическом отчете говорилось, что коллекция фотографий содержала снимки девяти разных женщин - двух женщин, чьи останки были найдены в фургоне Уэйтса, и семи неизвестных. Босх знал, что неизвестными, скорее всего, были семь женщин, о которых Уэйтс предлагал сообщить властям в дополнение к Мари Жесто и владельцу ломбарда, но он все равно изучал фотографии в поисках лица Мари Жесто.

Ее там не было. Лица на фотографиях принадлежали женщинам, которые не вызвали такого ажиотажа, как Мари Жесто. Босх откинулся на спинку стула и снял очки для чтения, чтобы дать глазам отдохнуть несколько мгновений. Он вспомнил одного из своих первых учителей в отделе убийств. Детектив Рэй Вон испытывал особую симпатию к тем, кого он называл “ничтожествами убийства”, к жертвам, которые не считались. Он с самого начала научил Босха тому, что в обществе не все жертвы созданы равными, но для настоящего детектива они должны быть равными.

“Каждая из них была чьей-то дочерью”, - сказал ему Рэй Вон. “Каждый из них имел значение”.

Босх потер глаза. Он подумал о предложении Уэйтса раскрыть девять убийств, включая убийства Мари Жесто и Дэниела Фитцпатрика, а также семи женщин, которые никогда не привлекали ничьего внимания. Что-то в этом казалось неправильным. Фицпатрик был аномалией, потому что он был мужчиной, и убийство, похоже, не было сексуально мотивированным. Он всегда предполагал, что Мари Жесто была убийцей на сексуальной почве. Но она не была одноразовой жертвой. Она попала в поле зрения радаров в течение долгого времени. Научился ли Уэйтс у нее? Оттачивал ли он свое мастерство после ее убийства, чтобы быть уверенным, что больше никогда не привлечет такого внимания полиции и СМИ ? Босх подумал, что, возможно, жар, который он применил в деле Жесто, заставил Уэйтса измениться, стать более опытным и хитроумным убийцей. Если бы это было так, то ему пришлось бы иметь дело с этим чувством вины позже. Сейчас он должен был сосредоточиться на том, что было перед ним.

Он снова надел очки и вернулся к файлам. Улики против Уэйтса были вескими. Нет ничего лучше, чем быть пойманным за обладанием частями тела. Кошмар адвоката защиты; мечта прокурора. Дело прошло предварительное слушание через четыре дня, а затем офис окружного прокурора повысил ставку, и О'Ши объявил, что он будет добиваться смертной казни.

Сбоку от открытого файла у Босха был блокнот для записей, чтобы он мог записывать вопросы к О'Ши, Уэйтсу или другим. Это было пустое место, когда он подошел к концу своего просмотра материалов расследования и обвинения. Теперь он написал единственные вопросы, которые пришли на ум.

Если Уэйтс убил Жесто, почему в его квартире не было ее фотографии?

Уэйтс жил в Западном Голливуде. Что он делал в Эхо-парке?

Первый вопрос можно было бы легко объяснить. Босх знал, что убийцы эволюционировали. Уэйтс мог бы извлечь урок из убийства Жесто, что ему нужны напоминания о его работе. Фотографии могли бы начаться после Gesto.

Второй вопрос беспокоил его больше. В файле не было отчета, посвященного этому вопросу. Считалось просто, что Уэйтс направлялся избавиться от тел, возможно, чтобы похоронить их в парке, который окружал стадион "Доджер". Дальнейшее расследование этого не рассматривалось и не требовалось. Но Босху было над чем задуматься. Эхо-парк находился по меньшей мере в получасе езды на машине от квартиры Уэйтса в Западном Голливуде. Это было долгое время, чтобы ездить с частями тела в сумках. Кроме того, Гриффит-парк, который был больше и имел больше изолированных участков с труднопроходимой местностью, чем территория вокруг стадиона, был намного ближе к апартаментам в Западном Голливуде и был бы лучшим выбором для захоронения тел.

Для Босха это означало, что Уэйтс имел в виду конкретное место назначения в Эхо-парке. Это было упущено или отклонено как несущественное в первоначальном расследовании.

Затем он написал два слова.

психологический профиль?

Психологическое исследование обвиняемого не проводилось, и Босх был слегка удивлен этим. Возможно, подумал он, это было стратегическое решение обвинения. Возможно, О'Ши решил не идти этим маршрутом, потому что не знал точно, куда он приведет. Он хотел судить Уэйтса на основании фактов и отправить его в камеру смертников. Он не хотел нести ответственность за открытие двери для возможной защиты от невменяемости.

И все же, подумал Босх, психологическое исследование могло бы быть полезным для понимания обвиняемого и его преступлений. Это должно было быть сделано. Независимо от того, сотрудничал субъект или нет, профиль мог быть составлен на основе самих преступлений, а также из того, что было известно об Уэйтсе по его биографии, внешности, находкам в его квартире и интервью, проведенным с теми, кого он знал и на кого работал. Такой профиль мог бы также быть полезен О'Ши в качестве аргумента против попытки защиты заявить о невменяемости.

Теперь было слишком поздно. В отделе был небольшой штат психологов, и у Босха не было возможности что-либо сделать до собеседования с Уэйтсом на следующий день. И отправка запроса в ФБР приведет в лучшем случае к двухмесячному ожиданию.

Босху внезапно пришла в голову идея по этому поводу, но он решил немного обдумать ее, прежде чем что-либо предпринимать. Он на время отложил вопросы в сторону и встал, чтобы снова наполнить свою кружку кофе. Он использовал настоящую кофейную кружку, которую принес из отдела "Открыто-нераскрытое", потому что предпочитал ее пенопласту. Его кружка принадлежала известному писателю и телевизионному продюсеру по имени Стивен Кэннелл, который провел время с подразделением OU во время исследования проекта. На боковой стороне кружки был напечатан любимый совет Каннелла по написанию текстов. Там говорилось, что задумал плохой парень? Босху это понравилось, потому что он подумал, что это хороший вопрос, над которым настоящий детектив тоже должен постоянно размышлять.

Он вернулся к столу в кафетерии и просмотрел последний файл. Он был худым и самым старым из трех. Он отбросил мысли об Эхо-парке и психологических профилях, сел и открыл файл. Это включало отчеты и расследование, связанные с арестом Уэйтса в феврале 1993 года за кражу. Это была единственная заметка на радаре, связанная с Уэйтсом, до его ареста в фургоне с частями тела тринадцать лет спустя.

В сообщениях говорилось, что Уэйтс был арестован на заднем дворе дома в районе Фэрфакс после того, как соседка, страдающая бессонницей, случайно выглянула из окна, проходя по ее темному дому. Она увидела мужчину, заглядывающего в задние окна соседнего дома. Женщина разбудила своего спящего мужа, и он быстро выскользнул из дома, набросился на мужчину и удерживал его до прибытия полиции. У мужчины нашли отвертку и обвинили в краже. У него не было документов, удостоверяющих личность, и он назвал имя Роберт Саксон офицерам, производившим арест. Он сказал, что ему было всего семнадцать. Но его уловка рухнула, и его опознали как Рейнарда Уэйтса, двадцати одного года, вскоре после того, как отпечаток большого пальца, снятый в процессе бронирования, показал совпадение в записях DMV с водительскими правами, выданными Рейнарду Уэйтсу девятью месяцами ранее. В этой лицензии были указаны тот же день и месяц рождения с одним изменением. В нем говорилось, что Рейнард Уэйтс был на четыре года старше, чем он утверждал, будучи Робертом Саксоном.

После установления личности Уэйтс признался полиции во время допроса, что искал дом для ограбления. Однако в отчете было отмечено, что окно, через которое его видели выглядывающим, соответствовало спальне пятнадцатилетней девочки, которая жила в доме. Тем не менее, Уэйтс избежал любого вида пиджака сексуального преступника в соглашении о признании вины, заключенном его адвокатом Микки Халлером. Он был приговорен к восемнадцати месяцам испытательного срока, который, согласно отчетам, он прошел с высокими оценками и без нарушений.

Босх понял, что инцидент был ранним предупреждением о том, что должно было произойти. Но система была слишком перегружена и неэффективна, чтобы распознать опасность, которая таилась в Уэйтсе. Он просчитал даты и понял, что, хотя Уэйтс успешно проходил испытательный срок в глазах системы правосудия, он также превращался из бродяги в убийцу. Мари Жесто был похищен до того, как он очистил свой хвост.

“Как дела?”

Босх поднял глаза и быстро снял очки, чтобы сосредоточиться на расстоянии. Райдер спустился, чтобы выпить кофе. Она держала пустой Что задумал плохой парень? кружка. Автор раздал по одному каждому в команде.

“Почти готово”, - сказал он. “А как насчет тебя?”

“Я покончил с тем, что дал нам О'Ши. Я позвонил в Архив вещественных доказательств по делу Фицпатрика.”

“Что там внутри?”

“Я не знаю наверняка, но в описи в книге просто указано содержимое как записи о залоге. Вот почему у меня это затягивается. И пока я жду, я собираюсь закончить с Матарезе и подготовить его к завтрашней прогулке. В зависимости от того, когда мы сможем поговорить с Уэйтсом, я провожу Матарезе либо первым, либо последним. Ты ел обед?”

“Забыл. Что вы увидели в деле Фитцпатрика?”

Она выдвинула стул напротив Босха и села.

“Делом занималась Оперативная группа по борьбе с массовыми беспорядками, просуществовавшая недолго, помните их?”

Босх кивнул.

“У них был уровень раскрытия около десяти процентов”, - сказала она. “В принципе, всем, кто что-либо делал в течение этих трех дней, это сходило с рук, если только их не снимали на камеру, как того парня, который заложил водителя грузовика кирпичом, когда прямо над ним летел вертолет новостей”.

Босх вспомнил, что за три дня беспорядков 1992 года погибло более пятидесяти человек, и очень немногие из них были раскрыты или объяснены. Это было свободное для всех, беззаконное время в городе. Он вспомнил, как шел по середине Голливудского бульвара и видел пылающие здания по обе стороны улицы. В одном из этих зданий, вероятно, находился ломбард Фитцпатрика.

“Это была невыполнимая задача”, - сказал он.

“Я знаю”, - сказал Райдер. “Собираю воедино дела из этого хаоса. Из досье на Фицпатрика я могу сказать, что они не тратили на это много времени. Они работали на месте преступления с отрядом спецназа, охраняющим место. Все это довольно быстро списали на случайное насилие, даже когда было кое-что, на что им следовало бы обратить внимание в обычном порядке ”.

“Например, что?”

“Ну, для начала, Фицпатрик выглядит так, как будто он был честным человеком. Он снимал отпечатки пальцев у всех, кто приносил вещи, чтобы заложить ”.

“Его позиция против присвоения краденого имущества”.

“Именно. И какого ростовщика вы знаете в то время, который добровольно это сделал? Он также вел список из восьмидесяти шести человек - клиентов, которые по разным причинам были персоной нон грата, и клиентов, которые жаловались или угрожали ему. По-видимому, это не редкость, когда люди возвращаются, чтобы выкупить заложенную собственность, только для того, чтобы обнаружить, что срок хранения истек и она продана. Они злятся, иногда угрожают ростовщику и так далее. Большая часть этого поступила от парня, который работал у него в магазине. Его не было там в ночь пожара.”

“Итак, список восьмидесяти шести был проверен?”

“Похоже, они шли вниз по списку, когда что-то случилось. Они прекратили и списали дело как случайное насилие, связанное с беспорядками. Фицпатрика подожгли жидкостью для зажигалок. Половина магазинов на бульваре, которые были сожжены дотла, были открыты таким же образом. Итак, они перестали крутить свои колесики на этом и перешли к следующему. На нем было двое парней. Один на пенсии, а другой работает в Тихоокеанском регионе. Теперь он сержант патрульной службы, вечерний дозор. Я оставил сообщение.”

Босх знал, что ему не нужно спрашивать, было ли имя Рейнарда Уэйтса в списке 86. Это было бы первое, что сказал Райдер.

“Возможно, вам было бы легче добраться до парня на пенсии”, - предположил Босх. “Парни на пенсии всегда хотят поговорить”.

Райдер кивнул.

“Это идея”, - сказала она.

“Другое дело, что Уэйтс использовал псевдоним, когда его арестовали в девяносто третьем по обвинению в краже. Роберт Саксон. Я знаю, что ты проверил, нет ли Уэйтса в списке восьмидесяти шести. Возможно, вы захотите также проверить Saxon.”

“Понял”.

“Послушай, я знаю, что ты все это делаешь, но у тебя есть время, чтобы провести сегодня автопросмотр Уэйтса?”

Разделение труда в их партнерстве заставляло ее выполнять большую часть компьютерной работы. AutoTrack представлял собой компьютерную базу данных, которая могла предоставлять историю адресов пользователя с помощью подключений к сервисам и кабелям, записей DMV и других источников. Это было чрезвычайно полезно для отслеживания людей во времени.

“Думаю, я смогу это провернуть”.

“Я просто хочу посмотреть, где он жил. Я не могу понять, почему он оказался в Эхо-парке, и, похоже, больше никто об этом не задумывался ”.

“Чтобы выбросить сумки, я думал”.

“Верно, да, мы это знаем. Но почему Эхо-парк? Он жил ближе к Гриффит-парку, и это, вероятно, было бы лучшим местом для захоронения тел. Я не знаю, чего-то не хватает или что-то не подходит. Я думаю, он направлялся куда-то, что знал ”.

“Он мог бы захотеть дистанцироваться. Вы знаете, он думал, что чем дальше от него, тем лучше ”.

Босх кивнул, но это его не убедило.

“Думаю, я собираюсь прокатиться вон туда”.

“И что? Думаешь, ты найдешь, где он собирался закопать эти сумки? Ты теперь обращаешься со мной как с экстрасенсом, Гарри?”

“Пока нет. Я просто хочу посмотреть, смогу ли я почувствовать Уэйтса, прежде чем мы действительно поговорим с этим парнем ”.

Произнесение имени заставило Босха поморщиться и покачать головой.

“Что?” - спросил я. - Спросил Райдер.

“Ты знаешь, что мы здесь делаем? Мы помогаем сохранить этому парню жизнь. Парень, который режет женщин на куски и держит их в морозилке, пока у него не закончится место и не придется выносить их, как мусор. Это наша работа, найти способ оставить его в живых ”.

Райдер нахмурился.

“Я знаю, что ты чувствуешь, Гарри, но я должен сказать тебе, что я отчасти на стороне О'Ши в этом. Я думаю, будет лучше, если все семьи узнают, и мы проясним все случаи. Это как с моей сестрой. Мы хотели знать.”

Когда Райдер была подростком, ее старшая сестра была убита в перестрелке из-за проезжавшей мимо машины. Дело было раскрыто, и трое бандитов ушли за это. Это была главная причина, по которой она стала полицейским.

“Наверное, у тебя тоже так с твоей матерью”, - добавила она.

Босх поднял на нее глаза. Его мать была убита, когда он был мальчиком. Более трех десятилетий спустя он сам раскрыл преступление, потому что хотел знать.

“Ты прав”, - сказал он. “Но это просто не укладывается у меня в голове в данный момент, вот и все”.

“Почему бы тебе не прокатиться и немного не прочистить голову. Я позвоню тебе, если что-нибудь появится по автоответчику.”

“Думаю, я так и сделаю”.

Он начал закрывать файлы и убирать их на место.

4

В ТЕНИ шпилей центра города и под сиянием огней стадиона "Доджер" Эхо-парк был одним из старейших и постоянно меняющихся районов Лос-Анджелеса. На протяжении десятилетий он был местом назначения низшего класса иммигрантов города - сначала приезжали итальянцы, а затем мексиканцы, китайцы, кубинцы, украинцы и все остальные. Днем прогулка по главной улице бульвара Сансет может потребовать владения пятью или более языками, чтобы ознакомиться со всеми витринами. Ночью это было единственное место в городе, где воздух мог быть наполнен звуками бандитской перестрелки, криками приветствия забитого мяча и лаем горных койотов - и все это в одно и то же время.

В эти дни Эхо-парк был также излюбленным местом отдыха другого класса новичков - молодых и модных. Классный. Художники, музыканты и писатели переезжали сюда. Кафе и магазины винтажной одежды теснились рядом с прилавками bodegas и mariscos. Волна облагораживания прокатилась по равнинам и склонам холмов ниже бейсбольного стадиона. Это означало, что характер места менялся. Это означало, что цены на недвижимость росли, вытесняя рабочий класс и банды.

Босх недолго жил в Эхо-парке, когда был мальчиком. И много лет назад на Сансет был полицейский бар под названием "Короткая остановка". Но копам там больше не рады. Место предлагало услуги парковщика и обслуживало голливудскую публику - две вещи, которые наверняка удержат офицера в нерабочее время подальше. Для Bosch район Эхо-парка пропал с радаров. Для него это не было пунктом назначения. Это был район, через который можно было проехать, сокращая путь к офису судмедэксперта по работе или на игру "Доджерс" для развлечения.

Из центра города он быстро пробежался трусцой по 101 автостраде на север до Эхо Парк Роуд, а затем снова поехал на север, в район Хиллсайд, где был арестован Рейнард Уэйтс. Проезжая мимо озера Эхо, он увидел статую, известную как Владычица озера, наблюдающую за водяными лилиями, ее руки подняты ладонями вверх, как у жертвы налета. Будучи мальчиком, он почти год жил со своей матерью в апартаментах сэра Палмера напротив озера, но это было тяжелое время для нее и для него, и воспоминания были почти стерты. Он смутно помнил эту статую, но почти ничего больше.

На закате он повернул направо и поехал вниз к Бодри. Оттуда он поехал вверх по склону холма на террасу Фигероа. Он подъехал к обочине возле перекрестка, где Уэйтс был остановлен. Несколько старых домов-бунгало, построенных в тридцатых и сороковых годах, все еще стояли там, но по большей части дома были построены из послевоенных бетонных блоков. Они были скромными, с закрытыми двориками и зарешеченными окнами. Машины на подъездных дорожках не были новыми или броскими. Это был район рабочего класса, который, как знал Босх, теперь будет в основном населен латиноамериканцами и азиатами. С задней стороны домов на западной стороне открывался бы прекрасный вид на башни в центре города с фасадом здания DWP в центре. Дома на восточной стороне должны были иметь задние дворы, которые простирались до пересеченной местности холмов. И на вершине этих холмов должны были быть дальние парковки комплекса бейсбольного стадиона.

Он подумал о фургоне Уэйтса для мытья окон и снова задался вопросом, почему тот оказался на этой улице в этом районе. Это был не тот район, где у него могли быть клиенты. В любом случае, это была не та улица, на которой можно было ожидать появления коммерческого фургона в два часа ночи. Два офицера CRT были правы, обратив внимание.

Босх съехал на обочину и припарковал машину. Он вышел и огляделся, а затем прислонился к машине, обдумывая вопросы. Он все еще не понимал этого. Почему Уэйтс выбрал это место? Через несколько мгновений он открыл свой мобильный телефон и позвонил своему партнеру.

“Ты уже запустил этот автоматический трек?” - спросил он.

“Только что сделал. Где ты?”

“Эхо-парк. Что-нибудь попадалось поблизости?”

“Э-э-э, я просто смотрел. Самый дальний восток, куда это его приводит, - это апартаменты Монтесито на Франклин.”

Босх знал, что Монтесито находится не рядом с Эхо-парком, но недалеко от апартаментов High Tower, где была найдена машина Мари Жесто.

“Когда он был в Монтесито?” - спросил он.

“После жеста. Он въехал, давайте посмотрим, в девяносто девятом, а на следующий год уехал. Пребывание сроком на один год.”

“Что-нибудь еще, заслуживающее упоминания?”

“Нет, Гарри. Все как обычно. Парень менял дом каждые один или два года. Наверное, ему не понравилось оставаться на месте.”

“Ладно, Киз. Спасибо.”

“Ты возвращаешься в офис?”

“Через некоторое время”.

Он закрыл телефон и вернулся в машину. Он поехал по Фигероа-лейн к Чавес-Рейвин-Плейс и врезался в другой знак остановки. Когда-то вся местность здесь была известна только как ущелье Чавес. Но это было до того, как город выселил всех людей и снес бульдозерами бунгало и лачуги, которые они называли домом. Предполагалось, что в ущелье вырастет грандиозный жилищный проект с игровыми площадками, школами и торговыми площадями, которые пригласили бы вернуться тех, кто был перемещен. Но как только они все это расчистили, жилой проект был вычеркнут из планов города, и вместо него был построен бейсбольный стадион. Босху казалось, что, сколько он себя помнил в Лос-Анджелесе, проблема всегда была решена.

Босх недавно слушал диск Рая Кудера под названием "Ущелье Чавеса".Это был не джаз, но это было нормально. Это был своеобразный джаз. Ему понравилась песня “Для меня это просто работа”, панихида о водителе бульдозера, который приехал в ущелье, чтобы снести лачуги бедняков, и отказался чувствовать себя виноватым из-за этого.

Ты должен идти туда, куда тебя пошлют

Когда ты водитель бульдозера…

Он повернул налево на Чавес-Овраг и через несколько мгновений оказался на Стадионной дороге и на том месте, где Уэйтс впервые привлек внимание патруля CRT, когда проезжал мимо по пути в Эхо-парк.

У знака "Стоп" он осмотрел перекресток. Стадионная дорога была соединительной линией к огромным парковкам стадиона. Чтобы Уэйтс проник в район таким образом, как указано в отчете об аресте, он должен был приехать из центра города, со стадиона или с автострады Пасадена. Это был бы не тот путь из его дома в Западном Голливуде. Босх несколько мгновений ломал голову над этим, но решил, что информации недостаточно, чтобы сделать какой-либо вывод. Уэйтс мог проехать через Эхо-парк, убедившись, что за ним нет слежки, а затем нарисовал ЭЛТ-хвост после того, как развернулся, чтобы вернуться.

Он понял, что многого об Уэйтсе он не знал, и его беспокоило, что на следующий день он столкнется лицом к лицу с убийцей. Босх почувствовал себя неподготовленным. Он еще раз обдумал идею, которая пришла ему в голову ранее, но на этот раз он не колебался. Он открыл свой телефон и позвонил в местное отделение ФБР в Вествуде.

“Я ищу агента по имени Рейчел Уоллинг”, - сказал он оператору. “Я не уверен, с каким отрядом она”.

“Подержи одну”.

Под “одним” она, очевидно, имела в виду минуту. Пока он ждал, ему посигналила машина, подъехавшая сзади. Bosch проехал перекресток, развернулся и съехал с дороги в тень эвкалипта. Наконец, около двухминутной отметки его звонок был переведен и поднят, и мужской голос сказал: “Тактический”.

“Агент Уоллинг, пожалуйста”.

“Подержи одну”.

“Верно”, - сказал Босх, услышав щелчок.

Но на этот раз передача была произведена быстро, и Босх впервые за год услышал голос Рейчел Уоллинг. Он колебался, и она почти повесила трубку.

“Рейчел, это Гарри Босх”.

Теперь она колебалась, прежде чем ответить.

“Гарри...”

“Так что значит ‘тактический’?”

“Это просто обозначение отряда”.

Он понял. Она не ответила, потому что это было доступно только для глаз, и реплика, вероятно, была где-то записана на пленку.

“Зачем ты звонишь, Гарри?”

“Потому что мне нужна услуга. На самом деле, мне бы не помешала твоя помощь.”

“С помощью чего? Я вроде как в самом разгаре кое-чего здесь ”.

“Тогда не беспокойся об этом. Я подумал, может быть, ты… ну, не бери в голову, Рейчел. В этом нет ничего особенного. Я могу с этим справиться ”.

“Ты уверен?”

“Да, я уверен. Я позволю тебе вернуться к тактике, что бы это ни было. Береги себя.”

Он закрыл телефон и попытался не позволить ее голосу и воспоминаниям, которые он вызвал, отвлечь его от текущей задачи. Он оглянулся через перекресток и понял, что, вероятно, находится в том же положении, в каком была машина CRT, когда Гонсалес и Феннел заметили фургон Уэйтса. Эвкалиптовое дерево и ночные тени обеспечили им укрытие.

Босх проголодался, пропустив обед. Он решил, что пересечет автостраду в Чайнатауне и возьмет еду на вынос, чтобы вернуться в дежурную часть. Он выехал обратно на улицу и размышлял, не позвонить ли в офис, чтобы узнать, не нужно ли кому-нибудь чего-нибудь от китайских друзей, когда зазвонил его мобильный. Он проверил экран, но увидел, что идентификатор заблокирован. Он все равно ответил.

“Это я”.

“Рейчел”.

“Я хотел переключиться на свой мобильный”.

Наступила пауза. Босх знал, что был прав насчет телефонов в Tactical.

“Как у тебя дела, Гарри?”

“Со мной все было в порядке”.

“Итак, ты сделал то, что обещал сделать. Ты вернулся к копам. Я читал о вас в прошлом году в связи с тем случаем в долине.”

“Да, мое первое дело вернулось. С тех пор все было вне поля зрения. До тех пор, пока эта штука у меня сейчас не заработает ”.

“И поэтому ты позвонил мне?”

Босх отметил интонацию в ее голосе. Прошло более восемнадцати месяцев с тех пор, как они разговаривали. И это было в конце напряженной недели, когда их пути пересеклись в расследовании одного дела: Босх работал над частным делом, прежде чем вернуться в департамент, а Уоллинг работала над возобновлением своей карьеры в бюро. Это дело привело Bosch обратно в Blue Fold, а Уоллинга - в местный офис в Лос-Анджелесе. Представляла ли тактика, какой бы она ни была, улучшение по сравнению с ее предыдущей должностью в Южной Дакоте, Босх не знала. Что он действительно знал, так это то, что до того, как она впала в немилость и была изгнана в резервацию в Дакотах, она была профилировщиком в отделе поведенческих наук в Квантико.

“Я позвонил, потому что подумал, может быть, вам будет интересно снова применить некоторые из ваших старых навыков”, - сказал он.

“Ты имеешь в виду профиль?”

“Вроде того. Завтра я должен встретиться лицом к лицу в комнате с признанным серийным убийцей, и я понятия не имею, что им движет. Этот парень хочет признаться в девяти убийствах в рамках сделки, чтобы избежать иглы. Я должен убедиться, что он не играет с нами. Я должен выяснить, говорит ли он правду, прежде чем мы развернемся и скажем всем семьям - тем семьям, о которых мы знаем, - что у нас есть правильный парень ”.

Он подождал мгновение, пока она отреагирует. Когда она этого не сделала, он продолжил.

“У меня есть преступления, пара мест преступлений и результаты судебной экспертизы. У меня есть опись его квартиры и фотографии. Но я не могу справиться с ним. Я звонил, потому что хотел спросить, не могу ли я показать вам кое-что из этого материала и, знаете, может быть, почерпнуть у вас какие-нибудь идеи о том, как с ним обращаться ”.

Последовало еще одно долгое молчание, прежде чем она ответила.

“Где ты, Гарри?” - спросил я. она наконец спросила.

“Прямо сейчас? Прямо сейчас я направляюсь в Чайнатаун, чтобы купить немного жареного риса с креветками. Я пропустил обед.”

“Я в центре города. Я мог бы встретиться с тобой. Я тоже пропустил обед.”

“Ты знаешь, где "Китайские друзья”?"

“Конечно. Как насчет получаса?”

“Я сделаю заказ до того, как ты туда доберешься”.

Босх закрыл телефон и почувствовал волнение, которое, как он знал, было вызвано чем-то иным, а не мыслью о том, что Рейчел Уоллинг могла бы помочь ему в деле Уэйтса. Их последняя встреча закончилась плохо, но со временем ее острота прошла. В его памяти осталась та ночь, когда они занимались любовью в номере мотеля в Лас-Вегасе, и он поверил, что связался с родственной душой.

Он посмотрел на свои часы. У него было время убить, даже если он собирался заказать еду до того, как она туда доберется. В Чайнатауне он подъехал к тротуару возле ресторана и снова открыл свой телефон. Прежде чем передать Оливасу дело об убийстве в Жесто, он записал имена и номера, которые могли ему понадобиться. Теперь он позвонил в Бейкерсфилд, в дом родителей Мари Жесто. Звонок не стал бы для них полным шоком. Его привычкой всегда было звонить им каждый раз, когда он открывал файл, чтобы еще раз взглянуть на дело. Он думал, что для них было некоторым утешением знать, что он не сдался.

К телефону подошла мать пропавшей женщины.

“Ирен, это Гарри Босх”.

“О!”

Всегда была эта начальная нотка надежды и волнения, когда кто-то из них отвечал.

“Пока ничего, Ирен”, - быстро ответил он. “У меня просто есть вопрос к вам с Дэном, если вы не возражаете”.

“Конечно, конечно. Просто приятно тебя слышать ”.

“Мне тоже приятно слышать твой голос”.

Прошло более десяти лет с тех пор, как он в последний раз видел Ирен и Дэна Жесто. Через два года они перестали приезжать в Лос-Анджелес в надежде найти свою дочь, оставили ее квартиру и уехали домой. После этого Босх всегда звонил.

“В чем твой вопрос, Гарри?”

“На самом деле, это название. Ты помнишь, Мари когда-нибудь упоминала кого-нибудь по имени Рэй Уэйтс? Может быть, Рейнард ждет? Рейнард - необычное имя. Возможно, ты помнишь это.”

Он услышал, как у нее перехватило дыхание, и сразу понял, что совершил ошибку. Недавний арест и судебные слушания с участием Уэйтса попали в средства массовой информации Бейкерсфилда. Он должен был знать, что у Ирен был бы острый взгляд на такие вещи в Лос-Анджелесе, Она бы знала, в чем обвиняли Уэйтса. Она бы знала, что его называют Бэгменом из Эхо-парка.

“Ирэн?”

Он догадался, что ее воображение совершило ужасный полет.

“Ирен, это не то, что ты думаешь. Я просто провожу кое-какие проверки по этому парню. Звучит так, будто вы слышали о нем из новостей ”.

“Конечно. Эти бедные молодые девушки. Вот так все и закончилось. Я...”

Он знал, о чем она думала, возможно, не то, что она чувствовала.

“Можете ли вы вспомнить, что было до того, как вы увидели его в новостях. Название. Вы помните, ваша дочь когда-нибудь упоминала об этом?”

“Нет, я этого не помню, слава Богу”.

“Твой муж там? Ты можешь уточнить у него?”

“Его здесь нет. Он все еще на работе.”

Дэн Жесто отдал всего себя поискам своей пропавшей дочери. Через два года, когда у него ничего не осталось ни духовно, ни физически, ни финансово, он вернулся домой в Бейкерсфилд и вернулся к работе во франшизе John Deere. Продажа фермерам их тракторов и инструментов поддерживала его жизнь и сейчас.

“Не могли бы вы спросить его, когда он вернется домой, а затем перезвонить мне, если он вспомнит имя?”

“Я так и сделаю, Гарри”.

“И еще кое-что, Ирен. В квартире Мари было то самое высокое окно в гостиной. Ты помнишь это?”

“Конечно. В тот первый год мы приехали на Рождество вместо того, чтобы она приезжала. Мы хотели, чтобы она почувствовала, что это дорога с двусторонним движением. Дэн поставил елку в том окне, и вы могли видеть ее огни сверху и вниз по кварталу ”.

“Да. Вы не знаете, она когда-нибудь нанимала мойщика окон, чтобы содержать это окно в чистоте?”

Пока Босх ждал, воцарилось долгое молчание. Это был пробел в расследовании, угол, которым он должен был следовать тринадцать лет назад, но о котором даже не подумал.

“Я не помню, Гарри. Мне очень жаль.”

“Все в порядке, Ирен. Все в порядке. Ты помнишь, когда вы с Дэном вернулись в Бейкерсфилд и вы забрали все из квартиры?”

“Да”.

Она сказала это сдавленным голосом. Он знал, что сейчас она плачет и что пара чувствовала, что в некотором роде они отказываются от своей дочери, а также от своей надежды, когда они возвращались домой после двух лет поисков и ожидания.

“Ты все это сохранил? Все записи, счета и все прочее, что мы отдали тебе, когда закончили с этим?”

Он знал, что если бы существовала квитанция за мойку окон, это было бы проверенной зацепкой. Но он все равно должен был попросить ее подтвердить отрицание, убедиться, что оно не просочилось сквозь щели.

“Да, у нас это есть. Это в ее комнате. У нас есть комната с ее вещами в ней. На случай, если она...”

Когда-либо возвращался домой. Босх знал, что их надежда не угаснет полностью, пока Мари не будет найдена, так или иначе.

“Я понимаю”, - сказал он. “Мне нужно, чтобы ты посмотрела в этой коробке, Ирен. Если сможешь. Я хочу, чтобы вы поищли квитанцию от мойщика окон. Просмотрите ее чековые книжки и посмотрите, платила ли она мойщику окон. Ищите компанию под названием ClearView Residential Glass Cleaners или, может быть, сокращение от этого. Позвони мне, если что-нибудь найдешь. Все в порядке, Ирен? У тебя там есть ручка? Кажется, у меня появился новый номер сотового с тех пор, как я в последний раз давал его тебе.”

“Ладно, Гарри”, - сказала Ирен. “У меня есть ручка”.

“Число три-два-три, два-четыре-четыре, пять-шесть-три-один. Спасибо тебе, Ирен. Я собираюсь идти сейчас. Пожалуйста, передайте вашему мужу мои наилучшие пожелания ”.

“Я так и сделаю. Как поживает твоя дочь, Гарри?”

Он сделал паузу. За эти годы казалось, что он рассказал им о себе все. Это был способ сохранить связь и его обещание найти их дочь.

“С ней все в порядке. Она великолепна ”.

“В каком классе сейчас?”

“В-третьих, но я не так часто ее вижу. В данный момент она живет в Гонконге со своей матерью. Я ездил туда в прошлом месяце на неделю. У них там теперь Диснейленд ”.

Он не знал, почему вставил эту последнюю реплику.

“Должно быть, это что-то особенное, когда ты с ней”.

“Да. Она также отправляет мне электронное письмо сейчас. У нее это получается лучше, чем у меня ”.

Было неловко говорить о своей дочери с женщиной, которая потеряла свою собственную и не знала, где и почему.

“Я надеюсь, что она скоро вернется”, - сказала Ирен Жесто.

“Я тоже. До свидания, Ирен. Звони мне на мобильный, когда захочешь ”.

“До свидания, Гарри. Удачи.”

Она всегда желала удачи в конце каждого разговора. Босх сидел в машине и думал о противоречии в своем желании, чтобы его дочь жила с ним здесь, в Лос-Анджелесе. Он боялся за ее безопасность в том далеком месте, где она сейчас жила. Он хотел быть рядом, чтобы он мог защитить ее. Но будет ли приведение ее в город, где молодые девушки бесследно исчезали или оказывались по кусочкам в мешках для мусора, шагом к безопасности? В глубине души он знал, что был эгоистом и что на самом деле не мог защитить ее, где бы она ни жила. Каждый должен был проложить свой собственный путь в этом мире. Там были правила Дарвина, и все, что он мог сделать, это надеяться, что ее путь не пересекся с путем кого-то вроде Рейнарда Уэйтса.

Он собрал файлы и вышел из машины.

5

БОСХ НЕ ВИДЕЛ таблички "ЗАКРЫТО", пока не подошел к двери "Китайских друзей". Только тогда он понял, что ресторан закрылся ближе к вечеру, перед тем как начался обеденный ажиотаж. Он открыл свой телефон, чтобы позвонить Рейчел Уоллинг, но вспомнил, что она заблокировала свой номер, когда перезванивала ему. От нечего делать, кроме как ждать, он купил номер Times из коробки на обочине и пролистал его, прислонившись к своей машине.

Он быстро просмотрел заголовки, чувствуя, что каким-то образом тратит время или теряет импульс, читая газету. Единственная статья, которую он прочитал с каким-либо интересом, была кратким сообщением о том, что кандидат в окружные прокуроры Габриэль Уильямс заручился поддержкой Братства христианских церквей Южного округа. Это не было большим сюрпризом, но это было важно, потому что это был первый признак того, что меньшинство проголосовало за Уильямса, адвоката по гражданским правам. В сюжете также упоминалось, что Уильямс и Рик О'Ши появятся следующим вечером на форуме кандидатов, спонсируемом другой коалицией, представляющей южную сторону, "Граждане за чувствительное лидерство". Кандидаты не будут дискутировать друг с другом, но будут выступать с речами и отвечать на вопросы аудитории. CSL объявит о своем одобрении позже. На форуме также выступят кандидаты в городской совет Ирвин Ирвинг и Мартин Майзель.

Босх опустил газету и на мгновение представил, как он появится на форуме и выгонит Ирвинга из аудитории, спросив его, насколько его навыки сотрудника полицейского управления позволяют ему занимать выборную должность.

Он вышел из задумчивости, когда федеральная патрульная машина без опознавательных знаков остановилась у обочины перед его машиной. Он смотрел, как Рейчел Уоллинг выходит. Она была одета в повседневные черные брюки и блейзер с блузкой кремового цвета. Теперь ее темно-каштановые волосы были распущены до плеч, и это, вероятно, было самым небрежным из всех. Она выглядела хорошо, и Босх мысленно вернулся к той ночи в Вегасе.

“Рейчел”, - сказал он, улыбаясь.

“Гарри”.

Он подошел к ней. Это был неловкий момент. Он не знал, обнять ее, поцеловать или просто пожать ей руку. Была та ночь в Вегасе, но за ней последовал тот день в Лос-Анджелесе, на задней веранде его дома, когда все развалилось и все закончилось, не успев толком начаться.

Она спасла его от необходимости делать выбор, протянув руку и слегка коснувшись его руки.

“Я думал, ты собираешься зайти и заказать еду”.

“По какой-то причине они закрыты. Они не открываются на ужин до пяти. Ты хочешь подождать или пойти куда-нибудь еще?”

“Где?” - спросил я.

“Я не знаю. А вот и дом Филиппа.”

Она решительно покачала головой.

“Я устал от Филиппа. Мы едим там постоянно. На самом деле, я сегодня не обедал, потому что все в команде собирались туда ”.

“Тактический, значит?”

Если она устала от центра города, то Босх знал, что она работает не в главном офисе на местах в Вествуде.

“Я знаю одно место. Я поведу, а ты сможешь посмотреть файлы.”

Он вернулся и открыл дверцу своей машины. Ему пришлось взять папки с пассажирского сиденья, чтобы она могла сесть. Затем он передал ей файлы и обошел машину со стороны водителя. Он бросил свою газету на заднее сиденье.

“Вау, это так похоже на Стива Маккуина”, - сказала она о Mustang. “Что случилось с внедорожником?”

Босх пожал плечами.

“Просто нужно было что-то изменить”.

Он завел двигатель, чтобы ублажить ее, а затем отъехал от обочины. Он спустился к Сансет и повернул в сторону Серебряного озера. Маршрут должен был проходить через Эхо-парк по пути.

“Так чего именно ты хочешь от меня, Гарри?”

Она открыла верхний файл, который лежал у нее на коленях, и начала читать.

“Я хочу, чтобы вы взглянули, а затем рассказали мне свои впечатления об этом парне. Я разговариваю с ним завтра и хочу получить любое преимущество, какое только смогу. Я хочу убедиться, что если кем-то и манипулируют, то это им, а не мной ”.

“Я слышал об этом парне. Он мясник из Эхо-Парка, верно?”

“Вообще-то, они называют его Бэгмен”.

“Понял”.

“У меня есть предыдущее отношение к этому делу”.

“Который из них?”

“Еще в девяносто третьем я работал в Голливудском подразделении. Я занялся делом, связанным с пропавшей девушкой. Ее звали Мари Жесто, и ее так и не нашли. В то время он был большим, много СМИ. Этот парень, с которым я иду в комнату, Рейнард Уэйтс - он говорит, что это одно из дел, которыми он нас обменяет ”.

Она посмотрела на него, а затем снова уткнулась в папку.

“Зная, как я видел, что ты принимаешь дело близко к сердцу, Гарри, я задаюсь вопросом, разумно ли с твоей стороны иметь дело с этим человеком сейчас”.

“Я в порядке. Это все еще мое дело. И принимать это близко к сердцу - вот путь настоящего детектива. Единственный способ.”

Он взглянул на нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закатывает глаза.

“Говорит как дзенский мастер отдела убийств. Куда мы направляемся?”

“Место под названием "У Даффи" в Силвер-Лейк. Мы будем там через пять минут, и вам это понравится. Только не начинай водить туда своих приятелей из бюро. Это все испортит ”.

“Я обещаю”.

“У тебя еще есть время?”

“Я же сказал тебе, я не брал с собой ланч. Но мне действительно нужно вернуться, чтобы проверить в какой-то момент.”

“Так ты работаешь вне здания федерального суда?”

Она ответила, продолжая сканировать и переворачивать страницы в файле.

“Нет, мы за пределами кампуса”.

“Одно из тех секретных федеральных мест, да?”

“Ты знаешь историю. Если бы я сказал тебе, мне пришлось бы убить тебя.”

Босх кивнул в ответ на шутку.

“Это значит, что ты не можешь сказать мне, что такое тактика?”

“Это ерунда. Сокращение от тактической разведки. Мы собиратели. Мы анализируем необработанные данные, которые получаем из Интернета, сотовых передач, спутниковых каналов. На самом деле это довольно скучно.”

“Но законно ли это?”

“На данный момент”.

“Звучит как террористическая акция”.

“За исключением того, что чаще всего мы заканчиваем тем, что передаем улики в Управление по борьбе с наркотиками. И в прошлом году мы выявили более тридцати различных интернет-мошенничеств, связанных с оказанием помощи при урагане. Как я уже сказал, это необработанные данные. Это может привести куда угодно.”

“И вы променяли бескрайние просторы Южной Дакоты на центр Лос-Анджелеса”.

“Что касается выбора профессии, это был правильный шаг. Я не жалею об этом. Но я действительно скучаю по некоторым вещам, связанным с дакотами. В любом случае, позвольте мне сосредоточиться на этом. Ты ведь хочешь, чтобы я об этом подумал, верно?”

“Да, извините. Займись этим”.

Последние несколько минут он ехал молча, а затем остановился перед небольшим магазинчиком-рестораном. Он принес газету с собой. Она сказала ему заказать ей то, что он заказывал. Но когда подошел официант и Босх заказал омлет, она передумала и начала просматривать меню.

“Я думал, ты сказал, что мы будем обедать, а не завтракать”.

“Я тоже пропустил завтрак. И омлеты вкусные.”

Она заказала сэндвич с индейкой и вернула меню.

“Я предупреждаю, что мое восприятие будет очень поверхностным”, - сказала она, когда они остались одни. “Очевидно, что у меня не будет достаточно времени, чтобы провести полноценный психологический осмотр. Я буду только царапать поверхность ”.

Босх кивнул.

“Я знаю это”, - сказал он. “Но у меня нет времени, чтобы уделить тебе, поэтому я возьму все, что ты можешь мне дать”.

Она больше ничего не сказала и вернулась к файлам. Босх просмотрел спортивные страницы, но его не особо заинтересовала краткая информация об игре "Доджерс" накануне вечером. Его оценка игры заметно упала в последние годы. Он использовал газетный раздел в основном для отвода глаз, чтобы держать его повыше и делать вид, что читает, в то время как на самом деле смотрел на Рейчел. За исключением более длинных волос, она мало изменилась с тех пор, как он был с ней в последний раз. Все еще невероятно привлекательная, с неуловимым ощущением ущербности в ней. Это было в глазах. Это были не глаза закаленного полицейского, которые он видел на многих других лицах, включая свое собственное, когда смотрел в зеркало. Это были глаза, которые пострадали изнутри. У нее были глаза жертвы, и это привлекло его к ней.

“Почему ты так на меня смотришь?” - внезапно спросила она.

“Что?” - спросил я.

“Ты такой очевидный”.

“Я просто...”

Его спас официант, который появился и поставил тарелки с едой. Уоллинг отодвинула файлы в сторону, и он заметил легкую улыбку на ее лице. Они продолжали молчать, когда приступили к еде.

“Это хорошо”, - наконец сказала она. “Я умираю с голоду”.

“Да, я тоже”.

“Итак, что ты искал?”

“Когда?” - спросил я.

“Когда ты делал вид, что читаешь газету, но на самом деле это было не так”.

“Эм, я ... думаю, я пытался понять, действительно ли вам интересно посмотреть на это. Знаешь, звучит так, будто у тебя многое впереди. Может быть, ты не хочешь снова ввязываться в подобные вещи ”.

Она подняла половину своего сэндвича, но удержалась от того, чтобы откусить.

“Я ненавижу свою работу, ясно? Или, скорее, я ненавижу то, что я делаю прямо сейчас. Но это будет лучше. Еще год, и все будет лучше”.

“Прекрасно. И это? Это нормально?”

Он указал на папки на столе рядом с ее тарелкой.

“Да, но их слишком много. Я даже не могу начать помогать тебе. Это информационная перегрузка ”.

“У меня есть только сегодняшний день”.

“Почему вы не можете отложить собеседование?”

“Потому что это не мое собеседование, чтобы откладывать. И потому, что это связано с политикой. Прокурор баллотируется в окружной прокурор. Ему нужны заголовки. Он не собирается ждать, пока я войду в курс дела ”.

Она кивнула.

“Всю дорогу с Риком О'Ши”.

“Мне пришлось пробиться в это дело из-за Жесто. Они не собираются сбавлять скорость, чтобы позволить мне догнать ”.

Она положила руку поверх стопки файлов, как будто оценивая их, что могло помочь ей принять решение.

“Позволь мне сохранить файлы, когда ты отвезешь меня обратно. Я закончу свою работу, отключусь и продолжу с этим. Я приду к тебе вечером домой и отдам то, что у меня есть. Все.”

Он уставился на нее, ища скрытый смысл.

“Когда?” - спросил я.

“Я не знаю, как только я пройду через это. Самое позднее, в девять часов. Завтра мне рано вставать. Это сработает?”

Он кивнул. Он не ожидал этого.

“Ты все еще живешь в том доме на холме?” - спросила она.

“Да. Я там. Вудро Вильсон.”

“Хорошо. Мой дом недалеко от Беверли, не слишком далеко. Я поднимусь к тебе домой. Я помню этот вид.”

Босх не ответил. Он не был уверен, что только что пригласил в свою жизнь.

“Могу я дать тебе пищу для размышлений до тех пор?” - спросила она. “Может быть, проведем некоторую проверку?”

“Уверен, что?”

“Название. Это его настоящее имя?”

Босх нахмурился. Он никогда не задумывался над названием. Он предположил, что это было реально. Уэйтс был заключен в тюрьму. Его отпечатки пальцев были бы прогнаны через систему для подтверждения личности.

“Я предполагаю, что да. Его отпечатки пальцев совпали с предыдущим арестом. В прошлый раз он пытался представиться вымышленным именем, но отпечаток большого пальца в Автоинспекции выдал его за Уэйтса. Почему?”

“Ты знаешь, что такое рейнард? Рейнард написал R-e-y вместо R-a-y.”

Босх покачал головой. Это доносилось с левого поля. Он даже не думал о названии.

“Нет, что это?”

“Это имя для молодого самца лисы. Молодая самка - лисица, а самец - рейнард. Я изучал европейский фольклор в колледже - еще тогда, когда думал, что хочу быть дипломатом. В средневековом французском фольклоре есть персонаж, который является лисом по имени Рейнард. Он обманщик. Существуют истории и эпосы о коварном лисе по имени Рейнард. Персонаж неоднократно появлялся на протяжении веков в книгах - в основном детских. Вы можете погуглить это, когда вернетесь в офис, и я уверен, что вы получите много просмотров ”.

Босх кивнул. Он не собирался говорить ей, что не знает, как пользоваться Google. Он едва знал, как отправить электронное письмо своей восьмилетней дочери. Она постучала пальцем по стопке файлов.

“Молодой лисенок был бы маленьким лисенком”, - сказала она. “По описанию мистер Уэйтс небольшого роста. Ты воспринимаешь все это в контексте полного названия и...

“Маленький лисенок ждет”, - сказал Босх. “Молодой лисенок ждет. Обманщик ждет.”

“Для лисицы. Может быть, именно так он видел это со своими жертвами ”.

Босх кивнул. Он был впечатлен.

“Мы упустили это. Я могу немного проверить идентификатор, как только вернусь.”

“И, надеюсь, сегодня вечером у меня будет для вас еще кое-что”.

Она вернулась к еде, а Босх вернулся к наблюдению за ней.

6

КАК только Босх высадил Рейчел Уоллинг у ее машины, он открыл телефон и позвонил своему партнеру. Райдер сообщила, что она заканчивает оформление документов по делу Матарезе и что вскоре они смогут приступить к нему и предъявить обвинения в офисе окружного прокурора на следующий день.

“Хорошо. Что-нибудь еще?”

“Я достал коробку с Фицпатриком из архива улик, и оказалось, что там две коробки”.

“Содержащий что?”

“В основном старые записи pawn, которые, я могу сказать, никогда даже не просматривались. Тогда они были насквозь мокрыми, когда тушили пожар. Ребята из отдела криминальных разборок поместили их в пластиковые ванны, и с тех пор они в них разлагаются. И, блин, как же они воняют”.

Босх кивнул, подсчитывая это. Это был тупик, и это не имело значения. Рейнард Уэйтс в любом случае собирался признаться в убийстве Дэниела Фитцпатрика. Он мог сказать, что Райдер смотрел на это точно так же. Признание без принуждения - это флеш-рояль. Это превосходит все.

“Ты что-нибудь слышал от Оливаса или О'Ши?” - Спросил Райдер.

“Пока нет. Я собирался позвонить Оливасу, но сначала хотел поговорить с тобой. Ты знаешь кого-нибудь из отдела городского лицензирования?”

“Нет, но если ты хочешь, чтобы я позвонил туда, я могу утром. Сейчас они закрыты. Что ты ищешь?”

Босх взглянул на часы. Он не понимал, насколько было поздно. Он догадался, что омлет в "Даффи" будет считаться завтраком, обедом и ужином.

“Я подумал, что мы должны заняться бизнесом Уэйтса и посмотреть, как долго он им занимается, были ли когда-либо какие-либо жалобы и тому подобное. Оливас и его партнер должны были это сделать, но в файлах об этом ничего нет ”.

Она помолчала некоторое время, прежде чем заговорить.

“Ты думаешь, это могло быть связано с Высокой башней?”

“Может быть. Или, может быть, к Мари. У нее в квартире было красивое большое панорамное окно. Это не то, что я помню, чтобы тогда приходило в голову. Но, возможно, мы это пропустили ”.

“Гарри, ты никогда ничего не пропускаешь, но я займусь этим прямо сейчас”.

“Другая вещь - это имя парня. Это может быть фальшивкой.”

“Как же так?”

Он рассказал ей о том, как связался с Рейчел Уоллинг и попросил ее взглянуть на файлы. Поначалу это было встречено оглушительным молчанием, потому что Босх перешел одну из тех невидимых границ, за которыми стоит полиция Лос-Анджелеса, пригласив ФБР к расследованию без одобрения командования, даже если приглашение Уоллингу было неофициальным. Но когда Босх рассказал Райдер о Лисе Рейнарде, она перестала молчать и стала скептически относиться.

“Ты думаешь, наш серийный убийца, моющий окна, был обучен средневековому фольклору?”

“Я не знаю”, - ответил он. “Уоллинг говорит, что он мог бы почерпнуть это из детской книжки. Не имеет значения. Там достаточно того, что, я думаю, мы должны взглянуть на свидетельства о рождении, убедиться, что там есть кто-то по имени Рейнард Уэйтс. В первом файле, когда его задержали за кражу в девяносто третьем, он был зарегистрирован под именем Роберт Саксон - именем, которое он назвал, - но затем они взяли Рейнарда Уэйтса, когда отпечаток его большого пальца попал в компьютер DMV.”

“Что ты там видишь, Гарри? Если у них тогда был его большой палец в досье, я думаю, может быть, имя в конце концов не фальшивое ”.

“Может быть. Но вы знаете, что в этом штате не так уж невозможно получить DL с вымышленным именем. Что, если Саксон на самом деле было его настоящим именем, но компьютер выдал его псевдоним, и он просто воспользовался им? Мы видели, как это происходило раньше ”.

“Тогда зачем сохранять название после? У него была запись под Уэйтсом. Почему бы не вернуться к Саксону или как там его настоящее имя?”

“Хорошие вопросы. Я не знаю. Но мы должны это проверить ”.

“Что ж, он у нас, независимо от того, как его зовут. Я прямо сейчас погуглю Лиса Рейнарда в Google.”

“Пиши это через e.”

Он ждал и слышал, как ее пальцы барабанят по клавиатуре компьютера.

“Поняла”, - наконец сказала она. “Есть много всего о Лисе Рейнарде”.

“Это то, что сказал Уоллинг”.

На долгое мгновение воцарилась тишина, пока Райдер читал. Затем она заговорила.

“Здесь говорится, что часть легенды гласит, что у Рейнарда Лиса был секретный замок, который никто не мог найти. Он использовал всевозможные уловки, чтобы приблизить своих жертв. Затем он отнес бы их обратно в замок и съел ”.

Который некоторое время висел там нетронутым. Наконец Босх заговорил.

“У вас есть время, чтобы провести еще один автопросмотр и посмотреть, сможете ли вы раздобыть что-нибудь о Роберте Саксоне?”

“Конечно”.

В ее тоне не было особой убежденности. Но Босх не собирался отпускать ее с крючка. Он хотел поддерживать все в движении.

“Прочти мне его ДОБ из отчета об аресте”, - сказал Райдер.

“Я не могу. У меня здесь этого нет ”.

“Где это? Я не вижу этого на вашем столе.”

“Я передал файлы агенту Уоллинг. Я верну их позже вечером. Вам придется зайти в компьютер, чтобы получить отчет об аресте.”

Прошло долгое молчание, прежде чем Райдер ответил.

“Гарри, это официальные материалы расследования. Ты знаешь, что тебе не следовало с ними расставаться. И они понадобятся нам завтра для собеседования ”.

“Я же сказал тебе, я верну их сегодня вечером”.

“Будем надеяться, что это так. Но я должен сказать тебе, партнер, ты снова ведешь себя как ковбой, и мне это не очень нравится ”.

“Киз, я просто пытаюсь поддерживать движение. И я хочу быть готов к встрече с этим парнем в той комнате завтра. То, что дает мне Уоллинг, даст нам преимущество ”.

“Прекрасно. Я доверяю тебе. Может быть, в какой-то момент ты будешь доверять мне настолько, чтобы спросить мое мнение, прежде чем уйти и принять решения, которые затрагивают нас обоих ”.

Босх почувствовал, как его щеки вспыхнули, главным образом потому, что он знал, что она права. Он ничего не сказал, потому что знал, что извинения за то, что оставил ее в неведении, ничего не изменят.

“Перезвони мне, если Оливас даст нам время на завтра”, - сказала она.

“Ты понял”.

Закрыв телефонную трубку, Босх на мгновение задумался. Он попытался преодолеть свое смущение из-за негодования Райдер. Он сосредоточился на деле и на том, что он пока упустил из расследования. Через несколько минут он снова открыл телефон, позвонил Оливасу и спросил, назначены ли время и место для интервью с Уэйтсом.

“Завтра утром, в десять часов”, - сказал Оливас. “Не опаздывай”.

“Ты собирался сказать мне, Оливас, или я должен был уловить это телепатически?”

“Я только что сам узнал. Ты позвонил мне раньше, чем я смог позвонить тебе.”

Босх проигнорировал его оправдание.

“Где?” - спросил я.

“Офис окружного прокурора. Мы прикажем вывести его из ”хай-пауэр" и устроить здесь, в комнате для допросов."

“Ты сейчас у окружного прокурора?”

“Мне нужно было кое-что обсудить с Риком”.

Босх оставил это без ответа.

“Что-нибудь еще?” Спросил Оливас.

“Да, у меня есть вопрос”, - сказал Босх. “Где твой партнер во всем этом, Оливас? Что случилось с Кольбером?”

“Он на Гавайях. Он вернется на следующей неделе. Если это дело затянется до тех пор, он станет его частью ”.

Босху стало интересно, знал ли Колберт вообще, что происходит, или о том, что он упускает потенциально карьерное дело, пока находится в отпуске. Исходя из всего, что Босх знал об Оливасе, не было бы ничего удивительного, если бы он замышлял перехитрить собственного партнера в громком деле.

“Значит, в десять часов?” - Спросил Босх.

“Десять”.

“Что-нибудь еще, что я должен знать, Оливас?”

Ему было любопытно, почему Оливас оказался в офисе окружного прокурора, но он не хотел напрямую спрашивать, почему.

“На самом деле, есть еще кое-что. Можно сказать, довольно деликатная вещь. Я говорил с Риком об этом.”

“Что это?” - спросил я.

“Ну, попробуй угадать, на что я здесь смотрю”.

Босх шумно выдохнул. Оливас собирался все усложнить. Босх знал его меньше одного дня, но уже без сомнения знал, что этот человек ему не нравится и никогда не понравится.

“Понятия не имею, Оливас. Что?”

“Твои пятьдесят один от Жесто”.

Он имел в виду хронологию расследования, сводный список всех аспектов дела, составленный по дате и времени, начиная от учета времени и перемещений детективов и заканчивая пометками о рутинных телефонных звонках и сообщениях, запросами СМИ и советами граждан. Обычно они были написаны от руки с использованием всевозможных сокращений, поскольку обновлялись в течение каждого дня, иногда ежечасно. Затем, когда страница заполнилась, она была напечатана на форме под названием a 51, которая была бы полной и разборчивой, когда и если дело когда-либо поступит в суд, и адвокатам, судьям и присяжным потребуется ознакомиться с материалами расследования. Оригинальные рукописные страницы затем были удалены.

“А что насчет них?” - Спросил Босх.

“Я смотрю на последнюю строку на четырнадцатой странице. Запись на двадцать девятое сентября тысяча девятьсот девяносто третьего года, на шесть сорок вечера, должно быть, заканчивалось время. Инициалы на записи - JE.”

Босх почувствовал, как к горлу подступает желчь. К чему бы ни клонил Оливас, ему нравилось доводить дело до конца.

“Очевидно,” нетерпеливо сказал он, “это был бы мой партнер в то время, Джерри Эдгар. Что написано во вступлении, Оливас?”

“Здесь говорится… Я просто прочитаю это. Здесь написано: "Роберт Саксон, ДОБ одиннадцать / три /’семьдесят один. Видел историю Times. Был на Мэйфейр и видел MG в одиночестве. Никто не преследует.’ В нем указан номер телефона Саксона, и это все, что в нем сказано. Но этого достаточно, горячая штучка. Ты знаешь, что это значит?”

Босх так и сделал. Он только что дал имя Роберт Саксон Киз Райдер для справки. Это был либо псевдоним, либо, возможно, настоящее имя человека, известного в настоящее время как Рейнард Уэйтс. Это имя на 51-м, которое теперь подключено, ожидает рассмотрения дела Gesto. Это также означало, что тринадцать лет назад у Босха и Эдгара был, по крайней мере, шанс на Уэйтса / Саксона. Но по причинам, которые он не помнил или о которых не знал, они так и не приняли его. Он не помнил конкретной записи в 51-х годах. В Хронологии расследования были десятки страниц, заполненных записями в одну и две строки. Вспомнить их все - даже с учетом его частых возвращений к расследованию на протяжении многих лет - было бы невозможно.

Ему потребовалось долгое время, чтобы обрести дар речи.

“Это единственное упоминание в книге убийств?” - спросил он.

“Это я видел”, - сказал Оливас. “Я прошел через все дважды. Я даже пропустил это в первый раз. Затем во второй раз я сказал: ‘Эй, я знаю это имя’. Это псевдоним Уэйтс, который использовался еще в начале девяностых. Это должно быть в файлах, которые у вас есть ”.

“Я знаю. Я видел это.”

“Это означало, что он позвонил вам, ребята, Босх. Убийца позвонил вам, и вы с напарником все испортили. Похоже, что никто никогда не следил за ним и не вводил его имя в поле. У вас было псевдоним убийцы и номер телефона, и вы ничего не сделали. Конечно, вы не знали, что он был убийцей. Просто какой-то гражданин звонит и рассказывает о том, что он видел. Должно быть, он пытался каким-то образом разыграть вас, ребята, пытаясь разузнать о деле. Только Эдгар не играл. Было уже поздно, и он, вероятно, хотел добраться до того первого мартини ”.

Босх ничего не сказал, и Оливас был только рад продолжить заполнять пустоту.

“Очень плохо, понимаешь? Возможно, все это могло закончиться прямо тогда. Я думаю, мы спросим об этом Уэйтса утром ”.

Оливас и его мелочный мирок больше не имели значения для Босха. Шипы не могли пробить густое, темное облако, которое уже опускалось на него. Ибо он знал, что если имя Роберта Саксона всплыло в расследовании дела Жесто, то оно должно было регулярно прогоняться через компьютер. Это выявило бы совпадение в базе данных псевдонимов и привело бы их к Рейнарду Уэйтсу и его предыдущему аресту за кражу. Это сделало бы его подозреваемым. Не просто человек, представляющий интерес, как Энтони Гарланд. Сильный подозреваемый. И это, несомненно, вывело бы расследование в совершенно новом направлении.

Но этого так и не произошло. Очевидно, ни Эдгар, ни Босх не прогоняли название через поле. Теперь Босх знал, что это была оплошность, которая, вероятно, стоила жизни двум женщинам, оказавшимся в мешках для мусора, и семи другим, о которых Уэйтс собирался рассказать им на следующий день.

“Оливас?” - спросил я. Босх сказал.

“Что, Босх?” - спросил я.

“Обязательно захвати книгу с собой завтра. Я хочу увидеть пятьдесят один.”

“О, я так и сделаю. Нам это понадобится для интервью ”.

Босх закрыл телефон, не сказав больше ни слова. Он почувствовал, как участилось его дыхание. Вскоре он был близок к гипервентиляции. Его спине стало жарко от прикосновения к автомобильному сиденью, и он начал потеть. Он открыл окна и попытался замедлить размеренность каждого вдоха. Он был недалеко от Паркер-Центра, но остановился у обочины.

Это был кошмар любого детектива. Наихудший сценарий. Зацепка, проигнорированная или упущенная, позволяющая чему-то ужасному разгуляться в мире. Нечто темное и злое, уничтожающее жизнь за жизнью, двигаясь сквозь тени. Это правда, что все детективы совершали ошибки и должны были жить с сожалениями. Но Босх инстинктивно знал, что этот был злокачественным. Это будет расти и разрастаться внутри, пока не затмит все, и он не станет последней жертвой, последней разрушенной жизнью.

Он съехал с обочины и влился в поток машин, чтобы проветрить окна. Он с визгом развернулся и направился домой.

7

С ЗАДНЕЙ ВЕРАНДЫ СВОЕГО ДОМА Босх наблюдал, как небо начало темнеть. Он жил на Вудро Вильсон Драйв в консольном доме, который прилепился к склону холма, как персонаж мультфильма, висящий на краю обрыва. Иногда Босх чувствовал себя таким персонажем. Как в эту ночь. Он пил водку, щедро разбавленную льдом, впервые употребив крепкие напитки с тех пор, как вернулся на работу годом ранее. От водки в горле у него было ощущение, будто он проглотил горелку, но это было нормально. Он пытался сжечь свои мысли и прижечь нервные окончания.

Босх считал себя настоящим детективом, тем, кто принимал все это близко к сердцу и заботился о нем. Все считаются или никто не считается. Это то, что он всегда говорил. Это сделало его хорошим в работе, но это также сделало его уязвимым. Ошибки могли докатиться до него, и эта была худшей из всех ошибок.

Он встряхнул лед и водку и сделал еще один большой глоток, пока не допил стакан. Как может что-то настолько холодное гореть так сильно горячим по пути вниз? Он вернулся в дом, чтобы добавить еще водки в лед. Ему хотелось, чтобы у него было немного лимона или лайма, чтобы добавить в напиток, но он не делал остановок по пути домой. На кухне, со свежим напитком в руке, он снял телефонную трубку и позвонил на мобильный Джерри Эдгара. Он все еще знал номер наизусть. Номер партнера - это то, что вы никогда не забывали.

Эдгар ответил, и Босх услышал шум телевизора на заднем плане. Он был дома.

“Джерри, это я. Я должен тебя кое о чем спросить.”

“Гарри? Где ты?”

“Домой, чувак. Но я работаю над одним из наших старых проектов ”.

“О, хорошо, позвольте мне продолжить список навязчивых идей Гарри Босха. Давай посмотрим, Фернандес?”

“Нет”.

“Та девчонка, Спайк, как-там-ее-звали?”

“Нет”.

“Я сдаюсь, чувак. У тебя слишком много призраков, чтобы я мог за ними уследить ”.

“Gesto.”

“Черт, я должен был сначала пойти с ней. Я знаю, что ты работал над этим время от времени с тех пор, как вернулся. В чем вопрос?”

“В списке пятидесяти единиц есть запись. На нем ваши инициалы. Говорит, что парень по имени Роберт Саксон позвонил и сказал, что видел ее в Мэйфейре.”

Эдгар немного подождал, прежде чем ответить.

“И это все? Это и есть вход?”

“Вот и все. Ты помнишь, как разговаривал с тем парнем?”

“Черт, Гарри, я не помню записей по делам, над которыми работал в прошлом месяце. Вот почему у нас есть пятьдесят один. Кто такой Саксон?”

Босх встряхнул свой стакан и сделал глоток, прежде чем ответить. Лед упал ему на рот, и водка пролилась за щеку. Он вытер это рукавом своей куртки, а затем снова поднес телефон ко рту.

“Он тот самый парень… Я думаю.”

“Ты поймал убийцу, Гарри?”

“Почти уверен. Но… мы могли бы заполучить его еще тогда. Может быть.”

“Я не помню, чтобы кто-то по имени Саксон звонил мне. Он, должно быть, пытался вывести себя из себя, звоня нам. Гарри, чувак, ты что, пьян?”

“Добираюсь туда”.

“Что случилось, чувак? Если ты заполучил парня, то лучше поздно, чем никогда. Ты должен быть счастлив. Я счастлив. Ты уже позвонил ее родителям?”

Босх прислонился к кухонной стойке и почувствовал необходимость присесть. Но телефон был на проводе, и он не мог выйти в гостиную или на террасу. Стараясь не расплескать свой напиток, он соскользнул на пол, прислонившись спиной к шкафчикам.

“Нет, я им не звонил”.

“Что я здесь упускаю, Гарри? Ты облажался, и это означает, что что-то не так ”.

Босх подождал мгновение.

“Что не так, так это то, что Мари Жесто не была первой, и она не была последней”.

Эдгар молчал, пока это регистрировалось. Фоновый звук телевизора смолк, и затем он заговорил слабым голосом ребенка, спрашивающего, каким будет его наказание.

“Сколько человек пришло после?”

“Похоже на девять”, - сказал Босх таким же тихим голосом. “Возможно, завтра я буду знать больше”.

“Господи”, - прошептал Эдгар.

Босх кивнул. Часть его была зла на Эдгара и хотела обвинить его во всем. Но другая часть говорила, что они были партнерами и разделяли хорошее и плохое. Эти 51-е были в книге убийств, чтобы они оба прочитали и отреагировали.

“Так ты не помнишь звонок?”

“Нет, ничего. Это слишком далеко в прошлом. Все, что я могу сказать, это то, что если не было продолжения, то звонок звучал не совсем корректно или я получил все, что можно было получить от звонившего. Если он и был убийцей, то, вероятно, все равно просто издевался над нами ”.

“Да, но мы не поместили название в поле. Это выявило бы совпадение в файлах псевдонимов. Может быть, это то, чего он хотел ”.

Они оба молчали, пока их умы просеивали пески катастрофы. Наконец, Эдгар заговорил.

“Гарри, ты сам это придумал? Кто знает об этом?”

“Парень из отдела убийств с северо-Востока придумал это. У него есть файл Gesto. Он знает, и окружной прокурор, работающий с подозреваемым, знает. Это не имеет значения. Мы облажались ”.

И люди мертвы, подумал он, но не сказал.

“Кто такой окружной прокурор?” Спросил Эдгар. “Можно ли это сдержать?”

Босх знал, что Эдгар уже перешел к размышлениям о том, как ограничить ущерб карьере, который может нанести нечто подобное. Босх задавался вопросом, исчезла ли вина Эдгара за девять жертв, последовавших за Мари Жесто, или ее просто удобно разделили. Эдгар не был настоящим детективом. Он не вкладывал в это свое сердце.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Босх. “И мне на самом деле все равно. Мы должны были выйти на этого парня в девяносто третьем, но мы упустили это, и с тех пор он занимается тем, что режет женщин ”.

“О чем ты говоришь, о разделке? Это тот самый Бэгмен из Эхо-парка, о котором ты говоришь? Как его зовут, Уэйтс? Он был нашим парнем?”

Босх кивнул и поднес холодное стекло к левому виску.

“Это верно. Он собирается признаться завтра. В конце концов, это выйдет наружу, потому что Рик О'Ши собирается выступить с этим. Скрыть это будет невозможно, потому что какой-нибудь умный репортер спросит, всплывал ли Уэйтс когда-нибудь в деле Жесто ”.

“Итак, мы говорим "нет ", потому что это правда. Имя Уэйтса никогда не всплывало. Это был псевдоним, и нам не нужно им об этом говорить. Ты должен заставить О'Ши понять это, Гарри ”.

В его голосе слышались настойчивые нотки. Босх теперь сожалел о том, что позвонил. Он хотел, чтобы Эдгар разделил с ним бремя вины, а не придумывал способ избежать обвинений.

“Как скажешь, Джерри”.

“Гарри, тебе легко говорить. Вы во второй раз едете в центр города. Я претендую на одно из двух мест в RHD, и эта штука испортит любой мой шанс, если об этом узнают ”.

Теперь Bosch хотел сойти с конвейера.

“Как я уже сказал, неважно. Я сделаю все, что смогу, Джерри. Но ты знаешь, иногда, когда ты облажался, тебе приходится отвечать за последствия ”.

“Не в этот раз, партнер. Не сейчас.”

Босха разозлило, что Эдгар повторил старый “партнерский акт”, призвав Босха защитить его из преданности и неписаного правила, согласно которому узы партнерства длятся вечно и прочнее даже брака.

“Я сказал, что сделаю все, что смогу”, - сказал он Эдгару. “Мне нужно идти сейчас, партнер.”

Он поднялся с пола и повесил телефон на стену.

Прежде чем вернуться на заднюю палубу, он еще раз смешал лед в своем стакане с водкой. Выйдя на улицу, он подошел к перилам и оперся на них локтями. Шум движения с автострады далеко вниз по склону был ровным шипением, к которому он привык. Он посмотрел на небо и увидел, что закат был грязно-розовым. Он увидел краснохвостого ястреба, плывущего по верхнему течению. Это напомнило ему о том, что он видел много лет назад, в тот день, когда они нашли машину Мари Жесто.

Его мобильный телефон начал звонить, и он попытался вытащить его из кармана куртки. Наконец, он достал его и открыл до того, как потерял связь. У него не было времени взглянуть на идентификатор вызывающего абонента на экране. Это была Киз Райдер.

“Гарри, ты слышал?”

“Да, я слышал. Я только что говорил об этом с Эдгаром. Все, о чем он заботится, - это защита своей карьеры и своих шансов в RHD ”.

“Гарри, о чем ты говоришь?”

Босх сделал паузу. Он был в замешательстве.

“Разве этот мудак Оливас тебе не сказал? Я думал, к этому времени он уже рассказал бы всему миру ”.

“Сказал мне что? Я звонил, чтобы узнать, слышали ли вы, назначено ли интервью на завтра.”

Босх осознал свою ошибку. Он подошел к краю террасы и вылил свой напиток за борт.

“Завтра в десять часов в офисе окружного прокурора. Они поместят его в тамошнюю комнату. Прости, Киз, наверное, я забыл тебе позвонить.”

“С тобой все в порядке?" Звучит так, будто ты был пьян ”.

“Я дома, Киз. Я имею на это право ”.

“Как ты думал, по какому поводу я звоню?”

Босх задержал дыхание и собрался с мыслями, затем заговорил.

“Эдгар и я, нам следовало пригласить Уэйтса, или Саксона, или как там его зовут, еще в девяносто третьем. Эдгар говорил с ним по телефону, и он назвал себя Саксоном. Но никто из нас не запускал это имя на компьютере. Мы сильно облажались, Киз.”

Теперь она молчала, обдумывая то, что он сказал. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, какую связь псевдоним придал бы им с Уэйтсом.

“Мне жаль, Гарри”.

“Расскажите это девяти жертвам, которые последовали”.

Он смотрел вниз, на заросли под палубой.

“С тобой все будет в порядке?”

“Со мной все в порядке. Мне просто нужно придумать, как пройти через это, чтобы я был готов к завтрашнему дню ”.

“Как вы думаете, стоит ли вам придерживаться этого на данном этапе? Возможно, одна из других команд подразделения должна заменить нас ”.

Босх отреагировал незамедлительно. Он не был уверен, как ему справиться с роковой ошибкой тринадцатилетней давности, но он не собирался уходить сейчас.

“Нет, Киз, я не оставлю это дело. Возможно, я скучал по нему в девяносто третьем, но я не собираюсь скучать по нему сейчас ”.

“Хорошо, Гарри”.

Она не повесила трубку, но и после этого ничего не сказала. Босх мог слышать сирену издалека, с перевала внизу.

“Гарри, могу я внести предложение?”

Он знал, что за этим последует.

“Конечно”.

“Я думаю, тебе следует покончить с выпивкой и начать думать о завтрашнем дне. Когда мы войдем в эту комнату, не будет иметь значения, какие ошибки были допущены в прошлом. Это будет все о моменте с этим мужчиной. Нам нужно быть хладнокровными ”.

Босх улыбнулся. Он не думал, что слышал этот термин с тех пор, как служил в патруле во Вьетнаме.

“Оставайся невозмутимым”, - сказал он.

“Это верно. Ты хочешь встретиться в команде и перейти оттуда?”

“Да. Я буду там пораньше. Сначала я хочу зайти в Зал рекордов.”

Босх услышал стук в свою входную дверь и направился в дом.

“Тогда я тоже”, - сказал Райдер. “Я встречу тебя в команде. С тобой сегодня ночью все будет в порядке?”

Босх открыл входную дверь, и там стояла Рейчел Уоллинг, держа папки обеими руками.

“Да, Киз”, - сказал он в трубку. “Со мной все будет в порядке. Спокойной ночи.”

Он закрыл телефон и пригласил Рейчел войти.

8

ПОСКОЛЬКУ РЕЙЧЕЛ уже БЫВАЛА в его доме раньше, она не стала утруждать себя осмотром. Она положила папки на маленький столик в обеденной зоне и посмотрела на Босха.

“Что случилось? С тобой все в порядке?”

“Я в порядке. Я вроде как забыл, что ты собирался зайти.”

“Я могу уйти, если...”

“Нет, я рад, что ты здесь. Ты нашел больше времени, чтобы посмотреть на материал?”

“Совсем чуть-чуть. У меня есть кое-какие заметки и мысли, которые могут помочь вам завтра. И если вы хотите, чтобы я был там, я могу договориться о том, чтобы быть там - неофициально ”.

Босх покачал головой.

“Официально, неофициально - не имеет значения. Это билет Рика О'Ши, и если я привлеку к этому агента ФБР, то это будет мой билет на выход ”.

Она улыбнулась и покачала головой.

“Все думают, что все, чего хочет бюро, - это заголовки. Так бывает не всегда.”

“Я знаю, но я не могу превратить это в тестовый пример для О'Ши. Хочешь чего-нибудь выпить?”

Он жестом указал на стол, чтобы она могла сесть.

“Что ты будешь есть?”

“Я пил водку. Думаю, теперь я собираюсь переключиться на кофе.”

“Ты можешь приготовить водку с тоником?”

Он кивнул.

“Я могу приготовить его без тоника”, - сказал он.

“Томатный сок?”

“Нет”.

“Клюквенный сок?”

“Просто водка”.

“Жесткий Гарри. Думаю, я выпью кофе.”

Он пошел на кухню, чтобы заварить кофе в кастрюле. Он услышал, как она выдвинула стул из-за стола и села. Когда он вернулся, он увидел, что она разложила файлы и перед ней была страница с заметками.

“Ты уже что-нибудь сделал с названием?” - спросила она.

“В движении. Мы начнем завтра рано и, надеюсь, будем что-то знать до того, как войдем в комнату к этому парню в десять ”.

Она кивнула и подождала, пока он сядет напротив нее.

“Готов?” - спросила она.

“Готов”.

Она наклонилась вперед и посмотрела в свои записи, поначалу говоря, не отрываясь от них.

“Кем бы он ни был, как бы его ни звали, он, очевидно, умен и умеет манипулировать”, - сказала она. “Посмотри на его размеры. Невысокий и слабо сложенный. Это означает, что он хорошо сыграл. Он каким-то образом смог заставить этих жертв пойти с ним. Это ключевая вещь. Маловероятно, что он применил физическую силу - по крайней мере, не в начале. Он слишком мал для этого. Вместо этого он использовал обаяние и хитрость, и он был опытен и отточен в этом. Даже если девушка только что вышла из автобуса на Голливудском бульваре, она будет осторожна и в какой-то мере сообразительна на улице. Он был умнее ”.

Босх кивнул.

“Обманщик”, - сказал он.

Она кивнула и указала на небольшую стопку документов.

“Я немного поработала над этим в Интернете”, - сказала она. “В эпосе о Рейнарде он часто изображается как представитель духовенства, и таким образом ему удается расположить к себе аудиторию, чтобы она могла его захватить. Духовенство в то время - мы говорим о двенадцатом веке - было высшей властью. Сегодня все было бы по-другому. Конечной властью будет правительство, в частности, представленное полицией ”.

“Вы хотите сказать, что он мог выдавать себя за полицейского?”

“Просто мысль, но это возможно. У него должно было быть что-то, что сработало ”.

“А как насчет оружия? Или деньги? Он мог бы просто включить зеленый. Эти женщины… эти девушки пошли бы за деньги ”.

“Я думаю, это было больше, чем оружие и больше, чем деньги. Чтобы использовать любой из них, вам все равно нужно подобраться поближе. Деньги не снижают порог безопасности. Это должно было быть что-то другое. Его стиль или скороговорка, нечто большее, чем деньги или в дополнение к ним. Когда он приблизит их, тогда он применит оружие ”.

Босх кивнул и сделал несколько заметок на странице блокнота, который он взял с полки позади того места, где он сидел.

“Что еще?” - спросил он.

“Ты знаешь, как долго у него был свой бизнес?”

“Нет, но мы узнаем это завтра утром. Почему?”

“Ну, потому что это показывает другое измерение его навыков. Но мой интерес к нему не только потому, что он управлял собственным бизнесом. Мне также интересно узнать о выборе бизнеса. Это позволило ему быть мобильным и путешествовать по всему городу. Если бы вы увидели его фургон по соседству, не было бы причин для беспокойства - за исключением поздней ночи, которая, очевидно, привела к его падению. И работа также позволяла ему заходить в дома людей. Мне любопытно, начал ли он эту работу, чтобы помочь ему осуществить свои фантазии - убийства, - или у него уже был бизнес до того, как он начал действовать, руководствуясь этими импульсами ”.

Босх сделал еще несколько пометок. Рейчел была права в своих вопросах о работе. У него были вопросы в том же духе. Мог ли Уэйтс вести свой бизнес тринадцать лет назад? Мыл ли он окна в "Хай Тауэр" и знал ли о пустой квартире? Возможно, это была еще одна ошибка, связь, которую они упустили.

“Я знаю, что мне не нужно говорить тебе это, Гарри, но тебе придется быть осторожным с ним”.

Он поднял глаза от своих записей.

“Почему?”

“Что-то в том, что я вижу здесь - и, очевидно, это очень поспешный ответ на большое количество материала, - но что-то здесь не сходится”.

“Что?” - спросил я.

Она собралась с мыслями, прежде чем ответить.

“Вы должны помнить, что то, что его вообще поймали, было счастливой случайностью. Полицейские, разыскивающие грабителя, наткнулись на убийцу. До того момента, как полицейские обнаружили сумки в его фургоне, Уэйтс был совершенно неизвестен правоохранительным органам. Он годами летал вне поля зрения радаров. Как я уже сказал, это показывает, что у него был определенный уровень хитрости и мастерства. И это также кое-что говорит о патологии. Он не отправлял записки в полицию, как the Zodiac или BTK. Он не выставлял своих жертв напоказ, чтобы оскорбить общество или насмехаться над полицией. Он был спокоен. Он переместился под поверхность. И он выбирал жертв, за исключением первых двух убийств, которых можно было затянуть под воду, не оставив после себя даже ряби. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

Босх на мгновение заколебался, не уверенный, что хочет рассказывать ей об ошибке, которую они с Эдгаром совершили много лет назад.

Она прочла его.

“Что?” - спросил я.

Он не ответил.

“Гарри, я не хочу крутить здесь свои колесики. Если ты знаешь что-то, что мне нужно знать, тогда скажи мне, или я могу встать и уйти ”.

“Просто подожди, пока я принесу кофе. Надеюсь, тебе нравится черный.”

Он встал, пошел на кухню и налил кофе в две кружки. Он нашел несколько пакетиков сахара и подсластителя в корзинке, куда бросил приправы, которые прилагались к заказам на вынос, и принес их Рейчел. Она положила подсластитель в свою кружку.

“Хорошо”, - сказала она после первого глотка. “Что ты мне не договариваешь?”

“Мы с моим партнером допустили ошибку, когда работали над этим в девяносто третьем. Я не знаю, противоречит ли это тому, что вы только что сказали о том, что Уэйтс остается вне поля зрения, но, похоже, он позвонил нам тогда. Около трех недель с начала расследования. Он разговаривал с моим партнером по телефону и использовал псевдоним. По крайней мере, мы думаем, что это был псевдоним. С этим Рейнардом Фоксом, о котором вы упомянули, возможно, он использовал свое настоящее имя. В любом случае, мы все испортили. Мы так и не проверили его ”.

“Что ты имеешь в виду?”

Он медленно, неохотно, подробно рассказал ей о звонке Оливаса и о том, как он обнаружил псевдоним Уэйтса в 51-м году. Она опустила глаза на стол и кивнула, когда он рассказал это. Она водила ручкой, которую держала, по кругу на странице с заметками, лежащей перед ней.

“А остальное - история”, - сказал он. “Он продолжал идти дальше ... и убивать людей”.

“Когда ты узнал об этом?” - спросила она.

“Сразу после того, как я ушел от тебя сегодня”.

Она кивнула.

“Что объясняет, почему ты так сильно налегал на водку”.

“Думаю, да”.

“Я думал… неважно, что я думал.”

“Нет, это было не из-за того, что я увидел тебя, Рейчел. Увидеть тебя было - я имею в виду, есть - на самом деле очень приятно ”.

Она взяла свою кружку и отпила из нее, затем посмотрела на свою работу и, казалось, собралась с духом, чтобы двигаться дальше.

“Что ж, я не понимаю, как то, что он позвонил тебе тогда, меняет мои выводы”, - сказала она. “Да, это действительно кажется нехарактерным для него - вступать в контакт под каким-либо именем. Но вы должны помнить, что дело Жесто имело место на ранних стадиях его становления. Есть ряд аспектов, связанных с Gesto, которые не сочетаются с остальными. Так что в том, что это был единственный случай, когда он вступил в контакт, не было бы ничего необычного ”.

“Хорошо”.

Она снова обратилась к своим заметкам, продолжая избегать его взгляда с тех пор, как он сказал ей об ошибке.

“Так на чем я был до того, как ты заговорил об этом?”

“Вы сказали, что после первых двух убийств он выбирал жертв, которых мог незаметно утащить под поверхность”.

“Именно. Я хочу сказать, что он получал удовлетворение от работы. Ему не нужно было, чтобы кто-то еще знал, что он это делает. Он не получал удовольствия от внимания. Он не хотел привлекать к себе внимания. Его самореализация была самодостаточной. Для этого не требовалось внешнего или публичного компонента ”.

“Так что же тогда тебя беспокоит?”

Она подняла на него глаза.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я не знаю. Но ты выглядишь так, как будто что-то в твоем собственном профиле парня беспокоит тебя. То, во что ты не веришь.”

Она кивнула, признавая, что он правильно ее понял.

“Просто его профиль не поддерживает кого-то, кто согласился бы сотрудничать на данном этапе игры, кто рассказал бы вам о других преступлениях. Я вижу здесь человека, который никогда бы в этом не признался. Что угодно из этого. Он будет отрицать это или, по крайней мере, молчать об этом, пока они не воткнут иглу ему в руку ”.

“Хорошо, значит, это противоречие. Разве не у всех этих парней есть противоречия? Они все каким-то образом перепутались. Ни один профиль никогда не бывает стопроцентным, верно?”

Она кивнула.

“Это правда. Но это все еще не подходит, и поэтому я думаю, что я пытаюсь сказать, что с его точки зрения, есть что-то еще. Более высокая цель, если хотите. План. Вся эта история с признанием свидетельствует о манипуляции ”.

Босх кивнул, как будто то, что она сказала, было очевидным.

“Конечно, это так. Он манипулирует О'Ши и системой. Он использует это, чтобы избежать иглы.”

“Может быть, и так, но могут быть и другие мотивы. Будь осторожен.”

Последние два слова она произнесла строго, как будто поправляла подчиненного или даже ребенка.

“Не волнуйся, я так и сделаю”, - сказал Босх.

Он решил не зацикливаться на этом.

“Что вы думаете о расчленении?” - спросил он. “Что там написано?”

“На самом деле я провел большую часть своего времени, изучая результаты вскрытий. Я всегда считал, что больше всего об убийце узнаешь от его жертв. Причиной смерти в каждом случае было определено удушение. На телах не было ножевых ранений. Там было просто расчленение. Это две разные вещи. Я думаю, расчленение было просто частью уборки. Для него это был способ легко избавиться от тел. Опять же, это демонстрирует его навыки планирования и организованности. Чем больше я читал, тем больше понимал, как нам повезло, что он попал к нам в ту ночь ”.

Она провела пальцем по листу с заметками, которые она написала, а затем продолжила.

“Я нахожу сумки очень интригующими. Три сумки для двух женщин. В одном пакете были обе головы и все четыре руки. Как будто у него, возможно, был отдельный пункт назначения или план для сумки, содержащей идентификаторы; головы и руки. Они смогли определить, куда он направлялся, когда остановили его?”

Босх пожал плечами.

“Не совсем. Предполагалось, что он собирался закопать сумки где-нибудь за стадионом, но на самом деле это не работает, потому что они видели, как он выехал со Стадионной дороги в соседний район. Он ехал прочь от стадиона, леса и мест, где он мог закопать сумки. По соседству было несколько открытых участков и доступ к склонам холмов под стадионом, но мне кажется, что если бы он собирался их закопать, он бы не поехал в район. Он уходил вглубь парка, где было меньше шансов быть замеченным ”.

“Совершенно верно”.

Она взглянула на некоторые другие свои документы.

“Что?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Ну, эта история с Рейнардом Фоксом, возможно, не имеет ко всему этому никакого отношения. Возможно, все это совпадение.”

“Но в эпосе у Рейнарда был замок, который был его тайным убежищем”.

Она подняла брови.

“Я не думал, что у тебя есть компьютер, не говоря уже о том, чтобы знать, как проводить онлайн-исследования”.

“Я не знаю. Мой партнер провел поиск. Но я должен сказать тебе, я был по соседству прямо перед тем, как позвонить тебе сегодня. Я не видел никакого замка.”

Она покачала головой.

“Не воспринимай все так буквально”, - сказала она.

“Ну, все еще остается большой вопрос по поводу материала Рейнарда”, - сказал он.

“Который из них?”

“Вы смотрели на лист бронирования в файле? Он не стал разговаривать с Оливасом и его напарником, но он ответил на протокольные вопросы в тюрьме, когда его арестовали. Он указал свой уровень образования как среднюю школу. Нет высшего образования. Я имею в виду, смотри, этот парень мойщик окон. Откуда ему вообще знать об этой средневековой лисе?”

“Я не знаю. Но, как я уже сказал, персонаж неоднократно появлялся во всех культурах. Детские книги, телевизионные шоу - есть множество способов, которыми персонаж мог оказать влияние на этого человека. И не стоит недооценивать интеллект этого человека, потому что он зарабатывал на жизнь мытьем окон. Он владел бизнесом и управлял им. Это важно с точки зрения демонстрации некоторых его способностей. Тот факт, что он так долго безнаказанно действовал как убийца, является еще одним сильным показателем интеллекта ”.

Босх не был полностью убежден. Он задал еще один вопрос, который мог бы направить ее в новом направлении.

“Как первые два вписываются в общую картину? Он перешел от публичного зрелища с беспорядками, а затем от большого резонанса в СМИ с Мари Жесто к, как вы говорите, полному погружению под поверхность ”.

“Мотивы каждого серийного убийцы меняются. Простой ответ заключается в том, что он был на кривой обучения. Я думаю, что первое убийство - с жертвой мужского пола - было случайным убийством. Как массовое убийство. Он долгое время думал об убийстве, но не был уверен, что сможет это сделать. Он оказался в ситуации - хаосе беспорядков, - где он мог испытать себя. Это была возможность увидеть, действительно ли он мог кого-то убить, а затем выйти сухим из воды. Пол жертвы не имел значения. Личность жертвы не была важна. В тот момент он просто хотел выяснить, сможет ли он это сделать, и почти любая жертва сделала бы это ”.

Босх мог это видеть. Он кивнул.

“Так он и сделал”, - сказал он. “И затем мы переходим к Мари Жесто. Он выбирает жертву, которая привлекает внимание полиции и СМИ ”.

“Он все еще учился, формировался”, - сказала она. “Он знал, что может убивать, и теперь он хотел выйти и поохотиться. Она была его первой жертвой. Она перешла ему дорогу, что-то в ней соответствовало его программе фантазий, и она просто стала добычей. В то время его внимание было сосредоточено на привлечении жертвы и самозащите. В таком случае он сделал неудачный выбор. Он выбрал женщину, которой будет очень не хватать и чье исчезновение вызовет немедленный отклик. Он, вероятно, не знал, что это происходит. Но он извлек урок из этого, из той ярости, которую сам на себя навлек ”.

Босх кивнул.

“В любом случае, после Gesto он научился добавлять третий элемент к своему фокусу: фон жертвы. Он убедился, что выбирал жертв, которые не только соответствовали потребностям его программы, но и были выходцами с периферии общества, где их приезды и отъезды не были бы поводом для внимания, не говоря уже о тревоге ”.

“И он ушел под поверхность”.

“Именно. Он ушел под воду и остался там. Пока нам не повезло в Эхо-парке ”.

Босх кивнул. Все это было полезно.

“Это заставляет задуматься, не так ли?” - спросил он. “О том, сколько таких парней сейчас на свободе. Тайные убийцы.”

Уоллинг кивнул.

“Да. Иногда это пугает меня до смерти. Заставляет меня задуматься, как долго этот парень продолжал бы убивать, если бы нам так не повезло ”.

Она проверила свои записи и больше ничего не сказала.

“Это все, что у тебя есть?” - Спросил Босх.

Уоллинг пристально посмотрел на него, и он понял, что неудачно подобрал слова.

“Я не это имел в виду”, - быстро сказал он. “Это все здорово, и это мне очень поможет. Я просто имел в виду, есть ли что-нибудь еще, о чем ты хотел поговорить?”

Она на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем ответить.

“Да, есть кое-что еще. Впрочем, речь не об этом.”

“Тогда, что это такое?”

“Ты должен дать себе передышку перед этим телефонным звонком, Гарри. Ты не можешь позволить этому сломить тебя. Предстоящая работа слишком важна ”.

Босх неискренне кивнул. Ей было легко говорить это. Ей не пришлось бы жить с призраками всех женщин, о которых Рейнард Уэйтс начал бы рассказывать им на следующее утро.

“Не надо вот так просто клевать носом”, - сказала Рейчел. “Ты знаешь, сколько случаев, с которыми я работал в отделе поведенческих исследований, когда парень продолжал убивать? Сколько раз мы получали звонки и записки от этих подонков, но все равно не могли добраться до них до того, как следующая жертва была мертва?”

“Я знаю, я знаю”.

“У всех нас есть призраки. Это часть работы. В некоторых работах это играет большую роль, чем в других. Когда-то у меня был босс, он говорил: "если ты не выносишь призраков, убирайся из дома с привидениями ”.

Он снова кивнул, на этот раз глядя прямо на нее. На этот раз он говорил серьезно.

“Сколько убийств ты раскрыл, Гарри? Скольких убийц вы посадили?”

“Я не знаю. Я не слежу за ходом событий”.

“Может быть, тебе стоит”.

“В чем смысл?”

“Вопрос в том, сколько из этих убийц сделали бы это снова, если бы вы их не уничтожили? Бьюсь об заклад, их больше, чем несколько.”

“Возможно”.

“Вот так-то. В долгосрочной перспективе вы далеко впереди. Подумай об этом.”

“Хорошо”.

В его голове промелькнул один из тех убийц. Босх арестовал Роджера Бойлана много лет назад. Он водил пикап с кузовом для кемпинга на кузове. Он использовал марихуану, чтобы заманить пару молодых девушек на заднее сиденье, когда парковался у плотины Хансен. Он изнасиловал и убил их, вколов им передозировку лошадиного транквилизатора. Затем он бросил их тела в сухое русло близлежащего болота. Когда Босх надевал на него наручники, Бойлан мог сказать только одно.

“Очень жаль. Я только начинал.”

Босх задумался, сколько было бы жертв, если бы он не остановил его. Он подумал, не мог бы он обменять Роджера Бойлана на Рейнарда Уэйтса и считать это равным. С одной стороны, он думал, что сможет. С другой стороны, он знал, что это не игра с нулевой суммой. Настоящий детектив знал, что раскрыться даже в отделе убийств недостаточно. Ни в коем случае.

“Надеюсь, я помогла”, - сказала Рейчел.

Он оторвался от воспоминаний о Бойлане и посмотрел в глаза Рейчел.

“Я думаю, ты сделал. Думаю, я буду лучше знать, с кем и с чем я имею дело, когда завтра войду с ним в комнату ”.

Она встала из-за стола.

“Я имел в виду другое”.

Босх встал.

“И это тоже. Вы мне очень помогли ”.

Он обошел стол, чтобы проводить ее до двери.

“Будь осторожен, Гарри”.

“Я знаю. Ты это сказал. Но тебе не о чем беспокоиться. Это будет ситуация полной безопасности ”.

“Я имею в виду не столько физическую опасность, сколько психологическую. Береги себя, Гарри. Пожалуйста.”

“Я сделаю”, - сказал он.

Пора было идти к двери, но она колебалась. Она посмотрела на содержимое папки, разложенной на столе, а затем на Босха.

“Я надеялась, что ты мне как-нибудь позвонишь”, - сказала она. “Но не из-за дела”.

Босху пришлось подождать несколько минут, прежде чем вернуться.

“Я думал, из-за того, что я сказал - что мы сказали - что...”

Он не был уверен, как закончить. Он не был уверен, что пытался сказать. Она протянула руку и легонько положила ее ему на грудь. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в ее пространство. Затем он обнял ее и притянул к себе.

9

ПОЗЖЕ, ПОСЛЕ того как ОНИ занялись любовью, Босх и Рейчел остались в постели, разговаривая обо всем, что приходило им в голову, кроме того, что они только что сделали. В конце концов они вернулись к делу и интервью с Рейнардом Уэйтсом на следующее утро.

“Я не могу поверить, что спустя столько времени я собираюсь встретиться лицом к лицу с ее убийцей”, - сказал Босх. “Это похоже на сон. Я на самом деле мечтал поймать этого парня. Я имею в виду, это никогда не было во сне Уэйтса, но я мечтал о закрытии дела ”.

“Кто это был во сне?” - спросила она.

Ее голова покоилась у него на груди. Он не мог видеть ее лица, но чувствовал запах ее волос. Под простынями она закинула одну ногу на его.

“Я всегда думал, что этот парень мог бы подойти для этого. Но у меня никогда ничего на него не было. Я думаю, потому что он всегда был мудаком, я хотел, чтобы это был он ”.

“Ну, у него была какая-нибудь связь с Жесто?”

Босх попытался пожать плечами, но это было трудно, когда их тела так переплелись.

“Он знал о гараже, где мы нашли машину, и о бывшей девушке, которая была знакома с Жесто. И у него были проблемы с управлением гневом. Никаких реальных доказательств. Я просто подумал, что это был он. Однажды я последовал за ним еще в течение первого года расследования. Он работал охранником на нефтяных месторождениях за Болдуин-Хиллз. Ты знаешь, где это находится?”

“Ты имеешь в виду, где ты видишь нефтяные насосы, когда заходишь на Ла-Сьенегу из аэропорта?”

“Да, точно. Это то самое место. Ну, семья этого парня владела частью этих полей, и его старик пытался привести его в порядок, я полагаю. Знаешь, заставить его зарабатывать на жизнь, даже если у них были все деньги в мире. Итак, он работал там в охране, и однажды я наблюдал за ним. Он наткнулся на этих детей, которые дурачились там, просто вторглись на чужую территорию и валяли дурака. Они были просто детьми, может быть, тринадцати или четырнадцати лет. Два мальчика из соседнего района.”

“Что он с ними сделал?”

“Он накинулся на них, затем приковал наручниками к одному из насосов. Они стояли спиной друг к другу и были прикованы наручниками к шесту, который был чем-то вроде якоря для насоса. А потом он сел обратно в свой пикап и уехал ”.

“Он просто оставил их там?”

“Это то, что я думал, что он делал, но он возвращался. Я наблюдал в бинокль с горного хребта всю дорогу через Ла-Сьенегу и мог видеть все нефтяное месторождение оттуда. С ним был еще один парень, и они поехали в эту хижину, где, я полагаю, хранились образцы нефти, которую они выкачивали из-под земли. Они зашли туда и вышли с двумя ведрами этой дряни, погрузили их на заднее сиденье пикапа и поехали обратно. Затем они вылили это дерьмо на двух детей ”.

Рейчел приподнялась на одном локте и посмотрела на него.

“И ты только что наблюдал, как это происходило?”

“Я же говорил тебе, я был прямо за Ла-Сьенегой на следующем гребне. До того, как там построили дома. Если бы он зашел еще дальше, я собирался попытаться как-то вмешаться, но затем он позволил им уйти. Кроме того, я не хотел, чтобы он знал, что я наблюдаю за ним. В тот момент он не знал, что я думал о нем для Gesto ”.

Она кивнула, как будто поняла и больше не сомневалась в его бездействии.

“Он просто позволил им уйти?” спросила она.

“Он снял с них наручники, пнул одного из них в зад и отпустил. Я мог сказать, что они плакали и были напуганы ”.

Рейчел с отвращением покачала головой.

“Как зовут этого парня?”

“Энтони Гарленд. Его отец - Томас Рекс Гарленд. Возможно, вы слышали о нем.”

Рейчел покачала головой, не узнавая названия.

“Ну, Энтони, может, и не был убийцей Жесто, но звучит как полный мудак”.

Босх кивнул.

“Так и есть. Ты хочешь его увидеть?”

“Что ты имеешь в виду?”

“У меня есть клип на песню "greatest hits". Он был у меня в комнате для допросов три раза за тринадцать лет. Каждое интервью записывалось на пленку ”.

“У тебя здесь есть запись?”

Босх кивнул, зная, что ей может показаться странным или отталкивающим то, что он изучал записи допросов дома.

“Я скопировал их на одну кассету. Я принес его домой, чтобы посмотреть, когда в последний раз работал над делом.”

Рейчел, казалось, обдумала его ответ, прежде чем ответить.

“Тогда вставь это. Давайте взглянем на этого парня ”.

Босх встал с кровати, натянул боксерские шорты и включил лампу. Он вышел в гостиную и заглянул в шкафчик под телевизором. У него было несколько записей с места преступления из старых дел, а также различные другие кассеты и DVD. Он, наконец, нашел видеокассету с надписью GARLAND на коробке и отнес ее обратно в спальню.

У него на бюро стоял телевизор со встроенным видеомагнитофоном. Он включил его, вставил кассету и сел на край кровати с пультом дистанционного управления. Он не снимал боксеров теперь, когда они с Рейчел работали. Рэйчел оставалась под одеялом, и когда пленка накручивалась, она протянула к нему ногу и постучала пальцами по его спине.

“Это то, что ты делаешь со всеми девушками, которых приводишь сюда? Покажи им свои методы допроса?”

Босх оглянулся на нее и ответил почти серьезно.

“Рейчел, я думаю, ты единственный человек в мире, с которым я мог бы это сделать”.

Она улыбнулась.

“Думаю, я понял тебя, Босх”.

Он снова посмотрел на экран. Проигрывалась кассета. Он выключил звук пультом дистанционного управления.

“Это первое - одиннадцатое марта девяносто четвертого года. Прошло около шести месяцев после исчезновения Жесто, и мы хватались за что угодно. У нас было недостаточно оснований для его ареста - это было даже близко не так, - но я смог убедить его прийти в участок, чтобы дать показания. Он не знал, что я взял его на мушку. Он думал, что просто собирается поговорить о квартире, где жила его бывшая девушка.”

На экране была зернистая цветная картинка небольшой комнаты со столом, за которым сидели двое мужчин. Один из них выглядел гораздо моложе Гарри Босха, а другой был мужчиной лет двадцати с небольшим с волнистыми волосами цвета волос серфера. Энтони Гарленд. На нем была футболка с надписью "Лейкерс" поперек груди. Рукава были плотно облегающими его руки, а на левом бицепсе виднелась татуировка. Черная колючая проволока обмотала мышцы руки.

“Он пришел добровольно. Он вошел, выглядя так, словно собирался провести день на пляже. В любом случае...”

Он включил звук. На экране Гарланд оглядывал комнату с легкой улыбкой на лице.

“Так вот где это происходит, да?” - спросил он.

“Где что происходит?” - Спросил Босх.

“Знаешь, ты ломаешь плохих парней, и они признаются во всех преступлениях”.

Он застенчиво улыбнулся.

“Иногда”, - сказал Босх. “Но давайте поговорим о Мари Жесто. Ты знал ее?”

“Нет, я же сказал тебе, что не знал ее. Никогда в жизни ее раньше не видел.”

“До чего?”

“До того, как ты показал мне ее фотографию”.

“Так что, если бы кто-нибудь сказал мне, что ты знал ее, тогда они бы солгали”.

“Трахаться -это правильно. Кто сказал тебе это дерьмо?”

“Но ты знал о пустом гараже в Хай Тауэр, верно?”

“Да, ну, моя девушка только что съехала, и поэтому, да, я знал, что это место пустует. Это не значит, что я спрятал машину там. Послушай, ты спрашивал меня обо всем этом дома. Я думал, что здесь происходит что-то новое. Я арестован или что-то в этом роде?”

“Нет, Энтони, ты не арестован. Я просто хотел, чтобы ты спустился, чтобы мы могли обсудить кое-что из этого материала ”.

“Я уже обсуждал это с тобой”.

“Но это было до того, как мы узнали кое-что еще о тебе и о ней. Теперь важно снова пройти по той же самой земле. Сделайте официальную запись об этом ”.

Лицо Гарланда, казалось, на мгновение исказилось от гнева. Он перегнулся через стол.

“Какие вещи? О чем, черт возьми, ты говоришь? Я не имел к этому никакого отношения. Я уже говорил тебе это по крайней мере дважды. Почему вы там не ищете человека, который это сделал?”

Босх подождал, пока Гарланд немного успокоится, прежде чем ответить.

“Потому что, может быть, я думаю, что я с человеком, который это сделал”.

“Пошел ты, чувак. У тебя ничего на меня нет, потому что нечего добывать. Я говорил тебе это с самого первого дня. Я не тот парень!”

Теперь Босх перегнулся через стол. Их лица были на расстоянии фута друг от друга.

“Я знаю, что ты мне сказал, Энтони. Но это было до того, как я поехал в Остин и поговорил с твоей девушкой. Она рассказала мне кое-что о тебе, что, честно говоря, Энтони, требует от меня немного больше внимания ”.

“Трахни ее. Она шлюха!”

“Да? Если она такая, то почему ты разозлился на нее, когда она тебя бросила? Почему ей пришлось убежать от тебя? Почему ты просто не позволил ей уйти?”

“Потому что меня никто не бросает. Я оставляю их. Понятно?”

Босх откинулся назад и кивнул.

“Ладно. Итак, как можно подробнее, насколько вы можете вспомнить, расскажите мне, что вы делали девятого сентября прошлого года. Расскажи мне, куда ты ходил и кого ты видел.”

С помощью пульта дистанционного управления Bosch запустил быструю перемотку ленты.

“У него не было алиби на то время, когда, как мы полагали, Мари схватили возле супермаркета. Но мы можем пропустить это вперед, потому что эта часть интервью заняла целую вечность ”.

Рейчел теперь сидела на кровати позади него, завернувшись в простыню. Босх оглянулся на нее.

“Что вы думаете об этом парне на данный момент?”

Она пожала своими обнаженными плечами.

“Он выглядит как типичный богатый мудак. Но это не делает его убийцей.”

Босх кивнул.

“Это сейчас, два года спустя. Юристы из фирмы его отца объявили меня в розыск, и я мог допрашивать парня только в присутствии адвоката. Итак, здесь нет ничего особенного, но есть одна вещь, которую я хочу, чтобы вы увидели. Его адвокатом в этом деле является Деннис Фрэнкс, партнер Сесила Доббса, крупного парня из Сенчури Сити, который занимается делами T. Rex ”.

“Тираннозавр Рекс?”

“Отец. Гарленд из Томаса Рекса. Любит, когда его называют тираннозавр Рекс.”

“Цифры”.

Босх немного замедлил быструю перемотку, чтобы лучше видеть, где происходило действие на пленке. На экране был Гарланд, сидящий за столом с мужчиной прямо рядом с ним. Поскольку изображение быстро перемещалось, адвокат и его клиент много раз совещались в режиме "рот-в-ухо". Bosch, наконец, снизил скорость до нормальной, и звук снова заработал. Это был Фрэнкс, адвокат, который вел разговор.

“Мой клиент полностью сотрудничал с вами, но вы продолжаете беспокоить его на работе и дома этими подозрениями и вопросами, которые не имеют ни грамма доказательственной поддержки”.

“Я работаю над этой частью этого, советник”, - сказал Босх. “И когда я получу это, в мире не будет адвоката, который сможет ему помочь”.

“Пошел ты, Босх!” Гарланд сказал. “Тебе лучше надеяться, что ты никогда не придешь за мной в одиночку, чувак. Я втопчу тебя в грязь”.

Фрэнкс успокаивающе положил руку на плечо Гарланда. Босх несколько мгновений молчал, прежде чем ответить.

“Ты хочешь угрожать мне сейчас, Энтони? Ты думаешь, я похож на одного из тех подростков, которых ты надеваешь наручники на нефтяных месторождениях и сбрасываешь на них сырую нефть? Ты думаешь, я собираюсь уйти, поджав хвост?”

Лицо Гарланда сморщилось и потемнело. Его глаза были похожи на замороженные черные шарики.

Босх нажал кнопку "Пауза" на пульте дистанционного управления видеомагнитофоном.

“Вот”, - сказал он Рейчел, указывая на экран пультом дистанционного управления. “Это то, что я хотел, чтобы вы увидели. Посмотри на его лицо. Чистая, совершенная ярость. Вот почему я подумал, что это был он ”.

Уоллинг не ответил. Босх взглянул на нее, и у нее был такой вид, как будто она уже видела выражение чистой, безупречной ярости раньше. Она выглядела почти запуганной этим. Босх гадал, видела ли она это в одном из убийц, с которыми сталкивалась, или в ком-то другом.

Босх снова повернулся к телевизору и снова нажал кнопку быстрой перемотки.

“Теперь мы перепрыгиваем почти на десять лет назад, когда я привез его в апреле прошлого года. Фрэнкс ушел, и дело в офисе Доббса было у нового парня. Он уронил мяч и больше не возвращался к судье, когда истек срок первого судебного запрета. Итак, я сделал еще один выстрел в него. Он был удивлен, увидев меня. Однажды я схватил его, когда он выходил на ланч от Кейт Мантилини. Он, вероятно, думал, что я давно ушла из его жизни ”.

Он остановил быструю перемотку и прокрутил запись. На экране Гирлянда выглядела старше и шире. Его лицо расплылось, и он носил коротко подстриженные теперь уже редеющие волосы. На нем была белая рубашка с галстуком. Записанные интервью сопровождали его с конца отрочества и до зрелого возраста.

На этот раз он сидел в другой комнате для допросов. Это было в Паркер-центре.

“Если я не арестован, то я должен быть свободен”, - сказал он. “Могу ли я уйти?”

“Я надеялся, что сначала вы ответите на несколько вопросов”, - ответил Босх.

“Я ответил на все ваши вопросы много лет назад. Это вендетта, Босх. Ты не сдашься. Ты не оставишь меня в покое. Я свободен идти или нет?”

“Где ты спрятал ее тело?”

Гарланд покачал головой.

“Боже мой, это невероятно. Когда это закончится?”

“Это никогда не закончится, Гарланд. Не раньше, чем я найду ее, и не раньше, чем я запру тебя.”

“Это гребаное безумие! Ты сумасшедший, Босх. Что я могу сказать, чтобы вы мне поверили? Что может...”

“Ты можешь сказать мне, где она, и тогда я тебе поверю”.

“Ну, это единственное, чего я не могу тебе сказать, потому что я не ...”

Босх внезапно выключил телевизор с помощью пульта дистанционного управления. Впервые он осознал, насколько слепым он был, преследуя Гарланда так же безжалостно, как собака гоняется за автомобилем. Он не знал о дорожном движении, не знал, что прямо перед ним в книге убийств был ключ к разгадке настоящего убийцы. Просмотр записи с Уоллингом нагромождал унижение на унижение. Он думал, что, показав ей запись, она поймет, почему он сосредоточился на Гарленде. Она бы поняла и освободила его от ошибки. Но теперь, видя это через призму предстоящего признания Уэйтса, он даже не мог оправдать себя.

Рейчел наклонилась к нему и коснулась его спины, ее мягкие пальцы прошлись по его позвоночнику.

“Это случается со всеми нами”, - сказала она.

Босх кивнул. Не для меня, подумал он.

“Я думаю, когда все это закончится, мне придется найти его и извиниться”, - сказал он.

“Пошел он нахуй. Он все еще мудак. Я бы не стал утруждать себя.”

Босх улыбнулся. Она пыталась облегчить ему задачу.

“Ты думаешь?”

Она оттянула эластичный пояс на его боксерах, а затем защелкнула их у него на спине.

“Я думаю, у меня есть по крайней мере еще час, прежде чем я должен подумать о возвращении домой”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она улыбнулась.

10

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Босх и Райдер прошли пешком из архивов в ЦКБ и, несмотря на ожидание лифта, все же добрались до офиса окружного прокурора на двадцать минут раньше. О'Ши и Оливас были готовы к ним. Все заняли те же места, что и раньше. Босх заметил, что плакаты, которые были прислонены к стене, исчезли. Вероятно, им где-то нашли хорошее применение, возможно, отправили в общественный зал, где на ту ночь был запланирован форум кандидатов.

Когда Босх сел, он увидел на столе О'Ши книгу убийств Жесто. Он взял его без спроса и сразу же открыл на хронологической записи. Он просмотрел 51 страницу, пока не нашел страницу за 29 сентября 1993 года. Он посмотрел на запись, о которой Оливас рассказал ему накануне вечером. Как и было зачитано Босху, это была последняя запись за день. Босх снова почувствовал, как его охватывает глубокое сожаление.

“Детектив Босх, мы все совершаем ошибки”, - сказал О'Ши. “Давайте просто отойдем от этого и сделаем все, что в наших силах сегодня”.

Босх поднял на него глаза и в конце концов кивнул. Он закрыл книгу и положил ее обратно на стол. О'Ши продолжил.

“Мне сказали, что Мори Суонн находится в комнате для допросов с мистером Уэйтсом и готов идти. Я думал об этом и хочу рассматривать дела по одному и по порядку. Мы начнем с Фитцпатрика, и когда мы будем удовлетворены признанием, мы перейдем к делу Жесто, и когда мы будем удовлетворены там, мы перейдем к следующему и так далее ”.

Все кивнули, кроме Босха.

“Я не успокоюсь, пока у нас не будет ее останков”, - сказал он.

Теперь О'Ши кивнул. Он взял документ со своего стола.

“Я понимаю это. Если вы сможете определить местонахождение жертвы на основании показаний Уэйтса, тогда прекрасно. Если дело в том, что он приведет нас к телу, у меня есть готовый приказ об освобождении для передачи судье. Я бы сказал, что если мы дойдем до того, что заберем этого человека из тюрьмы, то безопасность должна быть исключительной. От этого будет зависеть многое, и у нас не может быть никаких ошибок ”.

О'Ши потратил время, переводя взгляд с детектива на детектива, чтобы убедиться, что они понимают серьезность ситуации. Он поставил бы свою кампанию и политическую жизнь на безопасность Рейнарда Уэйтса.

“Мы будем готовы ко всему”, - сказал Оливас.

Выражение озабоченности на лице О'Ши не изменилось.

“У вас ведь будет присутствие в форме, верно?” - спросил он.

“Я не думаю, что это необходимо - униформа привлекает внимание”, - сказал Оливас. “Мы можем с ним справиться. Но если ты этого хочешь, мы это получим ”.

“Я думаю, было бы неплохо иметь, да”.

“Тогда нет проблем. Мы либо возьмем машину из метро, чтобы поехать с нами, либо пару помощников шерифа из тюрьмы ”.

О'Ши одобрительно кивнул.

“Тогда, готовы ли мы начать?”

“Есть одна вещь”, - сказал Босх. “Мы не уверены, кто это ждет нас в комнате для допросов, но мы почти уверены, что его зовут не Рейнард Уэйтс”.

На лице О'Ши отразилось удивление, которое сразу же стало заразительным. Оливас на дюйм приоткрыл рот и наклонился вперед.

“Мы сделали его по отпечаткам пальцев”, - запротестовал Оливас. “На приоре”.

Босх кивнул.

“Да, настоятель. Как вы знаете, когда его арестовали тринадцать лет назад за кражу, он сначала назвал имя Роберт Саксон вместе с датой рождения одиннадцать / три / семьдесят пять. Это то же имя, которое он использовал позже в том году, когда звонил по поводу Гесто, только тогда он назвал дату рождения одиннадцать / три / семьдесят один. Но когда его задержали во время розыска и они прогнали его отпечатки через компьютер, они сравнили большой палец с DL Рейнарда Уэйтса, с датой рождения одиннадцать / три / семьдесят один. Итак, мы продолжаем получать один и тот же месяц и день, но разные годы. В любом случае, столкнувшись с отпечатком большого пальца, он выдал себя за Рейнарда Уэйтса, сказав, что назвал вымышленное имя и год, потому что надеялся, что с ним будут обращаться как с несовершеннолетним. Все это есть в файле.”

“Но куда все это девается?” Нетерпеливо сказал О'Ши.

“Просто дай мне закончить. Он получил условный срок за кражу, потому что это было первое нарушение. В биографическом отчете об испытательном сроке он сказал, что родился и вырос в Лос-Анджелесе, ясно? Мы только что вышли из Зала рекордов. Нет никаких записей о том, что Рейнард Уэйтс родился в Лос-Анджелесе в этот или любой другой день. В Лос-Анджелесе родилось много Робертов Саксонов, но ни одного третьего ноября любого из упомянутых в файлах лет.”

“Суть в том, - сказал Райдер, - что мы не знаем, кто тот человек, с которым мы собираемся поговорить”.

О'Ши отодвинулся от своего стола и встал. Он расхаживал по просторному офису, размышляя и обсуждая эту последнюю информацию.

“Хорошо, так что ты хочешь сказать, что у DMV были неправильные отпечатки в файле или произошла какая-то путаница?”

Босх повернулся на своем сиденье, чтобы смотреть на О'Ши, пока тот отвечал.

“Я говорю, что этот парень, кем бы он ни был на самом деле, мог обратиться в DMV тринадцать-четырнадцать лет назад, чтобы подделать удостоверение личности. Что вам нужно для получения водительских прав? Доказательство возраста. В те времена вы без проблем могли купить фальшивые удостоверения личности и свидетельства о рождении на Голливудском бульваре. Или он мог подкупить сотрудника DMV, мог сделать много чего. Дело в том, что нет никаких записей о том, что он родился здесь, в Лос-Анджелесе, как он сказал. Это ставит под сомнение все остальное ”.

“Может быть, это ложь”, - сказал Оливас. “Может быть, он и есть Уэйтс, и он солгал о том, что родился здесь. Это как если бы ты родился в Риверсайде, ты всем говорил, что ты из Лос-Анджелеса ”.

Босх покачал головой. Он не принял логику, которую выдвигал Оливас.

“Название вымышленное”, - настаивал Босх. “Рейнард - это образ персонажа средневекового фольклора, известного как Рейнард Лис. Пишется через e, но произносится так же. Добавь это к фамилии, и получится ‘маленький лисенок ждет’. Понял? Вы не сможете убедить меня, что кто-то дал ему это имя при рождении.”

Это вызвало кратковременную тишину в комнате.

“Я не знаю”, - сказал О'Ши, размышляя вслух. “Кажется немного притянутым за уши, это средневековое соединение”.

“Это притянуто за уши только потому, что мы не можем установить это, ” возразил Босх. “Если вы спросите меня, то более притянуто за уши, что это было бы его настоящее имя”.

“Так что ты хочешь сказать?” Спросил Оливас. “Что он сменил свое имя и продолжал им пользоваться, даже после того, как за ним последовал арест? Для меня это не имеет смысла ”.

“Для меня это тоже не имеет большого смысла. Но мы еще не знаем историю, стоящую за этим ”.

“Хорошо, так что ты предлагаешь нам делать?” - Спросил О'Ши.

“Немного”, - сказал Босх. “Я просто поднимаю этот вопрос. Но я действительно думаю, что мы должны записать это там. Знаете, попросите его назвать свое имя, род занятий и место рождения. Как будто это обычный способ начать одно из таких интервью. Если он заставит нас подождать, тогда мы могли бы поймать его на лжи в будущем и привлечь к ответственности за все. Ты сказал, что таков был уговор; если он лжет, его поджаривают. Мы можем обратить все это против него ”.

О'Ши стоял у кофейного столика позади того места, где сидели Босх и Райдер. Босх снова повернулся, чтобы посмотреть, как он воспринимает предложение. Прокурор обдумывал это и кивал.

“Я не вижу, где это может повредить”, - наконец сказал он. “Просто запишите это на пластинку, но на этом все и закончится. Действительно утонченный и рутинный. Мы можем вернуться к нему по этому поводу позже - если узнаем больше об этом ”.

Босх посмотрел на Райдера.

“Ты будешь тем, кто начнет с ним, спрашивая о первом случае. Ваш первый вопрос может быть о его имени.”

“Отлично”, - сказала она.

О'Ши вернулся из-за стола.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Готовы ли мы? Пора уходить. Я постараюсь придерживаться этого так долго, как позволит мой график. Не обижайтесь, если я время от времени вмешиваюсь с вопросом.”

Босх ответил, встав. Райдер последовал его примеру, а затем и Оливас.

“И последнее, - сказал Босх. “Вчера мы подобрали историю Мори Суонна, которую, возможно, вам, ребята, следует знать”.

Босх и Райдер по очереди рассказали историю, которую им рассказал Абель Пратт. К концу Оливас смеялся и качал головой, и Босх мог сказать по лицу О'Ши, что он пытался сосчитать, сколько раз он пожимал руку Мори Суонна в суде. Возможно, он беспокоился о потенциальных политических последствиях.

Босх направился к двери офиса. Он почувствовал, как поднимается смесь возбуждения и страха. Он был взволнован, потому что знал, что наконец-то узнает, что случилось с Мари Жесто так давно. В то же время, он боялся узнать. И он боялся того факта, что подробности, которые он скоро узнает, лягут на него тяжелым бременем. Бремя, которое ему придется переложить на ожидающих мать и отца в Бейкерсфилде.

11

ДВОЕ ПОМОЩНИКОВ ШЕРИФА В ФОРМЕ стояли у двери в комнату для допросов, в которой сидел человек, назвавшийся Рейнардом Уэйтсом. Они отступили в сторону и позволили прокурорской свите войти. В комнате был один длинный стол. Уэйтс и его адвокат, Мори Суонн, сидели с одной стороны от него. Уэйтс был прямо посередине, а Суонн - слева от него. Когда вошли следователи и прокурор, встал только Мори Суонн. Уэйтс был прикован к подлокотникам своего кресла пластиковыми защелкивающимися наручниками. Суонн, худощавый мужчина в очках в черной оправе и с роскошной гривой серебристых волос, протянул руку, но никто ее не пожал.

Райдер заняла стул прямо напротив стола Уэйтса, а Босх и О'Ши сели по обе стороны от нее. Поскольку Оливас еще некоторое время не будет участвовать в ротации интервью, он занял последний оставшийся стул, который был рядом с дверью.

О'Ши представил всех, но опять же никто не потрудился пожать кому-нибудь руку. Уэйтс был в оранжевом комбинезоне, на груди которого по трафарету были нанесены черные буквы.

ОКРУЖНАЯ ТЮРЬМА Лос-Анджелеса

ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ

Вторая строка не была задумана как предупреждение, но она была так же хороша, как и первая. Это означало, что Уэйтс находился в тюрьме под подпиской о невыезде, что указывало на то, что он содержался один и его не пускали к остальным заключенным. Этот статус был присвоен в качестве защитной меры как для Уэйтса, так и для других заключенных.

Изучая человека, за которым он охотился тринадцать лет, Босх понял, что самым пугающим в Уэйтсе было то, насколько заурядно он выглядел. Невысокого телосложения, у него было лицо обычного человека. Приятный, с мягкими чертами лица и короткими темными волосами, он был воплощением нормальности. Единственный намек на зло, которое таилось внутри, был найден в глазах. Темно-коричневые и глубоко посаженные, они несли в себе пустоту, которую Босх узнал у других убийц, с которыми ему приходилось сталкиваться лицом к лицу на протяжении многих лет. Там ничего нет. Просто пустота, которую никогда не удастся заполнить, независимо от того, сколько других жизней он украл.

Райдер включил магнитофон, который стоял на столе, и отлично начал интервью, не давая Уэйтсу повода заподозрить, что он попадает в ловушку с самого первого вопроса сеанса.

“Как, вероятно, вам уже объяснил мистер Суонн, мы собираемся записывать каждую сессию с вами, а затем передавать пленки вашему адвокату, который будет хранить их до тех пор, пока у нас не будет заключено соглашение. Вы это понимаете и одобряете?”

“Да, это так”, - сказал Уэйтс.

“Хорошо”, - сказал Райдер. “Тогда давайте начнем с простого. Можете ли вы указать свое имя, дату и место рождения для протокола?”

Уэйтс наклонился вперед и скорчил гримасу, как будто он излагал школьникам очевидное.

“Рейнард ждет”, - сказал он нетерпеливо. “Родился третьего ноября тысяча девятьсот семьдесят первого года в городе англов - о, я имею в виду ангелов. Город ангелов.”

“Если вы имеете в виду Лос-Анджелес, не могли бы вы, пожалуйста, сказать это?”

“Да, в Лос-Анджелесе”.

“Спасибо тебе. У тебя необычное имя. Не могли бы вы произнести это по буквам для записи?”

Уэйтс подчинился. Опять же, это был хороший ход со стороны Райдера. Сидящему перед ними мужчине было бы еще труднее позже утверждать, что он сознательно не лгал во время интервью.

“Ты знаешь, откуда взялось это название?”

“Я думаю, мой отец вытащил это из своей задницы. Я не знаю. Я думал, мы здесь, чтобы поговорить о мертвых людях, а не о всякой ерунде ”.

“Так и есть, мистер Уэйтс. Так и есть.”

Босх почувствовал огромное внутреннее облегчение. Он знал, что им предстоит выслушивать пересказ ужасов, но он чувствовал, что Уэйтса уже поймали на лжи, которая может расставить ему смертельную ловушку. Теперь был шанс, что он не собирался уходить от этого в частную камеру и вести жизнь на общественном содержании и знаменитости.

“Мы хотим рассмотреть их по порядку”, - сказал Райдер. “Из заявления вашего адвоката следует, что первым убийством, в котором вы когда-либо участвовали, была смерть Дэниела Фитцпатрика в Голливуде тридцатого апреля тысяча девятьсот девяносто второго года. Это верно?”

Уэйтс ответил с таким деловым видом, которого можно было бы ожидать от человека, указывающего дорогу к ближайшей заправочной станции. Его голос был холоден и спокоен.

“Да, я сжег его заживо за решеткой безопасности. Оказалось, что там, сзади, он не был в такой безопасности. Даже не со всем его оружием.”

“Зачем ты это сделал?”

“Потому что я хотел посмотреть, смогу ли я. Я думал об этом долгое время, и я просто хотел проявить себя ”.

Босх подумал о том, что Рейчел Уоллинг сказала ему накануне вечером. Она назвала это “массовым убийством”. Похоже, она была права.

“Что вы подразумеваете под ‘проявить себя’, мистер Уэйтс?” - Спросил Райдер.

“Я имею в виду, что существует черта, о которой все думают, но не у многих хватает смелости переступить. Я хотел посмотреть, смогу ли я пересечь его ”.

“Когда вы говорите, что думали об этом долгое время, думали ли вы в частности о мистере Фитцпатрике?”

В глазах Уэйтса вспыхнуло раздражение. Это было так, как будто он мирился с ней.

“Нет, ты тупая пизда”, - спокойно ответил он. “Я думал о том, чтобы убить кого-нибудь. Ты понимаешь? Всю свою жизнь я хотел это сделать ”.

Райдер, не дрогнув, стряхнул с себя оскорбление и продолжил движение.

“Почему вы выбрали Дэниела Фицпатрика? Почему ты выбрал ту ночь?”

“Ну, потому что я смотрел телевизор и увидел, как весь город разваливается на части. Снаружи царил хаос, и я знал, что полиция ничего не могла с этим поделать. Это было время, когда люди делали только то, что хотели. Я увидел в метро парня, который рассказывал о Голливудском бульваре и о том, как горят дома, и я решил выйти посмотреть на это. Я не хотел, чтобы мне это показывали по телевизору. Я хотел увидеть это своими глазами ”.

“Ты ездил туда на машине?”

“Нет, я мог бы дойти пешком. Тогда я жил на Фонтане недалеко от ЛаБреа. Я только что подошел.”

Райдер открыла перед ней файл Фитцпатрика. Она на мгновение взглянула на него, собираясь с мыслями и формулируя следующий набор вопросов. Это дало О'Ши возможность вмешаться.

“Откуда взялась жидкость для зажигалок?” - спросил он. “Вы взяли это с собой из своей квартиры?”

Уэйтс переключил свое внимание на О'Ши.

“Я думал, вопросы задает дайк”, - сказал он.

“Мы все задаем вопросы”, - сказал О'Ши. “И не могли бы вы, пожалуйста, исключить личные нападки в своих ответах?”

“Не вы, господин окружной прокурор. Я не хочу с тобой разговаривать. Только она. И они.”

Он указал на Босха и Оливаса.

“Позвольте мне немного отступить назад, прежде чем мы перейдем к жидкости для зажигалок”, - сказал Райдер, плавно отталкивая О'Ши в сторону. “Вы сказали, что дошли пешком до Голливудского бульвара от Фонтана. Куда ты ходил и что ты видел?”

Уэйтс улыбнулся и кивнул Райдеру.

“Я правильно понял, не так ли?” - сказал он. “Я всегда могу сказать. Я всегда чувствую этот запах от женщины, когда ей нравится киска ”.

“Мистер Суонн, ” сказал Райдер, - не могли бы вы, пожалуйста, сказать своему клиенту, что речь идет о том, чтобы он отвечал на наши вопросы, а не наоборот?”

Суонн положил руку на левое предплечье Уэйтса, которое было привязано к подлокотнику его кресла.

“Рэй”, - сказал он. “Не играй в игры. Просто отвечайте на вопросы. Помните, мы хотим этого. Мы принесли это им. Это наше шоу ”.

Босх увидел, как по лицу Уэйтса медленно пробегает краска, когда он повернулся и посмотрел на своего адвоката. Но затем это быстро исчезло, и он снова посмотрел на Райдера.

“Я видел, как горел город, вот что я видел”.

Он улыбнулся, дав ответ.

“Это было похоже на картину Иеронима Босха”.

Говоря это, он повернулся к Босху. Босх на мгновение застыл. Как он узнал?

Уэйтс кивнул в сторону груди Босха.

“Это указано в твоем удостоверении личности”.

Босх забыл, что им пришлось пристегнуть свои удостоверения личности, как только они вошли в офис окружного прокурора. Райдер быстро перешел к следующему вопросу.

“Хорошо, в какую сторону вы пошли, когда добрались до Голливудского бульвара?”

“Я повернул направо и направился на восток. Самые большие пожары были в той стороне ”.

“Что было у тебя в карманах?”

Вопрос, казалось, заставил его задуматься.

“Я не знаю. Я не помню. Наверное, мои ключи. Сигареты и зажигалка, вот и все.”

“У тебя был с собой бумажник?”

“Нет, я не хотел иметь при себе удостоверение личности. На случай, если полиция остановит меня.”

“У вас уже была с собой жидкость для зажигалок?”

“Это верно, я сделал. Я подумал, что мог бы присоединиться к веселью, помочь сжечь город дотла. Потом я проходил мимо того ломбарда и мне пришла в голову идея получше.”

“Вы видели мистера Фитцпатрика?”

“Да, я видел его. Он стоял внутри своего ограждения, держа в руках дробовик. Он также носил кобуру, как будто он был Уайаттом Эрпом или что-то в этом роде ”.

“Опиши ломбард”.

Уэйтс пожал плечами.

“Маленькое местечко. Он назывался "Ирландская пешка". У входа была неоновая вывеска, на которой был изображен зеленый трехлистный клевер, а затем три шара, вы знаете, это как символ ломбарда, я думаю. Фитцпатрик стоял там и наблюдал за мной, когда я проходил мимо ”.

“И ты продолжал идти?”

“Сначала я так и сделал. Я проходил мимо, а потом подумал о вызове, понимаете? Как я мог добраться до него, не получив пулю из той гребаной базуки, которую он держал.”

“Что ты сделал?”

“Я достал банку EasyLight из кармана куртки и набил ею рот. Впрыснул его прямо внутрь, как это делают огнедышащие на набережной Венеции. Затем я убрал банку и достал сигарету и зажигалку. Я больше не курю. Это ужасная привычка ”.

Говоря это, он посмотрел на Босха.

“Тогда что?” - Спросил Райдер.

“Я вернулся в магазин этого мудака и зашел в нишу перед забором безопасности. Я вел себя так, будто просто искал шторку, чтобы попытаться прикурить. Той ночью было ветрено, ты понимаешь?”

“Да”.

“Итак, он начал орать на меня, чтобы я убирался нахуй. Он подошел прямо к забору, чтобы наорать на меня. И я на это рассчитывал”.

Он улыбнулся, гордый тем, как хорошо сработал его план.

“Парень ударил прикладом своего дробовика по стальному забору, чтобы привлечь мое внимание. Понимаете, он увидел мои руки, поэтому не осознал опасности. И когда он был примерно в двух футах от меня, я поднес огонь к зажигалке и посмотрел ему прямо в глаза. Я вынул сигарету изо рта и выплюнул всю жидкость для зажигалки ему в лицо. Конечно, по пути он задел зажигалку, и я был гребаным огнеметчиком. Его лицо было объято пламенем, прежде чем он понял, что его ударило. Он бросил дробовик довольно быстро, чтобы попытаться сбить пламя. Но его одежда задралась, и довольно скоро он превратился в хрустящее создание. Чувак, это было похоже на попадание напалма ”.

Уэйтс попытался поднять левую руку, но не смог. Он был прикреплен к подлокотнику у запястья. Вместо этого он повернулся и поднял руку.

“К сожалению, я немного обжег руку. Волдыри, все это дело. Это тоже было действительно больно. Я не могу представить, что чувствовал этот мудак Уайатт Эрп. Не лучший способ уйти, если вы спросите меня.”

Босх посмотрел на поднятую руку. Он увидел изменение цвета кожи, но не шрам. Ожог не был глубоким.

После долгого молчания Райдер задал еще один вопрос.

“Вы обращались за медицинской помощью по поводу вашей руки?”

“Нет, я не думал, что это было бы слишком умно, учитывая ситуацию. И из того, что я слышал, больницы были переполнены. Так что я пошел домой и позаботился об этом сам ”.

“Когда вы поставили банку с жидкостью для зажигалок перед магазином?”

“О, это было, когда я уходил. Я просто достал его, вытер и положил на место ”.

“Мистер Фитцпатрик когда-нибудь звал на помощь?”

Уэйтс сделал паузу, как будто обдумывая вопрос.

“Ну, это трудно сказать. Он что-то кричал, но я не уверен, что это была просьба о помощи. Для меня он просто звучал как животное. Однажды, когда я был ребенком, я закрыл дверь за хвостом своей собаки. Это отчасти напомнило мне об этом ”.

“О чем ты думал, когда шел домой?”

“Я тут подумал, Далеко, блядь, отсюда! Я наконец-то сделал это! И я знал, что мне это тоже сойдет с рук. Я чувствовал себя чертовски неуязвимым, если хочешь знать правду ”.

“Сколько тебе было лет?”

“Я был… Мне было двадцать, чувак, и я, блядь, сделал это!”

“Ты когда-нибудь думал о человеке, которого ты убил, которого ты сжег заживо?”

“Нет, не совсем. Он просто был там. Это то, что нужно взять. Как и остальные из них, которые пришли после. Как будто они были там ради меня ”.

Райдер провел еще сорок минут, допрашивая его, выпытывая мелкие детали, которые, тем не менее, соответствовали тем, что содержались в отчетах о расследовании. Наконец, в 11:15 она, казалось, расслабила свою позу и отодвинулась со своего места за столом. Она повернулась, чтобы посмотреть на Босха, а затем на О'Ши.

“Думаю, на данный момент с меня достаточно”, - сказала она. “Может быть, мы могли бы сделать небольшой перерыв на этом этапе”.

Она выключила магнитофон, и трое следователей и О'Ши вышли в коридор, чтобы посовещаться. Суонн остался в комнате для допросов со своим клиентом.

“Что ты думаешь?” Сказал О'Ши Райдеру.

Она кивнула.

“Я удовлетворен. Я не думаю, что есть какие-либо сомнения в том, что он это сделал. Он разгадал тайну того, как он к нему попал. Я не думаю, что он рассказывает нам все, но он знает достаточно деталей. Он либо сделал это, либо был прямо там.”

О'Ши посмотрел на Босха.

“Должны ли мы двигаться дальше?”

Босх на мгновение задумался над этим. Он был готов. По мере того, как он смотрел интервью Райдера с Уэйтсом, его гнев и отвращение росли. Мужчина в комнате для допросов продемонстрировал такое бессердечное пренебрежение к своей жертве, что Босх признал в нем классический портрет психопата. Как и прежде, он боялся того, что услышит от этого человека в следующий раз, но он был готов это услышать.

“Давайте сделаем это”, - сказал он.

Они все вернулись в комнату для допросов, и Суонн немедленно предложил сделать перерыв на обед.

“Мой клиент голоден”.

“Надо покормить собаку”, - добавил Уэйтс с улыбкой.

Босх покачал головой, принимая на себя руководство комнатой.

“Пока нет”, - сказал он. “Он будет есть, когда мы все будем есть”.

Он сел прямо напротив Уэйтса и снова включил диктофон. Райдер и О'Ши заняли позиции на флангах, а Оливас снова сел в кресло у двери. Босх забрал у Оливаса досье Gesto, но закрытое оно лежало перед ним на столе.

“Теперь мы собираемся перейти к делу Мари Жесто”, - сказал он.

“Ах, милая Мари”, - сказал Уэйтс.

Он посмотрел на Босха с блеском в глазах.

“Предложение вашего адвоката предполагает, что вы знаете, что случилось с Мари Жесто, когда она исчезла в тысяча девятьсот девяносто третьем году. Это правда?”

Уэйтс нахмурился и кивнул.

“Да, боюсь, что так”, - сказал он с притворной искренностью.

“Известно ли вам текущее местонахождение Мари Жесто или местонахождение ее останков?”

“Да, я знаю”.

Вот он, момент, которого Босх ждал тринадцать лет.

“Она мертва, не так ли?”

Уэйтс посмотрел на него и кивнул.

“Это означает "да”?" Босх попросил кассету.

“Это означает "да". Она мертва.”

“Где она?”

Уэйтс расплылся в широкой улыбке, улыбке человека, в ДНК которого не было ни атома сожаления или вины.

“Она прямо здесь, детектив”, - сказал он. “Она прямо здесь, со мной. Точно так же, как и все остальные. Прямо здесь, со мной ”.

Его улыбка превратилась в смех, и Босх чуть не налетел на него через стол. Но Райдер переместила руку под столом и положила ее ему на ногу. Это сразу успокоило его.

“Подожди секунду”, - сказал О'Ши. “Давай снова выйдем, и на этот раз я бы хотел, чтобы ты присоединился к нам, Мори”.

12

О'Ши ВОРВАЛСЯ В коридор первым и успел дважды прошагать взад-вперед, прежде чем все остальные вышли из комнаты для допросов. Затем он поручил двум помощникам шерифа зайти в комнату и приглядывать за Уэйтсом. Затем дверь закрылась.

“Какого хрена, Мори?” О'Ши залаял. “Мы не собираемся тратить наше время там, закладывая основу для вашей защиты от невменяемости. Это признание, а не оборонительный маневр ”.

Суонн поднял ладони вверх в жесте "что-я-могу-сделать".

“У парня, очевидно, есть проблемы”, - сказал он.

“Чушьсобачья. Он хладнокровный убийца, и он там, внутри, вампир, как Ганнибал Лектер. Это не фильм, Мори. Это реально. Ты слышал, что он сказал о Фицпатрике? Он больше беспокоился о небольшом ожоге на своей руке, чем о парне, в лицо которого он плюнул пламенем. Итак, я скажу тебе вот что: ты возвращаешься туда и уделяешь пять минут своему клиенту. Наставь его на путь истинный, или мы уйдем от этого, и каждый воспользуется своим шансом ”.

Босх бессознательно кивал. Ему понравился гнев в голосе О'Ши. Ему также понравилось, как все происходило.

“Я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал Суонн.

Он вернулся в комнату для допросов, и помощники шерифа вышли, чтобы оставить адвоката и его клиента наедине. О'Ши продолжал расхаживать, пока остывал.

“Извините за это”, - сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. “Но я не собираюсь позволять им контролировать эту штуку”.

“Они уже там”, - сказал Босх. “Уэйтс, по крайней мере, такой”.

О'Ши посмотрел на него, готовый к драке.

“Что ты хочешь сказать?”

“Я имею в виду, что мы все здесь из-за него. Суть в том, что мы предпринимаем усилия по спасению его жизни - по его собственной просьбе ”.

О'Ши выразительно покачал головой.

“Я не собираюсь снова обсуждать с тобой этот вопрос, Босх. Решение принято. На данный момент, если вы не на борту, лифт находится прямо по коридору налево. Я возьму на себя твою часть интервью. Или это сделает Фредди”.

Босх немного подождал, прежде чем ответить.

“Я не говорил, что меня не было на борту. Gesto - это мое дело, и я доведу его до конца ”.

“Приятно это слышать”, - сказал О'Ши с полным сарказмом. “Жаль, что ты не был таким внимательным в девяносто третьем”.

Он протянул руку и резко постучал в дверь комнаты для допросов. Босх уставился ему в спину с гневом, поднимающимся откуда-то из глубины души. Суонн открыл дверь почти сразу.

“Мы готовы продолжить”, - сказал он, отступая назад, чтобы впустить их.

После того, как все заняли свои места и диктофон был снова включен, Босх стряхнул с себя гнев на О'Ши и снова встретился взглядом с Уэйтсом. Он повторил вопрос.

“Где она?”

Уэйтс слегка улыбнулся, как будто у него возникло искушение снова все испортить, но затем улыбка превратилась в ухмылку, и он ответил.

“Высоко в горах”.

“Где в горах?” - спросил я.

“Наверху, рядом с конюшнями. Вот где я ее нашел. Как раз в тот момент, когда она выходила из своей машины.”

“Она похоронена?”

“Да, она похоронена”.

“Где именно она похоронена?”

“Я должен был бы показать тебе. Это место, которое я знаю, но не могу описать… Я просто должен был бы показать тебе.”

“Попробуй описать это”.

“Это просто место в лесу, недалеко от того места, где она припарковалась. Вы заходите, и там есть тропинка, а потом я сошел с тропинки. Мы сбились с пути. Вы могли бы пойти посмотреть и либо найти это сразу, либо, возможно, никогда не найти. Там, наверху, большая территория. Ты помнишь, они искали там, наверху, но так и не нашли ее.”

“И после тринадцати лет ты веришь, что сможешь привести нас к этому месту?”

“Не прошло и тринадцати лет”.

Внезапный прилив ужаса охватил Босха. Мысль о том, что он держал ее в плену, была слишком отвратительной, чтобы думать об этом.

“Это не то, что вы думаете, детектив”, - сказал Уэйтс.

“Откуда ты знаешь, о чем я думаю?”

“Я просто делаю. Но это не то, что ты думаешь. Мари была похоронена тринадцать лет назад. Но не прошло и тринадцати лет с тех пор, как я был там. Именно это я и хочу сказать. Я навестил ее, детектив. Я довольно часто навещал ее там. Так что я, безусловно, могу отвести вас туда ”.

Босх сделал паузу, достал ручку и написал заметку на внутренней стороне папки Gesto. Это не было заметкой какой-либо важности. Это просто дало ему время отвлечься от нахлынувших эмоций.

“Давайте вернемся к началу”, - сказал он. “Знали ли вы Мари Жесто до сентября тысяча девятьсот девяносто третьего?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы когда-нибудь видели ее до того дня, как похитили?”

“Насколько я помню, нет”.

“Где вы с ней впервые пересеклись?”

“На Мэйфейр. Я видел ее там за покупками, и она была как раз в моем вкусе. Я последовал за ней.”

“Где?” - спросил я.

“Она села в свою машину и поехала вверх по Бичвуд-каньону. Она припарковалась на гравийной стоянке под конюшнями. Кажется, это называется Ранчо Сансет. Когда она выходила, рядом никого не было, поэтому я решил взять ее с собой ”.

“Это не было запланировано до того, как ты увидел ее в магазине?”

“Нет, я пошел туда, чтобы купить немного Gatorade. Это был жаркий день. Я увидел ее и сразу решил, что она должна быть у меня. Ты знаешь, это был импульс. Я ничего не мог с этим поделать, детектив.”

“Вы подошли к ней на стоянке под конюшнями?”

Он кивнул.

“Я притормозил прямо рядом с ней в своем фургоне. Она ни о чем не думала по этому поводу. Парковочная зона находится ниже по склону от ранчо, от конюшен. Вокруг не было никого, никого, кто мог бы видеть. Это было идеально. Как будто Бог сказал, что она может быть моей ”.

“Что ты сделал?”

“Я зашел в заднюю часть фургона и открыл раздвижную дверь с той стороны, где она была. У меня был нож, и я просто вышел и сказал ей залезать. Она сделала. На самом деле это была простая операция. С ней вообще не было никаких проблем.”

Он говорил так, как если бы он был няней, отчитывающейся о поведении ребенка, когда родители вернулись домой.

“Тогда что?” - Спросил Босх.

“Я попросил ее снять одежду, и она подчинилась. Она сказала мне, что будет делать все, что я захочу, пока я не причиню ей вреда. Я согласился на эту сделку. Она очень аккуратно сложила свою одежду. Как будто она думала, что у нее будет шанс снова их надеть ”.

Босх потер рукой рот. Самой сложной частью его работы были моменты, когда он оказывался лицом к лицу с убийцей, когда он воочию видел пересечение их искаженного и ужасающего мира с реальностью.

“Продолжай”, - сказал он Уэйтсу.

“Ну, остальное ты знаешь. У нас был секс, но она не была хороша в этом. Она не могла расслабиться. Итак, я сделал то, что должен был сделать ”.

“Который был чем?”

Уэйтс встретился взглядом с Босхом.

“Я убил ее, детектив. Я обхватил ее шею руками и сжал, а затем сжал сильнее, и я увидел, как ее глаза застыли. Затем я закончил ”.

Босх уставился на него, но не мог заставить себя открыть рот. Именно такие моменты заставляли его чувствовать себя неполноценным детективом, моменты, когда он был напуган развратом, который был возможен в человеческом обличье. Они долго смотрели друг на друга, пока О'Ши не заговорил.

“У тебя был секс с ее телом?” - спросил он.

“Это верно. Пока она была еще теплой. Я всегда говорю, что женщине лучше всего, когда она мертва, но все еще теплая ”.

Уэйтс взглянул на Райдера, чтобы увидеть, получил ли он реакцию. Она ничего не показала.

“Ждет”, - сказал Босх. “Ты никчемный кусок мусора”.

Уэйтс оглянулся на Босха и вернул ухмылку на свое лицо.

“Если это ваш лучший шанс, детектив Босх, тогда вам придется действовать намного лучше. Потому что дальше тебе будет только хуже. Секс - это ничто. Живой или мертвый, это преходяще. Но я забрал ее душу, и никто никогда не получит ее от меня обратно ”.

Босх посмотрел на открытый файл перед собой, но не увидел слов, напечатанных на документах.

“Давайте двигаться дальше”, - наконец сказал он. “Что ты сделал дальше?”

“Я навел порядок в фургоне. У меня всегда были пластиковые чехлы на заднем сиденье. Я завернул ее и подготовил к погребению. Затем я вышел и запер фургон. Я отнес ее вещи обратно в машину. У меня тоже были ее ключи. Я сел в ее машину и уехал. Я подумал, что это был бы лучший способ сбить полицию с толку ”.

“Куда ты ходил?”

“Вы знаете, куда я ходил, детектив. Высокая башня. Я знал, что там был пустой гараж, которым я мог бы воспользоваться. Примерно за неделю до этого я отправился туда в поисках работы, и менеджер случайно упомянул, что там есть свободная квартира. Он показал это мне, потому что я вел себя так, как будто мне было интересно ”.

“Он показал тебе и гараж тоже?”

“Нет, просто указал на это. Выходя, я заметил, что на щеколде не было замка.”

“Итак, вы пригнали туда машину Мари Жесто и спрятали ее в гараже”.

“Это верно”.

“Тебя кто-нибудь видел? Ты кого-нибудь видел?”

“Нет и нет. Я был очень осторожен. Помните, я только что убил кое-кого ”.

“Что насчет твоего фургона? Когда ты вернулся в Бичвуд, чтобы забрать это?”

“Я ждал до той ночи. Я подумал, что так будет лучше, потому что мне нужно было кое-что раскопать. Ты понимаешь, я уверен.”

“На этом фургоне было нарисовано название вашей компании?”

“Нет, не тогда. Я только начал и еще не пытался привлекать внимание. Я работал в основном за счет рефералов. У меня еще не было городской лицензии. Все это пришло позже. На самом деле, это был совсем другой фургон. Это было тринадцать лет назад. С тех пор я купил новый фургон ”.

“Как ты добрался обратно до конюшен, чтобы забрать свой фургон?”

“Взял такси”.

“Ты помнишь, из какой таксомоторной компании?”

“Я не помню, потому что я не призывал к этому. Оставив машину у High Tower, я направился в ресторан, который мне нравился, когда я жил на улице Франклина. Птичий -вы когда-нибудь бывали там? Хорошая запеченная курица. В любом случае, это была долгая прогулка. Я поужинал, и когда было уже достаточно поздно, я попросил их вызвать мне такси. Я подошел к своему фургону, только попросил его высадить меня у конюшни, чтобы не выглядело, будто фургон мой. Когда я убедился, что вокруг никого нет, я пошел к фургону и нашел милое уединенное местечко, чтобы посадить свой маленький цветок ”.

“И это то место, которое вы все еще сможете найти?”

“Абсолютно”.

“Ты вырыл яму”.

“Я так и сделал”.

“Насколько глубоко?”

“Я не знаю, не слишком глубоко”.

“Что ты использовал, чтобы выкопать это?”

“У меня была лопата”.

“Ты всегда носил лопату в своем фургоне для мытья окон?”

“На самом деле, нет. Я нашел его прислоненным к сараю на конюшне. Я думаю, это было для уборки стойл, что-то в этом роде ”.

“Ты положил это обратно, когда закончил?”

“Конечно, детектив. Я краду души, а не лопаты”.

Босх просмотрел файлы, лежащие перед ним.

“Когда вы в последний раз были на месте, где похоронили Мари Жесто?”

“Мммм, чуть больше года назад. Обычно я совершал поездку девятого сентября каждого года. Ты знаешь, чтобы отпраздновать нашу годовщину. В этом году я был немного занят, как вы знаете ”.

Он добродушно улыбнулся.

Босх знал, что он рассмотрел все в общих чертах. Все сводилось бы к тому, сможет ли Уэйтс привести их к телу, и подтвердят ли криминалисты его показания.

“После убийства наступил момент, когда средства массовой информации уделили много внимания исчезновению Мари Жесто”, - сказал Босх. “Ты помнишь это?”

“Конечно. Это преподало мне хороший урок. Я никогда больше не действовал так импульсивно. После этого я стал более бережно относиться к цветам, которые срывал ”.

“Вы позвонили следователям по этому делу, не так ли?”

“На самом деле, я так и сделал. Я помню это. Я позвонил и сказал им, что видел ее в магазине Mayfair и что она ни с кем не была ”.

“Почему ты позвонил?”

Уэйтс пожал плечами.

“Я не знаю. Я просто подумал, что это будет весело. Вы знаете, чтобы на самом деле поговорить с одним из мужчин, которые охотились за мной. Это был ты?”

“Мой партнер”.

“Да, я подумал, что, возможно, смогу сместить фокус с Мэйфейр. В конце концов, я был там и подумал, кто знает, может быть, кто-нибудь сможет описать меня ”.

Босх кивнул.

“Вы назвали имя Роберта Саксона, когда звонили. Почему?”

Уэйтс снова пожал плечами.

“Это было просто имя, которым я пользовался время от времени”.

“Это не твое настоящее имя?”

“Нет, детектив, вы знаете мое настоящее имя”.

“Что, если я скажу вам, что не верю ни одному гребаному слову, которое вы сказали здесь сегодня? Что бы ты на это сказал?”

“Я бы сказал, отвезите меня в Бичвуд-каньон, и я докажу каждое слово из того, что я сказал здесь”.

“Да, что ж, посмотрим на этот счет”.

Босх отодвинул свой стул и сказал остальным, что хотел бы посовещаться с ними в коридоре. Оставив Уэйтса и Суонна позади, они вышли из комнаты в прохладный воздух коридора.

“Ребята, вы не могли бы дать нам немного пространства?” Сказал О'Ши двум помощникам шерифа.

Когда все остальные были в коридоре, а дверь комнаты для допросов закрылась, О'Ши продолжил.

“Там становится душно”, - сказал он.

“Да, со всем его дерьмом”, - сказал Босх.

“Что теперь, Босх?” - спросил прокурор.

“Что теперь’ - это то, что я ему не верю”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что он знает каждый ответ. И некоторые из них не работают. Мы провели неделю с таксомоторными компаниями, изучая записи о каждом приеме и высадке. Мы знали, что если парень перегнал ее машину к Высокой башне, то ему нужно было как-то вернуться к своей машине. Конюшни были одним из пунктов, которые мы проверили. Все таксомоторные компании в городе. В тот день или ночью никто не смог ни забрать, ни высадить там кого-либо ”.

Оливас вмешался в разговор, встав рядом с О'Ши.

“Это не сто процентов, и ты это знаешь, Босх”, - сказал он. “Таксист мог бы подвезти его неофициально. Они делают это постоянно. Есть также цыганские такси. Они висят у ресторанов по всему городу”.

“Я все еще не верю в его дерьмовые истории. У него на все есть ответ. Лопата просто случайно прислонена к сараю. Как он собирался хоронить ее, если он случайно этого не видел?”

О'Ши широко развел руками.

“Есть один способ проверить его”, - сказал он. “Мы берем его с собой на экскурсию, и если он приведет нас к телу той девушки, то мелкие детали, которые вас беспокоят, не будут иметь значения. С другой стороны, если нет тела, то нет и сделки ”.

“Когда мы отправляемся?” - Спросил Босх.

“Сегодня я пойду к судье. Мы пойдем завтра утром, если хочешь.”

“Подожди минутку”, - сказал Оливас. “А как насчет остальных семи? Нам еще о многом нужно поговорить с этим ублюдком ”.

О'Ши поднял одну руку в успокаивающем движении.

“Давайте сделаем из Gesto тестовый пример. Он либо мирится, либо затыкается с этим. Тогда мы пойдем оттуда ”.

О'Ши повернулся и посмотрел прямо на Босха.

“Ты собираешься быть готовым к этому?” - спросил он.

Босх кивнул.

“Я был готов тринадцать лет”.

13

В тот ВЕЧЕР РЕЙЧЕЛ принесла ужин в дом, предварительно позвонив, чтобы узнать, дома ли Босх. Босх включил музыку на стереосистеме, и Рейчел разложила ужин на обеденном столе по тарелкам из кухни. На ужин было тушеное мясо с гарниром из кукурузы в сливках. Она также захватила бутылку "Мерло", и Босху потребовалось пять минут, чтобы порыться в кухонных ящиках, чтобы найти штопор. Они не говорили о деле, пока не сели друг напротив друга за стол.

“Итак, ” сказала она, “ как все прошло сегодня?”

Босх пожал плечами, прежде чем ответить.

“Все прошло хорошо. Ваш взгляд на все был очень полезен. Завтра экскурсия, и, по словам Рика О'Ши, это будет время ”смириться или заткнуться".

“Экскурсия? Куда?”

“Вершина каньона Бичвуд. Он говорит, что там он ее похоронил. Я поехал туда сегодня после интервью и осмотрелся - ничего не смог найти, даже используя его описание. В девяносто третьем мы заставили кадетов три дня искать в каньоне, но они ничего не нашли. Лес там густой, но он говорит, что может найти это место ”.

“Ты веришь, что он тот самый парень?”

“Похоже на то. Он убедил всех остальных, и есть тот звонок, который он сделал нам тогда. Это довольно убедительно ”.

“Но что?”

“Я не знаю. Может быть, это мое эго не готово признать, что я была настолько неправа, что в течение тринадцати лет я смотрела на одного парня и ошибалась в нем. Думаю, никто не хочет с этим сталкиваться ”.

Босх на несколько мгновений сосредоточился на еде. Затем он запил тушеное мясо небольшим количеством вина и вытер рот салфеткой.

“Чувак, это отличная штука. Где ты это взял?”

Она улыбнулась.

“Просто еще один ресторан”.

“Нет, это лучшее тушеное мясо, которое, я думаю, я когда-либо пробовал”.

“Это место называется Джар. Говорят, это просто еще один ресторан.”

“О, я понял”.

“Это недалеко от Беверли, недалеко от моего дома. У них есть длинный бар, где вы можете перекусить. После переезда сюда я сначала много там ела. Один. Сюзанна и Прич всегда заботятся обо мне. Они разрешают мне брать еду с собой, а это не то место ”.

“Они повара?”

“Шеф-повара. Сюзанна также является владелицей. Я люблю сидеть там, в баре, и наблюдать, как люди заходят, как их глаза осматривают заведение, чтобы понять, кто есть кто. Туда ходит много знаменитостей. Здесь также есть гурманы и обычные люди. Они самые интересные”.

“Кто-то однажды сказал, что если достаточно долго кружить вокруг убийства, то узнаешь город. Может быть, это то же самое, что сидеть за стойкой в ресторане ”.

“И это проще сделать. Гарри, ты меняешь тему или собираешься рассказать мне о признании Рейнарда Уэйтса?”

“Я подхожу к этому. Я думал, мы сначала закончим есть.”

“Настолько плохо, да?”

“Дело не в этом. Я думаю, мне просто нужно отдохнуть от этого. Я не знаю.”

Она кивнула, как будто поняла. Она налила еще вина в их бокалы.

“Мне нравится музыка. Кто это?”

Босх кивнул с снова набитым ртом.

“Я называю это ‘чудо в коробке’. Это Джон Колтрейн и Телониус Монк из Карнеги-Холла. Концерт был записан в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, и кассета пролежала в архивной коробке без опознавательных знаков почти пятьдесят лет. Просто сидел там, забытый. Затем какой-то парень из Библиотеки Конгресса просмотрел все коробки и записи выступлений и узнал, что у них там было. Они, наконец, выпустили это в прошлом году ”.

“Это мило”.

“Это более чем приятно. Это чудо - думать, что он был там все это время. Нужен был правильный человек, чтобы найти это. Чтобы распознать это.”

Он на мгновение заглянул ей в глаза. Затем он посмотрел на свою тарелку и увидел, что съел последний кусочек.

“Что бы ты приготовил на ужин, если бы я не позвонил?” Спросила Рейчел.

Босх оглянулся на нее и пожал плечами. Он закончил есть и начал рассказывать ей о признании Рейнарда Уэйтса.

“Он лжет”, - сказала она, когда он закончил.

“Насчет названия? Мы позаботились об этом”.

“Нет, о плане. Скорее, отсутствие плана. Он говорит вам, что только что увидел ее в Мэйфейре, последовал за ней и схватил ее. Э-э-э, ни за что. Я на это не куплюсь. Все это не похоже на что-то спонтанное. У этого был план, говорит он тебе или нет.”

Босх кивнул. У него были те же опасения по поводу признания.

“Я думаю, завтра мы узнаем больше”, - сказал он.

“Хотел бы я быть там”.

Босх покачал головой.

“Я не могу раздувать из этого федеральное дело. Кроме того, это больше не то, чем ты занимаешься. Твои собственные люди не отпустили бы тебя, даже если бы тебя пригласили.”

“Я знаю. Я все еще могу желать.”

Босх встал и начал убирать тарелки. Они работали бок о бок у раковины, и после того, как все было вымыто и убрано, они вынесли бутылку на палубу. Там оставалось достаточно, чтобы каждому из них хватило по половине стакана.

Вечерняя прохлада притянула их ближе друг к другу, когда они стояли у ограждения и смотрели вниз на огни на перевале Кауэнга.

“Ты остаешься на ночь?” - Спросил Босх.

“Да”.

“Ты не обязан звонить, ты знаешь. Я дам тебе ключ. Просто подойди.”

Она повернулась и посмотрела на него. Он обнял ее за талию.

“Так быстро? Ты хочешь сказать, что все прощено?”

“Мне нечего прощать. Прошлое есть прошлое, а жизнь слишком коротка. Ты знаешь, все эти клише ”.

Она улыбнулась, и они скрепили это поцелуем. Они допили вино и пошли в спальню. Они занимались любовью медленно и спокойно. В какой-то момент Босх открыл глаза, посмотрел на нее и сбился с ритма. Она заметила.

“Что?” - прошептала она.

“Ничего. Главное, чтобы ты держал глаза открытыми ”.

“Я смотрю на тебя”.

“Нет, ты не такой”.

Она улыбнулась и отвернула от него лицо.

“Это своего рода неудобное время для обсуждения”, - сказала она.

Он улыбнулся и использовал свою руку, чтобы повернуть ее лицо к своему. Он поцеловал ее, и теперь они оба держали глаза открытыми. В середине поцелуя они начали смеяться.

Босх жаждал близости и наслаждался тем избавлением, которое она приносила. Он знал, что она тоже это знала. Ее подарок ему заключался в том, что она забрала его от мира. И вот почему прошлое больше не имело значения. Он закрыл глаза, но не перестал улыбаться.

Часть вторая ЭКСКУРСИЯ

14

БОСХУ ПОКАЗАЛОСЬ, что на то, чтобы собрать кортеж, ушла вечность, но к 10:30 утра среды кортеж наконец выехал из подвального гаража здания уголовного суда.

На первой машине в очереди не было опознавательных знаков. Им управлял Оливас. Помощник шерифа из тюремного отдела ехал на дробовике, а сзади Босх и Райдер расположились по обе стороны от Рейнарда Уэйтса. Заключенный был одет в ярко-оранжевый комбинезон и был скован кандалами на лодыжках и запястьях. Наручники на его запястьях были прикреплены спереди к цепи, которая проходила вокруг его талии.

Второй в кортеже был другой автомобиль без опознавательных знаков, за рулем которого был Рик О'Ши, а на борту - Мори Суонн и видеооператор из офиса окружного прокурора, снимающий улики. За ним следовали два фургона, один из отдела научных расследований полиции Лос-Анджелеса, а другой из офиса коронера. Группа была подготовлена к обнаружению и захоронению тела Мари Жесто.

Это был идеальный день для экскурсии. Короткий ночной ливень очистил небо, и оно стало ярко-голубым, на котором виднелись только последние клочья облаков верхнего уровня. Улицы все еще были влажными и блестящими. Осадки также не позволили температуре подняться с восходом солнца. Хотя никогда не бывает подходящего дня для того, чтобы выкопать тело двадцатидвухлетней женщины, великолепная погода послужила бы противовесом предстоящему мрачному долгу.

Автомобили оставались в плотном строю, когда они выезжали на автостраду North 101 с рампы Бродвея. Движение в центре города было интенсивным и двигалось медленнее обычного из-за мокрых улиц. Босх попросил Оливаса приоткрыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха и, надеюсь, смыть отвратительный запах тела Уэйтса. Стало очевидно, что признанному убийце тем утром не разрешили принять душ и не выдали выстиранный комбинезон.

“Почему бы вам просто не пойти вперед и не закурить, детектив?” Сказал Уэйтс.

Поскольку они сидели плечом к плечу, Босху пришлось неловко повернуться, чтобы посмотреть на Уэйтса.

“Я хочу, чтобы окно было открыто из-за тебя, Уэйтс. От тебя воняет. Я не курил пять лет.”

“Я уверен”.

“Почему ты думаешь, что знаешь меня? Мы никогда не встречались. Почему ты думаешь, что знаешь меня, Уэйтс?”

“Я тебя не знаю. Я знаю твой тип. У вас захватывающая личность, детектив. Дела об убийствах, сигареты, может быть, даже алкоголь, который я чувствую исходящим из твоих пор запахом. Тебя не так уж трудно прочесть.”

Уэйтс улыбнулся, и Босх отвел взгляд. Он на мгновение задумался, прежде чем заговорить снова.

“Кто ты?” - спросил он.

“Ты со мной разговариваешь?” - Спросил Уэйтс.

“Да, я с тобой разговариваю. Я хочу знать. Кто ты такой?”

“Бош”, - быстро вмешался Оливас, сидевший спереди. “Сделка в том, что мы не допрашиваем его без присутствия Мори Суонна. Так что оставь его в покое ”.

“Это не допрос. Я просто поддерживаю беседу в ответ.”

“Да, ну, мне все равно, как ты хочешь это назвать. Не надо.”

Босх видел, что Оливас смотрит на него в зеркало заднего вида. Они смотрели друг другу в глаза, пока Оливасу не пришлось снова перевести взгляд на дорогу.

Босх наклонился вперед, чтобы повернуться и посмотреть мимо Уэйтса на Райдера. Она закатила на него глаза. Это был ее взгляд "не создавай проблем".

“Мори Суонн”, - сказал Босх. “Да, он чертовски хороший адвокат, все верно. Заключил с этим человеком сделку всей жизни ”.

“Bosch!” Сказал Оливас.

“Я не с ним разговариваю. Я разговариваю со своим партнером.”

Босх откинулся назад, решив оставить это. Рядом с ним звякнули наручники, когда Уэйтс попытался изменить свое положение.

“Вам не обязательно было соглашаться на сделку, детектив Босх”, - тихо сказал он.

“Это был не мой выбор”, - сказал Босх, не глядя на него. “Если бы это было так, мы бы этим не занимались”.

Уэйтс кивнул.

“Око за око, чувак”, - сказал он. “Я мог бы и сам догадаться. Ты из тех мужчин, которые могли бы...

“Ждет”, - резко сказал Оливас. “Просто держи рот на замке”.

Оливас потянулся к приборной панели и включил радио. Из динамиков гремела громкая музыка мариачи. Он немедленно нажал на кнопку, чтобы выключить звук.

“Кто, черт возьми, был за рулем последним?” - спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Босх знал, что Оливас что-то скрывает. Он был смущен тем, что не переключил канал или не уменьшил громкость, когда возвращал машину в прошлый раз.

В машине по-прежнему было тихо. Теперь они срезали дорогу через Голливуд, и Оливас включил поворотник и выехал на полосу съезда с Гауэр-авеню. Босх обернулся, чтобы выглянуть в заднее окно и посмотреть, остались ли с ними остальные три машины. Группа осталась нетронутой. Но теперь Босх мог видеть вертолет, кружащий над кортежем. На белом подбрюшье у него была большая цифра 4. Босх резко развернулся и посмотрел на Оливаса в зеркало заднего вида.

“Кто вызвал средства массовой информации, Оливас? Это был ты или твой босс?”

“Мой босс? Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

Оливас взглянул на него в зеркало, но затем быстро вернулся к дороге. Это был слишком скрытный ход. Босх знал, что он лжет.

“Да, точно. Что это даст тебе? Рикошет собирается назначить тебя начальником отдела расследований после своей победы? Это все?”

Теперь Оливас задержал свой взгляд в зеркале.

“Я ничего не добился в департаменте. С таким же успехом я мог бы пойти туда, где меня уважают и ценят мои навыки ”.

“Что, это та фраза, которую ты говоришь себе в зеркало каждое утро?”

“Пошел ты, Босх”.

“Джентльмены, джентльмены”, - сказал Уэйтс. “Разве мы все не можем просто поладить здесь?”

“Заткнись, Уэйтс”, - сказал Босх. “Возможно, вас не волнует, что это превращается в рекламу кандидата О'Ши, но меня это волнует. Оливас, остановись. Я хочу поговорить с О'Ши ”.

Оливас покачал головой.

“Ни за что. Только не с опекуном в машине.”

Они спускались по съезду в Гауэр. Оливас быстро повернул направо, и они выехали на светофор на Франклин. Когда они добрались туда, загорелся зеленый, они пересекли Франклин и двинулись по Бичвуд Драйв.

Оливас не собирался останавливаться, пока они не доберутся до вершины. Босх достал свой мобильный телефон и позвонил по номеру, который О'Ши дал всем в гараже CCB тем утром, прежде чем отправиться в путь.

“О'Ши”.

“Это Бош. Я не думаю, что было разумно сообщать об этом СМИ ”.

О'Ши помолчал мгновение, прежде чем ответить.

“Они на безопасном расстоянии. Они витают в воздухе”.

“А кто будет ждать нас на вершине Бичвуда?”

“Никто, Босх. Я был очень конкретен с ними. Они могли отслеживать нас с воздуха, но любой человек на земле поставил бы под угрозу операцию. Вам не нужно беспокоиться. Они работают со мной. Они знают, что должны установить отношения ”.

“Как скажешь”.

Босх закрыл телефон и сунул его обратно в карман.

“Вам нужно успокоиться, детектив”, - сказал Уэйтс.

“И, Уэйтс, тебе нужно вести себя тихо”.

“Просто пытаюсь быть полезным”.

“Тогда заткнись нахуй”.

В машине снова воцарилась тишина. Босх решил, что его гнев по поводу висящего на хвосте медиа-измельчителя и всего остального был отвлекающим маневром, в котором он не нуждался. Он попытался выбросить это из головы и подумать о том, что было впереди.

Бичвуд-Каньон был тихим районом на склоне гор Санта-Моника, между Голливудом и Лос-Фелисом. В нем не было деревенского очарования Лорел-Каньона на западе, но его жители предпочитали его, потому что он был тише, безопаснее и самодостаточен. В отличие от большинства перевалов каньона на западе, Бичвуд заканчивался тупиком на вершине. Этот маршрут не был предназначен для перехода через горы, и, следовательно, движение в Бичвуде не состояло из просто проезжающих людей. Он состоял из людей, которые принадлежали. Это позволило почувствовать себя настоящим районом.

Поднимаясь, они увидели, что знак Голливуда на вершине горы Ли был виден прямо через лобовое стекло. Он был установлен на соседнем гребне более восьмидесяти лет назад для рекламы строительства недвижимости в Голливуде на вершине Бичвуда. Со временем вывеску сократили, и теперь она больше всего рекламировала душевное состояние. Единственным официальным признаком, оставшимся от Голливудленда, были похожие на крепость каменные ворота на полпути к Бичвуду.

Ворота с исторической табличкой, увековечивающей застройку, вели к небольшому поселку с магазинами, соседним рынком и постоянно действующим офисом недвижимости Hollywoodland. Дальше, в тупике на вершине, находилось ранчо Сансет, отправная точка более чем пятидесяти миль конных троп, которые тянулись через горы в Гриффит-парк и по всей его территории. Именно здесь Мари Жесто сменила черную работу в конюшне на время верховой езды. На этом мрачный кортеж следователей, экспертов по извлечению тел и закованного в наручники убийцы, наконец, остановился.

Стоянка Sunset Ranch была просто ровной поляной, расположенной на склоне ниже самого ранчо. Гравий был сброшен и рассыпан. Посетители ранчо должны были парковаться здесь, а затем пешком добираться до конюшен наверху. Стоянка была изолирована и окружена густым лесом. С ранчо это было не видно, и именно на это рассчитывал Уэйтс, когда выслеживал и похитил Мари Жесто.

Босх нетерпеливо ждал в машине, пока Оливас отключит замки задней двери. Затем он вышел и посмотрел на кружащий в вышине вертолет. Ему приходилось много работать, чтобы сдерживать свой гнев. Он закрыл дверь машины и убедился, что она заперта. План состоял в том, чтобы оставить Уэйтса запертым внутри, пока все не убедятся, что территория безопасна. Босх подошел прямо к О'Ши, когда тот выходил из своей машины.

“Позвони своему контакту на четвертом канале и попроси их поднять вертолет еще на пятьсот футов. Шум отвлекает нас, мы не...”

“Я уже сделал это, Босх. Понятно? Послушайте, я знаю, вам не нравится присутствие СМИ, но мы живем в открытом обществе, и общественность имеет право знать, что здесь происходит ”.

“Особенно когда это может помочь с вашими выборами, верно?”

О'Ши нетерпеливо заговорил с ним.

“Просвещение избирателей - вот в чем суть кампании. Извините, нам нужно найти тело.”

О'Ши резко отошел от него и подошел к Оливасу, который нес вахту рядом с машиной, в которой находился Уэйтс. Босх заметил, что помощник шерифа также стоял на страже в задней части машины. Он держал дробовик наготове.

К Босху подошел Райдер.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

“Лучше не бывает. Просто будь осторожен с этими людьми ”.

Он наблюдал за О'Ши и Оливасом. Теперь они о чем-то совещались. Шум лопастей вертолета помешал Босху услышать их обмен репликами.

Райдер положила руку ему на плечо в успокаивающем жесте.

“Давайте просто забудем о политике и покончим с этим”, - сказал Райдер. “Есть кое-что более важное, чем все это. Давайте найдем Мари и вернем ее домой. Это то, что важно ”.

Босх посмотрел на ее руку, лежащую на его руке, понял, что она права, и кивнул.

“Хорошо”.

Несколько минут спустя О'Ши и Оливас собрали всех, кроме Уэйтса, в круг на гравийной парковке. В дополнение к адвокатам, следователям и заместителю шерифа, там были два эксперта по извлечению тел из офиса коронера, а также судебный археолог по имени Кэти Кол и судебный техник из полиции Лос-Анджелеса, а также видеооператор из офиса окружного прокурора. Босх работал почти со всеми из них раньше.

О'Ши подождал, пока видеооператор включит камеру, прежде чем обратиться к солдатам.

“Итак, люди, мы здесь по мрачному долгу, найти и забрать останки Мари Жесто”, - мрачно сказал он. “Рейнард Уэйтс, человек в машине, собирается отвести нас к месту, где, по его словам, он похоронил ее. Наша главная забота здесь - безопасность подозреваемого и безопасность всех вас, людей, в любое время. Будьте осторожны и будьте начеку. Четверо из нас вооружены. Мистер Уэйтс будет в наручниках и под бдительным присмотром детективов и помощника шерифа Дулана с дробовиком. Мистер Уэйтс пойдет впереди, и мы все будем следить за каждым его движением. Я бы хотел, чтобы видео и газовый зонд отправились с нами, пока остальные из вас ждут здесь. Когда мы найдем место и подтвердим наличие тела, мы будем отступать, пока не сможем обезопасить мистера Уэйтса, а затем все вы прибудете на место, которое, конечно, будет обрабатываться как место преступления. Пока есть вопросы?”

Мори Суонн поднял руку.

“Я здесь не останусь”, - сказал он. “Я собираюсь быть со своим клиентом все время”.

“Это прекрасно, мистер Суонн”, - сказал О'Ши. “Но я не думаю, что ты одет для этого”.

Это было правдой. Необъяснимо, что Суонн надел костюм на раскопки тела. Все остальные были одеты для работы. Босх был одет в синие джинсы, походные ботинки и старую академическую толстовку с обрезанными рукавами. Наездник носил похожий наряд. Оливас был в джинсах, футболке и нейлоновой ветровке с надписью LAPD на спине. Остальные в отряде были одеты точно так же.

“Мне все равно”, - сказал Суонн. “Если я испорчу свою обувь, я спишу ее на коммерческие расходы. Но я остаюсь со своим клиентом. Не подлежит обсуждению ”.

“Отлично”, - сказал О'Ши. “Только не подходи слишком близко и не путайся под ногами”.

“Это не проблема”.

“Хорошо, тогда, люди, давайте сделаем это”.

Оливас и помощник шерифа пошли к машине, чтобы забрать Уэйтса. Босх услышал, как шум кружащего вертолета становится громче по мере того, как съемочная группа новостей спускалась, чтобы лучше рассмотреть происходящее с помощью камеры.

После того, как Уэйтсу помогли выбраться из машины, Оливас проверил его наручники и вывел на поляну. Помощник шерифа все время оставался в шести футах позади него, держа дробовик наготове. Оливас продолжал держать Уэйтса за левое предплечье. Они остановились, когда дошли до остальных членов группы.

“Мистер Уэйтс, справедливое предупреждение”, - сказал О'Ши. “Если вы попытаетесь бежать, эти офицеры вас пристрелят. Ты понимаешь это?”

“Конечно”, - сказал Уэйтс. “И они бы сделали это с радостью, я уверен”.

“Тогда мы понимаем друг друга. Показывай дорогу”.

15

УЭЙТС ПОВЕЛ ИХ К грунтовой дорожке, которая отходила от нижнего конца гравийной парковки. Он исчез под навесом, созданным рощей акаций, белых дубов и густого кустарника. Он шел без колебаний, как будто точно знал, куда идет. Вскоре отряд оказался в тени, и Босх решил, что оператор в вертолете не сможет получить много полезной видеозаписи из-за навеса. Единственным, кто заговорил, был Уэйтс.

“Не слишком далеко”, - сказал он, как будто он был гидом по природе, ведущим их к уединенному водопаду.

Тропинка становилась уже по мере того, как деревья и кустарник приближались, и тропа превратилась из хорошо протоптанной в редко используемую. Они находились на участке, куда мало кто отваживался ходить пешком. Оливасу пришлось сменить позу: он не держал Уэйтса за руку и шел рядом с ним, а последовал за убийцей, схватившись рукой за поясную цепь сзади. Было ясно, что Оливас не собирался отпускать своего подозреваемого, и это успокаивало Босха. Что не утешало, так это то, что новая позиция блокировала все остальные удары по Уэйтсу, если он попытается убежать.

Босх за свою жизнь побывал во множестве джунглей. Чаще всего они были из тех, где ты держал глаза и уши на расстоянии, настороже и ждал засады, и в то же время следил за каждым своим шагом, опасаясь мины-ловушки. На этот раз он не отрывал взгляда от двух мужчин, двигавшихся перед ним, Уэйтса и Оливаса, не дрогнув.

Местность становилась все более труднопроходимой по мере того, как тропа шла вниз по склону горы. Почва была мягкой и влажной после ночных осадков, а также всех дождей за последний год. В некоторых местах Босх чувствовал, как его походные ботинки проваливаются и цепляются. И в какой-то момент позади него раздался звук ломающихся веток, а затем глухой удар тела о грязь. Хотя Оливас и помощник шерифа Дулан остановились и обернулись, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся переполох, Босх не сводил глаз с Уэйтса. Позади себя он услышал, как Суонн выругался, а остальные спросили, все ли с ним в порядке, когда они помогали ему подняться.

После того, как Суонн перестал ругаться и отряд перегруппировался, они двинулись дальше вниз по склону. Прогресс был медленным, поскольку неудача Суонна заставила всех ступать еще осторожнее, чем раньше. Еще через пять минут они остановились на краю крутого обрыва. Это было место, где вес воды, скопившейся в земле, вызвал небольшой оползень в последние месяцы. Земля рядом с дубом была срезана, обнажив половину его корневой системы. Обрыв был почти на десять футов ниже.

“Ну, когда я был здесь в прошлый раз, этого здесь не было”, - сказал Уэйтс тоном, который указывал на то, что он был расстроен неудобством.

“Это тот самый путь?” Спросил Оливас, указывая на дно обрыва.

“Да”, - подтвердил Уэйтс. “Мы спускаемся туда”.

“Хорошо, подожди минутку”.

Оливас повернулся и посмотрел на Босха.

“Босх, почему бы тебе не спуститься первым, а потом я пришлю его к тебе”.

Босх кивнул и прошел мимо них. Он ухватился за одну из нижних ветвей дуба для равновесия, когда проверял устойчивость почвы на крутом склоне. Она была рыхлой и скользкой.

“Ничего хорошего”, - сказал он. “Это будет похоже на скользящую доску, опускающуюся вниз. И как только мы спустимся, как мы снова поднимемся?”

Оливас разочарованно выдохнул.

“Тогда что делать...”

“На крыше одного из фургонов была лестница”, - предположил Уэйтс.

Они все долго смотрели на него.

“Он прав. У криминалистов есть лестница на крыше грузовика ”, - сказал Райдер. “Мы берем его, кладем на наклонную поверхность и поднимаемся и спускаемся по нему, как по лестнице. Все просто.”

Суонн ворвался в толпу.

“Все просто, за исключением того, что мой клиент не будет подниматься и спускаться по этому склону или вверх и вниз по лестнице с прикованными к поясу руками”, - сказал он.

После краткой паузы все посмотрели на О'Ши.

“Я думаю, мы можем что-нибудь придумать”, - сказал он.

“Подожди минутку”, - сказал Оливас. “Мы не берем на себя...”

“Тогда он туда не пойдет”, - сказал Суонн. “Это так просто. Я не позволю тебе подвергать его опасности. Он мой клиент, и я несу ответственность перед ним не только на арене закона, но и во всех ...

О'Ши поднял руки вверх в успокаивающей манере.

“Одной из наших обязанностей является безопасность обвиняемого”, - сказал он. “Мори высказывает свою точку зрения. Если мистер Уэйтс упадет, спускаясь по лестнице, не имея возможности пользоваться руками, тогда ответственность ляжет на нас. И тут у нас возникла проблема. Я уверен, что со всеми вами, люди, с пистолетами и дробовиками, мы сможем контролировать эту ситуацию в течение десяти секунд, которые ему понадобятся, чтобы спуститься по лестнице ”.

“Я схожу за лестницей”, - сказал судебный техник. “Ты можешь подержать это?”

Ее звали Кэролин Кафарелли, и Босх знал, что большинство людей зовут ее Кэл. Она передала газовый зонд, желтое Т-образное устройство, Босху и направилась обратно через лес.

“Я помогу ей с этим”, - сказала Райдер.

“Нет”, - сказал Босх. “Все, у кого есть оружие, остаются с Уэйтсом”.

Райдер кивнул, понимая, что он был прав.

“Я могу с этим справиться”, - крикнул Кафарелли. “Это легкий алюминий”.

“Я просто надеюсь, что она сможет найти дорогу обратно”, - сказал О'Ши после того, как она ушла.

Первые несколько минут они ждали в тишине, затем Уэйтс заговорил с Босхом.

“Беспокоитесь, детектив?” - спросил он. “Теперь, когда мы так близко”.

Босх не ответил. Он не собирался позволять Уэйтсу залезть в его голову.

Уэйтс предпринял еще одну попытку.

“Я думаю обо всех делах, над которыми вы работали. Сколько таких, как этот? Сколько таких, как Мари? Бьюсь об заклад, она...”

“Уэйтс, заткнись нахуй”, - скомандовал Оливас.

“Рэй, пожалуйста”, - сказал Свонн успокаивающим голосом.

“Просто поддерживаю беседу с детективом”.

“Ну, сделай это сам”, - сказал Оливас.

Тишина вернулась до тех пор, пока несколько минут спустя все они не услышали звук шагов Кафарелли, несущего лестницу через лес. Она несколько раз ударила им по низко расположенным конечностям, но, наконец, поставила его на место. Босх помог ей скатить его вниз по склону, и они убедились, что он устойчив на крутом склоне. Когда он встал и повернулся обратно к группе, Босх увидел, что Оливас отстегивает одну из рук Уэйтса от цепи, охватывающей талию заключенного. Он оставил другую руку в безопасности.

“С другой стороны, детектив”, - сказал Суонн.

“Он может лазить, держа одну руку свободной”, - настаивал Оливас.

“Мне жаль, детектив, но я не собираюсь этого допускать. Он должен быть в состоянии удержаться и предотвратить падение, если ему случится поскользнуться. Ему нужны обе руки свободными.”

“Он может сделать это одним”.

Пока позерство и дебаты продолжались, Босх вскочил на лестницу и спустился по склону задом наперед. Лестница была устойчивой. Внизу он огляделся и понял, что заметной тропинки не было. С этого момента след, ведущий к телу Мари Жесто, был не таким очевидным, как это было выше. Он снова посмотрел на остальных и стал ждать.

“Фредди, просто сделай это”, - инструктировал О'Ши раздраженным тоном. “Помощник шерифа, вы спускаетесь первым и будьте наготове с дробовиком на случай, если у мистера Уэйтса появятся какие-нибудь идеи. Детектив Райдер, у вас есть мое разрешение вытащить оружие из кобуры. Ты оставайся здесь с Фредди и тоже будь наготове ”.

Босх поднялся обратно на несколько ступенек по лестнице, чтобы помощник шерифа мог осторожно передать ему дробовик. Затем он отступил назад, и человек в форме спустился по лестнице. Босх вернул ему оружие и вернулся к лестнице.

“Брось мне наручники”, - крикнул Босх Оливасу.

Босх поймал наручники и затем занял позицию двумя ступеньками выше по лестнице. Уэйтс начал спускаться, в то время как видеооператор стоял на краю и записывал его спуск. Когда Уэйтсу оставалось три ступеньки до нижней площадки, Босх протянул руку и ухватился за поясную цепь, чтобы пройти остаток пути до нижней площадки.

“Вот и все, Рэй”, - прошептал он ему на ухо сзади. “Твой единственный шанс. Ты уверен, что не хочешь сбежать отсюда?”

Благополучно добравшись до самого низа, Уэйтс сошел с трапа и повернулся к Босху, подняв руки для надевания наручников. Его взгляд задержался на Босхе.

“Нет, детектив, я думаю, мне слишком нравится жить”.

“Я так и думал”.

Босх пристегнул руки наручниками к поясной цепи и оглянулся вверх по склону на остальных.

“Хорошо, мы в безопасности”.

Один за другим остальные спустились по лестнице. Как только они перегруппировались у подножия, О'Ши огляделся и увидел, что тропинки больше нет. Они могли идти в любом направлении.

“Хорошо, в какую сторону?” - спросил он Уэйтса.

Уэйтс повернулся полукругом, как будто впервые видит местность.

“Ummmm…”

Оливас чуть не сорвался.

“Тебе лучше не тянуть...”

“Туда”, - застенчиво сказал Уэйтс, кивнув направо от склона. “Я на секунду потерял ориентацию”.

“Без ерунды, Уэйтс”, - сказал Оливас. “Вы проводите нас к телу прямо сейчас, или мы возвращаемся, идем в суд, и вы получите горячую порцию Jesus juice, которая у вас на подходе. Ты понял это?”

“Я понял. И, как я уже сказал, сюда ”.

Группа двинулась через кустарник, Уэйтс шел впереди, Оливас цеплялся за цепь на пояснице, а дробовик держался не более чем в пяти футах позади.

Земля на этом уровне была мягче и более илистой. Босх знал, что сток от дождей прошлой весны, скорее всего, спустился по склону и собрался здесь. Он почувствовал, как мышцы его бедер начинают напрягаться, поскольку каждый шаг давался с трудом, чтобы вытащить рабочие ботинки из засасывающей грязи.

Через пять минут они вышли на небольшую поляну, затененную высоким, полностью созревшим дубом. Босх увидел, что Уэйтс смотрит вверх, и проследил за его взглядом. Желтовато-белая лента для волос безвольно свисала с ветки над головой.

“Это забавно”, - сказал Уэйтс. “Раньше он был голубым”.

Босх знал, что в момент исчезновения Мари Жесто, как полагают, ее волосы были стянуты сзади синей лентой для волос, известной как резинка для волос. Друг, который видел ее ранее в тот последний день, предоставил описание того, во что она была одета. Резинки для волос не было среди одежды, найденной аккуратно сложенной в ее машине у апартаментов High Tower.

Босх взглянул на ленту для волос. Тринадцать лет дождей и незащищенности изменили его цвет.

Босх опустил глаза на Уэйтса, и убийца ждал его с улыбкой.

“Мы на месте, детектив. Ты наконец-то нашел Мари.”

“Где?” - спросил я.

Улыбка Уэйтса стала шире.

“Ты стоишь на ней”.

Босх резко отступил на шаг, и Уэйтс рассмеялся.

“Не волнуйтесь, детектив Босх, я не думаю, что она возражает. Что там великий человек написал о сне "большим сном"? О том, что тебя не волнует мерзость того, как ты умер или где ты упал?”

Босх долго смотрел на него, в очередной раз удивляясь литературным манерам мойщика окон. Уэйтс, казалось, прочитал его.

“Я сижу в тюрьме с мая, детектив. Я много читал.”

“Отойди назад”, - сказал Босх.

Уэйтс разжал скованные наручниками руки в знак капитуляции и шагнул к стволу дуба. Босх посмотрел на Оливаса.

“Ты поймал его?”

“Я поймал его”.

Босх опустил взгляд на землю. Он оставил следы на грязной земле, но также было похоже, что в почве произошло другое, недавнее нарушение. Это выглядело так, как будто животное сделало небольшую выемку в земле, либо добывая корм, либо хороня собственных мертвецов. Босх подал знак криминалисту выйти в центр поляны. Кафарелли шагнул вперед с газовым зондом, и Босх указал на пятно прямо под бесцветной лентой для волос. Техник вдавил острие зонда в мягкую почву и легко погрузил его на фут в землю. Она щелкнула по считывателю и начала изучать электронный дисплей. Босх шагнул к ней, чтобы заглянуть через плечо. Он знал, что зонд измерял уровень метана в почве. Погребенное тело выделяет газ метан при разложении. Даже тело, завернутое в пластик.

“Мы получаем информацию”, - сказал Кафарелли. “Мы находимся выше нормального уровня”.

Босх кивнул. Он чувствовал себя странно внутри. Не в духе. Он занимался этим делом более десяти лет, и какой-то части его нравилось хранить тайну Мари Жесто. Но, хотя он и не верил в то, что называется завершением, он верил в необходимость знать правду. Он чувствовал, что правда вот-вот откроется, и все же это приводило в замешательство. Ему нужно было знать правду, чтобы двигаться дальше, но как он мог двигаться дальше, когда ему больше не нужно было искать Мари Жесто и мстить за нее?

Он посмотрел на Уэйтса.

“Как далеко она внизу?”

“Не слишком далеко”, - как ни в чем не бывало ответил Уэйтс. “В девяносто третьем у нас была засуха, помнишь? Земля была твердой, и, чувак, я измотал свою задницу, копая яму для нее. Мне повезло, что она была всего лишь малышкой. Но, в любом случае, именно поэтому я это изменил. После этого ты больше не будешь копать для меня большие ямы ”.

Босх отвел взгляд от него и снова посмотрел на Кафарелли. Она снимала показания другого зонда. Она смогла бы очертить место захоронения, наметив самые высокие показатели содержания метана.

Все они молча наблюдали за работой грима. После нескольких измерений в виде сетки Кафарелли, наконец, повела рукой с севера на юг, чтобы указать, как, вероятно, располагалось тело. Затем она отметила границы места захоронения, проведя кончиком зонда по грязи. Когда она закончила, она разметила прямоугольник размером примерно шесть на два фута. Это была маленькая могила для маленькой жертвы.

“Хорошо”, - сказал О'Ши. “Давайте отвезем мистера Уэйтса обратно и посадим в машину, а затем пригласим группу раскопщиков”.

Прокурор сказал Кафарелли, что она должна оставаться на месте, чтобы не возникло проблем с неприкосновенностью места преступления. Остальная часть группы направилась обратно к лестнице. Босх был последним в шеренге, выстроившейся гуськом, его разум был погружен в размышления о местности, по которой они проезжали. В этом было что-то священное. Это была освященная земля. Он надеялся, что Уэйтс не солгал им. Он надеялся, что Мари Жесто не заставляли идти к ее могиле при жизни.

У лестницы Райдер и Оливас поднялись первыми. Затем Босх подвел Уэйтса к лестнице, снял с него наручники и помог подняться.

Когда убийца поднимался, помощник шерифа направил дробовик, палец на спусковом крючке, ему в спину. В этот момент Босх понял, что может поскользнуться на илистой почве, упасть на помощника шерифа и, возможно, вызвать выстрел дробовика, который поразит Уэйтса смертельной очередью. Он отвел взгляд от соблазна и посмотрел вверх, на вершину отвесной стены. Его партнерша смотрела на него сверху вниз глазами, которые говорили ему, что она только что прочитала его мысли. Босх попытался придать своему лицу невинное выражение. Он развел руками, произнося одними губами слово Что?

Райдер неодобрительно покачала головой и отошла от края. Босх заметил, что она держала оружие на боку. Когда Уэйтс поднялся на вершину служебной лестницы, Оливас приветствовал его с распростертыми объятиями.

“Руки”, - сказал Оливас.

“Конечно, детектив”.

Со стороны Босха снизу он мог видеть только спину Уэйтса. По его позе можно было сказать, что он свел руки вместе спереди, чтобы пристегнуть их к поясной цепи.

Но затем произошло внезапное движение. Быстрое изменение позы заключенного, когда он слишком сильно наклонился к Оливасу. Босх инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Уэйтс потянулся за пистолетом, висевшим в кобуре на бедре Оливаса под ветровкой.

“Привет!” Оливас в панике закричал. “Привет!”

Но прежде чем Босх или кто-либо другой смог отреагировать, Уэйтс использовал свою хватку и рычаги воздействия на Оливаса, чтобы развернуть их тела так, чтобы спина детектива оказалась на вершине лестницы. У помощника шерифа не было угла для выстрела. Босх тоже этого не сделал. Движением, подобным движению поршня, Уэйтс поднял колено и дважды ударил им Оливаса в промежность. Оливас начал падать, и раздались два быстрых выстрела, приглушенных его телом. Уэйтс столкнул детектива с края, и Оливас рухнул с лестницы прямо на Босха.

Затем Уэйтс исчез из поля зрения.

Вес Оливаса с силой вдавил Босха в грязь. Пытаясь вытащить оружие, Босх услышал еще два выстрела сверху и крики паники от тех, кто находился внизу. Позади себя он услышал звук бегущего. Оливас все еще был на нем, он посмотрел вверх, но не смог увидеть Уэйтса или Райдера. Затем заключенный появился на краю пропасти, спокойно держа пистолет. Он выстрелил в них, и Босх почувствовал два удара по телу Оливаса. Он стал щитом Босха.

Выстрел из дробовика помощника шерифа рассек воздух, но пуля попала в ствол дуба слева от Уэйтса. В тот же момент Уэйтс открыл ответный огонь, и Босх услышал, как помощник шерифа упал, как брошенный чемодан.

“Беги, ты, трус!” Уэйтс закричал. “Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

Он произвел еще два беспорядочных выстрела в лес внизу. Босху удалось выхватить пистолет и выстрелить в Уэйтса с лестницы.

Уэйтс нырнул обратно, скрывшись из виду, когда свободной рукой схватил лестницу за верхнюю перекладину и подтянул ее к вершине насыпи. Босх оттолкнул тело Оливаса и встал, нацелив пистолет и приготовившись к тому, что Уэйтс снова покажет себя.

Но затем он услышал звук бега сверху и понял, что Уэйтс ушел.

“Киз!” - крикнул Босх.

Ответа не последовало. Босх быстро проверил Оливаса и помощника шерифа, но увидел, что они оба мертвы. Он убрал оружие в кобуру и вскарабкался по склону, используя выступающие корни в качестве опоры для рук. Земля подалась, когда он уперся в нее ногами. Корень хрустнул у него в руке, и он соскользнул обратно вниз.

“Киз, поговори со мной!”

Снова никакого ответа. Он попробовал еще раз, на этот раз двигаясь под углом по крутому склону вместо прямой атаки. Хватаясь за корни и упираясь ногами в мягкую облицовку, он, наконец, добрался до верха и переполз через край. Когда он подтянулся, он увидел, что Уэйтс уходит сквозь деревья в направлении поляны, где ждали остальные. Он снова вытащил пистолет и сделал еще пять выстрелов, но Уэйтс не замедлил шага.

Босх встал, готовый броситься в погоню. Но затем он увидел тело своего партнера, лежащее смятое и окровавленное в ближайших кустах.

16

КИЗ РАЙДЕР ЛЕЖАЛА ЛИЦОМ ВВЕРХ, держась одной рукой за шею, в то время как другая безвольно лежала рядом с ней. Ее глаза были широко раскрыты и искали, но не фокусировались. Это было так, как если бы она была слепой. Ее безвольная рука была так окровавлена, что Босху потребовалось мгновение, чтобы заметить пулевое отверстие на ладони, чуть ниже большого пальца. Это был сквозной выстрел, и он знал, что это не так серьезно, как ранение в шею. Между ее пальцами постоянно сочилась кровь. Пуля, должно быть, попала в сонную артерию, и Босх знал, что потеря крови или недостаток кислорода в мозге могут убить его напарника за считанные минуты, если не секунды.

“Хорошо, Киз”, - сказал он, опускаясь на колени рядом с ней. “Я здесь”.

Он мог видеть, что ее левая рука, зажимающая рану на правой стороне шеи, оказывала недостаточное давление, чтобы остановить кровотечение. Она теряла силы, чтобы держаться.

“Позвольте мне взять управление на себя”, - сказал он.

Он просунул свою руку под ее и надавил на то, что, как он теперь понял, было двумя ранами, входным и выходным отверстиями от пули. Он чувствовал, как кровь пульсирует на его ладони.

“О'Ши!” - крикнул он.

“Bosch?” О'Ши перезвонил из-под обрыва. “Где он? Ты убил его?”

“Он ушел. Мне нужно, чтобы ты сел в ровер Дулана и доставил нам сюда медицинскую машину. Сейчас же!”

Потребовалось мгновение, прежде чем О'Ши ответил с паникой в голосе.

“Дулан ранен! Фредди тоже!”

“Они мертвы, О'Ши. Тебе нужно попасть на радио. Райдер жива, и нам нужно забрать ее ...”

Вдалеке раздались два выстрела, за которыми последовал крик. Это был женский голос, и Босх подумал о Кэти Кол и людях на парковке. Раздались еще два выстрела, и Босх услышал изменение в звуке вертолета над головой. Это был крен в сторону. Уэйтс стрелял в него.

“Давай, О'Ши!” - крикнул он. “У нас заканчивается время”.

Когда он ничего не услышал в ответ, он поднял руку Райдера обратно и снова прижал к ранам на шее.

“Подожди там, Киз. Нажимай как можно сильнее, и я сейчас вернусь ”.

Босх вскочил и схватился за лестницу, которую поднял Уэйтс. Он опустил его обратно на место между телами Оливаса и Дулана и быстро спустился вниз. О'Ши стоял на коленях рядом с телом Оливаса. Глаза прокурора были такими же широкими и пустыми, как у мертвого полицейского рядом с ним. Суонн стоял на нижней поляне с ошеломленным выражением лица. Кафарелли пришла с места захоронения и стояла на коленях рядом с Дуланом, пытаясь перевернуть его, чтобы добраться до радио. Помощник шерифа упал грудью вниз после того, как его застрелил Уэйтс.

“Кэл, позволь мне сделать это”, - приказал Босх. “Ты поднимаешься и помогаешь Киз. Мы должны остановить кровотечение из ее шеи ”.

Не говоря ни слова, криминалист взбежал по лестнице и скрылся из виду. Босх перевернул Дулана и увидел, что тот был ранен в лоб. Его глаза были открыты и выглядели удивленными. Босх снял рацию с пояса Дулана с оборудованием, вызвал “офицер ранен” и запросил медицинский дирижабль и парамедиков на нижнюю парковку ранчо Сансет. Как только его заверили, что медицинская помощь уже в пути, он сообщил, что подозреваемый в вооруженном убийстве сбежал из-под стражи. Он дал подробное описание Рейнарда Уэйтса, затем засунул рацию за пояс. Он подошел к лестнице и, поднимаясь обратно, позвал О'Ши, Суонна и видеооператора, который все еще держал камеру поднятой и записывал сцену.

“Все вы поднимайтесь сюда. Нам нужно отнести ее на парковку для эвакуации.”

О'Ши продолжал в шоке смотреть на Оливаса сверху вниз.

“Они мертвы!” - Крикнул Босх сверху. “Мы ничего не можем для них сделать. Ты нужен мне здесь, наверху ”.

Он повернулся обратно к Райдеру. Кафарелли держался за ее шею, но Босх видел, что времени остается все меньше. Жизнь покидала глаза его партнера. Босх наклонился, схватил ее за здоровую руку и держал ее так. Он потер его между двумя руками. Он заметил, что Кафарелли использовал ленту для волос, чтобы перевязать рану на другой руке Райдера.

“Давай, Киз, держись там. К нам приближается дирижабль, и мы собираемся забрать вас отсюда ”.

Он огляделся, чтобы посмотреть, что им доступно, и ему пришла в голову идея, когда он увидел Мори Суонна, поднимающегося по лестнице. Он быстро подошел к краю и помог адвокату защиты спуститься с последней ступеньки. О'Ши подходил к нему сзади, а видеооператор ждал своей очереди.

“Оставь камеру”, - приказал Босх.

“Я не могу. Я отвечаю...”

“Ты подносишь это сюда, а я собираюсь взять это и бросить как можно дальше”.

Оператор неохотно положил свое оборудование на землю, достал цифровую кассету и положил ее в один из больших карманов для оборудования на своих брюках-карго. Затем он взобрался по лестнице. Как только все оказались наверху, Босх поднял лестницу и передал ее Райдеру. Он положил его рядом с ней.

“Хорошо, мы собираемся использовать лестницу в качестве носилок. Двое мужчин с каждой стороны и, Кэл, мне нужно, чтобы ты шел рядом с нами и продолжал давить на ее шею ”.

“Поняла”, - сказала она.

“Хорошо, давайте поставим ее на лестницу”.

Босх переместился за правое плечо Райдер, в то время как трое других мужчин заняли позиции у ее ног и другого плеча. Они осторожно подняли ее на лестницу. Кафарелли продолжала держать руки на шее Райдера.

“Мы должны быть осторожны”, - настаивал Босх. “Мы наклоняем эту штуку, и она упадет. Кэл, держи ее на лестнице.”

“Понял. Поехали.”

Они подняли лестницу и начали подниматься обратно по тропе. Вес гонщика, распределенный между четырьмя носителями, не был проблемой. Но грязь была. Два раза Суонн в своих придворных ботинках поскользнулся, и импровизированные носилки чуть не перевернулись. Каждый раз Кафарелли буквально прижимал Райдер к лестнице и удерживал ее на месте.

Потребовалось меньше десяти минут, чтобы добраться до поляны. Босх сразу увидел, что фургон коронера исчез, но Кэти Кол и два ее помощника все еще были там, стоя невредимыми возле фургона SID.

Босх осмотрел небо в поисках вертолета, но не увидел ни одного. Он сказал остальным посадить Райдера рядом с фургоном СИД. Последнюю дистанцию он пронес его, зацепившись одной рукой за лестницу, а свободной рукой управлял радиоприемником.

“Где мой дирижабль?” - крикнул он диспетчеру.

Ответом было то, что самолет уже в пути с одноминутным расчетным временем прибытия. Они осторожно опустили лестницу на землю и огляделись, чтобы убедиться, что на стоянке достаточно открытого пространства для посадки вертолета. Позади себя он услышал, как О'Ши допрашивает Коля.

“Что случилось? Куда делся Уэйтс?”

“Он вышел из леса и выстрелил в вертолет новостей. Затем он взял наш фургон под дулом пистолета и направился вниз по склону ”.

“Вертолет следовал за ним?”

“Мы не знаем. Я так не думаю. Она улетела, когда он начал стрелять ”.

Босх услышал звук приближающегося вертолета и понадеялся, что это не возвращающийся вертолет четвертого канала. Он вышел на середину самой открытой площадки парковки и стал ждать. Через несколько мгновений серебристый воздушный корабль для эвакуации поднялся на вершину горы, и он начал махать ему вниз.

Двое парамедиков выпрыгнули из самолета в тот момент, когда он приземлился. Один из них нес чемодан с оборудованием, в то время как другой принес складные носилки. Они опустились на колени по обе стороны от Райдера и принялись за работу. Босх стоял и наблюдал, крепко скрестив руки на груди. Он видел, как один из них надел ей на лицо дыхательную маску, в то время как другой вставил ей в руку капельницу. Затем они начали осматривать ее раны. Босх повторял про себя мантру: Давай, Киз, давай, Киз, давай, Киз...

Это было больше похоже на молитву.

Один из парамедиков повернулся к вертолету и подал сигнал пилоту, вращая поднятым пальцем в воздухе. Босх знал, что это означало, что им нужно было двигаться дальше. В этом забеге время будет иметь решающее значение. Двигатель вертолета начал набирать обороты. Пилот был готов.

Носилки были развернуты, и Босх помог парамедикам перенести Райдера на них. Затем он взялся за одну из ручек и помог им отнести ее к ожидающему дирижаблю.

“Я могу идти?” Босх громко крикнул, когда они двинулись к открытой двери вертолета.

“Что?” - заорал один из парамедиков.

“Я МОГУ ИДТИ?”

Парамедик покачал головой.

“Нет, сэр. Нам нужно место, чтобы поработать над ней. Это будет близко ”.

Босх кивнул.

“Куда ты ее ведешь?”

“Церковь Святого Джо”.

Босх снова кивнул. Церковь Святого Иосифа находилась в Бербанке. По воздуху это было как раз по другую сторону горы, максимум пять минут полета. На машине это была бы долгая поездка вокруг горы и через перевал Кауэнга.

Райдера осторожно погрузили в дирижабль, и Босх отступил назад. Когда дверь закрывалась, он хотел что-то крикнуть своему партнеру, но не смог подобрать никаких слов. Дверь захлопнулась, и было слишком поздно. Он решил, что если бы Киз была в сознании и даже заботилась о таких вещах, она бы знала, что он хотел сказать.

Вертолет взлетел, когда Босх двигался назад, задаваясь вопросом, увидит ли он когда-нибудь снова Киз Райдер живой.

Как раз в тот момент, когда дирижабль отклонился от курса, патрульная машина с ревом въехала на холм к стоянке, ее синие огни мигали. Двое полицейских в форме из Голливудского подразделения выскочили наружу. Один из них вытащил пистолет и направил его на Босха. Покрытый грязью и кровью, Босх понял почему.

“Я офицер полиции! Мой щит у меня в заднем кармане.”

“Тогда давайте посмотрим на это”, - сказал человек с пистолетом. “Медленно!”

Босх достал свой футляр для значков и открыл его. Он прошел проверку, и пистолет был опущен.

“Возвращайся в машину”, - приказал он. “Мы должны идти!”

Босх подбежал к задней двери автомобиля. Двое полицейских ввалились внутрь, и Босх велел им возвращаться в Бичвуд.

“Тогда где?” спросил водитель.

“Ты должен отвезти меня вокруг горы к церкви Святого Джо. На том дирижабле был мой напарник.”

“Ты понял. Третий код, детка.”

Водитель нажал на переключатель, который добавлял сирену к уже мигающим аварийным огням, и вдавил акселератор. Машина развернулась с визгом шин и брызгами гравия, затем направилась вниз по склону. Подвеска была снята, как и у большинства автомобилей, которые полиция Лос-Анджелеса выставила на улицу. На спуске машину опасно заносило на поворотах, но Босху было все равно. Он должен был добраться до Киза. В какой-то момент они чуть не столкнулись с другой патрульной машиной, которая двигалась с той же скоростью к месту преступления.

Наконец, на полпути вниз по склону водитель сбавил скорость, когда они проезжали через переполненный пешеходами торговый район Голливудленд Виллидж.

“Остановись!” Босх закричал.

Водитель подчинился, с визгом нажимая на тормоза.

“Сделай резервную копию. Я только что видел фургон.”

“Какой фургон?”

“Просто сделай задний ход!”

Патрульная машина дала задний ход и проехала обратно мимо соседнего рынка. Там, на боковой стоянке, Босх увидел бледно-голубой фургон коронера, припаркованный в заднем ряду.

“Наша охрана вырвалась на свободу и достала пистолет. Он забрал тот фургон.”

Босх дал им описание Уэйтса и предупредил, что тот без колебаний воспользуется оружием. Он рассказал им о двух мертвых полицейских там, на холме, в лесу.

Они решили сначала очистить парковку, а затем выйти на рынок. Они вызвали подкрепление, но решили не дожидаться его. Они вышли с обнаженным оружием.

Они быстро обыскали и очистили парковку, в последнюю очередь подойдя к фургону коронера. Он был незаперт и пуст. Но в задней части Босх нашел на полу оранжевый тюремный комбинезон. Под комбинезоном Уэйтса либо был другой комплект одежды, либо он нашел одежду для переодевания в задней части фургона.

“Будьте осторожны”, - объявил Босх остальным. “На нем могло быть что угодно. Держись поближе ко мне. Я знаю, как он выглядит ”.

Плотным строем они вошли в магазин через автоматические двери спереди. Оказавшись внутри, Босх быстро понял, что они опоздали. Мужчина с биркой менеджера на рубашке утешал женщину, которая истерически плакала, держась за щеку. Менеджер увидел двух полицейских в форме и подозвал их. Казалось, он даже не заметил грязи и крови на одежде Босха.

“Мы те, кто позвонил”, - сказал менеджер. “Миссис У Шелтона только что угнали машину.”

Миссис Шелтон со слезами на глазах кивнула.

“Можете ли вы дать нам описание вашей машины и во что был одет мужчина, который это сделал?” - Спросил Босх.

“Я думаю, да”, - захныкала она.

“Ладно, слушайте”, - сказал Босх двум полицейским. “Один из вас остается здесь, получает описание того, во что он одет, и машины, и выкладывает это в эфир. Другой сейчас уходит и доставляет меня в больницу Святого Джо. Поехали.”

Водитель забрал Босха, а другой патрульный остался позади. Еще через три минуты они с визгом вылетели из каньона Бичвуд и двигались к перевалу Кауэнга. По радио они услышали объявление о розыске серебристого BMW 540, разыскиваемого в связи с 187 LEO -убийством сотрудника правоохранительных органов. Подозреваемый был описан как одетый в мешковатый белый комбинезон, и Босх знал, что нашел смену одежды в задней части фургона криминалистов.

Сирена расчищала им путь, но Босх прикинул, что они все еще были в пятнадцати минутах езды от больницы. У него было плохое предчувствие по этому поводу. У него было плохое предчувствие по поводу всего. Он не думал, что они доберутся туда вовремя. Он попытался выкинуть эту мысль из головы. Он попытался думать о Киз Райдер, живой и здоровой, которая улыбалась ему, ругая его так, как она всегда делала. И когда они добрались до автострады, он сосредоточился на сканировании всех восьми полос движения в северном направлении в поисках угнанного серебристого BMW с убийцей за рулем.

17

БОСХ ПРОШЕЛ Через вход В отделение неотложной помощи, не снимая своего значка. Регистраторша, сидевшая за стойкой, получала информацию от мужчины, скрючившегося на стуле перед ней. Когда Босх подошел ближе, он увидел, что мужчина баюкает его левую руку, как младенца. Запястье было согнуто под неестественным углом.

“Офицер полиции, которого доставили в машине скорой помощи?” - спросил он, не заботясь о том, чтобы перебивать.

“У меня нет информации, сэр”, - сказала женщина за стойкой. “Если ты возьмешь...”

“Где я могу получить информацию? Где доктор?”

“Доктор с пациентом, сэр. Если бы я попросил его выйти, чтобы поговорить с вами, тогда он бы не заботился об офицере, не так ли?”

“Значит, она все еще жива?”

“Сэр, в данный момент я не могу предоставить никакой информации. Если ты...”

Босх отошел от прилавка и подошел к двойным дверям. Он нажал кнопку на стене, которая автоматически открыла их. Позади себя он услышал, как женщина за стойкой кричит ему. Он не остановился. Он прошел через двери в зону неотложной помощи. В палате было восемь занавешенных отделений для пациентов, по четыре с каждой стороны, а посты медсестер и врачей находились посередине. Место было оживленным. За пределами отделения для пациентов справа Босх увидел одного из парамедиков с вертолета. Он пошел к нему.

“Как она?”

“Она держится. Она потеряла много крови и...

Он остановился, когда обернулся и увидел, что рядом с ним стоит Босх.

“Я не уверен, что вы должны быть здесь, офицер. Я думаю, тебе лучше выйти в комнату ожидания и...

“Она мой партнер, и я хочу знать, что происходит”.

“У нее одна из лучших служб скорой помощи в городе, которая пытается сохранить ей жизнь. Держу пари, что он именно это и сделает. Но ты не можешь стоять здесь и смотреть.”

“Сэр?” - спросил я.

Босх обернулся. Мужчина в форме частного охранника приближался с женщиной за стойкой. Босх поднял руки вверх.

“Я просто хочу, чтобы мне рассказали, что происходит”.

“Сэр, вам придется пройти со мной, пожалуйста”, - сказал охранник.

Он положил руку на плечо Босха. Босх пожал плечами.

“Я полицейский детектив. Тебе не нужно прикасаться ко мне. Я просто хочу знать, что происходит с моим партнером ”.

“Сэр, вам расскажут все, что вам нужно знать, в свое время. Если ты, пожалуйста, придешь...”

Охранник совершил ошибку, снова попытавшись взять Босха за руку. На этот раз Босх не стал отмахиваться от этого. Он шлепнул мужчину по руке.

“Я сказал, не надо...”

“Подождите, подождите”, - сказал парамедик. “Вот что я вам скажу, детектив, давайте подойдем к автоматам и выпьем кофе или еще чего-нибудь, и я расскажу вам все, что происходит с вашим напарником, хорошо?”

Босх не ответил. Парамедик подсластил предложение.

“Я даже достану тебе чистую форму, чтобы ты мог снять эту грязную и окровавленную одежду. Звучит неплохо?”

Босх смягчился, охранник одобрительно кивнул, и парамедик повел их сначала к кладовке, где он посмотрел на Босха и предположил, что ему понадобятся средства. Он снял с полок бледно-голубые комбинезоны и пинетки и передал их мне. Затем они прошли по коридору в комнату отдыха медсестер, где стояли монетные автоматы, в которых подавали кофе, газированные напитки и закуски. Босх сделал глоток черного кофе. У него не было изменений, но у парамедика были.

“Ты хочешь сначала помыться и переодеться? Ты можешь воспользоваться туалетом вон там.”

“Просто сначала расскажи мне, что ты знаешь”.

“Присаживайтесь”.

Они сидели за круглым столом напротив друг друга. Парамедик протянул руку через стол.

“Дейл Диллон”.

Босх быстро пожал ему руку.

“Гарри Босх”.

“Приятно познакомиться с вами, детектив Босх. Первое, что мне нужно сделать, это поблагодарить вас за ваши усилия там, в грязи. Вы и другие там, вероятно, спасли жизнь вашему партнеру. Она потеряла много крови, но она боец. Они собирают ее обратно, и, надеюсь, с ней все будет в порядке ”.

“Насколько все плохо?”

“Это плохо, но это один из тех случаев, когда они не узнают, пока ее состояние не стабилизируется. Пуля попала в одну из ее сонных артерий. Это то, над чем они сейчас работают - готовят ее к отправке в операционную, чтобы они могли восстановить артерию. Между тем, поскольку она потеряла много крови, риск прямо сейчас - инсульт. Итак, она еще не выбралась из опасностей, но если она избежит инсульта, она должна выйти из этого состояния в порядке. ‘В порядке’ означает, что она жива и функционирует, и ей предстоит большая реабилитация ”.

Босх кивнул.

“Это неофициальная версия. Я не врач, и я не должен был говорить вам ничего из этого ”.

Босх почувствовал, как у него в кармане завибрировал мобильный телефон, но не обратил на это внимания.

“Я ценю, что ты сделал”, - сказал он. “Когда я смогу ее увидеть?”

“Я понятия не имею, чувак. Я просто привожу их сюда. Я рассказал вам все, что знаю, и это, вероятно, было уже слишком. Если ты собираешься ждать, я предлагаю тебе умыться и переодеться из этой одежды. Ты, наверное, пугаешь людей тем, как выглядишь ”.

Босх кивнул, и Диллон встал. Он разрядил потенциально взрывоопасную ситуацию скорой помощи, и его работа была выполнена.

“Спасибо, Дейл”.

“Никаких проблем. Будь с ней поосторожнее, и если ты увидишь охранника, ты, возможно, захочешь ...”

На этом он остановился.

“Я так и сделаю”, - сказал Босх.

После ухода парамедика Босх зашел в туалет и снял толстовку. Поскольку в хирургической одежде не было карманов и ему негде было носить оружие, телефон, значок и другие вещи, он решил оставить свои грязные джинсы. Он посмотрел на себя в зеркало и увидел, что у него на лице размазаны кровь и грязь. Следующие пять минут он потратил на мытье посуды, размазывая мыло и воду по рукам, пока, наконец, не увидел, что вода стекает прямо в канализацию.

Когда он вышел из туалета, он заметил, что кто-то зашел в комнату отдыха и либо забрал, либо выплеснул его кофе. Он снова проверил карманы на предмет мелочи, но по-прежнему ничего не нашел.

Босх вернулся в приемную скорой помощи и обнаружил, что она переполнена полицейскими, как в форме, так и без нее. Его руководитель, Абель Пратт, был там среди исков. Он выглядел так, как будто кровь полностью отхлынула от его лица. Он увидел Босха и сразу же подошел.

“Гарри, как она? Что случилось?”

“Они не дают мне ничего официального. Парамедик, который привез ее, сказал, что, похоже, с ней все будет в порядке, если не случится чего-то нового ”.

“Слава Христу! Что там произошло наверху?”

“Я не уверен. Уэйтс достал пистолет и начал стрелять. Есть что-нибудь о том, взяли ли они его на мушку?”

“Он бросил машину, которую угнал, у станции Красной линии на Голливудском бульваре. Они, блядь, не знают, где он ”.

Босх подумал об этом. Он знал, что если бы Уэйтс спустился под землю по Красной линии, он мог бы отправиться куда угодно, от Северного Голливуда до центра города. У линии Downtown line была остановка возле Эхо-парка.

“Они ищут в Эхо-парке?”

“Они ищут повсюду, чувак. OIS направляет сюда команду, чтобы поговорить с вами. Я не думал, что ты захочешь уйти, чтобы пойти к Паркеру.”

“Правильно”.

“Ну, ты знаешь, как с этим справиться. Просто расскажи все так, как это было ”.

“Правильно”.

Офицер, задействованный в расстрельной команде, не был бы проблемой. Насколько Босх мог судить, он лично не сделал ничего плохого в обращении с ожиданиями. В любом случае, OIS была командой с резиновыми штампами.

“Они задержатся”, - сказал Пратт. “Они сейчас на ранчо Сансет, опрашивают остальных. Как, черт возьми, у него оказался пистолет?”

Босх покачал головой.

“Оливас подошел к нему слишком близко, когда он поднимался по лестнице. Затем он схватил его и начал стрелять. Оливас и Киз были на вершине. Это произошло так быстро, и я был внизу под ними ”.

“Иисус Христос!”

Пратт покачал головой, и Босх понял, что он хочет задать больше вопросов о том, что произошло и как это могло произойти. Он, вероятно, беспокоился о своей собственной ситуации так же сильно, как и о том, что Райдер выкарабкается. Босх решил, что ему нужно рассказать ему о том, что может быть проблемой с локализацией.

“На нем не было наручников”, - сказал он низким голосом. “Нам пришлось снять наручники, чтобы он мог подняться по лестнице. Наручники собирались снять максимум на тридцать секунд, и именно тогда он сделал свой ход. Оливас подпустил его слишком близко. Так все и началось ”.

Пратт выглядел ошеломленным. Он говорил медленно, как будто не понимая.

“Ты снял наручники?”

“Нам сказал об этом О'Ши”.

“Хорошо. Они могут обвинить его. Я не хочу никаких последствий для открытого-нераскрытого. Я не хочу, чтобы они были при мне. Это не мое представление о том, как выходить на улицу после двадцати пяти гребаных лет.”

“А как насчет Киз? Ты же не собираешься отпускать ее, не так ли?”

“Нет, я не собираюсь отпускать ее. Я буду стоять за Киз, но я не буду стоять за О'Ши. Пошел он нахуй”.

Телефон Босха снова завибрировал, и на этот раз он достал его из кармана, чтобы проверить экран. Там было написано “Неизвестный номер”. Он все равно ответил на это, чтобы уйти от вопросов, суждений и стратегий прикрытия задницы Пратта. Это была Рейчел.

“Гарри, мы только что объявили Уэйтса в розыск. Что случилось?”

Босх понял, что ему придется рассказывать эту историю снова и снова до конца дня, а возможно, и всю оставшуюся жизнь. Он извинился и отошел в нишу, где были телефоны-автоматы и фонтан с водой, чтобы он мог поговорить наедине. Как можно лаконичнее он рассказал ей, что произошло на вершине каньона Бичвуд и какова ситуация с Райдером. Рассказывая историю, он воспроизвел визуальные воспоминания о том моменте, когда увидел, как Уэйтс потянулся за пистолетом. Он повторил их попытки остановить кровотечение и спасти своего партнера.

Рейчел предложила приехать в отделение скорой помощи, но Босх отговорил ее, сказав, что не уверен, как долго он там пробудет, и напомнив ей, что его, скорее всего, отведут на частную беседу со следователями OIS.

“Я увижу тебя сегодня вечером?” - спросила она.

“Если я со всем закончу и Киз будет стабильной. В противном случае, я мог бы остаться здесь ”.

“Я собираюсь пойти к тебе домой. Позвони мне и дай знать, что тебе известно.”

“Я так и сделаю”.

Босх вышел из ниши и увидел, что приемная скорой помощи начала заполняться журналистами, а также полицейскими. Босх предположил, что это, вероятно, означало, что распространился слух о том, что шеф полиции уже в пути. Босх не возражал. Возможно, влияние присутствия шефа в отделении неотложной помощи заставило бы больницу открыться с некоторой информацией о состоянии его партнера.

Он подошел к Пратту, который стоял рядом со своим боссом, капитаном Нороной, главой отдела по расследованию ограблений и убийств.

“Что будет с раскопками?” он спросил их обоих.

“Я отправил туда Рика Джексона и Тима Марсия”, - сказал Пратт. “Они с этим разберутся”.

“Это мое дело”, - сказал Босх с легким протестом в голосе.

“Больше нет”, - сказала Норона. “Ты с OIS, пока они не закончат это дело. Ты единственный, у кого есть значок, кто был там и все еще может говорить об этом. Это на первом плане. Раскопки в Жесто отошли на второй план, и Марсия и Джексон займутся этим ”.

Босх знал, что спорить бесполезно. Капитан был прав. Хотя при стрельбе присутствовали еще четверо, которые не пострадали, больше всего будут важны описание и воспоминания Босха.

У входа в отделение неотложной помощи возникла суматоха, когда несколько мужчин с телекамерами на плечах толкали друг друга, чтобы занять позиции по обе стороны от двойных дверей. Когда двери открылись, вошла свита с начальником полиции в центре. Шеф направился к стойке регистрации, где его встретила Норона. Они поговорили с той же женщиной, которая ранее отвергла Босха. На этот раз она была воплощением сотрудничества, немедленно взяв телефонную трубку и сделав звонок. Она, очевидно, знала, кто считается, а кто нет.

Не прошло и трех минут, как в двери отделения скорой помощи вошел главный хирург больницы и пригласил шефа на частную консультацию. Когда они проходили через двери, Босх поймал попутку, присоединившись к группе командиров и помощников с шестого этажа, следовавших за шефом.

“Извините меня, доктор Ким”, - раздался голос из-за спины группы.

Они все остановились и обернулись. Это была женщина за стойкой. Она указала на Босха и сказала: “Он не из этой группы”.

Шеф впервые заметил Босх и поправил ее.

“Он, безусловно, такой”, - сказал он тоном, не допускающим возражений.

Женщина за стойкой выглядела пристыженной. Группа двинулась вперед, и доктор Ким провел их в неиспользуемый отсек для пациентов скорой помощи. Они собрались вокруг пустой кровати.

“Шеф, ваш офицер подвергается ...”

“Детектив. Она детектив.”

“Мне жаль. За вашим детективом в отделении интенсивной терапии ухаживают доктора Патель и Уортинг. Я не могу прервать их заботу, чтобы они проинформировали вас, поэтому я готов ответить на все вопросы, которые у вас могут возникнуть ”.

“Прекрасно. Она собирается это сделать? ” - прямо спросил шеф.

“Мы так думаем, да. На самом деле вопрос не в этом. Вопрос в необратимом ущербе, и мы не узнаем об этом в течение некоторого времени. Одна из пуль повредила одну из сонных артерий. Сонная артерия доставляет кровь и кислород к мозгу. На данный момент мы не знаем, чем было или является прерывание потока и какой ущерб мог произойти ”.

“Разве нет тестов, которые можно было бы провести?”

“Да, сэр, есть, и, предварительно, мы наблюдаем обычную мозговую активность в это время. Пока что это очень хорошие новости ”.

“Она в состоянии говорить?”

“Не в это время. Во время операции ей давали наркоз, и пройдет несколько часов, прежде чем она сможет говорить. Ударение на ‘могуществе’. Мы не узнаем, что у нас есть, до поздней ночи или завтра, когда она придет в себя ”.

Шеф кивнул.

“Спасибо вам, доктор Ким”.

Шеф начал двигаться к отверстию в занавесе, и все остальные тоже повернулись, чтобы уйти. Затем он повернулся обратно к главному хирургу.

“Доктор Ким”, - сказал он низким голосом. “Одно время эта женщина работала непосредственно на меня. Я не хочу ее терять ”.

“Мы делаем все, что в наших силах, шеф. Мы не потеряем ее ”.

Начальник полиции кивнул. Когда группа затем направилась к дверям в зал ожидания, Босх почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо. Он обернулся и увидел, что это был шеф. Он отвел Босха в сторону и втянул в приватную дискуссию.

“Детектив Босх, как у вас дела?”

“Я в порядке, шеф”.

“Спасибо, что доставили ее сюда так быстро”.

“В то время это не казалось таким быстрым, и дело было не только во мне. Нас было всего несколько человек. Мы работали вместе”.

“Верно, да, я знаю. О'Ши уже в новостях говорят о том, что ее вынесли из джунглей. Превращает свою роль в дерьмо”.

Босх не удивился, услышав это.

“Пройдемся со мной минутку, детектив”, - сказал шеф.

Они прошли через зону ожидания и вышли к месту подъезда скорой помощи. Начальник полиции не произнес ни слова, пока они не вышли из здания и не оказались вне пределов слышимости всех остальных.

“Мы собираемся получить за это большой удар”, - наконец сказал он. “У нас, черт возьми, признанный серийный убийца, разгуливающий на свободе по городу. Я хочу знать, что произошло на той горе, детектив. Почему все пошло так ужасно неправильно?”

Босх сокрушенно кивнул. Он знал, что то, что произошло в Бичвуд-Каньоне, будет подобно взрыву бомбы, который пошлет ударную волну по городу и департаменту.

“Это хороший вопрос, шеф”, - ответил он. “Я был там, но я не уверен, что произошло”.

Босх снова начал рассказывать историю.

18

МАЛО-помалу СМИ и полиция покинули зал ожидания скорой помощи. В некотором смысле, Киз Райдер была разочарованием, потому что она не умерла. Если бы она умерла, все немедленно превратилось бы в звуковой фрагмент. Заходите, смотрите прямой эфир, а затем переходите к следующему месту и следующей пресс-конференции. Но она держалась, а люди не могли ждать рядом. Шли часы, количество людей в зале ожидания становилось все меньше, пока не остался только Босх. В настоящее время Райдер не состояла в отношениях, а ее родители уехали из Лос-Анджелеса после смерти ее сестры, так что не было никого, кроме Босха, кто мог бы дождаться шанса увидеть ее.

Незадолго до 5 часов вечера доктор Ким вошел через двойные двери в поисках начальника полиции или, по крайней мере, кого-то в форме или выше звания детектива. Ему пришлось довольствоваться Босхом, который встал, чтобы выслушать новости.

“У нее все хорошо. Она в сознании, и у нее хорошие навыки невербального общения. Она не разговаривает из-за травмы шеи, и мы ее интубировали, но все первоначальные показания положительные. Ни инсульта, ни инфекции, все выглядит хорошо. Другая рана стабилизирована, и мы продолжим с этим завтра. Для одного дня ей сделали достаточно операций ”.

Босх кивнул. Он почувствовал, как его захлестывает огромное облегчение. Киз собирался это сделать.

“Могу я увидеть ее?”

“На несколько минут, но, как я уже сказал, в это время она не разговаривает. Пойдем со мной.”

Босх снова последовал за главным хирургом через двойные двери. Они прошли через отделение скорой помощи в отделение интенсивной терапии. Киз был во второй комнате справа. Ее тело казалось маленьким в кровати, окруженное всем этим оборудованием, мониторами и трубками. Ее глаза были приспущены и не показали никаких изменений, когда он вошел в диапазон ее фокусировки. Он мог сказать, что она была в сознании, но едва.

“Киз”, - сказал Босх. “Как дела, партнер?”

Он наклонился и схватил ее за здоровую руку.

“Не пытайся отвечать. Мне не следовало ничего спрашивать. Я просто хотел тебя увидеть. Главный хирург только что сказал мне, что с тобой все будет в порядке. Ты пройдешь небольшую реабилитацию, но потом будешь как новенький ”.

Она не могла говорить или издавать звуки из-за трубки, проходящей через ее горло. Но она сжала его руку, и Босх воспринял это как положительный ответ.

Он отодвинул стул от стены и сел так, чтобы мог держать ее руку в своей. В течение следующих получаса он сказал ей очень мало. Он просто держал ее за руку, и она время от времени сжимала ее.

В 5:30 в палату вошла медсестра и сказала Босху, что двое мужчин спрашивали о нем в комнате ожидания скорой помощи. Босх в последний раз сжал руку Райдер и сказал ей, что вернется утром.

Двое мужчин, ожидавших его, были следователями OIS. Их звали Рэндольф и Осани. Рэндольф был лейтенантом, отвечающим за подразделение. Он так долго расследовал перестрелки с полицейскими, что руководил расследованиями последних четырех случаев, когда Босх стрелял из своего оружия.

Они отвели его к своей машине, чтобы поговорить наедине. С магнитофоном на сиденье рядом с ним он рассказал свою историю, начав с начала своей части расследования. Рэндольф и Осани не задавали вопросов, пока Босх не начал рассказывать об утренней экскурсии с Уэйтсом. В этот момент они задали много вопросов, очевидно, предназначенных для получения ответов, которые соответствовали предвзятому плану департамента по борьбе с сегодняшней катастрофой. Было ясно, что они хотели установить, что важные решения, если не все решения, принимались через офис окружного прокурора и Рика О'Ши. Это не означало, что департамент планировал объявить о том, что катастрофа должна быть размещена у дверей офиса О'Ши. Но департамент готовился защищаться от нападения.

Итак, когда Босх рассказал о кратковременном разногласии по поводу того, следует ли снимать наручники с Уэйтса, чтобы он мог спуститься по лестнице, Рэндольф потребовал от него точных цитат того, что было сказано и кем. Босх знал, что это было их последнее интервью. Предположительно, они уже поговорили с Кэлом Кафарелли, Мори Суонном, О'Ши и его видеооператором.

“Ты просмотрел видео?” - Спросил Босх, когда он закончил излагать свой взгляд на вещи.

“Пока нет. Мы сделаем это”.

“Ну, на нем должно быть все, что угодно. Я думаю, парень снимал видео, когда началась стрельба. На самом деле, я бы сам хотел посмотреть эту запись ”.

“Ну, честно говоря, у нас с этим небольшая проблема”, - сказал Рэндольф. “Корвин говорит, что, должно быть, потерял кассету в лесу”.

“Корвин - парень с камерой?”

“Правильно. Говорит, что это, должно быть, выпало у него из кармана, когда ваши люди несли Райдера по лестнице. Мы его не нашли.”

Босх кивнул и произвел политическую математику. Корвин работал на О'Ши. На записи было бы видно, как О'Ши инструктирует Оливаса снять наручники с Уэйтса.

“Корвин лжет”, - сказал Босх. “На нем были такие штаны со всеми карманами, верно? Для переноски оборудования. Брюки-карго. Я определенно видел, как он вытащил кассету из камеры и положил ее в один из этих карманов с клапаном сбоку на ноге. Это было, когда он был последним, кто остался внизу. Только я это видел. Но он бы не выпал. Он закрыл клапан. Кассета у него.”

Рэндольф просто кивнул, как будто он с самого начала предполагал, что то, что сказал Босх, соответствовало ситуации, как будто быть обманутым было просто нормой в подразделении OIS.

“На записи О'Ши говорит Оливасу снять наручники”, - сказал Босх. “Это не то видео, которое О'Ши хотел бы видеть в новостях или в руках полиции Лос-Анджелеса в год выборов или в любой другой год. Итак, вопрос в том, хранит ли Корвин кассету, чтобы разыграть собственную пьесу О'Ши, или О'Ши сказал ему придержать кассету. Я бы поставил на О'Ши ”.

Рэндольф даже не потрудился кивнуть ни на что из этого.

“Хорошо, давай пройдемся по всему этому еще раз с самого начала, и тогда мы сможем вытащить тебя отсюда”, - сказал он вместо этого.

“Конечно”, - сказал Босх, понимая, что ему говорят, что запись не его забота. “Все, что тебе нужно”.

Босх закончил второй просмотр истории до семи часов и спросил Рэндольфа и Осани, может ли он поехать с ними обратно в Паркер-центр, чтобы забрать свою машину. На обратном пути сотрудники OIS не обсуждали расследование. В начале часа Рэндольф включил канал KFWB, и они прослушали версию событий в Бичвуд-Каньоне для СМИ и последние новости о поисках Рейнарда Уэйтса.

Третий отчет был о растущих политических последствиях побега. Если для выборов требовался какой-то вопрос, Bosch и компания, безусловно, предоставили его. Все, от кандидатов в городской совет до оппонента Рика О'Ши, выступили с критикой того, как полиция Лос-Анджелеса и окружная прокуратура справились с роковой поездкой. О'Ши попытался дистанцироваться от катастрофы, которая могла привести к убийству на выборах, опубликовав заявление, в котором он характеризовался как простой наблюдатель во время поездки, наблюдатель, который не принимал никаких решений, касающихся безопасности и транспортировки заключенного. Он сказал, что во всем полагался на полицию Лос-Анджелеса. Отчет завершился упоминанием о храбрости О'Ши, который помог спасти раненого полицейского детектива, доставив ее в безопасное место, в то время как вооруженный беглец был на свободе в лесистом каньоне.

Наслушавшись, Рэндольф выключил радио.

“Этот парень О'Ши?” Босх сказал. “Он записал это. Из него выйдет отличный окружной прокурор ”.

“Без сомнения”, - сказал Рэндольф.

Босх пожелал спокойной ночи сотрудникам OIS в гараже за Паркер-центром, а затем направился к ближайшей платной стоянке, где он зарезервировал место для парковки своей машины. Он был истощен за день, но оставался еще почти час дневного света. Он направился обратно по автостраде в сторону Бичвуд-каньона. По пути он подключил свой разрядившийся сотовый телефон к зарядному устройству и позвонил Рейчел Уоллинг. Она уже была у него дома.

“Это займет некоторое время”, - сказал он. “Я собираюсь вернуться в Бичвуд”.

“Почему?”

“Потому что это мое дело, и они там, наверху, над ним работают”.

“Правильно. Ты должен быть там ”.

Он не ответил. После этого он просто слушал тишину. Это успокаивало.

“Я вернусь домой, как только смогу”, - наконец сказал он.

Босх отключил телефон, когда съезжал с автострады в Гауэре, и через несколько минут уже ехал по Бичвуд Драйв. Недалеко от вершины он свернул за поворот как раз в тот момент, когда мимо проезжала пара фургонов, спускавшихся вниз. Он узнал в них фургон с трупами, за которым следовал фургон SID с лестницей наверху. Он почувствовал, как в его груди образовалась пустота. Он знал, что они пришли с раскопок. Мари Жесто была в том переднем фургоне.

Когда он добрался до парковки, он увидел Марсию и Джексона, двух детективов, которым было поручено вести раскопки, снимающих комбинезоны, которые они надели поверх одежды, и бросающих их в открытый багажник своей машины. На сегодня они закончили. Босх припарковался рядом с ними и вышел.

“Гарри, как там Киз?” Марсия немедленно спросила.

“Они говорят, что с ней все будет в порядке”.

“Слава богу”.

“Что за бардак, да?” Сказал Джексон.

Босх просто кивнул.

“Что ты нашел?”

“Мы нашли ее”, - сказала Марсия. “Или, я должен сказать, мы нашли тело. Это будет идентификация по зубам. У тебя ведь есть стоматологическая карта, верно?”

“В папке на моем столе”.

“Мы заберем это и доставим в Миссию”.

Офис коронера находился на Мишн-роуд. Медицинский эксперт, специализирующийся на стоматологии, сравнил бы рентгеновские снимки зубов Мари Жесто с теми, что были взяты с тела, обнаруженного в том месте, куда Уэйтс привел их тем утром.

Марсия закрыла багажник машины, и они с напарником посмотрели на Босха.

“У тебя все в порядке?” Спросил Джексон.

“Долгий день”, - сказал Босх.

“И, судя по тому, что я слышала, они могут стать длиннее”, - сказала Марсия. “Пока они не поймают этого парня”.

Босх кивнул. Он знал, что они хотели знать, как это могло произойти. Двое полицейских мертвы, еще один в реанимации. Но он устал рассказывать эту историю.

“Послушай, ” сказал он, - я не знаю, как долго я собираюсь зацикливаться на этом. Я собираюсь попытаться прояснить ситуацию завтра, но, очевидно, это будет зависеть не от меня. В любом случае, если вы получите удостоверение личности, я был бы признателен, если бы вы позволили мне позвонить родителям. Я общаюсь с ними тринадцать лет. Они захотят, чтобы это исходило от меня. Я хочу, чтобы это исходило от меня ”.

“Ты понял, Гарри”, - сказала Марсия.

“Я никогда не жаловался на то, что мне не нужно отправлять уведомления”, - добавил Джексон.

Они поговорили еще несколько мгновений, а затем Босх поднял глаза и оценил угасающий свет дня. В лесу тропинка уже была бы в глубокой тени. Он спросил, есть ли у них в машине фонарик, который он мог бы одолжить.

“Я верну это завтра”, - пообещал он, хотя все они знали, что он может не вернуться на следующий день.

“Гарри, в лесу нет лестницы”, - сказала Марсия. “СИД забрал это с собой”.

Босх пожал плечами и посмотрел на свои заляпанные грязью ботинки и брюки.

“Я могу немного испачкаться”, - сказал он.

Марсия улыбнулась, когда он открыл багажник и достал фонарик.

“Ты хочешь, чтобы мы остались здесь?” спросил он, передавая Босху фонарь повышенной мощности. “Если ты поскользнешься там и сломаешь лодыжку, всю ночь будешь только ты и койоты”.

“Нет, со мной все будет в порядке. В любом случае, у меня есть мой мобильный. И, кроме того, мне нравятся койоты”.

“Будь осторожен там”.

Босх стоял рядом, пока они садились в машину и уезжали. Он снова посмотрел на небо и направился по тропинке, по которой Уэйтс привел их тем утром. Ему потребовалось пять минут, чтобы добраться до места высадки, где произошла стрельба. Он включил фонарик и несколько мгновений водил лучом по окрестностям. Это место было истоптано людьми коронера, следователями OIS и криминалистами. Смотреть больше было не на что. В конце концов, он съехал вниз по склону, используя тот же корень дерева, который он использовал, чтобы взобраться этим утром. Еще через две минуты он вышел на последнюю поляну, теперь очерченную желтой полицейской лентой, натянутой от дерева к дереву по краям. В центре была прямоугольная яма глубиной не более четырех футов.

Босх нырнул под ленту и вступил на освященную землю скрытых мертвецов.

Часть третья ОСВЯЩЕННАЯ ЗЕМЛЯ

19

УТРОМ Босх готовил кофе для себя и Рейчел, когда ему позвонили. Это был его босс, Абель Пратт.

“Гарри, ты не войдешь. Мне только что сообщили.”

Босх наполовину ожидал этого.

“От кого?”

“Шестой этаж. OIS еще не завершила работу, и поскольку эта новость вызвала большой резонанс в СМИ, они хотят, чтобы вы несколько дней держали ее в секрете, пока они не увидят, как все пройдет ”.

Босх ничего не сказал. На шестом этаже располагалась администрация департамента. “Они”, о которых говорил Пратт, были коллективом командиров группового мышления, которые замирали всякий раз, когда дело получало огласку на телевидении или в политике, а это дело затронуло и то, и другое. Босх не был удивлен звонком, просто разочарован. Чем больше все менялось, тем больше они оставались неизменными.

“Ты смотрел новости прошлой ночью?” Спросил Пратт.

“Нет. Я не смотрю новости.”

“Может быть, тебе стоит начать. Теперь у нас есть Ирвин Ирвинг, который во всем разбирается в этой неразберихе, и он нацелился конкретно на тебя. Прошлой ночью выступил с речью в саут-Сайде, сказав, что ваше возвращение на работу было примером некомпетентности шефа и морального разложения департамента. Я не знаю, что ты сделал с тем парнем, но у него по-настоящему встает из-за тебя, чувак. ‘Моральное разложение’ - это значит снимать перчатки ”.

“Да, скоро он будет обвинять меня в своем геморрое. Шестой этаж оттесняет меня в сторону в ответ на него или на OIS?”

“Да ладно, Гарри, ты думаешь, я был бы посвящен в этот разговор? Я только что получил звонок, по которому мне сказали позвонить, понимаете, что я имею в виду?”

“Да”.

“Но посмотри на это с другой стороны - когда Ирвинг так тебя избивает, последнее, что сделал бы шеф, это отпустил бы тебя, потому что это выглядело бы так, будто Ирвинг был прав. Итак, я бы прочитал это так, что они хотят руководствоваться цифрами и четко сформулировать это, прежде чем закрывать. Так что наслаждайтесь домашними обязанностями и оставайтесь на связи ”.

“Да, и что ты слышал о Киз?”

“Ну, им не нужно беспокоиться о домашних обязанностях с ней. Она никуда не денется.”

“Это не то, что я имею в виду”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“И что?” - спросил я.

Это было похоже на сдирание этикетки с пивной бутылки. Это никогда не приходило все сразу.

“И я думаю, что у Киз могут быть некоторые проблемы. Она была наверху с Оливасом, когда Уэйтс сделал свой ход. Вопрос в том, почему она не надрала ему задницу, когда у нее был шанс? Похоже, она замерзла, Гарри, а это значит, что она могла пострадать в этой штуке.”

Босх кивнул. Политический взгляд Пратта на ситуацию, казалось, попал в цель. Босх почувствовал себя плохо из-за этого. Прямо сейчас Райдеру приходилось бороться, чтобы остаться в живых. Позже ей пришлось бы бороться, чтобы сохранить свою работу. Он знал, что независимо от того, какой была борьба, он будет стоять рядом с ней всю дорогу.

“Хорошо”, - сказал он. “Есть что-нибудь новое об Уэйтсе?”

“Ничего, чувак. Он на ветру. Наверное, сейчас уже в Мексике. Если этот парень знает, что для него лучше, он никогда больше не поднимет голову над уровнем моря ”.

Босх не был так уверен в этом, но не выразил своего несогласия. Что-то, какой-то инстинкт, подсказал ему, что Уэйтс залег на дно, да, но что он не ушел очень далеко. Он подумал о Красной линии метро, на которой, по-видимому, исчезли ожидания, и о многочисленных остановках между Голливудом и центром города. Он вспомнил легенду о Рейнарде лисе и тайном замке.

“Гарри, мне нужно идти”, - сказал Пратт. “Ты крутой?”

“Да, точно, круто. Спасибо, что изложил это для меня, Топ.”

“Ладно, чувак. Технически, ты должен связываться со мной каждый день, пока мы не получим известие, что ты снова активен.”

“Ты понял”.

Босх повесил трубку. Несколько минут спустя, когда Рейчел вошла на кухню, он налил кофе в изолированную чашку, которая прилагалась к Lexus, который она взяла напрокат, когда переезжала в Лос-Анджелес. Чашку она привезла с собой накануне вечером.

Она была одета и готова к работе.

“У меня здесь ничего нет на завтрак”, - сказал он. “Мы могли бы спуститься с холма к Дюпару, если у тебя есть время”.

“Нет, все в порядке. Мне нужно идти.”

Она разорвала розовую упаковку заменителя сахара и высыпала ее в кофе. Она открыла холодильник и достала кварту молока, которое также принесла с собой накануне вечером. Она отбелила кофе и накрыла чашку крышкой.

“Что за звонок тебе только что поступил?” - спросила она.

“Мой босс. Я просто отошел на второй план, пока все это происходит ”.

“О, детка...”

Она подошла и обняла его.

“В некотором смысле это рутина. Средства массовой информации и политика в данном случае делают это необходимостью. Я нахожусь на домашнем дежурстве, пока OIS не разберется с делами и не оправдает меня за любые правонарушения ”.

“С тобой все будет в порядке?”

“Я уже такой”.

“Что ты собираешься делать?”

“Я не знаю. Домашние обязанности не означают, что я должен оставаться дома. Итак, я еду в больницу, чтобы узнать, позволят ли мне немного пообщаться с моим партнером. Думаю, начнем с этого.”

“Хочешь пообедать?”

“Да, конечно, звучит неплохо”.

Они быстро погрузились в домашний уют, который нравился Босху. Это было почти так, как если бы им не нужно было разговаривать.

“Послушай, я в порядке”, - сказал он. “Ты иди на работу, а я постараюсь спуститься к обеду. Я тебе позвоню”.

“Хорошо, я поговорю с тобой”.

Она поцеловала его в щеку, прежде чем выйти через кухонную дверь под навес для машины. Он сказал ей пользоваться местом под навесом в те дни, когда она приезжала к нему погостить.

Босх выпил чашку кофе на задней террасе, любуясь перевалом Кауэнга. Небо все еще было чистым после дождя, прошедшего двумя днями ранее. Это был бы еще один прекрасный день в раю. Он решил самостоятельно сходить в Du-par, чтобы позавтракать, прежде чем отправиться в больницу проведать Киз. Он мог бы взять газеты, посмотреть, что сообщалось о событиях предыдущего дня, а затем принести их Киз, возможно, прочитать их ей, если она захочет.

Он вернулся внутрь и решил оставить костюм и галстук, в которые был одет тем утром, прежде чем получил звонок от Пратта. Дежурство по дому или нет, он собирался действовать и выглядеть как детектив. Однако он зашел в шкаф в спальне и снял с полки над ним коробку с копиями материалов дела, которые он сделал четырьмя годами ранее, когда вышел на пенсию. Он просматривал стопки, пока не нашел экземпляр книги об убийстве Мари Жесто. У Джексона и Марсии был бы оригинал, поскольку они сейчас вели расследование. Он решил взять копию с собой на случай, если ему понадобится что-нибудь почитать во время визита к Райдеру или если Джексон или Марсия позвонят с какими-либо вопросами.

Он съехал с холма, поднялся на бульвар Вентура и поехал по нему на запад, в Студио-Сити. В "Дюпаре" он купил экземпляры "Лос-Анджелес Таймс" и "Дейли Ньюс" со стеллажей перед рестораном, затем зашел и заказал у стойки французские тосты и кофе.

История о Бичвуд-Каньоне была на первой странице обеих газет. В обеих были представлены цветные фотографии Рейнарда Уэйтса, сделанные при бронировании, а в статьях рассказывалось об охоте на безумного убийцу, формировании оперативной группы полиции Лос-Анджелеса и бесплатной телефонной линии для поиска Уэйтса. Редакторы газет, очевидно, сочли этот аспект более важным для читателей и более выгодным для продажи, чем убийство двух полицейских при исполнении служебных обязанностей и ранение третьего.

Статьи содержали информацию, обнародованную во время многочисленных пресс-конференций, проведенных накануне, но очень мало подробностей о том, что на самом деле произошло в лесу на вершине каньона Бичвуд. Согласно рассказам, расследование продолжалось, и ответственные лица ревностно охраняли информацию. Краткие биографии офицеров, участвовавших в стрельбе, и помощника шерифа Дулана были в лучшем случае отрывочными. Обе жертвы, убитые Уэйтсом, были семейными людьми. Раненый детектив Кизмин Райдер недавно рассталась с “партнером по жизни” - код для сообщения о том, что она лесбиянка. Босх не узнал имен репортеров из материалов и подумал, что, возможно, они были новичками в полицейском участке и не имели источников, достаточно близких к расследованию, чтобы раскрыть внутренние детали.

На первых страницах обеих газет он нашел врезки, посвященные политической реакции на стрельбу и побег. Обе газеты цитировали различных местных экспертов, которые по большей части говорили, что еще слишком рано говорить о том, поможет или помешает инцидент в Бичвуде кандидатуре Рика О'Ши на пост окружного прокурора. Хотя именно его дело пошло наперекосяк, сообщения о его самоотверженных усилиях по спасению раненого сотрудника правоохранительных органов, в то время как вооруженный убийца разгуливал на свободе в том же лесу, могли бы стать позитивным уравновешивающим фактором.

Сказал один эксперт: “В этом городе политика похожа на кинобизнес; никто ничего не знает. Это могло бы быть лучшим, что случилось с О'Ши. Это могло быть худшим ”.

Конечно, оппонент О'Ши, Габриэль Уильямс, был щедро процитирован в обеих газетах, назвав инцидент непростительным позором и возложив всю вину на ноги О'Ши. Босх подумал о пропавшей видеокассете и задался вопросом, сколько она могла стоить лагерю Уильямса. Возможно, подумал он, Корвин-видеооператор уже узнал.

В обеих статьях Ирвин Ирвинг получил по заслугам и при этом нанес конкретный удар по Босху за то, что тот был воплощением того, что было не так в полицейском управлении, что Ирвинг как член городского совета мог бы исправить. Он сказал, что Босха не следовало нанимать обратно в департамент годом ранее и что Ирвинг, будучи в то время заместителем начальника, яростно выступал против этого. В газетах сообщалось, что Bosch находится под следствием отдела OIS департамента и связаться с ним для комментариев не удалось. Ни один из них не отметил, что OIS регулярно проводила расследование каждой стрельбы, в которой участвовал полицейский, поэтому то, что было представлено общественности, показалось необычным и, следовательно, подозрительным.

Босх заметил, что врезка в "Times" была написана Кейшей Рассел, которая несколько лет проработала в жанре "Полицейский ритм", прежде чем, наконец, достигла такого уровня выгорания, что попросила создать новый ритм. Она попала в политику - бит со своим собственным высоким уровнем выгорания. Она позвонила и оставила сообщение для Босха накануне вечером, но он был не в настроении разговаривать с репортером, даже с тем, кому доверял.

У него все еще были запрограммированы ее номера в его мобильном. Когда она работала в полиции, он несколько раз был ее источником информации, и она несколько раз оказывала ему помощь в ответ. Он отложил бумаги в сторону и откусил первый кусок французского тоста. На его завтрак были сахарная пудра и кленовый сироп, и он знал, что высокое содержание сахара зарядит его энергией на весь день.

Съев примерно половину ужина, он достал свой мобильный и набрал номер репортера. Она ответила сразу же.

“Кейша”, - сказал он. “Это Гарри Босх”.

“Гарри Босх”, - сказала она. “Что ж, давно не виделись”.

“Ну, теперь, когда ты большая шишка на политической сцене...”

“Ах, но теперь политика и полиция сходятся в жестоком столкновении, не так ли? Почему ты не перезвонил мне вчера?”

“Потому что вы знаете, что я не могу комментировать текущее расследование, особенно расследование с моим участием. Кроме того, ты звонил после того, как мой телефон разрядился. Я не получал твоего сообщения, пока не вернулся домой, и, вероятно, это было после твоего дедлайна.”

“Как поживает твой партнер?” сказала она, отложив шутку в сторону и перейдя к серьезному тону.

“Держусь”.

“И вы ушли невредимым, как сообщалось?”

“В физическом смысле”.

“Но не политический”.

“Это верно”.

“Что ж, история уже есть в газете. Звонить, чтобы прокомментировать и защитить себя, сейчас не совсем работает.”

“Я звоню не для того, чтобы комментировать или защищаться. Мне не нравится, что мое имя появилось в газете.”

“О, тогда я понимаю. Ты хочешь уйти от записи и быть моим глубоким собеседником в этом ”.

“Не совсем”.

Он услышал, как она разочарованно выдохнула.

“Тогда зачем ты звонишь, Гарри?”

“Прежде всего, мне всегда нравится слышать твой голос, Кейша. Ты знаешь это. И, во-вторых, в политическом ритме у вас, вероятно, есть прямые линии со всеми кандидатами. Вы знаете, таким образом, вы можете попросить их дать краткий комментарий по любому вопросу, который возникает в течение дня. Верно? Прямо как вчера?”

Она поколебалась, прежде чем ответить, пытаясь понять, к чему все это клонится.

“Да, мы известны тем, что можем связаться с людьми, когда это необходимо. Кроме сварливых полицейских детективов. Иногда они могут быть проблемой.”

Босх улыбнулся.

“Ну вот, пожалуйста”, - сказал он.

“Что подводит нас к причине, по которой вы звоните”.

“Правильно. Мне нужен номер, по которому я смогу напрямую связаться с Ирвином Ирвингом ”.

На этот раз пауза была более продолжительной.

“Гарри, я не могу дать тебе этот номер. Это было доверено мне, и если он узнает, что я дал ...”

“Давай. Доверено вам и любому другому репортеру, освещающему кампанию, и вы это знаете. Он не узнал бы, кто дал это мне, если бы я не сказал ему, а я не собираюсь ему говорить. Ты знаешь, что можешь доверять мне, когда я так говорю ”.

“Тем не менее, я просто не чувствую себя комфортно, раздавая это без его разрешения. Если ты хочешь, чтобы я позвонил ему и спросил, могу ли я ...”

“Он не захочет разговаривать со мной, Кейша. В этом и суть. Если бы он захотел поговорить со мной, я мог бы оставить сообщение в штабе кампании - кстати, где именно?”

“В Брокстоне, в Вествуде. Я все еще чувствую себя неуютно, просто давая тебе номер.”

Босх быстро схватил Daily News, которая была развернута до страницы с историей о политических последствиях. Он прочитал заголовок.

“Ладно, что ж, возможно, Саре Вайнман или Дуэйну Сверчински будет удобно отдать это мне. Возможно, они захотят получить долговую расписку от кого-то, кто находится в центре этого дела ”.

“Хорошо, Босх, хорошо, тебе не обязательно идти к ним, хорошо? Я не могу тебе поверить.”

“Я хочу поговорить с Ирвингом”.

“Хорошо, но ты не говоришь, откуда у тебя этот номер”.

“Очевидно”.

Она дала ему номер, и он запомнил его. Он пообещал перезвонить ей, когда появится что-нибудь, связанное с инцидентом в Бичвуд-Каньоне, что он сможет ей сообщить.

“Послушайте, это не обязательно должно быть политическим”, - убеждала она. “Что-нибудь, имеющее отношение к делу, хорошо? Я все еще могу написать историю о полицейском, если я тот, кто получает историю ”.

“Понял, Кейша. Спасибо.”

Он закрыл свой телефон и оставил деньги для счета и чаевых на стойке. Выйдя из ресторана, он снова открыл телефон и набрал номер, который только что дал ему репортер. Ирвинг ответил после шести гудков, не представившись.

“Ирвин Ирвинг?”

“Да, кто это?”

“Я просто хотел поблагодарить тебя за подтверждение всего, что я всегда о тебе думал. Ты не кто иной, как политический оппортунист и халтурщик. Это то, кем ты был в департаменте, и это то, кем ты стал вне его ”.

“Это Босх?" - спросил я. Это Гарри Босх? Кто дал тебе этот номер?”

“Один из твоих собственных людей. Я предполагаю, что кому-то в вашем собственном лагере не нравится сообщение, которое вы распространяете ”.

“Не беспокойся об этом, Босх. Ни о чем не беспокойся. Когда я вернусь, ты можешь начать считать дни до того, как ты...”

Сообщение доставлено, Босх закрыл телефон. Было приятно сказать то, что он сказал, и не беспокоиться о том, что Ирвинг был вышестоящим офицером, который мог говорить и делать все, что хотел, без возмездия со стороны тех, кем он пренебрег.

Довольный своей реакцией на статьи в газетах, Босх сел в машину и поехал в больницу.

20

ПО ПУТИ по коридору отделения интенсивной терапии Босх прошел мимо женщины, которая только что вышла из палаты Киз Райдер. Он узнал в ней бывшую любовницу Райдер. Они ненадолго встретились несколькими годами ранее, когда Босх случайно увидел Райдера на джазовом фестивале Playboy в Голливуд Боул.

Он кивнул женщине, когда она проходила мимо, но она не остановилась, чтобы поговорить. Он постучал один раз в дверь Райдера и вошел. Его партнерша выглядела намного лучше, чем накануне, но все равно даже близко не подходила к ста процентам. Она была в сознании и насторожена, когда Босх вошел в ее комнату, и ее глаза проследили за ним до края ее кровати. Трубки во рту у нее больше не было, но правая сторона лица обвисла, и Босх сразу же испугался, что ночью у нее случился инсульт.

“Не волнуйся”, - сказала она медленно, невнятно. “У меня от них онемела шея, и это действует и на половину моего лица”.

Он сжал ее руку.

“Хорошо”, - сказал он. “Кроме этого, что ты чувствуешь?”

“Не так уж хорошо. Это больно, Гарри. Это действительно больно ”.

Он кивнул.

“Да”.

“Во второй половине дня у меня операция на руке. Это тоже будет больно ”.

“Но тогда ты будешь на пути к выздоровлению. Реабилитация и все такое прочее хорошее ”.

“Я надеюсь на это”.

Ее голос звучал подавленно, и Босх не знал, что сказать. Четырнадцатью годами ранее, когда он был примерно ее возраста, Босх очнулся в больнице после того, как получил пулю в левое плечо. Он все еще помнил кричащую боль, которая появлялась каждый раз, когда действие морфия начинало ослабевать.

“Я принес документы”, - сказал он. “Ты хочешь, чтобы я прочитал их тебе?”

“Да. Полагаю, ничего хорошего.”

“Нет, ничего хорошего”.

Он поднял передовицу Times, чтобы она могла увидеть фотографию Уэйтса. Затем он прочитал главную статью, а затем боковую панель. Когда он закончил, он посмотрел на нее. Она выглядела расстроенной.

“Ты в порядке?”

“Тебе следовало оставить меня, Гарри, и пойти за ним”.

“О чем ты говоришь?”

“В лесу. Ты мог бы заполучить его. Вместо этого ты спас меня. А теперь посмотри, в какое дерьмо ты вляпался ”.

“Это приходит вместе с территорией, Киз. Единственное, о чем я мог думать там, это как доставить тебя в больницу. Я чувствую себя действительно виноватым во всем ”.

“За что именно ты чувствуешь себя виноватым?”

“Очень много. Когда я вышел на пенсию в прошлом году, я заставил тебя покинуть кабинет шефа и снова стать моим партнером. Тебя бы не было там вчера, если бы я...

“О, пожалуйста! Не мог бы ты заткнуть свой гребаный рот!”

Он не помнил, чтобы когда-либо слышал, чтобы она использовала такой язык. Он сделал то, что она ему сказала.

“Просто заткнись”, - сказала она. “Хватит об этом. Что еще ты мне принес?”

Босх поднял копию книги убийств Жесто.

“О, ничего. Я принес это для себя. Чтобы почитать, если ты спал или что-то в этомроде. Это копия файла Gesto, который я сделал, когда в первый раз вышел на пенсию.”

“И что ты собираешься с этим делать?”

“Как я уже сказал, я как раз собирался это прочитать. Я продолжаю думать, что мы что-то упустили ”.

“‘Мы’?”

“Я. Кое-что, что я пропустил. В последнее время я много слушал запись совместного выступления Колтрейна и Монка в Карнеги-холле. Это было прямо там, в архивах Карнеги, около пятидесяти лет, пока кто-то не нашел это. Дело в том, что парень, который нашел это, должен был знать их звук, чтобы знать, что у них было в той коробке в архивах ”.

“И как это связано с файлом?”

Босх улыбнулся. Она была на больничной койке с двумя пулевыми ранениями и все еще поносила его.

“Я не знаю. Я продолжаю думать, что здесь что-то есть, и я единственный, кто может это найти ”.

“Желаю удачи. Почему бы тебе не сесть на этот стул и не почитать свое досье. Думаю, я собираюсь пойти поспать некоторое время.”

“Ладно, Киз. Я буду вести себя тихо”.

Он отодвинул стул от стены и придвинул его ближе к кровати. Когда он сел, она снова заговорила.

“Я не вернусь, Гарри”.

Он посмотрел на нее. Это было не то, что он хотел услышать, но он не стал возражать. Не сейчас, по крайней мере.

“Все, что ты захочешь, Киз”.

“Шейла, моя старушка, просто была в гостях. Она увидела новости и зашла. Она говорит, что будет заботиться обо мне, пока мне не станет лучше. Но она не хочет, чтобы я возвращался к копам.”

Что объясняло, почему она не хотела разговаривать с Босхом в коридоре.

“Это всегда было предметом нашего спора, вы знаете?”

“Я помню, ты говорил мне. Послушай, тебе не обязательно рассказывать мне все это сейчас ”.

“Впрочем, дело не только в Шейле. Это я. Я не должен быть полицейским. Я доказал это вчера ”.

“О чем ты говоришь? Ты один из лучших полицейских, которых я знаю ”.

Он увидел, как по ее щеке скатилась слеза.

“Я застыл там, Гарри. Я, блядь, замер и позволил ему… просто пристрели меня ”.

“Не делай этого с собой, Киз”.

“Эти люди мертвы из-за меня. Когда он схватил Оливаса, я не мог пошевелиться. Я просто наблюдал. Я должен был уложить его, но я просто стоял там. Я просто стоял там и позволил ему выстрелить в меня следующим. Вместо того, чтобы поднять пистолет, я поднял руку ”.

“Нет, Киз. У тебя не было к нему никакого отношения. Если бы ты выстрелил, ты мог бы попасть в Оливаса. После этого было слишком поздно ”.

Он надеялся, что она поняла, что он говорит ей, что сказать, когда OIS придет в себя.

“Нет, я должен в этом признаться. Я...”

“Киз, ты хочешь уволиться, это нормально. Я поддержу тебя на все сто процентов. Но я не поддержу тебя в этом другом дерьме. Ты понимаешь?”

Она попыталась отвернуться от него, но повязки на шее не позволяли ей повернуться.

“Хорошо”, - сказала она.

Полилось еще больше слез, и Босх понял, что у нее были раны, которые были намного глубже, чем на шее и руке.

“Знаешь, тебе следовало подняться наверх”, - сказала она.

“О чем ты говоришь?”

“Вон там, с лестницей. Если бы ты был наверху вместо меня, ничего бы этого не случилось. Потому что ты бы не колебался, Гарри. Ты бы разнес его дерьмо в пух и прах”.

Босх покачал головой.

“Никто не знает, как они отреагируют в ситуации, пока сами не окажутся в этой ситуации”.

“Я застыл”.

“Послушай, иди спать, Киз. Поправляйся, а затем прими свое решение. Если ты не вернешься, я пойму. Но я всегда буду твоей поддержкой, Киз. Что бы ни случилось и куда бы ты ни пошел.”

Она вытерла лицо левой рукой.

“Спасибо, Гарри”.

Она закрыла глаза, и он наблюдал, как она, наконец, сдалась. Она пробормотала что-то, чего он не смог понять, а затем уснула. Босх некоторое время наблюдал за ней и подумал о том, чтобы больше не брать ее в качестве партнера. Они хорошо работали вместе, как семья. Он бы скучал по этому.

Он не хотел думать о будущем прямо сейчас. Он открыл книгу убийств и решил начать читать о прошлом. Он начал с первой страницы, первоначального отчета о преступлении.

Через несколько минут он закончил с этим и собирался перейти к отчетам свидетелей, когда его телефон начал вибрировать в кармане. Он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок в коридоре. Это был лейтенант Рэндольф из офицерского подразделения, занимающегося стрельбой.

“Извините, что мы отвлекаем вас от активных занятий, пока мы не торопимся с этим делом”, - сказал он.

“Все в порядке. Я знаю почему.”

“Да, большое давление”.

“Что я могу для вас сделать, лейтенант?”

“Я надеялся, что, может быть, вы прокатитесь сюда, в Паркер-центр, и посмотрите эту видеозапись, которая у нас есть”.

“У вас есть запись от оператора О'Ши?”

Последовала пауза, прежде чем Рэндольф ответил.

“Да, у нас есть его запись. Я не уверен, что это полная запись, и это то, что я хочу, чтобы вы посмотрели. Знаешь, скажи нам, чего может не хватать. Ты можешь спуститься?”

“Я буду там через сорок пять минут”.

“Хорошо. Я буду ждать. Как поживает твой партнер?”

Босху стало интересно, знает ли Рэндольф, где он находится.

“Она все еще держится. Я сейчас в больнице, но она все еще не пришла в себя ”.

Он надеялся отложить интервью Райдера с OIS как можно дольше. Через несколько дней, когда ей перестанут принимать обезболивающие и в голове прояснится, возможно, она передумает добровольно рассказывать, что замерла, когда Уэйтс сделал свой ход.

“Мы ждем, когда сможем взять у нее интервью”, - сказал Рэндольф.

“Я бы подумал, вероятно, через несколько дней”.

“Возможно. В любом случае, скоро увидимся. Спасибо, что пришли ”.

Босх закрыл телефон и вернулся в комнату. Он взял книгу об убийстве со стула, где оставил ее, и проверил, как там его напарник. Она спала. Он тихо вышел из комнаты.

Он хорошо провел время по дороге домой и позвонил Рейчел, чтобы сказать ей, что обед выглядит аппетитно, поскольку он уже собирался быть в центре. Они согласились пойти в fancy, и она сказала, что закажет столик в Water Grill на полдень. Он сказал, что увидит ее там.

Отделение OIS находилось на третьем этаже в Паркер-Центре. Это было в противоположном конце здания от Отдела по расследованию ограблений и убийств. У Рэндольфа был отдельный кабинет с видеооборудованием, установленным на подставке. Он сидел за письменным столом, в то время как Осани работал с оборудованием и готовился к воспроизведению записи. Рэндольф указал Босху на единственное свободное место.

“Когда ты получил пленку?” - Спросил Босх.

“Это было доставлено сегодня утром. Корвин сказал, что ему потребовалось двадцать четыре часа, чтобы вспомнить, что он положил это в один из тех грузовых карманов, о которых вы упоминали. Это, конечно, произошло после того, как я напомнил ему, что у меня есть свидетель, который видел, как кассета опускалась в карман.”

“И вы думаете, что это было подделано?”

“Мы будем знать наверняка после того, как я отдам это СИДУ, но, да, это было отредактировано. Мы нашли его камеру на месте преступления, и Осани хватило ума записать номер на счетчике. Когда вы наматываете эту ленту, счетчик на ленте не совпадает. Не хватает примерно двух минут записи. Почему бы тебе не свернуть это, Реджи.”

Осани запустил запись, и Босх посмотрел, как она начинается с группы следователей и техников на парковке ранчо Сансет. Корвин все время был рядом с О'Ши, и шел непрерывный поток необработанных видеоматериалов, которые, казалось, всегда держали кандидата в окружные прокуроры в центре внимания. Это продолжалось, пока группа следовала за Уэйтсом в лес, и пока все они не остановились на вершине крутого обрыва. Затем стало ясно, что был кадр, где предполагалось, что Корвин выключил камеру, а затем снова включил . На записи не было обсуждения того, следует ли снимать наручники с запястий Уэйтса. Видео, вырезанное из Kiz Rider, в котором говорится, что они могут использовать приставную лестницу, чтобы Кафарелли вернулся на место с лестницей.

Осани остановил запись, чтобы они могли обсудить это.

“Вполне вероятно, что он остановил камеру, пока мы ждали лестницу”, - сказал Босх. “Это, наверное, заняло максимум десять минут. Но он, вероятно, не прекращал этого, пока не закончились разговоры о наручниках на Уэйтсе.”

“Ты уверен?”

“Нет, я просто предполагаю. Но я не наблюдал за Корвином. Я наблюдал за Уэйтсом.”

“Правильно”.

“Прости”.

“Не будь. Я не хочу, чтобы ты давал мне что-то, чего там не было ”.

“Кто-нибудь из других свидетелей поддержал меня в этом? Они сказали, что слышали дискуссию о том, чтобы снять с него наручники?”

“Кафарелли, технический специалист SID, услышал это. Корвин сказал, что он этого не делал, а О'Ши сказал, что этого никогда не было. Итак, двое из полиции Лос-Анджелеса сказали "да", а двое из офиса окружного прокурора сказали "нет". И в любом случае нет ленты, подтверждающей это. Классический поединок по писанию.”

“А как насчет Мори Суонна?”

“Он был бы тай-брейкером, если бы не разговаривал с нами. Говорит, что в интересах его клиента хранить молчание ”.

Это не удивило Босха, услышав от адвоката защиты.

“Есть ли еще правка, которую вы хотели мне показать?”

“Возможно. Продолжай, Реджи”.

Осани снова запустил видео, и оно перенесло их через спуск по лестнице, а затем на поляну, где Кафарелли методично использовал зонд, чтобы отметить местоположение тела. Выстрел не прерывался. Корвин просто включил камеру и снял все, вероятно, с мыслью, что отредактирует это позже, если запись когда-нибудь понадобится на судебном заседании. Или, возможно, документальный фильм о предвыборной кампании.

Запись продолжалась и документировала возвращение группы к лестнице. Райдер и Оливас поднялись на вершину, и Босх снял с Уэйтса наручники. Но когда заключенный начал подниматься по лестнице, лента оборвалась, как только он достиг верхних перекладин, и Оливас наклонился, чтобы схватить его.

“И это все?” - Спросил Босх.

“Вот и все”, - сказал Рэндольф.

“Я помню, как после съемок, когда я сказал Корвину оставить камеру и подняться по лестнице, чтобы помочь с Киз, она была у него на плече. Он был в ударе”.

“Да, ну, мы спросили о том, почему закончилась запись, и он заявил, что думал, что у него закончится запись. Он хотел оставить немного на тот случай, когда придут землекопы и выкопают тело. Итак, он выключил камеру, когда Уэйтс поднимался по лестнице.”

“Для тебя это имеет смысл?”

“Я не знаю. Ты?”

“Нет. Я думаю, что это чушь собачья. У него все было записано на пленку ”.

“Это всего лишь мнение”.

“Как скажешь”, - сказал Босх. “Вопрос в том, зачем обрезать ленту в этом месте? Что было на нем?”

“Это ты мне скажи. Ты был там.”

“Я рассказал тебе все, что смог вспомнить”.

“Что ж, тебе лучше вспомнить побольше. Ты здесь не в такой уж хорошей форме.”

“О чем ты говоришь?”

“На записи нет обсуждения того, следует или не следует надевать на мужчину наручники. На записи Оливас отстегивает его для спуска, а ты отстегиваешь его для подъема обратно.”

Босх понял, что Рэндольф был прав и что запись выставила его так, будто он снял наручники с Уэйтса, даже не обсудив это с остальными.

“О'Ши меня подставляет”.

“Я не знаю, подставляет ли кто-нибудь кого-нибудь. Позволь мне спросить тебя кое о чем. Когда это дерьмо там разгорелось, и Уэйтс схватил пистолет и начал стрелять, ты помнишь, как видел О'Ши в этот момент?”

Босх покачал головой.

“Я оказался на земле, а Оливас навалился на меня сверху. Я беспокоился о том, где был Уэйтс, а не О'Ши. Я не знаю, где был О'Ши. Все, что я могу вам сказать, это то, что его не было на моей фотографии. Он был где-то позади меня.”

“Может быть, это то, что было у Корвина на пленке. О'Ши убегает, как трус ”.

Использование Рэндольфом слова "трус" что-то пробудило в Босхе.

Теперь он вспомнил. С вершины насыпи Уэйтс назвал кого-то, предположительно О'Ши, трусом. Босх вспомнил, что слышал звук бегущего позади него. О'Ши сбежал.

Босх задумался над этим. Прежде всего, у О'Ши не было оружия, с помощью которого он мог бы защититься от человека, которого он собирался пожизненно посадить в тюрьму. По всем правилам, бегство от пистолета не было бы неожиданным или необоснованным. Это был бы акт самосохранения, а не трусости. Но поскольку О'Ши был кандидатом на пост главного прокурора округа, побег при любых обстоятельствах, вероятно, выглядел бы не очень хорошо - особенно если бы это было на видео в шестичасовых новостях.

“Теперь я вспомнил”, - сказал Босх. “Уэйтс назвал кого-то трусом за то, что тот сбежал. Должно быть, это был О'Ши ”.

“Тайна раскрыта”, - сказал Рэндольф.

Босх снова повернулся к монитору.

“Можем ли мы сделать резервную копию и еще раз просмотреть последнюю часть?” - спросил он. “Я имею в виду, как раз перед тем, как он отключится”.

Осани обработал видео, и они молча смотрели его с того момента, как с Уэйтса сняли наручники во второй раз.

“Ты можешь остановить это прямо перед разрезом?” - Спросил Босх.

Осани заморозил изображение на экране. На нем было видно, как Уэйтс преодолел половину лестницы, а Оливас наклонился, чтобы схватить его. Угол наклона тела Оливаса привел к тому, что его ветровка распахнулась. Босх мог видеть свой пистолет в кобуре-блине на левом бедре, рукоятки выдвинуты так, чтобы он мог перехватить оружие, потянув его поперек тела.

Босх встал и подошел к монитору. Он достал ручку и постучал ею по экрану.

“Ты заметил это?” - сказал он. “Похоже, у него расстегнута застежка на кобуре”.

Рэндольф и Осани изучали экран. Защелка безопасности была чем-то, чего они, очевидно, не заметили раньше.

“Возможно, он хотел быть готовым, если заключенный сделает движение”, - сказал Осани. “Это в рамках правил”.

Ни Босх, ни Рэндольф не ответили. Подпадало ли это под правила департамента или нет, это был курьез, который невозможно было объяснить, поскольку Оливас был мертв.

“Ты можешь выключить это, Редж”, - наконец сказал Рэндольф.

“Нет, ты можешь показать это еще раз?” - Спросил Босх. “Только эта часть у лестницы”.

Рэндольф кивнул Осани, и запись была скопирована и воспроизведена. Босх попытался использовать изображения на мониторе, чтобы придать импульс и перенести его в собственную память о том, что произошло, когда Уэйтс добрался до вершины. Он вспомнил, как посмотрел вверх и увидел, как Оливаса развернули так, что он оказался спиной к тем, кто был внизу, и не было возможности прицельно выстрелить в Уэйтса. Теперь он вспомнил, что задавался вопросом, где Киз и почему она не реагирует.

Затем раздались выстрелы, и Оливас начал падать спиной вниз по лестнице прямо на него. Босх поднял руки, пытаясь смягчить удар. Лежа на земле с Оливасом сверху, он услышал еще выстрелы, а затем крики.

Крики. Забытый во всем приливе адреналина и панике. Уэйтс подошел к обрыву и открыл по ним огонь. И он закричал. Он назвал О'Ши трусом за то, что тот сбежал. Но он сказал больше, чем просто это.

“Беги, трус! Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

Босх забыл о насмешке в суматохе стрельбы, побега и попыток спасти Киз Райдер. Под воздействием страха, который пришел с этими моментами.

Что это значило? Что имел в виду Уэйтс, называя соглашение “дерьмовой сделкой”?

“Что это?” Спросил Рэндольф.

Босх посмотрел на него, выныривая из своих мыслей.

“Ничего. Я просто пытался сосредоточиться на том, что происходило в те моменты, когда записи не было ”.

“Похоже, ты что-то вспомнил”.

“Я только что вспомнил, как близок был к тому, чтобы меня убили, как Оливаса и Дулана. Оливас приземлился на меня. В итоге он меня прикрыл ”.

Рэндольф кивнул.

Босх хотел выбраться оттуда. Он хотел воспользоваться своим открытием - “Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?” - и поработать над этим. Он хотел измельчить это в порошок и проанализировать под микроскопом.

“Лейтенант, у вас есть еще что-нибудь для меня прямо сейчас?”

“Не прямо сейчас”.

“Тогда я собираюсь уйти. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь ”.

“Ты позвонишь мне, когда вспомнишь то, чего не можешь вспомнить”.

Он бросил на Босха понимающий взгляд. Босх отвел взгляд.

“Правильно”.

Босх покинул офис OIS и вышел в вестибюль лифта. Он должен был тогда покинуть здание. Но вместо этого он нажал кнопку, чтобы подняться.

21

ВОСПОМИНАНИЕ О том, ЧТО кричал УЭЙТС, изменило ситуацию. Для Босха это означало, что там, в Бичвуд-каньоне, что-то происходило, о чем он понятия не имел. Его первой мыслью сейчас было отступить и все обдумать, прежде чем делать ход. Но встреча в OIS дала ему повод быть в Паркер-центре, и он планировал максимально использовать это перед отъездом.

Он вошел в комнату 503, офисы подразделения по открытым нераскрытым делам, и направился к нише, где находился его стол. Дежурная комната была почти пуста. Он проверил рабочее место, которое делили Марсия и Джексон, и увидел, что их нет. Босху пришлось пройти мимо открытой двери офиса Абеля Пратта, чтобы попасть на свое рабочее место, поэтому он решил быть в курсе событий. Он просунул голову в дверь и увидел своего босса, уютно устроившегося за своим столом. Он ел изюм из маленькой красной коробочки, которая выглядела так, будто предназначалась для ребенка. Он выглядел удивленным, увидев Босха.

“Гарри, что ты здесь делаешь?” - спросил он.

“ОИС позвал меня посмотреть видео, которое парень О'Ши снял на экскурсии в Бичвуде”.

“Он ведет съемку по этому делу?”

“Не совсем. Он утверждал, что камера была выключена.”

Брови Пратта изогнулись.

“Рэндольф ему не верит?”

“Трудно сказать. Парень просматривал запись до сегодняшнего утра, и, похоже, ее могли изменить. Рэндольф собирается попросить Сида проверить это. В любом случае, послушай, я подумал, что, пока я здесь, я бы забрал кучу файлов и прочего хлама обратно в архивы, чтобы все это не валялось где попало. У Киз тоже были некоторые файлы, и пройдет некоторое время, прежде чем она вернется к ним ”.

“Наверное, это хорошая идея”.

Босх кивнул.

“Привет”, - сказал Пратт с набитым изюмом ртом. “Я только что получил известие от Тима и Рика. Они покидают Миссию прямо сейчас. Вскрытие было этим утром, и они установили личность. Мари жестикулирует, подтверждаю. Они получили это от стоматолога ”.

Босх снова кивнул, обдумывая окончательность этой новости. Поиски Мари Жесто были закончены.

“Тогда, я полагаю, это все”.

“Они сказали, что вы собирались позвонить ближайшим родственникам по этому поводу. Ты хотел это сделать ”.

“Да. Но я, вероятно, подожду до вечера, когда Дэн Жесто вернется домой с работы. Будет лучше, если оба родителя будут вместе ”.

“Как бы ты ни хотел с этим справиться. Мы будем держать это в секрете с этого конца. Я позвоню судмедэксперту и скажу им, чтобы они не выпускали это до завтра ”.

“Спасибо. Тим или Рик сказали вам, установили ли они причину смерти?”

“Похоже на ручное удушение. Была сломана подъязычная кость.”

Он коснулся передней части шеи на случай, если Босх не помнит, где находится хрупкая подъязычная кость. Босх в свое время расследовал всего около сотни случаев удушения, но он не потрудился ничего сказать.

“Прости, Гарри. Я знаю, что ты близок к этому. Когда ты начал доставать файл каждые пару месяцев, я знал, что это что-то значит для тебя ”.

Босх кивнул скорее самому себе, чем Пратту. Он подошел к своему столу, думая о подтверждении идентификации тела и вспоминая, как тринадцать лет назад он был почти убежден, что Мари Жесто никогда не найдут. Всегда было странно, как все оборачивалось. Он начал собирать все файлы, связанные с расследованием дела Уэйтса. У Марсии и Джексона была книга убийств Жесто, но это не беспокоило Босха, потому что у него была своя копия в машине.

Он обошел стол своей партнерши, чтобы собрать имеющиеся у нее файлы на Дэниела Фицпатрика, голливудского ростовщика, которого, по словам Уэйтса, он убил во время беспорядков 1992 года, и увидел на полу две пластиковые коробки. Он открыл один и обнаружил, что в нем находятся записи о залоге, спасенные из сгоревшего ломбарда. Босх вспомнил, что Райдер упоминал об этом. Его поразил затхлый запах когда-то влажных документов, и он быстро откинул крышку коробки. Он решил, что тоже возьмет это, но это означало бы две поездки мимо открытой двери Пратта, чтобы донести все до его машины, и это дало бы его боссу две возможности заинтересоваться тем, чем на самом деле занимается Bosch.

Босх подумывал оставить коробки, когда ему повезло. Пратт вышел из своего кабинета и посмотрел на него.

“Я не знаю, кто решил, что изюм - хорошая закуска”, - сказал он. “Я все еще голоден. Тебе что-нибудь принести снизу, Гарри? Хочешь пончик или что-нибудь еще?”

“Нет, спасибо, я в порядке. Я собираюсь забрать это барахло, а затем убраться отсюда ”.

Босх заметил, что Пратт держит в руках один из путеводителей, которые обычно лежат стопкой у него на столе. На обложке было написано "Вест-Индия".

“Проводишь какое-то исследование?” - спросил он.

“Да, проверяю кое-что. Ты когда-нибудь слышал о месте под названием Невис?”

“Не-а-а”.

Босх слышал лишь о нескольких местах, о которых Пратт спрашивал во время своих исследований.

“Здесь говорится, что вы можете купить старую сахарную фабрику на восьми акрах менее чем за четыреста. Черт, я уберу больше, чем это, только у себя дома ”.

Вероятно, это было правдой. Босх никогда не был в доме Пратта, но знал, что у него есть поместье в Сан-Вэлли, достаточно большое, чтобы содержать пару лошадей. Он прожил там почти двадцать лет и находился на золотой жиле в плане стоимости недвижимости. Однако была только одна проблема. Несколькими неделями ранее Райдер сидела за своим столом и подслушала, как Пратт по телефону в своем офисе задавал вопросы об опеке над детьми и коммунальной собственности. Она рассказала Босху о звонке, и они оба предположили, что Пратт разговаривал с адвокатом по разводам.

“Ты хочешь делать сахар?” - Спросил Босх.

“Нет, чувак, это просто то, для чего когда-то использовалась собственность. Сейчас ты бы, наверное, купил его, отремонтировал и превратил в гостиницу типа ”постель и завтрак" или что-то в этомроде ".

Босх просто кивнул. Пратт двигался в мир, который он знал, и о котором ему было наплевать.

“В любом случае,” сказал Пратт, чувствуя, что у него нет аудитории, “Увидимся. И, кстати, здорово, что ты приоделась для OIS. Большинство парней на домашнем дежурстве ввалились бы сюда в джинсах и футболке, выглядя скорее как подозреваемый, чем как полицейский ”.

“Да, без проблем”.

Пратт вышел из офиса, и Босх подождал тридцать секунд, пока он войдет в лифт. Затем он положил стопку папок на одну из картонных коробок для улик и вынес все это за дверь. Он смог снять его, отнести в свою машину и вернуться до того, как Пратт вернулся из кафетерия. Затем он взял вторую коробку и ушел. Никто не задавался вопросом, что он делал или куда направлялся с материалами.

Выехав с платной стоянки, Босх взглянул на часы и увидел, что у него осталось меньше часа, чтобы убить время до того, как он должен был встретиться с Рейчел за ланчем. Было недостаточно времени, чтобы доехать до дома, сдать документы и вернуться - кроме того, это было бы пустой тратой времени и бензина. Он подумал об отмене обеда, чтобы сразу пойти домой и приступить к просмотру записей, но решил этого не делать, потому что знал, что Рейчел была бы хорошим собеседником и, возможно, даже имела некоторые идеи о том, что имел в виду Уэйтс, когда кричал во время стрельбы.

Он также мог прийти в ресторан пораньше и начать свой обзор, пока ждал Рейчел за столиком. Но он знал, что это может вызвать проблемы, если клиент или официант случайно увидят некоторые фотографии в журналах убийств.

Главная библиотека города находилась в том же квартале, что и ресторан, и он решил, что пойдет туда. Он мог бы поработать с файлами в одном из частных кабинетов, а затем вовремя встретиться с Рейчел в ресторане.

Припарковавшись в гараже под библиотекой, он забрал с собой в лифт книги об убийствах по делам Жесто и Фитцпатрика. Оказавшись внутри огромной библиотеки, он нашел свободное место в справочном зале и приступил к работе, просматривая документы, которые он принес. Поскольку он начал перечитывать файлы Gesto в больничной палате Райдера, он решил придерживаться их и закончить свой обзор.

Просматривая книгу в том порядке, в каком были подшиты документы и отчеты, он не дошел до хронологии расследования - обычно подшитой в конце книги убийств - до конца. Он небрежно прочитал 51 форму, и ничто из сделанных следственных действий, опрошенных субъектов или полученных звонков не показалось ему более важным, чем когда они были первоначально добавлены в хроно.

И вдруг его поразило то, чего он не видел в хронологии. Он быстро пролистал страницы назад, пока не дошел до номера 51 за 29 сентября 1993 года, и поискал запись о звонке, который Джерри Эдгар принял от Роберта Саксона.

Этого там не было.

Босх наклонился вперед, чтобы более четко прочесть документ. В этом не было никакого смысла. В официальной книге убийств запись была там. Псевдоним Рейнарда Уэйтса, Роберт Саксон. Дата записи - 29 сентября 1993 года, а время звонка - 18:40 вечера. Оливас обнаружил это во время рассмотрения дела, и на следующий день в офисе О'Ши Босх увидел это ясно как день. Он изучил это, зная, что это было подтверждением ошибки, которая позволила Уэйтсу убивать еще тринадцать лет на свободе.

Но этой записи не было в копии книги убийств Босха.

Что за черт?

Сначала Bosch не мог собрать это воедино. Копия хронологии, лежащая перед ним, была сделана четырьмя годами ранее, когда Босх решил уйти на покой. Он тайно скопировал книги убийств с нескольких открытых дел, которые все еще терзали его изнутри. Это были его дела о выходе на пенсию. Его план состоял в том, чтобы проработать их самостоятельно и на досуге, решить их, прежде чем он сможет, наконец, отказаться от миссии и сидеть на пляже в Мексике с удочкой в одной руке и "Короной" в другой.

Но из этого ничего не вышло. Босх понял, что миссию лучше выполнять со значком, и вернулся к работе. После того, как он был назначен с Райдером в Отдел нераскрытых убийств, одной из первых книг об убийствах, которые он извлек из архивов, было дело Жесто. Книга, которую он достал, была оперативной записью, файлом расследования, который обновлялся каждый раз, когда он или кто-либо другой работал с ним. Перед ним была копия, которая стояла на полке в его шкафу и не обновлялась в течение четырех лет. Даже в этом случае, как у одного могло быть обозначение, введенное в форму 51 в 1993 году, в то время как у другого этого не было?

Логика этого диктовала только один ответ.

Официальный протокол расследования был подделан. Запись о внесении имени Роберта Саксона в книгу убийств была добавлена после того, как Босх сделал свою копию книги. Это, конечно, оставляло четырехлетнее окно, в течение которого можно было бы добавить ложные обозначения, но здравый смысл подсказывал Босху, что он имеет дело с днями, а не с годами.

Всего несколькими днями ранее Фредди Оливас позвонил ему, чтобы найти книгу убийств. Оливас завладел книгой, а затем стал тем, кто обнаружил запись Роберта Саксона. Именно Оливас вытащил это на свет божий.

Босх пролистал хронологию. Почти все страницы, соответствующие датам первоначального расследования, были полностью заполнены обозначениями времени. Свободное место было только на странице, помеченной 29 сентября, внизу. Это позволило бы Оливасу вынуть страницу из папки, напечатать запись Saxon, а затем вернуть ее на место, подготовив почву для предполагаемого обнаружения связи между Уэйтсом и Жесто. В далеком 1993 году Босх и Эдгар сделали 51-й снимок на пишущей машинке в полицейском участке Голливуда. Теперь все это делалось на компьютере , но в большинстве отделов все еще было много пишущих машинок для полицейских старой закалки - таких, как Босх, - которые не могли до конца осознать идею работы на компьютере.

Босх почувствовал, как им овладевает тяжелая смесь облегчения и гнева. Бремя вины за ошибку, которую они с Эдгаром предположительно совершили, спадало. Они были ни при чем, и ему нужно было рассказать Эдгару как можно скорее. Но Босх не мог принять это чувство - пока нет - из-за растущей ярости, которую он испытывал из-за того, что Оливас стал его жертвой. Он встал и вышел из кабинки. Он вышел из справочного зала в главную ротонду библиотеки, где круглая мозаика высоко на стенах рассказывала историю основания города.

Босху захотелось что-нибудь крикнуть, изгнать демона, но он промолчал. Охранник быстро прошел по полу похожего на пещеру сооружения, возможно, направляясь надеть ошейник на книжного вора или поджигателя в стеллажах. Босх посмотрел ему вслед, а затем вернулся к своей работе.

Вернувшись в кабинку, он попытался обдумать то, что произошло. Оливас подделал книгу убийств, введя в хронологию запись в две строки, которая заставила Босха поверить, что он допустил серьезную ошибку на ранних стадиях расследования. В записи говорилось, что Роберт Саксон позвонил и сообщил, что видел Мари Жесто в супермаркете Мэйфейр в тот день, когда она исчезла.

Вот и все. Для Оливаса было важно не содержание звонка. Это был звонивший. Оливас хотел каким-то образом занести Рейнарда Уэйтса в книгу убийств. Почему? Заставить Босха испытать своего рода чувство вины, которое позволило бы Оливасу одержать верх и контролировать текущее расследование?

Босх отверг это. Оливас уже одержал верх и контролировал ситуацию. Он был ведущим следователем по делу Уэйтса, и право собственности Bosch на дело Жесто этого не изменило. Босх участвовал в поездке, да, но он не управлял машиной. Оливас был рулевым, и поэтому завод имени Роберта Саксона не был необходим.

Должна была быть другая причина.

Bosch некоторое время работал над этим, но пришел лишь к слабому выводу, что Оливасу нужно было подключить Waits к Gesto. Поместив псевдоним убийцы в книгу, он вернулся на тринадцать лет назад и прочно связал Рейнарда Уэйтса с Мари Жесто.

Но Уэйтс собирался признаться, что убил Жесто. Не может быть более прочной связи, чем признание без принуждения. Он даже собирался привести власти к телу. Обозначения в хронологии были бы незначительной связью по сравнению с этими двумя. Так зачем тогда это вставлять?

В конечном счете, Босх был сбит с толку риском, на который пошел Оливас. Он подделал официальный отчет о расследовании убийства, казалось бы, без особой причины или выгоды. Он рисковал, что Босх обнаружит обман и обвинит его в этом. Он рисковал, что однажды обман может быть раскрыт таким умным адвокатом, как Мори Суонн, в суде. И он сделал все это, зная, что ему не нужно было, зная, что Уэйтс будет прочно связан с делом признанием.

Теперь Оливас был мертв, и противостоять ему было невозможно. Некому было ответить, почему.

Кроме, может быть, Рейнарда Уэйтса.

“Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

И, может быть, Рик О'Ши.

Босх подумал обо всем, и в одно мгновение все сложилось воедино. Босх внезапно понял, почему Оливас пошел на риск и поместил призрак Рейнарда Уэйтса в книгу убийств Мари Жесто. Он видел это с ясностью, которая не оставляла ему места для сомнений.

Рейнард Уэйтс не убивал Мари Жесто.

Он вскочил и начал собирать файлы вместе. Сжимая их обеими руками, он поспешил через ротонду к выходу. Его шаги эхом отдавались позади него в большом зале, как будто за ним гналась толпа людей. Он оглянулся, но там никого не было.

22

БОСХ ПОТЕРЯЛ СЧЕТ времени, находясь в библиотеке. Он опоздал. Рейчел уже сидела и ждала его. Она держала большое меню на одном листе, которое скрывало выражение раздражения на ее лице, когда официант подвел Босха к столику.

“Извините”, - сказал Босх, садясь.

“Все в порядке”, - ответила она. “Но я уже заказал для себя. Я не знал, собираешься ли ты появиться или нет.”

Она протянула ему меню. Он немедленно передал его официанту.

“Я буду то же, что и она”, - сказал он. “И просто вода прекрасна”.

Он отпил из уже налитого для него бокала, пока официант поспешно уходил. Рейчел улыбнулась ему, но не слишком любезно.

“Тебе это не понравится. Тебе лучше перезвонить ему.”

“Почему? Я люблю морепродукты.”

“Потому что я заказал сашими. Как-то вечером ты сказал мне, что любишь приготовленные морепродукты.”

Новости заставили его на мгновение задуматься, но он решил, что заслужил расплату за свою ошибку опоздания.

“Все это ведет в одно и то же место”, - сказал он, отметая проблему. “Но почему они называют это место Водяным грилем, если они не готовят еду на гриле?”

“Хороший вопрос”.

“Забудь об этом. Нам нужно поговорить. Мне нужна твоя помощь, Рейчел.”

“С помощью чего? Что случилось?”

“Я не думаю, что Рейнард Уэйтс убил Мари Жесто”.

“Что ты имеешь в виду? Он привел тебя к ее телу. Ты хочешь сказать, что это была не Мари Жесто?”

“Нет, личность была установлена сегодня при вскрытии. В той могиле определенно была Мари Жесто ”.

“И Уэйтс был тем, кто привел тебя к этому, верно?”

“Правильно”.

“И Уэйтс был тем, кто признался в ее убийстве, верно?”

“Правильно”.

“При вскрытии была ли причина смерти согласна с этим признанием?”

“Да, судя по тому, что я слышал, так оно и было”.

“Тогда, Гарри, в твоих словах нет смысла. Учитывая все это, как он может не быть убийцей?”

“Потому что происходит что-то, о чем мы не знаем, о чем я не знаю. Оливас и О'Ши затеяли с ним какую-то игру. Я не уверен, что это было, но все пошло насмарку в Бичвуд-Каньоне ”.

Она подняла руки в жесте "держи это прямо здесь".

“Почему бы тебе не начать с самого начала. Сообщайте мне только факты. Ни теории, ни предположения. Просто дай мне то, что у тебя есть ”.

Он рассказал ей все, начиная с подделки книги убийств Оливасом и заканчивая подробным описанием того, что произошло, когда Уэйтс начал подниматься по лестнице в Бичвуд-Каньон. Он рассказал ей, что Уэйтс кричал на О'Ши и что было смонтировано из видео с экскурсией.

Это заняло у него пятнадцать минут, и за это время им подали обед. Конечно, это произошло быстро, подумал Босх. Это не обязательно было готовить! Ему повезло, что он был тем, кто вел все разговоры. Это дало ему готовый предлог не есть поставленную перед ним сырую рыбу.

К тому времени, как он закончил пересказывать историю, он мог видеть, что разум Рейчел был занят всем. Она перемалывала это.

“Вносить Уэйтса в книгу убийств не имеет смысла”, - сказала она. “Это связывает его с делом, да, но он уже связан через свое признание и то, что привел вас к телу. Так зачем беспокоиться о книге убийств?”

Босх перегнулся через стол, чтобы ответить.

“Две вещи. Во-первых, Оливас подумал, что ему, возможно, придется продать признание. Он понятия не имел, смогу ли я пробить в нем дыры, поэтому хотел подстраховаться. Он занес Уэйтса в файл. И это поставило меня в положение, при котором я был заранее подготовлен к тому, чтобы поверить признанию ”.

“Хорошо, и два?”

“Здесь все становится сложнее”, - сказал он. “Включение Уэйтса в книгу было способом подготовить меня, но это также означало выбить меня из игры”.

Она посмотрела на него, но то, что он говорил, не воспринималось.

“Тебе лучше объяснить это”.

“Здесь мы отходим от известных фактов и говорим о том, что эти факты могут означать. Теория, предположение, называйте как хотите. Оливас вставил эту фразу в хронологию, а затем швырнул ее мне в лицо. Он знал, что если я увижу это и поверю в это, то я поверю, что мы с моим партнером ужасно облажались в девяносто третьем, что я поверю, что люди погибли из-за нашей ошибки. Ответственность за всех тех женщин, которых Уэйтс убил с тех пор, ляжет на меня ”.

“Хорошо”.

“И это связало бы меня с Уэйтсом на эмоциональном уровне чистой ненависти. Да, я тринадцать лет разыскивал парня, который убил Мари Жесто. Но добавление всех этих других женщин и возложение их смертей на меня привело бы к обострению ситуации, когда я, наконец, столкнулась лицом к лицу с этим парнем. Это отвлекло бы меня ”.

“От чего?”

“Из того факта, что Уэйтс ее не убивал. Он признался в убийстве Мари Жесто, но он ее не убивал. Он заключил что-то вроде сделки с Оливасом и, вероятно, с О'Ши, чтобы взять вину на себя, потому что он уже был наказан за всех остальных. Я был настолько переполнен своей ненавистью, что не обратил внимания на приз. Я не обращал внимания на детали, Рейчел. Все, что я хотел сделать, это перепрыгнуть через стол и придушить парня ”.

“Ты кое о чем забываешь”.

“Что?” - спросил я.

Теперь она перегнулась через стол, понизив голос, чтобы не потревожить других посетителей.

“Он привел тебя к ее телу. Если он не убивал ее, как он узнал, куда идти в лесу? Как он привел тебя прямо к ней?”

Босх кивнул. Это был хороший момент, но тот, о котором он уже думал.

“Это могло быть сделано. Оливас мог бы обучить его в своей камере. Это мог быть трюк Гензеля и Гретель, тропа, отмеченная таким образом, что только он мог заметить метки. Я собираюсь вернуться в Бичвуд сегодня днем. Я предполагаю, что когда я пройду там на этот раз, я найду указатели ”.

Босх протянул руку, взял ее пустую тарелку и заменил ее своей нетронутой. Она не возражала.

“То есть ты хочешь сказать, что вся эта экскурсия была подстроена, чтобы убедить тебя”, - сказала она. “Что Уэйтсу скормили основную информацию об убийстве Мари Жесто, и он просто выплюнул все это в своем признании, а затем счастливо повел вас, как Красную Шапочку, через лес к месту, где она была похоронена”.

Он кивнул.

“Да, именно это я и говорю. Когда ты сводишь все к этому, это звучит немного притянуто за уши, я знаю, но ...

“Больше, чем немного”.

“Что?” - спросил я.

“Более чем немного притянуто за уши. Прежде всего, откуда Оливас узнал подробности, чтобы сообщить Уэйтсу? Как он узнал, где она была похоронена, чтобы он мог отметить след, по которому Уэйтс мог идти? Вы хотите сказать, что Оливас убил Мари Жесто?”

Босх решительно покачал головой. Он подумал, что она перегибает палку со своей логикой адвоката дьявола, и он начал раздражаться.

“Нет, я не говорю, что Оливас был убийцей. Я говорю, что до него добрался убийца. Он и О'Ши. Настоящий убийца пришел к ним и заключил что-то вроде сделки ”.

“Гарри, это просто звучит так...”

Она не закончила. Она перекладывала сашими на своей тарелке палочками для еды, но съела очень мало. Официант воспользовался моментом, чтобы подойти к столику.

“Тебе не понравилось твое сашими?” сказал он ей дрожащим голосом.

“Нет, я...”

Она остановилась, когда поняла, что перед ней на тарелке почти полная порция.

“Наверное, я был не очень голоден”.

“Она не знает, чего лишается”, - сказал Босх, улыбаясь. “Я думал, это было здорово”.

Официант убрал тарелки со стола и сказал, что вернется с меню десертов.

“Я думал, это было здорово”, - сказал Уоллинг насмешливым голосом. “Ты придурок”.

“Прости”.

Официант принес меню десертов, они оба вернули их и заказали кофе. После этого Уоллинг хранила молчание, и Босх решил переждать ее.

“Почему сейчас?” - наконец спросила она.

Босх покачал головой.

“Я точно не знаю”.

“Когда вы в последний раз брались за дело и активно работали над ним?”

“Около пяти месяцев назад. Последнее видео, которое я показывал вам прошлой ночью - это был последний раз, когда я над ним работал. Я как раз собирался сделать еще одну попытку ”.

“Что ты делал, кроме того, что снова втянул Гарленда?”

“Все. Я поговорил со всеми. Я снова стучал во все те же двери. Я привел Гарленда только в конце.”

“Ты думаешь, это Гарланд добрался до Оливаса?”

“Чтобы Оливас и, возможно, О'Ши заключили сделку, это должен был быть кто-то сообразительный. Много денег и власти. В гирляндах есть и то, и другое.”

Подошел официант с их кофе и счетом. Босх приложил к нему кредитную карточку, но официант уже ушел.

“Ты хочешь, по крайней мере, разделить это?” Спросила Рейчел. “Ты даже не поел”.

“Все в порядке. Услышав то, что вы хотите сказать, это того стоит ”.

“Держу пари, ты говоришь это всем девушкам”.

“Только те, кто являются федеральными агентами”.

Она покачала головой. Он увидел, как сомнение снова закралось в ее глаза.

“Что?” - спросил я.

“Я не знаю, это просто...”

“Просто что?”

“Что, если посмотреть на это с точки зрения Уэйтса?”

“И что?” - спросил я.

“Это такой рискованный шаг, Гарри. Это похоже на один из тех мумбо-юмбо заговоров. После того, как все закончится, вы берете все факты и подстраиваете их под какую-нибудь притянутую за уши теорию. У Мэрилин Монро не было передозировки, Кеннеди использовали мафию, чтобы убить ее. Вот так.”

“Так что насчет точки зрения Уэйтса?”

“Я просто говорю, зачем ему это делать? Зачем ему признаваться в убийстве, которого он не совершал?”

Босх сделал пренебрежительный жест руками, как будто он что-то отталкивал.

“Это очень просто, Рейчел. Он сделал бы это, потому что ему нечего было терять. Он уже опускался как Бэгмен из Эхо-парка. Если бы он предстал перед судом, он, без сомнения, получил бы сок Иисуса, как вчера напомнил ему Оливас. Итак, его единственным шансом выжить было признание в своих преступлениях, и если, скажем, следователь и прокурор хотели, чтобы он добавил еще одно убийство для пущей убедительности, что Уэйтс собирался сказать по этому поводу? Сделки нет? Не обманывай себя, у них были рычаги воздействия, и если бы они сказали Уэйтсу прыгнуть, он бы кивнул головой и спросил: ‘На ком?’”

Она кивнула.

“И было кое-что еще”, - добавил Босх. “Он знал, что будет экскурсия, и я готов поспорить, это вселило в него надежду. Он знал, что у него может быть шанс сбежать. Как только они сказали ему, что он поведет нас через лес, этот выстрел стал немного больше, и, без сомнения, его сотрудничество стало немного лучше. Вероятно, всей его мотивацией было отправиться на экскурсию ”.

Она снова кивнула. Он не мог сказать, убедил ли он ее в чем-нибудь. Они долго молчали. Подошел официант и взял его кредитную карточку. Обед закончился.

“Так что ты собираешься делать?” - спросила она.

“Как я уже говорил тебе, следующая остановка Бичвуд-Каньон. После этого я собираюсь найти человека, который сможет мне все объяснить ”.

“О'Ши? Он никогда не заговорит с тобой.”

“Я знаю. Вот почему я не собираюсь с ним разговаривать. По крайней мере, пока нет.”

“Ты собираешься найти Уэйтса?”

Он мог слышать сомнение в ее голосе.

“Это верно”.

“Его давно нет, Гарри. Ты думаешь, он остался бы где-то здесь? Он убил двух полицейских. Ожидаемая продолжительность его жизни в Лос-Анджелесе равна нулю. Ты думаешь, он стал бы приставать к каждому человеку с оружием и значком в этом округе, разыскивая его с лицензией на убийство?”

Он медленно кивнул.

“Он все еще здесь”, - сказал он убежденно. “Все, что ты сказал, верно, за исключением того, что ты забыл одну вещь. Теперь у него есть рычаги воздействия. Когда он сбежал, рычаги давления перешли к Уэйтсу. И если он умен, а похоже, что так оно и есть, он воспользуется этим. Он останется здесь и использует О'Ши по максимуму ”.

“Ты имеешь в виду шантаж?”

“Как скажешь. Ожидание несет в себе правду. Он знает, что произошло. Если он сможет сделать правдоподобным то, что он представляет опасность для О'Ши и всей его избирательной машины, и если он сможет связаться с О'Ши, то теперь он может заставить кандидата совершить прыжок ”.

Она кивнула.

“Вы подняли хороший вопрос о рычагах”, - сказала она. “Что, если бы этот ваш грандиозный заговор провалился, как планировалось? Знаешь, Уэйтс берет вину за Жесто и всех остальных на себя и отправляется в Пеликан-Бей или Сан-Квентин, чтобы прожить без них свою жизнь. Затем у заговорщиков этот парень сидит в камере, и у него есть ответы на все вопросы - и рычаги воздействия. Он по-прежнему представляет опасность для О'Ши и всей его политической машины. Почему будущий окружной прокурор округа Лос-Анджелес поставил себя в такое положение?”

Официант вернул кредитную карточку и окончательный счет. Bosch добавил подсказку и подписал ее. Должно быть, это был самый дорогой обед, который он когда-либо ел.

Он посмотрел на Рейчел, когда закончил писать свое имя.

“Хороший вопрос, Рейчел. Я не знаю точного ответа на этот вопрос, но я предполагаю, что у О'Ши, Оливаса или кого-то еще был план развязки. И, возможно, именно поэтому Уэйтс решил сбежать.”

Она нахмурилась.

“Тебя невозможно отговорить от этого, не так ли?”

“Пока нет”.

“Что ж, удачи. Я думаю, вам это понадобится ”.

“Спасибо, Рейчел”.

Он встал, и она тоже.

“Ты обслуживал парковщика?” спросила она.

“Нет, я в библиотечном гараже”.

Это означало, что они выйдут из ресторана через разные двери.

“Я увижу тебя сегодня вечером?” - спросил он.

“Если меня не задержат. К нам из штаб-квартиры в Вашингтоне поступают известия об одном деле. Как насчет того, если я тебе позвоню?”

Он сказал, что все в порядке, и проводил ее до двери, которая вела в гараж, где ждали камердинеры. Он обнял ее там и попрощался.

23

НА ВЫЕЗДЕ из центра города Босх проехал по Хилл-стрит до Цезаря Чавеса и повернул налево. Вскоре она превратилась в бульвар Сансет, и он проехал на ней через Эхо-парк. Он не ожидал увидеть Рейнарда Уэйтса переходящим дорогу на светофоре или выходящим из клиники medicina или одного из отделений migra, расположенных вдоль улицы. Но Босх в этом деле полностью полагался на свои инстинкты, и они сказали ему, что Echo Park все еще в игре. Чем больше он проезжал, тем лучше узнавал окрестности и тем лучше продвигался в поисках. Инстинкты или нет, в одном он был уверен. Первоначально Уэйтса арестовали, когда он направлялся к определенному месту назначения в Эхо-парке. Босх собирался найти это.

Он заехал в зону, где парковка запрещена, недалеко от улицы Кинтеро и подошел к гриль-бару Pescado Mojado. Он заказал camarones a la diabla и показал фотографию Уэйтса, сделанную при бронировании, человеку, который принял его заказ, и посетителям, ожидающим в очереди. Каждый посетитель, как обычно, качал головой, и разговор на испанском между ними затих. Босх поставил тарелку с креветками на стол и быстро покончил с едой.

Из Эхо-парка он поехал домой, чтобы сменить костюм на джинсы и рубашку-пуловер. Затем он поехал в Бичвуд-каньон и поднялся на вершину холма. Парковочная площадка под ранчо Сансет была пуста, и Босх задался вопросом, не помешали ли всадникам вчерашняя активность и внимание ПРЕССЫ. Он вышел из своей машины и подошел к ее багажнику. Он вытащил свернутую тридцатифутовую веревку и направился в кусты по той же тропинке, по которой днем ранее следовал за Уэйтсом.

Он прошел всего несколько шагов по дорожке, когда его мобильный телефон начал вибрировать. Он остановился, вытащил телефон из своих синих джинсов и увидел на экране, что звонит Джерри Эдгар. Босх оставил ему сообщение ранее, когда ехал домой.

“Как там Киз?”

“Дела идут лучше. Ты должен навестить ее, чувак. Преодолейте то, что вам двоим нужно преодолеть, и навестите ее. Ты вчера даже не позвонил.”

“Не волнуйся, я так и сделаю. На самом деле, я подумывал о том, чтобы сорваться отсюда пораньше и заскочить. Ты собираешься быть там?”

“Я мог бы. Позвони мне, когда будешь уходить, и я постараюсь встретиться с тобой. В любом случае, на самом деле я позвонил не за этим. Есть пара вещей, которые я хотел вам сказать. Во-первых, они получили подтверждение личности на сегодняшнем вскрытии. Это была Мари Жесто.”

Эдгар помолчал мгновение, прежде чем ответить.

“Ты говорил с ее родителями?”

“Нет, пока нет. Дэн получил эту работу, продавая тракторы. Я собирался позвонить туда сегодня вечером, когда он будет дома и они будут вместе ”.

“Это то, что я бы сделал. Что еще у тебя есть, Гарри? У меня здесь в комнате парень, и я собираюсь войти и надрать ему задницу за убийство-изнасилование, над которым мы работаем ”.

“Извините, что прерываю. Я думал, ты звал меня.”

“Я звонил, чувак, но я перезванивал тебе очень быстро на случай, если это было важно”.

“Это важно. Я подумал, что вы захотите знать, я думаю, что та строка, которая была найдена в пятидесяти одном по этому делу, была сфабрикована. Я думаю, когда все встряхнется, нам все станет ясно ”.

На этот раз в ответе его старого партнера не было колебаний.

“Что ты хочешь сказать, Уэйтс так и не перезвонил нам тогда?”

“Это верно”.

“Тогда как эта запись попала в хронограф?”

“Кто-то добавил это. Недавно. Кто-то пытается подшутить надо мной ”.

“Черт возьми!” Босх услышал гнев и облегчение в голосе Эдгара. “Я не спал с тех пор, как ты позвонил мне и сказал это дерьмо, Гарри. Они не только издевались над тобой, чувак ”.

“Это то, что я понял. Вот почему я позвонил. Я не разобрался во всем этом, но так это выглядит. Когда я узнаю всю историю, я дам вам знать. Теперь возвращайся к своему интервью и прижми этого парня ”.

“Гарри, дружище, ты только что сделал мой день лучше. Я собираюсь зайти в комнату и раздавить кости этого мудака ”.

“Я рад это слышать. Позвони мне, если соберешься повидаться с Киз.”

“Ты понял”.

Но Босх знал, что Эдгар поддерживает эту идею только на словах. Он не стал бы навещать Киза, если бы не был в разгаре раскрывающегося дела, как он сказал. Закрыв телефон и убрав его в карман, Босх огляделся и оценил обстановку. Он осмотрел все вокруг, от земли до верхнего купола, и не увидел никаких явных отметин. Он предположил, что не было бы необходимости в тропе Гензеля и Гретель, пока Уэйтс шел по четко определенной тропе. Если бы там были маркеры, они были бы у подножия насыпи грязевого оползня. Он направился в ту сторону.

На вершине пропасти он обвязал веревку вокруг ствола белого дуба на вершине и смог спуститься по отвесной поверхности на нижний уровень. Он оставил веревку на месте и еще раз оценил площадь от пола до навеса. Он не увидел ничего, что указывало бы путь к месту захоронения, где была найдена Мари Жесто. Он направился к месту захоронения, высматривая резьбу на стволах деревьев, ленточки на ветвях, все, что Уэйтс мог использовать, чтобы указать путь.

Босх добрался до места захоронения, не заметив ни единого признака отмеченной тропы. Он был разочарован. Отсутствие результатов шло вразрез с теорией, которую он изложил для Рейчел Уоллинг. Но Босх был уверен, что он прав в своих рассуждениях, и он отказывался верить, что следов не было. Он подумал, что, возможно, какие бы отметки там ни были, они были затоптаны и уничтожены армией исследователей и техников, которые спустились в лес днем ранее.

Отказываясь сдаваться, он вернулся на набережную, а затем повернулся и посмотрел в сторону места захоронения. Он попытался представить себе положение, в котором находился Уэйтс. Он никогда раньше не был на этом месте, но ему пришлось с готовностью выбирать направление, в котором идти, пока все остальные смотрели.

Как он это сделал?

Босх стоял неподвижно, размышляя и глядя в лес в направлении места захоронения. Он не двигался в течение пяти минут. После этого у него был ответ.

На среднем расстоянии, на линии видимости от места захоронения, рос высокий эвкалипт. Он был разделен на уровне земли, и два полностью зрелых ствола возвышались по крайней мере на пятьдесят футов над кроной других деревьев. В расщелине, примерно в десяти футах от земли, была ветка, которая упала и застряла горизонтально между стволами. Образование расщепленного ствола и ветви создало перевернутую букву, которая была четко узнаваема и могла быть быстро замечена кем-то, кто сканировал лес и специально искал ее.

Босх направился к эвкалипту, уверенный, что нашел первый указатель, по которому шел Уэйтс. Когда он достиг позиции, он снова посмотрел в направлении места захоронения. Он медленно сканировал, пока снова не заметил аномалию, которая была очевидной и уникальной с точки зрения непосредственной близости. Он направился к нему.

Это был молодой калифорнийский дуб. Что привлекло внимание Bosch издалека, так это нарушение естественного баланса. Он утратил симметричное распространение своих ветвей, потому что отсутствовала одна из нижних конечностей. Босх подошел к нему и посмотрел на сломанный выступ ствола, к которому на высоте примерно восьми футов была прикреплена ветка толщиной в четыре дюйма. Ухватившись за нижнюю ветку и подтянувшись на дерево, он смог более внимательно осмотреть пролом и обнаружил, что это не был естественный перелом. Обнажение показало гладкий разрез в верхней половине ветви. Кто-то перепилил верхнюю часть ветки, а затем потянул вниз, чтобы сломать ее. Босх не был хирургом по деревьям, но он подумал, что порез выглядел недавним. Открытая внутренняя древесина была светлого цвета, и не было никаких признаков отрастания или естественного восстановления.

Босх спрыгнул на землю и огляделся в кустах. Упавшей ветки нигде не было найдено. Его утащили, чтобы не быть замеченным и не вызвать подозрений. Для него это было еще одним доказательством того, что Уэйтс оставил след Гензеля и Гретель, по которому он мог идти.

Он повернулся и посмотрел в направлении последней расчистки. Он был менее чем в двадцати ярдах от места захоронения и без труда смог выделить то, что, по его мнению, было последним маркером. Высоко на дубе, который затенял место захоронения, было гнездо, похожее на жилище крупной птицы, совы или ястреба.

Он вышел на поляну и посмотрел вверх. Резинка для волос, которую, по словам Уэйтса, отмечала место, была удалена командой криминалистов. Вглядевшись глубже в дерево, Босх не смог разглядеть гнездо непосредственно под ним. Оливас все хорошо спланировал. Он использовал три маркера, узнаваемые только на расстоянии. Ничего, что могло бы привлечь внимание тех, кто следует за Уэйтсом, но три указателя, которые могли бы легко привести его к месту захоронения.

Когда его взгляд упал на открытую могилу у его ног, он вспомнил, что накануне заметил нарушение в почве. Он приписал это животным, добывающим пищу в грязи. Теперь он полагал, что беспорядок был оставлен первым копанием в почве для подтверждения места захоронения. Оливас был здесь раньше любого из них. Он вышел, чтобы отметить тропу и подтвердить наличие могилы. Ему либо сказали, где это найти, либо его привел к этому настоящий убийца.

Босх несколько секунд смотрел на могилу и составлял сценарий, прежде чем понял, что слышит голоса. По крайней мере, двое мужчин разговаривают, их голоса приближаются. Босх слышал, как они пробираются сквозь кустарник, их тяжелые шаги по грязи и подстилке из опавших листьев. Они приближались с того же направления, откуда пришел Босх.

Он быстро пересек небольшую поляну и спрятался за массивным стволом дуба. Он подождал и вскоре смог сказать, что люди достигли поляны.

“Прямо здесь”, - сказал первый голос. “Она была прямо здесь тринадцать лет”.

“Ни хрена себе! Это жутко.”

Босх не осмелился выглянуть из-за дерева, рискуя выдать себя. Кто бы это ни был - ЖУРНАЛИСТЫ, копы или даже туристы - он не хотел, чтобы его здесь видели.

Двое мужчин остались на поляне и несколько мгновений вели бессмысленный разговор взад и вперед. К счастью, ни один из них не приблизился к стволу дуба и позиции Босха. Затем, наконец, Босх услышал, как первый голос сказал: “Что ж, давайте покончим с этим и уберемся отсюда”.

Мужчины зашагали в том направлении, откуда пришли. Босх оглядел дерево и мельком увидел их как раз перед тем, как они снова исчезли в кустах. Он увидел Осани и другого человека, который, как он предположил, также был из подразделения OIS. Дав им фору, Босх вышел из-за дерева и пересек поляну. Он занял позицию за старым эвкалиптом и наблюдал, как люди OIS возвращались к отвесной стене, оставленной грязевым оползнем.

Осани и его напарник производили столько шума, продираясь сквозь заросли, что Босху было довольно легко выбрать и двигаться в направлении набережной. Под прикрытием их шума он добрался до эвкалипта, который был первым маркером Уэйтса, и наблюдал за двумя мужчинами, когда они готовились к измерениям от основания насыпи до вершины. Теперь на облицовке была лестница, расположенная почти так же, как днем ранее. Босх понял, что двое мужчин приводили в порядок официальный отчет. Они проводили измерения расстояния, которые были либо забыты, либо сочтены ненужными за день до этого. Сегодня, в свете связанных с этим политических последствий, все было необходимо.

Осани поднялся по лестнице на самый верх, в то время как его напарник остался внизу. Затем он снял с пояса рулетку и отрезал несколько отрезков, передав конец своему партнеру. Они провели измерения: Осани назвал длину, а его партнер записал их в блокнот. Босху показалось, что они измеряли различные расстояния от того места на земле, где он был накануне, до позиций, где были Уэйтс, Оливас и Райдер. Босх понятия не имел, насколько важны такие измерения для расследования.

Телефон Босха в кармане начал вибрировать, и он быстро вытащил его и выключил. Когда экран погас, он увидел, что входящий номер имел префикс 485, который, как он знал, означал "Паркер Центр".

Несколько секунд спустя Босх услышал звонок мобильного телефона на поляне, где работали Осани и другой мужчина. Босх выглянул из-за дерева и увидел, как Осани снимает телефон с пояса. Он выслушал звонившего, а затем обвел взглядом лес, развернувшись на 360 градусов. Босх отпрянул назад.

“Нет, лейтенант”, - сказал Осани. “Мы его не видим. Машина на стоянке, но мы его не видим. Мы никого здесь не видим ”.

Осани послушал еще немного и несколько раз сказал "да", прежде чем закрыть телефон и вернуть его на пояс. Он вернулся к работе с рулеткой, и примерно через минуту двое сотрудников OIS получили то, что им было нужно.

Напарник Осани взобрался по лестнице, а затем оба мужчины втащили ее на насыпь. Именно в этот момент Осани заметил веревку, обвитую вокруг ствола белого дуба на краю набережной. Он положил лестницу на землю и подошел к дереву. Он вытащил веревку из багажника и начал сматывать ее. Делая это, он посмотрел в лес, и Босх отступил за один из двух стволов эвкалипта.

Несколько минут спустя они ушли, громко топая обратно через лес к парковочной площадке, между ними несли лестницу. Босх подошел к насыпи, но подождал, пока людей OIS больше не будет слышно, прежде чем использовать корни в качестве опор для рук, чтобы взобраться наверх.

Когда он добрался до места парковки, там не было никаких признаков Осани и его напарника. Босх снова включил телефон и подождал, пока он загрузится. Он хотел узнать, оставил ли звонивший из Паркер-Центра сообщение. Прежде чем он смог прослушать, телефон начал вибрировать в его руке. Он узнал номер как одну из строк из блока "Открыто-нераскрытое". Он ответил на звонок.

“Это Босх”.

“Гарри, где ты?”

Это был Абель Пратт. В его голосе была настойчивость.

“Нигде. Почему?”

“Где ты?”

Что-то подсказывало Босху, что Пратт точно знал, где он находится.

“Я в каньоне Бичвуд. Что происходит?”

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Пратт ответил, настойчивый тон сменился раздражением.

“Дело в том, что мне только что позвонил лейтенант Рэндольф из OIS. Он говорит, что там, на парковке, стоит зарегистрированный на тебя "Мустанг". Я говорю ему, что это действительно странно, потому что Гарри Босх на домашнем дежурстве и должен находиться за миллион миль от расследования в Бичвуд-Каньоне ”.

Быстро подумав, Босх придумал то, что, по его мнению, было выходом из положения.

“Послушайте, я ничего не расследую. Я кое-что ищу. Вчера я потерял здесь свою монету вызова. Я просто ищу это.”

“Что?” - спросил я.

“Мой RHD-чип. Должно быть, он выпал у меня из кармана, когда я съезжал с насыпи или что-то в этом роде. Я вернулся домой прошлой ночью, а его не было в моем кармане ”.

Говоря это, Босх полез в карман и вытащил монету, которую, как он утверждал, потерял. Это была тяжелая металлическая монета размером и шириной с фишку казино. На одной стороне был изображен золотой значок детектива, а на другой - карикатура на детектива - костюм, шляпа, пистолет и преувеличенно выставленный подбородок на фоне американского флага. Он был известен как монета вызова или фишка и был продолжением практики элитных и специализированных военных подразделений. При приеме в подразделение солдату выдается монета вызова, и ожидается, что он будет всегда носить ее с собой. В любое время и в любом месте член другого подразделения может попросить показать монету. Чаще всего это происходит в баре или столовой. Если солдату не удается унести монету, то он забирает счет. Традиция соблюдалась в RHD в течение нескольких лет. Босх получил свою монету по возвращении с пенсии.

“К черту монету, Гарри”, - сердито сказал Пратт. “Ты можешь заменить его за десять баксов. Держись подальше от расследования. Иди домой и оставайся дома, пока не получишь от меня вестей. Я ясно выразился?”

“С тобой все ясно”.

“Кроме того, какого хрена? Если бы вы потеряли свою монету там, криминалисты бы ее уже нашли. Они осмотрели это место с металлоискателем в поисках патронов ”.

Босх кивнул.

“Да, я вроде как забыл об этом”.

“Да, Гарри, ты забыл? Ты что, издеваешься надо мной?”

“Нет, Топ, я не такой. Я забыл. Мне было скучно, и я решил пойти посмотреть на это. Я увидел людей Рэндольфа и решил не высовываться. Я просто не думал, что они обратятся ко мне за помощью ”.

“Ну, они это сделали. А потом мне позвонили. Мне не нравится такой ответный удар, Гарри. Ты это знаешь.”

“Я собираюсь домой прямо сейчас”.

“Хорошо. Оставайся там”.

Пратт не стал дожидаться ответа Босха. Он отключился, и Босх закрыл телефон. Он подбросил тяжелую монету в воздух, поймал ее ладонью, значком вверх, и положил в карман. Затем он пошел к своей машине.

24

ЧТО-ТО В ТОМ, что Босху СКАЗАЛИ идти домой, заставило его не идти домой. Покинув Бичвуд-Каньон, он сделал остановку в Сент-Джо, чтобы проведать Киз Райдер. Она снова сменила местоположение. Сейчас она была выписана из отделения интенсивной терапии и находилась на этаже для обычных пациентов. У нее не было отдельной комнаты, но вторая кровать в комнате была пуста. Они часто делали это для копов.

Ей все еще было трудно говорить, и недомогание депрессии, которое она проявила в то утро, не прошло. Босх не задержался надолго. Он передал пожелание выздоровления от Джерри Эдгара, а затем ушел, наконец, отправившись домой, как было велено, и притащив две коробки и файлы, которые он ранее забрал из отдела "Открыто-нераскрытое".

Он поставил коробки на пол в столовой и разложил папки на столе. Там было много всего, и он знал, что, вероятно, сможет занять себя хотя бы на пару дней тем, что он взял из офиса. Он подошел к стереосистеме и включил ее. Он знал, что у него уже была совместная работа Колтрейна и Монка из Карнеги-Холла в the machine. Проигрыватель был включен в случайном порядке, и первая песня, которая вышла, называлась “Evidence”. Босх воспринял это как хороший знак и вернулся к столу.

Для начала ему пришлось провести инвентаризацию того, что у него было, чтобы он мог решить, как подойти к рассмотрению материала. Первым и главным была копия протокола расследования по текущему делу, по которому Рейнард Уэйтс был привлечен к ответственности. Оливас передал это дело, но Босх и Райдер не изучали его внимательно, поскольку их заданиями и приоритетами были дела Фитцпатрика и Жесто. На столе Босха также лежала книга убийств Фицпатрика, которую Райдер извлек из архивов, а также его секретная копия книги убийств Жесто, с которой он уже закончил рецензирование.

Наконец, на полу были две пластиковые коробки с записями pawn, которые были спасены после того, как бизнес Фитцпатрика был подожжен, а затем пропитан пожарными шлангами во время беспорядков 1992 года.

В боковой части обеденного стола был небольшой выдвижной ящик. Босх полагал, что он предназначался для столового серебра, но поскольку он чаще использовал стол для работы, чем для еды, в ящике лежал набор ручек и блокнотов для записей. Он изъял по одному из них, решив, что ему нужно записать важные аспекты текущего расследования. Через двадцать минут и три оторванных и скомканных страницы его мысли в свободной форме заняли меньше половины страницы.

/ арест

Эхо-парк

\ побег (Красная линия)

Кто такой Уэйтс? Где находится замок? (пункт назначения: Эхо-парк)

Каньон Бичвуд -подстава, ложное признание

Кому это выгодно? Почему сейчас?

Босх несколько мгновений изучал записи. Он знал, что последние два вопроса, которые он написал, на самом деле были отправной точкой. Если бы все пошло по плану, кому было бы выгодно ложное признание Уэйтса? Ждет, во-первых, избегая смертного приговора. Но настоящим победителем был настоящий убийца. Дело было бы закрыто, все расследования остановлены. Настоящий убийца избежал бы правосудия.

Босх снова просмотрел два вопроса. Кому это выгодно? Почему сейчас? Он внимательно рассмотрел их, а затем поменял их порядок и рассмотрел их снова. Он пришел к единственному выводу. Его продолжающееся расследование дела Мари Жесто создало потребность в том, чтобы что-то предпринять сейчас. Он должен был поверить, что слишком сильно постучал в чью-то дверь и что весь план Бичвуд-Каньон возник из-за давления, которое он продолжал оказывать на это дело.

Этот вывод привел к ответу на другой вопрос внизу листа. Кому это выгодно? Босх писал:

Энтони Гарленд-Парк Хэнкока

В течение тринадцати лет инстинкт Босха подсказывал ему, что Гарланд - тот самый. Но, помимо его инстинктов, не было никаких доказательств, напрямую связывающих Гарланда с убийством. Босха еще не посвятили в улики, если таковые имелись, которые были обнаружены во время раскопок тела и вскрытия, но он сомневался, что по прошествии тринадцати лет от них останется что-либо полезное - ни ДНК, ни результаты судебной экспертизы, которые могли бы связать убийцу с телом.

Гарланд был подозреваемым по версии “замещающей жертвы”. То есть его ярость по отношению к женщине, которая бросила его, привела его к убийству женщины, которая напоминала ему о ней. Психиатры назвали бы это теорией на перспективу, но теперь Bosch выдвинул ее на первый план. Посчитай, подумал он. Гарланд был сыном Томаса Рекса Гарланда, богатого нефтяного барона из Хэнкок-парка. О'Ши участвовал в крайне напряженной предвыборной борьбе, и деньги были тем бензином, который поддерживал работу двигателя предвыборной кампании. Не было ничего невероятного в том, что к T. Rex был применен тихий подход, была заключена сделка и введен в действие план. О'Ши получает деньги, которые ему нужны для победы на выборах, Оливас получает одобрение главного следователя в офисе О'Ши, а Уэйтс берет вину за Gesto на себя, в то время как Гарланд катается на нем.

Говорили, что Лос-Анджелес был солнечным местом для сомнительных людей. Босх знал это лучше, чем кто-либо другой. Он без колебаний поверил, что Оливас был частью такого плана. И мысль о том, что О'Ши, профессиональный прокурор, продал свою душу за шанс занять первое место, тоже не заставила его долго раздумывать.

“Беги, трус! Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

Он открыл свой телефон и позвонил Кейше Рассел в Times. После нескольких гудков он посмотрел на часы и увидел, что было несколько минут шестого. Он понял, что она, вероятно, работает в срок и игнорирует ее звонки. Он оставил сообщение в командной строке, попросив ее перезвонить.

Поскольку было уже так поздно, Босх решил, что заслужил пиво. Он пошел на кухню и достал из коробки Anchor Steam. Он был счастлив, что в последний раз, когда покупал пиво, он был высокого класса. Он вынес бутылку на веранду и наблюдал, как на автостраде внизу бушевал час пик. Движение замедлилось до ползания, и начался непрекращающийся звук автомобильных клаксонов всех видов. Это было достаточно далеко, чтобы не быть навязчивым. Босх был рад, что его не было там, внизу, во время боя.

Его телефон зажужжал, и он вытащил его из кармана. Это перезванивала Кейша Рассел.

“Извините, я просматривал завтрашнюю статью с редактором”.

“Надеюсь, ты правильно написала мое имя”.

“На самом деле, ты не участвуешь в этом, Гарри. Сюрприз.”

“Рад это слышать”.

“Что ты можешь для меня сделать?”

“Э-э, я вообще-то собирался попросить тебя кое-что для меня сделать”.

“Конечно, ты был. Что бы это могло быть?”

“Ты теперь политический репортер, верно? Означает ли это, что вы смотрите на вклад в кампанию?”

“Я верю. Я просматриваю каждую заявку каждого из моих кандидатов. Почему?”

Он вернулся внутрь и выключил стерео.

“Это не для протокола, Кейша. Я хотел бы знать, кто поддерживал кампанию Рика О'Ши.”

“О'Ши? Почему?”

“Я расскажу тебе, когда смогу рассказать. Мне просто нужна информация прямо сейчас ”.

“Почему ты всегда так поступаешь со мной, Гарри?”

Это было правдой. Они танцевали так много раз в прошлом. Но их история заключалась в том, что Босх всегда был верен своему слову, когда говорил, что расскажет ей, когда сможет рассказать. Он ни разу не обманул ее. И поэтому ее протесты были шуткой, простым приквелом к тому, что она делала то, чего от нее хотел Босх. Это тоже было частью танца.

“Ты знаешь почему”, - сказал он, играя свою роль. “Просто помоги мне, и для тебя что-нибудь найдется, когда придет время”.

“Когда-нибудь я хочу решить, когда придет время. Держись.”

Она отключилась и отсутствовала почти минуту. Ожидая, Босх стоял над кипой документов на обеденном столе. Он знал, что таким образом раскручивает колеса в отношении О'Ши и Гарланда. В данный момент к ним нельзя было прикоснуться. Их охраняли деньги, закон и правила доказывания. Босх знал, что правильным направлением расследования было выйти на Рейнарда Уэйтса. Его задачей было найти его и раскрыть дело.

“Хорошо”, - сказал Рассел, вернувшись на линию. “У меня самая свежая документация. Что ты хочешь знать?”

“Насколько актуальный - это актуальный?”

“Это было подано на прошлой неделе. Пятница.”

“Кто его основные спонсоры?”

“Нет никого, кто был бы по-настоящему большим, если ты это имеешь в виду. В основном он проводит массовую кампанию. Большинство его авторов - коллеги-юристы. Почти все из них.”

Босх подумал о юридической фирме "Сенчури Сити", которая занималась делами семьи Гарланд и получила судебные постановления, запрещающие Босху допрашивать Энтони Гарланда о Мари Жесто без присутствия адвоката. Главой фирмы был Сесил Доббс.

“Один из этих адвокатов Сесил Доббс?”

“Эм... Да, К. К. Доббс, адрес в Сенчури-Сити. Он дал тысячу.”

Босх вспомнил адвоката по своей коллекции видеозаписей интервью с Энтони Гарландом.

“А как насчет Денниса Фрэнкса?”

“Фрэнки, да. Многие люди из этой фирмы внесли свой вклад ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, согласно закону о выборах, вы указываете свой домашний и рабочий адрес, когда делаете взнос. У Доббса и Фрэнкса есть рабочий адрес в Сенчури-Сити, и, давайте посмотрим, девять, десять, одиннадцать других человек дали тот же адрес. Каждый из них тоже дал по тысяче. Вероятно, все юристы в одной фирме.”

“Итак, тринадцать тысяч долларов оттуда. Это все?”

“Да, именно оттуда”.

Босх подумал, стоит ли специально спрашивать, было ли имя Гарланд в списке авторов. Он не хотел, чтобы она звонила по телефону или совала нос в его расследование.

“Нет крупных корпоративных спонсоров?”

“Ничего существенного. Почему бы тебе не сказать мне, что ты ищешь, Гарри? Ты можешь доверять мне.”

Он решил пойти на это.

“Ты должен придержать это, пока не получишь известие от меня. Никаких телефонных звонков, никаких запросов. Ты просто сидишь на этом, верно?”

“Хорошо, пока я не получу от тебя весточку”.

“Гирлянда. Томас Рекс Гарленд, Энтони Гарленд, есть там кто-нибудь похожий?”

“Мммм, нет. Разве Энтони Гарланд не тот парень, которого вы сразу же искали для Мари Жесто?”

Босх едва не выругался вслух. Он надеялся, что она не уловит связи. Десять лет назад, когда она была завзятым полицейским, она наткнулась на заявление об ордере на обыск, которое он подал в попытке обыскать дом Энтони Гарланда. Заявление было отклонено из-за отсутствия достаточных оснований, но материалы были общедоступными, и в то время Рассел, всегда прилежный репортер, регулярно просматривал ордера на обыск в здании суда. Босх отговаривал ее от написания статьи, в которой отпрыск местной нефтяной семьи фигурировал бы как подозреваемый в убийстве Жесто, но вот прошло десять лет, и она вспомнила это имя.

“Ты ничего не можешь с этим поделать, Кейша”, - ответил он.

“Что ты делаешь? Рейнард Уэйтс признался Жесто. Ты хочешь сказать, что это была чушь собачья?”

“Я ничего не говорю. Мне было просто любопытно кое о чем, вот и все. Теперь вы ничего не сможете с этим поделать. Мы заключили сделку. Ты будешь сидеть над этим, пока не получишь от меня весточку ”.

“Ты не мой босс, Гарри. Почему ты разговариваешь со мной, как будто ты мой босс?”

“Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы ты убегал и сходил с ума по этому поводу. Это может повредить тому, что я задумал. Мы договорились, верно? Ты только что сказал, что я могу доверять тебе.”

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

“Да, мы заключили сделку. И, да, ты можешь доверять мне. Но если это происходит так, как я думаю, вы собираетесь с этим, я хочу обновлений и отчетов. Я не собираюсь просто сидеть и ждать от вас вестей после того, как вы получите полный пакет услуг. Если я не получу от тебя вестей, Гарри, я начну нервничать. Когда я нервничаю, я совершаю некоторые безумные поступки, делаю несколько безумных телефонных звонков ”.

Босх покачал головой. Ему не следовало звонить ей.

“Я понимаю, Кейша”, - сказал он. “Вы еще услышите обо мне”.

Он закрыл телефон, задаваясь вопросом, какой новый ад он, возможно, только что развязал на земле, и когда он вернется, чтобы укусить его. Он доверял Расселу, но только до предела, до которого он мог доверять любому репортеру. Он допил свое пиво и пошел на кухню за другим. Как только он открыл крышку, его телефон зазвонил.

Это снова была Кейша Рассел.

“Гарри, ты когда-нибудь слышал о GO! Отрасли промышленности?”

Он так и сделал. ВПЕРЕД! Industries - нынешнее корпоративное название компании, основанной восемьдесят лет назад как Garland Oil Industries. У компании был логотип, в котором было слово GO! у него были колеса, и он был наклонен вперед, чтобы выглядеть так, как будто это мчащийся автомобиль.

“Что насчет этого?” он ответил.

“Штаб-квартира находится в центре города, на площади АРКО. Я насчитал двенадцать сотрудников GO! делаю пожертвование в размере тысячи долларов в пользу О'Ши. Как тебе это?”

“Это прекрасно, Кейша. Спасибо, что перезвонили.”

“Взял ли О'Ши взятку, чтобы натравить Жесто на Уэйтса? Это все?”

Босх застонал в трубку.

“Нет, Кейша, это не то, что произошло, и это не то, на что я смотрю. Если вы сделаете какие-либо звонки в связи с этим, вы поставите под угрозу то, что я делаю, и можете подвергнуть опасности себя, меня и других. Теперь, не могли бы вы, пожалуйста, отложить это, пока я не смогу точно рассказать вам, что происходит, и когда вы сможете с этим справиться? ”

Она снова заколебалась, прежде чем ответить, и именно в этом промежутке молчания Босх начал задаваться вопросом, может ли он все еще доверять ей. Возможно, ее переход из полиции в политику что-то изменил в ней. Возможно, как и у большинства тех, кто работал в сфере политики, ее чувство честности было подорвано знакомством с древнейшей профессией в мире: политическим блудодейством.

“Ладно, Гарри, я понял. Я просто пытался помочь. Но ты помнишь, что я сказал. Я хочу услышать от тебя. Скоро!”

“Ты поймешь, Кейша. Спокойной ночи.”

Он закрыл телефон и попытался избавиться от беспокойства по поводу репортера. Он подумал об информации, которую получил от нее. Между делом ВПЕРЕД! и юридическая фирма Сесила Доббса, О'Ши получили по меньшей мере двадцать пять тысяч в качестве пожертвований на предвыборную кампанию от людей, которые могли быть напрямую связаны с Гирляндами. Это было масштабно и законно, но, тем не менее, это было убедительным свидетельством того, что Bosch был на правильном пути.

Он почувствовал, как внутри у него все сжалось от удовлетворения. Теперь ему было с чем поработать. Ему просто нужно было найти правильный угол, с которого это можно было сделать. Он подошел к столу в столовой и посмотрел на множество полицейских отчетов, разложенных перед ним. Он взял файл с надписью WAITS-BACKGROUND и начал читать.

25

С ТОЧКИ зрения правоохранительных органов, Рейнард Уэйтс был редкостью в качестве подозреваемого в убийстве. Когда его фургон был остановлен в Эхо-парке, полиция Лос-Анджелеса фактически поймала убийцу, которого департамент даже не искал. На самом деле, Уэйтс был убийцей, которого не искал ни один департамент или агентство. Ни в одном ящике стола или компьютере нигде не было досье на него. Не существовало профиля ФБР или справочной информации, на которую можно было бы сослаться. У них был убийца, и им пришлось начинать с ним с нуля.

Это открыло совершенно новый угол расследования для детектива Фредди Оливаса и его партнера, Теда Колберта. Дело пришло к ним с импульсом, который просто увлек их за собой. Все было направлено на то, чтобы двигаться вперед, к судебному преследованию. У нас не было ни времени, ни желания возвращаться назад. Уэйтс был арестован за хранение сумок с частями тел двух убитых женщин. Это был верный ход, и это исключало необходимость точно знать, кто у них был под стражей и что привело его в тот фургон на той улице в то время.

Следовательно, мало что в досье по настоящему делу помогло Bosch. В файле содержались записи следственной работы, связанной с попытками установить личности жертв и собрать вещественные доказательства для предстоящего судебного преследования.

Справочная информация в файле была просто базовыми данными об Уэйтсе, либо предоставленными самим подозреваемым, либо отобранными Оливасом и Колбертом во время обычного компьютерного поиска. Суть заключалась в том, что они мало знали о человеке, которого преследовали, но и того, что они знали, было достаточно.

Босх закончил чтение файла за двадцать минут. Когда он закончил, в его блокноте снова оставалось меньше половины страницы заметок. Он составил короткую временную шкалу, в которой были указаны аресты подозреваемого, признания и использование имен Рейнард Уэйтс и Роберт Саксон.

30.04.92 -Дэниел Фитцпатрик убит, Голливуд

18.05.92 -Рейнард Уэйтс, доб. 3.11.71, выдан DL, Голливуд.

2/01/93 - Роберт Саксон, доб. 3/11/75 - арестован, опознан как Рейнард Уэйтс, доб. 3/71, по отпечатку большого пальца Д.Л.

09.09.93 -Похищена Мари Жесто, Голливуд

5/11/06 -Рейнард Уэйтс, доб. 3.11.171, арестован 187 в Эхопарке

Босх изучил график. Он обнаружил две вещи, на которые стоит обратить внимание. Предположительно, водительские права Уэйтс получил только в двадцать лет, и независимо от того, какое имя он использовал, он всегда указывал один и тот же месяц и день рождения. Хотя однажды он указал 1975 год своего рождения в попытке прослыть несовершеннолетним, в других случаях он неизменно указывал 1971 год. Босх знал, что последнее часто используется людьми, меняющими личность. Измените название, но сохраните некоторые другие детали без изменений, чтобы не запутаться или не забыть основную информацию - очевидная выдача, особенно если об этом просит полицейский .

Из результатов поиска записей, проведенного ранее на этой неделе, Босху стало известно, что не было записей о рождении Рейнарда Уэйтса или Роберта Саксона с соответствующей датой рождения 11/03 в округе Лос-Анджелес. Вывод, к которому пришли он и Киз Райдер, заключался в том, что оба имени были вымышленными. Но теперь Босх подумал, что, возможно, дата рождения 03.11.71 не была ложной. Возможно, Уэйтс, или кем бы он ни был, сохранил свою настоящую дату рождения, поскольку сменил имя.

Теперь Босх обратил внимание на близость между датой убийства Фицпатрика и датой выдачи водительских прав Уэйтсу. Прошло меньше месяца. Он добавил к этому тот факт, что, согласно записям, Уэйтс не подавал заявление на получение водительских прав, пока ему не исполнилось двадцать. Он подумал, что маловероятно, что мальчик, выросший в автотопии Лос-Анджелеса, будет ждать до двадцати лет, чтобы получить водительские права. Это было еще одним свидетельством того, что Рейнард Уэйтс - это не его имя.

Босх начал это чувствовать. Как серфингист, ожидающий подходящей волны, прежде чем начать грести, он почувствовал, что на него надвигается волна. Он думал, что то, на что он смотрел, было рождением новой идентичности. Через восемнадцать дней после того, как он убил Дэниела Фитцпатрика под прикрытием беспорядков, человек, который убил его, зашел в офис DMV в Голливуде и подал заявление на получение водительских прав. Он указал 3 ноября 1971 года в качестве даты рождения и имени Рейнард Уэйтс. Ему пришлось бы предоставить свидетельство о рождении, но это было бы не так уж сложно придумать, если он знал нужных людей. Не в Голливуде. Не в Лос-Анджелесе Получение поддельного свидетельства о рождении было бы легкой, почти безрисковой задачей.

Босх полагал, что убийство Фицпатрика и смена личности были связаны. Это была причинно-следственная связь. Что-то в убийстве заставило убийцу сменить свою личность. Это противоречило признанию, данному двумя днями ранее Рейнардом Уэйтсом. Он охарактеризовал убийство Дэниела Фицпатрика как убийство с острыми ощущениями, как возможность удовлетворить давнюю фантазию. Он изо всех сил старался изобразить Фицпатрика жертвой, выбранной наугад, выбранной просто потому, что он был там.

Но если это было действительно так, и если у убийцы не было предыдущей связи с жертвой, тогда почему убийца действовал почти немедленно, чтобы изобрести себя с новой личностью? В течение восемнадцати дней убийца раздобыл фальшивое свидетельство о рождении и получил новые водительские права. Родился Рейнард Уэйтс.

Босх знал, что в том, что он рассматривал, было противоречие. Если бы убийство Фицпатрика имело место, как признался Уэйтс, то у него не было бы причин быстро создавать новую личность. Но факты - хронология убийства и выдача водительских прав - противоречили этому. Вывод для Bosch был очевиден. Была какая-то связь. Фицпатрик не был случайной жертвой. На самом деле, он мог быть каким-то образом связан со своим убийцей. И именно поэтому его убийца сменил имя.

Босх встал и отнес свою пустую бутылку на кухню. Он решил, что двух кружек пива будет достаточно. Ему нужно было оставаться начеку и быть на волне. Он вернулся к стереосистеме и включил шедевр. Какой-то голубой.Это никогда не подводило его, придавая ему уверенности. “All Blues” была первой песней из the shuffle, и это было похоже на то, как если бы нам раздали блэкджек за двадцатипятидолларовым столом. Это было его любимое блюдо, и он пустил его в ход.

Вернувшись за стол, он открыл книгу об убийстве Фитцпатрика и начал читать. Киз Райдер занималась этим ранее, но она просто была занята рецензированием, чтобы подготовиться к принятию признания Уэйтса. Она не искала скрытой связи, которую сейчас искал Босх.

Расследование смерти Фицпатрика было проведено двумя детективами, временно назначенными в Оперативную группу по борьбе с массовыми беспорядками. Их работа была в лучшем случае поверхностной. Было прослежено несколько версий, потому что, во-первых, их было не так уж много, а во-вторых, из-за завесы тщетности, которая окутывала все дела, связанные с беспорядками. Почти все акты насилия, связанные с тремя днями широкомасштабных беспорядков, были случайными. Люди грабили, насиловали и убивали без разбора и по своему желанию - просто потому, что могли.

Свидетелей нападения на Фицпатрика обнаружено не было. Не было найдено никаких улик судебной экспертизы, кроме банки с жидкостью для зажигалок, и она была начисто вытерта. Большая часть записей магазина была уничтожена огнем или водой. То, что осталось, было разложено по двум коробкам и проигнорировано. Дело рассматривалось как тупиковое с момента его зарождения. Оно было осиротевшим и заархивировано.

Книга убийств была такой тонкой, что Босх прочитал ее от начала до конца менее чем за двадцать минут. Он не делал никаких заметок, не получал никаких идей, не видел никаких связей. Он почувствовал, как отлив спадает. Его поездка на волне подходила к концу.

Он подумал о том, чтобы достать еще одно пиво из коробки и снова взяться за дело на следующий день. Затем открылась входная дверь, и вошла Рейчел Уоллинг, неся коробки с едой навынос от китайских друзей. Босх сложил отчеты стопкой на обеденном столе, чтобы было где поесть. Рейчел принесла тарелки из кухни и открыла коробки. Босх достал из холодильника последние два якоря.

Они немного поболтали, а затем он рассказал ей, чем занимался после обеда и чему научился. По ее сдержанным комментариям он мог сказать, что ее не убедило его описание тропы, которую он нашел в каньоне Бичвуд. Но когда он показал ей график, который он разработал, она с готовностью согласилась с его выводами о смене убийцей личности после убийства Фитцпатрика. Она также согласилась с тем, что, хотя у них нет настоящего имени убийцы, у них может быть его настоящая дата рождения.

Босх посмотрел на две пластиковые коробки на полу.

“Тогда, я думаю, это того стоит”, - сказал он.

Она наклонилась в сторону, чтобы видеть, на что он смотрит.

“Что это такое?”

“Пешка в основном ускользает. Все записи, спасенные после пожара. Тогда, в девяносто втором, они все были мокрыми. Они бросили их в эти коробки и забыли о них. Никто никогда не просматривал их все.”

“Это то, что мы делаем сегодня вечером, Гарри?”

Он посмотрел на нее и улыбнулся. Он кивнул.

После того, как они поели, они решили, что возьмут по коробке каждый. Компания Bosch предложила вынести их на заднюю палубу из-за заплесневелого запаха, который исходил от картонных коробок после их вскрытия. Рейчел с готовностью согласилась. Босх вытащил картонные коробки, а затем взял две пустые картонные коробки из-под навеса. Они уселись в шезлонги и приступили к работе.

К верхней части коробки, которую выбрал Bosch, была приклеена карточка размером 3 х 5 дюймов с надписью "ГЛАВНЫЙ КАРТОТЕЧНЫЙ шкаф". Bosch снял крышку и воспользовался ею, чтобы попытаться отмахнуться от выходящих паров. В коробке были в основном розовые ломбардные карточки и карточки размером 3 х 5, которые были небрежно положены в контейнер, как будто лопатой. В записях не было ничего упорядоченного или аккуратного.

Ущерб от воды был высоким. Многие листы слиплись во влажном состоянии, а чернила на других были размазаны и нечитабельны. Босх посмотрел на Рейчел и увидел, что она сталкивается с теми же проблемами.

“Это плохо, Гарри”, - сказала она.

“Я знаю. Просто делай все, что в твоих силах. Возможно, это наша последняя надежда ”.

Не было никакого способа начать, кроме как просто углубиться. Босх вытащил пачку квитанций, положил их к себе на колени и начал просматривать, пытаясь разобрать имя, адрес и дату рождения каждого клиента, который что-то заложил через Фицпатрика. Каждый раз, когда он просматривал листок, он отмечал верхний угол красным карандашом из ящика обеденного стола и бросал его в картонную коробку с другой стороны своего стула.

Они проработали добрых полчаса, не разговаривая, когда Босх услышал, как на кухне зазвонил телефон. Он подумал о том, чтобы забыть об этом, но знал, что это может быть звонок из Гонконга. Он встал.

“Я даже не знал, что у вас есть стационарный телефон”, - сказал Уоллинг.

“Не многие люди так делают”.

Он схватил трубку на восьмом гудке. Это была не его дочь. Это был Абель Пратт.

“Просто проверяю, как ты”, - сказал он. “Я полагаю, что если я дозвонюсь до тебя по домашней линии и ты скажешь, что ты дома, то ты действительно дома”.

“Что, я теперь под домашним арестом?”

“Нет, Гарри, я просто беспокоюсь о тебе, вот и все”.

“Послушай, с моей стороны ответного удара не будет, хорошо? Но домашние обязанности не означают, что я должен быть дома двадцать четыре семь. Я связался с профсоюзом.”

“Я знаю, я знаю. Но это означает, что вы не принимаете участия ни в каком расследовании, связанном с работой.”

“Отлично”.

“Тогда что ты делаешь?”

“Я сижу на задней террасе с другом. Мы пьем пиво и наслаждаемся ночным воздухом. Тебя это устраивает, Топ?”

“Есть кто-нибудь, кого я знаю?”

“Я сомневаюсь в этом. Она не любит копов.”

Пратт рассмеялся, и, казалось, Босх наконец успокоил его по поводу того, что он делал.

“Тогда я позволю тебе вернуться к этому. Всего хорошего, Гарри.”

“Я сделаю это, если смогу не подходить к телефону. Я позвоню завтра.”

“Я буду там”.

“И я буду здесь. Спокойной ночи.”

Он повесил трубку, проверил холодильник на предмет спрятанного или потерянного пива и вернулся на веранду с пустыми руками. Рейчел ждала его с улыбкой на лице и испачканной водой карточкой размером 3 х 5 дюймов в руке. К нему скрепкой была прикреплена розовая карточка для сдачи в ломбард.

“Поняла”, - сказала она.

Она протянула ему фотографию, и Босх вернулся в дом, где освещение было получше. Он первым прочитал карточку. Это было написано синими чернилами, которые частично размазались от воды, но все еще были разборчивы.

Неудовлетворенный клиент-02/12/92

Клиент пожаловался, что имущество было продано до истечения 90-дневного срока залога. Показан промах пешки и исправлен. Клиент жаловался, что 90 дней не должны были включать выходные и праздничные дни. Проклятая / захлопнутая дверь.

DGF

На розовом залоговом чеке, прикрепленном к карточке жалобы, значилось имя Роберта Фоксворта, DOB 11/03/71 и адрес на Фонтане в Голливуде. Предмет, заложенный 8 октября 1991 года, был указан как “фамильный медальон”. Фоксворт получил за это восемьдесят долларов. В правом нижнем углу бланка был квадратик отпечатка пальца. Босх мог видеть выступы отпечатка пальца, но чернила либо стерлись, либо выщелачивались из бумаги из-за влаги, содержащейся в картонной коробке для хранения.

“DOB совпадает”, - сказала Рейчел. “Плюс название объединяет два уровня”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, он вывел Роберта вперед, когда тот использовал имя Роберт Саксон, и он вывел Фокса в Фоксворте вперед, когда он использовал Рейнарда. Может быть, именно отсюда и пошла вся эта история с Рейнардом. Если его настоящее имя Фоксворт, возможно, когда он был ребенком, его родители рассказывали ему истории о лисе по имени Рейнард.”

“Если его настоящее имя Фоксворт”, - повторил Босх. “Может быть, мы просто нашли другой псевдоним”.

“Может быть. Но, по крайней мере, это то, чего у вас раньше не было ”.

Босх кивнул. Он чувствовал, как нарастает его возбуждение. Она была права. Наконец-то у них появился новый подход к делу. Босх достал свой телефон.

“Я собираюсь запустить название и посмотреть, что получится”.

Он позвонил в центральную диспетчерскую и попросил оператора сервисной службы проверить имя и дату рождения, которые они нашли в закладной квитанции. Он вернулся чистым и без записи о текущих водительских правах. Он поблагодарил оператора и повесил трубку.

“Ничего”, - сказал он. “Нет даже водительских прав”.

“Но это хорошо”, - сказала Рейчел. “Разве ты не видишь? Роберту Фоксворту сейчас исполнилось бы тридцать пять. Если нет истории или текущей лицензии, то это еще одно подтверждение того, что его больше нет, что он либо мертв, либо стал кем-то другим ”.

“Рейнард ждет”.

Она кивнула.

“Наверное, я надеялся на DL с адресом в Echo Park”, - сказал Босх. “Я думаю, что прошу слишком многого”.

“Может быть, и нет. Есть ли в этом штате способ проверить недействующие водительские права? Роберт Фоксворт, если это его настоящее имя, вероятно, получил лицензию, когда ему исполнилось шестнадцать в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом. Когда он поменял личность, срок действия этого документа истек бы ”.

Босх обдумал это. Он знал, что государство не начало требовать от лицензированных водителей отпечатки большого пальца до начала девяностых. Это означало, что Фоксворт мог получить водительские права в конце восьмидесятых, и не было бы никакого способа связать его с новой личностью Рейнарда Уэйтса.

“Я мог бы уточнить в автоинспекции утром. Это не то, что я могу получить через диспетчерскую связи сегодня вечером ”.

“Есть еще кое-что, что ты можешь проверить завтра”, - сказала она. “Помнишь быстрый и грязный профиль, который я сделал прошлой ночью? Я сказал, что эти ранние преступления не были отклонениями. Он соответствовал им.”

Босх понял.

“Куртка для несовершеннолетних”.

Она кивнула.

“Возможно, вы найдете досье на Роберта Фоксворта в отношении несовершеннолетних - опять же, если это его настоящее имя. Это также не было бы доступно через dispatch.”

Она была права. Закон штата не позволял учетным записям несовершеннолетних выслеживать правонарушителя до совершеннолетия. Название, возможно, и всплыло чистым, когда Bosch позвонил в dispatch, чтобы запустить его, но это не означало, что оно было безупречно чистым. Как и в случае с информацией о водительских правах, Босху пришлось бы подождать до утра, когда он смог бы попасть в реестр несовершеннолетних в Департаменте пробации.

Но как только его надежды возродились, он снова разрушил их.

“Подождите минутку, это не работает”, - сказал он. “Его отпечатки должны были бы совпасть. Когда они проверяли его отпечатки как Рейнарда Уэйтса, они бы наткнулись на отпечатки, снятые у Роберта Фоксворта, когда он был несовершеннолетним. Его досье может быть недоступно, но отпечатки остаются в системе.”

“Может быть, а может и нет. Две отдельные системы. Две отдельные бюрократии. Кроссовер не всегда срабатывает.”

Это было правдой, но это было скорее принятие желаемого за действительное, чем что-либо еще. Теперь Bosch сократил угол съемки для подростков до дальнего прицела. Более вероятно, что Роберт Фоксворт никогда не был в системе для несовершеннолетних. Босх начал думать, что это имя было просто еще одной фальшивой личностью в череде таких.

Рейчел попыталась сменить тему.

“Что вы думаете об этом фамильном медальоне, который он заложил?” спросила она.

“Понятия не имею”.

“Тот факт, что он хотел вернуть это, интересен. Заставляет меня думать, что, возможно, это не было украдено. Как будто это принадлежало кому-то из его семьи, и ему нужно было вернуть это ”.

“Думаю, это объяснило бы его ругань и хлопанье дверьми”.

Она кивнула.

Босх зевнул и вдруг понял, как он устал. Он бежал весь день только для того, чтобы добраться до этого названия и неопределенностей, которые его сопровождали. Дело переполняло его мозг. Рейчел, казалось, прочитала его.

“Гарри, я предлагаю завязать, пока мы впереди, и выпить еще пива”.

“Я не знаю, насколько далеко мы продвинулись, но я бы не отказался от еще одной кружки пива”, - сказал Босх. “С этим есть только одна проблема”.

“Что?” - спросил я.

“Больше никакого пива”.

“Гарри, ты пригласил девушку сделать за тебя грязную работу и помочь раскрыть дело, и все, что ты даешь ей, это одно пиво? Что с тобой не так? Как насчет вина? У тебя есть немного вина?”

Босх печально покачал головой.

“Но я как раз направляюсь в магазин”.

“Это хорошо. Я направляюсь в спальню. Я буду ждать тебя там ”.

“Тогда я не буду откладывать”.

“Сделай мне красного вина, хорошо?”

“Я занимаюсь этим”.

Босх поспешил из дома. Он припарковался ранее у обочины, чтобы Рейчел могла воспользоваться навесом для машины, если она подойдет. Когда он вышел из парадной двери, он заметил автомобиль, стоящий у противоположного тротуара через два дома от него. Автомобиль, серебристый внедорожник, привлек его внимание, потому что был припаркован в красной зоне. Парковка вдоль этого бордюра была запрещена, поскольку он находился слишком близко к следующему повороту дороги. Автомобиль может выехать из-за поворота и легко столкнуться с любой припаркованной там машиной.

Когда Босх посмотрел вверх по улице, внедорожник внезапно тронулся с места без включенных фар. Он пронесся на север за поворотом и исчез.

Босх подбежал к своей машине, запрыгнул в нее и направился на север вслед за внедорожником. Он ехал так быстро, как только мог безопасно ехать. В течение двух минут он шел по извилистой улице к остановке с четырехсторонним движением на Малхолланд Драйв. Не было никаких признаков внедорожника, и он мог уехать в любом из трех направлений от остановки.

“Черт!”

Босх долго сидел на перекрестке, размышляя о том, что он только что видел и что это могло означать. Он решил, что это либо ничего не значит, либо означает, что кто-то наблюдает за его домом и, следовательно, за ним. Но в тот момент он ничего не мог поделать. Он позволил этому уйти. Он повернул налево и проехал Малхолланд на безопасной скорости до самой Кауэнги. Он знал, что недалеко от Ланкершима есть винный магазин. Он направился туда, всю дорогу поглядывая в зеркало заднего вида, нет ли трейлера.

26

ДЕЖУРСТВО ПО ДОМУ ИЛИ НЕТ, на следующее утро Босх, прежде чем отправиться на работу, надел костюм. Он знал, что это придаст ему ауру авторитета и уверенности при общении с правительственными бюрократами. И к двадцати минутам десятого это окупилось. У него была серьезная зацепка. Архив Департамента автотранспортных средств обнаружил водительские права, выданные некоему Роберту Фоксворту 3 ноября 1987 года, в день, когда ему исполнилось шестнадцать и он получил право водить машину. Лицензия так и не была продлена в Калифорнии, но в DMV не было записи о том, что владелец умер. Это означало , что Фоксворт либо переехал в другой штат и получил там лицензию, либо решил, что больше не хочет водить, либо сменил личность. Босх делал ставку на третий вариант.

Адрес, указанный в лицензии, был зацепкой. В нем указывалось место жительства Фоксворта как Департамент по делам детей и семьи округа Лос-Анджелес, бульвар Уилшир, 3075, Лос-Анджелес. В 1987 году он служил в окружном отделении для несовершеннолетних. У него либо не было родителей, либо они были признаны непригодными для его воспитания, и его забрали у них. Обозначение DCFS в качестве его адреса означало, что он либо был размещен в одном из молодежных залов департамента, либо был помещен в его программу патронатного воспитания. Босх знал все это, потому что у него тоже было такое обозначение в его первых водительских правах. Он тоже был подопечным округа.

Выйдя из офиса DMV на Спринг-стрит, Босх почувствовал новый прилив энергии. Прошлой ночью он преодолел то, что казалось тупиком, и превратил это в надежное преимущество. Когда он направлялся к своей машине, его мобильный телефон завибрировал, и он ответил на звонок, не сбавляя шага и не глядя на экран, надеясь, что это Рейчел и что он сможет поделиться хорошими новостями.

“Гарри, где ты? Никто не ответил на домашнюю линию.”

Это был Абель Пратт. Босх начал уставать от его постоянных проверок.

“Я направляюсь навестить Киза. Тебя это устраивает?”

“Конечно, Гарри, за исключением того, что ты должен был связаться со мной”.

“Один раз в день. Еще даже не десять часов!”

“Я хочу получать от тебя известия каждое утро”.

“Как скажешь. Завтра суббота, мне позвонить тебе? Как насчет воскресенья?”

“Не перегибай палку. Я просто пытаюсь присматривать за тобой, ты знаешь.”

“Конечно, Топ. Как скажешь.”

“Я так понимаю, вы слышали последние новости”.

Босх остановился как вкопанный.

“Они поймали Уэйтса?”

“Нет, я бы хотел”.

“Тогда, что?”

“Это во всех новостях. Здесь все взволнованы этим. Прошлой ночью в Голливуде на улице похитили какую-то девушку. Заехал в фургон на Голливудском бульваре. В прошлом году в отделе установили новые уличные камеры, и одна из камер зафиксировала часть похищения. Я этого не видел, но говорят, что это Уэйтс. Он изменил свой внешний вид - я думаю, побрил голову, - но они говорят, что это был он. В одиннадцать состоится пресс-конференция, и они собираются показать запись всему миру ”.

Босх почувствовал, как в груди у него что-то глухо стукнуло. Он был прав насчет того, что Уэйтс не уезжал из города. Теперь он жалел, что не ошибся. Когда у него появились эти мысли, он понял, что все еще думает об убийце как о Рейнарде Уэйтсе. Не имело значения, был ли он на самом деле Робертом Фоксвортом, Босх знал, что всегда будет думать о нем как об Уэйтсе.

“Они сняли номерной знак с фургона?” - спросил он.

“Нет, это было закрыто. Все, что они сообщили, это то, что это был простой белый фургон Econoline. Похожий на другой, которым он пользовался, но более старый. Слушай, мне нужно идти. Я просто хотел проверить. Надеюсь, это последний день. OIS закончит работу, и вы вернетесь в подразделение ”.

“Да, это было бы неплохо. Но послушайте, во время своего признания Уэйтс сказал, что в девяностых у него был другой фургон. Возможно, целевой группе следует попросить кого-нибудь просмотреть старые регистрации в автоинспекции на его имя. Возможно, они придумают табличку, которая будет прилагаться к фургону ”.

“Попробовать стоит. Я скажу им.”

“Хорошо”.

“Держись поближе к дому, Гарри. И передай мои наилучшие пожелания Киз”.

“Правильно”.

Босх закрыл телефон, довольный тем, что ему удалось вот так сразу придумать линию Kiz. Но он также знал, что с Праттом становится хорошим лжецом, и это не делало его очень счастливым.

Босх сел в машину и направился в сторону бульвара Уилшир. Звонок от Пратта усилил его чувство срочности. Уэйтс похитил другую женщину, но в файлах не было ничего, что указывало бы на то, что он убивал своих жертв немедленно. Это означало, что последняя жертва, возможно, все еще жива. Босх знал, что если он сможет добраться до Уэйтс, то сможет спасти ее.

Офисы DCFS были переполнены и шумны. Он прождал у прилавка с записями пятнадцать минут, прежде чем привлек внимание продавца. Взяв информацию Босха и введя ее в компьютер, она сказала ему, что действительно существует досье на несовершеннолетних, касающееся Роберта Фоксворта, DOB 11/03/71, но для его просмотра ему потребуется постановление суда, разрешающее поиск записей.

Босх просто улыбнулся. Он был слишком взволнован тем фактом, что файл на самом деле все еще существует, чтобы расстраиваться из-за еще одного разочарования. Он поблагодарил ее и сказал, что вернется с судебным постановлением.

Босх вышел обратно на солнечный свет. Он знал, что сейчас находится на перепутье. Танцевать вокруг правды о том, где он был во время телефонных разговоров с Абелем Праттом, было одно. Но если бы он подал заявку на ордер на обыск с целью получения записей DCFS без ведомственного одобрения - в форме согласия руководителя - тогда он был бы полностью снят с учета. Он бы проводил мошенническое расследование и совершил преступление, связанное с увольнением.

Он полагал, что мог бы передать то, что у него было, Рэндольфу в OIS или Оперативной группе по розыску беглецов и позволить им действовать с этим, или он мог пойти по ложному пути и принять возможные последствия. После возвращения на пенсию Босх чувствовал себя менее скованным правилами и предписаниями департамента. Он уже однажды вышел за дверь и знал, что, если дело дойдет до драки, он сможет сделать это снова. Во второй раз было бы проще. Он не хотел, чтобы до этого дошло, но он мог бы это сделать, если бы пришлось.

Он достал свой телефон и сделал единственный звонок, который, как он знал, мог спасти его от выбора между двумя плохими вариантами. Рейчел Уоллинг ответила на звонок после второго гудка.

“Так что там происходит в Tactical?” - спросил он.

“О, у нас здесь всегда что-нибудь происходит. Как все прошло в центре города? Вы слышали, что прошлой ночью Уэйтс похитил другую женщину?”

У нее была привычка задавать более одного вопроса за раз, особенно когда она была взволнована. Босх сказал ей, что слышал о похищении, а затем рассказал историю о своих утренних действиях.

“Так что ты собираешься делать?”

“Ну, я подумываю о том, чтобы посмотреть, может ли ФБР быть заинтересовано в том, чтобы присоединиться к делу”.

“А как насчет дела, которое могло бы перенести его через федеральный порог?”

“Вы знаете, коррупция государственных чиновников, нарушения при финансировании предвыборной кампании, похищения людей, кошки и собаки, живущие вместе - обычные вещи”.

Она оставалась серьезной.

“Я не знаю, Гарри. Ты открываешь эту дверь, и никто не знает, куда она приведет ”.

“Но у меня есть инсайдер. Кто-нибудь, кто присмотрит за мной и защитит дело ”.

“Неправильно. Они, вероятно, и близко не подпустили бы меня к этому. Это не моя группа, и здесь возникает конфликт интересов ”.

“Какой конфликт? Мы уже работали вместе раньше.”

“Я просто рассказываю вам, как это, скорее всего, будет воспринято”.

“Послушайте, мне нужен ордер на обыск. Если я отменю бронирование, чтобы получить его, я, вероятно, не смогу вернуться снова. Я знаю, что для Пратта это будет последней каплей, это точно. Но если я могу сказать, что я был привлечен к федеральному расследованию, тогда это дало бы мне действительное объяснение. Это дало бы мне выход. Все, что я хочу, это взглянуть на файл Foxworth's DCFS. Я думаю, это приведет нас к тому, что находится в Эхо-парке ”.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

“Где ты сейчас находишься?”

“Я все еще в DCFS”.

“Сходи за пончиком или еще чем-нибудь. Я буду там, как только смогу ”.

“Ты уверен?”

“Нет, но это то, что мы собираемся сделать”.

Она повесила трубку. Босх закрыл свой и огляделся. Вместо пончика он подошел к газетному ящику и взял утренний выпуск Times.Он сел на кашпо, которое тянулось вдоль фасада здания DCFS, и просмотрел газету в поисках статей о расследованиях Рейнарда Уэйтса и Бичвуд-Каньона.

Не было статьи о похищении на Голливудском бульваре, потому что это произошло ночью и намного позже крайнего срока выхода газеты. Освещение истории Уэйтса переместилось с первой полосы в раздел "Штат и местные", но оно по-прежнему было обширным. Всего было три истории. Самый заметный отчет был посвящен пока безуспешным общенациональным поискам сбежавшего серийного убийцы. Большая часть информации уже устарела из-за событий этой ночи. Общенационального поиска больше не было. Уэйтс все еще был здесь, в городе.

Эта история появилась внутри раздела и была оформлена двумя боковыми панелями. Одна из них была обновленной информацией о расследовании, которая дополнила некоторые детали того, что произошло во время перестрелки и побега, а другая история была политической новостью. Эта последняя статья была написана Кейшей Рассел, и Босх быстро просмотрел ее, чтобы посмотреть, попало ли в газету что-нибудь из того, что они обсуждали о финансировании кампании Рика О'Ши. К счастью, там ничего не было, и он почувствовал, что его доверие к ней растет.

Босх закончил читать статьи, а от Рейчел все еще не было никаких признаков. Он перешел к другим разделам газеты, изучая подборки спортивных событий, на которые ему было наплевать, и читая обзоры фильмов, которые он никогда не увидит. Когда ему больше нечего было читать, он отложил газету в сторону и начал расхаживать перед зданием. Он забеспокоился, беспокоясь, что потеряет преимущество, которое дали ему утренние открытия.

Он достал свой телефон, чтобы позвонить ей, но вместо этого решил позвонить в больницу Святого Иосифа и проверить состояние Киз Райдер. Он был переведен в сестринский пункт на третьем этаже, а затем переведен в режим ожидания. Пока он ждал соединения, он увидел, как Рейчел наконец подъехала на федеральной машине. Он закрыл телефон, пересек тротуар и встретил ее, когда она выходила.

“Каков план?” - спросил он вместо приветствия.

“Что, никаких "как дела" или "спасибо, что пришли"?”

“Спасибо, что пришли. Какой у нас план?”

Они начали заходить в здание.

“План является федеральным планом. Я вхожу и обрушиваю на ответственного человека всю силу и весомость правительства этой великой страны. Я вызываю призрак терроризма, и он отдает нам файл ”.

Босх остановился.

“Ты называешь это планом?”

“Это неплохо работало у нас более пятидесяти лет”.

Она не остановилась. Теперь ему пришлось поторопиться, чтобы наверстать упущенное.

“Откуда ты знаешь, что это главный?”

“Потому что так всегда бывает. В какую сторону?”

Он указал прямо вперед, в главный коридор. Рейчел не сбавила шага.

“Я не для этого ждал сорок минут, Рейчел”.

“У тебя есть идея получше?”

“У меня была идея получше. Федеральный ордер на обыск, помнишь?”

“Это было не начало, Босх. Я же сказал тебе, я открываю эту дверь, и тебя растопчут. Так будет лучше. Входим и выходим. Если я достану вам файл, я достану вам файл. Не имеет значения, как.”

Теперь она была в двух шагах перед ним, двигаясь с федеральной скоростью. Босх втайне начал верить. Она прошла через двойные двери под табличкой с надписью RECORDS с авторитетным и командным видом, в котором нельзя было усомниться.

Продавец, с которым имел дело Босх, разговаривал за стойкой с другим гражданином. Уоллинг выступил вперед, не дожидаясь приглашения выступить. Она одним плавным движением вытащила свои удостоверения из кармана пиджака.

“ФБР. Мне нужно встретиться с вашим офис-менеджером в связи с неотложным делом.”

Продавец посмотрел на нее с невозмутимым выражением лица.

“Я буду с тобой, как только закончу...”

“Теперь ты со мной, милая. Иди за своим боссом, или я пойду за ним. Это срочно не на жизнь, а на смерть ”.

Женщина скорчила гримасу, которая, казалось, указывала на то, что она никогда раньше не сталкивалась с такой грубостью. Не сказав ни слова ни стоящему перед ней гражданину, ни кому-либо еще, она отошла от прилавка и направилась к двери за рядом кабинок.

Они ждали меньше минуты. Служащий вышел обратно через дверь, за ним последовал мужчина в белой рубашке с короткими рукавами и темно-бордовом галстуке. Он пришел прямо к Рейчел Уоллинг.

“Я мистер Осборн. Чем я могу вам помочь?”

“Нам нужно зайти в ваш офис, сэр. Это в высшей степени конфиденциальный вопрос ”.

“Сюда, пожалуйста”.

Он указал на вращающуюся дверь в дальнем конце прилавка. Босх и Уоллинг подошли к нему, и его замок со щелчком открылся. Они последовали за Осборном обратно через заднюю дверь в его офис. Рейчел позволила ему взглянуть на ее удостоверение, как только он сел за стол, увешанный памятными вещицами Дасти Доджерс. На его столе лежал завернутый сэндвич из магазина Subway front and center.

“Что это все значит...”

“Мистер Осборн, я работаю в подразделении тактической разведки здесь, в Лос-Анджелесе. Я уверен, вы понимаете, что это значит. А это детектив Гарри Босх из полиции Лос-Анджелеса. Мы проводим совместное расследование высокой важности и срочности. Мы узнали от вашего клерка, что существует досье, относящееся к человеку по имени Роберт Фоксворт, дата рождения одиннадцать /три / семьдесят один. Жизненно важно, чтобы нам разрешили немедленно просмотреть этот файл ”.

Осборн кивнул, но то, что он сказал, не сопровождалось кивком.

“Я понимаю. Но здесь, в DCFS, мы работаем по очень четким законам. Законы штата, которые защищают детей. Записи наших отделений для несовершеннолетних не открыты для публики без постановления суда. Мои руки...”

“Сэр, Роберт Фоксворт больше не несовершеннолетний. Ему тридцать четыре года. Файл может содержать информацию, которая приведет нас к сдерживанию очень серьезной угрозы для этого города. Это, несомненно, спасет жизни ”.

“Я знаю, но ты должен понять, что мы не...”

“Я действительно понимаю. Я прекрасно понимаю, что если мы не увидим этот файл сейчас, мы можем говорить о гибели людей. Вы не хотите, чтобы это было на вашей совести, мистер Осборн, и мы тоже. Вот почему мы в одной команде. Я заключу с вами сделку, сэр. Мы рассмотрим файл прямо здесь, в вашем офисе, на ваших глазах. Тем временем я позвоню по телефону и проинструктирую члена моей команды в Tactical оформить ордер на обыск. Я прослежу, чтобы оно было подписано судьей и предоставлено вам до окончания сегодняшнего заседания ”.

“Ну… Мне пришлось бы вызвать это из архивов.”

“Архивы находятся здесь, в здании?”

“Да, внизу”.

“Тогда, пожалуйста, позвоните в Архив и доставьте этот файл сюда. У нас не так много времени, сэр.”

“Просто подожди здесь. Я займусь этим лично ”.

“Благодарю вас, мистер Осборн”.

Мужчина вышел из офиса, а Уоллинг и Босх сели в кресла перед его столом. Рейчел улыбнулась.

“Теперь будем надеяться, что он не передумает”, - сказала она.

“Ты хорош”, - ответил он. “Я говорю своей дочери, что она могла бы отговорить зебру от ее полос. Я думаю, ты мог бы отговорить тигра от его.”

“Если я получу это, ты будешь должен мне еще один обед в Water Grill”.

“Прекрасно. Только без сашими.”

Они ждали возвращения Осборна почти пятнадцать минут. Когда он вернулся в офис, у него в руках была папка с файлами толщиной почти в дюйм. Он передал его Уоллинг, которая взяла папку, когда вставала. Босх понял намек и тоже встал.

“Мы вернем это вам как можно скорее”, - сказала она. “Благодарю вас, мистер Осборн”.

“Подожди минутку! Ты сказал, что собираешься посмотреть на это здесь.”

Рейчел направлялась к двери офиса, снова набирая скорость.

“Времени больше нет, мистер Осборн. Мы должны переезжать. Вы получите файл обратно к завтрашнему утру ”.

Она уже была за дверью. Босх последовал за ним, закрыв за собой дверь на последних словах Осборна.

“А как насчет судебного приказа...”

Когда они проходили мимо служащей, Уоллинг попросил ее вывести их. Рейчел держалась на два шага впереди Босха, когда они вышли в коридор. Ему нравилось ходить позади нее и восхищаться тем, как она держалась. Командное присутствие в полной мере.

“Есть ли здесь поблизости Starbucks, где мы могли бы посидеть и посмотреть на это?" Я бы хотел посмотреть, прежде чем отправиться обратно.”

“Поблизости всегда есть Старбакс”.

Выйдя на тротуар, они пошли на восток, пока не подошли к крошечной закусочной, в которой была небольшая внутренняя стойка со стульями. Это было лучше, чем искать Starbucks, поэтому они зашли. Пока Босх заказывал два кофе у человека за стойкой, Рейчел открыла папку.

К тому времени, как кофе был поставлен на стойку и оплачен, у нее была информация о нем на одну страницу. Они сидели бок о бок, и она передавала ему каждую страницу после того, как закончила ее просматривать. Они работали молча, и ни один из них не выпил свой кофе. Покупая кофе, они просто получили рабочее место за стойкой.

Первым документом в файле была копия свидетельства о рождении Фоксворта. Он родился в больнице Королевы Ангелов. Мать была указана как Розмари Фоксворт, DOB 6/21/54, Филадельфия, Пенсильвания, а отец был указан как неизвестный. Адресом матери была квартира на Орчид-авеню в Голливуде. Компания Bosch разместила адрес в центре того, что теперь называлось Kodak Center, в рамках плана реконструкции и возрождения Голливуда. Сейчас здесь все было в блеске, стекле и красных ковровых дорожках, но в 1971 году этот район патрулировался бы уличными проститутками и шумихами.

В свидетельстве о рождении также указаны врач, принимавший роды, и социальный работник больницы, участвовавший в деле.

Босх все рассчитал. Розмари Фоксворт было семнадцать лет, когда она родила сына. Отец не указан в списке или не присутствует. Отец неизвестен. Список социального работника означал, что округ оплачивает доставку, а домашний адрес не предвещал ничего хорошего для счастливого начала для малыша Роберта.

Все это привело к тому, что в сознании Босха картинка проявилась подобно полароиду. Он предположил, что Розмари Фоксворт была беглянкой из Филадельфии, что она попала в Голливуд и делила дешевую квартиру с такими же, как она. Вероятно, она работала проституткой на близлежащих улицах. Вероятно, она употребляла наркотики. Она родила мальчика, а затем, в конце концов, вмешался округ и забрал его.

Когда Рейчел передала ему больше документов, печальная история получила подтверждение. Роберта Фоксворта забрали из-под опеки матери в возрасте двух лет и передали в систему DCFS. В течение следующих шестнадцати лет своей жизни он был в приемных семьях и молодежных залах. Босх отметил, что среди объектов, где он провел время, был молодежный зал McLaren в Эль-Монте, место, где сам Босх провел несколько лет в детстве.

Досье изобиловало психиатрическими экспертизами, проводимыми ежегодно или после частых возвращений Фоксворта из приемных семей. В целом, в файле был описан путь сломанной жизни. Грустно, да. Уникальный, нет. Это была история о ребенке, которого забрали у его единственного родителя, а затем с ним так же плохо обращались в учреждении, которое его забрало. Фоксворт плавал с места на место. У него не было настоящего дома или семьи. Он, вероятно, никогда не знал, каково это - быть желанным или любимым.

Перелистывание страниц вызвало воспоминания о Bosch. За два десятилетия до путешествия Фоксворта по системе Босх наметил свой собственный путь. Он выжил со своим собственным набором шрамов, но повреждения были ничем по сравнению с масштабом травм Фоксворта.

Следующий документ, который Рейчел вручила ему, была копия свидетельства о смерти Розмари Фоксворт. Она умерла 5 марта 1986 года от осложнений, вызванных употреблением наркотиков и гепатитом С. Она умерла в тюремном отделении окружного медицинского центра Американского университета. Роберту Фоксворту было бы четырнадцать.

“Поехали, поехали”, - внезапно сказала Рейчел.

“Что?” - спросил я.

“Его самое долгое пребывание в любой приемной семье было в Эхо-парке. А люди, с которыми он остался? Харлан и Джанет Саксон.”

“Какой адрес?” - спросил я.

“Переулок Фигероа, дом семь-десять. Он был там с восемьдесят третьего по восемьдесят седьмой. В общей сложности почти четыре года. Должно быть, они ему понравились, и я думаю, он им понравился в ответ ”.

Босх наклонился, чтобы взглянуть на документ, лежащий перед ней.

“Он был на Фигероа Террас, всего в паре кварталов оттуда, когда его остановили с телами”, - сказал он. “Если бы они проследили за ним еще хотя бы одну минуту, у них было бы это место!”

“Если это то, куда он направлялся”.

“Это должно быть то, куда он направлялся”.

Она передала ему страницу и перешла к следующей. Но Босх встал и отошел от прилавка. На данный момент он прочитал достаточно. Он искал связь с Echo Park, и теперь он знал, что она у него есть. Он был готов отложить работу над книгой в сторону. Он был готов сделать ход.

“Гарри, эти отчеты психиатра, сделанные, когда он был подростком - он говорил о каком-то ненормальном дерьме здесь”.

“Например, что?”

“Много гнева по отношению к женщинам. Молодые неразборчивые в связях женщины. Проститутки, наркоманы. Вы знаете, какая здесь психология? Знаешь, что, по-моему, он в итоге сделал?”

“Нет и нет. Что?”

“Он убивал свою мать снова и снова. Все эти пропавшие женщины и девочки, которых они повесили на него? Тот, что был прошлой ночью? Для него они были как его мать. И он хотел убить ее за то, что она бросила его. И, может быть, убить их до того, как они сделают то же самое - произведут на свет ребенка ”.

Босх кивнул.

“Это отличная работа по термоусадке "встряхни и выпекай". Если бы у нас было время, вы, вероятно, могли бы найти и его воспоминания о розовом бутоне. Но она не бросила его. Они забрали его у нее.”

Она покачала головой.

“Не имеет значения”, - сказала она. “Заброшенность через образ жизни. У государства не было выбора, кроме как вмешаться и забрать его у нее. Наркотики, проституция, все это. Будучи неподходящей матерью, она бросила его в этом глубоко порочном учреждении, где он был заперт, пока не стал достаточно взрослым, чтобы уйти самостоятельно. В его мозговой карте это означало покинутость.”

Босх медленно кивнул. Он догадывался, что она была права, но вся ситуация заставляла его чувствовать себя неуютно. Босху это казалось слишком личным, слишком близким к его собственному пути. За исключением поворота туда или сюда, Босх и Фоксворт совершали похожие путешествия. Фоксворт был обречен убивать собственную мать снова и снова. Полицейский психиатр однажды сказал Босху, что он обречен снова и снова раскрывать убийство собственной матери.

“Что это?”

Босх посмотрел на нее. Он еще не рассказал Рейчел свою собственную грязную историю. Он не хотел, чтобы ее навыки профилирования были обращены против него.

“Ничего”, - сказал он. “Я просто размышляю”.

“Ты выглядишь так, словно увидел привидение, Босх”.

Он пожал плечами. Уоллинг закрыла папку на стойке и, наконец, подняла чашку с кофе, чтобы сделать глоток.

“И что теперь?” - спросила она.

Босх долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

“Эхо-парк”, - сказал он.

“А как насчет подкрепления?”

“Сначала я собираюсь это проверить, затем вызову подкрепление”.

Она кивнула.

“Я иду с тобой”.

Часть четвертая СОБАКА, КОТОРУЮ ТЫ КОРМИШЬ

27

БОСХ И УОЛЛИНГ ИСПОЛЬЗОВАЛИ "Мустанг" Босха, поскольку это дало бы им хотя бы небольшое прикрытие по сравнению с ее федеральной машиной Cruiser, которая вызывала крики правоохранительных органов. Они поехали в Эхо-парк, но не подъехали к саксонскому дому на 710 Фигероа Лейн. Возникла проблема. Переулок Фигероа был короткой поворотной улицей, которая тянулась на квартал от конца террасы Фигероа и изгибалась вверх вдоль хребта ниже ущелья Чавес. Мимо него невозможно было проехать, не будучи очевидным по этому поводу. Даже в Мустанге. Если бы Уэйтс был там и наблюдал за правоохранительными органами, у него было бы преимущество увидеть их первым.

Босх остановил машину на пересечении улиц Бодри и Фигероа-Террас и забарабанил пальцами по рулевому колесу.

“Он выбрал хорошее место для секретного замка”, - сказал он. “К нему невозможно приблизиться, не будучи замеченным радаром. Особенно при дневном свете.”

Рейчел кивнула.

“Средневековые замки были построены на вершинах холмов по той же причине”.

Босх посмотрел налево, в сторону центра города, и увидел высокие здания, возвышающиеся над крышами домов на Фигероа-Террас. Одним из ближайших и самых высоких зданий была штаб-квартира Департамента водоснабжения и энергетики. Это было прямо через автостраду.

“У меня есть идея”, - сказал он.

Они выехали из района и вернулись в центр города. Bosch въехал в гараж DWP и припарковался в одном из мест для посетителей. Он открыл багажник и достал комплект для наблюдения, который всегда держал в машине. Он достал пару мощных биноклей, камеру наблюдения и свернутый спальный мешок.

“Что ты собираешься фотографировать?” Спросил Уоллинг.

“Ничего. Но у него удлиненный объектив, и ты, возможно, захочешь посмотреть через него, пока я пользуюсь биноклем.”

“А спальный мешок?” - спросил я.

“Возможно, мы лежим на крыше. Я не хочу, чтобы твой модный федеральный костюм испачкался ”.

“Не беспокойся обо мне. Беспокойся о себе.”

“Я беспокоюсь о той девушке, которую схватил Уэйтс. Поехали.”

Они направились через гараж к лифтам.

“Ты заметил, что все еще называешь его Уэйтс, хотя теперь мы уверены, что его фамилия Фоксворт?” - спросила она, когда они поднимались наверх.

“Да, я заметил. Я думаю, это потому, что, когда мы были лицом к лицу, он был Уэйтсом. Когда он начал стрелять, он был Уэйтсом. И это как бы застряло ”.

Она кивнула и больше ничего не сказала по этому поводу, хотя он догадывался, что у нее, вероятно, был психологический подход к этому.

Когда они добрались до вестибюля, Босх подошел к стойке информации, предъявил свой бейдж и удостоверения и попросил о встрече с начальником службы безопасности. Он сказал портье, что это срочно.

Менее чем через две минуты высокий чернокожий мужчина в серых брюках и темно-синем блейзере поверх белой рубашки с галстуком вышел из двери и направился прямо к ним. На этот раз Босх и Уоллинг оба показали свои удостоверения, и мужчина, казалось, был должным образом впечатлен тандемом федерального и местного уровня.

“Иеронимус”, - сказал он, прочитав полицейское удостоверение Босха. “Тебя зовут Гарри?”

“Это верно”.

Мужчина протянул руку и улыбнулся.

“Джейсон Эдгар. Я полагаю, вы и мой кузен когда-то были партнерами.”

Босх улыбнулся, не только из-за совпадения, но и потому, что знал: это означает, что он заручится сотрудничеством этого человека. Он сунул спальный мешок под другую руку и пожал ему руку.

“Это верно. Он сказал мне, что у него есть двоюродный брат с DWP. Раньше ты давал ему платежную информацию, когда нам это было нужно. Приятно познакомиться с вами.”

“Взаимно, чувак. Что мы здесь имеем? Если в этом замешано ФБР, говорим ли мы о ситуации с терроризмом?”

Рейчел подняла руку в успокаивающем жесте.

“Не совсем”, - сказала она.

“Джейсон, мы просто ищем место, откуда сможем посмотреть на окрестности через автостраду в Эхо-парке. Нас интересует дом, и мы не можем подобраться к нему незаметно, понимаете, что я имею в виду? Мы подумали, что, возможно, из одного из здешних офисов или с крыши мы могли бы получить ракурс и просто посмотреть, что там происходит ”.

“У меня есть как раз то место”, - без колебаний сказал Эдгар. “Следуй за мной”.

Он повел их обратно к лифтам, и ему пришлось воспользоваться ключом, чтобы зажечь кнопку пятнадцатого этажа. По пути наверх он объяснил, что в здании проводится поэтажный ремонт. На данный момент работы переместились на пятнадцатый этаж. Этаж был опустошен и стоял пустой, ожидая прихода подрядчика для восстановления в соответствии с планом реконструкции.

“Вы можете занять весь этаж в свое распоряжение”, - сказал он. “Выберите любой угол, который вы хотите для операции”.

Босх кивнул. ОП, как в пункте наблюдения. Это кое-что сказало ему о Джейсоне Эдгаре.

“Где ты служил?” - спросил он.

“Морские пехотинцы, "Буря в пустыне", вся эта кутерьма. Вот почему я не присоединился к полиции. Я был сыт по горло зонами боевых действий. Это выступление в значительной степени с девяти до пяти, без стресса и достаточно интересное, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Босх этого не сделал, но все равно кивнул. Двери лифта открылись, и они вышли на этаж, который был широко открыт от стеклянной внешней части до стеклянной внешней. Эдгар повел их к стеклянной стене, с которой открывался вид на Эхо-парк.

“В любом случае, о чем это дело?” Спросил Эдгар, когда они приблизились.

Босх знал, что до этого дойдет. У него был готов ответ.

“Там, внизу, есть место, которое, как мы думаем, используется как убежище для беглецов. Мы просто хотим посмотреть, есть ли там что-нибудь, на что можно посмотреть. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Конечно, хочу”.

“Есть кое-что еще, что вы можете сделать, чтобы помочь нам”, - сказал Уоллинг.

Босх повернулся к ней вместе с Эдгаром. Ему было так же любопытно.

“Что тебе нужно?” Сказал Эдгар.

“Не могли бы вы прогнать адрес через свои компьютеры и сообщить нам, кто платит за коммунальные услуги?”

“Это не проблема. Позвольте мне сначала устроить вас здесь.”

Босх кивнул Рейчел. Это был хороший ход. Это не только на время отвело бы любопытного Эдгара с дороги, но и могло бы предоставить им некоторую ценную информацию о доме на Фигероа-лейн.

У стеклянной стены от пола до потолка на северной стороне здания Босх и Уоллинг смотрели вниз и через автостраду 101 на Эхо-парк. Они находились дальше от района Хиллсайд, чем Босх предполагал, но у них все еще была хорошая точка обзора. Он указал Рейчел на географические маркеры.

“Там есть Инжирная терраса”, - сказал он. “Те три дома над ним на повороте находятся на Инжирном переулке”.

Она кивнула. На переулке Фигероа было всего три дома. С такой высоты и расстояния это выглядело как запоздалая мысль, открытие застройщика, что он может втиснуть еще три дома на склоне холма после того, как будет проложена сеть главных улиц.

“Который из них семь-десять?” спросила она.

“Хороший вопрос”.

Босх сбросил спальный мешок и поднял бинокль. Он изучал три дома, ища адрес. Он, наконец, нацелился на черный мусорный бак, стоящий перед домом посередине. Большими белыми цифрами кто-то нарисовал 712 на банке, пытаясь уберечь ее от кражи. Босх знал, что количество адресов будет расти по мере удаления улицы от центра города.

“Тот, что справа, - семь десять”, - сказал он.

“Поняла”, - сказала она.

“Так это и есть адрес?” Спросил Эдгар. “Фиговый переулок, семь-десять?”

“Переулок Фигероа”, - сказал Босх.

“Понял. Позвольте мне пойти посмотреть, что я смогу найти. Если кто-нибудь подойдет сюда и спросит, что ты делаешь, просто скажи им, чтобы позвонили мне на три-три-восемь. Это моя страница.”

“Спасибо, Джейсон”.

“Ты понял”.

Эдгар направился обратно к лифтам. Босх о чем-то подумал и позвал его вдогонку.

“Джейсон, на этом стакане есть пленка, верно? Никто не может видеть, как мы выглядываем, верно?”

“Да, без проблем. Ты мог бы стоять там голым, и никто не увидел бы тебя снаружи. Но не пытайтесь делать это ночью, потому что это совсем другая история. Внутренний свет меняет вещи, и вы можете заглянуть прямо внутрь ”.

Босх кивнул.

“Спасибо”.

“Когда я вернусь, я принесу пару стульев”.

“Это было бы хорошо”.

После того, как Эдгар исчез в лифте, Уоллинг сказал: “Хорошо, по крайней мере, мы сможем сидеть голыми у окна”.

Босх улыбнулся.

“Звучало так, будто он знал все это по собственному опыту”, - сказал он.

“Будем надеяться, что нет”.

Босх поднял бинокль и посмотрел вниз, на дом 710 по улице Фигероа. Он был похож по дизайну на два других на улице; построен высоко на склоне холма со ступенями, ведущими вниз к гаражу на улице, врезанному в насыпь под домом. У него была красная черепичная крыша в виде бочонка с испанским мотивом. Но в то время как другие дома на улице были аккуратно покрашены и за ними ухаживали, 710-й выглядел обветшалым. Его розовая краска выцвела. Насыпь между гаражом и домом заросла сорняками. На флагштоке, который стоял в углу парадного крыльца, не было флага.

Bosch настроил фокус полевого бинокля и перемещал его от окна к окну, высматривая признаки присутствия людей, надеясь, что повезет и он увидит самого Уэйтса, выглядывающего наружу.

Рядом с ним он услышал, как Уоллинг щелкнул кнопкой мыши на нескольких фотографиях. Она пользовалась камерой.

“Я не думаю, что в этом есть какой-то фильм. Это не цифровое устройство.”

“Все в порядке. Просто сила привычки. И я бы не ожидал, что у такого динозавра, как ты, будет цифровая камера ”.

Не отрываясь от бинокля, Босх улыбнулся. Он попытался придумать ответ, но промолчал. Он снова сосредоточил свое внимание на доме. Это был стиль, обычно встречающийся в старых городских кварталах на склонах холмов. В то время как при более новом строительстве контур участка диктовал дизайн, дома на наклонной стороне улицы Фигероа имели более привлекательный дизайн. На уровне улицы была выкопана насыпь для гаража. Затем, над этим, склон холма был разбит на террасы и был построен небольшой одноуровневый дом. Горы и склоны холмов по всему городу были сформированы таким образом в сороковых и пятидесятых годах, когда город расползался по равнинам и поднимался вверх по склонам холмов подобно приливу.

Босх заметил, что на верхней площадке лестницы, которая вела со стороны гаража к переднему крыльцу, была небольшая металлическая платформа. Он снова проверил лестницу и увидел металлические направляющие.

“На лестнице есть лифт”, - сказал он. “Кто бы там ни жил сейчас, он в инвалидном кресле”.

Он не увидел никакого движения ни за одним из окон, видимых под тем углом, под которым они находились. Он переключил свое внимание на гараж. В нем была входная дверь для пешеходов и двойные гаражные ворота, которые давным-давно были выкрашены в розовый цвет. Краска, то, что от нее осталось, теперь была серой, а дерево во многих местах потрескалось от прямого воздействия послеполуденного солнца. Одна гаражная дверь выглядела так, как будто она закрылась под неровным углом к тротуару. Он больше не выглядел работоспособным. В входной двери для пешеходов было окно, но за ним была опущена штора . На верхней панели каждой гаражной двери был ряд маленьких квадратных окон, но на них падали прямые солнечные лучи, и ослепительное отражение мешало Босху заглянуть внутрь.

Босх услышал, как звякнул лифт, и впервые опустил бинокль. Он оглянулся и увидел, что Джейсон Эдгар несет к ним два стула.

“Идеально”, - сказал Босх.

Он взял один из стульев и поставил его рядом со стеклом так, чтобы он мог сесть на него задом наперед и опереться локтями о спинку сиденья - классическая форма наблюдения. Рейчел поставила свой стул так, чтобы она могла нормально сидеть в нем.

“У тебя была возможность проверить записи, Джейсон?” - спросила она.

“Я сделал”, - сказал Эдгар. “Услуги по этому адресу оплачиваются на имя Джанет Саксон в течение двадцати одного года”.

“Спасибо тебе”.

“Нет проблем. Я так понимаю, это все, что вам сейчас от меня нужно?”

Босх поднял глаза на Эдгара.

“Джерри, ты - я имею в виду, Джейсон - ты мне очень помог. Мы ценим это. Вероятно, мы немного побудем здесь, а затем разделимся. Вы хотите, чтобы мы дали вам знать или где-нибудь оставили эти стулья?”

“Э-э, просто скажи парню в вестибюле, когда будешь уходить. Он передаст мне сообщение. И оставьте стулья. Я могу позаботиться об этом ”.

“Будет сделано. Спасибо.”

“Желаю удачи. Надеюсь, ты получишь своего мужчину ”.

Все пожали друг другу руки, и Эдгар вернулся к лифту. Босх и Уоллинг вернулись к наблюдению за домом на Фигероа-лейн. Босх спросил Рейчел, не предпочла бы ли она работать посменно, и она ответила "нет". Он спросил, не хочет ли она воспользоваться биноклем, и она сказала, что останется с камерой. Его длинный объектив фактически позволил ей сфокусироваться ближе, чем у бинокля.

Прошло двадцать минут, а в доме не было замечено никакого движения. Босх потратил время, перемещаясь взад-вперед между домом и гаражом, но теперь сосредоточился на густом кустарнике на гребне холма вверху, выискивая другую возможную позицию для наблюдения, которая позволила бы приблизиться к ним. Уоллинг говорил взволнованно.

“Гарри, гараж”.

Босх снизил фокусировку и выбрал гараж. Солнце зашло за облако, и яркий свет упал на линию окон на верхней панели каждой гаражной двери. Босх увидел открытие Рейчел. Через окна гаражных ворот, которые, казалось, все еще функционировали, он мог видеть заднюю часть белого фургона.

“Я слышал, что прошлой ночью при похищении использовался белый фургон”, - сказал Уоллинг.

“Это то, что я тоже слышал. Это часть розыска.”

Он был взволнован. Белый фургон в доме, где жил Рейнард Уэйтс.

“Вот и все!” - крикнул он. “Он должен быть там с девушкой. Рейчел, нам нужно идти!”

Они встали и поспешили к лифту.

28

ОНИ ОБСУЖДАЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДКРЕПЛЕНИЯ, когда выезжали из гаража DWP. Ограждение было для этого. Босх был против.

“Смотрите, все, что у нас есть, - это белый фургон”, - сказал он. “Она может быть в том доме, но его может и не быть. Если мы ворвемся туда с войсками, мы можем потерять его. Итак, все, что я хочу сделать, это проверить это вблизи. Мы можем вызвать подкрепление, когда доберемся туда. Если нам это понадобится.”

Он считал, что его точка зрения, безусловно, разумна, но такой же была и ее.

“А что, если он там?” - спросила она. “Мы вдвоем могли попасть в засаду. Нам нужна по крайней мере одна команда поддержки, Гарри, чтобы сделать это правильно и безопасно ”.

“Мы позвоним им, когда доберемся туда”.

“Это будет слишком поздно. Я знаю, что ты делаешь. Ты хочешь этого парня для себя и готов рискнуть этой девушкой - и нами - чтобы заполучить его ”.

“Ты хочешь, чтобы я подвез тебя, Рейчел?”

“Нет, я не хочу, чтобы ты меня высаживал, Гарри”.

“Хорошо. Я хочу, чтобы ты был там ”.

Решение принято, они закончили обсуждение. Улица Фигероа проходила позади здания DWP. Bosch поехал на восток по автостраде 101, пересек Сансет, а затем последовал за ней, когда она помчалась на север под автострадой 110. Улица Фигероа превратилась в террасу Фигероа, и они доехали до того места, где она заканчивалась, а переулок Фигероа изгибался до гребня холма. Босх остановил машину у обочины, прежде чем подъехать к ней.

“Мы поднимаемся пешком, а затем держимся поближе к линии гаражей, пока не доберемся до seven-ten”, - сказал он. “Если мы будем держаться поближе, у него не будет возможности наблюдать за нами из дома”.

“Что, если его нет в доме? Что, если он в гараже и ждет нас?”

“Тогда мы разберемся с этим. Сначала мы очищаем гараж, а затем поднимаемся по лестнице в дом.”

“Дома находятся на склоне холма. Нам все еще нужно перейти улицу.”

Он посмотрел на нее через крышу машины, когда они выходили.

“Рейчел, ты со мной или нет?”

“Я же сказал тебе, я с тобой”.

“Тогда, поехали”.

Босх вышел и затрусил по тротуару, ведущему в гору. Он достал свой телефон и выключил его, чтобы он не вибрировал, пока они пробирались по дому.

К тому времени, как он добрался до верха, он уже пыхтел. Рейчел была прямо за ним и не показывала такого же уровня кислородного истощения. Босх не курил годами, но ущерб, нанесенный за двадцать пять лет до этого, был нанесен.

Они увидели розовый дом в конце улицы только тогда, когда добрались до верха и должны были перейти к гаражам, которые выстроились вдоль восточной стороны улицы. Они прошли по нему, Босх небрежно держал Уоллинг за руку и что-то шептал ей на ухо.

“Я использую тебя, чтобы закрыть свое лицо”, - сказал он. “Он видел меня, но он никогда не видел тебя”.

“Это не имеет значения”, - сказала она, когда они пересекли улицу. “Если он видел нас, вы можете ожидать, что он знает, что происходит”.

Он проигнорировал предупреждение и начал движение перед гаражами, которые были построены прямо вдоль линии тротуара. Они быстро добрались до 710, и Босх подошел к панели окон над одной из дверей. Приложив ладони к грязному стеклу, он заглянул внутрь и увидел, что внутри все заставлено фургоном и штабелями ящиков, бочек и другого хлама. Он не видел никакого движения и не слышал ни звука. Дверь в задней стене гаража была закрыта.

Он подошел к пешеходной двери гаража и проверил ручку.

“Заперто”, - прошептал он.

Он отступил назад и посмотрел на две раздвижные двери. Рейчел теперь стояла у дальней двери и, наклонившись к ней, прислушивалась к звукам изнутри. Она посмотрела на Босха и покачала головой. Ничего. Он посмотрел вниз и увидел, что в нижней части каждой выдвижной двери есть ручка, но нет внешнего запирающего механизма. Он подошел к первому, наклонился и попытался открыть дверь. Он продвинулся примерно на дюйм, а затем остановился. Она была заперта изнутри. Он попробовал открыть вторую дверь и столкнулся с тем же ответом. Дверь подалась на несколько дюймов, но затем остановилась. Поскольку каждая дверь допускала минимальное перемещение, Босх предположил, что они заперты изнутри на навесные замки.

Босх встал и посмотрел на Рейчел. Он покачал головой и указал вверх, имея в виду, что пришло время подниматься к дому.

Они подошли к бетонной лестнице и тихо начали подниматься. Босх шел впереди и остановился в четырех шагах от вершины. Он присел на корточки и попытался отдышаться. Он посмотрел на Рейчел. Он знал, что они замахнулись на это. Он размахивал им. Не было другого способа приблизиться к дому, кроме как пойти прямо к входной двери.

Он отвернулся от нее и изучал окна одно за другим. Он не заметил никакого движения, но ему показалось, что он слышит звук телевизора или радио, доносящийся изнутри. Он вытащил свой пистолет - это был запасной, который он достал из шкафа в прихожей этим утром, - и поднялся по последним ступенькам, держа оружие наготове, когда он тихо пересек крыльцо к входной двери.

Босх знал, что ордер на обыск здесь ни при чем. Уэйтс похитил женщину, и ситуация, связанная с вопросом жизни и смерти, несомненно, толкнула их на территорию без ордера, без стука. Он положил руку на ручку и повернул. Дверь была не заперта.

Босх медленно толкнул дверь, заметив, что над порогом установлен двухдюймовый пандус для инвалидной коляски. Когда дверь открылась, звук радио стал громче. Евангелическая станция, мужчина, говорящий о грядущем восхищении.

Они вошли в зону входа в дом. Справа она вела в гостиную с обеденной зоной в задней части. Прямо впереди, через арочный проем, находилась кухня. Коридор слева вел в остальную часть дома. Не оглядываясь на Рейчел, он указал направо, имея в виду, что она пойдет в ту сторону, в то время как он двинулся вперед и очистил кухню, прежде чем повернуть по коридору налево.

Дойдя до арки, Босх взглянул на Рейчел и увидел, что она движется через гостиную, держа оружие двумя руками. Он зашел на кухню и увидел, что там чисто и опрятно, без тарелки в раковине. Радиоприемник лежал на прилавке. Оратор говорил своим слушателям, что те, кто не верил, останутся позади.

Из кухни в столовую вел еще один арочный проход. Рейчел прошла через него, подняла пистолет, когда увидела Босха, и покачала головой.

Ничего.

Остался коридор, ведущий к спальням и остальной части дома. Босх повернулся и пошел обратно через арку ко входной зоне. Когда он повернулся к коридору, он был поражен, увидев пожилую женщину, сидящую в инвалидном кресле на пороге в коридор. На коленях она держала длинноствольный револьвер. Казалось, что это было слишком тяжело для ее хрупкой руки, чтобы удержать.

“Кто там?” - настойчиво спросила она.

Ее голова была повернута под углом. Хотя ее глаза были открыты, они были сосредоточены на полу, а не на Босхе. Это ее ухо было настроено на него, и он знал, что она слепа.

Он поднял пистолет и направил его на нее.

“Миссис Саксонец? Успокойся. Меня зовут Гарри Босх. Я просто ищу Роберта.”

На ее лице заиграло недоумение.

“Кто?”

“Роберт Фоксворт. Он здесь?”

“Вы попали не по адресу, и как вы смеете входить сюда без стука”.

“Я...”

“Бобби пользуется гаражом. Я не разрешаю ему пользоваться домом. Все эти химикаты, это ужасно пахнет ”.

Босх начал продвигаться к ней, не отрывая взгляда от пистолета.

“Мне очень жаль, миссис Саксон. Я думал, он был здесь, наверху. Он был здесь в последнее время?”

“Он приходит и уходит. Он приходит сюда, чтобы отдать мне арендную плату, вот и все ”.

“Для гаража?”

Он был все ближе.

“Это то, что я сказал. Зачем он тебе нужен? Вы его друг?”

“Я просто хочу с ним поговорить”.

Босх наклонился и забрал пистолет из ее руки.

“Эй! Это моя защита ”.

“Все в порядке, миссис Саксон. Я верну это. Я просто думаю, что здесь нужно немного прибраться. И смазанный маслом. Таким образом, это обязательно сработает на случай, если вам когда-нибудь действительно понадобится его использовать ”.

“Мне это нужно”.

“Я собираюсь отнести его в гараж и попросить Бобби почистить его. Тогда я верну это обратно ”.

“Тебе лучше”.

Босх проверил пистолет. Он был загружен и казался работоспособным. Он засунул его за пояс сзади своих брюк и посмотрел на Рейчел. Она стояла в трех футах позади него в прихожей. Она сделала движение рукой, изображая поворот ключа. Босх понял.

“У вас есть ключ от гаражной двери, миссис Саксон?” - спросил он.

“Нет. Бобби пришел и забрал запасной ключ”.

“Хорошо, миссис Саксон. Я посоветуюсь с ним.”

Он двинулся к входной двери. Рейчел присоединилась к нему, и они вышли. На полпути вниз по ступенькам к гаражу Рейчел схватила его за руку и прошептала.

“Мы должны вызвать подкрепление. Сейчас же!”

“Давай, звони, а я пойду в гараж. Если он там с девушкой, мы не можем ждать ”.

Он стряхнул ее хватку и продолжил спуск. Когда он добрался до гаража, он еще раз посмотрел через окна на верхних панелях и не увидел никакого движения внутри. Его взгляд сфокусировался на двери в задней стене. Он все еще был закрыт.

Он подошел к двери для пешеходов и открыл лезвие маленького складного ножа, который был прикреплен к его связке ключей.

Босх принялся за дверной замок и провел лезвием по язычку. Он кивнул Рейчел, чтобы она была готова, и открыл дверь. Но этого не произошло. Он попробовал еще раз и сильно потянул. И снова дверь не открывалась.

“Там внутренний замок”, - прошептал он. “Это значит, что он там”.

“Нет, это не так. Он мог выйти через одну из гаражных дверей.”

Он покачал головой.

“Они заперты изнутри”, - прошептал он. “Все двери заперты изнутри”.

Рейчел поняла и кивнула.

“Что нам делать?” - прошептала она в ответ.

Босх на мгновение задумался, а затем протянул ей свои ключи.

“Возвращайся и забери машину. Когда подъедешь сюда, припаркуй его так, чтобы задняя часть была прямо здесь. Тогда открой багажник.”

“Что ты такое...”

“Просто сделай это. Вперед!”

Она пробежала по тротуару перед гаражами, а затем пересекла улицу и скрылась из виду, спускаясь с холма. Босх двинулся к выдвижной двери, которая выглядела так, словно ее неловко закрыли. Это было неровно, и он знал, что из двух дверей лучше попытаться взломать эту.

Босх услышал мощный двигатель "Мустанга" еще до того, как увидел его машину, выезжающую из-за холма. Рейчел быстро подъехала к нему. Он отступил к гаражу, чтобы дать ей максимальное пространство для маневра. Она сделала почти полный поворот на улице, а затем попятилась к гаражу. Багажник открылся, и Босх немедленно потянулся за веревкой, которую держал в багажнике. Он исчез. Затем он вспомнил, что Осани забрал его после того, как обнаружил на дереве в каньоне Бичвуд.

“Черт!”

Он быстро осмотрел багажник и нашел бельевую веревку меньшей длины, которой он однажды воспользовался, чтобы привязать крышку багажника, когда перевозил мебель для Армии спасения. Он быстро привязал один конец шнура к стальной буксировочной петле под бампером автомобиля, а затем другой конец к ручке в нижней части гаражной двери. Он знал, что чем-то придется пожертвовать. Дверь, ручка или веревка. У них был один шанс из трех открыть дверь.

Рейчел вышла из машины.

“Что ты делаешь?” спросила она.

Босх тихо закрыл багажник автомобиля.

“Мы собираемся открыть его. Возвращайся в машину и поезжай вперед. Двигайся медленно. Внезапный рывок приведет к разрыву лески. Продолжай, Рейчел. Поторопись.”

Не говоря ни слова, она вернулась в машину, включила привод и начала двигаться вперед. Она смотрела в зеркало заднего вида, и он покрутил пальцем, чтобы заставить ее двигаться. Шнур натянулся, и Босх услышал, как застонала дверь гаража, когда давление возросло. Он отступил назад и в то же время снова вытащил пистолет.

Дверь гаража внезапно поддалась и выдвинулась на три фута.

“Остановись!” Босх закричал, зная, что больше нет необходимости в шепоте.

Рейчел перестала тянуть, но трос оставался натянутым, и дверь гаража оставалась открытой. Босх быстро двинулся вперед и использовал свой импульс, чтобы пригнуться и перекатиться под ним. Он вошел в гараж с поднятым пистолетом наготове. Он осмотрел пространство, но никого не увидел. Не сводя глаз с двери в задней стене, он подошел к фургону. Он рывком открыл одну из боковых дверей и быстро проверил интерьер. Он был пуст.

Босх двинулся к задней стене, обходя полосу препятствий из вертикальных бочек, рулонов пластика, тюков полотенец, швабр и другого оборудования для мытья окон. Чувствовался сильный запах аммиака и других химикатов. У Босха начали слезиться глаза.

Петли на двери в задней стене были видны, и Босх знал, что она повернется к нему, когда он ее откроет.

“ФБР!” Уоллинг кричал снаружи. “Заходим на посадку!”

“Чисто!” - Крикнул Босх в ответ.

Он услышал, как она скребется под дверью гаража, но сосредоточил свое внимание на двери в задней стене. Он двинулся к нему, все время прислушиваясь к любому звуку.

Заняв позицию сбоку от двери, Босх положил руку на дверную ручку и повернул ее. Она была не заперта. Он впервые оглянулся на Рейчел. Она была в боевой стойке под углом к двери. Она кивнула, и одним быстрым движением он распахнул дверь и переступил порог.

В комнате было темно, окон не было, и он никого не увидел. Он знал, что был мишенью, стоя в свете в дверном проеме, и быстро отступил в сторону в комнату. Он увидел шнур от верхнего светильника, протянул руку и дернул за него. Шнурок лопнул в его руке, но свет загорелся, подвесная лампочка запрыгала и закачалась в ответ. Он находился в переполненном помещении для работы и хранения, глубина которого составляла около десяти футов. В комнате никого не было.

“Чисто!”

Вошла Рейчел, и они остановились, осматривая комнату. Справа была скамейка, заваленная старыми банками из-под краски, бытовыми инструментами и фонариками. Четыре старых и ржавеющих велосипеда были сложены у левой стены вместе со складными стульями и кучей развалившихся картонных коробок. Задняя стена была из бетонного блока. На нем висел старый пыльный флаг для шеста на передней террасе дома. На полу перед ним стоял электрический вентилятор, его лопасти были покрыты пылью и налетом. Это выглядело так, как будто когда-то кто-то пытался выветрить зловонный, влажный запах из комнаты.

“Черт!” Босх сказал.

Он опустил пистолет, повернулся и прошел мимо Рейчел обратно в гараж. Она последовала за ним.

Босх покачал головой и попытался стереть немного химического жжения с глаз. Он не понял. Они опоздали? Они вообще пошли по ложному следу?

“Проверь фургон”, - сказал он. “Посмотри, есть ли какие-нибудь признаки девочки”.

Рейчел прошла за ним к фургону, а Босх направился к двери для пешеходов, чтобы проверить, нет ли недостатков в его убеждении, что кто-то должен был находиться в гараже.

Он должен был быть прав. На двери был засов, что означало, что она могла быть заперта только изнутри. Он подошел к дверям гаража и наклонился, чтобы посмотреть на их запирающие механизмы. Он снова был прав. У обоих были навесные замки на внутренних выдвижных замках.

Он попытался разобраться в этом. Все три двери были заперты изнутри. Это означало, что либо кто-то был внутри гаража, либо там была точка выхода, которую он еще не определил. Но это казалось невозможным. Гараж был вырыт прямо в насыпи на склоне холма. Не было никакой возможности для заднего выхода.

Он осматривал потолок, задаваясь вопросом, возможно ли, что там был проход к дому, когда Рейчел позвала из фургона.

“У меня есть рулон клейкой ленты”, - сказала она. “У меня на полу лежат использованные полоски с волосами”.

Это укрепило веру Bosch в то, что они попали в нужное место. Он подошел к открытой боковой двери фургона. Он посмотрел на Рейчел, пока доставал свой телефон. Он заметил подъемник для инвалидных колясок в фургоне.

“Я вызову подкрепление и криминалистов”, - сказал он. “Мы скучали по нему”.

Ему пришлось снова включить телефон, и пока он ждал, пока он загрузится, он кое-что понял. Вентилятор в задней комнате не был направлен в сторону гаражных ворот. Если бы вы собирались проветривать помещение, вы бы направили вентилятор в сторону двери.

Телефон зажужжал у него в руке, и это отвлекло его. Он опустил взгляд на экран. Это сообщило ему, что его ожидает сообщение. Он нажал кнопку, чтобы проверить запись звонков, и увидел, что только что пропустил звонок от Джерри Эдгара. Он доберется до этого позже. Он набрал номер для связи и попросил диспетчера соединить его с оперативной группой по розыску Рейнарда Уэйтса, скрывающегося от правосудия. Трубку взял офицер, представившийся Фрименом.

“Это детектив Гарри Босх. У меня есть...”

“Гарри! Пистолет!”

Это была Рейчел, которая кричала. Время замедлилось. В течение секунды Босх смотрел на нее в дверях фургона, ее взгляд был устремлен поверх его плеча в заднюю часть гаража. Не раздумывая, он прыгнул вперед и вошел в нее, обхватив ее руками и уложив на пол фургона в сокрушительном захвате. Позади него раздались четыре выстрела, за которыми последовал мгновенный звук ударов пуль по металлу и разбитого стекла. Босх скатился с Рейчел и подошел с пистолетом в руке. Он мельком увидел фигуру, нырнувшую в заднее складское помещение. Он произвел шесть выстрелов в дверной проем и пробил стену справа от него.

“Рейчел, все в порядке?”

“Я в порядке. Ты ранен?”

“Я так не думаю!”

“Это был он! Ждет!”

Они остановились и посмотрели на дверь в заднюю комнату. Никто не возвращался через него.

“Ты ударил его?” Прошептала Рейчел.

“Я так не думаю”.

“Я думал, мы очистили ту комнату”.

“Я думал, мы тоже”.

Босх встал, не отрывая взгляда от дверного проема. Он заметил, что свет изнутри теперь выключен.

“Я уронил свой телефон”, - сказал он. “Вызывайте подкрепление”.

Он начал двигаться к двери.

“Гарри, подожди. Он мог бы...”

“Вызывайте подкрепление! И не забудь сказать им, что я там ”.

Он срезал влево и приблизился к двери под таким углом, который позволил бы ему лучше видеть внутреннее пространство. Но без верхнего света комната была погружена в тени, и он не мог разглядеть никакого движения. Он начал делать небольшие шаги, используя сначала правую ногу и сохраняя позицию для стрельбы. Позади себя он услышал, как Рейчел назвалась по телефону и попросила перевести ее в диспетчерскую полиции Лос-Анджелеса.

Босх подошел к порогу и перекинул пистолет через плечо, чтобы прикрыть ту часть комнаты, которую он не мог видеть под углом. Он вошел и отступил вправо. Не было никакого движения, никаких признаков Уэйтса. Комната была пуста.

Он посмотрел на вентилятор и подтвердил свою ошибку. Он был направлен на флаг, висящий на задней стене. Он не использовался для продувки влажным воздухом. Вентилятор использовался для вдувания воздуха.

Босх сделал два шага к флагу. Он потянулся вперед, схватил его за край и сорвал вниз.

В стене, в трех футах от земли, был вход в туннель. Было удалено около дюжины бетонных блоков, чтобы создать отверстие площадью четыре квадратных фута, и оттуда продолжались раскопки на склоне холма.

Босх присел, чтобы заглянуть в отверстие с безопасной правой стороны. Туннель был глубоким и темным, но он увидел проблеск света на глубине тридцати футов. Он понял, что туннель делал поворот и что за поворотом был источник света.

Босх наклонился ближе и понял, что слышит звук из туннеля. Это было низкое поскуливание. Это был ужасный звук, но все равно он был прекрасен. Это означало, что независимо от того, какие ужасы она пережила ночью, похищенная Уэйтсом женщина все еще была жива.

Босх снова потянулся к верстаку и взял самый яркий фонарик, какой только увидел. Он включил его. Он был мертв. Он попробовал другой и получил слабый луч света. Это должно было бы сработать.

Он направил луч в туннель и подтвердил, что первый участок свободен. Он сделал шаг в сторону туннеля.

“Гарри, подожди!”

Он обернулся и увидел Рейчел в дверном проеме.

“Подкрепление в пути!” - прошептала она.

Босх покачал головой.

“Она там, внутри. Она жива.”

Он повернулся обратно к туннелю и еще раз включил свет. До поворота все еще было чисто. Он выключил свет, чтобы сохранить это. Он оглянулся на Рейчел и затем шагнул в темноту.

29

БОСХ на МГНОВЕНИЕ ЗАМЕШКАЛСЯ у входа в туннель, чтобы дать глазам привыкнуть. Затем он начал двигаться. Ему не пришлось ползти. Туннель был достаточно большим, чтобы он мог передвигаться на корточках. С фонариком в правой руке и пистолетом в левой, он не сводил глаз с тусклого света впереди. Звук женского плача становился громче по мере того, как он продвигался вперед.

Пройдя десять футов по туннелю, затхлый запах, который он заметил снаружи, превратился в более глубокое зловоние разложения. Каким бы прогорклым оно ни было, для него это не было чем-то новым. Почти сорок лет назад он был туннельной крысой в армии США, принимая участие в более чем сотне миссий в туннелях Вьетнама. Враги иногда хоронили своих убитых в глиняных стенах своих туннелей. Это скрывало их от посторонних глаз, но запах разложения было невозможно скрыть. Как только это попало вам в нос, забыть об этом было также невозможно.

Босх знал, что направляется к чему-то ужасному, что пропавшие жертвы Рейнарда Уэйтса находятся где-то впереди, в туннеле. Это был пункт назначения в ту ночь, когда Уэйтса остановили в его рабочем фургоне. Но Босх не мог отделаться от мысли, что, возможно, это было и его собственное предназначение. Он прошел много лет и много миль, но ему казалось, что на самом деле он никогда не покидал туннели позади, что его жизнь всегда была медленным движением сквозь темноту и тесные пространства на пути к мерцающему свету. Он знал, что был тогда, сейчас и навсегда туннельной крысой.

Мышцы его бедер горели от напряжения при движении в согнутом положении. Пот начал щипать его глаза. И когда он приблизился к повороту в туннеле, Босх увидел, что свет меняется и понял, что это вызвано колебаниями пламени. При свете свечей.

В пяти футах от поворота Босх замедлил ход, остановился и присел на корточки, прислушиваясь. Ему показалось, что он слышит сирены позади себя. Подкрепление в пути. Он попытался сосредоточиться на том, что доносилось из туннеля впереди, но был слышен только прерывистый женский плач.

Он поднялся и снова двинулся вперед. Почти сразу же свет впереди погас, и хныканье приобрело новую энергию и актуальность.

Босх замер. Затем он услышал нервный смех впереди, за которым последовал знакомый голос Рейнарда Уэйтса.

“Это вы, детектив Босх? Добро пожаловать в мой окоп.”

Смех усилился, а затем прекратился. Босх подождал десять секунд. Уэйтс больше ничего не сказал.

“Ждет? Отпусти ее. Отправь ее ко мне ”.

“Нет, Босх. Теперь она со мной. Если кто-нибудь войдет сюда, я убью ее на месте. Последнюю пулю я приберегу для себя ”.

“Ждет, нет. Послушай. Просто позволь ей выйти, и я войду. Мы будем торговаться”.

“Нет, Босх. Мне нравится ситуация такой, какая она есть ”.

“Тогда что мы делаем? Нам нужно поговорить, и тебе нужно спасать себя. У нас не так много времени. Выпроводи девушку.”

Прошло несколько секунд, а затем из темноты донесся голос.

“Спасти себя от чего? Для чего?”

Мышцы Босха были на грани судороги. Он осторожно опустился в сидячее положение у правой стороны туннеля. Он был уверен, что свет свечи приближался слева. Туннель повернул налево. Он держал пистолет поднятым, но теперь использовал фиксацию со скрещенными запястьями, держа фонарик наготове.

“Выхода нет”, - сказал он. “Бросай это и выходи. Ваша сделка все еще в силе. Тебе не обязательно умирать. Девушка тоже не знает.”

“Меня не волнует смерть, Босх. Вот почему я здесь. Потому что мне, блядь, все равно. Я просто хочу, чтобы это было на моих собственных условиях. Не принадлежит государству или кому-либо еще. Только мой.”

Босх заметил, что женщина замолчала. Он задавался вопросом, что произошло. Заставил ли Уэйтс ее замолчать? Неужели он только что...?

“Уэйтс, что случилось? С ней все в порядке?”

“Она потеряла сознание. Наверное, слишком много волнений.”

Он рассмеялся, а затем замолчал. Босх решил, что ему нужно поддержать разговор Уэйтса. Если бы Босх нанял его, он отвлекся бы от женщины и того, что, несомненно, планировалось за пределами туннеля.

“Я знаю, кто ты”, - тихо сказал он.

Уэйтс не заглотил наживку. Босх попробовал еще раз.

“Роберт Фоксворт. Сын Розмари Фоксворт. Выращен в округе. Приемные семьи, молодежные залы. Ты жил здесь с саксами. Какое-то время ты жил в молодежном центре McLaren в Эль-Монте. Я тоже так думал, Роберт.”

Босха встретили долгим молчанием. Но затем из темноты тихо донесся голос.

“Я больше не Роберт Фоксворт”.

“Я понимаю”.

“Я ненавидел это место. Макларен. Я ненавидел их всех ”.

“Они закрыли его пару лет назад. После того, как там умер какой-то ребенок.”

“К черту их и к черту это место. Как вы нашли Роберта Фоксворта?”

Босх почувствовал, как в разговоре появляется ритм. Он понял намек, который давал Уэйтс, говоря о Роберте Фоксворте не как о себе, а как о ком-то другом. Теперь он был Рейнардом Уэйтсом.

“Это было не так уж сложно”, - ответил Босх. “Мы выяснили это благодаря делу Фитцпатрика. Мы нашли ошибку о закладке в записях и сопоставили даты рождения. Что это был за фамильный медальон, который был заложен?”

Последовало долгое молчание, прежде чем последовал ответ.

“Это принадлежало Розмари. Это было все, что он получил от нее. Ему пришлось заложить его, а когда он вернулся, чтобы забрать его, эта свинья Фитцпатрик уже продал его ”.

Босх кивнул. Он заставил Уэйтса отвечать на вопросы, но у него было не так много времени. Он решил перейти к настоящему.

“Рейнард. Расскажите мне о настройке. Расскажи мне об Оливасе и О'Ши.”

Была только тишина. Босх попробовал еще раз.

“Они использовали тебя. О'Ши использовал тебя, и он собирается просто уйти от этого. Это то, чего ты хочешь? Ты умираешь здесь, в этой дыре, а он просто уходит?”

Босх опустил фонарик, чтобы вытереть пот с глаз. Затем ему пришлось пошарить по полу туннеля, чтобы найти его снова.

“Я не могу отдать вам О'Ши или Оливаса”, - сказал Уэйтс в темноте.

Босх этого не понял. Был ли он неправ? Он прокрутил в голове все заново и начал с самого начала.

“Это ты убил Мари Жесто?”

Наступило долгое молчание.

“Нет, я этого не делал”, - наконец сказал Уэйтс.

“Тогда как это было организовано? Откуда ты мог знать, где...”

“Подумай об этом, Босх. Они не глупы. Они не стали бы напрямую общаться со мной ”.

Босх кивнул. Он понял.

“Мори Суонн”, - сказал он. “Он выступил посредником в сделке. Расскажи мне об этом.”

“Что тут рассказывать? Это была подстава, чувак. Он сказал, что все это было сделано для того, чтобы сделать тебя верующим. Он сказал, что ты беспокоишь не тех людей и тебя нужно убедить ”.

“Какие люди?”

“Он мне этого не говорил”.

“Это говорит Мори Суонн?”

“Да, но это не имеет значения. Ты тоже не можешь добраться до него. Это общение между адвокатом и его клиентом. Ты не можешь к нему прикоснуться. Это привилегированное место. Кроме того, это было бы мое слово против его. Это никуда не приведет, и ты это знаешь ”.

Босх действительно знал это. Мори Суонн был жестким адвокатом и уважаемым членом коллегии адвокатов. Он также был любимцем СМИ. Не было никакого способа преследовать его, основываясь только на словах клиента-преступника, к тому же серийного убийцы. Использовать его в качестве посредника было мастерским ходом О'Ши и Оливаса.

“Мне все равно”, - сказал Босх. “Я хочу знать, как все это произошло. Расскажи мне.”

Прошло долгое молчание, прежде чем Уэйтс ответил.

“Суонн обратился к ним с идеей заключить сделку. Моя очистка бухгалтерии в обмен на мою жизнь. Он сделал это без моего ведома. Если бы он спросил меня, я бы сказал, не беспокойся. Я бы предпочел сесть на иглу, чем сорок лет в камере. Ты понимаешь это, Босх. Ты парень, око за око. Мне это в тебе нравится, хочешь верь, хочешь нет.”

На этом он закончил, и Босху пришлось снова подсказывать ему.

“Так что же произошло потом?”

“Однажды ночью в тюрьме меня отвели в комнату адвоката, и там был Мори. Он сказал мне, что на столе была сделка. Но он сказал, что это сработает, только если я добавлю халяву. Признаюсь в том, чего я не делал. Он сказал мне, что будет экскурсия, и я должен буду привести определенного детектива к телу. Этого детектива нужно было убедить, и привести его к телу было бы единственным способом сделать это. Этим детективом был ты, Босх.”

“И ты сказал ”да"."

“Когда он сказал, что будет экскурсия, я сказал "да". Это была единственная причина. Это означало дневной свет. Я увидел шанс при дневном свете.”

“И вас заставили поверить, что это предложение, эта сделка - что оно поступило непосредственно от Оливаса и О'Ши?”

“От кого еще это могло исходить?”

“Использовал ли Мори Суонн когда-либо их имена в связи со сделкой?”

“Он сказал, что это то, что они хотели, чтобы я сделал. Он сказал, что это пришло непосредственно от них. Они бы не заключили сделку, если бы я не предложил халяву. Мне пришлось бросить Жесто и отвести тебя к ней, иначе никакой гребаной сделки не было. Ты понял это?”

Босх кивнул.

“Да, я понял”.

Он почувствовал, как его лицо запылало от гнева. Он пытался направить это в нужное русло, отложить в сторону, чтобы оно было готово к использованию, но не в этот момент.

“Откуда у вас сведения, которые вы сообщили мне во время исповеди?”

“Суонн. Он получил их от них. Он сказал, что у них есть записи первоначального расследования.”

“И он сказал тебе, как найти тело там, в лесу?”

“Суонн сказал мне, что в лесу были метки. Он показал мне фотографии и рассказал, как всех туда повести. Это было просто. В ночь перед моим признанием я изучил все.”

Босх помолчал, размышляя о том, как легко его провели по этому пути. Он хотел чего-то так сильно и так долго, что это сделало его слепым.

“И что ты должен был извлечь из всего этого, Рейнард?”

“Ты имеешь в виду, что было в этом для меня с их точки зрения? Моя жизнь, чувак. Они предлагали мне мою жизнь. Прими это или оставь. Но, по правде говоря, меня это не волновало. Я говорил тебе, чувак, когда Мори сказал, что будет экскурсия, я знал, что у меня может быть шанс сбежать… и посетить мою... мою лисью нору в последний раз. Для меня этого было достаточно. Меня больше ничего не волновало. Мне тоже было все равно, если бы я умер, пытаясь ”.

Босх попытался придумать, что ему следует сделать или спросить дальше. Он подумал о том, чтобы позвонить по мобильному окружному прокурору или судье и попросить Уэйтса признаться по телефону. Он снова положил фонарик и полез в карман, но потом вспомнил, что уронил телефон, когда прыгнул на Рейчел, когда в гараже началась стрельба.

“Вы все еще там, детектив?”

“Я здесь. А как насчет Мари Жесто? Суонн сказал вам, почему вам пришлось признаться в убийстве Мари Жесто?”

Уэйтс рассмеялся.

“Ему не нужно было. Было довольно очевидно, что исправление было сделано. Кто бы ни сделал жест, он пытался избавиться от тебя со спины.”

“Не упоминалось никакого имени?”

“Нет, никакого имени”.

Босх покачал головой. У него ничего не было. Ничего об О'Ши, Энтони Гарленде или ком-либо еще. Он посмотрел вниз по туннелю в направлении гаража. Он ничего не мог видеть, но знал, что там будут люди. Они затемнили этот конец, чтобы предотвратить подсветку. Он знал, что они могут появиться в любой момент.

“А как насчет твоего побега?” - спросил он, чтобы поддержать диалог. “Это было запланировано или ты просто импровизировал?”

“Немного того и другого. Я встретился со Свонном вечером перед экскурсией. Он сказал мне, как я приведу тебя к телу. Он показал мне фотографии и рассказал о отметинах на деревьях и о том, как они появятся после того, как мы доберемся до места, где был грязевой обвал, и нам придется спускаться. Вот тогда я и понял. Я знал, что тогда у меня может быть шанс. Поэтому я сказал ему, чтобы они сняли с меня наручники, если мне придется карабкаться. Я сказал ему, что не стал бы выполнять условия сделки, если бы мне пришлось карабкаться с руками, прикованными наручниками к бокам ”.

Босх вспомнил, как О'Ши отменил приказ Оливаса и велел ему снять наручники. Все нежелание Оливаса было игрой в пользу Босха. Все было игрой в его пользу. Все было фальшиво, и его отлично разыграли.

Босх услышал шаги людей, ползущих позади него по туннелю. Он включил фонарик и увидел их. Это была команда спецназа. Черный кевлар, автоматические винтовки, очки ночного видения. Они приближались. В любой момент они могли запустить светошумовую гранату в туннель и начать наступление. Он выключил свет. Он думал об этой женщине. Он знал, что Уэйтс убьет ее в тот момент, когда они сделают первый шаг.

“Ты действительно был в McLaren?” - Спросил Уэйтс.

“Я был там. Это было до вас, но я был там. Я был в общежитии B. Это было ближе всего к бейсбольным полям, поэтому мы всегда приходили туда первыми во время перерыва и получали лучшее оборудование ”.

Это была история о том, что вы должны были там быть, лучшее, что Bosch мог придумать на тот момент. Он провел большую часть своей жизни, пытаясь забыть о McLaren.

“Может быть, ты был там, Босх”.

“Я был”.

“И посмотри на нас сейчас. Ты пошел своим путем, а я пошел своим. Наверное, я покормил не ту собаку.”

“Что ты имеешь в виду? Какая собака?”

“Ты не помнишь. В McLaren обычно распространяли поговорку о том, что у каждого человека внутри по две собаки. Один хороший и один плохой. Они все время дерутся, потому что только один может быть альфа-псом, тем, кто отвечает ”.

“И что?” - спросил я.

“И побеждает всегда та собака, которую вы выбрали для кормления. Я накормил не того. Ты накормил правильного.”

Босх не знал, что сказать. Он услышал щелчок позади себя в туннеле. Они собирались запустить гранату. Он быстро встал, надеясь, что они не выстрелят ему в спину.

“Ждет, я вхожу”.

“Нет, Босх”.

“Я отдам тебе свой пистолет. Следите за светом. Я отдам тебе свой пистолет ”.

Он включил фонарик и направил его луч на поворот в туннеле впереди. Он двинулся вперед и, когда дошел до поворота, протянул левую руку в конус света. Он держал пистолет за ствол, чтобы Уэйтс мог видеть, что это не представляет угрозы.

“Я сейчас вхожу”.

Босх повернул и вошел в последнюю камеру туннеля. Пространство было по меньшей мере двенадцати футов в ширину, но все еще недостаточно высоким, чтобы он мог стоять. Он опустился на колени и осветил помещение своим светом. Тусклый янтарный луч осветил жуткое зрелище костей и черепов, разлагающейся плоти и волос. Зловоние было невыносимым, и Босху пришлось сдержать рвотный позыв.

Луч упал на лицо человека, которого Босх знал как Рейнарда Уэйтса. Он был прислонен к дальней стене своего окопа, сидя на чем-то похожем на трон, вырезанный в камне и глине. Слева от него женщина, которую он похитил, лежала обнаженная и без сознания на одеяле. Уэйтс приставил дуло пистолета Фредди Оливаса к ее виску.

“Теперь полегче”, - сказал Босх. “Я отдам тебе свой пистолет. Просто не причиняй ей больше боли ”.

Уэйтс улыбнулся, зная, что полностью контролирует ситуацию.

“Босх, ты дурак до конца”.

Босх опустил руку и бросил пистолет справа от трона. Когда Уэйтс нагнулся, чтобы схватить его, он отвел дуло другого пистолета от женщины. Босх уронил фонарик и одновременно потянулся за спину, его рука нащупала рукоятку револьвера, который он забрал у слепой женщины.

Длинный ствол сделал его прицел точным. Он выстрелил дважды, обеими пулями попав Уэйтсу в центр груди.

Уэйтса отбросило к стене. Босх увидел, как его глаза расширились, а затем в них погас тот свет, который отделяет жизнь от смерти. Его подбородок опустился, а голова наклонилась вперед.

Босх подполз к женщине и проверил у нее пульс. Она была все еще жива. Он накрыл ее одеялом, на котором она лежала. Затем он позвал остальных в туннеле.

“Это Bosch-RHD! Все чисто! У нас все чисто! Рейнард Уэйтс мертв!”

За углом входного туннеля вспыхнул яркий свет. Это был ослепительный свет, и он знал, что люди с оружием будут ждать по другую сторону от него.

Неважно, теперь он чувствовал себя в безопасности. Он медленно двинулся к свету.

30

ПОСЛЕ ВЫХОДА Из ТУННЕЛЯ Босха вывели из гаража два офицера спецназа в противогазах. Он был передан в руки ожидавших членов Оперативной группы по розыску беглецов и других лиц, связанных с этим делом. Под рукой были Рэндольф и Осани из OIS, а также Абель Пратт из подразделения "Нераскрытое дело". Босх огляделся в поисках Рейчел Уоллинг, но нигде на месте происшествия ее не увидел.

Следующим выходом из туннеля была последняя жертва Уэйтса. Молодую женщину отнесли в ожидавшую машину скорой помощи и немедленно перевезли в окружной медицинский центр Американского университета для обследования и лечения. Босх был почти уверен, что его собственное воображение не могло превзойти реальные ужасы, через которые она прошла. Но он знал, что важно то, что она была жива.

Руководитель целевой группы хотел, чтобы Босх сел в фургон и рассказал свою историю, но Босх сказал, что не хочет находиться в замкнутом пространстве. Даже на открытом воздухе на Фигероа Лейн он не мог избавиться от запаха туннеля в носу, и он заметил, что члены оперативной группы, которые сначала столпились вокруг него, теперь все отступили на шаг или два назад. Он увидел садовый шланг, присоединенный к крану рядом с лестницей в доме рядом с 710. Он подошел, включил его, а затем наклонился и провел водой по волосам, лицу и шее. Его одежда изрядно промокла, но ему было все равно. Это смыло значительную часть грязи, пота и вони, и он знал, что одежда все равно теперь стала мусором.

Лидером оперативной группы был сержант по имени Боб Макдональд, которого перевели из Голливудского подразделения. К счастью, Босх знал его по прошлой работе в подразделении, и это подготовило почву для сердечного разбора полетов. Босх понял, что это была всего лишь разминка. Ему придется согласиться на официальное собеседование с Рэндольфом и OIS до конца дня.

“Где агент ФБР?” - Спросил Босх. “Где Рейчел Уоллинг?” - спросил я.

“У нее берут интервью”, - сказал Макдональд. “Мы используем для нее соседский дом”.

“А пожилая леди наверху в доме?”

Макдональд кивнул.

“С ней все в порядке”, - сказал Макдональд. “Она слепая и в инвалидном кресле. Они все еще разговаривают с ней, но оказывается, что Уэйтс жил здесь, когда был ребенком. Это была приемная семья, и его настоящее имя Роберт Фоксворт. Она больше не может передвигаться сама, поэтому она в основном остается там, наверху. Помощь округа приносит ей еду. Фоксворт помог ей финансово, арендовав гараж. Он хранил там принадлежности для мытья окон. И старый фургон. В нем есть подъемник для инвалидных колясок.”

Босх кивнул. Он предположил, что Джанет Саксон понятия не имела, для чего еще ее бывший приемный сын использовал ее гараж.

Макдональд сказал Босху, что пришло время рассказать свою историю, что он и сделал, пошагово воспроизведя ходы, которые он предпринял после того, как обнаружил связь между Уэйтсом и ростовщиком Фитцпатриком.

Вопросов не было. Пока нет. Никто не спрашивал, почему он никогда не звонил в оперативную группу, или Рэндольфу, или Пратту, или кому-либо еще. Они слушали и просто погрузились в его историю. Босх не был слишком обеспокоен. Они с Рейчел спасли девушку, и он убил плохого парня. Он был уверен, что эти два достижения позволят ему подняться над всеми нарушениями протокола и правил и сохранить свою работу.

Ему потребовалось двадцать минут, чтобы рассказать историю, а затем Макдональд сказал, что им следует сделать перерыв. Когда группа вокруг него раскололась, Босх увидел, что его босс ждет, чтобы добраться до него. Босх знал, что этот разговор будет нелегким.

Пратт, наконец, увидел свободное место и подошел. Он выглядел встревоженным.

“Ну, Гарри, что он тебе там сказал?”

Босх был удивлен, что Пратт не набросился на него за то, что он действовал самостоятельно, без полномочий. Но он не собирался жаловаться на это. В сокращенной форме он изложил то, что узнал от Уэйтса об установке в Бичвуд-Каньоне.

“Он сказал мне, что все это было организовано через Суонна”, - сказал он. “Свонн был посредником. Он принял сделку от Оливаса и О'Ши к Уэйтсу. Уэйтс не убивал Жесто, но согласился взять вину на себя. Это было частью сделки по избежанию смертной казни ”.

“И это все?”

“Этого достаточно, не так ли?”

“Зачем Оливасу и О'Ши это делать?”

“Самые старые причины в книге. Деньги и власть. А у семьи Гарленд в изобилии есть и то, и другое ”.

“Энтони Гарланд был тем человеком, которого интересовали в Gesto, верно? Парень, который получил судебный приказ держать тебя подальше.”

“Да, пока Оливас и О'Ши не использовали Уэйтса, чтобы убедить меня в обратном”.

“У тебя есть что-нибудь, кроме того, что там сказал Уэйтс?”

Босх покачал головой.

“Не так уж много. Я отследил пожертвования в размере двадцати пяти тысяч долларов на кампанию О'Ши до Т. Юристы Рекса Гарланда и нефтяная компания. Но все это было сделано законно. Это доказывает связь, и ничего больше ”.

“Двадцать пять долларов кажутся мне дешевкой”.

“Так и есть. Но двадцать пять - это все, о чем мы знаем. Мы немного покопаемся, и, вероятно, будет больше ”.

“Ты рассказываешь все это Макдональду и его команде?”

“Только то, что Уэйтс сказал мне там. Я не сказал им о взносах. Только то, что сказал Уэйтс ”.

“Ты думаешь, они пойдут за этим к Мори Суонну?”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Ни за что. Что бы ни было сказано между ними, это была конфиденциальная информация. Кроме того, никто не стал бы преследовать его, основываясь на словах мертвого безумца вроде Уэйтса ”.

Пратт пнул землю. Ему больше нечего было сказать или спросить.

“Послушай, Топ, я сожалею об этом”, - сказал Босх. “О том, что я не был откровенен с тобой в том, что я делал, о домашних обязанностях и обо всем остальном”.

Пратт отмахнулся от этого.

“Все в порядке, чувак. Тебе повезло. В итоге ты сделал что-то хорошее и убрал плохого парня. Что мне на это сказать?”

Босх кивнул в знак благодарности.

“Кроме того, я плыву по течению”, - продолжил Пратт. “Еще три недели, и ты станешь проблемой для кого-то другого. Он может решить, что с тобой делать ”.

Независимо от того, вернулась Киз Райдер или нет, Босх не хотел покидать подразделение. Он слышал, что Дэвид Ламбкин, новый топ, пришедший из RHD, был хорошим человеком для работы. Босх надеялся, что, когда все это закончится, он все еще будет частью подразделения "Открыто-нераскрытое".

“Срань господня!” Прошептал Пратт.

Босх проследил за его взглядом и увидел машину, которая только что припарковалась по периметру, рядом с тем местом, где стояли грузовики для ПРЕССЫ и репортеры готовились к выступлениям и звуковым фрагментам. Рик О'Ши выбирался с пассажирской стороны. Босх почувствовал, как к горлу немедленно подступает желчь. Он сделал движение, чтобы подойти к прокурору, но Пратт поймал его за руку.

“Гарри, успокойся”.

“Какого хрена он здесь делает?”

“Это его дело, чувак. Он может прийти, если захочет. И тебе лучше вести себя спокойно. Не показывай ему своих рук, иначе ты никогда не сможешь до него добраться ”.

“И что, тем временем он исполняет свой танец перед камерами и превращает это в еще один рекламный ролик кампании? Чушь собачья. Что я должен сделать, так это пойти туда и надрать ему задницу прямо перед камерами ”.

“Да, это было бы действительно умно, Гарри. Очень тонкий. Это сильно исправит ситуацию ”.

Босх вырвался из рук Пратта, но просто отошел и прислонился к одной из полицейских машин. Он скрестил руки на груди и держал голову опущенной, пока не успокоился. Он знал, что Пратт был прав.

“Просто держи его подальше от меня”.

“Это будет довольно сложно, потому что он идет прямо к тебе”.

Босх поднял глаза как раз в тот момент, когда О'Ши и двое мужчин, составлявших его свиту, подошли к нему.

“Детектив Босх, с вами все в порядке?”

“Лучше не бывает”.

Босх продолжал держать руки скрещенными на груди. Он не хотел, чтобы одна из его рук ослабла и непроизвольно замахнулась на О'Ши.

“Спасибо вам за то, что вы сделали здесь сегодня. Спасибо вам за спасение молодой женщины ”.

Босх просто кивнул, глядя в землю.

О'Ши повернулся к сопровождавшим его людям и к Пратту, который оставался поблизости на случай, если ему придется оттаскивать Босха от прокурора.

“Могу я поговорить с детективом Босхом наедине?”

Приспешники О'Ши ушли. Пратт колебался, пока Босх не кивнул ему, сказав, что все в порядке. Босх и О'Ши были предоставлены сами себе.

“Детектив, я был проинформирован о том, что Уэйтс - или, я должен сказать, Фоксворт - открыл вам в туннеле”.

“Хорошо”.

“Я надеюсь, вы не придаете никакого значения тому, что сказал бы признанный и подтвержденный серийный убийца о людях, которые преследовали его, особенно о том, кто не может даже находиться здесь, чтобы защитить себя?”

Босх отошел от крыла патрульной машины и, наконец, опустил руки по швам. Его руки были сжаты в кулаки.

“Ты говоришь о своем приятеле Оливасе?”

“Да, это так. И я могу сказать по вашей позе, что вы действительно верите в то, что Фоксворт якобы сказал вам ”.

“Предположительно? Что, теперь это я все выдумываю?”

“Кто-то есть”.

Босх наклонился к нему на несколько дюймов и заговорил тихим голосом.

“О'Ши, отойди от меня. Я могу ударить тебя.”

Прокурор сделал шаг назад, как будто его уже ударили.

“Ты ошибаешься, Босх. Он лгал.”

“Он подтвердил то, что я уже знал еще до того, как вошел в тот туннель. Оливас был грязным. Он внес запись в книгу убийств, которая ложно связала Рейнарда Уэйтса с жестом. Он отправился туда и пометил след, по которому Уэйтс мог бы пойти и привести нас к телу. И он бы ничего из этого не сделал, если бы кто-нибудь не сказал ему это сделать. Он был не таким парнем. Он был недостаточно умен ”.

О'Ши долго смотрел на него. Подтекст в словах Босха был ясен.

“Я не могу отговорить тебя от этого дерьма, не так ли?”

Босх посмотрел на него, а затем отвел взгляд.

“Отговорить? Ни за что. И меня не волнует, что это делает или не делает для кампании, господин прокурор. Это неоспоримые факты, и мне не нужен Фоксворт или то, что он сказал, чтобы доказать их ”.

“Тогда, я полагаю, мне придется обратиться к более высокому авторитету, чем вы”.

Босх подошел к нему на полшага ближе. На этот раз он действительно попал в свое пространство.

“Ты чувствуешь этот запах? Ты чувствуешь этот запах от меня? Это гребаный гнилостный запах смерти. У меня это на уме, О'Ши. Но, по крайней мере, я могу это смыть ”.

“Что это должно означать?”

“Что бы ты ни хотел, чтобы это значило. Кто ваш высший авторитет? Ты собираешься вызвать тираннозавра Гарланда в его блестящий офис?”

О'Ши глубоко вздохнул и в замешательстве покачал головой.

“Детектив, я не знаю, что с вами случилось в том туннеле, но в ваших словах не так уж много смысла”.

Босх кивнул.

“Да, что ж, достаточно скоро это обретет смысл. Перед выборами, это точно ”.

“Помоги мне выбраться, Босх. Чего именно я здесь не понимаю?”

“Я не думаю, что вы что-то упускаете. Ты все это знаешь, О'Ши, и прежде чем все это закончится, то же самое узнает и весь огромный мир. Так или иначе, каким-то образом, я собираюсь уничтожить тебя, Гарлендс и всех остальных, кто принимал в этом участие. Рассчитывай на это ”.

Теперь О'Ши сделал шаг к Босху.

“Ты хочешь сказать, что я сделал это, что я все это подстроил, для тираннозавра Гарленда?”

Босх начал смеяться. О'Ши был непревзойденным актером до конца.

“Ты молодец”, - сказал он. “Я отдаю тебе должное. Ты молодец.”

“T. Rex Garland является действительным участником моей кампании. Все честно и законно. Как ты можешь связать это с...”

“Тогда, какого черта ты не упомянул, что он был действительным и законным спонсором, когда я на днях упомянул о его сыне и сказал тебе, что он был моим подозреваемым по делу Gesto?”

“Потому что это все усложнило бы. Я никогда не встречался и даже не разговаривал ни с одним из Гарлендов. T. Rex внес свой вклад в мою кампанию. Ну и что? Этот парень тратит деньги на каждых выборах в округе. С моей стороны затронуть это в тот момент означало бы вызвать у вас подозрения. Я не хотел этого. Теперь я вижу, что у меня все равно это есть.”

“Ты настолько полон дерьма. Ты...”

“Пошел ты, Босх. Нет никакой связи.”

“Тогда нам больше нечего сказать”.

“Да, мы знаем. Я должен кое-что сказать. Сделай свой лучший снимок с этим дерьмом, и мы посмотрим, кто в конце останется на ногах ”.

Он повернулся и пошел прочь, рявкнув приказ своим людям. Он хотел телефон с защищенной линией. Босх гадал, кому первому позвонить, тираннозавру Гарланду или начальнику полиции.

Компания Bosch приняла поспешное решение. Он бы позвонил Кейше Рассел и отпустил ее. Он сказал бы ей, что она ясно дала понять, что нужно разобраться с теми взносами на предвыборную кампанию, которые Гарланд направлял О'Ши. Он сунул руку в карман и тут вспомнил, что его телефон все еще где-то в гараже. Он прошел в ту сторону и остановился у желтой ленты, которая была натянута поперек теперь полностью открытой двери позади белого фургона.

Кэл Кафарелли был в гараже, руководил судебно-медицинским анализом места происшествия. У нее на шее была маска с дыхательным фильтром. Босх мог сказать по ее лицу, что она была свидетелем жуткой сцены в конце туннеля. И она уже никогда не будет прежней. Он помахал ей рукой, приглашая подойти.

“Как дела, Кэл?”

“Все идет примерно так хорошо, как можно было ожидать, увидев что-то подобное”.

“Да. Я знаю.”

“Мы собираемся пробыть здесь до глубокой ночи. Что я могу для тебя сделать, Гарри?”

“Ты не находил где-нибудь здесь сотовый телефон? Я потерял свой телефон, когда начали происходить странные вещи.”

Она указала на пол рядом с передним колесом фургона.

“Это там, что ли?” - спросил я.

Босх оглянулся и увидел свой телефон, лежащий на бетоне. Мигал красный индикатор сообщения. Он заметил, что кто-то обвел это на бетоне мелом. Это было нехорошо. Босх не хотел, чтобы его телефон подвергался инвентаризации в качестве улики. Возможно, он никогда не получит его обратно.

“Могу я получить это обратно? Мне это нужно”.

“Мне жаль, Гарри. Пока нет. Это место не было сфотографировано. Мы начинаем с туннеля и двигаемся оттуда. Это займет некоторое время.”

“Тогда как насчет того, если ты отдашь это мне, и я воспользуюсь этим прямо здесь, а затем верну, когда придет время делать фотографии. Похоже, меня ждут сообщения.”

“Гарри, ну же”.

Он знал, что его предложение нарушит примерно четыре правила доказывания.

“Хорошо, просто дай мне знать, когда я смогу вернуть это. Надеюсь, до того, как сядет батарейка.”

“Ты понял, Гарри”.

Он отвернулся от гаража и увидел Рейчел Уоллинг, идущую к желтой ленте, которая огораживала внешний периметр места преступления. Там была федеральная патрульная машина, и мужчина в костюме и солнцезащитных очках ждал ее. Она, по-видимому, попросила подвезти ее.

Босх подбежал к ленте, выкрикивая ее имя. Она остановилась и подождала его.

“Гарри”, - сказала она. “С тобой все в порядке?”

“Я есть сейчас. Как насчет тебя, Рейчел?”

“Я в порядке. Что с тобой случилось?”

Она указала рукой на его мокрую одежду.

“Мне пришлось смыть воду из шланга. Это было плохо. Мне нужно около двух часов на душ. Ты уходишь?”

“Да. На данный момент они покончили со мной ”.

Босх кивнул в сторону мужчины в темных очках, стоявшего в десяти футах позади нее.

“У тебя неприятности?” - тихо спросил он.

“Я пока не знаю. Со мной должно быть все в порядке. Ты поймал плохого парня и спас девушку. Как это может быть плохо?”

“Мы поймали плохого парня и спасли девушку”, - поправил Босх. “Но в каждом учреждении и бюрократии есть люди, которые могут найти способ превратить что-то хорошее в дерьмо”.

Она посмотрела ему в глаза и кивнула.

“Я знаю”, - сказала она.

Ее взгляд заморозил его, и он понял, что теперь они другие.

“Ты злишься на меня, Рейчел?”

“Сумасшедший? Нет”.

“Тогда, что?”

“Значит, ничего. Мне нужно идти.”

“Тогда ты позвонишь мне?”

“Когда я смогу. До свидания, Гарри.”

Она сделала два шага к ожидающей машине, но затем остановилась и повернулась к нему.

“Это был О'Ши, с которым ты разговаривал у машины, не так ли?”

“Да”.

“Будь осторожен, Гарри. Если ты позволишь своим эмоциям управлять тобой так, как они это сделали здесь сегодня, О'Ши может погрузить тебя в мир боли ”.

Босх слегка улыбнулся.

“Ты знаешь, что говорят о боли, не так ли?”

“Нет, что?”

“Говорят, боль - это слабость, покидающая тело”.

Она покачала головой.

“Ну, ‘они’ полны дерьма. Не подвергайте это испытанию, если в этом нет необходимости. До свидания, Гарри.”

“Увидимся, Рейчел”.

Он наблюдал, как мужчина в темных очках поднял ленту, чтобы она могла поднырнуть. Она села на переднее пассажирское сиденье, и солнцезащитные очки прогнали их. Босх знал, что что-то изменилось в том, как она смотрела на него. Его действия в гараже и спуск в туннель заставили ее изменить свое мнение о нем. Он принял это и предположил, что, возможно, никогда больше ее не увидит. Он решил, что это будет еще одной вещью, в которой он обвинит Рика О'Ши.

Он повернулся обратно к сцене, где его ждали Рэндольф и Осани. Рэндольф убирал свой мобильный телефон.

“Опять вы двое”, - сказал Босх.

“Снова становишься похожим на дежавю, не так ли?” Сказал Рэндольф.

“Что-то вроде этого”.

“Детектив, нам нужно будет отвезти вас в Паркер-центр и на этот раз провести более формальное собеседование”.

Босх кивнул. Он знал, что делать. На этот раз речь шла не о стрельбе по деревьям или в лес. Он кого-то убил, так что на этот раз все будет по-другому. Им нужно было бы продумать каждую деталь.

“Я готов идти”, - сказал он.

31

БОСХ СИДЕЛ в комнате для допросов в подразделении по расстрелу офицеров в Паркер-центре. Рэндольф разрешил ему принять душ в раздевалке на цокольном этаже, и он переоделся в синие джинсы и черную толстовку West Coast Choppers, одежду, которую он держал в шкафчике на те случаи, когда бывал в центре города и неожиданно нуждался в том, чтобы оставаться незамеченным, что мог бы принести костюм. По пути из раздевалки он выбросил свой загрязненный костюм в мусорное ведро. Теперь у него осталось бы до двух.

Магнитофон на столе был включен, и с отдельных листов бумаги Осани зачитал ему свои конституционные права, а также билль о правах полицейского. Двойная изоляция ограждений была разработана для защиты отдельных лиц и полицейского управления от несправедливых нападок со стороны правительства, но Босх знал, что, когда дело дойдет до драки, в одной из этих маленьких комнат ни один листок бумаги не сможет его защитить. Ему пришлось постоять за себя. Он сказал, что понимает свои права и согласился на интервью.

Рэндольф принял руководство оттуда. По его просьбе Босх еще раз рассказал историю убийства Роберта Фоксворта, он же Рейнард Уэйтс, начиная с открытия, сделанного во время просмотра материалов дела Фитцпатрика, и заканчивая двумя пулями, которые он выпустил в грудь Фоксворта. Рэндольф задал несколько вопросов, пока Босх не закончил рассказывать историю. Затем он задал много подробных вопросов о ходах, которые Босх проделал в гараже, а затем в туннеле. Он не раз спрашивал Босха, почему тот не прислушался к предостерегающим словам агента ФБР Рэйчел Уоллинг.

Этот вопрос подсказал Босху не только о том, что Рэйчел была опрошена OIS, но и о том, что она не сказала ничего особенно благоприятного для его дела. Это сильно разочаровало Босха, но он постарался не выносить свои мысли и чувства о Рейчел за пределы комнаты для допросов. Обращаясь к Рэндольфу, он повторял как мантру фразу, которая, как он верил, в конечном итоге принесет ему победу, независимо от того, что Рэндольф, Рейчел или кто-либо еще думали о его действиях и процедурах.

“Это была ситуация жизни и смерти. Женщина была в опасности, и в нас стреляли. Я чувствовал, что не могу ждать подкрепления или кого-либо еще. Я сделал то, что должен был сделать. Я был настолько осторожен, насколько мог, и применял смертоносную силу только при необходимости ”.

Рэндольф продолжил и сосредоточил многие из следующих вопросов на реальных съемках Роберта Фоксворта. Он спросил Босха, о чем тот думал, когда Фоксворт рассказал, что Босха подставили, заставив поверить, что дело Жесто раскрыто. Он спросил Босха, о чем тот подумал, когда увидел останки жертв Фоксворта, расположенные в камере в конце туннеля. Он спросил Босха, о чем тот думал, когда нажал на спусковой крючок и убил осквернителя и убийцу этих жертв.

Босх терпеливо отвечал на каждый вопрос, но в конце концов достиг своего предела. Что-то было не так с интервью. Это было почти так, как если бы Рэндольф работал по сценарию.

“Что здесь происходит?” - Спросил Босх. “Я сижу здесь и рассказываю вам, люди, все. Чего ты мне не договариваешь?”

Рэндольф посмотрел на Осани, а затем снова на Босха. Он наклонился вперед, положив руки на стол. У него была привычка крутить золотое кольцо на левой руке. Босх заметил, как он делал это в прошлый раз. Он знал, что это кольцо Американского университета. Большое дело. Многие представители правящего класса департамента прошли вечернюю школу в Университете Южной Калифорнии.

Рэндольф оглянулся на Осани и потянулся, чтобы выключить магнитофон, но удержал пальцы на кнопках.

“Детектив Осани, не могли бы вы принести нам пару бутылок воды?" Все эти разговоры и мой голос вот-вот сорвутся. Вероятно, то же самое и с детективом Босхом. Мы подождем, пока ты не вернешься ”.

Осани встал, чтобы уйти, и Рэндольф выключил магнитофон. Он не говорил, пока дверь комнаты для допросов не закрылась.

“Дело в том, детектив Босх, что у нас есть только ваши слова о том, что произошло в том туннеле. Женщина была без сознания. Там были только ты и Фоксворт, и он не выбрался оттуда живым.”

“Это верно. Вы хотите сказать, что мои слова неприемлемы?”

“Я говорю, что ваше описание событий может быть вполне приемлемым. Но судебно-медицинская экспертиза может предложить интерпретацию, которая отличается от вашего заявления. Видишь? Это может привести к очень быстрому беспорядку. Вещи могут быть оставлены открытыми для интерпретации и неправильного толкования. А также общественная и политическая интерпретация ”.

Босх покачал головой. Он не понимал, что происходит.

“Ну и что?” - спросил он. “Меня не волнует, что думают общественность или политики. Уэйтс подтолкнул действие в том туннеле. Это явно была ситуация ”убей или будешь убит ", и я сделал то, что должен был сделать ".

“Но нет свидетеля вашего описания событий”.

“Что насчет агента Уоллинг?”

“Она не заходила в туннель. Она предупреждала тебя, чтобы ты туда не заходил.”

“Вы знаете, в Окружном университете Южной Калифорнии есть женщина, которой, вероятно, сейчас не было бы в живых, если бы я не вмешался. Что здесь происходит, лейтенант?”

Рэндольф снова начал играть со своим кольцом. Он выглядел как человек, испытывающий отвращение к тому, что его долг требовал от него сделать.

“Пожалуй, на сегодня этого достаточно. Ты через многое прошел. Что мы собираемся сделать, так это оставить все открытым на несколько дней, пока мы ждем прибытия криминалистов. Ты продолжишь дежурить по дому. Как только у нас все будет в порядке, я приглашу вас прочитать и подписать ваше заявление ”.

“Я спросил, что происходит, лейтенант”.

“И я рассказал тебе, что происходит”.

“Ты рассказал мне недостаточно”.

Рэндольф убрал руку с кольца. Это имело эффект подчеркивания важности того, что он скажет дальше.

“Вы спасли заложника и добились разрешения дела. Это хорошо. Но вы были безрассудны в своих действиях, и вам повезло. Если мы верим вашей истории, то вы застрелили человека, который угрожал жизни вам и другим. Однако факты и результаты судебной экспертизы могут с такой же легкостью привести к другой интерпретации, возможно, такой, которая указывает на то, что человек, в которого вы стреляли, пытался сдаться. Итак, что мы собираемся сделать, так это не торопиться с этим. Через несколько дней мы все сделаем правильно. И тогда мы дадим вам знать ”.

Босх изучал его, зная, что он передает сообщение, которое не было так уж скрыто в его словах.

“Это из-за Оливаса, не так ли? Похороны назначены на завтра, шеф будет там, и вы хотите, чтобы Оливас оставался героем, погибшим при исполнении служебных обязанностей ”.

Рэндольф вернулся к вращению своего кольца.

“Нет, детектив Босх, вы неправильно поняли. Если Оливас был грязным, то никто не собирается из кожи вон лезть, беспокоясь о его репутации ”.

Босх кивнул. Теперь у него это было.

“Тогда это насчет О'Ши. Он обратился к высшему руководству. Он сказал мне, что сделает. Затем этот авторитет обратился к вам ”.

Рэндольф откинулся на спинку стула и, казалось, уставился в потолок в поисках подходящего ответа.

“В этом департаменте, а также в сообществе есть большое количество людей, которые верят, что Рик О'Ши стал бы прекрасным окружным прокурором”, - сказал он. “Они также считают, что он был бы хорошим другом, если бы перешел на сторону полиции Лос-Анджелеса”.

Босх закрыл глаза и медленно покачал головой. Он не мог поверить в то, что слышал. Рэндольф продолжил.

“Его оппонент, Габриэль Уильямс, объединился с противниками правоохранительных органов. Это был бы не лучший день для полиции Лос-Анджелеса, если бы его избрали ”.

Босх открыл глаза и уставился на Рэндольфа.

“Ты действительно собираешься это сделать?” - спросил он. “Ты собираешься позволить этому парню кататься на коньках, потому что думаешь, что он мог бы стать другом департаменту?”

Рэндольф печально покачал головой.

“Я не понимаю, о чем вы говорите, детектив. Я просто делаю политическое наблюдение. Но я действительно знаю это. Нет никаких доказательств, реальных или воображаемых, этого заговора, о котором вы говорите. Если вы думаете, что адвокат Роберта Фоксворта сделает что-либо еще, кроме как отрицать разговор, который вы здесь изложили, то вы были бы глупцом. Так что не будь дураком. Будь мудрым. Держи это при себе.”

Босху потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

“Кто сделал звонок по этому поводу?”

“Прошу прощения?”

“Как высоко забрался О'Ши? Это не могло быть адресовано непосредственно вам. Он бы поднялся выше. Кто сказал тебе сбить меня с ног?”

Рэндольф развел руками и покачал головой.

“Детектив, я понятия не имею, о чем вы говорите”.

“Правильно. Конечно, нет.”

Босх встал.

“Тогда, я думаю, ты напишешь это так, как тебе сказали, и я либо подпишу это, либо нет. Вот так просто.”

Рэндольф кивнул, но ничего не сказал. Босх наклонился и положил обе руки на стол, чтобы приблизиться к его лицу.

“Вы идете на похороны помощника шерифа Дулана, лейтенант? Это сразу после того, как они закапывают оливки в землю. Помнишь его, того, которому Уэйтс выстрелил в лицо там, снаружи? Я подумал, может быть, вы пойдете на похороны, чтобы объяснить его семье, как нужно было делать выбор и как человек, непосредственно стоящий за этой пулей, мог быть другом департамента и, следовательно, ему не нужно сталкиваться с последствиями своих действий ”.

Рэндольф уставился прямо перед собой на стену через стол. Он ничего не сказал. Босх выпрямился и распахнул дверь, напугав Осани, который стоял прямо снаружи. У него не было в руках никаких бутылок с водой. Босх протиснулся мимо него и вышел из дежурной части.

У лифта Босх нажал кнопку "Вверх". Он ждал, ходил взад и вперед и думал о том, чтобы отнести свою жалобу на шестой этаж. Он представил, как врывается в кабинет начальника полиции и требует сообщить, известно ли ему о том, что делается от его имени и под его командованием.

Но когда лифт открылся, он отбросил эту идею и нажал кнопку 5. Он знал, что византийский уровень бюрократии и политики в департаменте невозможно полностью понять. Если бы он не следил за собой, он мог бы в конечном итоге пожаловаться на всю эту чушь тому самому человеку, который ее создал.

Нераскрытый блок был пуст, когда он туда добрался. Было сразу после четырех, и большинство детективов работали в смену с семи до четырех, чтобы успеть домой до часа пик. Если что-то не ломалось, они уходили ровно в четыре. Даже пятнадцатиминутная задержка может стоить им часа на автострадах. Единственным, кто все еще был рядом, был Абель Пратт, и это потому, что как супервайзер он должен был работать с восьми до пяти. Правила компании. Босх помахал рукой, проходя мимо открытой двери офиса Пратта по пути к своему столу.

Босх рухнул в свое кресло, измученный событиями дня и тяжестью решения проблем департамента. Он посмотрел вниз и увидел, что его стол завален розовыми листками с телефонными сообщениями. Он начал просматривать их. Большинство было от коллег из разных подразделений и станций. Все они были ответными звонками. Bosch знал, что они хотели сказать "хорошая стрельба" или что-то в этом роде. Каждый раз, когда кто-нибудь добивался чистого поражения, телефоны загорались.

Было несколько сообщений от репортеров, в том числе от Кейши Рассел. Босх знал, что должен ей позвонить, но подождет, пока не вернется домой. Было также сообщение от Ирен Жесто, и Босх предположил, что она и ее муж хотели знать, есть ли какие-либо новости о расследовании. Он позвонил им накануне вечером, чтобы сообщить, что их дочь найдена и личность установлена. Он положил этот листок в свой карман. Домашние обязанности или нет, он перезвонит им. После завершения вскрытия тело будет освобождено, и, по крайней мере, они смогут, наконец, спустя тринадцать лет, заявить права на свою дочь и забрать ее домой. Он не мог сказать им, что убийца их дочери предстал перед правосудием, но, по крайней мере, он мог помочь им вернуть ее домой.

Было также сообщение от Джерри Эдгара, и Босх вспомнил, что его бывший напарник звонил ему на мобильный прямо перед тем, как в Эхо-парке произошла стрельба. Кто бы ни принял сообщение, он написал на листке Говорит, что это важно, и подчеркнул это. Босх проверил время на бланке и отметил, что этот звонок поступил также до стрельбы. Эдгар звонил не для того, чтобы поздравить его с устранением плохого парня. Он предположил, что Эдгар услышал, что Гарри встретил его двоюродного брата, и что он хотел разжевать жир по этому поводу. В тот момент Босх не был настроен на это.

Босха не интересовали другие сообщения, поэтому он сложил их и убрал в ящик стола. От нечего делать он начал приводить в порядок бумаги и папки на своем столе. Он подумал о том, не следует ли ему позвонить криминалистам и позаботиться о том, чтобы забрать свой телефон и машину с места преступления в Эхо-парке.

“Мне только что сообщили”.

Босх поднял глаза. Пратт стоял в дверях своего кабинета. Он был в рубашке с короткими рукавами, галстук болтался на шее.

“Какое слово?”

“От OIS. Ты не отработал домашние обязанности, Гарри. Я должен отправить тебя домой ”.

Босх снова опустил взгляд на свой стол.

“Итак, что нового? Я ухожу.”

Пратт сделал паузу, пытаясь истолковать тон голоса Босха.

“Все в порядке, Гарри?” - неуверенно спросил он.

“Нет, не все в порядке. Исправление введено, а когда исправление введено, значит, не все в порядке. Ни в коем случае.”

“О чем ты говоришь? Они собираются прикрыть Оливаса и О'Ши?”

Босх поднял на него глаза.

“Я не думаю, что мне следует говорить с тобой об этом, Топ. Это может поставить вас в затруднительное положение. Вы бы не хотели обратного удара.”

“Они настолько серьезно относятся к этому, да?”

Босх поколебался, но затем ответил.

“Да, они настроены серьезно. Они готовы загнать меня в тупик, если я не буду играть в эту игру ”.

На этом он остановился. Он не хотел вести этот разговор со своим руководителем. На позиции Пратта лояльность шла как вверх, так и вниз по служебной лестнице. Не имело значения, что ему оставалось всего несколько недель до пенсии. Пратт должен был играть в игру до тех пор, пока не прозвучит звонок.

“Мой сотовый там, на месте преступления”, - сказал он, потянувшись за телефоном. “Я просто зашел, чтобы позвонить, а потом я ухожу отсюда”.

“Я хотел спросить о твоем телефоне”, - сказал Пратт. “Некоторые ребята пытались дозвониться до тебя, но им сказали, что ты не отвечаешь”.

“Криминалисты не позволили мне забрать это с места преступления. Телефон или моя машина. Чего они хотели?”

“Я думаю, они хотели пригласить тебя выпить у Нэта. Возможно, они все еще направляются туда.”

"Нэт" был притоном недалеко от Голливудского бульвара. Это не был бар для копов, но в ту или иную ночь там проходило довольно много копов в свободное от дежурства время. Достаточно для руководства, чтобы сохранить жесткую версию песни The Clash “I Fighted the Law” в музыкальном автомате вот уже двадцать лет. Босх знал, что если бы он появился на Nat, то панк-гимн был бы в тяжелой, если не сказать неподходящей, ротации в честь недавно отправленного в отставку Роберта Фоксворта, он же Рейнард Уэйтс. Я боролся с законом, но закон победил… Босх почти слышал, как они все поют хором.

“Ты идешь?” он спросил Пратта.

“Может быть, позже. Сначала мне нужно кое-что сделать.”

Босх кивнул.

“Не думаю, что мне этого хочется”, - сказал он. “Я собираюсь сдать экзамен”.

“Поступай как знаешь. Они поймут.”

Пратт не отошел от двери, поэтому Босх взял свой телефон. Он набрал номер Джерри Эдгара, просто чтобы тот мог довести до конца свою ложь о необходимости позвонить. Но Пратт остался в дверном проеме, его рука опиралась на косяк, когда он осматривал пустую комнату отдела. Он действительно пытался вытащить Босха оттуда. Возможно, он получил информацию от более высокопоставленных лиц, чем лейтенант Рэндольф.

Эдгар ответил на вызов.

“Это Босх, ты звонил?”

“Да, чувак, я звонил”.

“Я был немного занят”.

“Я знаю. Я слышал. Отличная стрельба сегодня, партнер. Ты в порядке?”

“Да, отлично. По какому поводу ты звонил?”

“Просто кое-что, что, я подумал, ты, возможно, захочешь знать. Я не знаю, имеет ли это значение больше ”.

“Что это было?” Нетерпеливо сказал Босх.

“Мой двоюродный брат Джейсон позвонил мне из DWP. Он сказал, что вы видели его сегодня.”

“Да, хороший парень. Он очень помог.”

“Да, ну, я не проверял, как он с тобой обращался. Я пытаюсь сказать вам, что он позвонил мне и сказал, что есть кое-что, что вы, возможно, хотели бы узнать, но вы не дали ему визитную карточку, или номер телефона, или что-то еще. Он сказал, что примерно через пять минут после того, как вы и агент ФБР, с которым вы были, ушли, пришел другой полицейский и спросил о нем. Спросил на стойке регистрации в вестибюле парня, который просто помогал копам.”

Босх наклонился вперед за своим столом. Ему вдруг стало очень интересно то, что рассказывал ему Эдгар.

“Он сказал, что этот парень показал значок и сказал, что следит за вашим расследованием, и он спросил Джейсона, чего хотели вы и агент. Мой двоюродный брат отвел его на этаж, на который ходили вы, ребята, и подвел этого парня к окну. Они стояли там и смотрели вниз на дом в Эхо-парке, когда ты и женщина-агент появились там. Они видели, как ты зашел в гараж.”

“Что произошло потом?”

“Парень выбежал оттуда. Сел в лифт и поехал вниз.”

“Твой кузен узнал имя этого парня?”

“Да, парень сказал, что его зовут детектив Смит. Когда он показывал свое удостоверение личности, он как бы держал пальцы над частью со своим именем ”.

Босх знал, что это была старая уловка, к которой прибегали в основном, когда детективы уезжали из резервации и не хотели, чтобы их настоящее имя попало в оборот. Босх сам иногда пользовался этим.

“Как насчет описания?” - спросил он.

“Да, он дал мне все это. Он сказал, что белый парень, примерно шести футов и ста восьмидесяти. У парня были серебристо-седые волосы, которые он коротко подстригал. Давайте посмотрим, ему было за пятьдесят, и он был одет в синий костюм, белую рубашку и полосатый галстук. На лацкане пиджака у него был американский флаг”.

Описание соответствовало примерно пятидесяти тысячам человек в непосредственной близости от центра города. И Босх смотрел на один из них. Абель Пратт все еще стоял в дверях своего кабинета. Он уставился на Босха, вопросительно подняв брови. На нем не было пиджака от костюма, но Босх мог видеть его на крючке на двери позади него. К лацкану был приколот американский флаг.

Босх снова опустил взгляд на свой стол.

“До какого времени он работает?” тихо спросил он.

“Обычно, я думаю, он остается до пяти. Но там висит куча людей, наблюдающих за сценой в Echo Park ”.

“Хорошо, спасибо за подсказку. Я позвоню тебе позже ”.

Босх повесил трубку, прежде чем Эдгар успел сказать что-нибудь еще. Он поднял глаза, и Пратт все еще смотрел на него.

“Что это было?” - спросил он.

“О, просто кое-что по делу Матарезе. Тот, который мы подали на этой неделе. Похоже, у нас все-таки есть свидетель. Это поможет в суде.”

Босх сказал это так беспечно, как только мог. Он встал и посмотрел на своего босса.

“Но не волнуйся. Это продлится до тех пор, пока я не вернусь с дежурства по дому ”.

“Хорошо. Рад это слышать.”

32

БОСХ ПОДОШЕЛ К ПРАТТУ. Он подошел к нему слишком близко, вторгшись в его личное пространство, что заставило Пратта вернуться в свой кабинет и сесть за свой стол. Это было то, чего хотел Bosch. Он попрощался и пожелал хороших выходных. Затем он направился к двери в дежурную часть.

Отдел по расследованию нераскрытых преступлений имел три машины, закрепленные за восемью детективами и одним руководителем. Машинами пользовались в порядке живой очереди, а ключи висели на крючках рядом с дверью в дежурную часть. Процедура заключалась в том, что детектив, берущий машину, должен был написать свое имя и предполагаемое время возвращения на стираемой белой доске, которая висела под ключами. Когда Босх подошел к двери, он широко распахнул ее, чтобы из кабинета Пратта не было видно крючков для ключей. На крючках висели два комплекта ключей. Босх схватил одну и ушел.

Несколько минут спустя он выехал из гаража за Паркер-центром и направился к зданию DWP. Безумный порыв освободить центр города к закату только начинался, и он преодолел семь кварталов за короткое время. Он незаконно припарковался перед фонтаном у входа в здание и выпрыгнул из своей машины. Он взглянул на часы, подходя к входной двери. Было без двадцати минут пять.

Охранник в форме вошел в двери, махая ему.

“Ты не можешь припарковаться...”

“Я знаю”.

Босх показал ему свой значок и указал на рацию на поясе мужчины.

“Ты можешь подключить Джейсона Эдгара к этой штуке?”

“Эдгар? Да. Что это...”

“Соедини его с ним и скажи, что детектив Босх ждет у входа. Мне нужно увидеть его как можно скорее. Сделай это сейчас, пожалуйста ”.

Босх повернулся и направился обратно к своей машине. Он вошел и подождал пять минут, прежде чем увидел Джейсона Эдгара, проходящего через стеклянные двери. Когда он подошел к машине, он открыл пассажирскую дверь, чтобы заглянуть внутрь, а не сесть внутрь.

“Что случилось, Гарри?”

“Я получил твое сообщение. Залезай.”

Эдгар неохотно сел в машину. Босх отъехал от тротуара, когда закрывал свою дверь.

“Подожди минутку. Куда мы направляемся? Я не могу просто уйти.”

“Это должно занять всего несколько минут”.

“Куда мы направляемся?”

“Паркеровский центр. Мы даже не будем выходить из машины ”.

“Я должен дать им знать”.

Эдгар снял с пояса маленький двухсторонний пистолет. Он позвонил в центр безопасности DWP и сказал, что его не будет на месте по делу полиции в течение получаса. Он получил 10-4 и повесил рацию обратно на пояс.

“Тебе следовало сначала спросить меня”, - сказал он Босху. “Мой кузен сказал, что у тебя была привычка сначала действовать, а потом задавать вопросы”.

“Он это сказал, да?”

“Да, он сделал. Что мы делаем в Паркер-Центре?”

“Устанавливаю личность полицейского, который разговаривал с тобой сегодня после моего ухода”.

Движение на дорогах уже ухудшилось. Многие, кто приезжает с девяти до пяти, встают пораньше, чтобы добраться домой. Пятничные вечера были особенно жестокими. Босх, наконец, заехал в полицейский гараж без десяти пять и понадеялся, что они не будут слишком поздно. Он нашел парковочное место в первом ряду. Гараж был сооружением под открытым небом, и из этого пространства открывался вид на улицу Сан-Педро, которая проходила между Паркер-центром и гаражом.

“У тебя есть сотовый телефон?” - Спросил Босх.

“Да”.

Босх дал ему общий номер Паркер-центра и сказал, чтобы он позвонил туда и попросил соединить с подразделением "Открыто-нераскрытое". Вызовы, переведенные с основного номера, не передавали идентификатор вызывающего абонента. Имя и номер Эдгара не отображались бы на линиях OU.

“Я просто хочу посмотреть, ответит ли кто-нибудь”, - сказал Босх. “Если кто-нибудь знает, просто спросите Рика Джексона. Когда вам скажут, что его там нет, не оставляйте сообщение. Просто скажи, что дозвонишься до него по мобильному, и повесь трубку ”.

На звонок Эдгара ответили, и он прошел через процедуру, описанную Босхом. Закончив, он посмотрел на Босха.

“Ответил некто по имени Пратт”.

“Хорошо. Он все еще там.”

“И что это значит?”

“Я хотел убедиться, что он не ушел. Он уйдет в пять, и когда он это сделает, он перейдет улицу прямо вон там. Я хочу посмотреть, тот ли это парень, который сказал вам, что следит за моим расследованием ”.

“Он из ОВР?”

“Нет. Он мой босс”.

Босх опустил козырек в качестве меры предосторожности, чтобы его не заметили. Они были припаркованы в добрых тридцати ярдах от пешеходного перехода, по которому Пратт мог добраться до гаража, но он не знал, в какую сторону пойдет Пратт, как только окажется внутри здания. Будучи начальником отделения, он имел привилегию парковать личный автомобиль в полицейском гараже, и большая часть этих отведенных мест находилась на втором уровне. Там было два набора лестниц и пандус наверх. Если бы Пратт поднялся по пандусу, он прошел бы прямо мимо позиции Босха.

Эдгар задавал вопросы о стрельбе в Эхо-парке, и Босх отвечал на них короткими предложениями. Он не хотел говорить об этом, но он только что снял парня с должности и должен был как-то отреагировать. Это была всего лишь вежливость. Наконец, в 5:01 он увидел, как Пратт прошел через задние двери Паркер-центра и спустился по пандусу у входных дверей тюрьмы. Он вышел в Сан-Педро и начал пересекать границу с группой из четырех других детективов-надзирателей, которые также направлялись домой.

“Хорошо”, - сказал Босх, обрывая Эдгара на середине вопроса. “Видишь тех парней, переходящих улицу. Кто из них пришел сегодня в DWP?”

Эдгар изучал стаю, переходящую улицу. У него был беспрепятственный обзор Пратта, который шел рядом с другим мужчиной в конце группы.

“Да, последний парень”, - сказал Эдгар без колебаний. “Тот, кто надевает шторы”.

Босх оглянулся. Пратт только что надел свои Ray-Bans. Босх почувствовал сильное давление в груди, похожее на сильнейший случай изжоги, который у него когда-либо был. Он не сводил глаз с Пратта и наблюдал, как тот отвернулся от их позиции, как только пересек улицу. Он направлялся к дальней лестнице.

“И что теперь? Ты собираешься последовать за ним?”

Босх вспомнил, как Пратт говорил, что ему нужно кое-что сделать после работы.

“Я хочу, но не могу. Я должен отправить тебя обратно в DWP ”.

“Не беспокойся об этом, чувак. Я могу пройти по нему. В любом случае, возможно, будет быстрее с таким трафиком ”.

Эдгар открыл свою дверь и повернулся, чтобы выйти. Он снова посмотрел на Босха.

“Я не знаю, что происходит, но удачи, Гарри. Я надеюсь, вы найдете того, кого ищете ”.

“Спасибо, Джейсон. Надеюсь увидеть вас снова ”.

После того, как Эдгар убрался восвояси, Босх дал задний ход и выехал из гаража. Он поехал из Сан-Педро в Темпл, потому что предполагал, что Пратт выберет этот маршрут по пути к автостраде. Ехал ли он домой или нет, автострада была наиболее вероятным выбором.

Босх пересек Темпл и затормозил у обочины в красной зоне. Это дало ему хороший угол обзора на выезде из полицейского гаража.

Через две минуты серебристый внедорожник выехал из гаража и направился в сторону Темпл. Это был Jeep Commander с квадратным дизайном в стиле ретро. Компания Bosch опознала Пратта за рулем. Он сразу же сопоставил размеры и цвет Commander с размерами и цветом внедорожника mystery, который он видел взлетающим с улицы возле своего дома накануне вечером.

Босх перегнулся через сиденье, когда Командир приблизился к Темпл. Он услышал, как машина поворачивает, и через несколько секунд снова сел за руль. Пратт ехал по Темпл-ап на светофоре на Лос-Анджелес-стрит и поворачивал направо. Босх подождал, пока он завершит поворот, а затем двинулся следом.

Пратт въехал на переполненные полосы 101-й автострады в северном направлении и влился в поток машин в час пик. Босх спустился по пандусу и втиснулся в ряд машин, примерно на шесть машин позади джипа. Ему повезло в том, что в машине Пратта был белый шар с нарисованным лицом на радиоантенне. Это была бесплатная акция от сети ресторанов быстрого питания. Это позволило Bosch отслеживать джип, не подходя слишком близко. Он был в "Краун Вик" без опознавательных знаков, на крыше которого с таким же успехом могла бы быть неоновая вывеска с надписью "ПОЛИЦИЯ"!

Медленно, но верно Пратт продвигался на север, Босх следовал за ним на некотором расстоянии. Когда автострада миновала Эхо-парк, он посмотрел вверх, на гребень холма, и увидел, что место преступления и званый вечер для СМИ на Фигероа-лейн все еще в самом разгаре. Он насчитал два вертолета СМИ, все еще кружащих над головой. Он задавался вопросом, будет ли его машина отбуксирована с места происшествия или он сможет вернуться и забрать ее позже.

По дороге Босх пытался собрать воедино все, что у него было на Пратта. Не было никаких сомнений в том, что Пратт следил за ним, пока тот был на дежурстве по дому. Его внедорожник соответствовал внедорожнику, который был на его улице прошлой ночью, и Джейсон Эдгар опознал Пратта как полицейского, который последовал за ним в здание DWP. Было невозможно думать, что он следил за Босхом просто для того, чтобы проверить, соблюдает ли он правила домашнего дежурства. Должна была быть другая причина, и Босх мог думать только об одном.

Дело.

Как только он сделал это предположение, быстро сошлись воедино другие обстоятельства, которые только подогрели огонь, бушевавший в груди Босха. Пратт рассказал историю о Мори Суонне ранее на этой неделе, и это дало понять, что они знали друг друга. Хотя он и рассказал негативную историю об адвокате защиты, это могло быть прикрытием или попыткой дистанцироваться от кого-то, с кем он на самом деле был близок и, возможно, работал.

Для Босха также очевидным был тот факт, что Пратт был прекрасно осведомлен о том, что Босх рассматривал Энтони Гарланда как лицо, представляющее интерес в деле Жесто. Босх регулярно информировал Пратта о своих действиях по возобновлению дела. Пратт также был уведомлен, когда адвокаты Гарланда успешно восстановили судебный приказ, запрещающий Bosch разговаривать с Гарландом без присутствия одного из его адвокатов.

И последнее, и, возможно, самое важное, у Пратта был доступ к книге убийств Жесто. Большую часть времени он пролежал на столе Босха. Это мог быть Пратт, который установил фальшивую связь с Робертом Саксоном, он же Рейнард Уэйтс. Он мог установить связь задолго до того, как книга была передана Оливасу. Он мог бы посадить это так, чтобы Оливас обнаружил это.

Босх понял, что весь план Рейнарда Уэйтса, заставивший его признаться в убийстве Мари Жесто и привести следователей к телу, мог полностью исходить от Абеля Пратта. Он был в идеальном положении посредника, который мог контролировать Bosch, а также все другие вовлеченные стороны.

И он понял, что с участием Суонна в плане Пратту не понадобятся Оливас или О'Ши. Чем больше людей участвует в заговоре, тем больше вероятность того, что он провалится или развалится. Все, что Свонну нужно было сделать, это сказать Уэйтсу, что за этим стоят прокурор и следователь, и он оставил бы ложный след для кого-то вроде Босха, чтобы тот пошел по нему.

Босх почувствовал, как горячая вспышка вины начала разгораться у него на затылке. Он понял, что мог ошибаться во всем, о чем думал еще полчаса назад. Совершенно неверно. Оливас, в конце концов, может и не быть грязным. Возможно, его использовали так же умело, как использовали самого Босха, и, возможно, О'Ши был виновен не более чем в политическом маневрировании - присвоении заслуг там, где они ему не причитались, перенаправлении вины с того места, где она была должной. О'Ши мог бы потребовать исправления в департаменте просто для того, чтобы сдержать обвинения Босха, потому что они нанесли бы политический ущерб, а не потому, что были правдой.

Босх еще раз обдумал эту новую теорию, и она подтвердилась. Он не обнаружил воздуха в тормозных магистралях, песка в бензобаке. Это была машина, которая могла водить. Единственное, чего не хватало, - это мотива. Зачем парню, который двадцать пять лет проработал в департаменте и собирался уйти на пенсию в пятьдесят, рисковать всем ради подобной схемы? Как мог парень, который провел двадцать пять лет, преследуя плохих парней, отпустить убийцу на свободу?

Работая над тысячами убийств, Босх знал, что мотив часто был самым неуловимым компонентом преступления. Очевидно, что деньги могут мотивировать, и распад брака может сыграть свою роль. Но, к сожалению, это были общие знаменатели в жизни многих людей. Они не смогли с готовностью объяснить, почему Абель Пратт перешел черту.

Босх сильно ударил ладонью по рулевому колесу. Если оставить в стороне вопрос о мотиве, он был смущен и зол на себя. Пратт сыграл его идеально, и предательство было глубоким и болезненным. Пратт был его боссом. Они вместе ели, вместе работали над делами, рассказывали анекдоты и вместе говорили о своих детях. Пратт направлялся к отставке, которую никто в департаменте не считал чем-то иным, кроме как заслуженной. Пришло время удвоить ставку, получать пенсию департамента и устроиться на прибыльную работу в службе безопасности на островах, где платили высоко, а часов было мало. Все стремились к этому, и никто не стал бы завидовать этому. Это был голубой рай, мечта полицейского.

Но теперь Босх разглядел все это насквозь.

“Это все чушь собачья”, - сказал он вслух в машине.

33

Через ТРИДЦАТЬ МИНУТ ЕЗДЫ Пратт съехал с автострады на перевале Кауэнга. Он поехал по бульвару Бархэм на северо-восток, в Бербанк. Движение по-прежнему было плотным, и Босху не составило труда следовать за ним, сохраняя дистанцию и прикрытие. Пратт проехал мимо заднего входа в Universal и главного входа в Warner Bros. Затем он сделал несколько быстрых поворотов и съехал на обочину перед рядом таунхаусов на Каталине, недалеко от Вердуго. Босх быстро проехал мимо, свернул сначала направо, потом еще и еще. Он выключил фары, прежде чем повернуть еще раз направо и снова подъехать к городским домам. Он подъехал к обочине в полуквартале позади внедорожника Пратта и опустился на свое сиденье.

Почти сразу Босх увидел Пратта, стоявшего на улице и смотревшего в обе стороны, прежде чем перейти улицу. Но он слишком долго этим занимался. Улица была пуста, но Пратт продолжал оглядываться назад и вперед. Он искал кого-то или проверял, не следили ли за ним. Босх знал, что самое сложное в мире - следовать за полицейским, который это ищет. Он еще ниже ссутулился в машине.

Наконец, Пратт начал переходить улицу, все еще непрерывно оглядываясь назад и вперед, и когда он добрался до другого бордюра, он повернулся и ступил на него задом наперед. Он сделал несколько шагов назад, осматривая местность в обоих направлениях. Когда его сканирование дошло до машины Босха, его взгляд задержался на ней надолго.

Босх замер. Он не думал, что Пратт видел его - тот был слишком низко опущен, - но он мог узнать машину либо как полицейскую патрульную машину без опознавательных знаков, либо как одну из машин, специально приписанных к Отделу по расследованию нераскрытых преступлений. Босх знал, что если бы он пошел по улице, чтобы проверить это, его бы поймали без особых объяснений. И без оружия. Рэндольф регулярно конфисковывал свое запасное оружие для проведения баллистической экспертизы в связи со стрельбой в Роберта Фоксворта.

Пратт направился к машине Босха. Босх взялся за ручку двери. Если бы ему понадобилось, он бы выскочил из машины и побежал в сторону Вердуго, где было бы движение и люди.

Но внезапно Пратт остановился, его внимание привлекло что-то позади него. Он обернулся и посмотрел на ступеньки городского дома, перед которым стоял. Босх проследил за его взглядом и увидел, что входная дверь таунхауса была приоткрыта, а из нее выглядывала женщина и, улыбаясь, звала Пратта. Она пряталась за дверью, но одно из ее обнаженных плеч было открыто. Выражение ее лица изменилось, когда Пратт что-то сказал и жестом пригласил ее вернуться внутрь. Она надула губы и показала ему язык. Она исчезла за дверью, оставив ее приоткрытой на шесть дюймов.

Босх пожалел, что у него нет фотоаппарата, но он остался в его машине в Эхо-парке. Однако ему не нужны были фотографические доказательства, чтобы понять, что он узнал женщину в дверном проеме и что она не была женой Пратта - Босх познакомился с его женой на недавней вечеринке в дежурной части, когда тот объявил о своем уходе.

Пратт снова посмотрел в сторону машины Босха, поколебался, но затем повернулся обратно к городскому дому. Он поднялся по лестнице, вошел в открытую дверь и закрыл ее за собой. Босх подождал и, как он и ожидал, увидел, как Пратт отодвинул занавеску и выглянул на улицу. Босх остался лежать, пока взгляд Пратта задерживался на Crown Vic. Не было никаких сомнений в том, что автомобиль вызвал подозрения Пратта, но Босх предположил, что соблазн незаконного секса пересилил его инстинкт проверить машину.

Поднялась суматоха, когда Пратта схватили сзади, и он отвернулся от окна, и занавеска упала обратно на место.

Bosch немедленно сел, завел машину и развернулся, отъезжая от бордюра. Он повернул направо на Вердуго и направился в сторону Голливуд-Уэй. Без сомнения, "Краун Вик" был взорван. Пратт будет активно искать его, когда вернется из городского дома. Но аэропорт Бербанк был близко. Босх прикинул, что сможет бросить Crown Vic в аэропорту, взять напрокат машину и вернуться в городской дом менее чем за полчаса.

По дороге он пытался вспомнить женщину, которую видел выглядывающей из дверей городского дома. Он использовал несколько упражнений для расслабления разума, которые применял еще тогда, когда суды разрешали гипнотизировать свидетелей. Вскоре он подключился к носу и рту женщины, тем частям ее тела, которые запустили его центр распознавания. И вскоре после этого у него это получилось. Она была привлекательной молодой гражданской сотрудницей департамента, которая работала в офисе дальше по коридору от "Открыто-нераскрыто". Это был отдел кадров, известный рядовым как Прием на работу и увольнение , потому что это было место, где происходили оба события.

Пратт ловил рыбу у причала компании, пережидая час пик в лачуге в Бербанке. Неплохая работа, если ты можешь получить ее и выйти сухим из воды. Босху стало интересно, знала ли миссис Пратт о внеклассных занятиях своего мужа.

Он заехал в аэропорт и выехал на полосу парковки для служащих, думая, что так будет быстрее. Человек в красном пальто, который забрал у него Crown Vic, спросил, когда он вернется.

“Я не знаю”, - сказал Босх, не подумав об этом.

“Мне нужно кое-что написать на билете”, - сказал мужчина.

“Завтра”, - сказал Босх. “Если мне повезет”.

34

БОСХ ВЕРНУЛСЯ на Каталина-стрит через тридцать пять минут. Он проехал на арендованном "Таурусе" мимо ряда таунхаусов и заметил джип Пратта, все еще стоящий у обочины. На этот раз он нашел место с северной стороны таунхауса и припарковался там. Пока он, ссутулившись, сидел в машине и наблюдал за происходящим, он включил сотовый телефон, который взял напрокат вместе с машиной. Он набрал номер мобильного Рэйчел Уоллинг, но попал на ее голосовую почту. Он закончил разговор, не оставив сообщения.

Пратт не выходил, пока на улице не стемнело окончательно. Он стоял перед комплексом под уличным фонарем, и Босх заметил, что теперь на нем другая одежда. На нем были синие джинсы и темная рубашка-пуловер с длинными рукавами. Смена одежды подсказала Босху, что связь с женщиной из отдела найма и увольнения, вероятно, была чем-то большим, чем обычная встреча. Пратт хранила одежду у себя дома.

Пратт еще раз оглядел улицу вверх и вниз, дольше всего его взгляд задержался на южной стороне, где ранее его внимание привлек "Краун Вик". Очевидно, удовлетворенный тем, что машина уехала и за ним никто не следит, Пратт направился к своему командиру и вскоре отъехал от обочины. Он развернулся и направился на юг, к Вердуго. Затем он повернул направо.

Босх знал, что если Пратт ищет "хвост", он притормозит на Вердуго и будет следить в зеркало заднего вида за любым автомобилем, который сворачивает с Каталины в его направлении. Итак, он развернулся от тротуара и проехал на север квартал до Кларк-авеню. Он повернул налево и завел слабый двигатель автомобиля. Он проехал пять кварталов до Калифорния-стрит и быстро свернул налево. В конце квартала он приходил в Вердуго. Это был рискованный шаг. Пратт мог давно уйти, но Босх руководствовался интуицией. Вид "Краун Вик" напугал его босса. Он был бы в полной боевой готовности.

Босх назвал это правильно. Как только он добрался до Вердуго, он увидел, что серебряный командир Пратта проехал перед ним. Он, очевидно, задержался на Вердуго, высматривая последователя. Босх позволил ему отойти на некоторое расстояние, а затем повернул направо, чтобы последовать за ним.

Пратт не предпринял никаких маневров уклонения после той первой попытки выкурить хвост. Он проехал по Вердуго до Северного Голливуда, а затем повернул на юг по Кауэнга. Босх чуть не потерял его на повороте, но он проехал на красный. Теперь ему было ясно, что Пратт не собирается домой - Босх знал, что он живет в противоположном направлении, в северной долине.

Пратт направлялся в Голливуд, и Босх предположил, что он просто планировал присоединиться к другим членам команды у Нэта. Но на полпути через перевал Кауэнга он свернул направо, на Вудро Вильсон драйв, и Босх почувствовал, как его пульс участился. Пратт теперь направлялся к собственному дому Босха.

Вудро Вильсон поднимался по склону гор Санта-Моника, один глубокий изгиб за другим. Это была пустынная улица, и единственным способом следовать за автомобилем было делать это без фар и придерживаться хотя бы одного поворота за стоп-сигналами головной машины.

Босх досконально знал изгибы. Он прожил на Вудро Вильсона более пятнадцати лет и мог вести машину в полусонном состоянии, что он иногда и делал. Но следить за Праттом, полицейским, опасающимся слежки, было уникальной трудностью. Босх попытался проехать два поворота назад. Это означало, что время от времени он терял из виду огни на машине Пратта, но никогда надолго.

Проехав два поворота от своего дома, Bosch начал съезжать на обочину, и арендованная машина в конце концов остановилась перед последним поворотом. Босх вышел, тихо закрыл дверь и побежал вверх по повороту. Он держался поближе к живой изгороди, которая ограждала дом и студию известного художника, жившего в этом квартале. Он обошел его, пока не смог увидеть внедорожник Пратта впереди. Он подъехал к обочине за два дома до дома Босха. Свет у Пратта был выключен, и казалось, что он просто сидит там и наблюдает за домом.

Босх посмотрел на свой дом и увидел свет за окнами кухни и столовой. Он мог видеть заднюю часть автомобиля, торчащую из его гаража. Он узнал Lexus и знал, что Рейчел Уоллинг была в его доме. Несмотря на то, что он был воодушевлен перспективой того, что она будет ждать его там, Босх был обеспокоен тем, что задумал Пратт.

Оказалось, что он делал именно то, что делал прошлой ночью, просто наблюдал и, возможно, пытался определить, дома ли Босх.

Босх услышал шум подъезжающей сзади машины. Он повернулся и пошел обратно к своей машине, как будто он был на вечерней прогулке. Машина медленно проехала мимо, затем Босх развернулся и направился обратно к живой изгороди. Когда машина поравнялась с джипом Пратта, вместо того, чтобы отъехать в сторону, Пратт снова тронулся с места, фары его внедорожника включились, когда он умчался прочь.

Босх развернулся и побежал обратно к своей арендованной машине. Он запрыгнул внутрь и отъехал от бордюра. По дороге он нажал кнопку повторного набора на арендованном телефоне, и вскоре зазвонила линия Рейчел. На этот раз она ответила.

“Да?” - спросил я.

“Рейчел, это Гарри. Ты в моем доме?”

“Да, я ждал ...”

“Выйди на улицу. Я собираюсь забрать тебя. Поторопись.”

“Гарри, что такое...”

“Просто выйди и возьми свой пистолет. Прямо сейчас.”

Он выключил двигатель и затормозил перед своим домом. Он мог видеть, как свет стоп-сигналов исчезает за поворотом впереди. Но он знал, что они принадлежали машине, которая напугала Пратта. Пратт был дальше всех.

Босх обернулся и посмотрел на входную дверь, готовый нажать на гудок, но Рейчел выходила.

“Закройте дверь”, - крикнул Босх через открытое пассажирское окно.

Рейчел захлопнула дверь и поспешила к машине.

“Залезай. Поторопись!”

Она запрыгнула в машину, и Босх уехал, прежде чем она успела закрыть дверцу.

“Что происходит?”

Он коротко объяснил ей, как проехать повороты по дороге в Малхолланд. Он сказал ей, что его босс, Абель Пратт, был подставным лицом, что то, что произошло в Бичвуд-Каньоне, было его планом. Он сказал ей, что вторую ночь подряд он был возле дома Босха.

“Откуда ты все это знаешь?”

“Я просто знаю. Я смогу доказать все это позже. На данный момент это факт ”.

“Что он делал снаружи?”

“Я не знаю. Я думаю, пытаясь увидеть, дома ли я.”

“У тебя зазвонил телефон”.

“Когда?” - спросил я.

“Прямо перед тем, как ты позвонил мне на мобильный. Я не ответил на это.”

“Вероятно, это был он. Что-то происходит.”

Они миновали последний поворот, и впереди была остановка в Малхолланде для четырех рейсов. Босх увидел задние фары большого автомобиля как раз в тот момент, когда они исчезли справа. К остановке подъехала еще одна машина. Это была машина, которая заставила Пратта двигаться дальше. Он прошел прямо через перекресток.

“Первым, должно быть, был Пратт. Он повернул направо.”

Босх доехал до остановки и тоже повернул направо. Малхолланд был извилистой змеей, которая следовала по гребню гор через весь город. Его изгибы были более плавными и не такими глубокими, как у Вудро Вильсона. Это была также более оживленная улица с множеством ночных круизеров. Он смог бы следовать за Праттом, не вызывая особых подозрений.

Они быстро догнали развернувшуюся машину и подтвердили, что это был командир Пратта. Затем Босх снизился и в течение следующих десяти минут следовал за Праттом вдоль линии гребня. Сверкающие огни долины раскинулись внизу на северной стороне. Ночь была ясной, и они могли видеть всю дорогу до тенистых гор на дальней стороне раскинувшейся равнины. Они проехали по Малхолланд до пересечения с бульваром Лорел Каньон и продолжили движение на запад.

“Я ждала у твоего дома, чтобы попрощаться”, - внезапно сказала Рейчел.

После минутного молчания Босх ответил.

“Я знаю. Я понимаю.”

“Я не думаю, что ты понимаешь”.

“Тебе не понравилось, каким я был сегодня, как я преследовал Уэйтса. Я не тот человек, за которого ты меня принимала. Я слышал это раньше, Рейчел.”

“Дело не в этом, Гарри. Никто никогда не бывает тем, кем ты его считаешь. Я могу с этим жить. Но женщина должна чувствовать себя в безопасности с мужчиной. И это включает в себя время, когда они не вместе. Как я могу чувствовать себя в безопасности, когда я собственными глазами увидел, как вы работаете? Не имеет значения, так бы я это сделал или нет. Я не говорю о том, как мы общаемся с полицейским. Я говорю о том, что я никогда не мог чувствовать себя комфортно и в безопасности. Я бы каждую ночь задавался вопросом, не наступит ли та ночь, когда ты не вернешься домой. Я не могу этого сделать ”.

Босх понял, что давал машине слишком много газа. Ее слова заставили его бессознательно сильнее нажать на педаль. Он подобрался слишком близко к Пратту. Он сбросил скорость и отъехал от задних фар на сотню ярдов.

“Это опасная работа”, - сказал он. “Я думал, ты больше, чем кто-либо другой, должен знать это”.

“Я верю. Я верю. Но то, что я увидел там сегодня с тобой, было безрассудством. Я не хочу беспокоиться о ком-то, кто безрассуден. Там и без этого достаточно поводов для беспокойства ”.

Босх шумно выдохнул. Он указал на красные огни, движущиеся перед ними.

“Хорошо”, - сказал он. “Давай поговорим об этом позже. Давай просто сосредоточимся на этом сегодня вечером ”.

Как по команде, Пратт резко повернул налево на Колдуотер-Каньон-драйв и начал снижаться в сторону Беверли-Хиллз. Босх медлил столько, сколько считал возможным, и проделал тот же поворот.

“Что ж, я все еще рад, что ты со мной”, - сказал он.

“Почему?”

“Потому что, если он окажется в Беверли-Хиллз, мне не нужно будет звонить местным, потому что я работаю с федералом”.

“Рад, что смог что-то сделать”.

“У тебя с собой пистолет?”

“Всегда. У тебя нет своего?”

“Это была часть места преступления. Я не знаю, когда получу его обратно. И это уже второй пистолет, который они забрали у меня на этой неделе. Это должна быть какая-то запись. Большинство пушек потеряно во время безрассудной перестрелки.”

Он оглянулся, чтобы посмотреть, не задел ли он ее за живое. Она ничего не показала.

“Он поворачивается”, - сказала она.

Босх снова переключил внимание на дорогу и увидел, что на командире мигает сигнал левого поворота. Пратт сделал поворот, и Босх проехал мимо. Рейчел наклонилась, чтобы посмотреть в окно на дорожный знак.

“Сумеречная дорога”, - сказала она. “Мы все еще в городе?”

“Да. Сумрак уходит глубоко внутрь, но выхода нет. Я бывал там раньше.”

Следующей улицей вниз был Стюарт-лейн. Босх воспользовался этим, чтобы развернуться и направился обратно в Сумрак.

“Вы знаете, куда он мог направиться?” Спросила Рейчел.

“Понятия не имею. У другой подружки, насколько я знаю.”

Сумерки были еще одной извилистой горной дорогой. Но на этом сходство с Вудро Вильсон Драйв заканчивалось. Количество домов здесь исчислялось как минимум семью цифрами, легко, и у всех были красиво ухоженные газоны и живые изгороди, на которых не было даже листочка не на своем месте. Босх ехал медленно, высматривая серебристый Jeep Commander.

“Вот так”, - сказала Рейчел.

Она указала из окна на джип, припаркованный за поворотом особняка с французским провинциальным дизайном. Босх проехал мимо и припарковался через два дома от дома. Они вышли и пошли обратно.

“Вертолеты с Западного побережья?”

Она не смогла разглядеть перед его рубашки, пока он был за рулем.

“Однажды это помогло мне вписаться в одно дело”.

“Мило”.

“Моя дочь видела меня в этом один раз. Я сказал ей, что это от моего дантиста.”

Ворота на подъездную дорожку были открыты. На чугунном почтовом ящике не было названия. Босх открыл его и заглянул внутрь. Им повезло. Там была почта, небольшая стопка, скрепленная резиновой лентой. Он вытащил его и повернул верхний конверт к ближайшему уличному фонарю, чтобы прочесть.

“Морис’ - это заведение Мори Суонна”, - сказал он.

“Мило”, - сказала Рейчел. “Наверное, мне следовало стать адвокатом защиты”.

“Тебе было бы хорошо работать с преступниками”.

“Пошел ты, Босх”.

Подшучивание закончилось громким голосом, раздавшимся из-за высокой живой изгороди, которая тянулась вдоль дальней стороны поворота и с левой стороны дома.

“Я сказал, иди туда!”

Раздался всплеск, и Босх с Уоллингом направились на звук.

35

БОСХ ОБШАРИЛ глазами ЖИВУЮ ИЗГОРОДЬ в поисках просвета. Спереди, похоже, такого не было. Когда они приблизились, он безмолвно подал Рэйчел знак следовать вдоль изгороди направо, а сам пошел налево. Он заметил, что она носила свое оружие на боку.

Живая изгородь была высотой не менее десяти футов и такой густой, что Босх не мог видеть сквозь нее свет из бассейна или дома. Но, двигаясь вдоль него, он услышал звук плеска и голоса, один из которых, как он узнал, принадлежал Абелю Пратту. Голоса были близко.

“Пожалуйста, я не умею плавать. Я не могу коснуться дна!”

“Тогда для чего у вас есть бассейн? Продолжай грести.”

“Пожалуйста! Я не собираюсь... Зачем мне рассказывать хоть одной живой душе о ...

“Ты юрист, а юристы любят играть на углах”.

“Пожалуйста”.

“Говорю тебе, если я получу хотя бы намек на то, что ты пытаешься меня обмануть, то в следующий раз это будет не пул. Это будет гребаный Тихий океан. Ты понимаешь это?”

Bosch подошел к нише, где на бетонной площадке были расположены фильтрующий насос бассейна и нагреватель. В живой изгороди также был небольшой проем, через который мог протиснуться обслуживающий персонал бассейна. Он проскользнул в отверстие и ступил на плитку, окружающую большой овальный бассейн. Он был в двадцати футах позади Пратта, который стоял на краю, глядя вниз на человека в воде. Пратт держал длинный синий шест с изогнутым удлинителем. Он предназначался для отвода людей в беде в сторону, но Пратт держал его вне досягаемости мужчины. Он отчаянно хватался за нее, но каждый раз Пратт отдергивал ее.

Было трудно идентифицировать человека в воде как Мори Суонна. В бассейне было темно из-за выключенного света. Очки Свонна исчезли, а его волосы выглядели так, будто они соскользнули с головы на затылок, как грязевая горка. На его блестящей лысине была полоска ленты для удержания шиньона на месте.

Звук фильтра для бассейна обеспечил компании Bosch прикрытие. Он смог незаметно подойти к Пратту на расстояние шести футов, прежде чем заговорить.

“Что происходит, Топ?”

Пратт быстро опустил удочку, чтобы Свонн мог ухватиться за крючок.

“Держись, Мори!” Пратт закричал. “С тобой все в порядке”.

Суонн ухватился за него, и Пратт начал тянуть его к краю бассейна.

“Я понял тебя, Мори”, - сказал Пратт. “Не волнуйся”.

“Вам не нужно беспокоиться о том, чтобы изображать из себя спасателя”, - сказал Босх. “Я все это слышал”.

Пратт сделал паузу и посмотрел вниз на Суонна в воде. Он был в трех футах от борта.

“В таком случае”, - сказал Пратт.

Он отпустил шест и заломил правую руку за спину до линии пояса.

“Не надо!”

Это была стена. Она сама нашла путь через изгородь. Она была на другой стороне бассейна, направляя свое оружие на Пратта.

Пратт замер и, казалось, принимал решение о том, рисовать или нет. Босх подошел к нему сзади и выдернул пистолет у него из штанов.

“Гарри!” - крикнул я. Звонила Рейчел. “Я поймал его. Позовите адвоката.”

Суонн тонул. Синий столб шел ко дну вместе с ним. Босх быстро подошел к краю бассейна и схватил его. Он вытащил Свонна на поверхность. Адвокат начал кашлять и сплевывать воду. Он крепко держался за шест, и Босх подвел его к мелководью. Рейчел подошла к Пратту и приказала ему завести запястья за голову.

Мори Суонн был обнажен. Он поднялся по ступенькам в мелком конце, придерживая одной рукой свои сморщенные яйца, а другой пытаясь снова натянуть парик. Отказавшись от шиньона, он оторвал его полностью и бросил на плитку, где он приземлился со шлепком. Он направился прямо к куче одежды у скамейки и начал одеваться, все еще будучи насквозь мокрым.

“Так что здесь происходило, Мори?” - Спросил Босх.

“Ничего, что тебя касается”.

Босх кивнул.

“Я понимаю. Сюда приходит парень, чтобы затащить тебя в бассейн и посмотреть, как ты тонешь, возможно, обставив это как самоубийство или несчастный случай, и ты не хочешь, чтобы это кого-то беспокоило ”.

“Это были разногласия, вот и все. Он пугал меня, а не топил ”.

“Означает ли это, что у вас с ним было соглашение до того, как у вас возникли эти разногласия?”

“Я не буду отвечать на этот вопрос”.

“Почему он тебя пугал?”

“Я не обязан отвечать ни на один из твоих вопросов”.

“Тогда, может быть, нам следует вернуться отсюда и оставить вас двоих заканчивать ваши разногласия. Возможно, это было бы лучшим, что можно было бы сделать здесь ”.

“Делай, что хочешь”.

“Знаешь, что я думаю? Я думаю, что после смерти вашего клиента Рейнарда Уэйтса есть только один человек, который может связать детектива Пратта с Гарландами. Я думаю, что ваш партнер избавлялся от этой ссылки, потому что он был напуган. Ты был бы на дне этого бассейна, если бы мы случайно не оказались здесь.”

“Ты можешь делать и думать, что хочешь. Но я говорю вам о том, что у нас были разногласия. Он случайно проходил мимо, когда я совершала свой ежевечерний заплыв, и мы кое в чем разошлись во мнениях.”

“Я думал, ты не умеешь плавать, Мори. Разве не это ты сказал?”

“Я закончил говорить с вами, детектив. Теперь ты можешь покинуть мою собственность ”.

“Пока нет, Мори. Почему бы тебе не закончить одеваться и не присоединиться к нам в deep end.”

Босх оставил его там, когда он пытался втиснуть мокрые ноги в шелковые брюки. На другом конце бассейна Пратт теперь был в наручниках и сидел на бетонной скамейке.

“Я ничего не скажу, пока не поговорю с адвокатом”, - сказал он.

“Ну, вон там один надевает свою одежду”, - сказал Босх. “Может быть, ты сможешь нанять его”.

“Я ничего не говорю, Босх”, - повторил Пратт.

“Хорошее решение”, - крикнул Суонн с дальнего конца. “Правило номер один: никогда не разговаривай с копами”.

Босх посмотрел на Рейчел и чуть не рассмеялся.

“Ты можешь в это поверить? Две минуты назад он пытался утопить парня, а теперь парень дает ему бесплатную юридическую консультацию ”.

“Разумный юридический совет”, - сказал Суонн.

Суонн подошел туда, где ждали остальные. Босх заметил, что его одежда прилипла к мокрому телу.

“Я не пытался его утопить”, - сказал Пратт. “Я пытался помочь ему. Но это все, что я собираюсь сказать.”

Босх посмотрел на Суонна.

“Застегни молнию, Мори, и садись вот сюда”.

Босх указал на место на скамейке рядом с Праттом.

“Нет, я не думаю, что буду”, - ответил Суонн.

Он сделал шаг к дому, но Босх сделал два шага и преградил ему путь. Он перенаправил его на скамейку запасных.

“Садись”, - сказал он. “Вы арестованы”.

“Для чего?” Возмущенно сказал Суонн.

“Двойное убийство. Вы оба арестованы ”.

Суонн рассмеялся, как будто имел дело с ребенком. Теперь, когда он был одет, к нему вернулась часть его развязности.

“И что бы это были за убийства?”

“Детектив Фред Оливас и помощник шерифа Дерек Дулан”.

Теперь Суонн покачал головой, улыбка не сходила с его лица.

“Я предполагаю, что эти обвинения подпадают под правило уголовного преследования за убийство, поскольку имеется достаточно доказательств того, что на самом деле мы не нажимали на спусковой крючок, из которого были выпущены пули, убившие Оливаса и Дулана”.

“Всегда приятно иметь дело с адвокатом. Я ненавижу необходимость все время объяснять закон.”

“Жаль, что вам нужно разъяснять закон, детектив Босх. Правило уголовного преследования за убийство вступает в силу только тогда, когда кто-то убит во время совершения серьезного преступления. Если этот порог будет соблюден, то сообщникам в преступном сообществе могут быть предъявлены обвинения в убийстве ”.

Босх кивнул.

“Я понял это”, - сказал он. “И у меня есть ты”.

“Тогда будьте так добры, скажите мне, какое пороговое преступление я намеревался совершить”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Как насчет подкупа за лжесвидетельство и препятствования правосудию? Мы могли бы начать с этого и перейти к коррупции государственного чиновника, возможно, пособничеству в побеге из-под законного содержания под стражей ”.

“И на этом мы тоже могли бы закончить”, - сказал Суонн. “Я представлял своего клиента. Я не совершал ни одного из этих преступлений, и у вас нет ни малейших доказательств того, что я это сделал. Если вы арестуете меня, это просто докажет вашу собственную несостоятельность и позор ”.

Он встал.

“Добрый вечер всем вам”.

Босх подошел и положил руку на плечо Суонна. Он загнал его обратно на скамейку.

“Сядь, блядь, на место. Вы арестованы. Я оставляю решение о пороговых преступлениях за прокурорами. Мне насрать на это. Насколько я понимаю, двое полицейских мертвы, а моя напарница собирается закончить свою карьеру из-за тебя, Мори. Так что пошел ты”.

Босх посмотрел на Пратта, который сидел с легкой улыбкой на лице.

“Хорошо, что в доме есть адвокат, Гарри”, - сказал он. “Я думаю, Мори правильно подметил. Может быть, тебе стоит подумать об этом, прежде чем делать что-то опрометчивое.”

Босх покачал головой.

“Ты не уйдешь от этого”, - сказал он. “Ни в коем случае”.

Он подождал мгновение, но Пратт ничего не сказал.

“Я знаю, что ты специалист по настройке”, - сказал Босх. “Все это в Бичвуд-Каньоне было твоим. Это ты заключил сделку с Гарландами, затем ты пошел к Мори, который передал это Уэйтсу. Вы подделали книгу убийств после того, как Уэйтс дал вам псевдоним, чтобы вы вписались в нее. Может, Мори и прав насчет уголовного дела об убийстве, но там более чем достаточно для воспрепятствования, и если я это пойму, тогда у меня есть ты. Это означает, что ни острова, ни пансиона нет, Топ. Это означает, что ты сгоришь в огне”.

Взгляд Пратта переместился с Босха на темные воды бассейна.

“Я хочу гирлянды, и вы можете отдать их мне”, - сказал Босх.

Пратт покачал головой, не отводя глаз от воды.

“Тогда будь по-твоему”, - сказал Босх. “Поехали”.

Он подал знак Пратту и Суонну встать. Они подчинились. Босх развернул Суонна, чтобы тот мог надеть на него наручники. Делая это, он посмотрел через плечо адвоката на Пратта.

“После того, как мы внесем вас в суд, кому вы собираетесь позвонить по поводу залога, своей жене или девушке из отдела найма и увольнения?”

Пратт немедленно сел обратно, как будто получил удар под дых. Босх приберегал это для своего последнего выстрела. Он продолжал оказывать давление.

“Кто из них собирался отправиться с тобой на остров? На вашу сахарную плантацию? Я предполагаю, что это была как-там-ее-там.”

“Ее зовут Джесси Темплтон. И я посадил тебя на хвост у нее дома сегодня вечером ”.

“Да, и я заставил тебя создавать меня. Но скажи мне, как много знает Джесси Темплтон, и будет ли она такой же сильной, как ты, когда я приду к ней после того, как запишу тебя?”

“Босх, она ничего не знает. Не впутывай ее в это. Мою жену и детей тоже не впутывай в это ”.

Босх покачал головой.

“Так не работает. Ты знаешь это. Мы собираемся перевернуть все вверх дном и встряхнуть, чтобы посмотреть, что выпадет. Я собираюсь найти деньги, которые заплатили вам Garlands, и я верну их вам, Мори Суонну, всем. Я просто надеюсь, что ты не использовал свою девушку, чтобы скрыть это. Потому что, если ты это сделал, она тоже погибнет ”.

Пратт наклонился вперед на скамейке. У Босха сложилось впечатление, что, если бы его руки не были скованы наручниками за спиной, он использовал бы их в тот момент, чтобы держать голову и прятать лицо от мира. Босх держался за него, как человек, рубящий дерево топором. Теперь он едва держался на ногах. Нужен был один небольшой толчок, и он рухнул бы.

Босх подвел Суонна к Рейчел, которая взяла его за одну из его рук. Затем Босх снова повернулся к Пратту.

“Вы накормили не ту собаку”, - сказал Босх.

“Что это должно означать?”

“У каждого есть выбор, и ты сделал неправильный. Проблема в том, что мы расплачиваемся не только за свои ошибки. Мы забираем людей с собой на дно”.

Босх подошел к краю бассейна и посмотрел вниз, в воду. Он мерцал сверху, но под поверхностью был непроницаемо темным. Он подождал, но дереву не потребовалось много времени, чтобы упасть.

“Джесси не обязательно быть частью этого, и моей жене не обязательно знать о ней”, - сказал Пратт.

Это было вступительное предложение. Пратт собирался говорить. Босх ударил ногой по кафельному бордюру и повернулся к нему лицом.

“Я не прокурор, но готов поспорить, что-нибудь можно было бы придумать”.

“Пратт, ты совершаешь большую ошибку!” Настойчиво сказал Суонн.

Босх наклонился к Пратту и похлопал его по карманам, пока не нашел ключи от Commander и не вытащил их.

“Рейчел, отведи мистера Суонна к машине детектива Пратта. Так будет лучше для его транспортировки. Мы будем прямо там ”.

Он бросил ей ключи, и она повела Суонна к отверстию в живой изгороди, через которое она прошла. Свонна пришлось подтолкнуть. Уходя, он оглянулся через плечо и окликнул Пратта.

“Не разговаривай с этим человеком”, - заорал он. “Ты меня слышишь? Ни с кем не разговаривайте! Вы заговорите нас всех в тюрьму!”

Суонн продолжал выкрикивать юридические советы через изгородь. Босх подождал, пока не услышал, как за его голосом захлопнулась дверца машины. Затем он встал перед Праттом и заметил, что пот стекает у него с линии роста волос по лицу.

“Я не хочу, чтобы Джесси или моя семья были вовлечены”, - сказал Пратт. “И я хочу заключить сделку. Никакого тюремного заключения, мне разрешено уйти на пенсию, и я сохраню свою пенсию ”.

“Ты многого хочешь для того, из-за кого погибли два человека”.

Босх начал расхаживать по комнате, пытаясь придумать способ заставить все это работать на них обоих. Рейчел вернулась через изгородь. Босх посмотрел на нее и собирался спросить, почему она оставила Суонна без присмотра.

“Замки, защищающие от детей”, - сказала она. “Он не может выбраться”.

Босх кивнул и снова обратил свое внимание на Пратта.

“Как я уже сказал, ты многого хочешь”, - сказал он. “Что ты даешь взамен?”

“Я могу отдать тебе гирлянды, изи”, - в отчаянии сказал Пратт. “Энтони отвел меня туда две недели назад и привел к телу девушки. И Мори Суонна, я могу преподнести тебе его на блюдечке. Этот парень такой же грязный, как...”

Он не закончил.

“Ты?” - спросил я.

Пратт опустил глаза и медленно кивнул головой.

Босх попытался отложить все в сторону, чтобы он мог ясно обдумать предложение Пратта. Кровь Фредди Оливаса и помощника шерифа Дулана была на руках Пратта. Босх не знал, сможет ли он довести сделку до сведения прокурора. Он не знал, сможет ли он даже продать это самому себе. Но в тот момент он был готов попробовать, если это означало, что он, наконец, доберется до человека, который убил Мари Жесто.

“Никаких обещаний”, - сказал он. “Мы пойдем к прокурору”.

Босх перешел к последнему важному вопросу.

“А как насчет О'Ши и Оливаса?”

Пратт покачал головой один раз.

“Они были чисты в этом”.

“Гарленд направил по меньшей мере двадцать пять тысяч на кампанию О'Ши. Это задокументировано.”

“Он просто покрывал свои ставки. Если бы О'Ши заподозрил неладное, тираннозавр мог бы держать его в узде, потому что это выглядело бы как выигрыш ”.

Босх кивнул. Он почувствовал ожог унижения из-за того, что он думал об О'Ши и сказал ему.

“Это было не единственное, в чем вы ошиблись”, - сказал Пратт.

“Да, что еще?”

“Ты сказал, что я ходил в "Гирлянды" с этой штукой. Я этого не делал. Они пришли ко мне, Гарри.”

Босх покачал головой. Он не поверил Пратту по той простой причине, что, если бы Гарландам пришла в голову идея подкупить полицейского, их первой попыткой было бы обратиться к источнику их проблемы: Босху. Этого так и не произошло, и это вселило в Босха уверенность в том, что план был разработан Праттом, когда он пытался совместить уход на пенсию, возможный развод, любовницу и любые другие секреты, которые хранила в себе его жизнь. Он пошел с ним в "Гирлянды". Он тоже ходил к Мори Суонну.

“Расскажите это прокурору”, - сказал Босх. “Может быть, ему будет не все равно”.

Он посмотрел на Рейчел, и она кивнула.

“Рейчел, ты поедешь на джипе со Свонном. Я возьму детектива Пратта в свою машину. Я хочу, чтобы они были разделены ”.

“Хорошая идея”.

Босх подал Пратту знак подниматься.

“Поехали”.

Пратт снова встал и оказался лицом к лицу с Босхом.

“Гарри, сначала ты должен кое-что узнать”.

“Что это?” - спросил я.

“Никто не должен был пострадать, ясно? Это был идеальный план, никто не пострадал. Это был Уэйтс - он превратил все это в дерьмо там, в лесу. Если бы он просто сделал то, что ему сказали, все были бы живы и все были бы счастливы. Даже ты. Ты бы раскрыл дело Жесто. Конец истории. Так и должно было быть ”.

Босху пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой гнев.

“Милая сказка”, - сказал он. “За исключением той части истории, где принцесса так и не просыпается, а настоящий убийца выходит на свободу, все живут долго и счастливо. Продолжай убеждать себя в этом. Возможно, однажды ты действительно сможешь с этим жить ”.

Босх грубо взял его за руку и повел к отверстию в живой изгороди.

Часть пятая ЭХОПАРК

36

В понедельник В 10 часов утра Абель Пратт вышел из своей машины через зеленую лужайку Эхо-парка к скамейке, на которой под покровительственными объятиями Владычицы озера сидел пожилой мужчина. На ее плечах и поднятых руках сидели пять голубей, а один - на голове, но она не выказывала никаких признаков раздражения или усталости.

Пратт сунул сложенную газету, которую он принес, в переполненный мусорный бак у статуи, а затем сел на скамейку рядом со стариком. Он посмотрел на гладкие воды озера Эхо перед ними. Старик, который держал трость у колена и был одет в деловой костюм коричневого цвета с бордовым носовым платком в нагрудном кармане, заговорил первым.

“Я помню времена, когда ты мог привести сюда свою семью в воскресенье и не беспокоиться о том, что тебя подстрелят бандиты”.

Пратт прочистил горло.

“Это то, о чем вы беспокоитесь, мистер Гарланд? Бандиты? Что ж, я дам тебе небольшой совет. Сейчас одно из самых безопасных часов в любом районе города. Большинство ваших гангстеров не встают с постели до полудня. Вот почему всякий раз, когда мы выходим с ордерами, мы выходим утром. Мы всегда застаем их в постели ”.

Гарланд одобрительно кивнул.

“Приятно это знать. Но это не то, о чем я беспокоюсь. Я беспокоюсь о вас, детектив Пратт. Наше дело было завершено. Я не ожидал, что когда-нибудь снова получу от тебя весточку ”.

Пратт наклонился вперед и осмотрел парк. Он изучал ряды столов на другой стороне озера, где старики играли в домино. Затем его взгляд переместился вдоль машин, припаркованных у бордюра, окаймляющего парк.

“Где Энтони?” - спросил я. - спросил он.

“Он будет рядом. Он принимает меры предосторожности.”

Пратт кивнул.

“Меры предосторожности - это хорошо”, - сказал он.

“Мне не нравится это место”, - сказал Гарланд. “Здесь полно уродливых людей, включая тебя. Почему мы здесь?”

“Подождите минутку”, - произнес голос позади них. “Не говори больше ни слова, папа”.

Энтони Гарланд подошел к ним с невидимой стороны. Он обошел статую и подошел к скамейке у кромки воды. Он встал перед Праттом и подал ему знак встать.

“Вверх”, - сказал он.

“Что это такое?” Пратт мягко запротестовал.

“Просто встань”.

Пратт сделал, как его попросили, и Энтони Гарланд достал маленькую электронную палочку из кармана своего блейзера. Он начал двигать им вверх-вниз перед Праттом с головы до ног.

“Если вы передаете радиочастотный сигнал, это подскажет мне”.

“Хорошо. Я всегда задавался вопросом, есть ли у меня RF. Никогда не знаешь наверняка с этими женщинами в Тихуане ”.

Никто не смеялся. Энтони Гарланд, казалось, был удовлетворен сканированием и начал убирать свою волшебную палочку. Пратт начал садиться.

“Подожди”, - сказал Гарланд.

Пратт остался стоять, а Гарланд начал водить руками по телу Пратта, вторая мера предосторожности.

“Нельзя быть слишком уверенным с таким слизняком, как вы, детектив.”

Он переместил руки на талию Пратта.

“Это мой пистолет”, - сказал Пратт.

Гарланд продолжал поиски.

“Это мой мобильный телефон”.

Руки опустились ниже.

“А это мои яйца”.

Затем Гарланд опустился на обе ноги, и когда он был удовлетворен, он сказал Пратту, что тот может сесть. Детектив вернулся на свое место рядом со стариком.

Энтони Гарланд остался стоять перед скамейкой, спиной к озеру, скрестив руки на груди.

“Он чист”, - сказал он.

“Тогда ладно”, - сказал тираннозавр Гарланд. “Мы можем поговорить. В чем дело, детектив Пратт? Я думал, вам это ясно объяснили: Ты не звонишь нам. Ты нам не угрожаешь. Вы не указываете нам, где быть и когда.”

“Если бы я не угрожал тебе, ты бы пришел?”

Ни один из Гарландов не ответил, и Пратт самодовольно улыбнулся и кивнул.

“Я прекращаю свое дело”.

“Почему мы здесь?” спросил старик. “Я уже достаточно ясно давал это понять раньше. Я не хочу, чтобы что-либо из этого касалось моего сына. Почему он должен был быть здесь?”

“Ну, потому что я вроде как скучал по нему после нашей маленькой прогулки в лесу. Между нами есть связь, не так ли, Энтони?”

Энтони ничего не сказал. Пратт продолжал настаивать.

“Я имею в виду, парень приводит тебя к телу в лесу, я бы сказал, что обычно они держатся довольно крепко. Но я ничего не слышал об Энтони с тех пор, как мы вместе были на вершине Бичвуда.”

“Я не хочу, чтобы ты разговаривал с моим сыном”, - сказал тираннозавр Гарланд. “Ты не разговариваешь с моим сыном. Вы куплены и за вас заплачено, детектив, вы понимаете это? Это единственный раз, когда ты назначишь мне встречу. Я зову тебя. Ты мне не звонишь.”

Старик ни разу не взглянул на Пратта, когда говорил. Его взгляд был устремлен на озеро. Послание было ясным. Пратт не стоил его внимания.

“Да, все это было прекрасно, но многое изменилось”, - сказал Пратт. “На случай, если вы не читали газеты или не смотрели новости, там все пошло к чертям собачьим”.

Старик остался сидеть, но вытянул руки вперед и положил обе ладони на полированную золотую голову дракона на набалдашнике своей трости. Он говорил спокойно.

“И кто в этом виноват? Вы сказали нам, что вы с адвокатом можете держать Рейнарда Уэйтса в узде. Вы сказали нам, что никто не пострадает. Вы назвали это чистой операцией. Теперь посмотри, во что ты нас втянул ”.

Пратту потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

“Ты сам себя втянул. Ты чего-то хотел, а я был поставщиком. Неважно, чья это вина, суть в том, что мне сейчас нужно больше денег ”.

Тираннозавр Гарланд медленно покачал головой.

“Вам заплатили миллион долларов”, - сказал он.

“Мне пришлось разделить это с Мори Суонном”, - ответил Пратт.

“Расходы вашего субподрядчика не были и не являются моей заботой”.

“Гонорар был основан на том, что все работало гладко. Уэйтс берет вину за Жесто на себя, дело закрыто. Теперь есть осложнения, с которыми приходится бороться в ходе продолжающихся расследований ”.

“Опять же, это не моя забота. Наша сделка заключена ”.

Пратт наклонился вперед на скамейке и положил локти на колени.

“Это еще не совсем сделано, тираннозавр Рекс”, - сказал он. “И, возможно, тебе следует быть обеспокоенным. Потому что ты знаешь, кто нанес мне визит в пятницу вечером? Гарри Босх, и с ним был агент ФБР. Они отвели меня на небольшую встречу с мистером Риком О'Ши. Оказывается, перед тем, как Босх прикончил Уэйтса, маленький ублюдок сказал ему, что он не убивал Мари Жесто. Так что это снова ставит Босха на твою задницу, Джуниор. И это помещает их все на мой. Они, черт возьми, почти разобрались со всей историей, связывающей меня и Мори Суонна. Им просто нужен кто-то, чтобы заполнить пробелы, и, поскольку они не могут добраться до Суонна, они хотят, чтобы этим кем-то был я. Они начинают оказывать давление ”.

Энтони Гарланд застонал и пнул землю своими дорогими мокасинами.

“Черт возьми! Я знал, что все это дело будет...”

Его отец поднял руку, призывая к тишине.

“Босх и ФБР не имеют значения”, - сказал старик. “Все зависит от того, что будет делать О'Ши, и об О'Ши заботятся. Он куплен и за него заплачено. Только он еще этого не знает. Как только я проинформирую его о его ситуации, он сделает то, что я ему скажу. Если он захочет стать окружным прокурором.”

Пратт покачал головой.

“Bosch не собирается опускать руки из-за этого. Он не делал этого тринадцать лет. Сейчас он этого не сделает ”.

“Тогда, ты позаботишься об этом. Это твоя часть сделки. Я позаботился об О'Ши. Ты заботишься о Bosch. Пойдем, сынок.”

Старик начал вставать, опираясь на трость. Его сын подошел, чтобы помочь ему.

“Подождите минутку”, - сказал Пратт. “Ты никуда не пойдешь. Я сказал, что хочу больше денег, и я серьезно. Я позабочусь о Босхе, но потом мне нужно будет выписаться и исчезнуть. Мне нужно больше денег, чтобы сделать это ”.

Энтони Гарланд сердито указал на Пратта на скамейке запасных.

“Ты чертов кусок дерьма”, - сказал он. “Ты был тем, кто пришел к нам. Вся эта чертова затея - твой план от начала до конца. Ты идешь туда и убиваешь двух человек, а потом у тебя хватает наглости вернуться к нам за новыми деньгами?”

Пратт пожал плечами и развел руками.

“У меня здесь такой же выбор, как и у вас. Я мог спокойно смириться с тем, как обстоят дела, и посмотреть, как близко они подходят ко мне. Или я мог бы исчезнуть прямо сейчас. Что вам следует знать, так это то, что они всегда заключают сделки с мелкой рыбешкой, чтобы добраться до рыбы покрупнее. Я маленькая рыбка, Энтони. Большая рыба? Это, должно быть, ты.”

Он повернулся, чтобы посмотреть на старика.

“А самая большая рыба? Это, должно быть, ты.”

Тираннозавр Гарланд кивнул. Он был прагматичным бизнесменом. Казалось, теперь он понял серьезность ситуации.

“Сколько?” - спросил он. “Сколько нужно, чтобы исчезнуть?”

Пратт не колебался.

“Я хочу еще один миллион долларов, и для тебя это будет стоить того, чтобы отдать его мне. Они не смогут добраться ни до кого из вас без меня. Если я уйду, дело пропало. Итак, это миллион, и цена не подлежит обсуждению. Что-нибудь меньшее, и это не стоит того, чтобы я убегал. Я заключу сделку и воспользуюсь своим шансом ”.

“А как насчет Босха?” - спросил старик. “Ты уже сказал, что он не сдастся. Теперь, когда он знает, что Рейнард Уэйтс не ...”

“Я позабочусь о нем, прежде чем уйду”, - сказал Пратт, обрывая его. “Я добавлю это бесплатно”.

Он полез в карман и достал листок бумаги с напечатанными на нем цифрами. Он подвинул его через скамейку к старику.

“Вот банковский счет и код подключения. То же, что и раньше.”

Пратт встал.

“Вот что я вам скажу, поговорите между собой. Я иду в лодочный сарай отлить. Когда я вернусь, мне понадобится ответ ”.

Пратт прошел мимо Энтони, подойдя вплотную, каждый мужчина смотрел другому в глаза жестким взглядом ненависти.

37

ГАРРИ БОСХ ИЗУЧАЛ МОНИТОРЫ в фургоне наблюдения. ФБР работало всю ночь, устанавливая камеры в восьми местах парка. Вся внутренняя часть фургона была покрыта множеством цифровых экранов, которые показывали множество ракурсов скамейки, на которой сидел тираннозавр Гарланд, а его сын стоял, ожидая возвращения Абеля Пратта. Камеры были расположены на четырех фонарях парковой дорожки, на двух цветочных клумбах, в макете маяка на вершине эллинга и в поддельном голубе, сидящем на макушке Владычицы озера. Голова.

В дополнение к этому, техники бюро установили приемники микроволнового звука, триангулированные на верстаке. Прослушиванию способствовали микрофоны направленного действия, расположенные в поддельном голубе, цветочной клумбе и сложенной газете, которую Пратт положил в ближайший мусорный бак. Звукорежиссер бюро по имени Джерри Хутен сидел в фургоне, на нем был огромный комплект наушников, и он манипулировал аудиопотоками, чтобы добиться максимально чистого звука. Босх и другие смогли наблюдать за Праттом и Гарландами и слышать их разговор слово в слово.

Другими были Рэйчел Уоллинг и Рик О'Ши. Прокурор сидел впереди и в центре, перед ним были развернуты видеоэкраны. Это было его шоу. Уоллинг и Босх сели по обе стороны от него.

О'Ши снял наушники.

“Что мы думаем?” - спросил он. “Он собирается позвонить. Что мне ему сказать?”

На трех экранах было показано, как Пратт собирается войти в туалет парка. Согласно плану, он должен был дождаться, пока комната опустеет, а затем позвонить по номеру фургона наблюдения со своего мобильного телефона.

Рейчел надела наушники на шею, Босх сделал то же самое.

“Я не знаю”, - сказала она. “Это вам решать, но у нас нет особого признания от сына в отношении Gesto”.

“Это то, о чем я думал”, - ответил О'Ши.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Когда Пратт говорил о том, что Энтони вел его через лес к телу, Энтони не отрицал этого”.

“Но он и в этом не признался”, - сказала Рейчел.

“Но если бы парень сидел там и рассказывал тебе о том, как нашел тело, которое ты похоронил, а ты не знал, о чем он говорит, я думаю, ты бы что-нибудь сказал”.

“Что ж, это может быть аргументом для присяжных”, - сказал О'Ши. “Я просто говорю, что он еще не сделал ничего, что я бы назвал заявлением о приеме. Нам нужно больше ”.

Босх кивнул, признавая правоту. В субботу утром было решено, что слова Пратта будет недостаточно. Его показаний о том, что Энтони Гарленд привел его к телу Мари Жесто и что он получил вознаграждение от тираннозавра Гарланда, будет недостаточно для обоснованного обвинения. Пратт был продажным полицейским, и строить дело на его показаниях было слишком рискованно в эпоху, когда присяжные с большим подозрением относились к честности и поведению полиции. Им нужно было получить признания от обеих Гарленд, чтобы дело встало на твердую почву.

“Послушайте, все, что я хочу сказать, это то, что я думаю, что это хорошо, но мы еще не совсем там”, - сказал О'Ши. “Нам нужно получить прямое ...”

“А что насчет старика?” - Спросил Босх. “Я думаю, Пратт заставил его обосраться”.

“Я согласна”, - сказала Рейчел. “Он выжжен. Если ты отправишь его обратно, скажи ему, чтобы он поработал над Энтони ”.

Как будто по сигналу раздалось низкое жужжание, которое указывало на входящий вызов. О'Ши, незнакомый с оборудованием, занес палец над консолью и поискал нужную кнопку для нажатия.

“Здесь”, - сказал Хутен.

Он нажал кнопку, которая открыла сотовую линию.

“Это фургон”, - сказал О'Ши. “Ты на громкой связи”.

“Как я справился?” Сказал Пратт.

“Это начало”, - сказал О'Ши. “Почему ты так долго не звонил?”

“Мне действительно пришлось отлить”.

Пока О'Ши разговаривал с Праттом о том, чтобы вернуться на скамейку запасных и еще раз попытаться добиться признания от Энтони Гарланда, Босх снова надел наушники, чтобы услышать разговор, происходящий на скамейке запасных.

Судя по видеозаписям на экранах, Энтони Гарланд спорил со своим отцом. Старик показывал на него пальцем.

Босх поднял его на середине.

“Это наш единственный выход”, - сказал Энтони Гарланд.

“Я сказал ”нет"!" - скомандовал старик. “Ты не можешь этого сделать. Ты не сделаешь этого ”.

На экране Энтони отошел от своего отца, а затем отступил назад. Казалось, что он был на невидимом поводке. Он наклонился поближе к отцу и на этот раз указал пальцем. То, что он сказал, было произнесено так тихо, что микрофоны ФБР уловили только невнятное бормотание. Босх прижал руки к наушникам, но не смог достать их.

“Джерри”, - сказал он. “Ты можешь над этим поработать?”

Босх указал на экраны. Хутен надел наушники и принялся за работу со звуковыми дисками. Но было слишком поздно. Близкий разговор между отцом и сыном закончился. Энтони Гарланд только что выпрямился перед своим отцом и повернулся к нему спиной. Он молча смотрел на озеро.

Босх откинулся назад, чтобы видеть экран, на котором был показан угол наклона скамейки с одного из дорожных фонарей у кромки воды. На данный момент это был единственный экран, на котором было видно лицо Энтони. Босх увидел ярость в его глазах. Он видел это раньше.

Энтони плотно сжал челюсти и покачал головой. Он повернулся обратно к своему отцу.

“Прости, папа”.

С этими словами он направился к эллингу. Босх наблюдал, как он решительными шагами направляется к двери туалета. Он увидел, как его рука скользнула под пиджак.

Босх снял наушники.

“Энтони направляется в мужской туалет!” - сказал он. “Я думаю, у него пистолет!”

Босх вскочил и оттолкнул Хутена, чтобы добраться до двери фургона. Незнакомый с ним, он возился с ручкой, пытаясь открыть его. Позади себя он услышал, как О'Ши выкрикивает команды в радиомикрофон.

“Всем двигаться вперед! Переезжайте! Подозреваемый вооружен. Повторяю, подозреваемый вооружен!”

Босх наконец выбрался из фургона и побежал к эллингу. Не было никаких признаков Энтони Гарланда. Он уже был внутри.

Босх находился на дальней стороне парка, более чем в ста ярдах от него. Другие агенты и следователи окружной прокуратуры были размещены ближе, и Босх видел, как они тоже бежали с оружием к эллингу. Как только первый мужчина, агент ФБР, подошел к двери, из туалета донеслись звуки стрельбы. Четыре быстрых выстрела.

Босх знал, что оружие Пратта было сухим. Это была бутафория. Ему нужно было иметь пистолет на случай, если Гарленды проверят его. Но Пратт был под стражей и ему были предъявлены обвинения. Они забрали у него пули.

Пока Босх наблюдал, агент в дверях принял боевую стойку, крикнул: “ФБР!” - и вошел. Почти сразу же раздались новые выстрелы, но они были другого тембра, чем первые четыре. Босх знал, что это были пули из пистолета агента.

Когда Босх добрался до туалета, оттуда вышел агент с пистолетом наготове. Он поднес рацию ко рту.

“У нас двое внизу, в туалете”, - сказал он. “Место происшествия оцеплено”.

Запыхавшийся после пробежки Босх глотнул воздуха и направился к двери.

“Детектив, там место преступления”, - сказал агент.

Он положил руку Босху на грудь. Босх отодвинул его в сторону.

“Мне все равно”.

Он вошел в туалет и увидел тела Пратта и Гарланда на грязном бетонном полу. Пратт был дважды ранен в лицо и дважды в грудь. Гарланд получил три выстрела в грудь. Пальцы правой руки Пратта касались рукава блейзера Гарланда. Лужи крови на полу расцветали от обоих тел и вскоре должны были смешаться.

Босх несколько мгновений наблюдал, изучая открытые глаза Энтони. Ярость, которую Босх видел несколько мгновений назад, исчезла, сменившись пустым взглядом смерти.

Он вышел из туалета и посмотрел на скамейку. Старик, тираннозавр Гарланд, сидел, наклонившись вперед, закрыв лицо руками. Трость с отполированной головой дракона была брошена на траву.

38

ВЕСЬ ECHO PARK был закрыт на время расследования. В третий раз за неделю Босха допрашивали по поводу стрельбы, только на этот раз допрос проводили федералы, и его роль была второстепенной, потому что он не стрелял из оружия. Когда он закончил, он подошел к грузовику mariscos, который был припаркован у обочины и открыт для посетителей за пределами желтой ленты. Он заказал тако с креветками и "Доктор Пеппер" и отнес их в один из ближайших федеральных круизеров. Он сидел, облокотившись на переднее крыло, и ел свой ланч, когда подошла Рейчел Уоллинг.

“Оказывается, у Энтони Гарланда было разрешение на ношение скрытого оружия”, - сказала она. “Этого требовала его работа в службе безопасности”.

Она небрежно облокотилась на крыло рядом с ним. Босх кивнул.

“Я думаю, мы должны были проверить”, - сказал он.

Он откусил последний кусочек, вытер рот салфеткой, а затем завернул его в алюминиевую фольгу, в которой был приготовлен тако.

“Я вспомнила твою историю”, - сказала она.

“Какая история?” - спросил он.

“Та, о которой ты мне рассказывал, о том, как Гарланд поднял тех детей на нефтяном месторождении”.

“Что насчет этого?”

“Ты сказал, что он напал на них”.

“Это верно”.

Она ничего не сказала. Она посмотрела на озеро. Босх покачал головой, как будто не был уверен, что происходит. Она наконец заговорила.

“Вы знали о разрешении, и вы знали, что Энтони будет беременным, не так ли?”

Это был вопрос, но она имела в виду утверждение.

“Рейчел, о чем ты говоришь?”

“Я говорю, что ты знал. Ты давно знал, что у Энтони был пистолет. Ты знал, что может случиться сегодня ”.

Босх широко развел руками.

“Послушай, эта история с детьми была двенадцать лет назад. Откуда мне было знать, что у него сегодня будет пистолет?”

Она слезла с крыла и повернулась к нему лицом.

“Сколько раз ты разговаривал с Энтони за эти годы? Сколько раз ты тряс его за плечо?”

Босх крепче сжал в кулаке шарик из алюминиевой фольги.

“Послушай, я никогда...”

“Ты хочешь сказать мне, что за все это время у тебя ни разу не было оружия? Что вы не проверили разрешения? Что вы не знали, что была очень высокая вероятность того, что он принесет пистолет - и свою неконтролируемую ярость - на встречу, подобную этой? Если бы мы знали, что у этого парня был пистолет, мы бы никогда не организовали это дело в первую очередь ”.

Босх неприятно улыбнулся и недоверчиво покачал головой.

“Что ты там говорил о заговорах типа мумбо-юмбо на днях? У Мэрилин не было передозировки; Кеннеди убили ее. Босх знал, что Энтони принесет на встречу пистолет и начнет стрелять? Рейчел, все это звучит как...

“А как насчет того, что ты сказал о том, что ты настоящий детектив?”

Она многозначительно посмотрела на него.

“Рейчел, послушай меня. Никто и никоим образом не мог этого предсказать. Не было никакого...”

“Предсказанный, на который надеялись, случайно приведенный в действие - в чем разница? Ты помнишь, что ты сказал Пратту той ночью у бассейна?”

“Я много чего ему наговорил”.

В ее голосе появились нотки грусти.

“Ты рассказала ему о выборе, который мы все делаем”.

Она указала через траву на лодочный сарай.

“И, что ж, Гарри, я полагаю, это та собака, которую ты решил покормить. Я надеюсь, что вы довольны этим. И я надеюсь, что это идеально вписывается в образ настоящего детектива ”.

Она повернулась и пошла обратно к эллингу и кучке следователей, столпившихся на месте преступления.

Босх отпустил ее. Долгое время он не двигался. Ее слова пронзили его, как звуки американских горок. Низкий грохот и высокие вопли. Он сжал в руке шарик из алюминиевой фольги и запустил им в мусорный бак, стоящий рядом с грузовиком mariscos.

Он промахнулся на милю.

39

КИЗ РАЙДЕР ВОШЛА ЧЕРЕЗ двойные двери в инвалидном кресле. Она сочла это неловким, но таково было правило больницы. Босх ждал ее с улыбкой и букетом цветов, который он купил у продавца на съезде с автострады рядом с больницей. Как только медсестра разрешила ей, она встала со стула. Она неуверенно обняла Босха, как будто чувствовала себя хрупкой, и поблагодарила его за то, что он приехал, чтобы отвезти ее домой.

“Я прямо перед входом”, - сказал он.

Положив руку ей на спину, он проводил ее до ожидавшего Мустанга. Он помог ей сесть, затем положил сумку с открытками и подарками, которые она получила, в багажник и обошел машину со стороны водителя.

“Хочешь сначала куда-нибудь сходить?” спросил он, как только оказался в машине.

“Нет, просто домой. Не могу дождаться, когда смогу поспать в своей собственной постели ”.

“Я слышу тебя”.

Он завел машину и выехал, направляясь обратно к автостраде. Они ехали молча. Когда он вернулся к 134-му, продавец цветов все еще был на разделительной полосе. Райдер посмотрела на букет в своей руке, поняла, что Босх купил их запоздало, и начала смеяться. Босх присоединился.

“О, черт, как больно!” - сказала она, дотрагиваясь рукой до шеи.

“Прости”.

“Все в порядке, Гарри. Мне нужно посмеяться ”.

Босх кивнул в знак согласия.

“Шейла собирается зайти сегодня?” - спросил он.

“Да, после работы”.

“Хорошо”.

Он кивнул, потому что больше ничего не оставалось делать. Они снова погрузились в молчание.

“Гарри, я последовала твоему совету”, - сказала Райдер через несколько минут.

“Что это было?”

“Я сказал им, что у меня не было шанса. Я сказал им, что не хотел бить Оливаса ”.

“Это хорошо, Киз”.

Он задумался обо всем на несколько мгновений.

“Означает ли это, что ты собираешься сохранить свой значок?” - спросил он.

“Да, Гарри, я сохраню значок ... но не мой партнер”.

Босх посмотрел на нее.

“Я разговаривал с шефом”, - сказал Райдер. “После того, как я закончу реабилитацию, я собираюсь вернуться к работе в его офисе, Гарри. Я надеюсь, что с тобой все будет в порядке ”.

“Я не против делать все, что ты хочешь. Ты знаешь это. Я рад, что ты остаешься.”

“Я тоже”.

Прошло еще несколько минут, и когда она заговорила снова, казалось, что разговор никогда не затягивался.

“Кроме того, там, на шестом этаже, я смогу присмотреть за тобой, Гарри. Может быть, это убережет вас от всей этой политики и бюрократических разборок. Господь свидетель, я все еще буду время от времени тебе нужен ”.

Босх широко улыбнулся. Он ничего не мог с этим поделать. Ему нравилась мысль о том, что она будет там, этажом выше него. Присматривать и приглядывать за всем.

“Мне это нравится”, - сказал он. “Не думаю, что у меня когда-либо раньше был ангел-хранитель”.

Благодарности

Автор выражает признательность ряду людей, которые оказали огромную помощь в исследовании и написании этой книги. Среди них Ася Мучник, Майкл Питч, Джейн Вуд, Памела Маршалл, Шеннон Бирн, Террилл Ли Ланкфорд, Ян Берк, Пэм Уилсон, Джерри Хутен и Кен Делавинь. Также большую помощь автору оказали Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Мэрилизабет Кэппс, Кэролин Крисс, Дэн Дейли, Роджер Миллс и Джеральд Чалефф. Также большое спасибо сержанту. Боб Макдональд и детективы Тим Марсия, Рик Джексон и Дэвид Ламбкин из полицейского управления Лос-Анджелеса.

Об авторе

Майкл Коннелли - автор бестселлерной серии романов о Гарри Босхе, а также недавнего бестселлера №1 New York Times"Адвокат Линкольна".Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

***

Майкл Коннелли

Потерянный свет

Девятая книга из серии о Гарри Босхе, 2003

В сердце нет конца вещам.

Кто-то однажды сказал мне это. Она сказала, что это взято из стихотворения, в которое она верила. Она поняла, что это означает: если ты принимаешь что-то близко к сердцу, действительно прячешь это в складках красного бархата, тогда это всегда будет рядом с тобой. Что бы ни случилось, оно будет ждать тебя там. Она сказала, что это может означать человека, место, мечту. Миссия. Что-нибудь священное. Она сказала мне, что все это связано в этих тайных складках. Всегда. Все это часть одного и того же и всегда будет здесь, с тем же ритмом, что и у твоего сердца.

Мне пятьдесят два года, и я верю в это. Ночью, когда я пытаюсь заснуть, но не могу, вот тогда я это понимаю. Это когда кажется, что все пути соединяются, и я вижу людей, которых я любил и ненавидел, помогал и причинял боль. Я вижу руки, которые тянутся ко мне. Я слышу ритм, вижу и понимаю, что я должен делать. Я знаю свою миссию, и я знаю, что нет пути назад. И именно в такие моменты я понимаю, что в сердце нет конца вещам.

1

Меньше всего я ожидал, что Александр Тейлор откроет свою собственную дверь. Это противоречило всему, что я знал о Голливуде. Человек с кассовым сбором в миллиард долларов никому не открыл дверь. Вместо этого у его входной двери постоянно дежурил бы человек в форме. И этот швейцар позволил бы мне войти только после тщательной проверки моего удостоверения личности и назначения. Затем он передавал меня дворецкому или горничной с первого этажа, которая проводила меня оставшуюся часть пути, шаги были тихими, как снег, пока мы шли.

Но в особняке на Бел-Эйр-Крест-роуд ничего этого не было. Ворота на подъездной дорожке были оставлены открытыми. И после того, как я припарковался на переднем разворотном круге и постучал в дверь, ее открыл сам чемпион по кассовым сборам и поманил меня в дом, размеры которого можно было скопировать прямо с международного терминала в Лос-Анджелесе.

Тейлор был крупным мужчиной. Более шести футов и 250 фунтов. Тем не менее, он держался молодцом, с копной вьющихся каштановых волос и контрастирующими голубыми глазами. Волосы на его подбородке придавали этому образу высоколобый вид художника, хотя искусство имело очень мало общего с областью, в которой он трудился.

На нем был нежно-голубой спортивный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем все, что было на мне. Белое полотенце было туго обернуто вокруг его шеи и заткнуто за воротник. Его щеки порозовели, дыхание было тяжелым и затрудненным. Я застал его за каким-то делом, и он, казалось, был немного расстроен этим.

Я подошел к двери в своем лучшем костюме, пепельно-сером однобортном, за который три года назад заплатил тысячу двести долларов. Я не надевала его более девяти месяцев, и в то утро мне понадобилось смахнуть пыль с плечиков после того, как я достала его из шкафа. Я был чисто выбрит, и у меня была цель, впервые я почувствовал это с тех пор, как повесил костюм на ту вешалку много месяцев назад.

“Войдите”, - сказал Тейлор. “Сегодня у всех выходной, а я просто тренировался. К счастью, спортзал прямо по коридору, иначе я, вероятно, даже не услышал бы тебя. Это большое место ”.

“Да, это была удача”.

Он вернулся в дом. Он не пожал мне руку, и я помнил это со времени нашей первой встречи четыре года назад. Он пошел первым, предоставив мне закрыть входную дверь.

“Ты не возражаешь, если я закончу с велосипедом, пока мы разговариваем?”

“Нет, все в порядке”.

Мы шли по мраморному коридору, Тейлор шел на три шага впереди меня, как будто я была частью его свиты. Так ему, наверное, было удобнее всего, и меня это вполне устраивало. Это дало мне время осмотреться.

Ряд окон слева открывал вид на роскошную территорию - прямоугольник холмистой зелени размером с футбольное поле, который вел к тому, что, как я предположил, было гостевым домом, или домиком у бассейна, или и тем, и другим. Снаружи отдаленного строения был припаркован гольф-кар, и я мог видеть дорожки взад и вперед через ухоженную лужайку, ведущие к главному зданию. Я многое повидал в Лос-Анджелесе, от беднейших гетто до особняков на вершинах гор. Но это был первый раз, когда я увидел усадьбу в черте города, такую большую, что потребовался гольф-кар, чтобы добраться с одной стороны на другую.

Вдоль стены справа были вставлены в рамки кадры из многих фильмов, которые продюсировал Александр Тейлор. Я видел несколько из них, когда они попали на телевидение, и видел рекламу остальных. По большей части это были боевики, которые аккуратно вписываются в рамки тридцатисекундной рекламы, такие, которые не оставляют вам острой необходимости после просмотра фильма. Ни одно из них никогда не будет считаться искусством в любом значении этого слова. Но в Голливуде они были гораздо важнее искусства. Они были прибыльными. И это был итог из всех итогов.

Тейлор резко повернул направо, и я последовал за ним в спортзал. Помещение придало новый смысл идее личной пригодности. Всевозможные тренажеры были расставлены вдоль зеркальных стен. В центре было нечто, похожее на боксерский ринг в натуральную величину. Тейлор плавно сел на велотренажер, нажал несколько кнопок на цифровом дисплее перед собой и начал крутить педали.

Бок о бок и высоко на противоположной стене были установлены три больших телевизора с плоским экраном, настроенных на конкурирующие круглосуточные новостные каналы и бизнес-отчет Bloomberg. Звук на экране Bloomberg был включен. Тейлор взял пульт дистанционного управления и отключил звук. Опять же, это была любезность, которой я не ожидал. Когда я разговаривал с его секретарем, чтобы договориться о встрече, она произнесла это так, как будто мне повезет задать несколько вопросов, пока великий человек работает по мобильному телефону.

“Нет партнера?” Спросил Тейлор. “Я думал, вы, ребята, работаете в парах”.

“Мне нравится работать в одиночку”.

Я оставил это на данный момент. Я молча стоял, пока Тейлор подбирал ритм на цикле. Ему было под сорок, но выглядел он намного моложе. Возможно, окружение себя оборудованием здоровья и молодости сделало свое дело. С другой стороны, возможно, это тоже были пилинги для лица и инъекции ботокса.

“Я могу дать тебе три мили”, - сказал он, снимая полотенце с шеи и набрасывая его на руль. “Около двадцати минут”.

“Все будет хорошо”.

Я потянулся за блокнотом во внутреннем кармане пальто. Это был блокнот на спирали, и проволочный моток зацепился за подкладку куртки, когда я потянул. Я чувствовал себя ослом, пытающимся высвободиться, и, наконец, просто вырвал его. Я услышала, как порвалась подкладка, но смущенно улыбнулась. Тейлор прервал меня, посмотрев в сторону и вверх, на один из немых телевизионных экранов.

Я думаю, что это мелочи, по которым я больше всего скучаю в своей прошлой жизни. Более двадцати лет я носил в кармане пальто маленькую записную книжку в переплете. Блокноты на спирали были запрещены - умный адвокат защиты мог заявить, что страницы с оправдательными записками были вырваны. Тетради в переплете решили эту проблему и в то же время были удобнее на подкладке куртки.

“Я был рад услышать тебя”, - сказал Тейлор. “Меня всегда беспокоила Энджи. По сей день. Она была хорошим ребенком, ты знаешь? И все это время я думал, что вы, ребята, просто махнули на это рукой, что она не имеет значения ”.

Я кивнул. Я был осторожен со своими словами, когда разговаривал с секретарем по телефону. Хотя я и не лгал ей, я был виновен в том, что руководил ею и позволял ей принимать все на свой счет. Это было необходимостью. Если бы я сказал ей, что я бывший коп, работающий внештатно по старому делу, тогда я был почти уверен, что мне и близко не удалось бы стать чемпионом по кассовым сборам на собеседовании.

“Э-э, прежде чем мы начнем, я думаю, что, возможно, произошло недоразумение. Я не знаю, что сказала вам ваша секретарша, но я не полицейский. Больше нет”.

Тейлор на мгновение закрутился на педалях, но затем быстро вернулся к своему ритму. Его лицо было красным, и он сильно потел. Он потянулся к подстаканнику сбоку от цифровой панели управления и достал пару половинок стаканов и тонкую карточку, на которой вверху был логотип его продюсерской компании - квадрат с лабиринтным рисунком из завитков внутри - и несколько рукописных пометок под ним. Он надел очки и все равно прищурился, читая карточку.

“Это не то, что у меня здесь есть”, - сказал он. “В десять у меня детектив полиции Лос-Анджелеса Гарри Босх. Это написала Одри. Она была со мной восемнадцать лет - с тех пор, как я снимал dreck in the Valley на видео. Она очень хороша в том, что она делает. И обычно очень точный.”

“Ну, таким я был долгое время. Но не с прошлого года. Я вышел на пенсию. Возможно, я не очень ясно выразился об этом по телефону. На твоем месте я бы не винил Одри.”

“Я не буду”.

Он взглянул на меня сверху вниз, наклонив голову вперед, чтобы видеть поверх очков.

“Итак, тогда что я могу для вас сделать, детектив - или, полагаю, мне следует сказать, мистер Босх?" Мне осталось проехать две с половиной мили, а затем мы закончим здесь ”.

Справа от Тейлора был тренажер для жима лежа. Я подвинулся и сел. Я достал ручку из кармана рубашки - на этот раз без зацепок - и приготовился писать.

“Я не знаю, помните ли вы меня, но мы говорили, мистер Тейлор. Четыре года назад, когда тело Анджеллы Бентон было найдено в вестибюле ее многоквартирного дома, это дело было поручено мне. Мы с тобой говорили в твоем офисе в Эйдолоне. На стоянке у арки. Одна из моих партнерш, Киз Райдер, была со мной ”.

“Я помню. Черная женщина - она знала Энджи, сказала она. Я думаю, это было из спортзала. Я помню, что в то время вы двое вселили в меня много уверенности. Но потом ты исчез. Я никогда не слышал от ...”

“Нас отстранили от дела. Мы были из Голливудского подразделения. После ограбления и стрельбы несколько дней спустя кейс забрали. Отдел по расследованию ограблений и убийств забрал его.”

Раздался низкий сигнал от велотренажера, и я подумал, что, возможно, это означало, что Тейлор преодолел свою первую милю.

“Я помню этих парней”, - сказал Тейлор насмешливым голосом. “Труляля и Трулялямбер. Они ничего во мне не вдохновляли. Я помню, что один из них был больше заинтересован в получении должности технического консультанта в моих фильмах, чем в реальном деле, Энджи. Что с ними случилось?”

“Один мертв, а другой на пенсии”.

Дорси и Кросс. Я знал их обоих. Не говоря уже о описании Тейлора, оба были способными следователями. Вы не добрались до RHD накатом. Чего я не сказал Тейлору, так это того, что Джек Дорси и Лоутон Кросс стали известны в детективных службах как партнеры, которым невероятно не везло. Работая над расследованием, которое они провели через несколько месяцев после дела Анджеллы Бентон, они зашли в бар в Голливуде, чтобы перекусить и выпить по рюмочке. Они сидели в киоске со своими сэндвичами с ветчиной и Бушмиллами, когда в заведение ворвался вооруженный грабитель. Считалось, что Дорси, который сидел лицом к двери, сделал движение из кабинки, но слишком медленно. Стрелок застрелил его до того, как он снял пистолет с предохранителя, и он был мертв до того, как упал на пол. Пуля, выпущенная в Кросса, размозжила ему череп, а вторая попала в шею и застряла в позвоночнике. Бармен был казнен последним выстрелом в упор.

“И что потом случилось с кейсом?” Риторически спросил Тейлор, в его голосе не было ни капли сочувствия к павшим полицейским. “Ни черта не произошло. Я гарантирую, что он собирал пыль, как тот дешевый костюм, который ты вытащил из шкафа перед тем, как прийти ко мне ”.

Я принял оскорбление, потому что должен был. Я просто кивнул, как будто соглашался с ним. Я не мог сказать, был ли его гнев вызван так и не отомщенным убийством Анджеллы Бентон или тем, что произошло после, ограблением, следующим убийством и закрытием его фильма.

“Эти ребята работали над этим полный рабочий день в течение шести месяцев”, - сказал я. “После этого были другие случаи. Случаи продолжают поступать, мистер Тейлор. Это не так, как в твоих фильмах. Я бы хотел, чтобы это было так ”.

“Да, всегда есть другие случаи”, - сказал Тейлор. “Это всегда самый легкий выход, не так ли? Вините во всем загруженность. Тем временем, парень все еще мертв, деньги все еще пропали, и это очень плохо. Следующий случай. Сделай шаг вперед”.

Я подождал, чтобы убедиться, что он закончил. Он не был.

“Но теперь, четыре года спустя, появляешься ты. Какова твоя история, Босх? Ты обманом заставил ее семью нанять тебя? Это все?”

“Нет. Вся ее семья была в Огайо. Я не связывался с ними ”.

“Тогда что это?”

“Это нераскрыто, мистер Тейлор. И я все еще забочусь об этом. Я не думаю, что над этим работают с какой-либо ... самоотдачей ”.

“И это все?”

Я кивнул. Затем Тейлор кивнул самому себе.

“Пятьдесят штук”, - сказал он.

“Прошу прощения?”

“Я заплачу тебе пятьдесят штук, если ты раскроешь это дело. Не будет фильма, если ты не разгадаешь его ”.

“Мистер Тейлор, у вас почему-то сложилось неверное впечатление. Мне не нужны твои деньги, и это не фильм. Все, чего я хочу прямо сейчас, это твоя помощь ”.

“Послушай меня. Я узнаю хорошую историю, когда слышу ее. Детектива преследует тот, кто сбежал. Это универсальная тема, испытанная и верная. Пятьдесят вперед, мы можем поговорить о задней части ”.

Я взял блокнот и ручку со скамейки и встал. Это никуда не вело, или, по крайней мере, не в том направлении, в котором я хотел.

“Спасибо, что уделили мне время, мистер Тейлор. Если я не смогу найти выход, я пошлю сигнальную ракету ”.

Когда я сделал свой первый шаг к двери, с велотренажера донесся второй звонок. Тейлор говорил мне в спину.

“Финишная прямая, Босх. Возвращайся и задавай мне свои вопросы. И я оставлю свои пятьдесят штук себе, если они тебе не нужны.”

Я повернулась к нему, но продолжала стоять. Я снова открыл блокнот.

“Давайте начнем с ограбления”, - сказал я. “Кто из вашей компании знал о двух миллионах долларов? Я говорю о том, кто знал подробности - когда это поступало на съемки и как это должно было быть доставлено. Все, что и кого ты можешь вспомнить. Я начинаю это с нуля ”.

2

Анджелла Бентон умерла в свой двадцать четвертый день рождения. Ее тело было найдено скрюченным на испанской плитке в вестибюле многоквартирного дома, где она жила на Фонтанной, недалеко от Ла Бреа. Ее ключ был в почтовом ящике. Внутри почтового ящика были две поздравительные открытки, отправленные отдельно из Колумбуса ее матерью и отцом. Оказалось, что они не были разведены. Каждый из них просто хотел написать свои собственные пожелания ко дню рождения своей единственной дочери.

Бентон был задушен. До или после смерти, но, скорее всего, после, ее блузка была разорвана, а лифчик задран, обнажив грудь. Затем ее убийца, по-видимому, мастурбировал над трупом, выделив небольшое количество эякулята, который позже был собран криминалистами для типирования ДНК. Ее сумочку забрали и так и не нашли.

Время смерти было установлено между 11 часами вечера и полуночью. Ее тело было обнаружено другим жителем многоквартирного дома, когда он вышел из дома в 12:30, чтобы вывести свою собаку на прогулку.

Вот тут-то я и появился. В то время я был детективом третьего класса, приписанным к Голливудскому отделению департамента полиции Лос-Анджелеса. У меня было два партнера. Тогда мы работали втроем, а не парами, в рамках экспериментальной конфигурации, разработанной для быстрого закрытия дел. Кизмин Райдер и Джерри Эдгар и я были предупреждены по пейджеру и назначили дело на 1 час ночи. Мы встретились в Голливудском отделе, забрали двух коронных жертв, а затем поехали на место преступления. Мы впервые увидели тело Анджеллы Бентон примерно через два-три часа после того, как она была убита.

Она лежала на боку на коричневой плитке, которая была цвета засохшей крови. Ее глаза были открыты и выпучены, искажая то, что, как я мог сказать, было симпатичным лицом. В роговице было кровоизлияние. Я заметил, что ее обнаженная грудь была почти плоской. Это выглядело почти по-мальчишески, и я подумал, что, возможно, это было личным смущением для нее в городе, где физические атрибуты, казалось, часто перевешивали те, что были внутри. Это сделало разрывание ее блузки и снятие лифчика еще более похожим на нападение, как будто этого было недостаточно, чтобы лишить ее жизни, убийце также пришлось обнажить ее самую интимную уязвимость.

Но больше всего я запомню ее руки. Каким-то образом, когда ее безжизненное тело опустили на плитку, ее руки сложились вместе. На левой стороне ее тела, они были направлены вверх от ее головы, как будто она тянулась к кому-то, почти умоляюще, прося о чем-то. Они выглядели как руки с картины эпохи Возрождения, как руки проклятых, тянущиеся к небесам за прощением. За свою жизнь я расследовал почти тысячу убийств, и ни одно положение упавшего тела никогда не заставляло меня так задуматься.

Возможно, я слишком много увидел в причудах того, как она пала. Но каждый случай - это битва в войне, которая никогда не заканчивается. Поверь мне, тебе нужно что-то носить с собой каждый раз, когда ты идешь в бой. Что-то, за что можно ухватиться, грань, которая ведет тебя или притягивает. И это были ее руки, которые сделали это для меня. Я не мог забыть ее руки. Я верил, что они тянутся ко мне. Я все еще верю.

Мы немедленно приступили к расследованию, потому что Кизмин Райдер узнала жертву. Они были знакомыми. Райдер знал ее по имени из спортзала в Эль-Сентро, где они оба занимались. Из-за ненормированного рабочего дня, связанного с ее работой в отделе убийств, Райдер не могла придерживаться регулярного графика тренировок. Она тренировалась в разное время в разные дни, в зависимости от ее времени и дела, над которым она работала. Она часто сталкивалась с Бентоном в спортзале, и у них завязывались дружеские отношения, когда они работали бок о бок на лестничной площадке.

Райдер знал, что Бентон пытался построить карьеру в кинобизнесе на стороне производства. Она работала ассистентом продюсера в Eidolon Productions, компании, возглавляемой Александром Тейлором. Производственные графики использовались все двадцать четыре часа в сутки, в зависимости от наличия мест и персонала. Это означало, что у Бентона было расписание занятий в спортзале, похожее на расписание Райдера. Это также означало, что у Бентона было мало времени на отношения. Она сказала Райдеру, что за последний год у нее было всего два свидания и что в ее жизни не было мужчины.

Это была лишь поверхностная дружба, и Райдер никогда не видел Бентона за пределами спортзала. Они обе были молодыми чернокожими женщинами, которые пытались уберечь свои тела от предательства, занимаясь напряженной профессиональной деятельностью и пытаясь взобраться по крутым лестницам в разных мирах.

Тем не менее, тот факт, что Киз знала ее, дал нам хороший толчок. Мы сразу поняли, с кем имеем дело - ответственной и уверенной в себе молодой женщиной, которая заботилась как о своем здоровье, так и о своей карьере. Это устранило множество аспектов образа жизни, которые мы, возможно, ошибочно придерживались. Негатив от разрыва заключался в том, что Райдер впервые столкнулась с кем-то, кого она знала как жертву убийства, расследовать которое ей было поручено. Я сразу заметил на сцене, что это заставило ее остановиться. Обычно она была довольно красноречива, когда разбирала место преступления и разрабатывала теорию расследования. В этой сцене она молчала, пока к ней не обратились.

Свидетелей убийства не было. Вестибюль был скрыт от посторонних взглядов и обеспечивал убийце идеальную шторку. Он мог бы переместиться в небольшое пространство и атаковать, не опасаясь быть замеченным снаружи. Тем не менее, в преступлении был риск. В любой момент другой житель здания мог вернуться домой или уйти и наткнуться на Бентон и ее убийцу. Если бы выгульщик собак вывел своего питомца на улицу часом раньше, он, возможно, мог бы рискнуть совершить преступление. Он мог бы спасти ее, или, возможно, сам стал жертвой.

Аномалии. Большая часть работы повлекла за собой изучение аномалий. Преступление выглядело как удачная атака. Убийца последовал за Бентон и дождался момента, когда она окажется в тени. И все же были аспекты сцены - ее уединенность, например, - которые наводили на мысль, что он уже знал о вестибюле и, возможно, ждал там, как охотник, наблюдающий за ловушкой с приманкой.

Аномалии. Анджелла Бентон была ростом не более пяти футов пяти дюймов, но она была сильной молодой женщиной. Райдер был свидетелем ее режима тренировок и не понаслышке знал о ее силе и выносливости. И все же не было никаких признаков борьбы. В соскобах с ногтей не обнаружено кожи или крови, принадлежащих кому-либо еще. Знала ли она своего убийцу? Почему она не боролась? Мастурбация и разорванная блузка наводили на мысль о преступлении психосексуальной направленности, преступлении, совершенном в одиночку. И все же кажущееся отсутствие какой-либо борьбы за жизнь наводило на мысль, что Бентон был полностью и быстро побежден. Было ли больше одного убийцы?

В первые двадцать четыре часа нашей целью был сбор улик, направление уведомлений и проведение первых опросов тех, кто непосредственно связан с местом преступления. Во вторых двадцати четырех началось просеивание, и мы начали работать с аномалиями, пытаясь расколоть их, как грецкие орехи. И к концу того второго дня мы пришли к выводу, что это было инсценированное место преступления. То есть сцена, созданная преступником, чтобы передать ложные представления о преступлении. Мы пришли к выводу, что у нас был убийца, который думал, что он умнее нас, который посылал нас по пути психосексуальных хищников, когда реальность преступления была чем-то совершенно иным.

То, что подтолкнуло нас в этом направлении, была сперма, найденная на теле. Изучая фотографии с места преступления, я заметил, что капли спермы растянулись по телу жертвы в виде линии, предполагающей траекторию. Однако отдельные капли были круглыми. В отношении следов брызг крови было общеизвестно, что круглые капли образуются, когда кровь падает непосредственно на поверхность. Капли эллиптической формы образуются, когда кровь разбрызгивается по траектории или под углом к поверхности. Мы проконсультировались с специалистом департамента по разбрызгиванию крови, чтобы выяснить, распространяются ли нормы анализа крови на другие жидкости организма. Нам сказали, что это произошло, и это для нас вскрыло аномалию. Теперь мы предположили, что высока вероятность того, что убийца или убийцы подбросили сперму на тело. Возможно, его взяли с собой на место преступления, а затем капнули на тело, чтобы сбить с толку.

Мы переориентировали расследование. Мы больше не рассматривали это как случай, когда жертва забрела в зону поражения хищника. Анджелла Бентон была зоной поражения. Что-то в ее жизни и обстоятельствах привлекло к ней убийцу.

Мы атаковали ее жизнь и работу, ища ту скрытую вещь, которая привела в действие план ее убийства. Кто-то хотел ее смерти и думал, что они были достаточно умны, чтобы замаскировать это как дело рук сбившего и сбежавшего психа. В то время как публично мы вбрасывали тему сексуальных убийц в медиа-машину, в частном порядке мы начали искать в другом месте.

На третий день расследования Эдгар взял на себя вскрытие и возросшую бумажную работу, в то время как мы с Райдером вышли на поле. Мы провели двенадцать часов в офисах Eidolon Productions, расположенных в Archway Pictures на Мелроуз. Киноаппарат Александра Тейлора занимал почти треть офисного пространства на стоянке Archway. Там было более пятидесяти сотрудников. Благодаря своей работе ассистента режиссера, Анджелла Бентон общалась со всеми ними. У подножия голливудского тотемного столба стоит ПА. Бентон был ходоком, беглецом. У нее не было офиса. У нее был письменный стол в почтовом отделении без окон. Но это не имело значения, потому что она всегда была в движении, бегала между офисами в Archway и туда-сюда с производства на местах. На тот момент у Eidolon были съемки двух фильмов и телевизионного шоу в разных местах в Лос-Анджелесе и его окрестностях. Каждая из этих постановок была сама по себе маленьким городом, палаточным городком, который упаковывался и переезжал с места на место почти каждую ночь. Город с еще сотней или более человек, которые могли бы пообщаться с Анджеллой Бентон и нуждались в собеседовании.

Задача, которая перед нами стояла, была сложной. Мы попросили о помощи - дополнительных органах, чтобы помочь с интервью. Лейтенант не мог никого пощадить. Нам с Райдером потребовался целый день, чтобы записать интервью в штаб-квартире компании в Арчуэе. И это был единственный раз, когда я разговаривал с Александром Тейлором. Мы с Райдером провели с ним полчаса, и разговор был поверхностным. Он, конечно, знал Бентона, но не очень хорошо. В то время как она была у подножия тотемного столба, он был на самом верху. Их взаимодействия были нечастыми и короткими. Она проработала в компании меньше шести месяцев, и не он был тем, кто ее нанял.

В тот первый день интервью мы не получили ни одного отклика. То есть ни одно из проведенных нами интервью не привело к новому направлению или фокусу расследования. Мы врезались в стену. Никто из тех, с кем мы говорили, не имел ни малейшего представления о том, почему кто-то хотел убить Анджеллу Бентон.

На следующий день мы разделились, чтобы каждый детектив мог посетить место производства для проведения интервью. Эдгар снял телевизионное производство в Валенсии. Это была семейная комедия о паре с единственным ребенком, которая потворствует тому, чтобы ее родители не заводили больше детей. Райдер сняла фильм для съемок в ближайшем к ее дому городе Санта-Моника. Это была история о мужчине, который приписывает себе анонимную валентинку, отправленную прекрасной коллеге, и о том, как их последующий роман построен на лжи, которая растет внутри него, как раковая опухоль. У меня была вторая работа над фильмом, который снимался в Голливуде. Это был остросюжетный боевик о грабителе, который крадет чемодан с двумя миллионами долларов, не зная, что деньги принадлежат мафии.

В качестве третьего детектива я был лидером группы. Поэтому я принял решение не информировать Тейлора или каких-либо других администраторов его компании о том, что члены моей команды посетят производственные помещения. Я не хотел, чтобы нам предшествовало предварительное уведомление. Мы просто разделили места, и на следующее утро каждый из нас прибыл без предупреждения, используя силу значка, чтобы пробиться внутрь.

То, что произошло на следующее утро вскоре после того, как я прибыл на съемочную площадку, хорошо задокументировано. Иногда я пересматриваю ход расследования и жалею, что не попал на съемочную площадку на день раньше. Я думаю, что я бы услышал, как кто-нибудь упомянул деньги, и что я был бы в состоянии собрать все это воедино. Но правда в том, что мы провели расследование надлежащим образом. Мы сделали правильные шаги в нужное время. Я не жалею об этом.

Но после того четвертого утра расследование больше не было моим. В дело вмешался отдел по расследованию ограблений и убийств и раскрутил дело по-крупному. Джек Дорси и Лоутон Кросс сбежали с этим. В кейсе было все, что нравится RHD: фильмы, деньги и убийства. Но они ни к чему не пришли с этим, перешли к другим делам, а затем зашли в "У Нэта", чтобы съесть сэндвич с ветчиной и джолт. Дело более или менее умерло вместе с Дорси. Кросс выжил, но так и не восстановился. Он вышел из шестинедельной комы, не помня о стрельбе и не чувствуя боли ниже шеи. Аппарат сделал его дыхание за него, и многие люди в отделе решили, что ему повезло больше, чем Дорси, потому что он выжил, но на самом деле уже не жил.

Тем временем дело Анджеллы Бентон собирало пыль. Все, к чему прикасались Дорси и Кросс, было испорчено их удачей. Преследуемый. Никто больше не работал над делом Бентона. Каждые шесть месяцев кто-нибудь в RHD доставал файл и сдувал пыль, записывал дату и “Никаких новых событий” в протоколе расследования, затем возвращал его на место до следующего раза. В полиции Лос-Анджелеса это называется должной осмотрительностью.

Прошло четыре года, и теперь я был на пенсии. Предположительно, мне было комфортно. У меня был дом без ипотеки и машина, за которую я заплатил наличными. У меня была пенсия, которая покрывала больше, чем мне было нужно. Это было похоже на отпуск. Нет работы, нет забот, нет проблем. Но чего-то не хватало, и в глубине души я знал это. Я жил как джазовый музыкант в ожидании концерта. Я допоздна не спал, пялился на стены и пил слишком много красного вина. Мне нужно было либо заложить свой инструмент, либо найти место, чтобы играть на нем.

А потом мне позвонили. На линии был Лоутон Кросс. До него наконец дошло, что я вытащил чеку. Он попросил свою жену позвонить, а затем она подняла трубку, чтобы он мог поговорить со мной.

“Гарри, ты когда-нибудь думаешь об Анджелле Бентон?”

“Все время”, - сказал я ему.

“Я тоже, Гарри. Моя память вернулась, и я много думаю об этом ”.

И это все, что потребовалось. Когда я в последний раз вышел из Голливудского подразделения, я подумал, что с меня хватит, что я обошел свое последнее тело, провел свое последнее интервью с кем-то, кого я знал, был лжецом. Но я все равно подстраховался от своей ставки. Я вышел, неся коробку, полную папок - копий моих открытых дел за двенадцать лет работы в Голливудском отделе убийств.

В этой коробке было досье Анджеллы Бентон. Мне не нужно было открывать его, чтобы вспомнить детали, вспомнить, как выглядело ее тело на кафельном полу, такое открытое и оскверненное. Это все еще вонзало в меня крючок. Меня задело, что она была потеряна в последовавшем фейерверке, что ее жизнь не стала важной до тех пор, пока не было украдено два миллиона долларов.

Я так и не закрыл дело. Большие шишки отобрали его у меня раньше, чем я смог. Такова была жизнь в полиции Лос-Анджелеса. Но это было тогда, а это было сейчас. Звонок из Лоутон Кросс изменил все это во мне. Это положило конец моему длительному отпуску. Это дало мне работу.

3

У меня больше не было значка, но я все еще носил тысячу различных привычек и инстинктов, которые прилагались к значку. Подобно исправившемуся курильщику, чья рука шарит в кармане рубашки в поисках дозы, которой там больше нет, я постоянно ловил себя на том, что каким-то образом тянусь к удобству своего значка. Почти тридцать лет своей жизни я был частью организации, которая пропагандировала изоляцию от внешнего мира, которая культивировала этику “мы против них”. Я был частью культа голубой религии, а теперь я был вне, отлучен от церкви, часть внешнего мира. У меня не было значка. Я больше не был частью нас. Я был одним из них.

Шли месяцы, и не было дня, чтобы я попеременно не сожалел и не наслаждался своим решением оставить департамент позади. Это был период, когда моей основной работой было отделить значок и то, что он обозначал, от моей личной миссии. Долгое время я верил, что эти двое неразрывно связаны. У меня не могло быть одного без другого. Но с течением недель и месяцев пришло осознание того, что одна личность была более значимой, что она вытеснила другую. Моя миссия осталась нетронутой. Моя работа в этом мире, со значком или без значка, заключалась в том, чтобы вступаться за мертвых.

Когда я повесил трубку после разговора с Лоутоном Кроссом, я знал, что готов и что пришло время снова встать. Я подошел к шкафу в коридоре и вытащил коробку, в которой были пыльные папки и все голоса мертвых. Они говорили со мной в воспоминаниях. В видениях места преступления. Из всех них мне больше всего запомнилась Анджелла Бентон. Я вспомнил ее тело, распростертое на испанской плитке, ее руки, вытянутые таким образом, словно тянулись ко мне.

И у меня была моя миссия.

4

На следующее утро после моего разговора с Александром Тейлором я сидел за обеденным столом в своем доме на Вудро Вильсон Драйв. У меня на кухне был кофейник с горячим кофе. Я наполнил свой чейнджер из пяти дисков компакт-дисками, повествующими о некоторых поздних работах Арта Пеппера в качестве сайдмена. И передо мной были разложены документы и фотографии из дела Анджеллы Бентон.

Досье было неполным, потому что дело было передано в RHD как раз в тот момент, когда мое расследование начало входить в фокус, и до того, как были написаны многие отчеты. Это была всего лишь отправная точка. Но после почти четырех лет, проведенных на месте преступления, это было все, что у меня было. Это и список имен, который Александр Тейлор дал мне днем ранее.

Когда я готовился к дню поиска имен и организации интервью, мой взгляд привлекла небольшая стопка газетных вырезок, пожелтевших по краям, когда я был закрыт в папке. Я взял их и начал просматривать.

Первоначально убийство Анджеллы Бентон получило лишь краткое освещение в Los Angeles Times. Я вспомнил, как это меня расстроило. Нам нужны были свидетели. Не только к самому преступлению, но, возможно, к машине убийцы или маршруту бегства. Нам нужно было знать о передвижениях жертвы до того, как на нее напали. Это был ее день рождения. Где и с кем она провела вечер перед возвращением домой? Один из лучших способов стимулировать репортажи граждан - это новостные сюжеты. Поскольку Times решила опубликовать только короткометражку, которая была спрятана в задней части раздела B, мы почти не получили помощи от общественности. Когда я позвонил репортеру, чтобы выразить свое разочарование, мне сказали, что опрос показал, что клиенты устали от историй о смерти и трагедиях. Репортер сказала, что новостная лента о криминальных сюжетах сокращается, и она ничего не может с этим поделать. В качестве утешения она написала обновление для выпуска следующего дня, которое включало строчку о том, что полиция обращается за помощью к общественности в этом деле. Но история была еще короче, чем первый отчет, и была похоронена глубже в газете. В тот день мы не получили ни одного звонка от гражданина.

Все изменилось три дня спустя, когда история попала на первую полосу и стала ведущим сюжетом для каждой телевизионной станции в городе. Я взял первый из рассказов, вырезанных с первой страницы, и перечитал его еще раз.

РЕАЛЬНАЯ ПЕРЕСТРЕЛКА НА СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ

1 ПОГИБШИЙ, 1 РАНЕНЫЙ В РОЛИ ПОЛИЦЕЙСКИХ И ГРАБИТЕЛЕЙ

ПРЕРЫВАНИЕ ЦЕЛЛУЛОИДНЫХ АНАЛОГОВ

Автор: Кейша Рассел

Штатный писатель Times

Смертельная реальность вторглась в голливудскую фантазию в пятницу утром, когда полиция Лос-Анджелеса и охранники перестрелялись с вооруженными грабителями во время ограбления на 2 миллиона долларов наличными, которое использовалось при съемках фильма об ограблении на 2 миллиона долларов наличными. Двое банковских служащих были застрелены, один из них смертельно.

Вооруженные грабители сбежали с деньгами, открыв огонь по сотрудникам службы безопасности и реальному полицейскому детективу, который случайно оказался на съемочной площадке. Полиция заявила, что кровь, найденная позже в брошенном автомобиле для побега, указывала на то, что по крайней мере один из грабителей также был ранен огнестрельным оружием.

Звезда фильма Бренда Барстоу во время съемок находилась в соседнем трейлере. Она не пострадала и не была свидетелем реальной перестрелки.

По словам представителей полиции, инцидент произошел возле бунгало на Сельма-авеню незадолго до 10 часов утра. На место съемок прибыл бронированный грузовик, чтобы доставить 2 миллиона долларов, которые планируется использовать в качестве реквизита в сценах, которые будут сниматься внутри дома. Съемочная площадка была описана как находящаяся в то время под усиленной охраной, хотя точное количество вооруженных охранников и полиции под рукой не разглашалось.

Жертва, которая была смертельно ранена, была идентифицирована как Рэймонд Вон, 43 года, директор службы безопасности BankLA, банка, который доставлял деньги на съемочную площадку. Также был застрелен Лайнус Симонсон, 27 лет, другой сотрудник BankLA. Он получил пулевое ранение в нижнюю часть туловища и был зарегистрирован поздно вечером в пятницу в стабильном состоянии в медицинском центре Cedars-Sinai.

Детектив полиции Лос-Анджелеса Джек Дорси сказал, что, когда двое охранников переносили наличные из бронированного грузовика в дом, трое вооруженных до зубов мужчин выскочили из припаркованного неподалеку фургона, в то время как четвертый ждал за рулем. Вооруженные люди столкнулись с охраной и забрали деньги. Когда подозреваемые отступали к фургону с четырьмя сумками с наличными, один из них открыл огонь.

“Это было, когда весь ад вырвался на свободу”, - сказал Дорси. “Это превратилось в перестрелку”.

В пятницу было неясно, почему началась стрельба. Свидетели сообщили полиции, что грабители не встретили сопротивления со стороны сотрудников службы безопасности на месте происшествия.

“Насколько мы можем судить, они просто открыли огонь”, - сказал детектив Лоутон Кросс.

Полиция сообщила, что несколько охранников открыли ответный огонь, наряду с по меньшей мере двумя патрульными офицерами, работающими в качестве охраны на съемочной площадке, и полицейским детективом Гарри Босхом, который находился в трейлере съемочной площадки, проводя, казалось бы, не связанное с этим расследование.

Полиция вчера подсчитала, что во время дикой перестрелки было произведено более ста выстрелов.

Тем не менее, по словам свидетелей, перестрелка длилась не более минуты. Грабителям удалось забраться в фургон и уехать. Фургон, изрешеченный пулевыми отверстиями, позже был найден брошенным возле въезда с бульвара Сансет на Голливудскую автостраду. Было установлено, что он был украден со склада оборудования киностудии накануне вечером.

“На данный момент у нас нет личностей подозреваемых”, - сказал Дорси. “Мы следуем различным зацепкам, которые, как мы думаем, окажутся полезными для расследования”.

Перестрелка принесла отрезвляющую дозу реальности в лагерь кинематографистов.

“Сначала я подумал, что это реквизиторы просто стреляют холостыми”, - сказал Шон О'Мэлли, ассистент режиссера в кинопроекте. “Я думал, это было похоже на шутку. Затем я услышал, как люди кричат, чтобы они спускались, и в дом начали попадать настоящие пули. Я знал, что это было реально. Я упал на палубу, чувак, и просто молился. Это было страшно ”.

Фильм без названия о воре, который крадет чемодан с 2 миллионами долларов у мафии Лас-Вегаса и бежит в Лос-Анджелес. По мнению экспертов, использование реальных денег в кинопроизводстве крайне необычно, но режиссер фильма Вольфганг Хаус настоял на использовании реальных денег, потому что сцены, снимавшиеся в доме на Сельма-авеню, включали множество крупных планов вора, которого играет Барстоу, и денег.

Хаус сказал, что сценарий фильма требовал, чтобы вор бросил деньги на кровать и катался в ней, подбрасывая их в воздух и празднуя. В другой сцене воровка прикрывалась в ванной, наполненной деньгами. Хаус сказал, что фальшивые деньги будут легко заметны в готовом фильме.

Немецкий режиссер также настаивал на том, что использование реальной валюты помогло актерам лучше сыграть в сценах, содержащих деньги.

“Если вы используете игровые деньги, значит, вы притворяетесь”, - сказал Хаус. “Нам нужно было выйти за рамки этого. Я хотел, чтобы эта женщина почувствовала, что она украла два миллиона долларов. Было бы невозможно сделать это каким-либо другим способом. Мои фильмы основаны на точности и правде. Если бы мы использовали деньги ”Монополии", фильм был бы ложью, и все, кто его смотрел, знали бы это ".

Продюсеры фильма, Eidolon Productions, организовали однодневный заем наличными и отряд охранников в придачу, сообщили журналистам полицейские детективы. Бронированный автомобиль должен был оставаться на месте во время съемок, а деньги должны были быть возвращены сразу после завершения съемок. Щедрость полностью состояла из стодолларовых купюр, упакованных в пакеты по 25 000 долларов.

Александр Тейлор, владелец продюсерской компании фильма, отказался комментировать ограбление или решение использовать реальные деньги во время съемок. Было неясно, были ли деньги застрахованы от ограбления.

Полиция также отказалась сообщить, почему детектив Босх был на съемочной площадке, когда началась перестрелка. Но источники сообщили Times, что Bosch расследует смерть Анджеллы Бентон, которая была найдена задушенной в своей квартире в Голливуде четырьмя днями ранее. 24-летняя Бентон была сотрудницей Eidolon Productions, и полиция сейчас расследует возможность связи между ее убийством и вооруженным ограблением.

В заявлении, опубликованном ее публицистом, Бренда Барстоу сказала: “Я потрясена тем, что произошло, и мое сердце сочувствует семье убитого человека”.

Представитель BankLA сказал, что Рэймонд Вон работал в банке в течение семи лет. Ранее он был офицером полиции, который работал в департаментах в Нью-Йорке и Пенсильвании. Симонсон, пострадавший сотрудник, является помощником вице-президента банка Гордона Скаггса, который отвечал за однодневный кредит наличными для съемочной площадки. Связаться со Скаггсом для комментариев не удалось.

Производство фильма было временно приостановлено. В пятницу было неясно, когда камеры снова включатся, и будет ли использоваться реальная валюта при съемках, когда они начнутся снова.

Я вспомнил сюрреалистическую сцену того дня. Крики, облако дыма, оставшееся после всей стрельбы. Люди на земле и я, не знающий, были ли они ранены или просто укрывались. Долгое время никто не вставал, даже после того, как фургон для побега давно уехал.

Я просмотрел статью на боковой панели, в которой основное внимание уделялось тому, насколько необычно было использовать реальные деньги - и так много их - на съемочной площадке, независимо от того, какие меры предосторожности были приняты. В статье сообщалось, что сумма денег заняла четыре сумки для доставки, и правильно указывалось, что маловероятно, что все 2 миллиона долларов когда-либо уместятся в одном снимке камеры. Тем не менее, продюсеры фильма согласились с требованием режиссера, чтобы использовались реальные деньги и чтобы все 2 миллиона долларов были на руках для правдоподобия. Но неназванные инсайдеры и голливудские обозреватели , приведенные в статье, казалось, предполагали, что дело было не в деньгах, не в правдоподобии и даже не в искусстве. Это была просто игра власти. Вольфганг Хаус сделал это, потому что мог. Режиссер снимал фильмы подряд, каждый из которых собрал в прокате более 200 миллионов долларов. За четыре коротких года он прошел путь от создания небольших независимых фильмов до мощного игрока Голливуда. Требуя, чтобы 2 миллиона долларов наличными были на руках для съемок довольно рутинных сцен, он тренировал свои новообретенные мускулы. У него была власть попросить и получить 2 миллиона долларов на съемочной площадке. Просто еще одна история о голливудском эго. Только на этот раз это было связано с убийством.

Я перешел к последующей статье, опубликованной через два дня после ограбления. Это было повторение историй первого дня с небольшим количеством новой информации о расследовании. Не было ни арестов, ни подозреваемых. Самой заметной новой информацией было то, что Warner Bros., студия, поддерживающая фильм, прекратила финансирование через семь дней после начала производства после того, как звезда фильма Бренда Барстоу отказалась от участия, сославшись на проблемы безопасности. В сюжете цитировались неназванные источники в производстве, которые предположили, что Барстоу ушла по другим причинам, но использовала пункт о личной безопасности в своем контракте, чтобы уйти. Другими предложенными причинами были ее осознание того, что на производство был наложен покров, который мог также омрачить кассовую привлекательность фильма, и ее разочарование окончательным сценарием, который был закончен после того, как она подписала контракт на производство.

В конце последующей истории мы возвращались к расследованию и сообщали, что расследование ограбления и стрельбы расширилось, чтобы охватить убийство Анджеллы Бентон, и что Отдел по борьбе с ограблениями и убийствами перенял это дело у Голливудского отдела. Я заметил, что абзац был обведен в нижней части клипа. Скорее всего, мной четырьмя годами ранее.

Источники подтвердили The Times, что партия денег, украденных во время ограбления, была застрахована и содержала помеченные купюры. Следователи признались, что отслеживание наличных может дать наилучшие шансы на идентификацию и поимку подозреваемых.

Я не помнил, как обвел абзац четыре года назад, и задавался вопросом, почему я это сделал - к тому времени, когда было опубликовано продолжение, я был отстранен от дела. Я предположил, что в то время я продолжал интересоваться, включен он или выключен, и мне было любопытно, сообщил ли источник репортера ей точную информацию или просто надеялся, что грабители прочтут статью и запаникуют из-за возможности отслеживания наличных. Возможно, это заставило бы их держаться за него дольше и увеличило бы шансы на полное выздоровление.

Принятие желаемого за действительное. Теперь это не имело значения. Я сложил зажимы и отложил их в сторону. Я подумал о трейлере, в котором я был в тот день, когда все началось. Газетные статьи были всего лишь планом, таким же далеким, как вид с высоты птичьего полета. Это как пытаться представить Вьетнам 1967 года, наблюдая за Уолтером Кронкайтом ночью. В рассказах не было смятения, запаха крови и страха, обжигающего заряда адреналина, выбрасываемого в трубы, как парашютисты, спускающиеся по трапу C-130 над враждебной территорией: “Вперед! Вперед! Вперед!”

Трейлер был припаркован на Сельме. Я разговаривал с Хаусом, режиссером, об Анджелле Бентон. Я искал что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Я был одержим ее руками, и внезапно в том трейлере я подумал, что, возможно, руки были частью инсценировки места преступления. Постановка режиссера. Я нажимал на Хауса, давил на него, желая узнать, где он был в ту ночь, о которой идет речь. А потом раздался стук, дверь открылась, и все изменилось.

“Вольфганг”, - сказал мужчина в бейсбольной кепке. “Бронированный грузовик здесь с деньгами”.

Я посмотрел на Хаус.

“Какие деньги?”

И тогда я инстинктивно понял, что должно было произойти.

Сейчас я оглядываюсь на воспоминания и вижу все как в замедленной съемке. Я вижу все движения, все детали. Я вышел из режиссерского трейлера и увидел красный бронированный грузовик посреди улицы через два дома от нас. Задняя дверь была открыта, и мужчина в униформе внутри передавал сумки с деньгами двум мужчинам на земле. Двое мужчин в костюмах, один намного старше другого, стояли неподалеку, наблюдая.

Когда разносчики денег повернули к дому, боковая дверь фургона, припаркованного на другой стороне улицы, открылась, и оттуда вышли трое вооруженных мужчин в лыжных масках. Через открытую дверь фургона я увидел четвертого за рулем. Моя рука скользнула под пальто к пистолету на бедре, но я удержал его там. Ситуация была слишком нестабильной. Слишком много людей вокруг и в зоне возможного перекрестного огня. Я позволяю всему идти своим чередом.

Грабители подошли сзади к разносчикам денег, застали их врасплох и забрали сумки без единого выстрела. Затем, когда они выехали задним ходом на улицу к фургону, произошло необъяснимое. Человек из прикрытия, у которого не было сумки, остановился, принял стойку и поднял оружие двуручным хватом. Я этого не понял. Что он видел? Где была угроза? Кто сделал ход? Стрелок открыл огонь, и пожилой мужчина в костюме, подняв руки и не представляя угрозы, упал спиной на улицу.

Менее чем за секунду разгорелась настоящая перестрелка. Охранник в грузовике, люди из службы безопасности и свободные от дежурства копы на лужайке перед домом - все открылись. Я вытащил пистолет и двинулся по лужайке к фургону.

“Ложись! Всем лечь!”

Когда члены экипажа и техники нырнули в укрытие, я подошел ближе. Я услышал, как кто-то начал кричать, и двигатель фургона заработал. Запах отработанного пороха вторгся в мои ноздри и обжег их. К тому времени, когда я сделал четкий, безопасный выстрел, грабители были у фургона. Один бросил свои сумки в открытую дверь, а затем повернулся назад, вытаскивая из-за пояса два пистолета.

Он так и не успел выстрелить. Я открыла глаза и увидела, как он влетел задом в фургон. Затем остальные нырнули вслед за ним, и фургон сорвался с места, его шины визжали, боковая дверь все еще была открыта, ноги раненого торчали наружу. Я наблюдал, как фургон завернул за угол и направился в сторону Сансет и автострады. У меня не было шансов на преследование. Мой Crown Vic был припаркован более чем в квартале отсюда.

Вместо этого я открыла свой мобильный телефон и позвонила туда. Я сказал им прислать машины скорой помощи и много людей. Я указал им направление движения фургона и велел выезжать на автостраду.

Все это время фоновые крики не прекращались. Я закрыл телефон и подошел к кричащему мужчине. Это был молодой мужчина в костюме. Он лежал на боку, его рука была зажата на левом бедре. Между его пальцами сочилась кровь. Его день и его костюм были испорчены, но я знал, что он справится.

“Я ранен!” - завопил он, извиваясь. “Я, блядь, ранен!”

Я вынырнул из воспоминаний и вернулся к своему обеденному столу, когда Арт Пеппер начал играть “Было бы так здорово вернуться домой” с Джеком Шелдоном на трубе. У меня на диске было по крайней мере две или три версии Pepper, исполняющие стандарт Коула Портера. На каждом он всегда нападал на него, вырывал ему кишки. Это был единственный способ, который он знал, как играть, и эта неумолимость была тем, что мне больше всего в нем нравилось. Это было то, чем, как я надеялся, я поделился с ним.

Я открыл свой блокнот на чистой странице и собирался написать заметку о том, что я видел в своих воспоминаниях о перестрелке, когда кто-то постучал в дверь.

5

Я встал, прошел по коридору и посмотрел в глазок. Затем я быстро вернулся в столовую и достал скатерть из шкафа у стены. Скатертью никогда не пользовались. Его купила моя бывшая жена и положила в шкаф, когда мы развлекались. Но мы никогда не развлекались. У меня больше не было жены, но теперь скатерть могла бы пригодиться. Раздался еще один стук в дверь. На этот раз громче. Я быстро закончил закрывать фотографии и документы и вернулся к двери.

Киз Райдер стояла ко мне спиной и смотрела на улицу, когда я открыл дверь.

“Киз, прости. Я был на задней палубе и не услышал первого стука. Заходи.”

Она прошла мимо меня по короткому коридору в сторону гостиной и столовой. Она, вероятно, увидела, что раздвижная дверь на палубу закрыта.

“Тогда как вы узнали, что был первый стук?” - спросила она, проходя мимо.

“Я, эм, просто подумал, что стук, который я слышал, был таким громким, что, должно быть, это означало, что кто бы там ни был, он ...”

“Хорошо, хорошо, Гарри, я понял”.

Я не видел ее почти восемь месяцев. С моей вечеринки по случаю выхода на пенсию, которую она организовала и провела в Musso's, арендовав весь бар и пригласив всех из Голливудского подразделения.

Она вошла в столовую, и я увидел, как ее глаза пробежались по смятой скатерти. Было ясно, что я что-то скрываю, и я сразу же пожалел об этом.

На ней был темно-серый деловой костюм с юбкой ниже колена. Наряд застал меня врасплох. Девяносто процентов времени, когда мы работали вместе как партнеры, она носила черные джинсы и блейзер поверх белой блузки. Это давало ей свободу двигаться, при необходимости бежать. В костюме она больше походила на вице-президента банка, чем на детектива отдела по расследованию убийств.

Не отрывая глаз от стола, она сказала: “О, Гарри, ты всегда так красиво накрываешь на стол. Что у нас на обед?”

“Прости. Я не знал, кто был у двери, и я просто вроде как накинул это на кое-какие вещи, которые у меня есть ”.

Она повернулась ко мне лицом.

“Что за материал, Гарри?”

“Просто чепуха. Старые вещи из дела. Итак, расскажи мне, как дела в RHD? Лучше, чем в прошлый раз, когда мы говорили?”

Ее повысили в центре города примерно за год до того, как я уволился из отдела. У нее были проблемы со своим новым партнером и другими сотрудниками RHD, и она рассказала мне об этом. У нас с ней были отношения наставничества, которые продолжались и после того, как она перевелась в RHD. Но все закончилось, когда я предпочел отставку назначению, которое снова объединило бы нас как партнеров в RHD. Я знал, что это причинило ей боль. Ее организация вечеринки по случаю выхода на пенсию была приятным жестом, но это также было большим прощанием с ее стороны.

“RHD? RHD не сработал.”

“Что? О чем ты говоришь?”

Я был искренне удивлен. Райдер был самым опытным и интуитивным партнером, с которым я когда-либо работал. Она была создана для миссии. Департаменту нужно было больше таких, как она. Я был уверен, что она сможет приспособиться к жизни в самой престижной команде департамента и хорошо выполнять свою работу.

“Я перевелся в начале лета. Я сейчас в кабинете шефа.”

“Ты шутишь. О, боже...”

Я был ошеломлен. Она, очевидно, выбрала карьерный путь через департамент. Если она работала на шефа в качестве адъютанта или над специальными проектами, то ее готовили для управления командным составом. В этом не было ничего плохого. Я знал, что Райдер был таким же амбициозным, как и любой другой полицейский. Но отдел убийств был призванием, а не карьерой. Я всегда думал, что она понимает и принимает это. Она услышала зов.

“Киз, я не знаю, что сказать. Я бы хотел...”

“Что, что я говорил с тобой об этом? Ты расколол концерт, Гарри. Помнишь? Что ты собирался сказать мне, чтобы я справился с этим в RHD, когда ты сам вышел на поруки?”

“Для меня все было по-другому, Киз. Я создал слишком большое сопротивление. Я тащил слишком большой багаж. Ты был другим. Ты была звездой, Киз.”

“Что ж, звезды сгорают. На третьем этаже было слишком мелочно и политично. Я сменил направление. Я только что сдал экзамен на лейтенанта. И шеф - хороший человек. Он хочет делать хорошие вещи, и я хочу быть рядом с ним. Забавно, на шестом этаже все менее политично. Можно подумать, что все должно быть наоборот ”.

Это звучало так, как будто она пыталась убедить себя больше, чем меня. Все, что я мог сделать, это кивнуть, когда чувство вины и потери затопило меня. Если бы я остался и устроился на работу в RHD, она бы тоже осталась. Я пошел в гостиную и упал на диван. Она последовала за мной, но осталась стоять.

Я потянулся, чтобы выключить музыку, но не слишком сильно. Мне понравилась песня. Я смотрел через раздвижные двери и через террасу на панораму гор за долиной. На улице было не более смогисто, чем в обычные дни. Но пасмурность каким-то образом казалась уместной, когда Пеппер взяла в руки кларнет, чтобы аккомпанировать Ли Конитцу в “Тени твоей улыбки”. В этом была печальная задумчивость, которая, я думаю, даже заставила Райдера задуматься. Она молча стояла и слушала.

Мне подарил диски друг по имени Квентин Маккинзи, который был старым джазменом, знавшим Пеппера и игравшим с ним десятилетиями ранее в Shelly's Manne и Donte, а также в некоторых других давно исчезнувших голливудских джазовых клубах, порожденных звуком Западного побережья. Маккинзи сказал мне слушать и изучать диски. Это были одни из последних записей Пеппер. После лет, проведенных в тюрьмах из-за своих пристрастий, художник наверстывал упущенное. Даже в его работе в качестве сайдмена. Эта неумолимость. Он никогда не останавливал это, пока его сердце не остановилось. В этом и музыке была какая-то целостность, которой восхищался мой друг. Он дал мне диски и сказал никогда не прекращать наверстывать упущенное.

Вскоре песня закончилась, и Киз повернулась ко мне.

“Кто это был?”

“Арт Пеппер, Ли Кониц”.

“Белые парни?”

Я кивнул.

“Черт. Это было хорошо ”.

Я снова кивнул.

“Так что там под скатертью, Гарри?”

Я пожал плечами.

“Ты пришел в себя впервые за восемь месяцев, я полагаю, ты знаешь”.

Она кивнула.

“Да”.

“Дай угадаю. Александр Тейлор близок с шефом, или мэром, или с обоими, и он позвонил, чтобы проверить меня ”.

Она кивнула. Я все понял правильно.

“И шеф знал, что мы с тобой когда-то были близки, так что...”

В свое время. Она, казалось, запнулась, произнося эту часть.

“В любом случае, он послал меня сказать вам, что вы лезете не по тому адресу”.

Она села на стул напротив дивана и посмотрела на террасу. Я мог сказать, что ее не интересовало то, что было снаружи. Она просто не хотела смотреть на меня.

“Так вот ради чего ты бросил отдел убийств, чтобы выполнять поручения шефа”.

Она пристально посмотрела на меня, и я увидел обиду в ее глазах. Но я не сожалел о том, что сказал. Я был так же зол на нее, как и она на меня.

“Тебе легко так говорить, Гарри. Ты уже прошел через войну”.

“Война никогда не заканчивается, Киз”.

Я почти улыбнулся совпадению песни, которая сейчас играла, когда Райдер передавала свое сообщение. Композиция называлась “High Jingo”, и перец все еще сопровождал Коница. Пеппер был бы мертв через шесть месяцев после записи трека. Совпадение состояло в том, что, когда я был молодым в департаменте, “высокопоставленный джинго” было тем, как детективы старой гвардии описали бы дело, которое вызвало необычный интерес с шестого этажа или несло в себе другие невидимые политические или бюрократические опасности. Когда в деле было много лишнего, нужно было быть осторожным. Ты был в мутной воде. Ты должен был прикрывать свою спину, потому что никто другой не приглядывал за этим вместо тебя.

Я встал и подошел к окну. Солнце отражалось от миллиарда частиц, которые висели в воздухе. Он был оранжевым и розовым и выглядел красиво. Не казалось, что это может быть ядом.

“Итак, что скажет шеф - отставить это, Босх? Теперь ты гражданин. Оставить это профессионалам?”

“Более или менее”.

“Дело собирает пыль, Киз. Почему его волнует, что я сую нос в чужие дела, когда никто в его собственном отделе этого не делает? Он боится, что я поставлю его в неловкое положение или что-то в этом роде, закрыв это?”

“Кто сказал, что он собирает пыль?”

Я обернулся и посмотрел на нее.

“Давай, не устраивай мне танец должной осмотрительности. Я знаю, как это происходит. Каждые шесть месяцев подпись в журнале: ‘Э-э, да, здесь ничего нового’. Я имею в виду, разве тебя это не волнует, Киз? Ты знал Анджеллу Бентон. Разве ты не хочешь увидеть, как это дело прояснится?”

“Конечно, я знаю. Ни на секунду не думай, что я хочу чего-то меньшего. Но кое-что происходит, Гарри. Меня прислали сюда из вежливости к вам. Не вмешивайся. Ты можешь наткнуться на то, на что не должен. Ты можешь скорее навредить, чем помочь.”

Я снова сел и долго смотрел на нее, пытаясь прочесть между строк. Я не был убежден.

“Если над этим активно работают, то кто над этим работает?”

Она покачала головой.

“Я не могу тебе этого сказать. Я могу только сказать тебе, чтобы ты оставил это в покое ”.

“Смотри, Киз, это я. Какой бы гнев ты ни испытывал из-за того, что я выдернул чеку, это не должно тебя останавливать - ”

“От чего? Делаю то, что я должен делать? Выполняете приказы? Гарри, у тебя больше нет значка. Люди со значками активно работают над этим. Активно. Ты понимаешь? Оставим все как есть ”.

Прежде чем я успел заговорить, она выстрелила в меня еще раз.

“И не беспокойся обо мне, хорошо? Я больше не сержусь на тебя, Гарри. Ты оставил меня на взводе, но это было давно. Да, у меня был гнев, но он давно прошел. Я даже не хотел быть тем, кто пришел сюда сегодня, но он заставил меня прийти. Он думал, что я смогу убедить тебя.”

Я предположил, что он вождь. Мгновение я сидел молча, ожидая увидеть, было ли что-то еще. Но это было все, что у нее было. Тогда я заговорил тихо, почти так, как если бы исповедовался священнику через экран.

“А что, если я не могу оставить это в покое? Что, если по причинам, которые не имеют ничего общего с этим случаем, мне нужно это проработать? Причины для себя. Что происходит потом?”

Она раздраженно покачала головой.

“Тогда тебе будет больно. Эти люди, они не валяют дурака. Найди какое-нибудь другое дело или другой способ разобраться со своими демонами ”.

“Какие люди?”

Райдер встал.

“Киз, какие люди?”

“Я сказал тебе достаточно, Гарри. Сообщение доставлено. Удачи.”

Она направилась к коридору и двери. Я встал и последовал за ним, мой разум прокручивал то, что я знал.

“Кто работает над этим делом?” Я спросил. “Скажи мне”.

Она оглянулась на меня, но продолжала двигаться к двери.

“Скажи мне, Киз. Кто?”

Она внезапно остановилась и повернулась ко мне. Я увидел гнев и вызов в ее глазах.

“В память о старых временах, Гарри? Это то, что ты хочешь сказать?”

Я отступил назад. Ее гнев был силовым полем вокруг ее тела, которое отталкивало меня назад. Я широко развел руки в знак капитуляции и ничего не сказал. Она подождала мгновение, а затем повернулась обратно к двери.

“Прощай, Гарри”.

Она открыла дверь и вышла, затем закрыла ее за собой.

“Прощай, Киз”.

Но она уже ушла. Долгое время я стоял там, думая о том, что она сказала и чего не сказала. Внутри сообщения было сообщение, но я еще не мог его прочитать. Вода была слишком мутной.

“Кайф, детка”, - сказал я себе, запирая дверь.

6

Поездка в Вудленд-Хиллз заняла почти час. Раньше в этом месте, если подождать, выбрать нужные места и идти наперекор потоку машин, можно было добраться куда угодно за приличное количество времени. Больше нет. Мне казалось, что автострады, независимо от того, в какое время и в каком месте, всегда были кошмаром. Никогда не было никакой передышки. И, поскольку в последние месяцы я мало ездил на дальние расстояния, повторное погружение в рутину было раздражающим и разочаровывающим занятием. Когда я, наконец, исчерпал свой лимит, я съехал со 101-го шоссе на съезде с каньона Топанга и остаток пути пробирался по наземным улицам. Я был осторожен и не пытался наверстать упущенное время, проезжая по большей части жилые районы. Во внутреннем кармане моего пальто была фляжка. Если бы меня остановили, это могло бы стать проблемой.

Через пятнадцать минут я добрался до дома на Мелба-авеню. Я загнал свою машину за фургон и вышел. Я поднялся по деревянному пандусу, который начинался рядом с боковой дверью фургона и был построен над парадными ступенями дома.

У двери меня встретила Даниэль Кросс, которая молча поманила меня внутрь.

“Как у него дела сегодня, Дэнни?”

“Как всегда”.

“Да”.

Я не знал, что еще сказать. Я не мог представить, каким был ее взгляд на мир, как он изменился от одного набора надежд и ожиданий к чему-то совершенно другому за одну ночь. Я знал, что она не могла быть намного старше своего мужа. Начало сороковых. Но это было невозможно сказать. У нее были старые глаза и рот, который казался постоянно сжатым и опущенным в уголках.

Я знал свой путь, и она отпустила меня. Через гостиную и по коридору в последнюю комнату слева. Я вошел и увидел Лоутона Кросса в его кресле - том самом, которое купили вместе с фургоном после благотворительного мероприятия, организованного профсоюзом полиции. Он смотрел CNN по телевизору, установленному на кронштейне, свисающем с потолка в углу. Еще один отчет о ситуации на Ближнем Востоке.

Его глаза переместились на меня, но его лицо этого не сделало. Ремень пересекал его брови и прикреплял голову к подушке позади него. Сеть трубок соединяла его правую руку с пакетом с прозрачной жидкостью, который свисал с дерева, прикрепленного к спинке его стула. Его кожа была желтоватой, он весил не более 125 фунтов, его ключицы выступали, как осколки разбитой керамики. Его губы были сухими и потрескавшимися, волосы представляли собой растрепанное гнездо. Я был шокирован его внешним видом, когда я пришел после его звонка мне. Я старался не показывать это снова.

“Привет, Ло, как у тебя дела?”

Это был вопрос, который я ненавидела задавать, но чувствовала, что обязана задать его ему.

“Примерно то, чего ты и ожидал, Гарри”.

“Да”.

Его голос был резким шепотом, как у футбольного тренера колледжа, который провел сорок лет, крича с боковой линии.

“Послушай”, - сказал я. “Прости, что возвращаюсь так скоро, но было еще несколько вещей”.

“Ты ходил к продюсеру?”

“Да, я начал с ним вчера. Он дал мне двадцать минут.”

В комнате раздавался низкий шипящий звук, который я заметил, когда заходил сюда ранее на неделе. Я думаю, это был аппарат искусственной вентиляции легких, прокачивающий воздух через сеть прозрачных трубок, которые проходили под рубашкой Кросса, выходили из воротника и поднимались по обе стороны его лица, прежде чем попасть в нос.

“Что-нибудь?”

“Он назвал мне несколько имен. Все из Eidolon Productions, кто предположительно знал о деньгах. У меня еще не было возможности просмотреть их ”.

“Ты когда-нибудь спрашивал его, что означает Эйдолон?”

“Нет, я никогда не думал спрашивать. Что это, как фамилия или что-то в этом роде?”

“Нет, это означает фантом. Это одна из вещей, которые вернулись ко мне. Просто вроде как всплыло у меня в голове, когда я думал об этом деле. Я спросил его однажды. Он сказал, что это взято из стихотворения. Что-то о призраке, сидящем на троне в темноте. Я думаю, он считает, что это он ”.

“Странно”.

“Да. Эй, Гарри, ты можешь выключить монитор. Так что нам не нужно беспокоить Дэнни ”.

Он попросил меня сделать то же самое при первом посещении. Я обошла его кресло и подошла к ближайшему бюро. Сверху на нем было маленькое пластиковое устройство с маленьким зеленым огоньком, светящимся на его лицевой стороне. Это был аудиомонитор, изготовленный для родителей, чтобы они могли прослушивать своих спящих младенцев. Это помогало перекликаться с женой, когда ему нужно было переключить канал или хотелось чего-нибудь еще. Я выключил его, чтобы мы могли поговорить наедине, и вернулся к передней части кресла.

“Хорошо”, - сказал Кросс. “Почему бы тебе сейчас не закрыть дверь”.

Я сделал, как было велено. Я знал, к чему это ведет.

“Ты принес мне что-нибудь на этот раз?” Сказал Кросс. “Как я и просил?”

“Э-э, да, я так и сделал”.

“Хорошо. Давайте начнем с этого. Зайди в ванную позади себя и посмотри, не оставила ли она там мою бутылочку ”.

В ванной на стойке, окружающей раковину, было полно всевозможных лекарств и мелкого медицинского оборудования. На мыльнице стояла пластиковая бутылка с открытой крышкой. Это выглядело как что-то, что обычно можно найти на туристическом велосипеде, но немного отличалось. Шея была шире и слегка изогнута. Вероятно, чтобы сделать угол для питья немного более удобным, подумал я. Я быстро достал фляжку из кармана куртки, а затем налил пару унций Bushmills в бутылку. Когда я отнес его в спальню, глаза Кросса расширились от ужаса.

“Нет, не это! Это бутылка из-под мочи! Он уходит под стул ”.

“Ах, черт! Извините.”

Я развернулся и пошел обратно в ванную, выливая выпивку в раковину, как раз в тот момент, когда Кросс заорал: “Нет, не надо!”

Я снова посмотрела на него.

“Я бы взял это”.

“Не волнуйся. У меня есть еще ”.

После того, как бутылка с мочой была сполоснута и возвращена в мыльницу, я вернулся в спальню.

“Лоу, там нет бутылки для питья. Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Черт возьми, она, наверное, взяла его. Она знает, что я задумал. Фляжка у тебя?”

“Да, прямо здесь”.

Я постучал по нему снаружи своей спортивной куртки.

“Достань это. Дай мне попробовать”.

Я вытащил фляжку и открыл ее. Я приблизила губы к его губам и позволила ему сделать глоток. Он громко закашлялся, и немного жидкости пролилось по его щеке и шее.

“Ах, Иисус!” - выдохнул он.

“Что?”

“Иисус...”

“Что? Лоу, ты в порядке? Я позову Дэнни”.

Я сделала движение к двери, но он остановил меня.

“Нет, нет. Я в порядке. Я в порядке. Я просто... прошло много времени, вот и все. Дай мне другой”.

“Лоу, нам нужно поговорить”.

“Я знаю это. Просто дай мне попробовать еще раз ”.

Я снова поднес фляжку к его рту и влил хорошую порцию. На этот раз он хорошо это воспринял и закрыл глаза.

“Черный куст… Господи, это хорошо ”.

Я улыбнулся и кивнул.

“К черту лекарства”, - сказал он. “Дай мне Bushmills в любое время, Гарри. В любое гребаное время”.

Он был человеком, который не мог двигаться, но я все еще мог видеть, как виски действует на его глаза и смягчает их.

“Она ничего мне не даст”, - сказал он. “Предписания врача. Единственный раз, когда я получаю затяжку, это когда кто-то из вас, ребята, заходит в гости. И это случается не часто. Кто хочет прийти и увидеть это жалкое зрелище…

“Ты должен продолжать приходить, Гарри. Мне плевать на это дело, проясняй его, не проясняй, но продолжай приходить ко мне ”.

Его взгляд переместился на фляжку.

“И приведи туда своего друга. Всегда приводи друга ”.

До меня начало доходить. Кросс сдерживал меня. Я пришел к нему за день до того, как отправился к Тейлору. Кросс был тем местом, с которого следовало начать. Но он сдержался, чтобы вернуть меня обратно - с фляжкой. Возможно, все это, его призыв вновь пробудить во мне интерес к делу, было связано с чем-то одним. Колба.

Я поднял контейнер размером с бумажник.

“Ты утаивал от меня, Ло, поэтому я принес тебе это”.

“Нет. Я собирался попросить Дэнни позвонить тебе. Было кое-что, о чем я забыл ”.

“Да, ну, я уже знаю это. Я иду поговорить с Тейлором, и следующее, что я помню, это визит с шестого этажа, говорящий мне отвалить, это прорабатывается. Людьми, которые не валяют дурака ”.

Глаза Кросса метались взад и вперед по его застывшему лицу.

“Нет”, - сказал он.

“Кто приходил к тебе до меня, Ло?”

“Никто. Никто не пришел по этому делу ”.

“Кому ты звонил перед тем, как позвонить мне?”

“Никто, Гарри, я обещаю”.

Должно быть, я повысил голос, потому что дверь в спальню внезапно открылась и там стояла жена Кросса.

“Все в порядке?”

“Все в порядке, Дэнни”, - сказал ее муж. “Оставь нас в покое”.

Она на мгновение остановилась в дверях, и я увидел, как ее взгляд переместился на фляжку в моей руке. На мгновение я подумал о том, чтобы выпить из него самому, чтобы она могла подумать, что это было для меня. Но по ее глазам я мог видеть, что она точно знала, что происходит. Она долго не двигалась, а затем ее глаза встретились с моими и на мгновение задержались. Затем она сделала шаг назад и закрыла дверь. Я оглянулся на Кросса.

“Если она не знала, то теперь знает”.

“Мне все равно. Который час, Гарри? Я не могу видеть экран слишком хорошо.”

Я посмотрел в угол телевизионного экрана, где CNN всегда показывал время.

“Сейчас одиннадцать восемнадцать. Кто вышел, чтобы увидеть тебя, Ло? Я хочу знать, кто работает над этим делом ”.

“Говорю тебе, Гарри, никто не приходил. Насколько я знал, дело было мертвее, чем мои чертовы ноги ”.

“Тогда чего ты мне не сказал, когда я был здесь раньше?”

Его взгляд переместился на фляжку, и ему не нужно было спрашивать. Я поднесла его к его потрескавшимся и шелушащимся губам, и он сделал большой глоток. Он закрыл глаза.

“Ах, Боже...”, - сказал он. “У меня есть...”

Его глаза открылись, и они набросились на меня, как волки на оленя.

“Она поддерживает во мне жизнь”, - отчаянно прошептал он. “Ты думаешь, это то, чего я хочу? Половину времени сижу в собственном дерьме? Пока я жив, она получит полную свободу действий - полную оплату и медицинское обслуживание. Если я уйду, она получит пенсию вдовы. И я пробыл в нем не так уж долго, Гарри. Четырнадцать лет. Это примерно половина того, что она получит, если я буду жив ”.

Я долго смотрела на него, все это время задаваясь вопросом, не подслушивает ли она за дверью.

“Так чего ты хочешь от меня, Ло? Выдернуть вилку из розетки? Я не могу этого сделать. Я могу нанять тебе адвоката, если хочешь, но я не ... ”

“И она тоже неправильно ко мне относится”.

Я снова сделал паузу. Я почувствовал тянущее ощущение в глубине моих кишок. Если то, что он говорил, было правдой, то его жизнь была большим адом, чем я мог себе представить. Я понизил голос, когда заговорил.

“Что она с тобой делает, Ло?”

“Она злится. Она совершает поступки. Я не хочу говорить об этом. Это не ее вина ”.

“Послушай, ты хочешь, чтобы я вызвал сюда адвоката? Я мог бы также нанять следователя социальной службы ”.

“Нет, никаких адвокатов. Это займет вечность. Никаких следователей. Я не хочу этого. И я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, Гарри, но что мне делать? Если бы я мог выдернуть вилку из розетки сам, я бы ... ”

Он выпустил струю воздуха. Единственный жест, который его тело позволило бы ему сделать. Я мог только представить его ужасное разочарование.

“Это не способ жить, Гарри. Это не жизнь ”.

Я кивнул. Ничего из этого не всплыло при первом посещении. Мы говорили об этом деле, о том, что он мог вспомнить о нем. Его память о деле возвращалась кусками. Это было трудное интервью, но не было чувства ненависти к себе или отчаяния. Нет большей депрессии, чем можно было бы ожидать. Я задавался вопросом, был ли это алкоголь, который внезапно вызвал это.

“Мне жаль, Ло”.

Это было все, что я мог сказать. Его глаза смотрели в сторону, вверх, на экран телевизора, который был над моим левым плечом.

“Который сейчас час, Гарри?”

На этот раз я посмотрел на свои часы.

“Двадцать минут спустя. Куда ты спешишь, Ло? Ты ждешь кого-то другого?”

“Нет, нет, ничего подобного. Есть просто шоу, которое я люблю смотреть по судебному телевидению. Загорается в двенадцать. Рикки Климан. Она мне нравится ”.

“Тогда у тебя еще есть время поговорить со мной. Почему бы тебе не поставить здесь часы побольше?”

“Она мне его не даст. Она говорит, что доктор говорит, что мне вредно смотреть на часы ”.

“Возможно, она права”.

Это были неправильные слова. Я увидела, как гнев наполнил его глаза, и я немедленно пожалела о своих словах.

“Мне жаль. Я не должен ...”

“Ты знаешь, каково это - не иметь возможности поднять собственное гребаное запястье, чтобы посмотреть на свои гребаные часы?”

“Нет, Ло, я не имею ни малейшего представления”.

“Ты знаешь, каково это - насрать в пакет и попросить свою жену отнести это в туалет? Просить ее о каждой чертовой вещи, включая глоток виски?”

“Мне жаль, Ло”.

“Да, ты сожалеешь. Всем чертовски жаль, но никто не ...”

Он не закончил. Казалось, он откусил конец предложения, как собака, вцепившаяся в сырое мясо. Он отвернулся и замолчал, и я долго молчал, пока мне не показалось, что гнев просочился обратно в его горло, в кажущийся бездонным колодец разочарования и жалости к себе, который был там, внизу.

“Эй, Закон?”

Его глаза вернулись ко мне.

“Что, Гарри?”

Он был спокоен. Момент был упущен.

“Давай вернемся. Ты сказал, что собираешься позвонить мне, потому что кое-что забыл. Вы знаете, когда мы рассматривали дело раньше. Что ты забыл мне сказать?”

“Никто не приходил сюда и не говорил со мной об этом деле, Гарри. Ты единственный. Я имею в виду это.”

“Я верю тебе. Я был неправ на этот счет. Но что было такого, о чем ты забыл раньше? Почему ты собирался позвонить мне?”

Он на мгновение закрыл глаза, но затем открыл их. Они были четкими и сфокусированными.

“Я говорил тебе, что Тейлор застраховал деньги, верно?”

“Верно, ты мне это говорил”.

“Что я забыл, так это то, что страховая компания - навскидку я не могу вспомнить название ...”

“Глобальные страховщики. Ты вспомнил тот день.”

“Верно. Глобальные страховщики. В качестве условия контракта Global требовала, чтобы кредитор - которым была BankLA - отсканировал все счета ”.

“Сканировать счета? Что ты имеешь в виду?”

“Запишите серийные номера”.

Я вспомнил абзац, который я обвел в газетной вырезке. Очевидно, это было правдой. Я начал считать в своей голове. Два миллиона разделить на сотню. У меня почти получилось, а потом я потерял номер.

“Это было бы слишком много цифр”.

“Я знаю. Банк отказался - сказал, что потребуется четыре человека в неделю, что-то в этом роде. Итак, они вели переговоры и пошли на компромисс. Они попробовали. Они взяли по десять номеров из каждой стопки.”

Я вспомнил из статьи в Times, что деньги были доставлены пачками по 25 000 долларов. Эту математику я мог бы сделать. Восемьдесят пачек принесли 2 миллиона долларов.

“Итак, они взяли восемьсот чисел. Все еще много.”

“Да, я помню, что распечатка была примерно на шести страницах”.

“И что ты с ним сделал?”

“Позволь мне еще раз попробовать этот Черный куст, хорошо?”

Я отдал это ему. Я мог сказать, что фляжка была почти пуста. Мне нужно было забрать то, что у него было, и убраться оттуда. Меня затягивало в его жалкий мир, и мне это не нравилось.

“Ты вывел цифры?”

“Да, мы опубликовали список. Отдал его федералам. И использовал парней из отдела ограблений, чтобы разослать список по всем банкам округа. Я также отправил это в Vegas Metro, чтобы они могли получить это в казино ”.

Я кивнул, ожидая продолжения.

“Но ты же знаешь, как это бывает, Гарри. Подобный список хорош только в том случае, если люди его проверяют. Хотите верьте, хотите нет, но существует чертовски много стодолларовых купюр, и если вы используете их в нужных местах, люди и бровью не поведут. Они не собираются тратить время на то, чтобы просмотреть список из шести страниц. У них нет ни времени, ни желания ”.

Это было правдой. Записанные деньги чаще всего использовались в качестве доказательства, когда они были найдены у подозреваемого в финансовом преступлении, таком как ограбление банка. Я не мог припомнить, чтобы работал над делом или даже слышал о нем, когда помеченные или записанные деньги действительно отслеживались по транзакции до подозреваемого.

“Ты собирался перезвонить мне, потому что забыл сказать мне это?”

“Нет, не только это. Это еще не все. Что-нибудь осталось в твоей маленькой фляжке?”

Я встряхнул фляжку, чтобы он мог услышать, что она почти пуста. Я отдал ему то, что осталось, а затем закрыл его и положил обратно в карман.

“Вот и все, Ло. До следующего раза. Закончи то, что ты собирался мне сказать.”

Его язык высунулся из его ужасной дыры рта и слизнул каплю виски с уголка. Это было жалко, и я отвернулась, как будто хотела проверить время по телевизору, чтобы он не знал, что я это видела. По телевизору передавали финансовые новости. График с красной линией, идущей вниз, был на экране сбоку от озабоченного и одутловатого лица ведущего.

Я оглянулся на Кросса и стал ждать.

“Ну, ” сказал он, “ примерно, я не знаю, примерно через десять месяцев после начала расследования, почти через год - это после того, как мы с Джеком ушли дальше и занялись другими делами - Джеку позвонили из Вествуда по поводу серийных номеров. Все это вернулось ко мне на другой день после твоего ухода.”

Я предположил, что Кросс говорил об агенте ФБР, звонившем своему партнеру. В полиции Лос-Анджелеса не было необычной практикой, когда следователи никогда не называли агентов ФБР агентами ФБР, как будто лишение их звания каким-то образом опускало их на ступеньку или две ниже. Между двумя конкурирующими организациями никогда не было утраченной любви. Но главное федеральное здание в Лос-Анджелесе находилось на бульваре Уилшир в Вествуде, и в нем размещалась целая песочница федеральных правоохранительных органов. Все юрисдикционные предубеждения в сторону, мне нужно было убедиться.

“Агент ФБР?” Я спросил.

“Да, агент. На самом деле, женщина.”

“Ладно. Что она вам сказала, ребята?”

“Она говорила только с Джеком, а потом Джек рассказал мне. Агент сказал, что один из серийных номеров был неправильным, и Джек спросил: ‘Это правда? Как же так?’ И агент сказал ему, что список прошел по всему зданию и в конечном итоге оказался на ее столе, и она потратила время, чтобы отсканировать цифры в свой компьютер, и с одним из них возникла проблема ”.

Он остановился, как будто для того, чтобы перевести дыхание. Он снова облизнул губы, и это напомнило мне о каком-то подводном существе, высунувшемся из расщелины.

“Я бы очень хотел, чтобы в твоей фляжке было побольше, Гарри”.

“Прости, я не знаю. В следующий раз. В чем была проблема с номером?”

“Ну, насколько я помню, эта девушка, она сказала Джеку, что коллекционирует номера. Понимаешь, что я имею в виду? Всякий раз, когда на столе появляется листовка с номерами валют, она заносит их в свой компьютер, добавляет в банк данных. Она может устраивать перекрестные матчи, что-то в этом роде. Это была новая программа, над которой она работала. Она занималась этим несколько лет, и у нее было много номеров в коробке. Знаешь что, мне нужно немного воды. Мое горло - слишком много разговоров ”.

“Я схожу за Дэнни”.

“Нет, нет, это не ... Вот что я тебе скажу, просто подойди к раковине и налей немного воды в ту штуковину, что у тебя есть, и я смогу из нее попить. Все будет хорошо. Не приставай к Дэнни. Ей и так было достаточно хлопот.”

В ванной я наполнил фляжку наполовину водой из-под крана. Я встряхнул его и протянул ему. Он забрал все это. Через несколько мгновений он, наконец, продолжил рассказ.

“Она сказала, что один из номеров в нашем списке был в списке кого-то другого, и это было невозможно”.

“Что ты имеешь в виду? Я не отслеживаю это.”

“Позвольте мне посмотреть, правильно ли я это помню. Она сказала, что одна из сотен, которые были в нашем списке, имела серийный номер, принадлежащий сотне, которая была частью пакета с приманкой, взятого при ограблении банка примерно за шесть месяцев до того, как произошло ограбление съемочной площадки нашего фильма ”.

“Где произошло ограбление банка?”

“Марина дель Рей, я думаю. Хотя я не уверен насчет этого.”

“Хорошо, так в чем была проблема? Почему сотня, полученная от предыдущего ограбления банка, не могла циркулировать повторно, попасть обратно в банк, а затем стать частью двух миллионов, отправленных на съемочную площадку? ”

“Это то, что я сказал, и Джек сказал мне, что это невозможно. Он сказал, что агент сказал, что парень, который взял тот счет в Марина дель Рей, в первую очередь, был пойман. У него был при себе пакет с наживкой, и он пошел в федеральный суд, и счет был задержан в качестве доказательства ”.

Я кивнул и подумал об этом, пытаясь разобраться.

“Вы говорите, что она говорила вам, что сотня из вашего списка не могла быть частью доставки фильма, потому что в то время эта стодолларовая купюра находилась в хранилище для улик в связи с ограблением банка Марина дель Рей”.

“Именно. Она даже зашла и проверила улики, чтобы убедиться, что сотня все еще там. Это было.”

Я попытался подумать о том, что это могло означать, если это вообще что-то значило.

“Что вы с Джеком делали?”

“Ну, не так уж много. Там было много цифр - на шесть страниц. Мы подумали, может, нам просто достался плохой. Вы знаете, может быть, парень, который все это записывал, что-то перепутал, перенес номер или что-то еще. К тому времени мы работали над новым делом. Джек сказал, что сделает несколько звонков в банк и всемирным страховщикам. Но я не знаю, сделал ли он это. Затем, вскоре после этого, мы зашли в дерьмо в том баре, и все остальное вроде как отошло на второй план ... пока я не подумал об Анджелле Бентон и не позвонил тебе. Теперь все начинает возвращаться ко мне, понимаешь?”

“Я понимаю. Ты помнишь имя агента?”

“Извини, Гарри, я не помню названия. Возможно, у меня его никогда не было. Я не разговаривал с ней, и я не думаю, что Джек даже сказал мне ”.

Я молчал, пока размышлял, стоит ли искать эту зацепку. Я подумал о том, что сказала Киз Райдер о том, что дело находится в стадии расследования. Может быть, это был тот угол. Возможно, люди, о которых она мне рассказала, были агентами ФБР. Пока я обдумывал это, Кросс снова заговорил.

“Как бы то ни было, я позаимствовал идею у Джека, что этот агент, кем бы она ни была, вроде как сама придумала эту штуку. Это была ее собственная маленькая программа, которую она запускала. Почти как хобби. Нет на официальном компьютере”.

“Ладно. Ты помнишь, получал ли ты когда-нибудь другие совпадения по номерам? До этого?”

“Был один, но он никуда не делся. На самом деле, это всплыло довольно скоро ”.

“Что это было?”

“Это оказалось на банковском депозите. Я думаю, это был Феникс. Моя память как швейцарский сыр. Много дыр.”

“Ты вообще что-нибудь помнишь об этом?”

“Только то, что это был депозит от кассового бизнеса. Как в ресторане. Что-то, что мы не смогли бы отследить дальше ”.

“Но это было довольно скоро после ограбления?”

“Да, я помню, как мы ухватились за это. Джек вышел туда. Но это был тупик”.

“Как скоро после ограбления, вы можете вспомнить?”

“Может быть, несколько недель. Я не знаю наверняка ”.

Я кивнул. Его память возвращалась, но она все еще не была надежной. Это напомнило мне, что без книги убийств - документации по делу - я был серьезным инвалидом.

“Хорошо, Ло, спасибо. Если ты вспомнишь или вспомнишь что-нибудь еще, попроси Дэнни позвонить мне. И случится это или нет, я вернусь, чтобы увидеть тебя ”.

“И ты принесешь...”

Он не закончил, да и не нужно было.

“Да, я принесу это. Ты уверен, что не хочешь, чтобы я привел кого-нибудь еще? Может быть, адвокат, который мог бы поговорить с тобой о ...”

“Нет, Гарри, никаких адвокатов, пока нет”.

“Ты хочешь, чтобы я поговорил с Дэнни?”

“Нет, Гарри, не говори с ней”.

“Ты уверен?”

“Я уверен”.

Я кивнул на прощание и вышел из комнаты. Я хотел добраться до своей машины, чтобы быстро написать несколько заметок о звонке Джеку Дорси, полученном от агента бюро. Но когда я зашел из коридора в гостиную, Даниэль Кросс сидела там и ждала меня. Она была на диване и смотрела на меня обвиняющими глазами. Я бросил взгляд прямо на нее в ответ.

“Я думаю, что почти пришло время для шоу, которое он хочет посмотреть по судебному телевидению”.

“Я позабочусь об этом”.

“Ладно. Я сейчас ухожу”.

“Я бы хотел, чтобы ты не возвращался”.

“Что ж, возможно, мне придется”.

“Этот человек находится в хрупком равновесии - умственном и физическом. Алкоголь расстраивает его. Ему требуются дни, чтобы восстановиться ”.

“Мне показалось, что это улучшило его положение”.

“Тогда приходи завтра и посмотри еще раз”.

Я кивнул. Она была права. Я провела полчаса с этим человеком, а не свою жизнь. Я ждал. Я мог сказать, что она работала над чем-то.

“Я предполагаю, что он сказал тебе, что хочет умереть и что я тот, кто поддерживает его жизнь. Из-за денег”.

Я колебался, но затем кивнул.

“Он сказал, что я плохо обращаюсь с ним”.

Я снова кивнул.

“Он говорит это всем, кто приходит в гости. Все копы.”

“Это правда?”

“Часть о желании умереть? Несколько дней. В некоторые дни это не так ”.

“А как насчет части о том, что с тобой плохо обращаются?”

Она отвернулась от меня.

“Это расстраивает, иметь с ним дело. Он не счастлив. Он вымещает это на мне. Однажды я сорвалась на нем. Я выключил телевизор. Он начал плакать, как ребенок ”.

Она посмотрела на меня.

“Это все, что я когда-либо делал, но этого было достаточно. Я ненавижу то, что я сделал, кем я стал в тот момент. Все взяло верх надо мной ”.

Я пытался прочесть по ее глазам, линии подбородка и рта. Она сложила руки перед собой, пальцы одной руки теребили кольца на другой оправе. Нервный жест. Я наблюдал, как ее подбородок начал дрожать, а затем потекли слезы.

“Что я должен делать?”

Я покачал головой. Я не знал. Единственное, что я знал, это то, что я должен был выбраться оттуда.

“Я не знаю, Дэнни. Я не знаю, что любой из нас должен делать ”.

Это было все, что я мог придумать, чтобы сказать. Я быстро подошел к входной двери и вышел. Я чувствовал себя трусом, уходя и оставляя их наедине в том доме.

7

Распущенные губы топят корабли. Теория дела, которым занимались Кросс и Дорси четырьмя годами ранее, была простой. Они полагали, что Анджелла Бентон по своей работе была осведомлена о 2 миллионах долларов, которые должны были быть доставлены на съемочную площадку, и привела в действие ограбление и собственную смерть, намеренно или ошибочно проговорившись о деньгах. Ее развязные губы посеяли семя ограбления и, следовательно, ее собственной кончины. Будучи внутренней связью с грабителями, ее пришлось устранить, чтобы замести следы. Поскольку она была убита за четыре дня до ограбления, два следователя полагали, что ее участие было непреднамеренным. Она каким-то образом предоставила информацию, которая привела к ограблению, и ее нужно было устранить, прежде чем она осознает, что натворила. Ее также нужно было устранить таким образом, чтобы не вызвать подозрений в предстоящей доставке наличных. Таким образом, психосексуальные аспекты места преступления - разорванная одежда и свидетельства мастурбации - были в некотором смысле просто показухой для дезориентации.

И наоборот, если бы она была добровольным участником схемы ограбления, следователям казалось вероятным, что ее смерть наступила бы после успешного завершения ограбления.

Мне это показалось надежной теорией, поскольку Лоутон Кросс изложил ее во время моего первого визита к нему домой. Вероятно, именно так я бы и поступил, если бы мне позволили остаться в расследовании. Но в конечном счете теория не оправдалась. Кросс сказал мне, что он и его напарник провели полное расследование дела Бентона, но так и не наткнулись на единственную зацепку, которая открыла дело. Они потратили на нее целых пять месяцев. Они проследили за ее передвижениями, личными привычками и распорядком повседневной жизни. Они изучили данные ее кредитной карты, банковских операций и телефона. Они опросили и повторно опросили всех членов семьи и известных друзей и соратников. Они провели восемь дней в Колумбусе одни. Дорси отправился в Финикс, чтобы найти единственную стодолларовую купюру. Они провели так много времени в Eidolon Productions, что на один месяц им предоставили собственный офис в Archway Pictures, где они могли проводить интервью.

И они ничего не получили.

Как это часто бывает при расследовании убийств, они собрали огромное количество информации о жертве, но не ключевую часть информации, которая привела к установлению личности ее убийцы. Они закончили тем, что знали, с кем она спала в колледже, но не знали, где она провела последний вечер в своей жизни. Они знали, что ее последним блюдом была мексиканская кухня - кукурузные лепешки и фасоль все еще находились в ее пищеварительном тракте, - но не знали, в каком из тысяч подобных заведений города ей подавали.

И после шести месяцев расследования дела они не нашли абсолютно никакой связи между Анджеллой Бентон и ограблением, кроме поверхностной связи с ее работой ассистентом продюсера в компании, которая снимала фильм, в котором кэш должен был сыграть главную роль.

Прошло шесть месяцев, и они оказались в тупике. Что у них действительно было в качестве улик, так это сорок шесть пуль и гильз, собранных после перестрелки, кровь, собранная из фургона для побега, и сперма, собранная на месте убийства. Все это было хорошей уликой; баллистическая экспертиза и ДНК могли связать подозреваемого с преступлением без малейших сомнений - если только вашим адвокатом не был Джонни Кокран. Но это была своего рода улика, которая была глазурью на торте; та, которая связывает подозреваемого и оружие, уже идентифицированное и обычно находящееся под стражей. Это мало что дало , чтобы привлечь вас к этому подозрению. После полугода работы над ним у них была глазурь, но не было торта, чтобы ее нанести.

Когда они зашли в этот тупик, пришло время оценить дело на шестимесячной отметке. Это момент, когда делается трудный выбор. Вероятность раскрытия дела сопоставляется с необходимостью того, чтобы пара следователей работала над другими делами и помогала взваливать на себя нагрузку отдела. Их руководитель снял с рассмотрения дела статус штатного сотрудника, и Дорси и Кросс вернулись к работе в RHD. Они были вольны работать над делом Бентона так часто и как можно больше, но они также привлекали новые расследования. Как и следовало ожидать, дело Бентона пострадало из-за этого. Кросс с готовностью признался мне в этом. Он сказал, что это стало расследованием неполного рабочего дня, когда Дорси проводил большую часть последующих действий, в то время как Кросс сосредоточился на новых делах, которые им поручили.

Затем все стало академичным, когда в пару стреляли в баре Ната в Голливуде. Дело Бентона попало в архив подразделения. Открытый -неразгаданный. И он осиротел. Ни одному детективу не понравится потрепанное досье, каким было дело Бентона. Никому не нравится идея копаться в досье и доказывать, что его коллеги были неправы, или введены в заблуждение, или, возможно, даже некомпетентны или ленивы. К этому сдерживающему факту добавился тот факт, что дело Бентона теперь преследовали призраки. Копы - суеверный народ. Судьба двух первых следователей - одного мертвого, другого пожизненно приговоренного к тюремному заключению - была каким-то образом неразрывно связана с делами, над которыми они работали, независимо от того, были они напрямую связаны или нет. Никто, я имею в виду, никто, не собирался браться за дело Бентона сейчас.

Кроме меня. Теперь, когда я вышел из официальной игры.

И четыре года спустя мне пришлось поверить, что Кросс и Дорси хорошо выполнили свою работу в расследовании смерти Анджеллы Бентон и ее связи с ограблением. На самом деле у меня не было выбора. Покрывать землю, по которой они уже зашли в тупик, казалось, было не тем путем, которым следовало идти. Вот почему я пошел к Тейлору. Мой план состоял в том, чтобы признать их расследование тщательным, если не безупречным, и подойти к нему с другой стороны. Я исходил из убеждения, что Кросс и Дорси не нашли ничего, связывающего Бентона с ограблением, потому что нечего было искать. Ее смерть была частью плана, тщательно спланированной диверсией внутри диверсии. Теперь у меня был список из девяти имен, составленный в результате моей трехмильной поездки с Тейлором. Все люди, вовлеченные в планирование денежных съемок. Каждый - насколько он знал - со знанием того, что наличные поступят, когда они поступят и кто их принесет. Я бы пошел оттуда.

Но теперь я оказался в своего рода затруднительном положении; то, что Кросс рассказал мне о серийных номерах и о том, что по крайней мере один из них был неправильным. Он сказал, что предоставил Дорси заниматься этим делом и не знал, что произошло. Вскоре после этого Дорси был мертв, и дело умерло вместе с ним. Но теперь мне стало интересно. Это была аномалия, и с ней нужно было разобраться. В сочетании с предупреждением Киз Райдер и косвенным упоминанием “этих людей”, я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то, чего не было долгое время. Небольшой рывок в сторону темноты, которую я когда-то так хорошо знал.

8

Я поехал обратно в Голливуд и съел поздний ланч у Муссо. Мартини "Кетель Уан" на первое, затем пирог с курицей в горшочке и шпинатным кремом на гарнир. Хорошая комбинация, но недостаточно хорошая, чтобы заставить меня забыть о Лоутоне Кроссе и его ситуации. Я попросил второй мартини, чтобы помочь с этим, и попытался сосредоточиться на других вещах.

Я не возвращался в Musso's с вечеринки по случаю моего выхода на пенсию и скучал по этому месту. Я опустил голову и читал и делал какие-то заметки, когда услышал голос в ресторане, который я узнал. Я поднял глаза и увидел, что капитана Левалли ведут к столику с мужчиной, которого я не узнал. Она была командиром Голливудского подразделения, которое находилось всего в нескольких кварталах отсюда. Через три дня после того, как я оставил свой значок в ящике стола и ушел, она позвонила, чтобы попросить меня передумать. Она почти убедила меня, но я сказал "нет". Я сказал ей отправить мои документы, и она отправила. Она не пришла на мою вечеринку по случаю выхода на пенсию, и с тех пор мы не разговаривали.

Она не видела меня и сидела спиной ко мне в кабинке достаточно далеко, чтобы я не мог слышать ее разговор. Я ушел черным ходом, не допив второй мартини. На стоянке я заплатил служащему и сел в свою машину, Mercedes Benz ML55, которую я купил подержанной у парня, переезжающего во Флориду. Это была единственная большая расточительность, которую я позволил себе после ухода на пенсию. На мой взгляд, ML55 означал потерянные деньги: 55 000 долларов, потому что именно столько я за него заплатил. Это был один из самых быстрых спортивных внедорожников на дорогах. Но на самом деле я купил это не поэтому. Малый пробег на нем тоже не был причиной . Я купил его, потому что он был черным и сливался с цветом. Каждая пятая машина в Лос-Анджелесе была Mercedes, или так казалось. И каждый пятый из них был черным внедорожником M-класса. Я думаю, может быть, я знал, куда направляюсь, задолго до того, как начал путешествие. За восемь месяцев до того, как он мне понадобился, я купил автомобиль, который сослужил бы мне хорошую службу в качестве частного детектива. В нем были скорость и комфорт, у него были темные затемненные окна, и если бы вы посмотрели в зеркало и увидели одно из таких позади себя в Лос-Анджелесе, это не вызвало бы сомнений.

К Мерседесу потребовалось некоторое привыкание. С точки зрения комфорта, а также рутинной эксплуатации и технического обслуживания. На самом деле, у меня уже дважды заканчивался бензин по дороге. Это была одна из тех мелочей, которые сопровождали отказ от значка. В течение нескольких лет до выхода на пенсию я был детективом третьего класса, руководящей должностью, к которой прилагалась машина, доставляемая домой. Этим автомобилем был Ford Crown Victoria, полицейская модель Interceptor, которая двигалась как танк, имела виниловые сиденья, отстирывающиеся от воды, мощную подвеску и расширенный бензобак. Мне никогда не требовался бензин на работе. И машину регулярно заправляли на заправке ребята из автопарка. Как гражданину мне пришлось заново учиться следить за стрелкой. Или же я обнаружил, что сижу на обочине дороги.

С центральной консоли я достал свой мобильный телефон и включил его. У меня не было особой нужды в мобильном телефоне, но я сохранил тот, который носил с собой на работу. Я не знаю, может быть, я думал, что кто-нибудь из отдела позвонит и спросит моего совета по делу или что-то в этомроде. В течение четырех месяцев я держал его заряженным и включал каждый день. Никто никогда не звонил. После того, как во второй раз у меня кончился бензин, я подключил его к зарядному устройству на центральной консоли и оставил там на случай, если в следующий раз мне понадобится помощь на дороге.

Теперь мне нужна была помощь, но не придорожная. Я позвонил в справочную и узнал номер Федерального бюро расследований в Лос-Анджелесе. Я позвонил по указанному номеру и попросил соединить меня с агентом по надзору в отделе банка. Я подумал, что агент, который связался с Дорси, возможно, работал в подразделении, которое занималось ограблениями банков. Это была единица, которая чаще всего имела дело с номерами валют.

Мой звонок был переведен и снят кем-то, кто просто сказал: “Нуньес”.

“Агент Нуньес?”

“Да, чем я могу вам помочь?”

Я знал, что обращаться с надзирающим агентом ФБР - это не то же самое, что обращаться с секретаршей киномагната. Я должен был быть с Нуньесом настолько откровенным, насколько мог.

“Да, меня зовут Гарри Босх. Я только что уволился из полиции Лос-Анджелеса примерно через тридцать лет, и я ...

“Рад за тебя”, - коротко сказал он. “Что я могу для тебя сделать?”

“Ну, это то, что я пытаюсь тебе сказать. Около четырех лет назад я работал над делом об убийстве, которое было связано с крупным ограблением кассы с использованием валюты, которая была зарегистрирована.”

“Какое дело?”

“Ну, вы, вероятно, не узнаете это по названию дела, но это было убийство Анджеллы Бентон. Убийству предшествовало ограбление, которое произошло на съемочной площадке в Голливуде. Это произвело большой фурор. Плохие парни ушли с двумя миллионами долларов. Было зарегистрировано восемьсот стодолларовых купюр”.

“Я помню это. Но мы не сработали с этим. У нас не было ничего...”

“Я знаю это. Как я уже говорил тебе, я работал над этим делом ”.

“Тогда продолжай, что я могу для тебя сделать?”

“Через несколько месяцев после начала расследования агент из вашего офиса связался с полицией Лос-Анджелеса, чтобы сообщить об аномалии в зарегистрированных цифрах. Она получила список сериалов, потому что мы все его разослали ”.

“Аномалия, что это?”

“Аномалия - это отклонение, нечто, что не ...”

“Я знаю, что означает это слово. О какой аномалии ты говоришь?”

“О, прости. Этот агент позвонил и сказал, что в одной из цифр была опечатка или пара цифр была перевернута, что-то в этом роде. Но я звоню не по этому поводу. Она сказала, что у нее была компьютерная программа, которая делала перекрестные ссылки и сопоставляла цифры по такого рода делам. Я думаю, это была ее собственная программа, что-то, что она разработала самостоятельно. Что-нибудь из этого тебе напоминает? Не дело, а агент. Агент, у которого была эта программа. Женщина-агент.”

“Почему?”

“Ну, потому что я перепутал ее имя. На самом деле, я так и не понял этого, потому что она говорила с одним из других следователей по этому делу. Но я хотел бы поговорить с ней, если бы мог ”.

“Поговорить с ней о чем? Ты сказал, что ты на пенсии ”.

Я знал, что до этого дойдет, и именно в этом я был слаб. У меня не было ни статуса, ни достоверности. У тебя либо был значок, который открывал все двери, либо его не было. Я этого не сделал.

“Некоторые дела умирают тяжело, агент Нуньес. Я все еще работаю над этим. Больше никого нет, так что я решил, что рискну. Ты знаешь, как это бывает.”

“Нет, на самом деле, я не знаю. Я не на пенсии ”.

Настоящая крутая задница. После этого он замолчал, и я поймал себя на том, что начинаю злиться на этого безликого человека, который, вероятно, пытался уравновесить обременительную нагрузку с нехваткой рабочей силы и финансирования. Лос-Анджелес был мировой столицей ограблений банков. Три случая в день были нормой, и ФБР приходилось реагировать на каждый из них.

“Послушай, чувак”, - сказал я. “Я не хочу тратить ваше время. Ты можешь либо помочь мне, либо нет. Вы либо знаете, о ком я говорю, либо нет.”

“Да, я знаю, о ком ты говоришь”.

Но потом он замолчал. Я попробовал последний угол. Я придержал это, потому что не был уверен, что хочу, чтобы в некоторых кругах стало известно, чем я занимаюсь. Но визит Киз Райдер все равно как-то все прояснил.

“Слушай, тебе нужно имя, кого-нибудь, с кем ты мог бы меня проверить? Позвоните голливудским детективам и спросите лейтенанта. Ее зовут Биллетс, и она может поручиться за меня. Хотя она ничего об этом не узнает. Насколько она знает, я качаюсь в гамаке ”.

“Хорошо, я сделаю это. Почему ты мне не перезваниваешь? Дай мне десять минут”.

“Верно. Я сделаю это”.

Я закрыл телефон и посмотрел на часы. Было почти три. Я завел "Мерседес", выехал на Сансет и направился на восток. Я включил радио, но мне не понравился фьюжн, который играл. Я снова выключил его. На десятиминутной отметке я подъехал к тротуару перед домом престарелых "Сплендид Эйдж". Я поднял телефон, чтобы перезвонить Нуньес, и он зазвонил у меня в руке. Я подумал, что, возможно, у Нуньеса был идентификатор вызывающего абонента на его линии, и он получил номер. Но потом я вспомнил, что меня перевели на его линию. Я не думал, что идентификационная запись может измениться при переносе.

“Гарри Босх”.

“Гарри, это Джерри”.

Джерри Эдгар. Это превращалось в неделю старого дома. Сначала Киз Райдер, а теперь Джерри Эдгар.

“Джед, как у тебя дела?”

“Я в порядке, чувак. Как тебе жизнь на пенсии?”

“Это очень успокаивает”.

“Ты говоришь не так, как будто ты на пляже, Гарри”.

Он был прав. "Великолепный век" находился всего в нескольких ярдах от Голливудской автострады, и грохот машин, работающих на сжигании газа, был постоянным. Квентин Маккинзи сказал мне, что они размещают жителей Сплендид Эйдж с потерей слуха в комнатах на вест-сайде, потому что они ближе к шуму.

“Я не любитель пляжного отдыха. Что случилось? Только не говори мне, что через восемь месяцев после того, как меня не стало, ты действительно хочешь спросить моего совета о чем-то?”

“Нет, дело не в этом. Мне только что позвонил кое-кто, кто проверял тебя.”

Я сразу же смутился. Моя гордость привела меня к выводу, что Эдгар нуждался во мне по делу.

“Ох. Это был агент бюро по имени Нуньес?”

“Да, хотя он не сказал, о чем это было. Ты начинаешь новую карьеру или что-то в этом роде, Гарри?”

“Думаю об этом”.

“Ты когда-нибудь получал свой личный билет?”

“Да, примерно шесть месяцев назад, на всякий случай. Я засунул его куда-то в ящик. Что ты сказал Нуньес? Я надеюсь, ты сказал, что я был человеком высокого морального положения и мужества ”.

“Абсолютно нет. Я дал ему чистую дозу. Я сказал, что ты можешь доверять Гарри Босху настолько, насколько ты можешь его бросить.”

Я могла слышать улыбку в его голосе.

“Спасибо, чувак. Ты приятель”.

“Я просто подумал, что ты должен знать. Ты не хочешь рассказать мне, что происходит?”

Я на мгновение замолчал, размышляя об этом. Я не хотел говорить Эдгару, что я делаю. Не то чтобы я ему не доверял. Я сделал. Но, как правило, я действовал исходя из убеждения, что чем меньше людей знают ваш бизнес, тем лучше.

“Не прямо сейчас, Джед. Я опаздываю на встречу и должен идти. Но вот что я тебе скажу - ты хочешь пообедать в один из ближайших дней? Я расскажу вам все о моей захватывающей жизни пенсионера ”.

Я вроде как рассмеялся, произнося последнюю фразу, и я думаю, что это сработало. Он согласился пообедать, но сказал, что ему придется перезвонить мне по этому поводу. Я знал по опыту, что трудно планировать обед заранее, когда работаешь в отделе убийств. Что случилось бы, так это то, что он позвонил бы в то утро, когда у него был свободный обед. Так это и работало. Мы сказали, что будем оставаться на связи, и закончили разговор. Было приятно узнать, что он, по-видимому, не испытывал такого же гнева, как Киз Райдер, из-за моего внезапного ухода из нашего партнерства и департамента.

Я перезвонил в бюро, и меня соединили с Нуньес.

“У тебя есть шанс сделать этот звонок?”

“Да, но ее там не было. Я разговаривал с твоим старым напарником.”

“Всадник?”

“Нет, его звали Эдгар”.

“О, да. Джерри. Как у него дела?”

“Я не знаю. Я не спрашивал. Я уверен, что ты так и сделала, когда он только что позвонил тебе.”

“Прошу прощения?”

Он прибил меня к рукам.

“Ты можешь не нести чушь, Босх. Эдгар сказал мне, что он чувствовал себя обязанным позвонить тебе и сообщить, что кто-то следит за тобой. Я сказал, что меня это устраивает. Я попросил у него твой номер, чтобы знать, что имею дело с настоящим Гарри Босхом. Он дал его мне, и когда я попытался дозвониться пару минут назад, он был занят. Я полагаю, ты разговаривал с Эдгаром, поэтому мне не нравится твой маленький танец тупого парня ”.

Мое смущение из-за того, что меня загнали в угол, переросло в гнев. Может быть, это была водка в моем желудке или стучащее напоминание о том, что я теперь аутсайдер, но я устал иметь дело с этим парнем.

“Чувак, ты отличный следователь”, - сказал я в трубку. “Блестящий дедуктивный ум. Скажи мне, ты когда-нибудь используешь это в делах или приберегаешь только для того, чтобы доставлять удовольствие людям, которые просто пытаются чего-то добиться в этом мире?”

“Я должен быть осторожен с тем, кому я предоставляю информацию. Ты понимаешь это”.

“Да, я понимаю это. Я также понимаю, почему правоохранительные органы работают примерно так же хорошо, как автострады в этом городе ”.

“Эй, Босх, не сходи с ума. Просто уходи”.

Я в отчаянии покачал головой. Я не знал, то ли я все испортил, то ли я вообще никогда ничего от него не получу.

“Так это и есть твой маленький танец, да? Ты обвиняешь меня в том, что я притворяюсь, но ты тоже все это время притворялся. Ты никогда не собирался давать мне имя, не так ли?”

Он не ответил.

“Это просто имя, Нуньес. Никакого вреда, никакой пакости”.

По-прежнему ничего от агента.

“Что ж, я скажу тебе вот что. У тебя есть мое имя и номер. И я думаю, вы знаете, о каком агенте я говорю. Так что иди к ней и позволь ей решать. Дай ей мое имя и номер. Меня не волнует, что ты думаешь обо мне, Нуньес. Ты обязан отдать это своему коллеге-агенту ради нее. Совсем как Эдгар. Он был обязан. Как и ты.”

Это было оно. Это была моя подача. Я ждал в тишине, на этот раз решив не говорить снова, пока Нуньес не заговорит.

“Послушай, Босх, я бы сказал ей, что ты звонил из-за нее. Я бы сказал ей еще до того, как поговорил с Эдгаром. Но обязательства заходят так далеко. Агент, о котором вы спрашивали? Ее больше нет рядом ”.

“Что значит "не рядом"? Где она?”

Нуньес ничего не сказал. Я сел прямо, мой локоть ударился о руль, вызвав взрыв клаксона. Что-то всплыло в моей памяти, что-то о женщине-агенте в новостях. Я никак не мог до него добраться.

“Нуньес, она мертва?”

“Босх, мне это не нравится. Этот разговор по телефону с кем-то, кого я никогда не встречал. Почему бы тебе не зайти, и, может быть, мы сможем поговорить об этом ”.

“Может быть?”

“Не волнуйся, мы поговорим. Когда ты сможешь зайти?”

Часы на приборной панели показывали, что было пять минут четвертого. Я посмотрел на входную дверь дома престарелых.

“Четыре часа”.

“Мы будем здесь”.

Я закрыл телефон и долгое время сидел неподвижно, перебирая в памяти. Он был там, просто вне досягаемости.

Я снова открыл телефон. У меня не было с собой телефонной книги, и номера, которые я когда-то знал наизусть, за последние восемь месяцев размыло, как будто они были написаны песком на пляже. Я позвонил в справочную и узнал номер редакции "Таймс". Затем я был связан с Кейшей Рассел. Она помнила меня таким, каким я никогда не покидал департамент. У нас были хорошие отношения. За эти годы я снабдил ее несколькими эксклюзивными материалами, и она отплатила мне тем же, что помогала мне с поиском клипов и публиковала статьи в газете, когда могла. Дело Анджеллы Бентон было одним из случаев, когда она не могла.

“Гарри Босх”, - сказала она. “Как ты?”

Я заметил, что ее ямайский акцент теперь почти полностью исчез. Я пропустил это. Я задавался вопросом, было ли это намеренно или просто результатом десяти лет жизни в так называемом плавильном котле.

“Я в порядке. Ты все еще в ударе?”

“Конечно. Некоторые вещи никогда не меняются.”

Однажды она сказала мне, что полицейский патруль - это должность начального уровня в журналистике, но она никогда не хотела ее покидать. Она думала, что продвигаться к освещению событий в мэрии, выборов или почти чего-либо еще было бы смертельно скучно по сравнению с написанием историй о жизни и смерти, преступлениях и последствиях. Она была хорошей, обстоятельной и точной. Настолько, что ее пригласили на мою вечеринку по случаю выхода на пенсию. Для аутсайдера любого уровня, особенно журналиста, было редкостью заслужить такое приглашение.

“В отличие от тебя, Гарри Босх. Я думал, ты всегда будешь рядом в Голливудском подразделении. Прошел почти год, а я все еще не могу в это поверить. Знаешь, несколько месяцев назад я по привычке набрал твой номер для статьи, ответил незнакомый голос, и мне пришлось просто повесить трубку ”.

“Кто это был?”

“Перкинс. Они перевели его из автосервиса.”

Я не поспевал за ним. Я не знал, кто занял мое место. Перкинс был хорош, но недостаточно. Но я не сказал этого Расселу.

“Так что с тобой, мон?”

Время от времени она включала акцент и скороговорку. Это был ее способ совершить переход, добраться до сути.

“Звучит так, как будто ты занят”.

“Немного”.

“Тогда я не буду тебя беспокоить”.

“Нет, нет, нет. Не беспокойтесь. Что я могу для тебя сделать, Гарри? Ты ведь не работаешь над делом, не так ли? Ты ушел в частную жизнь?”

“Ничего подобного. Мне просто было любопытно кое о чем, вот и все. Это может подождать. Я проверю тебя позже, Кейша ”.

“Гарри, подожди!”

“Ты уверен?”

“Я не слишком занят для старого друга, ты знаешь? Что тебя интересует?”

“Я просто хотел спросить, помните, некоторое время назад была агент ФБР, женщина, которая исчезла? Я думаю, это было в Долине. В последний раз ее видели, когда она возвращалась домой из ...

“Martha Gessler.”

Название вернуло все это обратно. Теперь я вспомнил.

“Да, это все. Что бы с ней ни случилось, ты знаешь?”

“Насколько я знаю, она все еще числится пропавшей без вести, вероятно, считается погибшей”.

“О ней ничего не было в последнее время? Я имею в виду, какие-нибудь истории?”

“Нет, потому что я бы написал их, а я не писал о ней, о, по крайней мере, два года”.

“Два года. Тогда это и произошло?”

“Нет, скорее три. Кажется, я написал рассказ годом позже. Обновление. Это был последний раз, когда я писал о ней. Но спасибо за напоминание. Возможно, пришло время взглянуть еще раз ”.

“Эй, если ты сделаешь это, повремени несколько дней, ладно?”

“Значит, ты над чем-то работаешь, Гарри”.

“Вроде того. Я не знаю, связано ли это с Мартой Гесслер или нет. Но дай мне время до следующей недели, хорошо?”

“Нет проблем, если ты признаешься и поговоришь со мной тогда”.

“Хорошо, позвони мне. Тем временем, не могли бы вы снять с нее зажимы? Я хотел бы прочитать, что ты написал тогда ”.

Я знал, что они все еще называют это вытягиванием клипов, хотя теперь все это было на компьютере, а настоящие газетные вырезки остались в прошлом.

“Конечно, я могу это сделать. У вас есть факс или электронное письмо?”

У меня не было ни того, ни другого.

“Может быть, ты можешь просто отправить их мне по почте. Я имею в виду обычную почту.”

Я услышал ее смех.

“Гарри, таким образом, ты не станешь современным частным детективом. Бьюсь об заклад, все, что у тебя есть, это тренчкот ”.

“У меня есть сотовый телефон”.

“Что ж, тогда это начало”.

Я улыбнулся и дал ей свой адрес. Она сказала, что клипы будут отправлены послеобеденной почтой. Она попросила номер моего мобильного, чтобы она могла позвонить мне на следующей неделе, и я дал ей его тоже.

Затем я поблагодарил ее и закрыл телефон. Я посидел там мгновение, размышляя обо всем. В то время я проявлял интерес к делу Марты Гесслер. Я не знал ее, но моя бывшая жена знала. Они работали вместе в отделе по расследованию ограблений банков бюро много лет назад. Ее исчезновение было в новостях в течение нескольких дней, затем сообщения были более спорадическими, а затем они просто исчезли полностью. Я забыл о ней до этого момента.

Я почувствовал жжение в груди и понял, что это не из-за полуденного мартини, подкрепляющего. Я чувствовал, что приближаюсь к чему-то. Как когда ребенок не может разглядеть что-то в темноте, но уверен, что это все равно там есть.

9

Я достал футляр для инструментов из багажника "бенца" и понес его по тротуару к двойным дверям дома престарелых. Я кивнул женщине за прилавком и прошел мимо. Она не остановила меня. Она уже знала меня. Я прошел по коридору направо и открыл дверь в музыкальную комнату. В передней части зала стояли пианино и орган, а также небольшая группа стульев, выстроенных в ряд для просмотра выступлений, но я знал, что их было немного. Квентин Маккинзи сидел на месте в первом ряду. Он ссутулился, его подбородок был опущен, глаза закрыты. Я легонько толкнула его в плечо, и сразу же его лицо и глаза поднялись.

“Прости, я опаздываю, Шугар Рэй”.

Я думаю, ему понравилось, что я назвал его сценическим псевдонимом. Профессионально он был известен как Шугар Рэй Макк, потому что, когда он играл, он уворачивался и уворачивался на сцене, как Шугар Рэй Робинсон на ринге.

Я вытащил стул из первого ряда и развернул его так, чтобы он был к нему лицом. Я сел и поставил футляр на землю. Я щелкнула защелками и открыла его, показывая сверкающий инструмент, уютно спрятанный в темно-бордовой бархатной подкладке.

“Сегодня это должно быть коротко”, - сказал я. “У меня назначена встреча в четыре в Вествуде”.

“У парней на пенсии не назначаются встречи”, - сказал Шугар Рэй, и его голос звучал так, словно он вырос на соседней улице с Луи Армстронгом. “У парней на пенсии есть все время в мире”.

“Ну, у меня кое-что работает, и я мог бы… что ж, я постараюсь придерживаться нашего графика, но следующие пару недель могут быть тяжелыми. Я позвоню администратору и пришлю вам сообщение, если не смогу прийти на следующий урок ”.

Мы встречались два раза в неделю в течение шести месяцев. Впервые я увидел игру Шугар Рэй на госпитальном судне в Южно-Китайском море. Он был частью свиты Боба Хоупа, которая приехала развлекать раненых на Рождество 1969 года. Много лет спустя, фактически одно из моих последних дел в качестве полицейского, я расследовал убийство и наткнулся на украденный саксофон с выгравированным на горлышке его именем. Я отследил его до "Великолепного возраста" и вернул это. Но он был слишком стар, чтобы играть в это больше. В его легких больше не было толчка.

Тем не менее, я поступил правильно. Это было похоже на возвращение потерянного ребенка родителям. Он пригласил меня на рождественский ужин. Мы оставались на связи, и после того, как я вытащил чеку, я вернулся к нему с планом, который спас бы его инструмент от сбора пыли.

Шугар Рэй был хорошим учителем, потому что он не знал, как учить. Он рассказывал мне истории и рассказывал, как любить инструмент, как извлекать из него звуки жизни. Любая нота, которую я мог бы озвучить, могла бы вызвать воспоминание и историю. Я знал, что никогда не смогу хорошо играть на саксофоне, но я приходил два раза в неделю, чтобы провести с ним час, послушать его рассказы о джазе и почувствовать страсть, которую он все еще питал к своему бессмертному искусству. Каким-то образом это проникло внутрь меня и вышло с моим собственным дыханием, когда я поднес инструмент ко рту.

Я вынул саксофон из футляра и держал его на месте, готовый играть. Мы всегда начинали каждый урок с того, что я пытался сыграть "Lullaby”, песню Джорджа Кейблса, которую я впервые услышал на диске Фрэнка Моргана. Это была медленная баллада, и мне было легче ее играть. Но это была также прекрасная композиция. Это было грустно, непоколебимо и воодушевляюще одновременно. Песня не длилась и полутора минут, но для меня в ней было сказано все, что когда-либо нужно было сказать об одиночестве в этом мире. Иногда я верил, что если бы я мог научиться хорошо исполнять эту одну песню, то для меня этого было бы достаточно. Я бы не хотел.

Сегодня это было похоже на похоронную панихиду. Я думал о Марте Гесслер все время, пока играл. Я вспомнил ее фотографию в газете и по телевизору в одиннадцать. Я вспомнил, как моя бывшая жена рассказывала о том, что одно время они были единственными женщинами в отделе по расследованию ограблений банков. Они постоянно терпели оскорбления от мужчин, пока не проявили себя, работая вместе и поймав грабителя, известного как Two Step Bandit, потому что он всегда немного танцевал, покидая банк с награбленным.

Пока я играл, Шугар Рэй наблюдала за работой моего пальца и одобрительно кивала. На середине баллады он закрыл глаза и просто слушал, кивая головой в такт ритмам. Это был высокий комплимент. Когда я закончил пьесу, он открыл глаза и улыбнулся.

“Добираюсь туда’, ” сказал он.

Я кивнул.

“Тебе все еще нужно выпустить дым из своих легких. Увеличьте свои возможности ”.

Я снова кивнул. Я не курил больше года, но я провел большую часть своей жизни, выпивая по две пачки в день, и ущерб был нанесен. Иногда подавать воздух в инструмент было все равно, что толкать валун в гору.

Мы поговорили, и я играл еще пятнадцать минут, предприняв безнадежную попытку исполнить ”Soul Eyes“, стандартную песню Колтрейна, а затем поработав над бриджем фирменной песни Шугар Рэй "The Sweet Spot". Это был сложный рифф, но я работал над ним дома, потому что хотел угодить старику.

В конце сокращенного урока я поблагодарил Шугар Рэй и спросил, не нужно ли ему чего-нибудь.

“Просто музыка”, - сказал он.

Он отвечал так каждый раз, когда я спрашивал. Я положил инструмент обратно в футляр - он всегда настаивал, чтобы я брал его с собой для занятий - и оставил его там, в музыкальной комнате.

Когда я возвращался по коридору к главному входу, женщина по имени Мелисса Ройал приближалась с другой стороны. Я улыбнулся.

“Мелисса”.

“Привет, Гарри, как прошел урок?”

Она была там, чтобы увидеть свою мать, жертву болезни Альцгеймера, которая никогда не знала, кто она такая. Мы встретились на рождественском ужине, а затем столкнулись друг с другом во время наших отдельных визитов. Она начала приурочивать свои визиты к матери к моим урокам в три часа. Она не говорила мне этого, но я знал. Мы несколько раз пили кофе, а потом я пригласил ее куда-нибудь послушать джаз в Catalina. Она сказала, что ей было весело, но я знал, что она не разбиралась в музыке и ее это мало заботило. Она была просто одинока и искала кого-то. Меня это устраивало. Мы все такие.

Так оно и было. Каждый из нас ждал, когда другой сделает следующий шаг, хотя ее появление, когда она знала, что я должен был быть там, в некотором роде было ходом. Но увидеть ее сейчас было проблемой. Мне нужно было поторапливаться, если я хотел добраться до Вествуда вовремя.

“Добираюсь туда”, - сказал я. “По крайней мере, так говорит мне мой учитель”.

Она улыбнулась.

“Отлично. Когда-нибудь тебе придется выступить для нас здесь ”.

“Поверь мне, до этого дня еще далеко”.

Она добродушно кивнула и стала ждать. Теперь моя очередь. Ей было чуть за сорок, разведена, как и я. У нее были светло-каштановые волосы с более светлыми прядями, которые, по ее словам, она добавила в салоне красоты. Но ее улыбка была тем, что нужно. Он охватил все ее лицо и был заразителен. Я мог бы сказать, что быть с ней означало бы работать день и ночь, чтобы сохранить эту улыбку. И я не знал, смогу ли я это сделать.

“Как поживает твоя мать?”

“Я собираюсь пойти и выяснить. Ты уходишь? Я подумал, может быть, я мог бы поговорить с ней, и мы могли бы выпить кофе в кафетерии ”.

Я изобразил страдальческое выражение на лице и посмотрел на часы.

“Я не могу. Я должен быть в Вествуде в четыре.”

Она кивнула, как будто поняла. Но я мог видеть в ее глазах, что она восприняла это как отказ.

“Что ж, не позволяй мне тебя задерживать. Ты, вероятно, и так уже опоздаешь ”.

“Да, мне нужно идти”.

Но я этого не сделал. Я стоял и смотрел на нее.

“Что?” - наконец спросила она.

“Я не знаю. В данный момент я отчасти вовлечен в это дело, но я пытался придумать, когда мы могли бы собраться вместе ”.

В ее глазах появилось подозрение, и она указала на футляр от саксофона в моей руке.

“Ты сказал мне, что ты на пенсии”.

“Я есть. Я как бы работаю над этим на стороне. Можно сказать, фрилансер. Вот куда я должен сейчас пойти, поговорить со следователем в ФБР ”.

“О, ну что ж, иди. Будь осторожен”.

“Я сделаю. Итак, мы можем встретиться, может быть, как-нибудь вечером на следующей неделе или что-то вроде того?”

“Конечно, Гарри. Я бы хотел этого ”.

“Ладно, хорошо. Я хочу этого, Мелисса.”

Я кивнул, и она кивнула, а затем она сделала движение ко мне и встала на цыпочки. Она положила руку мне на плечо и поцеловала в щеку. Затем она продолжила идти по коридору. Я повернулся и смотрел, как она уходит.

Я вышел из того места, задаваясь вопросом, что я делаю. Я давал надежду на что-то этой женщине, что, как я знал в глубине души, я не мог дать. Это была ошибка, которая была порождена благими намерениями, но в конечном итоге причинила бы ей боль. Садясь в Мерседес, я сказал себе, что должен покончить с этим до того, как это начнется. В следующий раз, когда я увижу ее, мне придется сказать ей, что я не тот мужчина, которого она ищет. Я не мог удержать эту улыбку на ее лице.

10

Было 4: 15, когда я добрался до федерального здания в Вествуде. Когда я направлялся через парковку к входу службы безопасности, зазвонил мой мобильный телефон. Это была Кейша Рассел.

“Привет, Гарри Босх”, - сказала она. “Хотел сообщить вам, что я все распечатал и отправил по почте. Но кое в чем я был неправ.”

“Что это было?”

“Появилась новая информация по делу. Он запускался пару месяцев назад. Я был в отпуске. Ты задерживаешься здесь достаточно долго, и тебе дают четырехнедельный оплачиваемый отпуск. Я взял все это сразу и отправился в Лондон. Пока меня не было, была третья годовщина исчезновения Марты Гесслер. Люди браконьерствовали на моем участке направо и налево, говорю вам. Дэвид Феррелл внес обновление. Впрочем, ничего нового. Она все еще на ветру ”.

“На ветру? Это наводит на мысль, что вы - или бюро - думаете, что она все еще жива. Ранее вы сказали, что она считалась мертвой.”

“Просто выражение, мон. Я не думаю, что кто-то из-за нее затаил дыхание, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Да. Ты вставил это обновление в клипы, которые отправляешь мне?”

“Это все здесь. И ты помнишь, кто его отправил. Феррелл хороший парень, но я не хочу, чтобы ты звонил ему, если что-то, что ты делаешь, сорвется ”.

“Никогда не случится, Кейша”.

“Я знаю, ты что-то задумал. Я сделал свою домашнюю работу над тобой ”.

Это заставило меня остановиться, когда я был на полпути через площадь перед зданием. Если бы она позвонила в бюро и поговорила с Нуньес, агент не был бы рад, что я привлекла любопытного репортера.

“Что ты имеешь в виду?” Спокойно спросил я. “Что ты сделал?”

“Я сделал больше, чем просто проверил клипы. Я позвонил в Сакраменто. Государственный совет по лицензированию. Я узнал, что вы подали заявку и получили лицензию частного детектива.”

“Да, и что? Каждый полицейский, который уходит на пенсию, делает это. Это часть процесса избавления от значка. Ты думаешь, о, хорошо, я просто получу штраф частного детектива и продолжу ловить плохих парней. Мой билет в ящике стола в моем доме, Кейша. Я не занимаюсь бизнесом и ни на кого не работаю ”.

“Хорошо, Гарри, хорошо”.

“Спасибо за клипы. Мне нужно идти ”.

“Пока, Гарри”.

Я закрыл телефон и улыбнулся. Мне нравился спарринг с ней. Десять лет освещала копов, а она казалась не более циничной, чем в первый день, когда я с ней поговорил. Это было удивительно для журналиста, тем более для чернокожего журналиста.

Я посмотрел на здание. Это был бетонный монолит, который затмевал солнце под тем углом, который был у меня. Я был в тридцати футах от входа. Но я подошел к ряду скамеек справа от входа и сел. Я посмотрел на часы и увидел, что очень опаздываю на встречу с Нуньес. Проблема была в том, что я не знал, во что я там ввязывался, и это заставляло меня неохотно проходить через двери. У федералов всегда был способ вывести вас из равновесия, дать понять, что это их мир, а вы всего лишь приглашенный гость. Я предполагал, что теперь без бейджа ко мне будут относиться скорее как к незваному гостю.

Я снова открыл телефон и набрал общий номер Паркер-центра, один из немногих номеров, которые я все еще помнил. Я попросил Киз Райдер в кабинете шефа, и меня перевели. Она тут же взяла трубку.

“Киз, это я, Гарри”.

“Привет, Гарри”.

Я пытался что-то прочесть в ее тоне, но она не придала значения своему ответу. Я не мог сказать, сколько осталось утреннего гнева и враждебности.

“Как у тебя дела? Ты чувствуешь себя ... э-э, лучше?”

“Ты получил мое сообщение, Гарри?”

“Сообщение? Нет, что там было сказано?”

“Я звонил тебе домой некоторое время назад. Я извинился. Я не должен был позволять личным чувствам примешиваться к причине, по которой я пришел туда. Мне жаль.”

“Эй, все в порядке, Киз. Я тоже приношу извинения ”.

“Неужели? Для чего?”

“Я не знаю. За то, как я ушел, я думаю. Вы с Эдгаром этого не заслужили. Особенно ты. Я должен был поговорить об этом с вами, ребята. Это то, что делают партнеры. Думаю, в тот момент я был не очень хорошим партнером ”.

“Не беспокойся об этом. Это то, что я сказал в сообщении. Вода под мостом. Давай теперь просто будем друзьями ”.

“Я бы хотел. Но...”

Я ждал, пока она заберет приглашение.

“Но что, Гарри?”

“Ну, я не знаю, насколько дружелюбным ты захочешь быть после этого, потому что я должен задать тебе вопрос, и тебе, вероятно, это не понравится”.

Она застонала в трубку так громко, что мне пришлось держать ее подальше от уха.

“Гарри, ты убиваешь меня. Что это?”

“Я сижу возле федерального здания в Вествуде. Я должен зайти и повидаться с каким-то парнем по имени Нуньес. Сотрудник бюро. И что-то в этом кажется неправильным. Итак, я хотел спросить, те ли это люди, о которых вы предупреждали меня, работали над делом Анджеллы Бентон? Парень по имени Нуньес? Это связано с Мартой Гесслер, агентом, которая исчезла несколько лет назад?”

В трубке повисло долгое молчание. Слишком долго.

“Kiz?”

“Я здесь. Послушай, Гарри, все именно так, как я сказал тебе у тебя дома. Я не могу говорить с тобой об этом деле. Все, что я могу тебе сказать, это то, что я тебе уже говорил. Он открыт и активен, и вам следует держаться от него подальше ”.

Теперь была моя очередь не отвечать. Она была как совершенно незнакомая. Меньше чем годом ранее я бы вступил с ней в бой и доверил бы ей прикрывать меня, пока я прикрывал ее. Теперь я не был уверен, что могу доверять ей в том, что она скажет мне, вышло ли солнце, если только она сначала не разберется с шестым этажом.

“Гарри, ты там?”

“Да, я здесь. Я просто вроде как потерял дар речи, Киз. Я думал, что если в отделе и есть кто-то, кто всегда будет со мной откровенен, то это будешь ты. Вот и все”.

“Послушай, Гарри, ты делал что-нибудь незаконное, управляя этой своей маленькой внештатной операцией?”

“Нет, но спасибо, что спросил”.

“Тогда тебе не о чем беспокоиться с Нуньесом. Зайди и посмотри, чего они хотят. Я ничего не знаю о Марте Гесслер. И это все, что я могу тебе сказать ”.

“Хорошо, Киз, спасибо”, - сказал я, теперь мой голос звучал ровно. “Ты береги себя там, на шестом этаже. И я поговорю с тобой позже ”.

Прежде чем она смогла вставить последнее слово, я закрыл телефон. Я встал со скамейки и направился ко входу в здание. Внутри мне пришлось пройти через металлоискатель, снять обувь и широко раскинуть руки для поиска с помощью волшебной палочки. Я едва мог понять человека с палочкой, когда он сказал мне поднять руки. Он был больше похож на террориста, чем я, но я не протестовал. Вы должны выбирать свои битвы. Наконец, я добрался до лифта и поднялся на двенадцатый этаж, который на самом деле был тринадцатым, поскольку лифт не учитывал вестибюль. Я вошел в зону ожидания, где было большое стеклянное и предположительно пуленепробиваемое окно, отделяющее зону общего пользования от внутреннего святилища бюро. Я назвал свое имя и сказал, кого хочу видеть, в микрофон, и женщина по другую сторону стекла сказала мне присесть.

Вместо этого я подошел к окну и посмотрел вниз на кладбище ветеранов через бульвар Уилшир. Я вспомнил, что был в точно таком же положении более двенадцати лет назад, когда впервые встретил женщину, которая позже стала моей женой, бывшей женой и длительным увлечением.

Я отвернулся от окна и сел на пластиковый диван. На потрепанном кофейном столике лежал журнал с фотографией Бренды Барстоу на обложке. Подпись под фотографией гласила “Бренда, возлюбленная Америки”. Я потянулся за журналом, когда дверь во внутренние офисы открылась и вышел мужчина в белой рубашке и галстуке.

“Мистер Босх?”

Я встал и кивнул. Он протянул правую руку вперед, в то время как левой он удерживал дверь безопасности от закрытия и запирания.

“Кен Нуньес, спасибо, что пришел”.

Рукопожатие было быстрым, а затем Нуньес повернулся и повел нас внутрь. Он ничего не сказал, пока шел. Он оказался не таким, как я ожидала. По телефону он говорил как усталый ветеран, который видел все это дважды. Но он был молод, всего год или два после тридцати. И он на самом деле не шел по коридору. Он шагал. Он был молодым энтузиастом, все еще стремящимся что-то доказать себе и другим. Я не был уверен, какого - старого или нового агента - я бы предпочел.

Он открыл дверь слева и отступил назад, чтобы впустить меня. Когда я увидел, что дверь открывается наружу и что в ней есть глазок, я понял, что попадаю в комнату для допросов. И тогда я понял, что это не будет маленькой вежливой встречей. Скорее всего, мне собирались надрать задницу в федеральном стиле.

11

Когда я повернул в дверной проем, я увидел квадратный стол, установленный в центре комнаты для допросов. За столом спиной ко мне сидел мужчина, одетый в черную рубашку и джинсы. У него были коротко подстриженные светлые волосы. Войдя, я заглянул через его мускулистое плечо и увидел, что он читает открытое следственное досье. Он закрыл его и поднял глаза, когда я обошла стол и села на другой стул, напротив него.

Это был Рой Линделл. Он улыбнулся моей реакции.

“Гарри Босх”, - сказал он. “Давно тебя там не было видно, поджо”.

Я остановился на мгновение, но затем выдвинул стул и сел. Тем временем Нуньес закрыл дверь, оставив меня наедине с Линделлом.

Рою Линделлу сейчас было около сорока. Тяжелые мышцы, которые я помнила, все еще были на месте, прижимая его рубашку к своим границам. У него все еще был загар Лас-Вегаса и отбеленные зубы в дополнение к этому. Я впервые встретился с ним по делу, которое привело меня в Вегас и прямо в разгар операции ФБР под прикрытием. Вынужденные работать вместе, мы сумели в определенной степени отбросить юрисдикционную и агентскую вражду и закрыли дело, разумеется, взяв всю заслугу на себя. Это было шесть или семь лет назад. Я столкнулся с ним по делу в Лос-Анджелесе. однажды после этого, но мы никогда не поддерживали связь. Не потому, что бюро присвоило кредит по тому первому делу. Потому что копы и федералы просто не сочетаются.

“Почти не узнал тебя без хвостика, Рой”.

Он протянул свою большую руку через стол, и я медленно потянулся и пожал ее. У него были уверенные манеры, которые часто бывают у больших мужчин. И у него была улыбка негодяя, которая часто сопутствует этому. Линия "конского хвоста" была трещиной. Когда я впервые встретил его - и до того, как узнал о его статусе агента под прикрытием, - я позволил себе отрезать хвост у него на затылке перочинным ножом.

“Как у тебя дела? Ты сказал Нуньесу, что ты на пенсии, да? Я не слышал об этом ”.

Я кивнул, но в остальном ничего не ответил. Это была его игра. Я хотел позволить ему сделать все первые шаги.

“Так каково это - быть уволенным из полиции?”

“Я не жалуюсь”.

“Мы провели проверку. Ты теперь лицензированный частный детектив, да?”

Важный день в Сакраменто.

“Да, у меня есть лицензия. Ради всего святого”.

Я почти рассказала ему ту же историю, что и Кейше Рассел, о том, что это было частью процесса отпускания, но решила не утруждать себя.

“Должно быть, приятно иметь небольшой бизнес, самостоятельно определять часы работы, работать на того, на кого ты хочешь работать”.

Для меня этого было достаточно, насколько хватило предварительных слов.

“Вот что я тебе скажу, давай не будем говорить обо мне, Рой. Давайте перейдем к сути. Что я здесь делаю?”

Линделл кивнул, как бы говоря, что это справедливо.

“Ну, что случилось, так это то, что вы позвонили и спросили об агенте, который раньше работал здесь, и, сделав это, подняли для нас кучу флагов”.

“Martha Gessler.”

“Это верно. Марти Гесслер. Значит, ты знал, по поводу кого звонишь, когда сказал Нуньес, что не знал, по поводу кого звонишь?”

Я покачал головой.

“Нет. Я собрал все воедино, исходя из его реакции. Я вспомнил женщину-агента, которая бесследно пропала. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить ее имя. Что с ней нового? Ушедший, но не забытый, я полагаю.”

Линделл наклонился вперед и скрестил свои массивные руки над закрытой папкой. Его запястья были толщиной с ножки стола. Я вспомнил, с каким трудом мне пришлось надевать на них наручники. Тогда, в Вегасе, когда он был под кайфом, а я все еще не знал этого.

“Гарри, я считаю нас как старых друзей. Мы давно не разговаривали, но мы вроде как прошли через пару сражений вместе, так что я не хочу слишком сильно тебя здесь разыгрывать. Но способ, которым это будет работать, заключается в том, что я собираюсь задавать вам вопросы. Это нормально?”

“В точку”.

“Мы говорим здесь о пропавшем агенте. Женщина.”

“И ты не валяешь дурака”.

Перефразируя предупреждение Киз Райдер. Линделл, похоже, не оценил этого.

“Давайте начнем с причины, по которой вы позвонили”, - сказал он. “Что ты задумал?”

Я долго ждал, пытаясь понять, как мне следует с этим справиться. Я не работал ни на кого, кроме себя. Соглашения о конфиденциальности не было. Но я всегда сопротивлялся тому, чтобы прогибаться перед империалистическими силами ФБР. Это было частью врожденной культуры полиции Лос-Анджелеса. Это не собиралось меняться сейчас. Я уважал Линделла - как он и сказал, мы вместе были в окопах, и я знал, что в конечном итоге он поступит со мной справедливо. Но агентство, в котором он работал, любило играть крапленой колодой. Я должен был быть осторожен. Я должен был помнить это.

“Я сказал Нуньесу, что я делаю, когда позвонил. Я просто проверяю дело, над которым я работал несколько лет назад, и которое как бы навсегда запало мне в душу. С этим какая-то проблема?”

“Кто ваш клиент?”

“У меня его нет. Я получил частную лицензию сразу после того, как вытащил pin-код, чтобы сохранить свои возможности открытыми. Но я начал разбираться в этом деле сам ”.

Он мне не поверил. Я мог прочитать это в его глазах.

“Но эта история с фильмом даже не была твоим делом”.

“Это было. Примерно на четыре дня. Затем меня вытащили. Но я все еще помню ту девушку. Жертва. Я не думал, что кого-то это больше волнует, поэтому я начал копаться повсюду ”.

“Итак, кто сказал тебе позвонить в бюро?”

“Никто”.

“Ты просто сам это придумал”.

“Не совсем. Но ты спросил меня, кто сказал мне позвонить. Никто не просил меня звонить. Я сделал все это сам, Рой. Я узнал о звонке, который Гесслер сделал одному из детективов по этому делу. Эта информация была для меня новой, и я не уверен, что за ней когда-либо следили. Возможно, он как бы провалился сквозь трещины. Итак, я позвонил, чтобы проверить это. В то время у меня не было имени. Я поговорил с Нуньесом, и вот я здесь ”.

“Откуда вы знаете, что Гесслер позвонил одному из детективов, ведущих это дело?”

Мне казалось, что ответ будет очевиден. Для Лоутона Кросса также ничего бы не значило, если бы я рассказал Линделлу о чем-то, что он свободно рассказал мне и что, вероятно, было частью официального следственного досье.

“Лоутон Кросс рассказал мне о звонке вашего агента. Он был одним из парней из отдела ограблений и убийств, которые забрали у меня дело, когда оно разгорелось по-крупному. Он сказал мне, что его партнер, Джек Дорси, был тем, кому позвонил твой агент ”.

Линделл записывал имена на листе бумаги, который он вытащил из папки. Я продолжил.

“Это было похоже на дело, когда Гесслер позвонил ему. Месяцы. Кросс и Дорси даже не работали над этим полный рабочий день в тот момент. И не похоже, что они были слишком впечатлены тем, что хотел сказать Гесслер ”.

“Ты говорил с Дорси об этом?”

“Нет, Рой. Дорси мертв. Убит при ограблении бара в Голливуде. Кросс тоже был ранен. Он в инвалидном кресле с трубками в руках и в носу ”.

“Когда это было?”

“Около трех лет назад. Это была большая новость ”.

Глаза Линделла показывали, что его разум работает. Он делал расчеты, проверял даты. Это напомнило мне, что я должен был составить график для этого дела. Это становилось слишком громоздким.

“Какая преобладающая теория о Гесслере? Живой или мертвый?”

Линделл посмотрел на папку на столе и покачал головой.

“Я не могу ответить на это, Гарри. Ты не коп, у тебя нет авторитета. Ты просто какой-то парень, который не может расстаться со своим значком и пистолетом, бегающий повсюду как сумасшедший. Я не могу втягивать тебя в это ”.

“Прекрасно. Тогда ответь мне на один вопрос. И не волнуйся. Это ничего не даст ”.

Он пожал плечами. Его ответ будет зависеть от вопроса.

“Был ли мой сегодняшний звонок первой связью, на которую вы наткнулись, между делом о деньгах в кино и Гесслером?”

Линделл снова пожал плечами и, казалось, был удивлен вопросом. Как будто он ожидал чего-то более жесткого.

“Я даже не говорю, что есть связь, ты понимаешь?” он сказал. “Но да, это первый раз, когда об этом заговорили. И именно поэтому я хочу, чтобы вы отступили и позволили нам это проверить. Просто предоставь это нам, Гарри ”.

“Да, я слышал это раньше. Я думаю, что это было ФБР, которое тоже мне это сказало ”.

Линделл кивнул.

“Не выводи нас на встречный курс. Ты пожалеешь об этом ”.

Прежде чем я смогла придумать ответ, он встал. Он сунул руку в один из своих карманов и вытащил пачку сигарет и желтую пластиковую зажигалку.

“Я собираюсь спуститься и покурить”, - сказал он. “Это даст тебе несколько минут, чтобы подумать обо всем и вспомнить все, что ты еще забыл мне сказать”.

Я собирался нанести ему еще один словесный удар, когда заметил, что он разворачивается и уходит без папки. Он был оставлен там, на столе, и я инстинктивно знала, что он делает это нарочно. Он хотел, чтобы я увидел файл.

Тогда я понял, что нас записывали. То, что он говорил мне, предназначалось для какой-то записи или, возможно, прослушивания супервайзером. То, что он позволял мне делать, было чем-то другим.

“Не торопись”, - сказал я. “Здесь есть о чем подумать”.

“Гребаное федеральное здание. Я должен пройти весь путь вниз.”

Когда он открыл дверь, он оглянулся на меня и подмигнул. В тот момент, когда дверь закрылась, я подвинул папку через стол и открыл ее.

12

Файл был помечен именем Марты Гесслер на вкладке. Я достал свой блокнот и записал это наверху новой страницы, прежде чем открыть папку толщиной в дюйм и посмотреть, что Линделл оставил мне. Я прикинул, что у меня есть максимум пятнадцать минут, чтобы просмотреть файл.

Поверх документов, сложенных в папку, была единственная страница, на которой не было ничего, кроме номера телефона. Я подумал, что это оставлено специально для меня, поэтому я сложил его и положил в карман. Остальная часть файла представляла собой подборку отчетов о расследованиях, на большинстве из которых стояло имя Линделла и его подпись. В нем значилось, что он работает на OPR. Я знал, что это Управление профессиональной ответственности, версия внутренних расследований бюро.

Файл содержал отчеты, подробно описывающие расследование бесследного исчезновения специального агента Марты Гесслер 19 марта 2000 года. Эта дата сразу же стала для меня важной, потому что я знал, что Анджелла Бентон была убита ночью 16 мая 1999 года. Таким образом, исчезновение Гесслера произошло примерно десять месяцев спустя, примерно в то же время, когда Кросс сказал, что агент позвонил Дорси по поводу номера валюты.

Согласно материалам расследования, на момент своего исчезновения Гесслер работала криминальным аналитиком, а не оперативным агентом. Она уже давно перевелась из отдела по ограблению банков, где была знакома с моей женой, в кибернетическое подразделение. Она занималась расследованиями в Интернете и разрабатывала компьютерные программы для отслеживания криминальных схем. Я предположил, что программа, о которой мне рассказал Кросс, была чем-то, что получилось в результате этого задания.

Вечером 19 марта 2000 года Гесслер ушел с работы в Вествуде после долгого рабочего дня. Коллеги-агенты помнили, что она была в офисе по крайней мере до 8:30 вечера, но, по-видимому, она так и не добралась до своего дома в Шерман-Оукс. Она была незамужней. Ее исчезновение было обнаружено только на следующий день, когда она не появилась на работе и не отвечала на телефонные звонки или страницы. Коллега-агент пришел к ней домой, чтобы проверить, как она, и обнаружил ее пропажу. Он обнаружил, что ее дом частично разграблен, но позже определил, что две ее собаки, обезумевшие от голода и невнимания, провели ночь, разрывая место на части. Я заметил в отчете об инциденте, что коллегой-агентом, который сделал это открытие, оказался Рой Линделл. Я не был уверен, значило ли это что-нибудь. Возможно, как агента, назначенного в OPR, его послали бы проверить самочувствие другого агента. Тем не менее, я написала его имя под ее именем в своей записной книжке.

Личный автомобиль Гесслера, Ford Taurus 1998 года выпуска, в доме найден не был. Восемь дней спустя он был обнаружен на долгосрочной стоянке в Лос-Анджелесе. Ключ был оставлен на одной из задних шин. На заднем бампере виднелась восемнадцатидюймовая царапина на поверхности и разбитая задняя фара, повреждения, о которых знакомые агента сказали, были новыми. И снова Линделл был указан в отчетах как один из этих знакомых.

Багажник автомобиля был пуст, и интерьер не давал никаких прямых указаний на то, где был Гесслер или что произошло. Портфель с ее портативным компьютером, с которым, как было известно, она ушла из офиса, также пропал.

Судебно-медицинский анализ всей машины не обнаружил следов нечестной игры. Никаких записей о том, что Гесслер вылетал каким-либо рейсом из Лос-Анджелеса, найдено не было. Агенты проверили рейсы в аэропортах Бербанка, Лонг-Бич, Онтарио и округа Ориндж и также не нашли рейса с ее именем в списке пассажиров.

Было известно, что у Гесслера была при себе банковская карточка, две газовые кредитные карточки, а также карты American Express и Visa. В ночь своего исчезновения она использовала карту Chevron, чтобы купить бензин и диетическую колу на заправке на бульваре Сепульведа рядом с музеем Гетти. В чеке указывалось, что она купила 12,4 галлона неэтилированного бензина среднего качества в 8:53 вечера. В баке ее автомобиля оставалось максимум 16 галлонов.

Покупка была значительной, потому что благодаря ей Гесслер оказалась на перевале Сепульведа - ее обычном маршруте домой из Вествуда в Шерман-Оукс - в то время, когда она покидала офис бюро в Вествуде. Кассир ночной смены в "Шевроне" также опознал Гесслер по фотографии как постоянную покупательницу, которая покупала бензин в ночь на 19 марта. Гесслер была привлекательной женщиной. Он знал и помнил ее. Он сказал ей, что ей не нужно пить диетическую колу, и она, казалось, была довольна комплиментом.

Это подтвержденное наблюдение было важно по нескольким причинам. Во-первых, если Гесслер направлялась из Вествуда в Лос-Анджелес, где позже была найдена ее машина, маловероятно, что она поехала бы на север, к перевалу Сепульведа, чтобы купить бензин. Аэропорт находился к юго-западу от офиса бюро. Станция технического обслуживания находилась прямо на севере.

Следующим важным моментом было то, что карточкой Chevron Гесслера воспользовались во второй раз той же ночью на станции технического обслуживания Chevron у шоссе 114 в северном округе. Карта была использована в пункте покупки, чтобы купить 29,1 галлона бензина, больше, чем могли вместить Гесслер и большинство других автомобилей. Шоссе 114 было основным маршрутом в пустынные районы северо-восточного округа. Это был также крупный маршрут грузоперевозок.

Последним, но не менее важным с точки зрения значимости, был тот факт, что ни одна из кредитных карточек Гесслера больше не была найдена или использована.

В отчетах, которые я просмотрел, не было резюме или заключения. Это было бы чем-то, что исследователь - Линделл - нарисовал бы для себя и оставил при себе. Вы не пишете отчет, в котором делается вывод, что ваш коллега-агент мертв. Ты не говоришь очевидного и всегда говоришь о пропавшем агенте в настоящем времени.

Но из того, что я прочитал, мне было ясно, каким должен быть вывод. Через некоторое время после того, как Гесслер заправила свою машину на перевале Сепульведа, ее остановили и похитили, и не было похоже, что она вернется. Вероятно, ее ударили сзади. Затем она съехала на обочину дороги, чтобы проверить повреждения и, возможно, обменяться информацией о страховке с другим водителем.

Что произошло дальше, неизвестно. Но она, вероятно, была похищена силой, и ее машина была брошена на стоянке Лос-Анджелеса - шаг, который, вероятно, гарантировал, что ее не найдут в течение нескольких дней, тем самым позволив следу остыть и воспоминаниям потенциальных свидетелей поблекнуть.

Вторая покупка газа была из любопытства. Было ли это ошибкой, подсказкой, указывающей направление похитителям агента? Или это было неправильное направление, преднамеренный ход похитителей, чтобы направить расследование в неправильном направлении? И количество купленного бензина вызвало совершенно другой вопрос. Какой тип транспортного средства они искали? Эвакуатор? Пикап? Движущийся фургон?

Агенты Бюро прибыли на станцию, но там не было наружных видеокамер и заслуживающих доверия свидетелей использования кредитной карты, потому что это была покупка с оплатой за заправку. Это была последняя точка на экране радара, но не более того.

Тем не менее, агент все еще отсутствовал. Выбора не было. Файл содержал краткие отчеты о трех днях воздушных поисков над пустыней северо-восточного округа. Это была операция "иголка в стоге сена", но это нужно было сделать. Это оказалось бесплодным.

Агенты также потратили несколько дней на вероятные маршруты, по которым Гесслер могла пройти через перевал Сепульведа по пути домой. Перевал прорезает горы Санта-Моника. В то время как южный склон предлагал мало вариантов, кроме автострады 405 и бульвара Сепульведа, северный склон предлагал сеть коротких путей, впервые за пятьдесят лет проведенных в часы пик. Агенты объехали все эти дороги в поисках свидетелей аварии с участием синего Ford Taurus, места происшествия, которое могло показаться обычным, но на самом деле было похищением федерального агента.

Они ничего не получили.

Перевал Сепульведа в прошлом был местом аналогичных преступлений. Сын популярного артиста Билла Косби был ограблен и убит однажды ночью на темной стороне дороги всего несколько лет назад. И за последнее десятилетие несколько женщин были похищены и изнасилованы, одна из них была зарезана после того, как съехала с дороги, когда их транспортные средства оказались задними или вышли из строя. Считалось, что эти инциденты не были делом рук одного человека. Но скорее Перевал, с его склонами холмов, темными, извилистыми дорогами и анонимностью, был местом, которое привлекало хищников. Подобно львам, сторожащим водопой, человеческим хищникам не нужно будет долго ждать на перевале Сепульведа. Проход через горы был одним из самых оживленных транспортных коридоров в мире.

Возможно, Гесслер стала жертвой случайного преступления, того самого, что она стремилась классифицировать и придать смысл своей работе. Она могла изобразить хищника на станции техобслуживания, возможно, слишком широко открыв сумочку, когда доставала кредитную карточку. Возможно, рисование хвоста по какой-то другой неизвестной причине. Она была привлекательной женщиной. Если бы служащий станции технического обслуживания заметил это и действовал на это незаметно, хищник с такой же вероятностью мог бы увидеть в ней то, что ему было нужно.

Тем не менее, у команды агентов, первоначально назначенных к делу, были сомнения в том, что Гесслер подпадает под профиль предыдущих жертв в the Pass. Автомобиль Гесслера не рекламировал никаких личных богатств. И она была бы грозным противником. В конце концов, она была высококвалифицированным федеральным агентом. Она также была высокой, ростом почти шесть футов и весом сто сорок фунтов. Она регулярно занималась в лос-анджелесском фитнес-клубе на Сепульведе и несколько лет занималась тай-бо. Ее таблицы в клубе показали, что у нее было четыре процента жира в организме. Она была в основном мускулатурой и знала, как этим пользоваться.

Также было известно, что Гесслер носила табельное оружие в свободное от службы время. В ночь, когда она исчезла, на ней были черные брюки, блейзер и белая блузка. Ее пистолет, "Смит и Вессон" калибра 9 мм, был в кобуре на правом бедре. Служащая станции техобслуживания вспомнила, что видела оружие, потому что на Гесслер не было блейзера, когда она заправляла свою машину на автозаправочной станции. Блейзер был позже найден на вешалке, подвешенной над задним окном со стороны водителя в Taurus.

Все это означало, что, когда машину Гесслер той ночью ударили сзади где-то на Перевале, она вышла из машины с оружием, которое отчетливо виднелось у нее на бедре. Она вышла из той машины женщиной, которая была компетентна и уверена в своих физических навыках. Это была комбинация, которая, вероятно, была бы сильным сдерживающим фактором для нападения, которая, казалось бы, убедила бы любого хищника найти другую жертву.

Итак, в то время как бюро ни на йоту не допускало возможности того, что Гесслер была случайно выбранной жертвой преступления, Линделл возглавил параллельное расследование возможности того, что Гесслер была специально выбрана мишенью из-за ее работы агентом ФБР.

Отчеты по этому этапу расследования составляли более половины документов в папке, лежащей передо мной. Хотя я мог сказать, что у меня не было полного следственного досье, было ясно, что агенты по этому делу не оставили камня на камне в поисках возможной связи с исчезновением Гесслера. Случаи, начиная с первых лет работы Гесслера в местном отделении в Лос-Анджелесе, были изучены на предмет потенциальных связей с расследованием. Партнеров и коллег за все годы ее работы в бюро допрашивали о потенциальных врагах и угрозах, которые она могла получать. Среди этих отчетов было краткое изложение интервью с бывшим агентом Элеонор Уиш, моей бывшей женой, проведенного в Лас-Вегасе. Она не разговаривала с Гесслером почти десять лет до исчезновения. Она не помнила никаких угроз или чего-либо еще, что могло бы помочь в расследовании.

Каждый преступник, которого Гесслер когда-либо сажал в тюрьму или против которого давал показания, был выслежен и проверен. С большинства было снято алиби. Никто не всплыл в качестве главного подозреваемого.

Согласно отчетам, Гесслер стал постоянным агентом в местном отделении Лос-Анджелеса по любым запросам на поиск и расследование, связанным с компьютерами. Этого следовало ожидать при такой гигантской бюрократии, как ФБР. Большинство запросов агентов Лос-Анджелеса на компьютерную экспертизу отправлялись в офисы бюро в Вашингтоне и Квантико, иногда на утверждение уходили дни, а затем недели, прежде чем какие-либо результаты отправлялись обратно. Но Гесслер принадлежала к растущему поколению агентов с высокими компьютерными навыками, которым нравилось все делать для себя. Специальный агент, отвечающий за L.В офисе A. стало известно об этом, и, следовательно, Гесслер забрали с улицы, где она несколько лет проработала в отделе по расследованию ограблений банков. Ее поместили в недавно созданное компьютерное подразделение, где она обрабатывала запросы от уличных агентов, одновременно разрабатывая свои собственные компьютерные программы.

Это означало, что Гесслер была замешана во многих расследованиях на момент своего исчезновения. Я посмотрел на часы и быстро просмотрел десятки отчетов, в которых подробно описывалась работа, которую она проделала по разным делам всего за месяц до ее исчезновения. Линделл и другие агенты, работающие на него, вернулись к этим заданиям, ища что-нибудь, что могло бы дать ключ к пониманию того, почему исчез Гесслер. Казалось, что ближе всего они подошли к тому, чтобы что-то найти, когда ознакомились с работой Гесслера по расследованию эскорт-службы, которая рекламировала женщин для найма на веб-сайте. Работа Гесслера была частью расследования отдела по борьбе с организованной преступностью о связях восточной мафии с проституцией в Лос-Анджелесе.

Согласно тому, что я прочитал, Гесслер смог найти интернет-соединения между сайтами, рекламирующими женщин, более чем в дюжине городов. Женщин перевозили из города в город и от клиента к клиенту. Деньги, полученные от эскорт-услуг, потекли во Флориду, а затем в Нью-Йорк. За семь недель до исчезновения Гесслер большое жюри присяжных предъявило обвинения девяти мужчинам в соответствии с федеральным законом о рэкете и коррумпированных организациях. Ровно за неделю до ее исчезновения Гесслер дала показания о своем участии в расследовании во время предварительного слушания по делу. Ее показания были охарактеризованы как эффективные, и предполагалось, что она даст показания, когда дело дойдет до суда. Однако она не была ключевым свидетелем. Ее показания, по-видимому, были частью связи между веб-сайтами и обвиняемыми. Ключевым свидетелем был один из членов банды, который заключил сделку с прокурорами, чтобы избежать сурового приговора.

Вероятность того, что Гесслер стала мишенью из-за того, что она была свидетелем, была маловероятной, но, похоже, это был наилучший вариант. Линделл усердно работал, судя по количеству отчетов и деталям, которые в них содержались. Но, по-видимому, из этого ничего не вышло. Последний отчет в файле, относящийся к делу RICO, описывал это направление расследования как “открытое и активное, но на данный момент без существенных зацепок”. Я узнал в нем bureaupeak, означающий, что этот путь расследования зашел в тупик.

Я закрыл файл и снова посмотрел на часы. Линделл отсутствовал семнадцать минут. В файле не было ничего о том, что Гесслер подавала отчет или уведомляла руководителя или коллегу о том, что она провела компьютерную перекрестную проверку номеров валют, содержащихся в листовке, распространенной Кроссом и Дорси. Ничего, что говорило бы о том, что она получила совпадение и позвонила в полицию Лос-Анджелеса, чтобы сообщить, что одна из цифр в валютном отчете была неверной.

Отложив свой блокнот, я встал, размял спину и немного прошелся по маленькой комнате. Я проверил дверь и обнаружил, что она не заперта. Это было хорошо. Они не держали меня как подозреваемого. По крайней мере, пока нет. Еще через несколько минут я устал ждать и вышел в коридор. Я посмотрел в обе стороны и никого не увидел, даже Нуньеса. Я вернулся в комнату и взял папку, а затем начал выходить тем же путем, которым пришел. Я прошел весь путь до главного зала ожидания, и никто не остановил меня и не спросил, куда я иду. Я кивнул администратору через стекло и спустился на лифте вниз.

13

Рой Линделл сидел на той же скамейке, на которой я сидел перед входом в здание. На асфальте у него под ногами были раздавлены три сигареты. Четвертая была у него между пальцами.

“Ты не торопился, как сладкоежка”, - сказал он.

Я сел рядом с ним и положил папку между нами.

“Поместить тебя в ОРП - разве это не то же самое, что назначить лису ответственной за курятник?”

Я думал о деле, по которому я встретился с ним шесть лет назад. Я понятия не имела, что он из правоохранительных органов. Это было главным образом потому, что он управлял стрип-клубом в Вегасе и спал со стриптизершами по двое и по трое одновременно. Его выступление было настолько убедительным, что даже после того, как я узнал, что он работал под прикрытием, я тешил себя мыслью, что он перешел на другую сторону. В конце концов, я окончательно убедился в обратном.

“Однажды умник всегда остается умником, а, Босх?”

“Что-то вроде этого, я полагаю. Итак, кто слушал наш маленький разговор там, наверху?”

“Мне сказали записать это на пленку. Что запись будет переслана ”.

“Кому?”

Он ничего не сказал. Как будто он все еще что-то решал.

“Давай, Рой, ты не хочешь дать мне подсказку о том, что происходит? Я просмотрел ваше досье. Он довольно тонкий, мне это мало помогает ”.

“Это только основные моменты - материал, который я сохранил в файле резервной копии. Настоящая папка занимала целый ящик.”

“Привык?”

Линделл огляделся, как будто впервые осознав, что он сидит снаружи здания, в котором размещалось больше агентов и шпионов, чем где-либо к западу от Чикаго. Он опустил взгляд на папку, лежащую между нами на всеобщее обозрение.

“Мне не нравится сидеть здесь. Где твоя машина? Давай прокатимся”.

Мы вышли на парковку, не разговаривая. Но то, что Линделл вел себя так, как он себя вел, выбило меня из колеи и заставило меня снова подумать о предупреждении Киз Райдер о том, что в этом деле замешан какой-то высший орган. Как только мы сели в Бенц, я положил папку на заднее сиденье и завел двигатель. Я спросил его, куда он хочет пойти.

“Мне все равно, просто веди машину”.

Я поехал на запад по Уилширу, думая срезать путь до Сан-Висенте и проехать через Брентвуд. Было бы приятно прокатиться по улице, обсаженной деревьями и бегущими трусцой, даже если разговор не был приятным.

“Ты был честен на записи?” Спросил Линделл. “Это твоя настоящая история о том, что ты ни для кого не работаешь над этим?”

“Да, это история Square”.

“Ну, тебе лучше следить за своей задницей, подж. Здесь действуют более могущественные силы. Люди, которые не ...”

“Валяй дурака. Да, я знаю. Мне говорили об этом, но никто не хочет сказать мне, кто этот высший авторитет и почему это связано с Гесслером или что-то значит для кражи денег из фильма через четыре года после его провала ”.

“Ну, я не могу тебе сказать, потому что я не знаю. Все, что я знаю, это то, что после твоего сегодняшнего звонка я сам сделал несколько звонков, и следующее, что я помню, - стены рухнули на меня. Тяжело, чувак, им досталось тяжело ”.

“Это пришло из Вашингтона?”

“Нет, прямо здесь”.

“Кто, Рой? Нет смысла нам разъезжать и разговаривать, если ты молчишь. Что мы здесь имеем? Организованная преступность? Я прочитал отчет по делу РИКО Гесслера. Это выглядело как единственное, что у тебя было на нем ”.

Линделл рассмеялся, как будто я предложил что-то абсурдное.

“Организованная преступность. Черт, хотел бы я, чтобы это была просто официальная сделка ”.

Я свернул в сторону Сан-Висенте. Мы были в паре кварталов от того места, где у Мэрилин Монро был передоз, один из самых продолжительных скандалов и загадок города.

“Что тогда, Рой? Я устал разговаривать сам с собой ”.

Линделл кивнул, а затем посмотрел на меня.

“Национальная безопасность, детка”.

“Что ты имеешь в виду? Кто-то думает, что к этому есть террористическая связь?”

“Я не знаю, что они думают. Я не был посвящен в тайну. Все, что я знаю, это то, что мне сказали отключить вас, записать это на пленку и отправить на девятый этаж ”.

“Девятый этаж...”

Я сказал это, просто чтобы что-то сказать. Я пытался думать. Мой разум быстро прокрутил образы дела, Анджеллу Бентон на плитке, стрелка, размахивающего оружием и стреляющего, отдачу от одного из моих выстрелов, попавшего одному из них в тело и отбросившего его - по крайней мере, я думаю, что это был он - назад в фургон. Казалось, ничто не соответствовало тому, что рассказывал мне Линделл.

“Девятый - это то место, где они разместили отряд РЕАГИРОВАНИЯ”, - сказал Линделл, вытаскивая меня из задумчивости. “Они сильно бьют, Босх. Ты выходишь перед ними на улицу, и они не останавливаются. Они даже не нажимают на тормоза ”.

“Что такое REACT?”

Я знал, что это должно быть другая федеральная аббревиатура. Все правоохранительные органы хороши для составления сокращений. Но федералы в этом лучшие.

“Региональный ответ… нет, это быстрое применение силы против чего-то террористического. Я совсем забыл об этом - о, я понял, Принуждение к быстрому реагированию и борьба с терроризмом. Вот и все”.

“Это, должно быть, пришло прямо из кабинета директора в Вашингтоне, о чем пришлось немного подумать”.

“Забавно. По сути, это групповуха с участием нескольких агентств. У тебя есть мы, Секретная служба, Управление по борьбе с наркотиками, все ”.

Я подумал, что последнее “everybody” было уловкой для агентств, которым не нравилось, когда их инициалы мусолили. АНБ, ЦРУ, АСВ и так далее по федеральному алфавиту.

Мужчина на велосипеде проехал мимо "Бенца" и сильно ударил по зеркалу бокового обзора, заставив Линделла подпрыгнуть. Байкер продолжал ехать, подняв руку в перчатке и показав мне средний палец. Я понял, что притормозил на велосипедной дорожке, и вывел Бенц обратно на улицу.

“Эти гребаные байкеры думают, что дорога принадлежит им”, - сказал Линделл. “Остановись рядом с ним, и я дам ему затрещину”.

Проигнорировав просьбу, я пронесся мимо байкера, обходя его стороной.

“Я не понимаю этого, Рой. Какое отношение имеет девятый этаж к моему делу?”

“Прежде всего, это больше не твое дело. Во-вторых, я не знаю. Они задают мне вопросы. Я не имею права спрашивать их ”.

“Когда они начали спрашивать?”

“Сегодня. Ты звонишь и спрашиваешь о Марти Гесслере и говоришь Нуньесу, что это как-то связано с делом о деньгах на фильм. Он приходит ко мне, и я говорю ему, чтобы ты вошел. Тем временем я начинаю кое-что проверять. Оказывается, у нас на компьютере есть список денег, потраченных на фильм. С установленным на нем флажком REACT. Итак, я звоню в девятый отдел и спрашиваю: ‘Как дела, ребята?’ И через две секунды я получаю довольно хорошую взбучку ”.

“Тебе было сказано выяснить, что я знаю, затем отключить меня и отправить восвояси. О, и записать это на пленку, чтобы они могли послушать и убедиться, что ты был хорошим маленьким агентом и делал то, что тебе говорили ”.

“Да, что-то вроде этого”.

“Так почему ты позволил мне прочитать файл? И забрать это? Почему мы едем и разговариваем?”

Линделл не торопился, прежде чем ответить. Мы свернули на Океанский бульвар в Санта-Монике. Я снова съехал с дороги рядом со скалами, которые смотрят вниз на пляж и Тихий океан. Горизонт был размыт белым морским слоем. Колесо обозрения на пирсе Пасифик Парк стояло неподвижно и без своего неонового свечения.

“Я сделал это, потому что Марти Гесслер был моим другом”.

“Да, я мог бы вроде как сказать из файла. Близкие друзья?”

Мой смысл был очевиден.

“Близко”, - сказал он.

“Разве это не был своего рода конфликт, вы вели дело?”

“Давайте просто скажем, что о моих отношениях с ней не было известно, пока мы немного не продвинулись в расследовании. Затем я обналичил все фишки, которые у меня были, чтобы остаться на нем. Не то чтобы это принесло чертовски много пользы. И вот мы здесь, три с лишним года спустя, а я все еще понятия не имею, что с ней случилось. Затем ты звонишь и рассказываешь мне что-то, что было совершенно, блядь, новым для меня ”.

“Значит, ты был честен. Не было записи ее разговора с Дорси о номере валюты?”

“Мы ничего не нашли. Но она хранила много вещей на своем компьютере, и это исчезло, чувак. Должно было быть что-то, чего она не скопировала в офисном ящике. Вы знаете, правило состоит в том, чтобы каждый вечер перед уходом домой все обновлять, но никто этого не делает. Ни у кого нет времени ”.

Я кивнул и задумался о разных вещах. Я собирал много информации, но у меня было мало времени на ее обработку. Я попытался подумать о том, что еще мне нужно спросить у Линделла, пока я был с ним.

“Я все еще что-то не улавливаю”, - наконец сказал я. “Почему в комнате для допросов был один выход наверх, а здесь - другой? Почему ты разговариваешь со мной, Рой? Зачем показывать мне файл?”

“REACT - это команда BAM, Босх. Любыми средствами. С этими парнями нет никаких правил. Правила вылетели в окно одиннадцатого сентября две тысячи первого. Мир изменился, бюро тоже. Страна сидела сложа руки и позволила этому случиться. Они наблюдали за войной там, в Афганистане, когда они меняли все правила здесь. Национальная безопасность - это то, о чем сейчас идет речь, а все остальное может отойти на второй план. Включая Марти Гесслера. Вы думаете, что девятый этаж взялся за это дело, потому что агент пропал? Им было наплевать меньше. Есть что-то еще, и выяснят они, что с ней случилось, или нет, не имеет значения. Для них, то есть. Для меня это не то же самое ”.

Линделл смотрел прямо перед собой, пока говорил. Я немного лучше понимал, что происходит сейчас. Бюро велело ему прекратить. Это могло бы держать его в узде, но я был свободным агентом. Линделл помог бы мне, когда и если бы мог.

“Значит, ты понятия не имеешь, в чем их интерес в этом деле”.

“Понятия не имею”.

“Но ты хочешь, чтобы я продолжал”.

“Если ты когда-нибудь повторишь это, я буду это отрицать. Но ответ - да. Я хочу быть твоим клиентом, подж.”

Я завел "Бенц" и выехал обратно на проезжую часть. Я направился обратно в Вествуд.

“Я, конечно, не могу вам заплатить”, - сказал Линделл. “И я, вероятно, тоже не смогу связаться с тобой после сегодняшнего”.

“Вот что я тебе скажу. Перестань называть меня podjo, и мы будем квиты ”.

Линделл кивнул, как будто я был серьезен и хотел сказать, что он согласился на сделку. Мы ехали в тишине, пока я спускался по Калифорнийскому склону к прибрежному шоссе и ехал по нему до каньона Санта-Моника, а затем обратно до Сан-Висенте.

“Итак, что ты думаешь о том, что ты там прочитал?” Линделл наконец спросил.

“Мне показалось, что ты сделал все правильные шаги для меня. Что насчет парня с заправки, который видел ее той ночью? Он выписался?”

“Да, мы вышли на него шестью способами до воскресенья. Он был чист. В заведении было оживленно, и он пробыл там до полуночи. Он у нас на видео с системы безопасности. И он так и не покинул кабинку после того, как она пришла и ушла. Его алиби на время после полуночи тоже подтвердилось.”

“Что-нибудь еще из видео? Я ничего не видел в файле.”

“Нет, видео ничего не стоило. Кроме того факта, что на нем изображена она, и это был последний раз, когда ее видели ”.

Он выглянул в окно. Прошло три года, а Линделл все еще был глубоко увлечен этим. Я должен был помнить это. Мне приходилось фильтровать все, что он говорил и делал, через эту призму.

“Каковы шансы, что я получу доступ ко всему следственному досье?”

“Я бы сказал, где-то между нулем и нулем”.

“Девятый этаж?”

Он кивнул.

“Они подошли, выдвинули ящик и забрали его. Я не увижу это снова. Я, вероятно, даже не получу этот чертов ящик обратно ”.

“Почему они не наложили на меня заморозку? Почему ты?”

“Потому что я знал тебя. Но в основном потому, что ты не должен даже знать о них ”.

Я кивнул, поворачивая на Уилшир, федеральное здание виднелось впереди.

“Послушай, Рой, я не знаю, связаны ли эти две вещи, понимаешь, что я имею в виду? Я говорю о Марте Гесслер и о том, что происходит в Голливуде. Анджелла Бентон. Марта позвонила по нему, но это не значит, что они связаны. У меня есть другие вещи, за которыми я буду гоняться. Это всего лишь один из них. Понятно?”

Он снова посмотрел в окно и пробормотал что-то, чего я не расслышала.

“Что?”

“Я сказал, что никто никогда не называл ее Мартой, пока она не исчезла. Тогда это было в газетах и на телевидении таким образом. Она ненавидела это имя, Марта ”.

Я просто кивнул, потому что больше ничего не оставалось делать. Я свернул на федеральную парковку и подъехал к "плазе", чтобы высадить его.

“Этот номер телефона в файле, можно позвонить тебе по нему?”

“Да, в любое время. Прежде чем делать это, убедитесь, что ваши собственные телефоны в безопасности.”

Я думал об этом, пока не остановил "Бенц" у тротуара перед "плазой". Линделл выглянул в окно и осмотрел площадь, как будто он оценивал, безопасно ли выходить.

“Ты часто возвращаешься в Вегас?” Я спросил его.

Он ответил, не оглядываясь на меня. Он не сводил глаз с площади и окон здания, возвышающегося над ней.

“Всякий раз, когда у меня появляется шанс. Придется маскироваться. Я многим людям там не нравлюсь ”.

“Я могу себе представить”.

Его работа под прикрытием в сочетании с расследованием убийства моей командой привели к свержению крупной фигуры преступного мира и большинства его приспешников.

“Я видел вашу жену там около месяца назад”, - сказал он. “Игральные карты. Я думаю, это было в "Белладжио". Перед ней была приличная стопка фишек.”

Он знал Элеонор Уиш по тому первому делу в Вегасе. Это было тогда и там, где я женился на ней.

“Бывшая жена”, - сказал я. “Но я спрашивал не поэтому”.

“Конечно, я знаю”.

По-видимому, удовлетворенный видом, он открыл дверь и вышел. Он снова посмотрел на меня и ждал, что я что-нибудь скажу. Я кивнул.

“Я возьмусь за твое дело, Рой”.

Он кивнул в ответ.

“Тогда звони мне в любое время. И будь осторожен там, поджо ”.

Он одарил меня улыбкой разбойника, с которой я расстаюсь в последний раз, и закрыл дверь, прежде чем я смогла что-либо сказать.

14

Вокруг помещений детективного отдела многочисленных отделений полиции Лос-Анджелеса штат Айдахо называют Голубым раем. Это линия цели, конечный пункт назначения для большого числа детективов, которые проходят дистанцию, отдают свои двадцать пять лет, а затем выходят из игры. Я слышал, что там есть целые кварталы, полные бывших копов из Лос-Анджелеса, живущих бок о бок. Риэлторы из Кер д'Ален и Сэндпойнта размещают объявления размером с визитную карточку в информационном бюллетене профсоюза полиции. В каждом выпуске.

Конечно, некоторые копы сдают значок и отправляются в Неваду, чтобы пожарить в пустыне и подработать в казино на неполный рабочий день. Некоторые исчезают в северной Калифорнии - в лесной глуши округа Гумбольдт больше полицейских в отставке, чем производителей марихуаны, только производители этого не знают. А некоторые направляются на юг, в Мексику, где все еще есть места, где в пансионе полиции Лос-Анджелеса можно недорого купить дом на ранчо с кондиционером и видом на океан.

Дело в том, что немногие остаются здесь. Они проводят свою взрослую жизнь, пытаясь разобраться в этом месте, пытаясь навести здесь хоть какой-то порядок, а затем не могут оставаться здесь, когда их работа выполнена. Работа делает это с тобой. Это лишает вас возможности наслаждаться своим достижением. Нет никакой награды за то, чтобы пройти через это.

Одного из немногих людей, которых я знал, кто сдал значок, но не город, звали Бернетт Биггар. Он отдал городу двадцать пять лет - последнюю половину из них в отделе убийств Южного бюро, - а затем ушел на пенсию, чтобы открыть со своим сыном небольшой бизнес недалеко от аэропорта. Биггар и профессиональная охрана Biggar были на Сепульведе, недалеко от Ла-Тих-Эры. Здание было невзрачным, офисы непритязательными. Бизнес Биггара был в первую очередь ориентирован на обеспечение систем безопасности и патрулирование складских помещений вокруг аэропорта. В последний раз, когда я разговаривал с ним - это было, вероятно, два года назад, - он сказал мне, что у него более пятидесяти сотрудников и дела идут хорошо.

Но другой стороной рта он признался, что скучает по тому, что он называл настоящей работой. Жизненно важная работа, работа, которая имела значение. Защита склада, полного синих джинсов тайваньского производства, может быть прибыльной. Но это даже не начало касаться того, что вы получили, уложив каменного убийцу на пол и надев на его запястья наручники. Это было даже не близко, и это было то, чего не хватало Биггару. Именно из-за этого я подумал, что могу обратиться к нему за помощью в том, что я хотел сделать для Лоутон Кросс.

Там была небольшая комната ожидания с кофеваркой, но я пробыл там не так долго. Бернетт Биггар прошел по коридору и пригласил меня вернуться в свой кабинет. Как и подобает его имени, он был крупным мужчиной. Мне пришлось следовать за ним по коридору, а не идти рядом с ним. Его голова была выбрита, что было для него чем-то новым, насколько я знал.

“Такой большой, я вижу, ты поменял Джулиуса на Джордана, да?”

Он провел рукой по своей отполированной голове.

“Должен был это сделать, Гарри. Это стиль. И я становлюсь серым”.

“Разве не все мы.”

Он привел меня в свой кабинет. Он не был маленьким и не был большим. Она была простой, с деревянными панелями и благодарственными письмами в рамках, новостными вырезками и фотографиями из его дней в департаменте. Вероятно, все это произвело большое впечатление на клиентов.

Биггар развернулся за заваленным бумагами столом и указал мне на стул перед ним. Когда я сел, я заметил лозунг в рамке на стене позади него. Там говорилось: “Биггар и Биггар становятся все лучше и лучше”.

Биггар наклонился вперед и сложил руки на своем столе.

“Итак, Гарри Босх, я не думаю, что ожидал увидеть тебя, возможно, когда-либо снова. Забавно видеть тебя в этом кресле ”.

“Мне тоже было забавно тебя видеть. Не думаю, что я тоже этого ожидал ”.

“Ты пришел сюда за работой? Я слышал, ты уволился в прошлом году. Ты был последним парнем, о увольнении которого я когда-либодумала ”.

“Никто не проходит дистанцию, Большой. И я ценю предложение, но у меня уже есть работа. Я просто ищу небольшой помощи.”

Биггар улыбнулся, кожа вокруг его глаз натянулась. Он был заинтригован. Он знал, что я никогда не стану специалистом по корпоративной или промышленной безопасности.

“Я никогда не слышал, чтобы ты просил о помощи в чем-то, черт возьми. Что тебе нужно?”

“Мне нужна настройка. Электронное наблюдение. Одна комната, никто не должен знать, что камера там ”.

“Насколько велика комната?”

“Как в спальне. Может быть, пятнадцать на пятнадцать.”

“Ах, парень, Гарри, не иди по этому пути. Ты начнешь такого рода слежку и потеряешь себя из виду. Приходи работать на меня. Я могу найти немного ...”

“Нет, ничего подобного. На самом деле это ответвление отдела по расследованию убийств, над которым я работаю. Парень в инвалидном кресле. Он сидит и смотрит телевизор весь день. Я просто хочу быть в состоянии убедиться, что с ним все в порядке, понимаешь? С женой что-то происходит. По крайней мере, я так думаю ”.

“Ты имеешь в виду жестокое обращение?”

“Может быть. Я не знаю. Что-то.”

“Этот парень знает, что ты собираешься это сделать?”

“Нет”.

“Но у тебя есть доступ в комнату?”

“В значительной степени. Думаешь, ты можешь мне помочь?”

“Ну, у нас есть камеры. Но вы должны понимать, что большая часть нашей работы относится к промышленному применению. Сверхпрочный материал. Мне кажется, все, что вам нужно, - это камера няни, что-то, что вы можете просто купить в Radio Shack ”.

Я покачал головой.

“Я не хочу быть слишком очевидным по этому поводу. Парень был копом.”

Биггар кивнул, быстро переварил это и встал.

“Что ж, возвращайся в техническую комнату и взгляни на то, что у нас есть. Андре вернулся туда, и он может тебя вылечить ”.

Он повел меня обратно в коридор и к задней части здания. Мы вошли в техническую комнату, которая была размером с гараж на две машины и была заставлена рабочими столами и полками со всевозможным электронным оборудованием. Вокруг одного из верстаков собрались трое мужчин. Они смотрели на экран маленького телевизора. Проигрывалась зернистая черно-белая запись с камер наблюдения. Я узнал в одном из мужчин, самом крупном, Андре Биггара, сына Бернетта. Я никогда не встречал его, но я знал, что это был он, по его размеру и сходству с Бернеттом. Вплоть до выбритой головы.

Были представлены, и Андре объяснил, что он просматривал запись, показывающую кражу со взломом на складе клиента. Его отец объяснил, что я ищу, и сын повел меня к другому рабочему столу, где он мог выставить оборудование и ознакомиться с ним. Он показал мне камеры, размещенные в вазе, лампе, картинной рамке и, наконец, часах. Вспомнив, как Лоутон Кросс жаловался на то, что не может видеть время по телевизору, я тут же остановил Андре.

“Этого хватит. Как это работает?”

Это были круглые часы около десяти дюймов в поперечнике.

“Это классные часы. Вы хотите повесить это на стену в спальне? Они будут торчать, как сиськи на ...”

“Андре”, - сказал его отец.

“Это не используется как спальня”, - сказал я. “Это как комната с телевизором. И объект сказал мне, что он не может видеть время в углу экрана на CNN. Так что это обретет смысл, когда я принесу его сюда ”.

Андре кивнул.

“Ладно. Тебе нужен звук? Цвет?”

“Звук, да. Цвет был бы хорош, но не обязателен.”

“Все в порядке. Вы собираетесь передавать, или вы хотите работать автономно?”

Я непонимающе посмотрела на него, и он знал, что я не понимаю.

“Я строю эти два пути. Во-первых, у вас есть камера в часах, и вы передаете изображение и звук на приемник, который записывает его на видео. Для надежности вам пришлось бы найти безопасное место для записи в радиусе примерно ста футов. Ты собираешься быть снаружи дома в фургоне или что-то в этом роде?”

“Я не планировал этого”.

“Хорошо, второй вариант - перейти на цифровые технологии и поместить все в камеру и записать внутри на цифровую ленту или карту памяти. Недостатком является пропускная способность. С цифровой пленкой вы получаете около двух часов реального времени, затем вам нужно ее заменить. С карточкой вы получаете еще меньше ”.

“Это не сработает. Я планировал проверять это только каждые несколько дней.”

Я начал думать о том, как я мог бы спрятать приемник внутри дома. Может быть, в гараже. Я мог бы притвориться, что иду в гараж, чтобы что-нибудь выбросить, и я мог бы спрятать приемник там, где Дэнни Кросс его не увидит.

“Ну, мы можем замедлить запись, если нам нужно”.

“Как?”

“Несколькими разными способами. Для начала мы устанавливаем камеру на часы. Выключите его, скажем, с полуночи до восьми. Мы также можем увеличить частоту кадров в секунду и удлинить ...”

“FPS?”

“Записанные кадры в секунду. Однако это заставляет изображение прыгать ”.

“А как насчет звука? Это тоже скачет?”

“Нет, звук существует отдельно. Вы бы получили полноценный звук ”.

Я кивнул, но не был уверен, что хочу потерять какую-либо визуальную запись.

“Мы также можем установить его на датчик движения. Этот парень, о котором вы говорите, в инвалидном кресле, он часто передвигается?”

“Нет, он не может. Он парализован. Большую часть времени я думаю, что он просто сидит, уставившись в телевизор ”.

“Есть домашние животные?”

“Я так не думаю”.

“Итак, единственное время, когда в комнате происходит реальное движение, - это когда входит сиделка, и именно за ней вы хотите наблюдать. Я прав?”

“Верно”.

“Тогда нет проблем. Это сработает. Мы установили на него датчик движения и карту памяти на два гигабайта, и вы, вероятно, протянете его пару дней ”.

“Это сработает”.

Я кивнул и посмотрел на Бернетта. Я был впечатлен его сыном. Андре выглядел так, как будто он должен был разрывать квотербеков пополам. Но он нашел специальность в жизни, связанную со схемами и микропроцессорами. Я мог видеть гордость в глазах Бернетта.

“Дай мне пятнадцать минут, чтобы собрать его, а затем я приду и покажу тебе, как его установить и как вынуть карту памяти”.

“Звучит заманчиво”.

Я сидел с Бернеттом в его кабинете, и мы поговорили о департаменте и паре дел, над которыми мы работали вместе. В одном случае был задействован наемный убийца, который убил как намеченную цель в Южном Лос-Анджелесе, так и затем своего работодателя в Голливуде, когда работодатель не выплатил вторую половину согласованного гонорара. Мы работали над этим вместе в течение месяца, моя команда, Биггар и его партнер, которого звали Майлз Мэнли. Мы прервали это, когда Биг и Мэнли, как звали эту пару, пришли к свидетелю по соседству с намеченной жертвой, который вспомнил, что видел белого мужчину в день стрельбы, и мог описать его машину, черный Corvette с красным кожаным салоном. Машина соответствовала автомобилю, которым пользовался ближайший сосед второй жертвы. Он признался после длительного допроса, проведенного поочередно Биггаром и мной.

“Это всегда что-то вроде этого маленького”, - сказал Биггар, откидываясь за свой стол. “Это то, что мне больше всего понравилось в нем. Не зная, откуда должен был прийти этот маленький перерыв ”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“Так ты скучаешь по этому?”

“Да. Но я верну его. Я начинаю понимать прямо сейчас ”.

“Ты имеешь в виду чувства, а не работу”.

“Верно. Как насчет тебя, ты все еще скучаешь по этому?”

“Я зарабатываю здесь больше денег, чем мне нужно, но, да, я скучаю по соку. Работа придала мне сил, и я не понимаю, как это - таскать наемных копов повсюду и устанавливать камеры. Будь осторожен в своих действиях, Гарри. Ты можешь стать успешным, как я, а потом сидеть и вспоминать старые времена, думая, что они были намного лучше, чем были на самом деле ”.

“Я буду осторожен, Большой”.

Биггар кивнул, довольный тем, что выдал свою порцию советов на этот день.

“Ты не обязан говорить мне, если не хочешь, Гарри, но я предполагаю, что этот парень в кресле - Лоутон Кросс, да?”

Я колебался, но решил, что это не имеет значения.

“Да, это он. Я работаю над чем-то другим, и это пересекло его путь. Я пошел к нему, и он сказал кое-что. Я просто хочу убедиться. Ты знаешь.”

“Удачи с этим. Я помню его жену, видел ее пару раз на мероприятиях. Она была милой леди ”.

Я кивнул. Я знал, о чем он говорил, что он надеялся, что Кросс не стал жертвой своей жены.

“Люди могут меняться”, - сказал я. “Я собираюсь выяснить”.

Андре Биггар вошел через несколько минут, неся ящик с инструментами, портативный компьютер и часы с камерой в коробке. Он отвел меня в школу электронного наблюдения. Часы были установлены и готовы. Все, что мне нужно было сделать, это установить его на стену и подключить к сети. Когда я устанавливал время, я включал систему наблюдения, нажимая на диск до упора. Чтобы заменить карту памяти, мне просто нужно было снять заднюю панель часов и вынуть карту из камеры. Легко.

“Хорошо, итак, как только я достану карточку, как мне посмотреть на то, что у меня есть?”

Андре кивнул и показал мне, как подключить карту памяти к боковой панели портативного компьютера. Затем он набрал команды на клавиатуре, которые вывели бы запись наблюдения на экран компьютера.

“Это просто. Просто позаботьтесь об оборудовании и верните все это обратно. Мы вложили в это много денег ”.

Я не хотел говорить ему, что для меня это было недостаточно просто. Я ухватился за финансовую сторону уравнения, чтобы не раскрывать свои технические недостатки.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Я думаю, что оставлю твой ноутбук здесь и просто вернусь с картой памяти, когда захочу на нее взглянуть. Я не хочу рисковать всем вашим оборудованием. В любом случае, мне нравится путешествовать налегке.”

“Все, что тебе подходит. Но прелесть этой установки в непосредственности. Вы можете вытащить карточку и посмотреть ее в своей машине прямо возле дома парня, если хотите. Зачем проделал весь этот путь обратно сюда?”

“Я не думаю, что есть такая срочность. Я оставлю ноутбук и верну тебе карточку, хорошо?”

“Неважно”.

Андре положил часы обратно в мягкую коробку, затем пожал мне руку и вышел из офиса, забрав с собой ноутбук, но оставив мне ящик с инструментами вместе с часами. Я посмотрел на Бернетта. Пришло время уходить.

“Он выглядит так, будто он больше, чем просто помогает тебе”.

“Андре - сердце этого места”.

Он указал на стену с памятными вещами в рамках.

“Я привлекаю клиентов, впечатляю их, подписываю их. Андре - тот, кто делает это. Он выясняет потребности и выполняет это ”.

Я кивнул и встал.

“Вы хотите с меня что-то взять за это?” Сказал я, поднимая коробку с часами в ней.

Биггар улыбнулся.

“Нет, если ты вернешь его”.

Затем его лицо стало серьезным.

“Это меньшее, что я могу сделать для Лоутон Кросс”.

“Да”, - сказал я, зная это чувство.

Мы пожали друг другу руки, и я вышел, захватив часы и ящик с инструментами, надеясь, что скрытая камера станет тем оборудованием, которое покажет мне, что мир не так плох, как я думал, что это может быть.

15

Из Biggar & Biggar я поехал обратно в Долину, свернув на перевал Сепульведа и поймав первую жестокую волну часа пик. Мне потребовался почти час, чтобы просто добраться до Малхолланд Драйв. В этот момент я спрыгнул с автострады и поехал на запад вдоль гребня гор. Я наблюдал, как солнце садится за Малибу и оставляет за собой пылающее небо. При низких углах солнце часто отражалось от смога, скопившегося в чаше долины, и окрашивало его в яркие оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Это было своего рода наградой за то, что я мирился с необходимостью каждый день дышать отравленным воздухом. Этим вечером он был в основном ровного оранжевого цвета с примесью белого. Это было то, что моя бывшая жена называла небом цвета сливочного мороженого, когда смотрела на закаты с задней террасы дома. У нее был описательный ярлык для каждого, и это всегда вызывало у меня улыбку.

Воспоминание о ней на палубе казалось таким далеким и такой другой частью моей жизни. Я подумал о том, что сказал Рой Линделл о встрече с ней в Лас-Вегасе. Он знал, что я спрашивал о ней, хотя я сказал ему, что нет. Не проходило если не дня, то, по крайней мере, недели, чтобы я не думал о том, чтобы пойти туда, найти ее и попросить еще один шанс. Шанс добиться успеха на ее условиях. У меня больше не было работы, которая удерживала бы меня в Лос-Анджелесе. Я мог идти, куда хотел. На этот раз я мог бы пойти к ней, и мы могли бы жить там вместе в городе греха. Она все еще могла быть свободна, чтобы найти то, что ей нужно, за покерными столами из синего фетра в городских казино. И в конце каждого дня она могла приходить домой ко мне. Я мог бы сделать все, что подвернется. В Вегасе всегда найдется что-нибудь для человека с моими навыками.

Однажды я упаковал коробку, положил ее на заднее сиденье "бенца" и добрался до Риверсайда, прежде чем знакомые страхи начали подниматься в моей груди, и я съехал с автострады. Я съел гамбургер в закусочной "In-N-Out", а затем отправился обратно домой. Я не потрудился распаковать коробку, когда добрался туда. Я положил его на пол в спальне и достал одежду, которую я упаковал, так как она была мне нужна в течение следующих двух недель. Пустая коробка все еще стояла на полу, готовая к следующему разу, когда я захочу упаковать ее и отправиться в путь.

Страх. Он всегда был там. Страх быть отвергнутым, страх неразделенной надежды и любви, страх перед чувствами, все еще скрытыми во мне. Все это было смешано в блендере и налито в мою чашку однородно, как молочный коктейль, до тех пор, пока она не наполнилась до самых краев. Настолько насыщенный, что если бы я сделал хотя бы шаг, он перелился бы через край. Поэтому я не мог пошевелиться. Я стоял парализованный. Я остался дома и жил из коробки.

Я верю в теорию об одной пуле. Вы можете влюбляться и заниматься любовью много раз, но есть только одна пуля с вашим именем, выгравированным сбоку. И если тебе повезет быть убитым этой пулей, то рана никогда не заживет.

На пуле Роя Линделла могло быть имя Марты Гесслер. Я не знаю. Что я точно знаю, так это то, что Элеонор Уиш была моей пулей. Она пронзила меня насквозь. Были другие женщины до и другие женщины после, но рана, которую она оставила, всегда была там. Это не заживет должным образом. Я все еще истекал кровью, и я знал, что всегда буду истекать кровью за нее. Именно так и должно было быть. В сердце нет конца вещам.

16

По дороге в Вудленд-Хиллс я сделал короткую остановку в вандомском ликеро-водочном, а затем направился к дому на Мельба-авеню. Я не позвонил заранее. Я знал, что с Лоутоном Кроссом всегда были хорошие шансы, что он будет дома.

Даниэль Кросс открыла дверь после трех ударов, и ее и без того напряженное лицо стало еще более хмурым, когда она увидела, что это я.

“Он спит”, - сказала она, крепко прижимаясь всем телом к дверному проему. “Он все еще приходит в себя после вчерашнего”.

“Тогда разбуди его, Дэнни, потому что мне нужно с ним поговорить”.

“Послушайте, вы не можете просто ворваться сюда. Ты больше не полицейский. Ты не имеешь права”.

“Имеете ли вы право решать, с кем он встречается, а с кем нет?”

Это, казалось, немного приглушило ее гнев. Она посмотрела на ящик с инструментами в одной руке и коробку, которую я держал под мышкой.

“Что все это значит?”

“Я приготовил ему подарок. Послушай, Дэнни, мне нужно с ним поговорить. Люди будут приходить, чтобы увидеть его. Я должен поговорить с ним об этом, чтобы он был готов ”.

Она смягчилась. Без дальнейших слов она отступила назад и широко открыла дверь. Она жестом пригласила меня войти, протянув руку, и я переступил порог. Я нашел свой путь в спальню.

Лоутон Кросс спал в своем кресле, его рот был открыт, и по его щеке текла слюна, похожая на лекарственную. Я не хотела смотреть на него. Он был слишком сильным напоминанием о том, что могло произойти. Я кладу ящик с инструментами и коробку с часами на кровать. Я вернулся к двери и закрыл ее, убедившись, что она ударилась о косяк достаточно громко, чтобы, надеюсь, разбудить Кросса. Я не хотел прикасаться к нему, чтобы разбудить.

Когда я повернулся обратно к креслу, я заметил, что его глаза затрепетали, а затем остановились на полуопущенных веках.

“Эй, Закон? Это я, Гарри Босх”.

Я заметил зеленый огонек на мониторе на бюро и зашел за кресло, чтобы выключить его.

“Гарри?” он сказал. “Где?”

Я обошла кресло и посмотрела на него сверху вниз с застывшей улыбкой на лице.

“Прямо здесь, чувак. Ты уже проснулся?”

“Да... ммм, просыпаюсь”.

“Хорошо. Мне нужно кое-что тебе сказать. И у меня для тебя кое-что есть ”.

Я подошел к кровати и начал вытаскивать часы из коробки, которую Андре Биггар упаковал для меня.

“Черный куст?”

Теперь его голос звучал настороженно. Я снова пожалел о том, что выбрал слова, обращенные к нему. Я вернулся в поле его зрения, держа часы поднятыми.

“Я купил тебе эти часы для стены. Теперь вы сможете определить время, когда он вам понадобится ”.

Он выпустил струю воздуха через губы.

“Она просто снимет это”.

“Я скажу ей не делать этого. Не волнуйся.”

Я открыл ящик с инструментами и достал молоток и гвоздь для гипсокартона из пластиковой упаковки, в которой было множество гвоздей для разных целей. Я осмотрел стену слева от телевизора и выбрал место в центре. Прямо под ним была электрическая розетка. Я поднял гвоздь высоко на стене и наполовину вбил его молотком. Я вешал часы, когда открылась дверь и заглянул Дэнни.

“Что ты делаешь? Он не хочет, чтобы здесь были часы ”.

Я закончил вешать часы, опустил руки и посмотрел на нее.

“Он сказал мне, что действительно хотел часы”.

Мы оба обратились к закону, чтобы уладить это. Его глаза перебегали с жены на меня, а затем обратно.

“Давай попробуем на время завести часы”, - сказал он. “Я хотел бы знать время суток, чтобы знать, когда начинаются мои шоу”.

“Прекрасно”, - сказала она отрывистым тоном. “Все, что ты захочешь”.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я наклонился и подключил провод от часов к розетке. Затем я посмотрел на часы и потянулся, чтобы установить время и включить камеру. Когда я закончил, я положил молоток обратно в ящик для инструментов и щелкнул защелкой.

“Гарри?”

“Что?” - Спросил я, хотя знал, каким будет вопрос.

“Ты принес мне немного?”

“Немного”.

Я снова открыл ящик с инструментами и достал фляжку, которую наполнил на парковке в Вандоме.

“Дэнни сказал, что у тебя похмелье. Ты уверен?”

“Конечно, я уверен. Дай мне попробовать, Гарри. Мне это нужно”.

Я проделал ту же процедуру, что и накануне, а затем подождал, сможет ли он определить, что я разбавил виски.

“Ах, это хорошая штука, Гарри. Налейте мне еще, не могли бы вы?”

Я выпил, а затем закрыл фляжку, чувствуя себя почему-то виноватым за то, что подарил этому сломленному человеку единственную радость, которая, казалось, у него осталась в жизни.

“Послушай, Ло, я здесь, чтобы предупредить тебя. Я думаю, что я вроде как опрокинул банку с червями этой штукой ”.

“Что случилось?”

“Я пытался разыскать того агента, который, по вашим словам, звонил Джеку Дорси по поводу номеров валют. Ты знаешь, о проблеме?”

“Да, я знаю. Ты нашел ее?”

“Нет, Ло, я этого не делал. Агентом была Марта Гесслер. Тебе это о чем-то говорит?”

Его глаза блуждали по потолку, как будто там он хранил свои банки памяти.

“Нет, должно ли это быть?”

“Я не знаю. Она пропала. Она пропала три года назад, примерно с того времени, как позвонила Джеку.”

“Срань господня, Гарри”.

“Да. Так что я вроде как столкнулся с этим, когда позвонил, чтобы попытаться отследить тот звонок ”.

“Они собираются прийти поговорить со мной?”

“Я не знаю. Но это предупреждение. Я думаю, они могли бы. Каким-то образом они увязали все это дело с терроризмом. Это одна из тех команд, которые работают с ним после одиннадцатого сентября. И я слышал, что им нравится надирать задницы, а потом читать книгу правил ”.

“Я не хочу, чтобы они приходили сюда, Гарри. Что ты начал?”

“Я сожалею об этом, Ло. Если они придут, просто позволь им задавать свои вопросы, и ты ответишь им как можно лучше. Узнай их имена и скажи Дэнни, чтобы он позвонил мне, когда они уйдут ”.

“Я попытаюсь. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое”.

“Я знаю, Закон”.

Я придвинулся ближе к его креслу и поднес флягу к его полю зрения.

“Ты хочешь еще?”

“Папа римский срет в лесу?”

Я влил ему в рот добрую порцию, затем таблетку "чейзер". Я подождала, пока он погаснет, а затем снова проникнет в его глаза. Они, казалось, остекленели.

“Ты в порядке?”

“Прекрасно”.

“У меня есть к тебе еще несколько вопросов. Они вроде как пришли ко мне после того, как я поговорил с бюро ”.

“Например, что?”

“Как насчет телефонного звонка, который получил Джек. ФБР говорит, что не было записей о звонках Гесслера по поводу списка валют.”

“Это просто. Может быть, это была не она. Как я уже сказал, я не узнал имени от Джека. Или, если бы я это сделал, он исчез. Я этого не помню ”.

“Я почти уверен, что это была она. Все остальное, что вы описали об этом, соответствует. У нее на ноутбуке была программа, подобная описанной вами. Он пропал вместе с ней.”

“Вот так. Вероятно, была запись ее звонка. Он просто исчез вместе с ней ”.

“Я думаю, да. Как насчет времени вызова? Можете ли вы вспомнить что-нибудь еще об этом, о том, когда это поступило?”

“Ах, боже, я не знаю, Гарри. Это была просто одна из тех вещей. Это был просто звонок. Я уверен, что Джек записал это в журнал ”.

Он говорил о хронологическом журнале. Все всегда заносилось в журнал. Или должен был быть.

“Да, я знаю”, - сказал я. “Но у меня нет к этому доступа. Я снаружи, помнишь?”

“Да”.

“Ты сказал мне, что, по твоему мнению, на расследование дела ушло около десяти месяцев, помнишь? Вы сказали, что к тому времени работали над другими делами, и Джек взял на себя расследование по делу Анджеллы Бентон. Ее убили шестнадцатого мая девяносто девятого. Марта Гесслер исчезла девятнадцатого марта следующего года. Это почти ровно десять месяцев спустя ”.

“Значит, я все правильно запомнил. Чего еще ты хочешь от меня?”

“Просто это...”

Я не закончил. Я пытался придумать, что спросить и как это сказать. Что-то было не так с хронологией.

“Это просто что?”

“Я не знаю. Мне кажется, если бы Джек недавно разговаривал с этим агентом, он бы сказал что-нибудь об этом, когда она пропала. Это была большая история, понимаешь? В газетах и по телевизору каждую ночь. Есть ли какой-либо способ, которым звонок мог поступить раньше? Ближе к началу дела? Таким образом, Джек, возможно, забыл бы об этом и о ней к тому времени, когда она попала в новости ”.

Кросс некоторое время ничего не говорил, обдумывая это. Я рассматривал и другие возможности, но продолжал натыкаться на логические стены.

“Дай мне еще порцию этой дряни, будь добр, Гарри?”

Он попытался высосать его слишком много, и оно попятилось и обожгло его горло. Когда он заговорил снова, его голос был более хриплым, чем обычно.

“Я так не думаю. Я думаю, это было десять месяцев назад”.

“Закрой глаза на секунду, Ло”.

“О чем ты говоришь?”

“Просто закрой глаза и сконцентрируйся на этом воспоминании. Что бы это ни было, что у вас есть, на что вы нажимаете, сконцентрируйтесь на этом ”.

“Ты пытаешься загипнотизировать меня, Гарри?”

“Я просто пытаюсь сфокусировать твои мысли, помочь тебе вспомнить, что сказал Джек”.

“Это не сработает”.

“Нет, если ты этого не позволишь. Расслабься, Ло. Расслабься и постарайся все забыть. Как будто твой разум - это классная доска, и ты стираешь ее. Подумай о том, что Джек сказал о звонке.”

Его глаза двигались под тонкими, бледными веками, но через несколько мгновений они замедлились и остановились. Я наблюдал за его лицом и ждал. Прошли годы с тех пор, как я пробовал какие-либо гипнотические техники, и это заключалось в том, чтобы нарисовать визуальные описания событий и подозреваемых. Чего я хотел от Кросса сейчас, так это воспоминания о времени и месте и диалог, который сопровождал это.

“Ты видишь доску, Ло?”

“Да, я вижу это”.

“Хорошо, подойди к доске и напиши на ней имя Джека. Напишите это вверху, чтобы у вас было место под ним ”.

“Гарри, это глупо. Я -”

“Просто подыграй мне, Ло. Напишите имя Джека вверху доски.”

“Хорошо”.

“Ладно, Ло, это хорошо. Теперь посмотри на доску и под именем Джека напиши слова ‘телефонный звонок’. Хорошо?”

“Ладно, сделал это”.

“Хорошо. Теперь посмотри на эти три слова и сконцентрируйся на них. Джек. Телефонный звонок. Джек. Телефонный звонок.”

Тишина, последовавшая за моими словами, была нарушена едва различимым тиканьем новых часов.

“Теперь, Лоу, я хочу, чтобы ты сосредоточился на черноте вокруг этих слов. Вокруг этих букв. Пройди сквозь буквы, Закон, во тьму. Просмотрите письма.”

Я ждал и наблюдал за его веками. Я увидел, как снова началось движение сетчатки.

“Джек говорит с тобой, Ло. Он рассказывает тебе об агенте. Он говорит, что у нее есть новая информация об ограблении съемочной площадки.”

Я долго ждал, размышляя, стоило ли мне называть Гесслера по имени, затем решил, что лучше бы я этого не делал.

“Что он говорит тебе, Ло?”

“Что-то не так с цифрами. Они не совпадают ”.

“Она звонила ему?”

“Она позвонила ему”.

“Где ты, когда он говорит тебе это, Ло?”

“Мы в машине. У нас суд”.

“Это испытание?”

“Да”.

“Чей это суд?”

“Это тот маленький мексиканский ребенок. Маленький бандит, который убил корейского ювелира на Вестерне. Alejandro Penjeda. Это приговор”.

“Пенжеда - обвиняемый?”

“Это верно”.

“И Джеку позвонил агент перед тем, как вы отправились в суд, чтобы услышать вердикт?”

“Это верно”.

“Ладно, закон”.

Я получил то, что хотел. Я пытался придумать, о чем еще я мог бы его спросить.

“Закон? Джек сказал, как звали агента?”

“Нет, он не сказал”.

“Он сказал, что проверит информацию, которую она ему дала?”

“Он сказал, что проведет некоторую проверку, но что, по его мнению, это был дерьмовый звонок. Он сказал, что не думал, что это что-то значит ”.

“Ты поверил ему?”

“Да”.

“Хорошо, Ло, я собираюсь сказать тебе открыть глаза через мгновение. И когда ты откроешь их, я хочу, чтобы ты почувствовал, что ты только что проснулся, но я хочу, чтобы ты помнил, о чем мы только что говорили. Понятно?”

“Хорошо, да”.

“И еще я хочу, чтобы тебе стало лучше. Я хочу, чтобы ты был… хорошо о вещах в твоей жизни. Я хочу, чтобы ты был настолько счастлив, насколько это возможно, Ло. Понятно?”

“Да”.

“Хорошо, Ло, теперь открой глаза”.

Веки дрогнули один раз, а затем открылись. Они обстреляли потолок, а затем пришли ко мне. Они казались ярче, чем раньше.

“Гарри...”

“Как ты себя чувствуешь, Ло?”

“Хорошо”.

“Ты помнишь, о чем мы говорили?”

“Да, этот маленький мексиканец. Пеньеда. Мы назвали его Пинхеда. Он не согласился на сделку, предложенную окружным прокурором. Жизнь с. Он рискнул с присяжными и получил змеиные глаза. Жизнь без.”

“Живи и учись”.

Из глубины его горла вырвалось нечто, похожее на смех.

“Да, это была хорошая песня”, - сказал он. “Я помню, когда мы собирались в суд, в тот день Джек рассказал мне о звонке из Вествуда”.

“Верно. Ты помнишь, когда был вынесен приговор Пеньеде?”

“Конец февраля, начало марта. Мое последнее испытание, Гарри. Месяц спустя я получил пулю в том дерьмовом баре и стал историей. Я помню, как смотрел на лицо Пинхеды, когда он услышал этот приговор и понял, что ему грозит пожизненное без права досрочного освобождения. Ублюдок получил то, что заслужил ”.

Смех раздался снова, а затем я увидела, как свет погас в его глазах.

“Что это, Закон?”

“Он там, в Коркоране, играет в гандбол во дворе или сдает свою задницу в аренду мексиканской мафии на почасовой основе. И я здесь. У меня тоже есть жизнь без этого, я полагаю ”.

Его глаза смотрели в мои. Я кивнул, потому что это было единственное, что я мог придумать, чтобы сделать.

“Это нечестно, Гарри. Жизнь несправедлива.”

17

Библиотека в центре города находилась на Флауэр и Фигероа. Это было одно из старейших зданий во всем городе. Поэтому он казался карликом по сравнению с современными конструкциями из стекла и стали, которые его окружали. Внутри это была красота, сосредоточенная вокруг куполообразной ротонды с 360-градусной мозаикой, изображающей основание города падре. Это место было дважды сожжено поджигателями и закрыто на годы, затем восстановлено в своей первоначальной красоте. Я пришел после завершения реставрации, впервые с тех пор, как был ребенком. А я продолжал приходить. Это приблизило меня к Лос-Анджелесу, который я помнил. Где я чувствовал себя комфортно. Я бы пообедал в книжных залах или во внутренних двориках верхнего уровня, читая материалы дела и делая заметки. Я познакомился с охранниками и несколькими библиотекарями. У меня был читательский билет, хотя я редко брал в руки книги.

Я пошел в библиотеку после ухода из Лоутон-Кросс, потому что больше не мог позвать Кейшу Рассел, чтобы она помогла мне с поиском клипов. Ее звонок в Сакраменто с просьбой проверить меня, когда я попросил ее просто выполнить поиск клипов по Марте Гесслер, был предупреждением. Ее журналистское любопытство завело бы ее дальше моих просьб, туда, куда я не хотел, чтобы она ходила.

Главное справочное бюро находилось на втором этаже. Я узнал женщину за прилавком, хотя никогда раньше с ней не разговаривал. Я мог сказать, что она узнала меня, когда я приблизился. Я использовал библиотечную карточку там, где раньше был полицейский щит. Она прочитала это и узнала название.

“Вы знаете, что у вас такое же имя, как у известного художника?” она спросила.

“Да, я знаю”.

Ее лицо вспыхнуло. Ей было за тридцать, с непривлекательной прической. На ней была табличка с именем, на которой было написано "миссис Моллой".

“Конечно, ты понимаешь”, - сказала она. “Ты должен это знать. Чем я могу вам помочь?”

“Мне нужно поискать истории, которые были в "Таймс” примерно трехлетней давности".

“Вы хотите выполнить поиск по ключевым словам?”

“Я думаю, да. Что это?”

Она улыбнулась.

“У нас в компьютере есть "Лос-Анджелес Таймс" за тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год. Если то, что вы ищете, было опубликовано после этого, все, что вам нужно сделать, это зайти в Интернет на одном из наших компьютеров, ввести ключевое слово или фразу, например, имя, которое, по вашему мнению, есть в статье, и программа выполнит поиск по нему. За доступ к архивам газеты взимается плата в размере пяти долларов в час ”.

“Отлично, это то, что я хочу сделать”.

Она улыбнулась и полезла под прилавок. Она протянула мне белое пластиковое устройство длиной около фута. Он не был похож ни на один компьютер, который я когда-либо видел.

“Как мне это использовать?”

Она почти рассмеялась.

“Это пейджер. В данный момент используются все наши компьютеры. Я отправлю вам сообщение, как только оно станет доступным ”.

“О”.

“Пейджер не работает за пределами здания. Он также не воспроизводит звуковую страницу. Он вибрирует. Так что держи это при себе ”.

“Я сделаю. Есть идеи, как долго это продлится?”

“Мы установили ограничения на использование в течение одного часа, что прямо сейчас означает, что один из них не будет доступен в течение следующих тридцати минут. Однако людям часто не требуется полный час.”

“Хорошо, спасибо тебе. Я буду рядом ”.

Я нашел пустой стол в одном из читальных залов и решил поработать над хронологией рассмотрения дел. Я достал свой блокнот и на чистой странице записал три ключевые даты и события, которые я знал.

Анджелла Бентон-убита - 16 мая 1999

Ограбление съемочной площадки - 19 мая 1999

Марта Гесслер - пропала без вести - 19 марта 2000

Затем я начал добавлять то, чего мне не хватало.

Гесслер / Дорси-телефонный звонок-?????

И через несколько мгновений я подумал о чем-то еще, что могло бы помочь объяснить то, что меня беспокоило.

Дорси / Перекрестное убийство / стрельба-?????

Я огляделся, чтобы посмотреть, пользуется ли кто-нибудь мобильным телефоном. Я хотел позвонить, но не был уверен, что это будет разрешено в библиотеке. Когда я обернулся и посмотрел назад, я увидел, как мужчина, стоящий у стойки с журналами, быстро отвернулся и взял журнал с витрины, казалось, даже не взглянув, что это было в первую очередь. Он был одет в синие джинсы и фланелевую рубашку. Ничто в нем не говорило о ФБР, но мне все еще казалось, что он смотрел прямо на меня, пока я не посмотрел на него. Его реакция была слишком быстрой, почти скрытной. Зрительного контакта не было, ничего, что указывало бы на какую-либо увертюру. Мужчина явно не хотел, чтобы я знала, что он наблюдает за мной.

Отложив блокнот, я встал из-за стола и направился к стеллажам с журналами. Я прошел мимо мужчины и заметил, что журнал, который он схватил, назывался "Воспитание детей сегодня". Это был еще один удар по нему. На мой взгляд, он не был похож на типичного родителя. Я был почти уверен, что за мной наблюдают.

Вернувшись в справочную, я положил руки на стойку и наклонился, чтобы прошептать что-то миссис Моллой.

“Могу я задать тебе вопрос? Можно ли пользоваться мобильным телефоном в библиотеке?”

“Нет, это не так. Кто-то беспокоит вас, используя телефон?”

“Нет, мне просто интересно, какое было правило. Спасибо тебе ”.

Прежде чем я успел отвернуться, она сказала, что как раз собирается отправить мне сообщение, потому что теперь доступен компьютер. Я вернул ей пейджер, и она отвела меня в кабинку, где меня ждал светящийся экран компьютера.

“Удачи”, - сказала она, направляясь обратно к столу.

“Извините меня”, - сказал я, подзывая ее обратно. “Хм, я не знаю, как добраться до материалов Times по этому поводу”.

“На рабочем столе есть значок”.

Я повернулся обратно и осмотрел стол. На нем не было ничего, кроме компьютера, клавиатуры и мыши. Библиотекарша начала смеяться позади меня, но затем прикрыла рот рукой.

“Мне жаль”, - сказала она. “Это просто… ты не знаешь самого главного о том, как это сделать, не так ли?”

“Или второй, или третий. Ты можешь просто помочь мне начать?”

“Держись. Позвольте мне просто пойти проверить стойку регистрации и убедиться, что там меня никто не ждет ”.

“Прекрасно. Спасибо тебе ”.

Она отсутствовала тридцать секунд, а затем вернулась и склонилась надо мной, чтобы пощелкать мышкой по экранам, пока не оказалась в архиве Times и в том, что она назвала шаблоном поиска по ключевым словам.

“Итак, теперь вы вводите ключевое слово для истории, которую ищете”.

Я кивнул, что все понял, и ввел имя “Алехандро Пенхеда”. Миссис Моллой протянула руку и нажала клавишу ВВОДА, и поиск начался. Примерно через пять секунд у меня были результаты на экране. Было пять попаданий. Первые два были выпущены в 1991 и 1994 годах, а последние три были выпущены в 2000 году. Я отклонил первые два как не имеющие отношения к интересующей меня Пенджеде. Следующие три были сделаны в марте 2000 года. Я навел курсор мыши на первое - 1 марта 2000 года - и нажал на кнопку "ПРОЧИТАТЬ". Сюжет заполнил верхнюю половину экрана. Это был короткий репортаж об открытии судебного процесса над Алехандро Пенджедой, которого обвинили в убийстве корейского ювелира по имени Кенвон Парк.

Вторая история тоже была короткой, и это была та, которую я хотел. Это была история с приговором по делу Пенжеды. Оно было датировано 14 марта и сообщало о событиях предыдущего дня. Я достал блокнот из кармана и завершил эту часть хронологии, поместив новую информацию в правильный временной интервал.

Анджелла Бентон-убита - 16 мая 1999

Ограбление съемочной площадки - 19 мая 1999

Гесслер / Дорси- телефонный звонок - 13 марта 2000

Марта Гесслер - пропала без вести - 19 марта 2000

Я посмотрел на то, что у меня было. Марта Гесслер исчезла и, предположительно, была убита через шесть дней после разговора с Джеком Дорси об аномалии в списке валют.

“Если больше ничего нет, я собираюсь вернуться к началу”.

Я забыл, что миссис Моллой все еще стоит у меня за спиной. Я встал и жестом пригласил ее сесть.

“На самом деле, это могло бы быть быстрее, если бы ты мог это сделать”, - сказал я. “Мне нужно сделать еще пару поисков”.

“Мы не должны проводить поиски. Предполагается, что вы хорошо разбираетесь в компьютере, если собираетесь им пользоваться.”

“Я понимаю. Я собираюсь учиться, но на данный момент я не настолько опытен, и эти поиски очень важны ”.

Казалось, она колебалась, продолжать ли мне помогать. Я пожалел, что у меня не было маленькой копии лицензии частного детектива размером с бумажник, которую я получил от штата. Возможно, это произвело бы на нее впечатление. Она откинулась назад, чтобы посмотреть вдоль ряда кабинок к стойке регистрации, чтобы увидеть, ждет ли кто-нибудь помощи. Парень из программы "Воспитание сегодня" слонялся без дела, пытаясь вести себя так, как будто он либо кого-то ждал, либо ждал помощи.

“Я вернусь после того, как спрошу этого джентльмена, не нужна ли ему помощь”, - сказала миссис Моллой.

Она ушла, не дожидаясь моего ответа. Я наблюдал, как сегодня она спросила Родительницу, не нужно ли ему чего, и он покачал головой, а затем оглянулся на меня, прежде чем уйти. Затем миссис Моллой вернулась ко мне по проходу. Она заняла место перед компьютером.

“Каковы следующие поиски?”

Она плавно и быстро повела мышью и вернулась к шаблону ключевых слов.

“Попробуй ‘Джона Дорси”, - сказал я. “И чтобы сузить круг поисков, не могли бы вы также добавить ‘Nat's bar’?”

Она ввела информацию и начала поиск. В ответ пришло тринадцать просмотров, и я попросил ее показать первое. Оно было датировано 7 апреля 2000 года и сообщало о событиях предыдущего дня.

ОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ МЕРТВ, ОДИН РАНЕН В ПЕРЕСТРЕЛКЕ В ГОЛЛИВУДСКОМ БАРЕ

Автор: Кейша Рассел

Штатный писатель Times

Два детектива полиции Лос-Анджелеса во время обеденного перерыва и бармен были застрелены вчера в голливудском баре, когда мужчина вошел в заведение и попытался ограбить его под дулом пистолета.

В результате стрельбы в "Нэт" в 13:00 на Чероки-авеню 49-летний детектив Джон Х. Дорси скончался от множественных огнестрельных ранений, а его напарник, 38-летний Лоутон Кросс-младший, в критическом состоянии с ранениями головы и шеи. 29-летний Дональд Райс, бармен, работающий в баре, получил несколько пуль и также скончался на месте происшествия.

Подозреваемый, который носил черную лыжную маску, сбежал с нераскрытой суммой наличных из кассового аппарата, сказал лейтенант Джеймс Мэйси из офицерского подразделения, занимавшегося стрельбой.

“Похоже, это было самое большее несколько сотен долларов”, - сказал Мэйси на пресс-конференции, организованной за пределами бара, где произошла стрельба. “Мы не можем найти причин, по которым этот парень начал стрелять”.

Далее Мэйси сказал, что неясно, пытались ли Дорси и Кросс остановить ограбление, что привело к началу стрельбы. Он сказал, что оба детектива были застрелены, когда сидели в кабинке в тускло освещенной зоне бара. Ни один из них не вытащил оружие.

По словам Мэйси, детективы проводили собеседование в заведении рядом с баром Nat's, когда решили сделать перерыв на обед в баре. Не было никаких признаков того, что кто-либо из мужчин употреблял алкоголь в баре.

“Они пошли туда для удобства”, - сказал Мэйси. “Это было самое неудачное решение, которое они могли принять”.

Других посетителей или сотрудников в баре на момент инцидента не было. Человек, которого не было в баре, видел, как стрелявший убегал после стрельбы, и смог предоставить полиции ограниченное описание подозреваемого. В качестве меры предосторожности свидетель не был опознан полицией.

Я перестал читать, чтобы спросить библиотекаря, могу ли я просто распечатать рассказ.

“Это пятьдесят центов за страницу”, - сказала она. “Только наличными”.

“Хорошо, сделай это”.

Она нажала на команду ПЕЧАТИ, а затем откинулась назад на своем сиденье, чтобы посмотреть, видно ли ей дальше по проходу к справочному столу. Стоя, я мог видеть это лучше.

“Ты все еще чист. Ты можешь сделать еще кое-что для меня?”

“Если мы поторопимся. Что это?”

Я рылся в своих банках памяти, пытаясь придумать название, которое подходило бы для того, чем я хотел заниматься дальше.

“Как насчет слова "терроризм"?”

“Ты издеваешься надо мной? Ты знаешь, во скольких историях за последние два года использовалось это слово?”

“Верно, верно, о чем я думаю? Давайте прекратим это. Поисковые слова не обязательно должны быть связаны, как в предложении, верно?”

“Нет. Послушай, мне нужно вернуться к моей ...”

“Хорошо, хорошо, как насчет слов ‘ФБР’ и ‘подозреваемый террорист" плюс ‘Аль-Каида’ и ‘ячейка", написанных через ‘с’. Не могли бы вы попробовать это?”

“Это, вероятно, тоже сорвет банк”.

Она ввела информацию, и мы подождали, а затем компьютер сообщил, что было 467 обращений, все, кроме шести, с 11 сентября 2001 года. Под этим номером компьютер распечатал заголовок каждой истории. На экране появилась первая из сорока двух страниц с заголовками.

“Вам придется просмотреть это самому”, - сказала миссис Моллой. “Сейчас мне нужно вернуться на свой пост”.

Я начал последний поиск почти в шутку. Я предполагал, что организация "Воспитание сегодня" либо проведет собеседование с миссис Моллой после моего ухода, либо пошлет другого агента, пока он продолжает слежку. Я хотел добавить в свой поиск аспект терроризма, просто чтобы им было над чем ломать голову. Теперь я понял, что, возможно, смогу разузнать о том, чем занималось бюро.

“Хорошо”, - сказал я. “Это прекрасно. Спасибо за всю вашу помощь ”.

“Помните, мы закрываем библиотеку в девять вечера. Это дает вам еще примерно двадцать пять минут.”

“Хорошо, спасибо. Кстати, куда делась эта распечатка?”

“Принтер находится на стойке регистрации. Все, что вы напечатаете, выйдет там. Ты приходишь ко мне и платишь за это, и я отдаю это тебе ”.

“Хорошо отлаженная машина”.

Она не ответила. Она ушла и оставила меня наедине с компьютером. Я огляделся вокруг и нигде не увидел "Воспитание сегодня". Затем я опустился обратно в кабинку и начал прокручивать список историй. Я нажал на несколько и начал читать их, но останавливался каждый раз, когда замечал, что история даже отдаленно не связана с Лос-Анджелесом. Я понял, что мне следовало включить Лос-Анджелес в поиск по ключевому слову. Я встал, чтобы посмотреть, на месте ли миссис Моллой за стойкой регистрации, но ее там не было. Стойка регистрации была заброшена.

Я вернулся к компьютеру, и на третьей странице списка статей мне бросился в глаза заголовок.

ЧЕЛОВЕК, ЗАРАБАТЫВАЮЩИЙ ДЕНЬГИ НА ТЕРРОРИЗМЕ, ЗАХВАЧЕН ПРИ ПЕРЕСЕЧЕНИИ ГРАНИЦЫ

Я нажал кнопку "ПРОЧИТАТЬ" и открыл всю историю. В рамке над основной частью статьи говорилось, что она была опубликована месяцем ранее на странице А13 газеты. Это сопровождалось фотографией мужчины с сильно загорелой кожей и волнистыми светлыми волосами.

Джош Мейер

Штатный писатель Times

Вчера был арестован подозреваемый в отправке денег сторонникам глобального терроризма, когда он пытался пересечь мексиканскую границу в Калексико с сумкой наличных, сообщило Министерство юстиции.

39-летний Мусува Азиз, который в течение четырех лет числился в списке террористов ФБР, был задержан агентами пограничного патруля при попытке пересечь границу из Соединенных Штатов в Мексику.

Азиз, который, как утверждает ФБР, связан с филиппинской ячейкой террористов "Аль-Каиды", перевозил большое количество американской валюты в сумке, найденной спрятанной под сиденьем автомобиля, на котором он пытался пересечь границу. Азиз, который был один в машине, был арестован без борьбы. Его удерживали в неизвестном месте в соответствии с федеральными правилами как вражеского комбатанта.

Агенты сказали, что Азиз пытался замаскироваться, перекрасив волосы в светлый цвет и сбрив бороду, которую, как было известно, он носил.

“Это важный арест”, - сказал Абрахам Кляйн, помощник прокурора США в отделе по борьбе с терроризмом Лос-Анджелеса. “Наши усилия по всему миру были направлены на прекращение финансирования террористов. Предполагается, что этот подозреваемый террорист является лицом, тесно вовлеченным в финансирование террористической деятельности здесь и за рубежом ”.

Кляйн и другие источники сообщили, что Азиз может быть ключевой фигурой в попытках остановить движение денег - источника жизненной силы долгосрочной террористической деятельности - к тем, кто нацелен на американские интересы.

“Этим арестом мы не только изъяли приличную сумму наличных, но, что, возможно, более важно, мы изъяли из оборота человека, который занимался доставкой денег террористам”, - сказал источник в правоохранительных органах, который говорил при условии, что его личность не будет установлена.

Азиз - гражданин Иордании, который посещал среднюю школу в Кливленде, штат Огайо, и свободно говорит по-английски, сообщил источник в министерстве юстиции. У него были паспорт и водительские права штата Алабама, которые идентифицировали его как Фрэнка Айелло.

Имя Азиза было внесено в список наблюдения ФБР четыре года назад после того, как была получена информация, которая связывала его с денежными поставками террористам, причастным к взрывам посольств США в Африке. Федеральные агенты дали Азизу прозвище “Мышонок” из-за его маленького роста, способности скрываться от властей в последние месяцы и трудностей, с которыми агенты сталкивались при произношении его имени.

После террористических атак 11 сентября 2001 года в отношении Азиза был объявлен статус повышенной готовности, хотя источники сообщили, что не было никаких доказательств прямой связи Азиза с 19 террористами, которые совершили эти атаки смертников.

“Этот парень - человек денег”, - сказал источник в "Правосудии". “Его работа - переводить деньги из пункта А в пункт Б. Затем деньги используются для покупки материалов для изготовления бомб и оружия, для поддержания образа жизни террористов, пока они планируют и осуществляют свои операции ”.

Было неясно, почему Азиз, по-видимому, пытался вывезти американскую валюту из страны.

“Доллар США хорош везде”, - сказал Кляйн. “На самом деле, это сильнее, чем валюта в большинстве стран, где существуют эти террористические ячейки. Доллар США заходит намного дальше. Возможно, этот подозреваемый вез деньги на Филиппины, чтобы просто помочь оплатить операцию ”.

Кляйн также предположил, что деньги могли быть направлены террористам, планирующим проникнуть в Соединенные Штаты.

Кляйн отказался сказать, сколько денег перевозил Азиз или откуда они взялись. В последние месяцы федеральные следователи предположили, что крупный источник финансирования террористов поступает от незаконной деятельности на территории Соединенных Штатов. Например, ФБР связало операцию по борьбе с наркотиками в Аризоне в прошлом году с сетью финансирования терроризма.

Федеральные источники также сообщили Times в прошлом году, что считалось, что пустынные районы Мексики могут быть местом расположения лагерей подготовки террористов, связанных с Аль-Каидой. Кляйн вчера отказался комментировать возможность того, что Азиза могли направить в такой лагерь.

Я долго сидел, уставившись на экран, размышляя, не наткнулся ли я только что на что-то более значительное, чем способ нанести удар федералам. Я задавался вопросом, может ли то, что я только что прочитал, каким-то образом быть связано с моим собственным расследованием. Могли ли агенты с девятого этажа в Вествуде связать деньги от фильма с этим террористом?

Мои мысли были прерваны объявлением по громкоговорителю, что библиотека закрывается через пятнадцать минут. Я нажал на кнопку ПЕЧАТИ для истории и вернулся к списку историй. Я прокрутил заголовки, ища продолжение ареста Азиза. Я нашел только один, который был опубликован через два дня после первого рассказа. Я вызвал его и обнаружил, что это всего лишь короткое. В нем говорилось, что предъявление Азизу обвинения отложено на неопределенный срок, пока федеральные агенты продолжают допрашивать его. Тон статьи указывал на то, что Азиз сотрудничал со следователями, хотя в ней конкретно или ясно об этом не говорилось. В статье говорилось, что изменения в федеральных законах, принятые после терактов 11 сентября, предоставили федеральным властям широкую свободу действий при задержании подозреваемых террористов как вражеских комбатантов. Остальная часть истории была справочной информацией, уже содержащейся в первой истории.

Я вернулся к списку и продолжил прокручивать заголовки. Это заняло почти десять минут, но я так и не нашел другой истории о Мусуве Азизе.

Громкоговоритель объявил, что библиотека закрывается. Я огляделся и увидел миссис Моллой, вернувшуюся за стойку регистрации. Она раскладывала вещи по ящикам, готовясь идти домой. Я решил, что теперь я не хочу, чтобы "Воспитание сегодня" знало, что я искал на компьютере. По крайней мере, не сразу. Итак, я оставался в кабинке до следующего объявления о закрытии библиотеки. Я оставался до тех пор, пока миссис Моллой не зашла в кабинку и не сказала мне, что я должен уйти. У нее были мои распечатки. Я заплатил ей, затем сложил распечатки и положил их в карман пальто вместе с блокнотом. Я поблагодарил ее и покинул справочную комнату.

По пути к выходу я притворился, что изучаю мозаику и архитектуру здания, несколько раз описав полные круги по ротонде, наблюдая за человеком с хвостом. Я никогда не видел его и начал задаваться вопросом, не был ли я чрезмерно параноидальным.

Казалось, что я был последним, кто уходил через общественный выход. Я подумал о том, чтобы найти служебный выход и подождать, пока выйдет миссис Моллой, чтобы я мог спросить ее, задавали ли ей вопросы обо мне и моих исследовательских запросах. Но я подумал, что, может быть, в конечном итоге я только напугаю ее и отпущу это.

В одиночестве, когда я шел через третий уровень гаража к своей машине, я почувствовал, как легкий холодок страха пробежал по моему позвоночнику. Был ли за мной хвост или нет, я успешно напугал самого себя. Я ускорил шаг и почти перешел на рысь к тому времени, как добрался до двери Мерседеса.

18

Паранойя не всегда плохая вещь. Это может помочь вам сохранить преимущество, и иногда преимущество - это разница. Из библиотеки я направился на Бродвей, а затем к Гражданскому центру. Это может показаться вполне нормальным, бывший коп направляется в полицейское управление. В этом нет ничего необычного. Но когда я подъехал к комплексу Los Angeles Times, я резко вывернул руль налево, не используя тормоза или поворотник, и прорвался сквозь встречный транспорт в туннель на Третьей улице. Я нажал на акселератор, и "Мерседес" отреагировал, передняя часть поднялась, как лодка, когда он набирал скорость и с ревом мчался по туннелю длиной в три квартала.

Так часто, как только мог, я проверял зеркало заднего вида на наличие преследователя. На плитках на закругленных стенах туннеля светились фары, похожие на ореолы. По этой причине кинематографисты постоянно арендуют его у города. Любая машина, пытающаяся не отставать от меня, была бы рекламой, если бы фары не были выключены, и это было бы так же очевидно в зеркале.

Я улыбался. Я не уверен, почему. Наличие возможного "хвоста" из ФБР не обязательно является поводом для радости. И у ФБР, как правило, тоже нет чувства юмора по этому поводу. Но я сразу почувствовал, что сделал правильный ход с Mercedes. Машина летела. Я был высоко - выше, чем в любой полицейской машине, в которой я когда-либо был, - так что у меня был хороший обзор в зеркале. Это было так, как будто я планировал это, и план сработал. И это вызвало улыбку.

Выехав из туннеля, я ударил по тормозам и резко повернул направо. Толстые шины удерживали тротуар, и когда я выехал из устья туннеля, я полностью остановился. Я ждал, не отрывая глаз от зеркала. Из машин, выехавших из туннеля, ни одна не повернула прямо за мной и ни одна даже не затормозила, проезжая перекресток. Если бы у меня был хвост, я либо потерял его, либо преследователь был достаточно опытен в игре, чтобы быть готовым потерять цель, чтобы избежать очевидного разоблачения. Последнее не вписывалось в то, как Воспитание детей сегодня было таким очевидным в библиотеке.

Третьей возможностью, которую я должен был сейчас рассмотреть, было электронное наблюдение. Бюро могло легко обмануть мою машину практически в любой момент в течение дня. В гараже при библиотеке техник мог просунуть под него провод и подключить его. Тот же самый техник мог ждать моего появления и в федеральном здании. Это, конечно, означало бы, что они уже знали о моей поездке по городу с Роем Линделлом. У меня был соблазн позвонить агенту и предупредить его, но я решил, что мне не следует использовать свой мобильный телефон, чтобы связаться с ним.

Я покачал головой. Возможно, паранойя была не такой уж хорошей вещью в конце концов. Это может помочь вам сохранить преимущество, но также может парализовать вас. Я снова влился в пробку и направился к Голливудскому шоссе. Я старался не смотреть на вид сзади, насколько это было возможно.

Автострада поднимается, поскольку она пересекает Голливуд и ведет к перевалу Кауэнга. Отсюда открывается хороший вид на место, где я провел большую часть своего времени в качестве полицейского. Одним беглым взглядом я мог выделить некоторые здания, где я работал над делами. Здание Capitol Records, спроектированное так, чтобы напоминать стопку пластинок. Отель Usher, в настоящее время реконструируемый под роскошные апартаменты в рамках реконструкции основного района Голливуда. Я мог видеть освещенные дома, возвышающиеся на темных склонах холмов в Бичвуд-каньоне и Уитли -Хайтс. Я мог видеть десятиэтажное изображение местной легенды баскетбола на стене ничем не примечательного офисного здания. Меньше ростом, но все еще прикрывающий стену здания, был мужчина "Мальборо" с опущенной сигаретой во рту, его стальное хладнокровие сменилось символом бессилия.

Голливуд всегда лучше всего просматривался ночью. Он мог сохранять свою загадочность только во тьме. При солнечном свете занавес поднимается, и интрига исчезает, заменяясь ощущением скрытой опасности. Это было место берущих и использующих, разбитых тротуаров и мечтаний. Вы строите город в пустыне, поливаете его ложными надеждами и ложными идолами, и в конечном итоге происходит вот что. Пустыня возвращает его, превращает в засушливый, оставляет бесплодным. Человеческие перекати-поле дрейфуют по его улицам, хищники прячутся в скалах.

Я свернул на съезд Малхолланд и пересек автостраду, затем на развилке свернул на Вудро Вильсона и поехал вверх по склону горы. В моем доме было темно. Единственным светом, который я увидел, когда проходил через дверь навеса для машины, было красное свечение автоответчика на кухонном столе. Я нажал на выключатель света, а затем нажал кнопку воспроизведения на телефоне.

Там было два сообщения. Первое было от Киз Райдер, и она уже рассказала мне об этом. Второе было от Лоутон Кросс. Он снова утаил от меня что-то. Он сказал, что у него что-то есть, его голос хрипел в трубке, как помехи. Я представила, как его жена подносит телефон к его рту.

Сообщение было оставлено за два часа до этого. Было уже поздно, но я перезвонил. Человек жил в кресле. Что было поздно для него? Я понятия не имел.

Ответил Дэнни Кросс. У нее, должно быть, был идентификатор вызывающего абонента на телефоне, потому что ее приветствие было обрезанным и содержало нотку злобы. Или я придавал этому слишком большое значение?

“Дэнни, это Гарри. Я перезваниваю вашему мужу ”.

“Он спит”.

“Не могли бы вы разбудить его, пожалуйста? Это звучало важно ”.

“Я могу сказать тебе то, что он хотел тебе сказать”.

“Хорошо”.

“Он хотел сказать вам, что, когда он работал, он обычно хранил копии своих активных файлов. Он хранил их здесь, в домашнем офисе.”

Я не припоминал, чтобы видел офис в доме.

“Полные копии?”

“Я не знаю. У него был шкаф для хранения документов, и он был полон.”

“Имел?”

“Его гостиная там, где был офис. Мне пришлось все вывезти. Сейчас все в гараже ”.

Я понял, что мне нужно остановить поток информации от нее. Слишком много уже было сказано по телефону. Паранойя снова поднимала свою уродливую голову.

“Я выхожу сегодня вечером”, - сказал я.

“Нет, слишком поздно. Я скоро пойду спать.”

“Я буду там через полчаса, Дэнни. Подожди меня”.

Я повесил трубку, прежде чем она смогла продолжить оспаривать мои намерения. Не заходя дальше в дом, чем на кухню, я повернулся и ушел, на этот раз оставив свет включенным.

В долине начался небольшой дождь. Масло разлилось по автостраде и всех затормозило. Я потратил все полчаса и даже больше, чтобы добраться до дома на Мельба, и вскоре после того, как я въехал на подъездную дорожку, дверь гаража начала подниматься. Дэнни Кросс наблюдал за мной. Я вышел из мерседеса и зашел в гараж.

Это был гараж на две машины, и он был загроможден штабелями коробок и мебелью. Там был старый Chevy Malibu с поднятым капотом, как будто кто-то работал с двигателем и просто опустил крышку, не защелкнув ее, делая перерыв. Кажется, я вспомнил кое-что о Лоутоне Кроссе, который ездил на мускулкаре 60-х годов в качестве личного транспортного средства. Но на машине и коробках, сложенных на ее крыше, был толстый слой пыли. Одно можно было сказать наверняка: он никогда больше не собирался работать на нем или водить его.

Дверь, ведущая в дом, открылась, и там стояла Дэнни в длинном халате с поясом, туго завязанным вокруг ее тонкой талии. На ее лице было то же выражение неодобрения, что и всегда, и к которому я уже вполне привык. Это было слишком плохо. Она была красивой женщиной. Или был, по крайней мере.

“Дэнни”, - сказал я, кивая. “Я не задержусь надолго. Если ты можешь просто указать мне на ...”

“Это все вон там, рядом со стиральной машиной. Картотечные шкафы.”

Она указала на место перед "Малибу", где была ниша для белья. Я обошел машину и обнаружил два картотечных шкафа с двумя выдвижными ящиками, стоящих рядом со стиральной машиной и сушилкой. Это были шкафы с ключами, но замки на каждом были выбиты. Лоутон, вероятно, купил их подержанными на дворовой распродаже.

На четырех выдвижных ящиках не было внешних надписей, которые могли бы помочь мне в поисках, поэтому я наклонился и открыл первый ящик слева. В нем не было файлов. Скорее, в нем находилось то, что выглядело как содержимое крышки стола. Там был файл Rolodex с пожелтевшими телефонными карточками, подставная фоторамка с изображением Дэнни и Лоутона Кросса в какой-то более счастливый момент и двухъярусные лотки для входящих и исходящих сообщений. Единственной вещью в лотке с пометкой “В” была сложенная карта Гриффит-парка.

В следующем ящике лежали файлы Кросса. Я пролистал вкладки, глядя на названия и надеясь найти связи с тем, над чем я работал. Ничего. Я подошел к верхнему ящику второго шкафа и нашел еще папки. Наконец, я нашел файл с пометкой “Eidolon Productions”. Я вытащил его и положил на верхнюю часть шкафа. Я вернулся к просмотру файлов, зная, что часто дела разбиваются на множество папок.

Я наткнулся на файл с пометкой “Антонио Марквелл” и вспомнил это дело, потому что оно горячо обсуждалось в средствах массовой информации примерно пять или шесть лет назад. Марквелл был девятилетним мальчиком, который исчез со своего заднего двора в Чатсуорте. RHD работал над этим делом вместе с ФБР. Это продолжалось неделю, пока не нашли подозреваемого - педофила с домом на колесах. Он привел Лоутона Кросса и его партнера Джека Дорси к телу мальчика в Гриффит-парке. Он был похоронен рядом с пещерами в каньоне Бронсон. Они бы никогда не нашли его, если бы не обратили убийцу. В тех холмах было слишком много мест, чтобы спрятать тело.

Это было крупное дело, из тех, что сделали тебе имя в департаменте. Я представил, что и Кросс, и Дорси подумали, что после этого они стали золотыми. Они понятия не имели, что готовит им будущее.

Я закрыл ящик. Не было никаких других файлов, которые, казалось, были связаны с моим расследованием. Нижний ящик, последний, был пуст. Я взял папку, которую вытащил в "Малибу". Я положил папку на капот и открыл ее. Я должен был просто сунуть его под мышку и уйти с ним. Но я был взволнован. Я чего-то ожидал. Возможно, новая зацепка, прорыв. Я хотел посмотреть, что Лоутон Кросс хранил в файле.

Как только я открыл его, я понял, что файл был неполным. Кросс скопировал некоторые рабочие документы дела для использования дома или в дороге. Основные отчеты по делу отсутствовали. Не было никаких сообщений, которые конкретно касались бы расследования убийства Анджеллы Бентон. Файл в основном содержал отчеты, касающиеся ограбления съемочной площадки и перестрелки. Были отчеты свидетелей - включая мои собственные - и отчеты судмедэкспертов. Было проведено сравнение ДНК между кровью, найденной в украденном кинофургоне, и спермой, найденной на теле Анджеллы Бентон; совпадений нет. Там были резюме допросов и таблица времени и местоположения - документ, на котором указаны местоположения различных фигурантов дела в разное время, важное для дела. Эти отчеты T & L были также известны как листы алиби. Это был способ просмотреть нескольких участников дела и, возможно, выйти на подозреваемого.

Я быстро просмотрел страницы этого отчета и определил, что Кросс и Дорси составили график одиннадцати разных людей, и не все имена были мне знакомы. Отчет T & L был хорошей находкой. Я отложил документ в сторону, потому что я бы поместил его в начало стопки в файле, когда я закончил свой обзор.

Я двинулся дальше и только что взял копию валютного отчета, в котором содержались серийные номера, наугад взятые из украденных денег, когда услышал позади себя голос Дэнни. Она оставалась в дверях дома, наблюдая за мной, а я этого не осознавал.

“Нашел то, что искал?”

Я обернулся и посмотрел на нее. Первое, что я заметил, это то, что пояс ее халата был развязан, а сам халат распахнулся, обнажив светло-голубую ночную рубашку под ним.

“Ах, да, это здесь. Я просто бросил быстрый взгляд. Я могу уйти сейчас, если ты хочешь ”.

“Куда ты спешишь? Лоутон все еще спит. Он не проснется до утра”.

Она удерживала мои глаза, когда произносила последнюю строчку. Я пытался прочитать, что было сказано и что подразумевалось. Прежде чем я смог ответить, момент был нарушен звуком и огнями автомобиля, быстро въезжающего на подъездную дорожку.

Я обернулся и увидел стандартный правительственный автомобиль - Crown Victoria - выезжающий на свет из открытого гаража. В машине были двое мужчин, и я узнал того, кто сидел на пассажирском сиденье. Настолько незаметным движением, насколько я мог, я опустил валютный отчет на отчет T & L. Затем я поднял их оба и засунул в щель между капотом и крылом "Малибу". Я услышал, как страницы падают через щель в моторный отсек. Затем я отошел от машины, оставив оставшуюся часть файла открытой на капоте, и обошел вокруг в открытый отсек гаража.

Второй "Краун Вик" заехал на подъездную дорожку. Двое мужчин из первой машины уже вышли и въезжали в гараж.

“ФБР”, - сказал мужчина, в котором я сегодня узнала родителя.

Он поднял футляр для удостоверения личности с прикрепленным к нему значком. Он так же быстро закрыл его и убрал.

“Как дети?” Я спросил.

На мгновение он казался смущенным, и это замедлило его шаг. Но затем он продолжил движение и занял позицию передо мной, в то время как его напарник, который не показал значок, встал в нескольких футах справа от меня.

“Мистер Бош, нам нужно, чтобы вы поехали с нами”, - сказали родители сегодня.

“Ну, в данный момент я немного занят. Я пытаюсь привести этот гараж в порядок ”.

Агент посмотрел через мое плечо на Дэнни Кросса.

“Мэм, не могли бы вы вернуться внутрь и закрыть дверь? Через несколько мгновений мы избавимся от ваших хлопот ”.

“Это мой гараж, мой дом”, - ответил Дэнни.

Я знал, что ее протест был бесполезен, но мне понравилось, что она все равно сделала это.

“Мэм, это дело ФБР. Тебя это не касается. Пожалуйста, зайдите внутрь ”.

“Если это в моем гараже, это меня беспокоит”.

“Мэм, я не буду просить вас снова”.

Наступила пауза. Я не сводил глаз с агента. Я услышал, как за мной закрылась дверь, и понял, что мой свидетель ушел. В тот же момент агент справа от меня сделал свой ход. Он поднял обе руки и бросился на меня, прижимая к борту "Малибу". Мой локоть скользнул по крыше и задел коробку, отправив ее через другую сторону машины и разбив об пол. Звучало так, будто в нем была стеклянная посуда.

Агент был хорошо натренирован, и я не оказывал сопротивления. Я знал, что это было бы ошибкой. Это было бы то, чего он хотел. Он грубо прижал меня грудью к машине и завел мои руки за спину. Я почувствовала, как наручники туго стянулись вокруг моих запястий, затем его руки обыскали меня в поисках оружия и вторглись в мои карманы в ходе обычного обыска.

“Что ты делаешь? Что происходит?”

Это был Дэнни. Она услышала грохот.

“Мэм, ” строго сказали родители сегодня, “ вернитесь в дом и закройте дверь”.

Другой агент оттащил меня от машины и вытолкнул из гаража ко второй машине. Я оглянулся на Дэнни Кросса как раз в тот момент, когда она закрывала дверь. Выражение неодобрения, к которому я так привык, исчезло. Теперь на ее лице было выражение беспокойства. Я также увидел, что ее халат был перебинтован.

Молчаливый агент открыл заднюю дверь второй машины и начал заталкивать меня внутрь.

“Следи за своей головой”, - сказал он как раз в тот момент, когда положил руку мне на шею и резко прижал мою голову к дверному косяку. Я растянулся на заднем сиденье. Он захлопнул дверь, едва не задев ею мою лодыжку. Я почти могла услышать его стон разочарования через стекло.

Он стукнул кулаком по крыше автомобиля, и водитель переключил передачу на задний ход и нажал на газ. Машина дернулась назад, и внезапное движение сбросило меня с сиденья на пол. Я не смог удержаться при падении, и моя сторона лица сильно ударилась о липкий пол. Заложив руки за спину, я изо всех сил пытался вжаться обратно в сиденье. Но я сделал это быстро, моя борьба подпитывалась моим гневом и смущением. Я села, когда машина дернулась вперед, и меня отбросило назад на сиденье. Машина умчалась прочь от дома, и через заднее стекло я увидела, как родители сегодня стоят в гараже и смотрят на меня. Он прижимал к себе папку Лоутона Кросса.

Я тяжело дышал и наблюдал, как агент становится маленьким в окне. Я чувствовал грязь с коврика на своем лице и ничего не мог с этим поделать. Мое лицо горело. Не от боли и больше не от гнева и смущения. Это была чистая беспомощность, которая сжигала меня сейчас.

19

На полпути к Вествуду я перестал с ними разговаривать. Это было бесполезно, и я знал это, но я потратил двадцать минут, забрасывая их вопросами, затем завуалированными угрозами, и что бы я ни говорил, ответа не было. Когда мы наконец добрались до федерального здания, машину бюро загнали в подземный гараж, а меня вытащили и затолкали в лифт с надписью “Только для транспорта безопасности”. Один из агентов вставил карточку-ключ в гнездо на панели управления и нажал кнопку 9. Когда куб из нержавеющей стали поднялся, я подумал о том, как далеко я ушел от значка. У меня не было соку с этими мужчинами. Они были агентами, а я был никем. Они могли делать со мной все, что хотели, и мы все это знали.

“Я не чувствую своих пальцев”, - сказал я. “Манжеты слишком тугие”.

“Это мило”, - сказал один из агентов, его первые слова за вечер, обращенные ко мне.

Двери открылись, и каждый из них взял меня за руку и вытолкнул в коридор. Мы подошли к двери, которую один из них открыл карточным ключом, затем мы прошли по коридору к другой двери, на этот раз с кодовым замком.

“Отвернись”, - сказал агент.

“Что?”

“Отвернись от двери”.

Я следовал инструкциям, и мне было отказано, когда другой агент набрал комбинацию. Затем мы прошли, и меня привели в тускло освещенный коридор с дверями с маленькими квадратными окнами на высоте головы. Сначала я подумал, что это комнаты для допросов, но потом понял, что их слишком много. Это были клетки. Я повернула голову, чтобы посмотреть в некоторые окна, когда мы проходили, и через два из них я увидела мужчин, которые смотрели на меня. Они были темнокожими и ближневосточного происхождения. Они носили неопрятные бороды. Через третье окно я увидел невысокого мужчину, выглядывающего наружу, его глаза едва доставали до нижнего уровня маленького окна. У него были обесцвеченные светлые волосы, у корней которых было четверть дюйма черного. Я узнал его по фотографии, которую видел на компьютере в библиотеке. Мусува Азиз.

Мы остановились перед дверью с надписью “29”, и она была открыта электронным способом какой-то невидимой рукой. Один из агентов шагнул мне за спину, и я услышал, как он вставляет ключ в наручники. Я был за пределами того, чтобы чувствовать это. Вскоре мои запястья были свободны, и я развернул руки, чтобы потереть их и восстановить кровообращение. Они были белыми, как мыло, а по окружности каждого запястья тянулся темно-красный рубец. Я всегда считал, что слишком туго надевать наручники на подозреваемого - ерундовое занятие. То же самое с ударом головы заключенного о раму двери автомобиля. Легко сделать, легко выйти сухим из воды. Но всегда дерьмовый ход. Хулиганский ход. То, чем мог бы заниматься мальчик, которому нравилось дразнить младших на школьном дворе, когда вырастет.

Когда чувство покалывания начало пробираться в мои руки, жгучее чувство гнева начало нарастать за моими глазами, окутывая мое зрение бархатной чернотой. В этой темноте был голос, призывающий меня отомстить. Мне удалось проигнорировать это. Все дело в мощности и в том, когда ее использовать. Эти парни еще не знали этого.

Чья-то рука подтолкнула меня к камере, и я невольно напрягся. Я не хотел туда заходить. Затем резкий удар пришелся мне под левое колено, нога подогнулась, и меня швырнуло вперед толчком жесткой руки сзади. Я пересек маленькую квадратную камеру к противоположной стене и поднял руки, чтобы остановить движение вперед.

“Чувствуй себя как дома, придурок”, - сказал агент мне в спину.

Дверь захлопнулась прежде, чем я смог вернуться к ней. Я стоял там, глядя на стеклянный квадрат, понимая, что другие заключенные, которых я видел в коридоре, смотрели на самих себя. Стекло было зеркальным.

Инстинктивно я знал, что агент, который пинал меня, был с другой стороны и смотрел на меня. Я кивнул ему, посылая сообщение, что я его не забуду. Вероятно, он был на другой стороне и смеялся надо мной в ответ.

Свет в комнате продолжал гореть. В конце концов я отошел от двери и огляделся. На полке, выступающей из стены, лежал матрас толщиной в один дюйм. В противоположную стену была встроена комбинация раковины и унитаза. Больше ничего не было, кроме стальной коробки в одном из верхних углов с квадратным окошком в два дюйма, за которым я мог видеть объектив камеры. За мной наблюдали. Даже если я пользовался туалетом, за мной наблюдали.

Я посмотрел на часы, но часов не было. Они каким-то образом забрали его, вероятно, когда сняли наручники, и мои запястья настолько онемели, что я не почувствовал кражи.

Я провел, как мне казалось, первый час моего заключения, расхаживая по небольшому помещению и пытаясь держать свой гнев острым, но контролируемым. Я шел без какого-либо шаблона, кроме того, что я использовал все пространство, и когда я подошел к углу, где была расположена камера, я поднес средний палец левой руки к объективу. Каждый раз.

На втором часу я сидел на матрасе, решив не изнурять себя расхаживанием и попытками следить за временем. Иногда я все же показывал камере палец, обычно даже не потрудившись поднять глаза, когда доставал ее. Я начал думать об историях в комнате для интервью, чтобы скоротать время. Я вспомнил одну историю о парне, которого мы задержали в качестве подозреваемого в двойной краже, связанной с кражей наркотиков. Наш план состоял в том, чтобы немного попотеть с ним, прежде чем мы войдем в комнату и попытаемся сломить его. Но вскоре после того, как его поместили в комнату, он снял штаны, обвязал ноги вокруг шеи и попытался повеситься на потолочном светильнике. Они добрались до него вовремя, и человек был спасен. Он возразил, что скорее покончит с собой, чем проведет еще час в этой комнате. Он был там всего двадцать минут.

Я начал смеяться про себя, а затем вспомнил другую историю, которая была не такой смешной. Мужчина, который был второстепенным свидетелем ограбления с применением насилия, был доставлен в бокс и допрошен о том, что он видел. Было поздно в пятницу. Он был нелегалом, и он был напуган до смерти, но он не был подозреваемым, и это означало бы слишком много телефонных звонков и слишком много бумажной волокиты, чтобы отправить его обратно в Мексику. Все, что хотел детектив, - это его информация. Но прежде чем он получил это, детектива вызвали из комнаты для допросов. Он сказал мужчине сидеть тихо, что он вернется. Только он так и не вернулся. Последние события по делу вывели его на чистую воду, и вскоре он забыл о свидетеле. В воскресенье утром другой детектив, который пришел, чтобы попытаться разобраться со своими документами, услышал стук и, открыв дверь комнаты для допросов, обнаружил, что свидетель все еще там. Он вытащил пустые кофейные чашки из мусорного ведра и наполнил их мочой в выходные. Но в соответствии с инструкциями он никогда не покидал незапертую комнату для допросов.

Воспоминание об этом заставило меня почувствовать себя угрюмым. Через некоторое время я снял куртку и откинулся на матрас. Я закрываю лицо курткой, чтобы попытаться заслониться от света. Я пытался создать впечатление, что я сплю, что мне все равно, что они со мной делают. Но я не спал, и они, вероятно, знали это. Я видел все это раньше, когда был по ту сторону стекла.

Наконец, я попытался сосредоточиться на деле, прокручивая в голове все последние происшествия, пытаясь понять, как они соотносятся. Почему вмешалось бюро? Потому что я получал копию файла Лоутона Кросса? Это казалось маловероятным. Я решил, что задел за живое в библиотеке, когда просматривал отчеты о Мусуве Азизе. Они поговорили с библиотекарем или проверили компьютер - новые законы позволяли им это. Это было то, что вывело их наружу. Это было то, о чем они хотели знать.

После того, что, по моим оценкам, заняло около четырех часов в кубе, дверь открылась с помощью электронного замка. Я стянул куртку с лица и сел как раз в тот момент, когда вошел агент, которого я раньше не видел. Он нес папку и чашку кофе. Агент, которого я знал как воспитателя, Сегодня стоял позади него со стальным стулом.

“Не вставайте”, - сказал первый агент.

Я все равно встал.

“Что, черт возьми, такое ...”

“Я сказал, не вставай. Ты садишься обратно, или я ухожу отсюда, и мы попробуем еще раз завтра ”.

Я мгновение колебался, сохраняя позу разгневанного человека, а затем сел на матрас. Воспитание сегодня поставил стул прямо у двери, а затем вышел из камеры и закрыл дверь. Оставшийся агент сел и поставил свой дымящийся кофе на пол. Его запах заполнил комнату.

“Я специальный агент Джон Пиплс из Федерального бюро расследований”.

“Молодец для тебя. Что я здесь делаю?”

“Ты здесь, потому что не слушаешь”.

Он поднял свои глаза на мои, чтобы убедиться, что я делаю то, о чем он только что сказал, что я не делаю. Он был моего возраста, может, немного старше. У него были все его волосы, и они были немного длинноваты для бюро. Я догадался, что это был не выбор стиля. Он был просто слишком занят, чтобы правильно подстричь волосы.

Главное - это были его глаза. У каждого лица есть магнетическая особенность, то, что притягивает вас. Нос, шрам, раздвоенный подбородок. С Peoples все было обращено к глазам. Они были глубоко посажены и темны. Они были обеспокоены. Они несли тайное бремя.

“Вам было сказано отступить, мистер Босх”, - сказал он. “Вам было сказано довольно недвусмысленно оставить все как есть, и все же мы здесь”.

“Ты можешь ответить на вопрос?”

“Я могу попытаться. Если это не засекречено.”

“Мои часы засекречены? Где мои часы? Его подарили мне, когда я вышел на пенсию, и я хочу его вернуть ”.

“Мистер Босх, забудьте пока о своих часах. Я пытаюсь кое-что донести до твоего толстого черепа, но ты не хочешь, чтобы это дошло, не так ли?”

Он потянулся за своим кофе и сделал глоток. Он поморщился, когда обжег рот. Он поставил чашку обратно на пол.

“Здесь работают более важные вещи, чем ваше частное расследование и ваши стодолларовые часы для выхода на пенсию”.

Я изобразил удивление на своем лице.

“Ты действительно думаешь, что это все, что они потратили на меня после всех этих лет?”

Пиплз нахмурился и покачал головой.

“Здесь вы помогаете не себе, мистер Босх. Вы ставите под угрозу расследование, которое жизненно важно для этой страны, и здесь все, что вы хотите сделать, это показать, какой вы умный ”.

“Это рэп о национальной безопасности, верно? Это так, не так ли? Что ж, специальный агент Пиплз, можешь приберечь это для следующего раза. Я не считаю расследование убийства неважным. Когда дело доходит до убийства, компромиссов не бывает ”.

Пиплз встал и шагнул ко мне, пока не оказался смотрящим прямо на меня сверху вниз. Он наклонился над кроватью, положив руку на стену для поддержки.

“Иероним Босх”, - завопил он, на самом деле произнося это правильно. “Вы вторгаетесь на чужую территорию! Вы едете не в ту сторону по улице с односторонним движением! Ты понимаешь!”

Затем он повернулся и вернулся к своему креслу. Я чуть не рассмеялся над театральностью и на мгновение подумал, что он не понимает, что я провел двадцать пять лет, работая в подобных помещениях.

“Достучусь ли я до тебя вообще?” Сказал Пиплз, его голос снова был спокоен. “Ты не полицейский. У тебя нет значка. У тебя нет ни происхождения, ни дела. У тебя нет положения”.

“Раньше это была свободная страна. Раньше этого было достаточно, чтобы стоять ”.

“Это уже не та страна, какой была раньше. Все изменилось.”

Он протянул папку, которую держал в руке.

“Убийство этой женщины важно. Конечно, это так. Но здесь играют роль и другие вещи. Более важные дела. Вы должны отступить от этого, мистер Босх. Это последнее предупреждение. Отступите. Или мы откажемся от тебя. И тебе это не понравится”.

“Спорим, я в конечном итоге вернусь сюда? Верно? С Маусом и остальными? Другие вражеские бойцы. Разве не так вы их называете? Кто-нибудь вообще знает об этом месте, агент Пиплз? Кто-нибудь, кроме твоего собственного маленького отряда по борьбе с бомбежками?”

Казалось, он на мгновение опешил от моего знания и использования термина.

“Я узнал Мауса, когда меня привели. Я рассматривал витрины.”

“И из этого ты думаешь, что знаешь, что здесь происходит?”

“Ты работаешь с парнем. Это очевидно, и это прекрасно. Но что, если это он убил Анджеллу Бентон? Что, если он убил сотрудника службы безопасности банка? А что, если он также убил агента ФБР? Тебя не волнует, что случилось с Мартой Гесслер? Она была одной из твоих. Неужели мир так сильно изменился? Специальный агент больше не является особенным по этим вашим новым правилам? Или линия меняется в зависимости от удобства? Являюсь ли я вражеским комбатантом, Агент Пиплз?”

Я мог видеть, что это причиняет боль. Мои слова разбередили старую рану, если не старый спор. Но затем на его лице появилась решимость. Он открыл файл, который держал в руках, и достал распечатку, которую я сделала в библиотеке. Я мог видеть фотографию Азиза.

“Как ты узнал об этом? Как ты установил эту связь?”

“Вы, люди”.

“О чем ты говоришь? Никто здесь не сказал бы тебе ...”

“Им не нужно было. Я видел, как твой человек следил за мной в библиотеке. Запишите это - он не настолько хорош. Скажи ему, чтобы в следующий раз попробовал Sports Illustrated. Я знал, что что-то случилось, поэтому я пробежался по подшивкам газет и нашел это. Я распечатал это, потому что знал, что это может вывести вас, людей, из себя. И это произошло. Ваш вид очень предсказуем.

“В общем, потом я увидел Мауса, когда они вели меня по коридору, и я вроде как собрал все воедино. Деньги от моего ограбления были под сиденьем его машины, когда вы его арестовали. Но тебя не волнует это или два, а может быть, и три убийства, связанных с этим. Вы просто хотите знать, куда пошли эти деньги. И ты не хочешь, чтобы такая мелочь, как правосудие для мертвых, встала на пути к этому ”.

Пиплз медленно вложил распечатку обратно в файл. Я мог видеть, как меняется его лицо, темнеет вокруг глаз. Я вонзил свои слова прямо в нерв.

“Вы понятия не имеете, на что похож мир снаружи или что мы делаем с этим здесь”, - сказал он. “Ты можешь сидеть здесь, быть самодовольным и говорить о своих идеях справедливости. Но ты понятия не имеешь, что там, снаружи ”.

Моим ответом на это была улыбка. Мои слова пришли с готовностью.

“Вы можете приберечь эту речь для политиков, которые меняют правила для вас, пока правил больше не будет. Пока что-то вроде справедливости для убитой и изнасилованной женщины не превратится в ничто в уравнении. Вот что там происходит ”.

Люди наклонились вперед. Он был близок к тому, чтобы проболтаться, и он хотел быть чертовски уверен, что я это понял.

“Ты знаешь, куда Азиз собирался с этими деньгами? Мы не знаем, но я могу сказать вам, к чему, по моему мнению, он клонил. В тренировочный лагерь. Тренировочный лагерь террористов. И я говорю не об Афганистане. Я говорю примерно в сотне миль от нашей границы. Место, где они тренируют людей убивать нас. В наших зданиях, в наших самолетах. В нашем сне. Пересечь эту черту и убить нас слепым пренебрежением к тому, кто мы есть и во что верим. Ты собираешься сказать мне, что я неправ, что мы не должны делать все возможное, чтобы найти такое место, если оно существует? Что мы не должны предпринимать никаких необходимых мер с этим человеком, чтобы получить от него нужную нам информацию?”

Я откинулся на матрас, пока моя спина не уперлась в стену. Если бы я выпил чашечку кофе, я бы не проигнорировал это так, как он игнорировал свой.

“Я ничего тебе не говорю”, - сказал я. “Каждый должен делать то, что он должен делать”.

“Замечательно”, - саркастически сказал он. “Слова мудрости. Я собираюсь купить настенную табличку для своего офиса и повесить это прямо на нее ”.

“Знаешь, однажды я был на судебном процессе, и адвокат другой стороны сказал то, что я всегда стараюсь запомнить. Она процитировала философа, чье имя я не сразу вспомнил - у меня дома это записано. Но этот парень сказал, что тот, кто сражается с монстрами нашего общества, должен быть чертовски уверен, что они сами не станут монстрами. Смотри, потому что тогда все потеряно. Тогда у нас нет общества. Я всегда думал, что это хорошая реплика ”.

“Nietzsche. И ты почти угадал цитату ”.

“Правильная цитата - это не то, что имеет значение. Это значит вспоминать, что это значит ”.

Пиплз полез в карман своего пальто. Он вытащил мои часы. Он бросил его мне, и я начал надевать его. Я посмотрел на лицо. Стрелки часов были установлены напротив золотого значка детектива с изображением мэрии. Я отметил время и увидел, что нахожусь в кубе дольше, чем думал. Был почти рассвет.

“Убирайся отсюда, Босх”, - сказал он. “Если вы снова попадете в поле нашего зрения, вы окажетесь здесь быстрее, чем вы думаете, что это возможно. И никто не узнает, что ты здесь ”.

Угроза была очевидна.

“Значит, я буду среди исчезнувших, да?”

“Называй это как хочешь”.

Пиплз поднял руку над головой, чтобы камера увидела это. Он покрутил пальцем в воздухе, электронный замок на двери щелкнул, и дверь приоткрылась на несколько дюймов. Я встал.

“Иди”, - сказали люди. “Кто-нибудь проводит тебя. Я прерываю тебя здесь, Босх. Помни это”.

Я направилась к двери, но заколебалась, проходя мимо него. Я посмотрела на него и на папку, которую он все еще сжимал.

“Я полагаю, ты обчистил меня, забрал мои файлы. Лоутон Кросс тоже.”

“Ты не получишь его обратно”.

“Хорошо, я понимаю. Национальная безопасность. Что я собирался сказать, так это просмотреть фотографии. Найдите одну из фотографий Анджеллы на плитке. Посмотри на ее руки, чувак.”

Я направился к открытой двери.

“Что с ее руками?” - крикнул он мне вслед.

“Просто посмотри на ее руки. То, как мы их нашли. Тогда ты поймешь, о чем я говорю ”.

В коридоре Воспитание детей сегодня ждало меня.

“Сюда”, - коротко сказал он, и я мог сказать, что он был разочарован тем, что меня оторвали от работы.

По пути по коридору я поискал Мусуву Азиза в одном из квадратных окон, но не увидел его. Я задавался вопросом, случайно ли я взглянул в лицо убийце, которого я искал, и что это будет мой единственный проблеск, что я не подойду ближе. Я знал, что пока он был здесь, я никогда не доберусь до него, ни буквально, ни юридически. Он ушел от меня. Он был среди исчезнувших. Окончательный тупик.

Мы вышли через две электронные двери, а затем меня доставили в нишу лифта. Не было кнопки, на которую я мог бы нажать. Воспитание детей сегодня посмотрело на камеру в углу потолка и покрутило вытянутым пальцем в воздухе. Я услышал, как начал подъезжать лифт.

Когда двери открылись, он проводил меня дальше. Мы спустились в подвал, но не к машине. Он проводил меня до пандуса после того, как крикнул работнику гаража, чтобы тот открыл откатную дверь. Когда дверь поднялась, на меня упал солнечный свет, и мне пришлось прищуриться.

“Я так понимаю, ты не подвезешь меня обратно к моей машине”.

“Ты можешь воспринимать это так, как захочешь. Хорошего дня”.

Он оставил меня там, наверху пандуса, и развернулся, чтобы пролезть под дверью, прежде чем она снова захлопнется за ним. Я наблюдал, как он исчез, когда опустился стальной занавес. Я пытался придумать умную реплику, чтобы бросить ему, но я был слишком чертовски уставшим и пропустил это мимо ушей.

20

Бюро находилось в моем доме. Это было ожидаемо. Но агенты действовали деликатно по этому поводу. Это место не было разнесено на части и оставлено мне, чтобы я собрал его обратно. Его методично обыскали, и большинство вещей было оставлено точно на своих местах. Обеденный стол, на котором я оставил стопку файлов, относящихся к убийству Анджеллы Бентон, был убран. Казалось, что они, возможно, даже отполировали пустую поверхность с помощью Pledge, когда закончили. Мне не оставили ничего. Мои заметки, мои файлы, мои отчеты - все исчезло, и так, казалось, было в случае. Я не зацикливался на этом. Я несколько мгновений смотрел на свое мутное отражение в полированной поверхности стола и решил, что мне нужно поспать, прежде чем делать следующий шаг.

Я схватил бутылку воды из холодильника и вышел через слайдер на заднюю террасу, чтобы посмотреть, как солнце поднимается над холмами. На подушке на шезлонге была утренняя роса, поэтому я перевернул ее и сел. Я подняла ноги и откинулась на мягкий комфорт. В воздухе было немного прохладно, но я все еще был в куртке. Я поставил бутылку с водой на подлокотник кресла и засунул руки в карманы куртки. Было приятно вернуться домой после ночи в кубе.

Солнце только что поднялось над холмами по другую сторону перевала Кауэнга. Небо было заполнено рассеянным светом, поскольку его лучи преломлялись от миллиардов микроскопических частиц, которые висели в воздухе. Скоро мне понадобятся солнцезащитные очки, но я был слишком погружен в себя, чтобы встать и взять их. Вместо этого я закрыл глаза и вскоре уснул. Мне снилась Анджелла Бентон, ее руки, женщина, которую я никогда не знал при жизни, но которая оживала в моих снах и тянулась ко мне.

Я проснулся пару часов спустя, солнце жгло мне веки. Вскоре я понял, что стук, который, как я думал, был у меня в голове, на самом деле доносился от входной двери. Я встал, сбив нераспечатанную бутылку с водой с подлокотника шезлонга. Я попытался схватить его, но промахнулся. Он скатился с палубы в кусты внизу. Я подошел к перилам и посмотрел вниз. Стальные пилоны консольно поддерживали мой дом над каньоном. Я не мог видеть бутылку там, внизу.

Кто бы это ни был, снаружи снова постучали, и затем я услышал приглушенный вариант моего имени. Я спустился с террасы и пересек гостиную в прихожую. Он снова колотил в дверь, когда я, наконец, открыла ее. Это был Рой Линделл, и он не улыбался.

“Проснись и пой, Босх”.

Он начал проталкиваться мимо меня в дом, но я положила руку ему на грудь и оттолкнула его назад. Я покачала головой, и он уловил атмосферу. Он указал на дом и поставил вопросительный знак в своих глазах. Я кивнул и вышел через дверь, закрыв ее за собой.

“Давай возьмем мою машину”, - сказал он низким голосом.

“Хорошо. Потому что мой находится в Вудленд-Хиллз”.

Его служебная машина была незаконно припаркована у обочины. Мы сели в машину и направились по Вудро Вильсона к повороту, который поворачивал в сторону Малхолланда. Я не думала, что он куда-то меня ведет. Мы просто ехали.

“Что с тобой случилось?” - спросил он. “Я слышал через виноградную лозу, что тебя подобрали прошлой ночью”.

“Это верно. Вашим отрядом по борьбе с бомбежками. Они, можно сказать, устроили мне бам”.

Линделл посмотрел на меня, а затем снова на дорогу.

“Ты выглядишь не так уж плохо из-за износа. У тебя даже появился румянец на щеках”.

“Спасибо, что заметил, Рой. Итак, чего ты хочешь?”

“Ты думаешь, они установили в твоем доме жучки?”

“Возможно. У меня не было времени проверить. Чего ты хочешь? Куда мы направляемся?”

Хотя я предполагал, что знал. Малхолланд обогнул холм, чтобы выйти на обзорную площадку с видами, в зависимости от степени смога, от залива Санта-Моника до шпилей центра города.

Как и ожидалось, Линделл въехал на небольшую парковку и остановился рядом с фургоном Volkswagen, которому тридцать лет не было места. Смог был тяжелым. По большей части вид обрывался сразу за зданием Capital Records.

“Ближе к делу, а?” Сказал Линделл, поворачиваясь на своем сиденье ко мне. “Хорошо, я доберусь до этого. Что происходит с расследованием?”

Я долго смотрел на него, пытаясь оценить, появился ли он из-за Марти Гесслера или по заданию специального агента Пиплз. В качестве теста, чтобы определить, был ли я не в себе. Конечно, Линделл и Пиплз были разными животными с разных этажей федерального здания. Но они оба носили один и тот же значок. И никто не мог сказать, какое давление было оказано на Линделла.

“Что происходит, так это то, что никакого расследования не ведется”.

“Что? Ты трахаешь меня?”

“Нет, я не трахаю тебя. Можно сказать, что я вижу свет. Я был создан, чтобы увидеть это ”.

“Тогда что ты собираешься делать, просто отбросить это?”

“Это верно. Я собираюсь взять свою машину и уехать в отпуск. Вегас, я думаю. Сегодня утром я начал загорать. С таким же успехом я мог бы пойти и потерять свои деньги ”.

Линделл улыбнулся, как будто он был умным.

“Пошел ты”, - сказал он. “Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, меня послали, чтобы испытать тебя, да? Ну, пошел ты”.

“Это мило, Рой. Ты можешь вернуть меня сейчас? Мне нужно собрать сумку.”

“Нет, пока ты не скажешь мне, что происходит на самом деле”.

Я взломал дверь.

“Хорошо, я могу идти. Мне нужно упражнение ”.

Я вышел и направился в сторону Малхолланда. Линделл распахнул свою дверь, ударившись о борт старого фургона. Он поспешил за мной.

“Послушай, Босх, послушай меня”.

Он догнал меня и встал передо мной, очень близко, вынуждая меня остановиться. Он сжал руки в кулаки и поднял их перед грудью, как будто пытался разорвать цепь, которая сковывала его.

“Гарри, я здесь ради себя. Никто меня не посылал, ясно? Не отбрасывай это. Те парни там, внизу, они, вероятно, просто хотели тебя напугать, вот и все ”.

“Скажи это людям, которых они там удерживали. Мне не хочется исчезать, Рой. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Чушь собачья. Ты никогда не был тем парнем, который бы ...”

“Эй! Мудак!”

Я обернулся на звук голоса и увидел двух мужчин, вываливающихся из раздвижной двери фургона "Фольксваген". Это были длинноволосые бородачи, которые выглядели так, словно им место на харлеях, а не в фургоне хиппи.

“Ты выбил дерьмо из двери”, - заорал второй.

“Как, черт возьми, ты можешь это определить?” Линделл выстрелил в ответ.

Ну вот и все, подумал я. Я посмотрел мимо приближающихся бегемотов и увидел четырехдюймовую складку на передней пассажирской двери Volkswagen. Дверь Линделла все еще была открыта, и он соприкасался с ней, очевидный виновник.

“Ты думаешь, это шутка?” - спросил первый пулеметчик. “Как насчет того, если мы оставим вмятину на твоем лице?”

Линделл потянулся за спину и одним быстрым движением вытащил из-под куртки руку с пистолетом. Свободной рукой он потянулся вперед и схватил первого пулеметчика спереди за рубашку и потянул его вперед, прихватив при этом пригоршню бороды. Пистолет поднялся, и дуло было прижато к горлу более высокого мужчины.

“Как насчет того, чтобы вы с Дэвидом Кросби вернулись в этот кусок дерьма и с помощью flower power убрались отсюда нахуй?”

“Рой”, - сказал я. “Полегче”.

Запах марихуаны только сейчас донесся до нас из фургона. Последовал долгий момент тишины, пока Линделл не отрывал глаз от первого тяжелого. Второй стоял неподалеку, наблюдая, но не мог пошевелиться из-за пистолета.

“Ладно, чувак”, - наконец сказал первый. “Все круто. Мы просто вернемся отсюда”.

Линделл оттолкнул его и отбросил пистолет в сторону.

“Да, ты сделаешь это, Тайни. Снова включился. Иди выкури трубку мира где-нибудь в другом месте”.

Мы молча наблюдали, как они вернулись к фургону, второй мужчина сердито захлопнул дверь Линделла, чтобы тот мог сесть на переднее пассажирское сиденье фургона. Двигатель завелся, фургон сдал задним ходом и выехал на Малхолланд. Водитель и пассажир предложили необходимые жесты руками, а затем они исчезли. Я подумал о себе, всего несколькими часами ранее отдававшем такой же салют камере в кубе. Я знал, какими беспомощными чувствовали себя двое мужчин в фургоне.

Линделл снова обратил свое внимание на меня.

“Это было хорошо, Рой”, - сказал я ему. “С такими навыками я удивлен, что они не взяли тебя на работу на девятом этаже”.

“К черту этих парней”.

“Да, именно так я чувствовал себя несколько часов назад”.

“Так что же тогда это будет, Босх?”

Он только что наставил пистолет на двух незнакомцев в почти насильственном столкновении из-за высокого уровня тестостерона, и уже волна схлынула. Поверхность была спокойной. Инцидент исчез с экрана его радара всего после одной проверки. Это была черта, которую в прошлом я чаще всего наблюдал у психопатов. Я хотел дать Линделлу презумпцию невиновности, поэтому списал это на федеральное высокомерие, которое я также видел раньше как генетическую черту у сотрудников бюро.

“Ты остаешься или убегаешь?” он спросил.

Это разозлило меня, но я постарался не показать этого. Я выдавил улыбку.

“Ни то, ни другое”, - сказал я. “Я иду”.

Я повернулся и оставил его там. Я начал подниматься по Малхолланд к Вудро Вильсону и домой. Он обрушил шквал проклятий мне в спину, но это не замедлило меня.

21

Дверь гаража в доме Лоутона Кросса была открыта, и, похоже, ее могли оставить так на ночь. Я попросил такси высадить меня на улице рядом с моим мерседесом. Не похоже, что машину переставляли, хотя я должен был предположить, что ее обыскивали. Я оставил его незапертым, и он все еще был. Я кладу маленькую сумку, которую упаковала и привезла с собой, на заднее сиденье. Затем я сел за руль, завел двигатель и загнал машину в открытый отсек гаража.

После того, как я вышел, я подошел к двери дома и нажал кнопку, которая либо вызывала внутренний звонок, либо закрывала дверь гаража. Он закрыл дверь. Я подошел к "Шевроле", просунул руки под капот и нащупал защелку разблокировки. Стальные пружины громко зевнули, когда я поднял капот. Я посмотрел вниз на пыльный, но чистый двигатель с хромированным обтекателем воздушного фильтра и вентилятором, выделяющим окрашенный в красный цвет блок. Лоутон, очевидно, нянчился с автомобилем и оценил его внутреннюю, а также внешнюю красоту.

Документы из следственного дела, которые я спрятал под капотом прошлой ночью, пережили обыск ФБР. Они упали и были зажаты паутиной проводов от свечей зажигания с левой стороны блока. Собирая их, я заметил, что аккумулятор автомобиля был отсоединен, и мне стало интересно, когда это было сделано. Это было разумно сделать с автомобилем, который некоторое время не собирался использоваться. Лоутон, вероятно, подумал бы об этом, но не смог бы на самом деле это сделать. Возможно, он рассказал Дэнни о процедуре.

“Что происходит? Что ты делаешь, Гарри?”

Я обернулся. В дверях дома стоял Дэнни Кросс.

“Привет, Дэнни. Я просто вернулся за некоторыми вещами, которые забыл. Мне также нужно использовать некоторые инструменты Ло. Я думаю, что что-то не так с моей машиной ”.

Я указал на верстак и доску для колышков, которые стояли вдоль стены рядом с "Малибу". На выставке было представлено множество инструментов и автомобильного оборудования. Она покачала головой, как будто я забыл объяснить очевидное.

“Как насчет прошлой ночи? Они забрали тебя. Я увидел наручники. Агенты, которые остались, сказали, что ты не вернешься ”.

“Тактика запугивания, Дэнни. Это все, что было. Как вы можете видеть, я вернулся ”.

Я закрыл капот одной рукой, оставив его частично подрессоренным так, как я его нашел. Я подошел к "мерседесу" и протянул документы через открытое окно на пассажирское сиденье. Затем я подумал об этом получше и открыл дверь, поднял коврик на полу и положил их под него. Это было не самое лучшее место для укрытия, но на данный момент сойдет. Я закрыл дверь и посмотрел на Дэнни.

“Как закон?”

“Нехорошо”.

“Что случилось?”

“Они были там с ним прошлой ночью. Они не впустили меня, а затем выключили монитор, чтобы я не мог точно слышать все. Но они напугали его. И они напугали меня. Я хочу, чтобы ты ушел, Гарри. Я хочу, чтобы ты ушел и не возвращался ”.

“Как они тебя напугали? Что они сказали?”

Она колебалась, и я знал, что это было частью испуга.

“Они сказали тебе не говорить об этом, верно? Не поговорить со мной?”

“Это верно”.

“Ладно, Дэнни, я не хочу втягивать тебя в неприятности. Как насчет закона? Могу я поговорить с ним?”

“Он сказал, что больше не хочет тебя видеть. Что это вызвало слишком много проблем.”

Я кивнул и посмотрел на верстак.

“Тогда позволь мне просто добраться до моей машины, и я уберусь отсюда”.

“Они причинили тебе боль, Гарри?”

Я посмотрел на нее. Я думаю, ее действительно волновал ответ.

“Нет, со мной все в порядке”.

“Хорошо”.

“Э-э, Дэнни, мне нужно кое-что взять из гостиной Лоу. Мне войти или ты можешь принести это для меня? Что было бы лучше?”

“Что это?”

“Часы”.

“Часы? Почему? Ты дал это ему ”.

“Я знаю. Но мне нужно его вернуть ”.

На ее лице появилось выражение раздражения. Я подумал, что, возможно, часы были предметом спора между ними, и теперь я брал свои слова обратно.

“Я достану это, но я говорю ему, что это ты снимаешь это со стены”.

Я кивнул. Она зашла в дом, а я обошел "Малибу" и нашел тележку, прислоненную к верстаку. Я снял плоскогубцы и отвертку с крепления и вернулся к "Мерседесу".

Бросив куртку в машину, я опустился на тележку и скользнул под машину. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы найти черный ящик. Спутниковый трекер размером с книгу в твердом переплете был прикреплен к бензобаку с помощью двух полосовых магнитов промышленного размера. В настройке был поворот, которого я раньше не видел. Провод тянулся от коробки к выхлопной трубе, где он был подключен к датчику нагрева. Когда труба нагревалась, датчик включал трекер, сохраняя батарею устройства, когда автомобиль не двигался. Парни с девятого этажа получили хороший материал.

Тогда я решил оставить коробку на месте и выскользнул из-под машины. Там стоял Дэнни, держа в руках часы. Она сняла заднюю часть, обнажив камеру.

“Я подумала, что это слишком тяжело для обычных настенных часов”, - сказала она.

Я начал вставать.

“Послушай, Дэнни...”

“Ты шпионил за нами. Ты мне не поверил, не так ли?”

“Дэнни, это не то, для чего я этого хочу. Те люди, которые пришли сюда последними ...”

“Но это то, для чего ты повесил это на ту стену. Где кассета?”

“Что?”

“Кассета. Где ты это смотрел?”

“Я этого не делал. Это цифровой. Все это прямо там, в часах ”.

Это была ошибка. Когда я потянулся за часами, она подняла их над головой, а затем бросила на бетонный пол. Стекло разбилось, а камера отделилась от корпуса часов и закатилась под Мерседес.

“Черт возьми, Дэнни. Это не мое ”.

“Мне все равно, чей он. Ты не имел права так поступать ”.

“Послушай, Ло сказал мне, что ты неправильно с ним обращался. Что я должен был делать? Просто поверить тебе на слово?”

Я опустился на пол и заглянул под машину. Камера была в пределах досягаемости, и я вытащил ее. Корпус был сильно поцарапан, но я не мог составить никакого представления о его внутренних механизмах. Я извлек карту памяти так, как меня научил Андре Биггар, и мне показалось, что все в порядке. Я встал и поднял его, чтобы Дэнни увидел.

“Возможно, это единственное, что удерживает тех людей от возвращения. Тебе лучше надеяться, что он не поврежден ”.

“Мне все равно. И я надеюсь, вам действительно понравится то, что вы увидите на нем. Я надеюсь, вы очень гордитесь собой, когда смотрите это ”.

У меня не было ответа на это.

“Никогда больше сюда не возвращайся”.

Она повернулась и пошла в дом, ее рука хлопнула по настенной кнопке, которая открыла дверь гаража позади меня. Она закрыла дверь дома, не оглядываясь на меня. Я подождал мгновение, чтобы увидеть, появится ли она снова и обрушит на меня еще одну словесную атаку. Но она этого не сделала. Я положил карту памяти в карман, а затем присел на корточки, чтобы собрать осколки разбитых часов.

22

В аэропорту Бербанк я припарковался на долгосрочной стоянке, достал свою сумку и сел на трамвай до терминала. У стойки Southwest я воспользовался кредитной картой, чтобы купить билет туда и обратно в Лас-Вегас на рейс, вылетающий менее чем через час. Я оставил обратный путь открытым. Затем я проследовал через контрольно-пропускной пункт службы безопасности, ожидая очереди, как и все остальные. Я поставил свою сумку на конвейер и бросил часы, ключи от машины и карту памяти камеры в пластиковую емкость, чтобы не сработал металлоискатель. Я понял, что оставил свой мобильный в Мерседесе, а затем подумал, что с таким же успехом они могли бы использовать его для определения моего местоположения.

Возле выхода на посадку я остановился, купил телефонную карточку за десять долларов и отнес ее в ближайший банк телефонов-автоматов. Я дважды прочитал инструкции на телефонной карточке. Не потому, что они были сложными, а потому, что я колебался. Наконец, я поднял трубку и позвонил по междугородному. Это был номер, который я знал наизусть, но не звонил почти год.

Она ответила всего после двух гудков, но я мог сказать, что разбудил ее. Я почти повесил трубку, зная, что даже если бы у нее был идентификатор вызывающего абонента, она не смогла бы сказать, что это был я. Но после ее второго "привет" я, наконец, заговорил.

“Элеонора, это я, Гарри. Я тебя разбудил?”

“Все в порядке. С тобой все в порядке?”

“Да, я в порядке. Ты играл допоздна?”

“Примерно до пяти, а потом мы пошли завтракать. У меня такое чувство, будто я только что лег спать. Который час?”

Я сказал ей, что уже больше десяти, и она застонала. Я почувствовал, как уверенность покидает мой план. Я также застрял, задаваясь вопросом, кем были "мы", о которых она говорила, но не спрашивал. Я должен был давно пережить это.

“Гарри, в чем дело?” - спросила она в тишине. “Ты уверен, что с тобой все в порядке?”

“Да, я в порядке. Я тоже не мог уснуть примерно до того же времени ”.

Еще больше тишины проскользнуло в провод. Я заметил, что они садятся на мой рейс.

“Ты поэтому позвал меня? Рассказать мне о своих привычках ко сну?”

“Нет, я, э… ну, мне вроде как нужна помощь. Там, в Вегасе”.

“Помочь? Что ты имеешь в виду? Ты имеешь в виду, как по делу? Ты сказал мне, что вышел на пенсию.”

“Я сделал. Я есть. Но есть одна вещь, над которой я работаю… В любом случае, я хотел спросить, не могли бы вы встретить меня в аэропорту примерно через час. Я лечу внутрь ”.

Было молчание, пока она регистрировала этот запрос и все, что это могло означать. Пока я ждал, моя грудь была тяжелой и сдавленной. Я думал о теории с одним выстрелом, когда она, наконец, заговорила.

“Я могу быть там. Куда я тебя веду?”

Я понял, что затаил дыхание. Я выдохнул. Глубоко в складках бархата я знал, что таким будет ее ответ, но услышав это произнесенное вслух, подтверждение этого, я немедленно наполнился моим собственным подтверждением чувств, которые я все еще носил. Я попытался представить ее на другом конце провода. Она была в постели, телефон на прикроватном столике, ее волосы были растрепаны так, что я всегда находил это возбуждающим, что мне захотелось остаться с ней в постели. Потом я вспомнил, что это был номер сотового. У нее не было стационарного телефона, по крайней мере, того, номер которого у меня был. А потом снова всплыло это “мы”, вторгаясь, как телефонный адвокат. В чьей постели она была?

“Гарри, ты все еще там?”

“Да, я здесь. Ну, просто в пункт проката автомобилей. Авис, я полагаю. Они стараются сильнее. Предположительно.”

“Гарри, для этого у них есть автобусы, которые приезжают в аэропорт каждые пять минут. Для чего я тебе нужен? Что происходит?”

“Послушай, я объясню, когда доберусь туда. Посадка на мой рейс. Ты можешь быть там, Элеонора?”

“Я сказала, что буду там”, - сказала она тоном, который был мне слишком знаком, как будто она смягчалась и неохотно одновременно.

Я не зацикливался на этом. У меня было то, что мне было нужно. Я оставил все как есть.

“Спасибо тебе. Как насчет прямо за юго-западом? Это все тот же ”Таурус", который был у тебя раньше?"

“Нет, Гарри, теперь это серебристый Лексус. Четырехдверный. И у меня будут включены фары. Я щелкну ими, если увижу тебя первым ”.

“Хорошо, тогда увидимся. Спасибо, Элеонора”.

Я повесил трубку и направился к выходу. Лексус, подумал я на ходу. Я оценил их перед покупкой подержанного Mercedes. Они не были возмутительными, но и не были дешевыми. Должно быть, для нее все меняется. Я был почти уверен, что был рад этому.

К тому времени, как я сел в самолет, в верхних отделениях не было места для моей сумки, и для меня оставались только средние места. Я втиснулся между мужчиной в гавайской рубашке и толстой золотой цепочке на шее и женщиной, такой бледной, что я подумал, что она может взорваться, как спичка, в тот момент, когда на нее упадет солнце Невады. Я отключился, держал локти при себе, хотя парень в гавайской рубашке этого не сделал, и мне удалось закрыть глаза и почти проспать большую часть короткого полета. Я знал, что было о чем подумать, и карта памяти почти прожигала дыру в моем кармане, когда я задавался вопросом о ее содержимом, но я также инстинктивно знал, что мне нужно отдохнуть, пока я могу. Я не ожидал, что получу слишком много этого, когда вернусь в Лос-Анджелес.

Менее чем через час после взлета я вышел через автоматические двери терминала в Маккарране и был поражен ударом сухого, как в духовке, жара, который сигнализировал о прибытии в Лас-Вегас. Меня это не смутило. Мои глаза пристально осматривали машины, стоящие на полосах для пикапов, пока не остановились на серебристом автомобиле с включенными фарами. Люк на крыше был открыт, и рука водителя тянулась через него и махала. Она тоже светила на меня прожекторами. Это была Элеонора. Я помахал рукой и побежал к машине. Я открыла дверь, бросила сумку через сиденье на заднее сиденье и села внутрь.

“Привет”, - сказал я. “Спасибо”.

После секундного колебания мы оба наклонились к середине и поцеловались. Это было недолгим, но хорошим. Я не видел ее долгое время, и меня внезапно потрясло осознание того, как быстро может проскользнуть время между двумя людьми. Хотя мы общались каждый год на дни рождения и Рождество, прошло почти три года с тех пор, как я действительно видел ее, прикасался к ней, был с ней. И сразу же это опьяняло и угнетало одновременно. Потому что я должен был уйти. Это было бы быстрее, чем любой из тех звонков на день рождения, которые мы делали каждый год.

“У тебя другие волосы”, - сказал я. “Выглядит неплохо”.

Это были самые короткие волосы, которые я когда-либо видел, аккуратно обрезанные на середине ее шеи. Но это не был ложный комплимент. Она выглядела хорошо. Но опять же, она бы хорошо смотрелась на мне с волосами до лодыжек или даже короче, чем у меня.

Она отвернулась от меня, чтобы проверить движение через левое плечо. Я мог видеть ее затылок. Она свернула на сквозную полосу, и мы выехали. Ведя машину, она протянула руку и держала палец на кнопке, закрывающей люк в крыше.

“Спасибо тебе, Гарри. Ты не выглядишь так уж по-другому. Но ты все еще хорошо выглядишь ”.

Я поблагодарил ее и постарался не слишком улыбаться, доставая бумажник.

“Итак, ” сказала она, - что это за большая тайна, о которой ты не смог рассказать мне по телефону?”

“Никакой тайны. Я просто хочу, чтобы некоторые люди думали, что я в Лас-Вегасе ”.

“Ты в Лас-Вегасе”.

“Но не надолго. Как только я заберу машину, я отправлюсь обратно ”.

Элеонор кивнула, как будто поняла. Я вытащил свой банкомат и карточки American Express из кошелька. Я сохранил свою карту Visa для оплаты аренды автомобиля и всего остального, что могло бы подойти.

“Я хочу, чтобы вы взяли эти карточки и использовали их в течение следующих нескольких дней. Код банкомата ноль шесть тринадцать. Должно быть достаточно легко запомнить ”.

Это был день нашей свадьбы.

“Забавно”, - сказала она. “Знаешь, в этом году он выпадает на пятницу. Я проверил. Это плохая примета, Гарри.”

Пятница, тринадцатое, почему-то показалась подходящей. На мгновение я задумался, что это значит, что она проверяет, когда в календаре появятся будущие годовщины неудавшегося брака. Я отбросил это и вернулся в настоящее.

“Так что просто используй их в течение следующих нескольких дней. Знаешь, иди поужинай или еще что-нибудь. Если бы я был здесь, я бы, наверное, купил тебе подарок за то, что ты позволил мне остаться с тобой. Так что иди к банкомату, возьми немного денег и купи то, что тебе нравится. На AmEx все еще указано мое полное имя. У тебя не должно быть проблем ”.

Большинство людей не знают, какого пола мое настоящее имя Иеронимус. Когда мы были женаты, Элеонора регулярно пользовалась моими кредитными карточками без проблем. Единственная трудность, которая могла бы возникнуть сейчас, возникла бы, если бы при покупке был запрошен идентификатор. Такое редко случается в ресторанах где угодно, и особенно не в Лас-Вегасе, месте, где сначала берут ваши деньги, а потом задают вопросы.

Я протянул ей карточки, но она их не взяла.

“Гарри, что это? Что с тобой происходит?”

“Я же говорил тебе. Я хочу, чтобы некоторые люди думали, что я здесь, в Вегасе ”.

“И это люди, которые могут отслеживать покупки по кредитным картам и использование банкоматов?”

“Если они захотят. Я не знаю, будут ли они. Это всего лишь пред-”

“Тогда ты говоришь о копах или бюро. Что это?”

Я тихо рассмеялся.

“Ну, это может быть и то, и другое. Но, насколько я знаю, больше всего заинтересовано бюро.”

“О, Гарри...”

Она сказала это с интонацией "ну вот, опять" в ее голосе. Я думал сказать ей, что это связано с Марти Гесслером, но решил, что не должен вовлекать ее дальше, чем я уже вовлек.

“Послушай, в этом нет ничего особенного. Я просто работаю над одним из своих старых дел, и из-за этого у агента с носом не в порядке. Я хочу, чтобы он думал, что отпугнул меня. Всего на несколько дней. Хорошо, Элеонор? Ты можешь сделать это, пожалуйста?”

Я снова разложил карты. После долгого молчания она протянула руку и взяла их, не говоря ни слова. Мы были на дороге в аэропорт, где все комплексы проката автомобилей были выстроены в ряд. Я хотел сказать кое-что еще. Что-то о нас и о том, как я хотел вернуться, когда со всей этой гадостью будет покончено. Если бы она хотела, чтобы я. Но она заехала на стоянку Avis и опустила стекло, чтобы сказать охраннику, что она была там только для того, чтобы высадить меня.

Прерывание нарушило ход разговора, если это вообще был разговор. Я потерял свой импульс и отбросил всякую мысль о том, чтобы сказать что-нибудь еще о нас.

Она подъехала к офису доставки Avis, и мне пришло время выходить. Но я этого не сделал. Я сидел и смотрел на нее, пока она, наконец, не повернулась и не посмотрела на меня.

“Спасибо тебе за то, что делаешь это, Элеонора”.

“Это не проблема. Ты получишь счет ”.

Я улыбнулся.

“Ты когда-нибудь возвращаешься в Лос-Анджелес? Ну, знаешь, в карточные комнаты или еще куда-нибудь?”

Она покачала головой.

“Не в течение долгого времени. Я больше не люблю путешествовать ”.

Я кивнул. Казалось, что больше нечего было сказать. Я наклонился и поцеловал ее, на этот раз просто в щеку.

“Я позвоню тебе завтра или послезавтра, хорошо?”

“Ладно, Гарри. Будь осторожен. Прощай”.

“Я сделаю. Прощай, Элеонора”.

Я вышел и смотрел, как она отъезжает. Я жалел, что не смог провести с ней больше времени, и задавался вопросом, позволила бы она мне, если бы у меня было время. Затем я отбросил эти мысли и вошел внутрь. Я показал свои водительские права и кредитную карту и взял ключ от моего проката. Это был Ford Taurus, и мне пришлось снова привыкать к низкой посадке. Выходя из пункта проката автомобилей, я увидел знак со стрелкой, указывающей путь к Парадайз-роуд. Я думал, что всем нужен такой знак. Я хотел бы, чтобы это было так просто.

23

Четыре часа безостановочной езды через пустыню спустя я был в технической лаборатории Biggar & Biggar. Я достал карту памяти из кармана и протянул ее Андре. Он поднял его и посмотрел на него, а затем посмотрел на меня так, как будто я только что вложил ему в руку использованную жвачку.

“Где чемодан?”

“В чем дело? Ты имеешь в виду часы? Это все еще на стене ”.

Я еще не придумал, как сказать ему, что часы сломаны и, вероятно, камера тоже.

“Нет, пластиковый футляр для карты. Ты вставил запасную карточку, которую я тебе дал, в часы, когда вынимал эту, верно?”

Я кивнул.

“Верно”.

“Ну, тебе следовало положить эту в футляр для запасной карты. Это тонкий инструмент. Таскать его с собой вместе с мелочью и корпией - неподходящий способ ...

“Андре, ” перебил Бернетта Биггар, “ давай просто посмотрим, сработает ли это. Это была моя ошибка, что я не обучил Гарри тонкостям ухода. Я и забыла, что он такой ретроспективный ”.

Андре покачал головой и подошел к рабочему столу с установленным на нем компьютером. Я посмотрел на Бернетта и кивнул в знак благодарности за спасение. Он подмигнул мне, и мы последовали за Андре.

Сын использовал пневматический пистолет, который выглядел так, словно был из кабинета дантиста, чтобы сдуть пыль и мусор с карты памяти, с которой я неправильно обращался, а затем подключил ее к розетке, которая была подключена к компьютеру. Он ввел несколько команд, и вскоре изображения из гостиной Лоутона Кросса заиграли на экране компьютера.

“Помните, ” сказал Андре, - мы использовали датчик движения, так что это будет немного рывковато. Посмотри на часы в углу, и ты сможешь следить за ходом событий ”.

Первым изображением на экране было мое собственное лицо. Я смотрел прямо в камеру, когда регулировал время на часах. Затем я отступил, обнаружив Лоутона Кросса в его кресле позади меня.

“О, черт”, - сказал Бернетт, видя состояние своего бывшего коллеги. “Я не знаю, хочу ли я это видеть”.

“Становится хуже”, - сказал я, уверенный в том, что, как я думал, было впереди в наблюдении.

Голос Кросса прохрипел из динамиков компьютера.

“Гарри?”

“Что?” Я услышал свой вопрос.

“Ты принес мне немного?”

“Немного”.

На экране я открыл ящик с инструментами, чтобы достать флягу.

В лаборатории я сказал: “Ты можешь перемотать это вперед?”

Андре кивнул и с помощью компьютерной мыши нажал кнопку быстрой перемотки на экране. Экран на мгновение стал черным, указывая, что камера отключилась из-за отсутствия движения. Затем он снова зажегся, когда в комнату вошел Дэнни Кросс. Андре переключил воспроизведение на реальное время. Я проверил время и увидел, что это было всего через несколько минут после того, как я покинул комнату. Дэнни стояла, скрестив руки перед собой, и смотрела на своего мужа-инвалида так, словно он был непослушным ребенком. Она начала говорить, и это было трудно расслышать из-за шума телевизора.

“Это любительский час здесь”, - сказал Андре. “Почему ты поставил его рядом с телевизором?”

Он был прав. Я не думал об этом. Микрофон камеры улавливал голоса с телевизора лучше, чем голоса в комнате.

“Андре”, - сказал Бернетт, успокаивая жалобу своего сына. “Просто посмотри, сможешь ли ты это немного почистить”.

Андре снова использовал мышь, чтобы управлять звуком. Он скопировал изображение и воспроизвел его снова. Шум телевизора все еще был навязчивым, но, по крайней мере, разговор в комнате был слышен.

Дэнни Кросс заговорила с резкими нотками в голосе.

“Я не хочу, чтобы он возвращался сюда”, - сказала она. “Он тебе не подходит”.

“Да, это он. Он в порядке. Ему не все равно”.

“Он использует тебя. Он вливает в тебя выпивку, чтобы получить нужную ему информацию ”.

“Так что в этом плохого? Я думаю, что это хорошая сделка ”.

“Да, до утра, когда придет боль”.

“Дэнни, если кто-то из моих друзей придет сюда, ты впустишь его”.

“Что ты сказала ему на этот раз, что я морю тебя голодом?" Что я покидаю тебя ночью? Какая ложь на этот раз?”

“Я не хочу сейчас говорить”.

“Прекрасно. Не разговаривай.”

“Я хочу мечтать”.

“Будь моим гостем. По крайней мере, один из нас все еще может.”

Она повернулась и вышла из комнаты, а фотография осталась на неподвижном теле Лоутона. Вскоре его глаза закрылись.

“Отключение на шестьдесят секунд”, - объяснил Андре. “Камера остается включенной в течение минуты после прекращения движения”.

“Ускореннаяперемотка вперед”, - сказал я.

Мы потратили следующие десять минут на быструю перемотку, а затем остановились, чтобы посмотреть обычные, но душераздирающие сцены, когда Лоутона кормит и моет Дэнни. В конце первой ночи его жена выкатила его из дома, и камера отключилась почти на восемь часов, прежде чем его вкатили обратно в комнату. Начался новый раунд кормлений и чисток.

На это было ужасно смотреть, особенно потому, что часы были расположены слева от телевизора. Лоутон Кросс проводил время, глядя в телевизор, но ракурс был таким близким, что казалось, будто он смотрит в камеру, смотрит прямо на нас.

“Это жалко”, - наконец сказал Андре. “И здесь ничего нет. Она хорошо к нему относится. Лучше, чем я бы хотел ”.

“Ты хочешь довести это до конца, Гарри?” Спросил Бернетт.

Я кивнул.

“Я думаю, ты прав. Она чиста. Но что-то происходит. Прошлой ночью у него были посетители. Я хочу это увидеть. Вы можете перемотать видео вперед, если хотите. Было около полуночи.”

Андре нажал на переключатель, и действительно, в 12: 10 по часам наблюдения в комнату вошли двое мужчин. Я узнал Parenting Today и его партнера. Первое, что сделали родители сегодня, это зашли Лоутону за спину, чтобы выключить радионяню на комоде. Затем он подал знак своему партнеру закрыть дверь. Глаза Лоутона были открыты и насторожены. Он проснулся до того, как они вошли в комнату и камера активировалась. Его глаза двигались в своих впалых глазницах, когда он пытался отследить агента, двигавшегося позади него.

“Мистер Кросс, нам нужно немного поговорить”, - сказали в программе "Воспитание сегодня".

Он прошел вперед мимо кресла Кросса, протянул руку и выключил телевизор.

“Слава Богу за это”, - сказал Андре.

“Кто вы такие, люди?” С экрана донесся скрежет креста.

Воспитание детей сегодня повернулось и посмотрело на него.

“Мы из ФБР, мистер Кросс. Кто ты, черт возьми, такой?”

“Что ты имеешь в виду? Я не ...”

“Я имею в виду, кем, черт возьми, ты себя возомнил, чтобы ставить под угрозу наше расследование?”

“Я не... Что это?”

“Что ты сказал Босху, из-за чего у него под задницей начался пожар?”

“Я не знаю, о чем ты говоришь. Он пришел ко мне, я не пошла к нему ”.

“Не похоже, что ты теперь можешь куда-нибудь пойти, не так ли?”

Наступило короткое молчание, и я мог видеть, как работают глаза Лоутона. Мужчина не мог пошевелить ни единой конечностью, но его глаза показывали весь необходимый язык тела.

“Вы не из ФБР”, - галантно сказал он. “Покажите мне значки и удостоверения личности”.

Воспитатель сегодня сделал два шага по направлению к Кроссу, его спина загораживала нам вид на мужчину в кресле.

“Значки?” сказал он со своим лучшим мексиканским акцентом. “Нам не нужны значки steenking”.

“Убирайся отсюда”, - сказал Кросс, его голос был самым чистым и сильным, который я слышал с тех пор, как впервые посетил его. “Когда я расскажу об этом Гарри Босху, тебе лучше следить за своей задницей”.

Воспитание детей сегодня повернулось в профиль, чтобы улыбнуться своему партнеру.

“Гарри Босх? Не беспокойся о Гарри Босхе. Мы заботимся о нем. Побеспокойтесь о себе, мистер Кросс.”

Теперь он наклонился, приблизив свое лицо к лицу Кросса. Теперь мы могли видеть глаза Лоутона, когда они смотрели в глаза агента.

“Потому что ты в опасности. Вы вторгаетесь в федеральное дело. Это федеральный с большой буквы F. Ты понимаешь?”

“Пошел ты. И это значит "пошел ты" с большой буквы F. Ты понимаешь?”

Я должен был улыбнуться. Лоутон делал все возможное, чтобы противостоять ему. Пуля оторвала его тело, но не позвоночник и не яйца.

На экране "Воспитание сегодня" отодвинулось от кресла влево. Камера поймала его лицо, и я мог видеть гнев в его глазах. Он прислонился к бюро, вне досягаемости взгляда Кросса.

“Ваш герой, Гарри Босх, ушел, и он, возможно, не вернется”, - сказал он. “Вопрос в том, хочешь ли ты пойти туда, куда ушел он? Такой парень, как ты, в твоем состоянии, я не знаю. Ты знаешь, что они делают с парнями вроде тебя в тюрьме? Они загоняют их в угол и заставляют делать минет весь день. Они ничего не могут с этим поделать, кроме как сидеть и принимать это. Тебе это нравится, Кросс? Это то, чего ты хочешь?”

Кросс на мгновение закрыл глаза, но затем снова обрел силу.

“Ты думаешь, что сможешь провернуть это, тогда сделай свой лучший выстрел, Большой человек”.

“Да?”

Воспитание детей сегодня сошло с бюро и встало позади Кросса. Он наклонился к его правому плечу, как будто хотел прошептать ему на ухо. Но он этого не сделал.

“Что, если я сделаю свой выстрел здесь? Да? Как бы это было?”

Агент поднял руки по обе стороны от лица Кросса. Он взялся за пластиковые дыхательные трубки, которые были прикреплены к ноздрям Кросса. Пальцами он закрыл трубки, перекрыв подачу воздуха.

“Привет, Милтон...”, - сказал другой агент.

“Заткнись, Карни. Этот парень думает, что он умный. Думает, что ему не обязательно сотрудничать с федеральным правительством ”.

Глаза Кросса расширились, и он открыл рот, чтобы глотнуть воздуха. Он ничего не получал.

“Ублюдок”, - сказал Бернетт Биггар. “Кто этот парень?”

Я ничего не сказал. Я молча наблюдал, гнев поднимался во мне. Однако Биггар был прав. В лексиконе полицейских разговоров “ублюдок” было окончательным ругательством, предназначенным для худшего преступника, злейшего врага. Я хотел сказать это, но мой голос не сорвался. Я был слишком поглощен тем, что видел на экране. То, что они сделали со мной, было ничем по сравнению с унижением и шрамами, которые они нанесли на Лоутон Кросс.

На экране Кросс пытался заговорить, но не мог выдавить ни слова из-за нехватки воздуха в легких. На лице агента, которого, как я теперь знал, звали Милтон, была усмешка.

“Что?” - спросил он. “Что это? Ты хочешь поговорить со мной?”

Кросс снова попытался заговорить, но не смог.

“Кивни головой, если хочешь мне что-то сказать. О, это верно, ты не можешь кивнуть головой, не так ли?”

Он наконец отпустил трубки, и Кросс начал втягивать воздух, как человек, выныривающий из воды с глубины пятидесяти футов. Его грудь вздымалась, а ноздри раздувались, когда он пытался прийти в себя.

Милтон обошел вокруг кресла. Он посмотрел вниз на свою жертву и кивнул.

“Ты видишь? Вот как это просто. Ты хочешь сотрудничать сейчас?”

“Чего ты хочешь?”

“Что ты сказал Босху?”

Взгляд Кросса на мгновение метнулся к камере, а затем вернулся к Милтону. В тот момент я не думал, что он проверяет время. Я вдруг подумал, что, возможно, Лоутон знал о камере. Он был хорошим копом. Может быть, он знал, чем я занимался все это время.

“Я рассказал ему об этом деле. Вот и все. Он пришел ко мне, и я рассказала ему, что знала. Я не помню всего этого. Знаешь, мне было больно. Я был ранен, и моя память не так хороша. Все только начинает возвращаться ко мне. Я -”

“Зачем он пришел сюда сегодня вечером?”

“Потому что я забыл, что у меня есть некоторые файлы. Моя жена позвонила мне, и я оставил ему сообщение. Он пришел за документами.”

“Что еще?”

“Больше ничего. Чего ты хочешь?”

“Что вы знаете о деньгах, которые были украдены?”

“Ничего. Мы так и не зашли так далеко ”.

Милтон потянулся вперед и снова взял дыхательные трубки. На этот раз он не стал их обжимать. Угрозы было достаточно.

“Я говорю тебе правду”, - запротестовал Кросс.

“Лучше бы так и было”.

Агент отпустил трубки.

“Вы закончили разговор с Босхом, это понятно?”

“Да”.

“Да, что?”

“Да, я закончил разговор с Босхом”.

“Спасибо за ваше сотрудничество”.

Когда Милтон отошел от кресла, я увидел, что глаза Кросса были опущены. Когда агенты уходили, один из них - вероятно, Милтон - нажал на выключатель на стене, и комната и экран погрузились в темноту.

Мы стояли там, уставившись на экран, и за минуту до того, как камера отключилась, мы могли слышать, но не видеть, как плачет Лоутон Кросс. Это были глубокие рыдания раненого и беспомощного животного. Я не смотрела на двух мужчин, которые были со мной, и они не смотрели на меня. Мы просто смотрели на темный экран и слушали.

Камера наконец-к счастью - отключилась в конце минуты, но затем экран снова ожил, когда в комнате снова включился свет и в комнату вошел Дэнни. Я проверил время на экране и увидел, что прошло всего три минуты после того, как агенты покинули комнату. Лицо ее мужа было залито слезами. Слезы, которые он ничего не мог сделать, чтобы скрыть.

Она пересекла комнату и подошла к нему. Не говоря ни слова, она забралась на стул перед ним, ее колени оказались рядом с его худыми бедрами. Она опустила бедра к нему на колени. Она распахнула халат и притянула его лицо к своей груди. Она держала его там, и он снова заплакал. Сначала не было произнесено ни слова. Она тихо и нежно шикнула на него. И затем она начала петь для него.

Песня, которую я знал, и она хорошо ее исполнила. Ее голос был нежен, как дуновение ветерка, в то время как оригинальный голос песни нес в себе хрипотцу всей мировой тоски. Я не думал, что кто-то когда-либо сможет прикоснуться к Луи Армстронгу, но Дэнни Кросс определенно это сделал.

Я вижу голубые небеса

И облака белого

Яркий благословенный день

Темная священная ночь

И я думаю про себя

Какой удивительный мир

И это было самой сложной частью наблюдения. Это была часть, которая заставила меня больше всего почувствовать себя незваным гостем, как будто я переступил некую черту приличия внутри себя.

“Выключи это сейчас”, - наконец сказал я.

24

Определяющий момент для меня как офицера полиции произошел не на улице или во время работы над делом. Это произошло 5 марта 1991 года. Это было днем, и я был в дежурной части Голливудского отдела, якобы занимаясь бумажной работой. Но, как и все остальные в команде, я ждал. Когда все начали покидать свои столы, чтобы собраться у телевизоров, я тоже встал. Один был в кабинете лейтенанта, и еще один был закреплен над головой на стене рядом со столом для взлома. В то время я не поладил с лейтенантом, поэтому перешел в загон для взломщиков, чтобы понаблюдать. Мы уже слышали об этом, но мало кто из нас на самом деле еще не видел запись. И вот оно было. Зернистый черно-белый, но все еще достаточно четкий, чтобы видеть и знать, что все изменится. Четверо полицейских в форме собрались вокруг человека, распростертого на земле. Родни Кинг, бывший заключенный, а ныне издеватель над превышением скорости. Двое полицейских замахивались на него дубинками. Третий пнул его, в то время как четвертый контролировал заряд для электрошокера. Второе, большее кольцо полицейских в форме стояло вокруг и наблюдало. У многих в дежурной части отвисла челюсть, когда мы посмотрели на экран. Много сердец пало. Мы чувствовали себя в некотором роде преданными. Посвящается мужчине и женщине, мы все знали, что департамент не выдержит этой ленты. Это изменилось бы. Полицейская работа в Лос-Анджелесе изменится.

Конечно, мы не знали, как и к лучшему это или к худшему. Тогда мы не знали, что политические мотивы и расовые эмоции захлестнут департамент подобно приливной волне, что позже произойдет смертельный бунт и полный разрыв социальной структуры города. Но когда мы смотрели это зернистое видео, мы все знали, что что-то грядет. И все из-за того единственного момента гнева и разочарования, разыгравшегося под уличным фонарем в долине Сан-Фернандо.

Когда я сидел в приемной юридической конторы в центре города, я думал о том моменте. Я вспомнил гнев, который я чувствовал, и я понял, что он вернулся ко мне через время. Имевшаяся у меня запись издевательств над Лоутоном Кроссом не была кассетой Родни Кинга. Это не отбросило бы правоохранительные органы и общественные отношения на десятилетия назад. Это не изменило бы того, как люди относились к полиции и решали, поддерживать их или сотрудничать с ними. Но у этого было явное родство в его тошнотворно чистом изображении злоупотребления властью. У него не хватило энергии, чтобы изменить город, но он мог изменить такую бюрократию, как Федеральное бюро расследований. Если бы я захотел этого.

Но я этого не сделал. Чего я хотел, так это кое-чего другого, и я собирался использовать запись, чтобы получить это. По крайней мере, в краткосрочной перспективе. Я еще не думал о том, что может случиться с ним или со мной дальше по дороге.

Юридическая библиотека, в которой я сидел через час после ухода из Biggar & Biggar, была обшита панелями из вишневого дерева, а книжные полки были заставлены томами по юриспруденции в кожаных переплетах. В нескольких открытых пространствах на стенах были подсвеченные картины маслом, изображающие партнеров юридической фирмы. Я стоял перед одной из картин, изучая тонкую манеру письма. На нем был изображен высокий красивый мужчина с каштановыми волосами и пронзительными зелеными глазами, оттененными глубоким загаром. Золотая пластина на верхней части рамы из красного дерева гласила, что его звали Джеймс Форман. Он выглядел так, каким и должен быть успешный мужчина.

“Мистер Босх?”

Я обернулся. Почтенная женщина, которая сопровождала меня в библиотеку, теперь поманила меня к двери. Я подошел к ней, и она повела меня по коридору, устланному толстым ковром нежно-зеленого цвета, который при каждом моем шаге шептал о деньгах. Она привела меня в офис, где женщина, которую я не узнал, ждала за столом. Она встала и протянула руку.

“Здравствуйте, мистер Босх, я Роксанна, ассистентка мисс Лэнгвизер. Не хотите ли бутылку воды, или кофе, или еще чего-нибудь?”

“Э, нет, я в порядке”.

“Тогда ты можешь идти дальше. Она ждет.”

Она указала мне на закрытую дверь сбоку от ее стола, и я подошел к ней, постучал один раз и вошел. У меня был портфель, который я позаимствовал у Бернетта Биггара.

Дженис Лэнгвизер сидела за столом, который напомнил мне гараж на две машины. У нее также был двенадцатифутовый потолок, панели из вишневого дерева и полки. Она не была маленькой женщиной. Скорее, она была высокой и стройной. Но в офисе она выглядела миниатюрной. Она улыбнулась, когда увидела меня, и я сделал то же самое.

“Они никогда не спрашивали меня, хочу ли я воду в бутылках или кофе, когда я пришел к вам в офис окружного прокурора”.

“Я знаю, Гарри. Времена, безусловно, изменились ”.

Она встала и протянула руку через стол. Ей пришлось наклониться вперед, чтобы сделать это. Мы пожали друг другу руки. Я встретил ее, когда она была помощником шерифа-новичка в уголовном суде в центре города. Я наблюдал, как она росла и вела некоторые из самых больших и сложных дел. Она была хорошим обвинителем. Теперь она пыталась быть хорошим адвокатом по уголовным делам. Редким был прокурор, который сделал на этом целую карьеру. Деньги были слишком хороши за другим столом. Судя по офису, в котором я был, Дженис Лэнгвизер неплохо сидела за другим столом.

“Присаживайся”, - сказала она. “Ты знаешь, я собирался разыскать тебя и позвонить тебе. Ты просто так появляешься сегодня - это здорово ”.

Я был сбит с толку.

“Разыскивай меня для чего? Ты же не отбиваешь тех, кого я поставил в тупик, не так ли?”

“Нет, нет, ничего подобного. Я хотел поговорить с тобой о работе.”

Я поднял брови. Она улыбнулась так, словно предлагала мне ключи от города.

“Я не знаю, что ты знаешь о нас, Гарри”.

“Я знаю, тебя было довольно трудно найти. Тебя нет в телефонной книге. Мне пришлось позвонить моему другу в офис окружного прокурора, и он дал мне номер. ”

Она кивнула.

“Это верно. Нас нет в списке. Нам не нужно быть. У нас очень мало клиентов, и мы занимаемся каждой юридической деталью, которая возникает в их жизни ”.

“И ты занимаешься криминальными подробностями”.

Она колебалась. Она пыталась понять, откуда я пришел.

“Это верно. Я эксперт фирмы по уголовным делам. Вот почему я собирался позвонить тебе. Когда я услышал, что ты ушел на пенсию, я подумал, что это было бы идеально. Не на полную ставку, но иногда - в зависимости от случая - становится жарко и тяжело. Нам бы действительно пригодился кто-нибудь с твоими навыками, Гарри ”.

Мне потребовалось время, чтобы составить свой ответ. Я не хотел ее обидеть. Я хотел нанять ее. Поэтому я решил не говорить ей, что то, что она предлагала, было невозможно. Что я никогда не смогу перейти к другому столу, какие бы деньги ни были. Это было не во мне. На пенсии или нет, у меня была миссия в жизни. Работа на адвоката защиты не была частью этого.

“Дженис, ” сказал я, “ я не ищу работу. У меня вроде как уже есть один. Причина, по которой я здесь, в том, что я хочу нанять вас ”.

Она хихикнула.

“Ты шутишь”, - сказала она. “У тебя неприятности?”

“Возможно. Но это не то, почему я хочу нанять тебя. Мне нужен адвокат, которому я могу доверять, чтобы он сохранил кое-что для меня и предпринял соответствующие действия с этим, если это необходимо ”.

Она наклонилась вперед за своим столом. Она все еще была по крайней мере в шести футах от меня.

“Гарри, это становится загадочным. Что происходит?”

“Во-первых, каков ваш обычный гонорар? Давайте сначала разберемся с клиентом ”.

“Гарри, наш минимальный гонорар составляет двадцать пять тысяч долларов. Так что забудь об этом. Я в долгу перед тобой за все те герметичные чемоданы, которые ты мне принес. Считай себя клиентом.”

Я убрала удивление со своего лица.

“Неужели? Двадцать пять тысяч только за то, чтобы открыть файл?”

“Это верно”.

“Что ж, у них есть подходящий человек для этого”.

“Спасибо тебе, Гарри. Теперь, что это за вещь, которую ты хочешь, чтобы я сделал?”

Я открыл портфель, который дал мне Бернетт Биггар, чтобы положить вторую партию оборудования, которое я позаимствовал у него вместе с картой памяти и тремя компакт-дисками с копиями круглосуточного наблюдения. Андре сделал копии. Я кладу открытку и компакт-диски на ее стол.

“Это камера наблюдения, которую я снял. Я хочу, чтобы вы хранили оригинал - карту памяти - в надежном месте. Я хочу, чтобы ты подержал конверт с одним из компакт-дисков и письмом от меня. Мне нужен номер твоего личного кабинета. Я собираюсь звонить туда каждую ночь к полуночи и говорить тебе, что со мной все в порядке. Утром вы приходите, и если послание там, значит, все в порядке. Если вы придете, а от меня не будет сообщения, тогда вы передадите конверт репортеру ”Таймс" по имени Джош Мейер ".

“Джош Мейер. Это имя мне знакомо. Он на кортах?”

“Я думаю, раньше он освещал местную криминальную хронику. Теперь он за терроризм. Я думаю, что сейчас он работает в Вашингтоне ”.

“Терроризм, Гарри?”

“Это долгая история”.

Она посмотрела на часы.

“У меня есть время. У меня также есть компьютер.”

Сначала я потратил пятнадцать минут, чтобы рассказать ей о моем частном расследовании и обо всем, что произошло с тех пор, как Лоутон Кросс позвонил мне ни с того ни с сего и я снял коробку со старыми делами с полки в шкафу. Затем я позволил ей вставить компакт-диск в ее компьютер и посмотреть видео с камер наблюдения. Она не узнала Лоутона Кросса, пока я не сказал ей, кто он такой. Она отреагировала с соответствующим возмущением, когда просмотрела раздел с агентами Милтоном и Карни. Я попросил ее выключить его, прежде чем Дэнни Кросс вошел в комнату и утешил ее мужа.

“Первый вопрос, были ли они настоящими агентами?” спросила она после того, как компьютер выгнал диск.

“Да, они часть антитеррористического отряда, работающего в Вествуде”.

Она с отвращением покачала головой.

“Если это когда-нибудь попадет в ”Таймс", а затем на телевидение, тогда ..."

“Я не хочу, чтобы это дошло туда. Прямо сейчас это наихудший сценарий ”.

“Почему бы и нет, Гарри? Это агенты-мошенники. По крайней мере, этот Милтон такой. И другой так же виноват за то, что стоял там и позволил ему это сделать ”.

Она указала на свой компьютер, где видео с камер наблюдения было заменено заставкой, которая показывала буколическую сцену дома на утесе с видом на океан, волны, бесконечно накатывающие на берег.

“Вы думаете, это то, чего хотели генеральный прокурор и Конгресс Соединенных Штатов, когда они приняли закон, который изменил и упорядочил правила и инструменты бюро после одиннадцатого сентября?”

“Нет, не знаю”, - ответил я. “Но они должны были знать, что может случиться. Как говорится, абсолютная власть развращает абсолютно? Что-то вроде этого. В любом случае, это данность, что такого рода вещи могли произойти. Они должны были знать. Разница здесь в том, что это не какой-то там ближневосточный продавец сумок. Это американский гражданин. Он бывший полицейский, и он, черт возьми, парализован, потому что получил пулю при исполнении служебных обязанностей ”.

Лэнгуайзер мрачно кивнул.

“Именно поэтому ты должен это обнародовать. Это должно быть видно...”

“Дженис, ты работаешь на меня или мне собрать все это и просто найти кого-нибудь другого?”

Она вскинула руки, сдаваясь.

“Да, я работаю на тебя, Гарри. Я просто говорю, что этому нельзя позволить просто пройти мимо.”

“Я не говорю о том, чтобы пропустить это мимо ушей. Я просто пока не хочу, чтобы это вышло наружу. Сначала мне нужно использовать это как рычаг. Сначала мне нужно извлечь из этого то, что я хочу ”.

“Который есть что?”

“Я собирался перейти к этому, но ты начал, как Ральф Нейдер”.

“Ладно, мне жаль. Теперь я совсем успокоился. Расскажи мне о своем плане, Гарри.”

Так я и сделал.

25

В заведении Кейт Мантилини на бульваре Уилшир был ряд кабинок с высокими спинками, которые предоставляли своим обитателям больше внутренней приватности, чем кабинки для приватных танцев в задних комнатах любого из стрип-клубов города. Вот почему я выбрал ресторан для встречи. Это было очень уединенно, но в то же время очень публично. Я был там за пятнадцать минут до назначенного времени, занял кабинку с окном, выходящим на Уилшир, и стал ждать. Специальный агент Пиплз тоже добрался туда немного раньше. Ему пришлось пройти вдоль ряда кабинок и заглянуть в каждую, чтобы найти меня. Затем он тихо проскользнул и угрюмо занял место напротив меня.

“Агент Пиплз, рад, что вы смогли прийти”.

“Я не чувствовал, что у меня был большой выбор”.

“Я думаю, ты этого не делал”.

Он открыл одно из меню, которые были на столе.

“Никогда не был здесь раньше. Еда хоть какая-нибудь вкусная?”

“Это неплохо. По четвергам вкусный пирог с курицей в горшочке”.

“Сегодня не четверг”.

“И ты здесь не для того, чтобы есть”.

Он оторвал взгляд от меню и одарил меня своим лучшим убийственным взглядом, но на этот раз у него не было сока. Мы оба знали, что на этот раз у меня на руках большая карта. Я выглянул в окно и окинул взглядом Уилшир вверх и вниз.

“У вас там есть свои люди, агент Пиплз? Они ждут меня?”

“Я пришел один по указанию вашего адвоката”.

“Ну, просто чтобы тебе было ясно. Если ваши люди снова схватят меня или предпримут какие-либо действия против моего адвоката, то последствия таковы, что запись наблюдения, которую вы отправили по электронной почте, попадет в СМИ и разойдется по Интернету. Есть люди, которые узнают, если я исчезну. Они потушат его, не колеблясь ”.

Пиплз покачал головой.

“Ты продолжаешь это говорить. ‘Исчезни’. Это не Южная Америка, Босх. И мы не нацисты”.

Я кивнул в знак согласия.

“Сидя в этом милом ресторане, это определенно так не кажется. Но когда я сидел в том кубе на девятом этаже и никто не знал, что я там, это была совсем другая история. Маус Азиз и те другие парни, что у вас там наверху, вероятно, тоже сейчас не знают разницы между Калифорнией и Чили ”.

“И ты защищаешь их сейчас, не так ли? Люди, которые хотели бы видеть, как эта страна сгорает дотла ”.

“Я не де-”

Я остановился, когда официантка подошла к кабинке. Она сказала, что ее зовут Кэти, и спросила, готовы ли мы сделать заказ. Люди заказывали кофе, и я заказал кофе и мороженое без взбитых сливок. После ухода Кэти люди как-то странно на меня смотрели.

“Я на пенсии. Я могу съесть мороженое.”

“Некоторая отставка”.

“Здесь готовят отличное мороженое, и они открыты допоздна. Это хорошая комбинация ”.

“Я запомню это”.

“Ты когда-нибудь смотрел фильм "Жара"? Это место, где полицейский Пачино встречает грабителя Де Ниро. Это когда они оба говорят друг другу, что без колебаний убьют другого, если до этого дойдет ”.

Люди кивнули, и мы долго смотрели друг другу в глаза. Сообщение доставлено. Я решил приступить к текущему делу.

“Так что ты думаешь о моей камере с часами?”

Фасад рухнул, и люди внезапно выглядели ранеными. Он выглядел так, как будто его бросили львам. Он знал, что ждет его в будущем, если эта запись выйдет наружу. Милтон работал на него; следовательно, он тоже возьмет вину на себя. Лента Родни Кинга пробила брешь в полиции Лос-Анджелеса, которая дошла до самого верха. Пиплс был достаточно умен, чтобы знать, что его растопчут, если он не решит эту проблему.

“Мне было противно от того, что я увидел. Прежде всего, я приношу вам извинения, и мой план состоит в том, чтобы встретиться с этим человеком, Лоутоном Кроссом, и тоже извиниться ”.

“Это мило с твоей стороны”.

“Ни на секунду не думайте, что именно так мы действуем. Что это статус-кво. Что я потворствую этому. Агент Милтон пропал. Он отключился. Я понял это в тот момент, когда увидел запись. Я не обещаю вам, что он будет привлечен к ответственности, но он не будет носить значок очень долго. Не значок ФБР. Я позабочусь об этом ”.

Я кивнул.

“Хорошо, ты проследишь за этим”.

Я сказал это с высокооктановым сарказмом, и я мог видеть, как это немного покраснело на его щеках. Цвет гнева.

“Ты созвал собрание, Босх. Чего ты хочешь?”

Так оно и было. Вопрос, которого я ждал.

“Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу, чтобы вы, люди, отстали от меня. Я хочу вернуть свои файлы и заметки. Я хочу вернуть досье Лоутона Кросса. Я хочу копию книги убийств полиции Лос-Анджелеса - которая, я знаю, у вас должна быть - и я хочу получить доступ к Азизу и тому, что у вас есть на него.”

“То, что у нас есть на него, засекречено. Это вопрос национальной безопасности. Мы не можем ...”

“Рассекретите это. Я хочу знать, насколько сильна связь с ограблением моего фильма. Я хочу знать, что у вас есть о его местонахождении в течение двух ночей. Вся эта федеральная разведка должна быть на что-то годна, и я хочу этого. А потом я хочу поговорить с ним ”.

“Кто? Aziz? Этого не произойдет ”.

Я перегнулся через стол.

“Да, это так. Потому что альтернативой этому является то, что каждый, у кого есть телевизор или America Online, увидит, что ваш мальчик Милтон сделал с беспомощным человеком в инвалидном кресле. Пусть это будет высокооплачиваемый полицейский в отставке, у которого при исполнении служебных обязанностей отняли конечности и гребаную жизнь. Ты думаешь, запись с Родни Кингом нанесла какой-то ущерб полиции Лос-Анджелеса? Подожди и посмотри, что произойдет с этим. Я гарантирую вам, что Милтон, и вы, и вся ваша маленькая банда на девятом этаже будут освобождены бюро, генеральным прокурором и всеми остальными быстрее, чем вы сможете предъявить обвинение в нарушении гражданских прав. Ты понимаешь, специальный агент Пиплз?”

Я дал ему мгновение, чтобы ответить, но он этого не сделал. Его глаза были неподвижны и смотрели в окно на Уилшир.

“И если ты хоть на минуту думаешь, что я не нажму на спусковой крючок в связи с этим, то ты не выполнил свою домашнюю работу по мне”.

На этот раз я переждал его, и в конце концов его взгляд вернулся через окно ко мне. Подошла официантка, поставила нам кофе и сказала, что мой пломбир уже на подходе. Ни Пиплз, ни я не сказали вам спасибо.

“Поверь мне, ” сказал Пиплз, “ я знаю, что ты нажмешь на курок. Ты такой парень, Босх. Я знаю таких, как ты. Вы поставите себя и свои собственные интересы выше высшего блага ”.

“Не неси мне эту чушь о "высшем благе’. Речь не об этом. Ты даешь мне то, что я хочу, и избавляешься от Милтона, а потом можешь продолжать крутить как ни в чем не бывало. Запись никогда не просматривается. Как это может быть для большего блага?”

Пиплз наклонился вперед, чтобы отхлебнуть кофе. Как и в кубе на девятом этаже, он обжег рот и скривился. Он отодвинул чашку с блюдцем на столе, а затем отодвинулся к краю кабинки, прежде чем снова посмотреть на меня.

“Я буду на связи”.

“Двадцать четыре часа. Я получу от тебя ответ завтра вечером в это время, или все ставки отменяются. Я заявляю об этом публично ”.

Он встал и остался рядом с кабинкой, глядя на меня и все еще держа салфетку. Он кивнул в знак согласия.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем”, - сказал он. “Если ты здесь, кто воспользовался твоей кредитной карточкой сегодня вечером, чтобы купить ужин в Commander's Palace в Вегасе?”

Я улыбнулся. Они выслеживали меня.

“Друг. Это хорошее место, Дворец командующего?”

Он кивнул.

“Один из лучших. Я был там. Креветки в гамбо мягкие, как зефир.”

“Это здорово, я думаю”.

“Слишком дорогой. Твой друг поставил больше сотни баксов на твой AmEx. Это выглядело как ужин на двоих”.

Он бросил салфетку на стол.

“Я буду на связи”.

Через мгновение после того, как он ушел, официантка принесла мое мороженое. Я попросил у нее чек, и она сказала, что принесет его прямо сейчас.

Я ткнула ложкой в помадку и мороженое, но не почувствовала вкуса. Я сидел и думал о том, что только что сказал Пиплс. Я не был уверен, была ли скрытая угроза в его словах о том, что он знал, что кто-то пользовался моей кредитной картой. Может быть, он даже знал, кто. Но больше всего я думал о том, что он сказал об ужине на двоих во дворце Командора. Снова это “мы”. Так же, как и с Элеонор, я не мог отпустить это.

26

Поскольку уловка в Лас-Вегасе больше не использовалась, я поехал в аэропорт Бербанк, сдал взятый напрокат автомобиль и сел на трамвай до долгосрочной стоянки, чтобы забрать свою машину. Я позаимствовал тележку Лоутона Кросса, и она была на заднем сиденье Мерседеса. Перед отъездом я достал его и скользнул под машину. Я отсоединил спутниковый трекер и тепловой датчик и скользнул под пикап, припаркованный на соседнем месте. Я прикрепил оборудование к нижней части пикапа, а затем сел в Мерседес. Когда я выезжал задним ходом, я увидел, что у пикапа аризонский номер. Я подумал, что если люди в ближайшее время не отправят кого-нибудь за оборудованием бюро, то им придется гоняться за ним до следующего штата. Это заставило меня улыбаться самому себе, когда я подъехал к будке парковки, чтобы заплатить.

“У вас, должно быть, был хороший полет”, - сказала женщина, которая взяла мой билет.

“Да, я думаю, можно и так сказать. Я вернулся живым ”.

Я пошел домой и позвонил Дженис Лангвизер на ее мобильный телефон, как только переступил порог. Она немного изменила мой план. Она не хотела, чтобы я оставлял сообщение на линии ее офиса каждый вечер. Она настояла, чтобы я позвонил ей прямо на мобильный.

“Как все прошло?”

“Ну, это прошло. Теперь мне просто нужно ждать. Я дал ему время до завтрашней ночи. Я думаю, к тому времени мы будем знать ”.

“И как он это воспринял?”

“Примерно то, чего мы ожидали. Не очень хорошо. Но я думаю, что к концу он увидел свет. Я думаю, он позвонит завтра ”.

“Я надеюсь на это”.

“С твоей стороны все готово?”

“Я думаю, да. Карта памяти в сейфе в офисе, и я буду ждать от вас вестей. Если я этого не сделаю, тогда я буду знать, что делать ”.

“Хорошо, Дженис. Спасибо.”

“Спокойной ночи, Гарри”.

Я повесил трубку и задумался о разных вещах. Казалось, все было на своих местах. Следующий шаг должны были сделать народы. Я снова поднял трубку и позвонил Элеонор. Она ответила немедленно, в ее голосе не было сна.

“Извините, это Гарри. Ты играешь?”

“И да, и нет. Я играю, но у меня не очень хорошо получается, поэтому я взял перерыв. Я стою возле Белладжио и смотрю на фонтаны.”

Я кивнул. Я мог представить ее там, у перил, танцующие фонтаны, освещенные перед ней. Я мог слышать музыку и плеск воды по телефону.

“Как тебе дворец командора?”

“Как ты узнал об этом?”

“Сегодня вечером меня навестили из бюро”.

“Это было быстро”.

“Да. Я слышал, что это хороший ресторан. Креветки похожи на зефир. Тебе понравилось?”

“Это мило. Мне больше нравится тот, что в Новом Орлеане. Еда та же, но оригинал есть оригинал, понимаешь?”

“Да. К тому же, наверное, не так уж здорово есть в одиночестве ”.

Я чуть не выругался вслух из-за того, насколько убогим и прозрачным это было.

“Я был не один. Я взял друга, с которым играю. Одна из девушек. Ты не сказал мне, что существует лимит расходов, Гарри.”

“Нет, я знаю. Его не было.”

Мне нужно было держаться подальше от этого. Мы оба знали, о чем я спрашивал, и это становилось неловким, особенно учитывая, что могли быть другие уши, которые слушали.

“Ты не заметил, что кто-то наблюдает за тобой, не так ли?”

Наступила пауза.

“Нет. И я надеюсь, что ты не втянул меня ни в какие неприятности, Гарри.”

“Нет, ты в порядке. Я просто звоню, чтобы сообщить вам, что мошенничество закончилось. Бюро знает, что я все еще здесь.”

“Черт, у меня так и не было возможности пройтись по магазинам и купить себе подарок, который ты обещала”.

Я улыбнулся. Она шутила, и я мог сказать.

“Все в порядке, ты все еще можешь это сделать”.

“Все в порядке, Гарри?”

“Да, прекрасно”.

“Ты хочешь поговорить об этом?”

Не по этой линии, подумал я, но не сказал.

“Может быть, когда я увижу тебя в следующий раз. Я слишком устал прямо сейчас ”.

“Хорошо, тогда я тебя отпускаю. Что мне делать с вашими карточками? И ты знаешь, что оставила свою сумку у меня на заднем сиденье.”

Она сказала это так, как будто знала, что я сделал это нарочно.

“Хм, почему бы тебе просто не придержать это пока, и, может быть, когда я закончу с тем, над чем работаю, я вернусь и заберу это у тебя”.

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

“Просто предупреждай меня чуть чаще, чем сегодня”, - наконец сказала она. “Итак, я готов”.

“Конечно, без проблем. Я сделаю это”.

“Хорошо, Гарри, я собираюсь вернуться. Может быть, разговор с тобой изменит мою удачу ”.

“Я надеюсь на это, Элеонора. Спасибо, что делаешь это для меня ”.

“Нет проблем. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

Она отключилась.

“И удачи”, - сказал я в мертвую линию.

Я снова повесил трубку и попытался обдумать разговор и то, что она имела в виду. Просто удели мне чуть больше внимания, чем ты сделал сегодня. Итак, я готов. Как будто она хотела предупредить меня, прежде чем я выйду. Чтобы она могла сделать что? К чему она должна была подготовиться?

Я понял, что могу свести себя с ума, думая и беспокоясь об этом. Я отложил Элеонор и все это в сторону, достал из холодильника пиво и вынес его на заднюю террасу. Ночь была прохладной и ясной, и огни автострады далеко внизу, казалось, сверкали, как бриллиантовое ожерелье. Я мог слышать женский смех, разносящийся по склону холма откуда-то снизу. Я начал думать о Дэнни Кросс и песне, которую она нежно спела своему мужу. В любви и утрате ночь всегда священна. Этот мир прекрасен, только если ты можешь сделать его таким. Нет уличных знаков, указывающих на Парадайз-роуд.

Я решил, что когда все это закончится, я поеду в Вегас и не поверну назад. Я бы бросил кости. Я бы пошел повидаться с Элеонор и рискнул.

27

На следующее утро я разложил на столе документы, которые я спас из моторного отсека мускулкара Лоутона Кросса. Я пошел на кухню, чтобы сварить кофе, но обнаружил, что у меня закончился кофе. Я мог бы спуститься с холма в магазин, но я не хотел оставлять телефон. Я ожидал, что Дженис Лэнгуайзер позвонит пораньше. Итак, я сел за стол с бутылкой воды и принялся за отчеты, которые Кросс скопировал и забрал домой почти четыре года назад.

Что у меня было, так это копия валютного отчета, подготовленного банком, который ссудил наличные кинокомпании, и таблицы времени и места, над которыми работали Лоутон Кросс и Джек Дорси до того, как их график был переполнен другими делами.

Валютный отчет представлял собой четыре страницы напечатанных серийных номеров, взятых из случайно выбранных стодолларовых купюр, содержавшихся в посылке на съемочную площадку. Отчет был подготовлен двумя людьми, указанными как Лайнус Саймонсон и Джослин Джонс. Затем он был подписан вице-президентом банка по имени Гордон Скаггс.

Симонсон - это имя, которое я знал. Он был одним из банковских служащих на съемочной площадке в день ограбления. Он был ранен во время перестрелки. Теперь я знал, почему он был там; он помог подготовить отправку денег и, скорее всего, был там, чтобы присматривать за ними в течение съемочного дня.

Имя Скаггс тоже было мне знакомо. Это было одно из названий, данных мне Александром Тейлором, когда я спросил продюсера фильма, который конкретно знал о доставке наличных на съемочную площадку. У меня больше не было списка из девяти имен, который я получил от Тейлора. ФБР забрало это во время обыска в моем доме. Но я вспомнил имя Скаггс.

Стремясь изучить все, что касалось дела, к которому я мог прикоснуться, я просмотрел списки номеров валют, думая, может быть, что-то бросится в глаза. Но ничто не схватило меня. Цифры были похожи на нерушимый код, скрывающий секрет дела. Это были просто четыре страницы с цифрами без определенной последовательности.

Наконец, я отложил валютный отчет в сторону и взялся за листы с алиби. Сначала я проверил имена Скаггс, Симонсон и Джонс и увидел, что Дорси и Кросс действительно выписали чеки T & L на всех трех банковских служащих. Кросс забрал Скаггса и Джонса, в то время как Дорси сбил Саймонсона. Их местоположения были сопоставлены с ключевыми моментами убийства Анджеллы Бентон и последующего ограбления съемочной площадки.

Все трое были оправданы алиби физического участия в преступлениях. Саймонсон, конечно, был на месте ограбления, но он был там как представитель банка. То, что его застрелил один из грабителей, также имело тенденцию увеличивать вес его допуска. Это, конечно, не избавило их от вспомогательного участия. Любой из них мог быть вдохновителем ограбления, который оставался на заднем плане, пока осуществлялся план. Или, по крайней мере, любой из них мог просто быть источником информации о доставке денег на съемочную площадку.

То же самое касалось других восьми имен в отчете T & L. Все были подтверждены алиби активного участия в преступлениях. Но у меня не было других файлов или отчетов, указывающих на то, что было сделано, чтобы определить, имели ли они отношение к преступлению.

Я понял, что у меня крутятся колесики. Я пытался разложить пасьянс без полной колоды. Тузы исчезли, и я никак не мог выиграть. Я должен был получить все карточки. Я сделал глоток воды и пожалел, что это не кофе. Я начал думать о том, насколько важна была игра с Peoples. Если это не сработало, мне конец. Протянутые руки Анджеллы Бентон могли преследовать меня до конца моей жизни, но я ничего не мог с этим поделать.

Словно по сигналу зазвонил телефон. Я пошел на кухню и поднял. Это была Дженис Лэнгуайзер, хотя она не назвала себя.

“Это я”, - сказала она. “Нам нужно поговорить”.

“Ладно, я кое-чем занят. Я тебе сразу же перезвоню ”.

“Хорошо”.

Она повесила трубку без возражений. Я воспринял это как знак того, что теперь она поверила в то, что я рассказал ей о прослушивании моего дома и телефона. Я также воспринял это как знак того, что Пиплс действовал так, как я на это надеялся. Я схватил свои ключи со стойки и вышел за дверь.

Я съехал с холма. В том месте, где Малхолланд огибает другую сторону холма и встречается с Вудро Вильсоном в Кауэнге, я увидел старинный желтый Corvette, ожидающий на светофоре напротив меня. Я вроде как знал водителя. Время от времени я видел, как он бегает трусцой или проезжает на "ветте" мимо моего дома. И я тоже иногда видел его в полицейском участке и разговаривал с ним. Он был частным детективом, который жил по другую сторону хребта от меня. Я высунул руку из окна и отсалютовал ему широкой ладонью вниз. Он сделал то же самое в ответ на меня. Удачного плавания, брат мой. Он собирался мне понадобиться. Светофор сменился, и он поехал на юг по Кауэнга, в то время как я поехал на север.

Я купил чашку кофе в круглосуточном магазине и воспользовался телефоном-автоматом рядом с Poquito Mas, чтобы перезвонить Лангвизер на ее мобильный. Она ответила сразу.

“Они пришли прошлой ночью”, - сказала она. “Как ты и предсказывал”.

“Ты заснял это на камеру?”

“Да! Это идеально. Ясно как день. Это был тот же парень с первого наблюдения. Милтон.”

Я кивнул самому себе. Звонок ко мне домой прошлой ночью, в котором Дженис сказала, что заперла карту памяти в сейфе своего офиса, был приманкой, и Милтон на нее клюнул. Прежде чем покинуть ее офис, я установил еще одну из камер Biggar & Biggar - радиоаппаратуру - на ее столе и направил ее на книжный шкаф, за которым скрывался сейф.

“Он некоторое время блуждал в поисках, но потом нашел это. Он вынул весь сейф из стены. Он исчез”.

Она выгребла все из сейфа прошлой ночью. Я вложил туда сложенный листок бумаги. Там было написано: “Пошел ты, с большой буквы F.” Я представил, как Милтон разворачивает его и читает - если ему удалось открыть сейф.

“Что-нибудь еще пострадало в офисах?”

“Пара выдвинутых ящиков тут и там. Банка с четвертью стакана в кофейне. Все это просто прикрытие, чтобы все выглядело как обычная кража со взломом ”.

“Кто-нибудь звонил в полицию, чтобы сообщить об этом?”

“Да, но никто еще не появился. Типично.”

“Не вмешивай в это наблюдение. На данный момент.”

“Я знаю. Как мы и говорили. Что мне теперь делать?”

“У тебя все еще есть адрес электронной почты Peoples?”

“Конечно, хочу”.

Прошлой ночью она довольно легко получила адрес электронной почты от бывшего коллеги, который работал в офисе прокурора США.

“Хорошо, отправьте людям другое электронное письмо. Прикрепите последние записи с камер наблюдения и скажите ему, что я перенес крайний срок на полдень сегодняшнего дня. К тому времени я получу от него весточку, или он может начать смотреть CNN, чтобы узнать результаты. Отправь это как можно скорее ”.

“Теперь я в сети”.

“Хорошо”.

Я потягивал кофе, слушая ее типаж. Андре Биггар положил в портфель, который я позаимствовал, компьютерную приставку, которая понадобится Langwiser для просмотра карты памяти, снятой с радиокамеры. Теперь она могла прикрепить файл с записью наблюдения к электронному письму.

“Это далеко”, - наконец сказала она. “Удачи, Гарри”.

“Возможно, мне это понадобится”.

“Помни, позвони мне сегодня к полуночи, или я буду следовать инструкциям”.

“Попался”.

Я повесил трубку и вернулся в круглосуточный магазин за второй чашкой кофе. Я уже был на проводе из отчета Лэнгвизера, но я подумал, что мне может понадобиться лишний кофеин до окончания дня.

Когда я вернулся в дом, звонил телефон. Я отпер дверь и зашел внутрь как раз вовремя, чтобы схватить телефон с кухонной стойки.

“Да?”

“Мистер Босх? Джон Пиплз слушает.”

“Доброе утро”.

“Не совсем. Когда ты сможешь зайти?”

“Я уже в пути”.

28

Специальный агент Пиплс ждал меня в вестибюле первого этажа федерального здания в Вествуде. Он стоял, когда я добрался туда. Может быть, он стоял там все время с тех пор, как сделал звонок.

“Следуй за мной”, - сказал он. “Мы собираемся сделать это быстро”.

“Что бы ни сработало”.

Кивнув охраннику в форме, он провел меня через бронированную дверь, используя карточку-ключ, а затем снова воспользовался ею, чтобы попасть в лифт, с которым я уже был знаком.

“У вас, ребята, есть свой собственный лифт и все такое”, - сказал я. “Довольно круто”.

Пиплз не был впечатлен. Он повернулся так, что смотрел прямо на меня.

“Я делаю это, потому что у меня нет выбора. Я решил согласиться на это вымогательство, потому что я верю в высшее благо того, чего я пытаюсь достичь здесь ”.

“Так вот почему вы послали Милтона в офис моего адвоката прошлой ночью? Было ли все это частью большего блага, о котором ты говоришь?”

Он не ответил.

“Послушай, ты можешь ненавидеть меня, и это прекрасно. Это твой выбор. Но давайте не будем вешать друг другу лапшу на уши. Не прячься за этой чепухой, потому что мы оба знаем, что здесь происходит. Твой парень перешел черту и был пойман. Теперь просто пришло время заплатить цену. Вот в чем суть. Это так просто ”.

“А тем временем расследование поставлено под угрозу, и на карту могут быть поставлены жизни”.

“Мы посмотрим на этот счет, не так ли?”

Лифт открылся на девятом этаже. Он вывел меня, не ответив. Всегда удобная карточка-ключ провела нас через другую дверь в комнату отдела, где за столами работали несколько агентов. Когда мы проходили, большинство из них прекратили то, что они делали, чтобы посмотреть на меня. Я предположил, что они либо были проинформированы о том, кто я такой и что делаю, либо просто появление неагента во внутреннем святилище заслуживало внимания.

Пройдя половину комнаты, я заметил Милтона, сидящего за столом в глубине. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя мне свою лучшую расслабленность. Но я мог чувствовать гнев, пульсирующий под фасадом. Я подмигнул ему и отвернулся.

Люди привели меня в маленькую комнату со столом и двумя стульями. На столе стояла картонная коробка. Я заглянул в него и узнал свой собственный блокнот и досье, которое я вел на Анджеллу Бентон. Там также было досье из гаража Лоутона Кросса и черная папка, полная документов толщиной в два дюйма. Я предположил, что это копия книги убийств полиции Лос-Анджелеса. Я был взволнован, просто глядя на это. Это была полная колода карт, которую я искал.

“Где остальное?” Я спросил.

Пиплз обошел стол и открыл средний ящик. Он достал папку и бросил ее на крышку стола.

“Там вы найдете тематические отчеты о местоположении, охватывающие две запрошенные вами даты. Я не думаю, что они помогут тебе, но это то, чего ты хотел. Вы можете посмотреть на них здесь, но вы не можете взять их с собой. Они не покинут этот офис. Ты понимаешь это?”

Я кивнула, решив не настаивать.

“Что насчет Азиза?”

“Когда ты будешь готова, я отведу тебя в комнату к нему. Но он не будет говорить с тобой. Ты зря потратишь свое время”.

“Что ж, это мое, чтобы тратить его впустую”.

“Тогда, прежде чем ты уйдешь отсюда, ты позвонишь своему адвокату и проинструктируешь ее передать мне оригинал и все копии записей с камер наблюдения, которые у вас есть со вчерашнего вечера и позапрошлой ночи”.

Я покачал головой.

“Извини, мы так не договаривались”.

“Это, безусловно, так”.

“Нет, я никогда не говорил, что передам записи. Я сказал, что не буду предавать их огласке. Есть разница. Я не собираюсь использовать единственный рычаг, который у меня есть. Я не глуп, Джон.”

“У нас была сделка”, - сказал он, его щеки начали дрожать от гнева.

“И я выполняю условия сделки. Именно так, как предлагалось ”.

Я полез в карман и вытащил кассету. Я протянул это ему.

“Если ты мне не веришь, можешь послушать сам. Прошлой ночью в будке на мне был провод ”.

Я видел, как его глаза отметили, что теперь я даже напрямую связал его.

“Возьми это, Джон. Назови это жестом доброй воли. Это оригинал. Копии не были сделаны ”.

Он медленно протянул руку и взял кассету. Я обошел вокруг стола.

“Почему бы мне не взглянуть на то, что у тебя есть в файле, пока ты пойдешь и сделаешь все, что нужно, чтобы подготовить Азиза?”

Люди положили кассету в карман и кивнули.

“Я вернусь через десять минут”, - сказал он. “Если кто-нибудь войдет сюда и спросит, что ты делаешь, закрой этот файл и скажи им, чтобы они встретились со мной”.

“И последнее. Что насчет денег?”

“Что насчет этого?”

“Сколько денег от ограбления съемочной площадки у Азиза было под сиденьем в машине?”

Мне показалось, что я увидел, как на лице Пиплз заиграла легкая улыбка, но затем она исчезла.

“У него была сотня баксов. Одна купюра, прослеженная до ограбления.”

Он оставался достаточно долго, чтобы увидеть разочарование на моем лице, затем повернулся к двери.

После того, как он вышел из комнаты, я сел за стол и открыл файл. В нем было две страницы, на которых стояли печати безопасности, а в середине абзацев были слова, а затем целые абзацы были замазаны черными чернилами. Пиплз явно не собирался показывать мне ничего, на что я не рассчитывал - или что я вымогал у него, как он выразился.

Страницы были взяты из того, что, как я предполагал, было файлом большего размера. В верхнем левом углу была кодировка, набранная мелким шрифтом. Я полез в картонную коробку и открыл свой файл. Я достал один из разрозненных листов бумаги для заметок и записал кодовый номер с каждой страницы вниз. Затем я прочитал то, что Peoples разрешил мне прочитать.

На первой странице было два датированных абзаца.

5-11-99-СУБЪЕКТ подтвержден в Гамбурге в •••• в компании с •••• и •*•••. ОБЪЕКТ, замеченный в ресторане •••• примерно с 20:00 до 23:30 часов. Больше никаких подробностей.

7-1-99-Проверка паспорта субъекта в Хитроу в 14:40. Уточняйте прибытие рейсом 698 авиакомпании Lufthansa из Франкфурта. Больше никаких подробностей.

Абзацы до и после этих двух были полностью затемнены. То, на что я смотрел, было журналом, в котором федералы годами вели записи об Азизе. Он был в списке наблюдения. Вот к чему это привело. Наблюдения информаторов или агентов и проверка паспортов в аэропорту.

Две даты на странице были по обе стороны от убийства Анджеллы Бентон и ограбления съемочной площадки. Это никоим образом не оправдало Азиза от активного или фонового участия в преступлениях. И все же, если верить документу, который передо мной, он был в Европе как до, так и после совершения преступлений, которые я расследовал. Но это не было алиби. Согласно статье в Times, которую я прочитал, было известно, что Азиз путешествовал с фальшивыми документами. Возможно, он проскользнул в эту страну, чтобы совершить преступления, а затем ускользнул.

Я перешел к следующей странице. В этом был только один абзац, который не был затемнен. Но дата была прямым попаданием.

3-19-00 - Проверка паспорта субъекта в Лос-Анджелесе, Калифорния. Прибытие рейсом 88 авиакомпании Qantas из Манильи в 18:11. Проверка безопасности и поиск. Допрошен •••••*••, местное отделение в Лос-Анджелесе. Смотрите стенограмму #00-44969. Выпущен в 21:15.

У Азиза было то, что казалось идеальным алиби на ночь исчезновения агента Марты Гесслер. Его допрашивал агент ФБР в международном аэропорту Лос-Анджелеса до 21: 15 вечера, что привело к тому, что он был помещен под федеральную стражу в то же время, когда Гесслер исчезла по дороге домой с работы.

Я складываю два листа обратно в папку и убираю ее обратно в ящик. Я больше не делал заметок - писать было нечего - на странице из моего файла. Я положил это обратно в папку и достал книгу убийств. Я как раз собирался приступить к этому, когда дверь в комнату открылась и появился Милтон. Я ничего не сказал. Я ждал, когда он сделает первый шаг. Он вошел и оглядел комнату, как будто она была размером со склад. Он, наконец, заговорил, не глядя на меня.

“У тебя есть яйца, Босх. Делать то, что ты делаешь, и думать, что ты собираешься просто уйти от этого. Прочь от меня”.

“Думаю, я мог бы сказать то же самое о тебе”.

“Если бы это был я, я бы раскрыл твой блеф”.

“Тогда ты бы назвал это неправильно”.

Он наклонился, положил обе руки на стол и посмотрел прямо на меня.

“Ты тот, кем был, Босх. Мир прошел мимо тебя, но ты здесь, хватаешься за соломинку, трахаешься с людьми, которые пытаются защитить будущее ”.

Я не был впечатлен и надеялся, что показал это. Я откинулась назад и посмотрела на него.

“Почему бы тебе не расслабиться, чувак? Тебе не о чем беспокоиться, насколько я могу судить. У вас есть босс, который больше заинтересован в сокрытии, чем в зачистке. Ты справишься с этим, Милтон. Я думаю, он злится, потому что тебя поймали, а не из-за того, что ты сделал ”.

Он указал на меня пальцем.

“Не ходи туда, блядь. Не надо. В тот день, когда мне понадобится от тебя совет по карьере, я сдам свой значок ”.

“Прекрасно. Тогда чего ты хочешь?”

“Я хочу дать тебе предупреждение. Берегись меня, Босх. Потому что я приближаюсь”.

“Тогда я буду готов”.

Он повернулся и вышел, оставив дверь открытой. Несколько секунд спустя Пиплс вернулся.

“Ты готов?”

“Был готов”.

“Где файл, который я тебе дал?”

“Это вернулось в ящик”.

Он наклонился над столом и выдвинул ящик, чтобы убедиться. Он даже открыл файл, чтобы убедиться, что я не потянул слишком быстро.

“Ладно, пошли. Принеси свою коробку”.

Я последовал за ним через пару дверей безопасности и снова оказался в коридоре с камерами. Но прежде чем мы приблизились к дверям с зеркальными окнами, он открыл дверь своей карточкой-ключом и провел меня в комнату для допросов. Там был стол и два стула. Мусува Азиз уже сидел в одном из них. Агент, которого я раньше не видел, стоял, прислонившись к углу слева от двери. Люди переместились в другой угол.

“Присаживайся”, - сказал он. “У тебя есть пятнадцать минут”.

Я поставил коробку, которую нес с собой, на пол, выдвинул оставшийся стул и сел за стол напротив Азиза. Он выглядел слабым и исхудавшим. Полоска темных волос выросла ниже места окрашивания в светлый цвет. Его прикрытые глаза были налиты кровью, и я подумал, выключали ли они когда-нибудь свет в его камере. В его мире определенно что-то изменилось. Два года назад его прибытие и идентификация в Лос-Анджелесе привели к задержанию на несколько часов, пока агент пытался взять у него интервью. Теперь остановка на границе привела к тому, что его надолго задержали в святая святых ФБР.

Я не ожидал многого от интервью, но чувствовал, что мне нужно поговорить с глазу на глаз, прежде чем продолжить или избавиться от Азиза как подозреваемого. После просмотра отчетов разведки несколькими минутами ранее я склонялся к последнему. Все, что у меня было, что связывало миниатюрную потенциальную террористку с Анджеллой Бентон, - это деньги. Во время его ареста на границе при нем была одна из стодолларовых купюр, полученных во время ограбления съемочной площадки. Только один. Вероятно, этому было много объяснений, и я начал думать, что его причастность к убийству и ограблению не была одним из них.

Дотянувшись до картонной коробки, я вытащила свое досье на Анджеллу Бентон и открыла его у себя на коленях, где Азиз не мог его увидеть. Я достал фотографию Анджеллы, которую предоставила ее семья. На нем она была изображена на студийном портрете, сделанном во время ее окончания университета штата Огайо, менее чем за два года до ее смерти. Я поднял глаза на Азиза.

“Меня зовут Гарри Босх. Я расследую смерть Анджеллы Бентон четыре года назад. Она не кажется тебе знакомой?”

Я подвинула фотографию через стол и изучила его лицо и глаза в поисках любого признака, любой подсказки. Его глаза скользнули по фотографии, но я не увидела ничего похожего на реакцию. Он ничего не сказал.

“Ты знал ее?”

Он не ответил.

“Она работала в кинокомпании, которую ограбили. В итоге у тебя осталась часть денег. Как?”

Ничего.

“Откуда взялись деньги?”

Он поднял глаза с фотографии на мои. Он ничего не сказал.

“Эти агенты сказали тебе не разговаривать со мной?”

Ничего.

“Неужели они? Послушай, если ты не знал ее, тогда скажи мне ”.

Азиз снова опустил свои печальные глаза на стол. Казалось, что он снова смотрит на фотографию, но я мог сказать, что это не так. Он смотрел на что-то далекое. Я знал, что это бесполезно, так же, как, вероятно, знал до того, как сел.

Я встал и обратился к людям.

“Ты можешь оставить себе оставшиеся пятнадцать минут”.

Он оттолкнулся от стены и посмотрел на камеру над головой. Он сделал небольшое вращательное движение пальцем, и электронный замок двери открылся. Не раздумывая, я двинулся к двери и толкнул ее, открывая. Почти сразу же я услышала крик банши позади меня, и Азиз вскочил и перелез через стол. Он ударил меня в верхнюю часть спины всем своим весом - максимум, может быть, 130 фунтов - и я вылетел через дверь в коридор.

Азиз все еще был на мне, и когда я начал падать, я почувствовал, как его руки и ноги молотили в поисках опоры. Затем он спрыгнул и побежал по коридору. Пиплз и другой агент быстро шли по коридору вслед за ним. Когда я встал, я увидел, как они загнали Азиза в тупик. Пиплз сдерживался, в то время как другой агент приблизился и грубо повалил мужчину поменьше на землю.

Как только Азиз оказался под контролем, люди обратились и вернулись ко мне.

“Босх, с тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

Я встал и демонстративно поправил свою одежду. Я был смущен. Азиз застал меня врасплох, и я знал, что об этом, вероятно, будут говорить в дежурной части в другом конце коридора.

“Я не был готов к этому. Я думаю, что, будучи так долго вне жизни, я заржавел ”.

“Да. Ты никогда не сможешь повернуться к ним спиной ”.

“Моя коробка. Я забыл об этом”.

Я вернулся в комнату для допросов и взял фотографию со стола и коробку. Как только я вышел, мимо прошел Азиз, его запястья были скованы наручниками за спиной.

Я смотрел, как он проходит мимо, а затем мы с Пиплз последовали за ним на безопасном расстоянии.

“И вот, ” сказали люди, “ все это было напрасно”.

“Вероятно”.

“И всего этого можно было бы избежать, если бы...”

Он не закончил, поэтому я закончил.

“Ваш агент не совершал эти преступления перед камерой. Да.”

Люди остановились в коридоре, и я тоже. Он подождал, пока другой агент и Азиз пройдут через дверь.

“Меня не устраивает такая договоренность”, - сказал он. “У меня нет гарантий. Ты можешь выйти отсюда и попасть под грузовик. Означает ли это, что эти записи в конечном итоге попадут в новости?”

Я на мгновение задумался, затем кивнул.

“Да, это так. Тебе лучше надеяться, что грузовик меня не заметит ”.

“Я не хочу жить и работать под тяжестью этого”.

“Я не виню тебя. Что ты собираешься делать с Милтоном?”

“То, что я тебе говорил. Он отключился. Он просто еще не знает этого ”.

“Хорошо, дай мне знать, когда это произойдет. Тогда мы сможем снова поговорить о весе ”.

Он выглядел так, как будто собирался сказать что-то еще, но затем передумал и снова пошел. Он провел меня через бронированные двери к лифту. Он использовал свою карточку-ключ, чтобы вызвать его, а затем нажать кнопку вестибюля. Он держал руку на бампере двери.

“Я не пойду ко дну с тобой”, - сказал он. “Я думаю, мы сказали достаточно”.

Я кивнула, и он отступил за дверь. Он стоял там и наблюдал, возможно, чтобы убедиться, что я не выскользну из лифта и не попытаюсь освободить заключенных террористов.

Как только дверь начала закрываться, я ударил по бамперу тыльной стороной ладони, и она медленно открылась снова.

“Помните, агент Пиплз, мой адвокат предпринял шаги, чтобы обезопасить себя и записи. Если с ней что-то случится, это будет то же самое, что и со мной ”.

“Не волнуйтесь, мистер Босх. Я не сделаю ни шагу против нее или тебя ”.

“Я беспокоюсь не о тебе”.

Дверь закрылась, когда мы пристально смотрели друг другу в глаза.

“Я понимаю”, - услышала я его слова через двери.

29

Мой танец с федералами не был полностью напрасным, как я заставлял людей верить. Да, моя погоня за крошечным террористом, возможно, была ложной зацепкой, но в любом случае всегда есть ложные зацепки. Это часть миссии. В конце дня у меня был полный отчет о расследовании, и я был доволен этим. Я играл с полной колодой - книгой убийств - и это позволило мне записать в уме все, что произошло за два дня, предшествовавших тому моменту, когда я ее получил, включая часы моего карантина. Потому что я знал, что если я должен был найти убийцу Анджеллы Бентон, ответ или, по крайней мере, ключ, который повернул бы дело, скорее всего, лежал бы где-то в середине этой черной пластиковой папки.

Я вернулся домой из федерального здания и зашел в дом как человек, который думает, что, возможно, выиграл в лотерею, но ему нужно проверить цифры в газете, чтобы убедиться. Я направился прямо к столу в столовой со своей картонной коробкой и разложил все, что у меня было в ней. Впереди и в центре была книга убийств. Святой Грааль. Я сел и начал читать с первой страницы. Я встал не за кофе, водой или пивом. Я не включал музыку. Я полностью сосредоточился на страницах, которые переворачивал. Иногда я делал заметки в своем блокноте. Но по большей части я просто читал и впитывал. Я сел в машину с Лоутоном Кроссом и Джеком Дорси и ознакомился с их расследованием.

Четыре часа спустя я перевернул последнюю страницу в папке. Я внимательно прочитал и изучил каждый документ. Ничто не казалось мне ключом, очевидной нитью, за которой нужно следовать, но я не был обескуражен. Я все еще верил, что это было там. Так было всегда. Мне просто пришлось бы посмотреть на это под другим углом.

Единственное, что поразило меня после интенсивного погружения в документированную часть дела, - это разница в личностях Кросса и Дорси. Дорси был на добрых десять лет старше Кросса и был наставником в их отношениях. Но в их написании и обработке отчетов я почувствовал сильные различия в их личностях. Кросс был более описательным и интерпретирующим в своих отчетах. Дорси был полной противоположностью. Если три слова подводили итог собеседованию или лабораторному отчету, то он заканчивал тремя словами. Кросс, скорее всего, опустил бы эти три слова, а затем добавил бы еще десять предложений с интерпретацией того, что означал лабораторный отчет или поведение свидетеля. Я предпочел метод Кросса. Моей философией всегда было помещать все в книгу. Потому что иногда дела тянутся месяцами и даже годами, и нюансы могут быть утеряны со временем, если их не зафиксировать как часть протокола.

Это также заставило меня сделать вывод, что, возможно, два партнера не были близки. Теперь они были близки, неразрывно связанные в мифологии департамента как хранители окончательного невезения. Но, возможно, если бы они были близки в тот момент в баре, все было бы по-другому.

Размышления о том, что могло бы быть, заставили меня вспомнить, как Дэнни Кросс поет для своего мужа. Я, наконец, встал, подошел к проигрывателю компакт-дисков и вставил диск с собранием сочинений Луи Армстронга. Он был выпущен в унисон с документальным фильмом Кена Бернса о джазе. В основном это был очень ранний материал, но я знал, что он заканчивается “What a Wonderful World”, его последним хитом.

Вернувшись за стол, я заглянул в свой блокнот. Во время моего первого прочтения я записал только три вещи.

100 тысяч долларов

Шандор Сатмари

Деньги, глупый

Компания, которая застраховала деньги на съемочной площадке, Global Underwriters, назначила вознаграждение в размере 100 000 долларов за арест и осуждение по этому делу. Я не знал о вознаграждении и был удивлен, что Лоутон Кросс не сказал мне. Я предположил, что это была просто еще одна деталь, которая ускользнула из его головы из-за травмы и течения времени.

Тот факт, что была награда, лично для меня не имел большого значения. Я предположил, что, поскольку я бывший полицейский, который когда-то был замешан в этом деле, хотя и до ограбления, которое привело к награде, я не буду иметь права на это, если мои усилия приведут к аресту и осуждению. Я также знал, что, скорее всего, в объявлении о вознаграждении мелким шрифтом говорилось, что для получения ста тысяч долларов требуется полное возмещение в размере 2 миллионов долларов, причем сумма пропорциональна сумме возмещения. И через четыре года после преступления шансы на то, что осталось что-то, что можно было бы восстановить, были невелики. Тем не менее, было приятно узнать о награде. Это может быть полезно в качестве инструмента воздействия или принуждения. Возможно, я не подхожу, но я мог бы встретить кого-то полезного, кто был бы. Я был рад, что узнал об этом.

Следующим в блокноте было имя Шандор Сатмари. Он или она - я не знал, кто именно - был указан в качестве следователя по делу Global Underwriters. Он или она был тем, с кем мне нужно было поговорить. Я открыл книгу убийств на первой странице, где следователи обычно хранили страницу с наиболее часто называемыми телефонными номерами. Для Szatmari не было списка, но был для Global. Я пошел на кухню за телефоном, выключил музыку Луи Армстронга на CD-плеере и позвонил. Меня дважды переводили, прежде чем я, наконец, получил женщину, которая ответила ”Расследованиями".

У меня возникли проблемы с именем Сатмари, и она поправила меня, а затем сказала подождать. Менее чем через минуту Сатмари взял трубку. Это имя принадлежало ему. Я объяснил свою ситуацию и спросил, можем ли мы встретиться. Он казался скептически настроенным, но, возможно, это было просто потому, что у него был акцент выходца из Восточной Европы, из-за которого его трудно было прочесть. Он отказался обсуждать дело по телефону с незнакомцем, но в конечном итоге согласился встретиться со мной лично в десять часов следующего утра в своем офисе в Санта-Монике. Я сказал ему, что буду там, и повесил трубку.

Я посмотрел на последнюю строчку, которую написал в блокноте. Это было просто напоминание о старой пословице, подходящей практически для любого расследования. Следуй за деньгами, глупец. Это всегда ведет к истине. В этом случае деньги пропали, а след - за исключением пятен на радаре в Финиксе, связанных с Мусувой Азизом и Мартой Гесслер - остыл. Я знал, что это оставило мне одну альтернативу. Идти назад. Проследите деньги в обратном направлении и посмотрите, что получилось.

Для этого мне нужно было начать с банка. Я снова проверил страницу с телефонным номером в книге убийств и позвонил Гордону Скаггсу, вице-президенту BankLA, который организовал однодневный заем в размере 2 миллионов долларов кинокомпании Александра Тейлора.

Скагс был занятым человеком, он сказал мне. Он хотел отложить встречу со мной до следующей недели. Но я был настойчив и уговорил его задержать меня на пятнадцать минут на следующий день, в три часа. Он попросил у меня номер обратного звонка, чтобы его секретарша могла подтвердить утром. Я придумал номер и дал его ему. Я не собирался давать ему возможность попросить секретаршу перезвонить мне и сказать, что встреча отменена.

Я повесил трубку и взвесил свои варианты. Был поздний полдень, и в тот момент я был ясен до десяти часов следующего утра. Я хотел еще раз просмотреть книгу убийств, но знал, что для этого мне не обязательно сидеть дома. С таким же успехом я мог бы сидеть в самолете.

Я позвонил в Southwest Airlines и забронировал рейс из Бербанка в Лас-Вегас, прибывающий в 7:15, и обратный рейс, вылетающий рано утром следующего дня и прибывающий в 8:30 обратно в Бербанк.

Элеонор ответила на свой мобильный после второго звонка и, казалось, говорила шепотом.

“Это Гарри. Что-то не так?”

“Нет”.

“Почему ты шепчешь?”

Она заговорила.

“Прости, я не осознавал, что я был. Что происходит?”

“Я подумываю о том, чтобы зайти туда сегодня вечером, чтобы забрать свою сумку и кредитные карточки”.

Когда она не ответила сразу, я спросил: “Ты собираешься быть рядом?”

“Ну, я собирался играть сегодня вечером. Позже.”

“Мой самолет прилетает в семь пятнадцать. Я мог бы подойти около восьми. Может быть, мы могли бы поужинать, прежде чем ты пойдешь играть.”

Я ждал, и снова мне показалось, что она слишком долго не отвечает.

“Поужинать было бы неплохо. Ты остаешься на ночь?”

“Да, у меня ранний вылет. Мне нужно кое-что сделать здесь утром.”

“Где ты собираешься остановиться?”

Сигнал был таким же четким, как и любой другой.

“Я не знаю. Я еще ничего не зарезервировал ”.

“Гарри, я не думаю, что для тебя было бы хорошо оставаться здесь”.

“Верно”.

Линия была такой же тихой, как триста миль пустыни между нами.

“Я знаю, я могу устроить тебе концерт в "Белладжио". Они сделают это за меня ”.

“Ты уверен?”

“Да”.

“Спасибо, Элеонора. Ты хочешь, чтобы я зашел к тебе домой после того, как вернусь?”

“Нет, я приеду и заберу тебя. Вы проверяете багаж?”

“Нет. У тебя уже есть моя сумка ”.

“Тогда я буду припаркован перед терминалом в семь пятнадцать. Тогда я увижу тебя”.

Я заметил, что она снова шепчет, но на этот раз я ничего не сказал об этом.

“Спасибо, Элеонора”.

“Ладно, Гарри, мне нужно кое-что переделать, чтобы освободиться сегодня вечером. Итак, я собираюсь идти. Увидимся в аэропорту. Семь пятнадцать. Пока.”

Я попрощался, но она уже повесила трубку. Это звучало так, как будто на заднем плане был другой голос, как раз когда она отключила вызов.

Пока я думал об этом, Луи Армстронг начал петь “What a Wonderful World”, и я сделал погромче.

30

В 7:15 той ночью мы с Элеонорой повторили ту же сцену в аэропорту. Вплоть до поцелуя, когда я села в машину. После этого я неловко повернулся и поднял тяжелую книгу об убийствах, которую нес с передних сидений на заднее. Я бросил его на заднее сиденье рядом с моим чемоданом, который был на сиденье позади Элеонор.

“Это похоже на книгу об убийстве, Гарри”.

“Так и есть. Я думал, что смогу пройти через это во время полета ”.

“И что?”

“У меня был кричащий ребенок на сиденье позади меня. Не мог сосредоточиться. Зачем кому-то вообще приводить ребенка в Вегас?”

“На самом деле это неплохое место для воспитания ребенка. Предположительно.”

“Я не говорю о повышении. Я имею в виду, зачем брать такого маленького ребенка на каникулы в Город грехов? Своди его в Диснейленд или еще куда-нибудь.”

“Я думаю, тебе нужно выпить”.

“И немного еды. Где ты хочешь поесть?”

“Ну, помнишь, когда мы были еще... в Лос-Анджелесе и ходили в Valentino по особым случаям?”

“Не говори мне”.

Она засмеялась, и просто возможность снова взглянуть на нее взволновала меня. Мне действительно понравилось, как ее волосы подчеркивали ее прекрасную шею.

“Да, у них здесь есть один. Я сделал заказ.”

“У них, должно быть, есть все, что есть в Лас-Вегасе”.

“Кроме тебя. Абсолютно невозможно воспроизвести Гарри Босха ”.

Улыбка не сходила с ее лица, когда она это говорила, и это мне тоже понравилось. Вскоре мы погрузились в молчание, вероятно, настолько комфортное, насколько это может быть с двумя бывшими женатыми людьми. Она умело маневрировала в потоке машин, который, казалось, мог легко соперничать с чем угодно, встречающимся на забитых улицах и автострадах Лос-Анджелеса.

Прошло около трех лет с тех пор, как я был на стриптизе, но Вегас был местом, которое учило, что время относительно. За три года все, казалось, снова изменилось. Я видел новые курорты и достопримечательности, такси с электронными рекламными плакатами на крышах, монорельсовые дороги, соединяющие казино.

Лас-вегасская версия Valentino была представлена в the Venetian, одной из новейших жемчужин в короне элитных казино на стрип. Это было место, которого даже не существовало, когда я был в городе в последний раз. Когда Элеонор въехала на круг парковки служащим отеля, я сказал ей открыть багажник, чтобы я мог положить туда свой чемодан и книгу об убийстве.

“Я не могу. Он полон.”

“Я не хочу оставлять это без внимания, особенно книгу убийств”.

“Ну, положи это в сумку и поставь на пол. Все будет хорошо”.

“У тебя там нет места только для книги?”

“Нет, там все битком набито, и если я открою его, то все это выльется наружу. Я не хочу, чтобы это произошло здесь ”.

“Что в нем?”

“Просто одежда и прочее. Вещи, которые я хочу отнести в Армию спасения, но у меня не было времени ”.

Два камердинера одновременно открыли наши двери и приветствовали нас на курорте. Я вышел, открыл заднюю дверь и наклонился, чтобы открыть ручную кладь и положить в нее книгу убийств. Закрыв сумку, я опустил ее на пол за сиденьем Элеонор.

“Ты идешь, Гарри?” Спросила Элеонор из-за моей спины.

“Да, я иду”.

Когда парковщик уводил машину, я осмотрел багажник и заднюю часть. Он не казался особенно тяжелым. Я посмотрел на номерной знак и про себя прочитал его три раза.

Валентино был Валентино. Насколько я мог судить, ресторан в Лос-Анджелесе был идеально клонирован. Это было все равно, что пытаться отличить один McDonald's от другого - на совершенно разном кулинарном уровне.

Я не навязывал разговор, пока мы ели. Мне было комфортно и счастливо просто быть с ней. Сначала разговор, хотя и скупой, был сосредоточен на мне и моей отставке или ее отсутствии. Я рассказал ей о деле, над которым работал, включая связь с ее старым другом и коллегой Марти Гесслером. В другой жизни Элеонор была агентом ФБР, и у нее все еще был аналитический склад ума следователя. Когда мы были вместе в Лос-Анджелесе, она часто была моим собеседником и не раз помогала с предложением или идеей.

На этот раз у нее был только один совет - держаться подальше от Пиплз, Милтона и даже Линделла. Не то чтобы она знала их лично. Она просто знала культуру ФБР и знала таких, как они. Конечно, ее совет пришел ко мне слишком поздно.

“Я делаю все возможное, чтобы сделать именно это”, - сказал я ей. “Для меня было бы прекрасно, если бы я никогда больше никого из них не видел”.

“Но не очень вероятно”.

Я вдруг кое о чем подумал.

“У тебя нет с собой мобильного телефона, не так ли?”

“Да, но я не думаю, что им нравится, когда ты используешь камеры в таком месте, как это”.

“Я знаю. Я выйду на улицу. Я только что вспомнил, что мне нужно позвонить, иначе дерьмо попадет в вентилятор ”.

Она достала свой телефон из сумочки и отдала его мне. Я вышел из ресторана и остановился в крытом торговом центре, который был построен так, чтобы выглядеть как венецианский канал с гондолами. Бетонное небо было окрашено в синий цвет клочьями белых облаков. Это было фальшиво, но, по крайней мере, в нем был кондиционер. Я набрал номер мобильного Дженис Лэнгуайзер и сказал ей, что путь свободен.

“Я начал беспокоиться, потому что от тебя не было вестей. Я дважды звонил тебе домой.”

“Все в порядке. Я в Вегасе и вернусь завтра ”.

“Откуда мне знать, что ты не под принуждением? Ты знаешь, когда тебя держат и заставляют сказать это ”.

“У тебя есть идентификатор вызывающего абонента?”

“О, это верно. Я увидел, что это было число семь ноль два. Хорошо, Гарри. Не забудь, позвони мне завтра. И не теряй там слишком много денег ”.

“Я не буду”.

Когда я вернулся к столу, Элеоноры там не было. Я сел и забеспокоился об этом, но она вернулась из комнаты отдыха через несколько минут. Наблюдая за ее приближением, я почувствовал, что она изменилась, но не мог понять, почему. Это было нечто большее, чем волосы и более глубокий загар. Как будто в ней было больше уверенности, чем я помнил. Может быть, она нашла то, что ей было нужно, за покерными столами из синего фетра на раздевание.

Я вернул ей телефон, и она бросила его в свою сумочку.

“Итак, как это было здесь?” Я спросил. “Мы говорили о моем деле. Давайте немного поговорим о вашем деле.”

“У меня нет дела”.

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

Она пожала плечами.

“В этом году дела идут хорошо. Я выиграл сателлит и взял баттон. Я буду играть в сериале ”.

Я знал, что она говорила о победе в отборочном турнире к Всемирной серии покера. В прошлый раз, когда мы говорили о покере, она сказала мне, что ее тайной целью было стать первой женщиной, выигравшей серию. Победитель квалификационного турнира может получить денежный приз или так называемый баттон, который является вступлением в серию.

“Это будет твой первый раз в сериале, верно?”

Она кивнула и улыбнулась, и я мог сказать, что она была горда и взволнована.

“Это начнется довольно скоро”.

“Что ж, удачи. Может быть, я подойду и посмотрю ”.

“Принеси мне удачу”.

“Должно быть, это все еще тяжело, Элеонора, зарабатывать на жизнь, переворачивая карты”.

“Я хорош в этом, Гарри. Кроме того, у меня теперь есть сторонники. Это увеличивает риски”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Вот как это работает в наши дни. У меня есть сторонники. Я использую их деньги, когда играю. Они получают семьдесят пять процентов от того, что я выигрываю. Если я проиграю, они воспримут потерю. Но я не слишком часто проигрываю, Гарри.”

Я кивнул.

“Кто эти люди? Они… ты знаешь?”

“Законный? Да, Гарри, очень. Они бизнесмены. Люди из Microsoft. Из Сиэтла. Я встретил их, когда они играли здесь. Пока что я приносил им деньги. С тем, как обстоят дела на фондовом рынке, они предпочли бы инвестировать в меня. Они счастливы, и я тоже ”.

“Хорошо”.

Я подумал о деньгах, которые предложил мне Алекс Тейлор. А потом была награда, предложенная по делу об ограблении. Если бы я раскрыл это, вернул часть денег и каким-то образом получил право на вознаграждение, я мог бы стать ее покровителем. Это была несбыточная мечта. Я задавался вопросом, возьмет ли она вообще мои деньги.

“О чем ты думаешь?” - спросила она. “Ты выглядишь таким обеспокоенным”.

“Ничего. Я просто на секунду задумался об этом деле. Кое-что, о чем я хочу спросить у страхового инспектора завтра.”

Официант принес счет, и я расплатился, получив свою карту AmEx обратно от Элеонор. Мы вышли и сели в машину, и я проверил, все ли чемоданы на заднем сиденье. Мы поехали в "Белладжио", небольшое расстояние, которое заняло много времени из-за пробок. Я начал нервничать, когда мы подошли ближе, потому что я не знал, что должно было произойти, когда мы туда доберемся. Я посмотрел на свои часы. Было почти десять.

“Во сколько ты играешь?”

“Мне нравится начинать около полуночи”.

“Почему тебе нравится играть всю ночь? Что не так с этим днем?”

“Настоящие игроки выходят ночью. Туристы ложатся спать. На кону еще деньги ”.

Некоторое время мы ехали в тишине, и в конце концов она продолжила, как будто паузы не было.

“Кроме того, мне нравится выходить на улицу в конце ночи и видеть восходящее солнце. Что-то в этом есть, как будто ты просто счастлив, что пережил еще один день или что-то в этомроде ”.

Внутри "Белладжио" мы подошли к стойке VIP и взяли карточку-ключ, оставленную на имя Элеоноры. Это было так просто. Она повела меня к лифту, как будто была в нем сотню раз, и мы поднялись в номер люкс на двенадцатом этаже. Это был самый красивый гостиничный номер, который я когда-либо видел, с гостиной и спальней и видом, который выходил на фирменные подсвеченные фонтаны в пруду перед домом.

“Это мило. Ты должен знать некоторых людей ”.

“У меня появляется репутация. Я играю здесь три или четыре вечера в неделю, и это начинает привлекать людей. Крупные игроки, которые хотят сыграть со мной. Они знают это здесь, и они не хотят, чтобы я играл где-либо еще ”.

Я кивнул и повернулся к ней.

“Я думаю, у тебя действительно все идет хорошо”.

“Я не жалуюсь”.

“Я думаю...”

Я не закончил. Она подошла ко мне и встала передо мной.

“Ты догадываешься, что?”

“Я не знаю, о чем я собирался спросить. Думаю, я хотел знать, чего не хватало. Ты сейчас с кем-нибудь, Элеонор?”

Она придвинулась ближе. Я мог чувствовать ее дыхание.

“Ты имеешь в виду, влюблен ли я в кого-нибудь? Нет, Гарри, я не такой.”

Я кивнул, и она заговорила снова, прежде чем я смог.

“Ты все еще веришь в то, что сказал мне? О теории с одной пулей.”

Я кивнул без колебаний и посмотрел ей в глаза. Она наклонилась вперед, ее голова коснулась моего подбородка.

“А как насчет тебя?” Я спросил. “Ты все еще веришь в то, что сказал тот поэт, что в сердце нет конца вещам?”

“Да, я верю в это. Всегда.”

Я приподнял ее подбородок рукой и поцеловал ее. Вскоре наши руки обнимали друг друга, и ее рука была на моем затылке, притягивая меня к ней. Я знал, что мы собираемся заняться любовью. И на мгновение я понял, что значит быть самым счастливым человеком в Лас-Вегасе. Я оторвался от ее губ и просто прижал ее к своей груди.

“Все, чего я хочу в этом мире, это ты”, - прошептала я.

“Я знаю”, - прошептала она в ответ.

31

На обратном пути в Лос-Анджелес я попытался сосредоточиться на деле. Но это были бесплодные усилия. Я провел добрую часть ночи, наблюдая, как Элеонора выиграла несколько тысяч долларов у пятерых мужчин за столом в покер-руме Bellagio. Я никогда раньше не наблюдал за ее игрой сколько-нибудь долго. Справедливости ради стоит сказать, что она смутила других игроков, обчистив всех, кроме одного, и даже у него осталась всего одна стопка фишек к тому времени, как она обналичила пять собственных стоек. Она была холодным, жестким игроком, который был столь же впечатляющим, сколь загадочным и красивым. Я потратил свою жизнь, учась разбираться в людях. Но я никогда ничего не читал у нее, пока она играла. Насколько я мог видеть, нигде в ее игре не было подсказки.

Но когда она покончила с теми мужчинами, она также покончила и со мной. За пределами покер-рума она сказала мне, что устала и ей нужно идти. Она сказала, что я не могу пойти с ней. Она даже не предложила подвезти меня до аэропорта. Это было короткое прощание. Мы расстались с поцелуем, в котором было так же мало страсти, как, казалось, были полны ею наши моменты в номере выше. Мы расстались, не пообещав воссоединиться или даже позвонить друг другу снова. Мы только что попрощались, и я смотрел, как она уходит через казино.

Я добрался до аэропорта самостоятельно. Но однажды в самолете я не мог отпустить это. Я пытался открыть книгу убийств, но это не помогло мне. Я продолжал думать о тайнах. Не хорошие моменты, улыбки, воспоминания и занятия любовью. Я подумал о нашем внезапном отъезде и о том, как она умело уклонилась от вопроса, когда я спросил, была ли она с кем-то. Она сказала, что не была влюблена, но это на самом деле не отвечало на вопрос. Я думал о том, почему она хотела, чтобы я остался в гостиничном номере, и почему она не открыла багажник своей машины. На первой странице книги убийств я по памяти записал номер ее машины. После того, как я сделал это, я почувствовал, что в некотором роде предал ее, и я тогда вычеркнул это. Но даже когда я делал это, я знал, что не смогу вычеркнуть это из своей памяти.

32

Следственные офисы Global Underwriters находились в шестиэтажном черном ящике в Колорадо, примерно в шести кварталах от океана. Когда я добрался туда, секретарша, которая охраняла вход в офис Шандора Сатмари, посмотрела на меня так, как будто я только что спустился на лифте с Луны.

“Разве ты не получил сообщение?”

“Какое сообщение?”

“Я оставил для вас сообщение после того, как получил ваш номер в офисе мистера Скаггса. Мистеру Сатмари пришлось отменить вашу встречу этим утром.”

“Что случилось, кто-то умер?”

Она выглядела слегка оскорбленной моей дерзостью. В ее голосе появились нотки нетерпения.

“Нет, при пересмотре своего расписания на день он решил, что у него нет времени, чтобы вписать тебя”.

“Так он здесь?”

“Он не может видеть тебя. Мне жаль, что вы не получили сообщение. Я подумал, что что-то не так с номером, который я получил, но я оставил сообщение.”

“Пожалуйста, скажи ему, что я здесь. Скажи ему, что я не получил сообщение, потому что меня не было в городе. Я прилетел на эту встречу. Я все еще хотел бы увидеть его. Это важно”.

Теперь она выглядела раздраженной. Она подняла трубку, чтобы позвонить, но затем передумала и повесила трубку. Она встала и прошла по коридору в сторону комнаты ожидания, чтобы она могла передать сообщение лично. Через несколько минут она вернулась и села. Она не торопилась сообщать мне новости.

“Я разговаривала с мистером Сатмари”, - сказала она. “Он попытается доставить тебя, как только сможет”.

“Спасибо тебе. Это мило с его стороны и мило с твоей ”.

Там был диван и кофейный столик с разворотом устаревших журналов на нем. Я захватил книгу убийств с собой, в основном в качестве реквизита, чтобы произвести впечатление на Сатмари с ее помощью и доступом, который, как она показала, у меня был. Я сел на диван и провел время в ожидании, листая его и перечитывая некоторые отчеты. Меня не поразило ничего нового, но я стал хорошо разбираться в фактах дела. Это было важно, потому что я знал, что это поможет, когда я буду просеивать новую информацию, чтобы мне не приходилось каждый раз проверять книгу убийств.

Прошло полчаса, а затем зазвонил телефон секретарши, и она получила приказ прислать меня.

Шатмари был крепко сложенным мужчиной лет пятидесяти пяти. Он больше походил на продавца, чем на следователя, но стены его кабинета были увешаны благодарностями и фотографиями рукопожатий, свидетельствующими о его успехе как такового. Он указал мне на стул перед своим заваленным бумагами столом и заговорил, записывая что-то в отчете.

“Я занят, мистер Босх. Что я могу для тебя сделать?”

“Ну, как я сказал тебе вчера по телефону, я работаю над одним из твоих дел. Я подумал, может быть, мы могли бы поделиться некоторой информацией, посмотреть, не пошел ли один из нас по пути, которого не прошел другой ”.

“Почему я должен делиться с тобой?”

Что-то было не так. Я был предрасположен не нравиться ему еще до того, как я переступил порог его офиса. Я задавался вопросом, говорили ли с ним каким-то образом люди обо мне. Возможно, Сатмари позвонил в полицию Лос-Анджелеса или в бюро, чтобы проверить меня, и получил приказ не сотрудничать. Возможно, именно поэтому встреча была отменена.

“Я этого не понимаю”, - сказал я. “Что-то не так? Это называется раскрыть дело, вот почему, возможно, нам следует поделиться информацией ”.

“А как насчет тебя? Не могли бы вы поделиться со мной? Какую часть награды ты даешь мне?”

Я кивнул. Теперь я понял это. Награда.

“Мистер Сатмари, вы все неправильно поняли. Ты меня неправильно понял.”

“Конечно. Получишь награду, отправишься в путешествие. Я вижу таких, как ты, все время. Пришел сюда, желая получить информацию, может быть, заработать несколько больших денег ”.

Его акцент становился все более заметным по мере того, как он возбуждался. Я открыла книгу убийств и нашла черно-белые фотокопии фотографий с места убийства. Я вырвал страницу с руками Анджеллы Бентон из книги и швырнул ее ему на стол.

“Вот почему я это делаю. Не деньги. Она. Я был там в тот день. Я был полицейским. Сейчас я на пенсии, но я занимался этим делом, пока меня не отстранили от него. Это, вероятно, лишает меня какой-либо награды, ясно?”

Сатмари изучил зернистую копию фотографии. Затем он посмотрел на папку у меня на коленях. Затем он, наконец, посмотрел на меня.

“Теперь я вспоминаю тебя. Твое имя. Ты был тем, кто ранил одного из грабителей пулей.”

Я кивнул.

“Я был там в тот день, но поскольку мы так и не нашли грабителей, неизвестно наверняка, кто кого ударил”.

“Давайте, восемь наемных копов и ветеран полиции Лос-Анджелеса. Это был ты”.

“Я думаю, да”.

“Знаешь, я пытался поговорить с тобой тогда. Взять у тебя интервью. Но департамент поставил меня в тупик ”.

“Как так получилось?”

“Они сделали бы все, что могли, чтобы другие расследования и следователи не попали в поле зрения. Они такие вон там ”.

“Я знаю. Я помню.”

Он улыбнулся и откинулся на спинку своего сиденья.

“И теперь ты здесь, желая сотрудничества от меня. Иронично, да?”

“Очень”.

“Это следственный файл? Дай мне взглянуть на это, пожалуйста ”.

Я передал тяжелую папку через его стол. Он отложил его, вернулся к первой части и начал листать отчеты, пока не дошел до первоначального отчета о правонарушении. Отдел убийств. Он провел пальцем вниз по странице, пока не дошел до моего имени в блоке с пометкой “Ввод-вывод” для следователя. Затем он закрыл книгу убийств, но не вернул ее.

“Почему сейчас? Почему вы расследуете это?”

“Потому что я только что вышел на пенсию, и это одно из тех, что не отпускают”.

Он кивнул, что понял.

“Как вы понимаете, наше расследование касалось денег, а не женщины”.

“Это все одно и то же, ты спрашиваешь меня”.

“Наше расследование больше не ведется. Деньги к настоящему времени закончились. Разделенный, потраченный. Без возможности восстановления. Есть и другие случаи.”

“Деньги были списаны, ” сказал я, “ но она не была. Ни мной, ни теми, кто знал ее ”.

“Ты знал ее?”

“Я встретил ее в тот день”.

Он снова кивнул, казалось, поняв, что это означало. Он расправил углы на стопке папок на своем столе.

“Это когда-нибудь куда-нибудь уходило?” Я спросил. “Ты подобрался к чему-нибудь близко?”

Он долго не отвечал.

“Нет, не совсем. На этом пути только тупики”.

“Когда ты отложил это в сторону?”

“Я не помню. Это было очень давно ”.

“Где твое досье на это?”

“Я не могу отдать вам свое досье. Это противоречит политике компании ”.

“Из-за награды, верно? Компания не разрешает вам сотрудничать с неофициальными расследованиями, если за это предусмотрено вознаграждение ”.

“Это может привести к сговору”, - сказал он, кивая. “Кроме того, существует юридическая опасность. У меня нет такой роскоши, как защита, которая есть у полиции. Если бы мои заметки о расследовании и резюме стали достоянием общественности, я был бы оставлен открытым для возможных судебных исков ”.

Я попытался на минуту подумать о том, как это сыграть. Сатмари, казалось, что-то утаивал, и что бы это ни было, оно могло быть в файле. Я думаю, он хотел отдать это мне, но не был уверен, как.

“Взгляни на фотокопию еще раз”, - сказал я. “Посмотри на ее руки. Вы религиозный человек, мистер Сатмари?”

Сатмари снова посмотрел на фотографию рук Анджеллы Бентон.

“Иногда я бываю религиозен”, - сказал он. “Это ты?”

“Не совсем. Я имею в виду, что такое религия? Я не хожу в церковь, если дело в этом. Но я думаю о религии, и я думаю, что у меня есть что-то подобное внутри. Кодекс подобен религии. Вы должны в это поверить. Вы должны практиковать это. Дело в том, что посмотрите на ее руки, мистер Сатмари. Я помню, когда я увидел ее лежащей на плитке и увидел, какие у нее были руки… Я вроде как воспринял это как знак ”.

“Знак чего?”

“Я не знаю. Знак чего-то. Как религия. Вот почему это один из случаев, который не был раскрыт ”.

“Я понимаю”.

“Тогда достань папку и положи ее на свой стол”, - сказал я, как будто давая указания кому-то в гипнотическом трансе. “Тогда иди выпей чашечку кофе или покури. И не торопись. Я буду ждать тебя прямо здесь ”.

Сатмари долго смотрел на меня, а затем потянулся к тому, что, как я полагаю, было ящиком для папок в столе. Он, наконец, отвел от меня взгляд, чтобы он мог вытащить нужный файл. Он поднял ее - она была толстой - и положил на стол. Затем он отодвинул свой стул и встал.

“Я собираюсь выпить чашечку кофе”, - сказал он. “Ты чего-нибудь хочешь?”

“Я думаю, со мной все будет в порядке. Но спасибо.”

Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. В тот момент, когда он щелкнул, я поднялся со своего места и прошел за стол. Я сел и углубился в файл.

По большей части файл Сатмари был заполнен документами, которые я уже видел раньше. Там также были копии контрактов и директив между Global и ее клиентом BankLA, которые были новыми, а также резюме интервью с несколькими сотрудниками банка и кинокомпании. Сатмари провел собеседования со всеми транспортниками службы безопасности, которые были на месте происшествия в день перестрелки и ограбления.

Но интервью со мной не было. Как обычно, полиция Лос-Анджелеса воздвигла стену. Просьба Сатмари взять у меня интервью даже не дошла до меня. Не то чтобы я принял бы запрос, если бы увидел его. Тогда у меня было высокомерие, которое, как я надеялся, я теперь утратил.

Я просмотрел интервью и резюме так быстро, как только мог, уделяя особое внимание отчетам, касающимся трех банковских служащих, с которыми я надеялся поговорить позже в тот же день, Гордона Скаггса, Лайнуса Саймонсона и Джослин Джонс. Испытуемые не дали Сатмари многого. Скаггс был тем, кто все уладил, и он был очень конкретен в отношении предпринятых им шагов и планирования однодневного займа в размере 2 миллионов долларов наличными. Интервью с Саймонсоном и Джонсом изображали их как рабочих пчел, которые делали то, что им говорили. Они могли так же легко наклеивать этикетки на банки, как и пересчитывать двадцать тысяч стодолларовых банкнот и записывать восемьсот серийных номеров, пока занимались этим.

Мой счетчик любопытства подскочил, когда я наткнулся на документы, касающиеся финансового прошлого Джека Дорси, Лоутона Кросса и меня самого. Сатмари собрал отчеты TRW обо всех нас. Он, по-видимому, звонил в наши банки и компании, выпускающие кредитные карты. Он написал краткие резюме о каждом из нас, мой альбом вышел самым чистым, в то время как у Кросса и Дорси дела обстояли не так хорошо. По словам Сатмари, у обоих мужчин были огромные долги по кредитным картам, причем Дорси находился в самом тяжелом финансовом положении, потому что был разведен, но все еще содержал четверых детей, двое из которых учились в колледже.

Дверь в офис открылась, и заглянула секретарша, которая как раз собиралась что-то сказать Сатмари, когда увидела, что это я за его столом.

“Что ты делаешь?”

“Жду мистера Сатмари. Он пошел за кофе.”

Она положила руки на свои широкие бедра, международный знак возмущения.

“Он сказал тебе сесть за его стол и начать читать это досье?”

На мне лежала обязанность не оставлять Шатмари в потенциальной пробке.

“Он сказал мне подождать. Я жду.”

“Ну, ты сразу же возвращайся к другой стороне этого стола. Я сообщу мистеру Сатмари о том, что я видел ”.

Я закрыл файл, встал и обошел стол, как было указано.

“Знаешь, я был бы действительно признателен, если бы ты этого не делал”, - сказал я.

“Меня не волнует, что ты оценишь, я говорю ему”.

Затем она исчезла, оставив дверь открытой у себя за спиной. Прошло несколько минут, ворвался Сатмари и резко захлопнул дверь. Затем он потерял свой гнев, когда повернулся ко мне лицом. Он нес кофейную кружку, из которой поднимался пар.

“Спасибо, что сыграли это таким образом”, - сказал он. “Я просто надеюсь, что ты получил все, что тебе было нужно, потому что теперь, чтобы загладить тот небольшой скандал, который у меня там был, я должен тебя вышвырнуть”.

“Без проблем”, - сказал я, вставая. “Однако у меня есть один вопрос”.

“Продолжай”.

“Это было просто рутиной, чтобы сделать финансовые отчеты о копах по делу? Я, Джек Дорси и Лоутон Кросс”.

Сатмари нахмурил брови, пытаясь вспомнить причину финансовых проверок. Затем он пожал плечами.

“Я забыл об этом. Я думаю, я просто подумал, что с деньгами, которые были на кону, я должен проверить всех. Особенно ты, Босх, благодаря тому совпадению, что ты оказался на съемочной площадке в нужный момент ”.

Я кивнул. Это звучало как солидный следственный ход.

“Ты злишься из-за этого?”

“Я? Нет, не сумасшедший. Мне просто было любопытно, откуда он взялся, вот и все ”.

“Что-нибудь еще полезное?”

“Может быть, ты никогда не знаешь”.

“Тогда удачи. Если вы не возражаете, держите меня в курсе любого прогресса ”.

“Я сделаю. Я дам тебе знать ”.

Мы пожали друг другу руки. По пути к выходу я прошел мимо возмущенной секретарши и пожелал ей хорошего дня. Она не ответила.

33

Интервью с Гордоном Скаггсом прошло быстро и гладко. Он встретился со мной в условленное время в башне БанкЛА в центре города. Его офис на сорок втором этаже выходил окнами на восток, и из него открывался один из лучших видов на городской смог, который я когда-либо видел. Его рассказ о своей причастности к злополучному займу в 2 миллиона долларов Eidolon Productions никак не отличался от его заявления в книге убийств. Он договорился о гонораре в размере 50 000 долларов для банка, включая расходы на охрану. Деньги были за то, чтобы выйти утром в день съемок и вернуться до 18:00 по времени закрытия.

“Я знал, что есть риск”, - сказал мне Скаггс. “Но я увидел хорошую, быструю прибыль для банка. Думаю, можно сказать, что это затуманило мое зрение ”.

Скаггс передал вопросы транспортировки денег Рэю Вону, главе службы безопасности банка, в то время как он переключил свое внимание на рутинную работу по страхованию однодневной операции через глобальных андеррайтеров, а затем собрал 2 миллиона долларов наличными. Было бы крайне необычно, если бы один банк - даже флагманский в центре города - располагал таким количеством наличных в один день. Итак, за несколько дней до выдачи кредита Скагс должен был организовать доставку наличных из различных отделений BankLA в центр города. В день получения кредита деньги были погружены в бронированный автомобиль и доставлены из центра города на съемочную площадку в Голливуде. Рэй Вон ехал в головной машине. Он поддерживал постоянную радиосвязь с водителем бронированного грузовика и вел его извилистым курсом через Голливуд, пытаясь определить, следят ли за ними.

Когда они прибыли в назначенное место, их встретило больше вооруженной охраны и Лайнус Симонсон, один из помощников, который помог Скаггсу собрать наличные и составил список серийных номеров, запрошенных страховой компанией.

И, конечно же, охрану банка также встретили вооруженные до зубов грабители в капюшонах.

Одна вещь, которую я узнал от Скаггса в начальной части интервью, заключалась в том, что политика банка изменилась после ограбления. БанкЛА больше не занимался тем, что он называл бутиковыми кредитами наличными для киноиндустрии.

“О чем это говорит?” он спросил. “Однажды сожженный - это образование. Дважды сожженный - это просто глупость. Что ж, мы здесь не дураки, мистер Босх. Мы не собираемся снова обжечься на этих людях ”.

Я кивнул в знак согласия.

“Значит, вы уверены, что это пришло от "тех людей"? Ограбление произошло там, а не здесь, в банке?”

Скаггс выглядел возмущенным при одной мысли о чем-либо другом.

“Я должен так сказать. Посмотри на бедную девушку, которая была убита. Она работала на них, не на меня ”.

“Верно. Но ее убийство могло быть частью плана. Бросить подозрение на производство фильма, а не на банк ”.

“Невозможно. Полиция прочесала это место мелкозубой щеткой. То же самое со страховой компанией. Мы получили справку о состоянии здоровья от всех участников. Мы абсолютно на сто процентов чисты в этом деле ”.

Я снова кивнул.

“Тогда, я думаю, вы не будете возражать, если я тоже поговорю с вашими сотрудниками. Я хотел бы поговорить с Лайнусом Симонсоном и Джослин Джонс ”.

Скаггс понял, что его загнали в угол. Как он мог не позволить мне поговорить с сотрудниками после такого громкого подтверждения честности и невиновности от имени банка?

“Ответ - и да, и нет”, - сказал он. “Джослин все еще с нами. Сейчас она помощник менеджера филиала в Западном Голливуде. Я не думаю, что будет проблемой поговорить с ней.

“А Лайнус Симонсон?”

“Лайнус так и не вернулся к нам после того ужасного дня. Я думаю, ты знаешь, что в него стреляли те ублюдки. Он и Рэй. Рэй не выжил, но Лайнус выжил. Он был в больнице, а затем он был на больничном, а потом он вообще не хотел возвращаться, и я не вижу причин винить его ”.

“Он уволился?”

“Это верно”.

Я не видел упоминания об этом в книге убийств или даже в записях Сатмари. Я знал, что расследование было самым напряженным в дни и недели после ограбления. Вероятно, это было, когда Саймонсон все еще выздоравливал и технически все еще был сотрудником. В протоколах расследования, подготовленных в это время, не было бы оснований упоминать о его уходе с работы в банке.

“Ты знаешь, куда он пошел отсюда?”

“Я привык. Я не знаю сейчас. Но чтобы изложить вам все это, Лайнус пошел и нанял себе адвоката, который начал подавать иски об ответственности. Ты знаешь, что банк подверг Лайнуса опасности и всю эту чушь. Ни в одном из заявлений не упоминалось, что он вызвался быть там в тот день ”.

“Он хотел быть там?”

“Конечно. Он был молодым парнем. Он вырос в городе и, вероятно, в то или иное время мечтал о Голливуде. Все так делают. Он думал, что провести день на съемочной площадке, будучи парнем, отвечающим за деньги, было бы хорошей сделкой. Он вызвался добровольцем, и я сказал, хорошо, иди. Я все равно хотел, чтобы там был кто-нибудь из моего офиса. Кроме Рэя Вона, я имею в виду.”

“Так Саймонсон действительно подал в суд на банк или просто пошумел со своим адвокатом?”

“Он издал шум. Но он наделал достаточно шума, чтобы законно его уладил. Они дали ему немного наличных, и он ушел. Я слышал, что он использовал это, чтобы купить ночной клуб ”.

“Сколько они ему дают?”

“Я не знаю. Однажды я спросил нашего адвоката, Джима Формана, что получил парень, но он не сказал мне. Он сказал, что условия соглашения были конфиденциальными. Но, насколько я понимаю, этот клуб, который он купил, был хорошим. Одно из тех заведений голливудского типа ”.

Я подумал о портрете, на который смотрел в юридической библиотеке, ожидая встречи с Дженис Лэнгвизер.

“Ваш адвокат - Джеймс Форман?”

“Не мой адвокат. Юрист банка. Совет извне. Они решили не хранить его внутри компании из-за возможного конфликта ”.

Я кивнул.

“Ты знаешь название клуба, который он купил?”

“Нет, я не знаю”.

Я сидел и смотрел мимо Скаггса на смог за окном позади него. Я видел, но не видел. Я вошел внутрь, где почувствовал первые всплески инстинкта и возбуждения, состояния благодати, которое приходит с моей религией.

“Мистер Босх?” Сказал Скаггс. “Не исчезай от меня. У меня офицерское собрание через пять минут.”

Я пришел в себя и посмотрел на него.

“Извините, сэр. Я закончил здесь. На данный момент. Но перед вашей встречей не могли бы вы позвонить Джослин Джонс и сказать ей, что я приезжаю повидаться с ней? Мне тоже нужно знать, где находится филиал.”

“Это не будет проблемой”.

34

По дороге в отделение банка в Западном Голливуде, чтобы повидаться с Джослин Джонс, у меня было немного времени, чтобы убить, поэтому я поехал на запад по Голливудскому бульвару. Я не часто бывал там с тех пор, как вышел на пенсию, и мне захотелось увидеть старый ритм. Согласно газете, все менялось, и я хотел увидеть это своими глазами.

Асфальт на бульваре все еще блестел на солнце, но витрины магазинов и офисных зданий рядом с Вайном все еще дремали под налетом полувекового смога. Никакой разницы нет. Но, миновав Кауэнгу и выехав на Хайленд, я увидел, где пробуждается к жизни новый Голливуд. Новые отели - и я не говорю о типе с почасовой оплатой - и театры, центры обслуживания людей с популярными ресторанными франшизами, закрепляющими их. Улицы и тротуары были переполнены, медные звезды, вделанные в тротуары, были отполированы. Это было безопаснее и чище, но менее искренне. И все же, слово, которое пришло мне в голову, было "надежда". Было ощущение надежды и бодрости. С улицы исходила определенная атмосфера, и, думаю, мне это нравилось. Я знал, что идея заключалась в том, чтобы атмосфера распространилась из этого центрального района и прокатилась по бульвару подобно волне землетрясения, оставляя за собой обновление и переосмысление. Несколько лет назад я был бы первым, кто сказал бы, что у плана нет шансов. Но, возможно, я был неправ.

Все еще чувствуя себя везунчиком из Вегаса, я решил поддаться атмосфере и заехал по Фэрфакс-стрит на Третью и заехал на фермерский рынок, чтобы перекусить.

Рынок был еще одной работой по переделке, от которой я держался подальше. Рядом со старым рынком вагонки был построен новый гараж и общественный центр под открытым небом, где приятно сочетались хорошая дешевая еда и китч. Я думаю, мне больше нравилось, когда можно было просто припарковаться рядом с газетным киоском, но я должен был признать, что они сделали это правильно. Это были старые и новые, которые сидели бок о бок и ладили. Я прошел через новую секцию, мимо универмагов и самого большого книжного магазина, который я когда-либо видел, в старый. Bob's Donuts все еще был там, как и в любом другом месте, которое я помнил. Там было многолюдно. Люди были счастливы. Было уже слишком поздно для пончика, поэтому я купил BLT и сдачу на доллар в кафе "Кокомо" и съел сэндвич в одной из старых телефонных будок, которые они оставили на месте рядом с "Дюпаром". Сначала я позвонил Рою Линделлу и застал его за едой за своим столом.

“Что у тебя есть?”

“Ржаной тунец с солеными огурцами”.

“Это отвратительно”.

“Да, что у тебя есть?”

“ЧЕРТ возьми. Бекон двойного копчения от Kokomo's.”

“Что ж, это ставит меня в тупик. Чего ты хочешь, Босх? Когда я видел тебя в последний раз, ты не хотел иметь со мной ничего общего. На самом деле, я думал, ты уехал в Вегас.”

“Я действительно ушел, но я вернулся. И сейчас все налаживается. Можно сказать, что я пришел к взаимопониманию с твоими приятелями с девятого этажа. Ты хочешь вернуться к этому делу или хочешь дуться из-за этого?”

“У тебя что-то есть?”

“Может быть. На данный момент не намного больше, чем чувство ”.

“Чего ты хочешь от меня?”

Я смахнула обертку от сэндвича с книги убийств и открыла ее, чтобы получить необходимую мне информацию.

“Посмотрим, что ты сможешь придумать о парне по имени Лайнус Симонсон. Белый мужчина тридцати одного года. Он владеет клубом в городе.”

“Как это называется?”

“Я еще не знаю”.

“Это здорово. Ты хочешь, чтобы я забрала твою одежду из химчистки, пока я этим занимаюсь?”

“Просто введите имя. Ты получишь попадание или нет ”.

Я дал ему дату рождения Симонсона и адрес, указанный в книге убийств, хотя у меня было ощущение, что он старый.

“Кто он?”

Я рассказал ему о бывшей работе Симонсона в BankLA и о том, что в него стреляли во время ограбления съемочной площадки.

“Парень был жертвой. Ты думаешь, он подстроил это и сказал своим парням выстрелить ему в задницу?”

“Я не знаю”.

“И какое отношение он имеет к Марти Гесслеру?”

“Я не знаю. Может быть, ничего. Вероятно, ничего. Но я просто хочу проверить его. Что-то мне кажется неправильным ”.

“Ладно, у тебя продолжают возникать предчувствия, а я займусь делами, Босх. Что-нибудь еще?”

“Послушай, если ты не хочешь этого делать, просто скажи так. Я позову кого-нибудь другого, чтобы ...”

“Послушай, я сказал, что сделаю это, и я сделаю. Что-нибудь еще?”

Я колебался, но не слишком долго.

“Да, еще кое-что. Можешь пробить для меня номер?”

“Отдай это мне”.

Я дал ему номер, который записал в машине, за рулем которой была Элеонор. Это все еще было в моей памяти, и я подумал, что это останется там, пока я не проверю это.

“Невада?” Спросил Линделл с явным подозрением в голосе. “Это как-то связано с твоей поездкой в Вегас или с этим делом здесь?”

Я должен был знать. Линделл был кем угодно, но тупица не был одним из них. Я уже открыл дверь. Мне пришлось войти внутрь.

“Я не знаю”, - солгал я. “Но не могли бы вы просто дать мне регистрацию на это?”

Если бы машина, как я подозревал, была зарегистрирована на кого-то другого, а не на имя Элеонор, я мог бы придумать историю о том, что за мной следили, и Линделл никогда бы не заметил разницы.

“Хорошо”, - сказал агент ФБР. “Мне нужно идти. Позвони мне позже ”.

Я повесил трубку, и на этом все. Чувство вины захлестнуло меня, как волны, бьющиеся о опоры под пирсом. Я мог бы обмануть Линделла просьбой, но не себя. Я проверял свою бывшую жену. Я задавался вопросом, способен ли я на что-то более низкое.

Стараясь не зацикливаться на этом, я снял трубку и бросил в телефон еще мелочи. Я позвонил Дженис Лэнгуайзер и, ожидая ее ответа, понял, что, возможно, собираюсь ответить на вопрос, который только что задал сам себе.

Секретарша Лэнгуайзера сказала, что у нее телефонный разговор и ей придется мне перезвонить. Я сказал, что со мной невозможно связаться, но я перезвоню через пятнадцать минут. Я повесил трубку и прошелся по рынку, проводя большую часть времени в маленьком магазине, где продавался только острый соус, сотни его различных марок. Я не была уверена, когда воспользуюсь им, потому что я редко готовлю дома, но я купила бутылочку Gator Squeezins, потому что мне понравилось это место, и мне нужно было больше мелочи, чтобы перезвонить.

Следующей остановкой была пекарня. Не для того, чтобы купить, просто посмотреть. Когда я был ребенком и моя мать все еще была рядом, она водила меня на фермерский рынок субботним утром. Больше всего мне запомнилось наблюдать через окно пекарни, как кондитер украшал торты, которые люди заказывали на дни рождения, праздники и свадьбы. Он делал грандиозные рисунки на верхушке каждого торта, выдавливая глазурь через воронку, его толстые предплечья были покрыты мукой и сахаром.

Моей маме обычно приходилось держать меня у окна, чтобы я мог видеть, как украшается верх торта. Иногда она думала, что я наблюдаю за кондитером, но на самом деле я наблюдал за ней в отражении окна, пытаясь понять, что не так.

Когда ей надоедало держать меня на руках, она брала стул из зоны отдыха ближайшего ресторана - того, что сейчас называют фудкорт в торговых центрах, - и я вставал на него. Я обычно смотрела на торты и представляла, на какие вечеринки они пойдут и сколько людей там будет. Казалось, что эти пирожные могли попасть только в счастливые места. Но я мог сказать, что когда пекарь покрывал глазурью свадебный торт, это огорчало мою маму.

Пекарня и витрина кондитера все еще были на месте. Я стояла перед витриной с пакетом острого соуса, но там не было пекаря. Я знал, что уже слишком поздно. Торты пеклись каждый день рано, чтобы их можно было забрать или доставить на вечеринки по случаю дня рождения, свадьбы, юбилея и тому подобное. На полке рядом с окном я посмотрела на набор воронкообразных насадок из нержавеющей стали, которые пекарь мог бы использовать для создания различных узоров и цветов из глазури.

“Нет смысла ждать. На сегодня с него хватит ”.

Мне не нужно было поворачиваться. В отражении окна я увидел пожилую леди, проходящую позади меня. Это заставило меня снова подумать о моей матери.

“Да”, - сказал я. “Я думаю, ты прав”.

Во второй раз, когда я зашел в телефонную будку и позвонил в Langwiser, она была доступна и сразу же взяла трубку.

“Все в порядке?”

“Да, прекрасно”.

“Хорошо, ты меня напугал”.

“О чем ты говоришь?”

“Ты сказал Роксане, что с тобой невозможно связаться. Я подумал, может быть, ты в камере или что-то в этом роде ”.

“О, прости. Я не думал об этом. Я просто до сих пор не пользуюсь мобильным телефоном ”.

“Ты думаешь, они все еще слушают?”

“Я не знаю. Просто меры предосторожности.”

“Так это просто ваша ежедневная регистрация?”

“Вроде того. У меня тоже есть вопрос.”

“Я слушаю”.

Может быть, это было из-за того, что я не сказал Линделлу всей правды, или из-за того, что проверка Элеонор заставила меня почувствовать, но я решил не разыгрывать спектакль на Langwiser. Я решил просто разыграть карты, которые у меня были.

“Несколько лет назад ваша фирма вела дело. Адвокатом был Джеймс Форман, а клиентом - Банкла.”

“Да, банк - это клиент. В чем был случай? Несколько лет назад меня здесь не было.”

Я закрыл дверь в телефонную будку, хотя знал, что в крошечной кабинке быстро станет жарко.

“Я не знаю, как это называлось, но другого участника звали Лайнус Симонсон. Он работал в банке помощником вице-президента. Он получил пулю в перестрелке во время ограбления съемочной площадки.”

“Ладно. Я помню, что кто-то был ранен, а кто-то убит, но я не помню имен ”.

“Он был ранен. Мертвым парнем был Рэй Вон, начальник службы безопасности банка. Симонсон выжил. На самом деле, он получил всего лишь пулю в задницу. Вероятно, рикошет, если я помню, как съемочная группа рассчитала это ”.

“Значит, затем он подал в суд на банк?”

“Я не уверен, что это зашло так далеко. Дело в том, что он некоторое время находился на лечении, а затем решил, что не хочет возвращаться. Он нанял адвоката и начал поднимать шум о том, что банк несет ответственность за то, что поставил его в положение, когда ему угрожала опасность ”.

“Звучит разумно”.

“Несмотря на то, что он вызвался быть там. Он помог собрать деньги, а затем вызвался присматривать за ними во время съемок фильма ”.

“Ну, это все еще, вероятно, можно было предпринять. Он мог бы привести доводы в пользу добровольчества под давлением или ...

“Да, я все это знаю. Меня не волнует, было у него дело или нет. Он, по-видимому, сделал, потому что банк урегулировал, и Джеймс Форман уладил это ”.

“Хорошо, так к чему это приведет? В чем твой вопрос?”

Я снова открыл дверь кабинки, чтобы глотнуть свежего воздуха.

“Я хочу знать, на чем он остановился. Сколько он получил?”

“Я позвоню Джиму Форману прямо сейчас. Ты хочешь подержать?”

“Э-э, это не так просто. Я думаю, что было соглашение о конфиденциальности ”.

С ее стороны было молчание, и я действительно улыбался, пока ждал. Было приятно просто выйти с тем, что я хотел.

“Я понимаю”, - наконец сказал Лэнгвизер. “Так ты хочешь, чтобы я нарушил это, выяснив, что он получил”.

“Ну, когда ты ставишь это таким образом...”

“А как еще можно это выразить?”

“Я работаю над этим делом, и он появился. Саймонсон. И мне бы очень помогло, если бы я знал, какую большую сумму наличных ему выделил банк. Это бы мне очень помогло, Дженис ”.

Снова мои слова были встречены долгим молчанием.

“Я не собираюсь рыться в файлах моей собственной фирмы”, - наконец сказала она. “Я не собираюсь делать ничего, что могло бы втянуть меня в дерьмо. Лучшее, что я могу сделать, это просто пойти к Джиму, спросить его и посмотреть, что он скажет ”.

“Хорошо”.

Это было лучше, чем я думал, что получу.

“Клин, который у меня есть, заключается в том, что BankLA остается клиентом. Если вы говорите, что этот парень, Симонсон, мог быть причастен к ограблению, в результате которого банк потерял два миллиона и его начальника службы безопасности, тогда он может быть склонен.”

“Эй, это хорошо”.

Я думал об этом ракурсе, но хотел, чтобы она подошла к нему. Я начал заводиться. Я подумал, может быть, она сможет получить то, что мне нужно, от Формана.

“Не волнуйся, Гарри. Пока нет ”.

“Хорошо”.

“Я посмотрю, что я могу сделать, а затем я позвоню тебе. И не волнуйся, если мне придется оставить сообщение на твоем домашнем номере, оно будет зашифровано.”

“Хорошо, Дженис, спасибо”.

Я повесил трубку и вышел из будки. На обратном пути через рынок в направлении автостоянки я проходил мимо витрины с пирожными и был удивлен, увидев, что там пекарь. Я остановился на минуту и наблюдал. Должно быть, это был заказ в последнюю минуту, потому что торт выглядел так, будто его достали из одного из внутренних витрин. Он уже был заморожен. Мужчина за окном просто наносил цветы и надписи.

Я подождал, пока он напишет сообщение. Это была розовая надпись на шоколадном поле. Там было написано: "С Днем рождения, Келли!" Я надеялась, что это еще один торт, предназначенный для счастливого места.

35

Джослин Джонс работала в отделении банка в Санта-Монике в Сан-Висенте. В округе, десятилетиями известном как мировая столица ограблений банков, она находилась в максимально безопасном месте. Ее отделение находилось прямо через дорогу от участка управления шерифа в Западном Голливуде.

Филиал представлял собой двухэтажное здание в стиле ар-деко с изогнутым фасадом и большими круглыми окнами вдоль второго уровня. Внутри стойка кассиров и столы для новых счетов находились на первом этаже, а кабинеты руководителей - наверху. Я нашел Джонса там, наверху, в кабинете с иллюминатором, из которого открывался вид на резиденцию шерифа и Тихоокеанский центр дизайна, известный в округе как "Синий кит", потому что с некоторых ракурсов его обшитый синим фасад выглядел как горбатый хвост, торчащий из океана.

Джонс улыбнулся и пригласил меня сесть.

“Мистер Скаггс сказал мне, что вы зайдете и что с вами можно поговорить. Он сказал, что вы работали над ограблением.”

“Это верно”.

“Я рад, что об этом не забыли”.

“Что ж, я рад слышать, что ты это говоришь”.

“Что я могу для тебя сделать?”

“Я не уверен. Я как бы возвращаюсь ко многим шагам, которые были сделаны раньше. Возможно, это повторение, но я просто хотел бы услышать, как вы рассказываете о своей роли в этом. Я буду задавать вопросы, если у меня возникнут какие-нибудь ”.

“Ну, мне особо нечего рассказывать. Я имею в виду, я не был там, как Лайнус и бедный мистер Вон. Я был в основном при деньгах, прежде чем их перевезли. В то время я был ассистентом мистера Скаггса. Он был моим наставником в компании ”.

Я кивнул и улыбнулся, как будто думал, что все это было мило. Я двигался медленно, план состоял в том, чтобы постепенно направлять ее в том направлении, в котором я хотел идти.

“Итак, ты работал над деньгами. Ты все посчитал, упаковал, подготовил. Где это было?”

“В центре города. Мы были в хранилище все это время. Деньги поступали к нам из филиалов, и мы делали все прямо там, даже не уходя. За исключением, ты знаешь, в конце дня. Потребовалось около трех, трех с половиной дней, чтобы все подготовить. В основном жду, когда он появится из ветвей.”

“Когда ты говоришь "мы", ты имеешь в виду Лайнуса...”

Я открыла книгу убийств у себя на коленях, как будто хотела проверить имя, которое не помнила.

“Симонсон”, - сказала она за меня.

“Верно, Лайнус Симонсон. Вы работали над этим вместе, верно?”

“Это верно”.

“Мистер Скагс тоже был его наставником?”

Она покачала головой и слегка покраснела, я думаю, но это было трудно сказать, потому что она была очень темнокожей.

“Нет, программа наставничества - это программа для меньшинств. Я должен сказать ‘был’. Они приостановили его год назад. В любом случае, Лайнус белый. Он вырос в Беверли-Хиллз. Его отец владел кучей ресторанов, и я не думаю, что ему нужен был наставник ”.

Я кивнул.

“Хорошо, итак, вы с Лайнусом были там в течение трех дней, собирая все эти деньги вместе. Вам также приходилось записывать серийные номера со счетов, верно?”

“Да, мы тоже это делали”.

“Как это было сделано?”

Она мгновение не отвечала, пытаясь вспомнить. Она медленно поворачивалась взад и вперед на своем стуле. Я наблюдал, как вертолет шерифа приземлился на крыше полицейского участка в Санта-Монике.

“Что я помню, так это то, что это должно было быть случайным”, - сказала она. “Итак, мы просто вытаскивали купюры из кирпичей наугад. Я думаю, нам нужно было получить около тысячи номеров и записать их. Это тоже заняло много времени ”.

Я листал книгу убийств, пока не нашел копию валютного отчета, который она и Саймонсон составили вместе. Я расстегнул кольца папки и вынул отчет.

“Согласно этому, вы записали восемьсот банкнот”.

“О, ладно. Значит, восемьсот.”

“Это тот самый отчет?”

Я передал ее ей, и она изучила ее, рассматривая каждую страницу и свою подпись внизу последней страницы.

“Похоже на то, но прошло четыре года”.

“Да, я знаю. Это был последний раз, когда вы видели это - когда вы подписывали это?”

“Нет, я увидел это после ограбления. Когда меня допрашивали детективы. Они спросили, было ли это отчетом ”.

“И ты сказал, что это было?”

“Да”.

“Хорошо, возвращаясь к тому моменту, когда вы с Лайнусом составляли этот отчет, как все прошло?”

Она пожала плечами.

“Мы с Лайнусом просто по очереди набирали цифры в его ноутбуке”.

“Нет ли какого-нибудь компьютерного сканера или копировального аппарата, который мог бы гораздо проще записать серийные номера?”

“Есть, но это не сработало бы для того, что мы должны были сделать. Нам пришлось случайным образом выбирать и записывать счета из каждой пачки, но сохранять каждую записанную купюру в оригинальной упаковке. Таким образом, если бы деньги были украдены и поделены, был бы шанс отследить каждую пачку ”.

Я кивнул.

“Кто сказал тебе делать это таким образом?”

“Ну, я думаю, это пришло от мистера Скэггса или, может быть, от мистера Вона. Мистер Вон был тем, кто занимался безопасностью и получал инструкции от страховой компании”.

“Хорошо, значит, ты в хранилище с Лайнусом. Как именно вы записали деньги?”

“О, Лайнус думал, что это займет вечность, если мы запишем цифры, а затем должны будем вводить их в компьютер. Итак, он принес свой ноутбук, и мы ввели их напрямую. Один из нас зачитывал номер, пока другой печатал ”.

“Кто из вас что сделал?”

“Мы оба это сделали. Мы поменялись местами. Вы можете подумать, что сидеть за столом с двумя миллионами долларов наличными - это настоящий кайф, но на самом деле это было скучно. Итак, мы поменялись местами. Иногда я читал, а он печатал, и тогда я печатал, пока он зачитывал цифры ”.

Я думал об этом, пытаясь понять, как это могло сработать. Может показаться, что если два сотрудника составят список вместе, это обеспечит систему двойной проверки, но это не так. Независимо от того, считывал ли Симонсон цифры или вводил их на портативном компьютере, он контролировал данные. Он мог бы составить цифры в любой позиции, и Джонс не узнала бы этого, если бы не смотрела либо на счет, либо на экран компьютера.

“Хорошо”, - сказал я. “Затем, когда вы закончили, вы распечатали компьютерный файл и подписали отчет, верно?”

“Верно. Я имею в виду, я так думаю. Это было некоторое время назад ”.

“Это твоя подпись там?”

Она открыла последнюю страницу документа и проверила. Она кивнула.

“Вот и все”.

Я протянул руку, и она вернула мне документ.

“Кто отнес отчет мистеру Скаггсу?”

“Наверное, Лайнус. Он распечатал это. Почему все эти детали так важны?”

Ее первое подозрение о том, куда я направляюсь. Я не ответил. Я перевернул отчет, который она изучала, на последнюю страницу и сам посмотрел на подписи. Ее подпись была ниже подписи Симонсона и выше каракулей Скаггса. Это был порядок подписания. Саймонсон, затем она, затем это было передано Скаггсу для окончательной проверки.

Когда я поднес отчет к свету из иллюминатора, мне показалось, что я увидел то, чего раньше не замечал. Это была всего лишь ксерокопия оригинала или, может быть, даже копия с копии, но даже при этом в подписи Джослин Джонс были различия в чернилах. Это было то, что я видел раньше в другом деле.

“Что это?” Спросил Джонс.

Я смотрел на нее, вкладывая документ обратно в книгу убийств.

“Прошу прощения?”

“Ты выглядел так, будто увидел что-то важное”.

“О, ничего. Я просто смотрю на все. У меня есть еще только несколько вопросов.”

“Хорошо. Я должен спуститься вниз. Мы скоро закрываемся ”.

“Тогда я больше не буду тебе мешать. Мистер Вон, был ли он частью этого процесса, в ходе которого были подготовлены деньги и задокументированы серийные номера?”

Она покачала головой один раз.

“Не совсем. Он вроде как руководил нами и часто приходил, особенно когда деньги поступали из филиалов или Федерального резерва. Я полагаю, он был ответственным за это ”.

“Он заходил, когда вы, ребята, диктовали цифры и вводили их в компьютер?”

“Я не помню. Я думаю, что он сделал. Как я уже сказал, он часто заходил. Я думаю, ему нравился Лайнус, поэтому он часто заходил ”.

“Что ты имеешь в виду, ему ‘нравился’ Лайнус?”

“Ну, ты знаешь”.

“Вы имеете в виду, что мистер Вон был геем?”

Она пожала плечами.

“Я думаю, что он был, но не открыто. Я думаю, это был секрет. В этом не было ничего особенного ”.

“Что насчет Лайнуса?”

“Нет, он не гей. Вот почему я не думаю, что ему так понравилось появление мистера Вона ”.

“Он сказал это тебе или это был просто твой взгляд на это?”

“Нет, он вроде как что-то сказал об этом однажды. Как он пошутил, сказав, что возбудит дело о сексуальном домогательстве, если так будет продолжаться. Что-то вроде этого”.

Я кивнул. Я не знал, значило ли это что-нибудь для дела или нет.

“Ты не ответил на мой вопрос раньше”.

“Что это было?”

“О том, почему ты так сильно фокусируешься на всем этом. Я имею в виду номера валют. И Лайнус, и мистер Вон.”

“Я не совсем. Тебе так только кажется, потому что это та часть, с которой ты знаком. Но я пытаюсь быть внимательным ко всем аспектам этого. Ты когда-нибудь еще получаешь известия от Лайнуса?”

Она, казалось, была удивлена вопросом.

“Я? Нет. Однажды я навестил его в больнице, сразу после стрельбы. Он так и не вернулся к работе, так что я его больше никогда не видел. Мы работали вместе, но на самом деле не были друзьями. Разные стороны путей, я полагаю. Я всегда думал, что именно поэтому мистер Скагс выбрал нас ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, мы не были настоящими друзьями, а Лайнус был, ты знаешь, Лайнусом. Я думаю, мистер Скаггс выбрал двух разных людей, которые не были друзьями, чтобы у нас не возникло никаких идей. Насчет денег.”

Я кивнул и ничего не сказал. Казалось, она погрузилась в какие-то мысли, а затем покачала головой с самоуничижительным видом.

“Что?”

“Ничего. Просто я думал о том, чтобы встретиться с ним в одном из клубов, но подумал, что они, вероятно, даже не пустят меня внутрь. И если бы я сказал, что знал его, это могло бы смутить, вы знаете, если бы они позвонили ему, а он повел себя так, будто не помнит или что-то в этом роде ”.

“Клубы? Их больше, чем один?”

Она закрыла глаза, превратив их в подозрительные щелочки.

“Ты сказал мне, что был скрупулезен. Но ты действительно даже не знаешь, кто он сейчас, не так ли?”

Я пожал плечами.

“Кто он сейчас?”

“Он Лайнус. Как будто он теперь использует только свое имя. Он знаменит. Сейчас он и его партнеры владеют лучшими клубами Голливуда. Это похоже на то, куда все знаменитости ходят, чтобы посмотреть и быть замеченными. Линии за дверью и бархатные веревки”.

“Сколько клубов?”

“Я думаю, что сейчас по меньшей мере четыре или пять. Я действительно не слежу. Они начали с единицы, а затем продолжали добавлять ”.

“Сколько здесь партнеров?”

“Я не знаю. Была статья в журнале - подожди секунду, я думаю, я сохранил ее ”.

Она наклонилась и открыла ящик в нижней части своего стола. Я слышал, как она перебирала его содержимое, а затем она вышла с экземпляром журнала Los Angeles Magazine, ежемесячника coffee-table. Она начала переворачивать его страницы. Это был глянцевый журнал, в конце которого перечислялись рестораны и обычно помещались две-три длинные тематические статьи о жизни и смерти в Лос-Анджелесе. Хотя за глянцем было немного. Дважды за эти годы авторы из журнала публиковали статьи о моих делах. Я всегда думал, что из всех сообщений СМИ они ближе всего подошли к правде о преступлении с точки зрения его последствий для семьи или района. Эффект пульсации.

“Я не знаю, почему я держалась за это”, - сказала Джонс, немного смущенная после того, как только что сказала, что не отслеживала своего бывшего коллегу. “Я думаю, потому что я знал его. Да, вот.”

Она развернула журнал. В статье был разворот на две страницы под заголовком “Короли ночи”. К нему прилагалась фотография четырех молодых людей, позирующих бок о бок за барной стойкой из темного красного дерева. Позади них были полки с цветными бутылками, подсвеченными снизу.

“Могу я это увидеть?”

Она закрыла его и передала мне через стол.

“Ты можешь забрать это. Как я уже сказал, я не думаю, что когда-нибудь снова увижу Лайнуса. У него нет на меня времени. Он сделал то, что, по его словам, собирался сделать, и все ”.

Я оторвал взгляд от журнала и посмотрел на нее.

“Что ты имеешь в виду? Что он сказал тебе, что собирается делать?”

“Когда я увидел его в больнице. Он сказал мне, что банк задолжал ему кучу денег за то, что его подстрелили в... ну, ты понимаешь. Он сказал, что собирается получить это, уволиться с работы и открыть бар. Он сказал, что не повторит ошибок, которые совершил его отец ”.

“Его отец?”

“Я не знал, что это значит. Я не спрашивал. Но по какой-то причине открытие этого бара было мечтой Лайнуса на всю жизнь. Чтобы быть королем ночи, я полагаю. Что ж, он добрался туда ”.

В ее голосе звучала смесь тоски и ревности. С ней это не сработало, и я хотел бы сказать ей, что я думаю о ее герое. Но я этого не сделал. У меня еще не было всего, что мне было нужно.

Думая, что я продвинул интервью настолько далеко, насколько мог, я встал и поднял журнал.

“Спасибо, что уделили мне время. Ты уверен, что не возражаешь, если я возьму это?”

Она отмахнулась от меня.

“Нет, продолжай. Я достаточно посмотрел на это. В один из таких вечеров я должен просто надеть свои черные джинсы и черную футболку и спуститься вниз и посмотреть, смогу ли я застать Лайнуса на минутку. Мы могли бы поговорить о старых добрых временах, но он, вероятно, не хочет о них слышать ”.

“Никто не знает, Джослин. Потому что старые времена были не так хороши ”.

Я встал. Я хотел сказать ей несколько слов ободрения. Я хотел сказать ей, чтобы она не ревновала, что ей есть чем гордиться и чего она достигла. Но вертолет шерифа взлетел и сделал вираж через улицу и над банком. Это место содрогнулось, как землетрясение, и унесло с собой мои слова. Я оставил Джослин Джонс сидеть там, думая о другой стороне путей.

36

Журнал был опубликован семью месяцами ранее. История о Лайнусе Симонсоне и его партнерах не была сюжетом для обложки, но она была раскручена на обложке строкой, которая гласила: “Голливудские предприниматели после работы”. Сюжет был связан с предстоящим открытием шестого клуба в линейке звездных ночных заведений The foursome. В статье Саймонсона называли королем ночных бродяг, тем, кто поставил на кон целую империю из одного бара "дыра в стене", который он купил с законным расчетом. Он выбрал тот первый клуб, в переулке на углу Голливуда и Кауэнги, отремонтировали его, сократили освещение вдвое и пригласили женщин-барменов, которых ценили больше за их внешность и татуировки, чем за умение смешивать напитки и добавлять барные закладки. Он включил музыку на полную громкость, взял плату за покрытие в 20 долларов и не впускал никого в галстуке или белой рубашке. У клуба не было названия на стене снаружи и никакого списка в телефонной книге. Мигающая неоново-синяя стрелка над входной дверью была единственным признаком коммерческого предприятия. Но вскоре стрелка была больше не нужна и ее убрали, потому что от двери в переулок всегда тянулась очередь из посетителей клуба.

В статье говорилось, что Лайнус - на протяжении большей части статьи его называли по имени - затем стал партнером трех приятелей из средней школы Беверли-Хиллз и начал открывать новые клубы со скоростью один раз в шесть месяцев. Предприниматели в основном следовали схеме, которая работала с первым клубом. Купите захудалое заведение, отремонтируйте и вновь откройте, пустите слово в ход и ждите, пока оно распространится по рядам голливудской крутизны. После безымянного бара лаунджи, которые открыла группа, имели тенденцию по стилю и названию следовать литературной или музыкальной тематике.

Вторым баром, который группа купила, закрыла, а затем снова открыла, был "День саранчи Ната", дань уважения Натанаэлю Уэсту и его классическому голливудскому роману. Это не было их именем. Заведение десятилетиями было известно просто как "У Ната", и большинство посетителей, вероятно, полагали, что оно названо в честь Ната Кинга Коула. В любом случае название было классным, и группа сохранила его.

Заведение Нэта также было тем же местом, где Дорси и Кросс получили пулю. В статье сообщалось, что убийство привело к снижению продажной цены заведения. На самом деле, это была кража. Но как только бар был вновь открыт - без смены названия - и представлен ночным посетителям, история заведения только добавила ему загадочности. Это был еще один немедленный и огромный успех для школьных приятелей, которые назвали свою растущую компанию Four Kings Incorporated.

Долгое время в моей жизни я не верил в совпадения. Теперь я знаю лучше. Но есть совпадения, и они совпадают. Киз Райдер пришла ко мне домой и устроила мне головомойку, когда Арт Пеппер играл ее - это было совпадением. Но когда я сидел в Мерседесе и читал статью в журнале, я не принимал случайность того, что Лайнус Симонсон купил бар, в котором были застрелены два детектива, расследовавшие кражу на 2 миллиона долларов, которую он подсчитал и подготовил к отправке. Я ни на секунду не подумал, что это совпадение. Я думал, это было чистое высокомерие.

Помимо безымянного бара и Nat's, четверка также открыла заведения под названием Kings’Crossing, Chet's и Cozy 's Last Stand, названные, согласно статье, в честь друга, который исчез. Заведение, которое послужило поводом для статьи в журнале и должно было открыться, должно было называться "Собачья будка Рейли" по псевдониму, использованному частным детективом Филипом Марлоу в романе Рэймонда Чандлера.

История не углублялась в финансирование операции из четырех человек. Его больше интересовал блеск, чем основы предполагаемой истории успеха. Было принято и сообщено как данность, что первые заведения поддерживали расширение группы в непрерывном цикле. Прибыль от первого бара профинансировала второй и так далее.

Но картина не была исключительно позитивной. Автор статьи закончил историю предположением, что четыре короля могут стать жертвами своего собственного успеха. Поддерживаемая теория заключалась в том, что количество ночных посетителей в Голливуде, одетых в черное, ограничено, и что открытие и эксплуатация шести залов не привели к значительному расширению клиентской базы. Это только распространило его. В статье отмечалось, что также было много претендентов на трон, множество неполноценных, некрутых баров и лаунжей, которые открылись в последние годы.

История закончилась замечанием, что в недавнюю пятницу вечером, в полночь, не было очереди из ночных бродяг, ожидающих, чтобы попасть в безымянный клуб. Он цинично предположил, что, возможно, пришло время снова установить синюю стрелку.

Я бросил журнал в папку и сидел там, размышляя о разных вещах. У меня было ощущение, что все налаживается. Я чувствовал беспокойство, потому что инстинктивно знал, что я близко. У меня не было ответов на все вопросы, но опыт подсказывал мне, что они придут. Что у меня было, так это направление. Прошло более четырех лет с тех пор, как я смотрел сверху вниз на тело Анджеллы Бентон, и у меня наконец-то появился надежный подозреваемый.

Я открыл центральную консоль и достал сотовый телефон. Я подумал, что не будет никакого вреда в том, чтобы позвонить на мой собственный домашний номер. Я проверил сообщения и обнаружил, что у меня их два. Первое было от Дженис Лангвизер. Это было коротко и сладко.

“Это я. Позвони мне, но при этом соблюдай все меры предосторожности”.

Я знал, что это означает телефон-автомат. Следующее сообщение было от Роя Линделла. Он также следовал стандарту краткости.

“Ладно, придурок, у меня есть кое-что для тебя. Позвони мне”.

Я огляделся вокруг. Я припарковался перед почтовым отделением на Сан-Висенте. Мой счетчик сел, и у меня закончилась мелочь как за парковку, так и за звонки, которые мне нужно было сделать. Но я полагал, что в почтовом отделении должен быть телефон и автомат для получения сдачи на покупку марок в других автоматах. Я вышел и зашел внутрь.

Главное почтовое отделение было закрыто, но в соседнем помещении, которое было открыто в нерабочее время, я нашел автомат и телефон-автомат, который искал. Сначала я позвонил Лэнгуайзеру, потому что решил, что уже продвинул расследование дальше информации, которую я попросил Линделла добыть для меня.

Я дозвонился Лангвизер по ее мобильному, но она все еще была в своем кабинете.

“Что ты получил от Формана?” Спросил я, переходя сразу к делу.

“Это должно оставаться строго конфиденциальным, Гарри. Я поговорил с Джимом, и когда я объяснил обстоятельства, он был не против поговорить со мной об этом. Предостережение в том, что эта информация не попадает в отчеты, и вы никогда не раскрываете ее источник.”

“Нет проблем. В любом случае, я больше не пишу отчеты ”.

“Не говори об этом так быстро и бесцеремонно. Ты больше не коп, и ты не адвокат. У вас нет юридической защиты ”.

“У меня билет частного детектива”.

“Как я уже сказал, у тебя нет щита. Если судья когда-либо прикажет вам раскрыть ваш источник, вам придется это сделать, иначе вам грозит неуважение к суду. Это означало бы, возможно, отправление в тюрьму. Бывшим полицейским в тюрьме приходится не так уж хорошо.”

“Расскажи мне об этом”.

“Я только что сделал”.

“Хорошо, я понимаю. Это по-прежнему не проблема ”.

Правда была в том, что я не мог представить, как это вообще может всплыть в суде и с судьей. Я не беспокоился о возможности тюрьмы.

“Ладно, пока у нас все чисто. Джим сказал мне, что Симонсон договорился о пятидесяти тысячах долларов.”

“Это все?”

“Это все, и на самом деле это не так уж много. Он был представлен тридцатипятипроцентным. Ему также пришлось оплатить расходы по оформлению документов ”.

У него был адвокат, который брал 35-процентную скидку на любое урегулирование в обмен на ведение дела без почасовой оплаты. Это означало, что Саймонсон, вероятно, получил чуть больше тридцати тысяч. Это было не так уж много, когда приходилось бросать свою дневную работу и открывать империю ночных лаунжей.

Чувство тревоги, которое я испытывал, переключилось на более высокую передачу. Я подозревал, что расчет будет низким, но не настолько. Я начинал убеждать себя.

“Форман говорил что-нибудь еще об этом деле?”

“Только еще кое-что. Он сказал, что именно Саймонсон настоял на соглашении о конфиденциальности и что само соглашение было необычным. Это требовало, чтобы не было не только публичного объявления об урегулировании, но и никаких публичных записей об этом ”.

“Ну, в любом случае, дело так и не дошло до суда”.

“Я знаю, но banklaявляется публичной корпорацией. Итак, соглашение о конфиденциальности подразумевало, что Саймонсон будет указан под псевдонимом во всех финансовых отчетах, связанных с выплатой. Его несут, опять же по его просьбе, как мистера Кинга ”.

Я не ответил, пока думал об этом.

“Итак, как я справился, Гарри?”

“Ты действительно молодец, Дженис. Это напомнило мне, что ты проделал чертовски много работы над этим. Ты уверен, что не хочешь выставить мне счет?”

“Да, я уверен. Я все еще твой должник ”.

“Что ж, теперь я буду у тебя в долгу. Я хочу, чтобы ты сделал для меня одну последнюю вещь. Я просто решил, что завтра я собираюсь отдать то, что у меня есть, власть имущим. Было бы хорошо, если бы ты был там. Знаешь, чтобы вроде как убедиться, что я не переступлю никаких границ с этими людьми ”.

“Я там. Где?”

“Ты хочешь сначала проверить свой календарь?”

“Я уже знаю, что утро у меня свободно. Ты хочешь сделать это здесь или пойдешь в полицейский участок?”

“Нет, у меня есть спорные юрисдикции. Я бы хотел сделать это у тебя дома. У вас есть комната, в которой мы можем разместить шесть или семь человек?”

“Я забронирую конференц-зал. Во сколько?”

“Как насчет девяти часов?”

“Прекрасно. Я буду здесь пораньше, если ты захочешь зайти и сначала поговорить и обсудить все ”.

“Это было бы хорошо. Увидимся около половины девятого.”

“Я буду здесь. Ты думаешь, у тебя это есть?”

Я знал, что она имела в виду. Была ли у меня история, если не фактические доказательства, которые подтолкнули бы полицию Лос-Анджелеса и ФБР к возобновлению расследования.

“Все складывается воедино. Возможно, есть еще одна вещь, которую я могу сделать, и затем я должен передать это кому-то, кто может получить ордера и вышибать двери ”.

“Я понимаю. Увидимся завтра. И я рад, что ты справился с этим. Я действительно такой ”.

“Да, я тоже. Спасибо, Дженис.”

Повесив трубку, я понял, что забыл о парковочном счетчике. Я вышел, чтобы покормить его, но было слишком поздно. Служба безопасности парковки Западного Голливуда опередила меня там. Я оставил квитанцию на лобовом стекле и вернулся внутрь. Я застал Линделла в его офисе как раз перед тем, как он уходил на весь день.

“Что у тебя есть?”

“Пятый симплексный герпес. Что у тебя есть?”

“Давай, чувак”.

“Ты мудак, Босх, просишь меня постирать твое грязное белье”.

Я поняла, из-за чего он был безумен.

“Номер номерного знака?”

“Да, номер машины. Как будто ты не знал. Это принадлежит твоей бывшей жене, чувак, и мне действительно не нравится, что меня втягивают в твое дерьмо. Я имею в виду, либо убей ее, либо забудь о ней, понимаешь, что я имею в виду?”

Я согласился, что понимаю, что он имел в виду, но не то, что он предложил. Я мог сказать, что серьезно вывел его из себя проверкой номерного знака.

“Рой, все, что я могу тебе сказать, это то, что я не знал. Мне жаль. Ты прав. Я не должен был втягивать тебя в это, и я сожалею, что сделал это ”.

Наступила тишина, и я подумал, что мне удалось его успокоить.

“Рой?”

“Что?”

“Вы записали адрес, указанный при регистрации?”

“Ты гребаный мудак”.

Он размышлял еще минуту, но в конце концов неохотно дал мне адрес, на который была зарегистрирована машина Элеонор. На нем не было номера квартиры. Казалось, что она поднялась не только на уровень колес. Теперь она жила в доме.

“Спасибо, Рой. Это в последний раз на этом. Я обещаю. Что-нибудь прояснилось по другой вещи, о которой я спрашивал?”

“Ничего хорошего, ничего полезного. Послужной список этого парня довольно чист. Есть кое-какие детские вещи, но все запечатано. Я не пошел с этим дальше ”.

“Хорошо”.

Я задавался вопросом, были ли в подростковых делах замешаны его бывшие одноклассники из Беверли-Хиллз, а теперь партнеры.

“Единственное, что еще остается, это то, что он младший. В компьютере есть другой Лайнус Симонсон. Судя по возрасту, он похож на папу ”.

“Для чего он там включен?”

“У него судимость в налоговой службе и банкротство. Это все старые вещи ”.

“Сколько лет?”

“Налоговая служба пришла первой, как они обычно и делают. Это было в девяносто четвертом. Старик обанкротился два года спустя. Кто этот парень, Лайнус, и почему ты хотел, чтобы я проверил его на наличие хвоста?”

Я не ответила, поскольку обнаружила, что смотрю на самую разыскиваемую фотографию на стене почтового отделения. Серийный насильник. Но я на самом деле не смотрела на него. Я смотрела на Лайнуса. Я работал с внутренними контурами, когда еще одна деталь встала на место. Лайнус сказал, что не собирается совершать те же ошибки, что и его отец, который пошел ко дну и разорился, с ошейником налогового управления на шее. Вопрос, который проник сквозь все это, был таков: как парень без работы и без поддержки папочки может потратить тридцать тысяч, которые у него в кармане, на покупку и капитальный ремонт бара? А потом еще один, а потом еще.

Возможно, кредиты - если он квалифицирован. Или, может быть, с помощью снятия с банковского счета 2 миллионов долларов.

“Босх, ты там?”

Я вышел из этого.

“Да, я здесь”.

“Я задал тебе вопрос. Кто этот парень? Он участвует в сделке с фильмом?”

“Похоже на то, Рой. Что ты делаешь завтра утром?”

“Я делаю то, что делаю всегда. Почему?”

“Если вы хотите получить часть этого, будьте в офисе моего адвоката в девять. И не опаздывай”.

“Этот парень связан с Марти? Если он тот парень, я не хочу ни кусочка. Я хочу все это ”.

“Я пока не знаю. Но он приблизит нас, это точно ”.

Линделл хотел задать еще вопросы, но я прервал его. Мне нужно было сделать еще несколько звонков. Я дал ему имя и адрес Лэнгвизера, и он, наконец, сказал, что будет в адвокатской конторе в девять. Я повесил трубку, а затем позвонил Шандору Сатмари и оставил сообщение, пригласив его на ту же встречу.

Наконец, я позвонил Киз Райдер в административный офис Паркер-центра и передал приглашение и ей. Она разогналась с нуля до шестидесяти на спидометре anger примерно за пять секунд.

“Гарри, я предупреждал тебя об этом. Вы окажетесь в большой беде. Вы не можете просто работать над делом, а затем устраивать групповуху, когда считаете, что пришло время посвятить нас в ваши частные расследования ”.

“Киз, я уже это сделал. Тебе просто нужно решить, хочешь ли ты быть там или нет. Для кого-нибудь из полиции Лос-Анджелеса это будет хорошим подарком. Насколько я думаю, с таким же успехом это мог бы быть ты. Но если тебя это не интересует, я позвоню в RHD ”.

“Черт возьми, Гарри”.

“Внутри или снаружи?”

Последовала долгая пауза.

“Я в деле. Но, Гарри, я не собираюсь защищать тебя.”

“Я бы этого не ожидал”.

“Кто ваш адвокат?”

Я передал ей информацию и был готов повесить трубку. Я испытал чувство страха из-за ущерба, нанесенного нашим отношениям. Мне это казалось постоянным.

“Ладно, тогда увидимся”, - наконец сказал я.

“Да, ты будешь”, - строго ответила она.

Я вспомнил кое-что, в чем нуждался.

“О, а Киз? Посмотрите, сможете ли вы найти оригинал валютного отчета. Это должно быть в книге убийств ”.

“Отчет о какой валюте?”

Я объяснил, и она сказала, что поищет это. Я поблагодарил ее и повесил трубку. Я вышел к своей машине и снял парковочный талон с лобового стекла. Я сел и бросил его через плечо на заднее сиденье на удачу.

На часах приборной панели было почти семь. Я знал, что в голливудских клубах все начнется не раньше десяти или позже. Но у меня был импульс движения вперед, и я не хотел, чтобы он угасал, пока я просто шел домой и ждал. Я сидел и думал, положив руку на руль, постукивая кончиками пальцев по приборной панели. Вскоре они повторяли фразы, которым меня научил Квентин Маккинзи, и когда я понял это, я знал, как я мог бы провести следующие несколько часов. Я снова открыл сотовый телефон.

37

Шугар Рэй Макк ждал меня в кресле в своей комнате в "Великолепном возрасте". Единственным признаком того, что он знал, что собирается куда-то идти, была шапка из свиного пюре, которая была на нем. Однажды он сказал мне, что надевал его, только когда выходил послушать музыку, что означало, что он редко надевал его больше. Под полями его глаза были острее, чем я видел их за долгое время.

“Это будет весело, пес”, - сказал он, и я подумал, не слишком ли много он смотрел MTV.

“Я надеюсь, что у них подобралась приличная команда для первого сета. Я даже не проверял.”

“Не волнуйся. Все будет хорошо ”.

Он растянул последнее слово.

“Прежде чем мы уйдем, могу я одолжить то увеличительное стекло, которым ты пользуешься, чтобы читать телегид?”

“Конечно, могу. Что тебе нужно?”

Он достал стакан из кармана на подлокотнике своего кресла, в то время как я достал последнюю страницу валютного отчета из кармана рубашки и развернул ее. Шугар Рэй протянула мне стакан, и я подошел к прикроватному столику и включил лампу. Я поднесла страницу к верхней части абажура, а затем изучила подпись Джослин Джонс с помощью лупы. Я получил подтверждение того, что видел ранее, находясь в ее офисе.

“В чем дело, Гарри?” Спросила Шугар Рэй.

Я вернул ему стакан и начал сворачивать бумагу.

“Просто кое-что, над чем я работал. Нечто, называемое дрожью фальсификатора.”

“Хммм. Блин, у меня дрожь по всему телу”.

Я улыбнулась ему.

“Они есть у всех нас, так или иначе. Давай, поехали. Давайте послушаем музыку”.

“Я ухожу. Ты выключаешь эту лампу. Это стоит денег ”.

Мы направились к выходу. Когда мы шли по коридору, я подумала о Мелиссе Ройал и подумала, не навещает ли она свою мать. Я сомневался в этом. Момент страха пронзил меня, потому что я знал, что приближается день, когда мне придется сесть рядом с Мелиссой и сказать ей, что я не тот парень.

Носильщик из центра помог мне посадить Шугар Рэй в машину. Внедорожник Mercedes, вероятно, был слишком высок, чтобы он мог забраться внутрь. Я понял, что мне придется подумать об этом, если я еще раз возьму его с собой на экскурсии.

Мы зашли в "Печеную картошку", поужинали и посмотрели первую часть первого акта, квартет подмастерьев под названием "Четыре в квадрате". Они были приличными, но, возможно, немного уставшими. Они были неравнодушны к творчеству Билли Стрейхорна, и я тоже, так что это не имело значения.

Для Шугар Рэй это тоже не имело значения. Его лицо озарилось, и он держал ритм в плечах, когда слушал. Он никогда не говорил, пока они играли, и он с энтузиазмом хлопал после каждой песни. Благоговение - вот что я увидел в его глазах. Благоговение перед звуком и формой.

Игроки не узнали его. Мало кто стал бы сейчас, когда от него остались только кожа да кости. Но это не беспокоило Шугар Рэй. Это ни на йоту не омрачило наш вечер.

После первого сета я мог видеть, что он начал сдавать. Было уже больше девяти, и ему пора было спать и видеть сны. Однажды он сказал мне, что все еще может играть в своих снах. Я думал, что нам всем должно так повезти.

Для меня также настало время взглянуть в лицо человеку, который забрал Анджеллу Бентон из этого мира. У меня не было значка и официального положения. Но я кое-что знал и верил, что все еще поддерживаю ее. Я говорил за нее. Утром они могли бы отнять у меня все это, заставить меня сесть и наблюдать со стороны. Но у меня все еще был до тех пор. И я знал, что пока не собираюсь домой. Я собирался встретиться лицом к лицу с Лайнусом Симонсоном и оценить его. Я собирался сообщить ему, кто навел на него мушку. И я собирался дать ему шанс ответить за Анджеллу Бентон.

Когда мы вернулись в Великолепный век, я оставил Шугар Рэй дремать на переднем сиденье, а сам пошел за носильщиком. Затащить его в мерседес возле Печеной картошки в одиночку было непросто.

Я осторожно потряс его, чтобы он проснулся, а затем мы опустили его на тротуар. Мы проводили его внутрь, а затем по коридору в его комнату. Сидя на своей кровати, пытаясь стряхнуть с себя сон, он спросил меня, где я был.

“Я был прямо здесь, с тобой, Шугар Рэй”.

“Ты практиковался?”

“Каждый шанс, который я получаю”.

Я поняла, что он, возможно, уже забыл о нашей вечерней прогулке. Он, возможно, думал, что я был там для урока. Мне было плохо из-за того, что у него так скоро отняли память.

“Шугар Рэй, мне нужно идти. Мне нужно кое-что сделать ”.

“Хорошо, Генри”.

“Это Гарри”.

“Это то, что я сказал”.

“Ох. Ты хочешь, чтобы я включил коробку, или ты собираешься идти спать?”

“Нет, включи коробку для меня, если не возражаешь. Это было бы хорошо ”.

Я включил телевизор, который был установлен на стене. Это было на CNN, и Шугар Рэй сказала оставить это там. Я подошел и сжал его плечо, а затем направился к двери.

“Роскошная жизнь”, - сказал он мне в спину.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Он улыбался. ”Lush Life" была последней песней сета, которую мы слышали. Он действительно помнил.

“Я люблю эту песню”, - сказал он.

“Да, я тоже”.

Я оставил его наедине с воспоминаниями о роскошной жизни, а сам отправился в ночь, чтобы поговорить с королем об украденной жизни. Я был безоружен, но не боялся. Я был в состоянии благодати. Я унес с собой последнюю молитву Анджеллы Бентон.

38

Вскоре после десяти часов я подошел к двери "У Ната" на Чероки, в полуквартале к югу от Голливудского бульвара. Было еще рано, но не было никакой очереди людей, ожидающих, чтобы попасть внутрь. Не было бархатной веревки. Не было швейцара, который выбирал, кто входит, а кто нет. Не было коллектора защитного заряда. Когда я зашел внутрь, там тоже почти не было посетителей.

Я неоднократно бывал в Nat's в его прежнем воплощении как дайв-бара, населенного клиентами, столь же преданными алкоголю, как и любому другому аспекту жизни. Это было не место для пикапа - если не считать проституток, которые прохлаждались в баре. Это было не место для наблюдения за знаменитостями. Это было питейное заведение, и в этом заключалась вся его цель, и поэтому у него был честный характер. Когда я вошла и увидела всю эту полированную латунь и дорогое дерево, я поняла, что то, что у него было сейчас, было шиком, и это никогда не было таким же долговечным, как характер. Не имело значения, сколько людей выстроилось в очередь в ночь открытия. Это место не собиралось преодолевать расстояние. Я понял это в течение пятнадцати секунд. Заведение было обречено еще до того, как первый цитрусовый мартини был налит взбитым, но не размешанным, в матовый бокал и выложен на черную салфетку.

Я направился прямо в бар, где было трое постоянных посетителей, которые выглядели как туристы, приехавшие из Флориды после дозы столь необходимого калифорнийскогокула. Барменша была высокой и худой и носила необходимые черные джинсы и облегающую рубашку, которая позволяла ее соскам представляться клиентам. Ее бицепс обвивала чернильно-черная змея, ее раздвоенный красный язык лизал сгиб ее локтя, где были заметны шрамы от уколов. Ее волосы были короче моих, а на затылке у нее был вытатуирован штрих-код. Это заставило меня задуматься о том, как мне понравилось открывать для себя шею Элеонор Уиш прошлой ночью.

“Есть десятидолларовая крышка”, - сказал бармен. “Что я могу тебе принести?”

Я вспомнил из журнальной статьи, что раньше это стоило 20 долларов.

“Что это покрывает? Это место мертво”.

“Оставайся здесь. Это десять долларов ”.

Я не сделал ни малейшего движения, чтобы отдать ей деньги. Я облокотился на стойку бара и тихо заговорил.

“Где Лайнус?”

“Его сегодня здесь нет”.

“Тогда где он? Мне нужно с ним поговорить ”.

“Он, наверное, у Чета. Там у него свой офис. Обычно он не начинает мотаться по заведениям до полуночи. Ты собираешься заплатить десятку?”

“Я так не думаю. Я ухожу”.

Она нахмурилась.

“Ты коп, не так ли?”

Я гордо улыбнулся.

“Продолжается двадцать восемь лет”.

Я опустил часть о двадцати восьми годах, которые пройдут до того, как я уйду на пенсию. Я подумал, что она подойдет к телефону и сообщит, что приедет полицейский. Это может сработать в мою пользу. Я полез в карман и вытащил десятку. Я бросил его на стойку.

“Это не обложка. Это для тебя. Подстричься.”

Она изобразила на лице преувеличенную улыбку, которая показала, что у нее красивые ямочки на щеках. Она схватила десятку.

“Спасибо, папа”.

Я улыбнулся, когда выходил.

Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до Чета на Санта-Монике, недалеко от ЛаБреа. У меня был адрес благодаря журналу Los Angeles Magazine, который удобно поместил список всех заведений Four Kings в рамку на последней странице статьи.

Опять не было очереди и мало клиентов. Я начал думать, что, как только тебя объявляют крутым в туристических книгах и журналах, ты безнадежен. Заведение Чета было почти точной копией заведения Нэта, вплоть до угрюмого бармена с не такими уж тонкими сосками и татуировками. Единственное, что мне понравилось в этом месте, это музыка. Когда я вошел, играла песня “Cool Burnin’” Чета Бейкера, и я подумал, что, может быть, у "Кингз" все-таки есть какой-то вкус.

У бармена снова было дежавю - высокая, худая и в черном, за исключением того, что татуировкой на ее бицепсе было лицо Мэрилин Монро, примерно “С Днем рождения, господин президент”.

“Ты коп?” - спросила она, прежде чем я сказал хоть слово.

“Ты разговаривал со своей сестрой. Полагаю, она сказала тебе, что я не оплачиваю страховку.”

“Она что-то говорила об этом”.

“Где Лайнус?”

“Он в своем кабинете. Я сказал ему, что ты придешь.”

“Это было мило с твоей стороны”.

Я отошел от бара, но указал на ее татуировку.

“Твоя мама?”

“Эй, подойди сюда, взгляни”.

Я снова облокотился на стойку бара. Она согнула локоть и несколько раз напрягла мышцы. Щеки Мэрилин надулись вверх, а затем опустились, когда бицепс под ними расширился и сократился.

“Выглядит так, будто она делает минет, не так ли?” - сказал бармен.

“Это действительно мило”, - сказал я. “Держу пари, ты показываешь это всем мальчикам”.

“Это стоит десять баксов?”

Я чуть было не сказал ей, что знаю места, где могу купить настоящую вещь за десятку, но промолчал. Я оставил ее там и нашел дорогу в коридор за баром. Там были двери в комнаты отдыха, а затем дверь с надписью “Только для руководства”. Я не стучал. Я просто прошел, и это привело только к продолжению коридора и другим дверям. На третьей двери вниз было написано “Лайнус”. Этот я тоже открыл без стука.

Лайнус Симонсон сидел за заваленным бумагами столом. Я узнал его по фотографии в журнале. На столе у него стояла бутылка шотландского виски и бокал. В офисе был черный кожаный диван, и на нем сидел мужчина, которого я также узнал по журналу как одного из партнеров. Его звали Джеймс Олифант. Он закинул ноги на кофейный столик и выглядел так, будто его нисколько не обеспокоил визит человека, который, как ему сказали, был полицейским.

“Эй, чувак, ты коп”, - сказал Саймонсон, приглашая меня войти. “Закрой дверь”.

Я вошел и представился. Я не говорил, что я полицейский.

“Ну, я Лайнус, а это Джим. Что случилось? Что мы можем для вас сделать?”

Я протянула руки, как будто мне нечего было скрывать.

“Я не уверен, что ты можешь для меня сделать. Я просто хотел заскочить и вроде как представиться. Я работаю над делом Анджеллы Бентон, и, конечно, это включает в себя дело Банклы, так что… я здесь”.

“О, боже, БанкЛА. Это какая-то серьезная древняя история ”.

Он посмотрел на своего партнера и рассмеялся.

“Это было как будто целую вечность назад. Я не хочу идти туда, чувак. Это плохое воспоминание ”.

“Да, ну, не так плохо для тебя, как это было для Анджеллы Бентон”.

Саймонсон внезапно стал серьезным и наклонился вперед над своим столом.

“Я этого не понимаю, чувак. Что ты здесь делаешь? Ты не полицейский. Копы приходят по двое. Если ты коп, то ты не легален. Чего ты хочешь? Дай мне взглянуть на значок”.

“Я никому не говорил, что у меня есть значок. Я был полицейским, но не сейчас. На самом деле, я подумал, может быть, ты узнаешь меня из той другой жизни, о которой ты говорил ”.

Саймонсон посмотрел на Олифанта и ухмыльнулся.

“Узнать тебя по чему?”

“Я был там в тот день, когда ты получил по заднице. Я говорю о пуле. Но опять же, ты катался по полу и так сильно кричал, что у тебя, вероятно, не было времени посмотреть на меня ”.

Но глаза Симонсона расширились от узнавания. Может быть, не физическое узнавание, но признание того, кем я был и что я сделал.

“Черт, ты тот самый парень. Ты тот полицейский, который был там. Ты тот, кто стрелял ...”

Он остановил себя, чтобы не произнести имя. Он посмотрел на Олифанта.

“Это он ударил одного из грабителей”.

Я посмотрел на Олифанта и увидел узнавание - физическое узнавание - и, возможно, что-то вроде ненависти или гнева в его глазах.

“Это неизвестно наверняка, потому что мы так и не поймали грабителя. Но, да, я думаю, что я попал в него. Это был я”.

Я сказал это с гордой улыбкой. Я держал это на своем лице, когда снова повернулся к Симонсону.

“На кого ты работаешь?” - Спросил Саймонсон.

“Я? Я работаю на того, кто не собирается останавливаться, кто не собирается сдаваться. Ни на минуту. Он собирается выяснить, кто уложил Анджеллу Бентон на пол, и он будет продолжать до тех пор, пока он либо не умрет, либо не узнает ”.

Симонсон снова высокомерно ухмыльнулся.

“Что ж, удачи вам и ему, мистер Босх. Я думаю, тебе следует уйти сейчас. Мы тут вроде как заняты ”.

Я кивнул ему, а затем посмотрел на Олифанта, одарив его лучшим "мертвым взглядом" в моем репертуаре.

“Тогда, я думаю, мы еще увидимся, мальчики”.

Я вышел за дверь и пошел по коридору обратно к бару. Теперь Чет Бейкер пел “My Funny Valentine”. Направляясь к главной двери, я заметил, что барменша напрягает бицепс перед двумя мужчинами, сидящими за стойкой, где я только что стоял. Они смеялись. Я узнал в них двух оставшихся королей с фотографии в журнале.

Они перестали смеяться, когда увидели меня, и я чувствовал их взгляды на себе всю дорогу к двери.

39

По дороге домой я зашел в круглосуточный "Ральф" на Сансет и купил пакет кофе. Я не ожидал, что мне удастся выспаться между ночью и межведомственным совещанием на следующее утро.

По дороге в гору к моему дому слишком много поворотов, чтобы использовать зеркало заднего вида, чтобы проверить, нет ли хвоста. Но на полпути вверх есть один крутой поворот, который позволяет вам посмотреть направо из пассажирского окна и через съезд на дорогу, которую вы только что проехали. У меня всегда была привычка притормаживать в этом месте и проверять, нет ли трейлера.

Этой ночью я замедлился больше, чем обычно, и наблюдал немного дольше. Я не ожидал, что мой визит к Чету будет воспринят как нечто иное, чем угроза, и я не ошибся. Когда я посмотрел через обрыв, я увидел машину с выключенными фарами, которая огибала холм и входила в крутой поворот. Я отпустил педаль газа и снова медленно набрал скорость. После следующего поворота я ударил по нему и увеличил расстояние между нами. Я заехала под навес рядом с моим домом и быстро вышла с сумкой из магазина. Я забился в самый темный угол навеса для машины и стал ждать. Я услышал машину раньше, чем увидел ее. Затем я наблюдал, как он скользит мимо. Длинный Ягуар. Кто-то прикуривал сигарету на заднем сиденье, и в отблеске пламени я увидел, что машина была полна. Четыре короля пришли за мной.

После того, как "ягуар" проехал мимо, я увидел, что кусты на другой стороне улицы светятся красным, и я знал, что они останавливаются прямо за моим домом. Я подошел к двери, которая вела на кухню, и зашел внутрь, убедившись, что после этого запер дверь.

Это был момент, когда люди без значков обратились за помощью в полицию. Это когда они отчаянно шептали: “Поторопись, пожалуйста! Они приближаются!” Но со значком или без значка, я знал, что сейчас это не вариант для меня. Это была моя игра, и в тот момент меня не волновало, какой властью я обладал или не обладал.

Я не носил оружия с той ночи, когда оставил свой значок и табельный пистолет в ящике стола в Голливудском отделении и ушел. Но у меня было оружие. Я купил Glock P7 для личной защиты. Он был завернут в промасленную тряпку и в коробке на полке встроенного шкафа в спальне. Я положил сумку из "Ральфа" на стойку и прошел в коридор, а оттуда в спальню, не включая никакого света.

Когда я открыла дверь шкафа, меня внезапно с большой силой толкнул назад мужчина, который ждал меня там. Я ударился о противоположную стену и сполз на пол. Он мгновенно оказался на мне, оседлав и приставив дуло пистолета мне под челюсть. Мне удалось поднять глаза, и в бледном свете, проникающем через французскую дверь, ведущую на террасу, я смог разглядеть, кто это был.

“Милтон. Что за ...”

“Заткнись, придурок. Ты удивлен, увидев меня? Ты думал, я позволю им смыть меня в унитаз, ничего не предприняв для этого?”

“Я не знаю, о чем ты говоришь. Послушай, есть люди ...”

“Я сказал, заткнись нахуй. Мне нужны диски, ты понимаешь? Мне нужен оригинальный чип с данными ”.

“Послушай меня! Есть люди, которые вот-вот придут сюда за мной. Они хотят...”

Он засунул ствол так глубоко мне под челюсть, что мне пришлось замолчать. От боли осколки красного стекла заслонили мне зрение. Милтон держал пистолет там и наклонился, его дыхание касалось моего лица, когда он говорил.

“Твой пистолет у меня прямо здесь, Босх. И я собираюсь превратить тебя в еще одну статистику самоубийств, если ты не ...

Из коридора донесся внезапный грохот, и я понял, что это входная дверь слетела с петель. Затем послышались шаги. Милтон спрыгнул с меня и вышел через дверь спальни в коридор. Почти сразу же раздался оглушительный грохот выстрела из дробовика, и Милтона отбросило к стене, его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что умирает. Затем он соскользнул по стене, его каблуки отодвинули ковер в прихожей, чтобы показать ручку люка, который вел под дом.

Я знал, что они приняли его за меня. Это был перерыв, который длился самое большее несколько секунд. Я перекатился и быстро двинулся к французской двери. Когда я открыл ее, я услышал чей-то испуганный голос, доносящийся из коридора.

“Это не он!”

Дверь завизжала, когда я ее открыла, ее петли протестовали из-за отсутствия использования. Я быстро пересек палубу и перемахнул через перила, как ковбой, садящийся на украденную лошадь. Я спускался по перилам, пока не свисал с палубы, в двадцати футах над резко уходящей под уклон землей внизу. В тусклом лунном свете я искал одну из железных опорных балок, которые удерживали палубу и дом на склоне холма. Я был хорошо знаком с дизайном дома, поскольку руководил его реконструкцией с нуля после землетрясения девяносто четвертого года.

Мне пришлось пройти шесть футов по краю палубы, прежде чем я смог дотянуться и ухватиться за одну из опорных балок. Я обхватил его руками и ногами и соскользнул на землю. Спускаясь, я услышал их шаги на палубе надо мной.

“Он спустился туда! Он спустился туда!”

“Где? Я не вижу ...”

“Он спустился туда! Вы двое уходите. Мы пойдем по улице”.

Я был на земле под навесом палубы. Я знал, что если выйду и попытаюсь спуститься по крутому склону к одной из улиц или домов в каньоне внизу, то окажусь незащищенным от моих вооруженных преследователей. Вместо этого я повернулся и полез вверх по склону под домом и дальше в укрытие строения. Я знал, что там, наверху, в земле была вырыта траншея, где после землетрясения пришлось заменить канализационную магистраль. Надо мной также был бы люк, который открывался в коридор. Но я спроектировал его во время перестройки дома как путь к отступлению, а не средство проникновения. Он был заперт изнутри и в данный момент мне не нужен.

Я поднялся на холм, нашел траншею и скатился в нее. Я вслепую пошарил руками внизу, ища оружие. Все, что я нашел, были потрескавшиеся куски старой канализационной магистрали. Я нашел один треугольный осколок, который мог бы послужить оружием. Это должно было бы сработать.

Двое мужчин, словно тени, спустились по опорным балкам на землю под палубой. Лунный свет отражался от стали их пистолетов. Отражения также показали мне, что один из них был в очках, и я вспомнил его по рассказу в журнале и фотографии. Его звали Бернард Бэнкс, известный как Б.Б. Кинг среди ночных бродяг. Он был в баре у Чета, когда я уходил.

Две тени обменялись шепотом, а затем разделились, одна двинулась вниз по склону и влево, другая - Бэнкс - сохраняла свою позицию. Это была своего рода тактическая стратегия, в которой один, как я надеялся, загонял меня под ожидающий пистолет другого.

С моего ракурса над ним Бэнкс представлял собой сложную мишень, силуэт которой вырисовывался на фоне огней из каньона внизу. Он был в пятнадцати футах от меня, но у меня не было ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, кроме осколка старой железной трубы. Тем не менее, этого было достаточно. Я пережил больше миссий в туннелях Вьетнама, чем мог вспомнить. Однажды я провел целую ночь в слоновой траве, а враг двигался вокруг меня. И я жил и работал двадцать пять с лишним лет на улицах этого города со значком. Этот парень не мог сравниться со мной. Я знал, что никто из них не будет.

Когда Бэнкс повернулся, чтобы посмотреть вниз по склону каньона, я встал в траншее и бросил обломок трубы в кусты справа от него. Он издавал звук, похожий на движение животного в высокой траве. Когда он повернулся, напрягся и поднял свое оружие, я перелез через край траншеи и начал спускаться по склону к нему, все время удерживая одну из железных балок между нами в качестве звуковой и визуальной завесы.

Я добрался до луча, а он все еще не отвернулся от направления звуков в кустах. Он просто собирал воедино неверное направление и, наконец, повернул назад, когда я добрался до него. Мой левый кулак ударил его прямо между глаз, в то время как мой правый сомкнулся над пистолетом, и я просунул палец сквозь спусковую скобу. На самом деле я целился ему в рот, но удар разбил его очки пополам у переносицы и все равно заставил его пошатнуться. Я развернулся и развернул его по дуге на 180 градусов, набирая обороты и впечатывая его головой вперед в одну из опорных балок. Его череп издал звук, похожий на треск лопающегося водяного шара, а железная балка загудела, как камертон. Он упал на землю, как мешок с мокрым бельем.

Я засунул его пистолет за пояс своих штанов, а затем перевернул его. Кровь на его лице казалась черной в лунном свете. Я быстро прислонил его спиной к балке, подтянул его колени и сложил на них руки. Я наклонил его лицо к своим рукам.

Вскоре я услышал, как другой зовет его дальше по склону.

“Би Би, он у тебя? Привет, Биб!”

Я попятился от Бэнкса и присел в кустах в десяти футах от него. Я вытащил пистолет из штанов. В лунном свете я не мог определить марку. Это был пистолет из черной стали без предохранителя. Вероятно, "Глок". Затем я понял, что это, вероятно, был мой собственный пистолет. Должно быть, это был тот, который Милтон засунул мне в шею. Бэнкс забрал его из своего тела.

Я услышал, как другой приближается в кустах. Он приближался слева от меня и должен был пройти в пяти футах от меня, когда приблизился к Бэнксу. Я ждал, пока не услышал его и не понял, что он близко.

“Бэнкс, что ты делаешь? Ты, киска, вставай и...”

Он заткнулся, когда почувствовал дуло пистолета у своей шеи.

“Брось пистолет или умрешь прямо здесь”.

Я слышал, как он упал на землю. Свободной рукой я потянулся вверх, схватил его сзади за воротник и развернул, а затем вернул под укрытие палубы, где нас не могли увидеть сверху. Мы оба стояли лицом к огням каньона и автострады внизу. Он был четвертым королем, тем, что на фотографии в журнале, у которого через плечо было перекинуто барное полотенце. Я не мог вспомнить его имя из-за всего этого волнения. Он сидел в баре "У Чета" с Бэнксом.

“Как тебя зовут, придурок?”

“Джимми Фацио. Послушай, я ...”

“Заткнись”.

Он был спокоен. Я наклонилась вперед и прошептала ему на ухо.

“Посмотри на огни. Ты умрешь здесь, Джимми Фацио. Огни - это последнее, что ты когда-либо увидишь ”.

“Пожалуйста...”

“Пожалуйста? Это то, что сказала Анджелла Бентон? Она сказала тебе ”пожалуйста"?"

“Нет, пожалуйста, нет, я имею в виду, меня там даже не было”.

“Убеди меня”.

Он ничего не сказал.

“Или умри”.

“Ладно, это был не я. Пожалуйста, поверь мне. Это были Лайнус и Вон. Это была их идея, и они сделали это, даже не сказав остальным из нас. Мы не могли остановить это, потому что не знали об этом ”.

“Да, что еще? Ты жив только потому, что ты разговариваешь ”.

“Вот почему мы застрелили Вона. Лайнус сказал, что мы должны были, потому что он собирался взять деньги и повесить девушку на Лайнуса ”.

“А как насчет того, что Лайнуса подстрелили? Это было частью плана?”

Он покачал головой.

“Этого не должно было случиться, но мы выяснили, как заставить это работать. Как прикрытие для того, чтобы мы покупали клубы ”.

“Да, все сработало как надо. А как насчет Марти Гесслера и Джека Дорси?”

“Кто?”

Я сильно вдавил дуло пистолета ему в шею.

“Не вешай мне лапшу на уши. Я хочу всю чертову историю ”.

“Я не ...”

“Faz! Ты гребаный трус!”

Голос раздался над нами. Я посмотрел вверх и увидел верхнюю часть тела мужчины, свисающего с края палубы. Его руки были вытянуты, две руки на пистолете. Я отпустил своего пленника и нырнул прочь как раз в тот момент, когда началась стрельба. Стрелявшим был Олифант. Он закричал, когда выстрелил. Просто слепо кричал. Вся зона укрытия под домом осветилась вспышками. Пули рикошетили от железных балок. Я подошел сбоку к одной из балок и трижды выстрелил в него быстрой очередью. Его крик оборвался, и я понял, что попал в него. Я наблюдал, как он выронил пистолет, потерял равновесие и упал с двадцати футов вниз, тяжело ударившись о кусты.

Я огляделся в поисках Фацио и нашел его на земле рядом с Бэнксом. Он был ранен в верхнюю часть грудной клетки, но все еще был жив. Было слишком темно, чтобы разглядеть его глаза, но я знала, что они были открыты и в панике смотрели на меня в поисках помощи. Я схватил его за челюсть и повернул его лицо к своему.

“Ты можешь говорить?”

“Ух... это больно”.

“Да, это так, не так ли? Расскажи мне об агенте ФБР. Где она? Что с ней случилось?”

“Э-э...”

“Кто убил полицейского? Это тоже был Лайнус?”

“Лайнус...”

“Это означает "да"? Это сделал Лайнус?”

Он не ответил. Я теряла его. Я слегка похлопал его по щекам, а затем встряхнул его за воротник.

“Давай, чувак, останься со мной. Это было "да"? Фацио, Лайнус Симонсон убил полицейского?”

Ничего. Он ушел. Затем позади меня раздался голос.

“Я думаю, это означало бы ”да"."

Я обернулся. Это был Симонсон. Он нашел люк и спустился из дома следом за мной. В руках у него был обрез. Я медленно встал, оставив свой пистолет на земле рядом с телом Фацио и подняв руки. Я попятился от Симонсона, спускаясь дальше с холма.

“Копы, которым платят зарплату, всегда заноза в заднице”, - сказал он. “Я должен был положить этому конец как можно скорее”.

Я сделал еще один шаг назад, но на каждый мой шаг Симонсон делал то же самое. Дробовик был всего в трех футах от меня. Я знал, что не смогу избежать его радиуса поражения, если попытаюсь сделать ход. Все, что я мог сделать, это тянуть время. Кто-то пососедству должен был услышать выстрелы и позвонить.

Саймонсон нацелил оружие мне в сердце.

“Я собираюсь наслаждаться этим. Этот для уюта”.

“Уютно?” - Спросил я, хотя уже собрал все воедино. “Кто, черт возьми, такой Кози?”

“Ты ударил его в тот день. С твоими пулями. И он этого не сделал ”.

“Что с ним случилось?”

“Как ты думаешь, что произошло? Он умер в задней части фургона ”.

“Ты похоронил его? Где?”

“Не я. Я был вроде как занят в тот день, помнишь? Они похоронили его. Кози понравились лодки. Они похоронили его в море, можно сказать.”

Я сделал еще один шаг назад. Саймонсон последовал за ним. Я выходил из-под палубы. Если копы когда-нибудь появятся, они смогут взять его на мушку сверху.

“Что насчет агента ФБР? Что случилось с Марти Гесслером?”

“Видишь, в чем дело. Когда Дорси рассказал мне о ней и о том, в чем состоял план, тогда я понял, что ему нужно уйти. Я имею в виду, он был ...”

Дробовик внезапно указал вверх, когда нога, на которую Саймонсон перенес свой вес, ушла из-под него. Он совершил классическое падение, приземлившись на спину. Я набросился на него тогда как дикий человек. Мы катались и боролись за контроль над дробовиком. Он был моложе и сильнее и быстро смог удержать верхнюю позицию. Но он был неопытным бойцом. Его внимание было сосредоточено на контроле над борьбой, а не на том, чтобы просто одолеть своего противника.

Моя левая рука была обернута вокруг обрезанного ствола, в то время как другая была зажата на спусковой скобе. Мне удалось втиснуть большой палец в щиток позади его пальца. Я закрыл глаза, и передо мной возник образ. Руки Анджеллы Бентон. Образ из памяти и снов. Я направил всю свою силу в левую руку и толкнул. Угол прицеливания сместился. Я закрыл глаза и нажал на спусковой крючок большим пальцем. Самый громкий звук, который я когда-либо слышал в своей жизни, прогремел в моей голове, когда выстрелил дробовик. Мое лицо словно загорелось. Я открыл глаза, посмотрел на Симонсона и увидел, что у него больше не было лица.

Он скатился с меня, и нечеловеческий звук вырвался из месива, которое было его лицом. Его ноги дрыгались, как будто он ехал на невидимом велосипеде. Он перекатывался взад-вперед, его руки сжались в кулаки, крепкие, как камни, а затем он остановился и замер.

Я медленно села, осознавая, что произошло. Я прикоснулся к своему лицу и обнаружил, что оно нетронуто. Я обгорел от выделяющихся газов, но в остальном со мной все было в порядке. У меня звенело в ушах, и на этот раз я не мог слышать вездесущий звук автострады внизу.

Я увидел блеск в кисти и потянулся за предметом. Это была бутылка из-под воды. Она была полной, нераспечатанной. Я понял, что Симонсон поскользнулся на бутылке с водой, которую я сбросил с палубы несколько дней назад. И это спасло мне жизнь. Я открутила крышку с бутылки и полила водой лицо, смывая кровь и жгучую боль от ожога.

“Не двигаться!”

Я поднял глаза со своего места и увидел человека, перегнувшегося через перила палубы и целящегося в меня из другого пистолета. Луна отражалась от значка на его униформе. Копы, наконец, прибыли. Я уронил бутылку и широко развел руками.

“Не волнуйся”, - сказал я. “Я не двигаюсь”.

Я откинулся назад, мои руки все еще были раскинуты. Моя голова покоилась на земле, и я втягивал в легкие большие глотки воздуха. Звон в моих ушах все еще был там, но теперь я мог также слышать свое сердце, когда оно замедлило свой ритм до нормального ритма жизни. Я посмотрел в темную, священную ночь, туда, где те, кто не спасся на земле, ждут остальных из нас наверху. Пока нет, подумал я. Нет, пока нет.

40

В то время как полицейский на верхней палубе держал меня на мушке, его напарник спустился через люк и направился ко мне по склону. В одной руке у него был фонарик, а в другой пистолет, и у него были дикие глаза человека, который понятия не имеет, во что он вляпался.

“Перевернись и заведи руки за спину”, - приказал он, адреналин сделал его голос высоким и напряженным.

Я сделал, как мне было сказано, и он положил свой фонарик на землю, когда надевал наручники на мои запястья, к счастью, не в стиле ФБР. Я пытался спокойно поговорить с ним.

“Просто чтобы ты знал, я ...”

“Я не хочу ничего от тебя знать”.

“- Я из полиции Лос-Анджелеса в отставке. Из Голливуда. Вытащил чеку в прошлом году после двадцати пяти с лишним.”

“Молодец для тебя. Почему бы тебе не приберечь это для костюмов?”

Мой дом находился в районе Северного Голливуда. Я знал, что нет причин, по которым они должны знать меня или заботиться обо мне.

“Эй”, - сказал тот, что сверху. “Как его зовут? Направь на него свет”.

Человек на земле направил свет мне в лицо с расстояния фута. Это было ослепительно.

“Как тебя зовут?”

“Гарри Босх. Я работал в отделе убийств.”

“Har-”

“Я знаю, кто он, Суонни. С ним все в порядке. Убери свет с его лица”.

Свонни забрала свет.

“Да, прекрасно. Но наручники остаются на мне. Костюмы могут все уладить - ах, Господи!”

Он направил свой луч на безликое тело в кустах слева от меня. Лайнус Симонсон, или то, что от него осталось.

“Не блевай, Суонни”, - раздался голос сверху. “Это место преступления”.

“Пошел ты, Гурвиц, меня не стошнит”.

Я слышал, как он ходит вокруг. Я попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на него, но кисть была слишком высокой. Я мог только слушать. Это звучало так, как будто он переходил из тела в тело. Я был прав.

“Эй, у нас тут внизу живой! Вызови его ”.

Я предположил, что это, должно быть, Бэнкс. Я был рад это слышать. У меня было чувство, что мне понадобится выживший, чтобы создать резервную копию моей учетной записи. Я полагал, что, поскольку Бэнксу грозит крах в одиночку из-за всего этого, он заключит сделку, чтобы спасти свою задницу и рассказать историю.

Я перевернулся и сел. Коп стоял на коленях рядом с Бэнксом на земле под палубой. Он посмотрел на меня.

“Я не говорил тебе двигаться”.

“Я не мог дышать, когда мое лицо было в грязи”.

“Больше, блядь, не двигайся”.

“Эй, Свонни”, - позвал Гурвиц вниз. “Труп в доме? У него есть значок. ФБР.”

“Святое дерьмо!”

“Да, святое дерьмо”.

И они были правы. Это было офигенное дело. В течение часа место было переполнено. Полицией Лос-Анджелеса. От LAFD. От ФБР. Средствами массовой информации. По моим подсчетам, большую часть ночи в небе кружили шесть вертолетов, и какофония была такой громкой, что я поймал себя на том, что предпочитаю звон ружейных выстрелов в ушах.

Полиция Лос-Анджелеса использовала вертолет, чтобы вытащить Бэнкса из каньона на носилках. Когда они закончили с ним, я вызвала парамедиков, и они нанесли прозрачный гель на основе алоэ поверх газовых ожогов на моем лице. Они дали мне аспирин и сказали, что травмы были незначительными и что рубцов не останется. Мне казалось, что слепой хирург сделал лазерную чистку моего лица.

Я был без наручников достаточно долго, чтобы подняться вверх по склону, а затем через люк. В моем доме на меня надели наручники и заставили сесть на диван в гостиной. Оттуда я мог видеть ноги Милтона, торчащие из коридора, когда команда криминалистов склонилась над ним.

Как только начали появляться все костюмы, это стало серьезным. Большинство из них следовали той же схеме. Они вошли, мрачно изучили тело Милтона, затем прошли через гостиную, не глядя на меня, и вышли на террасу, где посмотрели на три других тела. Затем они вернулись, посмотрели на меня, не говоря ни слова, и пошли на кухню, где кто-то взял на себя смелость открыть мой новый пакет кофе и включить кофеварку на усиленное вращение.

Это продолжалось по меньшей мере два часа. Сначала я никого из них не знал, потому что они были детективами из Северного Голливуда. Но затем командованием было принято решение передать расследование - часть его полиции Лос-Анджелеса - в Отдел ограблений и убийств. Когда начали появляться члены из RHD, это стало похоже на неделю старого дома. Я знал многих из них и даже работал бок о бок с некоторыми. Только когда Киз Райдер появилась из кабинета шефа, кому-то пришло в голову снять наручники с моих запястий. Она сердито потребовала, чтобы меня освободили от оков, и когда никто не попытался это сделать, она сделала это сама.

“Ты в порядке, Гарри?”

“Я думаю, что теперь я есть”.

“У тебя красное и немного опухшее лицо. Ты хочешь, чтобы я вызвал парамедиков?”

“Они уже проверили меня. Незначительные ожоги от слишком близкого попадания не тем концом дробовика.”

“Как ты хочешь это сделать? Ты знаешь, в чем дело. Ты хочешь нанять адвоката или мы можем поговорить?”

“Я поговорю с тобой, Киз. Я расскажу тебе всю историю. В противном случае, я возьму адвоката ”.

“Я больше не в RHD, Гарри. Ты знаешь это”.

“Ты должен быть таким, и ты это знаешь”.

“Но я не такой”.

“Что ж, такова сделка, Киз. Прими это или оставь. У меня хороший адвокат.”

Она задумалась об этом на несколько мгновений.

“Хорошо, подожди здесь минутку, и я сейчас вернусь”.

Она вышла через парадную дверь, чтобы проконсультироваться с сильными мира сего по поводу моего предложения. Пока она ушла, а я ждал, я увидел, как вошел специальный агент Джон Пиплс и присел на корточки рядом с телом Милтона. Затем он посмотрел на меня и удержал мой взгляд. Если он пытался отправить мне сообщение, я не был уверен, что именно это было. Но он знал, что я держу что-то от него на волоске. Его будущее.

Райдер вернулся внутрь и подошел ко мне.

“Такова сделка. Это превращается в грандиозную групповуху. У нас над всем этим работает ФБР. Парень на полу, очевидно, из отдела по борьбе с терроризмом, и это превосходит все. Они не позволят нам с тобой вальсировать на закате”.

“Хорошо, вот что я сделаю. Я поговорю с тобой и одним агентом. Я хочу, чтобы это был Рой Линделл. Разбуди его и приведи в дом, и я выложу все это для всех. Это должны быть вы с Роем или я, адвокаты, и каждый сможет разобраться во всем сам ”.

Она кивнула, повернулась и вышла обратно. Я заметил, что Пиплза больше не было в коридоре, но я не видел, как он уходил.

На этот раз Райдер отсутствовал полчаса. Но когда она вернулась, она вошла с командным видом. Я знал еще до того, как она сказала мне, что сделка была заключена. Дело принадлежало ей, по крайней мере, на той стороне регистрационной книги полиции Лос-Анджелеса.

“Хорошо, мы собираемся спуститься с холма в отдел Северного Голливуда. Мы воспользуемся комнатой там, и они запишут это для нас. Линделл на пути туда. Таким образом, все счастливы, и у каждого есть свой кусочек ”.

Так было всегда. Вам пришлось пройти сквозь перчатку ведомственной и внутриведомственной политики, просто чтобы выполнить работу. Я был рад, что у меня больше не было части этого.

“Теперь ты можешь встать, Гарри”, - сказала Райдер. “Я поведу”.

Я встал.

“Я хочу сначала выйти на палубу. Я хочу посмотреть туда, вниз ”.

Она отпустила меня. Я прошел по палубе и посмотрел вниз через перила. Внизу были установлены большие фонари на месте преступления. Склон был похож на муравейник, где повсюду работали криминалисты. Бригады из офиса судмедэксперта столпились над телами. Над ним все вертолеты двигались в громкой, многоуровневой хореографии. Я знал, что какие бы отношения у меня раньше ни были с моими соседями, теперь они наверняка исчезли.

“Знаешь что, Киз?”

“Что, Гарри?”

“Я думаю, пришло время продать это место”.

“Да, удачи с этим, Гарри”.

Она взяла меня за руку и оттащила от перил.

41

Станция Северного Голливуда была самой новой в городе. Он был построен после землетрясения и беспорядков Родни Кинга. Снаружи это была кирпичная крепость, спроектированная так, чтобы противостоять как тектоническим, так и социальным потрясениям. Внутри это была ультрасовременная электроника и комфорт. Я сидел в центре стола в большой комнате для допросов. Я не мог видеть микрофоны и камеру, но я знал, что они там были. Я также знал, что должен быть осторожен. Я заключил плохую сделку. Если четверть века в полиции чему-то меня и научили, так это не разговаривать с копами без совета адвоката. И вот я собирался сделать именно это. Я собирался открыться двум людям, которые были предрасположены поверить мне и захотели мне помочь. Но это не имело бы значения. Что имело бы значение, так это пленка. Я должен был действовать осторожно и убедиться, что не сказал ничего, что могло бы вернуться ко мне, когда запись просматривали те, кто не был моими друзьями.

Кизмин Райдер начала с того, что внесла все три наших имени в протокол, сообщила дату, время и местоположение, а затем зачитала мне мое гарантированное конституцией право на адвоката и на то, чтобы я держала язык за зубами, если пожелаю. Затем она попросила меня подтвердить как устно, так и письменно, что я понимаю эти права и охотно отказываюсь от них. Я так и сделал. Я хорошо ее обучил.

Затем она перешла прямо к делу.

“Ладно, Гарри, у тебя дома четверо человек, включая федерального агента, мертвы, не говоря уже о пятом человеке в коме. Ты не хочешь рассказать нам все об этом?”

“Я убил двоих из них - в целях самообороны. И парень в коме, я тоже это сделал ”.

“Хорошо, расскажи нам, что произошло”.

Я начал рассказ с Печеной картошки и взял его оттуда. Я упомянул Шугар Рэй, квартет, портье, барменов и их татуировки. Я даже описал кассира, у которого покупал кофе в "Ральфе". Я использовал столько деталей, сколько смог вспомнить, потому что знал, что детали убедят их, как только они все это проверят. Я знал по опыту, что разговор был слухом, это не было доказуемо так или иначе. Итак, если вы собирались рассказать историю о том, что говорили люди и как они это говорили - особенно люди, которых больше не было в живых, - тогда вам лучше всего добавить в историю то, что можно проверить и доказать. Подробности. Безопасность и спасение были в деталях.

Итак, я записал на пленку все, что смог вспомнить, вплоть до татуировки Мэрилин Монро. Это заставило Роя Линделла рассмеяться, но Райдер не увидел в этом юмора.

Я провел их по истории, описывая события так, как они происходили. Я не предлагал никакой предыстории, потому что знал, что это всплывет в ходе последующего допроса. Я хотел, чтобы они поминутно и подробно рассказывали о том, что произошло. Я не лгал в том, что сказал им, но я не рассказал им всего. Я все еще не был уверен, как воспроизвести угол зрения Милтона. Я бы подождал сигнала от Линделла по этому поводу. Я был уверен, что ему отдали приказы задолго до того, как он добрался до станции.

Я передал подробности о Милтоне Линделлу. Деталь, которую я сохранил для себя, была тем, что я увидел, когда закрыл глаза, прежде чем нажать на спусковой крючок дробовика. Я держал образ рук Анджеллы Бентон при себе.

“И это все”, - сказал я, когда закончил. “Затем появились полицейские в форме, и вот мы здесь”.

Райдер время от времени делал заметки в юридическом блокноте. Она отложила свой блокнот и посмотрела на меня. Она казалась ошеломленной этой историей. Она, вероятно, считала, что мне очень повезло, что я выжил.

“Спасибо тебе, Гарри. Ты, безусловно, был на волосок от этого ”.

“Это было около пяти попыток”.

“Эм, я думаю, мы собираемся сделать перерыв на несколько минут. Агент Линделл и я собираемся выйти и поговорить об этом, а затем, я уверен, мы вернемся с некоторыми вопросами ”.

Я улыбнулся.

“Я уверен, что ты это сделаешь”.

“Мы можем вам что-нибудь принести?”

“Кофе было бы неплохо. Я не спал всю ночь, и дома мне не дали ничего из моего собственного устройства ”.

“Сейчас принесут кофе”.

Она и Линделл встали и вышли из комнаты. Несколько минут спустя детектив из Северного Голливуда, которого я не знал, вошел с чашкой черного кофе. Он сказал мне держаться там и ушел.

Когда Райдер и Линделл вернулись, я заметил, что в ее блокноте было больше заметок. Она сохранила лидерство и снова начала говорить.

“Сначала нам нужно прояснить пару вещей”, - сказала она.

“Хорошо”.

“Вы сказали, что агент Милтон уже был в вашем доме, когда вы вошли”.

“Это верно”.

Я посмотрел на Линделла, а затем снова на Райдера.

“Вы сказали, что находились в процессе информирования его о том, что, по вашему мнению, за вами следили до дома, когда злоумышленники взломали входную дверь”.

“Правильно”.

“Он вышел в холл, чтобы разобраться, и сразу же был поражен выстрелом из дробовика, предположительно, выпущенного Лайнусом Симонсоном”.

“Снова направо”.

“Что агент Милтон делал в вашем доме, если вас там не было?”

Прежде чем я смог заговорить, Линделл выпалил вопрос.

“У него ведь было разрешение быть там, не так ли?”

“Эй, как насчет того, чтобы отвечать по одному вопросу за раз?” Я сказал.

Я снова посмотрел на Линделла, и его взгляд опустился на стол. Он не мог смотреть на меня. Судя по его вопросу, который на самом деле был утверждением, замаскированным под вопрос, Линделл раскрывал мне то, что он хотел, чтобы я сказал. В тот момент я поверил, что он делает предложение о торговле. У него почти наверняка были неприятности с бюро из-за его помощи мне во время моего расследования. И как таковой, теперь у него был приказ: не посвящать бюро в это дело, иначе будут последствия для него и, возможно, для меня. Итак, Линделл говорил мне, что если бы я рассказал историю таким образом, который помог бы ему достичь этой цели - без юридического ущерба для себя, - тогда нам обоим было бы лучше.

Правда была в том, что я не возражал избавить Милтона от посмертных споров и позора. Насколько я был обеспокоен, он уже получил то, что заслужил, и даже больше. Идти за ним сейчас было бы мстительно, а мне не нужно было мстить мертвецу. У меня были другие дела, и я хотел сохранить свою способность их выполнять.

Был специальный агент Пиплз и его команда BAM, но между ними и действиями Милтона было слишком много серого. У меня на пленке был Милтон, а не Пиплз. Использовать один, чтобы попытаться добраться до другого, было непросто. В тот момент я решил дать покойнику уснуть и жить, чтобы проехать еще один день.

“Что агент Милтон делал в вашем доме, если вас там не было?” Райдер повторил.

Я оглянулся на нее.

“Он ждал меня”.

“Чтобы сделать что?”

“Я сказал ему встретиться со мной там, но я задержался, потому что зашел и купил кофе по дороге домой”.

“Почему он встречался с тобой так поздно ночью?”

“Потому что у меня была информация, которая прояснила бы для него некоторые вещи”.

“Что это была за информация?”

“Это было о том, как у террориста, замешанного в деле, над которым он работал, в итоге оказалась стодолларовая купюра, предположительно полученная от ограбления съемочной площадки, которое я расследовал и о котором меня предупредили. Я сказал ему, что собрал все воедино и обнаружил, что эти два случая на самом деле не связаны. Я пригласил его прийти в офис моего адвоката утром, когда вы двое собирались прийти, и я бы всем это объяснил. Но он не хотел ждать, поэтому я сказал ему встретиться со мной дома ”.

“И что, ты оставила ему ключ?”

“Нет, я этого не делал. Но я, должно быть, оставила дверь незапертой, потому что он был внутри, когда я вернулась домой. Думаю, можно сказать, что у него было разрешение, потому что я пригласила его в дом, но я точно не говорила ему заходить внутрь. Он просто вроде как сделал это сам, когда добрался до дома раньше меня ”.

“У агента Милтона было несколько миниатюрных подслушивающих устройств в кармане его пальто. Ты знаешь что-нибудь об этом или почему они у него были?”

Я предполагал, что он забрал их из моего дома, но я не сказал этого.

“Без понятия”, - сказал я. “Я думаю, тебе нужно было спросить его”.

“Что с его машиной? Он был найден припаркованным примерно в квартале к северу от вашего дома на Вудро Вильсона. На самом деле, это было дальше от вашего дома, чем машина, на которой ехали четверо нападавших. Есть идеи, почему Милтон припарковался так далеко от вашего дома, если его пригласили быть там?”

“Нет, не совсем. Как я уже сказал, я думаю, он единственный, кто знал это ”.

“Именно”.

Я мог видеть, как она распаляется. Ее глаза стали острее, и она, казалось, пыталась прочитать взгляды, которые я бросал на Линделла. Она знала, что идет спектакль, но у нее хватило ума ничего не упоминать на камеру. Я хорошо ее обучил.

“Хорошо, я скажу тебе вот что, Гарри. Вы рассказали нам каждую деталь о том, что произошло прошлой ночью, но не о том, как это во что-то вписывается. Прежде чем все дерьмо разразилось, ты созвал большое собрание на это утро, чтобы изложить нам все это. Так что дерзай и сделай это сейчас. Расскажи нам, что у тебя есть ”.

“Ты имеешь в виду с самого начала?”

“С самого начала”.

Я кивнул.

“Ладно, ну, я думаю, можно сказать, что все началось с того, что Рэй Вон и Лайнус Саймонсон решили сорвать поставку наличных на съемочную площадку. Между ними была какая-то связь. Одна из их бывших коллег в банке сказала, что, по ее мнению, Вон был геем, а Саймонсон сказал, что он к нему приставал. В любом случае, привлек ли Саймонсон Вона или все было наоборот, они решили забрать деньги. Они спланировали это, а затем Симонсон нанял своих четырех приятелей для тяжелой работы. Это пошло оттуда ”.

“А как насчет Анджеллы Бентон?” Спросил Райдер.

“Я подхожу к этому. Не сказав остальным, Вон и Лайнус решили, что им нужно устройство, что-то, что заставило бы копов думать, что ограбление было совершено внутри кинокомпании, а не банка. Итак, они выбрали ее. Однажды она пришла в банк в качестве посредника с документами, относящимися к кредиту. Итак, они знали, что можно выдвинуть версию, что она знала о деньгах. Они выбрали ее и, вероятно, наблюдали за ней пару дней, а затем выяснили, когда она наиболее уязвима и когда нужно это сделать. Они убили ее, и один из них облил ее спермой, чтобы поначалу это выглядело как дело о сексе, и это не сразу отразилось бы на кинокомпании или плане снимать сцены за реальные деньги. Это придет позже. После ограбления.”

“Значит, она была просто устройством, вот что ты хочешь сказать”, - уныло сказала Райдер. “Ее жизнь отняли просто потому, что она вписывалась в план”.

Я мрачно кивнул.

“Какой удивительный мир, правда?”

“Ладно, продолжай. Они оба сделали это?”

“Я не знаю, может быть. У Саймонсона было алиби на ту ночь, но его подтвердил Джек Дорси, и мы доберемся до него через минуту. Но я предполагаю, что они сделали это вместе. Понадобились бы двое, чтобы полностью одолеть ее без борьбы ”.

“Сперма”, - сказал Райдер. “Мы можем посмотреть, соответствует ли это одному из них. Поскольку Вон был убит во время ограбления, а Саймонсон застрелен, никогда не думали сопоставлять их со спермой, собранной на месте убийства ”.

Я покачал головой.

“У меня такое чувство, что это не подойдет ни к одному из них”.

“Тогда от кого это исходило?”

“Возможно, мы никогда не узнаем. Помните доказательства разбрызгивания? Мы решили, что сперма была доставлена на место происшествия и капала на тело. Кто знает, где они его взяли. Может быть, от кого-то из них самих, но если бы они были умны, они бы не оставили своих. Зачем оставлять прямую связь с преступлением?”

“И что, они просто подходят к незнакомцу и просят его подрочить на чашку для них?” Недоверчиво спросил Линделл.

“Это было бы не так сложно достать”, - сказал Райдер. “Зайдите в любой переулок Голливуда, и вы найдете заряженный презерватив. И если Вон был геем, то это могло исходить от одного из его партнеров, а партнер мог никогда об этом не знать ”.

Я кивнул. Я думал о том же самом.

“Именно. И, вероятно, поэтому он был убит. Саймонсон обманул его. Он сказал своим парням убедиться, что они убрали его во время ограбления. Это означало бы для них больше денег и устранение связи с делом Бентона ”.

“Господи, это хладнокровные ублюдки”, - сказал Линделл.

Я мог сказать, что он думал о Марти Гесслер и ее неизвестной судьбе.

“Саймонсон дополнительно обезопасил операцию и будущее использование денег, изменив валютный отчет, который он и другой сотрудник BankLA составили вместе. Можно сказать, что он снял метки с купюр.”

“Как?” Спросил Райдер.

“Сначала я подумал, что он, вероятно, просто указал неправильные номера валют в отчете, который он и другой банковский служащий составили в хранилище. Но я думаю, это было бы слишком рискованно, потому что она не была в этом замешана и, возможно, решила перепроверить цифры. Итак, я думаю, что он создал второй, фальшивый отчет на своем компьютере. Там были указаны номера валют, которые он только что выдумал. Затем он распечатал его, подделал подпись своего коллеги и передал вице-президенту для подписи. Оттуда он попал в страховую компанию, а затем в полицию после ограбления и, в конечном итоге, в ФБР ”.

“Ты сказал мне принести оригинал на встречу, которую мы должны были провести этим утром”, - сказал Райдер. “Почему?”

“Ты знаешь, что такое тремор фальсификатора? Это то, что вы можете увидеть в подписи, которая была подделана путем отслеживания. Он отследил подпись своего коллеги на оригинальном или реальном валютном отчете. На фотокопии той, которую он передал, я мог видеть следы колебаний. Ее подпись была бы одним ровным, непрерывным почерком. Но похоже, что тот, кто подписал эту страницу, никогда не поднимал ручку, а останавливался и начинал почти после каждой буквы. Это рассказ, и я думаю, что оригинал покажет это без сомнения ”.

“Как это было упущено?”

Я пожал плечами.

“Может быть, это было не так”.

“Дорси и Кросс”.

“Я думаю, Дорси. Я не знаю о Кроссе. Кросс помог мне с этим. На самом деле, он позвонил мне и дал мне толчок к этому ”.

Линделл наклонился вперед. Мы подходили к части о Марти Гесслере, и он хотел все сделать правильно.

“Итак, Саймонсон представляет отчет с вымышленными цифрами, а затем его приятели идут и срывают доставку и убивают Вона в процессе. Намеренно.”

“Это верно”.

“Что насчет Симонсона? В него тоже стреляли. Они тоже пытались избавиться от него?”

“Нет, этого не должно было случиться. Не согласно Фацио. По крайней мере, это было то, что он говорил мне, прежде чем его прибили прошлой ночью. Это звучало так, как будто Симонсон, которого подстрелили, был просто глупой удачей. Рикошет. Если Бэнкс очнется ото сна с неповрежденным мозгом, возможно, он сможет рассказать вам об этом. У меня такое чувство, что он захочет поговорить. Он захочет свалить вину на всех ”.

“Не волнуйся, если он придет в себя, мы будем там. Но раннее сообщение из больницы гласит, что это большое ”если ".

“Особенность этого рикошета в том, что он действительно помог им. Это дало Саймонсону действительный выход из банка. Никаких подозрений нет. Затем он скрыл покупку и реконструкцию баров за выплатой денег из банка. Правда заключалась в том, что он не заработал достаточно от соглашения, чтобы установить новый охладитель для пива ”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Я просто знаю”.

“Хорошо, давайте на минутку вернемся к ограблению”, - сказал Линделл. “Итак, если не считать того, что Саймонсон получил пулю в задницу, ограбление прошло по плану. Все копы ...”

“Не совсем”, - сказал Райдер. “Гарри был там. Он поймал одного из грабителей ”.

Я кивнул.

“И он, по-видимому, умер в фургоне во время побега. Саймонсон сказал мне, что другие вывезли его на лодке или типа того и похоронили в море. Его звали Кози. Они назвали один из баров в его честь”.

“Хорошо”, - сказал Линделл. “Но когда пыль после этого дела осядет, все, что есть у копов, это смерть Анджеллы Бентон и фальшивый список номеров, о которых никто не знает, что они фальшивые. Затем проходит девять месяцев, и, о чудо, одно из этих чисел становится хитом, когда Марти Гесслер вводит его в свой компьютер ”.

Я кивнул. Линделл знал, к чему это ведет.

“Подожди минутку”, - сказал Райдер. “Я не отслеживаю эту часть”.

Линделл и я потратили пять минут, чтобы рассказать ей о компьютерной программе Марти Гесслера, которая отслеживала номера валют, и о том, что означало ее открытие.

“Понял”, - сказал Райдер. “Она пришла к первому выводу, что что-то было не так. Она придумала хитрость, которая не сработала, потому что стодолларовая купюра, о которой шла речь, уже находилась в хранилище для улик. Это не могло быть сделано во время ограбления съемочной площадки.”

“Точно”, - сказал я. “Одна из цифр, которые выдумал Саймонсон, просто случайно оказалась в уже оплаченном счете. То же самое произошло позже, когда они арестовали Мусуву Азиза на границе. Одна из сотен, которые он носил, соответствовала фальшивому списку Симонсона. Это привлекло к делу Милтона и тяжеловесов из Национальной безопасности, и все это было чушью собачьей. Правда заключалась в том, что между этими двумя случаями не было никакой связи ”.

Что означало, что я провел ночь в федеральной тюрьме ни за что, а Милтон был убит, преследуя то, что было ничем, погоней за несбыточным. Я старался не думать об этом и продолжил рассказ.

“Когда Марти Гесслер получила это ранение, она позвонила Джеку Дорси, потому что его имя было в списке, когда он был распространен среди других правоохранительных органов. Это пошло оттуда ”.

“Вы говорите, что Дорси затем сложил два и два и пришел к Симонсону”, - сказал Линделл. “Возможно, он знал о подделке или, возможно, он знал о чем-то другом. Но он знал достаточно, чтобы знать. Он пошел к Саймонсону и порезался ”.

Я заметил, что мы все кивали. История сработала.

“У Дорси были проблемы с деньгами”, - добавил я. “Следователь страховой компании по этому делу провел обычные проверки всех вовлеченных копов. Дорси был по уши в долгах, двое детей учились в колледже, и двое еще не закончили его.”

“У всех проблемы с деньгами”, - сердито сказал Райдер. “Это не оправдание”.

Это заставило нас всех замолчать на долгое мгновение, а затем я снова взялся за рассказ.

“На тот момент была только одна проблема”.

“Агент Гесслер”, - сказал Райдер. “Она знала слишком много. Она должна была исчезнуть ”.

Райдер ничего не знал об отношениях Линделла с Гесслером, и Линделл мало что сделал, чтобы раскрыть это. Он просто тихо сидел, опустив глаза. Я продвинул историю вперед.

“Я предполагаю, что Симонсон и его ребята подыгрывали Дорси, пока решали проблему Гесслера. Дорси знал, что они сделали, но что он мог сделать или сказать по этому поводу? Он увяз слишком глубоко. Затем Саймонсон позаботился о нем у Нэта. Кросс и бармен просто оформляли витрину ”.

Райдер прищурила глаза и покачала головой.

“Что?” Спросил Линделл.

“У меня это не работает”, - сказала она. “Здесь есть разрыв. С Гесслером она исчезла без следа. Очень гладкий. Три года спустя, и кто знает, где тело?”

Я съеживался из-за Линделла, но старался не показывать этого.

“Но с Дорси это перестрелка в OK Corral. Дорси, Кросс, бармен. Два совершенно разных стиля. Один гладкий, как дым, другой - кровавая ванна ”.

“Ну, - сказал я, - в случае с Дорси они хотели, чтобы это выглядело как неудачное ограбление. Если бы он просто исчез, тогда очевидным, что нужно было бы сделать, было бы вернуться к старым делам. Саймонсон этого не хотел. Итак, он организовал большой выброс, чтобы следователи подумали об ограблении ”.

“Я все еще не верю в это. Я думаю, что они разные. Послушайте, я не помню всех деталей, но разве Марти Гесслер не исчез, когда ехал домой через перевал Сепульведа?”

“Это верно. Кто-то толкнул ее, и она съехала на обочину.”

“Хорошо, тогда вот вооруженный и обученный агент. Ты собираешься сказать мне, что Симонсон и эти парни заставили ее остановиться, врезавшись в ее машину, а затем они взяли над ней верх? Не-а, ребята. Я говорю, ни за что. Не без борьбы. Не без того, чтобы кто-нибудь что-то не увидел. Я думаю, она остановилась, потому что почувствовала себя в безопасности. Она остановилась из-за полицейского.”

Она указала на меня и кивнула, когда произнесла последнюю строчку. Линделл с силой ударил кулаком по столу. Райдер убедил его. Я защитил свою теорию, но теперь увидел в ней трещины. Я начал думать, что Райдер, возможно, прав.

Я заметил, что Райдер смотрит на Линделла. Она, наконец, уловила атмосферу.

“Ты действительно знал ее, не так ли?” - спросила она.

Линделл просто кивнул на вопрос. Затем он поднял глаза и сердито уставился на меня.

“И ты все испортил, Босх”, - сказал он.

“Я все испортил? О чем ты говоришь?”

“Из-за твоего маленького трюка прошлой ночью. Вхожу туда, как гребаный Стив Маккуин. Ты что, думал, что они будут так напуганы, что пойдут маршем прямо в Паркер-центр и сдадутся полиции?”

“Рой”, - сказал Райдер, - “Я думаю, мы ...”

“Ты хотел спровоцировать их, не так ли? Ты хотел, чтобы они пришли за тобой.”

“Это безумие”, - спокойно сказал я. “Четверо против одного? Единственная причина, по которой я сейчас жив и разговариваю с тобой, это потому, что я видел, как они следили за мной, и потому, что Милтон отвлекал их достаточно долго, чтобы я смог выбраться из дома ”.

“Да, в этом-то все и дело. Ты видел хвост. Ты увидел это, потому что искал это, и ты искал это, потому что ты этого хотел. Ты все испортил, Босх. Если тот парень в больнице не проснется с работающим мозгом, тогда мы никогда не узнаем, что случилось с Марти или где ...”

Он остановился, прежде чем его голос сорвался. Он перестал говорить, но не переставал пялиться на меня.

“Ребята,” тихо сказал Райдер, “давайте сделаем перерыв здесь. Давайте прекратим подвергать сомнению мотивы и обвинять. Мы все хотим здесь одного и того же ”.

Линделл медленно и выразительно покачал головой.

“Нет, не Гарри Босх”, - тихо сказал он, все еще глядя мне в глаза. “Это всегда именно то, чего он хочет. Он всегда был частным детективом, даже когда носил значок.”

Я перевел взгляд с Линделла на Райдера. Она ничего не сказала, но ее глаза отвели от моих, и в их движении был намек. Я видел ее подтверждение.

42

К тому времени, как я вернулся к себе домой, уже рассвело. В этом месте все еще кипела деятельность полиции и СМИ, и полиция не пустила меня обратно. Дом и каньон представляли собой главное место преступления, и поэтому они присвоили его под стражу. Мне сказали повторить попытку через день, может быть, два. Они даже не позволили мне вернуться внутрь, чтобы взять свежую одежду или любые другие вещи. Я был строго персоной нон грата. Меня попросили держаться подальше. Единственной уступкой, на которую я смог уговорить себя, была моя машина. Двое полицейских в форме - Гурвиц и Суонни, которые получили драгоценное задание на сверхурочную работу, - расчистили для меня место среди машин полиции и СМИ, и я задним ходом вывел "Мерседес" из гаража и уехал.

Выброс адреналина, который пришел с предсмертным переживанием прошлой ночью, давно прошел. Я был измотан, но мне некуда было идти. Я бесцельно ехал по Малхолланд, пока не выехал на бульвар Лорел Каньон, а затем повернул направо и поехал вниз, в долину.

Я начал понимать, куда направляюсь, но знал, что еще слишком рано. Когда я добрался до Вентуры, я свернул еще раз направо и заехал на парковку у Дюпара. Я решил, что мне нужно что-нибудь высокооктановое, а кофе и блинчики вполне подойдут. Прежде чем выйти из машины, я достал сотовый телефон и включил его. Я позвонил по номерам, которые у меня были для Дженис Лангвизер и Шандора Сатмари, и не получил ответов, но оставил сообщения о том, что утренняя встреча отменена по независящим от меня обстоятельствам.

Экран телефона показал, что у меня были ожидающие сообщения. Я позвонила, чтобы забрать их, и прослушала четыре сообщения, оставленные в течение ночи Кейшей Рассел, репортером the Times. Она начала очень спокойно, беспокоясь о моем самочувствии и желая поговорить со мной в удобное для меня время, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. К третьему сообщению ее голос приобрел пронзительную настойчивость, а в четвертом она потребовала, чтобы я выполнил условия нашей сделки, в которой я обещал поговорить с ней, если что-нибудь случится с тем, над чем я работал.

“Что-то явно произошло сейчас, Гарри. У вас четверо на этаже по Вудро Вильсону. Позвони мне, как ты и обещал, что сделаешь”.

“Да, дорогая”, - сказала я, стирая сообщение.

Последнее сообщение было от Александра Тейлора, чемпиона по кассовым сборам. В его голосе были собственнические нотки. Он хотел, чтобы я знал, что эта история принадлежит ему.

“Мистер Босх, я вижу, вы попадаете во все новости. Я предполагаю, что мерзость на холме прошлой ночью связана с моим ограблением. Было четверо грабителей; в новостях говорят, что на вашей территории четверо убитых. Я хочу, чтобы вы знали, что предложение, которое я сделал, все еще в силе. Но я удвою его. Сто тысяч в качестве опции за рассказ. Серверная часть открыта для переговоров, и мы сможем поговорить об этом, когда я получу от вас ответ. Я дам вам личный номер моего помощника. Перезвони мне. Я буду ждать ”.

Он назвал номер, но я не потрудился записать его. Я думал о деньгах всего пять секунд, а затем стер сообщение и закрыл телефон.

Когда я шел в ресторан, я размышлял о том, что представляли собой обстоятельства, находящиеся вне моего контроля, и что сказал Линделл в конце интервью в Северном Голливуде. Я думал о борьбе с монстрами и о том, что было сказано обо мне в прошлом, и о том, что я сказал людям в той кабинке ресторана всего несколько ночей назад. Я задавался вопросом, отличается ли незаметное скольжение в бездну от того, что совершил Милтон, ныряя лебедем.

Я знал, что мне придется подумать об этом и мотивах моих действий за последние десять часов. Но вскоре я решил, что его придется сохранить. Все еще оставалась загадка, которую нужно было разгадать, и как только я заправился, я отправился за ней.

Я сел за стойку и заказал фирменное блюдо номер два, не заглядывая в меню. Официантка с широкими бедрами налила мне кофе и собиралась сделать заказ у кухонного окна, когда кто-то занял стул рядом со мной и сказал: “Я тоже буду кофе”.

Я узнала голос, обернулась и увидела Кейшу Рассел, улыбающуюся мне, когда она ставила свою сумку на пол между нами. Она последовала за мной вниз по склону.

“Я должен был догадаться”.

“Гарри, если ты не хочешь, чтобы за тобой следили, все, что тебе нужно делать, это отвечать на звонки”.

“Я получил твои сообщения всего пять минут назад, Кейша”.

“Что ж, теперь тебе не обязательно мне перезванивать”.

“Я не с тобой разговариваю. Пока нет ”.

“Гарри, твой дом похож на зону боевых действий. Повсюду тела. С тобой все в порядке?”

“Я сижу здесь, не так ли? Со мной все в порядке. Но я все еще не могу поговорить с тобой. Я не знаю, чем это закончится, и я не собираюсь говорить ничего, что появится в газете и может расходиться с официальной линией. Это самоубийство”.

“Ты имеешь в виду, что не хочешь говорить мне правду на случай, если то, что они выпустили, не таково”.

“Кейша, ты знаешь меня. Я поговорю с тобой, когда смогу. Почему бы тебе не дать мне выпить кофе и спокойно поесть сейчас?”

“Просто ответь на один вопрос. Это даже не вопрос. Просто подтверди мне, что все, что там произошло, связано с тем, по поводу чего ты мне звонил. О Марте Гесслер.”

Я в отчаянии покачал головой. Я знал, что не смогу встряхнуть ее, не дав ей чего-нибудь.

“На самом деле, я не могу это подтвердить, и это правда. Но, послушай, если я дам тебе кое-что, что поможет тебе, ты оставишь меня в покое, пока не наступит время, когда я смогу поговорить об этом?”

Прежде чем она ответила, официантка поставила передо мной тарелку. Я посмотрела на небольшую стопку блинчиков с маслом, жареным яйцом и двумя кусочками бекона, образующими крестик сверху. Затем она поставила маленький кувшинчик с кленовым сиропом. Я схватила его и начала поливать все сиропом.

“Боже мой”, - сказал Рассел. “Ты ешь это, и я не уверен, что когда-нибудь настанет время, когда ты сможешь поговорить об этом. Ты убиваешь себя, Гарри ”.

Я поднял глаза на официантку, которая стояла там, выписывая мой чек. Я одарил ее улыбкой типа "что-ты-собираешься-делать" и пожал плечами.

“Ты платишь за ее кофе?” - спросила она.

“Конечно”.

Она положила счет на стойку и ушла. Я посмотрел на Рассела.

“Почему бы тебе в следующий раз не сказать это громче?”

“Извини, Гарри, но я не хочу, чтобы ты стал толстым, старым и уродливым. Ты мой друг. Я хочу, чтобы ты был рядом ”.

Я видел все это насквозь. Она скрывала свои мотивы так же, как бармены, которых я видел прошлой ночью, прятали свои соски.

“Мы договорились? Я даю тебе кое-что, и ты отправляешься в путь, оставляешь меня в покое?”

Она сделала глоток бесплатного кофе и улыбнулась.

“Договорились”.

“Иди, вытащи свои обоймы из дела Анджеллы Бентон”.

Она сузила глаза. Она этого не помнила.

“Поначалу вы мало что с этим делали, а потом это сильно разгорелось, когда это было связано с ограблением съемочной площадки на Сельме. Eidolon Productions? Звонишь в колокольчик?”

Она чуть не упала со своего табурета.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной?” - сказала она немного слишком громко. “Четверо на полу - это те парни?”

“Не совсем. Трое из них - те самые парни. Плюс тот, которого отвезли в больницу ”.

“Тогда кто четвертый?”

“Я дал тебе то, что я даю тебе, Кейша. Сейчас я собираюсь поесть ”.

Я повернулся к своей тарелке и начал нарезать еду.

“Это так круто!” - сказала она. “Это будет грандиозно”.

Как будто четыре тела на перевале Кауэнга не были уже большими. Я откусил свой первый кусочек, и сироп подействовал на меня, как сахарная пуля.

“Отлично”, - сказал я.

Она потянулась к своей сумке и начала вставать.

“Мне нужно идти, Гарри. Спасибо за кофе.”

“И еще кое-что напоследок”.

Я откусил еще кусочек, повернулся к ней и начал говорить с набитым ртом.

“Почитайте журнал Los Angeles семь месяцев назад. Они сделали эту статью об этих четырех парнях, которые владеют всеми горячими барами в Голливуде. Он назвал их королями ночных краулеров. Посмотри на это ”.

Ее глаза расширились.

“Ты шутишь”.

“Нет, зацени это”.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Она никогда не делала этого раньше, когда я носил значок.

“Спасибо, Гарри. Я позвоню тебе”.

“Держу пари, что так и будет”.

Я наблюдал, как она быстро скользнула через ресторан и вышла. Я вернулся к своей тарелке. Яйцо оказалось слишком легким, и из-за его разрезания все пошло наперекосяк. Но в тот момент это было лучшее, что я когда-либо ел.

Наконец-то оставшись один, я обдумал вопрос, поднятый Киз Райдер во время интервью о том, насколько стиль исчезновения Марти Гесслера так отличался от резни у Нэта. Теперь я был уверен, что Райдер был прав. Преступления были спланированы, если не осуществлены, разными преступниками.

“Дорси”, - сказал я вслух.

Может быть, слишком громко. Мужчина через три табурета от меня обернулся и смотрел на меня, пока я не повернулся и не уставил его обратно в его кофейную чашку.

Большинство моих записей были в доме и недоступны. У меня была книга убийств в Мерседесе, но в ней не было ничего из дела Гесслера. По памяти я работал над деталями исчезновения агента ФБР. Машину оставили в аэропорту. Использование ее кредитной карты недалеко от пустыни, чтобы купить больше бензина, чем могла вместить ее машина. Я попытался подогнать эти факты под новую рубрику Дорси. Было трудно заставить это работать. Дорси почти тридцать лет расследовал преступления по одну сторону закона. Он был слишком умен, он видел слишком много, чтобы оставить такой след.

Но к тому времени, как я доел свою тарелку, я подумал, что у меня что-то есть. Что-то, что сработало. Я огляделся, чтобы убедиться, что мужчина через три табурета от меня и никто другой на меня не смотрит. Я налила себе на тарелку еще немного сиропа, а затем окунула в него вилку и съела его. Я собирался окунуться снова, когда передо мной возникли широкие бедра официантки.

“Закончили?”

“Э-э, да, конечно. Спасибо тебе ”.

“Еще кофе?”

“Могу я взять чашечку на прощание?”

“Да, ты можешь”.

Она забрала тарелку и мой сироп. Я обдумывал свои дальнейшие действия, пока она не вернулась с кофе и не переделала мой счет. Я оставил два доллара на стойке и отнес счет кассиру, где заметил, что бутылки с сиропом ресторана были выставлены на продажу. Кассирша заметила мой пристальный взгляд.

“Как насчет бутылочки сиропа с собой?”

Я испытывал искушение, но решил ограничиться кофе.

“Нет, я думаю, на сегодня с меня достаточно сладкого. Спасибо.”

“Тебе нужна нежность. Там, снаружи, отвратительный мир ”.

Я согласился с ней, оплатил счет и ушел со своей чашкой крепкого черного кофе. Вернувшись в машину, я открыл телефон и набрал номер мобильного Роя Линделла.

“Это Рой”.

“Это Босх. Мы все еще разговариваем?”

“Чего ты хочешь, извинений? Пошел ты, ты его не получишь ”.

“Нет, я могу жить без извинений от тебя, Рой. Так что и ты пошел нахуй. Я хочу знать, хочешь ли ты все еще найти ее.”

Не было необходимости использовать имя.

“Что ты думаешь, Босх?”

“Тогда ладно”.

Я на мгновение задумался о том, как это сделать.

“Босх, ты все еще там?”

“Да, послушай, мне нужно кое с кем встретиться прямо сейчас. Ты можешь встретиться со мной через два часа?”

“Два часа. Где?”

“Ты знаешь, где находится каньон Бронсона?”

“Над Голливудом, верно?”

“Да, Гриффит-парк. Встретимся в конце каньона Бронсон. Два часа. Если тебя там не будет, я не буду ждать ”.

“Что там наверху? Что у тебя есть?”

“Прямо сейчас просто догадка. Ты собираешься встретиться со мной?”

Наступила пауза.

“Я буду там, Босх. Что мне взять с собой?”

Хороший вопрос. Я пытался придумать, что нам понадобится.

“Принесите фонарики и болторез. Я думаю, тебе тоже лучше захватить лопату, Рой.”

Это вызвало еще одну паузу, прежде чем он ответил.

“Что ты несешь?”

“Думаю, пока это всего лишь моя догадка”.

“Куда мы идем там, наверху?”

“Я скажу тебе, когда увижу тебя. Я покажу тебе”.

Тогда я закрыл телефон.

43

Дверь гаража в доме Лоутона Кросса была закрыта. Фургон был припаркован на подъездной дорожке, но других транспортных средств не было. Киз Райдер еще не добралась туда. Ни у кого не было. Я заехал за фургон, вышел и постучал в парадную дверь. Дэнни Кроссу не потребовалось слишком много времени, чтобы ответить на него.

“Гарри”, - сказала она. “Мы просто смотрели это по телевизору. С тобой все в порядке?”

“Лучше не бывает”.

“Это те самые? Те, кто сделал это с Лоу?”

В ее глазах был умоляющий взгляд. Я кивнул.

“Это были они. Тот, кто был в баре в тот день, кто стрелял в Лоу, я прострелил ему лицо из его собственного дробовика. Это делает тебя счастливым, Дэнни?”

Она сжала губы в попытке сдержать слезы.

“Месть сладка на вкус, не так ли? Прямо как сироп для блинчиков ”.

Я протянул руку и положил ей на плечо, но не для того, чтобы утешить ее. Я мягко оттолкнул ее в сторону от дверного проема и вошел. Вместо того, чтобы направиться налево к гостиной Лоутона Кросса, я пошел направо. Я пошел на кухню и нашел дверь в гараж. Я подошел к картотечным шкафам перед отелем "Малибу" и достал папку по делу Антонио Марквелла, похищению-убийству, которое привело Кросса и Дорси в департамент.

Я вернулся в дом и вошел в гостиную. Я не знал, куда ушла Дэнни, но ее муж ждал меня.

“Гарри, ты весь в метро”, - сказал он.

Я поднял глаза на экран телевизора. Это был вид на мой дом с вертолета. Я мог видеть все официальные машины и фургоны СМИ на улице перед домом. Я мог видеть черный брезент, прикрывающий тела сзади. Я ударил по кнопке питания тыльной стороной кулака, и экран погас. Я повернулся к Кроссу и бросил досье Марквелла ему на колени. Он не мог пошевелиться. Все, что он мог сделать, это опустить на него глаза и попытаться прочитать вкладку.

“Каково это? У тебя встает, когда смотришь на то, что ты сделал? В твоем случае, притворный стояк?”

“Гарри, я ...”

“Где она, Лоу?”

“Где кто? Гарри, я не знаю, что ...”

“Конечно, ты понимаешь. Ты точно знаешь, о чем я говорю. Ты сидел там, как марионетка, но все это время тебя дергали за ниточки. Мои струны”.

“Гарри, пожалуйста”.

“Не надо мне ‘Гарри, пожалуйста’. Ты хотел отомстить им, и я был твоим билетом. Что ж, ты понял, партнер. Я позаботился о них всех, как ты и думал. Как ты и надеялся. Ты правильно сыграл со мной ”.

Он ничего не сказал. Его глаза были опущены, подальше от моих.

“Теперь есть одна вещь, которую я хочу от тебя. Я хочу знать, где вы с Джеком спрятали Марти Гесслера. Я хочу вернуть ее домой ”.

Он молчал, отведя от меня взгляд. Я наклонился и взял папку с его колен. На бюро я открыл его и начал листать документы.

“Знаешь, я не видел этого, пока кто-то, кого я научил этой работе, не увидел это первым”, - сказал я, просматривая файл. “Это она сказала, что это должен был быть полицейский. Это был единственный способ, которым Гесслера могли так легко взять. И она была права. У тех четырех панков не было стали ”.

Я указал на пустой экран телевизора.

“Я имею в виду, посмотри, что случилось, когда они пришли за мной”.

Я нашел в файле то, что искал. Карта Гриффит-парка. Я начал разворачивать его. Его складки потрескались и раскололись. Это пролежало в папке, возможно, пять лет. На нем было указано место, где было найдено тело Антонио Марквелла в каньоне Бронсон.

“Как только я начал двигаться в этом направлении, я начал это видеть. Газ всегда был проблемой. Кто-то воспользовался ее карточкой и купил больше бензина, чем могла вместить ее машина. Это была ошибка, Ло. Большой. Не покупаю бензин. Это было частью неправильного направления. Но получать его так много. В бюро подумали, что, возможно, это был грузовик, что они искали водителя грузовика. Но теперь я думаю о "Краун Вик". Модель полицейского перехватчика, которую делают для всех департаментов. Автомобили с бензобаками повышенной емкости, чтобы вас не застукали на охоте без сока ”.

Я аккуратно развернул карту. На нем были изображены многочисленные извилистые дороги и тропинки огромного горного парка. На нем была показана дорога общего пользования, ведущая через каньон Бронсон, а затем пожарная дорога, которая простиралась дальше в скалистую местность. На нем была показана область пещер и туннелей, оставшихся после того, как каньон был карьером, его скальный грунт измельчался и использовался для железнодорожного полотна на западе. Я положил карту на колени Кросса и поверх его мертвых рук.

“Насколько я понимаю, вы, ребята, следили за ней из Вествуда. Затем на перевале ты остановил ее в одном из тихих мест. Включил синий свет на вашем Crown Vic, и она подумала, нет проблем, они копы. Но потом ты положил ее в багажник той большой машины с большим бензобаком. Один из вас поехал на ее машине в аэропорт, а другой последовал за ним и забрал его. Вероятно, вы врезались ее машиной в другую машину, или в столб, или во что-то еще где-нибудь. Приятный штрих. Продавайте неверное направление. Затем вы едете в пустыню и пользуетесь бензиновой картой. Снова продавайте это неверное направление. А потом ты разворачиваешься и отводишь ее обратно в настоящее укрытие. Кто из вас это сделал, Лоу? Кто на самом деле забрал у нее все, что у нее было или когда-либо будет?”

Я не ожидал ответа и не получил его. Я указал на карту.

“Это моя ставка. Вы, ребята, отправились в место, с которым были знакомы, место, где никто не стал бы искать Марти Гесслера, потому что все они искали бы его в пустыне. Ты хотел ее спрятать, но ты хотел получить к ней доступ, верно? Ты хотел точно знать, где она была. Она была твоим козырем в рукаве, верно? Ты бы использовал ее, чтобы добраться до них. Марти и ее компьютер. Соединение было на той коробке. Найди ее и найди коробку, связь была бы установлена, и в дверь Лайнуса Симонсона постучали бы ”.

Я сделал паузу, чтобы дать ему шанс возразить, сказать мне убираться к черту или назвать меня лжецом. Но он ничего из этого не делал. Он не сказал ни слова.

“Казалось, все сработало”, - сказал я. “А потом, в тот день у Нэта, вы, ребята, должны были расторгнуть сделку, верно? Пожать друг другу руки и поделиться богатством? Только у Лайнуса Симонсона были другие идеи на этот счет. Оказалось, что он не хотел ничем делиться и решил попытать счастья с компьютером Гесслера. Это, должно быть, потрясло тебя. Там были вы двое, ждали там, вероятно, уже пересчитывая свои деньги. И он приходит и открывается тебе…

“Я думаю, ты должен был это предвидеть, Ло ”.

Я наклонился и постучал пальцем по карте.

“Каньон Бронсона. Все эти туннели, пещеры. Где ты нашел мальчика.”

Мои глаза оторвались от карты.

“Это мое предположение. Они перекрыли все дороги, ведущие туда. Но у вас двоих был ключ, не так ли? Из дела мальчика. Ты сохранил этот ключ, а потом он пригодился. Где она?”

Кросс, наконец, поднял свои глаза на мои и заговорил.

“Посмотри, что они сделали со мной”, - сказал он. “Они заслужили то, что получили”.

Я кивнул в знак согласия.

“И ты заслужил то, что получил. Где она?”

Его глаза повернулись, и он посмотрел на пустой телевизор. Он ничего не сказал. Гнев расцвел внутри меня. Я подумал о том, как Милтон закрывал воздушные трубки. Стать монстром, стать тем, за кем я охотился. Я сделала шаг к его креслу и посмотрела на него сверху вниз глазами, потемневшими от ярости. Я медленно подняла руки к его лицу.

“Скажи ему”.

Я обернулся и увидел в дверях Дэнни Кросса. Я не знал, как долго она была там или что она слышала. Я не знал, была ли эта история новой для нее или нет. Все, что я знал, это то, что она вернула меня с края пропасти. Я повернулся и снова посмотрел на Лоутон-Кросс. Его глаза были устремлены на жену, и его застывшее лицо все еще каким-то образом выражало печаль и страдание.

“Скажи ему, Лоутон”, - сказала она. “Или меня не будет там, рядом с тобой”.

Выражение страха немедленно появилось на его лице. Затем в его глазах была мольба.

“Ты обещаешь остаться со мной?”

“Я обещаю”.

Его взгляд упал на карту, разложенную на стуле.

“Тебе это не нужно”, - сказал он. “Просто поднимись туда. Вы заходите в большую пещеру, а затем поворачиваете в туннель справа. Он выходит на открытую поляну. Кто-то сказал нам, что они называют это Чашей для пунша дьявола. В любом случае, там мы его и нашли. Теперь она там”.

Он больше не мог смотреть мне в глаза и отвел взгляд, снова уткнувшись в карту.

“Где мне искать, Лоутон?”

“Где был ребенок. Эта семья отметила место. Ты поймешь, когда доберешься туда ”.

Я кивнул. Я понял. Я медленно взял у него карту и снова сложил ее. Я наблюдал за ним, когда делал это. Он, казалось, успокоился, его лицо теперь снова стало невыразительным. Я уже тысячу раз видел это выражение в глазах и на лицах тех, кто исповедовался. Снятие бремени.

Больше нечего было сказать. Я сунул карту обратно в папку и забрал ее с собой, когда выходил из комнаты. Дэнни Кросс осталась прямо за дверью, глядя на своего мужа. Я остановился, проходя мимо нее.

“Он черная дыра”, - сказал я. “Он засосет тебя и погубит. Спасай себя, Дэнни”.

“Как?”

“Ты знаешь как”.

Я оставил ее там и вышел. Я сел в свою машину и поехал на юг, в сторону Голливуда, к тайне, которую так долго скрывали холмы.

44

Дождя еще не было, но к тому времени, как я добрался до Голливуда, небо наполнилось низкими раскатами грома. С автострады я свернул на Франклин к Бронсону, а затем вверх по холмам. Каньон Бронсона был в большем количестве фильмов, чем я, вероятно, видел за всю свою жизнь. Его пересеченная местность и неровные скальные выступы послужили фоном для бесчисленных вестернов и более чем нескольких малобюджетных межпланетных исследований. Я был там в детстве, и я был там по делам. Я знал, что если ты не будешь осторожен, то можешь заблудиться на тропах или в пещерах и выработанных пространствах. Каменные облицовки начинали теснить вас, и через некоторое время все они выглядели одинаково. Ты можешь потерять ориентацию. В этой одинаковости была опасность.

Я ехал по парковой дороге вверх, пока она не уперлась в пожарную дорогу. Вход в эту пристройку из грязи и щебня был перекрыт стальными воротами с висячим замком. Ключ к этому замку находился у пожарной охраны и городского кинобюро, но благодаря Лоутону Кроссу я знал, что это не так.

Я добрался туда раньше Линделла и у меня было искушение не ждать. Пешком до пещер было бы долго идти, но мой гнев перерос в решимость и импульс. Сидеть у запертых ворот было не лучшим способом разжечь эти пожары и поддерживать их. Я хотел подняться в горы и покончить со всем этим. Я достала сотовый телефон и позвонила ему, чтобы узнать, где он.

“Прямо за тобой”.

Я проверил зеркало. Он выезжал из-за последнего поворота на федеральной трассе Краун Вик. Это заставило меня задуматься о том, как он отреагирует, когда узнает, что последняя собранная мной подсказка все это время была так близка.

“Как раз вовремя”, - сказал я.

Я повесил трубку и вышел из мерседеса. Когда Линделл подъехал, я наклонился к его окну.

“Ты принес болторез?”

Линделл посмотрел через лобовое стекло на ворота.

“За что? Я не собираюсь это сокращать. Они облепят меня со всех сторон, если я сломаю их замок ”.

“Рой, я думал, ты крупный федеральный агент. Дай мне резак, я сделаю это ”.

“И ты можешь принять на себя всю тяжесть. Просто скажи им, что у тебя было предчувствие ”.

Я бросила на него взгляд, надеясь сообщить, что сейчас я действую не только на основании догадки. Он открыл крышку багажника, а я вернулся и вытащил болторез, который он, вероятно, забрал из склада федерального оборудования. Он остался в машине, пока я подошел, срезал замок и открыл ворота.

Я проходил мимо его окна на обратном пути к багажнику.

“Любыми средствами, Рой”, - сказал я, проходя мимо. “Кажется, я начинаю понимать, почему тебя не взяли в команду”.

Я бросил инструмент в багажник, захлопнул его и сказал ему следовать за мной в гору.

Мы ехали по извилистой дороге, хруст гравия под нашими колесами звучал так, словно дождь все еще шел. Дорога наверх сделала последний поворот на 180 градусов и закончилась перед главным входом в туннель, отверстием высотой пятнадцать футов, вырезанным в гранитной глыбе размером с офисное здание. Я припарковался рядом с Линделлом и встретил его у багажника. Он принес две лопаты и два фонарика. Когда я потянулась за своим, он положил руку мне на плечо.

“Ладно, Босх, что мы делаем?”

“Она здесь. Мы собираемся войти и найти ее ”.

“Подтверждено?”

Я посмотрел на него и кивнул. В своей жизни я рассказывал многим людям - слишком многим, чтобы сосчитать - о любимых, которых они больше не собирались видеть живыми. Я знал, что Линделл давно оставил надежду на Марти Гесслера, но окончательное подтверждение все еще нелегко получить. Или отдавать.

“Да, подтверждено. Лоутон Кросс сказал мне.”

Линделл кивнул и отвернулся от сундука. Он посмотрел на гребень гранитной горы. Я занялся тем, что достал инструменты из багажника и проверил, ловит ли сигнал мой сотовый телефон. Через мое плечо я услышал, как он сказал: “Собирается дождь”.

“Да”, - сказал я. “Пойдем”.

Я вручил ему фонарь и лопату, и мы приблизились к устью туннеля.

“Он заплатит за это”, - сказал Линделл.

Я кивнул. Я не потрудился сказать ему, что Лоутон Кросс уже расплачивался за это каждый день своей жизни.

Туннель был большим. Шакил О'Нил мог пройти через это с Уилтом Чемберленом на плечах. Это было совсем не похоже на устаревшие, вызывающие клаустрофобию системы, через которые я ползал тридцать пять лет назад. Воздух внутри был свежим. Пахло чистотой. Пройдя десять футов, мы включили свет, а еще через пятьдесят футов канал изогнулся, и мы оказались вне поля зрения входа. Я помнил указания Кросса и держался правее, двигаясь медленно.

Мы пришли в центральную пещеру и остановились. Там было три ответвляющихся туннеля. Я сфокусировал свой свет на третьем открытии и понял, что это правильный путь. Затем я выключил свой свет и сказал Линделлу сделать то же самое.

“Почему? Что происходит?”

“Ничего. Просто выключи его на секунду ”.

Он сделал, и я подождала мгновение, пока мои глаза привыкнут к темноте. Мое зрение и сосредоточенность вернулись, и я мог различать очертания каменных стен и выступающих поверхностей. Я мог видеть свет, который следовал за нами.

“Что это?” Спросил Линделл.

“Потерянный свет. Я хотел увидеть потерянный свет ”.

“Что?”

“Ты всегда можешь его найти. Даже в темноте, даже под землей.”

Я снова включил фонарь, осторожно, чтобы не попасть лучом Линделлу в лицо, и направился к третьему туннелю-ответвлению.

На этот раз нам пришлось пригнуться и двигаться гуськом, поскольку туннель становился все меньше и теснее. Канал изогнулся вправо, и вскоре мы увидели впереди свет. Открытие. Мы прошли и вышли на открытую чашу, гранитный стадион, высеченный десятилетия назад. Чаша для пунша дьявола.

Со временем дно чаши заполнилось слоем гранитных обломков и пыли, слоем, достаточным для того, чтобы кустарник пустил корни и тело можно было похоронить. Именно сюда Дорси и Кросса привели к телу Антонио Марквелла и куда они вернутся снова с Марти Гесслером. Я поймал себя на том, что задаюсь вопросом, как долго она была жива в ту ночь три года назад. Ее толкали под дулом пистолета по туннелю или волокли, уже мертвую, к месту ее последнего упокоения?

Ни один из ответов не принес утешения. Я оглянулся на Линделла, когда он вышел из туннеля в отверстие. Его лицо было призрачно-белым, и я предположил, что он, возможно, думал о том же самом.

“Где?” он спросил.

Я отвернулась от него и осмотрела дно чаши, а затем увидела это. Крошечный белый крест, возвышающийся на коричнево-желтой полосе кустарника у гранитной облицовки.

“Там”.

Линделл взял инициативу на себя и быстро подошел к кресту. Он, не раздумывая, поднял его с земли и отбросил в сторону. Он уже вонзал свою лопату в землю, когда я добрался туда. Я посмотрел вниз на крест. Это было сделано из старого штакетника. В его центральной точке была фотография маленького мальчика. Школьная фотография в рамке с палочками от эскимо. Антонио Марквелл давно ушел из этой жизни и из этого места, но его семья отметила его как святую землю. Дорси и Кросс тогда использовали его, потому что знали, что земля здесь никогда не будет потревожена посторонними.

Я наклонился и поднял крошечный крестик. Я прислонил его к гранитной стене, а затем принялся за работу с позаимствованной лопатой.

На самом деле мы копали не лопатами. Мы царапали поверхность, оба инстинктивно не желая погружать острие лезвия слишком глубоко.

Менее чем за пять минут мы нашли ее. Последний удар лопаты Линделла обнажил толстый пластиковый брезент. Мы отложили лопаты в сторону и оба присели на корточки, чтобы посмотреть. Пластик был непрозрачным, как занавеска для душа. Но сквозь него виднелись отчетливые очертания руки. Маленькая иссохшая рука. Женская рука.

“Ладно, Рой, мы нашли ее. Может быть, нам стоит вернуться отсюда прямо сейчас. Делайте звонки”.

“Нет, я хочу сделать это. Я...”

Он не закончил. Он положил руку мне на грудь и мягко оттолкнул меня назад. Затем он присел на то место и начал копать руками, его руки двигались быстро, как будто он думал, что он в гонке со временем, что он пытается спасти ее, прежде чем она задохнется.

“Прости, Рой”, - сказал я ему в спину, но не думаю, что он меня услышал.

За несколько минут он обнажил большую часть пластика. От ее лица вниз к бедрам. Пластик, по-видимому, замедлил, но не остановил разложение. Воздух в чаше приобрел затхлый запах. Подойдя еще ближе и заглянув через плечо Линделла, я увидел, что агента Марту Гесслер завернули и похоронили полностью одетой, со скрещенными перед собой руками. Только половина ее лица была смутно видна сквозь пластик. Остальное было скрыто в темноте; кровь в складках пластика. Я предположил, что они убили ее выстрелом в голову.

“Ее компьютер здесь”, - сказал Линделл.

Я шагнул еще дальше вперед, чтобы увидеть. Я мог различить очертания портативного компьютера. Он был завернут в собственный пластик и оставлен у нее на груди.

“Это поддерживает связь с Саймонсоном”, - сказал я, хотя теперь это было очевидно. “Это было их преимущество. Они хотели, чтобы тело и ноутбук были где-нибудь, где они могли бы до них добраться. Они думали, что это будет держать Симонсона и других в узде. Но они ошибались”.

Я увидел, как плечи Линделла начали трястись, но я знал, что он больше не копает.

“Дай мне минуту, Гарри”, - сказал он напряженным голосом.

“Конечно, Рой. Я собираюсь вернуться к машинам и позвонить кое-каким людям. Я оставил свой мобильный телефон.”

Знал ли он, что я солгал, или нет, он не возражал. Я взял один из фонариков и направился обратно. На обратном пути по туннелю поменьше я слышал, как большой мужчина плачет позади меня. Звук каким-то образом улавливался и усиливался по мере того, как он проникал в туннель. Как будто он был прямо рядом со мной. Это было, как будто он был в моей голове. Я двигался быстрее. Я добрался до главного канала и почти бежал к тому времени, как добрался до входа. Когда я, наконец, вышел на свет, шел дождь.

45

На следующий день я вылетел другим самолетом Southwest jet из Бербанка в Лас-Вегас. Мне все еще не разрешали вернуться в мой дом, и я не был уверен, что когда-нибудь захочу вернуться в любом случае. Я все еще был ключевой фигурой в расследовании, но никто конкретно не говорил мне не покидать город. В любом случае, такие вещи говорят только в фильмах.

Как обычно, рейс был переполнен. Люди собираются в соборах жадности. Принося свои запасы наличности и надежды. Это заставило меня задуматься о Саймонсоне, Дорси, Кроссе и Анджелле Бентон и о том, какую роль в их жизни сыграли жадность и удача. Больше всего я думал о Марти Гесслер и о том, как ей не повезло. Оставлен плесневеть более чем на три года в том месте. Она просто позвонила по телефону полицейскому, и это привело к ее собственному уничтожению. Благие намерения. Доверие. Какой путь предстоит пройти. Какой удивительный мир.

На этот раз я арендовал машину в Маккарране и сам прокладывал себе путь в пробке. Адрес, который Линделл узнал для меня по номеру машины, который я ему дал, находился в северо-западной части города. Он погас ближе к концу застройки. По крайней мере, на данный момент. Он принадлежал дому, который был недавно построен и большим. В нем был французский провинциальный стиль. Я думаю, что это произошло, по крайней мере. Я не настолько хорош в такого рода вещах.

Гараж на две машины был закрыт, но в стороне от кольцевой подъездной дорожки стояла машина, которая не была той, в которой я был с Элеонор. Это была "Тойота", может быть, пятилетней давности, с большим пробегом. Я мог бы сказать. Я хорош в такого рода вещах.

Я припарковал арендованный автомобиль на краю круга и медленно вышел. Я не знаю, может быть, я думал, что если не буду торопиться, кто-нибудь откроет дверь и пригласит меня войти, и все мои сомнения рассеются.

Но этого не произошло. Я добрался до двери, и мне пришлось нажать на кнопку, и я знал, что мне, вероятно, придется протискиваться внутрь. Образно. Я услышал перезвон изнутри и стал ждать. Прежде чем мне понадобилось позвонить еще раз, дверь открыла женщина, латиноамериканка, которой на вид было за шестьдесят. Она была маленького роста, с добрым, но измученным лицом. Она выглядела так, будто ей было плохо из-за ожогов от дробовика на моем лице. На ней не было никакой униформы, но я предположил, что она была горничной. Элеонора со служанкой. Мне было трудно представить это.

“Элеонор Уиш здесь?”

“Могу я сказать, кто это, пожалуйста?”

Ее английский был хорошим, с небольшим акцентом.

“Скажи ей, что это ее муж”.

Я увидел тревогу в ее глазах и понял, что был глуп.

“Бывший муж”, - быстро сказала я. “Просто скажи ей, что это Гарри”.

“Пожалуйста, подождите”.

Я кивнул, и она закрыла дверь. Я слышал, как она заперла его. Пока я ждал, я чувствовал, как жар проникает сквозь мою одежду, проникает в кожу головы. Повсюду вокруг меня ярко отражалось солнце. Прошло почти пять минут, прежде чем дверь снова открылась и на пороге появилась Элеонор.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

“Я видел все по телевизору. CNN”.

Я просто кивнул на это.

“Это так печально из-за Марти Гесслера”.

“Да”.

И затем долгое мгновение ничего, прежде чем она, наконец, заговорила.

“Что ты здесь делаешь, Гарри?”

“Я не знаю. Я просто хотел увидеть тебя ”.

“Как ты нашел это место?”

Я пожал плечами.

“Я детектив. Был, по крайней мере.”

“Ты должен был сначала позвонить мне”.

“Я знаю. Я должен был многое сделать, но я этого не сделал, Элеонор. Прости меня, ладно? Прости за все. Ты собираешься впустить меня или мне просто растаять здесь на солнце?”

“Прежде чем ты войдешь, я должен сказать тебе, что это не так, как я хотел это сделать”.

Я почувствовал глубокий рывок в груди, когда она отступила назад и открыла дверь. Она подняла руку в приветственном жесте, и я вошел в фойе, в котором были арочные дверные проемы, ведущие в трех разных направлениях.

“Что ты хотел сделать не так?” Я спросил.

“Пойдем в гостиную”, - сказала она.

Мы прошли под средней аркой и вошли в большую комнату, которая была опрятной и красиво обставленной. В одном углу стоял маленький рояль, который привлек мое внимание. Элеонор не играла, если только она не бралась за это с тех пор, как ушла от меня.

“Хочешь чего-нибудь выпить, Гарри?”

“Эм, воды было бы неплохо. На улице жарко”.

“Обычно так и есть. Оставайся здесь, и я скоро вернусь ”.

Я кивнул, и она оставила меня там. Я оглядел комнату. Я не узнал ничего из мебели из квартиры, где я однажды навещал ее. Все было по-другому, все было новым. Задняя стена комнаты состояла из раздвижных стеклянных дверей, которые выходили на экранированную зону бассейна. Я заметил, что бассейн окружен белым пластиковым ограждением, которое люди с детьми установили в качестве меры предосторожности.

Что-то внезапно начало проясняться во всех тайнах Элеонор. Тупые ответы, багажник машины, который нельзя было открыть. Люди носят складные коляски в своих багажниках. Люди с детьми.

“Гарри?”

Я обернулся. Элеонора была там. И рядом с ней стояла маленькая девочка с темными волосами и глазами. Они держались за руки. Я перевел взгляд с Элеоноры на девушку, а затем снова туда и обратно. У девушки были черты Элеоноры. Та же волна в ее волосах, те же полные губы и коротко подстриженный нос. В ее поведении тоже было что-то похожее. То, как она смотрела на меня.

Но глаза не принадлежали Элеонор. Это были глаза, которые я видела, когда смотрела в зеркало. Они пришли от меня.

Внезапный прилив чувств нахлынул на меня, не все из них хорошие. Но теперь я не мог оторвать глаз от девушки.

“Элеонора...?”

“Это Мэдди”.

“Мэдди?”

“Сокращение от Мэдлин”.

“Мэдлин. Сколько лет?”

“Сейчас ей почти четыре”.

Мой разум вернулся назад. Я вспомнил последний раз, когда мы были вместе перед тем, как Элеонор ушла навсегда. В доме на холме. Это могло произойти тогда. Элеонора, казалось, прочитала мои мысли.

“Все было так, как и должно было быть. Как будто что-то должно было гарантировать, что мы никогда...”

Она не закончила.

“Почему ты мне не сказал?”

“Я хотел, чтобы это было подходящее время”.

“Когда это должно было случиться?”

“Сейчас, я полагаю. Ты детектив. Думаю, я хотел, чтобы ты узнал об этом ”.

“Это неправильно”.

“Что было бы правильно?”

Две ракеты взорвались внутри меня. Один оставил за собой красный след, другой - зеленый. Они шли разными путями. Один гнев, одно тепло. Один вел в темную бездну сердца, чашу для пунша дьявола, наполненную взаимными обвинениями и местью, в которую я мог бы полностью окунуть свою чашу. Другой уводил от всего этого. На райскую дорогу. За яркие, благословенные дни и темные, священные ночи. Это привело к месту, откуда пришел потерянный свет. Мой потерянный свет.

Я знал, что могу выбрать один путь, но не оба. Я перевел взгляд с девушки на Элеонор. На ее лице были слезы, но все же улыбка. Тогда я знал, какой путь выбрать, и что сердечным делам нет конца. Я шагнул вперед и присел на корточки перед девушкой. Из общения с молодыми свидетелями я понял, что лучше всего подходить к ним на их уровне.

“Привет, Мэдди”, - сказал я своей дочери.

Она повернула лицо и ткнулась им в ногу матери.

“Я слишком застенчива”, - сказала она.

“Все в порядке, Мэдди. Я сам довольно застенчивый. Могу я просто держать тебя за руку?”

Она отпустила руку своей матери и протянула мне свою. Я взял его, и она обхватила своими крошечными пальчиками мой указательный палец. Я подвинулась вперед, пока мои колени не оказались на полу, и я откинулась на пятки. Она вытаращила на меня глаза. Она не казалась испуганной. Просто осторожен. Я поднял вторую руку, и она протянула мне свою вторую руку, ее пальцы точно так же обхватили мою.

Я наклонился вперед, поднял ее крошечные кулачки и поднес их к своим закрытым глазам. В тот момент я понял, что все тайны были раскрыты. Что я был дома. Что я был спасен.

БЛАГОДАРНОСТИ

Автор хотел бы с благодарностью поблагодарить следующих людей за их работу по улучшению и правке этого романа: Майкла Питча, Памелу Маршалл, Филипа Спитцера, Джоэла Готлера, Террилла Ли Ланкфорда, Джеймса Суэйна, Джейн Дэвис, Джерри Хутена, Кэролин Крисс, Линду Коннелли и Мэри Лавелл.

ОБ АВТОРЕ

Майкл Коннелли - бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе и романов-бестселлеров "В погоне за десятицентовиком", "Поэт", "Луна пустоты" и "Кровавая работа", по которым был снят фильм с Клинтом Иствудом в главной роли. Коннелли получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара.

***

Майкл Коннелли

Черное эхо

Первая книга из серии о Гарри Босхе

Это для У. Майкла Коннелли

и Мэри Макэвой Коннелли

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить следующих людей за их помощь и поддержку:

Большое спасибо моему агенту Филипу Спитцеру и моему редактору Патриции Малкахи за всю их тяжелую работу, энтузиазм и веру в эту книгу.

Также, спасибо многим полицейским, которые на протяжении многих лет рассказывали мне о своей работе и жизни. Я также хочу выразить признательность Тому Мангольду и Джону Пенникейту, чья книга"Туннели Ку Чи" рассказывает реальную историю туннельных крыс времен войны во Вьетнаме.

Наконец, я хотел бы поблагодарить свою семью и друзей за их ободрение и безоговорочную поддержку. И, больше всего, я в долгу перед моей женой Линдой, чья вера и вдохновение никогда не ослабевали.

ЧАСТЬ I

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 20 мая

Мальчик не мог видеть в темноте, но ему и не нужно было. Опыт и долгая практика подсказали ему, что это было хорошо. Приятное и ровное. Плавные поглаживания, двигая всей рукой и нежно перекатывая запястье. Продолжай двигать шарик. Никаких пробежек. Красивые.

Он услышал шипение выходящего воздуха и почувствовал, как покатился шарик. Это были ощущения, которые успокаивали его. Запах напомнил ему о носке в кармане, и он подумал о том, чтобы накуриться. Может быть, после, решил он. Он не хотел останавливаться сейчас, пока не закончит надпись одним непрерывным штрихом.

Но затем он остановился - когда звук двигателя был слышен поверх шипения аэрозольного баллончика. Он огляделся, но не увидел никакого света, кроме серебристо-белого отражения луны на водохранилище и тусклой лампочки над дверью насосной станции, которая находилась на полпути через дамбу.

Но звук не лгал. Послышался звук приближающегося двигателя. Мальчику показалось, что это грузовик. И теперь ему показалось, что он слышит хруст шин по гравийной подъездной дороге, которая огибала водохранилище. Приближается. Было почти три часа ночи, и кто-то приближался. Почему? Мальчик встал и бросил аэрозольный баллончик через забор в сторону воды. Он услышал, как оно упало в кустах, не долетев до цели. Он вытащил носок из кармана и решил одним быстрым ударом придать себе смелости. Он уткнулся носом в носок и глубоко вдохнул пары краски. Он покачнулся на пятках, и его веки непроизвольно затрепетали. Он перебросил носок через забор.

Мальчик завел свой мотоцикл и покатил его через дорогу, обратно к высокой траве, бутылочному кустарнику и соснам у подножия холма. Это было хорошее прикрытие, подумал он, и он сможет увидеть, что за этим последует. Звук двигателя стал громче. Он был уверен, что до этого оставалось всего несколько секунд, но он не видел света фар. Это сбило его с толку. Но бежать было слишком поздно. Он поставил мотоцикл в высокую коричневую траву и остановил рукой свободно вращающееся переднее колесо. Затем он съежился на земле и стал ждать, что бы и кто бы ни приближался.

***

Гарри Босх мог слышать вертолет там, где-то над темнотой, кружащий в свете. Почему он не приземлился? Почему это не привело на помощь? Гарри двигался по задымленному, темному туннелю, и его батарейки садились. Луч фонарика становился слабее с каждым пройденным ярдом. Ему нужна была помощь. Ему нужно было двигаться быстрее. Ему нужно было добраться до конца туннеля, прежде чем погаснет свет и он останется один в темноте. Он услышал, как вертолет сделал еще один заход. Почему он не приземлился? Где была помощь, в которой он нуждался? Когда жужжание лезвий снова затихло вдали, он почувствовал, как нарастает ужас, и он задвигался быстрее, ползая на исцарапанных и окровавленных коленях, одной рукой держа тусклый светильник, а другой цепляясь за землю, чтобы сохранить равновесие. Он не оглядывался, потому что знал, что враг был позади него в черном тумане. Невидимый, но он есть. И приближается.

Когда на кухне зазвонил телефон, Босх немедленно проснулся. Он сосчитал гудки, задаваясь вопросом, пропустил ли он первый или два, задаваясь вопросом, оставил ли он автоответчик включенным.

Он этого не сделал. Вызов не был принят, и звонки не прекращались до истечения требуемых восьми раундов. Он рассеянно задавался вопросом, откуда взялась эта традиция. Почему не шесть гудков? Почему не десять? Он протер глаза и огляделся. Он снова развалился в кресле в гостиной, мягком кресле с откидной спинкой, которое было центральным элементом его скудной обстановки. Он думал о нем как о своем кресле для наблюдения. Однако это было неправильное название, потому что он часто спал в кресле, даже когда не был на дежурстве.

Утренний свет пробивался сквозь щель в занавесках и оставлял свой след на выбеленном сосновом полу. Он наблюдал за пылинками, лениво плавающими в лучах света возле раздвижной стеклянной двери. Лампа на столе рядом с ним была включена, а телевизор у стены с очень низким звуком транслировал воскресное утреннее шоу Иисуса. На столике рядом с креслом лежали спутники бессонницы: игральные карты, журналы и детективные романы в мягкой обложке - их только слегка полистали, а затем выбросили. На столе лежала смятая пачка сигарет и три пустые бутылки из-под пива - разных марок, которые когда-то входили в состав шести пачек их собственного племени. Босх был полностью одет, вплоть до помятого галстука, прикрепленного к его белой рубашке серебряной застежкой 187.

Он опустил руку к поясу, а затем снова к области под почкой. Он ждал. Когда зазвучал электронный пейджер, он мгновенно оборвал раздражающее чириканье. Он снял устройство с пояса и посмотрел на номер. Он не был удивлен. Он оттолкнулся от стула, потянулся и размял суставы шеи и спины. Он прошел на кухню, где на столе лежал телефон. Он написал “Воскресенье, 8:53 утра” в блокноте, который достал из кармана куртки, прежде чем набрать номер. После двух гудков раздался голос: “Полицейское управление Лос -Анджелеса, Голливудский отдел. Это офицер Пелч, чем я могу вам помочь?”

Босх сказал: “Кто-нибудь мог умереть за то время, которое потребовалось, чтобы все это вытащить. Позвольте мне поговорить с сержантом стражи.”

Босх нашел в кухонном шкафчике свежую пачку сигарет и впервые за день закурил. Он смыл пыль из стакана и наполнил его водой из-под крана, затем достал две таблетки аспирина из пластиковой бутылки, которая также была в шкафчике. Он проглатывал вторую, когда сержант по имени Кроули наконец взял трубку.

“Что, я поймал тебя в церкви? Я звонил тебе домой. Ответа нет.”

“Кроули, что у тебя есть для меня?”

“Ну, я знаю, что мы вытащили тебя прошлой ночью на ту телевизионную штуку. Но ты все еще улавливаешь. Ты и твой партнер. Все выходные. Итак, это означает, что у тебя есть база данных на озере Голливуд. Там, в трубе, наверху. Это на подъездной дороге к плотине Малхолланд. Ты знаешь это?”

“Я знаю это место. Что еще?”

“Патруль вышел. Я, - уведомил СИД. Мои люди не знают, что у них есть, кроме базы данных. Стифф находится примерно в тридцати футах в этой трубе. Они не хотят идти до конца, портить возможное место преступления, понимаешь? Я попросил их вызвать твоего напарника, но он не позвонил. На его телефоне тоже нет ответа. Я подумал, может быть, вы двое были вместе или что-то в этом роде. Потом я подумал, не, он не в твоем стиле. И ты не его.”

“Я свяжусь с ним. Если они не прошли весь путь, откуда они знают, что это DB, а не просто какой-то парень, отсыпающийся? ”

“О, они немного зашли, вы знаете, и залезли внутрь с палкой или чем-то вроде того и довольно хорошо ткнули в парня. Твердый, как член в первую брачную ночь.”

“Они не хотели портить место преступления, но затем они начали ковыряться в теле палкой. Это замечательно. Эти парни поступают после того, как они повысили требования к колледжу, или что?”

“Эй, Босх, нам позвонили, мы должны это проверить. Понятно? Вы хотите, чтобы мы передавали все наши звонки непосредственно в отдел убийств для проверки? Вы, ребята, сошли бы с ума через неделю ”.

Босх раздавил окурок в раковине из нержавеющей стали и выглянул в кухонное окно. Глядя вниз с холма, он мог видеть один из туристических трамваев, движущийся между огромными бежевыми звуковыми студиями в Юниверсал Сити. Стена одного из зданий длиной в квартал была выкрашена в небесно-голубой цвет с клочьями белых облаков; для съемок экстерьеров, когда естественный вид Лос-Анджелеса становится коричневым, как пшеница.

Босх спросил: “Как мы получили звонок?”

“Анонимно звонит девять один один. Чуть позже четырехсот ноль-ноль. Диспетчер сказал, что сигнал поступил из телефона-автомата на бульваре. Кто-то, пошалив где-то, нашел эту штуку в трубе. Не стал бы называть имя. Сказал, что в трубе была пробка, вот и все. Запись будет у них в центре связи.”

Босх почувствовал, что начинает злиться. Он вытащил пузырек с аспирином из шкафчика и положил его в карман. Размышляя о звонке 0400, он открыл холодильник и наклонился внутрь. Он не увидел ничего, что его заинтересовало. Он посмотрел на свои часы.

“Кроули, если отчет поступил в четыре утра, почему ты добрался до меня только сейчас, почти пять часов спустя?”

“Послушай, Босх, все, что у нас было, - это анонимный звонок. Вот и все. Диспетчер сказал, что это был ребенок, не меньше. Я не собирался посылать одного из своих парней в трубу посреди ночи с подобной информацией. Это могла быть шутка. Это могла быть засада. Могло быть что угодно, ради бога. Я подождал, пока рассветет, и все здесь замедлится. Отправил нескольких своих парней туда в конце смены. Говоря об окончании смен, я ухожу отсюда. Я ждал вестей от них, а затем и от тебя. Что-нибудь еще?”

Босху захотелось спросить, приходило ли ему когда-нибудь в голову, что в трубе будет темно, независимо от того, пойдут ли они шарить в 0400-800, но он промолчал. Какой был в этом прок?

“Что-нибудь еще?” Кроули сказал снова.

Босх не мог ничего придумать, но Кроули заполнил пустое пространство.

“Возможно, это просто какой-то хайп, который сам себя окоротил, Гарри. Ни одно праведное дело из ста восьмидесяти семи. Такое случается постоянно. Черт возьми, ты помнишь, мы вытащили одну из той же трубы в прошлом году… Э, ну, это было до того, как ты приехал в Голливуд… Итак, понимаете, я говорю о том, что какой-то парень попадает в ту же трубу - эти транзитники, они все время спят там наверху - и он тюрьма, но он стреляет в себя горячим зарядом, и все. Проверено. Вот только в тот раз мы нашли его не так быстро, а из-за солнца и всего, что пару дней било по трубе, он там поджарился. Поджаренный как индейка Том. Но пахло не так вкусно.”

Кроули рассмеялся над своей собственной шуткой. Босх этого не сделал. Сержант-дозорный продолжил.

“Когда мы вытащили этого парня, шип все еще был у него в руке. Здесь то же самое. Просто дерьмовая работа, никчемное дело. Ты выйдешь туда, к полудню вернешься домой, вздремнешь, может быть, пойдешь ловить "Доджерс". А потом в следующие выходные? Еще чья-то очередь в стволе. Ты освобождаешься от вахты. И это трехдневный перерыв. На следующей неделе у тебя выходные в честь Дня памяти. Так что сделай мне одолжение. Просто выйди и посмотри, что у них есть ”.

Босх на мгновение задумался и собирался повесить трубку, затем сказал: “Кроули, что ты имел в виду, что не нашел того, другого, так быстро? Что заставляет тебя думать, что мы нашли это быстро?”

“Мои ребята там, они говорят, что не чувствуют никакого запаха от этого крепыша, кроме небольшого количества мочи. Оно должно быть свежим”.

“Скажи своим парням, что я буду там через пятнадцать минут. Скажи им, чтобы они больше не трахались ни с чем на моей сцене ”.

“Они...”

Босх знал, что Кроули снова собирается защищать своих людей, но повесил трубку, прежде чем ему пришлось это услышать. Он закурил еще одну сигарету, направляясь к входной двери, чтобы взять со ступеньки "Таймс". Он разложил двенадцать фунтов воскресной газеты на кухонном столе, задаваясь вопросом, сколько деревьев погибло. Он нашел приложение по недвижимости и листал его, пока не увидел большую рекламу недвижимости Valley Pride. Он провел пальцем по списку открытых домов, пока не нашел один адрес и описание с пометкой CALLJERRY. Он набрал номер.

“Вэлли Прайд Пропертиз", могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Джерри Эдгар, пожалуйста”.

Прошло несколько секунд, и Босх услышал пару щелчков при переводе, прежде чем его партнер взял трубку.

“Это Джерри, могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Джед, нам только что поступил еще один звонок. На плотине Малхолланд. И ты не носишь свой пейджер”.

“Черт”, - сказал Эдгар, и наступила тишина. Босх почти слышал, как он думает: "У меня сегодня три показа". Снова воцарилось молчание, и Босх представил своего партнера на другом конце провода в костюме стоимостью 900 долларов и с хмурым видом банкрота. “Что за звонок?”

Босх рассказал ему то немногое, что знал сам.

“Если ты хочешь, чтобы я справился с этим в одиночку, я это сделаю”, - сказал Босх. “Если что-нибудь всплывет с Девяносто восьмым, я смогу это прикрыть. Я скажу ему, что ты берешься за телевизор, а я делаю ”крепыш в трубе".

“Да, я знаю, что ты бы так и сделал, но все в порядке, я уже в пути. Просто сначала мне нужно найти кого-нибудь, кто прикроет мою задницу ”.

Они договорились встретиться у тела, и Босх повесил трубку. Он включил автоответчик, достал из шкафчика две пачки сигарет и положил их в карман своей спортивной куртки. Он полез в другой шкаф и достал нейлоновую кобуру, в которой хранился его пистолет, "Смит и Вессон" калибра 9 мм, отделанный сатинировкой, из нержавеющей стали и заряженный восемью патронами XTPs. Босх подумал об объявлении, которое он однажды видел в полицейском журнале. Экстремальная производительность терминала. Пуля, которая расширилась при ударе в 1,5 раза по своей ширине, достигнув предельной глубины в теле и оставив максимум раневых каналов. Кто бы это ни написал, он был прав. Годом ранее Босх убил человека одним выстрелом с двадцати футов. Вошло под правую подмышку, вышло под левым соском, по пути раздробив сердце и легкие. XTP. Максимальное количество раневых каналов. Он пристегнул кобуру к поясу с правой стороны, чтобы можно было дотянуться до нее левой рукой.

Он пошел в ванную и почистил зубы без зубной пасты: его не было дома, и он забыл зайти в магазин. Он провел мокрой расческой по волосам и долго смотрел в свои покрасневшие сорокалетние глаза. Затем он изучил седые волоски, которые неуклонно вытесняли каштановые в его вьющихся волосах. Даже усы начали седеть. Он начал замечать серые вкрапления в раковине, когда брился. Он дотронулся рукой до подбородка, но решил не бриться. Тогда он вышел из своего дома, не сменив даже галстука. Он знал, что его клиент не будет возражать.

***

Босх нашел место, где не было голубиного помета, и оперся локтями о перила, которые тянулись вдоль верха плотины Малхолланд. Сигарета свисала с его губ, и он посмотрел сквозь расселину холмов на город внизу. Небо было порохово-серым, а смог плотно окутал Голливуд. Несколько отдаленных башен в центре города пробились сквозь яд, но остальной город был под одеялом. Это было похоже на город-призрак.

Теплый ветерок доносил легкий химический запах, и через некоторое время он уловил его. Малатион. Он слышал по радио, что вертолеты с дрозофилами поднимались в воздух накануне вечером, опрыскивая Северный Голливуд через перевал Кауэнга. Он подумал о своем сне и вспомнил вертолет, который не приземлился.

За его спиной виднелись сине-зеленые просторы Голливудского водохранилища, 60 миллионов галлонов городской питьевой воды, запертых почтенной старой плотиной в каньоне между двумя Голливудскими холмами. Вдоль береговой линии тянулась шестифутовая полоса высохшей глины - напоминание о том, что в Лос-Анджелесе четвертый год стояла засуха. Дальше по берегу водохранилища был забор из сетки высотой в десять футов, который опоясывал всю береговую линию. Босх изучил этот барьер, когда впервые прибыл сюда, и задался вопросом, была ли защита для людей по одну сторону забора или для воды по другую.

Босх был одет в синий комбинезон поверх своего помятого костюма. Его пот пропитал подмышки и заднюю часть обоих слоев одежды. Его волосы были влажными, а усы обвисли. Он был внутри трубы. Он мог чувствовать легкое, теплое щекотание ветра из Санта-Аны, высушивающего пот на задней части его шеи. В этом году они появились рано.

Гарри не был крупным мужчиной. Он не дотягивал на несколько дюймов до шести футов и был худощавого телосложения. Газеты, когда описывали его, называли его жилистым. Под комбинезоном его мускулы были похожи на нейлоновые шнуры, сила скрывалась за экономией размеров. Седина, которая покрывала его волосы, была более заметна с левой стороны. Его глаза были коричнево-черными и редко выдавали эмоции или намерения.

Труба была расположена над землей и тянулась на пятьдесят ярдов вдоль подъездной дороги к водохранилищу. Он проржавел внутри и снаружи, был пуст и не использовался, за исключением тех, кто искал его внутри как убежище или снаружи как холст для распыления краски. Босх понятия не имел о его назначении, пока смотритель водохранилища добровольно не поделился информацией. Труба была грязевым обрывом. По словам смотрителя, сильный дождь может разрыхлить землю и привести к тому, что грязь соскользнет со склонов холмов в водохранилище. Труба шириной в три фута, оставшаяся от какого-то неизвестного районного проекта или чепухи, была размещена в прогнозируемой зоне оползня в качестве первой и единственной защиты водохранилища. Труба удерживалась на месте с помощью железной арматуры толщиной в полдюйма, которая охватывала ее и была встроена в бетон снизу.

Босх надел комбинезон перед спуском в трубу. Буквы LAPD были напечатаны белым на обороте. Достав его из багажника своей машины и забравшись в него, он понял, что это, вероятно, чище, чем костюм, который он пытался защитить. Но он все равно надел его, потому что он всегда его носил. Он был методичным, традиционным, суеверным детективом.

Когда он заползал с фонариком в руке в пахнущий сыростью, вызывающий клаустрофобию цилиндр, он почувствовал, как у него сжалось горло и участилось сердцебиение. Знакомая пустота в животе охватила его. Страх. Но он включил свет, и темнота отступила вместе с тревожными чувствами, и он приступил к своей работе.

Теперь он стоял на дамбе, курил и думал о разных вещах. Кроули, сержант стражи, был прав, человек в трубе, несомненно, был мертв. Но он также был неправ. Это было бы нелегко. Гарри не успел бы вернуться домой вовремя, чтобы вздремнуть после обеда или послушать "Доджерс" на канале KABC. Здесь все было не так. Гарри не прошел и десяти футов внутри трубы, прежде чем понял это.

В трубе не было следов. Или, скорее, не было никаких треков, которые были бы полезны. Дно трубы было покрыто засохшей оранжевой грязью и завалено бумажными пакетами, пустыми винными бутылками, ватными шариками, использованными шприцами, газетными подстилками - мусором бездомных и зависимых. Босх изучил все это в луче фонарика, медленно пробираясь к телу. И он не нашел четкого следа, оставленного мертвецом, который лежал головой вперед в трубе. Это было неправильно. Если бы мертвец заполз по собственной воле, было бы какое-то указание на это. Если бы его затащили сюда, это тоже было бы каким-нибудь признаком. Но там ничего не было, и этот недостаток был лишь первым из того, что беспокоило Босха.

Когда он добрался до тела, он обнаружил рубашку мертвеца - черную рубашку для экипажа с открытым воротом, - задранную через голову, со спутанными внутри руками. Босх видел достаточно мертвых людей, чтобы знать, что буквально нет ничего невозможного во время последних вздохов. Он работал над самоубийством, в ходе которого мужчина, выстреливший себе в голову, перед смертью сменил штаны, очевидно, потому, что не хотел, чтобы его тело обнаружили пропитанным человеческими отходами. Но рубашка и руки на мертвом человеке в трубе не показались Гарри приемлемыми. Босху показалось, что тело затащил в трубу кто-то, кто тащил мертвеца за воротник.

Босх не трогал тело и не стягивал рубашку с лица. Он отметил, что это был белый мужчина. Он не обнаружил непосредственных признаков смертельной травмы. Закончив осмотр тела, Босх осторожно переступил через труп так, чтобы его лицо оказалось в полуметре от него, а затем продолжил движение по оставшимся сорока ярдам трубы. Он не нашел никаких следов и ничего другого, представляющего доказательную ценность. Через двадцать минут он снова был на солнце. Затем он послал криминалиста по имени Донован, чтобы тот наметил местоположение обломков в трубе и заснял тело на месте. Лицо Донована выдало его удивление от того, что ему пришлось лезть в трубу по делу, которое он уже списал на передозировку. Босх прикинул, что у него были билеты на "Доджерс".

Оставив трубку Доновану, Босх закурил сигарету и подошел к ограждению плотины, чтобы посмотреть вниз на загрязненный город и поразмышлять.

Стоя у ограждения, он мог слышать шум транспорта, просачивающегося с Голливудской автострады. С такого расстояния это звучало почти нежно. Как спокойный океан. Внизу, в расщелине каньона, он увидел голубые бассейны и крыши из испанской черепицы.

Женщина в белой майке и лаймово-зеленых шортах для бега пробежала мимо него по дамбе. Компактное радио было прикреплено к ее поясу, и тонкий желтый провод передавал звук в наушники, прикрепленные к ее голове. Она, казалось, была в своем собственном мире, не подозревая о группе полицейских впереди нее, пока не достигла желтой ленты с места преступления, натянутой поперек конца дамбы. Оно сказало ей остановиться на двух языках. Она несколько мгновений топталась на месте, ее длинные светлые волосы прилипли к вспотевшим плечам, и наблюдала за полицейскими, которые в основном наблюдали за ней. Затем она повернулась и направилась обратно мимо Босха. Его глаза следили за ней, и он заметил, что, когда она проходила мимо насосной станции, она отклонилась от курса, чтобы чего-то избежать. Он подошел и нашел стекло на тротуаре. Он поднял глаза и увидел разбитую лампочку в розетке над дверью насосной. Он сделал мысленную заметку спросить смотрителя, проверялась ли лампочка в последнее время.

Когда Босх вернулся на свое место у перил, его внимание привлекло неясное движение внизу. Он посмотрел вниз и увидел койота, обнюхивающего сосновые иголки и мусор, которые покрывали землю под деревьями перед плотиной. Животное было маленьким, а его шерсть была неряшливой и полностью лишенной нескольких клочков шерсти. В охраняемых районах города их осталось всего несколько, оставленных копаться среди обломков человеческими падальщиками.

“Они сейчас вытаскивают это”, - сказал голос сзади.

Босх обернулся и увидел одного из полицейских в форме, которые были назначены на место преступления. Он кивнул и последовал за ним с дамбы, под желтую ленту, обратно к трубе.

***

Какофония хрюканья и тяжелых вздохов эхом отдавалась из устья изуродованной граффити трубы. Мужчина без рубашки, с сильно мускулистой спиной, поцарапанной и грязной, вышел задом наперед, таща за собой лист тяжелого черного пластика, поверх которого лежало тело. Мертвый мужчина все еще лежал лицом вверх, его голова и руки были в основном скрыты черной рубашкой. Босх огляделся в поисках Донована и увидел, что тот засовывает видеомагнитофон в заднюю часть синего фургона для осмотра места преступления. Гарри подошел.

“Теперь мне нужно, чтобы ты вернулся. Весь этот мусор там, газеты, банки, пакеты, я видел несколько шприцев, вату, бутылки, мне нужно все это упаковать ”.

“Ты понял”, - сказал Донован. Он немного подождал и добавил: “Я ничего не говорю, но, Гарри, я имею в виду, ты действительно думаешь, что это реально? Стоит ли ради этого рисковать своими яйцами?”

“Я думаю, мы не узнаем, пока не закончим вырезать”.

Он начал уходить, но остановился.

“Послушай, Донни, я знаю, что сегодня воскресенье, и, э-э, спасибо, что вернулся”.

“Нет проблем. Это прям не для меня ”.

Мужчина без рубашки и техник коронера сидели на корточках, склонившись над телом. На них обоих были белые резиновые перчатки. Техником был Ларри Сакаи, парень, которого Босх знал много лет, но который ему никогда не нравился. Рядом с ним на земле стояла открытая пластиковая коробка для рыболовных снастей. Он достал из коробки скальпель и сделал разрез длиной в один дюйм сбоку от тела, чуть выше левого бедра. Из пореза не потекла кровь. Затем он достал из коробки термометр и прикрепил его к концу изогнутого зонда. Он воткнул нож в разрез, умело, хотя и грубо, повернув его и вонзив в печень.

Мужчина без рубашки поморщился, и Босх заметил, что у него в уголке правого глаза вытатуирована голубая слеза. Босху это почему-то показалось подходящим. Это было самое большое сочувствие, которое мог получить здесь покойник.

“Time of death будет отвратительным”, - сказал Сакаи. Он не поднял глаз от своей работы. “Эта трубка, вы знаете, с повышением температуры, это приведет к искажению потери температуры в печени. Осито записал там показания, и они составили восемьдесят один. Десять минут спустя было восемьдесят три. У нас нет фиксированной температуры в корпусе или трубе.”

“И что?” Босх сказал.

“Итак, я ничего тебе здесь не даю. Я должен взять свои слова обратно и произвести кое-какие вычисления ”.

“Ты имеешь в виду, отдать это кому-то другому, кто знает, как это вычислить?” - Спросил Босх.

“Ты поймешь это, когда придешь на вскрытие, не волнуйся, чувак”.

“Говоря об этом, кто сегодня режет?”

Сакаи не ответил. Он был занят ногами мертвеца. Он схватил каждый ботинок и манипулировал лодыжками. Он переместил руки вверх по ногам и добрался до бедер, поднимая каждую ногу и наблюдая, как она сгибается в колене. Затем он прижал руки к животу, как будто нащупывая контрабанду. Наконец, он запустил руку под рубашку и попытался повернуть голову мертвеца. Оно не двигалось. Босх знал, что трупное окоченение проходит от головы по всему телу, а затем переходит в конечности.

“Шея этого парня заблокирована, но в порядке”, - сказал Сакаи. “Желудок начинает болеть. Но конечности все еще хорошо двигаются ”.

Он достал карандаш из-за уха и прижал конец ластика к коже сбоку от туловища. На половине тела, ближайшей к земле, были пурпурные пятна, как будто тело было наполовину заполнено красным вином. Это была посмертная синюшность. Когда сердце перестает качать, кровь стремится к низине. Когда Сакаи прижал карандаш к темной коже, он не побелел, что является признаком того, что кровь полностью свернулась. Мужчина был мертв уже несколько часов.

“Синюшность по-прежнему сохраняется”, - сказал Сакаи. “Это и установка заставляют меня предположить, что этот чувак мертв, возможно, от шести до восьми часов. Тебе придется подождать с этим, Босх, пока мы не сможем договориться со временными ”.

Сакаи не поднимал глаз, когда говорил это. Он и тот, кого звали Осито, начали выворачивать карманы зеленых штанов мертвеца наизнанку. Они были пусты, как и большие мешковатые карманы на бедрах. Они перевернули тело на бок, чтобы проверить задние карманы. Когда они делали это, Босх наклонился, чтобы поближе рассмотреть обнаженную спину мертвеца. Кожа была багровой от синюшности и грязной. Но он не увидел никаких царапин или отметин, которые позволили бы ему заключить, что тело тащили.

“В штанах ничего нет, Босх, никаких документов”, - сказал Сакаи, по-прежнему не поднимая глаз.

Затем они начали осторожно натягивать черную рубашку обратно через голову на торс. У мертвеца были растрепанные волосы, в которых было больше седины, чем в первоначальном черном цвете. Его борода была неухоженной, и на вид ему было около пятидесяти, что заставило Босха дать ему около сорока. В нагрудном кармане рубашки что-то было, и Сакаи выудил это, мгновение рассматривал, а затем положил в пластиковый пакет, который держал открытым его напарник.

“Бинго”, - сказал Сакаи и передал пакет Босху. “Один набор работ. Делает нашу работу намного проще ”.

Затем Сакаи полностью разлепил потрескавшиеся веки мертвеца. Глаза были голубыми с молочным оттенком над ними. Каждый зрачок был сужен примерно до размера карандашного грифеля. Они безучастно смотрели на Босха, каждый зрачок был маленькой черной пустотой.

Сакаи сделал несколько пометок в блокноте. Он принял свое решение по этому поводу. Затем он достал чернильную подушечку и распечатанную карточку из коробки для снастей, стоявшей рядом с ним. Он нарисовал чернилами пальцы левой руки и начал нажимать ими на карточку. Босх восхитился тем, как быстро и умело он это сделал. Но затем Сакаи остановился.

“Привет. Посмотри на это”.

Сакаи осторожно пошевелил указательным пальцем. Им легко манипулировать в любом направлении. Сустав был чисто сломан, но не было никаких признаков отека или кровоизлияния.

“По-моему, это выглядит как пост”, - сказал Сакаи.

Босх наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Он забрал руку мертвеца у Сакаи и ощупал ее обеими своими руками без перчаток. Он посмотрел на Сакаи, а затем на Осито.

“Босх, не начинай”, - рявкнул Сакаи. “Не смотри на него. Он знает лучше. Я сам обучал его ”.

Босх не напомнил Сакаи, что именно он был за рулем фургона скорой помощи, который несколько месяцев назад выбросил тело, привязанное к носилкам на колесиках, на автостраду Вентура. В час пик. Носилки покатились по съезду с бульвара Ланкершим и врезались в заднюю часть автомобиля на заправочной станции. Из-за перегородки из стекловолокна в кабине Сакаи не знал, что потерял тело, пока не прибыл в морг.

Босх вернул руку мертвеца технику коронера. Сакаи повернулся к Осито и задал вопрос по-испански. Маленькое коричневое личико Осито стало очень серьезным, и он отрицательно покачал головой.

“Он даже не коснулся рук парня там. Так что тебе лучше подождать до конца, прежде чем говорить что-то, в чем ты не уверен ”.

Сакаи закончил снимать отпечатки пальцев и затем передал карточку Босху.

“Руки в пакет”, - сказал ему Босх, хотя в этом не было необходимости. “И ступни”.

Он встал и начал размахивать карточкой, чтобы чернила высохли. Другой рукой он держал пластиковый пакет для улик, который дал ему Сакаи. В нем резиновой лентой были скреплены игла для подкожных инъекций, маленький пузырек, наполовину заполненный чем-то, похожим на грязную воду, комок ваты и пачка спичек. Это был набор для стрелка, и он выглядел довольно новым. Шип был чистым, без признаков коррозии. Босх предположил, что хлопок использовался в качестве сита всего один или два раза. В волокнах были крошечные беловато-коричневые кристаллы. Перевернув пакет, он смог заглянуть внутрь каждой стороны спичечного коробка и увидел, что не хватает только двух спичек.

В этот момент Донован вылез из трубы. На нем была шахтерская каска, оснащенная фонариком. В одной руке он нес несколько пластиковых пакетов, в каждом из которых была пожелтевшая газета, обертка от еды или смятая банка из-под пива. В другой он нес планшет, на котором он нарисовал, где каждый предмет был найден в трубе. По бокам шлема свисала паутина. Пот стекал по его лицу и пачкал дыхательную маску пейнтера, которую он надевал на рот и нос. Босх поднял сумку с набором стрелка. Донован остановился как вкопанный.

“Ты нашел там плиту?” - Спросил Босх.

“Черт, он что, обман?” Сказал Донован. “Я знал это. Какого хрена мы все это делаем?”

Босх не ответил. Он переждал его.

“Ответ - да, я нашел банку кока-колы”, - сказал Донован.

Техник с места преступления просмотрел пластиковые пакеты в своих руках и протянул один Босху. В нем были две половинки банки из-под кока-колы. Банка выглядела относительно новой и была разрезана ножом пополам. Нижняя половина была перевернута, и ее вогнутая поверхность использовалась как кастрюля для приготовления героина с водой. Плита. Большинство хайпов больше не использовали ложки. Ношение ложки было вероятной причиной для ареста. Банки было легко достать, с ними было легко обращаться, и они были одноразовыми.

“Нам нужно, чтобы комплект и плита были распечатаны как можно скорее”, - сказал Босх. Донован кивнул и понес свою ношу с пластиковыми пакетами к полицейскому фургону. Босх снова переключил свое внимание на людей судмедэксперта.

“При нем нет ножа, верно?” Босх сказал.

“Верно”, - сказал Сакаи. “Почему?”

“Мне нужен нож. Незавершенная сцена без ножа.”

“Ну и что. Парень - это обман. Обман крадет у обмана. Вероятно, его приятели забрали его.”

Руки Сакаи в перчатках закатали рукава рубашки мертвеца. Это выявило сеть рубцов на обеих руках. Старые следы от уколов, кратеры, оставленные абсцессами и инфекциями. На сгибе левого локтя был свежий след от шипа и большое желто-пурпурное кровоизлияние под кожей.

“Бинго”, - сказал Сакаи. “Я бы сказал, что этот парень получил сильный удар в руку, и, тьфу-тьфу, на этом все. Как я уже сказал, у тебя дело о надувательстве, Босх. Тебя ждет ранний день. Пойди заведи собаку-Доджера”.

Босх снова присел, чтобы рассмотреть поближе.

“Это то, что все продолжают говорить мне”, - сказал он.

И Сакаи, вероятно, был прав, подумал он. Но он пока не хотел отказываться от этого. Слишком многое не подходило. Пропавшие следы в трубе. Рубашка, стянутая через голову. Сломанный палец. Ножа нет.

“Почему все треки старые, кроме одного?” спросил он, больше обращаясь к себе, чем к Сакаи.

“Кто знает?” Сакаи все равно ответил. “Может быть, он какое-то время не занимался этим и решил вернуться. Шумиха есть шумиха. Нет никаких причин.”

Рассматривая следы на руках мертвеца, Босх заметил синие чернила на коже чуть ниже рукава, который был задран на левом бицепсе. Он не мог видеть достаточно, чтобы разобрать, что там говорилось.

“Подними это”, - сказал он и указал.

Сакаи закатал рукав до плеча, обнажив татуировку из синих и красных чернил. Это была мультяшная крыса, стоящая на задних лапах с бешеной, зубастой и вульгарной ухмылкой. В одной руке крыса держала пистолет, в другой - бутылку с выпивкой с надписью XXX. Синяя надпись над и под карикатурой была смазана возрастом и распространением кожи. Сакаи попытался прочитать это.

“Сказано "Сила"-нет, ‘Первый’. Говорит ‘Первая пехотная’. Этот парень был армейцем. Нижняя часть не имеет значения - это другой язык. ‘Не… Gratum… Анум… Ро-’ Я не могу этого разобрать.”

“Грызунок”, - сказал Босх.

Сакаи посмотрел на него.

“Собачья латынь”, - сказал ему Босх. “Не стоит выеденного яйца. Он был туннельной крысой. Вьетнам.”

“Как скажешь”, - сказал Сакаи. Он бросил оценивающий взгляд на тело и трубку. Он сказал: “Ну, он оказался в туннеле, не так ли? Вроде того.”

Босх дотянулся голой рукой до лица мертвеца и откинул со лба и пустых глаз растрепанные черные и седые волосы. То, что он делал это без перчаток, заставило остальных прекратить то, что они делали, и наблюдать за этим необычным, если не сказать антисанитарным, поведением. Босх не обратил на это внимания. Он долго смотрел на лицо, ничего не говоря, не слыша, было ли что-нибудь сказано. В тот момент, когда он понял, что это лицо ему знакомо, так же как и татуировка, в его сознании вспыхнуло видение молодого человека. Костлявый и загорелый, волосы коротко подстрижены. Живой, не мертвый. Он встал и быстро отвернулся от тела.

Сделав такое быстрое, неожиданное движение, он врезался прямо в Джерри Эдгара, который наконец прибыл и подошел, чтобы склонившись над телом. Они оба сделали шаг назад, на мгновение ошеломленные. Босх приложил руку ко лбу. Эдгар, который был намного выше, проделал то же самое со своим подбородком.

“Черт, Гарри”, - сказал Эдгар. “С тобой все в порядке?”

“Да. Ты?”

Эдгар проверил свою руку на наличие крови.

“Да. Извини за это. Чего ты так подпрыгиваешь?”

“Я не знаю”.

Эдгар посмотрел через плечо Гарри на тело, а затем последовал за своим напарником прочь от стаи.

***

“Прости, Гарри”, - сказал Эдгар. “Я сидел там и ждал целый час, пока кто-нибудь не вышел, чтобы подменить меня на моих встречах. Итак, скажи мне, что у нас есть?”

Эдгар все еще потирал челюсть, когда говорил.

“Пока не уверен”, - сказал Босх. “Я хочу, чтобы ты сел в одну из этих патрульных машин, в которой есть MCT. Тот, который работает. Посмотри, сможешь ли ты получить простыню на лугу, Билли, э-э, сделай это Уильямом. Добу было бы около 1950 года. Нам нужно получить адрес в автоинспекции.”

“Это и есть труп?”

Босх кивнул.

“Ничего, никакого адреса с его удостоверением личности?”

“Нет никакого удостоверения личности. Я создал его. Так что проверьте это на коробке. За последние несколько лет должны были быть какие-то контакты. Шумиха, по крайней мере, за пределами подразделения Ван Найса ”.

Эдгар неторопливо направился к ряду припаркованных черно-белых автомобилей, чтобы найти один с мобильным компьютерным терминалом, установленным на приборной панели. Поскольку он был крупным мужчиной, его походка казалась медленной, но Босх по опыту знал, что за Эдгаром трудно угнаться. Эдгар был безупречно скроен в коричневом костюме с тонкой меловой линией. Его волосы были коротко подстрижены, а кожа была почти такой же гладкой и черной, как у баклажана. Босх смотрел, как Эдгар уходит, и не мог не задаться вопросом, рассчитал ли он свое прибытие достаточно поздно, чтобы не испортить свой наряд, надев комбинезон и забравшись в трубу.

Босх подошел к багажнику своей машины и достал фотоаппарат "Полароид". Затем он вернулся к телу, оседлал его и наклонился, чтобы сфотографировать лицо. Он решил, что трех будет достаточно, и поместил каждую карточку, извлеченную из камеры, на верхнюю часть трубки, пока проявлялась фотография. Он не мог не смотреть на лицо, на изменения, внесенные временем. Он подумал об этом лице и пьяной ухмылке, которая исказила его в ночь, когда все Первые пехотные крысы вышли из тату-салона в Сайгоне. Это заняло у выжженных американцев четыре часа, но все они стали кровными братьями, повесив на свои плечи одно и то же клеймо. Босх вспомнил радость Мидоуза от общения и страх, которые они все разделяли.

Гарри отошел от тела, пока Сакаи и Осито разворачивали черный тяжелый пластиковый пакет с застежкой-молнией посередине. Как только мешок для тела был развернут и открыт, люди коронера подняли Медоуза и поместили его внутрь.

“Выглядит как Рип Ван-гребаный-Винкль”, - сказал Эдгар, подходя.

Сакаи застегнул сумку, и Босх увидел, что несколько вьющихся седых волос Мидоуза застряли в застежке. Мидоус был бы не против. Однажды он сказал Босху, что ему суждено оказаться в мешке для трупов. Он сказал, что все были.

В одной руке Эдгар держал маленький блокнот, в другой - ручку с золотым крестом.

“Уильям Джозеф Медоуз, 7-21-50. Это похоже на него, Гарри?”

“Да, это он”.

“Что ж, ты был прав, у нас множество контактов. Но это не просто шумиха. У нас ограбление банка, попытка ограбления, хранение героина. Год или около того назад мы заметили, как кто-то слонялся без дела прямо здесь, у плотины. И у него действительно была пара хайповых битов. Тот, что в Ван-Найсе, о котором ты говорил. Кем он был для тебя, осведомителем?”

“Нет. Узнать адрес?”

“Живет в долине. Сепульведа, рядом с пивоварней. Трудный район для продажи дома. Итак, если он не был информатором, откуда ты знаешь этого парня?”

“Я не знал его - по крайней мере, в последнее время. Я знал его в другой жизни ”.

“Что это значит? Когда ты познакомился с этим парнем?”

“Последний раз я видел Билли Медоуза двадцать лет назад или около того. Он был... это было в Сайгоне”.

“Да, это займет около двадцати лет”. Эдгар подошел к полароидным снимкам и посмотрел вниз на три лица Билли Медоуза. “Ты хорошо его знаешь?”

“Не совсем. Примерно так же, как кто-либо должен был узнать кого-то там. Ты научился доверять людям свою жизнь, а когда все заканчивается, ты понимаешь, что на самом деле даже не знал большинство из них. Я так и не увидел его, как только вернулся сюда. Говорил с ним один раз по телефону в прошлом году, вот и все ”.

“Как ты его создал?”

“Сначала я этого не сделал. Потом я увидела татуировку у него на руке. Это вернуло лицо. Я думаю, ты помнишь парней вроде него. Я, по крайней мере, верю.”

“Я думаю...”

Они позволяют тишине повисеть там некоторое время. Босх пытался решить, что делать, но мог только удивляться совпадению того, что его вызвали на место смерти, чтобы найти Медоуза. Эдгар прервал задумчивость.

“Итак, ты не хочешь рассказать мне, что у тебя есть такого, что выглядит здесь подозрительно? Вон тот Донован выглядит так, будто готов наложить в штаны от всей той работы, через которую ты его заставляешь проходить ”.

Босх рассказал Эдгару о проблемах, об отсутствии различимых следов в трубе, рубашке, натянутой через голову, сломанном пальце и об отсутствии ножа.

“Без ножа?” - спросил его напарник.

“Нужно было что-нибудь, чтобы разрезать банку пополам и сделать плиту - если плита принадлежала ему”.

“Мог бы принести плиту с собой. Могло случиться так, что кто-то зашел туда и взял нож после того, как парень был мертв. Если бы там был нож.”

“Да, могло бы быть. Никаких следов, которые могли бы нам что-нибудь рассказать ”.

“Ну, мы знаем из его досье, что он был конченым наркоманом. Был ли он таким, когда ты знал его?”

“В какой-то степени. Пользователь и продавец.”

“Ну, вот так, давний наркоман, ты не можешь предсказать, что они собираются делать, когда они собираются завязать с дерьмом или на нем. Они потерянные люди, Гарри.”

“Однако он был не в себе - по крайней мере, я так думал. У него только одна свежая пуля в руке ”.

“Гарри, ты сказал, что не видел этого парня с Сайгона. Откуда ты знаешь, был он выключен или включен?”

“Я не видел его, но я говорил с ним. Он позвонил мне однажды, как-то в прошлом году. Июль или август, я думаю. Его вытащили на другой трек marks beef с помощью хайповой машины в Ван-Найсе. Каким-то образом, может быть, читая газеты или что-то в этом роде - это было примерно в то же время, что и история с Кукольником, - он узнал, что я коп, и позвонил мне в отдел ограблений и убийств. Он звонит мне из тюрьмы Ван Найс и спрашивает, не могу ли я ему помочь. Он бы отсидел всего, сколько, тридцать дней в окружной тюрьме, но, по его словам, он был на пределе возможностей. И он, э-э, только что сказал, что на этот раз не сможет отсидеть срок, не сможет вот так брыкаться в одиночку ... ”

Босх замолчал, не закончив рассказ. После долгой паузы Эдгар подсказал ему.

“И что?… Ну же, Гарри, что ты натворил?”

“И я поверил ему. Я разговаривал с копом. Я помню, что его звали Наклз. Хорошее имя для уличного копа, подумал я. А потом я позвонил в VA там, в Сепульведе, и я подключил его к программе. Наклз согласился с этим. Он тоже ветеринар. Он заставил городского прокурора попросить судью об отводе. Так или иначе, амбулаторная клиника штата Вирджиния приняла Медоуза. Я проверил примерно шесть недель спустя, и они сказали, что он закончил, начал и у него все в порядке. Я имею в виду, это то, что они мне сказали. Сказал, что он был на втором уровне обслуживания. Беседа с психиатром, групповое консультирование… Я никогда не разговаривал с Мидоузом после того первого звонка. Он больше не звонил, и я не пытался его разыскать ”.

Эдгар заглянул в свой блокнот. Босх увидел, что страница, на которую он смотрел, была пустой.

“Послушай, Гарри”, - сказал Эдгар, “это было еще почти год назад. Слишком много времени для шумихи, верно? Кто знает? С тех пор он мог свалиться с катушек и пнуть три раза. Это не наша забота здесь. Вопрос в том, что вы хотите делать с тем, что у нас здесь есть? Что ты хочешь сделать с сегодняшним днем?”

“Ты веришь в совпадения?” - Спросил Босх.

“Я не знаю. Я...”

“Совпадений не бывает”.

“Гарри, я не понимаю, о чем ты говоришь. Но знаешь, что я думаю? Я не вижу здесь ничего, что кричало бы мне в лицо. Парень заползает в трубу, в темноте, возможно, он не видит, что делает, он вливает слишком много сока в руку и хрипит. Вот и все. Возможно, кто-то еще был с ним и смазал следы, выходящие наружу. Забрал и его нож тоже. Могло быть в сотню раз больше...”

“Иногда они не кричат, Джерри. В этом-то и проблема. Сегодня воскресенье. Все хотят вернуться домой. Играй в гольф. Продавать дома. Следите за игрой в мяч. Никому нет дела до того, так или иначе. Просто выполняю необходимые действия. Разве ты не видишь, что это то, на что они рассчитывают?”

“Кто такие ‘они’, Гарри?”

“Тот, кто это сделал”.

Он заткнулся на минуту. Он никого не убеждал, и это почти включало его самого. Играть на чувстве самоотверженности Эдгара было неправильно. Он уволился бы с работы, как только заработал бы двадцать. Затем он поместил бы объявление размером с визитную карточку в бюллетене профсоюза - “ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса на пенсии, сократит комиссионные для братьев-офицеров” - и зарабатывал четверть миллиона в год, продавая дома полицейским или для полицейских в долине Сан-Фернандо, или в долине Санта-Кларита, или в долине Антилопы, или в любой другой долине, на которую бульдозеры нацелились в следующий раз.

“Зачем лезть в трубу?” Тогда Босх сказал. “Ты сказал, что он жил в долине. Сепульведа. Зачем спустился сюда?”

“Гарри, кто знает? Парень был наркоманом. Может быть, его жена выгнала его. Может быть, он окочурился там, наверху, а его друзья притащили его мертвую задницу сюда, потому что не хотели утруждать себя объяснениями ”.

“Это все равно преступление”.

“Да, это преступление, но дай мне знать, когда найдешь окружного прокурора, который подаст на тебя в суд”.

“Его снаряжение выглядело чистым. Новое. Другие следы на его руке выглядят старыми. Я не думаю, что он снова хлопал. Не регулярно. Что-то не так.”

“Ну, я не знаю… Ты знаешь, СПИД и все такое, они должны содержать аптечку в чистоте ”.

Босх посмотрел на своего напарника так, словно не знал его.

“Гарри, послушай меня, что я тебе говорю, это то, что он, возможно, был твоим приятелем по окопу двадцать лет назад, но в этом году он был наркоманом. Ты никогда не сможешь объяснить каждое его действие. Я не знаю насчет комплекта или треков, но я точно знаю, что это не похоже на то, на чем нам стоит напрягаться. Это с девяти до пяти, без учета выходных и праздничных дней ”.

Босх сдался - на мгновение.

“Я отправляюсь в Сепульведу”, - сказал он. “Ты идешь или возвращаешься на свой день открытых дверей?”

“Я сделаю свою работу, Гарри”, - тихо сказал Эдгар. “Только потому, что мы в чем-то не согласны, это не значит, что я не собираюсь делать то, за что мне платят. Так никогда не было и никогда не будет. Но если тебе не нравится, как я веду дела, завтра утром мы сходим на Девяносто восьмой и подумаем о замене ”.

Босх тут же пожалел о подлом выстреле, но не сказал этого. Он сказал: “Хорошо. Поднимись туда, посмотри, есть ли кто-нибудь дома. Встретимся после того, как я выйду на сцену”.

Эдгар подошел к трубе и сделал одну из полароидных фотографий Медоуза. Он сунул его в карман пальто, затем пошел по подъездной дороге к своей машине, не сказав Босху больше ни слова.

***

После того, как Босх снял комбинезон и убрал его в багажник своей машины, он наблюдал, как Сакаи и Осито грубо перекладывают тело на носилки, а затем в кузов синего фургона. Он начал все сначала, размышляя о том, каким был бы наилучший способ провести вскрытие в первоочередном порядке, то есть по крайней мере на следующий день, а не через четыре или пять дней. Он догнал техника коронера, когда тот открывал водительскую дверь.

“Мы выбираемся отсюда, Босх”.

Босх положил руку на дверь, не давая ей открыться настолько, чтобы Сакаи смог забраться внутрь.

“Кто сегодня занимается разделкой?”

“На этот раз? Никто.”

“Давай, Сакаи. Кто на связи?”

“Салли. Но он и близко не подойдет к этому, Босх.”

“Послушай, я только что прошел через это со своим партнером. Не ты тоже, ладно?”

“Босх, ты посмотри. Ты слушаешь. Я работаю с шести вечера прошлого года, и это седьмая сцена, на которой я был. У нас есть автолюбители, утопленники, дело о сексе. Люди умирают от желания познакомиться с нами, Босх. Усталым нет покоя, а это значит, что нет времени на то, что, по вашему мнению, может быть делом. Послушай своего партнера хоть раз. Это происходит по обычному графику. Это значит, что мы доберемся до этого к среде, может быть, к четвергу. Я обещаю, что не позднее пятницы. В любом случае, результатов токсикологического анализа придется ждать по меньшей мере десять дней. Ты знаешь это. Так куда ты, черт возьми, спешишь?”

“Есть. Результаты токсикологии требуют по меньшей мере десятидневного ожидания.”

“Отъебись”.

“Просто скажи Салли, что мне нужно, чтобы предварительная подготовка была сделана сегодня. Я зайду позже”.

“Господи, Босх, послушай, что я тебе говорю. У нас в зале на каталках сложены тела, которые, как мы уже знаем, имеют размер сто восемьдесят семь и их нужно разрезать. У Салазара не будет времени на то, что мне и всем остальным здесь, кроме вас, кажется надувательством. Вырезано и высушено, чувак. Что я собираюсь сказать ему такого, что заставит его сделать разрез сегодня?”

“Покажи ему палец. Скажи ему, что в трубе не было следов. Подумай о чем-нибудь. Скажи ему, что DB был парнем, который слишком хорошо знал иглы, чтобы у него был передоз. ”

Сакаи откинул голову на боковую панель фургона и громко рассмеялся. Затем он покачал головой, как будто ребенок пошутил.

“И ты знаешь, что он мне скажет? Он скажет, что не имеет значения, как долго он был под кайфом. Они все облажались. Босх, сколько шестидесятипятилетних наркоманов ты видишь вокруг? Никто из них не проходит дистанцию. Игла в конце концов достает их всех. Прямо как этот парень в трубе ”.

Босх повернулся и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из полицейских не наблюдает и не подслушивает. Затем он снова повернулся к лицу Сакаи.

“Просто скажи ему, что я зайду туда позже”, - тихо сказал он. “Если он ничего не найдет на предварительном осмотре, тогда прекрасно, вы можете оставить тело в конце очереди в холле, или вы можете оставить его на заправочной станции на Ланкершим. Тогда мне будет все равно, Ларри. Но ты скажи ему. Это его решение, не твое ”.

Босх убрал руку с двери и отступил назад. Сакаи сел в фургон и захлопнул дверь. Он завел двигатель и долго смотрел на Босха через окно, прежде чем опустить его.

“Босх, ты заноза в заднице. Завтра утром. Это лучшее, что я могу сделать. Сегодня это невозможно”.

“Первая запись за день?”

“Просто оставь нас сегодня в покое, хорошо?”

“Первый разрез?”

“Да. Да. Первый кадр.”

“Конечно, я оставлю тебя в покое. Тогда увидимся завтра”.

“Не я, чувак. Я буду спать”.

Сакаи снова поднял стекло, и фургон тронулся с места. Босх отступил назад, чтобы дать ему пройти, и когда оно ушло, он остался смотреть на трубку. Тогда он действительно впервые заметил граффити. Не то чтобы он не видел, что внешняя сторона трубы была буквально покрыта нарисованными сообщениями, но на этот раз он посмотрел на отдельные каракули. Многие из них были старыми, выцветшими вместе - картина из писем, содержащих угрозы, либо давно забытые, либо с тех пор исправленные. Там были лозунги: "Покиньте Лос-Анджелес". Там были названия: Озон, Бомбардировщик, Страйкер и многие другие. Одна из более свежих меток привлекла его внимание. Это были всего три буквы, примерно в двенадцати футах от конца трубы -Ша.Три буквы были нарисованы одним плавным движением. Верхняя часть буквы S была зазубренной, а затем очерченной, создавая впечатление рта. Зияющая пасть. Зубов не было, но Босх мог их почувствовать. Казалось, что работа не была завершена. Тем не менее, это была хорошая работа, оригинальная и чистая. Он навел на него полароид и сделал снимок.

Босх подошел к полицейскому фургону, положив разоблачение в карман. Донован раскладывал свое оборудование по полкам, а пакеты с уликами - по деревянным ящикам из-под вина из долины Напа.

“Вы нашли там какие-нибудь обгоревшие спички?”

“Да, один свежий”, - сказал Донован. “Сгорел до конца. Это было примерно в десяти футах. Это есть на графике ”.

Босх взял планшет, на котором был листок бумаги со схемой трубы, показывающей местоположение тела и где находился другой материал, взятый из трубы. Босх заметил, что спичка была найдена примерно в пятнадцати футах от тела. Затем Донован показал ему спичку, которая лежала на дне собственного пластикового пакета для улик. “Я дам тебе знать, совпадает ли это с книгой в наборе парня”, - сказал он. “Если это то, о чем ты думаешь”.

Босх спросил: “А как насчет униформы? Что они нашли?”

“Это все там”, - сказал Донован, указывая на деревянный контейнер, в котором было еще больше пластиковых пакетов для улик. Они содержали обломки, подобранные патрульными офицерами, которые обыскали территорию в радиусе пятидесяти ярдов от трубы. Каждый пакет содержал описание места, где был найден предмет. Босх достал каждый пакет и изучил его содержимое. Большая часть этого была мусором, который не имел никакого отношения к телу в трубе. Там были газеты, обрывки одежды, туфля на высоком каблуке, белый носок с засохшей синей краской внутри. Тряпка для нюхания.

Босх взял пакет, в котором находилась крышка от баллончика с аэрозольной краской. В следующем пакете был баллончик с краской. На этикетке Krylon было написано, что это цвет Ocean Blue. Босх взвесил пакет и понял, что в банке все еще была краска. Он отнес пакет к трубе, открыл его и, прикоснувшись ручкой к соплу, распылил синюю линию рядом с буквамиSha. Он распылил слишком много. Краска стекала по изогнутой стороне трубы и капала на гравий. Но Босх видел, что цвета совпадают.

Он на мгновение задумался об этом. Зачем граффитисту выбрасывать половину банки краски? Он посмотрел на надпись на пакете для улик. Оно было найдено недалеко от края водохранилища. Кто-то пытался бросить банку в озеро, но у него ничего не вышло. И снова он подумал: "Почему?" Он присел на корточки рядом с трубой и внимательно рассмотрел буквы. Он решил, что каким бы ни было сообщение или название, оно не было закончено. Случилось что-то, что заставило маркировщика прекратить то, что он делал, и выбросить банку, крышку и носок для нюхания через забор. Это была полиция? Босх достал свой блокнот и написал напоминание позвонить Кроули после полуночи, чтобы узнать, не обходил ли кто-нибудь из его людей водохранилище во время утренней вахты.

Но что, если это был не полицейский, который заставил маркировщика перебросить краску через забор? Что, если маркировщик видел, как тело доставляли к трубе? Босх подумал о том, что сказал Кроули об анонимном звонке, сообщившем о теле. Ребенок, не меньше. Звонил ли тот, кто помечал? Босх отнес банку обратно в грузовик SID и передал ее Доновану.

“Напечатай это после набора и плиты”, - сказал он. “Я думаю, это может принадлежать свидетелю”.

“Будет сделано”, - сказал Донован.

***

Босх съехал с холмов и по съезду с бульвара Бархэм выехал на Голливудскую автостраду, ведущую на север. Пройдя перевал Кауэнга, он направился на запад по автостраде Вентура, а затем снова на север по автостраде Сан-Диего. На то, чтобы преодолеть десять миль, ушло около двадцати минут. Было воскресенье, и на дорогах было мало машин. Он выехал на Роско и проехал пару кварталов на восток, в район Мидоуза на Лэнгдон.

В Сепульведе, как и в большинстве пригородных сообществ Лос-Анджелеса, были как хорошие, так и плохие районы. Босх не ожидал, что на Мидоус-стрит будут подстриженные газоны и бордюры, вдоль которых будут стоять "Вольво", и он не был разочарован. Квартиры перестали быть привлекательными по крайней мере десять лет назад. На окнах нижних квартир были решетки, а на каждой двери гаража - граффити. Резкий запах пивоварни на Роско разнесся по окрестностям. В заведении пахло, как в баре в 4 утра.

Мидоуз жил в многоквартирном доме U-образной формы, построенном в 1950-х годах, когда в воздухе еще не витал запах хмеля, на углу улицы не было бандитов, а по соседству все еще теплилась надежда. В центральном дворе был бассейн, но его давно заполнили песком и грязью. Теперь двор представлял собой участок коричневой травы в форме почки, окруженный грязным бетоном. Медоуз жил в угловой квартире на верхнем этаже. Босх слышал ровный гул автострады, когда поднимался по лестнице и шел по дорожке, которая вела к квартирам. Дверь в 7Б была не заперта, и за ней оказалась небольшая гостиная-столовая-кухня. Эдгар стоял, прислонившись к стойке, и что-то писал в своем блокноте. Он сказал: “Милое местечко, да?”

“Да”, - сказал Босх и огляделся. “Никого нет дома?”

“Нет. Я справился у соседки по соседству, и она никого не видела с позавчерашнего дня. Сказал, что парень, который жил здесь, сказал ей, что его зовут Филдс, а не Медоуз. Мило, да? Она сказала, что он жил совсем один. Пробыл здесь около года, в основном держался особняком. Это все, что она знала ”.

“Ты показываешь ей фотографию?”

“Да, она заставила его. Хотя мне не понравилось смотреть на фотографию мертвого парня ”.

Босх вошел в короткий коридор, который вел в ванную и спальню. Он сказал: “Ты выбираешь дверь?”

“Нет, она была не заперта. Ни хрена себе, я стучу пару раз и собираюсь достать сумку из машины и починить замок, когда, черт возьми, я пытаюсь открыть дверь.”

“И она открывается”.

“Она открывается”.

“Ты разговаривал с домовладельцем?”

“Хозяйки нет поблизости. Предполагалось, что да, но, возможно, она вышла пообедать или зарезать какую-нибудь лошадь. Я думаю, что все, кого я видел здесь, - спайкеры ”.

Босх вернулся в гостиную и огляделся. Их было немного. Диван, обитый зеленым винилом, был придвинут к одной стене, мягкое кресло стояло у противоположной стены, а на ковре рядом с ним стоял маленький цветной телевизор. В столовой стоял стол с пластиковой столешницей и три стула вокруг него. Четвертый стул стоял отдельно у стены. Босх посмотрел на старый, изуродованный сигаретами кофейный столик перед диваном. На нем стояли переполненная пепельница и книга с кроссвордами. Игральные карты были разложены в незаконченном пасьянсе. Там былтелегид. Босх понятия не имел, курил ли Мидоус, но знал, что на теле не было найдено сигарет. Он сделал мысленную пометку проверить это позже.

Эдгар сказал: “Гарри, это место было превращено. Не только из-за того, что дверь открыта и все такое, но, я имею в виду, есть и другие вещи. Все место было обыскано. Они проделали наполовину достойную работу, но вы можете сказать. Это было поспешно. Пойди проверь кровать и шкаф, ты поймешь, что я имею в виду. Я собираюсь дать хозяйке еще одну попытку ”.

Эдгар ушел, а Босх вернулся через гостиную в спальню. По пути он заметил запах мочи. В спальне он обнаружил кровать королевских размеров без спинки, придвинутую к одной стене. На белой стене было жирное пятно примерно на том уровне, где Медоуз наклонил бы голову, сидя в кровати. Напротив кровати у стены стоял старый комод с шестью выдвижными ящиками. Дешевый ночной столик из ротанга с лампой на нем стоял рядом с кроватью. Больше в комнате ничего не было, даже зеркала.

Босх сначала осмотрел кровать. Она была неубрана, с подушками и простынями, сваленными в кучу в центре. Босх заметил, что угол одной из простыней был загнут между матрасом и пружинным блоком, в средней части левой стороны кровати. Кровать, очевидно, не была бы застелена таким образом. Босх вытащил уголок из-под матраса и позволил ему свободно свисать с края кровати. Он приподнял матрас, как будто хотел заглянуть под него, затем опустил его обратно на место. Угол простыни снова оказался между матрасом и пружинным матрасом. Эдгар был прав.

Затем он открыл шесть ящиков бюро. Вся одежда, которая там была - нижнее белье, белые и темные носки и несколько футболок, - была аккуратно сложена и казалась нетронутой. Когда он закрывал нижний левый ящик, он заметил, что он выдвигается неровно и не закрывается полностью. Он вытащил его полностью из бюро. Затем он полностью выдвинул другой ящик из комода. Затем остальное. Когда он вытащил все ящики, он проверил нижнюю сторону каждого, чтобы увидеть, было ли что-то приклеено к нему скотчем. Он ничего не нашел. Он положил их обратно, но продолжал менять их порядок, пока каждый из них легко не встал на место и полностью не закрылся. Когда он закончил, ящики стояли в другом порядке. Правильный порядок. Он был удовлетворен тем, что кто-то выдвинул ящики, чтобы поискать под ними и за ними, а затем поставил их обратно в неправильном порядке.

Он зашел в гардеробную. Он обнаружил, что занято только четверть доступного пространства. На полу валялись две пары обуви, пара черных кроссовок Reebok для бега, которые были грязными от песка и серой пыли, и пара рабочих ботинок со шнуровкой, которые выглядели так, как будто их недавно чистили и смазывали. На ковре было еще больше серой пыли от обуви. Он присел на корточки и зажал немного между пальцами. Это было похоже на бетонную пыль. Он достал из кармана маленький пакетик для улик и положил в него несколько гранул. Затем он убрал сумку и встал. На вешалках висели пять рубашек, одна белая оксфордская на пуговицах и четыре черных пуловера с длинными рукавами, похожих на тот, что был на Медоузе. На вешалках рядом с рубашками висели две пары поношенных джинсов и две пары черных пижам или штанов в стиле каратэ. Карманы на всех четырех парах брюк были вывернуты наизнанку. В пластиковой корзине для белья на полу лежали грязные черные брюки, футболки, носки и пара боксерских трусов.

Босх вышел из шкафа и покинул спальню. Он остановился в ванной в коридоре и открыл аптечку. Там был наполовину использованный тюбик зубной пасты, пузырек аспирина и одна пустая коробка из-под инсулинового шприца. Когда он закрыл шкаф, он посмотрел на себя и увидел усталость в своих глазах. Он пригладил свои волосы.

Гарри вернулся в гостиную и сел на диван, перед незаконченной раскладкой пасьянса. Вошел Эдгар.

“Медоуз арендовал это место первого июля прошлого года”, - сказал он. “Хозяйка вернулась. Предполагалось, что это будет помесячная аренда, но он заплатил за одиннадцать месяцев вперед. Четыре счета в месяц. Он выложил почти пять тысяч наличными. Сказала, что не просила у него рекомендаций. Она просто взяла деньги. Он жил...”

“Она сказала, что он заплатил за одиннадцать месяцев?” Босх прервал. “Это была сделка, заплати за одиннадцать, получи двенадцатый бесплатно?”

“Нет, я спросил ее об этом, и она сказала, что нет, это был он. Это именно тот способ, которым он хотел заплатить. Сказал, что съедет первого июня этого года. Это - сколько- через десять дней с этого момента? Она сказала, что он сказал ей, что переехал сюда на какую-то работу, она думает, из Феникса. Сказал, что он был кем-то вроде начальника смены при прокладке туннеля в проекте метро в центре города. У нее сложилось впечатление, что это все, на что уйдет его работа, одиннадцать месяцев, а потом он вернется в Финикс ”.

Эдгар заглядывал в свой блокнот, просматривая свой разговор с домовладелицей.

“Примерно так. Она тоже опознала его по полароиду. Она также знала его как Филдса. Билл Филдс. Сказал, что он работал в разное время, как будто был в ночную смену или что-то в этом роде. Сказала, что видела, как однажды утром на прошлой неделе он возвращался домой и его высадили из бежевого или коричневого джипа. Номера машины нет, потому что она не смотрела. Но она сказала, что он был весь грязный, вот как она узнала, что он возвращался домой с работы ”.

Они помолчали несколько мгновений, оба размышляя.

Босх наконец сказал: “Дж. Эдгар, у меня есть для тебя сделка.”

“У тебя есть для меня сделка? Хорошо, дай мне это услышать ”.

“Ты сейчас же иди домой или возвращайся на свой день открытых дверей или что там еще. Дальше я разберусь с этим. Я пойду проверю запись в центре связи, вернусь в офис и начну печатать газету. Я посмотрю, уведомил ли Сакаи ближайших родственников. Я думаю, если я правильно помню, что Медоуз был из Луизианы. В любом случае, я назначил вскрытие на завтра в восемь. Я возьму это тоже, по пути сюда.

“Итак, твой конец - завтра ты закончишь вчерашнюю телепередачу и передашь ее окружному прокурору. С этим не должно быть никаких проблем ”.

“Итак, ты берешь конец, который обмакнут в дерьмо, и позволяешь мне кататься. Дело о трансвеститах-оффах-трансвеститах настолько урезано, насколько это возможно. Каламбур неуместен.”

“Да. Есть одна вещь, которую я бы тоже хотел. Завтра по пути из Долины зайдите в управление по делам ветеранов в Сепульведе и посмотрите, сможете ли вы уговорить их разрешить вам ознакомиться с досье Мидоуза. Может быть, есть несколько имен, которые могли бы помочь. Как я уже говорил ранее, он предположительно разговаривал с психиатром в отделении амбулаторной помощи и с одним из тех придурков из кружка. Может быть, один из тех парней, которые были с ним заодно, знает, что здесь произошло. Это рискованно, я знаю. Если они доставят тебе неприятности, позвони мне, и я буду работать над ордером на обыск ”.

“Звучит как сделка. Но я беспокоюсь о тебе, Гарри. Я имею в виду, мы с тобой не слишком долго были партнерами, и я знаю, что ты, вероятно, хочешь вернуться в центр города в отдел по расследованию ограблений и убийств, но я не вижу смысла рисковать своими яйцами в этом деле. Да, это место перевернули вверх дном, но вопрос не в этом. Вопрос в том, почему. И на первый взгляд, меня ничто по-настоящему не волнует. Мне кажется, что кто-то сбросил Медоуза в водохранилище после того, как он сдох, и обыскал его жилище в поисках заначки. Если бы он у него был.”

“Вероятно, так оно и было”, - сказал Босх через несколько мгновений. “Но пара вещей все еще беспокоит меня. Я хочу еще немного поразмыслить над этим, пока не буду уверен ”.

“Ну, как я уже сказал, со мной проблем нет. Ты даешь мне чистый конец палки ”.

“Я думаю, я собираюсь еще немного осмотреться. Ты продолжай, и я увижу тебя завтра, когда вернусь после съемок ”.

“Ладно, партнер”.

“А Джед?” - спросил я.

“Да?” - спросил я.

“Это не имеет никакого отношения к тому, чтобы снова оказаться в центре города”.

***

Босх сидел в одиночестве, размышляя и осматривая комнату в поисках секретов. В конце концов его взгляд упал на карты, разложенные перед ним на кофейном столике. Пасьянс. Он увидел, что все четыре туза раскрыты. Он взял колоду оставшихся карт и просмотрел ее, снимая по три карты за раз. В процессе прохождения он наткнулся на двойку и тройку пик и двойку червей. Игра не застопорилась. Это было прервано. И так и не закончил.

Он стал беспокойным. Он опустил взгляд в пепельницу из зеленого стекла и увидел, что все окурки были нефильтрованными "Кэмел". Это было клеймо Медоуза или его убийцы? Он встал и прошелся по комнате. Слабый запах мочи снова поразил его. Он вернулся в спальню. Он выдвинул ящики бюро и еще раз уставился на их содержимое. В его голове ничего не перевернулось. Он подошел к окну и выглянул на задний конец другого жилого дома через переулок. В переулке был мужчина с тележкой из супермаркета. Он ковырялся палкой в мусорном контейнере. Тележка была наполовину заполнена алюминиевыми банками. Босх отошел, сел на кровать и прислонился головой к стене, где должно было быть изголовье, а белая краска была тускло-серой. Стена казалась прохладной его спине.

“Скажи мне кое-что”, - прошептал он, ни к кому не обращаясь.

Что-то прервало карточную игру, и Медоуз умер здесь, как он полагал. Затем его отвели в трубу. Но почему? Почему бы не оставить его? Босх откинул голову к стене и посмотрел прямо через комнату. Именно в этот момент он заметил гвоздь в стене. Гвоздь находился примерно в трех футах над бюро и когда-то давно был выкрашен в белый цвет вместе со стеной. Вот почему он не заметил этого раньше. Он встал и пошел заглянуть за бюро. В трехдюймовом промежутке между ним и стеной он увидел край упавшей рамы для картины. Плечом он отодвинул тяжелое бюро от стены и поднял рамку. Он отступил назад и сел на край кровати, изучая его. Стекло было разбито в замысловатую паутину, которая, вероятно, образовалась при падении рамы. Поврежденное стекло частично закрывало черно-белую фотографию размером восемь на десять. Оно было зернистым и становилось коричневато-желтым по краям. Фотографии было более двадцати лет. Босх знал это, потому что между двумя трещинами в стекле он увидел свое собственное молодое лицо, смотрящее наружу и улыбающееся.

Босх перевернул рамку и аккуратно отогнул жестяные выступы, которые удерживали картонную подложку на месте. Когда он вытаскивал пожелтевшую фотографию, стекло наконец поддалось, и осколки упали на пол, разбившись вдребезги. Он отодвинул ноги от стекла, но не встал. Он изучал фотографию. Ни спереди, ни сзади не было никаких отметин, указывающих на то, где или когда это было сделано. Но он знал, что это, должно быть, было где-то в конце 1969 или начале 1970, потому что некоторые из мужчин на фотографии были мертвы после этого.

На фотографии их было семеро. Все туннельные крысы. Все без рубашек и с гордостью демонстрируют свои линии загара на футболках и татуировки, жетоны каждого мужчины скреплены скотчем, чтобы они не звенели, когда они ползут по туннелям. Они, должно быть, находились в секторе Эхо округа Ку Чи, но Босх не мог сказать или вспомнить, в какой деревне. Солдаты стояли в траншее, расположенной по обе стороны от входа в туннель, не шире трубы, в которой Медоуз позже был найден мертвым. Босх посмотрел на себя и подумал, что его улыбка на фотографии была глупой. Он был смущен этим сейчас, в свете того, что все еще должно было произойти после того, как момент был запечатлен. Затем он посмотрел на Медоуза на фотографии и увидел тонкую улыбку и пустой взгляд. Другие всегда говорили, что у Медоуза был бы обзор на тысячу ярдов в комнате восемь на восемь.

Босх посмотрел на стекло у себя под ногами и увидел розовый листок бумаги размером с бейсбольную карточку. Он взял его за края и изучил. Это был залоговый билет из магазина в центре города. Имя покупателя на нем было Уильям Филдс. В нем был указан один предмет, заложенный в ломбард: старинный браслет, золотой с нефритовой инкрустацией. Билет был датирован шестью неделями ранее. Филдс получил 800 долларов за браслет. Босх вытащил его из кармана в конверт для улик и встал.

***

Поездка в центр города заняла час из-за пробок на пути к стадиону "Доджер". Босх провел время, размышляя о квартире. Его обыскали, но Эдгар был прав. Это была срочная работа. Карманы брюк были очевидным преимуществом. Но ящики бюро следовало правильно поставить на место, а фотографию и потайную закладную не следовало пропускать. К чему была такая спешка? Он пришел к выводу, что это потому, что тело Медоуза было в квартире. Его нужно было переместить.

Босх выехал на Бродвей и направился на юг мимо Таймс-сквер к ломбарду, расположенному в здании Брэдбери. В центре Лос-Анджелеса по выходным было тихо, как на Форест-Лоун, и он не ожидал застать "Хэппи Хокер" открытым. Ему было любопытно, и он просто хотел проехать мимо и взглянуть на место, прежде чем отправиться в центр связи. Но когда он проезжал мимо витрины магазина, он увидел снаружи мужчину с аэрозольным баллончиком, который рисовал черным на листе фанеры слово "Открыто". Доска стояла на месте витрины магазина. Босх мог видеть осколки стекла на грязном тротуаре под фанерой. Он подъехал к обочине. Маляр-распылитель был внутри к тому времени, как он добрался до двери. Он прошел сквозь луч электрического глаза, который издал звук колокола откуда-то сверху, над всеми музыкальными инструментами, свисающими с потолка.

“Я не открыт по воскресеньям”, - крикнул мужчина с заднего сиденья. Он стоял за хромированным кассовым аппаратом, который находился на стеклянной стойке.

“Это не то, что написано на вывеске, которую ты только что нарисовал”.

“Да, но это на завтра. Люди видят таблички на ваших окнах, они думают, что вы обанкротились. Я не отошел от дел. Я открыт для бизнеса, за исключением выходных. У меня просто есть доска на несколько дней. Я нарисовал Open, чтобы люди знали, понимаешь? Начиная с завтрашнего дня”.

“Ты владеешь этим бизнесом?” - Сказал Босх, вытаскивая свой кейс с удостоверением личности и щелчком открывая значок. “Это займет всего пару минут”.

“О, полиция. Почему ты молчишь? Я весь день ждал вас, полиция.”

Босх озадаченно огляделся по сторонам, затем собрал все воедино.

“Ты имеешь в виду окно? Я здесь не по этому поводу ”.

“Что ты имеешь в виду? Патрульная полиция сказала дождаться детективной полиции. Я ждал. Я был здесь с пяти утра этим утром.”

Босх оглядел магазин. Он был заполнен обычным набором духовых музыкальных инструментов, электронным хламом, ювелирными изделиями и предметами коллекционирования. “Послушайте, мистер...”

“Обинна. Ломбарды Оскара Обинны в Лос-Анджелесе и Калвер-Сити.”

“Мистер Обинна, детективы не занимаются сообщениями о вандализме по выходным. Я имею в виду, они, возможно, даже больше не будут заниматься этим в течение недели ”.

“Какой вандализм? Это был прорыв. Грандиозное ограбление.”

“Ты имеешь в виду взлом? Что было похищено?”

Обинна указал на два стеклянных прилавка, расположенных по бокам от кассового аппарата. Верхняя пластина в каждом случае была разбита на тысячу кусочков. Босх подошел ближе и смог разглядеть небольшие украшения, дешевые на вид серьги и кольца, спрятанные среди стекла. Но он также увидел покрытые бархатом подставки для украшений, зеркальные тарелки и деревянные колечки для колец, где должны были быть украшения, но их не было. Он огляделся и не увидел других повреждений в магазине.

“Мистер Обинна, я могу позвонить дежурному детективу и узнать, собирается ли кто-нибудь выходить сегодня, и если да, то когда они будут здесь. Но это не то, за чем я пришел ”.

Затем Босх вытащил прозрачный пластиковый конверт, в котором лежал залоговый билет. Он поднял его, чтобы Обинна увидел.

“Могу я взглянуть на этот браслет, пожалуйста?” В тот момент, когда он это сказал, им овладело дурное предчувствие. Ростовщик, невысокий, круглый мужчина с оливковой кожей и темными волосами, обрамляющими голый череп, недоверчиво посмотрел на Босха, его темные кустистые брови сошлись на переносице.

“Вы не собираетесь принимать отчет по моим делам?”

“Нет, сэр, я расследую убийство. Не могли бы вы, пожалуйста, показать мне браслет, заложенный в этом билете? Тогда я позвоню в детективное бюро и выясню, приезжал ли кто-нибудь сегодня по поводу вашего взлома. Спасибо вам за ваше сотрудничество ”.

“Ага! Вы, люди! Я сотрудничаю. Я отправляю свои списки каждую неделю, даже делаю фотографии для ваших пешек. Тогда все, о чем я прошу, это одного детектива для расследования ограбления, а я получаю человека, который говорит, что его работа - убийство. Я жду этого момента с пяти утра.”

“Дай мне свой телефон. Я позову кого-нибудь ”.

Обинна снял трубку с настенного телефона за одним из поврежденных прилавков и передал ее через стол. Босх дал ему номер, который нужно было набрать. Пока Босх разговаривал с дежурным детективом в Паркер-центре, владелец магазина посмотрел в журнале регистрации квитанцию о залоге. Дежурный детектив, женщина, которую Босх знал, которая за всю свою карьеру в отделе ограблений и убийств не участвовала в полевых расследованиях, спросила Босха, как у него дела, затем сказала ему, что она передала дело о взломе ломбарда в местное отделение, хотя знала, что сегодня там не будет детективов . Местной станцией был Центральный отдел. Босх обошел стойку и все равно набрал номер тамошнего детективного бюро. Ответа не было. Пока телефон оставался без ответа, Босх начал односторонний разговор.

“Да, это Гарри Босх, голливудские детективы, я просто пытаюсь проверить статус взлома в "Хэппи Хокер" на Бродвее… Он есть. Ты знаешь, когда?… Ага, ага… Верно, Обинна, О-Б-И-Н-Н-А.”

Он оглянулся, и Обинна кивнул на правильное написание.

“Да, он здесь, ждет… Верно… Я скажу ему. Благодарю тебя”.

Он повесил трубку. Обинна посмотрел на него, его кустистые брови изогнулись.

“Это был напряженный день, мистер Обинна”, - сказал Босх. “Детективы на свободе, но они доберутся сюда. Не должно быть слишком долго. Я назвал вахтенному офицеру ваше имя и сказал ему доставить их сюда как можно скорее. Теперь, могу я взглянуть на браслет?”

“Нет”.

Босх вытащил сигарету из пачки, которую достал из кармана пальто. Он знал, что произойдет, еще до того, как Обинна протянул руку к одной из поврежденных витрин.

“Твой браслет, он пропал”, - сказал ростовщик. “Я посмотрел это здесь, в моем личном деле. Я вижу, что оно было у меня здесь, в футляре, потому что это была прекрасная вещь, очень ценная для меня. Теперь оно ушло. Мы оба жертвы грабителя, да?”

Обинна улыбнулся, очевидно, радуясь возможности разделить его горе. Босх посмотрел на блеск острого стекла в нижней части корпуса. Он кивнул и сказал: “Да”.

“Вы опоздали на день, детектив. Какой позор”.

“Вы сказали, что были ограблены только эти два ящика?”

“Да. Удар и захват. Быстрее. Быстрее.”

“В котором часу?”

“Полиция позвонила мне в половине пятого утра. Это время сигнала тревоги. Я пришел сразу. Сигнализация, когда было разбито окно, сработала сигнализация. Офицеры никого не нашли. Они оставались, пока я не пришел. Тогда я начинаю ждать детективов, которые не приходят. Я не могу разобраться со своими делами, пока они не приедут сюда, чтобы расследовать это преступление ”.

Босх думал о временной схеме. Тело выбросили незадолго до анонимного звонка в службу 911 в 4 утра. Примерно в то же время вломились в ломбард. Браслет, заложенный мертвецом, похищен. Совпадений не бывает, сказал он себе.

“Ты что-то говорил о картинах. Списки и картинки для детализации пешки?”

“Да, полиция Лос-Анджелеса, это правда. Я передаю списки всего, что я беру, детективам из ломбарда. Это закон. Я полностью сотрудничаю ”.

Обинна кивнул головой и, нахмурившись, скорбно уставился на разбитую витрину.

“Что насчет фотографий?” Босх сказал.

“Да, фотографии. Эти ломбардные детективы, они просят меня сфотографировать мои лучшие приобретения. Помогите им лучше идентифицировать украденный товар. Это не закон, но я говорю "конечно", я полностью сотрудничаю. Я покупаю камеру типа Polaroid. Я храню фотографии, если они захотят прийти и посмотреть. Они никогда этого не делают. Это чушь собачья”.

“У тебя есть фотография этого браслета?”

Брови Обинны снова изогнулись, когда он впервые обдумал эту идею.

“Я думаю”, - сказал он, а затем исчез за черной занавеской в дверном проеме за стойкой. Он вышел несколько мгновений спустя с обувной коробкой, полной полароидных фотографий с прикрепленными к ним желтыми копировальными листками. Он прошуршал фотографиями, время от времени вытаскивая одну, поднимая брови, а затем возвращая ее на место. Наконец, он нашел то, что хотел.

“Вот. Вот оно.”

Босх взял фотографию и изучил ее.

“Старинное золото с резным нефритом, очень красиво”, - сказал Обинна. “Я помню это, верхняя строчка. Неудивительно, что говнюк, который вломился в мое окно, забрал его. Сделано в 1930-х годах, Мексика… Я дал этому человеку восемьсот долларов. Я не часто платил такую цену за ювелирное изделие. Я помню, очень большой человек, он пришел сюда с кольцом для Суперкубка. Тысяча девятьсот восемьдесят третий. Очень мило. Я дал ему тысячу долларов. Он не вернулся за этим.”

Он протянул левую руку, чтобы продемонстрировать огромное золотое кольцо, которое казалось еще больше на его мизинце.

“Парень, который заложил браслет, ты его тоже помнишь?” - Спросил Босх.

Обинна выглядел озадаченным. Босх решил, что наблюдать за своими бровями - все равно что наблюдать за двумя гусеницами, атакующими друг друга. Он достал из кармана один из полароидных снимков Медоуза и протянул его ростовщику. Он внимательно изучил его.

“Этот человек мертв”, - сказал Обинна через мгновение. Гусеницы, казалось, дрожали от страха. “Этот человек выглядит мертвым”.

“Для этого мне не нужна ваша помощь”, - сказал Босх. “Я хочу знать, заложил ли он браслет”.

Обинна вернул фотографию обратно. Он сказал: “Я думаю, да”.

“Он когда-нибудь заходил сюда и закладывал что-нибудь еще, до или после браслета?”

“Нет. Думаю, я бы его запомнил. Я скажу ”нет"."

“Мне нужно забрать это”, - сказал Босх, показывая полароидный снимок браслета. “Если тебе нужно это вернуть, позвони мне”.

Он положил одну из своих визитных карточек на кассовый аппарат. Открытка была из дешевых, с его именем и номером телефона, написанными от руки в одну строку. Направляясь к входной двери, проходя под рядом банджо, Босх посмотрел на часы. Он повернулся к Обинне, который снова просматривал коробку с полароидными снимками.

“Мистер Обинна, дежурный офицер, он просил передать вам, что если детективы не прибудут сюда через полчаса, вам следует идти домой, а они будут утром”.

Обинна посмотрел на него, не сказав ни слова. Гусеницы атаковали и столкнулись. Босх поднял глаза и увидел себя в полированном латунном подлокотнике саксофона, который висел над головой. Тенор. Затем он повернулся и вышел за дверь, направляясь в центр связи, чтобы забрать кассету.

***

Дежурный сержант в центре связи под мэрией разрешил Bosch записать звонок в службу 911 на одну из больших катушек, которые никогда не перестают крутиться и записывать крики города. Голос оператора службы экстренной помощи был женским и черным. Звонивший был белым мужчиной. Голос звонившего был похож на мальчишеский.

“Девять один один, чрезвычайная ситуация. О чем ты сообщаешь?”

“Э-э, э-э...”

“Могу я тебе помочь? О чем ты сообщаешь?”

“Э-э, да, я сообщаю, что у вас мертвый парень в трубе”.

“Вы сказали, что сообщаете о мертвом теле?”

“Да, это верно”.

“Что вы имеете в виду под трубкой, сэр?”

“Он в трубе у плотины”.

“Что это за плотина?”

“Э-э, ты знаешь, где у них есть водохранилище и все остальное, знак Голливуда”.

“Это плотина Малхолланд, сэр? Над Голливудом?”

“Да, это оно. Ты понял. Малхолланд. Я не мог вспомнить название.”

“Где тело?” - спросил я.

“У них там, наверху, есть большая старая труба. Ты знаешь, тот, в котором люди спят. Мертвый парень в трубе. Он там.”

“Ты знаешь этого человека?”

“Нет, чувак, ни за что”.

“Он что, спит?”

“Черт, нет”. Мальчик нервно рассмеялся. “Он мертв”.

“Почему ты уверен?”

“Я уверен. Я просто говорю тебе. Если ты не хочешь...”

“Как вас зовут, сэр?”

“Что это? Зачем тебе мое имя? Я только что это увидел. Я этого не делал ”.

“Откуда мне знать, что это законный звонок?”

“Проверь трубу, ты узнаешь. Я не знаю, что еще тебе сказать. Какое отношение к чему-либо имеет мое имя?”

“Для наших записей, сэр. Ты можешь назвать мне свое имя?”

“Э-э, нет”.

“Сэр, вы останетесь там, пока не прибудет офицер?”

“Нет, я уже ушел. Меня там нет, чувак. Мне плохо...”

“Я знаю, сэр. У меня здесь есть информация, из которой следует, что вы находитесь у телефона-автомата на Гауэр возле Голливудского бульвара. Вы подождете офицера?”

“Как-? Неважно, мне пора идти. Ты только посмотри на это. Тело там. Мертвый парень”.

“Сэр, мы хотели бы поговорить...”

Линия была отключена. Босх положил кассету в карман и направился к выходу из центра связи тем же путем, которым пришел.

***

Прошло десять месяцев с тех пор, как Гарри Босх был на третьем этаже в Паркер-Центре. Он проработал в RHD - отделе по борьбе с ограблениями и убийствами - почти десять лет, но так и не вернулся после отстранения от работы и перевода из Специального отдела по расследованию убийств в голливудские детективы. В тот день, когда он получил известие, его стол обчистили двое головорезов из отдела внутренних расследований по имени Льюис и Кларк. Они бросили его вещи на стол отдела по расследованию убийств в Голливудском участке, затем оставили сообщение на его телефонной ленте дома, сказав, что именно там он может их найти. Теперь, десять месяцев спустя, он вернулся на священный этаж элитного детективного подразделения департамента и был рад, что сегодня воскресенье. Там не было бы знакомых ему лиц. Нет причин отводить взгляд.

Комната 321 была пуста, за исключением дежурившего по выходным детектива, которого Босх не знал. Гарри указал в дальний конец комнаты и сказал: “Босх, голливудские детективы. Я должен воспользоваться шкатулкой ”.

У дежурного, молодого парня со стрижкой, которую он сохранил, когда ушел из Корпуса морской пехоты, на столе лежал открытый каталог оружия. Он оглянулся на компьютеры вдоль задней стены, как будто хотел убедиться, что они все еще там, а затем снова на Bosch.

“Предположим, вы используете тот, что в вашем собственном подразделении”, - сказал он.

Босх прошел мимо него. “У меня нет времени ехать в Голливуд. У меня вскрытие через двадцать минут, ” солгал он.

“Знаешь, я слышал о тебе, Босх. Да. Телешоу и все такое. Раньше ты был на этом этаже. Раньше так и было”.

Последняя фраза повисла в воздухе, как смог, и Босх попытался не обращать на нее внимания. Когда он вернулся к компьютерным терминалам, он не мог удержаться, чтобы не окинуть взглядом свой старый стол. Он задавался вопросом, кто использовал это сейчас. Она была захламлена, и он заметил, что карточки в картотеке были хрустящими и неношеными по краям. Новое. Гарри обернулся и посмотрел на дежурного, который все еще наблюдал за ним.

“Это твой стол, когда ты не работаешь по воскресеньям?”

Парень улыбнулся и кивнул головой.

“Ты заслужил это, малыш. Ты как раз подходишь для этой роли. Эти волосы, эта глупая ухмылка. Ты далеко пойдешь”.

“Только потому, что вас выгнали отсюда за то, что вы были армией из одного человека… А, пошел ты, Босх, ты был таким”.

Босх отодвинул стул на колесиках от стола и поставил его перед IBM PC, стоящим на столе у задней стены. Он нажал на выключатель, и через несколько мгновений на экране появились буквы янтарного цвета: “Автоматизированная сеть управления по отслеживанию информации об убийствах”.

На мгновение Босх улыбнулся непрекращающейся потребности департамента в сокращениях. Ему казалось, что каждому подразделению, оперативной группе и компьютерному файлу было присвоено название, которое придавало его аббревиатуре звучание элитарности. Для общественности аббревиатуры означали действие, большое количество рабочей силы, применяемой для решения жизненно важных проблем. Там были HITMAN, COBRA, CRASH, BADCATS, DARE. Сотни других. Где-то в Паркер-Центре был кто-то, кто целый день придумывал броские сокращения, как он полагал. У компьютеров были сокращения, даже у идей были сокращения. Если у вашего специального подразделения не было аббревиатуры, то вы не были дерьмом в этом отделе.

Как только он оказался в системе HITMAN, на экране появился шаблон вопросов по делу, и он заполнил пробелы. Затем он ввел три клавиши поиска: “Плотина Малхолланд”, “передозировка” и “инсценированная передозировка”. Затем он нажал клавишу выполнения. Полминуты спустя компьютер сообщил ему, что поиск по восьми тысячам дел об убийствах - примерно за десять лет - хранящихся на жестком диске компьютера, дал всего шесть результатов. Босх вызывал их одного за другим. Первые три были нераскрытыми убийствами молодых женщин, которые были найдены мертвыми на дамбе в начале 1980-х. Каждый был задушен. Босх быстро просмотрел информацию и продолжил. Четвертым случаем было тело, найденное плавающим в водохранилище пятью годами ранее. Причиной смерти было не утопление, но в остальном неизвестно. Последние две были передозировками наркотиков, первая из которых произошла во время пикника в парке над водохранилищем. Босху это показалось довольно простым, и он продолжил. Последним попаданием был DB, найденный в трубе четырнадцатью месяцами ранее. Позже было установлено, что причиной смерти стала остановка сердца из-за передозировки дегтярного героина.

“Известно, что покойный часто бывал в районе плотины и спал в трубе”, - гласил компьютерный отчет. “Дальнейших действий не последовало”.

Это была та самая смерть, о которой упоминал Кроули, сержант голливудской стражи, когда будил Босха тем утром. Босх нажал клавишу и распечатал информацию о последней смерти, хотя и не думал, что это имеет отношение к его делу. Он вышел из системы и выключил компьютер, затем некоторое время сидел, размышляя. Не вставая со стула, он перекатился к другому компьютеру. Он включил его и ввел свой пароль. Он достал из кармана полароидный снимок, посмотрел на браслет и ввел его описание для поиска по документам о краже имущества. Это само по себе было искусством. Он должен был описать браслет так, как, по его мнению, описали бы другие копы, копы, которые могли бы печатать описания целого инвентаря ювелирных изделий, изъятых при ограблении. Он описал браслет просто как “старинный золотой браслет с резным нефритовым рисунком дельфина”. Он нажал клавишу поиска, и через тридцать секунд на экране компьютера появилось сообщение “Не найдено”. Он попробовал еще раз, набрав “браслет из золота и нефрита”, а затем нажал клавишу поиска. На этот раз было 436 просмотров. Слишком много. Ему нужно было проредить стадо. Он набрал “золотой браслет с нефритовой рыбкой” и нажал поиск. Шесть попаданий. Это было больше похоже на правду.

Компьютер сообщил, что золотой браслет с вырезанной нефритовой рыбкой обнаружен в четырех отчетах о преступлениях и двух ведомственных бюллетенях, которые были введены в компьютерную систему с момента ее создания в 1983 году. Босх знал, что из-за огромного дублирования записей в любом полицейском управлении все шесть записей могли быть и, вероятно, были из одного и того же дела или отчета о пропаже или краже браслета. Он вызвал сокращенные отчеты о преступлениях на экран компьютера и обнаружил, что его подозрения были верны. Сообщения были получены в результате единственной кражи со взломом в сентябре на Шестой и Хилл в центре города. Жертвой была женщина по имени Харриет Бичем, семидесяти одного года, из Силвер-Лейк. Босх попытался представить себе это место, но не смог вспомнить, что за здание или предприятие находилось там. В компьютере не было сводки о преступлении; ему пришлось бы обратиться к архивам и получить печатную копию. Но там было ограниченное описание браслета из золота и нефрита и нескольких других украшений, изъятых у Бичема. Браслет, о потере которого сообщил Бичем, мог быть, а мог и не быть тем, который заложил Медоуз - описание было слишком расплывчатым. В компьютерном отчете было указано несколько дополнительных номеров отчетов, и Босх записал их все в свой блокнот. Когда он делал это, ему показалось, что потеря Харриет Бичем породила необычное количество бумаги.

Затем он вызвал информацию по двум бюллетеням. Оба были из ФБР, первое было выпущено через две недели после ограбления Бичема. Затем он был переиздан три месяца спустя, когда драгоценности Бичем все еще не были найдены. Босх записал номер бюллетеня и выключил компьютер. Он прошел через комнату к разделу ограблений / коммерческих краж со взломом. На стальной полке, которая тянулась вдоль задней стены, были десятки черных папок, в которых хранились бюллетени и БОЛО за прошлые годы. Босх достал ту, на которой было написано "Сентябрь", и начал просматривать ее. Он быстро понял, что бюллетени были не в хронологическом порядке и не все были выпущены в сентябре. На самом деле, никакого порядка не было. Возможно, ему придется просмотреть все десять месяцев со дня ограбления Бичема, чтобы найти нужный ему бюллетень. Он снял с полки охапку папок и сел за стол для взлома. Несколько мгновений спустя он почувствовал чье-то присутствие за столом напротив него.

“Чего ты хочешь?” - спросил он, не поднимая глаз.

“Чего я хочу?” - спросил дежурный детектив. “Я хочу знать, какого хрена ты делаешь, Босх. Это больше не твое место. Ты не можешь просто прийти сюда, как будто ты руководишь командой. Убери это дерьмо обратно на полку, и если захочешь просмотреть его, приходи сюда завтра и спроси, черт возьми. И не вешай мне лапшу на уши насчет вскрытия. Ты здесь уже полчаса.”

Босх поднял на него глаза. Он определил свой возраст в двадцать восемь, может быть, двадцать девять, даже моложе, чем был Босх, когда дослужился до отдела ограблений и убийств. Либо стандарты упали, либо RHD был не тем, чем был. Босх знал, что на самом деле это было и то, и другое. Он снова опустил взгляд на папку с бюллетенями.

“Я с тобой разговариваю, придурок!” - прогремел детектив.

Босх просунул ногу под стол и пнул стул, стоявший напротив него. Стул вылетел из-за стола и его спинкой ударил детектива в промежность. Он согнулся пополам и издаломф звук, хватаясь за стул для поддержки. Босх знал, что теперь его репутация работает на него. Гарри Босх: одиночка, боец, убийца. Давай, парень, он говорил, сделай что-нибудь.

Но молодой детектив просто смотрел на Босха, сдерживая свой гнев и унижение. Он был копом, который мог нажать на пистолет, но, возможно, не на спусковой крючок. И как только Босх это понял, он понял, что парень уйдет.

Молодой коп покачал головой, взмахнул руками, как будто говорил, что с него хватит, и вернулся к столу дежурного.

“Давай, напиши обо мне, парень”, - сказал Босх ему в спину.

“Пошел ты”, - слабо ответил парень.

Босх знал, что ему не о чем беспокоиться. ОВР даже не взглянуло бы на перепалку офицера с офицером без подтверждающего свидетеля или магнитофонной записи. Слово одного полицейского против слова другого - это то, к чему в этом отделе не стали бы прикасаться. В глубине души они знали, что слово полицейского само по себе ничего не стоит. Вот почему копы из отдела внутренних расследований всегда работали парами.

Спустя час и семь сигарет Босх нашел это. Фотокопия другого полароидного снимка браслета из золота и нефрита была частью пятидесятистраничного пакета с описаниями и фотографиями имущества, пропавшего при ограблении Уэстлендского национального банка на углу Шестой и Хилл. Теперь Босх смог запомнить адрес и вспомнил темные закопченные стекла здания. Он никогда не был внутри банка. Ограбление банка с похищенными драгоценностями, подумал он. В этом не было особого смысла. Он изучил список. Почти каждый предмет был ювелирным изделием, и там было слишком много вещей для обычного ограбления. Одна только Харриет Бичем числилась утерянной, как потерявшая восемь старинных колец, четыре браслета, четыре серьги. Кроме того, они были перечислены как убытки от кражи со взломом, а не от ограбления. Он просмотрел пакет "Будь начеку" в поисках любой сводки о преступлениях, но ничего не нашел. Просто контактное лицо из бюро: Специальный агент Э. Д. Уиш.

Затем он заметил в блоке на листе розыска, что там были отмечены три даты, обозначающие дату преступления. Кража со взломом, совершенная в течение трех дней в первую неделю сентября. Выходные в честь Дня труда, понял он. Банки в центре города закрыты три дня. Должно быть, это был трюк с сейфом. Работа в туннеле? Босх откинулся назад и задумался об этом. Почему он не вспомнил об этом? О подобном ограблении СМИ писали бы несколько дней. В департаменте об этом говорили бы еще дольше. Затем он понял, что был в Мексике в День труда и в течение следующих трех недель. Ограбление банка произошло, когда он отбывал месячную дисквалификацию по делу Кукольника. Он наклонился вперед, взял телефон и набрал номер.

“Времена,Бреммер”.

“Это Босх. Ты все еще работаешь по воскресеньям, да?”

“С двух до десяти, каждое воскресенье, без досрочного освобождения. Итак, в чем дело? Я не разговаривал с тобой с тех пор, как у тебя возникли проблемы с делом Кукольника. Как тебе нравится Голливудский отдел?”

“Это подойдет. По крайней мере, на какое-то время.” Он говорил тихо, чтобы дежурный детектив не подслушал.

Бреммер сказал: “Вот так, да? Ну, я слышал, ты поймал мертвеца сегодня утром на плотине.”

Джоэл Бреммер работал в полицейском участке враз дольше, чем большинство копов в полиции, включая Босха. Было не так уж много такого, чего он не слышал об отделе или не мог выяснить с помощью телефонного звонка. Год назад он позвонил Босху, чтобы прокомментировать свое отстранение на двадцать два дня без оплаты. Бреммер слышал об этом раньше Босха. В целом, департамент полиции ненавиделTimes, аTimes никогда не была скупа на критику департамента. Но в центре всего этого был Бреммер, которому мог доверять любой полицейский, и многие, как Босх, доверяли.

“Да, это мое дело”, - сказал Босх. “Прямо сейчас, это ничего особенного. Но мне нужна услуга. Если это сработает так, как выглядит, то это будет то, о чем вы хотели бы знать ”.

Босх знал, что не нужно было провоцировать его, но он хотел, чтобы репортер знал, что позже может что-то случиться.

“Что тебе нужно?” Сказал Бреммер.

“Как вы знаете, в прошлый день труда меня не было в городе в моем продолжительном отпуске, любезно предоставленном IAD. Так что я пропустил это. Но там было...”

“Работа в туннеле? Ты же не собираешься спрашивать о работе в туннеле, не так ли? Здесь, в центре города? Все украшения? Оборотные облигации, сертификаты акций, может быть, наркотики?”

Босх услышал, как голос репортера повысился на ступеньку в срочности. Он был прав, это был туннель, и история была сыграна хорошо. Если Бреммер был так заинтересован, то это было серьезное дело. Тем не менее, Босх был удивлен, что он не слышал об этом после возвращения к работе в октябре.

“Да, это тот самый”, - сказал он. “Меня тогда не было, поэтому я пропустил это. Когда-нибудь были аресты?”

“Нет, она открыта. Этим занимается ФБР, насколько я знаю.”

“Я хочу посмотреть клипы к нему сегодня вечером. С этим все в порядке?”

“Я сделаю копии. Когда ты придешь?”

“Я зайду к тебе через некоторое время”.

“Я так понимаю, это как-то связано с сегодняшним утренним перегаром?”

“Это выглядит именно так. Может быть. Я не могу говорить прямо сейчас. И я знаю, что дело у слабоумных. Я пойду к ним завтра. Вот почему я хочу посмотреть клипы сегодня вечером ”.

“Я буду здесь”.

Повесив трубку, Босх взглянул на фотокопию браслета, сделанную ФБР. Не было никаких сомнений, что это была фигура, заложенная Медоузом и попавшая на полароид Обинны. Браслет на фотографии ФБР был на месте, на запястье женщины с пятнами от печени. Три маленькие вырезанные рыбки, плавающие на золотой волне. Босх предположил, что это запястье семидесятиоднолетней Харриет Бичем, и фотография, вероятно, была сделана в целях страховки. Он посмотрел на дежурного детектива, который все еще листал каталог оружия. Он громко кашлянул, как когда-то видел Николсона в кино, и в то же время вырвал лист с БОЛО из папки. Молодой детектив посмотрел на Босха, а затем вернулся к оружию и пулям.

Когда он складывал лист с объявлением о розыске и убирал его в карман, электронный пейджер Босха зазвонил. Он снял трубку и позвонил в Голливудский участок, ожидая, что ему скажут, что его ждет еще одно тело. На звонок ответил дежурный сержант по имени Арт Крокетт, которого все звали Дэйви.

“Гарри, ты все еще на задании?” он сказал.

“Я в Паркер-центре. Пришлось кое-что проверить”.

“Хорошо, тогда ты уже рядом с моргом. Звонил вон тот техник по имени Сакаи, сказал, что ему нужно тебя увидеть.”

“Видишь меня?”

“Он просил передать тебе, что кое-что произошло, и сегодня они снимают твою роль. Прямо сейчас, на самом деле.”

***

Босху потребовалось пять минут, чтобы добраться до окружной больницы Американского университета и пятнадцать минут, чтобы найти место для парковки. Офис судмедэксперта располагался за одним из зданий медицинского центра, которое было разрушено после землетрясения 87 года. Это был двухэтажный желтый сборный дом без особого архитектурного стиля или жизни. Когда Босх проходил через стеклянные двери, через которые входили живые люди, в вестибюль, он прошел мимо детектива шерифа, с которым провел некоторое время, работая в оперативной группе "Ночной сталкер" в начале восьмидесятых.

“Привет, Берни”, - сказал Босх и улыбнулся.

“Эй, пошел ты нахуй, Босх”, - сказал Берни. “Остальные из нас тоже ловят тех, кто считается”.

Босх на мгновение остановился, чтобы посмотреть, как детектив заходит на парковку. Затем он вошел и повернул направо, по правительственно-зеленому коридору, пройдя через два ряда двойных дверей - запах с каждым разом становился все хуже. Это был запах смерти и промышленного дезинфицирующего средства. Смерть одержала верх. Босх вошел в отделанную желтым кафелем уборную. Ларри Сакаи был там, надевал бумажный халат поверх своей больничной формы. На нем уже были бумажная маска и пинетки. Bosch достал набор таких же из картонных коробок, стоявших на прилавке из нержавеющей стали, и начал надевать их.

“Что там с Берни Слотером?” - Спросил Босх. “Что здесь произошло такого, что разозлило его?”

“Ты - то, что случилось, Босх”, - сказал Сакаи, не глядя на него. “Вчера утром ему позвонили. Какой-то шестнадцатилетний парень стреляет в своего лучшего друга. В Ланкастере. Похоже на несчастный случай, но Берни ждет, когда мы проверим след от пули и расположение пороха. Он хочет закрыть это. Я сказал ему, что мы вернемся к этому сегодня поздно, поэтому он пришел. Только мы вообще не собираемся переходить к этому сегодня. Потому что у Салли жучок в заднице насчет того, чтобы заняться твоим. Не спрашивай меня почему. Он только что проверил труп, когда я принес его, и сказал, что мы сделаем это сегодня. Я сказал ему, что нам придется кое-кого прижать, и он сказал прижать Берни. Но я не смог дозвониться до него вовремя, чтобы помешать ему войти. Так вот почему Берни взбешен. Ты знаешь, что он живет на всем пути до Даймонд-Бара. Долгая поездка впустую.”

Босх надел маску, халат и пинетки и последовал за Сакаи по выложенному плиткой коридору в кабинет для вскрытия. “Тогда, может быть, ему следует злиться на Салли, а не на меня”, - сказал он.

Сакаи не ответил. Они подошли к первому столу, где Билли Медоуз лежал на спине, обнаженный, его шея была прислонена к короткому обрезку дерева два на четыре. В комнате было шесть столов из нержавеющей стали. По краям каждого из них проходили желоба, а по углам - сливные отверстия. На каждом было по телу. Доктор Хесус Салазар склонился над грудью Мидоуза спиной к Босху и Сакаи.

“Добрый день, Гарри, я ждал”, - сказал Салазар, по-прежнему не глядя. “Ларри, мне понадобятся слайды по этому поводу”.

Судмедэксперт выпрямился и повернулся. В руке в резиновой перчатке он держал нечто, похожее на квадратный сгусток плоти и розовой мышечной ткани. Он положил его на стальную сковороду, в каких готовят брауни, и передал Сакаи. “Дай мне вертикали, одну из следов прокола, затем две с каждой стороны для сравнения”.

Сакаи взял кастрюлю и вышел из комнаты, чтобы пойти в лабораторию. Босх увидел, что кусок мяса был вырезан из груди Мидоуза, примерно на дюйм выше левого соска.

“Что ты нашел?” - Спросил Босх.

“Пока не уверен. Посмотрим. Вопрос в том, что ты нашел, Гарри? Мой полевой техник сказал мне, что вы требовали вскрытия по этому делу сегодня. Почему это?”

“Я сказал ему, что мне это нужно сегодня, потому что я хотел закончить это завтра. Я думал, мы тоже об этом договорились ”.

“Да, он мне так сказал, но мне стало любопытно узнать об этом. Я люблю хорошие тайны, Гарри. Что заставило вас подумать, что это было подозрительно, как вы, детективы, говорите?”

Мы больше так не говорим, подумал Босх. Как только это говорится в фильмах и такие люди, как Салазар, подхватывают это, это становится древним.

“Просто в то время некоторые вещи не подходили друг другу”, - сказал Босх. “Теперь есть еще кое-что. С моей стороны, это выглядит как убийство. Никакой тайны.”

“Какие вещи?”

Босх достал свой блокнот и начал перелистывать страницы, пока говорил. Он перечислил то, что заметил неправильно на месте смерти: сломанный палец, отсутствие отчетливых следов на трубе, рубашка, стянутая через голову.

“У него в кармане был набор для рекламы, и мы нашли плиту в трубе, но это выглядит неправильно. По-моему, похоже на растение. Мне кажется, что пуля, которая его убила, попала вот в эту руку. Другие шрамы на его руках старые. Он годами не пользовался своим оружием ”.

“Ты прав насчет этого. Помимо одного недавнего прокола в руке, область паха - единственная область, где проколы свежие. Внутренняя сторона бедер. Область, обычно используемая людьми, идущими на многое, чтобы скрыть свою зависимость. Но опять же, это могло быть просто его первым возвращением на arms. Что еще у тебя есть, Гарри?”

“Он курил, я почти уверен. Рядом с телом не было пачки сигарет ”.

“Разве кто-нибудь не мог снять их с тела? До того, как это было обнаружено. Падальщик?”

“Верно. Но почему ты взял сигареты, а не набор? Там также есть его квартира. Кто-то обыскал это место.”

“Это мог быть кто-то, кто его знал. Кто-то ищет его тайник.”

“Опять верно”. Босх пролистал еще несколько страниц в блокноте. “В комплекте на корпусе были беловато-коричневые кристаллы в хлопке. Я видел достаточно героинового дегтя, чтобы знать, что он делает натянутую вату темно-коричневой, иногда черной. Так что, похоже, в его руку было вложено какое-то замечательное вещество, возможно, заморское. Это не сочетается с тем, как он жил. Это материал из верхнего города ”.

Салазар на мгновение задумался, прежде чем сказать: “Все это сплошные предположения, Гарри”.

“И последнее, однако, - и я только начинаю работать над этим - он был вовлечен в какую-то авантюру”.

Босх вкратце рассказал ему о том, что ему было известно о браслете, о его краже из банковского хранилища, а затем из ломбарда. Сферой деятельности Салазара была судебно-медицинская экспертиза по делу. Но Босх всегда доверял Салли и обнаружил, что это иногда помогает утаить от него другие детали дела. Они познакомились в 1974 году, когда Босх был патрульным, а Салли - новым помощником коронера. Босха назначили дежурить в охране и сдерживать толпу на Восточной пятьдесят четвертой в Юго-Центральной части города, где в результате перестрелки с Армией освобождения Симбионтов дом сгорел дотла , а пять тел остались в дымящихся развалинах. Салли было поручено выяснить, нет ли где-нибудь в гольце шестой - Пэтти Херст. Они вдвоем провели там три дня, и когда Салли наконец сдалась, Босх выиграл пари, что она все еще жива. Где-то.

Когда Босх закончил рассказ о браслете, это, казалось, успокоило опасения Салли по поводу того, что смерть Билли Мидоуза не была тайной. Он казался заряженным энергией. Он повернулся к тележке, на которой были сложены его режущие инструменты, и подкатил ее к столу для вскрытия. Он включил магнитофон со звуком и взял скальпель и пару обычных садовых ножниц. Он сказал: “Что ж, давайте приступим к работе”.

Босх отступил на несколько шагов, чтобы избежать брызг, и прислонился к стойке, на которой стоял поднос с ножами, пилами и скальпелями. Он заметил, что сбоку от лотка приклеена табличка с надписью "Требуется заточка".

***

Салазар посмотрел на тело Билли Мидоуза и начал: “Тело принадлежит хорошо развитому белому мужчине, достигающему шестидесяти девяти дюймов в длину, весящему сто шестьдесят пять фунтов и выглядящему в целом соответствующим заявленному возрасту в сорок лет. Тело холодное, без бальзама, с полным окоченением и фиксированной синюшностью в задней части тела ”.

Босх наблюдал, как он начал, но затем заметил пластиковый пакет с одеждой Медоуза на стойке рядом с лотком для инструментов. Он потянул его на себя и открыл. Запах мочи немедленно ударил ему в ноздри, и он на мгновение вспомнил гостиную в квартире Мидоуза. Он натянул пару резиновых перчаток, пока Салазар продолжал описывать тело.

“На указательном пальце левой руки виден ощутимый перелом без рваной раны, точечного ушиба или кровоизлияния”.

Босх оглянулся через плечо и увидел, что Салазар шевелит сломанный палец тупым концом скальпеля, разговаривая с магнитофоном. Он завершил свое внешнее описание тела упоминанием проколов на коже.

“Имеются геморрагические колотые раны подкожного типа на верхней части внутренней поверхности бедер и внутренней стороне левой руки. Из прокола на руке вытекает кровавая жидкость, и, похоже, он был сделан совсем недавно. Никаких царапин. Есть еще один прокол, в верхней левой части грудной клетки, из которого выделяется небольшое количество кровавой жидкости и, кажется, он немного больше, чем тот, который был вызван подкожным проколом ”.

Салазар прикрыл рукой микрофон магнитофона и сказал Босху: “Я попросил Сакаи сделать слайды этого прокола грудной клетки. Это выглядит очень интересно”.

Босх кивнул, повернулся обратно к прилавку и начал раскладывать одежду Мидоуза. Позади себя он услышал, как Салазар ножницами вскрывает грудную клетку мертвеца.

Детектив вытащил все карманы и посмотрел на ворсинки. Он вывернул носки наизнанку и проверил внутреннюю подкладку брюк и рубашки. Ничего. Он достал скальпель из формы для заточки, разрезал швы на кожаном ремне Мидоуза и разорвал его. Снова ничего. Через плечо он услышал, как Салазар сказал: “Селезенка весит сто девяносто граммов. Капсула не повреждена и слегка сморщена, а паренхима бледно-фиолетовая и трабекулярная.”

Босх слышал все это сотни раз прежде. Большая часть того, что патологоанатом наговорил в свой магнитофон, ничего не значила для детектива, который стоял рядом. Это был итог, которого ждал детектив. Что убило человека на холодном стальном столе? Как? Кто?

“Желчный пузырь с тонкими стенками”, - говорил Салазар. “В нем содержится несколько кубиков зеленоватой желчи без камней”.

Босх засунул одежду обратно в пластиковый пакет и запечатал его. Затем он выбросил кожаные рабочие туфли, которые были на Медоузе, из второго пластикового пакета. Он заметил, что из-под обуви посыпалась красновато-оранжевая пыль. Еще одно свидетельство того, что тело затащили в трубу. Каблуки скребли по засохшей грязи на дне трубы, забивая пыль внутрь обуви.

Салазар сказал: “Слизистая оболочка мочевого пузыря не повреждена, и в нем всего две унции бледно-желтой мочи. Наружные половые органы и влагалище ничем не примечательны.”

Босх обернулся. Салазар положил руку на динамик магнитофона. Он сказал: “Юмор коронера. Просто хотел проверить, слушаешь ли ты, Гарри. Возможно, однажды тебе придется засвидетельствовать это. Чтобы поддержать меня”.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Босх. “Им не нравятся смертельно скучные присяжные”.

Салазар запустил маленькую циркулярную пилу, которая использовалась для вскрытия черепа. Это звучало как бормашина дантиста. Босх снова повернулся к ботинкам. Они были хорошо смазаны и за ними ухаживали. Резиновые подошвы показали лишь незначительный износ. В одной из глубоких канавок протектора правого ботинка застрял белый камешек. Босх вытащил его скальпелем. Это был маленький кусок цемента. Он подумал о белой пыли на коврике в шкафу Мидоуза. Он задавался вопросом, можно ли сопоставить пыль или осколок от протектора ботинка с бетоном, который защищал хранилище WestLand Bank. Но если за обувью так хорошо ухаживали, мог ли обломок находиться в протекторе в течение девяти месяцев после взлома хранилища? Это казалось маловероятным. Возможно, это было из-за его работы над проектом метро. Если бы у него действительно была такая работа. Босх положил кусок цемента в маленький пластиковый конверт и положил его в карман к другим, которые он собрал за день.

Салазар сказал: “Осмотр головы и содержимого черепа не выявил травм или сопутствующих патологических состояний или врожденных аномалий. Гарри, сейчас я собираюсь заняться пальцем.”

Босх положил туфли обратно в пластиковый пакет и вернулся к столу для вскрытия, в то время как Салазар поместил рентгеновский снимок левой руки Мидоуза в световое окошко на стене.

“Видишь здесь, эти фрагменты?” сказал он, рисуя маленькие, острые белые пятна на негативе. Их было трое рядом с раздробленным суставом. “Если бы это был старый разрыв, они бы со временем перекочевали в сустав. На рентгеновском снимке не видно рубцов, но я собираюсь взглянуть ”.

Он подошел к телу и скальпелем сделал Т-образный разрез на коже в верхней части сустава пальца. Затем он откинул кожу и поковырял скальпелем в розовом мясе, приговаривая: “Нет ... нет... ничего. Это был пост, Гарри. Ты думаешь, это мог быть кто-то из моих людей?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Не похоже на это. Сакаи сказал, что он и его напарник были осторожны. Я знаю, что я этого не делал. Почему на коже нет повреждений?”

“Это интересный момент. Я не знаю. Каким-то образом палец был сломан без повреждения внешней части. Я не могу ответить на этот вопрос. Но это не должно было быть слишком сложно сделать. Просто возьмись за палец и дерни вниз. При условии, что у тебя хватит духу на это. Вот так.”

Салазар обошел вокруг стола. Он поднял правую руку Мидоуза и дернул палец назад. Он не смог использовать необходимый рычаг и не смог сломать сустав.

“Сложнее, чем я думал”, - сказал он. “Возможно, по пальцу ударили каким-то тупым предметом. Тот, который не портил кожу.”

Когда Сакаи пришел со слайдами пятнадцатью минутами позже, вскрытие было завершено, и Салазар зашивал грудную клетку Мидоуза толстым вощеным шпагатом. Затем он использовал верхний шланг, чтобы смыть мусор с тела и намочить волосы. Сакаи связал ноги вместе, а руки к телу веревкой, чтобы они не двигались во время разных стадий окоченения. Босх заметил, что веревка пересекает татуировку на руке Мидоуза, поперек шеи крысы.

Используя свой большой и указательный пальцы, Салазар закрыл глаза Мидоуза.

“Отведи его в бокс”, - сказал он Сакаи. Затем, обращаясь к Босху: “Давайте взглянем на эти слайды. Это показалось мне странным, потому что отверстие было больше, чем ваш обычный шип, и его расположение в груди было необычным.

“Прокол явно сделан до смерти, возможно, перед смертью - было лишь небольшое кровотечение. Но рана не затянулась. Итак, мы говорим незадолго до или даже во время смерти. Возможно, причина смерти, Гарри.”

Салазар отнес слайды к микроскопу, который стоял на стойке в задней части комнаты. Он выбрал один из слайдов и положил его на панель для просмотра. Он наклонился, чтобы посмотреть, и через полминуты наконец сказал: “Интересно”.

Затем он бегло просмотрел другие слайды. Когда он закончил, он положил первый слайд обратно на панель просмотра.

“Хорошо, в принципе, я удалил участок грудной клетки площадью в один квадратный дюйм, где был расположен этот прокол. Порез вошел в грудь примерно на полтора дюйма глубиной. Предметное стекло представляет собой вертикальный разрез образца, показывающий след перфорации. Ты понимаешь меня?”

Босх кивнул.

“Хорошо. Это вроде как разрезать яблоко, чтобы обнажить след червяка. На предметном стекле прослеживается путь перфорации и любой непосредственный удар или повреждение. Взгляни”.

Босх склонился к окуляру микроскопа. На слайде была видна прямая перфорация глубиной около одного дюйма, проходящая через кожу и переходящая в мышцу, сужающаяся в ширину, как шип. Розовый цвет мышцы изменился на темно-коричневатый вокруг самой глубокой точки проникновения.

“Что это значит?” он спросил.

“Это означает, ” сказал Салазар, “ что прокол был через кожу, через фасцию - это волокнистый жировой слой - и затем прямо в грудную мышцу. Вы заметили, как усиливается цвет мышц вокруг места проникновения?”

“Да, я заметил”.

“Гарри, это потому, что там обожжена мышца”.

Босх оторвал взгляд от микроскопа и посмотрел на Салазара. Ему показалось, что он смог разглядеть тонкую улыбку под дыхательной маской патологоанатома.

“Сгорел?”

“Электрошокер”, - сказал патологоанатом. “Ищите тот, который запускает электродную стрелу глубоко в ткань кожи. Примерно три-четыре сантиметра глубиной. Хотя в данном случае, скорее всего, электрод был вручную вдавлен глубже в грудную клетку ”.

Босх на мгновение задумался. Электрошокер было бы практически невозможно отследить. Сакаи вернулся в комнату и облокотился на стойку у двери, наблюдая. Салазар взял с тележки для инструментов три стеклянных флакона с кровью и два с желтоватой жидкостью. Была также небольшая стальная сковорода с коричневым комочком материала, в котором Босх по опыту работы в этой комнате узнал печень.

“Ларри, вот образцы токсинов”, - сказал Салазар. Сакаи забрал их и снова исчез из комнаты.

“Вы говорите о пытках, поражении электрическим током”, - сказал Босх.

“Я бы сказал, что это выглядит так”, - сказал Салазар. “Недостаточно, чтобы убить его, травма слишком мала. Но, возможно, достаточно, чтобы получить от него информацию. Электрический заряд может быть очень убедительным. Я думаю, что на этот счет есть достаточная история. С электродом, расположенным в груди субъекта, он, вероятно, мог почувствовать, как сок поступает прямо в его сердце. Он был бы парализован. Он говорил им, чего они хотят, а затем мог только наблюдать, как они вводят ему в руку смертельную дозу героина ”.

“Можем ли мы что-нибудь из этого доказать?”

Салазар опустил взгляд на кафельный пол, приложил палец к своей маске и почесал губу под ней. Босх умирал от желания закурить. Он пробыл в комнате для вскрытия почти два часа.

“Доказать что-нибудь из этого?” Сказал Салазар. “Не с медицинской точки зрения. Токсикологические тесты будут сделаны через неделю. Ради аргументации, скажем, что они возвращаются с передозировкой героина. Как мы докажем, что кто-то другой вставил это ему в руку, а не он сам? С медицинской точки зрения, мы не можем. Но мы можем показать, что в момент смерти или незадолго до этого на тело было нанесено травматическое воздействие в виде удара электрическим током. Его пытали. После смерти происходит необъяснимое повреждение первого пальца левой руки.”

Он снова потер пальцем маску и затем закончил: “Я мог бы засвидетельствовать, что это было убийство. Совокупность медицинских показаний указывает на смерть от рук других. Но, на данный момент, нет никакой причины. Мы ждем, когда будут завершены токсикологические исследования, а затем снова соберемся с мыслями ”.

Босх записал пересказ того, что только что сказал Салазар, в свой блокнот. Ему пришлось бы вводить это в свои собственные отчеты.

“Конечно, ” сказал Салазар, “ доказать что-либо из этого вне разумных сомнений присяжным - другое дело. Я бы предположил, что, Гарри, ты должен найти этот браслет и выяснить, почему ради него стоило пытать и убивать человека.”

Босх закрыл свой блокнот и начал стаскивать бумажный халат.

***

Заходящее солнце окрасило небо в розово-оранжевый цвет тех же ярких оттенков’ что и купальники серферов. Это был прекрасный обман, думал Босх, пока ехал на север по Голливудской автостраде к дому. Закаты сделали это здесь. Заставило вас забыть, что это смог сделал их цвета такими яркими, что за каждой красивой картинкой может скрываться уродливая история.

Солнце висело, как медный шар, в окне со стороны водителя. Он настроил радио в машине на джазовую станцию, и Колтрейн играл “Soul Eyes”. На сиденье рядом с ним лежала папка с газетными вырезками от Бреммера. Папка была утяжелена шестью упаковками пива "Генри". Босх вышел в Бархеме, а затем повез Вудро Вильсона в горы над Студио-Сити. Его дом представлял собой деревянную консоль с одной спальней, не намного больше гаража в Беверли-Хиллз. Он нависал над краем холма и поддерживался тремя стальными пилонами в его средней точке. Это было страшное место, где можно было находиться во время землетрясений, когда мать-природа бросила вызов этим балкам и отправила дом вниз по склону, как салазки. Но вид был компромиссом. С заднего крыльца Босх мог смотреть на северо-восток, через Бербанк и Глендейл. Он мог видеть пурпурные горы за Пасаденой и Альтаденой. Иногда он мог видеть надвигающийся дым и оранжевое зарево лесных пожаров на холмах. Ночью шум автострады внизу смягчился, и прожекторы Юниверсал Сити осветили небо. Вид на долину неизменно вызывал у Босха ощущение силы, которое он не мог объяснить даже самому себе. Но он знал, что это была одна из причин - главная причина - он купил это место и никогда бы не захотел его покидать.

Босх купил его восемью годами ранее, до того, как бум на рынке недвижимости стал всерьез повсеместным, с первоначальным взносом в размере 50 000 долларов. Это оставило ипотеку в размере 1400 долларов в месяц, которую он мог легко себе позволить, потому что единственными вещами, на которые он тратил деньги, были еда, выпивка и джаз.

Деньги на первоначальный взнос поступили от студии, которая предоставила их ему за права на использование его имени в телевизионном минисериале, основанном на серии убийств владельцев салонов красоты в Лос-Анджелесе. Босха и его напарника во время расследования изображали два телевизионных актера среднего уровня. Его партнер забрал свои пятьдесят тысяч и пенсию и переехал в Энсенаду. Босх положил глаз на дом, который, как он не был уверен, сможет пережить следующее землетрясение, но это заставило его почувствовать себя принцем города.

Несмотря на решимость Босха никогда не переезжать, Джерри Эдгар, его нынешний партнер и по совместительству специалист по недвижимости, сказал ему, что теперь дом стоит в три раза больше, чем он заплатил за него. Всякий раз, когда поднималась тема недвижимости, что случалось довольно часто, Эдгар советовал Босху продавать. Эдгар хотел получить список. Босх просто хотел оставаться там, где он был.

К тому времени, как он добрался до дома на холме, уже стемнело. Первую бутылку пива он выпил, стоя на заднем крыльце и глядя на покрывало огней внизу. Он выпил вторую бутылку, сидя в своем кресле вахтенного, с закрытой папкой на коленях. Он не ел весь день, и пиво быстро подействовало на него. Он чувствовал себя вялым и в то же время нервным, его тело говорило ему, что нуждается в пище. Он встал, пошел на кухню и сделал сэндвич с индейкой, который принес обратно в кресло с еще одной кружкой пива.

Закончив есть, он смахнул крошки от сэндвича с папки и открыл ее. Четыре раза появлялись истории о нападении на Уэстленд-Бэнк. Он прочитал их в порядке публикации. Первое было просто кратким сообщением, опубликованным на странице 3 раздела "Метро". Информация, по-видимому, была собрана во вторник, когда был обнаружен взлом. В то время полиция Лос-Анджелеса и ФБР не были заинтересованы в том, чтобы разговаривать с прессой или сообщать общественности о том, что произошло.

ВЛАСТИ РАССЛЕДУЮТ ДЕЛО О ВЗЛОМЕ БАНКА

Нераскрытое количество имущества было украдено из Национального банка Вестленда в центре города во время трехдневных выходных, сообщили власти во вторник. Кража со взломом, расследуемая ФБР и полицейским управлением Лос-Анджелеса, была обнаружена, когда менеджеры банка, расположенного на углу Хилл-стрит и Шестой авеню, прибыли во вторник и обнаружили, что депозитное хранилище было разграблено, сказал специальный агент ФБР Джон Рурк. Рурк сказал, что оценка потерь имущества не была произведена. Но источники, близкие к расследованию, сообщили, что драгоценности и другие ценности на сумму более миллиона долларов, хранящиеся в сейфе клиентами банка, были изъяты. Рурк также отказался сообщить, как грабители проникли в хранилище, но сказал, что система сигнализации не работала должным образом. Он отказался вдаваться в подробности. Представитель WestLand отказался во вторник обсуждать кражу со взломом. Власти заявили, что арестов или подозреваемых не было.

Босх записал имя Джона Рурка в свой блокнот и перешел к следующей газетной статье, которая была намного длиннее. Оно было опубликовано на следующий день после первого и занимало баннер в верхней части первой страницы раздела "Метро". Заголовок был двухэтажный и сопровождался фотографией мужчины и женщины, стоящих в депозитном хранилище и смотрящих вниз на отверстие в полу размером с канализационный люк. Позади них была груда депозитных ячеек. Большинство маленьких дверей на задней стене были открыты. В статье была подпись Бреммера.

ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ 2 МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ УКРАДЕНО В БАНКОВСКОМ ТУННЕЛЕ;

У БАНДИТОВ БЫЛИ ПРАЗДНИЧНЫЕ ВЫХОДНЫЕ, ЧТОБЫ ПОКОПАТЬСЯ В ХРАНИЛИЩЕ

Статья расширила первую историю, добавив подробности о том, что преступники проложили туннель в банк, прокопав линию длиной примерно в 150 ярдов от городской ливневой магистрали, которая проходила под Хилл-стрит. В статье говорилось, что для окончательного прорыва пола хранилища было использовано взрывное устройство. По данным ФБР, грабители, вероятно, провели в хранилище большую часть праздничных выходных, вскрывая индивидуальные сейфы. Считалось, что входной туннель от ливневой канализации к хранилищу был прорыт за семь-восемь недель до ограбления.

Босх сделал пометку спросить ФБР, как был прорыт туннель. Если бы использовалось тяжелое оборудование, сигнализация большинства банков, которая измеряла звук, а также вибрации земли, уловила бы движение грунта и зазвучала. Кроме того, он задавался вопросом, почему взрывное устройство не включило сигнализацию?

Затем он просмотрел третью статью, опубликованную на следующий день после второй. Эта песня не была написана Бреммером, хотя она все еще звучала на передней панели Metro. Это была заметка о десятках людей, выстроившихся в очередь в банке, чтобы посмотреть, есть ли среди вскрытых и опустошенных их депозитные ячейки. ФБР сопровождало их в хранилище, а затем записывало их показания. Босх просматривал историю, но снова и снова видел одно и то же: люди злы или расстроены, или и то и другое вместе, потому что потеряли вещи, которые они поместили в хранилище, потому что считали, что там безопаснее, чем у них дома. В самом конце рассказа упоминалась Харриет Бичем. У нее брали интервью, когда она выходила из банка, и она рассказала репортеру, что потеряла коллекцию ценностей, накопленную за всю жизнь, купленную во время путешествий по миру со своим покойным мужем Гарри. В статье говорилось, что Бичем вытирала глаза кружевным носовым платком.

“Я потерял кольца, которые он купил мне во Франции, браслет из золота и нефрита из Мексики”, - сказал Бичем. “Кем бы они ни были, кто это сделал, они забрали мои воспоминания”.

Очень мелодраматично. Босх подумал, не была ли последняя цитата выдумана репортером.

Четвертая статья в досье была опубликована неделей позже. У Бреммера оно было коротким и было спрятано в задней части метро, за тем местом, куда они засунули The Valley news. Бреммер сообщил, что расследованием дела Уэстленда занималось исключительно ФБР. Полиция Лос-Анджелеса предоставила первоначальное подкрепление, но когда зацепки иссякли, дело было оставлено в руках бюро. Специальный агент Рурк снова был процитирован в этой истории. Он сказал, что агенты все еще работают над делом полный рабочий день, но никакого прогресса достигнуто не было, и подозреваемые не выявлены. По его словам, ничего из имущества, изъятого из хранилища, не нашлось.

Босх закрыл файл. Дело было слишком крупным, чтобы бюро могло замять его, как ограбление банка. Он задавался вопросом, говорил ли Рурк правду об отсутствии подозреваемых. Он задавался вопросом, всплывало ли когда-нибудь имя Мидоуза. Двумя десятилетиями ранее Медоуз сражался, а иногда и жил в туннелях под деревнями Южного Вьетнама. Как и все туннельные бойцы, он знал работу по разрушению. Но это было для того, чтобы разрушить туннель. Взрыв. Мог ли он научиться пробивать бетонно-стальной пол банковского хранилища? Затем Босх понял, что Мидоузу необязательно было знать, как это делается. Он был уверен, что на дело Уэстленда ушло больше одного человека.

Он встал и достал еще одно пиво из холодильника. Но прежде чем вернуться к креслу для наблюдения, он зашел в спальню, где вытащил старый альбом с вырезками из нижнего ящика комода. Вернувшись в кресло, он выпил половину пива, затем открыл книгу. Между страницами были разбросаны стопки фотографий. Он собирался установить их, но так и не нашел времени для этого. Он редко даже открывал книгу. Страницы пожелтели и побурели по краям. Они были хрупкими, очень похожими на воспоминания, которые вызывали фотографии. Он брал в руки каждый снимок и рассматривал его, в какой-то момент осознав, что никогда не размещал их на страницах, потому что ему нравилась идея держать каждую фотографию в руках, чувствовать ее.

Все фотографии были сделаны во Вьетнаме. Как и фотография, найденная в квартире Мидоуза, они были в основном черно-белыми. Тогда было дешевле получать черно-белую пленку, проявленную в Сайгоне. На некоторых снимках был Босх, но большинство из них он сделал со старой "Лейкой", которую его приемный отец подарил ему перед отъездом. Это был мирный жест со стороны старика. Он не хотел, чтобы Гарри уезжал, и они поссорились из-за этого. Итак, камера была подарена. И принято. Но Босх был не из тех, кто по возвращении рассказывает истории, и снимки были разбросаны по страницам альбома для вырезок, их никогда не монтировали, на них редко можно было смотреть.

Если и была повторяющаяся тема фотографий, то это были улыбающиеся лица и туннели. Почти на каждом снимке были солдаты, стоящие в вызывающих позах у входа в дыру, в которой они, вероятно, только что побывали и которую завоевали. Постороннему человеку фотографии показались бы странными, возможно, завораживающими. Но для Босха они были пугающими, как виденные им газетные фотографии людей, запертых в разбитых автомобилях, ожидающих, когда их вытащат пожарные. На фотографиях были изображены улыбающиеся лица молодых людей, которые спустились в ад и вернулись, чтобы улыбаться в камеру. Ни с того ни с сего и в черноту - это то, что они называли входом в туннель. Каждый из них был черным эхом. Там ничего, кроме смерти. Но, тем не менее, они ушли.

Босх перевернул потрескавшуюся страницу альбома и обнаружил, что Билли Медоуз пристально смотрит на него. Фотография, несомненно, была сделана через несколько минут после той, которую Босх нашел в квартире Мидоуза. Та же группа солдат. Та же траншея и туннель. Сектор Эхо, район Ку Чи. Но Босха не было на этом портрете, потому что он отошел от рамки, чтобы сделать снимок. Его "Лейка" поймала пустой взгляд Мидоуза и обкуренную улыбку - его бледная кожа выглядела восковой, но подтянутой. Он запечатлел настоящие луга, подумал Босх. Он положил фотографию обратно на страницу и перешел к следующей. На этом снимке был он сам, больше никого в кадре не было. Он отчетливо помнил, как поставил камеру на деревянный стол в хижине и установил таймер. Затем он переместился в кадр. Камера сделала снимок, когда он был без рубашки, татуировка на его сильно загорелом плече отражала падающее солнце через окно. Позади него, но не в фокусе, был темный вход в туннель, лежащий незакрытым на соломенном полу хижины. Туннель был размытым, непроницаемая темнота, как жуткий рот на картине Эдварда Мунка "Крик".

Это был туннель в деревне, которую они называли Тимбук2, понял Босх, глядя на фотографию. Его последний туннель. На фотографии он не улыбался. Его глаза были посажены в темные глазницы. И он не улыбался, когда смотрел на это сейчас. Он держал фотографию двумя руками, рассеянно проводя большими пальцами вверх и вниз по границам. Он смотрел на фотографию, пока усталость и алкоголь не погрузили его в сонные раздумья. Почти как во сне. Он помнил тот последний туннель, и он помнил Билли Медоуза.

***

Трое из них вошли внутрь. Двое из них вышли.

Туннель был обнаружен во время обычной проверки в маленькой деревне в секторе Е. На картах разведки у деревни не было названия, поэтому солдаты назвали ее Тимбук2. Туннели появлялись повсюду, так что крыс было недостаточно, чтобы разгуливать по ним. Когда вход в туннель был найден под корзиной с рисом в хибаре, старший сержант не хотел ждать уборки, чтобы принести свежих крыс. Он хотел идти дальше, но знал, что должен проверить туннель. Итак, верхушка приняла решение, как и многие другие на войне. Он послал туда троих своих людей . Три девственницы, напуганные до чертиков, среди них, возможно, шесть недель в сельской местности. Наверху сказали им не уходить далеко, просто установить заряды и выходить. Делайте это быстро и прикрывайте задницы друг друга. Трое зеленых солдат послушно спустились в яму. За исключением того, что прошло полчаса, вышли только двое.

Двое, которые выбрались, сказали, что они втроем расстались. Туннель разветвлялся на несколько направлений, и они разделились. Они рассказывали это наверху, когда раздался грохот, и из устья туннеля вырвался сильный кашель из шума, дыма и пыли. Заряды С-4 сдетонировали. Затем пришли сотрудники компании и сказали, что они не покинут зону без пропавшего человека. Вся компания целый день ждала, пока в туннеле осядут дым и пыль, а затем во время уборки были сброшены две туннельные крысы - Гарри Босх и Билли Медоуз. Лейтенант сказал им, что его не волновало, мертв ли пропавший солдат. Вытащите его. Он не собирался оставлять одного из своих парней в этой дыре. “Иди, забери его и приведи сюда, чтобы мы могли устроить ему достойные похороны”, - сказал лейтенант.

Медоуз сказал: “Мы бы тоже не оставили там никого из своих”.

Затем Босх и Мидоус спустились в дыру и обнаружили, что главный вход вел в подсобное помещение, где хранились корзины с рисом, и начинались три других прохода. Два из них разрушились при взрывах С-4. Третий был все еще открыт. Это был тот, который забрал пропавший солдат. И это был тот путь, которым они пошли.

Они ползли сквозь темноту, впереди были луга, экономно используя свои фонари, пока не достигли тупика. Медоуз шарил по земляному полу туннеля, пока не нашел потайную дверь. Он открыл ее, и они спустились на другой уровень лабиринта. Не говоря ни слова, Медоуз указал в одну сторону и пополз прочь. Босх знал, что пойдет другим путем. Сейчас каждый был бы один, если бы впереди не ждали вьетконговцы. Путь Босха был извилистым проходом, в котором было тепло, как в паровой бане. В туннеле пахло сыростью и слегка, как в уборной. Он почуял пропавшего солдата прежде, чем увидел его. Он был мертв, его тело разлагалось, но он сидел посреди туннеля, вытянув ноги, носки его ботинок были направлены вверх. Его тело было прислонено к столбу, воткнутому в пол туннеля. Кусок проволоки, который на дюйм врезался в его шею, был обернут вокруг кола и удерживал его на месте. Боясь мины-ловушки, Босх не тронул его. Он провел лучом своего фонарика по ране на шее и проследил за следом засохшей крови вниз по передней части тела. Мертвый мужчина был одет в зеленую футболку с его именем, написанным по белому трафарету спереди. Эл Крофтон, было написано под кровью. В запекшейся крови у него на груди вязли мухи, и на мгновение Босх удивился, как они забрались так далеко. Он направил луч фонаря на промежность мертвого солдата и увидел, что она тоже была черной от засохшей крови. Брюки были разорваны, и Крофтон выглядел так, как будто его растерзал дикий зверь. Пот начал заливать глаза Босха, а его дыхание стало громче, более торопливым, чем он хотел быть. Он немедленно осознал это, но также знал, что ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Левая рука Крофтона лежала ладонью вверх на земле рядом с его бедром. Босх направил на него свет и увидел окровавленные яички. Он подавил позыв к рвоте, но не смог удержаться от учащенного дыхания.

Он прикрыл рот ладонями и попытался замедлить судорожный вдох. Это не сработало. Он терял самообладание. Он был в панике. Ему было двадцать лет, и он был напуган. Стены туннеля все плотнее смыкались вокруг него. Он откатился от тела и уронил фонарь, луч которого все еще был направлен на Крофтона. Босх пнул глиняные стены туннеля и свернулся в позу эмбриона. Пот в его глазах сменился слезами. Сначала они пришли бесшумно, но вскоре рыдания сотрясли все его тело, и его шум, казалось, эхом разносился во всех направлениях в темноте, прямо туда, где сидел и ждал Чарли. Прямо в ад.

ЧАСТЬ II

ПОНЕДЕЛЬНИК, 21 мая

Босх проснулся в своем кресле для вахты около четырех утра. Он оставил открытой раздвижную стеклянную дверь на веранду, и ветер Санта-Аны, подобно призраку, развевал занавески по всей комнате. Теплый ветер и сон заставили его вспотеть. Затем ветер высушил влагу на его коже, как соленую скорлупу. Он вышел на крыльцо и прислонился к деревянным перилам, глядя вниз на огни долины. Прожекторы на Юниверсал давно погасли на ночь, и с автострады внизу, на перевале, не доносилось ни звука движения. Вдалеке, возможно, из Глендейла, он услышалхлопающий звук вертолета. Он поискал и обнаружил, что красный огонек движется низко в бассейне. Оно не кружило, и не было никакого прожектора. Это был не полицейский. Тогда ему показалось, что он чувствует легкий аромат малатиона, острый и горький, в красном ветре.

Он вернулся внутрь и закрыл раздвижную стеклянную дверь. Он подумал о постели, но знал, что этой ночью сна больше не будет. С Босхом часто было так. Сон приходил рано ночью, но не надолго. Или оно не пришло бы до тех пор, пока прибывающее солнце мягко не очертило бы очертания холмов в утреннем тумане.

Он был в клинике расстройств сна при VA в Сепульведе, но психиатры не смогли ему помочь. Они сказали ему, что он попал в зацикленность. У него были бы длительные периоды глубокого сна, трансы, в которые вторгались мучительные сновидения. За этим последовали бы месяцы бессонницы, разум защищался от ужасов, которые ожидали во сне. Твой разум подавил тревогу, которую ты испытываешь из-за своего участия в войне, сказал ему доктор. Вы должны успокаивать эти чувства в часы бодрствования, прежде чем время вашего сна сможет протекать без помех. Но доктор не понимал, что то, что было сделано, было сделано. Не было пути назад, чтобы исправить то, что произошло. Раненую душу не залепишь пластырем.

Он принял душ и побрился, после изучая свое лицо в зеркале и вспоминая, как жестоко время обошлось с Билли Медоузом. Волосы Босха начали седеть, но они были густыми и вьющимися. За исключением кругов под глазами, его лицо было без морщин и красивым. Он стер остатки крема для бритья и надел свой бежевый летний костюм со светло-голубыми оксфордскими брюками на пуговицах. На вешалке в шкафу он нашел бордовый галстук с маленькими гладиаторскими шлемами на нем, который не был чрезмерно помят или испачкан. Он прикрепил его на место булавкой для галстука 187, прицепил пистолет к поясу и затем вышел в предрассветную темноту. Он поехал в центр города, чтобы съесть омлет, тосты и кофе в the Pantry на Фигероа. Открыто двадцать четыре часа в сутки еще до Великой депрессии. Вывеска хвасталась, что за это время заведение ни минуты не обходилось без посетителей. Босх огляделся от прилавка и увидел, что в данный момент он лично несет пластинку на своих плечах. Он был один.

Кофе и сигареты помогли Босху подготовиться к предстоящему дню. После этого он поехал по автостраде обратно в Голливуд, минуя замерзшее море машин, которые уже боролись за то, чтобы попасть в центр.

Голливудская станция находилась на Уилкокс, всего в паре кварталов к югу от бульвара, откуда происходила большая часть ее бизнеса. Он припарковался у обочины перед домом, потому что задержался ненадолго и не хотел попасть в пробку на задней стоянке во время смены вахты. Проходя через небольшой вестибюль, он увидел женщину с подбитым глазом, которая плакала и заполняла отчет у дежурного офицера. Но дальше по коридору налево, в детективном бюро, было тихо. Ночной дежурный, должно быть, был на вызове или наверху, в номере для новобрачных, складском помещении на втором этаже, где стояли две раскладушки, в порядке живой очереди. Шум и суета детективного бюро, казалось, застыли на месте. Там никого не было, но длинные столы, отведенные для краж со взломом, автомобилей, несовершеннолетних, ограблений и убийств, были завалены бумагами и беспорядком. Детективы приходили и уходили. Бумага никогда не менялась.

Босх отошел к задней стенке бюро, чтобы заварить кофе. Он бросил взгляд через заднюю дверь в дальний коридор, где находились скамейки для карцера и тюрьма. На полпути по коридору к камере предварительного заключения молодой белый мальчик со светлыми дредами сидел, прикованный наручниками к скамейке. Заключенный для несовершеннолетних, максимум лет семнадцати, прикинул Босх. По законам Калифорнии помещать их в резервуар для взрослых было противозаконно. Это было все равно, что сказать, что для койотов может быть опасно находиться в загоне с доберманами.

“На что ты уставился, придурок?” - крикнул Босху парень из другого конца коридора.

Босх ничего не сказал. Он высыпал пакетик кофе в бумажный фильтр. Полицейский высунул голову из кабинета командира стражи дальше по коридору.

“Я же говорил тебе”, - крикнул парень в форме. “Еще раз, и я собираюсь поднять наручники на ступеньку выше. Полчаса, и ты не будешь чувствовать своих рук. Тогда как ты собираешься подтирать свою задницу в сортире?”

“Полагаю, мне придется использовать твое гребаное лицо”.

Полицейский вышел в коридор и направился к парню, его жесткие черные ботинки делали длинные, уверенные шаги. Bosch вставил чашу с фильтром в кофеварку и нажал на переключатель цикла приготовления. Он отошел от двери в коридор и подошел к столу отдела по расследованию убийств. Он не хотел видеть, что случилось с ребенком. Он отодвинул свой стул от своего места за столом и пересел к одной из пишущих машинок сообщества. Нужные ему бланки находились в ячейках на стойке на стене над аппаратом. Он вставил чистый отчет о месте преступления в пишущую машинку. Затем он достал из кармана свой блокнот и открыл на первой странице.

Спустя два часа, когда я печатал, курил и пил скверный кофе, голубоватое облако повисло у потолочных ламп над столом отдела по расследованию убийств, и Босх заполнил мириады бланков, которые сопровождают расследование убийства. Он встал и сделал копии на ксероксе в заднем холле. Он заметил, что парень с ужасными локонами исчез. Затем он достал новую синюю папку из шкафа для канцелярских принадлежностей - предварительно взломав дверь своей идентификационной картой полиции Лос-Анджелеса - и прикрепил одну пачку отпечатанных отчетов к трем кольцам. Другой набор он спрятал в старую синюю папку, которую хранил в картотечном ящике и на нем было написано название старого нераскрытого дела. Когда он закончил, он перечитал свою работу. Ему понравился порядок, который придавали делу документы. По многим предыдущим делам он взял за правило перечитывать книгу убийств каждое утро. Это помогло ему выдвинуть теории. Запах нового пластика папки напомнил ему о других делах и придал ему сил. Он снова был на охоте. Отчеты, которые он напечатал и поместил в книгу убийств, однако, не были полными. В хронологическом отчете офицера, проводящего расследование, он пропустил несколько частей своего воскресного дня и вечера. Он забыл ввести связь, которую он установил между Медоузом и ограблением банка "Уэстленд". Он также не упомянул о посещениях ломбарда и о встрече с Бреммером вTimes.Отпечатанных резюме этих интервью также не было. Это был всего лишь понедельник, второй день. Он хотел подождать, пока не обратится в ФБР, прежде чем вносить какую-либо из этих сведений в официальный отчет. Сначала он хотел точно знать, что происходит. Это была мера предосторожности, которую он принимал в каждом случае. Он покинул бюро до того, как кто-либо из других детективов прибыл на этот день.

***

К девяти Босх подъехал к Вествуду и был на семнадцатом этаже Федерального здания на бульваре Уилшир. Приемная ФБР была аскетичной, обычные диваны с пластиковой обивкой и поцарапанный кофейный столик со старыми экземплярами БюллетеняФБР, разложенными веером по его облицовке из искусственного дерева. Босх не потрудился сесть или почитать. Он стоял перед прозрачными белыми занавесками, которые закрывали окна от пола до потолка, и смотрел на панораму. С северной стороны открывался вид, который простирался от Тихого океана на восток вокруг края гор Санта-Моника до Голливуда. Шторы служили слоем тумана поверх смога. Он стоял, почти касаясь носом мягкой марлевой ткани, и смотрел вниз, через Уилшир, на кладбище Администрации ветеранов. Его белые камни прорастали в ухоженной траве, как ряды молочных зубов. У входа на кладбище проходили похороны, при полном почетном карауле по стойке "смирно". Но там не было большой толпы скорбящих. Дальше на север, на вершине холма, где не было надгробий, Босх видел, как несколько рабочих снимали дерн и с помощью экскаватора выкапывали длинный кусок земли. Время от времени он проверял их продвижение, осматривая местность, но не мог понять, что они делают. Поляна была слишком длинной и широкой для могилы.

К половине одиннадцатого похороны солдата были закончены, но кладбищенские рабочие все еще трудились на холме. А Босх все еще ждал у занавеса. Голос, наконец, донесся до него сзади.

“Все эти могилы. Такие аккуратные ряды. Я стараюсь здесь никогда не смотреть в окна”.

Он обернулся. Она была высокой и гибкой, с каштановыми волнистыми волосами до плеч со светлыми прядями. Красивый загар и немного косметики. Она выглядела крепко сбитой и, может быть, немного уставшей для столь раннего часа, как это бывает у женщин-копов и проституток. На ней был коричневый деловой костюм и белая блузка с шоколадно-коричневым бантом в западном стиле. Он заметил несимметричные изгибы ее бедер под жакетом. Она несла что-то маленькое с левой стороны, возможно, Ругар, что было необычно. Босх всегда знал женщин-детективов, которые носили оружие в сумочках.

“Это кладбище ветеранов”, - сказала она ему.

“Я знаю”.

Он улыбнулся, но не этому. Он ожидал, что специальный агент Э.Д. Уиш будет мужчиной. Никакой другой причины, кроме этой, не было, кем были большинство агентов бюро, приставленных к банковским реквизитам. Женщины были частью нового имиджа бюро и их обычно не встречали в тяжелых отрядах. Это было братство, в основном состоящее из динозавров и отверженных, парней, которые не могли или не хотели преуспевать в суровом фокусе бюро на расследованиях "белых воротничков", шпионажа и наркотиков. Дни Мелвина Первиса, G-man, были почти закончены. Ограбление банка больше не было показным. Большинство грабителей банков не были профессиональными ворами. Они были шумихой, ищущей партитуру, которая поддержала бы их в течение недели. Конечно, кража из банка все еще была федеральным преступлением. Это была единственная причина, по которой бюро все еще беспокоилось.

“Конечно”, - сказала она. “Ты должен это знать. Чем я могу вам помочь, детектив Босх? Я агент Уиш.”

Они пожали друг другу руки, но Уиш не сделала никакого движения к двери, через которую она вошла. Она закрылась, и замок защелкнулся на месте. Босх мгновение поколебался, а затем сказал: “Что ж, я все утро ждал встречи с тобой. Речь идет о банковской команде… Одно из твоих дел.”

“Да, это то, что ты сказал секретарю в приемной. Извините, что задержал вас, но у нас не было назначено встречи, и у меня было другое неотложное дело. Жаль, что ты не позвонил первым.”

Босх понимающе кивнул, но снова не было никакого движения, чтобы пригласить его войти. Это работает неправильно, подумал он.

“У тебя там есть какой-нибудь кофе?” он сказал.

“Э-э ... да, я полагаю, что так и есть. Но можем ли мы сделать это быстро? В данный момент я действительно чем-то занят ”.

А кто нет, подумал Босх. Она использовала карточку-ключ, чтобы открыть дверь, а затем потянула ее на себя и придержала для него. Войдя внутрь, она повела его по коридору, где на стенах рядом с дверями были пластиковые таблички. Бюро не испытывало такого пристрастия к аббревиатурам, как департамент полиции. Знаки были пронумерованы - Группа 1, Группа 2 и так далее. Пока они шли, он пытался определить ее акцент. Это было немного гнусаво, но не так, как в Нью-Йорке. Филадельфия, решил он, может быть, Нью-Джерси. Определенно не Южная Калифорния, не говоря уже о загаре, который сопровождал его.

“Черный?” - переспросила она.

“Сливки и сахар, пожалуйста”.

Она повернулась и вошла в комнату, которая была обставлена как маленькая кухня. Там была стойка и шкафчики, кофеварка на четыре чашки, микроволновая печь и холодильник. Это место напомнило Босху адвокатские конторы, в которых он бывал для дачи показаний. Красивый, аккуратный, дорогой. Она протянула ему пластиковую чашку с черным кофе и жестом показала, чтобы он сам добавил сливок и сахара. У нее ничего не было. Если это была попытка поставить его в неловкое положение, это сработало. Босх чувствовал себя навязчивым человеком, а не тем, кто принес хорошие новости, прорыв в большом деле. Он последовал за ней обратно в коридор, и они прошли через следующий дверной проем, на котором была надпись "Группа 3". Это было подразделение по ограблению банка и похищению людей. Помещение было размером примерно с круглосуточный магазин. Это была первая комната федерального отдела, в которой побывал Босх, и сравнение с его собственным кабинетом было удручающим. Мебель здесь была новее, чем все, что он когда-либо видел в любом отделении полиции Лос-Анджелеса. На самом деле на полу был ковер, а почти на каждом столе стояла пишущая машинка или компьютер. Там было три ряда по пять столов, и все они, кроме одного, были пусты. Мужчина в сером костюме сидел за первой партой в среднем ряду, прижимая телефон к уху. Он не поднял глаз, когда вошли Босх и Уиш. Если бы не фоновый шум тактического канала, исходящий от сканера на картотечном шкафу в задней части, это место могло бы сойти за контору по продаже недвижимости.

Уиш занял место за первой партой в первом ряду и жестом пригласил Босха занять место рядом с ним. Это поставило его прямо между желанием и Серым костюмом по телефону. Босх поставил свой кофе на ее стол и сразу начал понимать, что Серый Костюм на самом деле разговаривал не по телефону, хотя парень продолжал говорить “Угу, угу” или “Э-э-э” примерно каждые несколько минут. Уиш открыла картотечный ящик в своем столе и достала пластиковую бутылку с водой, немного которой она налила в бумажный стаканчик.

“У нас был "два одиннадцати" в "Сберегательно-ссудном банке" в Санта-Монике, почти все на нем”, - объяснила она, пока он осматривал почти пустой зал. “Я координировал отсюда. Вот почему тебе пришлось ждать там. Прости.”

“Нет проблем. Взять его?”

“Что заставляет тебя говорить, что это был он?”

Босх пожал плечами. “Проценты”.

“Ну, их было двое. По одному из каждого. И да, мы их получили. Они были в украденном у Резеды автомобиле, о котором сообщалось вчера. Женщина вошла и разобралась с делами. Мужчина был за рулем. Они поехали на 10-м поезде до 405-го, затем в Лос-Анджелес, где оставили машину перед аэропортом "Юнайтед". Затем они поднялись на эскалаторе на уровень прибытия, сели в автобус-шаттл до станции вылета в Ван-Найсе, а затем взяли такси и проделали весь обратный путь до Венеции. В банк. Над ними все время был вертолет полиции Лос-Анджелеса. Они так и не подняли глаз. Когда она вошла во второй банк , мы подумали, что увидим еще два одиннадцати, поэтому мы бросились к ней, пока она ждала очереди к кассиру. Поймал его на парковке. Оказывается, она просто собиралась внести выручку из первого банка. Межбанковский перевод, нелегкий путь. В этом бизнесе есть несколько тупых людей, детектив Босх. Что я могу для тебя сделать?”

“Ты можешь называть меня Гарри”.

“В то время как я делаю что для тебя?”

“Межведомственное сотрудничество”, - сказал он. “Вроде как ты и наш вертолет этим утром”.

***

Босх отпил немного кофе и сказал: “Ваше имя есть в объявлении в розыск, на которое я наткнулся вчера. Дело годичной давности в центре города. Меня это интересует. Я работаю в отделе убийств голливудского отдела...”

“Да, я знаю”, - перебил агент Уиш.

“-извержение”.

“Секретарша в приемной показала мне карточку, которую вы дали. Кстати, тебе нужно это вернуть?”

Это был дешевый ход. Он увидел свою грустную визитную карточку на ее чистой зеленой промокашке. Оно лежало в его бумажнике несколько месяцев, и его уголки загнулись по краям. Это была одна из типовых карточек, которые департамент выдавал детективам, работавшим в бюро. На нем был тисненый полицейский значок и номер телефона Голливудского отдела, но без имени. Вы могли бы купить себе чернильную подушечку, заказать марку и, садясь за свой рабочий стол в начале каждой недели, штамповать пару дюжин открыток. Или вы могли бы просто написать свое имя в строке ручкой и не называть слишком много. Босх сделал последнее. Ничто из того, что департамент мог сделать, не могло больше смущать его.

“Нет, ты можешь оставить это себе. Кстати, у тебя есть такой?”

Быстрым, нетерпеливым движением она открыла верхний средний ящик стола, взяла карточку с маленького подноса и положила ее на стол рядом с локтем, на который опирался Босх. Он сделал еще один глоток кофе, глядя на него сверху вниз. Буква "Е" означала Элеонор.

“Так или иначе, ты знаешь, кто я и откуда я”, - начал он. “И я знаю немного о тебе. Например, вы расследовали или расследуете прошлогоднее ограбление банка, в ходе которого преступники проникли сюда как из-под земли. Работа в туннеле. Национальный Вестленд.”

Он заметил, что ее внимание немедленно привлекли эти слова, и даже подумал, что почувствовал, как у Серого Костюма перехватило дыхание. У Босха была линия в нужной воде.

“Твое имя есть в бюллетенях. Я расследую убийство, которое, как я полагаю, связано с вашим делом, и я хочу знать ... в общем, я хочу знать, что у вас есть… Можем ли мы поговорить о подозреваемых, возможных подозреваемых… Я думаю, мы, возможно, ищем одних и тех же людей. Я думаю, что мой парень мог быть одним из твоих преступников ”.

Уиш на мгновение замолчала и поиграла карандашом, который она взяла с промокашки. Она подтолкнула карточку Босха концом ластика к зеленому квадрату. Серый Костюм все еще вел себя так, будто разговаривал по телефону. Босх взглянул на него, и их взгляды на мгновение встретились. Босх кивнул, и Серый Костюм отвел взгляд. Босх понял, что смотрит на человека, чьи комментарии были в газетных статьях. Специальный агент Джон Рурк.

“Вы можете придумать что-нибудь получше, не так ли, детектив Босх?” Желание исполнилось. “Я имею в виду, вы просто приходите сюда и размахиваете флагом сотрудничества, и вы ожидаете, что я просто открою наши файлы”.

Она трижды постучала карандашом по столу и покачала головой, как будто наказывала ребенка.

“Как насчет имени?” - спросила она. “Как насчет того, чтобы объяснить мне какую-нибудь причину этой связи? Обычно мы обрабатываем такого рода запросы по каналам. У нас есть посредники, которые оценивают запросы от других правоохранительных органов на обмен файлами и информацией. Ты знаешь это. Я думаю, было бы лучше...”

Босх вытащил из кармана бюллетень ФБР со страховой фотографией браслета. Он развернул его и положил на промокашку. Затем он достал из другого кармана полароид из ломбарда и тоже бросил его на стол.

“УэстЛенд Нэшнл”, - сказал он, постукивая пальцем по бюллетеню. “Браслет был заложен шесть недель назад в магазине в центре города. Мой парень заложил его. Теперь он мертв ”.

Она не сводила глаз с полароидного браслета, и Босх увидел в нем узнавание. Это дело так долго оставалось с ней.

“Меня зовут Уильям Медоуз. Вчера утром его нашли в трубе, на плотине Малхолланд.”

Серый Костюм закончил свой односторонний разговор. Он сказал: “Я ценю информацию. Мне нужно идти, мы заканчиваем "два одиннадцать". Ага… Спасибо… Ты тоже, а теперь прощай”.

Босх не смотрел на него. Он смотрел "Желание". Ему показалось, что он почувствовал, что она хотела взглянуть на Серый костюм. Ее взгляд метнулся в ту сторону, но затем быстро вернулся к фотографии. Что-то было не так, и Босх решил вернуться в тишину.

“Почему бы нам не пропустить это дерьмо, агент Уиш? Насколько я могу судить, вы так и не нашли ни одного сертификата на акции, ни одной монеты, ни одного драгоценного камня, ни одного браслета из золота и нефрита. У тебя ничего нет. Так что к черту все эти связи. Я имею в виду, что это такое? Мой парень заложил браслет; в итоге он был мертв. Почему? У нас здесь параллельные расследования, ты так не думаешь? Скорее всего, то же самое расследование.”

Ничего.

“Мой парень либо получил этот браслет от ваших преступников, либо он украл его у них. Или, возможно, он был одним из них. Итак, возможно, браслет еще не должен был появиться. Больше ничего не изменилось. И он идет, нарушает правила и закладывает вещь. Они избивают его, затем идут в ломбард и крадут его обратно. Неважно. Дело в том, что мы ищем одних и тех же людей. И мне нужно направление, с которого можно начать ”.

Она по-прежнему хранила молчание, но Босх почувствовал, что приходит решение. На этот раз он подождал, пока она выйдет.

“Расскажи мне о нем”, - наконец сказала она.

Он сказал ей. По поводу анонимного звонка. О теле. О квартире, в которой был произведен обыск. О том, как найти корешок пешки, спрятанный за фотографией. А потом иду в ломбард и обнаруживаю, что браслет украден. Он не сказал, что знал Медоуза.

“Что-нибудь еще, взятое из ломбарда, или только этот браслет?” она спросила, когда он закончил.

“Конечно. ДА. Но только как прикрытие для настоящей вещи, которую они хотели. Браслет. Насколько я понимаю, Медоуза убили, потому что тот, кто убил его, хотел заполучить браслет. Его пытали, прежде чем убить, потому что они хотели знать, где это было. Они получили то, что им было нужно, убили его, затем пошли и забрали браслет. Не возражаешь, если я закурю?”

“Да, я знаю. Что может быть такого важного в одном браслете? Этот браслет - всего лишь капля в море того, что было украдено, того, что так и не нашлось ”.

Босх думал об этом, но у него не было ответа. Он сказал: “Я не знаю”.

“Если его пытали, как вы говорите, почему там оказался залоговый билет, который вы должны были найти?" И зачем им понадобилось вламываться в ломбард? Вы предполагаете, что он сказал им, где браслет, но не отдал билет?”

Босх тоже думал об этом. Он сказал: “Я не знаю. Может быть, он знал, что они не оставят его в живых. Итак, он дал им только половину того, в чем они нуждались. Он кое-что утаил. Это была подсказка. Он оставил огрызок пешки в качестве подсказки.”

Босх обдумал сценарий. Впервые он начал составлять это воедино, когда перечитывал свои заметки и отчеты, которые он напечатал. Он решил, что пришло время разыграть еще одну карту.

“Я знал Мидоуза двадцать лет назад”.

“Вы знали эту жертву, детектив Босх?” Теперь ее голос звучал громче, обвиняюще. “Почему ты не сказал этого, когда впервые пришел сюда? С каких это пор полиция Лос-Анджелеса разрешает своим детективам расследовать смерти своих друзей?”

“Я этого не говорил. Я сказал, что знал его. Двадцать лет назад. И я не просил об этом деле. Настала моя очередь окунуться в ведро. Я получил вызов. Это было...”

Он не хотел говорить "совпадение".

“Все это очень интересно”, - сказал Уиш. “Это тоже нерегулярно. Мы - я не уверен, что мы можем тебе помочь. Я думаю...”

“Послушайте, когда я знал его, это было в армии США, в Первом пехотном звене во Вьетнаме. Понятно? Мы оба были там. Он был тем, кого они называли туннельной крысой. Ты знаешь, что это значит?… Я тоже был одним из них”.

Уиш ничего не сказал. Она снова посмотрела на браслет. Босх совершенно забыл о сером костюме.

“У вьетнамцев были туннели под их деревнями”, - сказал Босх. “Некоторым было сто лет. Туннели тянулись от хижины к хижине, от деревни к деревне, от джунглей к джунглям. Они были под некоторыми из наших собственных лагерей, повсюду. И это была наша работа, туннельных солдат, проникать в те вещи. Под землей была совсем другая война”.

Босх осознал, что, кроме психиатра и группы circle в VA в Сепульведе, он никогда никому не рассказывал о туннелях и о том, чем он занимался.

“И Медоуз, он был хорош в этом. Как бы тебе ни хотелось спуститься в эту черноту с одним лишь фонариком и пистолетом 45 калибра, что ж, он это сделал. Иногда мы спускались, и на это уходили часы, а иногда и дни. А Медоуз, ну, он был единственным, кого я когда-либо знал там, кто не боялся спускаться туда. Его пугала жизнь на поверхности ”.

Она ничего не сказала. Босх посмотрел на Серый Костюм, который что-то писал на желтой табличке, которую Босх не мог прочесть. Босх услышал, как кто-то сообщил по каналу tac, что он перевозит двух заключенных в изолятор метро.

“Итак, теперь, двадцать лет спустя, у тебя есть туннельный боевик, а у меня - мертвый туннельный боец. Его нашли в трубе, туннеле. У него была собственность, полученная в результате твоей аферы.” Босх пошарил в карманах в поисках сигарет, затем вспомнил, что она сказала "нет". “Мы должны работать вместе над этим. Прямо сейчас.”

По ее лицу он понял, что это не сработало. Он опустошил свою кофейную чашку, готовясь к выходу. Сейчас он не смотрел на Уиш. Он услышал, как Серый Костюм снова поднял трубку и набрал номер. Он уставился на остатки сахара на дне своей чашки. Он ненавидел сахар в своем кофе.

“Детектив Босх”, - начал Уиш, - “Мне жаль, что вам пришлось так долго ждать в холле этим утром. Мне жаль, что этот сослуживец, которого ты знал, Медоуз, мертв. Было ли это двадцать лет назад или нет, я есть. Я сочувствую ему, и тебе, и тому, через что тебе, возможно, пришлось пройти… Но мне также жаль, что я не могу помочь вам в данный момент. Мне придется следовать установленному протоколу и поговорить со своим руководителем. Я вернусь к тебе. Как можно скорее. Это все, что я могу сделать в данный момент ”.

Босх бросил чашку в мусорное ведро рядом с ее столом и потянулся за полароидным снимком и страницей бюллетеня.

“Мы можем оставить фотографию здесь?” - Спросил агент Уиш. “Мне нужно показать это моему руководителю”.

Полароид Босх сохранил. Он встал и подошел к столу Серого Костюма. Он поднес полароид к лицу мужчины. “Он это видел”, - бросил он через плечо, выходя из офиса.

***

Заместитель шефа Ирвин Ирвинг сидел за своим столом, чистил зубы и напрягал мышцы челюсти, превращая их в твердые резиновые шарики. Он был встревожен. И это сжатие и скрежет зубов были его привычкой, когда он был встревожен или в уединенном, созерцательном настроении. В результате мускулатура его челюсти стала наиболее выраженной чертой его лица. Если смотреть в лоб, линия подбородка Ирвинга на самом деле была шире, чем его уши, которые были прижаты плашмя к его бритому черепу и имели форму крыльев. Уши и челюсть придавали Ирвингу устрашающий, если не сказать странный вид. Он был похож на летящую челюсть, как будто его мощные коренные зубы могли дробить мрамор. И Ирвинг сделал все, что мог, чтобы продвинуть этот образ себя как страшного пса со свалки, который может вонзить зубы в плечо или ногу и вырвать кусок мяса размером с мяч для софтбола. Это был образ, который помог преодолеть его единственное препятствие в качестве полицейского Лос-Анджелеса - его дурацкое имя - и мог только помочь ему в его давно запланированном восхождении к офису шефа на шестом этаже. Поэтому он потворствовал этой привычке, даже если это стоило ему нового набора коренных имплантатов стоимостью 2000 долларов каждые восемнадцать месяцев.

Ирвинг туго затянул галстук на горле и провел рукой по блестящей голове. Он потянулся к кнопке внутренней связи. Хотя тогда он мог бы легко нажать кнопку громкой связи и рявкнуть свою команду, он сначала подождал ответа своего нового адъютанта. Это была еще одна из его привычек.

“Да, шеф?” - спросил я.

Ему нравилось это слышать. Он улыбнулся, затем наклонился вперед, пока его огромная челюсть не оказалась в нескольких дюймах от динамика внутренней связи. Он был человеком, который не верил, что технология может делать то, что она должна была делать. Ему пришлось приложить рот к громкоговорителю и кричать.

“Мэри, принеси мне куртку Гарри Босха. Это должно быть в активах ”.

Он произнес по буквам ее имя и фамилию.

“Сию минуту, шеф”.

Ирвинг откинулся назад, улыбнулся сквозь стиснутые зубы, но затем подумал, что почувствовал что-то не так. Он ловко провел языком по своему левому заднему нижнему коренному зубу, ища дефект на его гладкой поверхности, возможно, небольшую трещину. Ничего. Он открыл ящик стола и достал маленькое зеркало. Он открыл рот и изучил задние зубы. Он поставил зеркало на место, достал бледно-голубой блокнот и сделал пометку, что нужно сходить на осмотр к стоматологу. Он закрыл ящик стола и вспомнил, как однажды отправил в рот печенье с предсказанием судьбы, обедая с членом городского совета из Вестсайда. Правый задний нижний коренной зуб раскрошился от черствого печенья. Собака со свалки решила проглотить остатки зубов, а не показать свою слабость члену городского совета, чей голос за утверждение он когда-нибудь понадобится и будет ожидать. Во время ужина он довел до сведения члена совета тот факт, что его племянник, водитель полиции Лос-Анджелеса, был скрытым гомосексуалистом. Ирвинг упомянул, что он делал все возможное, чтобы защитить племянника и предотвратить его разоблачение. Департамент был гомофобным, как церковь в Небраске , и если информация просочится в ряды, объяснил Ирвинг члену совета, офицер может забыть о любой надежде на продвижение. Он также мог ожидать жестоких домогательств со стороны остальных лучших игроков Лос-Анджелеса. Ирвингу не нужно было упоминать о последствиях, если скандал разразится публично. Даже на либеральном Вестсайде это не помогло бы мэрским амбициям члена муниципального совета.

Ирвинг улыбался воспоминаниям, когда офицер Мэри Гроссо постучала, а затем вошла в кабинет с папкой толщиной в один дюйм в руке. Она положила его на стол Ирвинга со стеклянной столешницей. На его блестящей поверхности больше ничего не было, даже телефона.

“Ты был прав, шеф. Это все еще было в файлах actives ”.

Заместитель начальника отдела внутренних расследований наклонился вперед и сказал: “Да, я полагаю, что я не передал это в архив, потому что у меня было ощущение, что мы видели детектива Босха не в последний раз. Дай-ка подумать, это, должно быть, Льюис и Кларк, я полагаю ”.

Он открыл папку и прочитал обозначения на внутренней стороне куртки.

“Да. Мэри, попроси, пожалуйста, Льюиса и Кларк зайти.”

“Шеф, я видел их в отделении. Они готовились к войне. Я не уверен, в каком случае.”

“Что ж, Мэри, им придется отменить Совет по правам - и, пожалуйста, не говори со мной сокращениями. Я медлительный, осторожный полицейский. Я не люблю коротких путей. Я не люблю сокращений. Ты узнаешь это. Теперь скажите Льюису и Кларку, что я хочу, чтобы они отложили слушание и немедленно доложили мне ”.

Он напряг мышцы челюсти и вытянул их, твердые, как теннисные мячи, на всю ширину. Гроссо выбежал из кабинета. Ирвинг расслабился и пролистал файл, заново знакомясь с Гарри Босхом. Он отметил послужной список Босха и его быстрое продвижение по службе в департаменте. Из патрульных в детективы, в элитный отдел по расследованию ограблений и убийств за восемь лет. Затем падение: в прошлом году административный перевод из отдела по расследованию ограблений и убийств в отдел по расследованию убийств в Голливуде. Его следовало уволить, сокрушался Ирвинг, изучая записи о хронологии карьеры Bosch.

Затем Ирвинг просмотрел отчет об оценке психологического состояния Босха за год до этого, чтобы определить, следует ли разрешить ему вернуться к службе после убийства безоружного человека. Психолог департамента написал:

Благодаря своему опыту на войне и в полиции, в первую очередь, включая вышеупомянутую стрельбу со смертельным исходом, субъект в высокой степени утратил чувствительность к насилию. Он говорит в терминах насилия или аспекта насилия, являющегося общепринятой частью его повседневной жизни, на протяжении всей его жизни. Следовательно, маловероятно, что произошедшее ранее послужит психологическим сдерживающим фактором, если он снова окажется в обстоятельствах, когда ему придется действовать со смертельным исходом, чтобы защитить себя или других. Я верю, что он сможет действовать без промедления. Он сможет нажать на спусковой крючок. На самом деле, в его разговоре вообще не обнаруживается никаких негативных последствий стрельбы, если только его чувство удовлетворения исходом инцидента - смертью подозреваемого - не следует считать неуместным.

Ирвинг закрыл папку и постучал по ней ухоженным ногтем. Затем он сорвал прядь длинных каштановых волос - офицера Мэри Гроссо, как он предположил, - со стеклянной столешницы и бросил ее в корзину для мусора рядом со столом. Гарри Босх был проблемой, подумал он. Хороший полицейский, хороший детектив - на самом деле, Ирвинг неохотно восхищался своей работой в отделе убийств, особенно его склонностью к серийным убийцам. Но в долгосрочной перспективе, по мнению заместителя начальника, аутсайдеры плохо работали внутри системы. Гарри Босх был аутсайдером и всегда им будет. Не является частью семьи полиции Лос-Анджелеса. И теперь внимание Ирвинга привлекло худшее. Босх не только ушел из семьи, но, судя по всему, занимался деятельностью, которая могла навредить семье, поставить ее в неловкое положение. Ирвинг решил, что ему придется действовать быстро и уверенно. Он повернулся в своем кресле и посмотрел в окно на мэрию через Лос-Анджелес-стрит. Затем его взгляд, как всегда, упал на мраморный фонтан перед Паркер-центром, мемориал офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Там была семья, подумал он. Там была честь. Он сильно, торжествующе стиснул зубы. Как раз в этот момент дверь открылась.

Детективы Пирс Льюис и Дон Кларк вошли в офис и представились. Никто из них не произнес ни слова. Они могли бы быть братьями. У них были коротко остриженные каштановые волосы, раскинутые руки тяжелоатлетов, консервативные серые шелковые костюмы. У Льюиса была тонкая угольная полоска, у Кларк - темно-бордовая. Каждый мужчина был широкоплеч и низко пригнут к земле для лучшей управляемости. У каждого был небольшой наклон тела вперед, как будто он выходил в море вброд, лицом пробиваясь сквозь буруны.

“Джентльмены, ” сказал Ирвинг, “ у нас проблема - первоочередная проблема - с офицером, который уже переступал наш порог раньше. Офицер, с которым вы двое работали раньше с некоторым успехом.”

Льюис и Кларк посмотрели друг на друга, и Кларк позволил себе легкую, быструю улыбку. Он не мог догадаться, кто бы это мог быть, но ему нравилось охотиться за репитерами. Они были в таком отчаянии.

“Гарри Босх”, - сказал Ирвинг. Он подождал мгновение, чтобы имя впиталось, затем сказал: “Тебе нужно немного прокатиться до Голливудского подразделения. Я хочу поставить на него один пункт восемьдесят один прямо сейчас. Истцом будет Федеральное бюро расследований ”.

“ФБР?” Сказал Льюис. “Что он с ними сделал?”

Ирвинг поправил его за использование аббревиатуры бюро и сказал им сесть на два стула перед его столом. Следующие десять минут он провел, пересказывая телефонный звонок, полученный несколькими минутами ранее из бюро.

“Бюро говорит, что это слишком случайное совпадение”, - заключил он. “Я согласен. Возможно, он замешан в этом, и бюро хочет отстранить его от дела Медоуза. По крайней мере, похоже, что он вмешался, чтобы помочь этому подозреваемому, его бывшему военному товарищу, избежать тюремного срока в прошлом году, возможно, чтобы он мог совершить это ограбление банка. Знал ли Босх об этом или был ли кто-то еще причастен к преступлению, я не знаю. Но мы собираемся выяснить, что задумал детектив Босх ”.

Ирвинг задержался здесь, чтобы довести свою точку зрения до конца, полностью разогнув челюсть. Льюис и Кларк знали, что лучше не перебивать. Затем Ирвинг сказал: “Эта возможность открывает департаменту возможность сделать то, чего он не мог сделать раньше с Bosch. Уничтожь его. Ты будешь отчитываться непосредственно передо мной. О, и я хочу, чтобы начальник Босха, лейтенант Паундс, скопировал ваши ежедневные отчеты. В тишине. Но ты сделаешь больше, чем просто скопируешь меня. Я хочу получать телефонные отчеты дважды в день, утром и вечером.”

“Мы в пути”, - сказал Льюис, вставая.

“Цельтесь выше, джентльмены, но будьте осторожны”, - посоветовал им Ирвинг. “Детектив Гарри Босх больше не та знаменитость, которой он когда-то был. Но, тем не менее, не дай ему ускользнуть”.

***

Смущение Босха, вызванное бесцеремонным отказом агента Уиш, сменилось гневом и разочарованием, когда он спускался на лифте. Это было как физическое присутствие в его груди, которое подскочило к горлу, когда камера из нержавеющей стали опустилась. Он был один, и когда пейджер на его поясе начал пищать, он позволил ему включиться на отведенные пятнадцать секунд, а не выключил. Он проглотил свой гнев и смущение и преобразовал их в решимость. Выйдя из кабины лифта, он посмотрел на номер телефона на цифровом дисплее пейджера. Код города 818 - Долина, но он не узнал номер. Он подошел к таксофонам во дворе перед Федеральным зданием и набрал номер. Девяносто центов, произнес электронный голос. К счастью, у него была мелочь. Он набрал номер, и на полузвонке Джерри Эдгар снял трубку.

“Гарри”, - начал он без приветствия, - “Я все еще здесь, в VA, и меня обходят стороной, чувак. У них нет никаких файлов на Медоуза. Они говорят, что я должен ехать через Округ Колумбия, или я должен получить ордер. Я говорю им, что знаю о существовании файла, понимаете, из-за того, что вы мне рассказали. Я говорю: ‘Послушайте, если я получу ордер на обыск, не могли бы вы посмотреть и убедиться, что знаете, где находится это досье?’ И вот, они ищут какое-то время, и в конце концов они говорят, что да, у них был файл, но он пропал. Угадайте, кто пришел и получил это по судебному приказу в прошлом году?”

“ФБР”.

“Ты знаешь что-то, чего не знаю я?”

“Я не совсем сидел на заднице. Они говорят, когда бюро забрало это или почему?”

“Им не сказали почему. Агент ФБР только что пришел с ордером и забрал его. Проверил его в сентябре прошлого года и с тех пор не возвращал. Не назвал причину. Гребаный Ублюдок не обязан этого делать ”.

Босх молчал, пока думал об этом. Они знали все это время. Уиш знала о Лугах и туннелях и обо всем остальном, что он только что рассказал ей. Все это было шоу.

“Гарри, ты там?”

“Да, послушай, они показывали тебе копию документов или знали имя агента?”

“Нет, они не смогли найти квитанцию о вызове в суд, и никто не помнил имени агента, за исключением того, что она была женщиной”.

“Набери этот номер там, где я нахожусь. Вернитесь к ним в records и запросите другой файл, просто посмотрите, есть ли он там. Мое досье.”

Он дал Эдгару номер телефона-автомата, дату своего рождения, номер социального страхования и свое полное имя, написав его настоящее имя.

“Господи, это твое первое имя?” Сказал Эдгар. “Сокращенно Гарри. Как твоя мама додумалась до этого?”

“У нее был пунктик по поводу художников пятнадцатого века. Это сочетается с фамилией. Иди проверь файл, затем перезвони мне. Я буду ждать здесь”.

“Я даже не могу произнести это, чувак”.

“Рифмуется с ‘anonymous’”.

“Хорошо, я попробую это. Где ты, в любом случае?”

“Телефон-автомат. За пределами ФБР.”

Босх повесил трубку, прежде чем его напарник смог задать какие-либо вопросы. Он закурил сигарету и облокотился на телефонную будку, наблюдая за небольшой группой людей, идущих по кругу по длинной зеленой лужайке перед зданием. Они держали самодельные знаки и плакаты, которые протестовали против предложения открыть новые нефтяные лизинговые компании в заливе Санта-Моника. Он видел знаки, которые говорили "Просто скажи "Нет" нефти" и "Разве залив недостаточно загрязнен?" и Соединенные Штаты Эксон и так далее.

Он заметил пару съемочных групп телевизионных новостей на лужайке, снимающих акцию протеста. Это был ключ, подумал он. Разоблачение. Пока средства массовой информации появлялись и показывали это в шестичасовых новостях, протест был успешным. Успех саундтрека. Босх заметил, что у очевидного представителя группы брала интервью на камеру женщина, которую он узнал по 4 каналу. Он также узнал представителя, но не был уверен, откуда. После нескольких минут наблюдения за непринужденностью этого человека во время интервью перед камерой, Босх определил его. Этот парень был телевизионным актером, который играл пьяницу в популярной ситуационной комедии, которую Босх видел один или два раза. Хотя парень все еще выглядел как пьяный, шоу больше не показывали.

Босх курил вторую сигарету, прислонившись к телефонной будке и начиная ощущать дневную жару, когда поднял глаза на стеклянные двери здания и увидел входящего агента Элеонор Уиш. Она смотрела вниз и шарила рукой в своей сумочке и не заметила его. Быстро и не анализируя почему, он нырнул за телефоны и, используя их как щит, обошел их, когда она проходила мимо. Это были солнцезащитные очки, которые она искала в сумочке. Теперь они были на ней, когда она проходила мимо протестующих, даже не взглянув в их сторону. Она направилась по Ветеран-авеню к бульвару Уилшир. Босх знал, что федеральный гараж находится под зданием. Желание двигалось в противоположном направлении. Она шла куда-то неподалеку. Зазвонил телефон.

“Гарри, у них есть и твое досье тоже. ФБР. Что происходит?”

Голос Эдгара был настойчивым и смущенным. Он не любил волны. Он не любил тайны. Он был честным человеком с девяти до пяти.

“Я не знаю, что происходит, они мне не сказали”, - ответил Босх. “Ты направляешься в офис. Мы поговорим там. Если ты доберешься туда раньше меня, я хочу, чтобы ты позвонил в проект subway. Персонал. Посмотри, работал ли там Медоуз. Попробуйте также использовать поля имени. Тогда просто сделай статью о том, как колоть телевизор. Как мы и говорили. Выполняй свою часть нашей сделки. Я встречу тебя там”.

“Гарри, ты сказал мне, что знал этого парня, Медоуза. Может быть, нам следует сказать Девяносто восьмому, что это конфликт, что мы должны передать дело в RHD или кому-то еще, кто находится на рассмотрении.”

“Мы поговорим об этом через некоторое время, Джед. Ничего не делай и ни с кем не говори об этом, пока я не приеду ”.

Босх повесил трубку и зашагал в сторону Уилшира. Он мог видеть, что Уиш уже повернула на восток, к Вествуд Виллидж. Он сократил расстояние между ними, перешел на другую сторону улицы и последовал за ними. Он был осторожен, чтобы не подходить слишком близко, чтобы его отражение не было в витринах магазинов, в которые она заглядывала по пути. Доехав до бульвара Вествуд, она повернула на север и пересекла Уилшир, перейдя улицу Босха. Он нырнул в вестибюль банка. Через несколько мгновений он вышел обратно на тротуар, а она исчезла. Он посмотрел в обе стороны, а затем побежал к углу. Он увидел ее в полуквартале от Вествуда, идущей в деревню.

Уиш притормозил перед витринами какого-то магазина и остановился перед магазином спортивных товаров. Босх разглядел в витрине женские манекены, одетые в светло-зеленые шорты для бега и футболки. Прошлогодняя прихоть поступила в продажу уже сегодня. Уиш несколько мгновений смотрела на наряды, а затем направилась прочь, не останавливаясь, пока не оказалась в театральном районе. Она превратилась в гриль-бар Stratton.

Босх, перейдя на другую сторону улицы, прошел мимо ресторана, не глядя, и направился к следующему углу. Он стоял перед "Брюном", под шатром старого театра, и оглянулся. Она не вышла. Он подумал, есть ли здесь задняя дверь. Он посмотрел на свои часы. Для ланча было немного рановато, но, возможно, ей нравилось выделяться среди толпы. Может быть, ей нравилось есть в одиночестве. Он пересек улицу до другого угла и встал под навесом кинотеатра "Фокс". Он мог видеть через переднее окно "Стрэттона", но не видел ее. Он прошел через парковку рядом с рестораном и свернул в переулок за домом. Он увидел дверь общего доступа в задней части. Она видела его и воспользовалась рестораном, чтобы ускользнуть? Прошло много времени с тех пор, как он был на хвосте у одного человека, но он не думал, что она заставила его. Он направился вниз по переулку и вошел в заднюю дверь.

Элеонор Уиш сидела одна в ряду деревянных кабинок вдоль правой стены ресторана. Как любой осторожный полицейский, она сидела лицом к входной двери, поэтому не видела Босха, пока он не опустился на скамейку напротив нее и не взял меню, которое она уже просмотрела и бросила на стол.

Он сказал: “Никогда не был здесь, что-нибудь хорошее?”

“Что это?” спросила она, удивление явно отразилось на ее лице.

“Я не знаю, я подумал, что тебе может понадобиться компания”.

“Ты следил за мной? Ты последовал за мной.”

“По крайней мере, я говорю об этом откровенно. Знаешь, ты допустил ошибку там, в офисе. Ты сыграл это слишком круто. Я вхожу с единственной зацепкой, которая у тебя была за девять месяцев, а ты хочешь поговорить о связях и прочей ерунде. Что-то было не так, но я не мог понять, что. Теперь я знаю”.

“О чем ты говоришь? Неважно, я не хочу знать.”

Она сделала движение, чтобы выскользнуть из кабинки, но Босх перегнулся через стол и твердо положил руку ей на запястье. Ее кожа была теплой и влажной после прогулки. Она остановилась, повернулась и испепелила его карими глазами, такими злыми и горячими, что они могли бы выжечь его имя на надгробной плите.

“Отпусти”, - сказала она, ее голос был тщательно контролируемым, но в нем было достаточно резкости, чтобы предположить, что она может сорваться. Он отпустил.

“Не уходи. Пожалуйста.” Она задержалась на мгновение, и он действовал быстро. Он сказал: “Все в порядке. Я понимаю причины всего этого, холодный прием там, все. Я должен сказать, что то, что ты сделал, на самом деле было хорошей работой. Я не могу держать на тебя зла за это ”.

“Босх, послушай меня, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я думаю...”

“Я знаю, ты уже знал о Лугах, туннелях, обо всем этом. Ты вытащил его военные файлы, ты вытащил мои, ты, вероятно, вытащил файлы на каждую крысу, которая выбралась из этого места живой. В работе в Вестленде должно было быть что-то, связанное с туннелями там, сзади.”

Она долго смотрела на него и собиралась что-то сказать, когда подошла официантка с блокнотом и карандашом.

“На данный момент, только один кофе, черный, и Evian. Спасибо, - сказал Босх, прежде чем Уиш или официантка успели заговорить. Официантка отошла, что-то записывая в блокнот.

“Я думал, ты коп со сливками и сахаром”, - сказал Уиш.

“Только когда люди пытаются угадать, кто я”.

Тогда ее взгляд, казалось, смягчился, но лишь немного.

“Детектив Босх, послушайте, я не знаю, откуда вы знаете то, что, как вам кажется, вы знаете, но я не собираюсь обсуждать дело Уэстленда. Все именно так, как я сказал в бюро. Я не могу этого сделать. Мне жаль. Я действительно такой ”.

Босх сказал: “Наверное, я должен возмущаться этим, но я этого не делаю. Это был логичный шаг в расследовании. Я бы сделал то же самое. Вы берете любого, кто подходит под профиль - туннельная крыса - и просеиваете их через улики ”.

“Ты не подозреваемый, Босх, ясно? Так что брось это”.

“Я знаю, что я не подозреваемый”. Он издал короткий, натянутый взрыв смеха. “Я отбывал дисквалификацию в Мексике и могу это доказать. Но ты уже знаешь это. Что касается меня, хорошо, я оставлю это. Но мне нужно то, что у тебя есть по Медоузу. Ты вытащил его файлы еще в сентябре. Ты, должно быть, провел над ним обследование. Наблюдение, известные сообщники, предыстория. Может быть… Держу пари, ты даже притащил его и поговорил с ним. Мне нужно все это сейчас - сегодня, а не через три-четыре недели, когда какой-нибудь связной поставит на этом печать ”.

Официантка вернулась с кофе и водой. Уиш придвинула свой стакан поближе, но пить не стала.

“Детектив Босх, вы отстраняетесь от расследования. Мне жаль. Я не должен был быть тем, кто говорит тебе. Но тебе конец. Возвращайся в свой офис и ты узнаешь. Мы сделали звонок после того, как ты ушел ”.

Он держал свой кофе двумя руками, поставив локти на стол. Он осторожно поставил чашку на блюдце, на случай, если у него начнут дрожать руки.

***

“Что ты сделал?” - Спросил Босх.

“Мне жаль”, - сказала Элеонор Уиш. “После того, как ты ушел, Рурк - парень, перед которым ты сунул фотографию?-он позвонил по номеру, указанному на вашей карточке, и поговорил с лейтенантом Паундсом. Он рассказал ему о вашем сегодняшнем визите и предположил, что произошел конфликт, вы расследуете смерть друга. Он сказал еще кое-что и...

“Какие еще вещи?”

“Послушай, Босх, я знаю о тебе. Я признаю, что мы вытащили ваши файлы, мы проверили вас. Черт возьми, но чтобы сделать это, все, что нам нужно было сделать, это прочитать газеты того времени. Ты и эта история с кукольником. Итак, я знаю, через что ты прошел с внутренними людьми, и это не поможет, но это было решение Рурка. Он...”

“Что еще он рассказал?”

“Он сказал правду. Он сказал, что и ваше имя, и имя Медоуза всплыли в ходе нашего расследования. Он сказал, что вы оба знали друг друга. Он попросил, чтобы тебя отстранили от дела. Так что все это не имеет значения ”.

Босх посмотрел вдаль, за пределы кабинки.

“Я хочу услышать твой ответ”, - сказал он. “Я подозреваемый?”

“Нет. По крайней мере, ты таким не был, пока не вошел этим утром. Так вот, я не знаю. Я пытаюсь быть честным. Я имею в виду, вы должны посмотреть на это с нашей точки зрения. Приходит один парень, за которым мы следили в прошлом году, и говорит, что расследует убийство другого парня, за которым мы очень пристально следили. Этот первый парень говорит: ‘Дай мне посмотреть твои файлы ”.

Ей не нужно было рассказывать ему так много, как она уже рассказала. Он знал это и знал, что она, вероятно, рисковала, говоря что-либо вообще. Несмотря на все дерьмо, в которое он только что вляпался или в которое его втянули, Гарри Босху начинала нравиться холодная, жесткая Элеонора Уиш.

“Если ты не хочешь рассказать мне о Медоузе, расскажи мне одну вещь обо мне. Ты сказал, что на меня посмотрели, а затем бросили. Как ты оправдал меня? Ты едешь в Мексику?”

“Это и другие вещи”. Она мгновение смотрела на него, прежде чем продолжить. “Ты был оправдан на ранней стадии. Сначала мы были взволнованы. Я имею в виду, мы просматриваем досье людей, имевших опыт туннелирования во Вьетнаме, и там на самом верху сидел знаменитый Гарри Босх, суперзвезда детективной индустрии, о его делах написана пара книг. Телефильм, дополнительный сериал. И парень, о котором только что писали газеты, парень, чья звезда потерпела крах из-за месячной дисквалификации и перевода из элитного отдела по расследованию ограблений и убийств в ...” Она колебалась.

“Канализация”. Он закончил это за нее.

Она посмотрела в свой стакан и продолжила.

“Итак, Рурк сразу начал догадываться, что, возможно, именно так ты проводил свое время, копая этот туннель в банк. От героя до изнанки, это был твой способ отомстить обществу, что-то безумное вроде этого. Но когда мы разузнали о тебе и потихоньку поспрашивали, мы узнали, что ты уехал на месяц в Мексику. Мы послали кое-кого в Энсенаду и проверили это. Ты был чист. Примерно в то время мы также получили ваши медицинские файлы из VA в Сепульведе - о, это все, это тот, у кого вы проверяли сегодня утром, не так ли? ”

Он кивнул. Она продолжила.

“В любом случае, в медицинском были отчеты психиатра… Мне жаль. Это похоже на настоящее вторжение ”.

“Я хочу знать”.

“Терапия для ПТС. Я имею в виду, ты полностью работоспособен. Но у вас нечастые проявления посттравматического стресса в виде бессонницы и прочего, клаустрофобии. Один врач даже написал однажды, что вы никогда больше не пойдете в такой туннель, как этот. В любом случае, мы разместили ваш профиль в нашей лаборатории поведенческих наук в Квантико. Они исключили тебя из числа подозреваемых, сказав, что маловероятно, что ты переступишь черту ради чего-то вроде финансовой выгоды ”.

Она позволила всему этому осмыслиться на несколько мгновений.

“Эти файлы VA старые”, - сказал Босх. “Вся эта история стара. Я не собираюсь сидеть здесь и приводить доводы в пользу того, почему я должен быть подозреваемым. Но эта музыка из VA - это старое. Я не посещал психиатра, ни из штата Вирджиния, ни кого-либо другого, уже пять лет. И что касается этой хрени с фобиями, вчера я пошел в туннель, чтобы посмотреть на Медоуз. Как ты думаешь, что написали бы об этом твои психиатры в Куантико?”

Он почувствовал, как его лицо покраснело от смущения. Он сказал слишком много. Но чем больше он пытался контролировать и скрывать это, тем больше крови приливало к его лицу. Официантка с широкими бедрами выбрала именно этот момент, чтобы вернуться и подлить ему кофе.

“Готовы сделать заказ?” она сказала.

“Нет”, - сказала Уиш, не отрывая глаз от Босха. “Пока нет”.

“Дорогая, к нам на обед собралась большая толпа, и нам понадобится столик для тех, кто хочет поесть. Я зарабатываю на жизнь за счет голодных. Не из тех, кто слишком зол, чтобы есть.”

Она ушла с Босхом, думая, что официантки, вероятно, лучше разбираются в человеческом поведении, чем большинство полицейских. Уиш сказал: “Я сожалею обо всем этом. Ты должен был позволить мне встать, когда я впервые захотел ”.

Смущение прошло, но гнев все еще был там. Он больше не выглядывал из кабинки. Он смотрел прямо на нее.

“Ты думаешь, что знаешь меня по каким-то бумагам в папке? Ты меня не знаешь. Расскажи мне, что ты знаешь.”

“Я тебя не знаю. Я знаю о тебе”, - сказала она. Она остановилась на мгновение, чтобы собраться с мыслями. “Вы человек из учреждения, детектив Босх. Вся твоя жизнь. Молодежные приюты, приемные семьи, армия, затем полиция. Никогда не покидайте систему. Один порочный общественный институт за другим.”

Она отпила немного воды и, казалось, решала, продолжать ли. Она сделала. “Hieronymus Bosch… Единственное, что дала тебе твоя мать, это имя художника, умершего пятьсот лет назад. Но я полагаю, что по сравнению с тем, что вы видели, причудливые сны, которые он нарисовал, были бы похожи на Диснейленд. Твоя мать была одна. Ей пришлось отказаться от тебя. Вы выросли в приемных семьях, молодежных залах. Ты пережил это, и ты пережил Вьетнам, и ты пережил полицейское управление. По крайней мере, пока. Но ты аутсайдер на работе инсайдера. Ты добрался до RHD и работал над громкими делами, но ты все это время был аутсайдером. Ты все делал по-своему, и в конце концов они тебя за это выгнали ”.

Она осушила свой бокал, по-видимому, чтобы дать Босху время остановить ее от продолжения. Он этого не сделал.

“Потребовалась всего одна ошибка”, - сказала она. “Ты убил человека в прошлом году. Он сам был убийцей, но это не имело значения. Согласно отчетам, вы подумали, что он полез под подушку на кровати за пистолетом. Оказалось, что он потянулся за своим париком. Почти смешно, но ОВР нашла свидетельницу, которая сказала, что она заранее предупредила вас, что подозреваемый держал свои волосы под подушкой. Поскольку она была уличной шлюхой, ее авторитет был под вопросом. Этого было недостаточно, чтобы выгнать тебя, но это стоило тебе твоей позиции. Теперь ты работаешь в Голливуде, месте, которое большинство людей в департаменте называют канализацией.”

Ее голос затих. С ней было покончено. Босх ничего не сказал, и наступил долгий период молчания. Официантка прошла мимо столика, но знала, что с ними лучше не заговаривать.

“Когда вернешься в офис”, - наконец начал он, - “скажи Рурку, чтобы он сделал еще один звонок. Он снял меня с дела, он может вернуть меня обратно ”.

“Я не могу этого сделать. Он этого не сделает ”.

“Да, он сделает это, и скажи ему, что у него есть время до завтрашнего утра, чтобы сделать это”.

“Или что? Что ты можешь сделать? Я имею в виду, давайте будем честны. Из-за твоего послужного списка ты, вероятно, будешь отстранен от занятий завтра. Как только Паундс закончил разговор с Рурком, он, вероятно, позвонил в IAD, если Рурк не сделал этого сам ”.

“Не имеет значения. Завтра утром я кое-что услышу или скажу Рурку, что он прочтет статью вTimes о том, как подозреваемый ФБР в крупном банковском ограблении, объект не меньшей слежки ФБР, был убит прямо под носом у бюро, забрав с собой ответы на знаменитую историю с туннелем УэстЛенд. Возможно, не все факты верны или расположены в неправильном порядке, но они будут достаточно близки. Что более важно, это будет хорошее чтение. И это поднимет волны до самого Вашингтона, это будет неловко, и это также будет предупреждением тому, кто убил Мидоуза. Тогда ты никогда их не получишь. И Рурк всегда будет известен как парень, который позволил им уйти ”.

Она посмотрела на него, качая головой, как будто была выше всего этого беспорядка. “Это не мне решать. Мне придется вернуться к нему и позволить ему решить, что делать. Но если бы это был я, я бы раскусил твой блеф. И я скажу тебе прямо, что именно это я скажу ему сделать ”.

“Это не блеф. Вы проверили меня, вы знаете, что я обращусь к средствам массовой информации, и средства массовой информации выслушают меня, и им это понравится. Будь умным. Ты говоришь ему, что это не блеф. Я ничего не потеряю, сделав это. Он ничего не потеряет, привлекая меня ”.

Он начал выскальзывать из кабинки. Он остановился и бросил на стол пару долларовых купюр.

“У тебя есть мое досье. Ты знаешь, где ты можешь связаться со мной ”.

“Да, мы хотим”, - сказала она, а затем: “Эй, Босх?”

Он остановился и оглянулся на нее.

“Уличная шлюха, она говорила правду? Насчет подушки?”

“Разве они не все?”

***

Босх припарковался на стоянке за станцией на Уилкокс и курил до самой задней двери. Он бросил окурок на землю и вошел внутрь, оставив после себя запах рвоты, который доносился из сетчатых окон в задней части резервуара для хранения на станции. Джерри Эдгар расхаживал по заднему коридору, ожидая его.

“Гарри, мы немедленно получили сообщение от Девяносто восьмого”.

“Да, насчет чего?”

“Я не знаю, но он каждые десять минут выходил из стеклянной будки в поисках тебя. У тебя сработал звуковой сигнал, а Motorola выключена. И я видел, как пара бойцов ОВР из центра города некоторое время назад отправились туда с ним ”.

Босх кивнул, не сказав ничего утешительного своему напарнику.

“Что происходит?” Эдгар выпалил. “Если у нас есть история, давайте разберемся в ней до того, как перейдем к делу. У тебя был опыт в этом дерьме, не у меня ”.

“Я не уверен, что происходит. Я думаю, они отстраняют нас от дела. Я, по крайней мере.” Он был очень беспечен по поводу всего этого.

“Гарри, они не для этого привлекают ОВР. Что-то происходит, и, чувак, я надеюсь, что бы ты ни сделал, ты не облажался и со мной тоже ”.

Эдгар сразу же смутился.

“Прости, Гарри, я не это имел в виду”.

“Расслабься. Пойдем посмотрим, чего хочет этот человек ”.

Босх направился к комнате детективов. Эдгар сказал, что он срезал путь через офис дозора, а затем зашел из главного зала, чтобы не выглядело, будто они сотрудничали над историей. Когда Босх добрался до своего стола, первое, что он заметил, было то, что синяя книга убийств по делу Мидоуза исчезла. Но он также заметил, что тот, кто взял это, пропустил кассету с вызовом 911. Босх взял кассету и положил ее в карман пальто как раз в тот момент, когда голос Девяносто восьмого прогремел из стеклянного кабинета во главе отдела. Он выкрикнул всего одно слово: “Босх!” Другие детективы в дежурной части оглянулись. Босх встал и медленно направился к стеклянной будке, как назывался кабинет лейтенанта Харви “Девяносто восемь” фунтов. Через окна он мог видеть спины двух костюмов, сидящих там с фунтами. Босх узнал в них двух детективов ОВР, которые вели дело Кукольника. Льюис и Кларк.

Эдгар вошел в отделение через главный коридор как раз в тот момент, когда Босх проходил мимо, и они вместе вошли в стеклянный бокс. Паундс с унылым видом сидел за своим столом. Люди из отдела внутренних расследований не двигались.

“Первым делом, не кури, Босх, ты понял?” Сказал Паундс. “На самом деле, вся команда этим утром воняла, как пепельница. Я даже не собираюсь спрашивать, был ли это ты.”

Политика департамента и города запретила курение во всех общественных офисах, таких как дежурные комнаты. Было нормально курить в частном кабинете, если это был ваш офис или если обитатель офиса разрешал посетителям курить. Паундс был заядлым курильщиком и воинственно относился к этому. Большинство из тридцати двух детективов, которыми он командовал, курили как наркоманы. Когда Девяносто восьмого не было рядом, многие из них заходили в его офис, чтобы быстро все исправить, вместо того, чтобы идти на парковку, где они пропускали телефонные звонки и где запах мочи и блевотины распространялся из задних окон вытрезвителя. Паундс привык запирать дверь своего кабинета, даже когда быстро шел по коридору к кабинету начальника станции, но любой, у кого был нож для вскрытия писем, мог открыть дверь за три секунды. Лейтенант постоянно возвращался и обнаруживал, что его офисное помещение заполнено дымом. У него было два вентилятора в комнате десять на десять и банка Glade на столе. Поскольку частота нарушений возросла с переводом Босха из Паркер-центра в голливудские детективы, Девяносто восемь фунтов были убеждены, что Босх был главным преступником. И он был прав, но он так и не поймал Босха с поличным.

“Так вот в чем все дело?” - Спросил Босх. “Куришь в офисе?”

“Просто сядь”, - отрезал Паундс.

Босх поднял руки, чтобы показать, что между его пальцами нет сигарет. Затем он повернулся к двум мужчинам из отдела внутренних расследований.

“Что ж, Джед, похоже, нам придется отправиться в экспедицию Льюиса и Кларка. Я не видел великих исследователей в движении с тех пор, как они отправили меня в бесплатный отпуск в Мексику. Проделали одну из своих лучших работ над этим альбомом. Заголовки, звуковые фрагменты, все это. Звезды внутренних расследований”.

Лица двух полицейских из ОВР немедленно покраснели от гнева.

“На этот раз ты мог бы сделать себе одолжение и держать свой умный рот на замке”, - сказала Кларк. “У тебя серьезные неприятности, Босх. Ты понял это?”

“Да, я понимаю. Спасибо за подсказку. У меня тоже есть для тебя. Вернись к костюму для отдыха, который ты носил до того, как стал поклонником Ирвинга. Знаешь, желтая штука, которая подходила к твоим зубам. Полиэстер делает для вас больше, чем шелк. На самом деле, один из парней там, в КПЗ, упомянул, что задница у этого костюма начинает блестеть, когда ты выполняешь всю работу, сидя за столом ”.

“Ладно, ладно”, - вмешался Паундс. “Босх, Эдгар, сядьте и заткнитесь на минутку. Это...”

“Лейтенант, я не сказал одной вещи”, - начал Эдгар. “Я...”

“Заткнись! Все! Заткнись на минутку”, - рявкнул Паундс. “Иисус Христос! Эдгар, для протокола, эти двое из отдела внутренних расследований, если ты еще не знал, детективы Льюис и Кларк. Что это такое...”

“Мне нужен адвокат”, - сказал Босх.

“Я тоже, я думаю”, - добавил Эдгар.

“О, чушь собачья”, - сказал Паундс. “Мы собираемся поговорить об этом и прояснить некоторые вещи, и мы не привносим в это никакого дерьма из Лиги защиты полиции. Если вам нужен адвокат, вы получите его позже. Прямо сейчас вы сядете здесь, вы оба, и ответите на несколько вопросов. Если нет, Эдгар, тебя вышвырнут из этого костюма за восемьсот долларов и вернут в форму, и Босх, черт возьми, Босх, на этот раз ты, вероятно, попадешь под суд ”.

На несколько мгновений в маленькой комнате воцарилась тишина, хотя напряжение между пятью мужчинами угрожало выбить стекла. Паундс выглянул в дежурную часть и увидел около дюжины детективов, которые вели себя так, как будто они работали, но на самом деле пытались собрать все, что могли, через стекло. Некоторые пытались читать по губам лейтенанта. Он встал и опустил жалюзи на окнах. Он редко делал это. Это был сигнал команде, что дело серьезное. Даже Эдгар проявил свою озабоченность, громко выдохнув. Паундс сел обратно. Он постучал длинным ногтем по синей пластиковой папке, которая лежала закрытой на его столе.

“Хорошо, теперь давайте перейдем к делу”, - начал он. “Вы двое, ребята, отстранены от дела Медоуза. Это номер один. Вопросов нет, вы закончили. Теперь, с самого начала, ты расскажешь нам все, что угодно ”.

При этих словах Льюис открыл портфель и вытащил кассетный магнитофон. Он включил его и положил на безупречно чистый стол Паундса.

Босх сотрудничал с Эдгаром всего восемь месяцев. Он не знал его достаточно хорошо, чтобы знать, как тот воспримет такого рода издевательства, или как далеко он сможет продержаться против этих ублюдков. Но он знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он ему нравился и не хотел, чтобы он влипал. Его единственным грехом во всем этом было то, что он хотел отгулять воскресный день, чтобы продать дома.

“Это чушь собачья”, - сказал Босх, указывая на диктофон.

“Выключи это”, - сказал Паундс Льюису, указывая на диктофон, который на самом деле был ближе к нему, чем к Льюису. Детектив отдела внутренних расследований встал и взял диктофон. Он выключил его, нажал кнопку перемотки и положил на стол.

После того, как Льюис сел обратно, Паундс сказал: “Господи Иисусе, Босх, сегодня мне позвонили из ФБР и сказали, что ты у них в качестве возможного подозреваемого в чертовом ограблении банка. Они говорят, что этот Мидоус был подозреваемым в том же задании, и в силу этого вас теперь следует считать подозреваемым в убийстве Мидоуза. Ты думаешь, мы не собираемся задавать вопросы об этом?”

Эдгар теперь выдыхал громче. Он слышал это впервые.

“Выключи пленку, и мы поговорим”, - сказал Босх. Паундс на мгновение задумался над этим и сказал: “Пока никакой пленки. Расскажи нам.”

“Во-первых, Эдгар ни хрена об этом не знает. Вчера мы заключили сделку. Я беру дело Медоуза, и он отправляется домой. Он подводит итоги по Спайви, телезрителю, которого зарезали накануне вечером. Все эти штучки с ФБР, ограбление банка, он ни хрена не понимает. Отпусти его”.

Паундс, казалось, взял за правило не смотреть ни на Льюиса, ни на Кларка, ни на Эдгара. Он принял бы это решение самостоятельно. Это вызвало у Босха слабый проблеск уважения, словно свеча, зажженная в эпицентре урагана некомпетентности. Паундс открыл ящик своего стола и вытащил старую деревянную линейку. Он вертел его обеими руками. Он, наконец, посмотрел на Эдгара.

“Это верно, то, что говорит Босх?”

Эдгар кивнул.

“Ты знаешь, что это выставляет его в плохом свете, как будто он пытался сохранить дело для себя, скрыть связи от тебя?”

“Он сказал мне, что знал Медоуза. Он был впереди всю дорогу. Это было воскресенье. Мы не собирались заставлять кого-либо выходить и снимать это с нас из-за того, что он знал парня двадцать лет назад. Кроме того, большинство людей, которые в конечном итоге погибли в Голливуде, полиции так или иначе известны. Эта история с банком и все такое, он, должно быть, узнал после того, как я ушел. Я узнаю все это, сидя здесь ”.

“Хорошо”, - сказал Паундс. “У тебя есть какие-нибудь материалы по этому делу?”

Эдгар покачал головой.

“Ладно, заканчивай то, что у тебя есть на - как ты это назвал?-Спайви, да, дело Спайви. Я назначаю тебе нового партнера. Я не знаю кто, но я дам тебе знать. Ладно, продолжай, вот и все ”.

Эдгар испустил еще один громкий вздох и встал.

***

Харви “Девяносто восемь” фунтов позволили обстановке в комнате на несколько мгновений успокоиться после ухода Эдгара. Босху ужасно хотелось курить, даже просто подержать незажженную сигарету во рту. Но он не показал бы им такой слабости.

“Ладно, Босх”, - сказал Паундс. “Ты ничего не хочешь рассказать нам обо всем этом?”

“Да. Это чушь собачья”.

Кларк ухмыльнулась. Босх не обратил на это внимания. Но Паундс бросил на детектива ОВР уничтожающий взгляд, который еще больше усилил его уважение к Босху.

“ФБР сказало мне сегодня, что я вне подозрений”, - сказал Босх. “Они смотрели на меня девять месяцев назад, потому что они смотрели на любого здесь, кто работал в туннелях во Вьетнаме. Они нашли какую-то связь с туннелями там, сзади. Вот так просто. Это была хорошая работа, они должны были проверить всех. Итак, они посмотрели на меня и пошли дальше. Черт возьми, я был в Мексике - благодаря этим двум головорезам, - когда произошла банковская история. ФБР просто...”

“Предположительно”, - сказала Кларк.

“Брось это, Кларк. Вы просто ищете способ провести там свой собственный отпуск за счет налогоплательщиков, проверяя это. Вы можете обратиться в бюро и сэкономить деньги ”.

Затем Босх повернулся к Паундсу и подвинул свой стул так, чтобы тот оказался спиной к детективам ОВР. Он говорил тихим голосом, чтобы было ясно, что он обращается к Паундсу, а не к ним. “Бюро хочет отстранить меня от этого, потому что, во-первых, я бросил им вызов, когда появился там сегодня, чтобы спросить о банковской афере. Я имею в виду, я был именем из прошлого, и они запаниковали и позвонили тебе. И второе, они хотят отстранить меня от дела, потому что они, вероятно, облажались, когда позволили Медоузу кататься в прошлом году. Они упустили свой единственный шанс на него и не хотят, чтобы посторонний отдел пришел и увидел это или сломал то, что они не могли сломать в течение девяти месяцев ”.

“Нет, Босх, именно это и есть чушь собачья”, - сказал Паундс. “Этим утром я получил официальный запрос от помощника ответственного специального агента, который руководит их банковским отделом, парня по имени ...”

“Рурк”.

“Ты знаешь его. Ну, он спросил, что ...”

“Я немедленно отстраняюсь от дела Медоуза. Он говорит, что я знал Медоуза, который только что оказался главным подозреваемым в ограблении банка. В итоге он оказывается мертвым, а я занимаюсь этим делом. Совпадение? Рурк думает, что нет. Я и сам не уверен.”

“Это то, что он сказал. Итак, с этого мы и начнем. Расскажи нам о Медоузе, как ты его знал, когда ты его знал, не упусти ни одной вещи ”.

Босх провел следующий час, рассказывая Паундсу о Медоузе, туннелях, времени, когда Медоузу позвонили почти через двадцать лет, и о том, как Босх устроил его в VA Outreach в Сепульведе, даже не увидев его. Просто телефонные звонки. Босх ни разу не обратился к детективам ОВР и не признал, что они вообще были в комнате.

“Я не делал секрета из того, что знал его”, - сказал он в конце. “Я сказал Эдгару. Я пошел прямо и рассказал ФБР. Ты думаешь, я бы сделал это, если бы был тем, кто убил Мидоуза? Даже Льюис и Кларк не настолько тупы ”.

“Ну, тогда, Господи Иисусе, Босх, почему ты мне не сказал?” Грохотали удары. “Почему этого нет в отчетах в этой книге? Почему я должен слышать это от ФБР? Почему Отдел внутренних расследований должен услышать это от ФБР?”

Итак, Паундс не позвонил в IAD. Рурк был. Босх гадал, знала ли об этом Элеонора Уиш и солгала, или Рурк сам вызвал головорезов. Он едва знал эту женщину - он не знал эту женщину, - но поймал себя на том, что надеется, что она не солгала ему.

“Я начал составлять отчеты только сегодня утром”, - сказал Босх. “Я собирался ввести их в курс дела после встречи с ФБР. Очевидно, у меня не было шанса ”.

“Что ж, я экономлю ваше время”, - сказал Паундс. “Это было передано ФБР”.

“Что имеет? У ФБР нет юрисдикции на это. Это дело об убийстве ”.

“Рурк сказал, что они считают, что убийство напрямую связано с продолжающимся расследованием ограбления банка. Они включат это в свое расследование. Мы назначим нашего собственного специалиста по расследованию через межведомственную связь. Если и когда придет время предъявить кому-либо обвинение в убийстве, назначенный офицер передаст дело окружному прокурору для предъявления государственных обвинений ”.

“Господи, Паундс, здесь что-то происходит. Разве ты этого не видишь?”

Паундс положил линейку обратно в ящик и закрыл его.

“Да, что-то происходит. Но я смотрю на это не по-твоему”, - сказал он. “Вот и все, Босх. Это приказ. Тебе конец. Эти двое мужчин хотят поговорить с вами, и вы находитесь на рабочем месте, пока Отдел внутренних расследований не закончит расследование ”.

Он помолчал мгновение, прежде чем начать снова торжественным тоном. Человек, недовольный тем, что он должен был сказать.

“Знаешь, тебя прислали сюда ко мне в прошлом году, и я мог бы пристроить тебя куда угодно. Я мог бы посадить тебя за чертов стол для краж со взломом, обрабатывая пятьдесят отчетов в неделю, просто похоронить тебя в бумагах. Но я этого не сделал. Я оценил твои навыки и отправил тебя в отдел по расследованию убийств, чего, как я думал, ты хотел. В прошлом году мне сказали, что ты хорош, но не стоишь в очереди. Теперь я вижу, что они были правы. Насколько это повредит мне, я не знаю. Но я больше не беспокоюсь о том, что для тебя лучше. Теперь ты можешь либо поговорить с этими парнями, либо нет. На самом деле мне все равно. Но это все. Мы закончили, ты и я. Если ты каким-то образом выкарабкаешься из этого, тебе лучше подумать о переводе, потому что ты больше не будешь на моем столе в отделе убийств ”.

Паундс взял синюю папку со своего стола и встал. Выходя из офиса, он сказал: “Я должен попросить кого-нибудь отнести это в бюро. Вы, мужчины, можете занимать офис столько, сколько вам это нужно ”.

Он закрыл дверь и ушел. Босх подумал об этом и решил, что действительно не может винить Паундса за то, что тот сказал или сделал. Он достал сигарету и закурил.

“Эй, не кури, ты слышал этого человека”, - сказал Льюис.

“Отвали”, - сказал Босх.

“Босх, ты мертв”, - сказала Кларк. “На этот раз мы собираемся поджарить твою задницу прямо. Ты уже не тот герой, которым был когда-то. На этот раз никаких проблем с пиаром. Никому не будет дела до того, что с тобой случится ”.

Затем он встал и снова включил магнитофон. Он продекламировал дату, имена трех присутствующих мужчин и номер дела, переданного в отдел внутренних расследований для расследования. Босх понял, что эта цифра примерно на семьсот превышает номер дела, возбужденного в ходе внутреннего расследования девятью месяцами ранее, из-за которого его отправили в Голливуд. Девять месяцев, и семьсот других копов прошли через это дерьмо, подумал он. Однажды не останется никого, кто мог бы делать то, что написано на борту каждой патрульной машины, служить и защищать.

“Детектив Босх”, - затем Льюис заговорил ровным, спокойным тоном, - “мы хотели бы задать вам вопросы, касающиеся расследования смерти Уильяма Мидоуза. Не могли бы вы рассказать нам о какой-либо прошлой связи или знании, которое вы имели о покойном.”

“Я отказываюсь отвечать на какие-либо вопросы без присутствия адвоката”, - сказал Босх. “Я ссылаюсь на свое право на представительство в соответствии с Биллем о правах калифорнийского полицейского”.

“Детектив Босх, администрация департамента не признает этот аспект Билля о правах полицейского. Вам приказано ответить на эти вопросы, и если вы этого не сделаете, вы будете временно отстранены от работы и, возможно, уволены. Ты...”

“Не могли бы вы ослабить эти наручники, пожалуйста?” Босх сказал.

“Что?” - спросил я. Льюис закричал, теряя свой спокойный, уверенный тон.

Кларк встала, подошла к магнитофону и склонилась над ним.

“Детектив Босх не в наручниках, и здесь есть два свидетеля, которые могут подтвердить этот факт”, - сказал он.

“Только те двое, которые надели на меня наручники”, - сказал Босх. “И избей меня. Это прямое нарушение моих гражданских прав. Я прошу, чтобы представитель профсоюза и мой адвокат присутствовали, прежде чем мы продолжим ”.

Кларк перемотала пленку и выключила диктофон. Его лицо было почти фиолетовым от гнева, когда он относил его обратно в портфель своего партнера. Прошло несколько мгновений, прежде чем слова пришли к кому-либо из них.

Кларк сказал: “Мне будет приятно поработать с тобой, Босх. К концу дня на столе шефа будут документы об отстранении от должности. Вы будете назначены в отдел внутренних расследований, где мы сможем за вами присматривать. Мы начнем с CUBO и будем продвигаться дальше, может быть, даже к murder. В любом случае, тебе конец в департаменте. С тобой все кончено ”.

Босх встал, и то же самое сделали два детектива ОВР. Босх в последний раз затянулся сигаретой, бросил ее на пол перед Кларк и наступил на нее, втоптав в полированный линолеум. Он знал, что они скорее уберут это, чем позволят Паундсу узнать, что они не контролировали интервью или интервьюируемую. Затем он встал между ними, выдохнул дым и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Снаружи он услышал, как едва контролируемый голос Кларк позвал.

“Держись подальше от этого дела, Босх!”

***

Избегая провожавших его взглядов, Босх прошел через комнату отдела и опустился на свое место за столом отдела по расследованию убийств. Он посмотрел на Эдгара, который сидел на своем собственном месте.

“Ты хорошо поработал”, - сказал Босх. “Ты должен быть в порядке”.

“А как насчет тебя?”

“Я отстраняюсь от дела, а эти два придурка собираются завалить меня бумагами. У меня впереди день, и это все, прежде чем я получу УДОЧКУ ”.

“Черт возьми”.

Заместитель начальника, отвечающий за IAD, должен был подписать все приказы об освобождении от обязанностей и временных отстранениях. Подкомитету полицейской комиссии пришлось рекомендовать более жесткие наказания для утверждения. Льюис и Кларк получили бы временную РОЗГУ за поведение, неподобающее офицеру, или КУБО, как это было известно. Затем они бы поработали над чем-нибудь более жестким, чтобы представить на комиссию. Если заместитель шефа подписал приказ о розыске Босха, он должен быть уведомлен в соответствии с правилами профсоюза. Это означало лично или в записанном на пленку телефонном разговоре. После получения уведомления Босха можно было назначить на рабочее место в IAD в Паркер-центре или к нему домой до завершения расследования. Но, как они только что пообещали, Льюис и Кларк отправятся на задание в IAD. Таким образом, они могли бы выставить его напоказ, как трофей.

“Тебе нужно что-нибудь от меня по Спайви?” он спросил Эдгара.

“Нет. Я настроен. Я собираюсь начать печатать это, если смогу достать машинку ”.

“Ты случайно не проверил, как я просил, работу Медоуза над проектом subway?”

“Гарри, ты...” Эдгар, должно быть, передумал говорить то, что хотел сказать. “Да, я проверил это. Как бы то ни было, они сказали, что у них не было никого по фамилии Медоуз на работе. Филдс есть, но он чернокожий, и сегодня он был на работе. И Meadows, вероятно, не работали ни под каким другим именем, потому что у них нет ночной смены. Проект опережает график, если ты можешь поверить в это дерьмо ”. Затем Эдгар крикнул: “Я получаю право выбора ”.

“Ни в коем случае”, - отозвался полицейский-детектив по имени Минкли. “Я на палубе с этим”.

Эдгар начал осматриваться в поисках другого кандидата. К концу дня пишущие машинки в офисе сияли, как золотые. Там была дюжина машин для тридцати двух детективов: это если учесть ручную работу и электрику с нервными тиками вроде движущихся границ или скачущих пробелов.

“Тогда ладно”, - крикнул Эдгар. “Я за тобой охочусь, Норка”. Затем Эдгар понизил голос и повернулся к Босху. “Как ты думаешь, с кем он меня сведет?”

“Фунтов? Я не знаю.” Это было все равно, что гадать, за кого выйдет замуж твоя жена, после того, как ты в последний раз пробил время. Босха не слишком интересовали предположения о том, кто станет партнером Эдгара. Он сказал: “Послушай, я должен кое-что сделать”.

“Конечно, Гарри. Тебе нужна какая-нибудь помощь, что-нибудь от меня?”

Босх покачал головой и поднял трубку. Он позвонил своему адвокату и оставил сообщение. Обычно требовалось три сообщения, прежде чем парень перезванивал, и Босх сделал пометку позвонить еще раз. Затем он открыл свою картотеку, набрал номер и позвонил в Архив записей Вооруженных сил США в Сент-Луисе. Он попросил соединить его с сотрудником правоохранительных органов и получил женщину по имени Джесси Сент-Джон. Он отправил приоритетный запрос на копии всех военных записей Билли Медоуза. Три дня, сказал Сент-Джон. Он повесил трубку, думая, что никогда не увидит записи. Они пришли но его бы не было в этом кабинете, за этим столом, над этим делом. Затем он позвонил Доновану в SID и узнал, что на игольчатом наборе, найденном в кармане рубашки Мидоуза, не было скрытых отпечатков, а только пятна на баллончике с краской. Светло-коричневые кристаллы, обнаруженные в процеженной вате в наборе, оказались 55-процентным чистым героином азиатской смеси. Босх знал, что большая часть героина, которым торгуют на улице и который вводят в вену, имеет чистоту около 15 процентов. Большая часть этого была дегтярным героином, изготовленным мексиканцами. Кто-то нанес Мидоусу очень сильный удар. По мнению Гарри, это превращало токсикологические тесты, которых он ждал, в формальность. Медоуз был убит.

Больше ничего с места преступления не принесло особой пользы, за исключением того, что Донован упомянул, что свежесожженная спичка, найденная в трубке, не была вырвана из коробочка спичек в наборе Мидоуза. Босх дал Доновану адрес квартиры Мидоуза и попросил его прислать команду для обработки этого. Он сказал, чтобы я сверил спички в пепельнице на кофейном столике с книгой в наборе. Затем он повесил трубку, гадая, пришлет ли Донован кого-нибудь до того, как разнесется слух, что Босх снят с дела или отстранен от работы.

Последний звонок, который он сделал, был в офис коронера. Сакаи сказал, что он уведомил ближайших родственников. Мать Мидоуза была все еще жива, и с ней связались в Нью-Иберии, штат Луизиана. У нее не было денег, чтобы послать за ним или похоронить его. Она не видела его восемнадцать лет. Билли Медоуз не вернулся бы домой. округу Лос-Анджелес пришлось бы похоронить его.

“А как насчет VA?” - Спросил Босх. “Он был ветераном”.

“Верно. Я проверю это”, - сказал Сакаи и повесил трубку.

Босх встал и достал маленький портативный магнитофон из одного из ящиков картотечного шкафа. Вдоль стены за столом отдела убийств тянулся ряд папок. Он сунул диктофон в карман пальто вместе с записью 911 и вышел из дежурной части через задний коридор. Он прошел мимо скамеек карцера и тюрьмы, вниз, в отделение СКОРОЙ помощи. В крошечном офисе было больше народу, чем в детективном бюро. Столы и папки для пятерых мужчин и женщины были втиснуты в комнату размером не больше второй спальни в квартире в Венеции. Вниз по одной из стен комната представляла собой ряд картотечных шкафов с четырьмя выдвижными ящиками. На противоположной стене были компьютер и телетайп. Между ними стояли три комплекта из двух столов, сдвинутых бок о бок. На задней стене висела обычная карта города с черными линиями, детализирующими восемнадцать полицейских подразделений. Над картой были представлены 10 лучших: раскрасьте восемь на десятки из десяти лучших придурков на данный момент в Голливудском дивизионе. Босх заметил, что один из снимков был сделан в морге. Парень был мертв, но все равно попал в список. Вот это мудак, подумал он. А над фотографиями черными пластиковыми буквами были указаны ресурсы сообщества против уличных хулиганов.

Была только Телия Кинг, сидевшая перед компьютером. Это было то, чего хотел Босх. Также известная как Кинг, которую она ненавидела, и Элвис, против которого она не возражала, Телия Кинг была компьютерным жокеем CRASH. Если вы хотели проследить родословную банды или просто искали малолетку, скрывающуюся где-нибудь в окрестностях Голливуда, Элвис был тем, кого нужно было увидеть. Но Босх был удивлен, что она была одна. Он посмотрел на свои часы. Сразу после двух, слишком рано для того, чтобы отряды банды были на улице.

“Где все находятся?”

“Привет, Босх”, - сказала она, отводя взгляд от экрана. “Похороны. У нас две разные банды, я имею в виду враждующие племена, сегодня сажают домоседов на одном кладбище в долине. Они приложили все усилия, чтобы убедиться, что все остается в порядке ”.

“И тогда почему ты не там, с мальчиками?”

“Только что вернулся из суда. Итак, прежде чем ты расскажешь мне, почему ты здесь, Гарри, почему бы тебе не рассказать мне, что произошло сегодня в офисе Девяносто восьми фунтов?”

Босх улыбнулся. Слухи быстрее разнеслись по полицейскому участку, чем по улице. Он вкратце рассказал ей о своем пребывании в "бочке" и ожидаемой битве с IAD.

“Босх, ты относишься ко всему слишком серьезно”, - сказала она. “Почему бы тебе не найти себе работу на стороне? Что-нибудь, чтобы сохранить рассудок, двигаясь в потоке. Нравится твой партнер. Жаль, что этот молокосос женат. Он зарабатывает в три раза больше, продавая дома на стороне, чем мы зарабатываем, проламывая головы полный рабочий день. Мне нужен такой концерт ”.

Босх кивнул. Но слишком сильное движение по течению ведет нас в канализацию, подумал он, но не сказал. Иногда он считал, что воспринимает вещи совершенно правильно, а все остальные не воспринимают их достаточно серьезно. В этом и заключалась проблема. У всех был выездной концерт.

“Что тебе нужно?” она сказала. “Мне лучше сделать это сейчас, пока они не просмотрели твою статью. После этого ты станешь здесь прокаженным ”.

“Оставайся там, где ты есть”, - сказал он, а затем придвинул стул и сказал ей, что ему нужно от компьютера.

В АВАРИЙНОМ компьютере была программа под названием GRIT, аббревиатура в аббревиатуре, предназначенная для отслеживания информации, связанной с бандами. Программные файлы содержали данные о 55 000 идентифицированных членах банд и несовершеннолетних правонарушителях в городе. Компьютер также был связан с компьютером банды в департаменте шерифа, в досье которого было около 30 000 членов его собственной банды. Одной из частей программы GRIT был файл прозвища. Это сохраняло ссылки на правонарушителей по названиям улиц и могло сопоставлять их с настоящими именами, ДОБ, адресами и так далее. Все прозвища, которые привлекли внимание полиции в результате арестов или трясучки карточек - протоколов полевых допросов - были введены в компьютерную программу. Говорили, что в досье GRIT содержится более 90 000 прозвищ. Вам просто нужно было знать, на какие клавиши нажимать. И Элвис сделал.

Босх отдал ей три письма, которые у него были. “Я не знаю, все это или часть”, - сказал он. “Я думаю, это частичное”.

Она ввела команды для открытия файлов GRIT, ввела буквы S-H-A и нажала клавишу запроса. Это заняло около тринадцати секунд. На эбеновом лице Телии Кинг появилась морщинка. “Триста сорок три попадания”, - объявила она. “Ты мог бы прятаться здесь какое-то время, дорогой”.

Он сказал ей уничтожить чернокожих и латиноамериканцев. Запись 911 показалась ему белой. Она нажала еще несколько клавиш, затем янтарные буквы на экране компьютера заново составили список.

“Так-то лучше, девятнадцать попаданий”, - сказал Кинг.

Не было никакого прозвища, состоящего только из трех букв, Ша. Там было пять Теней, четыре Шахи, две Шарки, две Шарки и по одной от Shark, Shabby, Shallow, Shank, Shabot и Shame. Босх быстро вспомнил о граффити, которое он видел на трубе у плотины. Зазубренная буква S, почти как зияющий рот. Пасть акулы?

“Поднимите вариации на тему Акулы”, - сказал он.

Кинг нажал пару клавиш, и верхняя треть экрана заполнилась новыми желтыми буквами. Акула был парнем из долины. Ограниченный контакт с полицией; он получил условный срок и очистку от граффити после того, как его поймали с пометкой автобусных скамеек на бульваре Вентура в Тарзане. Ему было пятнадцать. Босх предположил, что вряд ли он был бы на плотине в три часа воскресного утра. Кинг вывел на экран первую Шарки. В настоящее время он находился в пожарном лагере Малибу для несовершеннолетних правонарушителей. Второй Шарки был мертв, убит в бандитской войне между КГБ - "Дети, ставшие плохими" - и Vineland Boyz в 1989 году. Его имя еще не было вычеркнуто из компьютерных записей.

Когда Кинг вызвал первого Шарки, экран заполнился информацией, а внизу мигало слово “Еще”. “Вот обычный нарушитель спокойствия”, - сказала она.

Компьютерный отчет описывал Эдварда Найза, белого мужчину семнадцати лет, который, как известно, ездил на желтом мотоцикле с регистрационным номером JVN138 и который, как известно, не состоял в банде, но использовал Шарки в качестве надписи на граффити. Часто сбегал из дома своей матери в Чатсуорте. Последовали два экрана контактов полиции с Шарки. По месту каждого ареста или допроса Босх мог сказать, что этот Шарки был неравнодушен к Голливуду и Западному Голливуду, когда сбежал. Он просмотрел нижнюю часть второго экрана, где увидел задержание праздношатающегося тремя месяцами ранее на Голливудском водохранилище.

“Это он”, - сказал он. “Забудь о последнем ребенке. Печатная копия?”

Она нажала на клавиши, чтобы распечатать компьютерный файл, а затем указала на стену с картотеками. Он подошел и открыл N-й ящик. Он нашел файл на Эдварда Найза и вытащил его. Внутри была цветная фотография бронирования. Шарки был блондином и казался маленьким на фотографии. У него был вид обиды и неповиновения, который в наши дни был таким же обычным явлением, как прыщи на лицах подростков. Но Босха поразило что-то знакомое в этом лице. Он не мог вспомнить, что это. Он перевернул фотографию. Оно было датировано двумя годами ранее. Кинг протянул ему компьютерную распечатку, и он сел за один из пустых столов, чтобы изучить ее и содержимое файла.

***

Самыми серьезными преступлениями, которые совершил мальчик, называвший себя Шарки, и на которых его поймали, были магазинные кражи, вандализм, праздношатание и хранение марихуаны и спид. Его однажды держали - двадцать дней - в Сильмарском исправительном учреждении для несовершеннолетних после одного из арестов за наркотики, но позже отпустили с испытательным сроком домой. Все остальные случаи, когда его хватали, его немедленно отпускали к его матери. Он был хроническим убегающим из дома и выброшенным из системы.

В файле было не намного больше, чем было на компьютере. Небольшая информация об арестах, вот и все. Босх порылся в бумагах, пока не нашел отчет об обвинении в праздношатании. Дело дошло до досудебного вмешательства и было прекращено, когда Шарки согласился вернуться домой к своей матери и остаться там. Это, очевидно, продолжалось недолго. Было сообщение, что мать сообщила о его исчезновении сотруднику службы пробации две недели спустя. Согласно этим записям, его еще не подобрали.

Босх прочитал краткое изложение офицера, проводящего расследование, о задержании без дела. Оно сказало:

I / O взял интервью у Дональда Смайли, смотрителя плотины Малхолланд, который сказал, что в 7 утра этого дня он спустился в трубу, расположенную вдоль подъездной дороги к водохранилищу, чтобы очистить ее от мусора. Смайли нашел мальчика спящим на кровати, застеленной газетами. Мальчик был грязным и бессвязным, когда его разбудили. Субъект, по-видимому, находился под воздействием наркотиков. Была вызвана полиция, и система ввода-вывода отреагировала. Арестованный заявил I / O, что он регулярно ночевал там, потому что его мать не хотела, чтобы он был дома. Ввод-вывод определил, что объект, о котором сообщалось, сбежал, и сегодня же взял его под стражу по подозрению в бродяжничестве.

Шарки был человеком привычки, подумал Босх. Он был арестован на плотине два месяца назад, но вернулся туда, чтобы поспать в воскресенье утром. Он просмотрел остальные бумаги в досье в поисках указаний на другие привычки, которые помогли бы Босху найти его. Из карточки для встряхивания размером три на пять Босх узнал, что Шарки был остановлен и допрошен, но не арестован на бульваре Санта-Моника недалеко от Западного Голливуда в январе. Шарки зашнуровывал новые кроссовки Reebok, и офицер, полагая, что он, возможно, просто снял их, попросил Шарки предъявить квитанцию. Он сделал, и все было бы так. Но когда мальчик вытащил квитанцию из кожаной сумки на своем мотоцикле, офицер заметил там пластиковый пакет и попросил показать и его. В пакете было десять фотографий Шарки. На каждом из них он был обнажен и стоял в разных позах, в одних ласкал себя, в других его пенис был эрегирован. Офицер взял фотографии и уничтожил их, но отметил на карточке шейка, что предупредит участок шерифа в Западном Голливуде о том, что Шарки продавал фотографии гомосексуалистам на бульваре Санта-Моника.

Это было оно. Босх закрыл файл, но сохранил фотографию Шарки. Он поблагодарил Телию Кинг и покинул маленький кабинет. Он шел по заднему коридору участка, мимо скамеек для заключенных, когда заметил знакомое лицо на фотографии. Волосы теперь были длиннее и заплетены в дреды, неповиновение вытеснило боль на лице, но Шарки был тем парнем, которого рано утром приковали наручниками к скамейке для несовершеннолетних. Босх был уверен в этом. Телия пропустила это при компьютерном поиске, потому что арест еще не был зарегистрирован. Босх ворвался в кабинет командира вахты, сказал лейтенанту, что он ищет, и его провели к ящику с надписью "Утренняя вахта". Босх просматривал отчеты, сложенные в коробку, пока не нашел документы на Эдварда Найза.

Шарки был схвачен в 4 утра, когда слонялся возле газетного киоска на Вайн. Патрульный офицер подумал, что он мошенничает. После того, как он схватил его, он проверил компьютер и узнал, что он сбежал. Босх проверил список арестованных за день и узнал, что парень содержался под стражей до 9 утра, когда за ним пришел надзиратель и забрал его. Босх позвонил в полицию Сильмара по делам несовершеннолетних, но узнал, что Шарки уже предстал перед судьей суда по делам несовершеннолетних и был отпущен под опеку своей матери.

“И это его самая большая проблема”, - сказал полицейский. “К вечеру он уйдет, вернется на улицу. Я гарантирую это. И я сказал об этом судье, но он не собирался отправлять парня в обезьянник только потому, что его поймали на праздношатании, а его мать оказалась телефонной шлюхой ”.

“Что?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Это должно быть в файле. Да, пока Шарки на улице, милая старушка мама дома рассказывает парням по телефону, как она собирается нассать им в рот и надеть резинки на их члены. Рекламируется в журналах о коже. Она получает сорок баксов за пятнадцать минут. Берет MasterCard, Visa, переводит их в режим ожидания, пока она проверяет на другой линии, чтобы убедиться, что номер действителен и у них есть кредит. В любом случае, она занимается этим, насколько я могу судить, уже пять лет. Годы становления Эдварда были посвящены прослушиванию этого дерьма. Я имею в виду, неудивительно, что парень - мошенник и беглец. Чего ты ожидал?”

“Как давно он ушел с ней?”

“Около полудня. Если хочешь застать его там, тебе лучше уйти. У тебя есть адрес?”

“Да”.

“И, Босх, одно: не жди никакой шлюхи, когда доберешься туда. Его мама, она не похожа на ту роль, которую она играет по телефону, если вы понимаете, о чем я. Ее голос мог бы сделать свое дело, но ее внешность напугала бы слепого ”.

Босх поблагодарил его за предупреждение и повесил трубку. Он поехал по 101-му шоссе в долину, а затем по 405-му на север, к 118-му и западу. Он сошел в Чатсуорте и въехал на скалистые утесы в верхнем углу долины. Там был кондоминиум, построенный на том, что, как он знал, когда-то было ранчо для съемок фильмов. Это было одно из мест, где Чарли Мэнсон и его команда обычно прятались. Части тела одного из членов той команды предположительно все еще отсутствовали и были похоронены где-то там. Босх добрался туда, когда уже почти стемнело. Люди заканчивали работу и возвращались домой. Большое движение на узких дорогах застройки. Множество закрывающихся дверей. Много звонков матери Шарки. Босх опоздал.

“У меня больше нет времени разговаривать с полицией”, - сказала Вероника Найз, открыв дверь и посмотрев на значок. “Как только я привожу его домой, он снова выходит за дверь. Я не знаю, куда он уходит. Ты скажи мне. Это твоя работа. Я жду трех звонков, один междугородний. Мне нужно идти”.

Ей было под сорок, толстая и морщинистая. Она, очевидно, носила парик, и расширение ее глаз не соответствовало. От нее пахло грязными носками наркоманки. Ее абонентам было лучше оставаться со своими фантазиями, имея только голос, с помощью которого можно было создать тело и лицо.

“Миссис Найз, я не ищу твоего сына за то, что он сделал. Мне нужно поговорить с ним из-за того, что он кое-что видел. Возможно, он в опасности.”

“О, чушь собачья. Я уже слышал эту строчку раньше ”.

Она закрыла дверь, а он просто стоял там. Через несколько мгновений он услышал, как она говорит по телефону, и подумал, что это французский акцент, но не был уверен. Он смог разобрать только несколько предложений, но они заставили его покраснеть. Он подумал о Шарки и понял, что тот на самом деле не был беглецом, потому что здесь не от чего было убегать. Он покинул порог и вернулся к машине. Это было бы все на сегодня. И у него не было времени. Льюис и Кларк, должно быть, уже подготовили на него материалы. К утру его назначат за письменный стол в IAD. Он поехал обратно в участок и выписался. Все уже ушли, и на его столе не было никаких сообщений, даже от его адвоката. По дороге домой он зашел в the Lucky и купил четыре бутылки пива, пару из Мексики, светлое пиво из Англии под названием Old Nick и Henry's.

Он ожидал найти сообщение от Льюиса и Кларк на своей телефонной ленте, когда вернется домой. Он не ошибся, но сообщение было не таким, как он ожидал.

“Я знаю, что ты там, так что слушай”, - произнес голос, в котором Босх узнал голос Кларк. “Они могут изменить свое мнение, но они не могут изменить наше. Мы еще увидимся с тобой”.

Других сообщений не было. Он прокрутил сообщение Кларк три раза. У них что-то пошло не так. Должно быть, их отозвали. Могла ли сработать его дурацкая угроза ФБР обратиться к средствам массовой информации? Даже когда он обдумывал вопрос, он сомневался, что ответом будет "да". Итак, что произошло потом? Он сел в кресло вахтенного и начал пить пиво, в первую очередь мексиканское, и просматривать альбом военных заметок, который забыл убрать. Когда он открыл его воскресной ночью, он открыл темное воспоминание. Теперь он обнаружил, что зачарован этим, расстояние во времени стерло угрозу так же, как и фотографии. Где-то после наступления темноты зазвонил телефон, и Гарри снял трубку перед магнитофоном.

“Что ж, ” сказал лейтенант Харви Паундс, - ФБР теперь думает, что они, возможно, были слишком суровы. Они пересмотрели ситуацию и хотят, чтобы ты вернулся. Вы должны помочь их расследованию любым способом, о котором они попросят. Это пришло из администрации Паркер-центра.”

Голос Паундса выдавал его изумление от обратного.

“Что насчет ОВР?” - Спросил Босх.

“На тебя ничего не завели. Как я уже сказал, ФБР отступает, как и IAD. На данный момент.”

“Итак, я снова в деле”.

“Ты снова в деле. Не мой выбор. Просто чтобы вы знали, они обошли меня, потому что я сказал им, чтобы они вышибли это из своих коллективных задниц. Что-то в этом есть отвратительное, но, думаю, с этим придется подождать. На данный момент ты выполняешь отдельное задание. Вы работаете с ними до дальнейшего уведомления ”.

“Что насчет Эдгара?”

“Не беспокойся об Эдгаре. Он больше не твоя забота ”.

“Паундс, ты ведешь себя так, будто сделал мне одолжение, посадив меня на стол для расследования убийств, когда меня выгнали из Паркер-центра. Я оказал тебе услугу, чувак. Так что, если ты ждешь от меня извинений, ты их не получишь ”.

“Босх, я ничего от тебя не ищу. Ты сам себя трахнул. Единственная проблема с этим в том, что ты, возможно, трахнул меня в процессе. Если бы это зависело от меня, тебя бы и близко не было к этому делу. Ты бы проверял списки ломбардов.”

“Но это зависит не от тебя, не так ли?”

Он повесил трубку, прежде чем Паундс смог ответить. Он постоял там, размышляя несколько мгновений, и его рука все еще была на телефоне, когда он зазвонил снова.

“Что?” - спросил я.

“Тяжелый день, верно?” Сказала Элеонора Уиш.

“Я думал, это был кто-то другой”.

“Ну, я думаю, ты слышал”.

“Я слышал”.

“Ты будешь работать со мной”.

“Как получилось, что ты отозвал собак?”

“Все просто, мы хотим, чтобы расследование не попало в газеты”.

“Это еще не все”.

Она ничего не сказала, но и не повесила трубку. Наконец, он придумал, что сказать.

“Что мне делать завтра?”

“Приходи ко мне утром. Мы пойдем оттуда”.

Босх повесил трубку. Он думал о ней, и о том, что он не знал, что происходит. Ему это не нравилось, но он не мог сейчас уйти. Он пошел на кухню и достал бутылку "Олд Ник" из холодильника.

***

Льюис стоял спиной к проезжающим машинам, используя свое широкое тело, чтобы блокировать звук, проникающий в телефон-автомат.

“Он начнет с ФБР - э-э, бюро, завтра утром”, - сказал Льюис. “Что ты хочешь, чтобы мы сделали?”

Ирвинг ответил не сразу. Льюис представил его на другом конце провода, челюсть сжата. Пучеглазое лицо, подумал Льюис и ухмыльнулся. Затем Кларк вышла из машины и прошептала: “Что тут смешного? Что он сказал?”

Льюис отбил его и сделал своему партнеру выражение "не приставай ко мне".

“Кто это был?” - Спросил Ирвинг.

“Это был Кларк, сэр. Ему просто не терпится узнать о нашем задании.”

“Говорил ли лейтенант Паундс с объектом?”

“Да, сэр”, - сказал Льюис, гадая, записывал ли Ирвинг звонок. “Лейтенант сказал, что, э-э, субъекту сказали, что он должен работать с F -бюро. Они объединяют расследования убийства и банка. Он работает со специальным агентом Элеонор Уиш.”

“В чем заключается его афера...?” - Сказал Ирвинг, хотя ответа от Льюиса не ожидалось и не было предложено никакого. На некоторое время на телефонной линии повисла тишина, потому что Льюис знал, что лучше не прерывать мысли Ирвинга. Он увидел, что Кларк снова приближается к телефонной будке, отмахнулся от него и покачал головой, как будто имел дело с порывистым ребенком. Телефонная будка без дверей находилась в конце Вудро Вильсон Драйв, рядом с бульваром Бархэм, пересекающим Голливудскую автостраду. Льюис услышал звук "полу грома" на автостраде и почувствовал, как в кабину подул теплый воздух . Он посмотрел на огни домов на склоне холма и попытался точно определить, какой из них исходил от дома Босха на сваях. Это было невозможно определить. Холм был похож на гигантскую, толстую рождественскую елку со слишком большим количеством огней.

“У него должно быть какое-то влияние на них”, - наконец сказал Ирвинг. “Он проложил свой путь к этому. Я скажу тебе, в чем заключается твое задание. Вы двое не спускайте с него глаз. Не настолько, чтобы он знал. Но оставайся с ним. Он что-то задумал. Узнай, что. И постройте свое дело на один и восемьдесят один десятый по пути. Федеральное бюро расследований, возможно, отозвало свою жалобу, но мы не отступим ”.

“Что насчет Паундса, ты все еще хочешь, чтобы его скопировали?”

“Это лейтенант Паундс, детектив Льюис. И да, скопируй ему свой ежедневный журнал наблюдения. Для него этого будет достаточно ”.

Ирвинг повесил трубку, не сказав больше ни слова.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Льюис в отключенный телефон. Он не хотел, чтобы Кларк знала, что им пренебрегли. “Мы останемся с этим. Благодарю вас, сэр. Спокойной ночи.”

Затем он тоже повесил трубку, в глубине души смущенный тем, что его командир не счел нужным пожелать ему спокойной ночи. Кларк быстро подошла.

“И что?”

“Итак, мы забираем его снова завтра утром. Принеси свою бутылку из-под мочи”.

“И это все? Просто наблюдение?”

“В это время”.

“Черт. Я хочу обыскать дом этого ублюдка. Сломай кое-что. У него, наверное, все дерьмо от того ограбления сидит там, наверху ”.

“Если бы он был вовлечен, я сомневаюсь, что он был бы настолько глуп. Пока мы сидим сложа руки. Если он в этом замешан, посмотрим ”.

“О, он грязный. Не волнуйся.”

“Посмотрим”.

***

Шарки сидел на бетонной стене, которая выходила на парковку на бульваре Санта-Моника. Он внимательно наблюдал за освещенным фасадом "7-Eleven" на другой стороне улицы, проверяя, кто приходит и кто уходит. В основном туристы и семейные пары. Синглов пока нет. Ничего, что соответствовало бы всем требованиям. Парень по имени Арсон неторопливо подошел и сказал: “Это никуда не приведет, будро”.

Волосы Арсона были рыжими и выгорели воском, превратившись в колючие языки пламени. На нем были черные джинсы и грязная черная футболка. Он курил "Салем". Он не был под кайфом, но он был голоден. Шарки посмотрел на него, а затем мимо него туда, где третий мальчик, известный как Моджо, сидел на земле возле велосипедов. Моджо был ниже и шире, его черные волосы были зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. Шрамы от угревой сыпи навсегда сделали его лицо угрюмым.

“Подожди еще несколько минут”, - сказал Шарки.

“Я хочу есть, чувак”, - сказал Арсон.

“Ну, как ты думаешь, что я пытаюсь сделать? Мы все хотим есть”.

“Может быть, мы могли бы посмотреть, как дела у Беттиджейн”, - сказал Моджо. “Она приготовила достаточно, чтобы мы могли поесть”.

Шарки посмотрел на него и сказал: “Вы двое, идите вперед. Я останусь, пока не забью. Я собираюсь поесть”.

Говоря это, он наблюдал, как бордовый Jaguar XJ6 заезжает на стоянку круглосуточного магазина.

“Как насчет парня в трубе?” - Спросил Поджог. “Ты думаешь, они уже нашли его?" Мы могли бы подняться туда и проверить его, посмотреть, есть ли там хлеб. Я не знаю, почему у тебя не хватило смелости сделать это прошлой ночью, Акула.”

“Эй, поднимись туда сам и посмотри, если хочешь”, - сказал Шарки. “Тогда посмотрим, у кого есть яйца”.

Он не сказал им, что позвонил в 911 по поводу тела. Им было бы труднее простить это, чем его страх вылететь в трубу. Из "Ягуара" вышел одинокий мужчина. На вид ему было под тридцать, короткая стрижка, мешковатые белые брюки и рубашка, свитер накинут на плечи. Шарки не видел, чтобы кто-то ждал в машине.

“Эй, посмотри на "Ягуар”", - сказал он. Двое других посмотрели на магазин. “Это оно. Я ухожу”.

“Мы будем здесь”, - сказал Арсон.

Шарки слез со стены и потрусил через бульвар. Он наблюдал за владельцем "ягуара" через окна магазина. В руке у него было мороженое, и он смотрел на стойку с журналами. Его глаза постоянно были настороже, когда он смотрел на других мужчин в магазине. Шарки приободрился, увидев, как мужчина направился к стойке, чтобы заплатить за мороженое. Он присел на корточки у входа в магазин, в четырех футах от решетки "ягуара".

Когда мужчина вышел, Шарки подождал, пока их взгляды встретятся, и мужчина улыбнется, прежде чем заговорить.

“Эй, мистер?” - спросил я. сказал он, вставая. “Я хотел спросить, не могли бы вы оказать мне услугу?”

Мужчина оглядел парковку, прежде чем ответить.

“Конечно. Что тебе нужно?”

“Ну, я подумал, не могли бы вы зайти и принести мне пива. Я дам тебе деньги и все остальное. Я просто хочу пива. Чтобы расслабиться, понимаешь?”

Мужчина колебался. “Я не знаю… это было бы незаконно, не так ли? Тебе не двадцать один. У меня могут быть неприятности ”.

“Ну, - с улыбкой сказал Шарки, - у тебя дома есть пиво?” - спросил я. - “Черное эхо". Тогда вам не пришлось бы его покупать. Просто угостить кого-нибудь пивом - это не преступление ”.

“Что ж...”

“Я бы не остался надолго. Возможно, мы могли бы немного расслабить друг друга, ты знаешь?”

Мужчина еще раз оглядел парковку. Никто не смотрел. Шарки думал, что теперь он его поймал.

“Хорошо”, - сказал он. “Я могу отвезти тебя сюда позже, если хочешь”.

“Конечно. Это было бы круто”.

Они поехали на восток по Санта-Монике до Флореса, а затем проехали на юг пару кварталов до застройки таунхаусов. Шарки никогда не оборачивался и не пытался посмотреть в зеркала. Они бы вернулись туда. Он знал это. Снаружи дома были ворота безопасности, от которых у мужчины был ключ, и он закрыл их за собой. Затем они вошли в его таунхаус.

“Меня зовут Джек”, - сказал мужчина. “Что я могу тебе предложить?”

“I’m Phil. У тебя есть какая-нибудь еда? Я тоже немного проголодался”. Шарки огляделся в поисках домофона службы безопасности и кнопки, которая отпирала бы ворота. В квартире была в основном мебель светлых тонов на грязновато-белом ковре с глубоким ворсом. “Милое местечко”.

“Спасибо. Дай мне посмотреть, что у меня есть. Если вы хотите постирать свою одежду, мы можем сделать и это, пока вы здесь. Знаешь, я не очень часто этим занимаюсь. Но когда я могу кому-то помочь, я пытаюсь ”.

Шарки последовал за ним на кухню. Пульт безопасности находился на стене рядом с телефоном. Когда Джек открыл холодильник и наклонился, чтобы заглянуть внутрь, Шарки нажал кнопку, которая открыла ворота снаружи. Джек не заметил.

“У меня есть тунец. И я могу приготовить салат. Как долго ты был на улице? Я не собираюсь называть тебя Филом. Если ты не хочешь называть мне свое настоящее имя, это нормально ”.

“Хм, тунец был бы неплох. Не слишком долго.”

“Ты чист?” - спросил я.

“Да, конечно. Я в порядке”.

“Мы примем меры предосторожности”.

Пришло время. Шарки отступил в коридор. Джек оторвал взгляд от холодильника, в его руке была пластиковая миска, рот слегка приоткрыт. Шарки показалось, что на его лице промелькнуло узнавание, как будто он знал, что должно было произойти. Шарки повернул засов и открыл дверь. Вошли Поджог и Моджо.

“Эй, что это такое?” Сказал Джек, хотя в его голосе не было уверенности. Он ворвался в зал, и Арсон, который был самым крупным из всех четверых, ударил его кулаком по переносице. Раздался звук, похожий на то, как ломается карандаш, и пластиковая миска с тунцом грохнулась на землю. Затем на грязно-белом ковре было много крови.

ЧАСТЬ III

ВТОРНИК, 22 мая

Элеонор Уиш снова позвонила во вторник утром, когда Гарри Босх возился со своим галстуком перед зеркалом в ванной. Она сказала, что хочет встретиться в кафе в Вествуде, прежде чем вести его в бюро. Он уже выпил две чашки кофе, но сказал, что будет там. Он повесил трубку, застегнул верхнюю пуговицу на своей белой рубашке и плотно затянул галстук на шее. Он не мог вспомнить, когда в последний раз уделял такое внимание деталям своей внешности.

Когда он добрался туда, она была в одной из кабинок вдоль передних окон. Она обеими руками держала стакан с водой перед собой и выглядела довольной. Там была отодвинутая в сторону тарелка, на которой лежала бумажная обертка от маффина. Она одарила его короткой вежливой улыбкой, когда он проскользнул внутрь, и помахала рукой официантке.

“Просто кофе”, - сказал Босх.

“Ты уже поел?” Сказал Уиш, когда официантка ушла.

“Э-э, нет. Но я в порядке ”.

“Я могу сказать, что ты мало ешь”.

Сказала больше как мать, чем детектив.

“Итак, кто собирается рассказать мне об этом? Ты или Рурк?”

“Я”.

Официантка поставила чашку кофе. Босх слышал, как четверо продавцов в соседней кабинке торговались из-за счета за завтрак. Он сделал маленький глоток горячего кофе.

“Я хотел бы, чтобы запрос ФБР о моей помощи был изложен на бумаге, подписанной старшим специальным агентом, отвечающим за офис в Лос-Анджелесе”.

Она поколебалась мгновение, поставила свой бокал и впервые посмотрела прямо на него. Ее глаза были такими темными, что ничего не выдавали в ней. В их уголках он увидел только начало нежной паутинки линий на загорелой коже. На линии ее подбородка был маленький белый шрам в виде полумесяца, очень старый и почти незаметный. Он задавался вопросом, беспокоили ли ее шрам и линии, как, по его мнению, беспокоили бы большинство женщин. Ему показалось, что на ее лице отразилась легкая грусть, как будто тайна, хранившаяся внутри, пробилась наружу. Возможно, это была усталость, подумал он. Тем не менее, она была привлекательной женщиной. Он определил ее возраст на тридцать с небольшим.

“Я думаю, это можно устроить”, - сказала она. “Есть еще какие-нибудь требования, прежде чем мы приступим к работе?”

Он улыбнулся и отрицательно покачал головой.

“Знаешь, Босх, вчера я получил твою книгу убийств и прочитал ее прошлой ночью. За то, что у вас там было, и за работу на один день, это была очень хорошая работа. У большинства других детективов это тело все еще стояло бы в очереди в морге и числилось бы в списке вероятных случайных передозировок.”

Он ничего не сказал.

“С чего нам следует начать сегодня?” - спросила она.

“У меня получилось кое-что, чего еще не было в книге. Почему бы тебе сначала не рассказать мне об ограблении банка? Мне нужен фон. Все, что я знаю, это то, что ты опубликовал в газетах и в розыскных объявлениях. Ты рассказываешь обо мне, а потом я продолжу, расскажу тебе о Медоузе ”.

Подошла официантка и проверила его чашку и свой стакан. Затем Элеонор Уиш рассказала историю ограбления банка. Босх обдумывал вопросы, пока она рассказывала, но попытался запомнить их в уме, чтобы задать позже. Он почувствовал, что она восхищена историей, планированием и исполнением операции. Кем бы они ни были, туннельщики, они пользовались ее уважением. Он поймал себя на том, что почти ревнует.

“Под улицами Лос-Анджелеса, - сказала она, - протянулось более четырехсот миль штормовых линий, достаточно широких и высоких, чтобы по ним могла проехать машина. После этого у вас будет еще больше притоков. Еще тысяча сто миль, которые ты мог бы пройти пешком или, по крайней мере, проползти.

“Это означает, что любой может спуститься под воду и, если он знает дорогу, приблизиться к любому зданию в городе, которое он захочет. И найти дорогу не так уж сложно. Планы для всей сети являются общедоступными, хранятся в архиве окружной регистратуры. В любом случае, эти парни воспользовались дренажной системой, чтобы добраться до УэстЛенд Нэшнл ”.

Он уже догадался об этом, но не потрудился сказать. Она сказала, что, по мнению ФБР, в подполье было по меньшей мере три человека, а затем, по крайней мере, один наверху, который был наблюдателем, обеспечивал другие необходимые функции. Вероятно, топсайдер связался с ними по радио, за исключением, возможно, ближе к концу из-за опасности того, что радиоволны могут привести в действие детонаторы взрывчатки.

Подпольщики пробрались через дренажную систему на вездеходах Honda. На мойке в бассейне реки Лос-Анджелес к северо-востоку от центра города был въезд в систему ливневой канализации. Они въехали туда, вероятно, под покровом темноты, и, следуя записанным на диктофон картам, пробрались через сеть туннелей к месту под бульваром Уилшир в центре города, примерно в 30 футах ниже и в 150 ярдах к западу от Уэстленд Нэшнл. Это было двухмильное путешествие.

Промышленная дрель с двадцатичетырехдюймовым круглым долотом, вероятно, с алмазным наконечником, была присоединена к генератору на одном из квадроциклов и использовалась для того, чтобы проделать отверстие в шестидюймовой бетонной стене ливневого туннеля. Оттуда подземные люди начали копать.

“Фактический взлом хранилища произошел в выходные по случаю Дня труда”, - сказал Уиш. “Мы думаем, что они, должно быть, начали прокладывать туннель тремя или четырьмя неделями раньше. Они работали только по ночам. Иди внутрь, выкопай немного и возвращайся к рассвету. В DWP есть инспекторы, которые регулярно просматривают систему в поисках трещин и других проблем. Они работают сутками, так что преступники, вероятно, не стали рисковать.”

“А что насчет отверстия, которое они прорезали в боку, разве люди из "Уотер энд пауэр" не увидели бы этого?” - спросил Босх, который тут же разозлился на себя за то, что задал вопрос до того, как она закончила.

“Нет”, - сказала она. “Эти ребята подумали обо всем. У них был кусок фанеры, вырезанный по кругу шириной двадцать четыре дюйма. Они покрыли его бетоном - мы нашли его там позже. Мы думаем, что, уходя каждое утро, они клали это в яму, а затем каждый раз заделывали по краям все большим количеством бетона. Это было бы похоже на трубопровод из ливневой канализации, который был перекрыт. Это довольно распространенное явление там, внизу. Я был. Вы повсюду видите линии с заглушками. Двадцать четыре дюйма - это стандартный размер. Так что это выглядело бы нормально. Этого не замечают, и преступники просто возвращаются следующей ночью, заходят снова и копают немного дальше в сторону банка ”.

Она сказала, что туннель был вырыт в основном ручными инструментами - лопатами, кирками, дрелями, работающими от генератора на квадроцикле. Проходчики, вероятно, использовали фонарики, но также и свечи. Некоторые из них были найдены все еще горящими в туннеле после того, как было обнаружено ограбление. Они были установлены в небольших углублениях, вырезанных в стенах.

“Это тебе ни о чем не говорит?” - Спросил Уиш.

Он кивнул.

“Мы считаем, что они продвинулись примерно на десять-двадцать футов за ночь”, - сказала она. “Мы нашли две тачки в туннеле, после. Они были разрезаны пополам и разобраны, чтобы пролезть в двадцатичетырехдюймовое отверстие, а затем снова скреплены вместе, чтобы их можно было использовать во время раскопок. Должно быть, это была работа одного или двух преступников - убегать обратно из туннеля и сбрасывать грязь и мусор с раскопок в главную дренажную линию. На нижней части линии постоянно течет вода, и она, в конечном счете, смыла бы грязь в реку Уош. Мы полагаем, что в некоторые ночи их партнер наверху открывал пожарные гидранты на холме, чтобы туда стекало больше воды ”.

“Значит, у них там была вода, даже в засуху”.

“Даже в засуху...”

Уиш сказал, что когда воры, наконец, проложили себе путь под банком, они подключились к собственным подземным электрическим и телефонным линиям банка. Поскольку по выходным центр города превращался в город-призрак, отделение банка по субботам было закрыто. Итак, в пятницу, после рабочего дня, воры обошли сигнализацию. Один из преступников, должно быть, был коридорным. Не Медоуз, он, вероятно, был специалистом по взрывчатке.

“Забавно было то, что им не понадобился коридорный”, - сказала она. “Сенсорная сигнализация хранилища неоднократно срабатывала всю неделю. Эти парни, с их раскопками и дрелями, должно быть, отключили сигнализацию. Четыре ночи подряд вызывают копов вместе с менеджером. Иногда три раза за одну ночь. Они ничего не находят и начинают думать, что это тревога. Датчик звука и движения выведен из равновесия. Итак, менеджер звонит в компанию по сигнализации, и они не могут никого вытащить до окончания праздничных выходных, вы знаете, Дня труда. Итак, этот парень, менеджер ...”

“Отключает сигнализацию”. Босх закончил за нее.

“Ты понял. Он решает, что его не будут вызывать каждую ночь в выходные. Он должен был поехать в Спрингс, в свою тайм-шеринговую квартиру, и поиграть в гольф. Он отключает сигнализацию. Конечно, он больше не работает в WestLand National ”.

Под сводом бандиты использовали промышленную дрель с водяным охлаждением, которая была прикреплена вверх тормашками к нижней стороне плиты свода, чтобы проделать отверстие в два с половиной дюйма в пяти футах бетона и стали. Аналитики с места преступления ФБР подсчитали, что на это ушло пять часов, и то только в том случае, если дрель не перегрелась. Вода для охлаждения поступала из крана в подземный водопровод. Они использовали воду из банка.

“После того, как они просверлили отверстие, они заполнили его C-4”, - сказала она. “Протянул провод вниз через их туннель и вышел в дренажный туннель. Они вытащили это оттуда ”.

Она сказала, что записи экстренного реагирования полиции Лос-Анджелеса показали, что в 9: 14 утра в ту субботу поступили сигналы тревоги в банке через дорогу от WestLand National и ювелирном магазине в полуквартале от него.

“Мы полагаем, что это было время детонации”, - сказал Уиш. “Патруль был отправлен, осмотрелся и ничего не нашел, решил, что тревога, вероятно, была вызвана землетрясением, и ушел. Никто не потрудился проверить WestLand National. Его сигнализация не издала ни звука. Они не знали, что он был выключен ”.

Попав в хранилище, они не ушли, сказала она. Они работали все трехдневные выходные, сверля замки на депозитных ячейках, выдвигая ящики и опустошая их.

“Мы нашли пустые банки из-под еды, пакеты из-под картофельных чипсов, пакеты из-под сублимированных продуктов, ну, вы знаете, вещи из магазина выживания”, - сказал Уиш. “Похоже, они оставались там, возможно, спали посменно. В туннеле была широкая часть, это было похоже на маленькую комнату. Мы думаем, что это похоже на спальню. Мы нашли рисунок от спального мешка, отпечатанный на земляном полу. Мы также нашли отпечатки на песке, оставленные запасами М-16 - они привезли с собой автоматическое оружие. Они не планировали сдаваться, если что-то пойдет не так ”.

Она дала ему подумать об этом несколько мгновений, а затем продолжила. “По нашим оценкам, они находились в хранилище шестьдесят часов, может быть, несколько больше. Они просверлили четыреста шестьдесят четыре ящика. Из семи пятидесяти. Если их было трое, то это примерно сто пятьдесят пять коробок в каждой. Вычтите примерно пятнадцать часов на отдых и еду за те три дня, что они провели там, и у вас получится, что каждый человек вытачивает по три-четыре ящика в час.”

Должно быть, у них было ограничение по времени, сказала она. Может быть, в три часа или около того, во вторник утром. Если они к тому времени прекратят бурение, у них будет достаточно времени, чтобы собраться и уехать. Они забрали добычу и свои инструменты и отступили. Менеджер банка со свежим загаром Палм-Спрингс на лице обнаружил ограбление, когда открыл хранилище для работы во вторник утром.

“Вот и все в двух словах”, - сказала она. “Лучшее, что я видел или слышал с тех пор, как я работаю. Всего несколько ошибок. Мы многое узнали о том, как они это сделали, но не так много о том, кто это сделал. Медоуз был так близок, как мы когда-либо были, и теперь он мертв. Та фотография, которую ты показывал мне вчера. Из-за браслета? Ты был прав, это первое, что когда-либо обнаруживалось в одной из тех коробок, о которых мы знаем ”.

“Но теперь это ушло”.

Босх ждал, что она что-нибудь скажет, но она закончила.

“Как они выбирали ящики для сверления?” он спросил.

“Это выглядит случайным. У меня в офисе есть видео, которое я тебе покажу. Но, похоже, они сказали: ‘Ты берешь ту стену, я возьму эту, ты берешь ту’, и так далее. Некоторые коробки, расположенные рядом с другими, которые были просверлены, остались нетронутыми. Почему, я не знаю. Не было похоже на закономерность. Тем не менее, у нас были сообщения о потерях в девяноста процентах ящиков, которые они пробурили. В основном, не поддающийся отслеживанию материал. Они сделали правильный выбор”.

“Как тебе удалось придумать три из них?”

“Мы полагали, что потребуется по меньшей мере столько-то, чтобы просверлить такое количество коробок. К тому же, именно столько квадроциклов там было ”.

Она улыбнулась, и он укусил. “Ладно, откуда ты знаешь о квадроциклах?”

“Ну, в грязи на дренажной линии были следы, и мы идентифицировали их по шинам. Мы также нашли краску, синюю краску, на стене на одном из изгибов дренажной линии. Один из них поскользнулся на грязи и ударился о стену. Лаборатория покраски в Куантико определила год выпуска и марку модели. Мы обратились ко всем дилерам Honda в Южной Калифорнии, пока не договорились о покупке трех синих квадроциклов в автосалоне в Тастине за четыре недели до Дня труда. Парень заплатил наличными и погрузил их в трейлер. Назвал фальшивое имя и адрес.”

“Что это было?”

“Имя? Фредерик Б. Айсли, как в ФБР. Оно всплывало снова. Однажды мы показали продавцу несколько упаковок из шести штук, в которых были фотографии Медоуза, твои и еще нескольких человек, но он не смог никого изобразить в роли Айсли ”.

Она вытерла рот салфеткой и бросила ее на стол. Он не мог видеть на нем помады.

“Ну, - сказала она, - у меня было достаточно воды на неделю. Встретимся снова в бюро, и мы обсудим, что у нас есть и что у вас есть по делу Мидоуза. Мы с Рурком думаем, что это правильный путь. Мы исчерпали все зацепки по ограблению банка, бились об стену. Возможно, дело Мидоуза принесет нам перерыв, в котором мы нуждаемся ”.

Уиш поднял язычок, Босх опустил чаевые.

***

Они поехали на разных машинах к Федеральному зданию. Босх думал о ней, пока вел машину, а не о деле. Он хотел спросить ее о том маленьком шраме у нее на подбородке, а не о том, как она связала проходчиков Вестленда с вьетнамскими туннельными крысами. Он хотел знать, что придавало ее лицу такое милое печальное выражение. Он следовал за ее машиной через квартал студенческих квартир недалеко от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а затем через бульвар Уилшир. Они встретились у лифта в гараже Федерального здания.

“Я думаю, будет лучше, если ты просто разберешься со мной”, - сказала она, когда они подъехали одни. “Рурк - Вы с Рурком не очень хорошо начинали и ...”

“Мы даже не начинали”, - сказал Босх.

“Ну, если бы ты дал ему шанс, ты бы увидел, что он хороший человек. Он сделал то, что считал правильным для данного дела ”.

Двери лифта разъехались на семнадцатом этаже, и появился Рурк.

“Вот вы двое”, - сказал он. Он протянул Босху руку, который пожал ее без особой уверенности. Рурк представился.

“Я как раз спускался выпить кофе с булочкой”, - сказал он. “Не хочешь присоединиться ко мне?”

“Э-э, Джон, мы только что вышли из кофейни”, - сказал Уиш. “Мы встретимся с тобой здесь, наверху”.

Босх и Уиш теперь были снаружи лифта, а Рурк был внутри. Ответственный помощник специального агента просто кивнул головой, и дверь закрылась. Босх и Уиш направились в офис.

“В чем-то он очень похож на тебя - прошел через войну и все такое”, - сказала она. “Дай ему попробовать. Ты не поможешь делу, если не оттаешь ”.

Он пропустил это мимо ушей. Они прошли по коридору к отделению группы 3, и Уиш указала на стол позади нее. Она сказала, что он был пуст с тех пор, как агента, который им пользовался, перевели в группу 2, порноотряд. Босх поставил свой портфель на стол и сел. Он оглядел комнату. Народу было гораздо больше, чем накануне. Около полудюжины агентов сидели за столами, и еще трое были в задней части, стоя вокруг картотечного шкафа, где стояла коробка с пончиками. Он заметил телевизор и видеомагнитофон на стойке в задней части офиса. За день до этого его там не было.

“Ты что-то говорил о видео”, - обратился он к Уишу.

“О, да. Я займусь настройкой, и ты сможешь посмотреть, пока я отвечу на несколько телефонных сообщений по другим вопросам ”.

Она достала видеокассету из ящика своего стола, и они прошли в конец отделения. Банда из трех человек тихо отошла со своими пончиками, встревоженная присутствием постороннего. Она включила кассету и оставила его смотреть в одиночестве.

Видео, очевидно, снятое ручной камерой, было резким, непрофессиональным прохождением по следам воров. Это началось, как предположил Босх, в ливневой канализации, квадратном туннеле, который изгибался в темноту, недоступную стробоскопу камеры. Желание было правильным, оно было большим. По нему мог проехать грузовик. Небольшая струйка воды медленно стекала по центру бетонного пола. Пол и нижняя часть стен были покрыты плесенью и водорослями, и Босх почти чувствовал запах сырости. Камера переместилась вниз, к серовато-зеленому полу. В слизи были следы шин. Следующей сценой на видео был вход в туннель воров, аккуратно вырезанное отверстие в стене канализации. Пара рук переместилась на картинку, держа фанерный круг, который, по словам Уиш, использовался для прикрытия дыры в течение дня. Руки переместились дальше на экран, затем появилась голова с темными волосами. Это был Рурк. Он был одет в темный комбинезон с белыми буквами на спине. ФБР. Он поднес фанеру к отверстию. Это была идеальная посадка.

Затем видео перескочило, и теперь сцена происходила внутри туннеля воров. Босху было жутко наблюдать за этим зрелищем, и оно вызвало воспоминания о туннелях, вырытых вручную, по которым он ползал во Вьетнаме. Этот туннель поворачивал направо. Сюрреалистичный свет исходил от свечей, установленных примерно через каждые двадцать футов в углублениях, вырубленных в стене. Пройдя, по его оценке, около шестидесяти футов, туннель резко повернул влево. Затем оно последовало по прямой почти на сто футов, на стенах все еще мерцали свечи. Камера, наконец, добралась до тупик, где была груда бетонных обломков, искореженных кусков стальной арматуры и обшивки. Камера приблизилась к зияющей дыре в потолке туннеля. Свет лился вниз со свода наверху. Рурк стоял там в своем комбинезоне, глядя вниз на камеру. Он провел пальцем по своей шее, и картинка снова прервалась. На этот раз камера находилась внутри хранилища, делая широкоугольный снимок всей комнаты. Как и на газетной фотографии, которую видел Босх, сотни дверей банковских ячеек были открыты. Пустые коробки грудами лежали на полу. Двое криминалистов снимали пыль с дверей в поисках отпечатков пальцев. Элеонор Уиш и другой агент смотрели на стальную стену боксовых дверей и писали в блокнотах. Камера переместилась на пол и отверстие в туннель под ним. Затем запись стала черной. Он перемотал запись, вернул ее обратно и положил на ее стол.

“Интересно”, - сказал он. “Я увидел несколько вещей, которые видел раньше. Вон в тех туннелях. Но ничего такого, что заставило бы меня начать присматриваться к туннельным крысам в частности. Что привело к Медоузу, людям вроде меня?”

“Во-первых, был C-4”, - сказала она. “Алкоголь, табак и огнестрельное оружие вынудили команду проникнуть через бетон и сталь из отверстия от взрыва. В составе взрывчатки были микроэлементы. Ребята из ATF провели несколько тестов и пришли к выводу о C-4. Я уверен, ты это знаешь. Оно использовалось во Вьетнаме. Туннельные крысы использовали это специально для взрывания туннелей. Дело в том, что теперь вы можете получать гораздо лучшие материалы с большей площадью удара, более простым управлением и детонацией. Это еще дешевле. Также менее опасно в обращении и его легче достать. Итак, мы решили - я имею в виду, что парень из лаборатории ATF выяснил - причина, по которой использовался C-4, заключалась в том, что пользователю было комфортно с ним, он использовал его раньше. Итак, мы сразу подумали, что это будет ветеран вьетнамской эпохи.

“Другим следствием Вьетнама были мины-ловушки. Мы думаем, что перед тем, как они поднялись в хранилище, чтобы начать бурение, они замуровали туннель, чтобы защитить свой тыл. Мы послали сюда собаку из ATF в качестве меры предосторожности, вы знаете, чтобы убедиться, что вокруг больше не валяется живой C-4. Животное получило показания - указывало на взрывчатку - в двух местах туннеля. На полпути и у входа вырезано в стене линии шторма. Но там больше ничего не было. Преступники забрали это с собой. Но мы нашли отверстия от колышков в полу туннеля и обрывки стальной проволоки в обоих местах - как остатки, когда вы отрезаете кусачками ”.

“Растяжки”, - сказал Босх.

“Верно. Мы думаем, что они заминировали туннель для злоумышленников. Если бы кто-нибудь зашел сзади, чтобы забрать их, туннель поднялся бы. Они были бы похоронены под Хилл-стрит. По крайней мере, туннельщики забрали взрывчатку с собой, когда уходили. Спасло нас от того, что мы наткнулись на них ”.

“Но подобный взрыв, вероятно, убил бы проходчиков вместе с злоумышленниками”, - сказал Босх.

“Мы знаем. Эти парни просто не хотели рисковать. Они были хорошо вооружены, укреплены и готовы пасть. Успех или самоубийство…

“В любом случае, мы не сузили круг поисков до туннельных крыс, возможно, причастных к этому, пока кто-то не поймал что-то, когда мы проходили по следам шин в главной канализационной магистрали. Следы были тут и там, полного следа не было. Итак, нам потребовалось пару дней, чтобы отследить их от туннеля до входа в реку Уош. Это был не самый удачный удар. Там, внизу, настоящий лабиринт. Ты должен был знать свой путь. Мы подумали, что эти парни не сидели там на своих квадроциклах с фонариком и картой каждую ночь ”.

“Гензель и Гретель? Они оставили крошки по пути?”

“Вроде того. На стенах там, внизу, много краски. Вы знаете, метки DWP, чтобы они знали, где они находятся, какая линия куда идет, даты проверки и так далее. Со всей этой краской на них некоторые выглядят как боковая часть 7-Eleven в восточном районе Лос-Анджелеса. Итак, мы решили, что преступники отметили путь. Мы шли по тропе и искали повторяющиеся следы. Там был только один. Что-то вроде знака мира, без круга. Всего три быстрых пореза.”

Он знал метку. Он сам использовал его в туннелях двадцать лет назад. Три быстрых удара ножом по стене туннеля. Это был символ, который они использовали, чтобы отметить свой путь, чтобы они могли снова найти выход.

Уиш сказал: “Один из копов там в тот день - это было до того, как полиция Лос-Анджелеса передала все это дело нам - один из парней, занимавшихся ограблениями, сказал, что узнал его по Вьетнаму. Он не был туннельной крысой. Но он рассказал нам о них. Вот как мы это соединили. Оттуда мы отправились в Министерство обороны и ВА и узнали имена. Мы получили Медоуза. Мы получили твое. Другие.”

“Сколько еще?”

Она подтолкнула шестидюймовую стопку папок в манильской обложке через свой стол.

“Они все здесь. Взгляни, если хочешь”.

Затем подошел Рурк.

“Агент Уиш рассказала мне о письме, которое вы просили”, - сказал он. “У меня с этим нет проблем. Я кое-что набросал, и мы попытаемся заставить старшего специального агента Уиткомба подписать это как-нибудь сегодня ”.

Когда Босх ничего не сказал, Рурк продолжил.

“Возможно, мы вчера слишком остро отреагировали, но я надеюсь, что все уладил с вашим лейтенантом и вашими сотрудниками из отдела внутренних расследований”. Он улыбнулся улыбкой, которой позавидовал бы политик. “И, кстати, я хотел сказать вам, что восхищаюсь вашим альбомом. Твой военный послужной список. Сам я отсидел три срока. Но я никогда не спускался ни в один из этих ужасных туннелей. Тем не менее, я был там до самого конца. Какой позор”.

“Что за позор, что все закончилось?”

Рурк долго смотрел на него, и Босх увидел, как по его лицу от того места, где сошлись темные брови, разлилась краска. Рурк был очень бледным мужчиной с желтоватым лицом, которое создавало впечатление, что он сосал кисель. Он был на несколько лет старше Босха. Они были одного роста, но у Рурка было больше веса в его телосложении. К традиционной униформе бюро, состоящей из синего блейзера и светло-голубой рубашки на пуговицах, он добавил красный галстук.

“Послушайте, детектив, я не обязан вам нравиться, это нормально”, - сказал Рурк. “Но, пожалуйста, поработай со мной над этим. Мы хотим одного и того же”.

Босх на какое-то время сдался.

“Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне точно. Я просто хочу прокатиться или тебе действительно нужна моя работа?”

“Босх, предполагается, что вы детектив высшего класса. Покажи нам. Просто следуйте своему делу. Как ты сказал вчера, ты найдешь того, кто убил Мидоуза, а мы найдем того, кто ограбил Вестленд. Итак, да, нам нужна ваша лучшая работа. Действуйте как обычно, но со специальным агентом Уишем в качестве вашего партнера ”.

Рурк ушел и покинул команду. Босх решил, что у него должен быть свой кабинет где-нибудь в стороне от тихого коридора. Он повернулся к столу Уиш и взял стопку папок. Он сказал: “Хорошо, тогда пошли”.

***

Уиш заказал служебную машину и сел за руль, пока Босх просматривал стопку военных досье у себя на коленях. Он заметил, что его собственное было сверху. Он взглянул на некоторых других и узнал только имя Мидоуза.

“Куда?” - спросил я. Спросила Уиш, выезжая из гаража и направляясь по Ветеран-авеню в Уилшир.

“Голливуд”, - сказал он. “Рурк всегда такой чопорный?”

Она повернулась на восток и улыбнулась одной из тех улыбок, которые заставляли Босха задуматься, было ли у нее с Рурком что-то общее.

“Когда он захочет”, - сказала она. “Тем не менее, он хороший администратор. Он хорошо руководит отрядом. Я думаю, он всегда был лидером. Я думаю, он сказал, что был ответственным за целый отряд или что-то в этом роде, когда служил в армии. Там, в Сайгоне.”

Не может быть, чтобы между ними что-то было, подумал он тогда. Ты не защищаешь своего возлюбленного, называя его хорошим администратором. Там ничего не было.

“Он занимается неподходящим бизнесом для управления”, - сказал Босх. “Отправляйся на Голливудский бульвар, в район к югу от китайского театра”.

Чтобы добраться туда, потребовалось бы пятнадцать минут. Он открыл верхнюю папку - это была его собственная - и начал просматривать бумаги. Среди множества отчетов о психиатрической экспертизе он нашел черно-белую фотографию, почти как снимок с кружки, молодого человека в униформе, на его лице не было морщин ни возраста, ни опыта.

“Ты хорошо смотрелся в короткой стрижке”, - сказала Уиш, прерывая его мысли. “Это напомнило мне о моем брате, когда я увидел это”.

Босх посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он отложил фотографию и вернулся к просмотру документов в файле, читая обрывки информации о незнакомце, который был им самим.

Уиш сказал: “Мы смогли найти девять человек, прошедших через туннели во Вьетнаме, живущих в Южной Калифорнии. Мы проверили их всех. Медоуз был единственным, кого мы действительно повысили до уровня подозреваемого. Он был шумихой, имел криминальное прошлое. Он также работал в туннелях даже после того, как вернулся с войны.” Она несколько минут вела машину молча, пока Босх читал. Затем она сказала: “Мы наблюдали за ним целый месяц. После ограбления.”

“Что он делал?”

“Ничего, что мы могли бы сказать. Возможно, он занимался какой-то торговлей. Мы никогда не были уверены. Он ездил в Венецию, чтобы купить шарики со смолой, примерно каждые три дня. Но, похоже, это было для личного потребления. Если он и продавал, то ни один покупатель никогда не приходил. За весь месяц мы не наблюдали других посетителей. Черт возьми, если бы мы могли доказать, что он торговал, мы бы прикончили его, а затем придумали бы что-нибудь приличное, чтобы надуть его, когда мы говорили о работе в банке ”.

Она снова на мгновение замолчала, затем тоном, который, как подумал Босх, предназначался скорее для того, чтобы убедить себя, чем его, сказала: “Он не продавал”.

“Я верю тебе”, - сказал он.

“Ты собираешься сказать мне, что мы ищем в Голливуде?”

“Мы ищем остроумие. Возможный свидетель. Как жил Мидоус в течение месяца, за которым вы наблюдали? Я имею в виду, в денежном отношении. Откуда у него деньги, чтобы поехать в Венецию?”

“Насколько мы могли судить, он был на пособии и прошел проверку на нетрудоспособность. Вот и все”.

“Почему ты отменил это через месяц?”

“У нас ничего не было, и мы даже не были уверены, что он имеет к этому какое-то отношение. Мы...”

“Кто выдернул вилку из розетки?”

“Рурк так и сделал. Он не мог...”

“Администратор”.

“Позволь мне закончить. Он не мог оправдать затраты на продолжение наблюдения без каких-либо результатов. Мы действовали по наитию, не более. Ты просто смотришь на это задним числом. Но с момента ограбления прошло почти два месяца. Там не было ничего, что указывало бы на него. На самом деле, через некоторое время мы просто начали действовать. Мы думали, кто бы это ни был на самом деле, они были в Монако или Аргентине. Не набивал баллоны дегтярным героином на Венис-Бич и не жил в квартире для бродяг в Долине. В то время слова Медоуза не имели смысла. Рурк вызвал стражу. Но я согласился. Думаю, теперь мы знаем, что облажались. Доволен?”

Босх не ответил. Он знал, что Рурк был прав, вызвав стражу. Нигде ретроспектива не проявляется лучше, чем в работе полицейского. Он сменил тему.

“Почему тот банк, ты когда-нибудь думал об этом? Почему WestLand National? Почему бы не "Уэллс Фарго" или хранилище в банке Беверли Хиллз? В любом случае, вероятно, больше денег в банках на холмах. Ты сказал, что эти подземные туннели проходят повсюду.”

“Они делают. Я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, они выбрали банк в центре города, потому что им нужно было целых три дня, чтобы открыть ячейки, и они знали, что банки в центре города не работают по субботам. Возможно, только Медоуз и его друзья знают ответ. Что мы ищем в этом районе? В ваших отчетах ничего не было о возможном свидетеле. Свидетель чего?”

Они были по соседству. Улица была застроена обветшалыми мотелями, которые выглядели уныло в тот день, когда их закончили строить. Босх указал на один из них, "Голубой замок", и велел ей припарковаться. Это было так же угнетающе, как и все остальные на улице. Бетонный блок, дизайн начала пятидесятых. Окрашен в светло-голубой цвет с облупившейся темно-синей отделкой. Это было двухэтажное здание во внутреннем дворе, почти из каждого открытого окна которого свисали полотенца и одежда. Босх знал, что это было место, где интерьер мог соперничать с внешним видом как бельмо на глазу. Когда беглецы толпились по восемь или десять человек в комнате, самым сильным досталась кровать, остальным - пол или ванна. Подобные места были во многих кварталах рядом с бульваром. Всегда было и всегда будет.

Когда они сидели в машине федералов, осматривая мотель, Босх рассказал ей о незаконченных каракулях, которые он обнаружил на трубе у водохранилища, и об анонимном звонке в службу 911. Он сказал ей, что, по его мнению, голос ушел вместе с краской. Эдвард Найз, ОН ЖЕ Шарки.

“Эти дети, беглецы, они образуют уличные группировки”, - сказал Босх, выходя из машины. “Не совсем как банды. Это не из-за границы. Это для защиты и бизнеса. Согласно материалам АВАРИИ, команда Шарки ошивалась здесь, в ”Шато", последние пару месяцев."

Когда Босх закрывал дверцу машины, он заметил, что в полуквартале вверх по улице к обочине подъехала машина. Он бросил быстрый взгляд на нее, но не узнал машину. Ему показалось, что он видит в нем две фигуры, но это было слишком далеко, чтобы он мог быть уверен или сказать, были ли это Льюис и Кларк. Он направился по выложенной плитняком дорожке к входному коридору под сломанной неоновой вывеской офиса мотеля.

В офисе Босх увидел пожилого мужчину, сидящего за стеклянным окном с подставкой для слайдов у основания. Мужчина читал зеленую газету за день из Санта-Аниты. Он не отводил глаз, пока Босх и Уиш не оказались у окна.

“Да, офицеры, что я могу для вас сделать?”

Он был измученным стариком, чьи глаза перестали заботиться о чем-либо, кроме шансов на трехлетних детей. Он знал копов еще до того, как они нажали на кнопку звонка. И он знал, что нужно дать им то, что они хотели, без особой суеты.

“Парень по имени Шарки”, - сказал Босх. “Что это за комната?”

“Семь, но он ушел. Я думаю. Его мотоцикл обычно стоит там, в холле, когда он поблизости. Там нет велосипеда. Он ушел. Скорее всего.”

“Скорее всего. Кто-нибудь еще в седьмом?”

“Конечно. Кто-то всегда рядом”.

“Первый этаж?”

“Ага”.

“Задняя дверь или окно?”

“И то, и другое. Раздвижная дверь сзади. Замена очень дорогая.”

Старик потянулся к вешалке для ключей и снял ключ с крючка с пометкой 7. Он положил его на поднос под окном между собой и Босхом.

***

Детектив Пирс Льюис нашел в своем бумажнике квитанцию из банкомата и воспользовался ею, чтобы поковырять в зубах. Во рту у него был такой привкус, как будто где-то там все еще оставался кусочек колбасы для завтрака. Он засовывал бумажную карточку туда и обратно между зубами, пока они не стали чистыми. Он издал причмокивающий, неудовлетворенный звук своим ртом.

“Что?” - спросил я. Детектив Дон Кларк сказал. Он знал нюансы поведения своего партнера. Ковыряние в зубах и причмокивание губами означали, что его что-то беспокоит.

“Я думаю, он создал нас, вот и все”, - сказал Льюис, выбросив открытку из окна на улицу. “Тот короткий взгляд, который он бросил на улицу, когда они вышли из машины. Он был очень быстр, но я думаю, что он нас раскусил ”.

“Он не создавал нас. Если бы он это сделал, он бы ворвался сюда, чтобы поднять переполох или что-то в этом роде. Вот как они это делают. Поднимите шум, подайте в суд. Он бы уже засунул Лигу защиты полиции нам в задницу. Говорю тебе, копы последними замечают хвост.”

“Что ж… Я полагаю”, - сказал Льюис.

На мгновение он отпустил это. Но он продолжал беспокоиться. Он не хотел портить эту работу. Однажды он уже держал Босха за яйца, и парень откатился, потому что Ирвинг, эта летающая челюсть, оттащил Льюиса и Кларка назад. Но не в этот раз, Льюис молча пообещал себе. На этот раз он падает.

“Ты делаешь заметки?” он спросил своего партнера. “Как ты думаешь, что они делают на этой свалке?”

“Что-то ищу”.

“Ты издеваешься надо мной. Ты действительно так думаешь?”

“Боже, кто сегодня засунул карандаш тебе в задницу?”

Льюис перевел взгляд с Замка на Кларка, который сложил руки на коленях и откинул спинку сиденья под углом в шестьдесят градусов. Из-за его зеркальных очков, прикрывающих глаза, было невозможно сказать, проснулся он или нет.

“Ты делаешь заметки или как?” Громко сказал Льюис.

“Если тебе нужны заметки, почему ты их не берешь?”

“Потому что я за рулем. Таков всегда уговор. Ты не хочешь водить, ты должен писать и фотографировать. Теперь запиши что-нибудь, чтобы нам было что показать Ирвингу. В противном случае он поставит нам сто восемьдесят один балл и забудет о Босхе.”

“Это однаточка восемьдесят одна. Давайте не будем сокращать, даже на нашем языке ”.

“Отъебись”.

Кларк хихикнул и достал блокнот из внутреннего кармана пальто и ручку gold Cross из кармана рубашки. Когда Льюис убедился, что записи сделаны, и оглянулся на мотель, он увидел, как мальчик-подросток со светлыми дредами дважды объехал дорогу на желтом мотоцикле. Мальчик остановился рядом с машиной, из которой Льюис только что видел, как выходили Босх и женщина из ФБР. Мальчик прикрыл глаза ладонью и заглянул в машину через окно со стороны водителя.

“Итак, что это такое?” Сказал Льюис.

“Какой-то парень”, - сказал Кларк, оторвавшись от своих записей. “Он ищет стерео, чтобы стащить. Если он сделает ход, что мы собираемся делать? Отключить систему наблюдения, чтобы спасти магнитолу какого-то мудака?”

“Мы не собираемся ничего делать. И он не собирается делать ход. Он видит Motorola двусторонней. Он знает, что это полицейская машина. Теперь он отступает ”.

Мальчик завел мотоцикл и сделал еще два круга по улице. Пока мотоцикл делал круг, он не сводил глаз с фасада мотеля. Затем он проехал через боковую парковку и вернулся на улицу. Он остановился за старым автобусом "Фольксваген", который был припаркован у обочины и прикрывал его от мотеля. Казалось, он наблюдал за подъездом к Замку через окна потрепанного старого автобуса. Он не заметил двух сотрудников ОВР в машине, припаркованной в полуквартале позади него.

“Давай, парень, начинай”, - сказала Кларк. “Я не хочу вызывать патруль на тебя. Чертов преступник”.

“Используй Nikon и сфотографируй его”, - сказал Льюис. “Ты никогда не знаешь. Что-то может случиться, и нам это понадобится. И пока ты этим занимаешься, запомни номер с таблички мотеля. Нам придется позвонить позже и узнать, чем занимались Босх и девушка из ФБР ”.

Льюис мог бы сам легко поднять камеру с сиденья и сделать снимки, но это создало бы опасный прецедент, который мог бы нарушить хрупкое равновесие правил наблюдения. Водитель садится за руль. Райдер пишет - и выполняет всю подобную сопутствующую работу.

Кларк послушно взяла камеру, которая была оснащена телеобъективом, и сделала фотографии мальчика на велосипеде.

“Возьми один с номерным знаком мотоцикла”, - сказал Льюис.

“Я знаю, что я делаю”, - сказал Кларк, опуская камеру.

“Ты запомнил номер мотеля? Нам придется позвонить”.

“Я понял это. Я записываю это. Видишь? Что в этом такого? Босх, вероятно, там отколол какую-то деталь. Хороший федеральный материал. Может быть, когда мы позвоним, мы узнаем, что они сняли комнату ”.

Льюис наблюдал, чтобы убедиться, что Кларк записала номер в журнал наблюдения.

“А может быть, и нет”, - сказал Льюис. “Они только что встретились, и, в любом случае, я сомневаюсь, что он был бы настолько глуп. Они, должно быть, там, внутри, кого-то ищут. Может быть, остроумие.”

“Но в деле об убийстве ничего не было ни о каком свидетеле”.

“Он сдержался. Это Босх. Вот как он работает ”.

Кларк ничего не сказала. Льюис оглянулся назад, на улицу, ведущую к Замку. Затем он заметил, что ребенок исчез. Не было никаких признаков мотоцикла.

***

Босх подождал минуту, чтобы дать Элеонор Уиш время зайти за замок и понаблюдать за раздвижной дверью в задней части комнаты 7. Он наклонился и приложил ухо к двери, и ему показалось, что он услышал шорох и случайное бормотание слов. В комнате кто-то был. Когда пришло время, он сильно постучал в дверь. Он услышал звук движения - быстрые шаги по ковру - с другой стороны двери, но никто не ответил. Он постучал еще раз и подождал, затем услышал девичий голос.

“Кто это?”

“Полиция”, - сказал Босх. “Мы хотим поговорить с Шарки”.

“Его здесь нет”.

“Тогда, я полагаю, мы хотим поговорить с тобой”.

“Я не знаю, где он”.

“Открой дверь, пожалуйста”.

Он услышал еще шум, как будто кто-то врезался в мебель. Но никто не открыл дверь. Затем он услышал раскатистый звук, стеклянная дверь открылась. Он вставил ключ в дверную ручку и открыл дверь как раз вовремя, чтобы мельком увидеть мужчину, проходящего через черный ход и спрыгивающего с крыльца на землю. Это был не Шарки. Он услышал голос Уиш снаружи, приказывающий мужчине остановиться.

Босх быстро осмотрел комнату. Прихожая со шкафом слева, ванная комната справа, обе пустые, за исключением какой-то одежды на полу в шкафу. Две большие двуспальные кровати, придвинутые к противоположным стенам, комод с зеркалом на стене над ним, желто-коричневый ковер, вытертый до блеска на дорожках вокруг кроватей и в ванной. Девушка, светловолосая, невысокая, возможно, лет семнадцати, сидела на переднем краю одной из кроватей, завернувшись в простыню. Босх мог видеть очертания соска, выступающего на фоне грязной, когда-то белой ткани. В комнате пахло дешевыми духами и потом.

“Босх, с тобой там все в порядке?” Желание звало извне. Он не мог видеть ее из-за простыни, висевшей, как занавеска, над раздвижной дверью.

“Ладно. Ты?”

“Ладно. Что у нас есть?”

Босх подошел к раздвижной двери и выглянул наружу. Уиш стоял за мужчиной, который держал руки вытянутыми и опирался ладонями на заднюю стену мотеля. Ему было около тридцати, с желтоватой кожей человека, который только что отсидел месяц в окружной тюрьме. Его брюки были расстегнуты спереди. Его клетчатая рубашка была неправильно застегнута. И он уставился прямо в землю с затуманенным взглядом человека, у которого нет объяснений, но который в них остро нуждается. Босха на мгновение поразило очевидное решение мужчины застегнуть рубашку раньше, чем брюки.

“Он чист”, - сказала она. “Хотя выглядит немного запыхавшимся”.

“Выглядит как домогательство к сексу с несовершеннолетней, если ты хочешь провести с этим время. В противном случае вышвырни его на свободу”.

Он повернулся к девушке на кровати.

“Без ерунды, сколько тебе лет и сколько он заплатил? Я здесь не для того, чтобы арестовывать тебя ”.

Она на мгновение задумалась. Босх не сводил с нее глаз.

“Почти семнадцать”, - сказала она скучающим монотонным тоном. “Он мне ничего не платил. Он сказал, что сделает это, но он еще не дошел до этого ”.

“Кто главный в твоей команде, Шарки? Разве он никогда не говорил тебе сначала достать деньги?”

“Шарки не всегда рядом. И откуда ты узнал его имя?”

“Слышал это повсюду. Где он сегодня?”

“Я сказал тебе, я не знаю”.

Мужчина в клетчатой рубашке вошел в комнату через парадную дверь, сопровождаемый Уишем. Его руки были скованы за спиной наручниками.

“Я собираюсь арестовать его. Я хочу. Это отвратительно. Она выглядит...”

“Она сказала мне, что ей восемнадцать”, - сказала Клетчатая рубашка.

Босх подошел к нему и пальцем расстегнул его рубашку. На его груди был синий орел с распростертыми крыльями. В когтях он держал кинжал и нацистскую свастику. Под этим было написано "Одна нация". Босх знал, что это означает арийскую нацию, тюремную банду сторонников превосходства белой расы. Он позволил рубашке упасть обратно на место.

“Эй, как долго ты был без сознания?” он спросил.

“Эй, да ладно тебе, чувак”, - сказал Клетчатая рубашка. “Это чушь собачья. Она притянула меня с улицы. И дай мне хотя бы застегнуть свои чертовы штаны. Это чушь собачья”.

“Отдай мне мои деньги, ублюдок”, - сказала девушка.

Она вскочила с кровати, простыня упала на пол, и голой бросилась к карманам брюк уборщика.

“Убери ее от меня, убери ее”, - крикнул он, извиваясь, чтобы избежать ее рук. “Видишь, ты видишь! Она должна уйти, не я.”

Босх подошел, разнял их двоих и толкнул девушку обратно на кровать. Он подошел к мужчине сзади и сказал Уишу: “Дай мне свой ключ”.

Она не пошевелилась, поэтому он полез в свой карман и достал свой собственный ключ от наручников. Один размер подходит всем. Он расстегнул манжеты и в клетчатой рубашке подошел к входной двери комнаты. Он открыл ее и втолкнул его внутрь. В коридоре мужчина остановился, чтобы застегнуть брюки, что дало Босху возможность поставить ногу на его задницу и надавить. “Убирайся отсюда, короткоглазый”, - сказал он, когда мужчина, спотыкаясь, пошел по коридору. “Это твой счастливый день”.

Девушка была снова завернута в грязную простыню, когда Босх вернулся в комнату. Он посмотрел на Уиш и увидел гнев в ее глазах. Он знал, что это было не только для мужчины в клетчатой рубашке. Босх посмотрел на девушку и сказал: “Возьми свою одежду, иди в ванную и переоденься”. Когда она не пошевелилась, он сказал: “Сейчас! Поехали!”

После того, как она подобрала кое-какую одежду с пола рядом с кроватью и прошла в ванную, позволив простыне упасть на пол, Босх повернулся к Уиш.

“У нас слишком много других дел”, - начал он. “Ты бы потратил остаток дня на получение ее показаний и бронирование того парня. На самом деле, это государственная проблема, так что мне пришлось бы его арестовать. И это провал; может стать уголовным преступлением или мелким правонарушением. И один взгляд на эту девушку, и окружной прокурор сошел бы с ума, если бы он вообще это подал. Оно того не стоило. Такова здешняя жизнь, агент Уиш.”

Она посмотрела на него горящими глазами, теми же глазами, которые он видел, когда схватил ее за запястье, чтобы не дать ей покинуть ресторан.

“Босх, я решил, что оно того стоило. Никогда больше так не делай ”.

Они стояли там, пытаясь перещеголять друг друга взглядами, пока девушка не вышла из ванной. На ней были выцветшие джинсы с разрезами на коленях и черная майка. Без обуви, и Босх заметил, что ногти на ногах у нее выкрашены в красный цвет. Она села на кровать, ничего не сказав.

“Нам нужно найти Шарки”, - сказал Босх.

“О чем? У тебя есть сигарета?”

Он вытащил пачку сигарет и вытряхнул одну для нее. Он дал ей спичку, и она зажгла ее сама.

“О чем?” - повторила она.

“Насчет субботнего вечера”, - коротко сказал Уиш. “Мы не хотим его арестовывать. Мы не хотим доставать его. Мы только хотим задать ему несколько вопросов ”.

“А как же я?” - спросила девушка.

“А как насчет тебя?” Желание исполнилось.

“Ты собираешься приставать ко мне?”

“Вы имеете в виду, собираемся ли мы передать вас в Управление по делам молодежи, не так ли?” Босх посмотрел на Уиш, пытаясь оценить реакцию. Он ничего не понял. Он сказал: “Нет, мы не будем вызывать DYS, если вы поможете нам. Как тебя зовут? Твое настоящее имя.”

“Беттиджейн Фелкер”.

“Ладно, Беттиджейн, ты не знаешь, где Шарки? Все, что мы хотим сделать, это поговорить с ним ”.

“Все, что я знаю, это то, что он работает”.

“Что ты имеешь в виду? Где?”

“Бойтаун. Он, вероятно, улаживает дела с Поджогом и Моджо ”.

“Это другие парни из команды?”

“Правильно”.

“Куда, по их словам, они направлялись в Бойтауне?”

“Они этого не сделали. Я думаю, они просто идут туда, где есть педики. Ты знаешь.”

Девушка либо не могла быть более конкретной, либо не захотела. Босх знал, что это не имеет значения. У него были адреса с карточек Shake, и он знал, что найдет Шарки где-нибудь на бульваре Санта-Моника.

“Спасибо”, - сказал он девушке и направился к двери. Он был на полпути по коридору, когда Уиш вышла из комнаты, направляясь за ним быстрым, сердитым шагом. Прежде чем она что-либо сказала, он остановился у телефона-автомата в коридоре возле офиса. Он достал маленькую телефонную книгу, которую всегда носил с собой, нашел номер DYS и набрал. Он был переведен в режим ожидания на две минуты, прежде чем оператор перевел его на автоматическую ленту, по которой он сообщил дату, время и местонахождение Беттиджейн Фелкер, подозреваемой в побеге. Он повесил трубку, гадая, сколько дней пройдет, прежде чем они получат сообщение, и сколько дней после этого пройдет, прежде чем они доберутся до Беттиджейн.

***

Они были на всем пути в Западный Голливуд на бульваре Санта-Моника, и она все еще была горячей. Босх пытался защититься, но понял, что шансов нет. Итак, он тихо сидел там и слушал.

“Это вопрос доверия, вот и все”, - сказал Уиш. “Мне все равно, долго или коротко мы будем работать вместе. Если вы собираетесь продолжать действовать в стиле армии одного человека, никогда не будет того доверия, которое нам нужно для успеха ”.

Он уставился в зеркало со стороны пассажира, которое он отрегулировал так, чтобы видеть машину, которая отъехала от тротуара и последовала за ними от "Блу Шато". Теперь он был уверен, что это Льюис и Кларк. Он видел огромную шею Льюиса и порезанный подбородок за рулем, когда машина остановилась в трех метрах от него на сигнал светофора. Он не сказал, что хотел бы, чтобы за ними следили. И если она и заметила хвост, то не сказала об этом. Она была слишком увлечена другими вещами. Он сидел там, наблюдая за хвостовой машиной и слушая ее жалобы на то, как плохо он обошелся со всем.

Наконец он сказал: “Мидоуза нашли в воскресенье. Сегодня вторник. Это факт из жизни отдела по расследованию убийств, что шансы, вероятность раскрытия убийства увеличиваются с каждым днем в календаре. Итак, мне жаль. Я не думал, что это поможет нам потратить день на бронирование номера для какого-то мудака, которого, вероятно, заманила в номер мотеля шестнадцатилетняя проститутка, которой скоро исполнится тридцать. Я также не думал, что стоит ждать, пока DYS приедет, чтобы забрать девушку, потому что я готов поспорить на зарплату, что DYS уже знает эту девушку и знает, где она, если она им нужна. Короче говоря, я хотел продолжать в том же духе, оставить работу других людей другим людям и делать свою работу. И это означало делать то, что мы делаем сейчас. Притормози здесь в рэгтайме. Это одно из мест, которые я нашел на карточках shake ”.

“Мы оба хотим решить это, Босх. Так что не будь таким чертовски снисходительным, как будто у тебя есть эта благородная миссия, а я просто участвую в ней. Мы оба в этом замешаны. Не забывай об этом”.

Она притормозила перед кафе под открытым небом, где пары мужчин сидели на белых кованых стульях за столиками со стеклянной столешницей, попивая чай со льдом и ломтиками апельсина, зацепленными за края скошенных стаканов. Несколько мужчин посмотрели на Босха, а затем безразлично отвернулись. Он осмотрел столовую, но не увидел Шарки. Когда машина проезжала мимо, он посмотрел в боковую аллею и увидел пару молодых людей, околачивающихся поблизости, но они были слишком старыми, чтобы быть Шарки.

Следующие двадцать минут они провели, разъезжая по гей-барам и ресторанам, держась в основном Санта-Моники, но мальчика так и не увидели. Босх наблюдал, как машина отдела внутренних расследований не отставала ни на шаг, не отставая больше чем на квартал. Уиш никогда ничего не говорил о них. Но Босх знал, что сотрудники правоохранительных органов обычно последними замечают слежку, потому что они были последними, кто когда-либо думал, что за ними могут следить. Они были охотниками, а не добычей.

Босху стало интересно, что делают Льюис и Кларк. Они ожидали, что он нарушит какой-нибудь закон или полицейское правило с агентом ФБР на буксире? Он начал задаваться вопросом, не развлекались ли два детектива ОВР просто в свободное от работы время. Может быть, они хотели, чтобы он их увидел. Какой-то психоз. Он велел Уишу остановиться на обочине перед "Барниз Бинери", а сам выскочил, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом возле сетчатой двери старого бара. Он набрал непубличный номер отдела внутренних расследований, который знал наизусть, поскольку ему приходилось звонить дважды в день, когда его отправили на дежурство по дому годом ранее, пока они расследовали его. К телефону подошла женщина, дежурный офицер.

“Льюис или Кларк там?”

“Нет, сэр, это не так. Могу ли я принять сообщение?”

“Нет, спасибо. Это лейтенант Паундс, голливудские детективы. Они только что вышли из офиса? Мне нужно обсудить с ними один вопрос ”.

“Я полагаю, что у них седьмой код до полудня, смотрите”.

Он повесил трубку. Они были свободны от дежурства до четырех. Они мошенничали, или Босх просто на этот раз слишком сильно пнул их по яйцам, и теперь они преследовали его в свободное от работы время. Он вернулся в машину и сказал Уишу, что проверил свой офис на наличие сообщений. Когда она снова влилась в поток машин, он увидел желтый мотоцикл, прислоненный к парковочному счетчику примерно в полуквартале от "Барни". Он был припаркован перед блинным рестораном.

“Там”, - сказал он и указал. “Проходи мимо, и я узнаю номер. Если это его, мы будем сидеть на нем ”.

Это был мотоцикл Шарки. Босх сопоставил номерной знак со своими заметками из досье на потерпевшего крушение парня. Но не было никаких признаков мальчика. Уиш объехал квартал и припарковался на том же месте перед "Барни", где они были раньше.

“Итак, мы ждем”, - сказала она. “Для этого парня, который, по вашему мнению, может быть свидетелем”.

“Верно. Это то, что я думаю. Но нам двоим не нужно тратить время. Ты можешь оставить меня здесь, если хочешь. Я пойду в пивную, закажу кувшинчик "Генри" и миску чили и буду смотреть из окна.”

“Все в порядке. Я остаюсь”.

Босх откинулся на спинку кресла, приготовившись ждать. Он достал свои сигареты, но она прибила его прежде, чем он достал одну из пачки.

“Вы слышали о проекте оценки рисков?” - спросила она.

“Что?” - спросил я.

“Пассивное курение сигарет. Это смертельно опасно, Босх. EPA официально вышло в прошлом месяце. Сказали, что это канцероген. Три тысячи человек заболевают раком легких в год из-за пассивного курения, как они это называют. Ты убиваешь себя и меня. Пожалуйста, не надо ”.

Он положил сигареты обратно в карман пальто. Они молчали, наблюдая за мотоциклом, который был прикован цепью к парковочному счетчику. Босх несколько раз взглянул в зеркало бокового обзора, но не увидел машину IAD. Он тоже поглядывал на Уиш всякий раз, когда думал, что она не смотрит. Бульвар Санта-Моника неуклонно заполнялся машинами по мере приближения часа пик. Уиш держала окно закрытым, чтобы уменьшить количество угарного газа. Из-за этого в машине стало очень жарко.

“Почему ты продолжаешь пялиться на меня?” - спросила она примерно через час наблюдения.

“На тебя? Я не знал, что я был.”

“Ты был. Ты есть. У тебя когда-нибудь раньше была партнерша женского пола?”

“Нет. Но это не то, почему я бы пялился. Если бы я был.”

“Почему тогда? Если бы ты был.”

“Я бы попытался разобраться в тебе. Ты знаешь, почему ты здесь, делаешь это. Я всегда думал, я имею в виду, по крайней мере, я слышал, что банковский отдел в ФБР создан для динозавров и придурков, агентов, слишком старых или тупых, чтобы пользоваться компьютером или отслеживать активы какого-нибудь белого воротничка-отморозка по бумажному следу. Тогда, вот ты где. В тяжелом отряде. Ты не динозавр, и что-то подсказывает мне, что ты не долбоеб. Что-то подсказывает мне, что ты ценный приз, Элеонора.”

Она на мгновение замолчала, и Босху показалось, что он заметил тень улыбки, заигравшую на ее губах. Затем оно исчезло, если оно вообще там было.

“Я думаю, это двусмысленный комплимент”, - сказала она. “Если это так, спасибо тебе. У меня есть свои причины выбирать, где я нахожусь - в бюро. И поверь мне, у меня действительно есть выбор. Что касается остальных в команде, я бы не стал характеризовать никого из них так, как это делаете вы. Я думаю, что это отношение, которое, кстати, похоже, разделяют многие ваши коллеги ...

“Это Шарки”, - сказал он.

Мальчик со светлыми дредами прошел по боковому переулку между блинной и мини-торговым центром. Рядом с ним стоял мужчина постарше. На нем была футболка с надписью "Веселые 90-е возвращаются!". Босх и Уиш остались в машине и наблюдали. Шарки и мужчина обменялись несколькими словами, а затем Шарки достал что-то из кармана и передал это. Мужчина перетасовал то, что выглядело как стопка игральных карт. Он взял пару карточек, а остальные вернул. Затем он дал Шарки одну зеленую купюру.

“Что он делает?” - Спросил Уиш.

“Покупаю детские фотографии”.

“Что?” - спросил я.

“Педофил”.

Мужчина постарше зашагал по тротуару, а Шарки направился к своему мотоциклу. Он склонился над цепью и замком.

“Хорошо”, - сказал Босх, и они вышли из машины.

***

На сегодня этого было бы достаточно, подумал Шарки. Время нанести удар. Он закурил сигарету и склонился над сиденьем своего мотоцикла, чтобы набрать комбинацию на главном замке. Его дреды упали на глаза, и он почувствовал запах кокосовой стружки, которой он смазал волосы прошлой ночью в доме парня из "Ягуара". Это было после того, как Поджог сломал парню нос, и кровь разлилась повсюду. Он встал и собирался обернуть цепь вокруг талии, когда увидел, что они приближаются. Копы. Они были слишком близко. Слишком поздно убегать. Пытаясь вести себя так, будто он еще не видел их, он быстро составил мысленный список всего, что было у него в карманах. Кредитные карточки исчезли, они уже были проданы. Деньги могли прийти откуда угодно, часть из них пришла. Он был крутым. Единственное, что у них было бы, это удостоверение личности странного парня, если бы у них был опознан состав. Шарки был удивлен, что парень сделал репортаж. Никто никогда не делал этого раньше.

Шарки улыбнулся двум приближающимся полицейским, и мужчина поднял магнитофон. Магнитофон? Что это было? Мужчина нажал кнопку воспроизведения, и через несколько секунд Шарки узнал свой собственный голос. Затем он понял, откуда оно пришло. Это было не из-за парня из "Ягуара". Это было по поводу трубки.

Шарки сказал: “И что?”

“Итак, - сказал мужчина, - мы хотим, чтобы вы рассказали нам об этом”.

“Чувак, я не имею к этому никакого отношения. Ты не собираешься ставить это -Эй! Ты парень из полицейского участка. Да, я видел тебя там следующей ночью. Ну, ты не заставишь меня сказать, что я сделал это дерьмо там, наверху ”.

“Сбавь обороты, Шарки”, - сказал мужчина. “Мы знаем, что ты этого не делал. Мы просто хотим знать, что вы видели, вот и все. Снова запри свой велосипед. Мы вернем тебя обратно”.

Мужчина назвал свое имя и имя женщины. Босх и желание. Он сказал, что она из ФБР, что действительно все запутало. Мальчик поколебался, затем наклонился и снова запер велосипед.

Босх сказал: “Мы просто хотим съездить в Уилкокс, чтобы задать вам несколько вопросов, может быть, нарисовать картину”.

“От чего?” - Спросил Шарки.

Босх не ответил; он просто махнул рукой, приглашая следовать за собой, а затем указал на серый "Каприс" в конце квартала. Это была та самая машина, которую Шарки видел перед замком. Пока они шли, Босх держал руку на плече Шарки. Шарки еще не был таким высоким, как Босх, но у них было одинаковое жилистое телосложение. Мальчик был одет в рубашку с галстуком фиолетового и желтого оттенков. Черные солнцезащитные очки висели у него на шее на оранжевом шнурке. Мальчик надел их, когда они подошли к "Капризулю".

“ Ладно, Шарки, - сказал Босх, подходя к машине. “Ты знаешь процедуру. Мы должны обыскать вас, прежде чем вы сядете в машину. Таким образом, нам не придется надевать на вас наручники перед поездкой. Положите все на капот ”.

“Чувак, ты сказал, что я не подозреваемый”, - запротестовал Шарки. “Я не обязан этого делать”.

“Я же сказал тебе, процедура. Ты получишь все это обратно. Кроме фотографий. Мы не можем этого сделать ”.

Шарки посмотрел сначала на Босха, затем на Уиша, затем он начал засовывать руки в карманы своих потертых джинсов.

“Да, мы знаем о фотографиях”, - сказал Босх.

Мальчик положил на капот 46,55 долларов вместе с пачкой сигарет и коробком спичек, маленьким перочинным ножом на цепочке для ключей и пачкой фотографий "Полароид". Это были фотографии Шарки и других парней из команды. В каждом из них модель была обнажена и находилась на разных стадиях сексуального возбуждения. Пока Босх перебирал их, Уиш оглянулся через плечо и затем быстро отвел взгляд. Она взяла пачку сигарет и просмотрела ее, найдя единственный косяк среди кулов.

“Я думаю, мы должны сохранить и это тоже”, - сказал Босх.

***

Они поехали в полицейский участок на Уилкокс, потому что был час пик, и им потребовался бы час, чтобы добраться до Федерального здания в Вествуде. Было уже больше шести, когда они добрались до детективного бюро, и место было пустынным, все разошлись по домам. Босх отвел Шарки в одну из комнат для допросов восемь на восемь. В комнате были маленький, покрытый следами сигарет стол и три стула. Самодельная табличка на одной из стен гласила: "Не хныкать!" Он усадил Шарки в "Слайдер" - деревянный стул с сиденьем, сильно натертым воском, и куском дерева толщиной в четверть дюйма , отрезанным от нижней части двух передних ножек. Наклона было недостаточно, чтобы заметить, но достаточно, чтобы люди, которые сидели в кресле, не могли устроиться поудобнее. Они откидывались назад, как большинство жестких чехлов, и медленно соскальзывали с передней панели. Единственное, что они могли сделать, это наклониться вперед, прямо в лицо своему допрашивающему. Босх велел мальчику не двигаться, затем вышел наружу, чтобы обсудить стратегию с Уишем, и закрыл дверь. Она открыла дверь после того, как он закрыл ее.

Она сказала: “Незаконно оставлять несовершеннолетнего в закрытой комнате без присмотра”.

Босх снова закрыл дверь.

“Он не жалуется”, - сказал он. “Нам нужно поговорить. Что ты чувствуешь к нему? Ты хочешь его, или ты хочешь, чтобы я взял это?”

“Я не знаю”, - сказала она.

Это все решило. Это был ответ "нет". Первоначальный допрос свидетеля, причем свидетеля поневоле, требовал умелого сочетания мошенничества, уговоров и требовательности. Если бы она не знала, она бы не пошла.

“Предполагается, что ты опытный следователь”, - сказала она, как показалось Босху, насмешливым тоном. “Согласно вашему досье. Я не знаю, использует ли это мозги или мускулы. Но я хотел бы посмотреть, как это делается ”.

Он кивнул, игнорируя укол. Он полез в карман за сигаретами и спичками мальчика.

“Зайди и отдай ему это. Я хочу пойти проверить, нет ли на моем столе сообщений, и установить запись ”. Когда он увидел выражение ее лица, когда она смотрела на сигареты, он добавил: “Первое правило допроса: заставь субъекта думать, что ему комфортно. Дай ему сигарет. Задержи дыхание, если тебе это не нравится ”.

Он начал уходить, но она спросила: “Босх, что он делал с этими фотографиями?”

Так вот что ее беспокоило, подумал он. “Смотри. Пять лет назад такой ребенок, как он, пошел бы с этим человеком и натворил бог знает что. В настоящее время вместо этого он продает ему картину. Существует так много убийц - болезней и прочего - эти дети становятся умнее. Безопаснее продавать свои полароидные снимки, чем продавать свою плоть ”.

Она открыла дверь в комнату для допросов и вошла. Босх пересек комнату дежурства и проверил наличие сообщений на хромированном пульте на своем столе. Его адвокат, наконец, перезвонил. То же самое было с Бреммером вTimes, хотя он оставил псевдоним, о котором они оба договорились ранее. Босх не хотел, чтобы кто-нибудь, шныряющий у него за столом, узнал о звонке прессы.

Босх оставил сообщения на шипе, достал свою идентификационную карту, подошел к кладовке и открыл замок. Он открыл новую девяностоминутную кассету и вставил ее в магнитофон на нижней полке шкафа. Он включил магнитофон и убедился, что резервная кассета крутится. Он записал это и посмотрел, чтобы убедиться, что обе кассеты идут. Затем он вернулся по коридору к стойке регистрации и сказал толстому разведчику, который сидел там, заказать пиццу с доставкой на станцию. Он дал парню десятку и сказал ему принести ее в комнату для допросов с тремя бутылками кока-колы, когда ее принесут.

“Что ты хочешь от этого?” - спросил парень.

“Что тебе нравится?”

“Сосиски и пепперони. Ненавижу анчоусы”.

“Сделай это с анчоусами”.

Босх вернулся в детективное бюро. Уиш и Шарки молчали, когда он вернулся в маленькую комнату для допросов, и у него возникло ощущение, что они почти не разговаривали. Уиш не испытывала никаких чувств к мальчику. Она сидела справа от Шарки. Босх занял место слева от него. Единственным окном был маленький квадрат зеркального стекла в двери. Люди могли заглядывать внутрь, но не наружу. Босх решил быть откровенным с мальчиком с самого начала. Он был ребенком, но, вероятно, был мудрее большинства мужчин, которые сидели на Слайдере до него. Если он чувствовал обман, он начинал отвечать на вопросы односложными словами.

“Шарки, мы собираемся записать это на пленку, потому что это может помочь нам позже разобраться в этом”, - сказал Босх. “Как я уже сказал, вы не подозреваемый, поэтому вам не нужно беспокоиться о том, что вы говорите, если, конечно, вы не собираетесь утверждать, что это сделали вы”.

“Понимаете, что я имею в виду?” - запротестовал мальчик. “Я знал, что ты найдешь время сказать это и включить запись. Черт, знаешь, я уже бывал в одной из этих комнат раньше ”.

“Вот почему мы не морочим вам голову. Итак, давайте скажем это один раз для протокола. Я Гарри Босх, полиция Лос-Анджелеса, это Элеонор Уиш, ФБР, а вы Эдвард Найз, ОН ЖЕ Шарки. Я хочу начать с...”

“Что это за дерьмо? Это президента затянуло в ту трубу? Что здесь делает ФБР?”

“Шарки!” Босх громко сказал. “Остынь. Это всего лишь программа обмена. Как когда ты ходил в школу, а дети приезжали из Франции или откуда-то еще. Думай, что она из Франции. Она просто вроде как наблюдает и учится у профессионалов ”. Он улыбнулся и подмигнул Уишу. Шарки посмотрел на нее и тоже слегка улыбнулся. “Первый вопрос, Шарки, давай покончим с этим, чтобы мы могли перейти к хорошему материалу. Ты разделался с парнем на плотине?”

“Ни хрена себе. Я вижу...”

“Подожди минутку, подожди минутку”, - вмешался Уиш. Она посмотрела на Босха. “Мы можем выйти на минутку?”

Босх встал и вышел. Она последовала за ним и на этот раз закрыла дверь комнаты для допросов.

“Что ты делаешь?” он сказал.

“Чтоты делаешь? Ты собираешься зачитать этому парню его права, или ты хочешь испортить это интервью с самого начала?”

“О чем ты говоришь? Он этого не делал. Он не подозреваемый. Я просто задаю ему вопросы, потому что пытаюсь установить схему допроса ”.

“Мы не знаем, не он ли убийца. Я думаю, мы должны предоставить ему его права ”.

“Мы зачитаем ему его права, и он подумает, что мы считаем его подозреваемым, а не свидетелем. Мы делаем это, и с таким же успехом мы могли бы пойти туда и поговорить со стенами. Он ничего не вспомнит.”

Она вернулась в комнату для допросов, не сказав больше ни слова. Босх последовал за ним и продолжил с того места, на котором остановился, ничего не сказав о чьих-либо правах.

“Ты изображаешь парня в трубе, Шарки?”

“Ни за что, чувак. Я видел его, вот и все. Он был уже мертв.”

Мальчик посмотрел направо на Уиш, когда сказал это. Затем он выпрямился в своем кресле.

“Ладно, Шарки”, - сказал Босх. “Кстати, сколько тебе лет, откуда ты, расскажи мне пару вещей в этом роде”.

“Почти восемнадцать, чувак, тогда я свободен”, - сказал парень, глядя на Босха. “Моя мама живет в Чатсуорте, но я стараюсь не жить с ... Чувак, у тебя уже есть все это в одной из твоих маленьких записных книжек”.

“Ты педик, Шарки?”

“Ни за что, чувак”, - сказал мальчик, пристально глядя на Босха. “Я продаю им фотографии, чертовски крупная сделка. Я не один из них ”.

“Ты делаешь больше, чем продаешь им фотографии? Ты бросаешь несколько штук, когда у тебя появляется шанс? Арестуйте их, заберите их деньги. Кто собирается подавать жалобу? Верно?”

Теперь Шарки снова посмотрел на Уиш и поднял открытую ладонь. “Я не занимаюсь этим дерьмом. Я думал, мы говорим о мертвом парне ”.

“Так и есть, Шарки”, - сказал Босх. “Я просто хочу выяснить, с кем мы здесь имеем дело, вот и все. Начинай с самого начала. Расскажи нам свою историю. Мне принесли пиццу, и есть еще сигареты. У нас есть время”.

“Это не займет много времени. Я ничего не видел, кроме тела там. Надеюсь, там нет анчоусов.”

Он сказал это, глядя на Уиш, одновременно подтягиваясь на стуле. Он установил схему, по которой он смотрел на Босха, когда тот говорил правду, на Уиш, когда тот скрывал это или откровенно лгал. Мошенники всегда играют с женщинами, подумал Босх.

“ Шарки, ” сказал Босх, - если хочешь, мы можем отвезти тебя в Сильмар и оставить там на ночь. Мы можем начать все сначала утром, может быть, когда твоя память немного...

“Я беспокоюсь о своем велосипеде там, сзади, могут украсть”.

“Забудь о велосипеде”, - сказал Босх, вторгаясь в личное пространство мальчика. “Мы не балуем тебя, Шарки, ты нам еще ничего не сказал. Начинай рассказ, а потом мы будем беспокоиться о мотоцикле ”.

“Ладно, ладно. Я расскажу тебе все”.

Мальчик потянулся за сигаретами на столе, Босх отодвинулся и достал свою. Наклонять лицо было приемом, которому Босх научился, проведя, казалось, десять тысяч часов в этих маленьких комнатах. Наклонитесь, вторгнитесь на полтора фута, которые принадлежат только им, в их собственное пространство. Откинься назад, когда получишь то, что хочешь. Это действует на подсознание. Большая часть того, что происходит на полицейском допросе, не имеет ничего общего с тем, что сказано. Это интерпретация, нюанс. И иногда то, что не сказано. Сначала он прикурил сигарету Шарки . Уиш откинулась на спинку стула, когда они выпустили синий дым.

“Хочешь закурить, агент Уиш?” Босх сказал.

Она отрицательно покачала головой.

Босх посмотрел на Шарки, и они обменялись понимающим взглядом. Там было написано: "Ты и я, спорт". Мальчик улыбнулся. Босх кивнул ему, чтобы он начинал свой рассказ, и он начал. И это была целая история.

***

“Я иногда поднимаюсь туда, чтобы переночевать”, - сказал Шарки. “Ты знаешь? Когда я не нахожу никого, кто мог бы помочь мне деньгами на мотель или вообще ничем. Иногда комната в мотеле моей команды слишком переполнена. Я должен выбраться. Итак, я поднимаюсь туда, сплю в трубе. Большую часть ночи здесь остается тепло. Неплохо. Так или иначе, это была одна из таких ночей. Итак, я поднялся туда -”

“В котором часу это было?” - Спросил Уиш.

Босх одарил ее взглядом, который говорил: "Остынь, задавай вопросы после выхода статьи". У парня все шло довольно хорошо.

“Должно быть, было довольно поздно”, - ответил Шарки. “Три, может быть, четыре часа. У меня нет часов. И вот я поднялся туда. И я спустился в трубу и увидел парня, который был мертв. Просто лежал там. Я выбрался и разделился. Я не собирался оставаться там с мертвым парнем. Когда я спустился с холма, я позвонил вам, ребята, девять один один ”.

Он перевел взгляд с Уиш на Босха.

“Вот и все”, - сказал он. “Могу я вернуться к своему байку?”

Никто не ответил, поэтому Шарки закурил еще одну сигарету и выпрямился в кресле.

“Это хорошая история, Эдвард, но нам нужна вся история целиком”, - сказал Босх. “Нам тоже это нужно правильно”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, что это звучит так, как будто это было придумано идиотом, вот что я имею в виду. Как ты увидел тело там?”

“У меня был фонарик”, - объяснил он Уишу.

“Нет, ты этого не делал. У тебя были спички, мы нашли одну.” Босх наклонился вперед, пока его лицо не оказалось всего в футе от лица мальчика. “Шарки, как ты думаешь, как мы узнали, что звонил именно ты? Ты думаешь, оператор просто узнал твой голос? ‘О, это старина Шарки. Он хороший парень, раз звонит нам по поводу тела.’ Подумай, Шарки. Ты подписал свое имя - или, по крайней мере, половину его - на трубе вон там. Мы сняли твои отпечатки с половины банки краски. И мы знаем, что ты прополз только половину трубы. Вот тогда ты испугался и сбежал. Ты оставил следы.”

Шарки уставился вперед, его глаза слегка приподнялись к зеркальному окошку на двери.

“Вы знали, что тело было там, до того, как вошли. Ты видел, как кто-то затащил это в трубу, Шарки. Посмотри на меня сейчас и расскажи мне настоящую историю ”.

“Послушай, я не видел ничьего лица. Было слишком темно, чувак”, - сказал мальчик Босху. Элеонора выдохнула. Босху захотелось сказать ей, что, если она считает мальчика пустой тратой времени, она может уйти.

“Я прятался”, - сказал Шарки. “Потому что, видишь ли, сначала я подумал, что они преследуют меня или что-то в этомроде. Я не имею к этому никакого отношения. Почему ты тянешь меня вниз, чувак?”

“У нас погиб человек, Эдвард. Мы должны выяснить, почему. Нас не волнуют лица. Это прекрасно. Расскажи нам, что ты видел, и тогда тебя в этом больше не будет ”.

“Это будет все?”

“Да будет так”.

Босх откинулся назад и закурил вторую сигарету.

“Ну, да, я был там, наверху, и я еще не слишком устал, поэтому я занимался своим делом с краской, и я услышал, как подъезжает машина. Срань господня. И что было странно, так это то, что я услышал это до того, как увидел. Потому что у парня не горит свет. Итак, чувак, я натянул задницу и спрятался в кустах на холме прямо там, ты знаешь, прямо у трубы, прямо там, где я прячу свой велосипед, ты знаешь, пока я сплю ”.

Мальчик становился все более оживленным, размахивал руками, кивал головой и смотрел теперь в основном на Босха.

“Черт, я думал, эти парни придут за мной, как будто кто-то вызвал полицию из-за того, что я был там, распыляя суму или что-то в этомроде. Так, как будто я спрятался. На самом деле, когда они добрались туда, один парень выходит и говорит другому парню, что он чувствует запах краски. Но, оказывается, они даже не видели меня. Они просто остановились у трубы из-за тела. И только это тоже была не машина. Это был джип.”

“Ты запомнил номерной знак?” Желание исполнилось.

“Позволь ему рассказать это”, - сказал Босх, не глядя на нее.

“Нет, я не получил гребаную тарелку. Черт, у них были выключены фары, и было слишком темно. В любом случае, их было трое, если считать мертвого парня. Один парень выходит, он был водителем, и он вытаскивает мертвого парня прямо с заднего сиденья, из-под одеяла или чего-то в этом роде. Открыл маленькую заднюю дверцу, которая есть у этих джипов, и уложил парня на землю. Это был полный ужас, чувак. Я мог сказать, что это было реально, знаете, настоящее мертвое тело, просто по тому, как оно упало на землю. Как мертвый парень. Оно издавало звук, похожий на звук тела. Не такое, как по телевизору. Но чего можно было ожидать, типа: ‘О нет, это тело, из которого он извлекает наркотики", или что-то в этомроде. Затем он закачал его в трубку. Другой парень не стал бы ему помогать. Он остался в джипе. Итак, первый чувак, он сделал это сам ”.

Шарки глубоко затянулся сигаретой, а затем затушил ее в жестяной пепельнице, которая уже была полна пепла и старых окурков. Он выдохнул через нос и посмотрел на Босха, который просто кивнул ему, чтобы он продолжал. Мальчик подтянулся на сиденье.

“Эм, я остался там, и парень вышел из трубы через минуту. Не дольше, чем это. Он огляделся, когда вышел, но не увидел меня. Он подошел к кусту рядом с тем местом, где я прятался, и оторвал ветку. Затем он на некоторое время вернулся в трубу. И я мог слышать, как он там подметает или что-то в этом роде веткой. Затем он вышел, и они ушли. О, и, мм, он начал сдавать назад, и загорелся индикатор заднего хода, вы знаете. Он очень быстро вывел его из строя. Затем я услышал, как он сказал что-то о том, что они не могут вернуться назад из-за света. Их могут увидеть. И тогда они пошли вперед, вы знаете, без огней. Они проехали по дороге, пересекли дамбу и обогнули другую сторону озера. Когда они проходили мимо того маленького домика на дамбе, они разбили лампочку. Я видел, как оно погасло. Я прятался, пока не перестал слышать двигатель. Затем я выхожу”.

Шарки на секунду прервал рассказ, и Уиш сказал: “Извините, мы можем открыть дверь, выпустить немного этого дыма отсюда?”

Босх протянул руку и открыл дверь, не вставая и не пытаясь скрыть свое раздражение. “Продолжай, Шарки”, - вот и все, что он сказал.

“Итак, когда они ушли, я подошел к трубе и крикнул парню. Знаешь, ‘Эй, там" и "С тобой все в порядке", что-то в этом роде. Но никто не ответил. Итак, я прислонил свой велосипед к земле, чтобы свет попадал туда, и я немного прополз внутрь. Я тоже зажег спичку, как ты говоришь. И я мог видеть его там, и он выглядел мертвым и все такое. Я собирался проверить, но это было слишком жутко. Я выбрался. Я спустился с холма и позвонил в полицию. Это все, что я сделал, и в этом все дело ”.

Босх предположил, что парень собирался ограбить тело, но испугался на полпути. Впрочем, это было нормально. Мальчик мог бы сохранить это как свой секрет. Затем он подумал о ветке, сорванной с куста и использованной человеком, которого Шарки видел, чтобы замести следы и перетаскивания в трубе. Он задавался вопросом, почему копы в форме не наткнулись ни на выброшенную ветку, ни на сломанный куст во время осмотра места преступления. Но он не стал долго размышлять над этим, потому что знал ответ. Небрежность. Лень. Это был не первый раз, когда что-то было упущено, и не будет последним.

“Мы собираемся пойти проверить, как там пицца”, - сказал Босх и встал. “Мы будем всего на пару минут”.

***

Выйдя из комнаты для допросов, Босх сдержал свой гнев и сказал: “Моя вина. Нам следовало больше поговорить о том, как мы хотели это сделать, прежде чем мы услышали его историю. Мне нравится сначала слушать, что они хотят сказать, а потом задавать вопросы. Это была моя вина ”.

“Нет проблем”, - коротко сказал Уиш. “В любом случае, он не кажется таким уж ценным”.

“Может быть”. Он на мгновение задумался. “Я думал вернуться и поговорить с ним еще немного, может быть, принести фоторобот. И если он не станет лучше вспоминать вещи, мы могли бы загипнотизировать его ”.

Босх никак не мог знать, какой будет ее реакция на последнее предложение. Он предложил это небрежно, наполовину надеясь, что это пройдет незамеченным. Суды Калифорнии постановили, что гипнотизирование свидетеля искажает последующие показания этого свидетеля в суде. Если бы они загипнотизировали Шарки, он никогда не смог бы быть свидетелем ни в одном судебном деле, которое могло бы возникнуть в результате расследования дела Мидоуза.

Уиш нахмурился.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Мы бы потеряли его в суде. Но мы можем никогда не дойти до суда с тем, что он дал нам сейчас. Ты только что сам сказал, что он не настолько ценен.”

“Я просто не знаю, должны ли мы закрыть дверь перед его полезностью сейчас. Так рано в расследовании.”

Босх подошел к двери комнаты для допросов и посмотрел на мальчика через одностороннее стекло. Он курил еще одну сигарету. Он положил сигарету в пепельницу и встал. Он посмотрел на дверное окно, но Босх знал, что тот не может ничего разглядеть. Мальчик быстро и тихо поменял свой стул с тем, на котором сидел Уиш. Босх улыбнулся и сказал: “Он умный парень. Там может быть что-то еще, чего мы не получим, пока не усыпим его. Я думаю, это стоит того, чтобы рискнуть ”.

“Я не знал, что ты был одним из гипнотизеров полиции Лос-Анджелеса. Должно быть, я пропустил это в твоем досье ”.

“Я уверен, что вы многое пропустили”, - ответил Босх. Через несколько мгновений он сказал: “Думаю, я здесь один из последних. После того, как верховный суд отклонил это решение, департамент прекратил обучение людей. Среди нас был только один класс. Я был одним из самых молодых. Большинство остальных вышли на пенсию”.

“В любом случае, - сказала она, - я не думаю, что нам пока следует это делать. Давай поговорим с ним еще немного, может быть, подождем пару дней, прежде чем мы потеряем его как свидетеля ”.

“Прекрасно. Но кто знает, где через пару дней окажется такой парень, как Шарки?”

“О, ты находчивый. На этот раз ты нашел его. Ты можешь сделать это снова ”.

“Ты хочешь сделать снимок там?”

“Нет, у тебя все хорошо. Пока я могу вмешиваться сейчас, когда мне что-то приходит в голову ”.

Она улыбнулась, и он улыбнулся, и они вернулись в комнату для допросов, где пахло дымом и потом. Босх снова оставил дверь открытой, чтобы проветрить помещение. Уишу не нужно было спрашивать.

“Нет еды?” Сказал Шарки.

“Все еще в пути”, - сказал Босх.

Босх и Уиш еще два раза повторили рассказ Шарки, попутно подбирая мелкие детали. Они сделали это как команда. Партнеры обмениваются понимающими взглядами, незаметными кивками, даже улыбками. Несколько раз Босх замечал, как Уиш ерзает на стуле, и ему казалось, что на мальчишеском лице Шарки играет улыбка. Когда принесли пиццу, он возмутился анчоусами, но все равно съел три четверти пирога и выпил две бутылки кока-колы. Босх и желание прошли.

Шарки сказал им, что джип, в котором привезли тело Мидоуза, был грязно-белого или бежевого цвета. Он сказал, что на боковой двери была печать, но он не мог ее описать. Возможно, это было сделано для того, чтобы он выглядел как автомобиль DWP, подумал Босх. Возможно, это был автомобиль DWP. Теперь он определенно хотел загипнотизировать мальчика, но решил больше не поднимать эту тему. Он ждал, пока Уиш придет в себя, чтобы увидеть, что это должно быть сделано.

Шарки сказал, что тот, кто остался в джипе, когда тело затаскивали в трубу, не сказал ни слова за все время, пока мальчик наблюдал. Этот человек был меньше водителя. Шарки описал, что видел лишь слегка сложенную фигуру, едва различимый силуэт на фоне того скудного света, который падал от луны над густыми сосновыми зарослями по периметру водохранилища.

“Что сделал этот другой парень?” - Спросил Уиш.

“Просто смотрел, я думаю. Как на стреме. Он даже не управлял автомобилем. Я думаю, он был главным или что-то в этом роде ”.

Мальчик смог получше рассмотреть водителя, но недостаточно, чтобы описать лицо или сделать рисунок с использованием шаблонов лиц в фотороботе, который Босх принес в комнату для допросов. У водителя были темные волосы, и он был белым. Шарки не мог или не захотел быть более точным в своем описании. На нем были одинаковые темные рубашка и брюки, возможно, комбинезон. Шарки сказал, что он также носил какой-то пояс для снаряжения или фартук плотника. Его темные карманы для инструментов были пусты на бедрах и хлопали на талии, как фартук. Босху стало любопытно, и он задал Шарки несколько вопросов, рассматривая это с разных точек зрения, но лучшего описания не получил.

Через час они закончили. Они оставили Шарки в прокуренной комнате, а сами снова совещались снаружи. Уиш сказал: “Все, что нам сейчас нужно сделать, это найти джип с одеялом на заднем сиденье. Сделайте микроанализ и сопоставьте волоски. В штате должно быть всего пара миллионов белых или бежевых джипов. Ты хочешь, чтобы я объявил розыск, или хочешь сам разобраться с этим?”

“Смотри. Два часа назад у нас ничего не было. Теперь у нас есть многое. Если хочешь, позволь мне загипнотизировать ребенка. Кто знает, может быть, мы получим номерной знак, лучшее описание водителя, может быть, он вспомнит произнесенное имя или сможет описать печать на двери ”.

Босх вытянул руки ладонями вверх. Его предложение прозвучало, но она уже отклонила его. И она сделала это снова.

“Еще нет, Босх. Позволь мне поговорить с Рурком. Может быть, завтра. Я не хочу торопиться с этим и, возможно, это обернется для нас ошибкой. Понятно?”

Он кивнул и опустил руки.

“И что теперь?” - спросила она.

“Ну, парень съеден. Почему бы нам не разобраться с ним, а потом мы с тобой что-нибудь поедим? Есть место...”

“Я не могу”, - сказала она.

“... на сухопутье я знаю”.

“У меня уже есть планы на сегодняшний вечер. Мне жаль. Может быть, мы сможем сделать это в другую ночь ”.

“Конечно”. Он подошел к двери комнаты для допросов и посмотрел через стекло. Что угодно, лишь бы не показывать ей свое лицо. Он чувствовал себя глупо из-за того, что пытался так быстро двигаться с ней. Он сказал: “Если тебе нужно действовать, действуй. Я отведу его в приют или еще куда-нибудь на ночь. Мы оба не должны тратить на это наше время ”.

“Ты уверен?”

“Да. Я позабочусь о нем. Я попрошу патрульный отряд отвезти нас. Мы заберем его байк по дороге. Я попрошу их подвезти меня к моей машине”.

“Это мило. Я имею в виду о том, что ты взял его велосипед и заботился о нем ”.

“Ну, мы заключили с ним сделку, помнишь?”

“Я помню. Но ты заботишься о нем. Я наблюдал, как ты с ним обращался. Ты видишь там часть себя?”

Он отвернулся от стекла, чтобы посмотреть на нее.

“Нет, не особенно”, - сказал он. “Он просто еще один остряк, у которого нужно взять интервью. Ты думаешь, что он сейчас маленький ублюдок, подожди еще год, подожди, пока ему не исполнится девятнадцать или двадцать, если он выживет. Тогда он станет монстром. Охотится на людей. Это не последний раз, когда он сидит в этой комнате. Он будет входить и выходить оттуда всю свою жизнь, пока он не убьет кого-нибудь или они не убьют его. Это правила Дарвина; выживает сильнейший, и он способен выжить. Так что нет, мне на него наплевать. Я помещаю его в убежище, потому что хочу знать, где он, на случай, если он нам снова понадобится. Вот и все.”

“Хорошая речь, но я так не думаю. Я немного знаю о тебе, Босх. Тебе не все равно, все верно. То, как ты принесла ему ужин и попросила его...

“Послушай, мне все равно, сколько раз ты читал мое досье. Ты думаешь, это значит, что ты знаешь обо мне? Я же говорил тебе, что это чушь собачья ”.

Он подошел к ней так близко, что его лицо оказалось всего в футе от ее. Но она отвела от него взгляд, опустив его в свой блокнот, как будто то, что она там написала, могло иметь какое-то отношение к тому, что он говорил.

“Послушай”, - сказал он, “мы можем поработать над этим вместе, может быть, даже выясним, кто убил Мидоуза, если у нас будет еще несколько перерывов, подобных сегодняшнему с ребенком. Но мы не будем по-настоящему партнерами и не будем по-настоящему знать друг друга. Так что, может быть, нам не стоит вести себя так, как мы делаем. Не рассказывай мне о своем младшем брате с ежиком и о том, что он выглядит так, как я, потому что ты не знаешь, каким я был. Куча бумаг и фотографий в папке ничего не говорят обо мне ”.

Она закрыла блокнот и положила его в сумочку. Затем она, наконец, посмотрела на него. Из комнаты для допросов донесся стук. Шарки смотрел на себя в зеркальное окошко двери. Но они оба проигнорировали его, и Уиш просто сверлила Босха глазами.

“Ты всегда так поступаешь, когда женщина отказывается пригласить тебя на ужин?” спокойно спросила она.

“Это не имеет к этому никакого отношения, и ты это знаешь”.

“Конечно. Я знаю это.” Она начала уходить, затем сказала: “Скажем, Нинея.М., мы снова встретимся в бюро?”

Он не ответил, и тогда она действительно ушла, направляясь к двери в дежурную часть. Шарки снова постучал в его дверь, и Босх, оглянувшись, увидел в зеркале мальчика, ковыряющего прыщи на лице. Желание обернулось еще раз, прежде чем она вышла из комнаты.

“Я не говорила о моем младшем брате”, - сказала она. “На самом деле, он был моим старшим братом. И я говорил о давнем прошлом. О том, как он выглядел, когда я была маленькой девочкой и он уезжал на некоторое время, во Вьетнам ”.

Босх не смотрел на нее. Он не мог. Он понял, что сейчас произойдет.

“Я помню, как он выглядел тогда, ” сказала она, “ потому что это был последний раз, когда я его видела. Это останется с тобой. Он был одним из тех, кто не вернулся ”.

Она ушла.

***

Гарри съел последний кусок пиццы. Было холодно, и он ненавидел анчоусы, и он чувствовал, что заслужил это таким образом. То же самое для кока-колы, которая была теплой. После этого он сел за стол отдела по расследованию убийств и звонил, пока не нашел свободную кровать, вернее, пустое место, в одном из приютов, где не задают вопросов, недалеко от бульвара. На Хоум Стрит Хоум они не пытались отправлять беглецов обратно туда, откуда они пришли. Они знали, что в большинстве случаев дом был худшим кошмаром, чем улицы. Они просто предоставили детям безопасное место для сна, а затем попытались отправить их куда угодно, только не в Голливуд.

Он проверил машину без опознавательных знаков и подвез Шарки к его мотоциклу. Он не поместился бы в багажник, поэтому Босх заключил сделку с мальчиком. Шарки поехал бы на велосипеде в убежище, а Босх последовал бы за ним. Когда парень добирался туда и регистрировался, Босх возвращал ему деньги, бумажник и сигареты. Но не полароидные снимки и косяк. Они отправились в мусорное ведро. Шарки это не понравилось, но он сделал это. Босх сказал ему побродить по приюту пару дней, хотя и знал, что мальчик, скорее всего, сбежит первым делом утром.

“Я нашел тебя однажды. Если мне нужно, я могу сделать это снова ”, - сказал он, когда мальчик запирал свой велосипед возле дома.

“Я знаю, я знаю”, - сказал Шарки.

Это была пустая угроза. Босх знал, что нашел Шарки, когда мальчик не знал, что его ищут. Это была бы другая история, если бы он хотел спрятаться. Босх дал мальчику одну из своих дешевых визитных карточек и сказал ему позвонить, если он вспомнит что-нибудь, что могло бы помочь.

“Это помогло бы тебе или мне?” - Спросил Шарки.

Босх не ответил. Он вернулся в машину и поехал обратно к участку на Уилкокс, наблюдая в зеркало в поисках следов "хвоста". Он не видел ни одного. После регистрации машины он подошел к своему столу и взял файлы ФБР. Он отправился в дежурную часть, где ночной лейтенант вызвал одного из своих патрульных, чтобы тот подвез Босха к Федеральному зданию. Патрульным офицером был молодой коп с прической в четверть дюйма. Азиатская. Босх слышал в участке, что его звали Фанатик Хо. Они ехали в молчании целых двадцать минут до Федерального здания.

Гарри вернулся домой к девяти. Красный огонек на его телефоне-автомате мигал, но сообщения не было, только звук того, как кто-то вешает трубку. Он включил радио на матч "Доджерс", но потом выключил его, устав слушать чужие разговоры. Он вставил компакт-диски Сонни Роллинза, Фрэнка Моргана и Брэнфорда Марсалиса в стереосистему и вместо этого послушал саксофон. Он разложил папки на столе в столовой и открутил крышку на бутылке пива. Алкоголь и джаз, подумал он, проглатывая. Спишь в одежде. Ты банальный коп, Босх. Открытая книга. И ничем не отличается от дюжины других дураков, которые, должно быть, клеятся к ней каждый день. Просто придерживайтесь дела, которое перед вами. И не надейся ни на что другое. Он открыл файл о Медоузе, внимательно читая каждую страницу, тогда как раньше, в машине с Уишем, он только бегло просмотрел.

Медоуз был загадкой для Босха. Наркоман, употребляющий героин, но солдат, который вернулся, чтобы остаться во Вьетнаме. Даже после того, как они вывели его из туннелей, он остался. В 1970 году, после двух лет в туннелях, он был направлен в подразделение военной полиции при американском посольстве в Сайгоне. Больше никогда не видел вражеских действий, но оставался до самого конца. После заключения договора и вывода войск в 1973 году он был уволен и снова остался, на этот раз в качестве одного из гражданских советников при посольстве. Все собирались домой, но не Медоуз. Он не уходил до 30 апреля 1975 года, в день падения Сайгона. Он был на вертолете, а затем на самолете, перевозившем беженцев из страны, направлявшихся в Соединенные Штаты. Это было его последнее правительственное задание: обеспечение безопасности при массовой перевозке беженцев на Филиппины, а затем в Штаты.

Согласно записям, Медоуз остался в Южной Калифорнии после возвращения. Но его навыки ограничивались военной полицией, туннельным убийцей и наркоторговцем. В файле была заявка полиции Лос-Анджелеса, которая была помечена как отклоненная. Он провалил тест на наркотики. Следующим в файле был компьютерный листок Национальной криминальной разведки, который показывал досье Мидоуза. Его первый арест за хранение героина состоялся в 1978 году. Испытательный срок. В следующем году его снова арестовали, на этот раз за хранение с намерением продать. Он сослался на простое хранение оружия и получил восемнадцать месяцев на ранчо "Уэйсайд Хонор". Он сделал десять из них. Следующие два года были отмечены частыми арестами по делу Marks beefs - свежие следы от игл были мелким правонарушением, за которое можно было провести шестьдесят дней в окружной тюрьме. Похоже, что Медоуз работал на "вращающихся дверях" в "Каунти" до 1981 года, когда он ушел на какое-то значительное время. Это было за попытку ограбления, федеральное дело. В распечатке NCIC не говорилось, было ли это ограблением банка, но Босх предположил, что это должно было быть для привлечения федералов. В листовке говорилось, что Медоуз был приговорен к четырем годам в Ломпоке и отсидел два.

Он вышел всего за несколько месяцев до того, как его задержали за ограбление банка. Должно быть, они застали его врасплох. Он признал себя виновным и вернулся на пять лет в Ломпок. Он вышел бы через три, но через два года после приговора его арестовали при попытке к бегству. Он получил еще пять лет и был переведен на Терминал Айленд.

Медоуз был условно освобожден из TI в 1988 году. Все эти годы в напряжении, подумал Босх. Он никогда не знал, никогда не слышал от него. Что бы он сделал, если бы услышал? Он на мгновение задумался об этом. Это, вероятно, изменило Медоуза больше, чем война. Он был условно освобожден и помещен в реабилитационный центр для ветеранов Вьетнама. Заведение называлось Charlie Company и находилось на ферме к северу от Вентуры, примерно в сорока милях от Лос-Анджелеса. Он оставался там почти год.

После этого дальнейших контактов не было, согласно отчету Мидоуза. Говядина марки, которая побудила Мидоуза позвонить в Bosch годом ранее, никогда не подвергалась переработке. Этого не было на простыне. Никаких других известных контактов с полицией после его освобождения из тюрьмы.

В посылке был еще один лист. Это письмо было написано от руки, и Босх предположил, что это был чистый, разборчивый почерк Wish. Это была история работы и дома. Собранные из записей поисков в органах социального обеспечения и DMV записи шли вертикально вниз по левой стороне бумаги. Но там были пробелы. Неучтенные периоды времени. Медоуз работал в водном округе Южной Калифорнии, когда впервые вернулся из Вьетнама. Он был инспектором трубопровода. Он потерял работу через четыре месяца из-за чрезмерных опозданий и болезней. Оттуда он, должно быть, попробовал свои силы в торговле героином, потому что следующее законное место работы было указано только после того, как он вышел из Wayside в 1979 году. Он пошел работать в DWP подземным инспектором - отдел ливневой канализации. Потерял работу шесть месяцев спустя по тем же причинам, что и в водном округе. Было еще несколько спорадических занятий. После того, как он ушел из Charlie Company, он на несколько месяцев попал в золотодобывающую компанию в долине Санта-Кларита. Больше ничего.

В списке было почти дюжина домашних адресов. Большинство из них были квартирами в Голливуде. До ареста в 1979 году в Сан-Педро был дом. Если в то время он торговал наркотиками, то, вероятно, получал их в порту Лонг-Бич, подумал Босх. Адрес в Сан-Педро был бы удобен.

Босх также увидел, что он жил в квартире Сепульведы с тех пор, как ушел из "Чарли Компани". В файле больше ничего не было о доме на полпути или о том, что Медоуз там делал. Босх нашел имя офицера по условно-досрочному освобождению Медоуза в копиях отчетов о его шестимесячной аттестации. Дэрил Слейтер, работал в "Ван Найс". Босх записал это в блокнот. Он также записал адрес компании "Чарли". Затем он разложил перед собой список арестованных, историю работы и дома, а также отчеты об условно-досрочном освобождении. На новом листе бумаги он начал выписывать хронологию, начинающуюся с того, что Медоуза отправили в федеральную тюрьму в 1981 году.

Когда он закончил, многие пробелы были закрыты. Медоуз отсидел в общей сложности шесть с половиной лет в федеральной тюрьме. Он был условно освобожден в начале 1988 года, когда его спонсировала программа "Компания Чарли". Он провел десять месяцев в программе, прежде чем переехать в квартиру в Сепульведе. Отчеты об условно-досрочном освобождении показали, что он получил работу бурильщика на золотом руднике в долине Санта-Кларита. Он получил условно-досрочное освобождение в феврале 1989 года и уволился с работы на следующий день после того, как его ЗЕК подписал с ним контракт. По данным Администрации социального обеспечения, с тех пор о трудоустройстве ничего не известно. Налоговое управление заявило, что Мидоуз не подавал декларации с 1988 года.

Босх пошел на кухню, достал пиво и приготовил сэндвич с ветчиной и сыром. Он стоял у раковины, ел и пил и пытался упорядочить все, что касалось этого дела, в своей голове. Он верил, что Медоуз строил козни с того момента, как ушел из TI или, по крайней мере, из компании Чарли. У него был план. Он работал на законных основаниях, пока не получил условно-досрочное освобождение, а затем уволился, и план был приведен в действие. Босх был уверен в этом. И он чувствовал, что, следовательно, вполне вероятно, что либо в тюрьме, либо в доме престарелых Медоуз сошелся с людьми, которые ограбили банк вместе с ним. А затем убил его.

Раздался звонок в дверь. Босх взглянул на часы и увидел, что было одиннадцать часов. Он подошел к двери, посмотрел в глазок и увидел, что Элеонор Уиш пристально смотрит на него. Он отступил назад, взглянул в зеркало в прихожей и увидел мужчину с темными, усталыми глазами, смотрящего на него в ответ. Он пригладил волосы и открыл дверь.

***

“Привет”, - сказала она. “Перемирие?”

“Перемирие. Откуда ты знаешь, где я - неважно. Входи.”

На ней был тот же костюм, что и раньше, она еще не была дома. Он увидел, как она обратила внимание на папки и бумажки на карточном столе.

“Работаю допоздна”, - сказал он. “Просто просматриваю кое-что в досье на Медоуза”.

“Хорошо. Хм, я случайно оказался в этой стороне, и я просто хотел, я просто зашел сказать, что мы… Что ж, пока что это была тяжелая неделя. Для нас обоих. Может быть, завтра мы сможем начать это партнерство заново ”.

“Да”, - сказал он. “И, послушай, я сожалею о том, что я сказал ранее ... И я сожалею о твоем брате. Ты пытался сказать что-то приятное, и я... Ты не мог бы остаться на несколько минут, выпить пива?”

Он пошел на кухню и достал две новые бутылки. Он вручил ей один и провел через раздвижную дверь на крыльцо. На улице было прохладно, но со стороны темного каньона время от времени дул теплый ветер. Элеонора Уиш посмотрела на огни долины. Прожекторы из Юниверсал Сити освещали небо повторяющимся рисунком.

“Это очень мило”, - сказала она. “Я никогда не был ни в одном из них. Они называются консолями?”

“Да”.

“Должно быть, страшно во время землетрясения”.

“Страшно, когда мимо проезжает мусоровоз”.

“Так как же ты оказался в таком месте, как это?”

“Некоторые люди, те, что там, внизу, с прожекторами, однажды дали мне кучу денег, чтобы я использовал мое имя и мои так называемые технические рекомендации для телешоу. Так что мне больше нечего было с этим делать. Когда я рос в Долине, мне всегда было интересно, каково это - жить в одном из этих мест. Итак, я купил его. Раньше он принадлежал сценаристу фильма. Вот где он работал. Он довольно маленький, всего одна спальня. Но это все, что мне когда-либо понадобится, я думаю ”.

Она облокотилась на перила и посмотрела вниз по склону в арройо. В темноте виднелись только смутные очертания живой дубовой рощи внизу. Он также наклонился, рассеянно оторвал кусочки этикетки из золотой фольги от своей пивной бутылки и уронил их. Золото блеснуло в темноте, когда оно, порхая, скрылось из виду.

“У меня есть вопросы”, - сказал он. “Я хочу поехать в Вентуру”.

“Мы можем поговорить об этом завтра? Я поднялся не для того, чтобы просмотреть файлы. Я читаю эти файлы уже почти год.”

Он кивнул и промолчал, решив позволить ей добраться до того, что привело ее. Через некоторое время она сказала: “Ты, должно быть, очень зол из-за того, что мы с тобой сделали, из-за расследования, из-за того, что мы тебя проверяли. Тогда то, что произошло вчера. Мне жаль.”

Она сделала маленький глоток из своей бутылки, и Босх понял, что так и не спросил, хочет ли она стакан. Он позволил ее словам повисеть в темноте несколько долгих мгновений.

“Нет”, - наконец сказал он. “Я не сержусь. Правда в том, что я действительно не знаю, кто я такой ”.

Она повернулась и посмотрела на него. “Мы думали, ты бросишь это, когда Рурк устроил тебе неприятности с твоим лейтенантом. Конечно, ты знал Мидоуза, но это было очень давно. Вот чего я не понимаю. Это не просто еще одно дело для тебя. Но почему? Должно быть что-то большее. Вернулся во Вьетнам? Почему это так много значит для тебя?”

“Я думаю, у меня есть причины. Причины, которые не имеют никакого отношения к делу ”.

“Я верю тебе. Но верю ли я тебе, не имеет значения. Я пытаюсь понять, что происходит. Мне нужно знать.”

“Как твое пиво?” - спросил я.

“Все в порядке. Скажите мне кое-что, детектив Босх.”

Он посмотрел вниз и увидел, как маленький кусочек фольги с принтом исчезает в черноте.

“Я не знаю”, - сказал он. “На самом деле я и знаю, и не знаю. Я думаю, это восходит к туннелям. Поделился опытом. Это совсем не похоже на то, что он спас мою жизнь или я спас его. Не так-то просто. Но я чувствую, что кое-что должен. Не имеет значения, что он сделал или каким придурком он стал после. Может быть, если бы я сделал для него больше, чем несколько звонков в прошлом году. Я не знаю.”

“Не говори глупостей”, - сказала она. “Когда он позвонил тебе в прошлом году, он был по уши в этом деле. Тогда он использовал тебя. Как будто он использует тебя сейчас, даже несмотря на то, что он мертв ”.

У него закончилась этикетка, которую нужно было отклеить. Он повернулся и прислонился спиной к перилам. Он нащупал сигарету из кармана одной рукой, сунул ее в рот, но не прикурил.

“Медоуз”, - сказал он и покачал головой при воспоминании об этом человеке. “Медоуз был чем-то другим… Тогда мы все были просто кучкой детей, боявшихся темноты. И эти туннели были такими чертовски темными. Но Медоуз, он не боялся. Он был добровольцем, и добровольцем, и добровольцем. Ни с того ни с сего и в черноту. Это то, что, по его словам, означало отправиться в туннельную миссию. Мы назвали это "черное эхо". Это было похоже на попадание в ад. Ты там, внизу, и ты можешь почувствовать запах своего собственного страха. Ты был как будто мертв, когда был там, внизу ”.

Они постепенно повернулись так, что оказались лицом друг к другу. Он всмотрелся в ее лицо и увидел то, что принял за сочувствие. Он не знал, этого ли он хотел. Он давно прошел через это. Но он не знал, чего хотел.

“Итак, все мы, напуганные маленькие дети, мы дали обещание. Каждый раз, когда кто-нибудь спускался в один из туннелей, мы давали обещание. Обещание заключалось в том, что независимо от того, что произошло там, внизу, никто не останется позади. Не имело значения, если бы ты умер там, внизу, тебя бы не оставили. Потому что они что-то делали с тобой, ты знаешь. Как в наших собственных психиатрических клиниках. И это сработало. Никто не хотел оставаться позади, живой или мертвый. Однажды я прочитал в книге, что не имеет значения, лежишь ли ты под мраморным надгробием на холме или на дне масляной отстойника, когда ты мертв, ты мертв.

“Но тот, кто это написал, был не там. Когда ты жив, но так близок к смерти, ты думаешь об этих вещах. И тогда это действительно имеет значение… И так мы дали обещание ”.

Босх знал, что ничего не объяснил. Он сказал ей, что собирается взять еще пива. Она сказала, что с ней все в порядке. Когда он вернулся, она улыбнулась ему и ничего не сказала.

“Позволь мне рассказать тебе историю о Медоузе”, - сказал он. “Видишь ли, способ, которым они это делали, заключался в том, что они назначали пару, может быть, троих из нас, туннельных крыс, выходить с компанией. Поэтому, когда они натыкались на туннель, мы мчались вниз, проверяли его, минировали, что угодно ”.

Он сделал большой глоток свежего пива.

“И вот однажды, это было, должно быть, в 1970 году, мы с Мидоузом шли в хвосте патруля. Мы были в цитадели вьетконговцев, и, блин, она была просто изрешечена туннелями. В общем, мы были примерно в трех милях от деревни под названием Нхуан Люк, когда потеряли разыгрывающего. Он получил-Прости, ты, наверное, не хочешь это слышать. С твоим братом и всем остальным.”

“Я действительно хочу услышать. Пожалуйста.”

“Итак, в этот момент стрелял снайпер, который был в паучьей норе. Так они называли маленькие входы в сеть туннелей. Итак, кто-то убрал снайпера, а затем нам с Мидоузом пришлось спуститься в дыру, чтобы проверить это. Мы пошли ко дну, и сразу же нам пришлось разделиться. Это была большая сеть. Я следовал одной линии в одну сторону, а он пошел в другую. Мы сказали, что выйдем на пятнадцать минут, установим заряды с двадцатиминутной задержкой, затем вернемся, устанавливая новые по пути… Я помню, что нашел там больницу. Четыре пустых травяных коврика, а шкаф с припасами, все просто стоит посреди этого туннеля. Я помню, я подумал, Господи Иисусе, что будет за поворотом, фильм с драйвом или что-то в этом роде? Я имею в виду, что эти люди окопались… В любом случае, там был маленький алтарь, и на нем курились благовония. Все еще горит. Тогда я понял, что они все еще где-то там, вьетконговцы, и это напугало меня. Я установил заряд и спрятал его за алтарем, а затем начал отступать так быстро, как только мог. По пути я установил еще два заряда, рассчитав время так, чтобы все сработало одновременно. Итак, я возвращаюсь к месту высадки, знаете, к первоначальной паучьей норе, и никаких лугов. Я подождал несколько минут, и оно приближается. Ты же не хочешь быть там, внизу, когда взорвется C-4. Некоторым из этих туннелей сто лет. Я ничего не мог поделать, поэтому я выбрался наружу. Он тоже был не на вершине.”

Он остановился, чтобы выпить немного пива и подумать об этой истории. Она пристально наблюдала, но не подталкивала его.

“Несколько минут спустя мои заряды сработали, и туннель, по крайней мере, та часть, в которой я был, обрушился. Кто бы там ни был, он был мертв и похоронен. Мы ждали пару часов, пока осядут дым и пыль. Мы подключили мощный вентилятор Mite и выпустили воздух через входную шахту, и тогда вы могли видеть, как дым выталкивается наружу и поднимается из вентиляционных отверстий и других паучьих нор по всем джунглям.

“И когда стало ясно, я и еще один парень отправились на поиски Медоуза. Мы думали, что он мертв, но у нас было обещание; несмотря ни на что, мы собирались вытащить его и отправить домой. Но мы не нашли его. Провели остаток дня в поисках, но все, что мы нашли, были мертвые вьетконговцы. Большинство из них были застрелены, некоторым перерезали горло. У всех них были отрезаны уши. Когда мы поднялись, вершина сказала нам, что мы больше не можем ждать. У нас были приказы. Мы расстались, и я нарушил обещание ”.

Босх безучастно смотрел в ночь, видя только историю, которую он рассказывал.

“Два дня спустя другая компания была в деревне, Нхуан Люк, и кто-то обнаружил вход в туннель в хижине. Они посылают своих крыс проверить это, и те находятся в туннеле не более пяти минут, когда находят Медоуза. Он просто сидел, как Будда, в одном из проходов. Закончились патроны. Несет какую-то тарабарщину. Не имеет смысла, но он был в порядке. И когда они попытались заставить его пойти с ними, он не захотел. В конце концов им пришлось связать его, накинуть на него веревку и попросить патруль вытащить его оттуда. В солнечном свете они увидели, что на нем было ожерелье из человеческих ушей. Обвешанный его ярлыками.”

Он допил пиво и зашел с балкона. Она последовала за ним на кухню, где он достал новую бутылку. Она поставила недопитую бутылку на стойку.

“Итак, это моя история. Это был Медоуз. Он отправился в Сайгон за кое-какими вещами, но вернулся. Он не мог держаться подальше от туннелей. Однако после того случая он уже никогда не был прежним. Он сказал мне, что просто запутался и заблудился там, внизу. Он просто продолжал двигаться в неправильном направлении, убивая все, что попадалось ему на пути. Ходили слухи, что на его ожерелье было тридцать три уха. И кто-то однажды спросил меня, почему Мидоус позволил одному из венчурных капиталистов держать ухо востро. Ты знаешь, учитывая нечетное число. И я сказал ему, что Медоуз позволил им всем держать ухо востро ”.

Она покачала головой. Он кивнул своим.

Босх сказал: “Жаль, что я не застал его в тот раз, когда вернулся посмотреть. Я подвел его”.

Они оба некоторое время стояли, глядя на кухонный пол. Босх вылил остатки своего пива в раковину.

“Один вопрос о простыне Мидоуза, и больше никаких дел”, - сказал он. “Он застрял в Ломпоке при попытке к бегству. Затем отправлено ТИ. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Да. И это был туннель. Он был надежным человеком и работал в прачечной. Газовые сушилки имели подземные вентиляционные отверстия, выходящие из здания. Он копнул под одним из них. Не более часа в день. Они сказали, что он, вероятно, занимался этим по крайней мере за шесть месяцев до того, как это было обнаружено, когда разбрызгиватели, которые они используют летом на поле для отдыха, размягчили почву и произошел обвал.”

Он кивнул головой. Он решил, что это был туннель.

“Двое других, которые были в этом замешаны”, - сказала она. “Торговец наркотиками и грабитель банков. Они все еще внутри. С этим нет никакой связи ”.

Он снова кивнул.

“Думаю, мне пора идти”, - сказала она. “Завтра у нас много дел”.

“Да. У меня есть еще много вопросов ”.

“Я постараюсь ответить на них, если смогу”.

Она прошла совсем рядом с ним в небольшом пространстве между холодильником и стойкой и вышла в коридор. Он почувствовал запах ее волос, когда она проходила мимо. Яблочный аромат, подумал он. Он заметил, что она смотрит на гравюру, висящую на стене напротив зеркала в прихожей. Она состояла из трех отдельных разделов в рамках и представляла собой гравюру с картины пятнадцатого века под названием"Сад наслаждений". Художник был голландцем.

“Иероним Босх”, - сказала она, изучая кошмарный пейзаж на картине. “Когда я увидел, что это твое полное имя, я подумал, не ...”

“Никакого отношения”, - сказал он. “Моей маме, ей просто нравились его вещи. Я думаю, из-за фамилии. Однажды она прислала мне этот снимок. В записке говорилось, что это напомнило ей о Лос-Анджелесе, обо всех этих сумасшедших людях. Мои приемные родители… им это не понравилось, но я хранил это много лет. Оно висело там столько, сколько у меня было это место ”.

“Но тебе нравится, когда тебя называют Гарри”.

“Да, мне нравится Гарри”.

“Спокойной ночи, Гарри. Спасибо за пиво”.

“Спокойной ночи, Элеонора… Спасибо за компанию ”.

ЧАСТЬ IV

СРЕДА, 23 мая

К 10 часам утра они были на автостраде Вентура, которая пересекает дно долины Сан-Фернандо и выходит из города. Босх был за рулем, и они ехали вразрез с потоком машин, направляясь на северо-запад, в сторону округа Вентура, и оставляя позади покрывало смога, которое заполнило долину, как грязные сливки в миске.

Они направлялись в компанию Чарли. ФБР лишь бегло проверило Медоуза и тюремную информационно-пропагандистскую программу годом ранее. Уиш сказала, что, по ее мнению, важность этого была минимальной, потому что пребывание Мидоуза закончилось почти за год до инцидента с туннелем. Она сказала, что бюро запросило копию досье Мидоуза, но не проверило имена других заключенных, которые были частью программы одновременно с Мидоузом. Босх подумал, что это ошибка. Послужной список Мидоуза указывал, что ограбление банка было частью долгосрочного плана, сказал он Wish. Ограбление банка, возможно, было задумано в компании Чарли.

Перед отъездом Босх позвонил сотруднику службы условно-досрочного освобождения Мидоуза Дэрилу Слейтеру и получил краткую информацию о компании "Чарли". Слейтер сказал, что это была овощная ферма, принадлежащая и управляемая армейским полковником, который был в отставке и родился заново. Он заключил контракт с государственными и федеральными тюрьмами на досрочное освобождение, единственное требование - чтобы они были ветеранами боевых действий во Вьетнаме. По словам Слейтера, это был не слишком сложный счет для заполнения. Как и в любом другом штате страны, в тюрьмах Калифорнии было много вьетнамских ветеранов. Гордону Скейлсу, бывшему полковнику, было все равно, за какие преступления ветеринары был осужден за, сказал Слейтер. Он просто хотел снова привести их в порядок. Штат заведения состоял из трех человек, включая Скейлса, и вмещал одновременно не более двадцати четырех человек. Средний срок пребывания составлял девять месяцев. Они работали на овощных полях с шести до трех, останавливаясь только на обед в полдень. После рабочего дня была часовая сессия под названием soul talk, затем ужин и телевизор. Еще один час религии перед отбоем. Слейтер сказал, что Скейлс использовал свои связи в сообществе, чтобы пристроить ветеринаров на работу, когда они были готовы к внешнему миру. За шесть лет в компании Чарли количество рецидивистов составило всего 11 процентов. Цифра настолько завидная, что Скейлза благосклонно упомянули в речи президента во время его последней предвыборной кампании в штате.

“Этот человек - герой”, - сказал Слейтер. “И не из-за войны. За то, что он сделал после. Когда ты получаешь такое заведение, проходишь через него, может быть, тридцать-сорок заключенных в год, и только один из десяти снова попадает в переделку, тогда ты говоришь о крупном успехе. Скейлз, к нему прислушиваются федеральная комиссия по условно-досрочному освобождению и половина надзирателей этого штата.”

“Означает ли это, что он может выбирать, кто пойдет в компанию Чарли?” - Спросил Босх.

“Может быть, не выбирать, но дать окончательное одобрение, да”, - сказал ПО. “Но об этом парне ходят слухи. Его имя известно в каждом тюремном блоке, где отбывает срок ветеринар. Эти парни приходят к нему. Они рассылают письма, отправляют Библии, звонят по телефону, связываются с адвокатами. Все для того, чтобы Скейлс стал их спонсором ”.

“Так вот как Медоуз туда попал?”

“Насколько я знаю. Он уже направлялся туда, когда его назначили ко мне. Тебе пришлось бы позвонить на остров Терминал и попросить их проверить свои файлы. Или поговори с чешуйками.”

Босх рассказал Уишу о разговоре, пока они были в дороге. В остальном, это была долгая поездка, и были долгие периоды тишины. Босх провел большую часть времени, размышляя о прошлой ночи. Ее визит. Зачем она пришла? После того, как они въехали в округ Вентура, его мысли вернулись к делу, и он задал ей несколько вопросов, которые возникли у него накануне вечером во время просмотра файлов.

“Почему они не атаковали главное хранилище? В Вестленде было два хранилища. Депозит, а затем в главное хранилище банка, за наличными и ячейками кассиров. В отчетах с места преступления говорилось, что дизайн обоих хранилищ был одинаковым. Хранилище было больше, но броня в полу была такой же. Таким образом, казалось бы, что Медоуз и его партнеры могли бы так же легко проложить туннель к главному хранилищу, проникнуть внутрь, забрать все, что там было, и выбраться. Не нужно рисковать, проводя внутри целые выходные. Вскрывать сейфы тоже не нужно.”

“Может быть, они не знали, что они были такими же. Возможно, они предполагали, что главное хранилище будет более жестким ”.

“Но мы предполагаем, что у них были некоторые знания о структуре сейфового хранилища, прежде чем они начали это делать. Почему у них не было таких же знаний о другом хранилище?”

“Они не смогли разведать главное хранилище. Это закрыто для публики. Но мы думаем, что один из них арендовал ячейку в депозитном хранилище и вошел, чтобы проверить ее. Использовал вымышленное имя, конечно. Но, видите ли, они могли проверить одно хранилище, а не другое. Может быть, именно поэтому.”

Босх кивнул и спросил: “Сколько было в главном хранилище?”

“Не знаю сразу. Это должно было быть в отчетах, которые я тебе дал. Если нет, то это есть в других файлах в бюро.”

“Впрочем, больше. Верно? В главном хранилище было больше наличных, чем те два или три миллиона в виде имущества, которое они забрали из ящиков.”

“Я думаю, что это, вероятно, правильно”.

“Понимаешь, о чем я говорю? Если бы они попали в главное хранилище, то вещи лежали бы повсюду стопками и пакетами. Прямо здесь, чтобы забрать. Это было бы проще. Вероятно, было бы больше денег за меньшие проблемы ”.

“Но, Гарри, мы знаем это задним числом. Кто знает, что они знали, входя внутрь? Может быть, они думали, что в коробках было что-то еще. Они играли и проиграли ”.

“Или, может быть, они победили”.

Она посмотрела на него.

“Возможно, в коробках было что-то такое, о чем мы даже не знаем. Что никто не заявлял о пропаже. Что-то, что сделало безопасное хранилище лучшей целью. Сделало его более ценным, чем главное хранилище ”.

“Если ты думаешь о наркотиках, то ответ - нет. Мы думали об этом. Мы попросили Управление по борьбе с наркотиками привести одну из их собак, и она порылась в сломанных коробках. Ничего. Никаких следов наркотиков. Затем он обнюхал коробки, до которых воры не добрались, и получил один удар. На одном из самых маленьких.”

Она на мгновение засмеялась и сказала: “Итак, затем мы просверлили эту коробку, из-за которой собака взбесилась, и нашли пять граммов кокаина в пакете. Этот бедняга, который хранил свой запас кокаина в банке, был арестован только потому, что кто-то случайно проложил туннель в то же хранилище ”.

Уиш снова рассмеялся, но Босху это показалось немного натянутым. История была не такой уж и смешной. “В любом случае, ” сказала она, - дело против парня было прекращено помощником прокурора США, потому что он сказал, что это был плохой поиск. Мы надругались над парнем, когда просверлили его коробку без ордера ”.

Босх съехал с автострады в город Вентура и направился на север. “Мне все еще нравится точка зрения на наркотики, несмотря на собаку”, - сказал он после четверти часа молчания. “Они не непогрешимы, эти собаки. Если вещи были правильно упакованы и их забрали воры, возможно, не осталось и следа. Пара таких коробок с кока-колой внутри - и каперсы начинают приносить пользу ”.

“Твой следующий вопрос будет о списках клиентов, верно?” - сказала она.

“Правильно”.

“Ну, мы проделали большую работу над этим. Мы проверили всех, вплоть до отслеживания покупок вещей, которые, по их словам, были в коробках. Мы не нашли, кто выполнил эту работу, но мы, вероятно, сэкономили страховым компаниям банка пару миллионов на оплате вещей, которые, как сообщалось, были украдены, но на самом деле никогда не существовали ”.

Он заехал на заправку, чтобы достать из-под сиденья справочник с картами и выяснить, как добраться до компании Чарли. Она продолжала защищать расследование ФБР.

“Управление по борьбе с наркотиками просмотрело каждое имя в списке владельцев ящиков и пропустило его. Мы проверили имена через NCIC. У нас есть несколько хитов, но ничего серьезного, в основном старый материал ”. Она издала еще один из тех коротких фальшивых смешков. “Один из владельцев одной из больших коробок был осужден за детское порно в семидесятых. Отсидел двойку в "Соледад". В любом случае, после ограбления банка с ним связались, и он сообщил, что ничего не было взято, сказал, что недавно опустошил свою ячейку. Но они говорят, что эти педофилы никогда не смогут расстаться со своими вещами, со своими фотографиями и фильмами, даже с письмами, написанными о детях. И в банке не было записей о том, что он заходил в ячейку за два месяца до ограбления. Итак, мы решили, что коробка была для его коллекции. Но, в любом случае, это не имело никакого отношения к работе. Ничто из того, что мы обнаружили, не помогло ”.

Bosch нашел дорогу на карте и выехал со станции технического обслуживания. Компания Чарли находилась в стране гроув. Он подумал о ее рассказе о педофиле. Что-то в этом его беспокоило. Он прокрутил это в голове, но не смог добраться до этого. Он пропустил это мимо ушей и перешел к другому вопросу.

“Почему ничего так и не было восстановлено? Все эти украшения, облигации и акции, и никогда ничего не всплывает, кроме одного браслета. Даже ничего из других бесполезных вещей, которые были украдены.”

“Они сидят на этом, пока не решат, что все чисто”, - сказал Уиш. “Вот почему Мидоуза выкурили. Он перешел все границы и заложил браслет раньше, чем следовало, возможно, до того, как все согласились, что между ними все чисто. Они узнали, что он продал это. Он не сказал, где, поэтому они звонили ему, пока он не сказал им. Затем они убили его”.

“И по стечению обстоятельств, мне звонят”.

“Это случается”.

“В этой истории есть что-то, что не работает”, - сказал Босх. “Мы начинаем с того, что Медоуз становится сочным, замученным, верно? Он говорит им, чего они хотят, они вкладывают горячий заряд ему в руку и идут забрать браслет из ломбарда, хорошо?”

“Хорошо”.

“Но, видишь, это не работает. У меня промах пешки. Это было скрыто. Итак, он не отдал его им, и им пришлось взломать магазин и забрать браслет, покрывая мошенничество, также взяв много другого хлама. Итак, если он не давал им расписку в залоге, как они узнали, где браслет?”

“Я полагаю, он рассказал им”, - сказал Уиш.

“Я так не думаю. Я не вижу, чтобы он отказался от одного, а не от другого. Он ничего не выиграл, утаив ошибку. Если бы они вытянули из него название магазина, они бы ускользнули ”.

“Итак, вы говорите, что он умер до того, как рассказал им что-либо. И они уже знали, где был заложен браслет.”

“Верно. Они заставили его получить билет, но он не отказался от него, не сломался. Они убили его. Затем они выбрасывают тело и сворачивают на его место. Но они все еще не находят заглушку пешки. Итак, они ворвались в ломбард, как третьеразрядные грабители. Вопрос в том, если Медоуз не сказал им, где он продал браслет, и они не нашли корешок, как они узнали, где он был?”

“Гарри, это предположение поверх предположений”.

“Это то, что делают копы”.

“Ну, я не знаю. Могло быть много чего. Они могли следить за Медоузом, потому что не доверяли ему и могли видеть, как он зашел в ломбард. Могло быть много чего”.

“Возможно, у них был кто-то, скажем, полицейский, кто увидел браслет в ежемесячных списках залога и рассказал им. Отчеты отправляются во все полицейские управления округа ”.

“Я думаю, что такого рода спекуляции безрассудны”.

Они были там. Босх затормозил машину на посыпанной гравием подъездной дорожке под деревянной вывеской с нарисованным на ней зеленым орлом и надписью Charlie Company. Ворота были открыты, и они поехали по гравийной дороге, по обеим сторонам которой тянулись грязные оросительные канавы. Дорога разделяла сельхозугодья, справа росли помидоры, а слева что-то пахнущее перцем. Впереди виднелся большой амбар с алюминиевыми стенами и раскинувшийся дом в стиле ранчо. За ними Босх мог видеть рощу деревьев авокадо. Они въехали на круглую парковку перед домом на ранчо, и Босх заглушил двигатель.

***

Мужчина в белом фартуке, который был таким же чистым, как и его бритая голова, подошел к экрану у входной двери.

“Мистер Скейлс здесь?” - Спросил Босх.

“Вы имеете в виду полковника Скейлса? Нет, это не так. Впрочем, уже почти пришло время для чау-чау. Тогда он придет с полей”.

Мужчина не пригласил их зайти с солнца, и поэтому Босх и Уиш вернулись и сели в машину. Через несколько минут подъехал пыльный белый пикап. На водительской двери был нарисован орел внутри большой буквы C. Трое мужчин вышли из кабины, и еще шестеро вывалились с заднего сиденья. Они быстро двинулись к дому на ранчо. Их возраст варьировался от тридцати до сорока лет. Они были одеты в зеленые брюки в стиле милитари и белые футболки, пропитанные потом. Никто не носил бандану или солнцезащитные очки и не закатывал рукава. Ни у кого волосы не были длиннее четверти дюйма. Белые люди обгорели до коричневого цвета, как окрашенное дерево. Водитель, одетый в ту же униформу, но по крайней мере на десять лет старше остальных, притормозил и позволил остальным зайти внутрь. Когда он приблизился, Босх определил, что ему чуть за шестьдесят, но парень был почти таким же крепким, каким он был в свои двадцать. Его волосы, то, что можно было разглядеть на фоне его блестящего черепа, были белыми, а кожа - цвета грецкого ореха. На нем были рабочие перчатки.

“Помочь тебе?” - спросил он.

“Полковник Скейлс?” - спросил я. Босх сказал.

“Это верно. Вы из полиции?”

Босх кивнул и представил их друг другу. Скейлса, похоже, не слишком впечатлило, даже упоминание ФБР.

“Вы помните, примерно семь-восемь месяцев назад ФБР запросило у вас некоторую информацию о некоем Уильяме Медоузе, который провел здесь некоторое время?” - Спросил Уиш.

“Конечно, хочу. Я помню каждый раз, когда вы, люди, звоните или приходите, спрашивая об одном из моих мальчиков. Меня это возмущает, поэтому я это помню. Хочешь больше информации о Билли? У него какие-то неприятности?”

“Больше нет”, - сказал Босх.

“Что это должно означать?” - Сказал Скейлс. “Звучит так, будто ты говоришь, что он мертв”.

“Ты не знал?” Босх сказал.

“Конечно, я этого не делал. Расскажи мне, что с ним случилось.”

Босху показалось, что он увидел неподдельное удивление, а затем проблеск грусти на лице Скейлса. Новости причинили боль.

“Он был найден мертвым три дня назад в Лос-Анджелесе, отдел убийств. Мы думаем, что это связано с преступлением, в котором он принимал участие в прошлом году, о котором вы, возможно, слышали от предыдущего контакта в ФБР ”.

“Эта штука с туннелем? В том банке в Лос-Анджелесе?” - спросил он. “Я знаю, что мне сказали в ФБР. Вот и все”.

“Это прекрасно”, - сказал Уиш. “Что нам нужно от вас, так это более полная информация о том, кто был здесь, когда был Медоуз. Мы уже обсуждали это раньше, но мы перепроверяем, ища все, что могло бы помочь. Будете ли вы сотрудничать с нами?”

“Я всегда сотрудничаю с вами, люди. Мне это не нравится, потому что половину времени я думаю, что ты перепутал провода. Большинство моих парней, когда они уезжают отсюда, они больше не связываются. У нас здесь хорошая пластинка. Если Медоуз сделал то, о чем ты говоришь, он сделал, он - редкость ”.

“Мы понимаем это”, - сказала она. “И это будет строго конфиденциально”.

“Хорошо, тогда зайди в мой кабинет и сможешь задать свои вопросы”.

Когда они прошли через парадную дверь, Босх увидел два длинных стола в помещении, которое, вероятно, когда-то было гостиной ранчо. Около двадцати мужчин сидели перед тарелками с чем-то похожим на стейки, обжаренные на курице, и горками овощей. Никто не взглянул на Элеонор Уиш. Это было потому, что они молча произносили молитву, опустив головы, закрыв глаза и сложив руки. Босх мог видеть татуировки почти на каждой руке. Когда они прервали молитву, раздался стук вилок о тарелки. Несколько мужчин нашли время, чтобы одобрительно взглянуть на Элеонор. Мужчина в фартуке, который ранее подходил к сетчатой двери, теперь стоял в дверном проеме кухни.

“Полковник, вы сегодня ужинаете с солдатами, сэр?” - позвал он.

Скейлс кивнул и сказал: “Я закончу через несколько минут”.

Они прошли по коридору и через первую дверь оказались в кабинете, который должен был быть спальней. Она была заставлена столом со столешницей размером с дверь. Скейлс указал на два стула перед ним, и Босх с Уишем сели, в то время как он занял место с мягкой обивкой за столом.

“Теперь я точно знаю, что я обязан по закону передать вам, и о чем я даже не обязан с вами говорить. Но я склонен сделать больше, если это поможет и у нас будет понимание. Мидоус - Я вроде как знал, что он закончится так, как ты говоришь. Я молила Доброго Господа направить его, но я знала. Я помогу тебе. Никто не должен отнимать жизнь в цивилизованном мире. Вообще никто.”

“ Полковник, ” начал Босх, “ мы ценим вашу помощь. Я хочу, чтобы вы знали, прежде всего, что мы знаем, какого рода работу вы здесь выполняете. Мы знаем, что вы пользуетесь уважением и поддержкой как властей штата, так и федеральных властей. Но наше расследование смерти Мидоуза приводит нас к выводу, что он был вовлечен в заговор с другими людьми, которые обладали теми же навыками, что и он, и ...

“Ты говоришь, что они ветеринары”, - вмешался Скейлс. Он набивал трубку табаком из жестянки на столе.

“Возможно. Мы еще не идентифицировали их, поэтому мы не знаем этого наверняка. Но если это так, то, похоже, существует вероятность того, что участники заговора могли встретиться здесь. Я делаю ударение на слове ‘может’. Следовательно, есть две вещи, которые мы хотим от вас. Взгляните на все записи, которые у вас еще остались на Медоуза, и на список всех мужчин, которые были здесь в течение десяти месяцев, когда он был.”

Скейлс набивал свою трубку и, казалось, не обращал внимания на то, что только что было сказано. Затем он сказал: “С его записями проблем нет - он мертв. С другой стороны, я полагаю, мне следует позвонить своему адвокату, просто чтобы убедиться, что я могу это сделать. Мы запустили здесь хорошую программу. И овощи, и деньги от государства и федералов этого не покрывают. Я достаю коробку из-под мыла и совершаю обход. Мы полагаемся на десятины общины, гражданских организаций и тому подобное. Дурная слава высушит эти деньги быстрее, чем ветер в Санта-Ане. Я помогаю тебе, я рискую этим. Другой риск - это потеря веры людей, которые приходят сюда для нового старта. Видишь ли, большинство из тех мужчин, которые были здесь, когда был Мидоус, они перешли к новой жизни. Они больше не преступники. Если я буду называть их имена каждому встречному копу, то это не слишком хорошо смотрится для моей программы, не так ли? ”

“Полковник Скейлс, у нас нет времени на то, чтобы адвокаты просматривали это”, - сказал Босх. “Мы расследуем дело об убийстве, сэр. Нам нужна эта информация. Вы знаете, мы можем получить это, если обратимся в департамент исправительных учреждений штата и федеральное управление, но это может занять больше времени, чем у вашего адвоката. Мы также можем получить это с помощью повестки в суд, но мы подумали, что взаимное сотрудничество было бы наилучшим. Мы гораздо более склонны действовать осторожно, если заручимся вашим сотрудничеством ”.

Чешуйки не двигались и снова, казалось, не слушали. Из чаши его трубки, как привидение, вырвался завиток голубого дыма.

“Я понимаю”, - наконец сказал он. “Тогда я просто достану эти файлы, не так ли?” Затем он встал и подошел к ряду бежевых картотечных шкафов, которые стояли вдоль стены за его столом. Он подошел к одному из ящиков с надписью M-N-O и после недолгих поисков вытащил тонкую папку из манильской бумаги. Он бросил его на свой стол рядом с Босхом. “Это досье на Медоуза, вот,” - сказал он. “Теперь давайте посмотрим, что еще мы можем здесь найти”.

Он подошел к первому ящику, на котором не было маркировки в слоте для карт спереди. Он просмотрел файлы, не вынимая ни одного. Затем он выбрал одно и сел с ним.

“Вы можете свободно просмотреть этот файл, и я могу скопировать из него все, что вам нужно”, - сказал Скейлс. “Это моя основная схема потока людей, проходящих здесь. Я могу составить вам список любых людей, с которыми Медоуз мог бы здесь встретиться. Я полагаю, вам понадобятся заготовки и булавки?”

“Это помогло бы, спасибо”, - сказал Уиш.

Просмотр досье Мидоуза занял всего пятнадцать минут. Он начал переписку со Скейлзом за год до своего освобождения из TI. Он пользовался поддержкой капеллана и консультанта по приему, которые знали его, потому что он был назначен на техническое обслуживание в бюро приема и размещения заключенных. В одном из писем Медоуз описал туннели, в которых он побывал во Вьетнаме, и как его притягивала их темнота.

“Большинство других парней боялись спускаться туда”, - написал он. “Я хотел уйти. Тогда я не знал почему, но теперь думаю, что испытывал свои возможности. Но удовлетворение, которое я получил от этого, было ложным. Я был таким же пустым, как земля, на которой мы сражались. Удовлетворение, которое я сейчас имею, находится в Иисусе Христе и знании, что Он со мной. Если мне дадут шанс и под Его руководством, я смогу на этот раз сделать правильный выбор и навсегда оставить эти бары позади. Я хочу перейти от пустой земли к освященной земле ”.

“Безвкусно, но достаточно искренне, я полагаю”, - сказал Уиш.

Скейлс поднял взгляд от стола, где он записывал имена, даты рождения и тюремные идентификационные номера на листе желтой бумаги. “Он был искренен”, - сказал он голосом, который предполагал, что другого выхода не было. “Когда Билли Медоуз ушел отсюда, я думал, я верил, что он был готов к выходу на улицу и что он порвал прошлые связи с наркотиками и преступностью. Становится очевидным, что он снова поддался этому искушению. Но я сомневаюсь, что вы двое найдете здесь то, что ищете. Я даю тебе эти имена, но они тебе не помогут ”.

“Посмотрим”, - сказал Босх. Скейлс вернулся к записи, а Босх наблюдал за ним. Он был слишком поглощен своей верой и верностью, чтобы понять, что его могли использовать. Босх считал, что Скейлс был хорошим человеком, но из тех, кто мог слишком быстро увидеть свои убеждения и надежды в ком-то другом, возможно, в ком-то вроде Мидоуза.

“Полковник, что вы получаете от всего этого?” - Спросил Босх.

На этот раз он отложил ручку, поправил трубку в челюсти и сложил руки на столе. “Это не то, что я понимаю. Это то, что получает Господь”. Он снова взялся за ручку, но затем ему в голову пришла другая мысль. “Вы знаете, эти мальчики были уничтожены во многих отношениях, когда они вернулись. Я знаю, это старая история, и все ее слышали, все смотрели фильмы. Но этим парням пришлось это пережить. Тысячи людей вернулись сюда и буквально маршем отправились в тюрьмы. Однажды я читал об этом и подумал, что, если бы не было никакой войны и эти мальчики никуда не ходили. Они просто оставались в Омахе, Лос-Анджелесе, Джексонвилле, Нью-Иберии и где угодно. Они бы все равно оказались в тюрьме? Были бы они бездомными, бродячими психически больными? Наркоманы?

“Для большинства из них я сомневаюсь в этом. Это война сделала это с ними, направила их по ложному пути ”. Он глубоко затянулся мертвой трубкой. “Итак, все, что я делаю, с помощью земли и нескольких молитвенников, это пытаюсь вернуть то, что вынес опыт Вьетнама. И я довольно хорош в этом. Итак, я даю вам этот список, позволяя вам взглянуть на этот файл. Но не навреди тому, что у нас здесь есть. У вас двоих есть естественное подозрение о том, что здесь происходит, и это нормально. Это полезно для людей в вашем положении. Но будь осторожен с тем, что здесь есть хорошего. Детектив Босх, вы выглядите на подходящий возраст, вы были там?”

Босх кивнул, и Скейлс сказал: “Тогда ты знаешь”. Он вернулся к завершению списка. Не поднимая глаз, он сказал: “Вы двое присоединитесь к нам за ланчем? На нашем столе самые свежие овощи в округе”.

Они отказались и встали, чтобы уйти после того, как Скейлс вручил Босху список из двадцати четырех имен, который он придумал. Когда Босх повернулся к двери офиса, он поколебался и сказал: “Полковник, вы не возражаете, если я спрошу, какие еще транспортные средства есть у вас на ферме? Я видел пикап.”

“Мы не против, что ты спрашиваешь, потому что нам нечего скрывать. У нас есть еще два таких пикапа, два John Deeres и полноприводный автомобиль ”.

“Что это за полноприводный автомобиль?”

“Это джип”.

“И какого цвета?”

“Оно белое. Что происходит?”

“Просто пытаюсь кое-что прояснить. Но я полагаю, что у джипа сбоку должна быть печать компании Charlie, как у пикапа?”

“Это верно. Все наши транспортные средства помечены. Когда мы отправляемся в Вентуру, мы гордимся тем, чего достигли. Мы хотим, чтобы люди знали, откуда берутся овощи ”.

Босх не смотрел на имена в списке, пока не оказался в машине. Он не узнал ни одного, но заметил, что Скейлс написал буквы PH после восьми из двадцати четырех имен.

“Что это значит?” Спросила Уиш, когда она наклонилась и тоже посмотрела на список.

“Пурпурное сердце”, - сказал Босх. “Я думаю, это еще один способ сказать ”будь осторожен".

“Что насчет джипа?” - спросила она. “Он сказал, что это было белое. На нем сбоку есть печать.”

“Ты видел, каким грязным был пикап. Грязно-белый джип мог бы выглядеть бежевым. Если это правильный джип.”

“Он просто не кажется правильным. Чешуя. Он кажется законным ”.

“Может быть, так оно и есть. Может быть, это люди, которым он одалживает свой джип. Я не хотел давить на него, пока мы не узнаем больше ”.

Он завел машину, и они направились по гравийной дороге к воротам. Босх опустил окно. Небо было цвета отбеленных джинсов, а воздух был невидимым и чистым и пах свежим зеленым перцем. Но ненадолго, подумал Босх. Теперь мы возвращаемся к гадости.

***

На обратном пути в город Босх свернул с автострады Вентура и направился на юг через каньон Малибу к Тихому океану. Обратный путь занял бы больше времени, но чистый воздух вызывал привыкание. Он хотел этого как можно дольше.

“Я хочу увидеть список жертв”, - сказал он после того, как они прошли через извилистый каньон и впереди показалась подернутая дымкой голубая поверхность океана. “Этот педофил, о котором ты упоминал ранее. Что-то в этой истории беспокоило меня. Зачем им забирать коллекцию детского порно у парня?”

“Гарри, да ладно, ты же не собираешься предположить, что это была причина, по которой эти парни неделями рыли туннель, а затем ворвались в банковское хранилище, чтобы украсть коллекцию детского порно?”

“Конечно, нет. Но именно поэтому возникает вопрос. Зачем они забрали материал?”

“Ну, может быть, они этого хотели. Может быть, один из них был педофилом, и ему это нравилось. Кто знает?”

“Или, может быть, все это было частью обложки. Возьмите все из каждой коробки, которую они просверлили, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле им нужна была одна коробка. Знаете, это как бы размывает картинку, нажимая на десятки полей. Но все это время целью было что-то только в одной из коробок. Тот же принцип, что и при взломе ломбарда: возьмите много украшений, чтобы покрыть то, что им был нужен только браслет.

“Но с хранилищем они хотели что-то, о чем потом не будет объявлено украденным. Что-то, о чем нельзя было заявить, что оно украдено, потому что это поставило бы владельца в затруднительное положение. Как с педофилом. Когда у него украли вещи, что он мог сказать? Это то, за чем охотились туннельщики, но кое-что более ценное. Что-то, что сделало бы посещение сейфового хранилища более привлекательным, чем посещение основного хранилища.

“Что-то, что сделало бы убийство Медоуза необходимостью, когда он поставил под угрозу всю операцию, заложив браслет”.

Она была тихой. Босх посмотрел на нее, но за темными очками ее лицо было непроницаемым.

“Звучит для меня так, будто ты снова говоришь о наркотиках”, - сказала она через некоторое время. “И собака сказала, никаких наркотиков. Управление по борьбе с наркотиками не нашло никаких связей в нашем списке клиентов ”.

“Может быть, наркотики, может быть, нет. Но именно поэтому мы должны еще раз взглянуть на владельцев боксов. Я хочу сам взглянуть на список. Хочу посмотреть, не напоминает ли что-нибудь об этом. Люди, которые не сообщили о потерях, это те, с кого я хочу начать ”.

“Я принесу список. У нас все равно больше ничего не получится ”.

“Ну, у нас есть эти имена от Scales, которые нужно проверить”, - сказал Босх. “Я думал, что мы могли бы взять кружки и отнести их Шарки”.

“Думаю, стоит попробовать. Больше похоже на то, что мы просто выполняем движения ”.

“Я не знаю. Я думаю, что парень что-то держит. Я думаю, он, возможно, видел лицо той ночью ”.

“Я оставил Рурку записку о гипнозе. Вероятно, он свяжется с нами по этому поводу сегодня или завтра ”.

Они поехали по шоссе Тихоокеанского побережья вокруг залива. Смог отнесло в глубь материка, и было достаточно ясно, чтобы разглядеть остров Каталина за белыми шапками. Они зашли в ресторан Alice's пообедать, и, поскольку было уже поздно, там был свободный столик у окна. Уиш заказал чай со льдом, а Босх - пиво.

“Я часто приходил на этот пирс, когда был ребенком”, - сказал ей Босх. “Они бы вывезли нас полным автобусом. В то время у них был магазин по продаже наживки в конце. Я бы порыбачил на желтохвоста.”

“Дети из DYS?”

“Да. Э, нет. Тогда это называлось DPS. Департамент общественных услуг. Несколько лет назад они, наконец, поняли, что им нужен целый отдел для детей, поэтому они придумали DYS ”.

Она выглянула из окна ресторана и посмотрела вниз, на пирс. Она улыбнулась его воспоминаниям, и он спросил, где ее воспоминания.

“Повсюду”, - сказала она. “Мой отец был военным. Максимум, что я когда-либо проводил в одном месте, - это пару лет. Итак, мои воспоминания на самом деле не о местах. Они люди”.

“Вы и ваш брат были близки?” Босх сказал.

“Да, с тех пор, как мой отец часто уходил. Он всегда был там. Пока он не завербовался и не ушел навсегда.”

На стол поставили салаты, они немного поели и немного поболтали о пустяках, а затем, в промежутке между тем, как официантка забирала тарелки с салатом и ставила на стол обеденные, она рассказала историю своего брата.

“Каждую неделю он писал мне оттуда, и каждую неделю он говорил, что ему страшно, что он хочет вернуться домой”, - сказала она. “Это было не то, что он мог сказать нашему отцу или матери. Но Майкл был не из таких. Ему не следовало уходить. Он ушел из-за нашего отца. Он не мог подвести его. Он не был достаточно храбр, чтобы сказать ему "нет", но он был достаточно храбр, чтобы пойти туда. Это не имеет смысла. Ты когда-нибудь слышал что-нибудь более тупое?”

Босх не ответил, потому что слышал похожие истории, в том числе и свою собственную. И на этом она, казалось, остановилась. Она либо не знала, что там случилось с ее братом, либо не хотела рассказывать подробности.

Через некоторое время она спросила: “Почему ты ушел?”

Он знал, что вопрос последует, но за всю свою жизнь он никогда не был способен правдиво ответить на него, даже самому себе.

“Я не знаю. Полагаю, выбора нет. Жизнь в учреждении, как ты и говорил раньше. Я не собирался в колледж. Никогда по-настоящему не думал о Канаде. Я думаю, попасть туда было бы сложнее, чем просто попасть в армию и отправиться во Вьетнам. Затем, в шестьдесят восьмом, я вроде как выиграл в лотерею драфта. Мой номер подошел так низко, что я знал, что собираюсь уйти. Итак, я подумал, что перехитрю их, присоединившись, подумал, что напишу свой собственный билет ”.

“И что же?”

Босх слегка рассмеялся тем же фальшивым тоном, которым она смеялась раньше. “Я поступил, прошел базовый курс и всю эту чушь, и когда пришло время что-то выбирать, я выбрал пехоту. Я до сих пор так и не понял, почему. Они достают тебя в этом возрасте, понимаешь? Ты непобедим. Как только я попал туда, я записался добровольцем в туннельный отряд. Это было похоже на то письмо, которое Медоуз написал Скейлзу. Ты хочешь увидеть, что у тебя есть. Ты делаешь вещи, которые никогда не поймешь. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю, да”, - сказала она. “Что насчет Медоуза? У него были шансы уйти, но он так и не сделал этого, до самого конца. Зачем кому-то хотеть остаться, если в этом нет необходимости?”

“Таких было много”, - сказал Босх. “Я думаю, это не было обычным или необычным. Некоторые просто не хотели покидать это место. Медоуз был одним из них. Возможно, это тоже было деловое решение ”.

“Ты имеешь в виду наркотики?”

“Ну, я знаю, что он употреблял героин, пока был там. Мы знаем, что он употреблял и продавал после, когда вернулся сюда. Так что, может быть, когда он был там, он был вовлечен в переезд, и он не хотел оставлять хорошую вещь. Многое указывает на это. Его перевезли в Сайгон после того, как они вытащили его из туннелей. Сайгон был бы подходящим местом, особенно с разрешением посольства, каким он обладал в качестве члена парламента. Сайгон был городом грехов. Шлюхи, гашиш, героин - это был свободный рынок. Множество людей окунулись в это. Героин принес бы ему неплохие деньги, особенно если бы у него был план, способ перевезти часть товара сюда ”.

Она вилкой перекладывала по тарелке кусочки красного люциана, которые не собиралась есть.

“Это несправедливо”, - сказала она. “Он не хотел возвращаться. Некоторые мальчики хотели вернуться домой, но им так и не представился шанс ”.

“Да. В этом месте не было ничего справедливого ”.

Босх повернулся и посмотрел в окно на океан. Четыре серфингиста в ярких гидрокостюмах катались на волнах.

“И после войны ты присоединился к копам”.

“Ну, я немного попинался, а затем присоединился к департаменту. Казалось, что большинство ветеринаров, которых я знал, как сказал сегодня Скейлс, направлялись в полицейские управления или пенитенциарные учреждения ”.

“Я не знаю, Гарри. Ты кажешься одиночкой. Частный детектив, а не человек, который должен выполнять приказы людей, которых он не уважает ”.

“Частных операторов больше нет. Все подчиняются приказам… Но вся эта информация обо мне есть в файле. Ты все это знаешь.”

“Не все о ком-то можно изложить на бумаге. Разве не это ты сказал?”

Он улыбнулся, когда официантка убрала со стола. Он сказал: “А как насчет тебя? Что у тебя за история с бюро?”

“Довольно просто, на самом деле. Майор уголовного правосудия, младший бухгалтер, завербован в штате Пенсильвания. Хорошая оплата, хорошие льготы, женщины высоко востребованы и ценятся. Ничего оригинального.”

“Зачем банковские реквизиты? Я думал, что ускоренный путь - это антитерроризм, "белые воротнички", может быть, даже наркотики. Но не тяжелый отряд.”

“Я работал в "белых воротничках" в течение пяти лет. Я тоже был в Вашингтоне, подходящее место, чтобы быть. Дело в том, что у императора не было одежды. Все это было смертельно, смертельно скучно”. Она улыбнулась и покачала головой. “Я понял, что просто хотел быть полицейским. Итак, вот кем я стал. Я перевелся в первое хорошее уличное подразделение, где открылась вакансия. Лос-Анджелес - столица ограблений банков страны. Когда здесь открылась вакансия, я позвонил в свои маркеры и получил перевод. Называй меня динозавром, если хочешь ”.

“Ты слишком красив для этого”.

Несмотря на ее темный загар, Босх мог сказать, что это замечание смутило ее. Его это тоже смутило, просто так ускользнуло.

“Прости”, - сказал он.

“Нет. Нет, это было мило. Благодарю тебя”.

“Итак, ты замужем, Элеонор?” - спросил он, а затем покраснел, немедленно пожалев о своей неискушенности. Она улыбнулась его смущению.

“Я был. Но это было очень давно.”

Босх кивнул. “У тебя ничего нет… что насчет Рурка? Вы двое казались...”

“Что? Ты шутишь?”

“Прости”.

Тогда они вместе рассмеялись, а за этим последовали улыбки и долгое, уютное молчание.

После обеда они вышли на пирс к тому месту, где Босх когда-то стоял с удочкой и катушкой. На рыбалке никого не было. Несколько зданий в конце пирса были заброшены. На поверхности воды возле одного из пилонов было радужное сияние. Босх также заметил, что серферы ушли. Может быть, все дети в школе, подумал Босх. Или, может быть, они здесь больше не ловят рыбу. Может быть, ни одна рыба не забирается так далеко в отравленный залив.

“Я не был здесь долгое время”, - сказал он Элеоноре. Он облокотился на перила пирса, положив локти на дерево, покрытое шрамами от тысячи ножей для наживки. “Все меняется”.

***

Была середина дня, когда они вернулись в Федеральное здание. Уиш прогнал имена и идентификационные номера заключенных, которые им дал Скейлс, через компьютеры NCIC и государственного департамента юстиции и заказал пересылку фотографий по факсу из различных тюрем штата. Босх взял список имен, позвонил в военный архив США в Сент-Луисе и попросил соединить его с Джесси Сент-Джон, той самой сотрудницей, с которой он имел дело в понедельник. Она сказала, что досье на Уильяма Медоуза, о котором просил Босх, уже в пути. Босх не сказал ей, что уже видел копию этого письма в ФБР. Вместо этого он уговорил ее вызвать новые имена, которые были у него в компьютере, и предоставить ему основную служебную биографию каждого человека. Он продержал ее до конца смены в пять часов в Сент-Луисе, но она сказала, что хочет помочь.

К пяти часам по лос-анджелесскому времени у Босха и Уиш было двадцать четыре фотографии с портретами и краткие зарисовки мужчин, проходивших уголовную и военную службу, в комплекте с ними. Ничто спрыгнуло со стола Уиш и ударило кого-то из них по голове. Пятнадцать из них в какой-то момент служили во Вьетнаме в период, когда там был Мидоус. Одиннадцать из них принадлежали армии США. Ни один из них не был туннельными крысами, хотя четверо были первыми пехотинцами вместе с Медоузом в его первом турне. Были еще двое, которые были МПО в Сайгоне.

Они сосредоточились на записях NCIC о шести солдатах, которые были первыми пехотинцами или военной полицией. Только у mPOS были записи ограблений банков. Босх перебрал фотографии и вытащил эти две. Он уставился на лица, наполовину ожидая получить подтверждение от суровых, незаинтересованных взглядов, которыми они одаривали камеру. “Мне нравятся эти двое”, - сказал он.

Их звали Арт Франклин и Джин Дельгадо. У них обоих были адреса в Лос-Анджелесе. Во Вьетнаме они проводили свои гастроли в Сайгоне, приписанные к отдельным подразделениям MP. Не посольское подразделение, к которому был прикреплен Медоуз. Но, тем не менее, они были в городе. Оба они были уволены в 1973 году. Но, как и в случае с Мидоузом, они остались во Вьетнаме в качестве гражданских военных советников. Они были там до конца, в апреле 1975 года. В голове Босха не было никаких вопросов. Все трое мужчин - Медоуз, Франклин и Дельгадо - знали друг друга до того, как встретились в Charlie Company в округе Вентура.

В Штатах после 1975 года Франклин попался на серии ограблений в Сан-Франциско и уехал на пять лет. Он попал в федеральный суд за ограбление банка в Окленде в 1984 году и работал в TI в то же время, что и Медоуз. Он был условно освобожден в компании Чарли за два месяца до того, как Медоуз покинул программу. Дельгадо был строго государственным преступником; три раза попадался за кражи со взломом в Лос-Анджелесе, за что ему удалось отделаться тюремным заключением в окружной тюрьме, затем попытка ограбления банка в Санта-Ане в 1985 году. Он смог выступить в суде штата по соглашению с федеральными прокурорами. Он перешел в "Соледад", выйдя оттуда в 1988 году и придя в "Чарли Компани" на три месяца раньше Медоуза. Он покинул компанию Чарли на следующий день после прибытия Франклина.

“Однажды”, - сказал Уиш. “Это значит, что все трое были вместе в Charlie Company всего один день”.

Босх просмотрел их фотографии и сопроводительные описания. Франклин был тем, кто покрупнее. Рост шесть футов 190 дюймов, темные волосы. Дельгадо был худощав, рост пять футов шесть дюймов, рост 140. И волосы тоже темные. Босх смотрел на фотографии большого мужчины и маленького человечка и думал об описаниях людей в джипе, который выбросил тело Мидоуза.

“Пойдем посмотрим Шарки”, - сказал он через некоторое время.

Он позвонил на Хоум-стрит домой, и ему сказали то, что, как он знал, они собирались ему сказать: Шарки исчез. Босх позвонил в "Блю Шато", и усталый старческий голос сообщил ему, что команда Шарки выехала в полдень. Его мать повесила трубку после того, как определила, что Босх не является клиентом. Было около семи. Босх сказал Уишу, что им придется вернуться на улицу, чтобы найти его. Она сказала, что поведет. Следующие два часа они провели в Западном Голливуде, в основном в коридоре бульвара Санта-Моника. Но не было никаких признаков Шарки или его мотоцикла, привязанного к парковочному счетчику. Они остановили несколько патрульных машин шерифа и сказали им, кого они ищут, но даже дополнительные глаза не помогли. Они припарковались у обочины возле "Оки Дог", и Босх подумал, что, возможно, мальчик вернулся в дом своей матери, а она повесила трубку, чтобы защитить его.

“Не хочешь прокатиться до Чатсуорта?” он спросил.

“Как бы мне ни хотелось увидеть эту ведьму, которая, по твоим словам, приходится Шарки матерью, я больше думал о том, чтобы покончить с этим. Мы можем найти Шарки завтра. Как насчет того ужина, которого у нас не было прошлой ночью?”

Босх хотел добраться до Шарки, но он также хотел добраться и до нее. Она была права, всегда было завтра.

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал он. “Куда тебе хочется пойти?”

“У меня дома”.

***

Элеонор Уиш жила в таунхаусе с регулируемой арендной платой, который она сдала в субаренду в двух кварталах от пляжа в Санта-Монике. Они припарковались у обочины перед домом, и когда они вошли, она сказала Босху, что, хотя она живет неподалеку, если он хочет действительно увидеть океан, он должен выйти на балкон ее спальни, наклониться и внимательно посмотреть направо по бульвару Оушен-Парк. Тогда можно было увидеть кусочек Тихого океана между двумя башнями кондоминиума, которые охраняли береговую линию. Она упомянула, что под этим углом он мог также заглянуть в спальню ее соседки. Сосед был бывшим телевизионным актером, ставшим мелким торговцем наркотиками, у которого в спальне была бесконечная череда женщин. По ее словам, это немного отвлекало от вида. Она попросила Босха присесть в гостиной, пока она готовит ужин. “Если тебе нравится джаз, у меня там есть компакт-диск, который я только что купила, но у меня не было времени послушать”, - сказала она.

Он подошел к стереосистеме, которая стояла на полках рядом с набором книжных шкафов, и взял новый диск. Это былавлюбленность Роллинза в джаз, и внутри Гарри улыбнулся, потому что он был у него дома. Это была теплая связь. Он открыл кейс, включил музыку и начал осматривать гостиную. На мебели были коврики пастельных тонов и светлые покрытия. Книги по архитектуре и журналы по дому были разложены на журнальном столике со стеклянной столешницей перед светло-голубым диваном. Место было очень аккуратным. Холст, вышитый крестиком в рамке на стене рядом с входной дверью, гласил "Добро пожаловать в этот дом". В углу маленькими буквами было вышито "ЭДС 1970", и Босх задумался о последней букве.

Он установил еще одну из этих психических связей с Элеонор Уиш, когда повернулся и посмотрел на стену над диваном. В рамке из черного дерева была гравюраночных ястребов Эдварда Хоппера. У Босха не было отпечатка дома, но он был знаком с картиной и время от времени даже думал о ней, когда был поглощен расследованием или наблюдением. Однажды он видел оригинал в Чикаго и стоял перед ним, изучая его почти час. Тихий, незаметный мужчина сидит в одиночестве за стойкой уличной закусочной. Он смотрит на другого клиента, очень похожего на него, но только второй мужчина с женщиной. Каким-то образом Босх отождествил себя с ним, с тем первым человеком. Я одиночка, подумал он. Я ночной ястреб. Принт с его резкими темными оттенками и тенями не подходил для этой квартиры, понял Босх. Его темнота вступала в противоречие с пастельными тонами. Почему это было у Элеонор? Что она там увидела?

Он оглядел остальную часть комнаты. Там не было телевизора. Была только музыка из стереосистемы, журналы на столе и книги на адвокатских полках у стены напротив дивана. Он подошел, посмотрел сквозь стеклянные панели и просмотрел коллекцию. На двух верхних полках в основном стояли книги месяца, посвященные криминальной литературе таких писателей, как Крамли, Уиллфорд и других. Он прочитал некоторые из них. Он открыл стеклянную дверь и вытащил книгу под названием "Запертая дверь". Он слышал об этой книге, но никогда не видел, чтобы ее можно было купить. Он открыл обложку, чтобы посмотреть, сколько ей лет, и разгадал тайну последней буквы на обложке для рукоделия. На первой странице, напечатанной чернилами, было написано "Элеонора Д. Скарлетти-1979". Должно быть, после развода она сохранила фамилию мужа, подумал Босх. Он положил книгу обратно и закрыл футляр.

Книги в двух нижних рядах книжного шкафа варьировались от "настоящих преступлений" до исторических исследований войны во Вьетнаме и руководств ФБР. Был даже учебник по расследованию убийств в полиции Лос-Анджелеса. Многие из этих книг Босх прочитал. В одном из них он даже был. Это была книга, которую репортерTimes Бреммер написал о так называемом Убийце из салона красоты. Парень по имени Гарвард Кендал, убийца, убил семь женщин за один год в долине Сан-Фернандо. Все они были владельцами или служащими салонов красоты. Он обходил магазины, следил за жертвами до дома и убивал их, перерезая им горло заточенной пилочкой для ногтей. Босх и его напарник в то время установили связь с Кендал по номерному знаку, который седьмая жертва написала в блокноте в салоне за ночь до того, как ее убили. Они так и не выяснили, почему она это сделала, но детективы подозревали, что она видела, как Кендал наблюдал за магазином из своего фургона. Она записала номер бирки в качестве меры предосторожности, но затем не приняла меры предосторожности, чтобы не идти домой одной. Босх и его партнер проследили за Кендалом и выяснили, что он провел пять лет в Фолсоме за серию поджогов салонов красоты недалеко от Окленда в 1960-х годах. Позже они узнали, что его мать работала маникюршей в салоне красоты, когда он был мальчиком. Она практиковала свое мастерство на ногтях молодого Кендала, и психиатры решили, что он так и не оправился от этого. Бреммер сделал из этого бестселлер. И когда Universal сделала из этого фильм недели, студия заплатила Босху и его партнеру за использование их имен и техническую помощь. Деньги удвоились, когда из фильма вышел полицейский сериал. Его партнер уволился из департамента и переехал в Энсенаду. Босх остался, вложив свою долю в дом на сваях на холме, откуда открывался вид на студию, которая заплатила ему деньги. Босх всегда находил в этом необъяснимый симбиоз.

“Я прочитал эту книгу еще до того, как твое имя появилось в этом. Это не было частью исследования ”.

Элеонор вышла из кухни с двумя бокалами красного вина. Гарри улыбнулся.

“Я не собирался тебя ни в чем обвинять”, - сказал он. “Кроме того, это не обо мне. Это о Кендале. В любом случае, все это было удачей. Но они все равно сделали книгу и телешоу об этом. Что бы там ни было, оно вкусно пахнет ”.

“Ты любишь макароны?”

“Я люблю спагетти”.

“Это то, что у нас есть. В воскресенье я приготовила большую кастрюлю соуса. Я люблю проводить целый день на кухне, не думая ни о чем другом. Я считаю, что это хорошая терапия от стресса. И это длится и длится. Все, что мне нужно сделать, это разогреть его и отварить немного лапши ”.

Босх отпил вина и еще немного огляделся. Он все еще не сел, но чувствовал себя с ней очень комфортно. На его лице заиграла улыбка. Он указал на отпечаток Хоппера. “Мне это нравится. Но почему что-то настолько темное?”

Она посмотрела на снимок и наморщила лоб, как будто впервые задумалась об этом.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мне всегда нравилась эта картина. Что-то там захватывает меня. Женщина с мужчиной. Значит, это не я. Так что, я думаю, если это и кто-то, то это был бы мужчина, сидящий со своим кофе. В полном одиночестве, как бы наблюдая за двумя, которые вместе ”.

“Однажды я видел это в Чикаго”, - сказал Босх. “Оригинал. Я был там в связи с экстрадицией, и мне нужно было убить около часа, пока я не смогу забрать тело. Итак, я поступил в Институт искусств, и это было там. Я потратил целый час, разглядывая его. В этом что-то есть - как ты и сказал. Я не могу вспомнить дело или кого я приводил сюда обратно. Но я помню ту картину ”.

Они сидели за столом, разговаривая почти час после того, как с едой было покончено. Она рассказала ему больше о своем брате и о том, как ей трудно преодолеть гнев и потерю. По ее словам, восемнадцать лет спустя она все еще работала над этим. Босх сказал ей, что он тоже все еще во всем разбирается. Время от времени ему все еще снились туннели, но чаще вместо этого он боролся с бессонницей. Он рассказал ей, как запутался, когда вернулся, насколько тонкой была грань, выбор между тем, что он сделал потом, и тем, что сделал Медоуз. Все могло быть по-другому, сказал он, и она кивнула, казалось, зная, что это правда.

Позже она спросила о деле Кукольника и его увольнении из отдела ограблений и убийств. Это было больше, чем любопытство. Он чувствовал, что от того, что он сказал ей, зависело что-то важное. Она принимала решение относительно него.

“Я полагаю, ты знаешь основы”, - начал он. “Кто-то душил женщин, в основном проституток, а затем разрисовывал их лица косметикой. Блинчик, красная помада, густые румяна на щеках, четкая черная подводка для глаз. Каждый раз одно и то же. Тела тоже были вымыты. Но мы никогда не говорили, что это выглядело так, будто он превращал их в кукол. Какой-то мудак - я думаю, это был парень по имени Сакаи из коронерской - слил, что грим был общим знаменателем. Затем в прессе начали муссироваться материалы об этом кукольнике. Я думаю, что 4 канал был первым, кто придумал это название. Оно вылетело оттуда. Для меня это больше походило на работу гробовщика. Но правда в том, что у нас не слишком хорошо получалось. Мы не могли разобраться с этим парнем, пока он не увлекся двойными числами.

“Не так уж много вещественных доказательств. Все жертвы были выброшены в случайных местах, по всему Вестсайду. По волокнам, обнаруженным на паре тел, мы поняли, что на парне, вероятно, был плед или что-то вроде маскировки волос, фальшивая борода или что-то в этомроде. Женщины, которых забрали с прогулки, мы смогли определить время и места их последнего трюка. Мы ходили по мотелям с почасовой оплатой и ничего не получили. Итак, мы решили, что парень забирал их на машине, а затем отвозил куда-то еще, возможно, к себе домой или в какое-то безопасное место, которое он использовал как место убийства . Мы начали наблюдать за работой профессионалов на бульваре и в других горячих точках, и мы, должно быть, раскрыли триста трюков, прежде чем добились перерыва. Эта шлюха по имени Дикси Маккуин звонит в оперативную группу однажды рано утром и говорит, что она только что сбежала от Кукольника и будет ли награда, если она его выдаст. Ну, мы получали подобные звонки каждую неделю. Я имею в виду, одиннадцать убитых женщин и людей выходят на чистую воду с уликами, которые на самом деле не являются уликами. Это город паники”.

“Я помню”, - сказал Уиш.

“Но Дикси была другой. В тот день я работал в позднюю смену в офисе целевой группы, и мне позвонили. Я пошел и поговорил с ней. Она рассказала мне, что этот Джон, которого она подобрала в Голливуде возле Спа-Роу, вы знаете, рядом с особняком саентологов, отвез ее в эту квартиру в гараже в Силвер-Лейк. Она сказала, что, пока парень раздевался, она хотела воспользоваться туалетом. Итак, она входит и, пока включает воду, заглядывает в шкафчик под раковиной, вероятно, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь стоящего. Но она видит все эти маленькие бутылочки, и пудреницы, и все эти женские штучки. Она смотрит на все это и просто складывает все это воедино. Вот так просто. Бинго; это, должно быть, тот самый парень. Итак, у нее случается приступ мурашек по коже, и она уходит. Она выходит из ванной, а парень в кровати. Она просто тащит задницу через парадную дверь.

“Дело в том, что мы не выложили всю информацию о макияже. Или, на самом деле, мудак, из-за которого произошла утечка ИНФОРМАЦИИ, не все выложил. Видишь ли, мы знали, что парень хранил вещи жертв. Их нашли вместе с сумочками, но там не было косметики - ну, знаете, губной помады, пудрениц и тому подобного. Итак, когда Дикси рассказала мне о том, что было в шкафчике в ванной, она привлекла мое внимание. Я знал, что она была законной.

“И это тот момент, когда я облажался. Было 3 часа ночи, когда я закончил разговор с Дикси. Все в оперативной группе разошлись по домам, а я остался там, думая, что этот парень может понять, что Дикси его подставила, и убраться восвояси. Итак, я отправился туда один. Я имею в виду, Дикси поехала со мной, чтобы показать мне место, но потом она так и не вышла из машины. Как только мы были там, я увидел свет над гаражом, который находился за этим обветшалым домом на окраине Гипериона. Я вызвал подкрепление патруля, и пока я жду, я вижу, как тень парня мечется взад-вперед по окну. Что-то подсказывает мне, что он готовится сбежать и забрать все вещи из шкафа с собой. И у нас не было никаких улик с одиннадцати тел. Нам понадобились вещи, которые были в шкафчике в ванной. Другим соображением было, что, если у него там кто-то есть? Ты знаешь, замена Дикси. Итак, я поднялся. Один. Остальное ты знаешь”.

Уиш сказал: “Вы вошли без ордера и застрелили его, когда он полез под подушку на кровати. Позже вы сказали съемочной группе, что, по вашему мнению, это была чрезвычайная ситуация. У него было достаточно времени, чтобы выйти и найти другую проститутку. Вы сказали, что это дает вам право входить в дверь без ордера. Вы сказали, что стреляли, потому что полагали, что подозреваемый потянулся за оружием. Это был один выстрел, в верхнюю часть туловища с пятнадцати или двадцати футов, если я помню отчет. Но Кукольник был один, и под подушкой был только его парик.”

“Только его ковер”, - сказал Босх. Он покачал головой, как квотербек в понедельник утром. “Съемочная группа оправдала меня. Мы связали его с двумя телами по волосам из парика, а по косметике в ванной прослеживается принадлежность восьми жертв. Сомнений не было. Это был он. Я был чист, но потом к этому подключились мухи. Экспедиция Льюиса и Кларка. Они разыскали Дикси и заставили ее подписать заявление о том, что она заранее рассказала мне, что он положил свои волосы под подушку. Я не знаю, что они использовали против нее, но я могу представить. У IAD всегда был стояк из-за меня. Им не нравится никто, кто не является на сто процентов частью семьи. В любом случае, следующее, что я помню, они выдвигают против меня ведомственные обвинения. Они хотели уволить меня и передать Дикси большому жюри для предъявления уголовных обвинений. Это было так, как будто в воде была кровь и две толстые белые акулы ”.

На этом он остановился, но Элеонор продолжила. “Однако детективы ОВР неправильно оценили ситуацию, Гарри. Они не понимали, что общественное мнение будет на вашей стороне. Ты был известен в газетах как коп, который раскрыл дела убийцы из салона красоты и Кукольника. Персонаж телевизионного шоу. Они не смогли бы убрать тебя без пристального внимания общественности и позора для департамента ”.

“Кто-то наклонился над ними и остановил ход заседания большого жюри”, - сказал Босх. “Им пришлось согласиться на отстранение от работы и мое понижение в звании до Голливудского отдела по расследованию убийств”.

Босх держал пальцы на ножке своего пустого бокала для вина и рассеянно вертел его на столе.

“Какое-то поселение”, - сказал он через некоторое время. “И эти две акулы IAD все еще плавают там, в ожидании добычи”.

Затем они некоторое время сидели молча. Он ждал, когда она задаст вопрос, который она уже задавала однажды. Солгала ли шлюха? Она никогда не спрашивала об этом, и через некоторое время она просто посмотрела на него и улыбнулась. И он чувствовал себя так, словно только что прошел испытание. Она начала собирать тарелки со стола. Босх помогал ей на кухне, и когда работа была закончена, они стояли рядом, вытирая руки одним кухонным полотенцем, и слегка поцеловались. Затем, словно следуя тем же тайным сигналам, они прижались друг к другу и поцеловались с таким голодом, какой бывает у одиноких людей.

“Я хочу остаться”, - сказал Босх после того, как на мгновение оторвался.

“Я хочу, чтобы ты остался”, - сказала она.

***

Обкуренные глаза Арсона блестели и отражали неоновую ночь. Он сильно затянулся "Кулом" и задержал драгоценный дым в себе. Сигарета была смочена в ПХФ. Улыбка появилась на его лице, когда струйки дыма вырвались из его ноздрей. Он сказал: “Ты единственная акула, о которой я когда-либо слышал, которую использовали в качестве приманки. Понял это?”

Он рассмеялся и сделал еще одну глубокую затяжку, прежде чем передать сигарету Шарки, который отмахнулся от нее, потому что с него было достаточно. Тогда Моджо принял это.

“Да, я начинаю уставать от этого дерьма”, - сказал Шарки. “В кои-то веки ты повернись”.

“Остынь, чувак, ты единственный, кому это сойдет с рук, чувак. Моджо и я, чувак, мы просто не играем роли так хорошо, как ты. Кроме того, мы выполнили свою часть. Ты недостаточно большой, чтобы поколотить этих педиков ”.

“Ну, почему бы нам не повторить ”7-Eleven" еще раз?" Сказал Шарки. “Мне не нравится, что я не знаю, кто это. Мне нравится в 7-Eleven. Мы выбираем наше мясо, они не выбирают меня ”.

“Ни за что”, - заговорил тогда Моджо. “Мы возвращаемся туда, мы не знаем, сообщил ли тот последний парень об этом шерифу или нет. Мы должны держаться там подальше некоторое время. Они, вероятно, наблюдают за этим местом с той же парковки, что и мы ”.

Шарки знал, что они были правы. Он просто подумал, что странная прогулка по Санта-Монике была слишком близка к реальности. Следующее, догадался он, что двум наркоманам не захочется ввязываться в драку. Они захотят, чтобы он прошел через это, получил деньги таким образом. Он знал, что именно тогда он расколет этих парней.

“Хорошо”, - сказал он, сходя с тротуара. “Не подставляй меня”.

Он начал переходить улицу. Арсон крикнул ему вслед: “BMW или лучше!”

Как будто мне нужно, чтобы мне сказали, подумал Шарки. Он прошел полквартала в сторону Ла Бреа, а затем прислонился к двери закрытой типографии. Он все еще был в полуквартале от "Хот Родз", книжного магазина для взрослых, предлагавшего двадцатипятицентовую литературу для мужчин. Но он был достаточно близко, чтобы поймать взгляд кого-то выходящего. Если бы глаз смотрел. Он оглянулся в другую сторону и увидел свечение заведения в темноте подъездной дорожки, где Арсон и Моджо сидели на своих велосипедах.

Шарки не простоял там и десяти минут, когда к обочине подъехала машина, новый Grand Am, и стекло с электроприводом скользнуло вниз. Шарки собирался отмахнуться от этого, вспомнив BMW или лучше, пока не увидел блеск золота и не подошел ближе. Его адреналин подскочил на ступеньку. Запястье, которое водитель положил на руль, украшали часы Rolex Presidential. Если это было реально, Поджог знал, где они могли бы получить за это 3000 долларов. По штуке, не говоря уже о том, что еще может быть у мяса дома или в его кошельке. Шарки оглядел мужчину с ног до головы. Парень выглядел как натурал, бизнесмен. Темные волосы, темный костюм. Лет сорока пяти, не слишком крупный. Шарки, возможно, даже сможет справиться с ним в одиночку. Мужчина улыбнулся Шарки и сказал: “Привет, как дела?”

“Неплохо. Что случилось?”

“О, я не знаю. Просто вышел прокатиться. Хочешь прокатиться?”

“Куда?” - спросил я.

“Никакого особенного места. Я знаю место, куда мы можем пойти. Будь один.”

“У тебя есть с собой сто долларов?”

“Нет, но у меня есть пятьдесят долларов на ночной бейсбол”.

“Подавать или ловить?”

“Я питчер. И я принесла свою собственную перчатку ”.

Шарки поколебался и посмотрел в сторону подъездной дорожки, где он видел свечение от Кула. Теперь оно ушло. Они должны быть готовы к переезду. Он снова посмотрел на часы.

“Это круто”, - сказал он и сел в машину.

Машина направилась на запад мимо подъездной аллеи. Шарки старался не смотреть, но ему показалось, что он услышал рев и хлопающий звук их велосипедов. Они преследовали.

“Куда мы направляемся?” он спросил.

“Э-э, я не могу пойти с тобой домой, мой друг. Но я знаю место, куда мы можем пойти. Нас никто не побеспокоит”.

“Круто”.

Они остановились на светофоре во Флоресе, что заставило Шарки вспомнить о парне из прошлой ночи. Они были рядом с его домом. Казалось, что поджог был сильнее. Это должно было скоро прекратиться, иначе они бы кого-нибудь убили. Он надеялся, что человек с Rolex мирно откажется от этого. Никто не мог сказать, что сделают эти двое. Накачанные PCP, они были бы готовы к битве и крови.

Внезапно машина рванулась через перекресток. Шарки заметил, что индикатор все еще был красным.

“Что происходит?” - резко спросил он.

“Ничего. Я устал ждать, вот и все.”

Шарки подумал, что не будет ничего подозрительного в том, чтобы оглянуться назад сейчас. Он обернулся и увидел только машины, ожидающие на перекрестке. Никаких мотоциклов. Эти ублюдки, подумал он. Он почувствовал, как кожа на голове становится влажной, и первые приступы страха. После "Бобовой лавки Барни" машина повернула направо и поехала вверх по холму к Сансет. Затем они отправились на восток, в Хайленд, и человек с "Ролексом" снова повернул на север.

“Мы были вместе раньше?” - спросил мужчина. “Ты кажешься знакомым. Я не знаю, может быть, мы просто где-то видели друг друга ”.

“Нет, я никогда ... Я так не думаю”.

“Посмотри на меня”.

“Что?” - спросил я. Сказал Шарки, пораженный вопросом и резким тоном мужчины. “Почему?”

“Посмотри на меня. Ты знаешь меня? Ты видел меня раньше?”

“Что это, реклама кредитной карты? Я сказал ”нет ", чувак."

Мужчина свернул с улицы на восточную парковку "Голливуд Боул". Он был безлюден. Он быстро поехал, не сказав больше ни слова, к темному северному концу. Шарки подумал, если это твое тихое местечко, то у тебя на запястье ненастоящий Rolex, приятель.

“Эй, что мы делаем, чувак?” Сказал Шарки. Он думал о том, как выпутаться из этого. Он был почти уверен, что Арсон и Моджо, какими бы обкуренными они ни были, пропали. Он был наедине с этим парнем, и ему захотелось поцарапать его.

“Чаша закрыта”, - сообщил Rolex. “Но у меня есть ключ от раздевалок, видишь? Мы просто едем по туннелю под Кауэнгой, а затем недалеко от того места, где он начинается, есть небольшая дорожка, по которой мы возвращаемся в обход. Вокруг не будет никого. Я там работаю. Я знаю.”

На мгновение Шарки подумал, не попытаться ли взять парня в одиночку, затем решил, что не сможет этого сделать. Если только не было способа застать его врасплох. Он бы увидел. Мужчина заглушил двигатель машины и открыл свою дверь. Шарки открыл свою дверь, вышел и оглядел темное пространство пустой парковки. Он искал два огонька мотоциклов, но там их не было. Я возьму этого парня с другой стороны, решил он. Он сделает свой ход. Либо бей и беги, либо просто беги.

Они направились к знаку с надписью "Скоростная пешеходная дорога". Там была бетонная пристройка с открытым дверным проемом, а затем лестница. Когда они спускались по выбеленным ступеням, мужчина с "Ролексом" положил руку Шарки на плечо, а затем по-отечески похлопал его по затылку. Шарки мог чувствовать холодный металл браслета часов.

Мужчина сказал: “Ты уверен, что мы не знаем друг друга, Шарки? Может быть, видели друг друга?”

“Нет, чувак, говорю тебе, я не был с тобой”.

Они прошли примерно половину туннеля, когда Шарки понял, что не назвал мужчине своего имени.

ЧАСТЬ V

ЧЕТВЕРГ, 24 мая

Для него это было долгое время. А в спальне Элеоноры Гарри Босх был неуклюж, как человек, который чрезмерно застенчив и непрактичен. Как и в большинстве его первых разов, это было не очень хорошо. Она направляла его своими руками и шепотом. И после этого ему захотелось извиниться, но он этого не сделал. Они обнимали друг друга и слегка задремали, ощущая запах ее волос на своем лице. Тот же яблочный аромат, который он почувствовал на своей кухне прошлой ночью. Босх был без ума от нее и хотел вдыхать запах ее волос каждую минуту. Через некоторое время он поцелуем разбудил ее, и они снова занялись любовью. На этот раз ему не нужны были указания, а ей не нужны были ее руки. Когда они закончили, Элеонора прошептала ему: “Как ты думаешь, ты можешь быть один в этом мире и не быть одиноким?”

Сначала он не ответил, и она спросила: “Ты один или тебе одиноко, Гарри Босх?”

Он думал об этом некоторое время, пока ее пальцы нежно водили по татуировке на его плече.

“Я не знаю, кто я”, - наконец прошептал он. “Ты так привыкаешь к вещам такими, какие они есть. И я всегда был один. Думаю, это делает меня одиноким. До сих пор.”

Они улыбнулись в темноте и поцеловались, и вскоре он услышал ее глубокое, сонное дыхание. Много позже Босх встал с кровати, натянул брюки и вышел на балкон покурить. На бульваре Оушен Парк не было движения, и он мог слышать шум океана поблизости. В соседней квартире не горел свет. Они были повсюду, кроме улицы. Он мог видеть, что деревья джакаранды вдоль тротуара сбрасывали свои цветы. Они падали, как фиолетовый снег, на землю и машины, припаркованные вдоль обочины. Босх облокотился на перила и выпустил дым на прохладный ночной ветер.

Когда он курил вторую сигарету, он услышал, как дверь позади него открылась, а затем почувствовал, как ее руки обняли его сзади за талию.

“Что случилось, Гарри?”

“Ничего, просто размышляю. Тебе лучше быть начеку. Предупреждение о канцерогенах. Вы когда-нибудь слышали о проекте сервитута за риск?”

“Оценка, Гарри, а не сервитут. О чем ты думаешь? Для тебя так бывает большинство ночей?”

Босх повернулся в ее объятиях и поцеловал ее в лоб. На ней был короткий халат из розового шелка. Он провел большим пальцем вверх и вниз по ее затылку. “Почти ни одна ночь не похожа на эту. Я просто не мог уснуть. Думаю, я думал о многих вещах ”.

“О нас?” Она поцеловала его в подбородок.

“Я думаю”.

“И что?” - спросил я.

Он поднес руку к ее лицу и провел пальцами по контуру ее подбородка.

“Мне было интересно, откуда у тебя этот маленький шрам вот здесь”.

“О ... это из тех времен, когда я была девочкой. Мой брат и я, мы ехали на велосипеде, и я был на руле. И мы спустились с этого холма, он назывался Хайленд-авеню - это было, когда мы жили в Пенсильвании - и он потерял контроль. Мотоцикл начало вилять, и я был так напуган, потому что знал, что мы разобьемся. И как раз в тот момент, когда он действительно потерял самообладание и мы падали, он крикнул: ‘Элли, с тобой все будет в порядке!’ Вот так просто. И поскольку он прокричал это, он был прав. Я порезал подбородок, но даже не заплакал. Я всегда думал, что в этом что-то есть, что он попытается что-то крикнуть мне, а не беспокоиться о себе в такой момент. Но это был мой брат ”.

Босх убрал руки от ее лица. Он сказал: “Я также думал о том, что то, что произошло между нами, было приятным”.

“Я тоже так думаю, Гарри. Неплохо для пары ночных ястребов. Сейчас же возвращайся в постель”.

Они вернулись в дом. Босх сначала пошел в ванную и использовал свой палец в качестве зубной щетки, а затем снова забрался с ней под простыню. Синий индикатор цифровых часов на прикроватном столике показал 2:26, и Босх закрыл глаза.

Когда он открыл их снова, часы показывали 3:46, и откуда-то из комнаты доносился неприятный щебечущий звук. Он понял, что находится не в своей комнате. Затем он вспомнил, что находится в комнате Элеонор Уиш. Когда он, наконец, сориентировался, он увидел ее темную фигуру, склонившуюся рядом с кроватью, ее руки перебирали груду его одежды.

“Где это?” - спросила она. “Я не могу это найти”.

Босх потянулся к брюкам, провел руками по поясу, пока не нащупал пейджер и выключил его, не возясь с ним. Он уже много раз проделывал это в темноте раньше.

“Господи”, - сказала она. “Это было грубо”.

Босх спустил ноги с кровати, обернул простыню вокруг талии и сел. Он зевнул, а затем предупредил ее, что собирается включить свет. Она сказала "продолжай", и когда зажегся свет, это поразило его, как алмаз, взорвавшийся у него между глаз. Когда его зрение прояснилось, она стояла перед ним обнаженная, глядя на цифровые показания пейджера в его руке. Босх наконец взглянул на номер, но не узнал его. Он провел рукой по лицу и взъерошил волосы. На прикроватном столике стоял телефон, и он положил его к себе на колени. Он набрал номер, а затем пошарил руками в карманах своей одежды в поисках сигареты, которую сунул в рот, но не закурил.

Элеонора заметила свою наготу и подошла к шезлонгу, чтобы взять халат. После того, как он был включен, она пошла в ванную и закрыла дверь. Босх услышал, как льется вода. На другом конце провода сняли трубку на середине первого гудка. Джерри Эдгар не ответил приветствием, просто “Гарри, где ты?”

“Меня нет дома. Что это?”

“Этот парень, которого ты искал, тот, что звонил по телефону девять один один, ты нашел его, верно?”

“Да, но мы снова его ищем”.

“Кто такие ‘мы" - ты и слабоумная женщина?”

Элеонор вышла из ванной и села на край кровати рядом с ним.

“Джерри, зачем ты мне звонишь?” - Спросил Босх. В груди у него начинало появляться замирающее чувство.

“Как зовут того парня?”

Босх был в оцепенении. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он так глубоко засыпал, только для того, чтобы его разбудили. Он не мог вспомнить настоящее имя Шарки, и он не хотел спрашивать Элеонор, потому что Эдгар мог услышать, а затем узнать, что они были вместе. Гарри посмотрел на Элеонор, и когда она начала говорить, он коснулся пальцем ее губ и покачал головой.

“Это Эдвард Найз?” - спросил я. Эдгар заговорил в тишине. “Так зовут того парня?”

Тошнотворное чувство ушло. Босх почувствовал, как невидимый кулак давит ему под ребра, в складки кишок и в сердце.

“Верно”, - сказал он. “Это название”.

“Ты дала ему одну из своих визитных карточек?”

“Правильно”.

“Гарри, ты его больше не ищешь”.

“Расскажи мне об этом”.

“Выходи и посмотри сам. Я в "чаше". Шарки в пешеходном туннеле под Кауэнгой. Паркуйся на восточной стороне. Ты увидишь машины”.

***

Восточная автостоянка Голливуд Боул должна была быть пуста в 4:30 утра. Но когда Босх и Уиш подъехали по Хайленд к устью перевала Кауэнга, они увидели, что северная часть стоянки была заставлена обычным скоплением служебных автомобилей и фургонов, которые сигнализируют о насильственном или, по крайней мере, неожиданном конце жизни. На месте преступления была натянута желтая пластиковая лента в виде квадрата, ограждающая вход на лестничную клетку, которая спускалась к подземному переходу. Босх показал свой значок и назвал свое имя полицейскому в форме, который вел список сотрудников, выехавших на место происшествия, в планшете. Они с Уишем нырнули под ленту и были встречены громким звуком двигателя, эхом доносящимся из устья туннеля. По звуку Босх понял, что это генератор, вырабатывающий энергию для освещения места преступления. На верхней ступеньке, прежде чем они начали спуск, он повернулся к Элеонор и сказал: “Ты хочешь подождать здесь? Нам не обязательно уходить обоим ”.

“Ради бога, я коп”, - сказала она. “Я видел тела раньше. Теперь ты собираешься защищать меня, Босх? Вот что я тебе скажу. Хочешь, я спущусь, а ты останешься здесь, наверху?”

Пораженный резкой сменой ее настроения, Босх не ответил. Он смотрел на нее еще мгновение, сбитый с толку. Он начал спускаться на несколько ступенек впереди нее, но остановился, когда увидел крупное тело Эдгара, выходящее из туннеля и поднимающееся по ступенькам. Эдгар увидел Босха, а затем Босх увидел, как его взгляд скользнул через плечо и остановился на Элеонор Уиш.

“Привет, Гарри”, - сказал он. “Это твой новый партнер? Вы, должно быть, уже неплохо ладите ”.

Босх просто уставился на него. Элеонора все еще была в трех шагах позади и, вероятно, не слышала замечания.

“Прости, Гарри”, - сказал Эдгар достаточно громко, чтобы его услышали сквозь рев из туннеля. “Выходит за рамки. Была плохая ночь. Ты бы видел, кого я нашел в качестве нового партнера, бесполезного гребаного девяностовосьмифунтового парня, который привязал меня к себе ”.

“Я думал, ты собирался получить ...”

“Нет. Пойми это: Паундс свел меня с Портером из autos. Этот парень - прожженный пьяница ”.

“Я знаю. Как тебе вообще удалось вытащить его из постели ради этого?”

“Его не было в постели. Мне пришлось разыскать его в "Попугае" в Северном Голливуде. Это один из таких закрытых бутылочных клубов. Портер дает мне номер, когда нас впервые представляют как партнеров, и говорит, что именно там он будет проводить большинство вечеров. Сказал мне, что он работает там в службе безопасности. Но я позвонил в отдел назначений во внеслужебное время в Паркер-центре, чтобы проверить это, и они не получили никаких записей. Я знаю, что единственное, чем он там занимается, это выпивка. Он, должно быть, был практически в отключке, когда я позвонил. Бармен сказал, что у него на поясе зазвонил пейджер, но он даже не услышал этого. Гарри, я думаю, этот парень мог бы прямо сейчас напортачить целых две десятых, если бы мы поставили на него алкотестер.”

Босх кивнул и нахмурился на требуемые три секунды, а затем отложил проблемы Джерри Эдгара в сторону. Он почувствовал, как Элеонор опустилась рядом с ним, и он представил ее Эдгару. Они пожали друг другу руки и улыбнулись, и Босх сказал: “Итак, что у нас есть?”

“Ну, мы нанесли это на тело”, - сказал Эдгар и показал прозрачный пластиковый пакет. В нем была небольшая стопка полароидных снимков. Еще больше снимков Шарки в обнаженном виде. Он не терял времени на пополнение запасов. Эдгар перевернул пакет и обнаружил визитную карточку Босха.

“Похоже, парень был жуликом в Бойтауне”, - сказал Эдгар, - “но если ты уже втянул его однажды, ты уже это знаешь. В любом случае, я увидел карточку и подумал, что он может быть парнем из "девять один один". Звонок. Если вы хотите спуститься и взглянуть, будьте моим гостем. Мы уже обработали сцену, так что трогайте все, что хотите. Но ты не можешь услышать там свои мысли. Кто-то прошел сквозь и вырубил все источники света в туннеле. Не выяснил, был ли это преступник или свет был отключен раньше.

“В любом случае, нам пришлось создать свой собственный. И наши кабели были недостаточно длинными, чтобы установить генератор здесь. Оно там, внутри, вопит, как младенец мощностью в пять лошадиных сил ”.

Он повернулся, чтобы направиться обратно в туннель, но Босх протянул руку и коснулся его плеча.

“Джед, как тебе позвонили по этому поводу?”

“Аноним. Это была не строка девять один один, так что нет ни пленки, ни следов. Пришел прямо к столу Голливуда. Звонивший был мужчиной, это все, что смог сказать нам этот придурок, один из тех толстых детей-исследователей, которые снимали его ”.

Эдгар повернул обратно в метро. Босх и Уиш последовали за ним. Это был длинный коридор, который поворачивал направо. Пол был из грязного бетона, стены - из белой штукатурки с густым налетом граффити. Ничто не сравнится с дозой городской реальности, когда вы покидаете симфонию у чаши, подумал Босх. В туннеле было темно, за исключением яркого пятна света, которое заливало место преступления примерно наполовину. Там Босх смог разглядеть человеческую фигуру, распростертую на спине. Шарки. Он мог видеть людей, стоящих и работающих при свете. Босх шел, водя пальцами правой руки по оштукатуренной стене. Это успокоило его. В туннеле стоял застарелый запах сырости, который смешивался с новым запахом бензина и выхлопных газов генератора. Босх почувствовал, как у него на голове и под рубашкой выступили капельки пота. Его дыхание было быстрым и неглубоким. Они миновали генератор на тридцать футов, и еще примерно через тридцать футов Шарки лежал на полу туннеля под жестоким светом стробоскопов.

Голова мальчика была прислонена к стене туннеля под неестественным углом. Он казался меньше и моложе, чем Босх его помнил. Его глаза были полуоткрыты, и в них застыл знакомый блеск невидящего. На нем была черная футболка с надписью Guns N Roses, и она была заляпана его кровью. Карманы его выцветших джинсов были вывернуты и пусты. Рядом с ним стоял баллончик с краской в пластиковом пакете для улик. На стене над его головой нарисованная надпись гласила "РИП Шарки". Краска была нанесена неопытной рукой, и было использовано слишком много. Черная краска стекала по стене тонкими линиями, некоторые из них попали на волосы Шарки.

Когда Эдгар крикнул: “Хочешь посмотреть?” - перекрывая шум генератора, Босх понял, что он имел в виду рану. Поскольку голова Шарки была наклонена вперед, рана на горле не была видна. Только кровь. Босх отрицательно покачал головой.

Босх заметил брызги крови на стене и полу примерно в трех футах от тела. Porter the lush сравнивал форму капель с теми, что были на карточках с брызгами на стальном кольце. Криминалист по имени Робердж также фотографировал места происшествия. Кровь на полу была круглыми пятнами. Капли, разбрызгивающиеся по стене, были эллиптическими. Вам не нужны были карточки с надписью splatter, чтобы знать, что парень был убит прямо здесь, в туннеле.

“То, как это выглядит, - громко сказал Портер, ни к кому конкретно не обращаясь, - кто-то подходит к нему сзади здесь, режет его и прижимает к стене там”.

“Ты угадал только наполовину, Портер”, - сказал Эдгар. “Как кто-то может подкрасться к кому-то сзади в таком туннеле, как этот? Он был с кем-то, и они прикончили его. Это была не работа подхалима, Портер.”

Портер положил карточки с брызгами в карман и сказал: “Извини, партнер”.

Он больше ничего не сказал. Он был толстым и сломленным, каким становятся многие копы, когда задерживаются дольше, чем следует. Портер все еще мог носить ремень 34-го размера, но над ним, как тент, распускался огромный живот. На нем было твидовое спортивное пальто с потертым локтем. Его лицо было изможденным и бледным, как мучная лепешка, за большим, деформированным и болезненно красным, как у пьяницы, носом.

Босх закурил сигарету и положил обгоревшую спичку в карман. Он присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, рядом с телом, поднял сумку с банкой краски и взвесил ее. Он был почти полон, и это подтверждало то, что он уже знал, уже боялся. Это был он, кто убил Шарки. По крайней мере, в каком-то смысле. Босх выследил его и сделал ценным, или потенциально ценным, для дела. Кто-то не мог этого допустить. Босх сидел там на корточках, упершись локтями в колени, поднося сигарету ко рту, курил и изучал тело, убеждаясь, что не забудет об этом.

Медоуз был частью этого дела - круга взаимосвязанных событий, из-за которых его убили. Но не Шарки. Он был уличным отребьем, и его смерть здесь, вероятно, спасла чью-то жизнь в будущем. Но он не заслужил этого. В этом кругу он был невинным. И это означало, что ситуация вышла из-под контроля и были введены новые правила - для обеих сторон. Босх подал знак рукой Шарки к шее, и следователь коронера оттащил тело от стены. Босх оперся одной рукой о землю, чтобы сохранить равновесие, и долго смотрел на изуродованную шею. Он не хотел забывать ни единой детали. Голова Шарки откинулась назад, обнажив зияющую рану на шее. Взгляд Босха ни разу не дрогнул.

***

Когда Босх наконец оторвал взгляд от тела, он заметил, что Элеоноры больше не было в туннеле. Он встал и подал знак Эдгару выйти поговорить. Гарри не хотел перекрикивать звук генератора. Когда они вышли из туннеля, он увидел, что Элеонор сидит одна на верхней ступеньке. Они прошли мимо нее, и Гарри, проходя мимо, положил руку ей на плечо. Он почувствовал, как она напряглась от его прикосновения.

Когда он и его старый напарник были достаточно далеко от шума, Гарри спросил: “Итак, что есть у техников?”

“Ни черта подобного”, - сказал Эдгар. “Если это было дело банды, то это одно из самых чистых, что я когда-либо видел. Ни единого отпечатка или его части. Баллончик с распылителем чистый. Никакого оружия. Без ума.”

“У Шарки была банда, до сегодняшнего дня он останавливался в мотеле недалеко от бульвара, но он не был связан с бандами”, - сказал Босх. “Это есть в файлах. Он был мошенником. Вы знаете, с полароидными снимками, гомосексуалисты на роликах и тому подобное ”.

“Ты говоришь, что он есть в файлах банды, но он не в банде?”

“Правильно”.

Эдгар кивнул и сказал: “Он все еще мог быть убит кем-то, кто думал, что он бандит”.

Затем к ним подошел Уиш, но ничего не сказал.

“Ты знаешь, что это не дело банды, Джед”, - сказал Босх.

“Я делаю?”

“Да, ты понимаешь. Если бы это было так, там не было бы полной банки краски. Ни один бандит не оставит после себя ничего подобного. Кроме того, кто бы ни покрасил там стену, у него не было таланта. Краска потекла. Кто бы это ни сделал, он не знал о распылении на стену.”

“Подойди сюда на секунду”, - сказал Эдгар.

Босх посмотрел на Элеонор и кивнул, что все в порядке. Они с Эдгаром отошли на несколько шагов и встали возле ленты на месте преступления.

“Что этот парень рассказал тебе, и как получилось, что он разгуливал на свободе, если он является частью дела?” - спросил он.

Босх рассказал ему основную часть истории, что они не знают, был ли Шарки важен для дела. Но кто-то, очевидно, сделал это или не мог рисковать, ожидая, чтобы узнать. Говоря это, Босх посмотрел вверх, на холмы, и увидел первые лучи рассвета, очерчивающие высокие пальмы на вершине. Эдгар сделал шаг в сторону и тоже наклонил голову в ту сторону. Но он смотрел не на небо. Его глаза были закрыты. В конце концов он повернулся обратно к Босху.

“Гарри, ты знаешь, что это за выходные?” он сказал. “Это выходные в День памяти. Это самые масштабные трехдневные показательные выходные в году. Начало летнего сезона. В прошлом году я продал четыре дома за эти выходные, заработав почти столько же, сколько за весь год в качестве полицейского ”.

Босх был сбит с толку внезапным изменением темы разговора. “О чем ты говоришь?”

“То, о чем я говорю, это… Я не собираюсь надрывать свою задницу в этом деле. Это не испортит мне выходные, как в прошлый раз. Итак, я хочу сказать, что если ты этого хочешь, я пойду к Паундсу и скажу ему, что вы и ФБР хотите забрать это, потому что это соответствует тому, над которым ты уже работаешь. В противном случае, я собираюсь работать строго с девяти до пяти ”.

“Говори Паундсу все, что хочешь, Джед. Это не мне решать”.

Босх направился обратно к Элеонор, и Эдгар сказал: “Только одна вещь. Кто знал, что ты нашел ребенка?”

Босх остановился и посмотрел на Элеонор. Не оборачиваясь, он сказал: “Мы забрали его с улицы. Мы брали у него интервью по Уилкоксу. Отчеты отправлены в бюро. Что ты хочешь, чтобы я сказал, Джед?”

“Ничего”, - сказал Эдгар. “Но, Гарри, может быть, тебе и ФБР следовало бы получше присматривать за своим свидетелем. Возможно, это спасло мне немного времени, а этому мальчику - жизнь ”.

Босх и Уиш молча вернулись к машине. Оказавшись внутри, Босх сказал: “Кто знал?”

“Что ты имеешь в виду?” - спросила она.

“О чем он спрашивал там, кто знал о Шарки?”

Она на мгновение задумалась. Затем сказал: “С моей стороны, Рурк получает ежедневные сводные отчеты, и он получил памятку по гипнозу. Сводки попадают в архивы и копируются старшему специальному агенту. Запись интервью, которое вы мне дали, заперта в моем столе. Никто этого не слышал. Это не было расшифровано. Итак, я думаю, любой мог видеть резюме. Но даже не думай об этом, Гарри. Никто… Этого не может быть”.

“Ну, они знали, что мы нашли парня, и он может быть важным. О чем это тебе говорит? У них должен быть кто-то внутри ”.

“Гарри, это предположение. Это могло быть много чего. Как ты и сказал ему, мы подобрали его на улице. Кто угодно мог наблюдать. Его собственные друзья, эта девушка, кто угодно мог пустить слух, что мы ищем Шарки ”.

Босх подумал о Льюисе и Кларк. Должно быть, они видели, как они забрали Шарки. Какую роль они играли? Ничто не имело смысла.

“Шарки был крутым маленьким ублюдком”, - сказал он. “Ты думаешь, он просто пошел гулять с кем-то в тот туннель? Я думаю, у него не было выбора. И для этого, возможно, потребовался кто-то со значком ”.

“Или, может быть, кто-то с деньгами. Ты знаешь, что он пошел бы с кем-нибудь, если бы в этом были деньги ”.

Она не завела машину, и они сидели в ней, размышляя. Босх наконец сказал: “Шарки был посланием”.

“Что?” - спросил я.

“Послание для нас. Видишь? Они оставляют ему мою визитку. Они вызывают его по линии, не позволяющей отследить. И они убивают его в туннеле. Они хотят, чтобы мы знали, что они это сделали. Они хотят, чтобы мы знали, что у них кто-то внутри. Они смеются над нами”.

Она завела машину. “Куда?” - спросил я.

“Бюро”.

“Гарри, будь осторожен с этой чепухой о внутреннем человеке. Если ты попытаешься продать это, а это неправда, ты можешь дать своим врагам все, что им нужно, чтобы похоронить тебя ”.

Враги, подумал Босх. Кто мои враги на этот раз?

“Из-за меня убили того парня”, - сказал он. “Меньшее, что я собираюсь сделать, это найти того, кто это сделал”.

***

Босх смотрел сквозь хлопчатобумажные занавески в комнате ожидания на кладбище ветеранов, пока Элеонора Уиш отпирала дверь в офисы бюро. Наземный туман еще не выжег поле камней, и сверху это выглядело так, словно тысяча призраков одновременно поднялась из своих ящиков. Босх мог видеть темную рану, проделанную в гребне холма на северной стороне кладбища, но все еще не мог разобрать, что это было. Это выглядело почти как братская могила, длинная выемка в холме, огромная рана. Открытая почва была покрыта черными пластиковыми листами.

“Хочешь кофе?” - спросил я. - Сказал Уиш из-за его спины.

“Конечно”, - сказал он. Он оторвался от занавесок и последовал за ней внутрь. Бюро было пусто. Они пошли на кухню офиса, и он наблюдал, как она высыпала пакет молотого кофе в корзину для фильтра и включила кофеварку. Они стояли молча, наблюдая, как кофе медленно капает в круглый стеклянный кофейник, стоящий на грелке. Босх закурил сигарету и попытался думать только о готовящемся кофе. Она отмахнулась от дыма рукой, но не сказала ему, чтобы он его погасил.

Когда кофе был готов, Bosch выбрал черный, и он поразил его организм, как выстрел. Он наполнил вторую чашку и отнес обе в дежурную часть. Он прикурил сигарету от окурка первой, когда добрался до своего временного стола.

“Моя последняя”, - пообещал он, когда увидел, что она смотрит.

Элеонор налила себе чашку воды из бутылки, которую достала из ящика с документами.

“У тебя когда-нибудь заканчивалась эта дрянь?” он спросил.

Она проигнорировала вопрос. “Гарри, мы не можем винить себя за Шарки. Если мы виноваты, то с таким же успехом мы могли бы предложить защиту каждому человеку, с которым разговариваем. Должны ли мы пойти и схватить его мать и поместить ее в программу защиты свидетелей? Что насчет девушки в номере мотеля, которая знала его? Видишь, это сводит с ума. Шарки был Шарки. Ты живешь на улице, ты умрешь на улице ”.

Босх сначала ничего не сказал. Затем он сказал: “Дай мне взглянуть на имена”.

Уиш достал файлы по делу Уэстленда. Она порылась в них и вытащила компьютерную распечатку длиной в несколько страниц, сложенную гармошкой. Она бросила его на стол перед ним.

“Вон там хозяин”, - сказала она. “Все, у кого была шкатулка. После некоторых имен есть примечания, но они, вероятно, не имеют отношения к делу. В основном это касалось того, думали ли мы, что они обманывают страховку или нет ”.

Босх начал разворачивать распечатку и понял, что это был один длинный список и пять списков покороче, помеченных от А до Е. Он спросил, что это такое, и она обошла стол и заглянула ему через плечо. Он почувствовал запах яблока в ее волосах.

“Ладно, длинный список, как я и сказал, у всех, у кого была коробка. Это всеобъемлющий список. Затем мы совершили пять прорывов, от А до Е. Первое - это A - это вскрытие ящиков, арендованных в течение трех месяцев, предшествовавших ограблению. Затем, Б, мы выяснили у владельцев ящиков, которые вообще не сообщали о потерях при ограблении. Затем C - список тупиковых ситуаций; владельцы боксов, которые на самом деле были мертвы, или мы не смогли найти из-за изменения адресов, или они предоставили фальшивую информацию, чтобы арендовать их.

“Тогда четвертый и пятый прорывы совпадают со списками из первых трех. D - это любой, кто арендовал ложу в предыдущие три месяца и также не сообщил об убытках. E - это любой человек из списка безнадежных, который также был в списке на три месяца. Понимаешь?”

Он сделал. ФБР считало, что воры должны были осмотреть хранилище до взлома, и это, скорее всего, было сделано простым заходом в банк и арендой ячейки. Таким образом, у них был законный доступ; парень, который арендовал ячейку, мог зайти в хранилище в любое удобное для него время в рабочее время и осмотреться. Таким образом, список, включающий всех, кто арендовал ложу в течение трех месяцев после ограбления, имел хорошие шансы также включить разведчика.

Во-вторых, вполне вероятно, что этот разведчик не захотел бы привлекать к себе внимание после ограбления, поэтому он мог бы сообщить, что из его ящика ничего не украдено. Так что это поместило бы его в список D. Но если бы он вообще не подавал никаких заявлений или указал неотслеживаемую информацию в своей карточке аренды бокса, тогда его имя было бы в списке E.

В списке D было всего семь имен, а в списке E - пять. Одно из названий на букву "Е" было обведено кружком. Фредерик Б. Айсли из парка Ла Бреа, так звали человека, который купил три квадроцикла Honda в Тастине. Рядом с другими именами стояли галочки.

“Помнишь?” Сказала Элеонора. “Я сказал, что это имя всплывет снова”.

Гарри кивнул.

“Айсли”, - сказала она. “Мы думаем, что он был разведчиком. Арендовал ячейку за девять недель до ограбления. Банковские записи показывают, что он совершил в общей сложности четыре посещения хранилища в течение следующих семи недель. Но после взлома он так и не вернулся, кем бы он ни был. Так и не подал рапорт. И когда мы попытались связаться с ним, мы обнаружили, что адрес был фальшивым ”.

“Получил описание?”

“Не тот, который принес бы нам хоть какую-то пользу. Маленький, смуглый и, возможно, красивый был настолько хорош, насколько это было возможно для служащих хранилища. Мы думали, что этот парень был разведчиком еще до того, как узнали о квадроциклах. Когда владелец ложи хочет увидеть свою ложу, клерк впускает его, открывает маленькую дверцу и затем проводит в одну из просмотровых комнат. Когда он заканчивает, они оба забирают коробку обратно, и клиент ставит инициалы на своей карточке. Вроде как в библиотеке. Итак, когда мы посмотрели на карточку этого парня, мы увидели инициалы - ФБР. Ты человек, который не любит совпадений. Мы тоже не знали. Мы думаем, что кто-то развлекался с нами. Позже это подтвердилось, когда мы отследили вездеходы до Тастина ”.

Гарри отхлебнул кофе.

“Не много хорошего это нам принесло”, - сказала она. “Так и не нашел его. В развалинах хранилища после взлома мы смогли найти его шкатулку. Мы напечатали это и дверь. Ничего. Мы показали служащим хранилища несколько кружек - Медоуз был там - и они никого не смогли заставить ”.

“Мы могли бы вернуться к ним сейчас с Франклином и Дельгадо, посмотреть, был ли один из них этим Айсли”.

“Да. Мы будем. Я скоро вернусь”.

Она встала и ушла, а Босх вернулся к кофе и изучению списка. Он прочитал каждое имя и адрес в списке, но ничто не подстегнуло его память, кроме горстки имен знаменитостей, политиков и тому подобного, у которых были депозитные ячейки. Босх просматривал список во второй раз, когда Элеонор вернулась. В руках у нее был листок бумаги, который она положила на его стол.

“Я проверил офис Рурка. Он уже отправил большую часть документов, которые я передал, в records. Но памятка по гипнозу все еще была в его почтовом ящике, так что он, должно быть, еще не видел ее. Я забрал свои слова обратно. Сейчас это бесполезно, и, возможно, было бы лучше, если бы он этого не видел.”

Гарри взглянул на записку, а затем сложил страницу и положил ее в карман.

“Честно говоря, ” сказала она, - я не думаю, что какая-либо статья была на виду достаточно долго… Я имею в виду, я просто не вижу этого. И Рурк… он технократ, а не убийца. Как они сказали о тебе в бихевиористских науках, он не переступил бы черту за деньги ”.

Босх посмотрел на нее и поймал себя на желании сказать что-нибудь, чтобы доставить ей удовольствие, вернуть ее на свою сторону. Он ни о чем не мог думать и не мог понять эту новую холодность в ее поведении.

“Забудьте об этом”, - сказал он, а затем, посмотрев вниз на списки, добавил: “Как далеко вы, люди, проверили этих людей, которые не сообщили о потерях?”

Она посмотрела на распечатки, где Босх обвел список B. В списке было девятнадцать имен.

“Мы проверили каждое имя на наличие судимостей”, - начала она. “Мы дали интервью по телефону, а позже - с глазу на глаз. Если у агента возникали странные предчувствия или чья-то история не соответствовала действительности, то другой агент приходил без предупреждения, чтобы провести последующее интервью. Я бы хотел услышать другое мнение. Я не был частью этого. У нас была вторая команда, которая проводила большинство полевых интервью. Если там есть какое-то конкретное имя, которое вас интересует, я мог бы достать резюме интервью ”.

“Что насчет вьетнамских имен в списках? Я насчитал тридцать четыре владельца боксов с вьетнамскими именами, четверо в списке без потерь, один в списке безнадежных.”

“А как насчет вьетнамцев? Также, вероятно, произойдет прорыв, если вы поищете его, среди китайцев, корейцев, белых, чернокожих и латиноамериканцев. Это были бандиты с равными возможностями ”.

“Да, но ты нашел связь с Вьетнамом в Медоуз. Теперь у нас есть Франклин и Дельгадо, возможно, замешанные в этом. Все трое были депутатами парламента во Вьетнаме. У нас есть компания Чарли, которая может иметь к этому отношение, а может и не иметь. Итак, после того, как Медоуз стал подозреваемым, и вы начали собирать военные досье на туннельных крыс, вы делали какие-либо дальнейшие проверки с вьетнамцами в этом списке?”

“Нет... ну, да. Что касается иностранных граждан, мы проверили их имена через INS, чтобы узнать, как долго они находятся здесь, легальны ли они. Но на этом все.” Она на мгновение замолчала. “Я понимаю, к чему ты клонишь. Это недостаток в том, как мы справились с этим. Видите ли, мы определили Медоуза как возможного подозреваемого только через несколько недель после ограбления. К тому времени большинство из этих людей уже были опрошены. После того, как мы начали изучать Медоуза, я не думаю, что мы возвращались к нему, чтобы посмотреть, подходит ли ему какое-либо из имен в списке. Ты думаешь, один из вьетнамцев мог каким-то образом быть замешан в этом?”

“Я не знаю, о чем я думаю. Просто ищу связи. Совпадения, которые на самом деле не совпадения.”

Босх достал из кармана пальто блокнот и начал составлять список имен, обязанностей и адресов вьетнамских владельцев ящиков. Он поместил четверых, которые не сообщили о потерях, и имя из списка безнадежных, в начало своего собственного списка. Он только что закончил список и закрыл блокнот, когда Рурк вошел в комнату отдела, его волосы все еще были мокрыми после утреннего душа. В руках у него была кофейная кружка с надписью Boss сбоку. Он увидел Босха и Уиш, а затем посмотрел на свои часы.

“Собираешься пораньше выехать?”

“Наш свидетель, он оказался мертвым”, - сказала Уиш без всякого выражения на лице.

“Господи. Где? Они кого-нибудь поймали?”

Уиш покачала головой и посмотрела на Босха таким взглядом, который предупреждал его ничего не затевать. Рурк тоже посмотрел на него.

“Это имеет отношение к этому?” - спросил он. “Есть какие-нибудь доказательства этого?”

“Мы так думаем”, - сказал Босх.

“Господи!”

“Ты это сказал”, - сказал Босх.

“Должны ли мы забрать дело из полиции Лос-Анджелеса, добавить его к расследованию дела Мидоуза?” Он сказал это, глядя прямо на Уиш. Bosch не был частью команды, принимавшей здесь решения. Она не ответила, поэтому Рурк добавил: “Должны ли мы были предложить ему защиту?”

Босх не смог удержаться. “От кого?” - спросил я.

Прядь мокрых волос выбилась из прически и упала на лоб Рурка. Его лицо густо покраснело.

“Что, черт возьми, это должно означать?”

“Как вы узнали, что дело у полиции Лос-Анджелеса?”

“Что?” - спросил я.

“Вы только что спросили, должны ли мы передать дело в полицию Лос-Анджелеса. Как ты узнал, что оно у них? Мы не говорили.”

“Я просто предположил. Босх, я возмущен тем, что это подразумевает, и я чертовски возмущен тобой. Вы намекаете, что я или кто-то другой - если вы говорите, что по этому делу произошла утечка информации из правоохранительных органов, то я сегодня же запрошу внутреннюю проверку. Но я скажу вам прямо сейчас, что если и была утечка, то не из бюро.”

“Тогда где, черт возьми, еще это могло быть? Что случилось с отчетами, которые мы подали вам? Кто их видел?”

Рурк покачал головой.

“Гарри, не будь смешным. Я понимаю твои чувства, но давай успокоимся и подумаем минутку. Свидетель был схвачен на улице и допрошен в Голливудском участке, затем доставлен в общественный молодежный приют.

“И, наконец, за вами повсюду следит ваш собственный отдел, детектив. Мне жаль, но даже твои собственные люди, очевидно, не доверяют тебе.”

Лицо Босха помрачнело. В каком-то смысле он чувствовал себя преданным. Рурк мог узнать о хвосте только через Желание. Она создала Льюиса и Кларк. Почему она ничего не сказала ему вместо Рурка? Босх взглянул на нее, но она смотрела вниз, на свой стол. Он оглянулся на Рурка, который кивал головой, как будто она была на пружине.

“Да, она установила за тобой слежку в первый же день”. Рурк оглядел пустую комнату отдела, явно желая, чтобы у него было больше зрителей. Теперь он переносил вес с одной ноги на другую, как боксер в своем углу, нетерпеливо ожидающий начала следующего раунда, чтобы нанести нокаутирующий удар слабеющему противнику. Уиш продолжала молча сидеть за своим столом. И в этот момент Босху показалось, что миллион лет назад они обнимали друг друга в ее постели. Рурк сказал: “Может быть, вам стоит взглянуть на себя и свой собственный отдел, прежде чем выдвигать безрассудные обвинения”.

Босх ничего не сказал. Он просто встал и направился к двери.

“Гарри, куда ты идешь?” Элеонора позвала из-за своего стола.

Он обернулся и мгновение смотрел на нее, затем продолжил идти.

***

Льюис и Кларк подобрали "Каприз" Босха, как только он вышел из федерального гаража. За рулем был Кларк. Льюис послушно отметил время в журнале наблюдения.

Он сказал: “У него жучок в заднице, лучше подвинься к нему немного”.

Босх повернул на запад, на Уилшир, и направлялся к шоссе 405. Кларк увеличил скорость, чтобы оставаться с ним в утреннем потоке машин в час пик.

“У меня была бы где-то ошибка, если бы я только что потеряла своего единственного свидетеля”, - сказала Кларк. “Если бы из-за меня его убили”.

“Как ты себе это представляешь?”

“Ты видел это. Он запихнул ребенка в это убежище и пошел своей веселой дорогой. Я не знаю, что видел этот парень или что он им сказал, но это было достаточно важно для него, чтобы его устранили. Bosch следовало бы проявлять большую осторожность. Держал его под замком.”

Они отправились на юг по шоссе 405. Босх был на десять машин впереди, теперь оставаясь на медленной полосе. Автострада была забита вонючей, загрязняющей окружающую среду массой движущейся стали.

“Я думаю, он собирается набрать 10”, - сказал Кларк. “Он направляется в Санта-Монику. Возможно, вернулся к ней домой, возможно, забыл свою зубную щетку. Или она возвращается, чтобы встретиться с ним в полдень. Ты знаешь, что я говорю? Я предлагаю отпустить его и вернуться, чтобы поговорить с Ирвингом. Я думаю, мы можем что-то построить на этом свидетельстве. Возможно, пренебрежение долгом. Этого достаточно, чтобы добиться административного слушания. Его, по крайней мере, вышвырнули бы из отдела убийств, и если Гарри Босху не разрешат работать в отделе убийств, он возьмет и уйдет. Еще одна зарубка на нашем стволе”.

Льюис обдумал идею своего партнера. Это было неплохо. Это могло бы сработать. Но он не хотел снимать наблюдение без разрешения Ирвинга.

“Оставайся с ним”, - сказал он. “Когда он где-нибудь остановится, я брошу четвертак и посмотрю, что Ирвинг хочет сделать. Когда он позвонил мне этим утром по поводу ребенка, он казался довольно довольным. Как будто все становилось хорошо. Так что я не хочу начинать без его согласия ”.

“Неважно. В любом случае, откуда Ирвинг узнал о том, что парня так быстро прикончили?”

“Я не знаю. Смотрите это здесь. Он забирает 10-ю ”.

Они последовали за серым "Каприсом" на автостраду Санта-Моника. Теперь они ехали прочь от рабочего города, против течения, и движение было более легким. Но Босх больше не превышал скорость. И он проехал мимо съездов "Кловер Филд" и "Линкольн" к дому Элеонор Уиш, оставаясь на автостраде, пока она не свернула в туннель и не вышла под пляжными скалами на шоссе Тихоокеанского побережья. Он направился на север вдоль побережья, над головой ярко светило солнце, а горы Малибу просто матово шептались впереди в дымке.

“И что теперь?” Сказала Кларк.

“Я не знаю. Задержись немного.”

На PCH было не так много движения, и у них были проблемы с тем, чтобы между ними и машиной Босха постоянно оставалась хотя бы одна машина. Хотя Льюис по-прежнему считал, что большинство копов никогда не утруждают себя проверкой, нет ли за ними слежки, сегодня он с Босхом сделал исключение из этой теории. Его свидетель был убит; он мог инстинктивно подумать, что кто-то следил за ним или все еще следил.

“Да, просто держись подальше. У нас впереди целый день, и у него тоже ”.

Босх не сбавлял темпа следующие четыре мили, пока не свернул на парковку рядом с "Элис" и пирсом Малибу. Льюис и Кларк проплыли мимо. Проехав полмили, Кларк совершил незаконный разворот и направился обратно. Когда они заехали на парковку, машина Босха все еще была там, но они его не увидели.

“Опять в ресторане?” Сказала Кларк. “Он, должно быть, любит это место”.

“Он даже не открывается так рано”.

Они оба начали оглядываться во всех направлениях. В конце стоянки стояли еще четыре машины, и стойки на них говорили о том, что они принадлежат группе серфингистов, которые поднимаются и опускаются в море к югу от пирса. Наконец, Льюис увидел Босха и указал. Он был на полпути к концу пирса, шел, опустив голову, и его волосы развевались в сотню разных сторон. Льюис огляделся в поисках камеры и понял, что она все еще в багажнике. Он достал из бардачка бинокль и навел его на уменьшающуюся фигуру Босха. Он наблюдал, пока Босх не дошел до конца деревянного настила и не оперся локтями о перила.

“Что он делает?” Спросила Кларк. “Дай мне посмотреть”.

“Ты за рулем. Я наблюдаю. Он все равно ничего не делает. Просто наклоняюсь туда.”

“Он должен что-то делать”.

“Он думает. Понятно?… Вот так. Он прикуривает сигарету. Счастлив? Он что-то делает… Подожди минутку.”

“Что?” - спросил я.

“Черт. Мы должны были подготовить камеру ”.

“Что это за дерьмо ‘мы’? Сегодня это твоя работа. Я за рулем. Что он делает?”

“Он что-то уронил. В воду.”

В полевой бинокль Льюис увидел тело Босха, безвольно прислонившееся к перилам. Он смотрел вниз, на воду внизу. На пирсе, насколько мог видеть Льюис, больше никого не было.

“Что он уронил? Ты видишь?”

“Откуда, черт возьми, мне знать, что он сбросил? Я не могу видеть поверхность отсюда. Ты хочешь, чтобы я отправился туда и попросил одного из мальчиков-серферов подплыть и посмотреть для нас? Я не знаю, что он уронил.”

“Охладите свои двигатели. Я просто спросил. Теперь, ты можешь вспомнить цвет этого предмета, который он уронил?”

“Он выглядел белым, как мяч. Но это как бы всплывало ”.

“Я думал, ты сказал, что не можешь видеть поверхность”.

“Я имел в виду, что это уплыло вниз. Я думаю, это была салфетка или что-то вроде бумаги ”.

“Что он сейчас делает?”

“Просто стою там, у перил. Он смотрит вниз, в воду”.

“Кризис времени совести. Может быть, он прыгнет, и мы сможем забыть обо всей этой чертовой истории ”.

Кларк захихикала над его слабой шуткой. Льюис этого не сделал.

“Да, верно. Я уверен, что это произойдет ”.

“Дай мне очки и иди позвони в полицию. Посмотрим, что Ирвинг хочет сделать ”.

Льюис передал бинокль и вышел. Сначала он подошел к багажнику, открыл его и достал Nikon. Он прикрепил длинную линзу, а затем поднес ее к окну водителя и передал Кларк.

“Сфотографируй его там, чтобы нам было что показать Ирвингу”.

Затем Льюис побежал в ресторан, чтобы найти телефон. Он вернулся меньше чем через три минуты. Босх все еще стоял, облокотившись на перила в конце пирса.

“Шеф говорит, что мы ни при каких обстоятельствах не должны отрывать хвост”, - сказал Льюис. “Он также сказал, что наши отчеты - отстой. Он хочет больше деталей и больше фотографий. Ты достал его?”

Кларк была слишком занята, наблюдая через камеру, чтобы ответить. Льюис взял бинокль и посмотрел. Босх оставался неподвижным. Льюис не мог этого понять. Что он делает? Думаешь? Зачем проделал весь этот путь сюда, чтобы подумать?

“Гребаный Ирвинг, это понятно”, - внезапно сказал Кларк, бросая камеру на колени, чтобы посмотреть на своего партнера. “И да, у меня есть несколько его фотографий. Достаточно, чтобы сделать Ирвинга счастливым. Но он ничего не делает. Просто наклоняюсь туда.”

“Больше нет”, - сказал Льюис, все еще глядя в бинокль. “Заведи ее. Пришло время шоу”.

***

Босх ушел с пирса, предварительно бросив скомканную памятку по гипнозу в воду. Подобно цветку, брошенному в испорченное море, он продержался на поверхности несколько коротких мгновений, а затем исчез из виду. Его решимость найти убийцу Мидоуза теперь окрепла: теперь он добивался справедливости и для Шарки. Пробираясь по старому настилу пирса, он увидел, как "Плимут", следовавший за ним, выезжает со стоянки ресторана. Это они, подумал он. Но это неважно. Ему было все равно, что они видели, или думали, что видели. Теперь были новые правила, и у Босха были планы на Льюиса и Кларк.

Он поехал на восток по 10-му шоссе в центр города. Он никогда не утруждал себя проверкой зеркала на наличие черной машины, потому что знал, что она будет там. Он хотел, чтобы это было там.

Когда он добрался до улицы Лос-Анджелес, он припарковался в запрещенной зоне перед зданием администрации США. На третьем этаже Босх прошел через один из переполненных залов ожидания Службы иммиграции и натурализации. Здесь пахло как в тюрьме - потом, страхом и отчаянием. Скучающая женщина сидела за раздвижным стеклянным окном, разгадывая кроссворд изTimes. Окно было закрыто. На подоконнике стоял пластиковый автомат для выдачи бумажных билетов, какими пользуются на прилавках мясных магазинов. Через несколько мгновений она подняла глаза на Босха. Он держал свой значок повыше.

“Ты знаешь слово из шести букв, обозначающее человека постоянной печали и одиночества?” - спросила она после того, как открыла окно и затем проверила свой ноготь на предмет повреждений.

“Bosch.”

“Что?” - спросил я.

“Детектив Гарри Босх. Впусти меня. Я хочу увидеть Гектора V.”

“Сначала нужно проверить”, - сказала она с надутым видом. Она что-то прошептала в трубку, затем потянулась к футляру для значка Босха и ткнула пальцем в имя на удостоверении личности. Затем она повесила трубку.

“Он говорит, возвращайся”. Она щелкнула замком на двери рядом с окном. “Он говорит, что ты знаешь дорогу”.

Босх пожал руку Гектору Виллабоне в тесном помещении отдела, намного меньшем, чем его собственное.

“Мне нужна услуга. Мне нужно немного компьютерного времени”.

“Давай сделаем это”.

Это то, что Босху нравилось в Гекторе В. Он никогда не спрашивал, что или почему, прежде чем принять решение. Он был парнем типа "давай сделаем это". Он не играл в дурацкие игры, в которые, как считал Босх, играли все в его профессии. Гектор подкатил свое кресло к компьютеру IBM, стоящему на столе у стены, и ввел свой пароль. “Ты хочешь проверить имена, верно? Сколько их?”

Босх тоже не собирался вешать ему лапшу на уши. Он показал ему список из тридцати четырех имен. Гектор тихо присвистнул и сказал: “Хорошо, мы проверим их, но это вьетнамцы. Если их дела не рассматривались в этом офисе, их файлов здесь не будет. У меня будет только то, что есть на компьютере. Даты въезда, документы, гражданство, все, что есть в компьютере. Ты знаешь, как это бывает, Гарри.”

Босх так и сделал. Но он также знал, что Южная Калифорния была местом, где большинство вьетнамских беженцев нашли свои дома после путешествия. Гектор начал вводить имена двумя пальцами, и двадцать минут спустя Босх просматривал распечатку с компьютера.

“Что мы ищем, Гарри?” Сказал Гектор, изучая список вместе с ним.

“Я не знаю. Что ты видишь необычного?”

Прошло несколько мгновений, и Босх подумал, что Гектор скажет, что ничего необычного. Тупик. Но Босх ошибался.

“Ладно, в этом случае, я думаю, вы обнаружите, что он был связан”.

Его звали Нго Ван Бинь. Для Босха это ничего не значило, кроме того, что оно было из списка "Б"; Бин не сообщал о краже ничего из его банковской ячейки.

“Связан?” - спросил я.

“У него была какая-то тяга”, - сказал Гектор. “Связанные политически, я думаю, вы бы назвали это. Видишь, номер его дела имеет префикс GL. Этими файлами занимается наше бюро по особым случаям в Вашингтоне. Обычно SCB не имеет дела с людьми из массы. Очень политично. Имеет дело с такими людьми, как шах и Маркосы, русскими перебежчиками, если они ученые или балерины. Что-то вроде этого. То, чего я никогда не видел ”.

Он кивнул головой и положил палец на распечатку.

“Хорошо, тогда у нас есть даты, они слишком близки. Это произошло слишком быстро, что говорит мне о том, что это дело было смазано. Я не знаю этого парня по Адаму, но я знаю, что этот парень знал людей. Посмотрите на дату записи, 4 мая 1975 года. Это всего через четыре дня после того, как парень покинул Вьетнам. Ты считаешь, что первый день - это добраться до Манилы, а последний день - добраться до Штатов. У него остается всего два дня в Маниле, чтобы получить одобрение и пробить билет на материк. И в то время, я имею в виду, чувак, они приплывали на лодке в Манилу. Ни как за два дня, если только его не смазывали. Итак, это означает, что этот парень, этот Бин, уже получил одобрение. Он был связан. Это не так уж необычно, потому что многие люди были. Мы вывели оттуда много людей, когда дерьмо попало на вентилятор. Многие из них были элитой. У многих из них просто были деньги, чтобы заплатить за то, чтобы они стали элитой ”.

Босх посмотрел на дату, когда Бинь покинул Вьетнам. 30 апреля 1975 года. В тот же день Мидоуз в последний раз покинул Вьетнам. День, когда Сайгон пал под натиском армии Севера.

“А это министерство обороны?” - спросил Виллабона, указывая на другую дату. “Очень мало времени для получения документации. 14 мая. Через десять дней после прибытия этот парень получает визу. Это слишком быстро для обычного Джо. Или, в данном случае, среднестатистическая неправительственная организация ”.

“Итак, что ты думаешь?”

“Трудно сказать. Он мог бы быть оперативником. У него могло просто быть достаточно денег, чтобы посадить его на вертолет. Множество слухов все еще ходит с того времени. Люди становятся богатыми. Места в военных транспортах стоят десять тысяч. Без вопросов, визы будут стоить больше. Ничего так и не подтвердилось”.

“Ты можешь достать досье на этого парня?”

“Да. Если бы я был в Вашингтоне”

Босх просто посмотрел на него, и Гектор наконец сказал: “Все GL на месте, Гарри. Вот где находятся люди, с которыми люди связаны. Понял это?”

Босх ничего не сказал.

“Не злись, Гарри. Я посмотрю, что я могу сделать. Я сделаю пару звонков. Ты собираешься быть рядом позже?”

Босх дал ему номер ФБР, но не сказал, что это ФБР. Затем они снова пожали друг другу руки, и Босх ушел. В вестибюле первого этажа он наблюдал за происходящим через двери из матового стекла, высматривая Льюиса и Кларк. Когда он наконец увидел, как черный "Плимут" поворачивает за угол, когда два детектива ОВР закончили очередной обход квартала, Босх прошел через двери и спустился по ступенькам к своей машине. Боковым зрением он увидел, как машина ОВР замедлила ход и свернула к обочине, пока они ждали, пока он сядет в свою машину и уедет.

Босх сделал так, как они хотели. Потому что это было то, чего он хотел.

***

Улица Вудро Вильсона вьется против часовой стрелки вокруг и вверх по склону Голливудских холмов, потрескавшийся, пестрый асфальт никогда не бывает достаточно широким, чтобы две машины могли проехать без осторожного замедления. Поднимаясь, дома слева ползут вертикально вверх по склону. Это старые деньги, надежные. Испанская плитка и штукатурка. Справа новые дома бесстрашно разворачивают свои деревянные каркасные комнаты над коричневыми зарослями арройо и маргариток в каньоне. Они балансируют на ходулях, надеются и цепляются за край холма так же прочно, как их владельцы за свои позиции в студиях внизу. Дом Босха был четвертым с конца по правой стороне.

Когда он проезжал последний поворот, в поле зрения показался дом. Он посмотрел на темное дерево, дизайн обувной коробки, ища признак того, что это как-то изменилось - как будто внешний вид дома мог сказать ему, если что-то не так с интерьером. Затем он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как передняя часть черного "Плимута" выруливает из-за поворота. Босх заехал под навес рядом со своим домом и вышел. Он вошел внутрь, не оглядываясь на хвостовую машину.

Он пошел на пирс, чтобы подумать о том, что сказал Рурк. И при этом он подумал о звонке с окончанием разговора, который был записан на его телефонной пленке. Итак, он пошел на кухню и прослушал свои сообщения. Сначала был звонок с повешением, который поступил во вторник, а затем сообщение от Джерри Эдгара в предрассветные часы сегодня, когда Эдгар звонил в поисках Босха, чтобы отвезти его на "Голливуд Боул". Босх перемотал пленку и снова прослушал сообщение об отбое, мысленно ругая себя за то, что не уловил его значения, когда услышал в первый раз. Кто-то позвонил, прослушал его записанное на пленку сообщение, а затем повесил трубку после первого звукового сигнала. Отбой был записан на пленку. Большинство людей, если бы они не хотели оставлять сообщение, просто повесили бы трубку, как только услышали записанный на пленку голос Босха, говорящий, что его нет на месте. Или, если бы они думали, что он дома, позвали бы его по имени после звукового сигнала. Но этот абонент прослушал запись, а затем повесил трубку только после звукового сигнала. Почему? Босх сначала пропустил это мимо ушей, но теперь подумал, что звонок был проверкой передатчика.

Он подошел к шкафу у двери и достал бинокль. Он подошел к окну гостиной и посмотрел сквозь щель в занавеске на черный "Плимут". Это было на полквартала дальше вверх по холму. Льюис и Кларк проехали мимо дома, развернулись и припарковались у обочины, лицом к спуску и готовые продолжить слежку, если Босх выйдет. В бинокль Босх мог видеть Льюиса за рулем, наблюдающего за домом. Кларк откинул голову на спинку пассажирского сиденья и закрыл глаза. Ни один из них, казалось, не носил наушников. Тем не менее, Гарри должен был быть уверен. Не отрывая глаз от бинокля, он протянул руку к входной двери, приоткрыл ее на несколько дюймов и закрыл. Люди в машине IAD не проявили никакой реакции, никакой настороженности. Глаза Кларк оставались закрытыми. Льюис продолжал ковырять в зубах визитной карточкой.

Босх решил, что если они установили на него "жучок", то он передавал данные на пульт дистанционного управления. Так было безопаснее. Вероятно, мини-фильм, активируемый звуком, спрятан снаружи дома. Они ждали, пока он уедет, а затем один из них выскакивал из машины и быстро забирал катушку, заменяя ее новой. Тогда они могли бы сесть ему на хвост до того, как он спустился с холма на автостраду. Он отошел от окна и быстро осмотрел гостиную и кухню. Он изучил нижнюю сторону столов и электрических приборов, но не обнаружил "жучок", да и не ожидал этого. Он знал, что умным местом был телефон, который он приберегал напоследок. У него был готовый источник питания, и размещение там обеспечивало звукоприемник в непосредственной близости от дома, а также любые разговоры, которые поступали по телефону.

Босх поднял трубку и маленьким перочинным ножом, который был прикреплен к его брелку для ключей, снял крышку с мундштука. Там не было ничего, чего не должно было быть. Затем он снял крышку с наушника. Это было там. Используя нож, он осторожно извлек динамик. Сзади к нему с помощью маленького магнита был прикреплен маленький, плоский, круглый передатчик размером примерно с четвертак. К устройству, которое, как он знал, активировалось звуком и называлось Т-9, были подсоединены два провода. Один провод был обернут вокруг одного из проводов приемника телефона, передавая питание для жучка. Другой провод уходил в корпус телефонной трубки. Bosch осторожно потянул за него, и оттуда появился резервный источник энергии: маленький тонкий блок питания, содержащий одну батарейку типа АА. Ошибка истощила ресурс телефона, но если телефон был отключен от сети, аккумулятор мог обеспечивать питание, возможно, еще часов восемь. Bosch отсоединил устройство от телефона и положил его на стол. Теперь в нем разряжалась батарея. Он просто смотрел на это, думая о том, что он собирался сделать. Это был стандартный провод полицейского управления. Радиус действия от пятнадцати до двадцати футов, рассчитанный на то, чтобы воспринимать все, что говорится в комнате. Дальность передачи была минимальной, максимум, может быть, двадцать пять ярдов, в зависимости от того, сколько металла было в здании.

Босх снова подошел к окну гостиной, чтобы посмотреть на улицу. Льюис и Кларк по-прежнему не подавали никаких признаков тревоги или того, что ошибка была обнаружена. Льюис закончил ковырять в зубах.

Босх включил стереосистему и поставил компакт-диск Уэйна Шортера. Затем он вышел через боковую дверь на кухне под навес для машины. Его не было видно из машины ОВР. Он нашел магнитофон в первом же месте, куда заглянул: в распределительной коробке под электросчетчиком DWP на задней стене гаража. Двухдюймовые барабаны вращались под звуки саксофона Шортера. Магнитофон Nagra, как и T-9, был подключен к домашнему току, но имел резервную батарею. Босх отсоединил его и принес в дом, где поставил на стол рядом с аналогичным устройством.

Шортер заканчивал “502 Blues”. Босх сел в кресло вахтенного, закурил сигарету и посмотрел на устройство, пытаясь составить план. Он протянул руку, перемотал кассету и нажал кнопку воспроизведения. Первое, что он услышал, был его собственный голос, говорящий, что его там не было, затем сообщение Джерри Эдгара о Hollywood Bowl. Затем следующими звуками были звуки дважды открывающейся и закрывающейся двери, затем саксофона Уэйна Шортера. Они поменяли барабаны по крайней мере один раз с тех пор, как был сделан тестовый звонок. Затем он понял, что визит Элеонор Уиш был записан на пленку. Он подумал об этом и задался вопросом, уловил ли жук то, что было сказано на заднем крыльце. Истории Босха о себе и Медоузе. Он разозлился, думая о вторжении, о деликатном моменте, украденном двумя мужчинами в черном Плимуте.

Он побрился, принял душ и переоделся в новый комплект одежды: бежевый летний костюм с розовой оксфордской рубашкой и синим галстуком. Затем он пошел в гостиную и рассовал жучок и диктофон по карманам своей куртки. Он еще раз взглянул в полевой бинокль сквозь занавески: в машине отдела внутренних расследований по-прежнему никакого движения. Он снова вышел через боковую дверь и осторожно спустился по насыпи к основанию первой сваи - железной двутавровой балке. Он осторожно пробирался по склону под своим домом. По пути он заметил, что высушенная кисточка была усыпана кусочками золотой фольги - пивной этикетки, которую он сорвал и уронил с крыльца, когда был с Элеонор.

Как только он добрался до другой стороны своих владений, он пошел через холм, проходя под следующими тремя домами на сваях. После третьего он вскарабкался на склон холма и выглянул из-за угла на улицу. Теперь он был позади черного "Плимута". Он снял заусенцы с отворотов своих брюк, а затем небрежно вышел на дорогу.

***

Босх незаметно подошел к двери со стороны пассажира. Окно было опущено, и как раз перед тем, как он распахнул дверь, ему показалось, что он слышит храп, доносящийся из машины.

Рот Кларка был открыт, а глаза все еще закрыты, когда Босх наклонился через открытую дверь и схватил обоих мужчин за их шелковые галстуки. Босх поставил правую ногу на дверной порог для опоры и притянул обоих мужчин к себе. Хотя их было двое, преимущество принадлежало Босху. Кларк был дезориентирован, а Льюис почти не понимал, что происходит. Если тянуть их за галстуки, это означало, что любая борьба или сопротивление затягивали галстуки на их шеях, перекрывая доступ воздуха. Они вышли почти добровольно, кувыркаясь, как собаки на поводке и приземляюсь рядом с пальмой, посаженной в трех футах от тротуара. Их лица были красными и брызгали слюной. Их руки потянулись к шеям, вцепившись в узлы галстуков, пока они боролись за то, чтобы вернуть воздух в свои трубки. Руки Босха потянулись к ремням и сдернули наручники. Пока два детектива ОВР глотали воздух через вновь открытые глотки, Босху удалось надеть наручники на левую руку Льюиса и правую руку Кларк. Затем, с другой стороны дерева, он попал правой Льюиса в другую пару наручников. Но Кларк поняла, что делает Босх, и попыталась встать и отодвинуться в сторону. Босх снова схватил свой галстук и резко дернул его вниз. Голова Кларка дернулась вперед, и его лицо врезалось в пальму. Он был на мгновение ошеломлен, и Босх защелкнул последний браслет на его запястье. Тогда оба копа ОВР валялись на земле, прижавшись друг к другу с пальмой в центре круга их рук. Босх вытащил их оружие из кобур, затем отступил назад, чтобы перевести дыхание. Он бросил их оружие на переднее сиденье их машины.

“Ты мертв”, - наконец смог прохрипеть Кларк своим распухшим горлом.

Они поднялись, чтобы занять стоячие позиции, между ними была пальма. Они выглядели как двое взрослых мужчин, застигнутых за игрой в "хороводы вокруг розового".

“Нападение на коллегу-офицера, два пункта обвинения”, - сказал Льюис. “Вести себя неподобающе. Босх, теперь мы можем нанять тебя на полдюжины других вещей ”. Он сильно закашлялся, слюна попала на пиджак Кларк. “Расцепи нас, и, может быть, мы сможем забыть об этом”.

“Ни за что. Мы ни хрена не забываем”, - сказал Кларк своему партнеру. “Он падает, как последний придурок”.

Босх достал из кармана подслушивающее устройство и держал его на ладони, чтобы они могли видеть. “Кто идет ко дну?” он спросил.

Льюис посмотрел на ошибку, узнав, что это было, и сказал: “Мы ничего об этом не знаем”.

“Конечно, нет”, - сказал Босх. Он достал диктофон из другого кармана и тоже протянул его. “Чувствительные к звуку Нагры, это то, что вы, ребята, используете на всех своих работах, легальных или нет, не так ли? Нашел это в своем телефоне. В то же время я замечаю, что вы, два болвана, преследуете меня по всему городу. Не думаю, что вы, ребята, также установили на меня ”жучок", чтобы вы могли слушать так же, как и смотреть?"

Ни Льюис, ни Кларк не ответили, да Босх этого и не ожидал. Он заметил маленькую каплю крови, застывшую на краю одной из ноздрей Кларк. Машина, ехавшая по Вудро Вильсона, замедлила ход, и Босх вытащил свой значок и поднял его. Машина продолжала ехать. Два детектива ОВР не позвали на помощь, что заставило Босха почувствовать, что он в безопасности. Это была бы его пьеса. Департамент получил такую дурную славу за незаконное прослушивание офицеров, борцов за гражданские права, даже кинозвезд в прошлом, что эти двое не собирались делать из этого проблему. Спасение собственных шкур предшествовало снятию шкуры с Босха.

“У вас есть ордер, в котором говорится, что вы можете установить на меня ”жучок"?"

“Послушай меня, Босх”, - сказал Льюис. “Я говорил тебе, мы...”

“Я так не думал. Должны быть доказательства преступления, чтобы получить ордер. По крайней мере, это то, что я всегда слышал. Но Отдел внутренних расследований обычно не утруждает себя подобными деталями. Ты знаешь, на что похоже твое дело о нападении, Кларк? Пока вы двое везете меня в Совет по правам и добиваетесь моего увольнения за то, что я вытащил вас из машины и испачкал травой ваши лоснящиеся задницы, я собираюсь отвезти вас двоих, вашего босса Ирвинга, ОВР, шефа полиции и весь гребаный город в федеральный суд по делу о четвертой поправке. Незаконный обыск и изъятие. Я также добавлю мэра. Как тебе это?”

Кларк плюнула на траву у ног Босха. Капля крови из его носа упала на его белую рубашку. Он сказал: “Вы не можете доказать, что это исходило от нас, потому что это не так”.

“Босх, чего ты хочешь?” Льюис выпалил, от ярости его лицо стало темно-красным, чем оно было, когда галстук был затянут, как петля, вокруг его шеи. Босх начал медленно обходить их по кругу, так что им приходилось постоянно поворачивать головы или огибать ствол пальмы, чтобы наблюдать за ним.

“Чего я хочу? Что ж, как бы я ни презирал вас двоих, я действительно не хочу тащить ваши задницы в суд. Достаточно было протащить их по тротуару. Чего я хочу...”

“Босх, тебе следует осмотреть твою гребаную башку”, - взорвалась Кларк.

“Заткнись, Кларк”, - сказал Льюис.

“Ты заткнись”, - сказала Кларк в ответ.

“На самом деле, я уже проверил его”, - сказал Босх. “И я все равно предпочел бы иметь свое, а не твое. Тебе понадобился бы проктолог, чтобы проверить свой.”

Он сказал это, кружа рядом с Кларк. Затем он отошел на несколько шагов и продолжил обходить. “Вот что я тебе скажу, я готов оставить прошлое в прошлом в этом вопросе. Все, что вам нужно сделать, это ответить на несколько вопросов, и мы разберемся с этой небольшой путаницей. Я освобожу тебя. В конце концов, мы все - часть семьи, верно?”

“Какие вопросы, Босх?” Сказал Льюис. “О чем ты говоришь?”

“Когда ты завел хвост?”

“Во вторник утром мы забрали вас, когда вы уходили из ФБР”, - сказал Льюис.

“Не говори ему дерьма, чувак”, - сказал Кларк своему напарнику.

“Он уже знает”.

Кларк посмотрел на Льюиса и покачал головой, как будто не мог поверить в то, что услышал.

“Когда ты вставил жучок в мой телефон?”

“Не сделал”, - сказал Льюис.

“Чушь собачья. Но это неважно. Ты видел, как я брал интервью у парня в Бойтауне.” Это было утверждение, а не вопрос. Босх хотел, чтобы они думали, что он знает большую часть этого и ему просто нужно заполнить пробелы.

“Да”, - сказал Льюис. “Это был наш первый день на нем. Итак, ты создал нас. Ну и что, блядь?”

Гарри увидел, как Льюис потянулся рукой к карману своего пальто. Он быстро подошел и первым запустил руку. Он вытащил связку ключей, в которую входил ключ от наручника. Он бросил ключи в машину. За спиной Льюиса он сказал: “Кому ты рассказал об этом?”

“Рассказать?” Сказал Льюис. “О ребенке? Никто. Мы никому не говорили, Босх.”

“Ты ведешь ежедневный журнал наблюдения, не так ли? Ты фотографируешь, не так ли? Держу пари, что на заднем сиденье этой машины есть камера. Если только ты не забыл и не оставил его в багажнике.”

“Конечно, мы знаем”.

Босх закурил сигарету и снова двинулся в путь. “Куда все это делось?”

Прошло несколько мгновений, прежде чем Льюис ответил. Босх увидел, как он встретился взглядом с Кларк. “Вчера мы сдали первый журнал и пленку. Положи это в ящик заместителя начальника. Как всегда. Даже не знаю, смотрел ли он на это еще. Это единственная статья, которую мы сделали на данный момент. Итак, Босх, сними эти наручники. Это смущает. Люди видят нас и все такое. Мы все еще можем поговорить после ”.

Босх встал между ними, выпустил дым в центр толпы и сказал им, что наручники останутся на них, пока разговор не закончится. Затем он наклонился близко к лицу Кларк и спросил: “Кого еще скопировали?”

“С отчетом наблюдения? Никто не был скопирован, Босх”, - сказал Льюис. “Это нарушило бы процедуру департамента”.

Босх рассмеялся над этим, покачав головой. Он знал, что они не допустят никакой незаконности или нарушения политики департамента. Он начал уходить, возвращаясь к своему дому.

“Подожди минутку, подожди минутку, Босх”, - окликнул Льюис. “Мы скопировали отчет вашему лейтенанту. Все в порядке? Возвращайся”.

Босх сделал, а Льюис продолжил. “Он хотел, чтобы его держали в курсе. Мы должны были это сделать. Констебль Ирвинг одобрил это. Мы сделали то, что нам сказали ”.

“Что говорилось в отчете о ребенке?”

“Ничего. Просто какой-то ребенок - это все… Э-э, ‘Объект вступил в разговор с несовершеннолетним. Несовершеннолетнего доставили в Голливудский участок для официального интервью ’, что-то вроде этого ”.

“Вы указали его личность в отчете?”

“Нет имени. Мы даже не знали его имени. Честно, Босх. Мы просто наблюдали за тобой, вот и все. Теперь снимите с нас наручники”.

“А как насчет дома на Хоум-стрит?" Ты видел, как я привел его туда. Это было в отчете?”

“Да, на бревне”.

Босх снова придвинулся вплотную. “Теперь вот главный вопрос. Если от бюро больше нет жалоб, почему IAD все еще на мне? ФБР позвонило Паундсу и отозвало жалобу. Тогда вы, ребята, ведете себя так, будто вас отозвали, но это было не так. Почему?”

Льюис начал что-то говорить, но Босх оборвал его. “Я хочу, чтобы Кларк рассказала мне. Ты слишком быстро думаешь, Льюис.”

Кларк не сказала ни слова.

“Кларк, парень, с которым ты видела меня, оказался мертв. Кто-то прикончил его, потому что он заговорил со мной. И единственными людьми, которые знали, что он говорил со мной, были ты и твой напарник здесь. Здесь что-то происходит, и если я не получу ответов, которые мне нужны, я просто выложу все это, обнародую. Вы обнаружите, что ваша собственная задница находится под следствием органов внутренних дел ”.

Кларк сказал свои первые два слова за пять минут: “Пошел ты”.

И тут вмешался Льюис.

“Послушай, Босх, я тебе скажу. ФБР тебе не доверяет. В том-то и дело. Они сказали, что привлекли тебя к делу, но они сказали нам, что не были уверены насчет тебя. Они сказали, что ты влез в это дело, и им придется понаблюдать за тобой, убедиться, что ты не проворачиваешь аферу. Вот и все. Итак, нам сказали отступать, но оставаться на ты. Мы сделали. Вот и все, чувак. А теперь освободи нас. Я едва могу дышать, и мои запястья начинают болеть от этих наручников. Ты действительно надел их в обтяжку ”.

Босх повернулся к Кларк. “Где твой ключ от наручников?”

“Правый передний карман”, - сказал он. Он отнесся к этому спокойно, отказываясь смотреть Босху в лицо. Босх обошел его сзади и обхватил обеими руками за талию. Он вытащил связку ключей из кармана Кларк, а затем прошептал ему на ухо: “Кларк, ты еще раз когда-нибудь зайдешь в мой дом, и я убью тебя”.

Затем он стянул с детектива брюки и боксерские шорты до лодыжек и начал уходить. Он бросил связку ключей в машину.

“Ты ублюдок!” Кларк закричала. “Я убью тебя первым, Босх”.

***

Пока у него оставались "жучок" и "Награ", Босх был вполне уверен, что Льюис и Кларк не будут выдвигать против него ведомственных обвинений. Им было что терять больше, чем ему. Судебный процесс и публичный скандал оборвали бы их карьеры на лестнице на шестой этаж. Босх сел в свою машину и поехал обратно к Федеральному зданию.

Слишком много людей знали о Шарки или имели возможность узнать, понял он, пытаясь оценить ситуацию. Не было четкого способа избавиться от внутреннего человека. Льюис и Кларк видели мальчика и передали информацию Ирвингу и Паундсу и, кто знает, кому еще. Рурк и секретарь архива ФБР тоже знали о нем. И эти имена даже не включали людей на улице, которые могли видеть Шарки с Босхом или слышали, что Босх его разыскивает. Босх знал, что ему придется подождать развития событий.

В Федеральном здании рыжеволосая секретарша за стеклянным окном на этаже ФБР заставила его ждать, пока она перезванивала группе 3. Он снова осмотрел кладбище через газовые занавески и увидел нескольких человек, работающих в траншее, вырубленной в холме. Они выстилали земную рану блоками из черного камня, которые отражали острые белые точки света на солнце. И Босх, наконец, поверил, что знает, что именно они делают. За спиной у него зажужжал дверной замок, и Босх направился обратно. Было двенадцать тридцать, и тяжелое отделение отсутствовало, за исключением Элеоноры Уиш. Она сидела за своим столом и ела сэндвич с яичным салатом, такие продаются в пластиковых коробках треугольной формы в каждом кафетерии правительственного здания, в котором он когда-либо был. Пластиковая бутылка воды и бумажный стаканчик стояли на столе. Они обменялись короткими приветствиями. Босх чувствовал, что между ними что-то изменилось, но он не знал, насколько.

“Ты был здесь с сегодняшнего утра?” он спросил.

Она сказала, что не видела. Она сказала ему, что отнесла кружки Франклина и Дельгадо служащим хранилища в Вестленд Нэшнл, и одна из женщин точно опознала Франклина как Фредерика Б. Айсли, владелец шкатулки в хранилище. Разведчик.

“Этого достаточно для ордера, но Франклина нет поблизости”, - сказала она. “Рурк отправил пару бригад по адресам, которые были у DMV на него и Дельгадо. Перезванивался некоторое время назад. Либо они двинулись дальше, либо вообще никогда не жили в тех местах. Похоже, их уносит ветром”.

“Итак, что дальше?”

“Я не знаю. Рурк говорит о том, чтобы закрыть на это дело, пока мы их не поймаем. Вероятно, тебе придется вернуться к своему столу в отделе убийств. Когда мы поймаем одного из них, мы пригласим тебя поработать над ним по поводу убийства Медоуза ”.

“Убийство Шарки тоже. Не забывай об этом”.

“И это тоже”.

Босх кивнул. Все было кончено. Бюро собиралось закрыть его.

“Кстати, ты получил сообщение”, - сказала она. “Кто-то звал тебя, сказал, что его зовут Гектор. Это было все.”

Босх сел за стол рядом с ее столом и набрал прямой номер Гектора Виллабоны. Он поднял трубку после двух гудков.

“Это Босх”.

“Эй, что ты делаешь с бюро?” - спросил он. “Я позвонил по номеру, который вы дали, и кто-то сказал, что это ФБР”.

“Да, это долгая история. Я расскажу тебе позже. Ты что-нибудь придумал?”

“Не очень, Гарри, и я тоже не собираюсь. Я не могу получить файл. Этот парень Бин, кем бы он ни был, у него есть кое-какие связи. Как мы и предполагали. Его досье все еще засекречено. Я позвонил одному своему знакомому парню и попросил его разослать это. Он перезвонил мне и сказал, что не может сделать ”.

“Почему это все еще должно быть засекречено?”

“Кто знает, Гарри? Вот почему это все еще засекречено. Чтобы люди не узнали об этом дерьме ”.

“Что ж, спасибо. Это больше не выглядит таким важным ”.

“Если у вас есть источник в Госдепартаменте, кто-то с доступом, им может повезти больше, чем мне. Я всего лишь сборщик фишек в отделе подсчета бобов. Но, послушай, есть одна вещь, которую этот парень, которого я знаю, вроде как проговорился ”.

“Что?” - спросил я.

“Ну, видишь ли, я назвал ему имя Бина, ты знаешь, и когда он перезванивает, он говорит: "Извините, дело капитана Бина засекречено’. Именно так он это и сказал. Он назвал его капитаном. Так что этот парень, должно быть, был военным. Наверное, поэтому они так быстро вытащили его оттуда и перевезли сюда. Если он был военным, они наверняка спасли его задницу ”.

“Да”, - сказал Босх, затем поблагодарил Гектора и повесил трубку.

Он повернулся к Элеонор и спросил, есть ли у нее какие-либо контакты в Государственном департаменте. Она отрицательно покачала головой. “Военная разведка, ЦРУ, что-нибудь в этом роде?” Босх сказал. “Кто-то, имеющий доступ к компьютерным файлам”.

Она на мгновение задумалась и сказала: “Ну, на государственном этаже есть парень. Я вроде как знаю его по Вашингтону, но что происходит, Гарри?”

“Ты можешь позвонить ему и сказать, что тебе нужна услуга?”

“Он не говорит по телефону, не о бизнесе. Мы просто должны спуститься туда ”.

Он встал. Выйдя из офиса, пока они ждали лифта, Босх рассказал ей о Бине, его звании и том факте, что он покинул Вьетнам в тот же день, что и Медоуз. Лифт открылся, они вошли, и она нажала кнопку "Семь". Они были одни.

“Ты все это время знал, что за мной следили”, - сказал Босх. “Внутренние дела”.

“Я видел их”.

“Но ты знал это до того, как увидел их, не так ли?”

“Имеет ли это значение?”

“Я думаю, что это так. Почему ты мне не сказал?”

Ей потребовалось время. Лифт остановился.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мне жаль. Сначала я не понимал, а потом, когда я хотел сказать тебе, я не смог. Я думал, это все испортит. Я думаю, что так и было, во всяком случае.”

“Почему ты не сделала этого сначала, Элеонор? Потому что все еще был вопрос обо мне?”

Она посмотрела в угол лифта, отделанный нержавеющей сталью. “Вначале, да, мы не были уверены насчет тебя. Я не буду лгать об этом ”.

“А как насчет ”после начала"?"

Дверь открылась на седьмом этаже. Элеонора прошла сквозь это, говоря: “Ты все еще здесь, не так ли?”

Босх вышел вслед за ней. Он взял ее за руку и остановил. Они стояли там, когда двое мужчин в почти одинаковых серых костюмах ворвались в открытую дверь лифта.

“Да, я все еще здесь, но ты не рассказал мне о них”.

“Гарри, мы можем поговорить об этом позже?”

“Дело в том, что они видели нас с Шарки”.

“Да, я так и думал”.

“Ну, почему ты ничего не сказал, когда я говорил о человеке изнутри, когда я спрашивал о том, кому ты рассказал о ребенке?”

“Я не знаю”.

Босх посмотрел вниз, на свои ноги. Он чувствовал себя единственным человеком на планете, который не понимал, что происходит.

“Я говорил с ними”, - сказал он. “Они утверждают, что только что наблюдали за нами с ребенком. Они так и не продолжили, чтобы узнать, о чем это было. Сказали, что у них не было его удостоверения личности. Имени Шарки не было в их отчетах ”.

“И ты им веришь?”

“Никогда не было раньше. Но я не вижу, чтобы они были замешаны в этом. Это просто не подходит. Они просто охотятся за мной, и они сделают все, чтобы заполучить меня. Но не устранять свидетеля. Это безумие”.

“Может быть, они передают информацию кому-то, кто вовлечен, и они просто не осознают этого”.

Босх снова подумал об Ирвинге и Паундсе.

“Это возможно. Дело в том, что внутри есть человек. Где-то. Мы знаем это. И это может быть с моей стороны. Это может быть твоим. Поэтому мы должны быть очень осторожны, с кем мы разговариваем и что мы делаем ”.

Через мгновение он посмотрел ей прямо в глаза и спросил: “Ты мне веришь?”

Это заняло у нее много времени, но она, наконец, кивнула головой. Она сказала: “Я не могу придумать никакого другого способа объяснить, что происходит”.

***

Элеонор подошла к секретарю в приемной, в то время как Босх немного задержался. Через несколько минут из-за закрытой двери вышла молодая женщина и провела их по паре коридоров в небольшой кабинет. За столом никто не сидел. Они сели на два стула лицом к столу и стали ждать.

“Кого это мы видим?” Прошептал Босх.

“Я представлю вас, и он сможет рассказать вам все, что он хочет, чтобы вы знали о нем”, - сказала она.

Босх собирался спросить ее, что это значит, когда дверь открылась и вошел мужчина. На вид ему было около пятидесяти, у него были тщательно ухоженные серебристые волосы и крепкое телосложение под синим блейзером. Серые глаза мужчины были такими же тусклыми, как угли для барбекю дневной давности. Он сел и не посмотрел на Босха. Он не сводил глаз исключительно с Элеонор Уиш.

“Элли, рад снова тебя видеть”, - сказал он. “Как у тебя дела?”

Она сказала, что у нее все хорошо, обменялась несколькими любезностями, а затем приступила к представлению Босха. Мужчина встал и потянулся через стол, чтобы пожать руку.

“Боб Эрнст, помощник шерифа по торговле и развитию, приятно познакомиться с вами. Значит, это официальный визит, а не просто заскочить повидаться со старым другом?”

“Да, мне жаль, Боб, но мы кое над чем работаем и нам нужна помощь”.

“Я сделаю все, что в моих силах, Элли”, - сказал Эрнст. Он раздражал Босха, а Босх знал его всего минуту.

“Боб, нам нужно установить личность того, чье имя всплыло в деле, над которым мы работаем”, - сказал Уиш. “Я думаю, вы находитесь в таком положении, что могли бы получить эту информацию для нас без особых неудобств или затрат времени”.

“В этом наша проблема”, - добавил Босх. “Это дело об убийстве. У нас не так много времени, чтобы переключаться на обычные каналы. Ждать событий из Вашингтона”.

“Иностранный гражданин?”

“Вьетнамцы”, - сказал Босх.

“Когда ты пришел сюда?”

“4 мая 1975 года”.

“Ах, сразу после падения. Я понимаю. Скажите мне, над каким убийством ФБР и полиция Лос-Анджелеса работали бы вместе, если бы речь шла о такой древней истории, да еще и в другой стране?”

“Боб”, - начала Элеонор, - “Я думаю...”

“Нет, не отвечай на это”, - взвизгнул Эрнст. “Я думаю, ты прав. Было бы лучше, если бы мы разделили информацию по частям ”.

Эрнст привычными движениями поправил промокашку и безделушки на своем столе. На самом деле с самого начала все было в порядке.

“Как скоро вам понадобится информация?” он наконец сказал.

“Сейчас”, - сказала Элеонора.

“Мы подождем”, - сказал Гарри.

“Ты, конечно, понимаешь, что я могу ничего не придумать, особенно за короткий срок?”

“Конечно”, - сказала Элеонор.

“Назови мне имя”.

Эрнст провел листком бумаги по своему блокноту. Элеонор написала на нем имя Бина и вернула его обратно. Эрнст посмотрел на это мгновение и встал, даже не притронувшись к бумаге.

“Я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал он и вышел из комнаты.

Босх посмотрел на Элеонор.

- “Элли”? - спрашиваю я.

“Пожалуйста, я никому не позволяю так меня называть. Вот почему я не отвечаю на его звонки и не отвечаю на них ”.

“Ты имеешь в виду, до сих пор. Теперь ты будешь у него в долгу ”.

“Если он что-то найдет. И ты тоже будешь.”

“Думаю, мне придется позволить ему называть меня Элли”.

Она не улыбнулась.

“В любом случае, как ты познакомился с этим парнем?”

Она не ответила.

Босх сказал: “Возможно, он слушает нас прямо сейчас”.

Он оглядел комнату, хотя, очевидно, любые подслушивающие устройства были спрятаны. Он достал сигареты, когда увидел черную пепельницу на столе.

“Пожалуйста, не кури”, - сказала Элеонор.

“Только половину”.

“Я встретил его однажды, когда мы оба были в Вашингтоне. Я даже не помню, что сейчас. Тогда он тоже был помощником какого-то там Госдепартамента. Мы пропустили пару стаканчиков. Вот и все. Через некоторое время после этого он перевелся сюда. Когда он увидел меня здесь в лифте и узнал, что меня перевели, он начал звонить ”.

“ЦРУ на всем пути, верно? Или что-то близкое.”

“Более или менее. Я думаю. Не имеет значения, получит ли он то, что нам нужно ”.

“Более или менее. Я знавал таких говнюков, как он, на войне. Неважно, сколько он расскажет нам сегодня, будет что-то еще. Таким парням нравится, что информация - это их валюта. Они никогда не отказываются от всего. Как он и сказал, они разделяют все на части. Они убьют тебя прежде, чем расскажут все ”.

“Мы можем сейчас прекратить разговаривать?”

“Конечно… Элли.”

Босх коротал время, куря и разглядывая пустые стены. Парень не приложил особых усилий, чтобы это выглядело как настоящий офис. В углу нет флага. Нет даже фотографии президента. Эрнст вернулся через двадцать минут, и к тому времени Босх выкурил вторую половинку сигареты. Когда помощник шерифа по торговле и развитию подошел к своему столу с пустыми руками, он сказал: “Детектив, вы не могли бы не курить? Я нахожу это очень неприятным в такой закрытой комнате, как эта ”.

Босх затушил окурок в маленькой черной миске на углу своего стола.

“Прости”, - сказал он. “Я видел пепельницу. Я думал...”

“Это не пепельница, детектив”, - сказал Эрнст мрачным тоном. “Это миска для риса, трехсотлетней давности. Я привез его с собой домой после моего пребывания во Вьетнаме ”.

“Тогда вы тоже занимались торговлей и развитием?”

“Извини, Боб, ты что-нибудь нашел?” Вмешалась Элеонора. “Из-за имени?”

Эрнсту потребовалось долгое мгновение, чтобы оторвать взгляд от Босха.

“Я нашел очень мало, но то, что я нашел, может оказаться полезным. Этот человек, Бинь, бывший офицер полиции Сайгона. Капитан… Босх, ты ветеран той стычки?”

“Ты имеешь в виду войну? Да.”

“Конечно, ты такой”, - сказал Эрнст. “Тогда скажи мне, эта информация что-нибудь значит для тебя?”

“Не так уж много. Большую часть своего времени я был в стране. Не видел многого в Сайгоне, кроме баров Янки и тату-салонов. Парень был капитаном полиции, должно ли это что-то значить для меня?”

“Я полагаю, что нет. Итак, позволь мне сказать тебе. Будучи капитаном, Бин руководил отделом нравов департамента полиции.”

Босх подумал об этом и сказал: “Хорошо, он, вероятно, был таким же коррумпированным, как и все остальное, что было связано с той войной”.

“Я не думаю, что, будучи выходцем из страны, вы много знаете о системе, о том, как все работало в Сайгоне?” - Спросил Эрнст.

“Почему бы тебе не рассказать нам об этом? Похоже, это было по твоей части. Мой просто пытался выжить ”.

Эрнст проигнорировал выстрел. Он также решил игнорировать Босха. Говоря это, он смотрел только на Элеонор.

“На самом деле все действовало довольно просто”, - сказал он. “Если вы имели дело с веществами, плотью, азартными играми, чем угодно на черном рынке, вы должны были платить местный тариф, так сказать, десятину с дома. Этот платеж позволил местной полиции держаться подальше. Это практически гарантировало, что ваш бизнес не будет прерван - в определенных пределах. Тогда вас беспокоила только военная полиция США. Конечно, я полагаю, им тоже можно было бы заплатить. Эти слухи ходили всегда. В любом случае, эта система существовала годами, с самого начала и до вывода американских войск, пока, я полагаю, 30 апреля 1975 года, в день падения Сайгона ”.

Элеонора кивнула и подождала, пока он продолжит.

“Крупное военное вмешательство Америки длилось дольше десятилетия, до этого была французская. Мы говорим о многих, многих годах иностранной интервенции”.

“Миллионы”, - сказал Босх.

“Что это?” - спросил я.

“Вы говорите о миллионах долларов в виде выплат”.

“Да, безусловно. Десятки миллионов, если сложить за эти годы”.

“И какое место в этом деле занимает капитан Бин?” Спросила Элеонора.

“Видите ли, ” сказал Эрнст, - наша информация в то время заключалась в том, что коррупция в полицейском управлении Сайгона была организована или контролировалась триадой под названием "Дьявольская тройка". Вы заплатили им, или вы не вели бизнес. Это было так просто.

“По совпадению, или, скорее, не по совпадению, в сайгонской полиции было три капитана, чьи владения, так сказать, вполне соответствовали владениям триады. Один капитан, отвечающий за нравы. Один наркотик. Один для патруля. По нашей информации, эти три капитана на самом деле были триадой.”

“Ты продолжаешь говорить ‘Наша информация’. Это информация о торговле и развитии? Откуда ты это взял?”

Эрнст сделал движение, чтобы снова привести в порядок предметы на своем столе, а затем холодно посмотрел на Босха. “Детектив, вы пришли ко мне за информацией. Если вы хотите знать, где находится источник, то вы допустили ошибку. Вы пришли не к тому человеку. Ты можешь верить тому, что я тебе говорю, или нет. Для меня это не имеет значения ”.

Двое мужчин встретились взглядами, но больше ничего не сказали.

“Что с ними случилось?” Спросила Элеонора. “Члены триады”.

Эрнст отвел взгляд от Босха и сказал: “Случилось то, что после того, как Соединенные Штаты вывели вооруженные силы в 1973 году, источник доходов triad в значительной степени исчез. Но, как и любая ответственная бизнес-организация, они предвидели это и решили заменить это. И наша разведка в то время заключалась в том, что они значительно изменили свою позицию. В начале семидесятых они перешли от роли обеспечения защиты операций по борьбе с наркотиками в Сайгоне к фактическому участию в этих операциях. Благодаря политическим и военным контактам и, конечно, полицейскому надзору они укрепили себя как посредники всего коричневого героина, который поступал из горной Шотландии и переправлялся в Соединенные Штаты ”.

“Но это длилось недолго”, - сказал Босх.

“О, нет. Конечно, нет. Когда в апреле 1975 года пал Сайгон, им пришлось выбираться. Они заработали миллионы, по оценкам, от пятнадцати до восемнадцати миллионов американских долларов каждый. В новом Хошимине это ничего бы не значило, и их все равно не было бы в живых, чтобы насладиться этим. Триаде пришлось убираться, иначе они столкнулись бы с расстрельными командами армии Севера. И им пришлось убираться со своими деньгами...”

“Итак, как они это сделали?” Босх сказал.

“Это были грязные деньги. Деньги, которые не мог или должен был иметь ни один капитан вьетнамской полиции. Я полагаю, они могли бы телеграфировать об этом в Цюрих, но вы должны помнить, что имеете дело с вьетнамской культурой. Рожденный суматохой и недоверием. Война. Эти люди не доверяли даже банкам на своей родине. И, кроме того, это были уже не деньги ”.

“Что?” - спросил я. Сказала Элеонора, озадаченная.

“Они обращались все это время. Ты знаешь, как выглядят восемнадцать миллионов долларов? Вероятно, заполнило бы комнату. Итак, они нашли способ уменьшить это. По крайней мере, это то, во что мы верим ”.

“Драгоценные камни”, - сказал Босх.

“Бриллианты”, - сказал Эрнст. “Говорят, что подходящих бриллиантов на восемнадцать миллионов долларов легко поместилось бы в двух коробках из-под обуви”.

“И в депозитную ячейку”, - добавил Босх.

“Это могло бы быть, но, пожалуйста, я не хочу знать то, что мне не нужно знать”.

“Бин был одним из капитанов”, - сказал Босх. “Кем были двое других?”

“Мне сказали, что одного из них звали Ван Нгуен. И считается, что он мертв. Он никогда не покидал Вьетнам. Убит двумя другими, или, может быть, армией Севера. Но он так и не вышел. Это было подтверждено нашими агентами в Хошимине после падения. Двое других так и сделали. Они пришли сюда. И у обоих были пропуска, организованные благодаря связям и деньгам, я полагаю. Тут я ничем не могу тебе помочь… Там был Бинь, которого, кажется, вы нашли, а другим был Нгуен Тран. Он пришел с Бинь. Куда они пошли и что они здесь делали, я не могу вам помочь. Прошло пятнадцать лет. Как только они наткнулись на нас, они больше не были нашей заботой ”.

“Почему ты позволяешь им пересекаться?”

“Кто сказал, что мы это сделали? Вы должны понимать, детектив Босх, что большая часть этой информации была собрана постфактум.”

Тогда Эрнст встал. Это была вся информация, которую ему предстояло разложить по полочкам на сегодня.

***

Босх не хотел возвращаться в бюро. Информация от Эрнста заключалась в том, что в его крови был амфетамин. Он хотел идти. Он хотел говорить, бушевать. Когда они вошли в лифт, он нажал кнопку вестибюля и сказал Элеонор, что они выходят на улицу. Бюро было похоже на аквариум. Он хотел большую комнату.

Босху всегда казалось, что в любом расследовании информация будет поступать медленно, как песок, равномерно просачивающийся через суженную середину песочных часов. В какой-то момент на дне стакана оказалось больше информации. А затем песок наверху, казалось, стал падать быстрее, пока не начал каскадом сыпаться через отверстие. Они были в тот момент с Медоузом, ограблением банка, всем этим. Все складывалось воедино.

Они вышли через вестибюль на зеленую лужайку, где на шестах, установленных полукругом, лениво развевались восемь флагов США и флаг штата Калифорния. В этот день не было протестующих. Воздух был теплым и не по сезону влажным.

“Нам обязательно выходить отсюда?” Спросила Элеонора. “Я бы предпочел быть наверху, где мы были бы рядом с телефонами. Ты мог бы выпить кофе”.

“Я хочу курить”.

Они шли на север, в сторону бульвара Уилшир.

Босх сказал: “Это 1975 год. Сайгон собирается спуститься в канализацию. Капитан полиции Бинь платит людям, чтобы они вывезли его и его долю алмазов. Кому он платит, мы не знаем. Но мы точно знаем, что он получает VIP-обслуживание на протяжении всего пути. Большинство людей плавали на лодках, он летал. Четыре дня от Сайгона до Штатов. Его сопровождает американский гражданский советник, чтобы помочь сгладить ситуацию. Это Медоуз. Он...”

“Возможно, его сопровождали”, - сказала она. “Ты забыл там слово "может"”.

“Мы не в суде. Я говорю это так, как я вижу, что это могло бы быть, хорошо? Потом, если тебе это не понравится, ты скажешь это по-своему ”.

Она подняла руки в жесте "без рук", и Босх продолжил.

“Итак, Медоуз и Бин вместе. Тысяча девятьсот семьдесят пятый. Мидоус занимается безопасностью беженцев или что-то в этом роде. Видишь, он тоже выбирается оттуда. Возможно, он знал Бина, а возможно, и нет, по его старому побочному занятию - торговле героином. Скорее всего, он это сделал. По сути, он, вероятно, работал на Бина. Так вот, он мог знать, а мог и не знать, что Бин перевозил с собой в Штаты. Скорее всего, у него, по крайней мере, была идея ”.

Босх остановился, чтобы привести в порядок свои мысли, и Элеонор неохотно взяла инициативу в свои руки.

“Бинь забирает с собой свою культурную неприязнь или недоверие к тому, что вкладывает свои деньги в руки банкиров. У него тоже есть дополнительная проблема. Его деньги не кошерные. Для него это необъявленное, неизвестное и незаконное владение. Он не может объявить об этом или внести обычный депозит, потому что это было бы замечено и затем пришлось бы объяснять. Итак, он хранит это значительное состояние в следующей лучшей вещи: в надежном хранилище. Куда мы направляемся?”

Босх не ответил. Он был слишком поглощен своими мыслями. Они были в Уилшире. Когда над пешеходным переходом вспыхнул знак "Идти", они пошли в потоке тел. На другой стороне улицы они повернули на запад, идя вдоль живой изгороди, окаймлявшей кладбище ветеранов. Босх взялся за эту историю.

“Ладно, значит, Бин получил свою долю в депозитной ячейке. Он начинает великую американскую мечту как беженец. Только он богатый беженец. Тем временем Медоуз возвращается после войны, не может войти в колею реальной жизни, не может побороть свою привычку и начинает скакать, чтобы подпитать ее. Но все не так просто, как в Сайгоне. Его ловят, он проводит некоторое время в суматохе. Он выходит, возвращается, выходит, а затем, наконец, начинает блокировать реальное время на федеральных прослушках в паре банковских заданий ”.

В живой изгороди был проем и выложенная кирпичом дорожка. Босх последовал за ним, и они стояли, глядя на простор кладбища, ряды резных камней, белых, отполированных непогодой на фоне моря травы. Высокая живая изгородь заглушала звуки с улицы. Внезапно стало очень спокойно.

“Это как парк”, - сказал Босх.

“Это кладбище”, - прошептала она. “Поехали”.

“Тебе не обязательно говорить шепотом. Давай прогуляемся вокруг. Здесь тихо.”

Элеонора поколебалась, но затем последовала за ним, когда он шел по кирпичам под дубом, который затенял могилы группы ветеранов Первой мировой войны. Она догнала и продолжила диалог.

“Итак, у нас есть луга в ТИ. Каким-то образом он слышит об этом заведении компании Чарли. Он прислушивается к бывшему солдату-министру, который управляет заведением, получает его поддержку и досрочное освобождение от TI. Теперь, в компании Чарли, он общается с двумя старыми боевыми приятелями. Или мы так предполагаем. Дельгадо и Франклин. За исключением того, что был только один день, когда все трое были в Charlie Company в одно и то же время. Всего один день. Ты хочешь сказать мне, что они задумали все это в тот единственный день?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Могло бы быть, но я сомневаюсь в этом. Возможно, это было запланировано позже, после того, как они восстановили контакт на ферме. Важно то, что они у нас вместе или в непосредственной близости, в Сайгоне, 1975. Теперь они снова вместе в Charlie Company. После этого Мидоус заканчивает учебу, устраивается на несколько подработок под прикрытием, пока не закончится условно-досрочное освобождение. Затем он уходит и исчезает из поля зрения ”.

“До тех пор, пока?”

“До ограбления в Вестленде. Они заходят внутрь, разбирают ящики, пока не находят ящик Бина. Или, может быть, они уже знали, какой из них его. Они, должно быть, следили за ним, чтобы спланировать работу и выяснить, где он хранил то, что осталось от его доли алмазов. Нам нужно вернуться к записям хранилища и посмотреть, действительно ли этот Фредерик Б. Айсли когда-либо посещал одновременно с Бином. Бьюсь об заклад, мы обнаружим, что он это сделал. Он видел, какая коробка принадлежала Бину, потому что он был в хранилище с ним в одно и то же время.

“Затем, во время взлома хранилища, они взломали его ящик, а затем и все остальные, приняв все за камуфляж. Гениальность этого заключалась в том, что они знали, что Бин не мог сообщить о том, что у него забрали, потому что юридически этого не существовало. Они знали это. Это было идеально. И что сделало это таким, так это то, что они забрали все остальное, чтобы прикрыть настоящую цель. Бриллианты.”

“Идеальное преступление”, - сказала она, - “пока Медоуз не заложил браслет с нефритовыми дельфинами на нем. Из-за этого его убивают. Что возвращает нас к вопросу, который возник у нас несколько дней назад. Почему? И еще одна вещь, которая не имеет смысла: почему, если он помогал грабить хранилище, Медоуз жил на этой свалке? Он был богатым человеком и не вел себя как богатый человек ”.

Босх некоторое время шел молча. Это был вопрос, на который он формулировал ответ с середины встречи с Эрнстом. Он подумал об аренде Медоуза на одиннадцать месяцев, оплаченной вперед. Если бы он был жив, он бы съехал на следующей неделе. Когда они шли по саду из белого камня, все, казалось, сходилось воедино. В верхней части песочных часов не осталось песка. Он, наконец, заговорил.

“Потому что идеальное преступление было совершено только наполовину. Заложив браслет, он отдал его слишком рано. Поэтому ему пришлось уйти, и они должны были вернуть тот браслет ”.

Она остановилась и посмотрела на него. Они стояли на подъездной дороге рядом с участком, посвященным Второй мировой войне. Босх увидел, что корни другого старого дуба сдвинули некоторые из выветрившихся камней с места. Они выглядели как зубы, ожидающие руки ортодонта.

“Объясни мне это, то, что ты только что сказал”, - попросила Элеонор.

“Они взломали несколько ящиков, чтобы скрыть, что все, чего они действительно хотели, это то, что было в ящике Бина. Понятно?”

Она кивнула. Они все еще не шли.

“Ладно. Итак, чтобы сохранить это прикрытие, что бы нужно было сделать? Избавьтесь от вещей из всех других коробок, чтобы они никогда не появились снова. И я не имею в виду ограждать это. Я имею в виду избавиться от этого, уничтожить это, утопить это, похоронить это навсегда, где-нибудь, где это никогда не будет найдено. Потому что в ту минуту, когда обнаружится первое ювелирное изделие, или старая монета, или сертификат на акции, и полиция узнает об этом, у них появится зацепка, и они примутся за поиски ”.

“Так ты думаешь, Медоуза убили, потому что он заложил браслет?” она сказала.

“Не совсем из-за этого. Через все это проходит какой-то другой поток. Почему, если бы у Мидоуза была доля бриллиантов Бина, стал бы он вообще беспокоиться о браслете стоимостью в несколько тысяч баксов? Зачем ему жить так, как он жил? Не имеет смысла.”

“Ты теряешь меня, Гарри”.

“Я теряю себя. Но взгляни на это с другой стороны на минуту. Говорят, что они - Медоуз и другие - знали, где находятся Бинь и другой капитан полиции, Нгуен Тран, и где каждый из них спрятал то, что осталось от привезенных сюда алмазов. Допустим, существовало два банка, и бриллианты были в двух депозитных ячейках. И говорят, что они собирались ударить их обоих. Итак, сначала они грабят банк Бина. И теперь они идут за Траном ”.

Она кивнула, показывая, что следует за мной. Босх почувствовал нарастающее возбуждение.

“Ладно. Для планирования таких вещей требуется время, чтобы составить стратегию, спланировать ее на то время, когда банк закрыт три дня подряд, потому что именно столько времени им нужно, чтобы открыть достаточное количество ячеек, чтобы все выглядело по-настоящему. И потом, есть время, необходимое для рытья туннеля.”

Он забыл зажечь сигарету. Теперь он понял и положил сигарету в рот, но начал говорить снова, прежде чем прикурить.

“Ты со мной?”

Она кивнула. Он зажег сигарету.

“Хорошо, тогда что было бы лучше всего сделать после того, как вы нанесете удар по первому банку, но до того, как будет снят второй?" Ты залег на дно и не даешь ни единого чертова намека. Вы избавляетесь от всего, что было взято в качестве прикрытия, от всего, что было в других коробках. Ты ничего не скрываешь. И ты сидишь на бриллиантах из шкатулки Бина. Вы не можете начать их скрывать, потому что это может привлечь к вам внимание и испортить второй успех. На самом деле, Бин, вероятно, провел разведку в поисках алмазов. Я имею в виду, что на протяжении многих лет он, вероятно, обналичивал их по частям и был знаком с сетью скупщиков драгоценных камней. Так что им тоже приходилось остерегаться его ”.

“Итак, Медоуз нарушил правила”, - сказала она. “Он кое-что утаил. Браслет. Его партнеры узнали и избили его. Затем они вломились в ломбард и украли браслет обратно.” Она покачала головой, восхищаясь планом. “Все было бы по-прежнему идеально, если бы он этого не сделал”.

Босх кивнул. Они стояли там, глядя друг на друга, а затем вокруг, на территорию кладбища. Босх уронил сигарету и наступил на нее. В тот же момент они посмотрели на холм и увидели черные стены мемориала ветеранов Вьетнама.

“Что это там делает?” - спросила она.

“Я не знаю. Это точная копия. В два раза меньше. Искусственный мрамор. Я думаю, они перевозят это по всей стране, на случай, если кто-то, кто хочет это увидеть, не сможет приехать в Вашингтон ”.

У Элеоноры резко перехватило дыхание, и она повернулась к нему.

“Гарри, этот понедельник - День памяти”.

“Я знаю. Банки закрылись на два дня, некоторые на три. Мы должны найти Трана.”

Она повернулась, чтобы направиться обратно к бюро. Он бросил последний взгляд на мемориал. Длинная оболочка из искусственного мрамора со всеми вырезанными на ней именами была встроена в склон холма. Мужчина в серой униформе подметал дорожку перед ним. Там была куча фиолетовых цветов с дерева джакаранда.

Гарри и Элеонора молчали, пока не вышли с кладбища и не пошли обратно через Уилшир к Федеральному зданию. Она задала вопрос, который Босх прокручивал в уме и изучал, но на который у него не было хорошего ответа.

“Почему сейчас? Почему так долго? Прошло пятнадцать лет.”

“Я не знаю. Просто может быть подходящее время, вот и все. Люди, вещи, невидимые силы время от времени как бы собираются вместе. Это то, во что я верю. Кто знает? Может быть, Мидоус совсем забыл о Бине и просто однажды увидел его на улице, и все это пришло к нему. Идеальный план. Может быть, это был чей-то другой план, или он действительно был разработан в тот день, когда они втроем были вместе в Charlie Company. Почему, ты никогда по-настоящему не знаешь. Тебе просто нужны ”как" и "кто".

“Знаешь, Гарри, если они там, или я должен сказать, под ними, роют новый туннель, то у нас меньше двух дней, чтобы найти их. Мы должны отправить несколько команд под землю и искать их ”.

Он думал, что посылать команду в городские туннели в поисках возможного входа в бандитский туннель было рискованно. Она сказала ему, что только под Лос-Анджелесом более 1500 миль туннелей. Они могли бы не найти туннель бандитов, даже если бы у них был месяц. Ключом должен быть Тран. Найдите последнего капитана полиции, затем найдите его банк. Там вы найдете бандитов. И убийцы Билли Мидоуза. И Шарки.

Он сказал: “Как ты думаешь, Бин отдал бы нам Трана?”

“Он не сообщил, что его состояние было изъято из хранилища, так что он не похож на человека, который собирается рассказать нам о Тране”.

“Верно. Я думаю, мы должны попытаться найти его сами, прежде чем отправимся в Бинь. Давайте сделаем Бинь последним средством ”.

“Я начну с компьютера”.

“Правильно”.

***

Компьютер ФБР и компьютерные сети, к которым он мог получить доступ, не разглашали местонахождение Нгуен Трана. Босх и Уиш не нашли упоминаний о нем в файлах DMV, INS, IRS или социального обеспечения. В документах на фиктивное имя в офисе регистратора округа Лос-Анджелес ничего не было, о нем ничего не упоминалось в отчетах DWP, списках избирателей или налогах на имущество. Босх позвонил Гектору Виллабоне и подтвердил, что Тран въехал в Соединенные Штаты в тот же день, что и Бин, но больше никаких записей не было. После трех часов разглядывания желтых букв на экране компьютера Элеонор выключила его.

“Ничего”, - сказала она. “Он использует другое имя. Но он юридически не изменил его, по крайней мере, в этом округе. Этот парень ни у кого не в руках ”.

Они сидели там подавленные и тихие. Босх сделал последний глоток кофе из пластиковой чашки. Было уже больше пяти, и в дежурной комнате никого не было. Рурк отправился домой, получив информацию о последних событиях и решив никого не посылать в туннели.

“Ты знаешь, сколько миль подземных туннелей для борьбы с наводнениями в Лос-Анджелесе?” - спросил он. “Там, внизу, как система автострад. Эти парни, если они действительно там, внизу, могут быть где угодно. Мы бы спотыкались в темноте. У них будет преимущество, и один из нас может пострадать ”.

Босх и Уиш знали, что он был прав. Они не стали с ним спорить и принялись за поиски Трана. И они потерпели неудачу.

“Итак, теперь мы отправляемся в Бинь”, - сказал Босх, допив свой кофе.

“Ты думаешь, он будет сотрудничать?” - спросила она. “Он поймет, что если мы хотим Тран, то должны знать об их прошлом. О бриллиантах.”

“Я не знаю, что он сделает”, - сказал он. “Я пойду к нему завтра. Ты голоден?”

“Мы пойдем к нему завтра”, - поправила она и улыбнулась. “И да, я голоден. Давай выбираться отсюда”.

Они поели в гриль-баре на Бродвее в Санта-Монике. Элеонор выбрала место, и поскольку оно находилось недалеко от ее квартиры, настроение Босха было приподнятым, и он был расслаблен. В углу на деревянной сцене играло трио, но кирпичные стены заведения делали звук резким и в основном неуловимым. После Гарри и Элеонора сидели в уютной тишине, потягивая эспрессо. Между ними возникла теплота, которую Босх чувствовал, но не мог объяснить самому себе. Он не знал эту женщину, которая сидела напротив него. Один взгляд в эти жесткие карие глаза сказал ему это. Он хотел оказаться позади них. Они занимались любовью, но он хотел быть влюбленным. Он хотел ее.

Всегда казалось, что она знает его мысли, она спросила: “Ты пойдешь со мной домой сегодня вечером?”

***

Льюис и Кларк находились на втором уровне гаража через дорогу, в полуквартале от Broadway Bar &; Grill. Льюис вышел из машины и присел у ограждения, наблюдая через камеру. Его объектив длиной в фут был установлен на штативе и направлен на входную дверь ресторана, в сотне ярдов от нас. Он надеялся, что света над дверью, у стойки камердинера, будет достаточно. В камере у него была высокоскоростная пленка, но мигающая красная точка в видоискателе говорила ему не делать снимок. Все еще не было достаточно света. Он решил, что все равно попытается. Он хотел сделать снимок с руки.

“Ты этого не получишь”, - сказала Кларк у него за спиной. “Не при таком освещении”.

“Позволь мне делать мою работу. Если я этого не понимаю, значит, я этого не понимаю. Кого это волнует?”

“Ирвинг”.

“Ну и хрен с ним. Он говорит нам, что хочет больше документации. Он получит это. Я всего лишь пытаюсь делать то, что говорит этот человек ”.

“Мы должны попытаться спуститься вон к тому гастроному, подобраться поближе...”

Кларк заткнулась и обернулась на звук шагов. Льюис не сводил глаз с камеры, ожидая кадра в ресторане. Шаги принадлежали мужчине в синей форме службы безопасности.

“Могу я спросить вас, что вы, ребята, делаете?” спросил охранник.

Кларк присвоила ему бейдж и сказала: “Мы на работе”.

Охранник, молодой чернокожий мужчина, подошел ближе, чтобы взглянуть на значок и удостоверение личности, и поднял руку, чтобы держать ее ровно. Кларк отдернула его за пределы его досягаемости.

“Не трогай это, брат. Никто не прикасается к моему значку ”.

“Это говорит о полиции Лос-Анджелеса. Вы все регистрируетесь в полиции Санта-Моники? Они знают, что ты здесь?”

“Кого, блядь, это волнует? Просто оставьте нас в покое”.

Кларк обернулась. Когда охранник не ушел, он обернулся и сказал: “Сынок, тебе что-то нужно?”

“Этот гараж - мой участок, детектив Кларк. Я могу быть там, где захочу ”.

“Ты можешь убираться отсюда нахуй. Я могу...”

Кларк услышала, как закрылся затвор камеры и звук автоматического завывания. Он повернулся к Льюису, который встал, улыбаясь.

“Я понял это - выстрел с руки”, - сказал Льюис, вставая. “Они в движении, пошли”.

Льюис сложил ножки штатива для телескопа и быстро сел на пассажирское сиденье серого "Каприза", на который они обменяли черный "Плимут".

“Увидимся, братан”, - сказала Кларк охраннику. Он сел за руль.

Машина дала задний ход, вынудив охранника отпрыгнуть с дороги. Кларк посмотрел в зеркало заднего вида, улыбаясь, когда он ехал к съезду. Он увидел, как охранник разговаривает по портативной рации.

“Говори, сколько хочешь, дружище”, - сказал он.

Машина IAD подъехала к будке у выхода. Кларк протянула парковочную квитанцию и два доллара мужчине в будке. Он взял ее, но не стал поднимать трубу в черно-белую полоску, которая служила воротами.

“Бенсон сказал, что я должен задержать вас, ребята, здесь”, - сказал мужчина в кабинке.

“Что? Кто, блядь, такой Бенсон?” Сказала Кларк.

“Он из службы безопасности. Он сказал, подержи это здесь минутку.”

Как раз в этот момент оба офицера ОВР увидели, как Босх и Уиш проезжали мимо гаража, направляясь к Четвертой улице. Они собирались потерять их. Кларк протянул свой значок дежурному в будке.

“Мы на работе. Открой эти чертовы ворота. Сейчас!”

“Он будет рядом. Я должен делать то, что он говорит. Иначе я потеряю свою работу ”.

“Ты открываешь эти ворота, или ты потеряешь их, дятел”, - крикнула Кларк.

Он нажал на педаль и завел двигатель, чтобы показать, что намерен проехать через это.

“Почему ты думаешь, что у нас есть труба вместо хрупкого куска дерева. Ты иди вперед. Эта труба пробьет тебе лобовое стекло, мистер. Ты делаешь, что хочешь, но он тут же приближается ”.

В зеркале заднего вида Кларк увидела, как охранник спускается по трапу. Лицо Кларк покрылось красными пятнами от гнева. Он почувствовал руку Льюиса на своей руке.

“Остынь, напарник”, - сказал Льюис. “Они держались за руки, когда выходили из ресторана. Мы не потеряем их. Они всего лишь едут к ней домой. Готов поспорить на неделю езды, что мы их там подберем ”.

Кларк стряхнул его руку и глубоко вздохнул; это, казалось, придало его лицу более спокойный тон. Он сказал: “Мне все равно. Мне, блядь, ни капельки не нравится это дерьмо ”.

***

На бульваре Оушен-Парк Босх нашел место для парковки напротив дома Элеоноры. Он подъехал, но не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. Он посмотрел на нее, все еще чувствуя жар нескольких минут назад, но неуверенный, к чему они клонят. Казалось, она знала это, может быть, даже чувствовала это сама. Она положила свою руку поверх его руки и наклонилась, чтобы поцеловать его. Она прошептала: “Пойдем со мной”.

Он вышел и обошел машину с ее стороны. Она уже вышла, и он закрыл дверь. Они обогнули переднюю часть машины, а затем встали рядом с ней, ожидая, когда приближающаяся машина проедет мимо. Дальний свет в машине был включен, Босх отвернулся и посмотрел на Элеонор. Значит, это она первой заметила, что дальний свет движется в их сторону.

“Гарри?” - спросил я.

“Что?” - спросил я.

“Гарри!” - крикнул я.

Затем Босх повернулся к приближающейся машине и увидел свет - на самом деле четыре луча от двух комплектов расположенных бок о бок квадратных фар - направляющихся на них. За несколько оставшихся секунд Босх пришел к четкому выводу, что автомобиль не дрейфует в их сторону, а, скорее, движется на них. Времени не было, и все же время, казалось, остановилось. Как ему показалось, в замедленной съемке Босх повернулся направо, к Элеонор. Но ей не нужна была помощь. В унисон они запрыгнули на капот машины Босха. Он перекатывался через нее, и они оба падали на тротуар, когда его машина сильно накренилась и раздался пронзительный звук рвущегося металла. Боковым зрением Босх увидел, как пронесся сноп голубых искр. Затем он приземлился поверх Элеонор на тонкую полоску дерна, которая была между бордюром и тротуаром. Босх чувствовал, что они в безопасности. Напуган, но на данный момент в безопасности.

Он подошел, выхватив пистолет и удерживаясь обеими руками. Машина, которая приехала за ними, не останавливалась. Он был уже в пятидесяти ярдах к востоку, удаляясь и набирая скорость. Босх сделал один выстрел, который, как ему показалось, срикошетил от заднего стекла, пуля была слишком слабой на таком расстоянии, чтобы пробить стекло. Он слышал, как сбоку от него дважды выстрелили из пистолета Элеонор, но не увидел повреждений в машине, сбитой и скрывшейся с места происшествия.

Не говоря ни слова, они оба забрались в машину Босха через пассажирскую дверь. Босх затаил дыхание, поворачивая ключ зажигания, но двигатель завелся, и машина с визгом отъехала от бордюра. Босх раскачивал руль из стороны в сторону, набирая скорость. Подвеска казалась немного разболтанной. Он понятия не имел, каковы масштабы ущерба. Когда он попытался проверить зеркало бокового обзора, он увидел, что оно исчезло. Когда он включил фары, работал только фонарь со стороны пассажира.

Машина, совершившая наезд, была по меньшей мере в пяти кварталах впереди, недалеко от гребня, где бульвар Оушен-Парк поднимается, а затем исчезает из виду. Огни на мчащейся машине погасли как раз в тот момент, когда она скрылась за холмом из виду. Он направлялся к Банди Драйв, подумал Босх. Оттуда короткая пробежка до 10. И оттуда он исчез бы, и они никогда бы его не поймали. Босх схватил рацию и вызвал офицера, которому нужна помощь. Но он не смог предоставить описание машины, только направление погони.

“Он выезжает на автостраду, Гарри”, - крикнула Элеонора. “С тобой все в порядке?”

“Да. Ты ли это? Ты узнал марку?”

“Я в порядке. Напуган, вот и все. Нет марки. Американец, я думаю. Хм, квадратные фары. Никакого цвета, только темнота. Я не видел цвета. Мы не поймаем его, если он выедет на автостраду ”.

Они направлялись на восток по Оушен-Парк, параллельно шоссе 10, которое находилось примерно в восьми кварталах к северу. Они приблизились к вершине гребня, и Босх отключил единственную работающую фару. Когда они подъезжали, он увидел неосвещенные очертания сбитой машины, проезжавшей через освещенный перекресток в Линкольне. Да, он собирался за Банди. У Линкольна Босх повернул налево и вдавил педаль газа в пол. Он снова включил свет. И когда скорость автомобиля увеличилась, раздался глухой звук. Передняя левая шина и центровка были повреждены.

“Куда ты идешь?” Элеонора закричала.

“Сначала я выезжаю на автостраду”.

Не успел Босх это сказать, как появились знаки въезда на автостраду, и машина сделала широкий, дугообразный правый поворот на съезд. Шина выдержала. Они помчались вниз по пандусу в поток машин.

“Как мы узнаем?” Элеонора закричала. Шум от шины теперь был очень громким, почти непрерывной пульсацией.

“Я не знаю. Ищите квадратные огни.”

Через минуту они подъезжали к въезду в Банди, но Босх понятия не имел, обогнали ли они другую машину или она уже была далеко впереди них. Машина поднималась по пандусу и въезжала на полосу встречного движения. Машина была белой и иностранной.

“Я так не думаю”, - крикнула Элеонора.

Босх снова прижал его к полу и двинулся вперед. Его сердце колотилось почти так же быстро, как шина, наполовину от возбуждения от погони, наполовину от волнения от того, что он все еще жив и его не сломали на улице перед квартирой Элеонор. Он сжимал руль в положениях "десять" и "два часа", подгоняя машину, как будто держал поводья скачущей лошади. Они двигались в редком потоке машин со скоростью девяносто миль в час, оба смотрели на передние части машин, мимо которых проезжали, в поисках четырехугольных огней или поврежденной правой стороны.

Полминуты спустя, когда костяшки Босха, побелевшие, как кости, вцепились в руль, они наткнулись на бордовый "Форд", ехавший со скоростью не менее семидесяти миль в час по медленной полосе. Босх вынырнул из-за спины и прошел рядом. У Элеонор в руках был пистолет, но она держала его под окном, чтобы его не было видно снаружи машины. Белый мужчина-водитель даже не оглянулся и не зарегистрировал уведомление. Когда они выехали вперед, Элеонор крикнула: “Квадратные огни, бок о бок”.

“Это из-за машины?” Босх взволнованно отозвался.

“Я не могу... я не знаю. Не вижу повреждений с правой стороны. Это могло быть. Парень ничего не показывает ”.

Теперь они были на три четверти длины автомобиля впереди. Босх снял переносной фонарь с выступа трансмиссии на полу и выбросил его из окна на крышу. Он включил вращающийся синий свет и начал медленно сворачивать "Форд" на обочину. Элеонор высунула руку из окна и просигналила машине остановиться. Водитель начал подчиняться. Босх резко затормозил и позволил другой машине проскочить на обочину, затем Босх развернул свою машину на обочину позади нее. Когда оба остановились у стены звукового барьера, Босх понял, что у него большая проблема. Он включил дальний свет, но по-прежнему реагировала только фара со стороны пассажира. Машина впереди была слишком близко к стене для Bosch, и я хотел бы посмотреть, не повреждена ли правая сторона. Тем временем водитель сидел в своей машине, по большей части окутанный тьмой.

“Черт”, - сказал Босх. “Ладно. Не поднимайся, пока я не скажу, что все чисто, хорошо?”

“Поняла”, - сказала она.

Босху пришлось всем весом навалиться на дверь, чтобы открыть ее. Он вышел из машины с пистолетом в одной руке и фонариком в другой. Он держал фонарь подальше от своего тела и направил его луч на водителя машины впереди. В ушах стоял рев проезжающих машин, Босх начал кричать, но его заглушил дизельный гудок, а порыв ветра от проезжающего полуприцепа подтолкнул его вперед. Босх предпринял еще одну попытку, крикнув водителю, чтобы тот высунул обе руки из бокового окна, чтобы Босх мог их видеть. Ничего. Босх снова выкрикнул приказ. После долгой паузы, когда Bosch навис над левым задним крылом темно-бордовой машины, водитель, наконец, подчинился. Босх направил луч фонарика через заднее стекло и не увидел других пассажиров. Он подбежал, направил фонарь на водителя и приказал ему медленно выходить.

“Что это?” - запротестовал мужчина. Он был маленького роста, с бледной кожей, рыжеватыми волосами и прозрачными усами. Он открыл дверцу машины и вышел с поднятыми руками. На нем была белая рубашка на пуговицах и бежевые брюки, удерживаемые подтяжками. Он посмотрел на проезжающие мимо машины, как будто приглашая стать свидетелем кошмара этого пригородного жителя.

“Могу я увидеть значок?” он запнулся. Босх бросился вперед, развернул его и впечатал его тело в борт своей машины так, что голова и плечи оказались над крышей. Положив одну руку сзади на шею мужчины, удерживая его, а другой приставив пистолет к его уху, Босх крикнул Элеонор, что все чисто.

“Проверь лицевую сторону”.

Человек под Босхом издал стонущий звук, похожий на испуганное животное, и Босх почувствовал, как его затрясло. Его шея стала липкой. Босх не сводил с него глаз, чтобы посмотреть, где Элеонор. Внезапно ее голос раздался прямо у него за спиной.

“Отпусти его”, - сказала она. “Это не он. Повреждений нет. Мы взяли не ту машину ”.

ЧАСТЬ VI

ПЯТНИЦА, 25 мая

Они были допрошены полицией Санта-Моники, Калифорнийским дорожным патрулем, полицией Лос-Анджелеса и ФБР. Для проведения теста Босха на трезвость было вызвано подразделение полиции за вождение в нетрезвом виде. Он прошел. И в 2 часа ночи он сидел в комнате для допросов в бюро Западного Лос-Анджелеса, смертельно уставший и гадающий, кто будет следующими - Береговая охрана или Налоговое управление. Они с Элеонор расстались, и он не видел ее с тех пор, как они прибыли тремя часами ранее. Его беспокоило, что он не мог быть с ней, чтобы защитить ее от допрашивающих. Затем в комнату вошел лейтенант Харви “Девяносто восемь” фунтов и сказал Босху, что на ночь они закончили. Босх мог сказать, что Девяносто восьмой был зол, и дело было не только в том, что его выгнали из дома.

“Что это за коп, который не знает марку машины, которая пытается его сбить?” он спросил.

Босх привык к тону, в котором задавались вопросы, предполагающие второе. Так продолжалось всю ночь.

“Как я говорил каждому из тех парней до тебя, в то время я был немного занят. Я пытался спасти свою задницу ”.

“И этот парень, которого ты остановил”, - вмешался Паундс. “Господи, Босх, ты избил его на обочине автострады. Каждый мудак с телефоном в машине набирает номер девять один один, сообщая о похищении, убийстве, кто знает, о чем еще. Не могли бы вы попытаться взглянуть на правую сторону его машины, прежде чем остановить его? ”

“Это было невозможно. Все это описано в отчете, который мы напечатали, лейтенант. Я повторил это, кажется, уже раз десять.”

Паундс вел себя так, как будто он не слышал. “И он адвокат не меньше”.

“Ну и что?” Сказал Босх, теряя терпение. “Мы извинились. Это была ошибка. Машина выглядела так же. И если он собирается подать на кого-нибудь в суд, то это будет ФБР. У них карманы поглубже. Так что не беспокойся об этом ”.

“Нет, он подаст в суд на нас обоих. Он уже говорит об этом, ради бога. И сейчас не время пытаться быть смешным, Босх ”.

“Сейчас также не время беспокоиться о том, что мы сделали правильно или не совсем. Никого из костюмов, которые приходили сюда, чтобы взять у меня интервью, похоже, не волновало, что кто-то может пытаться нас убить. Они просто хотят знать, как далеко я был, когда стрелял, и подвергал ли я опасности прохожих, и почему я остановил ту машину без видимой причины. Ну, к черту это, чувак. Кто-то хочет убить меня и моего напарника. Извините, если я не испытываю особой жалости к адвокату, у которого перекрутились подтяжки ”.

Паундс был готов к такому аргументу.

“Босх, несмотря на все, что у нас есть, это мог быть просто пьяный. И что ты подразумеваешь под словом "партнер’? Ты изо дня в день участвуешь в этом расследовании. И после сегодняшнего вечера, я думаю, ссуда будет отозвана. Ты потратил целых пять дней на это дело, и, насколько я понял от Рурка, у тебя ничего нет.”

“Это был не пьяный, Паундс. Мы были мишенью. И меня не волнует, что Рурк говорит, что у нас есть, я собираюсь разобраться с этим. И если бы ты прекратил подрывать усилия, хоть раз поверил в своих людей и, возможно, избавил бы меня от этих придурков из отдела внутренних расследований, ты мог бы оказаться в очереди на часть почестей, когда это произойдет ”.

Брови Паундса выгнулись дугой, как американские горки.

“Да, я знаю о Льюисе и Кларке”, - сказал Босх. “И я знаю, что их статью переписывали для вас. Я полагаю, они не рассказали тебе о нашем маленьком разговоре? Я застал их дремлющими возле моего дома ”.

По выражению его лица было ясно, что Паундс не слышал. Льюис и Кларк старались не высовываться, и Босх не стал бы расстраиваться из-за того, что он с ними сделал. Он начал задаваться вопросом, где были два детектива ОВР, когда его и Элеонор чуть не задавили.

Тем временем Паундс долгое время хранил молчание. Он был рыбой, плавающей вокруг наживки, брошенной Босхом, казалось, знающей, что в ней есть крючок, но думающей, что, возможно, есть способ достать наживку без крючка. Наконец, он попросил Босха вкратце рассказать ему о расследовании за неделю. Теперь он был на крючке. Босх изложил ему суть дела, и хотя Паундс ни разу не произнес ни слова в течение следующих двадцати минут, Босх мог судить по его вытянутым бровям, когда он слышал что-то, о чем Рурк забыл упомянуть.

Когда история была закончена, Паундс больше не говорил о том, что Босх был отстранен от дела. Тем не менее, Босх чувствовал, что очень устал от всего этого. Он хотел спать, но у Паундса все еще оставались вопросы.

“Если ФБР не отправляет людей в туннели, должны ли мы?” - спросил он.

Босх мог видеть, что он думает о том, чтобы участвовать в обыске, если таковой имел место. Если бы он отправил людей из полиции Лос-Анджелеса в дренажные туннели, ФБР не смогло бы вытеснить департамент, когда появилась информация о задержании. Паундс получил бы шлепок по спине от шефа, если бы мог защититься от такого маневра.

Но Босх пришел к убеждению, что рассуждения Рурка были здравыми и правильными. У команды туннелистов был бы хороший шанс наткнуться на воров и, возможно, быть убитыми.

“Нет”, - сказал Босх Паундсу. “Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы установить местонахождение Трана и где он хранит свою заначку. Насколько нам известно, это может быть даже не банк.”

Паундс встал, услышав достаточно. Он сказал, что Босх может идти. Направляясь к двери комнаты для допросов, лейтенант сказал: “Босх, я не думаю, что у вас возникнут какие-либо проблемы из-за этого инцидента сегодня вечером. Мне кажется, ты сделал все, что мог. Адвокату взъерошили перья, но он успокоится. Или просто остепениться.”

Босх ничего не сказал и не улыбнулся его скудной шутке.

“Одна вещь”, - продолжил Паундс. “Тот факт, что это произошло перед домом агента Уиш, немного беспокоит, потому что это выглядит неприлично. Просто намек, нет? Ты просто провожал ее до двери, не так ли?”

“На самом деле меня не волнует, как это появилось, лейтенант”, - ответил Босх. “Я был не на дежурстве”.

Паундс мгновение смотрел на Босха, покачал головой, как будто Босх проигнорировал его протянутую руку, а затем вышел за дверь маленькой комнаты.

Босх обнаружил Элеонор сидящей в одиночестве в комнате для допросов рядом с его комнатой. Ее глаза были закрыты, и она подперла голову руками, поставив локти на поцарапанный деревянный стол. Ее глаза открылись, когда он вошел. Она улыбнулась, и он сразу почувствовал себя исцеленным от усталости, разочарования и гнева. Это была улыбка, которой ребенок одаривает другого, когда им что-то сошло с рук по отношению к взрослым.

“Все готово?” - спросила она.

“Да. Ты?”

“Прошло больше часа. Ты тот, кого они хотели поджарить ”.

“Как обычно. Рурк ушел?”

“Да, он сбежал. Сказал, что хочет, чтобы я проверял его завтра через час. После того, что произошло сегодня вечером, он думает, что недостаточно жестко держал это в узде ”.

“Или ты”.

“Да. Похоже, что в этом тоже что-то есть. Он хотел знать, что мы делали у меня дома. Я сказала ему, что ты просто проводил меня до моей двери.”

Босх устало сел по другую сторону стола и запустил палец в пачку сигарет в поисках последней. Он положил сигарету в рот, но не прикурил.

“Помимо возбуждения или ревности к тому, что мы могли бы делать, кто, по мнению Рурка, пытался убрать нас?” он спросил. “Пьяный водитель, как, кажется, думают мои люди?”

“Он упомянул теорию о пьяном водителе. Он также спросил, есть ли у меня ревнивый бывший парень. Кроме этого, кажется, нет большого беспокойства, что это может иметь какое-то отношение к нашему делу ”.

“Я не подумала о бывшем парне. Что ты ему сказал?”

“Ты такой же коварный, как и он”, - сказала она, сверкнув своей ослепительной улыбкой. “Я сказал ему, что это не его дело”.

“Хорошая работа. Это мое?”

“Ответ - нет”. Она позволила ему повисеть над пропастью несколько секунд, затем добавила: “То есть, никаких ревнивых бывших парней. Итак, мы можем уйти сейчас и вернуться туда, где мы были” - она посмотрела на часы - “около четырех часов назад?”

***

Босх проснулся в постели Элеонор Уиш задолго до того, как рассветный свет пробрался сквозь занавеску, задернутую на раздвижной стеклянной двери. Не в силах победить бессонницу, он, наконец, встал и принял душ в ванной на первом этаже. После этого он осмотрел ее кухонные шкафы и холодильник и начал готовить завтрак из кофе, яиц и рогаликов с корицей и изюмом. Он не смог найти ни кусочка бекона.

Когда он услышал, как наверху выключился душ, он поднялся наверх со стаканом апельсинового сока и обнаружил ее перед зеркалом в ванной. Она была обнажена и заплетала волосы, которые разделила на три толстых пряди. Он был очарован ею и наблюдал, как она умело заплетает волосы во французскую косу. Затем она приняла сок и долгий поцелуй от Босха. Она надела свой короткий халат, и они спустились вниз, чтобы поесть.

После Гарри открыл кухонную дверь и стоял прямо за ней, пока курил сигарету.

“Знаешь, - сказал он, - я просто счастлив, что ничего не произошло”.

“Ты имеешь в виду прошлую ночь на улице?”

“Да. Для тебя. Я не знаю, как бы я справился с этим. Я знаю, мы только что встретились и все такое, но… ох, мне не все равно. Ты знаешь?”

“Я тоже”.

Босх принял душ, но его одежда была такой же свежей, как пепельница в подержанном автомобиле. Через некоторое время он сказал, что должен уйти, зайти к себе домой и переодеться. Элеонор сказала, что пойдет в бюро и проверит, нет ли последствий вчерашних ночных действий, и достанет все, что есть в файле о Бине. Они договорились встретиться на Голливудском вокзале, на Уилкокс, потому что это было ближе всего к бизнесу Бина, а Босху все равно нужно было вернуть свою поврежденную машину. Она проводила его до двери, и они поцеловались, как будто она провожала его на целый день в офис бухгалтерской фирмы.

Когда Босх добрался до своего дома, он не обнаружил никаких сообщений на телефонном аппарате и никаких признаков того, что в квартиру заходили. Он побрился и переоделся, а затем направился вниз по склону через Николс-Каньон, а затем в Уилкокс. Он был за своим столом, обновляя формы отчетов следователя в хронологическом порядке, когда Элеонор вошла в десять. Комната отдела была полна, и большинство детективов, которые были мужчинами, прекратили то, что они делали, чтобы проверить ее. На ее лице была неловкая улыбка, когда она села на стальной стул рядом со столом отдела убийств.

“Что-нибудь не так?”

“Я просто думаю, что предпочла бы прогуляться по Бискайлуз”, - сказала она, имея в виду тюрьму шерифа в центре города.

“Ох. Да, эти парни умеют плотоядничать лучше, чем большинство мигалок. Хочешь стакан воды?”

“Нет. Я в порядке. Готовы?”

“Давай сделаем это”.

Они взяли новую машину Босха, которой на самом деле было по меньшей мере три года и на которой было семьдесят семь тысяч миль. Начальник автопарка станции, постоянный дежурный с тех пор, как ему оторвало четыре пальца самодельной бомбой, которую он по глупости подобрал однажды на Хэллоуин, сказал, что это лучшее, что он мог сделать. Бюджетные ограничения остановили замену автомобилей, хотя ремонт старых на самом деле обходился департаменту дороже. По крайней мере, как выяснил Bosch после запуска двигателя, кондиционер работал достаточно хорошо. В Санта-Ане наблюдалось небольшое ухудшение погоды, и прогноз был на не по сезону теплые праздничные выходные.

Расследование Элеонор о Бине показало, что у него был офис и бизнес в Вермонте, недалеко от Уилшира. В этом районе было больше корейских магазинов, чем вьетнамских, но они сосуществовали. Насколько Уиш удалось выяснить, Бин контролировал ряд предприятий, которые импортировали дешевую одежду, электронные и видеопродукты с Востока, а затем перемещали их через Южную Калифорнию и Мексику. Многие товары, которые, как думали туристы, они покупают по дешевке в Мексике, а затем привозят обратно в Штаты, уже были здесь. На бумаге все это казалось успешным, хотя и было незначительным. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы заставить Босха усомниться, нужны ли вообще Бину бриллианты. Или когда-либо имели.

Бин владел зданием, в котором располагался его офис и магазин видеотехники со скидкой. Это был автосалон 1930-х годов, который был переоборудован за много лет до того, как Бинь его когда-либо видел. Неармированный бетонный блок с широкими панорамными окнами, который гарантированно выдержит приличную встряску. Но для того, кто выбрался из Вьетнама так, как это сделал Бинь, землетрясения, вероятно, рассматривались как незначительное неудобство, а не риск.

После того, как они нашли свободное парковочное место через дорогу от "Электроники Бена", Босх сказал Элеонор, что хочет, чтобы она провела допрос, по крайней мере, на первых порах. Босх сказал, что, по его мнению, Бин, возможно, более склонен поговорить с федералами, чем с местными. Они разработали план - немного поговорить с ним, а затем спросить о Тране. Босх не сказал ей, что у него есть и второй план.

“Не совсем похоже на заведение, которым управляет парень, у которого в банковском сейфе коробка, полная бриллиантов”, - сказал Босх, когда они вышли из машины.

“Этобыло в банке”, - сказала она. “И помните, он не мог выставлять это напоказ. Он должен был быть таким же, как любой другой иммигрант Джо. Видимость того, что живешь изо дня в день. Бриллианты, если таковые имелись, были залогом этого места, его американской истории успеха. Но это должно было выглядеть так, будто он сделал это с нуля ”.

“Подожди секунду”, - сказал Босх, когда они перешли на другую сторону улицы. Он сказал Элеонор, что забыл попросить Джерри Эдгара заменить его во время выступления в суде во второй половине дня. Он указал на телефон-автомат на станции техобслуживания рядом со зданием Бинь и подбежал. Элеонора осталась позади, разглядывая витрины магазина.

Босх позвонил Эдгару, но ничего не сказал о явке в суд.

“Джед, мне нужна услуга. Тебе даже не придется вставать”.

Эдгар колебался, как Босх и предполагал.

“Что тебе нужно?”

“Ты не должен был говорить это таким образом. Ты должен сказать: ‘Конечно, Гарри, что тебе нужно?”

“Брось, Гарри, мы оба знаем, что находимся под стеклом. Мы должны быть осторожны. Скажи мне, что тебе нужно. Я скажу тебе, смогу ли я это сделать ”.

“Все, что я хочу, чтобы ты сделал, это позвонил мне через десять минут. Мне нужно уйти с собрания. Просто позвони мне, и когда я перезвоню, просто положи трубку на пару минут. И если я не перезвоню, позвони мне снова через пять минут. Вот и все”.

“Это все, что тебе нужно? Просто жужжание?”

“Верно. Через десять минут с этого момента.”

“Хорошо, Гарри”, - сказал Эдгар с облегчением в голосе. “Эй, я слышал о твоем деле прошлой ночью. Это было близко. И здесь ходят слухи, что это был не пьяный водитель. Ты следи за своей задницей”.

“Всегда. Что происходит с Шарки?”

“Ничего. Я расправился с его командой, как ты мне и говорил. Двое из них сказали мне, что были с ним той ночью. Я думаю, они сворачивали педики. Они сказали, что потеряли его из виду после того, как он сел в машину. Это было за пару часов до того, как дежурный получил звонок о том, что он был в туннеле у чаши. Я полагаю, что тот, кто был в той машине, убил его.”

“Описание?” - спросил я.

“Машина? Не очень хорошо. Темный цвет, американский седан. Что-то новое. Примерно так и есть ”.

“Какого типа фары?”

“Ну, я показал им справочник по автомобилям, и они выбрали разные задние фонари. Один парень говорит "круглый", другой говорит "прямоугольный". Но в свете фар. Они оба сказали, что они...

“Квадратные, расположенные бок о бок квадраты”.

“Верно. Эй, Гарри, ты думаешь, это та машина, которая сбила тебя и женщину из ФБР? Господи! Мы должны собраться вместе над этим ”.

“Позже. Может быть, позже. Тем временем, позвони мне через десять минут ”.

“Десять минут, точно”.

Босх повесил трубку и вернулся к Элеонор, которая смотрела через зеркальную витрину на выставленные в гетто бластеры. Они вошли в магазин, отделались от двух продавцов, обошли стопку упакованных видеокамер, выставленных на продажу по 500 долларов КАЖДАЯ, и сказали женщине, стоявшей у кассы в задней части магазина, что они пришли посмотреть на Бина. Женщина тупо смотрела на них, пока Элеонор не показала свой значок и федеральное удостоверение личности.

“Подождите здесь”, - сказала женщина, а затем исчезла за дверью, расположенной за кассовой стойкой. В двери было маленькое зеркальное окошко, которое напомнило Босху комнату для допросов в Уилкоксе. Он посмотрел на свои часы. У него было восемь минут.

***

Мужчине, который вышел из двери за кассовым аппаратом, на вид было около шестидесяти лет. У него были белые волосы. Он был невысоким, но Босх мог сказать, что когда-то он был физически сильным для своего роста. Широкоплечий и приземистый, он теперь смягчился от более легкой жизни, чем у него была на родной земле. На нем были очки в серебряной оправе с розовым отливом, рубашка с открытым воротом и брюки для гольфа. Его нагрудный карман провис под весом почти дюжины ручек и карманного фонарика на клипсе. Нго Ван Бинь всю дорогу был сдержан.

“Мистер Бин? Меня зовут Элеонор Уиш. Я из ФБР. Это детектив Босх, полиция Лос-Анджелеса. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.”

“Да”, - сказал он, суровое выражение его лица не изменилось.

“Это по поводу взлома в банке, где у тебя была депозитная ячейка”.

“Я не сообщал о потерях, в моем депозитном ящике были только сентиментальные посетители”.

Бриллианты занимают довольно высокое место в сентиментальном ряду, подумал Босх. “Мистер Бин, мы можем вернуться в твой офис и поговорить наедине?” вместо этого он сказал.

“Да, но я не понес никакой потери. Ты смотришь. Это есть в отчетах”.

Элеонора протянула руку, призывая Бинь идти впереди. Они последовали за ним через дверь с зеркальным окном в помещение, похожее на склад. На стальных полках, доходящих до потолка, стояли сотни коробок с электронными приборами. Они прошли в меньшую комнату, которая была ремонтным или сборочным цехом. За верстаком для инструментов сидела женщина с тарелкой супа, поднесенной ко рту. Она не подняла глаз, когда они проходили мимо. В задней части магазина было две двери, и процессия прошла через одну в кабинет Бина. Именно здесь Бин сбросил свои крестьянские атрибуты. Офис был большим и шикарным, с письменным столом и двумя стульями справа и Г-образным диваном из темной кожи слева. Диван стоял на краю восточного ковра, на котором был изображен трехглавый дракон, готовый нанести удар. Диван стоял лицом к двум стенам с полками, заставленными книгами, стереоаппаратурой и видеооборудованием, гораздо более изящным, чем то, что Босх видел снаружи. "Мы должны были подготовить его у него дома", - подумал Босх. Я видел, как он жил, а не как он работал.

Босх быстро осмотрел комнату и увидел на столе белый телефон. Это было бы идеально. Это был антиквариат, из тех, в которых телефонная трубка крепилась над поворотным диском. Бин направился к своему столу, но Босх быстро заговорил.

“Мистер Бин? Ничего, если мы сядем вот здесь, на диване? Мы хотели бы сохранить это как можно более неформальным. По правде говоря, мы целыми днями сидим за партами ”.

Бин пожал плечами, как будто для него не имело значения, что они причиняли ему неудобства, где бы они ни сидели. Это был явно американский жест, и Босх полагал, что его кажущиеся трудности с английским были прикрытием, использованным для лучшей изоляции. Бин сел с одной стороны Г-образного дивана, а Элеонора и Босх заняли другую. “Хороший офис”, - сказал Босх и огляделся. Он не видел другого телефона в комнате.

Бин кивнул. Он не предложил ни чая, ни кофе, ни светской беседы. Он просто сказал: “Чего ты хочешь, пожалуйста?”

Босх посмотрел на Элеонор.

Она сказала: “Мистер Бин, мы просто возвращаемся по своим следам. Вы сообщили об отсутствии финансовых потерь при взломе хранилища. Мы...”

“Это верно. Потерь нет”.

“Это верно. Что ты хранил в коробке?”

“Ничего”.

“Ничего?”

“Бумаги и тому подобное, никакой ценности. Я уже сказал это всем ”.

“Да, мы знаем. Мы сожалеем, что снова беспокоим вас. Но дело остается открытым, и мы должны вернуться и посмотреть, не пропустили ли мы что-нибудь. Не могли бы вы рассказать мне более подробно, какие документы вы потеряли? Это могло бы помочь нам, если мы произведем изъятие имущества и сможем определить, кому оно принадлежит ”.

Элеонора достала из сумочки маленький блокнот и ручку. Бин посмотрел на двух своих посетителей так, словно не мог понять, как его информация может помочь. Босх сказал: “Иногда ты был бы удивлен, какие мелочи могут ...”

Зазвучал сигнал его пейджера, Босх снял устройство с пояса и посмотрел на дисплей с цифрами. Он встал и огляделся, как будто только что заметил комнату в первый раз. Он подумал, не перестарался ли он.

“Мистер Бин, могу я воспользоваться вашим телефоном? Это будет локально”.

Бин кивнул, и Босх подошел к столу, наклонился и снял трубку. Он сделал вид, что снова проверяет номер пейджера, затем набрал номер Эдгара. Он остался стоять спиной к Элеонор и Бину. Он посмотрел на стену, как будто изучая шелковый гобелен, который там висел. Он услышал, как Бинь начал описывать Элеоноре документы об иммиграции и гражданстве, которые были изъяты из его банковской ячейки. Босх положил пейджер в карман пальто и достал маленький перочинный нож, телефонный жучок T-9 и маленькую батарейку, которую он отсоединил от своего собственного телефона.

“Это Босх, который вызвал меня на пейджер?” сказал он в трубку, когда Эдгар поднял трубку. После того, как Эдгар положил трубку, он сказал: “Я подожду несколько минут, но скажите ему, что у меня собеседование в разгаре. Что здесь такого важного?”

По-прежнему сидя спиной к дивану, а Бин продолжал говорить, Босх слегка повернулся вправо и склонил голову набок, как будто он прижимал телефон к левому уху, где Бин не мог его видеть. Босх опустил трубку на уровень живота, с помощью ножа снял крышку с наушника - при этом он прочистил горло - и затем вытащил аудиоприемник. Одной рукой он подсоединил "жучок" к батарее - он практиковался в этом ранее, пока ждал новую машину на автопарке в Уилкоксе. Затем он использовал свои пальцы, чтобы засунуть жучок и батарейку в корпус трубки. Он вставил трубку обратно и защелкнул крышку, громко кашляя, чтобы скрыть любой звук.

“Хорошо”, - сказал Босх в трубку. “Что ж, скажи ему, что я перезвоню, когда закончу здесь. Спасибо, чувак”.

Он положил телефон обратно на стол, одновременно убирая нож в карман. Он вернулся к дивану, где Элеонор что-то писала в блокноте. Закончив, она посмотрела на Босха, и Босх без всяких признаков понял, что теперь интервью примет новое направление.

“Мистер Бин”, - сказала она. “Ты уверен, что это все, что было у тебя в коробке?”

“Да, конечно, почему ты так много спрашиваешь меня?”

“Мистер Бин, мы знаем, кто вы такой и обстоятельства вашего приезда в эту страну. Мы знаем, что вы были офицером полиции ”.

“Да, и что? Что это значит?”

“Мы также знаем другие вещи...”

“Мы знаем, ” вмешался Босх, “ что вам очень высоко платили как офицеру полиции в Сайгоне, мистер Бинь. Мы знаем, что за некоторые ваши работы вам платили бриллиантами”.

“Что это значит, то, что он говорит?” Сказал Бин, глядя на Элеонор и указывая рукой на Босха. Он прибегал к защите языкового барьера. Казалось, что по мере продолжения интервью он все меньше знал английский.

“Это значит то, что он говорит”, - ответила она. “Мы знаем об алмазах, которые вы привезли сюда из Вьетнама, капитан Бинь. Мы знаем, что вы хранили их в банковской ячейке. Мы считаем, что алмазы были мотивом для взлома хранилища ”.

Новость не потрясла его, возможно, он уже думал об этом. Он не двигался. Он сказал: “Это неправда”.

“Мистер Бин, мы получили вашу посылку”, - сказал Босх. “Мы знаем о тебе все. Мы знаем, кем ты был в Сайгоне, что ты делал. Мы знаем, что ты взял с собой, когда пришел сюда. Я не знаю, чем ты сейчас увлекаешься - все выглядит законно, но нам на самом деле все равно. Что нас действительно волнует, так это то, кто ограбил этот банк. И они сорвали это из-за тебя. Они забрали залог за все это и все остальное, что у тебя есть. Я не думаю, что мы рассказываем вам что-то, чего вы, вероятно, не поняли или о чем не думали сами. На самом деле, вы могли бы даже подумать, что за этим стоит ваш старый партнер Нгуен Тран, потому что он знал, что у вас было и, возможно, где это было. Неплохое предположение, но мы так не думаем. На самом деле, мы думаем, что он следующий в списке ”.

На камне, который был лицом Бинь, не образовалось ни единой трещины.

“Мистер Бин, мы хотим поговорить с Траном”, - сказал Босх. “Где он?” - спросил я.

Бин посмотрел вниз через кофейный столик перед собой на трехглавого дракона на ковре под ним. Он сложил руки на коленях, покачал головой и спросил: “Кто такой этот Тран?”

Элеонор пристально посмотрела на Босха и попыталась восстановить то взаимопонимание, которое было у нее с этим человеком до того, как он вмешался.

“Капитан Бин, мы не заинтересованы в каких-либо действиях против вас. Мы просто хотим остановить очередной взлом хранилища до того, как это произойдет. Не могли бы вы помочь нам, пожалуйста?”

Бин не ответил. Он посмотрел вниз на свои руки.

“Послушай, Бин, я не понимаю, к чему ты клонишь”, - сказал Босх. “Возможно, у вас там есть люди, которые пытаются найти тех же людей, что и мы, я не знаю. Но я говорю тебе прямо сейчас, ты вне этого. Так скажи нам, где Тран”.

“Я не знаю этого человека”.

“Мы - ваша единственная надежда. Мы должны добраться до Трана. Люди, которые ограбили тебя, они снова в туннелях. Прямо сейчас. Если мы не доберемся до Трана в эти выходные, ни тебе, ни ему ничего не останется ”.

Бинх остался каменным, как и ожидал Босх. Элеонора встала.

“Подумайте об этом, мистер Бин”, - сказала она.

“У нас заканчивается время, как и у твоего старого напарника”, - сказал Босх, когда они направились к двери.

***

Пройдя через дверь демонстрационного зала, Босх посмотрел в обе стороны на движение и побежал через Вермонт к машине. Элеонора прошла по нему, гнев делал ее шаги скованными и порывистыми. Босх сел в машину и потянулся к полу за передним сиденьем за "Нагрой". Он включил его и установил скорость записи на самом высоком уровне. Он не думал, что ожидание будет долгим. Он надеялся, что все электронное оборудование в магазине не исказит прием. Элеонора села на пассажирское сиденье и начала жаловаться.

“Это было великолепно”, - сказала она. “Теперь мы ничего не добьемся от этого парня. Он просто собирается позвонить Трану и - что, черт возьми, это такое?”

“Кое-что, что я перенял у шуглянок. Они подсунули жучок в мой телефон. Старейший трюк в книге IAD.”

“И ты просто вставляешь это в...” Она указала на другую сторону улицы, и Босх кивнул.

“Босх, ты понимаешь, что с нами может случиться, что это значит? Я возвращаюсь туда и получаю...”

Она открыла дверцу машины, но он протянул руку и закрыл ее.

“Ты не хочешь этого делать. Это наш единственный способ добраться до Трана. Бин не собирался нам рассказывать, независимо от того, как мы провели интервью, и в глубине души за этими сердитыми глазами ты это знаешь. Итак, это или ничего. Бин предупреждает Трана, и мы никогда не узнаем, где он, или используем это, чтобы, возможно, найти его. Может быть. Вероятно, мы узнаем достаточно скоро ”.

Элеонора посмотрела прямо перед собой и покачала головой.

“Босх, это может повлиять на наши рабочие места. Как ты мог сделать это, не посоветовавшись со мной?”

“По этой причине. Это может означатьмою работу. Ты не знал.”

“Я бы никогда этого не доказал. Все это выглядит как подстава. Я занимаю его, пока ты разыгрываешь свою маленькую шараду по телефону.”

“Это была подстава, только ты не знал. Кроме того, Бин и Тран не являются объектами нашего расследования. Мы не собираем улики против них, только от них самих. Это никогда не войдет в отчет. И если он найдет ошибку, он не сможет доказать, что я ее туда вставил. Регистрационного номера не было. Я посмотрел. Скафандры не были настолько глупы, чтобы это можно было отследить. У нас все чисто. Ты чист. Не волнуйся.”

“Гарри, вряд ли это убедит...”

На "Нагре" загорелась красная лампочка. Кто-то пользовался телефоном Бина. Босх проверил, правильно ли прокручивается лента.

“Элеонора, ты делаешь звонок”, - сказал Босх, держа диктофон на ладони. “Выключи это, если хочешь. Твой выбор”.

Она повернулась и посмотрела на диктофон, затем на Босха. Как раз в этот момент набор номера прекратился, и в машине воцарилась тишина. На другом конце провода Бина зазвонил телефон. Она отвернулась. Кто-то ответил на телефонный звонок. Они обменялись несколькими словами по-вьетнамски, а затем снова воцарилась тишина. Затем на линии раздался новый голос, и начался разговор, также на вьетнамском. Босх мог сказать, что один из голосов принадлежал Бину. Другой говорил как мужчина примерно того же возраста, что и Бин. Это были Бин и Тран, снова вместе. Элеонора покачала головой и выдавила короткий смешок.

“Блестяще, Гарри, теперь, кто у нас будет переводчиком? Мы никому больше не скажем об этом. Мы не можем так рисковать ”.

“Я не хочу это переводить”. Он выключил приемник и перемотал пленку. “Достань свой маленький блокнот и ручку”.

Bosch установил рекордер на самую низкую скорость и нажал кнопку воспроизведения. Когда начался набор, он был достаточно медленным, чтобы Босх мог сосчитать щелчки. Босх назвал цифры Элеоноре, которая их записала. У них был номер, который набрал Бин.

Телефонный номер был с кодом города 714. Округ Ориндж. Босх включил приемник; телефонный разговор между Бинь и неизвестным мужчиной продолжался. Он выключил его и взял в руки радиомикрофон. Он дал диспетчеру номер телефона и попросил назвать имя и адрес, которые прилагались к нему. Это заняло бы несколько минут, пока кто-нибудь посмотрел бы это в обратном каталоге. Тем временем Босх завел машину и направился на юг, к межштатной автомагистрали 10. Он уже соединился с пятью и направлялся в округ Ориндж, когда диспетчер перезвонил ему.

Номер телефона принадлежал фирме под названием "Пагода Танфу" в Вестминстере. Босх посмотрел на Элеонор, которая отвела взгляд.

“Маленький Сайгон”, - сказал он.

***

Босх и Уиш добрались до пагоды Танфу из офиса Бинь за час. Пагода была торговой площадью на проспекте Больса, где ни одна вывеска не была напечатана на английском языке. Здание было покрыто грязно-белой штукатуркой, со стеклянными фасадами полудюжины магазинов, расположенных вдоль парковки. Каждое из них было небольшим заведением, где продавался в основном ненужный хлам вроде электронного оборудования или футболок. На обоих концах были конкурирующие вьетнамские рестораны. Рядом с одним из ресторанов была стеклянная дверь, которая вела в офис или бизнес без витрины. Хотя ни Босх, ни Уиш не смогли разобрать надпись на двери, они сразу догадались, что это вход в офис торгового центра.

“Нам нужно попасть туда и убедиться, что это место Трана, посмотреть, там ли он и есть ли другие выходы”, - сказал Босх.

“Мы даже не знаем, как он выглядит”, - напомнил ему Уиш.

Он на мгновение задумался. Если бы Тран не использовал свое настоящее имя, это навело бы его на мысль зайти и спросить о нем.

“У меня есть идея”, - сказал Уиш. “Найди телефон-автомат. Тогда я пойду в офис. Ты набираешь номер, который записал на пленку, и когда я буду там, я посмотрю, зазвонит ли он. Если я слышу телефонный звонок, значит, мы находимся в нужном месте. Я также попытаюсь изучить Тран и выходы ”.

“Телефоны могут звонить там каждые десять секунд”, - сказал Босх. “Это может быть котельная или потогонный цех. Как ты узнаешь, что это я?”

Она на мгновение замолчала.

“Скорее всего, они не говорят по-английски, или, по крайней мере, не очень хорошо”, - сказала она. “Итак, вы просите того, кто ответит, говорить по-английски, или позовите кого-нибудь, кто может. Когда ты найдешь кого-то, кто понимает, скажи что-нибудь, что вызовет реакцию, которую я смогу увидеть ”.

“Ты имеешь в виду, если телефон зазвонит в месте, где ты увидишь”.

Она пожала плечами, ее глаза показывали ему, что она устала от того, что он отвергал каждое ее предложение. “Послушай, это единственное, что мы можем сделать. Давай, здесь есть телефон, у нас не так много времени ”.

Он выехал со стоянки и проехал четверть квартала до телефона-автомата напротив винного магазина. Уиш вернулась к пагоде Танфу, и Босх наблюдал за ней, пока она не дошла до двери офиса. Он опустил четвертак в телефон и набрал номер, который записал в своем блокноте напротив номера Бина. Линия была занята. Он оглянулся на дверь кабинета. Желание исчезло из поля зрения. Он опустил четвертак и набрал снова. Занято. Он проделал это в быстрой последовательности еще два раза, прежде чем получил кольцо. Он думал, что, вероятно, набрал неправильный номер, когда на звонок ответили.

“Тан Фу”, - произнес мужской голос. Молодой азиат, вероятно, лет двадцати с небольшим, подумал Босх. Не Тран.

“Тан Фу?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Да, пожалуйста”.

Босх не мог придумать, что делать. Он присвистнул в трубку. Ответом была отрывистая словесная атака, из которой Босх не мог понять ни единого слова или звука. Затем трубку на другом конце бросили. Босх вернулся к машине и поехал обратно к торговой площади и на узкую парковку. Он медленно продвигался по нему, когда у стеклянной двери появилась Уиш с мужчиной. Азиат. Как и у Биня, у него были седые волосы и была аура; невысказанная сила, несгибаемые мышцы. Он придержал дверь открытой для Элеонор и кивнул ей, когда она сказала спасибо. Он смотрел, как она уходит, а затем снова исчез внутри.

“Гарри”, - сказала она, садясь в машину, - “что ты сказал парню по телефону?”

“Ни слова. Так это был тот офис?”

“Да. Я думаю, это был наш мистер Тран, который придержал для меня дверь. Хороший парень”.

“Так что же вы сделали, чтобы стать такими замечательными друзьями?”

“Я сказала ему, что я торговка недвижимостью. Когда я вошел, я попросил о встрече с боссом. Затем мистер Седые волосы вышел из заднего офиса. Он сказал, что его зовут Джимми Бок. Я сказал, что представляю японских инвесторов, и спросил, заинтересован ли он в принятии предложения по торговому центру. Он сказал "нет". Он сказал на очень хорошем английском: ‘Я покупаю, я не продаю’. Затем он выпроводил меня. Но я думаю, что это был Тран. Что-то в нем есть.”

“Да, я видел это”, - сказал Босх. Затем он взял рацию и попросил диспетчерскую проверить имя Джимми Бока на компьютерах NCIC и DMV.

Элеонор описала интерьер офиса. Центральная приемная, за ней коридор с четырьмя дверями, включая одну в задней части, которая выглядела как выход, судя по двойному замку. Никаких женщин. По крайней мере, четверо мужчин, кроме Бока. Двое из них выглядели как наемные убийцы. Они встали с дивана в приемной, когда Бок вышел из средней двери в коридоре.

Босх выехал со стоянки и объехал квартал. Он свернул в переулок, который проходил за торговой площадью. Он остановился, когда отъехал достаточно далеко, чтобы увидеть золотистый "Мерседес", припаркованный рядом с задней дверью комплекса. На двери был двойной замок.

“Это, должно быть, его колеса”, - сказал Уиш.

Они решили, что будут следить за машиной. Босх проехал мимо него до конца переулка и припарковался за мусорным контейнером. Затем он понял, что там полно мусора из ресторана. Он сдал назад и полностью выехал из переулка. Он припарковался на боковой улице так, чтобы, выглянув с пассажирской стороны машины, они оба могли видеть заднюю часть Mercedes. Босх мог одновременно смотреть и на Элеонор.

“Итак, я думаю, мы подождем”, - сказала она.

“Думаю, да. Невозможно сказать, предпримет ли он что-нибудь после предупреждения Бина. Может быть, он что-то сделал после того, как Бина ограбили в прошлом году, и мы просто крутим колеса ”.

Босх получил ответный звонок по радио от диспетчера: у Джимми Бока был безупречный послужной список. Он жил в Беверли-Хиллз, и у него не было судимости. Больше ничего.

“Я возвращаюсь к телефону”, - объявила Элеонор. Босх посмотрел на нее. “Я должен зарегистрироваться. Я скажу Рурку, что мы вышли на этого парня и посмотрим, не сможет ли он вытрясти кого-нибудь, чтобы, возможно, позвонить в какие-нибудь банки и проверить его имя. Чтобы узнать, является ли он клиентом. Я также хотел бы запустить его на компьютере собственности. Он сказал: ‘Я покупаю, я не продаю’. Я хотел бы знать, что он покупает ”.

“Стреляй, если я тебе понадоблюсь”, - сказал Босх, и она улыбнулась, открывая дверь.

“Хочешь чего-нибудь поесть?” - спросила она. “Я подумываю о том, чтобы заказать обед на вынос в одном из тех ресторанов напротив”.

“Просто кофе”, - сказал он. Он не ел вьетнамскую еду двадцать лет. Он наблюдал, как она обошла вокруг к передней части центра.

Примерно через десять минут после того, как она ушла, когда Босх наблюдал за "мерседесом", он увидел, как в другом конце переулка проехала машина. Он сразу же превратил его в полицейский седан. Белый Ford LTD без колесных накладок, только дешевые колпаки, которые открывали соответствующие белые колеса. Это было слишком далеко, чтобы он мог разглядеть, кто был в нем. Он попеременно смотрел то на "Мерседес", то в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть, не выезжает ли "ЛТД" из-за квартала. Но за пять минут он так и не увидел этого.

Желание вернулось через десять минут после этого. В руках у нее была заляпанная жиром коричневая сумка, из которой она достала одну упаковку кофе и две картонки с золотыми рыбками. Приготовленный на пару рис с крабовым соусом, сказала она. Он принял ее предложение и опустил свое окно. Он отхлебнул кофе, который она ему протянула, и поморщился.

“На вкус как будто это было сделано в Сайгоне и доставлено сюда”, - сказал он. “Ты достал Рурка?”

“Да. Он собирается попросить кого-нибудь проверить Бока и сообщить мне, если они что-нибудь выяснят. Он хочет знать по радиосвязи, в ту минуту, когда ”Мерседес" начнет движение."

Два часа пролетели незаметно, пока они болтали о пустяках и смотрели на золотой Mercedes. В конце концов Босх объявил, что собирается свернуть лагерь и объехать квартал, просто чтобы сменить темп. Чего он не сказал, так это того, что ему было скучно, и его задница засыпала, и что он хотел поискать the white LTD.

“Как ты думаешь, может быть, нам стоит позвонить, чтобы узнать, там ли он все еще, а затем повесить трубку, если он ответит?” - сказала она.

“Если Бинь предупредил его, подобный звонок мог бы встряхнуть его, заставить подумать, что что-то происходит, сделать его более осторожным”.

Он довел машину до угла и поехал вдоль фасада торговой площади. Ничто необычное не привлекло его внимания. Он объехал квартал и снова припарковался на том же месте. Он не видел ООО.

Как только они вернулись на позицию, зазвонил пейджер Уиш, и она вышла, чтобы снова подойти к телефону. Bosch сосредоточился на золотом Mercedes и на время забыл о LTD. Но после того, как Элеонор ушла на двадцать минут, он начал нервничать. Это было после 3 часов ночи, и Бок / Тран не ушел, как они ожидали. Что-то казалось неправильным. Но что? Босх посмотрел на передний угол торгового центра, изучая его и ожидая, когда Элеонор свернет за оштукатуренный сайдинг. Он услышал звук, похожий на приглушенный удар. Их двое или трое. Выстрелы? Он подумал об Элеонор, и его сердце кулаком подскочило к горлу. Или звук был от закрывающихся автомобильных дверей? Он посмотрел на Мерседес, но смог разглядеть только багажник и задние фонари. Он не видел никого вокруг машины. Возвращаюсь в передний угол; Элеоноры нет. Затем вернулся к Мерседесу, и он увидел, что загорелись стоп-сигналы. Бок уходил. Босх завел машину и подъехал к углу, его задние шины разбрызгивали гравий, когда он рванул вперед. На углу он увидел Элеонору, идущую к нему по тротуару. Он посигналил и дал ей знак поторопиться. Элеонор подбежала к машине и как раз садилась, когда "Мерседес" появился в зеркале заднего вида Босха и вывернул из переулка прямо на них.

“Пригнись”, - сказал он и усадил Элеонор на сиденье.

"Мерседес" проплыл мимо и свернул на улицу Больса. Он ослабил хватку на ее шее. “Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь?” - потребовала она, подходя.

Босх указал на "Мерседес", который удалялся. “Они проходили мимо. Тебя бы сделали, потому что ты сегодня был в офисе. Почему ты так долго?”

“Они должны были выследить Рурка. Его не было в его кабинете.”

Гарри выехал из машины и начал следовать за Мерседесом с расстояния примерно в два квартала. После долгой паузы, приходя в себя, Элеонор спросила: “Он один?”

“Я не знаю. Я не видел, как он вошел. Я искал тебя на углу в поисках. Думаю, я слышал, как закрылась не одна дверь машины. Я уверен, что сделал ”.

“Но ты не знаешь, был ли Тран одним из тех, кто проник внутрь?”

“Верно. Не знаю. Но становится поздно. Я полагаю, это должен быть он ”.

Босх понял тогда, что, возможно, попался на самую старую уловку в книге о слежке. Бок, или Тран, или кем бы он ни был, мог просто послать одного из своих приспешников на машине стоимостью в сто тысяч долларов, чтобы увести хвост.

“Как ты думаешь, вернуться?” - сказал он.

Уиш не отвечала, пока он не посмотрел на нее. “Нет”, - сказала она. “Действуем с тем, что у нас есть. Не сомневайся в себе. Ты прав насчет времени. Многие банки закрываются в пять перед праздничными выходными. Ему нужно было идти дальше. Бинь предупредил его. Я думаю, это он ”.

Босх почувствовал себя лучше. "Мерседес" повернул на запад, а затем снова на север по автостраде Голден Стейт в сторону Лос-Анджелеса. Движение медленно приближалось к центру города, а затем золотистая машина поехала на запад по автостраде Санта-Моника, выехав на Робертсон без двадцати пять. Они направлялись в Беверли-Хиллз. Бульвар Уилшир был усеян банками от центра города до океана. Когда "Мерседес" повернул на запад, Босх почувствовал, что они должны быть рядом. Тран хранил бы свои сокровища в банке рядом со своим домом, подумал он. Ставка была правильной. Он немного расслабился и, наконец, нашел время спросить Элеонору, что сказал Рурк, когда она позвонила.

“Он подтвердил через офис клерка округа Ориндж, что Джимми Бок - это Нгуен Тран. У них была регистрация на вымышленное имя. Он сменил свое имя девять лет назад. Мы должны были проверить округ Ориндж. Я забыл о Маленьком Сайгоне.

“Кроме того, - сказала она, - если у этого парня, Трана, были бриллианты, он, возможно, уже израсходовал их все. Отчеты о недвижимости показывают, что он владеет еще двумя торговыми центрами, похожими на тот, что вон там. В Монтерей-парке и Даймонд-баре.”

Босх сказал себе, что это все еще возможно. Бриллианты могли бы стать залогом для империи недвижимости. Точно так же, как с Бинь. Он не сводил глаз с "Мерседеса", который теперь был всего в квартале впереди, потому что час пик был в самом разгаре, и он не хотел, чтобы его отрезали. Он наблюдал за темными стеклами машины, движущейся по богатой улице, и сказал себе, что она направляется к бриллиантам.

“И я приберег лучшее напоследок”, - объявил тогда Уиш. “Мистер Бок, также известный как мистер Тран, контролирует свои многочисленные владения через корпорацию. Название упомянутой корпорации, согласно проверке записей Специальным агентом Рурком, не что иное, как ”Даймонд Холдингз, Инкорпорейтед".

Они проехали Родео Драйв и оказались в самом сердце коммерческого района. Здания, выстроившиеся вдоль Уилшира, приобрели больше величия, как будто они знали, что в них больше денег и класса. Движение на некоторых участках замедлилось до ползания, и Босх ехал всего в двух автомобилях позади Mercedes, не желая потерять машину из-за пропущенного сигнала светофора. Они были почти на бульваре Санта-Моника, и Босх начал догадываться, что они направляются в Сенчури-Сити. Босх посмотрел на часы. Было четыре пятьдесят. “Если этот парень собирается в банк в Сенчури Сити, я не думаю, что у него это получится”.

Как раз в этот момент "Мерседес" свернул направо, на парковку. Босх притормозил у обочины, и, не сказав ни слова, Уиш выскочил из машины и направился в гараж. Босх повернул на следующий поворот направо и объехал квартал. Машины выезжали с офисных парковок и гаражей, снова и снова проносясь перед ним. Когда он, наконец, добрался до места, Элеонор стояла у обочины на том же месте, где она выпрыгнула. Он подъехал, и она наклонилась к окну.

“Припаркуйся”, - сказала она и указала на другую сторону улицы и дальше на полквартала. Было округлое сооружение, которое было построено на улице с первого этажа высотного офисного здания. Стены полукруга были стеклянными. И внутри этого огромного стеклянного помещения Босх увидел полированную стальную дверь хранилища. Вывеска снаружи здания гласила "Сейф и замок в Беверли-Хиллз". Он посмотрел на Элеонор, и она улыбнулась.

“Тран был в машине?” - спросил он.

“Конечно. Ты не совершаешь подобных ошибок ”.

Он улыбнулся в ответ. Затем он увидел пространство, открывшееся в метре прямо перед ним. Он подъехал и припарковался.

***

“С тех пор, как мы начали думать, что будет второй хит vault, вся моя ориентация была на банки”, - сказала Элеонор Уиш. “Ты знаешь, Гарри? Может быть, сбережения и ссуды. Но я проезжаю мимо этого места пару раз в неделю. По крайней мере. Я никогда не рассматривал это ”.

Они шли по Уилширу и стояли через дорогу от "Сейфа и замка" в Беверли-Хиллз. Она на самом деле стояла позади него и подглядывала за местом через его плечо. Тран, или Бок, как его теперь называли, видел ее раньше, и они не могли рисковать тем, что он обнаружит ее здесь. Тротуар был забит офисными типами, которые вливались во вращающиеся стеклянные двери зданий, направляясь к парковочным гаражам и пытаясь хотя бы на пять минут выскочить из пробки в праздничные выходные.

“Тем не менее, это подходит”, - сказал Босх. “Он приезжает сюда, не доверяет банкам, о чем говорил твой друг из Госдепартамента. Итак, он находит хранилище без банка. Вот оно. Но так даже лучше. Пока у вас есть деньги, чтобы заплатить, этим местам не обязательно знать, кто вы такой. Никаких федеральных банковских правил, потому что это не банк. Вы можете арендовать коробку и идентифицировать себя только с помощью буквенного или цифрового кода.”

Сейф и замок в Беверли-Хиллз имели все признаки банка, но были далеки от него. Не было никаких сбережений или текущих счетов. Ни кредитного отдела, ни кассиров. То, что он предлагал, было тем, что он показывал в переднем окне. Его полированный стальной свод. Это был бизнес, который защищал ценности, а не деньги. В таком городке, как Беверли-Хиллз, это был ценный товар. Богатые и знаменитые хранили здесь свои драгоценности. Их меха. Их брачные соглашения.

И все это было открыто. За стеклом. Офис находился на нижнем этаже четырнадцатиэтажного здания J. C. Stock Building, строения, о котором нельзя было узнать, если не считать стеклянного хранилища, которое полукругом выступало из фасада первого этажа. Вход в "Сейф и шлюз" в Беверли-Хиллз находился сбоку от здания на Ринкон-стрит, где мексиканцы в коротких желтых куртках стояли, готовые поставить машину клиента в парковочное место.

После того, как Босх высадил Элеонор и объехал квартал, она наблюдала, как Тран и два телохранителя вышли из золотистого "мерседеса", подошли к сейфу и заперли его. Если они и думали, что за ними могут следить, они этого не показали. Они никогда не оглядывались назад. Один из телохранителей нес стальной портфель.

Элеонор сказала: “Я думаю, что я сделала по крайней мере одного из телохранителей несущим. Пальто другого было слишком мешковатым. Это он? Да, вот он.”

Мужчина в темно-синем костюме банкира сопровождал Трана в помещение хранилища. Телохранитель тащился позади со стальным портфелем. Босх видел, как глаза толстяка обшаривали тротуар снаружи, пока Тран и Костюм Банкира не исчезли за открытой дверью хранилища. Человек с портфелем ждал. Босх и Уиш тоже ждали и наблюдали. Прошло около трех минут, прежде чем Тран вышел, сопровождаемый костюмом, который нес металлический сейф размером с женскую обувную коробку. Телохранитель пристроился сзади, и трое мужчин вышли из стеклянной комнаты, скрывшись из виду.

“Отличное персональное обслуживание”, - сказал Уиш. “До самого Беверли-Хиллз. Он, вероятно, переносит это в отдельную гостиную, чтобы произвести перевод ”.

“Думаешь, ты сможешь связаться с Рурком и прислать сюда команду, чтобы проследить за Траном, когда он уйдет?” - Спросил Босх. “Воспользуйся стационарным телефоном. Мы должны держаться подальше от эфира на случай, если у людей в подполье есть кто-то наверху, кто прослушивает наши частоты ”.

“Я так понимаю, мы остаемся здесь, в хранилище?” спросила она, и Босх кивнул. Она подумала мгновение и сказала: “Я позвоню. Он будет рад узнать, что мы нашли это место. Мы сможем расправиться с туннельной командой ”.

Она огляделась, увидела телефон-автомат рядом с автобусной остановкой на следующем углу и сделала движение, чтобы пойти в ту сторону. Босх держал ее за руку.

“Я собираюсь зайти внутрь, посмотреть, что там. Помни, они знают тебя, поэтому не попадайся им на глаза, пока они не уйдут ”.

“Что, если они разделятся до подхода подкрепления?”

“Я остаюсь в этом хранилище. Меня не волнует Тран. Тебе нужны ключи? Ты можешь взять машину и проследить за ним ”.

“Нет, я останусь в хранилище. С тобой.”

Она повернулась и направилась к телефону. Босх пересек Уилшир и вошел в сейф с замком, пройдя мимо вооруженного охранника, который направлялся к двери со связкой ключей в руке.

“Закрываемся, сэр”, - сказал охранник, у которого были развязность и грубоватость бывшего полицейского.

“Я всего на минуту”, - сказал Босх, не останавливаясь.

Костюм банкира, который привел Трана в хранилище, был одним из трех молодых светловолосых мужчин, сидевших за антикварными столами на плюшевом сером ковре в приемной. Он оторвал взгляд от каких-то бумаг на своем столе, оценил внешность Босха и обратился к младшему из двух других: “Мистер Грант, не хотели бы вы помочь этому джентльмену”.

Хотя его невысказанным ответом было "нет", тот, кого звали Грант, встал, обошел свой стол и с лучшей фальшивой улыбкой в своем арсенале приблизился к Босху.

“Да, сэр?” - сказал мужчина. “Думаешь открыть у нас учетную запись vault?”

Босх собирался задать вопрос, когда мужчина протянул руку и сказал: “Джеймс Грант, спроси меня о чем угодно. Хотя у нас немного не хватает времени. Через несколько минут мы закрываемся на выходные”.

Грант закатал рукав пальто, чтобы посмотреть на часы и подтвердить время закрытия.

“Харви Паундс”, - сказал Босх, беря его за руку. “Как ты узнал, что у меня еще нет учетной записи vault?”

“Служба безопасности, мистер Паундс. Мы продаем безопасность. Я знаю каждого клиента Vault в лицо. То же самое делают мистер Эйвери и мистер Бернард ”. Он слегка повернулся и кивнул Костюму Банкира и другому продавцу, который торжественно кивнул в ответ.

“Не работает по выходным?” - Спросил Босх, пытаясь изобразить разочарование.

Грант улыбнулся. “Нет, сэр. Мы считаем, что наши клиенты относятся к тому типу людей, у которых хорошо спланированный график, хорошо спланированная жизнь. Они оставляют выходные для удовольствий, а не для поручений, как те, что вы видите. Спешу в банки, к банкоматам. Наши клиенты на порядок выше этого, мистер Паундс. И мы тоже. Ты можешь это оценить”.

В его голосе была насмешка, когда он говорил это. Но Грант был прав. Место было таким же шикарным, как корпоративная юридическая контора, с теми же часами работы и теми же самовлюбленными подставными лицами.

Босх внимательно огляделся по сторонам. В нише справа, где был ряд из восьми дверей, он увидел двух телохранителей Трана, стоящих по обе стороны от третьей двери. Босх кивнул Гранту и улыбнулся.

“Что ж, я вижу, у вас повсюду расставлена охрана. Именно такого рода безопасность я ищу, мистер Грант ”.

“Прошу прощения, мистер Паундс, эти люди просто ждут клиента, который находится в одном из частных кабинетов. Но я уверяю вас, что наше обеспечение безопасности не может быть поставлено под угрозу. Вы ищете убежище у нас, сэр?”

У этого человека было больше жуткого обаяния, чем у евангелиста. Босху не нравился он и его отношение.

“Безопасность, мистер Грант, я ищу безопасность. Я хочу арендовать хранилище, но мне нужно быть уверенным в безопасности, как от внешних, так и от внутренних проблем, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Конечно, мистер Паундс, но имеете ли вы какое-либо представление о стоимости наших услуг, о безопасности, которую мы предоставляем?”

“Не знаю, и меня это не волнует, мистер Грант. Видишь ли, деньги - это не цель. Душевный покой - это. Согласен? На прошлой неделе у моего ближайшего соседа, я говорю всего через три дома от бывшего президента, произошла кража со взломом. Тревога не была для них препятствием. Они забрали очень ценные вещи. Я не хочу ждать, пока это случится со мной. В наши дни ни одно место не является безопасным ”.

“Поистине позор, мистер Паундс”, - сказал Грант с необузданной ноткой волнения в голосе. “Я и не подозревал, что в Бел Эйр все становится таким. Но я не могу не согласиться с вашим планом действий. Присаживайся за мой стол, и мы сможем поговорить. Не хотите ли кофе, может быть, немного бренди? Время коктейлей, конечно, приближается. Это всего лишь одна из тех маленьких услуг, которые мы предоставляем, чего не может сделать банковское учреждение ”.

Затем Грант тихо рассмеялся, покачивая головой вверх и вниз. Босх отклонил предложение, и продавец сел, придвинув свой стул к себе. “Теперь позвольте мне рассказать вам основы того, как мы работаем. Мы абсолютно не регулируемся никаким правительственным учреждением. Я думаю, что ваш сосед был бы рад этому ”.

Он подмигнул Босху, который спросил: “Сосед?”

“Бывший президент, конечно”. Босх кивнул, и Грант продолжил. “Мы предоставляем длинный список охранных услуг, как здесь, так и для вашего дома, даже вооруженное сопровождение, если это необходимо. Мы являемся полным консультантом по вопросам безопасности. Мы...”

“А как насчет сейфового хранилища?” Босх вмешался. Он знал, что Тран может выйти из личного кабинета в любой момент. Он хотел быть в хранилище к тому времени.

“Да, конечно, хранилище. Как вы видели, это демонстрируется всему миру. Стеклянный круг, как мы его называем, возможно, наша самая блестящая уловка в области безопасности. Кто бы попытался нарушить его? Оно демонстрируется двадцать четыре часа в сутки. Прямо на бульваре Уилшир. Гений?”

Улыбка Гранта была широкой от триумфа. Он слегка кивнул в попытке вызвать согласие у своей аудитории.

“А как насчет ”снизу"?" - Спросил Босх, и рот мужчины снова вытянулся в прямую линию.

“Мистер Паундс, вы не можете ожидать, что я расскажу о наших структурных мерах безопасности, но будьте уверены, хранилище неприступно. Между вами, мной и фонарным столбом, вы не найдете в этом городе банковского хранилища с таким количеством бетона и стали в полу, в стенах, в потолке этого хранилища. А электрические? Вы не смогли бы - извините за выражение - перекрыть ветер в круглой комнате, не отключив датчики звука, движения и тепла ”.

“Могу я взглянуть на это?”

“В хранилище?”

“Конечно”.

“Конечно”.

Грант поправил пиджак и повел Босха к хранилищу. Стеклянная стена и люк-ловушка отделяли полукруглое хранилище от остальной части Беверли-Хиллз Сейф и замок. Грант махнул рукой на стакан и сказал: “Двойное закаленное стекло. Лента для вибросигнализации между листами стекла для предотвращения несанкционированного доступа. Вы также найдете это на внешних окнах. По сути, хранилище запечатано двумя слоями стекла толщиной в три четверти дюйма.”

Снова используя свою руку, как модель, показывающая призы на игровом шоу, Грант указал на устройство, похожее на коробку, рядом с дверью в ловушку. Он был размером с офисный фонтан, а сверху был вставлен круг из белого пластика. В круге был черный контур руки с растопыренными пальцами.

“Чтобы попасть в хранилище, ваша рука должна быть в файле. Структура кости. Позволь мне показать тебе.”

Он положил правую руку на черный силуэт. Устройство начало гудеть, и белая пластиковая вставка засветилась изнутри устройства. Полоса света пронеслась под пластиком и рукой Гранта, как будто это был ксерокс.

“Рентгеновский снимок”, - сказал Грант. “Более достоверно, чем отпечатки пальцев, и компьютер может обработать это за шесть секунд”.

Через шесть секунд машина издала короткий звуковой сигнал, и электронный замок на первой двери ловушки открылся. “Видите, ваша рука становится здесь вашей подписью, мистер Паундс. Нет необходимости в именах. Вы присваиваете своему ящику код и отправляете нам в архив костную структуру своей руки. Шесть секунд вашего времени - это все, что нам нужно ”.

Позади себя Босх услышал голос, который, как он узнал, принадлежал Костюму банкира, того, кого звали Эйвери. “Ах, мистер Лонг, мы закончили?”

Босх оглянулся и увидел Трана, выходящего из ниши. Теперь он был тем, кто нес портфель. И один из телохранителей понес депозитную ячейку. Другой крупный мужчина посмотрел прямо на Босха. Босх повернулся к Гранту и спросил: “Мы можем войти?”

Он последовал за Грантом в ловушку. Дверь за ними закрылась. Они находились в комнате из стекла и белой стали, размером примерно в два раза больше телефонной будки. В конце была вторая дверь. За ним стоял другой охранник в форме.

“Это всего лишь деталь, которую мы позаимствовали из окружной тюрьмы Лос-Анджелеса”, - сказал Грант. “Эта дверь перед нами не может открыться, пока та, что позади нас, не будет закрыта и заперта. Мори, наш вооруженный охранник, проводит последнюю визуальную проверку и открывает последнюю дверь. Видите ли, у нас здесь есть человеческий и электронный подход, мистер Паундс ”. Он кивнул Мори, который отпер и открыл последнюю дверь ловушки. Босх и Грант вышли в помещение хранилища. Босх не потрудился упомянуть, что он только что успешно обошел тщательно продуманные препятствия безопасности, сыграв на жадности Гранта и представив историю с адресом Bel Air .

“А теперь в хранилище”, - сказал Грант, протягивая руку, как радушный хозяин.

Хранилище оказалось больше, чем предполагал Босх. Он не был широким, но простирался далеко назад, в здание J. C. Stock. Вдоль обеих боковых стен и в стальной конструкции, проходящей по центру хранилища, располагались депозитные ячейки. Двое пошли по проходу налево, когда Грант объяснил, что центральные ящики предназначены для большего объема хранения. Босх мог видеть, что двери были намного больше, чем те, что были на боковых стенах. Некоторые были достаточно большими, чтобы пройти сквозь них. Грант увидел, что Босх уставился на них, и улыбнулся.

“Меха”, - сказал он. “Норки. У нас очень хороший бизнес по хранению дорогих мехов, платьев, всего, что у вас есть. Дамы из Беверли-Хиллз держат их здесь в межсезонье. Огромная экономия на страховке, не говоря уже о душевном спокойствии ”.

Босх отключился от рекламной кампании и наблюдал, как Тран вошел в хранилище в сопровождении Эйвери. Портфель все еще был у Трана, и Босх заметил на его запястье тонкую полоску из полированной стали. Он был прикован наручниками к портфелю. Уровень адреналина в крови Босха поднялся на более высокую ступень. Эйвери подошел к открытой двери ячейки с пометкой 237 и задвинул депозитную ячейку внутрь. Он закрыл дверь и вставил ключ в один из двух замков на двери. Тран подошел, вставил свой ключ в другой замок и повернул его. Затем он кивнул Эйвери, и оба мужчины вышли, Тран даже не взглянул на Босха.

Как только Тран ушел, Босх объявил, что он достаточно осмотрел хранилище, и тоже направился к выходу. Он подошел к двойному стеклу, выглянул на бульвар Уилшир и увидел, как Тран в сопровождении двух массивных охранников направляется к гаражу, где был припаркован "Мерседес". Никто не последовал за ними. Босх огляделся, но не увидел Элеонор.

“Что-то не так, мистер Паундс?” Сказал Грант из-за его спины.

“Да”, - сказал Босх. Он полез в карман пиджака и достал бумажник со значком. Он поднял его над плечом, чтобы Грант мог видеть его сзади. “Тебе лучше найти мне менеджера этого заведения. И не называй меня больше мистером Паундсом ”.

***

Льюис стоял у телефона-автомата перед круглосуточной закусочной под названием Darling. Он был за углом, примерно в квартале от сейфа и замка в Беверли-Хиллз. Прошло больше минуты с тех пор, как офицер Мэри Гроссо ответила на звонок и сказала, что соединит ее с заместителем шефа Ирвингом. Льюис подумал, что если этот человек хотел ежечасных новостей - по стационарному телефону, не меньше, - то меньшее, что он мог сделать, это ответить на чертов звонок незамедлительно. Он поднес телефон к другому уху и порылся в кармане пальто в поисках чего-нибудь, чем можно было бы поковырять в зубах. Его запястье болело там, где оно натиралось о карман. Но мысль о том, что Босх наденет на него наручники, только разозлила его, поэтому он попытался сосредоточиться на расследовании. Он понятия не имел, что происходит, что задумали Босх и женщина из ФБР. Но Ирвинг был убежден, что это была уловка, и Кларк тоже. Если это так, пообещал себе Льюис у телефона-автомата, он будет тем, кто застегнет наручники на запястьях Босха.

Старый бродяга со страшными глазами и седыми волосами подошел к телефону-автомату рядом с тем, у которого был Льюис, и проверил прорезь для сдачи. Он был пуст. Он протянул палец к разъему телефона, которым пользовался Льюис, но детектив ОВР отбил его.

“Что бы там ни было, это мое, пап”, - сказал Льюис.

Ничуть не смутившись, бродяга спросил: “У тебя есть четвертак, чтобы я мог что-нибудь съесть?”

“Отвали”, - сказал Льюис.

“Что?” - спросил голос.

“Что?” - спросил я. - Сказал Льюис, а затем понял, что голос исходил из телефона. Это был Ирвинг. “О, только не вы, сэр. Я не знал, что ты ... э-э, я говорил, э-э, у меня тут кое с кем проблема. Я...”

“Вы так разговариваете с гражданином?”

Льюис запустил руку в карман брюк и вытащил долларовую купюру. Он передал его седовласому мужчине и прогнал его прочь.

“Детектив Льюис, вы меня слышите?”

“Да, шеф. Извините. Теперь я позаботился о ситуации. Я хотел сообщить. Произошло важное событие”.

Он надеялся, что последнее отвлечет внимание Ирвинга от предыдущей неосторожности.

Ирвинг сказал: “Скажи мне, что у тебя есть. Вы все еще видите Босха в поле зрения?”

Льюис резко выдохнул с облегчением.

“Да, ” сказал он, - детектив Кларк продолжает наблюдение, пока я составляю этот отчет”.

“Хорошо, тогда отдай это мне. Сегодня вечер пятницы, детектив, я хотел бы вернуться домой в разумное время.”

Льюис потратил следующие пятнадцать минут на то, чтобы сообщить Ирвингу о том, что золотой "Мерседес" Босха следовал за ним от округа Ориндж до сейфа и замка в Беверли-Хиллз. Он сказал, что "хвост" заканчивался у сейфа и замка, которые, по-видимому, и были предполагаемым местом назначения.

“Что они сейчас делают, Босх и женщина из бюро?”

“Они все еще там. Похоже, они берут интервью у менеджера. Что-то происходит. Как будто они не знали, куда идут, но как только они добрались до этого места, они поняли, что это оно ”.

“Было что?”

“Вот и все. Я не знаю. Что бы это ни было, они задумали. Я думаю, парень, за которым они следили, внес депозит. В витрине этого заведения есть хранилище, большое хранилище”.

“Да, я знаю, о чем ты говоришь”.

Ирвинг долгое время молчал, и Льюис, закончив свой доклад, знал, что лучше не перебивать. Он начал мечтать о том, как заломит руки Босха за спину и проведет его мимо батареи телевизионных камер. Он услышал, как Ирвинг прочистил горло.

“Я не знаю их плана”, - сказал заместитель начальника. “Но я хочу, чтобы ты остался с ними. Если они не пойдут домой сегодня вечером, то и ты тоже. Понял?”

“Да, сэр”.

“Если они позволили Mercedes Benz ехать дальше, то это должно быть хранилище, которое они хотели найти. Они установят наблюдение за хранилищем. А вы, в свою очередь, будете продолжать держать их под наблюдением ”.

“Да, шеф”, - сказал Льюис, хотя он все еще был растерян.

Следующие десять минут Ирвинг потратил на то, чтобы дать детективу инструкции и изложить свою теорию о том, что происходит с сейфом и замком в Беверли-Хиллз. Льюис достал блокнот и ручку и сделал несколько быстрых заметок. В конце одностороннего диалога Ирвинг доверил Льюису номер своего домашнего телефона и сказал: “Не въезжай без моего предварительного согласия. Ты можешь позвонить мне по этому номеру в любое время дня и ночи. Понял?”

“Да, сэр”, - настойчиво сказал Льюис.

Ирвинг повесил трубку, не сказав больше ни слова.

***

Босх ждал в приемной, не сказав Гранту или другим продавцам, что происходит, пока не прибыл Уиш. Они стояли за своими модными столами с открытыми ртами. Когда Элеонор подошла к двери, она была заперта. Она постучала и показала свой значок. Охранник впустил ее, и она прошла в приемную.

Когда продавец по имени Эйвери открыл рот, чтобы что-то сказать, Босх сказал: “Это агент ФБР Элеонор Уиш. Она со мной. Мы собираемся зайти в один из ваших клиентских офисов для частной беседы. Просто подожди минутку. Если здесь есть главный, мы хотели бы поговорить с ним, как только выйдем.”

Грант, все еще взволнованный, просто указал на вторую дверь в нише. Босх вошел в третью дверь, и Уиш последовал за ним. Он закрыл дверь перед глазами всех троих продавцов и запер ее.

“Итак, что у нас есть? Я не знаю, что им сказать, - прошептал он, осматривая стол и два стула в комнате в поисках клочка бумаги или чего-нибудь еще, что Тран мог по ошибке оставить. Не было ничего. Он открыл ящики письменного стола из красного дерева. Там были ручки, карандаши, конверты и стопка бумаги для облигаций. Больше ничего. На столе у стены напротив двери стоял факсимильный аппарат, но он не был включен.

“Мы наблюдаем и ждем”, - сказала она, говоря очень быстро. “Рурк говорит, что он собирает команду туннелистов. Они войдут и осмотрятся. Они собираются сначала связаться с DWP, чтобы точно увидеть, что там внизу. Они должны быть в состоянии определить, каким было бы лучшее место для туннеля, и тогда они пойдут оттуда. Гарри, ты действительно думаешь, что это оно?”

Он кивнул. Он хотел улыбнуться, но не улыбнулся. Ее волнение было заразительным.

“Он вовремя установил слежку за Траном?” он спросил. “Кстати, здесь его знают как мистера Лонга”.

Раздался стук в дверь и чей-то голос сказал: “Извините меня. Прошу прощения.” Босх и Уиш проигнорировали это.

“Тран, Бок, теперь долго”, - сказал Уиш. “Я не знаю насчет хвоста. Рурк сказал, что собирается попытаться. Я дал ему номер и сказал, где был припаркован "Мерседес". Думаю, мы узнаем это позже. Он сказал, что также пришлет команду, которая будет вести наблюдение вместе с нами. Мы собираемся провести совещание по наблюдению в гараже через дорогу в восемь часов. Что они здесь сказали?”

“Я еще не сказал им, что происходит”.

Раздался еще один стук, на этот раз громче.

“Что ж, тогда пойдем посмотрим на главного”.

Владельцем и главным операционным директором Beverly Hills Safe &; Lock оказался отец Эйвери, Мартин Б. Эйвери III. Он был того же склада, что и многие его клиенты, и хотел, чтобы все это знали. У него был отдельный кабинет в задней части алькова. За его столом стояла коллекция фотографий в рамках, свидетельствующих о том, что он был не просто очередным рубакой, кормящимся за счет богатых. Он был одним из них. Был Эйвери III с парой президентов, одним или двумя киномагнатами и английской королевской семьей. На одной фотографии были Эйвери и принц Уэльский в полных регалиях для поло, хотя Эйвери казался слишком толстым в середине и отвислым на подбородках, чтобы быть настоящим наездником.

Босх и Уиш кратко обрисовали ему ситуацию, и он сразу же был настроен скептически. Он сказал, что его хранилище неприступно. Они сказали ему сохранить рекламную кампанию и попросили посмотреть дизайн и планы эксплуатации хранилища. Эйвери III перевернул свою промокашку за 60 долларов, и на обратной стороне была схема хранилища, приклеенная скотчем. Было ясно, что Эйвери III и его первоклассные продавцы перепродавали хранилище. Начиная с самой внешней поверхности и углубляясь внутрь, это была однодюймовая стальная обшивка, за которой следовал фут арматурного бетона, а затем еще один дюйм стали. Хранилище было толще снизу и сверху, где был еще двухфутовый слой бетона. Как и во всех хранилищах, самой впечатляющей вещью была толстая стальная дверь, но это было напоказ. Точно так же, как рентген руки и мантрап. Всего лишь шоу. Босх знал, что если туннельные бандиты действительно внизу, у них не возникнет проблем с выходом на воздух.

Эйвери III сказал, что в каждую из последних двух ночей в хранилище была тревога, включая две тревоги в ночь на четверг. Каждый раз ему звонили домой из полиции Беверли-Хиллз. Он, в свою очередь, позвонил своему сыну, Эйвери IV, и отправил его на встречу с офицерами. Затем офицеры и наследник вошли в бизнес и сбросили тревогу, не обнаружив ничего подозрительного.

“Мы понятия не имели, что в канализации под нами может быть кто-то”, - сказал Эйвери III. Он произнес это так, словно слово "канализация" было совершенно неуместно для него. “Трудно поверить, трудно поверить”.

Компания Bosch задала более подробные вопросы о работе хранилища и устройствах безопасности. Не осознавая значения этого, Эйвери III как ни в чем не бывало упомянул, что в отличие от обычных банковских хранилищ его хранилище было заблокировано по времени. У него был код, который он мог ввести в компьютерную блокировку, которая очистила бы координаты временной блокировки. Он мог открыть дверь хранилища в любое время.

“Мы должны удовлетворить потребности наших клиентов”, - объяснил он. “Если леди из Беверли-Хиллз должна позвонить в воскресенье, потому что ей нужна диадема для благотворительного бала, я хочу иметь возможность купить эту диадему для нее. Видите ли, это услуга, которую мы продаем ”.

“Все ли ваши клиенты знают об этой услуге выходного дня?” - Спросил Уиш.

“Конечно, нет”, - сказал Эйвери III. “Только немногие избранные. Видите ли, мы берем солидную плату. Для этого мы должны пригласить охранника ”.

“Сколько времени требуется, чтобы выполнить переопределение и открыть дверь?” - Спросил Босх.

“Недолго. Я набираю код переопределения на клавиатуре рядом с дверью хранилища, и это делается за считанные секунды. Затем вы вводите код разблокировки хранилища, затем поворачиваете колесо, и дверь открывается под собственным весом. Тридцать секунд, возможно, минута, возможно, меньше.”

Недостаточно быстро, подумал Босх. Ящик Трана находился рядом с передней частью хранилища. Вот где должны были работать бандиты. Они бы увидели и, вероятно, услышали, как открывается дверь хранилища. Никакого элемента неожиданности.

Час спустя Босх и Уиш вернулись в его машину. Они переехали на второй уровень автостоянки через Уилшир и Ист, в полуквартале от "Сейфа и замка" в Беверли-Хиллз. Оттуда у них был открытый вид на хранилище. После того, как они покинули Эйвери III и заняли позицию наблюдения, они наблюдали, как Эйвери IV и Грант закрыли огромную дверь хранилища из нержавеющей стали. Они повернули колесико и набрали что-то на клавиатуре компьютера, заблокировав его. Затем свет внутри магазина погас, весь, кроме того, что был в комнате со стеклянным хранилищем. Они всегда оставались, чтобы продемонстрировать сам символ безопасности, которую они предлагали.

“Ты думаешь, они пройдут сегодня ночью?” - Спросил Уиш.

“Трудно сказать. Без Мидоуза им конец, как человеку. Возможно, они отстают от графика ”.

Они сказали Эйвери III идти домой и быть готовым к вызову. Владелец согласился, но по-прежнему скептически относился ко всему сценарию, который для него придумали Босх и Уиш.

“Нам придется доставать их из-под земли”, - сказал Босх, его руки держали руль так, как будто он был за рулем. “Мы бы никогда не открыли эту дверь достаточно быстро”.

Босх лениво посмотрел налево, на Уилшир. Он увидел белую "ЛТД" с полицейскими колесами, припаркованную у обочины в квартале от него. Он был припаркован рядом с пожарным гидрантом, и в нем были две фигуры. У него все еще была компания.

***

Босх и Уиш стояли рядом с его машиной, которая была припаркована на втором уровне гаража лицом к ограждающей стене в южной части. Гараж был практически пуст уже больше часа, но в тусклом бетонном ограждении пахло выхлопными газами и горелыми тормозами. Босх был уверен, что запах тормозов исходил от его машины. "Стоп-энд-гоу хвост" из Литтл Сайгона сказался на машине для замены. Со своей позиции они могли видеть Уилшир и западнее, в полуквартале от демонстрационного зала хранилища Beverly Hills Safe &; Lock. Дальше по Уилширу небо было розовым, а заходящее солнце - темно-оранжевым. В городе загорались вечерние огни, и поток машин редел. Босх посмотрел на восток, на Уилшир, и увидел припаркованный у обочины белый "ЛТД", тени его пассажиров за тонированным лобовым стеклом.

В восемь часов процессия из трех машин, последней из которых была патрульная машина Беверли-Хиллз, поднялась по пандусу и пересекла пустые парковочные места туда, где у стены стояли Босх и Уиш.

“Что ж, если наши преступники ведут наблюдение в любом из этих небоскребов и они видели это небольшое шествие, вы можете поспорить, что он сейчас вытаскивает их оттуда”, - сказал Босх.

Рурк и еще четверо мужчин вышли из двух машин без опознавательных знаков. Босх мог сказать по костюмам, что трое из них были агентами. Костюм четвертого мужчины был слишком поношенным, с мешковатыми карманами, как у Босха. Он нес картонную трубку. Гарри решил, что это тот самый старший сержант, о котором говорил Уиш. Трое полицейских в форме из Беверли-Хиллз, один с капитанскими нашивками на воротнике, вышли из патрульной машины. Капитан также нес свернутый трубочкой лист бумаги.

Все собрались у машины Босха и использовали ее капот в качестве стола для совещаний. Рурк сделал несколько кратких представлений. Трое из BHPD были там, потому что операция находилась в их юрисдикции. Межведомственная любезность, - сказал Рурк. Они также были под рукой, потому что Beverly Hills Safe &; Lock подали проектный план в отдел коммерческой безопасности местного полицейского управления. Они будут только наблюдать за встречей, сказал Рурк, и будут вызваны позже, если их отдел потребуется для подкрепления. Двое агентов ФБР, Хэнлон и Хоук, должны были вести ночное наблюдение вместе с Босхом и Уишем. Рурк хотел увидеть сейф и замок Беверли Хиллз как минимум с двух ракурсов. Третий агент был координатором спецназа ФБР. И последним человеком был Эд Гирсон, начальник подземных сооружений DWP.

“Хорошо, давайте составим план сражения”, - объявил Рурк в конце представления. Он без спроса взял у Гирсона картонный тубус и вытащил свернутый чертеж. “Это схематический отпечаток DWP для этой области. Здесь есть все инженерные линии, туннели и водопропускные трубы. Оно точно говорит нам, что там, внизу ”.

Он развернул сероватую карту с размытыми синими линиями на ней поперек капота. Трое полицейских из Беверли-Хиллз закрепили другой конец своими руками. В гараже становилось темно, и человек из спецназа, агент по имени Хеллер, держал над рисунком фонарик с удивительно широким и ярким лучом. Рурк достал ручку из кармана рубашки, потянул за нее, пока она не превратилась в указку.

“Ладно, мы ... правы...” Прежде чем он смог найти нужное место, Гирсон вытянул руку на свет и ткнул пальцем в карту. Рурк поднес кончик ручки к нужному месту. “Да, прямо здесь”, - сказал он и бросил на Гирсона взгляд, означающий "не морочь мне голову". Плечи полицейского, казалось, еще больше ссутулились в его поношенной куртке.

Все вокруг машины наклонились ближе к капоту, чтобы изучить местоположение. “Сейф и замок в Беверли-Хиллз здесь”, - сказал Рурк. “Настоящее хранилище находится здесь. Можем ли мы взглянуть на ваш план, капитан Ороско?”

Ороско, который был сложен как перевернутая пирамида, с широкими плечами и узкими бедрами, развернул свой рисунок поверх печати DWP. Это была копия рисунка, который Эйвери III ранее показывал Босху и Уишу.

“Три тысячи квадратных футов пространства хранилища”, - сказал Ороско, указывая рукой на площадь хранилища. “Маленькие личные боксы по бокам и отдельно стоящие шкафы посередине. Если они там, внизу, они могут подняться через пол в любом месте вдоль этих двух проходов. Итак, мы говорим о радиусе около шестидесяти футов, на котором они могли проходить сквозь пол ”.

“Теперь, капитан”, - сказал Рурк, “если вы возьмете это в руки, и мы снова посмотрим на график DWP, мы сможем разместить эту зону прорыва прямо здесь”. Желтой подводкой в свете дня он обозначил пол хранилища на служебной карте. “Используя это в качестве ориентира, мы можем увидеть подземные сооружения, которые находятся в непосредственной близости. Что вы думаете, мистер Гирсон?”

Гирсон перегнулся через капот машины еще на несколько дюймов и изучил служебную карту. Босх тоже наклонился. Он увидел толстые линии, которые, как он предположил, обозначали основные дренажные линии с востока на запад. То, что искали бы туннельщики. Он заметил, что они соответствовали основным наземным улицам: Уилшир, Олимпик, Пико. Гирсон указал на линию Уилшир, сказав, что она проходит на глубине тридцати футов под землей и достаточно велика, чтобы по ней мог проехать грузовик. Своим пальцем представитель полиции проследил линию Уилшир на восток в десяти кварталах от Робертсона, главной линии ливневой канализации с севера на юг. По его словам, от этого перекрестка было всего в миле к югу до открытой дренажной трубы, которая проходила вдоль автострады Санта-Моника. Отверстие в водопропускной трубе было размером с гаражную дверь и перекрывалось только воротами с висячим замком на них.

“Я бы сказал, что именно там они могли появиться”, - сказал Гирсон. “Как будто идешь по поверхностным улицам. Вы садитесь на линию Робертсона до Уилшира. Поверни налево, и ты практически у своей желтой линии. Хранилище. Но я не думаю, что они стали бы рыть туннель рядом с линией Уилшир ”.

“Нет?” Сказал Рурк. “Как же так?”

“Слишком занят, вот как это”, - сказал Гирсон, чувствуя, что он был человеком с ответами, когда девять лиц уставились на него из-за капота машины. “У нас постоянно есть люди из DWP под землей на этих основных линиях. Проверка на наличие трещин, засоров, проблем любого рода. И Уилшир - главная преграда там, на востоке и западе. Прямо как наверху. Если бы кто-то пробил дыру в стене, это бы заметили. Видишь?”

“Что, если бы они смогли скрыть дыру?”

“Ты говоришь о том, что они сделали примерно год назад во время той кражи со взломом в центре города. Да, это может сработать снова, может быть, где-то в другом месте, но есть хороший шанс, что на линии Уилшир это будет замечено. Сейчас мы ищем что-то подобное. И, как я уже сказал, на Уилширской линии большое движение ”.

Наступила тишина, пока они обдумывали это. Двигатели машин сбрасывали тепло.

“Тогда где бы они копали, мистер Гирсон, чтобы попасть в это хранилище?” Рурк, наконец, сказал.

“У нас там есть всевозможные связи. Не думайте, что мы, ребята, не думаем об этом время от времени, когда мы там работаем. Знаешь, идеальное преступление и все такое. Я разбирал подобные вещи повсюду, особенно когда прочитал о последнем в газетах. Я думаю, если вы говорите, что это хранилище, в которое они хотят попасть, тогда они все равно поступят так, как я сказал: поднимутся по Робертсону, а затем по Уилширской линии. Но тогда, я думаю, они спустились бы в один из служебных туннелей, чтобы вроде как не попадаться на глаза. Служебные туннели имеют ширину от трех до пяти футов. Они круглые. Достаточно места для работы и перемещения оборудования. Они подключают магистральные магистрали к уличной ливневой канализации и инженерным системам в зданиях, расположенных здесь ”.

Он снова подставил руку под свет и провел по более мелким линиям, о которых он говорил, на карте DWP.

“Если они все сделали правильно, - сказал он, - то что они сделали, так это вошли в ворота у автострады и отвезли свое оборудование и все остальное в Уилшир, а затем в район вашей цели. Они выгружают свои вещи, прячут их в одном из этих служебных туннелей, как мы их называем, а затем забирают свою машину обратно. Они возвращаются пешком и приступают к работе в служебном туннеле. Черт возьми, они могли бы работать там пять, шесть недель, прежде чем у нас могла бы появиться возможность перейти к этой конкретной линии ”.

Босх все еще думал, что это звучит слишком просто.

“А как насчет этих других штормовых линий?” - спросил он, указывая на Олимпик и Пико на карте. От этих линий на север к хранилищу отходили перекрестные линии меньших служебных туннелей. “Как насчет того, чтобы воспользоваться одним из них и зайти за хранилище?”

Гирсон почесал пальцем нижнюю губу и сказал: “Это прекрасно. Это тоже есть. Но дело в том, что эти линии не подведут вас так близко к хранилищу, как эти ответвления Wilshire. Понимаете, что я имею в виду? Зачем им рыть туннель в сто ярдов, когда они могли вырыть здесь туннель в сто футов?”

Гирсону нравилось держать себя в руках, мысль о том, что он знает больше, чем окружающие его шелковые костюмы и униформы. Закончив свою речь, он покачался на каблуках с довольным выражением на лице. Босх знал, что этот человек, вероятно, прав во всех деталях.

“А как насчет смещения земли?” Босх спросил его. “Эти ребята роют туннель сквозь грязь и камень, бетон. Где они от этого избавляются? Как?”

“Босх, мистер Гирсон не детектив”, - сказал Рурк. “Я сомневаюсь, что он знает каждый нюанс ...”

“Полегче”, - сказал Гирсон. “Этажи основных линий, таких как Wilshire и Robertson, расположены под углом три градуса к центру. По центру всегда течет вода, даже в засушливые дни. Наверху, может, и не идет дождь, но вода течет, ты знаешь. Вы были бы удивлены, насколько. Либо это сток из водохранилищ, либо коммерческое использование, либо и то, и другое. В вашу пожарную службу поступил звонок, как вы думаете, куда пойдет вода, когда они закончат тушить огонь? Итак, что я хочу сказать, если бы у них было достаточно воды, они могли бы использовать ее для перемещения перемещенной земли или как вы хотите это назвать ”.

“Это, должно быть, тонны”. Хэнлон заговорил впервые.

“Но это не несколько тонн сразу. Ты сказал, что им потребовались дни, чтобы раскопать это. Ты растягиваешь это на несколько дней, и сток может справиться с этим. Теперь, если они находятся в одном из служебных туннелей, им придется придумать способ провести воду туда, вниз к вашей основной линии. Я бы проверил ваши пожарные гидранты в округе. У вас произошла утечка информации или вы получили сообщение о том, что кто-то ее вскрыл, это были бы ваши ребята ”.

Один из полицейских в форме наклонился к уху Ороско и что-то сказал. Ороско перегнулся через капот и поднял палец над картой. Затем он ткнул пальцем в синюю линию. “Две ночи назад у нас здесь был разгромлен гидрант”.

“Кто-то открыл его”, - сказал полицейский, который шепнул капитану, “и использовал болторез, чтобы перерезать цепочку, которая удерживает крышку. Они забрали колпачок с собой, и пожарной команде потребовался час, чтобы приехать сюда с заменой ”.

“Это было бы слишком много воды”, - сказал Гирсон. “Это бы позаботилось о некотором смещении вашей земли”.

Он посмотрел на Босха и улыбнулся. И Босх улыбнулся в ответ. Ему нравилось, когда кусочки головоломки начинали складываться.

“До этого, давайте посмотрим, это было в субботу вечером, у нас был поджог”, - сказал Ороско. “Маленький бутик за складским зданием на окраине Ринкона”.

Гирсон посмотрел на место, на которое указал Ороско на плане, как на местоположение бутика. Он сам указал пальцем на расположение пожарного гидранта. “Вода из обоих этих предметов попала бы в три уличных стока, здесь, здесь и здесь”, - сказал он, ловко проводя рукой по серой бумаге. “Эти двое стекают к этой линии. Другой сток здесь.”

Исследователи посмотрели на две дренажные линии. Одна из них проходила параллельно Уилширу, за зданием J. C. Stock. Другая проходила перпендикулярно Уилширу, прямому ответвлению, и рядом со зданием.

“Либо одно, либо другое, и мы все еще смотрим на, что, стофутовый туннель?” Желание исполнилось.

“По крайней мере”, - сказал Гирсон. “Если бы у них был точный выстрел. Возможно, они задели наземные коммуникации или хард-рок, и им пришлось что-то менять. Сомневаюсь, что из любого туннеля там, внизу, может быть прямой выход.”

Эксперт спецназа дернул Рурка за манжету, и они вдвоем отошли от толпы, чтобы поговорить шепотом. Босх посмотрел на Уиш и тихо сказал: “Они не собираются входить”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Это не Вьетнам. Никто не должен спускаться туда. Если Франклин, Дельгадо и кто-либо еще находятся там, внизу, на одной из этих линий, нет никакого способа проникнуть туда безопасно и без предупреждения. Они обладают всеми преимуществами. Они бы знали, что мы приближаемся ”.

Она изучала его лицо, но ничего не сказала.

“Это был бы неверный ход”, - сказал Босх. “Мы знаем, что они вооружены и, вероятно, организовали поездки. Мы знаем, что они убийцы ”.

***

Рурк вернулся к собравшимся вокруг капота машины и попросил Гирсона подождать в одной из машин бюро, пока он закончит со следователями. Человек из DWP подошел к машине с опущенной головой, разочарованный тем, что он больше не был частью плана.

“Мы не пойдем за ними”, - сказал Рурк после того, как Гирсон закрыл дверь машины. “Слишком опасно. У них есть оружие, взрывчатка. У нас нет элемента неожиданности. Это приводит к тяжелым потерям для нас… Итак, мы заманиваем их в ловушку. Мы позволим событиям идти своим чередом, а затем будем там, в безопасности, ждать, когда они выйдут наружу. Тогда на нашей стороне будет неожиданность.

“Сегодня вечером спецназ проведет разведку через линию Уилшир - мы возьмем у Гирсона несколько мундиров DWP - и поищем их точку входа. Затем мы устроимся и будем ждать в любом удобном месте. Все, что безопаснее с нашей точки зрения ”.

На мгновение воцарилась тишина, прерванная звуковым сигналом с улицы, прежде чем Ороско запротестовал.

“Подожди минутку, подожди минутку”. Он подождал, пока каждое лицо не оказалось на его. Кроме Рурка. Он вообще не смотрел на Ороско.

“Мы не можем говорить о том, чтобы сидеть здесь, засунув большие пальцы в задницы, и позволить этим людям взорвать себе путь в это хранилище”, - сказал Ороско. “Позволить им войти и вскрыть пару сотен коробок, а затем просто выйти обратно. Моя обязанность - защищать собственность граждан Беверли-Хиллз, которые, вероятно, составляют девяносто процентов клиентов этого бизнеса. Я не собираюсь с этим мириться ”.

Рурк свернул свою ручку-указку, положил ее во внутренний карман пальто и затем заговорил. Он по-прежнему не смотрел на Ороско.

“Ороско, твое исключение может быть отмечено для протокола, но мы не просим тебя соглашаться с этим”, - сказал Рурк. Босх заметил, что Рурк не только не стал обращаться к Орозко по рангу, но и отбросил всякую видимость вежливости.

“Это федеральная операция”, - продолжил Рурк. “Вы здесь из профессиональной вежливости. Кроме того, если я правильно думаю, они откроют только один депозитный ящик. Когда они обнаружат, что хранилище пусто, они отменят операцию и покинут хранилище ”.

Ороско был потерян. Это было видно по его лицу. Босх видел, что ему, очевидно, не сообщили многих подробностей расследования. Ему было жаль его, которого Рурк вывесил на просушку.

“Есть вещи, которые мы не можем обсуждать на данном этапе”, - сказал Рурк. “Но мы считаем, что их целью является только одна коробка. У нас есть основания полагать, что сейчас он пуст. Когда преступники ворвутся в хранилище, откроют эту конкретную коробку и обнаружат, что она пуста, мы считаем, что они в спешке отступят. Наша задача сейчас - быть готовыми к этому ”.

Босх задумался о предположении Рурка. Отступят ли воры? Или они подумают, что ошиблись ящиком, и продолжат бурение в поисках алмазов Трана? Или они разграбили бы другие ящики в надежде украсть имущество, достаточно ценное, чтобы операция в туннеле того стоила? Босх не знал. Он, конечно, не был так уверен, как Рурк, но тогда он знал, что агент ФБР мог просто позировать, чтобы убрать Ороско с дороги.

“Что, если они не отступят?” - Спросил Босх. “Что, если они продолжат бурить?”

“Тогда у всех нас впереди долгие выходные, ” сказал Рурк, “ потому что мы собираемся их переждать”.

“В любом случае, вы собираетесь вывести это место из бизнеса”, - сказал Ороско, указывая в направлении здания склада. “Как только станет известно, что кто-то проделал дыру в хранилище, которое у них там, в большом окне, то доверия общественности не будет. Никто не поместит туда свою собственность ”.

Рурк просто уставился на него. Мольба капитана осталась без внимания.

“Если вы можете поймать их после того, как они ворвутся, почему не раньше?” Сказал Ороско. “Почему бы нам не открыть это место, не включить сирену, не пошуметь, даже не выставить патрульную машину перед входом? Сделай что-нибудь, чтобы они знали, что мы здесь и мы знаем о них. Это напугает их, прежде чем они ворвутся. Мы поймаем их, мы спасем бизнес. Мы этого не делаем, мы по-прежнему сохраняем бизнес и получаем их в другой раз ”.

“Капитан”, - сказал Рурк, к которому вернулась фальшивая дружелюбность, - “если вы дадите им знать, что мы здесь, вы лишите их нашего единственного преимущества - внезапности - и вызовете перестрелку в туннелях и, возможно, на улице, в которой им будет все равно, кто ранен, кто убит. Сюда входят они сами и, возможно, невинные свидетели. Тогда как нам объяснить общественности и даже самим себе, что мы поступили таким образом, потому что хотели попытаться спасти бизнес?”

Рурк немного подождал, чтобы его слова дошли до сознания, затем сказал: “Видите ли, капитан, я не собираюсь ставить под угрозу безопасность этой операции. Я не могу. Эти люди, которые там, внизу, они не пугают. Они убивают. Два человека, о которых мы знаем, включая свидетеля. И это только на этой неделе. Мы ни за что не позволим им уйти. Ни за что, блядь”.

Ороско перегнулся через капот и свернул свой чертеж. Обматывая его резинкой, он сказал: “Джентльмены, не облажайтесь. Если вы это сделаете, мой департамент и я не будем сдерживать нашу критику или детали того, что обсуждалось на этой встрече. Спокойной ночи.”

Он повернулся и пошел обратно к патрульной машине. Двое полицейских в форме последовали за ним без приказа. Все остальные просто смотрели. Когда патрульная машина съехала с пандуса, Рурк сказал: “Ну, вы слышали этого человека. Мы не можем все испортить. Кто-нибудь еще хочет что-нибудь предложить?”

“Как насчет того, чтобы поместить людей в хранилище сейчас и подождать, пока они поднимутся?” Босх сказал. Он на самом деле не рассматривал это, но выбросил, как только оно пришло к нему.

“Нет”, - сказал человек из спецназа. “Вы помещаете людей в хранилище, и они оказываются в углу. Вариантов нет. Выхода нет. Я бы даже не стал просить своих людей о добровольцах.”

“Они могли пострадать от взрыва”, - добавил Рурк. “Неизвестно, где и когда появятся преступники”.

Босх кивнул. Они были правы.

“Можем ли мы открыть хранилище и войти внутрь, как только узнаем, что они поднялись?” - спросил один из агентов. Босх не мог сейчас вспомнить, был ли он Хэнлоном или Хоуком.

“Да, есть способ снять дверь с временной блокировки”, - сказал Уиш. “Нам нужно было бы вернуть сюда Эйвери, владельца”.

“Судя по тому, что сказал Эйвери, это займет слишком много времени”, - сказал Босх. “Слишком медленно. Эйвери может снять ее с тайм-лок и открыть, но это двухтонная дверь, которая распахивается под собственным весом. В лучшем случае, потребовалось бы полминуты, чтобы открыть его. Может быть, меньше, но у них все равно будет возможность напасть на нас, людей внутри. Тот же риск, что и напасть на них через туннели.”

“А как насчет светошумового взрыва?” - спросил один из агентов. “Мы приоткрываем дверь хранилища совсем чуть-чуть и бросаем внутрь светошумовую гранату. Затем мы войдем и заберем их ”.

Рурк и спецназовец в унисон покачали головами.

“По двум причинам”, - сказал спецназовец. “Если они проложат провода в туннеле, как мы предполагаем, вспышка может привести к детонации зарядов. Мы могли бы увидеть, как Уилширский бульвар там опускается на тридцать футов, а мы этого не хотим. Подумай о бумажной волоките.”

Когда никто не улыбнулся, он продолжил. “Во-вторых, мы говорим о стеклянной комнате. Наше положение там было бы очень уязвимым. Если они настороже, нам конец. Мы думаем, что они переходят на режим радиомолчания, когда достают взрывчатку. Но что, если они этого не сделают, и этот наблюдательный пункт даст им знать, что мы где-то там. Они могут быть готовы выплеснуть что-нибудь нанас, пока мы что-нибудь выбрасываем ”.

Рурк добавил свои собственные мысли. “Не обращай внимания на наблюдателя. Мы поместили команду спецназа в ту стеклянную комнату, и они могут смотреть это по телевизору. У нас будет каждая станция в Лос-Анджелесе с камерой на тротуаре, а движение будет перекрыто до Санта-Моники. Это был бы цирк. Так что забудь об этом. Спецназ свяжется с Гирсоном, проведет разведку и перекроет съезды с автострады. Мы ждем их внизу и принимаем нанаших условиях. Вот и все”.

Спецназовец кивнул, и Рурк продолжил. “Начиная с сегодняшнего вечера, мы будем вести круглосуточное наблюдение за хранилищем сверху. Я хочу загадать желание, Босх, на той стороне здания, где находится хранилище. Хэнлон, Хоук, на Ринкон-стрит, чтобы ты мог видеть дверь. Если это выглядит или звучит так, как будто это происходит, я хочу, чтобы меня предупредили, и я предупрежу спецназ, чтобы он был наготове. По возможности используйте стационарные телефоны. Мы не знаем, следят ли они за нашими фриками. Вам, людям из службы наблюдения, придется разработать код для использования по радио. Все это поняли?”

“Что, если сработает сигнализация?” - Спросил Босх. “На этой неделе их было уже три”.

Рурк подумал мгновение и сказал: “Разберись с этим как обычно. Встреться с менеджером по вызову, Эйвери или кем там еще, у двери, сбрось сигнализацию и отправь его восвояси. Я вернусь к Ороско и скажу ему, чтобы он выслал свои патрули по тревоге, но мы разберемся со всем ”.

“Эйвери получит условные обозначения”, - сказал Уиш. “Он уже знает, что, по нашему мнению, здесь произойдет. Что, если он захочет открыть хранилище, осмотреться?”

“Не позволяй ему. Это так просто. Это его хранилище, но его жизнь будет в опасности. Мы можем предотвратить это ”.

Рурк оглядел лица присутствующих. Вопросов больше не было.

“Тогда это все. Я хочу, чтобы люди были на позициях через девяносто минут. Это дает тебе время на всю ночь, чтобы поесть, помочиться и выпить кофе. Желаю, дай мне отчеты о состоянии, по стационарному телефону, в полночь и ноль шестьсот. Понял?”

“Понял”.

Рурк и человек из спецназа сели в машину, где ждал Гирсон, и поехали вниз по пандусу. Затем Босх, Уиш, Хэнлон и Хоук разработали радиокод для использования. Они решили поменять названия улиц в зоне наблюдения на названия улиц в центре города. Идея заключалась в том, что если бы кто-нибудь слушал частоту общественной безопасности симплекс 5, он подумал бы, что слышит сообщения о слежке на Бродвее и Первой улице в центре города, а не на Уилшир и Ринкон в Беверли-Хиллз. Они также решили называть помещение хранилища ломбардом во время радиопередачи. После этого две группы следователей разделились и договорились зарегистрироваться в начале наблюдения. Когда машина Хэнлона и Хоука направилась к съезду, Босх, впервые оставшись наедине с Уиш с момента составления планов, спросил, что она думает.

“Я не знаю. Мне не нравится идея позволить им войти в хранилище, а потом свободно бегать там внизу. Интересно, сможет ли команда спецназа действительно охватить все ”.

“Я думаю, мы это выясним”.

По пандусу поднялась машина и направилась к ним. Фары ослепили Босха, и на мгновение он подумал о машине, которая наехала на них прошлой ночью. Но затем машина вильнула и остановилась. Это были Хэнлон и Хоук. Пассажирское окно было опущено, и Хоук высунул из окна толстый конверт из манильской бумаги.

“Почтовый звонок, Гарри”, - сказал агент. “Забыл, что мы должны были отдать это тебе. Кто-то из вашего офиса обронил это сегодня в бюро, сказал, что вы ждали этого, но не были у Уилкокса, чтобы забрать это. ”

Босх взял конверт и протянул его подальше от своего тела. Хоук заметил дискомфорт на его лице.

“Парня звали Эдгар, чернокожий парень, сказал, что вы когда-то были партнерами”, - сказал Хоук. “Сказал, что оно пролежало в твоем почтовом ящике два дня, и он подумал, что это может быть важно. Сказал, что показывал кому-то дом в Вествуде и решил заскочить туда, пока будет в этом районе. По-твоему, это звучит правдоподобно?”

Босх кивнул, и два агента снова уехали. Тяжелый конверт был запечатан, но на обратном адресе значился Архив документов Вооруженных сил США в Сент-Луисе. Он оторвал край конверта и заглянул внутрь. Там была толстая папка с бумагами.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Уиш.

“Это посылка Мидоуза. Я забыл, что заказывал это. Сделал это в понедельник, до того, как узнал, что вы, ребята, взялись за это дело. В любом случае, я уже видел этот материал ”.

Он бросил конверт через открытое окно машины на заднее сиденье.

“Голоден?” она спросила его.

“Я хочу хотя бы немного кофе”.

“Я знаю одно место”.

***

Босх потягивал дымящийся черный кофе из пластикового стаканчика, который он прихватил из ресторана, итальянского заведения на Пико за Сенчури-Сити. Он был в машине, вернулся на свое место на втором этаже гаража на другой стороне Уилшира от хранилища. Уиш открыла дверь и вошла после того, как позвонила Рурку для регистрации в полночь.

“Они нашли джип”.

“Где?” - спросил я.

“Рурк говорит, что спецназ провел разведку в Уилширской ливневой канализации, но не обнаружил никаких признаков злоумышленников или входа в туннель. Похоже, Гирсон был прав. Они зажаты в одной из небольших линий притока. В любом случае, парни из спецназа затем отправились к дренажной канаве у автострады, чтобы установить ловушку. Они разворачивались на трех позициях у выхода из туннелей, когда наткнулись на джип. Рурк сказал, что внизу у автострады есть парковка для автомобилей. Там припаркован бежевый джип с прицепом. Это их. Три синих квадроцикла находятся в трейлере.”

“Он получает ордер?”

“Да, у него есть кто-то, кто сейчас пытается найти судью. Значит, они получат это. Но они не собираются приближаться к нему, пока не свернут операцию. На случай, если в их планы входит, чтобы кто-нибудь вышел и забрал квадроциклы. Или кто-то, кто уже снаружи, собирается появиться и загнать их внутрь ”.

Босх кивнул и сделал глоток. Это был разумный способ уйти. Он вспомнил, что у него в пепельнице догорала сигарета, и выбросил ее в открытое окно.

Словно угадав, о чем он мог подумать, она сказала: “Рурк сказал, что из того, что они могли видеть, на заднем сиденье джипа не было одеяла. Но если это тот джип, в котором тело Мидоуза доставили к водохранилищу, то все равно должны быть волокнистые улики.”

“Что насчет печати, которую Шарки видел на двери?”

“Рурк сказал, что не было никакой печати. Но там мог быть один, и они просто сняли его, когда оставляли там джип ”.

“Да”, - сказал Босх. После нескольких мгновений раздумий он сказал: “Тебя беспокоит, что все так хорошо складывается?”

“Должно ли это быть?”

Босх пожал плечами. Он посмотрел на Уилшир. Тротуар перед пожарным краном был пуст. С тех пор как они вернулись с ужина, Босх не видел белого "ЛТД", который, как он был уверен, принадлежал IAD. Он не знал, были ли Льюис и Кларк рядом или на этом все закончилось.

“Гарри, хорошая работа детектива окупается, когда дела сходятся вместе”, - сказала ему Элеонор. “Я имею в виду, что мы ни на йоту не вышли из неведения в этом вопросе. Но я думаю, что у нас наконец-то есть мера контроля. Чертовски заметно лучше, чем мы были три дня назад. Так зачем беспокоиться, когда несколько вещей, наконец, начинают складываться воедино?”

“Три дня назад Шарки был еще жив”.

“Ну, пока ты берешь вину за это на себя, почему бы тебе не добавить всех остальных, кто когда-либо делал выбор и позволил себя убить. Ты не можешь изменить эти вещи, Гарри. И ты не должен быть мучеником ”.

“Что ты подразумеваешь под выбором?" Шарки не делал никакого выбора ”.

“Да, он это сделал. Когда он выбирал улицы, он знал, что может умереть на улицах ”.

“Ты в это не веришь. Он был ребенком ”.

“Я верю, что такое дерьмо случается. Я верю, что лучшее, что ты можешь сделать в этой работе, - это сравнять счет. Некоторые люди выигрывают, а некоторые проигрывают. Надеюсь, в половине случаев побеждают хорошие парни. Это мы, Гарри.”

Босх осушил свою чашку, и некоторое время после этого они сидели в тишине. Им было хорошо видно хранилище, расположенное в центре стеклянной комнаты подобно трону. Там, на открытом месте, отполированное и блестящее под яркими потолочными светильниками, оно говорило “Возьми меня” в этот мир, подумал он. И кто-нибудь бы. Мы собираемся позволить им.

Уиш поднял трубку радиотелефона, дважды нажал на кнопку передачи и сказал: “Бродвей, первый - первому, вы, ребята, слышите?”

“Мы понимаем, Бродвей. Что-нибудь?” Это был голос Хоука на камбэке. Было много помех, поскольку радиоволны рикошетили от высоких зданий в этом районе.

“Только проверяю. Какова ваша позиция?”

“Мы находимся прямо к югу от входной двери ломбарда. Четкое представление о том, что ничего не происходит ”.

“Мы на востоке. Могу видеть... ” Она выключила микрофон и посмотрела на Босха. “Мы забыли код от хранилища. Есть какие-нибудь идеи?”

Босх отрицательно покачал головой, но затем сказал: “Саксофон. Я видел саксофоны, висящие в витринах ломбардов. Музыкальные инструменты, их много.”

Она снова включила микрофон. “Извините, Первая улица, возникли технические трудности. Мы находимся к востоку от ломбарда, пианино в витрине на виду. Никакой активности внутри.”

“Оставайся в сознании”.

“Это буква "К". Бродвей закончился”.

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Что?” - спросила она. “Что?” - спросил я.

“Я видел много музыкальных инструментов в ломбардах, но я не знаю о пианино. Кто собирается сдавать пианино в ломбард? Тебе понадобился бы грузовик. Теперь мы раскрыли наше прикрытие ”.

Он поднял радиомикрофон, но не нажимая на кнопку передачи, и сказал: “Э-э, Первая улица, проверьте это. Это не пианино на витрине. Это аккордеон. Наша ошибка.”

Она хлопнула его по плечу и сказала, чтобы он не обращал внимания на пианино. Они погрузились в непринужденную тишину. Работа по наблюдению была проклятием существования большинства детективов. Но за пятнадцать лет работы Босх никогда не возражал против одинокой слежки. На самом деле, много раз он наслаждался ими, когда был в хорошей компании. Он определял хорошую компанию не по разговору, а по его отсутствию. Когда не было необходимости разговаривать, чтобы чувствовать себя комфортно, это была подходящая компания. Босх думал об этом деле и наблюдал за движением транспорта, проходящего мимо хранилища. Он изложил события так, как они произошли, по порядку, от начала до настоящего времени. Пересматриваю сцены, снова слушаю диалоги. Он обнаружил, что часто этот переучет помогал ему сделать следующий выбор или шаг. То, над чем он размышлял сейчас, тыча в это языком, как в шатающийся зуб, было наездом и бегством. Машина, которая наехала на них прошлой ночью. Почему? Что они знали на тот момент, что делало их такими опасными? Убийство полицейского и федерального агента казалось глупым шагом. Почему это было предпринято? Затем его мысли переместились к ночи, которую они провели вместе после того, как все надзиратели задали все вопросы. Элеонора была напугана. Больше, чем он. Когда он держал ее в постели, ему казалось, что он успокаивает испуганное животное. Держал и ласкал ее, когда она дышала ему в шею. Они не занимались любовью. Просто держали друг друга. Это почему-то казалось более интимным.

“Ты думаешь о прошлой ночи?” - спросила она тогда.

“Как ты узнал?”

“Предположение. Есть идеи?”

“Ну, я думаю, это было мило. Я думаю, мы...”

“Я говорю о том, кто пытался убить нас прошлой ночью”.

“Ох. Нет, никаких идей. Я думал о том, что будет после.”

“О… Ты знаешь, я не поблагодарил тебя, Гарри, за то, что ты был со мной вот так, ничего не ожидая.”

“Я должен поблагодарить тебя”.

“Ты милый”.

Они снова погрузились в свои собственные мысли. Прислонившись к двери и прислонив голову к боковому стеклу, Босх редко отрывал взгляд от хранилища. Движение на Уилшир было слабым, но устойчивым. Люди, направляющиеся в клубы на бульваре Санта-Моника или вокруг Родео Драйв, или из них. Вероятно, в соседнем зале Академии состоялась премьера. Босху казалось, что в эту ночь каждый лимузин в Лос-Анджелесе работал на Уилшира. Мимо один за другим проносились машины всех марок и цветов. Они двигались так плавно, что, казалось, парили. Они были прекрасны и интригующи своими черными окнами. Нравятся экзотические женщины в солнцезащитных очках. Машина, созданная специально для этого города, подумал Босх.

“Медоуза похоронили?”

Вопрос удивил его. Он задавался вопросом, какая путаница мыслей привела к этому. “Нет”, - ответил он. “В понедельник, на кладбище ветеранов”.

“Похороны в День памяти, звучит вроде как уместно. Значит, его преступная жизнь не лишила его права быть помещенным в такую священную землю?”

“Нет. Он отсидел свой срок там, во Вьетнаме. Они оставили место для него. Вероятно, для меня тоже найдется такой. Почему ты спросил?”

“Я не знаю. Просто думать - это все. Ты пойдешь?”

“Если бы я не сидел здесь и не наблюдал за этим хранилищем”.

“Это будет мило с твоей стороны. Я знаю, что он что-то значил для тебя. В какой-то момент твоей жизни.”

Он позволил этому закончиться, но затем она сказала: “Гарри, расскажи мне о черном эхо. То, что ты сказал на днях. Что ты имел в виду?”

Впервые он оторвал взгляд от хранилища и посмотрел на Элеонор. Ее лицо было в темноте, но фары проезжающей машины на мгновение осветили салон автомобиля, и он увидел, что она смотрит ему в глаза. Он оглянулся на хранилище.

“На самом деле рассказывать нечего. Это просто то, что мы назвали одним из нематериальных активов ”.

“Нематериальные активы?”

“Для этого не было названия, поэтому мы придумали название. Это была темнота, влажная пустота, которую ты чувствовал, когда был там, внизу, один в этих туннелях. Это было похоже на то, что ты был в месте, где ты чувствовал себя мертвым и похороненным в темноте. Но ты был жив. И ты был напуган. Твое собственное дыхание эхом отдавалось в темноте, достаточно громко, чтобы выдать тебя. Или ты так думал. Я не знаю. Это трудно объяснить. Просто... черное эхо.”

Она выдержала некоторое время между ними, прежде чем сказала: “Я думаю, что ты идешь на похороны, это мило”.

“Что-то не так?”

“Что ты имеешь в виду?”

“То, что я сказал. То, как ты говоришь. Ты не казался нормальным со вчерашнего вечера. Нравится что-то - я не знаю, забудь об этом ”.

“Я тоже не знаю, Гарри. Знаешь, после того, как адреналин схлынул, я думаю, я вроде как просто испугался. Заставило меня задуматься о разных вещах ”.

Босх кивнул головой, но ничего не сказал. Его мысли блуждали, и он вспомнил время в Треугольнике, когда рота, понесшая тяжелые потери от снайперского огня, наткнулась на вход в туннельный комплекс. Босха, Мидоуза и пару других крыс по кличкам Джарвис и Ханрахан высадили в ближайшей LZ и сопроводили к норе. Первое, что они сделали, это бросили пару сигнальных ракет LZ, синюю и красную, в отверстие и выдули дым мощным веером Mite, чтобы найти другие входы в джунглях. Довольно скоро ленты дыма начали подниматься из земли в паре десятков мест на двести ярдов во всех направлениях. Дым поднимался вверх через паутинные отверстия, которые снайперы использовали в качестве огневых позиций или для входа и выхода из туннелей. Их было так много, что джунгли стали фиолетовыми от дыма. Мидоус был под кайфом. Он вставил кассету в портативный магнитофон, который всегда носил с собой, и начал проигрывать “Purple Haze” Хендрикса в туннеле. Это было одно из самых ярких воспоминаний Босха о войне, если не считать его снов.

После этого ему никогда не нравился рок-н-ролл. Потрясающая энергия музыки слишком сильно напомнила ему о войне.

“Ты когда-нибудь ходил смотреть мемориал?” Спросила Элеонора.

Ей не нужно было говорить, какое именно. Был только один, в Вашингтоне. Но потом он вспомнил длинную черную копию, которую он видел, как они устанавливали на кладбище у Федерального здания.

“Нет”, - сказал он через некоторое время. “Я никогда этого не видел”.

После того, как воздух в джунглях очистился и запись Хендрикса была закончена, они вчетвером отправились в туннель, в то время как остальная часть компании сидела на рюкзаках, жевала и ждала. Час спустя вернулись только Босх и Медоуз. Мидоус унес с собой три скальпа НВА. Он поднял их для солдат над землей и крикнул: “Вы смотрите на самого крутого кровного брата в черном эхо”. Так появилось название. Позже они нашли Джарвиса и Ханрахана в туннелях. Они попали в ловушки панджи. Они были мертвы.

Элеонор сказала: “Я побывала там, когда жила в Вашингтоне, но не смогла заставить себя пойти на посвящение в восемьдесят втором. Но много лет спустя я, наконец, набрался смелости. Я хотел увидеть имя моего брата. Я подумал, может быть, это поможет мне разобраться во всем, ну, знаешь, в том, что с ним произошло ”.

“И сделал это?”

“Нет. Сделал только хуже. Это разозлило меня. Это оставило во мне эту потребность в справедливости, если это имеет смысл. Я хотел справедливости для моего брата ”.

В машине снова воцарилась тишина, и Босх налил себе еще кофе. Он начал чувствовать приступ кофеиновой дрожи, но не мог остановиться. Он был зависим. Он наблюдал за парой пьяниц, которые, спотыкаясь, шли по улице, остановившись перед окном перед хранилищем. Один из мужчин вскинул руки вверх, как будто пытаясь измерить огромную дверь хранилища. Через некоторое время они двинулись дальше. Он подумал о ярости, которую Элеонор, должно быть, испытывала из-за своего брата. Беспомощность. Он подумал о своей собственной ярости. Он испытывал те же чувства, может быть, не в такой степени, но с другой точки зрения. Любой, кого коснулась война, знал какую-то часть этих чувств. Он так и не разобрался в этом до конца и не был уверен, что хочет этого. Гнев и печаль дали ему кое-что, что было лучше, чем полная пустота. Это то, что чувствовал Мидоус? Он задумался. Пустота. Это то, что заставляло его переходить с задания на задание и с иглы на иглу, пока он окончательно и смертельно не выдохся на этой последней миссии? Босх решил, что пойдет на похороны Медоуза, что он многим ему обязан.

“Знаешь, что ты рассказывал мне на днях об этом парне, убийце Кукольника?” Спросила Элеонора.

“Что насчет этого?”

“ОВР, они пытались доказать, что ты казнил его?”

“Да, я говорил тебе. Они пытались. Но его там не было. Все, на что они меня посадили, - это отстранение от работы за нарушения процедуры ”.

“Ну, я просто хотел сказать, что даже если они были правы, они ошибались. В моей книге это было бы справедливо. Ты знал, что случится с таким парнем, как этот. Посмотри на Ночного сталкера. Он никогда не получит бензин. Или это займет двадцать лет”.

Босх почувствовал себя неуютно. Он думал о своих мотивах и действиях в деле Кукольника, только когда был один. Он никогда не говорил об этом вслух. Он не знал, к чему она клонит.

Она сказала: “Я знаю, если бы это было правдой, ты бы никогда не смог этого признать, но я думаю, ты сознательно или подсознательно принял решение. Ты добивался справедливости для всех тех женщин, его жертв. Может быть, даже для твоей матери.”

Потрясенный, Босх повернулся к ней и собирался спросить, откуда она узнала о его матери и как она пришла к мысли о ее родстве с Кукольником. Затем он снова вспомнил о файлах. Вероятно, это было где-то там. Когда он подавал заявление в департамент, он должен был указать в бланках, был ли он или кто-либо из близких родственников когда-либо жертвой преступления. Он осиротел в одиннадцать лет, писал он, когда его мать была найдена задушенной в переулке рядом с Голливудским бульваром. Ему не нужно было писать о том, чем она зарабатывала на жизнь. Местоположение и преступление сказали достаточно.

Когда к нему вернулось хладнокровие, Босх спросил Элеонор, к чему она клонит.

“Нет смысла”, - сказала она. “Я просто... уважаю это. Если бы это был я, я бы хотел сделать то же самое, я думаю. Я надеюсь, что у меня хватило бы смелости”.

Он посмотрел на нее, темнота скрывала их лица. Было уже поздно, и никакие автомобильные огни не проплывали мимо, чтобы показать их друг другу.

“Ты иди вперед и ложись спать в первую смену”, - сказал он. “Я выпил слишком много кофе”.

Она не ответила. Он предложил достать одеяло, которое положил в багажник, но она отказалась.

“Вы когда-нибудь слышали, что Эдгар Гувер сказал о справедливости?” - спросила она.

“Возможно, он много чего говорил, но я ничего из этого не припоминаю навскидку”.

“Он сказал, что правосудие имеет второстепенное значение для закона и порядка. Я думаю, он был прав ”.

Она больше ничего не сказала, и через некоторое время он услышал, как ее дыхание стало более глубоким и продолжительным. Когда мимо проезжала редкая машина, он смотрел на ее лицо, освещенное светом. Она спала как ребенок, положив голову на руки. Босх приоткрыл окно и закурил сигарету. Он курил и задавался вопросом, может ли он или хотел бы влюбиться в нее, а она в него. Он был взволнован и встревожен этой мыслью одновременно.

ЧАСТЬ VII

СУББОТА, 26 мая

Серый рассвет поднялся над улицей и наполнил машину слабым светом. Утро также принесло с собой легкий моросящий дождь, который намочил улицу и оставил следы конденсата на нижней половине окон Beverly Hills Safe &; Lock. На памяти Босха это был первый дождь любого рода за несколько месяцев. Уиш спал и наблюдал за хранилищем: верхний свет все еще отражался от отделки из хрома и матовой стали. Был шестой час, но Босх забыл позвонить Рурку для регистрации заезда и позволил Элеонор поспать. На самом деле, ночью он ни разу не разбудил ее, чтобы он мог поспать по очереди. Он просто никогда не уставал. Хоук связался по радио в половине четвертого, чтобы убедиться, что кто-то не спит. После этого в хранилище не было никаких беспорядков и никакой активности. Остаток ночи Босх попеременно думал об Элеонор Уиш и хранилище, за которым наблюдал.

Он потянулся к чашке на приборной панели и проверил, нет ли хотя бы глотка холодного кофе, но она была пуста. Он бросил пустую через сиденье на пол. Делая это, он заметил посылку из Сент-Луиса на заднем сиденье. Он протянул руку назад и схватил конверт из манильской бумаги. Он вытащил толстую пачку бумаг и лениво просмотрел их, поглядывая на хранилище каждые несколько секунд.

Большую часть военных записей Мидоуза он уже видел. Но он быстро заметил, что было несколько вещей, которых не было в куртке ФБР, которую дал ему Уиш. Это была более полная запись. Там была фотокопия его черновика уведомления об увольнении и медицинского осмотра. Были также медицинские записи из Сайгона. Его дважды лечили от сифилиса, один раз от острой реакции на стресс.

Просматривая пакет, он остановился, когда его взгляд упал на копию двухстраничного письма от конгрессмена из Луизианы по имени Нун. Охваченный любопытством, Босх начал читать. Оно было датировано 1973 годом и адресовано Мидоузу в посольстве в Сайгоне. В письме, скрепленном официальной печатью Конгресса, Мидоузу выражалась благодарность за его гостеприимство и помощь во время недавнего ознакомительного визита конгрессмена. Никто не отметил, что было приятным сюрпризом встретить такого же нового иберийца в незнакомой стране. Босх задумался, насколько это было совпадением. Мидоуза, вероятно, назначили охранять конгрессмена, чтобы они поладили, и законодатель вернулся в Вашингтон с высоким мнением о персонале и моральном духе в Юго-Восточной Азии. Совпадений не бывает.

На второй странице письма Мидоуза поздравляли с отличной карьерой и ссылались на хорошие отчеты, которые никто не получал от командира Мидоуза. Босх продолжал читать. Упоминалось участие Медоуза в пресечении незаконного проникновения в отель embassy во время пребывания конгрессмена; лейтенант Рурк сообщил подробности героизма Медоуза персоналу конгрессмена. Босх почувствовал дрожь под сердцем, как будто из него отхлынула кровь. Письмо заканчивалось небольшой беседой о домашнем приходе. Там была крупная, плавная подпись конгрессмена и напечатанные обозначения на левом нижнем поле:

главный редактор: Армия США, отдел документации, Вашингтон, округ Колумбия лейтенант Джон Х. Рурк, посольство США, Сайгон, V.N. The Daily Iberian; вниманию редактора новостей

Босх долгое время смотрел на вторую страницу, не двигаясь и не дыша. Ему действительно показалось, что он почувствовал начинающуюся тошноту, и он вытер рукой лоб. Он попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь второе имя или инициал Рурка. Он не мог вспомнить. Но это не имело значения. Сомнений не было. Совпадений не бывает.

Зазвонил пейджер Элеонор, поразив их обоих, как выстрел. Она подалась вперед и начала рыться в сумочке, пока не нашла пейджер и не отключила шум.

“О, Боже, который час?” - спросила она, все еще дезориентированная.

Он сказал, что сейчас шесть двадцать, и только потом вспомнил, что они должны были связаться с Рурком по городскому телефону двадцатью минутами ранее. Он сунул письмо обратно в стопку бумаг и вложил их обратно в конверт. Он бросил его обратно на заднее сиденье.

“Я должен позвонить”, - сказал Уиш.

“Эй, потратьте пару минут, чтобы проснуться”, - быстро ответил Босх. “Я позвоню тебе. Мне все равно нужно найти туалет, и я возьму немного кофе и воды.”

Он открыл дверь и вышел, прежде чем она смогла возразить против плана. Она сказала: “Гарри, почему ты позволил мне поспать?”

“Я не знаю. Какой у него номер?”

“Я должен позвонить ему”.

“Позволь мне. Дай мне номер.”

Она отдала его ему, и Босх завернул за угол и прошел небольшое расстояние до круглосуточной закусочной под названием "У Дарлинга". Он был в оцепенении всю дорогу, не обращая внимания на попрошаек, которые вышли с the sun, пытаясь понять, что это был Рурк, который был человеком внутри. Что он делал? Чего-то в этом не хватало, и Босх не мог понять, чего именно. Если Рурк был инсайдером, то почему он позволил им установить наблюдение за хранилищем? Хотел ли он, чтобы его людей поймали? Он увидел телефоны-автоматы перед рестораном.

“Ты опоздал”, - сказал Рурк, сняв трубку после половины гудка.

“Мы забыли”.

“Bosch? Где желание? Она должна была сделать звонок.”

“Не беспокойся об этом, Рурк. Она наблюдает за хранилищем, как и должна. Что ты делаешь?”

“Я ждал вестей от вас, люди, прежде чем отправиться туда. Вы двое заснули или как? Что там происходит?”

“Ничего не происходит. Но ты уже знаешь это, не так ли?”

Наступило молчание, во время которого к будке подошел старый попрошайка и попросил у Босха денег. Босх положил руку мужчине на грудь и решительно оттолкнул его.

“Ты все еще там, Рурк?” сказал он в трубку.

“Что это должно было значить? Откуда мне знать, что там происходит, когда вы, люди, не звоните, как должны? И ты все время со скрытыми ссылками. Босх, я тебя не понимаю.”

“Позволь мне спросить тебя кое о чем. Ты действительно поставил людей у выходов из туннеля, или это был чертеж, твоя указка и парень из спецназа - все для показухи?”

“Поставь желание на кон. Я не понимаю, о чем ты говоришь ”.

“Извините, она не может подойти к телефону в данный момент”.

“Босх, я вызываю тебя. Что-то не так. Ты потратил на это всю ночь. Я думаю, тебе следует ... Нет, я приведу туда пару свежих людей. Я собираюсь позвонить вашему лейтенанту и...

“Ты знал Мидоуза”.

“Что?” - спросил я.

“То, что я сказал. Ты знал его. У меня есть его досье, чувак. Егополное досье. Не отредактированная версия, которую вы хотели мне дать. Ты был его начальником в посольстве в Сайгоне. Я знаю.”

Снова тишина. Затем: “Я был КО многим людям, Босх. Я не знал их всех.”

Босх покачал головой.

“Это слабо сказано, лейтенант Рурк. Действительно слабое. Это было хуже, чем просто признать это. Вот что я тебе скажу, мы еще увидимся”.

Босх повесил трубку и зашел в "Дарлингз", где заказал два кофе и две минеральные воды. Он стоял у кассового аппарата, ожидая, пока девушка оформит заказ, и смотрел в окно. Он думал только о Рурке.

Девушка подошла к кассе с заказом в картонной коробке на вынос. Он расплатился, оставил ей чаевые и вернулся к телефону-автомату.

Босх снова набрал номер Рурка, не имея иного плана, кроме как проверить, говорит ли он по телефону или уже ушел. Он повесил трубку после десяти гудков. Затем он позвонил в диспетчерский центр полиции Лос-Анджелеса и сказал оператору позвонить в диспетчерскую службу ФБР и спросить, есть ли у них дежурный спецназ, работающий в районе Уилшир в Беверли-Хиллз или около него, и нужна ли им какая-либо помощь. Пока он ждал, он попытался мысленно проникнуть в суть проделки Рурка. Он открыл одну из чашек кофе и отхлебнул из нее.

Диспетчер вернулся на линию с подтверждением, что у ФБР действительно было наблюдение спецназа в округе Уилшир. Резервное копирование запрошено не было. Босх поблагодарил ее и повесил трубку. Теперь он думал, что знает, что делает Рурк. Должно быть, там не было людей, которые собирались вломиться в хранилище. Установка в хранилище была всего лишь подставой. Хранилище было приманкой. Босх подумал о том, как он позволил Трану идти своим путем после того, как последовал за ним в хранилище. Что он сделал, так это выманил второго капитана с его бриллиантами, чтобы Рурк мог добраться до него. Босх просто сыграл ему на руку.

Когда Босх вернулся к машине, он увидел, что Элеонор просматривает файлы Мидоуза. Она еще не добралась до письма конгрессмена.

“Где ты был?” сказала она добродушно.

“У Рурка было много вопросов”. Он взял папку Мидоуза из ее рук и сказал: “Я хочу, чтобы ты кое-что здесь увидела. Откуда у тебя досье на Медоуза, которое ты мне показывал?”

“Я не знаю. Рурк понял это. Почему?”

Он нашел письмо и передал его ей, ничего не сказав.

“Что это? Тысяча девятьсот семьдесят третий?”

“Прочти это. Это файл Мидоуза, тот, который я скопировал и отправил из Сент-Луиса. В файле, который Рурк дал тебе, чтобы ты передал мне, нет письма, подобного этому. Он продезинфицировал его. Прочти, ты поймешь почему”.

Он взглянул на дверь хранилища. Ничего не происходило, и он не ожидал, что что-то произойдет. Затем он наблюдал за ней, пока она читала. Она подняла бровь, просматривая обе страницы, но не увидела названия.

“Да, значит, он был своего рода героем, говорится в нем. Я не... ” Ее глаза расширились, когда она дошла до сути. “Переписано лейтенанту Джону Рурку”.

“Ага. Вы также пропустили первую ссылку.”

Он указал на предложение, в котором Рурк был назван соавтором Мидоуза.

“Человек изнутри. Как ты думаешь, что нам следует делать?”

“Я не знаю. Ты уверен? Это ничего не доказывает ”.

“Если это было совпадением, он должен был сказать, что знал парня, прояснить это. Как я. Я вошел. Он не сделал этого, потому что не хотел, чтобы о связи стало известно. Я позвонил ему по этому поводу, когда мы разговаривали по телефону. Он солгал. Он не знал, что у нас это было ”.

“Теперь он знает, что ты знаешь?”

“Да. Я не знаю, что, по его мнению, я знаю. Я повесил трубку. Вопрос в том, что нам с этим делать? Мы, наверное, здесь крутим свои колесики. Все это - шарада. Никто не войдет в это хранилище. Они, вероятно, забрали Трана после того, как он проверил свои бриллианты и ушел. Мы вели его прямо на бойню”.

Затем он понял, что, возможно, White LTD принадлежала грабителям, а не Льюису и Кларк. Они последовали за Босхом и Уишем в Тран.

“Подожди минутку”, - сказала Элеонор. “Я не знаю. А как насчет будильников всю неделю? Пожарный гидрант и поджог? Все должно происходить так, как мы думали ”.

“Я не знаю. Прямо сейчас ничто не имеет смысла. Возможно, Рурк ведет своих людей в ловушку. Или бойня.”

Они оба уставились вперед, на хранилище. Дождь прекратился, солнце полностью взошло, и стальная дверь засияла. Элеонора наконец заговорила.

“Я думаю, нам нужно обратиться за помощью. У нас есть Хэнлон и Хоук, сидящие на другой стороне банка, и СПЕЦНАЗ, если только это не было частью шарады Рурка ”.

Босх сказал ей, что проверил систему наблюдения спецназа и узнал, что она действительно была на месте.

“Тогда что делает Рурк?” она сказала.

“Нажимаю на все кнопки”.

Они несколько минут обсуждали это и решили позвонить Ороско в полицию Беверли-Хиллз. Сначала Элеонора связалась с Хэнлоном и Хоуком. Босх хотел сохранить их на месте.

“Ребята, вы там не спите?” - спросила она в "Моторолу".

“Это десять на четыре, едва ли. Я чувствую себя как тот парень, застрявший в своей машине на эстакаде после землетрясения в Окленде. Что случилось, есть что-нибудь?”

“Нет, просто проверяю. Как там с входной дверью?”

“За всю ночь ни единого стука”.

Она отключилась, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем Босх повернулся, чтобы выйти из машины и позвонить Орозко. Он остановился и оглянулся на нее.

“Ты знаешь, он умер”, - сказал он.

“Кто умер?”

“Парень, который был на том путепроводе”.

Как раз в этот момент раздался глухой удар, который слегка потряс машину. Не столько звук, сколько вибрация, удар, мало чем отличающийся от первого толчка землетрясения. Следующей вибрации не было. Но через одну или две секунды прозвучал сигнал тревоги. Звонок раздался громко и отчетливо из компании "Сейф и замок Беверли Хиллз". Босх резко выпрямился, уставившись в хранилище. Не было никаких видимых признаков вторжения. Почти сразу же по радио раздался треск голоса Хэнлона.

“У нас есть звонок. Каков наш план действий?”

Сначала ни Босх, ни Уиш не ответили на вызов по радио. Они просто сидели, ошеломленно уставившись на хранилище. Рурк позволил своим людям пойти прямо в ловушку. Или так казалось.

“Сукин сын”, - сказал Босх. “Они внутри”.

***

Босх сказал: “Передайте Хэнлону и Хоуку, чтобы они сохраняли хладнокровие, пока мы не получим приказов”.

“И кто будет отдавать приказы?” Спросила Элеонора.

Босх не ответил. Он думал о том, что происходило в хранилище. Зачем Рурку втягивать своих людей в подставу?

“Должно быть, он не смог предупредить их, сказать им, что алмазов там нет и что мы здесь, наверху”, - сказал он. “Я имею в виду, двадцать четыре часа назад мы не знали об этом месте или о том, что происходит. Возможно, к тому времени, как мы добрались до этого, было слишком поздно. Они зашли слишком далеко ”.

“Значит, они просто действуют по плану”, - сказала Элеонор.

“Сначала они откроют коробку Трана, если они сделали свою домашнюю работу и знают, какая это. Они найдут его пустым, и что тогда они будут делать? Расколоть или открыть больше коробок, пока они не наберут достаточно материала, чтобы все это стоило их усилий?”

“Я думаю, они разделились”, - ответила она. “Я думаю, когда они открывают шкатулку Трана и не находят бриллиантов, они решают, что что-то происходит, и убираются оттуда ко всем чертям”.

“Тогда у нас не будет много времени. Я предполагаю, что они подготовят материал в хранилище, но на самом деле они не будут вскрывать коробку, пока мы не сбросим тревогу и не очистим место происшествия. Мы можем немного отложить перезагрузку, но слишком надолго, и они могут заподозрить неладное и убраться восвояси, высматривая и готовясь встретить наших людей в туннелях.”

Он вышел из машины и оглянулся на Элеонор.

“Включи радио. Скажи этим парням оставаться на месте, затем передай сообщение своим людям из спецназа. Скажи им, что мы думаем, что у нас есть люди в хранилище ”.

“Они захотят знать, почему Рурк им ничего не говорит”.

“Подумай о чем-нибудь. Скажи им, что ты не знаешь, где Рурк ”.

“Куда ты идешь?”

“Чтобы встретить сигнал патруля о тревоге. Я попрошу их вызвать сюда Ороско ”.

Он захлопнул дверь и спустился по пандусу гаража. Элеонора звонила по рации.

Подойдя к "Сейфу и замку" в Беверли-Хиллз, Босх достал бумажник со значком, сложил его обратной стороной и сунул в нагрудный карман пальто. Он завернул за угол стеклянного хранилища и побежал к крыльцу как раз в тот момент, когда подъехала патрульная машина из Беверли-Хиллз с мигалками, но без сирены. Двое патрульных вышли, вытаскивая свои палки из держателей для труб из ПВХ на дверях, а затем из колец на поясах. Босх представился, рассказал им, что он делает, и попросил их как можно скорее передать сообщение капитану Ороско. Один из копов сказал, что менеджера, парня по имени Эйвери, вызвали, чтобы он сбросил сигнализацию, пока копы проверяют заведение. Все по заведенному порядку. Они сказали, что знакомятся с парнем, это была третья тревога, по которой их вызвали сюда на этой неделе. Они также сказали, что у них уже был приказ сообщать о любых звонках по этому адресу Ороско домой, независимо от времени суток.

“Ты хочешь сказать, что эти сигналы не были ложной тревогой?” сказал тот, кого звали Онага.

“Мы не уверены”, - сказал Босх. “Но мы хотим действовать так, как будто это ложная тревога. Менеджер понимает, что она этого не делала, и вы вместе сбрасываете будильник, и все идут своей дорогой. Понятно? Просто приятно и расслабленно. Ничего необычного.”

“Достаточно хорошо”, - сказал другой полицейский. На медной табличке над его карманом было написано "Джонстон". Повесив дубинку на пояс, он побежал обратно к их патрульной машине, чтобы позвонить Ороско.

“А вот и наш мистер Эйвери”, - сказал Онага.

Белый кадиллак плавно остановился у обочины позади машины из Беверли-Хиллз. Эйвери III, который был одет в розовую спортивную рубашку и брюки Madras, вышел и подошел. Он узнал Босха и приветствовал его по имени.

“Произошел ли взлом?”

“Мистер Эйвери, мы думаем, что здесь что-то может происходить, мы не знаем. Нам нужно время, чтобы проверить это. Чего мы хотим от вас, так это открыть офис, прогуляться по нему, как вы обычно делаете, как вы делали, когда сработала сигнализация ранее на этой неделе. Затем сбросьте сигнализацию и снова заприте дверь ”.

“И это все? Что, если...”

“Мистер Эйвери, что мы хотим, чтобы вы сделали, это сели в свою машину и уехали, как вы обычно делаете, как будто вы возвращаетесь домой. Но я хочу, чтобы ты зашел за угол к Дарлингу. Зайди и выпей кофе. Я либо зайду, чтобы рассказать тебе, что происходит, либо пришлю за тобой. Я хочу, чтобы ты расслабился. Мы можем справиться со всем, что здесь происходит. У нас есть другие люди, которые проверяют это, но для вида мы хотим, чтобы казалось, что мы выдаем это за очередную ложную тревогу ”.

“Понятно”, - сказал Эйвери, доставая из кармана связку ключей. Он подошел к входной двери и открыл ее. “И, кстати, это звонит не сигнализация хранилища. Это внешняя сигнализация, срабатывающая при вибрациях на окнах хранилища. Я могу сказать. Видишь ли, это другой тон”.

Босх предположил, что проходчики отключили систему сигнализации хранилища, не понимая, что внешняя сигнализация была отдельной системой.

Онага и Эйвери вошли внутрь, Босх следовал за ними. Пока Гарри стоял в прихожей, высматривая дым и не видя его, принюхиваясь к кордиту, но никакого запаха не почувствовав, вошел Джонстон. Босх приложил руки к губам, чтобы предостеречь офицера от криков, перекрикивающих звук тревоги. Джонстон кивнул, приложил ладонь к уху Босха и сказал ему, что Ороско будет там максимум через двадцать минут. Он жил в долине. Босх кивнул, надеясь, что это произойдет достаточно скоро.

Сигнализация отключилась, и Эйвери с Онагой вышли из кабинета Эйвери в вестибюль, где их ждали Джонстон и Босх. Онага посмотрел на Босха и покачал головой, показывая, что ничего не случилось.

“Вы обычно проверяете помещение хранилища?” - Спросил Босх.

“Мы просто осмотримся”, - сказал Эйвери. Он направился к рентгеновскому аппарату, включил его и объяснил, что для прогрева требуется пятьдесят секунд. Они коротали время, не разговаривая. Наконец, Эйвери положил руку на считывающее устройство. Он прочитал это и одобрил структуру кости, и замок на первой двери ловушки открылся.

“Поскольку у меня нет своего человека в хранилище, я должен взломать замок на второй двери”, - сказал Эйвери. “Джентльмены, если вы не возражаете, не будем смотреть, когда мы войдем”.

Они вчетвером вошли в крошечную ловушку, и Эйвери нажал несколько цифр на кодовом замке второй двери. Дверь распахнулась, и они вошли в комнату-хранилище. Смотреть было не на что, кроме стали и стекла. Босх стоял у двери хранилища и прислушивался, но ничего не услышал. Он подошел к стеклянной стене и посмотрел на Уилшир. Он мог видеть, что Элеонора вернулась в машину на втором этаже гаража. Он обратил свое внимание на Эйвери, который подошел к нему сбоку, как будто хотел сам выглянуть в окно, но вместо этого принял заговорщическую позу.

“Помни, я могу открыть хранилище”, - сказал он низким шепотом.

Босх посмотрел на него и покачал головой, затем сказал: “Нет. Я не хочу этого делать. Слишком опасно. Давай выбираться отсюда”.

На лице Эйвери появилось озадаченное выражение, но Босх ушел. Пять минут спустя сейф и замок в Беверли-Хиллз были очищены и заблокированы. Двое полицейских вернулись на патрулирование, а Эйвери ушел. Босх вернулся в гараж. Теперь на улице было оживленнее, и начинался дневной шум. Гараж был заполнен машинами и вонял выхлопными газами. В машине Уиш сказал ему, что Хэнлон, Хоук и спецназ удерживают позиции. Он сказал ей, что Ороско уже в пути.

Босх гадал, сколько времени пройдет, прежде чем люди в туннеле поверят, что можно безопасно начинать бурение. До Ороско оставалось еще десять минут езды. Это было давно.

“Так что мы будем делать, когда он доберется сюда?” - спросила она.

“Его город, его зов”, - сказал он. “Мы просто выкладываем это для него и делаем все, что он хочет делать. Мы говорим ему, что у нас здесь идет одна провальная операция, и мы не знаем, кому доверять. По крайней мере, не парень, отвечающий за это ”.

Минуту или две после этого они сидели в тишине. Босх курил сигарету, и Элеонор ничего не сказала по этому поводу. Она казалась погруженной в свои мысли, на ее лице было озадаченное выражение. Они оба нервно проверяли свои часы каждые тридцать секунд или около того.

***

Льюис подождал, пока белый кадиллак, за которым он следил, не повернул на север от Уилшира. Как только машина скрылась из поля зрения службы безопасности "Беверли Хиллз", Льюис поднял с пола синюю аварийную лампочку и поместил ее на приборную панель. Он включил его, но водитель "кадиллака" уже съезжал на обочину перед домом Дарлинга. Льюис вышел из своей машины и подошел к "Кадиллаку"; на полпути его встретил Эйвери.

“Что происходит, офицер?” Сказал Эйвери.

“Детектив”, - сказал Льюис и открыл свой бумажник со значком. “Отдел внутренних расследований, полиция Лос-Анджелеса. Мне нужно задать вам несколько вопросов, сэр. Мы проводим расследование в отношении человека, детектива Гарри Босха, с которым вы только что разговаривали в ”Беверли Хиллз Сейф эндЛок".

“Что ты имеешь в виду под "мы’?”

“Я оставил своего партнера в Уилшире, чтобы он мог присматривать за твоим бизнесом. Но чего я хотел бы, так это чтобы ты сел в мою машину, чтобы мы могли поговорить несколько минут. Что-то происходит, и мне нужно знать, что ”.

“Этот детектив Босх - эй, откуда мне знать, что ты настоящий?”

“Откуда ты знаешь, что он такой? Дело в том, что мы держали детектива Босха под наблюдением в течение недели, сэр, и мы знаем, что он занимается деятельностью, которая может быть, если не незаконной, то позорной для департамента. На данный момент мы не уверены, что именно. Вот почему вы нам нужны, сэр. Не могли бы вы сесть в машину, пожалуйста?”

Эйвери сделал два неуверенных шага к машине IAD, а затем, казалось, решил, какого черта. Он быстро подошел к пассажирской стороне и сел внутрь. Эйвери представился владельцем Beverly Hills Safe & Lock и вкратце пересказал Льюису то, что было сказано во время его двух встреч с Босхом и Уишем. Льюис выслушал, не комментируя, затем открыл дверцу машины. “Подождите здесь, пожалуйста. Я скоро вернусь”.

Льюис быстро подошел к Уилширу; он постоял на углу несколько мгновений, очевидно, высматривая кого-то, затем устроил искусное шоу, посмотрев на часы. Он вернулся к машине и скользнул за руль. На Уилшире Кларк ждал в нише у входа в магазин и наблюдал за хранилищем. Он заметил сигнал Льюиса и небрежно направился к машине.

Когда Кларк забрался на заднее сиденье, Льюис сказал: “Мистер Эйвери говорит, что Босх сказал ему пойти к Дарлингу и подождать, сказал, что в хранилище могут быть люди. Поднимись из-под земли”.

“Босх сказал, чем он будет заниматься?” Спросила Кларк.

“Ни слова”, - сказал Эйвери.

Все молчали, размышляя. Льюис не мог этого понять. Если Босх был грязным, что он делал? Он еще немного подумал над этим и понял, что если Босх был причастен к ограблению хранилища, то он оказался в идеальной ситуации, поскольку был человеком, отдающим приказы снаружи. Он мог перепутать освещение кражи со взломом. Он мог направить всю рабочую силу не в то место, в то время как его люди в хранилище благополучно отправились в противоположную сторону.

“Он держит всех за волосы”, - сказал Льюис, больше для себя, чем для двух других мужчин в машине.

“Кто, Босх?” - спросил я. Спросила Кларк.

“Он руководит операцией. Мы ничего не можем сделать, кроме как наблюдать. Мы не можем попасть в это хранилище. Мы не можем уйти в подполье, не зная, куда мы идем. Он уже связал команду спецназа бюро у автострады. Они ждут грабителей, которые не придут, черт возьми.”

“Подожди минутку, подожди минутку”, - сказал Эйвери. “Хранилище. Ты можешь попасть в него”.

Льюис полностью развернулся на своем месте, чтобы посмотреть на Эйвери. Владелец хранилища сказал им, что федеральные банковские правила не распространяются на Beverly Hills Safe &; Lock, потому что это не банк, и что у него есть компьютерный код, который откроет хранилище.

“Ты рассказал об этом Босху?” - Спросил Льюис.

“Вчера и сегодня”.

“Он уже знал?”

“Нет. Он казался удивленным. Он задавал подробные вопросы о том, сколько времени потребуется, чтобы открыть хранилище, что я должен был сделать, и тому подобное. Затем сегодня, когда у нас была сигнализация, я спросил его, следует ли нам ее открыть. Он сказал "нет". Просто сказал убираться оттуда ”.

“Черт”, - взволнованно сказал Льюис. “Я лучше позвоню Ирвингу”.

Он выскочил из машины и побежал к телефонам-автоматам напротив "Дарлинга". Он набрал Ирвингу домашний номер и не получил ответа. Он набрал номер офиса, но попал только к дежурному офицеру. Он попросил офицера вызвать Ирвинга с номером телефона-автомата. Затем он подождал пять минут, расхаживая перед телефоном и беспокоясь о том, сколько проходит времени. Телефон так и не зазвонил. Он воспользовался соседним, чтобы перезвонить дежурному офицеру и убедиться, что Ирвинга вызвали на пейджер. Он так и сделал. Льюис решил, что не может ждать. Ему пришлось бы сделать этот звонок самому, и именно он стал бы героем. Он оставил набор телефонов и вернулся к машине.

“Что он сказал?” Спросила Кларк.

“Мы заходим”, - сказал Льюис. Он завел машину.

***

Полицейская рация дважды нажала клавишу, а затем раздался голос Хэнлона.

“Эй, Бродвей, у нас тут посетители на первом”.

Босх схватил рацию.

“Что у тебя есть, во-первых? На Бродвее ничего не показывают”.

“На нашей стороне трое белых мужчин. Используя ключ. Похоже, что один из них - мужчина, который был здесь ранее с тобой. Старик. Брюки в клетку.”

Эйвери. Босх поднес микрофон ко рту и заколебался, не уверенный, что сказать. “Что теперь?” - спросил он Элеонору. Как и Босх, она смотрела вдоль улицы на хранилище, но там не было никаких признаков посетителей. Она ничего не сказала.

“Э-э, во-первых”, - сказал Босх в микрофон. “Вы видели какую-нибудь машину?”

“Никто не замечен”, - раздался голос Хэнлона в ответ. “Они только что вышли из переулка с нашей стороны. Должно быть, припарковался там. Хочешь, чтобы мы взглянули?”

“Нет, подожди здесь минутку”.

“Они сейчас внутри, больше не поддерживают визуальный контакт. Посоветуй, пожалуйста.”

Он повернулся к Уишу и поднял брови. Кто бы это мог быть?

“Запроси описания тех двоих с Эйвери”, - сказала она.

Он сделал.

“Белые мужчины”, - начал Хэнлон. “Номер один и два в костюмах, поношенных и мятых. Белые рубашки. Обоим чуть за тридцать. Один с рыжими волосами, коренастого телосложения, рост пять футов восемь дюймов, рост сто восемьдесят. Другой, с темно-каштановыми волосами, потоньше. Я не знаю, я бы сказал, что эти парни были копами ”.

“Хеккл и насмешка?” Сказала Элеонора.

“Льюис и Кларк. Это должны быть они ”.

“Что они там делают?”

Босх не знал. Уиш забрала у него радио.

“Первым?” - спросил я.

В рации щелкнуло.

“Есть основания полагать, что два субъекта в костюмах - офицеры полиции Лос-Анджелеса. Приготовься”.

“Вот они”, - сказал Босх, когда три фигуры вошли в освещенное помещение хранилища. Он открыл отделение для перчаток и достал бинокль.

“Что они делают?” - Спросил Уиш, сосредоточившись.

“Эйвери за клавиатурой рядом с хранилищем. Я думаю, он открывает эту чертову штуковину ”.

В бинокль Босх увидел, как Эйвери отошел от компьютерной платы и подошел к хромированному колесу на двери хранилища. Он увидел, как Льюис слегка повернулся и посмотрел вверх по улице в направлении гаража. Был ли там легкий след улыбки? Босху показалось, что он это видел. Затем в бинокль он увидел, как Льюис достает оружие из подмышечной кобуры. Кларк сделала то же самое, и Эйвери начал поворачивать штурвал, как капитан, управляющий "Титаником".

“Эти тупые придурки, они открывают его!”

Босх выскочил из машины и побежал вниз по пандусу. Он вытащил свой пистолет из кобуры и поднял его на бегу. Он бросил взгляд вдоль Уилшира и увидел просвет в спорадическом движении. Он перебежал улицу, Уиш на небольшом расстоянии позади него.

Босх был все еще в двадцати пяти ярдах от него и знал, что будет слишком поздно. Эйвери перестал вращать колесо сейфа, и Босх увидел, как он навалился на него всем своим весом. Дверь начала медленно открываться. Босх услышал за спиной голос Элеонор.

“Нет!” - закричала она. “Эйвери, нет!”

Но Босх знал, что двойное стекло делает хранилище тихим. Эйвери не могла слышать ее, а Льюис и Кларк не остановили бы то, что они делали, даже если бы могли слышать.

То, что произошло, было похоже на фильм для Босха. Старый фильм на телевизоре с выключенным звуком. Медленно открывающаяся дверь хранилища с расширяющейся полосой черноты внутри придавала изображению неземное, почти подводное качество, неизбежность замедленной съемки. Босху казалось, что он находится на движущемся тротуаре, идущем не в ту сторону, бежит, но не приближается. Он не сводил глаз с двери хранилища. Черные поля открываются шире. Затем тело Льюиса переместилось в поле зрения Босха и направилось к открывающемуся хранилищу. Почти сразу же, движимый какой-то невидимой силой, Льюис дернулся назад. Его руки взлетели вверх, и его пистолет ударился о потолок, а затем беззвучно упал на пол. Когда он отступал из хранилища, его спина и голова были разорваны, и кровь и мозг забрызгали стеклянную стену позади него. Когда Льюиса отшвырнуло от двери хранилища, Босх увидел вспышку дула в темноте внутри. А затем паутина трещин покрыла двойное стекло, когда пули ударили бесшумно. Льюис отступил назад, врезался в панель из ослабленного стекла и рухнул на тротуар тремя футами ниже.

Теперь хранилище было наполовину открыто, и у стрелка было больше дистанции. Шквал пулеметного огня обрушился на Кларка, который стоял незащищенный, с открытым от шока ртом. Теперь Босх мог слышать выстрелы. Он увидел, как Кларк пытается отпрыгнуть с линии огня. Но это не стоило затраченных усилий. Его тоже отбросило назад силой удара пуль. Его тело врезалось в Эйвери, и оба мужчины грудой упали на полированный мраморный пол.

Стрельба из хранилища прекратилась.

Босх прыгнул в отверстие, где раньше была стеклянная стена, и проскользнул на груди по мраморной и стеклянной пыли. В то же мгновение он заглянул в хранилище и увидел размытую фигуру человека, проваливающегося сквозь пол. Движение вызвало завихрение в бетонной пыли и дыму, которые висели внутри хранилища. Словно по волшебству, мужчина просто исчез в тумане. Затем, из темноты дальше внутри, в поле зрения, обрамленное дверным проемом, появился второй мужчина. Он отступил к дыре, размахивая штурмовой винтовкой М-16 в прикрывающем ударе из стороны в сторону. Босх узнал в нем Арта Франклина, одного из выпускников Charlie Company.

Когда черное отверстие М-16 приблизилось к нему, Босх навел пистолет обеими руками, уперев запястья в холодный пол, и выстрелил. Франклин выстрелил в тот же момент. Его выстрелы прошли высоко, и Босх услышал, как позади него разбилось еще больше стекла. Босх выпустил еще две пули в хранилище. Он услышал, как один звякнул о стальную дверь. Другой попал Франклину в верхнюю часть правой груди, повалив его на пол на спину. Но одним быстрым движением раненый перекатился и проехал головой сквозь пол. Босх держал пистолет на прицеле у двери в хранилище, ожидая кого-нибудь еще. Но не было ничего, только звуки Кларк и Эйвери, давящихся и стонущих на полу слева от него. Босх встал, но продолжал держать пистолет направленным на хранилище. Затем Элеонора поднялась в комнату со своей "Береттой" в руке. В фильме "Стрелок приседает" Босх и Уиш подошли к хранилищу с обеих сторон от двери. На стальной стене справа от двери рядом с клавиатурой компьютера находился регулятор освещения. Босх нажал на выключатель, и внутреннее хранилище залил свет. Он кивнул ей, и Уиш вошла первой. Затем он последовал за мной. Он был пуст.

Босх вышел и быстро подошел к Кларк и Эйвери, которые все еще лежали, сцепившись, на полу. Эйвери говорил: “Боже милостивый, Боже милостивый”. Кларк обеими руками схватился за собственное горло и хватал ртом воздух, его лицо стало таким красным, что на одно странное мгновение Босху показалось, будто он душит самого себя. Он лежал поперек живота Эйвери, и его кровь была на них обоих.

“Элеонора”, - крикнул Босх. “Вызовите подкрепление и машины скорой помощи. Скажи спецназу, что они приближаются. По крайней мере, двое. Автоматическое оружие.”

Он оттащил Кларка от Эйвери и, схватив за плечи его куртки, оттащил его с линии огня из хранилища. Детектив ОВР получил пулевое ранение в нижнюю часть шеи. Между его пальцами сочилась кровь, а в уголках рта появились маленькие пузырьки кровавого цвета. У него была кровь в грудной полости. Он дрожал и впадал в шок. Он умирал. Гарри повернулся обратно к Эйвери, у которого на груди и шее была кровь, а на щеке - коричневато-желтый кусочек мокрой губки. Кусочек мозга Льюиса.

“Эйвери, ты ранен?”

“Да, э-э... э-э, э-э, я думаю… Я не знаю, ” выдавил он сдавленным голосом.

Босх опустился на колени рядом с ним и быстро осмотрел его тело и окровавленную одежду. Он не был ранен, и Гарри сказал ему об этом. Босх вернулся туда, где раньше было окно с двойным остеклением, и посмотрел вниз на Льюиса, лежащего на спине на тротуаре. Он был мертв. Пули, описав восходящую дугу, настигли его и прошили его тело. На его правом бедре, животе, левой стороне груди и слева от центра лба были входные отверстия. Он был мертв до того, как ударился о стекло. Его глаза были открыты, уставившись в никуда.

Тогда из вестибюля пришло желание.

“Подкрепление в пути”, - сказала она.

Ее лицо было красным, и она дышала почти так же тяжело, как Эйвери. Казалось, она едва контролировала движение своих глаз, которые метались по комнате.

“ Когда прибудет подкрепление, - сказал Босх, - скажи им, если они войдут в туннели, что там, внизу, находится дружелюбный офицер. Я хочу, чтобы ты сказал своим людям из спецназа то же самое ”.

“О чем ты говоришь?”

“Я иду ко дну. Я попал в одного, я не знаю, насколько сильно. Это был Франклин. Еще один упал перед ним. Дельгадо. Но я хочу, чтобы хорошие парни знали, что я там, внизу. Скажи им, что я в костюме. Те двое, за которыми я гнался там, были в черной униформе.”

Он открыл свой пистолет, достал три стреляных гильзы и перезарядил их пулями из кармана. Вдалеке звучала сирена. Он услышал резкий стук и, посмотрев сквозь стеклянную стену и вестибюль, увидел, как Хэнлон колотит рукояткой пистолета по стеклянной входной двери. С этого ракурса агент ФБР не мог видеть, что стеклянная стена хранилища была разбита. Босх жестом велел ему подойти.

“Подожди минутку”, - сказал Уиш. “Ты не можешь этого сделать. Гарри, у них автоматическое оружие. Подождите, пока прибудет подкрепление, и мы разработаем план ”.

Он двинулся к двери хранилища, говоря: “У них уже есть преимущество. Мне нужно идти. Обязательно скажи им, что я там, внизу ”.

Он прошел мимо нее в хранилище, по пути щелкнув выключателем света. Он выглянул за край воронки от взрыва. Перепад был около восьми футов. На дне были куски разбитого бетона и арматуры. Он мог видеть кровь на обломках и фонарик.

Было слишком много света. Если бы они ждали его там, внизу, он был бы легкой добычей. Он попятился и зашел за дверь хранилища. Он уперся в нее плечом и начал медленно закрывать огромную стальную плиту.

Босх мог слышать несколько приближающихся сирен. Выглянув на улицу, он увидел скорую помощь и две полицейские машины, едущие по Уилшир. Машина без опознавательных знаков, в которой находился Хоук, с визгом затормозила впереди, и он вышел с пистолетом в руке. Дверь была наполовину закрыта и, наконец, двигалась сама по себе. Босх обошел его и вернулся в хранилище. Он стоял там над дырой от взрыва, когда дверь медленно закрылась и свет померк. Он понял, что уже много раз балансировал в такой момент раньше. Это всегда было на краю, у входа, момент был для него самым волнующим и пугающим. Он был бы наиболее уязвим в тот момент, когда падал в яму. Если Франклин или Дельгадо были там, внизу, и ждали его, они его поймали.

“Гарри”, - он услышал, как Уиш зовет его, хотя и не мог понять, как ее голос доносился сквозь ставшее тонким отверстие. “Гарри, будь осторожен. Их может быть больше двух.”

Ее голос эхом отозвался в стальной комнате. Он посмотрел вниз, в дыру, и сориентировался. Когда он услышал, как дверь хранилища со звоном закрылась, и вокруг была только чернота, он подпрыгнул.

***

Спускаясь по щебню, Босх присел и выстрелил из своего "Смит и Вессона" в темноту, а затем распластался на дне туннеля. Это была военная хитрость. Стреляй, пока они не застрелили тебя. Но его никто не ждал. Ответного огня не было. Ни звука, кроме отдаленного звука бегущих шагов по мраморному полу над хранилищем и снаружи. Он понял, что должен был предупредить Элеонору, сказать ей, что первый выстрел будет его.

Он протянул зажигалку подальше от своего тела и щелкнул ею. Еще одна военная хитрость. Затем он взял фонарик, включил его и огляделся. Он увидел, что его выстрел привел в тупик. Туннель, который воры прорыли к хранилищу, шел в другую сторону. Запад, а не восток, как они думали, когда просматривали чертежи прошлой ночью. Это означало, что они пришли не с линии шторма, как предполагал Гирсон. Не из Уилшира, но, возможно, Олимпик или Пико на юге, или Санта-Моника на севере. Босх понял, что сотрудник DWP и все остальные агенты и копы были умело введены в заблуждение Рурком. Все будет не так, как они планировали или думали. Гарри был предоставлен самому себе. Он направил луч в черное горло туннеля. Она спускалась, а затем поднималась, предоставляя ему видимость всего около тридцати футов. Туннель уходил на запад. Команда спецназа ждала на юге и востоке. Они никого не ждали.

Отведя фонарик вправо, подальше от своего тела, он начал ползти по проходу. Туннель был не выше трех с половиной футов, сверху донизу, и, возможно, трех футов в ширину. Он двигался медленно, держа пистолет в той же руке, в которой раньше ползал. В воздухе стоял запах кордита, и в луче фонарика повис голубоватый дымок. Пурпурная дымка, подумал Босх. Он почувствовал, что обильно потеет от жары и страха. Каждые десять футов он останавливался, чтобы рукавом куртки вытереть пот с глаз. Он не снял куртку, потому что не хотел отличаться от описания, данного людям, которые последуют за ним. Он не хотел быть убитым дружественным огнем.

На протяжении пятидесяти ярдов туннель попеременно поворачивал то влево, то вправо, заставляя Босха путаться в направлении. В какой-то момент он опустился ниже инженерного трубопровода. И временами он мог слышать гул уличного движения, из-за которого туннель казался дышащим. Через каждые тридцать футов горело по свече, установленной в углублении, вырытом в стене туннеля. В песчаном, крупном щебне на дне туннеля он искал растяжки, но обнаружил кровавый след.

После нескольких минут медленного путешествия он выключил фонарик и опустился на икры, чтобы отдохнуть и попытаться контролировать звук своего дыхания. Но, казалось, ему не хватало воздуха в легкие. Он на несколько мгновений закрыл глаза, а когда открыл их, то понял, что из-за поворота впереди исходит бледный свет. Свет был слишком ровным, чтобы исходить от свечи. Он начал медленно двигаться, не включая фонарик. Когда он завернул за поворот, туннель расширился. Это была комната. Достаточно высокий, чтобы стоять, и достаточно широкий, чтобы в нем можно было жить, подумал он, во время раскопок.

Свет исходил от керосиновой лампы, стоявшей на холодильнике-иглу в углу подземной комнаты. Там также были два спальных мешка и портативная газовая плита Coleman. Там был переносной химический туалет. Он увидел два противогаза, а также два рюкзака с едой и снаряжением в них. И там были пластиковые пакеты, полные мусора. Это была походная комната, похожая на ту, которую, как предполагала Элеонора, использовали во время раскопок в хранилище Вестленда. Босх посмотрел на все оборудование и подумал о предупреждении Элеонор о том, что их, возможно, больше двух. Но она была неправа. Только два из всего.

Туннель продолжался на другой стороне лагерной комнаты, где была еще одна дыра шириной в три фута. Босх выключил пламя фонаря, чтобы его не подсвечивали сзади, и пополз в проход. Здесь не было свечей в стенах. Он периодически пользовался фонариком, включая его, чтобы сориентироваться, а затем прополз небольшое расстояние в темноте. Время от времени он останавливался, задерживал дыхание и прислушивался. Но шум уличного движения казался еще дальше. И больше он ничего не слышал. Примерно в пятидесяти футах от лагерной комнаты туннель заканчивался мертвым конец, но Босх увидел на полу контур круга. Это был фанерный круг, покрытый слоем грязи. Двадцатью годами ранее он назвал бы это крысиной норой. Он попятился, присел на корточки и изучил круг. Он не увидел никаких признаков того, что это была ловушка. На самом деле, он такого и не ожидал. Если бы туннельщики подстроили отверстие, это было бы сделано для защиты от входа, а не от выхода. Взрывчатка должна быть на этой стороне круга. Тем не менее, он достал свой нож для ключей и осторожно провел лезвием по кругу, затем приподнял его на полдюйма. Он направил свет в щель и не увидел никаких проводов или приспособлений к нижней стороне фанеры. Затем он перевернул его вверх. Выстрелов не было. Он подполз к краю дыры и увидел внизу другой туннель. Он просунул руку с фонариком в отверстие и включил луч. Он обвел его взглядом и приготовился к неизбежному выстрелу. И снова ничего не последовало. Он увидел, что нижний проход был идеально круглым. Это был гладкий бетон с черными водорослями и струйкой воды в нижней части его изгиба. Это была труба ливневой канализации.

Он спрыгнул в дыру и сразу же потерял равновесие в слизи и соскользнул на спину. Он приподнялся и с фонариком начал искать след в черной жиже. Крови не было, но в водорослях были царапины, которые могли быть оставлены обувью, которую выкапывали для покупки. Струйка воды двигалась в том же направлении, что и следы царапин. Босх пошел в ту сторону.

К настоящему времени он потерял чувство направления, но он верил, что направляется на север. Он выключил луч и медленно прошел двадцать футов, прежде чем включить его снова. Когда он сделал это, он увидел, что след был подтвержден. Примерно в три часа на изогнутой стенке трубы был размазанный отпечаток крови. Еще на два фута дальше, и в пять часов раздался еще один. Франклин быстро терял кровь и силы, догадался он. Он остановился здесь, чтобы осмотреть рану. Он не был бы слишком далеко впереди.

Медленно, стараясь приглушить шум своего дыхания, Босх двинулся вперед. Трубка пахла как мокрое полотенце, а воздух был достаточно влажным, чтобы покрыть его кожу пленкой. Звук уличного движения доносился откуда-то поблизости. Послышался вой сирен. Он чувствовал, что труба шла под постепенным уклоном вниз, который поддерживал движение струйки воды. Он уходил все глубже в подполье. На его коленях были порезы, которые кровоточили и жгли, когда он поскользнулся и поцарапался о дно.

Примерно через сотню футов Босх остановился и включил луч, все еще держа его сбоку от тела и держа пистолет наготове в другой руке. На изгибающейся стене впереди было еще больше крови. Когда он выключил фонарик, он заметил, что темнота впереди изменилась. Там был свет с оттенком серого рассвета. Он мог сказать, что трубопровод закончился, или, скорее, соединился с проходом, где был тусклый свет. Тогда он понял, что слышит воду. Много воды по сравнению с тем, что текло у него между колен. Это звучало так, как будто впереди был речной канал.

Он медленно и тихо подошел к границе тусклого света. Трубопровод, в котором он скорчился, был иллюминатором сбоку от длинного коридора. Он был в притоке. По полу огромного коридора двигалась серебристо-черная вода. Это был подземный канал. Глядя на него, Босх не мог сказать, была ли глубина воды три дюйма или три фута.

Присев на корточки у края, он сначала прислушался к звукам, отличным от плеска воды. Ничего не услышав, он медленно вытянул верхнюю часть тела вперед, чтобы посмотреть в конец коридора. Вода текла слева от него. Он впервые посмотрел в ту сторону и смог разглядеть смутные очертания бетонного прохода, постепенно изгибающегося вправо. Из отверстий в потолке через определенные промежутки просачивался тусклый свет. Он предположил, что этот свет исходил из дренажных отверстий, просверленных в канализационных люках тридцатью футами выше. Это была главная линия, как сказал бы Эд Гирсон. Кто это был, Босх не знал, и его это больше не волновало. У него не было плана, которому он мог бы следовать, который указывал бы ему, что делать.

Он повернулся, чтобы посмотреть вверх по течению, и тут же втянул голову обратно в свою трубку, как черепаха. У внутренней стены прохода виднелась темная фигура. И Босх увидел два оранжевых глаза, светящихся в темноте, которые смотрели прямо на него.

Босх не двигался и почти не дышал целую минуту. Жгучий пот заливал ему глаза. Он закрыл их, но не услышал ничего, кроме шума черной воды. Затем он медленно отодвинулся к краю, пока снова не смог разглядеть темную фигуру. Оно не двигалось. Два глаза, похожие на глаза инопланетянина, который смотрит на вспышку на моментальном снимке, уставились на Босха в ответ. Он направил фонарик за угол и нажал на выключатель. В луче он увидел Франклина, привалившегося к стене; его М-16 была пристегнута ремнем к груди, но руки упали с нее в воду. Конец бочки тоже опустился в воду. Франклин носил маску, которую Босху потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не маска. На нем были NVGs - очки ночного видения.

“Франклин, все кончено”, - крикнул Босх. “Я из полиции. Откажись от этого”.

Ответа не последовало, да Босх его и не ожидал. Он еще раз окинул взглядом главную линию вверх и вниз, а затем спрыгнул в воду. Вода просто покрывала его лодыжки. Он держал свой пистолет и направлял свет на неподвижную фигуру, но не верил, что ему понадобится оружие. Франклин был мертв. Босх увидел, что кровь все еще сочится из раны на груди и стекает спереди на его черную футболку. Затем оно смешалось с водой и было унесено прочь. Босх проверил пульс на шее мужчины и не обнаружил его. Он убрал пистолет в кобуру и занес М-16 над головой мертвеца. Затем он снял с трупа очки ночного видения и надел их.

Он посмотрел в одну сторону длинного коридора, затем в другую. Это было все равно, что смотреть на старый черно-белый телевизор. Но белые и серые цвета имели янтарный оттенок. Потребовалось бы некоторое время, чтобы привыкнуть, но он мог лучше видеть дорогу в очках, и он не снимал их.

Затем он проверил карманы для припасов на бедрах черных штанов Франклина. Он нашел насквозь промокшую пачку сигарет и спичек. Там была дополнительная обойма с пулями, которую Босх положил в карман куртки, и сложенный лист мокрой бумаги, на котором синие чернила просочились и расплылись. Он осторожно развернул его и смог сказать, что это была нарисованная от руки карта. Никаких имен, ничего не идентифицирующих. Просто размытые синие линии. В центре была квадратная коробка, которую Босх принял за хранилище. Синие линии были дренажными туннелями. Он повертел карту в руках, но рисунок не казался знакомым. Линия, идущая вдоль передней части коробки, была нарисована тяжелее всего. Он подумал, что это может быть Уилшир или Олимпик. Линиями, которые пересекали это, были улицы Кросс, Робертсон, Доэни, Рексфорд и другие. Там была перекрестная штриховка большего количества строк, продолжающаяся сбоку страницы. Затем круг с крестиком через него. Точка выхода.

Босх решил, что карта бесполезна, поскольку он не знал, где находится и в каком направлении двигался. Он бросил его в воду и смотрел, как оно уплывает. В тот момент он решил, что будет следовать течению. Такой же хороший выбор, как и любой другой.

***

Босх шлепал по воде, двигаясь по течению в направлении, которое, как он думал, было западным. Черная вода закручивалась у стены оранжевыми водоворотами. Вода была выше его лодыжек и наполняла ботинки, делая его шаги тяжелыми и нетвердыми.

Он подумал о том, как хорошо Рурк сыграл это. Не имело значения, были ли найдены джип и квадроциклы внизу на автостраде. Все это было приманкой, подставой. Рурк и его бандиты показали очевидное, а затем сделали обратное. Рурк убедил всех поверить в это, когда прошлой ночью составлял планы сражения. Команда спецназа ждала там внизу с приемом, на который никто не захотел пойти.

Он поискал следы в проходе, но ничего не нашел. Вода унесла с собой все шансы на это. На стенах были нарисованные знаки, даже бандитские граффити, но каждая каракуль могла оставаться там годами. Он посмотрел на все это, но не распознал ни одного сигнала или направления. На этот раз Гензель и Гретель не оставили следов.

Звуки дорожного движения стали громче, и стало больше света. Босх включил видеорегистратор и увидел призрачные конусы голубоватого света, просачивающиеся примерно через каждые сто футов из канализационных люков и водостоков. Через некоторое время он добрался до подземного перекрестка, и когда вода из его трубопровода столкнулась и расплескалась с водой, текущей по другому каналу, Босх прокрался вдоль боковой стены и медленно выглянул из-за угла. Он никого не видел и не слышал. Он понятия не имел, в какую сторону идти. Дельгадо мог пойти в любом из трех разных направлений. Босх решил следовать по новому проходу направо, потому что, как он полагал, это уведет его дальше от расположения спецназа.

Он сделал не более трех шагов в новый туннель, когда услышал громкий шепот впереди.

“Арти, ты собираешься это сделать? Давай, поторопись. Арти!”

Босх замер. Оно раздалось примерно в двадцати ярдах прямо перед нами. Но он никого не мог разглядеть. Он знал, что именно NVGS, которые он носил - оранжевые глаза - не позволили ему попасть в засаду. Но обложка не продержалась бы долго. Если бы он подошел намного ближе, Дельгадо понял бы, что он не Франклин.

“Арти!” - снова хрипло позвал голос. “Давай же!”

“Приближается”, - прошептал Босх. Он сделал шаг вперед и инстинктивно почувствовал, что это не сработало. Дельгадо бы знал. Он нырнул вперед, поднимая М-16, когда падал.

Босх заметил какое-то вихревое движение впереди и слева, затем увидел вспышку дула. Звук выстрелов был оглушительным в бетонном туннеле. Босх открыл ответный огонь и крепко держал палец на спусковом крючке, пока не услышал, как в инжекторе закончились патроны. В ушах у него звенело, но он мог сказать, что Дельгадо, или кто там был наверху, тоже остановился. Босх услышал, как он вставил новую обойму в свое оружие, затем звук бегущих шагов по сухому полу. Дельгадо удалялся, в другой проход впереди. Гарри вскочил и последовал за ним, на ходу вытаскивая пустую обойму из позаимствованного пистолета и заменяя ее запасным.

Через двадцать пять ярдов он наткнулся на приток трубопровода. Она была около пяти футов в диаметре, и Босху пришлось сделать шаг вперед, чтобы войти в нее. Дно было покрыто черными водорослями, но проточной воды не было. В отбросах валялась пустая обойма от М-16.

Босх выбрал правильный туннель, но он больше не слышал шагов Дельгадо. Он начал быстро двигаться в трубе. Там был небольшой уклон, и примерно через тридцать секунд он достиг освещенной комнаты перехода, расположенной в тридцати футах под решетчатым сливом. На другой стороне этой комнаты конвейер продолжался. У Bosch не было другого выбора, кроме как последовать за ним, на этот раз с постепенным снижением расхода трубы. Он прошел еще пятьдесят ярдов, прежде чем смог увидеть, что линия, в которой он находился, впадает в более широкий проход - главную линию. Он мог слышать, как впереди бежит вода.

Босх слишком поздно понял, что движется слишком быстро, чтобы остановиться. Когда он потерял равновесие и заскользил по водорослям к отверстию, ему стало ясно, что он последовал за Дельгадо в ловушку. Босх погрузил пятки в черную жижу в бесполезной попытке остановить себя. Вместо этого он пошел ногами вперед, размахивая руками для равновесия, в новый проход.

Ему показалось странным, но он почувствовал, как пуля вонзилась в его правое плечо, прежде чем услышал выстрел. Ощущение было такое, как будто крюк на веревке опустился сверху, вонзился в его правое плечо, а затем дернул его назад, сбив с ног, и вниз.

Он выпустил пистолет и пролетел, как ему показалось, сотню футов. Но, конечно, это было не так. Пол коридора с двухдюймовым слоем воды поднялся, как стена воды, и ударил его по затылку. Очки слетели, и он лениво и отстраненно наблюдал, как над ним проносились искры, а пули врезались в стену и рикошетом отлетели в сторону.

Когда он пришел в себя, ему показалось, что он был без сознания несколько часов, но он быстро понял, что прошло всего несколько секунд. Звуки выстрелов все еще разносились по туннелю. Он почувствовал запах кордита. Он снова услышал бегущие шаги. Убегаю, подумал он. Он надеялся.

Босх перекатился в темноте и воде и раскинул руки в поисках М-16 и защитных очков. Через некоторое время он сдался и попытался вытащить свой собственный пистолет. Кобура была пуста. Он сел и прислонился к стене. Он понял, что его правая рука онемела. Пуля попала ему в плечо, и его рука гудела от тупой боли от места удара до мертвой кисти. Он чувствовал, как кровь стекает под рубашку, по груди и руке. Это был теплый контрапункт прохладной воде, кружащейся вокруг его ног и яиц.

Он осознал, что ему не хватает воздуха, и попытался регулировать его поступление. Он был в шоке и знал это. Он ничего не мог поделать.

Звук шагов, убегающих прочь, затем прекратился. Босх затаил дыхание и прислушался. Почему он остановился? Он был дома на свободе. Босх прошелся ножницами по полу туннеля, все еще ища одно из орудий убийства. Там ничего не было, и было слишком темно, чтобы разглядеть, куда они упали. Фонарик тоже исчез.

Затем раздался голос, слишком далекий и слишком приглушенный, чтобы его можно было различить или понять, но кто-то говорил. А затем раздался второй голос. Двое мужчин. Босх попытался разобрать, что было сказано, но не смог. Второй голос внезапно стал пронзительным, затем раздался выстрел, а затем еще один. Слишком много времени прошло между выстрелами, подумал Босх. Это была не М-16.

Пока он думал о значении этого, он снова услышал звук шагов по воде. Через некоторое время он смог различить шаги, приближающиеся к нему из темноты.

***

В шагах, которые приближались к Босху по воде, не было никакой спешки. Медленно, ровно, методично, как невеста, идущая к алтарю. Босх сел, привалившись к стене, и снова зашаркал ногами по водянистому, скользкому полу в надежде обнаружить одно из орудий убийства. Они ушли. Он был слабым и уставшим, беззащитным. Гудящая боль в его руке перешла на ступеньку выше, превратившись в пульсирующую. Его правая рука все еще была бесполезна, и он прижимал левую к разорванной плоти на плече. Теперь его сильно трясло, его тело было в шоке, и он знал, что скоро впадет в бессознательное состояние и не проснется.

Теперь Босх мог видеть луч маленького фонаря, движущийся к нему по туннелю. Он пристально уставился на него с открытым ртом. Некоторые из его мышечных регуляторов уже отключались. Через несколько мгновений хлюпающие шаги остановились перед ним, и свет повис над его лицом, как солнце. Это был всего лишь фонарик, но он все еще был слишком ярким; он не мог видеть за ним. И все же он знал, чье лицо будет там, сзади, чья рука держит свет и что было в другой.

“Скажи мне”, - попросил он хриплым шепотом. Он не осознавал, насколько пересохло у него в горле. “Это и твой маленький указатель - совпадающий набор?”

Рурк опустил луч, пока он не указал на пол. Босх огляделся и увидел в воде рядом с противоположной стеной М-16 и свой собственный пистолет. Слишком далеко, чтобы дотянуться. Он заметил, что Рурк, одетый в черный комбинезон, заправленный в резиновые сапоги, держал другой М-16 направленным на него.

“Ты убил Дельгадо”, - сказал Босх. Утверждение, а не вопрос.

Рурк ничего не сказал. Он взвесил пистолет в руке.

“Ты собираешься убить полицейского сейчас, это идея?”

“Это единственный способ для меня выбраться из этого. То, как это будет выглядеть, так это то, что Дельгадо получит тебя первым с этим ”. Он поднял М-16. “Тогда я доберусь до него. Я вышел героем”.

Босх не знал, говорить ли что-нибудь о желании. Это подвергло бы ее опасности. Но это могло бы также спасти его жизнь.

“Забудь об этом, Рурк”, - наконец сказал он. “Желание знает. Я сказал ей. В деле Мидоуза есть письмо. Это связывает тебя. Она, наверное, уже рассказала всем там, наверху. Брось это сейчас и позови мне на помощь. Для тебя будет лучше, если ты вытащишь меня отсюда. Я впадаю в шок, чувак ”.

Босх не был уверен, но ему показалось, что он заметил небольшую перемену в лице Рурка, в его глазах. Они оставались открытыми, но это было так, как будто они перестали видеть, как будто единственное, что он видел, было то, что было внутри. Затем они вернулись, глядя на Босха без сочувствия, просто с презрением. Босх уперся пятками в слизь и попытался подняться по стене в положение стоя. Но он продвинулся всего на несколько дюймов, когда Рурк наклонился и легко толкнул его обратно.

“Оставайся там, не двигайся, мать твою. Ты думаешь, я собираюсь забрать тебя отсюда? Я подсчитал, что ты обошелся нам в пять, может быть, шесть миллионов, исходя из того, что было у Трана в его коробке. Должно было быть так много. Но теперь я никогда не узнаю. Ты провалил идеальное преступление. Ты отсюда не выберешься”.

Босх опустил голову так, что его подбородок оказался на груди. Его глаза закатывались под веки. Сейчас ему хотелось спать, но он боролся с этим. Он застонал, но ничего не сказал.

“Ты был единственной вещью, оставленной на волю случая во всем этом чертовом плане. И что происходит? Единственный шанс, что что-то произойдет, это так. Ты гребаный закон Мерфи, чувак, во плоти”.

Босх сумел поднять глаза на Рурка. Это была ужасная борьба. После этого его здоровая рука отвалилась от раны на плече. Не осталось больше сил, чтобы удерживать это там.

“Что?” - сумел сказать он. “Ч-что... ты имеешь в виду?… Шанс?”

“Я имею в виду совпадение. Ты получаешь вызов на Медоуз. Это не было частью плана, Босх. Ты веришь в это дерьмо? Интересно, каковы шансы. Я имею в виду, что Медоуза поместили в трубу, в которую, как мы знали, он врезался раньше. Мы надеемся, что, возможно, его не найдут в течение пары дней, а затем, возможно, потребуется два-три дня, чтобы кто-нибудь смог идентифицировать его по отпечаткам. Тем временем, его списывают как передозировку, не в счет. У парня в файлах есть карточка с рекламой. Почему бы и нет?

“Но что происходит? Этот пацан сообщает о трупе сразу, блядь, с места в карьер”, - он покачал головой, преследуемый человек, - “и кому звонит, придурок, который на самом деле знал этого гребаного парня, и опознает его примерно через две секунды. Засранец-приятель из туннелей гребаного Вьетнама. Я сам в это дерьмо не верю.

“Ты все испортил этим, Босх. Даже твоя собственная жалкая жизнь… Эй, все еще со мной?”

Босх почувствовал, как его голова поднимается, дуло пистолета упирается ему в подбородок.

“Все еще со мной?” Рурк повторил, а затем ткнул стволом в правое плечо Босха. Это послало ударную волну красной неоновой боли, обжигающей его руку и грудь, прямо к яйцам. Он застонал и хватал ртом воздух, затем сделал замедленный замах левой рукой на пистолет. Этого было недостаточно. Ему хватило только воздуха. Он проглотил рвоту и почувствовал, как капли пота стекают по его влажным волосам.

“Ты не очень хорошо выглядишь, приятель”, - сказал Рурк. “Я думаю, может быть, мне не придется этого делать в конце концов. Возможно, мой человек Дельгадо сделал все правильно с первого выстрела ”.

Боль вернула Босха к действительности. Оно пульсировало в нем, оставляя его настороже, хотя и временно. Он уже чувствовал, что угасает. Рурк продолжал склоняться над ним, и он поднял глаза и заметил клапаны, свисающие с груди и талии комбинезона агента ФБР. Карманы. Он был одет в комбинезон наизнанку. Что-то щелкнуло в мозгу Босха. Он вспомнил, как Шарки говорил, что видел пустой пояс для инструментов на талии человека, который затащил тело в трубу на водохранилище. Это был Рурк. В ту ночь он тоже был одет в комбинезон наизнанку. Потому что на обороте было написано "ФБР". Он не хотел рисковать тем, что это будет замечено. Это была небольшая информация, которая сейчас была бесполезна, но по какой-то причине Босху было приятно расставить ее по местам в головоломке.

“Чему ты улыбаешься, мертвец?” - Спросил Рурк.

“Пошел ты”.

Рурк занес ногу и пнул Босха в плечо, но Босх был готов к этому. Он схватил пятку левой рукой и толкнул вверх и наружу. Вторая нога Рурка подкосилась на скользком ложе из водорослей и выскользнула из-под него. Он с плеском упал на спину. Но он не выронил пистолет, как надеялся Босх. Это было оно. Это было все, что там было. Босх сделал нерешительную попытку выхватить оружие, но Рурк легко оторвал его пальцы от ствола и прижал его спиной к стене. Босх наклонился набок, и его вырвало в воду. Он почувствовал новый поток крови, вытекающий из его плеча, стекающий по руке. Это была его игра. Больше ничего не было.

Рурк выбрался из воды. Он подошел ближе и приставил дуло пистолета ко лбу Босха. “Знаешь, Медоуз часто рассказывал мне обо всей этой ерунде с black echo. Все это чушь собачья. Ну, Гарри, вот ты и здесь. Это оно.”

“Почему он умер?” Прошептал Босх. “Луга. Почему?”

Рурк отступил назад и посмотрел вверх и вниз по туннелю, прежде чем заговорить.

“Ты знаешь почему. Он был придурком там, он был придурком здесь. Вот почему он умер ”. Рурк, казалось, прокручивал в уме какое-то воспоминание и с отвращением покачал головой. “Все было идеально, кроме него. Он протянул браслет обратно. Маленькие нефритовые дельфины на золоте.”

Рурк уставился в темноту туннеля. На его лице появилось задумчивое выражение. “Это все, что потребовалось”, - сказал он. “Видишь ли, успех плана основывался на полной приверженности. Мидоус, черт возьми, он этого не делал ”.

Он покачал головой, все еще злясь на мертвеца, и замолчал. Именно в этот момент Босху показалось, что он слышит звук шагов где-то вдалеке. Он не был уверен, слышал ли он это или это было то, что он надеялся услышать. Он пошевелил левой ногой в воде. Недостаточно, чтобы заставить Рурка нажать на курок, но достаточно, чтобы заставить воду расплескаться и заглушить звук шагов. Если бы они вообще были там.

“Он сохранил браслет”, - сказал Босх. “Это было все?”

“Этого было достаточно”, - сердито сказал Рурк. “Ничего не должно было всплыть. Разве ты не видишь? В этом и была прелесть этой вещи. Ничего бы не всплыло. Мы бы избавились от всего, кроме бриллиантов. И те, которые мы оставим себе, пока не закончим с обеими работами. Но этот дурак не мог дождаться, пока будет выполнено второе задание. Он прячет этот дешевый браслет и закладывает его, чтобы раздобыть наркоту.

“Я видел это в отчетах о пешках. Да, после дела в Уэстленде мы пошли в полицию Лос-Анджелеса и попросили их прислать свои ежемесячные списки заложников, чтобы мы тоже могли их проверить. Мы начали получать их в бюро. Единственная причина, по которой я сделал браслет, а твои парни из pawn - нет, заключалась в том, что я искал его. Пешечному отряду приходится обращать внимание на тысячу вещей. Я искал только это одно.

“Я знал, что кто-то придержал это. Сообщалось о многом украденном из того первого хранилища, чего не было в том дерьме, которое мы оттуда вытащили. Мошенники со страховкой. Но браслет с дельфином, который, как я знал, был настоящим. Эта старая леди… плач. История, стоящая за этим, с ее мужем и всем этим сентиментальным дерьмом о ценности. Я сам брал у нее интервью. И я знал, что она не мошенничала. Итак, я знал, что один из моих туннельных людей забрал браслет обратно ”.

Продолжай с ним говорить, подумал Босх. Он продолжает говорить, а ты в конце концов уйдешь. Убирайся отсюда. Убирайся отсюда. Кто-то приближается, моя рука гудит. Он смеялся в бреду, и от этого его снова вырвало. Рурк просто продолжил.

“Я с самого начала ставил на Медоуза. Однажды на игле… ты знаешь, как это бывает. Так что, когда появился браслет, он был первым, к кому я обратилась ”.

Затем Рурк задремал, и Босх снова зашумел ногами по воде. Вода теперь казалась ему теплой, а кровь, стекавшая по его боку, была холодной.

Рурк наконец сказал: “Знаешь, я действительно не знаю, поцеловать тебя или убить, Босх. Эта работа обошлась нам в миллионы, но, с другой стороны, моя доля в первом деле определенно возросла теперь, когда трое моих парней мертвы. Возможно, в конце концов мы сравняемся”.

Босх не думал, что сможет долго бодрствовать. Он чувствовал себя усталым, беспомощным и смирившимся. Бдительность покинула его. Даже сейчас, когда ему удалось поднять руку и прижать ее к разорванному плечу, боли не было. Он не мог вернуть это. Он погрузился в созерцание воды, медленно текущей вокруг его ног. Было так тепло, а ему было так холодно. Он хотел лечь и натянуть это на себя, как одеяло. Он хотел спать в нем. Но откуда-то голос сказал ему держаться. Он подумал о Кларк, сжимающей его горло. Кровь. Он посмотрел на луч света в руке Рурка и попробовал еще раз.

“Почему так долго?” спросил он голосом не громче шепота. “Все эти годы. Тран и Бин. Почему сейчас?”

“Нет ответа, Босх. Просто иногда все складывается вместе. Как комета Галлея. Это происходит примерно каждые семьдесят два или сколько там лет. Все складывается воедино. Я помог им перевезти их бриллианты. Подстроил все это для них. Мне хорошо платили, и я никогда не думал иначе. И вот однажды семя, посеянное много лет назад, пробилось из земли, чувак. Это было сделано для того, чтобы взять, и, чувак, мы взяли это. Я взял это! Вот почему сейчас.”

Злорадная улыбка заиграла на лице Рурка. Он вернул дуло оружия в точку перед лицом Босха. Все, что Босх мог делать, это наблюдать.

“У меня нет времени, Босх, и у тебя тоже”.

Рурк обхватил пистолет обеими руками и расставил ноги на ширину плеч. В этот последний момент Босх закрыл глаза. Он очистил свой разум от всех мыслей, кроме воды. Такое теплое, как одеяло. Он услышал два выстрела, гулким эхом отозвавшиеся в бетонном туннеле. Он попытался открыть глаза и увидел Рурка, прислонившегося к другой стене, с поднятыми вверх руками. Один держал М-16, другой - фонарик. Пистолет выпал и с грохотом упал в воду, затем фонарик. Оно покачивалось на поверхности, его лампочка все еще горела. Оно отбрасывало кружащийся узор на крышу и стены туннеля, медленно удаляясь вместе с течением.

Рурк так и не сказал ни слова. Он медленно сполз по стене, глядя направо - в том направлении, откуда, по мнению Босха, были произведены выстрелы, - и оставляя за собой кровавое пятно, которое тянулось за ним вниз. В тусклом свете Босх увидел удивление на его лице, а затем решимость в глазах. Довольно скоро он сидел, как Босх, прислонившись к стене, вода текла вокруг его ног, его мертвые глаза больше ни на что не смотрели.

Тогда для Bosch все вышло из-под контроля. Он хотел задать вопрос, но не смог подобрать слов. В туннеле был еще один свет, и ему показалось, что он услышал голос, женский голос, говорящий ему, что все в порядке. Затем ему показалось, что он увидел лицо Элеонор Уиш, всплывающее в фокусе и расплывающееся. А затем все погрузилось в чернильную черноту. Эта чернота была, наконец, всем, что он увидел.

ЧАСТЬ VIII

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 27 мая

Босху снились джунгли. Медоуз был там, и все солдаты из фотоальбома Гарри. Они стояли вокруг ямы на дне засыпанной листьями траншеи. Над ними серый туман цеплялся за верхушку полога джунглей. Воздух был неподвижным и теплым. Босх сфотографировал других крыс своим фотоаппаратом. Медоуз уходил под землю, сказал он. Ни с того ни с сего и в черноту. Он посмотрел на Босха через камеру и сказал: “Помни об обещании, Иеронимус”.

“Рифмуется с anonymous”, - сказал Босх.

Но прежде чем он смог сказать ему не уходить, Мидоус быстро прыгнул ногами вперед в дыру и исчез. Босх бросился к краю и посмотрел вниз, но ничего не увидел, только темноту, похожую на чернила. Лица появились в фокусе, затем скользнули обратно в черноту. Там были Медоуз, и Рурк, и Льюис, и Кларк. Позади себя он услышал голос, который узнал, но не смог узнать лицо.

“Гарри, давай, чувак. Мне нужно с тобой поговорить ”.

Затем Босх почувствовал сильную боль в плече, пульсирующую от локтя до шеи. Кто-то постукивал по его левой руке, слегка похлопывая по ней. Он открыл глаза. Это был Джерри Эдгар.

“Да, это оно”, - сказал Эдгар. “У меня не так много времени. Этот парень на двери говорит, что они будут здесь в любое время. Плюс он должен уйти с вахты. Я хотел попытаться поговорить с тобой до того, как это сделает начальство. Это было бы еще вчера, но это место кишело шелком. Кроме того, я слышал, тебя не было дома большую часть дня. Слишком бредово.”

Босх просто уставился на него.

“О таких вещах, ” сказал Эдгар, - я всегда слышал, что лучше всего сказать, что ты ничего не можешь вспомнить. Пусть они излагают это так, как им заблагорассудится. Я имею в виду, когда ты выигрываешь раунд, они ни за что не смогут сказать, что ты лжешь о воспоминаниях. Разум отключается, чувак, когда происходит травмирующее оскорбление тела. Я это читал”.

К этому моменту Босх понял, что находится в больничной палате, и начал осматриваться. Он заметил пять или шесть ваз с цветами, и в комнате запахло гнилостно-сладким. Он также заметил, что у него были ремни безопасности на груди и талии.

“Ты в MLK, Гарри. Врачи говорят, что с тобой все будет в порядке. Однако им еще предстоит кое-что сделать с твоей рукой.” Эдгар понизил голос до шепота. “Я пробрался внутрь. Думаю, у медсестер смена или что-то в этом роде. Коп у двери, он из патрульной службы Уилшира, впусти меня, потому что он продает, и он, должно быть, слышал, что это моя работа. Я сказал ему, что приму его объявление на два очка, если он уделит мне здесь пять минут ”.

Босх все еще не произнес ни слова. Он не был уверен, что сможет. Ему казалось, что он плывет по слою воздуха. Ему было трудно сосредоточиться на словах Эдгара. Что он имел в виду, говоря о баллах? И почему он был в медицинском центре Мартина Лютера Кинга-Дрю около Уоттса? Последнее, что он помнил, это то, что он был в Беверли-Хиллз. В туннеле. Медицинский центр UCLA или Cedars были бы ближе.

“В любом случае, - говорил Эдгар, - я просто пытаюсь дать тебе знать о происходящем как можно больше, прежде чем сюда доберутся силки и попытаются тебя облапошить. Рурк мертв. Льюис мертв. Кларк плох, он на автомате, и я слышал, что они просто оставляли его на запчасти. Как только они найдут людей, которые в них нуждаются, они отключат связь. Как бы тебе понравилось оказаться с сердцем этого мудака, или глазным яблоком, или еще чем-нибудь? В любом случае, как я уже сказал, ты должен выйти из этого целым и невредимым. В любом случае, с этой рукой ты можешь получить свои восемьдесят процентов, не задавая вопросов. При исполнении служебных обязанностей. Ты состоявшийся человек”.

Он улыбнулся Босху, который просто смотрел на него безучастно. У Гарри пересохло в горле, когда он, наконец, попытался заговорить.

“МЛК?” - спросил я.

Получилось немного слабовато, но нормально. Эдгар налил в чашку воды из кувшина на прикроватном столике и протянул ему. Босх расстегнул ремни, сел, чтобы выпить его, и тут же почувствовал, как на него накатила волна тошноты. Эдгар не заметил.

“Это клуб любителей оружия и ножей, чувак. Это то место, куда они забирают бандитов после того, как они проехались мимо. В округе нет лучшего места, куда можно попасть с огнестрелом, по крайней мере, этим докторам-яппи из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Здесь готовят военных врачей. Так что они будут готовы к потерям на войне. Они привезли тебя на вертолете.”

“Который сейчас час?”

“Сейчас чуть больше семи, воскресное утро. Ты потерял день.”

Затем Босх вспомнил Элеонору. Это она была в туннеле в конце? Что произошло? Эдгар, казалось, прочитал его. В последнее время все так делали.

“Твоя партнерша прекрасна. Ты и она в центре внимания, чувак, герои”.

Герои. Босх задумался об этом. Через некоторое время Эдгар сказал: “Мне нужно записаться на выезд отсюда. Если они узнают, что я первым поговорил с тобой, меня отправят в Ньютон ”.

Босх кивнул. Большинство копов не возражали бы против отдела Ньютона. Непрерывное действие в "Стреляющем Ньютоне". Но не Джерри Эдгар, агент по недвижимости.

“Кто идет?” - спросил я.

“Обычная команда, я полагаю. ОВР, офицер, занимающийся расстрелом, ФБР замешано в этом деле. Бев Хиллс тоже. Я думаю, все все еще выясняют, что, черт возьми, там произошло. И они поймали только тебя и хотят рассказать им. Они, вероятно, хотят убедиться, что у вас двоих одна и та же история. Вот почему я говорю, скажи им, что ты ни Хера не помнишь. Ты ранен, чувак. Вы - раненый офицер. При исполнении служебных обязанностей. Это твое право не помнить о том, что произошло ”.

“Что ты знаешь о том, что произошло?”

“Департамент ни хрена не говорит. По этому поводу вообще не ходит никаких разговоров. Когда я услышал, что все закончилось, я вышел на сцену, и Паундс уже был там. Он увидел меня и приказал мне вернуться. В Девяносто восьмом, блядь, он бы ни хрена не сказал. Итак, я знаю только то, что есть в прессе. Обычная чушь собачья. Телевидение прошлой ночью ни хрена не знало. ВTimes этим утром тоже не так много. Департамент и бюро, они выглядят так, будто объединились, чтобы сделать из каждого доблестного солдата ”.

“Все?”

“Да. Рурк, Льюис, Кларк - все они погибли при исполнении служебных обязанностей ”.

“Уиш сказал такую чушь?”

“Нет. Ее нет в истории. Я имею в виду, она не цитируется. Я думаю, они держат ее вроде как в секрете, пока не закончится расследование ”.

“Какова официальная линия?”

“Times пишет, что департамент утверждает, что Льюис, Кларк и вы были частью наблюдения ФБР за тем хранилищем. Теперь я знаю, что это ложь, потому что ты никогда не подпустил бы этих клоунов к одному из своих подразделений. Кроме того, они из ОВР. Я думаю, что Times тоже кое-что знает об этом отвратительном. Этот парень, Бреммер, которого ты знаешь, звонил мне вчера, видя, что я слышал. Но я ничего не говорил. Мое имя появится в газете по этому поводу, и я стану хуже Ньютона. Если такое место существует.”

“Да”, - сказал Босх. Он отвел взгляд от своего старого партнера и сразу впал в депрессию. Казалось, от этого его рука пульсировала все сильнее.

“Послушай, Гарри”, - сказал Эдгар через полминуты. “Мне лучше убраться отсюда. Я не знаю, когда они придут, но они придут, чувак. Будь осторожен и делай, как я тебе сказал. Амнезия. Тогда возьми восьмидесятипроцентную нетрудоспособность при исполнении служебных обязанностей и пошли они к черту”.

Эдгар покрутил пальцем у виска и кивнул головой. Гарри рассеянно кивнул, а затем Эдгар ушел. Босх мог видеть офицера в форме, сидящего на стуле за дверью.

Через некоторое время Босх снял трубку телефона, прикрепленного к перилам рядом с кроватью. Он не смог поймать гудок, поэтому нажал кнопку вызова медсестры, и через несколько минут вошла медсестра и сказала ему, что телефон отключен в соответствии с приказом полиции Лос-Анджелеса. Он попросил газету, и она покачала головой. То же самое.

Он стал еще более подавленным. Он знал, что и полиция Лос-Анджелеса, и ФБР столкнулись с огромными проблемами в области связей с общественностью в связи с тем, что произошло, но он не мог видеть, как это можно скрыть. Слишком много агентств. Слишком много людей. Они никогда не могли держать это в секрете. Могут ли они быть настолько глупы, чтобы попытаться?

Он ослабил ремень на груди и попытался сесть полностью. От этого у него закружилась голова, и его рука кричала, чтобы ее оставили в покое. Он почувствовал, как его охватывает тошнота, и потянулся за кастрюлей из нержавеющей стали на прикроватном столике. Чувство утихло. Но это вырвало на свободу воспоминание о том, как мы были в туннеле с Рурком предыдущим утром. Он начал вспоминать фрагменты разговора с Рурком. Он попытался сопоставить новую информацию с тем, что он уже знал. Затем он задумался о бриллиантах - тайнике с работы в Уэстленде - и были ли они найдены. Где? Как бы сильно он ни восхищался инженерным замыслом операции, он не мог заставить себя восхищаться ее создателем. Рурк.

Босх почувствовал, как усталость накрывает его, как облако закрывает солнце. Он откинулся на подушку. И последнее, о чем он подумал перед тем, как задремать, было то, что Рурк сказал в туннеле. Часть о получении большей доли, потому что Медоуз, Франклин и Дельгадо были мертвы. Именно тогда, когда он скользнул в черную дыру в джунглях, в которую Медоуз прыгнул раньше, Босх осознал весь смысл того, что сказал Рурк.

***

На мужчине в кресле для посетителей был костюм в тонкую полоску стоимостью 800 долларов, золотые запонки и кольцо с ониксом на мизинце. Но это не было маскировкой.

“ОВР, верно?” Сказал Босх и зевнул. “Проснись от сна к кошмару”.

Мужчина вздрогнул. Он не видел, как Босх открыл глаза. Он встал и вышел из больничной палаты, не сказав ни слова. Босх снова зевнул и огляделся в поисках часов. Там ничего не было. Он снова ослабил нагрудный ремень и попытался сесть. На этот раз он был намного лучше. Никакого головокружения. Никакой болезни. Он посмотрел на цветочные композиции на подоконнике и бюро. Он подумал, что их число, возможно, выросло, пока он спал. Он задавался вопросом, были ли какие-нибудь из них от Элеонор. Она приходила, чтобы повидаться с ним? Они, вероятно, не позволили бы ей.

Еще через минуту в зал вернулся Полосатый, неся магнитофон и возглавляя процессию, в которую входили еще четыре костюма. Одним из них был лейтенант Билл Хейли, глава отделения полиции Лос-Анджелеса, занимавшегося расстрелами, а другим был заместитель начальника Ирвин Ирвинг, глава IAD. Босх предположил, что двое других - люди из ФБР.

“Если бы я знал, что меня ждет столько костюмов, я бы включил сигнализацию”, - сказал Босх. “Но они не дали мне будильник, или работающий телефон, или телевизор, или газету”.

“Босх, ты знаешь, кто я”, - сказал Ирвинг и махнул рукой в сторону остальных. “И ты знаешь Хейли. Это агент Стоун, а это агент Фолсом, ФБР.”

Ирвинг посмотрел на Полосатика и кивнул в сторону прикроватного столика. Мужчина шагнул вперед и положил диктофон на стол, положил палец на кнопку записи и оглянулся на Ирвинга. Босх посмотрел на него и сказал: “Ты не оценишь представление?”

Полосатая проигнорировала его, как и все остальные.

“Босх, я хочу сделать это быстро и безо всякого твоего юмора”, - сказал Ирвинг. Он напряг свои массивные челюстные мышцы и кивнул Полосатому. Диктофон был включен. Ирвинг сухо назвал дату, день и время. Было 11:30 утра. Босх проспал всего несколько часов. Но он чувствовал себя намного сильнее, чем когда приходил Эдгар.

Затем Ирвинг добавил имена присутствующих в комнате, на этот раз назвав Pinstripe. Клиффорд Гэлвин-младший. То же имя, за вычетом младшего, что и у одного из других заместителей начальника департамента. Джуниора обхаживали и он был обречен, подумал Босх. Он был на быстром пути, под крылом Ирвинга.

“Давайте сделаем это сверху”, - сказал Ирвинг. “Детектив Босх, вы начнете с того, что расскажете нам все об этой сделке с того момента, как вы в нее влезли”.

“У тебя есть пара дней?”

Ирвинг подошел к магнитофону и нажал на кнопку "Пауза".

“Босх, - сказал он, - мы все знаем, какой ты умный парень, но сегодня мы этого не услышим. Я останавливаю запись только в этот раз. Если я сделаю это снова, твой значок будет у меня в стеклянной коробке к утру вторника. И это только из-за завтрашнего праздника. И не обращайте внимания ни на какую пенсию при исполнении служебных обязанностей. Я позабочусь о том, чтобы ты получил восемьдесят процентов ничего ”.

Он имел в виду практику департамента, запрещающую уходящему в отставку полицейскому оставлять свой значок. Шефу и городскому совету не понравилась идея, чтобы некоторые из бывших лучших артистов города разгуливали по городу с жужжалками, чтобы покрасоваться. Вымогательство, бесплатное питание, бесплатные провалы - это был скандал, который они могли предвидеть за сотню миль. Итак, если бы вы захотели взять свой значок с собой, вы могли бы: красиво поместить в блок из люцитового стекла с декоративными часами. Это было около квадратного фута. Слишком большой, чтобы поместиться в кармане.

Ирвинг кивнул, и Джуниор снова нажал на кнопку. Босх рассказал все так, как было, ничего не упуская и останавливаясь только тогда, когда Джуниору нужно было перевернуть пленку. Костюмы время от времени задавали ему вопросы, но в основном просто позволяли ему рассказывать. Ирвинг хотел знать, что Босх сбросил с пирса в Малибу. Босх почти ничего не помнил. Никто не делал записей. Они просто смотрели, как он это рассказывает. Он, наконец, закончил рассказ через полтора часа после начала. Ирвинг посмотрел на Джуниора и кивнул. Джуниор остановил запись.

Когда у них больше не было вопросов, Босх задал свои.

“Что ты нашел в доме Рурка?”

“Это не твое дело”, - сказал Ирвинг.

“Черт возьми, это не так. Это часть расследования убийства. Рурк был убийцей. Он признался мне в этом ”.

“Ваше расследование было переназначено”.

Босх ничего не сказал, гнев подступил к его горлу. Он оглядел комнату и заметил, что никто из остальных, даже Джуниор, не смотрит на него.

Ирвинг сказал: “Теперь, прежде чем я стал бы разглагольствовать о коллегах-сотрудниках правоохранительных органов, погибших при исполнении служебных обязанностей, я бы удостоверился, что знаю факты. И я бы удостоверился, что у меня есть доказательства, подтверждающие эти факты. Мы не хотим, чтобы распространялись какие-либо слухи о хороших людях ”.

Босх не смог сдержаться.

“Вы думаете, что ваши люди справятся с этим? Что насчет двух твоих головорезов? Как ты собираешься это объяснить? Сначала они установили "жучок" в мой телефон, затем они натыкаются на гребаное наблюдение и дают себя подстрелить. И ты хочешь сделать из них героев. Кого ты обманываешь?”

“Детектив Босх, это уже было объяснено. Это не твоя забота. В ваши обязанности также не входит противоречить публичным заявлениям департамента или бюро по этому вопросу. Это, детектив, приказ. Если ты расскажешь об этом прессе, это будет последний раз, когда ты выступаешь в роли детектива полиции Лос-Анджелеса ”.

Теперь уже Босх не мог смотреть на них. Он уставился на цветы на столе и сказал: “Тогда зачем эта запись, заявление, все эти костюмы здесь с тобой? Какой смысл, когда ты не хочешь знать правду?”

“Мы хотим знать правду, детектив. Вы путаете это с тем, что мы предпочитаем сообщать общественности. Но вне поля зрения общественности я гарантирую, и Федеральное бюро расследований гарантирует, что мы завершим ваше расследование и предпримем соответствующие действия там, где это уместно ”.

“Это жалко”.

“И вы тоже, детектив. Ты тоже. Ирвинг склонился над кроватью, приблизив свое лицо так близко, что Босх почувствовал его кислое дыхание. “Это один из тех редких случаев, когда вы держите свое будущее в собственных руках, детектив Босх. Если ты поступишь правильно, возможно, ты снова окажешься в отделе ограблений и убийств. Или ты можешь взять этот телефон - да, я собираюсь попросить медсестру включить его - и позвонить своим приятелям в ту газетенку на Спринг-стрит. Но если вы это сделаете, вам лучше спросить их, есть ли там какие-либо возможности карьерного роста для бывшего детектива отдела по расследованию убийств ”.

Затем они впятером ушли, оставив Босха наедине со своим гневом. Он сел и был готов замахнуться здоровой рукой на вазу с маргаритками на прикроватном столике, когда дверь открылась и вернулся Ирвинг. Один. Нет магнитофона.

“Детектив Босх, это неофициальный разговор. Я сказал остальным, что забыл отдать тебе это.”

Он вытащил поздравительную открытку из кармана пальто и положил ее вертикально на подоконник. Спереди была изображена грудастая женщина-полицейский в форменной блузке, расстегнутой до пупка. Она нетерпеливо постукивала дубинкой в руке. Пузырек, вылетевший у нее изо рта, говорил: "Выздоравливай скорее или… Босху пришлось бы прочитать внутреннюю часть, чтобы понять суть.

“Я не забыл. Я просто хотел сказать кое-что личное ”. Он молча стоял в ногах кровати, пока Босх не кивнул. “Вы хороши в том, что делаете, детектив Босх. Это знает каждый. Но это не значит, что вы хороший офицер полиции. Ты отказываешься быть частью Семьи. И это нехорошо. И, тем временем, видите ли, я должен защищать этот департамент. Для меня это самая важная работа в мире. И один из лучших способов сделать это - контролировать общественное мнение. Пусть все будут счастливы. Так что, если это означает выпустить пару хороших пресс-релизов и устроить пару пышных похорон с мэром, телекамерами и всем тамошним начальством, это то, что мы собираемся сделать. Защита департамента важнее, чем тот факт, что два тупых копа допустили ошибку.

“То же самое касается Федерального бюро расследований. Они перемелют тебя, прежде чем публично выпорют себя вместе с Рурком. Итак, что я говорю вам, так это то, что правило номер один заключается в том, что вы должны идти вместе, чтобы ладить ”.

“Это чушь собачья, и ты это знаешь”.

“Нет, я этого не знаю. В глубине души ты тоже. Позволь мне спросить тебя кое о чем. Как вы думаете, почему Льюиса и Кларка отстранили от расследования убийства Кукольника? Как ты думаешь, кто их обуздал?”

Когда Босх ничего не сказал, Ирвинг кивнул. “Видишь ли, нам пришлось принять решение. Что было бы лучше, если бы один из наших детективов просмотрел бумаги и был привлечен к уголовной ответственности, или чтобы его тихо понизили в должности и перевели?” Он позволил этому повисеть несколько секунд, прежде чем продолжить. “И еще кое-что. Льюис и Кларк пришли ко мне на прошлой неделе с рассказом о том, что ты с ними сделал. Приковываю их наручниками к тому дереву. Это было очень жестоко. Но они были счастливы, как пара школьных болельщиц после вечера с футбольной командой. Они держали тебя за яйца и были готовы прямо тогда засунуть газету. Они...”

“Они схватили меня, но я схватил их”.

“Нет. Это то, что я тебе говорю. Они пришли ко мне с этой историей о жучке в телефоне, о том, что ты им рассказал. Но дело в том, что они не подкинули жучок в ваш телефон, как вы думали. Я проверил это. Это то, что я тебе говорю. Ты был у них”.

“ Тогда кто... ” Босх тут же остановился. Он знал ответ.

“Я сказал им повременить несколько дней. Наблюдать, увидеть, что произошло. Что-то происходило. Этих двух мужчин всегда было трудно обуздать, когда дело касалось тебя. Они перешли границы, когда решили остановить этого парня Эйвери, а затем сказали ему отвести их обратно в хранилище. Они заплатили за это цену ”.

“Что насчет ФБР, что они говорят о жучке?”

“Я не знаю и я не спрашиваю. Если бы я это сделал, они бы спросили: ‘Какой жук?’ Ты знаешь это.”

Босх кивнул и сразу устал от этого человека. В его голову лезла мысль, которую он не хотел впускать. Он отвернулся от Ирвинга к окну. Ирвинг еще раз сказал ему, чтобы он подумал о департаменте, прежде чем что-либо предпринимать, затем вышел. Когда он был уверен, что Ирвинг прошел по коридору, Босх ударил левой рукой и отправил вазу с маргаритками в угол комнаты. Ваза была пластиковой и не разбилась. Ущерб был нанесен просто пролитой водой и цветами. Мордочка хорька Гэлвина младшего на мгновение просунулась в комнату, а затем вышла из нее. Он ничего не сказал, но Босх догадался, что сотрудник ОВР дежурил снаружи, в холле. Это было для его защиты? Или для департамента? Босх не знал. Он больше ничего не знал.

***

Босх отодвинул нетронутый поднос с фирменным блюдом: рулетом из индейки с мучной подливкой, кукурузой, бататом, твердым рулетом, который должен был получиться мягким, и клубничным бисквитом со взбитыми сливками.

“Если ты это съешь, то можешь никогда отсюда не выбраться”.

Он поднял глаза. Это была Элеонора. Она стояла в открытой двери, улыбаясь. Он улыбнулся в ответ. Он ничего не мог с собой поделать.

“Я знаю”.

“Как у тебя дела, Гарри?”

“Ладно. Со мной все будет в порядке. Возможно, я больше не смогу подтягиваться, но я переживу это. Как ты, Элеонора?”

“Я в порядке”, - сказала она, и ее улыбка просто сразила его. “Они заставили тебя сегодня пропустить вегетарианскую диету?”

“О, да. Нарезанный ломтиками. Лучшие и сообразительнейшие из моего отдела - пара твоих приятелей тоже - держали меня в ежовых рукавицах все утро. С этой стороны есть стул.”

Она обошла кровать, но продолжала стоять рядом со стулом. Она огляделась, и ее лоб слегка нахмурился, как будто она знала эту комнату и, следовательно, знала, что что-то не так.

“Они достали и меня тоже. Прошлой ночью. Они не позволили бы мне навестить тебя, пока не закончили с тобой. Приказывает. Не хотел, чтобы мы вместе работали над сюжетом. Но я думаю, что наши истории вышли удачными. По крайней мере, они не затащили меня обратно после того, как поговорили с тобой сегодня. Сказал мне, что это все ”.

“Они нашли алмазы?”

“Не то, чтобы я слышал, но они мне больше многого не говорят. Сегодня над этим работают две бригады, но я не в состоянии. Я сижу на столе, пока все не остынет и съемочная группа не закончит. Они, вероятно, все еще в доме Рурка и ищут”.

“Что насчет Трана и Бинь, они сотрудничают?”

“Нет. Они не произносят ни единого слова. Я знаю это от друга, который был на допросе. Они ничего не знают ни о каких алмазах. Вероятно, собрали своих людей в отряд. Они тоже отправятся на поиски сокровищ ”.

“Как ты думаешь, где сокровище?”

“Я не имею ни малейшего представления. Все это, Гарри, как бы выбило меня из колеи. Я больше не знаю, что я думаю о вещах ”.

Это включало в себя то, что она думала о нем, он знал. Он ничего не сказал, и через некоторое время тишина стала неловкой.

“Что случилось, Элеонора? Ирвинг сказал мне, что Льюис и Кларк перехватили Эйвери. Но это все, что я знаю. Я не понимаю.”

“Они наблюдали, как мы охраняли хранилище всю ночь. Должно быть, они вбили себе в головы, что мы были наблюдателями. Если вы начнете с предположения, что вы были плохим полицейским, как и они, тогда вы можете прийти к тому же выводу. Поэтому, когда они видят, что ты прогоняешь Эйвери и отсылаешь двух полицейских домой, они думают, что знают твою игру. Они хватают Эйвери у Дарлинга, и он рассказывает им о твоем визите накануне и обо всех тревогах на этой неделе, а затем он проговаривается, что ты не хотела, чтобы он открывал хранилище.”

“И они сказали: "Вы имеете в виду, что можете открыть хранилище?’ И следующее, что они делают, - это крадутся по переулку”.

“Да. У них была идея о том, чтобы быть героями. Ловлю плохих копов и грабителей одновременно. Отличный план до момента выплаты.”

“Бедные тупые придурки”.

“Бедные тупые придурки”.

Затем снова воцарилась тишина, и Элеонор не стала ждать, пока она уляжется.

“Ну, я просто хотел посмотреть, как у тебя дела”.

Он кивнул.

“И... и сказать тебе...”

Вот он, подумал он, поцелуй на прощание.

“-Я решил уволиться. Я собираюсь уйти из бюро ”.

“Что насчет… Что ты будешь делать?”

“Я не знаю. Но я собираюсь уехать отсюда, Гарри. У меня есть немного денег, так что я немного попутешествую, а потом посмотрю, чем хочу заняться ”.

“Элеонора, почему?”

“Я не... мне трудно объяснить. Но все, что произошло. Все, что касалось работы, превратилось в дерьмо. И я не думаю, что смогу вернуться и снова работать в той комнате отдела после того, что произошло ”.

“Ты вернешься в Лос-Анджелес?”

Она посмотрела вниз на свои руки, а затем снова обвела взглядом комнату.

“Я не знаю. Гарри, мне жаль. Казалось, что ... я не знаю, я сейчас очень запутался во всем ”.

“Какие вещи?”

“Я не знаю. Мы. Что случилось. Все.”

Комнату снова заполнила тишина, и она казалась такой громкой, что Босх понадеялся, что медсестра или даже Гэлвин-младший просунут голову, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Ему позарез нужна была сигарета. Он понял, что сегодня впервые подумал о курении. Элеонор опустила взгляд на свои ноги, а он посмотрел на свою нетронутую еду. Он взял рулон и начал подбрасывать его вверх-вниз в руке, как бейсбольный мяч. Через некоторое время глаза Элеонор совершили свое третье путешествие по комнате, так и не увидев того, что она искала. Босх не мог этого понять.

“Разве ты не получил цветы, которые я послал?”

“Цветы?”

“Да, я послал маргаритки. Как те, что растут на холме под твоим домом. Я ничего здесь не вижу ”.

Маргаритки, подумал Босх. Ваза, которую он разбил о стену. Где мои чертовы сигареты, ему хотелось заорать.

“Они, вероятно, придут позже. Они доставляют товары сюда только раз в день.”

Она нахмурилась.

“Знаешь, - сказал Босх, - если Рурк знал, что мы нашли второе хранилище и наблюдали за ним, и если он знал, что мы видели, как Тран вошел и очистил свой сейф, почему он не вывел своих людей?” Это действительно беспокоит меня во всем этом. Почему он пошел на это?”

Она медленно покачала головой. “Я не знаю. Может быть… ну, я тут подумал, что, может быть, он хотел, чтобы они погибли. Он знал этих парней, возможно, он знал, что все получится, что они пойдут на перестрелку, что без них он смог бы сохранить все алмазы из первого хранилища ”.

“Да. Но ты знаешь, я вспоминал кое-что весь день. О том, когда мы были там, внизу. Это возвращалось, и я помню, что он не сказал, что получит все это. Он сказал что-то о том, что его доля теперь больше с Медоузом и двумя другими мертвыми. Он все еще использовал слово ‘поделиться’, как будто все еще был кто-то, с кем можно было поделиться ”.

Она подняла брови. “Может быть, но это всего лишь семантика, Гарри”.

“Может быть”.

“Мне нужно идти. Ты знаешь, как долго они тебя продержат?”

“Мне не сказали, но я думаю, что завтра я возьму себя в руки. Подумываю о том, чтобы пойти на похороны Медоуза в ”Ветеранах"."

“Похороны в день памяти. Звучит подходяще для меня ”.

“Хочешь пойти со мной?”

“Мммм, нет. Я не думаю, что хочу больше иметь что-либо общее с мистером Медоузом… Но завтра я буду в бюро. Расчищаю свой стол и составляю отчеты о состоянии дел, которые я должен буду передать другим агентам. Ты мог бы зайти, если бы хотел. Я заварю тебе немного свежего кофе, как раньше. Но, знаешь, я действительно не думаю, что они собираются выпустить тебя так быстро, Гарри. Не с пулевым ранением. Тебе нужно отдохнуть. Тебе нужно немного исцелиться”.

“Конечно”, - сказал Босх. Он знал, что она прощалась с ним.

“Ладно, тогда, может быть, мы еще увидимся”.

Она наклонилась и поцеловала его на прощание, и он знал, что это было прощание со всем, что их связывало. Она была почти за дверью, прежде чем он открыл глаза.

“И последнее”, - сказал он, и она обернулась у двери и посмотрела на него. “Как ты нашла меня, Элеонор? Ты знаешь, в туннелях с Рурком ”.

Она заколебалась, и ее брови снова поползли вверх.

“Ну, я пошел ко дну с Хэнлоном. Но когда мы выбрались из туннеля, вырытого вручную, мы разделились. Он пошел в одну сторону в той первой строке, а я пошел в другую. Я выбрал победителя. Я нашел кровь. Затем я нашел Франклина. Мертв. И после этого мне немного повезло. Я услышал выстрелы, а затем голоса. В основном голос Рурка. Я последовал за этим. Почему ты подумал об этом сейчас?”

“Я не знаю. Это как бы само собой всплыло. Ты спас мне жизнь.”

Они посмотрели друг на друга. Ее рука лежала на ручке двери, и та была открыта ровно настолько, чтобы Босх мог посмотреть мимо нее и увидеть Гэлвина-младшего, все еще сидящего на стуле в коридоре.

“Все, что я могу сказать, это спасибо”.

Она издала шикающий звук, отвергая его благодарность.

“Тебе не нужно ничего говорить”.

“Не сдавайся”.

Он увидел, как щель в двери исчезла, а вместе с ней и Джуниор. Она стояла там молча.

“Не уходи”.

“Я должен. Увидимся, Гарри”.

Теперь она полностью открыла дверь.

“До свидания”, - сказала она, а затем ушла.

***

Босх оставался неподвижным на больничной койке большую часть часа. Он думал о двух людях: Элеонор Уиш и Джоне Рурке. Долгое время он закрывал глаза и представлял выражение лица Рурка, когда тот рухнул и погрузился в черную воду. Я бы тоже удивился, подумал Босх, но там было что-то еще, что-то, что он не мог точно определить. Какой-то знающий взгляд узнавания и решимости - не его смерти, но другого, тайного знания.

Через некоторое время он встал и сделал несколько неуверенных шагов вдоль своей кровати. Его тело ощущало слабость, но весь сон за последние тридцать шесть часов сделал его беспокойным. После того, как он сориентировался и его плечо немного болезненно приспособилось к гравитации, он начал расхаживать взад-вперед вдоль кровати. На нем была бледно-зеленая больничная пижама, а не один из халатов с открытой спиной, которые он счел бы унизительными. Он прошелся по комнате босиком, останавливаясь, чтобы прочитать открытки, которые пришли вместе с цветами. Лига защиты прислала одну из ваз. Остальные пришли от пары копов, которых он знал, но с которыми не был особенно близок, вдовы старого партнера, его профсоюзного адвоката и еще одного старого партнера, который жил в Энсенаде.

Он отошел от цветов и направился к двери. Он приоткрыл ее и увидел, что Гэлвин-младший все еще сидит там, читая каталог полицейского снаряжения. Босх распахнул дверь до упора. Голова Гэлвина дернулась вверх, он захлопнул журнал и сунул его в портфель у своих ног. Он ничего не сказал.

“Итак, Клиффорд - надеюсь, я могу называть тебя так - что ты здесь делаешь? Предполагается, что я в опасности?”

Молодой полицейский ничего не сказал. Босх оглядел коридор и увидел, что он был пуст вплоть до поста медсестер примерно в пятидесяти футах от него. Он посмотрел на свою дверь и заметил, что находится в комнате 313.

“Детектив, пожалуйста, вернитесь в свою комнату”, - наконец сказал Гэлвин. “Я здесь только для того, чтобы не пускать прессу в твою комнату. Заместитель начальника думает, что они, вероятно, попытаются проникнуть, чтобы взять у вас интервью, и моя работа - предотвратить это, не допустить, чтобы вас беспокоили ”.

“Что, если они используют хитрый метод просто”, - Босх демонстративно оглядел коридор, чтобы убедиться, что никто не услышит, - “используя телефон?”

Гэлвин громко выдохнул и продолжал не смотреть на Босха. “Медсестры проверяют входящие звонки. Только семья, и мне сказали, что у тебя нет семьи, так что никаких звонков ”.

“Как эта женщина-агент ФБР прошла мимо тебя?”

“Ирвинг оправдал ее. Возвращайся в свою комнату, пожалуйста ”.

“Конечно”.

Босх сел на свою кровать и попытался еще раз прокрутить это дело в уме. Но чем больше он переворачивал отдельные части, тем больше у него появлялось тревожное чувство, что сидеть на кровати в больничной палате - пустая трата времени. Он чувствовал, что натолкнулся на что-то, прорыв в логике дела. Работа детектива заключалась в том, чтобы пройти по следу улик, изучить каждую деталь и забрать ее с собой. В конце пути то, что было у него в корзинке, делало или теряло дело. У Босха была полная корзина, но он начал верить, что в ней не хватает деталей. Что он пропустил? Что сказал ему Рурк в конце? Не столько в его словах, сколько в его значении. И выражение его лица. Сюрприз. Но чему удивляться? Был ли он шокирован пулей? Или шокирован тем, откуда и от кого оно пришло? Это могло быть и то, и другое, решил Босх, и в любом случае, что это означало?

Упоминание Рурком своей доли, увеличивающейся из-за смертей Мидоуза, Франклина и Дельгадо, продолжало беспокоить его. Он пытался поставить себя на место Рурка. Если бы все его партнеры были мертвы, и он внезапно оказался единственным бенефициаром первой аферы с хранилищем, сказал бы он: “Моя доля увеличилась”, или он просто сказал бы: “Это все мое”? Босх нутром чуял, что скажет последнее, если только не останется еще кто-то, кто разделит с ним эту долю.

Он решил, что должен что-то сделать. Он должен был выбраться из этой комнаты. Он не был под домашним арестом, но он знал, что если он уйдет, Гэлвин будет там, чтобы последовать за ним и доложить Ирвингу. Он проверил телефон и обнаружил, что он был включен, как и обещал Ирвинг. Никто не звонит, но Гарри мог позвать.

Он встал и проверил шкаф. Его одежда была там, то, что от нее осталось. Обувь, носки и брюки, вот и все. На коленях брюк были потертости, но они были вычищены и отглажены в больнице. Его спортивный пиджак и рубашку, вероятно, сняли ножницами в отделении скорой помощи и либо выбросили, либо положили в пакет для улик. Он схватил всю одежду и оделся, заправив пижамную рубашку в штаны, когда закончил. Он выглядел неуклюже, но сойдет, пока у него не появится какая-нибудь одежда снаружи.

Боль в его плече была наименьшей, когда он держал руку перед грудью, поэтому он начал накидывать ремень на плечи, чтобы использовать его как перевязь. Но, решив, что это сделало бы его слишком заметным, когда он выходил из больницы, он продел ремень обратно в петли брюк. Он проверил ящик ночного столика и нашел свой бумажник и значок, но никакого пистолета.

Когда он был готов, он снял трубку с прикроватного столика, набрал номер оператора и попросил соединить его с сестринским постом на третьем этаже. Женский голос поздоровался, и Босх представился заместителем шефа Ирвином Ирвингом. “Не могли бы вы попросить детектива Гэлвина, моего человека на стуле дальше по коридору, подойти к телефону? Мне нужно с ним поговорить ”.

Босх положил телефон на кровать и тихо подошел к двери. Он открыл ее ровно настолько, чтобы увидеть Гэлвина, сидящего на стуле и снова читающего каталог. Босх услышал голос медсестры, зовущий его к телефону, и Гэлвин встал. Босх подождал секунд десять, прежде чем посмотреть в конец коридора. Гэлвин все еще шел к посту медсестер. Босх вышел из комнаты и тихо направился в противоположную сторону.

Через десять ярдов коридоры пересеклись, и Босх повернул налево. Он подошел к лифту с табличкой над ним "Только для персонала больницы" и нажал кнопку. Когда его привезли, он был сделан из нержавеющей стали и искусственного дерева, с еще одной дверью сзади, достаточно большой, чтобы в нее можно было вкатить по крайней мере две кровати. Он нажал кнопку первого этажа, и дверь закрылась. Его лечение от пулевого ранения закончилось.

Лифт доставил Босха в отделение неотложной помощи. Он прошел сквозь нее и вышел в ночь. По дороге в Голливуд на такси он попросил водителя остановиться у своего банка, где снял деньги в банкомате, а затем в аптеке Savon, где купил дешевую спортивную рубашку, пачку сигарет, зажигалку, поскольку не умел обращаться со спичками, и немного ваты, свежих бинтов и перевязочный материал. Перевязь была темно-синего цвета. Это было бы идеально для похорон.

***

Он заплатил таксисту на станции на Уилкокс и вошел через парадную дверь, где, как он знал, было меньше шансов, что его узнают или заговорят с ним. За стойкой регистрации сидел незнакомый ему новичок с тем же прыщавым разведчиком-исследователем, который принес пиццу Шарки. Босх показал свой значок и прошел мимо, не сказав ни слова. В детективном бюро было темно и безлюдно, как и в большинство воскресных вечеров, даже в Голливуде. Настольная лампа Босха была прикреплена к его месту за столом отдела по расследованию убийств. Он включил его вместо того, чтобы использовать потолочные светильники бюро, которые могли привлечь любопытных патрульных офицеров, идущих по коридору из кабинета командира стражи. Гарри не хотелось отвечать на вопросы, даже на благонамеренные, исходящие от солдат в форме.

Сначала он прошел в дальнюю часть комнаты и заварил кофе. Затем он пошел в одну из комнат для допросов, чтобы переодеться в свою новую рубашку. Его плечо посылало стрелы жгучей боли через грудь и вниз по руке, когда он стягивал больничную рубашку. Он сел на один из стульев и осмотрел повязку на предмет признаков подтекания крови. Там ничего не было. Осторожно, и гораздо менее болезненно, он надел новую рубашку - она была очень большой. На левой стороне груди был небольшой рисунок с изображением горы, солнца и морского пейзажа и надписью "Город ангелов". Босх учел это, когда надевал перевязь и отрегулировал ее так, чтобы она плотно прижимала руку к груди.

Кофе был готов, когда он закончил переодеваться. Он отнес дымящуюся чашку к столу отдела по расследованию убийств, закурил сигарету и достал из ящика книгу убийств и другие файлы по делу Медоуза. Он посмотрел на стопку и не знал, с чего начать или что он ищет. Он начал перечитывать все это, надеясь, что что-то покажется ему неправильным. Он искал что угодно, новое имя, несоответствие в чьем-то заявлении, что-то, что было отброшено ранее как несущественное, но теперь выглядело бы для него по-другому.

Он быстро просмотрел свои собственные отчеты, потому что большую часть информации он все еще мог вспомнить. Затем он перечитал военное досье Медоуза. Это была уменьшенная версия, раздаточный материал ФБР. Он понятия не имел, что случилось с более подробными записями, которые он получил из Сент-Луиса и оставил в машине, когда бежал к хранилищу предыдущим утром. Тогда он понял, что понятия не имеет, где находится и эта машина.

Босх нарисовал пробел в военном досье. Пока он просматривал разные документы в конце папки, на потолке зажегся свет, и вошел старый битый коп по имени Педерсон. Он направлялся к одной из пишущих машинок с отчетом об аресте в руке и не замечал Босха, пока тот не сел. Он оглянулся, когда почувствовал запах сигарет и кофе, и увидел детектива с перевязью.

“Гарри, как идут дела? Они быстро тебя выпустили. Здесь ходили слухи, что ты по-настоящему облажался ”.

“Просто царапина, педиатр. Тебе становится хуже от того, что ты впиваешься ногтями в тех, кого ты вытаскиваешь каждую субботнюю ночь. По крайней мере, с пулей тебе не придется беспокоиться о дерьме со СПИДом ”.

“Ты говоришь мне”. Педерсон инстинктивно помассировал шею, где у него все еще были шрамы от царапин, нанесенных проституткой-трансвеститом, зараженной вирусом ВИЧ. Старый бит-коп два года потел, сдавая анализы каждые три месяца, но вирусом не заразился. Эта история стала кошмарной легендой в подразделении и, вероятно, единственной причиной, по которой средняя заполняемость телевизионных камер и камер для проституток в станционной тюрьме с тех пор сократилась вдвое. Никто больше не хотел их арестовывать, если только это не было за убийство.

“В любом случае, - сказал Педерсон, - извини, что там все пошло насмарку, Гарри. Я слышал, что второму полицейскому недавно присвоили код семь. Двое полицейских и слабоумный убиты в одной перестрелке. Не говоря уже о том, что ты совсем испортил свою руку. Наверное, какой-то рекорд для этого города. Не возражаешь, если я выпью чашечку?”

Босх указал на кофейник. Он не слышал, что Кларк умерла. Седьмой код. Выведен из строя, навсегда. Он все еще не мог заставить себя пожалеть двух полицейских из ОВР, и это заставило его пожалеть самого себя. Заставило его почувствовать, что ожесточение сердца теперь завершено. У него больше не было сострадания ни к кому, даже к бедным тупым придуркам, которые облажались и дали себя убить.

“Здесь тебе ни хрена не скажут”, - говорил Педерсон, наливая, - “но когда я прочитал эти имена в газете, я сказал: "Ого, я знаю этих парней’. Льюис и Кларк. Они были из ОВР, не на каком-либо банковском счете. Они называли этих двоих великими исследователями. Вечно копаешься, ищешь, как бы кого-нибудь облажать. Я думаю, все знают, кем они были, кроме телевидения иTimes.В любом случае, это, конечно, было любопытно, знаете, что они там делали ”.

Босх не собирался на это клюнуть. Педерсону и другим копам пришлось бы выяснить из другого источника, что на самом деле произошло в "Сейфе и замке" в Беверли-Хиллз. На самом деле, он начал задаваться вопросом, действительно ли Педерсону нужно было напечатать отчет об аресте. Или новичок за стойкой регистрации пустил слух, что Босх работает в бюро, а старого патрульного копа послали обратно, чтобы выкачать из него информацию?

У Педерсона были волосы белее мела, и он считался старым полицейским, но на самом деле был всего на несколько лет старше Босха. Он двадцать лет ходил пешком или водил "Бульвар бит" в "ночном дозоре", и этого было достаточно, чтобы волосы мужчины рано поседели. Босху нравился Педерсон. Он был хранилищем информации об улице. Редко случалось убийство на бульваре, которое проходило без того, чтобы Босх не сверился с ним, чтобы узнать, что говорят его информаторы. И он почти всегда добивался своего.

“Да, это любопытно”, - сказал Босх. Он больше ничего не добавил.

“Ты делаешь бумагу с места твоей стрельбы?” - Спросил Педерсон, усевшись за пишущую машинку. Когда Босх не ответил, он добавил: “У тебя есть еще такие сигареты?”

Босх встал и отнес целую пачку к Педерсону. Он напечатал их на пишущей машинке перед патрульным полицейским и сказал ему, что они его. Педерсон получил сообщение. Ничего личного, но Босх не собирался говорить о перестрелке, особенно о том, что там делала пара полицейских из ОВР.

После этого Педерсон принялся за пишущую машинку, а Босх вернулся к своему делу об убийстве. Он дочитал его до конца без единой сорокаваттной лампочки, загоревшейся у него в голове. Он сидел там под стук пишущей машинки на заднем плане, курил и пытался придумать, что еще можно было сделать. Не было ничего. Он был у стены.

Он решил позвонить домой и проверить магнитофон. Он взял свой телефон, затем передумал им пользоваться и повесил трубку. На тот случай, если его настольный телефон не был частной линией, он подошел к месту Джерри Эдгара за столом и воспользовался его линией. Он включил свой автоответчик, набрал код и прослушал, как он воспроизвел дюжину сообщений. Первые девять были от копов и нескольких старых друзей, пожелавших ему скорейшего выздоровления. Последние три, самые свежие сообщения, были от доктора, который лечил его, Ирвинга и Паундса.

“Мистер Босх, это доктор Маккенна. Я считаю, что с вашей стороны было очень неразумно и небезопасно покидать больничную среду. Вы рискуете нанести дополнительный вред своему телу. Если вы получите это сообщение, не могли бы вы, пожалуйста, вернуться в больницу. Мы держим кровать. Я больше не смогу лечить тебя или считать своим пациентом, если ты не вернешься. Пожалуйста. Благодарю тебя”.

Ирвинг и Паундс не так сильно беспокоились о здоровье Босха.

В сообщении Ирвинга говорилось: “Я не знаю, где ты и что делаешь, но лучше бы тебе просто не нравилась больничная еда. Подумайте о том, что я вам сказал, детектив Босх. Не совершай ошибку, о которой мы оба будем сожалеть ”.

Ирвинг не потрудился представиться, но в этом и не было необходимости. Паундс тоже этого не сделал. Его сообщение было последним. Это был припев.

“Босх, позвони мне домой, как только получишь это. Я получил известие, что ты выписался из больницы, и нам нужно поговорить. Босх, ты не должен, повторяю, не должен продолжать какую-либо линию расследования, связанную со стрельбой в субботу. Позвони мне”.

Босх повесил трубку. Он не собирался звонить никому из них. Пока нет. Сидя на месте Эдгара, он заметил на столе блокнот, на котором было написано имя Вероники Найз. Мать Шарки. Там был также номер телефона. Эдгар, должно быть, позвонил ей, чтобы сообщить о смерти ее сына. Босх подумал о том, как она ответила на звонок, ожидая, что это будет еще один из ее придурковатых клиентов, а вместо этого позвонил Джерри Эдгар и сообщил, что ее сын мертв.

Мысль о мальчике напомнила Босху об интервью. Он еще не расшифровал запись. Он решил послушать это и вернулся на свое место за столом. Он вытащил свой магнитофон из ящика. Кассета исчезла. Он вспомнил, что отдал его Элеонор. Он подошел к кладовке, пытаясь вычислить, останется ли интервью на резервной кассете. Резервная копия автоматически перематывалась назад, когда подходила к концу, а затем начинала записываться сама. В зависимости от того, как часто использовалась система записи на пленку в комнате для допросов после встречи с Шарки во вторник, вопросы и ответы с мальчиком могли все еще сохраняться на резервной записи.

Босх вынул кассету из магнитофона и вернул ее на свой стол. Он вставил его в свой собственный портативный компьютер, надел наушники и перемотал пленку на начало. Он просмотрел запись, прокрутив ее в течение нескольких секунд, пока не смог определить, его это голос, Шарки или Элеонор, а затем прокрутил в ускоренном режиме примерно на десять секунд. Он повторял этот процесс в течение нескольких минут, прежде чем, наконец, попал на интервью Шарки в последней половине записи.

Как только он нашел это, он немного перемотал пленку, чтобы прослушать интервью с самого начала. Он перемотал слишком далеко и в итоге прослушал полминуты другого интервью, завершающего. Затем он услышал голос Шарки.

“На что ты смотришь?”

“Я не знаю”. Это была Элеонора. “Я хотел спросить, знаете ли вы меня. Ты кажешься знакомым. Я не осознавал, что пялился.”

“Что? Почему я должен знать тебя? Я никогда не занимался никаким федеральным дерьмом, чувак. Я не знаю...”

“Не обращай внимания. Ты показался мне знакомым, вот и все. Мне было интересно, узнали ли вы меня. Почему бы нам не подождать, пока не придет детектив Босх.”

“Да, хорошо. Круто.”

Затем на пленке воцарилась тишина. Слушая это, Босх был сбит с толку. Затем он понял, что то, что он только что услышал, было сказано до того, как он вошел в комнату для допросов.

Что она делала? Тишина на пленке закончилась, и Босх услышал свой собственный голос.

“Шарки, мы собираемся записать это на пленку, потому что это может помочь нам позже разобраться в этом. Как я уже сказал, ты не подозреваемый, так что ты...

Босх остановил пленку и перемотал ее на разговор между мальчиком и Элеонор. Он прослушал это снова, а затем еще раз. Каждый раз ему казалось, что его ударили в сердце. Его ладони вспотели, и пальцы скользили по кнопкам магнитофона. Он, наконец, снял наушники и бросил их на стол.

“Черт возьми”, - сказал он.

Педерсон перестал печатать и оглянулся.

ЧАСТЬ IX

ПОНЕДЕЛЬНИК, 28 мая

ОТМЕЧАЛСЯ ДЕНЬ ПАМЯТИ

Когда Босх добрался до кладбища ветеранов в Вествуде, было сразу после полуночи.

Он забрал новую машину из гаража Уилкокс Флит, а затем проехал мимо квартиры Элеонор Уиш. Свет не горел, и он чувствовал себя подростком, проверяющим, как там девушка, которая его бросила. Несмотря на то, что он был один, он был смущен. Он не знал, что бы он сделал, если бы там был свет. Он направился обратно на восток, к кладбищу, думая об Элеонор и о том, как она предала его в любви и бизнесе одновременно.

Он начал с предположения, что Элеонора спросила Шарки, узнал ли он ее, потому что именно она была в джипе, который доставил тело Мидоуза к водохранилищу. Она искала признак того, что мальчик осознал это и узнал ее. Но он этого не сделал. Шарки продолжал - после того, как Босх присоединился к допросу, - говорить, что видел двух человек, которых он принял за мужчин. Он сказал, что меньший из двоих остался на пассажирском сиденье джипа и вообще не помогал с телом. Босху казалось, что ошибка мальчика должна была застраховать его жизнь. Но он знал, что именно он тогда обрек Шарки, когда предложил загипнотизировать его. Элеонор передала это Рурку, который знал, что не может так рисковать.

Следующим был вопрос о том, почему. Деньги были окончательным решением, но Босх не мог с уверенностью приписать этот мотив Элеонор. Было что-то большее. Остальные участники - Медоуз, Франклин, Дельгадо и Рурк - все разделяли общие узы Вьетнама, а также прямое знание двух целей, Бинь и Тран. Как Элеонор вписалась в это? Босх подумал о ее брате, убитом во Вьетнаме. Был ли он связующим звеном? Он вспомнил, что она сказала, что его зовут Майкл, но она не упомянула, как или когда он был убит. Босх не позволил ей. Теперь он сожалел, что остановил ее, когда она, очевидно, хотела поговорить о нем. Она упомянула мемориал в Вашингтоне и как это изменило ее. Что она могла увидеть такого, что могло бы это сделать? Что такого могла сказать ей стена, чего она еще не знала?

Он въехал на кладбище с бульвара Сепульведа и подъехал к большим черным железным воротам, которые стояли закрытыми поперек гравийной подъездной дороги. Босх вышел и подошел к ним, но они были заперты на цепь и висячий замок. Он посмотрел сквозь черную решетку и увидел небольшой дом из каменных блоков примерно в тридцати ярдах вверх по гравийной дороге. Он увидел бледно-голубой отблеск телевизионного света на фоне занавешенного окна. Босх вернулся к машине и включил сирену. Он позволил ему выть, пока за занавеской не зажегся свет. Несколько мгновений спустя вышел кладбищенский служитель и направился к воротам с фонариком, в то время как Босх достал свой футляр для значка и открыл его через решетку. Мужчина был одет в темные брюки и светло-голубую рубашку с жестяным значком на ней.

“Вы из полиции?” он спросил.

Босху захотелось сказать "нет, Amway". Вместо этого он сказал: “Полиция Лос-Анджелеса. Интересно, сможешь ли ты открыться мне ”.

Служащий поднес фонарик к его бейджу и удостоверению личности. При свете Босх смог разглядеть седые бакенбарды на лице мужчины и уловить легкий аромат бурбона и пота.

“В чем проблема, офицер?”

“Детектив. Я расследую убийство, мистер...?”

“Кестер. Отдел убийств? У нас здесь много мертвых людей, но, думаю, можно сказать, что эти дела закрыты ”.

“Мистер Кестер, у меня нет времени вдаваться во все детали, но что мне нужно сделать, так это взглянуть на мемориал Вьетнама, точную копию, которая будет выставлена здесь на праздничные выходные”.

“Что не так с твоей рукой, и где твой напарник?" Разве вы, ребята, не путешествуете по двое?”

“Мне было больно, мистер Кестер. Мой партнер работает над другой частью расследования. Ты слишком много смотришь телевизор в своей маленькой комнате. Это телевизионные полицейские штучки”.

Последнюю часть Босх произнес с улыбкой, но он уже начал уставать от старого охранника. Кестер повернулась и посмотрела на дом на кладбище, а затем снова на Босха.

“Ты видел телевизионную подсветку, верно? Я понял это. Это федеральная собственность, и я не знаю, смогу ли я открыть ее без...

“Послушай, Кестер, я знаю, что ты на государственной службе, и они никого не увольняли, возможно, с тех пор, как Трумэн был президентом. Но если ты будешь мешать мне в этом, я тоже буду мешать тебе. Во вторник утром я устрою тебе разнос из-за выпивки на рабочем месте. Первым делом. Теперь давайте сделаем это. Открой это, и я не буду тебя беспокоить. Мне просто нужно взглянуть на стену ”.

Босх звякнул цепью. Кестер уставился тусклым взглядом на замок, а затем снял с пояса связку ключей и открыл ворота.

“Извините”, - сказал Босх.

“Я все еще не думаю, что это правильно”, - сердито сказал Кестер. “В любом случае, какое отношение этот черный камень имеет к убийству?”

“Может быть, все”, - сказал Босх. Он направился обратно к своей машине, но затем обернулся, вспомнив кое-что, что он читал о мемориале. “Там есть книга. Оно сообщает, где находятся имена на стене. Ты можешь посмотреть на них. Это там, наверху, у стены?”

На лице Кестера было озадаченное выражение, которое Босх мог видеть даже в темноте. Он сказал: “Не знаю ни о какой книге. Все, что я знаю, это то, что люди из Службы парков США привезли сюда эту штуку, установили ее. Понадобился бульдозер, чтобы расчистить место на холме. У них есть какой-то парень, который остается с ним в положенные часы посещений. Он тот, у кого ты должен спросить о книгах. И не спрашивай меня, где он. Я даже не знаю его имени. Ты задержишься ненадолго или мне оставить ее незапертой?”

“Лучше запри это. Я приду за тобой, когда буду уходить ”.

Он проехал на машине через ворота после того, как старик открыл их, затем на гравийную парковку возле холма. Босх мог видеть темный блеск стены в проломе, вырезанном в возвышении. Огней не было, и местность была пустынной. Он взял фонарик с автомобильного сиденья и направился вверх по склону.

Сначала он поводил фонариком по сторонам, чтобы получить представление о размере стены. Он был около шестидесяти футов длиной, сужающийся с каждого конца. Затем он подошел достаточно близко, чтобы прочитать имена. Неожиданное чувство охватило его. Ужас. Он понял, что не хотел видеть эти имена. Было бы слишком много тех, кого он знал. И что было хуже, так это то, что он мог наткнуться на имена, которых он не ожидал, которые принадлежали людям, которых он не знал, что они были здесь. Он обвел лучом вокруг и увидел деревянную кафедру, верхняя часть которой была наклонена и имела выступ для хранения книги, как у церковной подставки для Библии. Но когда он подошел, он ничего не нашел на стенде. Сотрудники парковой службы, должно быть, взяли справочник с собой на хранение. Босх повернулся и снова посмотрел на стену, ее дальний конец уходил в темноту. Он проверил свои сигареты и увидел, что у него почти целая пачка. Он признался себе, что ожидал, что все будет именно так. Ему пришлось бы прочитать каждое имя. Он знал это до того, как пришел. Он зажег сигарету и направил луч на первую панель стены.

Прошло четыре часа, прежде чем он увидел знакомое имя. Это был не Майкл Скарлетти. Это был Дариус Коулман, мальчик, которого Босх знал по Первому пехотному. Коулман был первым парнем, которого Босх знал, по-настоящему знал, которого снесло ветром. Все называли его Тортиком. У него на предплечье была вырезанная ножом татуировка с надписью "Торт". И он был убит дружественным огнем, когда двадцатидвухлетний лейтенант назвал неправильные координаты на карте для воздушного удара в Треугольнике.

Босх протянул руку к стене и провел пальцами по буквам в имени погибшего солдата. Он видел, как люди делают это по телевизору и в фильмах. Он представил себе Кейка с консервной банкой, заткнутой за ухо, сидящего на своем рюкзаке и поедающего шоколадный торт из банки. Он всегда торговался за чей-то торт. Из-за марихуаны ему захотелось шоколада.

После этого Гарри перешел к другим названиям, останавливаясь только для того, чтобы прикурить сигареты, пока у него не осталось ни одной. Еще почти за четыре часа он наткнулся на еще три дюжины имен, принадлежащих солдатам, которых он знал и знал, что они мертвы. Неожиданных имен не было, и поэтому его опасения на этот счет были необоснованны. Но отчаяние пришло от чего-то другого. Маленькая фотография мужчины в форме была втиснута в тонкую щель между фальшивыми мраморными панелями мемориала. Мужчина подарил миру свою широкую, гордую улыбку. Теперь он был именем на стене. Босх взял фотографию в руку и перевернул ее. В нем говорилось: “Джордж, нам не хватает твоей улыбки. Вся наша любовь, мама и Тери”.

Босх осторожно вставил фотографию обратно в щель, чувствуя себя нарушителем чего-то очень личного. Он подумал о Джордже, человеке, которого никогда не знал, и ему стало грустно без причины, которую он не мог объяснить самому себе. Через некоторое время он двинулся дальше.

В конце, после 58 132 имен, было одно, которого он не видел. Майкл Скарлетти. Это было то, чего он ожидал. Босх посмотрел на небо. На востоке становилось оранжевым, и он мог чувствовать легкий ветерок, дующий с северо-запада. На юге Федеральное здание возвышалось над линией кладбищенских деревьев, как гигантский темный надгробный камень. Босх был потерян. Он не знал, почему он был здесь и имело ли значение то, что он нашел, черт возьми. Был ли Майкл Скарлетти все еще жив? Существовал ли он когда-либо? То, что Элеонор рассказала о своей поездке к мемориалу, казалось таким реальным и правдивым. Как все это может иметь смысл? Луч фонарика был слабым и умирающим. Он выключил его.

***

Босх пару часов вздремнул в своей машине на кладбище. Когда он проснулся, солнце стояло высоко в небе, и впервые он заметил, что кладбищенские лужайки были увешаны флажками, каждая могила отмечена маленькой пластиковой табличкой Old Glory на деревянной палочке. Он завел машину и медленно поехал по узким кладбищенским дорогам, высматривая место, где будут похоронены Медоуз.

Найти его было нетрудно. На обочине одной из дорог, которые вились в северо-восточную часть кладбища, стояли четыре фургона с микроволновыми антеннами. Там также была группа других автомобилей. Средства массовой информации. Босх не ожидал всех этих телекамер и репортеров. Но как только он увидел эту толпу, он понял, что забыл, что праздники - это дни медленных новостей. И the tunnel caper, как его окрестили СМИ, все еще был горячей темой. Видеовампирам понадобятся свежие кадры для вечерних трансляций.

Он решил остаться в машине и наблюдал, как короткую церемонию у серого гроба Мидоуза снимали в четырех экземплярах. На нем председательствовал помятый священник, который, вероятно, приехал из одной из миссий в центре города. Настоящих скорбящих не было, за исключением нескольких профессионалов из VFW. Почетный караул из трех человек также стоял по стойке смирно.

Когда все закончилось, священник нажал ногой на педаль тормоза, и гроб медленно опустился. Камеры тщательно зафиксировали это. А затем, после этого, команды новостей разошлись в разные стороны, чтобы снимать репортажи в местах, расположенных вокруг места захоронения. Они были расставлены полукругом. Таким образом, каждый репортер выглядел бы так, как будто он или она были исключительно на похоронах. Босх узнал в нескольких людях тех, кто раньше совал микрофоны ему в лицо. Затем он заметил, что один из мужчин, которого он принял за профессионального плакальщика, на самом деле был Бреммером. РепортерTimes отошел от могилы и направлялся к одной из машин, припаркованных вдоль подъездной дороги. Босх подождал, пока Бреммер не оказался почти рядом с его машиной, прежде чем опустить стекло и окликнуть его.

“Гарри, я думал, ты в больнице или что-то в этом роде”.

“Я думал, что зайду. Но я не знал, что это будет цирк. Неужели вам, люди, нечем заняться получше?”

“Эй, я не с ними. Это свинячий трах”.

“Что?” - спросил я.

“Тележурналисты. Так они называют одну из этих банд. Итак, что ты здесь делаешь? Я не думал, что ты выйдешь так скоро.”

“Я сбежал. Почему бы тебе не сесть и не прокатиться”. Затем, указав рукой на тележурналистов, Босх сказал: “Они могут увидеть меня здесь, наброситься и растоптать нас”.

Бреммер обошел машину и сел в нее. Босх поехал по подъездной дорожке к западной части кладбища. Он припарковался в тени раскидистого дуба, с которого они могли видеть мемориал Вьетнама. Там слонялось несколько человек, в основном мужчины, в основном в одиночку. Они все молча смотрели на черный камень. Пара мужчин были одеты в старые куртки с отрезанными рукавами.

“Ты уже видел об этом в газетах или по телевизору?” - Спросил Бреммер.

“Пока нет. Но я слышал, что было сказано.”

“И что?” - спросил я.

“Чушь собачья. По крайней мере, большая его часть.”

“Ты можешь мне сказать?”

“Не то чтобы это вернулось ко мне”.

Бреммер кивнул. Они знали друг друга долгое время. Босху не нужно было требовать обещаний, а Бреммеру не нужно было вдаваться в различия между неофициальными заявлениями, предысториями и заявлениями без указания авторства. У них было доверие, основанное на предыдущем авторитете, идущее в обоих направлениях.

“Тебе следует проверить три вещи”, - сказал Босх. “Никто не спрашивал о Льюисе и Кларке. Они не были частью моего наблюдения. Они работали на Ирвинга в IAD. Так что, как только вы это утвердите, заставьте их объяснить, что они делали ”.

“Что они делали?”

“Что тебе придется перебраться куда-нибудь еще. Я знаю, что у вас есть другие источники в департаменте.”

Бреммер что-то писал в длинном, тонком блокноте на спирали, из тех, что всегда выдавали репортеров. Он кивал, пока писал.

“Во-вторых, узнай о похоронах Рурка. Вероятно, это будет где-то за пределами штата. Куда-нибудь достаточно далеко, чтобы здешние СМИ не потрудились никого послать. Но все равно пошли кого-нибудь. Кто-то с камерой. Он, вероятно, будет там единственным. Точно так же, как сегодняшняя посадка. Это должно тебе кое о чем сказать ”.

Бреммер оторвал взгляд от своего блокнота. “Ты имеешь в виду, что похорон героя не будет? Ты хочешь сказать, что Рурк был частью этого, или он просто все испортил? Господи, бюро - и мы, средства массовой информации - выставляем парня перевоплощенным Джоном Уэйном ”.

“Да, ну, ты дал ему жизнь после смерти. Я думаю, ты можешь забрать это ”.

Босх мгновение просто смотрел на него, размышляя, как много он должен рассказать, что для него безопасно. На мгновение он почувствовал такую ярость, что захотел рассказать Бреммеру все, что знал, и к черту то, что могло произойти, и то, что сказал Ирвинг. Но он этого не сделал. Контроль вернулся.

“Что там в-третьих?” - Спросил Бреммер.

“Раздобудь военные досье Медоуза, Рурка, Франклина и Дельгадо. Это все прояснит для тебя. Они были во Вьетнаме, в одно и то же время, в одном и том же подразделении. Вот где все это начинается. Когда ты зайдешь так далеко, позвони мне, и я постараюсь восполнить то, чего у тебя нет ”.

Затем Босху внезапно надоела эта шарада, разыгранная его департаментом и ФБР. Мысль о мальчике, Шарки, продолжала приходить на ум. Распластанный на спине, его голова склонилась под этим странным, тошнотворным углом. Кровь. Они собирались стереть это в порошок, как будто это не имело значения.

“Есть еще четвертая вещь”, - сказал он. “Там был ребенок”.

Когда рассказ о Шарки был закончен, Босх завел машину и повез Бреммера обратно по подъездной дорожке к его собственной машине. Тележурналисты покинули кладбище, и мужчина в маленьком фронтальном погрузчике засыпал землей могилу Мидоуза. Другой мужчина оперся на лопату неподалеку и наблюдал.

“Мне, вероятно, понадобится работа после того, как выйдет ваша история”, - сказал Босх, наблюдая за могильщиками.

“Тебя не будет в нем в качестве атрибуции. К тому же, когда я получу военные записи, они скажут сами за себя. Я смогу обмануть сотрудников департамента общественной информации, чтобы они подтвердили кое-что из этих других материалов, сделать вид, что это исходило от них. И затем, ближе к концу истории, я скажу: ‘Детектив Гарри Босх отказался от комментариев’. Как тебе это?”

“Вероятно, мне понадобится работа после того, как выйдет твоя история”.

Бреммер просто долго смотрел на детектива.

“Ты отправляешься в могилу?”

“Я мог бы. После того, как ты оставишь меня в покое”.

“Я ухожу”. Он открыл дверцу машины и вышел, затем откинулся назад. “Спасибо, Гарри. Это будет хорошая песня. Головы будут отскакивать”.

Босх посмотрел на репортера и печально покачал головой. “Нет, это не так”, - сказал он.

Бреммер беспокойно уставился на него, и Босх отстранил его движением руки. Репортер закрыл дверь и пошел к своей машине. У Босха не было неправильного представления о Бреммере. Репортером не руководило какое-либо подлинное чувство возмущения или его роль сторожевого пса для общественности. Все, чего он хотел, - это история, которой не было ни у одного другого репортера. Бреммер думал об этом, и, возможно, о книге, которая выйдет после, и о телефильме, и о деньгах и славе, питающей эго. Это было тем, что двигало им, а не возмущение, которое заставило Босха рассказать ему эту историю. Босх знал это и смирился с этим. Так уж все устроено.

“Головы никогда не отскакивают”, - сказал он себе.

Он смотрел, как могильщики заканчивают свою работу. Через некоторое время он вышел и подошел. Рядом с флагом, воткнутым в мягкую оранжевую землю, лежал маленький букетик цветов. Цветы были от VFW. Босх смотрел на эту сцену и не знал, что он должен чувствовать. Может быть, какая-то сентиментальная привязанность или раскаяние. Медоуз на этот раз навсегда ушел в подполье. Босх ничего не почувствовал. Через некоторое время он оторвал взгляд от могилы и посмотрел в сторону Федерального здания. Он начал идти в том направлении. Он чувствовал себя призраком, восставшим из могилы в поисках справедливости. Или, может быть, просто месть.

***

Если она и была удивлена, что именно Босх нажал на дверной звонок, Элеонор Уиш этого не показала. Гарри показал свой значок охраннику на первом этаже, и тот махнул рукой в сторону лифта. В праздничный день не было администратора, поэтому он нажал на ночной звонок. Дверь открыла Элеонор. На ней были потертые джинсы и белая блузка. На ее поясе не было пистолета.

“Я думал, ты мог бы прийти, Гарри. Ты был на похоронах?”

Он кивнул, но не двинулся к двери, которую она держала открытой. Она долго смотрела на него, ее брови изогнулись в том прекрасном вопросительном взгляде, который у нее был. “Ну, ты собираешься войти или стоять там весь день?”

“Я думал, мы могли бы прогуляться. Поговори наедине.”

“Я должна получить свою карточку-ключ, чтобы я могла вернуться”. Она сделала движение, чтобы вернуться, но затем остановилась. “Я сомневаюсь, что вы слышали это, потому что они не распространили ни слова. Но они нашли алмазы.”

“Что?” - спросил я.

“Да. Они отследили Рурка до каких-то общественных камер хранения в Хантингтон-Бич. Они где-то нашли квитанции. Сегодня утром они получили постановление суда и просто открыли их. Я прислушивался к сканеру. Они говорят о сотнях бриллиантов. Им придется нанять оценщика. Мы были правы, Гарри. Бриллианты. Ты был прав. Они также нашли все остальные вещи - во втором шкафчике. Рурк не избавился от этого. Владельцы коробок получат свои вещи обратно. Там будет пресс-конференция, но я сомневаюсь, что они скажут, чьи это были шкафчики ”.

Он просто кивнул, и она исчезла за дверью. Босх подошел к лифтам и нажал кнопку, ожидая ее. У нее была с собой сумочка, когда она выходила. Это заставило его осознать, что у него нет оружия. И в глубине души его смутило, что он на мгновение подумал, что это вызывает беспокойство. Они не разговаривали по пути вниз, пока не вышли из здания и не оказались на тротуаре, направляясь к Уилширу. Босх взвешивал свои слова, задаваясь вопросом, означает ли что-нибудь находка алмазов. Казалось, она ждала, когда он начнет, но ей было неуютно в тишине.

“Мне нравится синий слинг”, - наконец сказала она. “В любом случае, как ты себя чувствуешь? Я удивлен, что они выпустили тебя оттуда так скоро ”.

“Я только что ушел. Я чувствую себя прекрасно ”. Он остановился, чтобы сунуть сигарету в рот. Он купил пачку в автомате в вестибюле. Он прикурил от зажигалки.

“Знаешь, - сказала она, “ сейчас было бы самое подходящее время бросить это. Начни все сначала”.

Он проигнорировал предложение и глубоко вдохнул дым.

“Элеонора, расскажи мне о своем брате”.

“Мой брат? Я же говорил тебе.”

“Я знаю. Я хочу услышать снова. О том, что с ним случилось и что случилось, когда ты посетил стену в Вашингтоне. Ты сказал, что это все изменило для тебя. Почему это все изменило для тебя?”

Они были в Уилшире. Босх указал на другую сторону улицы, и они перешли к кладбищу. “Я оставил свою машину здесь. Я отвезу тебя обратно”.

“Я не люблю кладбища. Я же говорил тебе.”

“Кто знает?”

Они прошли через отверстие в живой изгороди, и шум уличного движения затих. Перед ними расстилался зеленый газон, белые камни и американские флаги.

“Моя история такая же, как тысячи других”, - сказала она. “Мой брат пошел туда и не вернулся. Вот и все. И потом, вы знаете, поход на мемориал, ну, это наполнило меня множеством разных чувств ”.

“Гнев?”

“Да, это было”.

“Возмущение?”

“Да, я думаю. Я не знаю. Это было очень личное. Что происходит, Гарри? Какое это имеет отношение к… с чем-нибудь?”

Они были на гравийной дорожке, которая тянулась вдоль рядов белого камня. Босх вел ее к копии.

“Ты сказал, что твой отец был профессиональным военным. Вы узнали подробности того, что случилось с вашим братом?”

“Он говорил, но ни он, ни моя мать никогда по-настоящему ничего мне не говорили. О деталях. Я имею в виду, они просто сказали, что он скоро вернется домой, и я получил от него письмо, в котором говорилось, что он приедет. Затем, примерно на следующей неделе, вы знаете, они сказали, что он был убит. В конце концов, он не добрался до дома. Гарри, ты заставляешь меня чувствовать… Чего ты хочешь? Я этого не понимаю ”.

“Конечно, ты понимаешь, Элеонор”.

Она остановилась и просто посмотрела вниз, на землю. Босх увидел, как цвет ее лица изменился на более светлый оттенок бледности. И выражение ее лица стало выражением смирения. Это было едва уловимо, но это было там. Как лица матерей и жен, которые он видел, когда уведомлял ближайших родственников. Тебе не нужно было говорить им, что кто-то умер. Они открыли дверь; они знали счет. И теперь по лицу Элеонор было видно, что она знала, что Босх знает ее секрет. Она подняла глаза и посмотрела в сторону, подальше от него. Ее взгляд остановился на черном мемориале, поблескивающем на солнце на вершине холма.

“Это все, не так ли? Ты привел меня сюда, чтобы увидеть это ”.

“Думаю, я мог бы попросить тебя показать мне, как зовут твоего брата. Но мы оба знаем, что этого там нет ”.

“Нет... это не так”.

Она была потрясена видом мемориала. Босх мог видеть по ее лицу, что жесткое сопротивление исчезло. Тайна хотела выйти наружу.

“Итак, расскажи мне об этом”, - сказал он.

“У меня действительно был брат, и он умер. Я никогда не лгал тебе, Гарри. На самом деле я никогда не говорил, что он был убит там. Я сказал, что он так и не вернулся, и он не вернулся. Это правда. Но он умер здесь, в Лос-Анджелесе, по дороге домой. Это был 1973 год”.

Казалось, она погрузилась в воспоминания. Затем она вернулась.

“Удивительно. Я имею в виду, пережить эту войну, а потом не вернуться домой. Это не имеет смысла. У него была двухдневная остановка в Лос-Анджелесе на обратном пути в Округ Колумбия, чтобы поприветствовать героя, который мы собирались устроить для него. Была хорошая безопасная работа, устроенная через отца в Пентагоне. Только они нашли его в борделе в Голливуде. Шип все еще был в его руке. Героин.”

Она посмотрела Босху в лицо, а затем отвела взгляд.

“Так это выглядело, но на самом деле все было не так. Это было признано передозировкой, но он был убит. Совсем как Мидоуз много лет спустя. Но моего брата списали со счетов так же, как предполагалось, что Медоуза списали со счетов ”.

Босх подумал, что она, возможно, начинает плакать. Ему нужно было держать ее в курсе, рассказывая историю.

“Что происходит, Элеонора? Какое это имеет отношение к Медоузу?”

“Ничего”, - сказала она и оглянулась на тропу, по которой они шли.

Теперь она лгала. Он знал, что там что-то было. У него было ужасное чувство в животе, что все это вращалось вокруг нее. Он подумал о маргаритках, которые она прислала в его больничную палату. Музыка, которую они играли в ее квартире. То, как она нашла его в туннеле. Слишком много совпадений.

“Все, ” сказал он, “ все это было частью твоего плана”.

“Нет, Гарри”.

“Элеонора, как ты узнала, что на холме под моим домом растут маргаритки?”

“Я видел их, когда я...”

“Ты посетил меня ночью. Помнишь? Под крыльцом ничего не было видно.” Он позволил этому немного осесть. “Ты была там раньше, Элеонора. Когда я заботился о Шарки. А затем визит позже той ночью, это был не визит. Это была проверка. Как телефонный звонок, на котором вешают трубку. Это был ты. Потому что это ты установил "жучок" в мой телефон. Все это было… Почему бы тебе просто не сказать мне?”

Она кивнула, не глядя на него. Он не мог отвести от нее глаз. Она взяла себя в руки и начала.

“Было ли у тебя когда-нибудь что-то, что было в твоем центре, было самим семенем твоего существования? В основе каждого лежит одна неизменная истина. Для меня это был мой брат. Мой брат и его жертва. Вот как я справился с его смертью. Делая это и его больше, чем жизнь. Превращая его в героя. Это было семя, которое я защищал и лелеял. Я окружил его твердой оболочкой и поливал своим обожанием, и по мере того, как оно росло, оно становилось все большей частью меня. Оно выросло в дерево, которое затеняло мою жизнь. Затем, внезапно, в один прекрасный день все исчезло. Правда была ложью. Дерево было срублено, Гарри. Тени больше нет. Просто слепящее солнце.”

Она на мгновение замолчала, и Босх изучающе посмотрел на нее. Она вдруг показалась ему такой хрупкой, что ему захотелось усадить ее на стул, пока она не упала. Она обхватила один локоть рукой, а другую руку поднесла к губам. До него дошло, о чем она говорила.

“Ты не знал, не так ли?” Босх сказал. “Твои родители… никто не сказал тебе правды.”

Она кивнула. “Я вырос, думая, что он герой, о котором говорили мне мои мать и отец. Они защитили меня. Они лгали. Но как они могли знать, что однажды будет сделан памятник, и они напишут на нем каждое имя… Все имена, кроме моего брата.”

Она остановилась, но на этот раз он подождал, пока она закончит.

“Однажды, несколько лет назад, я пошел на мемориал. И я подумал, что произошла какая-то ошибка. Там была книга, указатель имен, и я посмотрел, а его в списке не было. Никакого Майкла Скарлетти. Я накричал на людей из парка. ‘Как ты мог просто вычеркнуть чье-то имя из книги?’ И так я провел остаток дня, читая имена на стене. Все они. Я собирался показать им, насколько они были неправы. Но… его там тоже не было. Я не мог - Ты знаешь, каково это - потратить почти пятнадцать лет своей жизни, веря во что-то, строить свои убеждения вокруг одного-единственного, яркого факта, и иметь… обнаружить, что все это время это на самом деле было похоже на рак, растущий внутри?”

Босх размазал слезы по ее щекам рукой. Он наклонил свое лицо близко к ее.

“Так что же ты сделала, Элеонор?”

Кулак, прижатый к ее губам, сжался сильнее, костяшки ее пальцев были бескровными, как у трупа. Босх заметил парковую скамейку дальше по дорожке, взял ее за плечо и направил туда.

“Все это дело”, - сказал он после того, как они сели. “Я не понимаю, Элеонора. Все это дело. Ты был... Ты хотел какой-то мести против...

“Правосудие. Не месть, не мщение.”

“Есть ли разница?”

Она не ответила.

“Скажи мне, что ты сделал”.

“Я поссорился со своими родителями. И они, наконец, рассказали мне о Лос-Анджелесе. Я просмотрела все его вещи и нашла письмо, его последнее письмо. Он все еще был у меня в вещах в доме моих родителей, но я забыл его. Оно здесь”.

Она открыла сумочку и достала бумажник. Босх мог видеть резиновые ручки и рукоятку ее пистолета в сумочке. Она открыла бумажник и вытащила дважды сложенный листок линованной бумаги для блокнота. Она деликатно развернула его и держала открытым, чтобы он мог прочесть. Он не прикасался к нему.

Элли, я становлюсь таким кратким, что практически чувствую вкус крабов в мягком панцире. Я должен быть дома примерно через две недели. Сначала я должен заехать в Лос-Анджелес, чтобы заработать немного денег. Ha Ha! У меня есть план (но не говори ОМ). Я должен доставить “дипломатическую” посылку в Лос-Анджелес, но, возможно, есть способ сделать с ней что-нибудь получше. Когда я вернусь, может быть, мы сможем снова сходить в Поконос, прежде чем мне придется вернуться к работе в “военной машине”. Я знаю, что ты думаешь о том, что я делаю, но я не могу сказать ОМ "нет". Посмотрим, что из этого выйдет. Одно можно сказать наверняка, я рад покидать это место. Я был в стране шесть недель, прежде чем получил кое-что от R & R здесь, в Сайгоне. Я не хочу возвращаться, поэтому они лечат меня от дизентерии. (Спроси ОМ, что это такое! Ха-ха-ха.) Все, что мне нужно было сделать, это съесть немного ресторанной еды в этом городе, и у меня появились симптомы. В любом случае, на данный момент это все. Я в безопасности и скоро буду дома. Так что достань эти ловушки для крабов из сарая. С любовью, Майкл

Она аккуратно сложила письмо и убрала его.

“Тот самый ОМ”?" - Спросил Босх.

“Старик”.

“Правильно”.

К ней возвращалось самообладание. На ее лице появилось то самое жесткое выражение, которое Босх заметил в первый день, когда встретил ее. Ее взгляд опустился с его лица на грудь и руку на синей перевязи.

“Я не подключен, Элеонор”, - сказал он. “Я здесь ради себя. Я хочу знать сам ”.

“Это не то, на что я смотрела”, - сказала она. “Я знал, что ты не будешь подключен. Я думал о твоей руке. Гарри, если есть что-то, во что ты сейчас веришь обо мне, во что ты можешь поверить, поверь мне, когда я говорю, что никто не должен был пострадать.

“Никто… Все должны были проиграть. Но это было все. После того дня - у мемориала, я искал, и я искал, и я узнал, что случилось с моим братом. Я использовал Эрнста в Госдепартаменте, я использовал Пентагон, моего отца, я использовал все, что мог, и я узнал о своем брате ”.

Она посмотрела ему в глаза, но он старался не выдавать мыслей, стоящих за ними.

“И что?” - спросил я.

“И все было так, как сказал нам Эрнст. Ближе к концу войны три капитана, триада, принимали активное участие в транспортировке героина в Штаты. Одним из проводников был Рурк и его команда в посольстве, военная полиция. В том числе Медоуз, Дельгадо и Франклин. В барах Сайгона они находили новичков и предлагали им: несколько тысяч долларов за то, чтобы они пропустили через таможню запечатанный дипломатический пакет. Ничего особенного. Они могли бы организовать для них получение статуса временного курьера, посадить их на самолет, и кто-то ждал бы посылку в L.А. Мой брат был одним из тех, кто принял… Но у Майкла был план. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что они несли. И поэтому он, должно быть, подумал, что сможет приехать сюда и заключить более выгодную сделку с кем-нибудь другим. Я не знаю, как далеко он это продумал или подстроил. Но это не имело значения. Они нашли его и они убили его ”.

“Они?”

“Я не знаю, кто. Люди, работающие на капитанов. Для Рурка. Это было идеально. Он был убит таким образом, что армия, его семья, почти все хотели бы сохранить это в тайне. Итак, все было быстро приведено в порядок, и на этом все закончилось ”.

Босх сидел рядом с ней, пока она рассказывала остальную часть истории, и не прерывал, пока она не закончила, пока это не вырвалось из нее подобно демону.

Она сказала, что первым, кого она нашла, был Рурк. К ее изумлению, он был в бюро. Она вызвала свои маркеры и перешла из Вашингтона к его команде. У нее была другая фамилия, чем у ее брата. Рурк не знал, кто она такая. После этого Медоуза, Франклина и Дельгадо достаточно легко обнаружили в тюрьмах. Они никуда не собирались уходить.

“Рурк был ключом”, - сказала она. “Я пошел работать над ним. Думаю, можно сказать, что я соблазнила его этим планом.”

Босх почувствовал, как внутри что-то оборвалось, какое-то последнее чувство к ней.

“Я ясно намекнул, что хочу заработать очки. Я знал, что он пойдет на это, потому что он был коррумпирован в течение многих лет. И он был жадным. Однажды ночью он рассказал мне о бриллиантах, как он помог этим двум парням выбраться из Сайгона с коробками, полными бриллиантов. Это были Тран и Бин. Исходя из этого, было легко спланировать все это. Рурк нанял остальных троих и анонимно потянул за кое-какие ниточки, чтобы обеспечить их ранние релизы в Charlie Company. Это был идеальный план, и Рурк действительно думал, что это его. Это то, что сделало его идеальным. В конце концов, я собирался исчезнуть с сокровищем. Бинь и Тран будут лишены состояния, которое они собирали и копили всю свою жизнь, а остальные четверо отведают самый большой куш в своей жизни, и у них его отнимут. Это был бы лучший способ причинить им наибольшую боль. Но никто за пределами круга вины не должен был пострадать… Все просто случилось.”

“Медоуз забрал браслет”, - сказал Босх.

“Да. Медоуз забрал браслет. Я видел это в списках заложников, которые прислали из полиции Лос-Анджелеса. Это было обычным делом, но я запаниковал. Эти списки разосланы по всем отделам по борьбе со взломом в округе. Я думал, это кто-нибудь заметит, Медоуз будет втянут и расскажет историю. Я рассказала Рурку. И он тоже запаниковал. Он подождал, пока они в значительной степени закончат со вторым туннелем, а затем он и двое других столкнулись с Медоузом. Меня там не было ”.

Ее глаза были устремлены в какую-то точку вдалеке. В ее голосе больше не было эмоций. Это была просто ровная линия. Босху не нужно было подсказывать ей. Остальное только что вышло.

“Меня там не было”, - снова сказала она. “Рурк позвонил мне. Он сказал мне, что, вы знаете, Медоуз умер, так и не отдав залоговый билет. Он сказал, что обставил это как передозировку. Этот ублюдок на самом деле сказал, что он знал людей, которые делали это раньше, давным-давно, и им это сходило с рук. Ты видишь? Он говорил о моем брате. Когда он сказал это, я понял, что поступаю правильно…

“В любом случае, ему нужна была моя помощь. Они обыскали дом Мидоуза и не смогли найти заглушку от ломбарда. Это означало, что Дельгадо и Франклин собирались вломиться в магазин и вернуть браслет. Но Рурк хотел моей помощи с Медоузом. Тело. Он не знал, что с этим делать ”.

Она сказала, что знала из досье Мидоуза, что его арестовали за то, что он слонялся без дела у водохранилища. Ей не составило труда убедить Рурка, что это подходящее место, чтобы оставить тело.

“Но я также знал, что резервуар принадлежал Голливудскому подразделению, что если вам не позвонят, вы, по крайней мере, услышите об этом и, возможно, проявите интерес после того, как Медоуза опознают. Видишь, я знал о тебе и Медоузе. И теперь я знал, что Рурк вышел из-под контроля. Ты был предохранительным клапаном на случай, если мне понадобится разрушить все это. Я не мог позволить Рурку снова выйти сухим из воды ”.

Она скользнула взглядом по камням и рассеянно подняла руку и уронила ее на колени, небольшая демонстрация смирения.

“После того, как мы положили его тело в джип и накрыли одеялом, Рурк вернулся, чтобы в последний раз осмотреть место. Я остался снаружи. Сзади была монтировка. Я взяла его и ударила им по его пальцам. Пальцы Мидоуза. Это было для того, чтобы кто-нибудь увидел, что это убийство. Я так отчетливо помню этот звук. Кость. Так громко, что я подумал, что Рурк, возможно, даже услышал ...”

“Что насчет Шарки?” - Спросил Босх.

“Шарки”, - сказала она задумчиво, как будто впервые произносила это имя.

“После интервью я сказал Рурку, что Шарки не видел наших лиц на плотине. Он даже подумал, что я мужчина, сидящий в джипе. Но я совершил ошибку. Я упоминал, как мы обсуждали возможность загипнотизировать его. Несмотря на то, что я остановил тебя и был уверен, что ты не сделаешь этого без меня, Рурк не доверял тебе. Итак, он сделал то, что он сделал с Шарки. После того, как нас позвали туда и я увидел его, я ...”

Она не закончила, но Босх хотел знать все.

“Ты что?”

“Позже я столкнулся с Рурком и сказал ему, что я разрушаю все это, потому что он вышел из-под контроля, убивая невинных людей. Он сказал мне, что не было способа остановить это. Франклин и Дельгадо были в туннеле и вне досягаемости. Они выключили радио, когда привезли С-4. Это слишком нестабильно. Он сказал, что это невозможно остановить без еще большего количества пролитой крови. Затем, на следующую ночь, нас с тобой чуть не задавили. Это был Рурк, я уверен ”.

Она сказала, что после этого они вдвоем играли в негласную игру взаимного недоверия и подозрительности. Ограбление сейфа и замка в Беверли-Хиллз продолжалось, как и планировалось, и Рурк убедил Босха и всех остальных не уходить в подполье, чтобы остановить это. Он должен был позволить Франклину и Дельгадо довести дело до конца, даже несмотря на то, что в шкатулке Трана не осталось бриллиантов. Рурк также не мог рисковать, уходя в подполье, чтобы предупредить их.

Элеонора наконец закончила игру, когда последовала за Босхом в туннель и убила Рурка, его глаза смотрели на нее, когда он соскользнул в черную воду.

“И это вся история”, - тихо сказала она.

“Моя машина в той стороне”, - сказал Босх, вставая со скамейки. “Сейчас я отведу тебя обратно”.

Они нашли его машину на подъездной дорожке, и Босх заметил, что ее взгляд задержался на свежей земле на могиле Мидоуза, прежде чем она села в нее. Он подумал, наблюдала ли она из Федерального здания, как гроб опускали в землю. Направляясь к выходу, Гарри сказал: “Почему ты не мог оставить это в покое? То, что случилось с твоим братом, было в другое время, в другом месте. Почему ты не отпустил это?”

“Ты не знаешь, сколько раз я задавал этот вопрос и сколько раз я не знал ответа. Я все еще не понимаю.”

Они стояли на светофоре в Уилшире, и Босх размышлял, что же ему делать. И еще раз она прочитала его, она почувствовала его нерешительность.

“Ты собираешься принять меня сейчас, Гарри? Возможно, вам будет трудно доказать свою правоту. Все мертвы. Может показаться, что ты тоже был частью этого. Ты собираешься рискнуть этим?”

Он ничего не сказал. Загорелся светофор, и он поехал к Федеральному зданию, остановившись у бордюра возле сада флагов.

Она сказала: “Если для тебя это вообще что-нибудь значит, то то, что произошло между тобой и мной, не было частью какого-либо плана. Я знаю, ты никогда не узнаешь, правда ли это, но я хотел сказать...”

“Не надо”, - сказал он. “Ничего не говори об этом”.

Между ними прошло несколько неловких мгновений молчания.

“Ты просто позволяешь мне уйти отсюда?”

“Я думаю, для тебя было бы лучше, Элеонор, если бы ты сдалась полиции. Сходи за адвокатом, а потом приходи. Скажи им, что ты не имеешь никакого отношения к убийствам. Расскажи им историю о своем брате. Они разумные люди, и они захотят сохранить это в тайне, избежать скандала. Прокурор США, вероятно, позволит вам сослаться на что-нибудь, кроме убийства. Бюро согласится”.

“А что, если я не сдамся полиции? Ты расскажешь им?”

“Нет. Как ты сказал, я слишком большая часть этого. Они бы никогда не согласились с тем, что я бы им сказал ”.

Он надолго задумался. Он не хотел говорить то, что собирался сказать дальше, если не был уверен, что имел в виду именно это. И мог бы, и сделал бы это.

“Нет, я не скажу им… Но если я не услышу через несколько дней, что ты заходил, я расскажу Бину. И я расскажу Трану. Мне не нужно будет им это доказывать. Я просто расскажу им историю с достаточным количеством фактов, чтобы они поняли, что это правда. Тогда, знаешь, что они сделают? Они будут вести себя так, будто не понимают, о чем, черт возьми, я говорю, и они скажут мне убираться. И тогда они придут за тобой, Элеонор, в поисках такого же правосудия, какого ты добилась для своего брата ”.

“Ты бы сделал это, Гарри?”

“Я сказал, что сделаю. Я даю тебе два дня, чтобы войти. Затем я рассказываю им историю ”.

Она посмотрела на него, и страдальческое выражение на ее лице спрашивало, почему.

Гарри сказал: “Кто-то должен ответить за Шарки”.

Она отвернулась, положила руку на дверную ручку и посмотрела в окно машины на флаги, развевающиеся на ветру Санта-Аны. Она не оглянулась на него, когда сказала: “Итак, я думаю, я ошибалась насчет тебя”.

“Если ты имеешь в виду дело Кукольника, то ответ - да, ты ошибался насчет меня”.

Она оглянулась на него со слабой улыбкой, когда открыла дверь. Она быстро наклонилась и поцеловала его в щеку. Она сказала: “До свидания, Гарри Босх”.

Затем она вышла из машины, стояла на ветру и смотрела на него. Она поколебалась, а затем закрыла дверь. Отъезжая, Гарри бросил взгляд в зеркало и увидел, что она все еще стоит на обочине. Она стояла там, глядя вниз, как человек, уронивший что-то в канаву. После этого он не оглядывался назад.

Эпилог

На следующее утро после Дня памяти Гарри Босх снова зарегистрировался в MLK, где его строго отчитал врач, который, как показалось, по крайней мере Гарри, получал извращенное удовольствие от того, что срывал с его плеча самодельные повязки, а затем использовал жгучий физиологический раствор для промывания раны. Он два дня отдыхал, а затем его отвезли в операционную на операцию по вправлению мышц, которые были оторваны от кости пулей.

На второй день его восстановления после операции помощница медсестры принесла ему дневную газету Los Angeles Times, чтобы он мог скоротать с ней несколько часов. История Бреммера была на первой полосе, и она сопровождалась фотографией священника, стоящего перед одиноким гробом на кладбище в Сиракузах, штат Нью-Йорк. Это был гроб специального агента ФБР Джона Рурка. По фотографии Босх мог сказать, что на похоронах Медоуза было больше скорбящих - хотя и представителей средств массовой информации. Но Босх отложил первую часть в сторону, просмотрев первые несколько абзацев статьи и поняв, что она не об Элеонор. Он повернулся к спорту.

На следующий день у него был посетитель. Лейтенант Харви Паундс сказал Босху, что, когда тот придет в себя, он обратится в Голливудский отдел по расследованию убийств. Паундс сказал, что ни у кого из них не было выбора в этом вопросе. Приказ поступил с шестого этажа Паркер-Центра. Лейтенанту больше нечего было сказать, и он вообще не упомянул о газетной статье. Гарри воспринял новость с улыбкой и кивком, не желая показывать ни намека на то, что он чувствовал или думал.

“Конечно, все это зависит от того, сможете ли вы пройти медосмотр в департаменте, когда ваши здешние врачи выпишут вас”, - добавил Паундс.

“Конечно”, - сказал Босх.

“Знаешь, Босх, некоторые офицеры хотели бы получить инвалидность, уйти на пенсию с восьмидесятипроцентным окладом. Ты мог бы устроиться на работу в частный сектор и делать это очень хорошо. Ты бы это заслужил ”.

Ах, подумал Гарри, вот и причина для визита.

“Это то, чего хочет от меня департамент, лейтенант?” он спросил. “Ты посланник?” - спросил я.

“Конечно, нет. Департамент хочет, чтобы ты делал то, что ты хочешь, Гарри. Я просто смотрю на преимущества ситуации. Знаешь, просто есть о чем подумать. Я понимаю, что частные расследования - это растущий рынок девяностых. Больше нет доверия, понимаешь? В наши дни люди тайно получают полную информацию - медицинскую, финансовую, романтическую - о людях, за которых они собираются выйти замуж ”.

“Это не похоже на мой вид работы”.

“Значит, вы займетесь столом в отделе убийств?”

“Как только я пройду медосмотр”.

На следующий день у него был еще один посетитель. Это было ожидаемо. Она была прокурором из офиса прокурора США. Ее звали Чавез, и она хотела узнать о ночи, когда был убит Шарки. Тогда Босх понял, что пришла Элеонор Уиш.

Он сказал прокурору, что был с Элеонор, подтверждая ее алиби. Чавес сказала, что ей просто нужно было проверить, чтобы быть уверенной, прежде чем они начнут обсуждать сделку. Она задала еще несколько вопросов по делу, затем встала со стула для посетителей, чтобы уйти.

“Что с ней будет дальше?” - Спросил Босх.

“Я не могу обсуждать это, детектив”.

“Не для протокола?”

“Неофициально, ей, очевидно, придется уйти, но, вероятно, это не займет много времени. Климат подходит для того, чтобы это происходило очень тихо. Она выступила, она привела компетентного адвоката, и, похоже, она не несет прямой ответственности за связанные с этим смерти. Если вы спросите меня, она выйдет из этого очень удачливой. Она будет умолять и отсидит максимум месяцев тридцать в Техачапи ”.

Босх кивнул, и Чавез ушел.

Гарри тоже не стало на следующий день, его отправили домой на шестинедельный отпуск для восстановления сил, прежде чем он вернулся в участок на Уилкоксе. Когда он приехал в дом на Вудро Вильсона, он нашел в своем почтовом ящике желтый листок бумаги. Он отнес его на почту и обменял на широкий плоский пакет в коричневой бумаге. Он не открывал его, пока не оказался дома. Это было от Элеонор Уиш, хотя в нем об этом не говорилось: это было просто то, что он знал. Оторвав бумагу и пузырящийся пластиковый вкладыш, он нашел фотографию Хоппера"Ночные ястребы" в рамке. Это был предмет, который он видел над ее диваном в ту первую ночь, когда он был с ней.

Босх повесил гравюру в коридоре возле входной двери и время от времени останавливался, чтобы изучить ее, когда приходил домой, особенно после утомительного рабочего дня или ночи. Картина никогда не переставала очаровывать его или вызывать воспоминания об Элеонор Уиш. Тьма. Абсолютное одиночество. Мужчина, сидящий в одиночестве, его лицо повернуто к тени. Я и есть тот человек, думал Гарри Босх каждый раз, когда смотрел.

***

Майкл Коннелли

Решающий вердикт

Дела у адвоката защиты Микки Халлера наконец налаживаются. После двух лет неудачных поворотов Халлер вернулся в зал суда. Когда голливудский адвокат Джерри Винсент убит, Халлер получает в наследство свое самое крупное дело на сегодняшний день: защиту Уолтера Эллиота, видного руководителя студии, обвиняемого в убийстве своей жены и ее любовника. Но пока Халлер готовится к делу, которое может привести его к большой известности, он узнает, что убийца Винсента, возможно, придет за ним следующим.

Входит Гарри Босх. Полный решимости найти убийцу Винсента, он не против использовать Халлера в качестве приманки. Но по мере нарастания опасности и повышения ставок эти двое одиночек понимают, что их единственный выбор - работать вместе.

Вердикт Брасса, объединяющий двух самых популярных персонажей Майкла Коннелли, несомненно, станет его самой большой книгой на сегодняшний день.

Книга 14 из серии о Гарри Босхе

В память о Терри Хансене и Фрэнке Моргане

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

– Веревка -наркотик

1992

Один

Все лгут.

Копы лгут. Адвокаты лгут. Свидетели лгут. Жертвы лгут.

Судебный процесс - это состязание во лжи. И все в зале суда знают это. Судья знает это. Даже присяжные знают это. Они входят в здание, зная, что им будут лгать. Они занимают свои места в ложе и соглашаются, чтобы им лгали.

Хитрость, если вы сидите за столом защиты, заключается в том, чтобы набраться терпения. Ждать. Не за любую ложь. Но за тот, за который ты можешь ухватиться и перековать, как раскаленное железо, в заточенный клинок. Затем вы используете это лезвие, чтобы вскрыть футляр и вываливать его внутренности на пол.

Это моя работа- ковать клинок. Чтобы отточить его. Использовать это без пощады или совести. Быть правдой там, где все лгут.

Два

Шел четвертый день судебного разбирательства в отделе 109 в здании уголовного суда в центре города, когда я узнал ложь, которая стала лезвием, вскрывшим дело. Мой клиент, Барнетт Вудсон, проходил по двум обвинениям в убийстве всю дорогу до серо-стальной комнаты в Сан-Квентине, где вам подают сок Иисуса прямо через руку.

Вудсона, двадцатисемилетнего наркоторговца из Комптона, обвинили в ограблении и убийстве двух студентов колледжа из Вествуда. Они хотели купить у него кокаин. Вместо этого он решил забрать их деньги и убить их обоих из обреза. По крайней мере, так заявило обвинение. Это было преступление черным по белому, и это достаточно осложняло положение Вудсона - особенно всего через четыре месяца после беспорядков, которые разорвали город на части. Но что сделало его положение еще хуже, так это то, что убийца попытался скрыть преступление, взвесив два тела и сбросив их в Голливудское водохранилище. Они оставались под водой четыре дня, прежде чем всплыть на поверхность, как яблоки в бочке. Гнилые яблоки. Мысль о мертвых телах, разлагающихся в резервуаре, который был основным источником питьевой воды в городе, вызвала коллективный спазм в кишках сообщества. Когда Вудсона связали с мертвецами по записям телефонных разговоров и арестовали, общественное возмущение, направленное на него, было почти осязаемым. Окружная прокуратура незамедлительно объявила, что будет добиваться смертной казни.

Дело против Вудсона, однако, было не таким уж ощутимым. Оно было построено в основном на косвенных уликах – записях телефонных разговоров - и показаниях свидетелей, которые сами были преступниками. И государственный свидетель Рональд Торранс сидел впереди и в центре в этой группе. Он утверждал, что Вудсон признался ему в убийствах.

Торранс содержался на том же этаже Центральной тюрьмы для мужчин, что и Вудсон. Оба мужчины содержались в мощном модуле, который содержал шестнадцать одиночных камер на двух ярусах, выходящих в комнату отдыха. В то время все шестнадцать заключенных в модуле были чернокожими, следуя обычной, но сомнительной тюремной процедуре “разделения в целях безопасности”, которая подразумевала разделение заключенных по признаку расы и принадлежности к банде, чтобы избежать конфронтации и насилия. Торранс ожидал суда по обвинению в ограблении и нападении при отягчающих обстоятельствах, вытекающих из его участия в мародерстве во время беспорядков. Заключенные, обладающие высокой властью, имели доступ с шести утра до шести вечера в комнату отдыха, где они ели, играли в карты за столами и иным образом общались под бдительным присмотром охранников в стеклянной будке над головой. По словам Торранса, именно за одним из этих столов мой клиент признался в убийстве двух парней из Вестсайда.

Обвинение приложило все усилия, чтобы представить Торранса презентабельным и правдоподобным для присяжных, в составе которых было всего три чернокожих члена. Он был побрит, его волосы были выбриты из косичек и коротко подстрижены, и он был одет в бледно-голубой костюм без галстука, когда он прибыл в суд на четвертый день процесса над Вудсоном. В прямых показаниях, полученных Джерри Винсентом, обвинителем, Торранс описал разговор, который он якобы имел с Вудсоном однажды утром за одним из столов для пикника. Вудсон не только признался в убийствах, по его словам, но и предоставил Торрансу многие красноречивые подробности убийств. Присяжным было ясно, что это детали, которые мог знать только настоящий убийца.

Во время дачи показаний Винсент держал Торранса на коротком поводке, задавая длинные вопросы, предназначенные для получения коротких ответов. Вопросы были перегружены до такой степени, что казались наводящими, но я не стал возражать, даже когда судья Компаньони посмотрел на меня с поднятыми бровями, практически умоляя меня вмешаться. Но я не возражал, потому что хотел контрапункта. Я хотел, чтобы присяжные увидели, что делает обвинение. Когда настанет моя очередь, я собирался позволить Торрансу самому отвечать, а сам отойти в сторонку и дождаться клинка.

Винсент закончил свою прямую в одиннадцать утра, и судья спросил меня, не хочу ли я пораньше пообедать, прежде чем начну свой кросс. Я сказал ему, что нет, мне не нужен перерыв. Я сказал это так, как будто мне было противно и я не мог ждать еще час, чтобы добраться до человека в суде. Я встал и взял с собой на кафедру большую, толстую папку и блокнот для записей.

“Мистер Торранс, меня зовут Майкл Халлер. Я работаю в Офисе общественных защитников и представляю Барнетта Вудсона. Мы встречались раньше?”

“Нет, сэр”.

“Я так не думал. Но вы и обвиняемый, мистер Вудсон, вы двое прошли долгий путь, верно?”

Торранс выдавил из себя улыбку типа “о, черт”. Но я проявил к нему должную осмотрительность и точно знал, с кем имею дело. Ему было тридцать два года, и треть своей жизни он провел в тюрьмах. Его обучение закончилось в четвертом классе, когда он перестал ходить в школу, и никто из родителей, казалось, не заметил этого или не заботился. Согласно закону штата о трех ударах, ему грозила награда за пожизненные достижения, если его признают виновным по обвинению в ограблении и избиении из пистолета женщины-менеджера прачечной самообслуживания. Преступление было совершено в течение трех дней беспорядков и мародерства, охвативших город после того, как были оглашены оправдательные приговоры по делу четырех полицейских, обвиняемых в чрезмерном избиении Родни Кинга, чернокожего автомобилиста, остановленного за неосторожное вождение. Короче говоря, у Торранса были веские причины помочь штату убрать Барнетта Вудсона.

“Ну, мы возвращаемся на несколько месяцев назад, вот и все”, - сказал Торранс. “К высокой мощности”.

“Ты сказал ‘высшая сила’?” Спросила я, прикидываясь дурочкой. “Вы говорите о церкви или какой-то религиозной связи?”

“Нет, модуль высокой мощности. В округе.”

“Так ты говоришь о тюрьме, верно?”

“Это верно”.

“То есть вы хотите сказать, что до этого не были знакомы с Барнеттом Вудсоном?”

Я задал вопрос с удивлением в голосе.

“Нет, сэр. Мы впервые встретились в тюрьме ”.

Я сделал пометку в блокноте, как будто это была важная уступка.

“Итак, давайте посчитаем, мистер Торранс. Барнетт Вудсон был переведен в модуль повышенной мощности, где вы уже находились пятого сентября в начале этого года. Ты помнишь это?”

“Да, я помню, как он входил, да”.

“И почему ты был там при высокой мощности?”

Винсент встал и возразил, сказав, что я освещаю тему, на которую он уже наступил в прямых показаниях. Я утверждал, что хотел получить более полное объяснение заключения Торранса, и судья Компаньони предоставил мне свободу действий. Он сказал Торрансу ответить на вопрос.

“Как я уже сказал, мне предъявлено обвинение в нападении и одно - в ограблении”.

“И эти предполагаемые преступления произошли во время беспорядков, это верно?”

В условиях антиполицейской атмосферы, царившей в общинах меньшинств города еще до беспорядков, я боролся при отборе присяжных за то, чтобы в состав жюри вошло как можно больше чернокожих и коричневых. Но здесь был шанс поработать с пятью белыми присяжными, которых обвинение смогло заполучить через меня. Я хотел, чтобы они знали, что человек, на которого обвинение повесило столько всего, был одним из тех, кто несет ответственность за изображения, которые они видели на своих телевизорах в мае.

“Да, я был там, как и все остальные”, - ответил Торранс. “Копам в этом городе слишком многое сходит с рук, спросите вы меня”.

Я кивнул, как будто соглашаясь.

“И вашей реакцией на несправедливость приговоров по делу об избиении Родни Кинга было пойти и ограбить шестидесятидвухлетнюю женщину и избить ее до потери сознания стальным мусорным баком?" Это верно, сэр?”

Торранс посмотрел на стол обвинения, а затем мимо Винсента на своего собственного адвоката, сидящего в первом ряду галереи. Независимо от того, репетировали они ранее ответ на этот вопрос или нет, его команда юристов сейчас ничем не могла помочь Торрансу. Он был предоставлен самому себе.

“Я этого не делал”, - наконец сказал он.

“Вы невиновны в преступлении, в котором вас обвиняют?”

“Это верно”.

“А как насчет мародерства? Вы не совершали преступлений во время беспорядков?”

После паузы и еще одного взгляда на своего адвоката Торранс сказал: “Я принимаю пятое решение по этому делу”.

Как и ожидалось. Затем я задал Торрансу серию вопросов, составленных таким образом, что у него не было иного выбора, кроме как изобличить самого себя или отказаться отвечать под защитой Пятой поправки. Наконец, после того, как он шесть раз брал монету в пять центов, судье надоело, что это повторяется снова и снова, и он вернул меня к текущему делу. Я неохотно подчинился.

“Ладно, хватит о вас, мистер Торранс”, - сказал я. “Давайте вернемся к вам и мистеру Вудсону. Вы знали подробности этого дела о двойном убийстве еще до того, как встретились с мистером Вудсоном в тюрьме?”

“Нет, сэр”.

“Вы уверены? Это привлекло много внимания ”.

“Я был в тюрьме, чувак”.

“У них в тюрьме нет телевидения или газет?”

“Я не читаю никаких газет, а телевизор в модуле сломался с тех пор, как я туда попал. Мы подняли шум, и они сказали, что исправят это, но они ни хрена не исправили ”.

Судья посоветовал Торрансу следить за выражениями, и свидетель извинился. Я двигался дальше.

“Согласно записям тюрьмы, мистер Вудсон прибыл в модуль повышенной мощности пятого сентября, и, согласно материалам расследования штата, вы связались с обвинением второго октября, чтобы сообщить о его предполагаемом признании. Как по-вашему, это правильно звучит?”

“Да, звучит правильно”.

“Ну, не для меня, мистер Торранс. Вы говорите присяжным, что человек, обвиняемый в двойном убийстве и которому грозит возможная смертная казнь, признался человеку, которого он знал менее четырех недель?”

Торранс пожал плечами, прежде чем ответить.

“Вот что произошло”.

“Так ты говоришь. Чего вы добьетесь от обвинения, если мистер Вудсон будет признан виновным в этих преступлениях?”

“Я не знаю. Никто мне ничего не обещал ”.

“Учитывая ваше прошлое и предъявленные вам обвинения, вам грозит более пятнадцати лет тюрьмы, если вас признают виновным, верно?”

“Я ничего об этом не знаю”.

“Ты не понимаешь?”

“Нет, сэр. Я позволяю своему адвокату разобраться со всем этим ”.

“Он не сказал вам, что если вы ничего не предпримете по этому поводу, вы можете отправиться в тюрьму на долгий, очень долгий срок?”

“Ничего из этого он мне не говорил”.

“Я понимаю. О чем вы просили прокурора в обмен на ваши показания?”

“Ничего. Я ничего не хочу ”.

“Итак, вы даете здесь показания, потому что считаете, что это ваш гражданский долг, это верно?”

Сарказм в моем голосе был безошибочным.

“Это верно”, - с негодованием ответил Торранс.

Я поднял толстую папку над кафедрой, чтобы он мог ее видеть.

“Вы узнаете это досье, мистер Торранс?”

“Нет. Насколько я помню, нет.”

“Вы уверены, что не помните, что видели это в камере мистера Вудсона?”

“Никогда не был в его камере”.

“Вы уверены, что не проникли туда тайком и не просмотрели его досье, пока мистер Вудсон был в комнате отдыха, или в душе, или, может быть, когда-нибудь в суде?”

“Нет, я этого не делал”.

“У моего клиента в камере было много следственных документов, относящихся к его уголовному преследованию. В них содержались некоторые детали, о которых вы давали показания сегодня утром. Вам не кажется это подозрительным?”

Торранс покачал головой.

“Нет. Все, что я знаю, это то, что он сидел там за столом и рассказал мне, что он сделал. Он плохо себя чувствовал из-за этого и открылся мне. Это не моя вина, что люди открываются мне ”.

Я кивнул, словно сочувствуя бремени, которое нес Торранс как человек, которому доверяли другие, особенно когда дело касалось двойных убийств.

“Конечно, нет, мистер Торранс. Теперь, можете ли вы точно рассказать присяжным, что он вам сказал? И не используйте стенографию, которую вы использовали, когда мистер Винсент задавал вопросы. Я хочу услышать именно то, что сказал вам мой клиент. Передайте нам его слова, пожалуйста ”.

Торранс сделал паузу, как будто проверяя свою память и собираясь с мыслями.

“Ну, ” наконец сказал он, “ мы сидели там, мы оба наедине, и он просто начал говорить о том, что ему плохо из-за того, что он сделал. Я спросил его: ‘Что ты сделал?’ И он рассказал мне о той ночи, когда убил двух парней, и о том, как ему было довольно тяжело из-за этого ”.

Правда коротка. Ложь длится долго. Я хотел заставить Торранса говорить в пространной форме, чего Винсент успешно избегал. Тюремные стукачи имеют нечто общее со всеми мошенниками и профессиональными лжецами. Они стремятся скрыть мошенничество в ложном направлении и подшучивании. Они заворачивают вату в свою ложь. Но во всей этой чепухе вы часто находите ключ к раскрытию большой лжи.

Винсент снова возразил, сказав, что свидетель уже ответил на вопросы, которые я задавал, и я просто приставал к нему в этот момент.

“Ваша честь, ” ответил я, “ этот свидетель вкладывает признание в уста моего клиента. Что касается защиты, то это тот самый случай, который имеет место прямо здесь. Суд был бы небрежен, если бы не позволил мне полностью изучить содержание и контекст таких порочащих показаний ”.

Судья Компаньони кивнул в знак согласия, прежде чем я закончил последнее предложение. Он отклонил возражение Винсента и сказал мне продолжать. Я снова обратил свое внимание на свидетеля и заговорил с нетерпением в голосе.

“Мистер Торранс, вы все еще подводите итоги. Вы утверждаете, что мистер Вудсон признался в убийствах. Итак, расскажите присяжным, что он вам сказал. Какие точные слова он сказал вам, когда признался в этом преступлении?”

Торранс кивнул, как будто только сейчас понял, о чем я прошу.

“Первое, что он сказал мне, было: "Чувак, я плохо себя чувствую’. И я спросил: ‘За что, брат мой?’ Он сказал, что продолжал думать об этих двух парнях. Я не знал, о чем он говорил, потому что, как я уже сказал, я ничего не слышал об этом деле, понимаете? Итак, я спросил: ‘Какие два парня?" И он ответил: "Два ниггера, которых я сбросил в резервуар’. Я спросил, что все это значит, и он рассказал мне о том, как выстрелил в них обоих коротышкой, обмотал проволокой и тому подобное. Он сказал: ‘Я допустил одну серьезную ошибку’, и я спросил его, в чем она заключалась. Он сказал: "Я должен был взять нож и вспороть им животы, чтобы они в конечном итоге не всплыли наверх, как они это сделали’. И это было то, что он мне сказал ”.

Боковым зрением я заметил, как Винсент вздрогнул в середине длинного ответа Торранса. И я знал почему. Я осторожно двинулся лезвием внутрь.

“Мистер Вудсон употребил это слово?" Он назвал жертв ‘ниггерами”?"

“Да, он так и сказал”.

Я колебался, пока работал над формулировкой следующего вопроса. Я знал, что Винсент ждал, чтобы возразить, если я дам ему слово. Я не мог просить Торранса переводить. Я не мог использовать слово “почему”, когда речь шла о значении или мотивации Вудсона. Это было неприемлемо.

“Мистер Торранс, в негритянском сообществе слово ‘ниггер’ может означать разные вещи, не так ли?”

“Допустим”.

“Это означает "да”?"

“Да”.

“Подсудимый - афроамериканец, верно?”

Торранс рассмеялся.

“По-моему, похоже на то”.

“Как и вы, верно, сэр?”

Торранс снова начал смеяться.

“С тех пор, как я родился”, - сказал он.

Судья стукнул молотком один раз и посмотрел на меня.

“Мистер Холлер, это действительно необходимо?”

“Я приношу извинения, ваша честь”.

“Пожалуйста, двигайся дальше”.

“Мистер Торранс, когда мистер Вудсон употребил это слово, как вы говорите, вас это шокировало?”

Торранс потер подбородок, обдумывая вопрос. Затем он покачал головой.

“Не совсем”.

“Почему вы не были шокированы, мистер Торранс?”

“Я думаю, это потому, что я слышу это все время, чувак”.

“От других чернокожих мужчин?”

“Это верно. Я тоже слышал это от белых людей ”.

“Ну, когда другие чернокожие мужчины используют это слово, как, по вашим словам, это сделал мистер Вудсон, о ком они говорят?”

Винсент возразил, сказав, что Торранс не мог говорить за то, о чем говорили другие мужчины. Компаньони поддержал возражение, и я воспользовался моментом, чтобы переработать путь к ответу, который я хотел.

“Хорошо, мистер Торранс”, - наконец сказал я. “Тогда давай говорить только о тебе, хорошо? Ты иногда употребляешь это слово?”

“Я думаю, что да”.

“Хорошо, и когда вы использовали это, к кому вы обращались?”

Торранс пожал плечами.

“Другие парни”.

“Другие черные мужчины?”

“Это верно”.

“Вы когда-нибудь при случае называли белых мужчин ниггерами?”

Торранс покачал головой.

“Нет”.

“Хорошо, тогда какой смысл вы поняли, когда Барнетт Вудсон описал двух мужчин, которых сбросили в водохранилище, как ниггеров?”

Винсент пошевелился на своем месте, используя язык тела для выражения возражения, но не выполняя его словесно. Он, должно быть, знал, что это будет бесполезно. Я вел Торранса по пути, и он был моим.

Торранс ответил на вопрос.

“Я так понял, что они были черными, и он убил их обоих”.

Теперь язык тела Винсента снова изменился. Он немного опустился на свое место, потому что знал, что его авантюра с привлечением тюремного стукача к свидетельской трибуне только что всплыла "змеиные глаза".

Я поднял глаза на судью Компаньони. Он тоже знал, что за этим последует.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю?”

“Вы можете”, - сказал судья.

Я подошел к свидетельскому месту и положил папку перед Торрансом. Он был разрешенного размера, сильно поношенный и выцветший оранжевого цвета – цвет, используемый тюремщиками округа для обозначения частных юридических документов, которые заключенному разрешено иметь.

“Хорошо, мистер Торранс, я положил перед вами файл, в котором мистер Вудсон хранит документы об обнаружении, предоставленные ему в тюрьме его адвокатами. Я спрашиваю вас еще раз, узнаете ли вы это ”.

“Я видел много оранжевых файлов с высокой мощностью. Это не значит, что я это видел ”.

“Вы утверждаете, что никогда не видели мистера Вудсона с его досье?”

“Я точно не помню”.

“Мистер Торранс, вы находились с мистером Вудсоном в одном модуле тридцать два дня. Вы свидетельствовали, что он доверился вам и признался вам. Вы хотите сказать, что никогда не видели его с этим досье?”

Сначала он не ответил. Я загнал его в безвыходный угол. Я ждал. Если бы он продолжал утверждать, что никогда не видел досье, то его заявление о признании Вудсона было бы подозрительным в глазах присяжных. Если он, наконец, признал, что знаком с делом, то он открыл передо мной большую дверь.

“Я хочу сказать, что я видел его с его досье, но я никогда не смотрел, что в нем было”.

Бах. Он был у меня.

“Тогда я попрошу вас открыть файл и просмотреть его”.

Свидетель следовал инструкции и переводил взгляд с одной стороны на другую с открытого файла на другой. Я вернулся к кафедре, по пути проверяя, как Винсент. Его глаза были опущены, а лицо побледнело.

“Что вы видите, когда открываете файл, мистер Торранс?”

“У одной стороны есть фотографии двух тел на земле. Они скреплены там – фотографии, я имею в виду. А другая сторона - это куча документов, отчетов и тому подобного ”.

“Не могли бы вы прочитать из первого документа, вон там, с правой стороны? Просто прочтите первую строку резюме ”.

“Нет, я не умею читать”.

“Ты совсем не умеешь читать?”

“Не совсем. Я не получил должного образования ”.

“Можете ли вы прочитать какие-либо слова, которые находятся рядом с полями, отмеченными в верхней части резюме?”

Торранс опустил взгляд на папку, и его брови сосредоточенно сошлись на переносице. Я знал, что его навыки чтения были проверены во время его последнего пребывания в тюрьме и были определены как находящиеся на самом низком измеримом уровне – ниже навыков второго класса.

“Не совсем”, - сказал он. “Я не умею читать”.

Я быстро подошел к столу защиты и достал из портфеля еще одну папку и фломастер. Я вернулся к кафедре и быстро напечатал слово "КАВКАЗЕЦ" на внешней стороне папки большими печатными буквами. Я поднял папку так, чтобы Торранс, а также присяжные могли ее увидеть.

“Мистер Торранс, это одно из слов, проверенных в резюме. Ты можешь прочесть это слово?”

Винсент немедленно встал, но Торранс уже качал головой и выглядел совершенно униженным. Винсент возражал против демонстрации без надлежащего основания, и Компаньони поддержал. Я ожидал от него этого. Я просто закладывал основу для моего следующего шага перед присяжными, и я был уверен, что большинство из них видели, как свидетель покачал головой.

“Хорошо, мистер Торранс”, - сказал я. “Давайте перейдем к другой части файла. Не могли бы вы описать тела на фотографиях?”

“Хм, двое мужчин. Похоже, что они развернули проволочную сетку и брезент, и они лежат там. Там находится куча полицейских’ которые расследуют и фотографируют ”.

“К какой расе принадлежат люди на брезенте?”

“Они черные”.

“Вы когда-нибудь видели эти фотографии раньше, мистер Торранс?”

Винсент встал, чтобы возразить на мой вопрос, поскольку он уже был задан и на него был дан ответ. Но это было все равно, что поднять руку, чтобы остановить пулю. Судья строго сказал ему, что он может занять свое место. Это был его способ сказать прокурору, что ему придется просто сидеть сложа руки и принимать то, что надвигалось. Ты вызываешь лжеца на допрос, ты берешь вину на себя вместе с ним.

“Вы можете ответить на вопрос, мистер Торранс”, - сказал я после того, как Винсент сел. “Вы когда-нибудь видели эти фотографии раньше?”

“Нет, сэр, не раньше, чем прямо сейчас”.

“Согласны ли вы с тем, что на фотографиях изображено то, что вы описали нам ранее? Это тела двух убитых чернокожих мужчин?”

“Вот на что это похоже. Но я не видел фотографии раньше, только то, что он мне сказал ”.

“Вы уверены?”

“Что-то вроде этого я бы не забыл”.

“Вы сказали нам, что мистер Вудсон признался в убийстве двух чернокожих мужчин, но его судят за убийство двух белых мужчин. Не согласитесь ли вы, что, похоже, он вам вообще не признавался?”

“Нет, он признался. Он сказал мне, что убил тех двоих.”

Я поднял глаза на судью.

“Ваша честь, защита просит, чтобы дело, находящееся перед мистером Торрансом, было приобщено к доказательствам в качестве первого вещественного доказательства защиты”.

Винсент выдвинул необоснованное возражение, но Компаньони отклонил его.

“Это будет принято, и мы позволим присяжным решить, видел ли мистер Торранс фотографии и содержимое досье”.

Я был в ударе и решил пойти ва-банк.

“Спасибо”, - сказал я. “Ваша честь, возможно, сейчас также самое подходящее время для прокурора вновь ознакомить своего свидетеля с наказаниями за лжесвидетельство”.

Это был драматический ход, сделанный в интересах присяжных. Я ожидал, что мне придется продолжить с Торрансом и выпотрошить его лезвием его собственной лжи. Но Винсент встал и попросил судью объявить перерыв в судебном заседании, пока он совещается с адвокатом противоположной стороны.

Это сказало мне, что я только что спас жизнь Барнетту Вудсону.

“У защиты нет возражений”, - сказал я судье.

Три

После того, как присяжные вышли из ложи, я вернулся к столу защиты, поскольку помощник шерифа в зале суда собирался надеть наручники на моего клиента и отвести его обратно в камеру предварительного заключения в зале суда.

“Этот парень - лживый мешок дерьма”, - прошептал мне Вудсон. “Я не убивал двух черных парней. Они были белыми ”.

Я надеялся, что помощник шерифа этого не слышал.

“Почему бы тебе не заткнуться нахуй?” Я прошептал в ответ. “И в следующий раз, когда ты увидишь этот лживый мешок дерьма в карцере, ты должен пожать ему руку. Из-за его лжи прокурор собирается отменить смертную казнь и заключить сделку. Я вернусь туда, чтобы рассказать вам об этом, как только получу его ”.

Вудсон драматично покачал головой.

“Да, ну, может быть, я не хочу сейчас никакой сделки. Они вызвали проклятого лжеца для дачи показаний, чувак. Все это дело следует спустить в унитаз. Мы можем победить этого ублюдка, Халлер. Не соглашайся ни на какую сделку ”.

Я на мгновение уставился на Вудсона. Я только что спас ему жизнь, но он хотел большего. Он чувствовал себя вправе, потому что государство вело нечестную игру - не говоря уже об ответственности за двух детей, в убийстве которых он только что признался.

“Не жадничай, Барнетт”, - сказал я ему. “Я вернусь с новостями, как только получу их”.

Помощник шерифа провел его через стальную дверь, которая вела в камеры предварительного заключения, примыкающие к залу суда. Я смотрел, как он уходил. У меня не было ложных представлений о Барнетте Вудсоне. Я никогда напрямую не спрашивал его, но я знал, что он убил тех двух парней из Вестсайда. Это была не моя забота. Моей работой было проверить доводы государства против него, используя все свои навыки – так работала система. Я сделал это, и мне дали клинок. Теперь я бы использовал это, чтобы значительно улучшить его положение, но мечта Вудсона уйти от тех двух тел, которые почернели в воде, не входила в планы. Возможно, он и не понимал этого, но его низкооплачиваемый и недооцененный общественный защитник, безусловно, понимал.

После того, как зал суда опустел, мы с Винсентом остались смотреть друг на друга из-за своих столов.

“Итак”, - сказал я.

Винсент покачал головой.

“Прежде всего”, - сказал он. “Я хочу прояснить, что, очевидно, я не знал, что Торранс лжет”.

“Конечно”.

“Зачем мне вот так саботировать собственное дело?”

Я отмахнулся от mea culpa.

“Послушай, Джерри, не утруждай себя. Я говорил вам на предварительном следствии, что этот парень сфабриковал находку, которая была у моего клиента в камере. Это здравый смысл. Мой парень ни хрена бы не сказал твоему парню, совершенно незнакомому человеку, и все это знали, кроме тебя ”.

Винсент решительно покачал головой.

“Я не знал этого, Халлер. Он признался, был проверен одним из наших лучших следователей, и не было никаких признаков лжи, каким бы невероятным ни казалось, что ваш клиент разговаривал с ним ”.

Я недружелюбно отшутился над этим.

“Не ‘разговаривал’ с ним, Джерри. Признался ему. Есть небольшая разница. Так что вам лучше проконсультироваться с этим вашим уважаемым следователем, потому что он не стоит зарплаты округа ”.

“Послушайте, он сказал мне, что парень не умел читать, так что он никак не мог извлечь то, что знал, из "дискавери ". Он не упомянул фотографии.”

“Совершенно верно, и именно поэтому вам следует найти себе нового следователя. И вот что я тебе скажу, Джерри. Обычно я довольно разумно отношусь к такого рода вещам. Я стараюсь ладить с офисом окружного прокурора. Но я честно предупредил тебя об этом парне. Итак, после перерыва я собираюсь выпотрошить его прямо здесь, на трибуне, и все, что вы сможете сделать, это сидеть там и смотреть ”.

Теперь я был в полном негодовании, и многое из этого было настоящим.

“Это называется ‘скрутить дурмана’. Но когда я закончу с Торрансом, он не единственный, кто будет выглядеть как придурок. Присяжные поймут, что вы либо знали, что этот парень лжец, либо были слишком тупы, чтобы понять это. В любом случае, ты не слишком хорошо справляешься ”.

Винсент опустил безучастный взгляд на стол обвинения и спокойно поправил папки с делами, сложенные стопкой перед ним. Он говорил тихим голосом.

“Я не хочу, чтобы ты шел вперед с крестом”, - сказал он.

“Прекрасно. Тогда прекрати отрицать и нести чушь и дай мне разрешение, я могу ...”

“Я отменю смертную казнь. От двадцати пяти до пожизненного без.”

Я без колебаний покачал головой.

“Так дело не пойдет. Последнее, что сказал Вудсон перед тем, как его забрали обратно, было то, что он был готов бросить кости. Если быть точным, он сказал: ‘Мы можем победить этого ублюдка’. И я думаю, что он может быть прав ”.

“Тогда чего ты хочешь, Холлер?”

“Я пойду максимум на пятнадцать. Я думаю, что смогу продать это ему ”.

Винсент решительно покачал головой.

“Ни за что. Они отправят меня обратно оформлять аресты на покупку, если я дам вам это за два хладнокровных убийства. Мое лучшее предложение - двадцать пять с условно-досрочным освобождением. Вот и все. По нынешним правилам он может выйти через шестнадцать-семнадцать лет. Неплохо за то, что он сделал, убив вот так двух детей ”.

Я посмотрел на него, пытаясь прочесть по его лицу, ища подсказку. Я решил, что верю, что это будет лучшее, что он мог бы сделать. И он был прав, это была неплохая сделка за то, что сделал Барнет Вудсон.

“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, он скажет бросить кости”.

Винсент покачал головой и посмотрел на меня.

“Тогда тебе придется продать это ему, Холлер. Потому что я не могу опуститься ниже, и если вы продолжите допрос, то моей карьере в офисе окружного прокурора, вероятно, конец ”.

Теперь я колебался, прежде чем ответить.

“Подожди минутку, что ты хочешь сказать, Джерри? Что я должен за тебя разгребать твой бардак? Я застаю тебя со спущенными штанами на лодыжках, и мой клиент должен получить это в задницу?”

“Я говорю, что это справедливое предложение человеку, который виновен как грешник. Более чем справедливо. Иди, поговори с ним и сотвори свое волшебство, Мик. Убеди его. Мы оба знаем, что ты недолго пробудешь в офисе общественных защитников. Возможно, однажды тебе понадобится от меня услуга, когда ты окажешься в большом плохом мире без постоянной зарплаты ”.

Я просто уставилась на него в ответ, отмечая услугу за услугу в предложении. Я помогаю ему, и где-то в дальнейшем он помогает мне, и Барнетт Вудсон отсиживает еще пару лет в stir.

“Ему повезет, если он продержится там пять лет, не говоря уже о двадцати”, - сказал Винсент. “Какая ему разница? Но ты и я? Мы бываем в разных местах, Микки. Здесь мы можем помочь друг другу ”.

Я медленно кивнул. Винсент был всего на несколько лет старше меня, но пытался вести себя как какой-то мудрый старый мудрец.

“Дело в том, Джерри, что если бы я сделал то, что ты предлагаешь, то я бы никогда больше не смог посмотреть в глаза другому клиенту. Я думаю, что в конечном итоге я был бы тем придурком, которого обвели вокруг пальца ”.

Я встал и собрал свои папки. Мой план состоял в том, чтобы вернуться и сказать Барнетту Вудсону, чтобы он бросил кости и позволил мне посмотреть, что я могу сделать.

“Увидимся после перерыва”, - сказал я.

А потом я ушел.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

– Город чемоданов

2007

Четыре

Было немного рановато на этой неделе для того, чтобы Лорна Тейлор позвонила и проверила, как я. Обычно она ждала по крайней мере до четверга. Никогда во вторник. Я поднял трубку, думая, что это было нечто большее, чем просто звонок для регистрации заезда.

“Лорна?”

“Микки, где ты был? Я звонил все утро.”

“Я отправился на пробежку. Я только что вышел из душа. Ты в порядке?”

“Я в порядке. Это ты?”

“Конечно. Что такое?..”

“Вы немедленно получили ответ от судьи Холдера. Она хочет тебя видеть – примерно час назад.”

Это заставило меня задуматься.

“По поводу чего?”

“Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что сначала позвонила Микаэла, затем позвонила сама судья. Обычно этого не происходит. Она хотела знать, почему ты не отвечаешь.”

Я знал, что Микаэла - это Микаэла Гилл, секретарь судьи. А Мэри Таунс Холдер была главным судьей Верховного суда Лос-Анджелеса. Тот факт, что она позвонила лично, не заставил это звучать так, будто они приглашали меня на ежегодный бал правосудия. Мэри Таунс Холдер не вызывала адвокатов без веской причины.

“Что ты ей сказал?”

“Я только что сказал, что у тебя сегодня не было суда, и ты, возможно, был на поле для гольфа”.

“Я не играю в гольф, Лорна”.

“Послушайте, я ничего не мог придумать”.

“Все в порядке, я позвоню судье. Дай мне номер ”.

“Микки, не звони. Просто уходи. Судья хочет видеть вас в кабинете. Она очень ясно дала это понять, но не сказала мне почему. Так что просто уходи ”.

“Ладно, я ухожу. Мне нужно одеться ”.

“Микки?”

“Что?”

“Как у тебя на самом деле дела?”

Я знал ее кодекс. Я знал, о чем она спрашивала. Она не хотела, чтобы я появлялся перед судьей, если я не был к этому готов.

“Тебе не о чем беспокоиться, Лорна. Я в порядке. Со мной все будет в порядке ”.

“Хорошо. Позвони мне и дай знать, что происходит, как только сможешь ”.

“Не волнуйся. Я так и сделаю”.

Я повесил трубку, чувствуя, что мной командует моя жена, а не моя бывшая жена.

Пять

Будучи главным судьей Верховного суда Лос-Анджелеса, судья Мэри Таунс Холдер выполняла большую часть своей работы за закрытыми дверями. Ее зал суда иногда использовался для экстренных слушаний по ходатайствам, но редко использовался для судебных процессов. Ее работа была сделана вне поля зрения общественности. В камерах. Ее работа в основном касалась отправления правосудия в округе Лос-Анджелес. В ее ведении находилось более двухсот пятидесяти должностей судей и сорока зданий суда. На каждой повестке присяжных, отправленной по почте, стояло ее имя, и каждое выделенное парковочное место в гараже здания суда было одобрено ею. Она назначала судей как по географическому признаку, так и по отраслям права – уголовному, гражданскому, по делам несовершеннолетних и по семейным делам. Когда судьи были вновь избраны на скамью подсудимых, именно судья Холдер решал, заседают ли они в Беверли-Хиллз или Комптоне, и рассматривают ли они финансовые дела с высокими ставками в гражданском суде или выматывающие душу бракоразводные процессы в суде по семейным делам.

Я быстро оделся в то, что считал своим счастливым костюмом. Это было итальянское платье импортного производства от Corneliani, которое я обычно надевала в дни вынесения вердикта. Поскольку я не был в суде год и не слышал вердикта еще дольше, мне пришлось достать его из пластикового пакета, висевшего в задней части шкафа. После этого я без промедления помчался в центр города, думая, что, возможно, направляюсь к какому-то приговору самому себе. Пока я вел машину, мои мысли проносились над делами и клиентами, которых я оставил позади годом ранее. Насколько я знал, ничего не было оставлено открытым или на столе. Но, возможно, поступила жалоба или судья узнала о каких-то судебных сплетнях и провела собственное расследование. Несмотря на это, я вошел в зал суда Холдера с большим трепетом. Повестка от любого судьи обычно не была хорошей новостью; повестка от главного судьи была еще хуже.

В зале суда было темно, а кресло секретаря рядом со скамьей подсудимых пустовало. Я прошел через ворота и направлялся к двери в задний коридор, когда она открылась, и в нее вошел клерк. Микаэла Джилл была приятной на вид женщиной, которая напомнила мне мою учительницу в третьем классе. Но она не ожидала увидеть мужчину, приближающегося с другой стороны двери, когда она ее открыла. Она вздрогнула и чуть не вскрикнула. Я быстро представился, прежде чем она успела побежать к тревожной кнопке на судейской скамье. Она перевела дыхание, а затем без промедления проводила меня обратно.

Я прошел по коридору и обнаружил судью одну в ее кабинете, работающую за массивным столом из темного дерева. Ее черная мантия висела на вешалке для шляп в углу. Она была одета в темно-бордовый костюм консервативного покроя. Она была привлекательной и опрятной, лет пятидесяти пяти, стройного телосложения, с каштановыми волосами, уложенными в короткую строгую прическу.

Я никогда раньше не встречался с судьей Холдер, но я знал о ней. Она проработала двадцать лет прокурором, прежде чем губернатор-консерватор назначил ее на скамью подсудимых. Она председательствовала в уголовных делах, вела несколько крупных дел и была известна тем, что выносила максимальные приговоры. Следовательно, она была легко сохранена электоратом после ее первого срока. Она была избрана главным судьей четыре года спустя и с тех пор занимала эту должность.

“Мистер Холлер, спасибо, что пришли”, - сказала она. “Я рад, что твоя секретарша наконец нашла тебя”.

В ее голосе слышались нетерпеливые, если не повелительные нотки.

“На самом деле она не моя секретарша, судья. Но она нашла меня. Извините, что это заняло так много времени ”.

“Что ж, ты здесь. Я не верю, что мы встречались раньше, не так ли?”

“Я так не думаю”.

“Что ж, это выдаст мой возраст, но однажды я действительно выступал против твоего отца в суде. Полагаю, одно из его последних дел.”

Мне пришлось скорректировать свою оценку ее возраста. Ей должно быть по меньшей мере шестьдесят, если она когда-либо была в зале суда с моим отцом.

“На самом деле я был третьим председателем по делу, только что вышедшим из закона ОСК и настолько зеленым, насколько это возможно. Они пытались устроить мне пробное разоблачение. Это было дело об убийстве, и они позволили мне поговорить с одним свидетелем. Я неделю готовился к экзамену, а твой отец уничтожил человека на кресте за десять минут. Мы выиграли дело, но я никогда не забывал урок. Будь готов ко всему ”.

Я кивнул. За эти годы я познакомился с несколькими адвокатами постарше, у которых были истории Микки Халлера-старшего, которыми можно было поделиться. У меня было очень мало своих. Прежде чем я смог спросить судью о деле, по которому она с ним познакомилась, она продолжила.

“Но я позвала тебя сюда не за этим”, - сказала она.

“Я так не думал, судья. Прозвучало так, будто у вас есть что-то ... вроде как срочное?”

“Я верю. Вы знали Джерри Винсента?”

Я был немедленно сбит с толку ее использованием прошедшего времени.

“Джерри? Да, я знаю Джерри. Что насчет него?”

“Он мертв”.

“Мертв?”

“На самом деле убит”.

“Когда?”

“Прошлой ночью. Мне жаль.”

Я опустил глаза и посмотрел на табличку с именем на ее столе. Почетный М. Т. Холдер был вырезан письменами на двумерной деревянной подставке, на которой находились церемониальный молоток, авторучка и чернильница.

“Насколько близко вы были?” - спросила она.

Это был хороший вопрос, и я действительно не знал ответа. Я опустил глаза, когда говорил.

“У нас были дела друг против друга, когда он был в окружном прокуратуре, а я - в полиции. Мы оба ушли в частную практику примерно в одно и то же время, и у нас обоих были магазины на одного человека. На протяжении многих лет мы вместе работали над несколькими делами, парой испытаний лекарств, и мы вроде как прикрывали друг друга, когда это было необходимо. Он время от времени подкидывал мне дело, когда это было то, чем он не хотел заниматься ”.

У меня были профессиональные отношения с Джерри Винсентом. Время от времени мы чокались бокалами на четырех зеленых полях или виделись во время игры в мяч на стадионе "Доджер". Но для меня сказать, что мы были близки, было бы преувеличением. Я мало что знал о нем за пределами мира права. Некоторое время назад я слышала о разводе по линии сплетен в здании суда, но никогда даже не спрашивала его об этом. Это была личная информация, и мне не нужно было ее знать.

“Вы, кажется, забыли, мистер Холлер, но я работал в окружном прокуратуре, когда мистер Винсент был молодым новичком. Но потом он проиграл крупное дело, и его звезда померкла. Это было, когда он ушел в частную практику ”.

Я посмотрел на судью, но ничего не сказал.

“И я, кажется, припоминаю, что вы были адвокатом защиты по этому делу”, - добавила она.

Я кивнул.

“Барнетт Вудсон. Я добился оправдательного приговора по делу о двойном убийстве. Он вышел из зала суда и саркастически извинился перед СМИ за то, что убийство сошло ему с рук. Ему пришлось ткнуть в это лицо окружному прокурору, и это в значительной степени положило конец карьере Джерри в качестве обвинителя ”.

“Тогда зачем ему вообще работать с вами или подбрасывать вам дела?”

“Потому что, судья, закончив его карьеру прокурора, я начал его карьеру в качестве адвоката защиты”.

Я оставил все как есть, но для нее этого было недостаточно.

“И?”

“И пару лет спустя он зарабатывал примерно в пять раз больше, чем он зарабатывал с окружным прокурором. Однажды он позвонил мне и поблагодарил за то, что я показал ему свет ”.

Судья понимающе кивнул.

“Все свелось к деньгам. Он хотел денег ”.

Я пожал плечами, как будто мне было неудобно отвечать за мертвеца, и ничего не ответил.

“Что случилось с вашим клиентом?” судья спросил. “Что стало с человеком, которому сошло с рук убийство?”

“Ему было бы лучше вынести обвинительный приговор. Вудсон был убит в автокатастрофе примерно через два месяца после оправдательного приговора.”

Судья снова кивнул, на этот раз как бы говоря: конец истории, справедливость восторжествовала. Я попытался снова сфокусироваться на Джерри Винсенте.

“Я не могу поверить в это насчет Джерри. Ты знаешь, что произошло?”

“Это непонятно. По-видимому, он был найден вчера поздно вечером в своей машине в гараже своего офиса. Он был застрелен насмерть. Мне сказали, что полиция все еще находится на месте преступления и арестов не было. Все это исходит от репортера Times, который позвонил в мою контору, чтобы сделать запрос о том, что теперь будет с клиентами мистера Винсента, особенно с Уолтером Эллиотом ”.

Я кивнул. Последние двенадцать месяцев я находился в вакууме, но он не был настолько герметичным, чтобы я не слышал о деле об убийстве киномагната. Это было лишь одно из череды громких дел, которые Винсент вел на протяжении многих лет. Несмотря на фиаско с Вудсоном, его родословная высокопоставленного прокурора с самого начала сделала его адвокатом по уголовным делам высшего эшелона. Ему не нужно было искать клиентов; они сами пришли за ним. И обычно это были клиенты, которые могли заплатить или которым было что сказать, что означало, что у них было по крайней мере одно из трех качеств: они могли заплатить большие деньги за юридическое представительство, они были явно невиновны в выдвинутых против них обвинениях, или они были явно виновны, но общественное мнение и настроения были на их стороне. Это были клиенты, которых он мог поддержать и открыто защищать, независимо от того, в чем их обвиняли. Клиенты, которые не заставляли его чувствовать себя жирным в конце дня.

И Уолтер Эллиот соответствовал по крайней мере одному из этих качеств. Он был председателем / владельцем Archway Pictures и очень влиятельным человеком в Голливуде. Его обвинили в убийстве своей жены и ее любовника в приступе ярости после того, как он застал их вместе в пляжном домике в Малибу. Дело имело всевозможные связи с сексом и знаменитостями и привлекло широкое внимание средств массовой информации. Это была рекламная машина для Винсента, и теперь она будет доступна для всех.

Судья прервал мои размышления.

“Вы знакомы с RPC двести-триста?” она спросила.

Я невольно выдал себя, прищурившись при вопросе.

“Э-э... не совсем”.

“Позвольте мне освежить вашу память. Это раздел правил профессионального поведения коллегии адвокатов Калифорнии, касающийся передачи или продажи юридической практики. Мы, конечно, говорим о переводе в этом случае. Мистер Винсент, очевидно, назвал вас своим заместителем в своем стандартном контракте на представительство. Это позволяло вам прикрывать его, когда ему это было нужно, и включало вас, при необходимости, в отношения адвокат-клиент. Кроме того, я обнаружил, что десять лет назад он подал в суд ходатайство, которое позволяло передать вам его практику в случае, если он станет недееспособным или скончается. Ходатайство никогда не изменялось и не обновлялось, но ясно, каковы были его намерения ”.

Я просто уставился на нее. Я знал об этом пункте в стандартном контракте Винсента. У меня было то же самое в моем случае, когда я назвал его. Но я понял, что судья говорил мне, что теперь у меня есть дела Джерри. Все они, включая Уолтера Эллиота.

Это, конечно, не означало, что я оставлю себе все дела. Каждый клиент был бы волен перейти к другому адвокату по своему выбору, как только узнал бы о кончине Винсента. Но это означало, что я первым выстрелю в них.

Я начал думать о разных вещах. У меня год не было клиента, и план состоял в том, чтобы начинать медленно, а не с полной нагрузкой, подобной той, которую я, по-видимому, только что унаследовал.

“Однако, - сказал судья, - прежде чем вы слишком обрадуетесь этому предложению, я должен сказать вам, что я был бы неосторожен в своей роли главного судьи, если бы не приложил все усилия к тому, чтобы клиенты мистера Винсента были переведены на замену адвокату с хорошей репутацией и компетентными навыками”.

Теперь я понял. Она вызвала меня, чтобы объяснить, почему меня не назначат к клиентам Винсента. Она собиралась пойти против воли покойного адвоката и назначить кого-то другого, скорее всего, одного из крупных спонсоров ее последней кампании по переизбранию. Насколько я знаю, за все эти годы я ровно ничего не внес в ее казну.

Но затем судья удивил меня.

“Я посоветовалась с некоторыми судьями, - сказала она, - и мне известно, что вы не занимались юридической практикой почти год. Я не нашел этому объяснения. Прежде чем я издам приказ о назначении вам нового адвоката по этому делу, я должен быть уверен, что я не передаю клиентов мистера Винсента не тому человеку ”.

Я кивнул в знак согласия, надеясь, что это даст мне немного времени, прежде чем мне придется отвечать.

“Судья, вы правы. Я вроде как на некоторое время вывел себя из игры. Но я только начал предпринимать шаги, чтобы вернуться ”.

“Почему ты покончил с собой?”

Она спросила это прямо, ее глаза удерживали мои и искали что-нибудь, что указывало бы на уклонение от правды в моем ответе. Я говорил очень осторожно.

“Судья, пару лет назад у меня было дело. Клиента звали Луи Руле. Он был...”

“Я помню это дело, мистер Халлер. В тебя стреляли. Но, как вы говорите, это было пару лет назад. Кажется, я помню, что вы некоторое время после этого занимались юридической практикой. Я помню новости о том, что ты возвращаешься к работе ”.

“Ну, - сказал я, - случилось то, что я вернулся слишком рано. Мне прострелили живот, судья, и я должен был не торопиться. Вместо этого я поспешил обратно, и следующее, что я помню, у меня начались боли, и врачи сказали, что у меня грыжа. Итак, у меня была операция по этому поводу, и были осложнения. Они сделали это неправильно. Было еще больше боли и еще одна операция, и, короче говоря, это на какое-то время выбило меня из колеи. Я решил во второй раз не возвращаться, пока не буду уверен, что готов ”.

Судья сочувственно кивнул. Я предположил, что был прав, опустив часть о моем пристрастии к обезболивающим таблеткам и пребывании в реабилитационном центре.

“Деньги не были проблемой”, - сказал я. “У меня были кое-какие сбережения, и я также получил компенсацию от страховой компании. Так что я не торопился возвращаться. Но я готов. Я как раз собирался взять заднюю обложку ”Желтых страниц "."

“Тогда, я полагаю, наследовать всю практику довольно удобно, не так ли?” - сказала она.

Я не знал, что ответить на ее вопрос или на вкрадчивый тон, которым она это произнесла.

“Все, что я могу вам сказать, судья, это то, что я бы хорошо позаботился о клиентах Джерри Винсента”.

Судья кивнула, но при этом она не смотрела на меня. Я знал, что это значит. Она что-то знала. И это беспокоило ее. Возможно, она знала о реабилитации.

“Согласно записям коллегии адвокатов, вы несколько раз подвергались дисциплинарным взысканиям”, - сказала она.

Вот мы и снова здесь. Она вернулась к передаче дел другому адвокату. Вероятно, какой-нибудь участник кампании из Сенчури Сити, который не смог бы разобраться в уголовном процессе, если бы от этого зависело его членство в Riviera.

“Все это древняя история, судья. Все это формальности. Я на хорошем счету у коллегии адвокатов. Если вы позвонили им сегодня, то я уверен, что вам это сказали ”.

Она долго смотрела на меня, прежде чем опустить глаза на документ, лежащий перед ней на столе.

“Тогда очень хорошо”, - сказала она.

Она нацарапала подпись на последней странице документа. Я почувствовал, как в моей груди начинает нарастать волнение.

“Вот приказ о передаче практики вам”, - сказал судья. “Это может вам понадобиться, когда вы пойдете в его офис. И позвольте мне сказать вам вот что. Я буду следить за тобой. Я хочу обновленный список дел к началу следующей недели. Статус каждого дела в списке клиентов. Я хочу знать, какие клиенты будут работать с вами, а какие найдут другое представительство. После этого я хочу, чтобы раз в две недели обновлялся статус всех дел, в которых вы остаетесь адвокатом. Я ясно выражаюсь?”

“Совершенно ясно, судья. Как долго?”

“Что?”

“Как долго вы хотите, чтобы я сообщал вам обновления раз в две недели?”

Она уставилась на меня, и ее лицо посуровело.

“Пока я не скажу тебе остановиться”.

Она вручила мне орден.

“Теперь вы можете идти, мистер Холлер, и на вашем месте я бы отправился туда и защитил своих новых клиентов от любого незаконного обыска и изъятия их файлов полицией. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне. Я указал номер своего нерабочего времени в заказе ”.

“Да, ваша честь. Благодарю вас ”.

“Удачи, мистер Холлер”.

Я встал и направился к выходу из комнаты. Когда я подошел к двери ее покоев, я оглянулся на нее. Она опустила голову и работала над следующим судебным постановлением.

В коридоре здания суда я прочитал документ на двух страницах, который дал мне судья, подтверждающий, что то, что только что произошло, было реальностью.

Это было. Документ, который у меня был, назначал меня заместителем адвоката, по крайней мере временно, по всем делам Джерри Винсента. Это дало мне немедленный доступ к офису поверженного адвоката, файлам и банковским счетам, на которые были переведены авансы клиентов.

Я достал свой мобильный телефон и позвонил Лорне Тейлор. Я попросил ее поискать адрес офиса Джерри Винсента. Она отдала его мне, и я сказал ей встретиться со мной там и захватить два сэндвича по дороге.

“Почему?” - спросила она.

“Потому что я не обедал”.

“Нет, зачем мы идем в офис Джерри Винсента?”

“Потому что мы снова в деле”.

Шесть

Я ехал в своем "Линкольне" к офису Джерри Винсента, когда мне кое-что пришло в голову, и я перезвонил Лорне Тейлор. Когда она не ответила, я позвонил ей на мобильный и застал ее в машине.

“Мне понадобится следователь. Что бы ты почувствовал, если бы я позвонил Циско?”

Последовало колебание, прежде чем она ответила. Циско был Деннисом Войцеховски, ее второй половинкой с прошлого года. Я был тем, кто познакомил их, когда использовал его в одном деле. Последнее, что я слышал, теперь они жили вместе.

“Что ж, у меня нет проблем с работой с Cisco. Но я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что все это значит ”.

Лорна знала Джерри Винсента как голос по телефону. Именно она отвечала на его звонки, когда он проверял, могу ли я присутствовать при вынесении приговора или присматривать за клиентом во время предъявления обвинения. Я не мог вспомнить, встречались ли они когда-нибудь лично. Я хотел сообщить ей новости лично, но события развивались слишком быстро для этого.

“Джерри Винсент мертв”.

“Что?”

“Он был убит прошлой ночью, и я получаю первые выстрелы по всем его делам. Включая Уолтера Эллиота ”.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

“Боже мой… Как? Он был таким милым человеком ”.

“Я не мог вспомнить, встречались ли вы с ним когда-нибудь”.

Лорна работала в своей квартире в Западном Голливуде. Все мои звонки и выставление счетов проходили через нее. Если для юридической фирмы "Майкл Халлер и партнеры" существовал обычный офис, то ее местом был он. Но у меня не было никаких партнеров, и когда я работал, мой офис находился на заднем сиденье моей машины. Это оставило Лорне мало возможностей встретиться лицом к лицу с кем-либо из людей, которых я представлял или с которыми был связан.

“Он пришел на нашу свадьбу, разве ты не помнишь?”

“Это верно. Я забыл.”

“Я не могу в это поверить. Что произошло?”

“Я не знаю. Холдер сказал, что его застрелили в гараже при его офисе. Может быть, я что-нибудь узнаю, когда доберусь туда ”.

“Была ли у него семья?”

“Я думаю, что он был разведен, но я не знаю, были ли у него дети или что. Я так не думаю ”.

Лорна ничего не сказала. Нас обоих занимали собственные мысли.

“Отпустите меня, чтобы я мог позвонить Циско”, - наконец сказал я. “Вы знаете, что он делает сегодня?”

“Нет, он не сказал”.

“Хорошо, я посмотрю”.

“Какой сэндвич ты хочешь?”

“В какую сторону ты идешь?”

“Закат”.

“Зайди к Дасти и купи мне один из тех сэндвичей с индейкой под клюквенным соусом. Прошел почти год с тех пор, как у меня было что-то подобное ”.

“Ты получил это”.

“И купи что-нибудь для Циско на случай, если он проголодается”.

“Все в порядке”.

Я повесил трубку и поискал номер Денниса Войцеховски в адресной книге, которую храню в отделении центральной консоли. У меня был его мобильный телефон. Когда он ответил, я услышал в трубке смесь ветра и выхлопных газов. Он был на своем мотоцикле, и хотя я знал, что в его шлеме есть наушник, а микрофон подключен к его мобильному, мне пришлось закричать.

“Это Микки Халлер. Остановись ”.

Я подождал и услышал, как он заглушил двигатель своего шестьдесят третьего ’панхеда".

“В чем дело, Мик?” спросил он, когда наконец стало тихо. “Давно от тебя ничего не слышал”.

“Ты должен вставить перегородки обратно в свои трубки, чувак. Или ты оглохнешь еще до того, как тебе исполнится сорок, и тогда ты никого не услышишь ”.

“Мне уже за сорок, и я слышу тебя просто отлично. Что происходит?”

Войцеховский был внештатным следователем защиты, которого я использовал в нескольких делах. Так он познакомился с Лорной, получая свое жалованье. Но я знал его более десяти лет до этого из-за его связи с мотоклубом Road Saints, группой, в которой я фактически был адвокатом палаты представителей в течение нескольких лет. Деннис никогда не носил цвета RSMC, но считался ассоциированным членом. Группа даже дала ему прозвище, в основном потому, что в ее составе уже был Деннис – известный, конечно, как Dennis the Menace - и его фамилия, Войцеховский, была невыносимо труднопроизносимой. Учитывая его мрачную внешность и усы, они окрестили его малышом Циско. Не имело значения, что он был стопроцентным поляком из южной части Милуоки.

Циско был крупным, импозантным мужчиной, но он держал свой нос в чистоте, когда выступал со Святыми. Он так и не попал в протокол об аресте, и это окупилось, когда он позже обратился в штат за лицензией частного детектива. Теперь, много лет спустя, длинные волосы исчезли, а усы были подстрижены и начали седеть. Но имя Циско и склонность к езде на классических Harleys, построенных в его родном городе, остались за ним на всю жизнь.

Циско был тщательным и вдумчивым следователем. И у него была еще одна ценность. Он был большим и сильным и мог быть физически устрашающим, когда это было необходимо. Этот атрибут мог бы быть весьма полезен при выслеживании людей, которые трепетали на грани уголовного дела, и общении с ними.

“Прежде всего, где ты находишься?” Я спросил.

“Бербанк”.

“Ты занимаешься делом?”

“Нет, просто прокатиться. А что, у тебя есть что-то для меня? Ты наконец-то взялся за дело?”

“Много дел. И мне понадобится следователь ”.

Я дал ему адрес офиса Винсента и сказал встретиться со мной там, как только он сможет. Я знал, что Винсент использовал бы либо группу следователей, либо только одного конкретного, и что это могло привести к потере времени, поскольку Cisco набирала скорость в расследованиях, но меня все это устраивало. Мне нужен был следователь, которому я мог бы доверять и с которым у меня уже были рабочие отношения. Мне также нужно было, чтобы Cisco немедленно приступила к работе, проверив местоположения моих новых клиентов. Мой опыт общения с обвиняемыми по уголовным делам показывает, что их не всегда можно найти по адресам, которые они указали в информационном листе клиента, когда они впервые регистрируются для юридического представительства.

После того, как я закрыл телефон, я понял, что проехал прямо мимо здания, где находился офис Винсента. Это было на Бродвее, недалеко от Третьей улицы, и там было слишком много машин и пешеходов, чтобы я мог попытаться развернуться. Я потратил десять минут, возвращаясь к нему, ловя красные огни на каждом углу. К тому времени, как я добрался до нужного места, я был настолько расстроен, что решил как можно скорее снова нанять водителя, чтобы сосредоточиться на делах, а не на адресах.

Офис Винсента находился в шестиэтажном здании, называемом просто Юридический центр. Находясь так близко к основным зданиям суда в центре города – как уголовному, так и гражданскому – это означало, что в здании было полно судебных адвокатов. Именно такое место, о котором, вероятно, мечтали большинство копов и врачей – ненавистников юристов, – взрывалось бы каждый раз при землетрясении. Я увидел вход в гараж по соседству и заехал.

Когда я доставал билет из автомата, к моей машине подошел полицейский в форме. В руках у него был планшет.

“Сэр? У вас есть дела в здешнем здании?”

“Вот почему я паркуюсь здесь”.

“Сэр, не могли бы вы изложить свое дело?”

“Какое вам до этого дело, офицер?”

“Сэр, мы проводим осмотр места преступления в гараже, и мне нужно знать, чем вы занимаетесь, прежде чем я смогу вас впустить”.

“Мой офис находится в здании”, - сказал я. “Это подойдет?”

Это была не совсем ложь. У меня в кармане пальто был судебный приказ судьи Холдера. Это дало мне офис в здании.

Ответ, казалось, сработал. Коп попросил показать мое удостоверение личности, и я мог бы возразить, что он не имел права требовать мою идентификацию, но решил, что нет необходимости раздувать из этого федеральное дело. Я достал бумажник и отдал ему удостоверение личности, и он записал мое имя и номер водительских прав в свой планшет. Затем он пропустил меня.

“На данный момент на втором уровне нет парковки”, - сказал он. “Они не очистили место происшествия”.

Я помахал рукой и направился вверх по трапу. Когда я добрался до второго этажа, я увидел, что на нем не было машин, за исключением двух патрульных машин и черного BMW coupe, который перегружали в кузов грузовика из полицейского гаража. Я предположил, что это машина Джерри Винсента. Двое других полицейских в форме как раз начали снимать желтую ленту с места преступления, которая использовалась для оцепления уровня парковки. Один из них подал мне знак продолжать. Я не видел поблизости детективов, но полиция пока не собиралась покидать место убийства.

Я продолжал подниматься и не нашел места, куда мог бы втиснуть Линкольн, пока не добрался до пятого этажа. Еще одна причина, по которой мне нужно было снова нанять водителя.

Офис, который я искал, находился на втором этаже в передней части здания. Дверь из матового стекла была закрыта, но не заперта. Я вошел в приемную с пустой зоной отдыха и ближайшей стойкой, за которой сидела женщина с красными от слез глазами. Она разговаривала по телефону, но когда увидела меня, положила трубку на стойку, даже не сказав “подожди” тому, с кем разговаривала.

“Вы из полиции?” она спросила.

“Нет, я не такой”, - ответил я.

“Тогда, прошу прощения, офис сегодня закрыт”.

Я подошел к стойке, вытаскивая судебный приказ судьи Холдера из внутреннего кармана моего пиджака.

“Не для меня”, - сказал я, протягивая ей это.

Она развернула документ и уставилась на него, но, казалось, не читала его. Я заметил, что в одной из ее рук она сжимала комок салфеток.

“Что это?” - спросила она.

“Это постановление суда”, - сказал я. “Меня зовут Майкл Халлер, и судья Холдер назначил меня новым адвокатом в отношении клиентов Джерри Винсента. Это означает, что мы будем работать вместе. Ты можешь называть меня Микки ”.

Она покачала головой, словно отгоняя какую-то невидимую угрозу. Обычно мое имя не обладало такой властью.

“Ты не можешь этого сделать. Мистер Винсент не хотел бы этого ”.

Я взял судебные документы у нее из рук и снова сложил их. Я начал засовывать документ обратно в карман.

“На самом деле, я могу. Главный судья Верховного суда Лос-Анджелеса поручил мне сделать это. И если вы внимательно посмотрите на договоры о представительстве, которые мистер Винсент заставил подписать своих клиентов, вы уже найдете в них мое имя, указанное как младший юрисконсульт. Итак, то, чего, по вашему мнению, хотел бы мистер Винсент, на данный момент несущественно, потому что он фактически подал документы, в которых назначал меня его заменой, если он станет недееспособным или ... умрет. ”

У женщины было ошеломленное выражение лица. Ее тушь была жирной и растеклась под одним глазом. Это придавало ей неровный, почти комичный вид. По какой-то причине видение Лайзы Миннелли всплыло у меня в голове.

“Если хотите, можете позвонить секретарю судьи Холдера и поговорить об этом с ней”, - сказал я. “Тем временем, мне действительно нужно начать здесь. Я знаю, что это был очень трудный день для тебя. Это было трудно для меня – я знал Джерри с тех пор, как он работал в окружном суде. Так что я вам сочувствую”.

Я кивнул и посмотрел на нее, ожидая ответа, но я все еще его не получал. Я продолжал настаивать.

“Мне понадобятся некоторые вещи, чтобы начать здесь. Прежде всего, его календарь. Я хочу составить список всех текущих дел, которыми занимался Джерри. Затем мне нужно, чтобы ты достал файлы для тех ...”

“Это ушло”, - резко сказала она.

“Что пропало?”

“Его ноутбук. Полиция сказала мне, что тот, кто это сделал, забрал его портфель из машины. Он хранил все на своем ноутбуке ”.

“Ты имеешь в виду его календарь? Он не сохранил печатную копию?”

“Это тоже прошло. Они забрали его портфель. Это было в портфеле.”

Ее глаза безучастно смотрели вперед. Я постучал по верхней части экрана компьютера на ее столе.

“Что насчет этого компьютера?” Я спросил. “Он нигде не делал резервные копии своего календаря?”

Она ничего не сказала, поэтому я спросил снова.

“Создавал ли Джерри резервные копии своего календаря где-нибудь еще? Есть ли какой-нибудь способ получить к нему доступ?”

Она, наконец, посмотрела на меня и, казалось, получила удовольствие от ответа.

“Я не вел календарь. Он сделал. Он хранил все это на своем ноутбуке, а печатную копию хранил в старом портфеле, который носил с собой. Но они оба ушли. Полиция заставила меня искать здесь повсюду, но они исчезли ”.

Я кивнул. Пропавший календарь должен был стать проблемой, но она не была непреодолимой.

“А как насчет файлов? Было ли у него что-нибудь в портфеле?”

“Я так не думаю. Он хранил все файлы здесь.”

“Ладно, хорошо. Что нам нужно будет сделать, так это вытащить все активные дела и перестроить календарь из файлов. Мне также нужно будет увидеть любые бухгалтерские книги или чековые книжки, относящиеся к трастовым и операционным счетам.”

Она резко взглянула на меня.

“Ты не собираешься брать его деньги”.

“Это не...”

Я остановился, сделал глубокий вдох, а затем начал снова спокойным, но прямым тоном.

“Прежде всего, я приношу извинения. Я сделал это наоборот. Я даже не знаю твоего имени. Давайте начнем сначала. Как тебя зовут?”

“Рен”.

“Рен? Рен что?”

“Рен Уильямс”.

“Ладно, Рен, позволь мне кое-что объяснить. Это не его деньги. Это деньги его клиентов, и пока они не скажут иначе, его клиенты теперь мои клиенты. Ты понимаешь? Итак, я сказал вам, что я осознаю эмоциональный переворот этого дня и шок, который вы испытываете. Я сам испытываю кое-что из этого. Но тебе нужно решить прямо сейчас, со мной ты или против меня, Рен. Потому что, если ты со мной, мне нужно, чтобы ты принес мне то, о чем я просил. И мне нужно, чтобы ты поработал с моим куратором, когда она приедет. Если ты против меня, тогда мне нужно, чтобы ты просто пошел домой прямо сейчас ”.

Она медленно покачала головой.

“Детективы сказали мне, что я должен остаться, пока они не закончат”.

“Какие детективы? Когда я заехал, там оставалась всего пара человек в форме ”.

“Детективы в офисе мистера Винсента”.

“Ты позволил...”

Я не закончил. Я обошел стойку и направился к двум отдельным дверям в задней стене. Я выбрал тот, что слева, и открыл его.

Я зашел в офис Джерри Винсента. Он был большим, роскошным и пустым. Я повернулся по полному кругу, пока не обнаружил, что смотрю в выпученные глаза большой рыбы, прикрепленной к стене над шкафом из темного дерева рядом с дверью, через которую я вошел. Рыба была красивого зеленого цвета с белым брюшком. Его тело выгнулось дугой, как будто оно намертво застыло в тот момент, когда оно выпрыгнуло из воды. Его пасть была открыта так широко, что я мог бы засунуть в нее кулак.

На стене под рыбой была прикреплена латунная тарелка. В нем говорилось:

ЕСЛИ БЫ я ДЕРЖАЛ РОТ НА ЗАМКЕ, МЕНЯ БЫ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО

Слова, по которым нужно жить, подумал я. Большинство обвиняемых по уголовным делам попадают в тюрьму разговорами. Немногие находят выход разговорами. Лучший совет, который я когда-либо давал клиенту, - это просто держать рот на замке. Ни с кем не говорите о своем деле, даже со своей собственной женой. Ты держишь тесный совет с самим собой. Ты берешь никель и живешь, чтобы сражаться в другой раз.

Безошибочный звук выдвигаемого металлического ящика, который затем с грохотом закрылся, заставил меня обернуться. На другой стороне комнаты были еще две двери. Оба были открыты примерно на фут, и через один я мог видеть затемненную ванную. Через другой я мог видеть свет.

Я быстро подошел к освещенной комнате и полностью распахнул дверь. Это была картотека, большая гардеробная без окон, с рядами стальных картотечных шкафов по обе стороны. У задней стены был установлен небольшой рабочий стол.

За рабочим столом сидели двое мужчин. Один старый, другой молодой. Вероятно, один, чтобы учить, а другой, чтобы учиться. Они сняли свои куртки и развесили их на стульях. Я видел их пистолеты, кобуры и значки, прикрепленные к поясам.

“Что ты делаешь?” Хрипло спросил я.

Мужчины оторвались от чтения. Я увидел стопку папок на столе между ними. Глаза старшего детектива на мгновение расширились от удивления, когда он увидел меня.

“Полиция Лос-Анджелеса”, - сказал он. “И, полагаю, я должен задать тебе тот же вопрос”.

“Это мои файлы, и вам придется отложить их прямо сейчас”.

Мужчина постарше встал и подошел ко мне. Я снова начал доставать судебный ордер из кармана куртки.

“Меня зовут...”

“Я знаю, кто вы”, - сказал детектив. “Но я все еще не понимаю, что ты здесь делаешь”.

Я вручил ему постановление суда.

“Тогда это должно все объяснить. Главный судья высшего суда назначил меня новым адвокатом клиентов Джерри Винсента. Это означает, что его дела теперь мои дела. И вы не имеете права находиться здесь, просматривая файлы. Это явное нарушение права моих клиентов на защиту от незаконного обыска и изъятия. Эти файлы содержат конфиденциальные сообщения и информацию между адвокатом и клиентом ”.

Детектив не потрудился заглянуть в документы. Он быстро пролистал его до подписи и печати на последней странице. Он не казался таким уж впечатленным.

“Винсент был убит”, - сказал он. “Мотив мог скрываться в одном из этих файлов. Личность убийцы может быть в одном из них. Мы должны...”

“Нет, ты не понимаешь. Что тебе нужно сделать, так это убраться из этой картотеки прямо сейчас ”.

Детектив не шевельнул ни единым мускулом.

“Я считаю эту часть места преступления”, - сказал он. “Это ты должен уйти”.

“Прочтите приказ, детектив. Я никуда не уйду. Ваше место преступления находится в гараже, и ни один судья в Лос-Анджелесе не позволил бы вам распространить его на этот офис и эти файлы. Тебе пора уходить, а мне позаботиться о своих клиентах ”.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы зачитать постановление суда или освободить помещение.

“Если я уйду, - сказал он, - я собираюсь закрыть это место и опечатать его”.

Я ненавидел ввязываться в ссоры с копами, но иногда выбора не было.

“Ты сделаешь это, и я распечатаю его через час. И вы будете стоять перед главным судьей высшего суда, объясняя, как вы попрали права каждого из клиентов Винсента. Знаете, в зависимости от того, о скольких клиентах мы говорим, это может быть рекордом – даже для полиции Лос-Анджелеса ”.

Детектив улыбнулся мне, как будто его слегка позабавили мои угрозы. Он предъявил судебный приказ.

“Вы говорите, что это дает вам все эти случаи?”

“Это верно, на данный момент”.

“Вся юридическая практика?”

“Да, но каждый клиент будет решать, оставаться ли со мной или найти кого-то другого”.

“Что ж, полагаю, это ставит тебя в наш список”.

“Какой список?”

“Наш список подозреваемых”.

“Это нелепо. Почему я должен быть в этом замешан?”

“Вы только что сказали нам, почему. Вы унаследовали всех клиентов жертвы. Это должно быть своего рода финансовой неожиданностью, не так ли? Он мертв, и тебе достается все дело. Думаешь, это достаточная мотивация для убийства? Не могли бы вы рассказать нам, где вы были прошлой ночью между восемью и полуночью?”

Он снова усмехнулся мне без всякой теплоты, подарив мне отработанную осуждающую улыбку полицейского. Его карие глаза были такими темными, что я не могла разглядеть линию между радужкой и зрачком. Как и глаза акулы, они, казалось, не пропускали и не отражали никакого света.

“Я даже не собираюсь начинать объяснять, насколько это нелепо”, - сказал я. “Но для начала вы можете проконсультироваться с судьей, и вы узнаете, что я даже не знал, что был в очереди на это”.

“Так ты говоришь. Но не волнуйся, мы тебя полностью проверим ”.

“Хорошо. Теперь, пожалуйста, покиньте эту комнату, или я позвоню судье ”.

Детектив отступил к столу и взял свой пиджак со стула. Он скорее носил это, чем надевал. Он взял папку со стола и поднес ее ко мне. Он тыкал мне этим в грудь, пока я не забрал это у него.

“Вот вам одно из ваших новых файлов, советник. Не подавись этим ”.

Он переступил порог, и его напарник последовал за ним. Я последовал за ними в офис и решил попробовать снизить напряженность. У меня было чувство, что я вижу их не в последний раз.

“Послушайте, детективы, мне жаль, что все так получилось. Я стараюсь поддерживать хорошие отношения с полицией, и я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. Но на данный момент у меня есть обязательства перед клиентами. Я даже не знаю, что у меня здесь. Дай мне немного времени, чтобы...”

“У нас нет времени”, - сказал мужчина постарше. “Мы теряем импульс и проигрываем дело. Вы понимаете, во что ввязываетесь, советник?”

Я мгновение смотрел на него, пытаясь понять смысл его вопроса.

“Я думаю, да, детектив. Я работаю с делами всего около восемнадцати лет, но ...

“Я говорю не о твоем опыте. Я говорю о том, что произошло в том гараже. Кто бы ни убил Винсента, он поджидал его там. Они знали, где он был и как до него добраться. Он попал в засаду ”.

Я кивнул, как будто понял.

“На вашем месте, ” сказал детектив, “ я бы поостерегся с этими вашими новыми клиентами. Джерри Винсент знал своего убийцу.”

“А как насчет того времени, когда он был прокурором? Он сажал людей в тюрьму. Может быть, один из ...”

“Мы проверим это. Но это было давным-давно. Я думаю, что человек, которого мы ищем, есть в этих файлах ”.

С этими словами он и его напарник начали двигаться к двери.

“Подожди”, - сказал я. “У тебя есть визитка? Дай мне визитку ”.

Детективы остановились и повернули назад. Тот, что постарше, вытащил из кармана визитку и протянул ее мне.

“Там записаны все мои цифры”.

“Позвольте мне просто ознакомиться с положением дел здесь, а затем я позвоню и что-нибудь организую. Для нас должен быть способ сотрудничать и при этом не попирать ничьи права ”.

“Что бы ты ни говорил, ты адвокат”.

Я кивнул и посмотрел на имя на карточке. Гарри Босх. Я был уверен, что никогда раньше не встречал этого человека, однако он начал конфронтацию, сказав, что знает, кто я такой.

“Послушайте, детектив Босх, ” сказал я, “ Джерри Винсент был моим коллегой. Мы не были настолько близки, но мы были друзьями ”.

“И?”

“И удачи, понимаешь? По делу. Я надеюсь, ты разгадаешь это ”.

Босх кивнул, и в этом физическом жесте было что-то знакомое. Возможно, мы действительно знали друг друга.

Он повернулся, чтобы последовать за своим напарником к выходу из офиса.

“Детектив?”

Босх снова повернулся ко мне.

“Пересекались ли наши пути когда-нибудь раньше по делу? Я думаю, что узнаю тебя”.

Босх бойко улыбнулся и покачал головой.

“Нет”, - сказал он. “Если бы мы занимались делом, вы бы меня запомнили”.

Семь

Час спустя я сидел за столом Джерри Винсента, а напротив меня сидели Лорна Тейлор и Деннис Войцеховски. Мы ели наши бутерброды и собирались обсудить то, что мы собрали из самого предварительного осмотра офиса и дел. Еда была хорошей, но ни у кого не было особого аппетита, учитывая, где мы сидели и что случилось с предшественником офиса.

Я отправил Рена Уильямса домой пораньше. Она не могла перестать плакать и возражать против того, чтобы я взял под контроль дела ее покойного босса. Я решил убрать баррикаду, а не продолжать обходить ее. Последнее, что она спросила, прежде чем я проводил ее до двери, было, собираюсь ли я ее уволить. Я сказал ей, что присяжные еще не определились с этим вопросом, но что ей следует явиться на работу, как обычно, на следующий день.

После смерти Джерри Винсента и исчезновения Рена Уильямса мы остались блуждать в темноте, пока Лорна не разобралась в системе подачи документов и не начала извлекать активные файлы по делу. По записям в календаре в каждом файле она смогла начать составлять мастер-календарь – ключевой компонент в профессиональной жизни любого судебного адвоката. Как только мы разработали элементарный календарь, мне стало дышать немного легче, и мы сделали перерыв на ланч и открыли коробки с сэндвичами, которые Лорна принесла от Дасти.

Календарь был легким. Несколько слушаний по делу тут и там, но по большей части было очевидно, что Винсент прояснял ситуацию в преддверии процесса над Уолтером Эллиотом, который должен был начаться с отбора присяжных через девять дней.

“Итак, давайте начнем”, - сказал я, мой рот все еще был набит последним кусочком. “Согласно составленному нами календарю, у меня через сорок пять минут вынесение приговора. Итак, я подумал, что мы могли бы провести предварительное обсуждение сейчас, а затем я мог бы оставить вас двоих здесь, пока я еду в суд. Затем я вернусь и посмотрю, насколько далеко мы продвинулись, прежде чем мы с Циско выйдем и начнем стучать в двери ”.

Они оба кивнули, не отрывая ртов от бутербродов. У Циско в усах была клюква, но он не знал об этом.

Лорна была такой же аккуратной и красивой, как всегда. Она была потрясающей блондинкой с глазами, которые почему-то заставляли тебя думать, что ты центр вселенной, когда она смотрела на тебя. Я никогда не уставал от этого. Я держал ее на зарплате весь год, пока меня не было. Я мог себе это позволить благодаря страховой выплате, и я не хотел рисковать тем, что она будет работать на другого адвоката, когда мне придет время возвращаться к работе.

“Давайте начнем с денег”, - сказал я.

Лорна кивнула. Как только она собрала активные файлы и положила их передо мной, она перешла к банковским книгам, возможно, единственной вещи, столь же важной, как календарь рассмотрения дел. Банковские книги сказали бы нам больше, чем просто сколько денег было у фирмы Винсента в казне. Они дали бы нам представление о том, как он управлял своим магазином в одиночку.

“Хорошо, хорошие и плохие новости о деньгах”, - сказала она. “У него тридцать восемь тысяч на операционном счете и сто двадцать девять тысяч на трастовом”.

Я присвистнул. Это была куча наличных, которые нужно было хранить на трастовом счете. Деньги, полученные от клиентов, поступают на трастовый счет. По мере выполнения работы для каждого клиента на трастовый счет выставляется счет, а деньги переводятся на операционный счет. Я всегда хочу, чтобы на операционном счете было больше денег, чем на трастовом счете, потому что как только они переведены на операционный счет, деньги мои.

“Есть причина, почему это так однобоко”, - сказала Лорна, уловив мое удивление. “Он только что получил чек на сто тысяч долларов от Уолтера Эллиота. Он сдал его на хранение в пятницу ”.

Я кивнул и постучал пальцем по самодельному календарю, который лежал передо мной на столе. Это было нарисовано в блокноте для юридических записей. Лорне придется пойти и купить настоящий календарь, когда у нее будет такая возможность. Она также вводила все назначенные судебные заседания на мой компьютер и в онлайн-календарь. Наконец, и поскольку Джерри Винсент этого не сделал, она создаст резервную копию всего этого в учетной записи для хранения данных за пределами сайта.

“Суд над Эллиотом должен начаться в четверг на следующей неделе”, - сказал я. “Он взял сотню авансом”.

Произнесение очевидного привело к внезапному осознанию.

“Как только мы здесь закончим, позвони в банк”, - сказал я Лорне. “Посмотри, прошел ли чек. Если нет, попытайтесь протолкнуть это до конца. Как только Эллиот услышит, что Винсент мертв, он, вероятно, попытается приостановить выплату ”.

“Понял”.

“Что еще по деньгам? Если сотня из них от Эллиота, то для кого остальное?”

Лорна открыла одну из бухгалтерских книг, которые лежали у нее на коленях. Каждый доллар в трастовом фонде должен учитываться в зависимости от того, для какого клиента он хранится. В любое время адвокат должен быть в состоянии определить, какая часть аванса клиента была переведена в операционный фонд и использована, а какая сумма все еще находится в резерве в доверительном управлении. Сто тысяч с трастового счета Винсента были предназначены для суда над Уолтером Эллиотом. Таким образом, осталось только двадцать девять тысяч, полученных по остальным активным делам. Это было не так уж много, учитывая стопку папок, которые мы собрали, пока рылись в картотечных шкафах в поисках реальных дел.

“Это плохие новости”, - сказала Лорна. “Похоже, что есть только пять или шесть других случаев с трастовыми депозитами. Что касается остальных активных дел, то деньги уже переведены в операционные или были потрачены, или клиенты задолжали фирме ”.

Я кивнул. Это не были хорошие новости. Начинало казаться, что Джерри Винсент забегал вперед в своих делах, то есть он был на беговой дорожке, возбуждая новые дела, чтобы поддерживать денежный поток, и оплачивая уже существующие. Уолтер Эллиот, должно быть, был клиентом "выздоравливай". Как только его сто тысяч были выплачены, Винсент смог бы выключить беговую дорожку и перевести дыхание – по крайней мере, на некоторое время. Но у него так и не было шанса.

“Сколько клиентов с планами оплаты?” Я спросил.

Лорна еще раз обратилась к записям, лежащим у нее на коленях.

“У него двое на досудебных платежах. Оба значительно отстали ”.

“Каковы имена?”

Ей потребовалось время, чтобы ответить, пока она просматривала записи.

“Э-э, Сэмюэлс - это одно, а Хенсон - другое. Они оба отстают примерно на пять тысяч.”

“И именно поэтому мы принимаем кредитные карточки и не выпускаем бумагу”.

Я говорил о моей собственной деловой рутине. Я давно прекратил предоставлять кредитные услуги. Я принимал невозвратные платежи наличными. Я также взяла пластиковую, но не раньше, чем Лорна проверила карту и получила одобрение на покупку.

Я просмотрел заметки, которые вел, проводя быстрый обзор календаря и активных файлов. И Сэмюэлс, и Хенсон были в дополнительном списке, который я составил, просматривая активы. Это был список дел, которые я собирался прекратить, если смогу. Это было основано на моем быстром ознакомлении с обвинениями и фактами по делам. Если в деле было что–то, что мне не нравилось - по любой причине, – то это попадало в дополнительный список.

“Нет проблем”, - сказал я. “Мы их освободим”.

Сэмюэлс был виновен в непредумышленном убийстве в нетрезвом состоянии, а Хенсон - в крупной краже и хранении наркотиков. Хенсон на мгновение заинтересовал меня, потому что Винсент собирался выстроить защиту вокруг пристрастия клиента к рецептурным обезболивающим. Он собирался объединить защиту от сочувствия и отклонения в одно целое. Он изложил бы случай, в котором врач, выписавший Хенсону чрезмерное количество лекарств, был наиболее ответственен за последствия созданной им зависимости. Патрик Хенсон, как утверждал Винсент, был жертвой, а не преступником.

Я был хорошо знаком с этой защитой, потому что я неоднократно использовал ее в течение последних двух лет, чтобы попытаться оправдать себя за многочисленные нарушения, которые я совершил в своих ролях отца, бывшего мужа и друга для людей в моей жизни. Но я отправил Хенсона в то, что я назвал собачьей сваей, потому что в глубине души знал, что защита не выдержит критики – по крайней мере, не для меня. И я тоже не был готов идти с этим в суд за него.

Лорна кивнула и сделала заметки о двух делах в блокноте.

“Итак, какова оценка по этому поводу?” - спросила она. “Сколько ящиков вы кладете в собачью кучу?”

“Мы получили тридцать одно активное дело”, - сказал я. “Из них, я думаю, только семеро похожи на собак. Это значит, что у нас много случаев, когда в кассе нет денег. Мне либо придется добыть новые деньги, либо они тоже пойдут коту под хвост ”.

Я не беспокоился о том, что мне придется идти и вытягивать деньги из клиентов. Навык номер один в защите по уголовным делам - это получение денег. Я был хорош в этом, а Лорна была еще лучше. В первую очередь фокус заключался в привлечении платежеспособных клиентов, и нам только что свалилось на колени две дюжины из них.

“Вы думаете, судья просто позволит вам отказаться от некоторых из них?” - спросила она.

“Нет. Но я что-нибудь придумаю по этому поводу. Возможно, я мог бы заявить о конфликте интересов. Конфликт в том, что я люблю, когда мне платят за мою работу, а клиенты не любят платить ”.

Никто не засмеялся. Никто даже не улыбнулся. Я двигался дальше.

“Что-нибудь еще по поводу денег?” Я спросил.

Лорна покачала головой.

“Примерно так. Когда ты будешь в суде, я собираюсь позвонить в банк и начать это. Ты хочешь, чтобы мы оба подписывали счета?”

“Да, точно так же, как с моими счетами”.

Я не учел потенциальную трудность заполучить в свои руки деньги, которые были на счетах Винсента. Для этого у меня и была Лорна. Она была хороша в бизнесе так, как не был хорош я. Иногда она была так хороша, что я жалел, что мы никогда не женились или не разводились.

“Посмотрим, сможет ли Рен Уильямс подписывать чеки”, - сказал я. “Если она там, уберите ее. На данный момент я хочу, чтобы на счетах были только мы с тобой ”.

“Сойдет. Возможно, вам придется вернуться к судье Холдеру за судебным приказом для банка ”.

“Это не будет проблемой”.

Мои часы показывали, что у меня есть десять минут до того, как мне нужно будет идти в суд. Я обратил свое внимание на Войцеховского.

“Циско, что у тебя есть?”

Ранее я сказал ему задействовать свои контакты и следить за расследованием убийства Винсента как можно тщательнее. Я хотел знать, какие шаги предпринимают детективы, потому что из слов Босха следовало, что расследование будет переплетено с делами, которые я только что унаследовал.

“Немного”, - сказал Циско. “Детективы еще даже не вернулись в Паркер-центр. Я позвонил знакомому парню из криминалистики, и они все еще все обрабатывают. Не так много информации о том, что у них есть, но он рассказал мне о том, чего у них нет. В Винсента стреляли по меньшей мере два раза, насколько они могли судить на месте преступления. И не было никаких гильз. Стрелок убрался восвояси ”.

В этом было что-то красноречивое. Убийца либо воспользовался револьвером, либо у него хватило присутствия духа после убийства человека подобрать гильзы, выброшенные из его пистолета.

Циско продолжил свой доклад.

“Я позвонил другому контакту в отделе связи, и она сказала мне, что первый звонок поступил в двенадцать сорок три. Они сузят время смерти при вскрытии ”.

“Есть ли общее представление о том, что произошло?”

“Похоже, Винсент работал допоздна, что, по-видимому, было его обычным делом по понедельникам. Каждый понедельник он работал допоздна, готовясь к предстоящей неделе. Закончив, он собрал свой портфель, запер его и ушел. Он идет в гараж, садится в свою машину, и его вытаскивают через окно со стороны водителя. Когда они нашли его, машина была на стоянке, зажигание включено. Окно было опущено. Прошлой ночью было за шестьдесят. Он мог опустить стекло, потому что ему нравился холод, или он мог опустить его для того, чтобы кто-нибудь подошел к машине ”.

“Кто-то, кого он знал”.

“Это одна из возможностей”.

Я думал об этом и о том, что сказал детектив Босх.

“В гараже никто не работал?”

“Нет, дежурный уходит в шесть. После этого вы должны опустить свои деньги в автомат или воспользоваться своим ежемесячным абонементом. У Винсента были месячные.”

“Камеры?”

“Камеры есть только там, где вы въезжаете и выезжаете. Это камеры слежения за номерными знаками, поэтому, если кто-то скажет, что потерял свой билет, он сможет определить, когда машина въехала внутрь, что-то в этом роде. Но из того, что я слышал от моего парня из криминалистики, на пленке не было ничего полезного. Убийца не заезжал в гараж. Он вошел либо через здание, либо через один из пешеходных входов ”.

“Кто нашел Джерри?”

“Охранник. Они наняли одного охранника для здания и гаража. Он заходит в гараж пару раз за ночь и заметил машину Винсента во время второй зачистки. Свет был включен, и он работал, поэтому он проверил это. Сначала он подумал, что Винсент спит, а потом увидел кровь.”

Я кивнул, думая о сценарии и о том, как все произошло. Убийца был либо невероятно беспечен и удачлив, либо он знал, что в гараже нет камер, и он сможет перехватить Джерри Винсента там в понедельник вечером, когда место было почти пустынным.

“Ладно, оставайся на этом. А как насчет Гарри Поттера?”

“Кто?”

“Детектив. Не Поттер. Я имею в виду...”

“Bosch. Гарри Босх. Я тоже работаю над этим. Предположительно, он один из лучших. Несколько лет назад ушел в отставку, и шеф полиции сам завербовал его обратно. Или так гласит история ”.

Циско сослался на какие-то заметки в блокноте.

“Полное имя - Иероним Босх. Он проработал в общей сложности тридцать три года, и вы знаете, что это значит.”

“Нет, что это значит?”

“Ну, в соответствии с пенсионной программой полиции Лос-Анджелеса вы достигаете максимального срока в тридцать лет, что означает, что вы имеете право на пенсию с полной пенсией, и независимо от того, как долго вы остаетесь на работе, после тридцати лет ваша пенсия не растет. Так что оставаться здесь не имеет экономического смысла ”.

“Если только ты не мужчина на задании”.

Циско кивнул.

“Именно. Любой, кто остается после тридцати, остается не из-за денег или работы. Это больше, чем работа ”.

“Подожди секунду”, - сказал я. “Вы сказали Иеронимус Босх? Нравится художник?”

Второй вопрос привел его в замешательство.

“Я ничего не знаю ни о каком художнике. Но это его имя. Рифмуется с ‘anonymous’, как мне сказали. Странное имя, если вы спросите меня.”

“Не более странный, чем Войцеховский – если вы спросите меня”.

Циско собирался защитить свое имя и наследие, когда вмешалась Лорна.

“Я думал, ты сказал, что не знаешь его, Микки”.

Я посмотрел на нее и покачал головой.

“Я никогда не встречал его до сегодняшнего дня, но имя… Я знаю это имя”.

“Ты имеешь в виду, по картинам?”

Я не хотел вдаваться в обсуждение истории настолько далекого прошлого, что не мог быть в этом уверен.

“Неважно”, - сказал я. “Это ерунда, и мне нужно идти”.

Я встал.

“Циско, продолжай заниматься делом и выясни все, что сможешь, о Bosch. Я хочу знать, насколько я могу доверять этому парню ”.

“Вы же не собираетесь позволить ему взглянуть на файлы, не так ли?” Спросила Лорна.

“Это не было случайным преступлением. На свободе бродит убийца, который знал, как добраться до Джерри Винсента. Я буду чувствовать себя намного лучше, если наш человек с миссией сможет разобраться в этом и привлечь плохого парня к ответственности ”.

Я обошел стол и направился к двери.

“Я буду в суде судьи Шампани. Я беру с собой кучу активных файлов, чтобы почитать, пока жду.”

“Я провожу тебя”, - сказала Лорна.

Я видел, как она бросила взгляд и кивнула Циско, чтобы он остался позади. Мы вышли в приемную. Я знал, что Лорна собиралась сказать, но позволил ей сказать это.

“Микки, ты уверен, что готов к этому?”

“Абсолютно”.

“Это не входило в план. Ты собирался возвращаться медленно, помнишь? Возьмите пару кейсов и отталкивайтесь от них. Вместо этого ты берешь на себя целую практику ”.

“Я не тренируюсь”.

“Послушай, будь серьезен”.

“Я есть. И я готов. Разве ты не видишь, что это лучше, чем план? Дело Эллиота не только принесет все эти деньги, но и будет похоже на рекламный щит на крыше CCB, на котором большими неоновыми буквами написано ”Я ВЕРНУЛСЯ "! "

“Да, это здорово. И одно только дело Эллиота окажет на вас такое сильное давление, что ... ”

Она не закончила, но ей и не нужно было.

“Лорна, я покончил со всем этим. Я в порядке, я пережил это и я готов к этому. Я думал, ты будешь рад этому. Впервые за год к нам поступают деньги ”.

“Меня это не волнует. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке ”.

“Я более чем в порядке. Я взволнован. Я чувствую, что за один день ко мне внезапно вернулось мое мужество. Не тяните меня вниз. Понятно?”

Она уставилась на меня, а я уставился в ответ, и, наконец, неохотная улыбка промелькнула на ее суровом лице.

“Хорошо”, - сказала она. “Тогда иди и забери их”.

“Не волнуйся. Я так и сделаю”.

Восемь

Несмотря на заверения, которые я дал Лорне, мысли обо всех делах и всей подготовительной работе, которую нужно было выполнить, крутились в моей голове, пока я шел по коридору к мосту, соединяющему офисное здание с гаражом. Я забыл, что припарковался на пятом уровне, и в итоге мне пришлось подниматься по трем пандусам, прежде чем я нашел Линкольн. Я открыла багажник и положила толстую стопку папок, которые несла с собой, в свою сумку.

Сумка представляла собой гибрид, который я купила в магазине под названием "Город чемоданов", когда планировала свое возвращение. Это был рюкзак с лямками, который я мог накинуть на плечи в те дни, когда был сильным. У него также была ручка, чтобы я мог носить его как портфель, если захочу. И у него было два колеса и телескопическая ручка, чтобы я мог просто катить его за собой в те дни, когда был слаб.

В последнее время сильных было намного больше, чем слабых, и я, вероятно, мог бы обойтись традиционным адвокатским кожаным портфелем. Но мне понравилась сумка, и я собирался продолжать ею пользоваться. На нем был логотип – горный хребет с надписью “Город чемоданов”, напечатанной поперек него, как вывеска Голливуда. Над ним световые люки охватывали горизонт, завершая образ мечты о желании и надежде. Я думаю, что этот логотип был настоящей причиной, по которой мне понравилась сумка. Потому что я знал, что Чемоданный город - это не магазин. Это было место. Это был Лос-Анджелес.

Лос-Анджелес был из тех мест, где все были откуда-то еще и никто по-настоящему не бросал якорь. Это было временное место. Люди, привлеченные мечтой, люди, бегущие от кошмара. Двенадцать миллионов человек, и все они готовы совершить прорыв, если это необходимо. Образно, буквально, метафорически – как хотите смотрите на это – каждый в Лос-Анджелесе держит сумку упакованной. На всякий случай.

Когда я закрывал багажник, я был поражен, увидев мужчину, стоящего между моей машиной и той, что была припаркована рядом с ней. Открытая крышка багажника закрыла мне обзор его приближения. Он был мне незнакомцем, но я мог сказать, что он знал, кто я такой. Предупреждение Босха об убийце Винсента пронзило мой разум, и инстинкт "дерись или беги" охватил меня.

“Мистер Холлер, могу я с вами поговорить?”

“Кто ты, черт возьми, такой, и что ты делаешь, шныряя вокруг машин людей?”

“Я не скрывался. Я увидел тебя и проскочил между другими машинами, вот и все. Я работаю в Times и хотел бы узнать, могу ли я поговорить с вами о Джерри Винсенте ”.

Я покачал головой и выдохнул.

“Ты напугал меня до чертиков. Разве вы не знаете, что он был убит в этом гараже кем-то, кто подошел к его машине?”

“Послушайте, мне жаль. Я просто...”

“Забудь об этом. Я ничего не знаю об этом деле, и мне нужно попасть в суд ”.

“Но вы ведете его дела, не так ли?”

Сделав ему знак отойти с дороги, я направился к двери своей машины.

“Кто тебе это сказал?”

“Наш судебный репортер получил копию приказа от судьи Холдера. Почему мистер Винсент выбрал тебя? Вы двое были хорошими друзьями или что-то в этом роде?”

Я открыл дверь.

“Послушай, как тебя зовут?”

“Джек Макэвой. Я работаю в полицейском участке ”.

“Молодец, Джек. Но я не могу говорить об этом прямо сейчас. Если захочешь дать мне визитку, я позвоню тебе, когда смогу поговорить ”.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы вручить мне визитку или показать, что понял, что я сказал. Он просто задал еще один вопрос.

“Судья распорядился заткнуть тебе рот кляпом?”

“Нет, она не отдавала приказа о затыкании рта. Я не могу с тобой говорить, потому что я ничего не знаю, ясно? Когда мне будет что сказать, я это скажу ”.

“Хорошо, не могли бы вы сказать мне, почему вы берете на себя дела Винсента?”

“Вы уже знаете ответ на это. Я был назначен судьей. Я должен немедленно отправиться в суд ”.

Я нырнул в машину, но оставил дверь открытой, когда поворачивал ключ. Макэвой поставил локоть на крышу и наклонился, продолжая пытаться уговорить меня на интервью.

“Послушайте, ” сказал я, “ мне нужно идти, так что не могли бы вы отойти, чтобы я мог закрыть дверь и поставить этот бак обратно?”

“Я надеялся, что мы сможем заключить сделку”, - быстро сказал он.

“Сделка? Какая сделка? О чем ты говоришь?”

“Ты знаешь, информация. Я подключил полицейское управление, а вы подключили здание суда. Это была бы улица с двусторонним движением. Ты скажи мне, что ты слышишь, и я скажу тебе, что слышу я. У меня такое чувство, что это будет большое дело. Мне нужна любая информация, которую я могу получить ”.

Я повернулась и на мгновение посмотрела на него.

“Но разве информация, которую вы мне дадите, не окажется в газете на следующий день? Я мог бы просто подождать и прочитать это ”.

“Не все это будет там. Некоторые вещи нельзя печатать, даже если знаешь, что это правда ”.

Он посмотрел на меня так, как будто передавал великую мудрость.

“У меня такое чувство, что вы услышите кое-что раньше меня”, - сказал я.

“Я рискну. Сделка?”

“У тебя есть визитка?”

На этот раз он достал из кармана визитную карточку и протянул ее мне. Я зажал его между пальцами и положил руку на руль. Я поднял карточку и снова посмотрел на нее. Я подумал, что не помешало бы получить хоть строчку внутренней информации по делу.

“Ладно, договорились”.

Я снова просигналил ему, чтобы он уходил, и закрыл дверь, затем завел машину. Он все еще был там. Я опустил окно.

“Что?” Я спросил.

“Просто помни, я не хочу видеть твое имя в других газетах или по телевизору, говорящим то, чего у меня нет”.

“Не волнуйся. Я знаю, как это работает ”.

“Хорошо”.

Я включил задний ход, но кое о чем подумал и держал ногу на тормозе.

“Позвольте мне задать вам вопрос. Насколько вы дружны с Босхом, ведущим следователем по делу?”

“Я знаю его, но никто по-настоящему не дружит с ним. Даже его собственный партнер ”.

“Какова его история?”

“Я не знаю. Я никогда не спрашивал.”

“Ну, он хорош в этом?”

“При раскрытии дел? Да, он очень хорош. Я думаю, он считается одним из лучших ”.

Я кивнул и подумал о Босхе. Человек на задании.

“Следи за пальцами ног”.

Я дал задний ход Линкольну. МакЭвой окликнул меня, как только я завел машину.

“Эй, Холлер, тебе нравится тарелка”.

Я помахал рукой из окна, когда съезжал с пандуса. Я попытался вспомнить, на каком из моих Линкольнов я был за рулем и что было написано на номерном знаке. У меня есть парк из трех таункаров, оставшихся с тех времен, когда я перевозил полный багаж. Но я так редко пользовался машинами в прошлом году, что перевел все три в режим ротации, чтобы поддерживать двигатели в исправности и выветривать пыль из труб. Полагаю, это часть моей стратегии возвращения. Машины были точными копиями, за исключением номерных знаков, и я не был уверен, на какой из них я ехал.

Когда я спустился к будке парковщика и сдал свой корешок, я увидел маленький видеоэкран рядом с кассовым аппаратом. На нем был показан вид с камеры, расположенной в нескольких футах позади моей машины. Это была камера, о которой мне рассказывал Циско, предназначенная для съемки заднего бампера и номерного знака.

На экране я мог видеть свой туалетный столик.

Я ГУЛЯЮ

Я ухмыльнулся. Я провожу их, все в порядке. Я направлялся в суд, чтобы впервые встретиться с одним из клиентов Джерри Винсента. Я собирался пожать ему руку, а затем проводить его прямо в тюрьму.

Девять

Судья Джудит Шампань заседала на скамье подсудимых и рассматривала ходатайства, когда я вошел в ее зал заседаний, имея в запасе пять минут. Восемь других адвокатов прохлаждались в ожидании своей очереди. Я прислонил свою сумку на колесиках к перилам и прошептал помощнику шерифа в зале суда, объяснив, что я был там, чтобы вынести приговор Эдгару Ризу в отношении Джерри Винсента. Он сказал мне, что расписание ходатайств судьи затягивается, но Риз выйдет первым для вынесения приговора, как только ходатайства будут одобрены. Я спросил, могу ли я увидеть Риза, и помощник шерифа встал и провел меня через стальную дверь за своим столом в камеру предварительного заключения со стороны суда. В камере было трое заключенных.

“Эдгар Риз?” Я сказал.

Маленький, крепко сложенный белый мужчина подошел к решетке. Я увидел тюремные татуировки, поднимающиеся по его шее, и почувствовал облегчение. Риз направлялся обратно в место, которое он уже знал. Я не собирался держать за руку девственницу с широко раскрытыми глазами из тюрьмы. Это облегчило бы мне жизнь.

“Меня зовут Майкл Халлер. Сегодня я замещаю вашего адвоката.”

Я не думал, что было много смысла объяснять этому парню, что случилось с Винсентом. Это только заставило бы Риз задать мне кучу вопросов, на которые у меня не было ни времени, ни знаний, чтобы ответить.

“Где Джерри?” Спросил Риз.

“Не смог этого сделать. Ты готов это сделать?”

“Как будто у меня есть выбор?”

“Джерри ознакомился с приговором, когда вы заявили о своей невиновности?”

“Да, он сказал мне. Пять лет в тюрьме штата, выйду через три, если буду хорошо себя вести ”.

Это было больше похоже на четыре, но я не собирался с этим связываться.

“Хорошо, хорошо, судья заканчивает там кое-какие дела, а затем они выведут вас. Прокурор зачитает вам кучу юридических терминов, вы ответите "да", что понимаете это, а затем судья огласит приговор. Через пятнадцать минут вход и выход.”

“Меня не волнует, сколько времени это займет. Мне некуда идти”.

Я кивнул и оставил его там. Я легонько постучал в металлическую дверь, чтобы помощники судебных приставов округа Лос-Анджелес – заместители шерифа - в зале суда услышали это, но, надеюсь, не судья. Он выпустил меня, и я сел в первом ряду галереи. Я открыл свое дело и вытащил большую часть папок, положив их на скамью рядом со мной.

Первым делом было дело Эдгара Риза. Я уже просматривал это дело при подготовке к вынесению приговора. Риз был одним из постоянных клиентов Винсента. Это было дело о распространении наркотиков. Риз, продавец, который использовал свой собственный товар, был подставлен покупателем, работающим конфиденциальным информатором. Согласно справочной информации в файле, осведомитель нацелился на Риза, потому что тот затаил на него обиду. Ранее он покупал кокаин у Риз и обнаружил, что в него слишком сильно влили детское слабительное. Это была частая ошибка, допускаемая дилерами, которые также были пользователями. Они режут продукт слишком сильно, тем самым увеличивая количество, хранящееся для их личного использования, но разбавляя заряд, доставляемый порошком, который они продавали. Это была плохая деловая практика, потому что она плодила врагов. Пользователь, пытающийся снять обвинение, сотрудничая в качестве информатора, более склонен подставить дилера, который ему не нравится, чем дилера, который ему нравится. Это был урок бизнеса, о котором Эдгару Ризу предстояло думать в течение следующих пяти лет в тюрьме штата.

Я положила папку обратно в сумку и посмотрела, что было следующим в стопке. Папка сверху принадлежала Патрику Хенсону, делу о болеутоляющем, которое, как я сказал Лорне, я прекращу. Я наклонился, чтобы положить папку обратно в сумку, как вдруг откинулся на спинку скамейки и положил ее на колени. Я пару раз похлопал им по бедру, обдумывая ситуацию, а затем открыл его.

Хенсон был двадцатичетырехлетним серфером из Малибу, через Флориду. Он был профессионалом, но на низком уровне, с ограниченной поддержкой и выигрышами от pro tour. На соревнованиях на Мауи его смыло волной, которая с силой отбросила его на лавовое дно Пехеи. У него было повреждено плечо, и после операции по выскабливанию раны доктор прописал оксикодон. Восемнадцать месяцев спустя Хенсон был полноценным наркоманом, гонявшимся за таблетками, чтобы заглушить боль. Он потерял своих спонсоров и был слишком слаб, чтобы продолжать соревноваться. Он наконец достиг дна, когда украл бриллиантовое колье из дома в Малибу, куда его пригласила подруга. Согласно отчету шерифа, ожерелье принадлежало матери его друга и содержало восемь бриллиантов, представляющих трех ее детей и пятерых внуков. В отчете было указано, что он стоит 25 000 долларов, но Хенсон продал его за 400 долларов и поехал в Мексику, чтобы купить двести таблеток oxy без рецепта.

Хенсона было легко подключить к делу. Бриллиантовое колье было изъято из ломбарда, и на пленке с камеры наблюдения видно, как он закладывал его. Из-за высокой стоимости ожерелья на него свалилась полная ответственность за торговлю краденым имуществом и крупные кражи, а также за незаконное хранение наркотиков. Не помогло и то, что дама, у которой он украл ожерелье, была замужем за врачом с хорошими связями, который щедро способствовал переизбранию нескольких членов окружного наблюдательного совета.

Когда Винсент взял Хенсона в качестве клиента, серфер внес первоначальный аванс в размере 5000 долларов в обмен. Винсент взял все двенадцать своих изготовленных на заказ досок Trick Henson и продал их через своего ликвидатора коллекционерам и на eBay. Хенсону также была назначена выплата в размере 1000 долларов в месяц, но он так и не произвел ни одного платежа, потому что он прошел реабилитацию на следующий день после того, как его выпустила из тюрьмы его мать, которая жила в Мельбурне, штат Флорида.

В досье говорилось, что Хенсон успешно прошел реабилитацию и подрабатывал в детском лагере для серфинга на пляже в Санта-Монике. Он едва зарабатывал на жизнь, не говоря уже о том, чтобы платить Винсенту 1000 долларов в месяц. Его мать, тем временем, выбилась из сил из-за его залога и стоимости его пребывания в реабилитационном центре.

Файл был переполнен ходатайствами о продолжении и другими документами, представляющими собой тактику затягивания, предпринятую Винсентом, пока он ждал, когда Хенсон получит больше наличных. Это была стандартная практика. Получите свои деньги вперед, особенно когда дело, вероятно, касается собаки. Прокурор записал Хенсона на пленку, как он продавал украденный товар. Это означало, что дело было хуже собачьего. Это было дорожно-транспортное происшествие.

В деле на Хенсона был номер телефона. Одна вещь, которую каждый адвокат вдалбливал клиентам, не находящимся в заключении, заключалась в необходимости поддерживать определенный способ контакта. У тех, кому грозили уголовные обвинения и вероятность тюрьмы, часто была нестабильная семейная жизнь. Они переезжали, иногда были совершенно бездомными. Но адвокат должен был быть в состоянии связаться с ними в любой момент. Номер был указан в файле как сотовый Хенсона, и если бы он все еще был исправен, я мог бы позвонить ему прямо сейчас. Вопрос был в том, хотел ли я этого?

Я посмотрел на судейскую коллегию. Судья все еще находился в середине устных прений по ходатайству об освобождении под залог. Все еще оставались три других адвоката, ожидающих своей очереди по другим ходатайствам, и никаких признаков прокурора, который был назначен на дело Эдгара Риза. Я встал и снова что-то прошептал помощнику шерифа.

“Я выхожу в коридор, чтобы позвонить. Я буду рядом ”.

Он кивнул.

“Если ты не вернешься, когда придет время, я приду и заберу тебя”, - сказал он. “Просто убедитесь, что вы выключили этот телефон, прежде чем возвращаться. Судья не любит сотовые телефоны ”.

Он не обязан был говорить мне это. Я уже не понаслышке знал, что судья не любила мобильные телефоны в своем суде. Мой урок был усвоен, когда я выступал перед ней, и на моем телефоне заиграла увертюра к "Вильгельму Теллю" – мелодию для звонка выбрала моя дочь, а не я. Судья оштрафовал меня на 100 долларов и с тех пор стал называть меня Одиноким Рейнджером. Против последней части я не так уж сильно возражал. Иногда я чувствовал себя Одиноким Рейнджером. Я только что поехал в черном "Линкольн Таун Каре", а не на белой лошади.

Я оставил свое дело и другие папки на скамейке в галерее и вышел в коридор только с делом Хенсона. Я нашел достаточно тихое место в переполненном коридоре и набрал номер. На звонок ответили после двух гудков.

“Это уловка”.

“Патрик Хенсон?”

“Да, кто это?”

“Я ваш новый адвокат. Меня зовут Ми... ”

“Эй, подожди минутку. Что случилось с моим старым адвокатом? Я отдал этому парню Винсенту ...”

“Он мертв, Патрик. Он скончался прошлой ночью ”.

“Неееет”.

“Да, Патрик. Я сожалею об этом ”.

Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, есть ли у него еще что сказать по этому поводу, затем начал так же небрежно, как бюрократ.

“Меня зовут Майкл Халлер, и я беру на себя дела Джерри Винсента. Я просматривал ваше досье здесь и вижу, что вы не произвели ни одного платежа по графику, который вам установил мистер Винсент.”

“Ах, чувак, вот в чем дело. Я был сосредоточен на том, чтобы стать правым и оставаться правым, и у меня нет гребаных денег. Понятно? Я уже отдал этому парню Винсенту все свои доски. Он посчитал это пятью тысячами, но я знаю, что он получил больше. Пара таких длинных досок стоила по меньшей мере штуку баксов за штуку. Он сказал мне, что получил достаточно, чтобы начать, но все, что он делал, это откладывал дела. Я не могу вернуться к дерьму, пока все это не закончится ”.

“Правильно ли ты поступаешь, Патрик? Ты чист?”

“Как гребаный свисток, чувак. Винсент сказал мне, что это был единственный способ избежать тюрьмы ”.

Я посмотрел вверх и вниз по коридору. Зал был переполнен адвокатами, подсудимыми, свидетелями и семьями пострадавших или обвиняемых. Это было футбольное поле длиной, и все на нем надеялись на одно. Перерыв. Чтобы облака разошлись и что-то пошло своим путем, только в этот единственный раз.

“Джерри был прав, Патрик. Ты должен оставаться чистым ”.

“Я делаю это”.

“У тебя есть работа?”

“Чувак, вы что, ребята, не понимаете? Такому парню, как я, никто не даст работу. Никто не собирается меня нанимать. Я жду рассмотрения этого дела и, возможно, окажусь в тюрьме до того, как все это закончится. Я имею в виду, я преподаю водных младенцев неполный рабочий день на пляже, но мне за это не платят ни гроша. Я живу на своей чертовой машине, сплю на будке спасателя на пляже Эрмоса. На этот раз два года назад? Я был в номере отеля Four Seasons на Мауи.”

“Да, я знаю, жизнь - отстой. У тебя все еще есть водительские права?”

“Это, пожалуй, все, что у меня осталось”.

Я принял решение.

“Хорошо, ты знаешь, где находится офис Джерри Винсента? Ты когда-нибудь был там?”

“Да, я доставил туда доски. И моя рыба”.

“Твоя рыба?”

“Он забрал шестидесятифунтового тарпона, которого я поймал, когда был ребенком во Флориде. Сказал, что собирается повесить это на стену и притвориться, что поймал это или что-то в этомроде ”.

“Да, что ж, твоя рыба все еще там. В любом случае, будь в офисе завтра ровно в девять утра, и я проведу с тобой собеседование по поводу работы. Если все пойдет как надо, то ты начнешь прямо сейчас ”.

“Что делаю?”

“Ведешь меня. Я буду платить тебе пятнадцать баксов в час за вождение и еще пятнадцать в счет твоих гонораров. Как тебе это?”

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Хенсон ответил любезным голосом.

“Это хорошо, чувак. Я могу быть там ради этого ”.

“Хорошо. Тогда увидимся. Просто запомни кое-что, Патрик. Ты должен оставаться чистым. Если это не так, я узнаю. Поверь мне, я узнаю ”.

“Не волнуйся, чувак. Я никогда не вернусь к этому дерьму. Это дерьмо навсегда испортило мою жизнь ”.

“Хорошо, Патрик, увидимся завтра”.

“Эй, чувак, зачем ты это делаешь?”

Я колебался, прежде чем ответить.

“Знаешь, я действительно не знаю”.

Я закрыл телефон и убедился, что выключил его. Я вернулся в зал суда, размышляя, делаю ли я что-то хорошее или совершаю ошибку, которая догонит меня и укусит за задницу.

Это было идеальное время. Судья закончил с последним ходатайством, когда я вернулся. Я увидел, что заместитель окружного прокурора по имени Дон Пирс сидел за столом обвинения, готовый согласиться с вынесением приговора. Он был бывшим моряком, который носил короткую стрижку и был одним из завсегдатаев коктейльного часа в Four Green Fields. Я быстро упаковала все папки обратно в сумку и покатила ее через ворота к столу защиты.

“Что ж, ” сказал судья, - я вижу, Одинокий Рейнджер снова на коне”.

Она сказала это с улыбкой, и я улыбнулся ей в ответ.

“Да, ваша честь. Рад тебя видеть ”.

“Я довольно давно вас не видел, мистер Холлер”.

Открытый суд был не тем местом, где можно было рассказать ей, где я был. Я старался отвечать коротко. Я развожу руками, как будто представляя нового себя.

“Все, что я могу сказать, это то, что я вернулся, судья”.

“Я рад это видеть. Теперь вы здесь вместо мистера Винсента, это верно?”

Это было сказано обычным тоном. Я мог бы сказать, что она не знала о кончине Винсента. Я знал, что смогу сохранить тайну и пройти с ней через вынесение приговора. Но потом она услышала бы историю и удивилась, почему я не поднял эту тему и не рассказал ей. Это был не самый лучший способ удержать судью на своей стороне.

“К сожалению, ваша честь, ” сказал я, “ мистер Винсент скончался прошлой ночью”.

Брови судьи удивленно выгнулись. Она долгое время была прокурором, прежде чем стать судьей. Она была связана с юридическим сообществом и, скорее всего, хорошо знала Джерри Винсента. Я только что сильно ударил ее.

“О боже, он был таким молодым!” - воскликнула она. “Что случилось?”

Я покачал головой, как будто не знал.

“Это не была естественная смерть, ваша честь. Полиция расследует это, и я действительно мало что знаю об этом, кроме того, что он был найден в своей машине прошлой ночью у своего офиса. Судья Холдер вызвал меня сегодня и назначил мне нового адвоката. Вот почему я здесь ради мистера Риза ”.

Судья посмотрела вниз и взяла паузу, чтобы оправиться от шока. Я чувствовал себя плохо из-за того, что был посланником. Я наклонилась и вытащила из сумки досье Эдгара Риза.

“Мне очень жаль это слышать”, - наконец сказал судья.

Я кивнул в знак согласия и стал ждать.

“Очень хорошо”, - сказал судья после еще одной долгой паузы. “Давайте выведем обвиняемого”.

Джерри Винсент не добился дальнейших проволочек. Были ли у судьи подозрения относительно Джерри или жизни, которую он вел, она не сказала. Но жизнь в здании уголовного суда продолжалась бы. Колеса правосудия заскрежетали бы и без него.

Десять

Сообщение от Лорны Тейлор было коротким и по существу. Я понял это в тот момент, когда включил телефон, выйдя из зала суда и увидев, как Эдгар Риз получает свои пять лет. Она сказала мне, что только что связывалась с секретарем судьи Холдера по поводу получения судебного приказа, которого требовал банк, прежде чем вносить наши с Лорной имена на банковские счета Винсента. Судья согласилась составить постановление, и я мог просто пройти по коридору в ее кабинет, чтобы забрать его.

В зале суда снова было темно, но секретарь судьи находилась в своем кресле рядом со скамьей подсудимых. Она все еще напоминала мне мою учительницу в третьем классе.

“Миссис Джилл?” Я сказал. “Я должен получить приказ от судьи”.

“Да, я думаю, он все еще у нее с собой в кабинете. Я пойду проверю”.

“Есть шанс, что я тоже мог бы зайти туда и поговорить с ней несколько минут?”

“Ну, в данный момент с ней кто-то есть, но я проверю”.

Она встала и пошла по коридору, расположенному за постом клерка. В конце была дверь в кабинет судьи, и я видел, как она постучала один раз, прежде чем ее пригласили войти. Когда она открыла дверь, я увидел мужчину, сидящего в том же кресле, в котором я сидел несколькими часами ранее. Я узнал в нем мужа судьи Холдер, адвоката по телесным повреждениям по имени Митч Лестер. Я узнал его по фотографии в его рекламе. Когда он занимался защитой по уголовным делам, мы однажды делили заднюю часть "Желтых страниц", причем моя реклама занимала верхнюю половину, а его - нижнюю. Он долгое время не занимался уголовными делами.

Несколько минут спустя миссис Джилл вышла, неся судебный ордер, в котором я нуждался. Я думал, это означает, что я не попаду на встречу с судьей, но миссис Джилл сказала мне, что мне разрешат вернуться, как только судья закончит с ее посетителем.

Было недостаточно времени, чтобы продолжить просмотр файлов в моей сумке на колесиках, поэтому я бродила по залу суда, оглядываясь по сторонам и думая о том, что я собираюсь сказать судье. За пустым столом судебного пристава я опустил глаза и просмотрел лист календаря за неделю до этого. Я знал имена нескольких адвокатов, которые были включены в список и были назначены для экстренных слушаний и ходатайств. Одним из них был Джерри Винсент от имени Уолтера Эллиота. Вероятно, это было одно из последних выступлений Джерри в суде.

Через три минуты я услышал сигнал звонка на посту секретаря, и миссис Гилл сказала, что я свободен и могу вернуться в кабинет судьи.

Когда я постучал в дверь, ее открыл Митч Лестер. Он улыбнулся и пригласил меня войти. Мы пожали друг другу руки, и он заметил, что только что услышал о Джерри Винсенте.

“Снаружи страшный мир”, - сказал он.

“Это может быть”, - сказал я.

“Если вам понадобится помощь в чем-либо, дайте мне знать”.

Он вышел из кабинета, а я занял его место перед столом судьи.

“Что я могу для вас сделать, мистер Холлер? Ты получил заказ на банк?”

“Да, я получил приказ, ваша честь. Спасибо вам за это. Я хотел немного ввести вас в курс дела и задать вопрос кое о чем.”

Она сняла очки для чтения и положила их на свою промокашку.

“Тогда, пожалуйста, продолжайте”.

“Что ж, по поводу новостей. Дела идут немного медленно, потому что мы начали без календаря. Портативный компьютер Джерри Винсента и его печатный календарь были украдены после того, как он был убит. Нам пришлось создать новый календарь после извлечения активных файлов. Мы думаем, что у нас все под контролем, и, на самом деле, я только что вернулся с вынесения приговора судьей Шампань по одному из дел. Итак, мы ничего не пропустили ”.

Казалось, что на судью не произвели впечатления усилия, предпринятые моими сотрудниками и мной.

“О скольких активных делах мы говорим?” - спросила она.

“Э-э, похоже, что на рассмотрении находится тридцать одно дело – ну, тридцать сейчас, когда я вынес приговор. Это дело закрыто ”.

“Тогда, я бы сказал, вы унаследовали довольно процветающую практику. В чем проблема?”

“Я не уверен, что есть проблема, судья. Пока у меня состоялся разговор только с одним из активных клиентов, и, похоже, я продолжу выступать в качестве его адвоката ”.

“Это был Уолтер Эллиот?”

“Э-э, нет, я с ним еще не разговаривал. Я планирую попытаться сделать это позже сегодня. Человек, с которым я разговаривал, был замешан в чем-то менее серьезном. На самом деле, это кража за тяжкое преступление.”

“Хорошо”.

Она теряла терпение, поэтому я перешел к сути встречи.

“О чем я хотел спросить, так это о полиции. Вы были правы сегодня утром, когда предупреждали меня о защите от вторжения полиции. Когда я пришел в офис после того, как ушел отсюда, я обнаружил пару детективов, просматривающих файлы. Секретарша Джерри была там, но она не пыталась их остановить ”.

Лицо судьи стало жестким.

“Что ж, я надеюсь, что ты это сделал. Этим офицерам следовало бы знать лучше, чем волей-неволей начинать просматривать файлы ”.

“Да, ваша честь, они отступили, как только я добрался туда и возразил. На самом деле, я угрожал подать вам жалобу. Вот когда они отступили ”.

Она кивнула, на ее лице отразилась гордость за силу, которую имело упоминание ее имени.

“Тогда почему ты здесь?”

“Ну, теперь я думаю, должен ли я позволить им вернуться”.

“Я вас не понимаю, мистер Холлер. Впустить полицию обратно?”

“Детектив, отвечающий за расследование, высказал хорошую мысль. Он сказал, что улики свидетельствуют о том, что Джерри Винсент знал своего убийцу и, вероятно, даже позволил ему подобраться достаточно близко, чтобы, ну, вы знаете, застрелить его. Он сказал, что это дает основания полагать, что это был один из его собственных клиентов. Итак, они просматривали файлы в поисках потенциальных подозреваемых, когда я наткнулся на них ”.

Судья взмахнула одной из своих рук в жесте увольнения.

“Конечно, они были. И они попирали права этих клиентов, когда делали это ”.

“Они были в картотеке и просматривали старые дела. Закрытые дела”.

“Не имеет значения. Открыто или закрыто, это все равно представляет собой нарушение адвокатской тайны ”.

“Я понимаю это, судья. Но после того, как они ушли, я увидел, что они оставили на столе стопку папок. Это были файлы, которые они либо собирались забрать, либо хотели изучить более внимательно. Я просмотрел их, и в этих файлах были угрозы ”.

“Угрозы в адрес мистера Винсента?”

“Да. Это были дела, в которых его клиенты были недовольны результатом, будь то вердикт, диспозиция или сроки тюремного заключения. Были угрозы, и в каждом из случаев он воспринимал угрозы достаточно серьезно, чтобы сделать подробный отчет о том, что именно было сказано и кто это сказал. Это было то, что детективы собирали вместе ”.

Судья откинулась назад и сцепила руки, поставив локти на подлокотники кожаного кресла. Она подумала о ситуации, которую я описал, а затем подняла свои глаза на мои.

“Вы считаете, что мы препятствуем расследованию, не позволяя полиции выполнять свою работу”.

Я кивнул.

“Мне было интересно, есть ли способ вроде как обслуживать обе стороны”, - сказал я. “Ограничьте ущерб клиентам, но позвольте полиции следить за расследованием, куда бы оно ни шло”.

Судья снова молча обдумал это, затем вздохнул.

“Я бы хотела, чтобы мой муж остался”, - наконец сказала она. “Я высоко ценю его мнение”.

“Ну, у меня была идея”.

“Конечно, ты это сделал. В чем дело?”

“Я подумал, что мог бы сам просмотреть файлы и составить список людей, которые угрожали Джерри. Тогда я мог бы передать это детективу Босху и также сообщить ему некоторые подробности об угрозах. Таким образом, у него было бы то, что ему нужно, но у него не было бы самих файлов. Он счастлив, я счастлив ”.

“Босх - ведущий детектив?”

“Да, Гарри Босх. Он из отдела ограблений и убийств. Я не могу вспомнить имя его партнера ”.

“Вы должны понимать, мистер Халлер, что даже если вы просто назовете имена этого человека Босху, вы все равно нарушите конфиденциальность клиента. Вас могут лишить адвокатуры за это ”.

“Что ж, я думал об этом и верю, что выход есть. Один из механизмов освобождения от обязательств о конфиденциальности клиента действует в случае угрозы безопасности. Если Джерри Винсент знал, что клиент собирался убить его прошлой ночью, он мог позвонить в полицию и сообщить им имя этого клиента. В этом не было бы никакого нарушения ”.

“Да, но то, что вы рассматриваете здесь, совершенно другое”.

“Это другое, судья, но не полностью. Ведущий детектив по этому делу прямо сказал мне, что весьма вероятно, что личность убийцы Джерри Винсента содержится в личных файлах Джерри. Эти файлы теперь мои. Так что эта информация представляет угрозу для меня. Когда я выйду и начну встречаться с этими клиентами, я мог бы пожать руку убийце и даже не знать об этом. Вы складываете это как угодно, и я чувствую, что нахожусь в некоторой опасности, судья, и это дает право на облегчение ”.

Она снова кивнула головой и снова надела очки. Она протянула руку и взяла стакан с водой, который был скрыт от моего взгляда ее настольным компьютером.

Сделав большой глоток из стакана, она заговорила.

“Хорошо, мистер Холлер. Я полагаю, что если вы проверите файлы, как вы предложили, то будете действовать надлежащим и приемлемым образом. Я хотел бы, чтобы вы подали в этот суд ходатайство, объясняющее ваши действия и ощущение угрозы, которой вы подвергаетесь. Я подпишу это и скреплю печатью, и, если повезет, это будет нечто такое, что никогда не увидит дневного света ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

“Что-нибудь еще?”

“Я думаю, что это оно”.

“Тогда, хорошего дня”.

“Да, ваша честь. Благодарю вас ”.

Я встал и направился к двери, но потом кое-что вспомнил и повернулся обратно, чтобы встать перед столом судьи.

“Судья? Я кое-что забыл. Я видел ваш календарь за прошлую неделю и заметил, что Джерри Винсент заходил по делу Эллиота. Я еще не досконально ознакомился с материалами дела, но вы не возражаете, если я спрошу, о чем было слушание?”

Судье пришлось на мгновение задуматься, чтобы вспомнить о слушании.

“Это было экстренное ходатайство. Мистер Винсент пришел, потому что судья Стэнтон отменил залог и постановил заключить мистера Эллиота под стражу. Я приостановил отзыв ”.

“Почему это было отменено?”

“Мистер Эллиот отправился на кинофестиваль в Нью-Йорк без получения разрешения. Это было одним из условий освобождения под залог. Когда мистер Голанц, прокурор, увидел фотографию Эллиота на фестивале в журнале "People", он попросил судью Стэнтона отменить залог. Он, очевидно, был недоволен тем, что залог был разрешен в первую очередь. Судья Стэнтон отменил решение, а затем мистер Винсент обратился ко мне с просьбой о срочной отсрочке ареста и заключения его клиента. Я решил дать мистеру Эллиоту второй шанс и изменить его свободу, заставив его носить монитор на лодыжке. Но я могу заверить вас, что мистер Эллиот не получит третьего шанса. Имейте это в виду, если хотите сохранить его в качестве клиента ”.

“Я понимаю, судья. Благодарю вас ”.

Я кивнул и покинул кабинет, поблагодарив миссис Гилл на выходе из зала суда.

Визитка Гарри Босха все еще была у меня в кармане. Я откопал это, когда спускался в лифте. Я припарковался на платной стоянке рядом с отелем Kyoto Grand, и мне предстояло пройти три квартала пешком, чтобы оказаться прямо у Паркер-центра. Направляясь к выходу из здания суда, я позвонил Босху на мобильный.

“Это Босх”.

“Это Микки Халлер”.

Последовало колебание. Я подумал, что, возможно, он не узнал моего имени.

“Что я могу для вас сделать?” - наконец спросил он.

“Как продвигается расследование?”

“Это происходит, но мне не о чем с тобой говорить”.

“Тогда я просто перейду к делу. Ты сейчас в Паркер-центре?”

“Это верно. Почему?”

“Я направляюсь сюда из здания суда. Встретимся у входа у мемориала ”.

“Послушайте, Холлер, я занят. Не могли бы вы просто сказать мне, в чем дело?”

“Не по телефону, но я думаю, что это того стоит. Если тебя там не будет, когда я буду проходить мимо, тогда я буду знать, что ты упустил эту возможность, и больше не буду тебя этим беспокоить ”.

Я закрыла телефон, прежде чем он смог ответить. Мне потребовалось пять минут, чтобы дойти пешком до Паркер-Центра. Заведение доживало последние годы своей жизни, его замена строилась через квартал на Спринг-стрит. Я увидел Босха, стоящего рядом с фонтаном, который был частью мемориала офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Я увидел тонкие белые провода, идущие от его ушей к карману куртки. Я подошел и не стал утруждать себя рукопожатием или каким-либо другим приветствием. Он вытащил наушники и сунул их в карман.

“Закрываетесь от мира, детектив?”

“Помогает мне сосредоточиться. Есть ли цель у этой встречи?”

“После того, как вы сегодня ушли из офиса, я просмотрел папки, которые вы сложили на столе. В картотеке.”

“И?”

“И я понимаю, что вы пытаетесь сделать. Я хочу помочь вам, но я хочу, чтобы вы поняли мою позицию ”.

“Я понимаю вас, советник. Вы должны защитить эти файлы и возможного убийцу, скрывающегося в них, потому что таковы правила ”.

Я покачал головой. Этот парень не хотел облегчать мне задачу помочь ему.

“Вот что я вам скажу, детектив Босх. Приходи в офис завтра в восемь часов утра, и я дам тебе все, что смогу ”.

Я думаю, что предложение удивило его. У него не было ответа.

“Ты будешь там?” Я спросил.

“В чем подвох?” он спросил прямо в ответ.

“Подвоха нет. Только не опаздывай. В девять у меня собеседование, а после этого я, вероятно, буду в разъездах на конференциях с клиентами ”.

“Я буду там в восемь”.

“Тогда ладно”.

Я был готов уйти, но, похоже, он не был.

“Что это?”

“Я собирался спросить тебя кое о чем”.

“Что?”

“Были ли у Винсента какие-либо федеральные дела?”

Я на мгновение задумался, перебирая то, что я знал о файлах. Я покачал головой.

“Мы все еще пересматриваем все, но я так не думаю. Он был похож на меня, любил оставаться в суде штата. Это игра с числами. Больше дел, больше провалов, больше дыр, через которые можно проскользнуть. Федералам вроде как нравится складывать колоду. Они не любят проигрывать ”.

Я подумал, что он может принять это пренебрежение на свой счет. Но он прошел мимо этого и ставил что-то на место. Он кивнул.

“Хорошо”.

“И это все? Это все, что ты хотел спросить?”

“Это все”.

Я ждал дальнейших объяснений, но их не последовало.

“Хорошо, детектив”.

Я неуклюже протянул руку. Он пожал ее и, казалось, чувствовал себя так же неловко из-за этого. Я решил задать вопрос, от которого долго воздерживался.

“Эй, я тоже хотел тебя кое о чем спросить”.

“Что это?”

“На вашей карточке этого не написано, но я слышал, что ваше полное имя Иероним Босх. Это правда?”

“Что насчет этого?”

“Мне просто интересно, откуда у тебя такое имя?”

“Мне его подарила моя мать”.

“Твоя мать? Ну, и что твой отец думал по этому поводу?”

“Я никогда не спрашивал его. Я должен вернуться к расследованию сейчас, советник. Есть ли что-нибудь еще?”

“Нет, так оно и было. Мне было просто любопытно. Увидимся завтра в восемь”.

“Я буду там”.

Я оставил его стоять там, у мемориала, и ушел. Я направился в конец квартала, все время думая о том, почему он спросил, были ли у Джерри Винсента какие-либо федеральные дела. Когда я повернул налево на углу, я оглянулся и увидел, что Босх все еще стоит у фонтана. Он наблюдал за мной. Он не отвел взгляд, но я отвела, и я продолжала идти.

Одиннадцать

Циско и Лорна все еще работали в офисе Джерри Винсента, когда я вернулся. Я передал судебный приказ в отношении банка Лорне и рассказал ей о двух ранних встречах, которые я назначил на следующий день.

“Я думала, ты отправил Патрика Хенсона в собачью кучу”, - сказала Лорна.

“Я сделал. Но теперь я вернул его обратно ”.

Она свела брови вместе, как делала всякий раз, когда я ставил ее в тупик – а это было немало. Я не хотел ничего объяснять. Двигаясь дальше, я спросил, появилось ли что-нибудь новое, пока я ходил в суд.

“Есть пара вещей”, - сказала Лорна. “Прежде всего, чек от Уолтера Эллиота оплачен. Если он услышал о Джерри, то уже слишком поздно прекращать выплату ”.

“Хорошо”.

“Становится лучше. Я нашел файл с контрактами и взглянул на сделку Джерри с Эллиотом. Эти сто тысяч, внесенные в пятницу для суда, были лишь частичной выплатой.”

Она была права. Становилось все лучше.

“Сколько?” Я спросил.

“Согласно сделке, - сказала она, - Винсент взял вперед двести пятьдесят. Это было пять месяцев назад, и, похоже, все прошло. Но он собирался получить еще двести пятьдесят за суд. Возврату не подлежит. Сотня была только первой частью этого. Остальное должно быть предоставлено в первый день дачи показаний ”.

Я удовлетворенно кивнул. Винсент заключил большую сделку. У меня никогда не было дела, в котором были бы замешаны такие деньги. Но мне было интересно, как он так быстро спустил первые 250 000 долларов. Лорне пришлось бы изучить все входы и выходы из учетных записей, чтобы получить этот ответ.

“Ладно, все это действительно хорошо – если мы заполучим Эллиота. В остальном это не имеет значения. Что еще у нас есть?”

Лорна выглядела разочарованной тем, что я не захотел задержаться над деньгами и отпраздновать ее открытие. Она упустила из виду тот факт, что мне все еще нужно было прижать Эллиота. Технически, он был свободным агентом. Я бы сделал первый выстрел в него, но мне все еще нужно было заручиться его доверием как клиента, прежде чем я смог бы подумать о том, каково это - получить пробный взнос в размере 250 000 долларов.

Лорна монотонно ответила на мой вопрос.

“У нас была серия посетителей, пока вы были в суде”.

“Кто?”

“Сначала один из следователей, которых использовал Джерри, зашел, услышав новости. Он бросил один взгляд на Циско и почти вступил с ним в перепалку. Затем он поумнел и пошел на попятную ”.

“Кто это был?”

“Брюс Карлин. Джерри нанял его для работы над делом Эллиота.”

Я кивнул. Брюс Карлин был бывшим головорезом полиции Лос-Анджелеса, который перешел на темную сторону и теперь занимался защитой. Многие адвокаты использовали его из-за его инсайдерских знаний о том, как все работает в полицейском участке. Однажды я использовал его в одном деле и думал, что он живет за счет незаслуженной репутации. Я больше никогда его не нанимал.

“Перезвони ему”, - сказал я. “Назначьте время, когда он должен вернуться”.

“Почему, Мик? У тебя есть Циско ”.

“Я знаю, что у меня есть Циско, но Карлин работала над Эллиотом, и я сомневаюсь, что все это есть в файлах. Ты знаешь, как это бывает. Если вы скрываете это от файла, вы скрываете это от обнаружения. Так что приведите его. Циско может сесть с ним за стол переговоров и выяснить, что у него есть. Заплатите ему за его время – какова бы ни была его почасовая ставка, – а затем освободите его, когда он больше не будет полезен. Что еще? Кто еще заходил?”

“Настоящий парад неудачников. Карни Эндрюс вальсировала, думая, что она собирается просто забрать дело Эллиота из кучи и вальсировать с ним обратно. Я отослал ее с пустыми руками. Затем я просмотрел P и Os в операционном отчете и увидел, что она была нанята пять месяцев назад в качестве младшего юрисконсульта по Elliot. Месяц спустя ее уволили.”

Я кивнул и понял. Винсент был судьей, делавшим покупки для Эллиота. Карни Эндрюс была бесталанным адвокатом и пронырой, но она была замужем за судьей верховного суда по имени Брайс Эндрюс. Он проработал двадцать пять лет прокурором, прежде чем был назначен на скамью подсудимых. По мнению большинства адвокатов по уголовным делам, работавших в ЦКБ, он никогда не покидал офиса окружного прокурора. Его считали одним из самых жестких судей в здании, тем, кто временами действовал заодно с прокуратурой, если не как прямое ее подразделение. Это создало кустарный промысел, в котором его жена зарабатывала на очень комфортную жизнь, будучи нанятой в качестве второго адвоката по делам в суде своего мужа, тем самым создавая конфликт интересов, который потребовал бы передачи дел другим, надеюсь, более снисходительным судьям.

Это сработало как по волшебству, и лучшей частью было то, что Карни Эндрюсу никогда по-настоящему не приходилось заниматься юридической практикой. Ей просто нужно было подписаться на дело, выступить в суде в качестве второго адвоката, а затем подождать, пока оно не будет переназначено из расписания ее мужа. Тогда она могла бы получить солидный гонорар и перейти к следующему делу.

Мне даже не нужно было заглядывать в досье Эллиота, чтобы понять, что произошло. Я знал. Назначения по делам были сгенерированы путем случайного выбора в кабинете главного судьи. Дело Эллиота, очевидно, изначально было передано в суд Брайса Эндрюса, и Винсенту не нравились его шансы там. Начнем с того, что Эндрюс никогда бы не позволил внести залог по делу о двойном убийстве, не говоря уже о жесткой позиции, которую он занял бы в отношении обвиняемого, когда дело дошло до суда. Итак, Винсент нанял жену судьи в качестве второго адвоката, и проблема исчезла. Затем дело было случайным образом передано судье Джеймсу П. Стэнтон, чья репутация была полной противоположностью репутации Эндрюса. Суть заключалась в том, что сколько бы Винсент ни заплатил Карни, это того стоило.

“Ты проверил?” Я спросил Лорну. “Сколько он ей заплатил?”

“Она взяла десять процентов от первоначального аванса”.

Я присвистнул. Двадцать пять тысяч долларов ни за что. Это, по крайней мере, объясняло, куда ушла часть из первой четверти миллиона.

“Хорошая работа, если ты можешь ее выполнить”, - сказал я.

“Но тогда тебе пришлось бы спать по ночам с Брайсом Эндрюсом”, - сказала Лорна. “Я не уверен, что это того стоило”.

Циско рассмеялся. Я этого не делал, но Лорна была права. Брайс Эндрюс был старше своей жены по меньшей мере на двадцать лет и почти на двести фунтов. Картина была не из приятных.

“Это все из-за посетителей?” Я спросил.

“Нет”, - сказала Лорна. “К нам также заглянула пара клиентов, чтобы попросить свои файлы после того, как они услышали по радио о смерти Джерри”.

“И?”

“Мы остановили их. Я сказал им, что только вы можете передать файл и что вы свяжетесь с ними в течение двадцати четырех часов. Казалось, что они хотели поспорить об этом, но с присутствием Cisco они решили, что будет лучше подождать ”.

Она улыбнулась Циско, и здоровяк поклонился, как бы говоря “к вашим услугам”.

Лорна протянула мне листок бумаги.

“Это имена. Там также есть контактная информация ”.

Я посмотрел на имена. Один был в собачьей куче, так что я бы с радостью перевернул досье. Другим было дело о непристойном поведении в общественном месте, с которым, как я думал, я мог бы что-то сделать. Женщине было предъявлено обвинение, когда помощник шерифа приказал ей выйти из воды на пляже Малибу. Она плавала обнаженной, но это не было заметно, пока помощник шерифа не приказал ей выйти из воды. Поскольку обвинение было мелким правонарушением, помощник шерифа должен был стать свидетелем преступления, чтобы произвести арест. Но, приказав ей выйти из воды, он совершил преступление, за которое ее арестовал. Это не прокатило бы в суде. Я знал, что это было дело, по которому меня могли закрыть.

“Я пойду к этим двоим сегодня вечером”, - сказал я. “На самом деле, я хочу поскорее отправиться в путь со всеми делами. Начнем с остановки в "Арчвей Пикчерс". Я собираюсь взять Циско с собой, и Лорна, я хочу, чтобы ты собрала все, что тебе нужно, отсюда и отправилась домой. Я не хочу, чтобы ты был здесь один ”.

Она кивнула, но затем спросила: “Вы уверены, что Циско должен пойти с вами?”

Я был удивлен, что она задала этот вопрос при нем. Она имела в виду его рост и внешность – татуировки, серьгу, ботинки, кожаный жилет и так далее - общую угрозу, которую излучал его внешний вид. Ее беспокоило то, что он может отпугнуть больше клиентов, чем поможет локауту.

“Да”, - сказал я. “Он должен уйти. Когда я хочу проявить деликатность, он может просто подождать в машине. Кроме того, я хочу, чтобы он был за рулем, чтобы я мог посмотреть документы ”.

Я посмотрел на Циско. Он кивнул и, казалось, был доволен соглашением. Он мог выглядеть глупо в своем байковом жилете за рулем Lincoln, но он пока не жаловался.

“Кстати, о файлах”, - сказал я. “У нас ничего нет в федеральном суде, верно?”

Лорна покачала головой.

“Насколько мне известно, нет”.

Я кивнул. Это подтвердило то, на что я указал Босху, и вызвало у меня еще большее любопытство относительно того, почему он спрашивал о федеральных делах. У меня начала складываться идея по этому поводу, и я планировал поднять ее, когда увидел его на следующее утро.

“Хорошо”, - сказал я. “Думаю, мне пора снова стать адвокатом Линкольна. Давайте отправимся в путь ”.

Двенадцать

За последнее десятилетие Archway Pictures превратилась из второстепенного обитателя киноиндустрии в крупную силу. Это было из-за одной вещи, которая всегда управляла Голливудом. Деньги. Поскольку стоимость производства фильмов росла экспоненциально, в то же время индустрия сосредоточилась на самых дорогих видах фильмов для производства, крупнейшие студии начали все чаще искать партнеров, чтобы разделить затраты и риск.

Вот тут-то и вмешались Уолтер Эллиот и Archway Pictures. Ранее Арчуэй был переполнен. Это было на Мелроуз-авеню, всего в нескольких кварталах от "бегемота", который был студией "Парамаунт". Арка была построена так, чтобы действовать так, как рыба ремора действует на большую белую акулу. Он зависал возле пасти более крупной рыбы и забирал все оторванные кусочки, которые каким-то образом не попали в гигантскую пасть. Archway предложила производственные помещения и звуковые сцены в аренду, когда все было забронировано в больших студиях. Компания сдавала офисные помещения в аренду потенциальным продюсерам, которые не соответствовали стандартам или не заключали тех же сделок, что и обычные продюсеры. Это взращивало независимые фильмы, фильмы, которые были дешевле в производстве, но более рискованные и предположительно с меньшей вероятностью станут хитами, чем их студийные аналоги.

Уолтер Эллиот и "Арчуэй Пикчерс" хромали таким образом в течение десятилетия, пока дважды не удача и молния не поразили их. Всего за три года Эллиот завоевал золото с двумя независимыми фильмами, которые он поддержал, предоставив звуковые сцены, оборудование и производственные помещения в обмен на часть действия. Фильмы превзошли ожидания Голливуда и стали огромными хитами – как у критиков, так и в финансовом плане. Один даже забрал домой премию "Оскар" как лучший фильм. Уолтер и его пасынковая студия внезапно купались в лучах огромного успеха. Более ста миллионов человек слышали, как Уолтера лично поблагодарили в эфире церемонии вручения премии "Оскар". И, что более важно, мировая выручка Archway от двух фильмов составила более ста миллионов долларов за каждый.

Уолтер поступил мудро с этими вновь обретенными деньгами. Он скормил это акулам, профинансировав ряд постановок, в которых крупные студии искали партнеров для риска. Конечно, были некоторые промахи. Бизнес, в конце концов, был Голливудским. Но было достаточно попаданий, чтобы продолжать откладывать деньги. В течение следующего десятилетия Уолтер Эллиот удвоил, а затем и утроил свою ставку и по ходу дела стал игроком, регулярно появляющимся в списках power 100 в отраслевых журналах. Эллиот превратил Арчуэй из адреса, ассоциирующегося с голливудскими париями, в место, где пришлось три года ждать офиса без окон.

Все это время личное состояние Эллиота соразмерно росло. Хотя он приехал на запад двадцать пять лет назад как богатый отпрыск фосфатной семьи из Флориды, эти деньги не шли ни в какое сравнение с тем богатством, которое давал Голливуд. Как и многие в списках power 100, Эллиот променял свою жену на более новую модель, и вместе они начали накапливать дома. Сначала в каньонах, затем на равнинах Беверли-Хиллз, а затем в Малибу и до Санта-Барбары. Согласно информации в файлах, которые у меня были, Уолтер Эллиот и его жена владели семью разными домами и двумя ранчо в Лос-Анджелесе или его окрестностях. Неважно, как часто они использовали каждое место. Недвижимость была способом вести счет в Голливуде.

Все эти объекты недвижимости и списки топ-100 пригодились, когда Эллиота обвинили в двойном убийстве. Босс студии напряг свои политические и финансовые мускулы и провернул то, что редко удается в деле об убийстве. Его выпустили под залог. Поскольку обвинение все время возражало, залог был установлен в размере 20 миллионов долларов, и Эллиот быстро вложил его в недвижимость. С тех пор он вышел из тюрьмы и ожидал суда – несмотря на его краткий флирт с отменой освобождения под залог за неделю до этого.

Одним из объектов недвижимости, которые Эллиот выставил в качестве залога, был дом, где произошли убийства. Это был уикенд на набережной в уединенной бухте. При внесении залога его стоимость была указана в размере 6 миллионов долларов. Именно там тридцатидевятилетняя Митци Эллиот была убита вместе со своим любовником в спальне площадью в тысячу двести квадратных футов со стеклянной стеной, выходящей на большой голубой Тихий океан.

Досье об обнаружении было заполнено отчетами судмедэкспертов и цветными копиями фотографий с места преступления. Комната смерти была полностью белой – стены, ковер, мебель и постельное белье. Два обнаженных тела были распростерты на кровати и полу. Митци Эллиот и Йохан Рилц. Сцена была сделана красным по белому. Два больших пулевых отверстия в груди мужчины. Два выстрела в грудь женщины и один в лоб. Он у двери спальни. Она на кровати. Красное на белом. Это была не совсем чистая сцена. Раны были большими. Хотя орудие убийства отсутствовало, в сопроводительном отчете говорилось, что пули были идентифицированы по баллистическим маркировкам как выпущенные из револьвера "Смит и Вессон модель 29" калибра 44"магнум". Стреляли с близкого расстояния, это был перебор.

Уолтер Эллиот с подозрением относился к своей жене. Она объявила о своих намерениях развестись с ним, и он полагал, что в этом замешан другой мужчина. Он сказал следователям отдела по расследованию убийств шерифа, что поехал в пляжный домик в Малибу, потому что его жена сказала ему, что собирается встретиться с дизайнером интерьера. Эллиот подумал, что это ложь, и рассчитал свой подход так, чтобы иметь возможность противостоять ей с любовником. Он любил ее и хотел вернуть. Он был готов сражаться за нее. Он пошел, чтобы противостоять, повторил он, а не убивать. Он не владел.44 магнума, сказал он им. У него не было никакого оружия.

Согласно заявлению, которое он дал следователям, когда Эллиот добрался до Малибу, он нашел свою жену и ее любовника голыми и уже мертвыми. Оказалось, что любовником на самом деле был дизайнер интерьера Йохан Рилц, гражданин Германии, которого Эллиот всегда считал геем.

Эллиот вышел из дома и вернулся в свою машину. Он начал отъезжать, но потом передумал. Он решил поступить правильно. Он развернулся и выехал обратно на подъездную дорожку. Он позвонил в 911 и подождал у входа, пока прибудут помощники шерифа.

Хронология и детали того, как расследование продолжалось с этого момента, были бы важны для построения защиты. Согласно отчетам в деле, Эллиот дал следователям первоначальный отчет об обнаружении им двух тел. Затем два детектива доставили его на подстанцию Малибу, чтобы он не мешал, пока продолжалось обследование места преступления. В это время он не был под арестом. Его поместили в незапертую комнату для допросов, где он ждал три долгих часа, пока два ведущих детектива, наконец, очистят место преступления и придут на участок. Затем было проведено видеозаписанное интервью, но, согласно стенограмме, которую я просмотрел, оно быстро перешло черту допроса. На этом этапе Эллиоту наконец сообщили о его правах и спросили, хочет ли он продолжать отвечать на вопросы. Эллиот мудро решил прекратить разговор и попросить адвоката. Это было решение, принятое лучше поздно, чем никогда, но Эллиоту было бы лучше, если бы он никогда не сказал следователям ни слова. Ему следовало просто взять пятицентовик и держать рот на замке.

Пока следователи осматривали место преступления, а Эллиот прохлаждался в комнате для допросов на подстанции, следователь по расследованию убийств, работающий в штаб-квартире шерифа в Уиттиере, составил несколько ордеров на обыск, которые были отправлены по факсу судье верховного суда и подписаны. Это позволило следователям обыскать весь пляжный домик и машину Эллиота и позволило им провести тест на наличие следов пороха на руках и одежде Эллиота, чтобы определить, были ли на них нитраты газа и микроскопические частицы сгоревшего пороха. После того, как Эллиот отказался от дальнейшего сотрудничества, его руки были упакованы в пластиковые пакеты на подстанции, и он был доставлен в штаб-квартиру шерифа, где криминалист провел тест GSR в криминалистической лаборатории. Это состояло в протирании химически обработанных дисков о руки и одежду Эллиота. Когда лаборант обрабатывал диски, те, которые были вытерты о его руки и рукава, дали положительный результат на высокий уровень остатков пороха.

В этот момент Эллиот был официально арестован по подозрению в убийстве. Одним телефонным звонком он связался со своим личным адвокатом, который, в свою очередь, вызвал Джерри Винсента, с которым он посещал юридическую школу. В конце концов Эллиота перевезли в окружную тюрьму и обвинили по двум пунктам обвинения в убийстве. Затем следователи шерифа позвонили в пресс-службу департамента и предложили организовать пресс-конференцию. Они только что поймали крупного преступника.

Я закрыл файл, когда Циско остановил "Линкольн" перед "Арчвей Студиос". По тротуару прогуливалось несколько пикетчиков. Это были бастующие писатели, державшие в руках красно-белые плакаты с надписью "МЫ ХОТИМ СПРАВЕДЛИВОЙ ДОЛИ"! и ПИСАТЕЛИ ОБЪЕДИНИЛИСЬ! На некоторых табличках был изображен кулак, сжимающий ручку. Другой сказал ТВОЮ ЛЮБИМУЮ ФРАЗУ? Это НАПИСАЛ ПИСАТЕЛЬ. На тротуаре была закреплена большая увеличенная фигура свиньи, курящей сигару, с надписью PRODUCER на задней части. Свинья и большинство плакатов были избитыми клише, и я бы подумал, что, поскольку протестующие были писателями, они могли бы придумать что-нибудь получше. Но, возможно, такой творческий подход проявлялся только тогда, когда им платили.

Я ехал на заднем сиденье ради приличия на этой первой остановке. Я надеялся, что Эллиот, возможно, мельком увидит меня в окне своего офиса и примет за адвоката с большими средствами и мастерством. Но сценаристы увидели "Линкольн" с водителем на заднем сиденье и подумали, что я продюсер. Когда мы повернули в студию, они набросились на машину со своими плакатами и начали скандировать: “Жадный ублюдок! Жадный ублюдок!” Циско развернулся и прорвался, несколько незадачливых писцов увернулись от отбойников.

“Осторожно!” Я рявкнул. “Все, что мне нужно, это задавить безработного писателя”.

“Не волнуйся”, - спокойно ответил Циско. “Они всегда разбегаются”.

“Не в этот раз”.

Когда он добрался до караульного помещения, Циско выдвинулся вперед настолько, что мое окно оказалось на одном уровне с дверью. Я проверил, чтобы убедиться, что никто из сценаристов не последовал за нами на территорию студии, а затем опустил стекло, чтобы я мог поговорить с человеком, который вышел. Его униформа была бежевого цвета с темно-коричневым галстуком и соответствующими эполетами. Это выглядело нелепо.

“Чем я могу вам помочь?”

“Я адвокат Уолтера Эллиота. У меня не назначена встреча, но мне нужно увидеть его прямо сейчас ”.

“Могу я взглянуть на ваши водительские права?”

Я достал его и протянул через окно.

“Я веду это дело для Джерри Винсента. Секретарь мистера Эллиота узнает это имя ”.

Охранник зашел в будку и закрыл дверь. Я не знал, было ли это сделано для того, чтобы предотвратить утечку воздуха из кондиционера или чтобы я не слышал, что было сказано, когда он поднял трубку. Какова бы ни была причина, вскоре он снова открыл дверь и протянул мне телефон, прикрыв трубку рукой.

“Миссис Альбрехт - исполнительный помощник мистера Эллиота. Она хочет поговорить с тобой ”.

Я взял трубку.

“Алло?”

“Мистер Холлер, не так ли? Что все это значит? Мистер Эллиот имел дело исключительно с мистером Винсентом по этому вопросу, и в его расписании нет никакой встречи ”.

Это дело. Это был странный способ ссылаться на двойные обвинения в убийстве.

“Миссис Альбрехт, я бы предпочел не говорить об этом у главных ворот. Как вы можете себе представить, это довольно деликатный ‘вопрос’, если использовать ваше слово. Могу я прийти в офис и повидать мистера Эллиота?”

Я повернулся на своем сиденье и посмотрел в заднее окно. В очереди на гауптвахту за моим Линкольном стояли две машины. Они, должно быть, не были продюсерами. Сценаристы пропустили их беспрепятственно.

“Боюсь, этого недостаточно, мистер Холлер. Могу я перевести вас на режим ожидания, пока я звоню мистеру Винсенту?”

“Ты не достучишься до него”.

“Я уверен, что он ответит на звонок мистера Эллиота”.

“Я уверен, что он этого не сделает, миссис Albrecht. Джерри Винсент мертв. Вот почему я здесь ”.

Я посмотрел на отражение Циско в зеркале заднего вида и пожал плечами, как бы говоря, что у меня не было другого выбора, кроме как сообщить ей эту новость. План состоял в том, чтобы незаметно пройти через арку, а затем лично сообщить Эллиоту, что его адвокат мертв.

“Извините меня, мистер Холлер. Вы сказали, мистер Винсент ... мертв?”

“Это то, что я сказал. И я его назначенная судом замена. Могу я сейчас войти?”

“Да, конечно”.

Я вернул телефон, и вскоре ворота открылись.

Тринадцать

Нам выделили первоклассное парковочное место на представительской стоянке. Я сказал Циско подождать в машине и вошел один, неся две толстые папки, которые Винсент собрал по делу. В одном содержались материалы расследования, переданные на данный момент обвинением, включая важные следственные документы и стенограммы допросов, а в другом содержались документы и другой рабочий продукт, созданный Винсентом в течение пяти месяцев, когда он вел дело. Между двумя файлами я смог получить хорошее представление о том, что было и чего не было у обвинения, и о направлении, в котором прокурор хотел вести процесс. Все еще предстояла работа, и в аргументации и стратегии защиты чего-то не хватало. Возможно, эти фрагменты хранились в голове Джерри Винсента, или в его ноутбуке, или в блокноте в его портфолио, но если копы не арестуют подозреваемого и не вернут украденное имущество, что бы там ни было, мне это не поможет.

Я шел по тротуару через прекрасно ухоженную лужайку по пути в офис Эллиота. Мой план на встречу состоял из трех частей. Первым делом нужно было заполучить Эллиота в качестве клиента. После этого я хотел бы попросить его одобрения на отсрочку судебного разбирательства, чтобы дать мне время войти в курс дела и подготовиться к нему. Последней частью плана было бы посмотреть, есть ли у Эллиота какие-либо детали, отсутствующие в деле защиты. Части вторая и третья, очевидно, не имели значения, если я потерпел неудачу с частью первой.

Офис Уолтера Эллиота находился в бунгало номер один в дальнем конце участка Арчуэй. “Bungalows” звучали как маленькие, но в Голливуде они были большими. Признак статуса. Это было все равно, что иметь свой собственный дом на участке. И, как в любом частном доме, действия внутри могут храниться в секрете.

Выложенная испанской плиткой прихожая вела в просторную гостиную с камином, в одной стене которого горел газовый камин, а в противоположном углу была установлена барная стойка из красного дерева. Я вышел на середину комнаты, огляделся и стал ждать. Я посмотрел на картину над камином. На нем был изображен рыцарь в доспехах на белом коне. Рыцарь протянул руку и откинул забрало на своем шлеме, и его глаза пристально уставились наружу. Я сделал несколько шагов вглубь комнаты и понял, что глаза были нарисованы так, что они смотрели на зрителя картины под любым углом в комнате. Они следили за мной.

“Мистер Холлер?”

Я обернулся, узнав голос из телефона на гауптвахте. Привратница Эллиота, миссис Альбрехт вошел в комнату из какого-то невидимого входа. Элегантность - вот слово, которое пришло на ум. Она была стареющей красавицей, которая, казалось, спокойно относилась к процессу. В ее неокрашенных волосах пробивалась седина, а к глазам и рту пробивались крошечные морщинки, которые, казалось, не были устранены ни инъекцией, ни разрезом. Миссис Альбрехт выглядела как женщина, которой нравится ее собственная кожа. По моему опыту, это было редкостью в Голливуде.

“Мистер Эллиот примет вас сейчас”.

Я последовал за ней за угол и по короткому коридору в приемную. Она прошла мимо пустого стола – своего, как я предположил, – и толкнула большую дверь в кабинет Уолтера Эллиота.

Эллиот был чрезмерно загорелым мужчиной с большим количеством седых волос, торчащих из расстегнутого воротника рубашки, чем из макушки. Он сидел за большим стеклянным рабочим столом. Под ним не было выдвижных ящиков, а на нем не было компьютера, хотя на нем были разбросаны бумаги и сценарии. Не имело значения, что ему грозило два обвинения в убийстве. Он был занят. Он работал и управлял "Арчуэй" так, как делал всегда. Возможно, это было по совету какого-нибудь голливудского гуру самопомощи, но это не было необычным поведением или философией для обвиняемого. Веди себя так, как будто ты невиновен, и тебя будут воспринимать как невиновного. В конце концов, ты станешь невиновным.

Справа была зона отдыха, но он предпочел остаться за рабочим столом. У него были темные, пронзительные глаза, которые показались мне знакомыми, и тогда я поняла, что только что смотрела на них – рыцарем на коне в гостиной был Эллиот.

“Мистер Эллиот, это мистер Холлер”, миссис Альбрехт сказал.

Она указала мне на стул через стол от Эллиота. После того, как я сел, Эллиот сделал пренебрежительный жест, не глядя на миссис Альбрехт и она вышли из комнаты, не сказав больше ни слова. На протяжении многих лет я представлял интересы пары дюжин убийц и был в их компании. Единственное правило заключается в том, что никаких правил не существует. Они бывают всех размеров и форм, богатые и бедные, скромные и высокомерные, полные сожаления и холодные до мозга костей. Процентное соотношение подсказало мне, что, скорее всего, Эллиот был убийцей. Что он спокойно расправился со своей женой и ее любовником и высокомерно думал, что это сойдет ему с рук. Но при первой встрече в нем не было ничего, что говорило бы мне так или иначе наверняка. И так было всегда.

“Что случилось с моим адвокатом?” он спросил.

“Что ж, для подробного объяснения мне пришлось бы направить вас в полицию. Сокращенно говоря, кто-то убил его прошлой ночью в его машине ”.

“И что это мне дает? Через неделю меня судят за мою жизнь!”

Это было небольшое преувеличение. Отбор присяжных был назначен через девять дней, и офис окружного прокурора не объявил, что будет добиваться смертной казни. Но то, что он думал в таких терминах, не повредило.

“Вот почему я здесь, мистер Эллиот. На данный момент ты остаешься со мной ”.

“А ты кто такой? Я никогда о вас не слышал ”.

“Вы не слышали обо мне, потому что я взял за правило не быть услышанным. Адвокаты знаменитостей привлекают слишком много внимания к своим клиентам. Они подпитывают свою собственную знаменитость, предлагая своих клиентов. Я так не поступаю ”.

Он поджал губы и кивнул. Я мог сказать, что только что заработал очко.

“И ты забираешь практику Винсента?” он спросил.

“Позвольте мне объяснить это, мистер Эллиот. У Джерри Винсента был магазин на одного человека. Точно так же, как и я. Иногда одному из нас требовалась помощь в расследовании дела или нужен был другой адвокат, чтобы заменить его там и сям. Мы исполнили эту роль друг для друга. Если вы посмотрите на договор о представительстве, который вы подписали с ним, вы найдете мое имя в абзаце с формулировками, которые позволили Джерри обсудить со мной ваше дело и включить меня в рамки отношений адвокат-клиент. Другими словами, Джерри доверял мне свои дела. И теперь, когда он ушел, я готов продолжать работу вместо него. Ранее сегодня главный судья высшего суда издал приказ о помещении меня под стражу по делам Джерри. Конечно, в конечном итоге вы сами выбираете, кто будет представлять вас в суде. Я очень хорошо знаком с вашим делом и готов продолжить ваше юридическое представительство без малейшей заминки. Но, как я уже сказал, вы должны сделать выбор. Я здесь только для того, чтобы рассказать вам о ваших вариантах.”

Эллиот покачал головой.

“Я действительно не могу в это поверить. Мы должны были предстать перед судом на следующей неделе, и я не собираюсь его отменять. Я ждал пять месяцев, чтобы очистить свое имя! Ты хоть представляешь, каково это для невиновного человека - ждать, и ждать, и ждать правосудия? Читать все инсинуации и чушь в СМИ? Иметь прокурора, сующего свой нос в мою задницу, ожидающего, что я сделаю шаг, который приведет к отмене моего залога? Посмотри на это!”

Он вытянул ногу и задрал левую штанину, чтобы показать GPS-монитор, который судья Холдер приказал ему надеть.

“Я хочу, чтобы это закончилось!”

Я кивнул в утешительной манере и знал, что если бы я сказал ему, что хочу отложить его дело, я бы смотрел на быстрое снятие с рассмотрения. Я решил, что подниму этот вопрос на стратегической сессии после того, как закрою сделку – если я ее закрою.

“Я имел дело со многими клиентами, которых несправедливо обвинили”, - солгал я. “Ожидание правосудия может быть почти невыносимым. Но это также делает оправдание еще более значимым ”.

Эллиот не ответил, и я не позволил молчанию длиться долго.

“Я провел большую часть дня, просматривая файлы и улики по вашему делу. Я уверен, что вам не придется откладывать судебное разбирательство, мистер Эллиот. Я был бы более чем готов продолжить. Другого адвоката, может, и нет. Но я был бы готов ”.

Вот оно, мое лучшее обращение к нему, по большей части ложь и преувеличения. Но я на этом не остановился.

“Я изучил стратегию судебного разбирательства, изложенную мистером Винсентом. Я бы не стал его менять, но я верю, что могу его улучшить. И я был бы готов выступить на следующей неделе, если потребуется. Я думаю, что отсрочка всегда может быть полезной, но в ней не будет необходимости ”.

Эллиот кивнул и провел пальцем по губам.

“Я должен был бы подумать об этом”, - сказал он. “Мне нужно поговорить с некоторыми людьми и проверить тебя. Точно так же, как я проверил Винсента, прежде чем пойти с ним ”.

Я решил рискнуть и попытаться заставить Эллиота принять быстрое решение. Я не хотел, чтобы он проверял меня и, возможно, обнаружил, что я исчез на год. Это вызвало бы слишком много вопросов.

“Это хорошая идея”, - сказал я. “Не торопитесь, но не отнимайте слишком много времени. Чем дольше вы ждете принятия решения, тем больше вероятность того, что судья сочтет необходимым отложить судебное разбирательство. Я знаю, вы этого не хотите, но в отсутствие мистера Винсента или любого другого официального адвоката судья, вероятно, уже начинает нервничать и обдумывает это. Если вы выберете меня, я постараюсь предстать перед судьей как можно скорее и сказать ему, что мы все еще готовы уйти ”.

Я встал и полез в карман пальто за визиткой. Я кладу его на стекло.

“Это все мои цифры. Звоните в любое время ”.

Я надеялся, что он скажет мне сесть обратно, и мы начнем планировать суд. Но Эллиот просто протянул руку и взял карточку. Казалось, он изучал это, когда я уходил от него. Прежде чем я подошел к двери в офис, она открылась снаружи, и миссис Альбрехт стоял там. Она тепло улыбнулась.

“Я уверена, что мы будем на связи”, - сказала она.

У меня было ощущение, что она слышала каждое слово, сказанное мной и ее боссом.

“Благодарю вас, миссис Альбрехт, ” сказал я. “Я, конечно, надеюсь на это”.

Четырнадцать

Я нашел Циско, прислонившегося к "Линкольну" и курящего сигарету.

“Это было быстро”, - сказал он.

Я открыла заднюю дверь на случай, если на парковке были камеры и Эллиот наблюдал за мной.

“Посмотри на себя с ободряющим словом”.

Я вошел, и он сделал то же самое.

“Я просто говорю, что это показалось мне довольно быстрым”, - сказал он. “Как все прошло?”

“Я сделал все, что в моих силах. Вероятно, скоро мы что-нибудь узнаем ”.

“Вы думаете, это сделал он?”

“Возможно, но это не имеет значения. У нас есть другие причины для беспокойства ”.

Было трудно перейти от мыслей о гонораре в четверть миллиона долларов к некоторым из тех, кто также числился в списке клиентов Винсента, но такова была работа. Я открыла свою сумку и достала другие активные файлы. Пришло время решить, где будет наша следующая остановка.

Циско попятился из помещения и начал направляться к арке.

“Лорна ждет ответа”, - сказал он.

Я посмотрела на него в зеркало.

“Что?”

“Лорна позвонила мне, пока ты был внутри. Она действительно хочет знать, что случилось с Эллиотом ”.

“Не волнуйся, я ей позвоню. Сначала позвольте мне выяснить, куда мы направляемся ”.

Адрес каждого клиента – по крайней мере, адрес, указанный при подписании контракта на услуги Винсента – был аккуратно напечатан на внешней стороне каждого файла. Я быстро просмотрел файлы, ища адреса в Голливуде. Я, наконец, наткнулся на дело, принадлежащее женщине, обвиняемой в непристойном поведении. Клиентка, которая ранее приходила в офис Винсента, чтобы попросить вернуть ее досье.

“Поехали”, - сказал я. “Когда выберешься отсюда, направляйся по Мелроуз в Ла Бреа. У нас есть клиент прямо там. Одна из тех, кто приходил сегодня за ее досье.”

“Понял”.

“После этой остановки я поеду на переднем сиденье. Не хочу, чтобы ты слишком сильно чувствовал себя шофером ”.

“Это неплохой концерт. Думаю, я мог бы к этому привыкнуть ”.

Я достал свой телефон.

“Эй, Мик, я должен тебе кое-что сказать”, - сказал Циско.

Я убрал большой палец с кнопки быстрого набора номера Лорны.

“Да, что?”

“Я просто хотел сказать тебе сам, прежде чем ты услышишь это где-то еще. Я и Лорна… мы собираемся пожениться ”.

Я полагал, что они двигались в этом направлении. Мы с Лорной были друзьями пятнадцать лет, прежде чем поженились на одном. Для меня это был неудачный брак, и такой же опрометчивый, как все, что я когда-либо делал. Мы прекратили это, когда осознали ошибку и каким-то образом сумели остаться близкими. В мире не было никого, кому я доверял больше. Мы больше не любили друг друга, но я все еще любил ее и всегда буду защищать.

“Тебя это устраивает, Мик?”

Я посмотрел на Циско в зеркало заднего вида.

“Я не часть уравнения, Циско”.

“Я знаю, но я хочу знать, нормально ли это для тебя. Понимаете, что я имею в виду?”

Я выглянул в окно и на мгновение задумался, прежде чем ответить. Затем я снова посмотрела на него в зеркало.

“Да, со мной все в порядке. Но я скажу тебе кое-что, Циско. Она одна из четырех самых важных людей в моей жизни. Ты, наверное, фунтов на семьдесят пять выше меня - и, конечно, все они в мускулах. Но если ты причинишь ей боль, я найду способ причинить тебе боль в ответ. Тебя это устраивает?”

Он отвел взгляд от зеркала и посмотрел на дорогу впереди. Мы стояли в очереди на выход, двигаясь медленно. Бастующие сценаристы толпились на тротуаре и задерживали людей, пытавшихся покинуть студию.

“Да, Мик, меня это устраивает”.

После этого мы некоторое время молчали, медленно продвигаясь вперед. Циско продолжал поглядывать на меня в зеркало.

“Что?” Я, наконец, спросил.

“Что ж, я заполучил твою дочь. Это делает одно. А потом Лорна. Мне было интересно, кто были двое других.”

Прежде чем я смог ответить, в моей руке заиграла электронная версия увертюры к "Вильгельму Теллю". Я посмотрела на свой телефон. На экране было написано "ЧАСТНЫЙ АБОНЕНТ". Я открыл его.

“Haller.”

“Пожалуйста, подождите Уолтера Эллиота”, миссис Альбрехт сказал.

Прошло не так много времени, прежде чем я услышал знакомый голос.

“Мистер Холлер?”

“Я здесь. Что я могу для вас сделать?”

Я почувствовал, как внутри у меня шевельнулось беспокойство. Он принял решение.

“Вы заметили что-нибудь в моем деле, мистер Холлер?”

Вопрос застал меня врасплох.

“Что ты имеешь в виду?”

“Один адвокат. У меня есть один адвокат, мистер Халлер. Видите ли, я не только должен выиграть это дело в суде, но я также должен выиграть его в суде общественного мнения ”.

“Понятно”, - сказал я, хотя не совсем понял суть.

“За последние десять лет я выбирал много победителей. Я говорю о фильмах, в которые я вложил свои деньги. Я выбрал победителей, потому что считаю, что обладаю точным чувством общественного мнения и вкуса. Я знаю, что нравится людям, потому что я знаю, о чем они думают ”.

“Я уверен, что вы понимаете, сэр”.

“И я думаю, что общественность считает, что чем более вы виновны, тем больше адвокатов вам нужно”.

В этом он не ошибся.

“Итак, первое, что я сказал мистеру Винсенту, когда нанял его, было: никакой команды мечты, только вы. С самого начала у нас был второй адвокат, но это было временно. Она выполнила свою задачу и исчезла. Один адвокат, мистер Халлер. Вот как я этого хочу. Лучший адвокат, которого я могу нанять ”.

“Я под ...”

“Я принял решение, мистер Холлер. Ты произвел на меня впечатление, когда был здесь. Я хотел бы воспользоваться вашими услугами для судебного разбирательства. Ты будешь моим единственным адвокатом ”.

Мне пришлось успокоить свой голос, прежде чем ответить.

“Я рад это слышать. Зовите меня Микки ”.

“И ты можешь называть меня Уолтер. Но я настаиваю на одном условии, прежде чем мы согласимся на это соглашение ”.

“Что это?”

“Без промедления. Мы отправляемся в суд по расписанию. Я хочу услышать, как ты это скажешь ”.

Я колебался. Я хотел отсрочки. Но я хотел этого дела больше.

“Мы не будем откладывать”, - сказал я. “Мы будем готовы выступить в следующий четверг”.

“Тогда, добро пожаловать на борт. Что нам делать дальше?”

“Ну, я все еще на участке. Я мог бы развернуться и вернуться ”.

“Боюсь, у меня встречи до семи, а затем показ нашего фильма в рамках сезона награждений”.

Я думал, что его суд и свобода превзошли бы его встречи и фильмы, но я оставил это без внимания. Я бы просветил Уолтера Эллиота и вернул его к реальности, когда в следующий раз увижу его.

“Хорошо, тогда, сейчас вы дадите мне номер факса, и я попрошу своего помощника прислать контракт. Структура гонораров будет такой же, как у вас с Джерри Винсентом ”.

Наступила тишина, и я ждал. Если бы он собирался попытаться снизить гонорар, то именно сейчас он бы это сделал. Но вместо этого он повторил номер факса, который я смогла расслышать миссис Альбрехт отдает его. Я записал это на внешней стороне одного из файлов.

“Как выглядит завтрашний день, Уолтер?”

“Завтра?”

“Да, если не сегодня вечером, то завтра. Нам нужно начать. Вы не хотите отсрочки; я хочу быть еще более подготовленным, чем сейчас. Нам нужно поговорить и обсудить все. В аргументации защиты есть несколько пробелов, и я думаю, вы можете помочь мне их заполнить. Я мог бы вернуться в студию или встретиться с тобой где-нибудь еще во второй половине дня ”.

Я слышал приглушенные голоса, когда он совещался с миссис Albrecht.

“У меня открыто на четыре часа”, - наконец сказал он. “Здесь, в бунгало”.

“Хорошо, я буду там. И отмените все, что у вас есть, в пять. Нам понадобится по крайней мере пара часов, чтобы начать ”.

Эллиот согласился на два часа, и мы уже собирались заканчивать разговор, когда я подумал кое о чем другом.

“Уолтер, я хочу увидеть место преступления. Могу я зайти в дом в Малибу завтра, за некоторое время до нашей встречи?”

Снова наступила пауза.

“Когда?”

“Ты скажи мне, что сработает”.

Он снова прикрыл трубку, и я услышал его приглушенный разговор с миссис Albrecht. Затем он снова вышел на связь со мной.

“Как насчет одиннадцати? Я попрошу кого-нибудь встретить вас там, чтобы впустить ”.

“Это сработает. Увидимся завтра, Уолтер ”.

Я закрыл телефон и посмотрел на Циско в зеркале.

“Мы взяли его”.

Циско торжественно нажал на гудок Линкольна. Это был длинный взрыв, который заставил водителя впереди нас поднять кулак и показать нам палец назад. На улице бастующие сценаристы восприняли взрыв как знак поддержки изнутри ненавистной студии. Я услышал громкие приветствия, исходящие от масс.

Пятнадцать

Босх прибыл рано на следующее утро. Он был один. Его мирным подношением была дополнительная чашка кофе, которую он принес и передал мне. Я больше не пью кофе – пытаюсь избежать любой зависимости в своей жизни, – но я все равно взяла его у него, думая, что, возможно, запах кофеина взбодрит меня. Было только 7:45, но я находился в кабинете Джерри Винсента уже более двух часов.

Я повел Босха обратно в картотеку. Он выглядел более уставшим, чем я себя чувствовал, и я был почти уверен, что он был в том же костюме, в котором я видел его накануне.

“Долгая ночь?” Я спросил.

“О, да”.

“Гнаться за поводками или за хвостом?”

Я однажды слышал, как один детектив задавал этот вопрос другому в коридоре здания суда. Я предполагаю, что этот вопрос был зарезервирован для brothers of the badge, потому что с Bosch он прошел не так хорошо. Он издал какой-то гортанный звук и не ответил.

В картотеке я предложил ему сесть за маленький столик. На столе лежал желтый юридический планшет, но никаких папок. Я сел на другой стул и поставил свой кофе.

“Итак”, - сказал я, беря блокнот.

“Итак”, - сказал Босх, когда я больше ничего не предложил.

“Итак, вчера я встретился с судьей Холдером в Чемберс и разработал план, с помощью которого мы можем предоставить вам то, что вам нужно, из файлов, фактически не передавая вам самих файлов”.

Босх покачал головой.

“Что случилось?” Я спросил.

“Тебе следовало сказать мне это вчера в Паркер-центре”, - сказал он. “Я бы не тратил свое время впустую”.

“Я думал, ты оценишь это”.

“Это не сработает”.

“Откуда ты это знаешь? Как вы можете быть уверены?”

“Сколько убийств вы расследовали, Холлер? И скольких ты оправдал?”

“Хорошо, замечание принято. Ты парень из отдела убийств. Но я, безусловно, способен просмотреть файлы и определить, что представляло законную угрозу Джерри Винсенту. Возможно, благодаря моему опыту адвоката по уголовным делам, я мог бы даже почувствовать угрозу, которую вы пропустили бы в качестве детектива.”

“Так ты говоришь”.

“Да, я говорю”.

“Послушайте, все, на что я здесь указываю, - это очевидное. Я детектив. Я тот, кто должен просмотреть файлы, потому что я знаю, что я ищу. Без обид, но вы в этом деле дилетант. Итак, я нахожусь здесь в положении, когда я должен принять то, что дает мне любитель, и верить, что я получаю все, что можно извлечь из файлов. Так не работает. Я не доверяю доказательствам, пока не найду их сам ”.

“Опять же, ваша точка зрения хорошо понята, детектив, но так оно и есть. Это единственный метод, одобренный судьей Холдером, и я должен сказать вам, что вам повезло, что вы получили так много. Она вообще не была заинтересована в том, чтобы помогать тебе.”

“Так ты говоришь, что пошел биться за меня?”

Он сказал это недоверчивым, саркастическим тоном, как будто для адвоката защиты было какой-то математической невозможностью помочь полицейскому детективу.

“Это верно”, - сказал я вызывающе. “Я пошел биться за тебя. Я говорил тебе вчера, Джерри Винсент был моим другом. Я бы хотел посмотреть, как ты расправишься с человеком, который расправился с ним ”.

“Ты, наверное, тоже беспокоишься о своей собственной заднице”.

“Я этого не отрицаю”.

“На твоем месте я бы так и сделал”.

“Послушайте, вам нужен список или нет?”

Я поднял блокнот с документами, как будто дразнил игрушкой собаку. Он потянулся за ним, и я отдернула его, немедленно пожалев о своем движении. Я быстро передал это ему. Это был неловкий обмен репликами, похожий на рукопожатие накануне.

“В этом списке одиннадцать имен с кратким изложением угроз, которые каждое из них направляло Джерри Винсенту. Нам повезло, что Джерри счел важным увековечить отчет о каждой полученной им угрозе. Я никогда этого не делал ”.

Босх не ответил. Он читал первую страницу юридического блокнота.

“Я расставил их по приоритетам”, - сказал я.

Босх посмотрел на меня, и я понял, что он готов снова напасть на меня за то, что я взял на себя роль детектива. Я поднял руку, чтобы остановить его.

“Не с точки зрения вашего расследования. С точки зрения юриста. Поставить себя на место Джерри Винсента, посмотреть на эти вещи и определить, какие из них беспокоили бы меня больше всего. Как и первый в этом списке. Джеймс Демарко. Парень уходит по обвинению в хранении оружия и думает, что Джерри облажался с делом. Такой парень, как этот, может достать пистолет, как только выйдет на свободу ”.

Босх кивнул и снова уткнулся взглядом в блокнот. Он заговорил, не отрывая от нее взгляда.

“Что еще у тебя есть для меня?”

“Что вы имеете в виду?”

Он посмотрел на меня и помахал блокнотом вверх-вниз, как будто он был легким, как перышко, и информация на нем была такой же.

“Я проверю эти имена и посмотрю, где сейчас находятся эти ребята. Возможно, ваш торговец оружием на свободе и ищет мести. Но это мертвые дела. Скорее всего, если бы эти угрозы были законными, они были бы приведены в исполнение давным-давно. То же самое с любыми угрозами, которые он получал, когда был прокурором. Так что это просто хлопотная работа, которую вы мне поручаете, советник.”

“Много работы? Некоторые из этих парней угрожали ему, когда их вели в тюрьму. Возможно, некоторые из них вышли. Может быть, кто-то просто вышел и исполнил угрозу. Возможно, они заразились этим из тюрьмы. Существует множество возможностей, и их не следует сбрасывать со счетов как обычную суету. Я не понимаю вашего отношения к этому ”.

Босх улыбнулся и покачал головой. Я вспомнил, как мой отец делал то же самое, когда собирался сказать мне, пятилетнему, что я чего-то не так понял.

“На самом деле меня не волнует, что вы думаете о моем отношении”, - сказал он. “Мы проверим ваши версии. Но я ищу что-нибудь более актуальное. Кое-что из открытых дел Винсента.”

“Ну, тут я ничем не могу тебе помочь”.

“Конечно, ты можешь. Теперь у вас есть все дела. Я предполагаю, что вы просматриваете их и встречаетесь со всеми своими новыми клиентами. Вы столкнетесь с чем-то, или увидите что-то, или услышите что-то, что не подходит, что кажется неправильным, что, возможно, вас немного пугает. Вот тогда ты мне и позвонишь ”.

Я уставился на него, не отвечая.

“Никогда не знаешь наверняка”, - сказал он. “Это могло бы спасти вас от ...”

Он пожал плечами и не закончил, но смысл был ясен. Он пытался запугать меня, чтобы я сотрудничал гораздо больше, чем позволял судья Холдер, или чем я чувствовал себя комфортно.

“Одно дело делиться информацией об угрозах по закрытым делам”, - сказал я. “Совсем другое дело - делать это с действующими делами. И, кроме того, я знаю, что вы просите большего, чем просто угрозы. Вы думаете, Джерри наткнулся на что-то или обладал какими-то знаниями, из-за которых его убили.”

Босх не сводил с меня глаз и медленно кивнул. Я был первым, кто отвел взгляд.

“А как насчет того, что это улица с двусторонним движением, детектив? Что ты знаешь такого, чего не говоришь мне? Что такого важного было в ноутбуке? Что было в портфеле?”

“Я не могу говорить с вами об активном расследовании”.

“Ты мог вчера, когда спрашивал о ФБР”.

Он посмотрел на меня и прищурил свои темные глаза.

“Я не спрашивал тебя о ФБР”.

“Давайте, детектив. Вы спросили, были ли у него какие-либо федеральные дела. Зачем вам это делать, если у вас нет каких-то федеральных связей? Я предполагаю, что это было ФБР ”.

Босх колебался. У меня было чувство, что я угадал правильно, и теперь он был загнан в угол. Мое упоминание бюро заставило бы его думать, что я что-то знаю. Теперь ему пришлось бы отдать, чтобы получить.

“На этот раз ты пойдешь первым”, - подсказал я.

Он кивнул.

“Хорошо, убийца забрал сотовый телефон Джерри Винсента – либо с его тела, либо он был в его портфеле”.

“Хорошо”.

“Я получил записи вчерашних звонков прямо перед тем, как увидел тебя. В день, когда он был убит, ему трижды звонили из бюро. За четыре дня до этого их было двое. Он разговаривал с кем-то вон там. Или они разговаривали с ним.”

“Кто?”

“Я не могу сказать. Все исходящие звонки оттуда регистрируются на главном номере. Все, что я знаю, это то, что ему звонили из бюро, без имен.”

“Как долго продолжались звонки?”

Босх колебался, не зная, что сообщить. Он опустил взгляд на планшет в своей руке, и я увидел, как он неохотно решил поделиться еще. Он собирался разозлиться, когда мне нечем было поделиться в ответ.

“Все звонки были короткими”.

“Насколько короткий?”

“Ни один из них не дольше минуты”.

“Тогда, может быть, они просто ошиблись номерами”.

Он покачал головой.

“Слишком много неправильных цифр. Они чего-то хотели от него ”.

“Кто-нибудь оттуда следит за ходом расследования убийства?”

“Пока нет”.

Я подумал об этом и пожал плечами.

“Ну, может быть, они так и сделают, и тогда ты узнаешь”.

“Да, и, возможно, они этого не сделают. Это не в их стиле, если вы понимаете, что я имею в виду. Теперь твоя очередь. Что у вас есть федерального значения?”

“Ничего. Я подтвердил, что у Винсента не было федеральных дел ”.

Я наблюдал, как Босх медленно выжигал, когда понял, что я его разыграл.

“Вы говорите мне, что не обнаружили никаких федеральных связей? В этом офисе нет даже визитной карточки бюро?”

“Это верно. Ничего”.

“Ходят слухи о том, что федеральное большое жюри присяжных расследует коррупцию в судах штата. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

Я покачал головой.

“Я лежал на полке в течение года”.

“Спасибо за помощь”.

“Послушайте, детектив, я этого не понимаю. Почему вы не можете просто позвонить туда и спросить, кто звонил вашей жертве? Разве не так должно проходить расследование?”

Босх улыбнулся так, словно имел дело с ребенком.

“Если они захотят, чтобы я что-то знал, они придут ко мне. Если я им позвоню, они просто просветят меня. Если это было частью расследования коррупции или они затеяли что-то еще, шансы на то, что они поговорят с местным полицейским, находятся между малым и нулевым. Если они те, из-за кого его убили, тогда сделай так, чтобы этого не было ”.

“Как бы они его убили?”

“Я же говорил тебе, они продолжали звонить. Они чего-то хотели. Они оказывали на него давление. Возможно, кто-то еще знал об этом и подумал, что он представляет опасность ”.

“Это слишком много предположений о пяти звонках, которые в сумме даже не составляют пяти минут”.

Босх поднял желтый блокнот.

“Не больше догадок, чем в этом списке”.

“Что насчет ноутбука?”

“Что насчет этого?”

“Так вот в чем все дело, что-то в его компьютере?”

“Ты мне скажи”.

“Как я могу вам сказать, если понятия не имею, что в нем было?”

Босх согласно кивнул и встал.

“Хорошего дня, советник”.

Он вышел, держа блокнот на боку. Мне оставалось гадать, предупреждал ли он меня или разыгрывал все то время, что находился в комнате.

Шестнадцать

Лорна и Циско прибыли вместе через пятнадцать минут после ухода Босха, и мы собрались в кабинете Винсента. Я сел за стол мертвого адвоката, и они сели бок о бок перед ним. Это была очередная сессия подсчета очков, в ходе которой мы рассмотрели дела, что было сделано предыдущей ночью и что еще оставалось сделать.

За рулем был Cisco, и накануне вечером я посетил одиннадцать клиентов Винсента, зарегистрировав восемь из них и вернув файлы оставшимся трем. Это были приоритетные дела, потенциальные клиенты, которых я надеялся удержать, потому что они могли заплатить или их дела получили какую-то оценку в моем обзоре. Это были дела, которые я мог выиграть или быть оспорен.

Итак, это была не такая уж плохая ночь. Я даже убедил женщину, обвиняемую в непристойном поведении, оставить меня в качестве ее адвоката. И, конечно же, арест Уолтера Эллиота был глазурью на торте. Лорна сообщила, что отправила ему по факсу представительский контракт, и он уже был подписан и возвращен. Мы были там в хорошей форме. Я мог бы начать откладывать сто тысяч на трастовый счет.

Затем мы определяем план на день. Я сказал Лорне, что хочу, чтобы она и Рен – если она появится – разыскали оставшихся клиентов, проинформировали их о кончине Джерри Винсента и назначили мне встречу, чтобы обсудить варианты юридического представительства. Я также хотел, чтобы Лорна продолжила составлять календарь и знакомиться с файлами Винсента и финансовыми отчетами.

Я сказал Циско, что хочу, чтобы он сосредоточил свое внимание на деле Эллиота, с особым акцентом на поддержку свидетелей. Это означало, что он должен был взять предварительный список свидетелей защиты, который уже был составлен Джерри Винсентом, и подготовить повестки для сотрудников правоохранительных органов и других свидетелей, которые могли быть сочтены враждебными делу защиты. Для платного свидетеля-эксперта и других, кто добровольно собирался давать показания в суде в пользу защиты, он должен был установить контакт и заверить их, что процесс продвигается по графику, а я заменяю Винсента у руля.

“Понял”, - сказал Циско. “А как насчет расследования дела Винсента? Ты все еще хочешь, чтобы я следил?”

“Да, следите за этим и дайте мне знать, что выясните”.

“Я узнал, что они провели прошлую ночь, заставляя кого-то потеть, но сегодня утром отпустили его”.

“Кто?”

“Я пока не знаю”.

“Подозреваемый?”

“Они отпустили его, так что, кто бы это ни был, он оправдан. На данный момент.”

Я кивнул, подумав об этом. Неудивительно, что Босх выглядел так, словно не спал всю ночь.

“Что ты собираешься делать сегодня?” Спросила Лорна.

“С сегодняшнего дня моим приоритетом является Эллиот. Есть несколько моментов по этим другим делам, на которые мне нужно будет обратить некоторое внимание, но по большей части с этого момента я собираюсь заняться Эллиотом. У нас отбор присяжных через восемь дней. Сегодня я хочу начать с места преступления ”.

“Я должен пойти с тобой”, - сказал Циско.

“Нет, я просто хочу прочувствовать это место. Вы можете зайти туда с фотоаппаратом и рулеткой позже ”.

“Мик, есть ли какой-нибудь способ убедить Эллиота отложить?” Спросила Лорна. “Неужели он не понимает, что вам нужно время, чтобы изучить и разобраться в деле?”

“Я сказал ему об этом, но его это не интересует. Он поставил это условием моего найма. Мне пришлось согласиться предстать перед судом на следующей неделе, иначе он нашел бы другого адвоката, который мог. Он говорит, что невиновен и не хочет ждать ни дня дольше, чтобы доказать это ”.

“Вы ему верите?”

Я пожал плечами.

“Не имеет значения. Он верит в это. И у него есть эта странная уверенность в том, что все получится по–его - как кассовые сборы в понедельник утром. Итак, я либо готовлюсь предстать перед судом в конце следующей недели, либо теряю клиента ”.

Как раз в этот момент дверь в офис распахнулась и на пороге появился Рен Уильямс, нерешительно стоящий в дверном проеме.

“Извините меня”, - сказала она.

“Привет, Рен”, - сказал я. “Рад, что ты здесь. Не могли бы вы подождать там, в приемной, и Лорна сразу выйдет, чтобы поработать с вами? ”

“Нет проблем. У вас также есть один из клиентов, ожидающий здесь. Патрик Хенсон. Он уже ждал, когда я вошел ”.

Я посмотрел на свои часы. Это было пять из девяти. Это был хороший знак в отношении Патрика Хенсона.

“Тогда отправьте его”.

Вошел молодой человек. Патрик Хенсон был меньше, чем я думал, но, возможно, именно низкий центр тяжести сделал его хорошим серфером. У него был необходимый загар, но волосы были коротко подстрижены. Ни серег, ни ожерелья из белых ракушек, ни акульего зуба. Никаких татуировок, которые я мог бы видеть. На нем были черные брюки-карго и то, что, вероятно, считалось его лучшей рубашкой. На нем был ошейник.

“Патрик, мы вчера говорили по телефону. Я Микки Халлер, а это мой судебный менеджер, Лорна Тейлор. Этот большой парень - Циско, мой следователь ”.

Он подошел к столу и пожал нам руки. Его хватка была твердой.

“Я рад, что вы решили прийти. Это твоя рыба там, на стене?”

Не двигая ногами, Хенсон повернулся в бедрах, как на доске для серфинга, и посмотрел на рыбу, висящую на стене.

“Да, это Бетти”.

“Вы дали фаршированной рыбе имя?” Спросила Лорна. “Что, это было домашнее животное?”

Хенсон улыбнулся, больше себе, чем нам.

“Нет, я поймал это на себе давным-давно. Возвращаюсь во Флориду. Мы повесили его у входной двери в доме, который я снимал в Малибу. Мои соседи по комнате и я, мы всегда говорили: ‘Привет, Бетти", когда приходили домой. Это было отчасти глупо ”.

Он повернулся назад и посмотрел на меня.

“Кстати, об именах, мы будем называть тебя Трик?”

“Нет, это было просто название, которое придумал мой агент. У меня его больше нет. Вы можете называть меня просто Патрик ”.

“Хорошо, и ты сказал мне, что у тебя были действительные водительские права?”

“Конечно, нужно”.

Он сунул руку в передний карман и достал толстый нейлоновый бумажник. Он вытащил свои права и протянул их мне. Я мгновение изучал его, а затем передал Циско. Он изучил это немного дольше, а затем кивнул, давая свое официальное одобрение.

“Ладно, Патрик, мне нужен водитель”, - сказал я. “Я предоставляю машину, бензин и страховку, а ты появляешься здесь каждое утро в девять, чтобы отвезти меня туда, куда мне нужно. Вчера я рассказал тебе о графике оплаты. Тебе все еще интересно?”

“Я заинтересован”.

“Вы надежный водитель?” Спросила Лорна.

“Я никогда не попадал в аварию”. Сказал Патрик.

Я одобрительно кивнул. Говорят, наркоман лучше всего подходит для выявления другого наркомана. Я искал признаки того, что он все еще пользовался. Тяжелые веки, медленная речь, избегание зрительного контакта. Но я ничего не уловил.

“Когда ты сможешь начать?”

Он пожал плечами.

“У меня ничего нет… Я имею в виду, когда ты захочешь, я полагаю.”

“Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас? Сегодня состоится тест-драйв. Посмотрим, как ты справишься, и сможем поговорить об этом в конце дня ”.

“По-моему, звучит неплохо”.

“Хорошо, хорошо, мы собираемся выбраться отсюда и отправиться в путь, и я объясню в машине, как мне нравится, чтобы все работало”.

“Круто”.

Он засунул большие пальцы рук в карманы и ждал следующего хода или инструкций. На вид ему было около тридцати, но это было из-за того, что солнце сделало с его кожей. Из досье я знал, что ему было всего двадцать четыре и ему еще многому предстояло научиться.

Сегодня планировалось отвести его обратно в школу.

Семнадцать

Мы выехали на 10-м шоссе из центра города и направились на запад, в сторону Малибу. Я сел сзади и открыл свой компьютер на откидном столике. Пока я ждал, пока программа загрузится, я рассказал Патрику Хенсону, как все это работает.

“Патрик, у меня не было офиса с тех пор, как я ушел из офиса общественных защитников двенадцать лет назад. Моя машина - это мой офис. У меня есть два других Линкольна, точно таких же, как этот. Я держу их по очереди. У каждого есть принтер, факс, а у меня в компьютере есть беспроводная карта. Все, что мне нужно сделать в офисе, я могу сделать здесь, пока нахожусь в пути к следующему месту. В округе Лос-Анджелес насчитывается более сорока зданий суда. Мобильность - лучший способ вести бизнес ”.

“Круто”, - сказал Патрик. “Я бы тоже не хотел находиться в офисе”.

“Чертовски верно”, - сказал я. “Слишком клаустрофобен”.

Мой компьютер был готов. Я зашел в папку, где хранил типовые формы и ходатайства, и начал составлять предварительное ходатайство для изучения доказательств.

“Прямо сейчас я работаю над твоим делом, Патрик”.

Он посмотрел на меня в зеркало.

“Что вы имеете в виду?”

“Ну, я просмотрел ваше досье, и там есть кое-что, чего мистер Винсент не сделал, но что, я думаю, нам нужно сделать, это может помочь”.

“Что это?”

“Получите независимую оценку ожерелья, которое вы взяли. Они указывают стоимость в двадцать пять тысяч, и это переводит вас в категорию кражи за тяжкое преступление. Но не похоже, что кто-либо когда-либо оспаривал это ”.

“Вы имеете в виду, что если бриллианты поддельные, то нет никакого уголовного преступления?”

“Это могло бы сработать именно так. Но я думал и кое о чем другом тоже ”.

“Что?”

Я достала его досье из сумки, чтобы проверить имя.

“Позволь мне сначала задать тебе несколько вопросов, Патрик”, - сказал я. “Что вы делали в том доме, где взяли ожерелье?”

Он пожал плечами.

“Я встречался с младшей дочерью пожилой леди. Я встретил ее на пляже и вроде как учил ее серфингу. Мы несколько раз ходили куда-нибудь и тусовались. Однажды в доме была вечеринка по случаю дня рождения, и меня пригласили, а матери подарили ожерелье ”.

“Вот когда ты понял его ценность”.

“Да, отец сказал, что это бриллианты, когда дарил это ей. Он действительно гордился ими ”.

“Итак, в следующий раз, когда вы были там, в доме, вы украли ожерелье”.

Он не ответил.

“Это был не вопрос, Патрик. Это факт. Теперь я ваш адвокат, и нам нужно обсудить факты по делу. Только никогда не лги мне, или я больше не буду твоим адвокатом ”.

“Хорошо”.

“Итак, в следующий раз, когда вы были в доме, вы украли ожерелье”.

“Да”.

“Расскажи мне об этом”.

“Мы были там одни, купались в бассейне, и я сказал, что мне нужно сходить в туалет, но на самом деле я просто хотел проверить, нет ли в аптечке таблеток. Мне было больно. В ванной внизу ничего не было, поэтому я поднялся наверх и осмотрелся. Я заглянул в шкатулку для драгоценностей пожилой леди и увидел ожерелье. Я только что принял это ”.

Он покачал головой, и я знал почему. Он был полностью смущен и побежден действиями, на которые его толкнула зависимость. Я сам был там и знал, что оглядываться назад после трезвости почти так же страшно, как смотреть вперед.

“Все в порядке, Патрик. Спасибо за честность. Что сказал парень, когда ты заложил его?”

“Он сказал, что даст мне только четыре купюры, потому что цепочка была золотой, но он не думал, что бриллианты были настоящими. Я сказал ему, что он полон дерьма, но что я мог поделать? Я взял деньги и спустился к Ти Джею. Мне нужны были вкладки, и поэтому я взял то, что он давал. Я был настолько запутан в этом материале, что мне было все равно ”.

“Как зовут девушку? Этого нет в деле.”

“Мандолина, как инструмент. Ее родители называют ее Мэнди ”.

“Вы разговаривали с ней с тех пор, как вас арестовали?”

“Нет, чувак. Мы закончили ”.

Теперь глаза в зеркале выглядели печальными и униженными.

“Глупо”, - сказал Хенсон. “Все это было глупо”.

Я на мгновение задумался, а затем полез в карман куртки и вытащил полароидную фотографию. Я передал его через сиденье и похлопал Патрика по плечу.

“Взгляните на это”.

Он взял фотографию и держал ее на руле, пока рассматривал.

“Что, черт возьми, с тобой случилось?” - спросил он.

“Я споткнулся о бордюр и сделал приятное лицо перед своим домом. Сломал зуб и нос, а также довольно сильно раскроил лоб. Они сделали это фото для меня в скорой. Носить с собой как напоминание ”.

“В чем?”

“Я только что вышел из машины после того, как отвез свою одиннадцатилетнюю дочь домой к ее матери. К тому времени я принимал до трехсот двадцати миллиграммов оксиконтина в день. Первым делом с утра давил и нюхал, за исключением меня, утро было днем ”.

Я позволяю ему осознать это в течение нескольких мгновений, прежде чем продолжить.

“Итак, Патрик, ты думаешь, то, что ты сделал, было глупо? Я возил свою маленькую девочку на трехстах двадцати мигах деревенского героина ”.

Теперь я покачал головой.

“Ты ничего не можешь поделать с прошлым, Патрик. Только оставь это там ”.

Он смотрел прямо на меня в зеркало.

“Я собираюсь помочь тебе разобраться с юридическими вопросами”, - сказал я. “Все остальное зависит от тебя. А остальное - самая сложная часть. Но ты уже знаешь это ”.

Он кивнул.

“В любом случае, я вижу здесь луч света, Патрик. Кое-что, чего Джерри Винсент не видел ”.

“Что это?”

“Муж жертвы подарил ей это ожерелье. Его зовут Роджер Воглер, и он большой сторонник многих избранных людей в округе ”.

“Да, он большой любитель политики. Мандолина сказала мне это. Они проводят мероприятия по сбору средств и все такое в доме ”.

“Что ж, если бриллианты на том колье фальшивые, он не захочет, чтобы это дошло до суда. Особенно если его жена не знает.”

“Но как он собирается это остановить?”

“Он вносит свой вклад, Патрик. Его вклад помог избрать по крайней мере четырех членов окружного наблюдательного совета. Окружные надзорные органы контролируют бюджет окружной прокуратуры. Окружной прокурор предъявляет вам обвинение. Это пищевая цепочка. Если доктор Воглер захочет отправить сообщение, поверьте мне, оно будет отправлено ”.

Хенсон кивнул. Он начинал прозревать.

“Ходатайство, которое я собираюсь подать, требует, чтобы нам разрешили независимо изучить и оценить улики, а именно бриллиантовое колье. Вы никогда не знаете, что слово ‘оценить’ может всколыхнуть ситуацию. Нам просто придется сидеть сложа руки и смотреть, что произойдет ”.

“Мы идем в суд, чтобы подать это?”

“Нет. Я собираюсь прямо сейчас написать это дело и отправить его в суд по электронной почте ”.

“Это круто!”

“Красота Интернета”.

“Спасибо, мистер Холлер”.

“Не за что, Патрик. Могу ли я получить свою фотографию обратно сейчас?”

Он передал его через сиденье, и я взглянул на него. У меня был шарик под губой, и мой нос был направлен не в ту сторону. На моем лбу также была кровавая ссадина от трения. Глаза были самой сложной частью для изучения. Ошеломленный и потерянный, неуверенно смотрящий в камеру. Это был мой самый низкий момент.

Я кладу фотографию обратно в карман на хранение.

Следующие пятнадцать минут мы ехали в тишине, пока я заканчивал ходатайство, выходил в Интернет и отправлял его. Это был определенно удар по носу обвинения, и это было приятно. Адвокат Линкольна снова был на дежурстве. Одинокий рейнджер снова был в седле.

Я убедился, что оторвал взгляд от компьютера, когда мы въехали в туннель, который отмечает конец автострады и выходит на шоссе Тихоокеанского побережья. Я приоткрыл окно. Мне всегда нравилось чувство, которое я испытывал, когда выезжал из туннеля и видел океан и вдыхал его запах.

Мы следовали за PCH, когда он повел нас на север, в Малибу. Мне было трудно вернуться к компьютеру, когда прямо за окном моего офиса был голубой Тихий океан. В конце концов я сдался, опустил стекло до упора и просто поехал.

Как только мы миновали устье каньона Топанга, я начал видеть стаи серферов на волнах. Я проверил Патрика и увидел, что он бросает взгляды в сторону воды.

“В деле сказано, что ты проходил реабилитацию в Crossroads на Антигуа”, - сказал я.

“Да. Место, с которого начинал Эрик Клэптон ”.

“Приятный?”

“Насколько простираются эти места, я полагаю”.

“Верно. Там есть волны?”

“Не о ком говорить. У меня все равно не было особого шанса воспользоваться доской. Ты проходил реабилитацию?”

“Да, в Лорел-Каньоне”.

“То место, куда отправляются все звезды?”

“Это было близко к дому”.

“Да, ну, я пошел другим путем. Я был как можно дальше от своих друзей и своего дома. Это сработало ”.

“Ты думаешь о том, чтобы вернуться к серфингу?”

Он выглянул в окно, прежде чем ответить. Дюжина серферов в гидрокостюмах сидели там верхом на своих досках, ожидая следующего сета.

“Я так не думаю. По крайней мере, не на профессиональном уровне. У меня прострелено плечо ”.

Я собирался спросить, для чего ему понадобилось плечо, когда он продолжил свой ответ.

“Грести - это одно, но главное - подняться. Я потерял ход, когда повредил плечо. Извините за формулировки.”

“Все в порядке”.

“Кроме того, я принимаю все по одному дню за раз. Они научили тебя этому в Лорел Каньоне, не так ли?”

“Они сделали. Но серфинг - это что-то вроде ”один день за раз", "одна волна за раз ", не так ли? "

Он кивнул, и я посмотрела ему в глаза. Они продолжали спотыкаться о зеркало и оглядываться на меня.

“О чем ты хочешь меня спросить, Патрик?”

“Эм, да, у меня был вопрос. Ты знаешь, как Винсент сохранил мою рыбу и повесил ее на стену?”

“Да”.

“Ну, я хотел, э-э, поинтересоваться, не хранил ли он где-нибудь какие-нибудь из моих досок”.

Я снова открыл его дело и просматривал его, пока не нашел отчет ликвидатора. В нем были перечислены двенадцать досок для серфинга и цены, полученные за них.

“Ты дал ему двенадцать досок, верно?”

“Да, все они”.

“Ну, он отдал их своему ликвидатору”.

“Что это?”

“Это парень, которого он использовал, когда забирал активы у клиентов – вы знаете, драгоценности, недвижимость, автомобили, в основном - и превращал их в наличные, которые использовались для его гонорара. Согласно приведенному здесь отчету, ликвидатор продал все двенадцать из них, забрал двадцать процентов и отдал Винсенту четыре тысячи восемьсот долларов.”

Патрик кивнул головой, но ничего не сказал. Я наблюдал за ним несколько мгновений, а затем снова взглянул на инвентарный лист ликвидатора. Я вспомнил, что Патрик сказал в том первом телефонном разговоре, что две длинные доски были самыми ценными. В описи были две доски, описанные как десять футов длиной. Оба были сделаны One World в Сарасоте, штат Флорида. Один был продан коллекционеру за 1200 долларов, а другой - за 400 долларов на eBay, сайте онлайн-аукциона. Несоответствие между двумя продажами заставило меня думать, что продажа на eBay была фиктивной. Вероятно, ликвидатор продал доску самому себе по дешевке. Затем он развернулся бы и продал его с прибылью, которую оставил бы себе. У каждого есть своя точка зрения. Включая меня. Я знал, что если он еще не перепродал доску, то у меня все еще был шанс это сделать.

“Что, если бы я мог вернуть тебе одну из длинных досок?” Я спросил.

“Это было бы потрясающе! Я просто жалею, что не сохранил один, понимаешь?”

“Никаких обещаний. Но я посмотрю, что я могу сделать ”.

Я решил продолжить расследование позже, приставив к нему своего следователя. Появление Циско и задавание вопросов, вероятно, сделало бы ликвидатора более сговорчивым.

Мы с Патриком не разговаривали до конца поездки. Еще через двадцать минут мы въехали на подъездную дорожку к дому Уолтера Эллиота. Это был мавританский дизайн с белым камнем и темно-коричневыми ставнями. Центральный фасад возвышался в виде башни, силуэт которой вырисовывался на фоне голубого неба. Серебристый мерседес среднего класса был припаркован на булыжной мостовой. Мы припарковались рядом с ним.

“Ты хочешь, чтобы я подождал здесь?” Спросил Патрик.

“Да. Я не думаю, что это займет слишком много времени ”.

“Я знаю этот дом. Сзади все стекло. Я пару раз пытался заняться серфингом за ним, но он закрывается изнутри, и разрыв действительно сильный ”.

“Открой багажник для меня”.

Я вышел и пошел на заднее сиденье, чтобы забрать свою цифровую камеру. Я включил его, чтобы убедиться, что у меня есть заряд батареи, и сделал быстрый снимок передней части дома. Камера работала, и я был готов к съемкам.

Я подошел ко входу, и входная дверь открылась прежде, чем я успел нажать на звонок. Миссис Альбрехт стояла там, выглядя такой же прекрасной, какой я видел ее накануне.

Восемнадцать

Когда Уолтер Эллиот сказал мне, что кто-то встретит меня в доме в Малибу, я не ожидал, что это будет его исполнительный помощник.

“Миссис Альбрехт, как у тебя дела сегодня?”

“Очень хорошо. Я только что приехал сюда и подумал, что, возможно, скучал по тебе ”.

“Нет. Я тоже только что сюда попал ”.

“Входите, пожалуйста”.

У дома была двухэтажная входная зона под башней. Я поднял глаза и увидел люстру из кованого железа, висящую в атриуме. На ней была паутина, и я подумал, образовалась ли она из-за того, что дом не использовался после убийств, или из-за того, что люстра была слишком высоко и до нее было слишком трудно добраться тряпкой.

“Сюда”, миссис Альбрехт сказал.

Я последовал за ней в большую комнату, которая была больше, чем весь мой дом. Это была полноценная развлекательная зона со стеклянной стеной на западной стороне, которая привнесла в дом атмосферу Тихого океана.

“Прекрасно”, - сказал я.

“Это действительно так. Хочешь посмотреть спальню?”

Проигнорировав вопрос, я включил камеру и сделал несколько снимков гостиной и ее вида.

“Вы знаете, кто был здесь с тех пор, как Департамент шерифа отказался от контроля над этим?” Я спросил.

Миссис Альбрехт на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

“Очень мало людей. Я не верю, что мистер Эллиот был здесь. Но, конечно, мистер Винсент вышел один раз, и его следователь выходил пару раз, я полагаю. И Департамент шерифа возвращался дважды с тех пор, как вернул собственность мистеру Эллиоту. У них были ордера на обыск.”

Копии ордеров на обыск были в материалах дела. Оба раза они искали только одно – орудие убийства. Дело против Эллиота было косвенным, даже с учетом следов пороха на его руках. Им нужно было орудие убийства, чтобы закрыть дело, но у них его не было. В записях в файле говорилось, что водолазы обыскивали водоемы за домом в течение двух дней после убийств, но также не смогли найти пистолет.

“А как насчет чистящих средств?” Я спросил. “Кто-нибудь приходил и наводил порядок в этом месте?”

“Нет, никому не нравится это. Мистер Винсент сказал нам оставить все как есть на случай, если ему понадобится воспользоваться этим местом во время судебного разбирательства ”.

В материалах дела не было упоминания о том, что Винсент, возможно, каким-либо образом использовал дом во время судебного разбирательства. Я не был уверен, о чем бы там думали. Моей инстинктивной реакцией при виде этого места было то, что я бы не хотел, чтобы присяжные находились где-то рядом с ним. Вид и абсолютная роскошь собственности подчеркнут богатство Эллиота и помогут отделить его от присяжных. Они бы поняли, что на самом деле они не были присяжными, состоящими из равных ему людей. Они бы знали, что он был с совершенно другой планеты.

“Где находится главная спальня?” Я спросил.

“Это занимает весь верхний этаж”.

“Тогда, давайте поднимемся”.

Когда мы поднимались по винтовой белой лестнице с перилами цвета морской волны, я спросил миссис Альбрехт, как ее звали по имени. Я сказал ей, что мне неловко быть с ней таким официальным, особенно когда мы с ее боссом обращались друг к другу по имени.

“Меня зовут Нина. Ты можешь называть меня так, если хочешь ”.

“Хорошо. И ты можешь называть меня Микки ”.

Лестница вела к двери, которая открывалась в спальню размером с несколько залов суда, в которых я бывал. Он был таким большим, что на северной и южной стенах были двойные камины. Там была зона отдыха, спальная зона и его и ее ванные комнаты. Нина Альбрехт нажала кнопку возле двери, и занавески, закрывающие вид на запад, бесшумно начали раздвигаться, открывая стеклянную стену, выходящую на море.

Изготовленная на заказ кровать была двуспальной, размером с обычную королевскую. С него сняли верхний матрас, все постельное белье и подушки, и я предположил, что они были взяты для судебно-медицинской экспертизы. В двух местах комнаты были вырезаны сегменты ковра площадью шесть квадратных футов, опять же, как я полагал, для сбора и анализа следов крови.

На стене рядом с дверью были следы от брызг крови, которые следователи обвели кружком и обозначили буквенными кодами. Других признаков насилия, которое имело место в комнате, не было.

Я подошел к углу у стеклянной стены и оглянулся в комнату. Я поднял камеру и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Нина пару раз попадала в кадр, но это не имело значения. Фотографии были не для суда. Я бы использовал их, чтобы освежить свою память об этом месте, пока разрабатывал стратегию судебного разбирательства.

Место убийства - это карта. Если вы знаете, как это читать, вы иногда можете найти свой путь. Положение на земле, покой жертв после смерти, угол обзора, свет и кровь. Пространственные ограничения и геометрические различия были всеми элементами карты. Вы не всегда можете получить все это по полицейской фотографии. Иногда вы должны увидеть это сами. Вот почему я приехал в дом в Малибу. Что касается карты. За географию убийств. Когда я это пойму, я буду готов предстать перед судом.

Из угла я посмотрел на квадрат, вырезанный из белого ковра возле двери спальни. Именно здесь был застрелен мужчина-жертва, Йохан Рилц. Мой взгляд переместился на кровать, где была застрелена Митци Эллиот, ее обнаженное тело, распростертое на ней по диагонали.

Краткое содержание расследования в деле предполагает, что обнаженная пара слышала, как кто-то проник в дом. Рилз подошел к двери спальни и открыл ее, только чтобы быть немедленно застигнутым врасплох убийцей. Рилз был застрелен в дверях, и убийца перешагнул через его тело и вошел в комнату.

Митци Эллиот вскочила с кровати и застыла рядом с ней, прижимая к своему обнаженному телу подушку. Государство полагало, что элементы преступления предполагали, что она знала своего убийцу. Она могла бы умолять сохранить ей жизнь или могла бы знать, что ее смерть невозможно остановить. В нее дважды выстрелили через подушку с расстояния, оцениваемого в три фута, и отбросили обратно на кровать. Подушка, которую она использовала в качестве щита, упала на пол. Затем убийца шагнул вперед к кровати и прижал дуло пистолета к ее лбу для смертельного выстрела.

В любом случае, это была официальная версия. Стоя там, в углу комнаты, я знал, что в нем заложено достаточно необоснованных предположений, чтобы у меня не возникло проблем с нарезкой его кубиками на суде.

Я посмотрел на стеклянные двери, которые вели на террасу с видом на Тихий океан. В файлах не было ничего о том, были ли открыты занавеска и двери во время убийств. Я не был уверен, что это так или иначе что-то значило, но это была деталь, которую я хотел бы знать.

Я подошел к стеклянным дверям и обнаружил, что они заперты. Мне было нелегко понять, как их открыть. Нина, наконец, подошла и помогла мне, держа палец на предохранительном рычаге, а другой рукой поворачивая затвор. Двери открылись наружу и принесли звуки грохочущего прибоя.

Я сразу понял, что если бы двери были открыты во время убийств, то шум прибоя мог бы легко заглушить любой шум, который мог произвести в доме незваный гость. Это противоречило бы версии штата о том, что Рилз был убит у двери спальни, потому что он подошел к двери, услышав незваного гостя. Затем возник бы новый вопрос о том, что Рилз делал голым у двери, но это не имело значения для защиты. Мне нужно было только задать вопросы и указать на несоответствия, чтобы посеять семя сомнения в разуме присяжных. Потребовалось всего одно сомнение в голове одного присяжного, чтобы я добился успеха. Это был метод защиты по уголовному делу "исказь или уничтожь".

Я вышел на палубу. Я не знал, был ли это прилив или отлив, но подозревал, что это было где-то посередине. Вода была близко. Волны набегали и прибивали прямо к опорам, на которых был построен дом.

Там были шестифутовые волны, но не было серферов. Я вспомнил, что сказал Патрик о попытке заняться серфингом в бухте.

Я вернулся в дом, и как только я вернулся в спальню, я понял, что мой телефон звонит, но я не мог слышать его из-за шума океана. Я проверил, кто это, но на экране было написано "ЧАСТНЫЙ абонент". Я знал, что большинство людей в правоохранительных органах заблокировали свои идентификационные данные.

“Нина, я должен ответить на это. Ты не против подойти к моей машине и попросить моего водителя зайти?”

“Нет проблем”.

“Благодарю вас”.

Я ответил на звонок.

“Алло?”

“Это я. Я просто проверяю, когда ты зайдешь ”.

“Мной” была моя первая бывшая жена, Мэгги Макферсон. Согласно недавно пересмотренному соглашению об опеке, я должен был быть со своей дочерью только по вечерам в среду и каждые вторые выходные. Это было далеко от совместной опеки, которая у нас когда-то была. Но я упустил это вместе со вторым шансом, который у меня был с Мэгги.

“Вероятно, около половины восьмого. Сегодня днем у меня встреча с клиентом, и она может немного затянуться.”

Наступила тишина, и я почувствовал, что дал неправильный ответ.

“Что, у тебя свидание?” Я спросил. “Во сколько ты хочешь, чтобы я был там?”

“Я должен был уйти в семь тридцать”.

“Тогда я буду там до этого. Кто этот счастливчик?”

“Это было бы не твое дело. Но, говоря о Лаки, я слышал, ты получил всю практику Джерри Винсента.”

Нина Альбрехт и Патрик Хенсон вошли в спальню. Я видел, как Патрик смотрел на недостающий квадратик в ковре. Я прикрыл телефон и попросил их спуститься вниз и подождать меня. Затем я вернулся к телефонному разговору. Моя бывшая жена была заместителем окружного прокурора, назначенным в здание суда Ван-Найса. Это дало ей возможность кое-что услышать обо мне.

“Это верно”, - сказал я. “Я его замена, но я не знаю, насколько мне от этого повезло”.

“Вам следует хорошенько прокатиться по делу Эллиота”.

“Прямо сейчас я стою в доме убийств. Прекрасный вид ”.

“Что ж, удачи в его освобождении. Если кто-то и может, то это, безусловно, ты ”.

Она сказала это с прокурорской усмешкой.

“Полагаю, я не буду отвечать на это”.

“Я знаю, как бы ты поступил в любом случае. И еще кое-что. У тебя ведь не будет компании сегодня вечером, не так ли?”

“О чем ты говоришь?”

“Я говорю о событиях двухнедельной давности. Хейли сказала, что там была женщина. Я полагаю, ее звали Лэни? Она чувствовала себя очень неловко из-за этого ”.

“Не волнуйся, ее там сегодня не будет. Она просто подруга, и она воспользовалась комнатой для гостей. Но для протокола, я могу пригласить к себе домой любого, кого захочу, в любое время, потому что это мой дом, и вы вольны делать то же самое у себя дома ”.

“И я также могу пойти к судье и сказать, что вы подвергаете нашу дочь воздействию людей, которые являются наркоманами”.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем ответить так спокойно, как только мог.

“Откуда тебе знать, с кем я знакомлю Хейли?”

“Потому что ваша дочь не глупа и у нее идеальный слух. Она рассказала мне немного из того, что было сказано, и было довольно легко выяснить, что твой ... друг из реабилитационного центра ”.

“И так это преступление - общаться с людьми из реабилитационного центра?”

“Это не преступление, Майкл. Я просто не думаю, что для Хейли лучше подвергаться воздействию парада наркоманов, когда она остается с тобой ”.

“Теперь это парад. Я думаю, что единственный наркоман, о котором вы больше всего беспокоитесь, - это я ”.

“Что ж, если туфля подойдет...”

Я чуть не сорвался, но снова успокоился, вдохнув немного свежего морского воздуха. Когда я говорил, я был спокоен. Я знал, что проявление гнева в долгосрочной перспективе только навредит мне, когда придет время пересмотреть соглашение об опеке.

“Мэгги, это наша дочь, о которой мы здесь говорим. Не причиняй ей вреда, пытаясь причинить боль мне. Ей нужен ее отец, а мне нужна моя дочь ”.

“И это моя точка зрения. У тебя все хорошо. Связываться с наркоманом - не очень хорошая идея ”.

Я так сильно сжимал свой телефон, что думал, он может сломаться. Я могла чувствовать алый румянец смущения на своих щеках и шее.

“Я должен идти”.

Мои слова вырвались сдавленными моими собственными неудачами.

“И я тоже. Я скажу Хейли, что ты будешь там к семи тридцати.”

Она всегда так делала, заканчивала разговор выводами о том, что я разочарую свою дочь, если опоздаю или не смогу приехать по расписанию. Она повесила трубку, прежде чем я смог ответить.

Гостиная внизу была пуста, но потом я увидел Патрика и Нину на нижней палубе. Я вышел и подошел к перилам, где стоял Патрик, глядя на волны. Я попытался выбросить из головы расстройство, вызванное разговором с моей бывшей женой.

“Патрик, ты сказал, что пробовал здесь заниматься серфингом, но рывок был слишком сильным?”

“Это верно”.

“Вы говорите о приливе?”

“Да, здесь нелегко. Форма бухты создает это. Энергия волн, приходящих с северной стороны, перенаправляется под поверхность и как бы рикошетит на юг. Он повторяет контур бухты и несет ее вниз, а затем наружу. Я пару раз попадался на этом конвейере, чувак. Это заняло у меня весь путь мимо тех скал на южной оконечности ”.

Я изучал бухту, пока он описывал, что происходит под поверхностью. Если он был прав и в день убийств был прилив, то водолазы шерифа, вероятно, искали орудие убийства не в том месте.

И теперь было слишком поздно. Если убийца выбросил пистолет в прибой, он мог быть вынесен по подводному трубопроводу полностью из бухты в море. Я начал чувствовать уверенность в том, что орудие убийства не будет неожиданно обнаружено на суде.

Что касается моего клиента, то это было хорошо.

Я смотрел на волны и думал о том, что под прекрасной поверхностью никогда не прекращается движение скрытой силы.

Девятнадцать

Писатели взяли выходной или перенесли линию пикета в другое место протеста. В Archway Studios мы прошли через контрольно-пропускной пункт службы безопасности без каких-либо задержек, как днем ранее. Помогло то, что Нина Альбрехт была в машине перед нами и расчистила путь.

Было поздно, и студия пустела на весь день. Патрик смог получить парковочное место прямо перед бунгало Эллиота. Патрик был взволнован, потому что он никогда не был за воротами киностудии. Я сказал ему, что он может осмотреться, но держать телефон под рукой, потому что я не был уверен, как долго продлится встреча с моим клиентом, и мне нужно было придерживаться графика, чтобы забрать свою дочь.

Войдя вслед за Ниной, я спросил ее, есть ли для меня другое место для встречи с Эллиотом, кроме его офиса. Я сказал, что мне нужно разложить бумаги и что столик, за которым мы сидели накануне, слишком мал. Она сказала, что отведет меня в зал заседаний исполнительной власти, и я мог бы посидеть там, пока она пойдет за своим боссом и приведет его на встречу. Я сказал, что это было бы прекрасно. Но правда была в том, что я не собирался распространять документы. Я просто хотел встретиться с Эллиотом в нейтральном месте. Если бы я сидел напротив него за его рабочим столом, он бы руководил собранием. Это стало ясно во время нашей первой встречи. Эллиот был сильной личностью. Но с этого момента мне нужно было быть главным.

Это была большая комната с двенадцатью черными кожаными креслами вокруг полированного овального стола. На дальней стене был верхний проектор и длинная коробка с раскрывающимся экраном. Остальные стены были увешаны постерами фильмов, снятых на участке, в рамках. Я предположил, что это были фильмы, которые принесли студии деньги.

Я села и достала папки с делами из своей сумки. Двадцать пять минут спустя я просматривал документы штата о находках, когда дверь открылась и, наконец, вошел Эллиот. Я не потрудился встать или протянуть руку. Я попытался выглядеть раздраженным, когда указал ему на стул через стол от меня.

Нина последовала за ним в комнату, чтобы посмотреть, что она может принести нам на закуску.

“Ничего, Нина”, - сказала я, прежде чем Эллиот смог ответить. “У нас все будет хорошо, и нам нужно начать. Мы дадим вам знать, если нам что-нибудь понадобится ”.

Казалось, она на мгновение опешила от отдачи приказов не от Эллиота, а от кого-то другого. Она посмотрела на него за разъяснениями, и он просто кивнул. Она ушла, закрыв за собой двойные двери. Эллиот сел в кресло, на которое я ему указал.

Я долго смотрел через стол на своего клиента, прежде чем заговорить.

“Я не могу понять тебя, Уолтер”.

“Что вы имеете в виду? Что тут выяснять?”

“Ну, для начала, ты тратишь много времени, доказывая свою невиновность. Но я не думаю, что ты воспринимаешь это настолько серьезно ”.

“Насчет этого ты ошибаешься”.

“Это я? Вы понимаете, что если вы проиграете этот процесс, вы отправитесь в тюрьму? И не будет никакого залога по обвинению в двойном убийстве, пока вы подаете апелляцию. Вы вынесете неверный вердикт, и они наденут на вас наручники в зале суда и увезут вас ”.

Эллиот наклонился ко мне на несколько дюймов, прежде чем ответить снова.

“Я прекрасно понимаю, в каком положении нахожусь. Так что не смейте говорить мне, что я не воспринимаю это всерьез ”.

“Хорошо, тогда, когда мы назначим встречу, давайте придем на нее вовремя. Предстоит проделать большой путь, но на это не так много времени. Я знаю, что тебе нужно управлять студией, но это больше не является приоритетом. На следующие две недели у вас есть один приоритет. Это дело.”

Теперь он долго смотрел на меня, прежде чем ответить. Возможно, это был первый раз в его жизни, когда его пожурили за опоздание, а затем сказали, что делать. Наконец, он кивнул.

“Достаточно справедливо”, - сказал он.

Я кивнул в ответ. Теперь наши позиции были понятны. Мы были в его зале заседаний и на его студии, но теперь я был альфа-псом. Его будущее зависело от меня.

“Хорошо”, - сказал я. “Итак, первое, что я должен спросить, это говорим ли мы здесь конфиденциально”.

“Конечно, мы такие”.

“Ну, вчера нас там не было. Было совершенно ясно, что Нина прослушала ваш офис. Это может быть хорошо для ваших встреч в кино, но это не хорошо, когда мы обсуждаем ваше дело. Я твой адвокат, и никто не должен слышать нашу дискуссию. Никто. У Нины нет привилегий. Ее могут вызвать повесткой для дачи показаний против вас. На самом деле, меня не удивит, если она окажется в списке свидетелей обвинения ”.

Эллиот откинулся на спинку своего мягкого кресла и поднял лицо к потолку.

“Нина”, - сказал он. “Отключите трансляцию. Если мне что-нибудь понадобится, я позову тебя на линию ”.

Он посмотрел на меня и развел руками. Я кивнул, что удовлетворен.

“Спасибо тебе, Уолтер. Теперь давайте приступим к работе ”.

“Сначала у меня есть вопрос”.

“Конечно”.

“Это та встреча, на которой я говорю вам, что я этого не делал, а затем вы говорите мне, что для вас не имеет значения, делал я это или нет?”

Я кивнул.

“Сделал ты это или нет, не имеет значения, Уолтер. Это то, что государство может доказать за пределами ...

“Нет!”

Он хлопнул открытой ладонью по столу. Это прозвучало как выстрел. Я был поражен, но надеялся, что не показал этого.

“Я устал от этого юридического дерьма! Что не имеет значения, сделал ли я это, важно только то, что может быть доказано. Это действительно имеет значение! Разве ты не видишь? Это действительно имеет значение. Мне нужно, чтобы мне поверили, черт возьми! Мне нужно, чтобы ты мне поверил. Меня не волнует, какие улики против меня. Я НЕ этого делал. Ты меня понимаешь? Ты мне веришь? Если мой собственный адвокат мне не верит или ему все равно, тогда у меня нет шансов ”.

Я был уверен, что Нина собиралась ворваться, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Я откинулся на спинку своего мягкого кресла и стал ждать ее и убедиться, что Эллиот закончил.

Как и ожидалось, одна из дверей открылась, и Нина собиралась войти. Но Эллиот отмахнулся от нее взмахом руки и резким приказом не беспокоить нас. Дверь снова закрылась, и он встретился со мной взглядом. Я поднял руку, чтобы остановить его от разговора. Настала моя очередь.

“Уолтер, есть две вещи, о которых я должен позаботиться”, - спокойно сказал я. “Понимаю ли я аргументы штата и могу ли я их опровергнуть”.

Говоря это, я постучал пальцем по файлу обнаружения.

“На данный момент я понимаю позицию государства. Обвинение однозначное. Государство считает, что у них есть мотив и возможности в избытке.

“Давайте сначала разберемся с мотивом. У вашей жены был роман, и это вас разозлило. Не только это, но и брачный контракт, который она подписала двенадцать лет назад, возлагал ответственность, и единственный способ избавиться от нее, не деля все пополам, - это убить ее. Следующая возможность. У них есть время, когда ваша машина выехала через ворота в Арчуэй тем утром. Они снова и снова проверяли время и говорят, что вы легко могли быть в доме в Малибу во время убийств. Это возможность.

“И на что рассчитывает штат, так это на то, что мотива и возможности будет достаточно, чтобы повлиять на присяжных и выиграть дело, в то время как фактические улики против вас довольно слабые и очень косвенные. Итак, моя работа заключается в том, чтобы придумать способ дать присяжным понять, что здесь много дыма, но нет настоящего огня. Если я это сделаю, то ты уйдешь ”.

“Я все еще хочу знать, верите ли вы, что я невиновен”.

Я улыбнулся и покачал головой.

“Уолтер, говорю тебе, это не имеет значения”.

“Для меня это имеет значение. Так или иначе, мне нужно знать.”

Я смягчился и поднял руки в знак капитуляции.

“Хорошо, тогда я скажу тебе, что я думаю, Уолтер. Я изучил дело вдоль и поперек. Я прочитал все, что здесь есть, по крайней мере, дважды, а большую часть - трижды. Я только что побывал в пляжном домике, где произошло это прискорбное событие, и изучил географию этих убийств. Я сделал все это, и я вижу очень реальную возможность того, что вы невиновны по этим обвинениям. Означает ли это, что я верю, что вы невиновный человек? Нет, Уолтер, это не так. Извините, но я занимаюсь этим слишком долго, и реальность такова, что я видел не так уж много невиновных клиентов. Итак, лучшее, что я могу вам сказать, это то, что я не знаю. Если этого для вас недостаточно, то, я уверен, у вас не возникнет проблем с поиском адвоката, который скажет вам именно то, что вы хотите услышать, верит он в это или нет ”.

Я откинулся на спинку стула, ожидая его ответа. Он сцепил руки на столе перед собой, пока обдумывал мои слова, а затем, наконец, кивнул.

“Тогда, я полагаю, это лучшее, о чем я могу просить”, - сказал он.

Я попыталась выдохнуть так, чтобы он не заметил. У меня все еще было дело. На данный момент.

“Но ты знаешь, во что я верю, Уолтер?”

“Во что ты веришь?”

“Что ты что-то от меня скрываешь”.

“Сдерживаешься? О чем ты говоришь?”

“Есть кое-что, чего я не знаю об этом деле, и вы умалчиваете об этом при мне”.

“Я не понимаю, о чем вы говорите”.

“Ты слишком самоуверен, Уолтер. Как будто ты знаешь, что собираешься идти ”.

“Я собираюсь прогуляться. Я невиновен ”.

“Быть невиновным недостаточно. Иногда осуждают невиновных, и в глубине души каждый это знает. Вот почему я никогда не встречал по-настоящему невиновного человека, который не был бы напуган. Испугался, что система не будет работать правильно, что она создана для того, чтобы признавать виновных виновными, а не невиновных невиновными. Вот чего тебе не хватает, Уолтер. Ты не боишься ”.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Почему я должен бояться?”

Я уставился на него через стол, пытаясь прочесть его. Я знал, что мои инстинкты были верны. Было что-то, чего я не знал, что-то, что я пропустил в файлах, или что Винсент носил в своей голове вместо своих файлов. Что бы это ни было, Эллиот пока не делился этим со мной.

На данный момент это было нормально. Иногда вы не хотите знать, что известно вашему клиенту, потому что, как только дым выходит из бутылки, вы не можете вернуть его обратно.

“Хорошо, Уолтер”, - сказал я. “Продолжение следует. А пока давайте приступим к работе ”.

Не дожидаясь ответа, я открыл дело защиты и просмотрел заметки, которые я написал на внутренней стороне обложки.

“Я думаю, что мы настроены с точки зрения свидетелей и стратегии, когда дело доходит до дела штата. Чего я не нашел в деле, так это надежной стратегии для вашей защиты ”.

“Что вы имеете в виду?” Спросил Эллиот. “Джерри сказал мне, что мы были готовы”.

“Может быть, и нет, Уолтер. Я знаю, это не то, что ты хочешь увидеть или услышать, но я нашел это в файле ”.

Я подвинул к нему через полированный стол двухстраничный документ. Он взглянул на него, но на самом деле не смотрел на него.

“Что это?”

“Это ходатайство о продолжении. Джерри составил его, но не подал в суд. Но кажется очевидным, что он хотел отсрочить суд. Кодировка на ходатайстве указывает на то, что он распечатал его в понедельник – всего за несколько часов до того, как его убили ”.

Эллиот покачал головой и подтолкнул документ обратно через стол.

“Нет, мы говорили об этом, и он согласился со мной двигаться вперед по графику”.

“Это было в понедельник?”

“Да, в понедельник. В последний раз, когда я с ним разговаривал.”

Я кивнул. Это касалось одного из возникших у меня вопросов. Винсент вел записи о выставлении счетов в каждом из своих файлов, и я отметил в файле Эллиота, что он выставил счет за час в день своего убийства.

“Это была конференция в его офисе или в вашем?”

“Это был телефонный звонок. В понедельник днем. Он оставил сообщение ранее, и я перезвонил ему. Нина может сообщить вам точное время, если вам это нужно ”.

“У него это здесь в три. Он говорил с вами об отсрочке?”

“Это верно, но я сказал ему, чтобы никаких задержек”.

Винсент выставил счет за час. Мне было интересно, как долго они с Эллиотом препирались из-за задержки.

“Почему он хотел отсрочки?” Я спросил.

“Он просто хотел больше времени, чтобы подготовиться и, возможно, пополнить свой счет. Я сказал ему, что мы были готовы, как я говорю вам. Мы готовы!”

Я вроде как рассмеялся и покачал головой.

“Дело в том, что ты здесь не адвокат, Уолтер. Я есть. И это то, что я пытаюсь вам сказать, я не вижу здесь многого с точки зрения стратегии защиты. Я думаю, именно поэтому Джерри хотел отложить суд. У него не было дела ”.

“Нет, это обвинение не располагает доказательствами”.

Я начинал уставать от Эллиота и его настойчивости в принятии юридических решений.

“Позвольте мне объяснить, как это работает”, - устало сказал я. “И прости меня, если ты все это знаешь, Уолтер. Это будет процесс из двух частей, хорошо? Прокурор выступает первым и излагает свое дело. У нас есть шанс атаковать его по ходу дела. Тогда у нас будет шанс, и вот тогда мы представим наши доказательства и альтернативные теории преступления ”.

“Хорошо”.

“И что я могу сказать из моего изучения файлов, так это то, что Джерри Винсент больше полагался на версию обвинения, чем на доводы защиты. Есть ...”

“Как же так?”

“Я хочу сказать, что он заперт и заряжен на стороне обвинения. У него есть встречные свидетели и планы перекрестного допроса, готовые ко всему, что собирается выдвинуть обвинение. Но я кое-что упускаю со стороны защиты в уравнении. У нас нет ни алиби, ни альтернативных подозреваемых, ни альтернативных теорий, ничего. По крайней мере, в деле ничего нет. И это то, что я имею в виду, когда говорю, что у нас нет дела. Он когда-нибудь обсуждал с вами, как он планировал развернуть защиту?”

“Нет. Мы собирались поговорить об этом, но потом его убили. Он сказал мне, что обдумывает все это. Он сказал, что у него есть волшебная палочка и чем меньше я буду знать, тем лучше. Он собирался рассказать мне, когда мы приблизились к суду, но так и не сделал этого. У него никогда не было шанса ”.

Я знал этот термин. “Волшебной пулей” была ваша карточка "Выйди-из-тюрьмы-и-отправляйся-домой". Именно свидетель или улика, которая была у вас в заднем кармане, должна была либо разрушить все улики, как костяшки домино, либо прочно и надолго посеять обоснованные сомнения в умах каждого присяжного заседателя. Если у Винсента и было волшебное средство, он не отметил его в материалах дела. И если у него было волшебное средство, почему он говорил об отсрочке в понедельник?

“Вы понятия не имеете, что это была за волшебная пуля?” Я спросил Эллиота.

“Только то, что он сказал мне, что он нашел что-то, что должно было вывести штат из равновесия”.

“Это не имеет смысла, если в понедельник он говорил об отсрочке судебного разбирательства”.

Эллиот пожал плечами.

“Я говорил вам, он просто хотел больше времени, чтобы подготовиться. Вероятно, больше времени, чтобы потребовать с меня больше денег. Но я сказал ему, что когда мы снимаем фильм, мы выбираем дату, и этот фильм выходит в этот день, несмотря ни на что. Я сказал ему, что мы отправляемся в суд без промедления ”.

Я кивнул головой в ответ на мантру Эллиота "без промедления". Но мои мысли были о пропавшем ноутбуке Винсента. Была ли там волшебная пуля? Сохранил ли он свой план на компьютере, а не перенес его в жесткий файл? Была ли волшебная пуля причиной его убийства? Было ли его открытие настолько чувствительным или опасным, что кто-то убил его за это?

Я решил двигаться дальше с Эллиотом, пока он был у меня перед глазами.

“Ну, Уолтер, у меня нет волшебного средства. Но если Джерри смог найти это, то и я смогу. Я так и сделаю”.

Я проверил свои часы и попытался сделать вид, что меня не беспокоит незнание того, что, несомненно, является ключевым элементом в корпусе.

“Хорошо. Давайте поговорим об альтернативной теории.”

“Что это значит?”

“Это означает, что у государства есть своя теория, а у нас должна быть наша. Теория штата заключается в том, что вы были расстроены неверностью вашей жены и тем, чего вам будет стоить развод с ней. Итак, вы поехали в Малибу и убили и свою жену, и ее любовника. Затем вы каким-то образом избавились от орудия убийства – либо спрятали его, либо выбросили в океан, – а затем позвонили девять-один-один, чтобы сообщить, что обнаружили убийства. Эта теория дает им все, что им нужно. Мотив и возможность. Но в подтверждение этого у них есть GSR и почти ничего больше ”.

“GSR?”

“Следы огнестрела. Их доказательственная база – то немногое, что есть, – твердо держится на этом ”.

“Этот тест был ложноположительным!” Решительно сказал Эллиот. “Я никогда не стрелял ни из какого оружия. И Джерри сказал мне, что он пригласил лучшего эксперта в стране, чтобы разрушить все это. Женщина из Джона Джея в Нью-Йорке. Она засвидетельствует, что лабораторные процедуры шерифа были небрежными и небрежными, что приводило к ложноположительному результату ”.

Я кивнул. Мне понравился пыл его отрицания. Было бы полезно, если бы он дал показания.

“Да, доктор Арсланян, она все еще к нам поступает”, - сказал я. “Но она не волшебная палочка, Уолтер. Обвинение выступит со своим собственным экспертом, утверждающим прямо противоположное – что лаборатория работает хорошо и что все процедуры были соблюдены. В лучшем случае, GSR будет вымыт. Обвинение по-прежнему будет сильно полагаться на мотив и возможность ”.

“Какой мотив? Я любил ее и даже не знал о Рилзе. Я думал, он педик ”.

Я поднял руки вверх в приглашающем жесте.

“Послушай, сделай себе одолжение, Уолтер, и не называй его так. В суде или где-либо еще. Если уместно сослаться на его сексуальную ориентацию, вы говорите, что думали, что он гей. Понятно?”

“Хорошо”.

“Теперь обвинение просто скажет, что вы знали, что Йохан Рилц был любовником вашей жены, и они приведут доказательства и свидетельские показания, которые укажут, что развод, вызванный неверностью вашей жены, обойдется вам более чем в сто миллионов долларов и, возможно, ослабит ваш контроль над студией. Они внедряют все это в сознание присяжных, и у вас появляется довольно хорошая мотивация для убийства ”.

“И все это чушь собачья”.

“И я смогу выкрутиться из всего этого к чертовой матери на суде. Многие их положительные стороны могут быть обращены в отрицательные. Это будет танец, Уолтер. Мы обменяемся ударами. Мы будем пытаться искажать и разрушать, но в конечном итоге они нанесут больше ударов, чем мы сможем блокировать, и именно поэтому мы аутсайдер, и поэтому защите всегда полезно выдвигать альтернативную теорию. Мы даем присяжным правдоподобное объяснение, почему были убиты эти два человека. Мы отводим подозрения от вас и кое на кого другого ”.

“Как у однорукого человека в Беглеце?”

Я покачал головой.

“Не совсем”.

Я вспомнил фильм и телешоу перед ним. В обоих случаях на самом деле был однорукий мужчина. Я говорил о дымовой завесе, альтернативной теории, придуманной защитой, потому что я не купился на рэп Эллиота “Я-невиновен” - по крайней мере, пока.

Раздался жужжащий звук, и Эллиот достал телефон из кармана и посмотрел на экран.

“Уолтер, у нас здесь есть работа”, - сказал я.

Он не ответил на звонок и неохотно убрал телефон. Я продолжил.

“Хорошо, на этапе обвинения мы собираемся использовать перекрестный допрос, чтобы сделать одну вещь кристально ясной для присяжных. То есть, как только этот тест на GSR дал положительный результат на вас, тогда ...

“Ложноположительный результат!”

“Неважно. Дело в том, что как только у них появилось то, что, по их мнению, было положительным признаком того, что вы совсем недавно стреляли из оружия, все ставки были сняты. Широко открытое расследование стало очень тесно сосредоточено на одной вещи. Ты. Это перешло от того, что они называют полномасштабным расследованием, к полному расследованию в отношении вас. Итак, случилось то, что они оставили много камней не перевернутыми. Например, Рилз пробыл в этой стране всего четыре года. Ни один следователь не поехал в Германию, чтобы проверить его прошлое и были ли у него там враги, которые хотели его смерти. Это всего лишь одна вещь. Они также не досконально изучили парня в Лос-Анджелесе. Это был мужчина, которому разрешили войти в дома и жизни некоторых из самых богатых женщин в этом городе. Извините за прямоту, но он трахал других женатых клиентов или только вашу жену? Были ли другие важные и влиятельные люди, которых он мог бы разозлить, или только вы?”

Эллиот не ответил на грубые вопросы. Я спросил их таким образом нарочно, чтобы посмотреть, вызовет ли это у него раздражение или какую-либо реакцию, противоречащую его заявлениям о любви к своей жене. Но он никак не отреагировал в любом случае.

“Ты понимаешь, к чему я клоню, Уолтер? Внимание, почти с самого начала, было сосредоточено на тебе. Когда настанет очередь защиты, мы собираемся обвинить Рилза. И из этого вырастут сомнения, как стебли на кукурузном поле ”.

Эллиот задумчиво кивнул, глядя на свое отражение в полированной столешнице.

“Но это не может быть той волшебной пулей, о которой тебе говорил Джерри”, - сказал я. “И в преследовании Рилза есть риск”.

Эллиот поднял глаза на меня.

“Потому что прокурор знает, что это был недостаток, когда следователи возбудили дело. У него было пять месяцев, чтобы предвидеть, что мы можем пойти этим путем, и если он хорош, а я в этом уверен, то он спокойно готовился к тому, что мы пойдем в этом направлении ”.

“Разве это не появилось бы в материалах Discovery?”

“Не всегда. Открытие - это искусство. В большинстве случаев важно то, чего нет в файле обнаружения, и на что нужно обращать внимание. Джеффри Голанц - опытный профессионал. Он точно знает, что ему нужно вложить, а что он может оставить для себя ”.

“Ты знаешь Голанца? Вы уже проходили против него в суде раньше?”

“Я его не знаю и никогда не выступал против него. Я знаю его репутацию. Он никогда не проигрывал в суде. Ему что-то вроде двадцати семи и о.”

Я посмотрел на часы. Время пролетело незаметно, и мне нужно было поддерживать движение, если я собирался забрать свою дочь вовремя.

“Хорошо”, - сказал я. “Есть еще пара вещей, которые нам нужно осветить. Давайте поговорим о том, будете ли вы давать показания.”

“Это не вопрос. Это само собой разумеющееся. Я хочу очистить свое имя. Присяжные захотят, чтобы я сказал, что я этого не делал ”.

“Я знал, что вы собираетесь это сказать, и я ценю пыл, который я вижу в ваших опровержениях. Но ваши показания должны быть чем-то большим, чем это. Это должно дать объяснение, и вот тут у нас могут возникнуть проблемы ”.

“Мне все равно”.

“Вы убили свою жену и ее любовника?”

“Нет!”

“Тогда зачем ты пошел туда, к дому?”

“У меня возникли подозрения. Если она была там с кем-то, я собирался противостоять ей и вышвырнуть его вон ”.

“Вы ожидаете, что присяжные поверят, что человек, который управляет киностудией стоимостью в миллиард долларов, взял отгул, чтобы съездить в Малибу, чтобы шпионить за своей женой?”

“Нет, я не шпион. У меня были подозрения, и я отправился туда, чтобы убедиться в этом самому ”.

“И противостоять ей с оружием в руках?”

Эллиот открыл рот, чтобы заговорить, но затем заколебался и не ответил.

“Ты видишь, Уолтер?” Я сказал. “Ты поднимаешься туда и открываешь себя чему угодно - по большей части не хорошему”.

Он покачал головой.

“Мне все равно. Это данность. Виновные парни не дают показаний. Все это знают. Я свидетельствую, что я этого не делал ”.

Он тыкал в меня пальцем с каждым слогом последнего предложения. Мне все еще нравилась его напористость. В него можно было поверить. Возможно, он смог бы выжить на суде.

“Что ж, в конечном счете, это ваше решение”, - сказал я. “Мы подготовим вас к даче показаний, но мы не примем решение, пока не перейдем к фазе защиты на процессе и не увидим, на чем мы остановились”.

“Теперь все решено. Я даю показания ”.

Его лицо начало приобретать глубокий малиновый оттенок. Здесь мне пришлось действовать осторожно. Я не хотел, чтобы он давал показания, но с моей стороны было неэтично запрещать это. Это было решение клиента, и если бы он когда-нибудь заявил, что я забрал это у него или отказался дать ему показания, я бы заставил коллегию адвокатов облепить меня, как разъяренных пчел.

“Послушай, Уолтер”, - сказал я. “Ты могущественный человек. Вы управляете студией, снимаете фильмы и каждый день рискуете миллионами долларов. Я все это понимаю. Вы привыкли принимать решения, которые никто не ставит под сомнение. Но когда мы вступаем в процесс, я босс. И хотя это решение будете принимать вы, мне нужно знать, что вы слушаете меня и учитываете мой совет. Нет смысла идти дальше, если ты этого не сделаешь ”.

Он грубо провел рукой по лицу. Это было тяжело для него.

“Хорошо. Я понимаю. Мы примем окончательное решение по этому поводу позже ”.

Он сказал это неохотно. Это была уступка, на которую он не хотел идти. Ни один человек не хочет передавать свою власть другому.

“Хорошо, Уолтер”, - сказал я. “Я думаю, это ставит нас на одну доску”.

Я снова посмотрел на часы. В моем списке было еще несколько вещей, и у меня все еще было немного времени.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я.

“Пожалуйста”.

“Я хочу добавить пару человек в команду защиты. Они будут бывшими...”

“Нет. Я говорил вам, чем больше адвокатов у обвиняемого, тем более виноватым он выглядит. Посмотрите на Барри Бондса. Скажи мне, что люди не думают, что он виновен. У него больше адвокатов, чем товарищей по команде ”.

“Уолтер, ты не дал мне закончить. Я говорю не об адвокатах, и когда мы дойдем до суда, я обещаю, что за столом будем только ты и я ”.

“Тогда, кого вы хотите добавить?”

“Консультант по отбору присяжных и кто-то, кто будет работать с вами над имиджем и показаниями, все такое”.

“Консультанта присяжных нет. Выглядит так, будто ты пытаешься все подстроить ”.

“Послушайте, человек, которого я хочу нанять, будет сидеть на галерее. Никто не обратит на нее внимания. Она зарабатывает на жизнь игрой в покер и просто читает по лицам людей и ищет подсказки – маленькие подарки. Вот и все ”.

“Нет, я не буду платить за это мумбо-юмбо”.

“Ты уверен, Уолтер?”

Я потратил пять минут, пытаясь убедить его, говоря ему, что выбор присяжных может быть самой важной частью процесса. Я подчеркнул, что в делах с косвенными обстоятельствами приоритет должен был отдаваться выбору присяжных с непредвзятым мышлением, тех, кто не верил, что только потому, что полиция или обвинение что-то говорят, это автоматически становится правдой. Я сказал ему, что горжусь своим умением подбирать присяжных, но что мне не помешала бы помощь эксперта, который умеет читать по лицам и жестам. В конце моей просьбы Эллиот просто покачал головой.

“Мумбо-юмбо. Я буду доверять твоим навыкам ”.

Я изучал его мгновение и решил, что на сегодня мы поговорили достаточно. Я бы обсудил с ним остальное в следующий раз. Я пришел к пониманию того, что, хотя он на словах поддерживал идею о том, что я был судебным боссом, не было никаких сомнений в том, что он твердо отвечал за все.

И я не мог не верить, что это может привести его прямиком в тюрьму.

Двадцать

К тому времени, когда я высадил Патрика у его машины в центре города и направился в Вэлли в плотном вечернем потоке машин, я знал, что опоздаю и спровоцирую очередную конфронтацию со своей бывшей женой. Я позвонил, чтобы сообщить ей, но она не взяла трубку, и я оставил сообщение. Когда я наконец добрался до ее жилого комплекса в Шерман-Оукс, было почти семь сорок, и я обнаружил мать и дочь на обочине, ожидающими. Хейли опустила голову и смотрела на тротуар. Я заметил, что она начала принимать эту позу всякий раз, когда ее родители оказывались в непосредственной близости друг от друга. Это было так, как будто она просто стояла на транспортном круге и ждала, когда ее телепортируют подальше от нас.

Я щелкнул замками, останавливаясь, и Мэгги помогла Хейли забраться на заднее сиденье с ее школьным рюкзаком и сумкой для переноски.

“Спасибо, что пришли вовремя”, - сказала она ровным голосом.

“Без проблем”, - сказал я, просто чтобы посмотреть, вызовет ли это искорки в ее глазах. “Должно быть, жаркое свидание, если ты ждешь меня здесь”.

“Нет, не совсем. Родительское собрание в школе.”

Это пробило мою защиту и ударило меня в челюсть.

“Ты должен был сказать мне. Мы могли бы нанять няню и уехать вместе ”.

“Я не ребенок”, - сказала Хейли у меня за спиной.

“Мы пробовали это”, - сказала Мэгги слева от меня. “Помнишь? Ты так сильно накинулся на учителя из–за оценки Хейли по математике - обстоятельства, о котором ты ничего не знал, – что они попросили меня наладить связь со школой ”.

Инцидент казался лишь смутно знакомым. Это было надежно заперто где-то в моих банках памяти, поврежденных оксикодоном. Но я почувствовала жжение от смущения на своем лице и шее. У меня не было камбэка.

“Я должна идти”, - быстро сказала Мэгги. “Хейли, я люблю тебя. Будь добр к своему отцу, и мы увидимся завтра ”.

“Хорошо, мам”.

Я мгновение смотрел в окно на свою бывшую жену, прежде чем отстранился.

“Задай им жару, Мэгги Макфирс”, - сказал я.

Я отъехал от тротуара и поднял окно. Моя дочь спросила меня, почему ее мать звали Мэгги Макфирс.

“Потому что, когда она идет в бой, она всегда знает, что победит”, - сказал я.

“Какая битва?”

“Любое сражение”.

Мы молча проехали по бульвару Вентура и остановились поужинать у Дюпара. Это было любимое место ужина моей дочери, потому что я всегда разрешала ей заказывать блинчики. Почему-то девочка подумала, что заказ завтрака на ужин переходит некую черту, и это заставило ее почувствовать себя бунтаркой и храбрецом.

Я заказала BLT с заправкой "Тысяча островов" и, учитывая мой последний уровень холестерина, решила, что это я бунтую и отваживаюсь. Мы вместе сделали ее домашнюю работу, которая была легкой для нее и сложной для меня, затем я спросил ее, чем она хочет заниматься. Я был готов пойти на все – в кино, в торговый центр, на все, что она захочет, – но я надеялся, что она просто захочет пойти ко мне домой и потусоваться, может быть, вытащит несколько старых семейных альбомов и посмотрит на пожелтевшие фотографии.

Она колебалась с ответом, и я подумал, что знаю почему.

“У меня никто не останавливается, если это то, о чем ты беспокоишься, Хэй. Леди, которую ты встретила, Лэни? Она меня больше не навещает ”.

“Ты имеешь в виду, что она больше не твоя девушка?”

“Она никогда не была моей девушкой. Она была другом. Помнишь, когда я лежал в больнице в прошлом году? Я встретил ее там, и мы стали друзьями. Мы стараемся присматривать друг за другом, и время от времени она приходит, когда не хочет оставаться дома одна ”.

Это была скрытая правда. Мы с Лэни Росс познакомились в реабилитационном центре во время групповой терапии. Мы продолжили отношения после ухода из программы, но так и не оформили их как роман, потому что были эмоционально неспособны на это. Зависимость прижгла эти нервные окончания, и они медленно возвращались. Мы проводили время друг с другом и были друг для друга – группа поддержки из двух человек. Но как только мы вернулись в реальный мир, я начал замечать в Лэни слабость. Я инстинктивно знал, что она не собирается преодолевать дистанцию, и я не смог бы отправиться в путешествие вместе с ней. Для выздоровления можно выбрать три пути. Есть чистый путь трезвости и есть дорога к рецидиву. Третий способ - это быстрый выход. Это когда путешественник понимает, что рецидив - это просто медленное самоубийство, и нет причин ждать. Я не знал, по какой из двух вторых дорог пойдет Лэни, но я не мог следовать ни по одной из них. В конце концов, наши пути разошлись на следующий день после того, как Хейли встретила ее.

“Знаешь, Хейли, ты всегда можешь сказать мне, если тебе что-то не нравится или я делаю что-то, что тебя беспокоит”.

“Я знаю”.

“Хорошо”.

Мы помолчали несколько мгновений, и я подумал, что она хотела сказать что-то еще. Я дал ей время подготовиться к этому.

“Привет, пап?”

“Что, детка?”

“Если та дама не была твоей девушкой, значит ли это, что вы с мамой могли бы снова быть вместе?”

Вопрос на несколько мгновений лишил меня дара речи. Я мог видеть надежду в глазах Хейли и хотел, чтобы она увидела то же самое в моих.

“Я не знаю, Хэй. Я здорово все испортил, когда мы пытались это сделать в прошлом году ”.

Теперь боль появилась в ее глазах, как тени облаков на океане.

“Но я все еще работаю над этим, детка”, - быстро сказала я. “Мы просто должны принимать это день за днем. Я пытаюсь показать ей, что мы должны снова стать семьей ”.

Она не ответила. Она опустила взгляд на свою тарелку.

“Все в порядке, детка?”

“Хорошо”.

“Ты решил, чем хочешь заниматься?”

“Думаю, я просто хочу пойти домой и посмотреть телевизор”.

“Хорошо. Это то, что я хочу сделать ”.

Мы собрали ее учебники, и я положил деньги на счет. По дороге за холм она сказала, что ее мать сказала ей, что я получил новую важную работу. Я был удивлен, но счастлив.

“Ну, это своего рода новая работа. Я возвращаюсь к работе, делая то, что делал всегда. Но у меня много новых дел и одно крупное. Это тебе сказала твоя мама?”

“Она сказала, что у тебя большое дело и все будут завидовать, но ты действительно хорошо справишься”.

“Она это сказала?”

“Да”.

Я некоторое время вел машину, размышляя об этом и о том, что это может означать. Возможно, я не совсем испортил отношения с Мэгги. На каком-то уровне она все еще уважала меня. Возможно, это что-то значило.

“Um…”

Я посмотрел на свою дочь в зеркало заднего вида. На улице уже стемнело, но я мог видеть, как ее глаза смотрят в окно, а не в мои. Иногда детей так легко понять. Если бы только взрослые были такими же.

“В чем дело, Хэй?”

“Эм, мне просто интересно, вроде как, почему ты не можешь делать то, что делает мама”.

“Что вы имеете в виду?”

“Например, сажать плохих людей в тюрьму. Она сказала, что ваше крупное дело касается человека, который убил двух человек. Такое ощущение, что ты всегда работаешь на плохих парней ”.

Я на мгновение замолчал, прежде чем нашел нужные слова.

“Человек, которого я защищаю, обвиняется в убийстве двух человек, Хейли. Никто не доказал, что он сделал что-то не так. Прямо сейчас он ни в чем не виновен ”.

Она не ответила, и ее скептицизм почти осязаемо исходил с заднего сиденья. Вот тебе и невинность детей.

“Хейли, то, что я делаю, так же важно, как и то, что делает твоя мать. Когда кого-то обвиняют в преступлении в нашей стране, он имеет право на самозащиту. Что, если бы в школе вас обвинили в жульничестве, а вы знали, что вы не жульничали? Разве вы не хотели бы иметь возможность объясниться и защитить себя?”

“Я думаю, что да”.

“Я тоже так думаю. То же самое и с судами. Если вас обвинят в преступлении, вы можете попросить адвоката вроде меня помочь вам объясниться и защититься. Законы очень сложны, и кому-то трудно сделать это самостоятельно, когда они не знают всех правил доказывания и тому подобного. Поэтому я помогаю им. Это не значит, что я согласен с ними или с тем, что они сделали – если они это сделали. Но это часть системы. Важная часть ”.

Объяснение показалось мне пустым, когда я это произнес. На интеллектуальном уровне я понимал и верил аргументу, каждому его слову. Но на уровне отца и дочери я чувствовал себя как один из моих клиентов, корчащийся на свидетельской трибуне. Как я мог заставить ее поверить в это, когда я сам уже не был уверен, что сам в это больше верю?

“Помогали ли вы невинным людям?” - спросила моя дочь.

На этот раз я не смотрелся в зеркало.

“Да, несколько”.

Это было лучшее, что я мог честно сказать.

“Из-за мамы много плохих людей отправилось в тюрьму”.

Я кивнул.

“Да, у нее есть. Раньше я думал, что мы отлично балансируем. Что она сделала и что я сделал. Теперь...”

Не было необходимости заканчивать мысль. Я включил радио и нажал кнопку предварительной настройки, которая настроила музыкальный канал Disney.

Последнее, о чем я думал по дороге домой, было то, что, возможно, взрослых так же легко читать, как и их детей.

Двадцать один

В четверг утром, отвезя дочь в школу, я поехал прямо в юридическую контору Джерри Винсента. Было еще рано, и движение было слабым. Когда я зашел в гараж, примыкающий к юридическому центру, я обнаружил, что почти угадал с выбором места – большинство юристов не попадают в офис раньше, чем ближе к девяти, когда начинается суд. Я опередил их всех как минимум на час. Я поднялся на второй уровень, чтобы припарковаться на том же этаже, что и офис. На каждом уровне гаража был отдельный вход в здание.

Я проехал мимо места, где был припаркован Джерри Винсент, когда его застрелили, и припарковался дальше по пандусу. Когда я шел к мосту, соединявшему гараж с Юридическим центром, я заметил припаркованный универсал Subaru с подставками для досок для серфинга на крыше. На заднем стекле была наклейка, на которой был изображен силуэт серфингиста, катающегося на носу доски. На наклейке было написано "ОДИН МИР".

Задние стекла в фургоне были затемнены, и я не мог заглянуть внутрь. Я подошел спереди и заглянул в машину через окно со стороны водителя. Я мог видеть, что заднее сиденье было сложено ровно. Половина задней части была загромождена открытыми картонными коробками, полными одежды и личных вещей. Другая половина служила кроватью для Патрика Хенсона. Я знал это, потому что он лежал там и спал, спрятав лицо от света в складках спального мешка. И только тогда я вспомнил кое-что, что он сказал во время нашего первого телефонного разговора, когда я спросил, не заинтересована ли он в работе моим водителем. Он сказал мне, что живет за счет своей машины и спит в будке спасателя.

Я поднял кулак, чтобы постучать в окно, но потом решил дать Патрику поспать. Он мне не понадобится до позднего утра. Не было необходимости будить его. Я пересек офисный комплекс, повернул и направился по коридору к двери, на которой было написано имя Джерри Винсента. Перед этой дверью стоял детектив Босх. Он слушал свою музыку и ждал меня. Он держал руки в карманах и выглядел задумчивым, может быть, даже немного расстроенным. Я был почти уверен, что у нас не было назначено, поэтому я не знал, из-за чего он был расстроен. Возможно , это была музыка. Когда я подошел, он вытащил наушники и убрал их.

“Что, никакого кофе?” Я сказал в качестве приветствия.

“Не сегодня. Я мог бы сказать, что вчера ты этого не хотел ”.

Он отступил в сторону, чтобы я мог воспользоваться ключом, чтобы открыть дверь.

“Могу я спросить тебя кое о чем?” Я сказал.

“Если бы я сказал "нет", ты бы все равно спросил”.

“Возможно, ты прав”.

Я открыл дверь.

“Тогда просто задай вопрос”.

“Все в порядке. Ну, мне кажется, ты не любитель iPod. Кого ты там слушал?”

“Кто-то, о ком, я уверен, вы никогда не слышали”.

“Я понимаю. Это Тони Роббинс, гуру самопомощи?”

Босх покачал головой, не поднимаясь, чтобы заглотить наживку.

“Фрэнк Морган”, - сказал он.

Я кивнул.

“Саксофонист? Да, я знаю Фрэнка ”.

Босх выглядел удивленным, когда мы вошли в приемную.

“Ты знаешь его”, - сказал он недоверчивым тоном.

“Да, я обычно захожу поздороваться, когда он играет в Catalina или Jazz Bakery. Мой отец любил джаз, и в пятидесятые-шестидесятые он был адвокатом Фрэнка. У Фрэнка было много неприятностей, прежде чем он стал натуралом. В итоге я играл в Сан-Квентине с Артом Пеппером – вы слышали о нем, верно? К тому времени, когда я встретил Фрэнка, он не нуждался ни в какой помощи адвоката защиты. У него все было хорошо ”.

Босху потребовалось время, чтобы прийти в себя от моего неожиданного знакомства с Фрэнком Морганом, безвестным наследником Чарли Паркера, который в течение двух десятилетий растрачивал наследство на героин. Мы пересекли приемную и вошли в главный офис.

“Итак, как продвигается дело?” Я спросил.

“Это происходит”, - сказал он.

“Я слышал, что до того, как вы пришли ко мне вчера, вы провели ночь в Паркер-Центре, заставляя потеть подозреваемого. Однако никакого ареста?”

Я обошла стол Винсента и села. Я начала вытаскивать папки из своей сумки. Босх остался стоять.

“Кто тебе это сказал?” Босх спросил.

В вопросе не было ничего случайного. Это было скорее требование. Я вел себя беспечно по этому поводу.

“Я не знаю”, - сказал я. “Должно быть, я это где-то слышал. Может быть, репортер. Кто был подозреваемым?”

“Это не твое дело”.

“Тогда какое у меня к вам дело, детектив? Почему ты здесь?”

“Я пришел узнать, есть ли у вас для меня еще какие-нибудь имена”.

“Что случилось с именами, которые я назвал вам вчера?”

“Они выписались”.

“Как ты мог уже проверить их все?”

Он наклонился и положил обе руки на стол.

“Потому что я не работаю над этим делом в одиночку, ясно? У меня есть помощники, и мы проверили каждое ваше имя. Каждый из них в тюрьме, мертв или больше не беспокоился о Джерри Винсенте. Мы также проверили нескольких людей, которых он посадил в качестве прокурора. Это тупик ”.

Я испытал настоящее чувство разочарования и понял, что, возможно, я возлагал слишком большие надежды на возможность того, что одно из этих имен из прошлого принадлежит убийце, и его арест положит конец любой угрозе для меня.

“Что насчет Демарко, торговца оружием?”

“Я сам принял это решение, и не потребовалось много времени, чтобы вычеркнуть его из списка. Он мертв, Холлер. Умер два года назад в своей камере в Коркоране. Внутреннее кровотечение. Когда они вскрыли его, то обнаружили заточку от зубной щетки, застрявшую в анальной полости. Так и не было установлено, сам ли он положил это туда на хранение или кто-то другой сделал это за него, но это был хороший урок для остальных заключенных. Они даже вывесили табличку. Никогда не засовывай острые предметы себе в задницу ”.

Я откинулся на спинку стула, потрясенный этой историей не меньше, чем потерей потенциального подозреваемого. Я пришел в себя и попытался продолжить в беззаботной форме.

“Ну, что я могу вам сказать, детектив? Демарко был моим лучшим стрелком. Эти имена были всем, что у меня было. Я сказал вам, что не могу ничего раскрывать о текущих делах, но вот в чем дело: раскрывать нечего ”.

Он недоверчиво покачал головой.

“Я серьезно, детектив. Я просмотрел все текущие дела. Ни в одном из них нет ничего, что представляло бы угрозу или заставляло Винсента чувствовать себя под угрозой. Ни в одном из них нет ничего, что могло бы иметь отношение к ФБР. Ни в одном из них нет ничего, что указывало бы на то, что Джерри Винсент наткнулся на что-то, что поставило его под угрозу. Кроме того, когда вы узнаете плохие вещи о своих клиентах, они защищены. Итак, там ничего нет. Я имею в виду, он не представлял мафиози. Он не представлял торговцев наркотиками. Не было ничего в ...”

“Он представляет убийц”.

“Обвиняемые убийцы. И на момент его смерти у него было только одно дело об убийстве – Уолтера Эллиота - и там ничего не было. Поверьте мне, я смотрел ”.

Я не был так уверен, что поверил в то, что сказал, но Босх, казалось, этого не заметил. Он наконец присел на краешек стула перед столом, и его лицо, казалось, изменилось. В этом был почти отчаянный вид.

“Джерри был разведен”, - предположила я. “Вы проверили бывшую жену?”

“Они развелись девять лет назад. Она счастлива в повторном браке и вот-вот родит второго ребенка. Я не думаю, что женщина на седьмом месяце беременности станет охотиться за бывшим мужем, с которым она не разговаривала девять лет ”.

“Есть ли другие родственники?”

“Мать в Питтсбурге. Семейная позиция иссякла ”.

“Девушка?”

“Он трахал свою секретаршу, но там не было ничего серьезного. И ее алиби подтверждается. Она также трахалась с его следователем. И они были вместе той ночью ”.

Я почувствовал, как мое лицо краснеет. Этот отвратительный сценарий был не слишком далек от моей собственной текущей ситуации. По крайней мере, Лорна, Циско и я были замешаны в разное время. Я потерла лицо, как будто устала, и надеялась, что это объяснит мой новый цвет.

“Это удобно”, - сказал я. “Что они обеспечивают алиби друг другу”.

Босх покачал головой.

“Это проверяется через свидетелей. Они были с друзьями на показе в Archway. Этот твой важный клиент раздобыл для них приглашение ”.

Я кивнул и высказал обоснованное предположение о чем-то, затем бросил зингер в Босха.

“Парень, от которого ты вспотел в комнате в ту первую ночь, был следователем, Брюсом Карлином”.

“Кто тебе это сказал?”

“Ты только что сделал. У вас был классический любовный треугольник. С этого можно было бы начать ”.

“Умный адвокат. Но, как я уже сказал, из этого ничего не вышло. Мы потратили на это ночь, а утром все еще были на исходе. Расскажи мне о деньгах.”

Он бросил вызов прямо мне в ответ.

“Какие деньги?”

“Деньги на бизнес-счетах. Полагаю, вы собираетесь сказать мне, что они тоже являются охраняемой территорией.”

“На самом деле, мне, вероятно, нужно было бы поговорить с судьей, чтобы узнать мнение по этому поводу, но мне не нужно беспокоиться. Мой менеджер по работе с клиентами - один из лучших специалистов по работе с клиентами, с которыми я когда-либо сталкивался. Она работала с бухгалтерскими книгами и говорит мне, что они чистые. Каждый пенни, полученный Джерри, учтен ”.

Босх не ответил, поэтому я продолжил.

“Позвольте мне сказать вам кое-что, детектив. Когда адвокаты попадают в беду, в большинстве случаев это из-за денег. Книги. Это единственное место, где нет серых зон. Это единственное место, куда калифорнийский бар любит совать свой нос. Я веду самые чистые бухгалтерские книги в бизнесе, потому что никогда не хочу давать им повод преследовать меня. Чтобы я знал, и Лорна, мой куратор, знала, было ли в этих книгах что-то не сходящееся. Но это не так. Я думаю, что Джерри, вероятно, заплатил себе слишком быстро, но технически в этом нет ничего плохого ”.

Я увидел, как глаза Босха загорелись при мысли о чем-то, что я сказал.

“Что?”

“Что это значит, он ‘заплатил себе слишком быстро’?”

“Это значит – позвольте мне просто начать с самого начала. Это работает так: вы принимаете клиента и получаете аванс. Эти деньги поступают на доверительный счет клиента. Это их деньги, но вы держите их, потому что хотите убедиться, что сможете получить их, когда заработаете. Ты следишь?”

“Да, вы не можете доверять своим клиентам, потому что они преступники. Итак, вы получаете деньги авансом и кладете их на трастовый счет. Тогда вы платите себе из этого по мере выполнения работы ”.

“Более или менее. В любом случае, это входит в траст, и по мере того, как вы выполняете работу, появляетесь на публике, готовите дело и так далее, вы снимаете свои гонорары с трастового счета. Вы переводите их на операционный счет. Затем с операционного счета вы оплачиваете свои собственные счета и зарплаты. Аренда, секретарь, следователь, расходы на машину и так далее, и тому подобное. Вы также платите сами ”.

“Хорошо, так как же Винсент заплатил себе слишком быстро?”

“Ну, я не совсем утверждаю, что он это сделал. Это вопрос обычаев и практики. Но, судя по книгам, ему нравилось сохранять низкий баланс в работе. Так случилось, что у него был клиент по франшизе, который заплатил крупный аванс вперед, и эти деньги довольно быстро прошли через трастовый и операционный счета. После учета затрат остальное досталось Джерри Винсенту в виде зарплаты ”.

Язык тела Босха показывал, что я зацепился за что-то, что сочеталось с чем-то другим и было важно для него. Он слегка наклонился ко мне и, казалось, напряг плечи и шею.

“Уолтер Эллиот”, - сказал он. “Был ли он франшизой?”

“Я не могу предоставить эту информацию, но я думаю, что это простое предположение”.

Босх кивнул, и я увидел, что он работает над чем-то внутри. Я ждал, а он ничего не сказал.

“Как это поможет вам, детектив?” Я, наконец, спросил.

“Я не могу предоставить эту информацию, но я думаю, что это простое предположение”.

Я кивнул. Он нанес мне ответный удар.

“Послушай, у нас обоих есть правила, которым мы должны следовать”, - сказал я. “Мы две стороны одной медали. Я просто делаю свою работу. И если я больше ничем не могу вам помочь, я вернусь к этому ”.

Босх уставился на меня и, казалось, что-то решал.

“Кого Джерри Винсент подкупил по делу Эллиота?” - наконец спросил он.

Вопрос вышел из левого поля. Я не ожидал этого, но через несколько мгновений после того, как он задал этот вопрос, я понял, что это был вопрос, который он пришел задать. Все остальное до этого момента было оформлением витрины.

“Что, это из ФБР?”

“Я не разговаривал с ФБР”.

“Тогда, о чем ты говоришь?”

“Я говорю о вознаграждении”.

“Кому?”

“Это то, о чем я тебя спрашиваю”.

Я покачал головой и улыбнулся.

“Послушай, я же тебе говорил. Бухгалтерские книги чистые. Есть...”

“Если бы вы собирались подкупить кого-нибудь ста тысячами долларов, вы бы занесли это в свои бухгалтерские книги?”

Я подумал о Джерри Винсенте и о том времени, когда я отказался от тонкой услуги за услугу по делу Барнетта Вудсона. Я отказал ему и в итоге вынес ему оправдательный приговор. Это изменило жизнь Винсента, и он все еще благодарил меня за это из могилы. Но, возможно, это не изменило его поведения в последующие годы.

“Наверное, ты прав”, - сказал я Босху. “Я бы так не поступил. Так о чем ты мне не договариваешь?”

“Это конфиденциально, советник. Но мне нужна ваша помощь, и я думаю, вам нужно знать это, чтобы помочь мне ”.

“Хорошо”.

“Тогда скажи это”.

“Сказать что?”

“Что вы будете относиться к этой информации конфиденциально”.

“Я думал, что сделал. Я сделаю. Я сохраню это в тайне ”.

“Даже твой персонал. Только ты ”.

“Прекрасно. Только я. Скажи мне.”

“У вас есть рабочие счета Винсента. У меня есть его личные счета. Вы сказали, что он быстро заплатил себе деньги от Эллиота. Он-”

“Я не говорил, что это был Эллиот. Ты сделал ”.

“Неважно. Дело в том, что пять месяцев назад он накопил сто тысяч на личном инвестиционном счете, а неделю спустя позвонил своему брокеру и сказал ему, что выводит деньги.”

“Вы хотите сказать, что он снял сто тысяч наличными?”

“Это то, что я только что сказал”.

“Что с ним случилось?”

“Я не знаю. Но вы не можете просто пойти к брокеру и получить сто тысяч наличными. Вы должны заказать такие деньги. Потребовалось пару дней, чтобы собрать это воедино, а затем он пошел, чтобы забрать это. Его брокер задавал много вопросов, чтобы убедиться, что не было проблем с безопасностью. Знаете, как будто кого-то держали в заложниках, пока он ходил за деньгами. Выкуп или что-то в этом роде. Винсент сказал, что все в порядке, что ему нужны деньги, чтобы купить лодку, и что если он заключит сделку наличными, то получит лучшую сделку и сэкономит много денег ”.

“Так где же лодка?”

“Лодки нет. Эта история была ложью ”.

“Вы уверены?”

“Мы проверили все транзакции в штате и задавали вопросы по всему Марина-дель-Рей и Сан-Педро. Мы не можем найти никакой лодки. Мы дважды обыскали его дом и проверили покупки по кредитной карте. Никаких квитанций или записей о расходах, связанных с лодкой. Ни фотографий, ни ключей, ни удочек. Для такой крупной сделки регистрация в береговой охране не требуется. Он не покупал лодку ”.

“А как насчет Мексики?”

Босх покачал головой.

“Этот парень не покидал Лос-Анджелес девять месяцев. Он не ездил в Мексику и никуда больше не ездил. Говорю вам, он не покупал лодку. Мы бы нашли это. Он купил что-то еще, и ваш клиент Уолтер Эллиот, вероятно, знает, что это было.”

Я проследил за его логикой и увидел, как она приближается к порогу Уолтера Эллиота. Но я не собирался открывать его, когда Босх заглядывал мне через плечо.

“Я думаю, вы все неправильно поняли, детектив”.

“Я так не думаю, советник”.

“Что ж, я не могу вам помочь. Я понятия не имею об этом и не видел никаких указаний на это ни в одной из книг или записей, которые у меня есть. Если вы сможете связать эту предполагаемую взятку с моим клиентом, тогда арестуйте его и предъявите обвинение. В противном случае, я скажу вам прямо сейчас, что он под запретом. Он не говорит с тобой ни об этом, ни о чем другом ”.

Босх покачал головой.

“Я бы не стал тратить свое время, пытаясь поговорить с ним. Он использовал своего адвоката в качестве прикрытия для этого, и я никогда не смогу обойти защиту адвоката и клиента. Но вам следует воспринять это как предупреждение, советник.”

“Да, как тебе это?”

“Просто. Убили его адвоката, а не его. Подумай об этом. И помните, ту тонкую струйку на задней части вашей шеи, стекающую по позвоночнику? Это чувство, которое возникает, когда знаешь, что нужно оглянуться через плечо. Когда ты знаешь, что ты в опасности ”.

Я улыбнулась ему в ответ.

“О, так вот что это такое? Я думал, это чувство, которое я испытываю, когда знаю, что меня обманывают ”.

“Я всего лишь говорю тебе правду”.

“Вы вели со мной игру в течение двух дней. Плетет чушь о взятках и ФБР. Ты пытался манипулировать мной, и это была пустая трата моего времени. Вам пора идти, детектив, потому что у меня есть настоящая работа, которую нужно сделать ”.

Я встал и протянул руку в сторону двери. Босх встал, но не повернулся, чтобы уйти.

“Не обманывай себя, Холлер. Не совершайте ошибку ”.

“Спасибо за совет”.

Босх наконец повернулся и собрался уходить. Но затем он остановился и вернулся к столу, на ходу доставая что-то из внутреннего кармана пиджака.

Это была фотография. Он положил его на стол.

“Вы узнаете этого человека?” Босх спросил.

Я изучил фотографию. Это был зернистый кадр, снятый с видео. На нем был изображен мужчина, выходящий через парадную дверь офисного здания.

“Это главный вход в Юридический центр, не так ли?”

“Вы узнаете его?”

Снимок был сделан на расстоянии и взорван, из-за чего пиксели изображения размылись и стали нечеткими. Мужчина на фотографии, как мне показалось, латиноамериканского происхождения. У него были темные кожа и волосы и усы в стиле пончо Вилла, как у Циско. На нем была панама и рубашка с открытым воротом под чем-то похожим на кожаную спортивную куртку. Присмотревшись повнимательнее к фотографии, я понял, почему именно этот кадр они выбрали для съемки с видео наблюдения. Куртка мужчины распахнулась, когда он толкнул стеклянную дверь. Я мог видеть то, что выглядело как рукоятка пистолета, заткнутого за пояс его брюк.

“Это пистолет?" Это убийца?”

“Слушай, ты можешь ответить на один чертов вопрос без другого вопроса? Вы узнаете этого человека? Это все, что я хочу знать ”.

“Нет, я не знаю, детектив. Доволен?”

“Это другой вопрос”.

“Извините”.

“Вы уверены, что не видели его раньше?”

“Не на сто процентов. Но у вас там не самая лучшая фотография. Откуда это?”

“Уличная камера на углу Бродвея и Второй. Это сметает улицу, и мы поймали этого парня всего на несколько секунд. Это лучшее, что мы можем сделать ”.

Я знал, что в последние несколько лет город потихоньку устанавливал уличные камеры на главных артериях. Улицы, подобные Голливудскому бульвару, были полностью визуально подключены. Бродвей был бы вероятным кандидатом. Днем здесь всегда было многолюдно из-за пешеходов и машин. Эта улица также чаще всего использовалась для маршей протеста, организованных низшими слоями общества.

“Ну, тогда, я думаю, это лучше, чем ничего не иметь. Вы думаете, что волосы и усы - это маскировка?”

“Позвольте мне задавать вопросы. Мог ли этот парень быть одним из ваших новых клиентов?”

“Я не знаю. Я не встречал их всех. Оставьте мне фотографию, и я покажу ее Рену Уильямсу. Она бы знала лучше меня, является ли он клиентом.”

Босх наклонился и забрал фотографию обратно.

“Это моя единственная копия. Когда она будет на месте?”

“Примерно через час”.

“Я вернусь позже. Тем временем, советник, следите за собой ”.

Он наставил на меня палец, как будто это был пистолет, затем повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я сидел, думая о том, что он сказал, и смотрел на дверь, наполовину ожидая, что он вернется и бросит мне еще одно зловещее предупреждение.

Но когда дверь открылась минуту спустя, вошла Лорна.

“Я только что видел того детектива в коридоре”.

“Да, он был здесь”.

“Чего он хотел?”

“Чтобы напугать меня”.

“И?”

“Он проделал довольно хорошую работу”.

Двадцать два

Лорна хотела созвать еще одно собрание персонала и проинформировать меня о том, что произошло, пока я отсутствовал в офисе, посещая Малибу и Уолтера Эллиота за день до этого. Она даже сказала, что у меня позже назначено судебное слушание по загадочному делу, которого не было в разработанном нами календаре. Но мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать то, что Bosch только что раскрыл, и что это значило.

“Где Циско?”

“Он приближается. Он рано ушел, чтобы встретиться с одним из своих источников, прежде чем прийти в офис ”.

“Он завтракал?”

“Не со мной”.

“Хорошо, подожди, пока он сядет, а потом мы пойдем в вагон-ресторан и позавтракаем. Тогда мы все обсудим ”.

“Я уже позавтракал”.

“Тогда ты можешь вести все разговоры, пока мы будем есть”.

Она изобразила на лице притворную хмурость, но вышла в приемную и оставила меня одного. Я встал из-за стола и начал расхаживать по офису, засунув руки в карманы, пытаясь оценить, что означала информация от Bosch.

По словам Босха, Джерри Винсент заплатил значительную взятку неизвестному лицу или лицам. Тот факт, что 100 000 долларов были получены из аванса Уолтера Эллиота, указывает на то, что взятка была каким-то образом связана с делом Эллиота, но это ни в коем случае не является окончательным. Винсент легко мог использовать деньги Эллиота для оплаты долга или взятки, связанной с другим делом или чем-то совершенно другим. Это мог быть карточный долг, который он хотел скрыть. Единственным фактом было то, что Винсент перевел 100 тысяч долларов со своего счета в неизвестном направлении и хотел скрыть транзакцию.

Следующим, что нужно было рассмотреть, было время совершения сделки и было ли это связано с убийством Винсента. Босх сказал, что перевод денег прекратился пять месяцев назад. Убийство Винсента произошло всего за три ночи до этого, а суд над Эллиотом должен был начаться через неделю. И снова не было ничего определенного. Дистанция между сделкой и убийством, как мне показалось, ограничивает любую возможность связи между ними.

Но все же я не мог разделить этих двоих, и причиной этого был сам Уолтер Эллиот. Благодаря информационному фильтру Bosch я теперь начал заполнять некоторые ответы и по–другому смотреть на своего клиента - и на себя самого. Теперь я видел уверенность Эллиота в своей невиновности и возможном оправдании, исходящую, возможно, из его убеждения, что это уже куплено и за это заплачено. Теперь я понял, что его нежелание рассматривать отсрочку судебного разбирательства как проблему времени, связанную со взяткой. И я увидел его готовность быстро позволить мне нести факел за Винсента, не проверяя ни единой ссылки, как шаг, сделанный для того, чтобы он мог без промедления приступить к суду. Это не имело никакого отношения к уверенности в моих навыках и упорстве. Я не произвел на него впечатления. Я просто был тем, кто появился. Я был просто адвокатом, который работал по схеме вещей. На самом деле, я был идеален. Меня вытащили из корзины для потерянных и найденных вещей. Я лежал на полке, был голоден и готов. Меня могли бы отряхнуть, одеть и отправить на замену Винсенту, не задавая вопросов.

Потрясение реальностью, которое это вызвало во мне, было таким же неприятным, как и в первую ночь в реабилитационном центре. Но я также понимал, что это самопознание может дать мне преимущество. Я был в центре какой-то пьесы, но, по крайней мере, теперь я знал, что это была пьеса. Это было преимуществом. Теперь я мог бы сыграть это по-своему.

Была причина для спешки с судебным разбирательством, и теперь я думал, что знаю, в чем она заключалась. Исправление было сделано. Деньги были заплачены за конкретное исправление, и это исправление было связано с тем, что судебное разбирательство продолжалось по графику. Следующий вопрос в этой строке был "почему". Почему суд должен состояться в назначенный срок? У меня пока не было ответа на этот вопрос, но я собирался его получить.

Я подошел к окнам и раздвинул жалюзи рукой. На улице я увидел фургон с Пятого канала, припаркованный двумя колесами кверху на бордюре. Съемочная группа и репортер были на тротуаре и готовились к съемкам в прямом эфире, предлагая своим зрителям последние новости по делу Винсента – последним был точно такой же репортаж, который был представлен предыдущим утром: никаких арестов, никаких подозреваемых, никаких новостей.

Я отошел от окна и отступил на середину комнаты, чтобы продолжить свое хождение. Следующее, на что мне нужно было обратить внимание, - это человек на фотографии, которую показал мне Босх. Здесь имело место противоречие. Ранними признаками улик было то, что Винсент знал человека, который убил его, и позволил ему подобраться близко. Но человек на фотографии, похоже, был переодет. Опустил бы Джерри окно перед человеком на фотографии? Тот факт, что Босх нацелился на этого человека, не имел смысла применительно к тому, что было известно о месте преступления.

Звонки из ФБР на мобильный телефон Винсента также были частью неизвестного уравнения. Что было известно бюро и почему ни один агент не сообщил об этом Босху? Возможно, агентство скрывало свои следы. Но я также знал, что оно, возможно, не захочет выходить из тени, чтобы раскрыть ведущееся расследование. Если бы это было так, мне нужно было бы действовать более осторожно, чем я был. Если бы я оказался хоть немного запятнанным в федеральном расследовании коррупции, я бы никогда от этого не оправился.

Последним неизвестным, на которое следовало обратить внимание, было само убийство. Винсент заплатил взятку и был готов к судебному разбирательству, как и было запланировано. Почему он стал обузой? Его убийство, безусловно, ставило под угрозу график и было экстремальной реакцией. Почему его убили?

На данный момент было слишком много вопросов и слишком много неизвестных. Мне нужно было больше информации, прежде чем я смогу сделать какие-либо твердые выводы о том, как действовать дальше. Но был основной вывод, от которого я не мог удержаться. Казалось неприятно очевидным, что мой собственный клиент превратил меня в гриб. Эллиот держал меня в неведении относительно внутренних махинаций в этом деле.

Но это может сработать в обоих направлениях. Я решил, что сделаю именно то, о чем просил Босх: сохраню информацию, которую дал мне детектив, в тайне. Я бы не стал делиться этим со своими сотрудниками и, конечно, на данном этапе я бы не стал расспрашивать Уолтера Эллиота о его знании этих вещей. Я бы держал голову над темными водами дела и держал глаза широко открытыми.

Я переключил внимание со своих мыслей на то, что было прямо передо мной. Я смотрел на разинутую пасть рыбы Патрика Хенсона.

Дверь открылась, и Лорна, войдя в офис, обнаружила, что я стою там, уставившись на тарпона.

“Что ты делаешь?” она спросила.

“Размышляю”.

“Что ж, Циско здесь, и нам нужно уходить. У вас сегодня плотное расписание суда, и я не хочу, чтобы вы опаздывали ”.

“Тогда, поехали. Я умираю с голоду”.

Я последовал за ней, но не раньше, чем оглянулся на большую красивую рыбу, висящую на стене. Я думал, что точно знаю, что он чувствовал.

Двадцать три

Я попросил Патрика отвезти нас в вагон-ресторан Pacific, и мы с Циско заказали стейк и яйца, пока Лорна пила чай с медом. Вагон-ресторан был местом, где любили собираться влиятельные лица в центре города перед днем борьбы в стеклянных башнях неподалеку. Еда была дорогой, но хорошей. Это вселило уверенность, заставило downtown warrior почувствовать себя сильным нападающим.

Как только официант принял наш заказ и удалился, Лорна отложила столовое серебро в сторону и открыла на столе календарь со спиральным переплетом, который сразу бросается в глаза.

“Ешь быстро”, - сказала она. “У тебя был напряженный день”.

“Скажи мне”.

“Хорошо, сначала простые вещи”.

Она пролистала пару страниц в календаре взад и вперед, затем продолжила.

“В десять утра у вас совещание с судьей Холдером. Она хочет обновленный список клиентов ”.

“Она сказала мне, что у меня есть неделя”, - запротестовал я. “Сегодня четверг”.

“Да, ну, Микаэла позвонила и сказала, что судья хочет промежуточную информацию. Я думаю, она – то есть судья – прочитала в газете, что вы продолжаете работать адвокатом Эллиота. Она боится, что ты тратишь все свое время на Эллиота и ничего на других клиентов.”

“Это неправда. Вчера я подал ходатайство в отношении Патрика, а во вторник я вынес приговор Ризу. Я имею в виду, я еще даже не познакомился со всеми клиентами ”.

“Не волнуйся, у меня в офисе есть распечатанный список, который ты можешь взять с собой. Здесь показано, с кем вы познакомились, на кого вы подписались, и календари на всех из них. Просто завали ее бумажной волокитой, и она не сможет жаловаться ”.

Я улыбнулся. Лорна была лучшим кейс-менеджером в бизнесе.

“Отлично. Что еще?”

“Тогда в одиннадцать у вас очная ставка с судьей Стэнтоном по делу Эллиота”.

“Совещание о статусе?”

“Да. Он хочет знать, сможешь ли ты пойти в следующий четверг ”.

“Нет, но Эллиот не допустит, чтобы было по-другому”.

“Что ж, судья услышит, как Эллиот скажет это в свое оправдание. Он требует присутствия обвиняемого.”

Это было необычно. Большинство совещаний о статусе были обычными и быстрыми. Тот факт, что Стэнтон хотел, чтобы Эллиот был там, перенес это дело в более важную область.

Я кое о чем подумал и достал свой мобильный телефон.

“Ты дал знать Эллиоту? Он мог бы...”

“Убери это. Он знает, и он будет там. Я разговаривал с его помощницей – миссис Альбрехт – этим утром, и она знает, что он должен появиться, и что судья может отменить решение, если он этого не сделает ”.

Я кивнул. Это был умный ход. Угрожать свободе Эллиота, чтобы убедиться, что он появится.

“Хорошо”, - сказал я. “Это все?”

Я хотел связаться с Циско, чтобы спросить, что еще ему удалось выяснить о расследовании дела Винсента и упоминали ли его источники что-либо о человеке на фотографии с камеры наблюдения, которую показал мне Босх.

“Вряд ли, мой друг”, - ответила Лорна. “Теперь мы переходим к загадочному делу”.

“Давайте послушаем это”.

“Вчера днем нам позвонил секретарь судьи Фридмана, который позвонил в офис Винсента вслепую, чтобы узнать, есть ли там кто-нибудь, кто занимается делами. Когда секретарю сообщили, что вы вступаете в должность, она спросила, знаете ли вы о слушании, назначенном у Фридмана сегодня на два. Я проверил наш новый календарь, и у тебя там не было двух часов на сегодня. Итак, вот в чем тайна. В два у вас слушание по делу, которого у нас не только нет в расписании, но и на него нет досье ”.

“Как зовут клиента?”

“Эли Уимс”.

Для меня это ничего не значило.

“Знал ли Рен это имя?”

Лорна пренебрежительно покачала головой.

“Вы проверили мертвые случаи? Возможно, это было просто неправильно заполнено ”.

“Нет, мы проверили. В офисе нигде нет досье.”

“И что это за слушание? Вы спросили клерка?”

Лорна кивнула.

“Предварительные ходатайства. Ваймс обвиняется в покушении на убийство блюстителя порядка и нескольких других обвинениях, связанных с оружием. Он был арестован второго мая в окружном парке в Калабасасе. Ему предъявили обвинение, связали и отправили в Камарильо на девяносто дней. Должно быть, его признали дееспособным, потому что на сегодняшнем слушании назначена дата судебного разбирательства и рассмотрен вопрос об освобождении под залог ”.

Я кивнул. Судя по стенографии, я мог читать между строк. Уимс вступил в какую-то конфронтацию с применением оружия с Департаментом шерифа, который предоставлял правоохранительные услуги в некорпоративном районе, известном как Калабасас. Его отправили в государственный центр психиатрической экспертизы в Камарильо, где психиатрам потребовалось три месяца, чтобы решить, был ли он сумасшедшим или компетентным предстать перед судом по предъявленным ему обвинениям. Документы определили, что он был компетентен, то есть он отличал добро от зла, когда пытался убить блюстителя порядка, скорее всего, помощника шерифа, который столкнулся с ним.

Это был краткий очерк неприятностей, в которые попал Эли Ваймс. В досье было бы больше деталей, но у нас не было досье.

“Есть ли какое-либо упоминание о Wyms в депозитах на трастовом счете?” Я спросил.

Лорна покачала головой. Я должен был предположить, что она будет тщательной и проверит банковские счета в поисках Эли Уимса.

“Ладно, похоже, что, возможно, Джерри взял его на общественных началах”.

Адвокаты иногда предоставляют юридические услуги бесплатно – pro bono – неимущим или особым клиентам. Иногда это альтруистическое начинание, а иногда это потому, что клиент просто не хочет платить. В любом случае, отсутствие аванса от Wyms было понятно. Пропавший файл - это совсем другая история.

“Знаешь, о чем я думал?” Сказала Лорна.

“Что?”

“Что у Джерри была папка с собой – в его портфеле – когда он уходил в понедельник вечером”.

“И убийца забрал его вместе с ноутбуком и мобильным телефоном”.

Она кивнула, и я кивнул в ответ.

Это имело смысл. Он провел вечер, готовясь к предстоящей неделе, и в четверг у него было слушание по делу Уимса. Возможно, у него кончился бензин, и он бросил папку в портфель, чтобы просмотреть позже. Или, может быть, он держал файл при себе, потому что это было важно в каком-то смысле, которого я пока не мог понять. Возможно, убийце нужен был файл Wyms, а не ноутбук или сотовый телефон.

“Кто обвинитель по этому делу?”

“Джоанна Джорджетти, и я намного опережаю вас. Я позвонил ей вчера, объяснил нашу ситуацию и спросил, не будет ли она возражать против повторного копирования открытия для нас. Она сказала, что нет проблем. Вы можете забрать его после встречи с судьей Стэнтоном в одиннадцать, а затем у вас будет пара часов, чтобы ознакомиться с ним до слушания в два.”

Джоанна Джорджетти была высококлассным прокурором, работавшим в отделе по борьбе с преступлениями против закона в офисе окружного прокурора. Она также была давней подругой моей бывшей жены и тренером моей дочери по баскетболу в лиге YMCA. Она всегда была сердечной и коллегиальной со мной, даже после того, как мы с Мэгги расстались. Меня не удивило, что она предоставила мне копию материалов discovery.

“Ты обо всем думаешь, Лорна”, - сказал я. “Почему бы тебе просто не перенять практику Винсента и не заняться этим? Я тебе не нужен ”.

Она улыбнулась в ответ на комплимент, и я увидел, как ее взгляд метнулся в сторону Циско. Прочитанное, которое я получил, заключалось в том, что она хотела, чтобы он осознал ее ценность для юридической фирмы "Майкл Халлер и партнеры".

“Мне нравится работать на заднем плане”, - сказала она. “Я оставлю центральную сцену для тебя”.

Наши тарелки были сервированы, и я щедро полила стейк и яйца соусом табаско. Иногда острый соус был единственным способом узнать, что я все еще жив.

Я, наконец, смог услышать, к чему пришел Циско по расследованию дела Винсента, но он набросился на свою еду, и я знал, что лучше не пытаться оторвать его от еды. Я решил подождать и спросил Лорну, как продвигаются дела с Реном Уильямсом. Она ответила тихим голосом, как будто Рен сидел поблизости в ресторане и слушал.

“От нее мало толку, Микки. Похоже, она понятия не имеет о том, как работал офис или куда Джерри складывал вещи. Ей повезет, если она вспомнит, где припарковала свою машину этим утром. Если вы спросите меня, она работала там по какой-то другой причине ”.

Я мог бы назвать ей причину – как это было сказано мне Босхом, – но решил оставить это при себе. Я не хотел отвлекать Лорну сплетнями.

Я оглянулся и увидел, как Циско вытирает кусочком тоста сок от стейка и острый соус со своей тарелки. Он был готов уйти.

“Какие у тебя планы на сегодня, Циско?”

“Я работаю над Рилзом и его частью уравнения”.

“Как это продвигается?”

“Я думаю, там будет пара вещей, которые ты сможешь использовать. Ты хочешь услышать об этом?”

“Пока нет. Я спрошу, когда мне это понадобится ”.

Я не хотел, чтобы мне давали какую-либо информацию о Рилзе, которую мне, возможно, пришлось бы передать обвинению при раскрытии. На данный момент, чем меньше я знал, тем лучше. Циско понял это и кивнул.

“Сегодня днем у меня также состоится разбор полетов с Брюсом Карлином”, - добавил Циско.

“Он хочет двести в час”, - сказала Лорна. “Ограбление на большой дороге, если хотите знать мое мнение”.

Я отмахнулся от ее протеста.

“Просто заплати это. Это единовременные расходы, и у него, вероятно, есть информация, которую мы можем использовать, и это может сэкономить Cisco некоторое время ”.

“Не волнуйся, мы ему платим. Я просто не в восторге от этого. Он раздавливает нас, потому что знает, что может ”.

“Технически, он раздавливает Эллиота, и я не думаю, что его это будет волновать”.

Я повернулся обратно к своему следователю.

“У вас есть что-нибудь новое по делу Винсента?”

Циско проинформировал меня о том, что у него было. Он состоял в основном из деталей судебной экспертизы, предполагая, что источник, которым он располагал в расследовании, был с этой стороны уравнения. Он сказал, что в Винсента стреляли дважды, оба раза в область левого виска. Разброс входных ран составил менее дюйма, а пороховые ожоги на коже и волосах указывали на то, что при выстреле оружие находилось на расстоянии девяти-двенадцати дюймов. Циско сказал, что это указывает на то, что убийца произвел два быстрых выстрела и был довольно опытен. Маловероятно, что любитель выстрелил бы дважды быстро и смог бы сгруппировать удары.

Кроме того, Циско сказал, что пули никогда не покидали тело и были обнаружены во время вскрытия, проведенного поздно вечером накануне.

“Им было двадцать пять”, - сказал он.

Я провел бесчисленное количество перекрестных допросов следов орудий труда и экспертов-баллистиков. Я знал свои пули, и я знал, что пуля 25-го калибра выпущена из небольшого оружия, но может нанести большой урон, особенно если выстрелить в свод черепа. Пули рикошетили бы внутри. Это было бы все равно, что положить мозг жертвы в блендер.

“Они уже знают точное оружие?”

Я знал, что, изучив маркировку – посадочные места и канавки – на гильзах, они смогут определить, из какого оружия были произведены выстрелы. Точно так же, как и в случае с убийствами в Малибу, в которых следователи знали, какое оружие было использовано, хотя у них его не было.

“Да. "Беретта Рысь" двадцать пятого калибра. Симпатичный и маленький, его можно почти спрятать в руке ”.

Совершенно иное оружие, чем то, которое использовалось для убийства Митци Эллиот и Йохана Рилца.

“Итак, о чем все это нам говорит?”

“Это оружие наемного убийцы. Ты берешься за это, когда знаешь, что это будет выстрел в голову ”.

Я кивнул в знак согласия.

“Значит, это было спланировано. Убийца точно знал, что он собирался сделать. Он ждет в гараже, видит, как Джерри выходит и подходит прямо к машине. Окно опускается или оно уже было опущено, и парень дважды бьет Джерри по голове, затем тянется за портфелем, в котором находятся ноутбук, сотовый телефон, папка и, как мы думаем, досье Эли Уимса ”.

“Именно”.

“Хорошо, что насчет подозреваемого?”

“Парень, которого они заставили попотеть в первую ночь?”

“Нет, это была Карлин. Они освободили его ”.

Циско выглядел удивленным.

“Как ты узнал, что это была Карлин?”

“Босх сказал мне об этом сегодня утром”.

“Вы хотите сказать, что у них есть еще один подозреваемый?”

Я кивнул.

“Он показал мне фотографию парня, выходящего из здания во время стрельбы. У него был пистолет, и он был явно замаскирован ”.

Я увидел, как вспыхнули глаза Циско. То, что он предоставил мне подобную информацию, было предметом профессиональной гордости. Ему не понравилось, что все произошло наоборот.

“У него не было имени, только фотография”, - сказал я. “Он хотел знать, видел ли я когда-нибудь этого парня раньше или это был один из клиентов”.

Глаза Циско потемнели, когда он понял, что его внутренний источник что-то скрывает от него. Если бы я рассказал ему о звонках из ФБР, он, вероятно, поднял бы стол и выбросил его в окно.

“Я посмотрю, что смогу выяснить”, - тихо сказал он сквозь сжатые челюсти.

Я посмотрел на Лорну.

“Босх сказал, что вернется позже, чтобы показать фотографию Рену”.

“Я скажу ей”.

“Убедитесь, что вы тоже на это смотрите. Я хочу, чтобы все были начеку из-за этого парня ”.

“Ладно, Микки”.

Я кивнул. С нами было покончено. Я положила кредитную карточку на счет и достала свой сотовый, чтобы позвонить Патрику. Звонок моему водителю напомнил мне кое о чем.

“Циско, есть еще одна вещь, которую я хочу, чтобы ты попытался сделать сегодня”.

Циско посмотрел на меня, довольный тем, что отошел от мысли, что у меня был лучший источник информации о расследовании, чем у него.

“Иди к ликвидатору Винсента и посмотри, не сидит ли он на одной из досок Патрика для серфинга. Если это так, я хочу вернуть это Патрику ”.

Циско кивнул.

“Я могу это сделать. Нет проблем ”.

Двадцать четыре

Подстерегаемый медленно движущимися лифтами в ЦКБ, я опоздал на четыре минуты, когда вошел в зал суда судьи Холдер и протиснулся через загон для секретарей к коридору, ведущему в ее кабинет. Я никого не видел, и дверь была закрыта. Я легонько постучал и услышал, как судья приглашает меня войти.

Она сидела за своим столом и была одета в черную мантию. Это подсказало мне, что у нее, вероятно, скоро назначено слушание в открытом суде, и мое опоздание было нехорошим поступком.

“Мистер Холлер, наша встреча была назначена на десять часов. Я полагаю, что вы были должным образом уведомлены об этом ”.

“Да, ваша честь, я знаю. Мне жаль. Лифты в этом здании ...”

“Все адвокаты пользуются одними и теми же лифтами, и, похоже, большинство из них приходят на встречи со мной вовремя”.

“Да, ваша честь”.

“Вы взяли с собой чековую книжку?”

“Я думаю, что да”.

“Что ж, мы можем сделать это одним из двух способов”, - сказал судья. “Я могу привлечь вас к ответственности за неуважение к суду, оштрафовать и позволить вам объясниться перед коллегией адвокатов Калифорнии, или мы можем пойти неофициально, и вы достанете свою чековую книжку и сделаете пожертвование в фонд "Загадай желание". Это одна из моих любимых благотворительных организаций. Они делают хорошие вещи для больных детей ”.

Это было невероятно. Меня оштрафовали за опоздание на четыре минуты. Высокомерие некоторых судей было поразительным. Я каким-то образом смог проглотить свое возмущение и заговорить.

“Мне нравится идея помогать больным детям, ваша честь”, - сказал я. “За сколько я могу это сделать?”

“Столько, сколько вы хотите внести. И я даже пришлю это для тебя ”.

Она указала на стопку документов на левой стороне своего стола. Я видел два других чека, скорее всего, выписанных двумя другими бедолагами, которые налетели на судью на этой неделе. Я наклонился и порылся в переднем кармане своего рюкзака, пока не нашел чековую книжку. Я выписал чек на 250 долларов, чтобы загадать желание, вырвал его и протянул через стол. Я наблюдал за глазами судьи, когда она смотрела на сумму, которую я жертвовал. Она одобрительно кивнула, и я понял, что со мной все в порядке.

“Благодарю вас, мистер Холлер. Они пришлют вам квитанцию о ваших налогах по почте. Деньги будут отправлены по адресу, указанному в чеке ”.

“Как ты и сказал, они делают хорошую работу”.

“Да, они это делают”.

Судья положила чек поверх двух других, а затем снова обратила свое внимание на меня.

“Теперь, прежде чем мы перейдем к делам, позвольте мне задать вам вопрос”, - сказала она. “Вы не знаете, продвигается ли полиция хоть как-то в расследовании смерти мистера Винсента?”

Я на мгновение заколебался, размышляя, что мне следует сказать главному судье высшего суда.

“Я не совсем в курсе этого, судья”, - сказал я. “Но мне показали фотографию человека, которого, я полагаю, они рассматривают как подозреваемого”.

“Неужели? Что это за фотография?”

“Похоже на снимок камеры наблюдения с улицы. Парень, и, похоже, у него пистолет. Я думаю, они сопоставили это по времени со стрельбой в гараже ”.

“Вы узнали этого человека?”

Я покачал головой.

“Нет, снимок был слишком зернистым. В любом случае, выглядело так, будто на нем могла быть маскировка ”.

“Когда это было?”

“В ночь стрельбы”.

“Нет, я имею в виду, когда вам показали это фото?”

“Только этим утром. Детектив Босх пришел с этим в офис.”

Судья кивнул. Мы на мгновение замолчали, а затем судья перешел к сути встречи.

“Хорошо, мистер Холлер, почему бы нам сейчас не поговорить о клиентах и делах?”

“Да, ваша честь”.

Я протянула руку и расстегнула молнию на своей сумке, доставая таблицу показателей, которую Лорна приготовила для меня.

Судья Холдер продержала меня за своим столом в течение следующего часа, пока я просматривал каждое дело и каждого клиента, подробно описывая статус и беседы, которые у меня были с каждым. К тому времени, когда она, наконец, отпустила меня, я опаздывал на свое одиннадцатичасовое слушание в кабинете судьи Стэнтона.

Я покинул Холдерс-корт и не стал беспокоиться о лифтах. Я добежал до выхода по лестнице и взбежал на два пролета на этаж, где находился зал суда Стэнтона. Я опоздал на восемь минут и подумал, не будет ли это стоить мне еще одного пожертвования в любимую благотворительность другого судьи.

Зал суда был пуст, но секретарша Стэнтона была в своем загоне. Она указала ручкой на открытую дверь в коридор, ведущий в кабинет судьи.

“Они ждут тебя”, - сказала она.

Я быстро прошел мимо нее и дальше по коридору. Дверь в кабинет была открыта, и я увидел судью, сидящего за своим столом. Слева от него сзади сидела стенографистка, а через стол от него стояли три стула. Уолтер Эллиот сидел в кресле справа, среднее кресло пустовало, а Джеффри Голанц занимал третье. Я никогда раньше не встречался с прокурором, но он был узнаваем, потому что я видел его лицо по телевизору и в газетах. За последние несколько лет он успешно провел серию громких дел и сделал себе имя. Он был непобедимым новичком в офисе окружного прокурора.

Мне нравилось выступать против непобедимых прокуроров. Их самоуверенность часто их предавала.

“Извините, я опоздал, ваша честь”, - сказал я, скользнув на свободное место. “Судья Холдер вызвала меня на слушание, и она долго отсутствовала”.

Я надеялся, что упоминание главного судьи в качестве причины моего опоздания удержит Стэнтона от дальнейших посягательств на мою чековую книжку, и, похоже, это сработало.

“Давайте теперь перейдем к записи”, - сказал он.

Стенографистка наклонилась вперед и положила пальцы на клавиши своего аппарата.

“По делу Калифорния против Уолтера Эллиота, сегодня мы собрались в палате для обсуждения статуса. Присутствует обвиняемый, а также мистер Голанц от штата и мистер Халлер, который находится здесь вместо покойного мистера Винсента ”.

Судье пришлось прерваться, чтобы дать стенографистке правильное написание всех имен. Он говорил авторитетным голосом, который десятилетие на скамье подсудимых часто придает юристу. Судья был красивым мужчиной с копной жестких седых волос. Он был в хорошей форме, черная мантия почти не скрывала его хорошо развитые плечи и грудь.

“Итак, ” сказал он затем, “ у нас назначено судебное заседание по этому делу в следующий четверг - через неделю с сегодняшнего дня – и я замечаю, мистер Халлер, что я не получил от вас ходатайства продолжить рассмотрение дела, пока вы не войдете в курс дела”.

“Мы не хотим задержки”, - сказал Эллиот.

Я протянул руку, положил ее на предплечье моего клиента и покачал головой.

“Мистер Эллиот, на этом заседании я хочу, чтобы вы предоставили слово вашему адвокату”, - сказал судья.

“Извините, ваша честь”, - сказал я. “Но сообщение одно и то же, как от меня, так и непосредственно от мистера Эллиота. Мы не хотим задержек. Я потратил неделю на то, чтобы войти в курс дела, и я буду готов начать отбор присяжных в следующий четверг ”.

Судья скосил на меня глаза.

“Вы уверены в этом, мистер Холлер?”

“Абсолютно. мистер Винсент был хорошим адвокатом, и он вел тщательные записи. Я понимаю стратегию, которую он разработал, и буду готов приступить к работе в четверг. Это дело полностью привлекает мое внимание. И моего персонала тоже ”.

Судья откинулся на спинку стула с высокой спинкой и покачался из стороны в сторону, размышляя. Он, наконец, посмотрел на Эллиота.

“Мистер Эллиот, оказывается, вы все-таки можете высказаться. Я хотел бы услышать непосредственно от вас, что вы полностью согласны со своим новым адвокатом и что вы понимаете, какому риску подвергаетесь, привлекая нового адвоката так близко к началу судебного процесса. На карту поставлена ваша свобода, сэр. Давайте послушаем, что вы можете сказать по этому поводу ”.

Эллиот наклонился вперед и заговорил вызывающим тоном.

“Судья, прежде всего, я полностью согласен. Я хочу довести это дело до суда, чтобы я мог вывести окружного прокурора прямо из воды. Я невиновный человек, которого преследуют и преследуют по закону за то, чего я не совершал. Я не хочу провести ни одного дополнительного дня в качестве обвиняемого, сэр. Я любил свою жену, и я буду скучать по ней вечно. Я не убивал ее, и это пронзает мое сердце, когда я слышу, как люди по телевизору говорят эти мерзкие вещи обо мне. Что ранит больше всего, так это осознание того, что настоящий убийца где-то там. Чем скорее мистер Холлер докажет миру мою невиновность, тем лучше ”.

Это был О.Дж. 101, но судья изучил Эллиота и задумчиво кивнул, затем переключил свое внимание на прокурора.

“Мистер Голанц? Каково мнение штата по этому поводу?”

Заместитель окружного прокурора прочистил горло. Слово, чтобы описать его, было телегеничным. Он был красив и смугл, и в его глазах, казалось, светился сам гнев правосудия.

“Ваша честь, обвинение готово к судебному разбирательству и не возражает против рассмотрения дела по графику. Но я хотел бы попросить, чтобы, если мистер Эллиот так уверен в безотлагательном разбирательстве, он официально отказался от любого обжалования в этом отношении, если дела пойдут не так, как он предсказывает в суде ”.

Судья развернул свое кресло так, чтобы его внимание могло вернуться ко мне.

“Что насчет этого, мистер Холлер?”

“Ваша честь, я не думаю, что моему клиенту необходимо отказываться от какой-либо защиты, которая может быть предоставлена ...”

“Я не возражаю”, - сказал Эллиот, перебивая меня. “Я откажусь от всего, что вам, черт возьми, заблагорассудится. Я хочу предстать перед судом ”.

Я пристально посмотрел на него. Он посмотрел на меня и пожал плечами.

“Мы собираемся выиграть это дело”, - объяснил он.

“Не хотите на минутку выйти в коридор, мистер Холлер?” судья спросил.

“Благодарю вас, судья”.

Я встал и подозвал Эллиота.

“Пойдем со мной”.

Мы вышли в короткий коридор, который вел в зал суда. Я закрыл за нами дверь. Эллиот заговорил раньше, чем я смог, подчеркнув проблему.

“Послушай, я хочу покончить с этим делом, и я ...”

“Заткнись!” Сказал я принужденным шепотом.

“Что?”

“Ты слышал меня. Заткнись нахуй. Ты понимаешь? Я уверен, что вы привыкли говорить, когда захотите, и заставлять всех прислушиваться к каждому вашему блестящему слову. Но ты больше не в Голливуде, Уолтер. Вы не говорите о фильмах понарошку с могулито на этой неделе. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это реальная жизнь. Ты не говоришь, пока к тебе не обратятся. Если у вас есть что сказать по-другому, то вы шепчете это мне на ухо, и если я думаю, что это стоит повторить, то я, а не вы, скажу это судье. Ты понял это?”

Эллиоту потребовалось много времени, чтобы ответить. Его лицо потемнело, и я понял, что, возможно, вот-вот потеряю франшизу. Но в тот момент мне было все равно. То, что я сказал, должно было быть сказано. Это была речь "добро пожаловать в мой мир", которая давно назрела.

“Да”, - наконец сказал он, - “Я понимаю”.

“Хорошо, тогда запомни это. Теперь давайте вернемся к этому и посмотрим, сможем ли мы избежать лишения вас права на апелляцию, если вас осудят, потому что я облажался, оказавшись неподготовленным к суду ”.

“Этого не произойдет. Я верю в тебя ”.

“Я ценю это, Уолтер. Но правда в том, что у вас нет оснований для этой веры. И независимо от того, делаете вы это или нет, это не значит, что мы должны что-то отдавать. Давайте вернемся сейчас, и позвольте мне говорить. Вот почему я получаю большие деньги, верно?”

Я хлопнул его по плечу. Мы вошли и сели обратно. И Уолтер больше не сказал ни слова. Я утверждал, что он не должен был отказываться от своего права на апелляционный пересмотр только потому, что он хотел скорейшего судебного разбирательства, на которое он имел право. Но судья Стэнтон встал на сторону Голанца, постановив, что если Эллиот отклонил предложение отложить судебное разбирательство, он не может жаловаться после вынесения обвинительного приговора, на подготовку которого у его адвоката не было достаточно времени. Столкнувшись с решением, Эллиот стоял на своем и отказался от отсрочки, как я и знал, что он это сделает. Меня это устраивало. Согласно византийским нормам права, почти ничто не было защищено от обжалования. Я знал, что при необходимости Эллиот все равно сможет обжаловать решение, которое только что вынес судья.

После этого мы перешли к тому, что судья назвал домашним хозяйством. Первым делом обе стороны должны были подписать ходатайство телеканала Court TV о разрешении транслировать фрагменты судебного процесса в прямом эфире в своих ежедневных программах. Ни я, ни Голанц не возражали. В конце концов, это была бесплатная реклама – я для новых клиентов, Голанц для продвижения своих политических устремлений. И что касается Уолтера Эллиота, он прошептал мне, что хочет, чтобы камеры там зафиксировали его оправдательный приговор.

Затем судья изложил график представления окончательных данных и списков свидетелей. Он дал нам время до понедельника на ознакомление с материалами расследования, а списки свидетелей должны были быть представлены на следующий день после этого.

“Никаких исключений, джентльмены”, - сказал он. “Я смутно представляю неожиданные дополнения после дедлайна”.

Это не должно было стать проблемой со стороны защиты в проходе. Винсент уже подал два предыдущих заявления о раскрытии преступления, и с тех пор я узнал очень мало нового, чем мог бы поделиться с обвинением. Циско Войцеховски проделал хорошую работу, держа меня в неведении относительно того, что он выяснил о Рилзе. И то, чего я не знал, я не мог поместить в файл обнаружения.

Когда дело доходит до свидетелей, мой план состоял в том, чтобы дать Голанцу обычный ход. Я бы представил список потенциальных свидетелей, назвав каждого сотрудника правоохранительных органов и эксперта-криминалиста, упомянутых в отчетах шерифа. Это была стандартная операционная процедура. Голанцу пришлось бы ломать голову над тем, кого я действительно вызвал бы для дачи показаний и кто был важен для дела защиты.

“Ладно, ребята, меня, наверное, ждет зал суда, полный адвокатов”, - наконец сказал Стэнтон. “Нам все ясно?”

Мы с Голанцем кивнули головами. Я не мог не задаться вопросом, был ли получателем взятки судья или прокурор. Сидел ли я с человеком, который повернул бы дело в пользу моего клиента? Если так, то он не сделал ничего, чтобы выдать себя. Я закончил встречу с мыслью, что Bosch все неправильно понял. Взятки не было. Где-то в гавани Сан-Диего или Кабо стояла яхта стоимостью в сто тысяч долларов, и на титуле у нее было имя Джерри Винсента.

“Тогда ладно”, - сказал судья. “Мы займемся этим на следующей неделе. Мы можем поговорить об основных правилах в четверг утром. Но я хочу внести ясность прямо сейчас, я собираюсь провести этот судебный процесс как хорошо смазанный механизм. Никаких сюрпризов, никаких шалостей, никаких забавных штучек. Еще раз, все ли ясно?”

Голанц и я оба еще раз согласились, что между нами все ясно. Но судья развернул свое кресло и посмотрел прямо на меня. Он подозрительно прищурился.

“Я собираюсь привлечь вас к этому”, - сказал он.

Казалось, это было сообщение, предназначенное только мне, сообщение, которое никогда не отобразится в записи стенографистки.

Я задавался вопросом, почему всегда судебный прищур достается адвокату защиты?

Двадцать пять

Я добрался до офиса Джоан Джорджетти незадолго до полуденного перерыва. Я знал, что прийти туда через минуту после двенадцати будет слишком поздно. Офисы окружного прокурора буквально пустеют в обеденный перерыв, жители ищут солнечного света, свежего воздуха и средств к существованию за пределами ЦКБ. Я сказал секретарю в приемной, что у меня назначена встреча с Джорджетти, и она позвонила. Затем она щелкнула дверным замком и сказала мне возвращаться.

У Джорджетти был небольшой офис без окон, большую часть которого занимали картонные коробки с файлами. Так было в каждой прокуратуре, в которой я когда-либо был, большой или маленькой. Она сидела за своим столом, но была скрыта за стеной из сложенных ходатайств и папок. Я осторожно перегнулся через стену, чтобы пожать ей руку.

“Как дела, Джоанна?”

“Неплохо, Микки. Как насчет тебя?”

“У меня все хорошо”.

“Я слышал, у вас просто много дел”.

“Да, довольно много”.

Разговор был неестественным. Я знал, что они с Мэгги были близки, и невозможно было сказать, открылась ли ей моя бывшая жена о моих трудностях в прошлом году.

“Так ты здесь из-за Уаймса?”

“Это верно. До сегодняшнего утра я даже не знал, что дело у меня в руках ”.

Она протянула мне папку со стопкой документов толщиной в дюйм.

“Как вы думаете, что случилось с досье Джерри?” - спросила она.

“Я думаю, возможно, это забрал убийца”.

Она скорчила гримасу.

“Странно. Зачем убийце понадобилось забирать это досье?”

“Вероятно, непреднамеренный. Папка была в портфеле Джерри вместе с его ноутбуком, и убийца просто забрал все это ”.

“Хммм”.

“Ну, есть ли что-нибудь необычное в этом деле? Что-нибудь, что сделало бы Джерри мишенью?”

“Я так не думаю. Просто твой обычный повседневный поступок типа ”сумасшедший с пистолетом ".

Я кивнул.

“Вы слышали что-нибудь о том, чтобы федеральное большое жюри присяжных обратило внимание на суды штатов?”

Она нахмурила брови.

“С чего бы им заниматься этим делом?”

“Я не говорю, что они были. Какое-то время я был не в курсе. Мне было интересно, что вы слышали.”

Она пожала плечами.

“Просто обычные слухи в сети сплетен. Кажется, что всегда есть федеральное расследование чего-то ”.

“Да”.

Я больше ничего не сказал, надеясь, что она посвятит меня в слухи. Но она этого не сделала, и пришло время двигаться дальше.

“Сегодняшнее слушание назначит дату судебного разбирательства?” Я спросил.

“Да, но я предполагаю, что вы захотите отсрочки, чтобы войти в курс дела”.

“Что ж, позвольте мне взглянуть на дело во время обеда, и я дам вам знать, таков ли план”.

“Ладно, Микки. Но просто чтобы ты знал. Я не буду возражать против отсрочки, учитывая то, что случилось с Джерри ”.

“Спасибо, Коджо”.

Она улыбнулась, когда я назвал ее именем, которым ее называли молодые баскетболисты в "Y".

“Ты видел Мэгги в последнее время?” - спросила она.

“Видел ее прошлой ночью, когда ездил за Хейли. Кажется, у нее все в порядке. Ты видел ее?”

“Просто на тренировке по баскетболу. Но обычно она сидит, уткнувшись носом в папку. Раньше мы ходили с девочками после этого в ”Гамбургер Гамлет", но Мэгги была слишком занята ".

Я кивнул. Они с Мэгги были закадычными подругами с первого дня, продвигаясь по служебной лестнице прокуратуры. Конкуренты, но не конкурирующие друг с другом. Но время идет, и расстояния накладывают свой отпечаток на любые отношения.

“Хорошо, я возьму это и просмотрю все это”, - сказал я. “Слушание с участием Фридмана в два, верно?”

“Да, двое. Тогда и увидимся”.

“Спасибо, что делаешь это, Джоанна”.

“Нет проблем”.

Я вышел из офиса окружного прокурора и прождал десять минут, чтобы подняться на лифте вместе с обедающими. Когда я включил последнюю, мое лицо оказалось в двух дюймах от двери. Я ненавидел лифты больше всего на свете во всем здании Уголовного суда.

“Привет, Холлер”.

Это был голос из-за моей спины. Я не узнал его, но было слишком людно, чтобы я мог обернуться и посмотреть, кто это был.

“Что?”

“Слышал, ты выиграл все дела Винсента”.

Я не собирался обсуждать свои дела в переполненном лифте. Я не ответил. Мы наконец достигли дна, и двери распахнулись. Я вышел и оглянулся в поисках человека, который говорил.

Это был Дэн Дейли, другой адвокат защиты, входивший в круг адвокатов, которые время от времени посещали матчи "Доджерс" и регулярно пили мартини в "Четыре Грин Филдс". Я пропустил последний сезон выпивки и бейсбола.

“Как дела, Дэн?”

Мы пожали друг другу руки, показывая, как давно мы не видели друг друга.

“Итак, кого ты подмазал?”

Он сказал это с улыбкой, но я мог сказать, что за этим что-то стояло. Возможно, доза ревности из-за того, что я выиграл дело Эллиота. Каждый адвокат в городе знал, что это дело о франчайзинге. Это может окупаться годами – сначала судебный процесс, а затем апелляции, которые последуют после вынесения обвинительного приговора.

“Никто”, - сказал я. “Джерри включил меня в свое завещание”.

Мы направились к выходным дверям. Конский хвост Дейли был длиннее и седее. Но что было самым примечательным, так это то, что он был замысловато переплетен. Я такого раньше не видел.

“Тогда тебе повезло”, - сказал Дейли. “Дайте мне знать, если вам понадобится второе кресло для Эллиота”.

“Он хочет, чтобы за столом был только один адвокат, Дэн. Он сказал, что команды мечты не будет ”.

“Ну, тогда имейте в виду меня как писателя в отношении остального”.

Это означало, что он был готов написать апелляции на любые обвинения, которые могли быть предъявлены моим новым клиентам. Дейли заработал прочную репутацию эксперта по апелляциям с хорошим средним показателем отбивания.

“Я сделаю это”, - сказал я. “Я все еще пересматриваю все”.

“Достаточно хорош”.

Мы вошли в двери, и я увидел Линкольн у обочины, ожидающий. Дейли шел другим путем. Я сказал ему, что буду поддерживать с ним связь.

“Мы скучаем по тебе в баре, Мик”, - сказал он через плечо.

“Я зайду”, - крикнул я в ответ.

Но я знал, что не зайду, что мне нужно держаться подальше от подобных мест.

Я сел на заднее сиденье "Линкольна" – я говорю своим водителям никогда не выходить и не открывать мне дверь – и сказал Патрику отвезти меня к китайским друзьям на Бродвее. Я сказал ему высадить меня и пойти пообедать самому. Мне нужно было сидеть и читать, и я не хотел никаких разговоров.

Я добрался до ресторана между первой и второй волнами посетителей и прождал столик не более пяти минут. Желая немедленно приступить к работе, я сразу же заказал тарелку жареных свиных отбивных. Я знал, что они будут идеальными. Они были тонкими, как бумага, и вкусными, и я мог есть их пальцами, не отрывая глаз от документов Wyms.

Я открыл файл, который дала мне Джоанна Джорджетти. В нем содержались только копии того, что прокурор передал Джерри Винсенту в соответствии с правилами раскрытия информации – в основном документы шерифа, касающиеся инцидента, ареста и последующего расследования. Все заметки, стратегии или документы защиты, сгенерированные Винсентом, были утеряны вместе с исходным файлом.

Естественной отправной точкой был отчет об аресте, который включал первоначальное и самое основное изложение того, что произошло. Как это часто бывает, все началось со звонков в службу 911 в окружной центр связи и диспетчеризации. Многочисленные сообщения о стрельбе поступали из района рядом с парком в Калабасасе. Звонки подпадали под юрисдикцию Департамента шерифа, потому что Калабасас находился в неинкорпорированном районе к северу от Малибу и недалеко от западных границ округа.

Первый заместитель, который должен был ответить, был указан в отчете как Тодд Столлуорт. Он работал в ночную смену на подстанции Малибу и был отправлен в 10: 21 вечера в район рядом с Лас-Виргенес-роуд. Оттуда его направили в близлежащий государственный парк Малибу-Крик, откуда и были произведены выстрелы. Теперь, услышав выстрелы, Столворт сам вызвал подкрепление и поехал в парк, чтобы разобраться.

В парке скалистых гор не было света, так как он был ЗАКРЫТ НА ЗАКАТЕ. Когда Столлуорт выехал на главную дорогу, фары его патрульной машины отразили свет, и помощник шерифа увидел автомобиль, припаркованный на поляне впереди. Он включил прожектор и осветил пикап с опущенным задним бортом. На задней двери была пирамида из пивных банок и что-то похожее на сумку для оружия, из которой торчало несколько винтовочных стволов.

Столлуорт остановил свою машину в восьмидесяти ярдах от пикапа и решил дождаться прибытия подкрепления. Он говорил по радио со станцией Малибу, описывая пикап и говоря, что находился недостаточно близко, чтобы разглядеть его номерной знак, когда внезапно раздался выстрел, и прожектор, расположенный над зеркалом бокового обзора, взорвался от удара пули. Столворт выключил остальные фары машины и выпрыгнул, заползая под прикрытие кустов, окаймлявших поляну. Он использовал свою портативную рацию, чтобы вызвать дополнительное подкрепление и группу специального вооружения и тактики.

Последовало трехчасовое противостояние, в ходе которого стрелок прятался в лесистой местности недалеко от поляны. Он несколько раз выстрелил из своего оружия, но, по-видимому, его цель была в небо. Ни один депутат не был поражен пулями. Другие транспортные средства не были повреждены. Наконец, помощник шерифа в черной форме спецназа подобрался достаточно близко к пикапу, чтобы разглядеть номерной знак с помощью мощного бинокля, оснащенного линзами ночного видения. Номерной знак привел к имени Эли Уимс, которое, в свою очередь, привело к номеру мобильного телефона. Стрелок ответил после первого гудка, и переговорщик из группы спецназа начал разговор.

Стрелявшим действительно был Эли Ваймс, сорокачетырехлетний маляр из Инглвуда. В отчете о задержании он был охарактеризован как пьяный, злой и склонный к самоубийству. Ранее в тот же день его выгнала из дома жена, которая сообщила ему, что влюблена в другого мужчину. Уимс поехал к океану, затем на север, в Малибу, а затем через горы в Калабасас. Он увидел парк и подумал, что это подходящее место, чтобы остановить грузовик и поспать, но он проехал мимо и купил ящик пива на заправочной станции возле шоссе 101. Затем он развернулся и пошел обратно в парк.

Уимс сказал переговорщику, что начал стрелять, потому что услышал шум в темноте и испугался. Он считал, что стрелял в бешеных койотов, которые хотели его съесть. Он сказал, что видел, как их красные глаза светятся в темноте. Он сказал, что выключил прожектор на первой прибывшей патрульной машине, потому что боялся, что свет выдаст его местоположение животным. Когда его спросили о выстреле с восьмидесяти ярдов, он сказал, что получил квалификацию опытного стрелка во время первой войны в Ираке.

В отчете подсчитано, что Уаймс выстрелил по меньшей мере двадцать семь раз, пока помощники шерифа находились на месте происшествия, и десятки раз до этого. В итоге следователи собрали в общей сложности девяносто четыре стреляные гильзы.

Вимс не сдавался в ту ночь, пока у него не закончилось пиво. Вскоре после того, как он раздавил в руке последнюю пустую бутылку, он сказал переговорщику по мобильному телефону, что обменял бы одну винтовку на упаковку пива из шести бутылок. Ему отказали. Затем он объявил, что сожалеет и готов к тому, что инцидент и все остальное закончится, что он собирается покончить с собой и буквально уйти с треском. Переговорщик пытался отговорить его от этого и поддерживал разговор, пока подразделение спецназа из двух человек продвигалось по пересеченной местности к его позиции в густой роще эвкалиптов. Но вскоре переговорщик услышал храп на сотовой линии. Уимс потерял сознание.

В дело вступила команда спецназа, и Ваймс был схвачен без единого выстрела со стороны правоохранительных органов. Порядок был восстановлен. Поскольку помощник шерифа Столлуорт принял первый звонок и был тем, в кого стреляли, на него надели ошейник. Стрелявший был помещен в патрульную машину Столлуорта, доставлен на подстанцию Малибу и заключен в тюрьму.

Другие документы в досье продолжили сагу об Эли Уимсе. На предъявлении обвинения на следующее утро после ареста Уимсу объявили неимущим и назначили государственного защитника. Дело медленно продвигалось по системе, Уимс содержался в Центральной мужской тюрьме. Но затем вмешался Винсент и предложил свои услуги безвозмездно. Его первым делом было запросить и получить оценку компетентности своего клиента. Это привело к еще большему замедлению рассмотрения дела, поскольку Уимса отвезли в государственную больницу в Камарильо для девяностодневного психологического обследования.

Этот период оценки закончился, и теперь поступали отчеты. Все врачи, которые осматривали, сдавали анализы и беседовали с Уимсом в Камарильо, согласились, что он компетентен и готов предстать перед судом.

На слушании, назначенном судьей Марком Фридманом на два, будет назначена дата судебного разбирательства, и часы для рассмотрения дела снова начнут тикать. Для меня все это было формальностью. Стоило мне прочитать документы по делу, и я понял, что суда не будет. Что должно было сделать сегодняшнее слушание, так это установить срок, в течение которого я должен был заключить соглашение о признании вины для моего клиента.

Это было законченное дело. Ваймс признал бы себя виновным и, вероятно, ему грозит год или два лишения свободы и консультации по вопросам психического здоровья. Единственный вопрос, который я получил, просмотрев досье, заключался в том, почему Винсент вообще взялся за это дело. Это не соответствовало типам дел, которые он обычно вел, с платежеспособными или высокопоставленными клиентами. Похоже, что и в этом деле особых проблем тоже не было. Это было обычным делом, и преступление Уимса даже не было необычным. Было ли это просто делом, за которое Джерри взялся, чтобы удовлетворить потребность в работе на общественных началах? Мне показалось, что, если бы это было так, Винсент мог найти что-то более интересное, что окупилось бы другими способами, например, рекламой. Дело Уимса изначально привлекло внимание средств массовой информации из-за публичного зрелища в парке. Но когда дело дойдет до суда или рассмотрения дела, это, скорее всего, пройдет далеко за пределами радаров СМИ.

Моей следующей мыслью было заподозрить, что существует связь с делом Эллиота. Винсент нашел какую-то связь.

Но при первом прочтении я не смог уловить суть. В том, что инцидент с Уимсом произошел менее чем за двенадцать часов до убийств в пляжном домике, было две общие связи, и оба преступления произошли в округе Малибу департамента шерифа. Но эти связи не выдерживали дальнейшего изучения. С точки зрения топографии они не были связаны отдаленно. Убийства были совершены на пляже, а перестрелка Уимса произошла далеко в глубине страны, в окружном парке по другую сторону гор. Насколько я мог вспомнить, ни одно из имен в файле Wyms не упоминалось в материалах Elliot, которые я просмотрел. Инцидент с Уимсом произошел в ночную смену; убийства Эллиота - в дневную смену.

Я не смог установить какую-либо конкретную связь и в большом расстройстве закрыл файл, оставив вопрос без ответа. Я взглянул на часы и увидел, что мне нужно вернуться в ЦКБ, если я хочу успеть встретиться со своим клиентом в камере до двухчасового слушания.

Я позвонила Патрику, чтобы он заехал за мной, заплатила за обед и вышла на тротуар. Я разговаривал по мобильному с Лорной, когда подъехал "Линкольн", и я запрыгнул на заднее сиденье.

“Циско уже встречался с Карлин?” Я спросил ее.

“Нет, это в два”.

“Пусть Циско спросит его также о деле Уимса”.

“Хорошо, что на счет этого?”

“Спроси его, почему Винсент вообще взял это”.

“Ты думаешь, они связаны? Эллиот и Уимс?”

“Я думаю об этом, но я этого не вижу”.

“Хорошо, я скажу ему”.

“Что-нибудь еще происходит?”

“В данный момент нет. Вы получаете много звонков от СМИ. Кто этот парень, Джек Макэвой?”

Имя напомнило мне о чем-то, но я не мог вспомнить, о чем.

“Я не знаю. Кто он такой?”

“Он работает в Times. Он позвонил, очень раздраженный тем, что от тебя ничего не слышно, сказав, что у вас с ним эксклюзивная сделка ”.

Теперь я вспомнил. Улица с двусторонним движением.

“Не беспокойся о нем. От него я тоже ничего не слышал. Что еще?”

“Суд ТВ хочет сесть и поговорить об Эллиоте. Они собираются вести прямую трансляцию на протяжении всего процесса, сделав это своей главной темой, и поэтому они надеются получать от вас ежедневные комментарии в конце суда каждый день ”.

“Что ты думаешь, Лорна?”

“Я думаю, это похоже на бесплатную национальную рекламу. Тебе лучше сделать это. Они сказали мне, что они придают процессу собственный логотип в нижней части экрана. Они называют это ”Убийство в Малибу’.

“Тогда, подготовь это. Что еще?”

“Ну, раз уж мы заговорили об этом, неделю назад я получил уведомление, что твой контракт с тренером истекает в конце месяца. Я просто собирался оставить все как есть, потому что не было денег, но теперь ты вернулся, и у тебя есть деньги. Должны ли мы продлить?”

В течение последних шести лет я размещал рекламу на автобусных стоянках, стратегически расположенных в местах с высоким уровнем преступности и дорожного движения по всему городу. Несмотря на то, что я выбыл в прошлом году, скамейки запасных по-прежнему вызывали постоянный поток звонков, все из которых Лорна откладывала или отсылала.

“Это контракт на два года, верно?”

“Да”.

Я принял быстрое решение.

“Хорошо, продлевайте его. Что-нибудь еще?”

“Отсюда все. О, подождите. И еще кое-что. Сегодня пришел арендодатель здания. Назвала себя агентом по аренде, что является просто причудливым способом сказать "арендодатель". Она хочет знать, собираемся ли мы сохранить офис. Смерть Джерри - это разрыв договора аренды, если мы этого хотим. У меня такое чувство, что в здании есть список очередников, и это возможность поднять арендную плату для следующего адвоката, который придет сюда ”.

Я смотрел в окно "Линкольна", когда мы пересекали 101-ю эстакаду и возвращались в район гражданского центра. Я мог видеть недавно построенный католический собор, а за ним - колышущуюся стальную обшивку концертного зала Диснея. Он поймал солнечный свет и приобрел теплое оранжевое свечение.

“Я не знаю, Лорна, мне нравится работать здесь с заднего сиденья. Скучно не бывает. Что ты думаешь?”

“Я не особенно люблю наносить макияж каждое утро”.

Это значит, что ей нравилось работать в своей квартире больше, чем собираться и каждый день ездить в офис в центр города. Как обычно, мы были на одной волне.

“Есть о чем подумать”, - сказал я. “Никакой косметики. Никакого офиса наверху. Никакой борьбы за место в гараже ”.

Она не ответила. Это должен был быть мой выбор. Я посмотрел вперед и увидел, что мы находимся в квартале от места моей высадки перед ЦКБ.

“Давай поговорим об этом позже”, - сказал я. “Я должен выпрыгнуть”.

“Ладно, Микки. Будь в безопасности ”.

“Ты тоже”.

Двадцать шесть

Эли Ваймс все еще был под кайфом после трех месяцев, проведенных в Камарильо. Его отправили обратно в округ с рецептом на медикаментозную терапию, которая не помогла бы мне защищать его, не говоря уже о том, чтобы помочь ему ответить на любые вопросы о возможной связи с убийствами на пляже. Мне потребовалось меньше двух минут в карцере суда, чтобы осознать ситуацию и принять решение подать ходатайство судье Фридману с просьбой прекратить всю медикаментозную терапию. Я вернулся в зал суда и нашел Джоан Джорджетти на ее месте за столом обвинения. Слушание должно было начаться через пять минут.

Она что-то писала на внутренней стороне папки, когда я подошел к столу. Не поднимая глаз, она каким-то образом знала, что это я.

“Ты хочешь отсрочки, не так ли?”

“И прекращение употребления наркотиков. Этот парень - зомби ”.

Она перестала писать и посмотрела на меня.

“Учитывая, что он избивал моих помощников, я не уверен, что возражаю против того, чтобы он был в таком состоянии”.

“Но, Джоанна, я должен быть в состоянии задать парню основные вопросы, чтобы защитить его”.

“Неужели?”

Она сказала это с улыбкой, но суть была понята. Я пожал плечами и присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

“Вы правы, я не думаю, что мы говорим здесь о судебном разбирательстве”, - сказал я. “Я был бы рад выслушать любые предложения”.

“Ваш клиент стрелял в занятую машину шерифа. Государство заинтересовано в том, чтобы направить сообщение по этому поводу. Нам не нравится, когда люди так поступают ”.

Она скрестила руки на груди, чтобы показать нежелание штата идти на компромисс в этом вопросе. Она была привлекательной женщиной атлетического сложения. Она побарабанила пальцами по одному из своих бицепсов, и я не мог не заметить красный лак на ногтях. Сколько я себя помню, имея дело с Джоанн Джорджетти, ее ногти всегда были выкрашены в кроваво-красный цвет. Она сделала больше, чем просто представляла государство. Она представляла копов, в которых стреляли, на которых нападали, на которых устраивали засады и на которых плевали. И она хотела крови каждого негодяя, которому не повезло, чтобы она привлекла его к ответственности.

“Я бы сказал, что мой клиент, будучи в панике из-за "койотов", стрелял по светофору на машине, а не в нее саму. В ваших собственных документах говорится, что он был опытным стрелком в армии США. Если бы он хотел застрелить помощника шерифа, он мог бы это сделать. Но он этого не сделал ”.

“Он был уволен из армии пятнадцать лет назад, Микки”.

“Верно, но некоторые навыки никогда не исчезают. Это как езда на велосипеде ”.

“Что ж, это аргумент, который вы, несомненно, могли бы привести присяжным”.

Мои колени были готовы подогнуться. Я потянулся к одному из стульев за столом защиты, подкатил его и сел.

“Конечно, я могу привести этот аргумент, но, вероятно, в интересах штата довести это дело до конца, убрать мистера Уимса с улицы и назначить какую-нибудь терапию, которая поможет предотвратить повторение подобного. Так что ты скажешь? Должны ли мы отойти куда-нибудь в угол и разобраться с этим, или пойти на это перед присяжными? ”

Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Это была классическая дилемма прокурора. Это было дело, которое она могла легко выиграть. Она должна была решить, дополнить ли ее статистику или сделать то, что могло бы быть правильным.

“До тех пор, пока я смогу выбрать угол”.

“Меня это устраивает”.

“Хорошо, я не буду возражать против отсрочки, если вы внесете ходатайство”.

“Звучит заманчиво, Джоанна. А как насчет медикаментозной терапии?”

“Я не хочу, чтобы этот парень снова выходил из себя, даже в мужском центре”.

“Послушайте, подождите, пока они не выведут его. Вы увидите, он зомби. Вы же не хотите, чтобы это произошло, а затем заставить его оспорить сделку, потому что государство сделало его некомпетентным для принятия решения. Давайте проясним его голову, заключим сделку, а затем вы можете попросить их накачать его всем, чем захотите ”.

Она подумала об этом, увидела логику и, наконец, кивнула.

“Но если он хоть раз проявит себя в тюрьме, я собираюсь обвинить тебя и выместить это на нем”.

Я рассмеялся. Идея обвинять меня была абсурдной.

“Неважно”.

Я встал и начал придвигать стул обратно к столу защиты. Но затем я повернулся обратно к прокурору.

“Джоанна, позволь мне спросить тебя еще кое о чем. Почему Джерри Винсент взялся за это дело?”

Она пожала плечами и покачала головой.

“Я не знаю”.

“Ну, это тебя удивило?”

“Конечно. Это было немного странно, его появление. Я знал его с давних пор, понимаешь?”

Имеется в виду, когда он был прокурором.

“Да, так что же произошло?”

“Однажды – несколько месяцев назад – я получил уведомление о ходатайстве о признании Wyms компетентным, и в нем фигурировало имя Джерри. Я позвонил ему и сказал: ‘Какого черта’, понимаешь? ‘Вы даже не позвонили, чтобы сказать, что я беру это дело на себя?’ И он просто сказал, что хочет привлечь кого-то на общественных началах, и попросил полицию возбудить дело. Но я знаю Энджела Ромеро, полицейского, который изначально вел это дело. Пару месяцев назад я столкнулся с ним на одном из этажей, и он спросил меня, что происходит на Wyms. И в ходе беседы он сказал мне, что Джерри не просто пришел просить направления в PB. Сначала он пошел к Уимсу в Мужской центр, записал его, а затем пришел и сказал Энджелу сдать дело ”.

“Как вы думаете, почему он взялся за это дело?”

За эти годы я понял, что иногда, если задать один и тот же вопрос несколько раз, получаешь разные ответы.

“Я не знаю. Я специально спросил его об этом, и он на самом деле не ответил. Он сменил тему на что-то другое, и все это было как-то неловко. Я помню, как подумал, что здесь было что-то еще, например, возможно, у него была связь с Уимсом. Но потом, когда он отправил его в Камарильо, я понял, что он не делал парню никаких одолжений ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Послушай, ты только что провел пару часов с этим делом и знаешь, как оно будет развиваться. Это заявление о признании вины. Тюремное заключение, консультации и надзор. Так было до того, как его отправили в Камарильо. Так что время Уимса там было на самом деле не обязательно. Джерри просто оттягивал неизбежное ”.

Я кивнул. Она была права. Отправка клиента в психиатрическое отделение в Камарильо не принесла ему никакой пользы. Загадочное дело становилось все более загадочным. Только мой клиент был не в состоянии сказать мне, почему. Его адвокат – Винсент – держал его накачанным наркотиками и запертым в течение трех месяцев.

“Хорошо, Джоанна. Спасибо. Давайте...”

Меня прервал секретарь, который объявил заседание суда, и я поднял глаза, чтобы увидеть судью Фридмана, занимающего скамью подсудимых.

Двадцать семь

Анхель Ромеро был одной из тех интересных человеческих историй, которые вы время от времени читаете в газете. История о бандите, который тяжело рос на улицах Восточного Лос-Анджелеса, но с трудом добился образования и даже юридической школы, а затем развернулся и отдал все обществу. Способ Энджела вернуть долг заключался в том, чтобы пойти в офис общественных защитников и представлять аутсайдеров общества. Он был пожизненным сотрудником полиции и видел, как многие молодые юристы, включая меня, приходили и уходили на пути к частной практике и предполагаемым большим деньгам, которые это приносило.

После слушания по делу Уимса, на котором судья удовлетворил ходатайство о продолжении, чтобы дать Джорджетти и мне время подготовить заявление о признании вины, я спустился в офис полиции на десятом этаже и попросил Ромеро. Я знал, что он был работающим адвокатом, а не начальником, и это, скорее всего, означало, что он был в зале суда где-то в здании. Секретарша что-то напечатала на своем компьютере и посмотрела на экран.

“Отдел один-двадцать четыре”, - сказала она.

“Спасибо”, - сказал я.

Отдел 124 был залом суда судьи Шампань на тринадцатом этаже, том самом этаже, с которого я только что пришел. Но такова была жизнь в ЦКБ. Казалось, что все идет по кругу. Я поднялся на лифте обратно наверх и прошел по коридору до 124, выключив телефон, когда подошел к двойным дверям. Суд заседал, и Ромеро стоял перед судьей, обсуждая ходатайство об уменьшении размера залога. Я проскользнул в задний ряд галереи и надеялся на быстрое решение, чтобы я мог добраться до Ромеро без долгого ожидания.

Мои уши навострились, когда я услышал, как Ромеро назвал своего клиента по имени, назвав его мистером Скейлсом. Я проскользнул дальше по скамье подсудимых, чтобы лучше видеть обвиняемого, сидящего рядом с Ромеро. Это был белый парень в оранжевом тюремном комбинезоне. Когда я увидел его профиль, я понял, что это Сэм Скейлс, мошенник и бывший клиент. Последнее, что я помню о Скейлзе, это то, что он отправился в тюрьму по сделке о признании вины, которую я добился для него. Это было три года назад. Он, очевидно, выбрался и снова попал в беду – только на этот раз он не позвонил мне.

После того, как Ромеро закончил свои аргументы об освобождении под залог, прокурор встал и решительно выступил против освобождения под залог, изложив в своих аргументах новые обвинения против Скейлса. Когда я представлял его интересы, его обвинили в мошенничестве с кредитными картами, в ходе которого он обирал людей, делавших пожертвования организации по оказанию помощи пострадавшим от цунами. На этот раз все было хуже. Ему еще раз предъявили обвинение в мошенничестве, но в этом случае жертвами были вдовы военнослужащих, убитых в Ираке. Я покачал головой и почти улыбнулся. Я был рад, что Сэм не позвонил мне. Государственный защитник мог бы заполучить его.

Судья Шампань вынес решение быстро после того, как прокурор закончил. Она назвала Скейлза хищником и угрозой обществу и оставила его под залог в миллион долларов. Она отметила, что, если бы ее спросили, она, вероятно, подняла бы этот вопрос. Именно тогда я вспомнил, что именно судья Шампань вынес Скейлзу приговор по предыдущему делу о мошенничестве. Для обвиняемого не было ничего хуже, чем вернуться и предстать перед тем же судьей за другое преступление. Это было почти так, как если бы судьи приняли недостатки системы правосудия на свой счет.

Я ссутулился на своем месте и использовал другого наблюдателя на галерее в качестве прикрытия, чтобы Скейлс не мог меня видеть, когда помощник шерифа поднял его, надел наручники и отвел обратно в камеру. После того, как он ушел, я выпрямился и смог поймать взгляд Ромеро. Я подал ему знак выйти в коридор, и он показал мне пять пальцев. Пять минут. Ему все еще нужно было уладить кое-какие дела в суде.

Я вышел в коридор, чтобы дождаться его, и снова включил свой телефон. Сообщений нет. Я звонил Лорне, чтобы проверить, как дела, когда услышал голос Ромеро позади меня. Он пришел на четыре минуты раньше.

“Ини, мини, мини, мо, поймай убийцу за палец ноги. Если его адвокат Халлер, отпустите его. Ини, мини, мини, мо. Привет, братан.”

Он улыбался. Я закрыл телефон, и мы стукнулись кулаками. Я не слышал этого домотканого звона с тех пор, как работал в управлении полиции. Ромеро выдумал это после того, как я получил оправдательный вердикт по делу Барнетта Вудсона еще в девяносто втором.

“В чем дело?” Спросил Ромеро.

“Я скажу тебе, в чем дело. Ты пожираешь моих клиентов, чувак. Сэм Скейлс раньше был моим ”.

Я сказал это с понимающей улыбкой, и Ромеро улыбнулся в ответ.

“Ты хочешь его? Ты можешь забрать его. Это один грязный белый мальчишка. Как только СМИ пронюхают об этом деле, они собираются линчевать его задницу за то, что он сделал ”.

“Забираешь деньги вдов войны, да?”

“Кража государственных пособий в случае смерти. Говорю тебе, я наказал много плохих парней, которые совершили много плохих поступков, но я поставил чашу весов выше насильников малолетних, чувак. Я терпеть не могу этого парня ”.

“Да, что ты вообще делаешь с белым парнем? Ты занимаешься бандитскими преступлениями ”.

Лицо Ромеро стало серьезным, и он покачал головой.

“Больше нет, чувак. Они думали, что я подобрался слишком близко к клиентам. Знаешь, один раз вато, всегда вато. Итак, они забрали меня из банд. Спустя девятнадцать лет я завязал с бандами ”.

“Жаль это слышать, приятель”.

Ромеро вырос в Бойл-Хайтс, в районе, которым управляла банда под названием Кватро Флэтс. У него были татуировки, подтверждающие это, если бы вы когда-нибудь видели его руки. Не имело значения, насколько жарким был день, он всегда надевал длинные рукава, когда работал. И когда он представлял бандита, обвиняемого в преступлении, он сделал больше, чем просто защищал его в суде. Он работал, чтобы вырвать этого человека из лап банды. Отстранить его от дел о бандитизме было актом глупости, который мог произойти только при такой бюрократии, как система правосудия.

“Чего ты хочешь от меня, Мик? На самом деле ты пришел сюда не для того, чтобы отбирать у меня весы, верно?”

“Нет, ты можешь оставить весы себе, Ангел. Я хотел спросить вас о другом клиенте, который был у вас некоторое время ранее в этом году. Эли Уимс.”

Я собирался рассказать подробности дела в качестве подсказки, но Ромеро сразу узнал суть дела и кивнул.

“Да, Винсент снял это с меня. Ты понял это теперь, когда он мертв?”

“Да, я получил все дела Винсента. Я только сегодня узнал о Wyms ”.

“Что ж, удачи с ними, братан. Что вам нужно знать о Wyms? Винсент снял его с меня, по крайней мере, три месяца назад.”

Я кивнул.

“Да, я знаю. Я разобрался в этом деле. Что мне интересно, так это то, что Винсент принимает это. По словам Джоан Джорджетти, он пошел на это. Это правда?”

Ромеро несколько мгновений проверял банки памяти, прежде чем ответить. При этом он поднял руку и потер подбородок. Я мог видеть слабые шрамы на костяшках его пальцев там, где ему удалили татуировки.

“Да, он отправился в тюрьму и уговорил Уимса на это. Получил подписанное заявление об увольнении и принес его. После этого дело перешло к нему. Я отдал ему свое досье, и с меня хватит, чувак ”.

Я придвинулась к нему поближе.

“Он сказал, зачем ему это дело? Я имею в виду, он не знал Уимса, не так ли?”

“Я так не думаю. Он просто хотел заполучить дело. Он мне широко подмигнул, понимаешь?”

“Нет, что ты имеешь в виду? Что это за ‘большое подмигивание’?”

“Я спросил его, почему он нанял парня с Южной стороны, который отправился туда, в страну белых людей, и устроил там погром. Безвозмездно, не меньше. Я думал, у него был какой-то расовый подход к этому или что-то в этомроде. Кое-что, что принесло бы ему немного известности. Но он просто вроде как подмигнул мне, как будто было что-то еще ”.

“Ты спросил его о чем?”

Ромеро сделал непроизвольный шаг назад, когда я вторгся в его личное пространство.

“Да, чувак, я спросил. Но он не сказал мне. Он только что сказал, что Уимс выпустил волшебную пулю. Я не знал, какого черта он имел в виду, и у меня больше не было времени играть с ним в игры. Я отдал ему папку и перешел к следующему.”

Вот это было снова. Волшебная пуля. Я был близок к чему-то здесь, и я мог чувствовать, как кровь в моих венах начинает двигаться с высокой скоростью.

“Это все, Мик? Я должен вернуться внутрь ”.

Мои глаза сфокусировались на Ромеро, и я понял, что он как-то странно на меня смотрит.

“Да, Ангел, спасибо. Вот и все. Возвращайся туда и задай им жару ”.

“Да, чувак, это то, чем я занимаюсь”.

Ромеро направился обратно к двери в отдел 124, а я быстро направился к лифтам. Я знал, чем буду заниматься остаток дня и всю ночь. Поиск волшебной пули.

Двадцать восемь

Я вошел в офис и пронесся прямо мимо Лорны и Циско, которые были за стойкой регистрации, глядя на компьютер. Я говорил, не останавливаясь, по пути во внутреннее святилище.

“Если у вас двоих есть какие-либо новости для меня или что-то еще, что я должен знать, тогда заходите сейчас. Я собираюсь отправиться в карантин ”.

“И тебе тоже привет”, - крикнула мне вслед Лорна.

Но Лорна хорошо знала, что должно было произойти. Карантин - это когда я закрывал все двери и окна, задергивал шторы, отключал телефоны и приступал к работе над файлом и делом с полной концентрацией и поглощенностью. Карантин для меня был окончательным знаком "НЕ БЕСПОКОИТЬ", висящим на двери. Лорна знала, что, как только я окажусь в режиме карантина, меня оттуда не вытащить, пока я не найду то, что ищу.

Я обошел стол Джерри Винсента и плюхнулся в кресло. Я открыла свою сумку на полу и начала вытаскивать папки. Я рассматривал то, что мне нужно было сделать здесь, как я против них. Где-нибудь в файлах я бы нашел ключ к последнему секрету Джерри Винсента. Я бы нашел волшебную пулю.

Лорна и Циско пришли в офис вскоре после того, как я устроился.

“Я не видел там Рена”, - сказал я, прежде чем кто-либо из них смог заговорить.

“И ты больше никогда этого не сделаешь”, - сказала Лорна. “Она уволилась”.

“Это было довольно неожиданно”.

“Она ушла на ланч и не вернулась”.

“Она звонила?”

“Да, она наконец позвонила. Она сказала, что получила предложение получше. Теперь она будет секретарем Брюса Карлина ”.

Я кивнул. В этом, казалось, был определенный смысл.

“Теперь, прежде чем вы отправитесь в карантин, нам нужно обсудить некоторые вещи”, - сказала Лорна.

“Это то, что я сказал, когда вошел. Что у тебя есть?”

Лорна села на один из стульев перед столом. Циско остался стоять, скорее расхаживая, позади нее.

“Хорошо”, - сказала Лорна. “Пара вещей, пока ты был в суде. Во-первых, вы, должно быть, задели за живое тем ходатайством, которое подали по поводу улик по делу Патрика.”

“Что случилось?” Я спросил.

“Прокурор звонил сегодня три раза, желая поговорить о судебном разбирательстве”.

Я улыбнулся. Ходатайство об исследовании улик было рискованным, но, похоже, оно может быть удовлетворено, и я смогу помочь Патрику.

“Что с этим происходит?” Спросила Лорна. “Вы не сказали мне, что подали ходатайства”.

“Вчера из машины. И что происходит, так это то, что я думаю, доктор Воглер подарил своей жене фальшивые бриллианты на ее день рождения. Теперь, чтобы убедиться, что она никогда об этом не узнает, они собираются предложить Патрику сделку, если я отзову свой запрос на изучение улик ”.

“Хорошо. Думаю, мне нравится Патрик ”.

“Я надеюсь, что у него получится вырваться. Что дальше?”

Лорна просмотрела записи в своем блокноте. Я знал, что она не любит, когда ее торопят, но я торопил ее.

“Вы все еще получаете много звонков от местных СМИ. О Джерри Винсенте или Уолтере Эллиоте или обоих. Вы хотите просмотреть их?”

“Нет. У меня нет времени на звонки в СМИ ”.

“Ну, это то, что я им говорил, но это не делает их счастливыми. Особенно того парня из Times. Он ведет себя как мудак ”.

“Ну и что, что они не счастливы? Мне все равно ”.

“Что ж, тебе лучше быть осторожным, Микки. В аду нет такой ярости, какую презирали СМИ ”.

Это было хорошее замечание. СМИ могут любить тебя один день и похоронить на следующий. Мой отец двадцать лет был любимцем ПРЕССЫ. Но к концу своей профессиональной жизни он стал изгоем, потому что репортерам надоело, что он избавляется от виновных. Он стал воплощением системы правосудия, в которой были другие правила для состоятельных обвиняемых с влиятельными адвокатами.

“Я постараюсь быть более сговорчивым”, - сказал я. “Только не сейчас”.

“Прекрасно”.

“Есть что еще сообщить?”

“Я думаю, что это – я рассказал тебе о Рен, так что это все, что у меня есть. Вы позвоните прокурору по делу Патрика?”

“Да, я позвоню ему”.

Я посмотрел через плечо Лорны на Циско, который все еще стоял.

“Ладно, Циско, твоя очередь. Что у тебя есть?”

“Все еще работаю над Эллиотом. В основном в отношении Рилза и некоторых рукопожатий с нашими свидетелями ”.

“У меня вопрос о свидетелях”, - перебила Лорна. “Где вы хотите разместить доктора Арсланяна?”

Шамирам Арсланян была специалистом по остаткам огнестрельного оружия, которого Винсент планировал привезти из Нью-Йорка в качестве свидетеля-эксперта, чтобы сбить с ног свидетеля-эксперта штата на суде. Она была лучшей в этой области, и, с финансовыми резервами Уолтера Эллиота, Винсент выбирал лучшее, что можно купить за деньги. Я хотел, чтобы она была поближе к ЦКБ в центре города, но выбор отелей был ограничен.

“Сначала попробуй шашки”, - сказал я. “И сними ей номер люкс. Если они забронированы, попробуйте "Стандарт", а затем "Киото Гранд". Но сними номер люкс, чтобы у нас было место для работы ”.

“Понял. А что насчет Муниса? Ты тоже хочешь, чтобы он был рядом?”

Хулио Мунис был внештатным видеооператором, который жил в каньоне Топанга. Из-за близости его дома к Малибу он был первым представителем средств массовой информации, который прибыл на место преступления, услышав вызов следователей из отдела убийств по радиоканалу шерифа. Он снял на видео Уолтера Эллиота с помощниками шерифа возле пляжного домика. Он был ценным свидетелем, потому что его видеозапись и его собственные воспоминания могли быть использованы для подтверждения или опровержения показаний, данных помощниками шерифа и следователями.

“Я не знаю”, - сказал я. “Дорога из Топанги в центр города может занять от часа до трех. Я бы предпочел не рисковать. Циско, он согласен приехать и остановиться в отеле?”

“Да, при условии, что мы платим, и он может заказать доставку еды и напитков в номер”.

“Хорошо, тогда приведите его. Кроме того, где видео? В деле есть только заметки об этом. Я не хочу, чтобы первый раз, когда я посмотрю видео, было в суде ”.

Циско выглядел озадаченным.

“Я не знаю. Но если его здесь нет, я могу попросить Муниса дублировать копию ”.

“Ну, я здесь такого не видел. Так что достань мне копию. Что еще?”

“Еще пара вещей. Во-первых, я связался со своим источником по делу Винсента, и он ничего не знал ни о подозреваемом, ни об этой фотографии, которую Босх показал вам сегодня утром.”

“Ничего?”

“Nada.”

“Что ты думаешь? Знает ли Bosch, что ваш парень - источник утечки, и закрывается ли от него?”

“Я не знаю. Но все, что я рассказывал ему об этой фотографии, было для него новостью ”.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы обдумать, что это значит.

“Босх когда-нибудь возвращался и показывал фотографию Рену?”

“Нет”, - сказала Лорна. “Я был с ней все утро. Босх так и не появился ни во время, ни после обеда ”.

Я не был уверен, что все это значит, но я не мог зациклиться на этом. Я должен был добраться до файлов.

“Что было вторым?” Я спросил Циско.

“Что?”

“Ты сказал, что хочешь сказать мне еще пару вещей. Что было вторым?”

“О, да. Я позвонил ликвидатору Винсента, и вы были правы. У него все еще одна из длинных досок Патрика ”.

“Что он хочет за это?”

“Ничего”.

Я посмотрел на Циско и поднял брови, спрашивая, в чем подвох.

“Давайте просто скажем, что он хотел бы оказать вам услугу. Он потерял хорошего клиента в лице Винсента. Я думаю, он надеется, что вы будете использовать его для будущих ликвидаций. И я не отговаривал его от этой идеи и не говорил ему, что вы обычно не обмениваете собственность на услуги со своими клиентами ”.

Я понял. К доске для серфинга не было бы никаких реальных условий.

“Спасибо, Циско. Ты взял это с собой?”

“Нет, у него не было этого в офисе. Но он сделал звонок, и кто-то должен был передать это ему сегодня днем. Я мог бы вернуться и забрать это, если хочешь ”.

“Нет, просто дайте мне адрес, и я попрошу Патрика забрать его. Что случилось с Брюсом Карлином? Разве вы не допрашивали его сегодня? Возможно, у него есть запись Муниса ”.

Мне не терпелось услышать о Брюсе Карлине на нескольких уровнях. Самое главное, я хотел знать, работал ли он на Винсента по делу Эли Уимса. Если так, то он мог бы привести меня к волшебному средству.

Но Циско не ответил на мой вопрос. Лорна повернулась, и они посмотрели друг на друга, как будто гадая, кто из них должен сообщить плохие новости.

“Что случилось?” Я спросил.

Лорна повернулась ко мне.

“Карлин издевается над нами”, - сказала она.

Я мог видеть, как сердито сжата ее челюсть. И я знал, что она приберегала такие выражения для особых случаев. Что-то пошло не так с отчетом Карлин, и она была особенно расстроена.

“Как же так?”

“Ну, он так и не появился в два, как обещал. Вместо этого он позвонил в два – сразу после того, как Рен позвонил и уволился – и сообщил нам новые параметры своей сделки ”.

Я раздраженно покачал головой.

“Его сделка? Сколько он хочет?”

“Ну, я думаю, он понял, что за двести долларов в час он много не заработает, поскольку, вероятно, собирался выставлять счет максимум за два-три часа. Это все, что могло понадобиться Cisco от него. Итак, он позвонил и сказал, что хочет фиксированную плату, или мы могли бы разобраться во всем сами ”.

“Как я уже сказал, сколько?”

“Десять тысяч долларов”.

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”.

“В точности мои слова”.

Я перевел взгляд с нее на Циско.

“Это вымогательство. Разве нет государственного агентства, которое регулирует вас, ребята? Разве мы не можем как-нибудь разобраться с его дерьмом?”

Циско покачал головой.

“Есть все виды регулирующих органов, но это теневая область”.

“Да, я знаю, что это сомнительно. Он подозрительный. Я думал об этом годами ”.

“Я имею в виду, что у него не было сделки с Винсентом. Мы не можем найти никакого контракта. Так что он не обязан нам ничего сообщать. Нам просто нужно нанять его, и он назначает свою цену в десять тысяч. Это дерьмовый грабеж, но, вероятно, он законен. Я имею в виду, ты адвокат. Ты мне скажи.”

Я думал об этом несколько мгновений, а затем попытался отбросить это в сторону. Я все еще был на взводе от заряда адреналина, который получил в здании суда. Я не хотел, чтобы это рассеивалось из-за отвлекающих факторов.

“Хорошо, я спрошу Эллиота, хочет ли он заплатить. Тем временем, я собираюсь снова просмотреть все файлы сегодня вечером, и если мне повезет и я прорвусь, тогда он нам не понадобится. Мы говорим ”пошел ты" и заканчиваем с ним ".

“Мудак”, - пробормотала Лорна.

Я был почти уверен, что это было направлено против Брюса Карлина, а не против меня.

“Хорошо, это все?” Я спросил. “Что-нибудь еще?”

Я переводил взгляд с одного лица на другое. Ни у кого не было ничего другого, что можно было бы поднять.

“Хорошо, тогда спасибо вам обоим за все, с чем вы мирились и что делали на этой неделе. Иди и желаю тебе спокойной ночи”.

Лорна с любопытством посмотрела на меня.

“Ты отсылаешь нас домой?” - спросила она.

Я посмотрел на часы.

“Почему бы и нет?” Я сказал. “Уже почти половина пятого, и я собираюсь погрузиться в файлы, и я не хочу, чтобы что-то отвлекало. Вы двое идите домой, спокойной ночи, а завтра мы начнем все сначала ”.

“Ты собираешься работать здесь один сегодня вечером?” Циско спросил.

“Да, но не волнуйся. Я запру дверь и никого не впущу, даже если я его знаю ”.

Я улыбнулся. Лорна и Циско этого не сделали. Я указал на открытую дверь в офис. У него был скользящий засов, который можно было использовать для фиксации в верхней части дверной коробки. При необходимости я мог бы обеспечить безопасность как по внешнему, так и по внутреннему периметру. Это придало новый смысл идее карантина.

“Давай, со мной все будет в порядке. У меня есть работа, которую нужно сделать ”.

Они медленно, неохотно начали выходить из моего кабинета.

“Лорна”, - крикнул я им вслед. “Патрик должен быть там. Скажи ему, чтобы продолжал висеть. Возможно, мне будет что ему сказать после того, как я сделаю этот звонок ”.

Двадцать девять

Я открыл дело Патрика Хенсона на своем столе и посмотрел номер телефона прокурора. Я хотел покончить с этим до того, как приступлю к работе над делом Эллиота.

Обвинителем был Дуайт Поузи, парень, с которым я раньше имел дело по делам, и который мне никогда не нравился. Некоторые прокуроры обращаются с адвокатами защиты так, как будто их отделяет всего один шаг от их клиентов. Как псевдопреступники, а не как образованные и опытные профессионалы. Не в качестве необходимых винтиков в заводных шестеренках системы правосудия. У большинства копов такая точка зрения, и я могу с этим жить. Но меня беспокоит, когда коллеги-юристы принимают такую позу. К сожалению, Дуайт Поузи был одним из таких, и если бы я мог прожить остаток своей жизни, ни разу не поговорив с ним, я был бы счастливым человеком. Но этому не суждено было сбыться.

“Итак, Холлер, ” сказал он после того, как ответил на звонок, “ они заставили тебя ходить в обуви мертвеца, не так ли?”

“Что?”

“Они передали вам все дела Джерри Винсента, верно? Вот как ты оказалась с Хенсоном ”.

“Да, что-то вроде этого. В любом случае, я перезваниваю тебе, Дуайт. На самом деле, твои три звонка. В чем дело? Вы получили ходатайство, которое я подал вчера?”

Я напомнил себе, что здесь мне нужно действовать осторожно, если я хочу извлечь все возможное из телефонного звонка. Я не мог позволить моей неприязни к прокурору повлиять на исход для моего клиента.

“Да, я получил ходатайство. Это лежит прямо здесь, на моем столе. Вот почему я звонил ”.

Он оставил дверь открытой, чтобы я мог вмешаться.

“И?”

“И, э-э, ну, мы не собираемся этого делать, Мик”.

“Сделать что, Дуайт?”

“Предоставьте наши доказательства для изучения”.

Это все больше и больше выглядело так, будто я задел своим движением главный нерв.

“Что ж, Дуайт, в этом прелесть системы, верно? Ты не можешь принимать это решение. Судья делает. Вот почему я тебя не спрашивал. Я изложил это в ходатайстве и спросил судью ”.

Поузи прочистил горло.

“Нет, на самом деле, на этот раз мы согласны”, - сказал он. “Мы собираемся снять обвинение в краже и просто перейти к обвинению в торговле наркотиками. Итак, вы можете отозвать свое ходатайство, или мы можем сообщить судье, что этот вопрос спорный ”.

Я улыбнулся и кивнул. Он был у меня. Тогда я понял, что Патрик собирается уйти.

“Единственная проблема с этим, Дуайт, в том, что обвинение в торговле наркотиками возникло в результате расследования кражи. Ты это знаешь. Когда они арестовали моего клиента, ордер был на кражу. Наркотики были обнаружены при аресте. Итак, у вас нет одного без другого ”.

У меня было ощущение, что он знал все, что я говорил, и что звонок просто следовал сценарию. Мы шли туда, куда хотела Поузи, и меня это устраивало. На этот раз я тоже хотел туда поехать.

“Тогда, может быть, мы сможем просто обсудить решение по этому вопросу”, - сказал он, как будто эта идея только что пришла ему в голову.

И вот мы здесь. Мы пришли в то место, куда Поузи хотел попасть с того момента, как ответил на звонок.

“Я открыт для этого, Дуайт. Вы должны знать, что мой клиент добровольно вступил в программу реабилитации после своего ареста. Он завершил программу, работает полный рабочий день и был чист в течение четырех месяцев. Он выложится в любое время и в любом месте, чтобы доказать это ”.

“Это действительно приятно слышать”, - сказал Поузи с фальшивым энтузиазмом. “Офис окружного прокурора, а также суды всегда благосклонно относятся к добровольной реабилитации”.

Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, я чуть не сказал.

“У парня все хорошо. Я могу за это поручиться. Что ты хочешь для него сделать?”

Я знал, как теперь будет выглядеть сценарий. Поузи превратил бы это в жест доброй воли со стороны обвинения. Он создавал впечатление, что офис окружного прокурора оказывает здесь услугу, когда правда заключалась в том, что обвинение действовало, чтобы оградить важную фигуру от политических и личных затруднений. Меня это устраивало. Меня не волновали политические концы сделки, пока мой клиент получал то, что я хотел, чтобы он получил.

“Вот что я тебе скажу, Мик. Давайте покончим с этим, и, возможно, Патрик сможет использовать эту возможность, чтобы двигаться дальше и быть продуктивным членом общества ”.

“По-моему, звучит как план, Дуайт. Ты делаешь мой день лучше. И его.”

“Хорошо, тогда достань мне его записи о реабилитации, и мы положим их в пакет для судьи”.

Поузи говорил о том, чтобы превратить это дело в досудебное вмешательство. Патрику пришлось бы раз в две недели проходить тесты на наркотики, и через шесть месяцев дело было бы закрыто, если бы он оставался чистым. В его послужном списке по-прежнему значился бы арест, но не судимость. Если не…

“Вы готовы стереть его послужной список?” Я спросил.

“Э-э ... это слишком большая просьба, Микки. В конце концов, он вломился в дом и украл бриллианты ”.

“Он не вламывался, Дуайт. Его пригласили войти. И все это из-за предполагаемых бриллиантов, верно? Действительно ли он украл какие-либо бриллианты.”

Поузи, должно быть, понял, что допустил ошибку, упомянув бриллианты. Он быстро свернул свою палатку.

“Ладно, прекрасно. Мы положим это в упаковку ”.

“Ты хороший человек, Дуайт”.

“Я пытаюсь быть. Вы сейчас отзовете свое ходатайство?”

“Завтра первым делом. Когда мы пойдем в суд? У меня суд, начинающийся в конце следующей недели ”.

“Тогда мы начнем в понедельник. Я дам тебе знать ”.

Я повесил трубку и позвонил на стойку регистрации по внутренней связи. К счастью, ответила Лорна.

“Я думал, тебя отправили домой”, - сказал я.

“Мы собираемся пройти через дверь. Я собираюсь оставить свою машину здесь и поехать с Циско ”.

“Что, в его донорскомцикле?”

“Извини меня, папа, но я не думаю, что тебе есть что сказать по этому поводу”.

Я застонал.

“Но у меня есть право голоса по поводу того, кто работает моим следователем. Если я смогу разлучить вас двоих, возможно, я смогу сохранить вам жизнь ”.

“Микки, не смей!”

“Не могли бы вы просто сказать Циско, что мне нужен этот адрес для ликвидатора?”

“Я буду. И я увижу тебя завтра”.

“Надеюсь на это. Наденьте шлем”.

Я повесил трубку, и вошел Циско, неся в одной руке почтовую открытку, а в другой - пистолет в кожаной кобуре. Он обошел стол, положил передо мной открытку, затем открыл ящик и положил в него оружие.

“Что ты делаешь?” Я спросил. “Вы не можете дать мне пистолет”.

“Это абсолютно законно и зарегистрировано на меня”.

“Это здорово, но ты не можешь отдать это мне. Это я...”

“Я не отдам это тебе. Я просто храню это здесь, потому что я закончил работу на сегодня. Я получу его утром, хорошо?”

“Неважно. Я думаю, вы двое слишком остро реагируете ”.

“Лучше, чем недооценивать. Увидимся завтра”.

“Благодарю вас. Ты пришлешь Патрика, прежде чем уйдешь?”

“Ты получил это. И, кстати, я всегда заставляю ее надевать шлем ”.

Я посмотрел на него и кивнул.

“Это хорошо, Циско”.

Он вышел из комнаты, и вскоре вошел Патрик.

“Патрик, Циско поговорил с ликвидатором Винсента, и у него все еще есть одна из твоих длинных досок. Вы можете пройти мимо и забрать это. Просто скажи ему, что ты забираешь это для меня, и чтобы он позвонил мне, если возникнут какие-либо проблемы ”.

“О, чувак, спасибо тебе!”

“Да, что ж, у меня есть новости еще лучше, чем эти, по вашему делу”.

“Что случилось?”

Я повторил телефонный разговор, который только что состоялся у меня с Дуайтом Поузи. Когда я сказал Патрику, что он не попадет в тюрьму, если останется чистым, я заметил, как его глаза немного просветлели. Я как будто мог видеть, как бремя спало с его плеч. Он мог еще раз взглянуть в будущее.

“Я должен позвонить маме”, - сказал он. “Она будет так счастлива”.

“Да, что ж, я надеюсь, что ты тоже”.

“Я есть, я есть”.

“Итак, насколько я понимаю, ты должен мне пару тысяч за мою работу над этим. Это примерно две с половиной недели езды. Если хочешь, можешь оставаться со мной, пока это не окупится. После этого мы сможем поговорить об этом и посмотреть, к чему мы пришли ”.

“Звучит неплохо. Мне нравится эта работа ”.

“Хорошо, Патрик, тогда договорились”.

Патрик широко улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.

“И еще кое-что, Патрик”.

Он повернулся ко мне.

“Я видел, как ты спал в своей машине в гараже этим утром”.

“Извините. Я найду другое место ”.

Он опустил взгляд на пол.

“Нет, мне очень жаль”, - сказал я. “Я забыл, что ты сказал мне, когда мы разговаривали по телефону в первый раз, что ты живешь в своей машине и спишь на подставке для спасателей. Я просто не знаю, насколько безопасно спать в том же гараже, где прошлой ночью застрелили парня ”.

“Я найду какое-нибудь другое место”.

“Что ж, если хочешь, я могу выдать тебе аванс в счет твоей зарплаты. Может быть, это помогло бы тебе снять комнату в мотеле или что-то в этом роде?”

“Хм, я полагаю”.

Я был рад помочь ему, но я знал, что жизнь в мотеле на неделю была почти такой же удручающей, как жизнь без машины.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Если хочешь, ты мог бы остаться со мной на пару недель. Пока у тебя в кармане не появится немного денег и, возможно, не появится план получше ”.

“У тебя дома?”

“Да, ты знаешь, временно”.

“С тобой?”

Я осознал свою ошибку.

“Ничего подобного, Патрик. У меня есть дом, а у тебя была бы своя комната. На самом деле, по вечерам в среду и каждые другие выходные было бы лучше, если бы вы оставались с другом или в мотеле. Вот когда у меня будет моя дочь ”.

Он подумал об этом и кивнул.

“Да, я мог бы это сделать”.

Я потянулся через стол и подал ему знак вернуть мне почтовую карточку с адресом ликвидатора на ней. Я написал на нем свой собственный адрес, пока говорил.

“Почему бы тебе не пойти забрать свою доску, а затем отправиться ко мне домой по этому второму адресу. Фарехольм находится сразу за Лорел-Каньоном, на одну улицу раньше горы Олимп. Вы поднимаетесь по лестнице на переднее крыльцо, и там есть стол, стулья и пепельница. Запасной ключ под пепельницей. Гостевая спальня находится прямо рядом с кухней. Чувствуй себя как дома ”.

“Спасибо”.

Он забрал листок обратно и посмотрел на адрес, который я написала.

“Я, вероятно, не доберусь туда допоздна”, - сказал я ему. “На следующей неделе у меня начинается судебный процесс, а до этого мне предстоит много работы”.

“Хорошо”.

“Послушайте, мы говорим всего о нескольких неделях. Пока ты снова не встанешь на ноги. А пока, может быть, мы сможем помочь друг другу. Знаешь, например, если один из нас начнет чувствовать притяжение, возможно, другой будет рядом, чтобы поговорить об этом. Понятно?”

“Хорошо”.

На мгновение мы замолчали, вероятно, мы оба думали о сделке. Я не сказал Патрику, что в конечном итоге он может помочь мне больше, чем я помогу ему. За последние сорок восемь часов давление новой нагрузки на меня начало давить. Я чувствовал, как меня тянет назад, чувствовал желание отправиться в мир, завернутый в вату, который могли дать мне таблетки. Таблетки открыли пространство между тем, где я был, и кирпичной стеной реальности. Я начинал жаждать этой дистанции.

В глубине души я знал, что не хочу этого снова, и, возможно, Патрик мог бы помочь мне избежать этого.

“Спасибо, мистер Холлер”.

Я оторвалась от своих мыслей и посмотрела на него.

“Зовите меня Микки”, - сказал я. “И это я должен быть тем, кто говорит спасибо”.

“Почему ты делаешь все это для меня?”

Я мгновение смотрел на большую рыбу на стене позади него, затем снова на него.

“Я не уверен, Патрик. Но я надеюсь, что если я помогу вам, то тем самым помогу себе ”.

Патрик кивнул, как будто знал, о чем я говорю. Это было странно, потому что я сам не был уверен, что имел в виду.

“Иди за своей доской, Патрик”, - сказал я. “Увидимся в доме. И убедись, что не забыл позвонить своей матери ”.

Тридцать

После того, как я, наконец, остался один в офисе, я начал процесс так, как делаю всегда, с чистых страниц и острых углов. Из кладовки я достал два свежих блокнота для записей и четыре карандаша Black Warrior. Я заточил их кончики и приступил к работе.

Винсент разбил дело Эллиота на два файла. Один файл содержал доводы государства, а второй, более тонкий файл, содержал доводы защиты. Вес материалов защиты меня не беспокоил. Защита действовала по тем же правилам раскрытия, что и обвинение. Все, что вошло во второе дело, было передано прокурору. Опытный адвокат защиты знал, что файл должен быть тонким. Остальное держите в голове или спрячьте на микрочипе в вашем компьютере, если это безопасно. У меня не было ни головы Винсента, ни его ноутбука. Но я был уверен, что секреты, которые хранил Джерри Винсент, были спрятаны где-то в печатном виде. Волшебная пуля была там. Я просто должен был найти это.

Я начал с более толстой папки, дела обвинения. Я прочитал все от начала до конца, каждую страницу и каждое слово. Я делал заметки в одном юридическом блокноте и рисовал блок-схему времени и действий в другом. Я изучил фотографии с места преступления с помощью увеличительного стекла, которое достал из ящика стола. Я составил список всех имен, с которыми столкнулся в файле.

Оттуда я перешел к делу защиты и снова прочитал каждое слово на каждой странице. Телефон звонил два разных раза, но я даже не поднял глаз, чтобы посмотреть, какое имя высветилось на экране. Мне было все равно. Я был в неустанном преследовании и заботился только об одном. Нахожу волшебную пулю.

Когда я закончил с файлами Эллиота, я открыл дело Wyms и прочитал каждый документ и отчет, который в нем содержался, процесс, отнимающий много времени. Поскольку Уимс был арестован после публичного инцидента, в котором приняли участие несколько полицейских в форме и спецназ, это досье было заполнено отчетами различных задействованных подразделений и персонала на месте происшествия. Он был набит расшифровками разговоров с Уаймсом, а также отчетами об оружии и баллистической экспертизе, обширной инвентаризацией улик, показаниями свидетелей, отчетами об отправке и отчетами о патрулировании.

В деле было много имен, и я сверил каждое из них со списком имен из досье Эллиота. Я также сделал перекрестные ссылки на каждый адрес.

Однажды у меня был такой клиент. Я даже не знаю ее имени, потому что был уверен, что имя, под которым она была зарегистрирована в системе, не было ее собственным. Она совершила первое преступление, но слишком хорошо знала систему, чтобы быть девственницей. На самом деле, она слишком хорошо все знала. Как бы ее ни звали, она каким-то образом подстроила систему, и это выставило ее кем-то, кем она не была.

Обвинение касалось кражи со взломом из занятого жилья. Но за одним обвинением стояло гораздо больше, чем это. Этой женщине нравилось нападать на гостиничные номера, где спали мужчины с большими суммами денег. Она знала, как выбрать их, следовать за ними, а затем починить дверные замки и сейфы в комнатах, пока они спали. В один откровенный момент – возможно, единственный в наших отношениях – она рассказала мне о том, какой раскаленный добела адреналиновый кайф она испытывала каждый раз, когда последняя цифра вставала на место и она слышала, как электронные механизмы гостиничного сейфа начинают двигаться и отпираться. Открыть сейф и найти то, что было внутри, никогда не было так приятно, как в тот волшебный момент, когда шестеренки начали вращаться, и она почувствовала, как кровь быстрее бежит по ее венам. Ничто ни до, ни после не было так хорошо, как этот момент. Работа заключалась не в деньгах. Они были о скорости крови.

Я кивнул, когда она рассказала мне все это. Я никогда не вламывался в гостиничный номер, когда какой-то парень храпел на кровати. Но я знал о моменте, когда шестеренки начали скрежетать. Я знал о скорости.

Я нашел то, что искал в течение часа после моего второго просмотра файлов. Это было передо мной все это время. Сначала в отчете об аресте Эллиота, а затем в графике времени и действий, который я нарисовал сам. Я назвал таблицу рождественской елкой. Все всегда начиналось просто и без украшений. Только голые факты по делу. Затем, продолжая изучать и изготавливать корпус самостоятельно, я начал развешивать на нем светильники и украшения. Подробности и заявления свидетелей, улики и результаты лабораторных исследований. Вскоре елка была освещена и ярок. Все, что касалось дела, я мог увидеть в контексте времени и действий.

Я уделил особое внимание Уолтеру Эллиоту, когда рисовал рождественскую елку. Он был стволом дерева, и все ветви произошли от него. У меня были его передвижения, заявления и действия, отмеченные временем.

12:40 вечера – МЫ прибываем в beach house

12:50 вечера – МЫ обнаруживаем тела

13:05 – МЫ вызываем 911

13:24 – МЫ снова вызываем 911

13:28 – На место происшествия прибывают помощники шерифа.

13:30 – МЫ обеспечили

14:15 – Прибывает Отдел по расследованию убийств.

14:40 – НАС отвезли на станцию Малибу.

16:55 – МЫ провели собеседование, посоветовали

17:40 вечера – НАС перевезли в Уиттиер.

19:00 – тестирование GSR

8:00 вечера – Вторая попытка интервью, отклонена, арестован

8:40 вечера – НАС перевезли в мужской центр

Некоторые случаи я подсчитал, но большинство из них были взяты непосредственно из отчета об аресте и других документов в деле. Правоохранительные органы в этой стране заботятся о бумажной волоките в той же степени, что и обо всем остальном. Я всегда мог рассчитывать на материалы обвинения для восстановления временной линии.

Во втором раунде я использовала и кончик карандаша, и ластик и начала добавлять украшения к елке.

12:40 вечера – Мы подъезжаем к незапертой входной двери пляжного домика

12:50 вечера – МЫ обнаруживаем тела, балконная дверь открыта

13:05 – МЫ вызываем 911, ждем снаружи

13:24 – МЫ снова вызываем 911, в чем задержка?

13:28 – На место происшествия прибывают помощники шерифа Мюррей (-4-альфа-1) и Харбер (-4-альфа-2)

13:30 – МЫ обеспечили помещение в патрульную машину Мюррея / Харбера для обыска дома

14:15 – Прибывает Отдел убийств первая команда: Киндер (# 14492) и Эрикссон (#21101) вторая команда: Джошуа (#22234) и Толес (#15154)

14:30 – НАС взяли внутри дома, описывает обнаружение

14:40 – НАС отвезли на станцию Малибу транспортом Джошуа и Толеса.

16:55 – МЫ взяли интервью, посоветовали Киндеру взять на себя инициативу в интервью

17:40 вечера – МЫ перевели на Уиттиера Джошуа / Толеса

19:00 – Тестирование GSR Ф.Т. Анита Шерман, Лабораторный транспорт, Шерман

20:00 вечера – Второе интервью, Эрикссон во главе, МЫ, отказники, стали умнее

8:40 вечера – МЫ перенеслись в Мужской центр Джошуа / Толес

Когда я соорудил рождественскую елку, я вел отдельный список на другой странице каждого человека, упомянутого в отчетах шерифа. Я знал, что это станет списком свидетелей, который я передам обвинению на следующей неделе. Как правило, я закрываю дело, вызывая повесткой любого, кто упомянут в протоколе расследования, просто на всякий случай. Вы всегда можете сократить список свидетелей на суде. Иногда добавление к нему может быть проблемой.

Из списка свидетелей и рождественской елки я мог бы сделать вывод, как обвинение будет излагать свое дело. Я также смог бы определить, каких свидетелей избегала команда обвинения и, возможно, почему. Именно в то время, когда я изучал свою работу и размышлял в этих терминах, я почувствовал, что шестеренки начали вращаться, и холодный палец откровения пробежал по моему позвоночнику. Все стало ясно и ярко, и я нашел волшебную пулю Джерри Винсента.

Уолтера Эллиота увезли с места преступления в полицейский участок Малибу, чтобы он не путался под ногами и находился под охраной, пока ведущие детективы продолжат расследование на месте. На станции было проведено одно короткое интервью, прежде чем Эллиот закончил его. Затем его перевезли в штаб-квартиру шерифа в Уиттиере, где был проведен тест на следы пороха, и его руки дали положительный результат на нитраты, связанные с порохом. После этого Киндер и Эрикссон предприняли еще одну попытку допросить подозреваемого, но он благоразумно отказался. Затем он был официально помещен под арест и помещен в окружную тюрьму.

Это была стандартная процедура, и в отчете об аресте была задокументирована цепочка задержания Эллиота. Им занимались исключительно детективы отдела по расследованию убийств, когда его переводили с места преступления на подстанцию, из управления в тюрьму. Но мое внимание привлекло то, как с ним обращались до их прибытия. Именно здесь я увидел то, что пропустил ранее. Что-то столь же простое, как обозначения помощников шерифа в форме, которые первыми откликнулись на призыв. Согласно протоколам, заместители Шерифа Мюррей и Харбер имели обозначения 4-альфа-1 и 4-альфа-2 после своих имен. И я видел по крайней мере одно из этих обозначений в файле Wyms.

Переходя от дела к делу и от файла к файлу, я нашел отчет об аресте Wyms и быстро просмотрел повествование, не останавливаясь, пока мои глаза не наткнулись на первое упоминание обозначения 4-альфа-1.

У помощника шерифа Тодда Столлуорта это звание было написано после его имени. Он был помощником шерифа, первоначально вызванным для расследования сообщения о стрельбе в государственном парке Малибу-Крик. Он был помощником шерифа за рулем машины, в которую стрелял Уаймс, и в конце противостояния он был помощником шерифа, который официально арестовал Уаймса и отправил его в тюрьму.

Я понял, что 4-альфа-1 относится не к конкретному заместителю, а к конкретной зоне патрулирования или ответственности. Округ Малибу охватывал огромные некорпоративные территории западного округа, от пляжей Малибу до гор и населенных пунктов Таузенд-Оукс и Калабасас. Я предположил, что это четвертый округ, а альфа - это конкретное обозначение патрульного подразделения – конкретная машина. Казалось, это был единственный способ объяснить, почему помощники шерифа, работавшие в разные смены, имели одинаковое обозначение в разных отчетах об аресте.

Адреналин ударил в мои вены, и кровь ускорила бег, когда все встало на свои места. В одно мгновение я понял, чем занимался Винсент и что он планировал. Мне больше не нужен был его ноутбук или его юридические блокноты. Мне не нужен был его следователь. Я точно знал, в чем заключалась стратегия защиты.

По крайней мере, я думал, что сделал.

Я достал свой мобильный телефон и позвонил Циско. Я пропустил любезности.

“Циско, это я. Вы знаете кого-нибудь из помощников шерифа?”

“Э-э, несколько. Почему?”

“Кто-нибудь из них работает на станции в Малибу?”

“Я знаю одного парня, который раньше. Сейчас он в Линвуде. Малибу был слишком скучным ”.

“Ты можешь позвонить ему сегодня вечером?”

“Сегодня вечером? Конечно, я думаю. В чем дело?”

“Мне нужно знать, что означает обозначение патруля четыре-альфа-один. Ты можешь это понять?”

“Проблем быть не должно. Я тебе перезвоню. Но подожди секунду ради Лорны. Она хочет поговорить с тобой ”.

Я подождал, пока ей передадут телефон. Я мог слышать шум телевизора на заднем плане. Я прервал сцену семейного блаженства.

“Микки, ты все еще там, в офисе?”

“Я здесь”.

“Сейчас восемь тридцать. Я думаю, тебе лучше пойти домой ”.

“Я думаю, я тоже должен. Я собираюсь дождаться ответа от Циско – он кое-что проверяет для меня, – а потом, пожалуй, пойду в ”Дан Тана", чтобы отведать стейк и спагетти ".

Она знала, что я ходил к Дан Тане, когда мне было что отпраздновать. Обычно хороший вердикт.

“У тебя был стейк на завтрак”.

“Тогда, я думаю, это сделает этот день идеальным”.

“Сегодня вечером все прошло хорошо?”

“Я думаю, да. Действительно хорошо ”.

“Ты идешь один?”

Она сказала это с сочувствием в голосе, как будто теперь, когда она связалась с Циско, ей стало жаль меня, одинокого в большом плохом мире.

“Крейг или Кристиан составят мне компанию”.

Крейг и Кристиан открывали дверь в "Дан Тана". Они заботились обо мне, независимо от того, приходил я один или нет.

“Увидимся завтра, Лорна”.

“Ладно, Микки. Получайте удовольствие ”.

“Я уже такой”.

Я повесил трубку и стал ждать, расхаживая по комнате и обдумывая все это еще раз. Костяшки домино упали одна за другой. Это было приятно, и все это подходило. Винсент взялся за дело Уимса не из каких-либо обязательств перед законом, бедными или бесправными. Он использовал Wyms в качестве камуфляжа. Вместо того, чтобы привести дело к очевидному соглашению о признании вины, он спрятал Уимса в Камарильо на три месяца, тем самым поддерживая дело живым и активным. Тем временем он собирал информацию под флагом защиты Уимса, которую собирался использовать в деле Эллиота, тем самым скрывая свои ходы и стратегию от обвинения.

Технически, он, вероятно, действовал в рамках дозволенного, но с этической точки зрения это было коварно. Эли Ваймс провел девяносто дней в исправительном учреждении штата, чтобы Винсент мог выстроить защиту для Эллиота. Эллиот получил волшебную пулю, в то время как Уимсу достался зомби-коктейль.

Хорошо было то, что мне не пришлось беспокоиться о грехах моего предшественника. Ваймс вышел из Камарильо, и, кроме того, это были не мои грехи. Я мог бы просто воспользоваться открытиями Винсента и обратиться в суд.

Прошло не слишком много времени, прежде чем Циско перезвонил.

“Я поговорил со своим парнем в Линвуде. "Четыре-альфа" - ведущая машина Малибу. Четверка - за станцию Малибу, а альфа - за ... альфу. Как собака-альфа. Вожак стаи. Горячие кадры – приоритетные вызовы - обычно поступают в альфа-машину. Четыре-альфа-один будет водителем, и если он едет с напарником, то напарником будет четыре-альфа-два ”.

“Значит, машина "Альфа" покрывает весь четвертый округ?”

“Это то, что он мне сказал. Четыре альфы могут свободно бродить по району и снимать сливки с самого верха ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Лучшие звонки. Горячие кадры”.

“Понял”.

Моя теория подтвердилась. Двойное убийство и выстрелы возле жилого района, безусловно, были бы вызовами альфа-кар. Одно назначение, но отвечают разные заместители. Разные депутаты отвечают, но одна машина. Костяшки домино щелкнули и упали.

“Это помогает, Мик?”

“Это так, Циско. Но это также означает больше работы для вас ”.

“По делу Эллиота?”

“Нет, не Эллиот. Я хочу, чтобы ты поработал над делом Эли Уимса. Выясните все, что сможете, о ночи, когда он был арестован. Добудь мне подробности ”.

“Это то, для чего я здесь”.

Тридцать один

Ночное открытие перенесло это дело с страниц газеты в мое воображение. У меня в голове начали возникать образы зала суда. Сцены допросов и перекрестных допросов. Я раскладывал костюмы, которые я надену в суд, и позы, которые я буду принимать перед присяжными. Дело оживало внутри, и это всегда было хорошо. Это был импульс. Вы правильно рассчитываете время и идете в суд с неизбежным убеждением, что вы не проиграете. Я не знал, что случилось с Джерри Винсентом, как его действия могли привести к его кончине и была ли его смерть вообще связана с делом Эллиота, но я чувствовал, что у меня есть козырь в рукаве. У меня была скорость, и я готовился к бою.

Мой план состоял в том, чтобы сесть в угловой кабинке у Дан Таны и набросать некоторые из ключевых допросов свидетелей, перечислив базовые вопросы и вероятные ответы на каждый. Я был взволнован тем, что добрался до этого, и Лорне не нужно было беспокоиться обо мне. Я бы не был один. У меня было бы с собой мое дело. Не дело Джерри Винсента. Мой.

Быстро перепаковав папки и добавив новые карандаши и блокноты, я выключил свет и запер дверь офиса. Я направился по коридору, а затем через мост к автостоянке. Как раз в тот момент, когда я входил в гараж, я увидел мужчину, поднимающегося по пандусу со второго этажа. Он был в пятидесяти ярдах от меня, и прошло всего несколько мгновений и шагов, прежде чем я узнал в нем мужчину с фотографии, которую Босх показал мне тем утром.

Моя кровь застыла в моем сердце. Инстинкт "сражайся или беги" пронзил мой мозг. Остальной мир не имел значения. Был именно этот момент, и я должен был сделать выбор. Мой мозг оценил ситуацию быстрее, чем любой компьютер, когда-либо созданный IBM. И результатом вычислений стало то, что я знал, что человек, идущий ко мне, был убийцей и что у него был пистолет.

Я развернулся и бросился бежать.

“Эй!” - раздался голос у меня за спиной.

Я продолжал бежать. Я двинулся обратно через мост к стеклянным дверям, ведущим обратно в здание. Одна ясная, единственная мысль пронеслась через каждый синапс в моем мозгу. Я должен был проникнуть внутрь и добраться до пистолета Циско. Я должен был убить или быть убитым.

Но это было в нерабочее время, и двери закрылись за мной, когда я покидал здание. Я сунул руку в карман в поисках ключа, затем выдернул его, вместе с ним вылетели купюры, монеты и бумажник.

Когда я вставлял ключ в замок, я услышал быстро приближающиеся шаги позади меня. Пистолет! Доставай пистолет!

Я, наконец, распахнула дверь и бросилась по коридору к офису. Я оглянулся и увидел, как мужчина поймал дверь за мгновение до того, как она закрылась и заперлась. Он все еще приближался.

Ключ все еще был у меня в руке, я подошел к двери офиса и нащупал ключ, вставляя его в замок. Я чувствовал, что убийца приближается. Наконец-то открыв дверь, я вошел, захлопнул ее и защелкнул замок. Я щелкнула выключателем света, затем пересекла приемную и ворвалась в кабинет Винсента.

Пистолет, который Циско оставил для меня, был там, в ящике. Я схватил его, выдернул из кобуры и вернулся в приемную. На другом конце комнаты я мог видеть фигуру убийцы через матовое стекло. Он пытался открыть дверь. Я поднял пистолет и прицелился в размытое изображение.

Я поколебался, а затем поднял пистолет повыше и сделал два выстрела в потолок. Звук был оглушительным в закрытой комнате.

“Это верно!” Я закричал. “Заходите!”

Изображение по ту сторону стеклянной двери исчезло. Я услышал удаляющиеся шаги в коридоре, а затем дверь на мостик открылась и закрылась. Я стоял неподвижно и прислушивался к любому другому звуку. Там ничего не было.

Не сводя глаз с двери, я подошел к стойке администратора и поднял трубку. Я позвонил в 911, и мне сразу ответили, но я получил запись, в которой говорилось, что мой звонок был важным и что мне нужно подождать следующего доступного диспетчера экстренной помощи.

Я понял, что меня трясет, но не от страха, а от избытка адреналина. Я положил пистолет на стол, проверил карман и обнаружил, что не потерял свой мобильный телефон. Держа офисный телефон в одной руке, я воспользовался другой, чтобы открыть сотовый и позвонить Гарри Босху. Он ответил после первого гудка.

“Bosch! Тот парень, которого ты мне показал, только что был здесь!”

“Haller? О чем ты говоришь? Кто?”

“Парень на фотографии, которую ты мне сегодня показывал! Тот, у кого пистолет!”

“Ладно, успокойся. Где он? Где ты?”

Я понял, что напряжение момента сделало мой голос напряженным и резким. Смущенный, я глубоко вздохнул и попытался успокоиться, прежде чем ответить.

“Я в офисе. Кабинет Винсента. Я уходил и увидел его в гараже. Я побежал обратно в дом, и он побежал за мной. Он пытался проникнуть в офис. Я думаю, что он ушел, но я не уверен. Я сделал пару выстрелов, а затем...

“У тебя есть пистолет?”

“Чертовски верно, я согласен”.

“Я предлагаю вам убрать это, пока кто-нибудь не пострадал”.

“Если этот парень все еще на свободе, пострадает именно он. Кто он, черт возьми, такой?”

Последовала пауза, прежде чем он ответил.

“Я пока не знаю. Послушайте, я все еще в центре города и сам как раз направлялся домой. Я в машине. Сидите смирно, и я буду там через пять минут. Оставайся в офисе и держи дверь запертой ”.

“Не волнуйся, я не переезжаю”.

“И не стреляйте в меня, когда я туда доберусь”.

“Я не буду”.

Я протянул руку и повесил трубку офисного телефона. Мне не нужен был 911, если Бош собирался приехать. Я снова поднял пистолет.

“Эй, Холлер?”

“Что?”

“Чего он хотел?”

“Что?”

“Парень. Зачем он туда пришел?”

“Это чертовски хороший вопрос. Но у меня нет ответа ”.

“Слушай, прекрати валять дурака и скажи мне!”

“Я говорю тебе! Я не знаю, чего он добивается. А теперь кончай болтать и иди сюда!”

Я невольно сжал руки в кулаки, когда закричал, и случайно выстрелил в пол. Я подскочил, как будто в меня стрелял кто-то другой.

“Haller!” Босх закричал. “Что, черт возьми, это было?”

Я сделал глубокий вдох и не торопился, собираясь с духом, прежде чем ответить.

“Haller? Что происходит?”

“Иди сюда, и ты узнаешь”.

“Ты ударил его? Ты уложил его?”

Не ответив, я закрыл телефон.

Тридцать два

Босх сделал это за шесть минут, но мне показалось, что прошел час. По другую сторону стекла появилось темное изображение, и он резко постучал.

“Халлер, это я, Босх”.

Держа пистолет на боку, я отпер дверь и впустил его. У него тоже был пистолет наготове и на боку.

“Есть что-нибудь с тех пор, как мы разговаривали по телефону?” он спросил.

“Не видел и не слышал его. Полагаю, я напугал его до смерти ”.

Босх убрал пистолет в кобуру и бросил на меня взгляд, как бы говоря, что моя поза крутого парня никого не убедила, кроме, может быть, меня самого.

“Что это был за последний выстрел?”

“Несчастный случай”.

Я указал на дыру в полу.

“Отдай мне этот пистолет, пока тебя не убили”.

Я передал его, и он засунул его за пояс своих брюк.

“У вас нет оружия – по закону нет. Я проверил ”.

“Это дело моего следователя. Он оставляет это здесь на ночь ”.

Босх осмотрел потолок, пока не увидел два отверстия, которые я проделал там. Затем он посмотрел на меня и покачал головой.

Он подошел к жалюзи и проверил улицу. Бродвей был мертв в это время ночи. Пара близлежащих зданий была переоборудована в жилые лофты, но Бродвею еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем вернуть себе ночную жизнь, которая была здесь восемьдесят лет назад.

“Хорошо, давайте сядем”, - сказал он.

Он отвернулся от окна и увидел, что я стою у него за спиной.

“В вашем кабинете”.

“Почему?”

“Потому что мы собираемся поговорить об этом”.

Я перешел в офис и сел за письменный стол. Босх сел напротив меня.

“Прежде всего, вот твои вещи. Я нашел это там, на мосту ”.

Из кармана своей куртки он вытащил мой бумажник и россыпь купюр. Он положил все это на стол, а затем снова потянулся за монетами.

“Хорошо, и что теперь?” Спросил я, убирая свою собственность обратно в карман.

“Теперь мы поговорим”, - сказал Босх. “Во-первых, вы хотите подать отчет по этому поводу?”

“Зачем беспокоиться? Ты знаешь об этом. Это ваше дело. Почему ты не знаешь, кто этот парень?”

“Мы работаем над этим”.

“Этого недостаточно, Босх! Он пришел за мной! Почему вы не можете его опознать?”

Босх покачал головой.

“Потому что мы думаем, что он нападающий, которого привезли из другого города. Возможно, из страны ”.

“Это чертовски фантастично! Почему он вернулся сюда?”

“Очевидно, из-за тебя. Из-за того, что ты знаешь ”.

“Я? Я ничего не знаю ”.

“Ты был здесь три дня. Ты должен знать что-то, что делает тебя опасным для него.”

“Говорю тебе, у меня ничего нет”.

“Тогда вы должны спросить себя, почему этот парень вернулся? Что он оставил после себя или забыл в первый раз?”

Я просто уставился на него. Я действительно хотел помочь. Я устал быть под прицелом – во многих отношениях, – и если бы я мог дать Босху хотя бы один ответ, я бы это сделал.

Я покачал головой.

“Я не могу вспомнить ни одного ...”

“Давай, Холлер!” Босх рявкнул на меня. “Ваша жизнь здесь под угрозой! Ты что, не понимаешь? Что у тебя есть?”

“Я же тебе говорил!”

“Кого подкупил Винсент?”

“Я не знаю, и я не смог бы сказать вам, если бы знал”.

“Что ФБР от него хотело?”

“Этого я тоже не знаю!”

Он начал указывать на меня.

“Ты гребаный лицемер. Вы прячетесь под защитой закона, в то время как убийца находится на свободе и ждет. Твоя этика и правила не остановят пулю, Холлер. Скажи мне, что у тебя есть!”

“Я же говорил тебе! У меня ничего нет, и не показывай на меня своим гребаным пальцем. Это не моя работа. Это твоя работа. И, может быть, если бы ты это сделал, люди здесь почувствовали бы ...”

“Прошу прощения?”

Голос раздался из-за спины Босха. Одним плавным движением он повернулся и выкатился из кресла, вытаскивая пистолет и целясь им в дверь.

Там стоял мужчина с мешком для мусора в руках, его глаза расширились от испуга.

Босх немедленно опустил оружие, а уборщик офиса выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

“Извините”, - сказал Босх.

“Я вернусь позже”, - сказал мужчина с сильным акцентом выходца из Восточной Европы.

Он повернулся и быстро исчез за дверью.

“Черт возьми!” Босх выругался, явно недовольный тем, что направил пистолет на невиновного человека.

“Я сомневаюсь, что наши мусорные баки когда-нибудь снова будут опустошены”, - сказал я.

Босх подошел к двери, закрыл ее и запер на засов. Он вернулся к столу и посмотрел на меня сердитыми глазами. Он снова сел, глубоко вздохнул и продолжил гораздо более спокойным голосом.

“Я рад, что вы можете сохранить свое чувство юмора, советник. Но хватит этих гребаных шуток ”.

“Ладно, без шуток”.

Босх выглядел так, словно внутренне боролся с тем, что сказать или сделать дальше. Его глаза обвели комнату, а затем остановились на мне.

“Ладно, послушай, ты прав. Это моя работа - поймать этого парня. Но он был у тебя прямо здесь. Прямо здесь, черт возьми! И поэтому само собой разумеется, что он был здесь с определенной целью. Он пришел либо убить тебя, что кажется маловероятным, поскольку он, по-видимому, даже не знает тебя, либо он пришел, чтобы что-то у тебя забрать. Вопрос в том, что это такое? Что находится в этом кабинете или в одном из ваших файлов, что может привести к установлению личности убийцы?”

Я попытался соответствовать ему своим собственным уравновешенным тоном.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что со вторника у меня здесь был мой куратор. У меня здесь был мой следователь, и секретарша Джерри Винсента в приемной была здесь до сегодняшнего обеда, когда она уволилась. И никто из нас, детектив, никто из нас, не смог найти неопровержимый довод, который, как вы так уверены, находится здесь. Вы говорите мне, что Винсент заплатил кому-то взятку. Но я не могу найти никаких указаний ни в одном файле или от какого-либо клиента, что это правда. Я провел здесь последние три часа, просматривая досье Эллиота, и я не увидел никаких указаний – ни единого – на то, что он кому-то заплатил или подкупил кого-то. На самом деле, я выяснил, что ему не нужно было никого подкупать. У Винсента была волшебная палочка, и у него был шанс выиграть дело честно. Поэтому, когда я говорю вам, что у меня ничего нет, я имею в виду именно это. Я с тобой не играю. Я не сдерживаюсь. Мне нечего тебе дать. Ничего”.

“А как насчет ФБР?”

“Ответ тот же. Ничего”.

Босх не ответил. Я увидел, как его лицо омрачилось искренним разочарованием. Я продолжил.

“Если этот мужчина с усами - убийца, то, конечно, есть причина, которая привела его сюда. Но я этого не знаю. Беспокоит ли меня это? Нет, не обеспокоен. Я чертовски напуган этим. Я чертовски напуган, что этот парень думает, что у меня что-то есть, потому что, если у меня это и есть, я даже не знаю, что у меня это есть, и это не самое подходящее место для этого ”.

Босх резко встал. Он вытащил пистолет Циско из-за пояса и положил его на стол.

“Держи его заряженным. И на твоем месте я бы перестал работать по ночам ”.

Он повернулся и направился к двери.

“И это все?” Я позвал его вслед.

Он развернулся на месте и вернулся к столу.

“Чего еще ты от меня хочешь?”

“Все, что вам нужно, это информация от меня. Большую часть времени информацию я не могу предоставить. Но ты, в свою очередь, ничего не даешь взамен, и это половина причины, по которой я в опасности ”.

Босх выглядел так, словно был готов прыгнуть на меня через стол. Но потом я увидел, как он снова успокоился. Все, кроме учащенного сердцебиения высоко на щеке возле левого виска. Это никуда не делось. Это был его рассказ, и это был рассказ, который снова дал мне ощущение близости.

“К черту все”, - наконец сказал он. “Что вы хотите знать, советник? Продолжайте. Задайте мне вопрос – любой вопрос – и я отвечу на него ”.

“Я хочу знать о взятке. Куда делись деньги?”

Босх покачал головой и фальшиво рассмеялся.

“Я даю тебе полную свободу действий и говорю себе, что отвечу на твой вопрос, каким бы он ни был, а ты идешь и задаешь мне вопрос, на который у меня нет ответа. Ты думаешь, если бы я знал, куда пошли деньги и кто получил взятку, я был бы сейчас здесь, с тобой? Э-э-э, Холлер, я бы заказал убийцу.”

“Значит, вы уверены, что одно связано с другим? Что взятка – если была взятка – связана с убийством.”

“Я придерживаюсь процентных соотношений”.

“Но взятка – если там была взятка – была уплачена пять месяцев назад. Почему Джерри убили сейчас? Почему ФБР звонит ему сейчас?”

“Хорошие вопросы. Дай мне знать, если найдешь какие-нибудь ответы. Тем временем, я могу еще что-нибудь для вас сделать, советник? Я направлялся домой, когда ты позвонил.”

“Да, есть”.

Он смотрел на меня и ждал.

“Я тоже собирался уходить”.

“Что, ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку по дороге в гараж? Отлично, поехали ”.

Я снова закрыл офис, и мы проследовали по коридору к мостику, ведущему в гараж. Босх замолчал, и тишина действовала на нервы. Я, наконец, нарушил его.

“Я собирался пойти съесть стейк. Ты хочешь прийти? Может быть, мы решим мировые проблемы за немного красного мяса ”.

“Где, у Муссо?”

“Я думал о Дэне Тане”.

Босх кивнул.

“Если ты сможешь провести нас внутрь”.

“Не волнуйся. Я знаю одного парня ”.

Тридцать три

Босх последовал за мной, но когда я притормозил на бульваре Санта-Моника, чтобы заехать на стоянку парковщика перед рестораном, он продолжил движение. Я видел, как он проехал мимо и повернул направо на Дохени.

Я зашел туда один, и Крейг усадил меня в одну из любимых угловых кабинок. Это была напряженная ночь, но дела шли к концу. Я видел, как актер Джеймс Вудс заканчивал ужин в кабинке с кинопродюсером по имени Мейс Нойфельд. Они были завсегдатаями, и Мейс кивнул мне. Однажды он пытался выбрать один из моих вариантов для фильма, но у него ничего не вышло. В другой кабинке я увидел Корбина Бернсена, актера, который наилучшим образом изобразил адвоката, которого я когда-либо видел по телевизору. А затем в другой кабинке сам мужчина, Дэн Тана, поздно ужинал со своей женой. Я опустил глаза на клетчатую скатерть. Хватит, кто есть кто. Я должен был подготовиться к работе с Bosch. Во время поездки я долго и упорно думал о том, что только что произошло в офисе, и теперь мне хотелось только подумать о том, как лучше всего противостоять Bosch по этому поводу. Это было похоже на подготовку к перекрестному допросу враждебно настроенного свидетеля.

Через десять минут после того, как я сел, Босх, наконец, появился в дверях, и Крейг подвел его ко мне.

“Заблудиться?” Спросил я, когда он протиснулся в кабинку.

“Я не мог найти место для парковки”.

“Полагаю, они недостаточно платят тебе за услуги камердинера”.

“Нет, камердинер - прекрасная вещь. Но я не могу отдать свою городскую машину парковщику. Против правил ”.

Я кивнул, предполагая, что это, вероятно, потому, что он положил дробовик в багажник.

Я решил подождать до тех пор, пока мы не отдадим приказ сыграть с Bosch. Я спросил, не хочет ли он взглянуть на меню, и он сказал, что готов сделать заказ. Когда подошел официант, мы оба заказали стейк Хелен со спагетти и красным соусом на гарнир. Босх заказал пиво, а я попросил бутылку бесцветной воды.

“Итак, ” сказал я, “ где был ваш напарник в последнее время?”

“Он работает над другими аспектами расследования”.

“Что ж, я думаю, приятно слышать, что в этом есть и другие аспекты”.

Босх долго изучал меня, прежде чем ответить.

“Предполагается, что это крэк?”

“Просто наблюдение. С моей стороны не кажется, что что-то особенное происходит ”.

“Может быть, это потому, что ваш источник иссяк и его унесло ветром”.

“Мой источник? У меня нет никакого источника.”

“Больше нет. Я выяснил, кто кормил твоего парня, и на этом сегодня все закончилось. Я просто надеюсь, что вы платили ему не за информацию, потому что IAD арестует его за это ”.

“Я знаю, вы мне не поверите, но я понятия не имею, о ком или о чем вы говорите. Я получаю информацию от моего следователя. Я не спрашиваю его, как он это получает ”.

Босх кивнул.

“Это лучший способ сделать это, верно? Изолируй себя, и тогда ты не получишь никакого удара в лицо. В то же время, если капитан полиции потеряет работу и пенсию, это будут льготы ”.

Я и не подозревал, что источник Cisco занимает такое высокое положение.

Официант принес наши напитки и корзинку с хлебом. Я отпил немного воды, обдумывая, что сказать дальше. Я поставил стакан и посмотрел на Босха. Он поднял брови, как будто чего-то ожидал.

“Как ты узнал, когда я уходил из офиса сегодня вечером?”

Босх выглядел озадаченным.

“Что вы имеете в виду?”

“Я полагаю, это был свет. Ты был там, на Бродвее, и когда я выключил свет, ты отправил своего парня в гараж ”.

“Я не понимаю, о чем вы говорите”.

“Конечно, знаешь. Фотография парня с пистолетом, выходящего из здания. Это была фальшивка. Ты подстроил это – поставил хореографию – и использовал это, чтобы скрыть свою утечку, а затем попытался обмануть меня с этим ”.

Босх покачал головой и выглянул из кабинки, как будто искал кого-то, кто помог бы ему истолковать то, что я говорил. Это был плохой поступок.

“Вы сфабриковали фальшивую фотографию, а затем показали ее мне, потому что знали, что через моего следователя она вернется к вашей утечке. Вы бы знали, что тот, кто спрашивал вас о фотографии, был источником утечки ”.

“Я не могу обсуждать с вами ни один аспект расследования”.

“И затем ты использовал это, чтобы попытаться сыграть со мной. Чтобы увидеть, не скрываю ли я что-то, и выбить это из меня ”.

“Я же сказал тебе, я не могу ...”

“Ну, ты не обязан, Босх. Я знаю, что это то, что ты сделал. Знаешь, в чем были твои ошибки? Во-первых, ты не вернулся, как обещал, чтобы показать фото секретарше Винсента. Если бы парень на фотографии был настоящим, ты бы показал это ей, потому что она знает клиентов лучше меня. Твоей второй ошибкой был пистолет за поясом твоего наемного убийцы. Винсент был застрелен из двадцатипятизарядного пистолета – слишком маленького для пояса. Я пропустил это, когда ты показывал мне фотографию, но теперь у меня это есть ”.

Босх посмотрел в сторону бара в центре ресторана. Телевизор над головой показывал спортивные события. Я наклонился через стол ближе к нему.

“Итак, кто этот парень на фотографии? Твой партнер с приклеенными усами? Какой-то клоун из отдела нравов? Неужели у тебя нет дел поважнее, чем играть со мной в игры?”

Босх откинулся назад и продолжил осматривать помещение, его взгляд скользил повсюду, кроме меня. Он что-то обдумывал, и я дал ему столько времени, сколько ему было нужно. Наконец, он посмотрел на меня.

“Ладно, ты меня поймал. Это была афера. Полагаю, это делает тебя умным адвокатом, Халлер. Совсем как старик. Интересно, почему ты тратишь время на защиту отморозков. Разве ты не должен быть там, судиться с врачами, или защищать Big tobacco, или что-то благородное в этом роде?”

Я улыбнулся.

“Тебе нравится так играть? Тебя поймали на коварстве, и ты в ответ обвиняешь в этом другого парня?”

Босх рассмеялся, его лицо покраснело, когда он отвернулся от меня. Этот жест показался мне знакомым, и его упоминание о моем отце напомнило о нем. У меня осталось смутное воспоминание о том, как мой отец неловко смеялся и отводил взгляд, откинувшись на спинку стула за обеденным столом. Моя мать обвинила его в чем-то, чего я был слишком мал, чтобы понять.

Босх положил обе руки на стол и наклонился ко мне.

“Вы слышали о первых сорока восьми, верно?”

“О чем ты говоришь?”

“Первые сорок восемь. Шансы раскрыть убийство уменьшаются почти наполовину каждый день, если вы не раскроете его в первые сорок восемь часов.”

Он посмотрел на часы, прежде чем продолжить.

“У меня наступает семьдесят два часа, и у меня ничего нет”, - сказал он. “Ни подозреваемого, ни реальной зацепки, ничего. И я надеялся, что сегодня вечером мне удастся что-нибудь из тебя вытянуть. Что-то, что указало бы мне в правильном направлении ”.

Я сидел там, уставившись на него, переваривая то, что он сказал. Наконец, я обрел свой голос.

“Ты действительно думал, что я знаю, кто убил Джерри, и не говорил?”

“Это была возможность, которую я должен был рассмотреть”.

“Пошел ты, Босх”.

Как раз в этот момент подошел официант с нашими стейками и спагетти. Когда тарелки были расставлены, Босх посмотрел на меня с понимающей улыбкой на лице. Официант спросил, что еще он может заказать для нас, и я отмахнулся от него, не прерывая зрительного контакта.

“Ты высокомерный сукин сын”, - сказал я. “Вы можете просто сидеть здесь с улыбкой на лице после того, как обвинили меня в сокрытии улик или знаний об убийстве. Убийство парня, которого я знал ”.

Босх посмотрел на свой стейк, взял нож и вилку и нарезал его. Я заметил, что он был левшой. Он отправил в рот кусок мяса и смотрел на меня, пока ел его. Он положил кулаки по обе стороны тарелки, сжимая вилку и нож, как будто охранял еду от браконьеров. Многие мои клиенты, которые провели время в тюрьме, питались точно так же.

“Почему бы вам не успокоиться здесь, советник”, - сказал он. “Ты должен кое-что понять. Я не привык быть по ту же сторону баррикад, что и адвокат защиты, ясно? По моему опыту, адвокаты защиты пытались изобразить меня глупым, коррумпированным, фанатичным, называйте как хотите. Итак, имея это в виду, да, я пытался запустить на вас игру в надежде, что это поможет мне раскрыть убийство. Я приношу свои извинения всем чертям и обратно. Если хочешь, я попрошу завернуть мой стейк и заберу его с собой ”.

Я покачал головой. У Босха был талант заставлять меня чувствовать себя виноватым за его проступки.

“Может быть, теперь тебе стоит быть тем, кто относится к этому спокойно”, - сказал я. “Все, что я говорю, это то, что с самого начала я действовал открыто и честный с вами. Я переступил этические границы своей профессии. И я сказал тебе то, что мог сказать тебе, когда мог сказать тебе. Я не заслужил, чтобы меня сегодня до смерти напугали. И вам чертовски повезло, что я не всадил пулю в грудь вашего человека, когда он был у двери офиса. Из него получилась прекрасная мишень ”.

“У тебя не должно было быть оружия. Я проверил ”.

Босх снова принялся за еду, не поднимая головы, пока трудился над стейком. Он откусил несколько кусочков, а затем перешел к боковой тарелке со спагетти. Он не был вертихвосткой. Он наколол макароны вилкой, прежде чем отправить кусочек в рот. Он заговорил после того, как проглотил свою еду.

“Итак, теперь, когда мы с этим разобрались, ты мне поможешь?”

Я выдохнул со смехом.

“Ты шутишь? Вы слышали хоть что-нибудь из того, что я здесь сказал?”

“Да, я все это слышал. И нет, я не шучу. Когда все сказано и сделано, у меня на руках все еще остается мертвый адвокат – ваш коллега, и я все еще мог бы воспользоваться вашей помощью ”.

Я начал нарезать свой первый кусок стейка. Я решил, что он может подождать, пока я поем, как я ждал его.

Многие считали, что в ресторане Dan Tana подают лучший стейк в городе. Считай меня одним из многих. Я не был разочарован. Я не торопился, смакуя первый кусочек, затем отложил вилку.

“Какого рода помощь?”

“Мы выманяем убийцу”.

“Отлично. Насколько это будет опасно?”

“Зависит от многих вещей. Но я не собираюсь тебе лгать. Это может стать опасным. Мне нужно, чтобы ты встряхнул кое-что, заставил всех, кто там есть, думать, что есть незакрытый конец, что ты можешь быть опасен для них. Тогда посмотрим, что произойдет ”.

“Но ты будешь там. Я буду прикрыт ”.

“Каждый шаг на этом пути”.

“Как нам встряхнуть ситуацию?”

“Я думал о статье в газете. Я полагаю, вам звонили репортеры. Мы выбираем кого-то и даем им историю, эксклюзив, и мы вставляем туда что-то, что заставляет убийцу задуматься ”.

Я подумал об этом и вспомнил, что Лорна предупреждала о честной игре со средствами массовой информации.

“Есть парень из Times,” - сказал я. “Я вроде как заключил с ним сделку, чтобы он от меня отстал. Я сказал ему, что поговорю с ним, когда буду готов говорить ”.

“Это идеальная подстава. Мы используем его”.

Я ничего не сказал.

“Итак, ты в деле?”

Я взял вилку и нож и хранил молчание, пока снова нарезал стейк. На тарелку потекла кровь. Я подумал о том, что моя дочь дошла до того, что стала задавать мне те же вопросы, что и ее мать, и на которые я никогда не смогу ответить. Такое ощущение, что ты всегда работаешь на плохих парней. Все было не так просто, но осознание этого не избавило меня от боли или того взгляда, который я помнил, увидев в ее глазах.

Я откладываю нож и вилку, так и не откусив ни кусочка. Внезапно я больше не был голоден.

“Да”, - сказал я. “Я в деле”.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

– Говорить правду

Тридцать четыре

Все лгут.

Копы лгут. Адвокаты лгут. Клиенты лгут. Даже присяжные лгут.

В уголовном праве существует школа веры, которая гласит, что каждый процесс выигрывается или проигрывается при выборе присяжных. Я никогда не был готов дойти до такого уровня, но я знаю, что, вероятно, нет более важного этапа в процессе по делу об убийстве, чем отбор двенадцати граждан, которые решат судьбу вашего клиента. Это также самая сложная и скоротечная часть судебного процесса, зависящая от капризов судьбы и везения и возможности задать правильный вопрос нужному человеку в нужное время.

И все же мы начинаем с этого каждое судебное разбирательство.

Отбор присяжных по делу Калифорния против Эллиот начал по расписанию в зале суда судьи Джеймса П. Стэнтона в четверг в десять утра. Зал суда был битком набит, наполовину заполненный venire – восемьюдесятью потенциальными присяжными, выбранными случайным образом из пула присяжных на пятом этаже CCB, – и наполовину заполненный средствами массовой информации, профессионалами здания суда, доброжелателями и просто зеваками, которым удалось протиснуться.

Я сидел за столом защиты наедине со своим клиентом, выполняя его пожелание о том, чтобы команда юристов состояла всего из одного человека. На столе передо мной лежала открытая, но пустая папка из манильской бумаги, блокнот для записей и три разных маркера: красный, синий и черный. Вернувшись в офис, я подготовил файл, используя линейку, чтобы нарисовать на нем сетку. Там было двенадцать блоков, каждый размером с открытку. Каждый блок предназначался для одного из двенадцати присяжных, которые будут выбраны для вынесения приговора Уолтеру Эллиоту. Некоторые адвокаты используют компьютеры для отслеживания потенциальных присяжных. У них даже есть программное обеспечение, которое может обрабатывать информацию, полученную в процессе отбора, фильтровать ее через программу распознавания социально-политических образов и выдавать мгновенные рекомендации о том, сохранить присяжных или отклонить их кандидатуру. Я использовал систему грид старой школы с тех пор, как был адвокатом по делам несовершеннолетних в офисе государственного защитника. У меня это всегда хорошо получалось, и сейчас я не менялся. Я не хотел использовать компьютерную интуицию, когда дело дошло до выбора присяжных. Я хотел использовать свой собственный. Компьютер не может слышать, как кто-то дает ответ. Оно не может видеть чьи-то глаза, когда они лгут.

Принцип работы заключается в том, что у судьи есть сгенерированный компьютером список, из которого он вызывает первых двенадцать граждан из венеции, и они занимают места в ложе присяжных. В этот момент каждый является членом жюри. Но они смогут сохранить свои места, только если переживут voir dire – сомнение в их происхождении, взглядах и понимании закона. Идет процесс. Судья задает им ряд основных вопросов, а затем адвокаты получают возможность продолжить обсуждение с более узкой направленностью.

Присяжных можно удалить из ложи одним из двух способов. Им может быть отказано по уважительной причине, если они своими ответами, поведением или даже жизненными обстоятельствами покажут, что не могут быть справедливыми судьями, заслуживающими доверия, или непредвзято выслушать дело. В распоряжении адвокатов нет ограничений на количество отводов по уважительной причине. Часто судья выносит решение об увольнении по уважительной причине еще до того, как прокурор или адвокат защиты выдвинут возражение. Я всегда считал, что самый быстрый способ покинуть коллегию присяжных - это объявить , что вы убеждены, что все копы лгут или что все копы всегда правы. В любом случае, закрытый разум - это вызов делу.

Второй способ отвода - это предварительный отвод, который предоставляется каждому адвокату в ограниченном количестве в зависимости от типа дела и предъявленных обвинений. Поскольку этот процесс касался обвинений в убийстве, у обвинения и защиты будет до двадцати предварительных отводов у каждого. Именно при разумном и тактичном использовании этих преимуществ в игру вступают стратегия и инстинкт. Опытный адвокат может использовать свои вызовы, чтобы помочь превратить присяжных в инструмент обвинения или защиты. Предварительный отвод позволяет адвокату ударить присяжного без какой-либо причины , кроме его инстинктивной неприязни к личности. Исключением из этого было бы очевидное использование преимущественных прав для создания предвзятого отношения к присяжным. Прокурор, который постоянно отстранял чернокожих присяжных, или адвокат защиты, который делал то же самое с белыми присяжными, быстро столкнулся бы с оппозицией, а также с судьей.

Правила судебного разбирательства разработаны для устранения предвзятости и обмана со стороны присяжных. Сам термин происходит от французской фразы “говорить правду”. Но это, конечно, противоречит делу каждой из сторон. Суть любого процесса в том, что я хочу, чтобы присяжные были пристрастны. Я хочу, чтобы они были предвзяты против государства и полиции. Я хочу, чтобы они были предрасположены быть на моей стороне. Правда в том, что беспристрастный человек - это последний человек, которого я хочу видеть в составе присяжных. Я хочу кого-то, кто уже на моей стороне или кого легко можно туда подтолкнуть. Я хочу двенадцать леммингов в коробке. Присяжные, которые последуют моему примеру и будут действовать как представители защиты.

И, конечно, человек, сидевший в четырех футах от меня в зале суда, хотел добиться диаметрально противоположного результата при отборе присяжных. Обвинитель хотел иметь своих собственных леммингов и использовал бы свои вызовы, чтобы слепить присяжных по-своему, и за мой счет.

К десяти пятнадцати умелый судья Стэнтон просмотрел распечатку с компьютера, который случайным образом отобрал первых двенадцать кандидатов, и приветствовал их на скамье присяжных, назвав кодовые номера, выданные им в комнате для подсудимых на пятом этаже. Там было шесть мужчин и шесть женщин. У нас было три почтовых работника, два инженера, домохозяйка из Помоны, безработный сценарист, два школьных учителя и трое пенсионеров.

Мы знали, откуда они были и чем занимались. Но мы не знали их имен. Это было анонимное жюри присяжных. Во время всех досудебных совещаний судья был непреклонен в том, что касается защиты присяжных от общественного внимания и придирчивости. Он распорядился, чтобы судебная телекамера была установлена на стене над скамьей присяжных, чтобы присяжные не были видны в ее поле зрения зала суда. Он также постановил, что личности всех потенциальных присяжных не разглашаются даже адвокатам и что к каждому следует обращаться во время судебного заседания по номеру его места.

Процесс начался с того, что судья задал каждому потенциальному присяжному вопросы о том, чем они зарабатывали на жизнь и в каком районе округа Лос-Анджелес они жили. Затем он перешел к основным вопросам о том, были ли они жертвами преступлений, имели ли родственников в тюрьме или состояли в родстве с кем-либо из сотрудников полиции или прокуратуры. Он спросил, каковы их знания закона и судебных процедур. Он спросил, у кого был предыдущий опыт работы с присяжными. Судья оправдал троих по уважительной причине: почтовую служащую, чей брат был полицейским; пенсионерку, чей сын стал жертвой убийства, связанного с наркотиками; и сценаристку, потому что, хотя она никогда не работала на Archway Studios, судья чувствовал, что она может питать недоброжелательность к Эллиоту из-за спорных отношений между сценаристами и руководством студии в целом.

Четвертый предполагаемый присяжный заседатель – один из инженеров – был уволен, когда судья согласился с его ходатайством об увольнении в связи с трудностями. Он был самозанятым консультантом, и две недели, проведенные в суде, были двумя неделями без какого-либо дохода, кроме пяти долларов в день, которые он зарабатывал как присяжный.

Четыре были быстро заменены еще четырьмя случайными выборками из the venire. Так оно и продолжалось. К полудню я использовал два своих упреждающих удара по оставшимся почтовым работникам и использовал бы третий, чтобы убрать второго инженера с панели, но решил воспользоваться обеденным перерывом, чтобы подумать об этом, прежде чем делать свой следующий ход. Тем временем Голанц крепко держался, имея полный арсенал вызовов. Его стратегия, очевидно, заключалась в том, чтобы позволить мне использовать свои удары, а затем он пришел бы с окончательным формированием жюри.

Эллиот принял позу генерального директора защиты. Я выполнял работу перед присяжными, но он настоял на том, чтобы ему разрешили подписать каждый из моих предварительных отводов. Это заняло дополнительное время, потому что мне нужно было объяснить ему, почему я хотел уволить присяжного, а он всегда высказывал свое мнение. Но каждый раз он в конечном итоге одобрительно кивал, как человек, ведущий дело, и присяжный был поражен. Это был раздражающий процесс, но я мог с ним мириться, пока Эллиот соглашался с тем, что я хотел делать.

Вскоре после полудня судья сделал перерыв на обед. Хотя день был посвящен отбору присяжных, технически это был первый день моего первого судебного процесса более чем за год. Лорна Тейлор пришла в суд, чтобы посмотреть и выразить свою поддержку. План состоял в том, чтобы вместе пойти на ланч, а затем она вернется в офис и начнет собирать вещи.

Когда мы вышли в коридор перед залом суда, я спросил Эллиота, не хочет ли он присоединиться к нам, но он сказал, что ему нужно срочно забежать в студию, чтобы проверить, как идут дела. Я сказал ему, чтобы он не опаздывал с возвращением. Судья выделил нам очень щедрые девяносто минут на обеденный перерыв, и он не стал бы благосклонно относиться к поздним возвращениям.

Мы с Лорной отстали и позволили потенциальным присяжным толпиться у лифтов. Я не хотел спускаться с ними. Неизбежно, когда вы делаете это, один из них открывает рот и спрашивает что-то неподобающее, и вам затем приходится проходить процедуру сообщения об этом судье.

Когда открылся один из лифтов, я увидел, как репортер Джек Макэвой протиснулся мимо присяжных, осмотрел коридор и остановился на мне.

“Отлично”, - сказал я. “А вот и неприятности”.

Макэвой направился прямо ко мне.

“Чего ты хочешь?” Я сказал.

“Чтобы объяснить”.

“Что, ты имеешь в виду, объясни, почему ты лжец?”

“Нет, послушайте, когда я сказал вам, что фильм выйдет в воскресенье, я это имел в виду. Это то, что мне сказали ”.

“И вот сегодня четверг, а в газете никакой статьи, и когда я пытался тебе позвонить по этому поводу, ты мне не перезваниваешь. Мной заинтересовались другие репортеры, Макэвой. Мне не нужна Times ”.

“Послушайте, я понимаю. Но случилось то, что они решили придержать это дело, чтобы оно было ближе к судебному разбирательству ”.

“Суд начался два часа назад”.

Репортер покачал головой.

“Вы знаете, настоящий суд. Показания и улики. Они объявят об этом в ближайшее воскресенье ”.

“Первая страница в воскресенье. Это обещание?”

“Самое позднее в понедельник”.

“О, теперь уже понедельник”.

“Послушайте, это новостной бизнес. Все меняется. Предполагалось, что он выйдет в эфир в воскресенье, но если в мире произойдет что-то важное, они могут отложить его до понедельника. Это либо-либо.”

“Неважно. Я поверю в это, когда увижу ”.

Я увидел, что территория вокруг лифтов была пуста. Мы с Лорной могли бы спуститься сейчас и не столкнуться ни с кем из потенциальных присяжных. Я взял Лорну за руку и повел ее в ту сторону. Я протиснулся мимо репортера.

“Значит, у нас все в порядке?” Макэвой сказал. “Ты будешь воздерживаться?”

“Воздержаться от чего?”

“Разговариваю с кем-нибудь еще. О раздаче эксклюзива ”.

“Неважно”.

Я оставил его висеть и направился к лифтам. Когда мы вышли из здания, мы прошли квартал до мэрии, и я попросил Патрика забрать нас оттуда. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из потенциальных присяжных, которые могли ошиваться возле здания суда, увидел, как я сажусь на заднее сиденье "Линкольна" с водителем. Это может им не понравиться. Среди моих досудебных инструкций Эллиоту было указание ему избегать студийного лимузина и каждый день ездить в суд самому. Никогда не знаешь, кто что может увидеть за пределами зала суда и каков может быть эффект.

Я сказал Патрику отвезти нас во Французский сад на Седьмой улице. Затем я позвонил Гарри Босху на мобильный, и он сразу же ответил.

“Я только что говорил с репортером”, - сказал я.

“И?”

“И это, наконец, выходит в воскресенье или понедельник. На первой полосе, говорит он, так что будьте готовы ”.

“Наконец-то”.

“Да. Ты собираешься быть готовым?”

“Не беспокойся об этом. Я готов ”.

“Я должен беспокоиться. Это мой – Алло?”

Он уже ушел. Я закрыл телефон.

“Что это было?” Спросила Лорна.

“Ничего”.

Я понял, что должен сменить тему.

“Послушай, когда ты сегодня вернешься в офис, я хочу, чтобы ты позвонил Джули Фавро и спросил, сможет ли она прийти завтра в суд”.

“Я думал, Эллиоту не нужен консультант присяжных”.

“Ему не обязательно знать, что мы ее используем”.

“Тогда как ты собираешься ей заплатить?”

“Уберите это из общей операционной. Мне все равно. Я заплачу ей из своего кармана, если потребуется. Но она мне понадобится, и мне плевать, что думает Эллиот. Я уже пережил два удара, и у меня такое чувство, что к завтрашнему дню мне придется учесть все, что у меня осталось. Мне понадобится ее помощь в составлении окончательного чарта. Просто скажи ей, что судебный пристав узнает ее имя и проследит, чтобы она получила место. Скажи ей, чтобы сидела на галерее и не подходила ко мне, когда я со своим клиентом. Скажи ей, что она может написать мне на мобильный, когда у нее будет что-то важное ”.

“Хорошо, я позвоню ей. У тебя все в порядке, Мик?”

Должно быть, я говорил слишком быстро или слишком сильно вспотел. Лорна уловила мое волнение. Я чувствовал себя немного неуверенно и не знал, было ли это из-за бреда репортера, или из-за того, что Босх повесил трубку, или из-за растущего осознания того, что то, над чем я работал целый год, скоро обрушится на меня. Показания и улики.

“Я в порядке”, - сказал я резко. “Я просто голоден. Ты знаешь, каким я становлюсь, когда голоден ”.

“Конечно”, - сказала она. “Я понимаю”.

Правда была в том, что я не был голоден. Мне даже есть не хотелось. Я чувствовал тяжесть на себе. Бремя будущего мужчины.

И я думал не о будущем моего клиента.

Тридцать пять

К трем часам второго дня отбора присяжных мы с Голанцем обменялись преимущественными правами и отводами по делу более чем на десять часов судебного времени. Это была битва. Мы тихо терзали друг друга, определяя обязательных присяжных друг для друга и нанося им удары без оглядки или зазрения совести. Мы просмотрели почти всю венецию, и моя таблица рассадки присяжных в некоторых местах была покрыта пятью слоями наклеек. У меня оставалось два предварительных вызова. Голанц, поначалу рассудительный в своих вызовах, догнал , а затем обогнал меня и вышел на свой последний упреждающий удар. Это был час ноль. Скамья присяжных была почти заполнена.

В своем нынешнем составе комиссия теперь включала адвоката, компьютерного программиста, двух новых сотрудников почтовой службы и трех новых пенсионеров, а также мужчину-медсестру, подстригателя деревьев и художника.

Из первоначальных двенадцати присяжных, заседавших предыдущим утром, оставалось еще двое потенциальных присяжных. Инженер на седьмом месте и один из пенсионеров на двенадцатом каким-то образом преодолели дистанцию. Оба были белыми мужчинами, и оба, по моей оценке, склонялись к государству. Ни тот, ни другой открыто не были на стороне обвинения, но в моей таблице я сделал заметки о каждом из них синими чернилами – мой код для присяжного заседателя, который, как мне показалось, был холоден к защите. Но их пристрастия были настолько незначительны, что я все еще не использовал драгоценный вызов ни на того, ни на другого.

Я знал, что мог бы уложить их обоих своим финальным выпадом и использовать упреждающие удары, но это был риск войны. Вы ударили одного из присяжных из-за синих чернил, и замена может закончиться неоново-синими и представлять больший риск для вашего клиента, чем оригинал. Именно это сделало отбор присяжных таким непредсказуемым делом.

Последним дополнением к ложе был художник, занявший место номер одиннадцать после того, как Голанц использовал свое девятнадцатое преимущество, чтобы убрать работника городской санитарии, которого я уложил в качестве красного присяжного. В ходе общего допроса судьи Стэнтона художница рассказала, что жила в Малибу и работала в студии рядом с шоссе на Тихоокеанском побережье. Ее средой были акриловые краски, и она училась в Художественном институте Филадельфии, прежде чем приехать в Калифорнию за светом. Она сказала, что у нее не было телевизора и она не читала регулярно никаких газет. Она сказала, что ничего не знала об убийствах, которые произошли шестью месяцами ранее в пляжном домике недалеко от того места, где она жила и работала.

Почти с самого начала я делал заметки о ней красным цветом и становился все счастливее и счастливее с ней в моем жюри по мере того, как задавались вопросы. Я знал, что Голанц допустил тактическую ошибку. Он устранил санитарного работника одним вызовом, и в итоге присяжный, казалось бы, нанес еще больший ущерб его делу. Теперь ему пришлось бы смириться с ошибкой или использовать свой последний вызов, чтобы убрать художника и снова подвергнуться тому же риску.

Когда судья закончил свои общие расспросы, настала очередь адвокатов. Голанц пошел первым и задал серию вопросов, которые, как он надеялся, выявят предвзятость, чтобы художника можно было отстранить по уважительной причине, а не с помощью его последнего упреждающего действия. Но женщина держалась особняком, казалась очень честной и непредубежденной.

После того, как прокурор задал четыре вопроса, я почувствовал вибрацию в кармане и потянулся за своим мобильным. Я держал его под столом защиты, между ног, под таким углом, чтобы судья не мог его увидеть. Джули Фавро писала мне весь день.

Фавро: Она вратарь.

Я немедленно отправил ей письмо обратно.

Haller: Я знаю. Как насчет 7, 8 и 10? Какой следующий?

Фавро, мой тайный консультант присяжных, сидел в четвертом ряду галереи как на утреннем, так и на дневном заседаниях. Я также встретился с ней за ланчем, пока Уолтер Эллиот в очередной раз возвращался в студию, чтобы проверить, как идут дела, и я позволил ей изучить мою таблицу, чтобы она могла составить свою собственную. Она быстро училась и точно знала, где я нахожусь со своими кодами и задачами.

Я получил ответ на свое текстовое сообщение почти сразу. Это было единственное, что мне нравилось в Фавро. Она не слишком много думала. Она принимала быстрые, инстинктивные решения, основанные исключительно на визуальных подсказках по отношению к словесным ответам.

Фавро: Не нравится 8. Недостаточно наслушался от 10. Ударь 7 раз, если придется.

Восьмой присяжный был дровосеком. Я привлек его к ответственности за некоторые ответы, которые он дал на вопросы о полиции. Я также подумал, что он слишком стремился быть в жюри присяжных. Это всегда было сигналом в деле об убийстве. Для меня это стало сигналом, что потенциальный присяжный испытывал сильные чувства к закону и порядку и без колебаний отнесся к идее судить другого человека. По правде говоря, я с подозрением относился ко всем, кому нравилось судить другого. Любой, кому нравилась идея быть присяжным, всегда был синими чернилами.

Судья Стэнтон предоставил нам большую свободу действий. Когда пришло время допросить потенциального присяжного, адвокатам разрешили потратить свое время на допрос кого-либо еще из коллегии. Он также разрешал широко использовать удары в спину, что означало, что было приемлемо использовать упреждающий вызов, чтобы вычеркнуть кого-либо из группы, даже если они уже были допрошены и приняты.

Когда настала моя очередь допрашивать художницу, я подошел к кафедре и сказал судье, что на данный момент я принимаю ее в состав присяжных без дальнейших расспросов. Вместо этого я попросил разрешить мне провести дальнейшие расспросы с присяжным заседателем номер восемь, и судья разрешил мне продолжить.

“Присяжный номер восемь, я просто хочу прояснить пару ваших взглядов на вещи. Во-первых, позвольте мне спросить вас, в конце этого процесса, после того, как вы выслушаете все показания, если вы считаете, что мой клиент может быть виновен, проголосовали бы вы за его осуждение? ”

Дровосек на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Нет, потому что это не было бы вне разумных сомнений”.

Я кивнул, давая ему понять, что он дал правильный ответ.

“Значит, вы не отождествляете ‘мог бы’ с ‘вне всяких разумных сомнений’?”

“Нет, сэр. Вовсе нет ”.

“Хорошо. Вы верите, что людей арестовывают в церкви за то, что они слишком громко поют?”

На лице дровосека появилось озадаченное выражение, и на галерее позади меня раздался смешок.

“Я не понимаю”.

“Есть поговорка, что людей не арестовывают в церкви за слишком громкое пение. Другими словами, там, где есть дым, есть и огонь. Людей не арестовывают без веской причины. Полиция обычно все делает правильно и арестовывает правильных людей. Ты веришь в это?”

“Я считаю, что все время от времени совершают ошибки, включая полицию, и вы должны рассматривать каждый случай индивидуально”.

“Но вы верите, что полиция обычно поступает правильно?”

Он был загнан в угол. Любой ответ поднял бы флаг той или иной стороны.

“Я думаю, что они, вероятно, знают – они профессионалы, – но я бы рассматривал каждое дело индивидуально и не думал, что только потому, что полиция обычно все делает правильно, они автоматически взяли нужного человека в этом деле ”.

Это был хороший ответ. От дровосека, не меньше. Я снова кивнул ему. Его ответы были правильными, но в его подаче было что-то почти отработанное. Это было вкрадчиво, более свято, чем ты. Дровосек очень сильно хотел быть в жюри, и это меня не устраивало.

“На какой машине вы ездите, сэр?”

Неожиданный вопрос всегда был хорош для реакции. Присяжный номер восемь откинулся на спинку своего места и посмотрел на меня так, словно подумал, что я пытаюсь каким-то образом его обмануть.

“Моя машина?”

“Да, на чем вы ездите на работу?”

“У меня есть пикап. Я храню в нем свое оборудование и прочее. Это ”Форд сто пятьдесят".

“У вас есть какие-нибудь наклейки на бампер сзади?”

“Да... несколько”.

“Что они говорят?”

Ему пришлось надолго задуматься, чтобы вспомнить свои собственные наклейки на бампер.

“Э-э, я приклеил сюда наклейку NRA, а затем еще одну, на которой написано: " Если вы можете это прочитать, тогда отвалите ". Что-то вроде этого. Может быть, это сказано не так красиво ”.

Его коллеги по "венире" рассмеялись, а номер восемь гордо улыбнулся.

“Как долго вы являетесь членом Национальной стрелковой ассоциации?” Я спросил. “В информационном листе присяжных вы этого не указали”.

“Ну, на самом деле я не такой. Я имею в виду, не член клуба. У меня там просто есть наклейка ”.

Обман. Он либо лгал о том, что является членом, и не указал это в своем информационном листе, либо он не был членом и использовал свою наклейку на бампере, чтобы представить себя кем-то, кем он не был, или частью организации, в которую он верил, но не хотел официально вступать. В любом случае, это было обманчиво, и это подтвердило все, что я чувствовал. Фавро был прав. Ему пришлось уйти. Я сказал судье, что закончил допрос, и сел обратно.

Когда судья спросил, согласны ли обвинение и защита с составом коллегии, Голанц попытался оспорить художника по делу. Я был против этого, и судья встал на мою сторону. У Голанца не было выбора, кроме как использовать свое последнее преимущество, чтобы убрать ее. Затем я воспользовался предпоследним испытанием, чтобы снять триммер для дерева. Мужчина выглядел сердитым, когда долго выходил из зала суда.

Из зала были названы еще два имени, и агент по недвижимости и еще один пенсионер заняли места восемь и одиннадцать в ложе. Их ответы на вопросы судьи поставили их прямо на середину пути. Я закодировал их черным цветом и не услышал ничего, что вызвало бы беспокойство. В середине судебного заседания я получил еще одно сообщение от Фавро.

Фавро: Они оба + / -, если вы спросите меня. Оба лемминги.

В целом, присутствие леммингов на панели было хорошим. Присяжными без признаков сильной личности и с промежуточными обвинительными приговорами часто можно манипулировать во время прений. Они ищут кого-то, за кем можно последовать. Чем больше у вас леммингов, тем важнее иметь присяжного с сильной личностью, который, по вашему мнению, предрасположен к защите. Вы хотите, чтобы в совещательной комнате был кто-то, кто потащит за собой леммингов.

Голанц, на мой взгляд, допустил основную тактическую ошибку. Он исчерпал все свои предварительные возражения перед защитой и, что гораздо хуже, оставил адвоката в коллегии. Третий присяжный справился с этим, и мое внутреннее чутье подсказывало, что Голанц приберегал для него последнее преимущество. Но художник получил это, и теперь Голанц застрял с адвокатом на панели.

Присяжный номер три не практиковал уголовное право, но ему пришлось изучать его, чтобы получить свой билет, и время от времени, должно быть, заигрывал с идеей попрактиковаться в этом. Они не снимали фильмы и телешоу об адвокатах по недвижимости. Уголовное право имело силу, и трое присяжных не были бы застрахованы от этого. На мой взгляд, это сделало его отличным присяжным для защиты. Он был отмечен красным в моей таблице и был моим выбором номер один для участия в панели. Он пошел бы на судебный процесс и последующие за ним обсуждения, зная закон и абсолютный статус аутсайдера защиты. Это не только вызвало у него симпатию на моей стороне, но и сделало его очевидным кандидатом на должность старшины – присяжного, избранного коллегией для общения с судьей и выступления от имени всей коллегии. Когда присяжные вернутся туда, чтобы начать обсуждение, человеком, к которому они все обратятся в первую очередь, будет адвокат. Если он был красным, то он собирался тянуть и подталкивать многих своих коллег-присяжных к вынесению оправдательного приговора. И, как минимум, его эго как адвоката будет настаивать на том, что его вердикт верен, и он будет настаивать на этом. Он один мог быть тем, кто повесил присяжных и удержал моего клиента от вынесения приговора.

Можно было на многое положиться, учитывая, что присяжный номер три отвечал на вопросы судьи и адвокатов менее тридцати минут. Но именно к этому сводился отбор присяжных. Быстрые, инстинктивные решения, основанные на опыте и наблюдении.

Суть заключалась в том, что я собирался позволить двум леммингам выступить на панели. У меня оставалось одно преимущественное право, и я собирался использовать его против седьмого или десятого присяжных. Инженер или пенсионер.

Я попросил судью несколько минут, чтобы посовещаться с моим клиентом. Затем я повернулся к Эллиоту и подвинул к нему свою таблицу.

“Вот и все, Уолтер. У нас остался последний патрон. Что вы думаете? Я думаю, нам нужно избавиться от седьмого и десятого, но мы можем избавиться только от одного ”.

Эллиот был очень вовлечен. Поскольку первые двенадцать заседали предыдущим утром, он высказал сильные и интуитивные мнения о каждом присяжном, которого я хотел ударить. Но он никогда раньше не выбирал присяжных. У меня был. Я смирился с его комментариями, но в конечном итоге сделал свой собственный выбор. Этот последний выбор, однако, был случайным. Любой из присяжных может нанести ущерб защите. Любой из них мог оказаться леммингом. Это было трудное решение, и у меня возникло искушение позволить инстинктам моего клиента стать решающим фактором.

Эллиот постучал пальцем по блоку для десятого присяжного в моей таблице. Вышедший на пенсию технический писатель производителя игрушек.

“Его”, - сказал он. “Избавьтесь от него”.

“Ты уверен?”

“Абсолютно”.

Я посмотрел на сетку. В десятом блоке было много синего, но в седьмом блоке его было столько же. Инженер.

У меня было предчувствие, что технический писатель был похож на подстригателя деревьев. Он очень хотел быть в составе присяжных, но, вероятно, по совершенно другим причинам. Я подумал, что, возможно, его план состоял в том, чтобы использовать свой опыт в качестве исследования для книги или, может быть, сценария фильма. Он потратил свою карьеру на написание руководств по эксплуатации для игрушек. Выйдя на пенсию, он признал во время voir dire, что пытался писать художественную литературу. Ничто так не стимулирует воображение и творческий процесс, как место в первом ряду на процессе по делу об убийстве. Это было хорошо для него, но не для Эллиота. Я не хотел, чтобы в составе моих присяжных был кто–то, кому пришлась по вкусу идея заседать на суде – по любой причине -.

Седьмой присяжный был синим по другой причине. Он был указан как аэрокосмический инженер. Отрасль, в которой он работал, имела большое присутствие в Южной Калифорнии, и, следовательно, я расспросил нескольких инженеров во время voir dire за эти годы. В целом инженеры были консервативны в политическом и религиозном плане, два очень важных атрибута, и они работали в компаниях, которые полагались на огромные правительственные контракты и гранты. Голосование за защиту было голосованием против правительства, и это был трудный шаг для них.

И последнее, и, возможно, самое важное: инженеры существуют в мире логики и абсолютов. Это то, что вы часто не можете применить к преступлению или месту преступления или даже к системе уголовного правосудия в целом.

“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, инженер должен уйти”.

“Нет, он мне нравится. Он мне понравился с самого начала. Он установил со мной хороший зрительный контакт. Я хочу, чтобы он остался ”.

Я отвернулся от Эллиота и посмотрел на коробку. Мой взгляд переместился с седьмого присяжного на десятого, а затем обратно. Я надеялся на какой-нибудь знак, на какой-нибудь совет, который показал бы правильный выбор.

“Мистер Холлер”, - сказал судья Стэнтон. “Желаете ли вы использовать свой последний вызов или принять присяжных в их нынешнем составе? Я напоминаю вам, что день клонится к вечеру, а нам все еще нужно выбрать наших альтернативных присяжных ”.

Мой телефон гудел, когда судья обращался ко мне.

“Э-э, еще один момент, ваша честь”.

Я повернулась обратно к Эллиоту и наклонилась к нему, как будто хотела что-то прошептать. Но что я действительно делал, так это доставал свой телефон.

“Ты уверен, Уолтер?” Прошептал я. “Этот парень - инженер. Это может обернуться для нас неприятностями ”.

“Послушай, я зарабатываю на жизнь чтением людей и игрой в кости”, - прошептал Эллиот в ответ. “Я хочу, чтобы этот человек был в моем жюри”.

Я кивнул и посмотрел себе между ног, где держал телефон. Это было сообщение от Фавро.

Фавро: Удар 10. Я вижу обман. 7 соответствует профилю обвинения, но я вижу хороший зрительный контакт и открытое лицо. Он заинтересован в твоей истории. Ему нравится ваш клиент.

Зрительный контакт. Это все решило. Я сунул телефон обратно в карман и встал. Эллиот схватил меня за рукав моей куртки. Я наклонился, чтобы услышать его настойчивый шепот.

“Что ты делаешь?”

Я стряхнула его хватку, потому что мне не понравилось, как он публично демонстрирует попытку контроля надо мной. Я выпрямился и посмотрел на судью.

“Ваша честь, защита хотела бы поблагодарить и извинить десятого присяжного на этом этапе”.

В то время как судья уволил технического писателя и вызвал нового кандидата на десятое кресло в ложе, я сел и повернулся к Эллиоту.

“Уолтер, никогда не хватай меня так на глазах у присяжных. Это выставляет тебя мудаком, и мне и так будет достаточно сложно убедить их, что ты не убийца ”.

Я повернулся к нему спиной, наблюдая, как последний и, скорее всего, последний член жюри присяжных занимает свободное место в ложе.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

– Кусочек души

Ходить в ботинках мертвеца

Адвокат берет на себя первое дело по делу об убийстве коллеги; Суд десятилетия

АВТОР: ДЖЕК Макэвой, штатный писатель Times

Сложность заключалась не в 31 деле, свалившемся ему на колени. Это был крупный проект с крупным клиентом и самыми высокими ставками, связанными с ним. Адвокат защиты Майкл Халлер две недели назад занял место убитого Джерри Винсента и теперь оказывается в центре так называемого процесса десятилетия в этом году.

Сегодня запланировано начало дачи показаний в суде над Уолтером Эллиотом, 54-летним председателем Archway Studios, обвиняемым в убийстве своей жены и ее предполагаемого любовника шесть месяцев назад в Малибу. Халлер взялся за дело после того, как 45-летний Винсент был найден застреленным в своей машине в центре Лос-Анджелеса.

Винсент издал юридические положения, которые позволили Халлеру возобновить свою практику в случае его смерти. Халлер, у которого заканчивался годовой отпуск юридической практики, однажды ночью лег спать с нулевыми делами, а на следующий день проснулся с 31 новым клиентом, с которым нужно было разобраться.

“Я был взволнован возвращением к работе, но я не ожидал ничего подобного”, - сказал Халлер, 42-летний сын покойного Майкла Халлера-старшего, одного из легендарных адвокатов защиты в Лос-Анджелесе в 50-60-е годы. “Джерри Винсент был другом и коллегой, и, конечно, я бы с радостью вернулся к ”Не имея дел", если бы он мог быть жив сегодня".

Расследование убийства Винсента продолжается. Арестов не было, и детективы говорят, что подозреваемых нет. Он был дважды убит выстрелом в голову, когда сидел в своей машине в гараже рядом со зданием, где он держал свой офис, в квартале 200 по Бродвею.

После смерти Винсента вся юридическая практика падшего адвоката была передана Халлеру. Его работа заключалась в сотрудничестве со следователями в рамках защиты интересов адвоката и клиента, инвентаризации дел и установлении контактов со всеми активными клиентами. Последовал немедленный сюрприз. Один из клиентов Винсента должен был предстать перед судом на следующий день после убийства.

“Мои сотрудники и я только начали собирать все дела воедино, когда увидели, что Джерри – а теперь, конечно, и я – вынес приговор клиенту”, - сказал Халлер. “Мне пришлось бросить все это, помчаться в здание уголовного суда и быть там ради клиента”.

Это было одно закрытое дело и еще 30 незавершенных. С каждым клиентом из этого списка нужно было быстро связаться, проинформировать о смерти Винсента и предоставить возможность нанять нового адвоката или продолжить ведение дела с Халлером.

Несколько клиентов решили обратиться к другому представителю, но подавляющее большинство дел остаются у Халлера. Безусловно, самым крупным из них является дело об “Убийстве в Малибу”. Это привлекло широкое общественное внимание. Часть судебного процесса планируется транслировать в прямом эфире по национальному каналу Court TV. Доминик Данн, ведущий хроникер судов и преступлений для Vanity Fair, входит в число представителей средств массовой информации, которые попросили места в зале суда.

Дело поступило к Халлеру с одним важным условием. Эллиот согласился бы оставить Халлера своим адвокатом только в том случае, если бы Халлер согласился не затягивать судебный процесс.

“Уолтер невиновен и настаивал на своей невиновности с первого дня”, - сказал Халлер Times в своем первом интервью с тех пор, как взялся за это дело. “В начале дела были задержки, и он шесть месяцев ждал своего дня в суде и возможности очистить свое имя. Он не был заинтересован в очередной отсрочке правосудия, и я согласился с ним. Если ты невиновен, зачем ждать? Мы работали почти круглосуточно, чтобы быть готовыми, и я думаю, что мы готовы ”.

Было нелегко быть готовым. Тот, кто убил Винсента, также украл его портфель из машины. В нем был портативный компьютер Винсента и его календарь.

“Восстановить календарь было не слишком сложно, но ноутбук стал большой потерей”, - сказал Халлер. “Это было действительно центральное хранилище информации по делу и стратегии. Бумажные файлы, которые мы нашли в офисе, были неполными. Нам нужен был ноутбук, и сначала я подумал, что мы зашли в тупик ”.

Но затем Халлер нашел то, чего не забрал убийца. Винсент создал резервную копию своего компьютера на цифровой флэш-накопитель, прикрепленный к его брелку. Копаясь в мегабайтах данных, Халлер начал находить фрагменты стратегии для процесса Эллиота. Отбор присяжных состоялся на прошлой неделе, и, когда сегодня начнутся показания, он сказал, что будет полностью готов.

“Я не думаю, что у мистера Эллиота будет какое-либо отступление в свою защиту”, - сказал Халлер. “Мы заперты, заряжены и готовы к выходу”.

Эллиот не отвечал на звонки с просьбой прокомментировать эту историю и избегал общения со средствами массовой информации, за исключением одной пресс-конференции после его ареста, на которой он яростно отрицал причастность к убийствам и оплакивал потерю своей жены.

Прокуроры и следователи Департамента шерифа округа Лос-Анджелес заявили, что Эллиот убил свою жену, 39-летнюю Митци, и 35-летнего Йохана Рилца, в приступе ярости после того, как застал их вместе в доме на выходные, принадлежащем Эллиотам, на пляже в Малибу. Эллиот вызвал помощников шерифа на место происшествия и был арестован после осмотра места преступления. Хотя орудие убийства так и не было найдено, судебно-медицинская экспертиза установила, что Эллиот недавно стрелял из оружия. Следователи сказали, что он также давал противоречивые показания во время первоначального допроса на месте преступления и впоследствии. Ожидается, что на суде будут обнародованы другие доказательства против киномагната.

Эллиот остается на свободе под залог в 20 миллионов долларов, что является самой высокой суммой, когда-либо назначенной для подозреваемого в совершении преступления в истории округа Лос-Анджелес.

Эксперты по правовым вопросам и наблюдатели за зданием суда говорят, что ожидается, что защита будет критиковать обращение с доказательствами в ходе расследования и процедуры проверки, которые определили, что Эллиот стрелял из пистолета.

Заместитель прокурора округа. Атти. Джеффри Голанц, который является обвинителем по этому делу, отказался комментировать эту историю. Голанц никогда не проигрывал дела в качестве прокурора, и это будет его одиннадцатое дело об убийстве.

Тридцать шесть

Присяжные вышли гуськом, как "Лейкерс", выходящие на баскетбольную площадку. Не все они были одеты в одинаковую форму, но в воздухе витало одинаковое чувство предвкушения. Игра вот-вот должна была начаться. Они разделились на две шеренги и двинулись вдоль двух рядов скамьи присяжных. У них были стенографические блокноты и ручки. Они заняли те же места, что и в пятницу, когда присяжные были завершены и приведены к присяге.

Было почти десять утра понедельника и начало позже, чем ожидалось. Но ранее судья Стэнтон почти на сорок минут вернул адвокатов и подсудимого в кабинет, пока он обсуждал основные правила, принятые в последнюю минуту, и нашел время, чтобы бросить на меня косой взгляд и выразить свое недовольство историей, опубликованной на первой странице утреннего выпуска Los Angeles Times. Его главной заботой было то, что эта история имела большой вес для стороны защиты и выставляла меня симпатизирующим аутсайдером. Хотя в пятницу днем он предостерег новых присяжных не читать и не смотреть никаких новостных репортажей об этом деле или судебном процессе, судья был обеспокоен тем, что история могла просочиться.

В свою защиту я сказал судье, что дал интервью десятью днями ранее для статьи, которая, как мне сказали, выйдет как минимум за неделю до начала судебного процесса. Голанц ухмыльнулся и сказал, что мое объяснение предполагает, что я пытался повлиять на отбор присяжных, дав интервью ранее, но теперь вместо этого испортил процесс. Я возразил, указав, что в статье четко указано, что с обвинением связались, но отказались от комментариев. Если история была односторонней, вот почему.

Стэнтон, казалось, ворчливо принял мою историю, но предупредил нас о разговорах с прессой. Тогда я понял, что должен отменить свое соглашение давать комментарии судебному телевидению в конце каждого судебного заседания. Огласка была бы приятной, но я не хотел оказаться не на той стороне судьи.

Мы перешли к другим вещам. Стэнтон был очень заинтересован в выделении времени на судебный процесс. Как и любой судья, он должен был поддерживать ход дела. У него накопилось много дел, и длительный судебный процесс только усугубил ситуацию. Он хотел знать, сколько времени каждая сторона рассчитывает потратить на изложение своего дела. Голанц сказал, что на это уйдет минимум неделя, и я сказал, что мне нужно столько же, хотя на самом деле я знал, что, вероятно, это займет гораздо меньше времени. Большая часть доводов защиты будет выдвинута или, по крайней мере, подготовлена на этапе обвинения.

Стэнтон нахмурился, оценив время, и предложил, чтобы и обвинение, и защита хорошенько подумали об упорядочении. Он сказал, что хочет передать дело присяжным, пока их внимание все еще высоко.

Я изучал присяжных, когда они занимали свои места, и искал признаки предвзятости или чего-либо еще. Я все еще был доволен присяжными, особенно третьим присяжным, адвокатом. Несколько других были сомнительными, но на выходных я решил, что изложу свое дело адвокату и надеюсь, что он поддержит остальных, когда будет голосовать за оправдательный приговор.

Все присяжные смотрели только в себя или смотрели на судью, вожака зала суда. Насколько я мог судить, ни один присяжный даже не взглянул на стол обвинения или защиты.

Я повернулся и снова посмотрел на галерею. Зал суда вновь был заполнен представителями средств массовой информации и общественности, а также теми, кто кровно связан с этим делом.

Непосредственно за столом обвинения сидела мать Митци Эллиот, которая прилетела из Нью-Йорка. Рядом с ней сидели отец Йохана Рилца и два брата, которые проделали весь этот путь из Берлина. Я заметил, что Голанц поместил скорбящую мать в конце прохода, где она и ее постоянный поток слез были бы полностью видны присяжным.

У защиты было пять запасных мест в первом ряду позади меня. Там сидели Лорна, Циско, Патрик и Джули Фавро – последняя из присутствующих, потому что я нанял ее, чтобы она сопровождала меня на процессе и наблюдала за присяжными. Я не мог постоянно наблюдать за присяжными, и иногда они проявляли себя, когда думали, что никто из адвокатов не смотрит.

Пустое пятое место было зарезервировано для моей дочери. Я надеялся, что за выходные я смогу убедить свою бывшую жену разрешить мне забрать Хейли из школы на день, чтобы она могла пойти со мной в суд. Она никогда раньше не видела меня за работой, и я подумал, что вступительное слово будет идеальным моментом. Я чувствовал себя очень уверенно в своем деле. Я чувствовал себя пуленепробиваемым, и я хотел, чтобы моя дочь видела своего отца таким. План состоял в том, чтобы она сидела с Лорной, которую знала и которая ей нравилась, и смотрела, как я действую перед присяжными. В своих аргументах я даже использовал фразу Маргарет Мид о том, чтобы забрать ее из школы, чтобы она могла получить образование. Но это было дело, которое я в конечном счете не смог выиграть. Моя бывшая жена отказалась разрешить это. Моя дочь пошла в школу, а зарезервированное место осталось неиспользованным.

У Уолтера Эллиота в галерее никого не было. У него не было детей или близких родственников. Нина Альбрехт спросила меня, будет ли ей позволено посидеть на галерее, чтобы выразить свою поддержку, но поскольку она была внесена в списки свидетелей обвинения и защиты, ее не допустили к просмотру судебного процесса до тех пор, пока не будут завершены ее показания. В остальном у моего клиента никого не было. И это было задумано. У него было много соратников, доброжелателей и прихлебателей, которые хотели быть рядом с ним. У него даже были актеры из списка "А", готовые сесть за его спиной и продемонстрировать свою поддержку. Но я сказал ему, что если бы за его спиной сидела голливудская свита или юристы его корпорации, он передал бы присяжным неправильный посыл и образ. Это все из-за присяжных, сказал я ему. Каждый сделанный шаг – от выбора галстука, который вы носите, до свидетелей, которых вы вызываете для дачи показаний, – сделан с уважением к присяжным. Наши анонимные присяжные.

После того, как присяжные расселись поудобнее, судья Стэнтон зашел в протокол и начал разбирательство, спросив, видел ли кто-нибудь из присяжных статью в утреннем выпуске Times. Никто не поднял руки, и Стэнтон ответила еще одним напоминанием о том, что не читала и не смотрела репортажи о судебном процессе в средствах массовой информации.

Затем он сказал присяжным, что судебный процесс начнется со вступительных заявлений адвокатов противоположной стороны.

“Дамы и господа, помните, - сказал он, - это заявления. Они не являются доказательствами. Каждая сторона должна представить доказательства, подтверждающие заявления. И в конце процесса вы будете теми, кто решит, сделали ли они это ”.

С этими словами он указал на Голанца и сказал, что обвинение выступит первым. Как указано на досудебном совещании, у каждой стороны будет час для вступительного заявления. Я не знал о Голанце, но я бы и близко к этому не подошел.

Красивый и впечатляюще выглядящий в черном костюме, белой рубашке и темно-бордовом галстуке, Голанц встал и обратился к присяжным из-за стола обвинения. На время процесса у него был второй председатель, привлекательный молодой адвокат по имени Дениз Дабни. Она сидела рядом с ним и не сводила глаз с присяжных все время, пока он говорил. Это был способ совместной работы двух пар глаз, постоянно скользящих по лицам присяжных, что вдвойне подчеркивало серьезность стоящей перед ними задачи.

Представив себя и своего секунданта, Голанц перешел к делу.

“Дамы и господа присяжные, мы собрались здесь сегодня из-за неконтролируемой жадности и гнева. Ясно и незамысловато. Подсудимый, Уолтер Эллиот, является человеком большой власти, денег и положения в нашем сообществе. Но ему этого было недостаточно. Он не хотел делить свои деньги и власть. Он не хотел подставлять щеку предательству. Вместо этого он набросился на меня самым экстремальным из возможных способов. Он забрал не одну жизнь, а две. В момент сильного гнева и унижения он поднял пистолет и убил обоих - свою жену Митци Эллиот и Йохана Рилца. Он верил, что его деньги и власть поставят его выше закона и спасут от наказания за эти отвратительные преступления. Но этого не будет. Государство докажет вам вне всякого разумного сомнения, что Уолтер Эллиот нажал на курок и несет ответственность за смерть двух невинных людей ”.

Я повернулся на своем месте, наполовину для того, чтобы заслонить присяжным моего клиента, а наполовину для того, чтобы держать в поле зрения Голанца и ряды зрителей на галерее позади него. Прежде чем он закончил первый абзац, у матери Митци Эллиот потекли слезы, и это было то, о чем мне нужно было поговорить с судьей вне пределов слышимости присяжных. Театральность была предвзятой, и я бы попросил судью переместить мать жертвы на место, которое было бы менее заметным для присяжных.

Я посмотрел мимо плачущей женщины и увидел суровые гримасы на лицах мужчин из Германии. Я был очень заинтересован в них и в том, как они представят присяжных. Я хотел посмотреть, как они справляются с эмоциями и обстановкой в американском зале суда. Я хотел посмотреть, насколько угрожающим можно придать им вид. Чем мрачнее и угрожающе они выглядели, тем лучше сработала бы стратегия защиты, когда я сосредоточился на Йохане Рилце. Глядя на них сейчас, я знал, что у меня было хорошее начало. Они выглядели сердитыми и подлыми.

Голанц изложил присяжным свое дело, сказав им, что он будет представлять в качестве показаний и улик и что, по его мнению, это значит. Сюрпризов не было. В какой-то момент я получил текст из одной строки от Фавро, который я прочитал под таблицей.

Фавро: Они это проглатывают. Тебе лучше быть хорошим.

Верно, подумал я. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

В каждом судебном процессе было несправедливое преимущество обвинения. На стороне государства сила. Это связано с предположением о честности, неподкупности и беспристрастности. Предположение каждого присяжного и зрителя, что нас бы здесь не было, если бы дым не привел к пожару.

Это предположение, которое должна преодолеть каждая защита. Предполагается, что человек, находящийся под судом, считается невиновным. Но любой, кто когда-либо входил в зал суда в качестве адвоката или обвиняемого, знает, что презумпция невиновности - это всего лишь одно из идеалистических понятий, которым учат на юридическом факультете. Ни у меня, ни у кого другого не было сомнений в том, что я начал этот судебный процесс с обвиняемого, который считался виновным. Я должен был найти способ либо доказать его невиновность, либо доказать, что государство виновно в должностных преступлениях, некомпетентности или коррупции при подготовке дела.

Голанц продержался весь отведенный ему час, по-видимому, не скрывая никаких секретов по своему делу. Он проявил типичное прокурорское высокомерие; выложил все это во всеуслышание и позволил защите попытаться опровергнуть это. Обвинением всегда была шестисотфунтовая горилла, такая большая и сильная, что ей не приходилось беспокоиться об изяществе. Когда он рисовал свою картину, он использовал шестидюймовую кисть и повесил ее на стену с помощью кувалды и шипа.

Судья сказал нам на предварительном заседании, что от нас потребуется оставаться за нашими столами или пользоваться кафедрой, расположенной между ними, при обращении к свидетелям во время дачи показаний. Но вступительные заявления и заключительные аргументы были исключением из этого правила. В эти моменты судебного разбирательства мы могли свободно использовать пространство перед скамьей присяжных – место, которое ветераны адвокатуры защиты называли “испытательным полигоном”, потому что это был единственный раз во время судебного разбирательства, когда адвокаты обращались непосредственно к присяжным и либо излагали свою точку зрения, либо нет.

Голанц наконец-то перешел от стола обвинения к испытательному полигону, когда пришло время для его грандиозного финиша. Он встал прямо перед серединой ложи и широко развел руки, как проповедник перед своей паствой.

“У меня здесь нет времени, ребята”, - сказал он. “Итак, в заключение, я призываю вас быть очень внимательными, когда вы слушаете доказательства и свидетельские показания. Здравый смысл поведет вас. Я призываю вас не впадать в замешательство и не отвлекаться на препятствия на пути к правосудию, которые защита поставит перед вами. Не спускайте глаз с приза. Помните, у них украли жизни двух человек. Их будущее было разрушено. Вот почему мы собрались здесь сегодня. Для них. Большое вам спасибо ”.

Старая открывалка "не спускай глаз с приза". Этот тип разгуливал по зданию суда с тех пор, как я был государственным защитником. Тем не менее, начало у Голанца было солидным. Он не выиграл бы ни одного трофея "Оратор года", но он добился своего. По моим подсчетам, он также по меньшей мере четыре раза обращался к присяжным “ребята”, а это было слово, которое я бы никогда не употребил в присутствии присяжных.

Фавро написал мне еще дважды за последние полчаса своего выступления с сообщениями о снижении интереса присяжных. Возможно, они и съедали это с самого начала, но теперь, по-видимому, были сыты. Иногда это может продолжаться слишком долго. Голанц продержался целых пятнадцать раундов, как боксер-тяжеловес. Я собирался выступать в полусреднем весе. Меня интересовали быстрые удары. Я собирался войти и выйти, высказать несколько замечаний, посеять несколько семян и задать несколько вопросов. Я собирался заставить их полюбить меня. Это было главным. Если бы я им нравился, им понравилось бы и мое дело.

Как только судья дал мне добро, я встал и немедленно направился на испытательный полигон. Я не хотел, чтобы что-либо стояло между мной и присяжными. Я также осознавал, что это поставило меня прямо перед камерой судебного телевидения, установленной на стене над скамьей присяжных, в фокус.

Я повернулся к присяжным без какого-либо физического жеста, за исключением легкого кивка головой.

“Дамы и господа, я знаю, что судья уже представил меня, но я хотел бы представить себя и своего клиента. Я Майкл Халлер, адвокат, представляющий Уолтера Эллиота, которого вы видите здесь сидящим за столом в одиночестве ”.

Я указал на Эллиота, и по предварительному замыслу он мрачно кивнул, не изобразив никакой улыбки, которая выглядела бы столь же ложно заискивающей, как обращение к присяжным "ребята".

“Итак, я не собираюсь отнимать здесь много времени, потому что я хочу перейти к свидетельским показаниям и уликам – тем немногим, что от них осталось, – и запустить это шоу в путь. Хватит разговоров. Пришло время смириться или заткнуться. Мистер Голанц нарисовал для вас большую и сложную картину. Ему потребовался целый час, чтобы просто выложить это. Но я здесь, чтобы сказать вам, что это дело не такое уж сложное. Доводы обвинения представляют собой лабиринт из дыма и зеркал. И когда мы развеем дым и пройдем лабиринт, вы поймете это. Вы обнаружите, что никакого пожара не было, что против Уолтера Эллиота не возбуждено никакого дела. Что здесь есть более чем обоснованные сомнения, что есть возмущение тем, что это дело вообще было возбуждено против Уолтера Эллиота ”.

Я снова повернулся и указал на своего клиента. Он сидел, опустив глаза на блокнот, на котором сейчас делал пометки, – опять же, по предварительному замыслу, изображая моего клиента занятым, активно участвующим в собственной защите, гордо поднявшим голову и не беспокоящимся об ужасных вещах, которые прокурор только что сказал о нем. На его стороне было право, а право было сильным.

Я повернулся обратно к присяжным и продолжил.

“Я насчитал шесть раз, когда мистер Голанц упомянул слово ‘пистолет’ в своей речи. Шесть раз, по его словам, Уолтер брал пистолет и убивал женщину, которую любил, и второго, невинного свидетеля. Шесть раз. Но чего он не сказал вам шесть раз, так это того, что там нет оружия. У него нет оружия. У Департамента шерифа нет оружия. У них нет оружия и нет никакой связи между Уолтером и пистолетом, потому что у него никогда не было такого оружия.

“Мистер Голанц сказал вам, что он представит неоспоримые доказательства того, что Уолтер стрелял из пистолета, но позвольте мне сказать вам, чтобы вы придержали свои шляпы. Держите это обещание в своем заднем кармане, и давайте посмотрим в конце этого процесса, являются ли эти так называемые доказательства неоспоримыми. Давайте просто посмотрим, осталось ли это вообще стоять ”.

Пока я говорил, мои глаза скользили взад и вперед по присяжным, как прожекторы, освещающие небо над Голливудом ночью. Я оставался в постоянном, но спокойном движении. Я почувствовал определенный ритм в своих мыслях и интонацию, и я инстинктивно понял, что удерживаю присяжных. Каждый из них ехал со мной.

“Я знаю, что в нашем обществе мы хотим, чтобы наши сотрудники правоохранительных органов были профессиональными и скрупулезными настолько, насколько это возможно. Мы видим преступления в новостях и на улицах, и мы знаем, что эти мужчины и женщины - тонкая грань между порядком и беспорядком. Я имею в виду, я хочу этого так же сильно, как и ты. Я сам был жертвой жестокого преступления. Я знаю, на что это похоже. И мы хотим, чтобы наши копы вмешались и спасли положение. В конце концов, это то, для чего они существуют ”.

Я остановился и обвел взглядом всю скамью присяжных, задержав взгляд каждой пары на короткое мгновение, прежде чем продолжить.

“Но это не то, что здесь произошло. Доказательства – и я говорю о собственных доказательствах и свидетельских показаниях штата – покажут, что с самого начала следователи сосредоточились на одном подозреваемом, Уолтере Эллиоте. Доказательства покажут, что как только Уолтер попал в центр внимания, все остальные ставки были отменены. Все другие направления расследования были остановлены или даже никогда не проводились. У них был подозреваемый и то, что, по их мнению, было мотивом, и они никогда не оглядывались назад. Они также больше нигде не искали ”.

Впервые я сдвинулся со своей позиции. Я шагнул вперед к перилам перед присяжным номер один. Я медленно прошел вдоль передней части ложи, скользя рукой по перилам.

“Дамы и господа, это дело о туннельном видении. Сосредоточенность на одном подозреваемом и полное отсутствие сосредоточенности на чем-либо еще. И я обещаю вам, что когда вы выйдете из туннеля обвинения, вы будете смотреть друг на друга и щурить глаза от яркого света. И вам будет интересно, где, черт возьми, находится их дело. Большое вам спасибо ”.

Моя рука соскользнула с перил, и я направился обратно на свое место. Прежде чем я сел, судья объявил перерыв на обед.

Тридцать семь

И снова мой клиент отказался от обеда со мной, чтобы вернуться в студию и как обычно появиться в офисах руководителей. Я начал думать, что он рассматривал судебный процесс как досадное неудобство в своем расписании. Либо он был более уверен, чем я, в аргументации защиты, либо судебный процесс просто не был приоритетом.

Какова бы ни была причина, я остался со своей свитой в первом ряду. Мы пошли в Traxx на Юнион Стейшн, потому что я чувствовал, что это было достаточно далеко от здания суда, чтобы избежать того, что мы окажемся в том же месте, что и один из присяжных. Патрик был за рулем, и я попросил его парковать "Линкольн" и присоединиться к нам, чтобы он чувствовал себя частью команды.

Они предоставили нам столик в тихом уголке рядом с окном, которое выходило на огромный и замечательный зал ожидания железнодорожного вокзала. Лорна расставила места, и я оказался рядом с Джули Фавро. С тех пор, как Лорна связалась с Циско, она решила, что мне нужно быть с кем-то, и попыталась стать кем-то вроде свахи. Это усилие, исходящее от бывшей жены - бывшей жены, о которой я все еще заботился на многих уровнях, – было явно неудобным, и я чувствовал себя неуклюжим, когда Лорна открыто указала мне на стул рядом с моим присяжным консультантом. У меня был разгар первого дня судебного разбирательства, и возможность романтических отношений была последним, о чем я думал. Кроме того, я был неспособен к отношениям. Моя зависимость привела к эмоциональной дистанции от людей и вещей, которую я только сейчас начал преодолевать. Таким образом, я сделал своим приоритетом воссоединение со своей дочерью. После этого я бы беспокоился о том, чтобы найти женщину, с которой можно провести время.

Если отбросить романтику, с Джули Фавро было замечательно работать. Она была привлекательной, миниатюрной женщиной с тонкими чертами лица и волосами цвета воронова крыла, которые локонами спадали вокруг ее лица. Россыпь юношеских веснушек на носу делала ее моложе, чем она была. Я знал, что ей тридцать три года. Однажды она рассказала мне свою историю. Она приехала в Лос-Анджелес через Лондон, чтобы сниматься в кино, и училась у преподавателя, который верил, что внутренние мысли персонажа можно показать внешне с помощью мимики, тиков и телодвижений. Это была ее работа как актрисы - вытаскивать эти подарки на поверхность, не делая их очевидными. Ее студенческими упражнениями стали наблюдение, идентификация и интерпретация этих рассказов у других. Ее задания приводили ее куда угодно: от покер-румов в южном округе, где она научилась читать по лицам людей, пытающихся ничего не выдавать, до залов судебных заседаний CCB, где всегда было много лиц и раздач, которые можно было прочитать.

После того, как я три дня подряд видел ее в галерее во время судебного процесса, на котором я защищал обвиняемого в серийном изнасиловании, я подошел к ней и спросил, кто она такая. Ожидая узнать, что она была ранее неизвестной жертвой мужчины за столом защиты, я был удивлен, услышав ее историю и узнав, что она была там просто для того, чтобы попрактиковаться в чтении по лицам. Я пригласил ее на ланч, взял ее номер телефона и в следующий раз, когда выбирал присяжных, нанял ее помочь мне. Она была точна в своих наблюдениях, и с тех пор я использовал ее несколько раз.

“Итак”, - сказал я, расстилая черную салфетку у себя на коленях. “Как дела у моих присяжных?”

Я думал, было очевидно, что вопрос был адресован Джули, но Патрик заговорил первым.

“Я думаю, они хотят бросить книгу в вашего парня”, - сказал он. “Я думаю, они думают, что он заносчивый богатый парень, который думает, что ему сойдет с рук убийство”.

Я кивнул. Его предположение, вероятно, было не так уж далеко от истины.

“Что ж, спасибо за ободряющие слова”, - сказал я. “Я обязательно скажу Уолтеру, чтобы он впредь не был таким заносчивым и богатым”.

Патрик опустил взгляд на стол и казался смущенным.

“Я просто сказал, вот и все”.

“Нет, Патрик, я ценю это. Приветствуются любые мнения, и все они имеют значение. Но некоторые вещи ты не можешь изменить. Мой клиент богат так, как никто из нас не может себе представить, и это придает ему определенный стиль и имидж. Отталкивающее выражение лица, с которым я не уверен, что могу что-либо поделать. Джули, что ты пока думаешь о присяжных?”

Прежде чем она смогла ответить, подошел официант и принял наши заказы на напитки. Я ограничился водой с лаймом, в то время как остальные заказали чай со льдом, а Лорна попросила бокал шардоне "Безумная домохозяйка". Я бросил на нее взгляд, и она немедленно запротестовала.

“Что? Я не работаю. Я просто наблюдаю. Плюс, я праздную. Вы снова в суде, и мы снова в деле ”.

Я неохотно кивнул.

“Говоря об этом, мне нужно, чтобы ты сходил в банк”.

Я вытащил конверт из кармана пиджака и передал его ей через стол. Она улыбнулась, потому что знала, что в нем: чек от Эллиота на 150 000 долларов, остаток согласованной платы за мои услуги.

Лорна убрала конверт, и я снова обратил свое внимание на Джули.

“Итак, что ты видишь?”

“Я думаю, что это хорошие присяжные”, - сказала она. “В целом, я вижу много открытых лиц. Они готовы выслушать ваше дело. По крайней мере, прямо сейчас. Мы все знаем, что они склонны верить обвинению, но они ни перед чем не закрывали дверь ”.

“Вы видите какие-либо изменения по сравнению с тем, о чем мы говорили в пятницу? Я все еще присутствую под номером три?”

“Кто номер три?” Спросила Лорна, прежде чем Джули смогла ответить.

“Ошибка Голанца. Третий - адвокат, и обвинению не следовало оставлять его на скамье подсудимых ”.

“Я все еще думаю, что его стоит представить”, - сказала Джули. “Но есть и другие. Мне тоже нравятся "одиннадцать" и "двенадцать". Оба пенсионеры и сидят прямо рядом друг с другом. У меня такое чувство, что они собираются сплотиться и почти работать в команде, когда дело дойдет до обсуждения. Ты победишь одного, и ты победишь их обоих ”.

Мне понравился ее английский акцент. Это была вовсе не верхушка общества. В нем был уличный тон, который придавал тому, что она сказала, достоверность. До сих пор она не была очень успешной актрисой, и однажды она сказала мне, что ее часто приглашали на прослушивание для постановок, требующих изящного английского акцента, которым она не совсем владела. Ее доход был в основном получен в покер-румах, где она теперь играла впроголодь, а также на чтении присяжных для меня и небольшой группы юристов, с которыми я ее познакомил.

“А как насчет седьмого присяжного?” Я спросил. “Во время отбора он был весь внимание. Теперь он на меня не смотрит ”.

Джули кивнула.

“Ты это заметил. Зрительный контакт полностью выпал из чартов. Как будто что-то изменилось между пятницей и сегодняшним днем. На данный момент я должен был бы сказать, что это признак того, что он в лагере обвинения. Пока ты выступаешь под номером три, можешь поспорить, что мистер Непобедимый будет седьмым ”.

“Вот тебе и все, что я выслушал своего клиента”, - сказал я себе под нос.

Мы заказали обед и сказали официанту поторопиться с заказом, потому что нам нужно возвращаться в суд. Пока мы ждали, я справился у Циско о наших свидетелях, и он сказал, что мы готовы работать в этом отделе. Затем я попросил его побродить вокруг после суда и посмотреть, сможет ли он последовать за немцами из здания суда и оставаться с ними, пока они не доберутся до своего отеля. Я хотел знать, где они остановились. Это была просто мера предосторожности. До окончания процесса они не собирались быть очень довольны мной. Это была хорошая стратегия - знать, где находятся твои враги.

Я доедал половину салата с курицей-гриль, когда заглянул через окно в зал ожидания. Это была великолепная смесь архитектурных проектов, но в первую очередь в ней чувствовалась атмосфера ар-деко. Там стояли ряды больших кожаных кресел для ожидания путешественников, а над ними висели огромные люстры. Я видел людей, спящих в креслах, и других, сидящих со своими чемоданами и вещами, собранными вокруг них.

И тут я увидел Босха. Он сидел один в третьем ряду от моего окна. Он был в наушниках. Наши взгляды встретились на мгновение, а затем он отвел взгляд. Я отложил вилку и полез в карман за наличными. Я понятия не имел, сколько стоит стакан "Безумной домохозяйки", но Лорна шла на второй круг. Я положил на стол пять двадцаток и сказал остальным заканчивать есть, пока я выйду, чтобы позвонить.

Я вышел из ресторана и позвонил Босху на мобильный. Он вытащил свои вилки и ответил на звонок, когда я приближался к третьему ряду сидений.

“Что?” - спросил он вместо приветствия.

“Опять Фрэнк Морган?”

“На самом деле, Рон Картер. Почему ты мне звонишь?”

“Что вы думаете об этой истории?”

Я сел на свободное место напротив него, бросил на него взгляд, но вел себя так, как будто разговаривал с кем-то далеким от меня.

“Это отчасти глупо”, - сказал Босх.

“Ну, я не знал, хочешь ли ты оставаться под прикрытием или ...”

“Просто повесьте трубку”.

Мы закрыли наши телефоны и посмотрели друг на друга.

“Ну?” Я спросил. “Мы в игре?”

“Мы не узнаем, пока не узнаем сами”.

“Что это значит?”

“История вышла наружу. Я думаю, это сделало то, что мы хотели. Теперь подождем и увидим. Если что-то случится, тогда, да, мы в игре. Мы не узнаем, что мы в игре, пока сами не окажемся в игре ”.

Я кивнул, хотя то, что он сказал, не имело для меня никакого смысла.

“Кто эта женщина в черном?” он спросил. “Ты не говорил мне, что у тебя была девушка. Вероятно, нам следует также осветить ее ”.

“Она мой читатель для присяжных, вот и все”.

“О, она помогает тебе выявлять ненавистников копов и противников установления?”

“Что-то вроде этого. Ты здесь один? Ты наблюдаешь за мной в одиночестве?”

“Знаешь, у меня когда-то была девушка. Она всегда задавала вопросы пачками. Никогда по одному за раз ”.

“Вы когда-нибудь отвечали на какие-нибудь из ее вопросов? Или ты просто ловко отвел их, как делаешь сейчас?”

“Я не одинок, советник. Не волнуйся. Тебя окружают люди, которых ты никогда не увидишь. У меня есть люди в твоем офисе, независимо от того, там ты или нет ”.

И камеры. Они были установлены десятью днями ранее, когда мы думали, что история с Times неизбежна.

“Да, хорошо, но мы не пробудем там долго”.

“Я заметил. Куда ты переезжаешь?”

“Нигде. Я работаю в своей машине ”.

“Звучит забавно”.

Я изучал его мгновение. В его тоне, как обычно, был сарказм. Он был раздражающим парнем, но каким-то образом он заставил меня доверить ему свою безопасность.

“Что ж, мне пора в суд. Есть ли что-то, что я должен делать? Ты хочешь, чтобы я действовал каким-то конкретным образом или куда ты хочешь, чтобы я пошел?”

“Просто делай то, что делаешь всегда. Но есть одна вещь. Следить за вами в движении требует много людей. Итак, в конце дня, когда ты будешь дома на ночь, позвони мне и скажи, чтобы я мог освободить некоторых людей ”.

“Хорошо. Но за тобой все равно кто-нибудь будет наблюдать, верно?”

“Не волнуйся. Ты будешь застрахован двадцать четыре семь. О, и еще кое-что.”

“Что?”

“Никогда больше не подходи ко мне подобным образом”.

Я кивнул. Меня увольняли.

“Понял”.

Я встал и посмотрел в сторону ресторана. Я видел, как Лорна пересчитывает оставшиеся у меня двадцатки и кладет их на чек. Выглядело так, будто она использовала их все. Патрик встал из-за стола и пошел забрать машину у парковщика.

“Увидимся, детектив”, - сказала я, не глядя на него.

Он не ответил. Я пошел прочь и догнал свою компанию, когда они выходили из ресторана.

“Это с вами был детектив Босх?” Спросила Лорна.

“Да, я видел его там”.

“Что он делал?”

“Он сказал, что любит приходить сюда на ланч, сидеть в этих больших удобных креслах и просто думать”.

“Это совпадение, что мы тоже были здесь”.

Джули Фавро покачала головой.

“Совпадений не бывает”, - сказала она.

Тридцать восемь

После обеда Голанц начал излагать свое дело. Он начал с того, что я назвал презентацией “с чистого листа”. Он начал с самого начала – звонка в службу 911, который привлек всеобщее внимание к двойному убийству, – и с этого момента последовал последовательным образом. Первым свидетелем был оператор службы экстренной помощи из окружного центра связи. Ее использовали, чтобы представить магнитофонные записи призывов Уолтера Эллиота о помощи. В досудебном ходатайстве я пытался помешать воспроизведению двух кассет, утверждая, что распечатанные стенограммы будут понятнее и полезнее для присяжных, но судья вынес решение в пользу обвинения. Он приказал Голанцу предоставить стенограммы, чтобы присяжные могли читать вместе со звуком, когда кассеты будут проигрываться в суде.

Я пытался остановить воспроизведение записей, потому что знал, что они наносят ущерб моему клиенту. Эллиот спокойно поговорил с диспетчером во время первого звонка, сообщив, что его жена и еще один человек были убиты. В этом спокойном поведении было место для интерпретации расчетливой холодности, которую я не хотел видеть в присяжных. Вторая запись была хуже с точки зрения защиты. Голос Эллиота звучал раздраженно, а также он указал, что знал и не любил человека, который был убит вместе со своей женой.

Запись 1 – 13:05 - 02.05.07

Диспетчер: Девять-один-один. У вас чрезвычайная ситуация?

Уолтер Эллиот: Я... Ну, они выглядят мертвыми. Я не думаю, что кто-то может им помочь.

Диспетчер: Прошу прощения, сэр. С кем я разговариваю?

Уолтер Эллиот: Это Уолтер Эллиот. Это мой дом.

Диспетчер: Да, сэр. И вы говорите, что кто-то мертв?

Уолтер Эллиот: Я нашел свою жену. Она застрелена. И здесь есть мужчина. Он тоже застрелен.

Диспетчер: Подождите минутку, сэр. Позвольте мне напечатать это и обратиться к вам за помощью.

– перерыв -

Диспетчер: Хорошо, мистер Эллиот, парамедики и помощники шерифа уже в пути.

Уолтер Эллиот: Для них слишком поздно. Я имею в виду парамедиков.

Диспетчер: Я должен отправить их, сэр. Вы сказали, что они расстреляны? Ты в опасности?

Уолтер Эллиот: Я не знаю. Я только что пришел. Я этого не делал. Ты это записываешь?

Диспетчер: Да, сэр. Все записано. Ты сейчас в доме?

Уолтер Эллиот: Я в спальне. Я этого не делал.

Диспетчер: Есть ли кто-нибудь еще в доме, кроме вас и двух застреленных людей?

Уолтер Эллиот: Я так не думаю.

Диспетчер: Хорошо, я хочу, чтобы вы вышли наружу, чтобы помощники шерифа увидели вас, когда они подъедут. Стой там, где они могут тебя видеть.

Уолтер Эллиот: Хорошо, я ухожу.

– конец -

На второй кассете был задействован другой диспетчер, но я позволил Голанцу прокрутить ее. Я проиграл большой спор о том, можно ли вообще воспроизводить записи. Я не видел смысла тратить время суда, заставляя прокурора привлекать второго диспетчера для установления и внедрения второй пленки.

Это было сделано с мобильного телефона Эллиота. Он был снаружи, и на заднем плане был слышен легкий шум океанских волн.

Запись 2 – 13:24 – 02.05.07

Диспетчер: Девять-один-один, что у вас случилось?

Уолтер Эллиот: Да, я звонил раньше. Где все?

Диспетчер: Вы вызывали девять-один-один?

Уолтер Эллиот: Да, мою жену застрелили. Как и немец. Где все?

Диспетчер: Это тот самый звонок в Малибу на Кресент-Коув-роуд?

Уолтер Эллиот: Да, это я. Я звонил по меньшей мере пятнадцать минут назад, но здесь никого нет.

Диспетчер: Сэр, мой экран показывает, что у нашего подразделения "Альфа" расчетное время прибытия составляет менее одной минуты. Повесьте трубку и встаньте у входа, чтобы они увидели вас, когда приедут. Вы сделаете это, сэр?

Уолтер Эллиот: Я уже стою здесь.

Диспетчер: Тогда ждите прямо здесь, сэр.

Уолтер Эллиот: Если вы так говорите. До свидания.

– конец -

Во время второго звонка Эллиот не только казался раздраженным задержкой, но и произнес слово “Немецкий” почти с насмешкой в голосе. Можно ли было экстраполировать вину из его словесного тона или нет, не имело значения. Записи помогли установить тему обвинения о высокомерии Уолтера Эллиота и его убежденности в том, что он выше закона. Это было хорошее начало для Голанца.

Я отказался от допроса диспетчера, потому что знал, что это ничего не даст защите. Следующим обвиняемым был заместитель шерифа Брендан Мюррей, который был за рулем автомобиля alpha, который первым откликнулся на звонок 911. За полчаса дачи показаний Голанц в мельчайших деталях рассказал помощнику шерифа о своем прибытии и обнаружении тел. Он уделил особое внимание воспоминаниям Мюррея о поведении Эллиота, его манере поведения и заявлениях. По словам Мюррея, обвиняемый не проявил никаких эмоций, когда вел их вверх по лестнице в спальню, где на кровати лежала его жена, застреленная насмерть и обнаженная. Он спокойно перешагнул через ноги мертвеца в дверном проеме и указал на тело на кровати.

“Он сказал: ‘Это моя жена. Я почти уверен, что она мертва ", - свидетельствовал Мюррей.

По словам Мюррея, Эллиот также по меньшей мере трижды повторил, что он не убивал двух человек в спальне.

“Ну, это было необычно?” Спросил Голанц.

“Ну, мы не обучены вмешиваться в расследования убийств”, - сказал Мюррей. “Мы не должны. Итак, я никогда не спрашивал мистера Эллиота, сделал ли он это. Он просто продолжал говорить нам, что это не так ”.

У меня тоже не было вопросов к Мюррею. Он был в моем списке свидетелей, и я мог бы отозвать его на этапе защиты, если потребуется. Но я хотел дождаться следующего свидетеля обвинения, Кристофера Харбера, который был напарником Мюррея и новичком в управлении шерифа. Я подумал, что если кто-то из помощников шерифа и допустит ошибку, которая может помочь защите, то это будет новичок.

Показания Харбера были короче, чем у Мюррея, и его использовали в основном для подтверждения показаний его партнера. Он слышал то же самое, что и Мюррей. Он тоже видел то же самое.

“Всего несколько вопросов, ваша честь”, - сказал я, когда Стэнтон спросил о перекрестном допросе.

В то время как Голанц проводил свой непосредственный допрос с кафедры, я оставался за столом защиты для вынесения приговора. Это была уловка. Я хотел, чтобы присяжные, свидетель и прокурор подумали, что я просто повторяю ходатайства и задаю несколько вопросов по делу кросса. Правда заключалась в том, что я собирался подложить то, что станет ключевым моментом в деле защиты.

“Итак, помощник шерифа Харбер, вы новичок, верно?”

“Это верно”.

“Вы когда-нибудь раньше давали показания в суде?”

“Не по делу об убийстве”.

“Ну, не нервничай. Несмотря на то, что мистер Голанц, возможно, сказал вам, я не кусаюсь ”.

В зале суда раздался вежливый смешок. Лицо Харбера слегка порозовело. Он был крупным мужчиной с песочного цвета волосами, коротко подстриженными по-военному, как это любят в Управлении шерифа.

“Итак, когда вы и ваш партнер прибыли в дом Эллиота, вы сказали, что видели моего клиента, стоящего перед входом в поворот. Это верно?”

“Это верно”.

“Хорошо, что он делал?”

“Просто стою там. Ему было сказано ждать нас там ”.

“Хорошо, теперь, что вы знали о ситуации, когда туда въехала машина "альфы”?"

“Мы знали только то, что нам сообщила диспетчерская. Что человек по имени Уолтер Эллиот позвонил из дома и сказал, что внутри два человека мертвы. Они были расстреляны”.

“Был ли у вас когда-нибудь подобный звонок раньше?”

“Нет”.

“Ты был напуган, нервничал, взвинчен, что?”

“Я бы сказал, что адреналин бил ключом, но мы были довольно спокойны”.

“Вы доставали оружие, когда выходили из машины?”

“Да, я это сделал”.

“Вы направили его на мистера Эллиота?”

“Нет, я носил это при себе”.

“Ваш напарник выхватил оружие?”

“Я полагаю, что да”.

“Он направил его на мистера Эллиота?”

Харбер колебался. Мне всегда нравилось, когда свидетели обвинения колебались.

“Я не помню. На самом деле я не смотрел на него. Я смотрел на обвиняемого.”

Я кивнул, как будто это имело для меня смысл.

“Ты должен был быть в безопасности, верно? Ты не знал этого парня. Вы только что знали, что внутри предположительно были два мертвых человека ”.

“Это верно”.

“Значит, было бы правильно сказать, что вы осторожно подошли к мистеру Эллиоту?”

“Это верно”.

“Когда вы убрали свое оружие?”

“Это было после того, как мы обыскали и оцепили помещение”.

“Вы имеете в виду, после того, как вы зашли внутрь и подтвердили факт смерти и что внутри больше никого не было?”

“Верно”.

“Хорошо, значит, когда вы делали это, мистер Эллиот был с вами все время?”

“Да, нам нужно было оставить его при себе, чтобы он мог показать нам, где находятся тела”.

“Теперь он был под арестом?”

“Нет, он не был. Он вызвался показать нам.”

“Но вы надели на него наручники, не так ли?”

За вопросом последовало секундное колебание Харбера. Он был в неизведанных водах и, вероятно, вспоминал реплики, которые репетировал с Голанцем или его молодым вторым председателем.

“Он добровольно согласился, чтобы на него надели наручники. Мы объяснили ему, что мы его не арестовываем, но у нас в доме неспокойная ситуация и что для его безопасности и нашей было бы лучше, если бы мы могли надеть на него наручники, пока не обеспечим охрану помещения ”.

“И он согласился”.

“Да, он согласился”.

Боковым зрением я увидел, как Эллиот покачал головой. Я надеялся, что присяжные тоже это заметили.

“Его руки были скованы наручниками за спиной или спереди?”

“В спину, согласно процедуре. Нам не разрешается надевать наручники на субъекта, находящегося впереди ”.

“Объект? Что это значит?”

“Объектом может быть любой человек, участвующий в расследовании”.

“Кто-то, кто арестован?”

“Включая это, да. Но мистер Эллиот не был арестован.”

“Я знаю, что вы новичок на этой работе, но как часто вы надевали наручники на кого-то, кто не был арестован?”

“Это случалось от случая к случаю. Но я не помню, сколько раз.”

Я кивнул, но надеялся, что было ясно, что я киваю не потому, что верю ему.

“Итак, ваш партнер дал показания, и вы дали показания, что мистер Эллиот трижды говорил вам обоим, что он не несет ответственности за убийства в том доме. Верно?”

“Верно”.

“Вы слышали эти заявления?”

“Да, я это сделал”.

“Это было, когда вы были снаружи, или внутри, или где?”

“Это было внутри, когда мы были наверху, в спальне”.

“Итак, это означает, что он сделал эти предположительно непрошеные заявления о своей невиновности, когда его руки были скованы наручниками за спиной, а вы и ваш партнер держали оружие наготове, это верно?”

Третье колебание.

“Да, я верю, что это было бы так”.

“И вы утверждаете, что в это время он не был под арестом?”

“Он не был арестован”.

“Хорошо, итак, что произошло после того, как мистер Эллиот провел вас внутрь и поднялся к телам, и вы с вашим напарником определили, что в доме больше никого не было?”

“Мы вывели мистера Эллиота обратно на улицу, опечатали дом и позвонили в детективную службу, чтобы сообщить об убийстве”.

“Это все тоже было в соответствии с процедурой шерифа?”

“Да, это было”.

“Хорошо. Итак, помощник шерифа Харбер, вы сняли наручники с мистера Эллиота тогда, поскольку он не был арестован?”

“Нет, сэр, мы этого не делали. Мы поместили мистера Эллиота на заднее сиденье машины, и это противоречит процедуре - помещать объект в машину шерифа без наручников ”.

“Опять же, есть это слово ‘субъект’. Вы уверены, что мистер Эллиот не был арестован?”

“Я уверен. Мы его не арестовывали”.

“Хорошо, как долго он находился на заднем сиденье той машины?”

“Примерно полчаса, пока мы ждали команду по расследованию убийств”.

“И что произошло, когда прибыла команда?”

“Когда прибыли следователи, они сначала осмотрели дом. Затем они вышли и взяли под стражу мистера Эллиота. Я имею в виду, вытащил его из машины ”.

Был промах, в который я нырнул.

“Он был в то время под стражей?”

“Нет, здесь я допустил ошибку. Он добровольно согласился подождать в машине, а затем они приехали и забрали его ”.

“Вы хотите сказать, что он добровольно согласился, чтобы на него надели наручники на заднем сиденье патрульной машины?”

“Да”.

“Если бы он захотел, смог бы он открыть дверь и выйти?”

“Я так не думаю. На задних дверях установлены защитные замки. Вы не сможете открыть их изнутри ”.

“Но он был там добровольно”.

“Да, он был”.

Даже Харбер, похоже, не верил в то, что говорил. Его лицо приобрело более глубокий оттенок розового.

“Помощник шерифа Харбер, когда с мистера Эллиота наконец сняли наручники?”

“Когда детективы вытащили его из машины, они сняли наручники и вернули их моему напарнику”.

“Хорошо”.

Я кивнул, как будто закончил, и перевернул несколько страниц в своем блокноте, чтобы проверить, нет ли вопросов, которые я пропустил. Я не отрывал глаз от блокнота, когда говорил.

“О, помощник шерифа? И последнее. Первый звонок на номер девять-один-один поступил в час ноль пять, согласно журналу диспетчеризации. Мистеру Эллиоту пришлось позвонить еще раз девятнадцать минут спустя, чтобы убедиться, что о нем не забыли, а затем вы и ваш напарник, наконец, прибыли через четыре минуты после этого. В общей сложности двадцать три минуты на ответ.”

Теперь я поднял глаза на Харбера.

“Помощник шерифа, почему потребовалось так много времени, чтобы ответить на звонок, который, должно быть, был приоритетным?”

“Район Малибу является нашим крупнейшим географически. Нам пришлось проделать весь этот путь через гору после другого захода ”.

“Не было ли другой патрульной машины, которая была бы ближе и также доступна?”

“Мы с напарником были в машине "альфы". Это ровер. Мы обрабатываем приоритетные вызовы, и мы приняли этот, когда он поступил из диспетчерской. ”

“Хорошо, помощник шерифа, у меня больше ничего нет”.

При перенаправлении Голанц следовал неверному указанию, которое я установил. Он задал Харберу несколько вопросов, которые вращались вокруг того, был ли Эллиот арестован или нет. Прокурор попытался развеять эту идею, поскольку это сыграло бы на руку теории туннельного видения защиты. Это было то, что я хотел, чтобы он думал, что я делаю, и это сработало. Голанц потратил еще пятнадцать минут, добиваясь от Харбера показаний, в которых подчеркивалось, что мужчина, на которого он и его напарник надели наручники за пределами места двойного убийства, не был арестован. Это противоречило здравому смыслу, но обвинение придерживалось его.

Когда прокурор закончил, судья объявил перерыв на вторую половину дня. Как только присяжные покинули зал суда, я услышал, как чей-то шепчущий голос назвал мое имя. Я обернулся и увидел Лорну, которая указывала пальцем в конец зала суда. Я повернулся еще дальше, чтобы посмотреть назад, и увидел свою дочь и ее мать, втиснутых в задний ряд галереи. Моя дочь тайком помахала мне рукой, и я улыбнулся в ответ.

Тридцать девять

Я встретил их в коридоре перед залом суда, вдали от толпы репортеров, которые окружили других участников процесса, когда они выходили. Хейли обняла меня, и я был ошеломлен тем, что она пришла. Я увидел пустую деревянную скамейку, и мы сели.

“Как долго вы, ребята, там пробыли?” Я спросил. “Я тебя не видел”.

“К сожалению, не так уж и долго”, - сказала Мэгги. “У нее сегодня были последние месячные на физкультуре, поэтому я решила взять отгул, вытащить ее пораньше и спуститься вниз. Мы видели большую часть вашей ссоры с помощником шерифа ”.

Я перевел взгляд с Мэгги на нашу дочь, которая сидела между нами. Она была похожа на свою мать: темные волосы и глаза, кожа, на которой до зимы сохранялся загар.

“Что ты думаешь, Хэй?”

“Хм, я подумал, что это действительно интересно. Ты задавал ему много вопросов. Он выглядел так, словно начинал злиться ”.

“Не волнуйся, он это переживет”.

Я посмотрел поверх ее головы и подмигнул своей бывшей жене.

“Микки?”

Я обернулся и увидел, что это Макэвой из Times. Он подошел, держа блокнот и ручку наготове.

“Не сейчас”, - сказал я.

“У меня только что был быстрый ...”

“И я только что сказал, не сейчас. Оставь меня в покое”.

Макэвой повернулся и пошел обратно к одной из групп, окруживших Голанца.

“Кто это был?” Спросила Хейли.

“Газетный репортер. Я поговорю с ним позже ”.

“Мама сказала, что сегодня о тебе была большая история”.

“На самом деле это было не обо мне. Речь шла о деле. Вот почему я надеялся, что вы сможете прийти и посмотреть что-нибудь из этого ”.

Я снова посмотрел на свою бывшую жену и кивнул в знак благодарности. Она отбросила в сторону весь свой гнев по отношению ко мне и поставила нашу дочь на первое место. Не важно, что еще, я всегда мог рассчитывать на нее в этом.

“Ты вернешься туда?” Спросила Хейли.

“Да, это всего лишь небольшой перерыв, чтобы люди могли что-нибудь выпить или сходить в туалет. У нас есть еще одна сессия, а затем мы пойдем домой и начнем все сначала завтра ”.

Она кивнула и посмотрела в конец коридора на дверь зала суда. Я проследил за ее взглядом и увидел, что люди начали возвращаться.

“Эм, папочка? Этот человек там кого-нибудь убил?”

Я посмотрел на Мэгги, и она пожала плечами, как бы говоря: я не просил ее задавать этот вопрос.

“Ну, милая, мы не знаем. Его обвиняют в этом, да. И многие люди думают, что он это сделал. Но пока ничего не доказано, и мы собираемся использовать этот судебный процесс, чтобы решить это. Для этого и существует суд. Помнишь, как я тебе это объяснял?”

“Я помню”.

“Мик, это твоя семья?”

Я оглянулся через плечо и замер, когда посмотрел в глаза Уолтеру Эллиоту. Он тепло улыбался, ожидая представления. Он мало знал, кем была Мэгги Макфирс.

“Э-э, привет, Уолтер. Это моя дочь Хейли, а это ее мама, Мэгги Макферсон ”.

“Привет”, - застенчиво сказала Хейли.

Мэгги кивнула и выглядела смущенной.

Уолтер совершил ошибку, протянув руку Мэгги. Если бы она могла действовать более жестко, я не мог себе этого представить. Она пожала ему руку один раз, а затем быстро вырвалась из его хватки. Когда его рука потянулась к Хейли, Мэгги буквально вскочила, положила руки на плечи нашей дочери и стащила ее со скамейки.

“Хейли, давай быстренько зайдем в туалет, пока суд не начался снова”.

Она потащила Хейли в сторону туалета. Уолтер проводил их взглядом, а затем посмотрел на меня, его рука все еще была протянута вперед, но в ней ничего не было. Я встал.

“Извини, Уолтер, моя бывшая жена - прокурор. Она работает на окружного прокурора.”

Его брови полезли на лоб.

“Тогда, я думаю, я понимаю, почему она бывшая жена”.

Я кивнул, просто чтобы ему стало лучше. Я сказал ему, чтобы он возвращался в зал суда и что я скоро подойду.

Я направился к туалетам и встретил Мэгги и Хейли, когда они выходили.

“Я думаю, нам пора домой”, - сказала Мэгги.

“Неужели?”

“У нее много домашней работы, и я думаю, на сегодня она увидела достаточно”.

Я мог бы поспорить с последним пунктом, но я пропустил его мимо ушей.

“Хорошо”, - сказал я. “Хейли, спасибо, что пришла. Это много значит для меня ”.

“Хорошо”.

Я наклонился и поцеловал ее в макушку, затем притянул к себе, чтобы обнять. Только в такие моменты, как это с моей дочерью, дистанция, которую я открыл в своей жизни, сокращалась. Я чувствовал связь с чем-то, что имело значение. Я поднял глаза на Мэгги.

“Спасибо, что привел ее”.

Она кивнула.

“Как бы то ни было, у тебя там все хорошо получается”.

“Это дорогого стоит. Благодарю вас ”.

Она пожала плечами и позволила слабой улыбке выскользнуть. И это тоже было приятно.

Я смотрела, как они идут к нише лифта, зная, что они едут не ко мне домой, и задаваясь вопросом, как получилось, что я так сильно испортила свою жизнь.

“Хейли!” Я позвал их вслед.

Моя дочь оглянулась на меня.

“Увидимся в среду. Блинчики!”

Она улыбалась, когда они присоединились к толпе, ожидающей лифта. Я заметил, что моя бывшая жена тоже улыбалась. Я указал на нее, когда шел обратно в зал суда.

“И ты тоже можешь пойти”.

Она кивнула.

“Посмотрим”, - сказала она.

Открылся лифт, и они двинулись к нему. “Посмотрим”. Эти два слова, казалось, покрывали для меня все.

Сорок

В любом процессе по делу об убийстве главным свидетелем обвинения всегда является ведущий следователь. Поскольку нет живых жертв, которые могли бы рассказать присяжным о том, что с ними произошло, на ведущего ложится обязанность рассказать историю расследования, а также говорить за мертвых. Ведущий следователь приносит молоток. Он сводит все воедино для присяжных, делает это понятным и вызывает сочувствие. Работа ведущего заключается в том, чтобы представить дело присяжным, и, как и в любом обмене или сделке, это часто касается продавца в той же степени, что и продаваемого товара. Лучшие сотрудники отдела убийств - лучшие продавцы. Я видел, как такие суровые люди, как Гарри Босх, на суде проливали слезы, когда описывали последние минуты, которые жертва убийства провела на земле.

Голанц вызвал ведущего следователя по делу для дачи показаний после дневного перерыва. Это был гениальный ход и мастерское планирование. Джон Киндер оставался в центре внимания до тех пор, пока суд не объявлял перерыв на день, и присяжные расходились по домам, чтобы обдумать его слова за ужином, а затем до глубокой ночи. И я ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.

Киндер был крупным, приветливым чернокожим мужчиной, который говорил отеческим баритоном. Он носил очки для чтения, съехавшие на кончик носа, когда говорил о толстой папке, которую он взял с собой для дачи показаний. В перерывах между вопросами он смотрел поверх оправы на Голанца или присяжных. Его глаза казались спокойными, добрыми, внимательными и мудрыми. Он был единственным свидетелем, на которого у меня не нашлось ответа.

Благодаря точному допросу Голанца и серии увеличенных фотографий с места преступления, которые мне не удалось сохранить на том основании, что они были предвзятыми, Киндер провел присяжных по месту убийства и рассказал о том, что улики рассказали следственной группе. Это было чисто клиническое и методичное исследование, но в высшей степени интересное. Своим глубоким, авторитетным голосом Киндер производил впечатление профессора, преподающего в отделе убийств 101 каждому человеку в зале суда.

Я возражал то тут, то там, когда мог, пытаясь нарушить ритм Голанца / Киндера, но я мало что мог сделать, кроме как напрячься и ждать. В какой-то момент я получил сообщение на свой телефон из галереи, и это не помогло облегчить мои опасения.

Фавро: Они любят этого парня! Ты ничего не можешь сделать?

Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на Фавро, я просто покачал головой, глядя на экран телефона под столом защиты.

Затем я взглянул на своего клиента, и оказалось, что он едва обратил внимание на показания Киндера. Он делал заметки в юридическом блокноте, но они были не о судебном процессе или самом деле. Я увидел много цифр и заголовок "ЗАРУБЕЖНОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ", подчеркнутый на странице. Я наклонился и прошептал ему.

“Этот парень убивает нас там, наверху”, - сказал я. “На всякий случай, если вам интересно”.

Невеселая улыбка изогнула его губы, и Эллиот прошептал в ответ:

“Я думаю, у нас все хорошо. У тебя был хороший день ”.

Я покачал головой и повернулся обратно, чтобы посмотреть показания. У меня был клиент, которого не беспокоила реальность его ситуации. Он был хорошо осведомлен о моей стратегии судебного разбирательства и о том, что у меня в пистолете была волшебная пуля. Но ни в чем нельзя быть уверенным, когда идешь в суд. Вот почему девяносто процентов всех дел решаются путем вынесения решения до суда. Никто не хочет рисковать. Ставки слишком высоки. И процесс по делу об убийстве - самая большая авантюра из всех.

Но с самого первого дня Уолтер Эллиот, похоже, этого не понимал. Он просто занимался бизнесом по созданию фильмов и налаживанию зарубежной дистрибуции и, по-видимому, верил, что не было никаких сомнений в том, что в конце процесса он выйдет сухим из воды. Я чувствовал, что мое дело было пуленепробиваемым, но даже у меня не было такой уверенности.

После того, как Киндер подробно рассказал об основах осмотра места преступления, Голанц перевел показания на Эллиота и взаимодействие следователя с ним.

“Итак, вы показали, что обвиняемый оставался в патрульной машине помощника шерифа Мюррея, в то время как вы первоначально осматривали место преступления и вроде как составили план действий, верно?”

“Да, это верно”.

“Когда вы впервые поговорили с Уолтером Эллиотом?”

Киндер указал на документ в папке, открытой на полке перед свидетельским местом.

“Примерно в два тридцать я вышел из дома после завершения первоначального осмотра места преступления и попросил помощников шерифа вывести мистера Эллиота из машины”.

“И что ты сделал потом?”

“Я сказал одному из помощников шерифа снять с него наручники, потому что я не думал, что в этом больше нет необходимости. К этому моменту на месте происшествия находилось несколько помощников шерифа и следователей, и помещение было очень безопасным ”.

“Ну, был ли мистер Эллиот в тот момент под арестом?”

“Нет, он не был, и я объяснил это ему. Я сказал ему, что ребята – помощники шерифа – принимали все меры предосторожности, пока не узнали, что у них есть. Мистер Эллиот сказал, что понимает это. Я спросил, хочет ли он продолжать сотрудничать и показать членам моей команды все внутри, и он сказал, что да, он сделает это ”.

“Значит, вы отвели его обратно в дом?”

“Да. Сначала мы заставили его надеть пинетки, чтобы ничего не испачкать, а потом вернулись в дом. Я попросил мистера Эллиота повторить точные шаги, которые, по его словам, он предпринял, когда пришел и обнаружил тела ”.

Я сделал пометку о том, что пинетки немного запоздали, поскольку Эллиот уже показал первым помощникам шерифа все внутри. Я бы застрелил Киндера этим на перекрестке.

“Было ли что-нибудь необычное в шагах, которые, по его словам, он предпринял, или что-нибудь непоследовательное в том, что он вам рассказал?”

Я возразил против вопроса, сказав, что он был слишком расплывчатым. Судья согласился. Наберите одно несущественное очко в пользу защиты. Голанц просто перефразировал и стал более конкретным.

“Куда мистер Эллиот привел вас в доме, детектив Киндер?”

“Он проводил нас, и мы поднялись прямо по лестнице в спальню. Он сказал нам, что это было то, что он сделал, когда вошел. Он сказал, что затем обнаружил тела и позвонил девять-один-один с телефона рядом с кроватью. Он сказал, что диспетчер сказал ему выйти из дома и подождать на улице, что он и сделал. Я спросил его конкретно, был ли он где-нибудь еще в доме, и он сказал ”нет ".

“Вам это не показалось необычным или непоследовательным?”

“Ну, во-первых, я подумал, что это было странно, если это правда, что он вошел внутрь и сразу поднялся в спальню, не осмотрев сначала первый уровень дома. Это также не вяжется с тем, что он сказал нам, когда мы вернулись из дома. Он указал на машину своей жены, которая была припаркована в кругу перед домом, и сказал, что именно так он узнал, что с ней кто-то был в доме. Я спросил его, что он имел в виду, и он сказал, что она припарковалась у входа, чтобы Йохан Рилц, другая жертва, мог воспользоваться единственным свободным местом в гараже. Они сложили там кучу мебели и прочего хлама, и это оставило только одно свободное место. Он сказал, что немец спрятал там свой ”Порше ", и его жене пришлось припарковаться снаружи ".

“И какое значение это имело для вас?”

“Ну, для меня это показало обман. Он сказал нам, что не был нигде в доме, кроме спальни наверху. Но мне было совершенно ясно, что он заглянул в гараж и увидел ”Порше" второй жертвы ".

Голанц выразительно кивнул с кафедры, доводя до конца мысль о том, что Эллиот вводит в заблуждение. Я знал, что смогу разобраться с этим пунктом в деле Кросса, но у меня не было шанса до следующего дня, после того как это просачивалось в мозги присяжных почти сутки.

“Что произошло после этого?” Спросил Голанц.

“Ну, в доме все еще оставалось много работы. Итак, я попросил пару членов моей команды отвезти мистера Эллиота на подстанцию Малибу, чтобы он мог подождать там и чувствовать себя комфортно ”.

“Был ли он арестован в это время?”

“Нет, я еще раз объяснил ему, что нам нужно с ним поговорить, и если он все еще готов сотрудничать, мы собираемся отвести его в комнату для допросов в участке, и я сказал, что приеду туда как можно скорее. Он снова согласился ”.

“Кто его перевозил?”

“Следователи Джошуа и Толес увезли его на своей машине”.

“Почему они не пошли дальше и не допросили его, как только добрались до участка в Малибу?”

“Потому что я хотел узнать больше о нем и месте преступления, прежде чем мы с ним поговорим. Иногда у вас есть только один шанс, даже при наличии сотрудничающего свидетеля ”.

“Вы использовали слово "свидетель". Разве мистер Эллиот не был подозреваемым в то время?”

Это была игра в кошки-мышки с правдой. Не имело значения, как ответил Киндер, все в зале суда знали, что они взяли на мушку Эллиота.

“Ну, в какой-то степени подозреваемыми являются все”, - ответил Киндер. “Вы попадаете в подобную ситуацию и подозреваете всех. Но на тот момент я мало что знал о жертвах, я мало что знал о мистере Эллиоте и я не знал точно, что у нас было. Итак, в то время я рассматривал его скорее как очень важного свидетеля. Он нашел тела, и он знал жертв. Он мог бы нам помочь ”.

“Хорошо, значит, вы спрятали его на вокзале в Малибу, пока ездили работать на место преступления. Что ты делал?”

“Моей работой было следить за документацией места преступления и сбором любых улик в том доме. Мы также проверяли телефоны и компьютеры и подтверждали личности и биографию вовлеченных сторон ”.

“Что ты узнал?”

“Мы узнали, что ни у кого из Эллиотов не было судимости и что у них не было законно зарегистрированного оружия. Мы узнали, что другая жертва, Йохан Рилц, был гражданином Германии и, судя по всему, не имел судимости и не владел каким-либо оружием. Мы узнали, что мистер Эллиот был главой студии и очень успешным в кинобизнесе, и тому подобное ”.

“В какой-то момент член вашей команды оформлял ордера на обыск по этому делу?”

“Да, мы это сделали. Действуя с большой осторожностью, мы составили и попросили судью подписать серию ордеров на обыск, чтобы у нас были полномочия продолжать расследование и довести его до конца, к чему бы оно ни привело ”.

“Необычно ли предпринимать такие шаги?”

“Возможно. Суды предоставили правоохранительным органам широкую свободу действий в сборе доказательств. Но мы решили, что из-за сторон, вовлеченных в это дело, мы сделаем все возможное. Мы пошли за ордерами на обыск, хотя они могли нам и не понадобиться ”.

“На что конкретно были выданы ордера на обыск?”

“У нас были ордера на дом Эллиота и на три машины: мистера Эллиота, его жены и "Порше" в гараже. У нас также был ордер на обыск, дающий нам разрешение на проведение тестов мистера Эллиота и его одежды, чтобы определить, стрелял ли он из пистолета в последние часы ”.

Прокурор продолжал руководить Киндером на протяжении всего расследования, пока тот не очистил место преступления и не допросил Эллиота в полицейском участке Малибу. Это послужило поводом для публикации видеозаписи первого интервью с Эллиотом. Это была запись, которую я просмотрел несколько раз во время подготовки к судебному разбирательству. Я знал, что это было ничем не примечательно с точки зрения содержания того, что Эллиот сказал Киндеру и его партнеру Роланду Эрикссону. Что было важно для обвинения в отношении записи, так это поведение Эллиота. Он не был похож на человека, который только что обнаружил обнаженное тело своей мертвой жены с пулевым отверстием в центре лица и еще двумя в груди. Он казался спокойным, как летний закат, и это делало его похожим на хладнокровного убийцу.

Перед скамьей присяжных был установлен видеоэкран, и Голанц прокрутил запись, часто останавливая ее, чтобы задать Киндеру вопрос, а затем запуская снова. Записанное на пленку интервью длилось десять минут и было неконфронтационным. Это было просто упражнение, в ходе которого следователи сосредоточились на истории Эллиота. Сложных вопросов не было. Эллиота подробно спросили о том, что он делал и когда. Все закончилось тем, что Киндер предъявил Эллиоту ордер на обыск, который, как объяснил следователь, предоставил Департаменту шерифа доступ для проверки его рук и одежды на наличие следов огнестрельного оружия.

Эллиот слегка улыбнулся, отвечая.

“Принимайтесь за дело, джентльмены”, - сказал он. “Делай то, что должен делать”.

Голанц сверился с часами на задней стене зала суда, а затем с помощью пульта дистанционного управления заморозил изображение полуулыбки Эллиота на видеоэкране. Именно такой образ он хотел, чтобы присяжные запомнили. Он хотел, чтобы они думали о той улыбке "поймай меня, если сможешь", когда они ехали домой в пятичасовой пробке.

“Ваша честь”, - сказал он. “Я думаю, сейчас самое подходящее время сделать перерыв на день. После этого я буду двигаться с помощником шерифа Киндером в новом направлении, и, возможно, нам следует начать это завтра утром ”.

Судья согласился, отложив заседание суда на день после того, как еще раз предупредил присяжных избегать любых сообщений СМИ о судебном процессе.

Я стоял за столом защиты и наблюдал, как присяжные проходят в совещательную комнату. Я был почти уверен, что обвинение выиграло в первый день, но этого следовало ожидать. У нас все еще были наготове выстрелы. Я посмотрел на своего клиента.

“Уолтер, какие у тебя планы на вечер?” Я спросил.

“Небольшой званый ужин с друзьями. Они пригласили Доминика Данна. Затем я собираюсь посмотреть первую часть фильма, который продюсирует моя студия, с Джонни Деппом в роли детектива ”.

“Что ж, позвони своим друзьям и Джонни и отмени все это. Ты ужинаешь со мной. Мы собираемся работать ”.

“Я не понимаю”.

“Да, ты знаешь. Ты избегал меня с самого начала процесса. Это было нормально, потому что я не хотел знать то, что мне не нужно было знать. Теперь все по-другому. Мы в суде, нас уже раскрыли, и мне нужно знать. Все, Уолтер. Итак, мы собираемся поговорить сегодня вечером, или вам утром придется нанять другого адвоката ”.

Я увидел, как его лицо напряглось от сдерживаемого гнева. В тот момент я понял, что он мог быть убийцей или, по крайней мере, тем, кто мог приказать это сделать.

“Ты бы не посмел”, - сказал он.

“Испытайте меня”.

Мы мгновение смотрели друг на друга, и я увидел, как что-то в его лице расслабилось.

“Делайте свои звонки”, - наконец сказал я. “Мы возьмем мою машину”.

Сорок один

Поскольку я настаивал на встрече, Эллиот настоял на месте. После тридцатисекундного телефонного звонка он заказал нам отдельную кабинку в "Уотер Гриль" рядом с "Билтмором", и когда мы туда добрались, на столе его ждал мартини. Когда мы сели, я попросил бутылку чистой воды и несколько нарезанных лимонов.

Я сел напротив своего клиента и наблюдал, как он изучает меню из свежей рыбы. Долгое время я хотел оставаться в неведении относительно Уолтера Эллиота. Обычно, чем меньше вы знаете о своем клиенте, тем лучше вы можете обеспечить защиту. Но это время уже прошло.

“Ты назвал это встречей за ужином”, - сказал Эллиот, не отрывая глаз от меню. “Ты не собираешься посмотреть?”

“У меня то же, что и у тебя, Уолтер”.

Он отложил меню в сторону и посмотрел на меня.

“Филе камбалы”.

“Звучит неплохо”.

Он сделал знак официанту, который стоял неподалеку, но был слишком напуган, чтобы подойти к столу. Эллиот сделал заказ для нас обоих, добавив бутылку Шардоне к рыбе, и сказал официанту не забыть о моем лимоне с лимоном. Затем он сложил руки на столе и выжидающе посмотрел на меня.

“Я мог бы ужинать с Домиником Дуном”, - сказал он. “Лучше бы это было вкусно”.

“Уолтер, это будет хорошо. Это будет то время, когда ты перестанешь прятаться от меня. Здесь ты рассказываешь мне всю историю. Правдивая история. Видите ли, если я знаю то, что знаете вы, то обвинение не собирается вешать мне лапшу на уши. Я собираюсь знать, какие ходы собирается предпринять Голанц, прежде чем он их сделает ”.

Эллиот кивнул, как будто соглашался, что пришло время доставить товар.

“Я не убивал свою жену или ее друга-нациста”, - сказал он. “Я говорил тебе это с самого первого дня”.

Я покачал головой.

“Этого недостаточно. Я сказал, что хочу историю. Я хочу знать, что произошло на самом деле, Уолтер. Я хочу знать, что происходит, или я собираюсь двигаться дальше ”.

“Не будь смешным. Ни один судья не позволит вам уйти в середине судебного процесса ”.

“Ты хочешь поставить на это свою свободу, Уолтер? Если я захочу покончить с этим делом, я найду способ покончить с ним ”.

Он колебался и изучал меня, прежде чем ответить.

“Вы должны быть осторожны с тем, о чем просите. Осознание вины может быть опасной вещью ”.

“Я рискну этим”.

“Но я не уверен, что смогу”.

Я наклонился к нему через стол.

“Что это значит, Уолтер? Что происходит? Я твой адвокат. Ты можешь рассказать мне, что ты сделал, и это останется со мной ”.

Прежде чем он успел заговорить, официант поставил на стол бутылку европейской воды и тарелку с нарезанными лимонами. Хватит на всех в ресторане. Эллиот подождал, пока не наполнил мой бокал и не отошел за пределы слышимости, прежде чем ответить.

“Происходит то, что вас наняли для представления моей защиты присяжным. По моей оценке, вы проделали отличную работу до сих пор, и ваша подготовка к фазе защиты находится на самом высоком уровне. И все это за две недели. Поразительно!”

“Брось нести чушь!”

Я сказал это слишком громко. Эллиот выглянул из кабинки и уставился на женщину за соседним столиком, которая услышала ругательство.

“Тебе придется говорить потише”, - сказал он. “Договор о конфиденциальности между адвокатом и клиентом заканчивается за этим столом”.

Я посмотрел на него. Он улыбался, но я также знал, что он напоминает мне о том, в чем я уже заверил его, что сказанное здесь останется здесь. Было ли это сигналом к тому, что он, наконец, готов заговорить? Я разыграл единственного туза, который у меня был.

“Расскажите мне о взятке, которую заплатил Джерри Винсент”, - попросил я.

Сначала я заметил мгновенный шок в его глазах. Затем последовал понимающий взгляд, когда колесики повернулись внутрь, и он что-то собрал воедино. Затем мне показалось, что я увидел быструю вспышку сожаления. Я хотел бы, чтобы Джули Фавро сидела рядом со мной. Она могла бы прочитать его лучше, чем я.

“Это очень опасная информация, которой следует владеть”, - сказал он. “Как ты это получил?”

Я, очевидно, не мог сказать своему клиенту, что узнал это от полицейского детектива, с которым я теперь сотрудничал.

“Я думаю, ты мог бы сказать, что это пришло вместе с делом, Уолтер. У меня есть все записи Винсента, включая его финансовые отчеты. Было нетрудно выяснить, что он перевел сто тысяч вашего аванса неизвестной стороне. Его убили из-за взятки?”

Эллиот поднял свой бокал для мартини, двумя пальцами сжимая изящную ножку, и выпил то, что в нем оставалось. Затем он кивнул кому-то невидимому через мое плечо. Он хотел другую. Затем он посмотрел на меня.

“Я думаю, можно с уверенностью сказать, что к смерти Джерри Винсента привело стечение событий”.

“Уолтер, я не издеваюсь над тобой. Мне нужно знать – не только для того, чтобы защитить тебя, но и для того, чтобы защитить себя ”.

Он поставил свой пустой стакан на край стола, и кто-то убрал его в течение двух секунд. Он кивнул, как будто соглашаясь со мной, а затем заговорил.

“Я думаю, вы, возможно, нашли причину его смерти”, - сказал он. “Это было в деле. Ты даже упоминал об этом при мне ”.

“Я не понимаю. О чем я упоминал?”

Эллиот ответил нетерпеливым тоном.

“Он планировал отложить судебное разбирательство. Вы нашли ходатайство. Он был убит до того, как смог подать иск.”

Я пытался собрать это воедино, но у меня не хватило деталей.

“Я не понимаю, Уолтер. Он хотел отсрочить суд, и из-за этого его убили? Почему?”

Эллиот наклонился ко мне через стол. Он говорил тоном чуть громче шепота.

“Ладно, ты сам напросился, и я тебе скажу. Но не вини меня, когда жалеешь, что не знал того, что знаешь. Да, была взятка. Он заплатил, и все было в порядке. Суд был назначен, и все, что нам нужно было сделать, это быть готовыми к выступлению. Мы должны были придерживаться графика. Никаких задержек, никаких отсрочек. Но потом он передумал и захотел повременить ”.

“Почему?”

“Я не знаю. Я думаю, он действительно думал, что сможет выиграть дело без исправления ”.

Оказалось, что Эллиот не знал о телефонных звонках ФБР и очевидном интересе к Винсенту. Если бы он знал, сейчас было бы самое время упомянуть об этом. Сосредоточенность ФБР на Винсенте была бы такой же веской причиной, как и любая другая, чтобы отложить судебное разбирательство, связанное со схемой взяточничества.

“Значит, затягивание процесса привело к его смерти?”

“Это мое предположение, да”.

“Ты убил его, Уолтер?”

“Я не убиваю людей”.

“Ты приказал его убить”.

Эллиот устало покачал головой.

“У меня тоже не было убийств людей”.

Официант подошел к кабинке с подносом и подставкой, и мы оба откинулись назад, чтобы дать ему поработать. Он очистил нашу рыбу от костей, покрыл их и поставил на стол вместе с двумя маленькими сервировочными кувшинчиками с соусом beurre blanc. Затем он поставил перед Эллиотом свежий мартини и два бокала для вина. Он откупорил бутылку, которую заказал Эллиот, и спросил, не хочет ли тот еще попробовать вино. Эллиот покачал головой и велел официанту уйти.

“Хорошо”, - сказал я, когда мы остались одни. “Давайте вернемся к взятке. Кто был подкуплен?”

Эллиот одним глотком осушил половину своего нового мартини.

“Это должно быть очевидно, если подумать об этом”.

“Тогда я глуп. Помоги мне выбраться ”.

“Суд, который нельзя откладывать. Почему?”

Мои глаза оставались на нем, но я больше не смотрела на него. Я зашел внутрь, чтобы разгадать загадку, пока она не пришла ко мне. Я прикинул возможные варианты – судья, прокурор, копы, свидетели, присяжные… Я понял, что было только одно место, где пересекались взятка и непреклонный судебный процесс. Был только один аспект, который мог измениться, если бы судебное разбирательство было отложено и перенесено. Судья, прокурор и все свидетели останутся прежними, независимо от того, когда это было назначено. Но состав присяжных меняется от недели к неделе.

“Среди присяжных есть спящий”, - сказал я. “Ты добрался до кого-то”.

Эллиот никак не отреагировал. Он позволил мне начать с этого, и я это сделал. Мой разум пронесся по лицам на скамье присяжных. Два ряда по шесть. Я остановился на присяжном номер семь.

“Номер семь. Ты хотел, чтобы он оказался за решеткой. Ты знал. Он спящий. Кто он такой?”

Эллиот слегка кивнул и одарил меня той самой полуулыбкой. Он откусил первый кусочек рыбы, прежде чем ответить на мой вопрос так спокойно, как будто мы говорили о шансах ’Лейкерс" в плей-офф, а не о фальсификации процесса об убийстве.

“Я понятия не имею, кто он такой, и на самом деле не хочу знать. Но он наш. Нам сказали, что номер семь будет нашим. И он не спящий. Он умеет убеждать. Когда дело дойдет до прений, он войдет туда и переломит ход защиты. Учитывая дело, которое построил Винсент, и которое вы ведете, вероятно, не потребуется больше небольшого толчка. Я рассчитываю на то, что мы вынесем свой вердикт. Но, как минимум, он будет настаивать на оправдательном приговоре, и у нас будет осужденный суд присяжных. Если это произойдет, мы просто начнем все сначала и сделаем это снова. Они никогда не осудят меня, Микки. Никогда”.

Я отодвинул свою тарелку в сторону. Я не мог есть.

“Уолтер, больше никаких загадок. Расскажи мне, как это произошло. Расскажи мне с самого начала.”

“С самого начала?”

“С самого начала”.

Эллиот усмехнулся при мысли об этом и налил себе бокал вина, предварительно не пригубив из бутылки. Официант подлетел, чтобы взять на себя обслуживание, но Эллиот отмахнулся от него бутылкой.

“Это долгая история, Микки. Не хотите ли к нему бокал вина?”

Он держал горлышко бутылки над моим пустым стаканом. У меня было искушение, но я покачал головой.

“Нет, Уолтер, я не пью”.

“Я не уверен, что могу доверять тому, кто время от времени не выпивает”.

“Я твой адвокат. Ты можешь мне доверять ”.

“Последнему я тоже доверял, и посмотри, что с ним случилось”.

“Не угрожай мне, Уолтер. Просто расскажи мне историю ”.

Он сделал большой глоток из своего бокала, а затем слишком сильно поставил его на стол. Он огляделся, не заметил ли кто-нибудь в ресторане, и у меня возникло ощущение, что все это было притворством. Он действительно проверял, не следят ли за нами. Я просмотрел имеющиеся у меня ракурсы, не будучи очевидным. Я не видел в ресторане Босха или кого-либо еще, кого я принял за полицейского.

Эллиот начал свой рассказ.

“Когда ты приезжаешь в Голливуд, не имеет значения, кто ты и откуда, пока у тебя есть хоть что-то в кармане”.

“Деньги”.

“Это верно. Я приехал сюда двадцать пять лет назад, и у меня были деньги. Сначала я включил это в пару фильмов, а затем в недоделанную студию, на которую всем было насрать. И я превратил это место в претендента. Еще пять лет, и это больше не будет та Большая четверка, о которой они говорят. Это будет Большая пятерка. ”Арчуэй" будет прямо там, рядом с "Парамаунт", "Уорнерз" и остальными ".

Я не предполагал, что вернусь на двадцать пять лет назад, когда сказал ему начать историю с самого начала.

“Ладно, Уолтер, я все понял по поводу твоего успеха. О чем ты говоришь?”

“Я говорю, что это были не мои деньги. Когда я пришел сюда, это были не мои деньги ”.

“Я думал, что история заключалась в том, что вы происходили из семьи, которая владела фосфатным рудником или судоходной компанией во Флориде”.

Он решительно кивнул.

“Все верно, но это зависит от вашего определения семьи”.

Это медленно доходило до меня.

“Ты говоришь о мафии, Уолтер?”

“Я говорю об организации во Флориде с огромным денежным потоком, которой нужны были законные предприятия для его продвижения и законные подставные лица для управления этими предприятиями. Я был бухгалтером. Я был одним из таких людей ”.

Это было легко собрать воедино. Флорида двадцать пять лет назад. Расцвет беспрепятственного потока кокаина и денег.

“Меня послали на запад”, - сказал Эллиот. “У меня была история, и у меня были чемоданы, полные денег. И я любил фильмы. Я знал, как выбрать их и соединить вместе. Я взял Archway и превратил его в предприятие стоимостью в миллиард долларов. И тогда моя жена...”

Печальное выражение сожаления промелькнуло на его лице.

“Что, Уолтер?”

Он покачал головой.

“На следующее утро после нашей двенадцатой годовщины – после того, как было заключено брачное соглашение – она сказала мне, что уходит. Она собиралась развестись ”.

Я кивнул. Я понял. Согласно брачному контракту, Митци Эллиот получит право на половину акций Уолтера Эллиота в Archway Studios. Только он был всего лишь прикрытием. Его активы фактически принадлежали организации, и это была не та организация, которая позволила бы половине своих инвестиций выйти за дверь в юбке.

“Я пытался переубедить ее”, - сказал Эллиот. “Она не стала бы слушать. Она была влюблена в этого нацистского ублюдка и думала, что он сможет ее защитить ”.

“Организация приказала ее убить”.

Произносить эти слова вслух звучало так странно. Это заставило меня оглянуться и окинуть взглядом ресторан.

“Я не должен был быть там в тот день”, - сказал Эллиот. “Мне сказали держаться подальше, чтобы убедиться, что у меня железное алиби”.

“Тогда зачем ты пошел?”

Его глаза задержались на мне, прежде чем он ответил.

“Я все еще любил ее в некотором роде. Каким-то образом я все еще любил и хотел ее. Я хотел бороться за нее. Я отправился туда, чтобы попытаться остановить это, может быть, стать героем, спасти положение и вернуть ее. Я не знаю. У меня не было плана. Я просто не хотел, чтобы это произошло. Итак, я отправился туда ... Но было слишком поздно. Они оба были мертвы, когда я добрался туда. Ужасно...”

Эллиот вглядывался в воспоминание, возможно, в сцену в спальне в Малибу. Я опустил глаза на белую скатерть передо мной. Адвокат защиты никогда не ожидает, что его клиент расскажет ему всю правду. Часть правды, да. Но никогда холодная, жесткая и полная правда. Я должен был подумать, что были вещи, о которых Эллиот умолчал. Но того, что он мне сказал, на данный момент было достаточно. Пришло время поговорить о взятке.

“А потом появился Джерри Винсент”, - подсказал я.

Его глаза снова сфокусировались, и он посмотрел на меня.

“Да”.

“Расскажите мне о взятке”.

“Мне особо нечего рассказать. Мой корпоративный адвокат свел меня с Джерри, и с ним все было в порядке. Мы договорились о гонораре, а затем он пришел ко мне – это было в самом начале, по крайней мере, пять месяцев назад – и сказал, что к нему обратился кто-то, кто мог бы обмануть присяжных. Знаете, поставьте кого-нибудь в жюри присяжных, кто был бы за нас. Что бы ни случилось, он будет настаивать на оправдательном приговоре, но он также будет работать на защиту изнутри – во время прений. Он был бы болтуном, искусным убеждателем – мошенником. Загвоздка была в том, что, как только это началось, судебный процесс должен был продолжаться по графику, чтобы этот человек оказался в моем жюри присяжных ”.

“И вы с Джерри приняли предложение”.

“Мы взяли это. Это было пять месяцев назад. В то время у меня не было особых средств защиты. Я не убивал свою жену, но, похоже, шансы были против меня. У нас не было волшебного средства ... И я был напуган. Я был невиновен, но мог видеть, что меня собираются осудить. Итак, мы приняли предложение ”.

“Сколько?”

“Сто тысяч вперед. Как вы выяснили, Джерри оплатил это из своих гонораров. Он завысил свой гонорар, и я заплатил ему, а затем он заплатил за присяжного. Тогда это должно было стоить еще сотню за повешение присяжных и двести пятьдесят за оправдательный приговор. Джерри сказал мне, что эти люди делали это раньше ”.

“Вы имеете в виду назначенных присяжных?”

“Да, это то, что он сказал”.

Я подумал, что, возможно, ФБР пронюхало о предыдущих исправлениях и именно поэтому они пришли к Винсенту.

“Были ли это суды над Джерри, которые были назначены раньше?” Я спросил.

“Он не говорил, а я не спрашивал”.

“Он когда-нибудь говорил что-нибудь о том, что ФБР вынюхивает ваше дело?”

Эллиот откинулся назад, как будто я только что сказал что-то отвратительное.

“Нет. Это то, что происходит?”

Он выглядел очень обеспокоенным.

“Я не знаю, Уолтер. Я здесь просто задаю вопросы. Но Джерри сказал тебе, что собирается отложить суд, верно?”

Эллиот кивнул.

“Да. В тот понедельник. Он сказал, что нам не нужна починка. У него была волшебная палочка, и он собирался выиграть процесс без спящего среди присяжных ”.

“И из-за этого его убили”.

“Это должно было быть. Я не думаю, что такого рода люди просто позволяют тебе передумать и выйти из чего-то подобного ”.

“Что это за люди? Организация?”

“Я не знаю. Именно такие люди. Кто бы ни занимался подобными вещами ”.

“Вы говорили кому-нибудь, что Джерри собирается отложить рассмотрение дела?”

“Нет”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен”.

“Тогда кому Джерри рассказал?”

“Я бы не знал”.

“Хорошо, с кем Джерри заключил сделку? Кого он подкупил?”

“Этого я тоже не знаю. Он не сказал мне. Сказал, что было бы лучше, если бы я не знал имен. То же самое, что я говорю тебе ”.

Для этого было немного поздновато. Я должен был покончить с этим и уйти один, чтобы подумать. Я взглянула на свою нетронутую тарелку с рыбой и подумала, стоит ли мне отнести ее Патрику, или ее съест кто-нибудь на кухне.

“Знаешь, - сказал Эллиот, - не хочу больше давить на тебя, но если меня признают виновным, я покойник”.

Я посмотрел на него.

“Организация?”

Он кивнул.

“Парня арестовывают, и он становится обузой. Обычно они уничтожают его еще до того, как он попадает в суд. Они не используют шанс, что он попытается заключить сделку. Но, видите ли, я все еще контролирую их деньги. Они уничтожат меня и потеряют все. Арчуэй, недвижимость, все. Итак, они держатся в стороне и наблюдают. Если я выйду, то мы вернемся к нормальной жизни, и все будет хорошо. Если меня осудят, я стану слишком большой обузой и не протяну и двух ночей в тюрьме. Они доберутся до меня там ”.

Всегда полезно точно знать, каковы ставки, но я, вероятно, мог бы обойтись без напоминания.

“Здесь мы имеем дело с высшим руководством”, - продолжил Эллиот. “Это выходит далеко за рамки таких вещей, как конфиденциальность между адвокатом и клиентом. Это небольшое изменение, Мик. То, что я рассказал вам сегодня вечером, не может выходить за рамки этого стола. Ни в суд, ни куда-либо еще. То, что я вам здесь сказал, может привести к вашей смерти в мгновение ока. Совсем как Джерри. Помни об этом”.

Эллиот говорил как ни в чем не бывало и завершил выступление тем, что спокойно допил вино из своего бокала. Но угроза сквозила в каждом сказанном им слове. У меня не возникло бы проблем с запоминанием этого.

Эллиот подозвал официанта и попросил счет.

Сорок два

Я был благодарен, что моему клиенту понравился его мартини перед ужином и Шардоне к нему. Я не был уверен, что получил бы то, что получил от Эллиота, если бы алкоголь не смягчил его поведение и не развязал ему язык. Но после я не хотел, чтобы он подвергался риску быть остановленным за вождение в нетрезвом виде в разгар процесса по делу об убийстве. Я настоял, чтобы он не ехал домой. Но Эллиот настаивал, что он не собирался оставлять свой "Майбах" стоимостью 400 000 долларов на ночь в гараже в центре города. Итак, я попросил Патрика отвести нас к машине, а затем я отвез Эллиота домой, а Патрик последовал за мной.

“Эта машина стоила четыреста тысяч?” Я спросил его. “Я боюсь водить это”.

“На самом деле, немного меньше”.

“Да, хорошо, у тебя есть еще что-нибудь для вождения? Когда я сказал тебе не брать лимузин, я не ожидал, что ты будешь готовиться к суду за убийство в одном из них. Подумай о впечатлениях, которые ты производишь, Уолтер. Это выглядит не очень хорошо. Помнишь, что ты сказал мне в первый день, когда мы встретились? О необходимости выигрывать и за пределами зала суда тоже? Такая машина, как эта, вам в этом не поможет ”.

“Моя другая машина - Carrera GT”.

“Отлично. Чего это стоит?”

“Больше, чем этот”.

“Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не одолжить один из моих "Линкольнов". У меня даже есть один, на котором есть табличка с надписью "НЕВИНОВЕН". Ты можешь управлять этим ”.

“Все в порядке. У меня есть доступ к хорошему скромному мерседесу. Это нормально?”

“Идеально. Уолтер, несмотря на все, что ты сказал мне сегодня вечером, я собираюсь сделать для тебя все, что в моих силах. Я думаю, у нас есть хороший шанс на это ”.

“Значит, вы верите, что я невиновен”.

Я колебался.

“Я верю, что вы не стреляли в свою жену и Рилза. Я не уверен, что это делает вас невиновным, но скажем так: я не думаю, что вы виновны в предъявленных вам обвинениях. И это все, что мне нужно ”.

Он кивнул.

“Возможно, это лучшее, о чем я могу просить. Спасибо тебе, Микки ”.

После этого мы почти не разговаривали, поскольку я сосредоточился на том, чтобы не разбить машину, которая стоила больше, чем дома большинства людей.

Эллиот жил в Беверли-Хиллз в закрытом поместье на равнинах к югу от Сансет. Он нажал кнопку на потолке машины, которая открыла стальные въездные ворота, и мы проскользнули внутрь, Патрик въехал прямо за мной в "Линкольн". Мы вышли, и я отдал Эллиоту его ключи. Он спросил, не хочу ли я зайти еще выпить, и я напомнил ему, что я не пью. Он протянул руку, и я пожал ее, и это было неловко, как будто мы заключали какую-то сделку по поводу того, что было раскрыто ранее. Я пожелал спокойной ночи и сел на заднее сиденье своего Линкольна.

Внутренние механизмы работали всю обратную дорогу до моего дома. Патрик быстро изучил мои нюансы и, казалось, знал, что сейчас не время прерывать меня светской беседой. Он позволил мне работать.

Я сидел, прислонившись к двери, мои глаза смотрели в окно, но не видели, как мимо проносится неоновый мир. Я думал о Джерри Винсенте и сделке, которую он заключил с неизвестной стороной. Было нетрудно понять, как это было сделано. Вопрос о том, кто это сделал, был другим вопросом.

Я знал, что система присяжных основана на случайном отборе на нескольких уровнях. Это помогло обеспечить честность и межсоциальный состав присяжных. Первоначальный список из сотен граждан, вызываемых в суд присяжных каждую неделю, был составлен случайным образом на основе регистраций избирателей, а также данных о собственности и коммунальных услугах. Присяжные, отобранные из этой более многочисленной группы для процесса отбора присяжных в конкретном судебном процессе, снова были выбраны случайным образом – на этот раз с помощью компьютера здания суда. Список этих потенциальных присяжных был передан судье, председательствующему на процессе, и первые двенадцать имен или кодовых номеров в списке были вызваны, чтобы занять места в ложе для первого раунда voir dire. Опять же, порядок имен или номеров в списке был определен с помощью случайного выбора, сгенерированного компьютером.

Эллиот сказал мне, что после того, как была назначена дата судебного разбирательства по его делу, к Джерри Винсенту подошел неизвестный и сказал, что в состав присяжных может быть включен спящий. Загвоздка заключалась в том, что задержек быть не могло. Если бы процесс сдвинулся, спящий не смог бы двигаться вместе с ним. Все это говорило мне о том, что неизвестная сторона имела полный доступ ко всем уровням случайных процессов системы присяжных заседателей: первоначальная повестка для явки на дежурство в определенное здание суда на определенную неделю; случайный выбор венира для судебного разбирательства; и случайный выбор первых двенадцати присяжных заседателей, которые должны были пройти в ложу.

Как только спящий оказывался в ящике, он должен был там оставаться. Защита знала бы, что не следует отстранять его превентивным ударом, и, делая вид, что он выступает за обвинение, он избежал бы отвода со стороны обвинения. Это было достаточно просто, пока дата суда не изменилась.

Такой подход к делу дал мне лучшее понимание задействованных манипуляций и того, кто мог их спланировать. Это также дало мне лучшее понимание этического затруднительного положения, в котором я находился. Эллиот признался мне в нескольких преступлениях за ужином. Но я был его адвокатом, и эти признания оставались конфиденциальными в рамках отношений адвокат-клиент. Исключением из этого правила было, если я подвергался опасности из-за своих знаний или мне было известно о преступлении, которое планировалось, но еще не произошло. Я знал, что Винсент кого-то подкупил. Это преступление уже произошло. Но преступление в виде вмешательства в работу присяжных еще не произошло. Это преступление не имело места до начала слушаний, так что я был обязан сообщить об этом. Эллиот, очевидно, не знал об этом исключении из правил конфиденциальности клиентов или был убежден, что угроза моей встречи с тем же концом, что и у Джерри Винсента, будет держать меня в узде.

Я подумал обо всем этом и понял, что есть еще одно исключение, которое следует рассмотреть. Мне не пришлось бы сообщать о предполагаемом вмешательстве присяжных, если бы я хотел предотвратить совершение преступления.

Я выпрямился и огляделся. Мы были на Закате, въезжали в Западный Голливуд. Я посмотрел вперед и увидел знакомый знак.

“Патрик, притормози здесь, перед "Книжным супом". Я хочу забежать на минутку ”.

Патрик остановил "Линкольн" на обочине перед книжным магазином. Я сказал ему подождать впереди, а сам выскочил. Я вошел в парадную дверь магазина и вернулся к стеллажам. Хотя мне понравился магазин, я был там не для того, чтобы делать покупки. Мне нужно было позвонить, и я не хотела, чтобы Патрик это слышал.

Таинственный проход был слишком переполнен посетителями. Я прошел дальше и нашел пустую нишу, где на полках и столах громоздились большие книги на журнальном столике. Я достал телефон и позвонил своему следователю.

“Циско, это я. Где ты?”

“Дома. В чем дело?”

“Лорна там?”

“Нет, она пошла в кино со своей сестрой. Она должна вернуться в ...”

“Все в порядке. Я хотел поговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, а ты, возможно, не захочешь этого делать. Если ты этого не сделаешь, я пойму. В любом случае, я не хочу, чтобы ты говорил об этом с кем-либо. Включая Лорну ”.

Было колебание, прежде чем он ответил.

“Кого мне убить?”

Мы оба начали смеяться, и это немного сняло напряжение, которое нарастало всю ночь.

“Мы можем поговорить об этом позже, но это может быть так же рискованно. Я хочу, чтобы ты проследил за кем-нибудь для меня и выяснил о нем все, что сможешь. Загвоздка в том, что если тебя поймают, у нас обоих, вероятно, отберут билеты ”.

“Кто это?”

“Присяжный номер семь”.

Сорок три

Как только я вернулся в Линкольн, я начал сожалеть о том, что делал. Я шел по тонкой серой черте, которая могла привести меня к большим неприятностям. С одной стороны, для адвоката совершенно разумно расследовать сообщение о неправомерных действиях присяжных и фальсификации. Но, с другой стороны, это расследование само по себе можно рассматривать как вмешательство. Судья Стэнтон предпринял шаги для обеспечения анонимности присяжных. Я только что попросил своего следователя опровергнуть это. Если бы это взорвалось у нас перед носом, Стэнтон был бы более чем расстроен и сделал бы больше, чем просто покосился на меня. Это не было нарушением "Загадай желание". Стэнтон подал бы жалобу в коллегию адвокатов, главному судье и вплоть до Верховного суда, если бы смог заставить их выслушать. Он позаботится о том, чтобы суд над Эллиотом был для меня последним.

Патрик подъехал к Фарехольму и загнал машину в гараж под моим домом. Мы вышли, а затем поднялись по лестнице на переднюю палубу. Было почти десять часов, и я был измотан после четырнадцатичасового рабочего дня. Но мой адреналин взыграл, когда я увидел мужчину, сидящего в одном из шезлонгов, силуэт его лица на фоне огней города позади него. Я вытянула руку, чтобы остановить Патрика от продвижения вперед, как родитель остановил бы ребенка, не дающего ему слепо шагнуть на улицу.

“Здравствуйте, советник”.

Bosch. Я узнал голос и приветствие. Я расслабился и позволил Патрику продолжать. Мы поднялись на крыльцо, и я отпер дверь, чтобы впустить Патрика. Затем я закрыл дверь и повернулся к Босху.

“Прекрасный вид”, - сказал он. “Защищая отморозков, ты получил это место?”

Я слишком устала, чтобы танцевать с ним.

“Что вы здесь делаете, детектив?”

“Я подумал, что ты, возможно, направляешься домой после книжного магазина”, - сказал он. “Так что я просто пошел вперед и подождал тебя здесь”.

“Что ж, на сегодня я закончил. Вы можете дать слово своей команде, если команда действительно существует ”.

“Что заставляет вас думать, что нет?”

“Я не знаю. Я просто никого не видел. Надеюсь, ты не морочил мне голову, Босх. Из-за этого я подставил свою задницу под удар ”.

“После суда вы ужинали со своим клиентом в Water Grill. У вас обоих было филе камбалы, и вы оба временами повышали голос. Ваш клиент сильно выпил, в результате чего вы отвезли его домой на его машине. На обратном пути оттуда вы зашли в ”Книжный суп " и позвонили по телефону, который, очевидно, не хотели, чтобы слышал ваш водитель ".

Я был впечатлен.

“Ладно, тогда не обращай на это внимания. Я понимаю. Они где-то там. Чего ты хочешь, Босх? Что происходит?”

Босх встал и подошел ко мне.

“Я собирался спросить тебя о том же самом”, - сказал он. “Из-за чего Уолтер Эллиот был таким горячим и обеспокоенным сегодня за ужином? И кому ты звонил в задней части книжного магазина?”

“Прежде всего, Эллиот - мой клиент, и я не буду рассказывать вам, о чем мы говорили. Я не переступлю эту черту с тобой. И что касается звонка в книжном магазине, я заказывал пиццу, потому что, как вы и ваши коллеги, возможно, заметили, я не ужинал сегодня вечером. Останься, если хочешь кусочек.”

Босх посмотрел на меня со своей полуулыбкой, понимающим взглядом своих плоских мертвых глаз.

“Так вот как вы хотите это разыграть, советник?”

“На данный момент”.

Мы долго не разговаривали. Мы просто вроде как стояли там, ожидая следующей умной реплики. Этого не последовало, и я решил, что действительно устал и голоден.

“Спокойной ночи, детектив Босх”.

Я вошел и закрыл дверь, оставив Босха там, на палубе.

Сорок четыре

Моя очередь к детективу Киндеру пришла только поздно вечером во вторник, после того как прокурор потратил еще несколько часов на выяснение деталей расследования при непосредственном допросе. Это сработало в мою пользу. Я думал, что присяжным – и Джули Фавро подтвердила это текстовым сообщением – наскучили подробности показаний, и они приветствовали бы новую череду вопросов.

Прямые показания в первую очередь касались следственных действий, которые проводились после ареста Уолтера Эллиота. Киндер подробно описал свое расследование брака обвиняемого, обнаружение недавно подписанного брачного соглашения и усилия, которые Эллиот предпринял за несколько недель до убийств, чтобы определить, сколько денег и контроля над Archway Studios он потеряет при разводе. С помощью графика времени он также смог установить, используя заявления Эллиота и задокументированные передвижения, что у обвиняемого не было надежного алиби на предполагаемое время убийств.

Голанц также нашел время, чтобы расспросить Киндера обо всех тупиках и ответвлениях расследования, которые оказались вспомогательными. Киндер описал множество необоснованных версий, которые были вызваны и добросовестно проверены, расследование в отношении Йохана Рилца в попытке определить, был ли он главной целью убийцы, и сравнение двойного убийства с другими похожими делами, которые были нераскрытыми.

В целом, Голанц и Киндер, похоже, проделали тщательную работу по привлечению моего клиента к убийствам в Малибу, и к середине дня молодой прокурор был достаточно удовлетворен, чтобы сказать: “Больше вопросов нет, ваша честь”.

Теперь, наконец, настала моя очередь, и я решил устроить Киндеру перекрестный допрос, который был бы сосредоточен только на трех областях его прямых показаний, а затем удивить его неожиданным ударом в живот. Я подошел к кафедре, чтобы вести допрос.

“Детектив Киндер, я знаю, что мы заслушаем судмедэксперта позже в ходе судебного разбирательства, но вы показали, что после вскрытия вам сообщили, что время смерти миссис Эллиот и мистера Рилза было приблизительно между одиннадцатью часами утра и полуднем в день убийств”.

“Это верно”.

“Это было ближе к одиннадцати или ближе к полудню?”

“Невозможно сказать наверняка. Это просто временные рамки, в которые это произошло ”.

“Хорошо, и как только у вас появился этот кадр, вы затем приступили к тому, чтобы убедиться, что у человека, которого вы уже арестовали, не было алиби, верно?”

“Я бы так не выразился, нет”.

“Тогда, как бы вы это сформулировали?”

“Я бы сказал, что моей обязанностью было продолжить расследование дела и подготовить его к судебному разбирательству. Частью этой должной осмотрительности было бы непредвзято относиться к возможности того, что у подозреваемого было алиби на время убийств. Выполняя это обязательство, я установил, согласно многочисленным интервью, а также записям, хранящимся у ворот студии Archway Studios, что мистер Эллиот покинул студию на машине в одиночку в десять сорок того утра. Это дало ему достаточно времени, чтобы...

“Спасибо вам, детектив. Вы ответили на вопрос.”

“Я не закончил свой ответ”.

Голанц встал и спросил судью, может ли свидетель закончить свой ответ, и Стэнтон разрешил это. Киндер продолжил своим тоном из Отдела 101 по расследованию убийств.

“Как я уже говорил, это дало мистеру Эллиоту достаточно времени, чтобы добраться до дома в Малибу в пределах параметров предполагаемого времени смерти”.

“Ты сказал, что у тебя достаточно времени, чтобы добраться туда?”

“Времени достаточно”.

“Ранее вы несколько раз описывали, как самостоятельно делали диск. Когда это было?”

“Первый раз был ровно через неделю после убийств. Я вышел из сторожки на Арчуэй в десять сорок утра и поехал к дому в Малибу. Я прибыл в одиннадцать сорок две, как раз в момент убийства.”

“Как вы узнали, что направляетесь тем же маршрутом, что и мистер Эллиот?”

“Я этого не делал. Итак, я просто выбрал то, что считал наиболее очевидным и быстрым путем, по которому кто-либо мог бы пойти. Большинство людей не выбирают длинный путь. Они выбирают кратчайший путь – кратчайший промежуток времени до места назначения. Из Арчуэя я поехал по Мелроуз до Ла Бреа, а затем по Ла Бреа до десятого. В этот момент я направился на запад, к шоссе Тихоокеанского побережья ”.

“Как вы узнали, что движение, с которым вы столкнулись, будет таким же, с каким столкнулся мистер Эллиот?”

“Я этого не делал”.

“Дорожное движение в Лос-Анджелесе может быть очень непредсказуемым, не так ли?”

“Да”.

“Так вот почему вы несколько раз проезжали этот маршрут?”

“Одна причина, да”.

“Хорошо, детектив Киндер, вы показали, что проезжали этот маршрут в общей сложности пять раз и каждый раз добирались до дома в Малибу до того, как закрывалось ваше так называемое окно убийства, верно?”

“Верно”.

“Что касается этих пяти тестов по вождению, когда вы раньше всего добрались до дома в Малибу?”

Киндер просмотрел свои записи.

“Это было бы в первый раз, когда я пришел туда в одиннадцать сорок две”.

“А какое время было самым худшим?”

“Самое худшее?”

“Какое время в пути было самым продолжительным, которое вы зафиксировали за свои пять поездок?”

Киндер снова проверил свои записи.

“Последнее, что я там получил, было в одиннадцать пятьдесят одну”.

“Хорошо, итак, ваше лучшее время все еще было в последней трети окна, которое судебно-медицинский эксперт установил для времени совершения этих убийств, а ваше худшее время оставило бы мистеру Эллиоту менее десяти минут, чтобы проникнуть в его дом и убить двух человек. Верно?”

“Да, но это могло быть сделано”.

“Мог бы? Вы говорите не очень уверенно, детектив.”

“Я абсолютно уверен, что у обвиняемого было время для совершения этих убийств”.

“Но только если убийства произошли по меньшей мере через сорок две минуты после того, как открылось окно убийства, верно?”

“Если вы хотите посмотреть на это с такой точки зрения”.

“Я не так смотрю на это, детектив. Я работаю с тем, что дал нам судебно-медицинский эксперт. Итак, вкратце для присяжных, вы утверждаете, что мистер Эллиот покинул свою студию в десять сорок и проделал весь путь до Малибу, пробрался в свой дом, застал жену и ее любовника врасплох в спальне наверху и убил их обоих, и все это до того, как в полдень захлопнулось окно. Правильно ли я все это понимаю?”

“По существу. Да ”.

Я покачал головой, как будто это было слишком много, чтобы проглотить.

“Ладно, детектив, давайте двигаться дальше. Пожалуйста, расскажите присяжным, сколько раз вы начинали поездку в Малибу, но прерывали ее, когда знали, что не успеете до закрытия окна в полдень ”.

“Этого никогда не было”.

Но в ответе Киндера была небольшая неуверенность. Я был уверен, что присяжные обратили на это внимание.

“Да или нет, детектив, если бы я представил записи и даже видеозапись, которые показали, что вы выходили из ворот Арчуэй в десять сорок утра семь раз, а не пять, тогда эти записи были бы фальшивыми?”

Взгляд Киндера метнулся к Голанцу, а затем обратно ко мне.

“То, на что вы намекаете, произошло, не произошло”, - сказал он.

“И вы не отвечаете на вопрос, детектив. Еще раз, да или нет: если бы я представил записи, которые показали, что вы проходили обучение вождению по крайней мере семь раз, но давали показания только пять раз, были бы эти записи ложными? ”

“Нет, но я не...”

“Спасибо вам, детектив. Я просил только ответить ”да " или "нет "."

Голанц встал и попросил судью разрешить свидетелю полностью ответить на вопрос, но Стэнтон сказал ему, что он может продолжить его перенаправлением. Но теперь я колебался. Зная, что Голанц воспользуется объяснением Киндера при перенаправлении, у меня была возможность получить его сейчас и, возможно, все еще контролировать его и обратить признание в свою пользу. Это была азартная игра, потому что в тот момент я чувствовал, что здорово надул его, и если бы я остался с ним до закрытия суда на день, то присяжные разошлись бы по домам с подозрением полиции, просачивающимся в их мозги. Это никогда не было плохо.

Я решил рискнуть и попытаться контролировать это.

“Детектив, расскажите нам, сколько из этих тест-драйвов вы прервали, прежде чем добраться до дома в Малибу”.

“Их было двое”.

“Какие именно?”

“Во второй и последний раз – в седьмой”.

Я кивнул.

“И вы остановили это, потому что знали, что никогда не доберетесь до дома в Малибу в окне убийства, верно?”

“Нет, это очень неверно”.

“Тогда по какой причине вы прекратили тест-драйвы?”

“Однажды меня вызвали в офис, чтобы провести собеседование с кем-то, кто там ждал, а в другой раз я слушал радио и услышал, как помощник шерифа вызывает подкрепление. Я отклонился, чтобы поддержать его ”.

“Почему вы не задокументировали это в своем отчете о расследовании вашего времени вождения?”

“Я не думал, что они уместны, потому что это были неполные тесты”.

“Значит, эти незавершенности нигде не были задокументированы в вашем толстом досье?”

“Нет, они не были”.

“И поэтому у нас есть только ваши слова о том, что заставило вас остановить их перед подъездом к дому Эллиота в Малибу, верно?”

“Это было бы правильно”.

Я кивнул и решил, что достаточно выпорол его на этом фронте. Я знал, что Голанц мог бы реабилитировать Киндера при перенаправлении, возможно, даже предоставить документацию о звонках, которые заставили Киндера свернуть с маршрута в Малибу. Но я надеялся, что поднял хотя бы вопрос о доверии в умах присяжных. Я одержал свою маленькую победу и двинулся дальше.

Затем я вдолбил Киндеру в голову тот факт, что не было найдено никакого орудия убийства и что его шестимесячное расследование Уолтера Эллиота никогда не связывало его с каким-либо оружием. Я рассматриваю это с нескольких точек зрения, так что Киндеру пришлось неоднократно признавать, что ключевая часть расследования и обвинения так и не была найдена, хотя, если Эллиот был убийцей, у него было мало времени, чтобы спрятать оружие.

Наконец, в отчаянии Киндер сказал: “Ну, там большой океан, мистер Халлер”.

Это было открытие, которого я ждал.

“Большой океан, детектив? Вы предполагаете, что у мистера Эллиота была лодка и он выбросил пистолет посреди Тихого океана?”

“Нет, ничего подобного”.

“Тогда, например, что?”

“Я просто говорю, что пистолет мог оказаться в воде и течения унесли его до того, как наши водолазы добрались туда”.

“Это могло закончиться там? Вы хотите лишить мистера Эллиота жизни и средств к существованию на основании того, что "мог бы", детектив Киндер?”

“Нет, это не то, что я говорю”.

“Вы хотите сказать, что у вас нет пистолета, вы не можете связать пистолет с мистером Эллиотом, но вы никогда не сомневались, что он ваш человек, верно?”

“У нас была экспертиза остатков огнестрельного оружия, которая дала положительный результат. На мой взгляд, это связывало мистера Эллиота с пистолетом ”.

“Что это был за пистолет?”

“У нас этого нет”.

“Ага, и можете ли вы сидеть здесь и утверждать с научной достоверностью, что мистер Эллиот стрелял из пистолета в день, когда были убиты его жена и Йохан Рилц?”

“Ну, не для научной достоверности, но тест ...”

“Спасибо вам, детектив Киндер. Я думаю, это отвечает на вопрос. Давайте двигаться дальше ”.

Я перевернул страницу в своем блокноте и изучил следующий набор вопросов, которые я написал накануне вечером.

“Детектив Киндер, в ходе вашего расследования вы установили, когда Йохан Рилц и Митци Эллиот познакомились?”

“Я установил, что она наняла его для оказания услуг по отделке интерьера осенью две тысячи пятого. Была ли она знакома с ним до этого, я не знаю ”.

“И когда они стали любовниками?”

“Это было невозможно для нас определить. Я знаю, что в записной книжке мистера Рилза записаны регулярные встречи с миссис Эллиот в том или ином доме. Частота участилась примерно за шесть месяцев до ее смерти ”.

“Ему платили за каждое из этих назначений?”

“Мистер Рилз вел очень неполные бухгалтерские книги. Было трудно определить, платили ли ему за конкретные встречи. Но в целом выплаты мистеру Рилзу от миссис Эллиот увеличились, когда увеличилась частота встреч ”.

Я кивнул, как будто этот ответ соответствовал более широкой картине, которую я видел.

“Хорошо, и вы также показали, что узнали о том, что убийства произошли всего через тридцать два дня после заключения брачного соглашения между Уолтером и Митци Эллиот, что дает миссис Эллиот полную возможность распоряжаться финансовыми средствами пары в случае развода”.

“Это верно”.

“И это ваш мотив для этих убийств”.

“Отчасти, да. Я называю это отягчающим обстоятельством ”.

“Видите ли вы какое-либо несоответствие в вашей теории преступления, детектив Киндер?”

“Нет, я этого не делаю”.

“Разве вам не было очевидно из финансовых отчетов и частоты встреч, что между мистером Рилзом и миссис Эллиот существовали какие-то романтические или, по крайней мере, сексуальные отношения?”

“Я бы не сказал, что это было очевидно”.

“Ты бы не стал?”

Я сказал это с удивлением. Я загнал его в маленький уголок. Если бы он сказал, что интрижка очевидна, он дал бы мне ответ, которого, как он знал, я хотел. Если он сказал, что это не очевидно, то он выставил себя дураком, потому что все остальные в зале суда думали, что это очевидно.

“Оглядываясь назад, это может показаться очевидным, но в то время я думаю, что это было скрыто”.

“Тогда как Уолтер Эллиот узнал об этом?”

“Я не знаю”.

“Разве тот факт, что вы не смогли найти орудие убийства, не указывает на то, что Уолтер Эллиот спланировал эти убийства?”

“Не обязательно”.

“Значит, легко спрятать оружие от всего департамента шерифа?”

“Нет, но, как я уже говорил вам, это могло быть просто выброшено в океан с задней палубы, и оттуда течение взяло верх. Для этого не потребовалось бы много планирования ”.

Киндер знал, чего я хотел и куда я пытался пойти. Я не смог затащить его туда, поэтому решил использовать толчок.

“Детектив, вам никогда не приходило в голову, что, если Уолтер Эллиот знал о романе своей жены, было бы разумнее просто развестись с ней до вступления в силу брачного соглашения?”

“Не было никаких указаний на то, когда он узнал об этом деле. И ваш вопрос не учитывает такие вещи, как эмоции и ярость. Возможно, деньги не имели к этому никакого отношения как к мотивирующему фактору. Это могло быть просто предательством и яростью, в чистом виде ”.

Я не получил того, чего хотел. Я был зол на себя и списал это на ржавчину. Я был готов к расправе, но это был первый раз, когда я столкнулся лицом к лицу с опытным и уклончивым свидетелем за год. Я решил отступить и нанести Киндеру удар, которого он не ожидал.

Сорок пять

Я попросил судью уделить мне минутку, а затем подошел к столу защиты. Я наклонился к уху моего клиента.

“Просто кивни, как будто я говорю тебе что-то действительно важное”, - прошептала я.

Эллиот выполнил инструкции, а затем я взял папку и вернулся к кафедре. Я открыл файл, а затем посмотрел на свидетельское место.

“Детектив Киндер, на каком этапе вашего расследования вы определили, что Йохан Рилц был главной целью этого двойного убийства?”

Киндер открыл рот, чтобы немедленно ответить, затем закрыл его, откинулся на спинку стула и на мгновение задумался. Я надеялся, что присяжные уловят именно такой язык тела.

“Я никогда этого не определял”, - наконец ответил Киндер.

“Йохан Рилц ни в коем случае не был в центре вашего расследования?”

“Ну, он стал жертвой убийства. Это все время ставило его в центр внимания в моей книге ”.

Киндер, казалось, очень гордился этим ответом, но я не дал ему много времени, чтобы насладиться им.

“Тогда то, что он был в центре внимания, объясняет, почему вы отправились в Германию, чтобы расследовать его прошлое, верно?”

“Я не ездил в Германию”.

“А как насчет Франции? В его паспорте указано, что он жил там до приезда в Соединенные Штаты ”.

“Я туда не ходил”.

“Тогда, кто из вашей команды это сделал?”

“Никто. Мы не верили, что это было необходимо ”.

“Почему в этом не было необходимости?”

“Мы попросили Интерпол проверить биографию Йохана Рилца, и все оказалось чисто”.

“Что такое Интерпол?”

“Это расшифровывается как Международная организация уголовной полиции. Это организация, которая объединяет полицию более чем в ста странах и способствует трансграничному сотрудничеству. Она имеет несколько офисов по всей Европе и пользуется полным доступом и сотрудничеством со стороны принимающих стран ”.

“Это мило, но это означает, что вы не обратились напрямую в полицию Берлина, откуда был родом Рилц?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вы напрямую связывались с полицией в Париже, где Рилз жил пять лет назад?”

“Нет, мы полагались на наши контакты в Интерполе, чтобы узнать информацию о мистере Рилзе”.

“Информация Интерпола в значительной степени была проверкой записей о криминальных арестах, верно?”

“Это было включено, да”.

“Что еще было включено?”

“Я не уверен, что еще. Я не работаю на Интерпол ”.

“Если бы мистер Рилз работал на полицию Парижа в качестве конфиденциального информатора по делу о наркотиках, предоставил бы вам Интерпол эту информацию?”

Глаза Киндера расширились на долю секунды, прежде чем он ответил. Было ясно, что он не ожидал такого вопроса, но я не мог понять, знал ли он, к чему я клоню, или все это было для него в новинку.

“Я не знаю, предоставили бы они нам эту информацию или нет”.

“Правоохранительные органы обычно волей-неволей не разглашают имена своих конфиденциальных информаторов, не так ли?”

“Нет, они этого не делают”.

“Почему это?”

“Потому что это может подвергнуть информаторов опасности”.

“Значит, быть информатором в уголовном деле может быть опасно?”

“При случае, да”.

“Детектив, вы когда-нибудь расследовали убийство конфиденциального информатора?”

Голанц встал, прежде чем Киндер смог ответить, и попросил судью провести боковое совещание. Судья подал нам знак подниматься. Я схватил папку с кафедры и последовал за Голанцем наверх. Судебный репортер подошла к скамье подсудимых со своим стенографическим аппаратом. Судья перевернул свой стул, и мы прижались друг к другу.

“Мистер Голанц?” - подсказал судья.

“Судья, я хотел бы знать, к чему это клонится, потому что я чувствую себя так, словно меня обложили мешком с песком. Ни в одном из открытий защиты не было ничего, что хотя бы намекало бы на то, о чем мистер Халлер спрашивает свидетеля ”.

Судья повернулся в своем кресле и посмотрел на меня.

“Мистер Холлер?”

“Судья, если кого-то и обвешивают мешками с песком, так это моего клиента. Это было неаккуратное расследование, которое ...

“Приберегите это для присяжных, мистер Холлер. Что у тебя есть?”

Я открыл файл и положил компьютерную распечатку перед судьей, который расположил ее вверх ногами по отношению к Голанцу.

“То, что у меня есть, - это история, опубликованная в Le Parisien четыре с половиной года назад. В нем Йохан Рилц назван свидетелем обвинения по крупному делу о наркотиках. Его использовало Управление судебной полиции для совершения покупок и получения информации о наркобизнесе. Он был осведомителем, ваша честь, а эти парни здесь даже не взглянули на него. Это было узкое видение со стороны ...”

“Мистер Холлер, еще раз, приберегите свои аргументы для присяжных. Эта распечатка на французском. У вас есть перевод?”

“Извините, ваша честь”.

Я взял второй из трех листов из папки и положил его поверх первого, снова в направлении судьи. Голанц неловко вертел головой, пытаясь прочесть это.

“Откуда мы знаем, что это тот самый Йохан Рилц?” Голанц сказал. “Там это распространенное название”.

“Возможно, в Германии, но не во Франции”.

“Итак, откуда мы знаем, что это он?” - спросил судья на этот раз. “Это переведенная газетная статья. Это не какой-либо официальный документ ”.

Я вытащил последний лист из папки и отложил его.

“Это ксерокопия страницы из паспорта Рилза. Я узнал об этом из собственного открытия штата. Это показывает, что Рилз уехал из Франции в Соединенные Штаты в марте две тысячи третьего. Спустя месяц после публикации этой истории. К тому же, у тебя есть возраст. В статье указан его возраст, и в ней говорится, что он покупал наркотики для копов, работая дизайнером интерьеров. Это, очевидно, он, ваша честь. Он предал там много людей и посадил их в тюрьму, затем он приезжает сюда и начинает все сначала ”.

Голанц начал трясти головой с видом отчаяния.

“Это все равно никуда не годится”, - сказал он. “Это нарушение правил раскрытия информации и недопустимо. Вы не можете сидеть на этом, а затем ударить этим по штату ”.

Судья перевел взгляд на меня и на этот раз тоже прищурился.

“Ваша честь, если кто-то и сидел на чем-то, то это было государство. Это материал, который обвинение должно было придумать и предоставить мне. На самом деле, я думаю, свидетель действительно знал об этом и он согласился с этим ”.

“Это серьезное обвинение, мистер Халлер”, - произнес судья нараспев. “У вас есть доказательства этого?”

“Судья, причина, по которой я вообще узнал об этом, - случайность. В воскресенье я просматривал подготовительную работу моего следователя и заметил, что он прогнал все имена, связанные с этим делом, через поисковую систему LexisNexis. Он использовал компьютер и учетную запись, которые я унаследовал от юридической практики Джерри Винсента. Я проверил учетную запись и заметил, что по умолчанию установлен поиск только на английском языке. Просмотрев ксерокопию паспорта Рилца в файле Discovery и зная о его прошлом в Европе, я повторил поиск, на этот раз включая французский и немецкий языки. Я наткнулся на эту статью во французской газете примерно за две минуты, и мне трудно поверить, что я так легко нашел что-то, о чем не знали весь Департамент шерифа, прокуратура и Интерпол. Итак, судья, я не знаю, является ли это доказательством чего-либо, но защита, безусловно, чувствует себя стороной, которой здесь нанесен ущерб ”.

Я не мог в это поверить. Судья повернулся к Голанцу и бросил на него косой взгляд. В первый раз за все время. Я сместился вправо, чтобы большая часть присяжных смотрела на это под углом.

“Что на счет этого, мистер Голанц?” - спросил судья.

“Это абсурд, ваша честь. Мы ни на чем не остановились, и все, что мы нашли, вошло в файл discovery. И я хотел бы спросить, почему мистер Халлер не предупредил нас об этом вчера, когда он только что признал, что сделал это открытие в воскресенье, и распечатка датирована также тогда ”.

Я невозмутимо уставился на Голанца, когда ответил.

“Если бы я знал, что ты свободно говоришь по-французски, я бы отдал его тебе, Джефф, и, возможно, ты смог бы помочь. Но я не говорю свободно, и я не знал, что там говорилось, и мне пришлось перевести это. Мне вручили этот перевод примерно за десять минут до того, как я начал свой кросс.”

“Хорошо”, - сказал судья, прерывая пристальный взгляд. “Это все еще распечатка газетной статьи. Что вы собираетесь делать с проверкой содержащейся в нем информации, мистер Холлер?”

“Что ж, как только мы раскроем дело, я собираюсь поручить это моему следователю и посмотреть, сможем ли мы связаться с кем-нибудь из судебной полиции. Мы собираемся выполнить работу, которую Департамент шерифа должен был выполнить шесть месяцев назад ”.

“Мы, очевидно, также собираемся это проверить”, - добавил Голанц.

“Отец и два брата Рилза сидят на галерее. Может быть, ты можешь начать с них ”.

Судья поднял руку в успокаивающем жесте, как будто он был родителем, прекращающим спор между двумя братьями.

“Хорошо”, - сказал он. “Я собираюсь прекратить эту линию перекрестных допросов. Мистер Халлер, я позволю вам заложить основу для этого во время представления защиты. Тогда вы можете вызвать свидетеля обратно, и если вы сможете подтвердить отчет и личность, тогда я предоставлю вам широкие возможности в расследовании ”.

“Ваша честь, это ставит защиту в невыгодное положение”, - запротестовал я.

“Как же так?”

“Потому что теперь, когда государство стало известно об этой информации, оно может предпринять шаги, чтобы помешать моей проверке ”.

“Это абсурд”, - сказал Голанц.

Но судья кивнул.

“Я понимаю вашу озабоченность, и я ставлю мистера Голанца в известность, что если я обнаружу какие-либо признаки этого, то я стану… скажем так, очень взволнованный. Я думаю, мы закончили здесь, джентльмены ”.

Судья вернулся на позицию, и адвокаты вернулись к своим. На обратном пути я проверил часы на задней стене зала суда. Было без десяти минут пять. Я подумал, что если бы я мог потянуть еще несколько минут, судья объявил бы перерыв на весь день, и у присяжных были бы французские связи, которые можно было бы обдумать ночью.

Я встал у кафедры и попросил судью уделить мне несколько минут. Затем я сделал вид, что изучаю свой блокнот, пытаясь решить, есть ли что-то еще, о чем я хотел бы спросить Киндера.

“Мистер Холлер, как у нас дела?” судья, наконец, подсказал.

“У нас все хорошо, судья. И я с нетерпением жду возможности более тщательно изучить деятельность мистера Рилза во Франции на этапе защиты в ходе судебного процесса. До тех пор у меня больше нет вопросов к детективу Киндеру ”.

Я вернулся к столу защиты и сел. Затем судья объявил, что заседание на сегодня закрыто.

Я наблюдал, как присяжные выходили из зала суда, но ни один из них ничего не прочитал. Затем я бросил взгляд за спину Голанца на галерею. Все трое мужчин из Rilz смотрели на меня застывшими, мертвыми глазами.

Сорок шесть

Циско позвонил мне домой в десять часов. Он сказал, что находится неподалеку, в Голливуде, и что может сразу приехать. Он сказал, что у него уже есть кое-какие новости о присяжном номер семь.

Повесив трубку, я сказал Патрику, что собираюсь выйти на палубу, чтобы встретиться с Циско наедине. Я надел свитер, потому что на улице было прохладно, взял папку, которой пользовался ранее в суде, и вышел на улицу, чтобы дождаться своего следователя.

Сансет-Стрип пылал, как огонь доменной печи, за холмами. Я купил дом в удачный год из-за террасы и открывающегося с нее вида на город. Это никогда не переставало волновать меня, ни днем, ни ночью. Он никогда не переставал обвинять меня и говорить мне правду. Эта правда заключалась в том, что все было возможно, что все могло случиться, хорошее или плохое.

“Привет, босс”.

Я подпрыгнул и обернулся. Циско поднялся по лестнице и подошел ко мне сзади, а я даже не слышал его. Должно быть, он поднялся на холм по Фэрфакс, а затем заглушил двигатель и покатил к моему дому. Он знал, что я расстроюсь, если его трубки разбудят всех в округе.

“Не пугай меня так, чувак”.

“Чего ты такой нервный?”

“Мне просто не нравится, когда люди подкрадываются ко мне. Садись сюда”.

Я указал ему на маленький столик и стулья, расположенные под карнизом крыши и перед окном гостиной. Это была неудобная уличная мебель, которой я почти никогда не пользовался. Мне нравилось созерцать город с палубы и выдвигать обвинения. Единственным способом сделать это было стоять.

Папка, которую я достал, лежала на столе. Циско выдвинул стул и собирался сесть, когда остановился и рукой смахнул пыль от смога и грязь с сиденья.

“Чувак, ты что, никогда не распыляешь это вещество?”

“На тебе джинсы и футболка, Циско. Просто сядь”.

Он сделал, и я сделал, и я видел, как он смотрел сквозь полупрозрачную штору на окне в гостиную. Телевизор был включен, и Патрик сидел там и смотрел кабельный канал об экстремальных видах спорта. Люди делали сальто на снегоходах.

“Это спорт?” Циско спросил.

“Патрику, я полагаю”.

“Как у тебя с ним дела?”

“Это работает. Он пробудет здесь всего пару недель. Расскажи мне о номере семь?”

“Перейдем к делу. Ладно.”

Он потянулся за спину и вытащил маленький журнал из заднего кармана.

“У вас здесь есть какой-нибудь свет?”

Я встал, подошел к входной двери и потянулся, чтобы включить свет на террасе. Я взглянул на телевизор и увидел, как медицинский персонал ухаживает за водителем снегохода, который, по-видимому, не смог завершить свое сальто и на него упало триста фунтов саней.

Я закрыл дверь и снова сел напротив Циско. Он изучал что-то в своем дневнике.

“Хорошо”, - сказал он. “Присяжный номер семь. У меня было не так много времени на это, но у меня есть несколько вещей, которые я хотел бы сразу донести до вас. Его зовут Дэвид Максуини, и я думаю, что почти все, что он написал в своем J-листе, является ложью ”.

J-sheet был одностраничной формой, которую каждый присяжный заполняет в рамках судебного процесса. На листах указаны имя, профессия и район проживания потенциального присяжного с указанием почтового индекса, а также перечень основных вопросов, призванных помочь адвокатам сформировать мнение о том, хотят ли они видеть этого человека в составе присяжных. В этом случае имя было бы удалено, но вся остальная информация была на листе, который я дал Cisco для начала.

“Приведи мне несколько примеров”.

“Ну, судя по значку на листке, он живет в Палос-Вердес. Неправда. Я последовал за ним из здания суда прямо в квартиру в Беверли, вон там, за CBS ”.

Циско указал на юг в общем направлении бульвара Беверли и Фэрфакс-авеню, где находилась телевизионная студия CBS.

“Я попросил друга проверить номер пикапа, на котором он приехал домой из суда, и он вернулся на имя Дэвида Максуини в Беверли, по тому же адресу, по которому я видел, как он заходил. Затем я попросил своего парня запустить свой DL и пристрелить меня поверх фотографии. Я просмотрел это на своем телефоне, и Максуини - наш парень ”.

Информация была интригующей, но меня больше волновало то, как Циско проводил свое расследование в отношении присяжного номер семь. Мы уже взорвали один источник по расследованию дела Винсента.

“Циско, чувак, твои отпечатки будут повсюду. Я же сказал тебе, что не потерплю никаких последствий по этому поводу ”.

“Остынь, чувак. Отпечатков пальцев нет. Мой парень не собирается добровольно заявлять, что он искал меня. Для полицейского незаконно проводить внешний обыск. Он потеряет работу. И если кто-то придет искать, нам все равно не нужно беспокоиться, потому что он не использует свой терминал или идентификатор пользователя, когда делает это для меня. Он выпросил пароль старого лейтенанта. Так что никаких отпечатков, хорошо? Следов нет. В этом мы в безопасности ”.

Я неохотно кивнул. Копы воруют у копов. Почему это меня не удивило?

“Хорошо”, - сказал я. “Что еще?”

“Ну, во-первых, у него есть протокол ареста, и он поставил галочку в ведомости, в которой говорилось, что его никогда раньше не задерживали”.

“За что был арестован?”

“Два ареста. Мошенничество в девяносто седьмом и сговор с целью совершения мошенничества в девяносто девятом. Обвинительных приговоров нет, но это все, что я знаю на данный момент. Когда откроется суд, я могу получить больше, если хочешь ”.

Я хотел узнать больше, особенно о том, как аресты за мошенничество и нападение со смертельным оружием могут привести к отсутствию обвинительных приговоров, но если Циско получит записи по этому делу, тогда ему придется предъявить удостоверение личности, и это оставит след.

“Нет, если вам нужно подписать файлы. Оставим это пока. У тебя есть что-нибудь еще?”

“Да, говорю вам, я думаю, что все это фальшиво. На листке написано, что он инженер в Lockheed. Насколько я могу судить, это неправда. Я позвонил в Локхид, и у них нет Дэвида Максуини в телефонном справочнике. Итак, если только у парня нет работы без телефона, то ... ”

Он поднял руки ладонями вверх, как бы говоря, что объяснений нет, кроме обмана.

“У меня была всего ночь на это, но все выходит фальшиво, и это, вероятно, включает в себя имя парня”.

“Что вы имеете в виду?”

“Ну, мы официально не знаем его имени, не так ли? Это было затемнено на J-листе ”.

“Верно”.

“Итак, я последовал за присяжным под номером семь и идентифицировал его как Дэвида Максуини, но кто сказал, что это то же самое имя, которое было затемнено на листке. Понимаете, что я имею в виду?”

Я на мгновение задумался, а затем кивнул.

“Вы говорите, что Максуини мог присвоить имя законного присяжного и, возможно, даже повестку в суд присяжных и маскируется под этого человека в здании суда”.

“Именно. Когда вы получаете повестку и появляетесь в окне регистрации присяжных, все, что они делают, это сверяют ваш DL со списком. Это судебные клерки с минимальной зарплатой, Мик. Одному из них не составило бы труда раздобыть фиктивный DL, и мы оба знаем, как легко раздобыть манекен ”.

Я кивнул. Большинство людей хотят избавиться от обязанностей присяжных. Это был план, чтобы влезть в это. Гражданский долг, доведенный до крайности.

Циско сказал: “Если вы сможете каким-то образом раздобыть мне имя, которое суд назначил седьмому номеру, я бы проверил это, и держу пари, что в Lockheed есть парень с таким именем”.

Я покачал головой.

“Я никак не могу получить это, не оставив следов”.

Циско пожал плечами.

“Так что с этим происходит, Мик? Только не говори мне, что этот гребаный прокурор подсадил спящего в состав присяжных ”.

Я на мгновение задумался, не рассказать ли ему, но передумал.

“В данный момент будет лучше, если я тебе ничего не скажу”.

“Опустить перископ”.

Это означало, что мы занимали подводную лодку– разделяя ее на отсеки, чтобы, если у одного из нас возникнет течь, это не потопило бы всю подлодку.

“Так будет лучше всего. Вы видели этого парня с кем-нибудь? Есть какие-нибудь КАС, представляющие интерес?”

“Сегодня вечером я последовал за ним в "Гроув", и он кое с кем встретился за чашечкой кофе в "Мармеладе", одном из ресторанов, которые у них там есть. Это была женщина. Это выглядело как обычная вещь, как будто они столкнулись друг с другом незапланированно и сели вместе, чтобы наверстать упущенное. Кроме этого, у меня пока нет знакомых. На самом деле я была с этим парнем всего с пяти лет, когда судья распустил присяжных ”.

Я кивнул. Он многого добился для меня за короткий промежуток времени. Больше, чем я ожидал.

“Как близко вы подобрались к нему и женщине?”

“Не близко. Ты сказал мне принять все меры предосторожности.”

“Значит, вы не можете описать ее?”

“Я только что сказал, что не подобрался близко, Мик. Я могу описать ее. У меня даже есть ее фотография на моей камере ”.

Ему пришлось встать, чтобы засунуть свою большую руку в один из передних карманов джинсов. Он вытащил маленькую, черную, не привлекающую внимания камеру и сел обратно. Он включил его и посмотрел на экран на задней панели. Он нажал несколько кнопок на крышке, а затем передал его через стол мне.

“Они начинаются с этого, и вы можете прокручивать дальше, пока не дойдете до женщины”.

Я манипулировал камерой и прокрутил серию цифровых фотографий, на которых изображен присяжный номер семь в разное время в течение вечера. На последних трех кадрах он сидел с женщиной в "Мармеладе". У нее были иссиня-черные волосы, которые свободно свисали и затеняли ее лицо. Фотографии также получились не очень четкими, потому что они были сделаны с большого расстояния и без вспышки.

Я не узнал эту женщину. Я вернул камеру Циско.

“Ладно, Циско, ты молодец. Ты можешь бросить это сейчас ”.

“Просто бросить это?”

“Да, и возвращайся к этому”.

Я подвинул к нему папку через стол. Он кивнул и хитро улыбнулся, принимая его.

“Итак, что вы сказали судье там, на боковой панели?”

Я и забыла, что он был в зале суда, ожидая, когда начнется его череда из семи присяжных.

“Я сказал ему, что понял, что вы выполнили первоначальный фоновый поиск по умолчанию на английском языке, поэтому я переделал его, включив французский и немецкий. Я даже снова распечатал статью в воскресенье, чтобы у меня была новая дата на ней ”.

“Мило. Но я выгляжу как придурок ”.

“Я должен был что-то придумать. Если бы я сказал ему, что ты наткнулся на это неделю назад, и с тех пор я сидел над этим, у нас не было бы этого разговора. Я, вероятно, был бы в карцере за неуважение к суду. Кроме того, судья считает, что Голанц - полный профан, потому что не нашел этого раньше защиты ”.

Это, казалось, успокоило Циско. Он поднял папку.

“Итак, что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?” он спросил.

“Где переводчик, которым вы пользовались на распечатке?”

“Вероятно, в ее общежитии в Вествуде. Она студентка по обмену, с которой я познакомился в Сети.”

“Что ж, позвони ей и забери, потому что она понадобится тебе сегодня вечером”.

“У меня такое чувство, что Лорне это не понравится. Я и двадцатилетняя француженка.”

“Лорна не говорит по-французски, так что она поймет. Они что, на девять часов опережают там, в Париже?”

“Да, девять или десять. Я забыл ”.

“Хорошо, тогда я хочу, чтобы ты занялся переводчиком и в полночь начал работать на телефонах. Позвоните всем жандармам, или как они там себя называют, которые работали над тем делом о наркотиках, и отправьте одного из них сюда самолетом. По крайней мере, трое из них названы в этой статье. Ты можешь начать с этого ”.

“Вот так просто? Ты думаешь, один из этих парней просто запрыгнет в самолет ради нас?”

“Они, вероятно, будут колоть друг друга в спину, пытаясь получить штраф. Скажи им, что мы полетим первым классом и разместим всех, кто выйдет, в отеле, где остановился Микки Рурк ”.

“Да, что это за отель?”

“Я не знаю, но я слышал, что он там большой. Они думают, что он типа гений или что-то в этом роде. В любом случае, послушайте, я хочу сказать, просто скажите им все, что они хотят услышать. Потратьте все, что нужно потратить. Если двое хотят прийти, тогда приведите двоих, и мы проверим их и выставим лучшего на суд. Просто позовите кого-нибудь сюда. Это Лос-Анджелес, Циско. Каждый коп в мире хочет увидеть это место, а затем вернуться домой и рассказать всем, что и кого он видел ”.

“Хорошо, я посажу кого-нибудь на самолет. Но что, если он не сможет уехать прямо сейчас?”

“Тогда отправь его в путь как можно скорее и дай мне знать. Я могу растянуть время в суде. Судья хочет поторопить все, но я могу притормозить, если понадобится. Вероятно, следующий вторник или среда - это все, на что я могу пойти. К тому времени приведи сюда кого-нибудь ”.

“Хочешь, я позвоню тебе сегодня вечером, когда все улажу?”

“Нет, мне нужен отдых для красоты. Я не привык весь день быть настороже в суде, и я вымотан. Я иду спать. Просто позвони мне утром ”.

“Ладно, Мик”.

Он встал, и я тоже. Он хлопнул меня по плечу папкой, а затем засунул ее за пояс сзади своих джинсов. Он спустился по ступенькам, а я подошел к краю площадки, чтобы посмотреть на него сверху вниз, когда он садился на свою лошадь у бордюра, переключил ее на нейтральную и бесшумно начал скользить по Фархольму в сторону бульвара Лорел Каньон.

Затем я поднял глаза и посмотрел на город и подумал о тех шагах, которые я предпринимал, о моей личной ситуации и о моем профессиональном обмане перед судьей в суде. Я не слишком долго размышлял над всем этим и не чувствовал себя виноватым ни за что из этого. Я защищал человека, которого считал невиновным в убийствах, в которых его обвиняли, но соучастником причины, по которой они произошли. У меня был спящий среди присяжных, чье размещение было напрямую связано с убийством моего предшественника. И за мной присматривал детектив, от которого я сдерживался и не мог быть уверен, что он думал о моей безопасности раньше, чем о своем собственном желании раскрыть дело.

У меня было все это, и я ни в чем не чувствовал вины или страха. Я чувствовал себя парнем, переворачивающим в воздухе трехсотфунтовые сани. Может, это и не спорт, но это было чертовски опасно, и это делало то, чего я не мог делать больше года. Он стряхнул ржавчину и вернул заряд в мою кровь.

Это придало ему яростный импульс.

Я услышал звук трубок на panhead от Cisco, которые, наконец, включились. Он проделал весь путь до Лорел-Каньона, прежде чем заглушил двигатель. Дроссель глубоко взревел, когда он устремился в ночь.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

– Возьми никель

Сорок семь

В понедельник утром на мне был мой костюм от Корнелиани. Я сидел рядом со своим клиентом в зале суда и был готов начать представлять его защиту. Джеффри Голанц, прокурор, сидел за своим столом, готовый помешать моим усилиям. И галерея позади нас снова была заполнена до отказа. Но скамейка перед нами была пуста. Судья был изолирован в своем кабинете и почти на час отставал от своего девятичасового времени начала. Что-то было не так или что-то всплыло, но мы еще не были проинформированы. Мы видели, как помощники шерифа сопровождали человека, которого я не узнал, в кабинет, а затем снова вышли, но не было ни слова о том, что происходит.

“Эй, Джефф, что ты об этом думаешь?” Я, наконец, спросил через проход.

Голанц посмотрел на меня. На нем был его красивый черный костюм, но он надевал его через день в суд, и это больше не производило такого впечатления. Он пожал плечами.

“Понятия не имею”, - сказал он.

“Может быть, он вернулся туда, чтобы пересмотреть мою просьбу о вынесении направленного вердикта”.

Я улыбнулся. Голанц этого не делал.

“Я уверен, что это так”, - сказал он со своим лучшим прокурорским сарказмом.

Доводы обвинения растягивались на протяжении всей предыдущей недели. Я помог с парой затяжных перекрестных допросов, но по большей части Голанц занимался перебором. Он почти целый день держал судмедэксперта, проводившего вскрытие Митци Эллиот и Йохана Рилца, на свидетельской трибуне, описывая в мучительных подробностях, как и когда умерли жертвы. Он полдня вызывал бухгалтера Уолтера Эллиота, объясняя финансовое положение брака Эллиотов и то, сколько Уолтер может потерять при разводе. И он почти столько же не выключал судебно-медицинскую технику шерифа, объясняя свое обнаружение большого количества следов огнестрельного оружия на руках и одежде обвиняемого.

В перерывах между выступлениями ведущих свидетелей он провел более короткие допросы менее значимых свидетелей, а затем, наконец, завершил свое дело в пятницу днем, пустив слезу. Он вызвал лучшего друга всей жизни Митци Эллиот для дачи показаний. Она свидетельствовала о том, что Митци поделилась с ней планами развестись с мужем, как только вступит в силу брачный договор. Она рассказала о ссоре между мужем и женой, когда был раскрыт план, и о том, что на следующий день увидела синяки на руках Митци Эллиот. Она не переставала плакать в течение часа, проведенного в качестве свидетеля, и постоянно прибегала к показаниям, основанным на слухах, против которых я возражал.

Как обычно, я попросил судью, как только обвинение успокоилось, вынести оправдательный вердикт. Я утверждал, что штат и близко не подошел к возбуждению дела prima facie против Эллиота. Но, как это тоже обычно бывает, судья категорически отклонил мое ходатайство и сказал, что суд перейдет к этапу защиты ровно в девять утра в следующий понедельник. Я провел выходные, разрабатывая стратегию и подготавливая двух моих ведущих свидетелей: доктора Шамирам Арсланян, моего эксперта по GSR, и капитана французской полиции по имени Малкольм Пепин, страдающего от смены часовых поясов. Наступило утро понедельника , и я был заперт, загружен и готов к выходу. Но на скамье подсудимых не было судьи, который позволил бы мне.

“Что происходит?” Эллиот прошептал мне.

Я пожал плечами.

“Ваша догадка так же хороша, как и моя. В большинстве случаев, когда судья не выходит, это не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу. Обычно речь идет о следующем судебном процессе в его календаре ”.

Эллиот не успокоился. Глубокая морщина пролегла в центре его лба. Он знал, что что-то случилось. Я повернулся и снова посмотрел на галерею. Джули Фавро сидела тремя рядами дальше с Лорной. Я подмигнул им, и Лорна в ответ подняла большой палец. Я осмотрел остальную часть галереи и заметил, что за столом обвинения образовался промежуток между зрителями, стоящими плечом к плечу. Немцев нет. Я собирался спросить Голанца, где были члены семьи Рилца, когда помощник шерифа в форме подошел к ограждению позади прокурора.

“Прошу прощения”.

Голанц повернулся, и помощник шерифа поманил его документом, который он держал в руках.

“Вы прокурор?” - спросил помощник шерифа. “С кем мне поговорить об этом?”

Голанц встал и подошел к перилам. Он быстро взглянул на документ и вернул его обратно.

“Это повестка защиты. Вы помощник шерифа Столлуорт?”

“Это верно”.

“Тогда вы находитесь в нужном месте”.

“Нет, я не такой. Я не имел никакого отношения к этому делу ”.

Голанц забрал повестку обратно и изучил ее. Я мог видеть, как колеса начинают вращаться, но было слишком поздно, когда он во всем разобрался.

“Вас не было на месте происшествия в доме? Как насчет периметра или контроля за движением?”

“Я был дома и спал, чувак. Я работаю в ночную смену ”.

“Подожди секунду”.

Голанц вернулся к своему столу и открыл папку. Я видел, как он проверял окончательный список свидетелей, который я представил две недели назад.

“Что это, Холлер?”

“Что есть что? Он там ”.

“Это чушь собачья”.

“Нет, это не так. Он там уже две недели ”.

Я встал и подошел к перилам. Я протянул руку.

“Помощник шерифа Столлуорт, я Майкл Халлер”.

Столворт отказался пожать мне руку. Смущенный перед всей галереей, я продолжал настаивать.

“Я тот, кто вызвал тебя. Если вы подождете в коридоре, я постараюсь провести вас внутрь и обратно, как только начнется суд. Какая-то задержка с судьей. Но сиди смирно, и я доберусь до тебя ”.

“Нет, это неправильно. Я не имел никакого отношения к этому делу. Я только что сменился с дежурства и собираюсь домой ”.

“Помощник шерифа Столлуорт, здесь нет ошибки, и даже если бы она была, вы не можете отказаться от повестки. Только судья может освободить вас по моей просьбе. Ты пойдешь домой и доведешь его до бешенства. Я не думаю, что ты хочешь, чтобы он злился на тебя ”.

Помощник шерифа фыркнул, как будто его вывели из себя по-крупному. Он посмотрел на Голанца в поисках помощи, но прокурор прижимал к его уху сотовый телефон и что-то шептал в него. У меня было ощущение, что это был экстренный вызов.

“Послушай, ” сказал я Столворту, - просто выйди в холл, и я ...”

Я услышал, как мое имя вместе с именем прокурора назвали из передней части зала суда. Я обернулся и увидел, что секретарь указывает нам на дверь, которая вела в кабинет судьи. Наконец, что-то происходило. Голанц закончил разговор и встал. Я отвернулся от Столлуорта и последовал за Голанцем в кабинет судьи.

Судья сидел за своим столом в своей черной мантии. Он, казалось, тоже был готов уйти, но что-то его сдерживало.

“Джентльмены, садитесь”, - сказал он.

“Судья, вы хотели, чтобы обвиняемый находился здесь?” Я спросил.

“Нет, я не думаю, что в этом есть необходимость. Просто присаживайтесь, и я расскажу вам, что происходит ”.

Мы с Голанцем сидели бок о бок перед судьей. Я мог бы сказать, что Голанц молча кипел от возмущения повесткой в суд Столлуорта и тем, что это может означать. Стэнтон наклонился вперед и сцепил руки поверх сложенного листа бумаги, лежащего перед ним на столе.

“У нас необычная ситуация, связанная с неправомерным поведением присяжных”, - сказал он. “Это все еще ... развивается, и я приношу извинения за то, что держал вас там в неведении”.

На этом он остановился, и мы оба посмотрели на него, задаваясь вопросом, должны ли мы сейчас уйти и вернуться в зал суда, или можем задавать вопросы. Но Стэнтон продолжил через мгновение.

“В четверг мой офис получил письмо, адресованное лично мне. К сожалению, у меня не было возможности открыть его до окончания суда в пятницу – своего рода итоговое заседание в конце недели после того, как всех отправили по домам. В письме говорилось – что ж, вот письмо. Я уже разобрался с этим, но никто из вас к этому не прикасался ”.

Он развернул лист бумаги, который взвешивал в руках, и позволил нам прочитать его. Я встал, чтобы можно было перегнуться через стол. Голанц был достаточно высок – даже сидя, – так что ему не нужно было этого делать.

Судья Стэнтон, вы должны знать, что присяжный номер семь не тот, за кого вы его принимаете, и не тот, за кого он себя выдает. Проверь Локхида и проверь его отпечатки. У него есть послужной список при аресте.

Письмо выглядело так, словно вышло из лазерного принтера. На странице не было никаких других пометок, кроме двух сгибов там, где она была сложена.

Я снова сел.

“Вы сохранили конверт, в котором это пришло?” Я спросил.

“Да”, - сказал Стэнтон. “Обратного адреса нет, а почтовый штемпель Голливудский. Я собираюсь попросить лабораторию шерифа взглянуть на записку и конверт.”

“Судья, я надеюсь, вы не разговаривали с этим присяжным”, - сказал Голанц. “Мы должны присутствовать и участвовать в любом допросе. Это может быть просто уловкой кого-то, чтобы убрать этого присяжного с панели ”.

Я ожидал, что Голанц бросится на защиту присяжных. Насколько он был обеспокоен, номер семь был синим присяжным.

Я поспешил на свою защиту.

“Он говорит о том, что это уловка защиты, и я возражаю против обвинения”.

Судья быстро поднял руки в успокаивающем жесте.

“Просто придержите коней, вы оба. Я еще не разговаривал с номером семь. Я провел выходные, размышляя о том, как поступить с этим, когда пришел сегодня в суд. Я совещался с несколькими другими судьями по этому вопросу и был полностью готов обсудить его с адвокатом, присутствующим сегодня утром. Единственная проблема в том, что присяжный номер семь сегодня не появился. Его здесь нет ”.

Это заставило замолчать и Голанца, и меня.

“Его здесь нет?” Голанц сказал. “Вы посылали помощников в...?”

“Да, я отправил судебных приставов к нему домой, и его жена сказала им, что он был на работе, но она ничего не знала о суде или судебном разбирательстве или о чем-то подобном. Они отправились в Локхид, нашли этого человека и привели его сюда несколько минут назад. Это был не он. Он не был присяжным номер семь.”

“Судья, вы меня теряете”, - сказал я. “Я думал, ты сказал, что они нашли его на работе”.

Судья кивнул.

“Я знаю. Я сделал. Это начинает звучать как Лорел и Харди и как ‘Кто первый?’.”

“Эбботт и Костелло”, - сказал я.

“Что?”

“Эбботт и Костелло. Они задавали вопрос ‘Кто первый?’.”

“В зависимости от того. Дело в том, что присяжный номер семь не был присяжным номер семь ”.

“Я все еще не понимаю вас, судья”, - сказал я.

“У нас в компьютере был номер семь под именем Родни Л. Банглунда, инженера из Lockheed, проживающего в Палос-Вердес. Но человек, который две недели сидел на месте номер семь, не Родни Бангланд. Мы не знаем, кем он был, и теперь он пропал ”.

“Он занял место Банглунда, но Банглунд не знал об этом”, - сказал Голанц.

“Очевидно”, - сказал судья. “Банглунда – настоящего преступника – сейчас допрашивают по этому поводу, но когда он был здесь, он, похоже, ничего об этом не знал. Во-первых, он сказал, что никогда не получал повестку в суд присяжных ”.

“Значит, его повестка была в некотором роде украдена и использована этим неизвестным лицом?” Я сказал.

Судья кивнул.

“Похоже на то. Вопрос в том, почему, и департамент шерифа, надеюсь, получит на него ответ ”.

“Какое это имеет отношение к судебному разбирательству?” Я спросил. “У нас что, неправильное судебное разбирательство?”

“Я так не думаю. Я думаю, мы пригласим присяжных, мы объясним, что седьмой номер был освобожден по причинам, о которых им не нужно знать, мы оставим первого заместителя и начнем оттуда. Тем временем департамент шерифа тихо убеждается, что все остальные в этой коробке именно те, за кого себя выдают. Мистер Голанц?”

Голанц задумчиво кивнул, прежде чем заговорить.

“Все это довольно шокирует”, - сказал он. “Но я думаю, что штат был бы готов продолжать – до тех пор, пока мы не выясним, что все это дело останавливается на присяжном под номером семь”.

“Мистер Холлер?”

Я одобрительно кивнул. Сессия прошла так, как я надеялся.

“У меня есть свидетели из самого Парижа, они в городе и готовы выступить. Я не хочу неправильного судебного разбирательства. Мой клиент не хочет неправильного судебного разбирательства ”.

Судья скрепил сделку кивком.

“Хорошо, возвращайтесь туда, и мы запустим это дело через десять минут”.

По пути по коридору в зал суда Голанц прошептал мне угрозу.

“Он не единственный, кто собирается расследовать это, Халлер”.

“Да, и что это должно означать?”

“Это значит, что когда мы найдем этого ублюдка, мы также выясним, что он делал в жюри присяжных. И если есть какая-то связь с защитой, тогда я пойду ...”

Я протолкнулся мимо него к двери в зал суда. Мне не нужно было слушать остальное.

“Молодец, Джефф”, - сказал я, входя в зал суда.

Я не видел Столлуорта и надеялся, что помощник шерифа вышел в коридор, как я проинструктировал, и ждал. Эллиот был весь в меня, когда я добрался до стола защиты.

“Что случилось? Что происходит?”

Я подал ему знак рукой, чтобы он говорил потише. Затем я прошептал ему.

“Присяжный номер семь сегодня не явился, и судья проверил это и выяснил, что он был фальшивкой”.

Эллиот напрягся и выглядел так, словно кто-то только что вдавил нож для вскрытия писем на два дюйма ему в спину.

“Боже мой, что это значит?”

“Для нас - ничего. Судебный процесс продолжается с альтернативным присяжным вместо него. Но будет проведено расследование того, кто был номером семь, и, надеюсь, Уолтер, это не постучится к тебе в дверь ”.

“Я не понимаю, как это могло. Но мы не можем продолжать сейчас. Ты должен прекратить это. Добивайтесь неправильного судебного разбирательства ”.

Я посмотрел на умоляющий взгляд моего клиента и понял, что он никогда не верил в свою защиту. Он рассчитывал исключительно на спящего присяжного.

“Судья сказал "нет" по поводу неправильного судебного разбирательства. Мы действуем с тем, что у нас есть ”.

Эллиот трясущейся рукой прикрыл рот.

“Не волнуйся, Уолтер. Ты в надежных руках. Мы собираемся выиграть это дело честно ”.

Как раз в этот момент секретарь призвал зал суда к порядку, и судья взбежал по ступенькам к скамье подсудимых.

“Хорошо, вернемся к записи дела Калифорния против Эллиота,” - сказал он. “Давайте пригласим наших присяжных”.

Сорок восемь

Первым свидетелем защиты был Хулио Мунис, видеооператор-фрилансер из каньона Топанга, который опередил остальные местные СМИ и первым прибыл в дом Эллиота в день убийств. Я быстро установил с помощью своих вопросов, как Мунис зарабатывал на жизнь. Он не работал ни на телесеть, ни на местный новостной канал. Он прослушал полицейские сканеры в своем доме и машине и получил адреса мест преступлений и активных полицейских ситуаций. Он отреагировал на эти сцены своей видеокамерой и снял пленку, которую затем продал местным новостным каналам, которые не отреагировали. Что касается дела Эллиота, то для него все началось с того, что он услышал вызов команды по расследованию убийств на своем сканере и отправился по указанному адресу со своей камерой.

“Мистер Мунис, что вы делали, когда прибыли туда?” Я спросил.

“Ну, я достал свою камеру и начал снимать. Я заметил, что у них кто-то был на заднем сиденье патрульной машины, и я подумал, что это, вероятно, подозреваемый. Итак, я застрелил его, а затем застрелил помощников шерифа, натягивающих ленту с места преступления поперек фасада дома, и тому подобное ”.

Затем я представил цифровую видеокассету, которую Мунис использовал в тот день в качестве первого экспоната защиты, и развернул видеоэкран и проигрыватель перед присяжными. Я вставляю кассету и нажимаю “воспроизвести”. Ранее было прокручено, чтобы начать с того момента, когда Мунис начал стрелять возле дома Эллиота. Во время воспроизведения видео я наблюдал, как присяжные уделяют этому пристальное внимание. Я уже был знаком с видео, просмотрев его несколько раз. На нем был изображен Уолтер Эллиот, сидящий на заднем пассажирском сиденье патрульной машины. Поскольку видео было снято под углом над автомобилем, обозначение 4A, нарисованное на его крыше, было отчетливо видно.

Видеозапись перескочила с автомобиля на сцены, где депутаты оцепляют дом, а затем снова вернулась к патрульной машине. На этот раз на нем было показано, как детективы Киндер и Эрикссон вытаскивают Эллиота из машины. Они сняли с него наручники и повели в дом.

С помощью пульта дистанционного управления я остановил видео и перемотал его назад до того момента, когда Мунис вплотную подошел к Эллиоту на заднем сиденье патрульной машины. Я снова запустил видео вперед, а затем заморозил изображение, чтобы присяжные могли видеть, как Эллиот наклонился вперед, потому что его руки были скованы наручниками за спиной.

“Хорошо, мистер Мунис, позвольте мне обратить ваше внимание на крышу патрульной машины. Что вы видите там нарисованным?”

“Я вижу, что там нарисовано обозначение автомобиля. Это четыре-А, или четыре альфы, как говорят по радио у шерифа ”.

“Хорошо, и вы узнали это обозначение? Вы видели это раньше?”

“Ну, я много прислушиваюсь к сканеру, и поэтому я знаком с обозначением из четырех букв. И я действительно видел машину four-alpha ранее в тот день ”.

“И каковы были обстоятельства этого?”

“Я слушал сканер и услышал о ситуации с заложниками в государственном парке Малибу-Крик. Я тоже вышел, чтобы снять это ”.

“В котором часу это было?”

“Около двух часов ночи”.

“Итак, примерно за десять часов до того, как вы снимали на видео события в доме Эллиота, вы вышли, чтобы снять ситуацию с заложниками, правильно?”

“Это верно”.

“И машина "четыре альфы” также участвовала в этом более раннем инциденте?"

“Да, когда подозреваемый был, наконец, схвачен, его перевезли в четыре-альфа. Та же машина ”.

“Примерно в какое время это произошло?”

“Это было почти в пять утра. Это была долгая ночь ”.

“Вы снимали это на видео?”

“Да, я это сделал. Эта запись была сделана ранее на той же кассете ”.

Он указал на застывшее изображение на экране.

“Тогда, давайте посмотрим”, - сказал я.

Я нажимаю кнопку “перемотать” на пульте дистанционного управления. Голанц немедленно встал, возразил и попросил сделать боковую панель. Судья махнул нам рукой, и я принес список свидетелей, который я представил суду двумя неделями ранее.

“Ваша честь”, - сердито сказал Голанц. “Защита в очередной раз использует мешки с песком. Ни в "раскрытии", ни в чем другом не было никаких указаний на намерение мистера Халлера расследовать какое-либо другое преступление с этим свидетелем. Я возражаю против того, чтобы это было представлено ”.

Я спокойно положил список свидетелей перед судьей. Согласно правилам расследования, я должен был перечислить каждого свидетеля, которого я намеревался вызвать, и дать краткое изложение того, что должны были включать их показания. Хулио Мунис был в моем списке. Резюме было кратким, но всеобъемлющим.

“Здесь ясно сказано, что он будет давать показания о видео, которое он снял второго мая, в день убийств”, - сказал я. “Видео, которое он снял в парке, было снято в день убийств, второго мая. Это обсуждалось в течение двух недель, судья. Если кто-то и играет с песком, то это мистер Голанц, который сам себя играет с песком. Он мог бы поговорить с этим свидетелем и просмотреть его видеозаписи. По-видимому, он этого не делал ”.

Судья мгновение изучал список свидетелей и кивнул.

“Возражение отклонено”, - сказал он. “Вы можете продолжать, мистер Холлер”.

Я вернулся назад, перемотал видео и начал его проигрывать. Присяжные продолжали проявлять максимум интереса. Это была ночная съемка, и изображения были более зернистыми, а сцены, казалось, прыгали больше, чем в первой последовательности.

Наконец, дело дошло до видеозаписи, на которой человека со скованными за спиной руками сажают в патрульную машину. Помощник шерифа закрыл дверь и дважды хлопнул по крыше. Машина тронулась с места и проехала прямо мимо камеры. Когда это происходило, я заморозил изображение.

На экране появился зернистый снимок патрульной машины. Свет камеры осветил мужчину, сидящего на заднем сиденье, а также крышу автомобиля.

“Мистер Мунис, что за надпись на крыше этой машины?”

“Опять это четыре-А или четыре-альфа”.

“А человек, которого перевозят, где он сидит?”

“На заднем правом пассажирском сиденье”.

“На нем наручники?”

“Ну, он был таким, когда они посадили его в машину. Я застрелил его ”.

“Его руки были скованы наручниками за спиной, верно?”

“Верно”.

“Итак, находится ли он в той же позе и на том же сиденье в патрульной машине, что и мистер Эллиот, когда вы снимали его на видео примерно восемь часов спустя?”

“Да, это он. Точно такая же позиция ”.

“Благодарю вас, мистер Мунис. Больше вопросов нет ”.

Голанц перешел к перекрестному допросу. В прямом эфире не было ничего, на что можно было бы напасть, и видео не лгало. Мунис ушел в отставку. Я сказал судье, что хочу оставить видеоэкран на месте для моего следующего свидетеля, и я вызвал помощника шерифа Тодда Столлуорта для дачи показаний.

Столлуорт выглядел еще более сердитым, когда вошел в зал суда. Это было хорошо. Он также выглядел потрепанным, а его униформа выглядела так, словно она обвисла на его теле. На одном из рукавов его рубашки был черный след от потасовки, предположительно, от какой-то ночной борьбы.

Я быстро установил личность Столлуорта и то, что он был за рулем машины "Альфа" в районе Малибу во время первой смены в день убийств в доме Эллиота. Прежде чем я смог задать другой вопрос, Голанц еще раз возразил и попросил другую врезку. Когда мы добрались туда, он поднял руки ладонями вверх в Что это? жест. Его стиль мне надоел.

“Судья, я возражаю против этого свидетеля. Защита скрыла его в списке свидетелей среди многих помощников шерифа, которые были на месте происшествия и не имеют никакого отношения к делу ”.

И снова у меня был готов список свидетелей. На этот раз я с досадой опустил его перед судьей, затем провел пальцем вниз по колонке имен, пока не дошел до Тодда Столлуорта. Это было в середине списка из пяти других помощников шерифа, все из которых были на месте происшествия в доме Эллиота.

“Судья, если я прятал Столлуорта, я прятал его у всех на виду. Он четко указан там в разделе "Сотрудники правоохранительных органов". Объяснение такое же, как и раньше. В нем говорится, что он даст показания о своей деятельности 2 мая. Это все, что я записал, потому что я никогда с ним не разговаривал. Прямо сейчас я впервые слышу, что он хочет сказать ”.

Голанц покачал головой и попытался сохранить самообладание.

“Судья, с самого начала этого процесса защита полагалась на обман, чтобы...”

“Мистер Голанц, ” прервал его судья, - не говорите того, что вы не можете подтвердить, и это доставит вам неприятности. Этот свидетель, как и первый, которого вызвал мистер Халлер, был в этом списке в течение двух недель. Вот здесь, черно-белым. У вас были все возможности узнать, что эти люди собирались сказать. Если ты не воспользовался этой возможностью, то это было твое решение. Но это не обман. Тебе лучше следить за собой ”.

Голанц постоял, склонив голову, мгновение, прежде чем заговорить.

“Ваша честь, государство просит о кратком перерыве”, - наконец сказал он тихим голосом.

“Насколько краткий?”

“До часу дня”.

“Я бы не назвал два часа краткими, мистер Голанц”.

“Ваша честь”, - вмешался я. “Я возражаю против любого перерыва. Он просто хочет схватить моего свидетеля и изменить его показания ”.

“Против этого я возражаю”, - сказал Голанц.

“Послушайте, никакого перерыва, никаких задержек и больше никаких препирательств”, - сказал судья. “Мы уже потеряли большую часть утра. Возражение отклонено. Шаг назад.”

Мы вернулись на свои места, и я прокрутил тридцатисекундный фрагмент видео, на котором мужчину в наручниках сажают на заднее сиденье машины 4-alpha в государственном парке Малибу-Крик. Я заморозил изображение в том же месте, что и раньше, как раз в тот момент, когда машина проносилась мимо камеры. Я оставил это на экране, продолжая свой непосредственный осмотр.

“Помощник шерифа Столлуорт, это вы ведете ту машину?”

“Да, это так”.

“Кто этот мужчина на заднем сиденье?”

“Его зовут Эли Ваймс”.

“Я заметил, что на него надели наручники перед тем, как посадить в машину. Это потому, что он был под арестом?”

“Да, он был”.

“За что его арестовали?”

“Во-первых, за попытку убить меня. Ему также было предъявлено обвинение в незаконном использовании оружия.”

“Сколько случаев незаконного использования оружия?”

“Я не могу вспомнить точное число”.

“Как насчет девяноста четырех?”

“Это звучит примерно так. Это было много. Он расстрелял это место где-то там ”.

Столлуорт был уставшим и подавленным, но решительным в своих ответах. Он понятия не имел, как они вписываются в дело Эллиота, и, похоже, его не заботили попытки защитить обвинение короткими ответами, не дающими ответа. Вероятно, он был зол на Голанца за то, что тот не отговорил его от дачи показаний.

“Итак, вы арестовали его и отвезли на ближайшую станцию Малибу?”

“Нет, я доставил его в окружную тюрьму в центре города, где его могли поместить на психиатрический уровень”.

“Сколько времени это заняло? Я имею в виду драйв.”

“Около часа”.

“И затем вы поехали обратно в Малибу?”

“Нет, сначала я отремонтировал четыре альфы. Уимс произвел выстрел, который выбил боковую лампу. Пока я был в центре города, я пошел в автосервис и заменил его. Это заняло остаток моей смены.”

“Итак, когда машина вернулась в Малибу?”

“На пересменке. Я передал это парням из дневного дозора ”.

Я посмотрел вниз на свои записи.

“Это были бы помощники шерифа… Мюррей и Харбер?”

“Это верно”.

Столлуорт зевнул, и в зале суда раздался приглушенный смех.

“Я знаю, что вам давно пора спать, помощник шерифа. Я не буду занимать слишком много времени. Когда вы переворачиваете машину со смены на смену, чистите ли вы ее или дезинфицируете каким-либо образом?”

“Ты должен. На самом деле, если только тебя не стошнит на заднем сиденье, никто этого не делает. Машины выводятся из строя один или два раза в неделю, и мотористы их чистят ”.

“Эли Ваймса вырвало в вашей машине?”

“Нет, я бы знал”.

Снова приглушенный смех. Я посмотрел с кафедры на Голанца, и он совсем не улыбался.

“Хорошо, помощник шерифа Столлуорт, позвольте мне посмотреть, правильно ли я понял. Эли Ваймс был арестован за то, что стрелял в вас и произвел по меньшей мере девяносто три других выстрела тем утром. Он был арестован, его руки были скованы за спиной наручниками, и вы доставили его в центр города. Правильно ли я все это понимаю?”

“По-моему, звучит правильно”.

“На видео мистера Уимса можно увидеть на заднем пассажирском сиденье. Он оставался там в течение всей часовой поездки в центр?”

“Да, он это сделал. Я пристегнул его ремнем безопасности ”.

“Является ли стандартной процедурой помещение кого-либо, находящегося под стражей, на пассажирское сиденье?”

“Да, это так. Ты же не хочешь, чтобы он был позади тебя, когда ты ведешь машину ”.

“Помощник шерифа, я также заметил на записи, что вы не помещали руки мистера Уимса в пластиковые пакеты или что-либо в этом роде, прежде чем поместить его в свою патрульную машину. Почему это?”

“Не думал, что это было необходимо”.

“Почему?”

“Потому что это не должно было стать проблемой. Неопровержимые доказательства того, что он стрелял из имевшегося у него оружия, были. Мы не беспокоились об остатках пороха ”.

“Спасибо вам, помощник шерифа Столлуорт. Я надеюсь, теперь ты можешь пойти немного поспать ”.

Я сел и оставил свидетеля Голанцу. Он медленно поднялся и сел за кафедру. Он точно знал, куда я направляюсь сейчас, но он мало что мог сделать, чтобы остановить меня. Но я должен был отдать ему должное. Он нашел маленькую трещину в моем директе и изо всех сил старался ее использовать.

“Помощник шерифа Столлуорт, примерно как долго вы ждали, пока вашу машину отремонтируют на автосалоне в центре города?”

“Около двух часов. У них всего пара парней, которые дежурят в полночь, и они там подрабатывали ”.

“Вы оставались в машине в течение этих двух часов?”

“Нет, я схватил стол в офисе и написал отчет об аресте Уимса”.

“И вы ранее свидетельствовали, что независимо от того, какой должна быть процедура, вы обычно полагаетесь на автопарк в поддержании чистоты автомобилей, это верно?”

“Да, правильно”.

“Вы делаете официальный запрос или люди, работающие в моторном центре, просто берут на себя чистку и обслуживание автомобиля?”

“Я никогда не обращался с официальным запросом. Я думаю, это просто делается ”.

“Итак, в течение тех двух часов, когда вас не было в машине и вы писали отчет, знаете ли вы, убирали ли сотрудники моторного узла или дезинфицировали машину?”

“Нет, я этого не делаю”.

“Они могли бы, и вы не обязательно знали бы об этом, верно?”

“Верно”.

“Спасибо, помощник шерифа”.

Я поколебался, но встал для перенаправления.

“Помощник шерифа Столлуорт, вы сказали, что им потребовалось два часа, чтобы отремонтировать машину, потому что у них не хватало рук и они были заняты, верно?”

“Верно”.

Он сказал это таким тоном, как будто хотел сказать: "Мальчик, я-начинаю-уставать-от-этого".

“Таким образом, маловероятно, что эти парни нашли бы время почистить вашу машину, если бы вы не попросили, верно?”

“Я не знаю. Тебе придется спросить у них ”.

“Вы специально просили их почистить машину?”

“Нет”.

“Спасибо, помощник шерифа”.

Я сел, и Голанц пропустил еще один раунд.

Был уже почти полдень. Судья объявил перерыв на обед, но дал присяжным и адвокатам только сорокапятиминутный перерыв, поскольку пытался наверстать время, потерянное утром. Меня это устраивало. Следующей была моя главная свидетельница, и чем скорее я вызову ее для дачи показаний, тем ближе будет оправдательный вердикт моему клиенту.

Сорок девять

Доктор Шамирам Арсланян была неожиданным свидетелем. Не с точки зрения ее присутствия на процессе – она была в списке свидетелей дольше, чем я участвовал в деле. Но с точки зрения ее внешности и личности. Ее имя и родословная в судебной медицине вызвали в воображении образ женщины глубокой, темной и ученой. Белый лабораторный халат и волосы, зачесанные назад в узел. Но она не была ничем из этого. Она была жизнерадостной голубоглазой блондинкой с веселым нравом и непринужденной улыбкой. Она была не просто фотогенична. Она была телегеничной. Она была красноречивой и уверенной в себе, но никогда и близко не подходила к высокомерию. Описание из одного слова для нее было тем описанием из одного слова, которое каждый адвокат хочет дать каждому из своих свидетелей: симпатичная. И это было редкостью - услышать такое от свидетеля, выступающего по вашему судебно-медицинскому делу.

Я провел большую часть выходных с Шами, как она предпочитала, чтобы ее называли. Мы рассмотрели улики с остатками огнестрельного оружия в деле Эллиот и показания, которые она даст для защиты, а также перекрестный допрос, который она могла ожидать от Голанца. Это было отложено до столь позднего этапа игры, чтобы избежать проблем с обнаружением. То, чего не знал мой эксперт, она не могла раскрыть прокурору. Итак, ее держали в неведении относительно волшебной пули до последнего возможного момента.

Не было никаких сомнений, что она была наемным убийцей знаменитости. Однажды она вела шоу о своих собственных подвигах на судебном телевидении. У нее дважды просили автограф, когда я водил ее ужинать в "Палм", и она обращалась по имени к паре телевизионных руководителей, которые посетили наш столик. Она также взимала плату на уровне знаменитости. В течение четырех дней в Лос-Анджелесе для учебы, подготовки и дачи показаний она получит фиксированную ставку в размере 10 000 долларов плюс расходы. Отличная работа, если ты смог ее получить, и она смогла. Было известно, что она изучала многочисленные просьбы уделить ей время и выбирала только те, в которых, по ее твердому убеждению, была допущена грубая ошибка или судебная ошибка. Также не повредило бы, если бы у вас было дело, привлекающее внимание национальных СМИ.

Проведя с ней первые десять минут, я понял, что она будет стоить каждого пенни, который заплатит ей Эллиот. Она стала бы двойной проблемой для обвинения. Ее личность должна была покорить присяжных, а ее факты должны были скрепить сделку. Большая часть судебной работы сводится к тому, кто дает показания, а не к тому, что на самом деле показывают показания. Речь идет о том, чтобы продать ваше дело присяжным, а Шами могла бы продавать обгоревшие спички. Судебно-медицинским свидетелем штата был лабораторный фанатик с личностью из пробирки. Мой свидетель был ведущим телевизионного шоу под названием "Химически зависимый".

Я услышал низкий гул узнавания в зале суда, когда моя длинноволосая свидетельница вошла со спины, удерживая все взгляды, когда она шла по центральному проходу, через ворота и через испытательный полигон к свидетельскому месту. На ней был темно-синий костюм, который плотно облегал ее изгибы и подчеркивал каскад светлых локонов на плечах. Даже судья Стэнтон казался увлеченным. Он попросил помощника шерифа в зале суда принести ей стакан воды еще до того, как она принесла присягу. Он не спросил государственного эксперта-криминалиста, хотел ли он дерьма.

После того, как она назвала свое имя по буквам и дала клятву не говорить ничего, кроме правды, я встал со своим блокнотом и подошел к кафедре.

“Добрый день, доктор Арсланян. Как у тебя дела?”

“У меня все просто отлично. Спасибо, что спросили ”.

В ее голосе слышался легкий южный акцент.

“Прежде чем мы перейдем к вашей биографической справке, я хочу кое-что уточнить заранее. Вы являетесь платным консультантом защиты, это верно?”

“Да, это верно. Мне платят за то, чтобы быть здесь, а не за то, чтобы свидетельствовать о чем–либо, кроме моего собственного мнения - соответствует ли оно защите или нет. Это моя сделка, и я никогда ее не меняю ”.

“Хорошо, расскажите нам, откуда вы, доктор”.

“Прямо сейчас я живу в Оссининге, штат Нью-Йорк. Я родился и вырос во Флориде и провел много лет в районе Бостона, посещая разные школы здесь и там ”.

“Шамирам Арсланян. Это не похоже на название из Флориды ”.

Она ослепительно улыбнулась.

“Мой отец - стопроцентный армянин. Полагаю, это делает меня наполовину армянином, наполовину флоридцем. Мой отец говорил, что я была армагеддийкой, когда была девочкой ”.

Многие в зале суда вежливо усмехнулись.

“Каково ваше образование в судебной медицине?” Я спросил.

“Ну, у меня есть две смежные степени. Я получил степень магистра в MIT – Массачусетском технологическом институте - и это в области химической инженерии. Затем я получил докторскую степень по криминологии, и ее мне присудили в колледже Джона Джея в Нью-Йорке ”.

“Когда вы говорите "награжден", означает ли это, что это почетная степень?”

“Черт возьми, нет”, - решительно сказала она. “Я два года надрывал задницу, чтобы заполучить этого сосунка”.

На этот раз смех разразился по всему залу суда, и я заметил, что даже судья улыбнулся, прежде чем вежливо стукнуть молотком один раз для порядка.

“Я увидел в вашем резюме, что у вас также есть две степени бакалавра. Это правда?”

“Кажется, у меня всего по две штуки. Двое детей. Две машины. У меня даже дома есть два кота, которых зовут Уилбур и Орвилл ”.

Я взглянул на стол обвинения и увидел, что Голанц и его помощник смотрят прямо перед собой и даже не улыбнулись. Затем я проверил присяжных и увидел, что все двадцать четыре глаза с пристальным вниманием устремлены на моего свидетеля. Они ели у нее из рук, а она еще даже не начала.

“Какие у вас степени бакалавра?”

“Я получил диплом инженера в Гарварде и диплом музыкального колледжа Беркли. Я ходил в обе школы одновременно ”.

“У вас есть музыкальное образование?” Сказал я с притворным удивлением.

“Мне нравится петь”.

Еще смех. Удары продолжали поступать. Один сюрприз за другим. Шами Арсланян был идеальным свидетелем.

Голанц наконец встал и обратился к судье.

“Ваша честь, обвинение попросило бы свидетеля дать показания, касающиеся судебной экспертизы, а не музыки, ласкательных имен или чего-то такого, что не имеет отношения к серьезному характеру этого судебного разбирательства”.

Судья неохотно попросил меня продолжить допрос по существу. Голанц сел. Он выиграл очко, но потерял позицию. Теперь все в комнате смотрели на него как на человека, портящего удовольствие, крадущего ту малость легкомыслия, которая была в таком серьезном деле.

Я задал еще несколько вопросов, из которых выяснилось, что доктор Арсланян в настоящее время работает преподавателем и исследователем в John Jay. Я рассказал о ее прошлом и ограниченной доступности в качестве свидетеля-эксперта и, наконец, привел ее показания по поводу исследования следов огнестрельного оружия, найденных на теле и одежде Уолтера Эллиота в день убийств в Малибу. Она показала, что ознакомилась с процедурами и результатами лаборатории шерифа и провела свои собственные оценки и моделирование. Она сказала, что также просмотрела все видеозаписи, предоставленные ей защитой в связи с ее исследованиями.

“Итак, доктор Арсланян, судебно-медицинский свидетель штата, ранее на этом процессе дал показания о том, что метки, которыми были вытерты руки, рукава и куртка мистера Эллиота, дали положительный результат на повышенный уровень определенных элементов, связанных с остатками огнестрельного оружия. Вы согласны с этим выводом?”

“Да, знаю”, - сказал мой свидетель.

По комнате прокатилась низкая вибрация удивления.

“Вы говорите, что ваши исследования показали, что на руках и одежде подсудимого были следы огнестрела?”

“Это верно. Повышенный уровень бария, сурьмы и свинца. В совокупности это указывает на следы огнестрела ”.

“Что означает ‘повышенный уровень’?”

“Это просто означает, что некоторые из этих материалов вы могли бы найти на теле человека, независимо от того, стрелял он или держал оружие в руках или нет. Просто из повседневной жизни ”.

“Значит, для положительного результата теста на следы огнестрела требуются повышенные уровни всех трех материалов, верно?”

“Да, это и схемы концентрации”.

“Можете ли вы объяснить, что вы подразумеваете под ‘паттернами концентрации’?”

“Конечно. Когда пистолет разряжается – в данном случае мы думаем, что речь идет о пистолете – в патроннике происходит взрыв, который придает пуле энергию и скорость. Этот взрыв выбрасывает газы из ствола вместе с пулей, а также из любой маленькой трещины и отверстия в пистолете. Затвор, то есть часть в задней части ствола пистолета, открывается после того, как произведен выстрел. Выходящие газы отбрасывают эти микроскопические элементы, о которых мы говорим, обратно на стрелка ”.

“И это то, что произошло в данном случае, верно?”

“Нет, неверно. Основываясь на совокупности моего расследования, я не могу этого сказать ”.

Я поднял брови в притворном удивлении.

“Но, доктор, вы только что сказали, что согласны с заключением штата о том, что на руках и рукавах обвиняемого были следы огнестрела”.

“Я согласен с выводом штата о том, что у обвиняемого был GSR. Но это был не тот вопрос, который вы задали ”.

Я воспользовался моментом, как бы для того, чтобы повторить свой вопрос.

“Доктор Арсланян, вы хотите сказать, что может быть альтернативное объяснение остаткам огнестрела на теле мистера Эллиота?”

“Да, это я”.

Мы были там. Мы, наконец, добрались до сути дела защиты. Пришло время применить волшебную пулю.

“Привело ли ваше изучение материалов, предоставленных вам защитой в минувшие выходные, к альтернативному объяснению следов огнестрельного оружия на руках и одежде Уолтера Эллиота?”

“Да, они это сделали”.

“И каково это объяснение?”

“По моему мнению, очень вероятно, что остатки на руках и одежде мистера Эллиота были перенесены туда”.

“Переведен? Вы предполагаете, что кто-то намеренно подбросил ему GSR?”

“Нет, я не такой. Я предполагаю, что это произошло непреднамеренно, по случайности или ошибке. Остатки огнестрела - это, по сути, микроскопическая пыль. Оно движется. Это может быть передано контактным путем ”.

“Что означает ‘переданный при контакте”?"

“Это означает, что материал, о котором мы говорим, загорается на поверхности после выстрела из огнестрельного оружия. Если эта поверхность соприкоснется с другой, часть материала переместится. Это пройдет, вот что я хочу сказать. Вот почему существуют протоколы правоохранительных органов для защиты от этого. С жертв и подозреваемых в преступлениях с применением огнестрельного оружия часто снимают одежду для сохранения и изучения. Некоторые агентства надевают людям на руки пакеты для улик, чтобы сохранить их и уберечь от передачи другим лицам ”.

“Можно ли передавать этот материал более одного раза?”

“Да, это возможно, при снижении уровня. Это прочный материал. Это не газ. Он не рассеивается, как газ. Он микроскопический, но прочный, и он должен быть где-нибудь в конце дня. Я провел многочисленные исследования по этому поводу и обнаружил, что перенос может повторяться снова и снова ”.

“Но в случае повторного переноса, разве количество материала не уменьшалось бы с каждым переносом до незначительного?”

“Это верно. Каждая новая поверхность будет удерживать меньше, чем предыдущая поверхность. Так что все зависит от того, с чего вы начнете. Чем с большего вы начнете, тем большую сумму сможете перевести ”.

Я кивнул и сделал небольшой перерыв, перелистывая страницы в своем блокноте, как будто что-то искал. Я хотел, чтобы была четкая грань между обсуждением теории и конкретным рассматриваемым случаем.

“Хорошо, доктор”, - наконец сказал я. “Имея в виду эти теории, можете ли вы рассказать нам, что произошло в деле Эллиота?”

“Я могу рассказать вам и показать вам”, - сказал доктор Арсланян. “Когда на мистера Эллиота надели наручники и поместили на заднее сиденье патрульной машины "Четыре альфы", он был буквально помещен в рассадник остатков огнестрельного оружия. Вот где и когда произошел перенос ”.

“Как же так?”

“Его руки и одежда находились в непосредственном контакте с остатками огнестрельного оружия из другого дела. Перевод к нему был бы неизбежен ”.

Голанц быстро возразил, сказав, что я не заложил основу для такого ответа. Я сказал судье, что намерен сделать это прямо сейчас, и попросил разрешения снова установить видеоаппаратуру перед присяжными.

Доктор Арсланян взял видео, снятое моим первым свидетелем, Хулио Мунисом, и отредактировал его в одно демонстрационное видео. Я представил это как доказательство защиты в связи с несостоявшимся возражением Голанца. Используя это как наглядное пособие, я тщательно ознакомил моего свидетеля с теорией переноса, выдвинутой защитой. Это была демонстрация, которая заняла почти час и была одной из самых подробных презентаций альтернативной теории, в которой я когда-либо участвовал.

Мы начали с ареста Эли Уимса и его помещения на заднее сиденье машины альфа. Затем мы переходим к тому, что Эллиота поместили в ту же патрульную машину менее чем через десять часов. Та же машина и то же сиденье. Руки обоих мужчин скованы наручниками за спиной. Она была потрясающе авторитетна в своем заключении.

“На это сиденье был посажен человек, который стрелял из оружия по меньшей мере девяносто четыре раза”, - сказала она. “Девяносто четыре раза! От него бы буквально разило остатками пороха ”.

“И это ваше экспертное мнение, что следы огнестрела могли попасть с Эли Ваймса на это автомобильное сиденье?” Я спросил.

“Совершенно определенно”.

“И это ваше экспертное мнение, что остатки пороха на том сиденье могли затем быть перенесены на следующего человека, который там сидел?”

“Да, это так”.

“И это ваше экспертное мнение, что это было причиной следов огнестрела на руках и одежде Уолтера Эллиота?”

“Опять же, вот так, заложив руки за спину, он вошел в прямой контакт с поверхностью переноса. Да, по моему экспертному мнению, я действительно верю, что именно так у него на руках и одежде остались следы пороха ”.

Я снова сделал паузу, чтобы довести до конца выводы эксперта. Если я и знал что-нибудь о разумных сомнениях, я знал, что только что внедрил это в сознание каждого присяжного. Проголосуют ли они позже за свою совесть - это другой вопрос.

Пятьдесят

Теперь пришло время привести большую опору, чтобы довести показания доктора Арсланяна до конца.

“Доктор, сделали ли вы какие-либо другие выводы из вашего анализа доказательств GSR, которые подтверждали теорию переноса, которую вы здесь изложили?”

“Да, я это сделал”.

“И что это было?”

“Могу ли я использовать мой манекен для демонстрации?”

Я попросил у судьи разрешения разрешить свидетелю использовать манекен в демонстрационных целях, и он предоставил это без возражений Голанца. Затем я прошел через загон для клерков в коридор, ведущий в кабинет судьи. Я оставил манекен доктора Арсланяна здесь до тех пор, пока это не будет признано допустимым. Я выкатил его в центр испытательного полигона перед присяжными – и судебной телекамерой. Я подал знак доктору Арсланян спуститься со свидетельской трибуны, чтобы провести ее демонстрацию.

Манекен представлял собой модель всего тела с полностью управляемыми конечностями, кистями и даже пальцами. Он был сделан из белого пластика, и на его лице и руках было несколько серых пятен от экспериментов и демонстраций, проводимых на протяжении многих лет. Он был одет в синие джинсы и темно-синюю рубашку с воротником под ветровкой с рисунком на спине в честь национального чемпионата Университета Флориды по футболу, который состоялся ранее в этом году. Манекен был подвешен в двух дюймах над землей на металлической скобе и платформе на колесиках.

Я понял, что кое-что забыл, и подошел к своей сумке на колесиках. Я быстро вытащил деревянный муляж пистолета и разрушающуюся указку. Я передал их оба доктору Арсланяну, а затем вернулся к кафедре.

“Хорошо, что мы здесь имеем, доктор?”

“Это Мэнни, мой демонстрационный манекен. Мэнни, это присяжные.”

Послышался смех, и один из присяжных, адвокат, даже кивнул манекену в знак приветствия.

“Мэнни фанат "Аллигаторов Флориды”?"

“Э-э, он сегодня”.

Иногда посланник может скрыть сообщение. С некоторыми свидетелями вы хотите этого, потому что их показания не так уж полезны. Но это было не в случае с доктором Арсланяном. Я знал, что ходил с ней по натянутому канату: с одной стороны, слишком мило и занимательно, с другой - убедительные научные доказательства. Надлежащий баланс позволил бы ей и ее информации произвести самое сильное впечатление на присяжных. Я знал, что пришло время вернуться к серьезным показаниям.

“Зачем нам здесь нужен Мэнни, доктор?”

“Потому что анализ вкладок SEMS, собранных судебно-медицинским экспертом шерифа, может показать нам, почему следы огнестрельного ранения на мистере Эллиоте появились не в результате его стрельбы из оружия”.

“Я знаю, что эксперт штата объяснил нам эти процедуры на прошлой неделе, но я хотел бы, чтобы вы обновили нас. Что такое вкладка SEMS?”

“Испытание GSR проводится с круглыми язычками или дисками, у которых липкая сторона отслаивается. Лапками похлопывают по области, подлежащей тестированию, и они собирают весь микроскопический материал с поверхности. Затем язычок помещается в сканирующий электронный микроскоп, или SEMS, как мы его называем. Через микроскоп мы видим или не видим три элемента, о которых мы здесь говорили. Барий, сурьма и свинец”.

“Хорошо, тогда, у вас есть для нас демонстрация?”

“Да, я знаю”.

“Пожалуйста, объясните это присяжным”.

Доктор Арсланян вытянула указку и повернулась лицом к присяжным. Ее демонстрация была тщательно спланирована и отрепетирована, вплоть до того, что я всегда обращался к ней ‘доктор’, а она всегда обращалась к судебному эксперту штата ‘мистер’.

“Мистер Гилфойл, судебно-медицинский эксперт Департамента шерифа, взял восемь различных образцов с тела и одежды мистера Эллиота. Каждая вкладка была закодирована таким образом, чтобы местоположение, из которого она извлекалась, было известно и нанесено на карту ”.

Она указала указкой на манекене, когда обсуждала расположение образцов. Манекен стоял, опустив руки по бокам.

“Выступ А был на верхней части правой руки. Язычок В был на верхней части левой руки. Язычком С был правый рукав ветровки мистера Эллиота, а D - левый рукав. Тогда у нас есть выступы E и F, представляющие собой правую и левую передние панели пиджака, а G и H представляют собой части рубашки на груди и торсе, которые мистер Эллиот носил под расстегнутым пиджаком ”.

“Это та одежда, которая была на нем в тот день?”

“Нет, это не так. Это точные копии того, что было на нем надето, вплоть до размера и производителя ”.

“Хорошо, что вы узнали из анализа восьми вкладок?”

“Я подготовил таблицу для присяжных, чтобы они могли следить за ходом дела”.

Я представил таблицу в качестве доказательства защиты. Голанцу дали копию этого решения тем утром. Теперь он встал и возразил, заявив, что его позднее получение таблицы нарушает правила обнаружения. Я сказал судье, что таблица была составлена только накануне вечером после моих встреч с доктором Арсланяном в субботу и воскресенье. Судья согласился с обвинителем, сказав, что направление моего допроса свидетеля было очевидным и хорошо подготовленным, и что поэтому мне следовало составить схему раньше. Возражение было поддержано, и доктор Теперь Арсланян должна была действовать самостоятельно. Это была авантюра, но я не пожалел о сделанном шаге. Я бы предпочел, чтобы мой свидетель разговаривал с присяжными без сетки, чем чтобы Голанц ознакомился с моей стратегией до ее реализации.

“Хорошо, доктор, вы все еще можете обратиться к своим записям и таблице. Присяжным просто нужно следовать за ним. Что вы узнали из анализа восьми вкладок SEMS?”

“Я узнал, что уровни остатков пороха на разных вкладках сильно различались”.

“Как же так?”

“Ну, на вкладках А и В, которые поступили из рук мистера Эллиота, были обнаружены самые высокие уровни GSR. Отсюда мы получаем резкое снижение уровней GSR: вкладки C, D, E и F имеют гораздо более низкие уровни, и вообще не показывают GSR на вкладках G и H. ”

Она снова использовала указку для иллюстрации.

“О чем это вам сказало, доктор?”

“Что GSR на руках и одежде мистера Эллиота появился не в результате стрельбы из оружия”.

“Можете ли вы проиллюстрировать, почему?”

“Во-первых, сопоставимые показания, полученные с обеих рук, указывают на то, что из оружия стреляли двумя руками”.

Она подошла к манекену и подняла его руки, образуя V, вытянув кисти вместе спереди. Она согнула руки и пальцы вокруг деревянного пистолета.

“Но захват двумя руками также должен был бы привести к более высокому уровню GSR, в частности, на рукавах куртки и остальной одежде”.

“Но счета, обработанные департаментом шерифа, этого не показывают, я прав?”

“Ты прав. Они показывают обратное. Хотя ожидается снижение показаний на стрелках, не ожидается, что оно будет такого уровня ”.

“Итак, по вашему экспертному мнению, что это значит?”

“Воздействие, вызванное переносом соединения. Первое разоблачение произошло, когда его поместили, заложив руки за спину, в машину four-alpha. После этого материал оказался на его руках, а затем часть его была вторично перенесена на передние панели его куртки во время обычных движений кистями. Это происходило бы непрерывно до тех пор, пока у него не забрали одежду ”.

“А как насчет нулевого значения показаний на петлицах рубашки под пиджаком?”

“Мы не учитываем это, потому что куртка могла быть застегнута на молнию во время совершения стрельбы”.

“По вашему экспертному мнению, доктор, есть ли какой-либо способ, которым мистер Эллиот мог получить этот рисунок GSR на своих руках и одежде, выстрелив из огнестрельного оружия?”

“Нет, не существует”.

“Спасибо вам, доктор Арсланян. Больше вопросов нет ”.

Я вернулся на свое место и наклонился, чтобы прошептать на ухо Уолтеру Эллиоту.

“Если мы просто не дали им обоснованных сомнений, тогда я не знаю, что это такое”.

Эллиот кивнул и прошептал мне в ответ.

“Лучшие десять тысяч долларов, которые я когда-либо тратил”.

Я не думал, что сам поступил так уж плохо, но я позволил этому уйти. Голанц попросил судью сделать перерыв в середине дня перед началом перекрестного допроса свидетеля, и судья согласился. Я заметил, как мне показалось, повышенную энергию в словесном гуле зала суда после перерыва. Шами Арсланян определенно придал обороне импульс.

Через пятнадцать минут я увижу, что есть в арсенале Голанца для того, чтобы поставить под сомнение достоверность показаний моего свидетеля, но я не мог представить, что у него их много. Если бы у него что-то было, он бы не просил перерыва. Он бы встал и бросился сразу за ней.

После того, как присяжные и судья покинули зал суда, а наблюдатели начали выходить в коридор, я неторопливо подошел к столу прокурора. Голанц записывал вопросы в блокнот. Он даже не взглянул на меня.

“Что?” - спросил он.

“Ответ отрицательный”.

“На какой вопрос?”

“Тот, который вы собирались спросить о том, что мой клиент заключил соглашение о признании вины. Нас это не интересует ”.

Голанц ухмыльнулся.

“Ты забавный, Холлер. Ну и что, у вас есть впечатляющий свидетель. Судебный процесс далек от завершения ”.

“И у меня есть капитан французской полиции, который собирается завтра дать показания о том, что Рилз сдал семерых самых опасных, мстительных людей, которых он когда-либо расследовал. Двоим из них удалось выйти из тюрьмы в прошлом году, и они исчезли. Никто не знает, где они. Возможно, они были в Малибу прошлой весной.”

Голанц отложил ручку и, наконец, поднял на меня глаза.

“Да, я вчера разговаривал с вашим инспектором Клюзо. Совершенно ясно, что он говорит все, что вы хотите от него услышать, при условии, что вы летите с ним первым классом. В конце допроса он достал одну из этих звездных карт и спросил меня, могу ли я показать ему, где живет Анджелина Джоли. Он - единственный серьезный свидетель, которого вы нашли ”.

Я сказал капитану Пепину, чтобы он охладил это с помощью звездной карты. Он, по-видимому, не слушал. Мне нужно было сменить тему.

“Итак, где же немцы?” Я спросил.

Голанц оглянулся, как будто хотел убедиться, что членов семьи Йохана Рилца там нет.

“Я сказал им, что они должны быть готовы к вашей стратегии построения защиты путем обгаживания памяти их сына и брата”, - сказал он. “Я сказал им, что пять лет назад вы собирались воспользоваться проблемами Йохана во Франции и использовать их, чтобы попытаться избавиться от его убийцы. Я сказал им, что вы собираетесь изобразить его немецким жиголо, который соблазнял богатых клиентов, мужчин и женщин, по всему Малибу и вест-Сайду. Ты знаешь, что сказал мне отец?”

“Нет, но ты мне скажешь”.

“Он сказал, что с них хватит американского правосудия и они возвращаются домой”.

Я попытался возразить умной и циничной репликой в ответ. Но я вышел пустым.

“Не волнуйся”, - сказал Голанц. “Вверх или вниз, я позвоню им и сообщу вердикт”.

“Хорошо”.

Я оставил его там и вышел в коридор, чтобы поискать своего клиента. Я видел его в центре кольца репортеров. Чувствуя себя самоуверенно после успеха показаний доктора Арсланяна, он теперь работал с большим жюри – общественным мнением.

“Все это время они были сосредоточены на том, чтобы преследовать меня, настоящий убийца разгуливал на свободе!”

Приятный краткий звуковой фрагмент. Он был хорош. Я собирался протолкаться сквозь толпу, чтобы схватить его, когда Деннис Войцеховский перехватил меня первым.

“Пойдем со мной”, - сказал он.

Мы пошли по коридору прочь от толпы.

“Что случилось, Циско? Мне было интересно, где ты был.”

“Я был занят. Я получил отчет из Флориды. Ты хочешь это услышать?”

Я рассказал ему то, что Эллиот рассказал мне о прикрытии так называемой организации. История Эллиота казалась достаточно искренней, но при свете дня я напомнил себе простую истину – все лгут – и сказал Циско посмотреть, что он может сделать, чтобы подтвердить это.

“Отдай это мне”, - сказал я.

“Я использовал частного детектива из Форт-Лодердейла, с которым работал раньше. Тампа находится на другом конце штата, но я хотел поехать с парнем, которого знал и которому доверял ”.

“Я понимаю. К чему он пришел?”

“Дед Эллиота основал компанию по доставке фосфатов семьдесят восемь лет назад. Он работал над этим, затем отец Эллиота работал над этим, а затем сам Эллиот работал над этим. Только ему не нравилось марать руки в фосфатном бизнесе, и он продал его через год после того, как его отец умер от сердечного приступа. Это была частная компания, поэтому отчет о продаже не является публичным. Газетные статьи того времени оценивали продажу примерно в тридцать два миллиона.”

“А как насчет организованной преступности?”

“Мой парень не смог найти и намека на это. Ему показалось, что это была хорошая, чистая операция – юридически, то есть. Эллиот сказал вам, что он был подставным лицом, и его послали сюда, чтобы вложить их деньги. Он ничего не говорил о том, что продает свою собственную компанию и переводит деньги сюда. Этот человек лжет тебе ”.

Я кивнул.

“Хорошо, Циско, спасибо”.

“Я нужен вам в суде? У меня есть несколько вещей, над которыми я все еще работаю. Я слышал, что присяжный номер семь пропал сегодня утром.”

“Да, он в бегах. И ты мне не нужен в суде ”.

“Ладно, чувак, я поговорю с тобой”.

Он направился к лифтам, а я остался пялиться на моего клиента, беседующего с репортерами. Во мне начался медленный пожар, и он набирал силу, когда я пробирался в толпе, чтобы добраться до него.

“Ладно, это все, люди”, - сказал я. “Дальнейших комментариев нет. Дальнейших комментариев нет ”.

Я схватил Эллиота за руку, вытащил его из толпы и повел по коридору. Я прогнал пару отставших репортеров, пока мы, наконец, не оказались достаточно далеко от посторонних ушей и не смогли поговорить наедине.

“Уолтер, что ты делал?”

Он радостно улыбался. Он сжал кулак и выбросил его в воздух.

“Засунуть это им в задницы. Прокурор и шерифы, все они.”

“Да, хорошо, тебе лучше подождать с этим. У нас все еще есть пути, которыми нужно идти. Возможно, мы выиграли день, но мы еще не выиграли войну ”.

“О, да ладно. Дело в шляпе, Мик. Она была чертовски выдающейся там. Я имею в виду, я хочу жениться на ней!”

“Да, это мило, но давай посмотрим, как она справится с кроссом, прежде чем ты купишь кольцо, хорошо?”

Подошла другая журналистка, и я сказал ей, чтобы она прогулялась, затем повернулся к своему клиенту.

“Послушай, Уолтер, нам нужно поговорить”.

“Ладно, говори”.

“Я попросил частного детектива проверить вашу историю во Флориде, и я только что узнал, что это чушь собачья. Ты солгал мне, Уолтер, и я говорила тебе никогда не лгать мне.”

Эллиот покачал головой и выглядел раздраженным из-за того, что я лишил ветра его паруса. Для него быть уличенным во лжи было небольшим неудобством, досадой, что я даже заговорил об этом.

“Почему ты солгал мне, Уолтер? Зачем ты раскрутил эту историю?”

Он пожал плечами и отвернулся от меня, когда заговорил.

“История? Однажды я прочитал это в сценарии. На самом деле, я отказался от проекта. Но я вспомнил эту историю ”.

“Но почему? Я твой адвокат. Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я просил тебя сказать мне правду, а ты солгал мне. Почему?”

Он, наконец, посмотрел мне в глаза.

“Я знал, что должен был разжечь огонь под тобой”.

“Какой пожар? О чем ты говоришь?”

“Давай, Микки. Давайте не будем ...”

Он повернулся, чтобы вернуться в зал суда, но я грубо схватил его за руку.

“Нет, я хочу услышать. Какой огонь ты разжег?”

“Все возвращаются. Перерыв окончен, и мы должны быть там ”.

Я сжала его еще крепче.

“Какой пожар, Уолтер?”

“Ты делаешь больно моей руке”.

Я ослабил хватку, но не отпустил. И я не сводил с него глаз.

“Какой пожар?”

Он отвернулся от меня и изобразил на лице ухмылку типа “а, черт возьми”. Я, наконец, отпустила его руку.

“Смотри”, - сказал он. “С самого начала мне нужно было, чтобы вы поверили, что я этого не делал. Для меня это был единственный способ узнать, что ты привезешь свою лучшую игру. Что ты будешь чертовски неумолим ”.

Я уставился на него и увидел, как улыбка превратилась в выражение гордости.

“Я говорил тебе, что умею читать людей, Мик. Я знал, что тебе нужно во что-то верить. Я знал, что если бы я был немного виновен, но не виновен в большом преступлении, то это дало бы тебе то, что тебе было нужно. Это вернуло бы тебе твой огонь ”.

Говорят, лучшие актеры Голливуда находятся не по ту сторону камеры. В тот момент я знал, что это правда. Я знал, что Эллиот убил свою жену и ее любовника и даже гордился этим. Я обрел свой голос и заговорил.

“Где ты взял пистолет?”

“О, с меня было довольно. Купил его под столом на блошином рынке еще в семидесятых. Я был большим фанатом "Грязного Гарри" и хотел журнал сорок четвертого калибра. Я держал это в пляжном домике для защиты. Вы знаете, на пляже много бродяг ”.

“Что на самом деле произошло в том доме, Уолтер?”

Он кивнул, как будто это был его план с самого начала - воспользоваться этим моментом, чтобы рассказать мне.

“Случилось то, что я вышел туда, чтобы противостоять ей и тому, кого она трахала, каждый понедельник, как по маслу. Но когда я добрался туда, я понял, что это был Рилз. Она выставляла его передо мной педиком, водила его с нами на ужины, вечеринки и премьеры, и они, вероятно, потом смеялись над всем этим. Смеялся надо мной, Мик.

“Это вывело меня из себя. На самом деле, я в ярости. Я достал пистолет из шкафчика, надел резиновые перчатки из-под раковины и пошел наверх. Вы бы видели выражение их лиц, когда они увидели этот большой пистолет ”.

Я долго смотрел на него. Клиенты признавались мне и раньше. Но обычно они плакали, заламывали руки, сражаясь с демонами, которых их преступления породили внутри. Но не Уолтера Эллиота. Он был холоден до костей.

“Как ты избавился от пистолета?”

“Я пошел туда не один. Со мной был кто-то, и они забрали пистолет, перчатки и мой первый комплект одежды, затем прогулялись по пляжу, вернулись в PCH и поймали такси. Тем временем я вымылся и переоделся, затем набрал девять-один-один.”

“Кто это был, кто помог тебе?”

“Тебе не обязательно это знать”.

Я кивнул. Не потому, что я согласился с ним. Я кивнул, потому что уже знал. У меня мелькнуло видение, как Нина Альбрехт легко открывает дверь на палубу, когда я не мог этого понять. Это показало знакомство со спальней ее босса, которое поразило меня в тот момент, когда я ее увидел.

Я отвел взгляд от своего клиента и уставился в пол. Его испортили миллионы людей, которые прошли миллион миль в поисках справедливости.

“Я никогда не рассчитывал на перенос, Мик. Когда они сказали, что хотят провести тест, я был полностью "за". Я думал, что я чист, и они увидят это, и на этом все закончится. Ни пистолета, ни следов, ни дела.”

Он покачал головой, оказавшись на грани.

“Слава Богу, что есть такие юристы, как вы”.

Я вскинула на него глаза.

“Это вы убили Джерри Винсента?”

Эллиот посмотрел мне в глаза и покачал головой.

“Нет, я этого не делал. Но это был счастливый случай, потому что в итоге я попал к адвокату получше ”.

Я не знал, как реагировать. Я посмотрел в конец коридора на дверь зала суда. Помощник шерифа был там. Он помахал мне рукой и жестом пригласил в зал суда. Перерыв закончился, и судья был готов начать. Я кивнул и поднял один палец. Подождите. Я знал, что судья не сядет за стол, пока ему не скажут, что адвокаты на месте.

“Возвращайся”, - сказал я Эллиоту. “Мне нужно в туалет”.

Эллиот спокойно подошел к ожидающему помощнику шерифа. Я быстро зашел в ближайший туалет и подошел к одной из раковин. Я плеснула холодной водой в лицо, запачкав свой лучший костюм и рубашку, но мне было совершенно все равно.

Пятьдесят один

В тот вечер я отправила Патрика в кино, потому что хотела, чтобы дом принадлежал только мне. Я не хотел ни телевизора, ни разговоров. Я не хотел, чтобы меня прерывали и никто за мной не наблюдал. Я позвонил Босху и сказал ему, что остаюсь на ночь. Это было не для того, чтобы я мог подготовиться к тому, что, вероятно, станет последним днем судебного разбирательства. Я был более чем готов к этому. Я подготовил капитана французской полиции к тому, чтобы высказать присяжным еще одну дозу обоснованных сомнений.

И это было не потому, что теперь я знал, что мой клиент виновен. Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки действительно невиновных клиентов, которые были у меня за эти годы. Виновные люди были моей специальностью. Но я чувствовал себя разбитым, потому что меня так хорошо использовали. И потому, что я забыл основное правило: все лгут.

И я чувствовал себя оскорбленным, потому что знал, что я тоже виновен. Я не мог перестать думать об отце и братьях Рилца, о том, что они сказали Голанцу о своем решении вернуться домой. Они не ждали вынесения вердикта, если сначала это означало увидеть, как их мертвого любимого человека волокут по канализации американской системы правосудия. Я провел добрую часть двадцати лет, защищая виновных, а иногда и порочных людей. Я всегда был способен принять это и справиться с этим. Но я не был очень доволен собой или работой, которую мне предстояло выполнить на следующий день.

Именно в эти моменты я почувствовал сильнейшее желание вернуться к старым обычаям. Снова обрести ту дистанцию. Принять таблетку от физической боли, которая, как я знал, заглушит мою внутреннюю боль. Именно в эти моменты я осознал, что мне предстоит встретиться лицом к лицу с присяжными и что грядущий вердикт - виновен, что после этого больше не будет никаких дел.

Я вышел на террасу, надеясь, что город сможет вытащить меня из пропасти, в которую я упал. Ночь была прохладной, свежей и ясной. Лос-Анджелес расстилался передо мной ковром из огней, каждый из которых был приговором какой-то мечте. Некоторые люди жили мечтой, а некоторые нет. Некоторые люди обналичивали свои мечты по десять центов на доллар, а некоторые хранили их рядом и были такими же священными, как ночь. Я не был уверен, осталась ли у меня вообще мечта. Я чувствовал, что у меня есть только грехи, в которых нужно покаяться.

Через некоторое время на меня нахлынуло воспоминание, и я почему-то улыбнулся. Это было одно из моих последних ясных воспоминаний о моем отце, величайшем юристе своего времени. Старинный стеклянный шар – семейная реликвия из Мексики, перешедшая по наследству от семьи моей матери, – был найден разбитым под рождественской елкой. Моя мать привела меня в гостиную, чтобы осмотреть ущерб и дать мне шанс признать свою вину. К тому времени мой отец был болен и не собирался поправляться. Он перенес свою работу – то, что от нее осталось, – домой, в кабинет рядом с гостиной. Я не видел его через открытую дверь но из той комнаты я слышал его голос в детском стишке нараспев.

В рассоле возьмите никель…

Я знал, что это значит. Даже в пять лет я был сыном своего отца по крови и закону. Я отказался отвечать на вопросы моей матери. Я отказался давать показания против самого себя.

Теперь я громко смеялся, глядя на город грез. Я наклонился, поставив локти на перила, и склонил голову.

“Я больше не могу этого делать”, - прошептала я про себя.

Из открытой двери позади меня внезапно донеслась песня "Одинокого рейнджера". Я вернулся внутрь и посмотрел на сотовый, оставленный на столе вместе с моими ключами. На экране высветился ЛИЧНЫЙ НОМЕР. Я колебался, точно зная, как долго будет звучать песня, прежде чем вызов перейдет в сообщение.

В последний момент я ответил на звонок.

“Это Майкл Халлер, адвокат?”

“Да, кто это?”

“Это офицер полиции Лос-Анджелеса Рэндалл Моррис. Знаете ли вы личность по имени Элейн Росс, сэр?”

Я почувствовал, как кулак сжал мои внутренности.

“Лэни? ДА. Что случилось? Что не так?”

“Э-э, сэр, мисс Росс находится здесь, на Малхолланд драйв, и ей не следует садиться за руль. На самом деле, она вроде как потеряла сознание после того, как передала мне твою визитку ”.

Я на мгновение закрыл глаза. Звонок, казалось, подтвердил мои опасения по поводу Лэни Росс. Она отступила. Арест вернул бы ее в систему и, вероятно, стоил бы ей еще одного пребывания в тюрьме и реабилитации.

“В какую тюрьму вы ее везете?” Я спросил.

“Я должен быть честен, мистер Холлер. Через двадцать минут у меня седьмой код. Если я отведу ее вниз, чтобы оформить заказ, мне светит еще два часа, и в этом месяце мне будет выплачена надбавка за сверхурочную работу. Я собирался сказать, что если вы можете приехать за ней или послать кого-нибудь за ней, я готов дать ей передышку. Вы понимаете, что я имею в виду?”

“Да, я знаю. Спасибо вам, офицер Моррис. Я приеду за ней, если ты дашь мне адрес ”.

“Вы знаете, где находится "Оверлук” над каньоном Фрайман?"

“Да, я знаю”.

“Мы прямо здесь. Сделай это быстро ”.

“Я буду там меньше чем через пятнадцать минут”.

Каньон Фрайман находился всего в нескольких кварталах от переоборудованного гаражного пансиона, где друг разрешил Лэни жить бесплатно. Я мог бы отвезти ее домой, вернуться пешком в парк и забрать ее машину позже. Это заняло бы у меня меньше часа, и это спасло бы Лэни от тюрьмы, а ее машину - от эвакуатора.

Я вышел из дома и поехал по Лорел-Каньону вверх по холму в Малхолланд. Когда я добрался до вершины, я повернул налево и направился на запад. Я опустил окна и впустил прохладный воздух, почувствовав, как меня охватывают первые приступы усталости за день. Я ехал по серпантину полмили, один раз сбавив скорость, когда мои фары осветили неряшливого койота, бдительно стоявшего на обочине дороги.

Мой мобильный телефон зажужжал, как я и ожидал.

“Почему ты так долго не звонил, Босх?” Я сказал в качестве приветствия.

“Я звонил, но в каньоне нет покрытия сотовой связи”, - сказал Босх. “Это что, какой-то тест? Куда, черт возьми, ты направляешься? Ты позвонила и сказала, что закончила на сегодня.”

“Мне позвонили. ... Моего клиента поймали на двойке здесь, наверху. Коп даст ей передышку, если я отвезу ее домой ”.

“Откуда?”

“Вид на каньон Фрайман. Я почти на месте ”.

“Кто был полицейским?”

“Рэндалл Моррис. Он не сказал, из Голливуда он или из Северного Голливуда ”.

Малхолланд был границей между двумя полицейскими подразделениями. Моррис мог бы справиться с любым из них.

“Хорошо, остановись, пока я не смогу это проверить”.

“Остановиться? Где?”

Малхолланд представлял собой извилистую двухполосную дорогу без каких-либо мест для остановки, за исключением смотровых площадок. Если бы вы остановились в другом месте, в вас врезалась бы следующая машина, выезжающая из-за поворота.

“Тогда притормози”.

“Я уже здесь”.

Смотровая площадка на каньон Фрайман находилась со стороны долины. Я повернул направо и проехал прямо мимо знака, который гласил, что парковка закрывается после захода солнца.

Я не видел ни машины Лэни, ни полицейской патрульной машины. Парковка была пуста. Я посмотрел на часы. Прошло всего двенадцать минут с тех пор, как я сказал офицеру Моррису, что буду там менее чем через пятнадцать.

“Черт возьми!”

“Что?” Босх спросил.

Я ударил тыльной стороной ладони по рулевому колесу. Моррис не стал ждать. Он пошел напролом и отправил Лэни в тюрьму.

“Что?” Босх повторил.

“Ее здесь нет”, - сказал я. “И полицейский тоже. Он отправил ее в тюрьму ”.

Теперь мне нужно было выяснить, в какой участок доставили Лэйни, и, вероятно, провести остаток ночи, договариваясь о залоге и доставляя ее домой. На следующий день я был бы разбит в суде.

Я поставил машину на стоянку, вышел и огляделся. Огни долины расстилаются под обрывом на многие мили.

“Босх, мне нужно идти. Я должен попытаться найти...”

Боковым зрением я заметил движение слева. Я обернулся и увидел пригнувшуюся фигуру, выходящую из высокого кустарника рядом с парковкой. Сначала я подумал, что это койот, но потом увидел, что это был человек. Он был одет в черное, и лыжная маска была натянута на его лицо. Когда он выпрямился, я увидел, что он поднимает на меня пистолет.

“Подожди минутку”, - сказал я. “Что такое...”

“Брось свой гребаный телефон!”

Я бросил телефон и поднял руки.

“Ладно, ладно, что это? Вы работаете на Босха?”

Мужчина быстро двинулся ко мне и оттолкнул меня назад. Я споткнулась о землю, а затем почувствовала, как он схватил меня сзади за воротник куртки.

“Вставай!”

“Что такое?”

“Вставай! Сейчас!”

Он начал тянуть меня вверх.

“Хорошо, хорошо. Я встаю”.

В тот момент, когда я был на ногах, меня толкнули вперед и пересекли светофор спереди моей машины.

“Куда мы направляемся? Что такое?..”

Меня снова толкнули.

“Кто ты такой? Почему ты...?”

“Вы задаете слишком много вопросов, адвокат”.

Он схватил меня сзади за воротник и толкнул к пропасти. Я знал, что это был почти отвесный обрыв на краю. Я собирался закончить в чьей-нибудь джакузи на заднем дворе – после погружения с трехсотфутовой высоты.

Я попытался упереться пятками и замедлить движение вперед, но это привело к еще более сильному толчку. Теперь у меня была скорость, и человек в маске собирался столкнуть меня с края в черноту бездны.

“Ты не можешь...”

Внезапно раздался выстрел. Не из-за моей спины. Но справа и на расстоянии. Почти одновременно позади меня раздался металлический щелкающий звук, и человек в маске взвизгнул и упал в кусты слева.

Затем послышались голоса и крики.

“Бросьте оружие! Бросьте оружие!”

“Ложись на землю! Ложись на землю!”

Я нырнул лицом в грязь на краю пропасти и закрыл голову руками для защиты. Я услышал еще крики и звук бегущего. Я услышал рев двигателей и скрип машин по гравию. Когда я открыл глаза, я увидел синие огоньки, повторяющиеся на поверхности грязи и кустарника. Синие огни означали копов. Это означало, что я в безопасности.

“Советник”, - произнес голос надо мной. “Теперь ты можешь вставать”.

Я вытянул шею, чтобы посмотреть вверх. Это был Босх, его лицо в тени вырисовывалось на фоне звезд над головой.

“Ты довольно близко подошел к этому вопросу”, - сказал он.

Пятьдесят два

Человек в черной маске застонал от боли, когда они сковали его руки за спиной.

“Моя рука! Господи, вы, придурки, у меня рука сломана!”

Я поднялся на ноги и увидел нескольких мужчин в черных ветровках, которые двигались по холму, как муравьи. На некоторых пластиковых куртках было написано "Полиция Лос-Анджелеса", но на большинстве сзади было напечатано "ФБР". Вскоре над головой пролетел вертолет и осветил прожектором всю парковку.

Босх подошел к агентам ФБР, склонившимся над человеком в маске.

“В него попали?” - спросил он.

“Раны нет”, - сказал агент. “Пуля, должно быть, попала в пистолет, но все равно чертовски больно”.

“Где пистолет?”

“Мы все еще ищем”, - сказал агент.

“Возможно, он упал за борт”, - сказал другой агент.

“Если мы не найдем это сегодня ночью, мы найдем это при дневном свете”, - сказал третий.

Они подняли мужчину в положение стоя. Двое агентов ФБР стояли по обе стороны от него, держа его за локти.

“Давайте посмотрим, кто у нас есть”, - сказал Босх.

Лыжная маска была бесцеремонно сорвана, и фонарик был направлен в упор в лицо мужчины. Босх повернулся и снова посмотрел на меня.

“Присяжный номер семь”, - сказал я.

“О чем ты говоришь?”

“Присяжный номер семь с процесса. Он не появился сегодня, и Департамент шерифа искал его ”.

Босх повернулся к человеку, которого, как я знал, звали Дэвид Максуини.

“Держите его прямо здесь”.

Затем он повернулся и подал мне знак следовать за ним. Он вышел из круга активности на парковочную площадку рядом с моей машиной. Он остановился и повернулся ко мне. Но сначала я задал свой вопрос.

“Что только что произошло?”

“Только что произошло то, что мы только что спасли тебе жизнь. Он собирался столкнуть тебя за борт ”.

“Я знаю это, но что произошло?Откуда взялись ты и все остальные? Ты сказал, что отпустишь людей ночью, после того как меня уложат спать. Откуда взялись все эти копы? И что здесь делает ФБР?”

“Сегодня вечером все было по-другому. Всякое случалось”.

“Что произошло? Что изменилось?”

“Мы можем обсудить это позже. Давайте сначала поговорим о том, что у нас здесь есть ”.

“Я не знаю, что у нас здесь”.

“Расскажите мне о присяжном номер семь. Почему он не появился сегодня?”

“Ну, тебе, наверное, следует спросить его об этом. Все, что я могу вам сказать, это то, что сегодня утром судья вызвал нас в кабинет и сказал, что получил анонимное письмо, в котором говорится, что номер семь был фальшивым и он солгал о том, что у него есть судимость. Судья планировал допросить его, но он не явился. Шерифы были посланы в его дом и на его работу, и они вернули парня, который не был присяжным номер семь ”.

Босх поднял руку, как регулировщик дорожного движения.

“Держись, держись. В твоих словах нет смысла. Я знаю, что ты просто испугался, но ...

Он остановился, когда один из мужчин в куртке полиции Лос-Анджелеса подошел, чтобы обратиться к нему.

“Вы хотите, чтобы мы вызвали парамедиков? Он говорит, что, по его мнению, у него сломана рука ”.

“Нет, просто подержи его там. Мы проверим его после того, как оформим его ”.

“Ты уверен?”

“Пошел он”.

Мужчина кивнул и вернулся к тому месту, где они держали Максуини.

“Да, пошел он”, - сказал я.

“Почему он хотел тебя убить?” Босх спросил.

Я поднял пустые руки.

“Я не знаю. Может быть, из-за истории, которую мы подложили. Разве не в этом был план - выманить его?”

“Я думаю, вы что-то от меня утаиваете, Холлер”.

“Послушай, я сказал тебе все, что мог сказать с самого начала. Это ты держишься и играешь в игры. Что здесь делает ФБР?”

“Они были замешаны в этом с самого начала”.

“Верно, и ты просто забыл мне сказать”.

“Я сказал тебе то, что тебе нужно было знать”.

“Что ж, мне нужно знать все это сейчас, или мое сотрудничество с вами заканчивается сейчас. Это включает в себя любого рода показания против того человека вон там ”.

Я подождал мгновение, но он ничего не сказал. Я повернулся, чтобы идти к своей машине, и Босх положил руку мне на плечо. Он разочарованно улыбнулся и покачал головой.

“Давай, чувак, охлади свои двигатели. Не разбрасывайся пустыми угрозами ”.

“Вы думаете, это пустая угроза? Почему бы нам не посмотреть, насколько он пуст, когда я начну составлять повестку федеральному большому жюри, которая, я знаю, из этого выйдет. Я могу отстаивать конфиденциальность клиента вплоть до Верховного суда – бьюсь об заклад, это займет всего около двух лет – и твои новообретенные приятели в бюро пожалеют, что ты просто не признался мне во всем, когда у тебя была такая возможность ”.

Босх на мгновение задумался и потянул меня за руку.

“Ладно, крутой парень, иди сюда”.

Мы подошли к месту на парковке, расположенному еще дальше от муравейника правоохранительных органов. Босх начал говорить.

“Бюро связалось со мной через несколько дней после убийства Винсента и сказало, что он представлял для них интерес. Вот и все. Лицо, представляющее интерес. Он был одним из адвокатов, чьи имена всплыли в их взгляде на суды штата. Ничего конкретного, просто основано на слухах, о том, что он якобы говорил клиентам, что может сделать, о связях, которые, по его утверждению, были, и тому подобное. Они составили список адвокатов, которые, как они слышали, могли быть нечестными, и Винсент был в нем. Они пригласили его в качестве сотрудничающего свидетеля, но он отказался. Они усилили давление на него, когда его ударили ”.

“Итак, они рассказывают вам все это, и вы объединяете усилия. Разве это не замечательно? Спасибо, что рассказали мне ”.

“Как я уже сказал, тебе не нужно было знать”.

Мужчина в куртке ФБР пересек парковочную площадку позади Босха, и его лицо на мгновение осветилось сверху. Он показался мне знакомым, но я не мог его вспомнить. Но потом я представила усы на нем.

“Эй, это тот мудак, которого ты послал за мной прошлой ночью”, - сказал я достаточно громко, чтобы проходивший мимо агент услышал. “Ему повезло, что я не всадил пулю ему в лицо у двери”.

Босх положил руки мне на грудь и оттолкнул меня на несколько шагов назад.

“Успокойтесь, советник. Если бы не бюро, у меня не было бы людей, чтобы следить за тобой. И прямо сейчас ты мог бы лежать там, внизу, у подножия горы ”.

Я оттолкнула его руки от себя, но успокоилась. Мой гнев рассеялся, когда я принял реальность того, что только что сказал Босх. И реальность того, что меня с самого начала использовали как пешку. Моим клиентом, а теперь Босхом и ФБР. Босх воспользовался моментом, чтобы подать сигнал другому агенту, который стоял неподалеку и наблюдал.

“Это агент Армстед. Он руководил делами бюро, и у него есть к вам несколько вопросов ”.

“Почему бы и нет?” Я сказал. “На мой никто не отвечает. С таким же успехом я мог бы ответить на ваш.”

Армстед был молодым, аккуратным агентом с аккуратной военной стрижкой.

“Мистер Холлер, мы ответим на ваши вопросы, как только сможем”, - сказал он. “Прямо сейчас у нас здесь нестабильная ситуация, и мы будем высоко ценить ваше сотрудничество. Является ли присяжный номер семь тем человеком, которому Винсент заплатил взятку?”

Я посмотрел на Босха с выражением “кто этот парень?”.

“Чувак, откуда мне это знать? Я не был частью этого. Хочешь получить ответ на этот вопрос, иди и спроси его ”.

“Не волнуйся. Мы будем задавать ему много вопросов. Что вы здесь делали, мистер Холлер?”

“Я говорил вам, люди. Я сказал Босху. Мне позвонил человек, который сказал, что он полицейский. Он сказал, что у него здесь была женщина, которую я знаю лично, и она была в нетрезвом состоянии, и что я мог бы приехать и отвезти ее домой и избавить ее от необходимости заказывать двойку ”.

“Мы проверили имя, которое вы дали мне по телефону”, - сказал Босх. “В департаменте есть некто Рэндалл Моррис. Он в отделе по борьбе с бандитизмом в Южном бюро.”

Я кивнул.

“Да, ну, я думаю, теперь довольно ясно, что это был ложный звонок. Но он знал имя моего друга, и у него был мой сотовый. В то время это казалось убедительным, верно?”

“Откуда он узнал имя женщины?” Спросил Армстед.

“Хороший вопрос. У меня были с ней отношения – платонические отношения, – но я не разговаривал с ней почти месяц ”.

“Тогда откуда он мог знать о ней?”

“Чувак, ты спрашиваешь меня о том дерьме, которого я не знаю. Пойди спроси Максуини ”.

Я сразу понял, что допустил ошибку. Я бы не знал этого имени, если бы не расследовал дело присяжного номер семь.

Босх с любопытством посмотрел на меня. Я не знал, понимал ли он, что присяжные должны быть анонимными, даже для адвокатов, ведущих это дело. Прежде чем он смог задать вопрос, меня спас чей-то крик из кустов, где меня чуть не столкнули за борт.

“У меня есть пистолет!”

Босх ткнул пальцем мне в грудь.

“Оставайся здесь”.

Я наблюдал, как Босх и Армстед подбежали и присоединились к нескольким другим, когда они изучали найденное оружие под лучом фонарика. Босх не прикасался к оружию, но наклонился к свету, чтобы внимательно рассмотреть его.

За моей спиной заиграла увертюра к "Вильгельму Теллю". Я обернулся и увидел свой телефон, лежащий на гравии, его крошечный квадратный экран светился, как маяк. Я подошел и поднял его. Это был Циско, и я ответил на звонок.

“Циско, я должен тебе перезвонить”.

“Сделай это быстро. У меня есть для тебя кое-что вкусненькое. Ты захочешь это знать ”.

Я закрыл телефон и наблюдал, как Босх закончил изучать оружие, а затем подошел к Максуини. Он наклонился к нему поближе и что-то прошептал ему на ухо. Он не стал дожидаться ответа. Он просто повернулся и пошел обратно ко мне. Даже в тусклом лунном свете я мог сказать, что он был взволнован. Армстед следовал за ним по пятам.

“Пистолет - Beretta Bobcat, такой, какой мы искали у Винсента”, - сказал он. “Если результаты баллистической экспертизы совпадут, то мы заперли этого парня в коробке. Я позабочусь о том, чтобы вы получили благодарность от мэрии ”.

“Хорошо. Я вставлю это в рамку ”.

“Соедини это для меня, Халлер, и ты можешь начать с того, что он был тем, кто убил Винсента. Почему он хотел убить и тебя тоже?”

“Я не знаю”.

“Взятка”, - спросил Армстед. “Это он получил деньги?”

“Тот же ответ, который я дал вам пять минут назад. Я не знаю. Но в этом есть смысл, не так ли?”

“Откуда он узнал имя вашего друга по телефону?”

“Этого я тоже не знаю”.

“Тогда какой от тебя прок?” Босх спросил.

Это был хороший вопрос, и немедленный ответ меня не устроил.

“Послушайте, детектив, я...”

“Не беспокойся, чувак. Почему бы тебе просто не сесть в свою машину и не свалить отсюда нахуй? Дальше мы сами разберемся ”.

Он повернулся и пошел прочь, и Армстед последовал за ним. Я поколебался, а затем позвал Босха. Я помахал ему в ответ. Он что-то сказал агенту ФБР и вернулся ко мне один.

“Без ерунды”, - сказал он нетерпеливо. “У меня нет времени”.

“Ладно, вот в чем дело”, - сказал я. “Я думаю, он собирался обставить это так, будто я прыгнул”.

Босх обдумал это и затем покачал головой.

“Самоубийство? Кто бы в это поверил? У тебя дело десятилетия, чувак. Ты горячая штучка. Тебя показывают по телевизору. И у тебя есть ребенок, о котором нужно беспокоиться. Самоубийство не будет продаваться ”.

Я кивнул.

“Да, так и было бы”.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал, ожидая, что я объясню.

“Я выздоравливающий наркоман, Босх. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Почему бы тебе мне не сказать?”

“Ходили слухи, что я не выдержал давления большого дела и всего внимания, и у меня либо случился, либо был близок к рецидиву. Поэтому я прыгнул, вместо того чтобы вернуться к этому. В этом нет ничего необычного, Босх. Они называют это быстрым выходом. И это заставляет меня думать, что ...”

“Что?”

Я указал через поляну на присяжного номер семь.

“Что он и тот, для кого он это делал, много знали обо мне. Они сделали глубокую предысторию. Они придумали мою зависимость, реабилитацию и имя Лэни. Затем они придумали надежный план, как избавиться от меня, потому что они не могли просто пристрелить другого адвоката, не привлекая пристального внимания к тому, что они затеяли. Если бы я покончил жизнь самоубийством, давления было бы намного меньше ”.

“Да, но зачем им понадобилось избавляться от тебя?”

“Наверное, они думают, что я слишком много знаю”.

“А ты?”

Прежде чем я смог ответить, Максуини начал кричать с другой стороны поляны.

“Эй! Вон там, с адвокатом. Я хочу заключить сделку. Я могу дать тебе несколько важных людей, чувак! Я хочу заключить сделку!”

Босх подождал, не будет ли чего-нибудь еще, но это было все.

“Мои чаевые?” Я сказал. “Иди туда и куй железо, пока горячо. Прежде чем он вспомнит, что имеет право на адвоката.”

Босх кивнул.

“Спасибо, тренер”, - сказал он. “Но я думаю, что знаю, что делаю”.

Он направился через поляну.

“Эй, Босх, подожди”, - позвал я. “Ты мне кое-что должен, прежде чем пойдешь туда”.

Босх остановился и подал знак Армстеду, чтобы тот шел к Максуини. Затем он вернулся ко мне.

“Сколько я тебе должен?”

“Один ответ. Сегодня вечером я позвонил тебе и сказал, что остаюсь на ночь. Вы должны были сократить наблюдение до одной машины. Но это целая энчилада здесь, наверху. Что заставило тебя передумать?”

“Вы не слышали, не так ли?”

“Слышал что?”

“Завтра вам придется подольше поспать, советник. Суда больше нет ”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что ваш клиент мертв. Кто–то - вероятно, наш друг вон там, который хочет заключить сделку, – сегодня вечером забрал Эллиота и его девушку куда-то, когда они возвращались домой с ужина. Его электрические ворота не открывались, и когда он вышел, чтобы открыть их, кто-то подошел и всадил пулю ему в затылок. Затем он сбил женщину в машине ”.

Я в шоке отступил на полшага назад. Я знал, о каких воротах говорил Босх. Я был в особняке Эллиота в Беверли-Хиллз буквально прошлой ночью. И что касается девушки, я тоже думал, что знаю, кто это будет. Я рассчитывал на эту должность Нину Альбрехт с тех пор, как Эллиот сказал мне, что ему помогали в день убийств в Малибу.

Босх не позволил ошеломленному выражению моего лица помешать ему продолжить.

“Я получил наводку от друга из офиса судмедэксперта и подумал, что кто-то, возможно, сегодня вечером будет там наводить порядок. Я подумал, что должен перезвонить команде и посмотреть, что происходит у тебя дома. К счастью для тебя, я это сделал ”.

Я смотрел прямо сквозь Босха, когда отвечал.

“Да”, - сказал я. “К счастью для меня”.

Пятьдесят три

Судебного разбирательства больше не было, но я отправился в суд во вторник утром, чтобы довести дело до официального завершения. Я занял свое место рядом с пустым местом, которое Уолтер Эллиот занимал последние две недели. Фотографам новостей, которым был разрешен доступ в зал суда, казалось, понравилось это пустое кресло. Они сделали много фотографий этого.

Джеффри Голанц сидел через проход. Он был самым удачливым прокурором на земле. Однажды он покинул суд, думая, что ему грозит потеря, препятствующая карьере, и вернулся на следующий день со своим безупречным послужным списком в целости и сохранности. Его восходящая траектория в офисе окружного прокурора и городской политике пока была в безопасности. Ему нечего было мне сказать, пока мы сидели и ждали судью.

Но в галерее было много разговоров. Люди гудели от новостей об убийствах Уолтера Эллиота и Нины Альбрехт. Никто не упомянул о покушении на мою жизнь и событиях в "Оверлуке каньона Фрайман". На данный момент все это было засекречено. Как только Максуини сказал Босху и Армстеду, что хочет заключить сделку, следователи попросили меня хранить молчание, чтобы они могли действовать медленно и осторожно со своим сотрудничающим подозреваемым. Я сам был рад сотрудничать с этим. В точку.

Судья Стэнтон занял свое место ровно в девять. Его глаза были опухшими, и он выглядел так, как будто очень мало спал. Я задавался вопросом, знал ли он так же много деталей о том, что произошло прошлой ночью, как и я.

Присяжных пригласили, и я изучал их лица. Если кто-то из них и знал, что произошло, они этого не показывали. Я заметил, что несколько из них посмотрели на пустое место рядом со мной, когда занимали свое.

“Леди и джентльмены, доброе утро”, - сказал судья. “На данный момент я собираюсь отстранить вас от участия в этом судебном процессе. Как я уверен, вы можете видеть, мистера Эллиота нет на его месте за столом защиты. Это потому, что обвиняемый на этом процессе стал жертвой убийства прошлой ночью ”.

Рты половины присяжных открылись в унисон. Остальные выразили свое удивление глазами. По залу суда пронесся низкий гул возбужденных голосов, а затем из-за стола обвинения раздались медленные и нарочитые хлопки. Я обернулся и увидел, как мать Митци Эллиот аплодирует известию о кончине Эллиота.

Судья резко опустил свой молоток как раз в тот момент, когда Голанц вскочил со своего места и бросился к ней, мягко схватив ее за руки и не давая ей продолжить. Я видел, как слезы катились по ее щекам.

“Демонстраций с галереи не будет”, - резко сказал судья. “Мне все равно, кто вы или какое отношение вы можете иметь к делу, все присутствующие здесь проявят уважение к суду, или я прикажу вас удалить”.

Голанц вернулся на свое место, но слезы матери одной из жертв продолжали литься рекой.

“Я знаю, что для всех вас это довольно шокирующая новость”, - сказал Стэнтон присяжным. “Будьте уверены, что власти тщательно расследуют это дело и, надеюсь, вскоре привлекут ответственное лицо или лиц к ответственности. Я уверен, что вы узнаете все об этом, когда будете читать газету или смотреть новости, что вы сейчас можете делать свободно. Что касается сегодняшнего дня, я хочу поблагодарить вас за вашу службу. Я знаю, что вы все были очень внимательны к изложению аргументов обвинения и защиты, и я надеюсь, что ваше пребывание здесь было положительным опытом. Теперь вы свободны и можете вернуться в совещательную комнату, собрать свои вещи и отправиться домой. Вы освобождены ”.

Мы в последний раз предстали перед присяжными, и я наблюдал, как они гуськом проходят через дверь в совещательную комнату. После того, как они ушли, судья поблагодарил Голанца и меня за наше профессиональное поведение во время судебного разбирательства, поблагодарил своих сотрудников и быстро закрыл заседание. Я не потрудилась распаковать какие-либо файлы из своей сумки, поэтому долгое время стояла неподвижно после того, как судья покинул зал суда. Мои размышления не были прерваны, пока Голанц не подошел ко мне с протянутой рукой. Не задумываясь, я протянул руку и пожал ее.

“Ни на что не обижайся, Микки. Ты чертовски хороший адвокат ”.

Был, я думал.

“Да”, - сказал я. “Без обид”.

“Ты собираешься побродить поблизости и поговорить с присяжными, посмотреть, в какую сторону они склоняются?” он спросил.

Я покачал головой.

“Нет, меня это не интересует”.

“Я тоже. Береги себя ”.

Он хлопнул меня по плечу и вытолкнул за ворота. Я был уверен, что в зале будет толпа ЖУРНАЛИСТОВ, ожидающих, и он скажет им, что каким-то странным образом он почувствовал, что справедливость восторжествовала. Живи с оружием в руках, умри с оружием в руках. Или слова на этот счет.

Я бы оставил СМИ ради него. Вместо этого я дал ему хорошую наводку, а затем последовал за ним. Репортеры уже окружили его, и я смог прижаться к стене и избежать внимания. Все, кроме Джека Макэвоя из Times. Он заметил меня и начал преследовать. Он поймал меня, когда я подходил ко входу на лестничную клетку.

“Привет, Мик!”

Я взглянул на него, но не остановился. По опыту я знал, что этого делать нельзя. Если бы один представитель СМИ унизил тебя, остальная часть прайда подхватила бы и навалилась на тебя. Я не хотел, чтобы меня сожрали. Я ударился о дверь лестничной клетки и начал спускаться.

“Без комментариев”.

Он оставался со мной, шаг за шагом.

“Я пишу не о судебном процессе. Я освещаю новые убийства. Я подумал, может быть, мы с тобой могли бы снова заключить ту же сделку. Ты знаешь, торговая информация...”

“Сделки нет, Джек. И без комментариев. Увидимся позже”.

Я протянул руку и остановил его на первой лестничной площадке. Я оставил его там, спустился еще на две площадки, а затем вышел в коридор. Я спустился в зал суда судьи Холдера и вошел.

Микаэла Джилл была в приемной секретаря, и я спросил, могу ли я увидеть судью на несколько минут.

“Но я не приглашаю тебя на прием”, - сказала она.

“Я знаю это, Микаэла, но я думаю, что судья захочет меня видеть. Она вернулась туда? Не могли бы вы сказать ей, что мне нужно всего десять минут? Скажи ей, что это по поводу файлов Винсента ”.

Секретарь поднял трубку телефона, нажал на кнопку и передал судье мою просьбу. Затем она повесила трубку и сказала мне, что я могу сразу вернуться в ее кабинет.

“Благодарю вас”.

Судья сидела за своим столом в очках-половинках, с ручкой в руке, как будто я прервал ее на середине подписания приказа.

“Что ж, мистер Холлер”, - сказала она. “Это, безусловно, был насыщенный событиями день. Присаживайтесь.”

Я сел в знакомое кресло напротив нее.

“Спасибо, что согласились встретиться со мной, судья”.

“Что я могу для вас сделать?”

Она задала вопрос, не глядя на меня. Она начала ставить подписи под серией документов.

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что я ухожу с поста адвоката по остальным делам Винсента”.

Она отложила ручку и посмотрела на меня поверх очков.

“Что?”

“Я ухожу в отставку. Я вернулся слишком рано или, вероятно, вообще не должен был возвращаться. Но мне конец ”.

“Это абсурд. О вашей защите мистера Эллиота говорили в этом здании суда. Я смотрел часть этого по телевизору. Вы явно обучали мистера Голанца, и я не думаю, что было много наблюдателей, которые поставили бы на оправдательный приговор ”.

Я отмахнулся от комплиментов.

“В любом случае, судья, это не имеет значения. На самом деле я здесь не из-за этого ”.

Она сняла очки и положила их на стол. Она выглядела нерешительной, но затем задала следующий вопрос.

“Тогда почему ты здесь?”

“Потому что, судья, я хотел, чтобы вы знали, что я знаю. И достаточно скоро это сделают и все остальные ”.

“Я уверен, что не понимаю, о чем вы говорите. Что вам известно, мистер Холлер?”

“Я знаю, что ты продаешься и что ты пытался меня убить”.

Она рявкнула смехом, но в ее глазах не было веселья, только кинжалы.

“Это что, какая-то шутка?”

“Нет, это не шутка”.

“Тогда, мистер Холлер, я предлагаю вам успокоиться и взять себя в руки. Если вы будете ходить по зданию суда, выдвигая такого рода нелепые обвинения, то для вас будут последствия. Тяжелые последствия. Возможно, вы правы. Вы испытываете стресс из-за того, что слишком рано вернулись из реабилитационного центра ”.

Я улыбнулся и по ее лицу понял, что она сразу осознала свою ошибку.

“Вы допустили ошибку, не так ли, судья? Как ты узнал, что я был в реабилитационном центре? А еще лучше, откуда присяжный номер семь узнал, как выманить меня из дома прошлой ночью? Ответ в том, что у вас была моя предыстория. Ты подставил меня и послал Максуини убить меня ”.

“Я не знаю, о чем вы говорите, и я не знаю этого человека, который, по вашим словам, пытался вас убить”.

“Ну, я думаю, он тебя знает, и в последний раз, когда я его видел, он собирался начать играть в ”Давайте заключим сделку с федеральным правительством".

Это поразило ее, как удар под дых. Я знал, что, рассказав ей об этом, я не снискаю расположения Босха или Армстеда, но мне было все равно. Ни один из них не был тем парнем, которого использовали как пешку и который едва не сорвал высокий куш с Малхолланда. Я был тем парнем, и это давало мне право противостоять человеку, который, как я знал, стоял за этим.

“Я собрал это воедино, не заключая ни с кем сделки”, - сказал я. “Мой следователь выследил Максуини. Девять лет назад он был арестован за ADW, и кто был его адвокатом? Митч Лестер, твой муж. На следующий год его снова арестовали за мошенничество, и снова по делу проходил Митч Лестер. Здесь есть связь. Получается симпатичный маленький треугольник, не так ли? У вас есть доступ к списку присяжных и процессу отбора и контроль над ним. Вы можете залезть в компьютеры, и именно вы подсадили шпалу моим присяжным. Джерри Винсент заплатил вам, но потом он передумал, после того как ФБР начало вынюхивать. Нельзя было рисковать тем, что Джерри может столкнуться с ФБР и попытаться устроить им судью. Итак, вы послали Максуини.

“Затем, когда вчера все превратилось в дерьмо, ты решил навести порядок в доме. Вы послали Максуини – присяжного номер семь – за Эллиотом и Альбрехтом, а затем за мной. Как у меня дела, судья?Я пока что что-нибудь пропустил?”

Я произнес слово “судья” так, словно оно имело то же значение, что и мусор. Она встала.

“Это безумие. У вас нет доказательств, связывающих меня с кем-либо, кроме моего мужа. И переходить от одного из его клиентов ко мне - это полный абсурд ”.

“Вы правы, судья. У меня нет доказательств, но мы здесь не в суде. Здесь только ты и я. У меня просто есть внутреннее чутье, и оно говорит мне, что все это возвращается к тебе ”.

“Я хочу, чтобы ты сейчас же ушел”.

“Но федералы, с другой стороны? Максуини у них ”.

Я мог видеть, как это вселяет страх в ее глаза.

“Полагаю, вы ничего о нем не слышали, не так ли? Да, я не думаю, что они разрешат ему делать какие-либо звонки, пока допрашивают его. Тебе лучше надеяться, что у него нет ни одной из этих улик. Потому что, если он поместит тебя в этот треугольник, тогда ты поменяешь свою черную мантию на оранжевый комбинезон ”.

“Убирайтесь, или я вызову охрану здания суда и вас арестуют!”

Она указала на дверь. Я спокойно и медленно встал.

“Конечно, я пойду. И знаешь что? Возможно, я никогда больше не буду заниматься юридической практикой в этом здании суда. Но я обещаю вам, что вернусь, чтобы посмотреть, как вас будут судить. Ты и твой муж. Рассчитывай на это ”.

Судья уставилась на меня, ее рука все еще была протянута к двери, и я увидел, как гнев в ее глазах медленно сменяется страхом. Ее рука немного опустилась, а затем она позволила ей упасть полностью. Я оставил ее стоять там.

Я спустился по лестнице до конца, потому что не хотел заходить в переполненный лифт. Одиннадцать пролетов вниз. Внизу я толкнул стеклянные двери и покинул здание суда. Я достал свой телефон, позвонил Патрику и сказал ему развернуть машину. Затем я позвонил Босху.

“Я решил разжечь костер под тобой и бюро”, - сказал я ему.

“Что вы имеете в виду? Что ты сделал?”

“Я не хотел ждать, пока бюро потребуется, как обычно, полтора года, чтобы возбудить дело. Иногда правосудие не может ждать, детектив.”

“Что ты сделал, Холлер?”

“У меня только что был разговор с судьей Холдером – да, я разобрался во всем без помощи Максуини. Я сказал ей, что Максуини был у федералов и он сотрудничал. На вашем месте и в бюро я бы чертовски поторопился с вашим делом, а тем временем присматривал за ней. Она не кажется мне бегуньей, но никогда не знаешь наверняка. Хорошего дня”.

Я закрыл телефон, прежде чем он смог возразить против моих действий. Мне было все равно. Он использовал меня все это время. Было приятно поменяться с ним ролями, заставить его и ФБР танцевать в конце цепочки.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

– Последний вердикт

Пятьдесят четыре

Босх постучал в мою дверь рано утром в четверг. Я еще не причесалась, но была одета. Он, с другой стороны, выглядел так, словно провел всю ночь.

“Я тебя разбудил?” - спросил он.

Я покачал головой.

“Я должен подготовить своего ребенка к школе”.

“Это верно. По вечерам в среду и каждые другие выходные ”.

“В чем дело, детектив?”

“У меня есть пара вопросов, и я подумал, что вам, возможно, будет интересно узнать, как обстоят дела по всем вопросам”.

“Конечно. Давайте посидим здесь. Я не хочу, чтобы она это слышала ”.

Я пригладила волосы, направляясь к столу.

“Я не хочу сидеть”, - сказал Босх. “У меня не так много времени”.

Он повернулся к перилам и оперся на них локтями. Я сменил направление и сделал то же самое прямо рядом с ним.

“Мне тоже не нравится сидеть, когда я здесь”.

“У меня дома такой же вид”, - сказал он. “Только это с другой стороны”.

“Полагаю, это заставляет нас по разные стороны одной и той же горы”.

Он на мгновение перевел взгляд с вида на меня.

“Что-то вроде этого”, - сказал он.

“Итак, что происходит? Я думал, ты будешь слишком зол на меня, чтобы когда-нибудь рассказать мне, что происходит ”.

“По правде говоря, я сам думаю, что бюро действует слишком медленно. Им не очень понравилось то, что ты сделал, но я не возражал. Это заставило дело сдвинуться с мертвой точки ”.

Босх выпрямился и откинулся на перила, открывая вид на город позади него.

“Итак, что же тогда происходит?” Я спросил.

“Вчера вечером большое жюри вынесло обвинительные заключения. Холдер, Лестер, Карлин, Максуини и женщина, которая является надзирателем в офисе присяжных и именно она предоставила им доступ к компьютерам. Мы снимаем их всех одновременно этим утром. Так что держи это при себе, пока мы всех не подключим ”.

Было приятно, что он доверял мне настолько, что рассказал до арестов. Я подумал, что было бы еще приятнее спуститься в ЦКБ и посмотреть, как они выводят Холдера оттуда в наручниках.

“Это прочно?” Я спросил. “Холдер - судья, вы знаете. Тебе лучше прибить это гвоздями ”.

“Это надежно. Максуини отказался от всего этого. У нас есть записи телефонных разговоров, денежных переводов. Он даже записывал на пленку ее мужа во время некоторых бесед ”.

Я кивнул. Это звучало как типичный федеральный пакет. Одна из причин, по которой я никогда не брался за федеральные дела, когда практиковал, заключалась в том, что когда Большой Джи заводил дело, оно обычно оставалось заведенным. Победы защиты были редкостью. В большинстве случаев тебя просто расплющивало, как труп на дороге.

“Я не знал, что Карлин замешана в этом”, - сказал я.

“Он в самом центре. Он давно знаком с судьей, и она использовала его, чтобы приблизиться к Винсенту в первую очередь. Винсент использовал его, чтобы доставить деньги. Затем, когда Винсент начал трусить, потому что ФБР что-то вынюхивало, Карлин пронюхала об этом и рассказала судье. Она подумала, что лучшее, что можно сделать, это избавиться от слабого звена. Она и ее муж послали Максуини позаботиться о Винсенте ”.

“Как об этом пронюхали? Рен Уильямс?”

“Да, мы думаем. Он сблизился с ней, чтобы следить за Винсентом. Мы не думаем, что она знала, что происходит. Она недостаточно умна ”.

Я кивнул и подумал о том, как все части сочетаются друг с другом.

“Что насчет Максуини? Он просто сделал то, что ему сказали? Судья говорит ему ударить парня, и он просто делает это?”

“Прежде всего, Максуини был мошенником до того, как стал убийцей. Так что я ни на минуту не думаю, что мы вытянем из него всю правду. Но он говорит, что судья может быть очень убедительным. То, как она ему это объяснила, означало, что либо Винсент погибнет, либо они все погибнут. Выбора не было. Кроме того, она также пообещала увеличить его долю после того, как он пройдет через суд и раскроет дело ”.

Я кивнул.

“Итак, каковы обвинительные заключения?”

“Заговор с целью совершения убийства, коррупция. Это только первая волна. В будущем их будет больше. Это было не в первый раз. Максуини сказал нам, что за последние семь лет он был в составе четырех присяжных. Два оправдательных приговора и две виселицы. Три разных здания суда.”

Я присвистнул, подумав о некоторых громких делах, которые в последние годы заканчивались шокирующими оправдательными приговорами или повешением присяжных.

“Роберт Блейк?”

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Я бы хотел”, - сказал он. “О.Джей тоже. Но тогда они не занимались бизнесом из-за этого. Мы только что сами проиграли эти дела ”.

“Не имеет значения. Это будет грандиозно ”.

“Самый большой, который у меня когда-либо был”.

Он скрестил руки на груди и оглянулся через плечо на открывшийся вид.

“У тебя Сансет-Стрип, а у меня Юниверсал”, - сказал он.

Я услышал, как открылась дверь, и, оглянувшись, увидел выглядывающую Хейли.

“Папа?”

“В чем дело, Хэй?”

“Все в порядке?”

“Все в порядке. Хейли, это детектив Босх. Он полицейский ”.

“Привет, Хейли”, - сказал Босх.

Я думаю, это был единственный раз, когда я видел, как он по-настоящему улыбнулся.

“Привет”, - сказала моя дочь.

“Хейли, ты съела свои хлопья?” Я спросил.

“Да”.

“Хорошо, тогда ты можешь смотреть телевизор, пока не придет время уходить”.

Она исчезла внутри и закрыла дверь. Я посмотрел на часы. У нее оставалось еще десять минут до того, как нам нужно было уходить.

“Она симпатичный ребенок”, - сказал Босх.

Я кивнул.

“Я должен задать тебе вопрос”, - сказал он. “Ты заварил все это дело, не так ли? Ты отправил то анонимное письмо судье.”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Если я скажу "да", стану ли я свидетелем?”

В конце концов, меня не вызвали в федеральное большое жюри. Поскольку Максуини отказался от всего, я, очевидно, был им не нужен. И я не хотел менять это сейчас.

“Нет, это только для меня”, - сказал Босх. “Я просто хочу знать, правильно ли ты поступил”.

Я думал не говорить ему, но в конечном счете я хотел, чтобы он знал.

“Да, это был я. Я хотел вывести Максуини из состава присяжных, а затем выиграть дело честно. Я не ожидал, что судья Стэнтон возьмет письмо и проконсультируется по этому поводу с другими судьями ”.

“Он позвонил главному судье и спросил ее совета”.

Я кивнул.

“Должно быть, так и было”, - сказал я. “Он звонит ей, не зная, что она стояла за всем этим. Затем она дала Максуини чаевые и сказала ему не являться в суд, а затем использовала его, чтобы попытаться навести порядок ”.

Босх кивнул, как будто я подтверждал то, что он уже знал.

“И ты был частью беспорядка. Она, должно быть, решила, что ты отправил письмо судье Стэнтону. Ты слишком много знал и должен был уйти – прямо как Винсент. Дело было не в истории, которую мы подбросили. Речь шла о том, что ты дал чаевые судье Стэнтону ”.

Я покачал головой. Мои собственные действия едва не привели к моей собственной гибели в виде прыжка с большой высоты у Малхолланда.

“Наверное, я был довольно глуп”.

“Я не знаю об этом. Ты все еще стоишь. После сегодняшнего дня никто из них не будет ”.

“Вот так. Какого рода сделку заключил Максуини?”

“Никакого смертного приговора и рассмотрения. Если все лягут, то он, вероятно, получит пятнадцать. В федеральной системе это означает, что он все равно отсидит тринадцать.”

“Кто его адвокат?”

“У него двое. Дэн Дейли и Роджер Миллс.”

Я кивнул. Он был в надежных руках. Я подумал о том, что сказал мне Уолтер Эллиот, что чем ты виновнее, тем больше адвокатов тебе нужно.

“Довольно хорошая сделка за три убийства”, - сказал я.

“Одно убийство”, - поправил Босх.

“Что вы имеете в виду? Винсент, Эллиот и Альбрехт.”

“Он не убивал Эллиота и Альбрехта. Эти двое не совпали ”.

“О чем ты говоришь? Он убил их, а затем попытался убить меня ”.

Босх покачал головой.

“Он действительно пытался убить тебя, но он не убивал Эллиота и Альбрехта. Это было другое оружие. Вдобавок ко всему, это не имело смысла. Зачем ему устраивать им засаду, а затем пытаться выставить тебя самоубийцей? Это не соответствует действительности. Максуини чист в отношении Эллиота и Альбрехта ”.

Я ошеломленно молчал долгое время. В течение последних трех дней я верил, что человек, убивший Эллиота и Альбрехта, был тем же человеком, который пытался убить меня, и что он был надежно заперт в руках властей. Теперь Босх говорил мне, что где-то там был второй убийца.

“У Беверли Хиллз есть какие-нибудь идеи?” Я, наконец, спросил.

“О, да, они почти уверены, что знают, кто это сделал. Но они никогда не возбудят дело ”.

Удары продолжали поступать. Один сюрприз за другим.

“Кто?”

“Семья”.

“Ты имеешь в виду, как Семья, с большой F? Организованная преступность?”

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Семья Йохана Рилца. Они позаботились об этом ”.

“Откуда они это знают?”

“Приземляется и углубляется. Пули, которые они извлекли из двух жертв, были девятимиллиметровыми "парабеллумами". Корпус и оболочка из латуни, изготовлены в Германии. Полиция БХПД взяла профиль пули и сравнила их с C-девяносто шестым Mauser, также произведенным в Германии.”

Он сделал паузу, чтобы узнать, есть ли у меня какие-либо вопросы. Когда я этого не сделал, он продолжил.

“В полиции штата Нью-Йорк они думают, что это почти как будто кто-то отправлял сообщение”.

“Сообщение из Германии”.

“Ты получил это”.

Я подумал о Голанце, рассказывающем семье Рилц, как я собираюсь неделю таскать Йохана по грязи. Они предпочли уйти, чем быть свидетелями этого. И Эллиот был убит до того, как это могло произойти.

“Парабеллум”, - сказал я. “Вы знаете латынь, детектив?”

“Не ходил в юридическую школу. Что это значит?”

“Готовьтесь к войне. Это часть поговорки. ‘Если вы хотите мира, готовьтесь к войне’. Что теперь будет с расследованием?”

Босх пожал плечами.

“Я знаю пару детективов из Беверли-Хиллз, которые благодаря этому получат хорошую поездку в Германию. Они перевозят своих пассажиров бизнес-классом с креслами, которые складываются в кровати. Они рассмотрят ходатайства и проявят должную осмотрительность. Но если удар был нанесен правильно, ничего никогда не случится ”.

“Как они пронесли сюда пистолет?”

“Это можно было бы сделать. Через Канаду или FedEx, если это абсолютно точно должно быть там вовремя ”.

Я не улыбнулся. Я думал об Эллиоте и равновесии справедливости. Босх, казалось, каким-то образом знал, о чем я думаю.

“Помните, что вы сказали мне, когда сказали, что сообщили судье Холдер, что знаете, что она стоит за всем этим?”

Я пожал плечами.

“Что я сказал?”

“Ты сказал, что иногда правосудие не может ждать”.

“И?”

“И ты был прав. Иногда это не ждет. На том процессе у вас был импульс, а Эллиот выглядел так, словно собирался уйти. Итак, кто-то решил не дожидаться правосудия и вынес свой собственный вердикт. Когда я служил в патруле, знаете, как мы называли убийство, которое свелось к простому уличному правосудию?”

“Что?”

“Латунный вердикт”.

Я кивнул. Я понял. Мы оба долго молчали.

“В любом случае, это все, что я знаю”, - наконец сказал Босх. “Я должен идти и приготовиться сажать людей в тюрьму. Это будет хороший день ”.

Босх оттолкнулся от перил, готовый к прыжку.

“Забавно, что вы пришли сюда сегодня”, - сказал я. “Прошлой ночью я решил, что спрошу тебя кое о чем, когда увижу тебя в следующий раз”.

“Да, и что это?”

Я на мгновение задумался об этом, а затем кивнул. Это было правильное решение.

“Две стороны одной горы… Ты знаешь, что ты очень похож на своего отца?”

Он ничего не сказал. Он просто уставился на меня на мгновение, затем кивнул один раз и повернулся к перилам. Он бросил взгляд на город.

“Когда ты собрал это воедино?” он спросил.

“Технически прошлой ночью, когда мы с дочерью рассматривали старые фотографии и альбомы с вырезками. Но я думаю, что на каком-то уровне я знал это уже давно. Мы рассматривали фотографии моего отца. Они продолжали напоминать мне о ком-то, и тогда я понял, что это был ты. Как только я это увидел, это показалось очевидным. Я просто сначала этого не заметил ”.

Я подошел к перилам и посмотрел на город вместе с ним.

“Большую часть того, что я знаю о нем, я почерпнул из книг”, - сказал я. “Много разных случаев, много разных женщин. Но есть несколько воспоминаний, которых нет в книгах и которые принадлежат только мне. Я помню, как пришел в кабинет, который он оборудовал дома, когда ему стало плохо. На стене висела картина в рамке – на самом деле гравюра, но тогда я думал, что это настоящая картина. Сад земных наслаждений.Странные, пугающие вещи для маленького ребенка…

“У меня осталось воспоминание о том, как он держал меня на коленях, заставлял смотреть на картину и говорил, что это не страшно. Что это было прекрасно. Он пытался научить меня произносить имя художника. Hieronymus Bosch. Рифмуется с ‘анонимным", - сказал он мне. Только тогда, я не думаю, что я тоже мог бы сказать ‘анонимный’ ”.

Я не видел города снаружи. Я видел воспоминание. После этого я некоторое время молчал. Настала очередь моего сводного брата. В конце концов, он оперся локтями о перила и заговорил.

“Я помню этот дом”, - сказал он. “Я навещал его однажды. Представился. Он был на кровати. Он умирал”.

“Что ты ему сказал?”

“Я только что сказал ему, что справился с этим. Вот и все. На самом деле больше нечего было сказать ”.

Как прямо сейчас, подумал я. Что тут было сказать? Каким-то образом мои мысли перескочили к моей собственной разрушенной семье. Я мало общался с братьями и сестрами, которые, как я знал, у меня были, не говоря уже о Босхе. А потом была моя дочь, которую я видел всего восемь дней в месяц. Казалось, что самые важные вещи в жизни легче всего разбить на части.

“Ты знал все эти годы”, - наконец сказал я. “Почему ты никогда не вступал в контакт? У меня есть еще один сводный брат и три сводные сестры. Они и твои тоже, ты знаешь.”

Босх сначала ничего не сказал, затем дал ответ, который, как я догадался, он говорил себе на протяжении нескольких десятилетий.

“Я не знаю. Думаю, я не хотел раскачивать ничью лодку. В большинстве случаев люди не любят сюрпризов. Не такой, как этот ”.

На мгновение я задумался, какой была бы моя жизнь, если бы я знал о Bosch. Может быть, я был бы копом, а не адвокатом. Кто знает?

“Ты знаешь, я ухожу”.

Я не был уверен, почему я это сказал.

“Увольняюсь с чего?”

“Моя работа. Закон. Можно сказать, что вердикт брасса был моим последним приговором ”.

“Я уволился однажды. Это не заняло. Я вернулся”.

“Посмотрим”.

Босх взглянул на меня, а затем снова перевел взгляд на город. Это был прекрасный день с низко летящими облаками и фронтом холодного воздуха, который сжал слой смога до тонкой янтарной полосы на горизонте. Солнце только что поднялось над горами на востоке и бросало свет на Тихий океан. Мы могли видеть весь путь до Каталины.

“Я пришел в больницу в тот раз, когда в тебя стреляли”, - сказал он. “Я не был уверен, почему. Я видел это в новостях, и они сказали, что это был удар под дых, и я знал, что это может закончиться в любом случае. Я подумал, может быть, если им понадобится кровь или что-то в этом роде, я мог бы… Я подумал, что мы подходим друг другу, понимаешь? В любом случае, там были все эти репортеры и камеры. В итоге я ушел ”.

Я улыбнулся, а затем начал смеяться. Я ничего не мог с этим поделать.

“Что тут смешного?”

“Ты, коп, добровольно сдаешь кровь адвокату защиты. Я не думаю, что они позволили бы тебе вернуться в здание клуба, если бы знали об этом ”.

Теперь Босх улыбнулся и кивнул.

“Думаю, я об этом не подумал”.

И вот так наши улыбки исчезли, и неловкость оттого, что мы незнакомы, вернулась. В конце концов Босх взглянул на часы.

“Группы по выдаче ордеров встречаются через двадцать минут. Мне пора сниматься ”.

“Хорошо”.

“Еще увидимся, советник”.

“Еще увидимся, детектив”.

Он спустился по ступенькам, а я остался там, где был. Я услышал, как завелась его машина, затем тронулась с места и поехала вниз по склону.

Пятьдесят пять

После этого я остался на палубе и смотрел на город, по которому двигался свет. Много разных мыслей пронеслось в моей голове и улетело в небо, как облака там, наверху, отдаленно красивые и неприкасаемые. Отдаленный. У меня осталось ощущение, что я больше никогда не увижу Босха. Что у него была бы его сторона горы, а у меня была бы моя, и это все, что было бы.

Через некоторое время я услышал, как открылась дверь и на палубе раздались шаги. Я почувствовал присутствие моей дочери рядом со мной и положил руку ей на плечо.

“Что ты делаешь, папа?”

“Просто смотрю”.

“С тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

“Чего хотел тот полицейский?”

“Просто поговорить. Он мой друг ”.

Мы оба на мгновение замолчали, прежде чем она продолжила.

“Я бы хотела, чтобы мама осталась с нами прошлой ночью”, - сказала она.

Я посмотрел на нее сверху вниз и сжал ее шею сзади.

“По одному делу за раз, Хэй”, - сказал я. “Мы уговорили ее поесть с нами блинчиков прошлой ночью, не так ли?”

Она подумала об этом и кивнула мне. Она согласилась. Блины были началом.

“Я опоздаю, если мы не пойдем”, - сказала она. “Еще раз, и я получу справку о поведении”.

Я кивнул.

“Очень плохо. Солнце вот-вот коснется океана ”.

“Давай, пап. Это происходит каждый день ”.

Я кивнул.

“По крайней мере, где-то”.

Я пошел за ключами, затем запер дверь, и мы спустились по ступенькам в гараж. К тому времени, когда я дал задний ход "Линкольну" и направил его вниз по склону, я мог видеть, как солнце окрашивает Тихий океан в золотые тона.

Благодарности

В произвольном порядке автор хотел бы поблагодарить следующих лиц за вклад в исследование и написание этой истории, который варьировался от небольшого до невероятно самоотверженного и гигантского:

Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Деннис Войцеховский, Ася Мучник, Билл Мэсси, С. Джон Дрексел, Деннис Макмиллан, Памела Маршалл, Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Шеннон Бирн, Майкл Питч, Джон Уилкинсон, Дэвид Огден, Джон Хоутон, Майкл Крикорян, Майкл Рош, Грег Стаут, Джудит Шампань, Рик Джексон, Дэвид Ламбкин, Тим Марсия, Хуан Родригес и Филип Спитцер.

Это художественное произведение. Любые ошибки в законе, доказательствах и тактике ведения судебного процесса полностью принадлежат автору.

Об авторе

Майкл Коннелли - автор серии романов о Гарри Босхе, ставших бестселлерами, а также бестселлера №1 New York Times "Адвокат Линкольна", в котором фигурирует Микки Халлер. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

***

Майкл Коннелли

Черный лед

Вторая книга из серии о Гарри Босхе

Это для

Линда Маккалеб Коннелли

1

Дым поднимался с перевала Кауэнга и расплющивался под слоем холодного пересекающего воздух. С того места, куда смотрел Гарри Босх, дым выглядел как серая наковальня, поднимающаяся над перевалом. Послеполуденное солнце придало серому цвету розоватый оттенок в его высшей точке, сужающийся к глубокому черному цвету у основания, который представлял собой лесной пожар, движущийся вверх по склону на восточной стороне разреза. Он переключил свой сканер на частоту взаимопомощи округа Лос-Анджелес и слушал, как начальники пожарных батальонов докладывали на командный пункт, что на одной улице уже сгорело девять домов , а те, что на соседней улице, находятся на пути. Огонь продвигался к открытым склонам холмов Гриффит-парка, где он мог бушевать часами, прежде чем его удалось бы обуздать. Гарри слышал отчаяние в голосах людей на экране сканера.

Босх наблюдал за эскадрильей вертолетов, которые с такого расстояния, как стрекозы, ныряли в дым и выныривали из него, сбрасывая на горящие дома и деревья полезную нагрузку с водой и розовым антипиреном. Это напомнило ему о столкновениях во Вьетнаме. Этот шум. Неуверенное покачивание перегруженного судна. Он увидел, как вода пробивается сквозь пылающие крыши, и сразу же поднимается пар.

Он отвел взгляд от костра и посмотрел вниз, на сухой кустарник, который покрывал склон холма и окружал опоры, на которых стоял его собственный дом, на склоне холма на западной стороне перевала. Он увидел маргаритки и полевые цветы в чапарале внизу. Но не тот койот, которого он видел в последние недели на охоте в ущелье под его домом. Иногда он бросал мусорщику кусочки курицы, но животное никогда не брало еду, пока Босх наблюдал. Только после того, как Босх возвращался с крыльца, животное выползало наружу и брало подношения. Гарри окрестил койотаТимидо. Иногда поздно ночью он слышал вой койота, эхом разносящийся по перевалу.

Он снова посмотрел на огонь, как раз в тот момент, когда раздался громкий взрыв и концентрированный шар черного дыма поднялся внутри серой наковальни. На сканере послышалась взволнованная болтовня, и командир батальона доложил, что воспламенился баллон с пропаном от барбекю.

Гарри наблюдал, как темный дым рассеивается в более крупном облаке, а затем переключил сканер обратно на тактические частоты полиции Лос-Анджелеса. Он был на дежурстве. Рождественский долг. Он слушал с полминуты, но не услышал ничего, кроме обычного радиообмена. Казалось, это было тихое Рождество в Голливуде.

Он посмотрел на часы и забрал сканер внутрь. Он вытащил противень из духовки и выложил на тарелку свой рождественский ужин - жареную куриную грудку. Затем он снял крышку с кастрюли с приготовленным на пару рисом и горошком и выложил большую порцию на тарелку. Он отнес свой обед на стол в столовой, где его уже ждал бокал красного вина, рядом с тремя открытками, которые пришли по почте ранее на неделе, но которые он оставил нераспечатанными. У него была аранжировка “Song of the Underground Railroad” Колтрейна на проигрывателе компакт-дисков.

Пока он ел и пил, он открыл карточки, бегло изучил их и подумал об их отправителях. Он знал, что это был ритуал одинокого мужчины, но это его не беспокоило. Он провел много рождественских праздников в одиночестве.

Первая открытка была от бывшего партнера, который ушел на пенсию на деньги от книг и фильмов и переехал в Энсенаду. Там было написано то, что всегда говорилось на картах Андерсона: “Гарри, когда ты спустишься?” Следующее письмо тоже было из Мексики, от гида, с которым Гарри провел шесть недель, живя прошлым летом в Байя-Сан-Фелипе, ловя рыбу и практикуясь в испанском. Босх приходил в себя после пулевого ранения в плечо. Солнце и морской воздух помогли ему поправиться. В своем праздничном приветствии, написанном на испанском языке, Хорхе Баррера также пригласил Bosch вернуться.

Последнюю карточку Босх открыл медленно и осторожно, также зная, от кого она, еще до того, как увидел подпись. На нем был почтовый штемпель Техачапи. И так он знал. Он был отпечатан от руки на грязно-белой бумаге с тюремной фабрики по переработке вторсырья, а рождественская сцена была слегка смазана. Оно было от женщины, с которой он провел одну ночь, но думал о ней больше ночей, чем мог вспомнить. Она тоже хотела, чтобы он навестил. Но они оба знали, что он никогда этого не сделает.

Он отпил немного вина и закурил сигарету. Теперь Колтрейн был занят концертной записью “Spiritual”, сделанной в The Village Vanguard в Нью-Йорке, когда Гарри был еще ребенком. Но затем его внимание привлек радиосканер, все еще тихо играющий на столе рядом с телевизором. Полицейские сканеры так долго играли фоновую музыку в его жизни, что он мог игнорировать болтовню, сосредоточиться на звуках саксофона и все еще улавливать необычные слова и коды. То, что он услышал, было голосом, говорящим: “Один-К-Двенадцать, Персоналу Номер два нужны ваши двадцать”.

Босх встал и подошел к сканеру, как будто, взглянув на него, можно было сделать его трансляцию более четкой. Он подождал десять секунд ответа на запрос. Двадцать секунд.

“Второй сотрудник, местонахождение - Убежище, к югу от Франклина. Седьмая комната. Второму сотруднику следует принести маску.”

Босх ждал большего, но на этом все закончилось. Указанное местоположение, Вестерн и Франклин, находилось в пределах границ Голливудского подразделения. Один-К-Двенадцать был радиообозначением детектива отдела по расследованию убийств из Паркер-центра центрального офиса. Отдел по расследованию ограблений и убийств. А "Второй посох" - это обозначение помощника начальника полиции. В отделе было всего три агента по связям с общественностью, и Босх не был уверен, который из них был вторым сотрудником. Но это не имело значения. Вопрос заключался в том, ради чего один из самых высокопоставленных людей в департаменте выкатился бы в рождественскую ночь?

Второй вопрос беспокоил Гарри еще больше. Если RHD уже был на вызове, почему он - дежурный детектив Голливудского отдела - не был уведомлен первым? Он пошел на кухню, бросил тарелку в раковину, набрал номер станции на Уилкокс и попросил начальника вахты. Трубку взял лейтенант по фамилии Кляйнман. Босх не знал его. Он был новичком, переведенным из подгорного дивизиона.

“Что происходит?” - Спросил Босх. “Я слышу по сканеру о трупе на углу Вестерн и Франклин, и никто мне ничего не сказал. И это забавно, потому что я сегодня на дежурстве ”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Кляйнман. “Шляпы привели все в порядок”.

Кляйнман, должно быть, старожил, решил Босх. Он не слышал этого выражения годами. Члены RHD носили соломенные котелки в 1940-х годах. В пятидесятых это были серые фетровые шляпы. После этого шляпы вышли из моды - офицеры в форме теперь называли детективов RHD “костюмами”, а не “шляпами”, - но не полицейских из отдела по расследованию убийств. Они все еще думали, что они вершины, там, высоко, как кошачья задница. Босх ненавидел это высокомерие, даже когда сам был одним из них. Одна хорошая вещь в рабочем Голливуде - городская канализация. Никто не важничал. Это была полицейская работа, простая.

“Что за звонок?” - Спросил Босх.

Кляйнман поколебался несколько секунд, а затем сказал: “У нас есть тело в номере мотеля на Франклин. Это похоже на самоубийство. Но RHD собирается взять это - я имею в виду, они уже взяли это. Мы вышли из этого. Это свыше, Босх”.

Босх ничего не сказал. Он на мгновение задумался. RHD выходит на рождественское самоубийство. Это мало что дало - потом до него дошло.

Калексико Мур.

“Сколько лет этой штуке?” он спросил. “Я слышал, как они сказали второму персоналу принести маску”.

“Оно созрело. Они сказали, что это будет настоящая картофельная голова. Проблема в том, что головы почти не осталось. Похоже, он выкурил оба ствола дробовика. По крайней мере, это то, что я улавливаю в RHD freek ”.

Сканер Bosch не определил частоту RHD. Вот почему он не слышал ни одного из ранних сообщений по радио о вызове. Костюмы, по-видимому, подменили фриков только для того, чтобы сообщить адрес водителю второго персонала. Если бы не это, Босх не услышал бы о звонке до следующего утра, когда он пришел в участок. Это разозлило его, но он сохранил свой голос твердым. Он хотел получить от Кляйнмана все, что мог.

“Это Мур, не так ли?”

“Похоже на то”, - сказал Кляйнман. “Его щит вон там, на бюро. Бумажник. Но, как я уже сказал, никто не собирается проводить визуальную идентификацию тела. Так что ни в чем нельзя быть уверенным”.

“Как все это произошло?”

“Послушай, Босх, я занят здесь, ты понимаешь, что я имею в виду? Тебя это не касается. Он у RHD ”.

“Нет, ты ошибаешься, чувак. Это действительно касается меня. Я должен был получить первый звонок от тебя. Я хочу знать, как все прошло, чтобы понять, почему я этого не сделал ”.

“Отлично, Босх, все прошло вот так. Нам звонит владелец свалки и говорит, что у него труп в ванной седьмого номера. Мы высылаем подразделение, и они перезванивают и говорят, да, мы поймали крепыша. Но они перезвонили по городской линии - без радио - потому что увидели значок и бумажник на бюро и поняли, что это Мур. Или, по крайней мере, думал, что это был он. Посмотрим. В общем, я позвонил капитану Група домой, а он позвонил в кондиционер. Шляпы были вызваны, а тебя не было. Так оно и происходит. Так что, если у вас есть разногласия, то это с Grupa или, может быть, с AC, а не со мной. Я чист”.

Босх ничего не сказал. Он знал, что иногда, когда он молчал, человек, от которого ему нужна была информация, в конце концов заполнял тишину.

“Теперь это не в наших руках”, - сказал Кляйнман. “Черт, телевидение иTimes уже вышли в свет.Ежедневные новости. Они считают, что это Мур, как и все остальные. Это большой беспорядок. Можно подумать, что костра на холме будет достаточно, чтобы занять их. Ни за что. Они там выстроились в линию на Вестерн. Я должен прислать другую машину для контроля СМИ. Итак, Босх, ты должен радоваться, что ты в этом не замешан. Ради всего святого, это Рождество”.

Но этого было недостаточно. Следовало позвонить Босху, а затем ему следовало принять решение, когда вызывать RHD. Кто-то полностью исключил его из процесса, и это все еще жгло его. Он попрощался и закурил еще одну сигарету. Он достал свой пистолет из шкафчика над раковиной и прицепил его к поясу своих синих джинсов. Затем он надел светло-коричневую спортивную куртку поверх армейского зеленого свитера, который был на нем.

Снаружи уже стемнело, и через раздвижную стеклянную дверь он мог видеть линию огня через перевал. Он ярко горел на черном силуэте холма. Это была кривая дьявольская ухмылка, движущаяся к гребню.

Из темноты под своим домом он услышал койота. Воющий на восходящую луну или огонь, или, может быть, просто на себя за то, что он один и в темноте.

2

Босх съехал с холмов в Голливуд, двигаясь в основном по пустынным улицам, пока не добрался до бульвара. На тротуарах были обычные группы беглецов и транзитных пассажиров. Там прогуливались проститутки - он видел одну в красной шапочке Санты. Бизнес есть бизнес, даже в рождественскую ночь. На автобусных скамейках сидели элегантно накрашенные женщины, которые на самом деле не были женщинами и на самом деле не ждали автобусов. Мишура и рождественские огни, развешанные поперек бульвара на каждом перекрестке, придавали неоновому блеску и грязи сюрреалистический оттенок. Как шлюха со слишком большим количеством косметики, подумал он - если такое вообще существует.

Но Босха угнетала не эта сцена. Это был Кэл Мур. Босх ожидал этого почти неделю, с того момента, как услышал, что Мур не явился на перекличку. Для большинства копов Голливудского отдела вопрос о том, мертв ли Мур, не стоял. Вопрос был только в том, как скоро обнаружат его тело.

Мур был сержантом, возглавлявшим отдел по борьбе с уличными наркотиками. Это была ночная работа, и его подразделение работало исключительно на бульваре. В подразделении было известно, что Мур расстался со своей женой и заменил ее виски. Босх убедился в этом из первых рук, когда однажды провел время с наркоторговцем. Он также узнал, что, возможно, его преследует нечто большее, чем просто проблемы в браке и раннее выгорание. Мур уклончиво говорил о внутренних делах и кадровом расследовании.

Все это привело к сильной дозе рождественской депрессии. Как только Босх услышал, что они начинают поиски Кэла Мура, он все понял. Мужчина был мертв.

Как и все остальные в отделе, хотя никто не сказал этого вслух. Даже СМИ не сказали об этом. Сначала департамент пытался справиться с этим тихо. Осторожные вопросы в квартире Мура в Лос-Фелисе. Несколько вертолетов пролетают над близлежащими холмами в Гриффит-парке. Но затем репортеру телевидения сообщили, и все остальные станции и газеты последовали за сюжетом для поездки. Средства массовой информации послушно сообщали о ходе поисков пропавшего полицейского, фотография Мура была прикреплена к доске объявлений в пресс-центре Паркер-Центра, а представители департамента обратились к общественности со стандартными просьбами. Это была драма. Или, по крайней мере, это было хорошее видео; обыски верхом, воздушные обыски, шеф полиции держит в руках фотографию смуглого красавца и серьезного на вид сержанта. Но никто не сказал, что они ищут мертвеца.

Босх остановил машину на светофоре у Вайн и увидел, как мужчина в защитной маске для сэндвичей переходит улицу. Его походка была быстрой и порывистой, а колени постоянно подбрасывали картонную табличку в воздух. Босх увидел, что на доске была приклеена спутниковая фотография Марса, большая часть которой была обведена кружком. Внизу большими буквами было написано "ПОКАЙТЕСЬ!" ЛИК ГОСПОДА НАБЛЮДАЕТ За НАМИ! Босх видел ту же фотографию на обложке таблоида, когда стоял в очереди в магазине Lucky, но таблоид утверждал, что лицо принадлежало Элвису.

Светофор сменился, и он продолжил движение по направлению к Вестерну. Он подумал о Муре. За исключением одного вечера, проведенного с ним за выпивкой в джаз-баре недалеко от бульвара, он мало общался с Муром. Когда год назад Босха перевели из RHD в Голливудское подразделение, все сотрудники подразделения обменялись неуверенными рукопожатиями и приветствиями "рад знакомству". Но люди, как правило, держались на расстоянии. Это было понятно, поскольку его выкатили из RHD на говядине IAD, и Босх не возражал. Мур был одним из тех, кто не прилагал усилий, чтобы сделать гораздо больше, чем просто кивнуть, когда они проходили мимо в коридоре или видели друг друга на собраниях персонала. Что также было понятно, поскольку отдел по расследованию убийств, в котором работал Босх, располагался на первом этаже детективного бюро, а отдел Мура, the Hollywood BANG - сокращение от Boulevard Anti-Narcotic Group - находился на втором этаже участка. И все же, была одна встреча. Для Босха это была встреча, чтобы собрать некоторую справочную информацию по делу, над которым он работал. Для Мура это была возможность выпить много пива и виски.

У отряда Мура по борьбе с бандитизмом было такое прилизанное название, привлекающее внимание СМИ, которое нравилось департаменту, но на самом деле это были всего лишь пятеро полицейских, работавших в переоборудованном складском помещении и бродивших по Голливудскому бульвару по ночам, вытаскивая любого, у кого в кармане был косяк или что-нибудь получше. "ВЗРЫВ" был численным подразделением, созданным для того, чтобы произвести как можно больше арестов, чтобы помочь обосновать запросы на дополнительную рабочую силу, оборудование и, прежде всего, сверхурочные в бюджете на следующий год. Не имело значения, что офис окружного прокурора заключил соглашения об испытательном сроке по большинству дел и отклонил остальные. Что имело значение, так это статистика арестов. И если 2-й или 4-й канал или репортер Times из The Westside insert захотят прокатиться как-нибудь вечером и сделать репортаж о the BANG squad, тем лучше. В каждом дивизионе были номерные команды.

В Вестерне Босх повернул на север и увидел впереди мигающие синие и желтые огни патрульных машин и молниеносно яркие вспышки телекамер. В Голливуде такая демонстрация обычно означала насильственный конец жизни или премьеру фильма. Но Босх знал, что в этой части города не было премьеры ни у кого, кроме тринадцатилетних проституток.

Босх подъехал к обочине в полуквартале от "Убежища" и закурил сигарету. Некоторые вещи в Голливуде никогда не менялись. Они просто придумали для них новые названия. Это место было захудалой свалкой тридцать лет назад, когда оно называлось Эль Рио. Теперь это была захудалая свалка. Босх никогда там не был, но он вырос в Голливуде и помнил. Он останавливался в достаточном количестве мест, подобных этому. Со своей матерью. Когда она была еще жива.

The Hideaway был мотелем с внутренним двором в стиле 1940-х годов, который в течение дня был приятно затенен большим баньяновым деревом, стоявшим в его центре. Ночью четырнадцать комнат мотеля погружались в темноту, которую нарушало только сияние красного неона. Гарри заметил, чтоE на вывеске, объявляющей ЕЖЕМЕСЯЧНЫЕ ТАРИФЫ, отсутствовала.

Когда он был мальчиком и убежищем был Эль Рио, местность уже была в упадке. Но там было не так много неона, а здания, если не люди, выглядели свежее, менее мрачно. Рядом с мотелем стояло обтекаемое современное офисное здание, похожее на океанский лайнер. Он отправился в плавание давным-давно, и теперь там был еще один мини-молл.

Глядя на Убежище из своей припаркованной машины, Гарри понял, что это было жалкое место для ночлега. Более жалкое место для смерти. Он вышел и направился туда.

Желтая лента с места преступления была натянута поперек входа во двор и охранялась полицейскими в форме. На одном конце ленты яркий свет от телекамер сфокусировался на группе мужчин в костюмах. Тот, с блестящим, выбритым скальпом, говорил за всех. Приблизившись, Босх понял, что свет ослепляет их. Они не могли видеть дальше интервьюеров. Он быстро показал свой значок одному из полицейских в форме, расписался в журнале посещений места преступления, который коп вел на планшете, и проскользнул под ленту.

Дверь в комнату 7 была открыта, и свет изнутри лился наружу. Из комнаты также доносились звуки электрической арфы, и это подсказало Босху, что Арт Донован разобрался в деле. Криминалист всегда брал с собой портативную рацию. И он всегда был настроен на The Wave, музыкальный канал нового века. Донован сказал, что музыка привнесла умиротворяющее спокойствие в сцену, где люди убивали или были убиты.

Гарри вошел в дверь, прижимая носовой платок ко рту и носу. Это не помогло. Запах, не похожий ни на какой другой, напал на него, как только он переступил порог. Он увидел, как Донован, стоя на коленях, посыпает порошком для снятия отпечатков пальцев циферблаты кондиционера на стене под передним и единственным окном комнаты.

“Ваше здоровье”, - сказал Донован. На нем была маска художника, чтобы защититься от запаха и попадания черного порошка. “В ванной”.

Босх быстро огляделся по сторонам, поскольку, скорее всего, ему прикажут убираться, как только скафандры обнаружат его. Кровать размера "queen-size" в номере была застелена выцветшим розовым покрывалом. Там был единственный стул с газетой на нем. Босх подошел и заметил, что это была "Таймс", датированная шестью днями ранее. Сбоку от кровати была комбинация комода и зеркала. На нем стояла пепельница с вдавленным в нее наполовину выкуренным окурком. Был также специальный пистолет 38-го калибра в нейлоновой кобуре для ботинок, бумажник и футляр для значка. Эти последние три были посыпаны черным порошком для снятия отпечатков пальцев. На бюро не было никакой записки - в том месте, где Гарри ожидал бы ее найти.

“Записки нет”, - сказал он, больше себе, чем Доновану.

“Нет. В ванной тоже ничего. Взгляните. То есть, если вы не возражаете потерять свой рождественский ужин.”

Гарри посмотрел в конец короткого коридора, который вел в заднюю часть с левой стороны кровати. Дверь в ванную была справа, и он почувствовал нежелание приближаться. Он верил, что на свете нет ни одного копа, который хотя бы раз не подумал о том, чтобы охладить собственную руку.

Он остановился на пороге. Тело сидело на грязно-белой плитке пола, прислонившись спиной к ванне. Первое, на что обратил внимание Bosch, были ботинки. Серые змеиные шкуры с бульдожьими пятками. Мур был в них в тот вечер, когда они встретились за выпивкой. Один ботинок все еще был на правой ноге, и он мог видеть символ производителя, S в виде змеи, на изношенном резиновом каблуке. Левый ботинок был снят и стоял вертикально рядом со стеной. Открытая нога, которая была в носке, была завернута в пластиковый пакет для улик. Босх предположил, что носок когда-то был белым. Но теперь он был сероватым, а конечность слегка раздулась.

На полу рядом с дверным косяком лежал дробовик двадцатого калибра с расположенными бок о бок стволами. Приклад был расколот вдоль нижнего края. На плитке лежала полоска дерева длиной в четыре дюйма, обведенная синим карандашом Донованом или одним из детективов.

У Босха не было времени обдумывать эти факты. Он просто пытался принять все это. Он поднял глаза на длину тела. Мур был одет в джинсы и толстовку. Его руки были опущены по бокам. Его кожа была похожа на серый воск. Пальцы толстые от гниения, предплечья выпуклые, как у Попая. Босх увидел уродливую татуировку на правой руке - ухмыляющееся лицо дьявола под нимбом.

Тело откинулось на ванну, и почти казалось, что Мур откинул голову назад, как будто хотел окунуть ее в ванну, возможно, чтобы вымыть волосы. Но Босх понял, что это только так выглядело, потому что большей части головы там просто не было. Он был разрушен силой выстрела из двустволки. Светло-голубая плитка, которая окружала ванную, была залита засохшей кровью. Коричневые следы от капель стекали в ванну. Некоторые плитки были потрескавшимися в тех местах, куда попали дробовики.

Босх почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной. Он повернулся и встретился взглядом с помощником шефа Ирвином Ирвингом. На Ирвинге не было маски, и он не прижимал тряпку ко рту и носу.

“Добрый вечер, шеф”.

Ирвинг кивнул и спросил: “Что привело вас сюда, детектив?”

Босх увидел достаточно, чтобы суметь собрать воедино то, что произошло. Он отступил от порога, обошел Ирвинга и направился к входной двери. Ирвинг последовал за ним. Они прошли мимо двух мужчин из офиса судмедэксперта, которые были одеты в одинаковые синие комбинезоны. Выйдя из комнаты, Гарри выбросил свой носовой платок в мусорное ведро, которое полицейские привезли на место происшествия. Он закурил сигарету и заметил, что Ирвинг держит в руке картонную папку.

“Я зафиксировал это своим сканером”, - сказал Босх. “Я подумал, что стоит выйти, так как я должен быть на дежурстве сегодня вечером. Это мое подразделение, это должно быть моим призванием ”.

“Да, хорошо, когда было установлено, кто был в комнате, я решил немедленно передать дело в отдел по расследованию ограблений и убийств. Капитан Група связался со мной. Я принял решение”.

“Значит, уже установлено, что там находится Мур?”

“Не совсем”. Он поднял манильскую папку. “Я пробежался по архивам и снял его отпечатки. Они, конечно, будут решающим фактором. Есть еще зубной - если осталось достаточно. Но все остальные проявления приводят к такому выводу. Кто бы там ни был, зарегистрировался под именем Родриго Мойя, который был псевдонимом, который Мур использовал в БАНГЕ. И за мотелем припаркован "Мустанг", который был арендован под этим названием. На данный момент, я не думаю, что здесь есть много сомнений среди коллективной следственной группы ”.

Босх кивнул. Он имел дело с Ирвингом раньше, когда тот был заместителем начальника отдела внутренних расследований. Теперь он был АС, одним из трех лучших людей в департаменте, и его сфера деятельности была расширена, чтобы включить IAD, разведку и расследование по борьбе с наркотиками и все детективные службы. Гарри на мгновение задумался, стоит ли ему рисковать, настаивая на том, что он не получит первый звонок.

“Меня должны были позвать”, - все равно сказал он. “Это мое дело. Ты забрал его еще до того, как он у меня появился ”.

“Что ж, детектив, это было мое право брать и отдавать, вы согласны? Не нужно расстраиваться. Назовем это оптимизацией. Ты знаешь, что Отдел ограблений и убийств занимается всеми смертями офицеров. В конце концов, тебе пришлось бы передать это им. Это экономит время. Здесь нет никаких скрытых мотивов, кроме целесообразности. Там, внутри, тело офицера. Мы в долгу перед ним и его семьей, независимо от обстоятельств его смерти, действовать быстро и профессионально ”.

Босх снова кивнул и огляделся. Он увидел детектива RHD по имени Шиэн в дверном проеме под вывеской "Ежемесячная КРЫСА" S у входа в мотель. Он допрашивал мужчину лет шестидесяти, который, несмотря на вечернюю прохладу, был одет в футболку без рукавов и жевал промокший окурок сигары. Управляющий.

“Ты знал его?” - Спросил Ирвинг.

“ Мур? Нет, не совсем. Я имею в виду, да, я знал его. Мы работали в одном подразделении, так что знали друг друга. Он был в основном в ночную смену, работал на улицах. У нас не было большого контакта ...”

Босх не знал, почему в тот момент он решил солгать. Он задавался вопросом, прочитал ли Ирвинг это по его голосу. Он сменил тему.

“Итак, это самоубийство - это то, что вы сказали репортерам?”

“Я ничего не сказал журналистам. Я говорил с ними, да. Но я ничего не сказал о личности тела в этой комнате. И не будет, пока это не будет официально подтверждено. Вы и я могу стоять здесь и говорить мы уверены, что Калексико Мур, но я не сдамся, что до тех пор, пока мы сделали все тесты, каждый пунктирнойя на свидетельство о смерти.”

Он сильно хлопнул манильской папкой по бедру.

“Вот почему я достал его личное дело. Чтобы ускорить. Отпечатки отправятся вместе с телом к судебно-медицинскому эксперту ”. Ирвинг оглянулся на дверь комнаты мотеля. “Но вы были внутри, детектив Босх, скажите мне”.

Босх на мгновение задумался. Этот парень заинтересован, или он просто дергает меня за ниточку? Это был первый раз, когда он имел дело с Ирвингом вне состязательной ситуации внутреннего расследования. Он решил рискнуть.

“Похоже, он садится на пол у ванны, снимает ботинок и нажимает на оба спусковых крючка носком. Я имею в виду, я предполагаю, что это были оба ствола, судя по повреждениям. Он нажимает на спусковые крючки носком ботинка, отдача отбрасывает дробовик в дверной косяк, отламывая кусок приклада. Его голова поворачивается в другую сторону. На стену и в ванну. Самоубийство.”

“Вот так”, - сказал Ирвинг. “Теперь я могу сказать детективу Шиэну, что вы согласны. Точно так же, как если бы вы получили первый вызов. Ни у кого нет причин чувствовать себя обделенным ”.

“Дело не в этом, шеф”.

“В чем смысл, детектив? Что ты не можешь пойти на то, чтобы поладить? Что вы не принимаете решения командования этого департамента? Я теряю с вами терпение, детектив. То, на что я надеялся, со мной больше никогда не случится ”.

Ирвинг стоял слишком близко к Босху, его уинтерзеленое дыхание обдавало его прямо в лицо. Босх почувствовал себя придавленным этим человеком, и он задался вопросом, было ли это сделано специально. Он отступил назад и сказал: “Но никакой записки”.

“Записки пока нет. Нам все еще нужно кое-что проверить ”.

Босх задавался вопросом, что. Квартиру и офис Мура проверили бы, когда он впервые объявился пропавшим. То же самое с домом его жены. Что осталось? Мог ли Мур отправить кому-нибудь записку? Он бы уже прибыл к настоящему времени.

“Когда это случилось?”

“Надеюсь, завтра утром мы получим представление о результатах вскрытия. Но я предполагаю, что он сделал это вскоре после того, как зарегистрировался. Шесть дней назад. В своем первом интервью менеджер сказал, что Мур зарегистрировался шесть дней назад и с тех пор его не видели за пределами номера. Это соответствует состоянию комнаты, состоянию тела, дате в газете ”.

Вскрытие назначено на завтрашнее утро. Это подсказало Босху, что Ирвинг подмазал этот. Обычно на вскрытие уходило три дня. И рождественские каникулы еще больше укрепили бы ситуацию.

Ирвинг, казалось, знал, о чем он думал.

“Исполняющий обязанности главного судмедэксперта согласился сделать это завтра утром. Я объяснил, что в средствах массовой информации будут спекуляции, которые были бы несправедливы по отношению к жене этого человека или департаменту. Она согласилась сотрудничать. В конце концов, исполняющий обязанности начальника хочет стать постоянным начальником. Она знает цену сотрудничеству ”.

Босх ничего не сказал.

“Тогда мы и узнаем. Но никто, включая менеджера, не видел сержанта Мура после того, как он зарегистрировался шесть дней назад. Он оставил конкретные инструкции о том, что его абсолютно не следует беспокоить. Я думаю, он пошел дальше и сделал это вскоре после регистрации ”.

“Так почему они не нашли его раньше?”

“Он заплатил за месяц вперед. Он потребовал, чтобы его не беспокоили. В таком месте, как это, все равно не предлагают ежедневных услуг горничной. Менеджер подумал, что он пьяница, который либо собирается уйти в запой, либо попытаться высохнуть. В любом случае, в таком месте, как это, менеджер не может быть привередливым. В месяц это 600 долларов. Он взял деньги.

“И они выполнили свое обещание не заходить в седьмой номер до сегодняшнего дня, когда жена управляющего заметила, что машина мистера Мойи - "Мустанг" - была взломана прошлой ночью. Это и, конечно, им было любопытно. Они постучали в его дверь, чтобы сказать ему, но он не ответил. Они использовали пароль. Запах сказал им, что происходит, как только они открыли дверь ”.

Ирвинг сказал, что Moore / Moya включила кондиционер на самый высокий и холодный уровень, чтобы замедлить разложение и сохранить запах, присутствующий в комнате. Мокрые полотенца были разложены по полу у основания входной двери, чтобы еще больше уплотнить комнату.

“Никто не слышал выстрела?” - Спросил Босх.

“Не то, что мы нашли. Жена менеджера почти глухая, а он говорит, что ничего не слышал. Они живут в последней комнате с другой стороны. С одной стороны у нас магазины, с другой - офисное здание. Все они закрываются на ночь. Переулок позади. Мы просматриваем реестр и попытаемся отследить других гостей, которые были здесь в первые несколько дней пребывания Мура. Но менеджер говорит, что он никогда не снимал комнаты по обе стороны от Мура. Он подумал, что Мур мог бы стать шумным, если бы он выводил токсины из холодной индейки.

“И, детектив, это оживленная улица - автобусная остановка прямо напротив. Могло случиться так, что никто ничего не слышал. А если они и слышали это, то не знали, что это было ”.

Немного подумав, Босх сказал: “Я не собираюсь снимать это место на месяц. Я имею в виду, почему? Если парень собирался покончить с собой, зачем пытаться скрывать это так долго? Почему бы не сделать это и не позволить им найти твое тело, конец истории?”

“Это непростой вопрос”, - сказал Ирвинг. “Насколько я могу понять, он хотел дать своей жене передышку”.

Босх поднял брови. Он этого не понял.

“Они были разделены”, - сказал Ирвинг. “Может быть, он не хотел надевать это на нее во время каникул. Поэтому он попытался задержать новость на пару недель, может быть, на месяц ”.

Босху это показалось довольно тонким, но в тот момент у него не было лучшего объяснения. В тот момент он не мог придумать, о чем еще спросить. Ирвинг сменил тему, давая понять, что визит Босха на место преступления окончен.

“Итак, детектив, как плечо?” - спросил я.

“Все в порядке”.

“Я слышал, ты ездил в Мексику, чтобы отполировать свой испанский, пока ты поправляешься”.

Босх не ответил. Он не был заинтересован в этом подшучивании. Он хотел сказать Ирвингу, что тот не купился на эту сцену, даже со всеми собранными доказательствами и объяснениями. Но он не мог сказать почему, и пока он не мог, ему лучше было бы молчать.

Ирвинг говорил: “Я никогда не думал, что достаточное количество наших офицеров - не латиноамериканцев, конечно - прилагают достаточно усилий, чтобы выучить второй язык этого города. Я хочу увидеть, как все отправятся...”

“Получил записку”, - крикнул Донован из комнаты.

Ирвинг оторвался от Босха, не сказав больше ни слова, и направился к двери. Шиэн последовал за ним в комнату вместе с человеком в костюме, в котором Босх узнал детектива внутренних расследований по имени Джон Честейн. Гарри мгновение колебался, прежде чем последовать за ними.

Один из медиков стоял в коридоре возле двери в ванную, остальные собрались вокруг него. Босх пожалел, что выбросил свой носовой платок. Он держал сигарету во рту и глубоко вдохнул.

“Правый задний карман”, - сказал техник. “Там гниение, но ты можешь его вытащить. Его складывали дважды, поэтому внутренняя поверхность довольно чистая ”.

Ирвинг попятился из коридора, держа в руках пластиковый пакет для улик и глядя на маленький листок бумаги внутри него. Остальные столпились вокруг него. За исключением Босха.

Бумага была серой, как кожа Мура. Босху показалось, что он различает одну строчку синего текста на бумаге. Ирвинг посмотрел на него так, словно увидел впервые.

“Босх, тебе придется уйти”.

Гарри хотел спросить, о чем говорилось в записке, но знал, что ему будет отказано. Он увидел довольную ухмылку на лице Частина.

У желтой ленты он остановился, чтобы прикурить еще одну сигарету. Он услышал стук высоких каблуков и, обернувшись, увидел одну из репортеров, блондинку, которую он узнал по второму каналу, идущую к нему с беспроводным микрофоном в руке и фальшивой улыбкой модели на лице. Она приблизилась к нему хорошо отработанным и быстрым маневром. Но прежде чем она смогла заговорить, Гарри сказал: “Без комментариев. Я не занимаюсь этим делом ”.

“Не мог бы ты просто...”

“Без комментариев”.

Улыбка сползла с ее лица так же быстро, как лезвие гильотины. Она сердито отвернулась. Но через мгновение ее каблуки снова резко застучали, когда она вместе с оператором заняла позицию для первого кадра, которым должен был начаться ее репортаж. Тело выходило наружу. Вспыхнули вспышки, и шестеро операторов выстроились в шеренгу. Двое судмедэкспертов, перекладывая закрытое тело на каталку, прошли через него по пути к ожидавшему синему фургону. Гарри заметил, что Ирвинг с мрачным лицом, идущий стоически прямо, плелся позади - но не достаточно далеко, чтобы остаться за кадром видео. В конце концов, любое появление в ночных новостях было лучше, чем никакого, особенно для человека, положившего глаз на офис шефа.

После этого место преступления начало распадаться. Все уходили. Репортеры, копы, все. Босх нырнул под желтую ленту и оглядывался в поисках Донована или Шиэна, когда Ирвинг подошел к нему.

“Детектив, если подумать, мне нужно, чтобы вы кое-что сделали, это поможет ускорить дело. Детектив Шиэн должен закончить охрану места происшествия здесь. Но я хочу опередить прессу в отношении жены Мура. Можете ли вы обработать уведомление о ближайших родственниках? Конечно, ничего определенного, но я хочу, чтобы его жена знала, что происходит ”.

Босх ранее так демонстративно возмущался, что теперь не мог отступить. Он хотел участвовать в расследовании; он его получил.

“Дай мне адрес”, - сказал он.

Несколько минут спустя Ирвинг ушел, а полицейские начали снимать желтую ленту. Босх увидел, как Донован направляется к своему фургону, неся дробовик, завернутый в пластик, и несколько пакетов поменьше для улик.

Гарри использовал бампер фургона, чтобы завязать шнурки на ботинке, пока Донован укладывал пакеты с уликами в деревянный ящик, в котором когда-то хранилось вино из долины Напа.

“Чего ты хочешь, Гарри? Я только что узнал, что тебя не должно было быть здесь.”

“Это было раньше. Это сейчас. Меня только что подключили к делу. У меня долг перед ближайшими родственниками ”.

“Нужно заняться каким-нибудь делом”.

“Да, ну, ты берешь то, что они дают. Что он сказал?”

“Кто?” - спросил я.

“Мур”.

“Послушай, Гарри, это...”

“Послушай, Донни, Ирвинг дал мне ближайшего родственника. Я думаю, это ранит меня изнутри. Я просто хочу знать, что он сказал. Я знал этого парня, ясно? Это никуда больше не денется ”.

Донован тяжело выдохнул, полез в коробку и начал перебирать пакеты с уликами.

“На самом деле, он вообще мало что сказал. Ничего настолько глубокого.”

Он включил фонарик и направил луч на пакет с запиской внутри. Всего одна строчка.

Я узнал, кем я был

3

Адрес, который дал ему Ирвинг, находился в Каньоне Кантри, почти в часе езды к северу от Голливуда. Босх поехал по Голливудской автостраде на север, затем выехал на Голден Стейт и поехал по ней через темную расщелину в горах Санта-Сусанна. Движение было редким. Большинство людей были дома и ели жареную индейку с соусом, догадался он. Босх подумал о Кэле Муре, о том, что он сделал и что оставил после себя.

Я узнал, кем я был.

Босх понятия не имел, что имел в виду мертвый коп, говоря об одной строке, нацарапанной на маленьком клочке бумаги и положенной в задний карман. Единственный опыт Гарри с Муром - это все, на что ему хватило сил. И что это было? Пару часов пил пиво и виски с угрюмым и циничным копом. Не было никакого способа узнать, что произошло за это время. Узнать, как проржавела оболочка, которая защищала его.

***

Он вспомнил о своей встрече с Муром. Это было всего несколько недель назад, и это был бизнес, но проблемы Мура успели всплыть. Они встретились во вторник вечером в гриль-баре Catalina. Мур работал, но Каталина находилась всего в полуквартале к югу от бульвара. Гарри ждал в баре в дальнем углу. Они никогда не обвиняли копов в прикрытии.

Мур скользнул на соседний табурет и заказал шот и "Генри", такие же, какие стояли у Босха на стойке перед ним. Он был одет в джинсы и толстовку, которая свободно болталась у него на поясе. Стандартная одежда для работы под прикрытием, и он выглядел в ней как дома. Джинсы на бедрах были поношенными серого цвета. Рукава толстовки были отрезаны, и из-под потертой бахромы на правой руке выглядывало вытатуированное синими чернилами лицо дьявола. Мур был красив по-своему, но ему по крайней мере три дня не нужно было бриться, и он осмотрелся вокруг, и неустойчивость - как у заложника, освобожденного после долгого плена и мучений. В толпе "Каталины" он выделялся, как мусорщик на свадьбе. Гарри заметил, что нарк зацепил серые ботинки из змеиной кожи за боковые перекладины табурета. Это были ботинки "бульдоггеры", излюбленные участниками родео, потому что каблуки наклонены вперед, чтобы обеспечить лучшее сцепление при спуске привязанной икры. Гарри знал, что уличные наркокурьеры называют их “мусорщиками”, потому что они служили той же цели, когда убирали подозреваемого, накачанного ангельской пылью.

Сначала они курили, пили и вели светскую беседу, пытаясь установить связи и границы. Босх заметил, что название Calexico действительно отражает неоднозначное наследие Мура. Смуглый, с волосами черными, как чернила, узкими бедрами и широкими плечами, мрачный этнический образ Мура противоречил его глазам. Это были глаза калифорнийского серфингиста, зеленые, как антифриз. И в его голосе не было и следа Мексики.

“Есть пограничный город под названием Калексико. Прямо напротив Мехикали. Ты когда-нибудь бывал там?”

“Я там родился. Вот откуда у меня это название”.

“Я никогда там не был”.

“Не волнуйся, ты не так уж много пропустил. Просто пограничный городок, как и все остальные. Я все еще время от времени опускаюсь ”.

“Семья?”

“Нет, больше нет”.

Мур подал знак бармену налить еще по одной, затем прикурил сигарету от той, которую выкурил до фильтра.

“Я думал, ты хочешь о чем-то спросить”, - сказал он.

“Да, я знаю. Мне нужно разобраться”.

Принесли напитки, и Мур одним плавным движением опрокинул свою рюмку обратно. Он заказал еще один, прежде чем бармен закончил писать на счете.

Босх начал излагать свое дело. Он поймал его несколькими неделями ранее и до сих пор ничего не добился. Тело тридцатилетнего мужчины, позже идентифицированного по отпечаткам пальцев как Джеймс Каппаланни из Оаху, Гавайи, было сброшено под Голливудским шоссе, пересекающим Гауэр-стрит. Он был задушен восемнадцатидюймовым куском проволоки с деревянными штырьками на концах, чтобы удобнее было удерживать проволоку после того, как она была обмотана вокруг чьей-то шеи. Очень аккуратная и эффективная работа. Лицо Каппаллани было голубовато-серого цвета устрицы. Голубая гавайка, исполняющая обязанности главного судмедэксперта, позвонила ему, когда проводила вскрытие. К тому времени Босх знал через компьютерную службу NCIC и Министерства юстиции, что при жизни он также был известен как Джимми Каппс, и что у него было досье на наркотики, длина которого была примерно такой же, как длина провода, которым кто-то воспользовался, чтобы лишить его жизни.

“Так что не было слишком большим сюрпризом, когда медэксперты вскрыли его и обнаружили сорок два каучука в его кишечнике”, - сказал Босх.

“Что было в них?”

“Это гавайское дерьмо, называемое стеклом. Производное от льда, как мне сказали. Я помню, когда лед был модой несколько лет назад. В любом случае, этот Джимми Каппс был курьером. Он носил этот стакан в желудке, вероятно, только что сошел с самолета из Гонолулу, когда наткнулся на проволочную сетку.

“Я слышал, что это дорогое стекло, и рынок для него чрезвычайно конкурентный. Думаю, я ищу какую-нибудь предысторию, может быть, вытряхну идею отсюда. Потому что у меня по этому поводу ничего нет. Нет идей о том, кто убил Джимми Каппса ”.

“Кто рассказал тебе о стекле?”

“Крупные наркоторговцы в центре города. Не очень-то помогает.”

“Никто на самом деле ни хрена не знает, вот почему. Они рассказывали тебе о черном льду?”

“Немного. Они сказали, что это соревнование. Происходит от мексиканцев. Это, пожалуй, все, что они сказали ”.

Мур огляделся в поисках бармена, который находился на другом конце стойки и, казалось, намеренно игнорировал их.

“Все это относительно ново”, - сказал он. “По сути, черный лед и стекло - это одно и то же. Результаты те же. Стекло привозят с Гавайев. А черный лед привозят из Мексики. Наркотик двадцать первого века, я думаю, вы бы назвали это. Если бы я был продавцом, я бы сказал, что это охватывает всю демографию. По сути, кто-то взял кокаин, героин и ПХФ и накачал их всех вместе. Мощный маленький камень. Он должен делать все. В нем есть крэк-кайф, но героин также придает ему силы. Я говорю о часах, а не о минутах. Тогда в нем есть всего лишь щепотка пыли, PCP, чтобы придать ему силы к концу поездки. Чувак, как только это действительно охватит улицы, они откроют крупный рынок, а потом, черт возьми, забудут об этом, вокруг не останется ничего, кроме кучки зомби ”.

Босх ничего не сказал. Многое из этого он уже знал, но у Мура все шло хорошо, и он не хотел сбивать его с толку вопросом. Он закурил сигарету и стал ждать.

“Началось на Гавайях”, - сказал Мур. “ Оаху. Они делали лед вон там. Они называли это просто льдом. Это потрясающее сочетание ПХФ и кокаина. Очень прибыльный. Затем он эволюционировал. Они добавили героин. Тоже неплохая штука. Белый азиат. Теперь его называют стеклом. Я думаю, это был их девиз или что-то в этом роде; гладкий, как стекло.

“Но в этом бизнесе нет никаких ограничений ни на что. Есть только цена и выгода”.

Он поднял обе руки, чтобы показать важность этих двух факторов.

“У гавайцев была хорошая вещь, но у них возникли проблемы с доставкой ее на материк. У вас есть лодки и самолеты, и их можно регулировать в хорошей степени. Или, по крайней мере, в какой-то степени. Я имею в виду, их можно проверять и наблюдать. В итоге у них остаются курьеры вроде этого Каппса, которые глотают дерьмо и переправляют его по воздуху. Но даже это сложнее, чем кажется. Прежде всего, у вас есть ограниченное количество, которое вы можете перемещать. Что, сорок два шарика в этом парне? Что это было, около ста граммов? Это не такая уж большая проблема. Плюс у вас есть Управление по борьбе с наркотиками, у них есть люди в самолетах, аэропортах. Они ищут таких людей, как Каппс. Они называют их ‘контрабандистами резины’. У них целый профиль вымогательства. Вы знаете, список того, на что обратить внимание. Люди потеют, но с сухими губами, облизывают губы - антидиарейное средство делает это. Это Каопектатное дерьмо. Контрабандисты резины пьют это дерьмо, как будто это Пепси. Это выдает их.

“В любом случае, я хочу сказать, что мексиканцам все досталось чертовски легко. География на их стороне. У них есть лодки и самолеты, и у них также есть граница протяженностью в две тысячи миль, которая почти не существует как форма контроля и воспрещения. Говорят, федералы останавливают один фунт кокаина за каждые десять, которые проходят мимо них. Ну, когда дело доходит до черного льда, они даже не получают ни унции на границе. Я не знаю ни об одном взрыве Black ice на границе ”.

Он сделал паузу, чтобы прикурить сигарету. Босх заметил дрожь в его руке, когда он держал спичку.

“Что сделали мексиканцы, так это украли рецепт. Они начали воспроизводить стекло. Только они используют доморощенный коричневый героин, включая смолу. Это пастообразное дерьмо на дне бочки для приготовления. В нем много примесей, отчего он становится черным. Вот как они придумали называть это черным льдом. Они делают его дешевле, они перевозят его дешевле и они продают его дешевле. Они почти вытеснили гавайцев из бизнеса. И это их собственный гребаный продукт ”.

Мур, казалось, пришел к выводу на этом.

Гарри спросил: “Ты слышал что-нибудь о том, что мексиканцы уничтожили гавайских курьеров, возможно, пытаясь таким образом захватить рынок?”

“По крайней мере, не здесь, наверху. Смотри, ты должен помнить, что мексиканцы готовят дерьмо. Но они не обязательно продают его на улице. Вы говорите о том, что несколько уровней будет удалено, когда вы спуститесь на улицу.”

“Но они все еще должны принимать решения”.

“Верно. Это правда”.

“Так кто же уложил Джимми Каппса?”

“Поймал меня, Босх. Я впервые слышу об этом ”.

“Ваша команда когда-нибудь производила какие-либо аресты дилеров Black ice? Потрясти кого-нибудь?”

“Несколько, но ты говоришь о самых низких ступеньках лестницы. Белые мальчики. Торговцы роком на бульваре обычно белые парни. Им легче вести бизнес. Так вот, это не значит, что это не мексиканцы дают им это. Это также не значит, что это не южно-центральные банды делают это. Так что произведенные нами аресты, вероятно, вам ничем не помогли бы ”.

Он стучал пустой пивной кружкой по стойке, пока бармен не поднял глаза и не получил сигнал на следующий раунд. Мур, казалось, становился все угрюмее, и Босх не получил от него особой помощи.

“Мне нужно подняться еще выше по служебной лестнице. Ты можешь мне что-нибудь принести? У меня ни хрена на этот счет нет, и ему три недели от роду. Я должен что-то придумать или отбросить это и двигаться дальше ”.

Мур смотрел прямо перед собой на бутылки, выстроившиеся вдоль задней стены бара.

“Послушай, я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал он. “Но ты должен помнить, мы не тратим время на черный лед. Кока-кола с пылью, немного марихуаны - вот с чем мы имеем дело изо дня в день. Не экзотика. Мы - команда профессионалов, чувак. Но у меня есть связи в УБН. Я поговорю с ним ”.

Босх посмотрел на часы. Было около полуночи, и он хотел уйти. Он наблюдал, как Мур прикуривает сигарету, хотя в переполненной пепельнице у него все еще оставалась одна догоревшая. Перед Гарри все еще стояла полная бутылка пива и стопка шота, но он встал и начал рыться в карманах в поисках денег.

“Спасибо, чувак”, - сказал он. “Посмотри, что ты можешь сделать, и дай мне знать”.

“Конечно”, - сказал Мур. После паузы он сказал: “Эй, Босх?”

“Что?” - спросил я.

“Я знаю о тебе. Вы знаете, ... что говорили вокруг станции. Я знаю, что ты был в затруднительном положении. Интересно, вы когда-нибудь сталкивались с именем Честейн в костюме IAD?”

Босх на мгновение задумался. Джон Честейн был одним из лучших. В IAD жалобы в конце были классифицированы как продолжительные, неустойчивые или необоснованные. Он был известен как “Выдержанный” Честейн.

“Я слышал о нем”, - сказал он. “У него тройка, он управляет одним из столов”.

“Да, я знаю, что он детектив третьего класса. Черт, все это знают. Я имею в виду, сделал ли он… он один из тех, кто пришел за тобой?”

“Нет, это всегда был кто-то другой”.

Мур кивнул. Он протянул руку и взял снимок, который был перед Босхом. Он осушил его, затем сказал: “Частин, из того, что ты слышал, ты думаешь, он хорош в том, что он делает? Или он просто очередной костюм с блеском на заднице?”

“Я думаю, это зависит от того, что ты подразумеваешь под хорошим. Но, нет, я не думаю, что кто-то из них хорош. У них не может быть такой работы, как эта. Но дай им шанс, любой из них сожжет тебя дотла и упакует твой прах”.

Босх разрывался между желанием спросить, что происходит, и нежеланием вмешиваться в это. Мур ничего не сказал. Он предоставлял Босху выбор. Гарри решил держаться от этого подальше.

Он сказал: “Если у них на тебя стоит, ты мало что можешь сделать. Позвони в профсоюз и вызови адвоката. Делай, что он говорит, и не давай костюмам ничего, чего тебе не нужно ”.

Мур еще раз молча кивнул. Гарри положил две двадцатидолларовые купюры, которые, как он надеялся, покроют счет и все же оставят что-нибудь для бармена. Затем он вышел.

Он больше никогда не видел Мура.

***

Bosch выехал на автостраду в долине Антилопы и направился на северо-восток. На эстакаде Сэнд-Каньон он посмотрел через автостраду и увидел белый телевизионный фургон, направляющийся на юг. На его боку была нарисована большаяцифра 9. Это означало, что к приезду Босха жена Мура уже будет знать. И Босх почувствовал легкий укол вины при этом, смешанный с облегчением от того, что он не будет тем, кто сообщит новости.

Эта мысль заставила его осознать, что он не знает имени вдовы. Ирвинг дал ему только адрес, очевидно, предполагая, что Босх знает ее имя. Сворачивая с автострады на шоссе Сьерра, он попытался вспомнить газетные статьи, которые прочитал за неделю. Они носили ее имя.

Но это не пришло к нему. Он вспомнил, что она была учительницей - как ему показалось, учительницей английского языка - в средней школе в Долине. Он вспомнил, что в отчетах говорилось, что у них не было детей. И он вспомнил, что она несколько месяцев прожила в разлуке со своим мужем. Но имя, ее имя, ускользало от него.

Он свернул на Дель Прадо, посмотрел на цифры, нарисованные на бордюрах, а затем, наконец, остановился перед домом, который когда-то был домом Кэла Мура.

Это был обычный дом в стиле ранчо, из тех, что сотнями строятся в планируемых поселениях, которые каждое утро переполняют автострады. Он выглядел большим, где-то на четыре спальни, и Босх подумал, что это странно для бездетной пары. Возможно, когда-то у нас были планы.

Свет над входной дверью не горел. Никто не ожидал. Никто не был нужен. Тем не менее, в лунном свете и тени Босх мог видеть лужайку перед домом и знал, что газонокосилка просрочена по меньшей мере на месяц. Высокая трава окружала столб с белой вывеской Ritenbaugh Realty, которая была установлена рядом с тротуаром.

На подъездной дорожке не было машин, и дверь гаража была закрыта, два его окна были темными пустыми глазницами. Единственный тусклый огонек пробивался из-за занавешенного панорамного окна рядом с входной дверью. Он задавался вопросом, какой она была бы и чувствовала ли бы она вину или гнев. Или и то, и другое.

Он выбросил свою сигарету на улицу, а затем вышел и наступил на нее. Затем он направился мимо печально выглядящей вывески "Продается" к двери.

4

На коврике на крыльце под входной дверью было написано "Добро пожаловать", но он был потертым, и никто не потрудился стряхнуть с него пыль в течение некоторого времени. Босх заметил все это, потому что после стука держал голову опущенной. Он знал, что смотреть на что угодно было бы лучше, чем на эту женщину.

Ее голос ответил после его второго стука.

“Уходи. Без комментариев ”.

Босх не смог сдержать улыбки, подумав, как он сам воспользовался этим сегодня вечером.

“Здравствуйте, миссис Мур? Я не репортер. Я из полиции Лос-Анджелеса ”.

Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и ее лицо оказалось там, освещенное сзади и скрытое в тени. Босх мог видеть цепочку замка, натянутую поперек отверстия. Гарри был готов, его футляр для значков уже был вынут и открыт.

“Да?” - спросил я.

“Миссис Мур?”

“Да?” - спросил я.

“Я Гарри Босх. Хм, я детектив, полиция Лос-Анджелеса. И меня отослали - могу я войти? Мне нужно… чтобы задать вам несколько вопросов и проинформировать вас о некоторых, э-э, событиях в...”

“Ты опоздал. У меня здесь уже были 4-й, 5-й и 9-й каналы. Когда ты постучал, я подумал, что ты кто-то другой. Два или семь. Я не могу вспомнить, кто еще ”.

“Могу я войти, миссис Мур?”

Он убрал свой бумажник со значком. Она закрыла дверь, и он услышал, как цепочка соскользнула со своей дорожки. Дверь открылась, и она жестом пригласила его войти. Он вошел в прихожую, выложенную мексиканской плиткой цвета ржавчины. На стене висело круглое зеркало, и он увидел ее в нем, закрывающей и запирающей дверь. Он увидел, что в одной руке она держала салфетку.

“Это займет много времени?” - спросила она.

Он сказал "нет", и она повела его в гостиную, где села на мягкий стул, обтянутый коричневой кожей. Это выглядело очень уютно, и это было рядом с камином. Она указала ему на диван, который стоял лицом к камину. Здесь всегда сидели гости. В камине тлели остатки угасающего огня. На столе рядом с тем местом, где она сидела, он увидел коробку с салфетками и стопку бумаг. Больше похоже на отчеты или, может быть, сценарии; некоторые были в пластиковых обложках.

“Отчеты из книг”, - сказала она, заметив его пристальный взгляд. “Я раздал книги своим студентам с отчетами, которые должны быть сданы до рождественских каникул. Это должно было быть мое первое Рождество в одиночестве, и, думаю, я хотел убедиться, что у меня есть чем себя занять ”.

Босх кивнул. Он оглядел остальную часть комнаты. На своей работе он многое узнал о людях по их комнатам, по тому, как они жили. Часто люди больше не могли рассказать ему сами. Итак, он извлек уроки из своих наблюдений и поверил, что у него это хорошо получается.

Комната, в которой они сидели, была немноголюдной. Не так много мебели. Не было похоже, что здесь происходило много развлечений для друзей или семьи. В одном конце комнаты была большая книжная полка, заполненная романами в твердом переплете и объемными книгами по искусству. Нет телевизора. Никаких признаков детей. Это было место для спокойной работы или бесед у камина.

Но не более того.

В углу напротив камина стояла пятифутовая рождественская елка с белыми гирляндами и красными шарами, несколько самодельных украшений, которые выглядели так, словно передавались из поколения в поколение. Ему понравилась идея, что она сама поставила елку. Она продолжала свою жизнь и ее рутину среди руин своего брака. Она поставила елку для себя. Это заставило его почувствовать ее силу. У нее была твердая оболочка из боли и, возможно, одиночества, но также было ощущение силы. Дерево сказало, что она из тех женщин, которые переживут это, пройдут через это. Сама по себе. Он хотел бы вспомнить ее имя.

“Прежде чем ты начнешь, ” сказала она, “ могу я спросить тебя кое о чем?”

Свет от настольной лампы рядом с ее креслом был слабоват, но он мог ясно видеть интенсивность ее карих глаз.

“Конечно”.

“Ты сделал это нарочно? Позволить репортерам прийти сюда первыми, чтобы тебе не пришлось делать грязную работу? Так называл это мой муж. Рассказываю семьям. Он назвал это грязной работой и сказал, что детективы всегда пытались от нее отвертеться ”.

Босх почувствовал, как его лицо заливается краской. На каминной полке стояли часы, которые теперь, казалось, очень громко тикали в тишине. Ему удалось сказать: “Совсем недавно мне сказали прийти сюда. У меня были небольшие проблемы с поиском. Я...”

Он остановился. Она знала.

“Мне жаль. Я думаю, ты прав. Я не торопился”.

“Все в порядке. Я не должен ставить тебя в затруднительное положение. Это, должно быть, ужасная работа ”.

Босх пожалел, что у него нет фетровой шляпы вроде тех, что всегда были у детективов в старых фильмах; тогда он мог бы держать ее в руках, вертеть в руках, водить пальцами по ее полям, чтобы было чем заняться. Теперь он внимательно посмотрел на нее и увидел в ней черты поврежденной красоты. Лет тридцати пяти, предположил он, с каштановыми волосами и светлыми прядями, она казалась проворной, как бегунья. Четко очерченная линия подбородка над напряженными мышцами ее шеи. Она не пользовалась косметикой, чтобы попытаться скрыть слегка очерченные морщинки, которые залегли у нее под глазами. На ней были синие джинсы и мешковатая белая толстовка, которая, как он подумал, могла когда-то принадлежать ее мужу. Босх задумался, сколько от Калексико Мур она все еще хранит в своем сердце.

Гарри на самом деле восхищался ею за то, что она подколола его насчет грязной работы. Он знал, что заслужил это. За те три минуты, что он знал ее, ему показалось, что она кого-то ему напоминает, но он не был уверен, кого. Возможно, кто-то из его прошлого. Рядом с ее силой там была тихая нежность. Он продолжал смотреть ей в глаза. Они были магнитами.

“В любом случае, я детектив Гарри Босх”, - начал он снова, надеясь, что она сможет представиться.

“Да, я слышал о тебе. Я помню газетные статьи. И я уверена, что мой муж говорил о тебе - я думаю, это было, когда тебя отправили в Голливудский отдел. Пару лет назад. Он сказал ранее, что одна из студий заплатила вам много денег, чтобы использовать ваше имя и снять телевизионный фильм о деле. Он сказал, что ты купил один из тех домов на сваях в горах.”

Босх неохотно кивнул и сменил тему.

“Я не знаю, что сказали вам репортеры, миссис Мур, но меня послали сообщить вам, что, похоже, вашего мужа нашли, и он мертв. Мне жаль, что пришлось сказать вам это. Я...”

“Я знал, и ты знал, и каждый коп в городе знал, что до этого дойдет. Я не разговаривал с репортерами. Мне не нужно было. Я сказал им, что без комментариев. Когда так много из них приходит к тебе домой в рождественскую ночь, ты знаешь, что это из-за плохих новостей ”.

Он кивнул и посмотрел на воображаемую шляпу в своих руках.

“Итак, ты собираешься мне рассказать? Было ли это официальным самоубийством? Он использовал пистолет?”

Босх кивнул и сказал: “Похоже на то, но ничего определенного не ...”

“До вскрытия. Я знаю, я знаю. Я жена полицейского. Был, я имею в виду. Я знаю, что ты можешь сказать и чего не можешь сказать. Вы, люди, даже не можете быть откровенны со мной. До тех пор всегда есть секреты, которые нужно держать при себе ”.

Он увидел, как в ее глазах появилась жесткость, гнев.

“Это неправда, миссис Мур. Я просто пытаюсь смягчить им...”

“Детектив Босх, если вы хотите мне что-то сказать, просто скажите”.

“Да, миссис Мур, это было из пистолета. Если вам нужны подробности, я могу рассказать вам подробности. Ваш муж, если это был ваш муж, прострелил ему лицо дробовиком. Полностью исчез. Итак, мы должны убедиться, что это был он, и мы должны убедиться, что он сделал это сам, прежде чем мы сможем сказать что-либо наверняка. Мы не пытаемся хранить секреты. У нас просто пока нет ответов на все вопросы ”.

Она откинулась на спинку стула, подальше от света. В пелене теней Босх увидел выражение ее лица. Твердость и гнев в ее глазах смягчились. Ее плечи, казалось, расслабились. Ему стало стыдно.

“Мне жаль”, - сказал он. “Я не знаю, почему я сказал тебе это. Я должен был просто...”

“Все в порядке. Думаю, я это заслужил… Я тоже приношу извинения ”.

Тогда она посмотрела на него без гнева в глазах. Он пробил панцирь. Он мог видеть, что ей нужно было быть с кем-то. Дом был слишком большим и слишком темным, чтобы оставаться в нем одному прямо сейчас. Все рождественские елки и книжные обзоры в мире не смогли бы этого изменить. Но было нечто большее, чем это, из-за чего Босх захотел остаться. Он обнаружил, что его инстинктивно влечет к ней. Для Босха это никогда не было притяжением противоположности, а было обратной стороной этого мифа. Он всегда видел что-то от себя в женщинах, которые его привлекали. Почему это было так, он никогда не понимал. Он просто был там. И теперь эта женщина, имени которой он даже не знал, была там, и его тянуло к ней. Возможно, это было отражением его самого и его собственных потребностей, но это было там, и он это видел. Это зацепило его и заставило захотеть узнать, что запечатлело круги под такими проницательными глазами. Он знал, что, как и он сам, она носила свои шрамы внутри, глубоко похороненные, каждый из которых был тайной. Она была похожа на него. Он знал.

“Прости, но я не знаю твоего имени. Заместитель начальника только что дал мне адрес и сказал уходить ”.

Она улыбнулась его затруднительному положению.

“Это Сильвия”.

Он кивнул.

“Сильвия. Эм, я случайно не чувствую запах кофе?”

“Да. Не хотите ли чашечку?”

“Это было бы здорово, если это не доставит слишком много хлопот”.

“Вовсе нет”.

Она встала, и когда она прошла перед ним, то же самое сделали и его сомнения.

“Послушай, мне жаль. Может быть, мне стоит уйти. Тебе нужно о многом подумать, а я вторгаюсь сюда. Я...”

“Пожалуйста, останься. Мне бы не помешала компания.”

Она не стала дожидаться ответа. Огонь издал хлопающий звук, когда языки пламени нашли последний карман для воздуха. Он смотрел, как она направляется на кухню. Он немного подождал, еще раз оглядел комнату, встал и направился к освещенному дверному проему кухни.

“Черный - это прекрасно”.

“Конечно. Ты полицейский”.

“Они тебе не очень нравятся, не так ли? Копы.”

“Ну, давайте просто скажем, что у меня не очень хорошая запись с ними”.

Она стояла к нему спиной, поставила две кружки на стойку и налила кофе из стеклянного кофейника. Он прислонился к дверному проему рядом с холодильником. Он не был уверен, что сказать, продолжать ли дело или нет.

“У тебя хороший дом”.

“Нет. Это милый дом, но не дом родной. Мы продаем его. Думаю, мне следует сказать, что я продаю его сейчас ”.

Она все еще не обернулась.

“Ты знаешь, что не можешь винить себя за то, что он сделал”.

Это было скудное подношение, и он знал это.

“Легче сказать, чем сделать”.

“Да”.

Затем последовал долгий момент молчания, прежде чем Босх решил продолжить.

“Там была записка”.

Она прекратила то, что делала, но все еще не обернулась.

“Я узнал, кем я был’. Это все, что он сказал ”.

Она ничего не сказала. Одна из кружек была все еще пуста.

“Это что-нибудь значит для тебя?”

Она, наконец, повернулась к нему. В ярком свете кухни он мог видеть соленые дорожки, которые слезы оставили на ее лице. Это заставляло его чувствовать себя неполноценным, что он был никем и ничего не мог сделать, чтобы помочь исцелить ее.

“Я не знаю. Мой муж… он был пойман на прошлом”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Он просто... он всегда возвращался. Прошлое нравилось ему больше, чем настоящее или надежда на будущее. Ему нравилось возвращаться в то время, когда он рос. Ему нравилось… Он не мог пустить все на самотек ”.

Он наблюдал, как слезы скатываются в желобки под ее глазами. Она повернулась обратно к стойке и закончила наливать кофе.

“Что с ним случилось?” - спросил он.

“Что происходит с кем-либо?” Некоторое время после этого она ничего не говорила, затем сказала: “Я не знаю. Он хотел вернуться. У него была потребность в чем-то там, в прошлом ”.

У каждого есть потребность в своем прошлом, подумал Босх. Иногда это давит на тебя сильнее, чем будущее. Она вытерла глаза салфеткой, а затем повернулась и протянула ему кружку. Он пригубил его, прежде чем заговорить.

“Однажды он сказал мне, что живет в замке”, - сказала она. “По крайней мере, так он это назвал”.

“В Калексико?” он спросил.

“Да, но это было ненадолго. Я не знаю, что произошло. Он никогда много не рассказывал мне об этой части своей жизни. Это был его отец. В какой-то момент он больше не был нужен своему отцу. Ему и его матери пришлось покинуть Калексико - замок, или как там его - и она забрала его с собой обратно через границу. Он любил говорить, что он из Калексико, но на самом деле он вырос в Мехикали. Я не знаю, был ли ты когда-нибудь там ”.

“Просто чтобы проехать. Никогда не прекращался”.

“Это общая идея. Не останавливайся. Но он вырос там”.

Она остановилась, и он подождал, пока она выйдет. Она смотрела в свой кофе, привлекательная женщина, которая выглядела уставшей от всего этого. Она еще не видела, что для нее это было как началом, так и концом.

“Это было то, чего он так и не смог преодолеть. Покинутость. Он часто возвращался туда, в Калексико. Я не ходила, но я знаю, что он пошел. Один. Я думаю, он наблюдал за своим отцом. Возможно, видя то, что могло бы быть. Я не знаю. Он хранил фотографии того времени, когда он рос. Иногда ночью, когда он думал, что я сплю, он доставал их и рассматривал ”.

“Он все еще жив, этот отец?”

Она протянула ему кружку кофе.

“Я не знаю. Он редко говорил о своем отце, а когда говорил, то говорил, что его отец умер. Но я не знаю, было ли это метафорически мертвым или он действительно был мертв. Он был мертв, насколько мог судить Кэл. Это было то, что имело значение. Это была очень личная вещь с Кэлом. Он все еще чувствовал отвержение, все эти годы спустя. Я не мог заставить его говорить об этом. Или, когда он это делал, он просто лгал, говоря, что старик ничего не значил и что ему было все равно. Но он сделал. Я мог бы сказать. Через некоторое время, спустя годы, я должен сказать, что я перестал пытаться говорить с ним об этом. И он никогда бы не заговорил об этом. Он просто отправлялся туда - иногда на выходные, иногда на день. Он никогда не говорил об этом, когда вернулся ”.

“У тебя есть фотографии?”

“Нет, он забрал их, когда уходил. Он бы никогда их не бросил”.

Босх отхлебнул кофе, чтобы дать себе время подумать.

“Кажется, - сказал он, - я не знаю, кажется, что… могло ли это иметь какое-то отношение к ...”

“Я не знаю. Все, что я могу вам сказать, это то, что это имело к нам большое отношение. Это было его навязчивой идеей. Для него это было важнее, чем для меня. Это то, чем все закончилось для нас ”.

“Что он пытался найти?”

“Я не знаю. В последние несколько лет он отгораживался от меня. И я должен сказать, что через некоторое время я закрылся от него. Вот как это закончилось ”.

Босх кивнул и отвел взгляд от ее глаз. Что еще он мог сделать? Иногда его работа заводила его слишком далеко в жизни людей, и все, что он мог делать, это стоять там и кивать. Он задавал вопросы, которые чувствовал себя виноватым, задавая, потому что не имел права на ответы. Он был здесь просто мальчиком-посыльным. Он не должен был выяснять, почему кто-то приставил двуствольный дробовик к его лицу и нажал на спусковые крючки.

Тем не менее, тайна Кэл Мур и боль на ее лице не отпускали его. Она была очаровательна в том смысле, который выходил за рамки ее физической красоты. Она была привлекательна, да, но боль на ее лице, слезы и все же сила в ее глазах притягивали его. Мысль, которая пришла ему в голову, заключалась в том, что она не заслуживала этого. Как мог Кэл Мур так сильно облажаться?

Он оглянулся на нее.

“Была еще одна вещь, которую он сказал мне однажды. Э-э, у меня был некоторый опыт работы с IAD, э-э, это внутреннее ...”

“Я знаю, что это такое”.

“Да, ну, он попросил у меня кое-какого совета. Спросил меня, знаю ли я кого-нибудь, кто задавал бы вопросы о нем. Его зовут Частин. Кэл рассказал тебе об этом? О чем это было?”

“Нет, он этого не делал”.

Ее поведение менялось. Босх действительно мог видеть, как изнутри снова поднимается гнев. Ее взгляд был очень острым. Он задел за живое.

“Но ты знал об этом, верно?”

“Частин приходил сюда однажды. Он думал, что я буду сотрудничать с тем, что он делал. Он сказал, что я подала жалобу на своего мужа, что было ложью. Он хотел пройти по дому, и я сказал ему уйти. Я не хочу говорить об этом ”.

“Когда пришел Частин?”

“Я не знаю. Пару месяцев назад.”

“Ты предупредил Кэла?”

Она поколебалась, а затем кивнула.

Затем Кэл пришел на Каталину и попросил у меня совета, понял Гарри.

“Ты уверен, что не знаешь, о чем это было?”

“К тому времени мы были разлучены. Мы не разговаривали. Между нами все было кончено. Все, что я сделал, это сказал Кэлу, что этот человек приходил и что он солгал о том, кто подал жалобу. Кэл сказал, что это все, что они делают. Ложь. Он сказал, не беспокойся об этом ”.

Гарри допил свой кофе, но держал кружку в руке. Она знала, что ее муж каким-то образом пал, предал их будущее своим прошлым, но она осталась верна. Она предупреждала его о Частине. Босх не мог винить ее за это. Она могла нравиться ему только больше.

“Что ты здесь делаешь?” - спросила она.

“Что?” - спросил я.

“Если вы расследуете смерть моего мужа, я бы предположила, что вы уже знаете о IAD. Ты либо тоже лжешь мне, либо не знаешь. Если это так, то что ты здесь делаешь?”

Он поставил кружку на стойку. Это дало ему несколько дополнительных секунд.

“Помощник шефа послал меня рассказать вам, что было ...”

“Грязная работа”.

“Верно. Я застрял на грязной работе. Но, как я уже сказал, я вроде как знал вашего мужа и...”

“Я не думаю, что это тайна, которую вы можете разгадать, детектив Босх”.

Он кивнул - старый резерв.

“Я преподаю английский и литературу в средней школе Гранта в долине”, - сказала она. “Я даю своим студентам много книг, написанных о Лос-Анджелесе, чтобы они могли прочувствовать историю и характер своего сообщества. Господь свидетель, немногие из них родились здесь. В любом случае, одна из книг, которую я назначаю, - это Долгое прощание. Это о детективе ”.

“Я это читал”.

“Здесь есть грань. Я знаю это наизусть. ‘Нет ловушки более смертельной, чем та, которую ты сам себе устроил’. Всякий раз, когда я читаю это, я думаю о своем муже. И я.”

Она снова начала плакать. Молча, не сводя глаз с Босха. На этот раз он не кивнул. Он увидел нужду в ее глазах, пересек комнату и положил руку ей на плечо. Это было неловко, но затем она придвинулась к нему и прислонила голову к его груди. Он позволил ей продолжать плакать, пока она не отстранилась.

***

Час спустя Босх был дома. Он взял наполовину наполненный бокал вина и бутылку, которая стояла на столе с ужина. Он вышел на заднее крыльцо, сел, выпил и думал обо всем до самого раннего утра. Зарево пожара за перевалом исчезло. Но теперь что-то горело внутри него.

Калексико Мур, по-видимому, ответил на вопрос, который все люди носят глубоко внутри себя - на который Гарри Босх тоже жаждал ответить.Я узнал, кем я был.

И это убило его. Эта мысль ударила Босха кулаком в живот, в самые потаенные уголки его сердца.

5

Четверг, утро после Рождества, был одним из тех дней, о которых молятся фотографы открыток. В небе не было и намека на смог. Огонь на холмах прогорел, и дым уже давно развеялся над холмами тихоокеанскими бризами. Вместо него бассейн Лос-Анджелеса купался под голубым небом и пухлыми кучевыми облаками.

Босх решил проделать долгий путь вниз с холмов, двигаясь по Вудро Вильсона до пересечения с Малхолланд, а затем по извилистому маршруту через Николс-Каньон. Ему нравились виды на холмы, покрытые голубой глицинией и фиолетовыми ледяными растениями, увенчанные стареющими домами стоимостью в миллион долларов, которые придавали городу ауру увядающей славы. Пока он вел машину, он думал о прошлой ночи и о том, что он чувствовал, утешая Сильвию Мур. Это заставляло его чувствовать себя копом на картине Рокуэлла. Как будто он что-то изменил.

Как только он выбрался из холмов, он поехал на Джиниси в Сансет, а затем срезал путь к Уилкоксу. Он припарковался за участком и прошел мимо огороженных окон вытрезвителя в детективное бюро. Полумрак в дежурной части был гуще, чем сигаретный дым в порнозале. Другие детективы сидели за своими столами, опустив головы, большинство тихо разговаривали по телефону или уткнулись в бумаги, которые преследовали их всю жизнь своим нескончаемым потоком.

Гарри сел за стол отдела по расследованию убийств и посмотрел на Джерри Эдгара, своего временного партнера. Больше не было постоянных партнеров. В бюро не хватало людей, и из-за сокращения бюджета был приостановлен прием на работу и продвижение по службе в департаменте. В отделе убийств осталось всего пять детективов. Командир бюро, лейтенант Харви “Девяносто восемь” фунтов, справлялся с этим, работая детективами в одиночку, за исключением ключевых дел, опасных заданий или при проведении арестов. Босху в любом случае нравилось работать в одиночку, но большинство других детективов жаловались на это.

“Что происходит?” Босх спросил Эдгара. “Мур?” - спросил я.

Эдгар кивнул. Они были одни за столом. Шелби Данн и Карен Мошито обычно приходили после девяти, и Люциусу Портеру повезло, если он был достаточно трезв, чтобы прийти к десяти.

“Некоторое время назад Девяносто восьмой вышел из коробки и сказал, что они получили совпадение отпечатков пальцев. Это был Мур. Он взорвал свое собственное дерьмо ”.

После этого они несколько минут молчали. Гарри просмотрел документы на своем столе, но не мог не думать о Муре. Он представил, как Ирвинг, или Шихан, или, может быть, даже Честейн звонят Сильвии Мур, чтобы сказать ей, что идентификация подтверждена. Гарри мог видеть, как его тонкая связь с делом исчезает, как дым. Не оборачиваясь, он понял, что кто-то стоит у него за спиной. Он оглянулся и увидел, что Паундс смотрит на него сверху вниз.

“Гарри, заходи”.

Приглашение в стеклянный ящик. Он посмотрел на Эдгара, который поднял глаза в жесте "кто знает". Гарри встал и последовал за лейтенантом в его кабинет во главе дежурной части. Это была небольшая комната с окнами на три стороны, которая позволяла Паундсу наблюдать за своими подопечными, но ограничивала его фактический контакт с ними. Ему не нужно было слышать их, или чувствовать их запах, или знать их. Жалюзи, которые часто использовались, чтобы не видеть их, были открыты этим утром.

“Сядь, Гарри. Мне не нужно говорить тебе не курить. Хорошего Рождества?”

Босх просто посмотрел на него. Ему было неловко от того, что этот парень называл его Гарри и спрашивал о Рождестве. Он нерешительно сел.

“Что случилось?” - спросил он.

“Давай не будем становиться враждебными, Гарри. Я тот, кто должен быть враждебен. Я только что слышал, что ты провел большую часть рождественской ночи в том мотеле-помойке ”Убежище", где никто в этом мире не захотел бы находиться и где Отдел ограблений и убийств случайно проводил расследование."

“Я был на дежурстве”, - сказал Босх. “И меня должны были вызвать на место происшествия. Я зашел посмотреть, что происходит. Оказалось, что я все равно был нужен Ирвингу”.

“Это прекрасно, Гарри, если ты оставишь все как есть. Мне сказали передать вам, чтобы у вас не возникало никаких идей по делу Мура ”.

“Что это должно означать?”

“Именно то, на что это похоже, это и значит”.

“Послушай, если ты...”

“Не бери в голову, не бери в голову”. Паундс поднял руки в успокаивающем жесте, затем ущипнул себя за переносицу, показывая начало головной боли. Он открыл центральный ящик своего стола и достал маленькую баночку аспирина. Он выпил две без воды.

“Достаточно сказано, ладно?” - Сказал Паундс. “Я не... мне не нужно влезать в...”

Паундс издал сдавленный звук и вскочил из-за стола. Он прошел мимо Босха и вышел из ложи к фонтанчику с водой у входа в бюро. Босх даже не смотрел на него. Он просто сидел в своем кресле. Паундс вернулся через несколько мгновений и продолжил.

“Прошу прощения. В любом случае, я хотел сказать, что мне не нужно спорить с тобой каждый раз, когда я привожу тебя сюда. Я действительно думаю, что вам нужно разобраться с этой проблемой, с которой вы сталкиваетесь, имея дело с командной структурой этого департамента. Ты доходишь до крайностей”.

Босх все еще мог видеть, как в уголках его рта запеклась белая, как мел, таблетка аспирина. Паундс снова прочистил горло.

“Я просто отходил в сторону в твоем лучшем...”

“Почему Ирвинг не передаст это сам?”

“Я не говорил - послушай, Босх, забудь об этом. Просто забудь об этом. Тебе сказали, и все тут. Если у тебя есть какие-то идеи по поводу прошлой ночи, по поводу Мура, отбрось их. С этим разбираются ”.

“Я уверен, что это так”.

Получив предупреждение, Босх встал. Он хотел вышвырнуть этого парня через стеклянную стену, но согласился бы выкурить сигарету за вытрезвителем.

“Садись”, - сказал Паундс. “Я привел тебя не для этого”.

Босх снова сел и спокойно ждал. Он наблюдал, как Паундс пытается взять себя в руки. Он снова открыл ящик и достал деревянную линейку, которой рассеянно вертел в руках, пока начинал говорить.

“Гарри, ты знаешь, сколько убийств мы раскрыли в отделе в этом году?”

Вопрос пришел с левого поля. Гарри стало интересно, что задумал Паундс. Он знал, что сам вел одиннадцать дел, но летом он выбыл из ротации на шесть недель, находясь в Мексике, восстанавливаясь после пулевого ранения. Он подсчитал, что в отделе по расследованию убийств около семидесяти дел в год. Он сказал: “Понятия не имею”.

“Что ж, я собираюсь тебе рассказать”, - сказал Паундс. “Прямо сейчас у нас шестьдесят шесть убийств за год на сегодняшний день. И, конечно, у нас впереди еще пять дней. Возможно, мы возьмем другой. Я думаю, по крайней мере, один. Канун Нового года - это всегда неприятности. Мы будем про-”

“Так что насчет этого? Я помню, в прошлом году у нас было пятьдесят девять. Число убийств растет. Что еще новенького?”

“Что нового, так это то, что количество рассмотренных нами дел сокращается. Это меньше половины этого числа. Тридцать два из шестидесяти шести случаев были раскрыты. Итак, большое количество этих дел было раскрыто вами. У меня есть для тебя одиннадцать дел. Семеро были оправданы арестом или чем-то другим. У нас есть ордера на арест еще двоих. Из двух, которые у вас открыты, один бездействует в ожидании развития событий, и вы активно расследуете дело Джеймса Каппаланни. Верно?”

Босх кивнул. Ему не нравилось, как все происходило, но он не был уверен почему.

“Проблема в общем рекорде”, - сказал Паундс. “Если взять все целиком, ... что ж, это жалкий отчет об успехе”.

Паундс с силой шлепнул линейкой по ладони и покачал головой. В голове Гарри формировалась идея о том, что все это значит, но все еще чего-то не хватало. Он не был точно уверен, что задумал Паундс.

“Подумай об этом”, - продолжил Паундс. “Все эти жертвы - и их семьи!-для кого правосудие ускользает. И тогда, и тогда, подумайте, как сильно подорвется доверие общественности к нам, к этому департаменту, когдаL.A. Times раструбит на своей странице в Metro о том, что более половины убийц в Голливудском подразделении отказались от своих преступлений? ”

“Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о падении общественного доверия”, - сказал Бош. “Я не думаю, что это возможно”.

Паундс снова потер переносицу и тихо сказал: “Сейчас не время для твоего уникального циничного взгляда на работу, Босх. Не приноси сюда свое высокомерие. Я могу убрать тебя с этого стола и отправить в автозак или, может быть, в колонию для несовершеннолетних в любой момент, когда захочу сделать ход. Понимаешь меня? Я бы с радостью принял удар на себя, когда ты подверг критике профсоюз ”.

“Тогда каков будет ваш уровень раскрываемости убийств? Что тогда будет сказано в разделе "Метро"? Две трети убийц в Голливуде выходят на свободу?”

Паундс положил линейку обратно в ящик и закрыл его. Босху показалось, что на его лице появилась слабая улыбка, и он начал верить, что только что заговорил, чтобы попасть в ловушку. Паундс затем открыл другой ящик и достал синюю папку на стол. Этот шрифт использовался для ведения записей о расследовании убийства, но Босх увидел в нем всего несколько страниц.

“Точка зрения хорошо усвоена”, - сказал Паундс. “Что подводит нас к сути этой встречи. Видишь ли, мы говорим о статистике, Гарри. Мы раскроем еще одно дело, и мы на полпути к цели. Вместо того, чтобы говорить, что больше половины сбежали, мы можем сказать, что половина убийц поймана. Если мы очистим еще два, можно сказать, что очищено больше половины. Понял меня?”

Паундс кивнул, когда Босх ничего не сказал. Он демонстративно поправил папку на своем столе, затем посмотрел прямо на Босха.

“Люциус Портер не вернется”, - сказал он. “Разговаривал с ним этим утром. Он становится связанным со стрессом. Сказал, что он записывается к врачу ”.

Паундс полез в ящик и вытащил еще одну синюю книгу убийств. Затем еще один. Босх мог видеть, что теперь происходило.

“И я надеюсь, что у него есть хороший выбор”, - говорил Паундс, добавляя пятую и шестую пачки в стопку. “Поскольку в последний раз, когда я проверял, это отделение не считает цирроз печени заболеванием, связанным со стрессом. Портер сочный, вот и все просто. И это несправедливо, что он заявляет о стрессовой нетрудоспособности и досрочно уходит на пенсию, потому что не может справиться со своей выпивкой. Мы собираемся арестовать его на административном слушании. Меня не волнует, что у него есть мать Тереза в качестве адвоката. Мы разоблачим его”.

Он постучал пальцем по стопке синих папок. “Я просмотрел эти дела - у него восемь открытых дел - и это просто жалко. Я скопировал хронологии и собираюсь их проверить. Ставлю доллары на пончики, что они изобилуют мошенническими записями. Он сидел где-то на табурете, положив голову на стойку бара, когда, по его словам, брал интервью у wits или занимался беготней ”.

Паундс печально покачал головой.

“Вы знаете, мы потеряли систему сдержек и противовесов, когда перестали сотрудничать с нашими следователями. Некому было присмотреть за этим парнем. Сейчас я сижу здесь с восемью открытыми расследованиями, которые были такими же небрежными, как все, что я когда-либо видел. Насколько я знаю, каждый из них мог быть очищен ”.

И чья это была идея - заставить детективов работать в одиночку, хотел спросить Босх, но не стал. Вместо этого он сказал: “Вы когда-нибудь слышали историю о том, как Портер носил форму около десяти лет назад? Однажды он и его напарник остановились, чтобы написать отзыв о каком-то говнюке, которого они видели сидящим на тротуаре и пьющим в общественном месте. Портер был за рулем. Это была обычная процедура - просто запись о проступке, - поэтому он остался за рулем. Он сидит там, когда мешок с дерьмом встает и бьет своего партнера по лицу. Стоящий там, обеими руками на своей книге цитирования, получает им прямо между глаз, а Портер сидел и смотрел ”.

Паундс выглядел раздраженным.

“Я знаю эту историю, Босх”, - сказал Паундс. “Они повторно вводят это в действие для каждого класса новобранцев, которые проходят академию. Урок того, чего не следует делать, как не облажаться. Но это древняя история. Если он хотел снять стресс, ему следовало сделать это тогда ”.

“В том-то и дело, чувак. Он не взял его тогда, когда мог бы. Он пытался пройти через это. Может быть, он пытался десять лет, а потом он просто пошел ко дну в потоке всего дерьма в мире. Что ты хочешь, чтобы он сделал? Взять то же самое, что взял Кэл Мур? Ты получил звезду в своем досье за то, что спас город от пенсии?”

Паундс несколько секунд молчал, затем сказал: “Очень красноречиво, Босх, но в конечном счете не твое дело, что происходит с Портером. Мне не следовало поднимать этот вопрос. Но я сделал это, чтобы вы поняли, что я должен сказать сейчас ”.

Он применил свой домашний трюк, убедившись, что все углы стопки синих папок выровнены. Затем он подтолкнул стопку через стол к Босху.

“Ты берешь на себя всю нагрузку Портера. Я хочу, чтобы вы отложили дело Каппаланни на несколько дней. В данный момент ты ни к чему не придешь. Отложи это до окончания первого и погрузись в это.

“Я хочу, чтобы вы взяли восемь открытых дел Портера и изучили их. Делай это быстро. Я хочу, чтобы вы поищли того, с кем, по вашему мнению, вы можете что-то быстро сделать, а затем приложили к этому все, что у вас есть, в течение следующих пяти дней - до Нового года. Работайте в выходные, я одобрю сверхурочную работу. Если вам понадобится что-нибудь из того, что есть на столе, чтобы подкрепиться, без проблем. Но посадите кого-нибудь в тюрьму, Гарри. Добейтесь для меня ареста. Мне-нам нужно прояснить еще одно дело, чтобы добраться до этой промежуточной отметки. Крайний срок - полночь, канун Нового года ”.

Босх просто посмотрел на него поверх стопки папок. Теперь он в полной мере оценил этого человека. Паундс больше не был полицейским. Он был бюрократом. Он был никем. Он рассматривал преступления, пролитие крови, страдания людей как статистические записи в журнале. И в конце года журнал сказал ему, как хорошо он справился. Не люди. Не голос изнутри. Это было своего рода безличное высокомерие, которое отравило большую часть департамента и изолировало его от города, его людей. Неудивительно, что Портер хотел уйти. Неудивительно, что Кэл Мур сам выдернул вилку из розетки. Гарри встал, взял стопку папок и уставился на Паундса взглядом, который говорил: "Я тебя знаю". Паундс отвел глаза в сторону.

У двери Босх сказал: “Знаешь, если ты арестуешь Портера, его просто отправят обратно за стол. Тогда где ты будешь? В следующем году сколько дел все еще будет открыто?”

Брови Паундса поползли вверх, когда он обдумал это.

“Если ты позволишь ему уйти, ты получишь замену. За другими столами много проницательных людей. Михан на столе для несовершеннолетних - это вкусно. Приведи его к нашему столу, и, держу пари, ты увидишь, как твоя статистика повысится. Но если ты пойдешь дальше, арестуешь Портера и вернешь его, мы, возможно, сделаем это снова в следующем году ”.

Паундс немного подождал, чтобы убедиться, что Босх закончил, прежде чем заговорить.

“Что это с тобой, Босх? Когда дело доходит до расследований, Портер не смог бы отнести вам обед. И все же ты стоишь там, пытаясь спасти его задницу. В чем смысл?”

“В этом нет смысла, лейтенант. Я думаю, в этом весь смысл. Понял меня?”

Он отнес папки на свое место за столом и бросил их на пол рядом со своим стулом. Эдгар посмотрел на него. То же самое сделали Данн и Мошито, которые недавно прибыли.

“Не спрашивай”, - сказал Гарри.

Он сел и посмотрел на кучу у своих ног и не хотел иметь с этим ничего общего. Чего он хотел, так это сигареты, но в дежурной части было запрещено курить, по крайней мере, пока Паундс был рядом. Он нашел номер в своей записной книжке и набрал. На звонок ответили только после седьмого гудка.

“Что теперь?”

“Лу?”

“Кто это?”

“Bosch.”

“О, да, Гарри. Извините, я не знал, кто звонил. Что происходит? Ты слышал, что я собираюсь снять стресс?”

“Да. Вот почему я звоню. Я получил ваши дела - Паундс передал их мне - и, мм, я хочу попытаться провернуть одно очень быстро, например, к концу недели. Мне было интересно, есть ли у тебя какие-нибудь идеи - думаешь, ты можешь знать, в какую из них мне следует врезаться? Я начинаю с нуля”.

В трубке повисло долгое молчание.

“Гарри, черт”, - наконец сказал он, и Босх впервые осознал, что, возможно, он уже пьян. “О, черт. Я не думал, что этот хуесос свалит все это на тебя. Я, Э-э, Гарри… Гарри, я не слишком хорошо справился с ...”

“Привет, Лу. В этом нет ничего особенного, понимаешь? Мои палубы были очищены. Я просто ищу, с чего начать. Если ты не можешь указать мне на это, ничего страшного. Я просто просмотрю материал ”.

Он подождал и понял, что остальные за столом слушали его и даже не делали вид, что это не так.

“К черту все”, - сказал Портер. “Я, о, черт с ним, я не знаю, Гарри. Я-я не был на нем, ты понимаешь, что я имею в виду. Я тут вроде как разваливаюсь на части. Ты слышал о Муре? Черт, я видел новости прошлой ночью. Я...”

“Да, это очень плохо. Послушай, Лу, не беспокойся об этом, хорошо? Я просмотрю материалы. У меня здесь книги убийств, и я их просмотрю ”.

Ничего.

“Лу?”

“Ладно, Гарри. Перезвони мне, если захочешь. Может быть, позже я что-нибудь придумаю. Прямо сейчас я не слишком охуенно хорош ”.

Босх подумал несколько мгновений, прежде чем сказать что-нибудь еще. Мысленно он представил Портера на другом конце провода, стоящего в полной темноте. Один.

“Послушай”, - сказал он низким голосом. “Тебе лучше… вы должны следить за количеством фунтов в вашей заявке. Он мог бы попросить костюмы проверить тебя, ты понимаешь, что я имею в виду, приставить к тебе пару парней. Ты должен держаться подальше от баров. Он может попытаться аннулировать ваше заявление. Понимаешь?”

Через некоторое время Портер сказал, что понимает. Босх повесил трубку и посмотрел на остальных за столом. В дежурной части всегда было шумно, пока ему не приходилось звонить по телефону, который он не хотел, чтобы кто-нибудь слышал. Он достал сигарету.

“Девяносто восьмой свалил всю нагрузку Портера на тебя?” - Спросил Эдгар.

“Это верно. Это я, мусорщик из бюро ”.

“Да, тогда что это у нас получается, рубленая печень?”

Босх улыбнулся. Он мог сказать, что Эдгар не знал, радоваться ли ему, что он избежал задания, или злиться, потому что его обошли.

“Что ж, Джед, если хочешь, я поспешу обратно в ложу и скажу Девяносто восьмому, что ты добровольно делишься этим со мной. Я уверен, что придурок, толкающий карандаш, будет ...”

Он остановился, потому что Эдгар пнул его под столом. Он повернулся на своем сиденье и увидел, что Паундс подходит сзади. Его лицо было красным. Вероятно, он слышал последний обмен репликами.

“Босх, ты же не собираешься курить эту отвратительную штуку здесь, не так ли?”

“Нет, лейтенант, я как раз выходил через черный ход”.

Он отодвинул свой стул и вышел на заднюю парковку покурить. Задняя дверь вытрезвителя была не заперта и открыта. Пьяниц рождественской ночи уже погрузили в тюремный автобус и доставили в суд для предъявления обвинений, чтобы они выступили с заявлениями. Попечитель в сером комбинезоне поливал дно резервуара из шланга. Гарри знал, что бетонный пол резервуара был выровнен с небольшим уклоном для облегчения ежедневной чистки. Он смотрел, как грязная вода выплескивается из двери на парковку, где стекает в канализационный сток. В воде была рвота и кровь, а запах из резервуара был ужасным. Но Гарри стоял на своем. Это было его место.

Закончив, он бросил окурок в воду и наблюдал, как течение уносит его в слив.

6

Казалось, что детективное бюро превратилось в аквариум, и он был единственным, кто находился в воде. Ему нужно было убраться подальше от любопытных глаз, которые наблюдали за ним. Босх взял стопку синих папок и вышел через черный ход на парковку. Затем он быстро вернулся в участок через дверь офиса охраны, прошел по короткому коридору мимо камеры хранения и поднялся по лестнице на склад на втором этаже. Номер назывался Люкс для новобрачных из-за раскладушек в дальнем углу. Неофициальная официальная станция совместного проживания. Там был старый стол в кафетерии наверху и телефон. И было тихо. Это было все, что ему было нужно.

Сегодня комната была пуста. Босх отложил стопку папок и убрал со стола помятый бампер с биркой для улик. Он прислонил его к стопке картотечных коробок рядом со сломанной доской для серфинга, которая также была помечена как улика. Затем он приступил к работе.

Гарри уставился на стопку папок высотой в фут. Паундс сказал, что на данный момент в отделе произошло шестьдесят шесть убийств за год. Учитывая череду случаев и учитывая двухмесячное отсутствие Гарри во время выздоровления от пулевого ранения, Портер, вероятно, подхватил четырнадцать случаев. С восемью все еще открытыми, это означало, что он очистил шесть других. Это был неплохой альбом, учитывая преходящий характер убийств в Голливуде. По всей стране подавляющее большинство жертв убийств знают своего убийцу. Это люди, с которыми они едят, пьют, спят, живут. Но Голливуд был другим. Не было никаких норм. Были только отклонения, аберрации. Незнакомцы убивали здесь незнакомцев. Причины не были обязательным требованием. Жертвы обнаруживались в переулках, на обочинах автострад, вдоль поросших кустарником склонов холмов в Гриффит-парке, в пакетах, выброшенных, как мусор, в мусорные контейнеры ресторанов. Одним из открытых файлов Гарри было обнаружение тела, разорванного на части - по одному на каждой площадке пожарной лестницы шестиэтажного отеля на Гауэр. Это не вызвало особого удивления в бюро. Ходила шутка, что повезло, что жертва не остановилась в Holiday Inn. Там было пятнадцать этажей.

Суть заключалась в том, что в Голливуде монстр мог плавно перемещаться в потоке человечества. Еще одна машина на переполненной автостраде. И некоторых всегда бы ловили, а некоторых всегда было бы невозможно отследить, если не считать крови, которую они оставили после себя.

Портер пробил шесть и восемь раз, прежде чем выбить мяч. Это была запись, которая не принесла бы ему никаких похвал, но, тем не менее, это означало, что еще шесть монстров выбыли из потока. Босх понял, что сможет сбалансировать бухгалтерские книги Портера, если ему удастся очистить одно из восьми открытых дел. Сломленный полицейский, по крайней мере, вышел бы на свободу с ровным счетом.

Босха не волновали Паундс и его желание раскрыть еще одно дело до полуночи в канун Нового года. Он не испытывал привязанности к Паундсу и считал, что ежегодное сведение в таблицы, составление графиков и анализ принесенных в жертву жизней в сумме ничего не дает. Он решил, что если ему суждено выполнить эту работу, то он сделает это для Портера. К черту фунты.

Он отодвинул папки к задней части стола, чтобы у него было место для работы. Он решил быстро просмотреть каждую книгу убийств и разделить их на две стопки. Один набор возможных быстрых поворотов, другой для случаев, с которыми, как он думал, он ничего не сможет сделать за короткое время.

Он просмотрел их в хронологическом порядке, начав с того, что в День Святого Валентина священник был задушен в кабинке бани в Санта-Монике. К тому времени, как он закончил, прошло два часа, а у Гарри в стопке возможностей было только две синие папки. Одному был месяц от роду. Женщину стащили со скамейки на автобусной остановке в Лас-Пальмасе в затемненный подъезд закрытого голливудского магазина сувениров, изнасиловали и нанесли ей ножевые ранения. Другим было обнаружение тела мужчины восьмидневной давности за круглосуточной закусочной на Сансет, недалеко от здания Гильдии режиссеров. Жертва была забита до смерти.

Босх сосредоточился на этих двух, потому что это были самые последние дела, а опыт внушил ему твердую уверенность в том, что с каждым днем раскрывать дела становится экспоненциально труднее. Кто бы ни задушил священника, он был на вес золота. Гарри знал, что процентное соотношение показывает, что убийца скрылся.

Босх также понял, что два самых последних дела могут быть быстро раскрыты, если он поймет, в чем дело. Если бы он смог опознать мужчину, найденного за рестораном, тогда эта информация могла бы привести к его семье, друзьям и соратникам и, скорее всего, к мотиву и, возможно, к убийце. Или, если бы он мог проследить движение жертвы, нанесшей удар ножом, туда, где она была до того, как направилась к автобусной остановке, он мог бы узнать, где и как убийца видел ее.

Это был выбор, и Босх решил тщательно ознакомиться с материалами каждого дела, прежде чем принимать решение. Но, исходя из процентных соотношений, он решил сначала ознакомиться с самым свежим случаем. Тело, найденное за рестораном, было самым теплым следом.

На первый взгляд, книга убийств была примечательна тем, чего в ней не было. Портер не взял готовую, отпечатанную копию протокола вскрытия. Итак, Босху пришлось положиться на краткие отчеты следователя и собственные записи Портера о вскрытии, в которых просто говорилось, что жертва была забита до смерти ”тупым предметом" - полицейской речью, означающей практически все, что угодно.

Жертва, возраст которой оценивается примерно в пятьдесят пять лет, упоминалась как Хуан Доу № 67. Это потому, что считалось, что он латиноамериканец и был шестьдесят седьмым неопознанным латиноамериканцем, найденным мертвым в округе Лос-Анджелес в течение года. На теле не было ни денег, ни кошелька, ни каких-либо других вещей, кроме одежды - все это было изготовлено в Мексике. Единственным ключом к идентификации была татуировка в верхней левой части груди. Это был одноцветный контур того, что казалось призраком. В файле был полароидный снимок этого места. Босх изучал это несколько мгновений, решив, что рисунок с синими линиями, изображающий призрака, похожего на Каспера, был очень старым. Чернила были выцветшими и размытыми. Хуан Доу № 67 сделал татуировку в молодости.

В отчете о месте преступления, который заполнил Портер, говорилось, что тело было обнаружено в 1:44 утра 18 декабря офицером полиции, которого можно опознать только по номеру его значка, когда он шел на ранний завтрак или поздний ужин, когда он увидел тело, лежащее рядом с мусорным контейнером возле кухонной двери закусочной "Яйцо и я".

R / O # 1101 недавно сообщил код семь и припарковался за локацией с намерением зайти перекусить. Жертву видели с восточной стороны мусорного контейнера. Тело лежало в положении лежа на спине, головой на север, а ногами на юг. Обширные повреждения были легко заметны, и R / O уведомил командира дозора о необходимости вызова в отдел по расследованию убийств. R / O не видел других людей поблизости от мусорного контейнера ни до, ни после обнаружения тела.

Босх просмотрел папку в поисках резюме, составленного офицером-докладчиком, но его там не было. Затем он просмотрел другие фотографии в папке. Это были снимки тела на месте, до того, как техники перевезли его в морг.

Босх мог видеть, что скальп жертвы был разорван одним жестоким ударом. Также были раны на лице и засохшая черная кровь на шее и по всей некогда белой футболке, которая была на мужчине. Руки мертвеца лежали раскрытыми по бокам. На снимках рук крупным планом Босх увидел, что два пальца на правой руке отогнуты назад в результате сложных переломов - классических ран, полученных при обороне. Помимо ран, Босх отметил грубые, покрытые шрамами руки и бугрящиеся мышцы, которые поднимались вверх по рукам. Он был каким-то рабочим. Что он делал в переулке за закусочной в час ночи?

Далее в папке были свидетельские показания, взятые у сотрудников The Egg и меня. Все они были мужчинами, что показалось Босху неправильным, потому что он несколько раз рано утром ужинал в The Egg and I и помнил, что за столами всегда работали официантки. Портер, очевидно, решил, что они неважны, и сосредоточился только на кухонной прислуге. Каждый из опрошенных мужчин сказал, что не помнит, чтобы видел жертву при жизни или смерти.

Портер нацарапал звездочку в верхней части одного из заявлений. Это было от повара, который пришел на работу в 13:00 и прошел прямо мимо восточной стороны мусорного контейнера через кухонную дверь. Он не видел тела на земле и был уверен, что увидел бы его, если бы было на что посмотреть, когда он вошел.

Это помогло Портеру установить время убийства где-то в течение сорока четырехминутного промежутка между прибытием повара и офицера полиции, который обнаружил тело.

Далее в файле были распечатки из полиции Лос-Анджелеса, Национального индекса преступности, Министерства юстиции Калифорнии и компьютерных тестов Службы иммиграции и натурализации по отпечаткам пальцев жертвы. Все четыре были отрицательными. Спичек нет. Хуан Доу № 67 остался неопознанным.

В конце папки были записи, сделанные Портером во время вскрытия, которое не проводилось до вторника, в канун Рождества, из-за обычного скопления дел в офисе коронера. Босх понял, что, возможно, последней официальной обязанностью Портера было наблюдать, как расчленяют еще одно тело. Он не вернулся на работу после отпуска.

Возможно, Портер знал, что он не вернется, поскольку его записи были скудными, всего на одной странице с несколькими записанными мыслями. Некоторые из них Босх не мог прочесть. Другие ноты он мог понять, но они были бессмысленны. Но в самом низу страницы Портер обвел пометку, гласившую: “Сегодня с 12 до 6 часов утра”.

Босх знал, что эта запись означает, что, судя по скорости снижения температуры печени и другим внешним признакам тела, время смерти, вероятно, было между полуднем и 6 часами вечера, но не позднее 6 часов вечера.

Сначала Босх подумал, что это не имеет смысла. Это указывает на время смерти по меньшей мере за семь с половиной часов до обнаружения тела. Это также не вяжется с тем, что повар-фрай не видел никакого тела у мусорного контейнера в 13.00.

Эти противоречия были причиной, по которой Портер обвел обозначения. Это означало, что Хуан Доу № 67 не был убит за закусочной. Это означало, что его убили где-то в другом месте, почти полдня назад, а затем бросили за закусочной.

Он достал из кармана блокнот и начал составлять список людей, с которыми хотел поговорить. Первым в списке был врач, который проводил вскрытие; Гарри нужно было получить заполненный протокол вскрытия. Затем он записал Портера для более подробного интервью. После этого он вписал имя повара-фрай в список, потому что в записях Портера говорилось только, что повар не видел тела на земле, когда шел на работу. Не было ничего о том, видел ли повар кого-нибудь еще или что-то необычное в переулке. Он также сделал пометку уточнить у официанток, которые были на дежурстве в то утро.

Чтобы завершить свой список, Босх должен был снять телефонную трубку и позвонить в офис командира стражи.

“Я хочу поговорить с одиннадцать ноль одну”, - сказал Босх. “Не могли бы вы посмотреть на доску вон там и сказать мне, кто это?”

Это снова был Кляйнман. Он сказал: “Очень забавный, умный парень”.

“Что?” - спросил я. - Сказал Босх, но в этот момент его осенило. “Это Кэл Мур?” - спросил я.

“ - это был Кэл Мур. Был.”

Гарри повесил трубку, когда в его мозгу одновременно возникло несколько мыслей. Хуан Доу №67 был найден за день до того, как Мур поселился в Убежище. Он попытался разобраться, что бы это могло значить. Однажды ранним утром Мур натыкается на тело в переулке. На следующий день он регистрируется в мотеле, включает кондиционер и пускает себе в лицо два ствола двуствольной дроби. Послание, которое он оставляет после себя, столь же просто, сколь и таинственно.

Я узнал, кем я был

Босх закурил сигарету и вычеркнул номер 1101 из своего списка, но продолжал концентрировать свои мысли на этой последней информации. Он чувствовал нетерпение, беспокойство. Он поерзал на стуле, затем встал и начал ходить по кругу вокруг стола. Он ввел Портера в рамки, предусмотренные этой разработкой, и несколько раз прогнал ее. Каждый раз это было одно и то же: Портер получает вызов по делу Хуана Доу № 67. Ему, очевидно, пришлось бы поговорить с Муром на месте преступления. На следующий день Мур исчезает. На следующей неделе Мура находят мертвым, а на следующий день Портер объявляет, что он вызывает врача и вытаскивает чеку. Слишком много совпадений.

Он снял трубку и позвонил в отдел по расследованию убийств. Ответил Эдгар, и Гарри попросил его протянуть руку через стол и проверить в своем справочнике домашний номер Портера. Эдгар отдал его ему и сказал: “Гарри, где ты?”

“Почему, Девяносто восьмой ищет меня?”

“Нет. Один из парней из отдела Мура звонил несколько минут назад. Сказал, что искал тебя.”

“Да, почему?”

“Эй, Гарри, я всего лишь передаю сообщение, а не делаю за тебя твою работу”.

“Ладно, ладно. Кто из них звонил?”

“Рикард. Он просто попросил меня передать тебе, что у них есть кое-что для тебя. Я дал ему номер твоего пейджера, потому что не знал, вернешься ли ты в ближайшее время. Итак, где ты?”

“Нигде”.

Он повесил трубку и набрал домашний номер Портера. Телефон звонил десять раз. Гарри повесил трубку и закурил еще одну сигарету. Он не знал, что и думать обо всем этом. Мог ли Мур просто наткнуться на тело, как сказано в отчете? Мог ли он бросить его там? У Босха не было никаких зацепок.

“Нигде”, - сказал он вслух комнате, полной ящиков для хранения.

Он снова поднял трубку и набрал номер офиса судмедэксперта. Он назвал свое имя и попросил соединить его с доктором Корасоном, исполняющим обязанности шефа. Гарри отказался сообщить оператору, о чем был звонок. Телефон был мертв почти минуту, прежде чем Корасон взяла трубку.

“Я тут кое-чем занята”, - сказала она.

“И тебе Счастливого Рождества”.

“Прости”.

“Это разрез Мура?”

“Да, но я не могу говорить об этом. Что тебе нужно, Гарри?”

“Я только что унаследовал дело, и в файле нет результатов вскрытия. Я пытаюсь выяснить, кто это сделал, чтобы я мог получить копию ”.

“Гарри, тебе не нужно просить исполняющего обязанности шефа, чтобы отслеживать это. Вы могли бы спросить любого из моих следователей, которые сидят здесь на задницах ”.

“Да, но они не так добры ко мне, как ты”.

“Ладно, поторопись, как это называется?”

“Хуан Доу №67. Датой смерти было восемнадцатое. Разрез был двадцать четвертым.”

Она ничего не сказала, и Босх предположил, что она сверяется с графиком.

“Да”, - сказала она через полминуты. “Двадцать четвертый. Это был Салазар, и теперь его нет. Отпуск. Это было его последнее вскрытие до следующего месяца. Он отправился в Австралию. Там сейчас лето”.

“Черт”.

“Не волнуйся, Гарри. Посылка у меня прямо здесь. Салли ожидала, что Лу Портер заедет за ним сегодня. Но Лу так и не пришел. Как ты его унаследовал?”

“Лу вытащил чеку”.

“Боже, это было довольно быстро. Как его... подожди...”

Она не стала ждать, пока он скажет, что будет. На этот раз ее не было больше минуты. Когда она вернулась, ее голос был более высоким.

“Гарри, мне действительно нужно идти. Знаешь что, хочешь встретиться со мной после работы? К тому времени у меня будет немного времени, чтобы разобраться с этим, и я расскажу вам, что у нас есть. Я только что вспомнил, что здесь есть кое-что интересное. Салазар пришел ко мне за одобрением направления.”

“Направление на что?”

“Энтомолог - специалист по насекомым -из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Салли нашла жуков.”

Босх уже знал, что личинки не смогли бы размножаться в теле, мертвом самое большее двенадцать часов. И Салазару в любом случае не понадобился бы энтомолог, чтобы идентифицировать их.

“Жуки”, - сказал он.

“Да. В анализе содержимого желудка и мазках из носа. Но в данный момент у меня нет времени обсуждать это. В кабинете для вскрытия меня ждут четверо нетерпеливых мужчин. И только один из них мертв”.

“Я думаю, это сделало бы живых Ирвинга, Шиэна и Честейна тремя мушкетерами”.

Она засмеялась и сказала: “У тебя получилось”.

“Ладно. Когда и где ты хочешь встретиться?”

Он посмотрел на свои часы. Было почти три.

“Может быть, около шести?” - сказала она. “Это дало бы мне время закончить здесь и просмотреть эту посылку на твоего Хуана Доу”.

“Должен ли я прийти туда?”

Его пейджер начал чирикать. Он отрезал его хорошо отработанным движением, положив правую руку на пояс.

“Нет, давай посмотрим”, - сказала она. “Ты можешь встретиться со мной в "Красном ветре"? Мы можем переждать час пик”.

“Я буду там”, - сказал Гарри.

Повесив трубку, он проверил номер на своем пейджере, узнал таксофонную станцию и набрал его.

“Босх?” - произнес чей-то голос.

“Правильно”.

“Рикард. Я работал с Кэлом Муром. Взрывное устройство?”

“Правильно”.

“У меня есть кое-что для тебя”.

Босх ничего не сказал. Он почувствовал, как волоски на его руках и предплечьях начинают покалывать. Он попытался сопоставить имя Рикард с лицом, но не смог. Нарки проводили такие странные часы и были особой породой сами по себе. Он не знал, кем был Рикард.

“Или, я должен сказать, Кэл оставил кое-что для тебя”, - произнес Рикард в тишине. “Хочешь встретиться? Я не хочу, чтобы это произошло на станции ”.

“Почему бы и нет?”

“У меня есть свои причины. Мы можем поговорить об этом, когда я увижу тебя ”.

“И где это должно быть?”

“Ты знаешь место на Сансет, Яйцо и я? Это закусочная. Приличная еда. Шумихи здесь не бывает ”.

“Я знаю это”.

“Хорошо. Мы в последней кабинке в глубине зала, прямо перед кухонной дверью. Столик с единственным чернокожим парнем в заведении. Это я. Сзади есть парковка. В переулке.”

“Я знаю. Кто это ‘мы’?”

“Вся команда Кэла здесь”.

“Это то место, где вы, ребята, всегда тусуетесь?”

“Да, прежде чем мы выйдем на улицу. Скоро увидимся”.

7

Вывеска ресторана была изменена с тех пор, как он был там в последний раз. Теперь это быливсеамериканские яйцо и я, что означало, что его, вероятно, продали иностранцам. Босх выбрался из своего "Каприса" и прошел по переулку, глядя на место, где был сброшен Хуан Доу № 67. Прямо за задней дверью закусочной, которую часто посещают местные наркобароны. Его размышления о последствиях этого были прерваны попрошайками в переулке, которые подошли к нему, потрясая своими чашками. Босх проигнорировал их, но их присутствие напомнило ему о другом недостатке в скудном расследовании Портера. В отчетах не было ничего о том, что бродяг в переулке допрашивали как возможных свидетелей. Выследить их сейчас, вероятно, было бы невозможно.

Внутри ресторана он увидел четырех молодых людей, один из которых был чернокожим, в задней кабинке. Они сидели молча, опустив лица к пустым кофейным чашкам перед ними. Гарри заметил закрытую папку на столе, когда отодвигал стул от пустого стола и садился в конце кабинки.

“I’m Bosch.”

“Том Рикард”, - сказал черный. Он протянул руку, а затем представил остальных троих как Финкса, Монтиреса и Федаредо.

“Мы устали торчать в офисе”, - сказал Рикард. “ Кэлу раньше нравилось это место”.

Босх просто кивнул и опустил взгляд на папку. Он увидел имя, написанное на вкладке, - Умберто Зоррильо. Для него это ничего не значило. Рикард подвинул к нему папку через стол.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Гарри, еще не прикасаясь к нему.

“Вероятно, это последнее, над чем он работал”, - сказал Рикард. “Мы собирались передать это RHD, но подумали, какого черта, он дорабатывал это для вас. И эти парни там, в Паркере, просто пытаются вытащить его из дерьма. С этим не поможет ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, они не могут допустить, чтобы этот человек покончил с собой. Они должны проанализировать его жизнь и точно выяснить, почему он сделал это и почему он сделал то. Этот человек, блядь, покончил с собой. Что еще можно сказать об этом?”

“Ты не хочешь знать почему?”

“Я уже знаю почему, чувак. Работа. В конце концов, это настигнет нас всех. Я имею в виду, я знаю почему ”.

Босх просто снова кивнул. Остальные три наркома все еще ничего не сказали.

“Я просто выпускаю пар”, - сказал Рикард. “Был один из таких дней. Самый долбаный день в моей жизни”.

“Где это было?” - Спросил Гарри, указывая на папку. “Разве RHD уже не перерыл его стол?”

“Да, они это сделали. Но этого файла в нем не было. Видишь ли, Кэл оставил его в одной из машин BANG - одной из тех штучек дерьма, которые мы используем для работы под прикрытием. В кармане за передним сиденьем. Мы никогда не замечали этого в течение недели, когда он пропал, потому что сегодня кто-то из нас впервые ехал на заднем сиденье машины. Обычно мы выезжаем на операции на двух машинах. Но сегодня мы все запрыгнули в один из них и отправились в круиз по бульвару после того, как зашли и услышали новости. Я видел, как его засунули в карман. Внутри есть маленькая записка. Говорит отдать это тебе. Мы знали, что он работает над чем-то для тебя, потому что в тот вечер он сорвался с места пораньше, чтобы встретиться с тобой в Catalina ”.

Босх все еще не открывал файл. Один только взгляд на это вызывал у него неприятное чувство.

“В ту ночь в "Каталине" он сказал мне, что на нем были обувные мухи. Ребята, вы знаете почему?”

“Нет, чувак, мы не знаем, что происходило. Мы просто знаем, что они были рядом. Как мухи на дерьмо. IAD обыскал его стол перед RHD. Они забрали файлы, его телефонную книгу, даже забрали сраную пишущую машинку со стола. Это был единственный, который у нас был. Но о чем это было, мы не знаем. У парня было много лет, и мне жжет задницу, что они охотились за ним. Это то, что я имел в виду раньше, говоря о работе, в которой он оказался. Он настигнет всех нас ”.

“А как насчет вне работы? Его прошлое. Его жена сказала...”

“Я не хочу слышать об этом дерьме. Это она надела на него костюмы. Придумал какую-то историю, когда он вышел и бросил на него десятицентовик. Она просто хотела сбить его с ног, спросите вы меня ”.

“Откуда ты знаешь, что это была она?”

“ Кэл рассказал нам, чувак. Сказал, что мошки могут приходить и задавать вопросы. Сказала нам, что это пришло от нее.”

Босх гадал, кто же лгал: Мур своим партнерам или Сильвия самому себе. Он подумал о ней на мгновение и не мог этого видеть, не мог видеть, как она бросает десятицентовик. Но он не стал настаивать на этом с помощью четырех наркош. Он, наконец, наклонился и взял папку. Затем он ушел.

***

Он был слишком любопытен, чтобы ждать. Он знал, что у него даже не должно быть досье. Что он должен взять телефон и позвонить Фрэнки Шиэну в RHD. Но он бессознательно быстро оглядел машину, чтобы убедиться, что он один, и начал читать. На первой странице была желтая наклейка.

Подари Гарри Босху.

Оно не было подписано или датировано. Он был приклеен к листу бумаги с пятью зелеными карточками для собеседования, прикрепленными к нему скрепкой. Гарри отсоединил карты FI и перетасовал их. Пять разных имен, все мужского пола. Каждый из них был остановлен членами подразделения BANG в октябре или ноябре. Их допросили и отпустили. Каждая карточка содержала чуть больше информации, чем описание, домашний адрес, номер водительских прав, а также дату и место вымогательства. Названия ничего не говорили Босху.

Он посмотрел на лист, к которому были прикреплены карточки. Это было помечено как Внутренняя ЗАПИСКА и имело подзаголовок, гласивший "Отчет разведки Взрыва № 144". Оно было датировано 1 ноября, и на нем был проставлен штамп, датированный двумя днями позже.

В ходе сбора разведданных о деятельности по борьбе с наркотиками в отчетном округе 12 офицеры Мур, Рикард, Финкс, Федаредо и Монтирез провели многочисленные допросы на местах подозреваемых, которые, как полагают, причастны к сбыту наркотиков в районе Голливудского бульвара. В последние недели внимание этих офицеров привлек тот факт, что отдельные лица были вовлечены в продажу наркотика, известного как “черный лед”, который представляет собой наркотическое средство, сочетающее героин, кокаин и ПХФ в каменной форме. Спрос на этот наркотик на улицах в это время остается низким, но ожидается, что его популярность будет расти. Офицеры, назначенные в это подразделение, полагают, что несколько лиц переходного типа занимаются уличной продажей “черного льда”. В ходе расследования были установлены личности пяти подозреваемых, но арестов не последовало. Считается, что сетью уличных продаж руководит человек, личность которого на данный момент полицейским неизвестна. Информаторы и потребители “черного льда” выявили, что преобладающая форма наркотика, продаваемого на улицах в зоне, о которой идет речь, поступает из Мексики, а не с Гавайев, где появился ice, - см. рекомендацию 502 DEA, - и до сих пор импортируется на материк в больших количествах. Офицеры-докладчики свяжутся с DEA для получения разведданных об источниках этого наркотика и продолжат следить за деятельностью в RD12. Сержант К. В. Мур # 1101

Босх перечитал отчет. Это была газета для прикрытия. Это ничего не говорило и ничего не значило. Это не имело никакой ценности, но могло быть предъявлено, чтобы показать начальству, что вы знали о проблеме и предпринимали шаги для ее устранения. Мур, должно быть, понял, что черный лед становится более чем редкостью на улице, и хотел подать заявление, чтобы оградить себя от будущих последствий.

Следующим в файле был отчет об аресте от 9 ноября человека по имени Марвин Дэнс за хранение контролируемого вещества. В отчете говорилось, что Дэнс был арестован сотрудниками BANG на Айваре после того, как они увидели, как он доставлял black ice уличному дилеру. Офицеры подразделения BANG Рикард и Финкс устроили танцы на улице Ивар к северу от бульвара. Подозреваемый сидел в припаркованной машине, и наркологи наблюдали, как другой мужчина подошел и сел в нее.

В отчете говорилось, что Дэнс вынул что-то изо рта и передал другому мужчине, который затем вышел из машины и пошел дальше. Двое полицейских разделились, и Финкс последовал за уокером, пока он не скрылся из виду Дэнса, затем остановил его и схватил восьмеричный мяч - восемь граммов черного льда в индивидуальной упаковке в воздушном шарике. Рикард присматривал за Дэнсом, который остался в машине, ожидая, когда следующий дилер приедет за товаром. После того, как Финкс сообщил по радио, что он добился успеха, Рикард перешел на сторону Dance.

Но Дэнс проглотил все, что еще было у него во рту. Пока он сидел в наручниках на тротуаре, Рикард обыскал машину и не нашел наркотиков. Но в смятом стаканчике из "Макдоналдса" в канаве у двери машины нарк нашел еще шесть шариков, в каждом из которых было по восьмеричному шарику.

Дэнс был арестован за продажу и хранение с намерением продать. В отчете говорилось, что подозреваемый отказался говорить с офицерами, производившими арест, о наркотиках, за исключением того, что сказал, что чашка из McDonald's была не его. Он не просил адвоката, но тот прибыл в участок в течение часа и сообщил полицейским, что с их стороны было бы неконституционно везти его клиента в больницу, чтобы ему промыли желудок, или исследовать фекалии его клиента, когда ему придет время пользоваться туалетом. Мур, который участвовал в оформлении ареста в участке, связался с дежурным окружным прокурором, и ему сказали, что адвокат был прав.

Дэнс был освобожден под залог в 125 000 долларов через два часа после ареста. Босху это показалось любопытным. В отчете указано время ареста - 11: 42 утра. Это означало, что за два часа посреди ночи Дэнс приехал с адвокатом, поручителем и десятипроцентной суммой наличных - 12 500 долларов, - необходимой для внесения залога.

И против Дэнс никогда не выдвигалось никаких обвинений. Следующей страницей дела был отказ в выдаче из офиса окружного прокурора. Помощник шерифа, который рассматривал дело, определил, что не было достаточных доказательств, связывающих танец с чашкой McDonald's, которая была в канаве в трех футах от машины.

Итак, обвинения в хранении нет. Далее, плата за продажу была отменена, потому что наркологи не видели, чтобы деньги переходили из рук в руки, когда Дэнс отдавал восьмерку мужчине, который сел в машину. Его звали Гленн Друзон. Ему было семнадцать лет, и он отказался свидетельствовать, что получил воздушный шарик от Дэнс. Фактически, в отчете об отказе говорилось, что он был готов засвидетельствовать, что воздушный шарик был у него с собой до того, как он сел в машину с Дэнсом. Если бы его вызвали, он бы засвидетельствовал, что пытался продать его Dance, но Dance не был заинтересован.

Дело против Дэнс было прекращено. Друзону было предъявлено обвинение в хранении, а позже он был приговорен к испытательному сроку для несовершеннолетних.

Босх оторвал взгляд от отчетов и посмотрел вниз по аллее. Он мог видеть круглое здание Гильдии режиссеров из меди и стекла, возвышающееся в конце. Он мог видеть только верхнюю часть рекламного щита Marlboro Man, который был на Sunset столько, сколько он себя помнил. Он закурил сигарету.

Он снова посмотрел на бланк отказа окружного прокурора. К нему был прикреплен снимок светловолосой танцовщицы, ухмыляющейся в объектив. Босх знал, что случившееся было обычным делом, которым проходят многие, если не большинство, уличных дел. Мелкая рыба, донные кормушки, попадаются на крючок. Рыба покрупнее срывается с лески и уплывает. Копы знали, что все, что они могли сделать, это помешать происходящему, никогда не избавляя улицы от проблемы. Уберите одного дилера, и кто-нибудь займет его место. Или адвокат на гонораре освобождает его, а затем окружной прокурор с грузом дел в четыре ящика освобождает его. Это была одна из причин, почему Босх остался в отделе убийств. Иногда он думал, что это единственное преступление, которое действительно имеет значение.

Но даже это менялось.

Гарри взял фотографию и положил ее в карман, затем на время закрыл файл. Его беспокоил запрет на танцы. Он задавался вопросом, какую связь Калексико Мур усмотрел между Дэнсом и Джимми Каппсом, что побудило его занести это в досье на Босха.

Босх достал из внутреннего кармана пиджака маленькую записную книжку и начал составлять хронологический список. Он написал:

9 ноября Дэнс арестован, 13 ноября Джимми Каппс мертв, 4 декабря Мур, Босх встречаются

Босх закрыл блокнот. Он знал, что должен вернуться в закусочную, чтобы задать Рикарду вопрос. Но сначала он снова открыл файл. Осталась всего одна страница, еще один отчет разведки подразделения. Это было краткое изложение брифинга, который Мур получил от агента DEA, назначенного в Лос-Анджелес. Это было датировано 11 декабря, что означает, что оно было составлено Муром через неделю после того, как они с Босхом встретились в "Каталине".

Гарри попытался понять, как это сочетается со всем остальным и что, если вообще что-нибудь, это значит. На их встрече Мур утаил информацию, но после обратился в Управление по борьбе с наркотиками с просьбой предоставить информацию. Это было так, как будто он играл по обе стороны баррикад. Или, возможно, Мур пытался раскрутить дело Босха, пытаясь собрать его воедино самостоятельно.

Босх начал медленно читать отчет, бессознательно загибая пальцами верхние уголки папки.

Информация, предоставленная на эту дату заместителем специального агента DEA Рене Корво, ответственным за операции бюро в Лос-Анджелесе, указывает на то, что происхождение черного льда в основном находится в Нижней Калифорнии. Объект 44Q3 Умберто Зоррильо (11/11/54) подозревался в том, что управляет подпольной лабораторией в зоне Мехикали, которая производит мексиканский лед для распространения в США. Субъект живет на ранчо площадью 6000 акров на юго-западе Мехикали. Судебная полиция штата не предпринимала никаких действий против Зоррильо по политическим причинам. Вид транспорта, используемый в ходе этой операции, неизвестен. Воздушное наблюдение показывает отсутствие взлетно-посадочной полосы на территории ранчо. По мнению DEA, основанному на опыте, для операции используются маршруты транспортных средств через Калексико или, возможно, Сан-Исидро, однако на данный момент на этих переходах не было перехвачено ни одного груза. Считается, что субъект пользуется поддержкой и сотрудничеством офицеров с SJP. Он широко известен и почитаем как герой в барриос на юге Мексики. Поддержка субъекта частично основана на щедрых пожертвованиях в виде рабочих мест, медикаментов, жилых кварталов и кулинарных лагерей в бедных кварталах, в которых он вырос. Некоторые жители районов Юго-Восточной Азии называют Зоррильо "Эль Папа де Мехикали". Кроме того, ранчо Зоррильо остается под усиленной охраной 24 часа в сутки. Эль Папа -Папу римского - редко можно увидеть за пределами ранчо. Исключение составляют еженедельные поездки для наблюдения за быками, разводимыми на ранчо на аренах для боя быков в Баха. Власти SJP сообщают в настоящее время, что их сотрудничество в любой акции DEA, которая фокусируется на Зоррильо, было бы невозможно. Сержант К. В. Мур #1101

Босх несколько мгновений смотрел на файл, закрыв его. У него была путаница из разных мыслей. Он был человеком, который не верил в совпадения, и поэтому ему приходилось задаваться вопросом о том, как присутствие Кэла Мура бросило тень на все, что было в его тарелке. Он посмотрел на часы и увидел, что скоро придет время отправляться на встречу с Терезой Корасон. Но, наконец, все движения в его голове не могли отвлечь его от мысли, которая не давала ему покоя: Фрэнки Шиэн из RHD должен иметь информацию в досье на Зоррилло. Босх работал с Шиханом в RHD. Он был хорошим человеком и хорошим следователем. Если он проводил законное расследование, у него должно быть досье. Если бы это было не так, тогда это не имело значения.

Он вышел из машины и направился обратно в закусочную. На этот раз он вошел через кухонную дверь со стороны переулка. Группа ВЗРЫВА все еще была там, четверо молодых нарков сидели так тихо, как будто находились в задней комнате похоронного бюро. Кресло Босха тоже все еще было там. Он снова сел.

“Что случилось?” Сказал Рикард.

“Ты читал это, верно? Расскажи мне о танцевальном провале ”.

“Что тут рассказывать?” Сказал Рикард. “Мы надерем задницу, окружной прокурор закроет дело. Что нового? Это другой наркотик, чувак, но это все та же старая штука ”.

“Что заставило тебя настроиться на танцы? Как ты узнал, что он делал там поставки?”

“Это слышали все”.

“Послушай, это важно. Это связано с Муром ”.

“Как?” - спросил я.

“Я не могу сказать тебе сейчас. Ты должен доверять мне, пока я не соберу несколько вещей воедино. Просто скажи мне, кто получил наводку. Вот что это было, верно?”

Рикард, казалось, взвешивал выбор, который у него был.

“Да, это была подсказка. Это был мой снитч ”.

“Кто это был?”

“Послушай, чувак, я не могу...”

“Джимми Каппс. Это был Джимми Каппс, не так ли?”

Рикард снова заколебался, и это подтвердило догадку Босха. Его разозлило, что он узнал об этом почти случайно и только после смерти полицейского. Но картина прояснялась. Каппс стукает с танцев, чтобы выбить кого-то из конкурентов. Затем он улетает обратно на Гавайи, набирает полный живот воздушных шаров и возвращается. Но Дэнс больше не за решеткой, и Джимми Каппса снимают, прежде чем он успевает продать хотя бы один из своих воздушных шаров.

“Какого черта ты не пришел поговорить со мной, когда услышал, что Каппса посадили?" Я пытался разобраться в этом и во всем...”

“О чем ты говоришь, Босх? Мур встретил тебя той ночью на вечеринке с Каппсом. Он...”

Всем за столом стало очевидно, что Мур не рассказал Босху всего, что знал в ту ночь в "Каталине". Тишина тяжело опустилась на них. Если они не знали этого раньше, то теперь они знали: Мур что-то замышлял. Босх наконец заговорил.

“Знал ли Мур, что твоим осведомителем был Каппс?”

Рикард снова заколебался, но затем кивнул.

Босх встал и подвинул папку через стол к месту перед Рикардом.

“Я не хочу этого. Ты звонишь Фрэнку Шиэну в RHD и говоришь ему, что только что нашел это. Решать тебе, но я бы не сказал, что ты дашь мне взглянуть на это первым. И я тоже не буду.”

Гарри сделал движение, чтобы отойти от стола, но затем остановился.

“И еще кое-что. Этот парень танцует, кто-нибудь из вас видел его поблизости?”

“Ни разу после ареста”, - сказал Федаредо.

Остальные трое покачали головами.

“Если ты сможешь откопать его, дай мне знать. У тебя есть мой номер.”

Выйдя за дверь кухни закусочной, Босх снова посмотрел на то место в переулке, где Мур нашел неизвестного № 67. Предположительно. Он больше не знал, чему верить о Муре. Но он не мог не задаться вопросом, какая связь была между Хуаном Доу, Дэнсом и Каппсом, если была связь вообще. Он знал, что ключом было выяснить, кем был человек с руками и мускулами рабочего. Тогда он нашел бы убийцу.

8

В Паркер-центре Гарри прошел мимо мемориальной скульптуры перед входом в вестибюль, где ему пришлось подать знак офицеру на стойке регистрации, чтобы попасть внутрь. Отдел был слишком большим и безличным. Копы за стойкой не узнали бы никого рангом ниже командира.

Вестибюль был переполнен входящими и выходящими людьми. Некоторые были в униформе, некоторые в костюмах, у некоторых на рубашках были наклейки для посетителей, и у них был широко раскрытый взгляд граждан, впервые попавших в лабиринт. Гарри стал рассматривать Паркер-центр как бюрократический лабиринт, который скорее затруднял, чем облегчал работу полицейского на улице. Это было восемь этажей с вотчинами в каждом коридоре на каждом этаже. Каждый из них ревниво охранялся командирами, заместителями и помощниками вождей. И у каждой группы были свои подозрения относительно других. Каждый был обществом внутри великого общества.

Босх был мастером лабиринта в течение восьми лет работы в отделе ограблений и убийств. А потом он разбился и сгорел под тяжестью внутреннего расследования по факту его стрельбы по безоружному подозреваемому в серии убийств. Босх выстрелил, когда мужчина полез под подушку в своей комнате для убийств за тем, что Гарри принял за пистолет. Но там не было пистолета. Под подушкой был парик. Это было почти смешно, за исключением человека, который получил пулю. Другие следователи RHD связали его с одиннадцатью убийствами. Его тело было отправлено в картонной коробке в крематорий. Bosch был отправлен в Голливудское подразделение.

Лифт был переполнен и пах несвежим дыханием. Он вышел на четвертом этаже и зашел в офисы Отдела научных исследований. Секретарша уже ушла. Гарри перегнулся через столешницу и нажал кнопку, которая с жужжанием открыла половинку двери. Он прошел через лабораторию баллистической экспертизы в дежурную часть. Донован все еще был там, сидел за своим столом.

“Как ты сюда попал?”

“Впустить себя”.

“Гарри, не делай этого. Ты не можешь ходить вокруг да около, нарушая систему безопасности подобным образом ”.

Босх сокрушенно кивнул.

“Чего ты хочешь?” - Спросил Донован. “У меня нет ни одного из ваших дел”.

“Конечно, ты понимаешь”.

“Какой именно?”

“Кэл Мур”.

“Чушь собачья”.

“Послушай, у меня есть часть этого, хорошо? У меня просто есть несколько вопросов. Ты можешь ответить на них, если хочешь. Если ты этого не сделаешь, это тоже нормально ”.

“Что у тебя есть?”

“Я проверяю кое-что, что всплыло по паре дел, над которыми я работаю, и они пересекаются прямо со следами Кэла Мура. И поэтому я просто… Я просто хочу быть уверен насчет Мура. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Нет, я не понимаю, что ты имеешь в виду”.

Босх отодвинул стул от другого стола и сел. Они были одни в дежурной части, но Босх говорил тихо и медленно, надеясь привлечь к делу техника SID.

“Просто для моего собственного знания мне нужно быть уверенным. Что мне интересно, так это то, можете ли вы сказать мне, все ли материалы проверены ”.

“Выписался на что?”

“Давай, чувак. Это был он и был ли кто-нибудь еще в той комнате?”

Последовало долгое молчание, а затем Донован прочистил горло. Он наконец сказал: “Что вы имеете в виду, говоря, что работаете над делами, которые пересекаются с его следами?”

Достаточно справедливый вопрос, подумал Босх. Там было небольшое окно возможностей.

“У меня есть мертвый наркоторговец. Я попросил Мура провести некоторую проверку по этому делу. Затем я нашел мертвое тело, Хуан Доу, в переулке недалеко от Сансет. Мур ’ тот, кто нашел тело. На следующий день он заходит на ту свалку и проделывает номер с дробовиком. Или так это выглядит. Я просто хочу немного убедиться, что так оно и выглядит. Я слышал, они установили личность в морге.”

“Итак, что заставляет вас думать, что эти два дела связаны с делом Мура?”

“Прямо сейчас я ни о чем не думаю. Я просто пытаюсь исключить возможности. Может быть, это все совпадения. Я не знаю.”

“Что ж”, - сказал Донован. “Я не знаю, что они пережили в судмедэкспертизе, но меня поднимали в комнате, которая принадлежала ему. Мур был в той комнате. Я только что закончил с этим. У меня на это ушел весь день”.

“Как так получилось?”

“Компьютер Министерства юстиции не работал все утро. Не удалось получить отпечатки. Я поднялся в отдел кадров, чтобы взять отпечатки пальцев Мура с его посылки, и они сказали мне, что Ирвинг уже обыскал ее. Он снял отпечатки и отнес их коронеру. Ты знаешь, ты не должен этого делать, но кто скажет ему, попади в его дерьмовый список. Итак, мне пришлось ждать, пока компьютер правосудия снова заработает. Снял с него отпечатки пальцев после обеда и только что закончил с этим некоторое время назад. Это был Мур в комнате ”.

“Где были отпечатки?”

“Держись”.

Донован откатил свой стул к ряду картотечных шкафов и открыл ящик ключом, который достал из кармана. Просматривая документы, Босх закурил сигарету. Донован, наконец, достал папку, а затем подкатил кресло обратно к своему столу.

“Прекрати это дерьмо, Гарри. Я ненавижу это дерьмо ”.

Босх бросил сигарету на линолеум, наступил на нее, а затем пнул окурок под столом Донована. Донован начал просматривать несколько страниц, которые он вытащил из файла. Босх мог видеть, что на каждом изображен вид сверху комнаты мотеля, где было найдено тело Мура.

“Тогда ладно”, - сказал Донован. “Отпечатки в комнате вернулись к Муру. Все они. Я сделал комп-”

“Ты это сказал”.

“Я подхожу к этому, я подхожу к этому. Давайте посмотрим, у нас есть большой палец - четырнадцать точек - на прикладе оружия. Это, я полагаю, был звонарь, четырнадцатый.”

Гарри знал, что для того, чтобы идентификация была принята в суде, требовалось всего пять совпадающих точек при сравнении отпечатков пальцев. Совпадение отпечатка на пистолете на четырнадцать пунктов было почти так же хорошо, как наличие фотографии человека, держащего пистолет.

“Тогда, мы... давайте посмотрим… на стволах оружия у нас было четыре трехстволки. Я думаю, что они немного запачкались, когда он выбил их у него из рук. Так что у нас там ничего по-настоящему ясного нет ”.

“А как насчет спусковых механизмов?”

“Нет. Там ничего нет. Он нажал на спусковые крючки пальцем ноги, и на нем все еще был носок, помнишь?”

“А как насчет остального места? Я видел, как ты протирал кондиционер.”

“Да, но я ничего не обнаружил там, на циферблате. Мы думали, что он увеличил подачу воздуха, знаете, чтобы остановить разложение. Но циферблат был чистым. Это пластик с шероховатой поверхностью, поэтому я не думаю, что в нем что-то сохранилось бы для нас ”.

“Что еще?”

Донован снова посмотрел на свои карты.

“Я снял с него значок - указательный и большой пальцы, пять и семь очков соответственно. Значок лежал на бюро вместе с бумажником. Но в кошельке ничего не было. Только размазывает. На пистолете, лежащем на бюро, я обнаружил только кучу пятен, но четкий след большого пальца на патроне.

“Тогда, давайте посмотрим, у меня есть почти вся рука, ладонь, большой палец и три пальца на левой дверце шкафчика под раковиной в ванной. Я полагаю, он, должно быть, положил на него руку, чтобы не упасть, когда опускался там на пол. Что за путь предстоит пройти, чувак”.

“Да. Это все?”

“Да. Э, нет. На газете - на стуле лежала газета, я нашел там большую спичку. Снова большой палец и еще три пальца.”

“А раковины?” - спросил я.

“Только пятна. На скорлупках ничего не осталось ”.

“Что насчет записки?”

“На нем ничего нет”.

“Кто-нибудь проверил почерк?”

“Ну, на самом деле, это была печать. Но Шиэн поручил кому-то проверить это в подозрительных документах. Он сказал, что это соответствует. Несколько месяцев назад Мур ушел от своей жены и снял дом в Лос-Фелисе под названием "Фонтаны". Он заполнил форму о смене адреса. Это было там, в личном деле, которое забрал Ирвинг. В любом случае, карточка для смены адреса тоже была напечатана. В записке было много общего. Ты знаешь, ‘Найденный’ и ‘Фонтаны”.

“А как насчет дробовика? Кто-нибудь отследил серийный номер?”

“Номер был занесен в архив и сожжен кислотой. Никаких следов. Знаешь, Гарри, мне не следовало так много говорить. Я думаю, мы должны просто...”

Он не закончил предложение. Он повернул свой стул обратно к картотечному шкафу и начал убирать свои карты.

“Я почти закончил, чувак. Как насчет рисунка снаряда? Ты делал что-нибудь подобное?”

Донован закрыл и запер ящик с документами и повернулся обратно.

“Начал. Я еще не закончил. Но ты говоришь о бочонках "бок о бок", обоюдоострых снарядах. Это модель немедленного распространения. Я бы сказал, что он мог нанести удар с расстояния в шесть дюймов и получить такой урон. В этом нет никакой тайны”.

Босх кивнул и посмотрел на часы, затем встал.

“И еще кое-что напоследок”.

“С таким же успехом можно. Я уже рассказал тебе достаточно, чтобы надеть на свою задницу постоянную повязку. Ты будешь осторожен с тем, что я тебе сказал?”

“Конечно, я такой. И последнее. Великолепные принты. Сколько у тебя подъемов, которые ты не сравнял с Муром?”

“Ни одного. Мне было интересно, будет ли кого-нибудь это волновать ”.

Босх снова сел. В этом не было никакого смысла. Босх знал, что комната в мотеле похожа на работающую девушку. Каждый покупатель оставляет после себя что-то маленькое, свой след. Не имело значения, были ли комнаты убраны в разумных пределах между съемщиками. Всегда что-то было, явный знак. Гарри не мог смириться с тем, что каждая поверхность, которую проверил Донован, была чистой, за исключением тех, где были обнаружены отпечатки Мура.

“Что значит, никому не было дела?”

“Я имею в виду, что никто не сказал ни хрена. Я рассказал Шиэну и этому полицейскому Стифу, который повсюду за ним следил. Они вели себя так, как будто это ничего для них не значило. Понимаешь? Это было что-то вроде "большое дело, поэтому других отпечатков не было’. Я думаю, они никогда раньше не устраивали застолья в номере мотеля. Черт, я думал, что буду собирать отпечатки там прошлой ночью до полуночи. Но все, что у меня есть, это те, о которых я тебе только что рассказал. Это был самый чистый номер в мотеле, который я когда-либо печатал. Я имею в виду, я даже включил лазер. Не видел ничего, кроме следов от протирания там, где комната была прибрана. И если ты спросишь меня, Гарри, это было не то место, руководство которого слишком заботилось о чистоте ”.

“Ты сказал это Шихану, верно?”

“Да, я сказал ему, когда закончил. Я думал, вы знаете, это была рождественская ночь, и они собирались сказать, что я был полон дерьма и просто пытался вернуться домой к семье. Но я сказал им, и они просто сказали, хорошо, на этом все, спокойной ночи, Счастливого Рождества. Я ушел. К черту все”.

Босх подумал о Шиэне, Частине и Ирвинге. Шихан был компетентным следователем. Но с этими двумя, нависшими над ним, он мог совершить ошибку. Они вошли в номер мотеля, на сто процентов уверенные, что это самоубийство. Босх поступил бы точно так же. Они даже нашли записку. После этого им, вероятно, пришлось бы найти нож в спине Мура, чтобы передумать. Отсутствие других отпечатков в комнате, отсутствие серийного номера на дробовике. Этого должно было быть достаточно, чтобы снизить процент их уверенности обратно до пятидесяти на пятьдесят. Но они не опровергли свои предположения. Гарри начал задаваться вопросом о результатах вскрытия, подтвердят ли они заключение о самоубийстве.

Он еще раз встал, поблагодарил Донована за информацию и ушел.

Он спустился по лестнице на третий этаж и вошел в номер RHD suite. Большинство столов, выстроившихся в три ряда, были пусты, так как было уже больше пяти часов. Заведение Шиэна было среди тех, что опустели в Специальном изоляторе отдела по расследованию убийств. Несколько детективов, все еще находившихся там, взглянули на него, но затем отвели глаза. Босх не представлял для них никакого интереса. Он был символом того, что могло случиться, того, как легко можно было упасть.

“Шихан все еще здесь?” он спросил дежурного детектива, который сидел за стойкой регистрации и занимался телефонными линиями, входящими отчетами и всей прочей ерундой.

“Ушла на весь день”, - сказала она, не отрываясь от графика отпусков сотрудников, который она заполняла. “Звонили из офиса судмедэксперта несколько минут назад и сказали, что у него седьмой код до утра”.

“Здесь есть стол, которым я могу воспользоваться на несколько минут? Мне нужно сделать несколько телефонных звонков ”.

Он ненавидел просить такого разрешения, проработав в этой комнате восемь лет.

“Просто выбери один”, - сказала она. Она по-прежнему не поднимала глаз.

Босх сел за стол, на котором не было никакого беспорядка. Он позвонил в голливудский отдел по расследованию убийств, надеясь, что там все еще кто-то есть. Ответила Карен Мошито, и Босх спросил, есть ли у него какие-нибудь сообщения.

“Только один. Некто по имени Сильвия. Фамилия не указана”.

Он записал номер, чувствуя, как учащается его пульс.

“Ты слышал о Муре?” - Спросил Мошито.

“Ты имеешь в виду удостоверение личности? Да, я слышал ”.

“Нет. Разрез испорчен. В новостях по радио говорят, что результаты вскрытия неубедительны. Я никогда не слышал, чтобы выстрел из дробовика в лицо был безрезультатным ”.

“Когда это вышло?”

“Я только что услышал это на KFWB в пять”.

Босх повесил трубку и еще раз набрал номер Портера. Снова не было ответа, и магнитофонная запись не была принята. Гарри задавался вопросом, был ли сломленный полицейский там и просто не отвечал. Он представил, как Портер сидит с бутылкой в углу темной комнаты, боясь подойти к двери или телефону.

Он посмотрел на номер, который записал для Сильвии Мур. Ему было интересно, слышала ли она о вскрытии. Вероятно, так оно и было. Она взяла трубку после трех гудков.

“Миссис Мур?”

“Это Сильвия”.

“Это Гарри Босх”.

“Я знаю”.

Она больше ничего не сказала.

“Как ты держишься?”

“Я думаю, что со мной все в порядке. Я ... я позвонил, потому что просто хочу поблагодарить тебя. За то, каким ты был прошлой ночью. Со мной.”

“О, ну, ты же не... это было...”

“Ты помнишь ту книгу, о которой я рассказывал тебе прошлой ночью?”

“Долгое прощание?”

“В нем есть еще одна строчка, о которой я думал. ‘Белый рыцарь для меня такая же редкость, как толстый почтальон’. Я думаю, в наши дни полно толстых почтальонов ”. Она засмеялась очень тихо, почти так, как будто плакала. “Но не слишком много белых рыцарей. Ты был прошлой ночью.”

Босх не знал, что сказать, и просто попытался представить ее на другом конце провода в тишине.

“Это очень мило с твоей стороны сказать. Но я не знаю, заслуживаю ли я этого. Иногда я не думаю, что то, что я должен делать, делает меня рыцарем ”.

Они перешли к светской беседе на несколько мгновений, а затем попрощались. Он повесил трубку и мгновение сидел неподвижно, уставившись на телефон и думая о сказанном и недосказанном. Там что-то было. Связь. Нечто большее, чем смерть ее мужа. Больше, чем просто дело. Между ними была связь.

Он перевернул страницы блокнота обратно к хронологической таблице, которую он составил ранее.

9 ноября Дэнс арестован, 13 ноября Джимми Каппс мертв, 4 декабря Мур, Босх встречаются

Теперь он начал добавлять другие даты и факты, даже те, которые на данный момент, казалось, не вписывались в общую картину. Но его главным чувством было то, что его дела были связаны, и связующим звеном был Калексико Мур. Он не останавливался, чтобы рассмотреть таблицу в целом, пока не закончил. Затем он изучил это, обнаружив, что это придавало некоторый контекст мыслям, которые перемешались в его голове за последние два дня.

1 ноября докладная записка BANG cya о черном льду 9 ноября Рикард получает наводку от Джимми Каппса 9 ноября Дэнс арестован, дело закрыто 13 ноября Джимми Каппс мертв 4 декабря Мур, встреча с Босхом - Мур умалчивает 11 декабря Мур получает брифинг DEA 18 декабря Мур находит тело - Хуан Доу # 67 18 декабря Портер поручил дело Хуана Доу 19 декабря Мур регистрируется, Убежище -самоубийство? 24 декабря Вскрытие Хуана Доу #67-ошибки? 25 декабря найдено тело Мура, 26 декабря Портер вытаскивает булавку, 26 декабря Вскрытие Мура - безрезультатно?

Но он не мог изучать его слишком долго, не думая о Сильвии Мур.

9

Босх свернул с Лос-Анджелес-стрит на Вторую, а затем поднялся до Ред Уинд. Перед церковью Святой Вибианы он увидел толпу оборванных бездомных мужчин, выходящих из церкви. Они провели день, спя на скамьях, и теперь направлялись в миссию на Юнион-стрит на ужин. Проходя мимо здания Times, он взглянул на часы и увидел, что было ровно шесть. Он включил KFWB, чтобы посмотреть новости. Вскрытие Мура было второй историей после отчета о том, как мэр стал последней жертвой в волне протестов камикадзе против СПИДа. В него попал воздушный шар, наполненный свиной кровью, на белых каменных ступенях мэрии. Группа под названием Cool AIDS получила признание.

“Из других новостей, вскрытие тела сержанта полиции Калексико Мура не дало окончательных результатов, подтвердив, что сотрудник отдела по борьбе с наркотиками покончил с собой, согласно офису коронера округа Лос-Анджелес. Между тем, полиция официально классифицировала смерть как самоубийство. Тело тридцативосьмилетнего офицера было найдено на Рождество в номере мотеля в Голливуде. По словам властей, он был мертв от выстрела из дробовика около недели назад. На месте происшествия была найдена предсмертная записка, но ее содержание не разглашается. Мура похоронят в понедельник ”.

Босх выключил радио. Новостной репортаж, очевидно, был взят из пресс-релиза. Он задавался вопросом, что подразумевалось под неубедительными результатами вскрытия. Это была единственная крупица реальной новости во всем отчете.

Припарковавшись у обочины перед "Красным ветром", он зашел внутрь, но не увидел Терезу Корасон. Он зашел в туалет и плеснул водой себе в лицо. Ему нужно было побриться. Он вытерся бумажным полотенцем и попытался пригладить рукой усы и вьющиеся волосы. Он ослабил галстук, затем долго стоял, уставившись на свое отражение. Он увидел человека, к которому немногие люди подходили без крайней необходимости.

Он взял пачку сигарет из автомата у двери туалета и снова огляделся, но по-прежнему не увидел ее. Он подошел к бару и заказал якорь, а затем отнес его к свободному столику у входной двери. На Ветру становилось тесно от толпы после работы. Люди в деловых костюмах и платьях. Было много сочетаний мужчин постарше с женщинами помоложе. Гарри узнал нескольких репортеров изTimes. Он начал думать, что Тереза выбрала неудачное место для встречи, если она вообще собиралась появиться. С сегодняшним сюжетом о вскрытии на нее могут обратить внимание репортеры. Он осушил бутылку пива и вышел из бара.

Он стоял на холодном вечернем воздухе на тротуаре перед домом, глядя вниз по улице в туннель Второй улицы, когда услышал гудок и перед ним остановилась машина. Электрическое стекло скользнуло вниз. Это была Тереза.

“Гарри, подожди внутри. Я просто найду место для парковки. Извините, я опоздал ”.

Босх наклонился к окну.

“Я не знаю. Там много репортеров. Я слышал по радио о вскрытии Мура. Я не знаю, хочешь ли ты рисковать, чтобы к тебе приставали ”.

Он мог видеть причины за это и против этого. Появление ее имени в газете повысило ее шансы сменить исполняющего обязанности шефа МЕНЯ на постоянного шефа. Но неправильно сказанная фраза или неверно процитированная фраза могут так же легко изменить актерскую игру на временную или, что еще хуже, на прежнюю.

“Куда мы можем пойти?” она спросила.

Гарри открыл дверь и сел внутрь.

“Ты голоден? Мы можем сходить к Горькому или в буфетную.”

“Да. ’Горький" все еще открыт? Я хочу немного супа ”.

Им потребовалось пятнадцать минут, чтобы пробраться через восемь кварталов с пробками в центре города и найти место для парковки. В "Горьком" они заказали кружки домашнего русского пива, а Тереза заказала курино-рисовый суп.

“Долгий день, да?” - предложил он.

“О, да. Никакого обеда. Был в номере пять часов”.

Босху нужно было услышать о вскрытии Мура, но он знал, что не может просто выпалить вопрос. Он должен был заставить ее захотеть рассказать это.

“Как прошло Рождество? Вы и ваш муж встречаетесь?”

“Даже близко нет. Это просто не сработало. Он никогда не мог смириться с тем, что я делаю, и теперь, когда у меня есть шанс стать шефом Я, он возмущен этим еще больше. Он ушел в канун Рождества. Я провел Рождество в одиночестве. Я собирался позвонить своему адвокату сегодня, чтобы сказать ей возобновить подачу документов, но я был слишком занят ”.

“Ты должен был позвонить мне. Я провел Рождество с койотом”.

“Ах. Тимидо все еще здесь?”

“Да, он все еще время от времени появляется. По ту сторону перевала был пожар. Я думаю, это напугало его ”.

“Да, я читал об этом. Тебе повезло”.

Босх кивнул. У него и Терезы Корасон на протяжении четырех месяцев периодически возникали отношения, каждая встреча сопровождалась такой поверхностной близостью. Но это были отношения по расчету, прочно основанные на физических, а не эмоциональных потребностях и никогда не перерастающие в глубокую страсть ни к одному из них. Ранее в этом году она рассталась со своим мужем, профессором медицинской школы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и, по-видимому, выделила Гарри из-за своей привязанности. Но Босх знал, что он был вторичным отвлекающим маневром. Их связи были спорадическими, обычно с разницей в недели, и Гарри был доволен, позволяя Терезе инициировать каждую из них.

Он наблюдал, как она опустила голову, чтобы подуть на ложку супа, а затем отпила его. Он увидел ломтики моркови, плавающие в миске. У нее были каштановые локоны, которые ниспадали на плечи. Она откинула несколько прядей назад рукой, подула на очередную ложку, а затем сделала глоток. Ее кожа была темно-коричневой от природы, а лицо имело экзотическую эллиптическую форму, подчеркнутую высокими скулами. Она накрасила полные губы красной помадой, и на ее щеках был лишь легкий пушок белого персика. Он знал, что ей за тридцать, но никогда не спрашивал , сколько именно. Наконец, он обратил внимание на ее ногти. Неполированный и коротко подстриженный, чтобы не проколоть резиновые перчатки, которые были инструментами ее ремесла.

Потягивая крепкое пиво из толстой кружки, он задавался вопросом, было ли это началом очередной любовной связи или она действительно пришла сообщить ему о чем-то важном в результатах вскрытия Хуана Доу № 67.

“Итак, теперь мне нужна пара на канун Нового года”, - сказала она, поднимая взгляд от супа. “На что ты уставился?”

“Просто наблюдаю за тобой. Тебе нужна пара, она у тебя есть. Я прочитал в газете, что Фрэнк Морган играет в ”Каталине"."

“Кто он такой и во что играет?”

“Ты увидишь. Он тебе понравится”.

“В любом случае, это был глупый вопрос. Если он тот, кто тебе нравится, тогда он играет на саксофоне ”.

Гарри улыбнулся, больше себе, чем ей. Он был счастлив узнать, что у него назначено свидание. Одиночество в канун Нового года беспокоило его больше, чем Рождество, День благодарения, любой другой день. Канун Нового года был ночью джаза, и саксофон мог бы разрезать вас пополам, если бы вы были одни.

Она улыбнулась и сказала: “Гарри, с тобой так легко, когда дело касается одиноких женщин”.

Он подумал о Сильвии Мур, вспоминая ее грустную улыбку.

“Итак”, - сказала Тереза, казалось, почувствовав, что он отдаляется. “Держу пари, ты хочешь узнать о жучках внутри Хуан Доу № 67”.

“Сначала доешь свой суп”.

“Нет, все в порядке. Меня это не беспокоит. На самом деле, я всегда проголодаюсь после долгого дня, проведенного за разделкой тел.”

Она улыбнулась. Она часто говорила подобные вещи, как будто бросая ему вызов, чтобы ему не нравилось то, чем она зарабатывала на жизнь. Он знал, что она все еще была на крючке у своего мужа. Не имело значения, что она сказала. Он понял.

“Что ж, я надеюсь, ты не будешь скучать по ножам, когда они сделают тебя постоянным шефом. Тогда вы будете урезать бюджеты ”.

“Нет, я был бы практическим руководителем. Я бы занялся фирменными блюдами. Как сегодня. Но после сегодняшнего я не знаю, сделают ли они меня когда-нибудь постоянным ”.

Гарри почувствовал, что теперь он был тем, кто избавился от плохого чувства и отправил ее путешествовать с ним. Возможно, сейчас самое подходящее время.

“Ты хочешь поговорить об этом?”

“Нет. То есть я хочу, но я не могу. Я доверяю тебе, Гарри, но я думаю, что пока я должен держать это при себе ”.

Он кивнул и оставил эту тему, но намеревался вернуться к ней позже и выяснить, что пошло не так при вскрытии Мура. Он достал свой блокнот из кармана пальто и положил его на стол.

“Хорошо, тогда расскажи мне о Хуане Доу №67”.

Она отодвинула тарелку с супом на край стола и положила кожаный портфель себе на колени. Она достала тонкую картонную папку и открыла ее перед собой.

“Ладно. Это копия, так что ты можешь оставить ее себе, когда я закончу объяснять. Я просмотрел заметки и все остальное, что было у Салазара по этому поводу. Я думаю, вы знаете, что причиной смерти была множественная травма головы от удара тупым предметом. Сокрушительные удары в лобную, теменную, клиновидную и надглазничную области ”.

Описывая эти повреждения, она дотронулась до верхней части лба, затылка, левого виска и края левого глаза. Она не подняла глаз от бумаг.

“Любой из них был смертельным. Были и другие раны от защиты, на которые вы сможете взглянуть позже. Хм, он извлек деревянные щепки из двух травм головы. Похоже, вы говорите о чем-то вроде бейсбольной биты, но не такой широкой, я думаю. Огромные сокрушительные удары, поэтому я думаю, что мы говорим о чем-то, имеющем некоторые рычаги воздействия. Это не палка. Еще больше. Черенок кирки, лопата, что-то вроде - возможно, бильярдный кий. Но, скорее всего, что-то незаконченное. Как я уже сказал, Салли вытащила осколки из ран. Я не уверен, что бильярдный кий с отшлифованным и покрытым лаком покрытием оставит осколки ”.

Она мгновение изучала записи.

“И еще одно - я не знаю, говорил ли вам об этом Портер, но это тело, скорее всего, было сброшено в том месте. Время смерти - по крайней мере, шесть часов до обнаружения. Судя по движению в том переулке и у задней двери ресторана, это тело не могло оставаться незамеченным там в течение шести часов. Должно быть, его выбросили”.

“Да, это было в его записях”.

“Хорошо”.

Она начала перелистывать страницы. Бегло просматриваю фотографии вскрытия и откладываю их в сторону.

“Ладно, вот оно. Результаты токсикологического анализа еще не получены, но цвет крови и печени указывает на то, что там ничего не будет. Я просто предполагаю - или, скорее, Салли просто догадывается, так что не заставляйте нас этим заниматься ”.

Гарри кивнул. Он еще не делал никаких записей. Он закурил сигарету, и она, казалось, не возражала. Она никогда раньше не протестовала, хотя однажды, когда он присутствовал на вскрытии, она вошла из соседнего номера и показала ему легкое сорокалетнего мужчины, употреблявшего три упаковки в день. Это было похоже на старые черные мокасины, которые переехал грузовик.

“Но, как вы знаете, это обычная процедура, - продолжила она, “ мы взяли мазки и сделали анализ содержимого желудка. Во-первых, в ушной сере мы обнаружили что-то вроде коричневой пыли. Мы вычесали немного его из волос, а также взяли немного с ногтей ”.

Босх подумал о героиновой смоле, входящей в состав черного льда.

“Героин?”

“Хорошая догадка, но нет”.

“Просто коричневая пыль”.

Босх что-то писал в своем блокноте.

“Да, мы поместили его на несколько слайдов и взорвали, и, насколько мы можем судить, это пшеница. Пшеничная пыль. Это... это, по-видимому, измельченная пшеница ”.

“Любишь хлопья? У него были хлопья в ушах и волосах?”

Официант в белой рубашке и черном галстуке, с усиками щеточкой и своим лучшим суровым русским видом подошел к столику, чтобы спросить, не хотят ли они чего-нибудь еще. Он посмотрел на стопку фотографий рядом с Терезой. Сверху была одна из фотографий Хуан Доу # 67, обнаженная на столе из нержавеющей стали. Тереза быстро накрыла его картонкой, и Гарри заказал еще два пива. Мужчина медленно отошел от стола.

“Ты имеешь в виду какие-то пшеничные хлопья?” Босх снова спросил. “Как пыль на дне коробки или что-то в этом роде?”

“Не совсем. Оставь эту мысль при себе и позволь мне двигаться дальше. Все это соединится”.

Он махнул ей, чтобы она шла дальше.

“Что касается мазков из носа и содержимого желудка, всплыли две очень интересные вещи. Отчасти поэтому мне нравится то, что я делаю, несмотря на то, что другим людям это не нравится из-за меня.” Она подняла глаза от файла и улыбнулась ему. “В любом случае, в содержимом желудка Салазар обнаружил кофе и пережеванный рис, курицу, болгарский перец, различные специи и свиные кишки. Короче говоря, это была чоризо - мексиканская колбаса. Кишки, использованные в качестве колбасной оболочки, наводят меня на мысль, что это была какая-то домашняя колбаса, а не промышленный продукт. Он съел это незадолго до смерти. Еще почти не было расстройства желудка. Возможно, он даже ел, когда на него напали. Я имею в виду, горло и рот были чистыми, но на зубах все еще оставался мусор.

“И, кстати, все они были оригинальными зубами. Никакой стоматологической помощи вообще - никогда. Ты понял, что этот человек был не из здешних мест?”

Босх кивнул, вспомнив, что в записях Портера говорилось, что вся одежда Хуана Доу № 67 была сшита в Мексике. Он писал в блокноте.

Она сказала: “В желудке также было это”.

Она подвинула полароидную фотографию через стол. Это было розоватое насекомое с отсутствующим одним крылом и сломанным другим. Он выглядел мокрым, как и должно было быть, учитывая, где он был найден. Он лежал на стеклянной посуде для культивирования рядом с десятицентовиком. Десятицентовик был примерно в десять раз больше жука.

Гарри заметил официанта, стоящего примерно в десяти футах от него с двумя кружками пива. Мужчина поднял кружки и поднял брови. Босх просигналил, что приближаться безопасно. Официант поставил бокалы, украдкой взглянул на фотографию жука и затем быстро отошел. Гарри вернул фотографию Терезе.

“Так что же это такое?”

“Трипетид,” сказала она и улыбнулась.

“Черт, я как раз собирался догадаться об этом”, - сказал он.

Она рассмеялась над дурацкой шуткой.

“Это плодовая мушка, Гарри. Средиземноморский сорт. Маленькая ошибка, которая приводит к большим потерям в калифорнийской цитрусовой промышленности? Салазар пришел ко мне, чтобы отправить его по рекомендации, потому что мы понятия не имели, что это было. Я попросил исследователя отвезти это в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе энтомологу, которого предложил Гэри. Он определил это для нас ”.

Босх знал, что Гэри был ее отчужденным, вскоре ставшим бывшим мужем. Он кивнул на то, что она говорила ему, но не понимал значения находки.

Она сказала: “Мы переходим к мазкам из носа. Ладно, там было еще пшеничной пыли, а потом мы нашли это ”.

Она подвинула еще одну фотографию через стол. Это была также фотография кулинарного блюда с десятицентовиком внутри. Рядом с десятицентовиком также была небольшая розовато-коричневая полоска. Она была намного меньше мухи на первой фотографии, но Босх мог сказать, что это тоже было какое-то насекомое.

“А это?” - спросил он.

“То же самое, говорит мне мой энтомолог. Только это юнец. Это личинка.”

Она сложила пальцы вместе и выставила локти. Она улыбалась и ждала.

“Тебе это нравится, не так ли?” - сказал он. Он отхлебнул четверть своего пива. “Ладно, ты меня поймал. Что все это значит?”

“Ну, у тебя есть базовое представление о плодовой мушке, верно? Он уничтожает урожай цитрусовых, может поставить всю индустрию на колени, потерять миллионы, не пить апельсиновый сок по утрам и так далее, и тому подобное, упадок цивилизации, какой мы ее знаем. Верно?”

Он кивнул, и она продолжила, говоря очень быстро.

“Ладно, похоже, у нас здесь ежегодное нашествие медухи. Я уверен, вы видели карантинные знаки на автострадах или слышали, как вертолеты распыляют малатион по ночам ”.

“Они заставляют меня мечтать о Вьетнаме”, - сказал Гарри.

“Вы, должно быть, также видели или читали о движении против распыления малатиона. Некоторые люди говорят, что он отравляет людей так же, как эти насекомые. Они хотят, чтобы это прекратилось. Итак, что же делать Министерству сельского хозяйства? Ну, одно дело - ускорить другую процедуру, которую они используют для получения этих ошибок.

“Министерство сельского хозяйства США и государственный проект по искоренению Медфлай выпускают миллиарды стерильных медфлай по всей Южной Калифорнии. Миллионы каждую неделю. Видите ли, идея в том, что когда те, которые уже существуют, спариваются, они будут делать это со стерильными партнерами, и в конечном итоге заражение прекратится, потому что воспроизводится все меньше и меньше. Это математический расчет, Гарри. Конец проблемы - если они смогут насытить регион достаточным количеством стерильных мух ”.

На этом она остановилась, но Босх все еще не понимал.

“Боже, это все действительно фантастично, Тереза. Но доходит ли это в конце концов до точки, или мы просто ...”

“Я добираюсь туда. Я добираюсь туда. Просто послушай. Ты детектив. Детективы должны слушать. Ты однажды сказал мне, что раскрывать убийства - значит заставлять людей говорить и просто слушать их. Что ж, я рассказываю это.”

Он поднял руки вверх. Она продолжала.

“Мухи, выпущенные Министерством сельского хозяйства США, окрашиваются, когда они находятся на личиночной стадии. Окрашен в розовый цвет, чтобы они могли отслеживать их или быстро отделять стерильные от нестерильных, когда проверяют те маленькие ловушки, которые они расставили на апельсиновых деревьях повсюду. После того, как личинки окрашиваются в розовый цвет, их облучают, чтобы сделать стерильными. Затем их отпускают”.

Гарри кивнул. Это начинало звучать интересно.

“Мой энтомолог исследовал два образца, взятых из Хуан Доу № 67, и вот что он нашел”. Она сослалась на некоторые заметки в файле. “Взрослая муха, полученная из желудка покойного, была окрашенной и стерилизованной, женского пола. Ладно, в этом нет ничего необычного. Как я уже сказал, они выпускают что-то около трехсот миллионов таких штук в неделю - миллиарды в течение года - и поэтому представляется вероятным, что один из них мог быть случайно проглочен нашим человеком, если бы он был где-нибудь, скажем, в Южной Калифорнии ”.

“Это сужает круг поисков”, - сказал Босх. “А как насчет другого образца?”

“Личинка другая”. Она снова улыбнулась. “Доктор Брэкстон, это врач от насекомых, сказал, что образец личинки был окрашен в розовый цвет в соответствии со спецификациями Министерства сельского хозяйства США. Но он еще не был облучен - стерилизован, - когда попал в нос нашего неизвестного ”.

Она разжала руки и опустила их по бокам. Ее фактический отчет был завершен. Теперь пришло время строить догадки, и она давала ему первый шанс.

“Итак, внутри его тела у него две окрашенные мухи, одна стерилизованная и одна не стерилизованная”, - сказал Босх. “Это привело бы меня к выводу, что незадолго до своей смерти наш мальчик был в месте, где стерилизуют этих мух. Миллионы мух вокруг. Один или два могли попасть в его еду. Он мог бы вдохнуть один из них через нос. Что-нибудь в этом роде”.

Она кивнула.

“А как насчет пшеничной пыли? В ушах и волосах”.

“Пшеничная мука - это еда, Гарри. Брэкстон сказал, что это пища, используемая в процессе размножения.”

Он сказал: “Итак, мне нужно найти, где они производят, где они размножаются, этих стерильных мух. Возможно, у них есть наводка на Хуана Доу. Звучит так, будто он был заводчиком или что-то в этом роде ”.

Она улыбнулась и сказала: “Почему бы тебе не спросить меня, где их разводят”.

“Где они это делают, Тереза?”

“Ну, хитрость в том, чтобы разводить их там, где они уже являются частью естественной популяции насекомых или окружающей среды и, следовательно, не представляют проблемы на случай, если кому-то случится выскользнуть за дверь до того, как он получит свою дозу радиации.

“И, таким образом, Министерство сельского хозяйства США заключает контракты с заводчиками только в двух местах: на Гавайях и в Мексике. На Гавайях есть три подрядчика по разведению на Оаху. В Мексике есть завод недалеко от Сиуатенехо, и самый большой из всех пяти находится недалеко от ...

“Мексикали”.

“Гарри! Как ты узнал? Ты уже знал все это и позволил мне...”

“Это было просто предположение. Это соответствует кое-чему другому, над чем я работал ”.

Она странно посмотрела на него, и на мгновение он пожалел, что испортил ей веселье. Он осушил свою пивную кружку и огляделся в поисках брезгливого официанта.

10

Она отвезла его обратно, чтобы забрать машину возле "Ред Винд", а затем последовала за ним из центра города до его дома на холмах. Она жила в кондоминиуме в Хэнкок-парке, который был ближе, но она сказала, что в последнее время проводила там слишком много времени и хотела получить шанс увидеть или услышать койота. Он знал, что ее настоящая причина заключалась в том, что ей было бы легче выбраться из его дома, чем просить его покинуть ее.

Впрочем, Босх не возражал. Правда была в том, что он чувствовал себя неуютно у нее дома. Это слишком сильно напомнило ему о том, к чему приближался Лос-Анджелес. Это был лофт на пятом этаже с видом на центр города в историческом жилом здании под названием Уорфилд. Внешний вид здания был все так же прекрасен, как и в тот день, когда в 1911 году оно было завершено Джорджем Алланом Хэнкоком. Архитектура в стиле боз-ар с сине-серым терракотовым фасадом. Джордж не пожалел денег на нефть, и с улицы Уорфилд с его лилиями и картушами демонстрировал это. Но именно интерьер - то есть нынешний интерьер, - который Bosch счел нежелательным. Это место было куплено несколько лет назад японской фирмой и полностью уничтожено, затем переоборудовано, отремонтировано и переоборудовано заново. Стены в каждой квартире были снесены, и каждое помещение представляло собой не что иное, как длинную стерильную комнату с полами из искусственного дерева, стойками из нержавеющей стали и рельсовым освещением. Просто красивая оболочка, подумал Босх. У него было чувство, что Джордж подумал бы то же самое.

Дома у Гарри они разговаривали, пока он поджаривал хибачи на крыльце и жарил на гриле оранжевое филе с прожаркой. Он купил его в канун Рождества, и оно было еще свежим и достаточно большим, чтобы его можно было расколоть. Тереза сказала ему, что окружная комиссия, вероятно, неофициально примет решение до Нового года о постоянном главном медицинском эксперте. Он пожелал ей удачи, но в глубине души не был уверен, что говорит искренне. Это было политическое назначение, и ей пришлось бы придерживаться линии. Зачем лезть в эту коробку? Он сменил тему.

“Итак, если этот парень, этот Хуан Доу, был в Мехикали - недалеко от того места, где производят этих плодовых мушек, - как вы думаете, как его тело попало сюда?”

“Это не по моей части”, - сказала Тереза.

Она стояла у перил, глядя на долину. В свежем, прохладном воздухе мерцали миллионы огоньков. На ее плечах была накинута его куртка. Гарри полил рыбу ананасовым соусом барбекю, а затем перевернул ее.

“Здесь, у огня, тепло”, - сказал он. Он немного повозился с филе, а затем сказал: “Я думаю, дело было в том, что, возможно, они не хотели, чтобы кто-нибудь проверял бизнес этого подрядчика Министерства сельского хозяйства США. Понимаешь? Они не хотели, чтобы это тело было связано с тем местом. Поэтому они увозят тело парня подальше ”.

“Да, но всю дорогу до Лос-Анджелеса?”

“Может быть, они были… ну, я не знаю. Это довольно далеко ”.

Они оба несколько мгновений молчали, погруженные в свои мысли. Босх слышал и чувствовал запах ананаса, который шипел, капая на угли. Он сказал: “Как вы переправляете мертвое тело через границу?”

“О, я думаю, они провозили контрабандой вещи и покрупнее этого, не так ли?”

Он кивнул.

“Ты когда-нибудь бывал там, Гарри, в Мехикали?”

“Просто чтобы проехать по пути в Байя-Сан-Фелипе, где я рыбачил прошлым летом. Я никогда не останавливался. Ты?”

“Никогда”.

“Ты знаешь название города сразу за границей? На нашей стороне?”

“Э-э-э”.

“Калексико”.

“Ты шутишь? Это то место, где...”

“Ага”.

Рыба была готова. Он выложил его вилкой на тарелку, накрыл гриль крышкой, и они вошли внутрь. Он подал его с испанским рисом, который он приготовил с Пико-Пико. Он открыл бутылку красного вина и налил два бокала. Кровь богов. У него не было никакого белого. Когда он ставил все на стол, он увидел улыбку на ее лице.

“Ты думал, что я приглашенный на ужин по телевизору, не так ли?”

“Приходило мне в голову. Это очень мило”.

Они чокнулись бокалами и спокойно поели. Она похвалила его за блюдо, но он знал, что рыба была немного суховатой. Они снова перешли к светской беседе. Все это время он искал повод спросить ее о вскрытии Мура. Это не пришло, пока они не закончили.

“Что ты теперь будешь делать?” - спросила она, положив салфетку на стол.

“Думаю, я уберу со стола и посмотрю, может быть ...”

“Нет. Ты понимаешь, что я имею в виду. О деле Хуана Доу.”

“Я не уверен. Я хочу снова поговорить с Портером. И я, вероятно, посмотрю в Министерстве сельского хозяйства США. Я хотел бы узнать больше о том, как эти мухи попадают сюда из Мексики ”.

Она кивнула и сказала: “Дай мне знать, если захочешь поговорить с энтомологом. Я могу это устроить ”.

Он наблюдал за ней, когда у нее снова появился отстраненный взгляд, который преследовал ее всю ночь.

“А как насчет тебя?” - спросил он. “Что ты теперь будешь делать?”

“По поводу чего?”

“О проблемах со вскрытием Мура”.

“Это очевидно, да?”

Он встал и убрал тарелки. Она не встала из-за стола. Он снова сел и разлил содержимое бутылки по стаканам. Он решил, что должен дать ей что-нибудь, чтобы она чувствовала себя комфортно, давая ему что-то взамен.

“Послушай меня, Тереза. Я думаю, нам с тобой следует поговорить о разных вещах. Я думаю, у нас здесь два расследования, возможно, три, и все они могут быть частью одного и того же. Как разные спицы в одном колесе”.

Она подняла глаза, сбитая с толку. “Какие дела? О чем ты говоришь?”

“Я знаю, что все, что я собираюсь сказать, находится за пределами вашего заведения, но я думаю, вам нужно это знать, чтобы помочь принять решение. Я наблюдал за тобой всю ночь и могу сказать, что у тебя проблема, и ты не знаешь, что делать ”.

Он колебался, давая ей шанс остановить его. Она этого не сделала. Он рассказал ей об аресте Марвина Дэнса и его связи с убийством Джимми Каппса.

“Когда я узнал, что Каппс привозил лед с Гавайев, я пошел к Кэлу Муру, чтобы спросить о черном льду. Ты знаешь, соревнование. Я хотел знать, откуда это берется, где вы это берете, кто это продает, все, что помогло бы мне составить представление о том, кто мог убить Джимми Каппса. В любом случае, дело в том, что я думал, что Мур просветил меня, сказал, что ничего не знает, но сегодня я узнаю, что он собирал досье на черный лед. Он собирал информацию по моему делу. Он скрывал от меня кое-что, но в то же время собирал что-то воедино по этому делу, когда исчез. Я получил досье сегодня. Там была записка. На нем было написано ‘Подари Гарри Босху”.

“Что в нем было? Досье.”

“Очень много. В том числе в отчете разведки говорится, что основным источником черного льда, вероятно, является ранчо в Мехикали ”.

Она уставилась на него, но ничего не сказала.

“Что подводит нас к нашему Хуану Доу. Портер выходит на свободу, и сегодня дело переходит ко мне. Я просматриваю досье и дам вам одно предположение, кто это был, кто нашел тело, а затем исчез на следующий день.”

“Черт”, - сказала она.

“Именно. Кэл Мур. Что это значит, я не знаю. Но он офицер, докладывающий о теле. На следующий день он на ветру. На следующей неделе его находят в номере мотеля, предполагаемый самоубийца. И затем, на следующий день - после того, как открытие Мура попало в газеты и на ТЕЛЕВИДЕНИЕ - Портер звонит и говорит: ‘Знаете что, ребята, я увольняюсь’. Для тебя все это звучит честно?”

Она резко встала и подошла к раздвижной двери на крыльцо. Она смотрела сквозь стекло на другой конец перевала.

“Эти ублюдки”, - сказала она. “Они просто хотят бросить все это. Потому что это может кого-то смутить ”.

Босх подошел к ней сзади.

“Ты должен рассказать кому-нибудь об этом. Скажи мне.”

“Нет. Я не могу. Ты рассказываешь мне все.”

“Я уже говорил тебе. Больше ничего нет, и все это в беспорядке. В досье было немного, кроме того, что Управление по борьбе с наркотиками сообщило Муру, что черный лед поступает из Мехикали. Вот как я догадался о подрядчике по продаже плодовых мушек. И потом, есть еще Мур. Он вырос в Калексико и Мехикали. Ты видишь? Здесь слишком много совпадений, которые я не считаю совпадениями ”.

Она все еще стояла лицом к двери, и он разговаривал с ней в спину, но он видел отражение ее обеспокоенного лица в стекле. Он чувствовал запах ее духов.

“Важная вещь в досье заключается в том, что Мур не хранил его в своем офисе или квартире. Это было в таком месте, где никто из IAD или RHD не смог бы его найти. И когда парни из его команды нашли это, там была записка, в которой говорилось отдать это мне. Ты понимаешь?”

Растерянный взгляд в зеркале ответил за нее. Она повернулась и прошла в гостиную, села в мягкое кресло и провела руками по волосам. Гарри остался стоять и расхаживал по деревянному полу перед ней.

“Зачем ему писать записку с просьбой передать файл мне? Это не было бы запиской для него самого. Он уже знал, что собирал файл для меня. Значит, записка была для кого-то другого. И о чем это нам говорит? Что он либо знал, когда писал это, что он собирался покончить с собой. Или он...”

“Знал, что его собираются убить”, - сказала она.

Босх кивнул. “Или, по крайней мере, он знал, что увяз во что-то слишком глубоко. Что он был в беде. В опасности”.

“Господи”, - сказала она.

Гарри подошел и протянул ей бокал с вином. Он наклонился близко к ее лицу.

“Ты должен рассказать мне о вскрытии. Что-то не так. Я слышал тот дерьмовый пресс-релиз, который они выпустили. Неубедительно. Что это за дерьмо? С каких это пор ты не можешь сказать, убил кого-то выстрел из дробовика в лицо или нет?

“Так скажи мне, Тереза. Мы можем придумать, что делать ”.

Она пожала плечами и покачала головой, но Гарри знал, что она собирается рассказать.

“Они сказали мне, потому что я не был уверен на сто процентов - Гарри, ты не можешь раскрыть, откуда у тебя эта информация. Ты не можешь.”

“Это не вернется к тебе. Если мне придется, я использую это, чтобы помочь нам, но к тебе это не вернется. Это мое обещание”.

“Они сказали мне ни с кем это не обсуждать, потому что я не мог быть полностью уверен. Помощник шефа, Ирвинг, этот высокомерный придурок, точно знал, куда его воткнуть. Разговор о том, что окружная комиссия вскоре примет решение о моей должности. Говорят, что они будут искать главного МЕНЯ, который знал осторожность. Рассказывал, какие друзья у него были в комиссии. Я бы хотел взять скальпель...”

“Не обращай внимания на все это. В чем именно ты не был уверен на сто процентов?”

Она осушила свой бокал. Затем история вышла наружу. Она сказала ему, что вскрытие прошло в обычном режиме, за исключением того факта, что в дополнение к двум детективам, наблюдавшим за этим делом, Шихану и Честейн из IAD, был помощник начальника полиции Ирвинг. Она сказала, что лаборант также был под рукой, чтобы сравнить отпечатки пальцев.

“Разложение было обширным”, - сказала Тереза. “Мне пришлось снять кончики пальцев и сбрызнуть их химическим отвердителем. Коллинз, это мой лаборант, смог снять отпечатки после этого. Он провел сравнение прямо здесь, потому что Ирвинг принес образцы. Это было совпадение. Это был Мур”.

“А как насчет зубов?”

“Стоматолог был жестким. Не так уж много осталось такого, что не было бы раздроблено. Мы сравнили часть резца, найденную в ванне, с некоторыми стоматологическими записями, которые раздобыл Ирвинг. У Мура был корневой канал, и он был там. Это тоже было совпадение ”.

Она сказала, что начала вскрытие после подтверждения личности и сразу же пришла к очевидному выводу: повреждения от выстрела из двуствольного дробовика были массовыми и смертельными. Мгновенно. Но именно во время изучения материала, отделившегося от тела, она начала сомневаться, может ли она считать смерть Мура самоубийством.

“Сила взрыва привела к полному смещению черепа”, - сказала она. “И, конечно, протокол вскрытия требует обследования всех жизненно важных органов, включая мозг.

“Проблема заключалась в том, что мозг был в основном не поврежден из-за широкого рисунка снаряда. По-моему, мне сказали, что дробинки выпускаются из двустволки, расположенной рядом друг с другом. Я мог это видеть. Траектория полета снаряда была очень широкой. Тем не менее, большая часть лобной доли и соответствующий фрагмент черепа остались в основном нетронутыми, хотя и были отделены.

“Ты понимаешь, что я имею в виду? На схеме говорилось, что это было нанесено в ванне. Это ... слишком много? Я знаю, что ты знал его ”.

“Не настолько хорошо. Продолжай”.

“Итак, я изучил это произведение, на самом деле не ожидая ничего большего, чем то, что я видел ранее. Но я был неправ. Была геморрагическая демаркация в доле вдоль внутренней оболочки черепа ”.

Она сделала глоток из его бокала и тяжело вздохнула, словно изгоняя демона.

“И так, видишь ли, Гарри, это была большая гребаная проблема”.

“Скажи мне, почему”.

“Ты говоришь как Ирвинг. ‘Скажи мне, почему. Скажи мне, почему.’ Ну, это должно быть очевидно. По двум причинам. Во-первых, при такой мгновенной смерти не бывает такого большого кровотечения. В мозговой оболочке не наблюдается сильного кровотечения, когда мозг буквально отсоединен от тела за долю секунды. Но в то время как есть место для некоторых дебатов по этому поводу - я предоставлю это Ирвингу - по второй причине дебатов вообще нет. Это кровоизлияние явно указывало на контрударную травму головы. У меня вообще нет сомнений”.

Гарри быстро просмотрел физику, которую он узнал за те десять лет, что наблюдал за вскрытиями. Контрударная черепно-мозговая травма - это повреждение, которое происходит на стороне мозга, противоположной месту повреждения. Мозг, по сути, был желеобразной формой внутри черепа. Резкий удар в левую сторону часто наносил наибольший ущерб правой стороне, потому что сила удара прижимала желе к правой стороне черепа. Гарри знал, что для того, чтобы у Мура произошло кровоизлияние, описанное Терезой, в переднюю часть мозга, его нужно было ударить сзади. Выстрел из дробовика в лицо не сделал бы этого.

“Есть ли какой-нибудь способ ...” - он замолчал, не понимая, о чем хотел спросить. Он внезапно осознал, что его тело испытывает острую потребность в сигарете, и похлопал кончиком свежей пачки по ладони.

“Что случилось?” спросил он, открывая его.

“Ну, когда я начал объяснять, Ирвинг весь напрягся и продолжал спрашивать: ‘Ты уверен? Это стопроцентная точность? Не слишком ли мы торопимся?" и так далее, и тому подобное. Я думаю, это было довольно ясно. Он не хотел, чтобы это было чем-то иным, кроме самоубийства. В ту минуту, когда я высказал сомнение, он начал говорить о поспешных выводах и необходимости двигаться медленно. Он сказал, что департамент может быть смущен тем, к чему может привести расследование, если мы не будем действовать медленно, осторожно и правильно. Это были его слова. Мудак.”

“Пусть спящие собаки лежат”, - сказал Босх.

“Верно. Итак, я просто без обиняков сказал им, что не собираюсь считать это самоубийством. А потом... потом они отговорили меня считать это убийством. Так вот откуда берется неубедительность. Компромисс. На данный момент. Это заставляет меня чувствовать, что я в чем-то виноват. Эти ублюдки.”

“Они просто собираются бросить это”, - сказал Босх.

Он не мог этого понять. Нежелание должно было быть из-за расследования IAD. Чем бы ни увлекался Мур, Ирвинг должен верить, что это либо привело его к самоубийству, либо привело к тому, что его убили. И в любом случае Ирвинг не хотел открывать эту коробку, не узнав сначала, что в ней. Может быть, он никогда не хотел знать. Это говорило Босху об одном: он был предоставлен самому себе. Независимо от того, что он придумал, передача этого Ирвингу и RHD похоронила бы это. Так что, если Босх продолжал это делать, он был фрилансером.

“Они знают, что Мур работал над чем-то для тебя?” Спросила Тереза.

“Сейчас они знают, но, вероятно, не знали, когда были с тобой. Вероятно, это ничего не изменит ”.

“Что насчет дела Хуана Доу? О том, что он нашел тело.”

“Я не знаю, что им известно об этом”.

“Что ты будешь делать?”

“Я не знаю. Я ничего не знаю. Что ты будешь делать?”

Она долго молчала, потом встала и подошла к нему. Она наклонилась к нему и поцеловала в губы. Она прошептала: “Давай забудем обо всем этом на некоторое время”.

***

Он уступал ей в их занятиях любовью, позволяя ей вести и направлять его, использовать его тело так, как она хотела. Они были вместе достаточно часто, так что им было комфортно, и они знали пути друг друга. Они были за пределами стадий любопытства или смущения. В конце она оседлала его, когда он откинулся назад, опираясь на подушки, о спинку кровати. Ее голова откинулась назад, и ее обрезанные ногти безболезненно впились в его грудь. Она вообще не издала ни звука.

В темноте он поднял глаза и увидел блеск серебра, капающего из ее ушей. Он протянул руку и коснулся сережек, а затем провел руками по ее шее, по плечам и груди. Ее кожа была теплой и влажной. Ее медленное методичное движение увлекало его все дальше в пустоту, куда ничто в мире не могло попасть.

Когда они оба отдыхали, она все еще сидела на нем, свернувшись калачиком, и его охватило чувство вины. Он подумал о Сильвии Мур. Женщина, которую он встретил только прошлой ночью, как она могла вмешаться в это? Но она это сделала. Он задавался вопросом, откуда взялось чувство вины. Может быть, это было из-за того, что все еще было у них впереди.

Ему показалось, что он услышал короткий, пронзительный лай койота вдалеке за домом. Тереза подняла голову с его груди, и затем они услышали одинокий лай животного.

“Робко”, - услышал он ее тихий голос.

Гарри почувствовал, как чувство вины снова охватывает его. Он подумал о Терезе. Неужели он обманом заставил ее рассказать ему? Он так не думал. Может быть, опять же, это было чувство вины за то, чего он еще не сделал. Что, как он знал, он сделает с информацией, которую она дала.

Казалось, она знала, что его мысли были далеко от нее. Возможно, изменение в его сердцебиении, легкое напряжение в мышцах.

“Ничего”, - сказала она.

“Что?” - спросил я.

“Ты спросил, что я собираюсь делать. Ничего. Я больше не собираюсь ввязываться в это дерьмо. Если они хотят похоронить это, пусть они это похоронят ”.

Тогда Гарри понял, что из нее получился бы хороший постоянный главный судебно-медицинский эксперт округа Лос-Анджелес.

Он почувствовал, что отдаляется от нее в темноте.

Тереза скатилась с него и села на край кровати, глядя в окно на луну в три четверти. Они оставили занавес открытым. Койот взвыл еще раз. Босху показалось, что он слышит, как где-то вдалеке отвечает собака.

“Ты такой же, как он?” - спросила она.

“Кто?” - спросил я.

“Timido. Один там, в темном мире.”

“Иногда. Каждый иногда бывает таким”.

“Да, но тебе это нравится, не так ли?”

“Не всегда”.

“Не всегда...”

Он думал о том, что сказать. Неверное слово, и она бы ушла.

“Прости, если я держусь отстраненно”, - попытался он. “Есть много всего...”

Он не закончил. Этому не было оправдания.

“Тебе действительно нравится жить здесь, в этом маленьком одиноком доме, с койотом, как твоим единственным другом, не так ли?”

Он не ответил. Лицо Сильвии Мур необъяснимым образом всплыло в его памяти. Но на этот раз он не чувствовал вины. Ему нравилось видеть ее там.

“Я должна идти”, - сказала Тереза. “Завтра долгий день”.

Он смотрел, как она голая идет в ванную, по пути забирая сумочку с ночного столика. Он слушал, как льется вода в душе. Он представил, как она там, стирает с себя все следы его присутствия, а затем брызгает универсальными духами, которые она всегда носила в сумочке, чтобы скрыть любые запахи, оставшиеся на ней после работы.

Он перекатился на край кровати к куче своей одежды на полу и достал телефонную книгу. Он набрал номер, пока еще текла вода. Ответивший голос был приглушен сном. Было около полуночи.

“Ты не знаешь, кто это, и я никогда с тобой не разговаривал”.

Наступила тишина, пока раздавался голос Гарри.

“Ладно, ладно. Понял. Я понимаю.”

“Есть проблема со вскрытием Кэла Мура”.

“Черт, я знаю это, чувак. Неубедительно. Тебе не обязательно будить меня, чтобы...”

“Нет, ты не понимаешь. Вы путаете результаты вскрытия с пресс-релизом о вскрытии. Две разные вещи. Теперь понимаешь?”

“Да… Я думаю, что понимаю. Итак, в чем проблема?”

“Помощник начальника полиции и исполняющий обязанности начальника Я не согласны. Один говорит о самоубийстве, другой об убийстве. Не может быть и того, и другого. Я полагаю, это то, что вы называете неубедительным в пресс-релизе ”.

В трубке раздался низкий свистящий звук.

“Это хорошо. Но зачем копам хотеть скрыть убийство, особенно одного из своих? Я имею в виду, что самоубийство выставляет департамент таким, какой он есть, дерьмом. Зачем хоронить убийство, если это не означает, что есть что-то ...

“Хорошо”, - сказал Босх и повесил трубку.

Минуту спустя душ был выключен, и Тереза вышла, вытираясь полотенцем. Она совершенно не стеснялась своей наготы с ним, и Гарри обнаружил, что ему не хватает этой застенчивости. Это в конечном итоге покинуло всех женщин, с которыми он был связан, прежде чем они в конечном итоге оставили его.

Он натянул синие джинсы и футболку, пока она одевалась. Ни один из них не произнес ни слова. Она посмотрела на него с тонкой улыбкой, а затем он проводил ее до машины.

“Итак, у нас все еще есть свидание на Новый год?” спросила она после того, как он открыл для нее дверцу машины.

“Конечно”, - сказал он, хотя знал, что она позвонит с предлогом отменить встречу.

Она наклонилась и поцеловала его в губы, затем скользнула на водительское сиденье.

“До свидания, Тереза”, - сказал он, но она уже закрыла дверь.

***

Была полночь, когда он вернулся внутрь. В помещении пахло ее духами. И его собственная вина. Он поставил “Mood Indigo" Фрэнка Моргана на проигрыватель компакт-дисков и стоял там в гостиной, не двигаясь, просто слушая фразировку первого соло, песни под названием "Колыбельная”. Босх думал, что не знает ничего более правдивого, чем звук саксофона.

11

Уснуть не было никакой возможности. Босх знал это. Он стоял на крыльце, глядя вниз на ковер из огней, и позволил холодному воздуху закалить его кожу и решимость. Впервые за несколько месяцев он почувствовал прилив сил. Он снова был на охоте. Он пропустил все, что касалось дел, через свой разум и составил мысленный список людей, которых он должен был увидеть, и вещей, которые он должен был сделать.

На вершине был Люциус Портер, сломленный детектив, чей уход был слишком своевременным, слишком случайным, чтобы быть случайным. Гарри понял, что начинает злиться, просто думая о Портере. И смущенный. Смущенный тем, что подставил свою шею ради него с Паундсом.

Он заглянул в свой блокнот, а затем еще раз набрал номер Портера. Он не ожидал ответа и не был разочарован. Портер, по крайней мере, был надежен в этом отношении. Он проверил адрес, который записал ранее, и направился к выходу.

Спускаясь с холмов, он не пропустил ни одной машины, пока не добрался до Кауэнги. Он направился на север и выехал на Голливудскую автостраду в Бархеме. Автострада была переполнена, но не настолько, чтобы движение было медленным. Машины двигались на север с постоянной скоростью, плавно движущаяся лента огней. Босх видел, как над Студио-Сити кружит полицейский вертолет, столб белого света падал где-то на место преступления. Казалось, что луч был поводком, который удерживал кружащий корабль от полета высоко и далеко.

Больше всего он любил ночной город. Ночь скрыла многие печали. Он заставил город замолчать, но в то же время вывел на поверхность глубокие подводные течения. Он верил, что именно в этом темном потоке он двигался наиболее свободно. Под покровом теней. Как водитель лимузина, он выглянул наружу, но никто не заглянул внутрь.

В темноте было ощущение случайности, причудливость случая проявилась в синей неоновой ночи. Так много способов жить. И умереть. Вы могли бы ехать на заднем сиденье черного лимузина студии или так же легко на заднем сиденье синего фургона коронера. Звук аплодисментов был таким же, как жужжание пули, пролетающей мимо вашего уха в темноте. Эта случайность. Это был Лос-Анджелес.

Был внезапный пожар и внезапное наводнение, землетрясение, оползень. Там был стрелок из проезжающей мимо машины и взломщик, накачанный крэком. Пьяный водитель и вечно извилистая дорога впереди. Были копы-убийцы и копы-убийцы. Там был муж женщины, с которой ты спал. И там была женщина. В любой момент, в любую ночь людей насиловали, насиловали, калечили. Убит и любим. У груди его матери всегда был ребенок. И, иногда, ребенок, одинокий в мусорном контейнере.

Где-то.

Гарри вышел на улице Вановен в Северном Голливуде и направился на восток, в сторону Бербанка. Затем он снова повернул на север, в район захудалых квартир. Босх мог сказать по бандитским граффити, что это был район, населенный в основном латиноамериканцами. Он знал, что Портер прожил здесь много лет. Это было все, что он мог позволить себе после уплаты алиментов и за выпивку.

Он свернул на стоянку трейлеров в Хэппи-Вэлли и нашел "Портер" двойной ширины в конце Гринбрайар-лейн. В трейлере было темно, даже лампочка над дверью не горела, а под навесом с алюминиевой крышей не было машины. Босх некоторое время сидел в своей машине, курил сигарету и наблюдал. Он услышал музыку мариачи, доносящуюся по соседству из одного из мексиканских клубов на Ланкершим. Вскоре его заглушил реактивный самолет, который пронесся над головой по пути в аэропорт Бербанк. Он полез в отделение для перчаток за кожаной сумкой с фонариком и отмычками и вышел.

После того, как третий стук остался без ответа, Гарри открыл мешочек. Ворвавшись на место Портера, он не заставил себя ждать. Портер был игроком в этой игре, а не невинным. По мнению Босха, Портер лишился защиты своей частной жизни, когда не был с ним откровенен, когда не упомянул, что именно Мур обнаружил тело Хуана Доу № 67. Теперь Босх собирался найти Портера и спросить его об этом.

Он достал миниатюрный фонарик, включил его, а затем, держа во рту, наклонился и с помощью отмычки и крошечного гаечного ключа вскрыл замок. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы нажать на кнопки и открыть дверь.

Когда Босх вошел, его встретил кислый запах. Он узнал в нем запах пота пьяницы. Он позвал Портера по имени, но ответа не получил.

Он включил свет, проходя по комнатам. Почти на каждой горизонтальной поверхности стояли пустые стаканы. Кровать была не заправлена, а простыни были тускло-белыми. Среди стаканов на ночном столике стояла пепельница, переполненная окурками. Там также была статуя святого, которого Босх не смог идентифицировать. В ванной, примыкающей к спальне, ванна была грязной, зубная щетка валялась на полу, а в корзине для мусора была пустая бутылка из-под виски, то ли такой дорогой, то ли такой дешевой марки, что Гарри никогда о ней не слышал. Но он подозревал, что это было последнее.

На кухне в мусорном ведре была еще одна пустая бутылка. На столешницах и раковине также были свалены грязные тарелки. Он открыл холодильник и увидел только банку горчицы и коробку из-под яиц. Заведение Портера было очень похоже на своего владельца. Он показал маргинальную жизнь, если это вообще можно так назвать.

Вернувшись в гостиную, Босх взял фотографию в рамке со столика рядом с желтым диваном. Это была женщина. Не слишком привлекательный, разве что для Портера, может быть. Бывшая жена, которую он не мог забыть. Может быть. Гарри положил фотографию обратно, и тут зазвонил телефон.

Он проследил за шумом до спальни. Телефон лежал на полу рядом с кроватью. Он снял трубку после седьмого гудка, подождал мгновение и голосом, рассчитанным на то, чтобы казаться оторванным ото сна, сказал: “А?”

“Портер?” - спросил я.

“Да”.

Линия оборвалась. Это не сработало. Но узнал ли Босх этот голос? Фунтов? Нет, не фунты. Произнесено всего одно слово. Но, тем не менее, акцент был налицо. Испанский, подумал он. Он отложил это в памяти и встал с кровати. Над нами пролетел еще один самолет, и трейлер содрогнулся. Он вернулся в гостиную, где без особого энтузиазма обыскал письменный стол с одним выдвижным ящиком, хотя знал, что независимо от того, что он найдет, это не решит насущную проблему: где Портер?

Босх выключил весь свет и, уходя, снова запер входную дверь. Он решил начать с Северного Голливуда и продвигаться на юг, к центру города. В каждом полицейском подразделении было несколько баров, которые обслуживали многочисленную клиентуру из копов. Затем, после двух, когда они закрывались, там были ночные бутылочные клубы. В основном это были темные ямы, куда мужчины приходили, чтобы напиться крепко и тихо, как будто от этого зависели их жизни. Они были убежищем от улицы, местами, куда можно пойти, чтобы забыть и простить себя. Босх полагал, что найдет Портера именно в одном из таких мест.

Он начал с места на Киттридж под названием "Попугай". Но бармен, сам бывший полицейский, сказал, что не видел Портера с Сочельника. Затем он отправился на трассу 502 на Ланкершиме, а затем в Сентс на Кауэнге. Они знали Портера в этих местах, но он не был ни в том, ни в другом сегодня вечером.

Так продолжалось до двух. К тому времени Босх проложил себе путь в Голливуд. Он сидел в своей машине напротив The Bullet, пытаясь вспомнить о ближайших местах расположения бутылочных клубов, когда зазвонил его пейджер. Он проверил номер и не узнал его. Он вернулся в "Пулю", чтобы воспользоваться телефоном-автоматом. Свет в баре зажегся после того, как он набрал номер. Последний звонок закончился.

“Bosch?”

“Да”.

“Это Рикард. Неподходящее время?”

“Нет. Я у цели ”.

“Черт возьми, чувак, тогда ты рядом”.

“Для чего? У тебя есть танец?”

“Нет, не совсем. Я на рейве за Кауэнгой и к югу от бульвара. Не мог уснуть, поэтому решил немного поохотиться. Никаких танцев, но я положил глаз на одного из его бывших продавцов. Один из тех, что были на карточках для коктейлей в папке. Меня зовут Кервин Тайдж.”

Босх на мгновение задумался. Он вспомнил название. Он был одним из малолетних преступников, которых команда BANG остановила и проверила, пытаясь отпугнуть с улицы. Его имя было на одной из карточек в папке ice, которую Мур оставил после себя.

“Что такое рейв?”

“Подземелье. У них склад в этом переулке. Вечеринка, проходящая незаметно. Цифровая музыка. Они будут работать всю ночь, примерно до шести. На следующей неделе это будет где-то в другом месте ”.

“Как ты его нашел?”

“Их легко найти. Магазины пластинок на Мелроуз вывесили номера телефонов. Ты звонишь по номеру, попадаешь в список. Двадцать баксов за вход. Накурись и танцуй до рассвета”.

“Он продает черный лед?”

“Не, он продает рыбу у входа”.

Шерм представлял собой сигарету, смоченную в жидком ПХФ. Брал по двадцать баксов за соус и оставлял коптильню запыленной на всю ночь. Тайдж, по-видимому, больше не работал в Dance.

“Я полагаю, мы можем устроить справедливый арест”, - сказал Рикард. “После этого мы могли бы выжать танец из его задницы. Я думаю, что Танец сорвался, но ребенок может знать, где. Это зависит от тебя. Я не знаю, насколько важен танец для тебя ”.

“Где ты хочешь меня видеть?” - Спросил Босх.

“Идите на запад по бульвару и, как только проедете Кауэнгу, сверните на юг в следующем переулке. Тот, что спускается за порномагазинами. Темно, но вы увидите синюю неоновую стрелку. Это то самое место. Я примерно в полуквартале к северу в красном дерьмовом Камаро. Плиты штата Невада. Я буду ждать. Нужно придумать аферу или что-то в этом роде, чтобы схватить его с дерьмом ”.

“Ты знаешь, где находится провал?”

“Да. Он держит его в пивной бутылке в канаве. Продолжает входить и выходить. Выводит своих клиентов на улицу. Я что-нибудь придумаю к тому времени, как ты доберешься сюда ”.

Босх повесил трубку и вернулся к машине. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться туда из-за всех патрульных машин на бульваре. В переулке он незаконно припарковался за красным Камаро. Он мог видеть Рикарда, низко сидящего на водительском сиденье.

“Для тебя доброе утро”, - сказал нарком, когда Босх скользнул на пассажирское сиденье "Камаро".

“То же самое. Наш мальчик все еще здесь?”

“О, да. Похоже, у него тоже хорошая ночь. Он продает "шерманов" так, словно они последнее, что есть на земле. Жаль, что мы должны испортить ему веселье ”.

Босх посмотрел в конец темного переулка. В промежутках синего света, отбрасываемого мигающей неоновой стрелкой, он мог видеть группу людей в темной одежде перед дверью в кирпичной стене склада. Время от времени дверь открывалась, и кто-то входил или выходил. Он мог слышать музыку, когда дверь была открыта. Громкий, техно-рок, драйвовый бас, который, казалось, сотрясал улицу. Когда его глаза привыкли, он увидел, что люди снаружи пьют и курят, остывая после танцев. Некоторые из них держали в руках надутые воздушные шары. Они облокачивались на капоты машин возле двери, сосали из баллона и передавали его дальше, как если бы это был косяк.

“Шарики наполнены закисью азота”, - сказал Рикард.

“Веселящий газ”?"

“Верно. Они продают его на этих рейвах по пять баксов за шарик. Они могут заработать пару тысяч на одном баллоне, украденном из больницы или у дантиста ”.

Девушка упала с капота автомобиля, и ее баллон с бензином улетел в темноту. Другие помогли ей подняться. Босх мог слышать их взрывы смеха.

“Это законно?”

“Это провал. Его легально перерабатывать - для него существует множество законных применений. Но употреблять его для развлечения - это преступление. Впрочем, мы даже не беспокоимся об этом. Кто-то хочет пососать его, упасть и раскроить себе голову, попробуй, говорю я. Почему бы и нет - вот он сейчас.”

Хрупкая фигура подростка прошла через дверь склада и направилась к машинам, припаркованным вдоль переулка.

“Смотри, как он идет ко дну”, - сказал Рикард.

Фигура исчезла за машиной, снижаясь.

“Смотри, он делает нырок. Теперь он подождет несколько минут’ пока немного подсохнет и выйдет его клиент. Тогда он заключит сделку ”.

“Хочешь сходить за ним?”

“Нет. Мы возьмем его всего одним шермом, это ничего не значит. Это личное владение. Они даже не продержат его всю ночь в вытрезвителе. Он нужен нам с его падением, если мы хотим хорошенько его выжать ”.

“Так что же нам делать?”

“Ты просто возвращайся в свою машину. Я хочу, чтобы ты вернулся на Кауэнгу и зашел в переулок с другой стороны. Я думаю, ты можешь подойти поближе. Припаркуйся, а затем попробуй проложить себе путь наверх, чтобы быть моим прикрытием. Я спущусь с этого конца. У меня в багажнике есть кое-какая старая одежда. Дерьмо под прикрытием. У меня есть план.”

Затем Босх вернулся к "Капризуле", развернул его и выехал из переулка. Он объехал квартал и подъехал с южной стороны. Он нашел место перед мусорным контейнером и остановился. Когда он увидел сгорбленную фигуру Рикарда, движущуюся по аллее, Гарри вышел и начал двигаться. Они приближались к двери склада с двух сторон. Но пока Босх оставался в тени, Рикард - теперь в заляпанной жиром толстовке и с пакетом белья в руках - шел по центру переулка, напевая. Из-за шума со склада Босх не был уверен, но ему показалось, что это была песня Перси Следжа “Когда мужчина любит женщину”, произнесенная пьяным невнятным тоном.

Рикард завладел безраздельным вниманием людей, стоявших за дверью склада. Пара обкуренных девушек приветствовали его пение. Отвлекающий маневр позволил Босху переместиться на расстояние четырех машин от двери и примерно в трех машинах от места, где Тайдж совершил погружение.

Проходя мимо этого места, Рикард остановил свою песню на середине припева и повел себя так, как будто он только что заметил сокровище. Он нырнул между двумя припаркованными машинами и подошел с бутылкой пива в руке. Он собирался положить его в свою сумку, когда мальчик быстро прошел между машинами и схватил бутылку. Рикард отказался отпускать и развернулся так, что мальчик оказался спиной к Босху. Гарри начал двигаться.

“Это мое, чувак”, - завопил Рикард.

“Я положил это туда, брат. Отпусти это, пока оно не пролилось ”.

“Иди, возьми свой собственный, чувак. Это вот мое.”

“Отпусти это!”

“Ты уверен, что это твое?”

“Это мое!”

Босх с силой ударил мальчика сзади. Он выпустил бутылку и согнулся пополам на багажнике машины. Босх удерживал его там, прижимая предплечье к шее мальчика. Бутылка осталась в руке Рикарда. Ничего из этого не пролилось.

“Ну, если ты так говоришь, я предполагаю, что это твое”, - сказал нарком. “И я предполагаю, что это делает вас арестованным”.

Босх снял наручники с пояса и подсадил мальчика, а затем вытащил его из багажника. Некоторые из остальных уже собирались вокруг.

“Отвалите, люди”, - громко сказал Рикард. “Возвращайся в дом и понюхай свой веселящий газ. Иди и оглохни. Это тебя не касается, если только ты не хочешь пойти вместе с этим парнем в сортир ”.

Он наклонился к уху Тига и сказал: “Верно,братан?”

Когда никто в толпе не пошевелился, Рикард сделал угрожающий шаг к ним, и они рассеялись. Пара девушек побежала обратно на склад. Музыка заглушила смех Рикарда. Затем он развернулся и схватил Тайджа за руку.

“Пойдем. Гарри, давай возьмем твои колеса.”

Некоторое время они ехали в тишине по направлению к станции на Уилкокс. Они не обсуждали это раньше, но Гарри собирался позволить Рикарду вести игру. Рикард ехал сзади с мальчиком. В зеркале Гарри увидел, что у него были сальные, неопрятные каштановые волосы, которые падали на плечи. Примерно пятью годами ранее ему следовало бы поставить брекеты на зубы, но одного взгляда на него Босху хватило, чтобы понять, что он вырос в семье, где подобные вещи не принимались во внимание. У него была золотая серьга и незаинтересованный взгляд на лице. Но зубы были тем, что поразило Босха. Кривые и выступающие, они больше, чем что-либо другое, показывали отчаяние его жизни.

“Сколько тебе сейчас лет, Кервин?” Сказал Рикард. “И не утруждай себя ложью. У нас в участке есть на тебя досье. Я могу проверить”.

“Восемнадцать. И ты можешь подтереть свою задницу напильником. Мне насрать”.

“Ууу!” Рикард взвизгнул. “Восемнадцать. Похоже, у нас тут возникли проблемы, Гарри. Не держаться за руки всю дорогу до колонии для несовершеннолетних. Мы поставим этому парню семь тысяч, посмотрим, как быстро он начнет вести хозяйство с одним из тяжеловесов ”.

Семь тысяч - так большинство копов и преступников называли окружной центр содержания под стражей для взрослых из-за номера телефона для информации о заключенных 555-7000. Тюрьма находилась в центре города, и это были четыре этажа шума, ненависти и насилия, расположенные на крыше штаб-квартиры окружного шерифа. Там каждый день кого-нибудь закалывали. Кто-то насиловал каждый час. И с этим никогда ничего не делалось. Никому не было дела, если только тебя не изнасиловали или не пырнули ножом. Помощники шерифа, которые управляли этим местом, назвали это делом NHI. Без участия людей. Босх знал, что если они собирались прижать этого парня, то Рикард выбрал правильный путь.

“Мы упаковали тебя и пометили, Кервин”, - сказал Рикард. “Здесь по меньшей мере две унции. Задержал тебя за хранение с намерением продать, чувак. Ты ушел”.

“Пошел ты”.

Парень произносил каждое слово с сарказмом. Он собирался пасть сражаясь. Босх заметил, что Рикард держал зеленую бутылку пива за окном, чтобы пары не заполняли машину и не вызывали у них головную боль.

“Это нехорошо, Кервин. Особенно, когда человек, который едет сюда, готов заключить сделку… Теперь, если бы это был я, я бы просто позволил тебе заключать сделки с братьями из семи тысяч. Пару дней там, и ты будешь брить ноги и разгуливать в розовом нижнем белье, которое они макали в гавайский пунш ”.

“Отвали, свинья. Просто соедини меня с телефоном ”.

Они были на Сансет, приближались к Уилкоксу. Почти пришли, а Рикард даже не добрался до того, чего они хотели. Не было похоже, что парень собирался заключать сделку, чего бы они ни хотели.

“Ты получишь телефон, когда мы почувствуем желание подарить тебе телефон. Сейчас ты крепок, белый мальчик, но это ненадолго. Внутри каждого что-то ломается. Ты увидишь. Если только ты не хочешь нам помочь. Мы просто хотим поговорить с твоим приятелем Дэнсом ”.

Босх свернул на Уилкокс. Станция была в двух кварталах отсюда. Парень ничего не сказал, и Рикард позволил тишине затянуться на квартал, прежде чем дать еще одну попытку.

“Что ты на это скажешь, малыш? Назови адрес. Я выброшу это дерьмо прямо сейчас. Не будь одним из тех дураков, которые думают, что семь тысяч делают их мужчинами. Как будто это какой-то гребаный обряд посвящения. Это не так, малыш. Это просто конец пути. Это то, чего ты хочешь?”

“Я хочу, чтобы ты умер”.

Босх свернул на подъездную дорожку, которая вела к задней парковке станции. Сначала им пришлось бы оформить арест здесь, оформить улики, затем отвезти парня в центр. Гарри знал, что им придется пройти через это. Парень не разговаривал. Они должны были показать ему, что не блефуют.

12

Босх вернулся к поискам Портера только в четыре утра. К тому времени он выпил две чашки кофе в участке и держал в руках третью. Он снова был в "Каприсе", один и бродил по городу.

Рикард согласился переправить Кервина Тига в центр города. Парень никогда не разговаривал. Его панцирь отверженного неприятия, ненависти к полицейским и обманутой гордости так и не треснул. На станции для Рикарда стало миссией сломать парня. Он возобновил угрозы и вопросы с усердием, которое Босх счел тревожащим. Он, наконец, сказал Рикарду, что все кончено. Он сказал наркому, чтобы тот записал парня, и они попытаются еще раз позже. Выйдя из комнаты для интервью, эти двое решили встретиться в "семи тысячах" в 2 часа ночи. Это дало бы парню примерно десять часов знакомства с большим домом, достаточно времени, чтобы принять решение.

Теперь Босх путешествовал по бутылочным клубам, забегаловкам после работы, куда “участники” приносили свои собственные бутылки и получали плату за установку. Подставы, конечно, были мошенничеством, и некоторые клубы даже взимали членский взнос. Но некоторые люди просто не могли пить дома в одиночестве. И у некоторых людей не было особого дома.

На светофоре на Сансет в Вестерн справа от машины промелькнуло размытое пятно, и какая-то фигура перепрыгнула через капот с пассажирской стороны. Босх инстинктивно потянул левую руку к поясу и чуть не выронил свой кофе, но затем понял, что мужчина начал тереть газетой лобовое стекло. Была половина пятого утра, и бездомный мужчина мыл свое лобовое стекло. Ужасно. Усилия мужчины только размазали стекло. Босх вытащил из кармана доллар и протянул его через окно мужчине, когда тот обошел машину, чтобы занять место водителя. Он отмахнулся от него.

“Не беспокойся об этом, партнер”, - сказал он, и мужчина молча ушел.

Босх отправился в путь, посетив бутылочные клубы в Эко-парке недалеко от полицейской академии, а затем в Чайнатауне. Никаких признаков Портера. Он пересек Голливудское шоссе, направляясь в центр города, думая о парне, когда проезжал мимо окружной тюрьмы. Он был бы на седьмом, наркомодуле, где обитатели, как правило, были менее враждебны. С ним, вероятно, все было бы в порядке.

Он увидел, как большие синие грузовики выезжают из гаража на Спринг-стрит со стороны здания "Таймс", увозя очередной утренний груз новостей. Он заглянул в пару бутылочных клубов возле Паркер-Центра, затем в один возле скид-роу. Теперь он царапал дно, приближаясь к концу линии и исчерпывая места для проверки.

Последнее место, где он остановился, было заведение По, расположенное в центре города на Третьей авеню, недалеко от скид-роу, Los Angeles Times, церкви Святой Вибианы и башен стеклянного банка в финансовом районе, где оптом производился алкоголь. У Poe's был хороший бизнес в утренние часы, прежде чем центр города ожил от суеты и жадности.

Заведение По находилось на втором этаже довоенного кирпичного многоэтажного дома, который был помечен под снос Местным агентством по реконструкции. Он не был сейсмостойким, и его переоборудование обошлось бы дороже, чем здание того стоило. CRA купила его и собиралась снести, чтобы построить кондоминиумы, которые привлекли бы постоянных жителей в центре города. Но все это было отложено. Другое городское агентство, Управление охраны природы, хотело, чтобы зданию По, как его неофициально называли, был присвоен статус памятника архитектуры, и подало в суд, чтобы остановить снос. До сих пор они придерживались плана четыре года. Магазин По все еще был открыт. Четыре этажа над ним были заброшены.

Внутри заведение представляло собой черную дыру с длинным, перекошенным баром и без столов. Заведение По не было местом, где можно посидеть в кабинке с друзьями. Это было место, где можно было выпить в одиночестве. Место для самоубийц из числа руководителей, которым требовалось мужество, сломленных копов, которые не могли справиться с одиночеством, которое они создали в своей жизни, писателей, которые больше не могли писать, и священников, которые больше не могли прощать даже свои собственные грехи. Это было место, где можно было выпить подло, пока у тебя еще оставался зеленый. Табурет в баре обойдется вам в пять долларов, а стакан со льдом - в доллар к бутылке виски. Газировка стоила три доллара, но большинство из этих людей сразу принимали лекарство. Так было дешевле и более по существу. Говорили, что заведение По было названо не в честь писателя, а из-за общей философии его клиентуры: мочиться на все подряд.

Несмотря на то, что на улице было темно, зайти к По было все равно, что войти в пещеру. На мгновение Босху вспомнился тот первый момент после падения в туннель для вьетконговцев во Вьетнаме. Он совершенно неподвижно стоял у двери, пока его глаза не сфокусировались в тусклом свете и он не увидел красную кожаную обивку на стойке бара. Здесь пахло хуже, чем в трейлере Портера. Бармен в мятой белой рубашке и расстегнутом черном жилете стоял справа, за рядами бутылок с ликером, к каждой из которых на куске клейкой ленты было прикреплено имя владельца. Красная неоновая полочка тянулась вдоль полки с выпивкой, позади бутылок, и придавала им жутковатое свечение.

Из темноты слева от Босха он услышал: “Черт, Гарри, что ты делаешь? Ты ищешь меня?”

Он обернулся и увидел Портера в другом конце бара, сидевшего так, чтобы он мог видеть всех, кто входил, прежде, чем они могли увидеть его. Гарри подошел. Он увидел перед Портером стопку, наполовину наполненную водой, и бутылку бурбона, наполненную на треть. На стойке также были разложены двадцать три баночки пива и упаковка "Кэмел". Босх почувствовал, как гнев подступает к его горлу, когда он приблизился и налетел на спину Портера.

“Да, я ищу тебя”.

“Что случилось?”

Босх знал, что должен сделать то, что должен, прежде чем хоть какое-то сочувствие сможет пробиться сквозь его гнев. Он стянул спортивную куртку Портера с плеч, так что его руки оказались прижатыми к бокам. Сигарета выпала из его руки на пол. Босх протянул руку, вытащил пистолет из наплечной кобуры и положил его на стойку бара.

“Что ты все еще носишь с собой, Лу? Ты вытащил чеку, помнишь? Что, ты чего-то боишься?”

“Гарри, что происходит? Зачем ты это делаешь?”

Бармен начал спускаться за стойку, чтобы помочь члену своего клуба, но Босх смерил его холодным взглядом, поднял руку, как дорожный полицейский, и сказал: “Остынь. Это личное.”

“Чертовски верно. Это частный клуб, и ты не являешься его членом ”.

“Все в порядке, Томми”, - заговорил Портер. “Я знаю его. Я позабочусь об этом ”.

Пара мужчин, которые сидели через несколько табуретов от Porter, встали и перешли в другой конец бара со своими бутылками и напитками. Пара других пьяниц уже была там, внизу, наблюдая. Но никто не ушел, по крайней мере, с выпивкой в банках, и еще не совсем шесть часов. Больше некуда было бы пойти. Бары не открывались до семи, и час или около того до этого мог длиться всю жизнь. Нет, они никуда не собирались. Эта команда сидела бы там и смотрела, как убивают человека, если бы пришлось.

“Гарри, давай”, - сказал Портер. “Охлади его сам. Мы можем поговорить”.

“Можем ли мы? Можем ли мы? Почему ты не поговорил, когда я звонил на днях? Как насчет Мура? У тебя был разговор с Кэлом Муром?”

“Послушай, Гарри...”

Босх развернул его с табурета лицом к стене, обшитой деревянными панелями. Он кончил легче, чем Гарри думал, и сильно ударился о стену. Его нос издал звук, похожий на удар рожка мороженого о тротуар. Босх прислонился спиной к спине Портера, прижимая его лицом к стене.

“Не говори мне "Смотри, Гарри", Портер. Я вступился за тебя, чувак, потому что думал, что ты… Я думал, ты того стоишь. Теперь я знаю, Портер. Я был неправ. Ты уволился из-за Хуана Доу. Я хочу знать, почему. Я хочу знать, что происходит ”.

Голос Портера был приглушен стеной и его собственной кровью. Он сказал: “Гарри, черт, я думаю, ты сломал мне нос. Я истекаю кровью”.

“Не беспокойся об этом. Что насчет Мура? Я знаю, что он сообщил о теле.”

Портер издал какой-то влажный фыркающий звук, но Босх только сильнее толкнул его. От мужчины исходил кислый запах тела, выпивки и сигарет, и Босх задался вопросом, как долго он сидит у По, наблюдая за дверью.

“Я сейчас вызываю полицию”, - завопил бармен. Он стоял, держа телефон на вытянутой руке, чтобы Босх увидел, что это реальная угроза, которой, конечно же, не было. Бармен знал, что если он наберет этот номер, то каждый табурет в баре будет вращаться, когда пьяницы потянутся к выходу. Не осталось бы никого, кто мог бы жульничать со сдачей или оставлять четвертаки для своей чашки.

Используя свое тело, чтобы прижать Портера к стене, Босх вытащил бумажник с бейджем и поднял его. “Я - полиция. Не лезь не в свое гребаное дело”.

Бармен покачал головой, как бы говоря, к чему клонится этот прекрасный бизнес, и положил телефон обратно рядом с кассовым аппаратом. Объявление о том, что Босх - офицер полиции, привело к тому, что примерно половина других посетителей опрокинула свои напитки и ушла. Вероятно, ордера были выписаны на всех в этом месте, подумал Босх.

Портер начал что-то бормотать, и Босх подумал, что он, возможно, снова плачет, как по телефону в четверг утром.

“Гарри, я-я не думал, что делаю… У меня был...”

Босх сильнее толкнул его в спину и услышал, как Портер ударился лбом о стену.

“Не начинай это дерьмо со мной, Портер. Ты заботился о себе. Это то, что ты делал. И...”

“Я болен. Меня сейчас стошнит”.

“- и прямо сейчас, веришь или нет, прямо сейчас единственный, кто действительно заботится о тебе, это я. Ты, блядь, просто скажи мне, что ты сделал. Просто скажи мне, что ты сделал, и мы в расчете. Это больше никуда не ведет. Ты выходишь из-за своего стресса, и я больше никогда не увижу твоего лица ”.

Босх слышал его влажное дыхание у стены. Это было почти так, как если бы он мог слышать его мысли.

“Ты уверен, Гарри?”

“У тебя нет выбора. Если ты не начнешь говорить, то останешься без работы, без пенсии ”.

“Он, эм-я просто ... на моей рубашке кровь. Это рун.”

Босх сильнее надавил на него.

“Хорошо, хорошо, хорошо. Я скажу тебе, я скажу… Я просто оказал ему услугу, вот и все, а в итоге он оказался еще более мертвым, чем дерьмо. Когда я услышал, я, э-э, я не смог вернуться, понимаете. Я не знал, что произошло. Я имею в виду, я имею в виду, они... кто-то мог искать меня. Я испугался, Гарри. Мне страшно. Я сижу в барах с тех пор, как поговорил с тобой вчера. От меня дерьмово воняет. И теперь вся эта кровь. Мне нужна салфетка. Я думаю, они охотятся за мной ”.

Босх снял с него свой вес, но держал одну руку прижатой к его спине, чтобы он никуда не ушел. Он вернулся к бару и взял горсть салфеток для коктейлей из стопки рядом со спичечной коробкой. Он протянул их через плечо Портера, и сломленный коп высвободил руку из пиджака и взял их. Он отвернул голову от стены, чтобы прижать салфетку к распухшему носу. Гарри увидел слезы на его лице и отвел взгляд.

Затем дверь в бар открылась, и в бар ворвался ранний серый свет рассвета. Там стоял мужчина, очевидно, привыкая к темноте бара, как это делал Босх. Босх увидел, что у него смуглая кожа и иссиня-черные волосы. Три вытатуированные слезинки скатились по его щеке из уголка левого глаза. Гарри знал, что он не банкир или юрист, которому нужен завтрак с двойной порцией скотча, чтобы начать день. Он был кем-то вроде игрока, возможно, заканчивающего ночной сбор за итальянцев или мексиканцев и нуждающегося в чем-то, чтобы сгладить углы. Взгляд мужчины наконец упал на Босха и Портера, затем на пистолет Портера, который все еще лежал на стойке. Мужчина оценил ситуацию и спокойно и безмолвно попятился через дверь.

“Чертовски здорово”, - завопил бармен. “Не мог бы ты убраться отсюда к черту. Я теряю клиентов. Вы оба, убирайтесь нахуй ”.

Там была табличка с надписью "Туалет" и стрелка, указывающая на темный коридор слева от Босха. Он толкнул Портера в ту сторону. Они завернули за угол и зашли в мужской туалет, где пахло хуже, чем Портером. В ведре с серой водой в углу стояла швабра, но потрескавшийся кафельный пол был грязнее воды. Он подтолкнул Портер к раковине.

“Приведи себя в порядок”, - сказал Босх. “В чем заключалась услуга? Ты сказал, что сделал что-то для Мура. Расскажи мне об этом.”

Портер смотрел на свое размытое отражение в куске нержавеющей стали, который, вероятно, был вставлен, когда руководству надоело заменять разбитые зеркала.

“Кровотечение не прекратится, Гарри. Я думаю, он сломался ”.

“Забудь о своем носе. Расскажи мне, что ты сделал.”

“Я, э-э-э, послушай, все, что он сделал, это сказал мне, что он знает нескольких людей, которые были бы признательны, если бы парня за рестораном какое-то время не опознавали. Просто потерпи, сказал он, неделю или две. Господи, в любом случае, на теле не было никаких документов. Он сказал, что я могу провести компьютерную проверку отпечатков, потому что он знал, что они не смогут найти совпадение. Он сказал, что я просто не тороплюсь с этим, и что эти люди, те, кого он знал, позаботятся обо мне. Он сказал, что я получу хороший рождественский подарок. Итак, я, вы знаете, я проделал все необходимые действия на прошлой неделе. В любом случае, я бы ничего с этим не добился. Знаешь, ты видел досье. Ни документов, ни мозгов, ничего. Парень был мертв по меньшей мере за шесть часов до того, как его туда сбросили.”

“Так что же тебя напугало? Что случилось на Рождество?”

Портер высморкался в букет бумажных полотенец, и это вызвало еще больше слез у него на глазах.

“Да, он сломался. Я не пропускаю воздух. Мне нужно ехать в клинику, вправить рану. В любом случае… ну, на Рождество ничего не случилось. В этом-то все и дело. Я имею в виду, Мур отсутствовал почти неделю, и я начал довольно сильно нервничать из-за всего этого. На Рождество Мур не пришел, никто не пришел. Затем, когда я возвращаюсь домой из "Счастливчика", моя соседка из соседнего трейлера говорит мне о том, как ей было искренне жаль того мертвого полицейского, которого они нашли. Я поблагодарил, зашел внутрь и включил радио. Я слышал, что это Мур, и это пугает меня до чертиков, Гарри. Это произошло ”.

Портер намочил горсть полотенец и начал вытирать свою испачканную кровью рубашку таким образом, что, по мнению Босха, выглядел более жалко, чем был на самом деле. Босх увидел свой пустой наплечник и вспомнил, что оставил пистолет на стойке. Ему не хотелось возвращаться и брать его, пока Портер говорил.

“Видишь, я знал, что Мур не был самоубийцей. Меня не волнует, что они готовят в Parker. Я знаю, что он так себя не вел. Он был чем-то увлечен. Итак, я решил, что этого достаточно. Я позвонил в профсоюз и нанял адвоката. Я ухожу отсюда, Гарри. Я собираюсь привести себя в порядок и поехать в Вегас, может быть, поработаю с охраной казино. Милли где-то там с моим мальчиком. Я хочу быть рядом ”.

Верно, подумал Босх. И всегда оглядывайся через плечо. Он сказал: “У тебя снова идет кровь. Умойся. Я собираюсь выпить кофе. Я забираю тебя отсюда ”.

Босх двинулся к двери, но Портер остановил его.

“Гарри, ты собираешься позаботиться обо мне в этом?”

Босх долго смотрел на его изуродованное лицо, прежде чем сказать: “Да, я сделаю все, что смогу”.

Он вернулся к барной стойке и подал знак бармену, который стоял на другом конце и курил сигарету. Мужчина, лет пятидесяти, с выцветшими синими татуировками, оплетающими оба предплечья, как дополнительные вены, не торопился подходить. К тому времени у Босха на стойке лежала десятидолларовая купюра.

“Налей мне пару чашек кофе на прощание. Черный. В один из них положи побольше сахара.”

“Тебе пора убираться отсюда”. Бармен кивнул на десятидолларовую купюру. “И я тоже достаю салфетки. Они не для копов, которые ходят и избивают людей. Это должно как-то прикрыть это. Можешь просто оставить это на стойке ”.

Он налил кофе, который выглядел так, будто стоял в стеклянной посуде с Рождества, в пенопластовые чашки. Босх подошел к месту Портера в баре и взял "Смит тридцать восемь" и двадцать три доллара. Он вернулся к своей десятидолларовой купюре и закурил сигарету.

Не осознавая, что Босх теперь наблюдает за ними, бармен насыпал в оба кофе невероятное количество сахара. Босх пропустил это мимо ушей. Закрыв стаканчики пластиковыми крышками, бармен принес их Босху и постучал по одному из них с улыбкой, которая сделала бы женщину фригидной на его лице.

“Это тот, у которого нет... Эй, что это за дерьмо?”

Десятка, которую Босх положил на стойку, теперь равнялась единице. Босх выпустил дым в лицо бармену, когда тот брал кофе, и сказал: “Это для кофе. Можешь засунуть салфетки.”

“Просто убирайся нахуй отсюда”, - сказал бармен. Затем он повернулся и направился в другой конец бара, где несколько постоянных посетителей нетерпеливо поднимали свои пустые бокалы. Им нужно было больше льда, чтобы охладить их плазму.

Босх ногой толкнул дверь в туалет, но не увидел Портера. Он толкнул дверь в единственную кабинку, но и там его не было. Гарри вышел из комнаты и быстро толкнул дверь женского туалета. Носильщика нет. Он прошел по коридору за другой угол и увидел дверь с надписью "Выход". Он увидел капли крови на полу. Сожалея о своей игре с барменом и задаваясь вопросом, сможет ли он отследить Портера, позвонив в больницы и поликлиники, он ударил бедром по кнопке двери. Она приоткрылась всего на дюйм или около того. Что-то с другой стороны удерживало его закрытым.

Босх поставил кофе на пол и навалился всем своим весом на дверь. Он медленно раздвинулся, когда завал поддался. Он протиснулся внутрь и увидел, что к двери придвинут мусорный контейнер. Он стоял в переулке за заведением По, и утренний свет, льющийся по переулку с востока, был ослепляющим.

В переулке была брошенная "Тойота" с отсутствующими колесами, капотом и одной дверцей, мертвая. Там было больше мусорных контейнеров, и ветер кружил мусор вокруг. И не было никаких признаков Портера.

13

Босх сидел за стойкой в The Original Pantry, пил кофе, ковырял в тарелке яичницу с беконом и ждал, когда у него откроется второе дыхание. Он не потрудился последовать за Портером. Он знал, что шансов не будет. Зная, что Босх хочет его, даже такой сломленный коп, как Портер, знал бы достаточно, чтобы держаться подальше от вероятных мест, где Гарри мог бы искать. Он остался бы на ветру.

Гарри достал свой блокнот и открыл на хронологической таблице, которую он составил накануне. Но он не мог сосредоточиться на этом. Он был слишком подавлен. Подавлен тем, что Портер сбежал от него, что он не доверял ему. Подавленный тем, что казалось очевидным, что смерть Мура была связана с тьмой, которая была там, на внешнем краю зрения каждого полицейского. Мур перешел границу. И это убило его.

Я узнал, кем я был.

Записка тоже обеспокоила его. Если Мур не был самоубийцей, откуда это взялось? Это заставило его задуматься о том, что сказала Сильвия Мур о прошлом, о том, как ее муж попал в ловушку, которую сам для себя расставил. Затем он подумал о том, чтобы позвонить ей и рассказать о том, что узнал, но на данный момент отказался от этой идеи. У него не было ответов на вопросы, которые она, несомненно, задала бы. Почему был убит Калексико Мур? Кто это сделал?

Было чуть больше восьми часов. Босх оставил деньги на стойке и вышел. Снаружи двое бездомных потрясали перед ним стаканчиками, а он вел себя так, как будто их там вообще не было. Он поехал в Паркер-Центр и приехал на стоянку достаточно рано, чтобы получить парковочное место. Сначала он проверил офисы отдела по расследованию ограблений и убийств на третьем этаже, но Шихана там еще не было. Затем он поднялся до четвертого в "Беглецах", чтобы узнать, где был бы Портер, если бы он не заключил сделку с Муром. Беглецы также обрабатывали заявления о пропаже людей, и Босх всегда считал, что в этом есть что-то симбиотическое. Большинство пропавших людей были беглецами от чего-то, какой-то части своей жизни.

Детектив по розыску пропавших людей по имени Капетилло спросил Босха, что ему нужно, и Гарри попросил показать пропавших латиноамериканцев мужского пола за последние десять дней. Капетильо подвел его к своему столу и предложил присесть, пока он просматривает файлы. Гарри огляделся, и его взгляд упал на фотографию в рамке, на которой дородный детектив позировал с женщиной и двумя молодыми девушками. Семейный человек. На стене над столом был прикреплен плакат с изображением боя быков, рекламирующий состав на бой, который состоялся двумя годами ранее на арене для боя быков в Тихуане у моря. Имена шести матадоров были перечислены внизу с правой стороны. Вся левая сторона плаката представляла собой репродукцию картины, на которой матадор поворачивается вместе с атакующим быком, отводящим рога в развевающемся красном плаще. Подпись под картиной гласила “Искусство Мулеты”.

“Классическая Вероника”.

Босх обернулся. Это был Капетильо, и в одной руке он держал тонкую пилку.

“Прошу прощения?” - Спросил Босх.

“Та самая Вероника. Знаете ли вы что-нибудь окоррида де торос?Бои быков?”

“Никогда там не был”.

“Великолепно. Я хожу туда по крайней мере четыре раза в год. Ничто не сравнится с этим. Футбол, баскетбол, ничего. Вероника - это тот самый ход. Он хитро отводит рога в сторону. В Мексике корриду называют праздником храбрости, ты знаешь.”

Босх взглянул на папку в руке детектива. Капетильо открыл его и протянул Босху тонкую стопку бумаг.

“Это все, что у нас есть за последние десять дней”, - сказал Капетильо. “Ваши мексиканцы, чиканос, многие не сообщают о своих пропажах в полицию. Это культурная особенность. Большинство просто не доверяет копам. Часто, когда люди не возвращаются, они просто думают, что уехали на юг. Многие люди находятся здесь нелегально. Они не вызовут полицию ”.

Босх расправился со стеком за пять минут. Ни одно из сообщений не подходит под описание Хуан Доу #67.

“А как насчет телексов, запросов из Мексики?”

“Теперь это что-то другое. Мы ведем официальную переписку отдельно. Я мог бы посмотреть. Почему бы тебе не сказать мне, чего ты добиваешься ”.

“У меня есть догадка. У меня есть тело без документов. Я думаю, что мужчина, возможно, был родом оттуда, возможно, из Мехикали. Это предположение больше, чем что-либо другое ”.

“Держись крепче”, - сказал Капетилло и снова вышел из кабинки.

Босх снова изучил плакат, заметив, что на лице матадора не отразилось ни малейшего признака нерешительности или страха, только сосредоточенность на рогах смерти. Глаза тореадора были плоскими и мертвыми, как у акулы. Капетильо вернулся быстро.

“Хорошая догадка. У меня есть три отчета, полученных за последние две недели. Все они касаются мужчин, которые звучат как твой парень, но на одного больше, чем другие. Я думаю, нам повезло ”.

Он протянул Босху единственный листок бумаги и сказал: “Этот пришел вчера из консульства на Олвера-стрит”.

Это была ксерокопия телекса в консульство от сотрудника судебной полиции штата по имени Карлос Агила. Босх изучил письмо, которое было написано по-английски

Ищу информацию относительно исчезновения Ферналя Гутьерреса-Льосы, 55 лет, поденщика, Мехикали. Местонахождение неизвестно. Последнее наблюдение: 12/17- Мехикали. Описание: Рост 5 футов 8 дюймов, вес 145 фунтов. Карие глаза, каштановые волосы, немного седины. Татуировка на правой верхней части груди (символ призрака синими чернилами - Город потерянных душ Баррио). Контактное лицо: Карлос Агила, 57-20-13, Мехикали, Британская Колумбия.

Босх перечитал страницу. Там было немного, но этого было достаточно. Ферналь Гутьеррес-Льоса исчез в Мехикали семнадцатого, а рано утром следующего дня в Лос-Анджелесе было найдено тело Хуана Доу №67. Босх быстро просмотрел две другие страницы, которые были у Капетильо, но там речь шла о мужчинах, которые были слишком молоды, чтобы быть неизвестным № 67. Он вернулся к первому листу. Татуировка была решающим фактором.

“Я думаю, это оно”, - сказал он. “Могу я получить копию?”

“Конечно. Ты хочешь, чтобы я позвонил туда? Посмотрим, смогут ли они прислать какие-нибудь отпечатки?”

“Нет, пока нет. Я хочу проверить еще несколько вещей ”. На самом деле, он хотел ограничить участие Капетильо только той помощью, которую он оказал.

“Есть одна вещь”, - сказал Босх. “Ты знаешь, что означает это описание Города потерянных душ? Это отсылка к татуировке.”

“Да. По сути, татуировка - это символ баррио. Ферналь Гутьеррес-Льоса проживал в районе Сьюдад-де-лос-Персона-Пердидос - Городе потерянных душ. Многие обитатели баррио там, внизу, делают это. Отметьте себя. Это похоже на граффити здесь, наверху. Только там, внизу, они отмечают себя, а не чертовы стены в такой степени. Тамошняя полиция знает, какие татуировки символизируют каких барриос. Он довольно распространен в Мексикали. Когда ты свяжешься с Агилой, он сможет рассказать тебе. Может быть, он сможет прислать тебе фотографию, если тебе это нужно ”.

Босх на мгновение замолчал, делая вид, что перечитывает документ консульства. Город потерянных душ, подумал он. Призрак. Он прокрутил эту информацию в уме, как мальчик, нашедший бейсбольный мяч, вертит его в руках, чтобы изучить швы на предмет износа. Это напомнило ему о татуировке на руке Мура. Дьявол с нимбом. Это было из мексиканского района?

“Ты говоришь, тамошние копы отслеживают эти татуировки?”

“Это верно. Это одна из немногих достойных работ, которые они делают ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, ты когда-нибудь был там, внизу? На детали? Это третий мир, чувак. Полицейский, э-э, аппарат, я полагаю, вы бы назвали это, очень примитивен по нашим стандартам. На самом деле, меня не удивит, если у них нет отпечатков пальцев этого человека, чтобы отправить их вам. Я вообще удивлен, что они вообще что-то послали здешнему консулу. У этого Агилы, должно быть, было предчувствие, как у тебя.”

Босх в последний раз взглянул на плакат на стене, поблагодарил Капетильо за его помощь и копию телекса консульства, а затем покинул офис.

***

Он сел в лифт, чтобы спуститься вниз, и увидел, что Шихан уже в нем. Вагон был переполнен, и Шихан был сзади, за кучей. Они не разговаривали, пока не закончили на третьем.

“Привет, Фрэнки”, - сказал Босх. “Не было возможности поговорить с тобой рождественской ночью”.

“Что ты здесь делаешь, Гарри?”

“Я жду тебя. Ты, должно быть, опаздываешь, или ты сейчас регистрируешься на пятом этаже?”

Это был небольшой выпад в адрес Шиэна. Подразделения IAD находились на пятом этаже. Это также было сделано для того, чтобы Шихан знал, что у Гарри была идея о том, что происходит с делом Мура. Поскольку Шиэн собирался спускаться, он спустился либо с пятого, либо с шестого этажей. Это был либо IAD, либо офис Ирвинга. Или, может быть, и то, и другое.

“Не морочь мне голову, Босх. Причина, по которой я не был там, в том, что я был занят этим утром, благодаря играм, в которые ты любишь играть ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Не беспокойся об этом. Слушай, мне все равно не нравится, что тебя видят здесь со мной. Ирвинг дал мне конкретные инструкции относительно тебя. Вы не участвуете в этом расследовании. Ты помог нам прошлой ночью, но на этом все закончилось ”.

Они были в коридоре перед офисами RHD. Босху не понравился тон Шиэна. Он никогда не знал, чтобы Фрэнки вот так склонял голову перед начальством.

“Давай, Фрэнки, пойдем выпьем по чашечке. Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит ”.

“Меня ничего не беспокоит, чувак. Ты забываешь, что я работал с тобой. Я знаю, как ты вцепляешься во что-то зубами и не отпускаешь. Что ж, я рассказываю вам, как обстоят дела. Ты был там в ту ночь, когда мы нашли его. На этом все закончилось. Возвращайся в Голливуд”.

Босх сделал шаг к нему и понизил голос. Он сказал: “Но мы оба знаем, что на этом все не закончилось, Фрэнки. И на этом все не закончится. Так что, если ты чувствуешь, что должен это сделать, иди и скажи Ирвингу, что я сказал, что это так ”.

Шиэн несколько секунд смотрел на него, а затем Босх увидел, что решимость исчезла.

“Отлично, Гарри, заходи. Я собираюсь наказать себя за это позже ”.

Они подошли к столу Шиэна, и Босх отодвинул стул от другого стола, стоявшего рядом с ним. Шихан снял пальто и повесил его на вешалку рядом со столом. После того, как он сел, поправил наплечную кобуру и скрестил руки, он сказал:

“Знаешь, где я был все утро? Судмедэксперты пытаются договориться, чтобы держать это в тайне несколько часов. Кажется, ночью у нас произошла утечка информации, и уже сегодня утром Ирвингу звонят, что мы расследуем убийство одного из наших собственных офицеров. Ты ничего не знаешь об этом, не так ли?”

Гарри сказал: “Единственное, что я знаю, это то, что я думал о сцене в мотеле и о том, что вскрытие было неубедительным, как они говорят, и я больше не думаю о самоубийстве”.

“Ты ни о чем не думаешь. Ты не на нем. Помнишь? А как насчет этого?”

Он открыл ящик и достал папку. Это было досье на Зоррилло, которое Рикард показал ему накануне.

“Не трудись говорить мне, что ты не видел этого раньше. Потому что тогда я мог бы передать это СИДУ и попросить их снять с него отпечатки. Готов поспорить на диафрагму моей жены, что найду твою”.

“Ты бы проиграл, Фрэнки”.

“Тогда у меня было бы больше детей. Но я бы не проиграл, Гарри.”

Босх немного подождал, пока он успокоится.

“Все эти издевательства надо мной говорят мне об одном: вы тоже не видите самоубийства. Так что завязывай с этим дерьмом ”.

“Ты прав. Я не знаю. Но у меня на заднице сидит помощник шефа, и ему пришла в голову блестящая идея надеть на меня костюм IAD по этому делу. Такое ощущение, что я обеими ногами оказался в ведре с дерьмом еще до того, как начал ”.

“Ты хочешь сказать, что они не хотят, чтобы это куда-то шло?”

“Нет, я этого не говорю”.

“Что они собираются сказатьTimes?”

“Пресс-конференция сегодня днем. Ирвинг собирается подарить это всем. Он скажет, что мы рассматриваем возможность - возможность - убийства. Нахуй отдавать этоTimes. Кто вообще сказал, что шум издавали Times?”

“Повезло, я полагаю”.

“Да, будь осторожен, Босх. Ты вот так оступишься с Ирвингом, и он поджарит тебе задницу. Он был бы рад, учитывая твой послужной список и всю историю, связанную с тобой. Мне уже нужно разобраться с этим файлом. Ты сказал Ирвингу, что не знаешь этого парня, и теперь у нас есть файл, который показывает, что он копал для тебя.”

Босх понял, что забыл удалить наклейку, которую Мур прикрепил к файлу.

“Скажи Ирвингу все, что хочешь. Думаешь, меня это волнует?” Босх опустил взгляд на папку. “Что ты думаешь?”

“Что насчет этого файла? Я ничего не думаю вслух”.

“Давай, Фрэнки, я прошу Мура разобраться в этом убийстве за наркотики, и он оказывается в мотеле с головой в ванне, разорванной на мелкие кусочки. Это была очень гладкая работа, вплоть до того, что в той комнате не было обнаружено ни одного лифта, принадлежащего кому-либо еще ”.

“Ну и что, что он был гладким и на нем не было других отпечатков? По-моему, некоторые парни заслуживают того, что им причитается, понимаешь?”

В обороне Шиэна произошел прорыв. Намеренно или нет, он говорил Босху, что Мур перешел границу.

“Мне нужно больше, чем это”, - сказал он очень низким голосом. “У тебя есть вес на тебе, а у меня нет. Я свободный агент, и я собираюсь собрать все воедино. Мур, возможно, и перешел, да, но никто не должен был вот так укладывать его на плитки. Мы оба это знаем. Кроме того, есть и другие тела.”

Гарри мог видеть, что это привлекло внимание Шиэна.

“Мы можем поторговаться”, - тихо сказал Босх.

Шихан встал и сказал: “Да, пойдем выпьем кофе”.

Пять минут спустя они сидели за столиком в кафетерии на втором этаже, и Босх рассказывал ему о Джимми Каппсе и Хуане Доу №67. Он описал связи между Муром и Хуаном Доу, Хуаном Доу и Мексикали, Мексикали и Умберто Зорильо, Зорильо и Блэк Айс, Блэк Айс и Джимми Каппсом. Это продолжалось и продолжалось. Шихан не задавал вопросов и не делал никаких записей, пока Гарри не закончил.

“Итак, что ты думаешь?” тогда он спросил.

“Я думаю то же, что и вы”, - сказал Босх. “, который пересек Мур. Может быть, он прикрывал здесь Зорилло, ледяного человека, и зашел так глубоко, что не смог выбраться. Я пока не знаю, как все это связано, но у меня все еще есть несколько идей, с которыми я играю. Я думаю о многих вещах. Может быть, он хотел уйти, и ледяной человек ударил его. Может быть, он работал с этим досье, собирался что-то мне передать, и они его замочили ”.

“Возможности”.

“Также существует вероятность того, что слух о расследовании IAD, которое проводил ваш партнер Честейн, распространился, и они увидели в Муре опасность и избили его”.

Шиэн колебался. Это был момент истины. Если бы он обсуждал расследование IAD, он нарушил бы достаточно ведомственных правил, чтобы его навсегда отправили из RHD. Как Гарри.

“Меня могут арестовать за разговоры об этом”, - сказал Шихан. “Мог бы закончить, как ты, там, в выгребной яме”.

“Это все выгребная яма, чувак. Не имеет значения, на дне ты или на вершине. Ты все еще плаваешь в дерьме”.

Шихан сделал глоток своего кофе.

“ОВР получил отчет, это было около двух месяцев назад, о том, что Мур каким-то образом был вовлечен в дорожное движение на бульваре. Возможно, предлагая защиту, возможно, более глубокое участие. Источник не был ясен по этому поводу ”.

“Два месяца назад?” - Спросил Босх. “Неужели они ничего не получили? Я имею в виду, Мур все еще работал на улице все это время. Разве этого было недостаточно, чтобы, по крайней мере, посадить его на стол?”

“Послушай, ты должен помнить, что Ирвинг пригласил Честейна со мной на это. Но я не с Честейн. Он почти не разговаривает со мной. Все, что он сказал мне, это то, что расследование было в зачаточном состоянии, когда Мур исчез. У него не было доказательств, подтверждающих или дискредитирующих это заявление ”.

“Ты знаешь, как усердно он работал над этим?”

“Я предполагаю, что очень трудно. Он из ОВР. Он всегда ищет значок, чтобы вытащить. И это выглядело как нечто большее, чем просто ведомственные обвинения. Это дошло бы до окружного прокурора. Так что я предполагаю, что у него был стояк из-за этого. Он просто ничего не получил. Мур, должно быть, был очень хорош ”.

Недостаточно хорош, подумал Босх. Очевидно.

“Кто был источником?”

“Тебе это не нужно”.

“Ты знаешь, что хочу. Если я собираюсь стать свободным агентом в этом деле, я должен знать, что к чему ”.

Шиэн колебался, но не стал хорошо это показывать.

“Это было анонимное письмо. Но Частин сказал, что это была жена. Это то, что он понял. Она сдала его полиции.”

“Почему он так уверен?”

“Подробности письма, какими бы они ни были, Честейн сказал, что они будут известны только кому-то из его близких. Он сказал мне, что в этом не было ничего необычного. Это часто исходит от супруга. Но он много раз говорил, что это подделка. Жена или муж сообщат что-то абсолютно ложное, вы знаете, если они переживают развод или что-то в этом роде, просто чтобы испортить другому работу. Итак, он потратил много времени, чтобы просто посмотреть, так ли это здесь. Потому что Мур и его жена расстались. Он сказал, что она никогда не признавалась в этом, но он был уверен, что она отправила это. Он просто так и не продвинулся далеко в обосновании того, что в нем было ”.

Босх подумал о Сильвии. Он был уверен, что они ошибались.

“Вы говорили с женой, сказали ей, что идентификация была подтверждена?”

“Нет, Ирвинг сделал это прошлой ночью”.

“Он рассказал ей о вскрытии, о том, что это не самоубийство?”

“Я не знаю об этом. Видишь, я не могу сесть с Ирвингом, как ты со мной здесь, и спрашивать его обо всем, что приходит мне в голову ”.

Босх исчерпал свой прием.

“Еще немного, Фрэнки. Частин сосредоточился на черном льду?”

“Нет. Когда мы вчера получили это твое досье, он чуть в штаны не наложил. У меня возникло ощущение, что он впервые слышит обо всей этой стороне дела. Мне это вроде как понравилось, Гарри. Если бы во всем этом было что-то, что могло бы доставить удовольствие ”.

“Ну, теперь ты можешь рассказать ему все остальное, что я сказал тебе”.

“Никаких шансов. Этот разговор не состоялся. Я должен попытаться собрать все это воедино, как будто это было мое собственное, прежде чем я передам что-нибудь ему ”.

Босх быстро соображал. О чем еще можно было спросить?

“Что насчет записки? Это та часть, которая сейчас не подходит. Если это не было самоубийством, тогда откуда взялась эта записка?”

“Да, в этом-то и проблема. Вот почему мы доставили коронеру столько хлопот. Насколько мы можем догадаться, либо оно все время было у него в заднем кармане, либо тот, кто его убил, заставил его написать это. Я не знаю.”

“Да”. Босх на мгновение задумался. “Ты бы написал подобную записку, если бы кто-то собирался уложить тебя на пол?”

“Я не знаю, чувак. Люди делают вещи, которых вы никогда не ожидаете, когда на них наставлено оружие. У них всегда есть надежда, что все может обернуться хорошо. Вот как я это вижу ”.

Босх кивнул. Но он не знал, согласен он или нет.

“Мне нужно идти”, - сказал Шихан. “Дай мне знать, что выяснится”.

Босх кивнул, и Шихан оставил его с двумя чашками кофе на столе. Несколько мгновений спустя Шиэн вернулся.

“Знаешь, я никогда не говорил тебе, что было слишком плохо из-за того, что с тобой произошло. Мы могли бы использовать тебя здесь, Гарри. Я всегда так думал”.

Босх поднял на него глаза.

“Да, Фрэнки. Спасибо.”

14

Центр проекта по искоренению Медфлай находился на окраине Восточного Лос-Анджелеса, на Сан-Фернандо-роуд, недалеко от окружного медицинского центра USC, в котором располагался морг. Босха подмывало заскочить к Терезе, но он решил, что должен дать ей время остыть. Он также считал, что это решение было трусливым, но он не изменил его. Он просто продолжал вести машину.

Центром проекта было бывшее окружное психиатрическое отделение, которое было заброшено по этой причине много лет назад, когда постановления Верховного суда сделали практически невозможным для правительства - в форме полиции - забирать психически больных с улиц и содержать их для наблюдения и общественной безопасности. Отделение на Сан-Фернандо-Роуд было закрыто, поскольку в стране были объединены свои психиатрические центры.

С тех пор он использовался для различных целей, включая декорации для фильма-слэшера о сумасшедшем доме с привидениями и даже временный морг, когда землетрясение повредило объект в Каунти-ЮСК несколько лет назад. Тела хранились в двух грузовиках-рефрижераторах на стоянке. Из-за чрезвычайной ситуации администрациям округа пришлось использовать первые попавшиеся под руку грузовики. На боку одного из них была надпись “Живые омары штата Мэн!”. Босх вспомнил, что читал об этом в колонке “Только в Лос-Анджелесе” вTimes.

На въезде был пост регистрации, на котором дежурил офицер полиции штата. Босх опустил стекло, присвоил ему бейдж и спросил, кто главный специалист по уничтожению медфлай. Его направили к парковочному месту и входу в административное помещение.

На двери в палату по-прежнему было написано, что пациентов без сопровождения в ней нет. Босх прошел по коридору, кивнув другому государственному чиновнику и пройдя мимо него. Он подошел к столу секретаря, где снова представился сидящей там женщине и попросил о встрече с ответственным энтомологом. Она сделала быстрый телефонный звонок кому-то, а затем сопроводила Гарри в ближайший офис, представив его человеку по имени Роланд Эдсон. Секретарша топталась у двери с потрясенным выражением лица, пока Эдсон наконец не сказал ей, что это все.

Когда они остались одни в офисе, Эдсон сказал: “Я зарабатываю на жизнь убийством мух, а не людей, детектив. Это серьезный визит?”

Эдсон громко рассмеялся, и Босх заставил себя вежливо улыбнуться. Эдсон был невысоким мужчиной в белой рубашке с короткими рукавами и бледно-зеленом галстуке. Его лысый череп был покрыт веснушками от солнца и шрамами от неправильных суждений. Он носил толстые очки без оправы, которые увеличивали его глаза и делали его чем-то похожим на свою добычу. За его спиной подчиненные, вероятно, называли его “Мухой”.

Босх объяснил, что работает над делом об убийстве и не может рассказать Эдсону большую часть предыстории, поскольку расследование носило строго конфиденциальный характер. Он предупредил его, что другие следователи могут вернуться с новыми вопросами. Он попросил предоставить некоторую общую информацию о разведении и транспортировке стерильных плодовых мушек в штат, надеясь, что обращение за экспертной консультацией заставит чиновника открыться.

Эдсон ответил, предоставив ему большую часть той же информации, которую уже предоставила Тереза Корасон, но Босх вел себя так, как будто все это было для него в новинку, и делал заметки.

“Вот образец, детектив”, - сказал Эдсон, поднимая пресс-папье. Это был стеклянный блок, в который была навечно отлита плодовая мушка, как доисторический муравей, попавший в янтарь.

Босх кивнул и направил интервью конкретно в сторону Мехикали. Энтомолог сказал, что подрядчиком по разведению была компания под названием EnviroBreed. Он сказал, что EnviroBreed отправляла в центр уничтожения в среднем тридцать миллионов мух каждую неделю.

“Как они сюда попадают?” - Спросил Босх.

“На стадии куколки, конечно”.

“Конечно. Но мой вопрос в том, как?”

“Это стадия, на которой насекомое не питается, неподвижно. Это то, что мы называем стадией трансформации между личинкой и имаго-взрослой особью. Это работает довольно хорошо, потому что это идеальное место для транспортировки. Их выпускают в инкубаторах, если хотите. Мы называем их "Ящики для окружающей среды". И затем, конечно, вскоре после того, как они попадают сюда, метаморфоза завершается, и они готовы к выпуску взрослыми ”.

“Значит, когда они попадают сюда, они уже окрашены и облучены?”

“Это верно. Я так и сказал”.

“И они находятся на стадии куколки, а не личинки?”

“Личинки" - это множественное число, детектив, но, да, по сути, это верно. Я тоже это говорил”.

Босх начинал думать, что Эдсон, по сути, был назойливым придурком. Он был уверен, что они определенно называли его здесь Мухой.

“Хорошо”, - сказал Гарри. “Ну и что, что здесь, в Лос-Анджелесе, я нашел личинку, я имею в виду личинку, которая была окрашена, но не облучена? Возможно ли это?”

Эдсон на мгновение замолчал. Он не хотел говорить слишком рано и ошибаться. Босх начал понимать, что он из тех парней, которые каждый вечер смотрят “Jeopardy” по телевизору и выкрикивают ответы перед участниками, даже если он был один.

“Что ж, детектив, возможен любой сценарий. Я бы, однако, сказал, что пример, который вы только что привели, крайне маловероятен. Как я уже говорил, наши поставщики пропускают упаковки с куколками через облучающую машину, прежде чем отправить их сюда. В этих упаковках мы часто находим личинок, смешанных с куколками, потому что, как правило, невозможно полностью разделить их. Но эти образцы личинок прошли через то же облучение, что и куколки. Итак, нет, я этого не вижу ”.

“Итак, если бы у меня был человек, который носил на своем теле одну куколку, окрашенную, но не облученную, этот человек не был бы родом отсюда, верно?”

“Да, это был бы мой ответ”.

“Стал бы?”

“Да, детектив, этои мой ответ”.

“Тогда откуда бы взялся этот человек?”

Эдсон сначала немного подумал. Он использовал ластик на конце карандаша, с которым вертел в руках, чтобы поправить очки на переносице.

“Я так понимаю, этот человек мертв, поскольку вы представились детективом отдела по расследованию убийств и, очевидно, не можете задать этому человеку этот вопрос самостоятельно”.

“Вам следовало бы сниматься в ‘Jeopardy’, мистер Эдсон”.

“Это доктор. В любом случае, я не могу даже предположить, где человек мог взять этот образец, о котором вы говорите.”

“Он мог быть от одного из упомянутых вами заводчиков, из Мексики или с Гавайев, не так ли?”

“Да, это возможно. Один из них.”

“А что еще за другой?”

“Что ж, мистер Босх, вы видели, какая у нас здесь система безопасности. Честно говоря, есть некоторые люди, которые недовольны тем, что мы делаем. Некоторые экстремисты считают, что природа должна идти своим чередом. Если медфлай прилетит в южную Калифорнию, кто мы такие, чтобы пытаться его искоренить? Некоторые люди считают, что нам нечего делать в этом бизнесе. Были угрозы со стороны некоторых групп. Анонимные, но, тем не менее, угрозы разводить нестерильных мушек и выпускать их, вызывая массовое заражение. Теперь, если бы я собирался это сделать, я мог бы покрасить их, чтобы запутать моего противника ”.

Эдсон был доволен собой в этом вопросе. Но Босх на это не купился. Это не соответствовало фактам. Но он кивнул, показывая Эдсону, что он немного подумает над этим. Затем он сказал: “Скажи мне, как сюда попадают эти поставки от заводчиков? Например, как они добираются сюда из того места в Мехикали, с которым вы имеете дело?”

Эдсон сказал, что на заводе по разведению тысячи куколок были упакованы в пластиковые трубки, напоминающие сосиски длиной шесть футов. Затем пробирки были упакованы в картонные коробки в комплекте с инкубаторами и увлажнителями. Коробки для защиты окружающей среды были запечатаны в лаборатории EnviroBreed под пристальным вниманием инспектора Министерства сельского хозяйства США, а затем перевезены на грузовике через границу и на север в Лос-Анджелес. Поставки от EnviroBreed происходили два-три раза в неделю, в зависимости от наличия запасов.

“Коробки не проверяются на границе?” - Спросил Босх.

“Они проверены, но не вскрыты. Вскрытие картонных коробок может представлять опасность для продукта. Вы понимаете, что каждая упаковка содержит тщательно контролируемую среду. Но, как я уже сказал, коробки запечатываются под присмотром правительственных инспекторов, и каждая коробка повторно проверяется после снятия таких пломб в центре ликвидации, чтобы убедиться, что не было подделки. На границе пограничный патруль сверяет номера пломб и картонных коробок с коносаментом водителя и нашим отдельным уведомлением о пересечении границы транспортом. Все очень тщательно, детектив Босх. Вся система была хэширована на самых высоких уровнях ”.

Босх некоторое время ничего не говорил. Он не собирался обсуждать безопасность системы, но ему было интересно, кто разработал ее на самом высоком уровне, ученые или Пограничный патруль.

“Если бы я поехал туда, в Мехикали, не могли бы вы пристроить меня в EnviroBreed?”

“Невозможно”, - быстро сказал Эдсон. “Вы должны помнить, что это частные подрядчики. Мы получаем всех наших выведенных мух с частных заводов. Хотя на каждом объекте у нас есть инспектор Министерства сельского хозяйства США штата и государственные энтомологи, такие как я, совершают регулярные визиты, мы не можем приказать им открыть свои двери для расследования полицией или кем-либо еще, если уж на то пошло, без уведомления о нарушении нашего контракта.

“Другими словами, детектив Босх, расскажите мне, что они сделали, и я скажу вам, смогу ли я провести вас туда”.

Босх не ответил. Он хотел рассказать Эдсону как можно меньше. Он сменил тему.

“Эти коробки для окружающей среды, в которых находятся трубки для насекомых, насколько они велики?” он спросил.

“О, они довольно приличного размера. При разгрузке грузов мы обычно используем вилочный погрузчик.”

“Ты можешь показать мне один?”

Эдсон посмотрел на свои часы и сказал: “Я полагаю, это возможно. Я не знаю, что пришло, если вообще что-нибудь ”.

Босх встал, чтобы довести дело до конца. Эдсон, наконец, тоже это сделал. Он вывел Гарри из офиса и повел по другому коридору мимо других кабинетов и лабораторий, которые когда-то были изоляторами для душевнобольных, зависимых и брошенных. Гарри вспомнил, что однажды, будучи патрульным, он шел по этому же коридору, сопровождая женщину, которую он арестовал на горе Флеминг, где она взбиралась по стальной раме за первойO вывески Голливуда. У нее был с собой нейлоновый шнур, уже затянутый в петлю на одном конце. Несколько лет спустя он прочитал в газете, что после выписки из больницы штата Паттон она вернулась к знаку и выполнила работу, которую он прервал.

“Должно быть, это тяжело”, - сказал Эдсон. “Рабочие отделы убийств”.

Босх сказал то, что он всегда говорил, когда люди говорили ему это.

“Иногда это не так уж плохо. По крайней мере, жертвы, с которыми я имею дело, избавились от своих страданий ”.

Эдсон больше ничего не сказал. Коридор закончился тяжелой стальной дверью, которую он толкнул, открывая. Они вышли на погрузочную площадку, которая находилась внутри большого здания, похожего на ангар. Примерно в тридцати футах от нас находилось около полудюжины рабочих, все латиноамериканцы, которые укладывали белые пластиковые коробки на тележки на колесиках, а затем проносили их через двойные двери на другой стороне зоны разгрузки. Босх отметил, что каждая из коробок была размером с гроб.

Сначала коробки выгружали из белого фургона с помощью мини-погрузчика. На боку фургона синей краской было выведено слово “EnviroBreed”. Дверь водителя была открыта, и белый мужчина стоял, наблюдая за работой. Другой белый мужчина с планшетом был в конце грузовика, наклоняясь, чтобы проверить номера на печатях каждой из коробок, а затем делая пометки в планшете.

“Нам повезло”, - сказал Эдсон. “Доставка в процессе. Коробки с окружающей средой доставляются в нашу лабораторию, где завершается процесс M & M, это то, что мы здесь называем метаморфозой ”.

Эдсон указал через открытые двери гаража на ряд из шести оранжевых пикапов, припаркованных снаружи на стоянке.

“Зрелые мухи помещаются в закрытые ведра, и мы используем наш флот, чтобы доставить их в районы атаки. Они высвобождаются вручную. Прямо сейчас зона атаки составляет около ста квадратных миль. Мы сбрасываем пятьдесят миллионов стерильных мух в неделю. Больше, если мы сможем их достать. В конечном счете, стерильности сокрушат популяцию диких мух и уничтожат ее ”.

В голосе энтомолога послышались нотки триумфа.

“Не хотели бы вы поговорить с водителем EnviroBreed?” Сказал Эдсон. “Я уверен, что он был бы ха...”

“Нет”, - сказал Босх. “Я просто хотел посмотреть, как это делается. Я был бы признателен, доктор, если бы вы сохранили мой визит в тайне.”

Говоря это, Босх заметил, что водитель EnviroBreed смотрит прямо на него. Лицо мужчины было покрыто глубокими морщинами и загорелым, а его волосы были белыми. Он носил соломенную шляпу плантационного типа и курил коричневую сигарету. Босх ответил на пристальный взгляд, прекрасно понимая, что он был создан. Ему показалось, что он увидел легкую улыбку на лице водителя, затем мужчина, наконец, отвел взгляд и вернулся к наблюдению за процессом разгрузки.

“Тогда могу ли я сделать для вас что-нибудь еще, детектив”, - сказал Эдсон.

“Нет, док. Спасибо за ваше сотрудничество ”.

“Я уверен, ты знаешь, как выбраться”.

Эдсон повернулся и вошел обратно через стальную дверь. Гарри сунул сигарету в рот, но оставил ее незажженной. Он отмахнулся от жужжащих мух, вероятно, розовых мушек, подумал он, от своего лица, спустился по лестнице погрузочной площадки и вышел через дверь гаража.

***

Возвращаясь в центр города, Босх решил покончить с этим и встретиться лицом к лицу с Терезой. Он заехал на стоянку округа КОЛУМБИЯ и потратил десять минут на поиски места, достаточно большого, чтобы поставить "Каприз". Он, наконец, нашел один в задней части, где стоянка находится на возвышении с видом на старую железнодорожную станцию. Он несколько мгновений сидел в машине, думая о том, что сказать, курил и смотрел вниз на все эти ржавые товарные вагоны и железные пути. Он увидел группучоло в их огромных белых футболках и мешковатых штанах, пробиравшихся через двор. Тот, кто нес баллончик с распылителем, отстал от остальных и разбрызгал воду по одному из старых товарных вагонов. Это было на испанском, но Босх понял его. Это было одобрением банды, ее философией:

СМЕЙСЯ СЕЙЧАС, ПОПЛАЧЬ ПОЗЖЕ

Он наблюдал за ними, пока они не скрылись за другим рядом товарных вагонов. Он вышел и вошел в морг через заднюю дверь, где производятся роды. Охранник кивнул, увидев его значок.

Сегодня был хороший день внутри. Запах дезинфицирующего средства взял верх над запахом смерти. Гарри прошел мимо дверей в холодильные камеры номер один и два, а затем через дверь к лестнице, которая вела на второй этаж административных офисов.

Босх спросил секретаршу в кабинете главного судмедэксперта, может ли доктор Корасон принять его. Женщина, чья бледная кожа и розоватые волосы делали ее похожей на некоторых клиентов в этом заведении, тихо поговорила по телефону, а затем велела ему войти. Тереза стояла за своим столом, глядя в окно. У нее был такой же вид, как у Босха на железнодорожную станцию, и, возможно, она даже видела, как он приближался. Но со второго этажа у нее также был вид, который охватывал территорию от башен в центре города до горы Вашингтон. Босх заметил, насколько отчетливо видны башни на расстоянии. На улице тоже был хороший день.

“Я не с тобой разговариваю”, - заявила Тереза, не оборачиваясь.

“Давай”.

“Я не такой”.

“Тогда почему ты впустил меня?”

“Чтобы сказать вам, что я разговариваю не с вами, и что я очень зол, и что вы, вероятно, скомпрометировали мое положение главного судмедэксперта”.

“Давай, Тереза. Я слышал, у вас сегодня позже пресс-конференция. Все получится”.

Он не мог придумать, что еще сказать. Она повернулась и прислонилась спиной к подоконнику. Она посмотрела на него глазами, которыми можно было бы высечь его имя на надгробной плите. Он чувствовал запах ее духов через всю комнату.

“И, конечно, я должен поблагодарить тебя за это”.

“Только не я. Я слышал, Ирвинг назвал пресс-конференцию...”

“Не морочь мне голову, Гарри. Мы оба знаем, что ты сделал с тем, что я тебе сказал. И мы оба знаем, что этот маленький засранец Ирвинг автоматически думает, что это сделал я. Теперь я должен считать себя серьезно облажавшимся в том, что касается постоянной работы. Внимательно осмотри офис, Гарри. Ты видишь меня здесь в последний раз”.

Босх всегда замечал, как многие женщины-профессионалы, с которыми он сталкивался, в основном полицейские и адвокаты, переходили на непристойный тон в споре. Он задавался вопросом, чувствовали ли они, что это может поставить их на тот же уровень, что и людей, с которыми они сражались.

“Все получится”, - сказал он.

“О чем ты говоришь? Все, что ему нужно сделать, это сказать нескольким комиссарам, что я слил информацию из конфиденциального, незавершенного расследования в прессу, и это полностью исключит меня из рассмотрения ”.

“Послушай, он не может быть уверен, что это был ты, и он, вероятно, подумает, что это был я. Бреммер, парень из Times, который все это заварил, мы вернемся немного назад. Ирвинг узнает. Так что перестань беспокоиться об этом. Я пришел узнать, не хочешь ли ты пообедать или что-нибудь еще.”

Неверный ход. Он увидел, как ее лицо покраснело от чистого гнева.

“Обед или что-то еще? Ты шутишь? Ты ... ты только что сказал мне, что мы двое вероятных подозреваемых в этой утечке, и ты хочешь, чтобы я посидел с тобой в ресторане? Ты знаешь, что могло бы...”

“Привет, Тереза, хорошей тебе пресс-конференции”, - вмешался Босх. Он развернулся и направился к двери.

***

По дороге в центр его пейджер зазвонил, и Босх заметил, что номер был прямым номером Девяносто восьмого. Должно быть, он беспокоится о своей статистике, подумал Гарри. Он решил проигнорировать страницу. Он также выключил радио Motorola в машине.

Он остановился у грузовика смариско, припаркованного на улице Альварадо, и заказал два тако с креветками. Их подали на кукурузных лепешках в стиле Баха, и Босх наслаждался добавлением кинзы в сальсу.

В нескольких ярдах от грузовика стоял мужчина, читающий по памяти стихи из Священного Писания. На его голове стояла чашка с водой, которая уютно умещалась в его афро-стиле семидесятых и не проливалась. Время от времени он протягивал руку к чашке и делал глоток, не переставая перескакивать с книги на книгу Нового Завета. Перед каждой цитатой он давал своим слушателям номера глав и стихов в качестве ссылки. У его ног стоял стеклянный аквариум, наполовину наполненный монетами. Покончив с едой, Босх заказал кока-колу, а сдачу бросил в аквариум. Он получил в ответ “Да благословит вас Бог”.

15

Зал правосудия занимал целый квартал напротив здания уголовного суда. На первых шести этажах размещалось управление шерифа, а на четырех верхних - окружная тюрьма. Любой мог бы сказать это со стороны. Не только из-за решеток на окнах, но и потому, что верхние четыре этажа выглядели как заброшенный, сгоревший корпус. Как будто вся ненависть и гнев, сдерживаемые в этих камерах без кондиционеров, обратились в огонь и дым и навсегда почернели окна и бетонные балюстрады.

Это было здание рубежа веков, и его конструкция из каменных блоков придавала ему зловещий вид крепости. Это было одно из немногих зданий в центре города, в котором все еще работали лифтеры-люди. Пожилая чернокожая женщина сидела на пуфике в углу каждой из обшитых деревянными панелями кабинок, открывала двери и крутила колесо, которое выравнивало лифт с каждым этажом, на котором он останавливался.

“Семь тысяч”, - сказал Босх оператору, ступая на. Прошло некоторое время с тех пор, как он был в Холле, и он не мог вспомнить ее имя. Но он знал, что она работала здесь на лифтах еще до того, как Гарри стал копом. У всех операторов был. Она открыла дверь на шестом этаже, где Босх увидел Рикарда, как только тот вышел. Нарк стоял у стеклянного окошка на стойке регистрации, убирая свой бейджик в выдвижной ящик.

“Держи”, - сказал Босх и быстро положил свой значок в ящик стола.

“Он со мной”, - сказал Рикард в микрофон.

Помощник шерифа за стеклом обменял значки на два пропуска для посетителей и вытащил их. Босх и Рикард прикрепили их к своим рубашкам. Босх заметил, что им разрешили посетить блок повышенной мощности на десятом этаже. High Power - это место, куда помещали наиболее опасных подозреваемых в совершении преступлений в ожидании суда или для отправки в тюрьмы штата после вынесения обвинительных приговоров.

Они пошли по коридору к тюремному лифту.

“Ты заполучил парня в Высшую власть?” - Спросил Босх.

“Да. Я знаю парня. Однажды сказал ему, что это все, что нам было нужно. Парень будет в дерьме. Он собирается рассказать вам все, что знает о танцах ”.

Они поднялись на лифте безопасности, которым управлял помощник шерифа. Босх решил, что это, должно быть, худшая работа в правоохранительных органах. Когда дверь открылась на десятом, их встретил другой помощник шерифа, который проверил их бейджи и попросил зарегистрироваться. Затем они прошли через два ряда раздвижных стальных дверей в зону для свиданий адвокатов, которая состояла из длинного стола со скамейками по обе стороны от него. Вдоль стола также тянулась перегородка высотой в фут. На дальнем конце стола женщина-адвокат сидела сбоку, наклонившись к перегородке и что-то шепча клиенту, который зажал уши руками, чтобы лучше слышать. Мышцы на руках заключенного вздулись и растянули рукава его рубашки. Он был монстром.

На стене позади них была табличка с надписью "НЕ ПРИКАСАТЬСЯ, НЕ ЦЕЛОВАТЬСЯ, НЕ ПРОТЯГИВАТЬ РУКИ ЧЕРЕЗ ПЕРЕГОРОДКУ". В дальнем конце был еще один помощник шерифа, прислонившийся к стене, скрестив свои массивные руки на груди, и наблюдавший за адвокатом и ее клиентом.

Пока они ждали, когда помощники шерифа выведут Тайджа, Босх услышал шум. Через зарешеченную дверь за столом для посещений он мог слышать сотни голосов, соревнующихся и отдающихся эхом в металлическом грохоте. Где-то хлопали стальные двери, а иногда раздавался неразборчивый крик.

Помощник шерифа подошел к зарешеченной двери и сказал: “Это займет несколько минут, ребята. Мы должны забрать его из медицинского ”.

Помощник шерифа ушел прежде, чем кто-либо из них смог спросить, что произошло. Босх даже не знал этого парня, но почувствовал, как у него сжался желудок. Он посмотрел на Рикарда и увидел, что тот улыбается.

“Посмотрим, как сейчас все изменилось”, - сказал наркополицейский.

Босх не понимал, какое удовольствие Рикард, казалось, получал от этого. Для Bosch это был самый низкий уровень работы - иметь дело с отчаявшимися людьми и использовать отчаянные тактики. Он был здесь, потому что должен был быть. Это было его дело. Но у него не получилось с Рикардом.

“Итак, как получилось, что ты это делаешь? Чего ты хочешь?”

Рикард посмотрел на него.

“Чего я хочу? Я хочу знать, что происходит. Я думаю, ты единственный, кто может знать. Так что, если я могу помочь, я помогу. Если это будет стоить этому парню его задницы, то такова цена. Но что я хочу знать от вас, так это то, что здесь происходит. Что сделал Кэл и что с этим собираются делать?”

Босх откинулся на спинку кресла и несколько мгновений пытался придумать, что сказать. Он услышал, как монстр в конце стола начал повышать голос, что-то насчет того, что не принимает предложение. Помощник шерифа сделал шаг к нему, опустив руки по швам. Заключенный затих. Рукава помощника шерифа были туго закатаны, обнажая его впечатляющие бицепсы. На его выпуклом левом предплечье Босх мог видеть татуировку “CL”, почти как клеймо на его белой коже. Гарри знал, что публично депутаты, у которых была татуировка, утверждали, что буквы обозначают клуб Линвуд, в честь участка шерифа в кишащем бандами пригороде Лос-Анджелеса. Но он знал, что буквы также обозначаютчанго Лучадора, истребителя обезьян. Помощник шерифа сам был членом банды, хотя ему было разрешено носить оружие и оплачивалось округом.

Босх отвел взгляд. Ему хотелось закурить сигарету, но в округе был принят кодекс о запрете курения, даже в тюрьме. Это чуть не вызвало бунт заключенных.

“Послушай, ” сказал он Рикарду, - я не знаю, что тебе сказать о Муре. Я работаю над этим, но я не, вы понимаете, что я имею в виду? Дело в том, что это пересекается с двумя делами, которые у меня есть. Итак, это неизбежно. Если этот парень может научить меня танцевать, то это помощь. Я мог бы взглянуть на Танец для двух моих дел, может быть, даже для Мура. Но я этого не знаю. Я знаю, и они сегодня обнародуют это, что Мур выглядит как убийство. Чего они не хотят обнародовать, так это того, что он перешел. Вот почему IAD вынюхивал что-то вокруг. Он перешел.”

“Не может быть”, - сказал Рикард, но в этом не было убежденности. “Я бы знал”.

“Ты не можешь так хорошо знать людей, чувак. У каждого есть отдельная комната ”.

“Итак, что собирается делать "Паркер Центр”?"

“Я не знаю. Я не думаю, что они знают, что делать. Я думаю, они хотели, чтобы это выглядело как самоубийство. Но судмедэксперт начал поднимать волну, так что они назовут это делом об убийстве. Но я не думаю, что они собираются выставить корзину с грязным бельем на Спринг-стрит, чтобы каждый репортер в городе мог порыться в ней ”.

“Что ж, им лучше взять себя в руки. Я не собираюсь оставаться в стороне. Мне все равно, перешел он границу или нет, чувак. Я видел, как он делал разные вещи. Он был хорошим копом. Я видел, как он зашел в галерею и расправился с четырьмя дилерами без прикрытия. Я видел, как он встал между сутенером и его собственностью и получил удар, предназначенный для нее, выбив зубы прямо на тротуар. Я был с ним, когда он прогорел на девяти светофорах, пытаясь доставить в больницу несчастного старого мошенника, прежде чем тот скончался от передозировки героина.

“Это не то, чем занимается полицейский в тюрьме. Итак, я хочу сказать, что если он перешел границу, то, я думаю, он пытался вернуться, и именно поэтому кто-то его прикончил ”.

Тут он замолчал, и Босх не стал прерывать тишину. Они оба знали, что однажды перейдя, ты уже никогда не сможешь вернуться. Босх услышал шаги, приближающиеся к решетке.

Рикард сказал: “Им лучше показать мне кое-что там, в Паркере, а не пускать это дело на самотек. Или я им кое-что покажу”.

Босх хотел что-то сказать, но помощник шерифа был в дверях вместе с Тигом. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за последние десять часов. Теперь в его глазах была отстраненность, которая напомнила Босху людей, которых он видел и знал во Вьетнаме. Также был синяк высоко на его левой скуле.

Дверь открылась с помощью невидимой электроники, и мальчик / мужчина подошел к скамейке после того, как помощник указал дорогу. Он неуверенно сел и, казалось, намеренно отводил глаза от Рикарда.

“Как там дела, Кервин?” - Спросил Рикард.

Теперь мальчик посмотрел на Рикарда, и от его взгляда у Босха скрутило живот. Он вспомнил первую ночь, которую провел в молодежном зале McLaren еще мальчишкой. Чистый страх и кричащее одиночество. И там он был окружен детьми, большинство из которых были ненасильственными. Этот мальчик последние двенадцать часов был окружен дикими животными. Босху стало стыдно участвовать в этом, но он ничего не сказал. Это было шоу Рикарда.

“Послушай, дружище, я знаю, что тебе, вероятно, там не очень весело. Вот почему мы пришли, посмотреть, изменили ли вы свое мнение по поводу того, что мы обсуждали прошлой ночью ”.

Рикард говорил очень тихо, чтобы монстр в конце не услышал.

Когда мальчик ничего не сказал, ничем не показал, что он вообще слышал, Рикард продолжил.

“Кервин, ты хочешь выбраться отсюда? Вот ваш человек. мистер Гарри Босх. Он позволит мне отказаться от всего этого, даже несмотря на то, что это был справедливый провал, если ты расскажешь нам об этом кошачьем танце. Вот, смотри - это здесь”.

Рикард достал из кармана рубашки листок белой бумаги. Это был стандартный бланк для подачи дела из офиса окружного прокурора.

“Чувак, у меня есть сорок восемь часов, чтобы возбудить на тебя дело. Из-за выходных, это откладывает все до понедельника. Это вот документы о тебе. Я ничего с этим не делал, потому что хотел посоветоваться с тобой еще раз, чтобы понять, хочешь ли ты помочь себе выбраться. Если ты этого не сделаешь, тогда я подам заявление, и это место станет твоим домом на следующий год - возможно, тебя ждет год с хорошим времяпрепровождением ”.

Рикард ждал, но ничего не происходило.

“Год. Как ты думаешь, кем ты станешь через год после возвращения туда, Кервин?”

Мальчик на мгновение опустил взгляд, а затем слезы покатились по его щекам.

“Иди к черту”, - сумел сказать он сдавленным голосом.

Босх уже был там. Он запомнил бы это надолго. Он понял, что стискивает зубы, и попытался расслабить челюсть. Он не мог.

Рикард наклонился вперед, чтобы что-то сказать мальчику, но Босх положил руку ему на плечо, останавливая его.

“К черту все”, - сказал Босх. “Освободи его”.

“Что?” - спросил я.

“Мы бросаем это”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?”

Мальчик посмотрел на Босха с выражением скептицизма на лице. Но с Босхом это была не игра. Его тошнило от того, что они сделали.

“Смотри”, - сказал Рикард. “Мы извлекли две унции ПХФ из этого засранца. Он мой. Если он не хочет помогать, тогда чертовски плохо. Он возвращается в зоопарк ”.

“Нет, он этого не делает”. И тогда Босх наклонился поближе к Рикарду, чтобы помощник шерифа за спиной мальчика не мог услышать. “Нет, он этого не делает, Рикард. Мы выводим его из игры. Теперь сделай это, или я собираюсь тебя облажать ”.

“Что ты сказал?”

“Я поднимусь с ним на пятый этаж. Этот мальчик никогда не должен был быть здесь с таким обвинением. Это твоя вина, Рикард. Я подам жалобу. Ваша связь здесь тоже будет сожжена. Ты этого хочешь? Только потому, что ты не смог разговорить этого парня?”

“Ты думаешь, IAD будет беспокоиться о маленьком панковском толкателе?”

“Нет. Но им будет насрать на то, что они тебя арестуют. Они полюбят тебя. Ты выйдешь оттуда, идя медленнее, чем этот мальчик ”.

Гарри отодвинулся от него. Несколько мгновений никто ничего не говорил, и Босх видел, как Рикард обдумывает это, пытаясь решить, было ли это блефом.

“Такой парень, как ты, собирается в IAD. Я не могу этого видеть ”.

“Это тот риск, на который ты идешь”.

Рикард посмотрел на бумагу в своей руке, а затем медленно скомкал ее.

“Ладно, дружище, но тебе лучше занести меня в список”.

“Какой список?”

“Тот, кого ты имеешь среди людей, с которыми ты должен прикрывать свою спину”.

Босх встал, и Рикард сделал то же самое.

“Мы освобождаем его”, - сказал Рикард охраннику.

Босх указал на мальчика и сказал: “Я хочу, чтобы меня сопровождал этот человек, пока он не выйдет оттуда, понял?”

Помощник шерифа кивнул. Мальчик ничего не сказал.

Потребовался час, чтобы вытащить его. После того, как Рикард подписал соответствующие бумаги и они получили свои значки обратно, они молча ждали у стеклянного окна на седьмом этаже.

Босх был противен самому себе. Он потерял представление об искусстве. Раскрытие дел - это просто заставить людей поговорить с тобой. Не заставляя их говорить. На этот раз он забыл об этом.

“Ты можешь уйти, если хочешь”, - сказал он Рикарду.

“Как только он выйдет за эту дверь и ты его схватишь, я уйду. Не хочу иметь с ним ничего общего. Но я хочу увидеть, как он уйдет с тобой, Босх. На случай, если что-нибудь из этого вернется ко мне ”.

“Да, это умно”.

“Да, это так”.

“Но тебе еще многому нужно научиться, Рикард. Все не черно-белое. Не всех нужно размалывать в асфальт. Ты берешь такого ребенка и...”

“Избавь меня от этого урока, Босх. Возможно, мне предстоит многому научиться, но это будет не от тебя. Ты профан класса А. Думаю, единственное, чему ты мог бы меня научить, это как спускаться по лестнице. Нет, спасибо.”

“Конечно”, - сказал Босх и прошел в другой конец комнаты, где стояла скамейка. Он сел, и через пятнадцать минут мальчик вышел. Он прошел между Рикардом и Босхом к лифту. Выйдя из Зала правосудия, Рикард направился к своей машине, просто сказав Босху: “Пошел ты”.

“Верно”, - сказал Босх.

Он встал на тротуаре, закурил сигарету и предложил одну мальчику. Он отказался.

“Я тебе ничего не говорю”, - сказал мальчик.

“Я знаю. Это круто. Ты хочешь, чтобы я отвез тебя куда-нибудь? Настоящий доктор? Подбросим обратно в Голливуд?”

“Голливуд прекрасен”.

Они подошли к машине Босха, которая была припаркована в двух кварталах от Паркер-центра, и он поехал по Третьей улице в сторону Голливуда. Они были на полпути к цели, прежде чем кто-либо из них заговорил.

“У тебя есть место? Куда ты хочешь, чтобы я тебя высадил?”

“Куда угодно”.

“Нет места?”

“Нет”.

“Семья?”

“Нет”.

“Что ты будешь делать?”

“Как скажешь”.

Гарри повернул на север по западной. Они молчали еще минут пятнадцать или около того, пока Босх не затормозил перед "Убежищем".

“Что это?” - спросил я.

“Сиди смирно. Я всего на минуту.”

В офисе менеджер попытался арендовать седьмую комнату Bosch, но Гарри показал ему свой значок и сказал попробовать еще раз. Менеджер, который все еще был одет в грязную футболку без рукавов, дал ему ключ от тринадцатого номера. Он вернулся к машине, сел и отдал мальчику ключ. Он также достал свой бумажник.

“У тебя там есть комната на неделю”, - сказал Босх. “Как бы то ни было, что, по вашему мнению, не так уж много, мой совет таков: подумайте обо всем, а затем уезжайте как можно дальше от этого города. Есть места для жизни получше, чем это ”.

Мальчик посмотрел на ключ в своей руке. Затем Босх передал ему все деньги, которые у него были, а это было всего 43 доллара.

“Что, ты даешь мне комнату и деньги и думаешь, что я собираюсь с тобой разговаривать? Я смотрел телевизор, чувак. Все это было обманом, ты и тот парень ”.

“Не пойми меня неправильно, малыш. Я делаю это, потому что это то, что мне нужно сделать. Это не значит, что я думаю, что то, чем ты зарабатываешь на жизнь, нормально. Я не знаю. Если я когда-нибудь снова увижу тебя на улице, я собираюсь наброситься на тебя. Это чертовски отчаянный шанс, но все равно это шанс. Делай с ним, что хочешь. Ты можешь идти. Это не розыгрыш ”.

Мальчик открыл дверцу машины и вышел. Он снова посмотрел на Босха.

“Тогда зачем ты это делаешь?”

“Я не знаю. Я думаю, потому что ты послал его к черту. Я должен был сказать это, но я не сказал. Мне нужно идти”.

Мальчик мгновение смотрел на него, прежде чем заговорить.

“Знаешь, чувак, танец закончился. Я не знаю, почему вы все беспокоитесь о нем ”.

“Послушай, малыш, я не делал...”

“Я знаю”.

Гарри просто посмотрел на него.

“Он ушел, чувак. Покинул город. Он сказал, что наш источник раскололся, и поэтому он отправился посмотреть, сможет ли он снова запустить эту штуку. Ты знаешь, он хочет сделать шаг вперед и стать источником, сейчас ”.

“Вниз?”

“Он сказал "Мексика", но это все, что я знаю. Он ушел. Вот почему я занимался шермами ”.

Мальчик закрыл дверь и исчез во дворе мотеля. Босх сидел и думал, и тут ему вспомнился вопрос Рикарда. Где был бы мальчик через год? Затем он подумал о том, как много лет назад останавливался в захудалых мотелях. Босх справился с этим. Выжил. Всегда был шанс. Он завел машину и тронулся с места.

16

Разговор с ребенком все решил. Босх знал, что он направляется в Мексику. Все спицы на колесе указывали на ступицу. Центром был Мехикали. Но, с другой стороны, он знал это с самого начала.

Он поехал на станцию на Уилкокс, пытаясь определить стратегию. Он знал, что ему придется связаться с Агилой, сотрудником судебной полиции штата, который отправил в консульство письмо, идентифицирующее Хуана Доу № 67. Ему также пришлось бы связаться с Управлением по борьбе с наркотиками, которое предоставило отчет разведки Муру. Ему нужно было бы оплатить поездку фунтами, но он знал, что на этом все может закончиться прямо здесь. Ему пришлось бы обойти это.

В бюро стол в отделе убийств был пуст. Был четвертый час пятницы, к тому же праздничная неделя. Не имея новых дел, детективы уберутся отсюда как можно скорее, чтобы вернуться домой к семьям и жить за пределами полицейского участка. Гарри мог видеть Паундса в его стеклянной кабинке; его голова была опущена, и он писал на листе бумаги, используя линейку, чтобы его предложения выстраивались в прямую линию.

Босх сел и просмотрел стопку розовых бланков для сообщений на своем месте. Ничего, что требовало бы немедленного возвращения. В Times было два письма от Бреммера, но он оставил имя Джон Маркус - код, который они когда-то разработали, чтобы не стало известно, что репортер звонил Босху. Была пара из DAs, которые вели дела, над которыми работал Гарри, и которым нужна была информация или местонахождение улик. Было сообщение, что звонила Тереза, но он посмотрел на время в записке и увидел, что с тех пор он ее не видел. Он догадался, что она позвонила, чтобы сказать ему, что не разговаривает с ним.

Не было никакого сообщения от Портера и никакого сообщения от Сильвии Мур. Он достал копию запроса из Мехикали, которую дал ему детектив по розыску пропавших людей Капетильо, и набрал номер, который сообщил Карлос Агила. Номер был обычным обменом для офиса SJP. Его испанский был неуверенным, несмотря на недавнее повышение квалификации, и Босху потребовалось пять минут объяснений, прежде чем его соединили с отделом расследований и еще раз попросили позвать Агилу. Он его не достал. Вместо этого он нашел капитана, который говорил по-английски и объяснил , что Агилы нет в офисе, но он вернется позже и тоже будет работать в субботу. Босх знал, что копы в Мексике работают по шесть дней в неделю.

“Могу ли я быть чем-нибудь полезен?” - спросил капитан.

Босх объяснил, что расследует убийство и отвечает на запрос, который Агила отправил в консульство в Лос-Анджелесе. Описание было похоже на тело, которое у него было. Капитан объяснил, что он знаком с этим делом, что он ознакомился с отчетом, прежде чем передать дело Агиле. Босх спросил, имеются ли отпечатки пальцев для подтверждения идентификации, но капитан сказал, что их нет. Записываю одно на счет Капетильо, подумал Босх.

“Возможно, у вас есть фотография этого человека из вашего морга, которую вы могли бы прислать нам”, - сказал капитан. “Мы могли бы установить личность у семьи мистера Гутьерреса-Льосы”.

“Да. У меня есть фотографии. В письме говорилось, что Гутьеррес-Льоса был чернорабочим?”

“Да. Он нашел дневную работу в the circle, куда работодатели приходят, чтобы найти работников. Под статуей Бенито Хуареса.”

“Вы не знаете, работал ли он в каком-нибудь месте, в бизнесе под названием EnviroBreed? Он ведет дела со штатом Калифорния ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем мексиканец ответил.

“Мне жаль. Я не знаю истории его работы. Я сделал заметки и обсудлю это со следователем Агилой по его возвращении. Если вы пришлете фотографии, мы незамедлительно примем меры по обеспечению положительной идентификации. Я лично ускорю это дело и свяжусь с вами ”.

Теперь Bosch позволил тишине заполнить телефонную связь.

“Капитан, я не расслышал вашего имени”.

“Густаво Грена, директор отдела расследований, Мехикали”.

“Капитан Грена, пожалуйста, скажите Агиле, что фотографии будут у него завтра”.

“Так скоро?”

“Да. Скажи ему, что я сам их уничтожу ”.

“Следователь Босх, в этом нет необходимости. Я верю...”

“Не волнуйтесь, капитан Грена”, - оборвал его Босх. “Скажи ему, что я буду там к полудню, не позже”.

“Как ты пожелаешь”.

Босх поблагодарил его и повесил трубку. Он поднял глаза и увидел, что Паундс смотрит на него через стекло в своем кабинете. Лейтенант вопросительно поднял большой палец и сдвинул брови. Босх отвел взгляд.

Чернорабочий, подумал Босх. Ферналь Гутьеррес-Льоса был поденщиком, который получил работу в the circle, чем бы это ни было. Как устроился поденщик? Возможно, он был мулом, который перевез черный лед через границу. И, возможно, он вообще не участвовал в контрабандной операции. Возможно, он не сделал ничего, что оправдало бы его смерть, кроме того, что оказался там, где ему не следовало быть, увидел то, чего ему не следовало видеть.

То, что было у Босха, было всего лишь частями целого. Что ему было нужно, так это клей, который правильно скрепил бы их вместе. Когда он впервые получил свой золотой значок, у него был партнер по делу об ограблении в Ван-Найсе, который сказал ему, что факты - не самая важная часть расследования, связующим звеном был. Он сказал, что клей был сделан из инстинкта, воображения, иногда догадок и в большинстве случаев просто удачи.

Двумя ночами ранее Босх изучил факты, которые лежали в комнате захудалого мотеля, и на их основе экстраполировал самоубийство полицейского. Теперь он знал, что был неправ. Он снова обдумал факты, наряду со всем остальным, что он собрал, и на этот раз он увидел убийство полицейского как одно из нескольких взаимосвязанных убийств. Если Мехикали был ступицей колеса с таким количеством спиц, то Мур был болтом, который удерживал колесо.

Он достал свой блокнот и посмотрел имя агента УБН, которое значилось в отчете разведки, который Мур поместил в досье на Зоррилло. Затем он достал из своей записной книжки местный номер управления по борьбе с наркотиками и набрал его. Человек, который ответил, спросил, кто звонил, когда Босх попросил позвать Корво.

“Скажи ему, что это призрак Калексико Мур”.

Минуту спустя голос спросил: “Кто это?”

“Корво?” - спросил я.

“Послушай, если хочешь поговорить, дай мне удостоверение личности. В противном случае я вешаю трубку ”.

Босх назвал себя.

“Что это за уловка, чувак?”

“Не обращай внимания. Я хочу встретиться”.

“Ты еще не назвал мне причину”.

“Тебе нужна причина? Ладно. Завтра утром я отправляюсь в Мехикали. Я иду за Зоррилло. Мне бы не помешала помощь кого-нибудь, кто знает свое дело. Я подумал, что ты, возможно, захочешь сначала поговорить. Поскольку ты был источником Кэла Мура.”

“Кто сказал, что я вообще знал этого парня?”

“Ты ответил на мой звонок, не так ли? Вы также передавали ему разведданные УБН. Он сказал мне.”

“Босх, я провел семь лет под водой. Ты пытаешься обмануть меня? Не-а. Попробуйте кого-нибудь из дилеров eightball на Голливудском бульваре. Они могли бы купить твою реплику ”.

“Послушай, чувак, в семь часов я буду в Code Seven, в баре на задворках. После этого я отправлюсь на юг. Это твой выбор. Если я вижу тебя, я вижу тебя”.

“И если я решу появиться, как я узнаю тебя?”

“Не волнуйся. Я узнаю тебя. Ты будешь парнем, который все еще думает, что он работает под прикрытием ”.

Когда он повесил трубку, Гарри поднял глаза и увидел, что Паундс слоняется возле стола отдела убийств, стоя там и читая последний отчет CAP, еще одну больную тему для статистиков отдела. Преступления против личности, то есть все преступления, связанные с насилием, росли быстрее, чем общий уровень преступности. Это означало не только рост преступности, но и то, что преступники становились более подлыми, более склонными к насилию. Босх заметил белую пыль на верхней части брюк лейтенанта. Он часто появлялся там и был причиной для больших комичных дебатов и насмешек в дежурной части. Кто-то из придурков сказал, что он, вероятно, пускал кокаин себе в нос и просто неаккуратно относился к этому. Это было особенно забавно, потому что Паундс был одним из прирожденных сотрудников департамента. Другие говорили, что таинственная пыль была от сахарных пончиков, которые он тайно съедал в стеклянной кабинке после того, как закрыл жалюзи, чтобы никто не увидел. Босх, однако, понял это, как только распознал запах, который всегда был около килограммов. Гарри полагал, что у лейтенанта была привычка мазаться детской присыпкой по утрам, прежде чем он надевал рубашку и галстук, но после того, как надевал брюки.

Паундс оторвал взгляд от своего отчета и сказал фальшиво-деловым тоном: “Итак, как это выглядит? Продвигаешься куда-нибудь с делами?”

Босх ободряюще улыбнулся и кивнул, но ничего не сказал. Он заставлял фунты работать ради этого.

“Ну, что случилось?”

“О, некоторые вещи. Ты что-нибудь слышал сегодня от Портера?”

“Портер? Нет, почему? Забудь о нем, Босх. Он дворняга. Он не может тебе помочь. Что у тебя есть? Вы не отправляли никаких обновлений. Я только что просмотрел коробку. От тебя там ничего нет”.

“Я был занят, лейтенант. У меня кое-что происходит с Джимми Каппсом, и я получил удостоверение личности и возможное место смерти по последнему делу Портера. Тот, которого выбросили в переулке возле Сансет на прошлой неделе. Я близок к тому, чтобы узнать, кто и почему. Может быть, завтра на них обоих. Я собираюсь работать все выходные, если ты не против ”.

“Превосходно. Во что бы то ни стало, потратьте столько времени, сколько вам нужно. Я заполню разрешение на сверхурочную работу сегодня ”.

“Спасибо”.

“Но зачем жонглировать делами? Почему бы тебе не выбрать тот, который, по твоему мнению, легче завершить? Нам нужно прояснить дело ”.

“Я думаю, что эти случаи связаны, вот почему”.

“Ты...” Затем Паундс поднял руку, давая Босху знак молчать. “Лучше зайди за этим в мой кабинет”.

Усевшись за свой стол со стеклянной столешницей, Паундс сразу же взял линейку и начал манипулировать ею в руке.

“Ладно, Гарри, что происходит?”

Босх собирался сделать это крылом. Он постарался, чтобы его голос звучал так, как будто у него были веские доказательства в поддержку всего, что он говорил. Правда заключалась в том, что все это было множеством предположений, а не большим количеством связующего звена. Он сел в кресло перед столом лейтенанта. Он чувствовал запах детской присыпки, исходящий от другого мужчины.

“Джимми Каппс был расплатой. Вчера узнал, что он устроил облаву на участнице по имени Дэнс. Он выкладывал черный лед на улицу. Джимми, очевидно, это не понравилось, потому что он пытается сделать гавайское мороженое растущим рынком. Итак, он стащил Данс парням из BANG. Только после того, как Дэнса уволили, окружной прокурор прекратил дело. Неудачный обвал. Он шел. Четыре дня спустя Каппс получает удар ”.

“Ладно, ладно”, - сказал Паундс. “Звучит неплохо. Значит, Дэнс - твой подозреваемый?”

“Пока я не придумаю что-нибудь получше. Он на ветру”.

“Хорошо, теперь, как это связано с делом Хуана Доу?”

“Управление по борьбе с наркотиками говорит, что черный лед, который выпускал Дэнс, происходит из Мехикали. Я получил предварительное удостоверение личности от тамошней полиции штата. Похоже, нашим Хуаном Доу был парень по имени Гутьеррес-Льоса. Он был из Мехикали”.

“Мул?”

“Возможно. Несколько вещей с этим не сочетаются. Тамошняя полиция штата задержала его как поденщика ”.

“Может быть, он пошел за большими деньгами. Многие из них так и делают”.

“Может быть”.

“И ты думаешь, что его ударили в ответ, в отместку за Каппса?”

“Может быть”.

Паундс кивнул. Пока все идет хорошо, подумал Босх. Несколько мгновений они оба молчали. Паундс наконец прочистил горло.

“Это довольно много работы для двух дней, Гарри. Очень хорошо. Итак, куда ты пойдешь отсюда?”

“Я хочу пойти после танцев и подтвердить личность Хуана Доу ...” Он замолчал. Он не был уверен, сколько дать фунтов. Он знал, что не собирается вмешиваться в свою поездку в Мехикали.

“Ты сказал, что Танец на ветру”.

“Мне сказал это источник. Я не уверен. Я планирую отправиться на поиски в эти выходные ”.

“Прекрасно”.

Босх решил приоткрыть дверь немного дальше.

“Это еще не все, если ты хочешь это услышать. Это о Кэле Муре ”.

Паундс положил линейку на стол, скрестил руки и откинулся назад. Его поза свидетельствовала об осторожности. Они вступали в область, где карьере мог быть нанесен непоправимый ущерб.

“Не ступаем ли мы здесь по тонкому льду? Дело Мура не наше.”

“И я не хочу этого, лейтенант. У меня есть эти двое. Но он продолжает подниматься. Если ты не хочешь знать, прекрасно. Я могу с этим справиться ”.

“Нет, нет, я хочу, чтобы ты сказал мне. Мне просто не нравится такая... э-э, запутанность. Вот и все”.

“Да, запутанность - хорошее слово. В любом случае, как я уже сказал, именно the BANG crew устроили танцевальный провал. Мура не было там до тех пор, пока он не затонул, но это была его команда.

“После этого у вас есть Мур, который находит тело по делу Хуана Доу”.

“Кэл Мур обнаружил тело?” - Сказал Паундс. “Я не видел этого в книге Портера”.

“Он там по номеру значка. В любом случае, именно он обнаружил тело, брошенное там. Итак, вы заметили его присутствие в обоих этих делах. Затем, на следующий день после того, как он находит Хуана Доу в переулке, он регистрируется в том мотеле, и его мозги разбрызгиваются в ванне. Я полагаю, вы слышали, что RHD теперь говорит, что это не было самоубийством ”.

Паундс кивнул. Но у него было парализованное выражение лица. Он думал, что получит краткое изложение нескольких расследований по делу. Только не это.

“Его тоже кто-то ударил”, - продолжил Босх. “Итак, теперь у вас есть три дела. У вас есть Каппс, затем Хуан Доу, затем Мур. И у тебя есть ”Танец на ветру".

Босх понял, что сказал достаточно. Теперь он мог сидеть сложа руки и наблюдать, как работает мозг Паундса. Он знал, что лейтенант знал, что ему, вероятно, следует снять трубку и позвонить Ирвингу, чтобы попросить помощи или, по крайней мере, указаний. Но Паундс знал, что подобный звонок приведет к тому, что RHD получит юрисдикцию над делами Каппса и Хуана Доу. И члены RHD потратили бы на это свое сладкоежечное время. Паундс не хотел, чтобы какое-либо из дел было закрыто в течение нескольких недель.

“А как насчет Портера? Что он говорит обо всем этом?”

Босх делал все возможное, чтобы уберечь Портера от подозрений. Он не знал почему. Портер пал и солгал, но где-то внутри Босх все еще что-то чувствовал. Может быть, это был тот последний вопрос.Гарри, ты собираешься позаботиться обо мне в этом?

“Я не нашел Портера”, - солгал Босх. “Его телефон не отвечает. Но я не думаю, что у него было много времени, чтобы собрать все это воедино ”.

Паундс презрительно покачал головой.

“Конечно, нет. Вероятно, он был пьян ”.

Босх ничего не сказал. Теперь это было в суде Паундса.

“Послушай, Гарри, ты не... ты ведь со мной откровенен, верно? Я не могу позволить, чтобы ты бегал вокруг, как ненормальный. У меня все это есть, верно?”

Босх знал, что он имел в виду, что хотел знать, как сильно его могут трахнуть, если все пойдет насмарку.

Босх сказал: “Ты знаешь то, что знаю я. Есть два дела, возможно, три, включая Мура, которые должны быть раскрыты. Вы хотите, чтобы они были очищены через шесть-восемь недель, затем я напишу документ, и вы сможете отправить его в Паркер-Центр. Если ты хочешь, чтобы они были очищены к первому, как ты сказал, тогда дай мне четыре дня ”.

Паундс смотрел куда-то поверх головы Босха и линейкой чесал себя за ухом. Он принимал решение.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Возьми выходные и посмотри, что ты можешь сделать. Посмотрим, как обстоят дела в понедельник. Возможно, тогда нам придется обратиться в RHD. Тем временем, я хочу услышать от вас завтра и в воскресенье. Я хочу знать о ваших передвижениях, о том, что происходит, о достигнутом прогрессе ”.

“У тебя получилось”, - сказал Босх. Он встал и повернулся, чтобы уйти. Он заметил, что над дверью было маленькое распятие. Он задавался вопросом, было ли это тем, на что смотрел Паундс. Большинство говорили, что он был политиком, родившимся заново. В департаменте их было много. Они все присоединились к церкви в долине, потому что один из помощников вождя был там проповедником-мирянином. Босх предположил, что все они ходили туда воскресным утром и, собравшись вокруг него, говорили ему, какой он отличный парень.

“Тогда я поговорю с тобой завтра”, - сказал Паундс сзади.

“Верно. Завтра.”

Вскоре после этого Паундс запер свой офис и отправился домой. Босх слонялся по офису в одиночестве, пил кофе, курил и ждал шестичасовых новостей. На картотечном шкафу за автомобильным столиком стоял маленький черно-белый телевизор. Он включил его и поиграл с кроличьими ушками, пока не получил достаточно четкую картинку. Пара полицейских в форме спустилась из дежурной части, чтобы посмотреть.

Кэл Мур наконец-то попал в топ новостей. Второй канал показал репортаж о пресс-конференции в Паркер-центре, на которой помощник шефа Ирвин Ирвинг рассказал о новых разработках. На записи был показан Ирвинг у группы микрофонов. Тереза стояла позади него. Ирвинг приписывал ей обнаружение новых улик во время вскрытия, которые указывали на убийство. Ирвинг сказал, что ведется полномасштабное расследование убийства. Репортаж заканчивался фотографией Мура и голосом репортера за кадром.

“Теперь перед следователями стоит задача, и они говорят, что это личная обязанность, глубоко покопаться в жизни сержанта Калексико Мура, чтобы определить, что именно привело его в разгромленный номер мотеля, где кто-то казнил его. Источники сообщают мне, что следователям не с чего начать, но они начинают с благодарности исполняющему обязанности главного судмедэксперта, который обнаружил убийство, которое было списано ... на одинокое самоубийство полицейского ”.

Камера приблизила здесь лицо Мура, и репортер закончил: “Итак, тайна начинается ...”

Босх выключил телевизор после репортажа. Полицейские ушли обратно по коридору, а он вернулся на свое место за столом в отделе убийств и сел. Фотография Мура, которую они показали, была сделана несколько лет назад, догадался Гарри. Его лицо было моложе, глаза яснее. Не было никаких признаков скрытой жизни.

Размышления об этом вызвали в памяти другие фотографии, те, которые, по словам Сильвии Мур, ее муж собирал всю свою жизнь и на которые время от времени смотрел. Что еще он сохранил из прошлого? У Босха не было ни одной фотографии его матери. Он не знал своего отца, пока старик не оказался на смертном одре. Какой багаж Кэл Мур вез с собой?

Ему пришло время отправиться к Седьмому коду. Но прежде чем направиться к машине, Гарри прошел по коридору в офис охраны. Он взял планшет, который висел на стене рядом с объявлениями о розыске, и прикрепил к нему список дежурных по станции. Он сомневался, что это было обновлено на прошлой неделе, и он был прав. Он нашел имя и адрес Мура в Лос-Фелисе на странице со списком сержантов. Он переписал адрес в свой блокнот и затем направился к выходу.

17

Босх глубоко затянулся сигаретой, а затем бросил окурок в канаву. Он поколебался, прежде чем дернуть за дубинку, которая была ручкой двери Code Seven. Он уставился через Первую улицу на травянистую площадь, которая примыкала к мэрии и называлась парком Свободы. Под натриевыми лампами он увидел тела бездомных мужчин и женщин, которые спали, растянувшись на траве вокруг военного мемориала. Они выглядели как жертвы на поле боя, непогребенные мертвецы.

Он вошел внутрь, прошел через главный зал ресторана, а затем раздвинул черные шторы, которые скрывали вход в бар, как мантия судьи. Заведение было переполнено адвокатами и копами и посинело от сигаретного дыма. Они все пришли переждать час пик и либо слишком расслабились, либо слишком напились. Гарри прошел в конец бара, где пустовали стулья, и заказал пиво и шот. Было ровно семь, если верить часам Miller над баром. Он осмотрел комнату в зеркале за стойкой бара, но не увидел никого, кого мог принять за агента DEA Корво. Он закурил еще одну сигарету и решил, что подождет до восьми.

В тот момент, когда он решил это, он снова посмотрел в зеркало и увидел невысокого смуглого мужчину с окладистой черной бородой, раздвинувшего занавеску и заколебавшегося, когда его глаза сфокусировались в полумраке бара. На нем были синие джинсы и рубашка-пуловер. Босх увидел пейджер у него на поясе и выпуклость пистолета под рубашкой. Мужчина оглядывался по сторонам, пока их глаза не встретились в зеркале, и Гарри кивнул один раз. Корво подошел и сел на табурет рядом с ним.

“Итак, ты создал меня”, - сказал Корво.

“И ты создал меня. Я думаю, нам обоим нужно вернуться в академию. Хочешь пива?”

“Послушай, Босх, прежде чем ты начнешь относиться ко мне дружелюбно, я должен сказать тебе, что я ничего об этом не знаю. Я не знаю, в чем дело. Я еще не решил, говорить с тобой или нет ”.

Гарри взял сигарету из пепельницы и посмотрел на Корво в зеркале.

“Я еще не решила, ”Сертификаты" - это мятный леденец для дыхания или конфета".

Корво соскользнул со своего стула.

“Всего хорошего”.

“Давай, Корво, выпей пива, почему бы тебе не? Расслабься, чувак”.

“Я проверил тебя, прежде чем прийти. Твоя черта в том, что ты просто еще один ненормальный. Ты на быстром пути в никуда. Направляюсь в Голливуд, следующая остановка, вероятно, на дробовике в грузовике Wells Fargo ”.

“Нет, следующая остановка - Мехикали. И я могу спуститься туда вслепую, может быть, наткнусь на то, что вы затеяли с Зоррильо, или вы можете помочь мне и себе, рассказав мне, что к чему ”.

“Что есть что, так это то, что ты не собираешься ничего делать там, внизу. Я ухожу отсюда, беру трубку, и твоя поездка заканчивается ”.

“Я ухожу отсюда, и я ухожу, своей дорогой. Слишком поздно останавливаться. Присаживайтесь. Если я был мудаком, мне жаль. Такой я иногда бываю. Но вы, ребята, нужны мне, а вы, ребята, нужны мне ”.

Корво все еще не садился.

“Босх, что ты собираешься делать? Спуститься на ранчо, взвалить папу римского на плечо и отнести его обратно сюда? Это все?”

“Что-то вроде этого”.

“Черт”.

“На самом деле, я не знаю, что я собираюсь делать. Я просто собираюсь играть так, как получается. Может быть, я никогда не увижу папу Римского, а может быть, и увижу. Ты хочешь рискнуть этим?”

Корво скользнул обратно на табурет и подал знак бармену. Он заказал то же самое, что и Bosch. В зеркале Босх заметил длинный толстый шрам, пересекающий бороду Корво с правой стороны. Если он и отрастил бороду, чтобы прикрыть пурпурно-розовую слизь на щеке, то это не сработало. С другой стороны, может быть, он этого не хотел. Большинство агентов DEA, которых Босх знал или с которыми работал, отличались развязностью мачо. Шрам не мог причинить боль. Это была жизнь, полная блефа и бахвальства. Шрамы носили как знаки мужества. Но Босх задавался вопросом, сможет ли парень выполнять большую работу под прикрытием с такой узнаваемой физической аномалией.

После того, как бармен поставил напитки, Корво опрокинул рюмку, как человек, привыкший к этому.

“Итак”, - сказал он. “Зачем ты на самом деле туда спускаешься? И почему я должен тебе хоть немного доверять?”

Босх на несколько мгновений задумался об этом.

“Потому что я могу отдать тебе Зоррилло”.

“Черт”.

Босх ничего не сказал. Он должен был отдать Корво должное, должен был позволить ему исчерпать свои возможности. После того, как он закончит позировать, они перейдут к делу. Босх подумал в тот момент, что единственное, в чем фильмы и телешоу не ошиблись и не преувеличили, - это отношения ревности и недоверия, которые существовали между местной и федеральной полицией. Одна сторона всегда думала, что она лучше, мудрее, квалифицированнее. Обычно, сторона, которая думала, что это было неправильно.

“Хорошо”, - сказал Корво. “Я буду кусаться. Что у тебя есть?”

“Прежде чем я перейду к этому. У меня есть один вопрос. Кто ты такой, чувак? Я имею в виду, ты здесь, в Лос-Анджелесе, почему именно ты фигурируешь в файлах Мура? Как получилось, что ты эксперт по Зоррилло?”

“Это примерно десять вопросов. Основной ответ на все из них заключается в том, что я агент по контролю за расследованием в Мехикали, над которым совместно работают офисы в Мехико и Лос-Анджелесе. Мы равноудалены; мы разделяем дело. Я больше ничего тебе не скажу, пока не буду уверен, что с тобой стоит поговорить. Говори.”

Босх рассказал ему о Джимми Каппсе, Хуане Доу и связи между их смертями, Дэнсом и Муром и операцией "Зоррильо". Наконец, он сказал, что у него есть информация о том, что Дэнс уехала в Мексику, вероятно, в Мехикали, после того, как Мур был убит.

Корво осушил свой стакан пива и сказал: “Скажи мне что-нибудь, потому что это большая гребаная дыра в твоем сценарии. Как ты думаешь, почему этот Хуан Доу был убит там, внизу? И потом, как получилось, что его тело перенесли аж сюда? Для меня это не имеет смысла ”.

“Вскрытие установило, что его смерть наступила за шесть-восемь часов до того, как Мур нашел это, или сказал, что нашел это здесь, наверху. Во вскрытии были вещи, которые связывают его с Мехикали, с определенным местом в Мехикали. Я думаю, они хотели вывезти его из Мехикали, чтобы убедиться, что он не связан с этим местом. Его отправили в Лос-Анджелес, потому что в этом направлении уже был грузовик. Это было удобно”.

“Ты говоришь о лобзиках, Босх. О каком месте мы говорим?”

“Мы не разговариваем. В этом-то и проблема. Я говорю. Ты ни хрена не сказал. Но я здесь, чтобы торговать. Я знаю твой послужной список. Вы, ребята, не уничтожили ни одной партии Зоррильо. Я могу отдать вам трубопровод Зоррилло. Что ты можешь мне дать?”

Корво рассмеялся и сделал бармену знак мира. Он принес еще два пива.

“Знаешь что-нибудь? Ты мне нравишься. Хотите верьте, хотите нет. Я проверил тебя, но мне нравится то, что я знаю о тебе. Но что-то подсказывает мне, что у тебя нет дерьма, на которое стоило бы обменять ”.

“Ты когда-нибудь заглядывал в местечко под названием EnviroBreed?”

Корво опустил взгляд на пиво, поставленное перед ним, и, казалось, собирался с мыслями. Босху пришлось подсказать ему.

“Да или нет?”

“EnviroBreed - это растение там, внизу. Они делают этих стерильных плодовых мушек, чтобы выпустить их здесь на волю. Это правительственный подрядчик. Им приходится разводить жуков там, внизу, потому что...”

“Я все это знаю. Откуда ты знаешь?”

“Единственная причина в том, что я был вовлечен в разработку планов нашей операции там, внизу. Нам нужен был наземный наблюдательный пункт на ранчо цели. Мы отправились в промышленные парки, которые граничат с ранчо, чтобы поискать кандидатов. Влияние окружающей среды было очевидным. Управляемый американцами. Это был правительственный подрядчик. Мы пошли посмотреть, не сможем ли мы организовать операцию, может быть, на крыше, или в офисе, или еще где-нибудь. Владения ранчо начинаются прямо через дорогу.”

“Но они сказали ”нет"."

“Нет, на самом деле, они сказали "да". Мы сказали ”нет "."

“Как так получилось?”

“Радиация. Жуки - из-за них эти проклятые мухи жужжат повсюду, черт возьми. Но больше всего вид был затемнен. Мы поднялись на крышу, и нам было хорошо видно ранчо, но сарай и конюшни - все помещение для разведения быков - находились на стыке между EnviroBreed и основными помещениями ранчо. Мы не могли использовать это место. Мы сказали парню там, спасибо, но нет, спасибо ”.

“Какой была твоя обложка? Или ты просто вышел и сказал DEA?”

“Нет, мы кое-что приготовили. Сказал, что мы из Национальной метеорологической службы, участвуем в проекте по отслеживанию ветровых систем в пустыне и горах. Какая-то чушь вроде этого. Парень купился на это ”.

“Правильно”.

Корво вытер рот тыльной стороной ладони.

“Итак, как EnviroBreed фигурирует в этом с этой точки зрения?”

“Мой Хуан Доу. В его теле были те жуки, о которых ты говорил. Я думаю, что он, вероятно, был убит там ”.

Корво повернулся так, чтобы смотреть прямо на Босха. Гарри продолжал наблюдать за ним в зеркале за стойкой.

“Ладно, Босх, допустим, ты привлек мое внимание. Продолжайте и раскручивайте историю ”.

Босх сказал, что, по его мнению, компания EnviroBreed, о существовании которой он даже не знал, находилась напротив ранчо Зоррилло, пока Корво не сказал ему, была частью трубопровода Black ice. Он рассказал Корво остальную часть своей теории: что Ферналь Гутьеррес-Льоса был поденщиком, который либо нанялся в качестве мула и не достиг нужных результатов, либо работал на заводе по разведению насекомых и увидел то, чего не должен был видеть, или сделал то, чего не должен был делать. В любом случае, он был избит до смерти, его тело положили в одну из белых упаковок для окружающей среды и доставили вместе с грузом плодовых мух в Лос-Анджелес. Затем его тело было сброшено в Голливуде, о чем сообщил Мур, который, вероятно, все уладил с этой целью.

“Им пришлось вывезти тело оттуда, потому что они не могли провести расследование на заводе. Там что-то есть. По крайней мере, то, за что стоило убить старика.”

Корво положил руку на стойку и спрятал лицо в ладони. Он сказал: “Что он видел?”

“Я не знаю. Я точно знаю, что у EnviroBreed есть договоренность с федералами, чтобы их поставки через границу не беспокоили. Вскрытие этих коробок может повредить товар.”

“Кому ты это рассказал?”

“Никто”.

“Никто? Ты никому не рассказывал об EnviroBreed?”

“Я навел кое-какие справки. Я никому не рассказывал историю, которую только что рассказал тебе.”

“С кем вы наводили справки? Ты звонил в SJP?”

“Да. Они отправили письмо в консульство на старика. Вот как я собрал это воедино. Мне все еще нужно провести официальную идентификацию тела, когда я буду там ”.

“Да, но ты говорил об EnviroBreed?”

“Я спросил, слышали ли они когда-нибудь о том, что он работает в EnviroBreed”.

Корво с раздраженным вздохом развернулся обратно к бару.

“С кем ты там разговаривал?”

“Капитан по имени Грена”.

“Я его не знаю. Но ты, вероятно, испортил свой отрыв. Вы просто не пойдете к местным с подобными вещами. Они берут трубку, передают Зоррильо то, что вы только что сказали, а затем получают бонус в конце месяца ”.

“Может, он испорчен, а может, и нет. Грена отмахнулась от меня и, возможно, думает, что на этом все. По крайней мере, я не пошел пешком в ”баг плейс" и не попросил установить метеостанцию ".

Ни один из них не произнес ни слова. Каждый думает о том, что другой сказал до сих пор.

“Я собираюсь заняться этим прямо сейчас”, - сказал Корво через некоторое время. “Ты должен пообещать мне, что не будешь валять дурака с этим, когда доберешься туда”.

“Я ничего не обещаю. И до сих пор я полностью отдавал здесь. Ты ни хрена не сказал”.

“Что ты хочешь знать?”

“О Зоррилло”.

“Все, что тебе действительно нужно знать, это то, что мы давно хотели его задницу”.

На этот раз Босх подал знак принести еще два пива. Он закурил сигарету и увидел, как дым размывает его отражение в зеркале.

“Единственное, что тебе нужно знать о Зоррилло, это то, что он очень умный ублюдок, и, как я уже сказал, меня нисколько не удивит, если он уже знает, что ты придешь. Гребаный SJP. Мы имеем дело только сфедералами. Даже им ты можешь доверять примерно так же, как бывшей жене ”.

Босх многозначительно кивнул, просто надеясь, что Корво продолжит.

“Если он не знает сейчас, он узнает до того, как ты туда доберешься. Так что ты должен следить за своей задницей. И лучший способ сделать это - не ходить. С тобой, я знаю, это не вариант. Второй лучший способ - вообще пропустить SJP. Им нельзя доверять. Там, внутри, у папы есть люди. Понятно?”

Босх кивнул ему в зеркало. Он решил перестать все время кивать.

“Теперь я знаю, что все, что я только что сказал, прошло через твои уши и вышло из твоей задницы”, - сказал Корво. “Итак, что я готов сделать, так это свести тебя с парнем там, внизу, и действовать дальше. Меня зовут Рамос. Ты спускаешься, здороваешься с местными SJP, ведешь себя так, будто все в порядке, а затем встречаешься с Рамосом ”.

“Если эта история с EnviroBreed выгорит и ты сделаешь шаг к Зоррилло, я хочу быть там”.

“Ты будешь. Просто пообщайся с Рамосом. Понятно?”

Босх обдумал это несколько мгновений и сказал: “Да. Теперь расскажи мне о Зоррилло. Ты продолжаешь заниматься другим дерьмом ”.

“Зоррилло существует уже долгое время. У нас есть сведения о нем, начиная с семидесятых, по крайней мере. Профессиональный наркоман. Один из прыгунов на батуте, я полагаю, ты бы назвал его ”.

Босх слышал этот термин раньше, но был уверен, что Корво в любом случае найдет время объяснить его.

“Черный лед - это просто его последняя вещь. В детстве он былмарихуанито. Вытащенный из баррио кем-то вроде него самого сегодня. Он таскал рюкзаки с травой через забор, когда ему было двенадцать, совершал пробежки на грузовике, когда стал старше, и просто прокладывал себе путь наверх. К восьмидесятым, когда мы сосредоточили большую часть наших усилий на Флориде, колумбийцы заключили контракт с мексиканцами. Они доставляли кокаин в Мексику, а мексиканцы перевозили его через границу, используя те же старые маршруты, по которым перевозили марихуану. Мехикали через Калексико был одним из них. Они назвали маршрут Батутом. Дерьмо проникает из Колумбии в Мексику, а затем в Штаты.

“И Зоррилло стал богатым человеком. Из баррио на то милое большое ранчо с его личнойгвардией и половиной копов в Байе, состоящих на его жалованье. И цикл начался сначала. Он вытащил большинство своих людей из трущоб. Он никогда не забывал баррио, и он никогда не забывал его. Большая преданность. Именно тогда он получил имя Эль Папа. Итак, как только мы немного переключили наши ресурсы на решение проблемы с кокаином в Мексике, папа перешел на героин. У него были дегтярные лаборатории в соседнем барриосе. Всегда были добровольцы, чтобы перетащить его на мулине. За одну поездку он заплатил бы одному из этих бедных сосунков там, внизу, больше, чем они заработали бы за пять лет, занимаясь чем-либо другим ”.

Босх подумал об искушении - столько денег за то, что приравнивалось к столь незначительному риску. Даже те, кого поймали, провели мало времени в тюрьме.

“Это был естественный переход от смоляного героина к черному льду. Зоррильо - предприниматель. Очевидно, что это наркотик, который находится в зачаточном состоянии, насколько известно в наркокультуре. Но мы думаем, что он является основным поставщиком в стране. У нас повсюду появляется черный лед. Нью-Йорк, Сиэтл, Чикаго, все ваши большие города. На какой бы операции вы ни споткнулись в Лос-Анджелесе, это была всего лишь капля в море. Один из многих. Мы думаем, что он все еще продает чистый героин своим мулам из баррио, но лед - это продукт его роста. Это будущее, и он это знает. Он переводит все больше и больше своих операций на ит и собирается вытеснить гавайцев. Его накладные расходы настолько низки, что его продукция продается на двадцать баксов дороже, чем гавайское мороженое, или стекло, или как там это называется на этой неделе. А у Зоррилло вкуснее. Он выводит гавайцев из бизнеса на материке. Затем, когда спрос на эту штуку действительно начнет расти - предположительно, так же быстро, как крэк в середине восьмидесятых, - он поднимет цену и будет фактически монополистом, пока другие не догонят его.

“Зоррилло" вроде как одна из тех рыбацких лодок с десятимильной сетью за спиной. Он кружит вокруг и собирается закрыть эту присоску на всей рыбе ”.

“Предприниматель”, - сказал Босх, просто чтобы что-то сказать.

“Да, я бы назвал его именно так. Ты помнишь, как пару лет назад Пограничный патруль обнаружил туннель в Аризоне? Перешел со склада по одну сторону границы на склад по другую? В Ногалесе? Ну, мы думаем, что он был инвестором в это. По крайней мере, один из них. Вероятно, это была его идея ”.

“Но суть в том, что ты никогда к нему не прикасался”.

“Нет. Всякий раз, когда мы подходили близко, кто-нибудь заканчивал смертью. Я думаю, вы бы сказали, что он жестокий предприниматель ”.

Босх представил себе тело Мура в темной ванной мотеля. Планировал ли он сделать ход, пойти против Зоррильо?

“Зоррильо связан сeMe,” - сказал Корво. “Ходят слухи, что он может вырубить кого угодно где угодно. Предположительно, в семидесятых годах происходили всевозможные побоища за контроль над марихуаной. Зоррильо оказался на вершине. Это было похоже на войну банд, баррио против баррио. С тех пор он объединил их всех, но тогда его клан был доминирующим. Святые и грешники. Из этого вышло многоeMe ”.

eMe была мексиканской мафией, латиноамериканской бандой, контролировавшей заключенных в большинстве тюрем Мексики и Калифорнии. Босх мало знал о них, и у него было несколько дел, в которых были замешаны члены организации. Он знал, что верность группе строго соблюдалась. Нарушения карались смертью.

“Откуда ты все это знаешь?” - спросил он.

“Информаторы на протяжении многих лет. Те, кто выжил, чтобы говорить об этом. У нас есть целая история на нашего друга папу римского. Я даже знаю, что у него в кабинете на ранчо есть бархатная картина с изображением Элвиса ”.

“У его квартала была вывеска?”

“Что ты имеешь в виду, знак?”

“Символ”.

“Это дьявол. С ореолом.”

Босх допил свое пиво и оглядел бар. Он увидел заместителя окружного прокурора, который, как он знал, был частью команды, которая штамповала расследования полицейских расстрелов. Он сидел один за столиком с мартини. За другими столиками столпилось несколько копов, которых Босх узнал. Они все курили, все динозавры. Гарри хотел уйти, отправиться куда-нибудь, где он мог бы обдумать эту информацию. Дьявол с нимбом. У Мура была такая татуировка на руке. Он был родом из того же места, что и Зоррилло. Гарри почувствовал, как его адреналин подскочил на ступеньку выше.

“Как я смогу встретиться с Рамосом там, внизу?”

“Он придет к тебе. Где ты остановился?”

“Я не знаю”.

“Остановись в отеле De Anza, в Калексико. По нашу сторону границы безопаснее. Вода для тебя тоже полезнее”.

“Ладно. Я буду там”.

“Другое дело, ты не можешь пронести оружие через реку. Я имею в виду, это достаточно легко сделать. Ты показываешь свой значок на переходе, и никто не собирается проверять твой багажник. Но если там что-то случится, первое, что будет проверено, это сдали ли вы свой пистолет в полицейский участок в Калексико ”.

Он многозначительно кивнул Босху.

“У них есть оружейный шкафчик в полицейском управлении Калексико, где они проверяют оружие на предмет перебежчиков копам. Они ведут журнал, вы получаете квитанцию. Профессиональная вежливость. Так что проверь оружие. Не бери это с собой, а потом не думай, что можешь сказать, что оставил это здесь, дома. Проверь это там, внизу. Запиши это в журнал. Тогда у вас нет проблем.Comprende?Это как иметь алиби для своего пистолета на случай, если что-то случится ”.

Босх кивнул. Он знал, о чем говорил ему Корво.

Корво достал бумажник и дал Босху визитную карточку.

“Звоните в любое время, и если меня не будет в офисе, они найдут меня. Просто скажите оператору, что это вы. Я оставлю ваше имя и слово, через которое вы должны пройти ”.

Манера речи Корво изменилась. Он говорил быстрее. Босх предположил, что это потому, что он был взволнован отзывом об EnviroBreed. Агенту DEA не терпелось взяться за дело. Гарри изучал его в зеркале. Шрам на его щеке теперь казался темнее, как будто менял цвет в зависимости от его настроения. Корво посмотрел на него в зеркало.

“Драка на ножах”, - сказал он, дотрагиваясь до шрама. “Зихуатенаджо. Я был под водой, работая над делом. Несу свой кусок в ботинке. Парень привел меня сюда, прежде чем я смог добраться до багажника. Там, внизу, у них ни хрена нет больниц. Они плохо поработали над этим, и в итоге я получил вот это. Я больше не мог погружаться. Слишком узнаваемый”.

Босх мог сказать, что ему нравилось рассказывать эту историю. Он был полон бравады, когда рассказывал это. Вероятно, это был единственный раз, когда он был близок к своему собственному концу. Босх знал, какого вопроса ждет от него Корво. Он все равно спросил.

“А парень, который это сделал? Что он получил?”

“Государственное захоронение. Я уложил его, как только добрался до своей фигуры ”.

Корво нашел способ сделать так, чтобы убийство человека, который принес нож в перестрелку, звучало героически. По крайней мере, для его собственных ушей. Он, вероятно, часто рассказывал эту историю, каждый раз, когда ловил кого-то нового, смотрящего на шрам. Босх уважительно кивнул, соскользнул со стула и положил деньги на стойку.

“Помни о нашем уговоре. Ты не двинешься на Зоррилло без меня. Обязательно скажи Рамосу ”.

“О, мы заключили сделку”, - сказал Корво. “Но я не гарантирую, что это произойдет, когда ты будешь там, внизу. Мы не собираемся ни с чем торопиться. Кроме того, мы потеряли Зоррильо. Я уверен, временно.”

“О чем ты говоришь, ты потерял его?”

“Я имею в виду, что у нас не было настоящего наблюдения дней десять или около того. Хотя мы думаем, что он там, на ранчо. Он просто залегает на дно, меняет свой распорядок ”.

“Рутина?”

“Папа римский - это человек, который любит, чтобы его видели. Ему нравится насмехаться над нами. Обычно он разъезжает по ранчо на джипе, охотится на койотов, стреляет из своего "Узи", любуется своими быками. В частности, есть один бык, чемпион, который однажды убил матадора. Его зовут Эль Темблар. Зоррильо часто выходит понаблюдать за этим быком. Это похоже на него, я думаю. Очень горжусь.

“В любом случае, Зоррильо не видели ни на ранчо, ни на Пласа де Торос, что было его воскресным обычаем. Никто не видел, чтобы он разгуливал по барриос, напоминая себе о том, откуда он родом. Он хорошо известная фигура во всех них. Он тащится от этого дерьма с папой мексиканским ”.

Босх попытался представить себе жизнь Зоррильо. Знаменитость в городе, который ничего не праздновал. Он закурил сигарету. Он хотел выбраться оттуда.

“Так когда был последний bona fide?”

“Если он все еще там, то он не выходил из лагеря с пятнадцатого декабря. Это было в воскресенье. Он был на площади, наблюдая за своими быками. Это последний bona fide. После этого у нас есть несколько информаторов, которые переносят это на восемнадцатое. Они говорят, что видели его в лагере, разгуливающим снаружи. Но это все. Он либо раскололся, либо залег на дно, как я и говорил ”.

“Может быть, потому что он приказал убрать полицейского”.

Корво кивнул.

После этого Босх ушел один. Корво сказал, что собирается воспользоваться телефоном-автоматом. Гарри вышел из бара, вдохнул свежий ночной воздух и сделал последнюю затяжку сигаретой. Он увидел движение в темноте парка через дорогу. Затем один из сумасшедших вошел в конус света под уличным фонарем. Это был чернокожий мужчина, высоко поднимающийся и делающий резкие движения руками. Он резко развернулся и начал двигаться обратно в темноту. Он был тромбонистом в марширующем оркестре в каком-то другом мире.

18

Многоквартирный дом, в котором жил Кэл Мур, был трехэтажным сооружением, которое выделялось на Франклин-стрит примерно так же, как такси в аэропорту. Это была одна из многих оштукатуренных работ, выполненных после Второй мировой войны, которые выстилали улицы в этом районе. Это называлось Фонтанами, но их засыпали грязью и превратили в кашпо. Это было примерно в квартале от особняка, который был штаб-квартирой Церкви саентологии, и белая неоновая вывеска комплекса отбрасывала жуткий свет на то место, где Босх стоял на обочине. Было около десяти часов, так что он не беспокоился о том, что кто-то предложит ему пройти личностный тест. Он стоял там, курил и изучал многоквартирный дом в течение получаса, прежде чем, наконец, решил приступить к взлому.

Это было здание службы безопасности, но на самом деле им не было. Босх открыл замок на передних воротах с помощью ножа для масла, который он хранил вместе с отмычками в бардачке Caprice. О следующей двери, той, что вела в вестибюль, ему не нужно было беспокоиться. Его нужно было смазать маслом, и он показал это, не закрываясь полностью. Босх вошел в дверь, проверил список жильцов и обнаружил, что имя Мура указано рядом с номером семь на третьем этаже.

Квартира Мура находилась в конце коридора, который разделял центр этажа. У двери Гарри увидел наклейку "Улики полиции", прикрепленную поперек косяка. Он разрезал его маленьким перочинным ножом, прикрепленным к его цепочке для ключей, а затем опустился на колени, чтобы осмотреть замок. В коридоре были еще две квартиры. Он не слышал ни звука телевизора, ни разговоров, доносившихся ни оттуда, ни оттуда. Освещение в зале было хорошим, так что ему не понадобился фонарик. У Мура был стандартный засов с откидной крышкой на двери. Используя изогнутый натяжной крюк и пилообразную расческу, он повернул замок менее чем за две минуты.

Держа обернутую носовым платком руку на ручке, готовый открыть дверь, он снова задумался, насколько благоразумно он поступил, придя сюда. Если бы Ирвинг или Паундс узнали, он вернулся бы на улицу в синем до начала года. Он еще раз оглядел коридор позади себя и открыл дверь. Он должен был войти. Казалось, никого больше не волновало, что случилось с Кэлом Муром, и это было прекрасно. Но Босху по какой-то причине было не все равно. Он подумал, что, возможно, найдет эту причину здесь.

Оказавшись в квартире, он закрыл и снова запер дверь. Он стоял там, в паре футов внутри, позволяя глазам привыкнуть. В помещении пахло плесенью и было темно, за исключением голубовато-белого сияния саентологического светильника, который просачивался сквозь прозрачные занавески на окне гостиной. Босх вошел в комнату и включил лампу, стоявшую на столике рядом со старым деформированным диваном. Свет показал, что помещение было обставлено в том же стиле, что и, возможно, двадцать лет назад. Темно-синий ковер был вытерт, ровный, как газон, на дорожках от дивана на кухню и в коридор, который уходил направо.

Он прошел дальше и быстро осмотрел кухню, спальню и ванную. Он был поражен пустотой этого места. Здесь не было ничего личного. Никаких фотографий на стенах, никаких записок на холодильнике; никакой куртки, висящей на спинке стула. В раковине не было даже тарелки. Мур жил здесь, но это было почти так, как если бы его не существовало.

Он не знал, что ищет, поэтому начал с кухни. Он открывал шкафы и выдвижные ящики. Он нашел коробку хлопьев, банку кофе и на три четверти пустую бутылку "Эрли Таймс". В другом шкафу он нашел неоткрытую бутылку сладкого рома с мексиканской этикеткой. Внутри бутылки был стебель сахарного тростника. В ящиках было немного столового серебра и кухонных принадлежностей, несколько коробков спичек из местных баров Голливуда, таких как Ports и the Bullet.

Морозильник был пуст, за исключением двух лотков со льдом. На верхней полке в холодильной секции внизу стояла банка горчицы, недопитая упаковка протухшей болонской колбасы и одинокая банка "Будвайзера", пластиковая упаковка из шести банок которой все еще была закрыта. На нижней полке у двери лежал двухфунтовый пакет сахара "Домино".

Гарри изучал сахар. Оно было нераспечатанным. Затем он подумал, какого черта, я зашел так далеко. Он достал его, открыл и медленно вылил в раковину. Для него это было похоже на сахар. На вкус он казался ему сахаром. Больше в пакете ничего не было. Он включил горячую воду и наблюдал, как белый холмик смывается в канализацию.

Он оставил пакет на стойке и пошел в ванную. В подставке была зубная щетка, за зеркалом - принадлежности для бритья. Больше ничего.

В спальне Босх первым делом заглянул в гардеробную. На вешалках висел ассортимент одежды, и еще больше было в пластиковой корзине для белья на полу. На полке стоял чемодан в зеленую клетку и белая коробка с напечатанным на ней словом “Snakes”. Босх сначала перевернул корзину и проверил карманы грязных рубашек и брюк. Они были пусты. Он перебирал висящую одежду, пока не добрался до задней части шкафа и не нашел парадную форму Мура, завернутую в пластик. Как только ты покинул патруль, на самом деле была только одна причина сохранить его. Быть похороненным в. Босх подумал, что сохранение этого было плохим предзнаменованием, недостатком уверенности. Как того требовал департамент, у него была одна униформа, которую можно было носить во время гражданского кризиса, такого как крупное землетрясение или бунт. Но он отказался от своей парадной формы десять лет назад.

Он принес чемодан; он был пуст и пах плесенью. Им некоторое время не пользовались. Он вытащил коробку из-под обуви, но мог сказать, что она пуста, еще до того, как открыл ее. Внутри него было немного оберточной бумаги.

Босх поставил его обратно на полку, вспомнив, как он видел один ботинок Мура, стоящий вертикально на кафеле в ванной в the Hideaway. Он задавался вопросом, было ли убийце Мура трудно провернуть это, чтобы завершить сцену самоубийства. Или он приказал Муру сначала снять его? Наверное, нет. Удар по затылку, который обнаружила Тереза, означал, что Мур, вероятно, не знал, что его ударило. Босх представил себе убийцу, чья личность была скрыта тенью, который подходит сзади и ударяет прикладом дробовика по затылку Мура. Мур падает. Убийца стаскивает ботинок, тащит его в ванную, прижимает к ванне и нажимает на оба спусковых крючка. Вытрите спусковые крючки, прижмите большой палец мертвеца к прикладу и потрите его руки о стволы, чтобы получились убедительные мазки. Затем поставьте ботинок вертикально на плитку. Добавьте осколок из запаса, и сцена была готова. Самоубийство.

Кровать королевских размеров была не заправлена. На ночном столике лежала пара долларов мелочью и маленькая фотография Мура и его жены в рамке. Босх наклонился и изучил его, не прикасаясь. Сильвия улыбалась и, казалось, сидела в ресторане или, возможно, за банкетным столом на свадьбе. На фотографии она была прекрасна, и ее муж смотрел на нее так, как будто знал это.

“Ты облажался, Кэл”, - сказал Гарри, ни к кому не обращаясь.

Он подошел к бюро, которое было таким старым и изуродованным сигаретами и вырезанными ножом инициалами, что Армия спасения могла бы даже отвергнуть его. В верхнем ящике лежали лицевой стороной вниз расческа и рамка для фотографий из вишневого дерева. Босх поднял рамку и увидел, что она пуста. Он обдумывал это несколько мгновений. На раме был вырезан цветочный узор. Это было бы дорого и, очевидно, не прилагалось к квартире. Мур принес его с собой. Почему он был пуст? Он хотел бы иметь возможность спросить Шиэна, делал ли он или кто-либо другой фотографию из квартиры в рамках расследования. Но он не мог, не раскрывая, что был здесь.

В следующем ящике лежали нижнее белье, носки и стопка сложенных футболок, больше ничего. В третьем ящике было больше одежды, все было аккуратно сложено в прачечной. Под стопкой рубашек был журнал skin, на обложке которого было объявлено, что внутри представлены обнаженные фотографии ведущей голливудской актрисы. Босх пролистал журнал, скорее из любопытства, чем веря, что внутри будет ключ к разгадке. Он был уверен, что журнал облапали все члены в синих костюмах, которые были в квартире во время расследования исчезновения Мура.

Он положил журнал обратно, увидев, что фотографии актрисы были темными, зернистыми, на которых едва можно было определить, что у нее голая грудь. Он предположил, что они были из раннего фильма, снятого до того, как у нее было достаточно влияния, чтобы контролировать эксплуатацию своего тела. Он представил разочарование мужчин, которые купили журнал только для того, чтобы обнаружить, что эти снимки были вознаграждением за зловещее обещание обложки. Он представил себе гнев и смущение актрисы. И он задавался вопросом, что они сделали для Кэла Мура. Видение Сильвии Мур вспыхнуло в его голове. Он засунул журнал под рубашки и закрыл ящик.

В последнем ящике комода лежали две вещи: сложенная пара выцветших синих джинсов и белый бумажный пакет, который был мятым и мягким от времени и содержал толстую стопку фотографий. Это было то, за чем он пришел. Босх инстинктивно понял это, когда поднял пакет. Он вынес его из спальни, нажав на выключатель, выключающий потолочный светильник, когда проходил через дверь.

Сев на диван рядом со светом, он закурил сигарету и вытащил стопку фотографий из сумки. Он сразу понял, что большинство из них были выцветшими и старыми. Эти фотографии почему-то казались более личными и агрессивными, чем даже те, что в журнале skin. Это были фотографии, которые документировали несчастливую историю Кэла Мура.

Фотографии, казалось, были в каком-то хронологическом порядке. Босх мог сказать это, потому что они перешли от блеклого черно-белого к цветному. Другие критерии, такие как одежда и автомобили, также, казалось, доказывали это.

Первая фотография была черно-белым снимком молодой латиноамериканки в том, что выглядело как белая униформа медсестры. Она была темноволосой и милой, на ее лице была девичья улыбка и выражение легкого удивления, когда она стояла рядом с бассейном, заложив руки за спину. Босх увидел край круглого предмета позади нее, а затем понял, что она держит за спиной поднос для прислуги. Она не хотела фотографироваться с подносом. Она не была медсестрой. Она была горничной. Слуга.

В стопке были и другие ее фотографии, сделанные за несколько лет. Эпоха была добра к ней, но все равно взяла свое. Она сохранила экзотическую красоту, но появились морщинки от беспокойства, а глаза частично утратили свою теплоту. На некоторых фотографиях, которые пролистал Босх, она держала на руках ребенка, затем она позировала с маленьким мальчиком. Босх присмотрелся повнимательнее и, несмотря на то, что снимок был черно-белым, смог разглядеть, что у мальчика с темными волосами и цветом лица были светлые глаза. Зеленые глаза, подумал Босх. Это были Калексико Мур и его мать.

На одной из фотографий женщина и маленький мальчик стояли перед большим белым домом с крышей из испанской черепицы. Это было похоже на средиземноморскую виллу. Позади матери и мальчика возвышалась башня, но неясная из-за фокуса. Два темных размытых окна, похожие на пустые глаза, были ближе к вершине. Босх подумал о том, что Мур сказал своей жене о детстве в замке. Это было оно.

На другой фотографии мальчик неподвижно стоял рядом с мужчиной, англичанином со светлыми волосами и темно-загорелой кожей. Они стояли рядом с изящной формой "Тандерберда" конца пятидесятых. Мужчина держал одну руку на капюшоне, а другую на голове мальчика. Они были его собственностью, казалось, говорилось на фотографии. Мужчина прищурился, глядя в камеру.

Но Босх мог видеть его глаза. Это были те же самые зеленые глаза его сына. Волосы мужчины на макушке поредели, и, сравнив фотографии мальчика с его матерью, сделанные примерно в то же время, Босх предположил, что отец Мура был по меньшей мере на пятнадцать лет старше его матери. Фотография отца и сына потерлась по краям от обращения с ней. Гораздо более изношенный, чем любой другой в стеке.

Следующая подборка фотографий изменила место проведения. Это были фотографии с того места, где, вероятно, был Мехикали. Было сделано меньше фотографий, чтобы задокументировать более длительный период времени. Мальчик рос не по дням, а по часам, и фоны на фотографиях были сделаны в стиле стран третьего мира. Их застрелили в районе. Чаще всего на заднем плане были толпы людей, все мексиканцы, у всех был тот легкий взгляд отчаяния и надежды, который Босх видел в гетто Лос-Анджелеса.

И теперь там был еще один мальчик. Он был того же возраста или чуть старше. Он казался сильнее, жестче. Он был во многих из тех же рамок, что и Кэл. Возможно, брат, подумал Босх.

Именно на этой группе фотографий мать начала отчетливо демонстрировать преклонный возраст. Девушка, которая спрятала поднос для слуги, исчезла. Мать, привыкшая к суровости жизни, заменила ее. Фотографии теперь приобрели завораживающее качество. Гарри беспокоило их изучение, потому что он верил, что понимает, какое влияние эти фотографии оказали на Мура.

На последней черно-белой фотографии были запечатлены два мальчика, без рубашек, сидящие спина к спине за столом для пикника и смеющиеся над шуткой, навечно сохраненной во времени. Калексико был молодым подростком с простодушной улыбкой на лице. Другой мальчик, возможно, на год или два старше, выглядел как проблема. У него был жесткий, угрюмый взгляд. На снимке Кэл поднял правую руку и показывал фотографу мускулы. Босх увидел, что татуировка уже была на месте. Дьявол с нимбом. Святые и грешники.

На фотографиях после этого другой мальчик больше не появлялся. Это были цветные снимки, сделанные в Лос-Анджелесе. Босх узнал здание мэрии, вырисовывающееся на фоне одного из них, и фонтан в Эко-парке на другом. Мур и его мать приехали в Соединенные Штаты. Кем бы ни был другой мальчик, его оставили позади.

Ближе к концу стопки мать также исчезла из фотографий. Гарри задавался вопросом, означало ли это, что она мертва. На последних двух фотографиях Мур был изображен взрослым. Первым был его выпуск из полицейской академии. Был сделан снимок класса недавно приведенных к присяге офицеров, собравшихся на траве перед зданием, которое позже было переименовано в аудиторию Дэрила Ф. Гейтса. Они подбрасывали свои шляпы в воздух. Босх выделил Мура из толпы. Его рука лежала на плече другого стажера, и на его лице была неподдельная радость.

И на последней фотографии был Мур в парадной форме, прижимающий к себе юную Сильвию в улыбающихся объятиях щека к щеке. Тогда ее кожа была более гладкой, глаза ярче, а волосы длиннее и пышнее. Но она все еще была почти такой же, как сейчас, все еще красивой женщиной.

Он засунул фотографии обратно в сумку и положил ее на диван рядом с собой. Он посмотрел на пакет, и ему стало любопытно, почему фотографии никогда не были вставлены в альбом или выставлены на всеобщее обозрение. Это были просто проблески жизни, которые хранились в сумке и были готовы к использованию.

Но он знал причину. У него дома были стопки его собственных фотографий, которые он никогда бы не поместил в книгу, но которые ему хотелось подержать в руках, когда он смотрел на них. Это было больше, чем фотографии другого времени. Они были частями жизни, жизни, которая не могла идти вперед, не зная и не понимая, что было позади.

Босх потянулся к лампе и выключил ее. Он выкурил еще одну сигарету, огонек ее кончика плавал в темноте. Он думал о Мексике и Калексико Муре.

“Ты облажался”, - снова прошептал он.

Он сказал себе, что должен прийти сюда, чтобы почувствовать Мура. Именно так он продал его самому себе. Но, сидя там, в темноте, он знал, что за этим было нечто большее. Он знал, что пришел, потому что хотел понять жизненный путь, который невозможно было объяснить. Единственным, у кого были ответы на все вопросы, был Кэл Мур. И он исчез.

Он посмотрел на белое неоновое свечение на занавесках по всей комнате, и они показались ему призраками. Это заставило его вспомнить о потертой фотографии отца и сына, выцветшей до белизны. Он подумал о своем собственном отце, человеке, которого он никогда не знал и не встречал, пока тот не оказался на смертном одре. К тому времени Босху было слишком поздно менять свой жизненный курс.

Он услышал, как ключ повернулся в засове с другой стороны входной двери. Он был на ногах, с пистолетом в руке, быстро двигаясь через комнату к коридору. Сначала он зашел в спальню, но затем вернулся в холл и в ванную, потому что оттуда открывался лучший вид на гостиную. Он бросил сигарету в унитаз и услышал, как она с шипением погасла.

Он услышал, как открылась входная дверь, а затем несколько секунд тишины. Затем в гостиной зажегся свет, и он отступил в темные глубины своего укрытия. В зеркале аптечки он увидел Сильвию Мур, стоящую посреди гостиной и оглядывающуюся по сторонам, как будто она была в квартире впервые. Ее взгляд упал на белую сумку на диване, и она подняла ее. Босх наблюдал за ней, пока она просматривала фотографии. Она задержалась над последним. Это был тот, на котором была она. Она прижала руку к щеке, как будто отмечая изменения во времени.

Когда она закончила, она положила фотографии обратно в пакет и положила его обратно на диван. Затем она направилась в коридор, а Босх отодвинулся еще дальше, бесшумно ступив в ванну. Теперь из спальни пробился свет, и он услышал, как открылась дверь шкафа. Вешалки скребут по барной стойке. Босх убрал пистолет в кобуру, а затем вышел из ванны и ванной в коридор.

“Миссис Мур? Сильвия? ” позвал он из холла, не уверенный, как привлечь ее внимание, не напугав ее.

“Кто это?” - раздался высокий, испуганный ответ.

“Это я, детектив Босх. Все в порядке”.

Затем она вышла из шкафа в спальне, в ее глазах был страх. Она несла вешалку с парадной формой своего покойного мужа.

“Господи, ты напугал меня. Что ты здесь делаешь?”

“Я собирался спросить тебя о том же самом”.

Она держала форму перед собой так, словно Босх застал ее раздетой. Она сделала шаг назад к двери спальни.

“Ты следил за мной?” - спросила она. “Что происходит?”

“Нет, я не следил за тобой. Я уже был здесь.”

“В темноте?”

“Да. Я тут подумал. Когда я услышала, как кто-то открывает дверь, я пошла в ванную. Потом, когда я увидел, что это ты, я не знал, как выйти, не напугав тебя. Извините. Ты напугал меня. Я напугал тебя.”

Она кивнула один раз, казалось, принимая его объяснение. На ней была светло-голубая джинсовая рубашка и небеленые синие джинсы. Ее волосы были завязаны на затылке, и она носила серьги из розоватого хрусталя. В ее левом ухе была вторая серьга. Это был серебряный полумесяц со звездой, зацепленной за его нижнюю точку. Она изобразила вежливую улыбку. Босх осознал, что не брился целый день.

“Вы думали, это был убийца?” сказала она, когда он больше ничего не сказал. “Что-то вроде возвращения на место преступления?”

“Может быть. Что-то вроде этого… На самом деле, нет, я не знаю, что я думал. В любом случае, это не место преступления.”

Он кивнул в сторону униформы, которую она носила.

“Я должен принять это от McEvoy Brothers завтра”.

Должно быть, она прочла хмурое выражение на его лице.

“Это служба в закрытом гробу. Очевидно. Но я думаю, ему бы понравилось в таком виде, в синей форме. Мистер Макэвой спросил меня, есть ли у меня это ”.

Гарри кивнул. Они все еще были в коридоре. Он попятился в гостиную, и она последовала за ним.

“Что вы слышите от департамента? Как они собираются с этим справиться? Я имею в виду похороны.”

“Кто знает? Но на данный момент они говорят, что он погиб при исполнении служебных обязанностей ”.

“Значит, он собирается получить шоу”.

“Я так думаю”.

Прощание героя, подумал Босх. Департамент не занимался самобичеванием. Это не собиралось объявлять миру, что плохого полицейского усмирили плохие люди, для которых он делал плохие вещи. Нет, если только это не было необходимо. И не тогда, когда СМИ могли устроить похороны героя, а потом сидеть сложа руки и смотреть сочувственные истории по семи разным каналам в тот вечер. Департаменту требовалось все сочувствие, которое он мог получить.

Он также понял, что смерть при исполнении служебных обязанностей означала, что вдова получит полные пенсионные права. Если бы Сильвия Мур носила черное платье, в подходящее время промокала глаза салфеткой и держала рот на замке, она получала бы зарплату своего мужа до конца своей жизни. Неплохая сделка. В любом случае. Если Сильвия была той, кто предупредил IAD, то теперь она могла потерять пенсию, если нажмет на это или предаст огласке. Департамент может заявить, что Кэла убили из-за его внеклассных занятий. Никакой пенсии. Босх был уверен, что ей не нужно было это объяснять.

“Так когда похороны?” он спросил.

“Сегодня понедельник, в час. В миссионерской часовне Сан-Фернандо. Похороны состоятся в Оуквуде, в Чатсуорте.”

Что ж, подумал Босх, если они собираются устроить шоу, то это подходящее место для этого. Пара сотен полицейских на автомобилях, въезжающих процессией на бульвар Серкл в извилистой долине, всегда были хорошими фотографиями на первой полосе.

“Миссис Мур, почему ты пришел сюда в ”- он посмотрел на часы; было 10:45 - “так поздно, чтобы забрать парадную форму твоего мужа?”

“Зови меня Сильвией”.

“Конечно”.

“По правде говоря, я не знаю, почему сейчас. Я не спал - я имею в виду вообще - с тех пор, как это... с тех пор, как его нашли. Я не знаю. Мне просто захотелось прокатиться. В любом случае, я только сегодня получил ключ от этого места.”

“Кто дал это тебе?”

“Помощник шефа Ирвинг. Он пришел, сказал, что они закончили с квартирой, и если мне что-то нужно, я могу это взять. Проблема в том, что его нет. Я надеялся, что никогда не увижу это место. Затем позвонил человек из похоронного бюро и сказал, что ему нужна парадная форма, если она у меня есть. Я здесь”.

Босх поднял с дивана пакет с фотографиями и протянул ей.

“А как насчет этих? Ты хочешь их?”

“Я так не думаю”.

“Когда-нибудь видел их раньше?”

“Я думаю, что некоторые из них. По крайней мере, некоторые из них казались знакомыми. Я знаю, что некоторых из них я никогда не видел ”.

“Как ты думаешь, почему это так? Мужчина хранит фотографии всю свою жизнь и никогда не показывает некоторые из них своей жене?”

“Я не знаю”.

“Странно”. Он открыл пакет и, просматривая фотографии, спросил: “Что случилось с его матерью, ты знаешь?”

“Она умерла. До того, как я узнала его. У нее была опухоль в голове. Он сказал, что ему было около двадцати.”

“Что насчет его отца?”

“Он сказал мне, что он мертв. Но я сказал тебе, я не знаю, было ли это правдой. Потому что он никогда не говорил, как и когда. Когда я спросила, он сказал, что не хочет говорить об этом. Мы никогда этого не делали ”.

Босх показал фотографию двух мальчиков на столе для пикника.

“Кто это?” - спросил я.

Она подошла к нему вплотную и посмотрела на фотографию. Он изучал ее лицо. Он увидел зеленые искорки в ее карих глазах. В воздухе чувствовался легкий аромат духов.

“Я не знаю, кто это. Друг, я полагаю.”

“У него не было брата?”

“Не тот, о котором он когда-либо рассказывал мне. Он сказал мне, когда мы поженились, он сказал, что я была его единственной семьей. Он сказал... сказал, что он был один, если не считать меня.”

Теперь Босх взглянул на фотографию.

“Мне кажется, он немного на него похож”.

Она ничего не сказала.

“Что насчет татуировки?”

“Что насчет этого?”

“Он когда-нибудь говорил тебе, где он это взял, что это значит?”

“Он сказал мне, что приобрел его в деревне, в которой вырос. Он был мальчиком. На самом деле, это был район. Я думаю. Они называли это Святыми и грешниками. Вот что означает татуировка. Святые и грешники. Он сказал, что это потому, что люди, которые там жили, не знали, кем они были и кем они будут ”.

Он подумал о записке, найденной в заднем кармане Кэла Мура.Я узнал, кем я был. Ему было интересно, осознает ли она значение этого с точки зрения места, где он вырос. Где каждый мальчик должен был узнать, кто он такой. Святой или грешник.

Сильвия прервала его размышления.

“Знаешь, ты на самом деле не сказал, почему ты уже здесь. Сижу в темноте и думаю. Тебе пришлось приехать сюда, чтобы сделать это?”

“Я пришел осмотреться, я полагаю. Я пытался кое-что прояснить, почувствовать твоего мужа. Это звучит глупо?”

“Не для меня”.

“Хорошо”.

“И ты сделал это? Ты что-нибудь стряхнул?”

“Я пока не знаю. Иногда это занимает некоторое время ”.

“Знаешь, я спрашивал Ирвинга о тебе. Он сказал, что ты не участвовал в расследовании. Он сказал, что ты вышел на свободу только прошлой ночью, потому что другие детективы были заняты репортерами и ... и телом.”

Как школьник, Босх ощутил покалывание возбуждения. Она спрашивала о нем. Не имело значения, что теперь она знала, что он занимался этим делом внештатно, она навела о нем справки.

“Что ж, ” сказал он, “ в какой-то степени это правда. Технически, я не участвую в этом деле. Но у меня есть другие дела, которые, как полагают, связаны со смертью вашего мужа.”

Ее глаза не отрывались от его. Он видел, что она хотела спросить, по каким делам, но она была женой полицейского. Она знала правила. В тот момент он был уверен, что она не заслужила того, что ей досталось. Ничего из этого.

Он сказал: “Это действительно был не ты, не так ли? Подсказка для IAD. Письмо.”

Она отрицательно покачала головой.

“Но они тебе не поверят. Они думают, что ты начал все это ”.

“Я этого не делал”.

“Что сказал Ирвинг? Когда он дал тебе ключ от этого места.”

“Сказал мне, что если я хочу денег, пенсии, я должен отпустить это. Не возникает никаких идей. Как будто я это сделал. Как будто меня это больше волнует. Я не знаю. Я знала, что Кэл поступил неправильно. Я не знаю, что он сделал, я просто знал, что он это сделал. Жена знает без того, чтобы ей говорили. И это, как и все остальное, положило конец нашим отношениям. Но я не отправлял никакого подобного письма. Я была женой полицейского до конца. Я сказал Ирвингу и парню, который пришел до него, что они все неправильно поняли. Но им было все равно. Они просто хотели Кэла ”.

“Ты сказал мне до того, как пришел Частин?”

“Это был он”.

“Чего именно он хотел? Ты сказал что-то о том, что он хотел заглянуть в дом.”

“Он поднял письмо и сказал, что знает, что я его написал. Он сказал, что я могу с таким же успехом рассказать ему все. Ну, я сказал ему, что я этого не писал, и я сказал ему убираться. Но сначала он не хотел уходить.”

“Что, по его словам, он хотел конкретно?”

“Он... я на самом деле не помню всего этого. Он хотел получить выписки с банковских счетов и хотел знать, какая недвижимость у нас есть. Он думал, что я сижу там и жду, когда он придет, чтобы я могла отдать ему своего мужа. Он сказал, что хочет пишущую машинку, а я сказал ему, что у нас даже такой нет. Я вытолкал его и закрыл дверь ”.

Он кивнул и попытался сопоставить эти факты с теми, которые у него уже были. Это был слишком сильный вихрь.

“Ты ничего не помнишь о том, что говорилось в письме?”

“У меня действительно не было возможности прочитать это. Он не показал это мне, чтобы я прочитал, потому что думал - и он, и другие все еще верят, - что это пришло от меня. Итак, я прочитал лишь немного, прежде чем он положил его обратно в свой портфель. Там что-то говорилось о том, что Кэл был прикрытием для мексиканца. Там говорилось, что он дает защиту. Там говорилось что-то вроде того, что он заключил пакт Фауста. Ты знаешь, что это такое, верно? Сделка с дьяволом”.

Босх кивнул. Ему напомнили, что она была учительницей. Он также понял, что они стояли в гостиной по меньшей мере десять минут. Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы сесть. Он боялся, что любое резкое движение разрушит чары, вышвырнет ее за дверь и подальше от него.

“Что ж”, - сказала она. “Я не знаю, стал бы я таким аллегоричным, если бы написал это, но, по сути, это письмо было правильным. Я имею в виду, я не знал, что он сделал, но я знал, что что-то произошло. Я мог видеть, что это убивало его изнутри.

“Однажды - это было перед его уходом - я, наконец, спросил его, что происходит, и он просто сказал, что совершил ошибку и попытается исправить ее сам. Он не хотел говорить об этом со мной. Он закрылся от меня ”.

Она присела на краешек мягкого кресла, держа на коленях платье синего цвета. Кресло было ужасного зеленого цвета, а на его правом подлокотнике были ожоги от сигарет. Босх сел на диван рядом с пакетом фотографий.

Она сказала: “Ирвинг и Частин. Они мне не верят. Они просто кивают головами, когда я говорю им. Говорят, в письме было слишком много интимных подробностей. Это должен был быть я. Тем временем, я думаю, кто-то там счастлив. Их маленькое письмо повергло его в уныние”.

Босх подумал о Каппсе и задался вопросом, мог ли он знать достаточно подробностей о Муре, чтобы написать письмо. Он организовал Танец. Возможно, он сначала пытался подставить Мура. Это казалось маловероятным. Возможно, письмо пришло от Дэнса, потому что он хотел продвинуться по служебной лестнице, а Мур стоял у него на пути.

Гарри подумал о банке из-под кофе, которую он видел в кухонном шкафу, и подумал, не спросить ли ее, не хочет ли она немного. Он не хотел, чтобы время, проведенное с ней, заканчивалось. Он хотел курить, но не хотел рисковать тем, что она попросит его не делать этого.

“Не хочешь ли кофе?" - спросил я. "Черный лед". На кухне есть немного, я могла бы приготовить.”

Она посмотрела в сторону кухни, как будто ее расположение или чистота сыграли роль в ее ответе. Затем она сказала, что нет, она не планировала оставаться так долго.

“Завтра я отправляюсь в Мексику”, - сказал Босх.

“Мексикали”?"

“Да”.

“Это из-за других случаев?”

“Да”.

Затем он рассказал ей о них. О черном льду, Джимми Каппсе и Хуане Доу #67. И он рассказал ей о связях как с ее мужем, так и с Мехикали. Именно там он надеялся распутать вихрь.

Он закончил рассказ словами: “Как вы можете сказать, людям нравится Ирвинг, они хотят, чтобы это прошло. На самом деле им все равно, кто убил Кэла, потому что он перешел. Они списывают его, как безнадежный долг. Они не собираются преследовать это, потому что не хотят, чтобы это взорвалось у них перед носом. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Я была женой полицейского, помнишь?”

“Верно. Итак, ты знаешь. Дело в том, что это меня волнует. Ваш муж собирал для меня досье. Досье на черном льду. Это заставляет меня думать, что, возможно, он пытался сделать что-то хорошее. Возможно, он пытался сделать невозможное. Чтобы пересечь обратно. Возможно, из-за этого его и убили. И если это так, то я не позволю этому пройти мимо ”.

После этого они долгое время молчали. Ее лицо выглядело страдальческим, но глаза оставались острыми и сухими. Она подтянула костюм повыше на коленях. Босх слышал, как где-то вдалеке кружит полицейский вертолет. Это был бы не Лос-Анджелес без полицейских вертолетов и прожекторов, кружащих по ночам.

“Черный лед”, - сказала она через некоторое время шепотом.

“Что насчет этого?”

“Это забавно, вот и все”. Она помолчала несколько мгновений и, казалось, оглядела комнату, понимая, что это было то место, куда пришел ее муж после того, как оставил ее. “Черный лед. Я вырос в районе залива - в основном в Сан-Франциско, - и нам всегда говорили, что этого следует остерегаться. Но, вы знаете, это был другой черный лед, о котором нам говорили ”.

Она посмотрела на него и, должно быть, прочла его замешательство.

“Зимой, в те дни, когда после дождя действительно становится холодно. Когда дождь застывает на дороге, это черный лед. Он там, на дороге, на черном асфальте, но вы его не видите. Я помню, как мой отец учил меня водить, и он всегда говорил: ‘Остерегайся черного льда, девочка. Ты не видишь опасности, пока не окажешься в ней. Тогда будет слишком поздно. Ты выходишь из-под контроля”.

Она улыбнулась воспоминанию и сказала: “В любом случае, это был черный лед, которого я знала. По крайней мере, пока я рос. Точно так же, как кока-кола раньше была газировкой. Значение вещей может измениться для тебя ”.

Он просто смотрел на нее. Он хотел снова обнять ее, коснуться мягкости ее щеки своей.

“Разве твой отец никогда не говорил тебе остерегаться черного льда?” она спросила.

“Я не знал его. Я вроде как сам научился водить ”.

Она кивнула и ничего не сказала, но и не отвела взгляд.

“Мне потребовалось около трех машин, чтобы научиться. К тому времени, когда я, наконец, разобрался с этим, никто не осмеливался одолжить мне машину. Мне тоже никто никогда не рассказывал о черном льду ”.

“Ну, я так и сделал”.

“Спасибо тебе”.

“Ты тоже зациклен на прошлом, Гарри?”

Он не ответил.

“Я думаю, мы все такие. О чем это говорит? Изучая прошлое, мы узнаем наше будущее. Что-то вроде этого. Ты кажешься мне человеком, который, возможно, все еще учится.”

Ее глаза, казалось, смотрели в него. Это были глаза с великим знанием. И он понял, что при всех его желаниях прошлой ночью, ей не нужно было, чтобы ее обнимали или исцеляли от боли. На самом деле, она была целителем. Как мог Кэл Мур убежать от этого?

Он сменил тему, не зная почему, только потому, что он должен отвести внимание от себя.

“В спальне есть рамка для фотографии. Вырезанный из вишневого дерева. Но картинки нет. Ты помнишь это?”

“Я должен буду посмотреть”.

Она встала, оставив костюм мужа на стуле, и направилась в спальню. Она долго смотрела на рамку в верхнем ящике бюро, прежде чем сказать, что не узнала ее. Она не смотрела на Босха, пока не сказала это.

Они стояли рядом с кроватью, молча глядя друг на друга. Босх наконец поднял руку, затем заколебался. Она сделала шаг ближе к нему, и это был знак того, что его прикосновение было желанным. Он погладил ее по щеке, так, как она делала это сама, когда изучала фотографию ранее и думала, что она одна. Затем он опустил руку вниз по ее горлу и вокруг задней части шеи.

Они уставились друг на друга. Затем она подошла ближе и приблизила свой рот к его. Ее рука легла на его шею и притянула его к себе, и они поцеловались. Она держала его и прижималась к нему так, что это показывало ее потребность. Он увидел, что сейчас ее глаза закрыты, и в этот момент Босх понял, что она была его отражением в зеркале голода и одиночества.

Они занимались любовью на неубранной кровати ее мужа, ни один из них не обращал внимания на то, где они находятся и что это будет означать на следующий день, неделю или год. Босх держал глаза закрытыми, желая сосредоточиться на других чувствах - ее запахе, вкусе и прикосновении.

После этого он откинулся назад, так что его голова легла ей на грудь между ее веснушчатыми грудями. Она запустила руки в его волосы и проводила пальцами по завиткам. Он мог слышать, как ее сердце бьется в одном ритме с его.

19

Прошел час ночи, когда Босх повернул "Каприс" на Вудро Вильсона и начал долгий, извилистый подъем к своему дому. Он увидел, как прожекторы вычерчивают восьмерки на низко нависших облаках над Юниверсал-Сити. По дороге ему приходилось объезжать машины, припаркованные у праздничных вечеринок, и выброшенную рождественскую елку, несколько одиноких нитей мишуры все еще цеплялись за ее ветви, которые сдуло ветром на его пути. На сиденье рядом с ним лежали одинокая бутылка "Будвайзера" из холодильника Кэла Мура и пистолет Люциуса Портера.

Всю свою жизнь он верил, что движется к чему-то хорошему. Что в этом был смысл. В молодежном приюте, приемных семьях, армии и Вьетнаме, а теперь и в департаменте, у него всегда было ощущение, что он изо всех сил стремится к какому-то решению и знанию цели. Что в нем или около него было что-то хорошее. Это было ожидание, которое было таким тяжелым. Ожидание часто оставляло чувство пустоты в его душе. И он верил, что люди могли видеть это, что они знали, когда смотрели на него, что он был пуст. Он научился заполнять эту пустоту изоляцией и работой. Иногда напиток и звуки джазового саксофона. Но никогда люди. Он никогда никого не впускал до конца.

И теперь ему показалось, что он увидел глаза Сильвии Мур. Ее настоящие глаза, и ему пришлось задаться вопросом, была ли она той, кто мог наполнить его.

“Я хочу видеть тебя”, - сказал он, когда они расстались у Фонтанов.

“Да”, - было все, что она сказала. Она коснулась рукой его щеки и села в свою машину.

Теперь Босх задумался о том, что могло означать это единственное слово и сопровождающее его прикосновение. Он был счастлив. И это было что-то новенькое.

Когда он проезжал последний поворот, притормаживая, чтобы пропустить машину с включенными фарами, он подумал о том, как она так долго смотрела на рамку с фотографией, прежде чем сказать, что не узнала ее. Солгала ли она? Каковы были шансы, что Кэл Мур купил бы такую дорогую оправу после переезда в подобную дыру? Нехорошо, был ответ.

К тому времени, как он загнал Caprice под навес, его переполняли противоречивые чувства. Что было на картинке? Какая разница, что она сдерживала это? Если бы она это сделала. Все еще сидя в машине, он открыл пиво и быстро выпил его, часть пролилась ему на шею. Он знал, что сегодня ночью он будет спать.

Оказавшись внутри, он прошел на кухню, положил пистолет Портера в шкаф и проверил телефон-автомат. Сообщений не было. Портер не звонил и не объяснял, почему он сбежал. Паундс не звонил и не спрашивал, как дела. Никакого звонка от Ирвинга, говорящего, что он знает, что задумал Босх.

После двух ночей, когда он почти не спал, Босх с нетерпением ждал своей постели, как и в несколько других ночей. Чаще всего так и было, это было частью рутины, которой он придерживался. Ночи кратковременного отдыха или кошмары, за которыми следовала одна ночь, когда изнеможение, наконец, погрузило его в темный сон.

Собирая покрывала и подушки, он заметил, что на них все еще остался аромат пудровых духов Терезы Корасон. Он закрыл глаза и на мгновение подумал о ней. Но вскоре ее образ был вытеснен из его сознания лицом Сильвии Мур. Не фотография из сумки или прикроватной тумбочки, а настоящее лицо. Усталые, но сильные, ее глаза сфокусировались на глазах Босха.

Сон был похож на другие, которые снились Гарри. Он был в темном месте. Похожая на пещеру чернота окутала его, и его дыхание эхом отдавалось в темноте. Он чувствовал, или, скорее, он знал так, как знал о месте во всех своих снах, что темнота впереди заканчивается, и он должен идти туда. Но на этот раз он был не один. Вот в чем было отличие. Он был с Сильвией, и они съежились в темноте, их пот заливал глаза. Гарри держал ее, а она держала его. И они не разговаривали.

Они вырвались из объятий друг друга и начали двигаться сквозь темноту. Впереди был тусклый свет, и Гарри направился в ту сторону. Его левая рука была вытянута перед ним, в ней был зажат его "Смит и Вессон". Его правая рука была у него за спиной, он держал ее за руку и вел за собой. И когда они вышли на свет, Калексико Мур ждал их там с дробовиком. Он не был скрыт, но его силуэт частично выделялся в свете, льющемся в проход. Его зеленые глаза были в тени. И он улыбнулся. Затем он поднял дробовик.

“Кто облажался?” - спросил он.

Рев был оглушительным в темноте. Босх увидел, как руки Мура оторвались от дробовика и оторвались от его тела, словно привязанные птицы, пытающиеся взлететь. Он дико отступил в темноту и исчез. Не пал, но исчез. Исчез. Только свет в конце прохода остался после него. Одной рукой Гарри все еще сжимал руку Сильвии. В другом - неопровержимый факт.

Затем он открыл глаза.

Босх сел на кровати. Он увидел бледный свет, просачивающийся сквозь края занавесок на окнах, выходящих на восток. Сон казался таким коротким, но он понял, что из-за света он проспал до утра. Он поднес запястье к свету и посмотрел на часы. У него не было будильника, потому что он ему никогда не был нужен. Было шесть часов. Он потер лицо ладонями и попытался восстановить сон. Это было необычно для него. Консультант в лаборатории нарушений сна при VA однажды сказал ему записать то, что он помнит из своих снов. По ее словам, это было упражнение, чтобы попытаться сообщить сознательному разуму то, что говорила подсознательная сторона. В течение нескольких месяцев он держал блокнот и ручку у кровати и добросовестно записывал свои утренние воспоминания. Но Босх обнаружил, что это не принесло ему никакой пользы. Неважно, насколько хорошо он понимал источник своих кошмаров, он не мог избавиться от них во сне. Он бросил программу консультирования по лишению сна много лет назад.

Теперь он не мог вернуть тот сон. Лицо Сильвии исчезло в тумане. Гарри понял, что сильно вспотел. Он встал, снял простыни и бросил их в корзину в шкафу. Он пошел на кухню и заварил кофе. Он принял душ, побрился и надел синие джинсы, зеленую вельветовую рубашку и черную спортивную куртку. Одежда для вождения. Он вернулся на кухню и наполнил свой термос черным кофе.

Первое, что он вынес из машины, был его пистолет. Он снял коврик, которым был выстлан багажник, а затем достал запасное колесо и домкрат, которые были спрятаны под ним. Он положил "Смит-и-вессон", который достал из кобуры и завернул в клеенку, в колесный отсек и снова надел на него запасное колесо. Он вернул коврик на место и положил домкрат вдоль задней части багажника. Затем он положил туда свой портфель и спортивную сумкусо сменной одеждой на несколько дней. Все это выглядело сносно, хотя он сомневался, что кто-нибудь станет даже смотреть.

Он вернулся в дом и достал свой второй пистолет из шкафа в прихожей. Это был пистолет сорок четвертого калибра с рукоятками и предохранителем, сконфигурированными для стрелка-правши. Цилиндр также открылся с левой стороны. Босх не мог им пользоваться, потому что был левшой. Но он хранил ее шесть лет, потому что она была подарена ему человеком, чья дочь была изнасилована и убита. Босх нанес удар по убийце во время короткой перестрелки во время его поимки возле плотины Сепульведа в Ван-Найсе. Он жил и сейчас отбывал пожизненное без права досрочного освобождения. Но отцу этого было недостаточно. После суда он отдал Босху пистолет, и Босх принял его, потому что не взять его означало бы отречься от боли этого человека. Его послание Гарри было ясным; в следующий раз делай работу правильно. Стреляй на поражение. Гарри взял пистолет. И он мог бы отнести его оружейнику и перенастроить для использования левой рукой, но сделать это означало бы признать, что отец был прав. Гарри не был уверен, что готов это сделать.

Пистолет пролежал на полке в шкафу шесть лет. Теперь он снял его, проверил действие, чтобы убедиться, что он все еще работоспособен, и зарядил. Он положил его в кобуру и был готов идти.

Выходя, он взял на кухне термос и склонился над телефонным аппаратом, чтобы записать новое сообщение.

“Это Босх. Я буду в Мексике на выходные. Если вы хотите оставить сообщение, подождите. Если это важно и ты захочешь попытаться связаться со мной, я буду в отеле De Anza в Калексико ”.

***

Было еще до семи, когда он направился вниз по склону. Он ехал по Голливудскому шоссе, пока оно не обогнуло центр города, офисные башни которого были непрозрачны за утренней смесью тумана и смога. Он свернул с переходной дороги на автостраду Сан-Бернардино и направился на восток, за пределы города. До пограничного города Калексико и его побратима Мехикали было 250 миль, как раз по другую сторону забора. Гарри должен был быть там до полудня. Он налил себе чашку кофе, не пролив ни капли, и начал наслаждаться поездкой.

Смог из Лос-Анджелеса рассеялся только после того, как "Бош" миновал поворот на Юкайпу в округе Риверсайд. После этого небо стало таким же голубым, как океаны на картах, которые он держал рядом с собой на сиденье. День был безветренный. Когда он проезжал мимо ветряной мельницы возле Палм-Спрингс, лопасти сотен электрогенераторов неподвижно застыли в утреннем тумане пустыни. Это было жутко, как на кладбище, и взгляд Гарри не задержался на нем.

Босх без остановок проехал через роскошные пустынные районы Палм-Спрингс и Ранчо Мираж, проезжая улицы, названные в честь президентов по гольфу и знаменитостей. Проезжая мимо Боб Хоуп Драйв, Босх вспомнил, как однажды увидел комика во Вьетнаме. Он только что вернулся после тринадцати дней расчистки туннелей Чарли в провинции Ку Чи и подумал, что вечер просмотра "Надежды" был веселым. Много лет спустя он увидел отрывок из того же шоу в телевизионной ретроспективе "Комик". На этот раз выступление заставило его почувствовать грусть. После Ранчо "Мираж" он выехал на шоссе 86 и направлялся прямо на юг.

Открытая дорога всегда вызывала у Bosch тихое волнение. Ощущение путешествия в какое-то новое место в сочетании с неизвестностью. Он считал, что некоторые из своих лучших мыслей он высказал, ведя машину по открытой дороге. Теперь он повторил свой обыск в квартире Мура и попытался найти скрытые значения или послания. Обшарпанная мебель, пустой чемодан, одинокий журнал "Скин", пустая рамка. Мур оставил после себя загадочное присутствие. Он снова подумал о пакете с фотографиями. Сильвия передумала и взяла его. Босх пожалел, что не позаимствовал фотографию двух мальчиков и фотографию отца и сына.

***

У Босха не было фотографий его собственного отца. Он сказал Сильвии, что не знал его, но это было правдой лишь отчасти. Он вырос, не зная и не заботясь, по крайней мере внешне, о том, кто он такой. Но когда он вернулся с войны, он вернулся с чувством настоятельной необходимости узнать о своем происхождении. Это привело его к поиску своего отца после двадцати лет, когда он даже не знал его имени.

Гарри воспитывался в ряде молодежных приютов и приемных семей после того, как власти забрали его из-под опеки матери. В общежитиях Маккларена, Сан-Фернандо или в других общежитиях его успокаивали постоянные визиты матери, за исключением тех времен, когда она сидела в тюрьме. Она сказала ему, что они не могут отправить его в приемную семью без ее согласия. По ее словам, у нее был хороший адвокат, она пыталась вернуть его.

В тот день, когда домоправительница в Маккларене сказала ему, что визиты прекращены, потому что его мать умерла, он воспринял новость в отличие от большинства одиннадцатилетних мальчиков. Внешне он ничего не показывал. Он кивнул, что понял, и затем ушел. Но в тот день во время купания он нырнул на дно глубокой части и кричал так громко и долго, что был уверен, что шум прорывается через поверхность и привлечет внимание спасателя. После каждого вдоха на вершине он опускался обратно. Он кричал и рыдал, пока не выбился из сил настолько, что мог только цепляться за лестницу бассейна, ее холодные стальные трубы - руки, которые успокаивали его. Почему-то ему хотелось, чтобы его там не было. Это было все. Он каким-то образом хотел защитить ее.

После этого его назвали АТА. Доступен для усыновления. Он начал продвигаться через череду приемных семей, где ему давали почувствовать, что он на пробе. Когда ожидания не оправдались, дело дошло до следующего дома и следующей пары судей. Однажды его отправили обратно в McClaren из-за его привычки есть с открытым ртом. И однажды, прежде чем его отправили в дом престарелых в Долине, Выбирающие, как их называли в ATAs, взяли Гарри и еще нескольких тринадцатилетних детей на тренировочное поле, чтобы побегать в бейсбол. Гарри был тем, кого выбрали. Вскоре он понял, что это было не потому, что он демонстрировал безупречные достоинства детства. Это было потому, что мужчина искал левшу. Его план состоял в том, чтобы развить питчера, а левши были на высоте. После двух месяцев ежедневных тренировок, уроков подачи и устного обучения стратегиям подачи Гарри сбежал из дома. Прошло шесть недель, прежде чем копы позже подобрали его на Голливудском бульваре. Его отправили обратно в McClaren дожидаться следующего выбора. Ты всегда должен был стоять прямо и улыбаться, когда Избранные проходили через общежитие.

Он начал поиски своего отца в офисе окружного регистратора. В записях о рождении Иеронимуса Босха в больнице "Королева Ангелов" за 1950 год указано, что его мать звали Марджери Филипс Лоу, а имя отца - его собственное: Иеронимус Босх. Но Гарри, конечно, знал, что это не тот случай. Его мать однажды сказала ему, что он тезка художника, работами которого она восхищалась. Она сказала, что пятисотлетние картины художника были подходящими портретами нынешнего Лос-Анджелеса, кошмарного пейзажа хищников и жертв. Она сказала ему, что назовет ему имя его настоящего отца, когда придет время. Она была найдена мертвой в переулке рядом с Голливудским бульваром до того, как пришло это время.

Гарри нанял адвоката, чтобы обратиться к председательствующему судье суда по делам несовершеннолетних иждивенцев с просьбой разрешить ему ознакомиться с его собственными документами об опеке. Просьба была удовлетворена, и Босх провел несколько дней в архиве окружного управления документации. В предоставленных ему объемистых документах описывались безуспешные попытки его матери сохранить над ним опеку. Босх нашел это духовно обнадеживающим, но нигде в файлах не было имени отца. Босх был в тупике, но записал имя адвоката, который оформил все бумаги по делу его матери. Дж. Майкл Халлер. Записывая это, Босх понял, что ему знакомо это название. Микки Халлер был одним из ведущих адвокатов Лос-Анджелеса по уголовным делам. Он расправился с одной из девушек Мэнсона. В конце пятидесятых он добился оправдательного приговора для так называемого разбойника, офицера дорожной полиции, обвиняемого в изнасиловании семи женщин, которых он остановил за превышение скорости на пустынных участках Голден Стейт. Что делал Дж. Майкл Халлер в деле об опеке над детьми?

Руководствуясь лишь догадкой, Босх отправился в здание уголовного суда и заказал все дела своей матери из архивов. Просматривая их, он обнаружил, что в дополнение к битве за содержание под стражей Халлер представлял интересы Марджери П. Лоу в шести арестах за нерегулярное поведение в период с 1948 по 1961 год. Это было задолго до того, как Халлер стал ведущим судебным адвокатом.

В глубине души Гарри тогда знал.

Секретарша в адвокатской конторе с пятью именами на верхнем этаже небоскреба на Першинг-сквер сообщила Босху, что Халлер недавно ушел на пенсию по состоянию здоровья. В телефонной книге не указано его место жительства, но в списке зарегистрированных избирателей указано. Халлер был демократом и жил на Кэнон Драйв в Беверли-Хиллз. Босх навсегда запомнил розовые кусты, окаймлявшие дорожку, ведущую к особняку его отца. Это были идеальные розы.

Горничная, открывшая дверь, сказала, что мистер Холлер не принимает посетителей. Босх велел женщине передать мистеру Халлеру, что это сын Марджери Лоу пришел засвидетельствовать свое почтение. Десять минут спустя его провели мимо членов семьи адвоката. Все они стоят в коридоре со странными выражениями на лицах. Старик сказал им покинуть его комнату и отправить Босха одного. Стоя у кровати, Гарри прикинул, что сейчас в нем около девяноста фунтов, и ему не нужно было спрашивать, что не так, потому что он мог сказать, что рак разъедает его изнутри.

“Кажется, я знаю, зачем ты пришла”, - прохрипел он.

“Я просто хотел… Я не знаю.”

Он довольно долго стоял там в тишине, наблюдая, как это изматывает человека, просто чтобы держать глаза открытыми. Из коробки на прикроватной тумбочке была трубка, которая проходила под одеялом. Коробка время от времени издавала звуковой сигнал, закачивая в кровь умирающего обезболивающий морфин. Старик молча изучал его.

“Мне ничего от тебя не нужно”, - наконец сказал Босх. “Я не знаю, я думаю, я просто хотел, чтобы ты знал, что я сделал это с помощью okay. Со мной все в порядке. На случай, если ты когда-нибудь волновался.”

“Ты был на войне?”

“Да. Я покончил с этим ”.

“Мой сын - мой другой сын, он… Я держал его подальше от этого… Что ты теперь будешь делать?”

“Я не знаю”.

После еще некоторого молчания старик, казалось, кивнул. Он сказал: “Тебя зовут Гарри. Твоя мать сказала мне это. Она много рассказывала мне о тебе… Но я никогда не смог бы… Ты понимаешь? Другие времена. И после того, как прошло так много времени, я не мог… Я не мог повернуть все вспять ”.

Босх просто кивнул. Он пришел не для того, чтобы причинить этому человеку еще больше боли. Снова воцарилась тишина, и он услышал затрудненное дыхание.

“Гарри Халлер”, - прошептал старик, и на тонких, шелушащихся губах, обожженных химиотерапией, появилась кривая улыбка. “Это мог бы быть ты. Ты когда-нибудь читал Гессе?”

Босх не понял, но снова кивнул. Раздался звуковой сигнал. Он наблюдал в течение минуты, пока дозировка, казалось, не возымела какого-то эффекта. Глаза старика закрылись, и он вздохнул.

“Мне лучше идти”, - сказал Гарри. “Ты береги себя”.

Он коснулся хрупкой, синеватой руки мужчины. Он крепко, почти отчаянно сжал его пальцы, а затем отпустил. Когда он шагнул к двери, он услышал скрежет старика.

“Прости, что ты сказал?”

“Я сказал, что сделал. Я действительно беспокоился о тебе ”.

По лицу старика сбегала слеза, попадая на его седые волосы. Босх снова кивнул и две недели спустя стоял на холме над участком "Добрый пастырь" в Форест-Лоун и наблюдал, как они предают земле отца, которого он никогда не знал. Во время церемонии он увидел группу, которая, как он подозревал, была его сводным братом и тремя сводными сестрами. Сводный брат, вероятно, родившийся на несколько лет раньше Босха, наблюдал за Гарри во время церемонии. В конце Босх повернулся и ушел.

***

Около десяти часов Босх остановился у придорожной закусочной под названием El Oasis Verde и съел huevos rancheros. Его столик находился у окна, из которого открывался вид на бело-голубую оболочку, называемую Солтон-Си, а затем дальше на восток, на Шоколадные горы. Босх молча наслаждался красотой и открытостью сцены. Когда он закончил, а официантка снова наполнила его термос, он вышел на грязную парковку и прислонился к крылу Caprice, чтобы вдохнуть прохладный, чистый воздух и посмотреть еще раз.

Сводный брат теперь был лучшим адвокатом защиты, а Гарри - полицейским. В этом было странное соответствие, которое Босх счел приемлемым. Они никогда не разговаривали и, вероятно, никогда не будут.

Он продолжил движение на юг по шоссе 86, проходившему по равнинам между морем Солтон и горами Санта-Роза. Это были сельскохозяйственные угодья, которые постоянно опускались ниже уровня моря. Имперская долина. Большая его часть была разбита на огромные квадраты ирригационными канавами, и его поездка сопровождалась запахом удобрений и свежих овощей. Грузовики с бортовыми платформами, груженные ящиками с салатом, шпинатом или кинзой, время от времени съезжали с фермерских дорог перед ним и замедляли ход. Но Гарри не возражал и терпеливо ждал, когда пройдет.

Недалеко от городка под названием Вальесито Босх съехал на обочину дороги, чтобы посмотреть, как группа низколетящих самолетов с ревом проносится над горой, возвышающейся на юго-западе. Они пересекли 86-й километр и вылетели над Солтоном. Босх ничего не знал об идентификации военных самолетов в современную эпоху. Эти реактивные самолеты превратились в более быстрые и изящные машины, чем те, которые он помнил по Вьетнаму. Но они пролетели достаточно низко, чтобы он мог ясно видеть, что под крыльями каждого корабля висело боевое снаряжение. Он наблюдал, как три струи уходят в крену, образуя узкий треугольник и возвращаясь обратно к горе. После того, как они пересекли над ним, Гарри посмотрел на свои карты и обнаружил кварталы, отмеченные на юго-западе как закрытые для публики. Это был артиллерийский полигон ВМС США на горе Суеверия. На карте было указано, что это район боевых действий. Держись подальше.

Босх почувствовал, как автомобиль слегка покачнулся от глухой вибрации, а затем последовал грохот. Он оторвал взгляд от карты и подумал, что может разглядеть столб дыма, начинающий подниматься от основания Суеверия. Затем он почувствовал и услышал, как упала еще одна бомба. Затем еще один.

Когда реактивные двигатели, серебристая оболочка каждого из которых отражала бриллиант солнечного света, снова прошли над головой, чтобы начать новый заход, Босх свернул на дорогу позади грузовика с бортовой платформой и двумя подростками в кузове. Это были мексиканские полевые рабочие с усталыми глазами, которые, казалось, уже знали о предстоящей им долгой, тяжелой жизни. Они были примерно того же возраста, что и два мальчика на столе для пикника на фотографии, которая была в белом пакете. Они смотрели на Босха с безразличием.

Через несколько мгновений стало ясно, что можно обогнать медленно движущийся грузовик. Удаляясь, Босх услышал другие взрывы со стороны горы Суеверий. Он продолжал проезжать мимо других ферм и ресторанов для мам и пап. Он миновал сахарный завод, где линия, нарисованная на вершине огромного бункера, отмечала уровень моря.

***

На следующее лето после разговора с отцом Босх взял в руки книги Гессе. Ему было любопытно, что имел в виду старик. Он нашел это во второй прочитанной книге. Гарри Халлер был в нем персонажем. Разочарованный одиночка, человек без настоящей личности, Гарри Халлер был степным волком.

В том августе Босх поступил на службу в полицию.

***

Ему казалось, что он чувствует, как земля поднимается. Сельхозугодья уступили место коричневому кустарнику, а на открытой местности поднимались клубы пыли. У него заложило уши, когда он поднимался. И он знал, что граница приближается, задолго до того, как миновал зеленый знак, сообщавший ему, что Калексико находится в двадцати милях отсюда.

20

Калексико был похож на большинство приграничных городов: пыльный и построенный низко к земле, его главная улица представляла собой кричащее сочетание неоновых и пластиковых вывесок, неизбежные золотые арки были узнаваемым, если не утешительным символом среди мексиканских офисов автострахования и сувенирных магазинов.

В городе 86-я трасса соединилась с 111-й и спустилась прямо к пограничному перекрестку. Движение было перекрыто примерно в пяти кварталах от бетонного терминала с пятнами выхлопных газов, обслуживаемого мексиканскимифедералами. Это выглядело как пятичасовая очередь у входа на Бродвей к 101-му шоссе в Лос-Анджелесе. Прежде чем попасть в нее, Босх повернул на восток по Пятой улице. Он проехал мимо отеля "Де Анза" и проехал два квартала до полицейского участка. Это было одноэтажное здание из бетонных блоков, выкрашенное в тот же желтый цвет, что и таблички, которыми пользовались адвокаты. По вывескам перед входом Босх узнал, что это также городская ратуша. Это была также городская пожарная станция. Это было также историческое общество. Он нашел место для парковки перед домом.

Когда он открыл дверь грязного каприза, он услышал пение из парка через дорогу. На скамейке для пикника сидели пятеро мексиканцев и пили "Будвайзер". Шестой мужчина, одетый в черную ковбойскую рубашку с белой вышивкой и соломенный стетсон, стоял лицом к ним, играя на гитаре и напевая по-испански. Песня была спета медленно, и у Гарри не возникло проблем с переводом.

Я не знаю, как любить тебя, я даже не знаю, как обнять тебя, Потому что то, что никогда не покидает меня, - это эта боль, которая причиняет мне такую боль

Жалобный голос певицы сильно разносился по парку, и Босх подумал, что песня прекрасна. Он прислонился к своей машине и курил, пока певец не закончил.

Поцелуи, которые ты дарила мне, любовь моя, убивают меня, Но мои слезы теперь высыхают Из-за моего пистолета и моего сердца, и здесь, как всегда, я провожу свою жизнь с пистолетом и сердцем

В конце песни мужчины за столом для пикника приветствовали певицу и произнесли тост.

За стеклянной дверью с надписью "Полиция" была провонявшая кислятиной комната размером не больше задней части пикапа. Слева находился автомат с кока-колой, прямо перед ним была дверь с электронным засовом, а справа - окно из толстого стекла с выдвижным лотком под ним. За стеклом сидел офицер в форме. Позади него за пультом радиоуправления сидела женщина. По другую сторону консоли была стена из шкафчиков размером в квадратный фут.

“Здесь нельзя курить, сэр”, - сказал полицейский.

Он носил зеркальные солнцезащитные очки и был полным. Табличка над его нагрудным карманом гласила, что его зовут Грубер. Босх отступил к двери и щелчком выбросил окурок на парковку.

“Вы знаете, в Калексико за мусор полагается штраф в сто долларов, сэр”, - сказал Грубер.

Гарри показал свой открытый значок и бумажник с удостоверением личности.

“Вы можете выставить мне счет”, - сказал он. “Мне нужно проверить пистолет”.

Грубер коротко улыбнулся, обнажив свои отступающие пурпурные десны.

“Я сам жую табак. Тогда у вас нет этой проблемы ”.

“Я могу сказать”.

Грубер нахмурился и должен был подумать об этом мгновение, прежде чем сказать: “Что ж, давайте сделаем это. Человек, который говорит, что хочет проверить оружие, должен сдать оружие для проверки ”.

Он повернулся к диспетчеру, чтобы узнать, считает ли она, что теперь он одержал верх. Она никак не отреагировала. Босх заметил, с каким напряжением нутро Грубера натягивало пуговицы его униформы. Он вытащил сорок четвертый из кобуры и положил его в подставку для затвора.

“Враг-ди враг”, - объявил Грубер, вытащил пистолет и осмотрел его. “Ты хочешь оставить его в кобуре?”

Босх об этом не подумал. Ему нужна была кобура. В противном случае ему пришлось бы заткнуть "Смит" за пояс, и он, вероятно, потерял бы его, если бы ему пришлось бегать.

“Не-а”, - сказал он. “Просто проверяю пистолет”.

Грубер подмигнул и отнес его к шкафчикам, открыл один и положил пистолет внутрь. После того, как он закрыл его, он запер его, вынул ключ и вернулся к окну.

“Дай мне еще раз взглянуть на удостоверение личности. Я должен выписать квитанцию ”.

Босх бросил свой бумажник со значком в лоток и наблюдал, как Грубер медленно выписывает квитанцию в двух экземплярах. Казалось, что офицер должен был переводить взгляд с удостоверения личности на то, что он писал через каждые две буквы.

“Откуда у тебя такое имя?”

“Ты можешь просто сокращенно писать Гарри”.

“Это не проблема. Я могу это написать. Только не проси меня говорить это. Похоже, это рифмуется с anonymous ”.

Он закончил, положил квитанции на поднос и сказал Гарри подписать их оба. Гарри использовал свою собственную ручку.

“Смотри-ка, левша расписывается за оружие, которым владеет правша”, - сказал Грубер. “Кое-что, что ты не слишком часто здесь видишь”.

Он снова подмигнул Босху. Босх просто посмотрел на него.

“Просто разговоры - это все”, - сказал Грубер.

Гарри бросил одну из квитанций на поднос, и Грубер обменял ее на ключ от шкафчика. Он был пронумерован.

“Не теряй его сейчас”, - сказал Грубер.

Когда он возвращался в "Каприз", он увидел, что мужчины все еще сидели за столом для пикника в парке, но пения больше не было. Он сел в "Каприз" и положил ключ от шкафчика в пепельницу. Он никогда не использовал его для курения. Он заметил седовласого старика, отпирающего дверь под вывеской исторического общества. Босх сдал назад и направился к "Де Анза".

Это было трехэтажное здание в испанском стиле со спутниковой тарелкой на крыше. Босх припарковался на кирпичной подъездной дорожке перед домом. Его план состоял в том, чтобы зарегистрироваться, оставить сумки в номере, умыться, а затем пересечь границу с Мексикали. Мужчина за стойкой регистрации был одет в белую рубашку и коричневый галстук-бабочку в тон его коричневому жилету. Ему не могло быть намного больше двадцати. Пластиковая бирка на жилете идентифицировала его как Мигеля, помощника менеджера на стойке регистрации.

Босх сказал, что ему нужен номер, заполнил регистрационную карточку и вернул ее. Мигель сказал: “О, да, мистер Босх, у нас есть сообщения для вас”.

Он повернулся к папке в корзине и вытащил три розовых бланка сообщений. Два были от Паундса, один от Ирвинга. Босх взглянул на "Таймс" и заметил, что все три звонка поступили за последние два часа. Сначала Паундс, потом Ирвинг, потом снова Паундс.

“Подожди минутку”, - сказал он Мигелю. “Здесь есть телефон?”

“За углом, сэр, направо от вас”.

Босх стоял с телефоном в руке, раздумывая, что делать. Что-то случилось, иначе они оба не пытались бы связаться с ним. Что-то заставило одного или обоих из них позвонить ему домой, и они услышали записанное на пленку сообщение. Что могло случиться? Используя свою карточку PacBell, он позвонил в голливудский отдел по расследованию убийств, надеясь, что кто-нибудь был на месте и что он мог бы узнать, что происходит. Джерри Эдгар ответил на звонок после первого гудка.

“Джед, что случилось? Мне звонят из-за веса, который наваливается на мою задницу ”.

Наступило долгое молчание. Слишком долго.

“Джед?”

“Гарри, где ты?”

“Я на юге, чувак”.

“Где на юге?” - спросил я.

“В чем дело, Джед?”

“Где бы ты ни был, Паундс пытается вспомнить тебя. Он сказал, если кто-нибудь заговорит с тобой, скажи, чтобы тащил свою задницу обратно сюда. Он сказал...”

“Почему? Что происходит?”

“Это Портер, чувак. Они нашли его этим утром в Саншайн-Каньоне. Кто-то обмотал проволоку вокруг его шеи так туго, что она была размером с ремешок для часов ”.

“Иисус”. Босх достал сигареты. “Иисус”.

“Да”.

“Что он там делал наверху? Солнышко, это свалка в районе Футхилл, верно?”

“Черт, Гарри, его бросили там”.

Конечно. Босх должен был это понять. Конечно. Он неправильно думал.

“Верно. Верно. Что случилось?”

“Случилось то, что они нашли его тело там этим утром. На него наткнулся сборщик тряпья. Он был покрыт мусором и дерьмом. Но RHD отследил некоторые материалы. Они получили чеки от нескольких ресторанов. Они узнали название перевозчика, которым пользуются рестораны, и отследили его до конкретного грузовика и определенного маршрута. Это пробежка по центру города. Был сделан вчера утром. Голливуд работает над этим вместе с ними. Я собираюсь начать агитацию по маршруту. Мы найдем мусорный контейнер, из которого он вышел, и пойдем оттуда ”.

Босх подумал о мусорном контейнере за заведением По. Портер не сбежал от него. Вероятно, его задушили и выволокли наружу, пока Босх обсуждал это с барменом. Затем он вспомнил человека с вытатуированными слезами. Как он мог это упустить? Он, вероятно, стоял в десяти футах от убийцы Портера.

“Я не выезжал на место преступления, но я слышал, что над ним поработали, прежде чем покончить с ним”, - сказал Эдгар. “Его лицо было разбито. Сломан нос, что-то в этом роде. Я слышал, много крови. Боже, какой жалкий путь предстоит пройти”.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они пришли к По с фотографиями Портера. Бармен запомнил бы лицо и с радостью описал бы Босха как человека, который вошел, сказал, что он коп, и напал на Портера. Босх подумал, не стоит ли рассказать Эдгару сейчас и сэкономить массу беготни. Инстинкт самосохранения вспыхнул в нем, и он решил ничего не говорить о По.

“Почему Паундс и Ирвинг хотят меня?”

“Не знаю. Все, что я знаю, это то, что сначала это достается Муру, потом Портеру. Думаю, может быть, они смыкают ряды или что-то в этомроде. Я думаю, они хотят, чтобы все были там, где хорошо и безопасно. Здесь ходят слухи, что эти два дела - одно. Говорят, у этих парней была какая-то сделка. Ирвинг уже удвоил их. Он проводит совместную операцию против них обоих. Мур и Портер.”

Босх ничего не сказал. Он пытался думать. Это придало всему новый оттенок.

“Послушай меня, Джед. Ты ничего не слышал обо мне. Мы не разговаривали. Понимаешь?”

Эдгар поколебался, прежде чем сказать: “Ты уверен, что хочешь сыграть это таким образом?”

“Да. На данный момент. Я буду говорить с тобой ”.

“Будь начеку”.

Берегись черного льда, подумал Босх, повесив трубку и постояв с минуту, прислонившись к стене. Портер. Как это произошло? Он инстинктивно прижал руку к бедру, но не почувствовал уверенности. Кобура была пуста.

Теперь у него был выбор: отправиться в Мехикали или вернуться в Лос-Анджелес. Он знал, что если он вернется, это будет означать конец его участия в деле. Ирвинг вырезал бы его, как испорченное место на банане.

Поэтому, он понял, у него фактически не было выбора. Он должен был продолжать. Босх вытащил из кармана двадцатидолларовую купюру и вернулся к стойке регистрации. Он протянул счет Мигелю.

“Да, сэр?”

“Я бы хотел отменить свой номер, Мигель”.

“Нет проблем. Плата не взимается. Ты так и не получил комнату ”.

“Нет, это для тебя, Мигель. У меня небольшая проблема. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я был здесь. Понимаешь?”

Мигель был молод, но он был мудр. Он сказал Босху, что с его запросом проблем не возникло. Он взял купюру со стойки и сунул ее во внутренний карман жилета. Затем Гарри подвинул к нему телефонные сообщения.

“Если они позвонят снова, я так и не появился, чтобы забрать это, верно?”

“Так точно, сэр”.

Через несколько минут он стоял в очереди на пересечение границы. Он заметил, что здание таможни и пограничного патруля США, где обрабатывался входящий трафик, затмевало его мексиканский аналог. Послание было ясным; покинуть эту страну не составило труда; однако приезд в нее был совершенно другим делом. Когда подошла очередь Босха стоять у ворот, он открыл бумажник с бейджиком и выглянул в окно. Когда мексиканский офицер взял его, Гарри затем вручил ему квитанцию из полиции Калексико.

“Ваше дело?” - спросил офицер. На нем была выцветшая форма, которая когда-то была армейско-зеленой. Его шляпа была в пятнах пота вдоль ленты.

“Официально. У меня назначена встреча на площади правосудия.”

“Ах. Ты знаешь дорогу?”

Босх взял с сиденья одну из карт и кивнул. Затем офицер посмотрел на розовую квитанцию.

“Ты безоружен?” сказал он, прочитав газету. “Ты оставляешь свои сорок четыре позади, да?”

“Вот что здесь написано”.

Офицер улыбнулся, и Босху показалось, что он видит недоверие в его глазах. Офицер кивнул и махнул своей машине ехать дальше. "Каприз" немедленно влился в поток автомобилей, которые двигались по широкому проспекту без нарисованных линий, обозначающих полосы движения. Временами там было шесть рядов движущихся транспортных средств, а иногда их было четыре или пять. Машины плавно совершали переходы. Гарри не слышал гудков, и движение текло быстро. Он проехал почти милю, прежде чем движение остановилось на красный свет, и он впервые смог свериться со своими картами.

Он определил, что находится на улице Кальсадо Лопес Матеос, которая в конечном итоге привела к центру правосудия в южной части города. Сменился сигнал светофора, и движение снова началось. Босх немного расслабился и во время движения оглядывался по сторонам, внимательно следя за изменением конфигурации полосы движения. Бульвар был застроен старыми магазинами и промышленными предприятиями. Их фасады, выкрашенные в пастельные тона, были затемнены выхлопными газами от проходящей реки металла, и все это действовало на Bosch удручающе. Несколько больших школьных автобусов Chevrolet с разноцветной раскраской двигались по дороге, но их было недостаточно, чтобы привнести много радости в сцену. Бульвар круто поворачивал на юг, а затем огибал круговой перекресток с монументом в центре - золотистым мужчиной на вставшем на дыбы жеребце. Он заметил нескольких мужчин, многие в соломенных ковбойских шляпах, стоящих в кругу или прислонившихся к основанию памятника. Они смотрели в море движения. Поденщики в ожидании работы. Босх сверился с картой и увидел, что это место называется Круг Бенито Хуареса.

Еще через минуту Босх наткнулся на комплекс из трех больших зданий с группами антенн и спутниковых тарелок на крыше каждого. Знак рядом с проезжей частью извещал об Аунтамьенто ДЕ МЕХИКАЛИ.

Он заехал на парковку. Там не было ни парковочных счетчиков, ни будки дежурного. Он нашел свободное место и припарковался. Пока он сидел в машине, изучая комплекс, он не мог избавиться от ощущения, что бежит от чего-то или кого-то. Смерть Портера потрясла его. Он был прямо там. Это заставило его задуматься, как ему удалось сбежать и почему убийца не попытался забрать и его. Одним из очевидных объяснений было то, что убийца не хотел рисковать, нападая на две цели одновременно. Но другим объяснением было то, что убийца просто выполнял приказы, наемному убийце было поручено убрать Портера. У Босха возникло ощущение, что если это так, то заказ пришел отсюда, из Мехикали.

Каждое из трех зданий комплекса выходило фасадом на одну сторону треугольной площади. Они были современного дизайна с фасадами из коричнево-розового песчаника. Все окна на третьем этаже одного из зданий были закрыты изнутри газетой. Чтобы заслонить заходящее солнце, предположил Босх. Это придавало зданию потрепанный вид. Над главным входом в это здание хромированными буквами было написано Policia JUDICIAL DEL ESTADO DE BAJA CALIFORNIA. Он вышел из машины со своим досье на Хуана Доу № 67, запер дверь машины и направился в ту сторону.

Прогуливаясь по площади, Босх увидел несколько десятков человек и множество продавцов, торгующих продуктами питания и поделками, но в основном продуктами питания. На ступенях перед зданием полиции несколько молодых девушек подошли к нему с протянутыми руками, пытаясь продать ему жевательную резинку или браслеты, сделанные из разноцветных ниток. Он сказал "нет, спасибо". Когда он открыл дверь в вестибюль, невысокая женщина, балансирующая на плече с подносом, на котором лежало шесть пирожков, чуть не столкнулась с ним.

Внутри, в зале ожидания, стояли четыре ряда пластиковых стульев, которые были обращены к стойке, на которую опирался офицер в форме. Почти все стулья были заняты, и каждый человек внимательно следил за формой. На нем были зеркальные очки, и он читал газету.

Босх подошел к нему и сказал по-испански, что у него назначена встреча со следователем Карлосом Агилой. Он открыл футляр для значка и положил его на стойку. Человек, стоящий за этим, не казался впечатленным. Но он медленно полез под стойку и достал телефон. Это была старая контора, намного старше здания, в котором они находились, и, казалось, ему потребовался час, чтобы набрать номер.

Через мгновение дежурный офицер начал быстро говорить по-испански в трубку. Гарри смог разобрать только несколько слов. Капитан. Гринго. ДА. Полиция Лос-Анджелеса. Следователь. Ему также показалось, что он слышал, как портье сказал "Чарли Чан". Дежурный несколько мгновений слушал, а затем повесил трубку. Не глядя на Босха, он ткнул большим пальцем в сторону двери позади себя и вернулся к своей газете. Гарри обошел стойку и через дверь оказался в коридоре, который тянулся направо и налево со множеством дверей в каждую сторону. Он вернулся в комнату ожидания, похлопал дежурного по плечу и спросил, в какую сторону.

“До конца, последняя дверь”, - сказал офицер по-английски и указал на коридор слева.

Босх последовал указаниям и оказался в большой комнате, где несколько мужчин слонялись стоя, а другие сидели на диванах. Там, где не было дивана, к стенам были прислонены велосипеды. Там был одинокий стол, за которым сидела молодая женщина и печатала, в то время как мужчина, по-видимому, диктовал ей. Гарри заметил, что у мужчины была 9-миллиметровая заколка, заткнутая за пояс его брюк из двойного трикотажа. Затем он заметил, что некоторые другие мужчины носили пистолеты в кобурах или также за поясом. Это было детективное бюро. Болтовня в комнате прекратилась, когда вошел Босх . Он спросил самого близкого ему человека о Карлосе Агиле. Это заставило другого мужчину позвать через дверной проем в задней части комнаты. И снова это было слишком быстро, но Босх услышал слово "Чан" и попытался вспомнить, что оно означает на испанском. Мужчина, который кричал, затем ткнул большим пальцем в сторону двери, и Босх пошел в ту сторону. Он услышал тихий смех позади себя, но не обернулся.

Дверь вела в небольшой кабинет с единственным столом. За ним сидел мужчина с седыми волосами и усталыми глазами и курил сигарету. Мексиканская газета, стеклянная пепельница и телефон были единственными предметами на столе. Мужчина в зеркальных авиаторских очках - что еще было нового?- сел в кресло у дальней стены и изучал Босха. Если только он не спал.

“Buenos dias,” сказал мужчина постарше. По-английски он сказал: “Я капитан Густаво Грена, а вы детектив Гарри Босх. Мы говорили вчера”.

Босх перегнулся через стол и пожал ему руку. Затем Грена указал на человека в зеркалах.

“И следователь Агила - это тот, кого вы пришли повидать. Что ты привез из своего расследования в Лос-Анджелесе?”

Агила, офицер, отправивший запрос в консульство Лос-Анджелеса, был невысоким мужчиной с темными волосами и светлой кожей. Его лоб и нос были обожжены солнцем докрасна, но Босх мог видеть его белую грудь через расстегнутый ворот рубашки. На нем были джинсы и черные кожаные ботинки. Он кивнул Босху, но не сделал попытки пожать ему руку.

Там не было стула, чтобы сесть, поэтому Гарри подошел поближе к столу и положил папку на стол. Он открыл его и достал сделанные в морге полароидные снимки лица Хуана Доу № 67 и татуировки на груди. Он передал их Грене, которая мгновение изучала их, а затем отложила.

“Значит, ты тоже ищешь мужчину? Возможно, убийца?” - Спросила Грена.

“Существует вероятность, что он был убит здесь, а его тело перевезено в Лос-Анджелес. Если это так, то, возможно, вашему отделу следует поискать убийцу ”.

Грена изобразил на лице озадаченное выражение.

“Я не понимаю”, - сказал он. “Почему? Почему это должно было произойти? Я уверен, что вы, должно быть, ошибаетесь, детектив Босх.”

Босх пожал плечами. Он не собирался настаивать на этом. Пока.

“Ну, я хотел бы, по крайней мере, подтвердить идентификацию, а затем двигаться дальше”.

“Очень хорошо”, - сказала Грена. “Я оставляю вас со следователем Агилой. Но я должен сообщить вам, что компания, о которой вы упоминали вчера по телефону, EnviroBreed, я лично беседовал с менеджером, и он заверил меня, что ваш Хуан Доу там не работал. Я сэкономил тебе столько времени”.

Грена кивнул, как бы говоря, что его усилия не доставили никаких неудобств. Не думай об этом.

“Как они могут быть уверены, когда у нас еще нет удостоверения личности?”

Грена затянулся сигаретой, чтобы дать ему время подумать об этом. Он сказал: “Я сообщил ему имя Ферналь Гутьеррес-Льоса. Такого сотрудника никогда не было. Это американский подрядчик, мы должны быть осторожны… Видите ли, мы не хотим наступать на пятки международной торговле ”.

Грена встал, бросил сигарету в пепельницу и кивнул Агиле. Затем он вышел из офиса. Босх посмотрел на зеркальные очки и подумал, поняла ли Агила хоть слово из того, что только что было сказано.

“Не беспокойся об испанцах”, - сказал Агила после ухода Грены. “Я говорю на твоем языке”.

21

Босх настоял на том, чтобы он сел за руль, сказав, что не хочет оставлять Caprice - он объяснил, что это не его машина - на парковке. Чего он не объяснил, так это того, что хотел быть рядом со своим пистолетом, который все еще был в багажнике. По пути через площадь они отмахивались от детей, вытянув руки.

В машине Босх спросил: “Как мы собираемся идентифицировать личность без отпечатков пальцев?”

Агила поднял папку с сиденья.

“Его друзья и жена посмотрят на фотографии”.

“Мы идем к нему домой? Я могу снять отпечатки, отвезти их обратно в Лос-Анджелес, чтобы кто-нибудь взглянул. Это подтвердило бы это ”.

“Это не дом, детектив Босх. Это лачуга”.

Босх кивнул и завел машину. Агила направил его дальше на юг, к бульвару Ласаро Карденас, по которому они некоторое время ехали на запад, прежде чем снова повернуть на юг, на Авенида Канто Родадо.

“Мы идем в баррио”, - сказал Агила. “Он известен как Ciudad de los Personas Perdidos. Город потерянных душ.”

“Это то, что означает татуировка, верно? Призрак? Потерянные души?”

“Да, это верно”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем спросить: “Как далеко от района потерянных душ до "Святых и грешников”?"

“Это тоже в юго-западном секторе. Недалеко от Потерянных душ. Я покажу его тебе, если хочешь”.

“Да, может быть”.

“Есть причина, по которой ты спрашиваешь?”

Босх подумал о предостережении Корво не доверять местной полиции.

“Просто любопытно”, - сказал он. “Это другое дело”.

Он сразу почувствовал вину за то, что не был правдив с Агилой. Он был полицейским, и Босх чувствовал, что заслуживает презумпции невиновности. Но не по словам Корво. После этого они некоторое время ехали молча. Они удалялись от города, комфорта зданий и уличного движения. Коммерческие предприятия, магазины и рестораны уступили место большему количеству лачуг и картонных лачужек. Гарри увидел коробку-холодильник у обочины дороги, которая была чьим-то домом. Люди, мимо которых они проезжали, сидя на ржавых блоках двигателя, бочках из-под масла, смотрели на машину пустыми глазами. Босх пытался не отрывать глаз от пыльной дороги.

“Они называли тебя Чарли Чаном там, почему так вышло?”

Он спросил в первую очередь потому, что нервничал и думал, что разговор может отвлечь его от беспокойства и неприятностей путешествия, которое они совершали.

“Да”, - сказал Агила. “Это потому, что я китаец”.

Босх повернулся и посмотрел на него. Со стороны он мог заглянуть за зеркала и увидеть легкое округление глаз. Он был там.

“Отчасти, я должен сказать. Один из моих дедушек. В Мехикали есть большая китайско-мексиканская община, детектив Босх.”

“О”.

“Мексикали" был создан примерно в 1900 году компанией Colorado River Land Company. Они владели огромным участком земли по обе стороны границы, и им нужна была дешевая рабочая сила, чтобы собирать их хлопок, их овощи ”, - сказал Агила. “Они основали Мексикали. Через границу от Калексико. Как зеркальные отражения, я полагаю, по крайней мере, согласно плану. Они привезли десять тысяч китайцев, всех мужчин, и у них был город. Город компании.”

Босх кивнул. Он никогда не слышал эту историю, но нашел ее интересной. Он видел много китайских ресторанов и вывесок во время своей поездки по городу, но не припоминал, чтобы видел много азиатов.

“Они все остались - китайцы?” он спросил.

“Большинство из них, да. Но, как я уже сказал, десять тысяч китайцев. Никаких женщин. Компания бы этого не допустила. Думал, это отвлечет от работы. Позже пришли несколько женщин. Но большую часть времени мужчины вступали в брак в мексиканских семьях. Кровь была смешана. Но, как вы, вероятно, видели, большая часть культуры была сохранена. Мы отведаем китайской кухни во время сиесты, хорошо?”

“Конечно, хорошо”.

“Полицейская работа в значительной степени оставалась прерогативой традиционных мексиканцев. В судебной полиции штата таких, как я, немного. По этой причине меня зовут Чарли Чан. Остальные считают меня аутсайдером ”.

“Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь”.

“Вы достигнете точки, детектив Босх, когда сможете доверять мне. Я с комфортом жду, чтобы обсудить это другое дело, о котором вы упомянули ”.

Босх кивнул, почувствовал себя неловко и попытался сосредоточиться на вождении. Вскоре Агила направил его на узкую грунтовую дорогу, которая проходила через сердце баррио. Там были здания из бетонных блоков с плоскими крышами, в открытых дверных проемах висели одеяла. Пристройки к этим зданиям были построены из фанеры и листов алюминия. Повсюду был разбросан мусор. Изможденные, изможденного вида мужчины толпились вокруг и глазели на проезжавший мимо "Каприз" с калифорнийскими номерами.

“Подъезжайте к зданию с нарисованной звездой”, - проинструктировал Агила.

Босх увидел звезду. Это было нарисовано вручную на блочной стене одного из печальных сооружений. Над звездой были нарисованы погибшие персонажи. Под ним были нацарапаны слова "Достопочтенный Алкад и шериф".

Босх припарковал "Каприс" перед лачугой и стал ждать указаний.

“Он не является ни мэром, ни шерифом, если это то, о чем вы, возможно, думаете”, - сказал Агила. “Арнольфо Муньос де ла Крус - это просто то, что вы бы назвали здесь миротворцем. В место беспорядка он приносит порядок. Или пытается. Он шериф Города Потерянных душ. Он привлек наше внимание к пропавшему мужчине. Здесь жил Ферналь Гутьеррес-Льоса”.

Босх вышел, захватив с собой досье на Хуана Доу. Обходя машину спереди, он снова потер руку о куртку, висевшую над кобурой. Это был подсознательный ход, который он совершал каждый раз, когда выходил из машины и был на работе. Но на этот раз, когда успокаивающего ощущения пистолета под ним не было, он остро осознал, что был безоружным незнакомцем в чужой стране. Он не мог достать свой "Смит" из багажника в присутствии Агилы. По крайней мере, пока он не узнал его лучше.

Агила позвонил в глиняный колокольчик, который висел у входа в сооружение. Двери не было, только одеяло, накинутое на деревянную планку, вбитую в верхней части прохода. Внутренний голос позвал: “Абьерто”, и они вошли внутрь.

Муньос был невысоким мужчиной, сильно загорелым, с седыми волосами, собранными в узел на затылке. На нем не было рубашки, которая обнажала звезду шерифа, вытатуированную на правой стороне его груди, и призрака на левой. Он посмотрел на Агилу, а затем на Босха, с любопытством разглядывая его. Агила представила Босха и рассказала Муньосу, зачем они пришли. Он говорил достаточно медленно, чтобы Босх мог понять. Агила сказал старику, что ему нужно взглянуть на несколько фотографий. Это сбивало Муньоса с толку - пока Босх не вытащил снимки из морга из папки, и он не увидел, что на фотографиях был мертвый мужчина.

“Это Ферналь Гутьеррес-Льоса?” Спросила Агила после того, как мужчина достаточно долго изучал фотографии.

“Это он”.

Теперь Муньос отвел взгляд. Босх впервые огляделся по сторонам. Однокомнатная хижина была очень похожа на большую тюремную камеру. Только самое необходимое. Кровать. Коробка с одеждой. Полотенце висело на спинке старого стула. Свеча и кружка с зубной щеткой в ней на картонной коробке рядом с кроватью. У него был отвратительный запах, и он почувствовал себя неловко из-за того, что вторгся.

“Где было его жилище?” он спросил Агилу по-английски.

Агила посмотрел на Муньоса и сказал: “Я сожалею о потере вашего друга, мистера Муньоса. Моим долгом будет сообщить об этом его жене. Ты не знаешь, здесь ли она?”

Муньос кивнул и сказал, что женщина была в своем жилище.

“Не хотели бы вы пойти с нами, чтобы помочь?”

Муньос снова кивнул, взял с кровати белую рубашку и надел ее. Затем он подошел к двери, раздвинул занавеску над отверстием и придержал ее для них.

Босх сначала подошел к багажнику Caprice и достал из своего портфеля набор для распечатки. Затем они пошли дальше по пыльной улице, пока не подошли к фанерной лачуге с брезентовым навесом перед ней. Агила тронул Босха за локоть.

“Сеньор Муньос и я разберемся с этой женщиной. Мы приведем ее сюда. Ты заходишь и собираешь нужные тебе отпечатки пальцев и делаешь все остальное, что тебе нужно сделать ”.

Муньос назвал имя Марита, и несколько мгновений спустя маленькая женщина выглянула из-за белой пластиковой занавески для душа, висевшей поперек дверного проема. Когда она увидела Муньоса и Агилу, она вышла. Босх мог сказать по ее лицу, что она уже знала новости, которые должны были сообщить эти люди. Женщины всегда были такими. Гарри подумал о той ночи, когда он впервые увидел Сильвию Мур. Она знала. Они все знали. Босх передал папку Агиле на случай, если женщина потребует показать фотографии, и нырнул в комнату, которую делили женщина и Неизвестный.

Это была комната с запасной мебелью. В этом нет ничего удивительного. На деревянном поддоне лежал матрас королевских размеров. С одной стороны от него стоял единственный стул, а с другой - бюро, сделанное из транспортировочного ящика из дерева и картона. Внутри коробки висело несколько предметов одежды. Задняя стена комнаты представляла собой большой кусок необработанного алюминия с нанесенной на него торговой маркой пива Tecate. Через все это проходили полки с деревянными рейками, на которых стояли банки из-под кофе, коробка из-под сигар и другие мелкие предметы.

Босх слышал, как женщина тихо плачет за пределами хижины, а Муньос пытается ее утешить. Он быстро оглядел комнату, пытаясь решить, в каком месте можно снять отпечатки. Он не был уверен, нужно ли ему вообще это делать. Слезы женщины, казалось, подтверждали личность.

Он подошел к полкам и ногтем открыл коробку из-под сигар. В нем была грязная расческа, несколько песо и набор костяшек домино.

“Карлос?” - спросил я. он позвал.

Агила просунул голову мимо шторки душа.

“Спроси, брала ли она в руки эту коробку в последнее время. Похоже, это были вещи ее мужа. Если это его, я попробую несколько подъемов на нем ”.

Снаружи он услышал вопрос на испанском, и женщина сказала, что она никогда не прикасалась к коробке, потому что она принадлежала ее мужу. Используя свои ногти, Гарри поставил коробку на импровизированный комод. Он открыл набор для печати и достал маленький распылитель, пузырек с черным порошком, кисточку из соболиной шерсти, широкий рулон прозрачной ленты и стопку карточек размером 3 × 5. Он разложил все это на кровати и принялся за работу.

Он взял баллончик с распылителем и распылил четыре капли нингидринового тумана на коробку. После того, как туман осел, он достал сигарету, зажег ее, а затем поднес все еще горящую спичку к краю коробки примерно в двух дюймах от поверхности. Из-за высокой температуры на нингидрине образовались бороздки от нескольких отпечатков пальцев. Босх склонился над столом и изучил их, ища законченные образцы. Их было двое. Он откупорил флакон с черным порошком и слегка нанес немного на отпечатки, четко обозначив выступы и разветвления. Затем он размотал короткую ленту, прижал ее к одному из отпечатков и поднял его. Он прижал ленту к белой карточке размером 3 × 5. Он проделал это снова с другим отпечатком. У него было два хороших отпечатка, которые он мог забрать с собой.

Затем в комнату вошла Агила.

“Вы получили отпечаток пальца?”

“Пара. Надеюсь, они принадлежат ему, а не ей. Кажется, это не имеет большого значения. Звучало так, будто она тоже опознала себя. Она смотрела на фотографии?”

Агила кивнул и сказал: “Она настояла. Вы обыскали комнату?”

“Для чего?”

“Я не знаю”.

“Я огляделся вокруг. Здесь его немного.”

“Вы сняли отпечатки пальцев с банок из-под кофе?”

Босх посмотрел на полки. Там было три банки из-под "Олд Максвелл Хаус". Он сказал: “Не, я полагал, что на них есть ее отпечатки. Я не хочу распечатывать ее, чтобы очистить для сравнений. Не стоит заставлять ее проходить через это ”.

Агила кивнул, но затем выглядел озадаченным.

“Зачем бедному мужчине и его жене три банки кофе?”

Это было хорошее замечание. Босх подошел к полкам и снял одну банку. Банка звякнула, и когда он открыл ее, то обнаружил внутри горсть песо. Следующая, которую он достал, была примерно на треть наполнена кофе. Последний был самым легким. Внутри он нашел бумаги, свидетельство о крещении Гутьерреса-Льосы и свидетельство о браке. Пара была жената тридцать два года. Его угнетала мысль об этом. Была также полароидная фотография Гутьерреса-Льосы, и Босх мог видеть, что это Хуан Доу № 67. Личность подтверждена. И там был полароидный снимок его жены. И, наконец, там была стопка чековых корешков, скрепленных резинкой. Босх просмотрел их, обнаружив, что все они относятся к небольшим суммам денег от нескольких предприятий - финансовым отчетам поденщика. Предприятия, которые не платили своим поденщикам наличными, расплачивались чеками. Последними двумя в стопке были чеки на шестнадцать долларов каждый, выданные EnviroBreed Inc. Босх положил корешки чеков в карман и сказал Агиле, что готов идти.

Пока Агила еще раз выражал соболезнования новоиспеченной вдове, Босх подошел к багажнику машины, чтобы убрать набор для снятия отпечатков пальцев и карточки с записями о взятых им лифтах. Он выглянул из-за крышки багажника и увидел, что Агила все еще стоит с Муньосом и женщиной. Гарри быстро поднял коврик с правой стороны багажника, поднял запасное колесо и схватил свой "Смит". Он положил пистолет в кобуру и закрепил ее на поясе так, чтобы пистолет был у него за спиной. Он был у него под курткой, но глаз, ищущий такие вещи, мог это увидеть. Однако Босх больше не беспокоился об Агиле. Он сел в машину и стал ждать. Агила вступил в игру несколькими мгновениями позже.

Босх наблюдал за вдовой и шерифом в зеркало заднего вида, пока они отъезжали.

“Что с ней теперь будет?” - спросил он Агилу.

“Вы не хотите знать, детектив Босх. Раньше ее жизнь была трудной. Теперь ее трудности будут только умножаться. Я верю, что она плачет о себе так же сильно, как и о своем потерянном муже. И это правильно”.

Босх ехал молча, пока они не выехали из "Потерянных душ" и не вернулись на главную дорогу.

“То, что ты сделал там, было умно”, - сказал он через некоторое время. “С банками из-под кофе”.

Агила ничего не сказал. Ему не нужно было. Босх знал, что бывал там раньше и видел окурки EnviroBreed. Грена мошенничал, и Агиле это не нравилось, или он это одобрял, или, может быть, он был просто недоволен, потому что его не включили в сделку. Какова бы ни была причина, он указывал Босху правильное направление. Агила хотел, чтобы Босх нашел окурки. Он хотел, чтобы Босх знал, что Грена лгунья.

“Ты ходил на EnviroBreed, проверял это сам?”

“Нет”, - сказал Агила. “Об этом будет доложено моему капитану. Я не мог пойти туда после того, как он сделал соответствующий запрос. EnviroBreed участвует в международном бизнесе. Она имеет контракты с правительственными учреждениями в Соединенных Штатах. Ты должен понять, это...”

“Деликатная ситуация?”

“Да, это правда”.

“Я знаком с такими. Я понимаю. Ты не можешь противостоять Грене, но я могу. Где находится EnviroBreed?”

“Недалеко отсюда. На юго-запад, где местность в основном плоская, пока не переходит в Сьерра-де-лос-Кукапа. Там много промышленных концернов и больших ранчо.”

“И насколько близко это между EnviroBreed и ранчо, принадлежащим папе римскому?”

“Папа римский?”

“Zorrillo. Папа Мексиканский. Я думал, ты хочешь знать о другом деле, над которым я работаю.”

Они проехали немного в тишине. Босх оглянулся и увидел, что лицо Агилы омрачилось. Даже с зеркалами Босх мог видеть это. Его упоминание о Зоррильо, вероятно, подтвердило подозрения, которые были у мексиканского детектива с тех пор, как Грена попытался сорвать расследование. Босх уже знал от Корво, что EnviroBreed находится прямо через шоссе от ранчо. Его вопрос был просто еще одним испытанием Агилы.

Прошло некоторое время, прежде чем Агила наконец ответил.

“Боюсь, ранчо и окружающая среда находятся очень близко”.

“Хорошо. Покажи мне”.

22

“Позвольте мне задать вам вопрос”, - сказал Босх. “Как получилось, что вы послали этот запрос в офис консула? Я имею в виду, у вас здесь нет пропавших без вести. Кто-то оказывается пропавшим, они пересекли границу, но вы не отправляете запросы. Что заставило тебя думать, что это было по-другому?”

Они направлялись к горной гряде, которая высоко поднималась над слоем светло-коричневого смога над городом. Они ехали на юго-запад по Авенида Валь Верде и проезжали через район, где на западе простирались земли ранчо, а на востоке вдоль дороги тянулись промышленные парки.

“Эта женщина убедила меня”, - сказал Агила. “Она пришла на площадь с шерифом и составила протокол. Грена рассказала мне о расследовании, и ее слова убедили меня, что Гутьеррес-Льоса не пересек бы границу добровольно - без нее. Итак, я пошел в круг ”.

Агила сказал, что круг под золотой статуей Бенито Хуареса на улице Кальсадо Лопес Матеос был местом, куда мужчины ходили в ожидании работы. Другие поденщики, опрошенные в circle, сказали, что фургоны EnviroBreed приезжают два или три раза в неделю, чтобы нанять рабочих. Люди, которые работали на заводе по разведению насекомых, описывали это как трудную работу. Они приготовили пищевую пасту для процесса разведения и загрузили в фургоны тяжелые коробки для инкубации. Мухи постоянно залетали им в рот и глаза. Многие, кто работал там, сказали, что они никогда не возвращались, решив подождать, пока другие работодатели остановятся на круге.

Но не Гутьеррес-Льоса. Другие в the circle сообщили, что видели, как он садился в фургон EnviroBreed. По сравнению с другими рабочими, он был стариком. У него не было особого выбора среди работодателей.

Агила сказал, что, когда он узнал, что продукт, произведенный в EnviroBreed, был отправлен через границу, он разослал уведомления о пропаже человека в консульства в южной Калифорнии. Среди его теорий было то, что старик погиб в результате несчастного случая на заводе, а его тело спрятали, чтобы избежать расследования, которое могло остановить производство. Агила считал, что это обычное явление в промышленных секторах города.

“Расследование смерти, даже смерти в результате несчастного случая, может обойтись очень дорого”, - сказал Агила.

“La mordida.”

“Да, укус”.

Агила объяснил, что его расследование прекратилось, когда он обсудил свои выводы с Грена. Капитан сказал, что займется расследованием EnviroBreed, а позже сообщил, что это тупик. Так все и стояло, пока Босх не позвонил с новостями о теле.

“Похоже, Грена получил свой укус”.

Агила не ответил на это. Они начали проезжать ранчо, защищенное цепным металлическим забором, увенчанным колючей проволокой. Босх посмотрел сквозь него на Сьерра-де-лос-Кукапа и ничего не увидел на огромном пространстве между дорогой и горами. Но вскоре они миновали пролом в заборе, вход на ранчо, где вдоль дороги был припаркован пикап. В кабине сидели двое мужчин, и они смотрели на Босха, а он смотрел на них, проезжая мимо.

“Это все, не так ли?” - сказал он. “Это ранчо Зоррилло”.

“Да. Вход.”

“Имя Зоррилло никогда не всплывало до того, как ты услышал это от меня?”

“Нет, пока ты не сказал это”.

Агила не предложил другого комментария. Через минуту они подъезжали к каким-то строениям внутри линии забора ранчо, но недалеко от дороги. Босх разглядел бетонное сооружение, похожее на сарай, с закрытой гаражной дверью. По обе стороны от него были загоны, и в них он увидел полдюжины быков в отдельных загонах. Он никого не видел вокруг.

“Он разводит быков для ринга”, - сказал Агила.

“Я слышал это. В здешних краях на этом много денег, да?”

“Все из семени одного ценного быка. El Temblar. Очень известное животное в Мексикали. Бык, который убил Мезона, знаменитого тореро. Сейчас он живет здесь и бродит по ранчо по своему желанию, забирая телок по своему желанию. Животное-чемпион”.

“Дрожь?” - спросил он.

“Да. Говорят, что человек и земля дрожат, когда зверь нападает. Это легенда. Смерть Мезона десять лет назад очень хорошо известна. История, которую вспоминают каждое воскресенье в plaza.”

“И Дрожь просто свободно пробегает там? Как сторожевой пес или что-то в этом роде. Бульдог.”

“Иногда люди стоят у забора, ожидая хоть мельком увидеть огромное животное. Быки, которых выращивает его семя, считаются самыми дичью во всей Баха. Остановись здесь ”.

Босх повернулся к обочине. Он заметил, что Агила смотрит через улицу на ряд складов и предприятий. На некоторых из них были знаки. Большинство на английском. Это были компании, которые использовали дешевую мексиканскую рабочую силу и платили низкие налоги, чтобы производить продукцию для Соединенных Штатов. Там были производители мебели, плиточники, фабрики печатных плат.

“Видишь здание мебельной фабрики Mexitec?” - Сказал Агила. “Вторая разрушенная структура, без каких-либо признаков, это EnviroBreed”.

Это было белое здание, и Агила был прав. Никаких признаков или иных указаний на то, что там происходило. Он был окружен десятифутовым забором, увенчанным колючей проволокой. Таблички на заборе предупреждали на двух языках, что он под напряжением и внутри него находятся собаки. Босх не видел никаких собак и решил, что их, вероятно, выпускали во двор только на ночь. Он действительно видел две камеры на передних углах здания и несколько автомобилей, припаркованных внутри комплекса. Он не увидел ни одного фургона EnviroBreed, но две гаражные двери в передней части здания были закрыты.

***

Босху пришлось нажать кнопку, указать свое дело и поднести свой значок к удаленной камере, прежде чем ворота автоматически открылись. Он припарковался рядом с темно-бордовым "Линкольном" с калифорнийскими номерами, и они прошли по пыльной немощеной стоянке к двери с надписью "Офис". Он провел рукой по задней части бедра и нащупал пистолет под курткой. Небольшая мера комфорта. Когда он потянулся к дверной ручке, дверь открылась, и мужчина, одетый в стетсон, чтобы скрыть свое покрытое шрамами от прыщей и загрубевшее от солнца лицо, вышел, закуривая сигарету. Он был англичанином , и Босх подумал, что он мог быть водителем фургона, которого он видел в центре ликвидации в Лос-Анджелесе.

“Последняя дверь налево”, - сказал мужчина. “Он ждет”.

“Кто он?”

“Он”.

Мужчина в "Стетсоне" улыбнулся, и Босху показалось, что его лицо вот-вот треснет. Босх и Агила переступили порог и оказались в коридоре, обшитом деревянными панелями. Он возвращался прямо к маленькой стойке регистрации слева, за которой следовали три двери. В конце коридора была четвертая дверь. Молодая мексиканка сидела за стойкой администратора и молча смотрела на них. Босх кивнул, и они направились обратно. Первая дверь, мимо которой они прошли, была закрыта, и на ней было написано "Министерство сельского хозяйства США". На следующих двух дверях не было букв. У того, что в конце коридора, была табличка с надписью:

ОПАСНОСТЬ – РАДИАЦИЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОМУ ДОСТУПУ ВОСПРЕЩЕН

Гарри увидел рядом с дверью крюк, на котором висели защитные очки и дыхательные маски. Он открыл последнюю дверь слева, и они вошли в маленькую приемную со столом секретаря, но без секретарши.

“Сюда, пожалуйста”, - произнес голос из соседней комнаты.

Босх и Агила вошли в большой офис, в центре которого стоял огромный стальной стол. За ним сидел мужчина в светло-голубой рубашке цвета гуаяберры. Он что-то записывал в бухгалтерскую книгу, а на столе стояла пластиковая чашка с дымящимся кофе. Через жалюзи позади него проникало достаточно света, так что ему не понадобилась настольная лампа. На вид ему было лет пятьдесят, в седых волосах виднелись потеки старой черной краски. Он также был гринго.

Мужчина ничего не сказал и продолжил писать. Босх огляделся и увидел телевизионную консоль с четырьмя картинками на низкой полке у стены рядом со столом. Он увидел черно-белые изображения с ворот и передних углов. Четвертое изображение было очень темным и представляло собой внутренний вид того, что, как предположил Гарри, было помещением для погрузки грузов. Он увидел белый фургон с открытыми задними дверцами, двое или трое мужчин загружали в него большие белые коробки.

“Да?” - сказал мужчина. Он все еще не поднимал глаз.

“Довольно большая защита для мух”.

Теперь он поднял глаза. “Прошу прощения?”

“Не знал, что они такие ценные”.

“Что я могу для тебя сделать?” Он швырнул ручку на стол в знак того, что колеса международной торговли со скрежетом останавливаются из-за Bosch.

“Гарри Босх, Лос-Анджелес по...”

“Ты сказал это у ворот. Что я могу для тебя сделать?”

“Я здесь, чтобы поговорить об одном из ваших сотрудников”.

“Как тебя зовут?” Он снова взял ручку и вернулся к работе над бухгалтерской книгой.

“Ты что-то знаешь? Я бы подумал, что если бы полицейский проехал триста миль, пересек границу, просто чтобы задать вам несколько вопросов, тогда это могло бы вызвать небольшой интерес. Но не с тобой. Это беспокоит меня ”.

На этот раз ручка опустилась сильнее и отскочила от стола в мусорное ведро рядом с ним.

“Офицер, мне все равно, беспокоит это вас или нет. У меня есть груз скоропортящихся материалов, который я должен отправить в дорогу к четырем часам. Я не могу позволить себе проявлять интерес, который, как вам кажется, вы оцениваете. Теперь, если вы хотите назвать мне имя сотрудника - то есть, был ли он сотрудником - я отвечу, что смогу ”.

“Что вы имеете в виду под "был наемным работником’?”

“Что?” - спросил я.

“Ты только что сказал ‘был’.”

“И что?”

“Итак, что это значит?”

“Ты сказал - ты тот, кто пришел сюда с этими вопросами. Я...”

“А как тебя зовут?”

“Что?” - спросил я.

“Как тебя зовут?”

Мужчина остановился, совершенно сбитый с толку, и отпил из чашки. Он сказал: “Знаете, мистер, у вас здесь нет полномочий”.

“Вы сказали: ‘Даже если этот парень был наемным работником’, а я никогда ничего не говорил о ‘был’. Заставляет меня думать, вы уже знаете, что мы говорим о человеке, который был. Который сейчас мертв.”

“Я просто предположил, хорошо. Коп приезжает аж из Лос-Анджелеса, я просто предположил, что мы говорим о мертвом парне. Не пытайся подбирать слова - ты не можешь прийти сюда с этим значком, который не стоит той жести, из которой он сделан, как только ты пересечешь границу и начнешь давить на меня. У меня нет...”

“Ты хочешь немного власти? Это Карлос Агила из судебной полиции штата. Вы можете считать, что он задает те же вопросы, что и я ”.

Агила кивнул, но ничего не сказал.

“Дело не в этом”, - сказал человек за столом. “Суть в этом типичном дерьмовом американском империализме, который вы приносите с собой. Я нахожу это очень неприятным. Меня зовут Чарльз Эли. Я владелец EnviroBreed. Я ничего не знаю о человеке, который, по вашим словам, работал здесь.”

“Я не сказал тебе его имени”.

“Это не имеет значения. Теперь ты понимаешь? Ты совершил ошибку. Ты неправильно играл в эту игру ”.

Босх достал из кармана фотографию Гутьерреса-Льосы, сделанную в морге, и подвинул ее через стол. Эли не притронулся к фотографии, но посмотрел на нее сверху вниз. Он не выказал никакой реакции, которую Босх мог видеть. Затем Босх отложил платежные квитанции. То же самое. Никакой реакции.

“Меня зовут Фернал Гутьеррес-Льоса”, - сказал Босх. “Поденщик. Мне нужно знать, когда он работал здесь в последний раз, что он делал ”.

Эли достал свою ручку из мусорного ведра и щелчком вернул фотографию Босху.

“Боюсь, я не смогу помочь. Поденщики, на которых мы не ведем записи. Мы платим им чеками на предъявителя в конце каждого дня. Все время разные люди. Я бы не отличил этого человека от Адама. И я полагаю, что мы уже ответили на вопросы об этом человеке. От SJP. Капитан Грена. Думаю, мне придется позвонить ему сейчас, чтобы понять, почему этого было недостаточно ”.

Босх хотел спросить, имел ли он в виду вознаграждение, которое Эли дал Грене, или информации было недостаточно. Но он сдержался, потому что это вернулось бы к Агиле. Вместо этого он сказал: “Сделайте это сами, мистер Эли. Тем временем, кто-нибудь еще здесь, возможно, помнит этого человека. Я собираюсь осмотреться вокруг ”.

Эли сразу же заволновался. “Нет, сэр, у вас не будет свободного доступа к этому объекту. Части этого здания используются для облучения материалов и считаются опасными и недоступными для всех, кроме сертифицированного персонала. Другие районы подлежат мониторингу и карантину Министерства сельского хозяйства США, и мы не можем никому разрешить доступ. Повторяю, у тебя здесь нет полномочий ”.

“Кому принадлежит EnviroBreed, Эли?” - Спросил Босх.

Эли, казалось, был поражен сменой темы.

“Кто?” - пробормотал он.

“Кто этот человек, Эли?”

“Я не обязан отвечать на это. У тебя нет...”

“Мужчина через дорогу? Является ли папа римский мужчиной?”

Эли встал и указал на дверь.

“Я не знаю, о чем ты говоришь, но ты уходишь. И я свяжусь как с SJP, так и с американскими и мексиканскими властями. Посмотрим, действительно ли они хотят, чтобы полиция Лос-Анджелеса действовала таким образом на чужой территории ”.

Босх и Агила вернулись в холл и закрыли дверь. Гарри постоял там мгновение и прислушался к звуку телефона или шагов. Он ничего не услышал, а затем повернулся к двери в конце коридора. Он попробовал открыть ее, но она была заперта.

Перед дверью с надписью USDA он наклонил голову вперед и прислушался, но ничего не услышал. Он открыл дверь без стука, и человек с надписью "бюрократ" на лице поднял голову из-за маленького деревянного стола. Комната была примерно в четверть размера апартаментов Эли. На мужчине была белая рубашка с короткими рукавами и тонкий синий галстук. У него были коротко подстриженные седые волосы, усы, похожие на кончик зубной щетки, и маленькие, мертвые глаза, которые смотрели из-за бифокальных очков, прижатых к пухлым розовым вискам. На клапане пластиковой чернильницы , лежащей у него в кармане, было напечатано его имя: Джерри Динсмор. На его столе, на промасленной бумаге, лежало недоеденное буррито с фасолью.

“Могу я вам помочь?” - спросил он с набитым ртом.

Босх и Агила вошли в комнату.

Босх показал ему свое удостоверение личности и позволил хорошенько рассмотреть его. Затем он положил фотографию из морга на стол, рядом с буррито. Динсмор посмотрел на него, завернул в бумагу недоеденное блюдо и убрал в ящик.

“Узнаешь его?” Босх сказал. “Просто обычная проверка. Предупреждение об инфекционном заболевании. Парень взял его с собой в Лос-Анджелес и умер. Мы восстанавливаем его, чтобы мы могли сделать прививку любому, у кого был контакт. У нас еще много времени. Мы надеемся”.

Теперь Динсмор пережевывал пищу гораздо медленнее. Он посмотрел на полароидный снимок, а затем поверх очков на Босха.

“Он был одним из мужчин, которые работали где-то здесь?”

“Мы так думаем. Мы проверяем со всеми постоянными сотрудниками. Мы подумали, что вы могли бы узнать его. Это зависит от того, насколько близко вы подошли к тому, нужно ли вам помещать в карантин ”.

“Ну, я никогда не сближаюсь с рабочими. Я вне подозрений. Но что это за болезнь, о которой вы говорите? Я не понимаю, почему полиция Лос-Анджелеса - этот человек выглядит так, как будто его избили ”.

“Извините, мистер Динсмор, это конфиденциально, пока мы не определим, подвергаетесь ли вы риску. Если это так, что ж, тогда мы должны выложить наши карты на стол. Итак, что вы имеете в виду, говоря, что вы никогда не приближаетесь к рабочим? Разве вы не инспектор этого объекта?”

Босх ожидал, что Ely лопнет в любой момент.

“Я инспектор, но меня интересует только готовый продукт. Я проверяю образцы непосредственно из дорожных чемоданов. Затем я запечатываю ящики. Это делается в зале доставки. Вы должны помнить, что это частное заведение, и, следовательно, я не имею права свободно распоряжаться лабораториями по разведению или стерилизации. Поэтому я не общаюсь с рабочими ”.

“Ты только что сказал ‘образцы’. Это значит, что ты не заглядываешь во все коробки ”.

“Неправильно. Я не просматриваю все цилиндры с личинками в каждом из ящиков для транспортировки, но я осматриваю и запечатываю ящики. Я не понимаю, какое это имеет отношение к этому человеку. Он не...”

“Я тоже этого не вижу. Неважно. Ты вне подозрений”.

Маленькие глазки Динсмора слегка расширились. Босх подмигнул ему, чтобы еще больше сбить с толку. Он задавался вопросом, был ли Динсмор частью того, что здесь происходило, или, подобно кроту, он был в неведении. Он сказал ему вернуться к своему буррито, а затем они с Агилой вернулись в зал. Как раз в этот момент дверь в конце коридора открылась, и через нее прошел Эли. Он стянул с лица дыхательную маску и защитные очки и бросился по коридору, кофе расплескивался по стенкам пластикового стаканчика.

“Я хочу, чтобы вы двое убрались отсюда, если у вас нет судебного приказа”.

Теперь он был совсем рядом с Босхом, и гнев прочертил красные линии на его лице. Это был акт, который он, возможно, использовал, чтобы запугать других, но Босх не был впечатлен. Он посмотрел вниз, в кофейную чашку мужчины пониже ростом, и улыбнулся, когда маленький кусочек головоломки встал на свое место. Содержимое желудка Хуан Доу № 67 включало кофе. Именно так он проглотил медовую муху, которая привела Босха сюда. Эли проследил за его взглядом вниз и увидел медовую муху, плавающую на поверхности горячей жидкости.

“Долбаные мухи”, - сказал он.

“Знаешь, - сказал Босх, - я, вероятно, получу это постановление суда”.

Он не мог придумать, что еще сказать, и не хотел оставлять Эли с удовлетворением от того, что он его вышвырнул. Они с Агилой направились к выходу.

“Не рассчитывай на это”, - сказал Эли. “Это Мексика. Ты здесь не придурок”.

23

Босх стоял у окна своего номера на третьем этаже в отеле "Колорадо" на Кальсадо-Хусто-Сьерра и смотрел на то, что было видно из Мехикали. Слева от него вид был закрыт другим крылом отеля. Но, посмотрев направо, он увидел, что улицы были забиты машинами и разноцветными автобусами, которые он видел ранее. Он мог слышать, как где-то играет группа мариачи. В воздухе витал запах жира для жарки из ресторана неподалеку. А небо над ветхим городом было пурпурно-красным в угасающем свете дня. Вдалеке он мог видеть здания центра правосудия и, рядом с ними справа, округлые очертания стадиона. Plaza de los Toros.

Он позвонил Корво в Лос-Анджелес двумя часами ранее, оставил свой номер и местонахождение и ждал перезвона от своего человека в Мехикали, Рамоса. Он отошел от окна и посмотрел на телефон. Он знал, что пришло время сделать остальные звонки, но он колебался. Он взял пиво из жестяного ведерка для льда, стоявшего на комоде, и открыл его. Он выпил четверть стакана и сел на кровать рядом с телефоном.

На телефонной ленте в его доме было три сообщения, все от Паундса, в которых говорилось одно и то же: “Позвони мне”.

Но он этого не сделал. Вместо этого он сначала позвонил в отдел убийств. Это был субботний вечер, но были шансы, что из-за Портера все еще будет задействована вся команда. Ответил Джерри Эдгар.

“Какова ситуация?”

“Черт, чувак, ты должен зайти”. Он говорил очень низким голосом. “Все ищут тебя. RHD ведет это дело, так что я не знаю точно, что происходит. Я всего лишь один из игроков. Но, я думаю, э,… Я не знаю, чувак.”

“Что? Скажи это.”

“Как будто они думают, что ты либо снимался в "Портере", либо можешь быть следующим. Трудно оценить, что, черт возьми, они делают или думают ”.

“Кто там?” - спросил я.

“Все. Это командный пункт. Ирвинг сейчас там, в боксе, с Девяносто восемью.”

Босх знал, что не может позволить этому продолжаться дальше. Он должен был позвонить. Возможно, он уже нанес себе непоправимый ущерб.

“Хорошо”, - сказал он. “Я собираюсь позвонить им. Сначала я должен сделать еще один звонок. Спасибо.”

Босх повесил трубку и набрал другой номер, надеясь, что запомнил его правильно и что она будет дома. Было около семи, и он подумал, что, может быть, она ушла куда-нибудь поужинать, но потом она подняла трубку после шестого гудка.

“Это Босх. Неудачное время?”

“Чего ты хочешь?” Сказала Тереза. “Где ты? Все ищут тебя, ты знаешь”.

“Я слышал. Но я уехал из города. Я просто звонил, потому что слышал, что они нашли моего друга Люциуса Портера ”.

“Да, они это сделали. Извините. Я только что вернулся с пореза.”

“Да, я так и думал, что ты это сделаешь”.

И затем тишина, прежде чем она сказала: “Гарри, почему у меня такое чувство, что ты хочешь... что ты звонишь не только потому, что он был твоим другом?”

“Что ж...”

“О, черт, ну вот, мы снова начинаем, верно?”

“Нет. Я просто хотел знать, как он это получил, вот и все. Он был другом. Я работал с ним. Не обращай внимания”.

“Я не знаю, почему я позволяю тебе делать это со мной. Черт. Мексиканский галстук, Гарри. Ну вот, ты счастлив? Теперь у тебя есть все, что тебе нужно?”

“Удавка?”

“Да. Стальная упаковочная проволока, обмотанная на концах вокруг двух деревянных колышков. Я уверен, вы видели это раньше. Смогу ли я прочитать это и вTimes завтра тоже?”

Он молчал, пока не был уверен, что она закончила. Он перевел взгляд с кровати на открытое окно и увидел, что дневной свет теперь полностью исчез. Небо было темно-красным вином. Он подумал о человеке у По. Три слезы.

“Ты проводил сравнение...”

“Сравнение с делом Джимми Каппса? ДА. Мы намного опережаем вас, но это будет сделано не раньше, чем через несколько дней ”.

“Как так получилось?”

“Потому что так много времени уходит на тестирование древесного волокна между дюбелями и анализ содержания сплава на упаковочной проволоке. Тем не менее, мы провели анализ разрезов на проводе. Это выглядит очень хорошо ”.

“Что это значит?”

“То есть, похоже, что проволока на гарроте, которой убили Портера, была отрезана от проволоки той же длины, что использовалась для убийства Каппса. Концы совпадают. Это не на сто процентов, потому что похожие плоскогубцы оставляют похожие следы от среза. Итак, мы проводим сравнение металла и сплава. Мы узнаем через несколько дней ”.

Она казалась такой прозаичной во всем этом. Он был удивлен, что она все еще сердится на него. Телевизионные репортажи прошлой ночью, казалось, были в ее пользу. Он не знал, что сказать. Он перестал чувствовать себя непринужденно в постели с ней и стал нервничать, разговаривая с ней по телефону.

“Спасибо, Тереза”, - наконец сказал он. “Я увижу тебя”.

“Гарри?” - спросил я. сказала она, прежде чем он успел повесить трубку.

“Да?”

“Когда ты вернешься, я не думаю, что тебе следует звонить мне снова. Я думаю, мы должны вести себя профессионально. Если мы увидим друг друга в номере люкс, тогда все в порядке. Но давайте оставим это там ”.

Он ничего не сказал.

“Все в порядке?”

“Конечно”.

Они повесили трубку. Босх несколько минут сидел неподвижно. Наконец, он снова поднял телефонную трубку и набрал прямую линию в стеклянном ящике. Фунты сразу же прибавились.

“Это Босх”.

“Где ты?” - спрашиваю я.

“Мексикали. Ты оставлял сообщения?”

“Я звонил в отель по твоей записи. Они сказали, что ты так и не зарегистрировался.”

“Я решил остаться по ту сторону границы”.

“Не обращай внимания на эту чушь. Портер мертв”.

“Что?” - спросил я. Босх изо всех сил старался, чтобы это казалось реальным. “Что случилось? Я видел его только вчера. Он...”

“Не обращай внимания на эту чушь, Босх. Что ты там делаешь внизу?”

“Ты сказал мне идти туда, где последовало расследование. Он привел сюда”.

“Я никогда не говорил тебе ехать в Мексику”. Он кричал. “Я хочу, чтобы ты вернулся сюда десять минут назад. Это выглядит не очень хорошо для тебя. У нас есть бармен, который, да поможет мне Христос, готов втоптать твой член в грязь ради этого. Он - держись.”

“Босх”, - произнес новый голос на линии. “Это помощник шефа Ирвинг. Каково ваше местоположение?”

“Я в Мехикали”.

“Я хочу, чтобы ты был в моем офисе завтра в восемьсот ноль-ноль”.

Босх не колебался. Он знал, что не может показать никакой слабости.

“Не могу этого сделать, шеф. У меня здесь есть кое-какие незаконченные дела, которые, вероятно, продлятся по крайней мере до завтра.”

“Мы говорим здесь об убийстве коллеги-офицера, детектив. Я не знаю, осознаешь ли ты это, но ты сам можешь оказаться в опасности ”.

“Я знаю, что я делаю. Меня привело сюда убийство коллеги-офицера. Помнишь? Или Мур не имеет значения?”

Ирвинг проигнорировал это.

“Ты отвергаешь мой прямой приказ вернуться?”

“Послушайте, шеф, меня не волнует, что вам говорит какой-то бармен, вы знаете, что я не был исполнителем”.

“Я никогда этого не говорил. Но ваш разговор уже показывает, что вы знаете об этом больше, чем следовало бы, если бы вы не были вовлечены ”.

“Все, что я говорю, это то, что ответы на множество вопросов - о Муре, Портере и остальных - находятся здесь. Все это здесь, внизу. Я остаюсь”.

“Детектив Босх, я ошибался на ваш счет. На этот раз я дал тебе много поводков, потому что мне показалось, что я заметил в тебе перемену. Теперь я вижу, что был неправ. Ты снова одурачил меня. Ты...”

“Шеф, я делаю свое...”

“Не перебивай меня! Возможно, ты не желаешь следовать моим четким командам возвращаться, но не перебивай меня. Я говорю тебе, что ты не хочешь возвращаться, прекрасно. Не надо. Но с таким же успехом ты мог бы никогда не возвращаться, Босх. Подумай об этом. То, что у тебя было раньше, не будет ждать, когда ты вернешься ”.

***

После того, как Ирвинг повесил трубку, Босх достал из ведерка вторую бутылку Текате и, стоя у окна, закурил сигарету. Его не волновали угрозы Ирвинга. По крайней мере, не так сильно. Он, вероятно, получит дисквалификацию, максимум на пять дней. Он мог с этим справиться. Но Ирвинг не сдвинул бы Босха с места. Куда он мог его отправить? Не так уж много мест было ниже Голливуда. Вместо этого Босх подумал о Портере. Он смог отложить это, выкинуть из головы. Но теперь он должен был думать о Портере. Задушен проволокой, оставлен в мусорном контейнере. Бедный ублюдок. Но что-то в Босхе не позволяло ему проявить сочувствие к мертвому полицейскому. Ничто в этом не тронуло его сердце так, как он думал, что это будет или должно было быть. Это был жалкий конец жизни. Но он не чувствовал жалости. Портер допустил фатальные ошибки. Босх пообещал себе, что не станет этого делать и будет продолжать.

Он попытался сосредоточиться на Зоррилло. Гарри был уверен, что это был папа, который манипулировал вещами, который послал убийцу, чтобы убрать концы с концами. Если было вероятно, что один и тот же человек убил и Каппса, и Портера, тогда было легко добавить Мура в качестве жертвы. И, возможно, даже Фернал Гутьеррес-Льоса. Человек с тремя слезами. Это сняло танец с крючка? Босх сомневался в этом. Возможно, потребовался Дэнс, чтобы заманить Мура в Убежище. Его мысли убедили его, что он поступает правильно, оставаясь. Ответы были здесь, а не в Лос-Анджелесе.

Он подошел к своему портфелю на бюро и достал фотографию Дэнс, которая была в папке, собранной Муром. Он посмотрел на заученную угрюмость молодого человека, у которого все еще было мальчишеское лицо и выгоревшие светлые волосы. Теперь он хотел продвинуться по служебной лестнице и приехал к югу от границы, чтобы доказать свою правоту. Босх понял, что если бы Танцы были в Мехикали, ему было бы нелегко слиться с толпой. Ему понадобилась бы помощь.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Босх тихо поставил бутылку и взял пистолет с ночного столика. Через глазок он увидел мужчину лет тридцати с темными волосами и густыми усами. Он не был официантом, обслуживающим номера, который принес пиво.

“Si?”

“Bosch. Это Рамос”.

Босх открыл дверь на цепочке и попросил предъявить документы.

“Ты шутишь? Я здесь не ношу с собой удостоверения личности. Впусти меня. Меня послал Корво”.

“Откуда я знаю?”

“Потому что ты позвонил в отдел операций Лос-Анджелеса два часа назад и оставил свой адрес. Говорю тебе, я действительно становлюсь гребаным параноиком, когда приходится объяснять все это, стоя в коридоре ”.

Босх закрыл дверь, снял цепочку и снова открыл ее. Он держал пистолет в руке, но опущенным вдоль бока. Рамос прошел мимо него в комнату. Он подошел к окну и выглянул наружу, затем отошел и начал расхаживать возле кровати. Он сказал: “Там дерьмово пахнет. Кто-нибудь готовит тортильи или еще какую-нибудь хрень. Есть еще пиво? И, кстати, федералы поймают тебя с этим куском, и у тебя могут возникнуть проблемы при попытке вернуться на ту сторону. Почему ты не остался в Калексико, как тебе сказал Корво, чувак?”

Если бы он был кем угодно, кроме полицейского, Босх решил бы, что он накачан кокаином по самые глаза. Но он решил, что, вероятно, было что-то еще, о чем он пока не знал, из-за чего Рамос казался взволнованным. Босх снял трубку и заказал упаковку из шести банок пива в номер, не сводя глаз с мужчины в его номере. После того, как он повесил трубку, он засунул пистолет за пояс и сел в кресло у окна.

“Я не хотел иметь дело с очередями на границе”, - сказал он в ответ на один из многочисленных вопросов Рамоса.

“Ты не хотел доверять Корво, вот что ты имеешь в виду. Я не виню тебя. Не то чтобы я ему не доверял. Я верю. Но я вижу, что нужно хотеть идти своим путем. В любом случае, здесь готовят получше. Но Калексико, это маленький дикий городок. Это одно из тех мест, где никогда не знаешь, что за дерьмо творится. Ты ударяешь по этому месту не в ту сторону и попадаешь в скольжение, чувак. Лично мне здесь нравится больше. Ты поел?”

На мгновение Босх задумался о том, что сказала Сильвия Мур о черном льду. Рамос все еще расхаживал по комнате, и Босх заметил у него на поясе два электронных пейджера. Агент был чем-то взвинчен. Босх был уверен в этом.

“Я уже поел”, - сказал Босх и подвинул свой стул к окну, потому что комната пропиталась резким запахом тела агента.

“Я знаю лучшую китайскую кухню в двух странах. Мы могли бы заскочить к...”

“Эй! Рамос, сядь. Ты заставляешь меня нервничать. Просто сядь и расскажи мне, что происходит ”.

Рамос огляделся вокруг, как будто видел комнату впервые. Он оттащил стул от стены возле двери и оседлал его задом наперед посреди комнаты.

“Что происходит, чувак, так это то, что мы не слишком впечатлены тем дерьмом, которое ты устроил сегодня на EnviroBreed”.

Босх был удивлен, что Управление по борьбе с наркотиками так много и так быстро узнало, но постарался не показать этого.

“Это было совсем не круто”, - говорил Рамос. “Итак, я пришел сюда, чтобы сказать тебе, чтобы ты ушел из шоу одного актера. Корво сказал мне, что это твоя сумка, но я не ожидал увидеть ее так скоро.”

“В чем проблема?” Босх сказал. “Это была моя зацепка. Судя по тому, что сказал Корво, вы, люди, ни хрена не знали об этом месте. Я зашел туда, чтобы немного встряхнуть их. Вот и все”.

“Эти люди не дрожат, Босх. Вот что я хочу сказать. Теперь послушайте, сказано достаточно. Я просто хотел сказать свою маленькую частичку и посмотреть, что у вас происходит помимо bug place. Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?”

Прежде чем Босх смог ответить, раздался громкий стук в дверь, и агент DEA спрыгнул со стула, присев на корточки.

“Это обслуживание номеров”, - сказал Босх. “Что с тобой не так?”

“Всегда проделывай этот путь, прежде чем мы начнем джем”.

Босх встал, с любопытством глядя на агента DEA, и направился к двери. Через глазок он увидел того же мужчину, который принес первые два пива. Он открыл дверь, заплатил за доставку и дал Рамосу бутылку из нового ведерка.

Рамос выпил залпом половину бутылки, прежде чем снова сесть. Босх взял пиво и вернулся на свое место.

“Что ты подразумеваешь под ‘прежде чем мы начнем джемовать’?”

“Что ж”, - сказал Рамос после очередного глотка. “То, что ты дал Корво, было хорошей информацией. Но потом ты отменил это, устроив ковбойство вон там сегодня. Ты чуть все не испортил ”.

“Ты это сказал. Что ты выяснил?”

“Разведение в окружающей среде. Мы просмотрели информацию, и это прямое попадание. Мы проследили владельца по куче блайндов до Жильберто Орнеласа. Это известный псевдоним парня по имени Фернандо Ибарра, одного из лейтенантов Зоррильо. Мы работаем сфедералами над получением разрешений на поиск. Они сотрудничают в этом вопросе. Этот новый генеральный прокурор, которого они сюда заполучили, чист и подл. Он работает с нами. Так что это будет грандиозный джем, если мы получим одобрение ”.

“Когда ты узнаешь?”

“В любое время. Должен упасть последний кусочек”.

“Что это?” - спросил я.

“Если он перевозит черный лед через границу в составе экологически чистых продуктов, то как он доставляет его с ранчо в "жучий дом"? Видишь ли, мы наблюдали за ранчо и увидели бы это. И мы почти уверены, что он произведен не в EnviroBreed. Слишком маленький, слишком много людей вокруг, слишком близко к дороге и так далее, и тому подобное. Все наши разведданные говорят, что его готовят на ранчо. Под землей, в бункере. У нас есть антенны, которые показывают тепловые характеристики вентиляции. В любом случае, тогда возникает вопрос, как он переправил его через улицу в EnviroBreed? ”

Босх подумал о том, что сказал Корво в "Коде 7". Что Зоррильо подозревался в содействии финансированию туннеля, который проходил под границей в Ногалесе.

“Он не переносит это через улицу. Он затягивает все под себя ”.

“Именно так”, - сказал Рамос. “Мы прорабатываем это с нашими информаторами прямо сейчас. Мы получаем подтверждение, мы получаем одобрение от генерального прокурора и мы начинаем. Мы попали на ранчо и в окружающую среду одновременно. Совместная операция. Генеральный прокурор посылает федеральную милицию. Мы посылаем КЛЕТА”.

Босх ненавидел все аббревиатуры, к которым прибегают правоохранительные органы, но все равно спросил, что такое КЛЕТ.

“Команда по охране секретной лаборатории. Эти парни - гребаные ниндзя”.

Босх обдумал эту информацию. Он не понимал, почему это произошло так быстро. Рамос кое-что недоговаривал. Должны были появиться новые разведданные о Зоррилло.

“Ты видел его, не так ли? Zorrillo. Или у кого-то есть.”

“Ты понял. И та другая маленькая белая белочка, которую ты искал. Танцуй.”

“Где? Когда?”

“У нас есть осведомитель внутри ограждения, который видел, как они оба за пределами основного комплекса стреляли по мишеням этим утром. И тогда мы...”

“Насколько близко он был? Информатор.”

“Достаточно близко. Недостаточно близко, чтобы сказать ”Здравствуйте, мистер Поуп", но достаточно близко, чтобы опознать ".

Рамос громко хихикнул и встал, чтобы взять еще пива. Он бросил бутылку Босху, который еще не закончил со своей первой.

“Где он был?” - Спросил Босх.

“Господи, кто знает? Единственное, о чем я забочусь, это о том, что он вернулся, и он будет там, когда КЛЕТы войдут в дверь. И, кстати, тебе лучше не брать с собой этот пистолет, иначефедералы тебя тоже подключат. Они предоставляют клеткам особую привилегию на оружие, но это все. Генеральный прокурор собирается это подписать - Боже, я надеюсь, что этого парня никогда не подкупят и не убьют. В любом случае, как я уже говорил, если они хотят, чтобы у тебя было оружие, они дадут тебе что-нибудь из своего собственного арсенала ”.

“И как я узнаю, когда он пойдет ко дну?”

Рамос все еще стоял. Он откинул голову назад и вылил половину бутылки пива. Его запах полностью заполнил комнату. Босх поднес бутылку ко рту и носу, чтобы почувствовать запах пива, а не агента DEA.

“Мы дадим вам знать”, - сказал Рамос. “Возьми это и жди”.

Он бросил Босху один из пейджеров, висевших у него на поясе.

“Надень это, и я устрою тебе кайф, когда мы будем готовы зажигать. Это будет скоро. Я надеюсь, по крайней мере, до Нового года. Мы должны двигаться дальше. Невозможно сказать, как долго цель будет оставаться на месте на этот раз ”.

Он допил пиво и поставил бутылку на стол. Он не подобрал другого. Встреча была завершена.

“А как насчет моего партнера?” - Спросил Босх.

“Кто, мексиканец? Забудь об этом. Он государственный. Ты не можешь рассказать ему об этом, Босх. Папа подключил SJP и других местных жителей. Это данность. Не доверяй никому там, не говори никому там. Просто наденьте пейджер, как я сказал, и ждите звукового сигнала. Сходи на корриду. Потусоваться у бассейна или типа того. Черт возьми, чувак, посмотри на себя. Ты мог бы использовать этот цвет ”.

“Я знаю Агилу лучше, чем я знаю тебя”.

“Ты знал, что он работает на человека, который является постоянным гостем "Зоррильо" на боях быков каждое воскресенье?”

“Нет”, - сказал Босх. Он подумал о Грене.

“Знаете ли вы, что для того, чтобы стать детективом в SJP, продвижение по службе оплачивается в среднем за две тысячи долларов, не основываясь на каких-либо навыках в технике расследования?”

“Нет”.

“Я знаю, что ты этого не делал. Но здесь так оно и есть. Ты должен это понять. Не доверяй никому. Возможно, ты работаешь с последним честным полицейским в Мехикали, но зачем ставить на это свою жизнь?”

Босх кивнул и сказал: “Еще кое-что, я хочу зайти завтра и проверить ваши книги учета кружек. У тебя есть люди Зоррильо?”

“Большинство из них. Чего ты хочешь?”

“Я ищу парня с тремя татуировками слез. Он наемный убийца Зоррилло. Вчера он сбил другого полицейского в Лос-Анджелесе”.

“Господи! Хорошо, утром позвони мне по этому номеру. Мы все устроим. Если вы проведете опознание, мы сообщим об этом генеральному прокурору. Это поможет нам получить разрешение на поиск ”.

Он дал Босху карточку с номером телефона, и больше ничего. Затем он исчез. Гарри надел цепочку обратно на замок.

24

Босх сидел на кровати со своим пивом, размышляя о повторном появлении Зоррильо. Он задавался вопросом, где он был и почему он вообще покинул безопасность своего ранчо. Гарри потыкал в мысль, что, возможно, Зоррилло был в Лос-Анджелесе и что потребовалось его присутствие там, чтобы заманить Мура в номер мотеля, где его положили на пол в ванной. Возможно, Зоррилло был единственным, ради кого Мур пошел бы туда.

Резкий звук визга тормозов и грохота металла донесся через окно. Еще до того, как он встал, он услышал голоса, спорящие на улице внизу. Слова становились все резче, пока не превратились в угрозы, выкрикиваемые так быстро, что Босх не мог их разобрать. Он подошел к окну и увидел двух мужчин, стоящих по грудь возле двух машин. Один ударил другого сзади.

Когда он отвернулся, он заметил маленькую вспышку синего света слева от себя. Прежде чем он успел оглянуться, бутылка в его руке разлетелась вдребезги, а пиво и стакан разлетелись во все стороны. Он инстинктивно сделал шаг назад и, перепрыгнув через кровать, спрыгнул на пол. Он приготовился к новым ударам, но ни одного не последовало. Его сердцебиение быстро участилось, и он почувствовал знакомый прилив ясности ума, который приходит только в ситуациях жизни и смерти. Он прополз по полу к столу и выдернул штепсель лампы из стены, погрузив комнату в темноту. Когда он потянулся к столу за своим пистолетом, он услышал, как две машины умчались по улице. Прекрасная подстава, подумал он, но они промахнулись.

Он прошел под оконным проемом, а затем встал, прижимаясь спиной к стене. Все это время он осознавал, насколько глупо было с его стороны буквально позировать в окне. Он посмотрел через отверстие в темноту, где, как ему показалось, он видел вспышку дула. Там никого не было. Несколько окон в других комнатах были открыты, и было невозможно точно определить, откуда был произведен выстрел. Босх оглянулся в свою комнату и увидел, что изголовье кровати расколото в том месте, куда попала пуля. Представив строку из точка удара несмотря на положение, в котором он держал бутылку, а затем выбросился в окно, он сосредоточился на открытом, но темном окне на пятом этаже другого крыла. Он не увидел там никакого движения, кроме занавеса, слегка колышущегося от ветерка. Наконец, он засунул пистолет за пояс и вышел из комнаты, его одежда пахла пивом, а в рубашку впились маленькие осколки стекла, которые покалывали кожу. Он знал, что у него по крайней мере два легких пореза от стекла. Один на его шее и один на правой руке, в которой он держал бутылку. Он прижимал порезанную руку к ране на шее, пока шел.

Он решил, что открытое окно принадлежало четвертой комнате на пятом этаже. Теперь он вытащил пистолет и, направив его перед собой, медленно двигался по коридору пятого этажа. Он размышлял, стоит ли ему вышибить дверь, но счел решение академичным. Прохладный ветерок из открытого окна дул через открытую дверь комнаты 504.

В комнате было темно, и Босх знал, что в освещенном коридоре его силуэт будет выделяться. Итак, он нажал на выключатель света у входа в комнату, быстро проходя через дверной проем. Он обшарил комнату своим "Смитом" и обнаружил, что она пуста. В воздухе повис запах сгоревшего пороха. Гарри выглянул в окно и проследил за воображаемой линией до окна своей комнаты на третьем этаже. Это был легкий удар. Именно тогда он услышал визг шин и увидел задние фары большого седана, выезжающего со стоянки отеля и затем быстро удаляющегося.

Босх засунул пистолет за пояс и натянул поверх него рубашку. Он быстро оглядел комнату, чтобы посмотреть, не оставил ли стрелявший что-нибудь после себя. Блеск меди в складке покрывала, там, где оно было заправлено под подушки, привлек его внимание. Он расправил покрывало на кровати, и там лежала гильза, выпущенная из винтовки тридцать второго калибра. Он достал конверт из ящика стола и положил в него ракушку.

Когда он вышел из комнаты 504 и шел по коридору, никто не выглянул за дверь, не прибежали домашние детективы и вдалеке не завыли приближающиеся сирены. Никто ничего не слышал, за исключением, может быть, разбитой бутылки. Босх знал, что на стволе тридцать второго, из которого в него стреляли, был привинчен глушитель. Кто бы это ни был, он не торопился и ждал единственного выстрела. Но он промахнулся. Было ли это сделано намеренно? Он решил, что это не так, стрелять с такого близкого расстояния, но намереваться промахнуться, было слишком рискованно. Ему просто повезло. Его поворот от окна в последний момент, вероятно, спас ему жизнь.

Босх направился обратно в свою комнату, чтобы выковырять пулю из стены, перевязать раны и выписаться. По пути он бросился бежать, когда понял, что должен предупредить Агилу.

Вернувшись в свою комнату, он быстро порылся в бумажнике в поисках клочка бумаги, на котором Агила написала его адрес и номер телефона. Агила взял трубку почти сразу.

“Bueno.”

“Это Босх. Кто-то только что выстрелил в меня ”.

“Да. Где? Ты ранен?”

“Я в порядке. В моей комнате. Они стреляли через окно. Я звоню, чтобы предупредить тебя ”.

“Да?” - спросил я.

“Сегодня мы были вместе, Карлос. Я не знаю, дело только во мне или в нас обоих. Ты в порядке?”

“Да, я такой”.

Босх понял, что не знает, была ли у Агилы семья или она была одна. На самом деле, как он понял, он знал предков этого человека, но мало что еще.

“Что ты будешь делать?” - Спросил Агила.

“Я не знаю. Я ухожу отсюда...”

“Тогда иди сюда”.

“Хорошо, да... Нет. Ты можешь подойти сюда? Меня здесь не будет, но я хочу, чтобы вы пришли и выяснили все, что сможете, о человеке, который снимал комнату 504. Вот откуда раздался выстрел. Ты можешь получить информацию проще, чем я ”.

“Я сейчас ухожу”.

“Мы встретимся у тебя дома. Сначала мне нужно кое-что сделать ”.

***

Луна, похожая на улыбку чеширского кота, висела над уродливым силуэтом промышленного парка в Валь-Верде. Было десять часов. Босх сидел в своей машине перед мебельной фабрикой Mexitec. Он был примерно в двухстах ярдах от EnviroBreed и ждал, когда последняя машина отъедет с завода bug. Это был темно-бордовый "Линкольн", который, как он подозревал, принадлежал Эли. На сиденье рядом с ним была сумка с вещами, которые он купил ранее. Запах жареной свинины наполнял машину, и он опустил стекло.

Наблюдая за участком EnviroBreed, он все еще тяжело дышал, а адреналин продолжал циркулировать по его артериям подобно амфетамину. Он вспотел, хотя вечерний воздух был довольно прохладным. Он подумал о Муре, Портере и других. Не я, подумал он. Не я.

В 10:15 он увидел, как открылась дверь в EnviroBreed и оттуда вышел мужчина в сопровождении двух размытых черных фигур. Или. Собаки. Темные фигуры подпрыгивали вверх и вниз на его талии, когда он шел. Затем Эли разбросал что-то на стоянке, но собаки остались рядом с ним. Затем он хлопнул себя по бедру и крикнул: “Чау-чау!”, и собаки бросились врассыпную и погнались друг за другом в разные точки участка, где они подрались из-за того, что бросил Эли.

Эли сел в "Линкольн". Через несколько мгновений Босх увидел, как вспыхнули задние фонари и машина задним ходом выехала со своего места в передней части стоянки. Босх наблюдал, как фары очертили круг на стоянке, а затем подвели машину к воротам. Ворота медленно открылись, и машина проскользнула внутрь. Затем водитель замешкался на краю проезжей части, хотя было ясно, что нужно съезжать с нее. Он подождал, пока ворота с грохотом закрылись, собаки благополучно оказались внутри огороженного участка, а затем отъехал. Босх съехал вниз на своем сиденье, хотя "Линкольн" двигался в другую сторону, на север, к границе.

Босх подождал несколько минут и понаблюдал. Нигде ничего не двигалось. Машин нет. Нет людей. Он не ожидал, что там будет какое-либо наблюдение DEA, потому что они отступили бы, планируя рейд, чтобы не раскрыть свои карты. По крайней мере, он надеялся, что они это сделают. Он вышел с сумкой, фонариком и отмычками. Затем он откинулся назад в машину и вытащил резиновые коврики для пола, которые он свернул и сунул под мышку.

Подход Босха к мерам безопасности EnviroBreed с тех пор, как он побывал там днем, заключался в том, что они были строго направлены на предотвращение проникновения, а не на оповещение после того, как охрана была наведена. Собаки и камеры, двенадцатифутовый забор, увенчанный колючей проволокой под напряжением. Но внутри завода Босх не заметил ни скотча на окнах в офисе Эли, ни электрических глазков, ни даже брелка сигнализации на входной двери.

Это произошло потому, что по тревоге была вызвана полиция. Заводчики хотели держать людей подальше от растения с насекомыми, но не в том случае, если это привлечет внимание властей. Не имело значения, что эти власти можно было легко подкупить и заплатить за то, чтобы они смотрели в другую сторону. Это был просто хороший бизнес - не привлекать их. Итак, никаких тревог. Это, конечно, не означало, что в случае взлома не будет отправлено предупреждение куда-нибудь еще - например, на ранчо через дорогу - в случае взлома. Но именно на такой риск шел Босх.

Bosch срезал стену завода Mexitec до переулка, который проходил за зданиями, выходящими на Валь-Верде. Он подошел к задней части EnviroBreed и подождал собак.

Они подошли быстро, но бесшумно. Это были гладкие черные доберманы, и они подошли прямо к забору. Один издал низкий, гортанный звук, и другой последовал его примеру. Босх прошел вдоль линии ограждения, глядя на колючую проволоку. Собаки шли рядом с ним, с их высунутых языков капала слюна. Босх увидел загон, в котором они были заперты в течение дня, в задней части. Там была тачка, прислоненная к задней стене здания, и больше ничего.

Кроме собак. Босх присел на корточки в переулке и открыл пакет. Сначала он достал и открыл пластиковую бутылку Sueño Mas. Затем он развернул завернутую в бумагу пачку с жареной свининой, которую купил в китайской забегаловке навынос рядом с отелем. Мясо было уже почти холодным. Он взял кусок размером с детский кулачок и выдавил в него три таблетки сверхсильного снотворного. Он сжал его в руке, а затем перебросил через забор. Собаки бросились к нему, и одна заняла позицию над ним, но не трогала его. Босх повторил процесс и бросил еще один кусочек. Другая собака стояла над ним.

Они понюхали свинину и посмотрели на Босха, понюхали еще немного. Они огляделись, чтобы увидеть, может ли их учитель быть поблизости, чтобы помочь с принятием решения. Не найдя никакой помощи, они посмотрели друг на друга. Одна собака, наконец, взяла свой кусок зубами, а затем бросила его. Они оба посмотрели на Босха, и он крикнул “Чоу!”

Собаки ничего не сделали. Босх прокричал команду еще несколько раз, но ничего не изменилось. Затем он заметил, что они наблюдают за его правой рукой. Он понял. Он хлопнул рукой по бедру и снова отдал команду. Собаки съели свинину.

Босх быстро приготовил еще две закуски с наркотиками и выбросил их за забор. Их быстро съели. Босх начал расхаживать вдоль забора в переулке. Собаки остались с ним. Он дважды прошелся туда и обратно, надеясь, что упражнение ускорит их пищеварение. Гарри некоторое время игнорировал их и посмотрел на спираль из тонкой стали, которая проходила по верху забора. Он изучал блеск, который он испускал в лунном свете. Он также увидел электрические цепи, расположенные через каждые двенадцать футов вдоль вершины, и ему показалось, что он услышал тихий жужжащий звук. Проволока разорвет альпиниста и поджарит его прежде, чем он перекинет одну ногу. Но он собирался попытаться.

Ему пришлось спрятаться за мусорным контейнером в переулке, когда он увидел огни, и по переулку медленно ехала машина. Когда она подошла ближе, он увидел, что это полицейская машина. Он замер от мгновенного страха перед тем, как он объяснится. Он понял, что оставил свернутые автомобильные коврики в переулке у забора. Проезжая мимо ограждения EnviroBreed, машина сбавила скорость еще больше. Водитель издал звук, похожий на поцелуй, обращаясь к собакам, которые все еще стояли у забора. Машина тронулась с места, и Босх вышел из укрытия.

Доберманы стояли по свою сторону забора, наблюдая за ним почти час, прежде чем один опустился в сидячее положение, а другой быстро сделал то же самое. Затем вожак выдвинул передние лапы вперед, пока не оказался лежащим. Последователь сделал то же самое. Босх наблюдал, как их головы почти в унисон склонились, а затем опустились на вытянутые передние ноги. Он увидел, как в луже рядом с одним из них образуется моча. Обе собаки держали глаза открытыми. Когда он вытащил последний кусок свинины из обертки и перебросил его через забор, он увидел, как одна из собак напряглась , чтобы поднять голову и проследить за дугой падающего корма. Но затем голова снова опустилась вниз. Ни одна из собак не пошла на подношение. Босх сцепил пальцы на заборе перед собаками и потряс его, сталь издала скулящий звук, но животные не обратили на это внимания.

Это было время. Босх скомкал испачканную жиром бумагу и выбросил ее в мусорный контейнер. Он достал из сумки пару рабочих перчаток и надел их. Затем он развернул коврик для пола и взял его за один конец в левой руке. Он крепко ухватился правой рукой за ограждение, поднял правую ногу так высоко, как только мог, и ткнул ботинком в одно из ромбовидных отверстий в заборе. Он сделал глубокий вдох и одним движением подтянулся к забору, используя левую руку, чтобы перекинуть резиновый коврик через верх, так что он свисал над спиралью из колючей проволоки, как седло. Он повторил маневр с задним ковриком. Они висели там бок о бок, их вес прижимал спираль из колючей проволоки вниз.

Ему потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до вершины и осторожно перекинуть одну ногу через седло, а затем подтянуть другую. Электрическое жужжание наверху было громче, и он осторожно передвинул ручные захваты, пока не смог опуститься рядом с неподвижными телами собак. Он взял маленький фонарик из своего набора для отмычек и направил его на собак. Их глаза были открыты и расширены, их дыхание было тяжелым. Он постоял мгновение, наблюдая, как их тела поднимаются и опускаются в одном ритме, затем поводил фонариком по земле, пока не нашел недоеденный кусок свинины. Он выбросил его через забор, вниз по аллее. Затем, схватив собак за ошейники, он затащил их тела в загон и запер ворота. Собаки больше не представляли угрозы.

Босх тихо подбежал к стене здания и заглянул за угол, чтобы убедиться, что парковка все еще пуста. Затем он вернулся вниз по склону к окну кабинета Эли.

Он изучал окно, перепроверяя, чтобы убедиться, что он был прав насчет отсутствия сигнализации. Он провел светом по всем четырем сторонам окна с жалюзи и не увидел ни проводов, ни вибропленки, ни каких-либо признаков сигнализации. Он открыл лезвие своего ножа и отодвинул одну из металлических полосок, которые удерживали нижнюю часть стекла на месте. Он осторожно вытащил стекло из окна и прислонил его к стене. Он просунул фонарь через отверстие и направил его луч внутрь. Комната была пуста. Он увидел письменный стол Эли и другую мебель. Панель из четырех видеотрубок была черной. Камеры были выключены.

После того, как он вынул пять стеклянных секций из окна и аккуратно сложил их у внешней стены, у него осталось достаточно места, чтобы приподняться и вползти в офис.

На столе не было бумаг и прочего хлама. Стеклянное пресс-папье отбирало луч от фонарика-ручки и рассеивало призматические цвета по комнате. Босх попробовал выдвинуть ящики письменного стола, но обнаружил, что они заперты. Он вскрыл их отмычкой, но не нашел ничего интересного. В одном ящике была бухгалтерская книга, но, похоже, она относилась к поступающим племенным припасам.

Он направил свет на корзину для мусора на полу внутри письменного стола и увидел несколько скомканных листков бумаги. Он вытряхнул содержимое корзины на пол. Он снова открывал каждый кусочек мусора, а затем комкал его и бросал обратно в корзину, поскольку считал, что это бессмысленно.

Но не все это было мусором. Он нашел один кусок мятой бумаги, на котором было несколько каракулей, в том числе одна, которая гласила:

Колорадо 504

Что с этим делать? он подумал. Бумага была доказательством попытки убить Босха. Но Босх обнаружил его во время незаконного обыска. Он ничего не стоил, если не был найден позже во время законного обыска. Вопрос был в том, когда это произойдет? Если бы Босх оставил скомканную бумагу в мусорном ведре, была большая вероятность, что банка была бы опорожнена, а улика утеряна.

Он снова скомкал бумагу, а затем снял длинный кусок скотча с диспенсера на столе. Он прикрепил один кусочек к бумажному шарику, который затем выбросил в мусорное ведро, прижав другой конец ленты ко дну банки. Он надеялся, что теперь, если банку опорожнить, скомканная бумага останется прикрепленной и внутри банки. И, возможно, человек, который опорожнил банку, не заметил бы.

Он вышел из кабинета в холл. У двери лаборатории он снял с крючка защитные очки и дыхательную маску и надел их. На двери был обычный трехконтактный замок, и он быстро открыл его.

Дверной проем открылся в черноту. Он подождал немного, а затем перешел к делу. В этом месте стоял приторный, приторно-сладкий запах. Было влажно. Он обвел лучом фонарика помещение, похожее на отгрузочный цех. Он услышал, как муха жужжит у него в ухе, и еще одно насекомое жужжало вокруг его скрытого маской лица. Он отмахнулся от них и двинулся дальше по комнате.

В другом конце комнаты он прошел через двойные двери в комнату, где влажность была удручающей. Он был освещен красными лампочками, которые были расположены над рядами контейнеров для насекомых из стекловолокна. Теплый воздух окружил его. Он почувствовал, как эскадрилья мух жужжит вокруг его маски и лба. Он снова отмахнулся от них. Он подошел к одному из ящиков и вставил в него свой фонарик. Там была коричневато-розовая масса личинок насекомых, движущаяся под светом, как море в замедленной съемке.

Затем он осветил комнату и увидел стойку с несколькими инструментами и небольшую стационарную бетономешалку, которую, как он предположил, поденщики использовали для смешивания пищевой пасты для насекомых. Несколько лопат, граблей и веников висели на колышках в ряд в задней части комнаты. Там были поддоны с большими пакетами пшеничной муки и сахара и меньшими пакетами дрожжей. Маркировка на пакетах была вся на испанском. Он предположил, что это можно было бы назвать кухней.

Он посветил на инструменты и заметил, что одна из лопат выделяется, потому что у нее новая ручка. Дерево было чистым и светлым, в то время как у всех других инструментов ручки со временем потемнели от грязи и человеческого пота.

Глядя на новую рукоятку, Босх понял, что Ферналь Гутьеррес-Льоса был убит здесь, его так сильно ударили лопатой, что она сломалась или стала такой окровавленной, что ее пришлось заменить. Что он увидел такого, что потребовало его смерти? Что натворил простой поденщик? Босх снова направил луч фонаря по кругу, пока тот не упал на другие двери в дальнем конце комнаты. На них надпись гласила:

ОПАСНОСТЬ! РАДИАЦИЯ! ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ! PELIGRO! RADIACION!

Он снова использовал свои отмычки, чтобы открыть дверь. Он посветил фонариком вокруг и не увидел других дверей. Это была конечная остановка здания. Это была самая большая из трех комнат в комплексе и была разделена надвое перегородкой с маленьким окошком в ней. Табличка на перегородке гласила только на английском:

НЕОБХОДИМО НОСИТЬ ЗАЩИТНЫЕ

Босх обошел перегородку и увидел, что это пространство в значительной степени занято большой коробчатой машиной. К нему была прикреплена конвейерная лента, которая доставляла лотки к одной стороне машины, а затем к другой стороне, где лотки сбрасывались в контейнеры, подобные тем, которые он видел в другой комнате. На машине было больше предупреждающих знаков. Именно здесь личинки были стерилизованы радиацией.

Он перешел на другую сторону комнаты и увидел большие стальные рабочие столы со шкафами над головой. Они не были заперты, и внутри он увидел коробки с припасами: пластиковые перчатки и похожие на сосиски оболочки, в которых перевозились личинки, батарейки и тепловые датчики. Это была комната, где личинки были упакованы в оболочки и помещены в контейнеры для окружающей среды. Конец пути. Больше здесь не было ничего, что казалось бы значительным.

Босх отступил к двери. Он выключил вспышку, и осталось только маленькое красное свечение от камеры наблюдения, установленной в углу под потолком. Что я пропустил, спросил он себя. Что осталось?

Он снова включил свет и вернулся за перегородку к аппарату для облучения. Все знаки в здании были спроектированы так, чтобы держать людей подальше от этого места. Должно быть, в этом и заключался секрет. Он сосредоточился на расставленных от пола до потолка штабелях широких стальных лотков, используемых для перемещения личинок. Он уперся плечом в одну из стопок и начал сдвигать ее на пол. Под ним был только бетон. Он попробовал следующую стопку, посмотрел вниз и увидел край люка.

Туннель.

Но в этот момент его осенило. Красный огонек на камере наблюдения. Видеопанель в кабинете Эли была выключена. И ранее, когда Босх посетил его, он заметил, что единственным внутренним видом, который был у Эли на видео, был грузовой отсек.

Это означало, что кто-то еще наблюдал за этой комнатой. Он посмотрел на часы, пытаясь оценить, как долго он находился в комнате. Две минуты? Три минуты? Если они ехали с ранчо, у него было мало времени. Он посмотрел вниз на очертания двери в полу, а затем на красный глаз в темноте.

Но он не мог рисковать тем, что никто не наблюдал. Он быстро задвинул стопку обратно за дверь в полу и вышел из третьей комнаты. Он повторил свой путь через комплекс, повесив маску и защитные очки на крючок у кабинета Эли. Затем он прошел через офис и вылез в окно. Он быстро вернул стеклянные панели на место, пальцами отогнув металлические полоски.

Собаки все еще лежали на том же месте, их тела вздымались при каждом вдохе. Босх поколебался, но затем решил вытащить их на случай, если за монитором на конце кабельной линии камеры никто не наблюдал и его самого никто не видел. Он схватил их за ошейники и выволок из загона. Он услышал, как один попытался зарычать, но это больше походило на скулеж. Другой сделал то же самое.

Он на бегу врезался в ограждение, быстро взобрался на него, но затем заставил себя идти медленно по коврикам. Когда он был на вершине, ему показалось, что он услышал звук двигателя поверх электрического гудения. Когда он собирался упасть, он сорвал маты с колючей проволоки и спрыгнул с ними в переулок.

Он проверил свои карманы, чтобы убедиться, что не уронил отмычки или фонарик. Или его ключи. Его пистолет все еще был в кобуре. У него было все. Теперь послышался звук автомобиля, может быть, не одного. Его определенно видели. Когда он бежал по аллее в сторону Мехитека, он услышал, как кто-то кричит “Педро и Пабло! Pedro y Pablo!” Собаки, понял он. Питер и Пол были собаками.

Он забрался в свою машину и сел, скорчившись, на переднее сиденье, наблюдая за EnviroBreed. На стоянке перед домом было две машины и трое мужчин, которых он мог видеть. Они держали оружие и стояли под прожектором над входной дверью. Затем из-за угла вышел четвертый мужчина, говоривший по-испански. Он нашел собак. Что-то в этом человеке показалось знакомым, но было слишком темно, а Босх находился слишком далеко, чтобы разглядеть следы татуировки. Они открыли дверь и, как копы с поднятыми пистолетами, вошли внутрь здания. Это был сигнал Босха. Он завел "Каприз" и выехал на дорогу. Умчавшись прочь, он понял, что его снова трясет от спадающего напряжения, кайфа от хорошего испуга. Пот стекал с его волос и высыхал на шее в прохладном ночном воздухе.

Он зажег сигарету и выбросил спичку в окно. Он нервно рассмеялся навстречу ветру.

25

В воскресенье утром Босх позвонил по номеру, который дал ему Рамос, из телефона-автомата в ресторане под названием Casa de Mandarin в центре Мехикали. Он назвал свое имя и номер, повесил трубку и закурил сигарету. Через две минуты зазвонил телефон, и это был Рамос.

“Qué pasa, amigo?”

“Ничего. Я хочу взглянуть на кружки, которые у тебя есть, помнишь?”

“Верно. Верно. Вот что я тебе скажу. Я заберу тебя по пути сюда. Дай мне полчаса”.

“Я выписался”.

“Ты уходишь, не так ли?”

“Нет, я только что выписался. Я обычно делаю это, когда кто-то пытается меня убить ”.

“Что?” - спросил я.

“Кто-нибудь с винтовкой, Рамос. Я расскажу тебе об этом. В любом случае, в данный момент я на ветру. Если хочешь заехать за мной, я в Mandarin в центре города ”.

“Полчаса. Я хочу услышать об этом ”.

Они повесили трубку, и Босх вернулся к своему столику, где Агила все еще доедала завтрак. Они оба заказали яичницу-болтунью с сальсой и рубленой кинзой, а на гарнир - жареные клецки. Еда была очень вкусной, и Босх быстро поел. Он всегда так делал после бессонной ночи.

Прошлой ночью, после того как он, смеясь, уехал из EnviroBreed, они встретились в маленьком доме Агилы недалеко от аэропорта, и мексиканский детектив сообщил о своих находках в отеле. Портье не смог дать подробного описания мужчины, арендовавшего номер 504, кроме того, что у него были вытатуированы три слезы на щеке под левым глазом.

Агила не спрашивал, где был Босх, по-видимому, зная, что ответа не будет. Вместо этого он предложил Гарри диван в своем скудно обставленном доме. Гарри согласился, но не заснул. Он просто провел ночь, глядя в окно и думая о разных вещах, пока голубовато-серый свет не пробился сквозь тонкие белые занавески.

Большую часть времени Люциус Портер был в его мыслях. Он представил себе тело детектива на холодном стальном столе, обнаженное и восковое, Тереза Корасон вскрывает его ножницами. Он подумал о кровоизлияниях размером с булавочный укол, которые она найдет в роговицах его глаз, подтверждающих факт удушения. И он подумал о тех временах, когда он был в номере с Портером, наблюдая, как режут других, а желоба на столе заполняются их обломками. Теперь это был Люциус на столе, кусок дерева под его шеей, откидывающий его голову назад в положение для пилы по кости. Незадолго до рассвета мысли Гарри спутались от усталости, и он внезапно увидел себя на стальном столе, Терезу рядом, готовящую свое оборудование к разрезу.

Тогда он сел и потянулся за сигаретами. И он поклялся себе, что за этим столом никогда не будет он сам. Не таким образом.

“Управление по борьбе с наркотиками?” - Спросила Агила, когда он отодвинул свою тарелку.

“А?” - спросил я.

Агила кивнул на пейджер у себя на поясе. Он только что заметил это.

“Да. Они хотели, чтобы я его надел ”.

Босх считал, что должен доверять этому человеку и что он заслужил это доверие. Ему было все равно, что сказал Рамос. Или Корво. Всю свою жизнь Босх жил и работал в общественных учреждениях. Но он надеялся, что избежал институционального мышления, что он принимал свои собственные решения. Он расскажет Агиле, что происходит, когда придет время.

“Я собираюсь туда сегодня утром, посмотреть на несколько кружек и прочее. Давай встретимся позже”.

Агила согласился и сказал, что отправится в "Джастис Плаза", чтобы заполнить документы по подтверждению смерти Ферналя Гутьерреса-Льосы. Босх хотел рассказать ему о лопате с новой ручкой, которую он видел в EnviroBreed, но передумал. Он планировал рассказать о взломе только одному человеку.

Босх пил кофе, а Агила - чай, некоторое время не произнося ни слова. Босх наконец спросил: “Вы когда-нибудь видели Зоррильо? Лично?”

“На расстоянии, да”.

“Где это было? Бои быков?”

“Да, на Пласа-де-лос-Торос. Эль Папа часто приезжает посмотреть на своих быков. Но для него каждую неделю зарезервирована ложа в тени. Я предоставил только места на солнечной стороне арены. В этом причина того расстояния, с которого я наблюдал за ним”.

“Он тянет за "буллз”, да?"

“Прошу прощения?”

“Он идет посмотреть, как его "буллз" побеждают? Не бойцы?”

“Нет. Он идет посмотреть, чтобы его быки умерли с честью ”.

Босх не был уверен, что это значит, но пропустил это мимо ушей.

“Я хочу пойти сегодня. Мы можем войти? Я хочу сидеть в ложе рядом с папской ”.

“Я не знаю. Они дорогие. Иногда они не могут их продать. Несмотря на это, они держат их запертыми ...”

“Сколько стоит?”

“Боюсь, вам потребуется по меньшей мере двести американских долларов. Это очень дорого”.

Босх достал бумажник и отсчитал 210 долларов. Он оставил десятку на столе для завтрака, а остальные подтолкнул по выцветшей зеленой скатерти к Агиле. Ему пришло в голову, что это больше денег, чем Агила зарабатывает за шестидневную рабочую неделю. Он пожалел, что так быстро принял решение, которое заняло бы у Агилы часы тщательного обдумывания.

“Достань нам коробку рядом с папой римским”.

“Ты должен понять, с ним будет много мужчин. Он будет...”

“Я просто хочу взглянуть на него, вот и все. Просто достань нам коробку ”.

После этого они вышли из ресторана, и Агила сказал, что пойдет пешком до площади правосудия, в паре кварталов отсюда. После того, как он ушел, Гарри стоял перед рестораном, ожидая Рамоса. Он посмотрел на часы и увидел, что было восемь часов. Он должен был быть в офисе Ирвинга в Паркер-Центре. Он задавался вопросом, инициировал ли уже заместитель начальника дисциплинарные меры против него. Босха, вероятно, положат на стол, как только он вернется в город.

Если только ... если только он не принес всю упаковку в заднем кармане. Это был единственный способ, которым он мог иметь какие-либо рычаги воздействия на Ирвинга. Он знал, что должен был уехать из Мексики, собрав все воедино.

До него дошло, что глупо стоять, как мишень, на тротуаре перед рестораном. Он вернулся внутрь и наблюдал за Рамосом через входную дверь. Официантка подошла к нему, несколько раз энергично поклонилась и ушла. Должно быть, это из-за трехдолларовых чаевых, подумал он.

Рамосу потребовался почти час, чтобы добраться туда. Босх решил, что не хочет оставаться без машины, поэтому сказал агенту, что последует за ним. Они ехали на север по шоссе Лопеса Матеоса. Сделав круг вокруг статуи Хуареса, они направились на восток, в район складов без опознавательных знаков. Они свернули в переулок и припарковались за зданием, которое десятки раз было разрисовано граффити. Рамос украдкой огляделся после того, как вышел из потрепанного Chevy Camaro с мексиканскими номерами, за рулем которого он был.

“Добро пожаловать в наш скромный федеральный офис”, - сказал он.

Внутри было тихо воскресным утром. Больше там никого не было. Рамос включил верхний свет, и Босх увидел несколько рядов столов и картотечных шкафов. В задней части находились два шкафчика для хранения оружия и двухтонный сейф в Цинциннати для хранения улик.

“Ладно, дай мне посмотреть, что у нас есть, пока ты рассказываешь мне о прошлой ночи. Ты уверен, что кто-то пытался прикончить тебя, верно?”

“Единственным способом быть уверенным было, если бы меня ударили”.

Пластырь, которым Босх заклеил свою шею, был прикрыт воротником. На его правой ладони был еще один, который тоже был не очень заметен.

Босх рассказал Рамосу о стрельбе в отеле, не опустив никаких подробностей, в том числе о том, что он нашел гильзу из номера 504.

“А как насчет пули? Можно восстановить?”

“Я полагаю, он все еще в изголовье кровати. Я не задержался здесь достаточно долго, чтобы проверить ”.

“Нет, держу пари, ты побежал предупредить своего приятеля, мексиканца. Босх, я говорю тебе, чтобы ты поумнел. Он может быть хорошим парнем, но ты его не знаешь. Возможно, он был тем, кто все это устроил ”.

“На самом деле, Рамос, я предупреждал его. Но потом я ушел и сделал то, что ты хотел, чтобы я сделал ”.

“О чем ты говоришь?”

“Разведение в окружающей среде. Я зашел туда прошлой ночью ”.

“Что? Ты с ума сошел, Босх? Я не говорил тебе, чтобы...”

“Да ладно, чувак, не морочь мне голову. Ты рассказал мне все это дерьмо прошлой ночью, чтобы я знал, что нужно для одобрения поиска. Не вешай мне лапшу на уши. Мы здесь одни. Я знаю, это то, чего ты хотел, и я это получил. Запишите меня как осведомителя ”.

Рамос расхаживал перед картотеками. Он делал из этого хорошее шоу.

“Послушай, Босх, я должен очистить любого конфиденциального информатора, которого я использую в своем супере. Так что это не прокатит. Я не могу...”

“Заставь его летать”.

“Босх, я...”

“Ты хочешь знать, что я там нашел, или мы должны просто оставить это?”

Это на несколько мгновений успокоило агента DEA.

“У тебя уже есть твои ниндзя, эти... как ты их назвал, клиторы, в городе?

“КЛЭТс, Босх. И, да, они пришли прошлой ночью ”.

“Хорошо. Тебе придется начать действовать. Меня видели”.

Босх наблюдал, как лицо агента потемнело. Он покачал головой и опустился на стул.

“Черт! Откуда ты знаешь?”

“Там была камера. Я не видел этого, пока не стало слишком поздно. Я выбрался оттуда, но какие-то люди пришли посмотреть. Меня невозможно было опознать. На мне была маска. Но, тем не менее, они знают, что кто-то был внутри ”.

“Ладно, Босх, ты не оставляешь мне большого выбора. Что ты видел?”

Так оно и было. Рамос признал незаконный обыск. Он санкционировал это. Босх не хотел бы, чтобы это вернулось к нему сейчас. Он рассказал агенту о люке, спрятанном под штабелем лотков для насекомых в радиационной комнате.

“Ты не открывал его?”

“У меня не было времени. Но я бы все равно этого не сделал. Я работал в туннелях во Вьетнаме. Каждый люк был именно этим, ловушкой. Люди, которые пришли после того, как я вышел оттуда, приехали на машине, а не через туннель. Это сразу говорит вам о том, что в туннеле может быть буровая установка ”.

Затем он сказал Рамосу, что его заявка на получение ордера на обыск, или разрешения, или как они там их называют в Мексике, должна включать просьбы изъять все инструменты и мусор из мусорных баков.

“Почему?”

“Потому что материал, который вы найдете, поможет мне раскрыть одно из дел об убийстве, ради которого я сюда приехал. Есть также доказательства заговора с целью убийства сотрудника правоохранительных органов - меня ”.

Рамос кивнул и не стал требовать дальнейших объяснений. Ему было неинтересно. Он встал, подошел к картотечному шкафу и вытащил две большие черные папки.

Босх сел за пустой стол, и Рамос положил папки перед ним.

“Это КО - известные оперативники, связанные с Умберто Зоррильо. У нас есть некоторая биографическая информация о некоторых из них. Другие, это просто материал для наблюдения. У нас может даже не быть названия”.

Босх открыл первую папку и посмотрел на фотографию сверху. Это было нечеткое изображение, увеличенное восемь на десять, сделанное с камер наблюдения. Рамос сказал, что это был Зоррильо, и Босх догадался об этом. Темные волосы, борода, пристальный взгляд темных глаз. Босх уже видел это лицо раньше. Моложе, без бороды, улыбка вместо долгого, пустого взгляда. Это было повзрослевшее лицо мальчика, который был на фотографиях с Калексико Муром.

“Что ты знаешь о нем?” Босх спросил Рамоса. “Ты знаешь что-нибудь о его семье?”

“Насколько нам известно, ничего подобного. Не то чтобы мы особо усердствовали. Нам насрать, откуда он пришел, только то, что он делает сейчас и куда направляется ”.

Босх перевернул пластиковую страницу и начал рассматривать кружки и снимки с камер наблюдения. Рамос вернулся к своему столу, вставил лист бумаги в пишущую машинку и начал печатать.

“Я разрабатываю здесь заявление для осведомителей. Я как-нибудь справлюсь с этим ”.

Примерно на двух третях первой книги Босх нашел человека с тремя слезами. Там было несколько его фотографий - кружки и наблюдения - со всех ракурсов и за несколько лет. Босх увидел, как изменилось его лицо, когда к слезам добавились слезы, из улыбающегося умника оно превратилось в закоренелого мошенника. В кратких биографических данных говорилось, что его звали Освальдо Арпис Рафаэлильо и что он родился в 1952 году. Они сказали, что он трижды находился висправительной колонии за убийство в подростковом возрасте, убийство во взрослом возрасте и хранение наркотиков. Он провел половину своей жизни в тюрьмах. Данные описывали его как пожизненного партнера Зоррилло.

“Вот, я его поймал”, - сказал Босх.

Подошел Рамос. Он тоже узнал этого человека.

“Ты хочешь сказать, что он был в Лос-Анджелесе и убивал копов?”

“Да. По крайней мере, один. Я думаю, он мог бы проделать ту же работу и с первым. Я думаю, что он также снял курьера для соревнований. Гавайца звали Джимми Каппс. Он и один из полицейских были задушены таким же образом ”.

“Мексиканский галстук, верно?”

“Правильно”.

“А рабочий? Тот, кто, как ты думаешь, получил его в доме жуков?”

“Он мог бы сделать их все. Я не знаю.”

“Этот парень уходит корнями в далекое прошлое. Arpis. Да, он только что вышел изpenta год назад или около того. Он хладнокровный убийца, Босх. Один из главных людей папы римского. Силовик. На самом деле, люди здесь называют его ‘Элвин Карпис", вы знаете, в честь того убийцы с автоматом в тридцатых? Банда Ма Баркер? Арписа посадили за пару ударов, но они говорят, что это не идет ему на пользу. Он действительно проиграл больше, чем ты можешь сосчитать ”.

Босх уставился на фотографии и спросил: “Это все, что у вас есть на него? Это вещество здесь?”

“Где-то поблизости есть еще кое-что, но это все, что тебе нужно знать. По большей части это просто то, что он сказал / она сказала, как информатор. Главная история об Эле Карписе заключается в том, что, когда Зоррильо впервые поднялся на вершину, этот парень был одним из первых, кто делал тяжелые вещи. Каждый раз, когда Зоррильо нужно было что-то сделать, он обращался к своему приятелю Арпису из баррио. Он бы выполнил свою работу. И, как я уже сказал, они били его всего пару раз. Он, вероятно, заплатил за свой выход из остальных ”.

Босх начал записывать часть информации из биографии в блокнот. Рамос продолжал говорить.

“Эти двое, они приехали из района к югу отсюда. Некоторые...”

“Святые и грешники”.

“Да, Святые и грешники. Некоторые из местных копов, которым я доверяю настолько, насколько могу, говорили, что у Арписа был настоящий вкус к убийствам. В баррио у них была поговорка.Quien eres?Означает "кто ты"? Это был вызов. Это означает, на чьей ты стороне, понимаешь? Ты с нами или против нас? Святой или грешник? И когда Зоррильо пришел к власти, он приказал Арпи убрать людей, которые были против них. Местные сказали, что после того, как они кого-то избили, они распространили слух по всему району.El descubrio quien era. Означает...”

“Он узнал, кем он был”.

“Верно. Это был хороший пиар, заставивший местных жителей последовать за ним. Предположительно, они действительно увлеклись этим. Дошло до того, что они оставляли сообщения вместе с телом. Понимаешь? Они убивали парня и писали ‘Он узнал, кем он был’ или что-то в этом роде и оставляли это приколотым к его рубашке ”.

Босх ничего не сказал и ничего не написал. Еще один кусочек головоломки встал на свое место.

“Иногда вы все еще видите это на граффити вокруг квартала”, - сказал Рамос. “Это часть фольклора, окружающего Зоррильо. Это часть того, что делает его папой римским ”.

Гарри, наконец, закрыл свой блокнот и встал.

“Я получил то, что мне нужно”.

“Все в порядке. Будь осторожен там, Босх. Ничего, что говорило бы о том, что они не попытаются снова, особенно если Арпис на работе. Ты просто хочешь потусоваться здесь сегодня? Это безопасно”.

“Нет, со мной все будет в порядке”. Он кивнул и сделал шаг к двери. Он дотронулся до пейджера у себя на поясе. “Мне кто-нибудь позвонит?”

“Да, ты в деле. Корво приедет на шоу, так что я должен убедиться, что ты там будешь. Где ты собираешься быть позже сегодня?”

“Я не знаю. Я думаю, что я собираюсь вести себя как турист. Сходите в историческое общество, посмотрите бой быков ”.

“Просто будь спокоен. Тебе обязательно позвонят”.

“Мне лучше”.

Он вышел в "Каприс", думая только о записке, которая была найдена в заднем кармане Кэла Мура.

Я узнал, кем я был.

26

Босху потребовалось тридцать минут, чтобы пересечь границу. Вереница машин растянулась почти на полмили от тускло-коричневого пункта въезда пограничного патруля. Пока он ждал и оценивал свой прогресс по одному или двум передвижениям длиной в машину, у него закончилась мелочь и однодолларовые купюры, когда армия крестьян подошла к его окну, поднимая ладони или продавая дешевые безделушки и еду. Многие из них без приглашения мыли ветровое стекло своими грязными тряпками и протягивали руки за монетами. С каждой постепенной мойкой стекло все больше размазывалось, пока Bosch не пришлось включить дворники и использовать спрей собственного производства. Когда он, наконец, добрался до контрольно-пропускного пункта, инспектор BP в зеркальных очках просто махнул ему, чтобы он проходил, увидев его значок. Он сказал: “Подними шланг справа, если хочешь смыть дерьмо с лобового стекла”.

Несколько минут спустя он заехал на одно из парковочных мест перед ратушей Калексико. Босх припарковался и, покуривая сигарету, посмотрел на парк. Сегодня не было трубадуров. Парк был почти пуст. Он вышел и направился к двери с надписью "Историческое общество Калексико", не уверенный, что ищет. У него был день, который он мог потратить, и все, что он знал, это то, что он верил, что в смерти Кэла Мура пролегала более глубокая грань - от его решения перейти границу до записки в его заднем кармане и фотографии, на которой он запечатлен с Зоррильо много лет назад. Босх хотел выяснить, что случилось с домом, который он называл замком, и мужчиной, с которым он позировал, с тем, у которого волосы были белыми, как полотно.

Стеклянная дверь была заперта, и Босх увидел, что по воскресеньям общество открывается только в час дня. Он посмотрел на свои часы и увидел, что ему все еще оставалось ждать пятнадцать минут. Он приложил ладони к стеклу, заглянул внутрь и никого не увидел в крошечном помещении, которое включало два стола, стену с книгами и пару стеклянных витрин.

Он отошел от двери и подумал о том, чтобы использовать это время, чтобы перекусить. Он решил, что еще слишком рано. Вместо этого он спустился в полицейский участок и взял кока-колу из автомата в мини-кафе. Он кивнул офицеру за стеклянным окном. Сегодня это был не Грубер.

Пока он стоял, прислонившись к передней стене, пил содовую и наблюдал за парком, Гарри увидел, как старик с редкими седыми волосами по бокам головы открывает дверь в историческое общество. Он пришел на несколько минут раньше, но Босх направился по дорожке и вошел вслед за ним.

“Открыть?” он сказал.

“С таким же успехом это могло бы быть”, - сказал старик. “Я здесь. Чем конкретно я могу тебе помочь?”

Босх вышел в центр комнаты и объяснил, что не уверен, чего хочет.

“Я как бы прослеживаю прошлое друга, и я полагаю, что его отец был исторической фигурой. В Калексико, я имею в виду. Я хочу найти их дом, если он все еще стоит, выяснить все, что смогу, о старике ”.

“Как зовут этого парня?”

“Я не знаю. На самом деле, я просто знаю, что его фамилия была Мур ”.

“Черт возьми, парень, это название не сильно сужает круг поисков. Мур - одно из здешних громких имен. Большая семья. Братья, кузены повсюду. Вот что я тебе скажу, позволь мне...”

“У тебя есть фотографии? Вы знаете, книги с фотографиями Мура? Я видел фотографии отца. Я мог бы выбрать ...”

“Да, это то, что я говорю, позволь мне познакомить тебя с парой вещей. Мы найдем твоего Мура. Теперь мне самому немного любопытно. В любом случае, зачем ты делаешь это для своего друга?”

“Пытаюсь проследить генеалогическое древо. Собери все это вместе для него ”.

Несколько минут спустя старик усадил его за другой стол с тремя книгами перед ним. Они были в кожаном переплете и пахли пылью. Они были размером с ежегодники и на каждой странице переплетали фотографическую и письменную историю. Наугад открыв одну из книг, он посмотрел на черно-белую фотографию строящегося отеля De Anza.

Затем он разложил их по порядку. Первая называласьКалексико и Мехикали: семьдесят пять лет на границе и, просматривая слова и фотографии на страницах, Босх прочитал краткую историю двух городов и людей, которые их построили. История была той же, что рассказала ему Агила, но с точки зрения белого человека. Книга, которую он прочитал, описывала ужасающую бедность в Тапае, Китай, и рассказывала, как люди, столкнувшиеся с этим, с радостью приехали в Нижнюю Калифорнию искать счастья. Там ничего не говорилось о дешевой рабочей силе.

В 1920-х и 1930-х годах Калексико был процветающим городом, городком компании, где менеджеры компании Colorado River Land Company были хозяевами всего, что они рассматривали. В книге говорилось, что многие из этих людей построили роскошные дома и поместья на утесах, возвышающихся на окраине города. По мере чтения Босх неоднократно встречал имена трех братьев Мур: Андерсон, Сесил и Морган. В списке были и другие Муры, но братья всегда описывались с точки зрения важности и имели высокие звания в компании.

Перелистывая главу под названием “Город на грунтовой дороге выкрашивает свои улицы в золотой цвет”, Босх увидел человека, который его заинтересовал. Он был Сесилом Муром. Там, среди описания богатств, которые хлопок принес в Калексико, была фотография мужчины с преждевременно поседевшими волосами, стоящего перед домом в средиземноморском стиле размером со школу. Это был мужчина с фотографии, которую Мур хранил в мятом белом пакете. И слева от дома, подобно шпилю, возвышалась башня с двумя арочными окнами, расположенными бок о бок в самой верхней точке. Башня придала дому вид испанского замка. Это был дом детства Кэла Мура.

“Это тот человек и это то место”, - сказал Босх, передавая книгу старику.

“Сесил Мур”, - сказал мужчина.

“Он все еще здесь?”

“Нет, никто из этих братьев не такой. Однако он ушел последним. В прошлом году примерно в это же время Сесил ушел во сне. Хотя я думаю, что ты ошибаешься.”

“Почему это?”

“У Сесила не было детей”.

Босх кивнул.

“Возможно, ты прав. Как насчет этого места. Он тоже исчез?”

“Ты ведь не работаешь ни над каким генеалогическим древом, не так ли?”

“Нет. Я полицейский. Я приехал из Лос-Анджелеса, я отслеживаю историю, которую кто-то рассказал мне об этом человеке. Ты поможешь мне?”

Старик посмотрел на него, и Босх пожалел, что не был честен с ним с самого начала.

“Я не знаю, какое это имеет отношение к Лос-Анджелесу, но продолжай, что еще ты хочешь знать?”

“Это место с башней все еще там?”

“Да, Кастильо-де-лос-Охос все еще существует. Замок из глаз. Получил свое название из-за этих двух окон в башне. Когда их зажигали ночью, говорили, что это были глаза, которые смотрели на весь Калексико ”.

“Где это?” - спросил я.

“Это на дороге под названием Тропа Койота к западу от города. выезжаете на 98-м шоссе мимо Пинто-Уош в район, называемый Торн Распятия. Сверните на Анза-роуд - как в отеле здесь, в городе. Это приведет вас к тропе Койота. Замок в конце дороги. Ты не можешь это пропустить ”.

“Кто там живет сейчас?”

“Я не думаю, что кто-то знает. Он оставил это городу, ты знаешь. Но город не мог справиться с содержанием такого места, как это. Они продали его - я полагаю, что человек приехал из Лос-Анджелеса, на самом деле. Но, насколько я знаю, он так и не переехал сюда. Жаль. Я надеялся, может быть, сделать из этого музей ”.

Босх поблагодарил его и ушел, направляясь в Crucifixion Thorn. Он понятия не имел, был ли Кастильо-де-лос-Охос чем-то большим, чем поместье умершего богача, не имеющее отношения к его делу. Но ему больше нечего было делать, и его импульсом было продолжать двигаться вперед.

Государственная дорога 98 представляла собой двухполосное асфальтовое покрытие, которое тянулось на запад от самого города Калексико, проходя вдоль границы, в сельхозугодья, очерченные огромной сеткой ирригационных канав. Пока он вел машину, он почувствовал запах зеленого перца и кинзы. И он понял, пробежав вдоль поля, засеянного хлопком, что это широкое пространство когда-то было огромной площадью компании.

Впереди местность поднималась в холмы, и он смог увидеть дом детства Калексико Мура задолго до того, как оказался рядом. Castillo de los Ojos. Два арочных окна казались темными и пустыми глазами на фоне каменного фасада башни персикового цвета, возвышающейся на мысе на горизонте.

Босх пересек мост над пересохшим руслом, которое, как он предположил, было Пинто-Уош, хотя на дороге не было указателя. Проходя мимо, Гарри взглянул вниз на пыльную постель и увидел светло-зеленый "Шевроле блейзер", припаркованный внизу. Он лишь мельком увидел человека за рулем с биноклем, поднесенным к глазам. Пограничный патруль. Водитель использовал низкое место кровати в качестве шторки, с которой он мог наблюдать за пересечением границы.

Промывка ознаменовала конец сельскохозяйственных угодий. Почти сразу земля начала подниматься, превращаясь в холмы с коричневым кустарником. На дороге был разворот у зарослей эвкалиптов и дубов, которые все еще росли безветренным утром. На этот раз там был знак, обозначающий местоположение:

ПРИРОДНАЯ ЗОНА ТОРН РАСПЯТИЯ, опасность, заброшенные шахты

Босх вспомнил, что видел в книгах исторического общества упоминание о золотых приисках рубежа веков, которыми была усеяна пограничная зона. Спекулянты находили и теряли состояния. В горах было полно бандитов. Потом пришла компания и навела порядок.

Он закурил сигарету и изучал башню, которая теперь была намного ближе и возвышалась из-за обнесенного стеной комплекса. Тишина сцены и окна башни, похожие на бездушные глаза, почему-то казались болезненными. Однако башня была не одна на холме. Он мог видеть бочкообразные черепичные крыши других домов. Но что-то в необычно возвышающейся над ними башне с ее пустыми стеклянными глазами казалось одиноким. Мертв.

Дорога на Анзу поднялась еще через полмили. Он повернул на север, и однополосная дорога изогнулась, ухабилась и пошла вверх по окружности холма. Справа от себя он мог видеть простиравшуюся внизу котловину сельскохозяйственных угодий. Он повернул налево на дорогу с надписью "Тропа койота" и вскоре проезжал мимо больших гасиенд на обширных землях. Он мог видеть только вторые этажи большинства из них из-за стен, которые окружали почти каждый дом.

Тропа койота заканчивалась кругом, который огибал древний дуб с ветвями, которые летом затеняли поворот. Кастильо-де-лос-Охос был здесь в конце пути.

С улицы каменная стена высотой восемь футов затмевала все, кроме башни. Только через черные кованые ворота был более полный обзор. Босх выехал на подъездную дорожку и подъехал к воротам. Тяжелая стальная цепь и замок удерживали его закрытым. Он вышел, посмотрел сквозь решетку и увидел, что парковочный круг перед домом пуст. Шторы на всех окнах были задернуты.

На стене рядом с воротами были почтовый ящик и домофон. Он нажал на звонок, но ответа не получил. Он не был уверен, что сказал бы, если бы кто-нибудь ответил. Он открыл почтовый ящик и обнаружил, что он тоже пуст.

Босх оставил свою машину там, где она стояла, и пошел обратно по тропе Койота к ближайшему дому. Это был один из немногих, где не было стены. Но там был белый забор из штакетника и домофон у ворот. И на этот раз, когда он нажал на звонок, он получил ответ.

“Да?” - спросил женский голос.

“Да, мэм, полиция. Я хотел спросить, могу ли я задать несколько вопросов о доме вашего соседа.”

“Какой сосед?”

Голос был очень старым.

“Замок”.

“Там никто не живет. мистер Мур умер некоторое время назад”.

“Я знаю это, мэм. Я хотел спросить, могу ли я зайти и поговорить с тобой минутку. У меня есть удостоверение личности”.

Была задержка, прежде чем он услышал короткое “Очень хорошо” из динамика, и замок ворот зажужжал.

Женщина настояла, чтобы он поднес свое удостоверение к маленькому окошку в двери. Он увидел ее там, седовласую и дряхлую, пытающуюся разглядеть это из инвалидного кресла. Она, наконец, раскрылась.

“Почему они посылают офицера полиции Лос-Анджелеса?”

“Мэм, я работаю над делом в Лос-Анджелесе. Это связано с человеком, который раньше жил в замке. Когда я был мальчиком, давным-давно.”

Она посмотрела на него снизу вверх, прищурившись, как будто пыталась заглянуть за пределы воспоминаний.

“Ты говоришь о Калексико Муре?”

“Да. Ты знал его?”

“Он ранен?”

Босх поколебался, затем сказал: “Боюсь, он мертв”.

“Там, наверху, в Лос-Анджелесе?”

“Да. Он был офицером полиции. Я думаю, это как-то связано с его жизнью здесь, внизу. Вот почему я пришел сюда. Я действительно не знаю, что спросить… Он прожил здесь недолго. Но ты помнишь его, да?”

“Он прожил здесь недолго, но это не значит, что я никогда не видел его снова. Совсем наоборот. Я регулярно виделся с ним на протяжении многих лет. Он ездил на велосипеде или водил машину, приезжал и сидел там на дороге и просто наблюдал за тем местом. Однажды я попросил Марту принести ему сэндвич и лимонад ”.

Он предположил, что Марта была горничной. Эти поместья пришли вместе с ними.

“Я думаю, он просто смотрел и запоминал”, - говорила пожилая женщина. “Ужасная вещь, которую Сесил сделал с ним. Он, наверное, сейчас расплачивается за это, этот Сесил ”.

“Что ты имеешь в виду, говоря "ужасный’?”

“Вот так отправить мальчика и его мать прочь. Я не думаю, что он когда-либо говорил с тем мальчиком или женщиной снова после этого. Но я бы увидел мальчика, и я бы увидел его как мужчину, пришел бы сюда, чтобы посмотреть на это место. Люди в округе говорят, что именно поэтому Сесил воздвиг эту стену. Сделал это двадцать лет назад. Говорят, это потому, что ему надоело видеть Калексико на улице. Это был способ Сесила делать вещи. Тебе не нравится то, что ты видишь из своего окна, ты возводишь стену. Но я бы все равно время от времени виделась с молодым Кэлом. Однажды я сама принесла ему холодный напиток. Тогда меня не было в этом кресле . Он сидел в машине, и я спросила его: ‘Почему ты все время приезжаешь сюда?’ И он просто сказал: ‘Тетя Мэри, мне нравится вспоминать’. Это то, что он сказал ”.

“Тетя Мэри?”

“Да. Я думал, именно поэтому ты пришел сюда. Мои Андерсон и Сесил были братьями, упокой Господь их души ”.

Босх кивнул и почтительно подождал пять секунд, прежде чем заговорить.

“Человек в музее в городе сказал, что у Сесила не было детей”.

“Конечно, он это сказал. Сесил держал это в секрете от общественности. Большой секрет. Он не хотел, чтобы название компании было запятнано ”.

“Мать Калексико была горничной?”

“Да, она ... Звучит так, будто ты все это уже знаешь”.

“Всего несколько частей. Что случилось? Почему он отослал ее и мальчика прочь?”

Она поколебалась, прежде чем ответить, как будто сочиняла историю, которой было более тридцати лет.

“После того, как она забеременела, она жила там - он заставил ее - и она родила там ребенка. Спустя четыре или пять лет он обнаружил, что она солгала ему. Однажды он послал нескольких своих людей проследить за ней, когда она отправилась в Мехикали навестить свою мать. Не было никакой матери. Только муж и еще один сын, на этот раз старше Калексико. Это было, когда он отослал их прочь. Свою собственную кровь он отослал прочь”.

Босх надолго задумался над этим. Женщина смотрела в прошлое.

“Когда ты в последний раз видел Калексико?”

“О, дай-ка подумать, должно быть, прошли годы. В конце концов, он перестал приходить в себя ”.

“Вы думаете, он знал о смерти своего отца?”

“Его не было на похоронах, не то чтобы я его виню”.

“Мне сказали, что Сесил Мур оставил собственность городу”.

“Да, он умер в одиночестве и оставил все городу, ничего Калексико или любой из бывших жен и любовниц. Сесил Мур был подлым человеком, даже после смерти. Конечно, город ничего не мог поделать с этим местом. Слишком большой и дорогой, чтобы за ним угнаться. Калексико уже не такой процветающий город, каким он был когда-то, и он не может содержать такое место, как это. Была мысль, что его можно было бы использовать как исторический музей. Но вы не смогли бы заполнить шкаф историей этого города. Не обращайте внимания на музей. Город продал это место. Я слышал, больше миллиона. Может быть, они будут работать в тени в течение нескольких лет ”.

“Кто это купил?”

“Я не знаю. Но они так и не въехали. У них есть смотритель, который приходит в себя. Я видел там огни на прошлой неделе. Но, нет, никто никогда не переезжал, насколько я знаю. Это должно быть инвестицией. В том, чего я не знаю. Мы сидим здесь, у черта на куличках ”.

“Последний вопрос. Был ли когда-нибудь еще кто-нибудь с Муром, когда он наблюдал за этим местом?”

“Всегда один. Этот бедный мальчик всегда был там один ”.

***

На обратном пути в город Босх думал об одиноких бдениях Мура возле дома его отца. Он задавался вопросом, была ли его тоска по дому и его воспоминаниям или по отцу, который отослал его прочь. Или и то, и другое.

Босх мысленно коснулся воспоминаний о своей короткой встрече с собственным отцом. Больной старик на смертном одре. Босх простил его за каждую секунду, которую у него отняли. Он знал, что должен, иначе ему придется всю оставшуюся жизнь тратить на это свою боль.

27

Линия движения на обратном пути в Мексику была длиннее и медленнее, чем накануне. Босх предположил, что это из-за боя быков, на который съехались люди со всего региона. Это была традиция воскресного вечера, такая же популярная здесь, как футбол Raiders в Лос-Анджелесе.

Босх был в двух машинах от мексиканского пограничника, когда понял, что у него все еще есть "Смит" в кобуре за спиной. Было слишком поздно что-либо предпринимать по этому поводу. Когда он добрался до мужчины, тот просто сказал: “Бой быков”, и ему махнули, чтобы он проходил.

Небо над Мехикали было ясным, а воздух прохладным. Казалось, что погода будет идеальной. Гарри почувствовал покалывание в горле от предвкушения. Это было ради двух вещей: увидеть ритуал боя и, возможно, увидеть Зоррильо, человека, чье имя и знания окружали его последние три дня так тщательно, что Босх обнаружил, что верит в его миф. Он просто хотел увидеть папу римского в его собственной стихии. Со своими быками. Со своим народом.

Припарковавшись на Джастис Плаза, Босх достал из бардачка бинокль для наблюдения. Арена была всего в трех кварталах отсюда, и он решил, что они пойдут пешком. После того, как он показал удостоверение личности дежурному за стойкой регистрации и получил разрешение вернуться, он обнаружил Агилу, сидящую за единственным столом в комнате для следователей. Перед ним лежало несколько рукописных отчетов.

“Ты достал билеты?”

“Да, они у меня есть. У нас есть коробка с солнечной стороны. Это не будет проблемой, потому что в боксы попадает мало солнца ”.

“Это близко к папе римскому?”

“Почти прямо напротив - если он сегодня там”.

“Да, если. Посмотрим. Ты закончил?”

“Да, я завершил отчеты по расследованию дела Ферналя Гутьерреса-Льосы. Пока подозреваемому не предъявят обвинение ”.

“Что, вероятно, никогда не случится здесь, внизу”.

“Это правильно… Я считаю, что мы должны идти сейчас ”.

Босх поднял бинокль.

“Я готов”.

“Ты будешь так близко, что они тебе не понадобятся”.

“Это не для того, чтобы смотреть на быков”.

Направляясь к арене, они влились в постоянный поток людей, направляющихся в том же направлении. Многие из них несли маленькие квадратные подушки, на которых они будут сидеть на арене. Они прошли мимо нескольких маленьких детей, которые держали в руках охапки подушек и продавали их по доллару за каждую.

Пройдя через ворота, Босх и Агила спустились по бетонной лестнице на подземный уровень, где Агила предъявил билетеру билеты в ложу. Затем их провели по похожему на катакомбу проходу, который изгибался по окружности кольца. Слева от них были маленькие деревянные двери, помеченные номерами.

Швейцар открыл дверь с цифрой семь на ней, и они вошли в комнату размером не больше тюремной камеры. Его пол, стены и потолок были полностью из неокрашенного бетона. Сводчатый потолок наклонялся вниз от задней части к отверстию шириной в шесть футов, которое выходило на ринг. Они были прямо на внешнем ринге, где матадоры, тореро и другие участники боев стояли и ждали. Босх чувствовал запах земляного ринга, его запахи лошади и быка, его крови. Там было шесть стальных стульев, сложенных и прислоненных к задней стене. Они открыли два и сели после того, как Агила поблагодарила билетершу и закрыла и заперла дверь.

“Это похоже на дот-бокс”, - сказал Босх, глядя через прорезь окна на боксы по ту сторону ринга. Он не видел Зоррильо.

“Что такое дот-бокс?”

“Неважно”, - сказал Босх, осознав, что он тоже никогда не был в таком. “Это как тюремная камера”.

“Возможно”, - сказал Агила.

Босх понял, что оскорбил его. Это были лучшие места в зале.

“Карлос, это здорово. Отсюда мы все увидим”.

В бетонном боксе тоже было шумно, и в дополнение к запахам с ринга там стоял всепроникающий запах пролитого пива. Маленькая комната, казалось, сотрясалась от тысячи шагов, когда стадион над ними заполнился. Группа играла с мест высоко на стадионе. Босх выглянул на арену и увидел, как выводят тореро. Он почувствовал растущее возбуждение толпы, и эхо в комнате стало громче от приветствий, когда матадоры поклонились.

“Я могу курить здесь, верно?” - Спросил Босх.

“Да”, - сказал Агила, вставая.“Сервеза”?

“Мне нравится этот Текате, если он у них есть”.

“Конечно. Запри дверь. Я буду стучать”.

Агила кивнул и вышел из комнаты. Гарри запер дверь и задумался, делает ли он это, чтобы защитить себя, или просто чтобы не допустить непрошеных наблюдателей в ложу. Как только он остался один, он понял, что не чувствует себя защищенным в окружении, подобном крепости. В конце концов, это было не похоже на дот.

Он поднял бинокль и рассмотрел отверстия в других боксах по ту сторону ринга. Большинство из них все еще были пусты, и он не видел никого из тех, кто уже был на месте, кто, по его мнению, был Зоррилло. Но он заметил, что многие из этих коробок были изготовлены по индивидуальному заказу. Он мог видеть полки с бутылками ликера или гобелены на задних стенах, мягкие стулья. Это были затененные ложи постоянных посетителей. Вскоре Агила постучал, и Босх впустил его с пивом. И представление началось.

Первые два боя прошли без происшествий и без вдохновения. Агила назвал их неряшливыми. Матадоры были от души освистаны теми, кто был на арене, когда их последние удары мечом в шею каждого быка не привели к победе, и каждый бой превратился в продолжительное кровавое представление, мало похожее на искусство или испытание храбрости.

В третьем поединке арена ожила, и шум прогремел в ложе, где сидели Босх и Агила, когда бык, черный как смоль - за исключением беловатого клейма Z на спине - яростно врезался в бок одной из лошадей пикадоров. Огромная сила зверя подняла подбитую юбку лошади до бедра всадника. Всадник вонзил свое копье с железным наконечником в спину быка и навалился на него всем своим весом. Но это, казалось, только еще больше разозлило зверя. Животное обрело новые силы и сделало еще один яростный выпад на лошадь. Столкновение происходило всего в тридцати футах от Босха, но он все равно поднял бинокль, чтобы рассмотреть поближе. Словно в замедленной съемке, запечатленной в рамке бинокля, он увидел, как лошадь встала на дыбы под уздцы своего хозяина, а пикадор рухнул в пыль. Бык продолжил атаку, его рога пронзили мягкую юбку, и лошадь опрокинулась на пикадора.

Толпа стала еще громче, дико приветствуя, когда бандерильерос наводнили ринг, размахивая накидками и отвлекая внимание быка от упавшей лошади и наездника. Другие помогли пикадору подняться на ноги, и он захромал к воротам ринга. Затем он отмахнулся от их рук, отказываясь от какой-либо дальнейшей помощи. Его лицо было скользким от пота и красным от смущения, а аплодисменты арены были издевательскими. В бинокль Босху казалось, что он стоит рядом с этим человеком. Подушка упала с трибун и отскочила от плеча мужчины. Он не поднял глаз, потому что сделать это значило бы пригласить больше.

Бык покорил эту толпу, и через несколько минут они с уважением приветствовали его смерть. Меч матадора глубоко вонзился в его шею, передние ноги животного подогнулись, и его огромный вес рухнул. Тореро, мужчина, который был старше всех остальных игроков, быстро приблизился с коротким кинжалом и вонзил его в основание черепа быка. Мгновенная смерть после продолжительных мучений. Босх наблюдал, как мужчина вытер лезвие о черную шкуру мертвого животного, а затем ушел, вложив кинжал в ножны, прикрепленные к жилету.

На ринг вывели трех мулов в упряжке, обвязали рога черного быка веревкой, протащили тело по кругу, а затем вывели наружу. Босх увидел, как красная роза упала сверху и ударилась о мертвое животное, когда оно проложило ровную дорожку в земляном полу ринга.

Гарри изучал человека с кинжалом. Нанесение смертельного удара, казалось, было его единственной ролью в каждом бою. Босх не мог решить, заключалась ли его работа в проявлении милосердия или большей жестокости. Мужчина был старше; в его черных волосах пробивалась седина, а лицо имело усталый, бесстрастный вид. У него были бездушные глаза на лице из потертого коричневого камня. Босх подумал о человеке с тремя каплями слез на лице. Arpis. Какой у него был взгляд, когда он душил Портера, когда он приставил дробовик к лицу Мура и нажал на курок?

“Бык был очень храбрым и красивым”, - сказал Агила. В течение первых трех боев он мало что сказал, кроме того, что назвал навыки матадоров опытными или небрежными, хорошими или плохими.

“Я думаю, Зоррилло был бы очень горд, ” сказал Босх, “ если бы он был здесь”.

Это была правда, Зоррильо не пришел. Босх обнаружил, что проверяет пустую коробку, на которую указала Агила, но она оставалась пустой. Теперь, когда остался один бой, казалось маловероятным, что человек, который разводил быков для сегодняшних боев, прибудет.

“Ты хочешь уйти, Гарри?”

“Нет. Я хочу посмотреть ”.

“Тогда хорошо. Этот матч будет самым прекрасным и коварным. Сильвестри - величайший матадор Мехикали. Еще однасервеза? ”

“Да. Я возьму этот. Что ты...”

“Нет. Это мой долг, небольшое средство расплаты ”.

“Как скажешь”, - сказал Босх.

“Запри дверь”.

Он сделал. Затем он посмотрел на свой билет, на котором были напечатаны имена тореадоров. Кристобаль Сильвестри. Агила сказал, что он был самым искусным и храбрым бойцом, которого он когда-либо видел. Толпа разразилась одобрительными возгласами, когда бык, еще один огромный черный монстр, вышел на ринг, чтобы противостоять своим убийцам. Вокруг него начали двигаться тореро в зеленых и синих накидках, раскрывающихся, как цветы. Босх был поражен ритуалом и зрелищностью боев быков, даже самых небрежных. Это был не спорт, он был уверен в этом. Но это было нечто. Испытание. Испытание навыков и, да, храбрости, решимости. Он верил, что если бы у него была возможность, он захотел бы часто бывать на этой арене, чтобы быть свидетелем.

Раздался стук в дверь, и Босх встал, чтобы впустить Агилу. Но когда он открыл дверь, там ждали двое мужчин. Тот, кого он не узнал. Другой он сделал, но ему потребовалось несколько мгновений, чтобы определить его. Это была Грена, капитан отдела расследований. Из того немногого, что он мог видеть за их двумя фигурами, не было никаких признаков Агилы.

“Сеньор Босх, можно нам войти?”

Босх отступил назад, но вошла только Грена. Другой мужчина повернулся спиной, как будто охраняя дверной проем. Грена закрыла и заперла его.

“Чтобы нас не беспокоили, да?” сказал он, осматривая комнату. Он делал это долго, как будто это было размером с баскетбольную площадку и нуждалось в тщательном изучении, чтобы определить, что больше никого нет.

“У меня есть обычай приходить на последний бой, сеньор Бош. Особенно, понимаете, когда Сильвестри на ринге. Великий чемпион. Я надеюсь, тебе это понравится ”.

Босх кивнул и небрежно посмотрел на арену. Бык все еще был оживлен и двигался по рингу, в то время как тореро отступали в сторону и ждали, пока он замедлится.

“Карлос Агила? Он ушел?”

“Сервиза. Но вы, вероятно, уже знаете это, капитан. Так почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело?”

“Что такое "вверх"? Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, чего вы хотите, капитан. Что ты здесь делаешь?”

“Ах,si, ты хочешь посмотреть наше маленькое представление и не хочешь, чтобы тебя беспокоили делами. Переходите к сути, вот как это сказано, я полагаю ”.

“Да, это работает”.

Раздались одобрительные возгласы, и оба мужчины посмотрели на ринг. Сильвестри вошел и преследовал быка. На нем был бело-золотой костюм из огней, и он шел царственной походкой, выпрямив спину и наклонив голову, когда он сурово изучал своего противника. Бык все еще был в игре, когда он носился по рингу, размахивая синими и желтыми бандерильями, застрявшими у него в шее, из стороны в сторону.

Босх снова обратил свое внимание на Грена. Капитан полиции был одет в черную куртку из мягкой кожи, правый манжет которой едва прикрывал его "Ролекс".

“Я хочу сказать, что я хочу знать, что вы делаете, сеньор Бош. Сюда приезжают не на корриду. Так почему ты здесь? Мне сообщили, что произведена идентификация сеньора Гутьерреса-Льосы. Почему ты остаешься? Почему ты беспокоишь Карлоса Агилу своим временем?”

Босх не собирался ничего рассказывать этому человеку, но он не хотел подвергать опасности Агилу. Босх рано или поздно ушел бы, но не Агила.

“Я уезжаю утром. Моя работа завершена ”.

“Тогда тебе стоит уехать сегодня вечером, да? Не рано ли начали?”

“Может быть”.

Грена кивнула.

“Видите ли, я получил запрос от лейтенанта Паундса из полиции Лос-Анджелеса. Он очень обеспокоен твоим возвращением. Он попросил меня сказать тебе это лично. Почему это?”

Босх посмотрел на него и покачал головой.

“Я не знаю. Тебе придется спросить его.”

Последовало долгое молчание, во время которого внимание Грены снова было приковано к кольцу. Босх тоже посмотрел в ту сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сильвестри, размахивая плащом, ведет мимо него атакующего быка.

Грена долго смотрела на него, а затем улыбнулась, вероятно, так, как Тед Банди улыбался девушкам в кампусе.

“Ты знаком с искусством создания плаща?”

Босх не ответил, и они просто уставились друг на друга. Тонкая улыбка продолжала играть на смуглом лице капитана.

“Искусство мулеты”, - наконец произнес Грена. “Это обман. Это искусство выживания. Матадор использует плащ, чтобы обмануть смерть, заставить смерть отправиться туда, где его нет. Но он должен быть храбрым. Он должен рисковать собой, переступая через рога смерти. Чем ближе смерть, тем храбрее он становится. Ни на мгновение он не может показать страха. Никогда не показывай страха. Поступить так - значит проиграть. Это значит умереть. Это и есть искусство, мой друг”.

Он кивнул, а Босх просто уставился на него.

Грена широко улыбнулась и повернулась к двери. Он открыл его, а другой мужчина все еще был там. Когда он повернулся, чтобы снова закрыть дверь, он посмотрел на Босха и сказал: “Удачной поездки, детектив Гарри Босх. Сегодня вечером, да?”

Босх ничего не сказал, и дверь закрылась. Он посидел там мгновение, но его внимание привлекли приветствия на ринге. Сильвестри опустился на одно колено в центре ринга и заманил быка в атаку. Он оставался стоически зафиксированным в позе, пока зверь не оказался на нем. Затем он плавным движением отодвинул накидку от своего тела. Бык промчался в нескольких дюймах, а Сильвестри остался нетронутым. Это было красиво, и со стадиона донеслись одобрительные крики. Незапертая дверь в ложу открылась, и вошел Агила.

“Грена, чего он хотел?”

Босх не ответил. Он поднял бинокль и проверил коробку Зоррильо. Папы римского там не было, но теперь Грена был, глядя на него в ответ с той же тонкой улыбкой на губах.

Сильвестри свалил быка одним ударом своего меча, лезвие глубоко вошло ему между лопаток и пронзило сердце. Мгновенная смерть. Босх посмотрел на человека с кинжалом, и ему показалось, что он увидел тень разочарования на его застывшем лице. Его работа была не нужна.

Аплодисменты в честь опытного убийства Сильвестри были оглушительными. И это не утихало, когда матадор сделал круг по рингу, подняв руки, чтобы получить аплодисменты. Розы, подушки, женские туфли на высоком каблуке посыпались на ринг. Тореадор сиял от восхищения. Шум был настолько громким, что прошло довольно много времени, прежде чем Босх осознал, что пейджер на его поясе зовет его.

28

В девять часов Босх и Агила свернули с Авениды Кристобаля Колона на кольцевую дорогу, которая огибала Международный аэропорт имени Родольфо Санчеса Табоада. Проезжая часть миновала несколько старых ангаров quonset-hut, а затем большую группу новых сооружений. На одном из них был знак с надписью Aero Carga. Огромные двери отсека были раздвинуты на несколько футов, и проем был освещен изнутри. Это была их цель, прикрытие для УБН. Bosch заехал на стоянку перед домом и припарковался рядом с несколькими другими машинами. Он заметил, что у большинства из них были калифорнийские номера.

Как только он вышел из "Каприза", к нему подошли четыре типа из DEA в синих пластиковых ветровках. Он показал свое удостоверение личности и, очевидно, прошел проверку после того, как один из них сверился с планшетом.

“А ты?” - обратился к Агиле человек с планшетом.

“Он со мной”, - сказал Босх.

“Мы записали вас в качестве солиста, детектив Босх. Теперь у нас проблема ”.

“Кажется, я забыл ответить на приглашение, что приведу с собой пару”, - сказал Босх.

“Это не очень смешно, детектив Босх”.

“Конечно, нет. Но он мой партнер. Он остается со мной ”.

У Клипборда было расстроенное выражение лица. Он был англичанином с румяным цветом лица и волосами, выгоревшими на солнце почти добела. Он выглядел так, как будто наблюдал за границей долгое время. Он повернулся, чтобы снова взглянуть на ангар, как будто надеясь получить указания, как с этим справиться. На спине его ветровки Босх увидел большие желтые буквыDEA.

“Лучше позовите Рамоса”, - сказал Босх. “Если уходит мой партнер, ухожу и я. Тогда где целостность системы безопасности операции?”

Он посмотрел на Агилу, который стоял неподвижно с тремя другими агентами вокруг него, как вышибалы, готовые вышвырнуть кого-нибудь из ночного клуба на Сансет-Стрип.

“Подумайте об этом”, - продолжил Босх. “Любой, кто зашел так далеко, должен пройти дистанцию. В противном случае, у тебя есть кто-то за пределами круга. Где-то там и пропавший без вести. Пойди спроси Рамоса”.

Буфер обмена снова поколебался, затем сказал всем сохранять спокойствие и достал рацию из кармана своей куртки. Он связался по рации с кем-то по имени Руководитель персонала, что на стоянке возникла проблема. Затем все несколько мгновений стояли вокруг в тишине. Босх посмотрел на Агилу, и когда их взгляды встретились, он подмигнул. Затем он увидел Рамоса и Корво, агента из Лос-Анджелеса, быстро идущих к ним.

“Что это за дерьмо, Босх”, - начал Рамос, прежде чем сесть в машину. “Ты понимаешь, что ты наделал? Ты поставил под угрозу всю гребаную операцию. Я дал четкие инструменты...”

“Он мой партнер в этом, Рамос. Он знает то, что знаю я. В этом мы едины. Если он вышел, то и я тоже. И когда мы уезжаем, я пересекаю границу. В Лос-Анджелес, я не знаю, куда он направляется. Как это согласуется с твоей теорией о том, кому можно доверять?”

В свете из ангара Босх мог видеть, как бьется пульс в артерии на шее Рамоса.

“Видишь, ” сказал Босх, “ если ты позволишь ему уйти, ты доверяешь ему. Так что, если ты доверяешь ему, ты мог бы с таким же успехом позволить ему остаться ”.

“Пошел ты, Босх”.

Корво положил руку на плечо Рамоса и шагнул вперед.

“Босх, если он облажается или эта операция каким-либо образом будет скомпрометирована, я сообщу об этом. Ты понимаешь, что я имею в виду? В Лос-Анджелесе будет известно, что ты привел этого парня ”.

Он подал сигнал через весь вагон остальным, и они отошли от Агилы. Лунный свет отразился на лице Корво, и Босх увидел шрам, рассекающий его бороду с правой стороны. Он задавался вопросом, сколько раз агент DEA будет рассказывать историю о драке на ножах сегодня вечером.

“И еще кое-что”, - вставил Рамос. “Он входит голым. У нас остался только один жилет. Это для твоей задницы, Босх. Так что, если в него попадут, это будет твоя вина ”.

“Верно”, - сказал Босх. “Я понимаю. Что бы ни пошло не так, это моя задница. Я понял это. У меня также есть жилет в моем багажнике. Он может воспользоваться твоим. Мне нравится мой собственный”.

“Брифинг в две тысячи двести”, - сказал Рамос, направляясь обратно к ангару.

Корво последовал за ним, а Босх и Агила пристроились за ним. Другие агенты прикрывали тыл. Внутри похожего на пещеру ангара Босх увидел, что в районе залива бок о бок стоят три черных вертолета. Там было несколько мужчин, большинство в черных комбинезонах, которые слонялись вокруг и пили кофе из белых чашек. Два вертолета были широкофюзеляжными транспортными судами для личного состава. Босх узнал их. Это были UH-1N. Хьюи. Характерный стук их винтов навсегда останется для него звуком Вьетнама. Третье судно было меньше и изящнее. Он выглядел как летательный аппарат, изготовленный для коммерческого использования, вроде вертолета для новостей или полиции, но его переделали в боевой вертолет. Босх узнал орудийную башню, установленную на правой стороне корпуса вертолета. Под кабиной пилота на другом креплении размещался набор оборудования, включая прожектор и датчик ночного видения. Люди в черных комбинезонах снимали белые цифры и буквы с хвостовой части судна. Они готовились к полному затемнению, ночному нападению.

Босх заметил, что Корво подошел к нему вплотную.

“Мы называем это "Рысь”, - сказал он, кивая на самое маленькое из трех судов. “В основном их используют в операциях в Центральной и Южной Америке, но эту мы перехватили по пути к провалу. Это для ночной работы. У вас полностью настроено ночное видение - инфракрасные дисплеи с тепловым рисунком. Сегодня вечером это будет командный пункт в воздухе”.

Босх просто кивнул. Он не был так впечатлен оборудованием, как Корво. Руководитель DEA казался более оживленным, чем во время их встречи в Code 7. Его темные глаза метались по ангару, вбирая все это в себя. Босх понял, что, вероятно, соскучился по работе на местах. Он застрял в Лос-Анджелесе, пока парни вроде Рамоса играли в военные игры.

“И это то, где вы собираетесь быть, ты и твой партнер”, - сказал Корво, кивая на Рысь. “Со мной. Приятный и безопасный. Наблюдатели.”

“Ты отвечаешь за это шоу, или Рамос?”

“Я здесь главный”.

“Надеюсь на это”. Затем, взглянув на боевой вертолет, Босх сказал: “Скажи мне кое-что, Корво, Зоррильо нужен нам живым, верно?”

“Это верно”.

“Хорошо, тогда, когда мы поймаем его, какой у нас план? Он гражданин Мексики. Ты не можешь перевезти его через границу. Ты просто собираешься отдать его мексиканцам? Он будет руководить тюрьмой, в которую его поместили в течение месяца. То есть, если они посадят его в тюрьму ”.

Это была проблема, с которой сталкивался каждый полицейский в Южной Калифорнии. Мексика отказалась выдавать своих граждан Соединенным Штатам за совершенные там преступления. Но это преследовало бы их дома. Проблема заключалась в том, что было хорошо известно, что крупнейшие наркоторговцы страны превратили пребывание в местах лишения свободы в посещение отелей. Женщины, наркотики, алкоголь и другие удобства могли быть доступны до тех пор, пока были заплачены деньги. Одна история заключалась в том, что осужденный наркобарон фактически захватил офис и резиденцию начальника тюрьмы в Хуаресе. Он заплатил надзирателю 100 000 долларов за эту привилегию, что примерно в четыре раза больше, чем надзиратель зарабатывал за год. Теперь надзиратель был заключенным в тюрьме.

“Я знаю, о чем ты говоришь”, - сказал Корво. “Но не беспокойся об этом. У нас есть план на этот счет. Единственное, о чем тебе стоит беспокоиться, - это о своей собственной заднице и заднице твоего партнера. Тебе лучше хорошенько присматривать за ним. И тебе лучше выпить кофе. Это будет долгая ночь ”.

Босх присоединился к Агиле, которая стояла у верстака, на котором был приготовлен кофе. Они кивали некоторым агентам, которые толпились вокруг скамейки запасных, но жесты редко повторялись. Они были приглашенными без приглашения. С того места, где они стояли, им был виден ряд офисов рядом с самолетными отсеками. Там было несколько мексиканцев в зеленой униформе, которые сидели за столами, пили кофе и ждали.

“Ополчение”, - сказал Агила. “Из Мехико-Сити. Неужели в Мехикали нет никого, кому DEA доверяет?”

“Что ж, после сегодняшней ночи они будут доверять тебе”.

Босх закурил сигарету, чтобы запить кофе, и обвел взглядом ангар.

“Что ты думаешь?” - сказал он Агиле.

“Я думаю, что у папы Мексиканского сегодня вечером будет тревожный звонок”.

“Похоже на то”.

Они отошли от кофейного столика, чтобы дать другим попробовать, и прислонились к ближайшему прилавку, наблюдая за подготовкой рейдового снаряжения. Босх посмотрел в заднюю часть ангара и увидел Рамоса, стоявшего с группой мужчин, одетых в громоздкие черные комбинезоны. Гарри подошел и увидел, что мужчины были одеты в огнестойкие костюмы Nomex под комбинезонами. Некоторые из них мазали глаза сажей, а затем натягивали черные лыжные маски. Команда CLET. Они не могли дождаться, когда поднимутся в воздух, чтобы начать действовать. Босх почти чувствовал запах их адреналина.

Их было двенадцать. Они доставали черные сундуки и раскладывали оборудование, которое им понадобится для ночной миссии. Босх увидел кевларовые шлемы и жилеты, звуковые гранаты для дезориентации. На бедре одного из мужчин уже висел в кобуре 9-мм P-226 с удлиненным магазином. Это было бы просто для подкрепления, предположил он. Он мог видеть дуло длинного ружья, торчащее из одного из стволов. Тут Рамос заметил его, полез в багажник и вытащил оружие. На его лице появилась странная ухмылка.

“Зацени это дерьмо”, - сказал Рамос. “Кольт делает их только для УБН, чувак. RO636. Это уменьшенная версия стандартного девятиствольного автомата. Использует сто сорок семь гранул дозвуковых полых наконечников. Ты знаешь, что сделает один из них? Он пройдет через три тела, прежде чем даже подумает о замедлении.

“У него глушитель с глушителем. Означает отсутствие дульной вспышки. Эти парни всегда перепрыгивают через лаборатории. Вы получаете пары эфира, и дульная вспышка может привести к его срабатыванию. Бум - ты приземляешься примерно в двух кварталах от нас. Но не с этими. Нет дульной вспышки. Это прекрасно. Хотел бы я пойти с одним из них сегодня вечером ”.

Рамос держал оружие и глазел на него, как мать на своего первого ребенка.

“Ты был во Вьетнаме, не так ли, Босх?” - Спросил Рамос.

Босх просто кивнул.

“Я мог бы сказать. Что-то в тебе есть. Я всегда могу сказать ”. Рамос вернул пистолет владельцу. На его лице все еще была странная улыбка. “Я был слишком молод для Вьетнама и слишком стар для Ирака. Ну разве это не гадость?”

***

Инструктаж по рейду начался почти в половине одиннадцатого. Рамос и Корво собрали всех агентов, офицеров милиции, Босха и Агилу перед большой доской объявлений, на которой была прикреплена увеличенная аэрофотоснимок ранчо Зоррильо. Босх мог видеть, что на ранчо расположены обширные участки открытой, неиспользуемой земли. Папа нашел безопасность в космосе. К западу от его владений находились горы Кукапа, естественная граница, в то время как в других направлениях он создал буферную зону из тысяч акров кустарниковых зарослей.

Рамос и Корво стояли по обе стороны доски объявлений, и Рамос проводил собрание. Используя линейку в качестве указателя, он очертил границы ранчо и определил то, что он назвал населенным пунктом - большой, обнесенный стеной комплекс, который включал в себя гасиенду, дом на ранчо и примыкающее к нему здание бункерного типа. Затем он обошел загоны для разведения и амбар, расположенные примерно в миле от населенного пункта, по периметру ранчо, выходящего на шоссе Валь-Верде. Он также указал на ферму EnviroBreed по другую сторону шоссе.

Затем Рамос увеличил еще одно изображение, на этот раз подробно описав примерно четверть ранчо - от населенного пункта до племенного центра / зоны разведения окружающей среды. Этот снимок был сделан достаточно близко, чтобы можно было разглядеть крошечные фигурки на крышах здания бункера. В кустарнике за зданиями на фоне светло-коричневой и зеленой земли виднелись черные фигуры. Быки. Босх гадал, кто из них Эль Темблар. Он мог слышать, как один из офицеров милиции переводил совещание для группы гвардейцев, собравшихся вокруг него.

“Хорошо, этим фотографиям около тридцати часов от роду”, - сказал Рамос. “Мы попросили НАСА совершить облет на U-тридцать четвертом. Мы также попросили их снять полосы с тепловым резонансом, и вот тут-то все становится хорошо. Красные пятна, которые вы видите, - это горячие точки ”.

Он прикрепил новое увеличение рядом с другим. Это была компьютерная графика, на которой были изображены красные квадраты - здания - на фоне моря синего и зеленого. За пределами квадрата виднелись маленькие красные точки, и Босх предположил, что это быки.

“Эти фотографии были сделаны вчера в ту же секунду”, - сказал Рамос. “Прыгая взад-вперед между графикой и живым снимком, мы можем точно определить определенные аномалии. Эти квадраты становятся зданиями, а большинство из этих маленьких красных пятен становятся быками ”.

Он использовал критерий, чтобы перемещаться туда и обратно между двумя раздутиями. Босх понял, что красных пятен на графике было больше, чем быков на фотографии.

“Теперь эти отметины не соответствуют животным на фотографии”, - сказал Рамос. “С чем они действительно соответствуют, так это с коробками для корма”.

С помощью Корво они прикрепили еще два увеличения. На данный момент это были самые близкие снимки. Босх отчетливо различил жестяную крышу небольшого сарая. Возле него стоял черный бычок. На соответствующем рисунке и бычок, и сарай были ярко-красными.

“По сути, это небольшие укрытия для защиты сена и корма для скота от дождя. НАСА говорит, что эти убежища будут выделять некоторое остаточное тепло, которое уловят резонансные фотографии. Но НАСА четко заявило, что это будет не то, что мы здесь видим. Итак, мы думаем, это означает, что эти кормушки являются приманками. Мы думаем, что это вытяжные отверстия для подземного комплекса. Мы считаем, что где-то в зданиях населенного пункта есть какой-то вход, который ведет сюда, в подземную лабораторию.”

Он позволил этому осесть на несколько мгновений. Никто не задавал никаких вопросов.

“Кроме того, ” сказал он, “ у нас есть информация от конфиденциального информатора о том, что существует система туннелей. Мы считаем, что это простирается от племенного центра здесь до этого комплекса - бизнеса под названием EnviroBreed - здесь. Мы считаем, что это позволило Зоррильо обойти наблюдение и является одним из возможных способов транспортировки продукции с ранчо на границу ”.

Рамос продолжил подробно описывать рейд. План состоял в том, чтобы нанести удар в полночь. Ответственность мексиканской милиции будет состоять из двух частей. Единственная машина без опознавательных знаков направлялась к воротам ранчо, виляя, как будто за рулем был пьяный на гравийной дороге. Используя эту уловку, трое охранников в машине взяли бы под стражу двух часовых у ворот. После этого половина оставшегося ополчения двинулась бы по дороге ранчо к населенному пункту, в то время как другая половина продвинулась бы к комплексу EnviroBreed, окружила его и ждала развития событий на ранчо.

“Успех операции в значительной степени зависит от того, что двое мужчин на воротах будут схвачены до того, как будет выдано предупреждение констеблю”, - сказал Корво. Его первые слова во время брифинга. “Если мы потерпим неудачу в этом, мы потеряем элемент неожиданности”.

После того, как начнется наземная атака, прибудут три авиаотряда. Два транспортных корабля должны были приземлиться на северной и восточной сторонах ПК, чтобы высадить команду CLET. Клеты осуществили бы первоначальный вход во все структуры. Третий вертолет, "Рысь", должен был оставаться в воздухе и действовать как летающий командный пункт.

Наконец, сказал Рамос, на ранчо было два "ровера", патрули из двух человек на джипах. Рамос сказал, что они не следовали установленному патрулю или схеме, и их будет невозможно точно определить, пока не начнется рейд.

“Это дикие карты”, - сказал Рамос. “Для этого у нас есть мобильное воздушное командование. Они предупреждают нас, когда замечают приближающиеся джипы, или Рысь просто уберет их ”.

Рамос расхаживал взад-вперед перед доской объявлений, размахивая мерилом. Босх мог сказать, что ему это нравилось, ощущение того, что он за что-то отвечает. Возможно, это компенсировало ситуацию во Вьетнаме или Ираке.

“Итак, джентльмены, у меня здесь есть еще несколько вещей”, - сказал Рамос, прикрепляя еще одну фотографию. “Наша цель - ранчо. У нас есть ордера на обыск в поисках наркотиков. Если мы найдем производственное оборудование, мы - золото. Если мы найдем наркотики, мы - золото. Но то, чего мы действительно хотим, - это чтобы этот человек был здесь ”.

Фотография была увеличена из книги о кружках, которую Босх просматривал тем утром.

“Это наш главный человек”, - сказал Рамос. “Humberto Zorrillo. Папа Мексиканский. Если мы его не поймаем, вся операция пойдет насмарку. Он - вдохновитель. Он тот, кто нам нужен.

“Возможно, вам будет интересно узнать, что в дополнение к его деятельности, связанной с наркотиками, он подозревается в убийстве двух лос-анджелесских полицейских, не говоря уже о паре других убийств, совершенных там за последний месяц или около того. Это человек, который не думает дважды об этом. Если он не сделает это сам, на него работает множество людей, которые сделают. Он опасен. Любой, с кем мы сталкиваемся на ранчо, должен считаться вооруженным и опасным. Вопросы?”

Один из ополченцев задал вопрос по-испански.

“Хороший вопрос”, - ответил Рамос. “Мы изначально не собираемся заниматься EnviroBreed по двум причинам. Во-первых, наша главная цель - ранчо, и нам пришлось бы изначально задействовать больше ресурсов для разведения в окружающей среде, если бы мы хотели одновременно въезжать на территорию комплекса и на ранчо. Во-вторых, наш информатор указывает, что туннель на той стороне может быть подстроен. Заминирован-ловушка. Мы не хотим рисковать. Когда мы обезопасим ранчо, мы войдем туда или пойдем по туннелю дальше ”.

Он ждал новых вопросов. Их не было. Мужчины перед ним переминались с ноги на ногу, или грызли ногти, или постукивали большими пальцами по коленям. Выброс адреналина только начинал сказываться. Босх видел это раньше, во Вьетнаме и после. Поэтому он подошел к своему собственному растущему возбуждению с тревожным чувством страха.

“Тогда все в порядке!” Рамос кричал. “Я хочу, чтобы все были заперты и загружены в течение одного часа. В полночь мы выступаем!”

Собрание закончилось несколькими подростковыми воплями молодых агентов. Босх подошел к Рамосу, когда тот снимал фотографии с доски.

“Звучит как план, чувак”.

“Да. Просто надеюсь, что все пройдет так, как мы сказали. Они никогда не опускаются точно так, как надо ”.

“Верно. Корво сказал мне, что у тебя есть другой план. Тот, кто переправит Зоррильо через границу ”.

“Да, мы кое-что приготовили”.

“Ты собираешься мне сказать?”

Он отвернулся от доски, все фотографии были в красивой стопке у него в руках.

“Да, я скажу тебе. Тебе это понравится, Босх, поскольку это доставит его в Лос-Анджелес, чтобы предстать перед судом над твоими ребятами. Что произойдет, так это то, что после того, как маленький засранец будет схвачен, он будет сопротивляться аресту и покалечит себя. Вероятно, травмы лица, и они будут выглядеть хуже, чем есть на самом деле. Но мы хотим, чтобы ему была оказана немедленная медицинская помощь. Управление по борьбе с наркотиками предложит воспользоваться одним из вертолетов. Командир подразделения милиции с благодарностью примет. Но, видите ли, пилот может запутаться и перепутать огни мемориальной больницы округа Империал по другую сторону границы с общей клиникой Мехикали, которая находится как раз по эту сторону границы. Когда вертолет приземлится не в той больнице и Зоррилло выйдет не на той стороне границы, он будет подвергнут аресту американской системой правосудия. Тяжелый перерыв для него. Возможно, нам придется внести уведомление о выговоре в личное дело пилота.”

На лице Рамоса снова появилась эта плотоядная улыбка. Он подмигнул Босху и затем ушел.

29

Рысь пересекала ковер огней Мехикали, направляясь на юго-запад к темным очертаниям гор Кукапа. Поездка была более плавной и тихой, чем все, что он помнил из Вьетнама или его снов после.

Босх находился в заднем отсеке, прижавшись к левому окну. Холодный ночной воздух каким-то образом проникал куда-то через вентиляционное отверстие. Агила сидел на сиденье рядом с ним. А в носовом отсеке находились Корво и пилот. Корво был командиром авиации, отвечал за связь и указания при штурме ранчо. Рамос был на первом месте, отвечал за игру на поверхности. Заглянув в носовой отсек, Босх увидел тусклое отражение зеленых циферблатов кабины пилотов на забрале шлема Корво.

Шлемы всех четырех человек в вертолете были подключены с помощью электронных кабелей к порту центральной консоли. Шлемы обеспечивали связь "воздух-земля" и бортовую радиосвязь с возможностью двусторонней связи и ночного видения.

После того, как они пролетели пятнадцать минут, света в иллюминаторах стало меньше. Без яркого света снизу Гарри мог различить силуэт одного из других вертолетов примерно в двухстах ярдах слева. Другой черный корабль был бы с правой стороны. Они летели строем.

“Расчетное время прибытия две минуты”, - произнес голос у него в ухе. Пилот.

Босх взял кевларовый жилет, который держал на коленях, и подсунул его под себя, на сиденье. Защита от наземных пожаров. Он видел, как Агила проделал то же самое с сотрудником Управления по борьбе с наркотиками.

"Рысь" начала резкое снижение, и голос в его ушах произнес: “Поехали”. Босх выключил прибор ночного видения и посмотрел в линзы. Земля быстро двигалась внизу, желтая река из кустарника и ничего больше. Они проехали над дорогой, а затем свернули. Вертолет накренился в направлении поворота. Он увидел машину, пикап и джип, остановившиеся на дороге, а затем несколько других транспортных средств, движущихся по грунтовой дороге, за которыми вздымались желтые облака пыли. Милиция была внутри и мчалась к населенному пункту. Битва была в самом разгаре.

“Похоже, наши друзья уже позаботились об одном из патрульных джипов”, - раздался в наушнике Босха голос Корво.

“Это десять-четыре”, - послышался ответный голос, очевидно, с одного из других вертолетов.

"Рысь" обогнала машины милиции. Босх смотрел на открытую дорогу в прицел ночного видения. Снижение аппарата продолжалось, а затем выровнялось на высоте, по оценкам Босха, около трехсот ярдов. Теперь в желтом поле зрения он мог видеть гасиенду и фасад бункера. Он увидел, как два других вертолета, похожие на черных стрекоз, сели с отведенной им стороны дома. Затем он почувствовал, что Рысь слегка приподнялась, как будто зависнув в воздушной яме.

“Один ранен!” - прокричал голос в наушниках.

“Двое ранены!” - раздался еще один.

Люди в черном начали высыпать из боковых дверей приземлившегося корабля. Одна группа из шести человек немедленно отправилась к фасаду гасиенды. Группа из шести человек с другого вертолета двинулась к зданию бункера. В поле зрения начали появляться машины милиции. Босх увидел еще несколько фигур, выпрыгивающих из вертолетов. Это, должно быть, Рамос и запасной состав.

Босху все это показалось сюрреалистичным по своему масштабу. Желтый оттенок. Крошечные фигурки. Это было похоже на плохо снятый и отредактированный фильм.

“Переключаюсь на наземную связь”, - сказал Корво.

Босх услышал щелчок при переключении частот. Почти сразу же он начал улавливать радиопереговоры и тяжелое дыхание бегущих людей. Затем раздался громкий хлопок, но Босх мог сказать, что это не был выстрел из оружия. Это был таран, которым открывали дверь. В эфире теперь раздавались панические крики “Полиция!DEA!” Голос Корво прорвался сквозь кратковременное затишье в криках.

“Земля один, поговори со мной. Что у нас есть? Давайте поговорим с материнским кораблем.”

Послышались какие-то помехи, а затем вернулся голос Рамоса.

“У нас есть вход в точке А. У нас есть - я собираюсь ...”

Рамос был отрезан. Точкой А была гасиенда. План состоял в том, чтобы нанести удар по гасиенде и бункеру, точке Б, одновременно.

“Вторая площадка, у нас уже есть вход в точку Б?” - Спросил Корво.

Ответа нет. Это было несколько долгих мгновений тишины, а затем Рамос вернулся в эфир.

“Командир воздушного судна, на данный момент не могу сказать, на второй площадке. Целевая группа приблизилась к точке входа, и мы...”

Перед отключением передачи Босх услышал безошибочный звук автоматической стрельбы. Он почувствовал, как адреналин начал наполнять его тело. И все же он ничего не мог сделать, кроме как сидеть и слушать мертвый радиоэфир и смотреть на мутно-желтый дисплей ночного видения. Он увидел то, что, как ему показалось, было вспышками выстрелов из передней части бункера. Затем Рамос вернулся в эфир.

“Нам жарко! Нам жарко!”

Вертолет накренился, когда пилот поднял их выше. Когда аппарат поднялся, ночной прицел позволил увеличить вид на сцену внизу. Весь компьютер стал видимым. Теперь Босх мог видеть фигуры на крыше бункера, движущиеся к передней части сооружения. Он нажал переключатель сбоку на своем шлеме и сказал в микрофон: “Корво, у них люди на крыше. Предупреди их.”

“Держись подальше!” Корво закричал. Затем он передал по рации снизу: “Земля два, земля два, у вас есть оружие на крыше бункера. Посчитай две позиции, приближающиеся к северной стороне, понял?”

Босх не слышал выстрелов из-за шума винта, но он мог видеть вспышки выстрелов из автоматического оружия с двух мест в передней части бункера. Он видел спорадические вспышки от транспортных средств, но ополчение было прижато. Он услышал, как открылась радиопередача, и услышал звуки стрельбы, но затем она была закрыта, и никто не произнес ни слова.

“Вторая площадка, вас понял?” Сказал Корво в голос. В его голосе была лишь начальная нотка паники. Ответа не было. “Вторая площадка”, вы слышите?"

В ответ послышался тяжело дышащий голос. “Основание второе. Да. Мы зажаты на входе в точку B. Мы здесь под перекрестным огнем. Хотел бы получить некоторую помощь.”

“Земля один, докладывайте”, - рявкнул Корво.

Последовал долгий момент молчания. Затем в эфире появился Рамос. Его слова были частично заглушены выстрелами.

“Вот. У нас ... в доме ... задержаны трое подозреваемых. Других нет. Похоже, они... в гребаном бункере”.

“Доберись до бункера. Второму требуется подкрепление”.

“- в ту сторону”.

Босх заметил, что голоса по радио стали выше и настойчивее. Кодовые слова и формальный язык были удалены. Это сделал страх. Он видел это на войне. Он видел это на улицах, когда был в форме. Страх, хотя и всегда невысказанный, тем не менее лишал мужчин их тщательно продуманных поз. Адреналин бурлит, а в горле булькает от страха, как в забитом сливном отверстии. Чистое желание выжить берет верх. Это обостряет разум, избавляет от всего дерьма. Когда-то модулированная ссылка на пункт Б становится почти истерическим ругательством.

С высоты четырехсот ярдов и глядя вниз через ночной прицел, Босх также мог видеть недостаток в плане. Агенты DEA надеялись опередить ополчение на своих вертолетах, захватить населенный пункт и обезопасить его до прибытия наземных войск. Но этого не произошло. Ополчение было там, и теперь одна из групп КЛЕТ была зажата между ополчением и людьми в бункере.

Стрельба из бункера внезапно усилилась. Босх мог определить это по вспышкам повторяющихся дульных выстрелов. Затем в оптический прицел он увидел, как джип внезапно начал набирать скорость с задней стороны бункера. Он проломил ворота в стене, которая окружала территорию, и начал двигаться через кустарник в юго-восточном направлении. Босх снова нажал кнопку передачи.

“Корво, у нас есть беглец. Джип направляется на юго-восток.”

“Придется пока отпустить его. Там, внизу, творится черт знает что, и я никого не могу сдвинуть с места. Держись подальше от гребаной линии ”.

Джип теперь был далеко за пределами поля зрения прицела. Он убрал линзы с лица и выглянул в окно. Там ничего не было. Только тьма. Джип ехал без огней. Он подумал о сарае и конюшнях рядом с шоссе. Вот куда направлялся бегун.

“Рамос”, - сказал Корво по радио. “Тебе нужен свет?”

Возврата нет.

“Первая ступень?… Вторая площадка, вам нужен свет?”

“... полеты были бы хороши, но ты бы сидел ...”, - сказал голос с Земли Два. “Лучше подержи это немного, пока мы ... не закончим”.

“Это копия. Рамос, ты копируешь?”

Ответа не было.

После этого стрельба быстро закончилась. Стражи папы сложили оружие, по-видимому, решив, что их шансы на выживание в длительной перестрелке невелики.

“Лидер авиации, дайте нам этот свет сейчас”, - радировал Рамос снизу, тон его голоса снова стал спокойным и уверенным.

Затем три мощных луча из брюха Рыси осветили землю внизу. Мужчины со сцепленными на макушках руками выходили из бункера прямо в руки ополченцев. Их было по меньшей мере дюжина. Босх видел, как один из клетов вытащил тело из бункера и оставил его на земле снаружи.

“Мы здесь в безопасности”, - радировал Рамос.

Корво большим пальцем подал сигнал пилоту, и аппарат начал снижаться. Босх почувствовал, как напряжение покидает его по мере того, как они спускались. Через тридцать секунд они были на земле рядом с одним из других вертолетов.

Во дворе перед бункером заключенные стояли на коленях, в то время как некоторые из офицеров милиции использовали пластиковые одноразовые наручники, чтобы связать их запястья. Другие складывали стопку конфискованного оружия. Там была пара "Узи" и АК-47, но в основном дробовики и М-16. Рамос стоял рядом с капитаном милиции, который прижимал к уху рацию.

Босх не увидел среди заключенных ни одного узнаваемого лица. Он оставил Агилу и перешел в Рамос.

“Где Зоррилло?” - спросил я.

Рамос поднял руку в жесте "не беспокоить" и не ответил. Он смотрел на капитана. Тогда Корво тоже подошел. По рации капитана прозвучал доклад, затем он посмотрел на Рамоса и сказал: “Ничего”.

“Ладно, в EnviroBreed ничего не происходит”, - сказал Рамос. “Никто не входил и не выходил с тех пор, как это произошло здесь. Ополчение держит там наблюдение ”.

Рамос увидел Корво и, понизив голос, предназначенный только для него, сказал: “У нас проблема. Мы потеряли одного ”.

“Да, мы видели его”, - сказал Босх. “Он был в джипе и направлялся на юго-восток из ...”

Он остановился, когда понял, что имел в виду Рамос.

“Кого бы мы потеряли?” - Спросил Корво.

“Кирт, один из клетов. Но это не вся проблема ”.

Босх отступил от двух мужчин. Он знал, что ему не место в этом.

“Что, черт возьми, ты имеешь в виду?” Сказал Корво.

“Пойдем, я тебе покажу”.

Два агента направились в обход гасиенды. Босх шел на почтительном расстоянии позади. Крытое крыльцо тянулось по всей длине задней части дома. Рамос пересек его и подошел к открытой двери. Агент CLET в поднятой маске, обнажавшей его лицо, покрытое полосами крови и пота, лежал на полу в трех футах от двери. Босху показалось, что было выпущено четыре пули: две в верхнюю часть груди, чуть выше жилета, и две в шею. Приятный плотный рисунок, все они со сквозными ранами. Кровь все еще вытекала из-под тела в лужу. Глаза и рот мертвого агента были открыты. Он умер быстро.

Босх мог видеть проблему. Это был дружественный огонь. Кирт был поражен огнем одного из 636-х. Раны были слишком большими, слишком разрушительными и нанесены слишком близко друг к другу, чтобы быть нанесенными оружием, сложенным рядом с заключенными.

“Похоже, он выбежал через заднюю дверь, когда услышал стрельбу”, - говорил Рамос. “Вторая площадка уже была под перекрестным огнем. Должно быть, кто-то из Второго отряда открыл дверь и ударил Кирта вот сюда.”

“Черт бы его побрал!” Корво закричал. Затем, понизив голос, он сказал: “Хорошо, подойди сюда, Рамос”.

Они прижались друг к другу, и на этот раз Босх не мог слышать, что было сказано, но в этом и не было необходимости. Он знал, что они сделают. На карту была поставлена карьера.

“Понял”, - сказал Рамос, возвращаясь к нормальному голосу и отрываясь от Корво.

“Хорошо”, - сказал Корво. “Когда вы закончите с этим, я хочу, чтобы вы вышли на защищенную линию и позвонили в отдел операций Лос-Анджелеса. Нам понадобятся сотрудники службы общественной информации здесь и наверху, чтобы поработать над этим как можно скорее. Средства массовой информации будут ползать по всему этому. Отовсюду.”

“Ты понял это”.

Корво направился было в дом, но вернулся.

“И еще одно, держи мексиканцев подальше от этого”.

Он имел в виду милицию. Рамос кивнул, а затем Корво гордо удалился. Рамос посмотрел на Босха, стоявшего в тени крыльца. Молчаливое признание прошло между ними. Босх знал, что СМИ сообщат о том, что Кирт был смертельно ранен людьми Зоррильо. Никто бы ничего не сказал о дружественном огне.

“У тебя какие-то проблемы?” Сказал Рамос.

“У меня ни с чем нет проблем”.

“Хорошо. Тогда мне не придется беспокоиться о тебе. Верно, Босх?”

Босх шагнул к двери.

“Рамос, где Зоррильо?” - спросил я.

“Мы все еще в поисках. Все еще много места в этих зданиях, которое нужно покрыть. Все, что я могу вам сказать, это то, что мы очистили гасиенду, и его здесь нет. Только трое внутри мертвы, и он не один из них. Итак, никто не разговаривает. Но твой убийца копов там, Босх. Мужчина со слезами.”

Босх молча обошел Рамоса и тело и вошел в гасиенду. Он был осторожен, чтобы не наступить в кровь. Проходя мимо, он посмотрел в глаза мертвеца. Они уже снимались и выглядели как осколки грязного льда.

Он прошел по коридору в переднюю часть дома, где услышал голоса из дверного проема у подножия лестницы в парадном входе. Когда он приблизился, он увидел, что комната за ней была офисом. Там был большой письменный стол из полированного дерева, его центральный ящик был открыт. Позади стола была стена с книжными полками.

В комнате находились Корво и один из агентов CLET. И два тела. Один лежал на полу рядом с перевернутым диваном. Другой сидел в кресле у единственного в комнате окна, справа от стола.

“Давай сюда, Босх”, - сказал Корво. “Вероятно, здесь нам может пригодиться ваш опыт”.

Тело в кресле привлекло внимание Босха. Дорогая черная кожаная куртка мужчины была расстегнута, обнажая пистолет, все еще висевший в кобуре на поясе. Это был Грена, хотя поначалу было нелегко определить, потому что пуля, выпущенная в правый висок капитана полиции, уничтожила большую часть лица, выйдя под левым глазом. Кровь потекла по обоим плечам и испортила куртку.

Босх отвел глаза и посмотрел на человека на полу. Одна нога была перекинута через спинку дивана, который был откинут назад. У него в груди было по меньшей мере пять дырок, которые Босх мог разглядеть в крови. Три слезинки, вытатуированные на щеке, также были безошибочно узнаваемы. Arpis. Человек, которого он видел у По. На полу рядом с его правой ногой лежал хромированный револьвер сорок пятого калибра.

“Это твой мужчина?” - Спросил Корво.

“Один из них, да”.

“Хорошо. Тогда не нужно о нем беспокоиться ”.

“Другой - SJP. Он капитан по имени Грена.”

“Да, я только что вытащил удостоверение личности из его кармана. У него также было шесть штук в бумажнике. Неплохо, поскольку капитаны SJP зарабатывают около трехсот долларов в неделю. Взгляни-ка сюда”.

Он перешел на другую сторону стола. Босх последовал за ним и увидел, что ковер был откинут, обнажив напольный сейф размером с гостиничный холодильник. Его толстая стальная дверь была открыта, и внутри было пусто.

“Вот как это было обнаружено, когда пришли КЛЕТы. Что ты думаешь? Эти трупы не выглядят слишком старыми. Я думаю, мы немного опоздали к началу шоу, да?”

Босх несколько мгновений изучал место происшествия.

“Трудно сказать. Похоже, деловой сделке пришел конец. Может быть, Грена пожадничал. Просил большего, чем он заслуживал. Может быть, он затеял какую-то игру с Зоррилло, какую-то аферу, и все пошло насмарку. Я видел его несколько часов назад на корриде.”

“Да, что он сказал? Что он направлялся к папе, чтобы пропустить рюмочку?”

Корво не засмеялся, и Босх тоже.

“Нет, он просто сказал мне убираться из города”.

“Итак, кто в него стрелял?”

“По мне, так выглядит на сорок пять. Просто догадываюсь. Это сделало бы Арпи вон тем вероятным кандидатом ”.

“Тогда кто стрелял в Арпис?”

“Поймал меня. Но если я угадал, то, похоже, Зоррилло или кто там был за столом, достает пистолет из вон того ящика и начинает стрелять из него прямо здесь, перед столом. Он отходит назад и перелетает через диван.”

“Зачем ему было стрелять в него?”

“Я не знаю. Возможно, Зоррилло не понравилось то, что он сделал с Грена. Возможно, Зоррилло начинал его бояться. Возможно, Арпис сыграл так же, как Грена. Могло быть много чего. Мы никогда не узнаем. Я думал, Рамос сказал, что было три тела ”.

“В другом конце коридора”.

Босх пересек холл и оказался в длинной и широкой гостиной. Там был белый ворсистый ковер с глубоким ворсом и белое пианино. На стене над белым кожаным диваном висела картина с изображением Элвиса. Ковер был испачкан кровью третьего мужчины, который лежал перед диваном. Это был танец. Босх узнал его по фотографии, сделанной с помощью кружки, несмотря на пулевое ранение во лбу и светлые волосы, теперь выкрашенные в черный цвет. Привычная обида сменилась на его лице выражением удивления. Его глаза были открыты и, казалось, почти смотрели на дыру у него во лбу.

Корво вошел следом за ним.

“Что ты думаешь?”

“Я думаю, похоже, что папе римскому пришлось убираться отсюда в спешке. И он не хотел оставлять этих троих позади, чтобы поговорить об этом… Черт, я не знаю, Корво.”

Корво поднес ручную рацию ко рту.

“Поисковые команды”, - сказал он. “Статус”.

“Лидер поиска здесь. У нас есть подземная лаборатория. Вход через бункерную конструкцию. Это важно. У нас есть продукт, который находится в сушилках. Многовесовой. Мы дома. Мы - золото”.

“Что насчет главного подозреваемого?”

“На данный момент отрицательный. В лаборатории подозреваемых нет ”.

“Дерьмо”, - сказал Корво после завершения работы. Он потер краем "Моторолы" шрам на щеке, размышляя о том, что делать дальше.

“Джип", ” сказал Босх. “Мы должны пойти за ним”.

“Если он направляется в EnviroBreed, там его ждет милиция. На данный момент я не могу отпустить людей, чтобы они побегали по ранчо. Это шесть тысяч гребаных акров”.

“Я пойду”.

“Подожди минутку, Босх. Это не твое действие”.

“К черту это, Корво. Я ухожу”.

30

Босх вышел из дома, высматривая в тусклом свете Агилу, и, наконец, увидел его, стоящего рядом с заключенными и милицией. Босх понял, что, вероятно, чувствовал себя здесь больше аутсайдером, чем сам Гарри.

“Я иду за джипом, который мы видели. Я думаю, это был Зоррилло ”.

“Я готов”, - сказал мексиканец.

Прежде чем они успели пошевелиться, подбежал Корво. Но это было не для того, чтобы остановить их.

“Босх, у меня Рамос в вертолете. Это все, чем я могу пожертвовать ”.

Последовавшее за этим молчание было прервано звуком начинающего вращаться винта вертолета с другой стороны гасиенды.

“Вперед!” Корво закричал. “Или он уйдет без тебя”.

Они обежали вокруг здания и рысью вернулись на свои места. Рамос был в кабине вместе с пилотом. Катер резко оторвался от земли, и Босх забыл о ремне безопасности. Он был слишком занят, надевая шлем и приборы ночного видения.

В прицеле еще ничего не было. Джипа нет. Беглеца нет. Они направлялись на юго-запад от населенного пункта ранчо. Наблюдая за проплывающей мимо желтой землей в объективы ночного видения, Гарри понял, что он все еще не сообщил Агиле о кончине своего капитана. Когда мы закончим здесь, решил он.

Через две минуты они наткнулись на джип. Он был припаркован в эвкалиптовой роще и высоком кустарнике. Перекати-поле размером с грузовик взорвалось на нем или было подложено под него в качестве скудной маскировки. Автомобиль находился примерно в пятидесяти ярдах от загонов и сарая. Пилот поставил точки, и "Рысь" начала кружить. Не было никаких признаков водителя, бегуна. Zorrillo. Глядя между передними сиденьями, Босх увидел, как Рамос подал пилоту знак большим пальцем вниз, и аппарат начал снижение. Свет был выключен, и пока глаза Гарри не привыкли, ему казалось, что они падают в глубины черной дыры.

Он, наконец, почувствовал удар о землю, и его мышцы слегка расслабились. Он услышал, как двигатель заглох, и был только стрекочущий звук сворачивающегося свободно вращающегося винта. Через окно Босх мог видеть западную часть сарая. На этом участке не было ни дверей, ни окон, и он подумал, что они могли бы подойти под разумным прикрытием, когда услышал крик Рамоса.

“Что за... держись!”

Последовал сильный удар, вертолет сильно накренился и начал скользить. Босх выглянул в окно и увидел только, что их толкает в сторону. Джип. Кто-то был спрятан в джипе. Посадочные поручни "Рыси" наконец зацепились за что-то в земле, и судно перевернулось. Босх закрыл лицо руками и пригнулся, когда увидел, что все еще вращающийся ротор начал вгрызаться в землю и раскалываться. Затем он почувствовал, как на него обрушился вес Агилы, и услышал крики в кокпите, которые он не мог разобрать.

Вертолет раскачивался в таком положении всего несколько секунд, прежде чем раздался еще один громкий удар, на этот раз спереди. Босх услышал рвущийся металл, бьющееся стекло и выстрелы.

Затем он исчез. Босх почувствовал, как вибрация земли затихает, когда джип умчался прочь.

“Кажется, я его достал!” Рамос кричал. “Ты это видел?”

Все, о чем Босх мог думать, - это об их уязвимости. Следующий удар, вероятно, был бы нанесен сзади, где они не могли видеть, чтобы стрелять. Он попытался дотянуться до своего Смита, но его руки были зажаты под Агилой. Мексиканский детектив, наконец, начал отползать от него, и они оба осторожно присели на корточки в теперь уже боковом отделении. Босх протянул руку и подергал дверь, которая теперь была над ними. Она открылась примерно наполовину, прежде чем зацепилась за что-то, оторванный кусок металла. Они сняли шлемы, и Босх вышел первым. Затем Агила вручил ему пуленепробиваемые жилеты. Босх не знал почему, но взял их. Агила последовал за ним на улицу.

В воздухе витал запах топлива. Они двинулись к разбитой передней части вертолета, где Рамос с пистолетом в одной руке пытался проскользнуть через дыру, где раньше было переднее окно.

“Помоги ему”, - сказал Босх. “Я прикрою”.

Он вытащил пистолет и сделал полный круг, но никого не увидел. Затем он увидел джип, припаркованный там, где он видел его с воздуха, перекати-поле все еще прижималось к нему. Для Босха это не имело смысла. Если не-

“Пилот в ловушке”, - сказал Агила.

Гарри заглянул в кабину. Рамос светил фонариком на пилота, чьи светлые усы были перепачканы кровью. На переносице у него был глубокий порез. Его глаза были широко раскрыты, и Босх увидел, что устройство управления полетом было раздавлено у него на ногах.

“Где радио?” - спрашиваю я. Босх сказал. “Мы должны позвать на помощь здесь”.

Рамос просунул верхнюю часть тела обратно в окно кабины и вернулся с портативной рацией.

“Корво, Корво, поднимайся, у нас тут чрезвычайная ситуация”. Ожидая ответа, Рамос сказал Босху: “Ты веришь в это дерьмо? Этот гребаный монстр появляется из ниоткуда. Я не знал, что за...”

“Что происходит?” По радио снова зазвучал голос Корво.

“У нас тут такая ситуация. Нам здесь нужна медицинская помощь. Инструменты. "Рысь" потерпела крушение. Коркоран зажат внутри. У него есть травмы”.

“- причина крушения?”

“Это не авария, чувак. Чертов бык напал на него на земле. Он разрушен, и мы не можем вытащить Коркорана. Мы находимся в ста ярдах к северо-востоку от центра разведения, амбара.”

“Оставайся там. Помощь уже в пути”.

Рамос прикрепил рацию к поясу, зажал фонарик под мышкой и перезарядил пистолет.

“Давайте каждый возьмет сторону треугольника, измельчитель посередине и понаблюдаем за этой штукой. Я знаю, что попал в цель, но это ничего не показало ”.

“Нет”, - сказал Босх. “Рамос, вы с Агилой принимаете чью-либо сторону и ждете помощи. Я собираюсь очистить сарай. Зоррилло становится...”

“Нет, нет, нет, мы так не поступаем, Босх. Здесь не ты принимаешь решения. Мы ждем здесь, и когда придет помощь ...”

Он остановился на середине предложения и сделал полный оборот. Затем Босх понял, что он тоже это слышал. Или, скорее, почувствовал это. Ритмичная вибрация в земле, становящаяся все сильнее. Было невозможно определить направление. Он наблюдал, как Рамос нарезает круги с фонариком. Он услышал, как Агила сказал: “Эль Темблар”.

“Что?” - спросил я. Рамос кричал. “Что?” - спросил я.

И затем на краю поля зрения появился бык. Огромный черный зверь, он шел на них, не обращая внимания на их количество. Это была его территория, которую он должен был защищать. В тот момент Босху показалось, что бык появился из темноты, призрак смерти, его голова опущена, а зазубренные рога подняты. Он был менее чем в тридцати футах от нас, когда нацелился на конкретную цель. Bosch.

В одной руке он держал Кузнеца. В другом жилете, на котором светоотражающей желтой лентой написано "Полиция". За те секунды, что у него оставались, он понял, что кассета привлекла внимание зверя и выделила его. Он также пришел к выводу, что его пистолет бесполезен. Он не мог убить животное пулями. Он был слишком большим и мощным. Для этого потребовался бы идеальный выстрел по движущейся мишени. Ранение, как это сделал Рамос, не остановило бы его.

Он бросил пистолет и поднял жилет.

Босх услышал крики и стрельбу с правой стороны от себя. Это был Рамос. Но бык остался на нем. Когда он приблизился, он повернул жилет справа от себя, его желтые буквы отразили свет луны. Он отпустил его, когда животное приблизилось. Булл, похожий на черное пятно в темноте, попал в жилет прежде, чем тот покинул его руку. Босх попытался отпрыгнуть с дороги, но одна из массивных лопаток животного задела его, и он упал.

С земли он поднял глаза и увидел, как животное срезало влево, как талантливый спортсмен, и приблизилось к Рамосу. Агент все еще стрелял, и Босх мог видеть отражение луны на гильзах, когда они вылетали из его пистолета. Но пули не остановили атаку зверя. Они даже не замедлили его. Босх услышал, как в выбрасывателе пистолета пересохло, и Рамос нажал на спусковой крючок с пустым патронником. Его последний крик был неразборчив. Бык ударил его низко по ногам, а затем поднял свою грубую и окровавленную шею вверх, подбрасывая его в воздух. Рамос, казалось , падал в замедленном темпе, прежде чем упасть головой вперед и не двигаться.

Бык попытался остановить его атаку, но импульс и повреждения от пуль окончательно лишили его возможности контролировать свой огромный вес. Его голова опустилась, и он перевернулся на спину. Он выпрямился и приготовился к новой атаке. Босх подполз к своему пистолету, поднял его и прицелился. Но передние ноги животного дрогнули, и оно упало. Затем оно медленно повернулось на бок и лежало неподвижно, если не считать неуверенного подъема и опускания его груди. Потом это тоже прекратилось.

Агила и Бош одновременно вышли на замену вместо Рамоса. Они склонились над ним, но не сдвинули его с места. Он лежал на спине, и его глаза были все еще открыты и залеплены грязью. Его голова откинулась под неестественным углом. Его шея, по-видимому, была аккуратно сломана при падении. Вдалеке они могли слышать звук одного из "Хьюи", летящего в их сторону. Босх встал и увидел, как его прожектор обшаривает кустарник в поисках их.

“Я иду в туннель”, - сказал Босх. “Когда они приземлятся, приходите с подкреплением”.

“Нет”, - сказал Агила. “Я иду с тобой”.

Он сказал это таким тоном, который не вызывал никаких споров. Он наклонился, снял рацию с пояса Рамоса и подобрал фонарик. Он отдал рацию Босху.

“Скажи им, что мы оба уходим”.

Босх связался по рации с Корво.

“Где Рамос?” - спрашиваю я.

“Мы только что потеряли Рамоса. Мы с Агилой идем в туннель. Предупредите милицию в EnviroBreed, что мы проходим. Мы не хотим, чтобы нас подстрелили”.

Он выключил радио, прежде чем Корво смог ответить, и бросил его на землю рядом с мертвым агентом УБН. Другой вертолет был уже почти над ними. Они побежали к сараю, держа оружие наготове, и медленно обошли его снаружи, пока не оказались спереди и не увидели, что дверь отсека была открыта. Достаточно широкий, чтобы через него мог пройти человек.

Они прошли сквозь него и присели в темноте. Агила начал водить лучом фонарика по сторонам. Это был похожий на пещеру сарай с прилавками, тянущимися вдоль обеих сторон к задней части. Там были ящики, используемые для перевозки быков на арены, сложенные в кузове вместе с башнями, сделанными из тюков сена. Босх увидел линию верхних ламп, идущую по центру здания. Он огляделся и нашел выключатель рядом с дверью отсека.

Как только внутри стало светло, они двинулись по проходу между рядами прилавков: Босх - направо, а Агила - налево. Все стойла были пусты, быков выпустили на свободу бродить по ранчо. Когда они добрались до задней части, они увидели вход в туннель.

В углу был припаркован погрузчик, удерживающий поддон с тюками сена в четырех футах над землей. В бетонном полу, где стоял поддон, зияла дыра шириной в четыре фута. Зоррильо, или кем бы там ни был беглец, использовал вилочный погрузчик, чтобы поднять поддон, но не было никого, кто опустил бы его обратно, чтобы скрыть его побег.

Босх присел на корточки, подошел к краю ямы и посмотрел вниз. Он увидел лестницу, ведущую примерно на двенадцать футов вниз к освещенному проходу. Он поднял глаза на Агилу.

“Готов?” - спросил я.

Мексиканец кивнул.

Босх пошел первым. Он спустился на несколько ступенек вниз по лестнице, а затем спрыгнул с оставшейся части пути, подняв пистолет и приготовившись стрелять. Но в туннеле, насколько он мог видеть, никого не было. Это даже не было похоже на туннель. Это было больше похоже на коридор. Он был достаточно высок, чтобы в нем можно было стоять, а по потолку тянулся электрический трубопровод, питающий светильники в стальных клетках через каждые двадцать футов. Там был небольшой изгиб влево, и поэтому он не мог видеть, где он заканчивался. Он двинулся в проход, и Агила спрыгнул за ним.

“Хорошо”, - прошептал Босх. “Давайте держаться правее. Если начнется стрельба, я буду низко, а ты высоко ”.

Агила кивнул, и они начали быстро продвигаться по туннелю. Босх, пытаясь сориентироваться, полагал, что они движутся на восток и немного севернее. Они быстро преодолели землю до поворота, а затем крепко прижались к стене, когда перешли ко второму отрезку прохода.

Босх понял, что изгиб в проходе был слишком широким, чтобы они все еще могли находиться на одной линии с EnviroBreed. Он посмотрел на последний отрезок туннеля и увидел, что там чисто. Он мог видеть выходную лестницу примерно в пятидесяти ярдах впереди. И он знал, что они направлялись куда-то еще, кроме окружающей среды. Он пожалел, что оставил рацию рядом с телом Рамоса.

“Черт”, - прошептал Гарри.

“Что?” - спросил я. Агила прошептала в ответ.

“Ничего. Давай.”

Они снова начали двигаться, быстро преодолев первые двадцать пять ярдов, а затем замедлились, чтобы осторожно и тише приблизиться к выходному трапу. Агила переключился на правую стену, и они одновременно наткнулись на проем, оба с поднятыми вверх пистолетами, пот заливал им глаза.

Из отверстия над ними не было света. Босх взял у Агилы фонарик и направил его луч в отверстие. Он мог видеть обнаженные деревянные стропила низкого потолка в комнате наверху. Никто не смотрел на них сверху вниз. В них никто не стрелял. Никто ничего не сделал. Гарри прислушался к любому звуку, но ничего не услышал. Он кивнул Агиле, чтобы тот прикрыл и убрал пистолет в кобуру. Он начал подниматься по лестнице, одной рукой держа фонарик.

Он был напуган. Во Вьетнаме выход из одного из туннелей Чарли всегда означал конец страха. Это было похоже на рождение свыше; ты покидал темноту ради безопасности и рук товарищей. Из черноты в синеву. Но не в этот раз; на этот раз все было наоборот.

Когда он достиг вершины, прежде чем подняться через отверстие, он снова посветил лучом вокруг, но ничего не увидел. Затем, как черепаха, он медленно высунул голову из отверстия. Первое, что он заметил в луче, были опилки повсюду на полу. Он забрался еще дальше, осматривая остальные окрестности. Это было что-то вроде складского помещения. Там были стальные полки, заполненные пильными дисками, коробки с шлифовальными лентами для промышленного оборудования. Там были какие-то ручные инструменты и плотницкие пилы. Одна группа полок была уставлена деревянными дюбелями с разными размерами на разных полках. Босх сразу подумал о колышках, прикрепленных к проволочной сетке, которой были убиты Каппс и Портер.

Теперь он полностью вошел в комнату и подал знак Агиле, что подниматься безопасно. Затем Гарри подошел к двери кладовки.

Его отперли, и он открылся в огромный склад с рядами оборудования и верстаков с одной стороны и готовой продукцией - незаконченной мебелью, столами, стульями, комодами - сложенной с другой. Свет исходил от единственной лампочки, которая свисала с поперечной опорной балки. Это был ночник. Тогда Агила подошел к нему сзади. Босх знал, что они были в Mexitec.

В дальнем конце склада были двойные двери. Один из них был открыт, и они быстро двинулись к нему. Она вела к погрузочной площадке, которая находилась в стороне от переулка, по которому Босх ходил прошлой ночью. На дне парковочного отсека была лужа, и он увидел мокрые следы шин, ведущие в переулок. В поле зрения никого не было. Зоррилло давно ушел.

“Два туннеля”, - сказал Босх, не в силах скрыть уныние в своем голосе.

***

“Два туннеля”, - сказал Корво. “Информатор Рамоса облапошил нас”.

Босх и Агила сидели на стульях из недостроенной сосны, наблюдая, как Корво расхаживает взад-вперед и выглядит дерьмово, как человек, ответственный за операцию, в результате которой погибли два человека, вертолет и главная цель. Прошло почти два часа с тех пор, как они прошли через туннель.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

“Я имею в виду, что осведомитель должен был знать о втором туннеле. Откуда он знает об одном и не знает о другом? Он нас подставил. Он оставил Зоррильо путь к отступлению. Если бы я знал, кто он такой, я бы обвинил его в соучастии в смерти федерального агента ”.

“Ты не знаешь?”

“Рамос не сообщил мне об этом. У меня не было времени на это ”.

Босху стало немного легче дышать.

“Я, блядь, не могу в это поверить”, - говорил Корво. “Я мог бы с таким же успехом никогда не возвращаться. С меня хватит, чувак. Выполнено… По крайней мере, у тебя есть твой убийца копов, Босх. У меня есть сэндвич с дерьмом”.

“Ты отправил телекс?” - спросил я. Босх сказал сменить тему.

“Уже вышел. Всем станциям, всем правоохранительным органам. Но это не имеет значения. Он давно ушел. Вероятно, он отправится в глубь страны, заляжет на дно на год, а затем начнет все сначала. Прямо там, где он остановился. Вероятно, Мичоакан, может быть, дальше вниз.”

“Может быть, он отправился на север”, - предположил Босх.

“Он ни за что не попытался бы пересечь. Он знает, что если мы доставим его туда, он никогда больше не увидит дневного света. Он отправился на юг, где он в безопасности ”.

На фабрике было несколько других агентов с планшетами для записей, каталогизации и поиска. Они нашли машину, которая выдалбливала ножки стола, чтобы их можно было заполнить контрабандой, повторно закупорить и отправить через границу. Ранее они обнаружили второй туннель, ведущий в сарай, и проследовали по нему до EnviroBreed. На люке не было взрывчатки, и они вошли внутрь. Место было пустым, за исключением двух собак снаружи. Они убили их.

В результате операции была ликвидирована крупная сеть контрабандистов. Агенты отправились в Калексико, чтобы арестовать главу EnviroBreed Эли. На ранчо было произведено четырнадцать арестов. За ним последуют другие. Но всего этого было недостаточно для Корво или кого-либо еще. Не тогда, когда агенты были мертвы, а Зоррилло был в ударе. Корво ошибался, если думал, что Босх удовлетворится тем, что Арпис мертв. Босх тоже хотел заполучить Зоррилло. Он был человеком, который назначил хиты.

Босх встал, чтобы больше не быть свидетелем мучений агента. У него было достаточно своего. Агила, должно быть, чувствовал то же самое. Он тоже встал и начал вяло ходить вокруг машин и мебели. По сути, они ждали одну из милицейских машин, чтобы отвезти их обратно в аэропорт к машине Босха. Управление по борьбе с наркотиками будет здесь еще долго после восхода солнца. Но с Босхом и Агилой было покончено.

Гарри наблюдал, как Агила возвращается в кладовую и приближается ко входу в туннель. Он рассказал ему о Грене, и мексиканец просто кивнул. Он ничего не показал. Теперь Агила опустился на корточки и, казалось, изучал пол, как будто опилки были разбросанными чайными листьями, по которым он мог определить местоположение Зоррильо.

Через несколько мгновений он сказал: “У папы римского новые ботинки”.

Босх подошел, и Агила указал на следы на опилках. Был один, который не был с обуви Агилы или Босха. Это было очень отчетливо видно в пыли, и Гарри узнал удлиненный каблук сапога "бульдог". Внутри него была буква “S”, образованная изогнутой змеей. Края отпечатка были острыми в пыли, четко отпечаталась голова змеи.

Агила был прав. У папы были новые ботинки.

31

Всю дорогу до пограничного перехода Босх размышлял о том, как это было сделано, как все детали теперь, казалось, подходили друг другу и как это могло остаться незамеченным, если бы Агила не заметила след. Он подумал о коробке со змеями в шкафу в квартире в Лос-Фелисе. Такой очевидный ключ, но он его упустил. Он видел только то, что хотел видеть.

Было еще рано, только первый намек на рассветный свет пробивался на восточном горизонте, и на пересечении еще не было большой линии. Никто не мыл лобовые стекла. Никто не продавал барахло. Там вообще никого не было. Босх назвал скучающего на вид агента пограничного патруля, и тот махнул рукой, пропуская его.

Ему нужен был телефон и немного кофеина. Он за две минуты доехал до ратуши Калексико, взял кока-колу в автомате в тесном вестибюле полицейского управления и отнес ее к телефону-автомату на передней стене. Он посмотрел на часы и понял, что она будет дома, вероятно, проснулась и готовится к работе.

Он закурил сигарету и набрал номер, переведя вызов на свою собственную карту PacTel. Пока он ждал, пока он пройдет, он посмотрел через улицу в туман. Он увидел очертания спящих фигур под одеялами, разбросанными по парку. Приземный туман придавал изображениям призрачный, одинокий резонанс.

Тереза взяла трубку после двух гудков. Она говорила так, словно уже проснулась.

“Привет”.

“Гарри? Что это?”

“Прости, что разбудил тебя”.

“Ты этого не сделал. В чем дело?”

“Ты одеваешься, чтобы пойти сегодня на похороны Мура?”

“Да. Что это? Ты позвонил мне за десять минут до шести, чтобы спросить ...

“Это не Мур, который они будут закапывать в землю”.

Последовало долгое молчание, во время которого Босх посмотрел в парк и увидел стоящего там мужчину, завернутого в одеяло на плечах, который смотрел на него в тумане. Гарри отвел взгляд.

“О чем ты говоришь? Гарри, с тобой все в порядке?”

“Я устал, но лучше не бывает. Я говорю о том, что он все еще жив. Мур. Я просто скучал по нему этим утром ”.

“Ты все еще в Мексике?”

“На границе”.

“Это не имеет смысла. То, что ты сказал. По латентным отпечаткам были сделаны совпадения, мы проверили стоматолога, а его собственная жена опознала фотографию татуировки на теле. Его идентификация была подтверждена ”.

“Это все чушь собачья. Он все подстроил ”.

“Почему, Гарри, ты звонишь мне сейчас и говоришь мне это?”

“Я хочу, чтобы ты помогла мне, Тереза. Я не могу пойти к Ирвингу. Только ты. Ты поможешь мне, и ты поможешь себе. Если я прав.”

“Это большое "если”, Гарри".

Босх оглянулся на парк и увидел, что человек в одеяле исчез.

“Просто скажи мне, как это могло быть возможно”, - попросила она. “Убеди меня”.

Босх на мгновение замолчал, как адвокат, собирающийся с духом перед перекрестным допросом. Он знал, что каждое произнесенное им сейчас слово должно было выдержать испытание ее пристальным вниманием, иначе он потеряет ее.

“Помимо отпечатков пальцев и данных зубов, Шихан сказал мне, что они также соответствовали его почерку на записке "Я-узнал-кем-я-был ". Он сказал, что они сравнили это с карточкой смены адреса, которую Мур поместил в свое личное дело несколько месяцев назад после того, как он и его жена разошлись.”

Он глубоко затянулся сигаретой, и она подумала, что он закончил.

“И что? Я не понимаю - что насчет этого?”

“Одной из уступок, которых лига защиты добилась несколько лет назад во время переговоров по контракту, был гарантированный доступ к вашему личному делу. Чтобы копы могли проверить, были ли в их послужном списке недостатки, благодарности, письма с жалобами, что-нибудь в этом роде. Итак, у Мура был доступ к его личному файлу. Несколько месяцев назад он обратился в отдел кадров и попросил об этом, потому что только что переехал и ему нужно было уточнить свой новый адрес.”

Босх подержал его там мгновение, чтобы составить в уме оставшуюся часть.

“Хорошо, хорошо”, - сказала она.

“P-файлы также содержат карточки для печати. У Мура был доступ к распечатке, которую Ирвинг передал вам в день вскрытия. Это была карточка, которую ваш техник использовал для идентификации отпечатков. Ты видишь? Пока у Мура было досье, он мог подменить свою карточку на чью-то другую. Затем вы использовали поддельную карточку, чтобы опознать его тело. Но, понимаете, это было не его тело. Он принадлежал другому человеку ”.

“Кто?” - спросил я.

“Я думаю, это был человек отсюда, по имени Умберто Зоррилло”.

“Это кажется слишком притянутым за уши. Были и другие удостоверения личности. Я помню тот день в номере. Как его там, Шихан, ему позвонил СИД и сказал, что они сравнили отпечатки в номере мотеля с отпечатками Мура. Они использовали другой сет, чем мы. Это двойное слепое подтверждение, Гарри. Тогда у нас есть татуировка. И зубной. Как ты все это объяснишь?”

“Послушай, Тереза, послушай меня. Все это можно объяснить. Все это работает. Зубной? Вы сказали мне, что нашли только один пригодный фрагмент, часть корневого канала. Это означало, что корня не осталось. Это был мертвый зуб, поэтому нельзя было сказать, как долго он отсутствовал, только то, что он соответствовал картам его дантиста. Это прекрасно, но один из команды Мура сказал мне, что однажды видел, как Мура ударили во время драки на бульваре, и он потерял зуб. Это могло быть именно так, я не знаю ”.

“Ладно, что насчет отпечатков в комнате? Объясните это?”

“Полегче. Это были его отпечатки. Донован, парень из SID, сказал мне, что снял отпечатки с компьютера Министерства юстиции. Это были бы настоящие отпечатки Мура. Это означало, что он действительно был в комнате. Это не значит, что это его тело. Обычно для выполнения всей работы по сопоставлению использовался бы один набор образцов - те, что с компьютера Министерства юстиции, но Ирвинг все испортил, перейдя к P-файлу. И в этом прелесть плана Мура. Он знал, что Ирвинг или кто-то в департаменте поступил бы именно так. Он мог на это рассчитывать, потому что знал, что департамент поспешит со вскрытием, идентификацией личности, всем, потому что это был коллега-офицер. Это делалось раньше, и он знал, что они сделают это для него ”.

“Донован никогда не сравнивал наши отпечатки с тем набором, который он снял?”

“Нет, потому что это было не по заведенному порядку. Он мог бы вернуться к этому позже, когда подумает об этом. Но в этом деле все происходило слишком быстро ”.

“Черт”, - сказала она. Он знал, что завоевывает ее. “Что насчет татуировки?”

“Это эмблема баррио. Они могли быть у многих людей. Я думаю, у Зоррилло был один ”.

“Кто он такой?”

“Он вырос здесь вместе с Муром. Они могут быть братьями, я не знаю. В любом случае, Зоррилло стал местным наркобароном. Мур уехал в Лос-Анджелес и стал полицейским. Но каким-то образом Мур работал на него там, наверху. С этого момента история продолжается. Прошлой ночью управление по борьбе с наркотиками совершило налет на ранчо Зоррилло. Он сбежал. Но я не думаю, что это был Зоррилло. Это был Мур”.

“Ты видел его?”

“Мне не нужно было”.

“Его кто-нибудь ищет?”

“Управление по борьбе с НАРКОТИКАМИ ищет. Они концентрируются во внутренней части Мексики. С другой стороны, они ищут Зоррильо. Мур может больше никогда не объявиться ”.

“Все это кажется… Вы хотите сказать, что Мур убил Зоррилло, а затем поменялся с ним местами?”

“Да. Каким-то образом он доставил Зоррилло в Лос-Анджелес, они встречаются в убежище, и Мур усыпляет его - травма на затылке, которую вы обнаружили. Он надевает на тело свои ботинки и одежду. Затем он сносит лицо дробовиком. Он обязательно оставляет несколько своих отпечатков, чтобы Донован клюнул, и кладет записку в задний карман.

“Я думаю, что записка сработала на нескольких уровнях. Сначала это было принято за предсмертную записку. Проверка подлинности почерка помогла дополнить идентификацию. С другой стороны, я думаю, что между Муром и Зоррилло было что-то личное. Возвращается в баррио. ‘Кто ты такой?’ ‘Я узнал, кем я был’. Эта часть - долгая история ”.

Некоторое время они оба молчали, переосмысливая все, что только что сказал Босх. Он знал, что все еще оставалось много незакрытых концов. Много обмана.

“Зачем все эти убийства?” она спросила. “Портер и Хуан Доу, какое отношение они имели ко всему этому?”

Здесь у него было мало ответов.

“Я не знаю. Я думаю, они каким-то образом стояли у нас на пути. Зоррилло приказал убить Джимми Каппса, потому что он был информатором. Я думаю, что Мур был тем, кто рассказал Зоррилло. После этого Хуана Доу - кстати, его зовут Гутьеррес-Льоса - забивают до смерти здесь, внизу, и забирают туда. Я не знаю почему. Затем Мур вытесняет Зоррилло и занимает его место. Почему он должен был сделать Портера, я не знаю. Я думаю, он думал, что Лу может во всем разобраться ”.

“Это так холодно”.

“Да”.

“Как это могло случиться?” спросила она тогда, больше для себя, чем для Босха. “Они собираются похоронить его, этого наркоторговца… полные почести, мэр и шеф там. Средства массовой информации.”

“И ты узнаешь правду”.

Она долго думала об этом, прежде чем задать следующий вопрос.

“Почему он это сделал?”

“Я не знаю. Мы говорим о разных жизнях. Полицейский и наркоторговец. Но, должно быть, что-то все еще было между ними, эта связь - что бы это ни было - из баррио. И каким-то образом однажды полицейский переходит границу, начинает следить за дилером на улицах Лос-Анджелеса, Который знает, что заставило его это сделать. Может быть, деньги, может быть, просто что-то, что он потерял давным-давно, когда был ребенком ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я не знаю. Я все еще думаю.”

“Если они были так близко, почему он убил его?”

“Я думаю, нам придется спросить его. Если мы когда-нибудь найдем его. Может быть, он ... может быть, как ты и сказал, это было просто для того, чтобы занять место Зоррилло. Все эти деньги. Или, может быть, это было чувство вины. Он зашел слишком далеко, и ему нужен был способ покончить с этим… Мур был - или есть - зациклен на прошлом. Это сказала его жена. Может быть, он пытался что-то вернуть, вернуться. Я пока не знаю ”.

На линии снова повисла тишина. Босх в последний раз затянулся сигаретой.

“План кажется почти идеальным”, - сказал он. “Он оставляет тело при обстоятельствах, которые, как он знал, заставят департамент не захотеть его искать”.

“Но ты сделал это, Гарри”.

“Да”.

И вот я здесь, подумал он. Он знал, что должен был сделать сейчас. Он должен был закончить это. Теперь он мог видеть призрачные фигуры нескольких человек в парке. Они просыпались для очередного дня отчаяния.

“Зачем ты позвонил мне, Гарри? Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Я позвонил, потому что должен кому-то доверять. Я мог думать только о тебе, Тереза ”.

“Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“У вас есть доступ к распечаткам Министерства юстиции в вашем офисе, верно?”

“Именно так мы делаем большинство наших удостоверений личности. Вот как мы будем готовить их все после этого. Теперь я держу Ирвинга за яйца”.

“У вас все еще сохранилась карточка с отпечатками пальцев, которую он принес для вскрытия?”

“Хм, я не знаю. Но я уверен, что техники сделали его копию, чтобы оставить при теле. Ты хочешь, чтобы я провел перекрестную проверку?”

“Да, сделай крестик, и ты увидишь, что они не совпадают”.

“Ты так уверен”.

“Да. Я уверен, но ты мог бы также подтвердить это ”.

“Тогда что?”

“Тогда, я думаю, увидимся на похоронах. Мне нужно сделать еще одну остановку, а потом я отправляюсь наверх ”.

“Какая остановка?”

“Я хочу осмотреть замок. Это часть длинной истории. Я расскажу тебе позже”.

“Ты не хочешь попытаться остановить похороны?”

Гарри подумал несколько мгновений, прежде чем ответить. Он подумал о Сильвии Мур и о тайне, которую она все еще хранила для него. Затем он подумал об идее наркобарона, прощающегося с полицейским.

“Нет, я не хочу это останавливать. А ты?”

“Ни за что”.

Он знал, что ее причины сильно отличались от его. Но его это не волновало. Тереза была на пути к тому, чтобы получить назначение на должность постоянного главного судмедэксперта. Если Ирвинг встанет у нее на пути сейчас, он в конечном итоге будет выглядеть как один из клиентов в кабинете аутопсии. В таком случае, больше власти ей, подумал он.

“Увидимся через некоторое время”, - сказал он.

“Будь осторожен, Гарри”.

Босх повесил трубку и закурил еще одну сигарету. Утреннее солнце уже взошло и начало прогонять наземный туман над парком. Люди двигались вон там. Ему показалось, что он услышал женский смех. Но в тот момент он чувствовал себя очень одиноким в мире.

32

Босх подъехал на своей машине к главным воротам в конце тропы Койота и увидел, что кольцевая подъездная дорожка перед Кастильо-де-лос-Охос по-прежнему пуста. Но толстая цепь, которой накануне были скреплены две половинки железных ворот, болталась свободно, и замок был открыт. Мур был здесь.

Гарри оставил свою машину там, заблокировав выезд, и проскользнул через ворота пешком. Он побежал по коричневой лужайке пригнувшейся, неуверенной рысцой, помня, что окна башни смотрят на него сверху вниз, как темные обвиняющие глаза великана. Он прижался к оштукатуренной поверхности стены рядом с входной дверью. Он тяжело дышал и обливался потом, хотя утренний воздух все еще был довольно прохладным.

Ручка была заперта. Он долго стоял там неподвижно, прислушиваясь к чему-то, но ничего не слышал. Наконец, он нырнул под линию окон, выходящих на первый этаж, и двинулся вокруг дома в сторону гаража с четырьмя отсеками. Здесь была еще одна дверь, и она тоже была заперта.

Босх узнал заднюю часть дома по фотографиям, которые были в сумке Мура. Он увидел раздвижные двери, идущие вдоль террасы у бассейна. Одна дверь была открыта, и ветер трепал белую занавеску. Он колыхнулся, как рука, манящая его войти.

Открытая дверь вела в большую гостиную. Он был полон призраков - мебель, покрытая заплесневелыми белыми простынями. Больше ничего. Он двинулся влево, бесшумно пройдя через кухню и открыв дверь в гараж. Там была одна машина, которая была покрыта большим количеством брезентов, и бледно-зеленый фургон. Сбоку было написано "Мекситек". Босх дотронулся до капота фургона и обнаружил, что он все еще теплый. Через лобовое стекло он увидел обрез, лежащий поперек пассажирского сиденья. Он открыл незапертую дверь и достал оружие. Так тихо, как только мог, он взломал его и увидел, что оба ствола были заряжены патронами двойного калибра. Он закрыл оружие, убрал свое в кобуру и носил его с собой.

Он снял простыню с передней части другой машины и узнал в ней "Тандерберд", который он видел на фотографии отца и сына в сумке Мура. Глядя на машину, Босх задавался вопросом, как далеко в прошлое нужно зайти, чтобы проследить причины выбора человека в жизни. Он не знал ответа о Муре. Он не знал ответа о себе.

Он вернулся в гостиную, остановился и прислушался. Там ничего не было. Дом казался тихим, пустым, и в нем пахло пылью, как будто время тянулось медленно и мучительно в ожидании того, что что-то или кто-то не придет. Все комнаты были полны призраков. Он обдумывал форму кожуха для вентилятора, когда услышал шум. Сверху, как звук обуви, падающей на деревянный пол.

Он двинулся вперед и у входа увидел широкую каменную лестницу. Босх поднялся по ступенькам. Шум сверху не повторился.

На втором этаже он прошел по устланному ковром коридору, заглянул через двери в четыре спальни и две ванные комнаты, но обнаружил, что все комнаты пусты.

Он вернулся к лестнице и поднялся в башню. Единственная дверь на верхней площадке была открыта, и Гарри не слышал ни звука. Он присел и медленно двинулся к отверстию, указывая путь обрезом, как жезлом для гадания на воде.

Мур был там. Стоит спиной к двери и смотрит на себя в зеркало. Зеркало находилось на задней стороне дверцы шкафа, которая была слегка приоткрыта, стекло было повернуто так, чтобы на него не попадало отражение Гарри. Он несколько мгновений невидимо наблюдал за Муром, затем огляделся. В центре комнаты стояла кровать с открытым чемоданом на ней. Рядом с ним лежала спортивная сумка, застегнутая на молнию и, похоже, уже упакованная. Мур все еще не двигался. Он пристально смотрел на отражение своего лица. Теперь у него была густая борода , а глаза были карими. На нем были выцветшие синие джинсы, новые ботинки из змеиной кожи, черная футболка, черная кожаная куртка и перчатки в тон. Он был крутым парнем с Мелроуз-авеню. Издалека он мог легко сойти за папу мексиканского.

Босх увидел деревянные рукоятки и хромированную рукоятку автоматического пистолета, заткнутого за пояс Мура.

“Ты собираешься что-то сказать, Гарри? Или просто смотреть.”

Не двигая руками или головой, Мур перенес свой вес влево, и затем они с Босхом уставились друг на друга в зеркало.

“Купил новую пару ботинок перед тем, как уложить Зоррилло, не так ли?”

Теперь Мур полностью повернулся к нему лицом. Но он ничего не сказал.

“Держи руки впереди, вот так”, - сказал Босх.

“Как скажешь, Гарри. Знаешь, я вроде как подумал, что если кто-нибудь придет, то ты будешь тем самым ”.

“Ты хотел, чтобы кто-нибудь пришел, не так ли?”

“Несколько дней я так и делал. В некоторые дни я этого не делал ”.

Босх вошел в комнату, а затем сделал шаг вбок, так что оказался прямо перед Муром.

“Новые контакты, борода. Ты похож на папу римского - издалека. Но как тебе удалось убедить его лейтенантов, егогвардию. Они просто собирались отойти в сторону и позволить тебе въехать и занять его место?”

“Деньги убедили их. Они, вероятно, позволили бы тебе переехать туда, если бы у тебя был хлеб, Гарри. Видишь, все можно обсудить, когда ты держишь свои руки на завязках кошелька. И я это сделал”.

Мур слегка кивнул в сторону спортивной сумки на кровати.

“А как насчет тебя? У меня есть деньги. Не так уж много. Там около ста десяти тысяч.”

“Я думал, ты сбежишь с состоянием”.

“О, так и есть. Я есть. То, что в пакете, - это как раз то, что у меня есть под рукой. Ты меня немного зацепил. Но я могу достать тебе больше. Он в банках”.

“Полагаю, ты отрабатывал фирменный стиль Зоррильо так же, как и его внешность”.

Мур не ответил.

“Кем он был?”

“Кто?” - спросил я.

“Ты знаешь, кто”.

“Сводный брат. Разные отцы”.

“Это место. Это то, ради чего все это было, не так ли? Это замок, в котором ты жил до того, как тебя отослали.”

“Что-то вроде этого. Решила купить его после того, как он ушел. Но у меня все разваливается на части. В наши дни так трудно заботиться о том, что ты любишь. Все - это тяжелая работа”.

Босх попытался изучить его. Он выглядел уставшим от всего этого.

“Что случилось там, на ранчо?” - Спросил Босх.

“Ты имеешь в виду три тела? Да, что ж, думаю, можно сказать, что правосудие свершилось. Грена была пиявкой, которая годами сосала Зоррильо. Можно сказать, что Арпис отделила его”.

“Тогда кто отделил Арпис и Дэнс?”

“Я сделал это, Гарри”.

Он сказал это без колебаний, и от этих слов Босх застыл. Мур был полицейским. Он знал, что никогда не следует признаваться. Вы не разговаривали, пока на вашей стороне не был адвокат, пока не была заключена сделка о признании вины и сделка, которая была подписана.

Гарри поправил вспотевшие руки на обрезе. Он сделал шаг вперед и прислушался к любому другому звуку в доме. Наступила тишина, пока Мур не заговорил снова.

“Я не собираюсь возвращаться, Гарри. Я думаю, ты это знаешь ”.

Он сказал это как ни в чем не бывало, как будто это было само собой разумеющимся, чем-то, что было решено давным-давно.

“Как ты доставил Зоррилло в Лос-Анджелес, а затем в тот номер мотеля?" Откуда у тебя его отпечатки для личного дела?”

“Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Гарри? Что потом?”

Мур мельком взглянул на спортивную сумку.

“Тогда ничего. Мы возвращаемся в Лос-Анджелес. Вас не предупредили - ничего из того, что вы можете сказать сейчас, не может быть использовано против вас. Здесь только ты и я ”.

“Отпечатки были легкими. Я делал ему удостоверения личности. У него их было три или четыре, так что он мог приходить, когда ему заблагорассудится. Однажды он сказал мне, что хочет паспорт и полный кошелек. Я сказал ему, что мне нужны отпечатки. Забрал их сам”.

“А мотель?” - спросил я.

“Как я уже сказал, он все время переходил на другую сторону. Он прошел бы через туннель, а УБН было бы там, сидя на ранчо, думая, что он все еще внутри. Ему нравилось приходить посмотреть на "Лейкерс", сидеть на корте рядом с той светловолосой актрисой, которая любит сниматься по телевизору. В общем, он был там, и я сказал ему, что хочу встретиться. Он пришел.”

“И ты уложил его и занял его место… А как насчет старика, чернорабочего? Что он сделал?”

“Он просто оказался не в том месте. Зоррилло сказал мне, что он был там, когда поднимался сквозь пол во время последнего путешествия. Он не должен был находиться в той комнате. Но, я думаю, он не мог прочитать знаки. Зоррилло сказал, что не может рисковать, что расскажет кому-нибудь о туннеле.”

“Почему ты бросил его в переулке? Почему ты просто не похоронил его на дереве Джошуа. Туда, где его никогда не найдут.”

“Пустыня была бы хороша, но я не бросал его, Босх. Разве ты не видишь? Они контролировали меня. Они привезли его сюда и бросили там. Арпис так и сделала. Той ночью мне звонит Зоррилло и говорит встретиться с ним в "Яйце и я". Он говорит, припаркуйся в аллее. Я сделал это, и там было тело. Я не собирался двигать эту чертову штуковину. Я вызвал его. Видишь ли, для него это был еще один способ удержать меня. И я пошел вместе с ним. Портер взялся за это дело, и я заключил с ним сделку, чтобы не торопиться ”.

Босх ничего не сказал. Он пытался представить последовательность, которую только что описал Мур.

“Это становится скучным, чувак. Ты собираешься надеть на меня наручники, арестовать меня, быть героем?”

“Почему ты не мог отпустить это?” - Спросил Босх.

“Что?” - спросил я.

“Это место. Твой отец. Все это. Ты должен был отпустить прошлое ”.

“У меня отняли мою жизнь, чувак. Он сразу же выгнал нас. Моя мать- Как ты можешь отпустить такое прошлое? Пошел ты, Босх. Ты не знаешь.”

Босх ничего не сказал. Но он знал, что позволяет этому продолжаться слишком долго. Мур взял ситуацию под свой контроль.

“Когда я услышал, что он мертв, это что-то сделало”, - сказал Мур. “Я не знаю. Я решил, что хочу это место, и я поехал повидаться со своим братом. Это была моя ошибка. Все началось с малого, но никогда не заканчивалось. Вскоре я уже заправлял там шоу для него. Я должен был выбраться из-под него. Был только один способ.”

“Это был неправильный путь”.

“Не беспокойся, Босх. Я знаю эту песню”.

Босх был уверен, что Мур рассказал историю так, как сам в нее верил. Но Босху было ясно, что он полностью принял дьявола. Он узнал, кем он был.

“Почему я?” - Спросил Босх.

“Почему ты что?”

“Почему ты оставил файл для меня? Если бы ты этого не сделал, меня бы здесь не было. Ты был бы вне подозрений”.

“Босх, ты был моим прикрытием. Ты не видишь? Мне нужно было что-нибудь на случай, если игра с самоубийством не сработает. Я подумал, что ты достанешь тот файл и возьмешь его оттуда. Я знал, что стоит лишь немного сбить тебя с толку, и ты забьешь тревогу. Убийство. Дело в том, что я никогда не думал, что ты зайдешь так далеко. Я думал, Ирвинг и остальные раздавят тебя, потому что они не захотят знать, что все это значит. Они бы просто хотели, чтобы все это умерло вместе со мной ”.

“И портер”.

“Да, ну, Портер был слабаком. В любом случае, ему, вероятно, сейчас лучше ”.

“А я? Было бы мне лучше, если бы Арпис ранил меня пулей в гостиничном номере?”

“Босх, ты подобрался слишком близко. Пришлось принять удар на себя”.

Гарри больше нечего было сказать или спросить. Мур, казалось, почувствовал, что они подошли к финальной точке. Он попытался еще раз.

“Босх, в этой сумке у меня номера счетов. Они твои”.

“Не интересуюсь, Мур. Мы возвращаемся”.

Мур рассмеялся над этим предположением.

“Ты действительно думаешь, что кому-то там, наверху, не наплевать на все это?”

Босх ничего не сказал.

“В департаменте?” Сказал Мур. “Им, блядь, наплевать. Они не хотят знать о чем-то подобном. Плохо для бизнеса, чувак. Но, видишь ли, ты-ты не из департамента, Босх. Ты в нем, но не часть его. Понимаешь, о чем я говорю? Вот в чем проблема. Там - ты забираешь меня обратно, чувак, и они будут смотреть на тебя как на такого же плохого, как и я. Потому что ты будешь тащить за собой этот фургон, полный дерьма.

“Я думаю, ты единственный, кого это волнует, Босх. Я действительно так думаю. Так что просто бери деньги и уходи”.

“Что насчет твоей жены? Ты думаешь, ей не все равно?”

Это остановило его, по крайней мере, на несколько мгновений.

“Сильвия”, - сказал он. “Я не знаю. Я потерял ее давным-давно. Я не знаю, волнует ли ее это или нет. Мне самому больше все равно ”.

Босх наблюдал за ним, пытаясь докопаться до истины.

“Вода под мостом”, - сказал Мур. “Так что бери деньги. Я смогу рассказать тебе больше позже ”.

“Я не могу взять деньги. Я думаю, ты это знаешь ”.

“Да, думаю, я это знаю. Но я думаю, ты знаешь, что я тоже не могу вернуться с тобой. И что это нам дает?”

Босх перенес свой вес на левый бок, уперев приклад дробовика в бедро. Последовал долгий момент молчания, в течение которого он думал о себе и своих собственных мотивах. Почему он не сказал Муру вытащить пистолет из штанов и бросить его?

Плавным, быстрым движением Мур протянул правую руку поперек своего тела и вытащил пистолет из-за пояса. Он уже навел ствол на Босха, когда палец Гарри сомкнулся на спусковом крючке дробовика. Выстрел из двустволки был оглушительным в комнате. Мур принял на себя основную тяжесть удара в лицо. Сквозь дым Босх увидел, как его тело дернулось назад, в воздух. Его руки взлетели к потолку, и он приземлился на кровать. Его пистолет выстрелил, но это был случайный выстрел, разбивший одно из стекол арочного окна. Пистолет упал на пол.

Куски почерневшей ваты от снарядов полетели вниз и приземлились в крови безликого человека. В воздухе стоял тяжелый запах сгоревшего пороха, и Босх почувствовал на лице легкий туман, который, как он также понял по запаху, был кровью.

Он стоял неподвижно больше минуты, затем оглянулся и увидел себя в зеркале. Он быстро отвел взгляд.

Он подошел к кровати и расстегнул спортивную сумку. Внутри него было множество стопок денег, в основном в стодолларовых купюрах. Там также были бумажник и паспорт. Он открыл их и обнаружил, что они идентифицировали Мура как Генри Мейза, сорока лет, из Пасадены. В паспорте были две разрозненные фотографии.

Первым был полароидный снимок, который, как он догадался, достали из белого пакета. Это была фотография Мура и его жены, которым было чуть за двадцать. Они сидели на диване, возможно, на вечеринке. Сильвия не смотрела в камеру. Она смотрела на него. И Босх знал, почему он выбрал именно это фото для съемки. Любящий взгляд на ее лице был прекрасен. Вторая фотография была старой черно-белой с потускневшими краями, что указывало на то, что она была взята из рамки. В нем Кэл Мур и Умберто Зоррильо были показаны мальчишками. Они в шутку боролись, оба без рубашек и смеялись. Их кожа была бронзовой, испорченной только татуировками. У каждого мальчика на руке была татуировка святых и грешников.

Он бросил бумажник и паспорт обратно в спортивную сумку, но две фотографии положил в карман пальто. Он подошел к окну с разбитым стеклом и выглянул на Тропу Койота и низменности, ведущие к границе. Полицейские машины не приближались. Никакого пограничного патруля. Никто даже не вызвал скорую помощь. Толстые стены замка удерживали звук умирающего человека внутри.

Солнце стояло высоко в небе, и он чувствовал его тепло через треугольное отверстие в разбитом стекле.

33

Босх не чувствовал себя снова целым, пока не добрался до задымленных окраин Лос-Анджелеса. Он снова погрузился в мерзость, но он знал, что именно здесь он исцелится. Он обогнул центр города по автостраде и направился вверх через перевал Кауэнга. В полдень движение было небольшим. Взглянув на холмы, он увидел обугленную дорожку костра рождественской ночи. Но он даже находил в этом некоторое утешение. Он знал, что жар костра расколол бы семена полевых цветов, и к весне склон холма превратился бы в буйство красок. За ним последует заросли чапараля, и вскоре на земле вообще не останется шрамов.

Это было после часа. Он собирался опоздать на заупокойную мессу Мура в миссии Сан-Фернандо. Итак, он поехал через долину к кладбищу. Похороны Калексико Мура, убитого при исполнении служебных обязанностей, должны были состояться в Долине Вечности в Чатсуорте, под председательством начальника полиции, мэра и представителей СМИ. Босх улыбался, ведя машину. Мы собрались здесь, чтобы почтить память и похоронить наркоторговца.

Он добрался туда раньше кортежа, но ЖУРНАЛИСТЫ уже расположились на обрыве у въездной дороги. Мужчины в черных костюмах, белых рубашках и черных галстуках, с траурными повязками на левой руке, были на кладбищенской аллее и просигналили ему, указывая на парковку. Он сидел в машине, используя зеркало заднего вида, чтобы надеть галстук. Он был небрит и выглядел помятым, но ему было все равно.

Участок находился рядом с дубовой рощей. Одна из нарукавных повязок указывала путь. Гарри шел по лужайке, обходя участки, ветер развевал его волосы во все стороны. Он занял позицию на приличном расстоянии от зеленого траурного балдахина и сопровождающей его грядки с цветами и прислонился к одному из деревьев. Он курил сигарету, наблюдая, как начинают прибывать машины. Несколько человек опередили процессию. Но затем он услышал приближающийся звук вертолетов - полицейского воздушного подразделения, которое пролетело над катафалком, и вертолетов СМИ, которые начали кружить над кладбищем, как мухи. Затем первые мотоциклы проехали через ворота кладбища, и Босх наблюдал, как телевизионные камеры на утесе проследили за длинной вереницей въезжающих. Должно быть, прошло двести циклов, прикинул Босх. Лучший день, чтобы проехать на красный свет, нарушить скоростной режим или совершить незаконный разворот в городе, был в день похорон полицейского. Никто не остался присматривать за магазином.

Катафалк и сопровождающий лимузин следовали за циклами. Затем появились остальные машины, и довольно скоро люди парковались повсюду и шли через кладбище со всех сторон к участку. Босх наблюдал, как одна из нарукавных повязок помогает Сильвии Мур выйти из лимузина. Она ехала одна. Хотя он был примерно в пятидесяти ярдах от нее, Гарри мог сказать, что она выглядела прелестно. На ней было простое черное платье, и сильный порыв ветра налетел на него, прижимая материал к ней и обнажая ее фигуру. Она должна была закреплять черную заколку в своих волосах. На ней были черные перчатки и черные солнцезащитные очки. Красная помада. Он не мог отвести от нее глаз.

Повязка привела ее к ряду складных стульев под навесом и рядом с ямой, искусно вырытой в земле. По пути она слегка повернула голову, и Босху показалось, что она смотрит на него, но он не был уверен, потому что очки скрывали ее глаза, а на лице ничего не было заметно. После того, как ее усадили, носильщики, состоявшие из Рикарда, остальных сотрудников отдела Мура по борьбе с наркотиками и еще нескольких человек, которых Босх не знал, принесли серовато-серебристый стальной гроб.

“Итак, ты вернулся”, - произнес голос сзади.

Босх обернулся и увидел Терезу Корасон, подходившую к нему сзади.

“Да, только что вошел”.

“Тебе не мешало бы побриться”.

“И несколько других вещей. Как дела, Тереза?”

“Лучше не бывает”.

“Приятно слышать. Что произошло этим утром после нашего разговора?”

“Примерно то, чего ты ожидал. Мы достали отпечатки пальцев Мура из Министерства юстиции и сравнили их с тем, что дал нам Ирвинг. Нет соответствия. Два разных человека. Это не Мур из ”Серебряной пули", вон там."

Босх кивнул. Конечно, сейчас ему не нужно было ее подтверждение. У него был свой собственный. Он подумал о безликом теле Мура, лежащем на кровати.

“Что ты собираешься с ним делать?” он спросил.

“Я уже сделал это”.

“Что?” - спросил я.

“У меня была небольшая дискуссия с помощником шефа Ирвингом перед заупокойной мессой. Хотел бы ты видеть его лицо ”.

“Но он не остановил похороны”.

“Я думаю, он играет на процентах. Скорее всего, Мур, если он знает, что для него хорошо, больше никогда не появится. Поэтому он надеется, что все, чего ему это будет стоить, - это рекомендации в офисе судмедэксперта. Он вызвался это сделать. Мне даже не пришлось объяснять ему его позицию ”.

“Я надеюсь, тебе нравится эта работа, Тереза. Теперь ты во чреве зверя”.

“Я так и сделаю, Гарри. И спасибо, что позвонила мне этим утром ”.

“Он знает, как ты до всего этого додумался?" Ты сказал ему, что я звонил?”

“Нет. Но я не уверен, что должен был ”.

Она была права. Ирвинг должен был знать, что Босх каким-то образом был в центре этого. Он посмотрел мимо Терезы, чтобы снова посмотреть на Сильвию. Она сидела тихо. Стулья по обе стороны от нее пусты. Никто не собирался приближаться к ней.

“Я иду к группе”, - сказала Тереза. “Я сказал Дику Эбарту, что встречусь с ним здесь. Он хочет назначить дату, когда комиссия проголосует в полном составе ”.

Босх кивнул. Эбарт был окружным комиссаром, проработавшим двадцать пять лет и приближавшимся к семидесятилетнему возрасту. Он был ее неофициальным спонсором в этой работе.

“Гарри, я все еще хочу, чтобы все оставалось только на профессиональной основе. Я ценю то, что ты сделал для меня сегодня. Но я хочу держать все на расстоянии, по крайней мере, некоторое время ”.

Он кивнул и смотрел, как она идет к собранию, ее ноги на высоких каблуках нетвердо ступали по кладбищенскому газону. На мгновение Босх представил ее в плотском совокуплении с пожилым комиссаром, чьи фотографии в газете были наиболее заметны из-за его обвисшей шеи из гофрированной бумаги. Он был возмущен этим образом и самим собой за то, что вообразил это. Он выбросил это из головы и наблюдал, как Тереза смешивается с толпой, пожимает руки и становится политиком, которым ей теперь предстояло быть. Он почувствовал грусть по ней.

До начала службы оставалось несколько минут, а люди все еще прибывали. В толпе он поднял блестящую голову помощника шефа Ирвина Ирвинга. Он был в полной форме, держа шляпу под мышкой. Он стоял с начальником полиции и одним из подставных лиц мэра. Мэр, по-видимому, как обычно, опоздал. Затем Ирвинг увидел Босха, вырвался и направился к нему. Казалось, он наслаждался видом гор, пока шел. Он не смотрел на Босха, пока не оказался рядом с ним под дубом.

“Детектив”.

“Вождь”.

“Когда ты поступил?”

“Только что”.

“Не мешало бы побриться”.

“Да, я знаю”.

“Так что же нам делать? Что нам делать?”

То, как он произнес это, было почти задумчивым, и Босх не знал, хочет Ирвинг от него ответа или нет.

“Вы знаете, детектив, вчера, когда вы не пришли в мой офис, как было приказано, я возбудил против вас дело в размере одной и восьмидесяти одной сотых”.

“Я так и думал, что ты согласишься, шеф. Я отстранен от работы?”

“На данный момент никаких действий не предпринято. Я справедливый человек. Я хотел сначала поговорить с тобой. Вы говорили с исполняющим обязанности главного судмедэксперта этим утром?”

Босх не собирался ему лгать. Он думал, что на этот раз у него на руках все старшие карты.

“Да. Я хотел, чтобы она сравнила несколько отпечатков пальцев ”.

“Что случилось там, в Мексике, что заставило тебя захотеть это сделать?”

“Ничего такого, о чем я хотел бы поговорить, шеф. Я уверен, что все это будет в новостях ”.

“Я не говорю о том злополучном рейде, предпринятом DEA. Я говорю о Муре. Босх, мне нужно знать, нужно ли мне идти туда и остановить эти похороны ”.

Босх увидел, как высоко на бритом черепе Ирвинга вздулась голубая вена. Он пульсировал, а затем умер.

“Тут я ничем не могу вам помочь, шеф. Это не мне решать. У нас компания”.

Ирвинг обернулся, чтобы посмотреть назад на собрание. Лейтенант Харви Паундс, также в парадной форме, направлялся к ним, вероятно, желая выяснить, сколько дел он может закрыть из-за расследования Босха. Но Ирвинг поднял руку, как дорожный полицейский, и Паундс резко остановился, повернулся и пошел прочь.

“Суть, которую я пытаюсь донести до вас, детектив Босх, заключается в том, что, похоже, мы собираемся похоронить мексиканского наркобарона и воздать ему хвалу, в то время как коррумпированный офицер полиции разгуливает на свободе. Ты хоть представляешь, что смущает - Черт возьми! Я не могу поверить, что только что произнес эти слова вслух. Не могу поверить, что я сказал тебе эти слова ”.

“Не очень-то доверяете мне, не так ли, шеф?”

“В подобных вопросах я никому не доверяю”.

“Ну, не беспокойся об этом”.

“Я не беспокоюсь о том, кому я могу, а кому нет доверять”.

“Я имею в виду о том, как хоронят наркобарона, пока коррумпированный полицейский разгуливает на свободе. Не беспокойся об этом ”.

Ирвинг изучал его, его глаза сузились, как будто он мог заглянуть собственными глазами Босха, в его мысли.

“Ты издеваешься надо мной? Не волнуйся об этом? Это потенциальное затруднение для этого города и этого департамента невообразимых масштабов. Это могло бы...”

“Послушай, чувак, я говорю тебе забыть об этом. Понимаешь? Я пытаюсь помочь тебе здесь ”.

Ирвинг снова изучал его долгое мгновение. Он перенес свой вес на другую ногу. Вена на его голове запульсировала новой жизнью. Босх знал, что ему не понравится, что кто-то вроде Гарри Босха хранит такой секрет. С Терезой Корасон он мог иметь дело, потому что они оба играли на одном поле. Но Босх был другим. Гарри скорее наслаждался моментом, хотя долгое молчание надоедало.

“Я связался с Управлением по борьбе с наркотиками по поводу того фиаско там, внизу. Они сказали, что этот человек, которого они считают Зоррилло, сбежал. Они не знают, где он ”.

Это была половинчатая попытка заставить Босха открыться. Это не сработало.

“Они никогда не узнают”.

Ирвинг ничего не сказал на это, но Босх знал, что лучше не прерывать его молчание. Он над чем-то работал. Гарри позволил ему работать, наблюдая, как массивные челюстные мышцы помощника шефа напряглись в твердые подушечки.

“Босх, я хочу знать прямо сейчас, есть ли в этом проблема. Даже потенциальная проблема. Потому что в течение следующих трех минут я должен знать, идти ли мне туда перед шефом, мэром и всеми этими камерами и положить этому конец ”.

“Что сейчас делает Управление по борьбе с наркотиками?”

“Что они могут сделать? Они наблюдают за аэропортами, связываются с местными властями. Публикую его фотографию и описание. Они мало что могут сделать. Он ушел. По крайней мере, так они говорят. Я хочу знать, собирается ли он уйти и дальше ”.

Босх кивнул и сказал: “Они никогда не найдут человека, которого ищут, шеф”.

“Убеди меня, Босх”.

“Не могу этого сделать”.

“А почему бы и нет?”

“Доверие развивается двумя путями. Как и недостаток доверия”.

Ирвинг, казалось, обдумал это, и Босху показалось, что он заметил почти незаметный кивок.

Босх сказал: “Человек, которого они ищут, которого они считают Зоррильо, скрылся, и он не вернется. Это все, что тебе нужно знать ”.

Босх подумал о теле на кровати в Кастильо-де-лос-Охос. Лица уже не было. Еще две недели, и плоть сойдет. Никаких отпечатков пальцев. Никакой идентификации, кроме поддельных учетных данных в кошельке. Татуировка какое-то время оставалась бы нетронутой. Но у многих была такая татуировка, включая беглеца Зоррилло.

Деньги он тоже оставил там. Дополнительная мера предосторожности, возможно, достаточная, чтобы убедить первого нашедшего не утруждать себя вызовом властей. Просто бери деньги и беги.

Используя носовой платок, он стер с дробовика свои отпечатки и оставил его. Он запер дом, просунул цепь сквозь черные прутья ворот и закрыл засов на замке, тщательно вытирая каждую поверхность. Затем он отправился домой в Лос-Анджелес.

“Управление по борьбе с наркотиками, они уже все хорошенько обдумали?” он спросил Ирвинга.

“Они работают над этим”, - сказал Ирвинг. “Мне сказали, что сеть контрабандистов была закрыта. Они установили, что наркотик под названием "черный лед" производился на ранчо, доставлялся по туннелям на два близлежащих предприятия, а затем переправлялся через границу. Груз сделает крюк, вероятно, в Калексико, где его уберут, а фургон доставки отправится дальше. Оба предприятия были арестованы. Один из них, государственный подрядчик по поставке стерильных лекарств, вероятно, окажется в неловком положении ”.

“Выращивание в окружающей среде”.

“Да. К завтрашнему дню они закончат сравнение коносаментов, предъявляемых водителями на границе, и записей о получении груза в центре ликвидации здесь, в Лос-Анджелесе. Мне сказали, что эти документы были изменены или подделаны. Другими словами, через границу прошло больше запечатанных коробок, чем было получено в центре ”.

“Помощь изнутри”.

“Скорее всего. Инспектор Министерства сельского хозяйства США на месте был либо тупым, либо коррумпированным. Я не знаю, что хуже ”.

Ирвинг смахнул какую-то воображаемую нечистоту с плеча своей формы. Это не могли быть волосы или перхоть, поскольку у него не было ни того, ни другого. Он отвернулся от Босха, чтобы посмотреть на гроб и плотную группу офицеров вокруг него. Церемония должна была вот-вот начаться. Он расправил плечи и, не оборачиваясь, сказал: “Я не знаю, что и думать, Босх. Я не знаю, есть я у тебя или нет ”.

Босх не ответил. Вот об этом Ирвингу стоило бы побеспокоиться.

“Просто помни”, - сказал Ирвинг. “Вам есть что терять, как и департаменту. Еще. Департамент всегда может вернуться, всегда восстановиться. Это может занять много времени, но это всегда возвращается. То же самое нельзя сказать о человеке, запятнавшем себя грязью скандала ”.

Босх грустно улыбнулся. Никогда ничего не оставляй непокрытым. Это был Ирвинг. Его прощальный выстрел был угрозой, угрозой того, что, если Босх когда-нибудь использует свои знания против департамента, он тоже пойдет ко дну. Ирвинг лично проследил бы за этим.

“Ты боишься?” - Спросил Босх.

“Боишься чего, детектив?”

“От всего. Обо мне. Ты сам. Что он не будет держаться вместе. Что я могу ошибаться. Все, чувак. Разве ты всего не боишься?”

“Единственное, чего я боюсь, - это людей без совести. Которые действуют, не обдумывая свои действия. Я не думаю, что ты такой ”.

Босх только покачал головой.

“Итак, давайте приступим к делу, детектив. Я должен воссоединиться с шефом, и я вижу, что прибыл мэр. Чего ты хочешь, при условии, что это в моих полномочиях предоставить?”

“Я бы ничего у тебя не взял”, - очень тихо сказал Босх. “Это то, чего ты, кажется, просто не понимаешь”.

Ирвинг, наконец, снова повернулся к нему лицом.

“Ты прав, Босх. Я действительно тебя не понимаю. Зачем рисковать всем впустую? Ты видишь? Это снова заставляет меня беспокоиться о тебе. Ты не играешь за команду. Ты играешь для себя”.

Босх пристально посмотрел на Ирвинга и не улыбнулся, хотя ему хотелось. Ирвинг сделал ему прекрасный комплимент, хотя помощник шефа никогда этого не поймет.

“То, что произошло там внизу, не имело никакого отношения к департаменту”, - сказал он. “Если я вообще что-то сделал, я сделал это для кого-то и чего-то еще”.

Ирвинг тупо уставился в ответ, его челюсть сжалась, когда он стиснул зубы. Под блестящим черепом была кривая улыбка. Именно тогда Босх заметил сходство с татуировками на руках Мура и Зоррилло. Маска дьявола. Он увидел, как глаза Ирвинга озарились чем-то, и он понимающе кивнул. Он снова посмотрел на Сильвию, а затем перевел взгляд на Босха.

“Благородный человек, не так ли? И все это для того, чтобы застраховать пенсию вдовы?”

Босх не ответил. Он задавался вопросом, было ли это предположением или Ирвинг что-то знал. Он не мог сказать.

“Откуда ты знаешь, что она не была частью этого?” Ирвинг сказал.

“Я знаю”.

“Но как ты можешь быть уверен? Как ты можешь рисковать?”

“Так же, как ты уверен. Письмо.”

“Что насчет этого?”

На обратном пути Босх только и делал, что думал о Муре. У него было четыре часа езды по открытой дороге, чтобы собрать его воедино. Он думал, что у него это получилось.

“Мур сам написал письмо”, - начал он. “Он сообщил о себе, можно сказать. У него был этот план. Письмо было началом. Он написал это”.

Он остановился, чтобы прикурить сигарету. Ирвинг не сказал ни слова. Он просто ждал рассказа.

“По причинам, которые, я думаю, восходят к тому времени, когда он был мальчиком, Мур облажался. Он перешел, и после того, как он был уже на другой стороне, он понял, что обратного перехода нет. Но он не мог продолжать, он должен был выйти. Каким-то образом.

“Его план состоял в том, чтобы начать расследование IAD с этого письма. Он вложил в письмо ровно столько, чтобы Честейн убедился, что в этом что-то есть, но недостаточно, чтобы Честейн смог что-то найти. Письмо только запятнало бы его имя, поставило бы его под подозрение. Он проработал в департаменте достаточно долго, чтобы знать, как все пройдет. Он видел, как действует IAD и такие люди, как Честейн. Письмо подготовило почву, сделало воду достаточно мутной, чтобы, когда его нашли мертвым в мотеле, департамент, то есть вы, не захотели бы слишком пристально к этому приглядываться. Ты - открытая книга, шеф. Он знал, что ты будешь действовать быстро и эффективно, чтобы в первую очередь защитить департамент, а во вторую - выяснить, что произошло на самом деле. Итак, он отправил письмо. Он использовал тебя, шеф. Он тоже использовал меня ”.

Ирвинг повернулся к месту захоронения. Церемония должна была вот-вот начаться. Он снова повернулся к Босху.

“Продолжайте, детектив. Быстрее, пожалуйста”.

“Слой за слоем. Помнишь, ты сказал мне, что он снял ту комнату на месяц. Это был первый слой. Если бы его не обнаружили в течение месяца, декомп позаботился бы обо всем. Не осталось бы кожи для печати. Тогда в комнате остались бы только латенты, которые он оставил, и он был бы дома свободным ”.

“Но его нашли на несколько недель раньше”, - услужливо вставил Ирвинг.

“Да. Это подводит нас ко второму слою. Ты. Мур долгое время был полицейским. Он знал, что ты сделаешь. Он знал, что ты пойдешь в отдел кадров и заберешь его посылку.”

“Это большая авантюра, Босх”.

“Если вы спросите меня, это была ставка "лучше, чем даже". Рождественской ночью, когда я увидел тебя там с делом, я понял, что это было, еще до того, как ты сказал. Итак, я вижу, как Мур рискует и меняет печатные карты. Как я уже сказал, он делал ставку на то, что до этого все равно никогда не дойдет. Ты был вторым слоем”.

“А ты? Ты был третьим?”

“Да, так, как я себе это представляю. Он использовал меня как своего рода последнюю поддержку. На случай, если самоубийство не пройдет гладко, он хотел, чтобы кто-нибудь посмотрел на это и увидел причину, по которой Мур был убит. Это был я. Я сделал это. Он оставил файл для меня, и я пошел за ним, думал, что его убили из-за этого. Все это было отклонением. Он просто не хотел, чтобы кто-нибудь слишком пристально смотрел на то, кто на самом деле был на кафельном полу в мотеле. Ему просто нужно было немного времени ”.

“Но ты зашел слишком далеко, Босх. Он никогда этого не планировал ”.

“Я думаю, что нет”.

Босх подумал о своей встрече с Муром в тауэре. Он все еще не решил, ожидал ли его Мур, даже ждал ли его. Ожидая, когда Гарри придет и убьет его. Он не думал, что когда-нибудь узнает. Это была последняя загадка Калексико Мура.

“Время для чего?” - Спросил Ирвинг.

“Что?” - спросил я.

“Ты сказал, что ему просто нужно немного времени”.

“Я думаю, ему нужно было время, чтобы спуститься туда, занять место Зоррильо, а затем забрать деньги и сбежать. Я не думаю, что он хотел быть папой римским вечно. Он просто хотел снова жить в замке ”.

“Что?” - спросил я.

“Это ничего не значит”.

Они помолчали мгновение, прежде чем Босх закончил.

“Я знаю, что большая часть этого у вас уже есть, шеф”.

“Я делаю?”

“Да, ты понимаешь. Я думаю, ты понял это после того, как Честейн сказал тебе, что Мур сам отправил письмо ”.

“И как детектив Частин узнал об этом?”

Он не собирался ничего отдавать Босху. Впрочем, это было нормально. Гарри обнаружил, что рассказ истории помог прояснить ситуацию. Это было все равно, что держать его в руках, чтобы проверить, нет ли дырок.

“После того, как он получил письмо, Частин подумал, что его отправила жена. Он пришел к ней домой, а она отрицала это. Он попросил у нее пишущую машинку, потому что собирался убедиться, а она захлопнула дверь у него перед носом. Но она не сделала этого до того, как сказала, что у нее даже нет пишущей машинки. Итак, после того, как Мур оказывается мертвым, Честейн начинает думать о вещах и забирает машину из офиса Мура в участке. Я предполагаю, что он подобрал ключи к письму. С этого момента было бы нетрудно выяснить, что письмо пришло либо от Мура, либо от кого-то из команды BANG. Я предполагаю , что Честейн брал у них интервью на этой неделе и пришел к выводу, что они этого не делали. Письмо было напечатано Муром.”

Ирвинг ничего из этого не подтвердил, но в этом и не было необходимости. Босх знал. Все сходилось.

“У Мура был хороший план, шеф. Он разыграл нас, как мошеннический пасьянс. Он знал каждую карту в колоде до того, как она была перевернута ”.

“За исключением одного”, - сказал Ирвинг. “Ты. Он не думал, что ты придешь искать.”

Босх не ответил. Он снова посмотрел на Сильвию. Она была невиновна. И она была бы в безопасности. Он заметил, что Ирвинг тоже перевел взгляд на нее.

“Она чиста”, - сказал Босх. “Ты это знаешь. Я знаю это. Если ты создашь проблемы для нее, я создам проблемы для тебя ”.

Это не было угрозой. Это было предложение. Договорились. Ирвинг на мгновение задумался и один раз кивнул головой. Прямое соглашение.

“Ты говорил с ним там, внизу, Босх?”

Гарри знал, что он имел в виду Мура, и он знал, что не может ответить.

“Что ты там делал внизу?”

После нескольких минут молчания Ирвинг повернулся и пошел прямой, как нацист, спиной к рядам стульев, на которых сидели важные персоны и высшее начальство департамента. Он занял место, которое его адъютант занял в ряду позади Сильвии Мур. Он ни разу не оглянулся на Босха.

34

На протяжении всей службы Босх наблюдал за ней со своего места рядом с дубом. Сильвия Мур редко поднимала голову, даже для того, чтобы понаблюдать за строем курсантов, стреляющих холостыми в небо, или когда над ними пролетало воздушное отделение, вертолеты выстраивались в шеренгу пропавших без вести. Один раз ему показалось, что она взглянула на него, или, по крайней мере, в его направлении, но он не был уверен. Он думал о ней как о стоике. И он думал о ней как о красавице.

Когда все закончилось, и гроб был опущен в яму, а люди расходились, она осталась сидеть, и Босх видел, как она отмахнулась от предложения Ирвинга проводить ее обратно к лимузину. Помощник шефа неторопливо удалился, разглаживая воротник на шее. Наконец, когда территория вокруг места захоронения была очищена, она встала, бросила один взгляд вниз, в яму, а затем направилась к Босху. Ее шаги сопровождались хлопаньем автомобильных дверей по всему кладбищу. Она сняла солнцезащитные очки, когда кончала.

“Ты последовал моему совету”, - сказала она.

Это сразу же привело его в замешательство. Он посмотрел вниз на свою одежду, а затем снова на нее. Какой совет? Она прочитала его и ответила.

“Черный лед, помнишь? Ты должен быть осторожен. Ты здесь, так что я предполагаю, что ты был.”

“Да, я был осторожен”.

Он увидел, что ее глаза были очень ясными, и она казалась еще сильнее, чем в последний раз, когда они встречались друг с другом. Это были глаза, которые не забывали доброту. Или небольшое.

“Я знаю, что есть нечто большее, чем то, что они мне рассказали. Может быть, ты мне когда-нибудь расскажешь?”

Он кивнул, и она кивнула. Наступил момент молчания, когда они смотрели друг на друга, который не был ни долгим, ни коротким. Босху это показалось идеальным моментом. Налетел порыв ветра и разрушил чары. Часть ее волос выбилась из-под заколки, и она откинула их назад рукой.

“Я бы хотела этого”, - сказала она.

“Когда захочешь”, - сказал он. “Может быть, ты мне тоже расскажешь кое-что”.

“Например, какой?”

“Та фотография, которой не хватало в рамке для фотографий. Ты знал, что это было, но ты не сказал мне.”

Она улыбнулась, как бы говоря, что он сосредоточил свое внимание на чем-то ненужном и тривиальном.

“Это была просто фотография его и его друга из баррио. В пакете были и другие фотографии.”

“Это было важно, но ты ничего не сказал”.

Она посмотрела вниз, на траву.

“Я просто больше не хотел говорить или думать об этом”.

“Но ты сделал это, не так ли?”

“Конечно. Вот что происходит. Вещи, которые вы не хотите знать, помнить или думать о которых, возвращаются, чтобы преследовать вас ”.

На мгновение они замолчали.

“Ты знаешь, не так ли?” - наконец сказал он.

“Что это не мой муж был похоронен там? Да, у меня была идея. Я знал, что было нечто большее, чем то, что люди говорили мне. Не ты, особенно. Остальные.”

Он кивнул, и молчание стало долгим, но не неловким. Она слегка повернулась и посмотрела на водителя, стоящего рядом с лимузином в ожидании. На кладбище никого не осталось.

“Я надеюсь, ты мне кое-что расскажешь”, - сказала она. “Либо сейчас, либо когда-нибудь. Если ты сможешь, я имею в виду… Хм, это он… есть ли шанс, что он вернется?”

Босх посмотрел на нее и медленно покачал головой. Он изучал ее глаза, ожидая реакции. Печаль или страх, даже соучастие. Там ничего не было. Она посмотрела вниз на свои руки в перчатках, которые сжимали друг друга под платьем.

“Мой водитель...”, - сказала она, не закончив мысль.

Она попыталась вежливо улыбнуться, и в сотый раз он спросил себя, что было не так с Калексико Мур. Она сделала шаг вперед и коснулась рукой его щеки. Она была теплой даже через шелковую перчатку, и он чувствовал запах духов на ее запястье. Что-то очень легкое. На самом деле это не запах. Аромат.

“Я думаю, мне нужно идти”, - сказала она.

Он кивнул, и она отступила.

“Спасибо тебе”, - сказала она.

Он кивнул. Он не знал, за что его благодарили, но все, что он мог сделать, это кивнуть.

“Ты позвонишь? Может быть, мы могли бы… Я не знаю. Я...”

“Я позову”.

Теперь она кивнула и повернулась, чтобы идти обратно к черному лимузину. Он поколебался, а затем заговорил.

“Ты любишь джаз? Саксофон?”

Она остановилась и повернулась к нему. В ее глазах была резкость. Эта потребность в прикосновении. Это было так ясно, что он мог почувствовать, как это ранило его. Он подумал, что, возможно, это было его собственное отражение.

“Особенно соло”, - сказала она. “Те, которые одиноки и печальны. Я люблю их”.

“Есть… не слишком ли рано наступит завтрашняя ночь?”

“Это канун Нового года”.

“Я знаю. Я думал… Я думаю, сейчас, возможно, неподходящее время. Прошлой ночью - это было… Я не знаю.”

Она вернулась к нему, положила руку ему на шею и притянула его лицо к своему. Он пошел добровольно. Они долго целовались, и Босх не открывал глаз. Когда она отпустила его, он не посмотрел, наблюдает ли кто-нибудь. Ему было все равно.

“Что такое подходящее время?” она спросила.

У него не было ответа.

“Я буду ждать тебя”.

Он улыбнулся, и она улыбнулась.

Она повернулась в последний раз и пошла к машине, ее высокие каблуки застучали по асфальту, как только она покинула травяной ковер. Босх прислонился спиной к дереву и наблюдал, как водитель открывает для нее дверцу. Затем он закурил сигарету и наблюдал, как гладкая черная машина вынесла ее за ворота и оставила его наедине с мертвецами.

***

Майкл Коннелли

Горящая комната

Для детектива Рика Джексона,

С благодарностью за ваше служение Городу Ангелов,

И надеюсь, что вторая отставка сохранится.

Бей их прямо!

1

Босху это казалось разновидностью пытки, нагроможденной на пытку. Корасон склонилась над стальным столом, ее окровавленные руки в перчатках были глубоко внутри выпотрошенного туловища, работая щипцами и инструментом с длинным лезвием, который она называла “нож для масла”. Корасон была невысокой и встала на цыпочки, чтобы иметь возможность дотянуться до своих инструментов. Она уперлась бедром в край стола для вскрытия, чтобы усилить давление.

Что беспокоило Босха в этой жуткой картине, так это то, что над телом уже так долго надругались. Обеих ног нет, одна рука оторвана по плечо, хирургические шрамы старые, но почему-то грубые и красные. Рот мужчины был открыт в беззвучном крике. Его глаза были устремлены вверх, как будто он умолял своего Бога о милосердии. В глубине души Босх знал, что мертвые есть мертвецы и они больше не страдают от жестокости жизни, но даже при этом ему хотелось сказать: "С нас хватит". Спрашиваю, когда это прекратится? Разве смерть не должна быть избавлением от жизненных мук?

Но он ничего не сказал. Он стоял безмолвно и просто смотрел, как делал сотни раз до этого. Более важным, чем его возмущение и желание выступить против продолжающегося зверства, которому подвергся Орландо Мерсед, была потребность Босха в пуле, которую Корасон пытался извлечь из позвоночника мертвеца.

Корасон опустилась на пятки, чтобы отдохнуть. Она выдохнула и временно запотела ее защита от брызг. Она взглянула на Босха сквозь запотевший пластик.

“Почти пришли”, - сказала она. “И я скажу вам вот что, они были правы, не пытаясь тогда это потушить. Им пришлось бы полностью распилить Т-двенадцать.”

Босх просто кивнул, зная, что она имела в виду один из позвонков.

Она повернулась к столу, на котором были разложены ее инструменты.

“Мне нужно кое-что еще...”, - сказала она.

Она положила нож для масла в раковину из нержавеющей стали, где проточной кран поддерживал уровень воды до сливного отверстия. Затем она переместила руку влево от раковины и вдоль стеллажа со стерилизованными инструментами, пока не выбрала длинную тонкую отмычку. Она вернулась к работе, запустив руки во впадину на туловище жертвы. Все органы и кишечник были удалены, взвешены и упакованы, осталась только оболочка, образованная вывернутыми ребрами. Она снова поднялась на цыпочки и использовала силу верхней части тела и стальной кирки, чтобы, наконец, вытащить пулю из позвоночника. Босх услышал, как она загремела внутри грудной клетки.

“Понял!”

Она вытащила руки из углубления, отложила отмычку и обрызгала щипцы из шланга, прикрепленного к столу. Затем она подняла инструмент, чтобы осмотреть свою находку. Она нажала ногой на кнопку включения магнитофона и включила запись.

“Снаряд был извлечен из переднего Т-двенадцатого позвонка. Она в поврежденном состоянии с сильным сплющиванием. Я сфотографирую это и поставлю на нем свои инициалы, прежде чем передать детективу Иеронимусу Босху из отдела нераскрытых преступлений Департамента полиции Лос-Анджелеса ”.

Она снова нажала ногой на кнопку записи, и запись прекратилась. Она улыбнулась ему через свою пластиковую ширму.

“Извини, Гарри, ты же знаешь меня, я сторонник формальностей”.

“Я не думал, что ты вообще вспомнишь”.

У него и Корасон когда-то был короткий роман, но это было давно, и очень немногие люди знали его настоящее полное имя.

“Конечно, я бы так и сделала”, - сказала она в притворном протесте.

Вокруг Терезы Корасон была почти аура смирения, которой не было в прошлом. Она была альпинистом и в конце концов получила то, что хотела — должность главного судмедэксперта со всеми сопутствующими атрибутами, включая реалити-шоу на телевидении. Но когда кто-то достигает вершины государственного учреждения, он становится политиком, а политики впадают в немилость. Тереза в конце концов сильно упала, и теперь она вернулась к тому, с чего начинала, заместителем коронера с такой нагрузкой, как у любого другого в офисе. По крайней мере, они позволили ей сохранить свой личный кабинет для вскрытия. На данный момент.

Она отнесла пулю на прилавок, где сфотографировала ее, а затем пометила несмываемой черной ручкой. У Босха был наготове маленький пластиковый пакет для улик, и она бросила его туда. Затем он пометил сумку их инициалами - обычная процедура цепочки поставок. Он изучал деформированный снаряд через пластик. Несмотря на повреждения, он полагал, что это была пуля 308-го калибра, что означало бы, что она была выпущена из винтовки. Если так, то это стало бы важной новой информацией в деле.

“Ты останешься до конца, или это все, чего ты хотел?”

Она спросила это так, как будто между ними было что-то еще. Он поднял пакет с уликами.

“Я думаю, мне, вероятно, следует начать это делать. За этим делом следит множество людей ”.

“Верно. Что ж, тогда я просто закончу сам. Что вообще случилось с твоим партнером? Разве она не была здесь, с тобой, в холле?”

“Ей нужно было позвонить”.

“О, я подумал, может быть, она хотела, чтобы мы немного побыли наедине. Ты рассказал ей о нас?”

Она улыбнулась и захлопала ресницами, и Босх неловко отвел взгляд.

“Нет, Тереза. Ты знаешь, что я не говорю о подобных вещах ”.

Она кивнула.

“Ты никогда этого не делал. Ты человек, который хранит свои секреты ”.

Он оглянулся на нее.

“Я пытаюсь”, - сказал он. “Кроме того, это было очень давно”.

“И пламя погасло, не так ли?”

Он вернул разговор к теме.

“О причине. Вы не видите ничего отличающегося от того, что сообщает больница, верно?”

Корасон покачала головой, тоже будучи в состоянии отодвинуться.

“Нет, здесь ничего не изменилось. Сепсис. Заражение крови, если использовать более распространенную фразу. Включите это в свой пресс-релиз ”.

“И у вас нет проблем с тем, чтобы связать это со стрельбой? Вы могли бы засвидетельствовать это?”

Она кивнула еще до того, как Босх закончил говорить.

“Мистер Мерсед умер из-за заражения крови, но я указываю причину смерти как убийство. Это убийство длилось десять лет, Гарри, и я с радостью засвидетельствую это. Я надеюсь, что эта пуля поможет вам найти убийцу ”.

Босх кивнул и сжал в руке пластиковый пакет с пулей.

“Я тоже на это надеюсь”, - сказал он.

2

Босх поднялся на лифте на первый этаж. За последние несколько лет округ потратил тридцать миллионов долларов на ремонт офиса коронера, но лифты двигались так же медленно, как и прежде. Он нашел Люсию Сото на задней погрузочной площадке, прислонившуюся к пустой каталке и смотрящую в свой телефон. Она была невысокой, хорошо сложенной и весила не более 110 фунтов. На ней был стильный костюм, который был в моде у женщин-детективов. Это позволяло ей держать пистолет на бедре, а не в сумочке. Оно говорило о силе и авторитете так, как платье никогда не смогло бы этого выразить. Это платье было темно-коричневого цвета, и она надела его с кремовой блузкой. Это хорошо сочеталось с ее гладкой смуглой кожей.

Она подняла глаза при приближении Босха, а затем поспешно встала, как ребенок, которого поймали за чем-то неправильным.

“Понял”, - сказал Босх.

Он поднял пакет для улик, в котором находилась пуля. Сото взял его и мгновение изучал пулю сквозь пластик. Пара грузчиков подошли к ней сзади и потащили пустую каталку к двери того, что было известно как Большой склеп. Это было новое дополнение к комплексу, холодильное помещение размером с рынок Мэйфейр, где все поступающие тела были разложены перед назначением вскрытия.

“Она большая”, - сказал Сото.

Босх кивнул.

“И длинная”, - сказал Босх. “Я думаю, мы ищем винтовку”.

“Похоже, что она в довольно плохом состоянии”, - сказал Сото. “Вырос как гриб”.

Она вернула пакет, и Босх положил его в карман пальто.

“Думаю, здесь достаточно для сравнения”, - сказал он. “Достаточно, чтобы нам повезло”.

Люди за спиной Сото открыли дверь Большого Склепа, чтобы вкатить каталку. Холодный воздух, несущий неприятный химический запах, пронесся по погрузочной платформе. Сото обернулся как раз вовремя, чтобы мельком увидеть гигантскую холодильную камеру. Ряд за рядом тела, уложенные вчетверо на систему лесов из нержавеющей стали. Мертвые были завернуты в непрозрачную пластиковую пленку, их ступни были обнажены, бирки на носках развевались на ветру из вентиляционных отверстий холодильника.

Сото быстро отвернулась, ее лицо побелело.

“Ты в порядке?” - Спросил Босх.

“Да, прекрасно”, - сказала она. “Это просто вызывает у меня отвращение”.

“На самом деле, это большое улучшение. Тела обычно складывали в коридорах. Иногда укладываются друг на друга после напряженных выходных. Здесь это стало довольно назревшим ”.

Она подняла руку, останавливая его от дальнейших описаний.

“Пожалуйста, мы закончили?”

“Мы закончили”.

Он начал двигаться, и Сото последовал за ним, отстав на шаг. Она, как правило, шла позади Босха, и он не знал, было ли это проявлением уважения к его возрасту и званию или чем-то другим, например, проблемой с доверием. Он направился к ступенькам в конце причала. Это был короткий путь к парковке для посетителей.

“Куда мы идем?” она спросила.

“Мы переходим от пули к огнестрельному оружию”, - сказал Босх. “Кстати, о том, чтобы стать счастливчиком — сегодня среда для прогулок. Затем мы отправляемся за досье и уликами в Холленбек. Мы берем это оттуда ”.

“Хорошо”.

Они спустились по ступенькам и начали пересекать парковку для сотрудников. Стоянка для посетителей находилась сбоку от здания.

“Ты сделал свой звонок?” - Спросил Босх.

“Что?” Спросил Сото, сбитый с толку.

“Ты сказал, что должен был позвонить”.

“О, да, я сделал. Прошу прощения за это ”.

“Нет проблем. Ты получил то, что тебе было нужно?”

“Да, спасибо”.

Босх предполагал, что звонка не было. Он подозревал, что Сото хотела пропустить вскрытие, потому что она никогда раньше не видела, как вскрывают человеческое тело. Сото был новичком не только в Отделе нераскрытых преступлений, но и в отделе убийств. Это было третье дело, над которым она работала с Босхом, и единственное, в котором смерть была достаточно свежей для вскрытия. Сото, вероятно, не рассчитывала на вскрытие вживую, когда подписывалась работать над нераскрытыми делами. Обычно в отделе убийств труднее всего было привыкнуть к визуальным эффектам и запахам. В холодных случаях обычно устранялось и то, и другое.

За последние годы уровень преступности в Лос-Анджелесе заметно снизился по всем направлениям, включая и наиболее резко количество убийств. Это привело к изменению приоритетов и практики расследований полиции Лос-Анджелеса. С уменьшением числа активных дел об убийствах Департамент усилил акцент на раскрытии нераскрытых дел. За последние пятьдесят лет на учете числилось более десяти тысяч нераскрытых убийств, и работы было предостаточно. Нераскрытое подразделение почти утроилось в размерах в течение предыдущего года и теперь имело свой собственный командный состав, включая капитана и двух лейтенантов. Многие опытные детективы были привлечены из Специального отдела по расследованию убийств и других элитных подразделений Отдела по борьбе с ограблениями и убийствами. Кроме того, был привлечен класс юных детективов, практически не имеющих опыта расследования. Философия, переданная из OCP на десятом этаже — офиса начальника полиции — заключалась в том, что это был новый мир, с новыми технологиями и новыми взглядами на вещи. Хотя ничто не сравнится с ноу-хау в расследованиях, нет ничего плохого в том, чтобы сочетать его с новыми точками зрения и другим жизненным опытом.

Эти новые детективы — “Отряд модников”, как некоторые насмешливо называли их, — получили назначение в подразделение "Нераскрытые дела" по целому ряду причин, начиная от политических связей, особой проницательности и навыков и заканчивая наградами за героизм при исполнении служебных обязанностей. Один из новых детективов работал в ИТ сети больниц, прежде чем стать полицейским, и сыграл важную роль в раскрытии убийства пациента с помощью компьютеризированной системы доставки рецептов. Другой изучал химию в качестве стипендиата Родса. Там был даже детектив, который ранее работал следователем в Гаитянской национальной полиции.

Сото было всего двадцать восемь лет, и он прослужил в полиции меньше пяти лет. Она была “скользким рукавом” — а не нашивкой ранга на ее униформе — и сделала скачок к детективу, будучи двоечницей. Она была американкой мексиканского происхождения и свободно говорила по-английски и по-испански. Она также получила более традиционную путевку в ряды детективов, когда стала сенсацией для ПРЕССЫ после смертельной перестрелки с вооруженными грабителями в винном магазине в Пико-Юнион. Она и ее напарник вступили в бой с четырьмя вооруженными людьми. Ее напарник был смертельно ранен, но Сото уложила двоих грабителей и удерживала вторую пару прижатой в переулке, пока не прибыл спецназ и не завершил поимку. Стрелявшие были членами 13-й улицы, одной из самых жестоких банд, действующих в городе, и героизм Сото был освещен в газетах, на веб-сайтах и на экранах телевизоров. Начальник полиции Грегори Малинс позже наградил ее медалью департамента за отвагу. Ее партнер также получил награду, посмертно.

Капитан Джордж Краудер, новый командир подразделения "Нераскрытые преступления", решил, что лучший способ справиться с притоком новой крови в подразделение - это разделить все существующие партнерские отношения и соединить каждого детектива, у которого был НАШ опыт, с новым детективом, у которого его не было. Босх был самым старшим в подразделении и проработал на этой должности больше всех. В качестве такового он был в паре с самым молодым — Сото.

“Гарри, ты старый профессионал”, - объяснил Краудер. “Я хочу, чтобы ты присмотрел за новичком”.

Хотя Босху не особенно хотелось, чтобы ему напоминали о его возрасте и положении, он, тем не менее, был доволен заданием. Он вступал в тот год, который должен был стать его последним годом в Департаменте, поскольку часы тикали по его контракту на увольнение. Для него каждый день, проведенный на работе, был золотым. Часы были как бриллианты — ценнее всего на свете. Он подумал, что это может быть хорошим способом закончить дело, обучив неопытного детектива и передав то, что он должен был передать. Когда Краудер сказал ему, что его новой напарницей будет Люсия Сото, Босх был доволен. Как и все остальные в Отделе, он слышал о подвигах Сото в перестрелке. Босх знал, каково это - убить кого-то при исполнении служебных обязанностей, а также потерять напарника. Он понимал смесь горя и вины, которая охватила бы Сото. Он думал, что они с Сото могли бы хорошо работать вместе и что он мог бы сделать из нее хорошего следователя.

Для Bosch также было приятным бонусом сотрудничество с Soto. Поскольку она была женщиной, ему не пришлось бы делить номер в отеле, когда он был в командировке по делу. Они получат свои собственные комнаты. Это было грандиозное событие. Стоимость поездки на работу в отдел по раскрытию нераскрытых дел была высокой. Часто те, кто думает, что убийство сошло им с рук, покидают город, надеясь, что, установив физическую дистанцию между собой и своими преступлениями, они также выходят за пределы досягаемости полиции. Теперь Bosch с нетерпением ждал окончания своей работы в отделе без необходимости делить ванную комнату или мириться с храпом или другими выделениями партнера в тесной двухместной каюте Holiday Inn.

Возможно, Сото и не колебалась, доставая пистолет, находясь в меньшинстве в переулке баррио, но наблюдать за вскрытием вживую было чем-то другим. Она казалась неохотной в то утро, когда Босх сказал ей, что они поймали живого и должны ехать в офис коронера для вскрытия. Первый вопрос Сото был о том, требовалось ли, чтобы оба партнера в следственной группе присутствовали при вскрытии тела. В большинстве нераскрытых случаев тело долго пролеживало в земле, и единственным вскрытием был анализ старых записей и улик. Открытый-нераскрытый режим позволил Сото работать над самыми важными делами — убийствами — без необходимости смотреть вскрытие вживую или, если уж на то пошло, сцену убийства.

По крайней мере, так казалось до того утра, когда Босху позвонил домой Краудер.

Капитан спросил Босха, читал ли он в то утро "Лос-Анджелес Таймс", и Босх сказал, что не получал газету. Это соответствовало давней традиции пренебрежения, которая существовала между двумя правоохранительными органами и средствами массовой информации.

Затем капитан рассказал ему о статье на первой полосе в то утро, которая послужила источником нового задания для Босха и Сото. Пока Босх слушал, он открыл свой ноутбук и зашел на веб-сайт газеты, где история также получила широкое распространение.

В газете сообщалось, что Орландо Мерсед умер. Десятью годами ранее Мерсед прославилась в Лос-Анджелесе как жертва — непреднамеренная мишень для стрельбы на площади Мариачи в Бойл-Хайтс. Пуля, поразившая Мерсед в живот, пролетела через площадь неподалеку от Бойл-авеню и, как предполагалось, была случайным выстрелом в результате бандитской разборки.

Стрельба произошла в 16:00 в субботу. Мерседу в то время был тридцать один год, и он был участником группы мариачи, для которой он играл на виуэле, инструменте, похожем на пятиструнную гитару, который является основой традиционного мексиканского народного звучания. Он и трое его товарищей по группе были среди нескольких мариачи, ожидавших на площади работы — выступления в ресторане, или вечеринки в честь квинсеанеры, или, может быть, свадьбы в последнюю минуту. Мерсед был крупным мужчиной, толстым в середине, и пуля, которая, казалось, прилетела из ниоткуда, расколола облицовку из красного дерева его инструмента, а затем пробила ему живот, прежде чем застрять в передней части позвоночника.

Мерсед стала бы просто еще одной жертвой в городе, где средства массовой информации бушуют вовсю — тридцатисекундный сюжет на английских новостных каналах, репортаж из четырех абзацев в Times, чуть больше выдержки в испанских СМИ.

Но простой поворот судьбы изменил это. Мерсед и его группа Los Reyes Халиско выступали тремя месяцами ранее на свадьбе члена городского совета Армандо Зейаса, и Зейас теперь наращивал кампанию по выборам в мэрию.

Мерсед выжила. Пуля повредила его позвоночник и сделала его парализованным нижних конечностей и причиной. По мере того, как набирала форму кампания по выборам мэра, Зейас возил его в инвалидном кресле на все свои политические митинги и выступления. Он использовал Мерсед как символ пренебрежения, которому подвергаются общины Восточного Лос-Анджелеса. Преступность была высокой, а внимание полиции низким — им еще предстояло поймать стрелка Мерсед. Бандитизм не сдерживался, основные городские службы и давно запланированные проекты, такие как продление золотой линии метро, надолго откладывались. Зейас пообещал стать мэром, который изменит это, и он использовал Мерсед и Восточный Лос-Анджелес, чтобы создать базу и стратегию, которые отделили его от переполненной группы соперников. Он добрался до второго тура, а затем легко победил на выборах. Всю дорогу Мерсед была рядом с ним, сидя в инвалидном кресле, одетая в его костюм от charro, а иногда даже в окровавленную блузку, которая была на нем в день стрельбы.

Зейас отсидел два срока. Восточный Лос-Анджелес привлек новое внимание города и полиции. Преступность пошла на убыль. Золотая линия заработала — даже включая станцию метро на Марьячи Плаза - и мэр купался в лучах своих успехов. Но человек, застреливший Орландо Мерседа, так и не был пойман, и со временем пуля нанесла постоянный урон его телу. Инфекции привели к многочисленным госпитализациям и операциям. Сначала он потерял одну ногу, затем другую. В довершение ко всему, была отнята рука, которая когда-то играла на инструменте, воспроизводившем ритмы мексиканской народной музыки.

И, наконец, Орландо Мерсед умер.

“Теперь мяч на нашей площадке”, - сказал Краудер Босху. “Меня не волнует, что пишут чертовы газеты, мы должны решить, убийство это или нет. Если с медицинской точки зрения его смерть можно отнести к той стрельбе десятилетней давности, тогда мы возбудим дело, и вы с Лаки Люси вернетесь к нему ”.

“Понял”.

“Вскрытие должно показать убийство, или все это дело умрет вместе с Мерсед”.

“Понял”.

Босх никогда не отказывался от дела, потому что знал, что у него заканчиваются дела. Но он должен был задаться вопросом, почему Краудер поручил расследование Мерсед ему и Сото. Он с самого начала знал, что предполагалось, что пуля, поразившая Мерсед, была выпущена из бандитского пистолета. Это означало, что новое расследование будет почти полностью сосредоточено на "Белом заборе" и других известных бандах Восточного Лос-Анджелеса, которые пересекали Бойл-Хайтс. По сути, это должно было быть дело на испанском языке, и, хотя Сото, очевидно, свободно владел этим языком, у Босха были ограниченные познания в этом языке. Он мог заказать тако из грузовика и сказать подозреваемому опуститься на колени и положить руки за голову. Но проводить тщательные интервью и даже допросы на испанском языке было не в его компетенции. Это выпало бы на долю Сото, а у нее, по его мнению, пока не хватило смелости для этого. В подразделении было по крайней мере две другие команды, в которых были испаноговорящие люди с большим опытом расследования. Краудеру следовало пойти с одним из них.

Тот факт, что Краудер не сделал очевидного и правильного выбора, вызвал у Босха подозрения. С одной стороны, указание привлечь к делу команду Bosch-Soto могло исходить от OCP. Это было бы расследование, чувствительное к средствам массовой информации, и привлечение к делу Сото, героя-полицейского, могло бы помочь сформировать положительный отклик в средствах массовой информации. Более мрачной альтернативой было то, что, возможно, Краудер хотел, чтобы команда Bosch-Soto потерпела неудачу и очень публично подорвала указ начальника полиции о разрыве с традициями и опытом, когда он формировал новое подразделение по открытым нераскрытым делам. Обскакивание шефа несколькими молодыми и неопытными офицерами на детективов-ветеранов, ожидающих мест в отделениях RHD, не понравилось рядовым сотрудникам. Возможно, Краудер хотел опозорить шефа за это.

Босх попытался отбросить предположения о мотивах, когда они завернули за угол и въехали на парковку для посетителей. Он обдумал план на день и понял, что они, вероятно, меньше чем в миле от вокзала Холленбек и даже ближе к площади Мариачи. Они могли бы перенести миссию на 1-ю, а затем перейти под 101-ю. Максимум десять минут. Он решил изменить порядок остановок, о котором он сказал Сото, что они будут делать.

Они были на полпути через стоянку к машине, когда Босх услышал, как позади них выкрикнули имя Сото. Он обернулся и увидел женщину, пересекающую стоянку для сотрудников, с беспроводным микрофоном в руках. Позади нее оператор изо всех сил пытался удержать камеру, прокладывая путь между машинами.

“Черт”, - сказал Босх.

Босх огляделся, чтобы посмотреть, есть ли другие. Кто—то - возможно, Корасон - предупредил СМИ.

Босх узнал женщину, но не смог вспомнить, из какого выпуска новостей или пресс-конференции. Но он не знал ее, и она не знала его. Она направилась прямо к Сото с микрофоном. Сото был более известной величиной, когда дело дошло до СМИ. По крайней мере, в новейшей истории.

“Детектив Сото, Кэти Эштон, Пятый канал, вы помните меня?”

“Э-э, я думаю...”

“Смерть Орландо Мерседа официально признана убийством?”

“Пока нет”, - быстро ответил Босх, хотя его не было в кадре.

Камера и репортер одновременно повернулись к нему. Это было не то, чего он хотел, попасть в новости. Но он действительно хотел на несколько шагов опередить СМИ в этом деле.

“Офис коронера оценивает медицинские записи мистера Мерседа и примет решение по этому поводу. Мы надеемся узнать что-нибудь очень скоро ”.

“Возобновит ли это расследование убийства мистера Мерседа?”

“Дело все еще открыто, и это все, что мы можем сказать на данный момент”.

Без дальнейших слов Эштон повернулась на 90 градусов вправо и поднесла микрофон к подбородку Сото.

“Детектив Сото, вы были награждены медалью за отвагу полиции Лос-Анджелеса за перестрелку в Пико-Юнион. Ты сейчас охотишься за тем, кто застрелил Орландо Мерседа?”

Сото, казалось, на мгновение растерялся, затем ответил.

“Я ни в кого не стреляю”.

Босх протиснулся мимо видеооператора, который развернулся, чтобы снимать через левое плечо Эштона. Он подошел к Сото и развернул ее к их машине.

“Вот и все”, - сказал он. “Дальнейших комментариев нет. Позвони в отдел по связям со СМИ, если захочешь чего-нибудь еще ”.

Они оставили репортера и видеооператора там и быстро пошли к машине. Босх сел на водительское сиденье.

“Хороший ответ”, - сказал он, поворачивая зажигание.

“Что ты имеешь в виду?” Сото ответил.

“Твой ответ ей о том, что ты стрелял в стрелка из Мерседа”.

“О”.

Они выехали на миссию и направились на юг. Когда они были в нескольких кварталах от офиса коронера, Босх подъехал к обочине и остановился. Он протянул руку Сото.

“Дай мне на секунду взглянуть на твой телефон”, - сказал он.

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Сото.

“Дай мне взглянуть на твой телефон. Ты сказал, что должен был позвонить, когда я пошел на вскрытие. Я хочу узнать, звонил ли ты тому репортеру. У меня не может быть партнера, который кормит СМИ ”.

“Нет, Гарри, я ей не звонил”.

“Хорошо, тогда дай мне взглянуть на твой телефон”.

Сото с негодованием протянула ему свой мобильный телефон. Это был iPhone, такой же, как у Гарри. Он открыл запись разговора. Сото не звонил с предыдущего вечера. И последний звонок, который она получила, был от Босха тем утром, рассказывавшего ей о деле, которое они только что раскрыли.

“Ты написал ей?”

Он открыл текстовое приложение и увидел, что самое последнее сообщение было адресовано кому-то по имени Адриана. Это было на испанском. Он протянул телефон своему партнеру.

“Кто это? Что там написано?”

“Это моему другу. Послушай, я не хотел заходить в ту комнату, ясно?”

Босх посмотрел на нее.

“Какая комната? Что ты—”

“Вскрытие. Я не хотел смотреть на это ”.

“Значит, ты солгал мне?”

“Мне жаль, Гарри. Это смущает. Я не думаю, что смогу это вынести ”.

Босх вернул телефон.

“Только не лги мне, Люсия”.

Он посмотрел в боковое зеркало и отъехал от тротуара. Они молчали, пока не добрались до 1-й улицы и Босх не выехал на полосу левого поворота. Сото понял, что они направлялись не в Региональную криминалистическую лабораторию с пулей.

“Куда мы идем?”

“Мы находимся по соседству. Я подумал, что мы могли бы на несколько минут заглянуть на Марьячи Плаза, а затем отправиться в Холленбек за книгой убийств.”

“Я понимаю. Как насчет огнестрельного оружия?”

“Мы сделаем это после. Это связано с перестрелкой — твое нежелание идти на вскрытие?”

“Нет. Я имею в виду, я не знаю. Я просто не хотел этого видеть, вот и все ”.

Босх на время оставил это в покое. Две минуты спустя они подъезжали к Марьячи Плаза, и Босх увидел два телевизионных грузовика, припаркованных у обочины с включенными передатчиками для прямых репортажей.

“Они действительно прыгают через все это”, - сказал он. “Мы вернемся”.

Он проехал мимо. Через полмили они прибыли на станцию Холленбек. Совершенно новый и современный, с угловатыми стеклянными панелями, создающими фасад, отражающий солнце под разными углами, он больше походил на какой-нибудь корпоративный офис, чем на полицейский участок. Босх заехал на стоянку для посетителей и заглушил двигатель.

“Это будет приятно”, - сказал он.

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Сото.

“Ты увидишь”.

3

Босху никогда не нравилось быть на обоих концах дела на вынос. Когда он работал в Голливудском отделе убийств, за крупные дела часто брался элитный отдел по расследованию ограблений и убийств. Затем, когда он сам работал в RHD, он был на другом конце этого процесса, часто забирая дела у небольших региональных подразделений. В открытых-нераскрытых делах такое случалось редко, потому что дела были старыми и пыльными. Но дело Мерсед, хотя и десятилетней давности, не было размещено в архивах Департамента. Она все еще принадлежала двум первым следователям, которые поймали ее в день стрельбы. До сих пор.

Босх и Сото вошли в участок через рабочую дверь, как назывался вход с черно-белой стоянки. Они прошли по заднему коридору в детективное бюро, и Босх постучал в открытую дверь кабинета лейтенанта.

“Лейтенант Гарсия?”

“Это я”.

Босх вошел в крошечный офис, и Сото последовал за ним.

“Я Босх, а это Сото. Мы из отдела "Открыто-нераскрытое", пришли забрать материал о Мерседе. Мы ищем Родригеса и Рохаса ”.

Гарсия кивнул. Он выглядел как классический администратор полиции Лос-Анджелеса. Белая рубашка, безвкусный галстук, пиджак, висящий на спинке его сиденья. На его запонках были крошечные полицейские значки. Ни один коп не стал бы носить запонки на улице. Слишком безвкусно, слишком легко потерять в драке.

“Да, мы были подняты по тревоге по команде. Они готовы для тебя. CAPs снова за углом, за доильным залом.”

“Спасибо, лейтенант”.

Босх повернулся, чтобы уйти, и чуть не врезался в Сото, который не понял, что с лейтенантом покончено. Она неловко отступила назад и повернулась, чтобы уйти.

“Э-э, детективы?” Сказал Гарсия.

Босх снова повернулся к нему.

“Сделай мне одно одолжение. Если вы очистите ее, не забудьте о моих парнях ”.

Он говорил о заслугах, которые будут сопутствовать раскрытию громкого дела. Проблема с вынос заключалась в том, что часто детективы отдела проделывали большую подготовительную работу, а затем приходили большие шишки из центра города и забирали дело, а вместе с ним и всю славу, которая следовала за арестом. Побывав по обе стороны баррикад с едой навынос, Босх понял, о чем спрашивал Гарсия.

“Мы не будем”, - сказал он. “На самом деле, если вы сможете их выделить, мы воспользуемся ими, когда придет время”.

Босх говорил о том, чтобы произвести арест. Если они доходили до того, что у них появлялся подозреваемый, и Босх оформлял ордер или команду на арест, он возвращался за Родригесом и Рохасом.

“Хорошая сделка”, - сказал Гарсия.

Они вышли из офиса и нашли стол с шапочками в нише за помещением для кормления грудью. Город недавно обязал все общественные учреждения иметь “семейную” комнату, где сотрудники или посетители могли бы уединиться во время кормления грудью своих детей. Ни в одном из девятнадцати полицейских участков города не было предусмотрено помещение для кормления грудью, поэтому вышел указ о том, что одна из комнат для допросов в каждом детективном бюро должна быть преобразована в помещение, соответствующее требованиям города. Комнаты были перекрашены в спокойные пастельные тона, а также добавлены мультяшные наклейки. Иногда, в переполненных ситуациях, комнаты использовались во время расследований, когда невольных подозреваемых допрашивали в присутствии таких людей, как Губка Боб Квадратные Штаны и Лягушонок Кермит.

Отделение "Холленбек КЭПс" состояло из пяти столов, сдвинутых вместе таким образом, что две пары детективов смотрели друг на друга, а стол руководителя отделения располагался на одном конце столов. За этим столом под табличкой “Преступления против личности” сидели только двое мужчин, и Босх предположил, что это Оскар Родригес и Бенито Рохас.

На столе перед одним из мужчин лежала стопка из трех синих папок. Босх смог прочитать название "МЕРСЕД" на корешках двух из них. Третий только что сказал ЧАЕВЫЕ. Также на столе была картонная коробка, заклеенная красной лентой для улик. Рядом со столом был прислонен черный кейс для переноски, в котором, как предположил Босх, находился инструмент Орландо Мерседа. Чехол украшали наклейки на бампер, сообщающие о его путешествии по многим городам и регионам Юго-запада и Мексики.

“Привет, ребята”, - сказал Босх. “Мы из ”Открытого-нераскрытого".

“Конечно, ты здесь”, - сказал один из мужчин. “Прибыли большие шишки”.

Босх кивнул. Он был таким же в прошлом, когда у него забирали дело. Он протянул руку разъяренному детективу.

“Гарри Босх. А это Лючия Сото. Ты Оскар или Бенито?”

Мужчина неохотно пожал Босху руку.

“Ben.”

“Рад с вами познакомиться. И я сожалею об этом. Мы оба такие. На самом деле это никому не нравится ни с той, ни с другой стороны. Еда на вынос. Я знаю, ты проделал большую работу, и это не совсем справедливо. Но это то, что есть. Мы все делаем то, что говорят нам гении в командовании ”.

Эта речь, казалось, успокоила Рохаса. Родригес выглядел бесстрастным.

“Просто возьми материал”, - сказал Родригес. “Удачи, парень”.

“На самом деле, я не просто хочу забрать материал”, - сказал Босх. “Нам бы нужна ваша помощь. Я хотел бы спросить вас об этом деле. Сейчас и позже, когда мы войдем в нее. Вы двое - мозговой трест. С самого первого дня. Я бы выстрелил себе в ногу, если бы не попросил твоей помощи ”.

“Они вытащили пулю?” Спросил Родригес.

“Они сделали”, - сказал Босх. “Мы только что пришли со вскрытия”.

Босх полез в карман и вытащил пулю. Он передал пакет Родригесу, а затем наблюдал за его реакцией. Он повернулся и передал его своему партнеру.

“Святое дерьмо”, - сказал Рохас. “Это похоже на калибр .308”.

Босх кивнул, забирая сумку обратно.

“Думаю, да. Наша следующая остановка - bullet lab в Regional. У вас, ребята, никогда не было такого оружия, не так ли?”

“Зачем нам это?” Сказал Родригес. “У нас никогда не было этой чертовой пули”.

“Вы смотрели рентгеновские снимки из больницы?” Спросил Сото.

Два детектива из Холленбека посмотрели на нее так, словно она перешла все границы, ставя под сомнение их работу. Босх мог спросить, потому что у него был опыт. Но не она.

“Да, мы посмотрели рентгеновские снимки”, - сказал Родригес с раздраженным тоном в голосе. “Угол был неудачный. Все, что у нас было, это гриб. Не смог отличить Дика от этого ”.

Сото кивнул. Босх попытался отвлечься от нее.

“Эй, ребята, если вы сейчас не слишком заняты, мы бы хотели угостить вас чашечкой кофе и поговорить о том, что написано в этих книгах”.

По реакции на лице Родригеса Босх понял, что тот допустил ошибку.

“Десять лет на расследовании, и мы получаем чашечку кофе”, - сказал он. “Да пошел ты нахуй, но мне не нужен никакой кофе”.

Родригес указал подбородком на Сото.

“Кроме того, в твоей команде есть героиня пистолета, чувак. Счастливица Люси. Мы тебе не нужны ”.

Босх понял, что Родригеса беспокоил не только проигрыш дела. Он был взбешен тем, что все еще работал в отделе детективов, в то время как Сото с нулевым опытом был повышен до нераскрытого. Гарри увидел, что в данный момент ситуацию ничем не исправить, и решил убраться со станции, пока все не зашло еще дальше в тупик. Он отметил, что Рохас не присоединился к своему партнеру в высмеивании Сото или переназначении дела. Он был бы тем, к кому Босх вернулся бы, когда они были бы готовы.

“Хорошо, тогда мы просто заберем вещи”.

Босх подошел, положил три папки на коробку с уликами и поднял все это.

“Лючия, принеси футляр для гитары”, - сказал он.

“Это виуэла, братан”, - сказал Родригес. “Лучше сделай это правильно для пресс-конференции”.

“Верно”, - сказал Босх. “Спасибо”.

Он выпрямился со своей ношей и проверил столы, чтобы посмотреть, не пропустил ли он чего-нибудь.

“Ладно, ребята, спасибо за сотрудничество. Мы будем на связи”.

Он направился к выходу из ниши, Сото последовал за ним.

“Вы делаете это”, - сказал Родригес им в спины. “Принеси кофе”.

Они были на парковке, прежде чем кто-либо из них заговорил.

“Мне жаль, Гарри”, - сказал Сото. “Я действительно не должен заниматься этим делом. Или даже в этом подразделении.”

“Не слушай их, Люсия. Ты справишься, и ты мне будешь безумно нужен в этом деле. Ты будешь очень важен ”.

“Что, в качестве переводчика? Это не детективная работа. Я чувствую, что мне дали то, чего я не заслуживаю. Я чувствую это с тех пор, как мне дали выбор детективных заданий. Я должен был выбрать Кражу со взломом ”.

Босх положил коробку и папки на капот машины, чтобы он мог достать ключи. Он открыл багажник, и, подойдя к задней части машины, они с трудом поместили в багажник футляр для инструментов, коробку и папки. Как только все было на месте, Босх щелкнул защелками на корпусе и открыл его. Он посмотрел на виуэлу, не снимая ее. Единственное пулевое отверстие раскололо полированную поверхность инструмента. Он закрыл и защелкнул кейс. Затем он повернулся и, наконец, ответил своему партнеру.

“Послушай меня, Люсия. Ты бы потратил свое время на ограбление со взломом. Я работаю с тобой всего несколько недель, но я знаю, что ты хороший коп и станешь очень хорошим детективом. Перестань себя урезать. Как вы только что испытали, всегда найдутся люди, которые сделают это за вас. Ты просто должен блокировать их. Они хотят то, что у тебя есть, и ты ничего не можешь с этим поделать ”.

Сото кивнул.

“Спасибо тебе. Пожалуйста, зовите меня Люси. Когда ты называешь меня Лючией, я чувствую, что мы никогда не станем настоящими партнерами ”.

“Тогда Люси. Ты должен кое-что здесь вспомнить. Такого рода дела - на вынос. Налет и сенсация. Никому не нравится, когда приходит RHD и раздувает дело. Люди говорят разные вещи, но они пропускают это мимо ушей. Те парни? Прежде чем все это закончится, они будут нам очень полезны. Ты смотри”.

Она выглядела неубедительной.

“Я не знаю насчет Родригеса. У него в заднице большая доска”, - сказала она.

“Но, в конце концов, он детектив и он сделает то, что правильно. Пошли”.

“Хорошо”.

Они вернулись в машину и выехали на 1-ю улицу, миновали Китайское кладбище и выехали на 10-ю автостраду. Оттуда было двухминутное путешествие до выезда в Калифорнийский штат, где находилась Региональная криминалистическая лаборатория.

Криминалистическая лаборатория была пятиэтажным зданием, которое стояло в центре кампуса. Это было создано как партнерство между полицией Лос-Анджелеса и Департаментом шерифа округа Лос-Анджелес, что было логичным решением, поскольку оба ведомства совместно расследовали более трети преступлений, произошедших в штате Калифорния, и многие из этих преступлений пересекались с их юрисдикциями.

Однако внутри лаборатории отделы поддерживали множество отдельных помещений. Одним из них был отдел анализа огнестрельного оружия полиции Лос-Анджелеса, который включал в себя так называемую пулевую лабораторию, где техники работали в комнате с низким освещением, используя лазеры и компьютеры, чтобы попытаться сопоставить пули из одного дела с другим.

Именно в этом заключалась надежда по делу Мерсед. Расследование, проведенное Родригесом и Рохасом, возможно, было тщательным десять лет назад, но они так и не нашли гильзу от выстрела, а пуля до сих пор оставалась в теле Мерсед. Шансы были невелики, но если пулю, извлеченную из позвоночника жертвы во время вскрытия, можно было бы сопоставить с любым другим преступлением, то перед Босхом и Сото открылся бы совершенно новый путь расследования.

Обычный протокол в лаборатории состоял в том, чтобы отправить пулю или гильзу на анализ и ждать в бэклоге, иногда неделями, прежде чем получить ответ и отчет. Но в среду, когда можно было прийти, можно было зайти в гильзы и разобраться с ними в порядке живой очереди.

Босх зарегистрировался у руководителя Bullet lab и был направлен к специалисту по имени Ган Чанг. Босх работал с ним раньше и знал, что Ган - это имя в его свидетельстве о рождении, а не прозвище.

“Пистолет, как дела?”

“Очень хорошо, Гарри. Что ты принес мне сегодня?”

“Прежде всего, это моя новая партнерша, Люси Сото. И, во-вторых, я приготовил тебе на сегодня кое-что покруче ”.

Чанг обменялся рукопожатием с Сото, и Босх вручил ему пакет для улик, в котором была пуля. Чанг воспользовался ножницами, чтобы открыть пакет и вытащить пулю. Он взвесил его в руке, а затем поднес к освещенной лупе, которую он перенес с помощью механической руки.

“Это Ремингтон.308. Мягкий носик — обеспечивает максимальное приготовление грибов. Такой патрон, как этот, в основном используется для стрельбы на дальние дистанции.”

“Ты имеешь в виду что-то вроде снайперской винтовки?”

“Скорее всего, охотничье ружье”.

Босх кивнул.

“Так ты можешь что-нибудь с этим сделать?”

Босх спрашивал, не исключает ли состояние пули возможности ее сравнительного анализа. Пуля прошла через переднюю и заднюю деревянные панели vihuela Орландо Мерседа, а затем проникла в массу его тела, прежде чем застрять в двенадцатом грудном позвонке его позвоночника. Во время этих ударов пуля превратилась в гриб, оставив неповрежденной лишь малую часть своего стержня. Шахта была тем местом, где бороздки от ствола пистолета, из которого была выпущена пуля, создавали бы уникальный рисунок, позволяющий сравнивать его с другими снарядами в базе данных BulletTrax.

От пули, которую Босх только что передал Чан, осталось не более четверти дюйма неповрежденной формы. Чанг внимательно рассмотрел ее через увеличительное стекло и, казалось, не торопился, решая, подходит ли пуля для баллистического профилирования. Босх сделал все возможное, чтобы подтолкнуть его, пока он смотрел.

“Дело десятилетней давности”, - сказал он. “Коронер только что извлек это из позвоночника жертвы. Я думаю, это может быть нашим единственным шансом сдвинуть дело с мертвой точки ”.

Чанг кивнул.

“Это двухэтапный процесс, Гарри”, - сказал он. “Сначала я должен посмотреть, достаточно ли здесь того, с чем можно работать. И, во-вторых, даже если мы поместим это в банк данных, нет гарантии совпадения. База данных по винтовочным снарядам ограничена. Большинство наших преступлений с применением огнестрельного оружия связаны с огнестрельным оружием ”.

“Понятно”, - сказал Босх. “Так что ты думаешь? Там достаточно?”

Чанг оторвался от лупы и посмотрел на Босха и Сото.

“Я думаю, мы можем попробовать”, - сказал он.

“Идеально”, - сказал Босх. “На какое время мы смотрим?”

“Это медленный день. Я разберусь с этим прямо сейчас, и мы посмотрим, что получится ”.

“Спасибо, Пистолет. Нам оставить тебя в покое или потусоваться?”

“В любом случае. На первом этаже есть кафетерий, если вы хотите пойти выпить кофе.”

“Звучит как план”.

Не успели Босх и Сото усесться в кафетерии, Босх с черным кофе, а Сото с диетической колой, как у Гарри зазвонил телефон. Это был Краудер, вернувшийся в PAB.

“Гарри, где ты?”

“В региональном с пулей”.

“Что-нибудь хорошее?”

“Пока нет. Мы ждем, чтобы прогнать это через базу данных ”.

“Хорошо. Что ж, мне нужно, чтобы ты немедленно вернулся сюда ”.

“Почему, что это?”

“У нас здесь семья Мерсед, средства массовой информации и пресс-конференция через двадцать пять минут”.

“Какая пресс-конференция? У нас нет—”

“Не имеет значения, Гарри. Количество репортеров здесь достигло критической массы, и шеф созвал пресс-конференцию. Судмедэксперты уже заявили, что они квалифицируют это как убийство ”.

Босх чуть не выругался по имени Корасон вслух.

“Шеф хочет, чтобы вы с Сото были рядом с ним”, - сказал Краудер. “Так что возвращайся сюда. Сейчас.”

Босх некоторое время не отвечал.

“Гарри, ты меня слышал?” Сказал Краудер.

“Я слышал”, - сказал Босх. “Мы уже в пути”.

4

На втором этаже по коридору от отдела по связям со СМИ была большая медиа-комната, используемая для пресс-конференций. Босха и Сото держали в маленькой постановочной по соседству, где лейтенант по связям со СМИ по имени Десимоне рассказал им, как будет организована пресс-конференция. План состоял в том, чтобы шеф Малинс выступил первым, а затем представил семью Орландо Мерседа. Затем микрофон передавался Босху и Сото. Поскольку большинство присутствующих репортеров будут представлять испаноязычные СМИ, Сото будет доступен для интервью на испанском языке после основной пресс-конференции. Босх прервал ДеСимоне на середине объяснения, чтобы спросить его, что именно было объявлено на пресс-конференции.

“Мы собираемся поговорить об этом деле и о том, как вчерашняя смерть мистера Мерседа перезагрузила расследование”, - сказал Десимоне.

Босх ненавидел такие слова, как перезагрузка.

“Ну, это занимает около пяти секунд”, - ответил он. “Нам действительно нужна пресс-конференция —”

“Детектив”, - вмешался Десимоне, - “к десяти часам утра в мой офис уже поступило восемнадцать запросов на брифинг по этому делу. Назовите это медленным новостным днем, если хотите, но это привлекло внимание медиа-зверя. Дело дошло до того, что мы считаем, что пресс-конференция - лучший выход. Вы кратко излагаете дело, сообщаете им результаты вскрытия — они уже знают, что это было признано убийством — и начинаете с этого. Вы говорите, что пуля, которая находилась в теле жертвы в течение десяти лет, сейчас сравнивается с тысячами других в национальных банках данных. Затем ты ответишь на несколько вопросов. Пятнадцать минут на входе и выходе, и ты возвращаешься к делу.”

“Я не люблю пресс-конференции”, - сказал Босх. “Вы спросите меня, они никогда ничего не добавляют. Они только все усложняют ”.

ДеСимоне посмотрел на него и улыбнулся.

“Угадай, что? Я не спрашиваю тебя. Говорю тебе, мы проводим пресс-конференцию ”.

Босх взглянул на Сото. Он надеялся, что она чему-то научилась.

“Итак, когда мы это сделаем?”

“ЖУРНАЛИСТЫ уже в комнате и ждут. Мы входим с шефом. Так что, как только он спустится, мы уходим ”.

Босх почувствовал, как у него в кармане завибрировал телефон. Он отошел от Десимоне и ответил на звонок. Это был Ган Чанг.

“Сделай мой день лучше, Пистолет”, - сказал он. “Пожалуйста”.

“Извини, Гарри, ничем не могу помочь. В BulletTrax нет совпадений ”.

Босх снова поймал взгляд Сото и покачал головой.

“Ты там, Гарри?”

“Да, Пистолет, я здесь. Что-нибудь еще?”

“Да, я думаю, что опознал ваше оружие”.

Это несколько смягчило разочарование Босха.

“Что у тебя есть?” он спросил.

“Шесть канавок, поворот вправо в положении двенадцать-один - я думаю, перед вами Кимбер Модель 84. В каталоге оно называлось "Монтана” — охотничье ружье."

Канавки и изгиб были аспектами внутренней нарезки ствола пистолета. Они позволили Чангу идентифицировать модель, если не сопоставить пулю с уникальным оружием. Это было лучше, чем ничего, и Босх был рад, что в результате вскрытия поступила новая информация.

“Это помогает?” Спросил Чанг.

“Помогает любая информация”, - сказал Босх. “Это дорогой пистолет?”

“Недешево. Но ты можешь использовать их”.

Босх кивнул.

“Спасибо, Пистолет”.

“В любое время. Ты хочешь забрать это или мне подержать это здесь?”

“Мне нужно забрать это и отнести в собственность”.

“Ты понял. И помни, Гарри, ты достанешь мне гильзу, и у нас будет совсем другая история. В базе данных гильз больше, чем пуль. Ты достанешь мне гильзу, и тогда мы, возможно, займемся делом ”.

Босх знал, что этого не произойдет. Это было не похоже на то, что вы могли найти гильзу от выстрела десятилетней давности.

“Хорошо, Пистолет, спасибо”.

Босх убрал телефон и вернулся к ДеСимоне.

“Это была лаборатория пуль”, - сказал он. “Пуля, которую мы извлекли из Мерседа, не имеет аналогов в компьютере. Мы вернулись к исходной точке. Отмените пресс-конференцию — здесь нечего сказать ”.

ДеСимоне покачал головой.

“Нет, мы не отменяем. Ты просто не упоминаешь о пуле. Сделайте это просьбой об общественной помощи по делу. Десять лет назад был огромный поток поддержки, и сейчас вы снова нуждаетесь в ней. Ты можешь сделать это, Босх. Кроме того, ты же не хочешь объявлять, что "пуля" - это тупик. Вы хотите, чтобы стрелок подумал, что у вас может что-то быть.”

Босху не понравилось, что сотрудник пресс-службы Департамента посвятил его в свои дела — именно по этой причине он не упомянул, что Ган Чанг предварительно определил модель винтовки, из которой стреляли. Он подумал о том, чтобы просто развернуться и уйти, а не оставаться на разыгрываемой пресс-конференции. Но это оставило бы Сото в одиночестве и заставило бы заниматься чем-то, чего она, вероятно, не понимала. Это, вероятно, также привело бы к отстранению Босха от дела.

Как раз в этот момент у Десимоне заверещало радио, и ему сообщили, что шеф спускается на лифте.

“Хорошо, давайте сделаем это”.

Они вышли в коридор и стали ждать, когда лифт прибудет с десяти. Когда двери открылись, вышел шеф полиции, а за ним мужчина, в котором Босх сразу узнал Армандо Зейаса, бывшего мэра, который десять лет назад отстаивал дело Орландо Мерседа. Шеф снова привел его на пресс-конференцию. Или, возможно, Зейас пробился обратно внутрь. Говорили, что сейчас он готовится баллотироваться на пост губернатора. Использование дела Мерсед однажды уже помогло ему в политике. Почему не снова?

Босху такие циничные мысли пришли в голову легко. Он несколько раз обходил квартал. Но он заметил, как загорелись глаза Сото, когда она увидела Зейаса. Он был настоящим героем в латиноамериканском сообществе. Он был первопроходцем.

За Зейасом и вождем последовал человек, которого Босх также узнал. Это был Коннор Спивак, главный политический стратег бывшего мэра. Похоже, что он участвовал вместе с Зейасом в не столь уж секретном плане завоевать губернаторский особняк на следующих выборах.

ДеСимоне подошел к шефу и что-то прошептал ему на ухо. Малинс коротко кивнул и подошел к Босху. Они знали друг друга десятилетиями. Примерно одного возраста, они прошли похожий путь в Департаменте: патрульные, детективы Голливудского участка, отдел ограблений и убийств. В то время как Босх нашел свой дом в RHD, у Малинса были амбиции, выходящие за рамки раскрытия убийств. Он перешел в администрацию и быстро продвинулся по служебной лестнице в командном составе, в конце концов получив назначение на высшую должность от Полицейской комиссии. Он приближался к концу своего первого пятилетнего срока и вскоре должен был баллотироваться на повторное назначение. Считалось, что второй срок был предрешен.

“Гарри Босх”, - сердечно сказал он. “Я слышал, у вас возникли проблемы с самим понятием пресс-конференции”.

Босх кивнул, немного смущенный. Пространство было тесным, и другие могли слышать разговор. Тем не менее, он не отступил от своих опасений по поводу обсуждения дела перед средствами массовой информации.

“Единственная зацепка, которая у нас была — пуля — не срабатывает, шеф”, - сказал он. “Я не знаю, что тут можно сказать”.

Малинс кивнул, но не согласился с оценкой Босха.

“Есть что сказать. Мы должны заверить жителей этого города, что Орландо Мерсед не будет забыт. Что мы все еще ищем того, кто это сделал, и что мы их найдем. Это послание важнее всего остального, включая кусок свинца ”.

Босх умолчал о том, что он действительно думал.

“Если ты так говоришь”, - сказал он.

Шеф кивнул.

“Я верю. Все считаются или никто не считается — разве не это ты мне однажды сказал?”

Босх кивнул.

“Мне это нравится!” - сказал Зейас. “Все считаются или никто не считается. Это хорошо ”.

Босх не смог скрыть ужаса на лице. В устах Зейаса это звучало как лозунг предвыборной кампании.

Шеф посмотрела мимо Босха на Сото, которая, как обычно, стояла в двух шагах позади. Он обошел Босха, чтобы предложить ему руку.

“Детектив Сото, как к вам относятся в отделе ограблений и убийств?”

Сото пожал шефу руку.

“Очень хорошо, сэр. Я учусь у лучших ”.

Она кивнула в сторону Босха. Шеф улыбнулся. Она дала ему шанс.

“Этот парень?” он сказал. “Он серебряный защитник, Сото. Научись у него всему, что сможешь, пока он все еще здесь ”.

“Да, сэр”, - с готовностью ответил Сото. “Я учусь каждый день”.

Она просияла. Шеф просиял. Все были счастливы. И Босх понял, что план шефа состоял в том, чтобы свести его с Сото. Краудер всего лишь выполнял приказы.

“Хорошо”, - сказал Десимоне. “Пойдем. Семья Мерсед уже в конференц-зале, сидит в первом ряду. Шеф Малинс первым поднимется на трибуну и представит их. Затем бывший мэр скажет несколько слов, а затем детектив Босх обсудит ...

“Почему бы нам не пойти с детективом Сото”, - сказал шеф. “Она знает все, что известно детективу Босху по этому делу, верно? Да, давайте сделаем это. Ты не возражаешь, не так ли, Гарри?”

Шеф посмотрел на Босха. Гарри покачал головой.

“Я не возражаю”, - сказал он. “Это твое шоу”.

Группа двинулась по коридору. Один из подчиненных ДеСимоне стоял за открытой дверью в медиа-комнату. Он вошел внутрь, чтобы подать сигнал к приготовлению тем, кто ждал. Были включены лампы, камеры и записывающие устройства.

Сото подошел вплотную к Босху и прошептал.

“Гарри, я никогда этого не делал. Что мне сказать?”

“Ты слышал ДеСимоне. Просто будь краток, скажи, что мы пересматриваем дело и могли бы воспользоваться помощью сообщества. Все, кто что-то помнит или знает об этом деле, звоните по горячей линии или напрямую в службу "Открыто-нераскрыто". Не упоминай о винтовке. Мы хотим сохранить это для себя ”.

“Хорошо”.

“Просто помни, говори короче. Политики будут говорить долго. Не будь таким, как они ”.

“Понял”.

Группа вошла в комнату. В центре была сцена с подиумом, а перед ней были расставлены три ряда столов для репортеров. За столами была еще одна сцена, где были установлены видеокамеры, чтобы снимать поверх голов репортеров. Босх и Сото последовали за шефом полиции и бывшим мэром на сцену и встали сзади. Босх бросил взгляд на первый ряд перед репортерами. Там было четыре человека, три женщины и мужчина, но Босх не знал, как они связаны с Орландо Мерседом. Он был настолько новичком в этом деле, что еще не встречался ни с кем из членов семьи. Это была еще одна вещь, которая беспокоила его во всей этой ситуации.

“Спасибо, что вы здесь”, - сказал Десимоне в микрофон на трибуне. “Сейчас я представлю начальника полиции Грегори Малинса, и он выступит, за ним выступит бывший мэр Армандо Зейас, а затем детектив Люсия Сото. Шеф?”

Шеф занял позицию перед микрофоном и говорил без использования записок. Он полностью привык находиться перед репортерами и камерами.

“Десять лет назад Орландо Мерсед был ранен шальной пулей на площади Марьячи. Мистер Мерсед был парализован в результате ранения и изо всех сил старался выздороветь и вести продуктивную жизнь. Вчера утром он проиграл бой, и мы собрались здесь сегодня, чтобы сказать, что он не будет забыт. Подразделение моего департамента по нераскрытым делам с сегодняшнего дня взяло дело на себя и будет энергично продолжать расследование, пока мы не определим, кто застрелил Орландо Мерседа. Как вы знаете, его смерть была признана убийством, и мы не прекратим это расследование, пока не арестуем ответственного по обвинению в убийстве ”.

Он сделал паузу на мгновение, возможно, чтобы дать возможность репортерам, лихорадочно делающим заметки, наверстать упущенное.

“Сегодня с нами здесь находятся члены семьи Орландо. Его отец, Гектор, и мать, Ирма. Его сестра Аделита и его жена Канделярия. Мы обещаем им, что не забудем об Орландо и что наше расследование будет энергичным и полным. Теперь бывший мэр Армандо Зейас, личный друг мистера Мерседа и его семьи, скажет несколько слов ”.

Вождь отступил назад, и Зейас занял его место.

“Именно благодаря Орландо Мерседу я познал боль преступности и насилия, когда они обрушиваются на наше сообщество”, - начал он. “Я также узнал гораздо больше от этого человека, который стал моим другом. Я научился настойчивости. Я научился состраданию. Я узнал, что значит делать с картами, которые тебе сдают. Я воочию убедился в стойкости человеческого духа. Орландо никогда не спрашивал: "Почему я?’ Он просто спросил: ‘Что дальше?’ Для меня он был героем, потому что он взял то, что дала ему жизнь, и использовал это наилучшим образом. Во многих отношениях это было прекраснее, чем музыка, которую он когда-то создавал на своем инструменте. Я обещаю предложить свою помощь в этом расследовании любым возможным способом. Возможно, я больше не мэр, но я люблю это сообщество и его людей. В такие моменты, как этот, мы берем себя в руки и по-настоящему становимся Городом Ангелов. В такие моменты, как сейчас, мы понимаем, что в нашем городе и в нашем обществе все считаются или никто не считается. Спасибо тебе ”.

ДеСимоне вернулся к микрофону и сказал аудитории, что дело теперь в руках Босха и Сото. Он сказал, что Сото предоставит обновление и сможет повторить его на испанском. Люси неуверенно шагнула к микрофону и опустила его так, чтобы он оказался на уровне ее рта.

“Э-э, сейчас мы проводим все возможные расследования и просим помощи сообщества. Десять лет назад был поток помощи от общественности. Многие люди звонили и предлагали помощь и советы. Мы просим всех, у кого есть информация об этой стрельбе, пожалуйста, свяжитесь с нами. Вы можете анонимно позвонить на горячую линию Департамента или напрямую в подразделение "Открыто-нераскрыто". Даже если у вас есть информация, которую, как вы думаете, мы уже знаем, пожалуйста, позвоните нам ”.

Сото обернулся и посмотрел на Босха, как бы спрашивая, есть ли что еще сказать. Зейас воспользовался моментом, чтобы вернуться на трибуну. Он нежно положил одну руку на спину Сото, а другой поднес микрофон к его рту.

“Я просто хочу сказать, что десять лет назад я выступил перед средствами массовой информации и лично пообещал двадцать пять тысяч долларов любому, кто предоставит информацию, которая поможет раскрыть это преступление. Никто никогда не получал эту награду, и обещание остается в силе, за исключением того, что теперь я удваиваю ее до пятидесяти тысяч долларов. Кроме того, я буду работать со своими бывшими коллегами в городском совете и добиваться от города соответствующей суммы. Спасибо тебе ”.

Босх едва не застонал вслух. Выделение финансовой премии за это дело изменило бы характер поступивших звонков. Награда в значительной степени гарантировала, что они с Сото будут просматривать десятки бесполезных звонков, людей, делающих дикие снимки в темноте в надежде получить немного денег взамен. Предложение бывшего мэра о вознаграждении просто изменило все.

Десимоне подошел к Сото и спросил репортеров, есть ли какие-либо вопросы. Многие из них отозвались одновременно, и ДеСимоне пришлось выбирать. Первый репортер, парень, которого Босх узнал по Times, спросил, какова точная причина смерти и как смерть Мерсед через десять лет после стрельбы может быть классифицирована как убийство. Сото оглянулся на Босха, не зная, как ответить. Босх подошел и потянул микрофон на себя.

“Вскрытие было проведено только этим утром, так что официально пока ничего не зарегистрировано. Но офис коронера считает, что смерть мистера Мерседа напрямую связана со стрельбой, произошедшей десять лет назад. Неофициальная причина смерти - заражение крови, которое напрямую связано с ранениями, полученными мистером Мерседом во время стрельбы. Поэтому мы ведем расследование как убийство ”.

В кратком продолжении репортер спросил, была ли пуля извлечена из тела и будет ли она полезна в расследовании. Микрофон Босх оставил себе. Он знал, что репортер говорил с клинической точки зрения о теле человека, которого очень любили четыре человека в первом ряду зала.

“Да, пуля была найдена и доставлена в региональную криминалистическую лабораторию для анализа и сопоставления. Мы считаем, что пуля будет очень полезна в нашем расследовании ”.

“К пуле была поднесена какая-нибудь спичка?” - крикнул другой репортер.

ДеСимоне быстро взобрался на трибуну с другой стороны от Сото и отобрал микрофон у Босха.

“Мы не собираемся вдаваться в это прямо сейчас”, - сказал он. “Расследование активно и продолжается, и мы собираемся пока оставить все как есть”.

“Почему к делу приставлен очень неопытный следователь?” - выкрикнул парень из Times.

Наступила пауза, поскольку было неясно, кто должен отвечать и должен ли кто-нибудь отвечать вообще, поскольку Десимоне только что закрыл пресс-конференцию. ДеСимоне, наконец, начал говорить.

“Как я уже сказал, мы собираемся покинуть это —”

Шеф подошел к нему сзади и похлопал его по плечу. ДеСимоне отступил, и шеф взял дело в свои руки.

“Детектив Сото, возможно, не хватает хронологического опыта, но у нее большой уличный опыт и она знает, что значит быть офицером полиции в этом городе. Мы объединили ее с одним из самых опытных детективов, работающих в настоящее время в Департаменте. Никто не расследовал больше убийств в этом городе, чем детектив Босх. Я не беспокоюсь о том, кто проводит это расследование. Мы сделаем свою работу ”.

Затем шеф отступил, и Десимоне еще раз сказал, что вопросов больше не будет. На этот раз указ остался в силе. Репортеры начали вставать, а операторы начали разбирать свое оборудование. Босх сошел со сцены и прошел в первый ряд, где пожал руки и представился четырем членам семьи Мерсед. Он быстро понял, что они поняли очень мало из того, что он говорил. Он подозвал Сото и попросил ее назначить им встречу так скоро, как это будет удобно. Босх хотел поговорить с ними, но не в центре внимания средств массовой информации.

Босх отступил назад и наблюдал, как Сото приступил к работе. Тогда к нему подошел Десимоне и сказал, что шеф хочет поговорить с ним в его кабинете. Босх покинул медиа-зал и направился к лифтам, надеясь догнать шефа и его окружение. Он опоздал. Он поднялся на следующем лифте на десятый этаж и вошел в OCP, где его быстро провели во внутреннее святилище. Малинс сидел за своим столом и ждал. Не было никаких признаков Зейаса или его фронтмена.

“Прости, Гарри, за то, что втянул тебя в это. Я знаю, тебе никогда не нравились выставки собак и пони.”

“Все в порядке. Я думаю, это должно было быть сделано ”.

“Нам действительно нужна эта. Сделай все, что в твоих силах”.

“Каждый раз”.

“Вот почему я сказал Краудеру позвонить тебе”.

Босх кивнул, неуверенный, должен ли он сказать "спасибо" за то, что его взяли в пару с новичком из отдела убийств по делу, чреватому политическими последствиями и возможностью провала.

“Что-нибудь еще, что я должен знать, шеф?”

Шеф на мгновение отвел взгляд и изучил свой отчет. Он взял визитную карточку и протянул ее Гарри через стол. Босх взял его и прочитал. На ней были имя и номер Коннора Спивака.

“Это человек мэра. Держите их в курсе по мере продвижения вашего расследования ”.

“Вы имеете в виду бывшего мэра, не так ли?”

Малинс бросил на него взгляд, означающий "У меня нет времени на это".

“Просто держи их в курсе”, - сказал он.

Босх положил карточку в карман рубашки. Он знал, что расскажет Спиваку как можно меньше о расследовании. Шеф, вероятно, тоже это знал.

“Итак”, - сказал он. “Ты думаешь, я старая горилла...”

Шеф улыбнулся.

“Не обижайся, Гарри. Это комплимент. Сильвербек - это тот, кто знает больше всех в отряде. Обладает всем необходимым опытом. Я видел передачу на National Geographic — вот откуда я знаю, что вы называете группу горилл отрядом ”.

Босх кивнул.

“Приятно знать”.

5

Они собрались в кабинете капитана Краудера после пресс-конференции. Босх, Сото, Краудер и лейтенант Уинслоу Сэмюэлс, заместитель командира подразделения по расследованию нераскрытых преступлений. Босх проинформировал их о результатах исследования пуль, в частности о том, что Мерсед была застрелена из винтовки — факт, до сих пор неизвестный в течение десяти лет расследования. Босх объяснил, что на данный момент он хотел бы скрыть эту информацию от средств массовой информации, и Краудер с Сэмюэлсом согласились.

“И что ты будешь делать с этим дальше?” - Спросил Краудер.

“Винтовка меняет дело”, - сказал Босх. “Проезжающий мимо с винтовкой? Давай. Маловероятно. Шальная пуля из соседнего дома? Может быть. Но винтовка все равно дает нам что-то новое ”.

“Ну, это определенно выходит за рамки протокола нашего подразделения”, - сказал Сэмюэлс. “Нет волшебной пули, нет дела. Это следует передать в Отдел по расследованию убийств, пусть они с этим разбираются ”.

Отдел по расследованию нераскрытых дел следовал протоколу, когда дело доходило до расследования нераскрытых дел. Он опирался на новые доказательства в качестве критерия для повторного привлечения. Эти новые доказательства обычно появлялись в результате применения последних достижений судебной медицины к старым делам и создания национальных баз данных для отслеживания преступников с помощью ДНК, баллистики и отпечатков пальцев. Это была большая тройка. Волшебные пули. Без попадания в одну из этих баз данных дело считалось бы несостоятельным и обычно возвращалось в архив.

Следуя этому протоколу, дело Мерсед, как правило, было бы возвращено в архив. Пуля, извлеченная из тела жертвы, не нашла соответствия в национальной базе данных баллистики. Хотя тип и модель оружия были идентифицированы, обычно этого было бы недостаточно для преследования. Но из-за внимания средств массовой информации и политики, окружающей это дело, не говоря уже об интересе со стороны OCP, не было никаких сомнений в том, что дело будет продолжено. Сэмюэлс говорил о том, что это должен был сделать кто-то другой, а не Босх, Сото и Нераскрытое подразделение. Лейтенант был главным в отряде, отвечал за статистику подразделения и оправдывал его расходы количеством раскрытых дел. Он не хотел видеть, как одна из его команд увязнет в футляре из обувной кожи.

“Я хочу сохранить это”, - сказал Босх, глядя на Краудера. “Шеф дал это нам, мы храним это”.

“В прошлый раз, когда я считал, у тебя было шестнадцать открытых файлов, Босх”, - вмешался Сэмюэлс.

“Все они ждут результатов из лаборатории. Мы кое-что выяснили по этому делу. Винтовка - первая новая зацепка за десять лет. Давайте разберемся с этим. Если из лаборатории что-нибудь придет по одному из других случаев, мы с этим разберемся ”.

“Кроме того, мы только что провели пресс-конференцию”, - быстро добавил Сото. “Как это будет выглядеть, если мы сегодня займемся этим делом, а завтра не будем заниматься?”

Краудер задумчиво кивнул. Босху понравилось, что Сото добавила к аргументации, хотя она, вероятно, не осознавала, что пересекала метро — шла перед дробовиком, который держал Сэмюэлс. Возможно, она заплатит за это позже.

“Пока мы оставляем все как есть”, - сказал Краудер. “Вы двое разберитесь с этим делом, и давайте встретимся снова через сорок восемь часов. Я обновлю OCP оттуда и решу, сохранить ли нам его ”.

“Это не нераскрытое дело”, - сказал Сэмюэлс. “Парень умер вчера”.

“Мы поговорим через сорок восемь”, - сказал Краудер, заканчивая дискуссию.

Босх кивнул. Это было первое, что он хотел услышать — что они с Сото будут вести это дело, по крайней мере, еще два дня. Но это было не единственное, чего он хотел.

“Что насчет того, когда телефон начнет звонить с просьбами о вознаграждении, которое назначит бывший мэр?” - Спросил Босх. “Можем ли мы получить какую-либо помощь с этим?”

“Это был просто рекламный трюк”, - сказал Краудер. “Он баллотируется на пост губернатора”.

“Не имеет значения”, - сказал Босх. “Нам все еще будут звонить, и мы не можем весь день висеть на телефоне”.

Краудер посмотрел на Сэмюэлса, который покачал головой.

“У всех есть активные случаи”, - сказал Сэмюэлс, имея в виду другие команды в составе. “И теперь вы двое выпадаете из общей массы. Я не представляю, как можно посвятить этому еще одно тело ”.

Потеря Босха и Сото на неизвестное количество времени была едва ли приемлема для Сэмюэлса. Отказ от дополнительных детективов, чтобы отвечать на звонки с подсказками, не был чем-то, что он даже отдаленно хотел принять.

Босх ожидал, что запрос будет отклонен, но об отказе было бы полезно упомянуть позже, если они с Сото попросят о чем-то другом. У Краудера был стиль руководства "давай-и-бери", и напоминание о том, что он отклонил их последнюю просьбу, могло склонить чашу весов в сторону одобрения.

“И еще кое-что”, - сказал Сэмюэлс. “Был ли этот парень Мерсед вообще гражданином?”

Босх мгновение смотрел на него, прежде чем ответить. Сото прыгнул вперед него.

“Почему?” - спросила она. “Разве это имеет значение?”

Она попала в точку. Если Сэмюэлс предлагала не привлекать к делу лишних людей, потому что жертва не была гражданином, то она хотела, чтобы это было открыто. Босху понравилось, что она задала этот вопрос. Но прежде чем Сэмюэлс ответил, Краудер прекратил обсуждение вопроса.

“Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать”, - сказал Краудер. “Может быть, одна из тех дам из отдела по борьбе с наркотиками сможет приехать сюда и отвечать на звонки в течение нескольких дней. Я думал о том, чтобы попросить шефа помочь со всеми вызовами, которые мы получаем на ежедневной основе в любом случае. Я дам тебе знать. Должен сказать, после того, как гребаный Зейас отдал этот отдел, я действительно был бы не против посмотреть, как он выписывает чек на пятьдесят тысяч.”

“Вас понял”, - сказал Босх.

Это было правдой. Зейас не был другом Департамента, пока работал в офисе мэра. Он пользовался поддержкой большинства в совете, которое придерживалось его политики и удовлетворяло его просьбы. За восемь лет, что они контролировали городское правительство, они неоднократно урезали бюджет Департамента на сверхурочную работу и заняли жесткую позицию даже в отношении минимального повышения заработной платы девяти тысячам присяжных полицейских города.

Босх знал, что встреча окончена. Он встал, и Сото последовал его примеру. Сэмюэлс остался сидеть. Он собирался обсудить все с капитаном после того, как они уйдут.

“Сорок восемь часов, и давай поговорим, Гарри”, - сказал Краудер.

“Ты понял”.

Босх и Сото вернулись в свою каморку, где их столы были сдвинуты к правой и левой половине стены, и они работали спиной друг к другу. Это был пережиток того, как была организована группа с его предыдущим партнером, Дейвом Чу. Это сработало хорошо, потому что Чу был опытным следователем и не нуждался в том, чтобы Босх наблюдал за ним через стол. Но Сото даже близко не подходил к статусу ветерана, и Bosch потребовал, чтобы городские службы вышли и перестроили пространство так, чтобы два стола были обращены друг к другу. Он сделал этот запрос на той неделе, когда Сото начал работать в подразделении, и все еще ждал.

На столе Босха лежал футляр с инструментами, коробка для улик и папки, которые они оставили перед тем, как отправиться на пресс-конференцию. Босх ждал с тех пор, как они покинули Холленбек, чтобы открыть коробку и запустить руки в дело. Он остался стоять и перочинным ножом разрезал красную ленту на коробке. На коробке не было наклейки с цепочкой улик, поэтому он понятия не имел, как давно Рохас и Родригес запечатали ее.

“Мне понравилось то, что вы там сказали”, - сказал Босх. “О том, что мы продолжаем расследование”.

“Это было несложно”, - сказал Сото. “Как вы думаете, почему Сэмюэлс спросил, был ли Мерсед гражданином?”

“Потому что он любитель карандашей. Он заботится о статистике и о том, чтобы большинство людей работали с большинством дел, потому что это приводит к улучшению статистики. Он хотел бы, чтобы мы забыли о Мерсед и перешли к чему-нибудь полегче ”.

“То есть, если бы Мерсед не был гражданином, он бы не считался, и мы могли бы перейти к следующему?”

Босх оторвал взгляд от коробки и посмотрел на нее.

“Политика”, - сказал он. “Добро пожаловать в отдел убийств”.

Он открыл коробку и был удивлен, обнаружив, что в ней было очень мало. Он достал две стопки коробок для DVD, скрепленных резинками. Он отложил их в сторону, а затем достал упакованные в отдельные пакеты куски окровавленной одежды. Это была одежда мариачи, в которой Мерсед был застрелен.

“Сукин сын”, - сказал Босх.

“Что?” Спросил Сото.

Он поднял коричневый бумажный пакет, в котором была белая блузка с засохшей кровью на ней.

“Это рубашка Мерсед”, - сказал он. “Он был в нем, когда в него стреляли”.

Он протянул ей пакет, и она держала его обеими руками, заглядывая в него.

“Хорошо”, - сказал Сото. “И что?”

“Ну, я пока мало что знаю об этом деле, потому что мы не просматривали документы, но я помню, что, когда Зейас баллотировался на пост мэра, он продолжал катать Мерсед в инвалидном кресле на всех своих митингах. И иногда на нем предположительно была окровавленная рубашка, которая была на нем в тот день в ”плазе "."

На лице Сото отразился шок от того, что Зейас, ее герой, опустился так низко, что устроил обман перед публикой, чтобы заручиться сочувствием и голосами.

“Это так печально, что он сделал это”.

Босх долгое время цинично относился ко всем политикам. Но он чувствовал себя неловко, преподав урок Сото.

“Черт возьми, он, вероятно, даже не знал”, - сказал он. “Вы знаете этого парня Спивака, который работает на него и был там на пресс-конференции? Он занимался городской политикой столько, сколько я себя помню. Он из тех парней, которые могли бы состряпать это и не беспокоить своего кандидата деталями. Он настоящий наемник ”.

Сото, не говоря ни слова, вернул Босху рубашку в пакете. Он положил ее на свой стол вместе с другими предметами одежды и снова заглянул в коробку. Внизу была стопка фотографий с места преступления размером 8 х 10, и это было все. Он был разочарован тем, что в результате дела было получено так мало вещественных доказательств.

“Вот и все”, - сказал он. “Это все, что они придумали”.

“Мне жаль”, - сказал Сото.

“О чем ты сожалеешь? Это не твоя вина ”.

Он взял одну из стопок DVD-дисков и оторвал резинку. Там было шесть разных пластиковых ящиков, и на них были пометки с именами, датами и событиями — все, кроме одного, произошли до дня стрельбы на Марьячи Плаза. Четыре из них были свадьбами, а два - празднованием дня рождения.

“Должно быть, это видео выступлений группы Мерсед на свадьбах и все такое”, - сказал он.

Он снял ленту со следующей стопки и обнаружил разные маркировки на каждом из трех ящиков.

МОСТ на 1-й УЛИЦЕ

ПРИНАДЛЕЖНОСТИ Для МАРИАЧИ И МУЗЫКА

ПОКИТО ПЕДРО

“Покито Педро’, ” прочитал Босх вслух.

“У маленького Питера”, - сказал Сото.

Босх посмотрел на нее.

“Прости”, - сказала она. “Я думаю, ты знал это”.

“Перестань извиняться каждые пять минут. Я думаю, что это вид с камеры на площадь. ”Покито Педро" — это ресторан в полуквартале вниз по улице от площади — я видел его сегодня, когда мы проходили мимо - и тогда они установили камеры на мосту на Первой улице, чтобы попытаться остановить самоубийства ".

“Какие самоубийства?”

“Примерно десять или двенадцать лет назад девушка спрыгнула с моста в бетонное русло реки. А потом появилась кучка подражателей. Другие дети. Странно, как будто самоубийство было заразным или что-то в этомроде. Итак, КалТранс установил камеры, чтобы они могли следить за мостом в центре связи, где у них есть камеры на популярных сайтах самоубийств. Знаешь, если кажется, что кто-то набирается смелости для прыжка, они могут послать кого-нибудь, чтобы попытаться остановить их ”.

Сото кивнул.

“Мы должны взглянуть на это”, - сказал Босх.

“Сейчас?” Спросил Сото.

“Когда мы доберемся до них. Мы должны прочесть книги. Это всегда отправная точка ”.

“Как ты хочешь их разделить?”

“Я не знаю. Нам обоим нужно ознакомиться со всеми аспектами дела. Мы оба прочитали все — даже папку с советами. Но если мы отправим их за вторым экземпляром, мы потеряем неделю на ожидание. Так почему бы тебе не пойти первой, а я вернусь в лабораторию и заберу пулю и отчет Чанга. К тому времени, как я вернусь, ты, вероятно, будешь работать над второй книгой, а я возьмусь за первую ”.

“Нет, может быть, тебе стоит начать. У меня сегодня встреча в час дня. Я мог бы сейчас вернуться в лабораторию, затем пойти перекусить, прежде чем отправиться в Чайнатаун. К тому времени, как я вернусь, ты будешь работать над второй книгой ”.

Босх кивнул. Ему понравилась идея иметь возможность сразу погрузиться в книги об убийствах. Под “моей встречей” Сото подразумевала свое еженедельное посещение психиатра в Центре поведенческих наук в Чайнатауне. Поскольку она участвовала в перестрелке со смертельным исходом — в данном случае ее партнер и двое вооруженных людей, — ей потребовалось пройти постоянное психологическое обследование и посттравматическую стрессовую терапию в течение года после инцидента.

“Звучит заманчиво”.

Он положил две стопки DVD на край своего стола и положил упакованную одежду обратно в коробку для улик. Затем он поставил коробку на пол за своим стулом и сосредоточился на футляре для инструментов. Прежде чем открыть его, он изучил все наклейки, покрывающие его переднюю панель. Это показало, что Мерсед был странствующим музыкантом с остановками по всей Центральной долине вплоть до Сакраменто и на юг по всем частям Мексики. Там также были наклейки из приграничных городов США в Аризоне, Нью-Мексико и Техасе.

Босх открыл футляр и внимательно изучил "виуэлу".Отделение, в котором он находился, было обшито пурпурным бархатом. Он осторожно вынул инструмент и поднял его за шейку. Он повернул его так, чтобы видеть выходное отверстие, проделанное пулей в спине. Оно было больше, чем входное отверстие спереди, потому что пуля превратилась в гриб во время первого удара.

Теперь он прижимал его к телу, как музыкант, проверяя, где отверстие от пули совпадет с его собственным торсом.

“Лестница на небеса’, Гарри.”

Босх заглянул в следующий модуль. Просьба была озвучена Тимом Марсией, шутником из отряда.

“Не в моем стиле”, - сказал Босх.

Согласно сообщению в Times, которое он прочитал тем утром, Мерсед сидела на столе для пикника, когда в нее попала пуля. Босх сел на свой рабочий стул и положил прибор на бедро. Он перебрал пять струн один раз и снова проверил расположение пулевого отверстия.

“После того, как заберешь вещи у Чанга, сходи в баллистическую экспертизу и посмотри, сможешь ли ты найти кого-нибудь, кто встретит нас завтра на Марьячи Плаза с набором траектории”.

Сото кивнул.

“Я сделаю. Что такое набор для определения траектории?”

“Трубки и лазеры”.

Босх снова заиграл на виуэле.

“У нас есть две дырки в этом, а затем у нас есть место, где пуля попала в Мерсед. Если мы сможем приблизительно определить его местоположение, возможно, нам удастся определить, откуда прилетела пуля. Теперь, когда мы знаем, что это была винтовка, я думаю, мы ищем насест ”.

“Ты не думаешь, что Рохас и Родригес уже сделали это?”

“Нет, если бы они думали, что это был пистолет или проезжавший мимо автомобиль. Как я и говорил капитану, винтовка меняет все. Это означает, что это, вероятно, не было случайным. Вероятно, это был не наездник и, возможно, это даже не связано с бандой. Мы начинаем с нуля, и первое, что нам нужно сделать, это выяснить, откуда прилетела пуля ”.

“Понял”.

“Хорошо. Увидимся после Чайнатауна”.

6

Босх всегда мог многое рассказать о детективах и о том, как они работали над своими делами, по тем досье, которые они вели. Полные резюме, разборчивые заметки и логичный ход отчетов - все это отличительные признаки хорошо проведенного расследования. Босх также знал, что в большинстве пар детективов существует разделение труда. Часто одному следователю поручали оформление документов из-за его или ее таланта к письменному слову или потому, что это просто соответствовало его или ее личности. Это было так же просто, как разделить мозги и мускулы. В своих партнерских отношениях Bosch всегда предпочитал избегать бумажной волокиты. Но так получалось не всегда, и он всегда уделял внимание деталям, когда был автором записи.

Босху казалось, что Родригес был рекордсменом, когда дело касалось партнерства Рохаса и Родригеса. Его подпись стояла почти на всех документах, и это дало представление о его негодовании по поводу того, что дело забрали. Его резюме были краткими и полными. Никаких разговоров с полицейским или Джо Фрайди, только стенография фактов, мэм. В его отчетах свидетелей удалось отразить личности людей, а также их заявления, и это было очень полезно для Bosch. Это также заставило его осознать, что он неправильно оценил Родригеса и Рохаса во время противостояния в Холленбеке. Родригес был расстроен, потому что ему было небезразлично это дело, в то время как его партнер, Рохас, не разделял той же внутренней связи с ним. Это означало, что Босху нужно было найти способ наладить контакт с Родригесом и преодолеть свой гнев. Он был тем парнем, к которому можно было обратиться.

Основы дела были изложены на первых страницах синей папки, которую только сейчас можно было бы назвать "Книгой убийств". Отчет об инциденте от 10 апреля 2004 года содержал информацию о том, кто, что, когда и где, и был базовым документом по делу.

Орландо Мерсед и трое его товарищей по группе закончили выступление рано утром - вечеринку по случаю пятнадцатилетия девушки, которую ее родители устроили на острове посреди озера в Эко-парке. Была суббота — самый загруженный рабочий день, — поэтому группа поехала на своем фургоне обратно в Mariachi Plaza в надежде найти вторую работу на вечер. Площадь была переполнена другими мариачи, ожидающими и надеющимися на работу. Четверо мужчин, которые составляли Лос Рейес Халиско, нашли место, чтобы посидеть за столом для пикника на восточной стороне площади. Четверо мужчин играли на своих инструментах и следовали традиции музыкальных дуэлей с другими группами на площади. Грохот музыки был настолько громким, что очень немногие люди на площади услышали выстрел. Те, кто действительно слышал звук, сообщили, что он доносился с западной стороны треугольной площади, где она граничит с Бойл-авеню. Согласно отчету, написанному Родригесом после изучения свидетельских показаний, Мерсед сидел на сборном бетонном столе, положив ноги на скамейку. Его товарищи по группе не слышали выстрела и не заметили, что в него попали, пока он не свалился со стола для пикника на землю. Один из музыкантов позвонил в 911 в 16:11 вечера.

Поскольку некоторые слышали выстрел, а другие нет, сцена на площади была описана в отчетах как хаотичная. Те, кто слышал выстрел или видел, как Мерсед упал, запаниковали и бросились в укрытие. Те, кто не знал, что происходит, были сбиты с толку. Некоторые следовали за убегающими, а некоторые кружили, недоумевая, что происходит. Следствие не представило свидетелей, которые видели, как боевик стрелял из проезжающей машины или шел пешком. Свидетели не видели никого из подозреваемых, убегающих с места происшествия, но многие очевидцы согласились с тем, что выстрел был произведен со стороны площади на Бойл-авеню.

Норт-Бойл-авеню была главной улицей в районе Бойл-Хайтс, а также проходила через сердце территории, контролируемой крупной и жестокой уличной бандой латиноамериканцев, известной как White Fence. Банда получила свое название от белого забора из штакетника, который окружал церковь Ла Пурисима. Истоки банды восходили к мужскому клубу при церкви в 1930-х годах. Название White Fence эволюционировало на протяжении десятилетий, чтобы стать символом разделительной линии между белой англоязычной элитой города и латиноамериканским населением Восточного Лос-Анджелеса. Грань между теми, у кого есть деньги, и теми, кто убирал их дома и подстригал их газоны. Помимо этнической гордости и солидарности, банда стала одной из самых жестоких и внушающих страх в городе, часто нападая на то же самое латиноамериканское население. Граффити WF покрыли почти все стены и поверхности Марьячи Плаза. Отдел разведки банд полиции Лос-Анджелеса подозревал, что члены WF регулярно взимали “налог” с музыкантов, которые ждали там работы.

Детективы Родригес и Рохас впервые обратили внимание на Белый забор. Ответвляющаяся от Бойл-авеню и образующая заднюю границу площади Плезант-авеню была Плезант-авеню, где, как было известно, жили несколько закоренелых участников White Fence. Хотя товарищи Орландо Мерседа по группе заявили следователям, что они не были вовлечены в спор с White Fence, и к ним никто не обращался с просьбой заплатить бандитский налог, Рохас и Родригес сосредоточились на бандитах с Плезант-авеню на начальных стадиях дела. Несколько членов банды были задержаны и допрошены в течение нескольких дней, последовавших за стрельбой. Никто не предоставил ничего, что указывало бы на банду или указывало на другой возможный мотив или источник стрельбы.

Ни на Бойл, ни на Плезант-авеню не было найдено ни одной гильзы, и точное происхождение стрельбы так и не было установлено. Босху показалось странным, что стрельба на площади, где собралось более пятидесяти человек, не привела ни к одному заслуживающему доверия свидетелю. Такова была сила и угроза White Fence.

Рохас и Родригес также провели предварительное расследование в отношении жертвы, чтобы попытаться определить, был ли Орландо Мерсед конкретной целью при стрельбе. В их выводах не было ничего, что указывало бы на то, что это было так. Им показалось и впоследствии было объявлено общественности, что он был случайной и невинной жертвой.

Вскоре детективы были вынуждены собирать информацию о звонках от общественности. Ничего из этого не вышло. Список подозреваемых так и не был составлен, но из количества отчетов в журналах было ясно, что детективы сосредоточили большую часть своего внимания на человеке, застрелившем белого заборщика во втором поколении, известном как К. Б. Галлардо. Инициалы означали "Серко Бланка". Отец назвал его в честь банды, которой он поклялся в верности.

Рохас и Родригес следовали обычной стратегии расследования с Гальярдо: привлечь его по меньшему обвинению и попотеть над большим. Они были убеждены, что Гальярдо знал, кто произвел выстрел в Марьячи Плаза, даже если он не отдавал приказа об этом сам. Они знали, что Гальярдо управлял автомастерской, которая была прикрытием для мясокомбината, где машины, украденные членами банды, разбирались и продавались по всей территории США и в Мексике на запчасти и металлолом. В этом случае они работали с детективами по угону автомобилей, чтобы совершить налет на El Puente Auto на 1-й улице через десять дней после стрельбы. Гальярдо был арестован за угон автомобиля и хранение краденого имущества, когда идентификационные номера на различных деталях в магазине были прослежены до автомобилей, которые, как сообщалось, были украдены из Вестсайда и долины Сан-Фернандо.

Но человек, названный в честь банды, с которой он был связан, не раскололся. Несмотря на несколько часов допроса по поводу стрельбы в Мерседе, Гальярдо отказался признать какую-либо причастность и в конечном итоге вообще отказался разговаривать с детективами. В конце концов, он признал себя виновным по одному пункту обвинения в угоне автомобиля и провел шесть месяцев на ранчо "Уэйсайд Хонор".

Сводный отчет Родригеса по делу К. Б. Гальярдо заключался в том, что он оставался серьезным подозреваемым в стрельбе в Мерседе. В отчете предполагалось, что мотивом стрельбы было внушить страх музыкантам, которые искали работу в Mariachi Plaza, и заставить их более сговорчиво платить налог на защиту White Fence. Согласно этой теории, Мерсед была случайной жертвой, ничего не подозревающим получателем пули, выпущенной без прицела на площадь. Последний раз детективы Холленбека разговаривали с Гальярдо два года назад, когда он был заключен в тюрьму Сан-Квентин за покушение на убийство. Как и прежде, Гальярдо ничего им не сказал.

Босх закончил просмотр двух сборников дел до того, как Сото вернулась с назначенной встречи в Чайнатауне. Он перешел к DVD-дискам из коробки с уликами, прокрутив их на своем ноутбуке. Он начал с видеозаписей выступлений. Он несколько минут наблюдал за игрой группы на различных мероприятиях в помещении и на открытом воздухе. В первую очередь он сосредоточился на Орландо Мерседе, наблюдая за игрой этого человека и за тем, как он держит свой инструмент. Во всех видео, кроме одного, он играл стоя, но было единственное видео группы на сцене на свадьбе, где все четверо музыкантов сидели на стульях. Босх отметил, что Мерсед не держал инструмент на бедре во время игры. Он поднял ее повыше, прислонив к выступу своего растущего живота. Это было бы важно учитывать, когда они попытались воссоздать траекторию пули, поразившей Мерсед. То, как он сидел, когда играл, и как он держал инструмент, было бы двумя ключевыми моментами для понимания.

Одно из видео с выступлением было датировано тем же днем, что и стрельба, и это была запись с вечеринки по случаю дня рождения в Echo Park, где Лос Рейес Халиско выступали ранее в тот же день. Хотя Босх быстро перемотал большинство других видеороликов, он просмотрел это целиком, надеясь уловить что-нибудь, что дало бы ключ к разгадке того, что произошло позже в тот день. Он, конечно, знал, что Рохас и Родригес, безусловно, сделали то же самое, но он был неустрашен. По крайней мере, Босх был уверен в себе как в исследователе и верил, что наблюдает то, чего не видят другие. Он знал, что это эгоистично, но здоровое эго было обязательным требованием работы. Вы должны были поверить, что вы умнее, жестче, храбрее и жизнестойче, чем неизвестный человек, которого вы искали. Работая с нераскрытыми делами, вы должны были верить в то же самое о детективах, которые работали над делом до вас. Если бы ты этого не сделал, ты пропал. Он надеялся, что сможет передать Сото это ощущение миссии в последний год его карьеры.

Видео из Echo Park показало счастливую семью, празднующую квинсеанеру их дочери. Здесь было много друзей и членов семьи, а столы для пикника были уставлены традиционными блюдами и подарками. Девушка, оказавшаяся в центре внимания, была одета в белое платье и тиару с номером пятнадцать на ней. У нее был суд чести, в который входили шесть других девушек. Там танцевали, и группа играла песни, которые, по мнению Босха, были традиционными для празднования. В какой-то момент родители девочки осуществили две культурные традиции: мать подарила своей дочери “последнюю куклу”, символизирующую конец детства, а отец сменил ее обувь с сандалий без каблука на туфли на высоком каблуке, символизируя начало женственности.

На видео было запечатлено много любви и пронзительности. Это отвлекло мысли Босха от расследования к его собственной дочери. Он нес постоянное бремя вины, когда дело касалось ее. Босх был родителем-одиночкой, но в основном отсутствовал из-за часов, отнимаемых у него работой. Его дочери сейчас было семнадцать, и у нее не было вечеринки "Сладкие шестнадцать". Он никогда не устраивал для нее никакого празднования дня рождения, кроме как отмечать его самим. Наблюдая за вечеринкой в Echo Park, он вспомнил о своих многочисленных недостатках как отца, и у него перехватило горло.

Босх выключил видео. Он не увидел на ней ничего, что заставило бы его задуматься или дало какой-либо намек на стрельбу, которая должна была произойти всего несколько часов спустя. Мерсед и его товарищи по группе были профессионалами и не смешивались с гостями вечеринки. Они редко попадали в фокус камеры, но были замечены на заднем плане в течение нескольких моментов видео. Босх извлек диск и перешел ко второй стопке DVD-дисков.

На этих DVD-дисках содержалась пленка с камер наблюдения возле площади. Как таковая, они не были специально сосредоточены на площади и запечатлели только фрагменты того, что произошло в тот день. К удивлению Босха, первое видео, которое он просмотрел, показало зернистое изображение Мерседа, снятого с большого расстояния. Насколько он знал, это никогда не было обнародовано. Видео было снято внутри магазина музыкальных принадлежностей mariachi, расположенного через 1-ю улицу от plaza. Камера была установлена в верхнем углу магазина, и ее целью было документировать и препятствовать магазинным кражам. Однако огонь проник через переднюю витрину магазина и через 1-ю улицу на площадь.

Босх отступил назад и несколько раз прокрутил фрагмент видеозаписи, наблюдая, как Мерсед бренчит на своем инструменте, пока попадание пули в позвоночник не сбило его со стола на землю. Затем он, наконец, позволил видео продолжиться и внимательно наблюдал за действием, которое последовало за стрельбой. Изображения были темными из-за расстояния и надписи на витрине музыкального магазина. Фокус камеры также, очевидно, был направлен на интерьер магазина, а не на происходящее через улицу.

В момент попадания пули Мерсед был окружен своими товарищами по группе. Он сидел на столе, положив ноги на сиденье скамейки. Справа от него сидел аккордеонист, а слева, на шаг назад, стоял гитарист. Место за столом занял трубач, который держал свой инструмент двумя руками и подносил его ко рту, чтобы сыграть.

И снова Гарри наблюдал, как выстрел отбросил Мерсед со стола назад. Трубач немедленно отбежал вправо от кадра и исчез из кадра, в то время как гитарист начал нырять под край стола, поворачивая гитару так, чтобы она прикрывала его тело. Аккордеонист, казалось, был сбит с толку тем, что только что произошло. Судя по языку его тела, сначала он не понял, что Мерсед была застрелена. Только когда он увидел, что гитарист нырнул под стол, он тоже соскользнул вниз и переместился под его укрытие. После долгого молчания оба мужчины отошли от стола и подошли к Мерседу, чтобы помочь ему. Трубач вернулся в кадр и также опустился на колени рядом со своим павшим товарищем.

Босх продолжал смотреть видео. Вскоре люди подбежали к столу для пикника и собрались вокруг жертвы стрельбы. Стало трудно видеть Мерсед среди всех остальных и этой активности.

В течение следующих тридцати минут Босх наблюдал, как парамедики и полиция отреагировали на сигнал о стрельбе. Мерсед сначала лечили, когда она лежала на тротуаре, а затем ее подняли на каталку и выкатили из рамы. Стол для пикника и прилегающая территория были оцеплены желтой лентой с места преступления, и офицеры начали собирать свидетелей для детективов. На этом видео закончилось, и Босх задался вопросом, отредактировали ли Родригес и Рохас видео или было еще что-то, купленное в музыкальном магазине.

Босх просмотрел два других видео, но ни одно из них не было для него таким интересным или полезным. У обоих были временные коды, которые позволили ему синхронизировать момент стрельбы, но они предоставили мало новой информации. Один снимок был сделан с камеры парковки у Покито Педро, по крайней мере, в квартале отсюда. На самом деле на ней была показана не большая часть площади Мариачи, а скорее перекресток Бойла и 1-й. Босх не видел на записи ни проезжающего мимо автомобиля, ни какой-либо банды, несущейся через перекресток в течение нескольких секунд после того, как произошла стрельба.

Третья видеозапись с камеры наблюдения, установленной самоубийцей на мосту 1-й улицы. Это было в нескольких кварталах от площади, и вид на место стрельбы был перекрыт старым отелем на углу Бойл и 1-й. Босх просмотрел это однажды, посчитал, что оно бесполезно, и удалил его из ноутбука.

Он на мгновение задумался обо всем. Он знал, что ему следует договориться о встрече с Родригесом и Рохасом, чтобы сесть и обсудить многие детали дела, а не разбирать его по частям, но он все равно снял трубку и позвонил в детективное бюро в Холленбеке. Он просил конкретно о Родригесе, хотя Рохас мог бы быть более откровенным.

“Это детектив Родригес”.

“Это Босх. Как у тебя дела?”

Ответа нет. Босх подождал мгновение и продолжил.

“Я только что закончил просмотр ваших материалов по делу Мерсед”.

Он сделал паузу. По-прежнему ничего.

“Я не собираюсь пускать дым вам в задницу, рассказывая, как тщательно вы, ребята, работали. Ты уже знаешь это. Но у меня есть несколько вопросов. Я мог бы попросить Рохаса, потому что сегодня он не был придурком, но я попросил тебя. Это твоя книга, Родригес. Я могу сказать. Я полагаю, ты тот, с кем мне нужно поговорить. Ты можешь мне помочь?”

Снова никакого ответа, но на этот раз Босх ждал. В конце концов Родригес ответил.

“Что ты хочешь знать, Босх?”

Гарри кивнул. Его инстинкт был верен. У всех хороших было это пустое пространство внутри. Пустое место, где всегда горит огонь. За что-то. Назовем это правосудием. Назовем это потребностью знать. Назовите это необходимостью верить, что те, кто воплощает зло, не останутся скрытыми во тьме навсегда. В конце концов, Родригес был хорошим полицейским, и он хотел того же, чего хотел Босх. Он не мог оставаться злым и немым, даже если это могло стоить Орландо Мерседу его заслуг.

7

После телефонного звонка Босх сел за компьютер и начал печатать свой первый отчет по делу Мерсед. В первую очередь это была обновленная информация по делу, включая отчет о причине смерти и оценку существующих доказательств и версий расследования. Прошло двадцать минут, когда зазвонил телефон на его столе. Он поднял трубку, не глядя на дисплей, предполагая, что это Сото звонит после сеанса психотерапии.

“Bosch.”

“Да, я хочу зарегистрироваться для получения награды”.

Босх понял, что это был звонок, вызванный заявлением бывшего мэра. Отвечая, он открыл интернет-окно на своем компьютере и зашел на веб-сайт Los Angeles Times.

“Что вы имеете в виду, говоря "зарегистрироваться’, сэр? Это не лотерея. У вас есть информация, которая может нам помочь?”

Конечно же, на первой странице новостного сайта уже была статья, дополненная фотографией Зейаса на пресс-конференции, объявляющей награду.

“Да, я получил информацию”, - сказал звонивший. “Стрелявшего зовут Хосе. Ты можешь записать это ”.

“Хосе что?”

“Я не знаю эту часть. Я просто знаю, что это Хосе ”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Я просто делаю”.

“Он был стрелком”.

“Это верно”.

“Ты знаешь этого человека? Ты знаешь, почему он это сделал?”

“Нет, но я уверен, что вы получите все это, как только арестуете его”.

“Где мне его арестовать?”

Мужчина на другом конце линии, казалось, насмехался над вопросом.

“Я этого не знаю. Ты детектив.”

“Хорошо, сэр, итак, вы говорите, что мне нужно выйти, найти и арестовать человека по имени Хосе. Ни фамилии, ни известного местонахождения. Ты знаешь, как он выглядит?”

“Он похож на мексиканца”.

“Хорошо, сэр, спасибо”.

Босх повесил трубку, с силой швырнув ее на рычаг.

“Придурок”, - сказал он себе.

Телефон зазвонил снова, когда его рука все еще была на нем. Он ответил на звонок с раздражением в голосе.

“Bosch.”

“Да, у меня есть вопрос о вознаграждении”.

Это был голос другого мужчины.

“В чем вопрос?”

“Если я сдамся, получу ли я награду?”

Босх на мгновение остановился. Инстинкт подсказывал ему, что это такая же фальшивка, как и первый звонок.

“Хороший вопрос”, - сказал он. “Не понимаю, почему бы и нет. Награда за информацию, которая приведет к осуждению. Я думаю, признание было бы подходящим. Ты планируешь признаться?”

“Да, я знаю”.

“Но мы должны были бы быть в состоянии доказать, что это сделали вы. Не могу просто поверить тебе на слово, ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Я понимаю”.

“Так зачем ты это сделал?”

“Потому что я ненавижу это дерьмо мариачи. Это Америка. Ты приходишь сюда, ты должен играть американскую музыку ”.

“Я понимаю. И какое оружие вы использовали?”

“Мой "Смит и Вессон". Я хороший стрелок ”.

Босх кивнул сам себе, инстинкт подтвердился.

“Я уверен, что так и есть. Спасибо за звонок ”.

Он повесил трубку, затем долго смотрел на телефон, ожидая, что он вот-вот зазвонит. Конечно, это произошло, но он мог видеть на дисплее, что это был внутренний вызов. Он поднял его.

“Bosch.”

“Детектив, это Гвен с АТС”.

Один из штатных операторов. Босх не был точно уверен, в какой части здания она находилась. Операторы мини—АТС обрабатывали все звонки, поступавшие по общим линиям - например, по главному номеру отдела по расследованию ограблений и убийств, который был включен в статью в Times, — и распределяли их по мере необходимости.

“Да, Гвен”.

“Теперь у меня есть говорящий по-испански для получения награды от Merced. Ты хочешь взять это?”

Босх покачал головой. Нападение, о котором он предупреждал Краудера и Сэмюэлса, начиналось.

“У меня сейчас нет испаноговорящего. Узнай имя и номер, и кто-нибудь им перезвонит ”.

“Будет сделано”.

На этот раз Босх повесил трубку чуть более мягко. Он переключился на веб-сайт La Opinión, кликнул на страницу с местоположениями и, конечно же, увидел еще одну фотографию Зейаса и статью о деле Мерсед и сопутствующее предложение о вознаграждении. Он был немного ошеломлен тем, как быстро СМИ продвигали эту историю.

Он вернулся к отчету, который писал, и ускорил темп. Он хотел убраться из офиса, скоро вернется Сото или нет. У него было ощущение, что телефон скоро станет якорем, обвитым вокруг его шеи. Он бы утонул в этих призывах. Прежде чем он закончил печатать, телефон зазвонил еще раз, и это снова был самый первый звонивший.

“Эй, ты взял мое имя не ради награды”.

“Это верно, сэр. Мне не нужно твое имя.”

“Ну, а как насчет награды?”

“Награды не будет. Не для тебя”.

“Говорю тебе, это парень по имени Хосе. Он сделал это ”.

“Если мы арестуем парня по имени Хосе, ты мне перезвонишь, хорошо?”

На этот раз Босх с такой силой швырнул трубку на рычаг, что привлек внимание детективов в других кабинках. Он не предложил никаких объяснений. Когда его рука все еще была на телефоне, он зазвонил снова. Он поднял его и хрипло спросил: “Что?”

“Это Гвен из PBX?”

“Ох. Да, Гвен, что это?”

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что говорящая по-испански отказалась назвать мне свое имя или номер”.

“Хорошо, Гвен. Я думаю, это единственный звонок, о котором мне не нужно беспокоиться. Спасибо тебе ”.

После этого Босх быстро завернул отчет, который он писал, распечатал его на бумаге с тремя отверстиями и вставил в книгу убийств. Затем он поднял телефонную трубку, набрал номер АТС и попросил Гвен.

“Гвен, это детектив Босх. Я собираюсь быть на месте, а мой партнер недоступен. Можете ли вы переадресовывать любые поступающие звонки, касающиеся дела Мерсед и награды, лейтенанту Сэмюэлсу?”

“Лейтенант Сэмюэлс. Да, я могу.”

“Хорошо. Спасибо. Почему бы вам не сделать там пометку, что все подобные звонки должны поступать лейтенанту до дальнейшего уведомления от меня.”

“Будет сделано, детектив. Хорошего дня”.

“Ты тоже, Гвен”.

Босх встал, проверяя часы на стене над дверью в отделение. Психологические сеансы Сото обычно длились час, с получасовым временем в пути в обе стороны. Даже если она заходила в криминалистическую лабораторию, чтобы забрать пулю из Ган Чанга, она должна была уже вернуться. Это раздражало его, потому что у Сото была склонность исчезать или терять счет времени. Он хотел, чтобы все продолжалось, но она отсутствовала в действии. Он не хотел звонить ей на мобильный, на случай, если она все еще была на сеансе с доктором Инохос, главным психиатром отделения. Но он был расстроен, потому что Сото не потрудилась отправить ему сообщение о том, что ее задержали. В любом случае, это не он должен рассылать сообщения и звонить с вопросом "где ты".

Он схватил свои ключи и видеодиски. На доске объявлений на стене рядом с дверью он написал "Лаборатория" рядом со своим именем и направился к выходу.

Родригес сказал ему, что они с Рохасом не отнесли записи наблюдения в лабораторию, чтобы посмотреть, можно ли внести какие-либо улучшения в визуальные эффекты. Он объяснил, что это не казалось стоящим шагом, учитывая, что на видео не был запечатлен стрелявший. Кроме того, десять лет назад видеоэкспертиза сводилась к тому, что лабораторная крыса еще раз просматривала отснятый материал, который детектив уже изучил.

Сегодня все было по-другому. Там было специальное подразделение по обработке видео и данных с экспертами, которые могли усиливать звук и визуальные эффекты, часто передавая информацию, которая не была очевидна при обычном просмотре. В последнее десятилетие произошел взрыв в использовании видеозаписей в качестве инструментов расследований. Лос-Анджелес был городом камер, государственных и частных, и теперь поиск камер на месте преступления стал стандартным протоколом, точно так же, как всегда было стандартным стучать в двери и искать свидетелей. Это потребовало создания VFU — Подразделения видео судебной экспертизы. Не все камеры были созданы одинаковыми, и потребовался определенный опыт, чтобы максимально использовать потенциал изображений и звуков, снятых на местах преступлений или вблизи них.

Босху потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до лаборатории. По дороге ему позвонила Сото и сказала, что только что закончила сеанс психотерапии.

“Ее поддержали новыми шутерами”, - сказала она. “Но сейчас я направляюсь в лабораторию, чтобы забрать пулю”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Босх. “Сейчас я направляюсь туда с видеозаписями. Я схожу к Гану и заберу пулю ”.

“Я думал...”

Она не закончила, но Босх знал, о чем она собиралась спросить.

“Верно, да, я просмотрел их все, и там было не так уж много”, - сказал он. “Камера в музыкальном магазине засняла, как Мерсед был сбит, но все это довольно мутно. Я надеюсь, что видеоустройство сможет что-нибудь с этим сделать ”.

“Хорошо”.

Ее голос не звучал смягченным.

“Если хочешь, я могу подождать, дать тебе взглянуть, прежде чем прогонять это”.

“Нет, нет, продолжай. Ты мог бы с таким же успехом. Ты вернешься в отряд после?”

“На самом деле я пытаюсь держаться подальше от команды. Информация о награде экс-мэра уже попала на сайты СМИ, и поступают звонки. Я хочу работать над делом, а не над телефонами ”.

Босх заехал на парковку перед зданием криминалистической лаборатории и начал искать свободное место.

“Но что, если мы получим правильный звонок?”

“Миллион к одному, если вы спросите меня. Но если кто-то действительно сможет доставить стрелка, они доберутся до нас. В любом случае, прямо сейчас все звонки у меня идут Сэмюэлсу. Может быть, это разожжет пожар и заставит его подключить кого-нибудь к звонкам, чтобы мы могли работать над делом ”.

“Хорошо, так во сколько ты хочешь, чтобы я настроил траекторию баллистической экспертизы на завтра?”

Босх забыл об этом. Теперь он подумал, что это может быть слишком рано.

“Я хочу повременить с этим сейчас. Давайте посмотрим, что они придумали на видео. Это могло бы помочь задать траекторию ”.

“Хорошо. Куда ты хочешь, чтобы я пошел сейчас?”

“Дай мне тридцать минут и встретимся на Марьячи Плаза. Давайте посмотрим, оставили ли СМИ это место в покое ”.

“Это даст мне время зайти в "Старбакс". Ты чего-нибудь хочешь?”

Босх на мгновение задумался о своем уровне кофеина.

“Нет, я в порядке. Я просто увижу тебя там ”.

Босх припарковался и вышел. Когда он шел к стеклянным дверям лабораторного корпуса, его телефон зазвонил снова. Это был лейтенант Сэмюэлс.

“Босх, где ты, черт возьми?”

“Собираюсь пойти в лабораторию — я написал это на доске. Что случилось?”

“Дело в том, что телефон начинает сходить с ума от звонков с чаевыми”.

“Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал, Л-Т? Я работаю над этим делом. У меня здесь две остановки в лаборатории, а потом я встречаюсь со своим напарником на месте преступления. Я говорил тебе, что это должно было случиться ”.

“Где сейчас Счастливица Люси?”

“У нее сеанс психотерапии в среду днем. Поступает что-нибудь стоящее?”

“Откуда, черт возьми, мне знать? Ты все это подстроил, Босх!”

“Я ничего не подстраивал. Я с самого начала не хотел, чтобы там была объявлена какая-либо награда. Я знал—”

“Неважно. Я соединю кого-нибудь с телефонами. Начиная с завтрашнего утра”.

Сэмюэлс повесил трубку, прежде чем Босх смог ответить. Но он улыбался, когда толкнул двери в криминалистическую лабораторию.

8

Лючия Сото уже была на Марьячи Плаза, когда Босх добрался туда. Не было никаких явных признаков того, что кто-либо из средств массовой информации все еще находился на месте происшествия. Босх пересек площадь, осматривая все это. Там начинало собираться много музыкантов, надеющихся попасть на вечерние концерты. Парковочные места на тротуаре вдоль Бойл-авеню были заставлены бампер к бамперу фургонами, ярко раскрашенными названиями и номерами телефонов групп. Все скамейки и столы на площади были заняты.

Сото разговаривал с тремя мужчинами, втиснутыми на единственную скамью, их инструменты в футлярах стояли у их ног. На них были одинаковые черные полупальто из золотой парчи и белые блузки с завязками-шнурками. Босх кивнул им и присоединился к своему напарнику. Сото держал в руках какой-то кофейный напиток со льдом и взбитыми сливками сверху.

“Гарри, эти люди были здесь в тот день, когда застрелили Мерсед”, - взволнованно сказал Сото.

“Что они помнят?” он спросил.

“Они сидели прямо здесь. Они вскочили и зашли за статую, когда услышали выстрел ”.

Босх посмотрел за скамейку на бронзовую статую женщины, упершей руки в бедра, в шали поверх платья с рисунком. Статуя стояла на большом пьедестале из бетона и дерева. Табличка на основании статуи идентифицировала женщину как Луча Рейес, королеву мариачи, которая жила и выступала в Лос-Анджелесе в 1920-х годах. Она была из Гвадалахары.

“Были ли они допрошены в то время?”

Сото поговорил с мужчинами по-испански, а затем перевел их ответы Босху, хотя сам понял многое из того, что было сказано.

“Да, они дали показания”.

Босх кивнул, но не смог вспомнить ни одного заявления из протокола убийства, в котором фигурировали свидетели, сообщавшие, что они использовали статуэтку в качестве прикрытия. Вероятно, они были опущены как несущественные.

“Попроси их показать нам, где они спрятались у статуи”.

Сото спросил мужчин, и один из них встал и подошел к статуе. Он присел, положил руки на пьедестал и сделал вид, что осматривает ноги статуи, чтобы увидеть, кто стрелял. Он смотрел в сторону Бойл-авеню.

Босх снова кивнул, пытаясь увидеть все так, как это было в тот день.

“Что заставило их думать, что выстрел был произведен вон оттуда?” спросил он, указывая.

Сото перевел, и мужчина сначала пожал плечами, а затем один из мужчин, все еще сидевших на скамье подсудимых, ответил слишком быстро, чтобы Босх мог разобрать.

“Он сказал, что услышал выстрел и побежал в укрытие. Двое других мужчин последовали за ним, но не были уверены, что они что-то слышали. Они только что видели, как все бежали ”.

“Что он видел?”

Двое мужчин покачали головами, а третий сказал, “Ничего”.

“Они знали Мерсед?”

И снова Сото переводил и слушал.

“Не совсем”, - наконец сказала она Босху. “Они знали его по ”плазе", когда он ждал джобса".

Босх отступил и направился к эскалаторам, которые вели вниз, к подземной станции метро. Стеклянная конструкция, служившая крышей, имела ярко выраженный ацтекский мотив и была выполнена в виде крыла гигантского орла, прикрывающего вход. Оперение крыла представляло собой разноцветные стеклянные панели, которые отбрасывали солнечные лучи на площадь в смешении цветов.

Между эскалаторами "вверх" и "вниз" была широкая, выложенная плиткой лестница. Босх повернулся на верхней площадке лестницы и оглянулся на площадь. Затем он посмотрел налево через 1-ю улицу в музыкальный магазин, где камера зафиксировала стрельбу из "Мерседа". Босх сделал небольшой шаг вправо и прикинул, что находится очень близко к тому месту, где находился стол для пикника, за которым сидела Мерсед. Он знал, что это предположение не имеет юридической силы. Команда баллистиков разберется с этим позже. Но на данный момент Босх знал, что находился недалеко от того места, где сидел Мерсед, когда в него попала пуля.

Он оглянулся в сторону Бойл-авеню, в том направлении, откуда прилетела пуля. Поскольку Босх теперь отбросил идею о том, что пуля была выпущена из проезжающей машины или даже с уровня земли, его взгляд сосредоточился на здании через улицу, которое занимало угол напротив площади. В прежние годы Босх хорошо знал отель "Бойл". Неофициально, но более известное как отель Mariachi, трехэтажное каменное здание, построенное по проекту королевы Анны, насчитывало более ста лет и было одним из старейших действующих сооружений во всем Лос-Анджелесе. Но за десятилетия она пришла в упадок, превратившись в кишащую тараканами ночлежку для путешествующих мариачи и транзитных клиентов. Босх не раз заходил в отель "Марьячи" с фотографией в руках, разыскивая подозреваемого, которого он выследил на месте преступления.

Но теперь все было по-другому. Отель Boyle был реконструирован за несколько миллионов долларов в соответствии с проектом строительства станции метро в Mariachi Plaza. Это больше не было даже отелем. Это был многофункциональный комплекс, предлагающий недорогие апартаменты и коммерческие помещения. Его фасад из красного кирпича и фирменный купол на крыше были сохранены в процессе реконструкции, но даже по так называемым доступным ценам арендная плата была слишком высока для большинства мариачи, которые проезжали через Восточный Лос-Анджелес, и теперь им приходилось снимать жилье в другом месте.

Сото подошел к Босху и проследил за направлением его взгляда.

“Вы думаете, выстрел раздался оттуда?” - спросила она.

“Могло быть”, - сказал Босх. “Пойдем, проверим это”.

Они пошли обратно через площадь, Босх видел, что все больше и больше музыкантов начинают собираться вокруг скамеек и столов. Было почти пять, и пришло время искать работу и надеяться на нее. Босх заметил небольшой магазин позади одного собрания музыкантов. Libros Schmibros. Табличка на двери гласила, что это книжный магазин и бесплатная библиотека. Он указал на нее, не сбавляя шага.

“До того, как все это было латиноамериканским, это было еврейское”, - сказал он. “В двадцатые и тридцатые годы. К пятидесятым годам все переезжали в Фэрфакс ”.

“Белый полет”, - сказал Сото.

“Вроде того. Я думаю, что здесь жил один из моих бабушки и дедушки. Что-то в этом месте я помню. Старая станция Холленбек, я приезжал сюда с моей матерью в пятидесятые ...”

Было какое-то туманное, смутно неприятное воспоминание, к которому Босх не мог прикоснуться. Первые одиннадцать лет своей жизни он жил со своей матерью, и временами они были такими же мимолетными, как обитатели старого отеля Mariachi. Было слишком много мест, которые нужно запомнить, и все это было пятьдесят лет назад. Он попытался сменить тему.

“Где ты выросла, Люси?”

“Все кончено. Моя мать была родом из округа Ориндж, расположенного неподалеку от Эль-Торо, а семья моего отца была отсюда. Его родителей вытолкнули из ущелья Чавес в сороковых. Они оказались в Уэстлейке, и я там родился. Но я в основном вырос в Долине. Пакойма.”

Босх кивнул.

“Тогда, я полагаю, это означает, что ты не фанат ”Доджерс"", - сказал он.

“Никогда не ходила ни на одну игру и никогда не буду”, - сказала она. “Мой отец убил бы меня, если бы когда-нибудь услышал, что я ушла”.

Это был один из крупнейших захватов земель в истории города, и Босх хорошо знал эту историю, так как всю свою жизнь пытался противопоставить своей любви к бейсболу и "Доджерс" неприглядную историю, похороненную под алмазом, где, будучи мальчиком, он наблюдал за подачей Сэнди Куфакса и Дона Драйсдейла. Ему казалось, что у каждого блестящего успеха в городе где-то есть темный шов, обычно просто вне поля зрения.

На протяжении десятилетий Чавес-Рейвин был бедным анклавом мексиканских иммигрантов, которые теснились в лачугах, разбросанных среди холмов, и пытались пробиться туда, где в них нуждались, но не обязательно хотели. Окончание Второй мировой войны принесло городу новое процветание и федеральные деньги на обеспечение жильем бедных. План состоял в том, чтобы вывезти всех из ущелья Чавес, раскатать его, а затем перестроить, создав фруктовый сад из жилых башен с низким доходом, в которые бывшим жителям маленькой долины было бы предложено вернуться. Проекту даже дали бы название, которое отражало бы великую американскую мечту о достижении медного кольца: Elysian Park Heights.

Некоторые покинули ущелье добровольно, а некоторых пришлось выталкивать. Дома, церкви и школы были разрушены. Но никаких башен так и не было построено. К тому времени мир изменился. Строительство башен для бедных было названо социализмом. Новый мэр назвал это неамериканскими расходами. Вместо этого город будущего решил, что ему нужна профессиональная спортивная команда, чтобы укрепить свой имидж и стать чем-то большим, чем киноколония и туманный форпост на западной окраине страны. "Бруклин Доджерс" пришли на запад, и сверкающий бейсбольный стадион был построен там, где должны были быть башни для бедных . Жители Чавес-Оврага были постоянно разбросаны, их наследники по сей день таят глубоко укоренившуюся обиду, и Элизиан-Парк-Хайтс был красивым названием, которое так и не вышло за рамки чертежей.

Босх молчал, пока они не пересекли Бойл и не подошли к двойным дверям того, что когда-то было отелем Mariachi. Дверь была заперта, а рядом с ней находилась клавиатура для связи с арендаторами и администрацией. Сото посмотрел на Босха.

“Ты хочешь войти?”

“С таким же успехом можно”.

Она нажала на кнопку рядом с наклейкой с надписью “Oficina”. Замок с жужжанием открылся без какого-либо запроса по внутренней связи о том, кто они такие. Босх поднял глаза и увидел камеру, установленную над головой в углу дверной обшивки.

Сото открыл дверь, и они вошли в вестибюль. В стеклянных витринах, прикрепленных к стене, были справочник зданий и карта. Bosch сначала взглянул на карту и понял, что проект реставрации также был проектом консолидации. Три здания были объединены в один комплекс. Здание напротив — оригинальный отель Boyle, также известный на географических картах девятнадцатого века как Квартал Каммингс - теперь было перепрофилировано под коммерческое помещение, а два соседних здания были многоквартирными домами. Босх перешел к каталогу и увидел множество объявлений о небольших офисах, большинство из них для адвокатов / Abogado.

Босх увидел лестницу справа от дверного проема и начал подниматься.

“Офис управляющего находится здесь, внизу, Гарри”, - сказал Сото.

“Я знаю”, - сказал он. “Мы можем зайти после того, как осмотримся”.

На втором этаже Босх увидел три отдельных входа со стеклянными дверями в офисы, два из которых предназначались для адвокатов, таблички на обеих дверях обещали "Се Хабла Эспаньол".Третий офис — комната 211 - оказался незанятым и пустым.

Босх отступил назад и оглядел коридор. Здесь было чисто и светло, совсем не так, как он помнил из предыдущих посещений здания. Он вспомнил крошечные квартиры и в конце коридора общую ванную, в которой пахло канализацией. Он был счастлив, что здание было спасено от такого неуважения и аварийного состояния.

Гарри направился вверх по лестнице на следующий уровень, и Сото последовал за ним. На третьем этаже было больше офисов, половина из которых казалась незанятой. Он подергал дверь с надписью “Крыша”, и она оказалась незапертой. Он поднялся по следующей лестнице на купол, и Сото последовал за ним наверх.

С купола открывался вид на 360 градусов, включая обширный переход через мост обратно в центр города. Босх мог видеть бетонную реку и железнодорожные пути, которые лентой огибали центр города. Повернувшись на восток, он посмотрел вниз на площадь. Он увидел, как участники одной группы укладывали инструменты в свой минивэн — у них был вечерний концерт.

“Вы думаете, выстрел был произведен отсюда?” Спросил Сото.

Босх покачал головой.

“Я сомневаюсь в этом. Слишком открытая. И угол, вероятно, слишком крутой ”.

Он поднял руки, как будто целился в дуло винтовки. Он направил воображаемый пистолет на верхнюю часть лестницы метро. Он кивнул самому себе. Подъем был слишком крутым, чтобы пуля прошла через инструмент Мерсед и туловище под видимым углом.

“Я также думаю, что это восстановлено здесь, наверху. Я не думаю, что здесь что-то было десять лет назад ”.

Босх заметил мужчину, сидящего в одиночестве на скамейке на площади. Он смотрел на Босха снизу вверх. Дверь у подножия лестницы, ведущей в купол, открылась, и к ним быстро подошла женщина, что-то быстро говоря по-испански. Сото двинулась к ней, вытаскивая свой значок, чтобы показать ей, что они из полиции. Женщина говорила слишком быстро, чтобы Босх мог понять, но в этом не было особой необходимости. Он знал, что она была расстроена тем, что они были на крыше.

В конце концов Сото перевел.

“Это миссис Бланка. Она сказала, что мы не можем быть здесь, и нам следовало сначала пойти в офис руководства. Я сказал ей, что мы приносим извинения ”.

“Спроси, работала ли она здесь до ремонта”.

Бланка покачала головой и сказала "нет", прежде чем вопрос был переведен.

“Ты говоришь по-английски?” - Спросил Босх.

“Немного, да”, - сказала Бланка.

“Ну, ты отвечай так, как тебе хотелось бы. Это здание — оно защищено, верно? Историческое общество?”

“Да, у нее статус достопримечательности. Впервые построена в 1889 году.”

“Что случилось с документами отеля, когда они пришли на ремонт?”

Женщина выглядела смущенной, и Сото перевел вопрос и ответ.

“Она сказала, что все старые гостиничные книги и стойка регистрации были спасены Историческим обществом. Сейчас они в городском хранилище, но они хотят устроить выставку здесь ”.

Босх кивнул. В журналах расследований, которые вели Родригес и Рохас, он не видел ничего о том, чтобы стучать в двери или опрашивать кого-либо в отеле Mariachi о том, что они видели или слышали во время стрельбы на площади.

Он думал, что это была ошибка.

9

Босх допоздна засиделся в офисе, перечитывая отчеты и резюме в книге убийств и записывая любые новые наблюдения или вопросы, которые поступали к нему. Его дочь всегда была занята по вечерам в среду с полицейским исследовательским подразделением, к которому она присоединилась в Голливудском участке. Это была группа, открытая для старшеклассников, которые подумывали о карьере в правоохранительных органах. Они из первых рук познакомились с работой полиции и часто принимали участие в рейдовых рейсах и других операциях. Обычно вечер был полон развлечений, так что у него не было причин идти домой, даже несмотря на то, что день начался перед рассветом с телефонного звонка от капитана Краудера.

В дежурной комнате размером с футбольное поле на день никого не было, и Босх наслаждался полной тишиной помещения и темнотой за окнами. Он периодически вставал из своей кабинки и ходил по комнате, блуждая среди других кабинок и рассматривая то, как другие детективы расставляют и украшают свои столы. Он заметил, что в нескольких капсулах детективы избавились от выпускаемых департаментом офисных стульев правительственного класса и заменили их высококачественными моделями с регулируемыми подлокотниками и системами поддержки поясницы. Конечно, поскольку это была полиция Лос-Анджелеса, владельцы этих стульев прикрепили их к своим столам велосипедными замками, когда уходили на день.

Босх подумал, что все это было довольно печально. Не потому, что личное имущество не было в безопасности в административном здании полиции, а потому, что Департамент все больше и больше превращался в офисное учреждение. Клавиатуры и сотовые телефоны были основными инструментами современного следователя. Детективы сидели на стульях за тысячу двести долларов и носили элегантные дизайнерские туфли с кисточками. Прошли времена толстой резиновой подошвы и преобладания функциональности над формой, когда девизом детектива было “Оторви свою задницу и иди стучаться в двери.”Экскурсия Босха по отделу оставила у него чувство меланхолии, как будто, возможно, для него настало подходящее время сворачивать свою карьеру.

Он работал до восьми, а затем собрал все в портфель, вышел из здания и направился по Мейн-стрит к закусочной "Никель". Он сел за столик в одиночестве и заказал стейк "флэтрон айрон" и бутылку "Ньюкасл". Он просто снова привык есть в одиночестве. Его отношения с Ханной Стоун закончились ранее в этом году, и это означало, что он проводил много вечеров в одиночестве. Он собирался достать из портфеля кое-какие рабочие материалы, но затем решил сделать перерыв в работе, пока он ест. Он коротал время, разговаривая с Моникой, владелицей, и она завершила его трапезу пончиком с беконом в кленовой глазури по-домашнему. Это добавило новый заряд в его кровь, и он решил, что еще слишком рано возвращаться домой, в свой пустой дом.

На обратном пути в паблик он зашел в Blue Whale, чтобы посмотреть, кто играет, а кто приедет позже в этом месяце, и был приятно удивлен, увидев Грейс Келли на сцене с группой из четырех человек. Грейс была молодой саксофонисткой с мощным саундом. Она тоже пела. У Босха на телефоне была часть ее музыки, и временами ему казалось, что она передает музыку покойного великого Фрэнка Моргана, одного из его любимых саксофонистов. Но он никогда не видел ее выступления вживую, поэтому заплатил за обложку, заказал еще пива и сел в дальнем конце зала, поставив портфель на пол между ног.

Ему понравился сет, особенно взаимодействие между Грейс и ее ритм-секцией. Но она завершила соло, и это глубоко поразило Босха в сердце. Песня была “Somewhere Over the Rainbow”, и она извлекла из рупора звук, которого никогда не смог бы коснуться ни один человеческий голос. Это было жалобно и печально, но это сопровождалось неоспоримой волной скрытой надежды. Это заставило Босха подумать, что у него все еще есть шанс, что он все еще может найти то, что искал, независимо от того, насколько мало у него было времени.

Босх ушел после первого сета, чтобы вернуться в PAB. Пройдя два квартала, он отправил сообщение своей дочери, чтобы узнать, была ли она все еще с исследователями. Она сразу же ответила, сказав, что она уже дома и собирается идти спать, устав от учебного дня, за которым последовал концерт the Explorers. Босх взглянул на часы и понял, что время бежит быстро. Было почти одиннадцать. Затем он позвонил Мэдди, чтобы пожелать спокойной ночи и сказать ей, что будет работать допоздна, так как она уже ложилась спать.

“Ты не будешь возражать, если я вернусь домой позже?”

“Конечно, папа. Ты работаешь?”

“Да, я возвращаюсь в пивную после ужина. Просто нужно просмотреть кое-какие материалы ”.

“Ну, звучит так, как будто ты пьешь”.

“Я пил пиво за ужином. Я в порядке. Я буду всего через пару часов ”.

“Будь в безопасности”.

“Я сделаю. Что они заставили вас, дети, делать сегодня вечером?”

“Мы были на контрольно-пропускном пункте в нетрезвом состоянии. В основном просто наблюдаю. Там был один парень. Он не был пьян, но он был полностью обнажен. Это было отвратительно ”.

“Да, что ж, добро пожаловать в третье подразделение Голливуда. Надеюсь, это не оставит у тебя шрамов на всю жизнь ”.

“Я переживу это. Они завернули его в одеяло и арестовали ”.

“Хорошо. Теперь иди спать, и я увижу тебя утром перед школой ”.

Босх отключился и в очередной раз задался вопросом, действительно ли его дочь хочет стать полицейским или она делает все возможное, чтобы каким-то образом доставить ему удовольствие. Он подумал, что, возможно, ему следует поговорить об этом с доктором Инохос. Мэдди проводила с ней час каждый месяц, посещая полицейского психолога в неофициальном качестве. Инохос сделала это как одолжение, добровольно выделив свое время с тех пор, как Мэдди переехала жить к Босху после смерти ее матери.

Когда он вернулся в дежурную часть, там все еще было пусто, но его взгляд сразу остановился на столе напарника. Сумочка Сото лежала на ее стуле. Обычно она бросала его туда утром, когда приходила домой и шла за кофе. Она брала только те деньги, которые ей были нужны, и оставляла кошелек на своем стуле. Но сейчас было 11 часов вечера, и там была сумочка. Сначала он подумал, не забыла ли она об этом, когда уходила раньше, но это казалось невозможным, потому что она хранила ключи и, когда не была на дежурстве, оружие в большой кожаной сумке.

Он развернулся на 360 градусов и просканировал помещение отдела. Не было никаких признаков ее присутствия. Но теперь ему показалось, что он уловил легкий аромат кофе. Сото был там. Где-то.

Он достал свой телефон и отправил ей сообщение, спрашивая, где она. Ее ответ привел его в еще большее замешательство.

Главная. Вот-вот упадет в сено. Почему?

Теперь Босх не знал, что делать. Он прислал ответное сообщение.

Ничего. Просто интересно.

Когда он отправлял второе сообщение, ему показалось, что он услышал легкий звон колокольчика где-то поблизости. Босх всегда включал в своем текстовом уведомлении режим виброзвонка, поскольку большинство его сообщений приходило от дочери, и он не хотел, чтобы какое-нибудь раздражающее сообщение отвлекало его от работы. Но Сото был другим. Она настроила свой на звуковой сигнал, и Босх был уверен, что только что услышал его. Он напечатал еще одно сообщение.

Увидимся завтра.

Он нажал отправить и на этот раз стоял совершенно неподвижно и слушал. Почти сразу же он снова услышал звонок. Он проследил за этим до открытой двери шкафа с делами на другой стороне комнаты отдела.

Шкаф для хранения дел на самом деле был огромным хранилищем, где хранились все книги убийств и коробки с уликами из материалов дел, находящихся на рассмотрении Отдела по расследованию нераскрытых преступлений. Помещение было большим, но дел было так много, что годом ранее Департамент установил систему стеллажей на колесиках, подобную той, что часто встречается в библиотеках колледжей и крупных юридических фирмах, в которой ряды полок находятся на направляющих и могут складываться. Это позволило разместить больше вещей в ограниченном пространстве. Когда детективу нужно было добраться до конкретной книги об убийстве, он или она должны были открыть строку, где находилась эта книга. У каждой пары детективов в подразделении были обе стороны целого ряда для своих дел.

Босх тихо подошел к открытой дверце шкафа и заглянул внутрь. Запах кофе теперь был сильнее. Он увидел, что ряд, который они с Сото делили для своих дел, был закрыт. Но в десяти футах дальше по ряду полок от пола до потолка ряд, принадлежащий другой паре детективов, был распахнут.

Босх вошел в комнату и тихо спустился к открытому ряду. Он заколебался, когда добрался до проема, затем протиснулся вперед и заглянул за угол в проход шириной в три фута между полками.

Там никого не было.

Сбитый с толку, Босх посмотрел в конец комнаты. Вокруг последнего ряда полок была открытая ниша. Там была копировальная машина. Теперь он двинулся к нише и был в нескольких футах от угла, когда услышал, как заработал копировальный аппарат.

Машина обеспечила ему хорошее звуковое сопровождение. Он быстро шагнул вперед и заглянул в нишу. Лючия Сото стояла у ксерокса спиной к Босху. На рабочем столе справа от нее лежала раскрытая книга убийств, ее переплетные кольца были раздвинуты. Рядом с папкой лежала стопка еще трех книг об убийствах. А рядом с ними стояла дымящаяся чашка кофе из LA Café, расположенного неподалеку круглосуточного заведения.

Босх молча наблюдал, как Сото копировал записи и отчеты из книги убийств. Лоток для копирования был заполнен бумагой.

Босх не знал, что делать. Он понятия не имел почему, но она, очевидно, копировала записи по делу об убийстве, которое не было поручено им. Он отступил назад и проверил отверстия на полках. Каждой команде в подразделении были присвоены конкретные годы, за которые они были ответственны. Каждая команда детективов опустила свои визитные карточки в прорези по обе стороны от своего ряда. Он увидел, что открытый ряд принадлежал Уиттакеру и Дюбоузу. Босх не мог сразу вспомнить, за какие годы были назначены Уиттекер и Дюбоуз, но четыре книги убийств, которые Сото взяла с собой в копировальной машине, выглядели старыми. Синий винил переплетов потрескался и выцвел, страницы внутри пожелтели.

Босх посмотрел в сторону ниши и подумал о том, чтобы уйти так же тихо, как и вошел, но поток мыслей, нахлынувших на него, заставил его остановиться. Сначала он подумал, как глупо поступил Сото, скопировав файлы. У каждого детектива в отделе был код ксерокса, который нужно было ввести в клавиатуру машины, чтобы она заработала. Это означало, что останется след, который расскажет, сколько Сото скопировал и когда. Вторая идея, которая пришла в голову Bosch, заключалась в общеизвестном факте того, что в последние годы стандарты приема в Отдел были снижены. Внутрь проникли люди с незначительными наркозависимостями и связями с бандами. Некоторые считали, что организованная преступность и даже террористические организации проникли в полицию. Босх подумал, не мог ли Сото работать на кого-то за пределами Департамента, действуя как двойной агент: детектив по нераскрытым делам днем и собиратель информации по делу ночью.

Он подумал, что, вероятно, позволил своему воображению взять верх над собой, но, в конце концов, она только что солгала ему в своих сообщениях. О чем она не хотела, чтобы он знал?

Босх никогда не был из тех, кто тихо отступает от проблемы. Внезапно он решил, что делать, и вернулся в альков. Лючия извлекала толстую стопку копий из аппарата. Она не заметила его, потому что была полностью поглощена своими усилиями.

“Ты получил там то, что тебе было нужно?”

Сото чуть не выпрыгнула из своих туфель. Как бы то ни было, ей пришлось подавить крик, когда она резко обернулась, чтобы увидеть Босха. Ей потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, а затем ответить.

“Гарри! Ты чуть не напугал меня до смерти. Что ты здесь делаешь?”

“Я думаю, на этот вопрос тебе нужно ответить, Люсия”.

Она сделала какое-то движение руками, как будто пытаясь отдышаться после того, как он напугал ее. Это дало ей время придумать ответ.

“Я просто просматриваю несколько старых дел, вот и все”.

“Неужели? Дела, которые тебе не принадлежат? Для нас?”

“Я пытаюсь научиться работе в отделе убийств, Гарри. Я смотрю на дела. Иногда я копирую их, чтобы забрать домой. Я знаю, что это противоречит правилам, но… Я не думал, что это имеет большое значение. Я не мог уснуть, поэтому зашел, чтобы сделать несколько копий ”.

История и ее изложение были почти неловкими в своей фальшивости. Босх прошел в нишу и подошел к рабочему столу. Он просмотрел содержимое папки, из которой она копировала документы. Он прочитал первую страницу, на которой всегда был первоначальный отчет и краткое изложение дела. Он сразу узнал это.

“Значит, ты просто наугад вытаскиваешь и просматриваешь дела?”

“Да, что-то вроде этого”.

Босх взглянул на корешки других папок и быстро понял, что все четыре книги были из одного шкафа. Это было дело о пожаре в квартире Бонни Брей в 1993 году. Девять человек — большинство из них дети — погибли в квартире в районе Уэстлейк. Жертвы находились в нелицензированном центре дневного ухода в подвале комплекса для малоимущих и оказались в ловушке пламени и дыма. Половина детей, втиснутых в небольшое пространство, умерла от вдыхания дыма. Пожар был квалифицирован как поджог, но арестов произведено не было, несмотря на целевую группу, состоящую из экспертов по поджогам из пожарной службы и следователей полиции Лос-Анджелеса.

Босх сунул разрозненные страницы, которые она переписывала, в папку, а затем сложил все четыре из них, прежде чем забрать. Он повернулся и прошел мимо Сото.

“Принеси свой кофе”, - сказал он.

Он отнес папки в их кабинку и положил их на свой стол. Он указал Сото на ее стол и сказал ей сесть. Она сняла свою сумочку со стула и села.

Босх остался стоять, расхаживая на короткое расстояние позади нее и разговаривая с ее спиной. Она сидела, склонив голову, опустив глаза, как подозреваемая, которая знает, что последуют обвинения.

“Я собираюсь обсудить это с тобой только один раз”, - начал он. “Если ты солжешь мне, и я узнаю, тогда нам конец как партнерам, и я позабочусь о том, чтобы ты закончил как полицейский — с медалью за отвагу или нет”.

Он сделал паузу и посмотрел на ее затылок. Он знал, что она могла чувствовать это. Она кивнула.

“Пожар в Бонни-Брей”, - сказал он. “Я не работал над этим, но я был здесь и я помню. Девять смертей, так и не выясненных. В то время ходили слухи, что Пико-Юнион Ла Раза устроила пожар, потому что управляющий квартирой не позволил им вести дела в здании. Это все, что я знаю. Как я уже сказал, это было не мое дело, но это было крупное дело, и по нему ходили слухи и байки ”.

Он прекратил расхаживать по комнате, схватился за спинку ее стула и повернул ее лицом к себе.

“Теперь ты появляешься после того, как стал героем, уничтожив пару стрелков с Тринадцатой улицы, и так случилось, что уличные банды Тринадцатой и Пико-Юнион являются заклятыми врагами на всю вечность”.

Босх указал на свой висок.

“Итак, теперь я вижу, как ты копируешь файлы на Бонни Брей, и я думаю про себя, разве эта девушка не говорила мне, что родилась в Уэстлейке, прежде чем переехать в Вэлли?" И я должен спросить себя, для кого она собирает файлы?”

“Все совсем не так, Гарри. Я—”

“Позвольте мне просто закончить здесь. Тебе пока не нужно говорить ”.

Он отвернулся от нее и посмотрел на папки, сложенные стопкой на его столе. Теперь он был полон пара. Он обернулся.

“В этом отделе хорошо известно, что они ослабили бдительность, когда им пришлось пополнять ряды, и проникли лазутчики. В первую очередь люди, которые представляют собой что-то другое, а копы - во вторую. Но я скажу тебе прямо сейчас, это не то, как я собираюсь выходить. Ты думаешь, я какой-то старый дурак, ты можешь вешать лапшу на уши прямо у меня под носом, а я этого не узнаю? Я с самого начала подумал, что с тобой что-то не так. Ты не хочешь быть копом. Ты хочешь быть кем-то другим ”.

“Нет, ты ошибаешься”.

Она начала вставать, но Босх положил руку ей на плечо и удержал на месте.

“Нет, я прав. И ты будешь сидеть там и рассказывать мне, что ты делаешь и для кого ты это делаешь, или мы будем здесь до восхода солнца, пока люди не начнут приходить и спрашивать, что происходит ”.

Она протянула руку поперек своего тела, и Босх напрягся. Но ее рука потянулась к левому запястью. Она расстегнула манжету и яростно натянула рукав на руку. Она повернула руку, чтобы показать татуировку на внутренней стороне предплечья. Это был список с пятью именами на надгробной плите. Хосе, Эльза, Марлена, Хуанито, Карлос.

“Я была в том подвале, когда начался пожар, ясно?” - сказала она. “Это мои друзья. Они умерли”.

Босх медленно подошел к своему столу и выдвинул стул, чтобы он мог сесть. Он мгновение смотрел на папки, а затем снова на своего партнера.

“Ты пытаешься решить эту проблему”, - сказал он. “Сам по себе”.

Сото кивнула и опустила рукав обратно.

10

Утром Босх и Сото встретились в дежурной части, зарегистрировались на доске, а затем сразу вернулись к машине Босха, чтобы поехать в региональную лабораторию. Босха уже вызвал видеоаналитик, у которого он накануне оставил диски. Первоначально аналитик Бейли Коупленд сказала Bosch, что ей понадобится пара дней, чтобы поработать с тремя дисками, и этот график включал выдвижение дела на передний план из—за важности и внимания средств массовой информации, которое оно привлекало. Но в то утро она позвонила Босху, когда он ехал по 101-му шоссе, и сказала ему, что придумала кое-что, на что ему следует обратить внимание как можно скорее.

По дороге Босх и Сото мало говорили о предыдущей ночи и о том, что он узнал о ее секретном расследовании. Босх сразу понял ее мотивы. Он также был вынужден раскрыть дело из своего собственного прошлого. Итак, он сказал ей, что поможет ей, но это должно было быть сделано правильно. До реализации его плана уйти на пенсию и получать ее в виде единовременной выплаты оставалось меньше года, и он не мог быть уверен, что Департамент не воспользуется каким-либо нарушением, чтобы уволить его и избежать выплаты. Он сказал Сото, что если они смогут разработать план, который приведет к официальной передаче им дела Бонни Брей, то он присоединится к ней в его разработке. Но он предупредил ее, что работа над делом, которое не ее, была опасным шагом в Департаменте — как для нее, так и для него.

Блок видео-и-передачи-изображений находился на третьем этаже региональной лаборатории. Коупленд ждал их в видеомагнитофоне, где на лабораторном столе перед многоэкранным настенным дисплеем была установлена звуко-видеоплата. Комната была тускло освещенной и маленькой, и Коупленд принес дополнительные стулья для Босха и Сото.

“Спасибо, что пришли пораньше”, - сказал Коупленд. “Я собираюсь показать тебе, что у меня здесь есть, а затем пойти домой”.

“Ты потратил на это всю ночь?” - Спросил Босх.

“Я сделал. Я был взволнован и не мог покинуть ее ”.

“Спасибо тебе за это. Покажи нам, что у тебя есть ”.

Лабораторный стол был приподнят, а Коупленд была невысокой женщиной. Она стояла во время демонстрации, а сидящие позади нее Босх и Сото все еще могли без труда видеть экраны.

“Хорошо, давай просто пробежимся по этому один раз, а потом сможем вернуться. Первое, что я сделал, это создал программу триангуляции для наших трех видеороликов. Счетчики времени по крайней мере на одном из них были отключены, поэтому я использовал в качестве основы время, единственное, что есть в каждом видео ”.

Она нажала кнопку на клавиатуре, и три экрана перед ними ожили, каждый показывал свой угол Марьячи Плаза или улицы перед ней. Затем она почти сразу же нажала другую клавишу, и изображения замерли. Коупленд указал на центральный экран, который показывал видео из музыкального магазина.

“Вы видите здесь Ford Taurus, проезжающий мимо музыкального магазина. Эта машина есть на каждом видео ”.

Она показала на машину на каждом из экранов. Босх уже мог видеть, что четкость каждого видео значительно улучшилась по сравнению с тем, когда он просматривал их накануне. Коупленд доработал их, сделал более четкими.

“Откалибровав три видеозаписи движения этого автомобиля, мы можем запускать все три одновременно. Теперь давайте посмотрим ”.

Она нажала клавишу, и видео продолжилось. Три экрана находились рядом друг с другом, и поэтому Босху не составило труда наблюдать за всеми тремя одновременно. Коупленд нашел точку триангуляции — Форд - более чем за минуту до стрельбы, поэтому они наблюдали и ждали в предвкушении, прежде чем, наконец, увидели, как Мерсед сваливается со стола на землю, а его товарищи по группе начинают карабкаться.

“Хорошо, давайте посмотрим еще раз в замедленном режиме”, - сказал Коупленд. “Скажи мне, что ты видишь”.

Она снова запустила воспроизведение. Внимание Босха в первую очередь привлекло центральное изображение, на котором Мерсед сидела на столе. Это было самое чистое видео, и оно было единственным, на котором была видна жертва. Было жутко смотреть в замедленной съемке, зная, что должно было произойти. Сото, который не видел видео до того утра, наклонился вперед, чтобы посмотреть повнимательнее.

Босх попытался вернуть свое зрение ко всем трем экранам в тот момент, когда был застрелен Мерсед. Но он не видел ничего, что привлекло бы его внимание, когда произошла стрельба.

Коупленд остановил воспроизведение.

“Так ты это видел?” - спросила она.

“Видишь что?” - Спросил Босх.

Коупленд улыбнулся.

“Давайте поменяем их местами”.

Она ввела команду, и три ракурса камеры поменялись местами. Теперь в центре внимания был ракурс с камеры парковки в ресторане Покито Педро.

“Хорошо, посмотри еще раз”.

Коупленд прокрутил видео в замедленном режиме, и Босх не отрывал глаз от центрального экрана. Хотя видео было четче, чем днем ранее, когда он просматривал его на своем ноутбуке, это все еще был зернистый вид улицы и части Марьячи Плаза с расстояния в два квартала.

“Вот так”, - сказал Сото. “Я видел это”.

“Что видел?” - Спросил Босх.

“В окне”.

Она указала на окно второго этажа отеля "Бойл". Это была затемненная комната.

“Хороший глаз”, - сказал Коупленд. “Давайте посмотрим еще раз”.

Она снова повторила сцену, и на этот раз Босх смотрел только в то окно, на которое указал его напарник. Он подождал и в момент выстрела увидел, как в темноте вспыхнул маленький пиксель света. Коупленд остановил воспроизведение.

“Это?” - Спросил Босх.

“Да, это”, - сказал Коупленд. “Вы должны помнить, что большая часть видео с камер наблюдения, особенно десятилетней давности, снимается на низкой скорости из-за емкости хранилища. Частота кадров на этой камере составляет десять.”

“Так ты говоришь, что эта маленькая точка света - это дульная вспышка?”

“Да, именно. Это все, что засняла камера, но и этого достаточно. Выстрел раздался из этого окна ”.

Босх уставился на застывшее изображение на экране. Он знал, что больше нет необходимости в изучении траектории. Выстрел был произведен из номера на втором этаже в отеле Mariachi.

“Вот что у меня есть”, - сказал Коупленд.

Она ввела команды, которые взорвали изображение на центральном экране. Она сосредоточила окно на экране, и они изучили белую точку на черном поле.

“Мы должны получить эти гостиничные записи, Гарри”, - сказал Сото.

“Это комната 211”, - сказал он.

“Ордер на обыск?” - спросила она. “Содержать все в чистоте?”

Босх снова кивнул.

“Я не закончил”, - сказал Коупленд.

Она перенастроила экраны так, чтобы угол обзора Мерсед снова был в центре. Затем она наложила изолирующий круг на одного из участников группы. Это была не Мерсед. Это был один из стоящих мужчин. Трубач. Она нажала на воспроизведение, и круг остался на нем, удерживая его в фокусе, в то время как остальная часть экрана слегка размылась.

“Следи за ним”, - сказала она.

Босх выполнил инструкции и снова наблюдал за стрельбой, но на этот раз видел только трубача, который отреагировал на то, что в Мерседа стреляли. Он быстро отодвинулся, убегая за пределы экрана.

“Хорошо”, - сказал Босх, очевидно, не видя того, что Коупленд хотел, чтобы он увидел. “На что мы смотрим?”

“Две вещи”, - сказал Коупленд. “Сначала его реакция. Это не имеет ничего общего с улучшением качества видео. Я просто говорю о его реакции. Наблюдай за остальными”.

Она переместила изолирующий круг на одного из других мужчин и прокрутила видео. Это был аккордеонист, который сидел прямо рядом с Мерсед на столе. Мужчина увидел, как Мерсед свалился со стола, и начал улыбаться, предположительно потому, что подумал, что это какой-то трюк. Но затем он увидел, как гитарист нырнул под стол, и тоже опустился, подтягиваясь изо всех сил.

“А теперь гитара”, - сказал Коупленд.

Круг переместился к мужчине, который стоял и играл на гитаре в дальнем углу стола. Он тоже поначалу был сбит с толку, когда был ранен Мерсед, но потом он понял и пригнулся, чтобы использовать стол, а также свою гитару в качестве прикрытия.

“Давайте еще раз посмотрим на трубача”, - сказал Босх.

Они молча наблюдали.

“Еще раз”, - сказал Босх.

Они снова смотрели.

“Хорошо, - сказал он, - давайте посмотрим все это еще раз, без какой-либо изоляции”.

Когда повтор закончился, он просто уставился на экран.

“Ты понимаешь, что я имею в виду?” - Спросил Коупленд. “Я не говорю о том, что он сбежал. Это понятно”.

“Вы думаете, он знал, что раздастся выстрел?” Спросил Сото.

“Я тоже не знаю об этом”, - сказал Коупленд. “Но я говорю о том, что он не выказывает никакого замешательства по этому поводу. Просто инстинкт бегства. Как будто он сразу понял, что Мерсед был застрелен, а другие парни поздно спохватились ”.

Босх кивнул. Это было хорошее наблюдение — то, которое ускользнуло от него во время многократного просмотра видео накануне. Он был сосредоточен исключительно на Мерседе и не уделял должного внимания другим участникам группы.

“Которая это?” - спросил он.

“Труба — я думаю, это был Охеда”, - сказал Сото. “Angel Ojeda. Он тот, кто сказал в своем заявлении, что он сбежал ”.

“Хорошо, давайте теперь поговорим о позиции мистера Охеды”, - сказал Коупленд. “С помощью триангуляции я смог создать цифровую модель стрельбы. Это грубо, потому что я подумал, что лучше сделать ставку на скорость, а не на качество ”.

Она ввела команды и уничтожила все, кроме центрального экрана. Затем она показала грубо анимированную версию съемок в музыкальном магазине. Участники группы были немногим больше, чем фигурки из палочек с прикрепленными к ним буквами. Мерсед был отмечен буквой А, а Охеда - цифрой Б.

“Эта программа измеряет пространственные градации и точно воссоздает многомерную анимацию, которой мы можем манипулировать”.

С помощью клавиатуры и мыши она управляла экраном. Вид переместился через окно музыкального магазина и крупным планом показал четырех мужчин, расположившихся на столе и вокруг него. Затем она нажала на команду, и стрельба произошла в замедленном режиме, траектория пули была отмечена красной линией, которая пересекла экран и поразила фигуру, сидящую на столе — Мерсед.

“Хорошо, итак, давайте начнем сначала, но перейдем к главному”, - сказал Коупленд.

Изображение сместилось так, что теперь они смотрели вниз, на стол. Выстрел сверху. Коупленд запустил симуляцию, и пуля снова красной линией врезалась в изображение Мерсед. В момент удара фигура, которая была Охедой, трубачом, пришла в движение за столом. Было ясно, что если пуля не попала в Мерсед, то она должна была попасть в Охеду.

“Вау!” Сказал Сото.

Коупленд провел еще две симуляции. Первая была еще одной версией над головой, но она была высоко в небе и охватывала всю площадь, прилегающие улицы и отель Boyle. Эта симуляция показала красную линию полета пули через экран от отеля до стола для пикника, снова убедительно показывая, что Мерсед остановил пулю до того, как она могла попасть в Охеду.

Последней имитацией был ракурс всего кадра от отеля до стола. Коупленд остановил программу в тот момент, когда пуля попала в фигуру, которая была Мерсед. Затем она запустила это снова, а затем в третий раз, прежде чем довести симуляцию до конца.

“Тебе придется поговорить с парнями в оружейном магазине о траектории и наведении на цель, обо всем этом”, - сказала она. “Но возможно, когда вы посмотрите на это, то увидите, что если фигура В отслеживалась с помощью оптического прицела, стрелок мог выстрелить до того, как понял, что фигура А — ваша жертва — была на линии огня”.

Босх кивнул.

“Узкое видение. Некоторые люди называют это ‘оптической слепотой’ — все, что вы видите, это цель ”.

Он встал. Он был слишком заряжен, чтобы оставаться на месте.

“Трубач”, - сказал он. “Нам нужно найти его”.

Коупленд взял диск в пластиковом футляре с края рабочего стола и протянул его Сото.

“Я сделал копию анимации. Я надеюсь, это поможет. Мы бы построили более подробную модель, если бы она когда-нибудь понадобилась для использования в суде ”.

Сото кивнул и взял диск.

“Поняла”, - сказала она. “Спасибо”.

“Бейли, поспи немного”, - сказал Босх. “Ты это заслужил”.

11

Босх и Сото поспешили обратно в PAB и разделили работу. Было решено, что Босх выпишет ордер на обыск в отеле "Бойл" и передаст его в ЦКБ на подпись судье. Тем временем Сото работала над поиском трех выживших членов Los Reyes Халиско - ее приоритетом был Анхель Охеда, трубач.

Пока Сото ходила выпить кофе, прежде чем приступить к выполнению своей задачи, Босх подошел к кабинету капитана и постучал в дверь. Он хотел дать Краудеру краткую информацию по делу. Для Босха было необычно держать своего начальника в столь подробном курсе дела, но он хотел убедиться, что Краудер не попадет под влияние своего лейтенанта в плане перевода расследования "Мерсед" из отдела "Открыто-нераскрытое" в отдел "Ограбление-убийство". Если бы Краудер знал, что был достигнут прогресс, у него было бы меньше шансов перенести рассмотрение дела. В конце концов, если бы Босх и Сото действительно раскрыли это дело, то Краудер как их руководитель получил бы всю славу, которая сопутствовала аресту.

К ужасу Босха, Краудер поднял телефонную трубку и вызвал Сэмюэлса в офис, чтобы тот мог выслушать отчет Босха. Гарри надеялся не впутывать Сэмюэлса в это дело, поскольку лейтенант настаивал на передаче дела.

Босх быстро проинформировал обоих мужчин о ключевой информации, полученной от устройства видеосъемки и обработки данных - о том, что теперь они знают, откуда был произведен выстрел, и работают над выяснением, кто снимал этот номер в отеле Mariachi в день стрельбы. Он не потрудился рассказать им об анимации, сделанной Бейли Коупленд, которая указывала на то, что пуля, попавшая в Мерсед, могла предназначаться Энджелу Охеде, трубачу. Компания Bosch хотела продолжить изучение этого аспекта, прежде чем предлагать его Краудеру и Сэмюэлсу. Он сказал двум супервайзерам, что Сото отслеживает трех других участников группы, чтобы их можно было повторно допросить.

“Хорошо, Гарри”, - сказал Краудер. “Ты делаешь хороший прогресс. Продолжай в том же духе”.

“Хорошо, Кэп”.

“Мы ставим Холкомба в известность”, - сказал Сэмюэлс. “Начиная с сегодняшнего дня. Куорлз подаст в суд.”

Сара Холкомб и Эдди Куорлз были одной из других команд в подразделении. Куорлз был ветераном, а Холкомб был одним из новых трансферов. У них было дело, которое в настоящее время рассматривалось в суде, и как старший партнер, Куорлз будет играть ведущую роль и, следовательно, будет помогать и свидетельствовать в суде. Холкомб мог бы присутствовать на суде, но делать ему было бы нечего. Вместо того, чтобы оставить ее там в качестве зрителя, Сэмюэлс затащил ее обратно в подразделение, чтобы она отвечала на звонки о вознаграждении, поступившие от Мерсед. В обычной ситуации Босх пожелал бы, чтобы звонки проверял более опытный детектив, но в данном случае наличие одного из новичков подразделения на линии связи лучше сработало бы с планом, который он разрабатывал.

Когда Босх вернулся к своему столу, он нашел чашку кофе в торговом автомате на первом этаже. Из этого автомата никогда не получалась чашка хорошего кофе, но он всегда делал свое дело, и он ценит, что Сото приготовил его для него.

“Я возьму следующий раунд”, - сказал он своей напарнице, которая уже вернулась к своему компьютеру.

“Не беспокойся”, - сказала она, не отрывая взгляда от своего экрана. “В конце концов, все встает на свои места”.

Босх открыл свой ноутбук и приступил к работе над ордером. Он использовал базовый шаблон для первых нескольких страниц, просто заполнив пробелы о том, где он хотел искать и что он искал. Трудной частью было определить, где в настоящее время находятся старые записи отеля Boyle. Проект реконструкции был выполнен одним агентством, а материалы, которые искал Bosch, были переданы другому. Это агентство, Историческое общество, хранило их где-то на складе. Но помимо расположения целевых материалов, в документе больше всего учитывалось краткое описание вероятной причины, а для этого не было шаблона. Ему пришлось убедить судью предоставить ему полномочия временно наложить арест на документы ныне несуществующего отеля. Он должен был показать причину, по которой записи имели отношение к его делу.

Остаток утра у него ушел на оформление ордера на обыск. Незадолго до обеда он распечатал это и попросил Сото перечитать. Это был способ привить ей “партнерство” и обучить ее основам. Ордер на обыск был одним из самых полезных инструментов следователя. После того, как она закончила, он сказал ей, что собирается проводить ее до здания суда, пока она продолжает перечислять места по темам их интервью. Она сообщила, что уже отследила двух членов Los Reyes Халиско и что оба они были местными, но Анхеля Охеду — того, с кем они больше всего хотели поговорить, — оказалось трудно найти. Он ушел из группы и даже, по-видимому, покинул Лос-Анджелес очень скоро после съемок. В базах данных правоохранительных органов ничего не всплыло, а база INS показала, что его карточка постоянного жителя не была продлена три года назад.

“Может быть, двое других знают, где он”, - предположил Босх.

“Это то, о чем я думаю. Или, может быть, они могут дать нам наводку на кого-то, кто может дать нам наводку. Ты свободен сегодня днем, чтобы сделать это?”

“Да, нам нужно сохранить динамику. Мы можем оставить ордер на обыск в Историческом обществе по дороге.”

“Круто”.

Местом, куда направлялся Босх, был Центр уголовного правосудия имени Клары Шортридж Фольц, но никто никогда не называл его так. Название было слишком длинным и слишком сложным, чтобы свести его к простому выражению, которое любили использовать копы. Большинство копов и юристов называли это ЦКБ по имени здания уголовного суда или 2-10 по адресу на Уэст-Темпл-стрит. Квартал от паба находился немного в гору, и Босх прошел его пешком, потому что потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы подъехать и найти место для парковки.

Босху повезло. Судьей по вызову, которая рассматривала административные вопросы, включая заявки на выдачу ордеров на обыск, была Шерма Бартлетт, юрист, которого Босх знал с тех пор, как она была прокурором. У них всегда были профессиональные, но непринужденные отношения, и когда Босх передал ей через ее секретаря, что он там с ордером, его немедленно пригласили обратно в ее кабинет. Чаще всего ордера возвращались в камеру для рассмотрения судьей, в то время как детективы прохлаждались в пустом зале суда.

“Гарри, я не могу поверить, что ты все еще в игре”, - сказала она, когда он вошел.

Она встала и вышла из-за своего стола, чтобы официально пожать ему руку.

“Едва ли”, - сказал он. “У меня осталось около года по моему контракту на ДРОПШИППИНГ, но иногда я даже не уверен, что смогу сделать это”.

“Ты? Вероятно, им придется вытаскивать тебя оттуда. Садись.”

Она указала на стул перед своим столом, а сама вернулась на свое место за ним. Она была очень приятной женщиной, чье добродушное поведение всегда противоречило ее свирепости как обвинителя, а теперь и судьи. Когда она была прокурором, ее прозвище было “Бухгалтер”, потому что она не только специализировалась на финансовых преступлениях, но и обладала великолепной памятью на все числовые данные — от номеров уголовного кодекса до телефонных номеров и приговоров, вынесенных нарушителям по ее делам годами ранее. Босх дважды работал с ней в девяностых годах по делам об убийствах, мотивированных финансовой выгодой. Она была надсмотрщиком, но он не мог жаловаться. Оба раза они получили приговоры первой степени. Он протянул ей заявление об ордере на обыск через стол.

“Что у нас здесь?” Сказала Бартлетт, когда начала листать страницы к резюме. “Это поиск записей”.

“Верно”, - сказал Босх. “Ищу имя в реестре отелей”.

“Историческое общество...”

Босх не ответил. Она просто читала вслух. Он ждал.

“Я помню дело Мерсед. Меня не было в офисе окружного прокурора, но я помню это. Итак, теперь он умер ”.

“Да. Об этом писали в газетах ”.

“Из-за того, что я делаю здесь, моего мужа и детей, у меня так мало времени, чтобы читать газету.… Я всегда не в курсе ”.

Босх просто кивнул, хотя глаза судьи были прикованы к документу, который он принес.

Судья взяла маленький молоток, который лежал у нее на столе, и Босх понял, что на самом деле это ручка. Она поставила подпись на первой странице ордера и с улыбкой вернула его ему.

“Я надеюсь, это поможет, детектив”.

“Я тоже. Спасибо, судья ”.

Он встал и повернулся к двери.

“Когда у тебя дата выхода на пенсию?” - сказала она ему в спину.

Он оглянулся на нее.

“Предполагалось, что в конце следующего года”, - сказал он.

“Должно быть?” - спросила она.

Босх пожал плечами.

“Никогда не знаешь”.

“Ты справишься, Гарри”, - сказала она. “И я надеюсь, что нас с Джерри пригласят на вечеринку”.

Босх предположил, что Джерри был ее мужем. Он улыбнулся.

“Ты в списке”.

* * *

Из здания суда он прошел через Пуэбло в Аламеду. Его первой остановкой было кафе Филиппа, где он купил сэндвич с французским соусом. Приготовление пищи в Philippe работало таким же образом более ста лет. Покупатели выстраивались в очередь у прилавка перед "Карверс" и терпеливо ждали, когда можно будет заказать сэндвичи. Фокус был в том, чтобы выбрать самую быстро движущуюся реплику. Резчики, которые были разговорчивы с клиентами, были медлительными. Босх выбрал женщину, которая выглядела так, будто она сама деловитость, и он сделал правильный выбор. Его очередь продвигалась эффективно, и вскоре он уже сидел за одним из общих столов со своим сэндвичем, картофельным салатом и кока-колой.

Еда, как обычно, пришлась по вкусу, и Босх испытал искушение постоять в очереди за очередной порцией, но решил остаться голодным. Французский соус был не единственной причиной, по которой он выбрал Philippe. Ресторан находился через дорогу от Юнион Стейшн. Закончив, Босх вышел и пересек Аламеду, чтобы войти в большой зал железнодорожного вокзала. У входа был ряд телефонных будок старого образца, и он зашел в одну, чтобы быстро позвонить, обернув галстук вокруг трубки, чтобы приглушить свой голос.

12

Сото был готов и ждал, когда Босх вернулся в PAB. Двое участников Los Reyes Халиско, которых она разыскала, находились в Северном Голливуде и всего в нескольких кварталах друг от друга, что означает, что они, скорее всего, все еще были связаны как музыканты и друзья. Их нужно было опросить, чтобы узнать, нет ли у них каких-либо новых мыслей или воспоминаний об этом деле. Надеюсь, у них также будет информация об Анхеле Охеде, местонахождение которого осталось неизвестным.

“Я думала, мы оставим ордер в Историческом обществе, а затем отправимся в Долину”, - сказала она. “Успевай стартовать, пока движение не ухудшилось”.

“Движение всегда плохое”, - сказал Босх.

* * *

Первого человека, у которого взяли интервью, звали Эстебан Эрнандес, гитарист группы. Он жил в большом жилом комплексе на Северной Ланкершим, в центре которого был внутренний двор с заполненным бассейном, где жильцы собирались в течение дня. Когда Босх и Сото шли по внешней дорожке к квартире 3-К, мужчины, собравшиеся в одну группу на том, что теперь было бетонной поверхностью бассейна, посмотрели на них и открыто заговорили. Босх различил слова policia, heroina и la tiradora и понял, что они узнали Сото.

Когда они добрались до 3-К, Босх громко постучал, и они стали ждать.

“Те парни там, внизу, они тебя создали”, - сказал Босх. “Я слышал их”.

“Из телевизора”, - сказал Сото.

“Это тебя беспокоит? Разве Тринадцатая улица не назначила за тебя награду?”

“Предположительно. Но потом они получили сообщение ”.

“Какое сообщение?”

Прежде чем она смогла ответить, дверь квартиры открыл коренастый мужчина, которого Босх смог узнать по видеозаписи стрельбы в "Мерседе" из музыкального магазина. Широкие плечи и узкие бедра с внушительным животом и густыми, как метла, усами.

“Мистер Эрнандес?” - сказал он. “Полиция Лос-Анджелеса”.

Он показал свой значок, а затем представил Сото. Она заговорила с Эрнандесом по-испански, и он ответил ей тем же. Их пригласили в маленькую, но аккуратную квартиру efficiency. Эрнандес сидел на раскладушке, которая была сделана так, чтобы выглядеть как кушетка с несколькими подушками, прислоненными к стене позади нее. Босх остался стоять у двери и позволил Сото выйти вперед и в центр, поскольку это должно было быть ее интервью. Она тоже осталась стоять, расположившись прямо перед Эрнандесом.

Босх мог понять большую часть интервью со слов Сото. Она начала объяснять, что стрельба в Мерседе теперь превратилась в убийство и что они с Босхом расследуют это дело. Она задала несколько открытых вопросов, выясняя, вспомнил ли Эрнандес что-нибудь новое о стрельбе или у него были какие-то мысли десять лет спустя. Босху было сложнее понять Эрнандеса. Его голос был хриплым, и, возможно, он был пьян, прежде чем они добрались до него. Казалось, что он невнятно произносит одни слова и бормочет другие. Но стало ясно, что ему нечего добавить к тому, что уже было в его показаниях и в книге убийств.

Затем Сото спросил его, знает ли он, где могут находиться два других выживших участника группы, Анхель Охеда и Альберто Кабрал. Босху понравилось, что она спросила о Кабрале, хотя у них был его адрес. Это был ход, который использовал бы более опытный детектив, чтобы проверить правдивость свидетеля. Он оценил, что ему не пришлось говорить Сото, чтобы тот справился с этим таким образом.

Эрнандес покачал головой по поводу Охеды, но указал большим пальцем через плечо и назвал адрес Кабрала. Сото задала ему еще несколько общих вопросов, а затем, когда интервью, казалось, подошло к концу, она спросила его, почему, по его мнению, Охеда бежал в тот день. Эрнандес, казалось, изобразил замешательство.

“¿Qué?”

Она спросила его снова, сказав, что есть запись стрельбы и что Охеда ушел в тот момент, когда был застрелен Мерсед, как будто он знал, что происходит.

Эрнандес сказал, что не заметил движений Охеды, потому что был слишком занят, ныряя в укрытие, как только понял, что в Мерседа стреляли. Сото, казалось, смирился с этим, но затем начал задавать вопросы об Охеде, спрашивая, были ли у него враги или попадал ли он в какие-либо неприятности во время стрельбы.

Эрнандес не помог. Он либо многого не знал об Охеде, либо вел себя так, как будто не знал. Он сказал, что Охеда был в группе всего за девять месяцев до съемок и ушел из нее сразу после. Эрнандес и Кабрал присоединились к двум другим музыкантам и продолжили выступать как Los Reyes Халиско.

Сото спросил, откуда Охеда пришел, чтобы присоединиться к группе, и Эрнандес пожал плечами. Он знал, что он родом из Чиуауа, но не мог вспомнить точных обстоятельств своего прихода в группу. Он сказал, что, по его мнению, Кабрал встретил его на Mariachi Plaza и привел в группу, потому что думал, что добавление трубача поможет им зарабатывать больше и качественнее. По мере того, как он говорил, Эрнандес, казалось, вспоминал больше. Он добавил, что Охеда был очень красив, и это также было соображением при добавлении его в группу. У него было небольшое число последователей в кругу мариачи, и считалось, что его внешность может помочь им получить работу в plaza, где было полезно иметь любое конкурентное преимущество.

Сото поблагодарил Эрнандеса, и Босх кивнул. Затем детективы проехали еще несколько кварталов по Ланкершиму к жилому комплексу с очень похожим дизайном, где жил Кабрал. Однако Кабрала не было ни в его квартире, ни во дворе, где группа мужчин сидела вокруг гриля, готовя еду. Когда Сото спросил о Кабрале и его возможном местонахождении, мужчины покачали головами. От них не было никакой помощи.

Босх и Сото находились так далеко к северу от центра города и паба, что решили немного посидеть в машине и подождать, не появится ли Кабрал. Босх поставил машину на красный бордюр, запрещающий парковку, рядом с закрытым входом в комплекс, чтобы они наверняка увидели музыканта, если он войдет.

“Итак, что ты думаешь?” Спросил Сото, как только они припарковались и наблюдали.

“Я думаю, вы действительно хорошо провели это собеседование”, - сказал Босх.

“Спасибо тебе”.

“И я думаю о том, о чем думал раньше. Мы должны найти Охеду. Я надеюсь, что он не вернулся в Чиуауа, потому что это будет как иголка в стоге сена ”.

“Я не знаю. Срок действия его грин-карты истек. Заставляет меня думать, что он вернулся ”.

“Вопрос будет в том, почему”.

Сото кивнул.

“Вы поверили Эрнандесу, что он не следил за ним?” - спросила она.

Босх подумал несколько минут и кивнул.

“Я думаю, да. Музыканты - странствующий народ. Они приходят и уходят, плавают вокруг ”.

Сото кивнул, и некоторое время они молчали. Затем он вспомнил незаконченный рассказ Сото.

“То, что ты сказал раньше о "Баунти" и Тринадцатой улице, ты не закончил. Ты сказал, что они ‘получили сообщение”?"

Она кивнула.

“Да, несколько парней из Gang Intelligence навестили нескольких OG и сказали им, что если со мной что-нибудь случится, это спровоцирует тотальную войну с полицией Лос-Анджелеса, и на Тринадцатой улице никогда не будет никаких дел. Большой синий был бы повсюду вокруг них ”.

“И что? Они обещали, что с тобой не случится ничего плохого?”

“Это то, что они сказали”.

Босх кивнул и продолжил думать о Сото и ее путешествии. Его следующие вопросы вернулись к делу Бонни Брей.

“Что ты помнишь из того дня?” он спросил. “О пожаре. Тебе было, сколько, шесть или семь?”

Сото собралась с мыслями, прежде чем ответить.

“Мне было семь, и больше всего мне запомнился дым, проникавший из-под двери. Мы пытались уйти, но нам пришлось вернуться, потому что пожар был на лестничной клетке, а лестница в другом конце коридора была заблокирована. Итак, мы вернулись и закрыли дверь, и другого выхода не было ”.

“Был ли там учитель?”

“Да, миссис Гонсалес... Она умерла. Мы были там, и никто не пришел на помощь, и довольно скоро начал подниматься дым. У нас были эти фартуки, которые мы использовали, когда рисовали, и миссис Гонсалес и ее помощница, леди по имени Адель, разрезали их ножницами, чтобы мы могли окунуть их в аквариум, чтобы они намокли, а затем мы обернули ими наши лица, а также носы и рты ”.

“Это было умно”.

“Но дым продолжал поступать внутрь, и мы кашляли и давились. Итак, мы все зашли в кладовку и закрыли эту дверь, за исключением того, что там не было места для миссис Гонсалес, поэтому она осталась снаружи и продолжала звать на помощь. Вопли о помощи.”

“Но никто не пришел?”

“Не в течение долгого времени. И довольно скоро мы ее больше не слышали, а дым проникал в кладовку ”.

Босх представил, как они все, должно быть, были напуганы. Все эти маленькие дети и один взрослый ушли.

“Затем дыма стало слишком много для нас, и мы все отправились спать. Только некоторые из нас не проснулись. Пожарный спас меня. Мне сделали искусственное дыхание рот в рот, а затем они надели на меня дыхательную маску. Я помню, как был в грузовике и видел, как они расправлялись с моей лучшей подругой Эльзой. Они не смогли спасти ее. Они спасли меня, но не ее. Я этого не понимал ”.

Босх не был уверен, что сказать, поэтому долгое время молчал. Когда он наконец заговорил, это было сделано для того, чтобы выделить одну из положительных сторон истории.

“Вы когда-нибудь знали, кто был тот пожарный?”

“Нет, я никогда этого не делал. Я думал, может быть, его имя будет в одном из отчетов, но я его пока не видел ”.

Босх кивнул, но его внимание было приковано к зеркалу бокового обзора. Машина медленно приближалась вдоль ряда машин, припаркованных у обочины. Это была старая коробка из-под дерьма с опущенными окнами. Это было похоже на игрушечный автомобиль.

Босх снял с пояса пистолет и положил его на колени, направив дуло на свою дверь.

“Что это?” Сказал Сото.

“Надеюсь, ничего”.

Сото подвинулась боком на своем сиденье так, чтобы ее спина была к двери. Она тоже вытащила свое оружие и держала его двумя руками на коленях.

“Только не стреляйте в меня”, - сказал Босх.

Он заметил, что его голос был напряженным. Адреналин хлынул в его кровь. Теперь машина была на два места позади, и Босх мог разглядеть в ней по меньшей мере три фигуры. Двое спереди, один посередине, на заднем сиденье.

Машина медленно проехала мимо, и Босх встретился взглядом с передним пассажиром, а затем с мужчиной на заднем сиденье. У обоих мужчин были татуировки во всю шею. Они уставились на Босха, но не предприняли никаких осторожных движений, и машина продолжила движение. Как только пожар миновал, Босх ослабил хватку на оружии и проверил номер машины.

Микрофон для полицейской рации был на таком старом шнуре, что потерял свою катушку, и его пришлось повесить на зеркало заднего вида. Босх схватил ее и позвонил в центр связи, чтобы сообщить номерной знак и получить краткую информацию о владельце автомобиля.

“Узнаешь их?” - спросил он Сото, пока тот ждал. “Они тринадцатые?”

“Нет. Они выглядят как сосиски, но кто знает. Почему Тринадцатый должен быть здесь, наверху?”

“Ты. Те люди во дворе, где живет Эрнандес, они сделали тебя стрелком в истории с Пико-Юнион. Был ли кто-нибудь из них связан с Тринадцатым… может быть, они думают, что если уберут тебя со своей территории, проблем не будет ”.

Сото ничего не сказал. Босх продолжил.

“И чоло в этом хупти были молодыми парнями. Они не всегда слушают ОГО, которые заключают сделки с копами. Они пытаются сделать себе имя ”.

Диспетчер вернулся с отчетом о номерном знаке. Машина была зарегистрирована на владельца с адресом в городке Сан-Фернандо, крошечном городке посреди долины, окруженном со всех сторон Лос-Анджелесом.

“Не территория Тринадцатой улицы”, - сказал Сото, вешая микрофон обратно на зеркало.

“Давай не будем рисковать”.

Машина, о которой шла речь, повернула направо в квартале вверх по улице. Это означало, что они могли вернуться, чтобы посмотреть еще раз или сделать что-нибудь похуже.

Босх завел машину и отъехал от тротуара. Он пошел вниз по улице и повернул туда, куда повернула машина. Он обошел квартал, но больше машину не видел. Он вернулся на то же место парковки и заехал.

“Может быть, это ничего не значило”, - сказал Сото.

В ее голосе была фальшивая надежда.

“Возможно”, - сказал Босх.

Они подождали еще полчаса, но никаких признаков Кабрала не было. Босх сказал, что они подождут еще десять минут, и через пять минут городской автобус подъехал к остановке на углу, и из него вышли несколько человек, в том числе мужчина, который, как Босх был уверен, был аккордеонистом с видео.

“Это он?”

Сото уставился на нее и в конце концов кивнул.

“Я думаю, да”.

Они вышли из машины в унисон. Босх был на стороне улицы и огляделся, все еще опасаясь машины и бандитов, которые заметили их ранее. Он не увидел никаких признаков их присутствия и обошел дом, чтобы присоединиться к своему напарнику на тротуаре.

Мужчина, которого они приняли за Альберто Кабрала, нес две матерчатые сумки для покупок, которые, казалось, были наполнены продуктами. Сумки выглядели так, словно были набиты консервными банками и другими продуктами. Босх и Сото преградили ему путь, и Сото присвоил ему бейдж и подтвердил его личность. Она начала говорить по-английски.

“Нам нужно поговорить с вами о стрельбе в Орландо Мерседе”, - сказала она.

Кабрал попытался пожать плечами, но вес сумок, которые он нес в обеих руках, помешал ему.

“Я ничего не знаю”, - сказал он с сильным акцентом.

“Вы слышали, что мистер Мерсед скончался?” Спросил Сото.

“Да, я слышал об этом”, - сказал Кабрал.

“Ты знаешь, где Анхель Охеда?” - Спросил Босх.

“Да, я знаю его”.

“Ты знаешь, где он? Нам нужно с ним поговорить ”.

Сото повторил вопрос по-испански, а Кабрал ответил по-английски.

“Да, он уехал в Талсу”.

“Талса, штат Оклахома?” Спросил Сото.

Кабрал кивнул. Он поставил сумки на тротуар, чтобы дать отдых рукам. Босх понял, что это неподходящее место для проведения интервью, тем более что, похоже, интервью должно было привести к реплике об Охеде. Он наклонился и поднял ближайшую сумку.

“Позволь нам помочь тебе. Давай отнесем твои продукты и поговорим внутри ”.

Пять минут спустя они были в обшарпанной квартире Кабрала, где он, как и его коллега по группе Эрнандес, жил один и скудно. Вся эта ночная работа и непоследовательность концертов привели к одинокой жизни. Не было никаких признаков жены или детей. Никаких фотографий в рамках, никаких школьных рисунков на холодильнике. Босх вспомнил наклейку на бампере, которую он однажды видел: “Играй на аккордеоне — сядешь в тюрьму”. Во многих отношениях казалось, что жизнь Кабрала как музыканта мариачи была своеобразной формой тюремного заключения.

“Откуда ты знаешь, что Энджел Охеда в Талсе?” Спросил Сото.

Без мешков, отягощавших его руки, Кабрал теперь мог пожать плечами, что он и сделал.

“Я не знаю”, - сказал он. “Когда он ушел из группы, он сказал, что уезжает в Оклахому, чтобы управлять баром своего дяди”.

“Значит, это было десять лет назад?” - спросила она. “Сразу после того, как в Орландо стреляли?”

Он кивнул.

“Довольно скоро после, да”.

Кабрал стоял на крошечной кухне, раскладывая продукты, в то время как Босх и Сото стояли по другую сторону прилавка. Он открыл дверцу холодильника, чтобы убрать маленький пакет молока. В комнату проникал зловонный запах еды, которая слишком долго хранилась, несмотря на то, что ее хранили в холодильнике.

“Ты слышал что-нибудь о нем с тех пор?”

“Нет”.

“Но ты уверен, что это была Талса?” - Спросил Босх.

“Да, Талса”, - настаивал Кабрал. “Я знаю, потому что мне пришлось отправить ему денежный перевод на последние деньги, которые он заработал у нас”.

Босх прошел на кухню, тесня Кабрала. Следующие несколько вопросов были важными.

“Ты помнишь, куда ты отправил чек?”

“Я же говорил тебе, Талса”.

“Адрес. Где в Талсе?”

“Я не помню. Это был бар, где он работал ”.

“Ты помнишь название бара?”

“Да, потому что это был Эль Чихуахуа”.

“Так назывался бар в Талсе? El Chihuahua?”

“Да, я помню это. Потому что он был оттуда родом. Чихуахуа - это место, а не собака ”.

Босх кивнул. Название бара послужило хорошей информацией. Он решил сменить тактику с Кабралом.

“Почему ты привел его в группу?” он спросил. “Он был не из Халиско”.

Кабрал ответил еще одним пожатием плеч.

“Нам нужна была труба, и он всегда был там, в "Плазе", под рукой. Он мог играть. Я сказал: ‘Почему нет?’”

“У него были проблемы с кем-нибудь?”

“Я не знаю. Он этого не говорил ”.

“Он когда-нибудь говорил с вами о стрельбе? Я имею в виду после. Перед тем, как он отправился в Талсу.”

Вместо того, чтобы пожать плечами, Кабрал нахмурился и покачал головой.

“Не совсем. Он просто сказал, что нам повезло, а Орландо - нет ”.

“Он никогда не говорил, что знает, что произошло? Он никогда не говорил, что знает, кто произвел выстрел и почему?”

Кабрал пристально посмотрел на Босха, удивленный вопросом. Босх воспринял это как законную реакцию.

“Нет, никогда”, - сказал Кабрал.

Босх поверил ему. Он оглядел квартиру, думая о том, что бы еще спросить. Он увидел крошечный письменный стол в углу, на котором лежала стопка бухгалтерских книг и Картотека.

“Так ты менеджер группы, верно?” он спросил.

“Да”, - сказал Кабрал.

“Ты делаешь заказы?”

“Я верю. Когда нужно будет сделать заказы. У мариачи больше не так много работы. Традиции больше ничего не значат ”.

Босх снова кивнул. Он согласился с этим.

Это было хорошее интервью. Это дало им повод для продолжения. Но вместо того, чтобы покинуть ее, Босх решил бросить Кабралу кривой мяч. Иногда это срабатывало, чтобы застать собеседника врасплох.

“А как насчет наркотиков?” он спросил.

Кабрал прищурил глаза.

“Какие наркотики?” он спросил.

“Нам сказали, что Охеда был наркоманом”.

Кабрал покачал головой.

“Не рядом со мной. У нас было правило. Никаких наркотиков”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Никаких наркотиков”.

Попытаться стоило.

После завершения интервью они вернулись к машине, и когда Босх обходил задний бампер, он заметил, что предыдущая машина банды теперь припаркована поперек четырехполосной улицы примерно в сорока ярдах вниз. Бросив небрежный взгляд, он заметил, что в ней все еще находились три фигуры.

Он отпер "Форд", но открыл заднюю дверь. Он снял куртку, так что пистолет и значок на его поясе были хорошо видны. Он не спеша складывал куртку, а затем наклонился к машине, чтобы положить ее на заднее сиденье. Сото уже забрался на переднее пассажирское сиденье. Босх спокойно заговорил с ней.

“Твои друзья вернулись”.

“Какие друзья?”

“Из Сан-Фернандо”.

“Где?” - спросил я.

“Прямо через дорогу”.

Она завела машину, и беспокойство отразилось на ее лице.

“Что ты хочешь сделать?”

“Вызывай подкрепление и сиди тихо. Я собираюсь нанести им визит ”.

“Гарри, ты должен подождать, пока—”

Он закрыл дверь и подошел к задней части "Форда". Он открыл багажник, наклонился и расстегнул защелки на стойке для дробовика. Используя крышку багажника как шторку, он выглянул на улицу и подождал момент, когда движение освободится. Он слышал, как Сото по радио докладывает об офицере, нуждающемся в помощи — нештатный запрос на подкрепление. Как только улица опустела, он отошел от багажника с Ремингтоном 870 и начал пересекать улицу по диагонали, прямо к машине банды. Почти сразу же он услышал, как ожил его двигатель.

Он привел в действие дробовик, дослав патрон в патронник. Он добрался до центральной разделительной полосы, прежде чем машина отъехала от противоположного бордюра в визжащий разворот и уехала.

“Эй, куда ты идешь?” он крикнул вслед мчащейся машине.

Сото перебежала улицу, ее оружие было вынуто и висело на боку.

“Гарри, какого черта ты делал?” она закричала.

Сначала он не ответил. Он наблюдал за машиной, пока она не повернула направо в следующем квартале и не исчезла.

“Посылаю сообщение”, - наконец сказал он.

“Какое сообщение?” - спросила она. “Мы даже не знаем, были ли они тринадцатыми”.

“Не имеет значения, кем они были. Наша банда больше, чем их. В этом и заключается послание”.

Патрульная машина проехала по улице позади них, ее синий цвет был включен, но сирены не было. Босх наклонился, держа дробовик поперек бедер, чтобы поговорить с водителем.

13

Единственное, о чем Босх сожалел по поводу своего решения схватить дробовик и противостоять бандитам, пытавшимся запугать их, было то, что это стоило им почти часа объяснений и ожидания, пока патрульные подразделения наводняли зону и пытались найти транспортное средство. Как только было установлено, что транспортное средство принадлежало ГОА — патрульные говорят, что оно исчезло по прибытии — Босх и Сото получили разрешение продолжить свой путь. Но ни медленное движение транспорта после полудня, которое мешало их возвращению в центр города, ни интермедия, устроенная Босхом с помощью Remington, не могли ослабить поток импульса, который ощущал Босх.

Анализ видео в сочетании с появлением сообщения об Охеде в Талсе - даже если это была информация десятилетней давности - придал делу неоспоримую скорость. Если трубач отправился в Оклахому после стрельбы, Босх был уверен, что они смогут выйти на его след. План состоял бы в том, чтобы подтвердить его местонахождение, а затем отправиться туда, чтобы взять у него интервью лично. Хотя Охеда не был подозреваемым в стрельбе, теперь казалось очевидным, что он знал больше, чем когда-либо показывал. Он позволил первоначальному расследованию пойти по ложному пути — случайное бандитское насилие, — когда у стрельбы могла быть совершенно иная мотивация. Если Охеда хранил эту тайну, то она не могла быть раскрыта в телефонном разговоре или в качестве одолжения со стороны полиции Оклахомы. Он сказал Сото, что им нужно будет убедить Краудера отправить их в Талсу, чтобы они сами со всем разобрались.

“Ты когда-нибудь был там?” Спросил Сото.

“Талса? Я только прилетал и вылетал. У меня был случай около пяти лет назад, когда мы изучали науку о парне, который жил в маленьком городке к северу от Талсы. Одно из тех мест, которые позже были стерты с лица земли торнадо. Это забавная история. Я имею в виду сейчас. Я был тогда очень зол, и это изменило то, как мы взаимодействуем с другими отделами ”.

“Что случилось?”

Он рассказал ей историю. Все началось с холодного попадания на ДНК с ограбления с проникновением в дом в 1990 году, изнасилования и убийства. Соперником был пятидесятивосьмилетний бывший заключенный по имени Фрэнк Томлинсон, чье криминальное прошлое простиралось вплоть до неоднократных отсидок в колонии для несовершеннолетних. Томлинсон долгое время был вне зоны досягаемости, его местонахождение неизвестно с тех пор, как в 2006 году он избежал условно-досрочного освобождения. Но у него все еще была семья в Лос-Анджелесе, поэтому Босх и его тогдашний партнер Дейв Чу подготовили пьесу. Сначала они подали заявку и получили постановление суда, разрешающее им подслушивать телефонные разговоры престарелой матери Томлинсона и его брата. Затем Босх постучал в их двери и спросил о подозреваемом, намекнув, что ему нужно поговорить с Томлинсоном об убийстве 1990 года. Тем временем Чу находился в комнате прослушивания, ожидая, чтобы прослушать все звонки, которые поступали из их домов после визита Босха.

Конечно же, брат позвонил Томлинсону и предупредил его о визите полиции. Звонок был прослежен до вышки сотовой связи, расположенной в крошечном городке Бикон, штат Оклахома. Босх связался с полицейским управлением Бикона и поговорил с сержантом Хейденом, который взглянул на присланную по электронной почте фотографию Томлинсона и опознал в ней Тома Фрейзера, который работал одним из двух городских водителей такси. Босх поинтересовался, хватит ли у полицейского управления людей, чтобы присматривать за Фрейзером / Томлинсоном, пока Босх и Чу не смогут прибыть туда на следующий день. Беспокоило то, что звонок от брата мог спугнуть подозреваемого и заставить его снова исчезнуть. Хейден сказал, что слежка не будет проблемой, но предложил арестовать Томлинсона и держать его в городской тюрьме. Босх сказал "нет", что они хотели бы побеседовать с подозреваемым до того, как он будет помещен под арест и сможет воспользоваться своим правом на адвоката.

Хейден согласился не приближаться к подозреваемому и попросил Босха выслать по электронной почте детали их перелета в Талсу. Хейден сказал, что заберет Босха и Чу в аэропорту и отвезет их прямо к дому подозреваемого, где он и будет находиться, поскольку работает в ночную смену.

Чего Босх не узнал, пока не попал туда, так это того, что городок Бикон был настолько мал, что в его полицейском управлении было всего четыре офицера, что равнялось одному дежурному в любой момент времени. Когда Хейден отправился встречать двух лос-анджелесских детективов в аэропорту Талсы, он оставил Томлинсона без присмотра. Подозреваемый сделал свой ход и покинул город. К тому времени, как Босх и Чу добрались до ранчо, где он жил — и где Хейден наблюдал за ним, пока не пришло время ехать в аэропорт, - его уже давно не было.

“Ты, должно быть, шутишь”, - сказал Сото.

“Хотелось бы”, - сказал Босх.

“Ты когда—нибудь поймал этого парня - Томлинсона?”

“В конце концов. Он пытался сделать то же самое, начать все сначала в каком-то захолустном городке с захолустным полицейским управлением в Миннесоте. За исключением того, что в этом отделе был шеф, который уволился из Лос-Анджелеса и добросовестно проверял объявления о розыске, которые попадались на его столе. Он узнал Томлинсона и произвел арест. Это было в прошлом году”.

“Ну, по крайней мере, в конце концов они его поймали”.

“Да, но та небольшая неразбериха в Оклахоме принесла ему еще четыре года свободы. Это забавная история, пока вы не подумаете об этом ”.

Телефон Босха завибрировал, и он проверил экран. Это было Историческое общество, поэтому он ответил на звонок. Секретарь директора сообщила Босху, что материалы, запрошенные в ордере, были изъяты из хранилища и их можно забрать. Босх сказал, что он уже в пути.

* * *

Когда они вернулись, в дежурной части было почти пусто. У Сото была регистрационная книга отеля, которую они только что забрали в Историческом обществе, потому что в машине было решено, что она обработает имена. Она уже просмотрела название, зарегистрированное на номер 211 в день стрельбы в Мерседе, номер, из которого, как предполагалось, был произведен выстрел. Родольфо Мартин был указан как гость в этой комнате. Но она прогоняла имена всех гостей, внесенных в реестр, по различным банкам данных правоохранительных органов, проверяя судимости, псевдонимы и все остальное, что могло привлечь к ним внимание.

Она немедленно отправилась на работу, в то время как Босх пытался застать капитана до того, как он уйдет на весь день. Он надеялся получить разрешение на поездку, чтобы он мог забронировать рейс в Талсу. Краудер уже стоял и натягивал пиджак, когда Босх вошел в офис.

“Гарри, сделай меня счастливым”, - сказал он.

Это было его обычным приветствием, когда детектив входил без приглашения.

“Мы работаем над этим, Кэп. Похоже, у нас есть информация о ключевом свидетеле в Талсе и...

“Что это за свидетель?”

“Он был одним из товарищей жертвы по группе. Кое-что всплыло, и нам действительно нужно с ним поговорить. Лично.”

“Что не так с телефонным звонком?”

“Он не является предстоящим свидетелем. Мы думаем, он знал что-то, чего не сказал раньше. С оригинальной командой. Это, плюс он уехал из города сразу после стрельбы ”.

“Разве эти парни из mariachi не странствующие? Они идут туда, где есть работа, верно?”

“Это правда, но ты не уедешь из Лос-Анджелеса в Талсу, если ты мариачи. Работа уже здесь”.

Краудер поправил пиджак и сел обратно за свой стол, чтобы продолжить разговор.

“Может быть, он единственный мариачи в Талсе”.

Босх непонимающе уставился на него на мгновение.

“Вы хотите сказать, что мы не можем идти, капитан?”

“Он считается опасным?”

Босх кивнул, не потому, что Охеда считался опасным, а потому, что теперь он понимал, почему Краудер уклонялся от поездки в Талсу. Он беспокоился о бюджете поездки. Пару недель назад он отправил служебную записку, в которой говорилось, что поездки за последние два месяца года будут рассмотрены и одобрены в первоочередном порядке, поскольку бюджет на поездки подразделения — и без того самый высокий среди всех подразделений Департамента — был исчерпан раньше, чем ожидалось. Подобные записки, которые, казалось бы, придавали новое значение поимке убийц, бесконечно расстраивали Босха.

Краудер спрашивал, будет ли интервью с Охедой опасным заданием, потому что он знал, что если он отправит только одного детектива, он сможет сократить стоимость поездки вдвое.

“Это не сработает”, - сказал Босх.

“Что не сработает?” Ответил Краудер.

“Посылаю только одного из нас. Если вы выберете кого-то из них, это должен быть Сото, потому что мы не знаем, говорит ли этот парень по-английски. Она хороша — я уже могу это сказать. Но я не знаю, хотите ли вы отправить ее одну на месяц на работу ”.

“Нет, ты прав...”

“Она должна уйти, и я должен уйти. Мы думаем, что этот парень, возможно, был намеченной целью ”.

Краудер не ответил на это. Он больше ничего не сказал, что, как понял Босх, означало, что он подумывает о том, чтобы отказаться от всей поездки и сказать Гарри, чтобы тот уладил это по телефону.

“Ты слышал, что я сказал, верно? Мы думаем, что пуля, возможно, предназначалась этому парню в Талсе ”.

“Да, я слышал, что ты сказал. Ты умолчал о том, что ты только думаешь, что он в Талсе. Он может быть в Тимбукту, насколько вы знаете наверняка ”.

“Верно. Но если это так, мы выйдем на след в Талсе ”.

Это было встречено очередной дозой тишины.

“Послушайте, капитан, там наверху, на десятом этаже, должны быть какие-то дискреционные фонды”, - наконец предложил Босх. “Я имею в виду, Малинс во всем этом замешан. Так что пусть он вложит немного денег туда, где находится его рот .... Или, может быть, мы пойдем к бывшему мэру, поскольку это он разбрасывается денежными вознаграждениями ”.

Краудер сделал успокаивающий жест рукой.

“Мы не хотим идти к бывшему мэру. Он уже доставил нам достаточно проблем ”.

И затем он принял свое решение, быстро перейдя от "всех наружу" к "всем внутрь".

“Ладно, послушай, не беспокойся о деньгах. Деньги - это моя проблема. Когда ты хочешь пойти?”

Босх ответил быстро, надеясь заключить сделку и покинуть офис до того, как кто-то еще передумает.

“Чем скорее, тем лучше. У нас есть информация о том, что он работает в баре. Я бы хотел попасть туда завтра. Если он собирается быть в баре, он, вероятно, будет там тогда — пятница - день получения зарплаты и начало выходных ”.

“Хорошо, планируй это. К завтрашнему утру я буду знать, откуда берутся деньги ”.

“Спасибо, капитан”.

Босх вернулся в кабинку. Когда он добрался туда, он увидел, что его место было придвинуто к столу Сото и занято Сарой Холкомб, детективом, которого Сэмюэлс назначил ответственным за обработку телефонных звонков, вызванных объявлением о вознаграждении.

“У нас есть что-нибудь стоящее?” спросил он, входя в маленькую кабинку.

Холкомб немедленно начал подниматься с украденного рабочего стула. Босх положил руку ей на плечо.

“Не волнуйся, все в порядке. Я собираюсь сходить за чашкой.”

“Ты уверен?”

“Конечно. Кто-нибудь из вас хочет кофе?”

Обе женщины сказали "нет".

“Ну, ты решил это для нас, Холкомб? Получить признание?”

“Не совсем”.

Сото протянул ему листок с информацией.

“Тем не менее, это интересно”, - сказала она.

Босх взял страницу и прочитал резюме, написанное Холкомбом.

Звонивший сказал, что стрельба в Мерсед связана с пожаром в Бонни Брей в 1993 году. Звонивший сказал, что Мерсед знала, кто устроил пожар и представлял угрозу.

Босх проверил обратную сторону страницы, чтобы посмотреть, есть ли там еще что-нибудь. Там было пусто. Он вернул его Сото, которая повернулась на своем месте и смотрела на него, зная, что звонок исходил от него.

“Я так понимаю, это было анонимно?” он спросил.

“Да”, - сказал Холкомб. “Это было из телефона-автомата на Юнион Стейшн. Я проверил номер.”

Босх посмотрел на нее поверх страницы. Он был удивлен, что она взяла на себя инициативу запустить номер. Но именно поэтому он принял меры предосторожности и позвонил из телефона-автомата.

“Я думаю, мы должны взглянуть на это”, - сказал он. “Девяносто третий — я думаю, тот год принадлежит Уиттакеру и Дюбоузу. Мы должны поговорить с ними, посмотрим, что это напоминает. Кажется немного неубедительным, но, может быть, мы сможем взглянуть на книгу о Бонни Брей. Сделай перекрестную ссылку на имена.”

“Ты хочешь, чтобы я это сделал?” - Нетерпеливо спросил Холкомб.

“Нет, мы поговорим с ними”, - сказал Босх. “Просто не придавайте слишком большого значения этим вызовам. У людей есть планы, понимаешь?”

“О, да”, - сказал Холкомб. “Некоторые из них тоже так откровенны по этому поводу”.

“Что-нибудь еще наполовину законное?”

На столе была целая стопка листков с информацией.

“Не совсем”, - сказал Холкомб. “Я просто давал Люси слабый свет”.

Она обратилась к блокноту, на котором она сократила призывы к однострочникам.

“Давай посмотрим”, - сказала она. “Звонивший сказал поговорить со ‘Слипи’, который живет вон там по соседству и знает обо всех расстрелах за белым забором”.

“Хочется спать’, ” сказал Босх. “Хорошо”.

Холкомб двинулась вниз по своему списку.

“Звонившая женщина говорит, что мэр знает все о том, кто стрелял. Я предполагаю, что она имела в виду бывшего мэра, но я с ней не разговаривал. Это появилось на ночной записи. Аноним. Кто-то с сильным испанским акцентом.”

“Мило”, - сказал Сото. “Сдать парня, который назначил вознаграждение”.

Босх улыбнулся.

“Вы должны признать, что мотив довольно творческий”, - сказал он. “Зейас застрелил и парализовал Мерседа, чтобы он мог вывести его из строя во время кампании, чтобы помочь выиграть выборы”.

“Отличный план”, - сказал Сото. “Сработало идеально”.

“Что еще?” Босх сказал.

“Ну, у нас есть несколько предложений, чтобы мы посмотрели на группы, выступающие за превосходство белой расы”, - сказал Холкомб. “Еще несколько человек, которые были уверены, что за стрельбой стоят наркокартели. И у нас был один звонивший, который сказал, что стрелявшим был парень по имени Феликс, который был зол, потому что нанял нескольких мариачи из "плазы", и они плохо выступили. О, и еще был парень, который позвонил и сказал, что уверен, что это мексиканская мафия, только он не был уверен, почему.”

“В целом, очень полезно”, - сказал Босх.

“Еще бы”, - сказал Холкомб. “И я даже не упомянул обо всех звонках от расистов, которые говорили, что Мерсед получил именно то, что заслужил, просто потому, что он мексиканец”.

Все это было частью того, что ожидалось, когда публике была объявлена награда. Все сумасшедшие вышли. Ничто из этого не удивило Босха, и ни о чем из этого не стоило задумываться — за исключением последующих действий по подсказке Бонни Брей. Он поблагодарил Холкомб за ее настойчивость и вышел, чтобы взять чашку кофе из автомата на первом этаже.

Когда он вернулся, Холкомба уже не было. Босх и Сото посовещались, и он сказал ей принести на работу на следующий день упакованную сумку, потому что, похоже, они собирались отправиться в Талсу, чтобы найти и допросить Охеду.

“Возможно, возникла проблема”, - сказала она.

“Скажи мне”, - попросил он.

“Я только что сидел за компьютером и нашел бар под названием "Эль Чиуауа”, но когда я позвонил и спросил ..."

“Ты звонил?”

“Да, вы сказали, что нам нужно попытаться подтвердить, что он был там”.

“Да, но не позвонив ему напрямую. Это могло бы его напугать ”.

“Ну, как оказалось, я не разговаривал с ним прямо или даже косвенно. Я позвонил и спросил, дома ли он, и человек, который ответил, сказал, что там не работает никто по имени Охеда ”.

“Может быть, он уволился. Прошло десять лет”.

“ - Спросил я. Вы знаете, он когда-нибудь работал там, и этот парень на линии сказал "нет", что он никогда о нем не слышал. И он сказал, что пробыл там десять лет”.

Босх надолго задумался над этим, сопоставляя это с информацией Кабрала. Кабрал казался честным и уверенным в том, что он им сказал.

“Мы все еще идем”, - наконец сказал он. “Завтра. Я надеюсь, у тебя не было планов.”

Она покачала головой. Босх уже знал, что у нее не было парня, и теперь он знал, что большая часть ее свободного времени, вероятно, тратилась на дело Бонни Брей.

“Ну, мне позвонить в полицию Талсы и узнать, известен ли им Охеда?”

“Нет, ты никогда не делаешь ничего подобного. Помнишь, что я говорил тебе о Биконе? Ты не даешь чаевых местным жителям, если в этом нет необходимости ”.

Отчитанный, Сото сменил тему.

“Как ты хочешь разобраться с Уиттакером и Дюбоузом?” - спросила она.

“Ты разберись с этим — если это я, они могут подумать, что что-то случилось. Просто держи их подальше от этого. Скажи им, что мы получили наводку, и попроси взглянуть на книги ”.

“Что, если они увидят мое имя в отчетах? В списке свидетелей. Тогда у меня брали интервью ”.

Босх покачал головой.

“Они так не работают. Они не читали отчеты. Они получили доступ к делу только для получения научных доказательств. Они не пошевелят своими задницами, если не будет науки ”.

Сото кивнул, но выглядел обеспокоенным.

“Что?” - Спросил Босх.

“Вы убедились, что возле телефонной будки не было камер, когда вы звонили?” - спросила она.

Босх на мгновение застыл. Он не был настолько осторожен.

“Я даже не проверял”, - наконец сказал он. “Но этот совет не сработает, так что ни у кого не будет причин проверять наличие камер”.

“Ну, мы тоже не ожидали, что Холкомб будет управлять цифрами”, - сказал Сото. “Но она сделала. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности ”.

“Не волнуйся, я не буду”.

“Ну, просто ходят слухи, что Департамент настолько перегружен этими контрактами на увольнение, что они ищут способы уволить людей до окончания контракта, чтобы сэкономить немного денег”.

“Итак, как вы услышали нечто подобное? Ты, по крайней мере, двадцать лет отделен от того, чтобы даже подумать о контракте на высадку ”.

“Синяя линия.В номере за прошлый месяц было несколько писем от офицеров. Вот что они говорили ”.

Босх кивнул. Он прочитал те же письма. План с отсрочкой выхода на пенсию начинался как нечто, имеющее самые благие намерения во всех отношениях. Это был план сохранить опытных офицеров и детективов, работающих в Департаменте, вместо того, чтобы использовать эти навыки в других местах, когда их пенсии увеличатся. По сути, это позволило им сохранить свои пенсии и начать все сначала с полной оплатой труда, начисляя вторую пенсию и получая высокие проценты. Но началась политика и бюрократия, и план пришлось предлагать всем, кто достиг двадцати пяти лет, независимо от их работы или уровня квалификации. Теперь слишком многие были на ГРАНИ банкротства, и проценты угрожали обанкротить план. Департамент искал способы остановить кровотечение, включая принуждение офицеров досрочно расторгнуть пятилетние контракты.

“Меня это не беспокоит”, - сказал Босх. “Единственное, о чем мне сейчас нужно беспокоиться, это о тебе и о том, чтобы убедиться, что ты готов нести факел, когда я уйду отсюда”.

Сото посмотрел на него и попытался скрыть улыбку.

“Я буду готова”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал он.

* * *

Дочь Босха провела редкую ночь дома. Из-за встреч с исследователями и мероприятий и даже работы волонтером на полставки, доставляющим обеды затворникам, она, казалось, использовала дом в эти дни только для сна. Это беспокоило Босха, потому что он знал, что его время с ней было коротким, но он также знал, что она добивалась того, чего хотела. И все мероприятия считались общественными услугами в ее школе и помогли бы заполнить ее пакет документов для поступления в колледж. Она положила глаз на Калифорнийский штат, Лос-Анджелес, где были лучшие программы в области уголовного правосудия и криминалистики. Босх был доволен ее выбором, потому что это все еще было в городе. Кроме того, школа располагалась на том же месте, что и лаборатория, что давало ему возможность время от времени видеть ее в школе в течение последних нескольких месяцев его работы.

Они провели вечер, готовя стейк из рыбы-меч на ужин и обсуждая задание исследователя на следующий вторник. Мэдди и других сотрудников ее подразделения "Исследователь" собирались использовать в операции под прикрытием, в ходе которой их прослушивали и отправляли в круглосуточные магазины в Голливуде, чтобы узнать, разрешат ли им сотрудники покупать алкоголь. Мэдди была в восторге от этого, и, поскольку операции под прикрытием проводятся, это было относительно безопасно. Но Босх хотел убедиться, что она понимает, что при любой операции всегда существует вероятность того, что что-то пойдет наперекосяк. Она не могла положиться на офицера под прикрытием, который вошел в магазин раньше нее, или на патрульные подразделения, ожидающие поблизости. Ей приходилось все время держать глаза открытыми.

“Я буду, папа, я буду”, - сказала она.

За последние месяцы она довела до совершенства пренебрежительный тон "я-это-уже-знаю", когда говорила с ним практически на любую тему.

“Повторить это не повредит”, - сказал Босх. “Ты хочешь, чтобы я был там?”

“Нет, это было бы неловко!”

Она сказала это так, как будто он предложил пойти с ней на свидание на выпускном.

“Хорошо, хорошо, просто проверяю”.

Они были на задней палубе, где он жарил рыбу на маленьком газовом гриле. Он перевернул стейки и сменил направление разговора.

“Итак, я надеюсь вернуться к полудню воскресенья”, - сказал он. “Может быть, мы сможем поужинать еще раз в тот вечер”.

Он уже рассказал ей о поездке в Талсу. Она привыкла к его частым командировкам на работу и всегда была в порядке сама по себе.

“В воскресенье у меня M-O-W”, - сказала она. “Прости”.

Блюда на колесах. Ее волонтерская работа в организации значительно сократила время, которое Босх больше всего любил проводить с ней — делить еду и разговаривать.

“Может быть, мне нужно подписаться на это. Возможно, для меня это лучший способ увидеть тебя ночью ”.

“Папа, ты знаешь, что мне нужно это сделать. Я хочу поступить в Калифорнийский государственный университет и получить немного денег на стипендию. Все это поможет”.

“Я знаю, детка, я знаю. Вот я жалуюсь, и я тот, кто едет в Талсу ”.

Он вилкой перекладывал стейки на тарелку. Ужин был готов.

“Ты должен уйти”, - сказала она. “У тебя осталось не так уж много дел”.

Босх кивнул. Она была права насчет этого.

По пути внутрь, к столу, она сказала ему, что подумывает о том, чтобы вставить кольцо в нос на выходных, чтобы она могла действительно выглядеть подходящей для операции "Жало".

Босху удалось не уронить тарелку.

“Ты хочешь сказать, что собираешься проделать дырку в своем носу там, где дырки не должно быть?”

“Да, я думаю, это будет довольно круто. Мне не придется хранить это. Менее стойкая, чем татуировка ”.

Еда пахла великолепно, но Босх уже не был уверен, что проголодался.

14

Босх и Сото вылетели рейсом в 11 утра в Талсу с остановкой в Далласе. Им повезло на первом рейсе, и между ними было свободное место в эконом-классе. Это место стало хранилищем для книг убийств по делам Мерсед и Бонни Брей. Компания Bosch была полна решимости использовать любое время простоя во время поездки, чтобы ознакомиться с делом Бонни Брей для Soto и продолжать читать и перечитывать отчеты о первоначальном расследовании Merced. Он твердо верил, и это был его неоднократный опыт, что ответы на большинство дел скрыты в деталях. Оба случая содержали множество деталей.

Босх решил, что на первом этапе поездки он посвятит свое время книгам Бонни Брей. После Далласа он вернулся бы в Мерсед.

Книги об убийстве Бонни Брей не были разделены хронологически, как в случае с Мерсед. Обычно длительные или широкомасштабные расследования, которые требовали нескольких переплетов, все еще были составлены в хронологическом порядке. Детективы заполняли одну книгу за другой по ходу дела, и это позволило провести линейный обзор дела. Расследование дела Бонни Брей первоначально проводилось Отделом уголовного заговора Департамента, который был следственным подразделением, занимавшимся делами о поджогах и поддерживавшим связь со следователями пожарной службы. С девятью жертвами дело с самого начала было разбито на конкретные направления расследования. Первая книга убийств была обобщением хронологии дела и других отчетов, полученных в ходе расследования. Книга 2 была посвящена исключительно идентификации и биографическим данным жертв. Следующая папка была посвящена расследованию уличной банды Пико-Юнион Ла Раза. Четвертое было заполнено отчетами об анализе происхождения пожара и его распространения по многоквартирному дому Bonnie Brae Arms. Эта последняя папка была также хранилищем всех сообщений СМИ, собранных по этому делу. Это было до появления Интернета, и городские газеты были основным источником сообщений в сообществе. Множество новостных вырезок, вложенных в большие конверты, сделали эту последнюю папку самой толстой из всех.

Несмотря на то, что презентация "Книги убийств 1" была не совсем линейной, она больше всего напоминала стандартную книгу убийств, и поэтому Босх начал именно с нее. Пока он пробирался через книгу, Сото сидела за своим ноутбуком, составляя первоначальный отчет о следственных действиях, которые привели к их поездке в Талсу. Требовалось, чтобы рабочие поездки были полностью задокументированы, чтобы оправдать ущерб бюджету командировок подразделения. В этом случае капитан Краудер получил финансирование на поездку через специальный фонд, прикрепленный к бюджету OCP, поэтому документация была обязательной.

Большинство отчетов в книге, которую просматривал Босх, были составлены детективом 3 по имени Джек Харрис. Его звание было равно сержанту, и он был ведущим следователем целевой группы CCS из пяти человек, собранной для работы над делом. Босх не знал никого из детективов по прошлому опыту, хотя и слышал о Харрисе. Он полагал, что Харрис сейчас на пенсии, но в восьмидесятые и девяностые он, казалось, был на переднем крае ряда дел CCS, которые либо попали в новости, либо были известны в Департаменте. Не было никаких оснований считать его кем-либо иным, кроме как компетентным, и это повлияло на ход мыслей Босха, когда он углубился в дело, которое оставалось нераскрытым в течение двадцати одного года. Он знал, что шансы на то, что он и Сото смогут изменить этот исход, были невелики. Передавая папки, Уиттакер и Дюбоз уже сказали им, что в прошлом году они тщательно изучили дело в поисках научной точки опоры, но ничего не нашли. Задачей подразделения "Открытые нераскрытые дела" было обыскивать старые дела в поисках новых ракурсов атаки — чаще всего это были области, где могли быть применены новые криминалистические науки. Технологии ДНК и отпечатков пальцев были основой этих усилий. И в деле Бонни Брей не было таких доказательств.

Босх не высказал своих пессимистических мыслей своей партнерше из-за ее эмоциональной связи с этим делом. Он пообещал Сото полный обзор длинных файлов, и он проведет этот обзор, ничего не умаляя в своих усилиях по расследованию дела Мерсед. Полет на самолете был его шансом начать.

* * *

Пожар в Бонни-Брей нанес большой ущерб из-за дыма. Сам пожар в основном локализовался в одном коридоре и комнате в подвале, где большие мусорные контейнеры были расположены под двумя мусоропроводами, которые обслуживали пять этажей квартир выше. Огонь уничтожил мусорную комнату и распространился только на коридор в подвале. Но дым от пламени быстро распространился по зданию, вверх по лестничным клеткам, коридорам и мусоропроводам. Огонь и сопровождающий его дым отрезали путь к отступлению детям и учителям во временном и нелицензированном детском саду в одном из подвальных помещений.

Ключевой причиной, по которой дело так долго оставалось нераскрытым, было то, что прошло целых две недели, прежде чем было установлено, что пожар был поджогом. Такого рода задержки в расследовании убийства обычно было слишком трудно преодолеть. Большинство дел, не раскрытых за сорок восемь часов, так и не были раскрыты никогда. Двухнедельная задержка в расследовании еще больше увеличила шансы на успех.

Задержка была вызвана тем, что пожарные эксперты по поджогам первоначально назвали случай случайным. Источник был определен как мусорный контейнер, расположенный под одним из мусоропроводов. Считалось, что возгорание произошло, когда легковоспламеняющиеся материалы, уже находившиеся в мусорном ведре, соприкоснулись с горящим окурком, брошенным в мусоропровод с одного из верхних этажей. Это было за день до запланированного вывоза мусора, и обслуживающий персонал комплекса сообщил, что баки в комнате для мусора были полны. Огонь быстро перекинулся на деревянные потолочные балки и распространился по всему помещению. Огонь горел так сильно, что после того, как пожар был потушен, в мусорном ведре не осталось ничего, кроме мокрого пепла.

Несмотря на заявление пожарной службы о том, что пожар был случайным, патрульные из подразделения Rampart немедленно начали улавливать уличные разговоры от осведомителей о том, что причина была преднамеренной. История, повторяемая многими в мире стукачей, заключалась в том, что у банды Пико-Юнион Ла Раза были проблемы с менеджером Bonnie Brae из-за его отказа позволить банде открыто продавать наркотики в комплексе. Поговаривали, что пожар был задуман как предупреждение менеджеру о том, что будут последствия, если он продолжит препятствовать наркобизнесу банды. Смерти, которые произошли в результате, были непреднамеренными.

Это было не более чем уличными разговорами, пока из государственной пожарной лаборатории в Сакраменто не пришел лабораторный анализ образцов обугленных обломков из сгоревшего мусорного бака. Газовая хроматография выявила по меньшей мере два ILR — остатка воспламеняющейся жидкости — во всех партиях образцов, взятых из мусорного ведра на месте пожара. Горючие вещества были указаны в отчете как нефть и что-то под названием Варсол. В отчете был сделан вывод, что не было разумного объяснения присутствию этих химических веществ в больших количествах в мусорном ведре, и дело стало расследованием поджога.

Босх посмотрел на Сото, которая что-то печатала на своем компьютере.

“Ты там в сети, верно?”

“Да, что тебе нужно?”

“Ты можешь что-нибудь погуглить? Здесь Varsol указан как один из ILR. Что такое—”

“Это высококачественный растворитель для краски. Дорого. Его часто используют в механических мастерских и автомастерских для очистки деталей двигателя ”.

Босх просто смотрел на нее, впечатленный ее знаниями.

“Я погуглила это раньше, когда впервые начала читать отчеты”, - сказала она. “Как только они идентифицировали катализаторы, это помогло установить направление расследования. Поскольку Варсол дорогой, они решили, что это что-то удобное для поджигателя, а не то, за чем он специально ходил покупать. Итак, они решили, что это должен был быть кто-то, кто работал в месте, где это вещество было под рукой. Поджигатель использовал отработанную смесь, которая образовалась при очистке промасленных деталей машин — Варсол и консистентную смазку. Вероятно, он положил его в контейнер, поджег и выбросил в мусоропровод ”.

“Коктейль Молотова”.

“Правильно”.

“Разве это не вызвало бы взрыв? Звук… люди бы услышали?”

Он понял, что говорил о ней — как о ребенке — который был среди этих людей.

“Это одна из вещей, которые мне запомнились больше всего, когда меня спросили об этом. Но мусорная комната была на цокольном этаже и дальше по коридору от детской. И мы вели себя шумно, понимаешь? Десять детей в таком замкнутом пространстве. Я никогда ничего не слышал. Хотел бы я, чтобы у меня было ”.

Босх кивнул. Он задавался вопросом, чувствовала ли Сото какую-то вину за то, что не слышала взрыва бомбы, когда ей было семь лет и она играла со своими друзьями. Это была не ее вина, но он знал, что никогда не сможет убедить кого-то, кто носил что-то подобное внутри в течение двадцати лет.

Он вернулся к чтению отчетов.

“Дай мне знать, когда доберешься до показаний под присягой по делу о тампонах”, - сказал Сото.

Босх поднял на нее глаза, думая, что ослышался.

“Что?”

“Показания под присягой на тампоне. Это круто”.

Он кивнул и вернулся к чтению хронологии расследования. После того, как были подтверждены результаты ILR, для расследования дела был вызван Отдел уголовного заговора полиции Лос-Анджелеса совместно с пожарной службой, но за прошедшие недели расследование сбилось с темпа.

Следователи сосредоточились на информации, поступающей с улиц, которая указывала на то, что пожар был тактикой запугивания банды, которая сильно выходила за рамки того, что планировалось сделать. Менеджер жилого комплекса был ключевым свидетелем в этом расследовании, и он предоставил информацию о продолжающихся угрозах со стороны банды Пико-Юнион. CCS запросила и получила широкомасштабный ордер на обыск, который был выдан в домах и на рабочих местах двадцати девяти членов банды через четыре недели после смертельного пожара. Перед рассветом оперативная группа, состоящая из следователей CCS и офицеров Отдела разведки банд, одновременно выехала на места, в результате обыска были изъяты наркотики, оружие и потенциальные улики по делу о поджоге, а также арестованы двадцать два члена банды, на которых были направлены обвинения, связанные с изъятыми наркотиками и оружием.

Прочитав копию документа, возвращенную в суд после вручения ордера на обыск, Босх увидел, что было изъято очень мало того, что имело непосредственное отношение к поджогу. Единственной вещью, которая была похожа, был галлоновый контейнер с Варсолом из автомастерской, где работал один из членов банды, ученик механика по имени Виктор Чапа. Все остальное, указанное в ордере на возврат, было показухой — наркотики и оружие, которые хорошо выглядели, разложенные на столе для фотографирования СМИ, но которые ничего не значили с точки зрения улик в деле Бонни Брей.

Тем не менее, захватов и арестов было достаточно, чтобы оказать давление на Пико-Юнион Ла Раза. У большинства членов банды были судимости, и им грозила тюрьма или лишение свободы, если они были осуждены даже по минимальным обвинениям. Это дало Джеку Харрису и его команде мощный рычаг, с помощью которого они смогли добиться сотрудничества и настроить брата по банде против брата по банде.

Человеком в центре пьесы "Выжимание" был Виктор Чапа. Из всех, кто попал в сети, он был единственным, кто имел прямой доступ к катализатору, найденному в пепле пожара. Хотя менеджер комплекса Бонни Брей не смог идентифицировать его как одного из членов банды, которые угрожали ему, а Чапа предоставил неопровержимое алиби, он все еще считался человеком, который, скорее всего, добыл топливо и, вероятно, изготовил зажигательную бомбу. Это последнее предположение было основано на том факте, что, хотя он не жил с женщиной, коробка тампонов была найдена в шкафчике в ванной в его квартире во время санкционированного судом обыска. Экспертам CCS по поджогам было известно, что тампон часто использовался в качестве фитиля, присоединяемого к коктейлю Молотова.

Чапа был арестован во время обыска в его квартире за хранение кокаина. Это было основано на остатках в трубке, сделанной из куска автомобильной антенны, найденной в пепельнице в гостиной в квартире, которую делят четверо мужчин. Это было дерьмовое дело, которое никогда не продвинулось бы далеко, но этого было достаточно, чтобы удерживать его и потеть в течение сорока восьми часов. Его долго допрашивали, а затем поместили в камеру, где офицер под прикрытием выдавал себя за другого заключенного. Помимо предоставления подробностей своего алиби, Чапа не говорил ни со своими следователями, ни со своим сокамерником. Он ни от чего не отказывался. В то время ему было двадцать восемь лет, и он был многолетним членом Pico-Union. Он также сидел в тюрьме штата за кражу имущества. Он выпрямился и был освобожден под залог после предъявления ему обвинения — слушания, на котором его адвокат также представил письменные показания бывшей подруги, заявившей под присягой, что она оставила коробку с тампонами, найденную в квартире Чапы.

“Старая защита от тампонов”, - сказал Босх.

“Срабатывает каждый раз”, - сказал Сото.

Босх посмотрел на экран ее компьютера и увидел карту.

“Что это?” - спросил я.

“Я нашел Эль Чихуахуа. В Талсе есть район под названием Маленькая Мексика. Это там”.

“Хорошо. Мы проверим это сегодня вечером ”.

“Не похоже, что это место тебе подойдет, Гарри”.

“Да, посмотрим”.

Он вернулся к чтению. Согласно хронологии расследования, никто из членов банды, привлеченных во время утреннего рейда, ничего не знал о пожаре в Бонни-Брей. Все отрицали это, все утверждали, что были оскорблены тем, что банду заподозрили в причастности к гибели девяти человек, большинство из которых дети, и все они из Ла Раза - родной территории банды.

В этом смысле сам по себе арест был арестом, и это усилило давление на Харриса и его команду. Это было дело года, и пресса была повсюду вокруг него — отдел по связям со СМИ Департамента требовал ежедневных новостей о расследовании. Давление подтолкнуло Харриса к пьесе, которая имела фатальные последствия. Он решил продолжать давить на Чапу, стратегически распространив информацию через сеть осведомителей на улицах Пико-Юнион о том, что в результате полицейского рейда появился сотрудничающий свидетель, который вскоре предстанет перед большим жюри.

Идея заключалась в том, что Чапа почувствует давление и войдет. У него не было бы другого выбора, кроме как ухватиться за спасательный круг, который бросала ему полиция, и сотрудничать, признав свою роль в приобретении зажигательной бомбы и назвав имя человека, который сбросил ее в мусоропровод.

Чапа был помещен под наблюдение в качестве защитной меры, и Харрис ждал результатов, поскольку давление на механика снизилось.

Ему не пришлось долго ждать. На второй день наблюдения — после того, как вся Pico-Union была должным образом заполнена историей о сотрудничающем свидетеле — Харрис и компания увидели, что их игра в сжатие рушится, что, скорее всего, имело смертельные последствия для Чапа.

Команда была создана в автомастерской на 6-й улице, где Чапа работал учеником механика. За всеми клиентами и машинами, въезжающими в гараж с тремя отсеками и выезжающими из него, наблюдали с обзорной площадки на крыше. Наземные бригады стояли за углом, готовые выследить Чапу, когда он уйдет с работы на весь день.

Но Чапа никогда не уходил с работы. Когда магазин закрылся и двери гаража опустились, Чапы не было среди уходящих сотрудников. Сославшись на потенциальную угрозу жизни, полиция ворвалась в магазин без ордера и не обнаружила никаких следов Чапы. Внутреннее расследование пришло к выводу, что уловка CCS и слежка стали известны Чапе и членам его банды. Он был либо насильно, либо добровольно вывезен из магазина в багажнике автомобиля клиента, который был забран после завершения ремонтных работ в тот день. Чапу больше никто не видел, несмотря на действующий ордер на его арест за неявку на судебное заседание по обвинению в торговле наркотиками.

Поскольку Чапа ушел, а Харрис и его команда попали под внутреннее расследование в связи с обращением с подозреваемым, темпы расследования замедлились. Оперативная группа была расформирована, и дело было передано через серию детективов CCS на протяжении многих лет. В конце концов, это стало реактивным, а не упреждающим. Каждый раз, когда член Pico-Union La Raza арестовывался по какой-либо причине, его допрашивал о пожаре в Бонни-Брей нынешний детектив CCS, ведущий это дело. Эти усилия оказались тщетными, и дело в конце концов остыло.

На обратной стороне папки, которую просматривал Босх, была большая сложенная диаграмма, обозначавшая иерархию Пико-союза "Раза" примерно в 1993 году. Ее края треснули и местами порвались, когда ее разворачивали впервые за многие годы. Сото наклонился, чтобы посмотреть на это вместе с Босхом.

“Ты смотрела на это раньше?” - Спросил Босх.

“Нет, я так и не добралась до этого”, - сказала она.

На схеме были показаны имена и фотографии застреленных абонентов банды. Большинство фотографий были личными снимками с предыдущих арестов. В таблице также отмечалось, находился ли каждый мужчина в настоящее время в заключении в 1993 году и какова была его сфера ответственности перед бандой, будь то продажа наркотиков, транспортировка, производство, оружие, мускулы и так далее.

“Возможно, с этого стоит начать”, - сказал Босх.

“Как же так?” Спросил Сото.

“Мы проверяем эти имена. Некоторые будут мертвы, но я уверен, что некоторые из них окажутся в тюрьме. Мы могли бы использовать это. Иди к ним, предложи им дневной свет. Кто-то может сойти с ума. Если кто-то из той банды сделал это, то кто-то все равно должен знать. Мы попали в нужного парня, который ищет выход из тюрьмы, возможно, нам повезет ”.

“Интересно, почему Уиттакер и Дюбоз этого не сделали”.

“Потому что они ленивы. Если в деле нет научной основы, они переходят к следующему. Нет необходимости покидать офис ”.

Босх начал аккуратно складывать таблицу обратно, не повредив ее в дальнейшем.

“Не будь таким”, - продолжил он. “Хочешь быть хорошим детективом, выходи и стучи во все двери”.

“Я сделаю это, Гарри”, - сказал Сото. “Я обещаю”.

Пилот объявил, что они начинают снижение в Даллас. Босх решил отложить папки в сторону и дать отдых глазам. Ему еще многое предстояло просмотреть, включая конверты со всеми газетными репортажами по этому делу. Все это должно было подождать, пока у него в следующий раз не появится время для дела Бонни Брей.

“А как же Чапа?” - спросил он. “Ты думаешь, живой или мертвый?”

“Определенно мертв”, - сказал Сото. “Иначе он бы уже где-нибудь объявился. Он, вероятно, похоронен где-то в пустыне ”.

Босх просто кивнул. Он подумал, что она, вероятно, права. Чапа не исчезал из того гаража по собственной воле. В банде не было преданности, как только в воде чувствовался запах крови информатора.

Самолет накренился в направлении Далласа, и Босх сменил тему.

“Ты любишь барбекю?” он спросил.

“Наверное”, - сказал Сото. “Иногда”.

Это не был восторженный отклик. Он просто кивнул.

“Почему?” - спросила она.

“В терминале DFW есть заведение под названием ”У кузена", - сказал он. “Это хороший материал. Думаю, я займусь этим перед следующим рейсом ”.

“Думаю, я просто встречу тебя у выхода. Это нормально?”

“Конечно. Ты проверил Библию перед тем, как мы расстались? Есть что-нибудь о Талсе?”

Он говорил о журнале, который велся в подразделении, в который детективы вносили отчеты о городах, которые они посетили по делам, отмечая хорошие места, где можно поесть и остановиться, которые были в пределах командировочных суточных Департамента. В нем также содержались советы по взаимодействию с местными правоохранительными органами и судебной системой. Подразделение работало почти десять лет, и в союзе не было штата, который не был охвачен. Библия изобиловала советами по путешествиям, и даже поговаривали о том, чтобы попытаться опубликовать ее в качестве сборщика средств. Они называли это Blue Plate Special: Руководство полицейского по раскопкам, погружениям и пончикам.

“Я сделала”, - сказала Сото, открывая блокнот. “Завтрак в заведении под названием Jimmy's Egg, ужин в Mahogany - но для меня это звучит как стрип-бар. В другом заведении под названием Brownie's готовят отличные пироги.”

Босх улыбнулся.

“Пироги — это, должно быть, приготовил Рик Джексон перед тем, как уйти на пенсию. Он всегда был любителем пирогов ”.

“Ты все правильно понял. Это был Джексон ”.

“Там есть что-нибудь о полиции?”

“Да, Джексон перечислил парня, с которым он работал в полиции Талсы. Рикки Чайлдерс. Он супер ночной смены в бюро D — по крайней мере, был им два года назад. Джексон написал ”Хорошие люди"."

“Хорошо, тогда мы идем к нему”.

15

Это было частью протокола поездок детективов из Отдела по расследованию нераскрытых преступлений - пообщаться с местными жителями и объяснить, зачем они приехали в город и куда планируют отправиться. Обычно это была простая любезность, и детективам из Лос-Анджелеса разрешалось заниматься своей работой. Часто местные жители предпочитали или требовали, чтобы кто-то из них сопровождал их. И иногда приезжим из Лос-Анджелеса требовалась местная помощь в поиске кого-либо или содействии аресту. Как Босх объяснил Сото, он по опыту знал, что заблаговременный звонок о его предстоящем приезде может привести к проблемам.

Иногда местные жители опережали события и заранее разведывали цели, что непреднамеренно приводило их в замешательство. Также были случаи, когда местные жители просто выходили и хватали подозреваемого до того, как Босх добирался туда, тем самым лишая его возможности допросить подозреваемого до его официального ареста и привлечения адвоката. Также всегда существовала вероятность того, что цель, к которой направлялся Босх, на самом деле была связана с офицером на другом конце телефонной линии. Однажды Босх позвонил детективу в Сент-Луис, готовясь к поездке туда, чтобы произвести арест за убийство. Он и не подозревал, что разговаривает с человеком, который случайно приходится родственником по браку человеку, которого Босх собирался арестовать. Босх узнал об этой связи только после того, как приехал туда и обнаружил, что подозреваемый сбежал предыдущей ночью.

“После этого больше никогда”, - сказал Босх Сото. “Теперь я всегда хожу в холоде”.

Они добрались до центрального офиса полицейского управления Талсы незадолго до 8 часов вечера. Сначала они зарегистрировались в соседнем отеле, потому что было неясно, что принесет предстоящая ночь, а Босх не хотел терять бронь, если они не доберутся до отеля до полуночи.

Офицера в форме на стойке регистрации, казалось, не впечатлили их значки полиции Лос-Анджелеса, но он согласился позвонить наверх, в детективное бюро, и спросить, свободен ли детектив Чайлдерс.

Им повезло. Чайлдерс был внутри и сказал офицеру, чтобы он отправил Босха и Сото наверх.

Они поднялись на лифте на один пролет вверх, и на втором этаже перед входом в детективное бюро была еще одна стойка. Там никого не было, и они подождали минуту, пока мужчина не прошел через дверь за стойкой.

“Как Рик Джексон?” - спросил он.

“Только что вышел на пенсию”, - сказал Босх. “И где бы он ни был, он, вероятно, играет в гольф”.

“Я надеюсь на это”.

Детектив протянул руку через стойку.

“Рикки Чайлдерс. Они назначили меня ответственным за это место на ночь ”.

Они пожали друг другу руки, и Босх вручил Чайлдерсу его значок, а не просто помахал им, как он сделал внизу. Сото сделал то же самое. Это было проявлением уважения.

“Ребята, вы заранее позвонили?” Спросил Чилдерс. “Капитан ничего мне на это не оставил”.

“Нет, мы только что появились”, - сказал Босх. “Этим утром мы поймали реплику парня, с которым нам нужно поговорить, и прыгнули в самолет. У нас не было возможности позвонить заранее ”.

Чилдерс кивнул, но Босх не был уверен, что тот поверил в эту историю. Чайлдерс выглядел способным и опытным человеком. Ему было за сорок, и он был в хорошей форме. У него была протяжная речь и длинные усы, которые свисали по бокам рта. Все это придавало ему ауру стрелка со Старого Запада, о чем, как полагал Босх, он хорошо знал и поощрял. На нем не было куртки, а оружие он носил на ремне через плечо. Это тоже помогло нарисовать эту картину.

“О ком мы здесь говорим?” он спросил.

“Свидетель по делу, над которым мы работаем”, - сказал Босх. “Дело об убийстве. Нам нужно поговорить с ним снова, потому что мы пришли к выводу, что он, возможно, рассказал нам не все, что знал ”.

“Сдерживает тебя, да?” Сказал Чилдерс. “Это нехорошо. У этого парня есть имя?”

“Ангел Охеда”, - сказал Сото. “Ему тридцать девять, и мы думаем, что он здесь девять или десять лет”.

Она протянула Чилдерсу листок с копией последних калифорнийских водительских прав Охеды.

“Девять или десять лет?” Сказал Чилдерс. “Значит, ты расследуешь нераскрытое дело, да?”

“Что-то вроде этого”, - сказал Босх. “У нас есть информация об этом парне, что он приехал сюда работать в баре под названием El Chihuahua. Ты знаешь об этом месте?”

“О, конечно, мы знаем об этом. На Гарнете в Восточной Талсе. Это Маленькая Мексика”.

“Что это за место такое?”

“Это помойка с бильярдным столом. Патруль заходит туда несколько раз в неделю, чтобы навести порядок. Ты сказал, этот парень там работает?”

“Этой информации почти десять лет. Это всего лишь отправная точка ”.

“Я отведу тебя туда, если хочешь. Но давайте сначала вернемся в отдел и посмотрим, есть ли у нас что-нибудь на этого мистера Охеду. Я правильно говорю, детектив Сото? Буква "J” похожа на букву "H"?"

“Ты все понял правильно”, - сказал Сото.

Чилдерс указал на половинку двери в конце прилавка и помахал им рукой вокруг. Работа с нераскрытыми делами привела Босха в детективные бюро по всей стране. Во всех них было одно и то же. Помещение отделения полиции Талсы могло находиться в Сиэтле, или Балтиморе, или Тампе. Загроможденные столы, стены картотечных шкафов, плакаты "разыскивается" на каждой стене и двери. Из-за позднего часа в комнате было практически безлюдно. Босх увидел полицейского в форме за одним столом и детектива за другим. Чилдерс провел их в свою собственную каморку.

“Возьми стул”, - сказал он.

Босх и Сото отодвинули стулья от пустых столов и перевернули их. Они все сели, и Чилдерс выключил радиочасы на своем столе, которые тихо играли музыку кантри. Это звучало как Хэнк Уильямс-младший.

“Давайте посмотрим, что у нас есть на этого парня”, - сказал Чилдерс.

Глядя на листок с водительскими правами, он ввел информацию в свой настольный компьютер. Босх предположил, что он просматривал внутренний банк данных, который мог бы сообщить ему, пересекался ли Охеда когда-либо каким-либо образом с полицией Талсы. Сото уже проверил национальные компьютеры перед тем, как они покинули Лос-Анджелес, и совпадений не было.

Чилдерс нажал кнопку ввода и поднял руки вверх, как будто он только что показал волшебный трюк. Несколько секунд спустя вверху экрана появились три слова.

Спички не найдены

“Черт возьми”, - сказал Чилдерс. “Если бы он работал в Чиуауа, он бы появился как свидетель, жертва, сторона, сообщающая о случившемся, что-то в этом роде. Ты уверен, что твоя информация верна?”

“Это было хорошо — около десяти лет назад”, - сказал Босх. “Может быть, он сменил имя. Что получится, если просто подключить El Chihuahua.”

“У тебя впереди вся ночь?”

Чайлдерс ввел название бара, и на этот раз на экране высветилось 972 совпадения.

“И эта история началась всего семь лет назад”, - сказал он. “До этого мы были на бумаге. Вы двое хотите посидеть здесь и просмотреть все это? Я позволю тебе это сделать ”.

Босх на мгновение задумался о том, как наилучшим образом использовать свое время и как они могли бы сузить фокус компьютерного поиска. Сото опередил его в этом.

“Я предлагаю нам просто осмотреть это”, - сказала она. “Посмотри, там ли он. Вот почему мы пришли ”.

“По-моему, звучит как план”, - сказал Чилдерс.

Босх кивнул.

Чилдерс был за рулем. Маленькая Мексика находилась в двадцати минутах езды к востоку от центра города. Было темно, но улицы были хорошо освещены, и Босх увидел не то, что ожидал. Улицы были широкими, с травянистыми склонами. Там были дома, церкви и предприятия с пространством вокруг них. Там тоже были закрытые предприятия. Он увидел патрульную машину Талсы, припаркованную у неработающей заправочной станции. Ему пришлось долго и упорно смотреть, прежде чем он увидел какие-либо граффити.

“Итак”, - сказал он. “Это твой район”.

“Вот и все”, - сказал Чилдерс.

Босх сидел на заднем сиденье, уступив Сото переднее. Это позволило бы ему сидеть рядом с Охедой, если они найдут его и заберут обратно в полицию для допроса.

Чайлдерс сначала сделал медленный пас мимо Эль Чихуахуа. Босху показалось, что когда-то здесь был "Пицца Хат". У нее все еще была красная крыша, но окна были закрашены, а на фасаде было множество раскрашенных вручную фанерных табличек, рекламирующих cervezas, chicharones и desportes.Подсвеченная вывеска на столбе сообщала о названии бара и изображала карикатуру на породу собак, названную в честь мексиканского штата Чиуауа, с оскаленными для драки зубами и поднятыми вверх передними лапами в боксерских перчатках.

Было около десяти часов, и парковка была переполнена. Несколько мужчин слонялись за дверями по обе стороны здания, держа в руках бутылки и куря.

“Это нарушение прямо здесь”, - сказал Чайлдерс. “Закон об открытой таре — они не могут пить на улице”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Мы можем использовать это”.

Чилдерс съехал на обочину дороги, как только они проехали. Он посмотрел в зеркало заднего вида на Босха, потому что знал, что Гарри отдавал приказы в партнерстве с Сото.

“Какой у нас план?” он спросил.

Босх на мгновение задумался.

“Мы проезжали мимо Шаму там, на старой заправочной станции”, - сказал он. “Можем ли мы привлечь его к этому?”

“Шаму?” Спросил Чилдерс.

“Черно-белое. Выглядело так, будто парень писал отчеты ”.

“Шаму — как кит. Мне это нравится. Да, я могу привести его сюда ”.

“Хорошо, мы поймаем его. Мы все заходим и осматриваемся. Если мы увидим нашего парня, мы попросим униформу попросить его выйти, потому что у нас проблема с употреблением алкоголя в общественных местах. Если это сработает, мы посадим его в машину, а дальше мы с Люси разберемся сами. Мы не упоминаем Лос-Анджелес и используем ваши значки ”.

Чилдерс кивнул.

“Звучит заманчиво”.

Он потянулся к полицейской рации между сиденьями и набрал диспетчерскую, чтобы дать указание ближайшей патрульной машине отреагировать на их местоположение. Затем он отключился и положил радиомикрофон.

“Насколько грубой будет толпа?” - Спросил Босх.

“С нами все должно быть в порядке”, - сказал Чилдерс. “Но там не будет много женщин. Детектив Сото может дать им ... паузу, если вы понимаете, что я имею в виду.”

“Я могу с этим справиться”, - сказал Сото. “Я вышел сюда не для того, чтобы ждать в машине”.

Ее тон не допускал никаких споров.

“Меня это устраивает”, - сказал Чилдерс.

Они ждали десять минут, пока появится патрульная машина. Чайлдерс включил фары, когда машина приближалась по Гарнет, и машина пересекла полосу встречного движения, чтобы поднять стекло со стороны водителя. Окно со стороны водителя. Это был патруль из одного человека, типичный для муниципалитетов, испытывающих нехватку денежных средств. Чайлдерс знал офицера, но не потрудился представить Босха и Сото, кроме как объяснить, что они из Лос-Анджелеса. Он передал план Босха, и офицер сказал, что он готов идти.

Чайлдерс развернул машину, и они последовали за патрульной машиной к бару. На стоянке не было свободных парковочных мест. Они проехали по одной стороне, обогнули сзади, а затем по другой стороне, остановившись возле двери, где стояла группа мужчин, которые пили и курили. К большинству из них, вероятно, раньше приставали за то, что они пили на улице. Увидев патрульную машину, они толкались, чтобы вернуться в дом.

Все вышли из машин и направились к двери. Босх услышал пульсирующую музыку, доносящуюся из бара. Он переместился к левой стороне Сото. Для них это был обычный способ подойти к двери, за которой было неизвестно, что за ней. Он был левшой, а она - правшой. Это был самый безопасный способ приблизиться.

Офицер в форме был ростом по меньшей мере шесть футов три дюйма и с бочкообразной грудью. Его обхват подчеркивался пуленепробиваемым жилетом под униформой. Он вошел в бар первым и начал расчищать путь сквозь толпу. Как и ожидалось, Сото нарисовал глаза, что пошло Босху на пользу. Он переключил фокус и обвел лица, ища одно, которое было бы похоже на фотографию водительских прав десятилетней давности Анхеля Охеды из Калифорнии.

Ему повезло. Почти сразу же он заметил мужчину за стойкой в правой части зала, который был похож на Охеду. Он оказался одним из трех барменов, но он не принимал заказы и не открывал бутылки пива. Он прислонился к задней стойке рядом с кассовым аппаратом и наблюдал за переполненным залом бара. Вскоре его взгляд упал на Босха, и он заметил белое лицо в море коричневых лиц. В этот момент Босх понял, что, вероятно, он сделал Босха полицейским. Но он сомневался, что Охеда — если это был Охеда — сделал бы его копом из Лос-Анджелеса.

К этому моменту Босх и Сото уже не шли рядом друг с другом. Проход через толпу был слишком узким, и они двигались гуськом. Сото была намного ниже Босха, и толпа полностью загораживала ей обзор. Электронная танцевальная музыка с латиноамериканским ритмом гремела из динамиков. Высоко на стенах и над баром были плоские экраны, показывающие футбол и бокс. В воздухе витал ни с чем не сравнимый запах марихуаны.

Босх наклонился вперед и громко сказал через плечо Сото ей на ухо.

“Он здесь. За стойкой бара. Скажи Чилдерсу”.

Сообщение было отправлено по линии, и к тому времени, когда маленький отряд добрался до бара, патрульный получил свои инструкции. Он подозвал мужчину у кассового аппарата и сказал ему, что ему нужно выйти. Мужчина колебался, указывая на толпу, как бы говоря, что он должен остаться, чтобы разобраться с делами. Большой патрульный коп еще больше перегнулся через стойку и сказал что-то убедительное. Мужчина поднял откидную столешницу и вышел из-за стойки. Он сделал что-то вроде сигнала рукой одному из барменов, которых он оставил позади , и направился к ближайшей двери. Патрульный офицер перенаправил его к двери, через которую вошли Босх и компания, они снова пересекли бар и вышли.

За пределами бара человек, на которого нацелился Босх, немедленно перешел в наступление, направив свой протест на офицера в форме, хотя он должен был знать, что костюмы всегда за главного.

“Почему ты пристаешь ко мне, чувак? У меня здесь есть дело ”.

“Сэр, успокойтесь”, - сказал полицейский. “У нас проблема, нам нужно —”

“В чем проблема? Проблем нет”.

Босх был уверен, что это Охеда, и был доволен тем, что он, очевидно, говорил по-английски.

“Кевин, позволь мне поговорить с этим человеком”, - сказал Чилдерс.

Офицер отступил, и Чилдерс двинулся вперед, попав прямо в лицо бармену.

“Как вас зовут, сэр?”

“Почему? Почему я называю тебе свое имя?”

“Потому что у нас здесь большая проблема, сэр, и если вы не начнете сотрудничать, она станет еще больше. Итак, как тебя зовут?”

“Франсиско Берналь. Понятно?”

“У тебя есть при себе удостоверение личности, Франсиско Берналь? Водительские права?”

“Я не вожу машину. Я живу за баром ”.

“Рад за тебя. Значит, грин-карта? Паспорт?”

Мужчина посмотрел на Сото с выражением отвращения из-за того, что она будет частью этого вымогательства. Он достал бумажник и из бумажника вытащил сложенный листок бумаги. Он передал его Чилдерсу, который развернул бумагу и быстро просмотрел ее, прежде чем передать Босху. Затем он отошел в сторону, чтобы Босх мог забрать оттуда вещи.

Босх просмотрел документ, и патрульный офицер помог ему, направив на него свой фонарик. Это была ксерокопия карточки постоянного жителя, удостоверяющей личность мужчины как Франциско Берналя. Технически, каждый владелец грин-карты был обязан постоянно носить ее с собой. Но реальность заключалась в том, что карта постоянного жителя была драгоценной, и ее трудно было заменить в случае утери или кражи. Большинство людей унесли фотокопии и заперли оригиналы подальше. Эти копии обычно принимались во время случайных полицейских остановок. Но Босх также понимал, что сделать фальшивую ксерокопию проще, чем поддельную грин-карту.

Пока Босх изучал документ, несколько посетителей бара вышли наружу, чтобы посмотреть, что происходит. Чилдерс агрессивно двинулся к ним, указывая на дверь и приказывая им вернуться внутрь. Они быстро подчинились.

Босх оторвал взгляд от документа и посмотрел на человека, которого он все еще считал Энджелом Охедой.

“Ты же знаешь, что это проступок - не носить с собой настоящую вещь, верно?”

Мужчина в отчаянии покачал головой.

“Это чушь собачья”, - сказал он.

Босх придвинулся к нему вплотную и протянул сложенный листок бумаги, который у него. был с собой.

“Это чушь собачья?” - спросил он.

Мужчина выхватил бумагу из рук Босха и развернул ее. Это была копия калифорнийских водительских прав с его старой фотографией на них. Босх увидел вспышку узнавания в глазах бармена. Это подтвердило, что он был Охеда.

“Вы только что солгали офицеру полиции”, - сказал он. “У вас, как я полагаю, фальшивое удостоверение личности и иммиграционный документ. Ты знаешь, в какую беду ты вляпался?”

Босх сделал шаг назад и кивнул патрульному офицеру.

“Подключи его, Кевин”, - сказал он.

Патрульный выключил свой фонарик и принялся за работу.

16

Для Босха комнаты для допросов выглядели одинаково, как и все помещения отдела: всегда пустые, ярко освещенные кубики, предназначенные для того, чтобы вселять безнадежность в тех, кто ждал допроса. Из безнадежности приходят компромисс и сотрудничество. Они позволили Охеде готовить почти час, прежде чем Босх вошел в комнату. План состоял в том, чтобы Босх сделал первый снимок, и если это не сработает, то Сото заменит его и рассмотрит свидетеля под другим углом. Она, должно быть, наблюдала за работой Босха по видео в другой комнате.

Охеда сидел за маленьким столиком. Увидев его в холодном свете комнаты, Босх увидел, что это красивый мужчина с копной черных как смоль волос, гладкой кожей и подтянутым телосложением. В его темных глазах была усталость или печаль. Выдвигая стул напротив себя, Босх бросил на стол фотокопию предполагаемой грин-карты Охеды.

“Как ты хочешь, чтобы я называл тебя, Ангел или Франциско?” он спросил.

“Я хочу, чтобы вы называли меня адвокатом”, - сказал Охеда. “Я знаю свои права здесь”.

Босх кивнул.

“У вас действительно есть право на адвоката. Но вы знаете, что происходит, когда вы привлекаете адвоката? Тебя отправляют в тюрьму, и мы задерживаем тебя в иммиграционной службе, и за это нет никакого залога в мире ”.

На лице Охеды появилось страдальческое выражение.

“Совершенно верно”, - сказал Босх. “Мы проверили в иммиграционной службе, и мы знаем, что ваша распечатка там - чушь собачья. Ты можешь подтереть этим свою задницу, потому что это все, чего это стоит ”.

По большей части это был блеф. Шансы получить подтверждение иммиграции в пятницу около полуночи в Талсе были близки к нулю. Но Босх был уверен, что у Охеды не было действительной грин-карты на имя Франциско Берналя. Законная карточка повлекла бы за собой проверку отпечатков пальцев иммиграционной службой, которая выдала бы его настоящее имя.

“Итак, что происходит, так это то, что после того, как вы провели в тюрьме около месяца, вы, наконец, предстаете перед судьей”, - продолжил он. “Но на самом деле вы мало что можете сделать, чтобы помочь себе, когда у вас есть поддельные документы. Этому нет оправдания, мой друг. Итак, тебя отправляют обратно в Чиуауа ”.

Он позволил этому осмыслиться на мгновение, прежде чем продолжить.

“Итак, я должен спросить, ты действительно так хочешь это сыграть? Если это так, просто кивни головой, и я отведу тебя в тюрьму, и я даже дам тебе четвертак, чтобы ты позвонил адвокату, который не сможет тебе помочь ”.

Охеда скрестил руки на груди. Они сняли наручники, прежде чем поместить его в комнату. Это был маленький намек на то, что они чего-то хотели от него. Что могут быть переговоры. Но это, очевидно, было слишком тонко, поскольку он сразу попросил адвоката.

“Только я могу вам помочь”, - сказал Босх.

Теперь Охеда начинал понимать пьесу.

“Чего ты хочешь?” он спросил.

Босх наклонился и снял с пояса свой значок. Затем он положил это на стол, чтобы Охеда мог прочитать. Все еще скрестив руки, он наклонился вперед и сделал это.

“Лос-Анджелес? Почему ты здесь?”

“Ты знаешь почему, Ангел”.

“Нет, я не знаю. Я не был в Лос—Анджелесе в ...”

“Орландо Мерсед мертв”.

Охеда поднял на него глаза. Он не знал, не слышал.

“Он умер три дня назад, и он умер из-за той пули, которая попала ему в позвоночник. Пуля, которая предназначалась тебе”.

Охеда выпрямился и уставился на Босха.

“Десять лет назад ты солгал нам, Ангел. Ты солгал, умолчав. Ты знаешь, что это такое? Это когда ты не говоришь всей правды, когда ты не рассказываешь нам всего, что знаешь ”.

“Я ничего не знал”.

“Да, ты сделал. Ты все это знал. Ты не сказал нам и ...

“Нет!”

“ — это препятствование правосудию. Но это было тогда. Теперь это убийство, и если вы не помогаете нам, тогда вы помогаете убийце, а это совсем другое дело. Это то, что они называют соучастием после свершившегося факта.Соучастие в убийстве. И это означает, что они не отправят тебя обратно в Чиуауа, пока ты не отбудешь свой срок в калифорнийской тюрьме ”.

“Нет, это безумие”.

“Кто стрелял в тебя, Ангел? Кто заставил тебя бежать в Оклахому и сменить имя?”

Охеда покачал головой, как будто пытался не допустить, чтобы слова Босха дошли до его ушей.

“Никто не заставлял меня что-либо делать. Ты все неправильно понял. Я сменил имя, потому что бар принадлежал моему дяде, и он хотел, чтобы я вышел и вел себя как его сын. Итак, я взял его имя и это все ”.

Босх потянулся через стол и забрал свой значок обратно. Он прицепил его к поясу. Это был ход, который дал ему время подумать о том, в каком направлении двигаться. Он подумал об имени из реестра в отеле "Марьячи" и понял, что с его помощью можно выиграть немного времени.

“Кто такой Родольфо Мартин?” он спросил.

Охеда снова покачал головой и выглядел смущенным.

“Я не знаю. Я никогда не слышал этого названия ”.

“Он был в отеле через площадь. Он выстрелил, и вы видели его. У нас есть это на видео, Ангел. Вот почему ты сбежал. Вы видели человека с пистолетом, и вы видели, что он целился в вас. Мерсед приняла эту пулю за тебя!”

“Нет. Я никого не видел. Я—”

“Кто такой Родольфо Мартин?”

“Я не знаю!”

Босх успокоился и продолжил ровным тоном.

“Ты должен начать рассказывать мне всю историю, или я не смогу тебе помочь. Расскажи мне, что произошло.”

Впервые Охеда кивнул вместо того, чтобы покачать головой. Босх знал, что это сработает. Он собирался открыться. Он ждал, и, наконец, Охеда заговорил, опустив глаза в стол.

“Когда я был музыкантом, у меня были женщины. Милые женщины. Теперь у меня есть женщины в баре, но не такого сорта ”.

Это было не то, что Босх ожидал услышать, но он кивнул. Он мог видеть это. Охеда был поразительно красивым парнем и музыкантом — по крайней мере, тогда. Дочь Босха недавно рассказала ему об исследовании, на которое она наткнулась в Интернете, в котором сообщалось, что в ходе уличного исследования вслепую женщины чаще давали свой номер телефона мужчине, который подходил к ним с футляром для музыкального инструмента, чем мужчине с портфелем.

“Хорошо”.

“А потом я связался не с той женщиной, и все это случилось”.

Босх ожидал, что речь пойдет о наркотиках. Не женщина.

“Хорошо, расскажи мне об этой женщине. Кем она была? Где ты с ней познакомился?”

Охеда почесал затылок, пока говорил.

“У нас был концерт. Это было в большом доме. Это было похоже на замок на горе, и там был большой ужин для кого-то особенного со многими людьми. Я встретил ее там. В конце, когда мы упаковывали наши инструменты, я вышел на улицу покурить, понимаешь? Она была там, и мы курили. Она дала мне номер телефона и сказала, что я должен позвонить ей ”.

“И ты это сделал?”

“Она была прекрасна. Я позвонил ей.”

“Она была замужем?”

Охеда кивнул.

“Она была замужем за человеком, у которого был дом. Очень могущественный человек. Очень богато. Люди говорили, что он был королем бетона. Это был их дом ”.

“Она замужем за этим королем с замком, но она хочет, чтобы ты позвонил ей”.

Босх задал это не как вопрос, но краткое изложение истории Охеды подчеркнуло кажущуюся абсурдность этого.

“Она сказала мне — это было позже — она сказала, что была одинока, но не могла уйти, потому что он был опасен. Очень могущественный, и у него были все деньги. Он заставил ее подписать бумагу об этом ”.

“Брачный контракт. Когда именно на этом концерте ты с ней познакомился?”

“Я не знаю. Я не помню.”

“Сколько времени до стрельбы?”

“Я не уверен. Но, да, раньше. Очевидно.”

“Ты был с новой группой? Los Reyes Jalisco?”

“Да, с ними”.

“Хорошо, значит, за шесть месяцев до стрельбы? Месяц?”

“Примерно три месяца. Там, внутри.”

“И ты говоришь, что завел роман с этой женщиной?”

Охеда кивнул.

“Как долго это продолжалось?”

“Э-э, много недель”.

“И муж узнал об этом?”

Еще один кивок.

“Он пришел ко мне домой и угрожал. Он сказал, что убьет меня, если я не остановлюсь. Ты знаешь, со своей женой.”

“Ты остановился?”

Охеда отвел глаза, а затем покачал головой.

“Нет. Я очень сильно любил ее ”.

Последняя фраза прозвучала фальшиво, как будто была частью системы оправданий, которую Охеда придумал и поддерживал в течение десяти лет. Это было о любви, сказал он себе, не о плотской потребности, не о желании каждого мужчины взять что-нибудь с верхней полки. Его желание в конечном итоге разрушило жизнь человека. Должна была быть уважительная причина.

“Что насчет нее? Он сказал ей прекратить с тобой?”

“Он сделал, но мы не остановились”.

Охеда склонил голову, как будто признавая, что его решение имело фатальные последствия.

“Сколько времени прошло между тем, как муж предупредил вас, и тем, когда Мерсед был застрелен на площади?”

“Недолго. Месяц?”

“Не спрашивай меня. Скажи мне. Как долго?”

“Месяц”.

Босх откинулся назад и посмотрел на Охеду, пытаясь оценить услышанное и правдивость всего этого.

“Как ее звали?”

“Мария”.

“Ее полное имя”.

“Мария Бруссар. Но она была мексиканкой. До того, как она вышла замуж за своего мужа, ее звали Фуэнтес.”

“А как звали ее мужа?”

“Брюс”.

“Брюс Бруссард. Ты уверен?”

“Так она его называла”.

“Хорошо, и где был этот большой дом, где проходила вечеринка? Замок.”

“Высоко в горах. Это был целый склон горы”.

“Какой был адрес?”

“Я этого не знаю. Я был там всего один раз. И я был в задней части фургона, когда мы подъехали ”.

“Ты встречал ее в другие разы - когда вы собирались вместе — где-то в другом месте?”

“В основном она снимала отели. Однажды она пришла ко мне домой.”

“Какие отели?”

“Много отелей, повсюду. Мы однажды встречались в Universal. И тот отель в центре города со стеклянными лифтами снаружи здания ”.

“Ты с самого начала знал, кто она такая? Я имею в виду, что она была замужем и это был ее дом?”

Охеда колебался.

“Не лги”, - сказал Босх. “Ты соврешь мне один раз обо всем этом, и у нас возникнет большая проблема”.

“Да, я знал”, - сказал Охеда.

“Знали ли другие мужчины в группе о тебе и ней?”

“Нет, это было секретно. Только она и я ”.

“Как ее муж узнал?”

“Я не знаю”.

“Она рассказала ему?”

“Нет. Я думаю, он последовал за ней. Или он послал кого-то следить за ней.”

“Кто такой Родольфо Мартин?”

“Я сказал тебе правду. Я не знаю.”

Босх знал, что имя, скорее всего, фальшивое. Вы не называете свое настоящее имя, когда регистрируетесь в гостиничном номере, чтобы использовать его как снайперское гнездо. Он двинулся дальше.

“Когда вы в последний раз разговаривали с Марией Бруссард?”

“Десять лет. После того дня, когда в Орландо стреляли, я позвонил ей и сказал, что знаю, что произошло. После этого я больше никогда ее не видел ”.

“Ты сказал ей, что знал, что пуля, попавшая в Мерсед, предназначалась тебе?”

“Да”.

“Что она сказала?”

“Она сказала, что не верит мне. Она сказала, что я лжец. Так вот оно что”.

Босх не делал никаких записей. Он знал, что Сото наблюдал и писал, и что Чайлдерс установил камеру.

На данный момент у него был один последний вопрос.

“Ты сказал, что вечеринка, на которой вы с ней познакомились, была для очень особенного человека. Кто это был?”

“Я не помню его имени. Он баллотировался на пост мэра, и на ужине они взяли с людей плату за сбор денег ”.

Босх сидел неподвижно и смотрел на Охеду. Теперь он лучше понимал причины своего исчезновения и сменил имя. Была ли это любовь или просто низменное человеческое желание, которому он последовал, его выбор завел его в темные воды, где водоворотят политика и убийства.

“Это был Армандо Зейас на ужине?" Был ли он особенным человеком?”

Охеда покачал головой.

“Нет, не он”.

“Ты уверен? Ты помнишь, что я сказал о лжи?”

“Я уверен. Это был не он. Я знаю, кто он. Мы играли на его свадьбе. Это был кто-то другой, кто хотел стать мэром. Он был белым парнем ”.

Один из противников Зейаса. Связь была не такой прямой, но Босх все равно чувствовал, как поднимаются темные воды.

* * *

Босх нашел Сото сидящей в видеозале, где она смотрела интервью Охеды. Она была одна. У нее был открытый пакет картофельных чипсов из автомата. Это напомнило Босху, что он ничего не ел со времен сэндвича с грудинкой в Далласе.

“Где Рикки?”

“Он ушел примерно на полпути. Сказал, что у него есть свои дела, но он будет рядом, если он нам понадобится. Приятно было туда зайти ”.

Босх взял пакет и запустил в него руку в поисках картофельных чипсов. Сото не протестовал.

“Спасибо”.

“Рикки оставался, пока ты не заставил Охеду сломаться. Он сказал, что ты ‘настоящий аллигатор’ и тебе не нужна его помощь. Что это значит?”

Босх пожал плечами.

“Я не знаю. Он выглядит слишком молодым, чтобы быть во Вьетнаме ”.

“Что это значило во Вьетнаме? Мой дедушка был во Вьетнаме”.

“Твой дедушка? Это заставляет меня чувствовать себя хорошо ”.

Она выхватила у него сумку, изображая раздражение из-за того, что он не вернул ее.

“Возьми свою собственную — в коридоре есть автоматы. Мой дедушка был намного старше тебя и служил в морской пехоте, хочешь верь, хочешь нет. Что это значило?”

“У них были такие типы из ЦРУ, которых они называли "аллигаторы" — сокращение от "следователи". Но они использовали то, что они назвали ‘усовершенствованными’ методами и инструментами допроса ”.

“Ты имеешь в виду, как вертолеты? Да, мой дедушка рассказывал несколько историй ”.

Воспоминание о ней угрожало вызвать собственные воспоминания Босха, а ему сейчас это было не нужно. Он вернул дискуссию к сути.

“Сколько из этой последней части интервью вы записали в своих заметках?”

“Пока ничего из этого”.

“Хорошо. Давайте пока оставим это без протокола ”.

“Почему?”

“Потому что это горячая дверь, и мы должны быть осторожны. Вы никогда не открываете дверь в горящую комнату. Ты подходишь осторожно и ты—”

Он остановился, когда осознал, что говорит.

“Извините, это было не то—”

“Нет, все в порядке”, - сказала она. “Я понимаю. Мы можем не включать это в отчет, но как насчет видео? Ты же не хочешь стереть это, не так ли?”

“Нет, мы снимаем видео, но капитан не хочет смотреть видео. Он просто прочитает наш отчет, и я не хочу, чтобы до него дошла последняя часть ”.

“Понял”.

“Хорошо. Что насчет этого названия? Брюс Бруссард. Ты слышал о нем?”

Она покачала головой.

“Это вроде как напоминает о чем-то, но я не знаю, откуда”, - сказала она. “Ты?”

“Нет”.

“Звучит как большая шишка — ‘король бетона’. Ты веришь Охеде? О том, как он и эта женщина с богатым мужем влюбились друг в друга ”.

Босх на мгновение задумался, а затем кивнул.

“Пока что да. С его стороны это могло быть любовью. Женщина? Я пока не знаю. Но мы ни с кем об этом не говорим. Ничего в отчетах, ничего твоим друзьям, даже если у них есть значки. Сначала мы узнаем больше о Марии Бруссар ”.

“Что ты скажешь капитану? Он захочет знать, что получил за свои деньги, посылая нас сюда ”.

“Я напишу краткое содержание и пока не буду упоминать имя Бруссара. Я знаю, как сделать так, чтобы все выглядело так, будто он получил по заслугам. Нам нужно попытаться сесть на самолет первым делом утром ”.

“Я проверю онлайн. Что насчет Охеды?”

Босху пришлось на мгновение задуматься об этом. Если позволить Охеде уйти, это всегда может привести к тому, что он снова сбежит. Это был риск, на который им пришлось пойти. Задержание его по поддельному удостоверению личности и грин-карте было хорошим способом настроить потенциального свидетеля против обвинения. Он указал на оборудование, которое стояло вдоль одной стороны комнаты.

“У нас есть видеозапись интервью. Мы берем это и пишем заявление. Та, которая включает в себя всю историю. Мы заставим его подписать это, а затем отпустим его. Мы пока держим все это за рамками книги. На всякий случай.”

“От чего?”

“От чего угодно”.

17

В субботу утром Босх и Сото сели на первый рейс в Даллас, где авиакомпания внесла их в резервные списки на следующие три рейса в Лос-Анджелес.А. Они провели в Талсе немногим более двенадцати часов и потратили в общей сложности меньше тысячи долларов городских денег. Учитывая то, что они узнали от Охеды, Босх подумал, что это была довольно хорошая сделка.

Им повезло в Далласе, и они успели на первый рейс. Затем они удвоили свою удачу, когда капитан самолета, которого регулярно информировали о том, что на рейсе будут двое вооруженных сотрудников правоохранительных органов, выдвинул их на первое место в списке повышения класса обслуживания, и оба заняли места в первом классе, хотя и в разных рядах. Босх почувствовал себя неловко из-за того, что принес свою дорожную сумку от Кузена в такую роскошную обстановку, где стюардесса сообщила ему, что будет подан бесплатный ланч. Когда он увидел солдата в камуфляже, идущего по проходу и направляющегося к задней части, он вручил ему пакет и сказал, что это лучший сэндвич с рубленой грудинкой, который он когда-либо ел. Солдат забрал сумку.

“Мы посмотрим на этот счет, сэр”, - сказал он. “Я из Мемфиса”.

Босх кивнул. Однажды он провел неделю в Мемфисе по делу, и местный детектив каждый день водил его в другое место для барбекю.

“Мокрая или сухая?” он спросил солдата.

“Сухо, сэр”.

“Место встречи?”

“Вы поняли, сэр”.

Босх кивнул, и солдат двинулся дальше по проходу. Женщина позади него спросила Босха, не выдает ли он что-нибудь еще, и его лицо покраснело.

Босх сидел в третьем ряду салона, а Сото - в первом. Пилот позаботился о том, чтобы им достались места у прохода, чтобы они могли действовать быстро в случае возникновения проблемы. Босх не в первый раз подвергался подобному обращению. Большинство летных экипажей, с которыми он сталкивался, приветствовали вооруженное присутствие возле кабины пилотов.

Пережидая небольшую задержку перед вылетом, Босх надел наушники и послушал музыку, которую он скачал из фильма о саксофонисте Фрэнке Моргане. Это был документальный фильм, в котором был дан трибьют-концерт в Сан-Квентине, где Морган провел в заключении несколько лет, прежде чем вернуться в мир джаза. Трибьют-группа состояла из игроков, которые работали с Морганом или почитали его, и самоотверженность проявилась в сильном исполнении. Он сыграл стандартную песню Диззи Гиллеспи “The Champ” два раза подряд, его любимой партией было, когда Дельфайо Марсалис и Марк “Человек-проповедник” Гросс поменялись четверостишиями на тромбоне и саксофоне.

После того, как самолет, наконец, взлетел, Босх выключил музыку и приступил к работе. Они с Сото разделили книги убийств, и у него все еще были файлы по расследованию пожара в Бонни-Брей. Сидя рядом с женщиной, похожей на молодого голливудского руководителя, Босх беспокоился о том, чтобы открыть папки и, возможно, показать фотографии жертв на месте происшествия или после вскрытия. Поэтому он вытащил самый толстый конверт для ПРЕССЫ из одной из папок и начал читать газетное освещение смертельного пожара.

Пакет был наполнен сложенными и пожелтевшими вырезками, которые были такими же хрупкими, как организационная схема банды, которую он открыл накануне. Складки разошлись, даже когда он осторожно и медленно их расправил. Это часто случалось, когда он просматривал старые досье, и его практикой было наклеивать разделенные фрагменты на мясницкую бумагу — они хранились в рулоне в комнате отдела, — чтобы можно было сократить дезинтеграцию и сложить истории заново.

Как и следовало ожидать, пожар в Бонни-Брей привлек огромное внимание Los Angeles Times. Содержимое медиа-пакета было в значительной степени разделено пополам: первая половина содержала рассказы о пожаре и его непосредственных последствиях, а вторая представляла собой отчеты о расследовании, которые, казалось, публиковались через полрегулярные промежутки времени — шесть месяцев спустя, один год спустя, пять лет спустя и десять лет спустя. Очевидно, редакторы газеты либо упустили шанс опубликовать статью двадцатилетней давности, либо сочли ее недостойной освещения в печати. Последним рассказом в пакете был рассказ, посвященный десятой годовщине.

Определив, что у него есть, Босх начал с самого начала. В первый день Times была почти полностью посвящена пожару. Он развернул целую первую полосу, на которой было три фотографии и начало трех рассказов. Фотоблок содержал две фотографии меньшего размера, на которых были изображены жители, выбегающие из задымленного жилого дома, и две женщины, обнимающиеся на улице, их лица были испачканы сажей и слезами, на лицах читалась крайняя мука. На увеличенном главном изображении справа от них и в центре был изображен пожарный, выходящий из здания и держащий на руках молодую девушку, ее конечности, казалось, безжизненно повисли. Пожарный не стал дожидаться выхода из здания, прежде чем приступить к мерам искусственного дыхания. Он вдувал воздух ей в рот, когда выходил из здания. Босх прочитал подпись под блоком фотографий, но на ней не были указаны ни пожарный, ни девушка, и не говорилось, жива ли она. Он снова внимательно посмотрел на фотографию, а затем на два ряда дальше по проходу, где он едва мог видеть макушку Сото над спинкой ее сиденья. Он задавался вопросом, была ли она девушкой на фотографии.

Он заметил, что с тех пор, как он начал работать с ней, было много небольших случаев, когда удача поворачивалась к нему лицом. За последние сорок восемь часов только по этому делу он несколько раз чувствовал себя счастливым, начиная с того, что доброжелательная Шерма Бартлетт была судьей по вызову для выдачи ордеров на обыск, заканчивая присутствием Рикки Чайлдерса при регистрации в полицейском управлении Талсы и повышением класса обслуживания на обратном пути домой. Он во многих отношениях чувствовал, что у него все в порядке, и это противоречило закону средних чисел, который гласил, что что-то выигрываешь, а что-то теряешь. Это заставило его задуматься об идее удачи и о том, было ли это чем-то случайным или, возможно, чем-то, что могло преследовать определенных людей всю их жизнь, в том числе о том, что именно он выжил в смертельном пожаре и перестрелке со смертельным исходом возле винного магазина. Возможно, Счастливая Люси была больше, чем прозвищем. И, возможно, удача, которую она принесла, была заразительной.

“Вау, это то, что вы называете старыми новостями”.

Босх обернулся. Женщина рядом с ним смотрела на пожелтевшую и потрескавшуюся первую страницу, которую он держал в руках. Он улыбнулся и неловко кивнул.

“Да, я думаю, это так”, - сказал он.

“Что ты делаешь?” она спросила.

Босх посмотрел на нее.

“Прости”, - сказала она. “Я просто любопытный. Это выглядит интересно”.

“Я просто проверяю кое-что, что произошло давным-давно”.

“Тот огонь”.

Она указала на фотографии на первой странице газеты.

“Да”, - сказал Босх. “Но я действительно не могу говорить об этом. Это личное дело каждого ”.

“Вы можете рассказать мне об этом?” - настаивала женщина. “Эта девушка выжила?”

Босх мгновение смотрел на фотографию, прежде чем ответить.

“Да, она это сделала. Ей повезло”.

“Я скажу”.

Босх кивнул, и женщина вернулась к чтению сценария. Bosch сосредоточился на статьях на первой полосе. В правом верхнем углу была основная статья, которая содержала основные сведения о том, что произошло — по крайней мере, насколько было известно в день пожара. Под ней была врезка в одну колонку с заголовком:

Незаконно

Детский сад

Необузданный

Босх предположил, что целью сюжета было показать причинно-следственную связь между пожаром и смертями в центре дневного ухода на цокольном этаже здания. Предположительно, лицензированное учреждение имело бы несколько путей эвакуации в случае пожара, и дети спаслись бы, но тон истории, казалось, подразумевал, что дети сами каким-то образом навлекли на себя смерть, будучи вовлеченными в незаконный детский сад.

Третья история была посвящена расследованию результатов инспекций по охране труда и технике безопасности в жилом комплексе на 210 квартир, которые изобиловали нарушениями за последнее десятилетие. Сюжет также фокусировался на владении комплексом холдинговой компанией по недвижимости, которая владела несколькими другими крупными комплексами в этом районе, которые также отличались низкой арендной платой и частыми нарушениями правил охраны труда и техники безопасности. Написанный до того, как стало известно, что смертельный пожар был поджогом, рассказ, казалось, был призван подготовить читателя к окончательному выводу, что пожар начался из-за нарушения или игнорирования какого-то кодекса.

Истории переместились внутрь, где было больше боковых панелей и две страницы фотографий с места происшествия. Там также была коробка с черной каймой, в которой были перечислены имена всех репортеров, которые работали над освещением пожара в газете. Босх насчитал двадцать два имени, и это заставило его соскучиться по старой "Лос-Анджелес Таймс". В 1993 году она была большой и влиятельной, ее выпуски пестрели рекламой и статьями, подготовленными штатом одних из лучших и ярчайших журналистов в своей области. Теперь газета выглядела как кто-то, кто прошел через химиотерапию — слабый, неуверенный в себе и знающий, что неизбежное можно отложить только на очень долгое время.

Босху потребовался почти час, чтобы просто прочитать рассказы и изучить фотографии в разделе "А". Ничто из того, что он прочитал, не натолкнуло его на какие-либо идеи о том, как вести дело по-другому. Единственным местом, где репортаж Times был близок к тому, что в конечном итоге оказалось в центре внимания первоначального расследования, была внутренняя история, в которой описывался район и упоминался Пико-Юнион Ла Раза как главенствующая банда. В нем цитировался неназванный источник в полиции, назвавший Бонни-Брей-стрит проходным рынком наркотиков, где в изобилии продавались кокаин и героин black tar из Мексики.

Босх заметил, что Сото встает со своего места и держит компьютер открытым. Он быстро сложил газету и сунул ее под стопку других вырезок на случай, если фотографии были чем-то, чего она не хотела видеть.

Сото вернулся в свой ряд, неся свой открытый ноутбук. Она увидела стопку пожелтевших газетных вырезок.

“Ты читаешь всю эту чушь?” она спросила.

“Да”, - сказал он. “Никогда не знаешь, иногда из этого черпаешь идею. Вы видите цитату из кого-то или чего-то. Я записал несколько имен людей, которые были там в тот день — репортеров и местных жителей. Может быть, стоит позвонить или что-то в этом роде, посмотреть, что они помнят ”.

“Хорошо”.

Босх кивнул в сторону ее компьютера.

“Так в чем дело?”

Она положила свой компьютер поверх газетных вырезок, чтобы он мог видеть экран.

“Я пользуюсь Wi-Fi и, кажется, нашел Бруссара”.

Босх повернулся на своем сиденье, чтобы скрыть возможные любопытные взгляды своего соседа, и посмотрел на экран. Он понял, что видит цифровую версию Los Angeles Times. Это была история, датированная девятью годами ранее, о назначении Чарльза “Брус” Бруссара в Комиссию по паркам и рекреации новоизбранным мэром Армандо Зейасом. Это была короткая история, потому что комиссия, которая следила за городскими парками, не была большим источником новостей. Профиль Бруссара описывает его как местного бизнесмена, который много лет занимался важным сбором средств для местных политиков. Прилагаемая фотография была сделана в ночь выборов мэра, и на ней изображен Зейас, обнимающий Бруссарда за плечи. Улыбающуюся женщину, стоявшую неподалеку, опознали как Марию Бруссард. Она была намного моложе своего мужа.

“Хорошая работа”, - сказал Босх, не поднимая глаз на Сото.

Он откинул экран компьютера назад, чтобы лучше видеть фотографию. Он пристально изучал Бруссара. Это был коренастый мужчина в дорогом на вид костюме. На момент фотографии ему было, может быть, лет сорок. У него была окладистая борода со странным седым узором, из-за которого казалось, что отбеливатель просочился из уголков его рта и оставил дорожку из белых волос до челюсти.

Сото наклонилась, чтобы ей не приходилось говорить громко.

“Но Охеда сказал, что мероприятие по сбору средств, на котором он встретил Марию, было не для Зейаса”, - сказала она.

Босх кивнул. Это было несоответствие в истории.

“Либо Охеда солгал, либо Бруссард перешел на другую сторону”, - сказал он. “Нам нужно выяснить, что это за комната”.

18

Накануне они поехали в Лос-Анджелес порознь, потому что не знали обстоятельств их возвращения, и Сото жил к югу от аэропорта в Редондо-Бич, в то время как Босх жил в противоположном направлении, на холмах над перевалом Кауэнга.

Они приземлились в 9:30 и, направляясь к выходным дверям терминала 4, обсудили свое расписание и договорились, что встретятся в офисе на следующее утро в восемь и проработают полдня. Для Босха это было идеально, потому что воскресенье было священным днем для его дочери, чтобы выспаться. Если ее не потревожить, она проспит до полудня, а потом захочет позавтракать. Он мог бы потратить целых четыре часа на их дела, прежде чем встретиться с Мэдди.

Они пересекли полосы встреч в аэропорту и въехали на парковку, а затем разошлись в разные стороны. Босх почувствовал возбуждение. Короткая поездка оказалась чрезвычайно выгодной с точки зрения собранной информации и динамики рассмотрения дела. Даже перелет домой на самолете имел значение. Сото определила следующую цель их расследования, Чарльза Бруссара.

Когда Босх ехал по бульвару Сенчури после выхода из аэропорта, он подумал о том, что, по его мнению, не должно откладываться — даже до следующего утра. Он достал телефон и позвонил на линию своей дочери. Она ответила сразу.

“Что ты задумал?” он спросил.

“Только что встала”, - сказала она.

“У тебя есть план на день?”

“Домашнее задание”.

“Сегодня прекрасный день. Ты должен быть на улице и веселиться ”.

“Ты хочешь сказать, что ты уже вернулся?”

“Только что приземлился. Но, возможно, мне придется зайти ненадолго. Я буду дома до ужина ”.

“Папа, ты сказал, что вернешься в воскресенье”.

“Я сказал, что думал, что так и сделаю. Что плохого в том, чтобы вернуться домой на день раньше?”

“У меня сегодня свидание, потому что я думал, тебя здесь не будет”.

“Ты имеешь в виду свидание в доме?”

Ему не удалось скрыть беспокойство в своем голосе.

“Нет”, - быстро сказала она. “Я имел в виду, я сказал "да" этому парню, потому что не думал, что ты будешь дома. Я позвоню ему и скажу, что передумал ”.

“Нет, послушай, не делай этого. Выходи. Веселитесь. Кто этот парень? Как его зовут?”

“Ты его не знаешь. Его зовут Джонатан Пейс, и я знаю его по ”Исследователям ".

“Он не старший сержант, не так ли?”

Однажды был скандал, и он предупредил ее.

“Нет, папа, отвратительно! Ему семнадцать, как и мне.”

“Но он знает, что твой отец - коп?”

Это было не ее первое свидание, но у нее их было не так уж много. Босх потребовал, чтобы она сообщала всем поклонникам, что ее отец был полицейским детективом и всегда носил с собой пистолет. Это каждый раз посылало правильное сообщение.

“Да, он точно знает, кто ты и чем занимаешься. Он тоже хочет быть детективом.”

“Неужели? Звучит как хранитель. Когда ты уезжаешь?”

“Мы встречаемся в "Гроув” в семь, чтобы посмотреть фильм".

“Сами по себе?”

“Нет, мы встречаемся с другими исследователями”.

“Мальчики и девочки?”

“Да”.

“Хорошо, я буду дома до того, как ты уйдешь. И знаешь что?”

“Что?”

“В том месте есть книжный магазин, прямо рядом с кинотеатрами. Почему бы вам, дети, тоже это не проверить?”

“Папа”.

Они достигли того уровня, когда она могла просто сказать "Папа", и Босх воспринял бы это как синоним слова "Остановись".Это был один из таких случаев.

“Извини, я думал, книги - это весело”.

“Сегодня субботний вечер. Мы не собираемся сидеть в книжном магазине и читать. Мы хотим немного повеселиться. Мы всю неделю читаем книги в школе. Прямо сейчас мне нужно почитать для домашней работы ”.

“Ладно, понял. Причастен ли Джонатан Пейс к употреблению алкоголя во вторник?”

“Да, мы все такие”.

“Хорошо. Может быть, я встречусь с ним тогда ”.

“Папа, ты уже сказал, что не придешь! Это было бы так неловко, если бы моему отцу пришлось проверять нас, как будто мы дети ”.

“Хорошо, хорошо, сообщение получено. Меня там не будет, если ты не захочешь, чтобы я был там. Просто будь в безопасности тогда и будь в безопасности сегодня вечером. Увидимся через некоторое время”.

Повесив трубку, Босх позвонил в справочную службу, чтобы узнать номер редакции Times.Оператор установил соединение, и пока он ждал, пока пройдет вызов, он свернул на круговой въездной пандус на 405 северное шоссе. В зависимости от того, как пройдет этот звонок, он либо поедет по автостраде вверх по перевалу Сепульведа в Малхолланд, либо побежит трусцой на восток по 10-му шоссе в сторону центра города и паба.

На звонок ответил кто-то, кто не назвал своего имени, а просто сказал: “Отдел новостей”.

“Да”, - сказал Босх. “Я ищу Вирджинию Скиннер”.

“У нее сегодня выходной. Могу я принять сообщение?”

“Ты можешь передать ей сообщение?" У меня нет с собой ее номера. Мне нужно поговорить с ней сегодня, и она захочет поговорить со мной ”.

Последовала короткая пауза, а затем ответ.

“Я могу попытаться, но ничего не могу обещать. В чем послание?”

Босх назвал только свое имя и номер телефона, а также сообщил, что Скиннер необходимо позвонить ему сегодня, иначе она пропустит репортаж.

“Это все?”

“Вот и все”.

Босх отключился. Вирджиния Скиннер была одной из немногих репортеров-ветеранов, которых Times оставила в своем отделе новостей в центре города. Босх знал ее, потому что двадцать лет назад, когда она получила работу в "Times", проведя большую часть своего двадцатилетия в низших лигах журналистики, она попала в полицейский участок. Она не хотела иметь ничего общего с освещением полицейских и преступлений, но это была стартовая позиция, и она была достаточно умна, чтобы понимать, что чем лучше у нее это получается, тем быстрее ее повысят до следующего места.

Она была права, и она была хороша, и через два года она перешла к следующему ритму, которым стал city hall. Освещать местную политику и правительство штата было тем, чего она хотела все это время и где она оставалась по сей день. И ее имя тоже идеально подходило для этой работы. Она специализировалась на политических профилях, которые обычно обнажали кандидатов до нитки и во многих случаях снижали их шансы на выборах.

Но в течение этих первых двух лет Босх проникся к ней симпатией из-за ее аккуратности и справедливости. Она пересеклась с ним на нескольких сюжетах, и он разговаривал с ней под запись и неофициально, и она ни разу не обжегла его. В последующие годы у них были минимальные контакты, но то тут, то там постоянно возникали истории, в которых полиция и политика пересекались. Она регистрировалась, и он делился с ней тем, что знал и что мог сказать. Босху, конечно, не нравилась идея быть источником информации для любого репортера, но, по крайней мере, у него никогда не было причин не доверять Вирджинии Скиннер. У него был номер ее телефона, но он был спрятан в его столе. Он был не настолько глуп, чтобы занести это в список контактов на своем телефоне. Если его телефон когда-нибудь попадет не в те руки и выяснится, что у него была прямая связь с ней, последствия в Департаменте могут угрожать карьере. Командный состав неодобрительно относился к тем, кто симпатизировал средствам массовой информации, особенно если этим средством массовой информации была L.A. Times.

По дороге Босх пытался вспомнить, когда он в последний раз разговаривал со Скиннером и что это была за история. Он не мог вспомнить. Вероятно, это было два или три года назад.

К тому времени, как он добрался до места принятия решения на автостраде, обратного звонка не было. Он знал, что, поскольку его дочери вечером не будет дома, он мог бы все уладить и пойти домой прямо сейчас, чтобы провести с ней некоторое время, а затем вернуться в PAB, чтобы поработать ночью. Он боролся с этим выбором, глядя на приближающиеся полосы движения в восточном направлении, а затем был спасен телефоном. Поступил звонок с пометкой “частный номер”. Он ответил, переведя телефон на громкую связь.

“Гарри, это Джинни Скиннер. Что такого важного в субботу?”

“Спасибо, что позвонили. Давайте начнем с того, что все это не для протокола. Ты не можешь ничего написать об этом ”.

“Я не знаю, что это такое, поэтому мне трудно согласиться с этим”.

Это была типичная уловка-22 со всеми репортерами. Они не согласились бы что-то утаивать, пока не узнают, что это было. Но что, если, узнав, что это была за история, они сказали, что не могут ее утаить? Теперь Босху пришлось тщательно подбирать слова.

“Ну, ты же знаешь, что я работаю по нераскрытым убийствам, верно?”

“Верно, и я также читаю свою собственную газету. Я знаю, что вы занимаетесь делом марьячи ”.

Босх нахмурился. Он надеялся, что она не узнает, каким делом он занимается.

“У меня много дел, над которыми я работаю одновременно, Джинни. Ты это знаешь.”

“Что ж, тогда перейдем к сути, Гарри. Сегодня суббота, и на улице прекрасный день. Завтра мне исполняется пятьдесят, и я хочу напоследок выпить "маргариту", прежде чем это случится. Чего ты хочешь?”

“Неужели? Ты? Пятьдесят?”

“Да, действительно, и это все, что я хочу сказать по этому поводу. Мне не следовало даже поднимать эту тему. Что тебе нужно?”

“Ну, вы, ребята, пишете о финансировании предвыборной кампании и обо всем таком, верно? Вы храните все эти записи с прошлых выборов?”

“Зависит от того, как далеко вы хотите вернуться и в какой гонке. О чем мы здесь говорим?”

“Я хотел бы увидеть списки пожертвований на выборах мэра, которые были три раза назад”.

Он думал, что, широко раскинув сеть, которую он забрасывал, ей будет труднее выяснить, какова его истинная цель.

“О-о”, - сказала она. “Это много. У нас все это компьютеризировано, но вы не просите искать иголку в стоге сена, вы просите весь стог сена. Ты должен сказать мне, чего ты на самом деле хочешь, Гарри. Будьте конкретны”.

Босх подумал о том, чтобы закончить разговор и подождать до понедельника, чтобы получить необходимую информацию по надлежащим каналам. Но его настойчивость в продолжении расследования взяла верх, и он попытался еще раз заключить сделку.

“Я не могу быть более конкретным, пока вы не согласитесь, что это не для протокола. На данный момент. Ты, очевидно, будешь первым, если дело дойдет до чего-нибудь ”.

“И это политика? Я освещаю политику, а не преступления ”.

Bosch столкнулся с замедлением движения на всех восьми полосах автострады, когда поток машин выехал на разделительную полосу 110. Он подумал, что, возможно, в конференц-центре было какое-то мероприятие. Было слишком рано для игры или концерта в Staples.

“Это и то, и другое”, - сказал он.

“Политика и убийство — это всегда хорошая история”, - сказала она. “Хорошо, я даю. Мы не для записи, на глубоком заднем плане. Я ничего не делаю из того, что ты мне даешь, пока не получу высший знак ”.

Глубокая предыстория означала, что никакой истории не будет, пока Босх не даст добро. Он был почти удовлетворен.

“Вы даже не говорите своему редактору”, - сказал он. “Ты никому не скажешь”.

“Я не доверяю своему редактору”, - сказала она. “Он рассказывал всем на пресс-конференции и вел себя так, как будто это была его работа. Согласен”.

Босх сделал паузу. Для репортера это была точка невозврата. Он чувствовал, что может доверять Скиннеру, но коридоры PAB были завалены трупами копов, которые думали, что могут доверять репортерам.

Он медленно слился с 110. Его съезд был менее чем в миле впереди, но ему могло потребоваться пятнадцать минут, чтобы добраться туда в пробке от стены до стены.

“Ты там, Гарри?”

“Да, я здесь. Ладно, это то, чего я хочу. Ты знаешь парня по имени Чарльз Бруссард?”

“Конечно. Люди называют его Бруссом, как и имя Брюс. Он человек с деньгами. Он владеет компанией, которая устанавливает бетонные заграждения на автострадах, когда идет строительство, а строительство идет всегда. Что насчет него?”

“Вы лично знаете его?”

“Нет, но, возможно, я разговаривал с ним раз или два, чтобы получить цитату или что-то в этомроде. Он был близок с Зейасом во время того режима. Я думаю, что он сейчас в ауте в мэрии, потому что в прошлый раз он поставил не на ту лошадь. Итак, теперь я понимаю. Бруссард был близок к Зейасу, а Зейас был близок к этому парню марьячи, которого подстрелили. Я писал об этом парне во время первой кампании. Я был назначен на Зейас, помнишь?”

“Послушай, не делай поспешных выводов. Ты можешь встретиться со мной сейчас? Я хочу знать, кому Бруссард давал деньги в последних нескольких кампаниях. И я хочу знать о Бруссарде. Все, что ты можешь знать.”

“Встретиться с тобой сейчас? Разве мы не можем сделать это в понедельник?”

“Если я подожду до понедельника, ты мне не понадобишься, Джинни. Тогда я смогу раздобыть все это самостоятельно ”.

Теперь Скиннер сделал паузу.

“Давай”, - настаивал Босх. “Сделай это, и тогда я угощу тебя маргаритой в твой последний день в качестве сорок девятого. Они должны приготовить хорошую ”маргариту" где-то там, в Пуэбло ".

“Это заманчиво”, - наконец сказала она. “Хорошо, встретимся у входа на Спринг-стрит в час”.

Босх взглянул на часы. До этого оставалось почти два часа.

“Я буду там”, - сказал он.

19

Times располагалась прямо через Спринг-стрит от паба. Два здания находились так близко, что у Гарри однажды был начальник, который закрыл жалюзи на окнах его офиса, потому что он был уверен, что через улицу за ним наблюдают репортеры из Times. Босх припарковался в подземном гараже полицейского участка, но не поднялся к полицейским. Вместо этого он решил немного размяться и пошел по 1-й улице в сторону Марьячи Плаза. У него не было следственных намерений идти туда, но ему всегда было приятно возвращаться на места преступлений во время расследования. Он называл это прослушиванием сцены. Были нюансы и мелкие детали, которые можно было уловить даже спустя годы после преступления. Плюс было ощущение призраков, своего рода присутствия тех, кто был убит. Босх всегда чувствовал это, независимо от того, чувствовал это кто-нибудь еще или нет.

В центре города было идеально тепло по сравнению с тем, когда он вышел из терминала в Лос-Анджелесе, который был расположен на краю холодного Тихого океана. Прогулка по 1-й улице и Маленькому Токио была приятной, так как солнце согревало плечи Босха. Когда он переходил мост на 1-й улице, он заметил, что кто-то привязал букет цветов к одному из фонарных столбов в центре пролета. Там было картонное сердечко с надписью “РАЗОРВИ Ванессу”. По какой-то причине Босх достал свой телефон и сфотографировал печальный маленький мемориал женщине или, скорее всего, девушке, которая прыгнула навстречу своей смерти. Камеры, которые были установлены на мосту, очевидно, остановили не всех прыгунов.

Он подошел к перилам и перегнулся, чтобы посмотреть вниз. Он задавался вопросом, пожалела ли Ванесса о своем решении в те последние несколько секунд, когда она падала.

Он посмотрел на часы и двинулся дальше. Через несколько кварталов он добрался до Марьячи Плаза. Поскольку была суббота, небольшое треугольное общественное пространство было переполнено мариачи, местными жителями, продавцами еды и цветов. Он понял, что площадь была бы такой же активной в день, когда был застрелен Орландо Мерсед. Стрелок, должно быть, планировал это. В субботу было бы больше камуфляжа, больше паники, больше людей, разбегающихся во всех направлениях. Было ли это частью плана?

Он пересек 1-ю улицу и начал пробираться сквозь толпу. Играли по крайней мере две группы, но это не было похоже на соревнование. Казалось, что группы разогревались перед концертами, которые, как они надеялись, последуют днем и вечером.

Босх увидел, что дверь книжного магазина открыта, а внутри толпа. Он прочитал плакат, который висел рядом с дверью.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС - ЭТО КАК ТВОЙ МОЗГ.

ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ТОЛЬКО 20% ЭТОГО.

Но ПРЕДСТАВЬТЕ, ЕСЛИ БЫ МЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ ВСЕ ЭТО.

Гарри повернул ко входу в метро, потому что прогулка заняла больше времени, чем ожидалось, и он не хотел опаздывать на встречу со Скиннером. Его план состоял в том, чтобы вернуть "Золотую линию" обратно через мост. Он спрыгивал на Маленькой токийской станции и остаток пути проделывал пешком. Это сэкономило бы ему пятнадцать минут.

Но когда Босх приблизился к эскалатору, сзади его окликнул голос. Он обернулся и увидел Люси Сото.

“Что ты здесь делаешь?” он спросил.

“Я собиралась спросить тебя о том же самом”, - сказала она.

Босх пожал плечами и придумал ложь. Он не хотел говорить Сото, что собирался поговорить с репортером о Бруссарде. Пока нет.

“Я просто хотел посмотреть это место в субботу. Ты знаешь, в тот же день, что и стрельба. Хотел прочувствовать это. Послушай это”.

“Здесь то же самое”.

Босх кивнул. В тот момент он понял, что она была бы хорошим детективом.

“Ты собирался спуститься в метро?” - спросила она.

“Да”, - сказал он. “Я припарковался у паба и подошел. Метро доставит меня примерно на полпути назад ”.

“Только не говори мне, что у Гарри Босха есть карточка для прослушивания”.

Она была саркастична. Это был удар по тому, что он был старой закалки и придерживался своих взглядов. Метро было новым в эволюции города, и водителям Лос-Анджелеса, работавшим всю жизнь, было трудно приспособиться к его использованию.

“На самом деле, я знаю”, - сказал он. “Никогда не знаешь, когда это пригодится”.

“Как насчет того, чтобы я просто подвез тебя? Я припарковался вон там ”.

Она указала на линию фургонов, принадлежащих группам. На боковых панелях каждого было написано название группы и номер телефона. В конце очереди стоял красный двухместный автомобиль с опущенным верхом.

“Звучит заманчиво. Я думаю.”

Ее машина была маленькой и низко пригнанной к земле. Босху пришлось повернуться и медленно опуститься в кабину.

“Я чувствую себя так, словно нахожусь в каяке или что-то в этом роде”, - сказал он.

“О, расслабься”, - сказал Сото. “Это весело. Бьюсь об заклад, вашей дочери понравилось бы одно из них ”.

“Я бы не позволил ей. Для этого тебе нужна перекладина ”.

“Просто сиди тихо, и мы будем там через пять минут”.

“Другого способа сесть в эту штуковину нет”.

Она отъехала от тротуара, швырнув Босха обратно на сиденье и подголовник. Она зажгла свет в Бойле и пролетела над подъемом моста на 1-й улице. Босх почувствовал, что вот-вот улыбнется, но смог сдержать это.

“Так ты на самом деле ничего не говорил о Бонни Брей”, - прокричала она.

Босх посмотрел на нее. Ее глаза были скрыты за солнцезащитными очками с защитой от ветра по бокам.

“Это потому, что я не закончил рецензирование”, - отозвался он. “Я начал с роликов, которые были сегодня в самолете, но мне нужно прочитать гораздо больше”.

Она кивнула.

“Хорошо. Как только ты будешь готов ”.

Они включили свет в Аламеде, и Босху не пришлось кричать, как только машина остановилась.

“Нет никакой гарантии, что там будет что-нибудь для работы”, - сказал он. “Я упомянул, что навещал некоторых из этих парней в тюрьме, чтобы посмотреть, смягчило ли это их. Но это маловероятно. Они знают, что если просочится хотя бы намек на их сотрудничество, они могут оказаться мертвыми во дворе. Будет трудно найти кого-то, кто готов так рискнуть ”.

“Я знаю”, - сказала она с ноткой поражения в голосе.

“Посмотрим”, - сказал он.

Остаток пути они проехали в молчании, и через две минуты она повернула налево на Спринг, а затем к обочине рядом с пабом. Она не осознавала, что подбрасывает его ближе к намеченному месту назначения — Times - чем она думала. Он осторожно поднялся и выбрался из машины.

“Спасибо, что подвез. Ты сейчас идешь домой?”

Она кивнула и улыбнулась.

“Я иду домой”.

“Тогда до завтра”.

“Ага. Увидимся”.

Она ушла, а Босх наблюдал за ней, пока она не свернула в паре кварталов вниз по улице. Затем он пересек Спринг и вышел на тротуар, который тянулся вдоль здания Times.

Вход был на углу Спринг-стрит и 2-й. Босх вошел и увидел приемную, где Вирджиния Скиннер стояла, печатая на своем телефоне. Она выглядела иначе, чем запомнилось Босху с момента их последней личной встречи, по крайней мере, два года назад. Это были волосы и очки. Оба разные, но оба подходили ей больше.

“Джинни”.

Она подняла глаза и улыбнулась.

“Гарри”.

“Прости, если заставил тебя ждать”.

“Нет, вовсе нет. Ты пришел как раз вовремя. Я был так заинтригован вашим звонком, что приехал пораньше, чтобы забрать кое-какие вещи, а затем спустился сюда, как только был готов. Ты хочешь подняться наверх?”

“Конечно”.

Но Босх немного нервничал. За все годы общения с репортерами из Times он ни разу не был в редакции. Была заключена сделка, позволяющая сотрудникам PAB, просто предъявив свои удостоверения личности, входить в здание Times и пользоваться кафетерием на первом этаже. Босх часто пользовался этой любезностью, поскольку в пабе были только автоматы с закусками, но отдел новостей был новой и запретной территорией. Босх был рад, что была суббота и в паблике и здании газеты не хватало сотрудников. Чем меньше людей увидят, как он пересекает серую черту, тем лучше.

Отдел новостей на третьем этаже был почти таким же огромным, как помещение отдела напротив. И такая же пустая. Скиннер провел Босха в ее кабинку, которая была очень похожа на его. Он огляделся и увидел такие же украшения на столах, имена, написанные на спинках сидений, и неопрятные груды бумаг и папок.

“Что?” - Спросил Скиннер.

“Ничего”, - сказал Босх. “Просто никогда не был здесь раньше”.

“Это всего лишь отдел новостей. И большая часть этого города - город-призрак. Отодвиньте вон тот стул от того стола сюда. Там больше никто не работает ”.

Ее комментарии касались состояния газетного бизнеса в целом и Times в частности. Босх слышал, что в эти дни почти половина отдела новостей пустовала, поскольку газета пыталась приспособиться к падающему тиражу и миграции читателей в Интернет.

Он принес стул и сел рядом со Скиннер, которая уже выводила цифры на экран своего компьютера.

“Вы сказали, что интересовались последними тремя выборами. С чего ты хочешь начать?”

“Давай вернемся на три назад”.

“Это то, о чем я подумал, и это то, что у меня здесь, наверху. Вас особенно интересует Чарльз Бруссард, и вы можете видеть здесь, что лично, корпоративно и с помощью пожертвований в натуральной форме он хеджировал свои ставки ”.

Босх наклонился к экрану компьютера, но то, на что он смотрел, на самом деле не имело для него особого смысла.

“Как же так?” он спросил.

“Он обошелся двумя кандидатами”, - сказал Скиннер. “Зейас, который в итоге победил, и Роберт Инглин, который выбыл перед вторым туром”.

Босх знал имя Роберт Инглин. Он был бывшим членом городского совета и постоянным кандидатом в местные отделения. Он был родом из Вудленд-Хиллз и пользовался огромной поддержкой The Valley, когда участвовал в гонке.

“О каких пожертвованиях натурой мы говорим?” он спросил.

“Чтобы добиться этого, нам пришлось бы выпустить пластинки в понедельник”, - сказал Скиннер. “Но обычно это означает, что они спонсировали мероприятие, которое собирало деньги для кандидата”.

“Как ужин”.

“Именно. Бруссард предоставляет помещение, персонал и еду, и все это должно быть оформлено как пожертвование. Вы можете отчасти увидеть это в цифрах. Бруссард сделал пожертвование натурой здесь, в Инглине, двенадцатого января 04-го года. Затем вы смотрите на других доноров, и у вас есть пачки пожертвований на двести пятьдесят долларов каждый в тот же день. Очевидно, это был ужин для Инглина, и каждому, кто соглашался, он обходился в двести пятьдесят баксов за тарелку.”

Босх достал свой блокнот и записал дату. Он полагал, что в этот день "Лос Рейес Халиско" играли на благотворительном вечере в доме Бруссардов, и Анхель Охеда познакомился с Марией Бруссард. Если бы это можно было подтвердить, это во многом подтвердило бы правдивость Охеды. Это было бы важно, если бы Босх и Сото когда-нибудь дошли до того, чтобы обратиться с делом в офис окружного прокурора, чтобы выдвинуть против кого-то обвинения.

“Хорошо”, - сказал он. “Итак, когда Бруссард передал деньги Зейасу?”

Скиннер прокрутил экран вниз.

“Он поставил свои деньги на Зейаса после”, - сказала она. “Первое пожертвование в мае, прямо перед вторым турне”.

Она провела пальцем по строке на экране. Босх наклонился, чтобы посмотреть, а затем записал дату и сумму в блокнот.

“Это был максимум?” - спросил он.

“До этого момента, да”, - сказал Скиннер. “Самое большее, что он мог сделать”.

Босх откинулся назад и просмотрел свои записи. Между тем, как Бруссард пошел ва-банк с Инглином в январе, а затем ва-банк с Зейасом в мае, Орландо Мерсед был застрелен десятого апреля. Это заставило Босха задуматься о многих вещах. Действительно ли Бруссард подстраховывал свои ставки и поддерживал двух кандидатов в равной степени, или он переметнулся с Инглина на Зейаса? И если да, то почему?

“Что еще, Гарри?” - Спросил Скиннер.

“Что произошло на следующих выборах?” он ответил.

Скиннер сел за компьютер и вывел финансовые показатели выборов 2008 года. Она ввела в поиск пожертвования Бруссарда, а затем некоторое время изучала результаты, прежде чем заговорить.

“Он снова был с Зейасом”, - сказала она. “Снова превысил лимит”.

“Он подстраховался от своих ставок?” - Спросил Босх.

“Вы имеете в виду пожертвования другим кандидатам?”

Босх кивнул. Она на мгновение взглянула на графики, прежде чем сделать вывод.

“Он участвовал во многих других гонках”, - сказала она. “Иногда двум конкурирующим кандидатам. Но когда дело дошло до Зейаса, он так и не удвоил свои усилия после того первого баллотирования на пост мэра. Он был эксклюзивен для него ”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Зейас теперь претендует на пост губернатора. Он начал принимать пожертвования? Ты можешь посмотреть, Бруссар все еще поддерживает его?”

“Это было бы по штату, так что на это потребуется немного больше...”

Она вывела на экран другой список цифр и изучила их.

“Да”, - наконец сказала она. “Он по-прежнему является крупным спонсором — внес свой вклад в исследовательскую кампанию Зейаса на пост губернатора”.

Босх кивнул и сделал несколько пометок.

“Что-нибудь еще?” - Спросил Скиннер.

“Я думаю, это хорошо”, - сказал Босх. “Спасибо за это”.

“Ты должен мне "маргариту". Но я бы обменял это на то, что ты расскажешь мне, что происходит ”.

Босх на мгновение замолчал, обдумывая, как ответить. Он должен был дать ей что-нибудь, потому что, если он этого не сделает, она вполне может уйти сама, и это может обернуться катастрофой, если она привлечет внимание Чарльза Бруссара.

“Вот что я тебе скажу”, - наконец сказал он. “Позволь мне провести день с тем, что ты мне дал, а потом я вернусь к тебе. Я не хочу, чтобы ты уходил и делал что-либо в одиночку. Это может быть опасно ”.

Скиннер сдержал улыбку.

“Теперь ты меня действительно зацепил. Ты должен мне кое-что сказать, Гарри. Пожалуйста, хорошенького понемножку?”

“Послушай, я действительно не могу. Вы были здесь очень полезны, и я у вас в долгу за это, но сначала мне нужно кое-что проверить. Что ты делаешь завтра? Я могу — о, неважно, это твой день рождения. Я забыл.”

“Завтра я ничего не буду делать. Ты думаешь, я хочу, чтобы люди знали, что мне пятьдесят? В нашем бизнесе это приглашение на розовую карточку. Я даже не должен был тебе говорить ”.

Теперь Босх сдержал улыбку. Он понял, что его влечет к ней. Она была сама деловитость. Ему это в ней нравилось.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Давай поужинаем завтра и даже не будем упоминать, что у тебя день рождения. К тому времени, я думаю, я смогу продолжить этот разговор — пока мы все еще не для протокола ”.

Она подозрительно посмотрела на него.

“Ужин, день рождения, все неофициально?”

“Да, все. Но это должно быть рано. У меня есть дочь, и она работает примерно до половины девятого. Итак, допустим, мы собираемся в половине седьмого или в семь. Договорились?”

Она не колебалась.

“Договорились”.

20

Босх забрал все папки с делом об убийстве Бонни Брей домой в субботу вечером. Он решил, что успехи, достигнутые в деле Мерсед, требуют его полного внимания. Больше никаких прыжков взад-вперед от дела к делу. Он закончит обзор расследования смертельного поджога и утром выскажет Люси Сото свои последние соображения по этому поводу, прежде чем они перейдут к Мерседу и сосредоточат внимание на Чарльзе Бруссаре. Теперь, когда стало ясно, в каком направлении двигаться, этого требовало дело Мерсед.

Прежде чем приступить к работе, он проводил свою дочь на свидание, сказав ей, что предпочел бы встретиться с молодым человеком, с которым у нее было свидание в торговом центре Grove. Она возразила, что в наши дни все делается именно так, и напомнила ему, что это не свидание один на один, а что несколько исследователей из Голливудского подразделения собираются вместе на ужин и в кино. Это успокоило Босха, но он не выпустил ее за дверь без объятий и обещания регулярно обновлять текстовые сообщения — за исключением фильма, научно-фантастической истории с Мэтью Макконахи в главной роли.

После того, как она ушла, Босх приступил к делу. Он сделал сэндвич с арахисовым маслом и джемом, разложил книги об убийствах Бонни Брей на обеденном столе и поставил диск с Роном Картером, который он давно не слушал. Она называлась "Дорогой Майлз", и Босх предположил, что запись 2007 года была вдохновлена временем басиста в группе Майлза Дэвиса 1960-х годов. Компания Bosch выбрала ее не из-за происхождения или содержащихся в ней стандартов Дэвиса. Он искал ритм, и энергичная басовая партия Картера, ведущего квартет, несомненно, принесла бы это. Ему нужно было разобраться с материалами о Бонни Брей за этот вечер, а затем двигаться дальше и вернуться к делу Мерсед с неоспоримым импульсом. Рон Картер помог бы с этим.

Он продолжил с того места, на котором остановился. Он вытащил стопку газетных статей, но на этот раз, не стесненный теснотой кресла в самолете, он разложил прочитанные статьи по большой прямоугольной столешнице в надежде, что демонстрация всех фотографий и заголовков может что-то прояснить. Идея или, может быть, деталь фотографии, которую он пропустил, или слово из заголовка, которое вдохновило бы на невидимую связь.

Он все еще находился в первый день репортажа, читая статьи из раздела "А" в Times. Трек “Seven Steps to Heaven” помог ему ускорить темп, и вскоре половина его сэндвича была съедена, и он перешел к рассказам первого дня в разделе B. Эти истории были сосредоточены на человеческом элементе трагедии. Там были краткие описания погибших юных жертв и более подробная информация об Эстер “Эси” Гонсалес, воспитательнице детского сада, которая погибла, пытаясь защитить детей от дыма и пламени. На одной фотографии, датированной годом ранее пожара, изображена женщина, обнимающая ребенка в детском саду. Сопроводительная история, казалось , противоречила статье на первой полосе, которая критиковала распространение нелицензированных центров дневного ухода в городе, описывая эту женщину как доверенную воспитательницу детей, которая пожертвовала собой в попытке спасти их. Босх думал, что репортеры, написавшие эти истории, не сравнили свои заметки. Один написал о трагическом недостатке в системе, а другой написал о герое, который вышел из этой системы. Он подумал, что, возможно, это была попытка газеты обеспечить сбалансированное освещение событий.

Статья перескочила на следующую страницу, но Босх не смог найти вырезку в оставшейся стопке рассыпающейся газетной бумаги. Затем он перевернул первую страницу раздела "Б", который он читал, и нашел продолжение на обратной стороне. Она идеально вписалась в разделку.

Он закончил рассказ и почувствовал новую срочность в раскрытии дела. Потеря детей, безусловно, была ужасной трагедией. Но именно полный профиль Эси Гонсалес донес до Босха весь ужас преступления.

Он перевернул клип, чтобы снова изучить фотографию женщины, а затем перечитал историю. Когда он перевернул ее, чтобы прочитать продолжение, его внимание привлекла другая история. Это не было связано с пожаром в Бонни-Брей. Это была колонка с полицейскими сводками. Первая привлекла его внимание.

Вооруженные грабители напали на кассира в центре города

Двое вооруженных до зубов мужчин в масках ворвались в пятницу в компанию по обналичиванию чеков на Уилшир-бульваре и жестоко обращались с сотрудниками, прежде чем скрыться с денежными запасами предприятия, сообщила полиция Лос-Анджелеса.

Дерзкое утреннее ограбление произошло в EZBank, на углу оживленного перекрестка бульваров Уилшир и Берлингтон. Детектив полиции Лос-Анджелеса Огастес Брейли сказал, что грабители прибыли в 10:30 утра на темном седане. Оба вооруженных человека вышли из машины с открытыми дверцами и вошли в помещение компании по обналичиванию чеков.

Брейли из Отдела по расследованию особо тяжких преступлений сказал, что грабители были в лыжных масках, но стреляли из оружия по камерам внутри магазина, выводя их из строя. По описаниям свидетелей предполагалось, что у них были штурмовые винтовки AR-15. Грабители действовали так быстро, что застали врасплох охранника, который находился в вестибюле заведения. Один подозреваемый несколько раз ударил охранника прикладом своего оружия, пока тот не повалился на пол. Затем один из вооруженных людей приставил пистолет к голове охранника и пригрозил убить его, если другие сотрудники не откроют запертую стальную дверь и не пропустят их за пуленепробиваемый стеклянный прилавок. Оказавшись за прилавком, вооруженные люди заставили двух сотрудников вынести из сейфа и трех кассовых ящиков нераскрытую сумму денег. Затем грабители выбежали из помещения и скрылись на автомобиле для побега.

Брэйли сказал, что сотрудники предприятия включили бесшумную сигнализацию, когда грабители впервые вошли в помещение, но ограбление произошло так быстро, что подозреваемые ушли к тому времени, когда отреагировала полиция.

Следователи изучали возможность того, что ограбление было связано с другими в Лос-Анджелесе в последние месяцы. Двое мужчин, размахивающих похожим оружием и одетых в лыжные маски, ограбили магазин по обналичиванию чеков в Парамаунте шесть недель назад. Брейли не сказал, подозревалось ли это ограбление в связи с пятничным преступлением.

Охраннику, личность которого полиция не установила, на месте оказали медицинскую помощь парамедики.

— Джоэл Бреммер, штатный писатель Times

Босх перечитал рассказ еще раз. Он понял, что вызов на пожар и ограбление произошли с интервалом в пятнадцать минут друг от друга в пятницу, 1 октября 1993 года.

“День матери”, - сказал себе Босх.

Он встал и подошел к стене с полками в гостиной. В основном здесь хранились его записи, компакт-диски и некоторые DVD-диски, которые его дочь собирала годами. Но там была старая картотека Лос-Анджелеса братьев Томас, в которой за эти годы на автомобилях Bosch, вероятно, было проехано пару сотен тысяч миль. Теперь у него в машине был обновленный справочник с картами, но он также полагался на своих партнеров, когда они генерировали маршруты по GPS, когда они были ему нужны.

Он положил книгу с картами на стол и пролистал страницы, пока не нашел ту, которая включала район Пико-Юнион в городе и начало Уилширского коридора, который вел вплоть до Тихого океана. Карандашом он отметил место пожара в Бонни-Брей, между 7-й и 8-й улицами, а затем место ограбления EZBank в Уилшире и Берлингтоне. Как он и подозревал, эти два места были близки. Ограбление произошло в двух с половиной кварталах к северу и в одном квартале к западу от "Бонни Брей Армз". Расстояние можно было преодолеть менее чем за две минуты.

Босх откинулся на спинку стула, изучил карту и задумался о возможных вариантах. “День матери” на уличном сленге означал день, когда государственные чеки на прожиточный минимум попадали в почтовые ящики, обычно первого числа каждого месяца. Прозвище появилось из-за того, что уличные бандиты часто приходили домой навестить мать в день, когда она получала свой государственный чек.

Если отбросить уличный сленг, Bosch знал, что такие компании, как EZBank, заполняют свои сейфы и ячейки для наличных, чтобы быть готовыми к регулярному увеличению обналичивания чеков, которое происходит в День матери или незадолго до него. В статье Times не говорилось, сколько денег было украдено при ограблении, но Босх знал, что для того, чтобы Отдел по расследованию особо тяжких преступлений взялся за это дело, сумма должна была составлять шестизначную сумму.

Он знал о Гасе Брэйли еще в девяностых, но никогда с ним не работал. Тяжких преступлений в том виде, в каком они были тогда, даже больше не существовало, и он был почти уверен, что Брэйли ушел на пенсию до начала века.

Босх приглушил музыку, затем достал телефон и пролистал список контактов. Он знал только одного парня, который тогда работал по особо важным преступлениям, недавно вышедшего на пенсию Рика Джексона. У него был номер мобильного Джексона, и он надеялся, что тот не сменил его — он знал, что многие копы делали это, когда вытаскивали чек. Он набрал номер, и Джексон ответил после двух гудков.

“Это Рик”.

“Это Гарри Босх. Ты все еще помнишь меня?”

Джексон рассмеялся.

“Как дела, брат мой?” он спросил.

Теперь Босх рассмеялся.

“Как давно вы ушли на пенсию? Девяностые? Если бы я сказал что-то подобное в присутствии моей партнерши, она бы подумала, что я только что вышел из машины времени ”.

“Я должен любить девяностые, Гарри. Что ты делаешь?”

“Что я делаю? Я работаю субботним вечером и сижу здесь, размышляя, знали ли вы Гаса Брэйли в свое время ”.

“Конечно, сделал. Старина Гас — он был сукиным сыном. Крутой парень”.

“Все еще жив?”

“О, да. Я присоединился к группе детективов на пенсии, и мы встречаемся раз в месяц за ланчем. Я не хожу туда каждый раз, но я видел его там. Я думаю, он приезжает из Палм-Спрингс. Что с ним происходит?”

“Я просматриваю одно из его старых дел и хочу спросить его об этом. У тебя есть номер, который подойдет для него?”

“Да, подожди. Я должен посмотреть на свои контакты в телефоне, чтобы получить это. Я прочитаю это вслух, а затем снова включу телефон, хорошо?”

“Хорошо. Что случилось с картотекой?”

“В самом деле”.

Босх подождал, пока Джексон просматривал свой список контактов, а затем громко назвал номер. Босх записал это на краю страницы с картой Пико-Юнион.

“Понял?” Спросил Джексон, снова поднеся трубку ко рту.

“Понял”, - сказал Босх. “Спасибо. Так как ты их поражаешь?”

Босх очень мало знал о гольфе, но знал, что этот вопрос часто задают.

“Довольно неплохо”, - сказал Джексон. “Много играть и тренироваться заставляет… ну, почти идеально. У меня остались однозначные цифры ”.

Босх понятия не имел, что это значит, поэтому не знал, что сказать.

“Ты скучаешь по нам?” спросил он, двигаясь в новом направлении. “Ты скучаешь по работе?”

“Пока нет. И я не думаю, что у меня получится. Сколько тебе осталось, Гарри?”

“Я не знаю. Думаю, чуть больше года. Я стараюсь не думать об этом ”.

“Тебе следует заняться гольфом, чувак. Когда-нибудь я выведу тебя отсюда”.

“Да, гольф. Я дам тебе знать ”.

Босх не мог себе этого представить, особенно шорты, которые, как он видел, носили игроки в гольф. У него не было никаких шорт.

“Итак”, - сказал он, меняя тему. “Мы переспали с твоим парнем Рикки Чайлдерсом в Талсе. Хороший парень, и он передавал свои наилучшие пожелания ”.

“Книга!” Джексон воскликнул. “Книга доходит до конца. Вы, ребята, получали по кусочку пирога, пока были в городе?”

“Нет, нет времени на пирог”.

“В любом случае, я говорю вам, они должны продать эту книгу издателю. Только не забудь обо мне с гонорарами ”.

“Не волнуйся, ты получишь свой кусок пирога”.

Оба мужчины рассмеялись. Затем Босх поблагодарил Джексона и пообещал оставаться на связи. Отключившись, Босх немедленно позвонил по номеру, который дал ему Джексон.

Брэйли не ответил, и на вызов пришло сообщение. Босх оставил свое имя и номер телефона и сказал, что ему нужно поговорить с ним о деле, которым Брэйли занимался в 1993 году. Затем он снова назвал свой номер и отключился.

Он взял карандаш и побарабанил им по столу. Этот обзор прошел не так, как он ожидал. У него здесь что-то было. У пациента шатался зуб, и он не мог оставить это в покое. Он надеялся, что скоро получит известие от Брэйли.

Он снова включил музыку как раз вовремя, чтобы услышать “Stella by Starlight”, и вернулся к работе перед ним. Он быстро закончил читать газетные статьи. После первых десяти дней ежедневных выпусков нескольких статей освещение событий пошло на убыль и стало немногим более чем поверхностными новостями о расследовании, которое ни к чему не привело. Затем он начал просматривать другие книги об убийствах, быстро просматривая вскрытия и фотографии мертвых детей и двух взрослых. Фотографии были столь же отвратительными, сколь и печально повторяющимися, но Босх знал, что не может отвести взгляд. Он подумал об именах, вытатуированных на руке Люси Сото, и прикрепил их к детям на фотографиях. Ему не понадобилась бы татуировка, чтобы помнить их.

Спустя час после публикации обзора Босх снова попытался дозвониться Брэйли, прекрасно зная, что он оставил сообщение и отставной детектив позвонит, когда получит его. Но он был удивлен, что на звонок ответили.

“Да?”

Босх снова приглушил музыку пультом дистанционного управления.

“Гас? Гас Брейли?”

“Да, кто это?”

“Это Гарри Босх. В отделе ограблений и убийств? Я оставил тебе сообщение некоторое время назад сегодня.”

“Я понял это, да”.

Босх сделал паузу.

“Ну, ты собирался мне перезвонить?”

“Да, да, я собирался позвонить. Я просто сидел здесь, думая о 93-м и задаваясь вопросом, по поводу какого дела вы звонили. Это был напряженный год ”.

“Ограбление Эзбанка в Уилшире. Ты помнишь это?”

“ЭЗБанк ... Да, я помню это. День матери. Двое парней с AR-15 ”.

“Вот и все. Сегодня вечером я работаю дома, у меня нет доступа к компьютеру компании, и я пытаюсь наверстать упущенное. Ты когда-нибудь кого-нибудь пристрелил за это?”

Наступила пауза.

“Bosch. Я помню тебя. Ты коп-убийца, верно? Какое тебе дело до ограбления кассового ящика двадцать один год назад?”

“Ты прав, я полицейский-убийца. Сейчас я работаю с нераскрытыми делами, и я рассматриваю дело, для которого, как мне кажется, могли бы подойти ваши ребята. Так ты когда-нибудь производил аресты, Гас? Назовите кого-нибудь из подозреваемых?”

Было несколько секунд тишины, пока Брэйли перемалывал это.

“Откуда у тебя этот номер, учитывая, что ты работаешь из дома субботним вечером?”

“Рик Джексон. Позвони ему, если хочешь. Он скажет вам, что я хороший человек ”.

“Я не знаю, чувак. Субботний вечер, ты должен признать, что это немного странно. Кто работает субботними вечерами по нераскрытым делам?”

Брэйли все еще использовал ментовский говор девяностых.

“Подозрительный или нет, Рик за меня поручится. Ты можешь мне помочь, Гас?”

Босх ждал. Он знал, что шансы на то, что ему удастся раздобыть цифровое или печатное досье на ограбление двадцатиоднолетней давности, невелики. Срок давности по делу об ограблении давно истек, и маловероятно, что Департамент сохранил бы физическое досье. Только дела с реальным прокурорским статусом были отсканированы и занесены в реестр, когда Департамент прошел через массовый процесс перестановок и чисток по мере перехода к оцифрованным записям. Босху нужна была помощь Брэйли, чтобы помочь ему.

“Та, которую мы так и не расчистили”, - наконец сказал Брэйли.

“Как много ты помнишь об этом?” - Спросил Босх.

“Держу пари, ты помнишь те, которые так и не разгадал, верно? Да, ну, я тоже. Черт возьми, да. Я занимался ограблениями, а ты занимаешься убийствами, но открытые дела все еще остаются с тобой ”.

“Они, конечно, знают. Сколько они получили при ограблении?”

“Я помню это с точностью до десятицентовика. Двести шестьдесят шесть тысяч триста долларов.”

Босх тихо присвистнул.

“Ты издеваешься надо мной. В том районе?”

“В День матери они обналичивали триста, четыреста чеков. Это складывается ”.

“И эти парни с AR-15 знали это”.

“Ну, не нужно было быть гением, чтобы понять это, но мы подумали, что им, вероятно, помог кто-то внутри. Мы просто никогда не могли это подтвердить. Наш выбор адвоката для инсайдерской информации был сделан быстрее, чем вы можете сказать: ‘У вас есть право хранить молчание ”.

“Охранник?”

“Как ты догадался?”

“Я не знаю. Что-то о том, как это было прочитано в газете ”.

“Я думал, у тебя нет файла”.

“Я не знаю. Это долгая история, Гас, но все, что у меня есть, - это вырезка из газеты за первый день, и, прочитав ее, я подумал, что если бы я собирался опереться на кого-нибудь внутри, это был бы охранник. Ты помнишь его имя?”

“Нет. Родни какой-то или другой — это все, что я помню. Он был белым американцем, и двое грабителей были белыми, а у того, кто говорил, не было акцента. Этот персонаж Родни также трахал девушку за клеткой сбоку. Мы это выяснили. И она была той, кто открыл им дверь ”.

“Ты думал, она тоже была в этом замешана?”

“Нет, потому что это она включила бесшумную сигнализацию, прежде чем они заставили ее открыться. Как только она увидела парней в лыжных масках, выходящих из машины впереди, она включила сигнализацию. Это вывело ее на чистую воду в нашей книге. Но мы все равно неплохо ее поджарили и отмахнулись от нее как от части этого. Она просто открыла ворота, потому что они приставили пистолет к голове ее парня. Итак, мы нацелились на него, думая, что, возможно, он играл с ней. Он знал, что она откроет дверь, когда увидит его избитым и с пистолетом у виска. Но из этого ничего не вышло. Возможно, Родни подстроил это, возможно, он не делал.”

“Другие подозреваемые не появлялись?”

“Не сейчас. Но когда несколько лет спустя эти двое парней устроили стрельбу в Северном Голливуде по национальному телевидению, мы взглянули на них. Они были белыми и работали в паре, носили лыжные маски и носили AR-15 ”.

Брэйли имел в виду печально известную перестрелку 1997 года на улицах возле отделения Bank of America в Северном Голливуде. Двое вооруженных до зубов мужчин в доспехах почти час вступали с полицией в самую ожесточенную перестрелку с правоохранительными органами, которую когда-либо видели на американской земле. Это транслировалось в прямом эфире по телевидению по всему миру. Когда все закончилось, было выпущено три тысячи пуль, восемнадцать полицейских и граждан получили огнестрельные ранения, а двое боевиков были, наконец, мертвы. Кровавый день был детально проанализирован с каждым последующим классом новобранцев, прошедших Полицейскую академию. И она отвечала за усовершенствование типов и мощности оружия, которое офицерам полиции Лос-Анджелеса разрешалось носить при себе и в своих рабочих автомобилях. В тот день казалось, что двое грабителей банка превосходили в вооружении всю полицию.

Босх был там. Продолжающаяся стрельба привлекла сотни офицеров и детективов со всего города. Босх и его тогдашний партнер Джерри Эдгар ответили на третий код Голливудского участка и прибыли к баррикаде на бульваре Лорел Каньон как раз в тот момент, когда прозвучали последние выстрелы и был подан сигнал "все чисто". Затем их назначили на локализацию на месте преступления и масштабное расследование после стрельбы.

“Что с этим случилось?” - Спросил Босх.

“Мы так и не установили связь”, - сказал Брэйли. “Но не из-за отсутствия попыток. Позвольте мне рассказать вам историю об этих двух парнях. В октябре 93—го - всего через несколько недель после ограбления EZBank — тех двух парней арестовали в Глендейле. Их остановили на обычной дорожной остановке из-за подозрительной активности вокруг банка, и полицейский увидел оружие под одеялом на заднем сиденье. У них в машине был чертов арсенал, включая два AR-15, и они собирались напасть на банк. Против них возбудили дело о попытке ограбления, и оба отправились в тюрьму на пару лет ”.

У Босха была идея о том, к чему приведет эта история.

“Вы, ребята, никогда не слышали об этом в то время?” он спросил.

“Ни слова”, - сказал Брэйли. “Глендейл держал это в секрете, и мы никогда не слышали об этом до 97-го, когда дерьмо попало в вентилятор в Bank of America. Итак, затем мы возвращаемся к тому делу в Глендейле, и вот тогда мы видим, что они использовали AR-15 в течение месяца после того, как мы нанесли кассовый удар, и думаем, срань господня, у нас здесь что-то есть. Но знаешь что?”

“Никаких AR-15”.

“Совершенно верно. В 96-м в Глендейле был устроен костер с конфискованным оружием, и эти 15 единиц пошли на переплавку. У нас так и не было возможности посмотреть, соответствуют ли они нашему случаю ”.

В голосе Брейли слышалась горечь, и это было понятно. Босх знал, что это не первый и ни в коем случае не последний раз, когда из-за отсутствия связи между правоохранительными органами ситуация выходит из-под контроля. В 1993 году практически не существовало цифрового отслеживания оружия или ящиков. Компьютерная революция в правоохранительных органах, которая привела бы к более качественным и непосредственным связям, вот-вот должна была начаться.

“Итак, мы так и не закрыли ее”, - сказал Брэйли. “Затем мой партнер Джимми Корбин ушел на пенсию, и через шесть месяцев после него я тоже сорвал чеку. Никто не пришел, чтобы нести факел, потому что Основные преступления менялись, и никому больше не было насрать. Ты знаешь, как это произошло ”.

“Да, я знаю”.

Отдел по расследованию особо тяжких преступлений как элитный отдел по борьбе с ограблениями был распущен, а название подразделения позже было применено к отряду, в задачу которого входили все расследования, связанные с терроризмом, и сбор разведданных. Если оставить в стороне историю, Босха кое-что обеспокоило в упоминании о грабителях банка в Северном Голливуде. Что-то, что он не мог точно определить или вспомнить.

Он на мгновение забыл об этом.

“Могу я задать тебе еще пару вопросов, Гас?” он спросил.

“Конечно, с таким же успехом можно”, - сказал Брэйли. “Мне это вроде как нравится, Босх. Ты знаешь, размышляя о делах. Я не скучал по этому, когда впервые вышел на пенсию, и потом я скучал. Теперь я сижу здесь и весь день пекусь на гребаном солнце ”.

Босх мысленно отметил эту жалобу для собственного использования в будущем и двинулся дальше.

“Ты помнишь имя девушки, которая открыла дверь этим парням? Ты помнишь какие-нибудь другие имена?”

“Нет, извините. Я просто помню Родни. Девушка была мексиканкой, из нашего района. Она была нужна им там, чтобы помочь перевести. Другой парень, который был там, был украинцем. Как его звали? Все началось с буквы "Б". Бойко, вот и все. Макс Бойко.”

“Итак, это были охранник, девушка и украинский парень. Это все?”

“Да. Было утро, и там все начало готовиться только после того, как почта была доставлена в тот район около двенадцати. На вторую половину дня у них была запланирована дополнительная помощь.”

“Ладно, что насчет украинца? Ты смотрел на него?”

“Мы осмотрели всех, Босх. Мы действовали тщательно. Но украинский парень был совладельцем этой группы, которая владела двумя или тремя такими заведениями по всему городу. Мы не смогли заставить это сработать. Вы знаете, зачем ему красть свои собственные деньги? Он превысил страховой лимит из-за Дня матери. Он понес значительные потери, и для нас это не имело смысла ”.

“Хорошо”.

“Но пойми это, он также спал с девушкой”.

“Ты имеешь в виду переводчика?”

“Да, мексиканец. Она трахала их обоих. Я помню, что украинец был женат, и он больше беспокоился об этом, чем о деньгах, которые были украдены. Он сказал мне, что потеряет больше при разводе, если это всплывет ”.

Босх отметил все это и задался вопросом, было ли что-то из этого мотивирующей частью ограбления. Двадцать один год спустя, не имея при себе досье, было трудно вникнуть в тонкости дела.

“Хорошо”, - сказал он. “Возвращаясь к ограблению, в этой газетной статье говорится, что они остановились прямо перед дверью в машине для побега”.

“Да, чтобы они могли выскочить и быстро войти”.

“Я знаю, что эти парни перестреляли камеры, но должно было быть какое-то видео до того, как это произошло”.

“Да, у нас было видео. Примерно пять или десять секунд, так что мы узнали марку машины, но на этом все. Мы все равно решили, что это украдено ”.

“Хорошо. Но ты помнишь, с какой стороны они подъехали? Магазин находился на северо-западном углу Берлингтон и Уилшир. Они приехали из Уилшира или Берлингтона?”

Брэйли ответил не сразу. Ему пришлось тщательно проверить банки памяти.

“Ладно, не вынуждай меня к этому”, - наконец сказал он. “Но я помню, что они ехали по Берлингтон, а затем просто остановились перед дверью. Это привело к тому, что пассажирская сторона машины оказалась в четырех футах от входной двери кассы. Один парень вышел с пассажирской стороны, зашел прямо внутрь и вынес камеры. Водитель выскочил и следовал за ним, когда все погрузилось во тьму ”.

“Значит, они спустились бы с шестой улицы на Берлингтон?”

“Правильно”.

Босх обдумал это. Маршрут от Bonnie Brae Arms до расположения EZBank мог включать в себя движение на юг по Берлингтон с 6-й улицы.

“Ладно, следующее”, - сказал он. “Что вы помните о том, сколько времени заняло ограбление? Сначала они вынимают камеры, затем у них была потасовка с охранником, настоящим или нет, затем в газете говорилось, что они заставили их открыть сейф и три ящика с наличными. Сколько времени все это заняло?”

“Самой длинной частью был сейф”, - сказал Брейли. “Им пришлось грубо обойтись с менеджером, потому что только у него была комбинация. Они снова проделали то же самое, только на этот раз они наставили пистолет на девушку и сказали ему открыть это, или они замажут стены ее кровью. Итак, он открыл сейф, но это заняло у него несколько раз, потому что он напуган и облажался с комбинацией ”.

“А затем ящики с наличными. Итак, сколько всего времени?”

Снова тишина, пока Брэйли копался в своей памяти.

“Я бы сказал, не более шести минут - и это на самом деле много для такого рода вещей”.

“Верно. И вы сказали, что девушка сразу же включила бесшумную сигнализацию.”

“Да, она была хороша. Как только она увидела парней в масках в подъехавшей машине, она врезалась в нее. Это было подтверждено на видео, прежде чем его убрали. Она осознала ситуацию и включила сигнализацию. Без колебаний, без промедления. Вот почему мы были почти уверены, что она не замешана в этом ”.

Босх кивнул. Он мог видеть логику и вывод, сделанный Брэйли.

“Через сколько времени офицеры прибыли на место происшествия?”

“Это было долго. Время отклика составило что-то около восьми или девяти минут. Все были связаны во время большого пожара в Пико-Юнион. Ты помнишь Бонни — подожди минутку, это она, верно? Это тот случай, на который вы смотрите ”.

“Ты когда-нибудь смотрел на это, Гас?”

“Ты имеешь в виду, что пожар был отвлекающим маневром от ограбления? Да, мы с Джимми думали об этом. Но это не подходило. Даже после того, как они сказали, что это был поджог, мы снова посмотрели на это, и это были дела соседской банды. Наркотики. Мы искали двух белых парней, и это не подошло ”.

“Приходил ли к вам когда-нибудь кто-нибудь из Criminal Conspiracy, чтобы взглянуть на ваше дело?”

“Нет, насколько я помню, нет”.

Теперь молчал уже Босх. Он думал о двух случаях. Поджог и вооруженное ограбление произошли почти одновременно в трех с половиной кварталах друг от друга. Преимущество во времени иногда позволяло Босху видеть вещи более ясно. Ни одно доказательство в деле Бонни Брей никогда прямо не указывало на то, что мотив поджога был связан с бандой или наркотиками. Это был просто слух, превращенный в евангелие средствами массовой информации и членами сообщества. Но то, что, казалось, было легко отвергнуто двадцать один год назад, не могло быть отвергнуто сейчас.

“Я только что вспомнил кое-что о парне, которого мы считали человеком изнутри”, - сказал Брэйли.

“Да, что это?” - Спросил Босх.

“Как и большинство этих наемных копов, он хотел быть копом, но был недостаточно хорош. Он подал заявления в управление шерифа, а затем к нам. Он был принят в академию, но затем был отчислен ”.

“Ты выяснил, почему?”

“Да, я помню, мы подумали, что это было немного странно, потому что он трахает девушку за прилавком, а она была коричневой, как патока. Она была мексиканкой, а он ввязался в расовую ссору с кем-то еще из своего класса. Еще один мексиканец”.

“За сколько времени до ограбления это было?”

“Черт, ты хочешь, чтобы я делал всю твою работу за тебя? Я не могу вспомнить. По крайней мере, пару лет.”

Босх обдумал эту последнюю информацию, полученную от Брэйли. Он подумал, может быть, в академии или городском управлении кадров все еще сохранилось досье на охранника по имени Родни. Ему понадобится полное имя, прежде чем он сможет узнать. Еще одной пищей для размышлений было кажущееся противоречие в том, что у Родни были расовые проблемы в академии, а позже он связался с латиноамериканкой.

“Большое спасибо, Гас”, - наконец сказал он. “Вы оказали огромную помощь”.

“Эй, перезвони мне, если когда-нибудь что-нибудь соберешь, ладно?” Сказал Брэйли. “Я хотел бы знать”.

“Ты понял, Гас”.

21

Босх добрался до дежурной части в восемь утра в воскресенье и обнаружил Сото уже за ее столом в кабинке. Прежде чем он смог рассказать ей о теории, которая появилась прошлой ночью по делу Бонни Брей, она развернулась на своем стуле и начала взволнованно рассказывать о своих собственных выводах по делу Мерсед.

“Вчера, после того как я покинул Марьячи Плаза, я отправился в Долину, чтобы повидаться с Альберто Кабралом. Он позволил мне взглянуть на календарь группы за 04-й год, и я нашел запись Бруссарда. Это был сбор средств—”

“— для Роберта Инглина”.

Она выглядела ошеломленной.

“Ты знаешь?”

“Да, я знаю”.

Босх не знал, злиться ли ему на нее за то, что она разговаривала с потенциальным свидетелем без него, или восхищаться ее страстью и напористостью в расследовании — до такой степени, что она потратила так много своего времени.

“Ты должна была сказать мне, Люси. Разговаривая с подобным свидетелем, многое может пойти не так. Иногда свидетели оказываются подозреваемыми, а иногда они дружат с подозреваемыми, оборачиваются и выбалтывают все, что вы им только что рассказали. Ты должен быть осторожен, и ты должен был хотя бы сказать мне, куда ты направляешься, чтобы я мог решить, идти мне с тобой или нет ”.

“Было лучше, что это был только я. Он раскрылся без тебя там. И говорит по-испански”.

“Дело не в этом. Дело в том, что я должен был знать, что ты делал и где ты был. В следующий раз напиши мне сообщение, вот и все ”.

Она кивнула, опустив глаза.

“Вас понял”, - сказала она. После паузы она спросила: “Итак, как ты узнал об Инглине?”

Он положил стопку папок, которые нес с собой, на свой стол, выдвинул свой стул и развернул его так, чтобы он мог смотреть на нее. Он сел.

“Ну, я не говорил об этом с потенциальным свидетелем. Я получил это из отчетов о финансировании кампании ”.

“В субботу?”

“У меня есть друг с доступом”.

Она подозрительно посмотрела на него, но затем смягчилась.

“Ты выяснил что-нибудь еще?”

“Да, я сделал. В тот же год выборов Бруссар перешел от поддержки Инглина в январе к поддержке Зейаса в мае. И он поддержал Зейаса на следующих выборах и является основным сторонником его так называемой пробной заявки на пост губернатора ”.

“Что заставило его переключиться? Стрельба в Мерседе была как раз в середине этого ”.

Босх указал на нее.

“Вопрос на миллион долларов”.

Сото резко выпрямился.

“Боже мой, я только что кое о чем подумал. Один из звонков, которые Сара получила по горячей линии.”

Она повернулась обратно к своему столу и схватила стопку отчетов о наводках, которые принес Холкомб. Сото просматривала страницы, пока не нашла то, что искала.

“Вот оно”, - сказала она. “Сообщение поступило в пятницу утром, в 12:09: ‘Звонившая женщина сказала, что мэр знает, кто застрелил Орландо Мерседа’. Вот и все. Звонок был анонимный, но в регистратуре был записан номер. Хочешь позвонить туда, посмотреть, кто ответит?”

“Ты действительно думаешь, что Зейас заказал убийство музыканта мариачи?”

Вопрос заставил Сото задуматься. То, что Босх произнес это вслух, действительно прозвучало безумно.

“Я как раз собиралась позвонить, узнать, что она скажет”, - наконец сказала она.

“Продолжай. Но тогда она твоя сумасшедшая. Не приводи ее ко мне ”.

“Хорошо, я не буду”.

Она достала свой мобильный, чтобы позвонить.

“У тебя заблокирован номер из-за этого?” Быстро спросил Босх.

“Да, она заблокирована”.

Она набрала номер на листке с чаевыми и позвонила. Босх наблюдал за ней, пока она слушала.

“Нет ответа”, - сказала она. “Я оставлю сообщение”.

“Используй номер подсказки. Не давай ей свой номер.”

Сото кивнул.

“Здравствуйте, это детектив Сото из полицейского управления Лос-Анджелеса, и это сообщение для женщины, которая звонила по поводу стрельбы в Орландо Мерседе. Не могли бы вы, пожалуйста, перезвонить нам, потому что мы хотим ответить на ваш звонок ”.

Сото назвал номер телефонной линии, поблагодарил анонимного информатора и отключился.

“Не рассчитывайте на ответ”, - сказал Босх. “Дела решаются терпением и маленькими шажками, Люси. Не ударяет молния.”

“Я знаю”.

“Давайте здесь немного поменяемся треками. Я хочу тебе кое-что показать ”.

Он откинулся на спинку своего стола и вытащил из верхней папки газетную вырезку из дела Бонни Брей. Он протянул это ей.

“Это очерк миссис Гонсалес, опубликованный в "Times". Ты помнишь ее, верно?”

“Да, конечно”.

Босх видел, как ее глаза задержались на фотографии Эстер Гонсалес.

“Иди к прыжку”, - сказал он.

Она посмотрела на него в замешательстве.

“Страница продолжения. Переверни это.”

Она так и сделала, и он подкатил свое кресло поближе и постучал пальцем по сводке об ограблении EZBank.

“Прочти это”.

Он дал ей время, и когда она подняла на него глаза, он начал.

“Прошлой ночью я разговаривал с Гасом Брейли и узнал все, что он мог вспомнить об этом деле. Он—”

“Мы можем вытащить файл. Но что мы ищем?”

“Там не будет никакого файла. Это дело было бы уничтожено в ходе цифровой чистки. Срок давности. Они никогда ни против кого не возбуждали дело. Но старые журналы ограблений из отдела особо тяжких преступлений теперь находятся в кабинете капитана в отделе специальных ограблений. Мы посмотрим там. Обычно имена жертв указаны в записях. Вот откуда нам нужно начать ”.

“Начать что?”

“Брэйли сказал, что в то время они думали, что это была внутренняя работа, но они никогда не могли этого доказать. Это означает, что одним из имен жертв, перечисленных в журнале ограблений, может быть инсайдер. Мы выслеживаем его и говорим о Бонни Брей. У убийства нет срока давности ”.

“Подожди минутку. Бонни Брей? Как это — ты теряешь меня.”

Босх кивнул. Он понял, что действовал слишком быстро и располагал информацией, которой не было у Сото.

“Ограбление произошло через пятнадцать минут после того, как поступило сообщение о пожаре”, - сказал он. “Это было в трех с половиной кварталах отсюда. Это было очень тщательно спланировано и включало в себя сначала проникновение за пуленепробиваемую перегородку, а затем принуждение сотрудников открыть сейф и три ящика для наличных. Это заняло время. И я думаю, что они, возможно, выиграли это время чем-то, что отвлекло внимание полиции ”.

“Пожар”.

“Именно. И прямо сейчас мне не на что опереться — Брэйли сказал, что они даже рассматривали это тогда и отказались от идеи. Но это было тогда, когда они сначала подумали, что пожар был случайным, а затем позже приписали это бандам и наркотикам. И подозреваемые в ограблении были белыми, и они не видели связи с пожарной ловушкой Пико-Юнион, где жили только латиноамериканцы. Тогда они отказались от этой идеи, но я думаю, мы хотим продолжить ее сейчас ”.

Сото сидела молча, слегка кивая головой, очевидно, прокручивая сценарий в голове. Она увидела то, что увидел Босх, и подняла на него глаза.

“Так что же нам делать?”

Босх встал.

“Ну, сначала мы посмотрим журналы в ”Ограблении"."

Они прошли через дежурную комнату и через дверь в соседнюю комнату особого отдела по борьбе с ограблениями. Она была пуста, а кабинет капитана заперт. Босх заглянул в затемненный офис через стеклянную панель рядом с дверью. Он мог видеть полки с журналами об ограблениях, их кожаные переплеты были потрескавшимися и потертыми.

“Может, нам вызвать техобслуживание, посмотреть, откроют ли они дверь?” Спросил Сото.

“Они этого не сделают”, - сказал Босх.

Он посмотрел на дверную ручку. Он знал, что это будет легко выбрать. Не было уделено особого внимания безопасности в полицейском управлении.

“Выйди в коридор”, - сказал он. “Если кто-нибудь выйдет из лифта, дайте мне знать”.

“Что ты собираешься делать?”

“Просто уходи”.

Когда она направилась к двери в коридор, Босх двинулся по проходу между детективными модулями, проверяя столы. Он увидел одну с магнитом, удерживающим множество скрепок. Он взял две и направился обратно в кабинет капитана, полностью выпрямив одну из обойм и слегка загнув конец другой. У него не было с собой отмычек, потому что они были в его пиджаке, и он был одет неформально, как он думал, для воскресного утра, посвященного разбору папок.

Босх присел на корточки перед ручкой и принялся за работу. Ему потребовалась всего минута, чтобы открыть дверь. Он вошел, выбросил скрепки в мусорное ведро рядом со столом и перешел к полкам с журналами. Переплеты журналов были помечены годами, которые содержались в каждом. В течение последних сорока лет или около того, каждый год требовалась своя книга. Босх быстро нашел журнал с пометкой 1993 и вытащил его. Он вышел в комнату отдела по расследованию ограблений и направился к нише, где стоял копировальный аппарат. Он пролистал журнал до даты ограбления EZBank и нашел запись — всего в треть страницы.

Сделав копию, он вернулся по своим следам, положил дневник на место и снова запер дверь, покидая кабинет капитана. Он прочитал запись на странице журнала, когда шел к двери в коридор. Она была простой, но включала имена и приметы трех жертв, включая охранника по имени Родни Берроуз.

Это было все, что нужно было Босху.

Сото стоял у стеклянной стены, глядя на Гражданский центр. Воскресным утром было тихо. Силуэт городской ратуши вырисовывался на фоне солнца, поднимающегося по небу позади нее. Монолитное, оно по-прежнему оставалось самым узнаваемым зданием в городе — и тем, в котором хранилось больше всего секретов.

“Понял”, - сказал Босх.

Он протянул ей фотокопию, проходя мимо, направляясь обратно к отделу "Открыто-нераскрытое". Она последовала за ним, по пути читая короткую запись.

Когда они вернулись в свой модуль, у нее уже была идея, но она была неправильной.

“Я запишу эти имена, и мы сможем начать наносить визиты”, - сказала она. “С кого ты хочешь начать, с охранника? Говорит, что он Родни Берроуз.”

Босх покачал головой, садясь.

“Мы не посещаем никого из них, пока не узнаем больше об этом и о них”, - сказал он. “Берроуз не раскрыл историю, когда на него оказывали давление в 93-м, поэтому нет причин полагать, что он сделал бы это сейчас. Мы должны найти что-то, чего не было у грабителей в прошлый раз. Что-то, что дает нам некоторый рычаг. Мы не приближаемся ни к одному из них, пока у нас не будет этого ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Я начну создавать их фон. Что еще?”

“Берроуз предположительно сбежал из академии незадолго до того, как устроился на работу наемным полицейским. Возможно, у них все еще есть на него досье — если нам повезет.”

“Хорошо, я проверю”.

Босх просмотрел папки на своем столе и выбрал одну. Он передал это Сото.

“И еще кое-что”, - начал он. “В этой книге есть список жителей Бонни Брей. У каждого из них было взято интервью. Ты берешь этот список и прорабатываешь имена. Ты берешь тех троих людей, которые были в EZBank, когда произошло ограбление, и находишь связь с Бонни Брей.”

Брови Сото показали ее замешательство.

“Если пожар был устроен как отвлекающий маневр, то они выбрали это место не просто так”, - объяснил Босх. “Поскольку они знали о доступе, они знали и о мусоропроводе. Они знали, что могут сбросить в этот желоб зажигательную бомбу, устроить пожар в подвале и отвлечь внимание. Я не думаю, что в этом было что-то случайное. Они знали. Один из них знал. Один из них был там. Связь есть, и тебе нужно ее найти, иначе нам нечем будет напасть ни на одного из них ”.

Теперь она кивнула.

“Поняла”, - сказала она. “Как ты думаешь, они знали, что в подвале был детский сад?”

“Я не знаю, но мы выясним”.

Он собирался вернуться к своему столу, но затем вспомнил кое-что еще, чем хотел поделиться.

“Ты был еще ребенком, но ты помнишь перестрелку в Северном Голливуде в 97-м?” - спросил он.

“Я действительно не помню этого с тех пор, как была ребенком, но мы изучали это в академии”, - сказала она. “Все знают об этом. Почему?”

“Ну, Гас Брейли сказал, что в какой-то момент они присматривались к этим двум парням для EZBank, но не смогли установить связь”.

“Вау”.

“Да”.

Босх увидел мгновенную вспышку того, что, как он знал, было разочарованием на лице Сото. Грабители банка в Северном Голливуде были мертвы, и ей внезапно пришлось подумать о том, что ее поиски поджигателя Бонни Брей могут привести к такому выводу: никакого суда или наказания, только знание того, что виновные уже мертвы и находятся вне досягаемости закона.

“Как ты думаешь, ты смогла бы справиться с этим, если до этого дойдет?” - спросил он.

“Ну, у меня действительно не было бы выбора, не так ли?” - сказала она.

Босх кивнул, и Сото, казалось, стряхнул с себя разочарование.

“Ты был там в тот день? Во время перестрелки? Я слышал, что все, кто не был прибит гвоздями, ушли ”.

Босх кивнул.

“Я приехал туда из Голливуда. Но я добрался туда как раз тогда, когда стрельба заканчивалась. Мне нравится говорить, что я попал туда как раз вовремя, чтобы на меня подали в суд ”.

“Что это значит?”

“Семья одного из этих парней подала в суд на Департамент и группу из нас, заявив, что мы позволили ему истечь кровью на улице. В иске утверждалось, что детективы более часа отказывались позволить парамедикам оказать ему медицинскую помощь и что он скончался от полученных ран из-за задержки.”

“Они победили?”

“Нет, закончилось судебным разбирательством с ошибкой, а затем все просто закончилось. Это так и не было повторено ”.

“И что?”

“Ну и что?”

“Они оставили парамедиков на месте? Эта часть никогда не поднималась в академии ”.

“Это все еще была запутанная и враждебная обстановка. Мы не знали, были ли другие возможные стрелявшие. Мы удерживали парамедиков, пока не убедились, что для них это безопасно. Тем временем, некоторые из нас, возможно, упомянули парню, когда он лежал там, на улице, что, возможно, было бы лучше для всех, кого это касается, если бы он пошел дальше и истек кровью. Я имею в виду, у нас повсюду стреляли в копов. Я не думаю, что кто-то слишком сочувствовал этому парню на земле. Они собирались убедиться, что каждому полицейскому оказана медицинская помощь, прежде чем к нему подойдет парамедик ”.

Она поджала губы и кивнула. Она поняла.

“Вы знаете, что с нашей стороны никто не погиб, но четверо полицейских, в которых стреляли в тот день, так и не вернулись к службе”, - сказал Босх. “Они были сильно потрепаны — либо физически, либо морально”.

“Я знаю. Они сказали нам это в академии ”.

Казалось, она о чем-то думала, и Босх предположил, что это воспоминание о стрельбе, унесшей жизнь ее напарника. Он понял, что сравнение было неизбежным. Она была под огнем. Это навело бы на мысль о перестрелке в Северном Голливуде, даже если это было до нее.

“В любом случае, - сказал он, - почему бы тебе не поработать над EZBank, а я поработаю над Merced. Мы работаем над обоими одновременно. Таким образом, капитан не дергается, и никто больше не знает.”

Сото кивнул.

“Спасибо тебе, Гарри”.

“Не благодари меня пока. Мы все еще работаем с большими вероятностями — по обоим этим делам ”.

“В любом случае, тебе не нужно было этого делать”.

“Но ты сделал. И я знаю, на что это похоже ”.

“Когда-нибудь тебе придется рассказать мне об этом”.

“Я сделаю”.

Они вернулись к своим столам и принялись за работу.

22

Босх снова переключил свое внимание на расследование дела Мерсед. Первое, что он сделал, это прогнал Чарльза Бруссара через компьютер, чтобы посмотреть, не случалось ли ему когда-нибудь раньше заедания. Он сомневался, что это было бы так, иначе политики не тронули бы его или его деньги, по крайней мере, не публично. Обыск закончился безрезультатно — у Бруссарда было чистое досье, даже не штраф за превышение скорости.

Босх записал домашний адрес из своих водительских прав и теперь полагал, что нашел место на Малхолланд драйв, где Анхель Охеда познакомился с Марией Бруссард и начался их роман.

Затем он провел поиск недвижимости в округе Лос-Анджелес по Бруссарду и обнаружил несколько участков в его собственности, начиная с адреса на Малхолланд Драйв. В Пакойме и промышленном городе также были коммерческие зоны, которые, по предположению Bosch, имели отношение к конкретному бизнесу, о котором упоминали Вирджиния Скиннер и Охеда. Он нашел другой адрес проживания на шоссе Пасифик Кост в Малибу. Пляжный домик. В целом, у Бруссарда было его имя на объектах недвижимости, которые, по оценкам Bosch, оценивались более чем в 20 миллионов долларов только в округе Лос-Анджелес.

Босх очистил записи о собственности и перенес свой компьютерный поиск в корпоративные записи штата. После того, как он ввел имя Бруссарда, он получил совпадения с несколькими учредительными документами, некоторые из которых давно устарели, но большинство из них актуальны. Одна компания, в которой Бруссард был указан в качестве президента и главного операционного директора, называлась Broussard Concrete Design. Bosch знал, что именно эта компания поставляла бетонные ограждения, используемые в проектах дорожного строительства. Сколько он себя помнил, он видел B-C-D, нанесенные по трафарету на барьеры на автострадах.

Бруссард числился должностным лицом или членом правления различных других компаний, зарегистрированных в штате. Ни одно из них не привлекло внимания Босха сразу, но он записал их все вместе с адресами.

Внимание Босха привлекла одна из корпораций с истекшим сроком годности. Бруссард числился президентом ныне несуществующей корпорации под названием White Tail Hunting Ranch and Range в округе Риверсайд, который находился сразу за восточной границей округа Лос-Анджелес и недалеко от собственности Бруссарда в промышленном городе.

Bosch скопировал информацию, хотя в государственных документах указывалось, что регистрация охотничьего ранчо и пастбища длилась всего четыре года и была прекращена в 2006 году, когда имущество было продано. Для Гарри это означало, что Бруссард был охотником или, по крайней мере, знал охотников. Ган Чанг идентифицировал винтовку, из которой застрелили Орландо Мерседа, как охотничье ружье.

Было одиннадцать часов, и Босх хотел быть дома, когда его дочь проснется. Он начал выключать свой компьютер и посмотрел через плечо на Сото. Она была поглощена своей собственной работой на экране.

“Я собираюсь идти”, - сказал он. “Сегодня я хочу провести немного времени со своим ребенком”.

“Нет проблем”, - сказала она. “Я собираюсь остаться ненадолго”.

“Есть что-нибудь?”

“Пока нет. Ты?”

“Да, я так думаю. На момент стрельбы в Мерседе Бруссард владел охотничьим ранчо и тиром в Риверсайде.”

Сото оторвала взгляд от своего компьютера и посмотрела прямо на Босха.

“Тогда он, вероятно, знал сотню парней, которые могли бы сделать этот выстрел”, - сказала она.

“О чем я думал”, - сказал он.

“Это хорошо. Ты сказал ‘принадлежал’. Больше ничего?”

“Он продал ее примерно через восемнадцать месяцев после ”Мерсед"".

“И после того, как он сбежал с корабля из Инглина в Зейас”.

Босх кивнул. Возможности расширялись и темнели одновременно.

“Завтра”, - сказал он.

“Хорошо, Гарри”, - сказала она. “Завтра”.

По дороге домой на 101-м шоссе было чисто, и Bosch показал хорошее время. Он съехал с автострады на съезде с Бархама, а затем поехал по Кауэнге вниз до поворота, который должен был привести его в гору. Наверх вели два пути: Малхолланд драйв налево и его улица, Вудро Вильсон Драйв, направо. Он повернул налево, решив использовать время, которое он потратил на автостраде, чтобы взглянуть на дом Бруссарда.

Малхолланд проехал по горному хребту, который разрезал город пополам. Адрес, который у Босха был для Бруссарда, находился на северной стороне улицы с видом на долину Сан-Фернандо. Но когда Босх проезжал по указанному адресу, он не увидел никакого дома, просто закрытый подъездной путь. Диск опустился и исчез за краем проезжей части. В квартале от отеля Босх заехал на парковку, откуда открывался вид на живописный городской парк. Он вышел из машины и пошел обратно по Малхолланд. Когда он вернулся к воротам Бруссарда, он посмотрел вниз на залитую бетоном подъездную дорожку , которая змеилась к парковочному сооружению с тремя гаражными воротами двойной ширины, сделанными из алюминиевых рам и затемненного стекла. Босху потребовалось мгновение, чтобы осознать, что гараж на шесть машин на самом деле был верхним уровнем многоярусного дома, который спускался по склону горы. Дом был полностью и беззастенчиво построен из недостроенного бетона. Дизайн был таким, что, как знал Bosch, называлось "индустриальный шик".

Босх поставил ногу на ограждение рядом с Малхолландом и притворился, что наклоняется и завязывает шнурок на ботинке. Изучая дом, он увидел камеры в углах гаража и наверху у ворот. Место, без сомнения, было крепостью. Никто не входил без приглашения. Никто не оставался незамеченным при приближении. Босх задумался, от чего же это Бруссард защищал себя.

Он снял ногу с ограждения и направился обратно к своей машине.

* * *

Мэдди не спала, когда Босх вошел через парадную дверь. Она сидела на диване, смотрела телевизор и ела миску хлопьев. Было пятнадцать минут пополудни.

“Привет, милая”.

“Папа”.

“Я думал, мы собирались пообедать или позавтракать”.

“Мы готовы, но я не мог ждать. Это как закуска ”.

Он сел в кресло напротив дивана. Она все еще была одета в пижаму — клетчатые тренировочные штаны и футболку с надписью “The 1975”. Босх знал, что эта группа ей нравилась. Годом ранее он купил ей и ее друзьям билеты, чтобы увидеть их в "Генри Фонда".

“Чем бы тебе хотелось заняться?” он спросил.

“Я не знаю”, - сказала она. “Что-то снаружи”.

Босх кивнул.

“Когда ты отчитываешься сегодня вечером?”

“Пять тридцать”.

Босх взглянул на часы. Его план позволил бы сократить время. Он все равно пошел с этим.

“Я тут подумал, в Риверсайде есть полигон, который я хотел бы осмотреть. Как насчет этого? Прошло много времени с тех пор, как ты снимался ”.

Несколькими годами ранее Мэдлин была профессиональным стрелком и участвовала в нескольких шоу. Но ее самоотверженность снизилась по мере того, как все больше школьных занятий и волонтерская деятельность стали заполнять ее график. Ее растущий интерес к мальчикам тоже отвлекал.

“Да, круто”, - сказала она. “Где находится Риверсайд?”

“В том-то и дело. Это к востоку отсюда, в соседнем округе ”, - сказал он. “Нам нужно было бы поскорее уехать, чтобы вы могли вернуться к обедам на колесах”.

“Мне просто нужно переодеться. Ничего, если я сделаю домашнее задание в машине?”

“Конечно. Ты иди одевайся, а я достану оружие ”.

Они были в машине через пятнадцать минут. Босх взял с собой ее соревновательный пистолет, а также Glock Model 30, который он в настоящее время носил с собой на работу, и Kimber Ultra, который он ранее использовал в качестве своего оружия. Поскольку полигон Уайт Тейл был частью охотничьего ранчо, у него было ощущение, что он в основном предназначен для стрельбы из длинноствольного ружья, но у него не было винтовки или дробовика. Если нужно, он спрашивал об аренде чего-нибудь, когда добирался туда.

Воскресное движение было сравнительно небольшим, и они хорошо провели время. Несмотря на это, все равно потребовалось больше часа, чтобы добраться туда, включая остановку с едой в Западной Ковине. Мэдди делала домашнее задание и мало говорила, за исключением тех случаев, когда она использовала свой телефон, чтобы посмотреть остановки быстрого питания. Это стало более сложной задачей с тех пор, как она перестала есть красное мясо в начале года. До этого фаст-фуд почти всегда означал бургеры "In-N-Out". Она остановилась на заведении под названием Johnny's Shrimp Boat, которое находилось в Глендоре, недалеко от 10 автострады. Мэдди заказала жареные креветки, а Босх - рис с чили. Еда была превосходной, и Мэдди отложила учебники, пока они ели в припаркованной машине.

“Итак, как прошла прошлая ночь?” - Спросил Босх.

“Это было хорошо”, - сказала она. “Весело. И фильм был действительно хорош ”.

“Был ли этот Джонатан Пейс джентльменом?”

“Да, папа. Он очень хороший парень ”.

“Сколько из вас ушло?”

“Ну, в итоге остались только я и Джон”.

“Я думал, ты сказал, что это была группа”.

“Так и должно было быть, но всякое случается. Люди не пришли. Итак, это были я и Джон, и все было хорошо, хорошо?”

“Я не против, если это нормально для тебя”.

Он собрал коробки из-под еды навынос и отнес их в мусорный бак на парковке. Когда он вернулся к машине, все обсуждения прекратились, поскольку она вернулась к книгам, а он поехал дальше в Риверсайд.

Первоначальная корпорация, возможно, и прекратила свое существование, но охотничье ранчо "Белый хвост" все еще работало под тем же названием на окраине города под названием Хемет. Полигон находился в частном заповеднике у подножия горы Сан-Хасинто. Перед ней располагался открытый стрельбище и несколько хозяйственных построек, в том числе офис, барак для ночлега и сарай для выделки шкур. Босх вошел в офис со своей дочерью, и их встретила стена с фотографиями охотников и их убийств. Там были олени, горные козлы и множество фотографий диких свиней на земле, рядом с ними позировали охотники со своими ружьями.

“О боже мой”, - прошептала Мэдди, глядя на фотографию огромных кривых зубов и морды поверженного кабана с острым хребтом.

Босх шикнул на нее, когда мужчина вышел из бокового офиса к стойке. Он был в рабочей одежде и кепке с потертым козырьком и логотипом Smith & Wesson на нем.

“Могу я вам помочь?” - спросил он.

“Да, мы с дочерью проходили мимо и увидели это место”, - сказал Босх. “Тебе нужно членство, чтобы стрелять на полигоне?”

“Ты хочешь, но мы продаем дневные абонементы. Двадцать пять долларов.”

“У тебя есть короткий радиус действия? У нас есть пистолеты”.

“Конечно, хочу”.

“Тогда запиши нас на день”.

Bosch заплатил деньги и подписал соглашение о правилах ассортимента. Они вынесли свое оружие и коробки с боеприпасами на полигон. На короткой дистанции были трибуны, которые находились под укрытием. Они выбрали расстояние в сорок футов и вставили в уши затычки. Босх пропустил свою дочь вперед, заряжая оружие за нее. Она начала с попадания, но во втором ролике она начала сжимать круг и показывать свою прежнюю форму. Босх принес бинокль, который держал в бардачке. Он наблюдал за целью, когда она стреляла, и вызывал группы. Ему больше не нужно было беспокоиться о ее спортивной форме.

Мэдди использовала все три пистолета и стреляла в основном. В конце концов, Босх откинулся на спинку скамейки за прилавком и просто наблюдал за ней, одновременно оглядывая помещение.

“Папа, ты больше не хочешь стрелять?”

“Не, я в порядке. Просто наблюдаю за тобой”.

“Есть ли другая причина, по которой мы пришли сюда?”

“Вроде того. Я расскажу тебе позже ”.

На стрельбище было всего три других стрелка, и все они находились на стрелковых стендах, которые были отделены от ближнего радиуса действия и не защищены. Босх изучал мужчин. Двое определенно были вместе, а один был сам по себе, работая с оптическим прицелом. Все трое демонстрировали знакомство с окружающей обстановкой, что привело Босха к выводу, что они не были дневными членами клуба. Они принадлежали.

Через сорок минут Мэдди израсходовала все их боеприпасы. Босх взял метлу со стеллажа для инструментов и протянул ей. Он сказал ей убрать все пустые гильзы, чтобы они могли их переработать. Он сказал, что подождет ее в офисе, где собирался поговорить с человеком за прилавком.

Босх вошел в офис и подошел к стене с фотографиями трофеев. Он изучал фотографии, ища охотника, у которого могло быть охотничье ружье Кимбер, когда мужчина снова вышел из задней комнаты.

“Развлекаетесь?” он спросил.

“Мы это сделали”, - сказал Босх. “Спасибо тебе. Я хотел спросить тебя об охоте. Можешь ли ты также прийти по дневному пропуску на охоту?”

“Для охоты вам нужен двухдневный пропуск, даже если вы охотитесь всего один день. Вам также нужно принести свои бирки для свиней и оленей ”.

“Понял”.

Босх вернулся к фотографиям. Он заговорил, не поворачивая глаз к человеку.

“Моя дочь просто забирает наши деньги, а потом мы уйдем отсюда”.

“Ты получил дневной пропуск, оставайся, сколько захочешь”.

“Я был здесь раньше, ты знаешь. Около десяти или двенадцати лет назад. Я вернулся с Бруссом, когда он открыл ее, и я получил свинью. Я подумал, может быть, фотография будет где-то здесь, наверху ”.

“Это уходит корнями в далекое прошлое. Эти фотографии — если они еще остались — вон там, по другую сторону двери ”.

“Хорошо”.

Босх подошел к области с правой стороны двери и начал осмотр.

“С тех пор осталось не так уж много”, - сказал мужчина. “Мистер Бруссард сделал много фотографий с собой, когда продавал это место. Он снял со стены все фотографии, на которых был Дейв. Наверное, не хотел, чтобы об этом напоминали ”.

Босх не отрывал глаз от фотографий и говорил небрежным тоном.

“Напоминание о чем?”

“Несчастный случай. Вот почему он продал это место. Он не хотел, чтобы ему напоминали ”.

Теперь Босх отвернулся от стены с фотографиями и посмотрел на мужчину.

“Что это был за несчастный случай?”

Мужчина долго смотрел на него, прежде чем ответить.

“Не нужно ковырять здесь коросту. мистер Бруссард продал это место мне, и у нас не было проблем с тех пор, как я им завладел. Достаточно сказано прямо здесь.”

“Прости. Моя дочь говорит, что я не должен быть таким любопытным ”.

“Она умная девушка, спросите вы меня. И чертовски хороший кадр — я наблюдал ”.

“Она, конечно, такая”.

23

Босх добрался до дежурной части в семь утра понедельника и обнаружил Сото уже за ее столом. Он заметил, что на ней была та же одежда, что и накануне.

“Ты был здесь всю ночь?”

“Я работал над nexus и потерял счет времени. Я проспал несколько часов внизу. Не стоит идти домой и обратно”.

Босх кивнул. Внизу, на уровне гаража, была комната для коек, доступная в порядке живой очереди. Комната была открыта для офицеров мужского и женского пола, но он не думал, что когда-либо слышал, чтобы женщина-офицер пользовалась ею. Он продолжал поражаться приверженности Сото к расследованиям и работе.

“Нексус”?" он спросил.

“Это то, что я называю поиском связи между EZBank three и апартаментами в Бонни Брей”, - сказала она.

“Ты что-нибудь нашел?”

“Пока нет. Но я только на полпути к списку жильцов. Надеюсь, я закончу сегодня ”.

Босх бросил свои папки на стол и тяжело опустился на стул. Сото прочитала язык его тела.

“Что с тобой?”

Босх покачал головой и вытащил сложенный листок бумаги из одной из папок. Он протянул это ей. Это была распечатка статьи из Риверсайд Пресс Энтерпрайз, датированной 23 марта 2005 года. Это была короткая история, и Сото быстро прочитал ее.

“Что это значит?” - спросила она.

“Я думаю, это означает, что Бруссард замел свои следы”, - сказал он. “Мы не собираемся его доставать”.

“Я не понимаю. В этом нет имен. Это была случайная стрельба?”

“Согласно этой истории. Я достану досье шерифа Риверсайда на это сегодня.”

“Откуда это взялось?”

“Вчера я ходил на стрельбище, которым раньше владел Бруссард. Я немного пострелял со своей дочерью. Парень, который владеет и управляет этим местом, упомянул, что он получил это от Бруссарда после аварии.”

Босх кивнул на распечатку в ее руке.

“Мой ребенок нашел это в цифровом архиве газеты. Никаких имен, но парень, который управлял стрельбищем для Бруссарда, был убит в результате несчастного случая на охоте. Заголовок гласит: ‘Хантер убивает лучшего друга в результате случайного выстрела’. На что ты хочешь поспорить, что, когда я получу досье, охотником будет Бруссард?”

“После этой истории не было других историй?”

“Это другое дело. Никаких других историй после этого небольшого брифинга. Вы спросите меня, кто-то, у кого есть немного соку, заткнул это пробкой ”.

Сото кивнула, осмысливая все это.

“Так почему ты так уверен, что мы не сможем добраться до Бруссарда?”

Босх широко развел руки.

“Ну, если мы предположим, что тот, кто стрелял в Марьячи Плаза, вышел из того тира в Риверсайде, то это, вероятно, было либо подстроено парнем, который управлял этим местом, либо он был тем, кто стрелял. В любом случае, он был связующим звеном с Бруссардом, и теперь эта связь пропала. Он мертв уже девять лет ”.

Он снова указал на распечатку, как будто это подтверждало его слова.

“Должно быть...”, - начал Сото. “У нас все еще есть Охеда”.

“Его недостаточно”, - сказал Босх. “Ни один окружной прокурор не стал бы прикасаться к этому с тем, что у нас есть. Над нами бы смеялись в ЦКБ. У нас нет доказательств. Ни оружия, ни непосредственного свидетеля, ни ...

Босх остановился, подумав о чем-то.

“Что?” Спросил Сото.

“Это тонко”, - сказал он. “Но когда я узнаю имя парня, который управлял стрельбищем — парень, работавший там вчера, звал его Дейв, — я прогоню его имя через компьютер ATF. Может быть, нам повезет, и мы узнаем, что у него была Кимбер Монтана. Этого будет недостаточно, чтобы мы переступили порог офиса окружного прокурора, но это будет другая часть ”.

Он забрал страницу у Сото и повернулся к своему столу. Он думал о первых шагах. Проведение расследования в другом правоохранительном учреждении было деликатным делом, особенно когда оно находилось так близко к Лос-Анджелесу.А. Между ними неизменно существовали связи — перекрестное опыление персонала, которое могло вызвать трудности у невольного звонившего. Всегда было лучше входить через известную сущность — боковой, а не прямой подход.

У Босха было несколько контактов на выбор. За последние несколько лет, что он работал в отделе нераскрытых преступлений, было несколько дел, связанных с округом Риверсайд, и он постепенно заполнил место в своей мысленной картотеке за карточкой R. Он решил обратиться к Стиву Беннетту, который был следователем по розыску пропавших без вести в Департаменте шерифа округа Риверсайд. Босх звонил не по поводу пропавшего человека, но он знал, что Беннетт проработал в департаменте долгое время, работал следователем в нескольких разных должностях и знал бы, где и как искать то, что нужно Босху.

После обмена фразами "давно не виделись" и другими любезностями Босх спросил Беннетта, может ли он разузнать о несчастном случае со смертельным исходом, произошедшем девять лет назад на охотничьем ранчо "Белый хвост". Получив точную дату стрельбы, Беннетт сказал, что, по его мнению, ему не потребуется много времени, чтобы найти запись и проверить местность. Он сказал Босху, что перезвонит, когда у него что-нибудь будет. Босх, в свою очередь, попросил его держать свои расспросы в тайне. Никому больше не нужно было знать.

Босх закончил разговор и сказал Сото, что собирается зайти в Starbucks в квартале вниз по 1-й улице. Был понедельник, и он собирался начать неделю с чего-нибудь другого, кроме того, что выходило из автомата в холле паба.

“Ты знаешь, что все это выходит из машины, Гарри”, - ответил Сото. “Пивовар. Некоторые места просто более причудливы, чем другие ”.

“Верно”, - сказал Босх. “Но время от времени мне нравится человеческое прикосновение к кофе ручной работы”.

Это была фраза, которую он позаимствовал у своей дочери. Сото никак не отреагировал.

“Так ты хочешь чего-нибудь или нет?”

“Нет, я в порядке. Я спустился туда около часа назад, чтобы ощутить человеческое прикосновение ”.

“Правильно”.

Босх вышел из здания и был на полпути к кофейне, когда зазвонил его мобильный. Это был Беннетт с ответным звонком из округа Риверсайд.

“Гарри, у меня не так много денег”, - сказал он. “Они закрыли это дело довольно быстро. Похоже, это настоящая трагедия. Парень убил своего лучшего друга, когда принял его в кустах за оленя, или свинью, или что-то еще ”.

Босх подошел к скамейке на автобусной остановке, чтобы можно было сесть, прижать телефон к сгибу шеи и сделать несколько заметок.

“Хорошо”, - сказал он. “У вас есть имена стрелявшего и жертвы?”

“Стрелявшим был Чарльз Эндрю Бруссард. Это браво, Ромео—”

“Я запомнил это написание. Как зовут жертву?”

“Дэвид Александр Уиллман. Общее написание для всех, если у вас его нет. Сорок два года. Он был управляющим ранчо, а Бруссард - владельцем. Здесь говорится, что они были лучшими друзьями со средней школы, выросшими в Хемете. Они охотились и разделились в чем—то, что называется "свиной желоб" - пишется C-H-U-T—E - который описывается здесь как узкий каньон на ранчо, и каким-то образом Уиллман появился там, где Бруссард не думал, что он будет. Бруссард подумал, что они выслеживают свинью, и попал в него с тридцати ярдов. Сквозное ранение в шею. Уиллман скончался на месте. Истек кровью.”

Босх набросал несколько слов, которые помогут ему вспомнить краткое содержание.

“Во что стрелял Бруссард?” он спросил.

“Э-э, давайте посмотрим здесь… профессиональный охотник на бис”, - сказал Беннетт. “Это был калибр 308”.

“А что насчет Уиллмана? Там сказано, что он нес?”

“Э-э ... здесь ничего нет о том, что у него было, Гарри”.

“Ладно, в отчете есть какие-нибудь записи?”

“Только пистолет Бруссарда”.

Это была слабая надежда — что винтовка Уиллмана будет внесена в список или даже будет храниться в качестве улики.

“Кто был следователем?” он спросил.

“Билл Темплтон”, - сказал Беннетт. “Он все еще работает в департаменте. Теперь он капитан”.

“Ты его знаешь?”

“Я знаю его, но на самом деле я его не знаю. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Да”.

Босху пришлось на мгновение задуматься, формулируя следующий вопрос. Автобус подъехал к тротуару, и ему пришлось встать и уйти из убежища, чтобы избежать шума.

“Ты вышел на улицу, Гарри?” Спросил Беннетт.

“Да, готовлю кофе”, - сказал Босх. “Послушай, Стив, ты знал о Темплтоне как о следователе? Мне интересно, был ли он из тех парней, которые быстро закрывают дело, потому что ленивы в этом, или он был из тех, кого можно было побудить закрыть дело ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем Беннетт ответил.

“Трудно судить по этому отчету, и я никогда не работал непосредственно с этим парнем. Но я слышал, что Темплтон - игрок в гольф, и перед каждым ударом он подбрасывает в воздух немного травы, чтобы посмотреть, в какую сторону подует ветер ”.

Босх понял значение. Темплтон, возможно, не устоял бы перед призывом быстро завершить расследование несчастного случая, особенно если бы это исходило сверху.

“Гарри, тебе нужен номер отчета OSHA?” Спросил Беннетт. “Отчета здесь нет, но они, должно быть, подписали его. У меня есть номер.”

Босх вернулся на автобусную скамейку, чтобы записать номер. Он также попросил указать дату рождения Уиллмана и домашний адрес, а также идентификационные данные его жены Одри. Затем он поблагодарил Беннетта за его быструю помощь.

“Держи эту штуку с гольфом при себе, ладно?” Сказал Беннетт. “Мне не нужен Темплтон на заднице”.

“Конечно”, - сказал Босх. “Я у тебя в долгу”.

Отключив звонок, Босх развернулся и направился обратно в личный кабинет, так и не завершив доставку кофе. Ему больше не нужна была порция кофеина.

Вернувшись к своему компьютеру, Босх прогнал Дэвида Александра Уиллмана по базам данных о преступлениях и ничего не нашел. У Уиллмана был чистый послужной список, насколько Босх мог определить.

Затем он открыл сайт регистрации оружия ATF и запустил поиск по Уиллману. Несмотря на то, что Уиллман был мертв, в базе данных будут содержаться все сделки с оружием, которые он совершил на законных основаниях. На этот раз Bosch добился результатов. Уиллман был указан как торговец оружием, чья федеральная лицензия истекла шесть лет назад, когда она не была продлена после его смерти.

Босх предположил, что работа торговцем оружием идет рука об руку с управлением охотничьим ранчо и стрельбищем. Обыск ATF также выявил ряд транзакций за восемь лет до его смерти. Уиллман купил и продал десятки единиц оружия. Босх просмотрел список и нашел покупки двух разных винтовок Kimber Model 84. Уиллман купил их в 2000 и 2002 годах, задолго до того, как из такого оружия был застрелен Орландо Мерсед.

Затем Гарри просмотрел отчеты Уиллмана о продажах и обнаружил, что только одна из двух винтовок была перепродана. Это означало, что на момент своей смерти Уиллман владел "Кимбер Монтана". Это не означало, что у него было оружие, но оно было зарегистрировано на его имя.

Несмотря на это, Босх теперь был воодушевлен. Он думал, что, возможно, напал на след орудия убийства. Прошло девять лет с тех пор, как Уиллман умер. Винтовка могла давно исчезнуть. Если Уиллман не выбросил его сразу после стрельбы в Мерседе, то Бруссар, вероятно, избавился от него после того, как убил Уиллмана. Босх знал, что все это было всего лишь предположением, но он должен был признать, что был шанс, что Уиллман был умен и использовал винтовку в качестве рычага давления на своего друга Бруссарда. Он мог бы сказать, что избавился от нее, но на самом деле держал ее где-то спрятанной на случай, если что-то пойдет не так.

Босх записал серийный номер винтовки в свой блокнот, а затем начал новый компьютерный поиск, на этот раз просматривая записи о собственности округа Риверсайд. Когда он получил то, что ему было нужно, он повернулся к Сото.

“Я возвращаюсь в Риверсайд”, - сказал он.

Она отвернулась от своего компьютера, чтобы посмотреть на него.

“Что там снаружи?”

“Мне перезвонили. Бруссард был стрелком там в тот день. Убил своего друга Дэвида Уиллмана, и это было признано несчастным случаем. Но Уиллман был торговцем оружием и купил Кимбер Монтану, которую так и не продал. Это может быть где-то там.”

“Где?” - спросил я.

“Я пока не знаю. У меня есть адрес, где жил Уиллман, но его жена продала его через два года после его смерти и поменяла. Она на ранчо "Мираж". Я думал, что начну с этого. Может быть, мне повезет, и пистолет все еще у нее ”.

Сото на мгновение задумался об этом, а затем сказал: “Я иду с тобой”.

“А как насчет нексуса?”

“Это может подождать. Ты не пойдешь туда в поисках оружия без своего напарника ”.

Босх кивнул.

“Ты любишь рис с чили?” он спросил. “Я знаю хорошее место, где можно остановиться примерно на полпути”.

24

Поездка заняла гораздо больше времени, чем воскресная поездка, которую Босх делил со своей дочерью. Во-первых, на автострадах было больше народу, а ранчо "Мираж" находилось почти на час дальше на восток, в долине Коачелла. Он и Сото обсудили оба дела, над которыми они активно работали, и шаги, которые они планировали предпринять. Уверенность Bosch в том, что винтовка, из которой застрелили Орландо Мерседа, возможно, все еще находится в руках семьи Дэвида Уиллмана, была веской ниточкой для расследования, но она не подходила к порогу выдачи ордера на обыск в доме семьи Уиллман . Им с Сото пришлось бы постучать в дверь и надеяться на сотрудничество или что-то еще, что подкрепило бы вероятную причину.

Они остановились в Уэст-Ковине на ранний ланч с рисом чили, а затем разговор сошел на нет, когда они проделали вторую половину пути. Мысли Босха переместились от дела к ужину, который он провел с Вирджинией Скиннер накануне вечером. Беседа была хорошей и интересной. Дверь в романтику даже приоткрылась — по крайней мере, с точки зрения Босха, — и было захватывающе думать о том, к чему это может привести. Это была не просто перспектива снова быть с кем-то. Босх был вынужден признать, что со временем его шансы на, возможно, последний роман в жизни уменьшались. Его надежды на то, что Ханна Стоун может стать тем последним романом, рухнули годом ранее. Ее сын сидел в тюрьме за изнасилование на свидании. Когда Босх отказался вступиться за него на запланированном слушании по условно-досрочному освобождению, Ханна резко разорвала отношения, оставив Босха гадать, были ли ее мотивы с самого начала связаны с ситуацией, в которой оказался ее сын.

Думая о Вирджинии Скиннер, Босх понял, что в возможности отношений был тайный трепет из-за ее положения в средствах массовой информации. Роман с репортером был бы настолько чреват осложнениями, что это было явно опрометчиво, и в этом риске заключался кайф. Что бы они ни сделали, это должно было храниться в секрете. В Департаменте это было бы расценено как равносильное переспанию с врагом. Паблик и "Los Angeles Times" были разделены всего четырьмя полосами Спринг-стрит, но между двумя учреждениями стояла невидимая стена, которая была в два раза выше мэрии. Босху пришлось бы быть очень осторожным, если бы он продолжил. Вирджиния Скиннер сделала бы то же самое.

“Вы учили свою дочь стрелять?”

Сото задал вопрос, вырвав Босха из его мыслей. Она, очевидно, размышляла над его отчетом о его действиях в воскресенье днем.

“Э-э, да, я сделал”.

“Это немного необычно, тебе не кажется?”

“Ну, ты знаешь, оружие в доме и все такое. Я хотел, чтобы она узнала о них в целях безопасности. Я пару раз брал ее пострелять, и она действительно была хороша в этом. Естественная. У нее в комнате есть связка лент и несколько трофеев. И теперь, хотите верьте, хотите нет, она говорит, что хочет быть полицейским ”.

Сото кивнул. Босх подумал, не проводит ли она какую-то связь между обучением его дочери стрельбе и своим собственным опытом во время перестрелки, унесшей жизнь ее напарника.

“Я бы хотел с ней встретиться”, - сказал Сото.

Босх кивнул.

“Я бы хотел, чтобы она познакомилась с тобой”, - сказал он.

“Где ее мать?” - спросила она.

“Она скончалась несколько лет назад”, - сказал он. “Вот тогда она и переехала жить ко мне”.

“И начали стрелять из пистолетов”.

“Да”.

Это было все, что было сказано, пока они не добрались до Ранчо Мираж.

Дом, в который Одри Уиллман переехала после смерти мужа, находился в закрытом сообществе под названием Desert View Estates. Босх прошел мимо пункта проката у ворот и через две минуты нашел нужный дом. Он был высотой в три этажа и располагался на половине акра земли по соседству с аналогичными по размеру домами и недвижимостью. В центре был разбит сад камней, окружающий дерево Джошуа. Босх и Сото подошли к двери и, нажав на звонок, стали ждать.

“Ты знаешь, почему их называют деревьями Джошуа?” Сказал Сото.

Босх оглянулся на центральное дерево, его многочисленные ветви раскинулись веером, как канделябры.

“Не совсем”, - сказал он.

“Мормоны дали ей название”, - сказала она. “Это напомнило им сцену из Библии, где Иисус Навин поднимает руки к небу, чтобы помолиться”.

Босх задумчиво кивнул, и за его спиной открылась большая дубовая дверь. Он обернулся и увидел горничную в униформе, которая велела им оставаться снаружи, пока она закрывала дверь, и спросила, не хочет ли миссис Уиллман поговорить с ними. Это разозлило Босха, поскольку он знал, что нанятый полицейский наверняка заранее позвонил в дом, чтобы предупредить о приезде детективов. Миссис Уиллман должна была уже подготовиться к их приему.

По крайней мере, они были в тени. Сухая жара пустыни действовала Босху на нервы. Он почувствовал, что его губы пересыхают и начинают трескаться. Он изучил качество изготовления входной двери, а затем его взгляд переместился к деревянной отделке внутренней части крыши porte cochere. Это напомнило ему о серьезном расхождении в стоимости недвижимости, которое он заметил, когда искал адрес Дэвида Уиллмана на момент его смерти и адрес, по которому сейчас жила его вдова.

“Скажу тебе одну вещь”, - сказал он. “Либо у Уиллмана был чертовски хороший страховой полис, либо где-то была выплата. Это не то место, в которое попадает охотничий гид.”

“Она, вероятно, подала в суд на Бруссарда”, - сказал Сото. “Смерть по неосторожности или что-то в этом роде”.

Босх кивнул в знак согласия, когда дверь наконец снова открылась, на этот раз женщиной лет пятидесяти, представившейся как Одри Уиллман. Она была высокой и худощавой и носила много золотых украшений.

“Чем я могу вам помочь, детективы?” она спросила.

Компания Bosch решила действовать напрямую.

“Мы расследуем убийство в Лос-Анджелесе, которое может быть связано со смертью вашего мужа. Мы можем войти?”

“Он мертв почти десять лет. Как это могло иметь какое-либо отношение к убийству в Лос-Анджелесе?”

“Мы могли бы объяснить, если бы могли войти”.

Она впустила их, и они собрались в гостиной, где Босх и Сото сидели на диване прямо напротив Одри Уиллман, которая сидела в чем-то похожем на антикварное кожаное клубное кресло.

“Итак”, - сказала она. “Объясни”.

“Когда ваш муж умер, у него было несколько единиц огнестрельного оружия”, - начал Босх.

“Конечно, он это сделал”, - сказал Уиллман. “Он был лицензированным дилером. Он покупал и продавал оружие ”.

“Мы понимаем это. Что мы пытаемся определить, так это местонахождение одного из видов оружия, которым он владел в то время ”.

Одри Уиллман слегка наклонилась вперед, подозрительно сдвинув брови.

“Ты издеваешься надо мной, да?” - сказала она.

“Нет, мэм”, - сказал Босх, призывая призрак Джо Фрайди для его невозмутимого выступления. “Мы не шутим. Нам нужно знать. Что случилось с оружием, которым владел ваш муж после его смерти?”

Она вытянула руки ладонями вверх, как бы давая понять, что ответ очевиден и не стоит двух с половиной часов езды из Лос-Анджелеса.

“Я продал их. Я все продал — все законно. После того, что случилось, ты думаешь, я бы хотел, чтобы оружие было рядом?”

Это было открытие, которое искал Босх.

“Что именно произошло?” он спросил. “Я получил только стенографию из офиса шерифа Риверсайда. Как получилось, что ваш муж был убит своим лучшим другом?”

Уиллман сделала пренебрежительный жест рукой.

“Служба шерифа Риверсайда была бы последним местом, куда я бы заглянула, чтобы выяснить, что произошло”, - сказала она.

Босх ждал, но она больше ничего не сказала.

“Хорошо, вы можете рассказать нам свою версию того, что произошло?” он спросил.

“Я бы хотел, но не могу”, - сказал Уиллман. “Был судебный процесс. Я подал на него в суд, но я не могу об этом говорить ”.

Она снова использовала свои руки, чтобы показать на потолок и свое роскошное окружение. Указание было ясным. Она пошла на значительное урегулирование по этому вопросу, но частью сделки было ее молчание.

“Вы говорите, что в соглашении был пункт о конфиденциальности?”

“Это верно”.

“Хорошо, я понимаю. Можете ли вы рассказать мне, что именно вы утверждали в судебном процессе до того, как было достигнуто мировое соглашение и соглашение о конфиденциальности?”

Она покачала головой.

“Я не могу сказать ни слова ни о чем”.

Она рубанула рукой по воздуху, показывая окончательность своей позиции по этому вопросу.

Босх кивнул. Похоже, что у него не было возможности подать на нее в суд, поэтому он вернулся к оружию.

“Хорошо, это понятно. Давайте вернемся к оружию, которое, по вашим словам, вы продали. Рассматриваемый пистолет никогда не перерегистрировался после продажи. Он все еще записан на имя вашего мужа в компьютере регистрации алкоголя, табака и огнестрельного оружия ”.

“Этого не может быть. Я все продал совершенно законно. Это сделал Тед Сэмпсон. Он купил ранчо и использовал свою собственную дилерскую лицензию, чтобы продавать все ”.

Босх предположил, что Тед Сэмпсон был тем человеком, с которым он разговаривал накануне в офисе "Уайт Тейл".

“Что касается этого конкретного пистолета, нет никаких записей о том, что он кем-либо продавался. Это было охотничье ружье Кимбер. Модель из Монтаны. Тебе это не кажется знакомым?”

“Ни одно оружие не кажется мне знакомым. Я ненавижу оружие. У меня нет оружия в этом доме. Когда я переехала сюда, я оставила все это позади. Но я вел тщательные инвентаризационные записи, потому что до всего этого ...

Она снова взмахнула рукой, показывая, к чему привело урегулирование судебного процесса.

“— Я думал, что деньги за эти пистолеты могут быть всем, с чем я останусь. Это и страховой полис на двадцать пять тысяч долларов.”

“Хорошо”, - сказал Босх. “Тогда, если Тед не продавал конкретно этот пистолет, где бы он был?”

Она покачала головой, как будто была сбита с толку.

“Понятия не имею! Гараж в старом доме был его оружейной, но мы его вычистили. Я уверен в этом. Там ничего не осталось, когда Тед закончил, и я провел инвентаризацию каждого оружия, которое мы вытащили ”.

“У тебя все еще есть этот инвентарь?”

Она на мгновение задумалась.

“На самом деле, я думаю, что знаю”.

“Мы можем это увидеть, миссис Уиллман? Это может быть важно ”.

“Подожди здесь. Это есть в моих налоговых файлах. Я уверен в этом”.

Она встала и прошла через комнату к французским дверям с занавесками. Они открылись в кабинет, где Босх увидел письменный стол, книжные полки и велотренажер, установленный перед телевизором с плоским экраном. Уиллман закрыл за ней двери.

Ее не было пять минут. Босх и Сото встретились взглядами, но так и не заговорили. Они оба знали, что опись, если она все еще у вдовы Уиллмана, может стать надежной связующей уликой, если расследование когда-нибудь перейдет к обвинению без орудия убийства.

Когда Уиллман вышла из кабинета, в руках у нее был желтый блокнот с несколькими загнутыми страницами, перетянутый резинкой.

“Нашел это”.

Приблизившись, она стянула резинку, но со временем она стала хрупкой и лопнула у нее в руке. Она села и начала переворачивать страницы назад и изучать каждую. Через четыре страницы этого процесса она остановилась.

“Вот оружие”.

Она протянула блокнот Босху. Он достал свой собственный блокнот, куда записал серийный номер Kimber Model 84, принадлежавший Дэвиду Уиллману, согласно записям ATF. Сото наклонился, чтобы заглянуть в блокнот, и они изучили список. В списке было восемнадцать винтовок и пистолетов, а также суммы, полученные от их продажи. Ни один из них не был описан как марка Kimber, и ни один из серийных номеров не совпадал с номером, который был у Босха в его записях. Кимбер Уиллмана так и не был продан. Босх заметил, что в списке также были два патронташа с боеприпасами , но они не подходили ни к одному оружию из списка.

“Можем мы позаимствовать это, миссис Уиллман?” - Спросил Босх.

“Я бы предпочел, чтобы ты не брал это”, - ответила она. “Я могу скопировать это для тебя. У меня есть ксерокс”.

“Было бы лучше, если бы у нас был оригинал документа. Мы можем выдать вам квитанцию на это и вернем его, когда в нем больше не будет необходимости ”.

“Я не понимаю. Зачем тебе это нужно?”

“Это могло бы стать важной частью расследования. Если оружие использовалось в убийстве, которое мы расследуем, нам нужно задокументировать его происхождение. Эта опись помогает нам доказать, что пистолет пропал по меньшей мере девять лет назад, когда вы задокументировали, какое оружие было у вашего мужа на момент его смерти.”

“Хорошо”, - неохотно сказала она. “Ты можешь взять это, но я хочу сделать копию и хочу вернуть оригинал”.

“Ты получишь это обратно”, - сказал Босх. “Я обещаю”.

“Я напишу расписку”, - сказал Сото.

Пока Сото работал над квитанцией, Босх задал Уиллману вопрос, от которого он воздерживался до конца интервью.

“Какое оружие было при вашем муже в день происшествия?”

Уиллман издал звук недоверия, прежде чем ответить. Казалось, что вопрос был адресован не Босху, а скорее выражал некоторую эмоцию по поводу содержания вопроса. Это было небольшим подтверждением подозрений Босх в том, что иск, который она подала и о котором теперь поклялась хранить тайну, не был обычным иском о причинении смерти по неосторожности. Он предположил, что Одри Уиллман утверждала, что смерть Дэвида Уиллмана была чем угодно, но не несчастным случаем.

“У него был дробовик двадцатого калибра, как и всегда”, - сказала она.

“Дробовик во время охоты на дикого кабана? Это было нормально?”

“Он не охотился на дикого кабана. Другой мужчина был. Дэйв был гидом. Другой мужчина попросил его вести. Поэтому он носил дробовик на случай, если кабан выскочит из кустов и бросится в атаку. Он использовал это, чтобы усыпить животное ”.

Она не произносила имени Бруссар. Босх гадал, было ли это частью судебного урегулирования или она просто не могла заставить себя назвать имя человека, который убил ее мужа. Он попытался еще раз обойти блокировку судебного иска.

“Если вы знаете что-то о вашем муже и Чарльзе Бруссарде, чего не было в судебном процессе, мы были бы рады выслушать”.

Одри Уиллман долго смотрела на Босха, а затем покачала головой.

“Я не могу обсуждать его ни в каком отношении”, - сказала она. “Я даже не могу произнести его имя. Не могли бы вы, пожалуйста, просто отдать мне квитанцию и уйти? У меня есть дела, которые нужно сделать ”.

Почти, подумал Босх. Она почти раскрылась.

25

Они вышли из дома пятнадцатью минутами позже, и Босх положил блокнот в свой портфель. Вместо того, чтобы ехать по автостраде №10, которая быстрее всего привела бы их обратно в Лос-Анджелес, Босх направил машину в сторону Хемета.

“Куда мы идем?” Спросил Сото.

“В дом, в котором жил Уиллман, когда был жив”, - сказал Босх.

“Пистолет?”

Он кивнул.

“Просто догадка. Это должно быть где-то. Я хочу проверить гараж, который, по словам Одри, использовался как оружейная комната ее мужа.”

“Ты не думаешь, что Бруссард получил это? Я имею в виду, вот почему он чувствовал, что может устранить Уиллмана ”.

“Может быть. Или, может быть, Уиллман сказал ему после стрельбы на Марьячи Плаза, что он избавился от нее. Бруссард, возможно, только думал, что с ним все в порядке ”.

“Но вместо этого Уиллман ухватился за нее? Спрятал это где-нибудь?”

Босх кивнул.

“Может быть. Как страховой полис. Возможно, он спрятал это где-то, о чем его жена не знала, чтобы позаботиться после того, как Бруссард убил его.”

Сото кивнул, соглашаясь.

“Хорошо. Нам нужен ордер на обыск?”

Босх покачал головой.

“Нет, если нас пригласят войти”.

Некоторое время они ехали молча, а затем Сото задал вопрос.

“Что ты думаешь об Одри? Она действительно хотела рассказать нам об этом судебном процессе ”.

“Она сделала. Я думаю, она чувствует себя виноватой ”.

“По поводу чего?”

“Она взяла деньги и заткнулась. Она знает, что за деньги — сколько бы их ни было — Бруссард купил себе выход. Со временем с этим должно быть тяжело жить. Не имеет значения, насколько шикарна твоя берлога. Все это было получено от hash money. В любом случае, нам нужно найти другой способ подать иск, возможно, поговорить с офисом окружного прокурора, чтобы узнать, что они могут сделать по поводу взлома печати на нем ”.

“Я бы с удовольствием это прочитал”.

Они добрались до Хемета за полчаса. По пути Босх принял звонок от капитана Краудера, который хотел получить обновленную информацию о ходе расследования. Босх сказал ему, что они напали на след орудия убийства и надеются получить что-нибудь достоверное, о чем можно будет сообщить позже в тот же день или к утру. На какое-то время это успокоило капитана, и он закончил разговор, не задавая дальнейших вопросов.

Дом, в котором Уиллманы жили до смерти Дейва от рук Бруссарда, был скромным ранчо в районе среднего класса. Дом был свежевыкрашен, с аккуратно подстриженным двором и пристроенным гаражом на две машины. В документах о собственности, которые проверил Босх, говорилось, что теперь она принадлежит кому-то по имени Бернард Контрерас.

На стук Босха в дверь открыла женщина лет тридцати. Она выглядела так, как будто была по меньшей мере на седьмом месяце беременности.

“Миссис Contreras?”

“Да?”

Босх достал свой значок и назвал себя и Сото.

“Мы расследуем убийства, и мы здесь в поисках оружия, которое могло быть замешано в деле, над которым мы работаем”, - сказал Босх.

Женщина положила руку на выпирающий живот, как будто хотела защитить своего будущего ребенка даже от слова пистолет.

“Я не понимаю”, - сказала она. “У нас в этом доме нет оружия”.

“Мы говорим не о вас или вашем муже”, - сказал Босх. “Мы здесь, потому что у человека, который жил здесь до вас, было оружие”.

“Человек, который был убит?”

“Правильно, человек, который был убит. Он был торговцем оружием, и мы ищем один из его пистолетов ”.

“Это было очень давно. Мы с мужем купили это место —”

“Мы знаем это. Вот почему мы хотим попросить вас об одолжении. Мы надеемся, что вы будете готовы помочь нам в расследовании ”.

Женщина подозрительно посмотрела на Босха и сохраняла настороженную позу.

“Что это?”

“Мы хотим заглянуть в ваш гараж”.

“Зачем тебе понадобилось заглядывать в мой гараж?”

“Потому что предыдущий владелец — мужчина, который был убит — хранил по крайней мере часть своего инвентаря здесь, в гараже. Мы хотим взглянуть и просто убедиться, что пистолета, который мы ищем, здесь нет ”.

“Мы прожили здесь шесть лет. Я думаю, мы бы нашли оружие, если бы оно было оставлено ”.

“Я думаю, вы, вероятно, правы, миссис Контрерас. Но мы копы, и мы должны увидеть сами, чтобы исключить это. Кроме того, этот пистолет — если он здесь — был бы спрятан.”

Женщина убрала руку со своего живота и, казалось, немного расслабилась. Босх подумал, что, возможно, теперь ей самой стало любопытно.

“Вам нужен ордер на обыск или что-то в этом роде?” - спросила она.

“Нет, если вы пригласите нас на поиски”, - сказал Босх.

Она подумала об этом на мгновение, прежде чем дать добро.

“Я открою дверь”, - сказала она. “Но у нас там много коробок. Вещи, которые мы забираем на хранение, и я не хочу, чтобы ты рылся в них ”.

“Не волнуйтесь, миссис Контрерас. Мы не собираемся рыться в вашей собственности ”.

Она отступила назад и закрыла дверь. Босх и Сото прошли по выложенной плитняком дорожке к подъездной дорожке и стали ждать перед гаражом. В двери не было окон, и Босх предположил, что это была мера безопасности, принятая Уиллманом, когда он хранил оружие в гараже.

Дверь начала медленно подниматься. миссис Контрерас ждала внутри, ее рука вернулась на место, поверх живота.

Босх вошел и огляделся. Это был стандартный гараж на две машины с верстаком, занимающим место в одном из отсеков, и полками для хранения, а вдоль задней стены располагался водонагреватель. Ни одна из стен не была закончена, обнажая деревянный каркас и изоляцию. Это был шаг по сокращению расходов, выбранный подрядчиком или покупателем жилья, когда дом был первоначально построен.

В отсеке напротив верстака стояла компактная машина, и Босху было ясно, что миссис Контрерас припарковалась в гараже, в то время как ее муж пользовался подъездной дорожкой или улицей.

В гараже были открытые стропила и платформа для хранения над головой. Там было сложено несколько коробок. Босх указал вверх.

“Эти коробки там, наверху, твои?”

“Да. Наша. Это место было совершенно пустым, когда мы въехали. Если бы там было оружие, мы бы его увидели ”.

К стене размером два на четыре дюйма по обе стороны от верстака были прикреплены бок о бок шкафы из тяжелой стали с ключевыми замками и дополнительными защелками для навесных замков.

“Это ящики с оружием”, - сказал Босх. “Они были здесь, когда вы въехали?”

“Да, их оставила миссис Уиллман, когда мы покупали это место”.

“Они заперты?”

“Нет, мы их не запираем”, - сказал Контрерас. “Ты можешь проверить их”.

Босх открыл шкафы и увидел, что они использовались для обычного хранения. Никакого оружия. Он воспользовался стремянкой, которая была рядом с верстаком, чтобы заглянуть поверх шкафов. На каждом из них лежали пыль и дохлые жуки, но оружия не было.

Босх подошел к рабочему столу. На одном конце были установлены тиски с мягкой рукояткой, а в середине на верстаке длиной шесть футов были установлены вторые тиски поменьше. Он подошел ближе и почувствовал слабые ароматы масла для безобрывных работ и растворителя для стволов - двух материалов, которые должны быть в наличии у каждого торговца оружием.

“Эта скамейка тоже была оставлена здесь? Тиски — они предназначены для удержания винтовки, пока вы работаете над каналом ствола или устанавливаете оптический прицел.”

“Да, скамейка тоже была оставлена здесь, и мы решили использовать ее. Тем не менее, это занимает много места. Моему мужу приходится парковаться на подъездной дорожке, но он не возражает. Он любит возиться здесь по субботам ”.

Босх просто кивнул. Он смотрел на верстак, его рабочая поверхность была заляпана маслом. Очевидно, это было самодельное сооружение, сделанное из фанеры два на четыре. В ней была рабочая поверхность сверху и одна полка снизу. Обе поверхности были сделаны из фанеры толщиной в дюйм, обрамленной снизу отрезками два на четыре. Это была прочная, тяжелая конструкция, которая на данный момент поддерживала различные электроинструменты и другое оборудование.

Босх оперся рукой о скамью для опоры и присел на корточки, чтобы заглянуть под верхнюю поверхность. В углу толстой рамы он увидел пистолет, прикрепленный к нижней стороне пластиковыми стяжками.

“Здесь под кроватью пистолет”, - сказал он. “Пистолет”.

“О, боже мой!” - воскликнула миссис Контрерас.

Босх достал пару резиновых перчаток из кармана куртки и надел их. Затем он достал свой телефон и присел на корточки, чтобы сфотографировать пистолет на месте, используя вспышку, чтобы осветить темную нижнюю часть скамейки. Затем он схватил нож для резки ковров из набора инструментов на верстаке и использовал его, чтобы разрезать пластиковые стяжки.

Он вытащил пистолет и встал, чтобы посмотреть на него вместе с Сото. Это был Glock P17. Миссис Контрерас тоже наклонилась, чтобы рассмотреть его, и на ее лице появилось выражение трепета.

Через мгновение Босх передал оружие Сото, который тоже надел резиновые перчатки, и начал снимать куртку. Чтобы заглянуть под нижнюю полку скамейки, ему пришлось опуститься на заляпанный маслом пол. Миссис Контрерас заметила, что он делает, и сняла брезент с одной из полок в задней части гаража. Она начала разворачивать его и расстилать на полу.

“Используй это, чтобы не испортить свою одежду”, - сказала она.

Вскоре Босх уже лежал на полу, используя свет от экрана своего телефона, чтобы осветить ниши на нижней стороне нижней полки. Там было еще одно огнестрельное оружие — на этот раз длинноствольное — и он снова сделал фотографии, прежде чем попросить резак для ковров, чтобы разрезать пластиковые стяжки.

Он передал тяжелое оружие Сото, а затем встал.

“О боже мой”, - сказала миссис Контрерас.

Теперь она обеими руками защищала своего нерожденного ребенка.

Пистолет не был Кимбер Модель 84. Босх узнал в нем пулемет M60. Вьетнамская эпоха, подпитываемая поясами с боеприпасами, которые носили как патронташи мужчины, которые тащили его через джунгли. Два патронташа были в инвентарном списке оружия и патронов, проданных женой Уиллмана после его смерти. Здесь было оружие, к которому прилагались ремни. Босх гадал, спрятал ли Уиллман автомат и "Глок" потому, что они были украдены, или потому, что они были ценными памятными вещами.

“Это то, что вы искали?” - спросила миссис Контрерас.

“Нет, не это”, - сказал Босх.

Он забрал оружие у Сото, потому что мог сказать, что она напряглась от его веса. У тех, кто пронес М60 через вьетнамские джунгли, были отношения любви и ненависти к нему. Они называли это “свиньей” всякий раз, когда им приходилось таскать тяжелое оружие на патрулирование. Тяжелый или нет, но это был лучший пистолет, который можно было держать в руках во время перестрелки. Босх бережно зажал его в челюстях сдвоенных верстачных тисков.

Босх отступил от скамейки и еще раз оглядел гараж. Он приободрился, обнаружив два вида оружия. Это было не то, что он искал, но они доказали, что Уиллман спрятал оружие. Это поддерживало его надежду на то, что Кимбер Монтана все еще может быть найдена.

Его взгляд поднялся к потолочным стропилам.

“Ты можешь подняться туда, если хочешь”, - сказала миссис Контрерас.

Теперь она полностью поддерживала поиски оружия в доме, в котором ей вскоре предстояло растить ребенка. С другой стороны гаража на стойке висела выдвижная лестница из стекловолокна. Босх снял его с подставки и, осторожно, чтобы не задеть машину, обошел ее вокруг скамейки. Он выдвинул его и прислонил к одной из поперечных балок, а затем удерживал неподвижно, пока Сото поднимался первым. Он последовал за ней, и они оказались под низким потолком на импровизированном полу из досок, перекинутых через поперечные балки.

Босх поискал укромные места, но в стропилах действительно негде было спрятать винтовку или любое другое оружие. Он уже собирался прекратить поиски, когда Сото подозвал его к краю платформы. Он держался рукой за одну из ферм крыши для поддержки.

Сото указал вниз через отверстие между двумя поперечными балками на один из стальных оружейных шкафов. Он не сразу увидел то, что она хотела, чтобы он увидел.

“Что?” - спросил он.

“За шкафом”, - сказала она. “Она пристроена к "два на четыре", но между ними есть место”.

Она была права. Между каждым из двух на четыре метра, которые проходили вертикально вдоль каркаса стены, было больше фута. Каждое пространство между ними было забито полосками изоляции, но их можно было легко убрать за оружейные шкафы, чтобы создать секретное пространство для хранения, достаточно большое для винтовки. Босх не осознавал возможности этого, когда раньше осматривал шкафы поверх них.

“Нам нужно разобрать шкафы”, - сказал он.

* * *

Им потребовалось полчаса, чтобы извлечь содержимое каждого из шкафов, а затем Bosch, используя инструменты Бернарда Контрераса, ослабил болты— крепящие первый стальной шкаф к стене размером два на четыре дюйма за ним. Чтобы закончить проект, ему пришлось передать гаечный ключ Сото, пока тот пытался удержать тяжелый стальной шкаф.

Работая со стремянки, Сото открутил четыре ослабленных болта, и Босх почувствовал, как на него обрушился вес. Это было слишком.

“Осторожно!”

Он позволил шкафу соскользнуть с высоты двух на четыре метра на пол, где тот с громким стуком ударился о цемент.

“У всех все в порядке?”

Когда две женщины сообщили, что с ними все в порядке, Босх посмотрел на место на стене, где раньше был шкаф. Между двумя из двух на четыре действительно было вертикальное пространство глубиной в четыре дюйма. Кусок дерева был прибит на место между вертикальными балками, чтобы создать нижнюю опору для тайника. Там не было оружия, но в пространстве был вложенный в ножны меч. Босх снял ее, чтобы осмотреть. Она была покрыта запекшейся пылью. Он выглядел как какой-то самурайский меч и имел небольшой изгиб на длинном лезвии, которое оставалось блестящим и чистым в ножнах.

Босх прислонил меч к верстаку и перешел ко второму оружейному шкафу.

Извлекая уроки из первой попытки, Bosch потребовалось всего десять минут, чтобы ослабить болты на втором шкафу и установить Soto в нужное положение на стремянке. На этот раз он знал, чего ожидать, и использовал свой вес, навалившись на шкаф, чтобы медленно сдвинуть его вниз по стене. Он услышал, как Сото объявил, что во втором тайнике есть пистолет, еще до того, как он выпрямился.

Это была винтовка. У Босха взыграл адреналин. Он хотел схватить это и проверить, не Кимбер ли это, но подождал, пока Сото сфотографирует это на свой телефон. Затем он достал его из пустоты и протянул поперек своего тела. Сото наклонился, чтобы помочь осмотреть его на предмет маркировки.

“Мне нужны мои очки”, - сказал Босх.

“Там!” Сказал Сото, взволнованно указывая на левую сторону ствольной коробки винтовки. “Кимбер Модель 84". Это должно быть оно”.

Она нашла серийный номер слева от клейма и спросила Босха, есть ли у него номер из его записей. Босх отдал ей пистолет и потянулся к своей куртке, которую держала миссис Контрерас, за очками для чтения и блокнотом. Он открыл блокнот на странице с написанным на ней серийным номером и прочитал его вслух Сото.

“Это спичка”, - сказала она.

Ее голос дрожал, когда она произносила это.

Они нашли неучтенную винтовку Дэвида Уиллмана. Следующим шагом было проверить, не из этой ли винтовки застрелили Орландо Мерседа.

Босх надел куртку и посмотрел на два оружейных шкафа на полу гаража. Не было никакого способа, которым он мог бы вернуть их на место.

“Миссис Контрерас, нам придется взять это оружие с собой ”, - сказал он.

“Пожалуйста, сделай”, - сказала она. “Мой муж этому не поверит”.

“Ну, твой муж, возможно, будет недоволен, потому что я не смогу поднять эти шкафы и поставить их на место”.

“Не волнуйся. Он и его друзья могут это сделать. Они достаточно тусуются здесь, и для него это будет отличная история, которую он сможет рассказать ”.

“Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Сейчас мы собираемся выписать для вас квитанцию ”.

Они положили оружие в багажник машины, положив его поверх одеяла, которое Босх хранил в своем наборе для наблюдения. Затем они поблагодарили миссис Контрерас и дали ей квитанцию.

Наконец они направились обратно в Лос-Анджелес. В машине царило почти ощутимое возбуждение. Босх начал день с ощущения, что дело зашло в тупик, потому что Бруссард предпринял крайние меры для собственной защиты. Но теперь все было по-другому. У него в багажнике было то, что, по его мнению, могло оказаться орудием убийства. Это был быстрый поворот.

Босх взглянул на часы и прикинул, что к тому времени, как они вернутся в город, будет почти пять. Он достал телефон и позвонил в оружейный магазин при криминалистической лаборатории. Он попросил Ган Чанга.

“Как долго ты собираешься там пробыть?” - Спросил Босх.

“Я по расписанию до четырех”, - сказал Чанг. “Что случилось?”

“У нас есть пистолет из дела марьячи. По крайней мере, мы думаем, что знаем. Но мы не доберемся туда вовремя. Мы приближаемся со стороны Риверсайда ”.

“Как далеко ты ушел?”

“Я думаю, ближе к пяти”.

“Все в порядке. Я буду ждать. Принесите это прямо сюда, и я проведу сравнение ”.

“Нам не придется стоять в очереди?”

“Я буду в свое время. Я могу делать то, что хочу ”.

“Я ценю это, чувак. Мы будем там, как только сможем. Не могли бы вы оказать мне еще одно одолжение?”

“Что это?”

“Позвони латентам и узнай, сможет ли кто-нибудь встретиться с нами. Я хотел бы посмотреть, сможем ли мы снять с этого отпечатки.”

“Я посмотрю, что я могу сделать”.

Босх отключил звонок и сказал Сото, что они направляются прямо в лабораторию, где Ган Чанг готов подождать, пока они проведут сравнение между пулей, извлеченной из позвоночника Орландо Мерседа, и пулей, выпущенной из винтовки в багажнике.

“Допустим, это спичка”, - сказала она. “Что у нас есть орудие убийства”.

“Хорошо”, - сказал Босх.

“Давайте запустим сценарий. Я хочу попробовать посмотреть, как это работает ”.

Босх кивнул. В определенной степени это было хорошее упражнение. Следователь никогда не хотел создавать сценарий, а затем подгонять улики под него. Но исходить из предположения, что они только что нашли орудие убийства, привело к некоторым неизменным выводам.

“Что ж, для начала вернемся к нашей первоначальной теории, основанной на баллистической экспертизе и видеодоказательствах”, - сказал он.

“Что пуля, попавшая в Мерсед, предназначалась Охеде”, - сказал Сото.

“Верно. Тогда оттуда у вас есть подтверждение, что оружие принадлежало Дэвиду Уиллману. Он стрелял? Мы этого не знаем. Был ли у него навык? ДА. Знал ли он кого-нибудь, кому мог бы отдать свой пистолет, чтобы они могли выстрелить? Я думаю, это тоже означает ”да ".

Он ехал несколько минут, прокручивая историю в голове, прежде чем продолжить.

“Хорошо, итак, если провести черту между Охедой и Уиллманом, с кем еще она пересекается?”

“Бруссар”.

“Бруссар. Он вырос вместе с Уиллманом и вел с ним бизнес ”.

“И у его жены был роман с Охедой”.

Босх кивнул.

“То, как я вижу это с точки зрения Бруссарда, заключается в том, что он предупредил Охеду держаться подальше от его жены, но Охеда не стал двигаться дальше. Итак, Бруссард идет к Уиллману и говорит: ‘Мне нужно разобраться с одним делом’. Уиллман берется за работу и поручает ее стрелку или решает справиться с ней сам. Я предполагаю последнее — эмпирическое правило, чем меньше людей в заговоре, тем лучше ”.

“Согласен. Я иду с Уиллманом”.

“Уиллман принимает удар на себя, но попадает в Мерседа вместо Охеды. Все идет наперекосяк. Теперь они знают, что если они нападут на Охеду, это действительно вызовет некоторый переполох, потому что полиция ни за что не будет продолжать думать, что первый выстрел был случайным или связан с бандой. Они поймут, что здесь что-то происходит. Итак, у Бруссарда нет выбора, кроме как сказать Уиллману, чтобы он отступил — по крайней мере, на данный момент ”.

“Тем временем Охеда задерживается здесь ровно настолько, чтобы скормить свое дерьмовое заявление копам, а затем покидает город”.

“Итак, выстрел действительно делает свое дело. Они бьют не по тому парню, но правильный парень все равно уходит ”.

“И Уиллман становится лишним для Бруссара. Парень, который знает секрет ”.

“Вы должны задаться вопросом, почему Уиллман согласился отправиться на охоту с Бруссардом в тот день. Должно быть, он сказал ему, что у него есть страховой полис.”

“Он сохранил пистолет”.

“Бруссард, должно быть, каким-то образом думал, что с ним все в порядке, что пистолет не появится и не свяжет все это дело с ним посередине”.

Сото полностью повернулась боком, чтобы посмотреть на Босха, когда она устанавливала следующее соединение.

“Это была пуля! Это было внутри Мерседа. Он, должно быть, подумал, когда Мерсед выжил, и они не собирались вытаскивать из него пулю, что козырь Уиллмана в рукаве не так ценен, как он думал. Не имело значения, сохранил ли он винтовку, поскольку не было пули, с которой ее можно было бы сравнить, потому что она не была извлечена из Мерседа. Не было никакого способа доказать, что именно он произвел выстрел ”.

Босх кивнул.

“Уиллман думал, что он в достаточной безопасности, чтобы дать Бруссарду пистолет и уйти с ним в лес. Только он не был.”

Они посидели с ним в тишине некоторое время. Босх прокрутил все это еще раз и не смог остановить процесс. Это была всего лишь теория, но все сходилось воедино. Это сработало, но это не означало, что все было так, как произошло. В каждом деле были вопросы без ответов и неясные концы, когда дело касалось мотивов и действий. Босх всегда считал, что если исходить из предположения, что убийство - это неразумное действие, то как этому вообще может быть полностью разумное объяснение? Именно это понимание мешало ему смотреть и получать удовольствие от фильмов и телевизионных шоу о детективах. Он нашел их нереалистичными в передаче того, чего хотела широкая аудитория: ответов на все вопросы.

Он посмотрел на дорожные знаки над головой. Они приближались к выходу в Калифорнийский государственный университет, где в лаборатории их ждал Ган Чанг.

26

Их версия по делу приобрела более высокую степень достоверности после того, как Ган Чанг положительно идентифицировал винтовку Кимбер, которую они привезли, как оружие, из которого была выпущена пуля, застрявшая в позвоночнике Орландо Мерседа на десять лет.

После того, как оружие было обработано на предмет отпечатков пальцев, Чанг выстрелил из Кимбера в резервуар для пуль в лаборатории, выловил его сачком, а затем сравнил под двойным микроскопом с пулей, взятой из Мерсед. Оригинальная пуля была сильно повреждена. Тем не менее, Чангу потребовалось менее десяти минут, чтобы объявить сравнение совпадением, которое он уверенно засвидетельствовал бы в суде.

Босх также бросил в бак патроны от М60 и пистолета "Чанг". Он попросил Чанга прогнать цифровые профили пуль по базе данных о снарядах, когда у него будет возможность. Два других вида оружия, возможно, не имели никакого отношения к делу Мерсед, но их стоило проверить. Уиллман спрятал оружие не просто так. Два дополнительных пистолета были свободными концами, которые нужно было связать.

Самурайский меч также следует проверить и отследить, если это возможно. Но это не было областью Чанга. Босх планировал провести проверки по кражам мечей и преступлениям, связанным с использованием такого оружия, как только покончит с текущими расследованиями и у него появится время.

* * *

Когда Босх и Сото вернулись в штаб, в отделе не было никого, кому можно было бы сообщить свои новости. Краудер и Сэмюэлс давно ушли на весь день. Почти все остальные следователи тоже расписались. Босх хранил три пистолета и меч, найденные в Хемете, в хранилище огнестрельного оружия, расположенном в картотеке. Он планировал проверить следы ATF на M60 и Glock на следующее утро.

Когда он добрался до модуля, Сото просматривал последнюю пачку листков с советами, которые Сара Холкомб оставила на своем столе.

“Кто-нибудь позвонил и сказал, что парень по имени Дейв Уиллман совершил выстрел?” - Спросил Босх. “И что Шарль Бруссар попросил его сделать это?”

“Как пожелаешь”, - сказал Сото.

Босх сел за свой стол. Он устал. Вождение высасывало его энергию в эти дни.

“Там есть что-нибудь еще?” он спросил.

“Не очень. Наша анонимная леди, которая думает, что у бывшего мэра есть ответы на все вопросы, перезвонила мне, но Сара пропустила звонок, и женщина просто оставила сообщение, в котором говорилось то же самое — поговорите с Зейасом. На этот раз Сара набрала номер, и он попал на незарегистрированный номер — одноразовый.”

“Не так уж и удивительно. Если бы она не была гражданкой, у нее не было бы надлежащего удостоверения личности и банковского счета, чтобы нанять законного перевозчика. Большинство нелегалов в этом городе используют одноразовые вещи. Они дешевы и доступны в каждом винном магазине в городе ”.

Сото снова набирала номер, прижимая телефон к уху, продолжая разговор.

“Должен сказать, ее настойчивость заставляет меня задуматься”.

“Интересно, что? Участвовал ли экс-мэр в стрельбе в Мерседе?”

“Нет, не это. Это довольно притянуто за уши. Но кто знает, может быть, он что-то знает.”

“Хорошо, тогда ты тот, кто может спросить об этом его честь — основываясь на подсказке анонимного звонившего. Посмотрим, позволят ли они тебе сохранить твою медаль за отвагу после этого ”.

“Я знаю. Это безумие”.

“Это не безумие. Это просто безрассудно, пока не появится что-то еще, чтобы поддержать это, и я действительно не думаю, что что-то еще поможет ”.

Сото повесил трубку.

“Это снова отправилось на сообщение”.

Босх придвинул свой стул к ней и сказал, что хочет сменить тему и обсудить их дальнейшие шаги. Было крайне важно, чтобы они сейчас собрали полные профили как Бруссарда, так и Уиллмана. Он воспользовался своим статусом старшего партнера и решил взять Бруссара, в то время как Сото взял Уиллмана. Он также сказал, что, по его мнению, пришло время пойти в офис окружного прокурора, чтобы поговорить с помощником шерифа о том, что у них есть и что необходимо для возбуждения уголовного дела. Он попытался бы организовать это на следующий день, надеясь заполучить Джона Льюина или другого помощника шерифа, который, как он был уверен, справился бы с этой задачей. Левин был парнем, который всегда искал способы сотрудничать со следователями, чтобы возбудить дело, которое можно выиграть. Некоторые из его коллег на семнадцатом этаже ЦКБ, казалось, больше интересовались поиском причин не возбуждать дела.

“А как насчет Бонни Брей?” Спросил Сото, когда Босх закончил.

“Я думаю, с этим нужно подождать”, - сказал Босх. “По крайней мере, на данный момент. Мы должны двигаться с тем импульсом, который у нас есть на Mercedes. Вдобавок ко всему, мы должны предположить, что Бруссард работает против нашего импульса. Он должен знать, что Мерсед умерла и что теперь у нас есть пуля. Возможно, он уже наблюдает за нами. Так что наше время лучше потратить на Мерсед и двигаться быстро ”.

Она выглядела разочарованной, но приняла его решение.

“Что, если я поработаю над этим в свое свободное время?” она спросила.

Босх на мгновение задумался.

“Я бы никогда не сказал тебе не работать над чем-то самостоятельно”, - сказал он. “Здесь их называют ‘чемоданами для хобби’. Но это не кажется подходящим описанием для того случая и того, что это значит для вас. Я понимаю, что ты хочешь сохранить набранный импульс. Завершение нексуса и все такое. Я просто хочу убедиться, что ты по-прежнему сосредоточен на Мерсед ”.

“Я так и сделаю, Гарри. Я обещаю”.

“Хорошо, тогда делай то, что ты должен сделать”.

* * *

По пути домой Босх снова поднялся по Малхолланд вместо Вудро Вильсона, чтобы осмотреть дом Чарльза Бруссара. Он не был уверен, что надеялся увидеть. Шансов увидеть подозреваемого — да, Босх уже дошел до того, что считал его подозреваемым, — практически не существовало. И все же Босха тянуло к бетонной крепости, где Бруссар так долго скрывался от общественности и закона.

На этот раз было темно, когда Босх добрался до поворота на северный оверлук. Таблички гласили, что парк закрыт с заката до рассвета, но на мысе были припаркованы машины, и люди смотрели на огромный ковер огней в долине. Босх вышел на улицу и посмотрел направо вдоль хребта. Он мог видеть передний край бетонного дома, выступающий дальше, чем дома между ним и "Оверлуком". Босх увидел, что за окнами от пола до потолка горит свет, а далеко внизу на отвесном склоне холма, на нижнем уровне, виднелся подсвеченный голубой бассейн в форме почки. Он нигде не видел никакой человеческой деятельности.

Босх сел на скамейку и наслаждался видом, как и другие туристы на мысе. Но его мысли были об убийстве и о людях, которые платят другим за убийство своих конкурентов и врагов. Законченные нарциссы, которые думают, что мир вращается только вокруг них. Он задавался вопросом, сколько их там, среди миллиарда огоньков, которые светились на него сквозь дымку.

Босх услышал властный голос и, обернувшись, увидел смотрителя городских парков, который направлял луч фонарика в лица людей и говорил им, что парк закрыт и что они должны уйти, иначе им предъявят обвинение в незаконном проникновении. Он вел себя как невежливый придурок и был одет в широкополую шляпу Dudley Do-Right, которая подрывала его авторитет. Когда он подошел к Русту Босху, единственному, кто не выбежал на парковку, Гарри показал свой значок и сказал, что он работает.

“Тебе все равно придется уйти”, - сказал рейнджер. “Парк закрыт”.

Босх заметил, что табличка с именем на его униформе гласила "Бендер".

“Прежде всего, убери этот свет с моего лица. Во-вторых, я расследую дело и наблюдаю за домом вон там, и это единственное место, откуда я могу его видеть. Я выйду отсюда через десять минут ”.

Бендер приглушил свет. Он выглядел так, словно не привык к людям, бросающим ему вызов.

“Они действительно заставляют тебя носить эту шляпу?” - Спросил Босх.

Бендер мгновение изучал его, и Босх посмотрел прямо на него в ответ. В свете ламп внизу Босх видел, как пульсирует кровь у него в висках.

“У тебя есть имя, которое подойдет к этому значку?”

“Конечно, хочу. Это Бош. Отдел по расследованию ограблений и убийств. Спасибо, что спросили ”.

Босх ждал. Его ход.

“Десять минут”, - сказал Бендер. “Я вернусь, чтобы проверить”.

Босх кивнул.

“Это заставляет меня чувствовать себя лучше”.

Рейнджер направился к лестнице, ведущей на парковку, и Босх снова обратил свое внимание на бетонную крепость. Он заметил, что свет в бассейне теперь погас. Он встал и отошел дальше, к краю смотровой площадки. Там был защитный барьер высотой по бедро. Прислонившись к ней и высунувшись еще дальше, он улучшил угол обзора особняка Бруссардов. Он вытащил компактный бинокль из кармана куртки и посмотрел в него. Теперь он мог заглядывать внутрь через некоторые из освещенных окон. Он увидел гостиную с большими абстрактными картинами на двадцатифутовых стенах и кухню, где женщина двигалась за прилавком. Это выглядело так, как будто она опорожняла посудомоечную машину. У нее были темные волосы, но он не мог хорошо ее разглядеть. Он предположил, что это была Мария Бруссар, женщина, с чьей супружеской неосмотрительности все началось.

Телефон Босха зазвонил и напугал его. Он отодвинулся от обрыва и положил бинокль в карман. Он ответил на звонок. Это была Вирджиния Скиннер.

“Прежде всего, еще раз спасибо вам за вчерашний ужин”, - сказала она. “Это было действительно здорово, и мне было весело”.

“Я тоже. Мы должны сделать это снова ”.

Последовала секундная пауза, пока это регистрировалось, а затем она продолжила.

“Другое дело, ты все еще интересуешься Чарльзом Бруссардом?”

Босх несколько мгновений смотрел на дом Бруссардов, прежде чем ответить.

“Почему ты спрашиваешь?”

“Ну, потому что сегодня был вялый понедельник, и поэтому я просматривал все дерьмо, которое скопилось на моем столе. Вы знаете, пресс-релизы, политические приглашения и все такое. Я действительно хотел посмотреть, что я мог бы просто выбросить и убрать со своего стола, и я наткнулся на пресс-релиз о сборе средств, который Бруссард проводит завтра совместно с исследовательским комитетом Зейаса ”.

“Завтра? В его доме?”

“Нет, на самом деле это в отеле "Беверли Хилтон". Здесь даже не сказано, что там будет Зейас, но вы должны предположить, что он зайдет, чтобы сказать несколько слов ”.

“Тебе нужен какой-нибудь билет или приглашение, чтобы пойти?”

“Ну, для меня, нет. Я - медиа. В противном случае это стоит пятьсот за тарелку ”.

“Ты уходишь?”

“Наверное, нет... если только… если бы ты собирался, то я мог бы.”

Босх размышлял о разных вещах. На следующую ночь у его дочери был приступ алкогольного опьянения. Она не хотела, чтобы Босх смущал ее своим присутствием, но его план состоял в том, чтобы быть там и присматривать за ней так, чтобы она об этом не знала. Он чувствовал, что старший сержант не будет таким бдительным— как он, даже издалека.

“В котором часу это?”

“Семеро в комнате Мерва Гриффина”.

“Возможно, я буду поблизости, может быть, остановлюсь и взгляну на него. Как насчет того, чтобы я дал тебе знать завтра?”

“Конечно. Значит, ты все еще интересуешься им?”

“Я не могу говорить об этом деле. У нас был уговор, помнишь?”

“Конечно. Я ничего не буду писать, пока ты не дашь добро. Так что ты можешь рассказать мне все, что угодно, и доверься мне, чтобы я не использовал это. ”

Босх начал расхаживать обратно к лестнице, ведущей к месту сбора. Разговор внезапно стал неловким из-за точного изложения Скиннером сделки, которую они заключили перед ужином накануне вечером. После этого они ни разу не упомянули об этом.

“Гарри? Ты там?”

“Да, здесь. Я вроде как в центре чего-то. Я позвоню тебе завтра и дам знать, пойду ли я на это мероприятие ”.

“Ладно, прекрасно. Тогда поговорим с тобой”.

Босх отключился и убрал телефон в карман. Он собирался спуститься по ступенькам к своей машине, но оглянулся в сторону дома Бруссарда. Теперь он увидел фигуру, стоящую на одном из балконов. Возвращаясь к концу мыса, он снова достал бинокль.

На балконе был мужчина, одетый во что-то похожее на распахнутый халат поверх шорт и футболки. В одной руке был тусклый огонек сигареты. Он был плотного телосложения и с окладистой бородой.

И это выглядело так, будто он смотрел в ответ на Босха.

* * *

Мэдди сидела за столом в столовой, на том месте, где Босх обычно сидел за своей работой. Она открыла свой ноутбук и выглядела так, будто сочиняла что-то вроде школьного отчета.

“Эй, парень, что у нас на ужин?” он спросил.

Он наклонился и поцеловал ее в макушку.

“Я не знаю”, - сказала она. “Твоя очередь”.

“Нет, прошлой ночью была бы твоя очередь, и это переносится, потому что ты приготовил еду на колесах”.

“Нет, это не так работает. Слишком сложно. Ты просто должен знать, какие дни твои, и понедельник твой ”.

Босх знал, что она права, потому что этот пункт уже обсуждался ранее. Но он был выбит из колеи противостоянием на расстоянии с человеком, которого он считал Чарльзом Бруссардом. Босх был первым, кто отвернулся и вернулся к своей машине.

“Ну, тогда у меня ничего нет”, - сказал он. “Кому ты хочешь позвонить или куда ты хочешь, чтобы я поехал, чтобы забрать?”

“Poquito Más?”

“Меня это устраивает. Хочешь, как обычно?”

“Да, пожалуйста”.

“Я сейчас вернусь”.

Покито Мас был буквально прямо под их домом, у подножия холма. При удачном броске Босх мог попасть камнем с задней веранды в крышу ресторана. Иногда с того же места он даже чувствовал ароматы мексиканского ресторана внизу. Но добраться туда было совсем другим делом. Босху пришлось следовать за Вудро Вильсоном вниз с холма кружным путем, а затем пройти по бульвару Кауэнга почти милю до ресторана. Это было одно из странных противоречий города. Неважно, насколько близко что-то выглядело, оно все еще было далеко.

Пока он ждал, когда его заказ будет готов, ему позвонил капитан Краудер.

“Ты знаешь смотрителя парков по имени Бендер?”

Босх нахмурился и покачал головой.

“Только что встретила его сегодня вечером”.

“Да, ну, ему не понравилась эта встреча”.

“Ты издеваешься надо мной, да? Я был избит Дадли До- Верно?”

“Завтра мне нужно, чтобы ты написал меморандум о своей части разговора”.

“Неважно”.

“Ты действительно смеялся над шляпой того парня?”

“Да, капитан, я думаю, что я вроде как сделал”.

“Гарри, Гарри, Гарри... Да ладно, ты же знаешь, у этих парней нет чувства юмора”.

“Живи и учись, капитан”.

“В любом случае, что ты там делал?”

“Просто любуюсь видом”.

“Что ж… Я не думаю, что это к чему-то приведет, но достань мне ту памятку, хорошо?”

“Будет сделано”.

“Есть что-нибудь новое о Мерсед с тех пор, как мы поговорили?”

Босх еще не был готов обнародовать имя Бруссарда среди командного состава. Поэтому он держался подальше от этого.

“Мы нашли оружие”, - сказал он.

“Что?” - Воскликнул Краудер. “Почему ты мне не сказал?”

“К тому времени, как мы вернулись, тебя уже не было. Я собирался сообщить тебе новости утром.”

“Где это было?”

“Спрятанный в доме мертвого парня”.

“Вы хотите сказать, что наш стрелок мертв?”

“Это выглядит именно так”.

“Это в некотором роде здорово. Это означает, что суда не будет. На этой неделе мы можем украсить эту вещь большим розовым бантом ”.

“Не совсем, капитан. Если этот парень был стрелком, кто-то его подговорил. Это тот, кто нам нужен ”.

Женщина за стойкой набрала номер Босха. Его ужин на вынос был готов.

“Мы знаем, кто это?” - Спросил Краудер.

“Мы работаем над этим”, - сказал Босх. “Завтра я узнаю больше”.

У Босха возникло ощущение, что Краудеру нужна дополнительная информация, но Гарри знал, что он был прямым проводником на десятый этаж ПАБА. Босх не мог позволить, чтобы имя Бруссарда начало циркулировать на площадке, которая больше касалась политики, чем полиции. Краудер смягчился.

“Хорошо, Гарри”, - сказал он. “Завтра. Я хочу знать, что знаешь ты ”.

“Вы поняли, капитан”, - сказал Босх.

Он повесил трубку и схватил пакет с едой со стойки.

27

Во вторник днем Босх и Сото двадцать минут просидели в приемной окружного прокурора на семнадцатом этаже, прежде чем им разрешили встретиться с помощником шерифа. Босх думал, что ожидание было вызвано тем, что он специально попросил Джона Левина пересмотреть их дело. Но они не поймали Льюина. Они заполучили молодого шишку по имени Джейк Боланд, который с гордостью повесил свою гарвардскую дубленку юриста на стену своего кабинета десять на десять. Он был в рубашке с короткими рукавами после напряженного утра, связанного с регистрацией дел, его пиджак висел на вешалке с обратной стороны двери. Босх и Сото сели на соседние стулья перед его столом.

“Мы здесь не в каком-либо официальном качестве”, - сказал Босх.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Боланд. “Я помощник шерифа, подающий документы. Давайте возбудим дело”.

“Мы еще не знаем, добрались ли мы туда. Это то, что я хочу услышать от тебя. Но я не хочу, чтобы вы заносили это в журнал или рассматривали это как запрос на подачу заявления, потому что, если вы отклоните его, и мы позже подадим его, какой-нибудь адвокат защиты заявит об этом перед присяжными — что это дело изначально было отклонено окружным прокурором, так что давайте просто скажем, что мы здесь только за советом ”.

Боланд откинулся назад, словно дистанцируясь от детективов и их дела.

“Тогда я действительно не могу уделить тебе много времени. Я должен подать иски. В конце концов, вот на что они здесь смотрят. Если я не подам иски, я не получу назначение в зал суда, на которое я стою в очереди ”.

“Но вы должны подавать веские иски. Если вы подадите в суд на собак, они никогда не подпустят вас к залу суда ”.

“Послушай, ты можешь просто сказать мне все, что ты хочешь мне сказать, чтобы я мог перейти к следующему? У нас там есть комната ожидания с детективами, которые действительно хотят возбудить дела. Я знаю, что для вас двоих это может быть новой идеей, но хотите верьте, хотите нет, но такое случается ”.

В этот момент Босху захотелось перегнуться через стол и схватить Боланда за его узкий фиолетовый галстук, но он сохранил самообладание. Договорившись с Сото, они начали рассказывать молодому прокурору, что у них есть, включая основные события утра, а именно, что два других вида оружия, найденных спрятанными на рабочем столе Дэвида Уиллмана, были связаны Ган Чангом с убийствами в Лас-Вегасе и Сан-Диего. Один до стрельбы в Мерседе и один после. Кроме того, отпечатки пальцев, снятые с орудия убийства Mercedes накануне вечером, были сопоставлены с Дэвидом Уиллманом.

Когда они закончили, Боланд снова откинулся назад и на этот раз барабанил ручкой по своему вздернутому подбородку, обдумывая историю, которую они только что рассказали.

“Итак, у вас есть наемный убийца на этом охотничьем ранчо и оружие, которое связывает его с тремя убийствами”, - сказал он. “И никакой связи вообще между убийствами?”

Босх покачал головой.

“Кроме того, что у него были все орудия убийства? Нет. В Вегасе был рэп-диджей, которого расстреляли из автомата в его машине а-ля Тупак Шакур. Заставила полицию смотреть на это как на дело банды, но, вероятно, это был конец неудачной коммерческой сделки. Тот, в Сан-Диего, вероятно, был мужем, который выгонял свою жену из-за страховки. В то время подозревали именно это, но у него было алиби, и у копов не было никаких зацепок — пока мы не позвонили сегодня ”.

Боланд на мгновение приостановил барабанный бой.

“Что насчет меча?”

“Пока ничего по этому поводу”.

“Есть какие-нибудь идеи, как эти люди узнали, что нужно обратиться к Уиллману за этими хитами? Я имею в виду, он давал рекламу в Интернете или что?”

“Мы пока не знаем, но задействованные агентства сейчас этим занимаются”.

Боланд кивнул.

“Кстати, вы получили ордер на обыск в поисках этого оружия?” он спросил.

“Нет”, - сказал Босх. “Нас пригласил на поиски один из нынешних владельцев недвижимости”.

Боланд нахмурился.

“Все равно следовало оклеить ее обоями, чтобы было чисто”.

“Там было чисто”, - настаивал Босх. “Та женщина не имела никакого отношения к делу. Они купили дом в поместье Уиллмана шесть лет назад. Зачем нам подпись судьи для обыска гаража, когда она сказала: "Пожалуйста, сделайте ", а найденное нами оружие, очевидно, было оставлено предыдущим владельцем?”

“Потому что, когда у тебя возникают сомнения, ты выкладываешь их наружу — всегда приноси ордер. Давайте, детектив. Это элементарно”.

“Но не было никаких сомнений. Тот обыск был чистым. Ты уверен, что учился в Гарварде?”

Лицо Боланда побагровело.

“Детектив, вы знаете, что еще является основным?” - сумел спросить он. “Не оскорбляя прокурора, вы хотите возбудить свое дело”.

“Если бы вы действовали как прокурор, не было бы никакого оскорбления. И я не просил тебя возбуждать дело. Я спросил тебя, чего нам не хватало, в чем мы нуждались. Я не просил тебя ссать на то, что у нас уже есть ”.

Сото положила руку на плечо Босха, пытаясь сбить его с ног. Боланд успокаивающе протянул руку.

“Смотри”, - сказал он. “Давай начнем сначала. Какими бы ни были детали обыска, мы живем с этим, и я думаю, что то, что у вас здесь, - это дело против мертвого наемного убийцы. Но у вас нет дела против Бруссарда или кого-либо еще. Даже не близко.”

“У жены Бруссарда был роман с намеченной целью”, - сказал Сото.

“Кто сказал?” - спросил Боланд.

“У нас есть свидетель, и его история складывается”, - ответила она. “Вдобавок ко всему, парень, который стрелял, был деловым партнером Бруссарда. Они были лучшими друзьями со средней школы. Ты хочешь сказать, что этого недостаточно?”

Боланд отложил ручку и наклонился вперед.

“Ребята, серьезно, этого недостаточно”, - сказал он. “Ты идешь вперед с тем, что у тебя есть, и можешь рассчитывать на то, что многое произойдет. Прежде всего, вы можете рассчитывать на то, что у Бруссарда есть железное алиби. Держу пари, что он был в другом штате, и с ним было по меньшей мере десять свидетелей. Вот как эти парни это делают. Во-вторых, вы можете ожидать, что его жена будет все отрицать — измену, этого Охеду, что ее муж мог когда-либо сделать что-то подобное. Она будет надежным свидетелем защиты. И в—третьих, вы можете ожидать, что ваш свидетель — Охеда - сдастся еще до того, как он выйдет на трибуну. Они доберутся до него первыми и подкупят его или припугнут. То или другое.”

Сото разочарованно покачала головой. Боланд продолжал разбирать чемодан у них на глазах.

“У вас нет ничего, что говорило бы о том, что Бруссард попросил Уиллмана сделать это или заплатил ему. Как я уже сказал, вы могли бы осудить Уиллмана, но он мертв. Вам нужна прямая связь между Бруссардом и преступлением, а не только то, что Бруссард и Уиллман знали друг друга со средней школы. Это ничего не доказывает в суде”.

“Что насчет стрельбы в Уиллмане?” - Спросил Босх.

Боланд пожал плечами.

“Округ Риверсайд признал это несчастным случаем. Чертово OSHA сказало, что это был несчастный случай. Я имею в виду, пока вы не сможете доказать обратное, это не поможет нашему делу. Вероятно, это даже недопустимо ”.

“Что насчет судебного процесса, который Бруссард урегулировал с вдовой Уиллмана? У нас есть какой-нибудь шанс взломать печать на этом?”

“Наверное, нет. Эти пистолеты, которые вы нашли, не имеют никакого отношения к тому делу, не так ли?”

Босх неохотно покачал головой. Никто не хочет, чтобы ему говорили, что он потерпел неудачу, особенно когда это говорит напыщенный придурок. Но Босх, наконец, смог отделить раздражающую личность Боланда от того, что он говорил. Гарри понял, что молодой прокурор, вероятно, был прав. У них еще не было дела. Сото собиралась протестовать против отказа, когда Босх на этот раз потянулся к ней и положил ладонь на ее руку, чтобы остановить ее.

“Итак, тогда, что нам нужно?” он спросил.

“Что ж, подписанное признание всегда приятно”, - сказал Боланд. “Но на самом деле, я бы хотел, чтобы кто-то или что-то привело нас внутрь заговора. Очень жаль, что Уиллман мертв, потому что, если бы он был жив, мы могли бы натравить двух главных героев друг на друга и сыграть в игру "кто говорит первым". Но этого, очевидно, не произойдет ”.

Босх знал, что подход Боланда к делу попал в цель. Было удручающе думать, что Бруссард, возможно, успешно скрылся от судебного преследования за стрельбу в Мерседе.

“Хорошо”, - сказал он. “Посмотрим, что мы можем сделать”.

“Удачи, ребята. И поверь мне, я не люблю делать дырки в ящиках. Я бы предпочел подать их в архив. Но, как ты сказал в начале, мне нужно подавать хорошие, выигрышные дела, иначе я застряну в этой маленькой комнате до конца своей карьеры ”.

Босх встал, чтобы уйти. Каким бы отталкивающим ни был характер Боланда, Босх знал, что те же аспекты уверенности, вкрадчивости и способности прогнозировать и разрабатывать стратегию ведения дела сделают его надежным прокурором, когда он наконец получит работу в зале суда.

Босх и Сото шли по Спринг-стрит обратно к пабу. Их следующей остановкой должен был стать кабинет капитана, где он и его лейтенант опаздывали с обещанной новостью по делу. Учитывая реакцию Боланда на их усилия на данный момент, Босх знал, что следующая встреча пройдет не лучше. Капитан Краудер сказал ему тем утром, что на него оказывается сильное давление с десятого этажа и ему нужны результаты. Босх попросил провести остаток дня, и теперь они подошли к тому моменту, когда Краудер будет ждать их, потому что его ждал десятый этаж.

“Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?” Спросил Сото.

“Я думаю, что смогу с ними справиться”, - сказал Босх.

“Что, по-твоему, будет дальше?”

“Пока не уверен. Что вы думаете о том, что я скажу им, что мы собираемся оказать некоторое давление на Бруссара, чтобы посмотреть, как он отреагирует?”

“Какого рода давление?”

“Я все еще думаю. Может быть, постучать в его дверь, может быть, опубликовать статью в газете ”.

“Вы постучите в его дверь, и он, вероятно, тут же вызовет адвоката”.

“Если он это делает, то это прямо о чем-то говорит”.

“Что бы сказали в статье в газете?”

“Я не знаю. Возможно, мы сузили круг подозреваемых. Не называйте имен. Может быть, мы объявим там, что у нас есть орудие убийства ”.

“Это, несомненно, дало бы Бруссарду понять, что мы близки”.

“И в этом заключается риск. Хотим ли мы вот так показать свои силы? Это отчаянный шаг. Мы уже на месте? Я не знаю.”

Босху была ненавистна сама мысль о том, чтобы действовать отчаянно. Подобный ход отдал следующий ход в руки кого-то другого. Это означало потерю контроля над расследованием — привлечение средств массовой информации, что всегда было рискованно, и ожидание реакции подозреваемого, которая никогда не была гарантирована и не могла быть полностью предвидена.

Босх уже видел, как это прекрасно работает, и он видел, как это шло ужасно неправильно. Однажды он участвовал в расследовании, когда руководящая группа решила создать историю о том, что оперативная группа напала на след подозреваемого серийного насильника и убийцы. Они подбросили одну улику, которая, как они знали, позволила бы подозреваемому понять, что они специально приближаются к нему — что человек, на которого они смотрели, был уважаемым мужем и отцом с работой в белых воротничках. Вскоре после этого начали поступать звонки в службу 911. Мужчина схватил своего босса и спрятался в кладовке, прижимая ножницы к шее заложника. Полиция прибыла, но было слишком поздно, чтобы остановить убийство-самоубийство, которое последовало в шкафу. Просто невозможно было предсказать, что произойдет, если Бруссард узнает, что расследование "Мерседа" подбирается к нему вплотную.

Босх подумал о мероприятии по сбору средств, запланированном на тот вечер в отеле "Беверли Хилтон". Возможно, они могли бы оказать некоторое давление на Бруссара там - не прибегая к средствам массовой информации. Как минимум, они могли бы впервые вблизи взглянуть на человека, который, по их мнению, стоял за стрельбой в Мерседе.

“Делай все, что захочешь, Гарри”, - сказал Сото. “Я с тобой”.

“Что ты делаешь сегодня вечером?”

“Сегодня вечером? Я не знаю. Ты хочешь пойти в дом Бруссарда?”

“Нет, но он проводит мероприятие по сбору средств вдали от дома. Я думал пойти просто взглянуть на него, может быть, попросить его взглянуть на нас. Я могу попробовать использовать это, чтобы отложить Краудера на другой день. Скажи ему, что мы встретимся завтра ”.

“Это звучит как план. Я в деле”.

“Тогда ладно”.

Остаток пути они прошли в молчании.

28

Беверли Хилтон был огромным гостиничным комплексом с несколькими входами и множеством комнат разного размера для проведения свадеб, политических мероприятий по сбору средств и других мероприятий. За эти годы Босх бывал там несколько раз как по профессиональным, так и по личным причинам. Они с Сото самостоятельно припарковались в гараже, а затем вошли через главный вестибюль, где пробрались сквозь толпу, собравшуюся на различные мероприятия, и, следуя указателям, направились к эскалаторам, ведущим в банкетные залы. По пути Босх заметил нескольких сотрудников службы безопасности отеля в синих блейзерах, расставленных по всему вестибюлю, с радиоприемниками в ушах, сканирующими глазами толпу. Он догадался, что Зеяс пригласил нескольких сильных нападающих на свой ужин по пятьсот долларов за тарелку.

На втором этаже они прошли по длинному коридору с входами в различные бальные залы. Комната Мерва Гриффина на самом деле была большим бальным залом в конце коридора с двумя парами двойных дверей, которые стояли открытыми и ждали. На стене между дверями висел плакат высотой в десять футов с черно-белой фотографией Армандо Зейаса, пожимающего руку и занимающегося с кругом улыбающихся сторонников. Снимок был сделан объективом "рыбий глаз", что придало получившемуся снимку преувеличенное ощущение того, что Зейас стоял в центре толпы. Босх остановился в ужасе, когда увидел лозунг, напечатанный над кругом людей всех возрастов, полов и рас:

Все считаются или никто не считается!

ЗЕЙАС 2016

Под плакатом был длинный стол с драпировкой, за которым сидели три женщины, ожидая, когда зарегистрируют людей и заберут их деньги за заявку Зейаса на губернаторское кресло. По обе стороны от входа в бальный зал стояли двое мужчин мускулистого телосложения под синими блейзерами.

Не желая сразу выдавать свою личность, Босх направил Сото налево от приветственного столика, и они прошли по короткому коридору к стеклянным дверям, ведущим на открытую площадку, которая, как знал Босх, в прошлом использовалась как веранда для курящих.

“Куда мы идем?” Спросил Сото, когда они проходили через двери.

“Стратегическое преимущество”, - сказал Босх. “Ты пытаешься держаться за это как можно дольше”.

Они вышли на продуваемую ветром набережную. Окна выходили на бульвар Уилшир, который был забит машинами от стены до стены. Отель был расположен на пересечении двух основных транспортных артерий — бульваров Уилшир и Санта-Моника, перекрестке, который всегда был транспортным узлом.

Босх оперся локтями о край балкона и посмотрел вниз на движение. В прошлые времена он бы закурил.

“В чем наше преимущество?” Спросил Сото.

“Они не знают, кто мы такие”, - сказал Босх. “Я не хотел первым делом подходить и отмечать их. Передвигаться становится немного сложнее ”.

“Я думал, мы хотели взглянуть на Бруссара, может быть, попросить его взглянуть на нас”.

“Верно. Но мы хотим быть деликатными в этом. Заставь его подумать. Заставь его задуматься. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю”.

Сото повернулась спиной к виду и окинула взглядом массивный фасад здания.

“Так это то место, где умерла Уитни Хьюстон”, - сказала она.

“Верно”, - сказал Босх. “В ванне”.

“Они сыграли одну из ее песен на моем выпускном в средней школе”.

“Которая из них?”

“Величайшая любовь из всех”.

Босх кивнул.

“Куда ты пошел? Гарфилд?”

“Нет, к тому времени я был в Долине. Я окончил среднюю школу Сан-Фернандо в Пакоиме.”

“Забыл, что ты был там, наверху”.

“А как насчет тебя?”

“Я ходил в Голливудскую среднюю школу, но не закончил ее. Рано ушел на службу, а по возвращении должен был получить аттестат зрелости ”.

“О, точно. Вьетнам. Ты учился в каком-нибудь колледже?”

“Да, Городской колледж на пару лет. Затем я поступил на службу в Департамент. Куда ты пошел после окончания средней школы?”

Она улыбнулась и покачала головой. Она была смущена ответом.

“Миллс. Это школа для девочек в Окленде ”.

Босх присвистнул.

“Мило”.

Теперь, когда его дочери оставался год до окончания колледжа, он был знаком с большей частью того, что там происходило, особенно в Калифорнии. В Миллс было трудно поступить, еще труднее было позволить себе.

“Я знаю, я знаю”, - сказала она. “Как девушка из Пакоимы оказалась в Миллс?”

“Больше похоже на то, как девушка из Миллс оказалась в полиции Лос-Анджелеса?” - сказал он.

Она кивнула. Хороший вопрос.

“Ну, я получал много стипендиальных денег и выбрал Миллса, потому что в то время думал, что хочу быть адвокатом. Вы знаете, гражданские права, юридическая помощь, права арендатора, тому подобное. Но потом, когда я уехал из Лос-Анджелеса и действительно начал думать о разных вещах, я подумал о том, чтобы стать полицейским, вы знаете, и, возможно, это был бы лучший способ помочь моему сообществу ”.

Босх кивнул, но знал, что она что-то недоговаривает.

“И еще было дело Бонни Брей”, - сказал он.

Она кивнула в ответ.

“Это тоже было”, - сказала она.

В этот момент она, казалось, прекратила разговор. Босх вернулся к размышлениям о том, чего он надеялся достичь, придя на мероприятие по сбору средств. Не было никакого реального плана, кроме как взглянуть на Бруссара. Это было похоже на то, как тренер изучает соперника. Возможно, Босх получил бы представление о человеке, на которого он нацелился. Но теперь, когда он был здесь, он пытался думать о том, как они собираются справиться с проникновением в комнату Мерва Гриффина и пялением на Бруссарда. Гарри начал понимать, что, вероятно, это была ошибочная идея с самого начала. На этом уровне политики всегда была задействована высокая степень безопасности. Его идея просто смешаться с толпой и пройти через двери была нереалистичной. Он подумывал о том, чтобы собрать все это в пакет и отправиться в Голливуд, чтобы проведать свою дочь — на расстоянии.

“Э-э, Гарри?” Сказал Сото.

“Что?” - ответил он.

“Я думаю, мы вот-вот потеряем стратегическое преимущество”.

Босх отвернулся от уличного движения. Он увидел, что Сото смотрит вдоль променада. Он проследил за направлением ее взгляда и увидел дверь в шестидесяти футах дальше. Двое мужчин в смокингах вышли и, согнувшись от ветра, пытались зажечь сигареты. Когда они выпрямились, Босх увидел, что одним из них был Коннор Спивак, правая рука кандидата Зейаса. Другой мужчина показался Босху знакомым. Он был крупным и с окладистой бородой.

“Это что...?” Спросил Сото.

“Бруссард”, - сказал Босх. “Я думаю, да”.

Босх видел только фотографии Бруссарда и мельком видел темную фигуру на балконе его дома прошлой ночью.

“Мы созданы”, - сказал он.

Спивак заметил их, и теперь он и другой мужчина направлялись к ним.

“По какой причине мы здесь?” Сказала Сото себе под нос.

“Я разберусь с этим”, - сказал Босх. “Следуй моему примеру”.

Приближаясь, Спивак улыбался. Другой мужчина двигался немного медленнее и был в нескольких шагах позади.

“Детективы?” Сказал Спивак. “Я думал, это были вы двое. Какой сюрприз!”

Он пожал руки им обоим.

“Что привело тебя сюда?” он спросил.

“Что ж, ” сказал Босх, “ мы услышали о сегодняшнем ужине и решили зайти, может быть, посмотреть, сможем ли мы поговорить с кандидатом несколько минут. Знаешь, держи его в курсе расследования, поскольку он ставит на кон свои собственные деньги ”.

“Это очень продуманно. Он будет впечатлен. Но его пока здесь нет. Ему пришлось заехать в синагогу в Вествуде, а затем он собирается заскочить после ужина, чтобы сказать здесь несколько слов ”.

Он посмотрел на часы.

“Это, вероятно, произойдет не раньше, чем через час”, - сказал он. “Но я был бы рад принять обновление и передать его дальше”.

Босх взглянул на Бруссарда, а затем снова на Спивака.

“О, конечно”, - сказала Спивак. “Мы хотим сохранить это в тайне. Кстати, это один из наших щедрых хозяев на этот вечер, Чарльз Бруссар ”.

Бруссар первым протянул Босху руку. Гарри пожал ее, удерживая зрительный контакт с человеком, которого он считал ответственным за стрельбу в Орландо Мерседе.

“Мои друзья зовут меня Бруссом”.

Следующим пожал ему руку Сото.

“Вы, люди, прекрасно работаете в очень сложных обстоятельствах”, - сказал Бруссард. “Я желаю вам всего наилучшего. Оставайся в безопасности”.

“Спасибо”, - сказал Сото.

“Брусс, может быть, ты подождешь меня внутри”, - предложила Спивак.

“Нет проблем”, - сказал Бруссард. “Всего одна последняя затяжка, а затем все вернется к политике, как обычно”.

Босх улыбнулся ему, и Спивак рассмеялся немного чересчур громко.

Бруссард откинул голову назад и выпустил дым в воздух. Затем он уронил сигарету и наступил на нее. Он в шутку ударил Спивака по руке.

“Увидимся внутри, Спарки”, - сказал он ему. Затем, обращаясь к Босху и Сото, он сказал: “Приятно познакомиться с вами”.

Бруссард направился по променаду к двери, через которую они со Спивак вошли.

“Это что-то вроде зоны ожидания за сценой”, - объяснила Спивак. “Мы выскользнули”.

“Сколько парень должен отдать, чтобы быть ведущим на одном из этих мероприятий?” - Спросил Босх.

“Сто К”, - без колебаний ответил Спивак.

Босх присвистнул.

“Он может себе это позволить”, - сказал Спивак. “Вы сказали, у вас есть последние новости по делу Мерсед, детектив?”

“Да, для кандидата”, - сказал Босх. “Каковы шансы провести с ним пять минут, когда он доберется сюда?”

“Я должен быть честен, не очень. Как только он доберется сюда, он должен подняться на подиум. Затем, как только я уведу его со сцены, мы отправимся в аэропорт, и я посажу его на самолет. Утром у него молитвенный завтрак в Сан-Франциско”.

“Что случилось с ‘Все считаются или никто не считается’? Мы не можем схватить его в течение пяти минут?”

Спивак покачал головой, как будто хотел бы получить ответ получше.

“Я сожалею, детективы”, - сказал он. “Это просто не очень хорошая ночь. Но я могу принять любую информацию, которую ты захочешь ему сообщить. Я сохраню это в тайне. Это достанется только ему ”.

Босх покачал головой взад-вперед, как будто взвешивал вариант пройти через Спивака.

“Это может подождать”, - наконец сказал он. “Просто скажите кандидату, что ему лучше подготовить свою чековую книжку”.

Босх сделал движение к двери.

“Значит, ты подбираешься близко?” Спросила Спивак.

Босх посмотрел на него, отметив возбужденный тон в его голосе.

“Это для кандидата”, - сказал он. “Не массы. Понимаешь? Я не хочу, чтобы это попало в сегодняшнюю речь или в завтрашнюю газету ”.

“Конечно, конечно”, - сказал Спивак. “Абсолютно конфиденциально”.

Босх и Сото оставили его там и вернулись к дверям, через которые вошли. Спивак направился к своей двери.

“Думаешь, он расскажет Бруссарду?” Спросил Сото, как только они снова оказались внутри здания.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Может быть”.

“Хотел бы я присутствовать при этом”.

“Пойдем. Я хочу попасть на Голливудскую станцию ”.

Они прошли по короткому коридору и увидели, что столик перед дверями бального зала теперь пуст. Банкет начался, и дамы, проходящие регистрацию, переместились внутрь. Сотрудники службы безопасности также ушли, вероятно, оставаясь за дверями на время мероприятия.

Босх огляделся и увидел, что в данный момент здесь не было никого, кроме него и Сото. Он быстро прошел за приветственный стол и снял плакат со стены. Он начал сворачивать это в плотную трубку.

“Гарри, что ты делаешь?” Спросила Сото настойчивым шепотом.

“Он украл мою реплику”, - сказал Босх. “Я просто краду это обратно”.

Босх закончил сворачивать плакат в плотный рулон и повернулся, чтобы направиться по коридору. Они были почти у ниши эскалатора, когда Вирджиния Скиннер вышла из-за угла, опустив голову и пытаясь вытащить что-то объемистое из сумочки.

“Джинни?”

Она подняла глаза и удержалась от столкновения с Босхом.

“Гарри, ты здесь”.

Босх передал свернутый плакат своему напарнику. Затем он вытащил ключи от своей машины.

“Возьми это”, - сказал он Сото. “И иди за машиной. Забери меня у входа”.

“У тебя получилось”, - сказала она.

После того, как Сото исчез на эскалаторе, Босх снова обратил свое внимание на Скиннера.

“Я думал, ты сказал, что не освещаешь эти вещи”, - сказал он.

“А я думал, ты собирался сказать мне, собираешься ли ты идти”, - сказал Скиннер.

“Это было под влиянием момента, и я не планировал оставаться, поэтому я не позвонил”.

“Здесь тоже моментальный момент”, - сказал Скиннер. “Ты прав, я не освещаю эти вещи. Обычно нет. Но я подумал, что зайду и, возможно, добавлю абзац или два в свою колонку. Я имею в виду, что с Зейасом все в порядке. Он баллотируется, и это всего лишь вопрос семантики сбора средств ”.

“Значит, это не имеет никакого отношения ко мне или к тому, о чем мы говорили?”

“Нет, ничего. Мы заключили сделку, и я придерживаюсь ее. Я обещаю”.

“Ладно, хорошо”.

“Что это была за свернутая штука, которую ты ей дал? Это твой напарник? Она молода”.

Босх не знал, на какой вопрос ответить в первую очередь.

“Да, она мой партнер. Департамент всегда сочетает старое с новым. А свернутая штука была просто сувениром ”.

“Сувенир о чем?”

“Ничего. Это не имеет значения ”.

“Вы видели здесь Бруссара?”

“Да, я видел его. Я действительно встретил его. Он был со Спивак, и это вроде как просто случилось ”.

“Фу, Спивак. Единственный парень из окружения Зейаса, которого я терпеть не могу. Слишком жирная. Я думаю, что Зеясу было бы лучше без него — особенно теперь, когда он разъезжает по всему штату. Спивак не из высшей лиги. Он местный парень с первого уровня, который поднялся до своего уровня некомпетентности. Если ты спросишь меня.”

“Бруссар назвал его Спарки”.

“Да, это старая песня. Однажды он написал документ с изложением позиции кандидата. Он выступал за замену смертельной инъекции электрическим стулом. Его тезисом было то, что это было бы лучшим сдерживающим фактором. Идея, очевидно, провалилась, но после этого люди стали называть его "Спарки" Спивак ”.

Босх кивнул.

“Что ж”, - сказал он. “Мне нужно идти”.

“И я должен войти”, - сказал Скиннер.

“Я увижу тебя”.

“Да, ты будешь. Просто помни, Гарри, наша сделка - это улица с двусторонним движением. Мне лучше услышать это от тебя, прежде чем это сделает кто-нибудь другой ”.

“Не волнуйся. Когда придет время, ты это сделаешь”.

Босх спустился по эскалатору, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Когда он прошел через автоматические двери в круг камердинеров, Сото ждал его в "Форде". Он прыгнул внутрь, а она вышла.

“Кто была та женщина в коридоре?” Спросил Сото.

“О, просто друг”, - сказал Босх. “Вообще-то, репортер”.

“Она выглядела так, будто хочет быть с тобой больше, чем друзьями”.

“Неужели? Я не заметил.”

* * *

Высадив Сото у ее машины в пабе, Босх направился обратно в Голливуд. Он подключил тактический канал подразделения к сканеру своей машины и вскоре узнал местоположение алкогольного отравления, в котором участвовали исследователи станции. В настоящее время целью был круглосуточный магазин на Ла Бреа к югу от Сансет. Босх приблизился, но не слишком. Его "Форд" в простой обертке легко можно было бы превратить в полицейскую машину. Для дочери Босха было бы верхом смущения, если бы он испортил эпизод.

Босх провел следующие два часа, в основном слушая о ходе операции, поскольку покушение проводилось в нескольких разных местах Голливуда. Арестов произведено не было. Они будут сделаны позже, после того как результаты операции будут переданы в городскую прокуратуру для предъявления обвинений отдельным лицам или владельцам лицензий на ведение бизнеса.

Услышав, как полевой надзиратель назвал код, завершающий операцию на ночь, Босх направился домой, по Лорел-Каньону доехал до Малхолланда, а затем направился на восток. Это позволило ему проехать мимо дома Бруссарда по пути домой. Он еще раз остановился в "Оверлуке" и проверил бетонный дом, но не увидел ни света, ни фигуры ни на одном из задних балконов. Даже свет в бассейне не горел.

Босху удалось покинуть "Оверлук", не встретив смотрителя парка Бендера, и он добрался до своего дома раньше дочери. Он написал ей, чтобы спросить время прибытия, но она вошла в дверь через пять минут. Он спросил, как прошла ночь, и никогда не показывал, что уже знает ответ, потому что он скрыл операцию.

“Это было здорово”, - сказала она. “Я вставила фальшивое кольцо в нос. Это было весело ”.

“Сколько из них продали тебе выпивку?” он спросил.

“Почти все из них. Это не было случайностью. У каждого места либо уже была история, либо поступали жалобы. Один чокнутый парень сказал мне, что продаст мне упаковку из шести банок, только если я встану за прилавок и займусь с ним оральным сексом. Разве это не отвратительно?”

“Да”.

Босх не слышал этого, когда прослушивал тактический канал. На этом этапе он решил прекратить задавать вопросы. Он только что обнял свою дочь.

“Я горжусь тобой”, - сказал он.

“Спасибо, папа. Ты знаешь, я смертельно устала, и завтра мне в школу”, - сказала она.

“Тогда иди спать”.

“Я есть. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

Он смотрел, как она направляется к коридору, который вел к их спальням.

“Привет, Мэдс”.

Она повернулась и посмотрела на него.

“В любом случае, что такое "скизи’?”

“Я не знаю. Старая, жуткая, отвратительная ”.

Он кивнул.

“То, что я думал. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

29

И снова Сото оказался в дежурной части впереди Босха. Он начал думать, что она бросает вызов, выясняя, кто мог бы быть более преданным работе, кто мог бы приехать раньше и остаться дольше. Ни один из его партнеров никогда не был таким. Он был должным образом впечатлен.

Она не замечала его, пока не услышала стук его портфеля о стол. Затем она развернулась на своем стуле и уставилась на него широко раскрытыми глазами и улыбкой.

“Гарри! Я нашел нексус!”

“О Бонни Брей?”

“Да, Бонни Брей. Я пришел пораньше и вернулся к своему списку жильцов. Ты был прав. Существует связь между Бонни Брей и Эзбанком. Очень большая.”

Босх пододвинул свой стул и сел напротив нее.

“Хорошо, расскажи мне об этом”.

Она жестом указала на открытую папку на своем столе.

“Ну, я просматривал список жильцов с 93-го года. Я начал с первого этажа и, наконец, на третьем этаже я кое-что нашел. Квартира 3-G. Женщина по имени Стефани Перес жила там в двухкомнатной.”

“Ты помнишь ее с тех пор? Ты знал ее?”

“Нет, место было слишком большим, а я был всего лишь маленьким ребенком. Я не выслеживал никого из взрослых, кроме моих родителей и дам из детского сада, таких как мисс Еси ”.

Босх кивнул.

“Ладно, извините, что прерываю. Продолжай”.

“Хорошо, итак, у Стефани Перес взяли интервью. Все были опрошены пожарной службой и CCS, и резюме находятся в третьей папке здесь. Интервьюеры использовали систему счисления от одного до пяти при оценке каждого человека как свидетеля, а также ценности их информации — пять баллов были наивысшими в каждой категории. Стефани Перес была один на один. Итак, у нее взяли интервью и быстро забыли, потому что она ничего не знала. В то время ей было двадцать четыре, она не была замужем и работала кассиром в супермаркете Ralphs. Никаких сведений о принадлежности к банде, и в утро пожара он был на работе ”.

“Хорошо”.

“Но она жила одна в квартире с двумя спальнями, и когда ее спросили об этой пустой комнате, она сказала, что ее соседка съехала месяц назад, и она пыталась найти новую”.

Босх рефлекторно перешел к ее рассказу.

“Один из наших сотрудников из EZBank присмотрел помещение для аренды”.

“Нет, но я подумал, что, возможно, это тоже возможно. Итак, я разыскал Стефани Перес, чтобы посмотреть, что она помнит, если вообще что-нибудь помнит. У них был протокол всех этих собеседований с арендаторами, и он включал запись номеров DL и дат рождения. Найти ее было легко ”.

“Где она?”

“Она все еще по соседству, но теперь живет в здании на Уилшир. Она все еще работает в том же Ralphs, но теперь она помощник менеджера, была замужем, развелась и у нее двое детей ”.

“Так когда ты ей позвонил?”

“Примерно полчаса назад. Я ждал до семи.”

Босх бросил на нее взгляд. Звонить так рано было рискованно. Кого-то может разозлить, если вы разбудите его, чтобы поговорить о чем-то, что произошло более двух десятилетий назад. Сото прочел его беспокойство.

“Нет, она была совершенно не против”, - сказала она. “Она уже проснулась и собиралась на работу”.

“Тебе повезло”, - сказал Босх. “Что она тебе сказала?”

“Она съехала сразу после пожара, поэтому она никогда не снимала вторую спальню. И до пожара она еще ни у кого не брала интервью. Она только что разместила объявление в La Opinión.”

“Значит, сосед по комнате, который съехал, - это связь?”

“Именно. Ее бывшей соседкой по комнате была Ана Асеведо, которая работала в EZBank — та, кто открыла дверь ”.

Босх кивнул. Это была очень хорошая зацепка и связь. Он сразу понял, что импульс только что сместился с дела Мерсед и теперь сосредоточился на расследовании дела Бонни Брей. Им нужно было бы прокатиться на нем, а это означало бы необходимость ловко обращаться с капитаном Краудером, что может оказаться непросто.

“Есть еще что-нибудь?” он спросил. “Что еще она тебе рассказала?”

“Становится лучше, Гарри”, - сказал Сото. “Потому что это подтверждает то, что мы уже знаем. Стефани Перес была арендатором квартиры. Она сказала, что причина, по которой она попросила Ану съехать, заключалась в том, что она жонглировала двумя парнями, и один из них был белым парнем, который был злым и имел привычку говорить расистские вещи, хотя он встречался с Аной. Стефани не хотела быть в центре всего этого, особенно если белый парень узнает о другом парне, потому что она думала, что он из тех парней, которые могут быть жестокими. Она несколько раз предупреждала Ану о ситуации, и Ана ничего не сделала по этому поводу. Итак, Стефани сказала Ане, что ей нужно уйти, и она съехала — за месяц до пожара ”.

Босх вспомнил название, которое он вычитал на странице из журнала ограблений, позаимствованного в кабинете капитана в отделе специальных расследований ограблений.

“Родни Берроуз?”

“Это то, о чем я догадываюсь. Она не помнила имен, но когда я назвал Родни, она сказала, что да, одного из них звали Родни. Я спросил: ‘Родни Берроуз?" - и она не смогла вспомнить фамилию. Она сказала, что посмотрит на упаковку из шести банок, если я принесу ее сегодня в магазин ”.

“Хорошо, а как насчет другого парня?”

“То же самое. Я спросил: ‘Максим Бойко?" - и она вспомнила Макса, но не фамилию. Она тоже посмотрит на упаковку из шести банок с ним ”.

“Она говорила о том, как долго эти парни находились в квартире? Они оставались на ночь, выносили мусор и тому подобное?”

“Я не вдавался в подробности — этот вопрос о мусоре - хороший. Но у меня действительно сложилось впечатление, что эти парни останутся на ночь, и вот тут Стефани испугалась. Она боялась, что один из них может подойти и застать Ану врасплох, когда она будет с другим ”.

“Правильно”.

Босх на несколько мгновений задумался над сценарием. Похоже, это действительно была та связь, которую они искали.

“Я думаю, что мы здесь при деле, Гарри”, - сказал Сото.

Босх кивнул. Но его разум все еще перебирал другие возможности.

“Задумывалась ли она когда-нибудь о том, что Ана могла устроить пожар? Знаешь, вроде как в отместку за то, что тебя выгнали из квартиры?”

“Я не спрашивал. Мы должны.”

Гарри снова кивнул.

“Хорошо, - сказал он, - итак, давайте соберем по шесть упаковок для всех троих и начнем со Стефани Перес в Ralphs. Давайте поторопимся и уберемся отсюда, пока не вошел капитан и не захотел узнать последние новости о Мерсед.”

“Ты понял”.

“Кстати, ты проверил — у кого-нибудь из этих людей из EZBank есть записи?”

Сото кивнул.

“Я начал поиск адресов и биографических данных по ним в воскресенье после того, как мы вычеркнули имена из списка ограблений. Асеведо и Бойко чисты. Но Берроуз попал в федеральную тюрьму в 06-м за уклонение от уплаты налогов ”.

“Уклонение от уплаты налогов?”

“Да. Он не подавал налоговые декларации около шести лет в девяностых, и федералы настигли его. Он заключил сделку, чтобы ограничить свой срок, и они отправили его в Ломпок. Он отсидел двадцать два месяца.”

“Мило. Что-нибудь еще?”

“Это все, что я нашел”.

“Где он живет сейчас?”

“О, он какая-то пустынная крыса или что-то в этом роде. Он живет в местечке под названием Аделанто. Я посмотрел на его дом на Street View. Это похоже на дыру в дерьме, окруженную заборами и находящуюся у черта на куличках ”.

Босх кивнул. Экстремальный сельский образ жизни, уклонение от уплаты налогов, исключение из полицейской академии по обвинению в расовой нечувствительности — Босх начинал представлять себе Родни Берроуза.

“Вы запрашивали досье по налоговому делу?” - спросил он.

“Нет, у меня не было времени”, - ответила она, защищаясь. “Вчера мы вовсю гоняли на Мерседе”.

“Я знаю, я знаю”, - сказал Босх. “Я просто спрашиваю. Как насчет снимка с лица федералов?”

“Есть один онлайн. Я просто должен это напечатать ”.

“Хорошо, для Асеведо и Бойко вам придется использовать DL shots, поскольку у них чистые рекорды”.

“Хорошо, но разве это не будут актуальные фотографии? Что, если она не сможет установить личность двадцать один год спустя? Стефани сказала, что с тех пор она не видела никого из этих людей ”.

Босх на мгновение задумался, взвешивая риск. Все, что они пробовали, что вернулось неправильным или отрицательным, могло всплыть и навредить им в суде.

“Я все еще хочу, чтобы Перес посмотрел фотографии. Ты сведи это воедино, а я позвоню кое-кому, кого я знаю в федеральном здании, может быть, посмотрим, сможем ли мы взглянуть на досье или текущий отчет по Берроузу. Я хочу начать заполнять его профиль ”.

“Ты понял”.

“Капитан будет здесь к восьми. Давайте двигаться”.

“На нем”.

“И Люси, это действительно хороший материал”.

“Спасибо”.

Босх начал подталкивать себя на стуле обратно к своему столу, но затем остановился и посмотрел на нее.

“Знаешь, я должен сказать, что недооценил тебя. Две недели назад я даже не был уверен, что тебе место в подразделении. Теперь у меня нет сомнений”.

Она ничего не сказала. Он кивнул и повернулся обратно к своему столу.

Босх открыл список контактов на своем телефоне и позвонил по имеющемуся у него номеру Рейчел Уоллинг из бюро. Должно было пройти по меньшей мере пару лет с тех пор, как он звонил по этому номеру или разговаривал с ней. Он надеялся, что номер все еще работает и что она ответит на его звонок. Он также надеялся, что она все еще работает в офисе в Лос-Анджелесе. С ФБР ты никогда не знал. Сегодня здесь, а завтра в Майами, Далласе или Филадельфии. Он вспомнил, что до Лос-Анджелеса Уоллинг служил в Майноте, Северная Дакота.

Уоллинг ответил на вызов.

“Так, так, так. Гарри Босх. Человек, который звонит только тогда, когда ему что-то нужно.”

Босх улыбнулся. Он заслужил выговор.

“Рейчел, как ты?”

“Все хорошо. Как насчет с тобой?”

“Не могу пожаловаться, за исключением того, что они вот-вот выбьют почву у меня из-под ног. Я на ГРАНИ СРЫВА”.

“По крайней мере, ты останешься, пока тебе не исполнится, сколько, шестьдесят пять?”

“Эй, подожди. Я еще не настолько стар!”

“Я знаю, но я хочу сказать, что здесь нас выгоняют в пятьдесят седьмом. Здесь нет такого понятия, как план с отсрочкой выхода на пенсию ”.

“Это несправедливо. Но, эй, тебе не нужно беспокоиться об этом в течение пары десятилетий, верно?”

Он почти мог слышать ее улыбку.

“Спокойно, Гарри. Ты, должно быть, действительно, действительно чего-то хочешь от меня ”.

“Ну, я просто звонил узнать, как у тебя дела, но если тебе действительно нужно, чтобы я о чем-то попросил, тогда я спрошу, есть ли у тебя кто-нибудь в налоговой службе, кто мог бы посмотреть для меня старое дело”.

Наступила пауза, но она длилась не слишком долго.

“Ты знаешь, что Налоговая служба ни с кем не разговаривает, даже с нами. Что это за дело?”

“Уклонение от уплаты налогов в ’06. Парень уехал на пару лет. Прямо сейчас он живет в пустыне, и мне кажется, что он может быть одним из этих "истовых" парней, понимаешь? Экстремист, сепаратист, борец за выживание, сторонник превосходства белой расы — выбирайте сами. Кто знает, может быть, он даже полигамист. Вдобавок к этому, он не платил налоги в течение шести лет. Это не оплошность, понимаешь? Это выбор”.

“Ну, если он и есть все это, то, скорее всего, мы были частью этого дела. Что ты хочешь этим сказать? Ты все еще работаешь над нераскрытыми делами, верно?”

“Да. И я думаю, что этот парень был частью команды из трех человек, которая провернула ограбление на четверть миллиона долларов в магазине по обналичиванию чеков в 93-м. Я думаю, что он был внутренним человеком. Я хочу знать о нем, но я также хотел бы знать, кем были его помощники в то время ”.

“Кто умер?”

“Никто не участвовал в ограблении, но я смотрю на пожар, который начался в нескольких кварталах отсюда как отвлекающий маневр. В результате погибли девять человек, большинство из них дети. Я думаю, это было до того, как ты уехала в Лос-Анджелес, Рейчел. Ты все еще катался на горном хребте в Северной Дакоте ”.

“Не напоминай мне. Отдай мне то, что у тебя есть, и я посмотрю, что смогу найти ”.

Босх заколебался, но лишь на мгновение. Это был момент, когда он был уязвим. Он только что изложил ей свое расследование в косвенных выражениях. Если бы он сейчас назвал ей имя и детали, ничто не помешало бы ей бежать с этим делом и, возможно, забрать его у полиции Лос-Анджелеса. Но это была Рейчел Уоллинг. Они знали друг друга долгое время. Босх чувствовал себя в безопасности.

“Родни Берроуз”, - сказал он.

“У тебя есть номер дела, ДОБ, что-нибудь еще?”

“Подожди секунду”.

Босх развернулся на стуле, прикрыл телефон рукой и попросил у Сото информацию о Берроузе. Она протянула блокнот с записанной на нем информацией, Босх достал телефон и зачитал его Уоллингу.

“И у вас нет известных сообщников?”

“Нет Каса. Это то, что я надеюсь получить от тебя ”.

Затем он повернулся обратно к своему столу, проверяя при этом настенные часы. Он знал, что они должны были выбраться из дежурной части или столкнуться с Краудером по поводу дела Мерсед. Он встал.

“Хорошо?” он сказал. “Тебе нужно что-нибудь еще?”

“Да”, - сказал Уоллинг. “Мне нужен завтрак, и ты будешь у меня в долгу за это. Как насчет того, чтобы встретиться со мной в девять в вагоне-ресторане?”

Босх подумал о том, что они планировали со Стефани Перес в Ralphs. Магазин находился недалеко от вагона-ресторана Pacific. Был также тот факт, что он пропустил завтрак в безуспешной попытке опередить Сото в дежурной части тем утром.

“Как насчет десяти?”

“Слишком поздно. Девять тридцать.”

“Я думаю, что смогу это сделать. Ничего, если я принесу—”

“Приходи один, Босх. Мне не нужно встречаться с другим полицейским ”.

“Э-э, ладно. Конечно.”

Но он понял, что уже говорит в тупик.

* * *

По дороге в супермаркет Ralphs Босх, как обычно, вел машину. Он помолчал, обдумывая, какие шаги им следует предпринять в недавно активизировавшемся расследовании. Он верил, что у них будет всего один шанс, и им нужно было хорошо им воспользоваться. Они приближались к ситуации, когда им пришлось бы посадить Родни Берроуза в карцер и сломать его. В тот момент было мало средств, с помощью которых можно было это сделать. Не было ни свидетелей, ни вещественных доказательств. Было просто время и близость событий. Было предчувствие.

“Давайте повторим на минуту, прежде чем мы войдем и поговорим с ней”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Сото.

“Итак, теперь мы можем поместить Ану Асеведо, сотрудницу EZBank, в "Бонни Брей Армз" за месяц до пожара”.

“Правильно”.

“И у нее роман с Максимом Бойко и Родни Берроузом, оба также из EZBank”.

“Правильно”.

“Итак, это первое, что касается Переса. Нам нужно подтвердить, что это те трое, о которых мы говорим, и мы должны подтвердить, что Ана регулярно приводила своих парней в квартиру. Мы должны поместить этого парня, Родни Берроуза, в Бонни-Брей ”.

“У нас есть это. Вот почему она выгнала Ану. Она сказала, что это привело к плохому концу, и она не хотела, чтобы это произошло в квартире ”.

“Ладно, что ж, нам нужно повторить это с ней. Ударь посильнее. Мы хотим, чтобы он вынес мусор. Мы хотим установить его осведомленность о жилом комплексе ”.

“Понял”.

“Нам также нужно разузнать об Ане и устранить возможность того, что она устроила пожар”.

“Из мести. Верно.”

“И я хочу, чтобы ты дал это интервью. Вы уже поговорили и установили с ней взаимопонимание. Вы также оба жили в этом месте, и вы можете воспользоваться этим, если понадобится ”.

“Хорошо. Ранее мы действительно говорили по-испански ”.

“Ладно, вот так. Я собираюсь держаться в стороне, и если мне придет в голову что-нибудь спросить, я отведу тебя в сторонку ”.

“Хорошо”.

“Еще пара вещей. Мы хотим знать, как она вообще познакомилась с Аной Асеведо. Вы знаете, как они стали соседями по комнате? И затем мы хотим знать, продолжалось ли у нее какое-либо взаимодействие в течение последних двадцати лет с кем-либо из этих людей ”.

“Она уже сказала "нет" насчет последней части, но я спрошу снова”.

Босх оглянулся и увидел, что Сото записывает его вопросы в блокнот, точно такой же, какой был у него с собой. Записная книжка была новой. Он не замечал этого раньше.

Пять минут спустя они заехали на парковку Ralphs. Это было на 3-й улице в Вермонте. Парковка была на удивление переполнена в течение часа. Босх предположил, что многие полуночники заходили в магазин по пути домой с работы.

В офисе в передней части магазина они спросили Стефани Перес, и их направили в отдел продуктов, за который она отвечала. Перес была очень маленькой и круглой женщиной, которая носила просторную белую служебную куртку. Хотя она ранее разговаривала с Сото, она, казалось, нервничала из-за появления детективов на ее рабочем месте. Сото спросил, есть ли здесь уединенное место для разговора, и она отвела их в комнату отдыха в задней части магазина. Было слишком рано для перерывов, так что у них было пространство для самих себя.

Перес спросил, ничего, если интервью будет проводиться на испанском, и Босх одобрительно кивнул Сото. Правилом было то, что заставляло свидетеля чувствовать себя наиболее комфортно. Сото в свою очередь спросила, можно ли записать разговор, и Перес дала свое согласие. Сото положила свой телефон на столик для отдыха и включила функцию записи. Босх сделал мысленную пометку сказать Сото после интервью, что не было необходимости спрашивать разрешения на запись интервью.

Затем женщины заговорили, и Босх попытался не отставать. Он понимал испанский намного лучше, чем говорил на нем. Но он быстро потерял нить, разобрал только несколько слов, а затем отвлекся, когда его телефон начал вибрировать. Он вытащил его из кармана, чтобы проверить экран, и увидел, что звонит капитан Краудер. Он переключил это на сообщение и снова сосредоточился на разговоре, которого не понимал.

Через двадцать минут Сото повернулся к Босху.

“Сейчас она хотела бы посмотреть фотографии”, - сказала она.

Босх на мгновение задумался. Это было важное решение. Если бы Перес не смог опознать сотрудников EZBank, это могло бы стать проблемой в дальнейшем. Пришло время сделать звонок по этому поводу, и Сото оставлял это ему.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Давай сделаем это”.

Сото принесла стопку папок. Они содержали три отдельных набора фотографий по шесть штук. Каждая линейка содержала одну фотографию одного из сотрудников EZBank, о которых идет речь, наряду с пятью случайно выбранными фотографиями людей аналогичного возраста и расы. Фотографии были вставлены в окна, вырезанные в куске картона. Они начали с самого простого. Ана Асеведо. Сото не смог найти текущие водительские права для Асеведо в Калифорнии или любом из соседних штатов. Хотя это само по себе вызывало беспокойство, поскольку оставляло нынешнее местонахождение Асеведо неизвестным, это также означало, что Сото пришлось использовать фотографию DL , сделанную во время ограбления EZBank, в упаковке из шести банок пива. Это, скорее всего, было бы самым простым опознанием, которое Перес должен был произвести.

Сото открыла файл, содержащий фотографии шести женщин латинской национальности. В течение двух секунд Перес указала пальцем на фотографию Асеведо.

“Это Ана”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал Сото.

Она вытащила фотографию из картонной рамки и попросила Переса подписать ее на обратной стороне в качестве подтверждения ее выбора. Затем она вернула его в папку и отложила на край стола. Сото открыл следующий файл, в котором содержались снимки шести мужчин восточноевропейского происхождения. Перес наклонился и изучил все шесть фотографий, прежде чем коснуться фотографии Максима Бойко.

“Это Макс”, - сказала она.

Сото прошла через тот же процесс, когда Перес подписала выбранную ею фотографию.

Теперь пришло самое главное. Сото открыл последнюю упаковку из шести банок и поставил ее перед Пересом. Сото не сказал ни слова. Она знала, что важно не говорить и не передавать что-либо посредством языка тела, который поощрял бы или подтверждал свидетеля. Это может привести к искажению идентификации в глазах судьи и присяжных.

Перес снова наклонился вперед и изучил фотографии — на этот раз шести белых мужчин в возрасте сорока пяти лет. Все доморощенные американцы. Босх знал, что существуют всевозможные теории о межэтнической идентификации и что процесс, в котором они участвовали, был сопряжен с проблемами, связанными с точностью. Лучшее, что они могли сделать, это представить фотографии, не говорить ничего, что могло бы помочь в опознании, и просто ждать. Если бы она опознала себя, адвокаты могли бы поспорить об этом позже.

Перес изучала фотографии почти минуту, а затем медленно опустила палец под одной из фотографий.

“Он”, - сказала она. “Это Родни”.

Босх и Сото обменялись взглядами, а затем Сото попросила Перес подписать выбранную ею фотографию. Это была фотография Родни Берроуза.

“Я должен перезвонить капитану”, - сказал Босх Сото. “Ты заканчивай, а я буду в машине”.

Босх поблагодарил Перес за ее время и сотрудничество и направился обратно через магазин, а затем к машине. По дороге он прослушал сообщение, оставленное Краудером на его телефоне.

“Гарри, говорит капитан Краудер. Я хочу свои новости, и я не собираюсь валять дурака. Позвони мне. Сейчас.”

Босх сел за руль и включил двигатель. Было прохладное утро, и ему хотелось тепла. Он позвонил на прямую линию капитана.

“Где ты, Гарри?” Сказал Краудер вместо приветствия.

“В полевых условиях”, - сказал Босх. “Что-то вспыхнуло”.

“Я не хочу это слышать. Я хочу услышать последние новости о Мерсед. Что у тебя есть для меня? Лучше бы это было вкусно ”.

30

Они обменялись новостями, как только Сото вернулся к машине, а Босх направился к пабу. Она кратко изложила интервью со Стефани Перес, а затем он пересказал свой разговор с Краудером, сообщив, что капитан сначала был расстроен, услышав, что расследование "Мерсед" временно застопорилось, но затем успокоился, когда ему сообщили, что Босх и Сото приближаются к чему-то, связанному с гораздо большим делом Бонни Брей - прорыв, который произошел из-за анонимного звонка на телефонную линию "Мерсед".

“Кстати о Краудере”, - сказал он, - “Мне нужно подбросить тебя до паба, пока я схожу на завтрак. Краудер сказал, что отдел по связям со СМИ одобрил интервью с вами и репортером из La Opinión.Прошло больше недели с тех пор, как скончался Орландо Мерсед, и они хотят запустить обновление. Я сказал ему приготовить это сейчас, чтобы у нас был остаток дня. Займись этим, пока я встречаюсь со своим федеральным другом ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Сколько мне рассказать репортеру?”

Босх повел машину по эстакаде 110-й автострады и посмотрел вниз, обдумывая вопрос Сото. Все десять дорожек выглядели так, как будто они были заморожены.

“Ну, ты не упоминаешь Бруссарда по имени”.

“Верно. Что насчет винтовки?”

Босх не был уверен.

“Спроси Краудера”, - сказал он. “Пусть он решает. Мы потушим это, и мы могли бы все расшевелить. Окажите некоторое давление на Бруссара ”.

“Хорошо, я спрошу. Знает ли Краудер о Бруссарде?”

“Я исключил это из своих обновлений”.

“Он знает, что мы на кого-то смотрим?”

“Это я тоже опустил”.

“Понял”.

“Хорошо. Тем временем, если я не вернусь к тому времени, как вы закончите, попробуйте подтвердить местонахождение Аны Асеведо. Возможно, нас больше всего интересует Берроуз, но нам нужно поговорить с Асеведо, чтобы связать эту историю. Бойко тоже.”

“Хорошо”.

“Кстати, ты спрашивал Перес, думала ли она когда-нибудь, что пожар устроила Ана?”

“Я сделал, и она сказала "нет". Она сказала, что Ана не была хорошей соседкой по комнате, но она была хорошим человеком. Она сказала, что никогда бы не сделала чего-то подобного ”.

Босх задумался над этим ответом. Они рассматривали возможность того, что, хороший человек или нет, Ана Асеведо имела непосредственное отношение к пожару или, по крайней мере, к людям, которые его устроили, а также к ограблению, связанному с ним.

“Гарри”, - сказал Сото. “Ты хочешь, чтобы я перенес сеанс у психиатра?”

Босх очнулся от своих мыслей и посмотрел на нее. Он забыл. Была среда, и у Сото была ее обычная дневная сессия с доктором Инохос из поведенческих наук.

“Да”, - сказал Босх. “Посмотрим, позволит ли она тебе пропустить эту неделю. У нас тут кое-что сдвинулось с мертвой точки. Давайте не будем терять темп ”.

“Я позвоню ей”.

“И я вернусь через час. Может быть, к тому времени мы узнаем о Берроузе больше ”.

“Кто этот агент, с которым ты встречаешься?”

“Она работает в разведывательном подразделении. Они выбрасывают сеть, вы знаете. Затем они анализируют ”.

“Я думал, это была она. Твой голос полностью изменился, когда ты разговаривал с ней по телефону сегодня. Это было похоже на то, когда ты разговариваешь со своей дочерью. Ты становишься таким милым ”.

Босх взглянул на нее. Он не знал, сделать комплимент ее восприятию или сказать, чтобы она занималась своими делами.

“Да, хорошо. Это история”.

“И она хочет встретиться с тобой наедине”.

“Просто она такая, какая есть. Она скажет больше, если это буду только я ”.

“Что бы ни сработало, Гарри”.

Босх кивнул. Он был рад перейти от дискуссии о Рейчел Уоллинг.

“Хорошо, давай вернемся на минуту к Стефани Перес, прежде чем ты выпрыгнешь. Благодаря ей у нас есть все трое из этих людей из EZBank в Бонни-Брей ”.

“Это абсолютно убедительно. У нас есть ее удостоверения личности с шестью упаковками и ее взгляд на Берроуза, что подтверждает расистские взгляды ”.

“Ладно, что насчет Аны? Как она познакомилась с Пересом? Как долго они делили квартиру, прежде чем Перес заставил ее съехать?”

“Стефани сказала, что они прожили вместе год, и она получила ее после того, как разместила уведомление о необходимости соседки по комнате на доске объявлений в прачечной комплекса”.

“Ана уже жила там?”

“Нет, но она жила там, когда была ребенком. Она вернулась в гости к друзьям, увидела объявление и связалась с Пересом. Она сказала, что хотела там жить, потому что знала это место и могла ходить на работу пешком. У нее не было машины.”

Босх кивнул. Все это было хорошо. В своем более раннем резюме интервью с Пересом Сото также сказала, что Берроуз проводила по крайней мере две ночи в неделю в квартире с Асеведо в течение трехмесячного периода, предшествовавшего моменту, когда Асеведо попросили уйти. Бойко был менее частым посетителем, но все еще оставался случайным ночным гостем. Но когда Перес начал жаловаться на ситуацию, Асеведо отреагировал тем, что заставил обоих мужчин участвовать в содержании квартиры. Это включало в себя работу по дому, такую как вынос мусора.

Все это было основано на воспоминаниях Стефани Перес двадцатиоднолетней давности, но это было позитивно с точки зрения динамики рассмотрения дела. Что Босху и Сото было нужно сейчас, так это дальнейшее подтверждение через самих Асеведо, Берроуза и Бойко.

“Нам действительно нужно найти Ану Асеведо”, - сказал Босх.

“Я же говорил тебе”, - сказал Сото. “Я этим занимаюсь”.

Их остановили на светофоре на углу 1-й и Хилл, в нескольких кварталах от паба.

“Гас Брейли сказала, что на видео видно, как она включила сигнализацию до того, как вошли грабители”, - сказал он. “Основываясь на этом, они тогда решили, что она не участвовала в ограблении”.

“Ты думаешь иначе?”

“Пока нет. Но сейчас я смотрю на видео с другой стороны ”.

“Что это значит?”

“То есть, если вы знали, что на вас установлена камера, то, вероятно, знали, что если вы не включите сигнализацию, то гарантированно попадете под подозрение”.

Сото немного подумал об этом, а затем кивнул.

“Я понимаю”, - сказала она.

“Вот почему нам нужно найти ее и поговорить с ней”, - сказал Босх. “Ты сказал, что она исчезла. Нет ДЛ, нет записей, местонахождение неизвестно. Мне это не нравится ”.

“Я тоже не знаю. Ты думаешь, она мертва? Может быть, они использовали ее и похоронили в пустыне ”.

Босх кивнул. Это было возможно.

“Другое дело, что мы не имеем ни малейшего представления о двух вооруженных людях”, - сказал он. “Все трое из этих людей, о которых мы говорим, были внутри EZBank. Они не совершали настоящего ограбления ”.

“Или устроить пожар”.

“Если один из этих людей - инсайдер, они приведут нас к двум другим”.

“Можем мы вернуться назад и просто поговорить о том, как все это произошло?”

Свет изменился, и Босх продолжил.

“У тебя двое парней в машине”, - сказал он. “Их первая остановка - "Бонни Брей". Один из них заходит и сбрасывает Молотова в мусоропровод ”.

“Они разжигают огонь, затем направляются к кассе”, - сказал Сото.

“Верно. У них в машине есть сканер, они подъезжают поближе к цели и ждут ответа на пожар. Когда они слышат ‘всем подразделениям’, они идут к кассе. Или, может быть, они не настолько изощренны. Они просто останавливаются и ждут сирен. Когда они слышат громкий отклик, они заходят внутрь, поражают цель и успевают скрыться до того, как полиция сможет отреагировать ”.

Босх остановил машину во дворе, который выходил на улицу ПАБА. Сото выскочила и оглянулась на него.

“Я думаю, это работает”, - сказала она.

Босх кивнул.

“Увидимся через час”, - сказал он.

* * *

Рейчел Уоллинг ждала Босха в кабинке в задней комнате ресторана на 6-й улице. Это была комната, предназначенная для тяжелых нападающих и постоянных клиентов. Помещение с тремя круглыми столами для больших вечеринок и тремя кабинками для небольших вечеринок было заполнено до отказа, и Босх узнал половину лиц из мэрии. Он не был уверен, кто они все такие, но они были, по крайней мере, важными людьми среднего звена, иначе они не завтракали бы в 9 утра рабочего дня.

Рейчел Уоллинг не выглядела так, будто постарела ни на день с тех пор, как он видел ее в последний раз. У нее был резко очерченный подбородок, подтянутая шея, каштановые волосы с оттенком воронова крыла. Ее глаза всегда были характерны для Босха. Темный, пронзительный, нечитаемый. Вибрация прошла через него, когда он приблизился, напоминая о том, что могло бы быть. Было время, когда у него была эта женщина, а потом все пошло не так. Когда дело дошло до женщин в его жизни, было всего несколько сожалений. Она всегда будет одной из них.

Она улыбнулась и отложила в сторону сложенную газету, которую читала, когда он скользнул в кабинку.

“Гарри”.

“Извините, я опоздал”.

“Ты не настолько опоздал. Что-то происходит?”

“Начинаю”.

Уоллинг указала на газету, которую она отложила в сторону.

“На прошлой неделе вы писали в газете о смерти того музыканта мариачи. Могу я спросить, вы спрашивали о Родни Берроузе в связи с этим?”

“Не совсем, нет. У меня есть другие дела. Ты знаешь, как это бывает ”.

“Конечно. Мне было просто любопытно, как это подойдет ”.

“Нет, как я уже говорил тебе по телефону, меня интересует пожар, в котором погибли все эти дети. Ты смог мне что-нибудь достать? Я вижу газету, но не вижу папки или чего-то еще ”.

Она улыбнулась, словно парируя оскорбление.

“Вы знаете, что мы не раздаем файлы. На самом деле мы не из тех, кто делится ”.

Подошел официант с кофейником, и Босх сделал знак, что возьмет чашку. Официант спросил, знают ли они, что хотят заказать, или им нужно меню. Босху двадцать пять лет не требовалось меню в Тихоокеанском вагоне-ресторане. Он посмотрел на Рейчел.

“Мы собираемся есть или это будет коротким и сладким?” он спросил.

“Мы собираемся поесть”, - сказала она. “Я же сказал тебе, я голоден”.

Они сделали заказ без меню, и официант ушел. Босх сделал глоток горячего кофе, а затем устремил на Уоллинга взгляд, который говорил, что пришло время сдаваться.

“Итак”, - сказал он. “Родни Берроуз...”

Она кивнула.

“Ладно, такова сделка”, - сказала она. “Вы правильно вычислили Родни Берроуза, и он долгое время был у нас на радаре, но потом его осудили по обвинению в уклонении от уплаты налогов, и с тех пор он ведет себя тихо. По крайней мере, мы так думаем. Итак, мне нужно знать, будет ли бюро смущено тем, что ты делаешь ”.

Босх решительно покачал головой.

“Нет, если только бюро не пропустило мяч в 93-м. Это строго нераскрытое расследование. Этот парень сейчас живет в Аделанто, и, насколько я знаю, он был тихим, как мышка ”.

“Хорошо, в этом я тебе доверяю”.

“Итак, расскажи мне, что у тебя есть. Когда он попал в поле зрения ФБР?”

“Ну, к середине девяностых мы начали наблюдать за многими из этих типов. Вы знаете, сторонники милиции, Отряд Комитатус, христианская идентичность — все эти антиправительственные группы ненависти ‘Не наступайте на меня’. В течение двух лет у нас были Waco и Ruby Ridge, и вы соединяете это с беспорядками 92-го прямо здесь, в Лос-Анджелесе, и вы как бы призываете к оружию, который говорит со многими из этих жителей окраины. Некоторые из них, как ваш парень, считали, что беспорядки были первым предупреждением о надвигающейся расовой войне. Добавьте сюда ваши стандартные антиправительственные взгляды, накопление оружия "стой на своем" и множество других приверженностей "истам", о которых вы упоминали ранее, и вы получите движение свободной формы. Мы заметили, что это происходит во многих местах по всей стране. Очевидно, что многие из них не получили нашего уведомления — взрыв в Оклахома-Сити произошел в 95-м ”.

“Так что насчет Берроуза?”

“Он и несколько его приятелей-тупиц сформировали нечто, что они назвали the WAVE. Это была мягко звучащая аббревиатура, обозначающая Голоса белых американцев повсюду. Они стали частью национальной ассоциации групп, которые хотели закрыть границы и подготовиться к защите белой Америки, когда началась расовая война ”.

“Разве Чарли Мэнсон не проповедовал то же самое в свое время?”

“Он сделал. Но точно так же, как в свое время кто-то должен был следить за Мэнсоном, мы действительно начали наблюдать за Берроузом и его группой ”.

“Когда?”

“Мы не добрались до них примерно до 94—го, когда они начали расклеивать листовки на ветровых стеклах от Лос-Анджелеса до Сан-Диего - который, кстати, они называли "Бан Диего”.

“Милый. Мое дело было за год до этого ”.

“Я знаю. Я не могу напрямую помочь вам в этом. Вы спросили меня, что у нас было по Берроузу, и сказали, что это все 94-й и далее ”.

“Чем они занимались, кроме печатания листовок?”

“Ничего особенного. У них был лагерь недалеко от Кастаика, и они стреляли из своего оружия, тренировали новобранцев и слушали много спид-метала по стерео. Ваша основная группа ненависти — много риторики, но не более того. Самая смелая вещь, которую они когда-либо делали, это напечатали расистский манифест и расклеили листовки, приглашающие людей на день открытых дверей в тренировочном лагере. Мы неусыпно следили за ними, устроили засаду в здании клуба, и было решено, что все эти парни - болтуны, а не гуляки. Они бы не начали войну, они бы просто были чирлидерами, когда она началась ”.

“Растение? Ты прослушивал это место?”

“Нет, у нас был осведомитель. Один из участников WAVE застрял на чем-то другом и согласился сообщить ”.

“Откуда взялись деньги на это сооружение? У этих парней была работа? Что?”

“Резюме, которые я прочитал перед тем, как прийти сюда, описывали их как очень хорошо финансируемые, но источник этого финансирования не был определен. Эти парни были охранниками и дальнобойщиками. Это не учитывало их финансирование ”.

“Ограбление, о котором я говорю, принесло двести шестьдесят тысяч. За несколько месяцев до этого была еще одна, которая могла быть связана ”.

“Ну, это могло бы все объяснить, но я ничего не видел об этом в резюме”.

“Был ли Берроуз главным человеком?”

“Нет, он был просто рабочей пчелой. "ВОЛНУ" начал парень по имени Гаррет Хенли, который был дальнобойщиком. Он был первым вербовщиком ”.

Босх достал свой блокнот, чтобы записать имя.

“Вы не сможете с ним поговорить”, - сказал Уоллинг. “Он умер двенадцать лет назад. Покончил с собой после того, как был обвинен в уклонении от уплаты налогов. Он знал, что собирается уйти. Вот как мы заполучили большинство этих парней — они перестали платить налоги ”.

“Тогда, кто же еще?” - Спросил Босх. “Кем были известные сообщники Берроуза? Мое дело касалось его и двух вооруженных людей ”.

Уоллинг протянула руку и развернула газету, которую отложила в сторону. Впервые Босх увидел, что она написала заметки по краям колонн. Уоллинг прочитала свои собственные заметки, а затем снова закрыла газету.

“В сводках говорилось, что были два брата, которые были близки с Берроузом. Мэтт и Майк Поллард. Кроме того, если вы ищете водителя для побега, в группе был подражатель серийному автомобилю по имени Стэнли Нэнс. Его прозвище было ‘Наскар Нэнс’. Возможно, он был вашим водителем ”.

Босху все это понравилось. Это, казалось, подходило. Уоллинг прочел его волнение.

“Теперь, прежде чем ты вскочишь и начнешь исполнять ирландскую джигу, я быстро проверила этих троих парней, и тебе не понравится то, что я нашла”, - сказала она.

“Что?” - Спросил Босх.

“Ну, Наскар Нэнс управляет большим овалом в небе. Он покончил с собой в 96-м, когда врезался в опору моста на скорости девяносто пять миль в час на пятой. И обоих Поллардов отправили в федеральную тюрьму за уклонение от уплаты налогов, но только один вышел оттуда живым. Майк Поллард был отправлен в Коулман, что во Флориде, где его зарезали в тюремной библиотеке в 06 году. Дело так и не было раскрыто, и его подозревают в расовых мотивах ”.

“А тот, другой?”

“Мэтт Поллард отсидел свой срок в Льюисбурге и вышел условно-досрочно в 09-м. У него был пятилетний "хвост", и он сообщил в федеральное управление по условно-досрочному освобождению в Филадельфии. Но он вышел на условно-досрочное освобождение два месяца назад, и его местонахождение в настоящее время неизвестно. Эти несгибаемые антиправительственные типы любят оставаться вне поля зрения. Они избегают водительских прав, социального обеспечения, уплаты налогов и так далее ”.

Босх нахмурился и вспомнил, что Ана Асеведо также исчезла из поля зрения. Но затем он подумал о чем-то, что казалось несоответствием относительно людей ВОЛНЫ.

“Берроуз попал в тюрьму только в 06 году”, - сказал он. “И он вышел через двадцать два месяца”.

“Что я могу тебе сказать? Процесс идет медленно ”, - сказал Уоллинг. “Я не знаю подробностей каждого дела, но они преследовали этих парней по одному, и Берроуз, я полагаю, был последним”.

Босху это показалось неправильным.

“Хорошо, но Берроуз отправился в загородный клуб в Ломпоке”, - сказал он. “Как ему удается заполучить Ломпока, а Поллардам - Льюисбурга и Коулмана? Это трудные места. Звучит так, будто Берроуз получил передышку ”.

Уоллинг кивнул.

“Вам пришлось бы разобрать все три случая и посмотреть, как они выстраиваются по-разному. Ты не просил меня делать это. Ты спрашивал о Берроузе. Кто знает, может быть, его проступки были не столь обширны. Плюс он пошел на сделку, и, возможно, двое других предстали перед судом. Многие вещи могут объяснить это несоответствие ”.

“Я знаю, я знаю. Мне просто интересно, получил ли он вознаграждение за то, что был конфиденциальным информатором все эти годы назад ”.

Уоллинг покачала головой.

“В досье, которое я просмотрела, не было ничего, что говорило бы о существенной помощи, оказываемой обвиняемым”, - сказала она.

“Это не значит, что этого не было”, - сказал Босх.

“В любом случае, сейчас ты просишь о вещах выше моего уровня оплаты. У меня нет доступа к спискам информаторов. По очевидным причинам, они находятся под замком ”.

“Вы записали какие-нибудь номера дел? Я мог бы поговорить с прокурором ”.

“Я сделал”.

“Что насчет агента по расследованию, который занимался "ВОЛНОЙ"? Кто это был?”

“Ник Ярдли. И он все еще в офисе в Лос-Анджелесе ”.

“Думаешь, он заговорил бы со мной?”

“Возможно, но ты должен помнить, что Берроуз попал в тюрьму по делу налогового управления. Технически мы бы только помогали. Ник может направить тебя на них, и если это случится, ты можешь забыть об этом. Агенты налогового управления не разговаривают с местными жителями ”.

“Я знаю”.

“Если ты поговоришь с Ником, не говори ему, что ты говорил со мной. Скажи ему, что твоя информация взята из судебного досье.”

“Конечно”.

Затем подошел официант с едой. Босх хотел уйти и продолжить расследование, но он знал, что если он будет груб с Рейчел, она может никогда больше не помочь ему. Он не хотел так рисковать.

Они начали есть, и он попытался немного поболтать.

“Так чем Джек занимается в эти дни?” он спросил.

Джек был Джеком Макэвоем, бывшим репортером Times, с которым Рейчел работала последние несколько лет. Босх тоже знал Макэвоя.

“У него все хорошо”, - сказала она. “Он счастлив — и удачлив, учитывая сегодняшний рынок журналистики”.

“Он все еще работает над тем сайтом для расследований?”

“Недавно он перешел в другую. Это называется справедливое предупреждение. Это расследования и отчетность по защите прав потребителей. Ты должен это проверить. Правительство, газеты — никто больше по-настоящему не присматривает за Джо Ситизеном. Они делают кое-что интересное на сайте. И он снова любит свою работу ”.

“Это здорово. Я проверю это. Справедливое предупреждение для доткомов?”

“Точка орг. Это некоммерческая организация ”.

“Хорошо, я взгляну на это”.

Босх подумал о том, чтобы спросить ее о том, по какому канату она ходила в бюро, состоя в отношениях с репортером, но прежде чем он что-либо сказал, он почувствовал, что в кармане завибрировал телефон. Он отложил вилку и проверил ее. Это было сообщение от Сото.

Готов к работе

Не слишком вежливое напоминание о том, что дело ждет. Он посмотрел на Уоллинг, которая не спеша намазывала сливочный сыр на рогалик.

“Тебе нужно идти, верно?” - сказала она, не отрываясь от своей работы.

“Вроде того”, - сказал Босх.

“Тогда не беспокойся обо мне. Уходи”.

“Спасибо, Рейчел. За все. Я заберу чек на выходе ”.

“Спасибо тебе, Гарри”.

Босх взял английский маффин со своей тарелки и начал выскальзывать из кабинки.

“Не забывай об этом”, - сказала Рейчел.

Она протянула газету через стол. Босх взял его у нее и встал.

“Скажи Джеку, что ему повезло”.

“Что? Ты имеешь в виду работу?”

“Нет, Рейчел, я имею в виду о тебе”.

31

Босх не хотел заходить в дежурную часть и ввязываться в какие-либо дела с Краудером или Сэмюэлсом. Поэтому он написал Сото и стал ждать на том же месте, где высадил ее часом ранее. Ей потребовалось меньше десяти минут, чтобы выйти из паба и пересечь площадь перед домом. Она несла свой iPad.

Она села в машину, но Босх не тронулся с места. Им нужно было составить план на оставшуюся часть дня, и он также хотел знать, что она рассказала Краудеру относительно обоих их текущих дел.

“Хорошо, так на чем мы находимся?” - спросил он.

“Я дала интервью, и это было легко”, - сказала она. “Репортер не просил ничего слишком жесткого, и единственное, что я ему дал, был пистолет. Он был действительно доволен этим, и капитан с лейтенантом были довольны, и теперь мы готовы отправиться на Бонни Брей ”.

“Что ты сказал об этом Краудеру?”

“Только то, что мы рассматриваем это как отвлекающий маневр от ограбления EZBank и что это был ракурс, который следователи первого этапа не исследовали. Я сказал ему, что у нас есть надежная связь между двумя локациями и нам нужно отправиться в путь сегодня, чтобы закрепить это ”.

“Идеально. Теперь у нас есть Берроуз и Бойко, которых прикончили. По-прежнему нет местонахождения Аны Асеведо, верно?”

Сото разочарованно покачала головой.

“Я не могу ее найти. Я перепробовал все программное обеспечение и банки данных. Автотрекинг, DMV, Lexis / Nexis, коммунальные услуги, регистрация избирателей, автокредиты — вы называете это ”.

“Думаешь, она мертва?”

“Если это и так, то это нигде не было записано, что я могу найти”.

“Может быть, она просто сменила имя”.

Он сказал это с надеждой, хотя все больше начинал верить, что Ана Асеведо была убита и похоронена там, где ее никогда не найдут. Если ее использовали Берроуз и двое других грабителей, она стала обузой, как только ограбление закончилось. Добавление смертей Бонни Брей к общему списку, вероятно, сделало ее слишком рискованной обузой.

“В обычных местах ничего не загорается”, - сказал Сото. “Свидетельства о браке, петиции о смене имени. Если она сменила имя, то сделала это нелегально или уехала куда-то далеко, чтобы сделать это ”.

“Может быть, Мексика”.

“Ну, если она и сделала это, она никогда не возвращалась обратно и не получала водительские права, или банковский счет, или кабельное телевидение. Она просто исчезла, и, насколько я могу судить, никто никогда не заявлял о ее пропаже. По крайней мере, не в таком состоянии.”

Учитывая ее работу всего за последнюю неделю, у Босха не было причин сомневаться в тщательности поисков Аны Асеведо Сото.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Может быть, мы используем это в наших интересах. Мы идем к Берроузу и Бойко и говорим, что она та, кого мы ищем. Это будет нашей точкой зрения на них ”.

Сото кивнул.

“Мне это нравится”, - сказала она. “В какую из них мы пойдем в первую очередь?”

“Мне нравится Берроуз”, - сказал Босх. “Учитывая то, что я только что услышал за завтраком, он тот самый. Работа в EZBank могла быть связана с получением денег для создания организации сторонников превосходства белой расы, частью которой он был тогда ”.

“Что за парень. Я не могу дождаться, чтобы услышать это ”.

“Да. Он настоящий гражданин ”.

Босх свернул на 1-ю и направился к Лос-Анджелес-стрит, чтобы выехать на автостраду. До Аделанто было легко доехать за два часа до Мохаве. Было более чем достаточно времени, чтобы рассказать Сото все, что Уоллинг рассказал ему о Родни Берроузе.

* * *

Аделанто съехал с 15-й автострады почти на полпути к Лас-Вегасу. Пока Босх вел машину, он был тих и задумчив, в то время как Сото использовала свой электронный планшет, чтобы продолжить поиски Аны Асеведо. За последнее десятилетие произошел взрыв доступности цифровых поисковых сайтов, которые можно было использовать для поиска людей. Хотя почти все они использовали базовые идентификаторы, такие как имя, дата рождения и номер социального страхования, все еще существовал широкий спектр способов применения этих идентификаторов. Некоторые сайты были в большей степени основаны на недвижимости, другие больше зависели от банковских или юридических данных. Третьи специализировались на покупке автомобилей и финансовых данных. Суть заключалась в том, что предусмотрительный исследователь не полагался только на одну или две поисковые системы для получения окончательных результатов. Всегда был другой банк данных, который нужно было проверить.

Сото время от времени ругался или бормотал что-то вроде “Это не она!” и “Не могли бы вы дать мне передышку?” Босх постепенно осознавал всю серьезность ситуации, в которую сам себя поставил. До того утра дело Бонни Брей казалось абстрактной перспективой, и, поощряя Сото и помогая ей, он укреплял их связь как партнеров. Теперь, благодаря хорошей работе Сото, они были на грани столкновения с человеком, который вполне мог быть ответственен за смерть девяти человек, включая друзей детства Сото. Он понял, что ни за что не должен был подпускать Сото к этому человеку, но обстоятельства, которые он привел в движение, сделали это неизбежным. Он собирался быть таким же осторожным с Сото, как и с Берроузом — если эти двое встретятся.

“Как у тебя дела, Люси?” он спросил.

Сото смотрела на экран своего планшета. Она взглянула на него, и он снова перевел взгляд на дорогу.

“Ты был со мной почти все утро”, - сказала она. “Почему ты об этом спрашиваешь?”

“Просто, знаешь, Берроуз, это может быть тот самый парень. Ты собираешься быть крутым, верно?”

“Я буду спокоен, Гарри. Не волнуйся ”.

Босх снова оторвал взгляд от дороги и долго смотрел на нее.

“Что?” - спросила она.

“Я просто хочу быть уверен, что мне не нужно беспокоиться о тебе”, - сказал он.

“Гарри, я коп, и я буду действовать как коп. Абсолютно профессионально. Я не собираюсь сходить с ума от этого парня, хорошо? Речь идет о справедливости, а не о мести ”.

“Между этими двумя вещами тонкая грань. Я просто говорю, что если ты начнешь выкидывать что-нибудь, я наброшусь на тебя через секунду. Понимаешь?”

“Да, я понимаю. Могу я теперь вернуться к работе?”

Она подняла свой планшет, как часть вопроса.

“Конечно. Но ты последуешь моему примеру, если мы поговорим с этим парнем. Я хочу разыграть с ним пьесу о пропавшем человеке, посмотрим, смогу ли я заставить его рассказать нам об Ане. Тогда мы пойдем оттуда ”.

“Звучит как план”.

“Тогда ладно”.

Адрес Родни Берроуза соответствовал району небольших домов на узких, но глубоких участках. Босх нигде по соседству не видел ни деревьев, ни кустов, ни даже лужайки. Все выгорело и осталось пыльным и бесплодным под солнцем пустыни.

Усадьба Берроузов была окружена сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой, и это, вероятно, не сильно отличалось от забора, который окружал федеральную тюрьму, где Берроуз отбывал свой срок. Босх подумал, не утратилось ли сходство с Берроузом.

Когда Босх изучал огороженный участок этого человека, ирония не ускользнула от него. Берроуз, как и многие другие со своими убеждениями и практиками, скорее всего, уехал за восемьдесят миль от города в пустынный городок, потому что хотел убежать от всего, что, по его мнению, было неправильным в обществе и его крупных городских центрах. По его оценке, проблемы сводились к таким вещам, как иммиграция и скученность из-за растущего числа меньшинств, которые подрывали инфраструктуру и жили за счет государственного пособия. Итак, он загорелся, как говорят в кругах белой силы, ради открытых пространств и белых лиц. Он нашел Аделанто и основал свою усадьбу, только чтобы обнаружить, что маленький городок ничем не отличается от большого города. Это был микрокосм — ковш, опущенный в плавильный котел и выходящий с той же смесью ингредиентов. Аделанто был городом, в котором большинство составляли меньшинства, и поэтому Босха не удивило, что Берроуз окружил себя шестифутовым сетчатым забором - его последней попыткой отгородиться от мира. Ирония заключалась в том, что “Аделанто” в переводе с испанского означает "прогресс".

Забор Берроуза образовывал желоб, в который Босх направил "Форд", чтобы через окно можно было дозвониться до телефонной будки у въездных ворот. В коробке была клавиатура, объектив камеры и кнопка вызова. Он был прикреплен к столбу под одним знаком с надписью “Остерегайтесь собак” и другим, на котором был изображен черный силуэт пистолета над словами “Мы не вызываем 911”.

Босх почувствовал себя неуютно в тот момент, когда увидел установку, потому что это позволило бы Берроузу контролировать ситуацию с точки зрения первоначального контакта и конфронтации. Сото тоже было не по себе.

“Что нам делать?” - спросила она.

“Мы ничего особенного не можем сделать”, - сказал Босх. “Посмотрим, сможем ли мы заставить его открыться”.

Босх высунулся из окна машины и нажал кнопку вызова, чтобы установить контакт. Ему пришлось нажать на нее во второй раз, прежде чем он получил ответ. Голос в ящике был мужским и грубым.

“Что это?”

Босх поднес свой значок к камере, но намеренно держал его так, чтобы один из его пальцев прикрывал рельефные буквы с надписью "Лос-Анджелес".

“Полиция, сэр. Нам нужно, чтобы вы вышли к воротам, пожалуйста ”.

“Зачем тебе нужно, чтобы я это сделал?”

“Мы проводим расследование, и нам нужна ваша помощь, сэр”.

“Какого рода расследование?”

“Сэр, не могли бы вы, пожалуйста, выйти?”

“Нет, пока я не узнаю, что происходит”.

“Это дело о пропавших людях, сэр. Это займет всего несколько минут ”.

“Кого не хватает? Я никого не знаю в этом районе. Они все могут пропасть без вести, насколько я обеспокоен ”.

Все шло не так, как надо. Босх решил действовать решительно.

“Сэр, вам нужно подойти к воротам. Если ты откажешься, тогда у нас будут проблемы ”.

Последовала долгая пауза, прежде чем голос вернулся из ящика.

“Просто придержи коней. Это займет у меня несколько минут ”.

“Благодарю вас, сэр”.

Босх отодвинулся от бокса настолько, чтобы иметь возможность открыть дверь и выйти из машины. Он поставил ее на место и посмотрел на Сото. Он все еще не был уверен в том, как она отреагирует на встречу с человеком, который мог быть ответственен за трагедию ее детства, если не всей ее жизни.

“Хорошо, я собираюсь выйти, вести себя как ни в чем не бывало и подождать его”, - сказал Босх. “Ты остаешься в машине. Я подам тебе сигнал, если ты мне понадобишься ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Что ты собираешься делать?”

“Пока не уверен. Проигрывай все так, как есть”.

“Звучит заманчиво”.

Босх отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Он прошел вперед и прислонился к решетке радиатора в очень непринужденной позе, откинув руки назад на капот для равновесия. Дом находился примерно в пятидесяти ярдах вверх по подъездной дорожке. Вскоре он увидел, как открылась дверь гаража и загнанный в нее пикап начал спускаться по подъездной дорожке к воротам. По мере приближения автоматические ворота перед "Бошем" начали открываться. Он мог видеть мужчину за рулем и собаку на сиденье рядом с ним. Затем он увидел винтовку на стойке за головой водителя. Босх начал беспокоиться, но старался не показывать этого. Грузовик остановился в двадцати футах от ворот, и мужчина оставил его работать на холостом ходу, когда выбрался наружу. Босх слышал, как он велел собаке вести себя хорошо.

Первое, что увидел Босх, когда мужчина закрыл дверь грузовика, была кобура западного образца на поясе, пристегнутая вокруг правого бедра. В ней был пистолет. Это быстро обострило ситуацию, и Босх отказался от непринужденной позы и встал с передней части своей машины. Он указал на мужчину и отдал команду.

“Остановитесь прямо здесь, сэр!”

Мужчина остановился как вкопанный и огляделся, как будто сбитый с толку обстоятельствами. Он был ниже ростом, чем ожидал Босх. По какой-то причине его противники всегда вырисовывались в его воображении, и чаще всего они не соответствовали тому, что он ожидал. Под клетчатой рубашкой и джинсами у Берроуза было мускулистое телосложение. У него была густая рыжая борода, и он носил старую шляпу John Deere.

“Что это?” он спросил.

“Сэр, почему вы носите оружие в кобуре?” Босх перезвонил.

“Потому что я всегда так делаю и потому что у меня есть право носить оружие на моей собственной чертовой территории”.

“Как вас зовут, сэр?”

“Родни Берроуз, не могли бы вы перестать все время обращаться ‘сэр”?"

“Хорошо, мистер Берроуз, я хочу, чтобы вы протянули левую руку поперек своего тела, достали пистолет из кобуры и положили его на капот вашего грузовика”.

Возможно, почувствовав что-то в тоне голоса Босха, собака начала лаять и пересела на водительское сиденье, чтобы быть ближе к своему хозяину.

“Зачем мне это делать?” Спросил Берроуз. “Я нахожусь на своей собственной территории”.

“Для моей безопасности, сэр, мистер Берроуз”, — ответил Босх. “Я хочу, чтобы пистолет лежал на капоте грузовика”.

Указав на грузовик, Босх вызвал у собаки очередной приступ лая. Он начал двигаться взад-вперед в кабине грузовика, перепрыгивая с сиденья на сиденье. Босх услышал, как позади него открылась пассажирская дверь "Форда", и понял, что Сото выходит. Но он не хотел отводить глаз от вооруженного человека перед ним.

Когда он увидел, что Берроуз начал поднимать руки ладонями наружу, он понял, что Сото вытащила свое оружие.

“Сэр!” - крикнула Сото высоким и напряженным голосом. “Положите оружие на капот!”

“Сото, у меня есть это”, - сказал Босх. “Отойдите”.

“Сэр!” - снова позвала она, игнорируя Босха. “Оружие!”

“Ладно, ладно”, - сказал Берроуз. “Я делаю это”.

Он начал двигать правой рукой к кобуре.

“Левая рука!” Босх закричал. “Левая рука!”

“Извини”, - небрежно сказал Берроуз. “Левая рука. Господи!”

Он левой рукой вынул пистолет из кобуры и небрежно бросил его на капот пикапа. Он сильно ударился о сталь и заставил собаку увеличить громкость и анимацию.

“Лола, заткнись!” Берроуз закричал.

Собака не подчинилась. Положив пистолет на капот грузовика, Босх почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы оглянуться на Сото. Она стояла за открытой пассажирской дверью простого автомобиля в двуручной боевой стойке, упершись руками в подоконник, ее оружие все еще было нацелено в центр тяжести Берроуза.

“Сото, остуди это”, - сказал Босх. “У меня есть это”.

“Я тебя прикрою, партнер”, - сказала она.

“ Отойдите, ” спокойно сказал Босх. “Убери свое оружие в кобуру”.

Он подождал, пока Сото подчинится, затем повернулся обратно к Берроузу и шагнул вперед, встав своим телом на линию между Берроузом и Сото.

Босх оттащил Берроуза от грузовика к простому пакету. Он перекинул его через капот и начал проверять на наличие другого оружия. Он посмотрел поверх него на Сото, наградив ее тяжелым взглядом.

“Вот подсказка”, - сказал он Берроузу. “Когда копы постучат в твою дверь, не отвечай с пистолетом на поясе и винтовкой в грузовике”.

“Я не знаю, что ты делаешь, чувак”, - запротестовал Берроуз. “Я на своей собственной земле. Я имею полное право на—”

“Вы осужденный преступник за хранение огнестрельного оружия”, - сказал Босх. “Это превосходит любую твою чушь”.

“Я не признаю ваш закон”.

“Да, что ж, рад за тебя. Закон признает тебя. У вас есть какое-нибудь другое оружие?”

“У меня есть нож”, - сказал Берроуз. “Задний карман. Это чушь собачья. Это преследование со стороны правительства. И в этом колпаке чертовски жарко!”

Босх не ответил. Его не волновало, насколько горячим был капюшон. Он вытащил нож. Это был складной нож. Он нажал на пружинный замок, и четырехдюймовое лезвие выскочило наружу. Он поднял его высоко, чтобы Сото мог его видеть и мог опровергнуть любое утверждение о том, что это подложил Босх. Он закрыл его и положил на капот машины, отодвинув подальше от досягаемости.

Босх навалился всем весом на Берроуза, прижимая его грудью к капоту. Он мог чувствовать жару, на которую жаловался Берроуз. Затем, выполняя давно отработанный маневр, он удержал предплечье на позвоночнике мужчины, чтобы удержать его на месте, пока снимал наручники с его пояса и защелкнул один из них на левом запястье Берроуза.

“Эй, что ты делаешь?” Спросил Берроуз.

Босх завел левую руку Берроуза за спину и перенес свой вес на другое предплечье, чтобы завести правое запястье назад для завершения надевания наручников. Затем он поднял Берроуза обратно и развернул его.

“Ты не можешь этого сделать”, - сказал Берроуз. “Арестуйте меня на моей собственной территории”.

“Неправильно”, - сказал Босх. “Теперь ты принадлежишь мне, Берроуз. В вашем доме есть кто-нибудь еще?”

“Что? Нет, никто.”

“Есть еще собаки, кроме той, что в грузовике?”

“Нет. Что это? Чего ты хочешь?”

“Я же говорил тебе. Мы хотим поговорить о пропавшем человеке ”.

“Кто?”

“Ана Асеведо”.

Босх наблюдал за его реакцией, видя, сколько времени потребовалось Берроузу, чтобы узнать и запомнить это имя. Это заняло несколько секунд, а затем произошло.

“Я не видел ее, наверное, несколько лет”.

“Хорошо. Мы поговорим об этом. Сейчас тебе предстоит принять важное решение, Родни. Хочешь зайти внутрь и поговорить здесь? Или ты хочешь поехать с нами обратно в Лос-Анджелес и сделать это на вокзале?”

“Ты из Лос-Анджелеса?”

“Это верно. Кажется, я забыл упомянуть об этом. Вы хотите ответить на вопросы здесь или там?”

“Как насчет того, что я просто попрошу позвать моего адвоката, а ты ни о чем меня не спросишь, блядь?”

“Это был бы выбор. Мы отвезем тебя в Лос-Анджелес и купим телефон, как только доберемся туда. Я обещаю”.

“Нет, прямо сейчас. Вот. Мой адвокат здесь, наверху. Лос-Анджелес - это дыра в дерьме. Я не хочу когда-либо идти туда снова ”.

“Тогда сделай выбор. Поговорите с нами здесь или позвоните своему адвокату из Лос-Анджелеса, я уверен, он сможет вызволить вас к утру — после ночи в зоопарке ”.

Берроуз покачал головой и ничего не сказал. Босх знал, что они очень осторожно обходят интерпретацию того, просил ли он только что адвоката.

“Хорошо”, - сказал Босх.

Он стащил Берроуза с капота и повел его к задней двери машины.

“Мы вызовем сюда службу контроля за животными для собаки”, - сказал он.

Берроуз немедленно напрягся и попытался перестать двигаться.

“Хорошо, хорошо”, - сказал он. “Мы можем зайти внутрь, но я ничего не знаю об Ане Асеведо”.

“Посмотрим”, - сказал Босх.

“А как же моя собака? А мой грузовик?”

Босх оглянулся на грузовик. Он все еще работал. Собака положила передние лапы на приборную панель и пристально смотрела на Босха.

“С ними все будет в порядке”, - сказал он.

Он повернул Берроуз к дому, держа одну руку на его плече. Другой рукой он подал знак Сото, чтобы тот взял пистолет и нож.

“Вы должны закрыть ворота”, - запротестовал Берроуз. “Иначе они войдут”.

“Кто это сделает?” - Спросил Босх.

“Люди там. Дети на улице.”

“Как мы ее закроем?”

“В грузовике есть кликер”.

“Мы не будем открывать грузовик”.

“Собака безвредна. Ей нравится лаять ”.

“Хорошо, я открою грузовик. Но просто чтобы ты знал, если собака бросится на меня, я собираюсь пристрелить ее ”.

“Она не будет”.

Босх подал знак Сото, чтобы она взяла под контроль Берроуза, пока он идет к пикапу. Он вытащил свое оружие, а затем опустил его на бок. Он открыл дверь и был встречен приступом лая. Но собака попятилась к пассажирской двери. Босх протянул руку и нажал кнопку на пульте дистанционного управления, прикрепленном к козырьку лобового стекла. Ворота на территорию Берроуза начали закрываться.

“Лола, ложись”, - крикнул Берроуз.

Собака выпрыгнула из грузовика и серым пятном пронеслась мимо Босха. К тому времени, как он поднял пистолет, собака уже была на земле и рядом с Берроузом.

“Хорошая девочка”, - сказал Берроуз. “Ты можешь заглушить двигатель? Газ здесь недешевый”.

“Это нигде не дешево”, - сказал Босх.

Он сунул руку внутрь и выключил двигатель, затем схватил винтовку со стойки.

32

Босх держал Берроуза в наручниках, пока они не оказались внутри дома, и он полностью обошел его, чтобы убедиться, что внутри больше никого нет. Он нашел стол и стулья на кухне и усадил Берроуза у стены, украшенной нацистским флагом. Он положил оба оружия на стойку, затем вернулся к Берроузу, снял с него наручники и сел за стол напротив него. Сото стоял справа, рядом со стойкой с оружием. Ближайшая раковина была переполнена грязными тарелками и стаканами. Она достала свой телефон, включила записывающее приложение и положила его на столешницу, пока Берроуз преувеличенно растирал запястья, чтобы восстановить в них чувствительность.

Собака подошла к миске у задней двери и начала громко лакать воду. Они подождали, пока шум утихнет.

“Кто она?” - Спросил Босх.

“Частично яма, частично Гниль”, - сказал Берроуз.

Босх кивнул в сторону флага.

“Сочетается с флагом, да?” - сказал он.

Берроуз не ответил. Собака нашла место у двери, дважды обошла вокруг, а затем легла.

“Ты живешь здесь один?” - Спросил Босх.

“Да, я знаю”, - сказал Берроуз. “Можем мы сейчас пропустить светскую беседу? Я просто хочу покончить с этим ”.

“Конечно. Где ты взял оружие?”

“Оружейная выставка в Тусоне. Все законно. Я жил там в то время ”.

“За исключением того, что вы забыли упомянуть, что вы были осужденным преступником”.

“Я купил у частного лица, и ему не нужно было спрашивать. Кроме того, мой адвокат ходатайствует перед судом об исключении этой судимости из моего досье. Я отсидел срок и завершил испытательный срок ”.

“Да, удачи с этим. Есть ли у вас в доме еще какое-нибудь огнестрельное оружие?”

Берроуз ответил не сразу.

“Не лги”, - сказал Босх. “Мы разнесем это место на части”.

“У меня есть дробовик рядом с кроватью”, - сказал Берроуз. “Я удивлен, что ты этого не заметил, когда прошелся по всему моему дому. Я колебался только сейчас, потому что вы спросили об огнестрельном оружии в доме. У меня также есть кольт 45-го калибра в бардачке грузовика, но ты не спросил о грузовике.”

Босх кивнул Сото, и она вышла из кухни, чтобы собрать оружие. Гарри убедился, что она оставила свой телефон, все еще записывающий, на стойке, а затем повернулся обратно к Берроузу.

“Хорошо, сейчас я зачитаю вам ваши права”.

“Что ты имеешь в виду? Я думал, мы просто собирались поговорить?”

“Мы такие. Но я еще не решил, что делать с огнестрельным оружием. Складной нож тоже незаконен. Давайте просто посмотрим, как у нас тут все получится, и давайте сделаем все правильно ”.

Не отрывая взгляда от стоящего перед ним мужчины, Босх вытащил бумажник со значком. Затем он посмотрел вниз и зачитал Берроузу его права с карточки, которую он хранил в ней.

“Вы понимаете эти права так, как я их прочитал?” - спросил он.

“Я не признаю эти права”, - сказал Берроуз.

“Меня не волнует, узнаешь ли ты их. Ты понимаешь, что я тебе только что прочитал?”

“Да, но я не—”

“Держу пари, ты сейчас платишь налоги, верно?”

“В знак протеста”.

“Ладно, то же самое. Это ваши права, установленные правительством этой страны. Вы можете протестовать против этого правительства, но таковы правила. Ты хочешь продолжить интервью или хочешь сесть на заднее сиденье машины и отправиться в Лос-Анджелес?”

“Я понимаю права. Я поговорю с вами без присутствия моего адвоката ”.

“Хорошо, мы добиваемся прогресса здесь. Где Ана Асеведо?”

Берроуз физически откинулся на спинку стула, как будто прямота Босха была твердым предметом, которым его ударили.

“Послушай, это то, что я пытался сказать тебе с самого начала”, - запротестовал он. “Я понятия не имею, где она. Я не видел эту девушку двадцать лет ”.

“Когда и при каких обстоятельствах вы видели ее в последний раз?”

Прежде чем он смог ответить, Сото вернулась на кухню. Она положила два новых вида оружия, которые собрала, к остальным, затем заняла свое место у прилавка.

Босх повернулся к Берроузу и повторил свой вопрос.

“Расскажите нам о том, когда вы в последний раз видели Ану Асеведо”.

“Я не — Мы здесь говорим о девяностых. Как я могу вспомнить точное —”

“Но ты жил с ней. Ты должен быть в состоянии вспомнить, когда ты—”

“Нет, я этого не делал. Кто это сказал? Я бы никогда...”

Его голос затих.

“Что "Никогда”?" Спросил Сото. “Никогда не жила с коричневым человеком?”

Босх бросил на Сото неприязненный взгляд. Он хотел застать Берроуза врасплох, и лучший способ добиться этого - поручить одному человеку контролировать интервью.

“Если ты не жил с ней, то, по крайней мере, навещал ее в Бонни-Брей”, - сказал он. “У нас есть свидетели”.

“Да, да, это совершенно верно”, - сказал Берроуз. “Я навещал ее там. Я там не жил. Я никогда не жил там, и я никогда не жил с ней ”.

План состоял в том, чтобы использовать Ану Асеведо, чтобы заставить Берроуза признаться в вещах, которые могли быть полезны и использованы против него в деле о пожаре в Бонни-Брей. Босх только что поставил галочку в первом и самом важном поле. Берроуз только что признался, что был в объятиях Бонни Брей, чтобы навестить Асеведо. Это положило начало их знакомству с этим местом. Этот путь закончился тем, что Берроуз узнал, где находится мусоропровод.

“Тогда, какие именно у вас с ней были отношения?”

“Мы с ней работали вместе, и именно она вышла на меня. Это было против правил, но она подошла ко мне, и у нас что-то получилось. Все это длилось меньше шести месяцев”.

Сото издала губами насмешливый звук. Босх проигнорировал это.

“Ты говоришь о бизнесе по обналичиванию чеков?” он спросил. “Там это было против правил?”

“Да, мы оба там работали”, - сказал Берроуз. “В течение года. Я обеспечивал безопасность. Потом она уволилась с работы, и она ушла от меня, и я больше никогда ее не видел. Клянусь, это все ”.

“Почему она уволилась?”

“Произошло ограбление. И на меня напали, и с ней обошлись грубо. Они приставили пистолет к ее голове. AR-15. Она испугалась и больше не хотела там работать — что-то вроде синдрома ПТС или что-то в этом роде, но тогда это так не называлось. После этого я больше никогда ее не видел. Она навестила меня однажды в больнице после ограбления, и это было все ”.

“Куда она пошла?”

“Я только что сказал тебе, я не знаю”.

“И ты никогда не пытался найти ее”.

“Нет. Я не был... Послушай, это был просто секс. Мы не были влюблены. Я отпустил это ”.

“Твои приятели из WAVE знали о ней?”

В глазах Берроуза мелькнуло удивление. Босх знал о "ВОЛНЕ". Берроуз не ответил, но Босх нажал на нее.

“Ты сказал им?” - спросил он. “Ты хвастался парням в клубе, что трахнулся с мексиканцем? Как бы вы, люди, назвали ее, ‘пограничной обезьяной”?"

“Нет, я им не говорил”, - сказал Берроуз. “Я никому из них не говорил и не называл ее так”.

Босх долго смотрел на него, оценивая, думая о том, что делать дальше.

“Сколько ночей ты провел в "Бонни Брей”?" он спросил.

“Я не знаю”, - сказал Берроуз. “Тридцать, сорок, я часто там бывал. Мы были...”

“Ты был кем? Влюблен?”

“Нет, ни за что. Это была не любовь ”.

“Ты оставила там одежду?”

“Да, я оставил там кое-какую рабочую форму, чтобы она была у меня”.

“Ты постирал белье, вынес мусор?”

“Я помогал, да. Это не значит, что мы—”

“Ты вынес мусор для женщины, которую не любил?”

“Послушай, чувак, ты полностью перевираешь это”.

“Как? Ты вынес мусор или нет?”

“Я вынес мусор, но это ни хрена не значило, и это не имеет значения, потому что я до сих пор ничего не слышал о ней за двадцать лет, и я, блядь, не знаю, где она сейчас”.

Босх сделал паузу. Он позволил всему успокоиться, хотя внутри у него все бушевало, потому что у него было все, что ему было нужно от Берроуза.

“Чем ты сейчас зарабатываешь на жизнь, Родни?” он спросил.

“Я вожу грузовик с запчастями”, - сказал Берроуз.

“Какие части?”

“Американские автозапчасти”.

“Где Ана Асеведо? Что ты с ней сделал?”

“Что?Я ничего не сделал! Я не знаю, где она!”

Он прокричал это, и собака подняла ее голову с пола.

“Знаешь что?” Сказал Берроуз. “Мне больше все равно. Просто отвези меня в Лос-Анджелес, я хочу встретиться с адвокатом ”.

Он начал вставать, но Босх ждал этого движения. Он вскочил, перегнулся через стол и одной рукой, положив Берроузу на плечо, заставил его сесть обратно на свое место.

“Сядь. И не вставай, пока я тебе не скажу ”.

Босх услышал низкое рычание собаки из дверного проема.

“Вы нарушаете мои гражданские права”, - запротестовал Берроуз. “Ты не можешь приходить сюда, в мой дом, на мою собственную территорию и указывать мне, что делать”.

Босх посмотрел на Сото и кивнул в сторону телефона. Берроуз попросил адвоката, так что интервью технически было закончено. Она выключила приложение для записи.

Босх снова повернулся к Берроузу.

“Забавно, что вы, ребята, всегда говорите одно и то же”, - сказал он. “Вы не хотите иметь ничего общего с этой страной и ее законами, а потом вдруг хотите, чтобы мы играли по тем самым правилам, которые вы отрицаете”.

“Мне нужен мой адвокат”.

“Вы пригласили нас в свой дом, мистер Берроуз. У вас был выбор, и вы пригласили нас войти. Если ты говоришь, что тебе нужен адвокат, тогда мы прекратим все это прямо сейчас, отвезем тебя в Лос-Анджелес и оформим тебя ”.

Берроуз поставил локти на стол и закрыл лицо руками.

“Или, ” сказал Босх, “ вы могли бы просто рассказать нам о том ограблении в EZBank”.

Берроуз покачал головой, как будто у него не было выбора.

“Два парня”, - сказал он. “Они вошли, расстреляли помещение и дали мне приклад одного из пистолетов. Я получил трещину в черепе и сотрясение мозга и ничего не мог толком вспомнить после этого. Но мне сказали, что они уложили меня на пол и приставили пистолет к моей голове, чтобы стрелять, если кто-нибудь не откроет дверь безопасности ”.

“Что случилось?” Босх сказал.

“Ана открыла дверь. Она уже включила бесшумную сигнализацию. Она знала, что приедет полиция, поэтому открыла дверь. Затем вошли грабители и заставили их открыть хранилище и ящики с наличностью ”.

“Кто заставил открыть хранилище?”

“Менеджер заведения был там с ней. Это был он ”.

“Кто это был?”

“Э-э, его звали… Я не могу вспомнить. Это было похоже на русское название ”.

“Ты имеешь в виду украинцев?”

“Неважно”.

“Это был Максим?”

“Да, так оно и было. Мы назвали его Макс ”.

“Он тоже трахал Ану на стороне, верно?”

Снова проявилось удивление.

“Нет, это чушь собачья”, - сказал Берроуз. “Это не то, что произошло”.

“Ты уверен?”

“Я бы знал”.

“Неужели? Ты сказал, что не живешь с ней. Ты был там не каждую ночь. Ты только что сказал мне.”

“Но я бы знал”.

“Сколько дней в неделю ты был там?”

“Три или четыре раза. Это было бы нечто большее, но я не понравился ее соседке по комнате. Но больше там никого не было.”

“Так ты хочешь сказать, что после этого ограбления Ана Асеведо уволилась с работы и бросила тебя одновременно?”

“Вот что произошло. У нее был ПТС”.

“Я понимаю это по поводу работы. Но как насчет тебя?”

“Она сказала, что я был напоминанием о том, что произошло в магазине”.

“Какой магазин?”

“Место, где мы работали. ЭЗБанк. Мы назвали это магазином ”.

“Когда ты в следующий раз увидел Ану после того, как она уволилась?”

“Сколько раз я должен тебе повторять? Она пришла в больницу, чтобы попрощаться. Я больше никогда ее не видел ”.

“Итак, она тебя трахнула. Как полиция обращалась с тобой после ограбления?”

“Да, вот кого вам следует расследовать. Эти ублюдки, они пытались повесить все это на меня. Они сказали, что я это подстроил. Как будто, да, частью генерального плана было расколоть мой череп, как яйцо ”.

“Они тебя арестовывают?”

“Мне никогда не предъявляли обвинений. Знаешь почему? Потому что я не имел к этому никакого отношения. У меня было гребаное сотрясение мозга, и эти парни говорили мне, пока я был на больничной койке, что я все это подстроил. Что за чушь собачья!”

Босх не ответил. Он оценивал ситуацию. Он проверил все ящики, которые пришел проверить. По его собственным словам, у них был Берроуз, надежно укрывшийся в Бонни—Брей и знающий о мусоропроводе - он вынес мусор. Пришло время заточить лезвие, время попасть в точку с Берроузом. Он оглянулся на Сото, и она слегка кивнула. Запись была снова включена. Его юридическая жизнеспособность была бы сомнительной, но Bosch хотел, чтобы эта часть была записана точно так же.

“Расскажи мне о пожаре”, - попросил он.

Берроуз выглядел смущенным.

“Какой пожар?” он спросил.

“В Бонни-Брей”.

“Тот пожар в тот же день? Я ничего об этом не знаю. Ана там больше не жила. Ее соседка по комнате выгнала ее. Этот пожар был устроен бандитами, которые владели этой улицей. Как и годом ранее во время беспорядков, эти люди сжигают дотла собственные кварталы, убивают собственных детей. Насколько это заебись? Я имею в виду, в этом была вся наша цель ”.

Боковым зрением Босх увидел, как Сото встала, расслабленно прислонившись к стойке. Он повернулся и одарил ее еще одним взглядом, который заставил ее опуститься обратно. Сейчас было не время выражать личные эмоции и вступать в конфликт с расистом. У них здесь была цель, и чем больше они заставляли Берроуза говорить, тем ближе они подходили к ней.

“Объясни это”, - сказал он Берроузу. “О ком ты говоришь? В чем был смысл?”

“Волна, чувак”, - ответил Берроуз. “Мы предвидели, что это произойдет. Это только вопрос времени ”.

“До расовой войны?”

“Можно назвать это и так. Но не имеет значения, как вы это называете, это приближается ”.

“Кто из братьев Поллард сделал зажигательную бомбу?”

“Какая зажигательная бомба?”

“Та, которую они сбросили в мусоропровод в Бонни-Брей”.

Берроуз казался ошеломленным, потерявшим дар речи.

“До того, как они ограбили EZBank”, - сказал Босх.

“Ты сумасшедший”, - сказал Берроуз. “Мы были абсолютно ненасильственными. Мы никогда никому не причиняли вреда. Вы не можете повесить это на нас. На самом деле, я тогда даже не знал этих парней. Это было после.”

Босх перегнулся через стол.

“Чушь собачья. Вы не можете просто сказать: ‘Я думаю, что теперь я подпишусь на расовую войну’. Вы знали их, и вы все знали, чего хотели. И тебе нужны были деньги, чтобы построить свой маленький клуб в Кастайике ”.

“Нет! Ты сумасшедший, и все, я закончил говорить. Либо принимай меня и бронируй, либо убирайся к черту из моего дома и с моей собственности. Сейчас же!”

Босх встал и подал знак Берроузу подниматься.

“Тогда, встань”.

“Почему? Что ты делаешь?”

“Мы едем в Лос-Анджелес”.

“О, да ладно, ты же не собираешься этого делать, не так ли?”

“Встаньте, пожалуйста”.

“Мы поговорили! Я помог! Чего ты хочешь? Я ничего не знаю об Ане Асеведо! Я не имею никакого отношения к этому пожару, и у вас нет никаких доказательств того, что я это сделал. Я встретил Поллардов год спустя в Кастаике.”

Босх обошел стол, направляясь к Берроузу. Сото присоединился к нему, и физическое послание было ясным.

“Хорошо, хорошо”, - сказал Берроуз, поднимая руки. “Я понимаю, я понимаю. Вам, людям, насрать на правду. Тебе просто нужен козел отпущения, и я им являюсь. Я всегда, блядь, легкая мишень ”.

“Совершенно верно”, - сказал Босх. “У тебя это получилось”.

Берроуз встал, и Сото подошел к нему сзади, чтобы надеть наручники на его запястья.

Босх вывел его из дома, пока Сото нес оружие. Они закрыли дверь, оставив собаку внутри, и двинулись по подъездной дорожке. В грузовике Босх открыл дверь и с помощью пульта дистанционного управления открыл ворота.

Берроуза положили на заднее сиденье "Форда", а оружие положили на одеяло в багажнике. Затем Босх махнул Сото обратно к пикапу, чтобы они могли поговорить так, чтобы Берроуз не мог услышать.

“Итак, что ты думаешь?” он спросил.

“Я думаю, что он расистский подонок, как мы и знали все это время”, - сказала она. “Что ты думаешь?”

“Он такой, это точно. Но я не думаю, что он наш внутренний человек ”.

“Почему? Он ставит себя на место Бонни Брей. Он признает, что знал, где находится мусоропровод. У него был доступ. У него был мотив. И его меньше всего заботило, кто мог пострадать в том месте ”.

Босх сделал долгую паузу и посмотрел поверх ее головы на "Форд". Казалось, что Берроуз опустил голову. Босх не мог его видеть.

“Дело не столько в том, что я слышал”, - наконец сказал он. “Это то, что я видел. Прочитанное, которое я получил. Рассказывает. Он не знал о Бойко и Ане. Он многого не знал ”.

“И что, ты ему веришь?”

“Люси, я читаю людей почти сорок лет. Вы достигаете точки, когда доверяете своим инстинктам. Мое мнение по этому поводу таково, что он не тот парень ”.

Она крепко скрестила руки на груди.

“Хотел бы я так же хорошо разбираться в людях. Ты когда-нибудь ошибался?”

“Конечно, я был неправ. Никто не бьет тысячу. Но это не меняет того, что я чувствую здесь прямо сейчас ”.

“Тогда, что ты хочешь сделать, просто отпустить его? Он носил пистолет на бедре, как будто он какой-то ковбой ”.

“Нет, я не хочу отпускать его. Я хочу передать его шерифу Сан-Берду по обвинению в огнестрельном оружии, и пусть они с этим разбираются. Затем мы выбираемся отсюда и переходим к следующему ”.

“Бойко”.

“Да. А потом Ана. Нам все еще нужно найти ее. И послушайте, я не говорю, что мы закрываем книгу о Берроузе. Наши сети все еще в воде. Может быть, мы придумаем что-то, что изменит наш взгляд на него. Но пока...”

Он снова оглянулся на "Форд". Теперь Берроуз выпрямился, и Босх мог видеть, как он смотрит на них через лобовое стекло.

“Ты хочешь, чтобы я позвонил шерифу?”

“Да, продолжай. Скажи им, что они, вероятно, тоже захотят ввести контроль над животными ”.

Сото мрачно кивнул.

“Ты понял, Гарри”.

33

Они почти час ждали патрульную машину из Департамента шерифа округа Сан-Бернардино. Затем потребовалось еще полчаса, чтобы объяснить ситуацию и передать опеку над Берроузом неохотному помощнику шерифа. К тому времени, как они вернулись на автостраду, большая часть дня была отснята, и Босх почувствовал раздражение, которое возникает из-за того, что он впустую потратил время в тупике. Сото, с другой стороны, хранил молчание. Она не отрывала глаз от экрана своего планшета и ничего не сказала.

“Ты голоден?” - Спросил Босх. “Мы можем где-нибудь остановиться”.

“Нет, не после этого”, - сказал Сото. “Давай просто пойдем поговорим с Бойко”.

“Хорошо, куда? Северный Голливуд?”

“Да, но не его дом. Скорее всего, он будет на работе. Сейчас он генеральный менеджер EZBank, и их центральные офисы расположены в Северном Голливуде в Ланкершиме и Окснарде ”.

“Понял”.

Штаб-квартирой сети магазинов по обналичиванию чеков оказалось здание без опознавательных знаков в квартале небольших промышленных предприятий на Окснард. Дорога туда заняла почти два часа, и Босху снова пришлось подогнать машину к воротам и показать свой значок в камеру.

На этот раз ворота открылись без проблем, Босх въехал и припарковался. Прежде чем выйти из машины, он проинструктировал Сото включить приложение для записи на ее телефоне и убедиться, что все было записано, если у них будет возможность поговорить с Бойко. Затем два детектива вышли и вошли через дверь, помеченную только словом "Вход", войдя в операционный центр бизнеса, который, по сути, продавал наличные через множество распределительных центров. Там была небольшая комната ожидания с типичными пейзажами на стенах, секретаршей, сидящей за столом, и сотрудником службы безопасности в форме, стоящим рядом с дверью, у которой, как заметил Босх, не было ручки.

“Мы здесь, чтобы увидеть Максима Бойко”, - сказал Босх.

Секретарша посмотрела на календарь на своем столе и нахмурилась.

“У тебя назначена встреча?” - спросила она.

Босх уловил легкий акцент. Восточная Европа. Он снова вытащил свой значок и показал его ей.

“Это моя встреча”, - сказал он. “Скажи Максу, что это по поводу ограбления”.

Она продолжала хмуриться, когда взяла телефон и сделала звонок. Затем она коротко заговорила на языке, который, как предположил Босх, был украинским. После того, как она получила инструкции, она повесила трубку и посмотрела на охранника.

“Отведите их обратно в кабинет мистера Бойко”, - сказала она.

Охранник повернулся и посмотрел в объектив камеры, установленной над дверью. Он кивнул, раздался электронный щелчок, и дверь открылась. Он придержал ее для Сото и Босха, и они переместились в ловушку, где подождали, пока закроется первая дверь, прежде чем открыть следующую. Оттуда охранник повел их по коридору мимо нескольких закрытых дверей, пока они не достигли конца зала и офиса, в котором стояли два смежных стола, обращенных к стене с видеоэкранами, изображающими интерьеры магазинов по обналичиванию чеков, а также операции внутри штаб-квартиры. Босх отметил, что один из экранов был настроен на CNN International. Над рядом мониторов был красно-белый плакат с надписью “РУКИ ПРОЧЬ ОТ УКРАИНЫ!” и коллаж из фотографий, на которых были запечатлены уличные бои между российскими войсками и украинскими повстанцами в масках. Босх видел фотографию человека, стреляющего из рогатки в сторону вооруженных до зубов солдат.

Один стол был пуст, а за другим сидел мужчина лет пятидесяти с редеющими, иссиня-черными волосами, которые были зачесаны назад на затылок. Он кивнул охраннику, давая понять, что в нем больше нет необходимости.

“Максим Бойко?” - Спросил Босх.

“Да, это я”, - сказал мужчина. “Вы здесь из-за Ван Найса или Уиттиера?”

У Бойко все еще был сильный акцент, несмотря на десятилетия, проведенные в Лос-Анджелесе. Босх предположил, что Ван Найс и Уиттиер были местами самых последних ограблений магазинов EZBank. По дороге из пустыни Сото поделилась некоторыми своими исследованиями о Бойко и бизнесе. В настоящее время у EZBank было тридцать восемь денежных отделений в районе трех округов, более двух третей из которых были сосредоточены в разросшемся городе Лос-Анджелес.

“Ни то, ни другое”, - сказал Босх. “Мы хотим поговорить об Уэстлейке. Тысяча девятьсот девяносто третий. Ты помнишь?”

“Елки-палки”, - сказал Бойко. “Да, я помню. Я был там. Вы нашли ублюдков, которые меня ограбили?”

Босх не ответил. Он с преувеличенным видом оглядел маленькую комнату, как будто искал, где бы присесть. Там не было других стульев, кроме двух за столами, и Бойко сидел на одном из них.

“Есть ли здесь место, где мы могли бы присесть и поговорить?” - Спросил Босх.

“Да”, - сказал Бойко. “Конечно. Ты следуешь за мной”.

Бойко вывел их из офиса и повел обратно по коридору. Они прошли через дверь в зону погрузочной площадки, где Босх увидел три фургона с белыми панелями, на бортах которых красовалась реклама круглосуточных сантехнических услуг.

“Мы маскируем наши фургоны для доставки”, - сказал Бойко. “Итак, никто не знает, что мы идем с наличными, понимаете. И водопроводчик, он тоже платит нам за бесплатную рекламу на фургонах ”.

Босх кивнул. Он подумал, что это хорошая идея. Он никогда не понимал, почему бронированные грузовики были настолько очевидны, практически объявляя, что вот деньги, куда бы они ни отправились. Он не упомянул, что если сантехник заплатил за рекламу, то она не была бесплатной.

Они пересекли док, и Бойко открыл дверь в другой кабинет, в котором стоял обеденный стол с четырьмя стульями.

“Пожалуйста, садитесь за стол”, - сказал он. “Не хотите ли кофе?”

Босх и Сото отказались. Они сели, и Босх официально представил их. Босх решил применить к Бойко примерно тот же подход, что и к Берроузу: использовать Ану Асеведо в качестве инструмента для сбора информации о пожаре в Бонни-Брей. Но у Бойко был чистый послужной список, и это давало Bosch меньше рычагов воздействия. На этот раз ему пришлось использовать больше изящества. Босх получил от Гаса Брейли одну информацию о том, что во время ограбления Бойко был больше обеспокоен тем, что его роман со своим сотрудником будет раскрыт , чем самим ограблением. Это дало Босху преимущество. Это был не молоток, но это было что-то.

“Мы рассматриваем ограбление 93-го года и надеемся, что вы сможете нам помочь”, - начал он.

“Конечно”, - ответил Бойко. “Мы потеряли очень много денег. Но двадцать один год? Почему ты пришел сейчас?”

“Потому что это всплыло в ходе другого расследования. Что-то актуальное, о чем я не могу тебе рассказать ”.

“Ладно, я думаю. Но получу ли я деньги?”

Босх не припоминал, чтобы за это дело предлагалось какое-либо вознаграждение.

“Какие это деньги?” - спросил он.

“Это забрали грабители”, - сказал Бойко.

“О, ну, как ты только что сказал, прошел двадцать один год. Я бы не рассчитывал на то, что там будут какие-то деньги. Но ты никогда не знаешь наверняка”.

“Хорошо”.

“Вы, ребята, в любом случае возместили убытки через страховку, не так ли?”

“Не все. Мы приняли ванну. Однако, мы узнаем о страховке. Никогда не имейте больше того, что является страховкой, понимаете? У нас больше никогда не возникнет этой проблемы ”.

“Приятно слышать. И ты, ты тоже далеко продвинулся. Тогда у тебя была пара магазинов, теперь ты повсюду ”.

“Да, я очень успешен в компании”.

“Поздравляю. Бьюсь об заклад, ваша жена и дети очень гордятся вами ”.

“Жена, да. Никаких детей. Слишком занят. Работай, работай, работай”.

“Верно. Что ж, мы не хотим отвлекать вас от этого слишком долго. Причина, по которой мы здесь, заключается в том, что мы ищем кое-кого, и нам сказали, что вы могли бы нам помочь ”.

“Хорошо. Кто это?”

“Ана Асеведо”.

Бойко нахмурился, а затем сделал очень неудачную попытку выглядеть смущенным этим именем.

“Кто этот человек?” он спросил.

“Ты помнишь Ану”, - сказал Босх. “Она работала с тобой в магазине. Она была там в день ограбления. Ты открыла сейф, когда грабители приставили пистолет к ее голове.”

Бойко энергично кивнул.

“О, Ана, конечно, да. Я не мог вспомнить, находясь очень долгое время. Она здесь больше не работает. С тех пор - нет”.

“Верно, мы слышали, что она уволилась”.

“Да, увольняйся. Она сказала, что слишком много стресса, что-то в этом роде. Она думала, что грабители вернутся снова.”

“Нам также сказали, что она была твоей девушкой, поэтому мы надеялись —”

“Нет, нет, нет, нет. Она не моя девушка ”.

Бойко поднял руки вверх, как будто отражая нападение.

“Ну, может быть, не сейчас”, - сказал Босх. “Но тогда. Ты часто навещал ее в апартаментах Бонни Брей, где она жила. Ты помнишь это”.

Бойко вернулся в свою позу амнезии с открытым ртом и устремленными в потолок глазами.

“Нет, ее парень был охранником, который охранял нас”, - сказал он. “Они были вместе, да”.

Босх перегнулся через стол, словно для конфиденциального разговора как мужчина с мужчиной. Он понизил голос.

“Смотри, Максим, это есть в деле”, - сказал он. “Ты и Ана. Вот почему ты открыл сейф.”

“Нет, пожалуйста”, - ответил Бойко. “Достань из папки. Это неправда. Я женатый мужчина. Я люблю свою жену”.

Он указал на дверь, как будто его жена стояла по другую сторону от нее. Это заставило Босха задуматься, не была ли женщина, получившая их и говорившая по телефону на другом языке, его женой.

“Послушай, Макс”, - сказал Босх. “Мы здесь не для того, чтобы смущать вас или создавать вам какие-либо проблемы. Так что успокойся немного. Но у нас есть досье, и там есть свидетели, которые говорят, что вы регулярно навещали Ану в "Бонни Брей ", и вы даже признались в этом детективу Брейли тогда.”

“Хорошо”, - сказал Бойко шепотом. “Тогда, но не сейчас”.

“Ладно, вернемся тогда”, - сказал Босх, идя на уступку. “Это было не так уж и сложно. Это было давно, ну и что с того? Это случается. Ты сказал, что знал о другом парне, охраннике?”

Бойко покачал головой, осознав, что его признание в измене теперь открыло дверь для того, что могло бы стать каскадом вопросов.

“Я не знал, а потом узнал”, - сказал он. “И поэтому я остановился”.

“Ты перестал ходить в "Бонни Брей”, чтобы увидеть Ану?" - Спросил Босх.

“Да, это правда”.

“Почему ты не сказал ей прекратить встречаться с охранником? Я имею в виду, ты был боссом в магазине, верно? Почему именно ты остановился?”

“Нет, у меня была моя жена, понимаете. Я очень хотел остановиться. Она — Ана - начала все это, и это было очень большой ошибкой для меня ”.

“Ты хочешь сказать, что она первая подошла к тебе?”

“Да, именно так, как ты говоришь”.

Босх кивнул, как будто полностью понимал, как воспользовались Максом.

“Хорошо, как часто вы бывали в ее квартире до этого?”

“Не слишком много”.

“Где сейчас Ана Асеведо, Максим?”

Бойко протянул руки почти умоляющим тоном.

“Этого я не знаю. Я говорю тебе. Ни разу с тех пор, как она уволилась.”

“Ты не видел ее с тех пор? У нас есть свидетели, которые —”

“Нет! Это ложь. Какой свидетель? Это охранник сказал это? Спрятаться?”

Босху показалось любопытным, что Бойко все еще мог частично вспомнить имя охранника, с которым он работал двадцать один год назад.

“Я не могу сказать вам, кто свидетель”, - сказал Босх. “Но ты говоришь, что не видел ее с тех пор, верно?”

“Это правильно”, - сказал Бойко.

“Как насчет того, чтобы поговорить с ней по телефону? С тех пор вы с ней вообще контактировали?”

“Только за ее налоги”.

“Что вы имеете в виду под налогами?”

“Когда она хотела подать заявление на возврат средств в налоговую службу, у нее был новый адрес, и она попросила меня выслать ей налоги”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде W-2 или формы 1099?”

“Да, именно”.

“Значит, она уехала после ограбления и хотела, чтобы у вас был ее новый почтовый адрес?”

“Да, это то, что произошло”.

Босх попытался сохранить спокойный тон в своем голосе. Но это было трудно. Ответ Бойко дал ему новую надежду найти Ану Асеведо.

“У вас здесь есть записи сотрудников, верно?” он спросил.

“Конечно”, - сказал Бойко.

“Ладно, есть ли еще досье на Ану Асеведо? Файл с этим адресом в нем?”

“Но это было двадцать лет назад”.

“Я знаю, но она была сотрудницей, и там все еще может быть досье”.

“Хорошо, конечно”.

“Где? Файлы находятся в этом здании?”

“Да. Я мог бы проверить, если ты —”

“Да, я хочу, чтобы ты проверил. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты проверил. Мы можем подождать”.

Бойко встал и вышел из комнаты. Босх посмотрел на часы. Было почти пять. У него было чувство, что эти последние несколько минут приведут к чему-то, что спасет весь день.

“О чем ты думаешь?” он спросил Сото.

Она на мгновение поджала губы и обдумала свой ответ, прежде чем произнести его.

“Вероятно, то же самое, о чем ты думаешь”, - наконец сказала она. “Оба этих парня сегодня сказали, что Ана преследовала их. Кажется немного необычным. Как будто она была нимфоманкой или у нее, возможно, был план ”.

Босх указал на нее пальцем. Именно то, о чем он думал.

“Соедини это с ее исчезновением, и что ты получишь?” он спросил. “И я не говорю о том, что она просто уехала из города. Я имею в виду, она исчезла.”

“Вы получаете кого-то, кто перемещается в начало списка”, - сказал Сото.

Босх кивнул в сторону двери.

“Когда он вернется, мы должны спросить его о том дне”, - сказал он. “О подозреваемых и идентификации их как белых. Если это все еще актуально, мы должны заглянуть в ее жизнь и найти пересечения. Нексус, как ты это называешь.”

Прежде чем Сото ответил, дверь открылась и вернулся Бойко. Он держал в руках лист бумаги.

“У меня есть для тебя адрес”, - гордо объявил он.

Он положил лист бумаги на стол между Босхом и Сото, а затем вернулся на свое место. Босх склонился над столом, чтобы взглянуть на бумагу. Это была ксерокопия формы W-2 Налоговой службы за 1993 год за доходы и вычеты. Оно было оформлено на имя Аны Марии Асеведо и содержало адрес в Калексико, Калифорния, на нем.

“Калексико”?" Спросил Сото. “Что в Калексико?”

“Она переехала туда”, - сказал Бойко, услужливо констатируя очевидное.

Сото подняла с пола свою сумку и достала цифровой планшет. Босх посмотрел на Бойко.

“Ты помнишь, как она упоминала Калексико?” он спросил.

“Нет, я не помню”, - сказал Бойко.

“А как насчет семьи? Была ли у нее там семья?”

“Нет, она родилась здесь. Она рассказала мне. И у нее была семья в Мексике ”.

“Ты помнишь, где в Мексике?”

“Нет, я не думаю —”

“Гарри”, - прервал его Сото. “Взгляни”.

Она передала ему планшет, и он посмотрел на экран. Сото вставил адрес из W-2 в Google Street View. Босх смотрел на фотографию адреса, на который в начале 1994 года была отправлена форма налогового управления. Это было большое здание в стиле испанской миссии, которое выглядело как школа. Но при ближайшем рассмотрении табличка, вывешенная возле выложенной плиткой дорожки перед входом, подсказала Босху обратное.

СЕСТРЫ СВЯЩЕННОГО ОБЕТОВАНИЯ

Женский монастырь, основанный в 1909 году

Архиепархия Сан-Диего

Для Босха факты сложились воедино. Ограбление EZBank и пожар в Бонни Брей произошли в октябре 1993 года. К тому времени, когда шесть месяцев спустя Ана Асеведо подала налоговую декларацию за 1993 год, она, по-видимому, жила в монастыре в городке на границе Калифорнии и Мексики.

Босху становилось ясно, почему она пошла туда. Искупление, спасение и убежище были первыми вещами, которые приходили на ум.

34

Теперь у них было слишком много импульса, чтобы остановиться. В ту ночь они проехали двести миль, предварительно заполнив бензобак и захватив на дорогу продукты из круглосуточного магазина. Bosch поехал по автостраде 10 на восток, а затем в Индио повернул на юг по государственной дороге 86. Маршрут пролегал мимо Боррего-Спрингс и огибал Солтон-Си. Это была открытая и пустынная местность с Шоколадными горами далеко на востоке.

“Ты когда-нибудь спускался этим путем раньше?” Спросил Сото.

“Давным-давно”, - сказал Босх.

“По делу?”

Так получилось, что он думал об этом, когда она задала вопрос.

“Вроде того”, - ответил он. “Я искал своего партнера”.

“Твой партнер? Что случилось?”

“Это долгая история. На самом деле, этого, вероятно, хватило бы на целую книгу. Он отказался от бронирования, и он… ну, он так и не вернулся.”

“Ты хочешь сказать, что он исчез?”

“Нет, его убили”.

Босх взглянул на нее.

“Ты знал обо мне, когда мы были назначены друг к другу, верно?” он спросил.

“Не совсем”, - сказала она. “Мне только что сказали, что я был с тобой”.

“Ну, просто чтобы ты знал, я потерял двух партнеров. Еще одного подстрелили, но он выжил, а потом у меня был один, который покончил с собой, но это было спустя долгое время после того, как мы больше не были партнерами ”.

Это наполнило машину тишиной на несколько миль. Сото в конце концов вернулась к просмотру экрана своего планшета вместо того, чтобы вдыхать розовый оттенок воздуха пустыни.

“Здесь, внизу, странное место”, - сказал Босх через некоторое время. “Эти два города по обе стороны границы. Калексико на нашей стороне, Мексикали на их. Трудно понять, что происходит. Я помню, когда я спустился сюда — я думаю, это было еще до случая с моим партнером. И я зарегистрировался, как и положено вам, и я не получил никакой помощи от местных. Но потом я пересек границу, и там был парень… следователь… и это было похоже на то, что он был единственным парнем, который не был коррумпирован и хотел что-то сделать ... по обе стороны границы ”.

Сото не ответил. Он подумал, что она, вероятно, все еще вычисляет всех его партнеров, которые умерли.

“В любом случае, странное место”, - сказал он. “Будь осторожен здесь, внизу”.

“Принято”, - наконец сказала она. “Мы собираемся связаться с местными жителями?”

Босх покачал головой.

“Я не вижу в этом необходимости”, - сказал он.

“Я не против”, - сказала она.

“Что ты выяснил об этой штуке?”

“Ну, не так уж много. Здесь я не получаю никакого сигнала — ни Wi-Fi, ни сотового. Но когда мы были еще недалеко от города, я начал поиск по The Sisters of the Sacred Promise и скачал кое-что. У них есть монастыри в Калифорнии, Аризоне и Техасе. Пятеро из них на границе, а затем у них есть еще пара в Мексике. Оахака и Герреро.”

“О чем они, о катехизисе и тому подобном? Крещения?”

“Это есть, но это немного более жестко. Они дают обеты, ты знаешь? Все они. Бедность, целомудрие, послушание и все остальное. Священное обещание - это вечная жизнь на небесах в обмен на все страдания и жертвы на земле. Они отправляются на миссии, неся слово Господне в некоторые довольно плохие районы. Я говорю о зонах картеля, о маковых полях в регионе Монтана в Герреро. Некоторые из них не возвращаются, Гарри. В каждом монастыре есть мемориальная стена, на которой перечислены те, кого они потеряли. Напоминает мне о памятниках на вокзале, которые у нас есть ”.

“Можно подумать, они оставят монахинь в покое”.

“Очевидно, нет. Там, внизу, никто не в безопасности ”.

Босх на несколько мгновений задумался. Его единственное воспоминание, связанное с монахиней, было о той, которая сказала ему, что его мать умерла. В то время ему было одиннадцать лет, и она была матерью-волонтером в доме молодежи округа, куда его поместили после того, как штат забрал его из-под опеки матери. Предполагалось, что это будет временное пребывание, но в тот день все изменилось в его жизни. Каким-то образом, за все прошедшие годы, он связал идею и образ монахинь со смертью.

“Что мы скажем Ане?” Сказал Сото. “Я имею в виду, если она будет там все эти годы спустя”.

“Не имеет значения, сестра она или даже мать-настоятельница”, - сказал Босх. “Она подозреваемая, и именно так мы должны с ней обращаться. Помните, есть два человека, которые несут прямую ответственность за то, что сбросили эту зажигательную бомбу в мусоропровод. Один из них может быть папой римским, мне все равно, и мы все равно собираемся его свергнуть. Ана Асеведо - наша связь с этими двумя. Возможно, она не знала, что они собирались делать — я предполагаю, что она не знала. Может быть, именно поэтому она оказалась в монастыре.”

“Правильно”.

После этого они ехали молча, и Босх продолжал возвращаться к воспоминаниям о монахине и крытом бассейне, который был у них в МакЛарен-холле. После того, как он получил новости, он вырвался от монахини и нырнул на дно бассейна. Он кричал во все горло, но ни звука не вырвалось на поверхность.

* * *

Они приехали в Калексико вскоре после девяти. Сото ввела адрес в GPS-приложение своего телефона и направила Босха в западную часть города. Монастырь располагался на улице Носотрос в преимущественно жилом районе. Босх припарковался у бордюра прямо перед входом и открыл свою дверь.

“Принеси фотографию Аны”, - сказал он. “На всякий случай”.

“Понял”, - сказал Сото.

Темноту вечера прорезал пронзительный стрекот цикады, сидевшей где-то на одном из деревьев, окаймлявших лужайку перед монастырем.

“Я ненавижу эти штуки”, - сказал Сото.

“Почему?” - Спросил Босх.

“Я не знаю. В Библии и фильмах они всегда означают плохие новости ”.

“Ты говоришь о саранче. Это цикада”.

“Разница та же. Это все еще означает плохие новости. Подожди и увидишь”.

Ворота, окружающие монастырь, были не заперты. Они прошли через нее и направились к двери. Через боковое окно казалось, что внутри все было темно. Там была светящаяся кнопка дверного звонка, и Босх хорошо ею воспользовался.

“Что, если она дала обет молчания и не сможет ответить на наши вопросы?” спросил он, пока они ждали.

“Я не видел обета молчания ни в чем, что я читал”, - сказал Сото.

“Я просто пошутил. Кто-то идет”.

Он мог видеть тень за стеклом, приближающуюся. Дверь открылась, и поразительно молодая женщина в полном одеянии монахини открыла дверь. У нее было красивое лицо и темные глаза. Она открыла дверь всего на фут.

“Да, я могу вам помочь?” - сказала она.

“Сестра, мы сожалеем, что беспокоим вас так поздно ночью”, - начал Босх. “Мы из Лос-Анджелеса и работаем с тамошней полицией”.

Он показал ей свой значок, и Сото сделала то же самое.

“Мы ищем женщину, которая, возможно, находится здесь, в монастыре”, - сказал Босх. “Нам нужно с ней поговорить”.

Женщина казалась смущенной.

“Ты имеешь в виду сегодня?” - спросила она. “К нам никто не приходил —”

“На самом деле, она появилась около двадцати лет назад”, - сказал Босх.

Монахиня изучала его долгое мгновение. Босх предположил, что ей было около трех лет, когда Ана Асеведо попала в монастырь — если она действительно там оказалась.

“Я не уверена, что понимаю”, - сказала монахиня.

Босх кивнул и попытался ободряюще улыбнуться ей.

“Мне жаль”, - сказал он. “Это немного сбивает с толку. Нам нужно поговорить с женщиной о том, что произошло в Лос-Анджелесе давным-давно. Это нераскрытое дело. Мы детективы по нераскрытому делу, и последний известный адрес этой женщины, который у нас есть, - этот монастырь. Она отправляла почту по этому адресу в 1994 году. Ее зовут Ана Мария Асеведо. Тебе знакомо это название? Она здесь?”

Босх мог ясно видеть по ее реакции, что это имя ничего не говорило монахине.

“Я знаю, это было задолго до того, как ты попал сюда, но, может быть, здесь есть кто—то еще, кто ...”

“Это Ана”, - сказал Сото.

Она протянула фотографию с последних водительских прав Аны Асеведо. Монахиня наклонилась вперед, чтобы рассмотреть это в тусклом свете лампы над головой.

“Это похоже на сестру Еси”, - сказала она. “Но ее здесь нет”.

Босх и Сото не могли удержаться, чтобы не нарушить позу и не посмотреть друг на друга. Ана Асеведо взяла имя любимой женщины, которая погибла, пытаясь спасти детей во время пожара в Бонни-Брей.

“Ты уверен?” - Спросил Босх.

“Ну, нет, но это похоже на нее”, - сказала монахиня.

“Это ее полное имя?” Спросил Сото. “Сестра Еси?”

“Нет, это Эстер”, - подтвердила монахиня. “Сестра Эстер Гонсалес, но мы здесь не всегда так формальны”.

“Как тебя зовут?” - Спросил Босх.

“Я сестра Тереза”.

Босх попросил ее еще раз взглянуть на фотографию и подтвердить личность. Она так и сделала и кивнула.

“Сейчас она явно старше”, - сказала она. “Сестра Джеральдина здесь, и она пробыла здесь дольше всех. Она бы знала наверняка ”.

“Можем ли мы поговорить с сестрой Джеральдин? Это может быть очень важно ”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, подождать здесь? Я посмотрю, проснулась ли она еще ”.

“Это прекрасно. Но прежде чем вы уйдете, не могли бы вы сказать мне, куда ушла сестра Эстер? Ты сказал, что ее здесь нет.”

“Позвольте мне просто посмотреть, проснулась ли сестра Джеральдина. Я действительно не должен выступать от имени монастыря. Могу я сделать снимок?”

Сото отдал ей фотографию, и сестра Тереза закрыла дверь. Босх и Сото посмотрели друг на друга. Все рушилось вместе.

“Она взяла имя Еси”, - сказал Сото. “Если это не нечистая совесть, то я не знаю, что это такое”.

Босх просто кивнул и попытался сдержать свое волнение. Сестры Эстер не было в монастыре. Даже если она была Аной Марией Асеведо, они все равно должны были найти ее и надеяться, что она сможет привести их к людям, которые устроили пожар.

Прошло пять минут, прежде чем дверь снова открылась. Молодая монахиня вернула фотографию Сото и объявила, что сестра Джеральдин ждет, чтобы поговорить с ними.

Их провели в здание и по коридору. С одной стороны был мемориал погибшим монахиням. Там было девять имен и фотографий, все они женщин в привычках. Они все выглядели одинаково.

Они прибыли в скудно обставленную гостиную со старым телевизором в углу. Другая монахиня ждала их. Ей было за шестьдесят, и она носила очки без оправы на острых глазах, которые, как предположил Босх, видели вещи, не уступающие тому, что видел он сам.

“Детективы, пожалуйста, садитесь”, - сказала она. “Я сестра Джеральдин Тернер, но здесь люди называют меня сестрой Дж. Я полагаю, что женщина на фотографии, которую вы дали сестре Терезе, - это наша сестра Эстер. С ней все в порядке? Что все это значит?”

Босх опустился на обитую войлоком скамью напротив кофейного столика монахини. Сото села рядом с ним.

“Сестра Джи, у нас нет новостей о сестре Эстер”, - сказал Босх. “Мы ищем ее, потому что нам нужна ее помощь в деле, над которым мы работаем”.

Сестра Джи положила руку на грудь, как будто для того, чтобы успокоить бьющееся сердце.

“Благодарение Богу”, - сказала она. “Я думал, что, возможно, случилось худшее”.

“Где именно находится сестра Эстер?” - Спросил Босх.

“Она на задании в Эстадо-де-Герреро, Мексика. Она отправилась в деревню Аютла, и мы слышали сообщения о том, что там воюют линчеватели и наркоторговцы. Мы ничего не слышали о ней уже больше недели ”.

“Зачем она пошла туда?”

“У всех нас есть задания, детектив. Мы приносим книги и медикаменты, и мы приносим слово Божье детям. Это наше призвание”.

“Когда сестра Эстер должна была зарегистрироваться или вернуться? Она опоздала?”

“Нет, она не опоздала. На самом деле, она не вернется еще две недели. Но мы еженедельно связываемся с домашней базой, когда можем. Это домашняя база, детектив. Прошло десять дней с тех пор, как мы получили от нее весточку ”.

Босх кивнул. Сестра Джи осенила себя крестным знамением, отправляя краткую молитву за сестру Эстер.

“Вы были здесь, когда сестра Эстер приехала в монастырь двадцать лет назад?” Спросил Сото.

“Да”, - сказала сестра Г. “Я полагаю, что я единственный из нас здесь сейчас, кто тогда был в монастыре. Многие из нас ушли к Господу”.

“Вы помните обстоятельства ее появления здесь?” Спросил Сото.

“Это было давно”, - ответила монахиня. “Я помню, что она была из Лос-Анджелеса — я помню, потому что это было так, как будто мы получили ангела из Города Ангелов”.

“Как же так?” - Спросил Босх.

“Ну, в то время мы были в крайней нужде”, - сказала сестра Г. “Тогда у нас была ипотека, и она была сильно просрочена. Мы столкнулись с потерей этого замечательного места, которое мы называем домашней базой, а потом появилась она. Она полностью выплатила ипотеку. И она сказала, что хочет присоединиться к нам. Мы взяли ее под свое крыло и привели к обетам ”.

Босх кивнул.

“Хотели бы вы посмотреть на работу сестры Эстер?” - Спросила сестра Джи.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

Она указала на старый телевизор справа от нее.

“Мы ведем видеозаписи наших миссий”, - сказала она. “Это помогает в сборе средств. Я полагаю, что у нас есть последняя миссия сестры Эстер в DVD-плеере. Она ходила в школу в Чьяпасе. Ты слышал о чинтуронес де мизерия?”

Босх посмотрел на Сото, ожидая перевода.

“Баррио”, - сказала она. “Трущобы”.

“В Чьяпасе самая крайняя бедность во всей Мексике”, - сказала сестра Джи.

Монахиня взяла пульт дистанционного управления со стола рядом со своим креслом и включила телевизор и DVD-плеер. Вскоре на экране появилась сцена в школе, где две монахини во всех белых одеяниях подавали еду детям в обшарпанном классе. На детях была грязная одежда, и у многих были раздутые животы. Босху не нужно было спрашивать, которая из монахинь была сестрой Эстер. Он узнал ее по фотографиям Аны Асеведо.

Сестра Джи быстро перемотала DVD и остановила его на том месте, где монахини проводили урок. Сестра Эстер читала Библию с витиеватым золотым рисунком на кожаном переплете. Дети, возраст которых варьировался примерно от шести до раннего подросткового возраста, слушали с пристальным вниманием.

Сестра Джи снова включила видео и остановила его на сцене, в которой две монахини покидали деревню, где, казалось, не было ни мощеных дорог, ни опор электропередач. Они собирались сесть в красочный, но старый автобус. На лобовом стекле автобуса было написано место назначения “Кристобаль де лас Касас”. Босх никогда не слышал об этом месте.

Маленький мальчик лет восьми не хотел, чтобы сестра Эстер уходила. Он цеплялся за ее белое одеяние и плакал. Она нежно гладила его по затылку, пытаясь успокоить его.

Сестра Джи выключила телевизор.

“Это сестра Эстер”, - сказала она.

“Спасибо, что показали нам”, - сказал Босх.

Он хотел бы знать, понимает ли сестра Джи, почему они на самом деле пришли навестить сестру Эстер и показали им видео, чтобы заслужить сочувствие к ней. Сото собиралась что-то сказать или спросить, но Босх положил руку ей на плечо, останавливая ее. На данный момент у них было все, что им было нужно. Он был обеспокоен тем, что еще слишком много вопросов вызовут подозрения — если они уже не возникли — и слухи могут дойти до сестры Эстер. Он не хотел пугать ее до того, как у него появится шанс поговорить с ней самому.

“Что ж, сестра, ” сказал он, “ если ты не возражаешь, мы собираемся поговорить с тобой позже, после того, как сестра Эстер нормально вернется. Когда она это сделает, мы вернемся, чтобы поговорить с ней. Мы приносим извинения за это вторжение и благодарим вас за уделенное время ”.

Он начал вставать.

“Ты можешь сказать мне, что все это значит?” - Спросила сестра Джи.

“Конечно”, - любезно сказал Босх. “Я не знаю, упоминала ли об этом сестра Тереза, но мы работаем в отделе по нераскрытым делам и пытаемся раскрыть старые дела, старые преступления. Сестра Эстер, когда она была Аной Асеведо, была свидетельницей преступления, и мы по-другому смотрим на это. Мы хотели бы поговорить с ней и посмотреть, помнит ли она что-нибудь, чем она, возможно, не поделилась с полицией тогда. Вы были бы удивлены тем, как многое запечатлевается в памяти и имеет тенденцию всплывать на поверхность с течением времени ”.

Монахиня посмотрела на часы и подозрительно посмотрела на Босха.

“Я уверена, что была бы рада”, - наконец сказала она. “Если вы хотите оставить визитную карточку, я попрошу сестру Эстер позвонить вам, как только она вернется, если на то будет воля Господа”.

“Тебе не нужно беспокоиться, сестра”, - сказал Босх. “Я уверен, что мы будем на связи”.

* * *

Было уже больше двух часов ночи, когда Босх вошел в парадную дверь своего дома. Свет горел, но все было тихо. Дверь спальни его дочери была закрыта. Она давным-давно отправилась спать. Он разговаривал с ней из машины во время поездки из Калексико.

Босх был на взводе, несмотря на долгий день, большую его часть проведший в машине. Он вышел на заднюю палубу и встал, прислонившись к перилам, осматривая город и думая о прогрессе, достигнутом в деле Бонни Брей. Утром он введет капитана Краудера в курс дела, а затем им нужно будет решить, ехать ли в Мексику в попытке найти Ану Асеведо, она же сестра Эстер Гонсалес, в горах Герреро, контролируемых картелем, или довольствоваться ожиданием ее возвращения на американскую землю. В любом случае были свои риски, и Босх предоставил бы капитану сделать звонок.

Он сделал себе пометку попытаться выяснить утром, законно ли Ана Асеведо сменила имя на сестру Эстер Гонсалес, и если да, то почему сделка не состоялась, пока Сото пытался ее найти. Он предположил, что она отправилась в Мексику по действительному паспорту. Где-то должна была быть запись об изменении.

Его мысли об усилиях Сото, казалось, околдовали ее. У Босха зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана. На экране высветилось ее имя.

“Люси?” - спросил я.

“Гарри, ты спал?”

“Нет, пока нет. Где ты?”

Босх высадил ее у машины в гараже под пабом.

“В отделении. Я оставила свои ключи здесь, наверху.”

Он не был уверен, что она говорит правду.

“И что?”

“И я просто проверил, как обстоят дела, прежде чем собирался идти домой. Я поднял статью по делу Мерсед в La Opinión, чтобы посмотреть, как это вышло, понимаешь? ”

“Хорошо”.

“С рассказом все было в порядке. Это была хорошая игра, и я не был неправильно процитирован. Там говорилось, что мы нашли орудие убийства. Итак, затем я прокрутил вниз до комментариев. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Не совсем — я действительно не читаю газеты, онлайн или нет. Но продолжай”.

“Ну, в Интернете читатели могут оставлять комментарии к любой истории на веб-сайте. Итак, было несколько комментариев, в том числе один, я уверен, от нашего анонимного абонента. Женщина. Она не сдается, и я думаю, нам нужно с ней поговорить ”.

“Что она сказала?”

“Это было на испанском, но в основном там говорится, что полиция - лжецы. Они знают, кто это сделал, потому что им сказали, но это большое сокрытие, чтобы защитить мэра и настоящего ответственного человека, стоящего за ним ”.

Босх на несколько мгновений задумался об этом.

“Мы все еще думаем, что она говорит о Зейасе, верно?”

“Правильно”.

“Кто был бы ответственным человеком? Бруссар?”

“Я думаю”.

“И она не написала там своего имени, верно?”

“Нет, ты можешь ввести любое имя или слова, какие захочешь. Она напечатала "Ло се". Я знаю ”.

“Можно ли отследить подобные вещи?”

“Вероятно, по решению суда. Я сомневаюсь, что газета поможет нам без этого. Я просто собирался продолжать пытаться дозвониться до нее, заставить ее ответить. Затем мы назначаем встречу ”.

“Нет, давай не будем продолжать звонить ей. Мы пугаем ее, и она выбрасывает камеру. Она не просто так хочет быть анонимной ”.

“Тогда что?”

“Мы проверим ее”.

“Хорошо”.

“А теперь иди домой, Люси. Немного поспи. Мы устроим это утром. Я знаю судью, который подпишет ордер ”.

“Хорошо, Гарри”.

“И хорошая работа. За тобой становится трудно угнаться”.

“Спасибо тебе, Гарри”.

Босх отключил вызов. Он не был уверен, что сказал это как комплимент.

35

В четверг утром Босх, наконец, опередил Сото в работе, прибыв перед рассветом с чашкой кофе в руке из круглосуточного Starbucks. Он нашел у нее на столе листки с информацией о звонках и немедленно приступил к работе, готовя заявку на ордер на обыск, которая позволила бы им найти сотовый телефон, которым пользовался анонимный звонивший, который неоднократно жаловался на сокрытие информации о стрельбе в Орландо Мерседе.

Появление сотового телефона привело к кардинальным изменениям в правоприменении за предыдущие два десятилетия. Закон о коммуникационной помощи правоохранительным органам 1994 года обновлялся и расширялся почти ежегодно, чтобы соответствовать быстро меняющемуся электронному ландшафту и множеству способов его использования преступниками. Закон требовал от производителей и сервисных операторов телекоммуникационных устройств включать возможности наблюдения во все конструкции и системы. Вот где в игру вступил пинг. Незарегистрированный или одноразовый сотовый телефон может показаться идеальным инструментом для анонимного общения, законным или нет, но устройство можно отследить и определить местонахождение по его постоянной связи с вышками сотовой связи и сотовой сетью. С утвержденным судом ордером на обыск техническое подразделение полиции Лос-Анджелеса сможет послать электронный импульс на телефон — процесс, называемый “пинг”, — и точно определить его местоположение с точностью до пятидесяти ярдов по координатам долготы и широты. Техническая группа сработала быстро. Как только был получен запрос на пинг, процесс начинался в течение двух часов.

Вот почему Босх пришел так рано. План состоял в том, чтобы ордер оказался на столе судьи Шермы Бартлетт до того, как у нее появится возможность созвать суд на этот день.

Bosch не был новичком в процессе прослушивания сотовых телефонов. Это стало полезным инструментом в розыске подозреваемых в нераскрытых убийствах. Часто найти подозреваемых было сложнее, чем опознать их спустя много лет. Процесс начался с базы данных, где были перечислены все номера сотовой связи, а также поставщик услуг, стоящий за ними. По закону КАЛЕИ, даже поставщики услуг на одноразовых телефонах должны были быть указаны. Bosch потребовалось менее пяти минут, чтобы установить поставщика услуг по номеру, принадлежащему анонимному абоненту. Затем он использовал шаблон ордера на обыск, чтобы начать заполнять ордер на своем компьютере.

Как только он распечатал ордер, он был готов уйти. Сначала он позвонил в техническое подразделение, чтобы предупредить старшего сержанта, что он прибудет с приоритетным заказом на поиск позже утром. Расследования убийств всегда оказывались в первых рядах, которые в основном были завалены заказами, касающимися дел о наркотиках. Одноразовая ячейка была излюбленным инструментом наркоторговцев по всему миру.

Теперь план состоял в том, чтобы заскочить в ближайший Starbucks на чашечку кофе и пирожное, которые он отнесет судье вместе с ордером. Босх написал записку для Сото и положил ее на ее стол, но он чуть не врезался в нее, когда проходил через дверь дежурной части.

“Гарри, ты рано пришел”.

“Да, я хотел запустить пинг. Я оставила тебе записку. Я собираюсь встретиться со своим судьей, и, надеюсь, мы займемся делом до обеда ”.

“Отлично”.

“Мы должны подумать о том, что мы собираемся сказать капитану об Асеведо и Бонни Брей. Я полагаю, мы пойдем поговорим с ним, пока техническое подразделение разбирается с этим ”.

Он поднял папку, содержащую ордер, который он только что подписал.

“Ладно, звучит неплохо”.

“Ты в порядке, Люси?”

Она выглядела уставшей и не в себе, как будто все долгие часы последних полутора недель наконец-то взяли над ней верх.

“Да, прекрасно. Мне просто нужен кофе ”.

“Я направляюсь в Starbucks, чтобы купить что-нибудь, что сгладит мои отношения с судьей. Ты хочешь пойти?”

“Нет, я в порядке. Я просто собираюсь оставить свои вещи и спуститься вниз ”.

“Машина. Ты уверен?”

“Да, ты уходишь. Получите этот ордер ”.

“Хорошо, я вернусь”.

* * *

Босх принес латте и неразбавленный кофе на картонном подносе, который фиксировал чашки на месте и предохранял их от расплескивания в переполненном лифте здания суда. Он не был уверен, как судья отнеслась к ее кофе. У него также был кусочек бананово-орехового хлеба и черничный маффин в пакете. Это был бы выбор судьи.

Судья Бартлетт находилась в 111-м отделении, здание суда придерживалось своей давней традиции называть залы судебных заседаний отделами. Комната была пуста, за исключением секретаря судьи, которая находилась в своем отсеке справа от скамьи подсудимых. Она опустила голову, работая над утренним расписанием, и не заметила приближения Босха.

“Мем?” он сказал.

Она чуть не выпрыгнула из своего кресла.

“Я сожалею”, - быстро сказал Босх. “Я не хотел тебя напугать. Мне было интересно, смогу ли я по-быстрому попасть к судье. Я принес ей кофе или латте.”

“Хм, судья пьет чай и заваривает себе сама”, - сказала Меме.

“О”.

“Но я бы взял латте”.

“Конечно”.

Босх вытащил чашку из крепления и поставил ее на ее стол.

“Думаешь, она захочет кекс или немного бананово-орехового хлеба?” он спросил.

“Она на диете”, - сказала Меме.

Босх молча поставил сумку на стол.

“Позволь мне пойти спросить, может ли она принять тебя сейчас”, - сказала Меме.

“Спасибо”, - сказал Босх.

* * *

Офицер технического подразделения по имени Маршалл Флауэрс был назначен для проверки данных Bosch. Его работа заключалась в том, чтобы установить контакт с оператором мобильной связи, о котором идет речь, и инициировать пинг. С Департамента взималась плата за эту услугу, а у технического подразделения был бюджет. Впоследствии звонки сотового телефона были прерывистыми, обычно два раза в час, пока не определялось, находится ли телефон в движении, и его нужно было отслеживать с более коротким интервалом.

Флауэрс сказал Босху, что результаты могут начать поступать в течение пары часов, и что ему следует вернуться в свою комнату и подождать. Когда координаты для телефона будут определены, они будут отправлены ему по электронной почте со ссылкой на местоположение на Картах Google. Босх дал адрес электронной почты своего партнера в качестве контактного лица, поскольку Сото был более искусен в маневрировании на картах Google, чем он. Кроме того, Босх планировал быть водителем, когда они начнут отслеживать телефон.

Босх вернулся в дежурную часть, где Сото сидела за своим столом. Она сказала ему, что капитан Краудер хотел бы увидеть их, как только вернется. Когда они добрались до офиса, они обнаружили, что лейтенант Сэмюэлс ждет с капитаном.

“Хорошо, давайте послушаем это”, - сказал Сэмюэлс. “Вы двое объехали весь штат за последние пару дней. Что ты можешь показать за это?”

Сэмюэлс был собакой Краудера, и его, очевидно, спустили с поводка. Тот факт, что он открыл собрание, ясно дал понять, что Краудер передал надзор за командой Bosch / Soto собаке, потому что устал ждать результатов.

По дороге в офис Босх и Сото разделили обязанности по подготовке отчета. Сото забрал бы Бонни Брей, а Босх занялся бы обновлением информации о Мерсед.

Капитан Краудер сказал, что хотел бы начать с Бонни Брей; в конце концов, это было более серьезное дело.

“Я возьму это”, - сказал Сото. “Вчера, как нам кажется, мы установили личность человека, который был соучастником ограбления EZBank, произошедшего почти одновременно с пожаром. Как вы знаете из нашего последнего обновления, мы работаем над теорией о том, что пожар был устроен грабителями в качестве отвлекающего маневра. Теперь нам просто нужно найти ее ”.

“Это то, чем ты занимался вчера?” Сказал Сэмюэлс. “Ищешь ее по всему аду и обратно?”

“Часть дня, лейтенант. Но мы решили, что ее нет в стране, и мы будем ждать ее возвращения ”.

Ни Сэмюэлс, ни Краудер не отреагировали, и Босх быстро вмешался.

“Если только, капитан, вы не хотите санкционировать поездку в Акапулько. Мы думаем, что она где-то там, в штате Герреро. Высоко в горах. Мы могли бы слетать в Акапулько и нанять гида и джип ”.

По лицу капитана Босх понял, что тот не заинтересован в отправке команды детективов в Акапулько, даже если их конечным пунктом назначения был опасный горный район Герреро. Одной мысли о том, чтобы включить это в бюджетный отчет, который будут рассматривать на десятом этаже, было достаточно, чтобы у него на лбу выступил пот.

“Планируется ли, что она скоро вернется?” - Спросил Сэмюэлс.

“В течение двух недель”, - сказал Сото.

“Тогда, я думаю, мы можем подождать”, - сказал Краудер. “У вас двоих тем временем много дел. На самом деле, давайте перейдем к делу Мерсед. На чем мы остановились?”

Босх взял это оттуда.

“У нас сегодня кое-что работает”, - сказал он. “Там есть кто-то, кто, как мы думаем, обладает некоторой информацией. Она неоднократно анонимно звонила на горячую линию — по крайней мере, она так думала — и оставила скрытый комментарий к истории, опубликованной вчера в La Opinión.Около часа назад мы получили запрос на пинг, и мы надеемся, что сегодня проверим это и поговорим с ней лицом к лицу ”.

“Как ты думаешь, что она знает?” - Спросил Краудер.

“Ну, она, кажется, думает, что экс-мэр знает, кто стоит за стрельбой, и что это прикрытие”, - сказал Босх.

“Ты говоришь об Армандо Зейасе?” - Спросил Краудер. “Она звучит как сумасшедшая. Не говори мне, что все сводится к тому, что вы двое гоняетесь за сумасшедшими ”.

“Она непреклонна в этом”, - сказал Босх. “Там достаточно того, что нам нужно, чтобы найти эту женщину и поговорить с ней. Возможно, это рискованный шаг, но иногда рискованные действия окупаются ”.

“Вероятно, рискованный вариант?” Сказал Сэмюэлс. “Вы говорите нам, что после более чем недели работы над этим делом все, что у вас есть, - это дальний прицел? Какой-то сумасшедший, который, вероятно, просто устраивает скандал, чтобы попытаться получить денежное вознаграждение? Кого, по-твоему, ты обманываешь, Босх?”

“У нас есть другие зацепки, и мы приближаемся к подозреваемому”, - спокойно сказал Босх. “Но расследование требует, чтобы мы установили личность и поговорили с этой женщиной. Это то, что мы —”

“Вы впустую тратите ресурсы, вот что вы делаете”, - вмешался Сэмюэлс. “Кто этот подозреваемый, о котором вы рассказываете нам в первый раз?”

“Уиллман, человек, которому принадлежало орудие убийства”, - сказал Босх. “Это есть в отчетах”.

“В вашем отчете сказано, что он мертв”, - сказал Сэмюэлс.

“Так и есть, но мы все еще думаем, что стрелял он”, - возразил Босх.

“Почему он выстрелил? Для кого?”

“Мы работаем над этим”, - сказал Босх. “Другое огнестрельное оружие, которое мы забрали из его дома, вернули в связи с другими убийствами в Сан-Диего и Лас-Вегасе. Похоже, что этот парень был наемным убийцей ”.

“Итак, кто нанял его, чтобы он стрелял в Марьячи Плаза?” - Спросил Краудер.

“Это то, над чем мы работаем”, - сказал Босх. “Мы связываем концы с концами, и этот анонимный звонивший - один из них”.

Сэмюэлса это не успокоило. Он презрительно покачал головой.

“У вас двоих есть время до конца пятничной вахты”, - сказал он. “Ты придумываешь что-нибудь по этому делу, или я назначу команду, которая добьется результатов”.

“Отлично”, - сказал Босх. “Это твой выбор”.

“Чертовски верно, это мое решение”, - сказал Сэмюэлс. “Теперь вы двое можете идти”.

Босх и Сото молча вернулись в свою каморку. Босх осознал, что его зубы были стиснуты так сильно, что челюсть начала болеть. Он попытался расслабиться, но не смог. Он хотел развернуться, вернуться в кабинет капитана и вышвырнуть Сэмюэлса через стеклянное окно рядом с дверью. Этот парень не был детективом. Он никогда не занимался расследованиями. Он был администратором, который верил, что лучший способ мотивировать людей - принижать их усилия и не проявлять терпения в сложных случаях. Он был бы как раз тем типом бюрократа, по которому Босх не стал бы скучать ни на минуту, как только он уволился с работы.

Когда они вернулись к своим столам, Босх сел, положил ладони плашмя на промокашку и забарабанил пальцами по ее поверхности, надеясь, что это каким-то образом рассеет часть накопившейся в нем негативной энергии.

“Я думал, ты пока не хочешь рассказывать им об огнестрельном оружии”, - сказал Сото ему в спину.

Босх ответил, не поворачиваясь к ней.

“Я должен был им что-то дать”, - сказал он. “Просто чтобы выбраться оттуда”.

Босх посмотрел в сторону кабинета капитана. Сэмюэлс все еще был там, разговаривал с Краудером, жестикулируя обеими руками.

“Привет, Гарри!” Сказал Сото. “Мы получили наш первый сигнал от технического подразделения”.

Босх повернулся и придвинулся на стуле к ее столу. Сото нажал на ссылку, указанную в электронном письме от Маршалла Флауэрса. Он перешел на страницу Google Maps, и Босх увидел, что указанный адрес находится на Малхолланд-драйв между бульваром Лорел-Каньон и перевалом Кауэнга.

“Иди на просмотр улиц”, - проинструктировал он.

Сото щелкнула беспроводной мышью по соответствующей вкладке, и вскоре на ее экране появилась фотография адреса, с которого поступил первый сигнал на мобильный телефон анонимного абонента, сделанная в уличном ракурсе. На снимке была дорога с ограждением, а за ней широкоугольный вид на раскинувшийся внизу город.

“Здесь ничего нет”, - сказал Сото.

Она собиралась манипулировать изображением с помощью мыши, когда Босх положил ладонь ей на руку.

“Подожди”, - сказал он. “Это дом Бруссарда”.

“Что? Там нет дома. Откуда ты знаешь?”

“Потому что я был там. Я проезжал мимо. Это его дом. Вы едете по подъездной аллее от Малхолланда. Дом находится внизу, и вы не можете увидеть его с улицы ”.

“О, черт. Это значит, что телефон в его доме. Анонимные звонки поступали от... это его жена! Все это время она пыталась сдать его ”.

36

Они решили, что идти прямо к дому слишком рискованно. Невозможно было сказать, будет ли Бруссард дома, и даже если бы его не было, наружная камера наблюдения за домом предполагала, что могло также вестись внутреннее наблюдение за помещениями, а также за его женой. Вместо этого Босх и Сото установили наблюдение за домом, заняв позицию в общественном месте в квартале от отеля. План состоял в том, чтобы дождаться, пока Мария Бруссард покинет дом, а затем зайти в подходящий момент, чтобы поговорить с ней об анонимных звонках и спросить, что ей известно о стрельбе в Мерседе.

Они разделили наблюдение: один из них остался в машине, а другой сидел на одной из скамеек на "Оверлуке". Это дало им возможность наблюдать за домом Бруссарда спереди и сзади в пятидесяти ярдах от него. Чтобы избежать скуки, они менялись местами каждые тридцать минут, останавливаясь достаточно надолго во время перемены, чтобы обсудить дело или что еще пришло на ум.

Во время одного из переходов Босх рассказал Сото о предыдущей слежке, в которой он принимал участие на Малхолланд Драйв. Это было дело почти двадцатилетней давности, когда его назначили в детективный отдел Голливудского отдела и он был партнером Джерри Эдгара. Эдгар был стильным костюмером, которому нравились сшитые на заказ костюмы и обувь с кисточками. Они наблюдали за домом и даже не были уверены, что объект — подозреваемый в серии изнасилований и убийств — находился внутри. Было по-зимнему холодно, но в машине было душно, потому что окна были подняты. Оба детектива сняли свои пиджаки. Солнце зашло, и в доме, находящемся под наблюдением, не было видно огней. Прошел час, и они оказались в полной темноте. По-прежнему ни в одном из окон дома нет света. Расстроенный Босх наконец сказал, что собирается спуститься по склону холма и попытаться осмотреть заднюю часть дома на предмет признаков жизни. Эдгар убеждал его не ходить. Он предупредил, что в темноте он может легко поскользнуться и упасть, возможно, поранившись, не говоря уже о том, что испачкает свою одежду. Босх сказал ему не беспокоиться, когда он потянулся через сиденье, чтобы взять свою куртку.

Конечно же, Босх упал со склона холма. Он не поранился, за исключением нескольких незначительных царапин и ушибов. Но он испачкал свою одежду и разорвал шов между рукавом и плечом своего пиджака. Он также определил, что дом, о котором идет речь, был пуст.

Наблюдение провалилось, Босх и Эдгар поехали обратно в Голливудский участок, где в резком флуоресцентном свете дежурной части выяснилось, что порванная и заляпанная грязью куртка, которую носил Босх, принадлежала Эдгару.

Сото так искренне смеялась над этой историей, что не услышала, как Босх объявил: “Машина!”

Ему пришлось схватить ее за руку и сказать ей снова.

“Оттуда выезжает машина”, - сказал он, направляя ее обратно к их "Форду". “Пойдем”.

“Ты можешь сказать, это она?” Спросил Сото.

“Я не вижу водителя. Но это женская машина ”.

“О, правда? Что делает ее машиной женщины?”

“Я не знаю. Я просто не вижу парня за рулем этого ”.

Они запрыгнули в "Форд", и Босх завел двигатель. Машина, которая выехала из резиденции Бруссарда, направлялась в их сторону. Босх подождал, пока автомобиль проедет контрольный указатель парковки, а затем свернул на Малхолланд позади него. Машина была двухместным серебристым Мерседесом. Его окна были тонированы, и не было никакой возможности подтвердить, кто был водителем, не говоря уже о том, была ли это женщина. Он понял, что его комментарий о машине, вероятно, был сексистским, но интуиция подсказывала ему, что за рулем этой машины была женщина. Было ли это из-за модели автомобиля или нет, он должен был согласиться с этим.

“Это должна быть она”, - сказал он.

“Лучше надеяться на это”, - сказала она.

Они не получили помощи с подтверждением, когда Сото позвонил в центр связи и попросил оператора проверить номер Мерседеса. Машина была зарегистрирована на компанию Broussard Concrete Design, что означало, что ею легко мог управлять любой из Бруссардов.

Босх оставил "Мерседес" на некотором расстоянии и последовал за ним на запад по Малхолланд. На светофоре в Лорел-Каньоне все пошло прямо, и Гарри начал тешить себя всевозможными параноидальными идеями о том, что их сбивают с пути истинного. Возможно, их заметили на "Оверлуке", и кто-то выехал из дома на "мерседесе" в неспешную поездку вдоль горного хребта в попытке увести их подальше от наблюдения.

Но, наконец, машина повернула направо и начала спускаться по северному склону горы на бульвар Колдуотер-Каньон. Теперь казалось, что машина направляется в Шерман-Оукс или Ван-Найс, но затем она резко повернула прямо перед бульваром Вентура на парковку супермаркета Gelson's. Босх быстро преодолел расстояние между ними и тоже подъехал. Он заметил Мерседес и припарковался в одной полосе от него.

Когда водительская дверь "Мерседеса" открылась, из автомобиля действительно вышла женщина. Она была маленького роста, одета в серебристые брюки и пальто до колен, распахнутое поверх светлой блузки. У нее были светлые волосы, которые бросили Босха, потому что он ожидал брюнетку.

“Это она?” он спросил. “Она блондинка? Разве у нее не были темные волосы на фотографии с выборов мэра?”

“Она сделала”, - сказал Сото. “У нее также темные волосы на DL, выпущенном три года назад”.

Босх открыл свою дверь.

“Давайте войдем”, - сказал он.

Они последовали за женщиной внутрь и наблюдали, как она вытащила тележку для покупок из стеллажа и пошла по первому проходу магазина. Gelson's была высококлассной сетью, которая привлекала клиентов, которых интересовало качество, а не цена. Когда женщина начала наполнять свою тележку, Босх не видел, чтобы она проверила хоть один ценник. То, что они следили за Марией Бруссард, придало ему уверенности. Тем не менее, светлые волосы сбили его с толку, и он не был уверен почему.

“Это работа с краской”, - прошептала Сото, когда они небрежно придвинулись ближе к женщине в продуктовом отделе.

“Откуда ты знаешь?” Босх прошептал в ответ.

Она протянула ему свой телефон. На экране была фотография Чарльза и Марии Бруссард, которую Сото погуглил, - Чарльз и Мария Бруссард. На нем они обнимались перед камерой. У Марии были темно-каштановые волосы.

Затем Сото перешел к следующему изображению, и на экране появилась та же женщина со светлыми волосами.

“Она покрасила их”, - сказала она. “Судя по приведенным здесь датам, я бы сказал, где-то в прошлом году”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Давай поговорим с ней”.

Они надвинулись на нее с обеих сторон от конечной витрины с бананами.

“Миссис Бруссар?” - Спросил Босх.

Женщина оторвала взгляд от банановой грозди, которую она рассматривала, с легкой улыбкой. Она замерла, когда увидела лицо незнакомца. Затем улыбка сошла с ее лица, как лавина, когда она увидела значок, который он держал.

“Да?” - сказала она. “Что это? Что случилось?”

“Мы хотим поговорить с вами о вашем муже и телефонных звонках, которые вы делали”.

“Я не знаю, что ты имеешь в виду. С моим мужем все в порядке. Я только что был с ним у нас дома пятнадцать минут назад.”

“Мы говорим об анонимных звонках на горячую линию полиции из вашего дома”, - сказал Сото.

Мария Бруссард развернулась, не осознавая, что Сото стоит у нее за спиной.

“Это безумие”, - сказала она, ее голос дрожал от паники. “Я никогда не звонил в полицию, ни анонимно, ни как-либо иначе. Звонки по какому поводу?”

Босх мгновение изучал ее, пытаясь прочесть. Что-то здесь не отслеживалось.

“О стрельбе в Орландо Мерседе”, - сказал он.

Он увидел, как что-то вспыхнуло в ее глазах. Какое-то узнавание, но он не был уверен, было ли это связано с именем или с чем-то другим.

“Держись от меня подальше”, - сказала она.

Она схватила свою сумочку из корзины для покупок и прошла между Босхом и Сото прочь. Она шла так быстро, как ей позволяли ее высокие каблуки.

Сото двинулся за ней.

“Миссис Бруссар—”

Босх схватил ее за руку.

“Подожди”, - сказал он. “Что-то не так. Она...”

Он не закончил. Он достал свой телефон и открыл список последних звонков. Он набрал номер, который использовал тем утром, чтобы связаться с техническим отделом. Он попросил цветы Маршалла и начал двигаться к выходу с рынка.

“Пошли”, - сказал он Сото.

“Где?” - спросила она. “Что мы делаем?”

Флауэрс ответил на звонок.

“Маршалл, ” настойчиво сказал Босх, - мне нужно, чтобы ты еще раз проверил телефон”.

Флауэрс казался смущенным.

“Что ты имеешь в виду?” он спросил.

“Позвони по телефону. Сделай это сейчас ”.

“Мы попали в нее двадцать минут назад. Она не двигалась все утро, детектив.”

“Пропингуйте это еще раз и перезвоните мне. Сейчас.”

Он отключился, прежде чем Флауэрс смог возразить. Они вышли из магазина, и Босх увидел Марию Бруссард, шагающую к своей машине. Она разговаривала по телефону.

“Мы облажались”, - сказал Босх.

Он начал идти, а затем перешел на бег по направлению к "Форду". Сото бросилась в погоню, крича через крышу машины, когда добралась туда.

“Гарри, о чем ты говоришь?”

“У женщины, которую я видел, были каштановые волосы. Залезай.”

* * *

Босх выехал на бульвар Вентура и вдавил акселератор. Он не собирался возвращаться в дом Бруссардов тем путем, которым пришел. Это было слишком медленно, и он не думал, что Малхолланд был подходящим вариантом для этого. Он выключил красные мигалки на лобовом стекле, но приберег сирену на случай, если она понадобится на перекрестках.

“Гарри, какая женщина?” Потребовал Сото. “Скажи мне, что происходит”.

“Подожди”, - рявкнул Босх в ответ.

Он достал свой телефон и снова позвонил Флауэрсу. Он ждал, пока линия несколько раз гудела, и наконец на звонок ответили.

“Цветы, поговори со мной”.

“Мы только что получили это. Никаких изменений, детектив. Координаты все те же.”

Босх отключился и бросил телефон на центральную консоль. Он был зол на себя. Он взглянул на Сото, но только на мгновение. Сейчас он ехал со скоростью шестьдесят на переполненном бульваре Вентура, и ему нужно было следить за дорогой.

“Я должен был сказать: "Я облажался’, еще там. Это была не ты, Люси. Это был я”.

“Гарри, что, черт возьми, это такое? О чем ты говоришь?”

“Прошлой ночью я был в "Оверлуке" на Малхолланд. Я наблюдал за домом Бруссарда ”.

“Почему?”

“Я не знаю. Я хотел получить представление о нем, я полагаю. Я подумал, может быть, мне удастся взглянуть на него или что-то в этомроде ”.

“Хорошо. Что случилось?”

“Ничего не произошло. Но свет был включен, и я мог заглянуть в дом. У меня был бинокль. Я увидел женщину на кухне. Она опустошала посудомоечную машину. И у нее были каштановые волосы, а не светлые. Я не… Я не вспоминал об этом, пока не вернулся в магазин ”.

“Я не — Кто это был?”

“Это была горничная. Нам позвонила горничная, а не жена, и теперь Бруссард знает. Ему только что позвонила его жена.”

Поначалу Сото не отреагировала, поскольку пошла по следу и пришла к тому же выводу, что и Босх.

“Черт”, - сказала она.

“Да”, - сказал Босх. “Подожди и посмотри здесь направо”.

Он включил сирену, когда они приближались к красному светофору на пересечении с бульваром Лорел Каньон. Босх посмотрел налево, а Сото посмотрел направо.

“Чисто!” - крикнула она.

Босх никогда не смотрел, доверяя своему партнеру. Он увидел, что левый поворот свободен, и пронесся через перекресток невредимым.

“Хорошо, у тебя есть айпад?” - спросил он.

“Да, в моей сумке”, - сказал Сото. “Что тебе нужно?”

“Достань карту, на которой показан дом Бруссарда”.

Она вытащила планшет из своей сумки.

“Что я ищу?”

“Наверху, на Малхолланд, это место - крепость, бетонное хранилище. Но внизу, на дне, есть бассейн ”.

“Точно, я видел это сегодня”.

“К ней должен быть доступ снизу. Найди способ проникнуть внутрь, как человек из бассейна. Какая улица находится там, внизу?”

“Понял”.

Она принялась за работу, а Босх сосредоточился на вождении. Бульвар Вентура был четырехполосной дорогой. У него было пространство для маневра и сохранения скорости.

“Хорошо”, - крикнул Сото. “Прямо в Вайнленде. Это поднимет нас наверх”.

Тридцать секунд спустя появился Вайнленд. Босх повернул направо, и они оказались на крутой двухполосной улице, проходящей через жилой район. Извилистые повороты и парковка у обочины сделали трассу узкой и опасной на скорости, и Bosch сбросил скорость. К счастью, было немного других движущихся транспортных средств, с которыми приходилось бороться.

“Хорошо, какой следующий поворот?” он спросил.

“Райтвуд драйв, тебе направо”, - сказал Сото. “Затем налево по Райтвуд-лейн. Это помещает нас прямо под дом. Доступ должен быть там ”.

Босх сделал первый поворот, а затем почти сразу же подошел ко второму.

“Здесь”, - сказал Сото.

“Понял”.

Теперь они двигались параллельно Малхолланду и под ним. Босх наклонился вперед, чтобы посмотреть вверх через лобовое стекло. Угол был неудачный.

“Посмотри туда”, - приказал он. “Ты видишь дом?”

Сото опустила окно и высунулась, чтобы посмотреть вверх.

“Нет, не — подождите, да, мы приближаемся к этому”, - сказал Сото. “Прямо здесь, наверху!”

В ее голосе была паническая настойчивость. Она не хотела ошибаться насчет пути, на который она их направила. Bosch подъехал к большому бетонному проходу, углубленному в склон между двумя жилыми домами. Она была закрыта железными воротами, за которыми Босх мог видеть три городских мусорных контейнера у правой стены. Синий для вторсырья, зеленый для садовых обрезков и черный для мусора — путь Лос-Анджелеса. За ними пространство отступало во тьму. Ворота были заперты на цепь. Над ней на бетонной стене был закреплен корпус камеры, похожий на те, которые Босх видел в доме Бруссарда с Малхолланд Драйв.

“Вот оно”, - сказал он. “Цепочка заперта на висячий замок изнутри. В доме должен быть черный ход ”.

“Что нам делать?” Спросил Сото.

“Я могу разорвать эту цепь монтировкой”, - сказал Босх.

“Там камера”.

“Мы должны надеяться, что он не наблюдает. Пошли”.

Достав монтировку из багажника автомобиля, Босх быстро подошел к воротам и просунул длинный инструмент в одно из звеньев цепи. Он собирался начать заводить ее, чтобы усилить давление на цепь, когда посмотрел на Сото. Это была новая территория для нее.

“Я считаю это чрезвычайными обстоятельствами”, - сказал он. “Мы должны войти”.

Он закладывал правовую основу для проникновения в помещение подозреваемого в расследовании убийства. Угроза неминуемой опасности для человека создала чрезвычайные обстоятельства, которые позволили им действовать и проникнуть без судебного приказа.

“Верно”, - сказал Сото. “Конечно. Непосредственная угроза жизни. Там находится наш свидетель, и у нас есть веские основания полагать, что подозреваемый знает ”.

Босх кивнул.

“Хорошо, будь готов”.

“Для чего?”

“Что угодно”.

37

Цепь не была препятствием. Босх легко открыл одну из ссылок, и они оказались внутри. Они с Сото обошли мусорные контейнеры и прошли через складское помещение к стальной двери в задней части. Босх взялся за ручку и обнаружил, что она не заперта. Он оглянулся на Сото и прошептал.

“Готовы?”

“Готово”.

Босх вытащил оружие из кобуры и прижал его к бедру. Сото последовал ее примеру. Босх открыл дверь, и они вышли на террасу, окружающую бассейн в форме почки, который Босх видел с близлежащей обзорной площадки. Там никого не было, но он увидел стакан с напитком со льдом на столике рядом с шезлонгом. Там была пепельница, а также пачка сигарет и одноразовая зажигалка.

На этом уровне не было входа в дом. Набор бетонных ступеней вел к первому из трех ступенчатых балконов, поднимающихся по отвесному склону холма. Босх поднял глаза и не увидел никого ни на одном из балконов. Своим пистолетом он указал на лестницу, и они двинулись в том направлении.

На первом балконе был столик с зонтиком, а также ряд французских дверей и еще одна внешняя лестница на следующий уровень. Занавески за дверями были раздвинуты, и Босх мог видеть большую спальню, которая казалась пустой. Он двинулся вдоль ряда дверей, проверяя ручки, пока не нашел ту, которая была не заперта. Он открыл дверь, наполовину ожидая, что прозвучит сигнал тревоги.

Но тревоги не было. Только звук голосов из дома.

Вошел Босх, за ним Сото. По мере того, как они пересекали комнату, голоса становились громче, один из них был сердитым. Но слова были неясны. Незаконченный бетонный дизайн экстерьера дома перенесен в дизайн интерьера, в результате чего в доме появились бетонные стены, которые создавали перекрестное эхо и делали слова неразличимыми. Все, что Босх мог разобрать, это то, что мужчина кричал на женщину, а женщина была едва в состоянии сказать что-либо в свою защиту.

Они быстро прошли через спальню в коридор, который вел в другую спальню, к лифту и лестнице. Голоса доносились сверху, поэтому Босх продолжил подъем, Сото последовал за ним по лестнице.

Лестница вела на средний уровень дома, где был коридор с тремя дверями. Голоса доносились из комнаты с открытой дверью, и теперь слова звучали четче.

“ЧТО ТЫ ИМ СКАЗАЛ?” - прогремел мужской голос.

“Я этого не делала”, - ответила женщина. “Я не—”

Раздался звук удара плоти о плоть. Больше похоже на пощечину, чем на удар. Босх набрал скорость и вошел в комнату, теперь его пистолет был поднят и он шел впереди.

Темноволосая женщина прижимала одну руку к лицу, а другой пыталась зацепиться за стол, когда поднималась с пола. На ней не было формы, но был фартук, повязанный вокруг талии. Мужчина, стоявший спиной к двери, стоял над ней, угрожая ей. Он был по меньшей мере вдвое больше нее. Ремни для подтяжек пересекали его широкую спину. Это был Бруссар. Когда женщина встала, он занес правую руку, чтобы ударить ее снова. Босх увидел, что его рука сжимает какой-то черный предмет.

“Пожалуйста”, - умоляла она.

“СКАЖИ МНЕ!” - рявкнул он.

“Полиция!” Босх закричал. “Остановись!”

Внезапно два выстрела громким эхом отразились от бетонных стен и разлетелись во всех направлениях. Пули попали в центр тяжести Бруссара, чуть выше буквы Y, образованной его подтяжками. Он на мгновение выгнул спину от удара. Но затем его рука упала, как будто она была мертвым грузом, и он рухнул неуклюжей кучей на пол. Босх знал, что его позвоночник был раздроблен, вся инфраструктура тела рухнула в одно мгновение. Предмет, который он держал в руках, упал на пол рядом с ним. Это был степлер, который он схватил со стола в ярости.

Босх посмотрел на свое оружие, не уверенный, выстрелил ли он. Затем он повернулся к Сото, которая держала свое оружие в положении для стрельбы двумя руками, держа палец на спусковом крючке. Она выстрелила.

Затем его внимание было возвращено к столу криком женщины, прижатой к нему. Глядя сверху вниз на Бруссарда, она поднесла руки к лицу и издала звук, который начался низко и глубоко в горле, а затем перешел в пронзительный крик.

“Люси!” Босх закричал. “Наденьте кобуру, а затем уведите ее отсюда”.

Сото прошла мимо него, убирая оружие в кобуру, а затем обошла Бруссарда. Она нежно взяла женщину за руку и плечо и провела ее обратно мимо Босха, а затем из комнаты. Босх не сводил глаз с Бруссарда.

“Обезопасьте ее, а затем будьте готовы к встрече с женой”, - сказал он. “Она будет здесь с минуты на минуту”.

“Понял”, - сказал Сото.

Босх шагнул вперед и присел на корточки рядом с Бруссардом. Его глаза были открыты и двигались.

Босх убрал свое оружие в кобуру и наклонился.

“Бруссард, послушай меня”, - сказал он. “У нас не так много времени. У тебя ничего не получится. Ты хочешь сделать предсмертное заявление? У тебя есть что-нибудь, что ты хочешь мне сказать?”

Бруссард открыл рот, но ничего не сказал. Он только моргнул. Босх подождал мгновение, а затем попробовал снова.

“Ты приказал Уиллману застрелить Мерсед, не так ли? А потом ты убил Уиллмана. Признай это, Бруссард. Это конец. Очистите свою совесть и идите с миром ”.

Рот Бруссарда начал двигаться, и Босх услышал, как воздух выходит из его легких. Они закрывались. Босх наклонился ближе и услышал шепот.

“Пошел ты”.

Босх отстранился, посмотрел на него и попробовал еще раз.

“Зейас знал, не так ли? Ему рассказала твоя горничная. Она думала, что получит награду. Только Зейас использовал информацию, чтобы шантажировать тебя. Просто кивни, если я все правильно понял ”.

Лицо Бруссара выглядело так, как будто он пытался изобразить улыбку. Затем он снова начал шептать. Босх наклонился поближе и приблизил ухо ко рту умирающего.

“У тебя ни хрена нет. Ты...”

Босх ждал и не двигался, но больше ничего не последовало. Он, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть на Бруссара, и увидел, что его глаза остановились. Бруссар был мертв.

Босх начал вставать. Он оглядел комнату и понял по фотографиям Бруссара на стенах с различными политиками и знаменитостями, что это был домашний офис этого человека. Он подошел к столу, чтобы взглянуть на его содержимое. Он увидел iPhone поверх каких-то документов. Он вытащил резиновую перчатку из одного из карманов своей куртки и надел ее.

Телефон не был защищен паролем. Он зашел в список последних звонков и увидел, что Бруссард получил звонок от контактного лица, которое просто назвало Марию всего пятнадцатью минутами ранее. Как и предполагал Босх, жена Бруссара позвонила ему после встречи с Босхом и Сото в супермаркете. Их ошибка привела все в движение. Бруссард столкнулся с горничной в попытке выяснить, что ей известно и с кем она говорила.

Босх и Сото сделали остальное. Их ошибочное внимание к жене, а не к горничной стоило им шанса арестовать Бруссарда и, возможно, добиться от него признания, которое показало причастность Зейаса.

Босх положил телефон на стол, попятился из комнаты и закрыл дверь. Он знал, что ему нужно сообщить о стрельбе, но он хотел подождать.

“Люси?” - спросил я.

“Здесь”.

Ее голос доносился из одной из других комнат на среднем уровне. Босх открыл сначала дверь в ванную, а затем дверь, которая вела в домашний кинотеатр с двумя рядами плюшевых кресел. Сото стоял перед горничной, которая сидела в первом ряду. Сото отступил в сторону и жестом пригласил Босха выйти в коридор.

“Алисия, просто оставайся там”, - сказала она. “Я буду прямо в коридоре”.

Сото закрыл дверь, чтобы они могли поговорить наедине. Сото с тревогой посмотрел на него.

“Он мертв?” - спросила она.

Босх кивнул. Лицо Сото побледнело.

“Не волнуйся”, - сказал он. “Это была хорошая съемка. Он собирался ударить ее. Ты сделала то, что должна была сделать, Люсия. С тобой все в порядке?”

“Что это было? Что он держал в руках?”

“Степлер”.

“Степлер? О боже—”

“Не имеет значения, что это было. Он собирался ударить ее, и он мог бы убить ее этим. С тобой все будет в порядке?”

“Я думаю, да”, - сказала она. “Это было просто так быстро. Не так, как в прошлый раз.”

“Ну, с тобой все будет в порядке. Что насчет горничной? Как она?”

“Ее зовут Алисия Наварро. Она признает, что она наш анонимный абонент. Она сказала, что Бруссард получил звонок — который, как мы знаем, скорее всего, исходил от его жены — и пришел в ярость, толкал и бил ее, требуя рассказать, с кем она разговаривала ”.

“Она говорила, что боялась за свою жизнь?”

“Определенно”.

“Хорошо. Ты спрашивал ее о мэре, о Зейасе?”

“Я только начал входить в это. Но она сказала, что никогда не разговаривала и не встречалась с мэром. Она сказала, что это была Спивак. Десять лет назад она говорила со Спивак о вознаграждении. Она сказала, что была в доме и подслушала, как Бруссард и его друг Уиллман говорили о стрельбе на Марьячи Плаза. Так она поняла, что это был он. Она растерялась, когда Зейас объявил награду, и попыталась позвонить ему вместо полиции. Звонок каким-то образом попал к Спивак. Она сказала, что он получил информацию, но награды так и не было. Затем Спивак угрожал ей. Сказал ей, что она будет в опасности, если заговорит. Что, если она скажет хоть слово, он прикажет депортировать всех членов ее семьи ”.

“Этот придурок”, - сказал Босх. “Он придержал это, потому что полиции не заплатили за раскрытие дела. Им нужна была Мерсед, чтобы стать идеальной жертвой. Искалеченный выстрелом в той части города, на которую полиции было наплевать. Это бы не сработало, если бы мы раскрыли дело ”.

“Не только это, но там были деньги. Спивак знал, что может доить Бруссара вечно ”.

“Каждые выборы, возможно, каждый год”.

“Так что же нам с этим делать?”

“Вы получите ее заявление в записи. Мы—”

“У меня это уже есть. Я записал все на свой телефон. С тех пор, как мы сюда попали.”

Она полезла в передний карман своей сумочки и вытащила телефон за край.

“У тебя есть стрельба?” - Спросил Босх.

“Да”.

Босх не знал, хорошо это или плохо. Ему придется подумать об этом. Но были более насущные проблемы, которые нужно было рассмотреть прямо сейчас. Он только что услышал, как наверху закрылась дверь. Кто-то на высоких каблуках пересекал этаж на уровне над ними. Глаза Сото поднялись к потолку. Прошептал Босх.

“Возвращайся и оставайся с Алисией. Я поднимусь за Марией. Как только она будет в безопасности, нам нужно вызвать съемочную группу ”.

“Хорошо”.

“Тебе придется остаться с ними. Как только я смогу, я собираюсь уехать ”.

“Куда ты идешь?”

Прежде чем он смог ответить, раздался звонок сверху.

“Брусс? Ты здесь? Алисия?”

Босх отвернулся от Сото и направился вверх по лестнице. Прежде чем он добрался до верха, Мария Бруссард появилась на лестничной площадке, увидела его и закричала.

“Что ты здесь делаешь? Где мой муж?”

Босх бросился вверх по оставшимся ступенькам, подняв руки в успокаивающем жесте. Затем он положил руки ей на плечи и попытался свернуть ее с лестницы. Она изо всех сил пыталась освободиться.

“Не прикасайся ко мне! Где Чарльз? Брусс, что они сделали?”

Босху удалось контролировать ее, прижав к стене, когда она попыталась пройти мимо него к лестнице. Он наклонился к ней и подумал надеть на нее наручники, хотя бы для того, чтобы контролировать ее, но затем отказался от этой идеи.

“Миссис Бруссар, тебе нужно успокоиться.”

“Нет, я не успокоюсь. Не раньше, чем я увижу своего мужа. Бруссс!”

Она еще раз попыталась пройти мимо него, но он крепко прижал ее к стене. Он глотнул воздуха, а затем прошептал ей на ухо.

“Мне очень жаль, миссис Бруссард, но ваш муж мертв”.

Второй раз за десять минут оглушительный крик эхом разнесся по дому.

Босх почувствовал, как тело Марии Бруссард обмякло. Он оторвался от стены и частично поддержал ее вес, когда вел ее к дивану в гостиной. Как только она была закреплена и уселась, он достал свой телефон, чтобы начать звонить.

38

Исследовательский комитет "Зейяс для губернатора" находился в процессе открытия новых офисов на Олвера-стрит рядом с "Саманом Авила", старейшим действующим зданием в Лос-Анджелесе. Они выбрали простую метафору начала кампании в том самом месте, где был основан город. Началось еще одно новое начало — не только для Лос-Анджелеса, но и для всей Калифорнии. В штаб-квартире магазина кипела работа, поскольку расставлялись столы и устанавливались телефонные сети. Добровольцы, работающие на человека, который станет губернатором, перемещались по трехкомнатному номеру по указанию руководителя группы с карандашом за ухом. Босх вошел в главную комнату и спросил леди с карандашом, здесь ли Коннор Спивак. Она некоторое время изучала Босха и двух мужчин, с которыми он был, затем решила не просить их излагать свое дело.

“Коннор”, - позвала она. “Посетители”.

“Я снова здесь”, - последовал ответ начальника штаба.

Руководитель группы достал карандаш и указал им на одну из боковых дверей в задней части главного помещения. Босх направился в ту сторону и вошел в комнату поменьше, где уже стоял письменный стол и за ним удобно сидел Спивак. На стене за его спиной висела копия плаката “Важен каждый”, который Босх снял с отеля "Беверли Хилтон" ранее на этой неделе. Последний человек вошел после того, как Босх закрыл дверь.

“Детектив Босх, какой сюрприз”, - сказал Спивак.

“Так ли это?” Босх сказал.

“Да, но приятная. Кого ты привел с собой? Двое из лучших в Лос-Анджелесе?”

Босх повернулся налево и направо, чтобы представить детективов Родригеса и Рохаса.

“Возможно, ты их помнишь”, - сказал он. “Первые следователи по делу Мерсед”.

“О да, я думаю, что понимаю”, - сказал Спивак. “У вас, джентльмены, есть последние новости по делу, которыми я могу поделиться с мэром?”

Босх кивнул.

“Новость в том, что ему нужно будет найти какое-то альтернативное финансирование для кампании”.

Спивак выглядел смущенным.

“Неужели?” он сказал. “Почему это?”

“Потому что Чарльз Бруссар выписал свой последний чек”, - сказал Босх.

Замешательство переросло в скептицизм.

“Я не уверен, что ты имеешь в виду под этим, но —”

“Я имею в виду, что он мертв”.

Босх сделал паузу, ожидая реакции, но Спивак смогла сохранить невозмутимое выражение лица. Затем Bosch сообщил следующую новость, которая гарантированно изменила ситуацию.

“И помимо альтернативного финансирования, мэру нужно будет найти нового главу администрации. Ты арестован, Спивак. Соучастие в убийстве”.

Спивак расхохоталась, а затем резко остановилась.

“Это хорошая идея, детектив”, - сказал он.

Босх не смеялся.

“Встаньте, пожалуйста”, - сказал он.

“Что за хуйня?” Сказал Спивак. “Ты серьезно?”

“Смертельно. Встаньте.”

“Я не могу быть. Вы арестовываете меня на основании чего?”

“Основываясь на том факте, что десять лет назад сотрудница Чарльза Бруссара сказала вам, что она подслушала, как Бруссард и человек по имени Дэвид Уиллман обсуждали убийство Орландо Мерседа, которое Уиллман совершил по просьбе Бруссарда”.

Босх указал на мужчин, стоявших по обе стороны от него.

“Вместо того, чтобы передать эту информацию детективам, расследующим стрельбу в Мерседе, вы сохранили эту информацию при себе и использовали ее, чтобы вынудить Бруссарда делать крупные и неоднократные пожертвования на кампании Армандо Зейаса”.

Спивак снова громко рассмеялась, но на этот раз за этим чувствовался нервный укол.

“Это чертовски безумно”, - сказал он. “Это безумие. Но даже если это правда, там нет дополнительной платы. Я не юрист, и даже я это знаю. Над этим будут смеяться вне суда”.

“Возможно”, - сказал Босх. “Если бы я имел в виду дело Мерсед. Но я не такой. У вас была информация, которая могла привести к аресту Бруссарда и Уиллмана. Если бы это произошло тогда, Уиллман не смог бы свободно убить тридцативосьмилетнюю домохозяйку в Сан-Диего через семь месяцев после стрельбы в Мерседе. Вы помогли организовать это убийство по найму, и за это вы арестованы за соучастие в убийстве. Теперь встаньте. Я не буду спрашивать снова.”

Босх начал обходить стол с одной стороны, в то время как Родригес подошел с другой. Спивак быстро встал и поднял руки вверх, как будто он мог оттолкнуть эту проблему. Каждый детектив схватил Спивак за руку и грубо завел ее за спину. Босх кивнул Родригесу, и тот надел наручники на запястья мужчины, в то время как Рохас достал из кармана пальто удостоверение с правами и начал зачитывать Спивак предупреждение Миранды.

“Понимаете ли вы эти права так, как я их прочитал?” - Спросил Рохас в заключение.

Спивак не ответил. Казалось, он погрузился в какую-то внутреннюю задумчивость, обдумывая свое положение.

“Ты понимаешь их?” Рявкнул Рохас.

“Да, я их понимаю”, - сказал Спивак. “Послушай, Босх, давай. Мы можем здесь что-нибудь придумать, не так ли?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Можем ли мы?”

“Я имею в виду, я не тот, кто тебе нужен на самом деле, верно?”

“Я не знаю. По-моему, ты выглядишь довольно неплохо. Бруссар мертв. Уиллман мертв. Это оставляет тебя”.

Спивак обвел комнату взглядом, переводя его с Босха на Родригеса, затем на Рохаса, а затем обратно на Босха.

“Я могу отдать тебе Зейаса”, - сказал он в отчаянии. “Он знал. Он все знал и одобрял это”.

“У вас есть доказательства этого или просто болтаете?” Спросил Рохас.

“У меня есть электронные письма и меморандумы”, - быстро сказала Спивак. “Я все записал на всякий случай”.

“А как насчет записей?” Спросил Родригес. “У вас есть его запись?”

“Нет, но я мог бы достать это. Я мог бы надеть прослушку. Ты посылаешь меня, и я говорю ему, что Бруссард мертв, и у нас проблема с экспозицией. Я запишу его на пленку, камеру, что угодно. Он сейчас дома, в Хэнкок—парке - я только что говорил с ним. Мы можем покончить с этим до того, как все это попадет в новости. Что ты скажешь? Он тот, кого ты хочешь, не я ”.

Босх кивнул Родригесу, и тот шагнул вперед, чтобы снять наручники с запястий Спивак. Все шло так, как он надеялся и ожидал, что так и будет. Арест был блефом. Спивак, безусловно, совершил моральные преступления, но судебное преследование его как соучастника убийства было огромной юридической натяжкой. Вместо этого целью Босха было заручиться его сотрудничеством.

Как только со Спивака сняли наручники, Босх положил руку ему на плечо и мягко усадил обратно в рабочее кресло. Босх небрежно присел на край стола и посмотрел на него сверху вниз.

“Мы собираемся дать вам один шанс на это”, - сказал он.

“Я не облажаюсь”, - сказал Спивак. “Я обещаю”.

“Ты делаешь, и мы снова вешаем все это на тебя. Ты понимаешь?”

“Я обещаю. Я могу освободить его ”.

“Что мы собираемся сделать, так это выйти отсюда, как будто у нас был хороший визит и все круто. Никто там не должен ни о чем подозревать. Мы собираемся пойти на парковку перед Юнион Стейшн и подождать вас там. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы сообщить своим приспешникам, что ты отправляешься на встречу с кандидатом, а затем приходи встретиться с нами. Если вы не появитесь, вам лучше иметь наготове Learjet с заполненными топливными баками. Потому что мы придем искать тебя ”.

“Я знаю. Я буду там, я буду там. Я обещаю”.

“Хорошо. Мы собираемся отвести вас в офис окружного прокурора, где у нас есть парень, готовый структурировать сделку и сообщить вам параметры того, чего мы ожидаем, и что вы получите за доставку ”.

“Ты хочешь сказать, что знал? Ты знал, что я заключу сделку?”

“Давай просто скажем, что у нас был план. Ты начинаешь с маленькой рыбки, если хочешь большую рыбу. Ты все еще в деле, Спивак?”

“Я в деле. Давай сделаем это”.

“Значит, пятнадцать минут. Не опаздывай”.

Босх встал из-за стола и посмотрел поверх головы Спивака. Он обошел его и сорвал плакат со стены. Он оставил ее разорванной на полу.

39

Босх дождался полудня в пятницу, через две недели после убийства Бруссарда, чтобы подойти к Люси Сото за ее новым столом. По пятницам дежурная комната была наполовину пуста из-за варианта с четырьмя десятками рабочих дней в неделю. Остальные детективы были на ланче. Сото был “на коне” — на дежурстве — в ожидании результатов расследования стрельбы, связанного с офицером, и психологической оценки. Ей назначили дежурную за пределами кабинета капитана, пока она не получит приказ вернуться к исполнению обязанностей. Ее работой было отвечать на звонки. Холкомб вернулась к работе со своим партнером.

“Итак”, - сказал он. “Что ты слышишь?”

“Доктор Инохос вчера поставил мне отметку RTD на психологическом обследовании”, - сказала она. “От OIS пока ничего, но капитан сказал, что я могу вернуться к своему рабочему месту в понедельник. Я не думаю, что ему нравится, когда я сижу так близко к его офису и слышу всякую чушь ”.

Босх кивнул. Ему понравилось, что она упомянула офицерскую команду по расстрелу, а не то, как подразделение называлось сейчас — FID, как в отделе расследований вооруженных сил. Это показало ее преданность старой школе.

“Хорошо”, - сказал он. “У вас не должно возникнуть никаких проблем с OIS. Они просто занимают целую вечность из-за бумажной волокиты ”.

“Я не знаю”, - сказал Сото. “Два инцидента менее чем за год… они могут подумать, что здесь есть какая-то закономерность ”.

Босх нахмурился.

“Двадцать пять лет назад за подобный рисунок тебе бы дали медаль и прибавку к жалованью”, - сказал он.

“Другие времена, Гарри”, - сказала она.

Он кивнул и решил, что пришло время сменить тему, даже если следующая часть разговора обещала быть неудобной.

“Итак… У меня есть кое-какие новости о сестре Эстер”, - сказал он.

“Что это?” Сказала Сото, не скрывая своего волнения. “Она вернулась в монастырь?”

Босх покачал головой.

“Э-э, нет. И она не вернется. Вчера я разговаривал с сестрой Джеральдин. Она сказала, что они убили ее там, внизу.”

“Что? Боже мой!”

“Она сказала, что наркоторговцы пришли в деревню, где она была, и вытащили ее, сказали, что она была информатором судебной полиции. Они что-то делали с ней, а затем убили ее, оставили на обочине дороги, чтобы ее нашли ”.

Сото откинулась на спинку стула и уставилась в небытие, размышляя о судьбе Аны Асеведо, также известной как сестра Эстер Гонсалес.

“Я не могу в это поверить”, - наконец сказала она.

“Ну, я тоже не уверен, что понимаю”, - сказал Босх. “По крайней мере, пока нет. Вот почему я спускаюсь туда. В Калексико. Предположительно, тело сегодня перевезут через границу для захоронения на кладбище за монастырем. Я собираюсь кое-что проверить, чтобы убедиться, и сестра Джеральдина сказала, что позволит мне осмотреть комнату сестры Эстер и ее вещи. Я хотел узнать, заинтересованы ли вы в том, чтобы спуститься со мной ”.

“Гарри, я оседлаю этот стол. Этот капитан не собирается позволять мне —”

“Вот почему я уезжаю завтра. Я полагаю, по субботам у тебя свободное время. Капитан не может указывать вам, что делать. Они закапывают ее в землю в воскресенье. Итак, завтра или никогда ”.

Сото кивнул, прежде чем он закончил.

“Я в деле”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я хочу начать пораньше”.

“Я не против пораньше”.

Босх улыбнулся и кивнул.

“Я знаю. Давай встретимся здесь в семь”.

В глазах Сото снова появился тот отстраненный взгляд.

“Что?” - Спросил Босх.

“Я просто подумала”, - сказала она. “Как вы думаете, сестра Джеральдина рассказала ей, что мы были в монастыре и спрашивали о ней?”

“Да”, - сказал Босх. “Я спросил ее об этом, и она сказала, что рассказала сестре Эстер, что мы были там и хотели поговорить с ней. Она, наконец, получила от нее весточку несколько дней спустя, и тогда сестра Джеральдина рассказала ей ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Так ты думаешь, она...”

Сото не закончила, но Босх знал, о чем она думает и о чем собирается спросить. Могла ли сестра Эстер донести на кого-то, потому что она знала, что слух дойдет до наркодельцов и будут быстрые и верные последствия, независимо от того, что она была монахиней на миссии в регионе?

“Да”, - сказал Босх. “Это именно то, что я думаю”.

* * *

Они добрались до сестер монастыря Святого Обетования в полдень субботы. Они приехали прямо из похоронного бюро в центре Калексико, где они впервые остановились, чтобы осмотреть тело сестры Эстер и подтвердить ее смерть и идентификацию. Босх позаимствовал мобильный сканер отпечатков пальцев у Флауэрса в техническом отделе. Он использовал его, чтобы снять отпечаток большого пальца правой руки с тела, а затем отправил его в базу данных государственного департамента транспортных средств, где он был сопоставлен с отпечатком, взятым у Аны Марии Асеведо, когда она подавала заявление на получение водительских прав в 1992 году — последних прав, которые у нее были перед исчезновением.

Молодая сестра Тереза встретила их у дверей монастыря и пригласила войти. Сестра Джеральдина сказала ей, чтобы она ожидала детективов из Лос-Анджелеса и разрешила им доступ в палату сестры Эстер. Она повела нас вверх по лестнице, а затем по длинному коридору, который выглядел как общежитие колледжа, за исключением религиозной иконографии и цитат из Библии на досках объявлений между дверями.

“Ты останешься на завтрашнюю заупокойную мессу?” - Спросила сестра Тереза.

“Нет, мы здесь только сегодня”, - сказал Босх.

“О, это очень плохо. Это будет что-то особенное. Сестра Еси возвращается домой к Господу”.

Босх просто кивнул. Он не знал, что на это сказать.

Сестра Тереза остановилась у последней двери с правой стороны зала. К краю двери было прикреплено множество священных карточек, и она убрала их, прежде чем открыть дверь. Она не была заперта.

“Она маленькая”, - сказала она. “Так что я уверен, что тебе не нужно, чтобы я занимал там место”.

“Я думаю, у нас все будет в порядке”, - сказал Босх. “Это не должно занять много времени”.

Она посмотрела в конец коридора, как бы желая убедиться, что они одни и сестра Джеральдина не наблюдает.

“Могу я спросить тебя кое о чем?” она сказала. “Что ты ищешь? Как ты думаешь, что сделала сестра Еси? Не думаю, что я когда-либо встречал кого-то настолько доброго, как она ”.

Босх на мгновение задумался. Он не думал, что есть какая-либо необходимость портить чье-либо видение и чувства к другому человеческому существу — особенно, если этот человек был мертв. Кроме того, она, вероятно, узнает достаточно скоро, когда история попадет в СМИ.

“Мы просто пытаемся подтвердить, была ли она женщиной, которая давным-давно исчезла в Лос-Анджелесе”, - сказал он.

“О, хорошо”, - сказала сестра Тереза. “Я думал, это что-то действительно плохое, и мы не сможем отпраздновать ее союз с Иисусом завтра. Ты видел, что мы наносим на камень?”

“Нет, что это?”

“Ну, она на самом деле кладет это на камень. Она написала это в своих похоронных инструкциях. Там будет сказано: ‘Сестра Эстер Гонсалес, Она нашла Искупление для Детей вместе с Детьми’. Разве это не прекрасно?”

Босх кивнул.

“Искупление для детей с детьми”, - повторил он.

“Да”, - сказала сестра Тереза. “Она написала это давным-давно. Ее последние инструкции были найдены в той старой коробке на ее кровати.”

Она указала через открытый дверной проем в комнату.

“Хорошо, что ж, спасибо тебе, сестра”, - сказал Босх. “Как я уже сказал, мы не задержимся надолго”.

“Моя комната последняя слева в другом конце коридора”, - сказала она. “Это потому, что я новенький”.

Она гордо покачалась на каблуках.

“Хорошо, мы найдем тебя”.

Босх повернулся и вошел в комнату, сопровождаемый Сото. Как и ожидалось, она была скудно обставлена. Там была односпальная кровать с распятием на стене над деревянным изголовьем. К ней прилагались приставной столик, бюро и письменный стол с полкой книг, установленной на стене над ним. Там был шкаф без двери, который был не больше одной из старых телефонных будок на Юнион Стейшн. Но это было все, что требовалось для нескольких вещей, висевших в ней.

Босх и Сото разделились и начали открывать ящики. Большинство из них были пусты или содержали скудную одежду и пожитки человека, который был верен обету бедности. Босх проверил флажок, на который указала сестра Тереза. В ней были в основном разрозненные страницы с заметками. Там были написанные от руки проповеди, молитвы и стихи из Библии, во многих из них слово "искупление" было подчеркнуто. К Ефесянам, Галатам, Римлянам… цитаты были написаны на половинках страниц, конвертах и других обрывках.

Босх выбрал два конверта с надписями и сунул их во внутренний карман пиджака.

Пусть так скажут искупленные Господом, которых Он избавил от беды.

— Псалом 107:2

Который отдал Себя за нас, чтобы искупить нас от всякого беззакония и очистить для Себя народ в Свое владение, ревностный к добрым делам.

— Послание к Титу 2:14

Босх порылся в коробке с бумагами и достал сложенный документ, который, как выяснилось, был свидетельством о рождении Эстер Марии Гонсалес. Он был выпущен в 1972 году в округе Хайд, Северная Каролина. Она была напечатана на плотной бумаге и казалась подлинной, но Босх не сомневался, что это подделка. Он знал, что самый простой способ создать новую фальшивую личность - начать с того, что казалось свидетельством о рождении из маленького сельского округа в штате, далеком от штата, где будет совершено мошенничество. Свидетельство о рождении было единственным требованием для подачи заявления на получение водительских прав в Калифорнии. Проблема была в том, что не существовало национального образца для свидетельств о рождении. Тысячи округов по всей стране выпустили их, каждый со своим собственным дизайном. Клерку DMV в Калифорнии было бы трудно объявить поддельным свидетельство из округа Хайд, Северная Каролина, если бы представленный документ выглядел официальным и законным.

Водительские права были бы лишь одной остановкой на пути к полному удостоверению личности, с номером социального страхования и паспортом для следования. Документ, который Босх держал в руке, многое объяснял.

Гарри сел на кровать и сунул свидетельство о рождении в карман пиджака вместе с другими бумагами. Он закрыл коробку крышкой и посмотрел на Сото, которая все еще рылась в шкафу.

“Тебя это беспокоит?” - спросил он.

Она обернулась и посмотрела на него.

“Что меня беспокоит?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал он. “Я предполагаю, что она сама выбрала свое покаяние. Она приезжала сюда и отправлялась на миссии, заботилась о детях и все такое. Обет бедности, выплатил ипотеку, что угодно. Но она не сдалась и не сказала: ‘Я несу ответственность’. Она не рассказала всем тем родителям, почему погибли их дети ”.

Он указал на коробку.

“Она говорит об искуплении. Но она выбрала все это. У нее ничего не забрали. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

Сото кивнул.

“Я понимаю”, - сказала она. “Мне потребуется некоторое время, чтобы все это переварить. Я расскажу тебе, что я чувствую, когда узнаю. Понятно?”

“Да”, - сказал он. “Хорошо”.

Сото вернулся к работе в шкафу, а Босх перешел к письменному столу. На верхней поверхности не было ничего личного, а в единственном ящике было больше того же самого — карандашных записей на темы искупления и многочисленных упоминаний о детях.

Босх закрыл ящик и посмотрел на полку. Там было четыре разных версии Библии, а также словарь испанского языка и книги о таинствах, катехизисе и методах преподавания.

Он схватил первую попавшуюся Библию с полки и развернул страницы веером, надеясь, что красиво сложенное, написанное от руки признание выпадет из книги ему на колени.

Вместо этого он нашел священную открытку, на которой был изображен Христос, возносящийся на небеса. Карточка отмечала страницу в Деяниях, где слова были подчеркнуты с перерывами и образовывали предложение, если читать его последовательно. Покайтесь... и ... ваши грехи могут быть изглажены.

“Гарри”.

Босх повернулся к Сото. Она сидела на корточках на полу, перед ней был открыт фотоальбом. С ее страниц она подняла то, что выглядело как фотография, вырезанная из газеты.

“Это было не в том фотоальбоме”, - сказала она. “Это они, не так ли?”

Босх взял вырезку и изучил ее. Это была выцветшая газетная бумага, на которой рядом были изображены фотографии двух мужчин. Босх без труда узнал двух грабителей банка в Северном Голливуде. В Лос-Анджелесе не было ни одного копа, который бы их не узнал.

Он кивнул.

“Это они”.

“Значит, Гас Брейли был прав?”

Босх продолжал смотреть на фотографию. Вспоминая тот день.

“Наверное, да”, - наконец сказал он. “Но тогда он не мог соединить точки”.

Сото подошла и села на кровать рядом с его стулом, чтобы она тоже могла посмотреть клип.

“Это не ее фотография с ними”, - сказала она. “Это ничего не доказывает”.

“Может быть, не в суде”, - сказал Босх. “Но это в значительной степени закрывает для меня все”.

“Но где их пути пересеклись?”

“Хороший вопрос. Я помню кое-что о двух парнях, которые встретились где-то в спортзале. Я думаю, Венеция”.

“Ана была настолько далеко от Венеции, насколько это было возможно. Должно быть, они пересеклись где-то в другом месте.”

“Что ж, возможно, нам придется найти это место, если мы когда-нибудь захотим, чтобы окружной прокурор подписал наше закрытие”.

“Что, если мы сообщим об этом средствам массовой информации? Может быть, кто-нибудь расскажет о связи ”.

Босх подумал об этом. Прошел двадцать один год. Это был рискованный шаг, но он не хотел быть пессимистичным по отношению к Сото.

Казалось, она все равно прочитала его.

“Все те семьи, которые потеряли детей”, - сказала она. “Они должны знать. Семья Эси Гонсалес тоже. Настоящая.”

Она взяла обойму из рук Босха и изучила ее.

Босх кое-что вспомнил и щелкнул пальцами. Это было то, что беспокоило его раньше, после того, как он поговорил с Гасом Брейли.

“Варсол”, - сказал он.

“Что?” Сказал Сото.

“Я только что кое-что вспомнил. В тот день, когда произошла перестрелка… Я добрался туда в конце, и меня включили в команду по сбору улик. Вообще-то, у меня была их машина ”.

Он указал на мужчин в обойме, которую она держала.

“По сути, мне пришлось присматривать за этим, пока команда по сбору улик не доберется до него. И это заняло пару часов, потому что в тот день они были нужны повсюду, примерно на участке в пять кварталов. В общем, пока я жду, я надеваю перчатки и обхожу машину, и на заднем сиденье лежит армейское одеяло, которым я что-то прикрываю. Итак, я нажимаю на нее, и на сиденье лежит еще несколько пистолетов, а под ремнем безопасности находится бутылка с зажигательной смесью, чтобы она не сдвинулась ”.

“Это было сделано с Варсолом?”

“Я не знаю. Я не знаю, анализировалось ли это когда-либо таким образом, но мы могли бы выяснить. В любом случае, использование коктейлей Молотова - еще одна связь между этими парнями и Бонни Брей ”.

Сото кивнул.

“Так что ты думаешь? Была ли Ана планировщиком или просто помощницей?”

Босх на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Трудно сказать. Похоже, она сыграла с Берроуз и Бойко как профессионал. Подобралась к ним поближе и знала, что они откроют магазин, когда ей будут угрожать. Но ее мог срежиссировать один из тех парней. Я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем ”.

Они немного посидели в тишине. Босх знал, что Сото хотела что-то сказать. Наконец, она заговорила.

“Я, конечно, думала, что все будет по-другому”, - сказала она.

“Что бы?” - Спросил Босх.

“С тех пор, как я захотел стать полицейским, я думал о раскрытии дела. Это было моей мотивацией. Это горело внутри меня, понимаешь?”

“Да”.

Он подумал о том, что сказал раньше об открытии двери в горящую комнату.

“И теперь я здесь”, - сказала она.

“Ты раскрыл это”, - сказал он.

“Но нет ... это просто не то, о чем я думал, когда у меня были все эти фантазии”.

Босх кивнул. Он ничего не мог сказать. Через несколько мгновений Сото, казалось, на время отбросила свою тревогу и заговорила позитивным тоном.

“Итак, ” сказала она, - я думаю, мы здесь закончили. Я хочу домой, Гарри.”

Босх еще раз кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Пойдем”.

40

Босх прибыл в дежурную часть и обнаружил, что Сото уже на месте за своим столом. На самом деле, как она рассказала, она была на месте с воскресенья. Она пришла, чтобы написать краткое содержание расследования по делу Бонни Брей, которое будет представлено капитану Краудеру на утверждение, а затем в офис окружного прокурора, который также должен был подписать официальное закрытие дела иными средствами, чем арест и осуждение. Босх дал ей краткое задание, поскольку это было ее дело во многих отношениях.

Отчет занимал двенадцать страниц. Она была обстоятельной и законченной, и Босх поймал себя на том, что бессознательно кивает, читая. Она упорядочила собранные ими факты таким образом, чтобы отчет был убедительным, и все же у них все еще не было точной связи, где пути Аны Асеведо пересеклись с двумя мужчинами, которые устроили пожар в Бонни-Брей, а затем совершили ограбление EZBank.

Он думал, что со стороны Краудера не будет никакого сопротивления, потому что для него не было никаких недостатков. Он мог объявить, что раскрыл важное дело, и не было бы никакого судебного разбирательства, которое могло бы доказать его неправоту. Для него это был идеальный мир. Но следующий шаг будет самым трудным. Офис окружного прокурора не согласился бы с такой готовностью из-за отсутствия признания, веских доказательств или прямой связи между всеми вовлеченными игроками.

Босх знал, что есть способы справиться с офисом окружного прокурора. Закрытие дела вызвало бы огромный резонанс в средствах массовой информации, не только из-за количества жертв и того, кем были погибшие подозреваемые, но и из-за следователя, который расследовал это дело. Краткое содержание Сото раскрыло ее личную связь с пожаром. Все это можно было бы использовать и направить в поддержку официального закрытия дела.

Когда Босх закончил читать это во второй раз, у него был только один вопрос к Сото.

“Люси, ты уверена, что хочешь раскрыть свою причастность к этому?”

“Да. Это моя история. Даже если это доставит мне неприятности, пришло время ”.

Босх кивнул. Он не собирался отговаривать ее от этого. Она была права. Это была ее история, и пришло время рассказать ее. Это, однако, показало бы, что, когда она подавала заявление в Департамент, она опустила любое упоминание о пожаре в Бонни-Брей в качестве мотивирующего фактора в своем решении стать офицером полиции.

На его столе зазвонил телефон, и Босх поднял трубку. Это был Краудер.

“Гарри, мне нужно, чтобы ты зашел сюда”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Мы как раз собирались направиться к тебе”.

“Нет, только ты. Подойди сейчас же”.

“Но у Сото есть...”

“Только ты”.

Краудер повесил трубку, прежде чем смог продолжить спор. Босх положил трубку и сказал Сото, что они представят отчет Краудеру позже. Он обошел помещение отделения по периметру и вошел в открытую дверь кабинета капитана. Лейтенант Сэмюэлс сидел на одном из стульев перед столом.

“Гарри, присаживайся”, - сказал Краудер.

“Все в порядке, я постою”, - сказал Босх.

“Ну, я не хочу, чтобы ты пришел в бешенство, когда услышишь это”.

“Слышал что?”

“Только что позвонили из офиса окружного прокурора. Они не собираются возбуждать дело против Зейаса ”.

Босху потребовалось некоторое время, чтобы обдумать новость и придумать ответ.

“Какие трусы”, - сказал он. “Что за чушь”.

“Смотри”, - сказал Краудер. “Парень, который позвонил мне — Боланд — сказал, что доказательств для осуждения нет. Нет независимых подтверждающих доказательств. Зейас не сказал на пленке ничего даже отдаленно компрометирующего — он полностью сыграл Спивака - и все так называемые доказательства Спивака - это корыстная чушь, которую любой адвокат защиты в стране мог бы опровергнуть. Так что, если до этого дойдет, Зейас победит, особенно если он получит жюри из Истсайда ”.

Босх пожал плечами, как будто новость была незначительным раздражителем.

“Я заправлю это с кем-нибудь другим вон там”, - сказал он. “Боланд - ребенок, который боится темноты. Либо это, либо его подкупили.”

“Нет, Гарри, ты ни с кем не будешь переписываться”, - сказал Краудер. “Решение принимал не Боланд. Это пришло откуда-то сверху. Все кончено. Счастливица Люси уложила Бруссарда, и на этом все закончилось. Дело закрыто. Вы можете утешаться тем, что у Зейаса нет шансов попасть в губернаторский особняк, и ни один другой кандидат больше никогда не наймет Спивака. Не после того, как Times раздувала это дело последние две недели ”.

Вирджиния Скиннер раз возглавляла атаку — благодаря Bosch, выполнившему свое обещание. Но в тот момент все это не имело значения. Босху внезапно до смерти все надоело.

“Это все?” он спросил. “Мы закончили?”

“Нет, мы не закончили”, - сказал Краудер. “Лейтенант?”

Сэмюэлс поднялся и встал перед Босхом. Казалось, что бы он ни собирался сказать, он собирался с радостью это сказать. И это не сулило Босху ничего хорошего.

“Детектив, мне нужно, чтобы вы положили свое оружие и значок на стол капитана”, - проинструктировал он.

“О чем ты говоришь?” - Спросил Босх.

“Пистолет и значок на столе. Сейчас. Вы отстранены от работы, детектив, в ожидании результатов внутреннего расследования ”.

Босх взглянул на Краудера и увидел, что капитан бесстрастно наблюдает за происходящим. Он не получит от него никакой помощи. Сэмюэлс продолжал указывать на стол, его поза была напряженной, как будто он собирался применить физическую силу, если потребуется. Он был намного крупнее, шире и моложе Босха. Это не было бы сравнением.

Босх медленно вытащил пистолет из кобуры и положил его на стол. За этим последовал его значок. Краудер немедленно взял их и положил в ящик стола.

“Я не знаю, о чем вы говорите или что я предположительно сделал”, - сказал Босх. “Но мы с Сото собираемся закрыть крупнейшее дело, раскрытое здесь за двадцать лет, и ты будешь выглядеть как —”

“Ты хочешь знать, о чем я говорю?” Сэмюэлс прервал. “Я покажу тебе, о чем я говорю. Я только что сыграл ее для капитана ”.

Сэмюэлс подошел к телевизионному монитору, который стоял на картотечном шкафу с четырьмя выдвижными ящиками. Он взял пульт, который был под ним, и нажал кнопку воспроизведения. Затемненная комната попала на камеру. На заднем плане было прямоугольное окно от пола до потолка рядом с закрытой дверью. Окно пропускало немного света из внешней комнаты.

“Капитан Гэндл из отдела по расследованию ограблений коллекционирует ручки, ты знал об этом?” - Спросил Сэмюэлс.

“Нет, я этого не делал”, - сказал Босх. “Кого это волнует?”

“Ну, капитан Гэндл знает, и проблема в том, что люди приходили в его офис и крали его ручки, и, черт возьми, некоторые из них стоили кучу денег. Итак, капитан купил себе камеру наблюдения и установил ее на полке в своем кабинете. И посмотри, что у него получилось ”.

На экране открылась дверь и зажегся верхний свет. В комнату вошел Босх. Он выбросил что-то в мусорное ведро и направился к полкам с журналами об ограблениях.

“Это взлом и проникновение прямо здесь, Босх”, - сказал Сэмюэлс. “Вам следует связаться с представителем вашего профсоюза, потому что он вам понадобится”.

“Это чушь собачья”, - сказал Босх. “Мне нужно было просмотреть журналы ограблений. Я ни черта не выносил из того кабинета ”.

“Правила есть правила”, - сказал Сэмюэлс. “Дверь была заперта, и вы взломали замок. Капитан Гэндл нашел ваши погнутые скрепки в корзине для мусора. Это все равно незаконное проникновение, независимо от того, взяли вы что-то или нет. Тебе повезло, что ты сейчас не под арестом, но добрый капитан решил, что в этом не было необходимости.”

Босх еще раз взглянул на Краудера.

“Ты не против этого?” - спросил он.

“Гарри, какого хрена?” Сказал Краудер. “Вы ворвались в кабинет капитана. Это действительно было необходимо? В каком-либо случае это необходимо?”

“Иди домой, Босх”, - сказал Сэмюэлс. “Вы отстранены от работы до дальнейшего расследования. Вас проинформируют о том, когда расследование будет завершено и нужно ли вам явиться на слушания в Комиссию по правам человека ”.

Босх был настолько ошеломлен, что, казалось, потерял способность двигаться.

“Иди домой”, - снова сказал Сэмюэлс. “И я очень надеюсь, что вы не вовлекали своего партнера в свои действия. Я бы не хотел потерять такого молодого парня ”.

Босх нашел в себе силы пошевелить ногами. Он повернулся и направился к двери. Сэмюэлс остановил его.

“Знаешь, Босх, такому коротышке, как ты, действительно следовало бы подумать о том, чтобы просто нажать на чеку и не иметь дела со всей этой ерундой”, - сказал он. “Ты потратил свое время. Зачем с этим возиться?”

Босх оглянулся на Сэмюэлса, и лейтенант изобразил, что снимает значок с левой стороны форменной блузы.

“Это слабо, Сэмюэлс”, - сказал он. “Совсем как ты”.

Он медленно вышел из офиса и направился к своему кабинету. Он почувствовал на себе взгляды нескольких человек. Люди видели через стекло, как он отдал свой значок и пистолет. Слух распространялся. Нечто подобное никогда не могло содержаться в комнате, полной детективов.

Сото сидела за своим столом в кабинке, и она повернулась на стуле, когда он вошел, и направилась к своему столу.

“Гарри, что происходит?” - спросила она. “Люди сказали, что они просто забрали твой пистолет и значок”.

Босх придвинул свой стул к ее. Он сел и наклонился ближе.

“Я временно отстранен”, - сказал он.

“Что?” воскликнула она. “Для чего?”

“Послушай меня. Когда они придут и спросят тебя о том дне, когда я вломился в кабинет капитана во время ограбления, ты скажешь им, что тебя там не было. Ты говоришь, что остался здесь, а я пошел один. Понял это?”

“Нет, Гарри, я не собираюсь—”

“Ты должна сделать это, Люсия. Я собираюсь сказать то же самое. Тебя там не было. И знаешь что? Ты не был. Ты был в коридоре. Ты просто скажи любому, кто придет из Отдела профессиональных стандартов, что ты просто остался за своим столом. Понятно?”

“Хорошо”.

Босх бросил взгляд на кабинет капитана. Сэмюэлс стоял в дверях, наблюдая за ним. Гарри прикинул, что у него есть максимум еще пять минут, прежде чем Сэмюэлс вызовет пару патрульных офицеров, чтобы те вывели его из здания.

“Я проходил по этому пути несколько раз”, - сказал он Сото. “Защити себя, и с тобой все будет в порядке. Я тоже буду. Я могу победить это ”.

Затем, почти шепотом, он добавил: “Если я захочу”.

Он пододвинул свой стул обратно к столу и собрал кое-какие пожитки. Фотографии его дочери были приоритетом. Он понятия не имел, вернется ли он когда-нибудь к этому столу снова.

Тим Марша выглянул из-за половины стены из своей кабинки.

“Эй, Гарри, могу я занять твое парковочное место, пока ты не вернешься?”

Это вызвало улыбку.

“Пошел ты”, - сказал ему Босх.

Когда он собрал все в свой портфель и был готов идти, он оглянулся на Сото, которая сидела в своем кресле, уставившись на него.

“Это неправильно”, - сказала она.

Босх подошел, наклонился и положил руку ей на плечо.

“Дело не в том, что правильно”, - сказал он. “Со мной все будет в порядке. Тебе следует помнить, что ты чертовски хороший следователь. Ты знаешь секрет. Так что не позволяй здешним дуракам тащить тебя вниз. У тебя есть дела, Люси.”

Она кивнула.

“Хорошо”, - сказала она. “Мне хочется плакать”.

“Не надо”, - сказал Босх. “Вместо этого, возьми свой краткий отчет там и закрой это дело. Потратьте день или два, чтобы насладиться этим, а затем возвращайтесь к работе. Вас ждет еще всего десять тысяч дел ”.

Она снова кивнула и безуспешно попыталась улыбнуться. Разговоры должны были стать для нее проблемой.

Босх сжал ее плечо и оставил ее там. Он схватил свой портфель со стула и направился к выходной двери. Прежде чем он добрался туда, он услышал, как кто-то хлопает позади него. Он обернулся и увидел, что это была Сото, стоящая у своего стола.

Вскоре Тим Марсия поднялся из своей кабинки и начал хлопать. Затем то же самое сделала Митци Робертс, а затем и другие детективы. Босх прислонился спиной к двери, готовый протиснуться внутрь. Он кивнул в знак благодарности, поднял кулак на уровень груди и потряс им. Затем он вышел за дверь и исчез.

Благодарности

Автор хочет поблагодарить нескольких людей, которые внесли свой вклад в этот роман многими, многими способами.

Детективы: Рик Джексон, Тим Марсия, Митци Робертс.

Редакторы: Ася Мучник, Билл Мэсси, Памела Маршалл.

Исследователь: Деннис “Циско” Войцеховский.

Семья: Линда Коннелли, Маккалеб Коннелли, все Коннелли.

Читатели: Террилл Ли Ланкфорд, Хенрик Бастин, Джон Хоутон.

Команда поддержки: Хизер Риццо, Джейн Дэвис, Мэри Мерсер, Сью Лилич.

Издатель: многие люди из Hachette Book Group, которые так усердно работали над этой и многими другими книгами до нее.

Автор не смог бы сделать это без тебя.

Приветствую всех.

Об авторе

Майкл Коннелли - автор двадцати шести предыдущих романов, в том числе бестселлеров №1 New York Times "Боги вины" и "Черный ящик".Его книги, в том числе серии бестселлеров "Гарри Босх" и "Адвокат Линкольна", разошлись тиражом более пятидесяти восьми миллионов экземпляров по всему миру. Коннелли - бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы, а также исполнительный продюсер готовящегося сериала "Босх" с Титусом Уэлливером в главной роли. Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.

Майкл Коннелли

Приближающиеся

Книга 11 из серии "Гарри Босх", 2005

Детективам

которым приходится заглядывать в бездну

Часть первая. ГОЛУБАЯ РЕЛИГИЯ

1

В соответствии С ПРАКТИКОЙ и протоколом полицейского управления Лос-Анджелеса, звонок в два-шесть - это тот, который вызывает самый немедленный отклик, вызывая наибольший страх за пуленепробиваемым жилетом. Потому что это вызов, от которого часто зависит карьера. Обозначение происходит от комбинации радиовызова Code 2, означающего “ответьте как можно скорее”, и шестого этажа Паркер-центра, с которого начальник полиции командует отделом. Два-шесть - это немедленное сообщение из кабинета начальника, и любой офицер, который знает свое положение в департаменте и наслаждается им, не станет медлить.

Детектив Гарри Босх провел в департаменте более двадцати пяти лет во время своей первой поездки и ни разу не получил немедленного ответа от начальника полиции. Фактически, кроме получения значка в академии в 1972 году, он больше никогда не пожимал руки и не разговаривал лично с начальником. Он пережил нескольких из них - и, конечно, видел их на полицейских мероприятиях и похоронах, - но просто никогда не встречал их по пути. Утром в день своего возвращения на службу после трехлетнего выхода на пенсию он получил свои первые два шиллинга шесть пенсов, завязывая галстук перед зеркалом в ванной. Это был адъютант шефа, звонивший на личный мобильный телефон Босха. Босх не потрудился спросить, как они узнали этот номер. Было просто понято, что офис шефа имел право обратиться таким образом. Босх только что сказал, что будет там в течение часа, на что адъютант ответил, что его будут ждать раньше. Гарри закончил завязывать галстук в своей машине, пока ехал так быстро, как позволяло движение по автостраде 101 в сторону центра города.

Босху потребовалось ровно двадцать четыре минуты с того момента, как он отключил телефон от адъютанта, до того, как он прошел через двойные двери кабинета шефа на шестом этаже Паркер-Центра. Он думал, что это, должно быть, была какая-то запись, несмотря на тот факт, что он незаконно припарковался на улице Лос-Анджелес напротив полицейского управления. Если они знали номер его личного мобильного, то наверняка знали, каким подвигом было добраться от Голливудских холмов до офиса шефа менее чем за полчаса.

Но адъютант, лейтенант по фамилии Хоуман, смерил его равнодушным взглядом и указал на пластиковый диван, на котором уже сидели два других человека, ожидавших его.

“Ты опоздал”, - сказал он. “Присаживайтесь”.

Босх решил не протестовать, чтобы не усугублять ситуацию. Он подошел к дивану и сел между двумя мужчинами в форме, которые застолбили подлокотники. Они сидели прямо и не вели светскую беседу. Он полагал, что они тоже были раздвоены.

Прошло десять минут. Люди по обе стороны от него были вызваны раньше Босха, и шеф отпустил каждого ровно через пять минут. Пока второй человек был внутри с шефом, Босху показалось, что он слышал громкие голоса из внутреннего святилища, и когда офицер вышел, его лицо было пепельного цвета. Он каким-то образом облажался в глазах шефа, и ходили слухи, которые дошли даже до Босха на пенсии, что этот новый человек нелегко переносил неудачи. Босх прочитал историю в Times о сотруднике командования, которого понизили в должности за то, что он не сообщил шефу, что сын члена городского совета, обычно выступающего против департамента, был пойман на двойке. Шеф узнал об этом, только когда член городского совета позвонил, чтобы пожаловаться на домогательства, как будто департамент заставил его сына выпить шесть мартини с водкой в баре Marmount и ехать домой по стволу дерева на Малхолланд.

Наконец Хоуман положил трубку и указал пальцем на Босха. Он был на ногах. Его быстро перевели в угловой офис с видом на Юнион Стейшн и окружающие железнодорожные станции. Это был достойный вид, но не самый лучший. Это не имело значения, потому что заведение скоро рухнет. Департамент переедет во временные офисы, пока на том же месте будет отстроено новое и современное полицейское управление. Нынешняя штаб-квартира была известна рядовым как Стеклянный дом, предположительно, потому, что внутри не хранилось никаких секретов. Босху стало интересно, как будет называться следующее место.

Начальник полиции сидел за большим столом и подписывал бумаги. Не отрываясь от работы, он велел Босху занять место перед столом. Через тридцать секунд шеф подписал свой последний документ и посмотрел на Босха. Он улыбнулся.

“Я хотел познакомиться с вами и поприветствовать вас снова в департаменте”.

В его голосе слышался восточный акцент. Отступление.Босха это вполне устраивало. В Лос-Анджелесе все были откуда-то еще. Или так казалось. Это было одновременно и силой, и слабостью города.

“Приятно вернуться”, - сказал Босх.

“Вы понимаете, что находитесь здесь по моей воле”.

Это был не вопрос.

“Да, сэр, я понимаю”.

“Очевидно, я тщательно проверил тебя, прежде чем одобрить твое возвращение. У меня были опасения по поводу твоего ... скажем так, стиля, но, в конечном счете, твой талант победил. Вы также можете поблагодарить своего партнера, Кизмин Райдер, за ее усилия по лоббированию. Она хороший офицер, и я ей доверяю. Она доверяет тебе ”.

“Я уже поблагодарил ее, но я сделаю это снова”.

“Я знаю, что прошло меньше трех лет с тех пор, как вы ушли на пенсию, но позвольте мне заверить вас, детектив Босх, что отдел, в который вы вернулись, - это не тот отдел, который вы покинули”.

“Я понимаю это”.

“Я надеюсь на это. Ты знаешь об указе о согласии?”

Сразу после того, как Босх покинул департамент, предыдущий шеф был вынужден согласиться на серию реформ, чтобы предотвратить поглощение полиции Лос-Анджелеса федеральными властями после расследования ФБР о массовой коррупции, насилии и нарушениях гражданских прав в рядах. Нынешний шеф должен был выполнять соглашение, иначе он в конечном итоге получал приказы от ФБР. От шефа до самого низкого сапога, никто этого не хотел.

“Да”, - сказал Босх. “Я читал об этом”.

“Хорошо. Я рад, что вы держали себя в курсе. И я рад сообщить, что, несмотря на то, что вы можете прочитать в Times, мы добиваемся больших успехов и хотим сохранить этот импульс. Мы также пытаемся обновить отдел с точки зрения технологий. Мы продвигаемся вперед в общественной полиции. Мы делаем много хороших вещей, детектив Босх, многое из которых может быть сведено на нет в глазах общества, если мы прибегнем к старым методам. Ты понимаешь, что я тебе говорю?”

“Я думаю, да”.

“Ваше возвращение сюда не гарантировано. Ты на испытательном сроке в течение года. Так что считай себя снова новичком. Ботинок - причем самый старый из ныне живущих ботинок. Я одобрил ваше возвращение - я также могу выгнать вас без всякой причины в любое время в течение года. Не называй мне причину.”

Босх не ответил. Он не думал, что должен был.

“В пятницу мы выпускаем новый класс кадетов в академии. Я бы хотел, чтобы ты был там ”.

“Сэр?”

“Я хочу, чтобы ты был там. Я хочу, чтобы вы увидели преданность на лицах наших молодых людей. Я хочу заново познакомить вас с традициями этого отдела. Я думаю, это могло бы помочь тебе, помочь тебе заново посвятить себя ”.

“Если ты хочешь, чтобы я был там, я буду там”.

“Хорошо. Я увижу тебя там. Ты будешь сидеть под VIP-шатром в качестве моего гостя ”.

Он сделал пометку о приглашении на листке бумаги рядом с промокашкой. Затем он отложил ручку и поднял руку, указывая пальцем на Босха. В его глазах появилась ярость.

“Послушай меня, Босх. Никогда не нарушайте закон, чтобы обеспечить соблюдение закона. В любое время вы выполняете свою работу конституционно и с состраданием. Я не приму это никаким другим способом. Этот город по-другому это не примет. Мы согласны с этим?”

“У нас все в порядке”.

“Тогда мы готовы идти”.

Босх понял намек и встал. Шеф удивил его, тоже встав и протянув руку. Босх подумал, что ему хочется пожать руку, и протянул свою. Шеф что-то вложил ему в руку, и Босх, посмотрев вниз, увидел золотой значок детектива. Ему вернули его старый номер. Это не было отдано даром. Он почти улыбнулся.

“Носи это хорошо”, - сказал начальник полиции. “И с гордостью”.

“Я так и сделаю”.

Теперь они пожали друг другу руки, но при этом шеф не улыбнулся.

“Хор забытых голосов”, - сказал он.

“Прошу прощения, шеф?”

“Это то, о чем я думаю, когда думаю о делах, которые там, внизу, остаются открытыми - нераскрытыми. Это дом ужасов. Наш величайший позор. Все эти дела. Все эти голоса. Каждый из них подобен камню, брошенному в озеро. Рябь распространяется сквозь время и людей. Семьи, друзья, соседи. Как мы можем называть себя городом, когда вокруг так много ряби, когда столько голосов забыто этим департаментом? ”

Босх отпустил его руку и ничего не сказал. На вопрос шефа не было ответа.

“Я сменил название подразделения, когда пришел в департамент. Это не нераскрытые дела, детектив. Они никогда не остывают. Не для некоторых людей ”.

“Я понимаю это”.

“Тогда спускайся туда и проясни дела. Вот что такое ваше искусство. Вот почему вы нам нужны и почему вы здесь. Вот почему я рискую с тобой. Покажи им, что мы не забываем. Покажи им, что в Лос-Анджелесе дела не остаются незамеченными ”.

“Я так и сделаю”.

Босх оставил его там, все еще стоящего и, возможно, немного напуганного голосами. Как и он сам. Босх подумал, что, возможно, впервые он действительно установил связь на каком-то уровне с человеком наверху. В армии говорят, что вы идете в бой и сражаетесь и готовы умереть за людей, которые послали вас. Босх никогда не чувствовал этого, когда двигался во тьме туннелей во Вьетнаме. Он чувствовал себя одиноким и что он боролся за себя, боролся, чтобы остаться в живых. Это привело его в департамент, и он временами придерживался мнения, что он борется несмотря на людей наверху. Теперь, возможно, все было бы по-другому.

В коридоре он нажал на кнопку лифта сильнее, чем было нужно. В нем было слишком много волнения и энергии, и он понимал это. Хор забытых голосов. Вождь, казалось, знал песню, которую они пели. И Босх, безусловно, тоже. Большая часть его жизни была потрачена на прослушивание этой песни.

2

БОСХ СПУСТИЛСЯ на ЛИФТЕ всего на один пролет до пятого. Это тоже было новой территорией для него. Пятый этаж всегда был гражданским. В основном здесь размещались многие административные офисы среднего и низшего звена департамента, большинство из которых были заполнены неработающими сотрудниками, составителями бюджета, аналитиками, карандашниками. Мирные жители. До сих пор не было причин переходить к пятому.

В лифтовом холле не было табличек, указывающих путь к конкретным офисам. Это был тот этаж, где ты знал, куда идешь, еще до того, как вышел из лифта. Но не Bosch. Коридоры на полу образовывали букву H, и он дважды пошел не в ту сторону, прежде чем, наконец, нашел дверь с пометкой 503. Больше на двери ничего не было. Он сделал паузу, прежде чем открыть его, и подумал о том, что он делает и с чего начинает. Он знал, что это было правильно. Это было почти так, как если бы он мог слышать голоса, доносящиеся из-за двери. Все восемь тысяч из них.

Киз Райдер сидела за столом прямо внутри, потягивая чашку дымящегося кофе. Стойка выглядела как место для секретарши, но Босх знал по его частым звонкам в предыдущие недели, что в этом отделе секретарши не было. На такую роскошь не было денег. Райдер подняла запястье и покачала головой, посмотрев на часы.

“Я думала, мы договорились на восемь часов”, - сказала она. “Так вот как это будет, партнер? Ты танцуешь вальс каждое утро, когда тебе этого хочется?”

Босх посмотрел на часы. Было пять минут девятого. Он оглянулся на нее и улыбнулся. Райдер улыбнулся и сказал: “Мы здесь”.

Райдер была невысокой женщиной, у которой было несколько лишних фунтов. Ее волосы были коротко подстрижены, и теперь в них появилась седина. Она была очень смуглой, что делало ее улыбку еще более ослепительной. Она соскользнула со стола, и из-за того места, где она сидела, она подняла вторую чашку кофе для него.

“Посмотрим, правильно ли я это запомнил”.

Он проверил и кивнул.

“Черный, точно такой, как мне нравятся мои партнеры”.

“Забавно. Мне придется написать тебе за это ”.

Она указала путь. Офис, казалось, был пуст. Помещение было большим даже для отделения, обслуживающего девять следователей - четыре бригады и ОИК. Стены были выкрашены в светло-голубой цвет, подобный тому, который Босх часто видел на экранах компьютеров. Она была покрыта ковром серого цвета. Там не было окон. На стенах, где должны были быть окна, были доски объявлений или фотографии с места преступления в красивых рамках, сделанные много лет назад. Босх мог сказать, что в этих черно-белых снимках фотографы часто ставили свои художественные навыки выше своих клинических обязанностей. Снимки были насыщены настроением и тенями. Не многие детали на месте преступления были очевидны.

Райдер, должно быть, знал, что он смотрел на фотографии.

“Они сказали мне, что писатель Джеймс Эллрой выбрал их и вставил в рамки для офиса”, - сказала она.

Она провела его вокруг части стены, которая разделяла комнату надвое, в нишу, где два серых стальных стола были сдвинуты вместе, чтобы детективы, которые сидели за ними, были лицом друг к другу. Райдер поставила свой кофе на один из них. На нем уже были сложены папки и личные вещи, такие как кофейная кружка, полная ручек, и рамка для фотографий под углом, который скрывал фотографию, которую она держала. На столе стоял открытый и жужжащий портативный компьютер. Она перешла в отдел неделю назад, когда Босх все еще проходил таможенную очистку - таможня была медицинским осмотром и заключительными документами, которые вернули его к работе.

Другой стол был чистым, пустым и ждал его. Он зашел за нее и поставил свой кофе. Он подавил улыбку, как мог.

“С возвращением, Рой”, - сказал Райдер.

Это заставило меня улыбнуться. Босху было приятно, что его снова называют Роем. Это была традиция, которой придерживались многие детективы городского отдела по расследованию убийств. Был легендарный человек из отдела убийств по имени Рассел Кустер, который много лет назад работал в Голливудском подразделении. Он был непревзойденным профессионалом, и многие детективы, работающие над убийствами в городе сегодня, в тот или иной момент попали под его опеку. Он был убит в перестрелке во внеслужебное время в 1990 году. Но его привычка называть людей Роем - независимо от их настоящего имени - сохранилась. Его происхождение стало неясным. Некоторые говорили, что это потому, что у Кустера когда-то был партнер, который любил Роя Эйкаффа, и это началось с него. Другие говорили, что это потому, что Кустеру понравилась идея о том, что полицейский из отдела убийств был типа Роя Роджерса, носил белую шляпу и мчался на помощь, делая все правильно. Это больше не имело значения. Босх знал, что для него было честью просто снова называться Роем.

Он сел. Кресло было старым и бугристым, гарантировавшим, что у него заболит спина, если он проведет в нем слишком много времени. Но он надеялся, что этого не произойдет. В своей первой работе в качестве детектива по расследованию убийств он жил по пословице: Оторвись от своей задницы и стучи в двери. Он не видел никакой причины, которая должна измениться на этот раз.

“Где все?” - спросил он.

“Завтракаю. Я забыл. На прошлой неделе мне сказали, что по заведенному порядку в понедельник утром все рано собираются на завтрак. Обычно они направляются к Тихому океану. Я не помнил, пока не пришел сюда этим утром и не обнаружил, что все мертво, но они должны скоро вернуться сюда ”.

Босх знал, что Тихоокеанский вагон-ресторан был давним фаворитом у начальства полиции Лос-Анджелеса и Отдела по расследованию ограблений и убийств. Он также знал кое-что еще.

“Двенадцать баксов за тарелку яиц. Я полагаю, это означает, что эта команда одобрена для овертаймов ”.

Райдер улыбнулся в подтверждение.

“Ты все правильно понял. Но ты все равно не смог бы доесть свою вкусную яичницу, как только получил приказ от шефа.”

“Ты слышал об этом, да?”

“Я все еще прислушиваюсь к шестой. Ты получил свой значок?”

“Да, он дал это мне”.

“Я сказал ему, какой номер тебе нужен. Ты понял это?”

“Да, Киз, спасибо. Спасибо за все ”.

“Ты уже говорил мне это, партнер. Тебе не нужно продолжать это повторять ”.

Он кивнул и оглядел их пространство. Он заметил, что на стене позади Райдера была фотография двух детективов, скрючившихся возле тела, лежащего в сухом бетонном русле реки Лос-Анджелес. Это выглядело как кадр из начала пятидесятых, судя по шляпам, которые носили детективы.

“Итак, с чего мы начнем?” - спросил он.

“Команда разбивает дела с шагом в три года. Это обеспечивает некоторую непрерывность. Говорят, ты узнаешь эпоху и некоторых игроков в департаменте. Это накладывается друг на друга. Это также помогает с определением серий. За два года они уже придумали четыре сериала, о которых никто никогда не знал ”.

Босх кивнул. Он был впечатлен.

“Какие годы мы получили?” - спросил он.

“У каждой команды четыре или пять блоков. Поскольку мы новая команда, у нас их четверо ”.

Она открыла средний ящик своего стола, достала листок бумаги и протянула ему через стол.

Босх изучил список лет, за которые они будут нести ответственность. Он был за городом и во Вьетнаме большую часть первого квартала.

“Лето любви”, - сказал он. “Я пропустил это. Может быть, это то, что со мной не так ”.

Он сказал это, просто чтобы что-то сказать. Он заметил, что второй блок включал 1972 год, когда он пришел в полицию. Он вспомнил звонок в дом за пределами Вермонта на его второй день работы в патруле. Женщина с востока попросила полицию проверить ее мать, которая не отвечала на телефонные звонки. Босх нашел ее утонувшей в ванне, ее руки и ноги были связаны собачьими поводками. Ее мертвая собака была с ней в ванне. Босх подумал, не было ли убийство пожилой женщины одним из незакрытых дел, которые ему теперь поручат раскрыть.

“Как это было достигнуто? Я имею в виду, почему мы получили эти годы?”

“Они пришли из других команд. Мы облегчили их работу. На самом деле, они уже начали расследование дел многих тех лет. И я слышал в пятницу, что из восемьдесят восьмого пришел холодный удар. Мы должны работать с этим, начиная с сегодняшнего дня. Я думаю, ты мог бы сказать, что это твой подарок по случаю возвращения ”.

“Что такое ”холодный удар"?"

“Когда штамп ДНК или латентный образец, который мы отправляем через компьютеры или Министерство юстиции, делает слепое совпадение”.

“А что у нас?”

“Я думаю, это совпадение ДНК. Мы узнаем это сегодня утром ”.

“Они тебе ничего не сказали на прошлой неделе? Знаешь, я мог бы приехать на выходных ”.

“Я знаю это, Гарри. Но это старое дело. Не было необходимости начинать работу в ту минуту, когда по почте пришел листок бумаги. Работать с открытым-нераскрытым - это другое.”

“Да? Как так вышло?”

Райдер выглядела раздраженной, но прежде чем она смогла ответить, они услышали, как открылась дверь, и помещение отдела начало наполняться голосами. Райдер вышла из ниши, и Босх последовал за ней. Она представила Босха другим членам команды. Двух детективов, Тима Марсию и Рика Джексона, Босх хорошо знал по предыдущим делам. Двумя другими парами партнеров были Роберт Реннер и Виктор Роблето, а также Кевин Робинсон и Джин Норд. Босх знал их, а также Абеля Пратта, офицера, отвечающего за подразделение, по репутации. Каждый из них был первоклассным следователем по расследованию убийств.

Приветствие было сердечным и сдержанным, немного чересчур формальным. Босх знал, что его назначение в подразделение, вероятно, было воспринято с подозрением. Назначение в отдел было бы весьма желанным для детективов всего департамента. Тот факт, что он получил должность после почти трех лет на пенсии, вызвал вопросы. Босх знал, как напомнил ему шеф полиции, что он должен благодарить Райдера за эту работу. Ее последняя должность была в офисе шефа в качестве политического аналитика. Она обналичила все маркеры, которые накопила у шефа, чтобы вернуть Босха в отдел и работать с ней над нераскрытыми делами.

После всех рукопожатий Пратт пригласил Босха и Райдера обратно в свой кабинет для частной приветственной речи на борту. Он сел за свой стол, а они заняли соседние стулья перед ним. В помещении размером со шкаф не было места для другой мебели.

Пратт был на несколько лет моложе Босха, ему было за пятьдесят. Он поддерживал себя в форме и носил дух прославленного отдела по расследованию ограблений и убийств, подразделение по нераскрытым делам которого было всего лишь одним из отделений. Пратт казался уверенным в своих навыках и в том, что он командует подразделением. Он должен был быть. RHD взялась за самые сложные дела в городе. Босх знал, что если ты не веришь, что ты умнее, жестче и коварнее людей, за которыми охотишься, значит, тебе не место.

“Что мне действительно следует сделать, так это разделить вас двоих”, - начал он. “Заставить вас работать с ребятами, уже зарекомендовавшими себя здесь, в подразделении, потому что это отличается от того, что вы делали в прошлом. Но я получил слово от шестой, и я не вмешиваюсь в это. Кроме того, я понимаю, что у вас двоих раньше была химия, которая сработала. Итак, забудьте, что я должен делать, и позвольте мне рассказать вам немного о работе с открытыми нерешенными задачами. Киз, я знаю, ты уже выслушала эту речь на прошлой неделе, но тебе просто придется потерпеть, хорошо?”

“Конечно”, - сказал Райдер.

“Прежде всего, забудьте о завершении. Закрытие - это чушь собачья. Закрытие - это термин СМИ, который они используют в газетных статьях о нераскрытых делах. Закрытие - это шутка. Это гребаная ложь. Все, что мы здесь делаем, - это предоставляем ответы. Ответов должно быть достаточно. Так что не вводите себя в заблуждение относительно того, что вы здесь делаете. Не вводите в заблуждение членов семьи, с которыми вы имеете дело по этим делам, и не позволяйте им вводить себя в заблуждение ”.

Он сделал паузу для реакции, не получил никакой и двинулся дальше. Босх заметил, что фотография с места преступления в рамке на стене изображала мужчину, лежащего без сознания в изрешеченной пулями телефонной будке. Это была телефонная будка такого типа, которую вы видели только в старых фильмах, на фермерском рынке или у Филиппа.

“Без сомнения, - сказал Пратт, “ этот отдел - самое благородное место в здании. Город, который забывает о своих жертвах убийства, - потерянный город. Это то, о чем мы не забываем. Мы похожи на парней, которых вводят в игру в конце девятого иннинга, чтобы выиграть или проиграть. Приближающиеся. Если мы не можем этого сделать, никто не сможет. Если мы сорвемся, игра окончена, потому что мы - последнее средство. Да, мы в меньшинстве. У нас восемь тысяч открытых нерешенных вопросов с тысяча девятьсот шестидесятого года. Но мы неустрашимы. Даже если все это подразделение раскрывает только одно дело в месяц - всего двенадцать в год, - мы что-то делаем. Мы те, кто ближе, детка. Если вы работаете в отделе убийств, это то место, где нужно быть ”.

Босх был впечатлен его рвением. Он мог видеть искренность и даже боль в его глазах. Он кивнул. Он сразу понял, что хочет работать на этого человека, что было редкостью при его опыте работы в отделе.

“Просто не забывайте, что закрытие - это не то же самое, что быть ближе”, - добавил Пратт.

“Понял”, - сказал Босх.

“Итак, я знаю, что у вас обоих большой опыт работы в отделах убийств. Что вы обнаружите здесь другим, так это ваши отношения с делами ”.

“Отношения?” - Спросил Босх.

“Да, отношения. Я имею в виду, что работа со свежими убийствами - это совершенно другое животное. У тебя есть тело, у тебя есть вскрытие, ты сообщаешь новости семье. Здесь вы имеете дело с жертвами, давно умершими. Нет ни вскрытий, ни физических следов преступления. Ты разбираешься с книгами об убийствах - если сможешь их найти - и записями. Когда вы идете к семье - а поверьте мне, вы не идете, пока не будете хорошими и готовыми, - вы находите людей, которые уже перенесли шок и нашли или не нашли способы справиться с этим. Это действует на тебя. Я надеюсь, вы готовы к этому ”.

“Спасибо за предупреждение”, - сказал Босх.

“Свежие убийства - это клинический процесс, потому что все происходит быстро. Со старыми делами это эмоционально. Со временем вы увидите, какие потери несет насилие. Будьте готовы к этому ”.

Пратт вытащил толстую синюю папку с края своего стола в центр блокнота с календарем. Он начал толкать его к ним, затем остановился.

“Еще одна вещь, к которой нужно быть готовым, - это департамент. Рассчитывайте на то, что файлы будут неполными или даже отсутствующими. Рассчитывайте на то, что вещественные доказательства будут уничтожены или исчезли. Рассчитывайте начать с нуля с некоторыми из них. Это устройство было собрано два года назад. Первые восемь месяцев мы потратили на то, чтобы просто просматривать журналы рассмотрения дел и выявлять нерешенные проблемы. Мы вложили в судебно-медицинскую экспертизу все, что могли, но даже когда мы получили совпадение, нам мешало отсутствие целостности дела. Это было ужасно. Это было неприятно. Несмотря на то, что срока давности по убийству не существует, мы обнаруживаем, что улики и даже файлы регулярно уничтожались во время по крайней мере одной администрации.

“Я хочу сказать, что вы обнаружите, что вашим самым большим препятствием в некоторых из этих дел вполне может быть сам департамент”.

“Кто-то сказал, что у нас есть холодное попадание, которое вышло из одного из наших временных блоков”, - сказал Босх.

Он услышал достаточно. Он просто хотел начать что-то делать.

“Да, ты понимаешь”, - сказал Пратт. “Мы вернемся к этому через секунду. Позвольте мне просто закончить свою маленькую речь. В конце концов, мне не так часто удается это сделать. В двух словах, то, что мы пытаемся здесь сделать, - это применить новые технологии и приемы к старым случаям. Технология, по сути, состоит из трех частей. У вас есть ДНК, отпечатки пальцев и баллистическая экспертиза. Во всех трех областях достижения в сравнительном анализе были феноменальными за последние десять лет. Проблема с этим отделом в том, что он никогда не принимал ни одного из этих достижений и смотрел назад, на старые дела. Следовательно, у нас есть приблизительно две тысячи случаев, в которых есть доказательства ДНК, которые никогда не печатались и не сравнивались. С тысяча девятьсот шестидесятого года у нас есть четыре тысячи дел с отпечатками пальцев, которые никогда не прогонялись через компьютер. Наш, ФБР, Министерства юстиции, чей угодно компьютер. Это почти смешно, но это слишком чертовски грустно, чтобы смеяться. То же самое с баллистической экспертизой. Мы обнаруживаем, что доказательства все еще существуют в большинстве этих случаев, но они были проигнорированы ”.

Босх покачал головой, уже чувствуя разочарование всех семей жертв, дела, унесенные временем, безразличием и некомпетентностью.

“Вы также обнаружите, что методы различны. Сегодняшний полицейский из отдела убийств просто лучше, чем, скажем, в шестьдесят или семидесятом году. Даже в тысяча девятьсот восьмидесятом. Итак, еще до того, как вы доберетесь до вещественных доказательств и просмотрите эти дела, вы увидите вещи, которые кажутся вам очевидными сейчас, но которые не были очевидны ни для кого во время убийства ”.

Пратт кивнул. Его речь была закончена.

“Теперь, холодный удар”, - сказал он, толкая выцветшую синюю книгу убийств через стол. “Беги с этим ребенком. Это все твое. Закрой это и отправь кого-нибудь в тюрьму ”.

3

ВЫЙДЯ ИЗ офиса ПРАТТА, они решили, что Босх пойдет за следующей порцией кофе, пока Райдер займется расследованием убийства. По предыдущему опыту они знали, что она быстрее всех читает, и не имело смысла разделять книгу. Им обоим нужно было прочитать это от начала до конца, чтобы представить расследование им в том виде, в каком оно происходило и было задокументировано.

Босх сказал, что даст ей хорошую фору. Он сказал ей, что может выпить чашечку кофе в кафетерии только потому, что соскучился по этому месту. Место, а не кофе.

“Тогда, я думаю, это дает мне несколько минут, чтобы спуститься в холл”, - сказала она.

После того, как она вышла из офиса в туалет, Босх взял страницу с указанием лет, которые им были присвоены, и положил ее во внутренний карман своего пиджака. Он вышел из 503 и спустился на лифте на третий этаж. Затем он прошел через главную комнату отделения RHD в кабинет капитана.

Кабинет капитана был разбит на две комнаты. Одна комната была его настоящим кабинетом, а другая называлась комнатой убийства. В комнате стоял длинный стол для совещаний, за которым обсуждались расследования убийств, а вдоль стен с двух сторон тянулись полки с юридическими книгами и городскими журналами убийств. Каждое убийство, произошедшее в Лос-Анджелесе за более чем столетнюю историю, имело список в этих журналах в кожаном переплете. Рутиной на протяжении десятилетий было обновление журналов каждый раз, когда одно из убийств раскрывалось. В департаменте это был простой справочник для определения, какие дела все еще открыты или были закрыты.

Босх провел пальцем по потрескавшимся корешкам книг. В каждом просто говорилось об УБИЙСТВАХ, за которыми следовал список лет, зарегистрированных в книге. В каждой из ранних книг уместилось несколько лет. Но к 1980-м годам в городе было совершено так много убийств, что каждая книга содержала отчеты только за один год. Затем он отметил, что 1988 год описан в двух книгах, и у него внезапно появилась очень хорошая идея, почему этот год был назначен ему и Райдер как новым членам подразделения "Открыто-Нераскрытое". Кульминация убийств в городе, безусловно, также означает кульминацию нераскрытых дел.

Когда его палец нащупал книгу с делами за 1972 год, он вытащил том и сел с ним за стол. Он пролистал его, просматривая истории, слушая голоса. Он нашел старую леди, которая утонула в своей ванне. Это так и не было раскрыто. Он двинулся дальше, через 1973 и 1974, затем он просмотрел книгу, содержащую 1966, 67 и 68 годы. Он читал о Чарльзе Мэнсоне и Роберте Кеннеди. Он читал о людях, имен которых никогда не слышал и не знал. Имена, которые у них отобрали вместе со всем остальным, что у них было или когда-либо будет.

Просматривая каталоги городских ужасов, Босх почувствовал, как знакомая сила начинает овладевать им и снова течет по его венам. Всего час назад он приступил к работе, а уже гонялся за убийцей. Не имело значения, как давно пролилась кровь. В воздухе витал убийца, и Босх приближался. Подобно возвращающемуся блудному сыну, он знал, что теперь он снова на своем месте. Он снова был крещен в водах единой истинной церкви. Церковь голубой религии. И он знал, что найдет свое спасение в тех, кто был давно потерян, что он найдет его в этих заплесневелых библиях, где мертвые выстроились в колонны и на каждой странице были призраки.

“Гарри Босх!”

Пораженный вторжением, Босх захлопнул книгу и поднял глаза. Капитан Гейб Норона стоял в дверях внутреннего офиса.

“Капитан”.

“С возвращением!”

Он вышел вперед и энергично пожал Босху руку.

“Рад вернуться”.

“Я вижу, они уже заставили тебя делать домашнее задание”.

Босх кивнул.

“Просто вроде как знакомлюсь с этим”.

“Новая надежда для мертвых. Гарри Босх снова взялся за это дело ”.

Босх ничего не сказал. Он не знал, саркастичен капитан или нет.

“Это название книги, которую я когда-то читала”, - сказала Норона.

“О”.

“Что ж, удачи тебе. Иди туда и запри их ”.

“Таков план”.

Капитан снова пожал ему руку, а затем исчез в своем кабинете и закрыл дверь.

Его священный момент, испорченный вторжением, Босх встал. Он начал возвращать тяжелые каталоги убийств на их места на полках. Когда он закончил, он вышел из офиса в кафетерий.

4

КИЗ РАЙДЕР прочитала почти половину дела об убийстве, когда Босх вернулся со свежей порцией кофе. Она взяла свою чашку прямо у него из рук.

“Спасибо. Мне нужно что-нибудь, чтобы не заснуть ”.

“Что, ты собираешься сидеть здесь и говорить мне, что это скучно по сравнению с перекладыванием бумаг в кабинете шефа?”

“Нет, дело не в этом. Это просто все наверстывание упущенного, чтение. Мы должны узнать эту книгу вдоль и поперек. Мы должны быть бдительны к возможностям ”.

Босх заметил, что рядом с журналом убийств у нее был юридический планшет, а верхняя страница была почти полностью заполнена заметками. Он не мог прочитать примечания, но мог видеть, что за большинством строк следовали вопросительные знаки.

“Кроме того, - добавила она, “ теперь я использую другие мышцы. Мышцы, которые я не использовал на шестом этаже.”

“Я понял”, - сказал он. “Ничего, если я сейчас начну сзади тебя?”

“Будь моим гостем”.

Она раздвинула кольца папки и вытащила пачку документов толщиной в два дюйма, которые она уже прочитала. Она передала их Босху, который сел за свой стол.

“У тебя есть такая дополнительная прокладка?” - спросил он. “У меня просто есть маленькая записная книжка”.

Она преувеличенно вздохнула. Босх знал, что все это было притворством, и что она была счастлива, что они снова работают вместе. Она провела большую часть последних двух лет, оценивая политику и устраняя неполадки для нового начальника. Это не была настоящая полицейская работа, в которой она была лучшей. Это было.

Она подвинула к нему блокнот через стол.

“Тебе тоже нужна ручка?”

“Нет, я думаю, что смогу с этим справиться”.

Он положил документы перед собой и начал читать. Он был готов идти, и ему не нужен был кофе, чтобы оставаться заряженным.

ПЕРВОЙ СТРАНИЦЕЙ книги убийств была цветная фотография в пластиковом конверте с тремя отверстиями. Фотография представляла собой портрет экзотически привлекательной молодой девушки с миндалевидными глазами, которые казались поразительно зелеными на фоне ее кожи цвета мокко. У нее были туго завитые каштановые волосы с оттенками, похожими на натуральные светлые, которые поймала вспышка фотоаппарата. Ее глаза были яркими, а улыбка искренней. Это была усмешка, которая говорила, что она знала то, чего не знал никто другой. Босх не считал ее красивой. Пока нет. Черты ее лица, казалось, конкурировали друг с другом нескоординированным образом. Но он знал, что подростковая неловкость часто сглаживается и позже превращается в красоту.

Но для шестнадцатилетней Ребекки Верлорен "позже" не было бы. Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год был бы ее последним годом. Хладнокровный удар был нанесен в результате ее убийства.

Бекки, как ее называли родственники и друзья, была единственным ребенком Роберта и Мюриэль Верлорен. Мюриэл была домохозяйкой. Роберт был шеф-поваром и владельцем популярного ресторана в Малибу под названием Island House Grill. Они жили на Красной горе Недалеко от Санта-Сусана-Пасс-роуд в Чатсуорте, в северо-западном углу района, из которого состоял Лос-Анджелес. Задним двором их дома был поросший лесом склон Оут-Маунтин, который возвышался над Чатсуортом и служил северо-западной границей города. В то лето Бекки училась на втором курсе в подготовительной школе Хиллсайд , а затем в младших классах. Это была частная школа на соседнем ранчо Портер, где она была на доске почета, а ее мать работала волонтером в кафетерии и часто приносила вяленого цыпленка и другие фирменные блюда из ресторана своего мужа для преподавательской столовой.

Утром 6 июля 1988 года Верлорены обнаружили, что их дочь пропала из их дома. Они обнаружили, что задняя дверь не заперта, хотя были уверены, что она была заперта прошлой ночью. Думая, что девушка, возможно, ушла на прогулку, они с беспокойством ждали два часа, но она не вернулась. В тот день она должна была пойти в ресторан со своим отцом, чтобы поработать в обеденную смену помощником хостесс, и время уезжать в Малибу давно прошло. Пока ее мать звонила своим друзьям в надежде найти ее, ее отец поднялся на склон холма позади дома, разыскивая ее. Когда он спустился с холма, не обнаружив никаких признаков ее присутствия, они решили, что пришло время вызвать полицию.

Патрульных из Девонширского отделения полиции вызвали в дом. Они не нашли никаких следов взлома в доме. Ссылаясь на это и на тот факт, что девочка принадлежала к возрастной группе с одним из самых высоких показателей побегов, исчезновение рассматривалось как возможная ситуация побега и рассматривалось как обычное дело о пропаже человека. Это было вопреки протестам родителей пропавшей девочки, которые не верили, что она сбежала или покинула их дом по собственной воле.

Родители оказались ужасно правы два дня спустя, когда разлагающееся тело Бекки Верлорен было найдено спрятанным рядом с упавшим стволом дуба примерно в десяти ярдах от конной тропы на Оут-Маунтин. Женщина, ехавшая на своей "Аппалузе", сошла с тропинки, чтобы почуять неприятный запах, и наткнулась на тело. Водитель, возможно, не обратил внимания на запах, но ранее видел вывешенные на телефонных столбах таблички о пропавшей девушке из этого района.

Бекки Верлорен умерла менее чем в четверти мили от своего дома. Вполне вероятно, что ее отец прошел в нескольких ярдах или даже футах от ее тела, когда поднимался по склону холма и выкрикивал ее имя. Но в то утро еще не было запаха, который привлек бы его внимание.

Босх был отцом молодой девушки. Хотя она жила далеко от него со своей матерью, она никогда не была далека от его мыслей. Теперь он думал об отце, взбирающемся по крутому склону холма и зовущем дочь, которая никогда не вернется домой.

Он попытался сосредоточиться на книге убийств.

Жертва была застрелена один раз в грудь из мощного пистолета. Оружие, полуавтоматический кольт 45-го калибра, лежал в листьях у ее левой лодыжки. Изучая фотографии с места преступления, Босх увидел на ткани ее светло-голубой ночной рубашки то, что показалось ему ожогом от контактного выстрела. Пулевое отверстие располагалось прямо над сердцем, и Босх понял по размеру пистолета и входному отверстию, что смерть, скорее всего, наступила мгновенно. Ее сердце было бы разбито пулей, когда она прошла сквозь ее тело.

Долгое время Босх изучал фотографии тела в том виде, в каком оно было найдено. Руки жертвы не были связаны. У нее не было кляпа во рту. Ее лицо было повернуто к стволу упавшего дерева. Не было никаких признаков защитных ран любого характера. Не было никаких признаков сексуального домогательства или любого другого нападения.

Неверная интерпретация полицией исчезновения девушки изначально усугублялась неправильной интерпретацией сцены смерти. Оценка на месте происшествия привела к тому, что смерть рассматривалась как вероятное самоубийство. Таким образом, дело велось отделом по расследованию убийств местного отдела и двумя детективами, которые приехали по вызову тела, Роном Грином и Артуро Гарсией. Девонширский отдел в то время был и остается самым тихим участком полиции Лос-Анджелеса. Представляя собой большое спальное сообщество с высокой стоимостью недвижимости и в основном жителями из высшего среднего класса, в Девоншире всегда были таблицы преступности, которые были одними из самых низких в городе. Внутри департамента станция была известна как Club Dev. Это была очень востребованная должность офицерами и детективами, которые проработали много лет и устали или просто видели достаточно действий. Девонширский отдел также представлял часть города, ближайшую к Сими-Вэлли, тихому, относительно свободному от преступности району в округе Вентура, где предпочли жить сотни офицеров полиции Лос-Анджелеса. Назначение в Девоншир сделало поездку на работу легкой, а рабочую нагрузку - самой легкой в департаменте.

Родословная разработчиков клуба всплывала в памяти Босха, когда он читал отчеты. Он знал, что частью его задачи здесь было вынести суждение о работе Грина и Гарсии, определить, справились ли они с задачей. Он не знал их и не имел с ними никакого опыта. Он понятия не имел, какой уровень мастерства и самоотверженности они привнесли в это дело. Изначально смерть была неправильно истолкована как самоубийство. Но, судя по появлению записей, два следователя, казалось, быстро пришли в себя и продолжили расследование. Их отчеты казались хорошо написанными, обстоятельными и полными. Казалось, они сделали дополнительный шаг везде, где это было возможно.

И все же Босх знал, что книгой об убийстве можно манипулировать, чтобы создать такое впечатление. Правда раскроется по мере того, как он будет копать глубже и продолжит свое собственное расследование. Он знал, что может быть огромная разница между тем, что было записано, и тем, чего не было.

Согласно книге убийств, Грин и Гарсия быстро поменяли направления расследования, когда самоубийство было отклонено после завершения вскрытия и анализа пистолета, найденного при теле. Дело было переквалифицировано как убийство, которое было замаскировано под самоубийство.

Босх сначала ознакомился с результатами вскрытия в книге убийств. Он прочитал тысячу протоколов вскрытия и также присутствовал на нескольких сотнях процедур. Он знал, что нужно пропустить все веса, измерения и описания фактической процедуры и перейти сразу к сводному разделу и сопутствующим фотографиям. Неудивительно, что он обнаружил, что причиной смерти указано огнестрельное ранение в грудь. Предполагаемое время смерти было между полуночью и 2 часами ночи 6 июля. В резюме отмечалось, что ни один свидетель не сообщил, что слышал выстрел, поэтому оценка времени смерти была основана исключительно на измерении потери температуры тела.

Сюрпризы были в других находках. У Ребекки Верлорен были длинные, густые волосы. С правой стороны от основания ее шеи, под падающими волосами, судебно-медицинский эксперт обнаружил небольшой круглый ожог размером примерно с пуговицу от оксфордской рубашки. В двух дюймах от этой отметки был еще один след от ожога, намного меньше первого. Высокое количество лейкоцитов в крови, окружающей эти раны, указывало на то, что обе раны были нанесены незадолго до смерти, но не во время нее.

В отчете сделан вывод, что ожоги были вызваны электрошокером, портативным устройством, которое испускает мощный электрический разряд и лишает жертв сознания или выводит их из строя на несколько минут или дольше, в зависимости от заряда. Обычно заряд электрошокера оставляет на коже две маленькие и почти незаметные отметины, указывающие на расположение сдвоенных контактов. Но если контактные точки устройства неровно прижимать к коже, электрический разряд образует дугу и часто обжигает кожу, как это было замечено на шее Бекки Верлорен.

В отчете о вскрытии также отмечено, что осмотр босых ступней жертвы не обнаружил отложений почвы, порезов или ушибов, которые были бы очевидны, если бы девушка шла босиком по склону горы в темноте.

Босх побарабанил ручкой по отчету и задумался об этом. Он знал, что это была ошибка, допущенная Грином и Гарсией. Ноги жертвы должны были быть осмотрены на месте происшествия, и они должны были сразу прийти к мысли, что самоубийство было подстроено. Вместо этого они пропустили это и потеряли два дня, ожидая вскрытия в выходные. Те дни плюс два потерянных дня, когда патруль списал вызов родителей на случай побега, в сумме составили неудачный номер в расследовании убийства. Не было никаких сомнений в том, что дело медленно выходило из-под контроля. Босх начинал понимать, как сильно департамент подвел Ребекку Верлорен.

Отчет о вскрытии также содержал результаты анализа следов огнестрельного оружия, проведенного на руках жертвы. В то время как GSR был найден на правой руке Бекки Верлорен, на ее левой руке не было никаких признаков этого. Несмотря на то, что Верлорен была правшой, Босх знал, что тест GSR был показателем того, что она на самом деле не стреляла из пистолета, из-за которого ее убили. Опыт - неважно, насколько ограниченный - и здравый смысл подсказали бы следователям, что девушке понадобились бы обе руки, чтобы правильно держать тяжелое ружье, направленное ей в грудь, и нажать на спусковой крючок. Результатом был бы ожог обеих ее рук.

В отчете о вскрытии был еще один примечательный момент. Осмотр тела определил, что жертва была сексуально активна, а рубцы на стенках матки свидетельствовали о недавней гинекологической процедуре расширения и выскабливания с целью исключения беременности. Заместитель коронера, проводивший вскрытие, подсчитал, что это произошло за четыре-шесть недель до ее смерти.

Босх прочитал краткий отчет первого следователя, который был написан и добавлен в книгу после вскрытия. Грин и Гарсия теперь классифицировали смерть как убийство и выдвинули теорию о том, что кто-то проник в спальню девушки, пока она спала, вывел ее из строя с помощью электрошокера, а затем вынес ее из комнаты и из дома. Ее отнесли на склон горы к месту у поваленного дуба, где было совершено убийство, и неуклюже замаскировали под самоубийство, что, возможно, было спонтанным решением ее убийцы. Отчет был подан в понедельник, 11 июля - через пять дней после того, как Ребекку Верлорен оставили мертвой на склоне холма.

Босх перешел к отчету об анализе огнестрельного оружия. Хотя вскрытие дало более чем убедительные доказательства инсценированного самоубийства, изучение пистолета и сопутствующей баллистической экспертизы дополнительно подтвердили версию следствия.

На пистолете не было обнаружено отпечатков пальцев, за исключением тех, что были с правой руки Бекки Верлорен. Тот факт, что на пистолете не было отпечатков ее левой руки или каких-либо пятен любого рода, указал следователям, что оружие было тщательно стерто с отпечатков, прежде чем его вложили в руку Бекки и держали в ней, затем повернули к ее груди и выстрелили. Вполне вероятно, что жертва была без сознания - после нападения с электрошокером - в то время, когда происходили эти манипуляции.

Гильза от пули, вылетевшая из пистолета во время смертельного выстрела, была найдена в шести футах от тела. На нем не было отпечатков пальцев или пятен, свидетельствующих о том, что оружие заряжалось руками в перчатках.

Единственная наиболее важная улика следствия была обнаружена во время анализа самого пистолета. На самом деле это было найдено внутри пистолета. Оружием была модель Mark IV Series 80, изготовленная компанией Colt в 1986 году, за два года до убийства. У него была длинная шпора курка, которая была примечательна тем, что у пистолета была репутация оставляющего “татуировку” на стрелке, если с оружием не обращались должным образом во время стрельбы. Обычно это происходило, когда при захвате оружия двумя руками рука, ведущая основной выстрел, поднималась высоко на рукоятке и слишком близко к выступу курка. Затем основная рука могла получить болезненный отпечаток, когда спусковой крючок был нажат, оружие выстрелило и затвор автоматически вернулся назад, чтобы извлечь гильзу от пули. Когда затвор возвращался в боевое положение, он защемлял кожу на руке стрелка - обычно перепонку между большим и указательным пальцами, часто забирая с собой кусочек кожи обратно внутрь пистолета. Все это произошло за долю секунды, начинающий стрелок часто даже не знал, что его “укусило”.

Именно это произошло с пистолетом, из которого убили Бекки Верлорен. Когда эксперт по огнестрельному оружию вскрыл оружие, он обнаружил маленький кусочек кожной ткани и засохшую кровь на нижней стороне затвора. Это не было бы заметно тому, кто осматривал пистолет снаружи или вытирал с него кровь и отпечатки пальцев.

Грин и Гарсия добавили это к своей теории расследования. В кратком отчете второго следователя они написали, что улики указывают на то, что убийца обхватил руку Бекки Верлорен пистолетом, а затем прижал дуло к ее груди. Убийца использовал одну или обе свои руки, чтобы зафиксировать оружие и нажать или потянуть ее палец за спусковой крючок. Пистолет выстрелил, и затвор “вытатуировал” убийцу, забрав с собой кусочек его кожи внутри пистолета.

Босх отметил про себя, что Грин и Гарсия не упомянули о другой возможности в своей теории расследования. Это означает, что ткань и кровь, найденные внутри оружия, уже были там в ночь убийства, что оружие нанесло татуировку кому-то другому, а не убийце, когда из него выстрелили за какой-то момент до убийства.

Несмотря на эту возможную оплошность, с оружия была взята кровь и ткани, и, хотя из вскрытия уже было известно, что у Бекки Верлорен не было ран на руках, был проведен обычный сравнительный анализ крови. Кровь, взятая из пистолета, была типа О. Кровь Бекки Верлорен была положительной по группе AB. Следователи пришли к выводу, что на оружии была кровь убийцы. У убийцы была группа крови O.

Но в 1988 году использование сравнения ДНК в уголовном расследовании все еще было далеко от обычной и, что более важно, принятой судом практики в Калифорнии. Базы данных, содержащие профили ДНК уголовных преступников, были только на грани финансирования и создания. В ходе расследования 1988 года детективам было предоставлено сравнивать группу крови только с потенциальными подозреваемыми по мере их появления. И никто не стал главным подозреваемым в убийстве Верлорена. Над делом работали усердно и долго, но в конечном итоге арест так и не был произведен. И все похолодело.

“До сих пор”, - сказал Босх вслух, сам того не осознавая.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Ничего. Просто размышляю вслух ”.

“Ты хочешь начать говорить об этом?”

“Пока нет. Сначала я хочу дочитать. Ты закончил?”

“Вот-вот”.

“Ты знаешь, кого мы должны поблагодарить за это, не так ли?” - Спросил Босх.

Она вопросительно посмотрела на него.

“Я сдаюсь”.

“Мел Гибсон”.

“О чем ты говоришь?”

“Когда появилось смертельное оружие? Примерно в это же время, верно?”

“Я думаю. Но о чем ты говоришь? Эти фильмы были такими притянутыми за уши ”.

“Это моя точка зрения. Это фильм, с которого все началось, держа пистолет сбоку и двумя руками, одна поверх другой. Мы запачкали кровью этот пистолет, потому что стрелок был фанатом смертоносного оружия ”.

Райдер пренебрежительно покачала головой.

“Ты смотри”, - сказал Босх. “Я собираюсь спросить парня, когда мы приведем его”.

“Ладно, Гарри, ты спроси его”.

“Мел Гибсон спас много жизней. Все эти боковые стрелки, они ни хрена не могли попасть. Мы должны сделать его чем-то вроде почетного полицейского или что-то в этомроде ”.

“Ладно, Гарри, я собираюсь вернуться к чтению, хорошо? Я хочу пройти через это ”.

“Да, хорошо. Я тоже ”.

5

ВСКОРЕ ПОСЛЕ того, как подразделение полиции Лос-Анджелеса по раскрытию нераскрытых преступлений начало свою работу, доказательства ДНК по делу Верлорен были направлены в Министерство юстиции Калифорнии. Это было доставлено в лабораторию ДНК вместе с доказательствами из десятков других дел, взятых из первоначального исследования подразделением нераскрытых убийств департамента. Министерство юстиции управляло первичной базой данных ДНК штата. На тот момент накопление запросов на сравнение в недостаточно финансируемую лабораторию составляло более года. Но благодаря потоку запросов от нового подразделения полиции Лос-Анджелеса потребовалось почти восемнадцать месяцев, прежде чем показания Верлорена были перепечатаны аналитиками Министерства юстиции и сравнены с тысячами профилей ДНК в государственном банке данных. Это привело к единственному совпадению, “холодному попаданию” на языке работы с ДНК.

Босх взглянул на одностраничный отчет Министерства юстиции, развернутый перед ним. В нем говорилось, что двенадцать из возможных четырнадцати маркеров совпадают с ДНК оружия, использованного для убийства Ребекки Верлорен, и ДНК тридцатипятилетнего мужчины по имени Роланд Макки. Он был уроженцем Лос-Анджелеса, последний известный адрес которого был в Панорама-Сити. Босх почувствовал, как его кровь забурлила немного быстрее, когда он прочитал отчет о холодном ударе. Панорама Сити находился в долине Сан-Фернандо, не более чем в пятнадцати минутах езды от Чатсуорта, даже при плохом движении. Это придало матчу уровень достоверности. Не то чтобы Босх не верил науке. Он сделал. Но он также считал, что вам нужно больше, чем наука, чтобы убедить присяжных вне всяких сомнений. Вам нужно было подкрепить научный факт косвенными доказательствами и здравым смыслом. Это была одна из таких связей.

Босх обратил внимание на дату в сопроводительном письме к отчету Министерства юстиции.

“Ты сказал, мы только что получили это?” - спросил он Райдера.

“Да. Я думаю, это пришло в пятницу. Почему?”

“Дата на нем датирована двумя пятницами назад. Десять дней.”

Райдер пожал плечами.

“Бюрократия”, - сказала она. “Я думаю, потребовалось время, чтобы добраться сюда из Сакраменто”.

“Я знаю, что дело старое, но можно подумать, что они могли бы действовать немного быстрее”.

Райдер не ответил. Босх отбросил его и стал читать дальше. ДНК Макки была в компьютерной базе Министерства юстиции, потому что все преступники, осужденные за любое преступление, связанное с сексом, в Калифорнии были вынуждены по закону штата сдавать мазки крови и полости рта для типирования и включения в банк данных ДНК. Преступление, в результате которого ДНК Макки попала в банк, находилось на дальнем краю государственного мандата. Двумя годами ранее Макки был осужден за непристойное поведение в Лос-Анджелесе. В отчете Министерства юстиции не содержалось подробностей преступления, но говорилось, что Макки был приговорен к двенадцати месяцам испытательного срока, что указывает на то, что его преступление было незначительным.

Босх собирался сделать пометку в своем блокноте, когда поднял глаза и увидел, что Райдер закрывает книгу убийств на второй половине документов.

“Закончили?”

“Сделано”.

“И что теперь?”

“Я подумал, что, пока ты заканчиваешь книгу, я зайду в ESB и заберу коробку”.

Босху не составило труда запомнить значение того, что она сказала. Он легко вернулся в мир сокращений и копспика. ESB было зданием для хранения улик в комплексе Пайпер Тек. Она пошла бы туда, чтобы забрать вещественные доказательства, которые были бы сохранены по делу. Такие предметы, как орудие убийства, одежда жертвы и все остальное, скопились во время первоначальной работы над делом. Обычно его хранили в картонной коробке, заклеенной скотчем, и ставили на полку. Исключением из этого правила было хранение скоропортящихся и биологических улик, таких как кровь и ткани, извлеченные из орудия убийства Верлорена, которые хранились в лабораторных хранилищах Отдела научных расследований.

“Звучит как хорошая идея”, - сказал Босх. “Но сначала почему бы тебе не прогнать этого парня через DMV и NCIC и посмотреть, сможем ли мы узнать местоположение?”

“Уже сделал это”.

Она развернула ноутбук на столе так, чтобы Босх мог видеть экран. Он узнал компьютерный шаблон Национального индекса преступности на экране. Он протянул руку и начал прокручивать экран вниз, его глаза просматривали информацию.

Райдер провел Роланда Макки через NCIC и получил его судимость. Его осуждение двумя годами ранее за непристойное поведение было лишь последним в череде зарегистрированных арестов, начиная с того времени, когда ему было восемнадцать - в тот же год, что и убийство Ребекки Верлорен. Что-либо предшествующее не будет указано, потому что законы о защите несовершеннолетних скрыли эту часть его досье. Большинство из перечисленных преступлений были преступлениями, связанными с собственностью и наркотиками, начиная с угона автомобиля и кражи со взломом в восемнадцать лет и заканчивая двумя задержаниями за хранение наркотиков, двумя за вождение в нетрезвом виде аресты, еще одно обвинение в краже со взломом и получение краденого имущества. Также был ранний арест за подстрекательство к занятию проституцией. В целом, это была родословная мелкого преступника и наркомана. Оказалось, что Макки никогда не попадал в тюрьму штата ни за одно из своих преступлений. Ему часто давали второй шанс, а затем, благодаря соглашениям о признании вины, приговаривали к условному сроку или к коротким срокам в окружной тюрьме. Оказалось, что дольше всего он когда-либо сидел в тюрьме стир - шесть месяцев, отсидевших после признания себя виновным в получении краденого имущества, когда ему было двадцать восемь лет. Он отбывал свой срок на принадлежащем округу ранчо "Уэйсайд Хонор".

Закончив просматривать компьютерные записи, Босх откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя неловко из-за того, что только что прочитал. У Макки был такой послужной список, который можно было рассматривать как путь к убийству. Но в этом случае сначала произошло убийство - когда Макки было всего восемнадцать лет, - а мелкие преступления последовали за ним. Казалось, что это не совсем подходит.

“Что?” Спросила Райдер, почувствовав его настроение.

“Я не знаю. Я думал, что будет больше, я полагаю. Все наоборот. Этот парень переходит от убийства к мелкому преступлению? Кажется, не выдерживает.”

“Ну, это все, за что его когда-либо хватали. Это не значит, что это все, что он когда-либо делал ”.

Он кивнул.

“Несовершеннолетний?” - спросил он.

“Может быть. Возможно. Но теперь мы никогда не получим эти записи. Они, вероятно, давно ушли ”.

Это было правдой. Государство сделало все возможное, чтобы защитить частную жизнь несовершеннолетних правонарушителей. Преступления редко приводили преступников в систему правосудия для взрослых. Тем не менее, Босх считал, что должны были быть детские преступления, которые лучше сочетались бы с кажущимся хладнокровным убийством шестнадцатилетней девочки, которая была выведена из строя электрошокером и похищена из собственного дома. У Босха возникло неприятное ощущение по поводу холодного удара, над которым они работали. Он начинал чувствовать, что Макки не был целью. Он был средством для достижения цели.

“Ты пробил его адрес через DMV?” - спросил он.

“Гарри, это старая школа. Вам нужно обновлять свои водительские права только каждые четыре года. Хочешь кого-то найти, иди в AutoTrack ”.

Она открыла книгу убийств и подвинула к нему свободный листок бумаги. Это была компьютерная распечатка, на которой вверху было написано "Автоотслеживание". Райдер сказал, что это частная компания, с которой департамент полиции заключил контракт. Он обеспечивал компьютерный поиск по всем общедоступным записям, включая DMV, базы данных коммунальных служб и кабельного телевидения, а также частные базы данных, такие как службы кредитных отчетов, для определения прошлых и текущих адресов человека. Босх увидел, что распечатка содержала список различных адресов Роланда Макки, датируемых когда ему было восемнадцать. В его текущем списке по всем текущим данным, включая водительские права и регистрацию автомобиля, был указан адрес в Панорама Сити. Но на странице Райдер обвел адрес, приписанный Макки, когда тому было от восемнадцати до двадцати лет - с 1988 по 1990 годы. Это была квартира на бульваре Топанга-Каньон в Чатсуорте. Это означало, что на момент убийства Макки жил очень близко к дому Ребекки Верлорен. Это заставило Bosch немного лучше относиться к происходящему. Близость была ключевой частью головоломки. Если отбросить опасения Босха по поводу криминальной родословной Макки, то знание того, что в 1988 году он находился в непосредственной близости и, следовательно, мог видеть или даже знать Ребекку Верлорен, было большой отметкой в графе положительных результатов.

“Тебе стало немного легче, Гарри?”

“Совсем чуть-чуть”.

“Хорошо. Тогда я ухожу ”.

“Я буду здесь”.

После того, как Райдер ушел, Босх вернулся к просмотру книги убийств. Резюме третьего следователя было сосредоточено на том, как злоумышленник проник в дом. На дверных и оконных замках не было никаких признаков взлома, и все известные ключи от дома находились у членов семьи и экономки, с которой были сняты все подозрения. Следователи предположили, что убийца вошел через гараж, который был оставлен открытым, а затем проник в дом через смежную дверь, которая обычно не запиралась до тех пор, пока Роберт Верлорен не возвращался домой с работы ночью.

По словам Роберта Верлорена, гараж был открыт, когда он вернулся домой из ресторана около половины одиннадцатого вечером пятого июля. Дверь, ведущая из гаража в дом, была не заперта. Он вошел в свой дом, закрыл гараж и запер соединяющую дверь. Следователи предположили, что к тому времени убийца уже был в доме.

Верлорены объяснили открытый гараж тем, что их дочь недавно получила водительские права и ей иногда разрешалось пользоваться машиной своей матери. Однако она еще не приобрела привычки не забывать закрывать дверь гаража, уходя или возвращаясь домой, и родители не раз отчитывали ее за это. Ближе к вечеру перед ее похищением мать отправила Ребекку с поручением забрать вещи из химчистки. Она воспользовалась машиной своей матери. Следователи подтвердили, что она забрала одежду в 5:15 вечера.м. а потом вернулся домой. Следователи полагали, что она в очередной раз забыла закрыть гараж или запереть соединяющую дверь после возвращения. Ее мать сказала, что той ночью она так и не проверила гараж, ошибочно предположив, что он был закрыт.

Двое жителей по соседству, опрошенных после убийства, сообщили, что видели дверь гаража открытой в тот вечер. Это позволило легко добраться до дома, пока Роберт Верлорен не вернулся домой.

Босх подумал о том, сколько раз за эти годы он был свидетелем того, как чья-то, казалось бы, невинная ошибка превращалась в один из ключей к их собственной гибели. Обычная рутинная работа по подбору одежды, возможно, дала возможность убийце проникнуть в дом. Бекки Верлорен, возможно, невольно спровоцировала свою собственную смерть.

Босх отодвинул свой стул и встал. Он закончил просмотр первой половины книги об убийстве. Он решил выпить еще чашечку кофе, прежде чем приступить ко второму тайму. Он поспрашивал в офисе, не нужно ли кому-нибудь чего-нибудь из кафетерия, и получил один заказ на кофе от Джин Норд. Он спустился по лестнице в кафетерий и наполнил две чашки из кофейника, затем заплатил за них и подошел к прилавку с приправами, чтобы взять сливки и сахар Nord. Наливая сливки в одну из чашек, он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой у стойки. Он освободил место на станции, но никто не потянулся за приправами. Он повернулся к присутствующим и обнаружил, что смотрит на улыбающееся лицо заместителя начальника Ирвина С. Ирвинга.

Между Босхом и заместителем шефа Ирвингом никогда не было особой любви. Шеф в разное время был его противником и невольным спасителем в департаменте. Но Босх слышал от Райдера, что Ирвинг сейчас в проигрыше. Новый шеф бесцеремонно отстранил его от власти и дал практически бессмысленную должность за пределами Паркер-центра.

“Я думал, это были вы, детектив Босх. Я бы угостил тебя чашечкой кофе, но вижу, у тебя уже более чем достаточно. В любом случае, не хотели бы вы присесть на минутку?”

Босх поднял обе чашки с кофе.

“Я вроде как в самом разгаре кое-чего, шеф. И кто-то ждет одного из них ”.

“Одну минуту, детектив”, - сказал Ирвинг, в его голосе появились строгие нотки. “Кофе все еще будет горячим, когда вы доберетесь туда, куда вам нужно идти. Я обещаю ”.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и подошел к ближайшему столику. Босх последовал за ним. У Ирвинга все еще был выбритый и блестящий череп. Его мускулистая челюсть была его самой заметной чертой. Он сел и держал свою позу прямо, как шомпол. Он не выглядел комфортно. Он не произнес ни слова, пока Босх не сел. В его голос вернулись приятные нотки.

“Все, что я хотел сделать, это поприветствовать вас снова в департаменте”, - сказал он.

Он улыбался, как акула. Босх колебался, как человек, переступающий порог люка, прежде чем ответить.

“Приятно вернуться, шеф”.

“Открытая-нераскрытая единица. Я думаю, что это подходящее место для человека с твоими способностями ”.

Босх сделал глоток из своей чашки обжигающего кофе. Он не знал, сделал Ирвинг ему комплимент или оскорбил его. Он хотел уйти.

“Что ж, посмотрим”, - сказал он. “Я надеюсь на это. Я думаю, мне лучше ...”

Ирвинг широко развел руки, как бы показывая, что он ничего не скрывает.

“Вот и все”, - сказал он. “Ты можешь идти. Я просто хотел сказать, с возвращением. И чтобы поблагодарить тебя ”.

Босх поколебался, но затем укусил.

“Поблагодарите меня за что, шеф?”

“За то, что воскресил меня в этом отделе”.

Босх покачал головой и улыбнулся, как будто не понял.

“Я не понимаю, шеф”, - сказал он. “Как я должен это сделать? Я имею в виду, ты сейчас через дорогу, в здании мэрии, верно? Что это, Управление стратегического планирования или что-то в этомроде? Из того, что я слышал, ты можешь оставить свой пистолет дома ”.

Ирвинг сложил руки на столе и наклонился поближе к Босху. Все претензии на юмор, фальшивые или иные, испарились. Он говорил решительно, но тихо.

“Да, это то, где я нахожусь. Но я гарантирую вам, что это ненадолго. Не с такими, как ты, которых приветствуют в департаменте ”.

Затем он откинулся назад и так же быстро принял непринужденную манеру вести то, что он выдавал за непринужденную беседу.

“Ты знаешь, кто ты, Босх? Ты - перечитанный. Этот новый шеф любит ремонтировать машину. Но вы знаете, что происходит при повторном прочтении? Она трещит по швам. Трение и жар - их слишком много для этого. Это разваливается, и что происходит? Выброс. И затем машина съезжает с дороги ”.

Он молча кивнул, позволяя Босху подумать об этом.

“Видишь ли, Босх, ты - мой билет. Ты облажаешься - прошу прощения за мой язык. Это есть в твоей истории. Это в твоей природе. Это гарантировано. И когда ты облажаешься, наш прославленный новый шеф облажается за то, что он тот, кто поставил дешевую переделку на нашу машину ”.

Он улыбнулся. Босх подумал, что все, что ему нужно, - это золотая серьга для завершения картины. Мистер Чистота до конца.

“И когда он падает, мои акции снова растут. Я терпеливый человек. Я ждал более сорока лет в этом отделе. Я могу подождать дольше ”.

Босх ожидал большего, но и только. Ирвинг кивнул один раз и встал. Он быстро повернулся и направился к выходу из кафетерия. Босх почувствовал, как гнев подступает к его горлу. Он опустил взгляд на две чашки кофе в своих руках и почувствовал себя идиотом из-за того, что сидел там, как беззащитный мальчик на побегушках, в то время как Ирвинг словесно ударил его. Он встал и выбросил обе чашки в мусорное ведро. Он решил, что, когда вернется в комнату 503, скажет Джин Норд, чтобы она сама приготовила себе этот чертов кофе.

6

ВСЕ еще ощущая неловкость из-за конфронтации с Ирвингом, Босх взял вторую половину книги убийств к себе на стол и сел. Он думал, что лучший способ забыть об угрозе, которую представлял Ирвинг, - это снова погрузиться в дело. То, что он обнаружил, оставшееся в папке, было толстой пачкой вспомогательных отчетов и обновлений, вещей, которые следователи всегда помещали в конце книги, отчетов, которые Босх называл тумблерами, потому что они часто казались разрозненными, но, тем не менее, могли раскрыть дело, если смотреть на них под правильным углом или составлять по нужному шаблону.

Первым был отчет лаборатории, в котором говорилось, что тестирование не смогло точно определить, как долго образец крови и ткани, взятый с орудия убийства, мог находиться в пистолете. В отчете говорилось, что, хотя большая часть образца была сохранена для целей сравнения, исследование отобранных клеток крови показало, что разложение не было обширным. Криминалист, который написал отчет, не мог сказать, что кровь была нанесена на пистолет во время убийства - никто не мог. Но он был бы готов засвидетельствовать, что кровь была нанесена на пистолет “недалеко от убийства или во время него”.

Босх знал, что это ключевой отчет с точки зрения возбуждения уголовного дела против Роланда Макки. Это также могло бы дать Макки возможность построить защиту на том, что он владел пистолетом до убийства, но не во время убийства. Было бы рискованно признаваться в том, что у него было орудие убийства, но совпадение ДНК подсказывало, что это был шаг, который ему, вероятно, пришлось бы сделать. Поскольку наука не смогла точно определить, когда произошло осаждение крови и тканей на пистолете, Босх увидел зияющую брешь в версии обвинения. Защита явно могла прорваться через это. И снова он почувствовал, как уверенность в совпадении ДНК с холодным попаданием ускользает. Наука дает и забирает одновременно. Им нужно было больше.

Следующим в списке убийств был отчет из Отдела огнестрельного оружия, которому был присвоен след владельца орудия убийства. Серийный номер на кольте был записан, но номер был увеличен в лаборатории с применением кислоты, которая усилила вдавливания в металл, где номер был выбит во время изготовления. Номер был прослежен до пистолета, купленного у производителя в 1987 году оружейным магазином в Нортридже. Затем было установлено, что в том году он был продан мужчине, который жил в Чатсуорте на Виннетка-авеню. Затем было заявлено, что пистолет был украден владельцем, когда его дом был ограблен 2 июня 1988 года, всего за месяц до того, как он был использован при убийстве Ребекки Верлорен.

Этот отчет несколько помог их делу, потому что, если у Макки не было отношений с первоначальным владельцем оружия, кража со взломом сократила период времени, в течение которого Макки мог владеть оружием. Это повышало вероятность того, что пистолет был у него в ночь, когда Бекки Верлорен похитили из ее дома и убили.

Первоначальный отчет о краже со взломом содержался в файле. Жертву звали Сэм Вайсс. Он жил один и работал звукооператором в Warner Bros. в Бербанке. Босх просмотрел отчет и нашел только еще одно интересное замечание. В разделе комментариев следователя было указано, что жертва кражи со взломом недавно приобрела пистолет для защиты после того, как подверглась преследованиям со стороны анонимных телефонных звонков, в которых звонивший угрожал ему, потому что он был евреем. Жертва сообщила, что он не знал, как его незарегистрированный номер попал в руки его преследователя, и он не знал, что послужило причиной угроз.

Босх быстро прочитал следующий отчет Отдела огнестрельного оружия, в котором был указан электрошокер, использованный при похищении. В отчете говорилось, что расстояние между точками соприкосновения в 2-1 / 4 дюйма, о чем свидетельствуют следы ожогов на теле жертвы, было уникальным для модели Professional 100, изготовленной компанией SafetyCharge в Дауни. Модель продавалась без рецепта и по почте, и на момент убийства было распространено более двенадцати тысяч моделей Professional 100. Босх знал, что без настоящего устройства в руках не было никакой возможности связать следы на теле Бекки Верлорен со следами владельца. Это был тупик.

Он двинулся дальше, просматривая серию фотографий размером 8 х 10, сделанных в доме Верлоренов после того, как тело было найдено на склоне холма позади него. Босх знал, что это фотографии для прикрытия задницы. Дело рассматривалось - или неправильно - как ситуация, при которой можно было сбежать. Департамент не занимался этим в полной мере до тех пор, пока не было найдено тело и вскрытие не показало, что смерть была убийством. Через пять дней после того, как девушка была объявлена пропавшей, полиция вернулась и превратила дом в место преступления. Вопрос был в том, что было потеряно за эти пять дней.

Фотографии включали внутренние и внешние снимки всех трех дверей в доме - передней, задней, гаражной - и несколько крупных планов оконных замков. Была также серия снимков, сделанных в спальне Бекки Верлорен. Первое, что заметил Босх, это то, что кровать была заправлена. Он задавался вопросом, сделал ли это похититель, тем самым еще больше продавая самоубийство, или мать Бекки просто застелила постель в какой-то момент в те дни, когда она надеялась и ждала возвращения дочери домой.

Кровать была с балдахином на четырех столбиках и бело-розовым покрывалом с кошками и розовой оборкой в тон. Покрывало напомнило Босху то, которым была покрыта кровать его собственной дочери. Казалось, это то, что могло бы понравиться ребенку намного младше шестнадцати, и он задавался вопросом, сохранила ли Бекки Верлорен это по ностальгическим причинам или как своего рода психологическое одеяло безопасности. Оборка кровати неравномерно прилегала к полу. Это было на пару дюймов длиннее, поэтому оно валялось на полу и поочередно распушалось или слишком далеко засовывалось под кровать.

Там были фотографии ее комода и прикроватных тумбочек. Комната была увешана мягкими игрушками из ее юных лет. На стенах висели плакаты музыкальных групп, которые приходили и уходили. Там был постер фильма Джона Траволты "Три возвращения назад". Комната была очень опрятной, и Босх снова задумался, такой ли она была в то утро, когда было обнаружено исчезновение Ребекки Верлорен, или ее мать привела комнату в порядок, ожидая возвращения дочери.

Босх знал, что фотографии должны были быть сделаны в качестве первого шага исследования места преступления. Нигде он не видел порошка для снятия отпечатков пальцев или каких-либо других признаков расстройства, которое могло возникнуть при вторжении криминалистов.

За фотографиями в книге убийств последовал пакет резюме бесед, которые детективы провели с многочисленными учениками в Hillside Prep. Контрольный список на верхней странице указывал, что следователи побеседовали с каждым учеником из класса Бекки Верлорен и каждым мальчиком, который посещал старшие классы школы. Были также краткие выдержки из интервью нескольких учителей жертвы и школьной администрации.

В этот раздел включено краткое изложение телефонного интервью, проведенного с бывшим бойфрендом Бекки Верлорен, который переехал со своей семьей на Гавайи за год до ее убийства. К резюме был приложен отчет о подтверждении алиби, в котором говорилось, что руководитель подростка подтвердил, что мальчик работал на автомойке и ремонтном предприятии франшизы Maui rent a car в дни и после убийства, что делает маловероятным, что он мог быть в Лос-Анджелесе, чтобы убить ее.

В отдельной пачке были резюме интервью с сотрудниками Island House Grill, ресторана, принадлежащего Роберту Верлорену. Его дочь только что начала работать неполный рабочий день летом в ресторане. Она была помощницей хозяйки во время обеда. В ее обязанности входило подводить клиентов к их столикам и раскладывать меню. Хотя Босх знал, что рестораны часто привлекают на низкоуровневую работу на кухне самых разных бродяг, Роберт Верлорен избегал нанимать людей с криминальным прошлым, вместо этого привлекая серферов и других свободных людей, которые стекались на пляжи Малибу. У этих людей был ограниченный контакт с Ребеккой, которая работала в столовой, но они все равно были допрошены и, по-видимому, отпущены следователями.

Была также хронология жертвы, в которой следователи описали передвижения Ребекки Верлорен в дни, предшествовавшие ее убийству. В 1988 году четвертое июля выпало на понедельник. Ребекка провела большую часть праздничных выходных дома, за исключением вечеринки с ночевкой в воскресенье вечером с тремя подружками в одном из их домов. Прилагаемые резюме бесед с этими тремя девушками были длинными, но не содержали никакой информации, имеющей значение для расследования.

В понедельник, в праздничный день, она оставалась дома, пока они с родителями не отправились в парк Бальбоа посмотреть фейерверк. Это был редкий свободный вечер для Роберта Верлорена, и он настоял, чтобы семья оставалась вместе, к большому огорчению Бекки, которая сообщила, что пропустила вечеринку друзей в районе ранчо Портер.

Во вторник снова началась летняя рутина: Ребекка отправилась в ресторан со своим отцом, чтобы поработать в обеденную смену хостесс. В три часа ее отец отвез ее домой. Он оставался дома всю вторую половину дня, а затем отправился обратно в ресторан на обеденную смену примерно в то же время, когда Ребекка воспользовалась машиной своей матери, чтобы забрать вещи из химчистки.

Босх не увидел в расписании ничего, что вызвало бы подозрения, ничего, что было упущено первоначальными следователями.

Затем он перешел к расшифровке официального интервью с родителями. Снимок был сделан в Девонширском отделении 14 июля, более чем через неделю после того, как их дочь была обнаружена пропавшей. К этому моменту детективы накопили много знаний по делу и были конкретны в своих вопросах. Босх внимательно прочитал эту стенограмму, как для получения ответов, так и для понимания того, что она могла бы дать следователям на тот момент.

Дело № 88-641, Верлорен, Ребекка (Министерство обороны 7-6-88), ввод-вывод А. Гарсия, № 993

14.07.18 – 14:15, Отдел по расследованию убийств в Девоншире

ГАРСИЯ: Спасибо, что пришли. Я надеюсь, вы не возражаете, но мы записываем это, чтобы у нас был альбом. Как ты справляешься?

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Примерно так, как и ожидалось. Мы опустошены. Мы не знаем, что делать.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Мы продолжаем думать, что мы могли бы сделать, чтобы этого не случилось с нашей маленькой девочкой?

ГРИН: Мы искренне сожалеем, мэм. Но ты не можешь винить себя за это. Насколько мы можем судить, ты ничего не делал и не оплошал. Это просто случилось. Не вини себя. Вини человека, который это сделал.

ГАРСИЯ: И мы собираемся добраться до него. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Теперь у нас есть несколько вопросов, которые мы должны задать. Некоторые из них могут быть болезненными, но нам нужны ответы, если мы собираемся заполучить этого парня.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Ты продолжаешь говорить “парень”. Есть ли подозреваемый? Ты знаешь, что это был мужчина?

ГАРСИЯ: Мы ничего не знаем наверняка, сэр. Мы в основном исходим из этих процентов. Но также у вас есть этот крутой холм позади вашего дома. Бекки определенно понесло на этот холм. Она не была большой девочкой, но мы определенно думаем, что это должен был быть мужчина.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Но вы сказали, что она не была ... что не было сексуального насилия.

ГАРСИЯ: Это правда, мэм. Но это не исключает того, что это преступление на сексуальной почве или связанное с ней.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Что ты имеешь в виду?

ГАРСИЯ: Мы доберемся до этого, сэр. Если вы не возражаете, позвольте нам задать наши вопросы, а затем мы ответим на ваши, если вы захотите.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Продолжайте, пожалуйста. Мне жаль. Просто мы не можем понять, что произошло. Как будто мы все время под водой.

ГАРСИЯ: Это вполне понятно. Как я уже сказал, мы выражаем вам наши глубочайшие соболезнования. Из департамента тоже. У нас есть высший эшелон этого департамента, который очень внимательно следит за этим делом.

ГРИН: Мы хотели бы начать с того, что вернемся к тому, что было до ее исчезновения. Может быть, за месяц до этого. Уходила ли ваша дочь вообще за это время?

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Что вы имеете в виду, "далеко"?

ГАРСИЯ: Она была далеко от тебя в любое время?

РОБТ. VERLOREN: No. Ей было шестнадцать. Она была в школе. Она ушла не по своей воле.

ГРИН: Как насчет вечеринки с ночевкой с ее друзьями?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Нет, я так не думаю.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Что ты ищешь?

ГРИН: Она вообще болела за месяц или два до исчезновения?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Да, она заболела гриппом в первую неделю после окончания школы. Это задержало ее переход на работу к Бобу.

ГРИН: Она была больна в постели?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Большую часть времени. Я не понимаю, к чему это должно -

ГАРСИЯ: Миссис Верлорен, ходила ли ваша дочь к врачу в это время?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Нет, она просто сказала, что ей нужно отдохнуть. По правде говоря, мы думали, что она просто не хотела идти работать в ресторан. У нее не было ни температуры, ни простуды. Мы просто думали, что она ленится.

ГРИН: Она не призналась вам в то время, что была беременна?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Что? Нет!

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Послушайте, детектив, что вы нам хотите сказать?

ГРИН: Вскрытие показало, что Бекки прошла процедуру, называемую расширением и выскабливанием, примерно за месяц до ее смерти. Аборт. Мы предполагаем, что она отдыхала и восстанавливалась после этой процедуры, когда сказала вам, что у нее грипп.

ГАРСИЯ: Не хотели бы вы двое сделать перерыв здесь?

ГРИН: Почему бы нам не сделать перерыв? Мы выйдем и принесем всем нам немного воды.

[Перерыв]

ГАРСИЯ: Ладно, мы вернулись. Я надеюсь, вы понимаете и прощаете нас. Мы не задаем вопросов и не пытаемся шокировать вас, чтобы причинить вам боль. Нам нужно следовать процедуре и использовать методы, которые позволяют нам собирать информацию, не ограниченную предвзятыми представлениями.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Мы понимаем, что вы делаете. Теперь это часть нашей жизни. То, что от этого осталось.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Вы хотите сказать, что наша дочь была беременна и решила сделать аборт?

ГАРСИЯ: Да, это верно. И мы думаем, что есть вероятность, что это могло повлиять на то, что случилось с ней месяц спустя. У вас есть какие-нибудь идеи, куда она могла пойти для этой процедуры?

MURIEL VERLOREN: No. Я понятия не имел об этом. Никто из нас.

ГРИН: И, как вы сказали ранее, она не уходила за ночь в течение этого времени?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Нет, она была дома каждую ночь.

ГАРСИЯ: Есть идеи, с кем могли быть отношения? В наших предыдущих беседах ты сказал, что у нее не было нынешнего парня.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Ну, очевидно, я предполагаю, что мы были неправы на этот счет. Но, нет, мы не знаем, с кем она встречалась или кто мог ... сделать это.

ГРИН: Кто-нибудь из вас когда-нибудь читал дневник, который вела ваша дочь?

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Нет, мы даже не знали о существовании дневника, пока вы не нашли его в ее комнате.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Я бы хотела вернуть это. Получу ли я это обратно?

ГРИН: Нам нужно будет сохранить это на протяжении всего расследования, но в конечном итоге вы получите это обратно.

ГАРСИЯ: В журнале есть несколько ссылок на человека, которого называют MTL. Это человек, которого мы хотели бы идентифицировать и поговорить с ним.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Я не знаю никого с такими инициалами навскидку.

ГРИН: Мы просмотрели школьный ежегодник. Есть один мальчик по имени Майкл Льюис. Но мы проверили, и его второе имя Чарльз. Мы думаем, что инициалы были кодом или аббревиатурой. Это могло бы означать Мою настоящую любовь.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Очевидно, был кто-то, о ком мы не знали, и что она скрывала от нас.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Я не могу в это поверить. Вы двое говорите нам, что мы на самом деле не знали нашу маленькую девочку.

ГАРСИЯ: Мне жаль, Боб. Иногда ущерб от подобного случая становится глубоким. Но это наша работа - следовать за этим, куда бы оно ни вело. Это течение, в котором мы находимся прямо сейчас.

ГРИН: В принципе, нам нужно продолжить этот аспект расследования и выяснить, кто такой MTL. Это означает, что нам нужно задать вопросы друзьям и знакомым вашей дочери. Боюсь, что слухи об этом разойдутся по всему миру.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Мы понимаем это, детектив. Мы разберемся с этим. Как мы говорили в день нашей встречи, делай то, что ты должен делать. Найдите человека, который это сделал.

ГАРСИЯ: Благодарю вас, сэр. Мы будем.

[Окончание интервью, 14:40 пополудни]

Босх прочитал стенограмму во второй раз, на этот раз делая по ходу дела пометки в своем блокноте. Затем он перешел к еще трем официальным стенограммам интервью. Они проводились с участием трех ближайших подруг Бекки Верлорен - Тары Вуд, Бейли Костер и Грейс Танака. Но ни одна из девушек - девушек в то время - не сказала, что им было известно о беременности Бекки или о тайных отношениях, которые привели к этому. Все трое сказали, что не видели ее через неделю после окончания школы, потому что она не отвечала на телефонные звонки, а когда они позвонили по главному номеру дома, Мюриэль Верлорен сказала им, что ее дочь заболела. Тара Вуд, которая делила график работы в качестве хостесс в Island House Grill с Бекки, сказала, что ее подруга была угрюмой и необщительной в течение нескольких недель до ее убийства, но причина этого была неизвестна, потому что она отвергла попытки Вуда выяснить, в чем дело.

Последней записью в книге убийств был медиафайл. Именно там Гарсия и Грин хранили газетные статьи, которые накапливались на ранних стадиях расследования. Преступлению придавалось большее значение в Daily News, чем в Times. Это было понятно, потому что Новости распространялись в основном в долине Сан-Фернандо, а Times обычно относилась к Долине как к нежелательному пасынку, отводя новости, исходящие из ее окрестностей, на внутренние страницы.

Первоначальное исчезновение Бекки Верлорен не освещалось. Газеты, очевидно, рассматривали это так же, как и полиция. Но как только тело было найдено, появилось несколько историй о расследовании, похоронах и влиянии, которое смерть маленькой девочки оказала на ее школу. В The Island House Grill даже был приготовлен набор для поднятия настроения. Эта история была в Times и, по-видимому, была попыткой придать делу значимость для тиражной базы газеты в Вестсайде. Ресторан в Малибу был чем-то, к чему Westsiders могли иметь отношение.

Обе газеты связали орудие убийства со взломом, который произошел за месяц до убийства, но ни в одной из них не было антисемитского подтекста. Никто из них также не сообщил о крови, обнаруженной на оружии. Босх предположил, что изъятие крови и тканей было козырем следователей в рукаве, единственной уликой, которую держали под рукой, чтобы дать им преимущество, если когда-либо будет установлен главный подозреваемый.

Наконец Босх заметил, что в средствах массовой информации не было интервью со скорбящими родителями. Верлоренсы, очевидно, решили не выносить свой проигрыш на всеобщее обозрение. Босху это в них нравилось. Ему казалось, что средства массовой информации все чаще заставляют жертв трагедии горевать публично, перед камерами и в газетных статьях. Родители убитых детей стали говорящими головами, которые появились на канале в качестве экспертов в следующий раз, когда был убит еще один ребенок и еще одна группа скорбящих родителей. Босху все это не понравилось. Ему казалось, что лучший способ почтить память умерших - это держать их близко к сердцу, а не делиться ими с миром по всему электронному спектру.

В конце книги убийств был карман, в котором лежал конверт из манильской бумаги с эмблемой "Орла" Times и адресом в углу. Босх вытащил его, открыл и обнаружил серию цветных фотографий размером 8 х 10, сделанных на похоронах Ребекки Верлорен через неделю после ее убийства. По-видимому, сделка была расторгнута, фотографии были проданы за доступ. Босх вспомнил, как заключал подобные сделки в прошлом, когда из-за графика или бюджета не мог пригласить полицейского фотографа на похороны. Он обещал репортеру, работающему над историей, что он или она будут в очереди за эксклюзивом, если фотограф газеты не откажется сделать полный набор снимков толпы людей, присутствующих на службе. Вы никогда не знали, когда убийца может появиться, чтобы получить удовольствие от мучений и горя, которые он причинил. Репортеры всегда шли на сделку. Лос-Анджелес был одним из самых конкурентных медиа-рынков в мире, и репортеры жили и умирали благодаря доступу, который у них был.

Босх изучил фотографии, но не смог найти Роланда Макки, потому что не знал, как тот выглядел в 1988 году. Фотографии, которые Киз Райдер обнаружила на компьютере, были сделаны во время его последнего ареста. На них был изображен лысеющий мужчина с козлиной бородкой и темными глазами. Было трудно отнести это выражение лица к кому-либо из подростков, которые собрались, чтобы похоронить одного из своих.

Некоторое время он изучал родителей Бекки Верлорен на одной из фотографий. Они стояли у могилы, прислонившись друг к другу, как будто удерживали друг друга от падения. На их лицах выступили слезы. Роберт Верлорен был черным, а Мюриэль Верлорен - белой. Теперь Босх понял, откуда у их дочери взялась ее растущая красота. Смешение рас в ребенке часто поднималось над сопутствующими социальными трудностями, чтобы достичь такого изящества.

Босх отложил фотографии и на мгновение задумался. Нигде в деле об убийстве не упоминалось о возможной расовой принадлежности, сыгравшей роль в убийстве. Но орудие убийства, обнаруженное при ограблении мужчины, которому угрожали из-за его религии, похоже, наводит на мысль о возможности, по крайней мере, слабой связи с убийством девушки смешанной расы.

Тот факт, что это не было упомянуто в книге убийств, ничего не значил. Аспект расы всегда был чем-то, что в полиции Лос-Анджелеса держали в секрете. Внести что-то в документы означало сделать это известным в департаменте - сводки расследований просматривались по всей цепочке по горячим делам. Затем это может просочиться и превратиться во что-то другое, во что-то политическое. Таким образом, Босх не рассматривал его отсутствие как пятно на расследовании. По крайней мере, пока нет.

Он вернул фотографии в конверт и закрыл книгу убийств. Он предположил, что в нем было более трехсот страниц документов и фотографий, и нигде ни на одной из этих страниц он не видел имени Роланд Макки. Возможно ли было, что он ускользнул даже от постороннего внимания в ходе расследования так много лет назад? Если так, возможно ли все еще, что он действительно был убийцей?

Эти вопросы беспокоили Босха. Он всегда пытался сохранить веру в книгу убийств, что означало, что он верил, что ответы обычно лежат на ее пластиковых сторонах. Но на этот раз ему было трудно поверить, что удар был холодным. Не наука. У него не было сомнений в том, что кровь и ткани Макки были сопоставлены с кровью и тканями, найденными внутри орудия убийства. Но он считал, что что-то было не так. Чего-то не хватало.

Он опустил взгляд в свой блокнот. Он сделал несколько заметок. На самом деле он составил только список людей, с которыми хотел поговорить.

Грин и Гарсия

Мать / отец

школа / друзья / учителя

бывший парень

агент по надзору

Макки-школа?

Он знал, что каждое сделанное им замечание было очевидным. Он понял, как мало у них было, кроме совпадения ДНК, и снова ему стало не по себе из-за того, что он строил дело, не имея ничего другого.

Босх изучал свои записи, когда в кабинет вошла Киз Райдер. Она была с пустыми руками и неулыбчивой.

“Ну?” - Спросил Босх.

“Плохие новости. Орудие убийства исчезло. Я не знаю, прочитали ли вы всю книгу, но там есть упоминание о дневнике. Девушка вела дневник. Этого тоже больше нет. Все пропало ”.

7

ОНИ РЕШИЛИ, что лучший способ справиться с плохими новостями и обсудить их - это поесть. Кроме того, ничто так не возбуждало Босха, как сидеть все утро в офисе и листать книгу убийств. Они отправились в Chinese Friends, маленькое заведение на Бродвее в конце Чайнатауна, где, как они знали, они все еще могли занять столик в такую рань. Это было место, где можно было вкусно поесть и до отвала и едва ли выложить больше пяти баксов. Проблема была в том, что зал быстро заполнялся, в основном сотрудниками пожарной охраны, золотыми значками из Паркер-центра и бюрократами из мэрии. Если вы не добирались туда к полудню, вы заказывали еду на вынос, и вам приходилось сидеть и есть на скамейках перед автобусом на солнце.

Они оставили книгу убийств в машине, чтобы не беспокоить других посетителей в ресторане, где столы были сдвинуты так близко, как парты в государственной школе. Они принесли свои записи и обсудили дело в импровизированной стенографии, предназначенной для того, чтобы сохранить конфиденциальность их разговора. Райдер объяснила, что, когда она сказала, что пистолет и дневник пропали из ESB, она имела в виду, что в ходе часового обыска, проведенного двумя сотрудниками отдела по сбору улик, не было найдено ни одной коробки с вещественными доказательствами по делу. Это не было большой неожиданностью для Bosch. Как и предупреждал Пратт ранее департамент десятилетиями бессистемно обращался с доказательствами. Коробки с уликами были забронированы и расставлены по полкам в хронологическом порядке и без какого-либо разделения в соответствии с классификацией преступлений. Следовательно, улики по делу об убийстве могут лежать на полке рядом с уликами по делу о краже со взломом. И когда периодически приходили клерки, чтобы убрать улики из дел, по которым истек срок давности, иногда выбрасывался не тот ящик. Безопасность ESB также была низким приоритетом в течение многих лет. Любому, у кого был значок полиции Лос-Анджелеса, не составило труда получить доступ к любой улике в учреждении. Итак, коробки с уликами были украдены. Не было ничего необычного в пропаже оружия или других видов улик по таким известным делам, как "Черный георгин", "Чарльз Мэнсон" и "Преступления кукольника".

В деле Верлорена не было никаких указаний на кражу улик. Вероятно, это был скорее случай небрежности, когда я пытался найти коробку, которая хранилась семнадцать лет назад в комнате размером с акр, заставленной одинаковыми коробками.

“Они найдут это”, - сказал Босх. “Может быть, ты даже сможешь поднять своего приятеля на шестой, чтобы вселить в них страх Божий. Тогда они точно найдут это ”.

“Они лучше. ДНК для нас бесполезна без этого пистолета ”.

“Я не знаю об этом”.

“Гарри, это цепочка доказательств. Вы не можете пойти в суд с ДНК и не иметь возможности показать присяжным, из какого оружия она взята. Мы даже не можем зайти в офис окружного прокурора без этого. Они вышвырнут нас прямо на наши задницы ”.

“Послушайте, все, что я говорю, это то, что прямо сейчас мы единственные, кто знает, что у нас нет оружия. Мы можем притвориться ”.

“О чем ты говоришь?”

“Тебе не кажется, что все это сведется к Макки и нам в маленькой комнате?" Я имею в виду, даже если бы у нас был пистолет в качестве улики, мы не можем однозначно доказать, что он оставил на нем свою кровь во время стрельбы в Бекки Верлорен. Все, что мы можем доказать, это то, что кровь его. Итак, если вы спросите меня, это сведется к признанию. Мы собираемся поместить его в комнату, проверить на ДНК и посмотреть, справится ли он с этим. Вот и все. Итак, все, что я говорю, это то, что мы собрали несколько реквизитов для интервью. Мы идем в оружейную и берем кольт сорок пятого калибра и вытаскиваем его из коробки, когда находимся с ним в комнате. Мы убеждаем его, что у нас есть цепочка, и он либо копает, либо нет ”.

“Я не люблю фокусы”.

“Уловки - это часть профессии. В этом нет ничего противозаконного. Так сказали даже суды ”.

“Я думаю, нам все равно понадобится нечто большее, чем ДНК, чтобы обратить его”.

“Я тоже. Я думал, мы ...”

Босх остановился и подождал, пока официантка поставит две дымящиеся тарелки. Босх заказал рис с жареными креветками. Райдер заказал свиные отбивные. Не говоря ни слова, он поднял свою тарелку и переложил половину содержимого на ее тарелку. Затем он взял вилкой три из ее шести свиных отбивных. Он почти улыбался, когда делал это. Он вернулся к работе с ней меньше чем на день, а они уже вернулись к легкому ритму их прежнего партнерства. Он был счастлив.

“Эй, что задумал Джерри Эдгар?” - спросил он.

“Я не знаю. Я давно с ним не разговаривал. Мы так и не смогли по-настоящему забыть об этом ”.

Босх кивнул. Когда Босх работал в Голливудском отделе с Райдером, отдел по расследованию убийств был разделен на команды по три человека. Джерри Эдгар был третьим партнером. Затем Босх ушел на пенсию, и вскоре после этого Райдер получил повышение в центре города. Эдгар остался в Голливуде, чувствуя себя изолированным и обойденным. И теперь, когда Босх и Райдер снова работали и были назначены в RHD, от Эдгара было только молчание.

“Что ты собирался сказать, Гарри, когда принесли еду?”

“Только то, что ты прав. Нам понадобится больше. Одна вещь, о которой я думал, это то, что я слышал, что после Nine-Eleven и Патриотического акта нам стало легче прослушивать ”.

Она съела кусочек креветки, прежде чем ответить.

“Да, это правда. Это одна из вещей, которые я отслеживал для шефа. Количество поданных нами запросов выросло примерно на три тысячи процентов. Количество одобрений тоже значительно возросло. Вроде как разошелся слух, что это инструмент, который мы можем использовать уже сейчас. Как это будет работать здесь?”

“Я думал, мы установим прослушку на Макки, а затем опубликуем статью в газете. Вы знаете, здесь говорится, что мы снова работаем над делом, упоминаем пистолет, возможно, упоминаем ДНК - вы знаете, что-то новое. Не потому, что у нас есть совпадение, а потому, что мы могли бы найти совпадение. Затем мы откидываемся назад и наблюдаем за ним, и слушаем его, и смотрим, что происходит. Мы могли бы продолжить, нанеся ему визит, посмотреть, что из этого выйдет ”.

Райдер думала об этом, пока ела пальцами свиную отбивную. Она казалась чем-то встревоженной, и это не могло быть из-за еды.

“Что?” - Спросил Босх.

“Кому бы он позвонил?”

“Я не знаю. С кем бы он это ни сделал или для кого бы это ни было”.

Райдер задумчиво кивнул, продолжая жевать.

“Я не знаю, Гарри. Ты вернулся к работе меньше чем через день после трех лет веселья и солнца, и уже находишь подход к делу, которого я не вижу. Я думаю, ты все еще учитель ”.

“Ты просто заржавел от сидения там за большим столом на шестой”.

“Я серьезно”.

“Я тоже вроде того. Я думаю, что я так долго ждал этого, что я вроде как в полной боевой готовности, я полагаю ”.

“Просто скажи мне, как ты на это смотришь, Гарри. Тебе не нужно придумывать оправдания своим инстинктам ”.

“На самом деле я пока этого не вижу, и это часть проблемы. Имя Роланда Макки нигде не упоминается в этой книге, и это проблема, начинающаяся с порога. Мы знаем, что он был поблизости, но у нас нет ничего, что связывало бы его с жертвой ”.

“О чем ты говоришь? У нас есть пистолет с его ДНК внутри ”.

“Кровь связывает его с пистолетом, а не с девушкой. Ты прочитал книгу. Мы не можем доказать, что его ДНК была сохранена во время убийства. Этот единственный отчет может выбить все дело из колеи. Это большая дыра, Киз. Такое большое жюри могло бы пройти через это. Все, что Макки должен сделать на суде, это встать там в качестве свидетеля и сказать: ‘Да, я украл пистолет во время ограбления на Виннетке. Затем я поднялся на холмы и отснял это несколько раз, и я был похож на Мела Гибсона, и следующее, что я осознал, что эта чертова штука укусила меня, вырвала кусок прямо из моей руки. Я никогда раньше не видел, чтобы такое случалось с Мэлом. Итак, я так разозлился, что выбросил этот чертов пистолет в кусты и пошел домой за пластырями.’ Отчет SID - наш собственный чертов отчет - подтверждает его, и на этом все заканчивается ”.

Райдер вообще не улыбался во время рассказа. Он мог сказать, что она поняла его точку зрения.

“Это все, что он может сказать, Киз, и у него есть обоснованные сомнения, и мы не можем доказать обратное. У нас нет отпечатков пальцев на месте преступления, у нас нет ни волос, ни волокон, у нас ничего нет. Но вдобавок к этому у нас есть его профиль. И если бы вы посмотрели на его досье до того, как мы занялись этим, и знали о ДНК, вы бы никогда не определили этого парня как убийцу. Может быть, под влиянием момента или в пылу страсти. Но не что-то подобное, что-то запланированное, и, конечно, не в восемнадцать лет.”

Райдер покачала головой почти задумчиво.

“Несколько часов назад это было вручено нам в качестве приветственного подарка на борту. Это должен был быть верняк ... ”

“АНАЛИЗ ДНК заставил всех сделать поспешный вывод. Это то, что не так с миром. Люди думают, что технология - это легкая поездка. Они слишком много смотрят телевизор ”.

“Это твой странный способ сказать, что ты не думаешь, что он это сделал?”

“Я еще не знаю, о чем я думаю”.

“Итак, мы устанавливаем за ним слежку, прослушиваем его телефон, каким-то образом пугаем его, а затем смотрим, кому он звонит и как себя ведет”.

Босх кивнул.

“Это то, о чем я думаю”, - сказал он.

“Сначала нам нужно обсудить это с Абелем”.

“Мы следуем правилам. Точно так, как шеф сказал мне сегодня ”.

“Елки-палки - новый Гарри Босх”.

“Ты смотришь на него”.

“Прежде чем мы возьмемся за кран, мы должны завершить комплексную проверку. Мы должны убедиться, что Роланд Макки не был известен никому из игроков. Если это окажется так, тогда я предлагаю пойти к Пратту насчет крана ”.

“Звучит правильно для меня. Что еще ты узнал о прочитанном?”

Он хотел посмотреть, уловила ли она скрытую суть расы, прежде чем предлагать это.

“Только то, что там было”, - ответил Райдер. “Было ли что-то, что я пропустил?”

“Я не знаю - ничего очевидного”.

“Тогда что?”

“Я думал о том, что девушка была двухрасовой. Даже в восемьдесят восьмом нашлись бы люди, которым не понравилась бы сама идея этого. Затем вы добавляете кражу со взломом, из которой был взят пистолет. Жертва была еврейкой. Он сказал, что его домогались. Вот почему он купил пистолет ”.

Райдер задумчиво кивнула, доедая полный рот риса.

“Это то, на что стоит обратить внимание”, - сказала она. “Но я не вижу там достаточно, чтобы на данный момент повесить фонарь”.

“В книге ничего не было...”

Несколько минут они ели в тишине. Босх всегда считал, что у китайских друзей самые мягкие и сладкие креветки, которые он когда-либо пробовал в жареном рисе. Свиные отбивные, тонкие, как пластиковые тарелки, с которых их ели, тоже были идеальны. И Киз была права, их лучше всего есть руками.

“Что насчет Грина и Гарсии?” Райдер, наконец, спросил.

“Что насчет них?”

“Как бы вы оценили их по этому поводу?”

“Я не знаю. Может быть, тройка, если бы я был милосерден. Они совершали ошибки, замедляли ход событий. После этого они, казалось, закрыли базы. Ты?”

“То же самое. Они написали хорошую книгу об убийствах, но в ней насквозь прорисована CYA. Как будто они знали, что никогда не сломают это, но хотели, чтобы книга выглядела так, будто они перевернули каждый камешек ”.

Босх кивнул и заглянул в свой блокнот, лежавший на пустом стуле сбоку. Он посмотрел на список людей, у которых нужно было взять интервью.

“Мы должны поговорить с родителями, Гарсией и Грином. Нам тоже нужно получить фотографию Макки. С тех пор, как ему было восемнадцать.”

“Я думаю, мы умолчим о родителях, пока не поговорим со всеми остальными. Они могут быть самыми важными, но они должны быть последними. Я хочу знать как можно больше, прежде чем мы ударим по ним этим спустя семнадцать лет ”.

“Прекрасно. Может быть, нам стоит начать с испытательного срока. Он освободился всего год назад. Вероятно, его назначили к Ван Найсу ”.

“Верно. Мы могли бы пойти туда, а затем пойти поговорить с Артом Гарсией ”.

“Ты нашел его? Он все еще здесь?”

“Мне не нужно было смотреть. Теперь он командир бюро долины ”.

Босх кивнул. Он не был удивлен. Гарсия отлично справился. Звание командира ставило его чуть ниже заместителя начальника. Это означало, что он был вторым в команде над пятью полицейскими подразделениями долины, включая Девоншир, где годами ранее он работал над делом Верлорена.

Райдер продолжил.

“В дополнение к нашим обычным проектам в офисе шефа, каждый из специальных помощников был назначен в качестве связующего звена с одним из четырех бюро. Моим заданием была Долина. Итак, коммандер Гарсия и я время от времени разговаривали. Чаще всего я имел дело с его сотрудниками или заместителем шефа Вартаном, что-то в этом роде ”.

“Я знаю, о чем ты говоришь - у меня партнер с высокими связями. Ты, вероятно, рассказывал Вартану и Гарсии, как управлять Долиной.”

Она покачала головой в притворном раздражении.

“Не вешай мне лапшу на уши обо всем этом. Работа над six дала мне хорошее представление об отделе и о том, как он работает ”.

“Или не делает. Говоря об этом, есть кое-что, что я должен тебе сказать ”.

“Что это?”

“Я столкнулся с Ирвингом, когда спустился за кофе. Сразу после того, как ты ушел.”

Райдер сразу же выглядел обеспокоенным.

“Что случилось? Что он сказал?”

“Не так уж много. Он только что назвал меня перечитанным и упомянул, что я собираюсь потерпеть крах и сгореть, и что, когда я это сделаю, я прихвачу с собой шефа за то, что он снова меня нанял. Затем, конечно, когда пыль осядет, мистер Чистота будет рядом, чтобы вмешаться ”.

“Господи, Гарри. Один день на работе, а Ирвинг уже кусает тебя за задницу?”

Босх широко развел руки, едва не задев плечом мужчину, сидящего за соседним столиком.

“Я пошел за кофе. Он был там. Он подошел ко мне, Киз. Я просто занимался своими делами. Я клянусь.”

Она наклонила лицо, чтобы посмотреть в свою тарелку. Она продолжала есть, не разговаривая с ним. Она бросила недоеденную свиную отбивную на тарелку.

“Я больше не могу есть, Гарри. Давай выбираться отсюда ”.

“Я готов”.

Босх оставил на столе более чем достаточно денег, и Райдер сказала, что достанет следующую. Выйдя на улицу, они сели в машину Босха, черный внедорожник "Мерседес", и поехали обратно через Чайнатаун к въезду на 101-е шоссе в северном направлении. Они добрались до автострады, прежде чем Райдер снова заговорил об Ирвинге.

“Гарри, не относись к нему легкомысленно”, - сказала она. “Будь очень осторожен”.

“Я всегда осторожен, Киз, и я никогда не относился к этому человеку легкомысленно”.

“Все, что я говорю, это то, что он дважды проигрывал в борьбе за первое место. Возможно, он впадает в отчаяние ”.

“Да, знаешь, чего я не понимаю? Почему ваш парень не избавился от него, когда он пришел сюда? Я имею в виду, просто навести порядок в доме. Толкание Ирвинга через улицу не кладет конец угрозе. Это знает любой ”.

“Он не мог оттолкнуть его. Ирвинг проработал сорок с лишним лет. У него много связей, которые выходят за пределы департамента и в мэрию. И он знает, где похоронено много тел. Шеф не мог сделать шаг против него, если не был уверен, что это не повлечет за собой никаких последствий ”.

Последовало еще больше молчания. Движение в начале дня по дороге в долину было небольшим. У них был KFWB, канал всех новостей и трафика, по радио, и не было никаких сообщений о предстоящих проблемах. Босх проверил уровень бензина и увидел, что у него осталось полбака. Этого было достаточно.

Ранее они решили поочередно пользоваться своими личными автомобилями. Для них была реквизирована и одобрена служебная машина, но они оба знали, что получение R & A было легкой частью. Скорее всего, пройдут месяцы, если не дольше, прежде чем они действительно получат колеса. У департамента не было ни запасной машины, ни денег на новую. Получение R & A было просто бумажным одобрением, необходимым для того, чтобы они могли взимать плату с департамента за бензин и пробег на своих личных автомобилях. Босх знал, что со временем он, вероятно, проедет на своем внедорожнике столько миль, что возмещение расходов, скорее всего, обойдется департаменту дороже, чем одобренный автомобиль.

“Послушай, - наконец сказал он, - я знаю, о чем ты думаешь, даже если ты этого не говоришь. Ты беспокоишься не только обо мне. Ты подставил свою шею ради меня и убедил шефа принять меня обратно. Поверь мне, Киз, я знаю, что не только я полагаюсь на это - на это перечитывание. Вам не нужно беспокоиться, и вы можете сказать шефу, что ему не о чем беспокоиться. Я понимаю. Выброса не будет. С моей стороны не будет никакого отката ”.

“Хорошо, Гарри. Я рад это слышать ”.

Он попытался придумать что-нибудь, что он мог бы сказать, чтобы убедить ее дальше. Он знал, что слова - это всего лишь слова.

“Знаешь, я не знаю, говорил ли я тебе когда-нибудь об этом, но после того, как я уволился, поначалу мне это действительно вроде как нравилось. Ты знаешь, быть вне состава и просто вроде как делать то, что я хотел. Потом я начал скучать по этому, а затем я снова начал работать над делами. Сам по себе. В любом случае, одна вещь, которая произошла, это то, что я начал ходить, вроде как прихрамывая ”.

“Хромота?”

“Всего лишь небольшая деталь. Как будто один из моих каблуков был ниже другого. Как будто я был неровным ”.

“Ну, ты проверил свою обувь?”

“Мне не нужно было проверять свою обувь. Это были не мои туфли. Это был мой пистолет ”.

Он посмотрел на нее. Она смотрела прямо перед собой, ее брови сложились в глубокую V, которую она так часто использовала с ним. Он оглянулся на дорогу впереди.

“Я так долго носил пистолет, что, когда его больше не было при мне, это вывело меня из равновесия. Я был неровным ”.

“Гарри, это странная история”.

Они проходили через перевал Кауэнга. Босх выглянул из окна и посмотрел на склон холма в поисках своего дома, приютившегося среди других в складках горы. Ему показалось, что он мельком увидел заднюю палубу, торчащую над коричневым кустарником.

“Ты хочешь позвонить Гарсии и узнать, можем ли мы заскочить и повидаться с ним после того, как мы пройдем испытательный срок?” - спросил он.

“Да, я сделаю это - как только ты доберешься до сути этой истории”.

Он долго думал, прежде чем ответить.

“Суть в том, что мне нужен пистолет. Мне нужен значок. В противном случае я теряю равновесие. Мне нужно все это. Понятно?”

Он посмотрел на Райдера. Она оглянулась на него, но не ответила.

“Я знаю, что я получил с этим шансом. Так что нахуй Ирвинга и то, что он называет меня перечитанным. Я не облажаюсь ”.

8

ДВАДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ они вошли в одно из наименее любимых мест Босха в городе : офис пробации и условно-досрочного освобождения государственного департамента исправительных учреждений в Ван-Найсе. Это было одноэтажное кирпичное здание, переполненное людьми, ожидающими встречи с агентами по условно-досрочному освобождению, сдачи анализов мочи, регистрации по решению суда, явки с повинной для заключения под стражу или мольбы о еще одном шансе на свободу. Это было место, где в воздухе ощущались отчаяние, унижение и ярость. Это было место, где Босх старался ни с кем не встречаться взглядом.

У Босха и Райдера было то, чего не было ни у кого другого: значки. Это помогло им преодолеть барьеры и добиться немедленной аудиенции с агентом, к которому был приставлен Роланд Макки после его ареста двумя годами ранее за непристойное поведение. Тельма Киббл была помещена в стандартный правительственный отсек в комнате, заставленной множеством одинаковых отсеков. Ее письменный стол и единственная полка государственного образца, которая прилагалась к кабинке, были забиты досье осужденных, за которыми ей было предъявлено обвинение в прохождении испытательного срока или условно-досрочного освобождения. Она была среднего роста и телосложения. Ее глаза ярко выделялись на фоне темно-коричневой кожи. Босх и Райдер представились детективами из RHD. Перед столом Киббла был только один стул, поэтому они остались стоять.

“Мы здесь говорим об ограблении или убийстве?” - Спросил Киббл.

“Отдел убийств”, - сказал Райдер.

“Тогда почему бы кому-нибудь из вас не взять дополнительный стул вон из той кабинки. Она все еще на ланче ”.

Босх взял стул, на который она указала, и вернул его обратно. Райдер и Босх сели и сказали Кибблу, что хотят взглянуть на файл, принадлежащий Роланду Макки. Босх мог сказать, что Киббл узнал название, но не дело.

“Это был непристойный испытательный срок с побоями, который ты получил два года назад”, - сказал он. “Он оправдался через двенадцать месяцев”.

“О, тогда он не действующий. Ну, мне нужно пойти забрать это в архивах. Я не помню - о, да, помню, да, помню. Роланд Макки, да. Мне это, скорее, понравилось ”.

“Как же так?” - Спросил Райдер.

Киббл улыбнулся.

“Давайте просто скажем, что у него были некоторые трудности с отчетом перед цветной женщиной. Но вот что я тебе скажу, позволь мне сходить за файлом, чтобы мы правильно разобрались с деталями ”.

Она дважды проверила написание имени Макки с ними и вышла из кабинки.

“Это могло бы помочь”, - сказал Босх.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Если у него были проблемы с ней, у него, вероятно, будут проблемы с тобой. Мы могли бы использовать это ”.

Райдер кивнул. Босх увидел, что она смотрит на газетную статью, прикрепленную к стенке из древесноволокнистой плиты в кабинке. Она пожелтела от времени. Босх наклонился поближе, чтобы прочитать это, но он был слишком далеко, чтобы прочесть что-либо, кроме заголовка.

РАНЕНОГО ОФИЦЕРА ПО УСЛОВНО-ДОСРОЧНОМУ ОСВОБОЖДЕНИЮ ПРИВЕТСТВУЮТ КАК ГЕРОЯ

“Что это?” он спросил Райдера.

“Я знаю, кто это”, - сказал Райдер. “В нее стреляли несколько лет назад. Она пошла в дом какого-то бывшего заключенного, и кто-то застрелил ее. Осужденный позвал на помощь, но затем сбежал. Что-то вроде этого. Мы вручили ей награду в BPO. Боже, она сильно похудела ”.

Что-то в этой истории задело Босха за живое тоже. Он заметил, что к рассказу прилагались две фотографии. На одном была изображена Тельма Киббл, стоящая перед зданием DOC, с крыши свисал баннер, приветствующий ее возвращение. Райдер был прав. Киббл выглядела так, будто сбросила восемьдесят фунтов с момента появления фотографии. Босх внезапно вспомнил, что видел этот баннер на фасаде здания несколько лет назад, когда в суде через дорогу рассматривалось одно из его дел. Он кивнул. Теперь он вспомнил.

Затем что-то во второй фотографии привлекло его внимание и память. Это был снимок белой женщины - бывшей заключенной, которая жила в доме, где был застрелен Киббл.

“Это не тот стрелок, верно?” - спросил он.

“Нет, она та, кто вызвал это, кто спас ее. Она исчезла.”

Босх внезапно встал и перегнулся через стол, положив руки на стопки папок для поддержки. Он посмотрел на фотографию, сделанную в кружку. Это был черно-белый снимок, который потемнел по мере старения газетной вырезки. Но Босх узнал лицо на фотографии. Он был уверен в этом. Волосы и глаза были другими. Название под фотографией тоже было другим. Но он был уверен, что встречал эту женщину в Лас-Вегасе в прошлом году.

“Это мои файлы, которые ты портишь”.

Босх немедленно откинулся назад через стол, когда Киббл обошел его.

“Извини за это. Я просто пытался прочитать историю ”.

“Это старые новости. Пора мне убрать эту штуку. Много лет и много фунтов назад ”.

“Я был на собрании чернокожих блюстителей порядка, когда тебя чествовали”, - сказал Райдер.

“О, неужели?” Сказала Киббл, и ее лицо расплылось в улыбке. “Это была действительно хорошая ночь для меня”.

“Что случилось с женщиной?” - Спросил Босх.

“Кэсси Блэк? О, она унеслась по ветру. С тех пор ее никто не видел ”.

“У нее есть подопечные?”

“Забавно то, что нет. Я имею в виду, мы изнасиловали ее, потому что она сбежала, но это все, что у нее есть при себе. Черт возьми, она в меня не стреляла. Все, что она сделала, это спасла мне жизнь. Я не собирался, чтобы они брали с нее за это деньги. Но нарушение условно-досрочного освобождения, с которым я ничего не мог поделать. Она раскололась. Насколько я знаю, парень, который стрелял в меня, возможно, забрал ее и закопал где-нибудь в пустыне. Я все же надеюсь, что нет. Она оказала мне хорошую услугу ”.

Босх вдруг засомневался, была ли Кэсси Блэк женщиной, с которой он временно жил рядом в мотеле аэропорта, когда год назад навещал свою дочь в Лас-Вегасе. Он сел и ничего не сказал.

“Так ты нашел файл?” Сказал Райдер.

“Прямо здесь”, - сказал Киббл. “Вы двое можете заняться этим. Но если ты хочешь спросить меня о мальчике, тогда сделай это сейчас. Моя дневная программа начинается через пять минут. Если я начинаю поздно, то у меня возникает эффект домино, продолжающийся весь чертов день, и я ухожу отсюда поздно. Не могу сделать этого сегодня вечером. Мне нужно встречаться”.

Она сияла от перспективы своего свидания.

“Ладно, хорошо, что ты помнишь о Макки? Ты просмотрел досье?”

“Да, я посмотрел, когда возвращался с этим. Макки был просто жалким сосисочником. Мелкий наркоман, который где-то по пути приобщился к расовой религии. Он не был чем-то большим. Мне скорее нравилось держать его под каблуком. Но на этом все и закончилось ”.

Райдер открыла файл, и Босх наклонился к ней, чтобы заглянуть в него.

“The lewd and lash" был разоблачительным случаем?” - спросил он.

“На самом деле, я думаю, вы найдете там, что наш парень накачался спиртным - большим количеством алкоголя - и решил справить нужду на чьем-то переднем дворе. Там случайно жила тринадцатилетняя девочка, и так случилось, что она была у входа, бросая мячи. Мистер Макки, увидев девушку, решил, что, поскольку у него уже был свой маленький пудинг, он может пойти дальше и спросить девушку, не хочет ли она отведать его. Я упоминал, что отец девочки служил в полицейском управлении Лос-Анджелеса и случайно был не на службе и дома во время этого инцидента? Он вышел наружу и поставил мистера Макки на землю. На самом деле, мистер Макки позже жаловался, что по совпадению, а может быть, и не совсем по совпадению, его положили на землю прямо поверх лужи, которую он только что натворил. Он был довольно недоволен этим ”.

Киббл улыбнулся этой истории. Босх кивнул. Ее версия была более красочной, чем краткое изложение дела в файле.

“И он только что признал свою вину”.

“Это верно. Он получил условный срок и согласился на него. Он пришел ко мне ”.

“Были какие-нибудь проблемы в течение его двенадцати месяцев?”

“Ничего, кроме его проблемы со мной. Он попросил другого агента, но ему отказали, и он застрял со мной. Он держал это в узде, но это было там. Под ними, понимаешь? Никогда не мог сказать, что больше раздражало его, то, что я черный или то, что я женщина ”.

Она посмотрела на Райдер, когда произносила эту последнюю часть, и Райдер кивнула.

Файл содержал подробности прошлых преступлений и жизни Макки. Там были фотографии, сделанные во время предыдущих арестов. Это стало бы базовым ресурсом для их цели. В этом было слишком много всего, чтобы пройти через это перед Кибблом.

“Можем ли мы скопировать это?” - Спросил Босх. “Мы также хотели бы позаимствовать одну из этих ранних фотографий, если сможем”.

Глаза Киббл на мгновение сузились.

“Вы двое работаете над старым делом, да?”

Райдер кивнул.

“Из далекого прошлого”, - сказала она.

“Похоже на нераскрытое дело, да?”

“Мы называем это открытым-нераскрытым”, - сказал Райдер.

Киббл задумчиво кивнул.

“Ну, в этом заведении меня ничто не удивляет - я видел, как люди крали из магазина замороженную пиццу, и их вытаскивали за два дня до окончания четырехлетнего перерыва. Но из того, что я помню об этом парне Макки, мне не показалось, что у него есть инстинкт убийцы. Нет, если ты спросишь меня. Он последователь, а не исполнитель ”.

“Это хорошее прочтение”, - сказал Босх. “Мы не уверены, что он тот самый. Мы просто знаем, что он был вовлечен ”.

Он встал, готовый идти.

“Что насчет фотографии?” - спросил он. “Фотокопия будет недостаточно четкой, чтобы ее можно было показать”.

“Ты можешь одолжить это, если я получу его обратно. Мне нужно сохранить файл полным. Такие люди, как Макки, имеют тенденцию возвращаться ко мне, понимаете, что я имею в виду?”

“Да, и мы вернем его вам. Кроме того, могу я получить копию вашей истории там? Я хочу это прочитать ”.

Киббл посмотрел на газетную вырезку, прикрепленную к стене кабинки.

“Просто не смотри на картинку. Это прежний я ”.

Пройдя через офис DOC, Райдер и Босх перешли улицу к Гражданскому центру Ван Найса и прошли между двумя зданиями суда, чтобы попасть на площадь в центре. Они сели на скамейку у библиотеки. Их следующая встреча была с Артуро Гарсией в отделе полиции Лос-Анджелеса в Ван-Найсе, который также находился в одном из зданий правительственного центра, но они пришли раньше и хотели сначала изучить документальное досье.

Файл содержал подробные отчеты обо всех преступлениях, за которые Роланд Макки был арестован с момента своего восемнадцатилетия. В нем также содержались краткие биографические сведения, используемые агентами по условно-досрочному освобождению на протяжении многих лет при определении аспектов его надзора. Райдер передала Босху отчеты об аресте, а сама начала знакомиться с биографическими подробностями. Затем она немедленно прервала его чтение дела о краже со взломом, назвав детали биографии Макки, которые, по ее мнению, могли иметь отношение к делу Верлорена.

“Он получил степень общего образования в средней школе Чатсуорта летом восемьдесят восьмого”, - сказала она. “Итак, это приводит его прямо в Чатсуорт”.

“Если он получил аттестат зрелости, то он бросил учебу первым. Здесь сказано, откуда?”

“Здесь ничего нет. Говорит, что вырос в Чатсуорте. Неблагополучная семья. Бедный студент. Он жил со своим отцом, сварщиком на заводе General Motors в Ван-Найсе. Не похоже на материал для подготовки к Hillside ”.

“Нам все еще нужно проверить. Родители всегда хотят, чтобы их ребенок учился лучше. Если бы он пошел туда и узнал ее, а затем бросил, это объяснило бы, почему у него так и не взяли интервью в восемьдесят восьмом.”

Райдер просто кивнул. Она продолжала читать.

“Этот парень никогда не покидал Долину”, - сказала она. “Каждый адрес находится в Долине”.

“Что известно последним?”

“Панорама города. То же, что и с автопоездом. Но если это здесь, то, вероятно, оно старое ”.

Босх кивнул. Любой, кто проходил через систему столько раз, сколько Макки, знал бы, что нужно переезжать на следующий день после прохождения испытательного срока. Не оставляйте адрес мужчине. Босх и Райдер собирались поехать по адресу Панорама Сити, чтобы проверить это, но Босх знал, что Макки там не будет. Куда бы он ни переехал, он не использовал свое имя в приложениях для коммунальных служб и не обновлял свои водительские права или регистрацию транспортного средства. Он летел ниже радаров.

“Говорит, что он был в Белых на обочине”, - сказала Райдер, просматривая отчет.

“Неудивительно”.

Белые Уэйсайда - это название тюремной банды, которая годами существовала на ранчо Уэйсайд Хонор в северном округе. Банды обычно формировались по расовому признаку в окружных тюрьмах скорее в качестве средства защиты, чем из-за расовой вражды. Не было ничего необычного в том, что члены склоняющихся к нацизму придорожных белых тайно были евреями. Защита была защитой. Это был способ принадлежать к группе и предотвращать нападения со стороны других групп. Это была мера выживания в тюрьме. Членство Макки было лишь слабой связью с теорией Босха о том, что расовая принадлежность, возможно, сыграла роль в деле Верлорена.

“Что-нибудь еще по этому поводу?” - спросил он.

“Не то, что я вижу”.

“А как насчет физического описания? Есть какие-нибудь татуировки?”

Райдер порылся в бумагах и вытащил бланк для поступления в тюрьму.

“Да, татуировки”, - сказала она, читая. “На одном бицепсе у него его имя, а на другом, я думаю, имя девушки. РаХоВа.”

Она произнесла название по буквам, и у Босха появилось первое покалывающее ощущение, что его теория вступает в силу.

“Это не имя”, - сказал он. “Это код. Означает ‘расовая священная война’. Первые две буквы каждого слова. Этот парень - один из верующих. Я думаю, Гарсия и Грин пропустили это, и это было прямо там ”.

Он мог чувствовать, как поднимается адреналин.

“Посмотри на это”, - настойчиво сказала Райдер. “У него также вытатуирован номер восемьдесят восемь на спине. У парня есть напоминание о том, что он сделал в восемьдесят восьмом.”

“Вроде того”, - ответил Босх. “Это больше похоже на код. Однажды я работал с одним из этих корпусов White power и помню все коды. Для этих парней восемьдесят восемь означает двойное H, потому что H - восьмая буква алфавита. Восемьдесят восемь равно Х-Х, равно Хайль Гитлер. Они также используют сто девяносто восьмой для "Зиг Хайль". Они довольно умны, не так ли?”

“Я все еще думаю, что восемьдесят восьмой год может иметь к этому какое-то отношение”.

“Может быть, так и есть. У тебя там есть что-нибудь о трудоустройстве?”

“Похоже, он водит эвакуатор. Он был за рулем эвакуатора, когда остановился отлить, из-за чего в прошлый раз его оскорбили и ударили плетью. Здесь перечислены три разных предыдущих работодателя - все службы эвакуации.”

“Это хорошо. Это только начало ”.

“Мы найдем его”.

Босх снова взглянул на лежащий перед ним отчет об аресте. Это была кража со взломом 1990 года. Макки был пойман полицейской собакой в комиссионном магазине кинотеатра Pacific Drive-in. Он вломился в дом в нерабочее время, включив тихую сигнализацию. Он стащил кассу и наполнил пластиковый пакет двумя сотнями шоколадных батончиков. Его выход был замедлен, потому что он решил включить подогреватель сыра и приготовить себе начос. Он все еще был внутри здания, когда офицер с собакой отправил животное в магазин. В отчете говорилось, что Макки лечился от травм от укуса собаки в левую руку и верхнюю часть левого бедра в окружном медицинском центре USC, прежде чем был выписан.

В протоколе указано, что Макки признал себя виновным во взломе и проникновении, менее тяжком обвинении, и был приговорен к отбытому сроку - шестидесяти семи дням в тюрьме Ван-Найс - и двум годам условно.

Следующим сообщением было нарушение этого испытательного срока за нападение при аресте. Босх уже собирался прочитать отчет, когда Райдер забрал у него из рук пачку фотокопий.

“Пришло время встретиться с Гарсией”, - сказала она. “Его сержант сказал, что если мы опоздаем, мы будем скучать по нему”.

Она встала, и Босх последовал за ней. Они направились к отделению Ван Найса. Командные офисы Бюро долины находились на третьем этаже.

“ В тысяча девятьсот девяностом году Макки был задержан за кражу со взломом в "Олд Пасифик Драйв-ин", - рассказывал Босх, пока они шли.

“Хорошо”.

“Это было в Виннетке и Прери. Там сейчас мультиплекс. Это значит, что это примерно в пяти или шести кварталах от того места, где оружие Верлорена было украдено пару лет назад. Кража со взломом.”

“Что ты думаешь?”

“Две кражи со взломом в пяти кварталах друг от друга. Я думаю, может быть, ему нравилось работать в этой области. Я думаю, он украл пистолет. Или он был с человеком, который его украл ”.

Райдер кивнул, и они поднялись по лестнице в вестибюль полицейского участка, а затем на лифте проделали остаток пути до командования бюро Вэлли. Они пришли вовремя, но их все равно заставили ждать. Сидя на диване, Босх сказал: “Я помню тот драйв-ин. Я ходил туда пару раз, когда был ребенком. Тот, что в Ван-Найсе, тоже.”

“У нас был свой собственный на южной стороне”, - сказал Райдер.

“Они тоже превращают это в мультиплекс?”

“Нет. Это всего лишь парковка. Они не вкладывают туда деньги за мультиплекс ”.

“Что насчет Мэджика Джонсона?”

Босх знал, что бывшая звезда баскетбола "Лейкер" вложила значительные средства в сообщество, включая открытие кинотеатров.

“Он всего лишь один человек”.

“Думаю, один человек - это начало”.

К ним подошла женщина с нашивками P2 на рукавах ее униформы.

“Командир примет вас сейчас”.

9

КОММАНДЕР АРТУРО ГАРСИЯ стоял за своим столом, ожидая, когда помощник в форме проведет Босха и Райдер в его кабинет. Гарсия тоже был в форме, и он носил ее хорошо и с гордостью. У него были волосы цвета стальной седины и усы в тон, похожие на щеточку для бутылок. Он излучал уверенность, которую раньше носил департамент, и боролся за восстановление.

“Детективы, заходите, заходите”, - сказал он. “Сядь сюда и расскажи старому члену из отдела убийств, как обстоят дела”.

Они заняли стулья перед столом.

“Спасибо, что приняли нас так быстро”, - сказал Райдер.

Босх и Райдер решили, что она возьмет на себя инициативу с Гарсией, поскольку она была лучше знакома с ним по своей работе по связям в офисе шефа. Босх также не был уверен, что сможет скрыть свое отвращение к Гарсии и ошибкам, которые он и его партнер допустили в расследовании дела Верлорена.

“Ну, когда звонят из отдела ограблений и убийств, ты назначаешь время, верно?”

Он снова улыбнулся.

“На самом деле мы работаем в подразделении ”Открыто-нераскрытое", - сказал Райдер.

Улыбка исчезла с лица Гарсии, и на мгновение Босху показалось, что он увидел вспышку боли в его глазах. Райдер договорился о встрече через помощника в офисе командира и не сообщил, над каким делом они работают.

“Бекки Верлорен”, - сказал командир.

Райдер кивнул.

“Как ты узнал?”

“Откуда я знал? Я был тем, кто позвонил тому парню там, в OIC, и я сказал ему, что в этом деле есть ДНК, и они должны отправить его через ”.

“Детектив Пратт?”

“Да, Пратт. Как только это подразделение заработало, я позвонил ему и сказал проверить Бекки Верлорен, тысяча девятьсот восемьдесят восьмая. Что у тебя есть? У тебя есть спички, верно?”

Райдер кивнул.

“У нас получился очень хороший матч”.

“Кто? Я ждал этого семнадцать лет. Кто-то из ресторана, верно?”

Это заставило Босха задуматься. В книге убийств были резюме интервью людей, которые работали в ресторане Роберта Верлорена, но ничего такого, что выходило бы за рамки рутины. Ничего, что указывало бы на подозрение или продолжение. В сводках расследования нет ничего, что указывало бы на то, что дело связано с рестораном. Теперь услышать, как один из первых следователей озвучивает давнее подозрение, что убийца пришел с той стороны, было неуместно с тем, что они читали все утро.

“На самом деле, нет”, - сказал Райдер. “ДНК совпадает с человеком по имени Роланд Макки. На момент убийства ему было восемнадцать. В то время он был в Чатсуорте. Мы не думаем, что он работал в ресторане ”.

Гарсия нахмурился, как будто он был озадачен или, возможно, разочарован.

“Это имя тебе о чем-нибудь говорит?” - Спросил Райдер. “Мы не встречали этого нигде в книге”.

Гарсия покачал головой.

“Я не могу вспомнить, но прошло много времени. Кто он такой?”

“Мы еще не знаем, кто он. Мы окружаем его. Мы только начинаем ”.

“Я уверен, что запомнил бы это название. Его кровь была на пистолете, верно?”

“Это то, что у нас есть. У него есть история. Кражи со взломом, прием, наркотики. Мы думаем, что он может быть полезен для кражи со взломом, когда был взят пистолет ”.

“Абсолютно”, - сказал Гарсия, как будто его восторг от идеи мог сделать это таким.

“Мы можем связать его с пистолетом, без сомнения”, - сказал Райдер. “Но мы ищем связь с девушкой. Мы подумали, может быть, ты что-нибудь вспомнишь ”.

“Ты уже поговорил с матерью и отцом?”

“Пока нет. Ты - наша первая остановка ”.

“Эта бедная семья. Для них это было все ”.

“Ты поддерживал связь с родителями?”

“Изначально, да. До тех пор, пока у меня было дело. Но как только я получил звание лейтенанта и вернулся в патруль, мне пришлось бросить это дело. Я вроде как потерял с ними контакт после этого. В основном это была Мюриэль - мать, - с которой я разговаривал. Отец… с ним что-то происходило. Он не преуспел. Он ушел из дома, они развелись, все это. Потеряли ресторан. Последнее, что я слышал, он жил на улице. Время от времени он появлялся в доме и просил у Мюриэл денег ”.

“Что заставило тебя предположить, что это был кто-то из ресторана, когда мы вошли сюда?”

Гарсия покачал головой, как будто был разочарован тем, что потянулся к воспоминанию, которое не мог до конца ухватить.

“Я не знаю”, - сказал он. “Я не могу вспомнить. Это было больше похоже на чувство. С делом что-то было не так. Что-то в этом было не так ”.

“Как же так?”

“Ну, ты читал книгу, я уверен. Она не была изнасилована. Ее отнесли на тот холм, и это было обставлено как самоубийство. Это было сделано плохо. Это была настоящая казнь. Итак, мы говорили не о случайном злоумышленнике. Кто-то, кого она знала, хотел ее смерти. И они либо вошли в тот дом, либо послали кого-то в тот дом ”.

“Ты думаешь, это было связано с беременностью?” - Спросил Райдер.

Гарсия кивнул.

“Мы думали, что это было связано, но мы никогда не могли закрепить это”.

“MTL - ты так и не понял этого”.

Гарсия посмотрел на нее, на его лице было замешательство.

“Пустая буква "Л”?"

“Нет, М-Т-Л. Инициалы, которые Ребекка использовала в своем дневнике. Вы упомянули об этом в официальном интервью с родителями. ‘Моя настоящая любовь’, помнишь?”

“Ах, да, инициалы. Это было похоже на код. Мы никогда не знали наверняка. Мы так и не узнали, кто это был. Ты ищешь дневник?”

Босх кивнул, и Райдер заговорил.

“Мы ищем все. Дневник, пистолет, вся коробка с уликами затерялись где-то в ESB.”

Гарсия покачал головой, как человек, который провел карьеру, сталкиваясь с разочарованиями департамента.

“Это неудивительно. В порядке вещей, верно?”

“Правильно”.

“Однако, скажу тебе одну вещь. Если они найдут коробку, в ней не будет никакого журнала ”.

“Почему?”

“Потому что я вернул это”.

“К родителям?”

“К матери. Как я уже сказал, я получил звание лейтенанта и собирался увольняться, направляясь в Южное бюро. Рон Грин уже ушел на пенсию. Я передавал дело из рук в руки и знал, что на этом все закончится. Никто не собирался обращать на это внимание так, как это сделали мы. Итак, я сказал Мюриэл, что ухожу, и отдал ей дневник…

“Эта бедная женщина. В тот июльский день для нее время словно остановилось. Она застыла. Не мог идти вперед, не мог вернуться. Я помню, что зашел повидаться с ней перед отъездом. Это было примерно через год после убийства. Она заставила меня взглянуть на спальню Бекки. Это было нетронуто. Все было точно так же, как в ту ночь, когда ее похитили ”.

Райдер мрачно кивнул. Гарсия больше ничего не сказал. Босх наконец откашлялся, наклонился вперед и заговорил, снова задав Гарсии тот же вопрос.

“Когда мы впервые пришли и сказали, что у нас есть совпадение ДНК, вы догадались, что это был кто-то из ресторана. Почему?”

Босх посмотрел на Райдер, чтобы понять, раздражена ли она тем, что он ввязывается в допрос. Она, казалось, не была.

“Я не знаю почему”, - сказал Гарсия. “Как я уже сказал, я всегда вроде как думал, что это могло произойти с той стороны вещей, потому что я никогда не чувствовал, что мы там все закрепили ”.

“Ты говоришь об отце?”

Гарсия кивнул.

“Отец был ненормальным. Я даже не знаю, говоришь ли ты это еще. Но тогда это слово было подозрительным ”.

“Как же так?” - Спросил Райдер. “Каким был отец хинки?”

Прежде чем Гарсия смог ответить на вопрос, в кабинет вошел один из адъютантов в форме.

“Командир? Они все в конференц-зале и готовы начать ”.

“Хорошо, сержант. Я скоро буду там ”.

После того, как сержант ушел, Гарсия оглянулся на Райдера, как будто он забыл вопрос.

“В деле об убийстве нет ничего, что бросало бы тень подозрения на отца”, - сказал Райдер. “Почему ты решил, что он ненормальный?”

“О, я действительно не знаю. Что-то вроде внутреннего ощущения. Он никогда на самом деле не вел себя так, как, по-твоему, должен вести себя отец, понимаешь? Он был слишком тихим. Он никогда не злился, никогда не кричал - я имею в виду, кто-то забрал его маленькую девочку. Он ни разу не отвел Рона или меня в сторону и не сказал: ‘Я хочу первым выстрелить в парня, когда вы его найдете ’. Я ожидал этого ”.

Что касается Босха, то подозреваемыми по-прежнему оставались все, даже с учетом того, что холодное оружие связывало Мэкки с орудием убийства. Это, безусловно, включало Роберта Верлорена. Но он сразу же отверг внутреннее чутье Гарсии, основанное на эмоциональных реакциях отца на убийство его дочери. Работая над сотнями убийств, он знал, что нет абсолютно никакого способа судить о таких реакциях или строить на них подозрения. Босх видел каждую его перестановку, и все это ничего не значило. Один из самых больших глашатаев и крикунов, с которыми он когда-либо сталкивался в расследовании, в конечном итоге стал убийцей.

Отвергая инстинкт и подозрения Гарсии, Босх также отвергал Гарсию. Он и Грин совершили ранние ошибки, но оправились, чтобы провести тщательное расследование убийства. Это подтверждается в книге убийств. Но теперь Босх догадался, что все, что было сделано хорошо, скорее всего, было сделано Грином. Он знал, что должен был заподозрить это, когда услышал, что Гарсия ушел из отдела убийств в менеджмент.

“Как долго вы работали в отделе убийств?” - Спросил Босх.

“Три года”.

“Все в Девонширском дивизионе?”

“Это верно”.

Босх быстро произвел расчеты. В Девоншире было бы меньше дел. Он прикинул, что Гарсия расследовал не более пары десятков убийств, самое большее. Мне не хватило опыта, чтобы сделать это хорошо. Он решил двигаться дальше.

“А как насчет твоего бывшего партнера?” - спросил он. “Чувствовал ли он то же самое к Роберту Верлорену?”

“Он был готов дать парню немного больше поблажек, чем мне”.

“Ты все еще поддерживаешь с ним связь?”

“Кто, отец?”

“Нет. Зеленый”.

“Нет, он давно ушел на пенсию”.

“Я знаю, но вы все еще поддерживаете связь?”

Гарсия покачал головой.

“Нет, он мертв. Он ушел на пенсию в округ Гумбольдт. Ему следовало оставить свой пистолет здесь. Столько времени и нечего там делать ”.

“Он покончил с собой?”

Гарсия кивнул.

Босх опустил взгляд в пол. Его поразила не смерть Рона Грина. Он не знал Грина. Это была потеря связи с делом. Он знал, что от Гарсии будет мало толку.

“А как насчет расы?” - Спросил Босх, снова наступая на поводок Райдера.

“Что насчет этого?” - Спросил Гарсия. “В этом случае? Я этого не вижу ”.

“Межрасовая пара, двухрасовый ребенок, пистолет был взят во время кражи со взломом, когда жертва подвергалась преследованиям по религиозным мотивам”.

“Это большая натяжка. У тебя что-то есть с этим персонажем Макки?”

“Там может быть что-то”.

“Ну, у нас не было роскоши работать с названным подозреваемым. Мы не видели никакого аспекта этого в том, что у нас было тогда ”.

Гарсия произнес это с нажимом, и Босх понял, что задел за живое. Ему не нравилось, когда о нем сомневались. Ни один детектив этого не сделал. Даже неопытный.

“Я знаю, что в понедельник утром состоится квотербек, чтобы начать с парня и пойти назад”, - быстро сказал Райдер. “Это просто то, на что мы смотрим”.

Гарсия казался умиротворенным.

“Я понимаю”, - сказал он. “Не оставляйте камня на камне”.

Он встал.

“Что ж, детективы, я ненавижу торопить события. Хотел бы я, чтобы мы могли обсуждать это весь день. Раньше я сажал людей в тюрьму. Теперь я хожу на совещания по бюджету и развертыванию ”.

Это то, чего ты заслуживаешь, подумал Босх. Он взглянул на Райдер, задаваясь вопросом, понимает ли она, что он спас ее от подобной участи, когда уговорил стать его партнером в отделе "Открыто-Нераскрытое".

“Сделай мне одолжение”, - сказал Гарсия. “Когда ты свяжешься с этим парнем Макки, дай мне знать. Может быть, я спущусь и посмотрю на него через окно. Я ждал этого ”.

“Без проблем, сэр”, - сказала Райдер, отводя взгляд от Босха. “Мы сделаем это. Если ты вспомнишь о чем-нибудь еще, что могло бы помочь нам с этим, позвони мне. Все мои цифры указаны здесь ”.

Она встала, положив визитную карточку на стол.

“Я сделаю это”.

Гарсия начал обходить свой стол, чтобы направиться на встречу.

“Возможно, нам понадобится, чтобы вы кое-что сделали”, - сказал Босх.

Гарсия остановился как вкопанный и посмотрел на него.

“В чем дело, детектив? Мне нужно попасть на эту встречу ”.

“Мы могли бы попытаться выманить птиц из кустов с помощью газетной статьи. Было бы хорошо, если бы это исходило от тебя. Знаешь, бывший парень из отдела убийств, теперь командир, преследуемый старым делом. Он вызывает Open-Unsolved и заставляет их прогнать ДНК по конвейеру. Что ты знаешь, они получают холодный удар ”.

Гарсия кивнул. Босх мог сказать, что это идеально сыграло на его самолюбии.

“Да, это может сработать. Делай все, что захочешь. Просто позвони мне, и мы все устроим. Ежедневные новости? У меня там есть связи. Это газета долины ”.

Босх кивнул.

“Да, это то, о чем мы думали”, - сказал он.

“Хорошо. Дай мне знать. Мне нужно идти ”.

Он быстро вышел из офиса. Райдер и Босх посмотрели друг на друга, а затем последовали за ним. В коридоре, ожидая лифта, Райдер спросил Босха, что он делал, когда тот спросил его о подбросе материала для новостей.

“Он идеально подошел бы для истории, потому что он не знает, о чем говорит”.

“Итак, мы этого не хотим. Мы хотим быть осторожными ”.

“Не волнуйся. Это сработает ”.

Лифт открылся, и они вошли. Больше в нем никого не было. Как только дверь закрылась, Райдер набросилась на него.

“Гарри, давай кое-что проясним прямо сейчас. Мы либо партнеры, либо нет. Ты должен был сказать мне, что собираешься ударить его этим. Мы должны были сначала поговорить об этом ”.

Босх кивнул.

“Ты прав”, - сказал он. “Мы партнеры. Это больше не повторится ”.

“Хорошо”.

Двери лифта открылись, и она вышла, оставив Босха позади.

10

ПОДГОТОВИТЕЛЬНАЯ школа ХИЛЛСАЙДА представляла собой здание испанского дизайна, расположенное на холмах ранчо Портер. Его кампус был отмечен великолепными зелеными лужайками и устрашающим подъемом гор за ним. Казалось, что горы почти колыбельят школу и защищают ее. Босх подумал, что это похоже на место, куда любой родитель хотел бы, чтобы его ребенок пошел. Он подумал о своей собственной дочери, которой оставался всего год до поступления в школу. Он хотел бы, чтобы она ходила в школу, которая выглядела бы так же - по крайней мере, снаружи.

Он и Райдер следовали указателям, которые привели их к офисам администрации. У прилавка Босх показал свой значок и объяснил, что они хотели узнать, посещал ли когда-либо Hillside студент по имени Роланд Макки. Клерк исчез в подсобке, и вскоре оттуда вышел мужчина. Его наиболее примечательными чертами были брюшко размером с баскетбольный мяч и очки с толстыми стеклами, затененные кустистыми бровями. На лбу его волосы оставляли идеальную линию парика.

“Я Гордон Стоддард, директор здесь, в Хиллсайде. Миссис Аткинс сказал мне, что вы детективы. Я попрошу ее проверить это имя для тебя. Мне это ни о чем не напомнило, а я здесь почти двадцать пять лет. Вы точно знаете, когда он посещал? Это могло бы помочь ей в поисках.”

Босх был удивлен. На вид Стоддарду было лет сорок пять. Должно быть, он приехал в Хиллсайд сразу после окончания школы и никогда не уезжал. Босх не знал, было ли это свидетельством того, сколько здесь платили учителям, или собственной преданности Стоддарда этому месту. Но из того, что он знал о частных и государственных учителях, он сомневался, что дело было в оплате.

“Мы бы говорили о восьмидесятых, если бы он пришел сюда. Это было очень давно, чтобы ты помнил ”.

“Да, но у меня есть память о студентах, которые прошли через это. Большинство из них. Я не был директором двадцать пять лет. Сначала я был учителем. Я преподавал естественные науки, а затем был деканом научного факультета ”.

“Ты помнишь Ребекку Верлорен?” - Спросил Райдер.

Стоддард побледнел.

“Да, на самом деле, я знаю. Я научил ее науке. Так вот в чем дело? Вы арестовали этого мальчика, Макки? Я имею в виду, я думаю, сейчас он был бы мужчиной. Это тот самый?”

“Мы этого не знаем, сэр”, - быстро сказал Босх. “Мы пересматриваем дело, всплыло его имя, и нам нужно это проверить. Вот и все ”.

“Ты видел табличку?” - Спросил Стоддард.

“Прошу прощения?”

“Снаружи, на стене в главном коридоре. Там есть мемориальная доска, посвященная Ребекке. Ученики ее класса собрали средства на это и сделали это. Это довольно мило, но, конечно, это также довольно грустно. Но это действительно служит своей цели. Люди в округе помнят Ребекку Верлорен ”.

“Мы пропустили это. Мы посмотрим на это по пути к выходу ”.

“Многие люди все еще помнят ее. Возможно, в этой школе платят не так уж хорошо, и большинству преподавателей, возможно, придется работать на двух работах, чтобы свести концы с концами, но, тем не менее, в ней очень лояльный преподавательский состав. Здесь все еще есть несколько учителей, которые обучали Ребекку. У нас есть одна, миссис Сейбл, которая на самом деле была ее ученицей, а затем вернулась сюда преподавать. На самом деле, я полагаю, Бейли была одной из ее хороших подруг ”.

Босх взглянул на Райдер, которая подняла брови. У них был план, как связаться с друзьями Бекки Верлорен, но тут представилась такая возможность. Босх узнал фамилию Бейли. Одну из трех подруг, с которыми Бекки Верлорен провела вечер за две ночи до своего исчезновения, звали Бейли Костер.

Босх знал, что это было нечто большее, чем просто возможность допросить свидетеля по делу. Если бы они не добрались до Сейбл сейчас, она, скорее всего, услышала бы о Роланде Макки от Стоддарда. Босх этого не хотел. Он хотел контролировать поток информации по делу до вовлеченных в него игроков.

“Она сегодня здесь?” - Спросил Босх. “Не могли бы мы поговорить с ней?”

Штоддард взглянул на часы на стене рядом со стойкой.

“Ну, она сейчас в классе, но школа закрывается на весь день примерно через двадцать минут. Если вы не возражаете подождать, я уверен, вы могли бы поговорить с ней тогда ”.

“Это не проблема”.

“Хорошо, я отправлю сообщение в ее класс и попрошу ее прийти в офис после школы”.

За спиной Стоддарда появилась миссис Аткинс, продавщица за стойкой.

“На самом деле, если ты не возражаешь”, - сказала Райдер, “мы бы предпочли пойти в ее класс, чтобы поговорить с ней. Мы не хотим, чтобы ей было неудобно ”.

Босх кивнул. Райдер был на той же частоте. Они не хотели, чтобы какое-либо сообщение дошло до миссис Сейбл. Они не хотели, чтобы она думала о Бекки Верлорен, пока они не окажутся прямо там, наблюдая и слушая.

“В любом случае”, - сказал Стоддард. “Делай все, что захочешь”.

Он заметил миссис Аткинс, стоящий позади него, и попросил ее сообщить о своих выводах.

“У нас нет записей о некоем Роланде Макки в качестве здешнего студента”, - сказала она.

“Вы сталкивались с кем-нибудь с такой фамилией?” - Спросил Райдер.

“Да, некто Макки, имя Грегори, посещал в течение двух лет в тысяча девятьсот девяносто шестом и седьмом годах”.

Существовала вероятность, что это был младший брат или двоюродный брат. Может возникнуть необходимость проверить название.

“Не могли бы вы посмотреть, есть ли у него текущий адрес или контактный номер?” - Спросил Райдер.

Миссис Аткинс посмотрела на Стоддарда в поисках одобрения, и он кивнул. Она исчезла, чтобы получить информацию. Босх взглянул на настенные часы. Им нужно было убить почти двадцать минут.

“Мистер Стоддард, есть ли ежегодники конца восьмидесятых, которые мы могли бы просмотреть, пока ждем встречи с миссис Сейбл?” - спросил он.

“Да, конечно, я отведу тебя в библиотеку и достану их для тебя”.

По дороге в библиотеку Стоддард обратил их внимание на табличку, которую одноклассники Ребекки Верлорен повесили на стену главного коридора. Это было простое посвящение с ее именем, годами ее рождения и смерти и юношеским обещанием "МЫ ВСЕГДА БУДЕМ ПОМНИТЬ".

“Она была милым ребенком”, - сказал Стоддард. “Всегда вовлечен. И ее семья тоже. Какая трагедия ”.

Стоддард рукавом рубашки стер пыль с ламинированной фотографии улыбающейся Бекки Верлорен на мемориальной доске.

Библиотека была за углом. По мере приближения конца дня было мало студентов, сидящих за столами или просматривающих полки. Шепотом Стоддард велел им занять места за столом, а затем отправился к стеллажам. Меньше чем через минуту он вернулся с тремя ежегодниками и положил их на стол. Босх увидел, что у каждой книги было название "Veritas" и год выпуска на обложке. Стоддард принес ежегодники за 1986, 1987 и 1988 годы.

“Это последние три года”, - прошептал Штоддард. “Я помню, что она ходила сюда с первого класса, так что, если вам понадобятся более ранние книги, просто дайте мне знать. Они на полке”.

Босх покачал головой.

“Все в порядке. Пока все будет в порядке. Мы зайдем в офис перед отъездом. Нам нужно получить эту информацию от миссис В любом случае, Аткинс.”

“Хорошо, тогда я оставлю тебя с этим”.

“О, не могли бы вы сказать нам, где находится класс миссис Сейбл?”

Стоддард дал им номер комнаты и рассказал, как туда добраться из библиотеки. Затем он извинился, сказав, что возвращается в офис. Перед уходом он прошептал несколько слов мальчикам за столиком у двери. Затем мальчики потянулись к рюкзакам, которые они бросили на пол, и задвинули их под стол, чтобы не мешать пешеходному движению. Что-то в том, как они небрежно уронили свои рюкзаки, напомнило Босху о том, как это делали парни из Вьетнама - где они стояли, не заботясь ни о чем, кроме как о том, чтобы сбросить груз со своих плеч.

После того, как Стоддард ушел, мальчики скорчили рожи у двери, через которую он прошел.

Райдер взял ежегодник 1988 года раньше, чем Босх, и тот взял издание 1986 года. Он не ожидал найти что-нибудь ценное теперь, когда миссис Аткинс опроверг свою теорию о том, что Роланд Макки когда-то посещал школу, но бросил ее перед убийством. Он уже смирился с мыслью, что связь между Макки и Бекки Верлорен - если она вообще существовала - обнаружится где-то еще.

Он посчитал в уме и пролистал книгу, пока не нашел фотографии восьмого класса. Он быстро нашел фотографию Бекки Верлорен. Она носила косички и подтяжки. Она улыбалась, но выглядела так, словно у нее только начинался период препубертатной неловкости. Он сомневался, что она была довольна своим появлением в книге. Он проверил групповые фотографии, показывающие различные клубы и организации класса, и смог отследить ее внеклассную деятельность. Она играла в футбол и была замечена на фотографиях для научных и художественных клубов и представителями класса в студенческом самоуправлении. На всех фотографиях она всегда была в заднем ряду или в стороне. Босх задумался, было ли это место, куда ее поместил фотограф, или где она чувствовала себя комфортно.

Райдер не торопилась с изданием 1988 года. Она просматривала каждую страницу, в какой-то момент протянув книгу Босху, когда просматривала раздел о преподавателях. Она указала на фотографию молодого Гордона Стоддарда, у которого тогда были гораздо более длинные волосы и который не носил очков. Он был стройнее и также выглядел сильнее.

“Посмотри на него”, - сказала она. “Никто не должен стареть”.

“И каждый должен получить шанс”.

Босх перешел к ежегоднику 1987 года и обнаружил, что на фотографиях Бекки Верлорен изображена молодая девушка, которая, казалось, расцветала. Ее улыбка была более широкой, более уверенной. Если брекеты все еще были на месте, они больше не были заметны. На групповых фотографиях она переместилась вперед и в центр. На фотографиях студенческого самоуправления она еще не была классным руководителем, но у нее были скрещенные руки в позе командира. Ее поза и непоколебимый взгляд в камеру подсказали Босху, что она собирается кое-что сделать. Только кто-то остановил ее.

Босх пролистал еще несколько страниц и затем закрыл книгу. Он ждал звонка, чтобы они могли пойти взять интервью у Бейли Костер Сейбл.

“Ничего?” - Спросил Райдер.

“Любой ценности”, - сказал он. “Тем не менее, приятно смотреть на нее тогда. На месте. В своей стихии ”.

“Да. Посмотри на это ”.

Они сидели друг напротив друга. Она повернула книгу 1988 года на столе так, чтобы он мог ее увидеть. Она, наконец, добралась до фотографий второкурсников. В верхней половине страницы справа были изображены мальчик и четыре девочки, позирующие на стене, в которой Босх узнал вход на студенческую парковку. Одной из девушек была Бекки Верлорен. Подпись над фотографией гласила "СТУДЕНЧЕСКИЕ ЛИДЕРЫ". Под фотографией были идентифицированы студенты и указаны их должности. Бекки Верлорен была указана в качестве представителя студенческого совета. Бейли Костер была президентом класса.

Райдер попыталась развернуть книгу к себе, но Босх задержал ее на мгновение, изучая фотографию. По ее позе и стилю он мог сказать, что Бекки Верлорен оставила позади свою подростковую неловкость. Он не описал бы студентку на фотографии как девушку. Она была на пути к тому, чтобы стать привлекательной и уверенной в себе молодой женщиной. Он отпустил книгу, и Райдер забрала ее обратно.

“Она собиралась разбить сердце”, - сказал он.

“Может быть, она уже была. Может быть, она выбрала не то, что нужно сломать.”

“Там есть что-нибудь еще?”

“Взгляни”.

Она снова перевернула открытую книгу. На двух страницах были развороты с фотографиями из поездки Арт-клуба во Францию прошлым летом. Там были фотографии примерно двадцати студентов, мальчиков и девочек, и нескольких родителей или учителей перед Нотр-Дамом, во дворе Лувра и на туристическом катере по Сене. Райдер указал на Ребекку Верлорен на одной из фотографий.

“Она уехала во Францию”, - сказал Босх. “Что насчет этого?”

“Она могла бы встретить кого-нибудь там. Может быть международная связь с этой вещью. Возможно, нам придется пойти туда и проверить это ”.

Она пыталась сдержать улыбку.

“Да”, - сказал Босх. “Ты высказал требование по этому поводу. Продолжайте до шести”.

“Мальчик, Гарри, я думаю, твое чувство юмора осталось на пенсии”.

“Да, я думаю, что да”.

Прозвенел школьный звонок, завершая дискуссию, а также занятия на день. Босх и Райдер встали, оставив ежегодники на столе, и вышли из библиотеки. Они последовали указаниям Стоддарда в класс Бейли Сейбл, по пути уворачиваясь от учеников, спешащих покинуть школу. Девочки были одеты в клетчатые юбки и белые блузки, мальчики - в брюки цвета хаки и белые рубашки поло.

Они заглянули в открытую дверь комнаты B-6 и увидели женщину, сидящую за столом в центре класса. Она не подняла глаз от бумаг, которые, по-видимому, оценивала. Бейли Сейбл почти не была похожа на президента класса второкурсников, чью фотографию Босх и Райдер только что изучили в ежегоднике. Волосы стали темнее и короче, тело шире и тяжелее. Как и Стоддард, она носила очки. Босх знал, что ей всего тридцать два или тридцать три, но выглядела она старше.

В комнате был последний ученик. Она была симпатичной блондинкой, которая запихивала книги в рюкзак. Закончив, она застегнула рюкзак на молнию и направилась к двери.

“Увидимся завтра, миссис Сейбл”.

“Прощай, Кейтлин”.

Проходя мимо них, студентка с любопытством посмотрела на Босха и Райдер. Детективы вошли в класс, и Босх закрыл дверь. Это заставило Бейли Сейбл оторвать взгляд от своих бумаг.

“Могу я вам помочь?” - спросила она.

Босх взял инициативу на себя.

“Возможно, ты сможешь”, - сказал он. “Мистер Стоддард сказал, что все будет в порядке, если мы придем в твой класс ”.

Он подошел к столу. Учитель настороженно посмотрел на него.

“Вы родители?”

“Нет, мы детективы, миссис Сейбл. Меня зовут Гарри Босх, а это Кизмин Райдер. Мы хотели задать вам несколько вопросов о Бекки Верлорен.”

Она отреагировала так, как будто ее только что ударили в живот. Все эти годы, и это все еще было так близко к поверхности.

“Боже мой, Боже мой”, - сказала она.

“Нам жаль, что мы обрушились на вас с этим ни с того ни с сего”, - сказал Босх.

“Что-то происходит? Ты нашел, кто ...?”

Она не закончила.

“Что ж, мы снова работаем над этим”, - сказал Босх. “И вы, возможно, смогли бы нам помочь”.

“Как?”

Босх полез в карман и вытащил фотографию, сделанную из досье Роланда Макки на условно-досрочное освобождение. Это был портрет Макки в роли восемнадцатилетнего угонщика автомобилей. Босх положил его поверх работы, которую она проверяла. Она посмотрела на него сверху вниз.

“Вы узнаете человека на этой фотографии?” - Спросил Босх.

“Это было снято семнадцать лет назад”, - добавил Райдер. “Примерно во время смерти Бекки”.

Учитель посмотрел вниз на вызывающий взгляд Макки в полицейскую камеру. Она долгое время ничего не говорила. Босх посмотрел на Райдер и кивнул, давая понять, что, возможно, ей следует взять управление на себя.

“Похоже ли это на кого-нибудь, с кем вы, Бекки или кто-либо из ваших друзей, возможно, сталкивались тогда?” - Спросил Райдер.

“Он ходил в здешнюю школу?” - Спросила Сейбл.

“Нет, мы так не думаем. Но мы знаем, что он жил в этом районе ”.

“Он убийца?”

“Мы не знаем. Мы просто пытаемся понять, есть ли связь между ним и Бекки ”.

“Как его зовут?”

Райдер посмотрела на Босха, и тот снова кивнул.

“Его зовут Роланд Макки. Он не выглядит знакомым?”

“Не совсем. Мне трудно вспомнить то время. Я имею в виду, запоминать лица незнакомцев ”.

“Значит, он определенно не тот, кого ты знала, верно?”

“Определенно”.

“Ты думаешь, Бекки могла знать его так, чтобы ты не знал об этом?”

Она долго думала, прежде чем ответить.

“Что ж, это возможно. Вы знаете, выяснилось, что она забеременела. Я не знал об этом, так что, думаю, я мог и не знать о нем. Был ли он отцом?”

“Мы не знаем”.

Сама того не желая, она перенесла интервью вперед, к следующему этапу допроса Босха.

“Миссис Сэйбл, ты знаешь, с тех пор прошло много лет ”, - сказал он. “Если ты тогда вроде как заступался за друга, мы это понимаем. Но если ты знаешь что-то еще, ты можешь рассказать нам сейчас. Вероятно, это последний шанс, который кто-либо собирается предпринять для решения этой проблемы ”.

“Ты имеешь в виду, что она беременна? Я действительно не знал об этом. Мне жаль. Я был так же шокирован, как и все остальные, когда полиция начала спрашивать об этом ”.

“Если бы Бекки собиралась кому-то рассказать об этом, это был бы ты?”

И снова, она ответила не сразу. Она немного подумала.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мы были очень близки, но она была такой и с несколькими другими девушками. Нас было четверо, которые были здесь вместе с первого класса. В первом классе мы называли себя Клубом кошечек, потому что у всех нас были домашние кошки. В разное время и в разные годы один из нас был бы ближе к другому. Это постоянно менялось. Но как группа мы всегда держались вместе ”.

Босх кивнул.

“В то лето, когда похитили Бекки, кто, по-вашему, был ей ближе всего?”

“Вероятно, это была Тара. Она восприняла это тяжелее всего ”.

Босх посмотрел на Райдер, пытаясь вспомнить имена девушек, с которыми Бекки была за две ночи до своей смерти.

“Тара Вуд?” - Спросил Райдер.

“Да, это Тара. Они много тусовались вместе тем летом, потому что у отца Бекки был ресторан в Малибу, и они оба там работали. Они там разделили расписание. Казалось, тем летом они только и делали, что говорили об этом ”.

“Что бы они сказали об этом?” - Спросил Райдер.

“О, ты знаешь, как будто там появились звезды. Такие люди, как Шон Пенн и Чарли Шин. И иногда они говорили о том, какие парни там работали и кто был симпатичным. Для меня ничего особо интересного, поскольку я там не работал ”.

“Был ли какой-нибудь конкретный парень, о котором они говорили?”

Она подумала мгновение, прежде чем ответить.

“Не совсем. Насколько я помню, нет. Им просто нравилось говорить о них, потому что они были такими разными. Они были серфингистами и потенциальными актерами. Тара и Бекки были девушками из долины. Для них это было как культурное столкновение ”.

“Она встречалась с кем-нибудь из ресторана?” - Спросил Босх.

“Насколько я знал, нет. Но, как я уже сказал, я не знал о беременности, так что, очевидно, в ее жизни был кто-то, о ком я не знал. Она держала это в секрете ”.

“Ты завидовал им, потому что они там работали?” - Спросил Райдер.

“Вовсе нет. Мне не нужно было работать, и я был этому очень рад ”.

Райдер куда-то собиралась, поэтому Босх позволил ей продолжить.

“Чем вы, ребята, развлекались, когда собирались вместе?” - спросила она.

“Я не знаю, как обычно”, - сказал Сейбл. “Мы ходили по магазинам и в кино, все в таком духе”.

“У кого были машины?”

“ Тара сделала, и я тоже. У Тары был автомобиль с откидным верхом. Мы привыкли подниматься ...”

Она прервала это, когда пришла к воспоминаниям.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Я просто помню, как часто ездил в Limekiln Canyon после школы. У Тары был холодильник в багажнике, и ее отец никогда не замечал, брала ли она его пиво из холодильника. Однажды нас там остановила полицейская машина. Мы спрятали пиво под юбками нашей униформы. Они идеально подходили для этого. Полицейский не заметил.”

Она улыбнулась воспоминанию.

“Конечно, теперь, когда я преподаю здесь, я внимательно слежу за подобными вещами. У нас все та же униформа ”.

“Что было до того, как она начала работать в ресторане?” - Сказал Босх, возвращая интервью к Ребекке Верлорен. “Она болела неделю, сразу после того, как ее выпустили из школы. Ты навещал ее или разговаривал с ней тогда?”

“Я уверен, что сделал. Именно тогда они сказали, что она, вероятно, ну, вы знаете, прервала беременность. Значит, она на самом деле не была больна. Она только приходила в себя. Но я не знал. Должно быть, я просто подумал, что она больна, вот и все. Я действительно не могу вспомнить, разговаривали ли мы на той неделе или нет ”.

“Детективы тогда задавали вам все эти вопросы?”

“Да, я почти уверен, что они это сделали”.

“Куда бы пошла девушка из Hillside Prep, если бы забеременела?” - Спросил Райдер. “Тогда, я имею в виду”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде клиники или врача?”

“Да”.

Шея Бейли Сейбл вспыхнула. Она была смущена вопросом. Она покачала головой.

“Я не знаю. Это было так же шокирующе, как то, что Бекки была, ну, вы знаете, убита. Это заставило нас всех подумать, что мы на самом деле не знали нашего друга. Это было действительно грустно, потому что я понял, что она недостаточно мне доверяла, чтобы рассказать мне все это. Знаешь, я все еще думаю об этом, когда вспоминаю тогдашние события ”.

“Были ли у нее какие-нибудь парни, о которых вы знали?” - Спросил Босх.

“Не тогда. Я имею в виду, в то время. На первом курсе у нее был парень, но он уехал на Гавайи со своей семьей. Это было как прошлым летом. Потом весь учебный год я думал, что она была одна. Ты знаешь, она ни с кем не ходила ни на танцы, ни на игры. Но я был неправ, я полагаю ”.

“Из-за беременности”, - сказала Райдер.

“Ну, да. Это вроде как очевидно, не так ли?”

“Кто был отцом?” - Спросил Босх, надеясь, что прямой вопрос вызовет ответ, в котором будет что уточнить.

Но Сейбл пожала плечами.

“Понятия не имею, и не думаю, что когда-либо переставал задаваться этим вопросом”.

Босх кивнул. Он ничего не получил.

“Разрыв с парнем, который переехал на Гавайи - как это было у нее?” - спросил он.

“Ну, я думал, это разбило ей сердце. Она восприняла это действительно тяжело. Это было похоже на Ромео и Джульетту ”.

“Как же так?”

“Они были разлучены родителями”.

“Ты имеешь в виду, что они не хотели, чтобы они шли вместе?”

“Нет, его отец устроился на работу или что-то в этом роде на Гавайях. Им пришлось переехать, и это их разлучило ”.

Босх снова кивнул. Он не знал, была ли полезной какая-либо информация, которую они получали, но он знал, что важно раскинуть как можно более широкую сеть.

“Ты знаешь, где сейчас находится Тара Вуд?” - спросил он.

Сейбл покачала головой.

“У нас была десятилетняя встреча выпускников, и она не пришла. Я потерял с ней связь. Я все еще время от времени разговариваю с Грейс Танака. Но она живет в районе залива, так что я не слишком часто ее вижу ”.

“Не могли бы вы дать нам ее номер?”

“Конечно, у меня это здесь”.

Она наклонилась, открыла ящик стола и достала свою сумочку. Пока она доставала записную книжку с адресами, Босх взял фотографию Макки со стола и положил ее обратно в карман. Когда Сейбл зачитала номер телефона, Райдер записал его в маленькую записную книжку.

“Пять десять”, - сказал Райдер. “Что это такое, Окленд?”

“Она живет в Хейворде. Она хочет жить в Сан-Франциско, но это слишком дорого для того, что она зарабатывает ”.

“Чем она занимается?”

“Она скульптор по металлу”.

“Ее фамилия все еще Танака?”

“Да. Она никогда не была замужем. Она...”

“Что?”

“Она оказалась лесбиянкой”.

“Получилось?”

“Ну, я имею в виду, мы никогда не знали. Она никогда не говорила нам. Она переехала туда, и однажды, около восьми лет назад, я приехал навестить ее, и тогда я понял ”.

“Это было очевидно?”

“Очевидно”.

“Она пришла на встречу выпускников десятилетней средней школы?”

“Да, она была там. Нам было весело, но и немного грустно, потому что люди говорили о Бекки и о том, что проблема так и не была решена. Я думаю, вероятно, поэтому Тара не пришла. Она не хотела, чтобы ей напоминали о том, что случилось с Бекки ”.

“Что ж, может быть, мы изменим это к двадцатой встрече выпускников”, - сказал Босх, тут же пожалев о легкомысленном замечании. “Извини, это было нехорошо сказано”.

“Что ж, я надеюсь, ты это изменишь. Я думаю о ней все время. Всегда интересно, кто это сделал и почему их так и не нашли. Я каждый день смотрю на ее фотографию на мемориальной доске, когда прихожу в школу. Это странно. Я помог собрать деньги на эту мемориальную доску, когда был президентом класса ”.

“Они?” - Спросил Босх.

“Что?”

“Ты сказал, что они так и не были найдены. Почему ты сказал ”они"?"

“Я не знаю. Он, она, неважно.”

Босх кивнул.

“Миссис Сейбл, спасибо, что уделила мне время ”, - сказал он. “Не могли бы вы оказать нам услугу и ни с кем не говорить об этом? Мы не хотим, чтобы люди готовились к нам, понимаете, что я имею в виду?”

“Как со мной?”

“Именно. И если ты вспомнишь о чем-нибудь еще, вообще о чем-нибудь, о чем захочешь поговорить, мой партнер даст тебе карточку с нашими номерами ”.

“Хорошо”.

Казалось, она была в далекой задумчивости. Детективы попрощались и оставили ее там со стопкой бумаг для оценки. Босх подумал, что она, вероятно, вспоминает время, когда четыре девушки были лучшими подругами и будущее сверкало перед ними, как океан.

Прежде чем покинуть школу, они зашли в офис, чтобы узнать, есть ли у школы какая-либо текущая контактная информация для бывшей ученицы Тары Вуд. У Гордона Стоддарда была миссис Аткинс проверил, но ответ был отрицательным. Босх спросил, могут ли они позаимствовать ежегодник за 1988 год, чтобы сделать копии некоторых фотографий, и Стоддард дал свое согласие.

“Я уже ухожу”, - сказал он. “Я пойду с тобой”.

Они немного поговорили на обратном пути в библиотеку, и Стоддард отдал им ежегодник, который уже был возвращен на полки. По дороге на парковку Стоддард еще раз остановился с ними перед мемориальной доской. Босх провел пальцами по выпуклым буквам имени Бекки Верлорен. Он заметил, что края были сглажены с годами многими студентами, делающими то же самое.

11

РАЙДЕР РАБОТАЛ С ДОСЬЕ и телефоном, пока Босх ехал в сторону Панорама-Сити, который находился сразу за восточной частью шоссе 405, за разделительной линией графства Девоншир.

Панорама Сити был районом, отрезанным от северной части Ван-Найса много лет назад, когда тамошние жители решили, что им нужно дистанцироваться от негативных коннотаций, приписываемых Ван-Найсу. В заведении ничего не изменилось, кроме названия и нескольких уличных указателей. Тем не менее, Панорама Сити казался чистым, красивым и свободным от преступности, и жители чувствовали себя лучше о себе. Но прошло много лет, и группы жителей подали петицию с просьбой снова переименовать свои районы и дистанцироваться, если не физически, то имиджево, от негативных коннотаций, связанных с Панорама Сити. Босх предположил, что это был один из способов, с помощью которых Лос-Анджелес продолжал изобретать себя заново. Как писатель или актер, который постоянно меняет свое имя, чтобы оставить прошлые неудачи позади и начать все сначала, даже с той же ручкой или лицом.

Как и ожидалось, Роланда Макки больше не было в компании по буксировке автомобилей, в которой он работал во время своего последнего испытательного срока. Но также, как и ожидалось, бывший заключенный был не особенно умен, когда дело дошло до заметания его следов. В досье об испытательном сроке содержалась вся его трудовая биография на протяжении всей жизни, которая в основном была проведена на испытательном сроке или условно-досрочном освобождении. Он водил эвакуатор для двух других концернов в прошлые периоды государственного мониторинга. Выдавая себя за знакомого, Райдер позвонил каждому из них и легко нашел своего нынешнего работодателя: Tampa Towing. Затем она позвонила в службу эвакуации и спросила, работает ли Макки сегодня. Через мгновение она закрыла телефон и посмотрела на Босха.

“ Буксировка из Тампы. Он выходит в четыре ”.

Босх взглянул на часы. Макки явился на работу через десять минут.

“Давайте пройдем мимо и взглянем на него. Мы проверим его адрес после. Тампа и что?”

“ Тампа и Роско. Должно быть, напротив больницы.”

“В больнице находятся Роско и Резеда. Интересно, почему они не назвали это ”Буксировка Роско ".

“Забавно. Тогда что мы будем делать после того, как взглянем на него?”

“Ну, мы подходим к нему и спрашиваем, не он ли убил Бекки Верлорен семнадцать лет назад, а затем он говорит "да", и мы везем его в центр города”.

“Давай, Босх”.

“Я не знаю. Что ты хочешь делать дальше?”

“Мы проверяем его адрес, как ты сказал, и затем, я думаю, мы готовы к встрече с родителями. Я думаю, что нам нужно поговорить с ними об этом парне, прежде чем мы натравим на него и разыграем - особенно в газете. Я говорю, что мы пройдем мимо дома и увидим мать. Мы уже здесь, наверху. С таким же успехом могли бы.”

“Ты имеешь в виду, если она все еще там”, - сказал он. “За ней ты тоже вел автоотслежку?”

“В этом не было необходимости. Она будет там. Ты слышал, что говорил Гарсия. Призрак ее ребенка в том доме. Я сомневаюсь, что она когда-нибудь оставит это ”.

Босх предположил, что она была права насчет этого, но ничего не ответил. Он поехал на восток по Девонширскому бульвару до Тампа-авеню, а затем свернул на бульвар Роско. Они добрались до перекрестка за несколько минут до четырех. Буксировка в Тампе на самом деле была станцией технического обслуживания Chevron с двумя отделениями механиков. Босх припарковался на стоянке небольшого торгового центра на другой стороне улицы и заглушил двигатель.

Босх не удивился, когда в четыре часа дня от Роланда Макки не осталось и следа. Он не производил впечатления Босха, как человек, который был бы рад приступить к работе по буксировке автомобилей.

В четыре пятнадцать Райдер сказал: “Что ты думаешь? Ты думаешь, мой звонок мог бы ...”

“Вот он”.

Тридцатилетний "Камаро" с серой грунтовкой на всех четырех крыльях заехал на станцию технического обслуживания и припарковался возле воздушного насоса. Босх лишь мельком увидел водителя, но этого было достаточно, чтобы он понял. Он потянулся к бардачку и достал пару полевых биноклей, которые купил по каталогу авиакомпании, который прочитал во время перелета в Лас-Вегас.

Он ссутулился на своем сиденье и наблюдал за происходящим через очки. Макки вышел из Камаро и направился к открытому гаражу станции техобслуживания. Он был одет в униформу из темно-синих брюк и светло-голубой рубашки. Над левым нагрудным карманом была нашивка овальной формы с надписью Ro.Из одного из его задних карманов торчали рабочие перчатки.

В гараже на гидравлическом подъемнике стоял старый Ford Taurus, и мужчина работал под ним пневматическим ключом. Когда Макки вошел, человек с гаечным ключом небрежно протянул руку и дал ему пять. Макки остановился, пока мужчина что-то ему говорил.

“Я думаю, он рассказывает ему о телефонном звонке”, - сказал Босх. “Макки не выглядит слишком обеспокоенным этим. Он только что вытащил сотовый из кармана. Он звонит человеку, который, как он, вероятно, думает, позвонил ему ”.

Читая по губам Макки, Босх сказал: “Эй, ты мне звонил?”

Макки быстро закончил разговор.

“Думаю, что нет”, - сказал Босх.

Макки положил свой телефон обратно в карман.

“Он судил одного человека”, - сказал Райдер. “Должно быть, у вас не так много общественной жизни”.

“Имя на нашивке на его рубашке - Ро”, - сказал Босх. “Если его приятель сказал ему, что звонивший спрашивал о Роланде, то он, возможно, сузил круг поисков до одного человека, который его так называет. Может быть, это был старый добрый папа, сварщик ”.

“Так что же он делает?”

“Не могу его видеть. Он пошел в подсобку.”

“Может быть, нам стоит убраться отсюда, прежде чем он начнет осматриваться”.

“Давай. Один звонок, и ты думаешь, он подумает, что кто-то напал на его след спустя семнадцать лет?”

“Нет, не для Бекки. Я беспокоюсь о том, чем еще он сейчас занимается. Возможно, мы натыкаемся прямо на середину чего-то и даже не подозреваем об этом ”.

Босх опустил бинокль. Она была права насчет этого. Он завел машину.

“Ладно, мы получили наш взгляд”, - сказал он. “Давай выбираться отсюда. Пойдем посмотрим на Мюриэль Верлорен ”.

“А как насчет Панорама Сити?”

“КОМПЬЮТЕР может подождать. Мы оба знаем, что он больше не живет по этому адресу. Проверка - это просто формальность ”.

Он начал пятиться из этого пространства.

“Как ты думаешь, нам следует сначала позвонить Мюриэл?” - Спросил Райдер.

“Нет. Давай просто пойдем и постучим в дверь”.

“Мы хороши в этом”.

12

Через ДЕСЯТЬ МИНУТ они были перед домом Верлоренов. Район, где жила Бекки Верлорен, все еще казался приятным и безопасным. Дорога на Красную гору была широкой, с тротуарами по обе стороны и без недостатка в тенистых деревьях. Большинство домов были ранчо, разбросанными по очень большим участкам. В шестидесятых годах более крупные объекты недвижимости привлекали людей к заселению северо-западного угла города. Сорок лет спустя деревья повзрослели, и в окрестностях появилось ощущение сплоченности.

Дом Верлоренсов был одним из немногих, в котором был второй этаж. Это все еще был классический дом в стиле ранчо, но крыша появилась над гаражом с двумя прорезями. Босх знал из книги убийств, что спальня Бекки находилась наверху, над гаражом, в задней части дома.

Дверь гаража была закрыта. Не было никаких явных признаков того, что кто-то был дома. Они припарковались на подъездной дорожке и пошли к входной двери. Когда Босх нажал на кнопку дверного звонка, он услышал эхо внутри, один-единственный звук, который показался ему очень далеким и одиноким.

Дверь открыла женщина, одетая в бесформенное синее платье-пуловер, которое помогло скрыть ее собственное бесформенное тело. На ней были сандалии на плоской подошве. Ее волосы были выкрашены в красный цвет, в котором было слишком много оранжевого. Это было похоже на домашнюю работу, которая прошла не так, как планировалось, но она либо не заметила, либо ей было все равно. Как только она открыла дверь, серая кошка вылетела из проема на передний двор.

“Смок, не попадись!” - крикнула она первой. Затем она спросила: “Могу я вам помочь?”

“Mrs. Verloren?” - Спросил Райдер.

“Да, что это?”

“Мы из полиции. Мы хотели бы поговорить с вами о вашей дочери ”.

Как только Райдер произнесла слово “полиция” и до того, как она перешла к “дочери”, Мюриэль Верлорен поднесла обе руки ко рту и отреагировала так, как будто в этот момент она узнала, что ее дочь мертва.

“Боже мой! Боже мой! Скажи мне, что ты поймал его. Скажи мне, что ты поймал ублюдка, который забрал у меня моего ребенка.”

Райдер успокаивающе положил руку на плечо женщины.

“Это не совсем так просто, мэм”, - сказал Райдер. “Мы можем зайти и поговорить?”

Она отступила назад и впустила их. Казалось, она что-то шептала, и Босх подумал, что это может быть молитва. Как только они вошли, она закрыла дверь, еще раз прокричав предупреждение сбежавшему коту во двор.

В доме пахло так, как будто кошка убегала недостаточно часто. Гостиная, в которую их привели, была аккуратно убрана, но с мебелью, которая была старой и изношенной. В заведении стоял отчетливый запах кошачьей мочи. Босх внезапно пожалел, что они не пригласили Мюриэль Верлорен в Паркер-центр на собеседование, но знал, что это было бы ошибкой. Им нужно было увидеть это место.

Они сидели бок о бок на диване, и Мюриэл бросилась к одному из стульев через журнальный столик со стеклянной столешницей от них. Босх заметил отпечатки лап на стекле.

“Что это?” - спросила она в отчаянии. “Есть ли новости?”

“Ну, я думаю, новость в том, что мы снова рассматриваем это дело”, - сказал Райдер. “Я детектив Райдер, а это детектив Босх. Мы работаем в отделе нераскрытых преступлений из Паркер-центра ”.

По договоренности по дороге к дому Босх и Райдер решили быть осторожными с информацией, которую они предоставляли членам семьи Верлорен. Пока они не узнали ситуацию в семье, было бы лучше брать, а не отдавать.

“Есть что-нибудь новое?” - Настойчиво спросила Мюриэл.

“Ну, мы только начинаем”, - ответил Райдер. “Прямо сейчас мы освещаем многие старые темы. Пытаюсь войти в курс дела. Мы просто хотели зайти и сказать вам, что мы снова работаем над этим делом ”.

Она казалась немного удрученной. Она, очевидно, думала, что для того, чтобы полиция появилась после стольких лет, должно быть что-то новое. Босх почувствовал укол вины за то, что утаил тот факт, что у них была надежная зацепка по ДНК - хладнокровный удар - с которым можно работать, но в тот момент он чувствовал, что это к лучшему.

“Есть пара вещей”, - сказал он, впервые заговорив. “Сначала, просматривая файлы по делу, мы наткнулись на эту фотографию”.

Он достал из кармана фотографию восемнадцатилетнего Роланда Макки и положил ее на кофейный столик перед Мюриэл. Она немедленно наклонилась, чтобы посмотреть на это.

“Мы не уверены, в чем тут связь”, - продолжил он. “Мы подумали, может быть, вы узнаете этого человека и скажете нам, знали ли вы его тогда”.

Она продолжала смотреть, не отвечая.

“Это фотография из тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года”, - сказал Босх, чтобы подтолкнуть ее.

“Кто он?” - наконец спросила она.

“Мы не уверены. Его зовут Роланд Макки. У него небольшой послужной список за преступления, совершенные после смерти вашей дочери. Мы не уверены, почему его фотография оказалась в файле. Ты узнаешь его?”

“Ты спрашивал Арта или Рона об этом?”

Босх начал было спрашивать, кто такие Арт и Рон, когда до него дошло.

“На самом деле, детектив Грин вышел на пенсию и скончался давным-давно. Детектив Гарсия теперь коммандер Гарсия. Мы поговорили с ним, но он не смог помочь нам с Макки. Как насчет тебя? Мог ли он быть одним из знакомых вашей дочери? Ты узнаешь его?”

“Он мог бы быть. В нем есть что-то, что я узнаю ”.

Босх кивнул.

“Вы знаете, как вы узнали его или откуда?”

“Нет, я не помню. Почему бы тебе не рассказать мне, и, возможно, это поможет освежить мою память ”.

Босх бросил быстрый косой взгляд на Райдера. Это не было полной неожиданностью, но всегда все усложнялось, когда родитель жертвы так стремился помочь, что он или она просто спросили, что именно полиция хотела, чтобы они сказали. Мюриэль Верлорен семнадцать лет ждала, когда убийца ее дочери предстанет перед системой правосудия. Было совершенно ясно, что она собиралась тщательно выбирать ответы, которые никоим образом не препятствовали бы возможности того, что это произойдет. На данный момент может даже не иметь значения, был ли это ложный свет. Прошедшие годы были жестоки к ней и к памяти о ее дочери. Кому-то все еще нужно было заплатить.

“Мы не можем сказать вам этого, потому что не знаем, миссис Верлорен”, - сказал Босх. “Подумай об этом и дай нам знать, если ты помнишь его”.

Она печально кивнула, как будто думала, что это была еще одна упущенная возможность.

“Миссис Верлорен, чем вы зарабатываете на жизнь?” - Спросил Райдер.

Казалось, это вернуло женщину перед ними из ее воспоминаний и желаний.

“Я продаю вещи”, - сказала она как ни в чем не бывало. “Онлайн”.

Они ждали дальнейших объяснений и не получили ни одного.

“Неужели?” - Спросил Райдер. “Какие вещи вы продаете?”

“Все, что смогу найти. Я хожу на дворовые распродажи. Я нахожу вещи. Книги, игрушки, одежда. Люди купят все, что угодно. И они заплатят все, что угодно. Этим утром я продал два кольца для салфеток за пятьдесят долларов. Они были очень старыми ”.

“Мы хотим спросить вашего мужа о фотографии”, - сказал тогда Босх. “Ты знаешь, где мы могли бы его найти?”

Она покачала головой.

“Где-то там, в стране игрушек. Я не получал от него известий долгое, очень долгое время ”.

Прошел мрачный момент молчания. Большинство миссий для бездомных в центре Лос-Анджелеса были сосредоточены на окраине квартала игрушек, в нескольких кварталах производителей игрушек и оптовых торговцев, даже нескольких розничных магазинов. Не было ничего необычного в том, что бездомные люди спали в дверях магазинов игрушек.

Мюриэль Верлорен рассказывала им, что ее муж потерялся в мире плавающих человеческих останков. Он прошел путь от ресторатора до звезд, до бездомного существования на улицах. Но здесь было противоречие. У него все еще был здесь дом. Он просто не мог остаться из-за того, что произошло. И все же его жена никогда бы не ушла.

“Когда вы развелись?” - Спросил Райдер.

“Мы так и не развелись. Наверное, я всегда думала, что Роберт проснется и поймет, что неважно, как далеко ты убежишь, ты не сможешь убежать от того, что с нами случилось. Я думал, он поймет это и вернется домой. Этого еще не произошло ”.

“Как вы думаете, вы знали всех друзей вашей дочери?” - Спросил Босх.

Мюриэл надолго задумалась над этим.

“До того утра, когда она исчезла, я так и делал. Но потом мы кое-чему научились. Она хранила секреты. Я думаю, что это одна из вещей, которая беспокоит меня больше всего. Не то чтобы у нее были секреты от нас, но она думала, что должна. Я думаю, что, возможно, если бы она пришла к нам, все было бы по-другому ”.

“Ты имеешь в виду беременность?”

Мюриэл кивнула.

“Что заставляет тебя думать, что это сыграло роль в том, что с ней случилось?”

“Просто материнский инстинкт. У меня нет доказательств. Я просто думаю, что с этого все и началось ”.

Босх кивнул. Но он не мог винить дочь за ее секреты. К тому времени, когда Босх был в ее возрасте, он был сам по себе, без настоящих родителей. Он понятия не имел, на что были бы похожи эти отношения.

“Мы говорили с коммандером Гарсией”, - сказал Райдер. “Он сказал нам, что несколько лет назад вернул вам дневник вашей дочери. Это все еще у тебя?”

Мюриэл выглядела встревоженной.

“Я читаю часть этого каждый вечер. Ты же не собираешься отнять это у меня, не так ли? Это моя Библия!”

“Нам нужно позаимствовать это и сделать копию. Коммандер Гарсия должен был сделать копию еще тогда, но он этого не сделал.”

“Я не хочу это потерять”.

“Вы этого не сделаете, миссис Верлорен. Я обещаю. Мы скопируем это и сразу же вернем вам ”.

“Ты хочешь этого сейчас? Это у моей кровати ”.

“Да, если бы ты мог достать это”.

Мюриэль Верлорен оставила их и исчезла в коридоре, который вел к левой стороне дома. Босх посмотрел на Райдера и поднял брови, как бы спрашивая, что-вы-думаете. Райдер пожал плечами, имея в виду, что они поговорят об этом позже.

“Однажды моя дочь захотела завести еще одну кошку”, - прошептал Босх. “Мой бывший сказал "нет", одного было достаточно. Теперь я знаю почему ”.

Райдер неуместно улыбался, когда Мюриэл вернулась, неся маленькую книжечку в цветастой обложке со словами "Мой дневник", выбитыми на ней золотом. Золото отслаивалось. С книгой много обращались. Она отдала его Райдер, которая приложила все усилия, чтобы обращаться с ним почтительно.

“Если вы не возражаете, миссис Верлорен, мы бы хотели осмотреться”, - сказал Босх. “Чтобы как бы связать то, что мы видели и читали в книге, с реальной планировкой дома”.

“Какая книга?”

“О, мне очень жаль. Это копспик. Все следственные материалы по делу хранятся в большой папке. Мы называем это книгой ”.

“Книга убийств?”

“Да, это верно. Ничего, если мы осмотримся? Я бы хотел взглянуть на заднюю дверь и осмотреться на заднем дворе тоже ”.

Она просигналила поднятой рукой, в какую сторону им следует идти. Босх и Райдер встали.

“Все изменилось”, - сказала Мюриэл. “Раньше там, наверху, не было домов. Ты бы вышел из нашей двери и пошел прямо в гору. Но они построили его террасами. Теперь есть дома. Миллионы долларов. Они построили особняк на том месте, где был найден мой ребенок. Я ненавижу это ”.

На это нечего было сказать. Босх просто кивнул и последовал за ней по короткому коридору на кухню. Там была дверь со стеклянным окошком в ней. Она вела на задний двор. Мюриэль открыла дверь, и они все вышли. Двор находился на крутом склоне, который вел к эвкалиптовой роще. Сквозь деревья Босх мог разглядеть покрытую испанской черепицей крышу большого дома.

“Раньше там все было открыто”, - сказала Мюриэл. “Просто деревья. Теперь есть дома. В нем есть ворота. Они не позволяют мне подниматься туда, как раньше. Они думают, что я любительница сумок или что-то в этом роде, потому что мне нравилось иногда подниматься туда и устраивать пикник в Becky's spot ”.

Босх кивнул и на мгновение подумал о матери, устроившей пикник на том месте, где была убита ее дочь. Он попытался отбросить эту идею и вместо этого изучить местность на склоне холма. Вскрытие показало, что Бекки Верлорен весила девяносто шесть фунтов. Даже такой легкой, как эта, было бы нелегко поднимать ее по этому склону. Он задумался о возможности того, что убийц было больше одного. Он подумал о том, как Бейли Сейбл сказала "Они".

Он посмотрел на Мюриэль Верлорен, которая стояла неподвижно и безмолвно, ее глаза были закрыты. Она наклонила голову так, чтобы послеполуденное солнце согревало ее лицо. Босх подумал, не было ли это какой-то формой общения с ее потерянной дочерью. Словно почувствовав, что они смотрят на нее, она заговорила, не открывая глаз.

“Я люблю это место. Я никогда не уйду ”.

“Можем мы взглянуть на спальню вашей дочери?” - Спросил Босх.

Она открыла глаза.

“Просто вытри ноги, когда мы вернемся внутрь”.

Она провела их обратно через кухню в коридор. Лестница наверх начиналась рядом с дверью, которая вела в гараж. Дверь была открыта, и Босх мельком увидел потрепанный микроавтобус, окруженный штабелями коробок и вещей, которые Мюриэль Верлорен, по-видимому, собрала во время своего обхода. Он также отметил, насколько близко дверь в гараж находилась к лестнице. Он не знал, значило ли это что-нибудь. Но он вспомнил краткий отчет в книге убийств, в котором говорилось, что убийца спрятался где-то в доме и ждал, пока семья ляжет спать. Наиболее вероятным местом был гараж.

Лестница была узкой, потому что с одной стороны до самого верха стояли коробки с покупками, приобретенными на распродаже во дворе. Райдер пошел первым. Мюриэл сделала знак Босху идти следующим, и когда он проходил мимо нее, она что-то прошептала ему.

“У тебя есть дети?”

Он кивнул, зная, что его ответ причинит боль.

“Дочь”.

Она кивнула в ответ.

“Никогда не выпускай ее из виду”.

Босх не сказал ей, что она жила со своей матерью вдали от его поля зрения. Он просто кивнул и начал подниматься по лестнице.

На втором этаже была лестничная площадка и две спальни с ванной комнатой между ними. Спальня Бекки Верлорен находилась в задней части дома, ее окна выходили на склон холма.

Дверь была закрыта, и Мюриэл открыла ее. Когда они вошли внутрь, они попали в искривление времени. Комната не изменилась с фотографий семнадцатилетней давности, которые Босх изучал в книге убийств. Остальная часть дома была завалена хламом и обломками распавшейся жизни, но комната, где Бекки Верлорен спала, разговаривала по телефону и делала записи в своем секретном дневнике, не изменилась. Теперь это сохранялось дольше, чем на самом деле прожила девушка.

Босх шагнул дальше в комнату и молча огляделся. Даже кошка не вторглась сюда. Воздух пах чистотой и свежестью.

“Именно так все и было в то утро, когда она ушла”, - сказала Мюриэл. “За исключением того, что я застелила кровать”.

Босх посмотрел на одеяло с изображенными на нем кошками. Оно переливалось через края и ниспадало на юбку кровати, которая аккуратно ниспадала на пол.

“Вы и ваш муж спали в другой части дома, верно?” - Спросил Босх.

“Да. Ребекка была в том возрасте, когда ей хотелось уединения. На первом этаже, на другой стороне дома, есть две спальни. Ее первая спальня была там, внизу. Но когда ей было четырнадцать, она переехала сюда.”

Босх кивнул и огляделся по сторонам, прежде чем спросить что-нибудь еще.

“Как часто вы приходите сюда, миссис Верлорен?” - Спросил Райдер.

“Каждый божий день. Иногда, когда я не могу уснуть - а это случается довольно часто, - я прихожу сюда и ложусь. Однако я не залезаю под одеяло. Я хочу, чтобы это была ее кровать ”.

Босх осознал, что снова кивает, как будто то, что она сказала, имело для него какой-то смысл. Он подошел к туалетному столику. В рамку зеркала были вставлены фотографии. Босх узнал в одном из них молодого Бейли Сейбла. Там также была фотография Бекки в одиночестве на фоне Эйфелевой башни. На ней был черный берет. Никто из других детей из поездки в Художественный клуб не присутствовал.

Также на зеркале была фотография мальчика с Бекки. Казалось, что они были на прогулке в Диснейленде, или, может быть, просто на пирсе Санта-Моники.

“Кто это?” - спросил он.

Мюриэл подошла и посмотрела.

“Мальчик? Это Дэнни Котчоф. Ее первый парень.”

Босх кивнул. Мальчик, который переехал на Гавайи.

“Когда он ушел, это просто разбило ей сердце”, - добавила Мюриэл.

“Когда именно это было?”

“Предыдущим летом, в июне. Сразу после ее первого курса и его второго. Он был на год старше.”

“Ты знаешь, почему семья переехала?”

“Отец Дэнни работал в компании по прокату автомобилей, и его перевели в новую франшизу на Мауи. Это было повышение”.

Босх взглянул на Райдер, чтобы посмотреть, поняла ли она значение информации, которую только что сообщила им Мюриэл. Райдер едва заметно покачала головой один раз. Она не поняла этого. Но Босх хотел продолжить это.

“Дэнни ходил в подготовительную школу Хиллсайда?” - спросил он.

“Да, именно там они и встретились”, - сказала Мюриэл.

Босх посмотрел на туалетный столик и заметил дешевый сувенирный снежный шар с изображением Эйфелевой башни внутри. Часть воды испарилась, оставив пузырь в верхней части шара и верхушку башни, торчащую из воды в воздушную яму.

“Был ли Дэнни в Художественном клубе?” - спросил он. “Он совершил поездку в Париж вместе с ней?”

“Нет, они уехали раньше”, - сказала Мюриэл. “Он ушел в июне, а клуб отправился в Париж в последнюю неделю августа”.

“Она когда-нибудь снова видела Дэнни или слышала что-нибудь от него?” - спросил он.

“О, да, они рассылали письма туда и обратно, и были телефонные звонки. Сначала они звонили туда и обратно, но это стало слишком дорого. А потом Дэнни сделал все звонки. Каждый вечер перед сном. Это продолжалось почти до тех пор, пока ... пока она не ушла ”.

Босх протянул руку и убрал фотографию с рамки зеркала. Он внимательно посмотрел на Дэнни Котчофа.

“Что произошло, когда вашу дочь похитили? Как Дэнни узнал? Как он отреагировал?”

“Ну… мы позвонили туда и сказали его отцу, чтобы он усадил Дэнни и сообщил ему плохие новости. Нам сказали, что он воспринял это не очень хорошо. Кто бы стал?”

“Отец сказал Дэнни. Вы или ваш муж говорили непосредственно с Дэнни?”

“Нет, но Дэнни написал мне длинное письмо о Бекки и о том, как много она для него значила. Это было очень грустно и очень мило. Все было.”

“Я уверен, что так и было. Он пришел на похороны?”

“Нет, нет, он этого не делал. Его, эм, его родители подумали, что для него будет лучше, если он останется там, на островах. Травма, понимаешь? Мистер Котчоф позвонил и сказал, что не придет ”.

Босх кивнул. Он отвернулся от зеркала, убирая фотографию в карман. Мюриэл не заметила.

“А что насчет "после”?" - спросил он. “Я имею в виду, после письма. Он когда-нибудь связывался с тобой? Может быть, позвонить и поговорить с тобой?”

“Нет, я не думаю, что мы когда-либо слышали о нем. После письма - нет”.

“У тебя все еще есть то письмо?” - Спросил Райдер.

“Конечно. Я сохранил все. У меня полный ящик писем, которые мы получили о Ребекке. Она была всеми любимой девушкой ”.

“Нам нужно позаимствовать это письмо у вас, миссис Верлорен”, - сказал Босх. “В какой-то момент нам также может понадобиться осмотреть весь ящик”.

“Почему?”

“Потому что никогда не знаешь наверняка”, - сказал Босх.

“Потому что мы хотим не оставить камня на камне”, - добавил Райдер. “Мы знаем, что это разрушительно, но, пожалуйста, помните, что мы делаем. Мы хотим найти человека, который сделал это с вашей дочерью. Прошло много времени, но это не значит, что кому-то это должно сойти с рук ”.

Мюриэль Верлорен кивнула. Она рассеянно взяла маленькую декоративную подушку с кровати и сжимала ее обеими руками перед грудью. Это выглядело так, как будто это могла сделать ее дочь много лет назад. Это был маленький синий квадратик с красным фетровым сердечком, пришитым поперек его середины. Удерживая его, Мюриэль Верлорен выглядела как мишень.

13

Пока БОСХ ВЕЛ машину, Райдер прочитал письмо, которое Дэнни Котчоф отправил Верлоренам после убийства Бекки. Это была единственная страница, заполненная в основном его теплыми воспоминаниями об их потерянной дочери.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что мне очень жаль, что это должно было произойти. Я всегда буду скучать по ней. С любовью, Дэнни.’ И это все ”.

“Какой на нем почтовый штемпель?”

Она перевернула конверт и посмотрела на него.

“Мауи, двадцать девятое июля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года”.

“Конечно, ему потребовалось время, чтобы написать это”.

“Возможно, это было тяжело для него. Почему ты нажимаешь на него, Гарри?”

“Я не такой. Просто Гарсия и Грин полагались на телефонный звонок, чтобы оправдать его. Ты помнишь, что говорилось в книге? Там говорилось, что начальник парня сказал, что он мыл машины в агентстве по прокату автомобилей на следующий день и на следующий после. Нет времени слетать в Лос-Анджелес, убить Бекки и вернуться домой к работе ”.

“Да, и что?”

“Ну, теперь мы узнаем от Мюриэл, что его старик содержал пункт проката автомобилей. В деле об убийстве об этом ничего не было. Знали ли Гарсия и Грин об этом? На сколько ты хочешь поспорить, что папа управлял заведением, где сын мыл машины? Сколько вы хотите поставить на то, что начальник, который обеспечил алиби сыну, работал на отца?”

“Чувак, я пошутил насчет поездки в Париж. Звучит так, будто ты мечтаешь о поездке на Мауи ”.

“Я просто не люблю неаккуратную работу. Это оставляет незакрытые концы. Мы должны поговорить с Дэнни Котчофом и снять с него подозрения самостоятельно. Если это вообще возможно после стольких лет.”

“Автопоезд, детка”.

“Это могло бы найти его для нас. Это не оправдает его ”.

“Даже если мы опровергнем его алиби, что вы хотите сказать, что этот шестнадцатилетний парень пробрался сюда с Гавайев, разделался со своей бывшей подружкой, а затем вернулся, и никто его не видел?”

“Возможно, это было спланировано не так. И ему было семнадцать - Мюриэл сказала, что он на год старше.”

“О, семнадцать”, - сказала она саркастически, как будто это имело все значение в мире.

“Когда мне было восемнадцать, я получил отпуск из Вьетнама на Гавайи. Тебе не разрешили уехать в ШТАТЫ оттуда. Как только я добрался туда, я переоделся, купил чемодан гражданского вида и прошел прямо мимо полицейских, чтобы сесть на самолет до Лос-Анджелеса. Я думаю, что семнадцатилетний мог бы это сделать ”.

“Хорошо, Гарри”.

“Послушайте, все, что я говорю, это то, что это была неаккуратная работа. Согласно книге убийств, Грин и Гарсия сняли подозрения с этого парня телефонным звонком. Там ничего нет о проверке авиакомпаний, а теперь слишком поздно. Это выводит меня из себя ”.

“Я понимаю. Но просто помни. У нас есть логический треугольник, который мы должны завершить. Мы можем достаточно легко связать Дэнни с Бекки, а пистолет связывает Бекки с Макки. Но что связывает Дэнни с Макки?”

Босх кивнул. Это был хороший момент. Но это не заставило его чувствовать себя лучше по отношению к Дэнни Котчофу.

“Другое дело, что он написал в том письме”, - сказал он. “Он сказал, что сожалеет, что это должно было произойти. Должно было произойти - что это значит?”

“Это просто фигура речи, Гарри. На этом нельзя построить дело ”.

“Я не говорю о том, чтобы построить на этом дело. Мне просто интересно, почему он решил сказать это таким образом ”.

“Если он все еще жив, мы найдем его, и ты сможешь спросить у него”.

Они проехали под шоссе 405 и оказались в Панорама-Сити. Босх прекратил обсуждение Дэнни Котчофа, а Райдер заговорил о Мюриэль Верлорен.

“Она намертво заморожена”, - сказал Райдер.

“Да”.

“Это жалко. У них не было причин везти дочь в гору. С таким же успехом они могли убить всех в доме. Они все равно это сделали ”.

Босх подумал, что это слишком жесткий взгляд на это, но ничего не сказал.

“Они?” - спросил он вместо этого.

“Что?”

“Ты сказал, что у них не было причин везти дочь на холм. Ты говоришь как Бейли Сейбл ”.

“Я не знаю. Смотрю на тот холм. Это было бы тяжело для одного человека. Там сзади крутой подъем”.

“Да. Я думал о том же самом. Два человека.”

“Твоя идея о том, чтобы напугать Макки, становится все лучше. Если бы он был там, он мог бы привести нас к другому - будь то Кочоф или кто-то другой ”.

Босх повернул на юг по бульвару Ван Найс и остановился перед старым жилым комплексом, занимавшим половину квартала. Он назывался Panorama View Suites. Слева от стеклянных дверей вестибюля была вывеска с надписью "Пункт ПРОКАТА". Также было объявлено, что устройства будут доступны ежемесячно и еженедельно. Bosch перевел коробку передач в режим парковки.

“Кроме Кочофа, о чем еще ты думал, Гарри?”

“Я подумал, что хочу разыскать и поговорить с двумя другими друзьями. Может быть, ты сможешь взять лесбиянку. Но отец - мой приоритет, если мы сможем его найти ”.

“Хорошо, ты берешь отца, а я возьму лесбиянку. Может быть, мне удастся съездить в Сан-Франциско ”.

“Это Хейворд. И если тебе понадобится помощь, я знаю там инспектора, который разыщет ее и сэкономит Лос-Анджелесу стоимость поездки ”.

“Ты действительно невеселый, Гарри. Я бы хотела потусоваться с сестрами с севера ”.

“Шеф знал о тебе?”

“Не сразу. Когда он узнал, ему было все равно ”.

Босх кивнул. За это ему нравился шеф.

“Что еще?” - Спросил Райдер.

“Sam Weiss.”

“Кто это?”

“Жертва кражи со взломом. Тот, из чьего пистолета убили девушку.”

“Почему он?”

“Тогда у них не было Роланда Макки. Возможно, стоило бы использовать его имя ”.

“Проверка”.

“После этого, я думаю, мы будем готовы сыграть с Макки, посмотрим, как он отреагирует”.

“Тогда давай покончим с этим, а потом пойдем поговорим с Праттом”.

Они одновременно взломали двери и вышли. Когда Босх обошел внедорожник, он почувствовал, что она смотрит на него, изучает его.

“Что?” - спросил он.

“Есть кое-что еще”.

“Что ты имеешь в виду?”

“С тобой. Когда у тебя появляется эта маленькая складка на левой брови, я знаю, что что-то происходит ”.

“Моя бывшая жена всегда говорила мне, что из меня получился бы плохой игрок в покер. Слишком многое говорит само за себя.”

“Ну, и что же это?”

“Я пока не знаю. Что-то об этой комнате.”

“Вернулись в дом? Ее спальня? Ты имеешь в виду, что было жутко, когда она вот так все держала?”

“Нет, на самом деле, то, что она оставила это, меня устраивало. Думаю, я понял это. Это что-то другое. Что-то не так, что-то другое. Я доработаю это и дам тебе знать, когда узнаю ”.

“Ладно, Гарри, это то, в чем ты хорош”.

Они прошли через стеклянные двери в апартаменты Panorama View. Через десять минут они подтвердили то, что знали о происходящем; что Макки съехал вскоре после того, как у него закончился испытательный срок.

Как и ожидалось, он не оставил адреса для пересылки.

14

АБЕЛЬ ПРАТТ СИДЕЛ ЗА своим столом и ел смесь из йогурта и кукурузных хлопьев из пластиковой баночки. Во время еды он издавал одновременно чавкающий и похрустывающий звук, и это действовало Босху на нервы. Они сидели с ним в течение двадцати минут, информируя его о том, как прошел день с холодным хитом.

“Черт, я все еще голоден”, - сказал он, доедая последнюю ложку.

“Что это, диета Южного пляжа?” - Спросил Райдер.

“Нет, просто моя собственная вещь. Однако, что мне нужно, так это диета Южного бюро.”

“Неужели? И какова диета Южного бюро?”

Босх почувствовал, как Райдер напрягся. Южное бюро охватывало большую часть чернокожего сообщества города. Ей пришлось задуматься, не было ли то, что только что сказал Пратт, каким-то двусмысленным расовым комментарием. Босх часто наблюдал в департаменте возвышение этики "сша против них" до такой степени, что белые копы отпускали расово окрашенные комментарии в присутствии чернокожих или латиноамериканских копов просто потому, что они верили, что среди рядовых синий цвет заменяет цвет кожи. Райдер собирался выяснить, был ли Пратт одним из этих полицейских.

“Убери свою антенну”, - сказал Пратт. “Все, что я хочу сказать, это то, что я проработал на Юге десять лет, и мне никогда не приходилось беспокоиться о своем весе. Ты там всегда в бегах. Затем я попал в RHD и набрал пятнадцать фунтов за два года. Это печально ”.

Райдер расслабился, и Босх тоже.

“Оторвите свою задницу и стучите в двери”, - сказал Босх. “Это было правилом в Голливуде”.

“Хорошее правило”, - сказал Пратт. “За исключением того, что это тяжело, когда тебя назначают главным. Я должен сидеть здесь и слушать о том, как вы, ребята, стучитесь в двери ”.

“Но ты получаешь большие деньги”, - сказал Райдер.

“О, да”.

Это была шутка, потому что как супервайзер Пратт не мог работать сверхурочно. Но те, кто был в его отделе, могли, тем самым создавая вероятность того, что некоторые из его детективов заработают больше, чем он, даже несмотря на то, что он был начальником подразделения.

Пратт повернулся в своем кресле и открыл холодильник на полу рядом с ним. Он достал еще одну баночку йогурта.

“К черту все”, - сказал он, выпрямляясь и открывая его.

На этот раз он не добавил кукурузных хлопьев. Босху оставалось только смириться с чавканьем, когда он начал ложкой отправлять белую жижу в рот.

“Ладно, вернемся к этому”, - сказал Пратт с набитым ртом. “Ты хочешь сказать мне, что в конце концов ты можешь связать пистолет с этим хандрой Макки. Он выстрелил из этого оружия. Но у вас пока нет никого, кто связал бы его с жертвой, и поэтому вы не можете связать его со смертельным выстрелом ”.

“Это и другие вещи”, - сказал Райдер.

“Итак, если бы я был адвокатом защиты, ” продолжил Пратт, - я бы поручил Макки расследовать кражу со взломом, потому что срок давности давно истек. Он сказал бы, что пистолет задел его, когда он его пробовал, поэтому он избавился от этой чертовой штуковины - задолго до любого убийства. Он говорил: "Нет, сэр, я не убивал из него ту маленькую девочку, и вы не можете доказать, что я это сделал. Ты не можешь доказать, что я когда-либо видел ее”.

Райдер и Босх кивнули.

“Значит, у тебя ничего нет”.

Они снова кивнули.

“Неплохо для рабочего дня. Что ты хочешь с этим делать?”

“Нам нужна прослушка”, - сказал Босх. “Два, может быть, три места. Один на его мобильный, другой на телефон на заправке. И затем еще один на его дом, как только мы его найдем, и если у него там есть линия. Мы помещаем статью в газете, в которой говорится, что мы снова работаем над этим делом, и удостоверяемся, что он это увидит. Затем мы посмотрим, говорит ли он об этом с кем-нибудь ”.

“И что заставляет вас думать, что он стал бы говорить с кем-то еще об убийстве, которое он мог совершить, а мог и не совершить семнадцать лет назад?”

“Потому что, как мы уже говорили, пока мы никак не можем связать этого парня с девушкой. Итак, мы думаем, что в этом деле есть кто-то посередине. Макки либо сделал это для кого-то, либо он достал пистолет для того, чтобы этот кто-то сделал это сам ”.

“Есть третья возможность”, - добавил Райдер. “Что он помог. Ту девушку несли вверх по крутому склону холма. Это был либо кто-то большой, либо кто-то с помощью ”.

Пратт съел две ложки йогурта и, нахмурившись, посмотрел в ванну, прежде чем ответить.

“Ладно, что насчет газеты? Ты собираешься быть в состоянии сделать растение?”

“Мы так думаем”, - сказал Райдер. “Мы собираемся использовать коммандера Гарсию из бюро долины. Он изначально участвовал в этом деле. Преследуемый тем, кто сбежал, такого рода подача. Он говорит, что у него есть связи в Daily News.”

“Ладно, звучит как план. Выпишите ордера и отдайте их мне. Капитан должен одобрить их, а затем они отправляются в офис окружного прокурора за одобрением, прежде чем идти к судье. Это займет некоторое время. Как только мы убедим судью одобрить это, мы оторвем другие команды от того, что они делают, и поставим их на прослушку, пока вы наблюдаете за нашим парнем ”.

Босх и Райдер встали одновременно. Босх почувствовал, как в его крови появился небольшой заряд адреналина.

“Нет никаких шансов, что этот парень Макки во что-то сейчас вляпался, не так ли?” - Спросил Пратт.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

“Просто, если бы мы могли доказать, что он собирался совершить преступление, мы, вероятно, смогли бы ускорить выдачу ордеров”.

Босх задумался над этим.

“Сейчас у нас этого нет”, - сказал он. “Но мы могли бы поработать над этим”.

“Хорошо. Это помогло бы ”.

15

РАЙДЕР БЫЛ СЦЕНАРИСТОМ. Она легко обращалась с компьютером, а также с языком права. Босх видел, как она использовала эти навыки в нескольких предыдущих расследованиях. Итак, их решение было невысказанным. Она выписывала ордера на получение разрешения суда отслеживать и прослушивать звонки, сделанные Роландом Макки или ему самому с его мобильного телефона, служебного телефона на станции технического обслуживания, где он работал, и его домашнего, если там существовал дополнительный телефон. Это была бы кропотливая работа; она должна была изложить дело против Макки, убедившись, что в логической цепочке и вероятной причине нет слабых звеньев. Ее бумажное дело должно было сначала убедить Пратта, затем капитана Норону, затем заместителя окружного прокурора, которому поручено следить за тем, чтобы местные правоохранительные органы не нарушали гражданские свободы, и, наконец, судью, у которого были те же обязанности, но который также отвечал перед избирателями, если он допустит ошибку, которая бросится ему в лицо. У них был один шанс на это, и они должны были сделать это правильно. Скорее, Райдер должен был сделать это правильно.

Но все это произошло после первоначального препятствия, связанного с получением различных телефонных номеров Макки, не сообщая подозреваемому о расследовании, ведущемся вокруг него.

Они начали с Tampa Towing, которая разместила рекламу на полстраницы в "желтых страницах", в которой были указаны два круглосуточных телефонных номера. Затем, позвонив в справочную службу, было установлено, что у Макки не было встроенного списка телефонов, личных или иных, на его имя. Это означало, что у него либо не было телефона дома, либо он жил в месте, где телефон был зарегистрирован на кого-то другого. С этим можно будет разобраться позже, когда они установят место жительства Макки.

Последним и самым сложным был номер мобильного телефона Макки. Служба поддержки каталогов не содержала списков ячеек. Проверка каждого поставщика услуг сотовой связи на наличие списка могла занять дни, если не недели, поскольку для большинства из них требовался ордер на обыск по решению суда, прежде чем раскрывать личный номер клиента. Вместо этого следователи правоохранительных органов регулярно планировали уловки, чтобы получить нужные им цифры. Это часто влекло за собой оставление безобидных сообщений на рабочих местах, чтобы номер сотового телефона мог быть записан при обратном звонке. Самым популярным из них было стандартное сообщение с предложением перезвонить за призом, в котором первым ста людям, перезвонившим, обещался телевизор или DVD-плеер. Однако для этого требовалось установить линию, не связанную с полицией, и это также могло привести к длительным периодам ожидания без гарантии успеха, если цель скрыла номер своего мобильного. Райдер и Босх не чувствовали, что у них есть такая роскошь, как время. Они предали гласности имя Макки. Они должны были быстро двигаться к своей цели.

“Не волнуйся”, - сказал Босх Райдеру. “У меня есть план”.

“Тогда я просто буду сидеть сложа руки и наблюдать за мастером”.

Поскольку Босх знал, что Макки дежурит на станции технического обслуживания, он просто позвонил на станцию и сказал, что ему нужна эвакуация. Ему сказали подождать, а затем на линии раздался голос, который, как он полагал, принадлежал Роланду Макки.

“Тебе нужен буксир?”

“Либо буксировка, либо прыжок. Я не могу это начать ”.

“Где?”

“Автостоянка Альбертсонов в Топанге, недалеко от Девоншира”.

“Мы проделали весь путь до Тампы. Ты можешь подвести кого-нибудь поближе ”.

“Я знаю, но я живу вами, ребята. Сразу за Роско и за больницей.”

“Тогда ладно. На чем ты едешь?”

Босх подумал о машине, в которой они ранее видели Макки. Он решил использовать это, чтобы стащить Макки с забора.

“Камаро семидесяти двух”.

“Восстановлен?”

“Я работаю над этим”.

“Должно пройти около пятнадцати минут, прежде чем я буду там”.

“Ладно, отлично. Как тебя зовут?”

“Ро”.

“Ро? Нравится грести на лодке?”

“Как в "Роланде", чувак. Я уже в пути ”.

Он повесил трубку. Босх и Райдер подождали пять минут, в течение которых Босх рассказал ей остальную часть плана и о том, какую роль она будет в нем играть. Ее целью было получить две вещи: номер мобильного Макки и его поставщика услуг, чтобы ордер на обыск, санкционирующий прослушку, мог быть доставлен в соответствующую компанию.

Следуя инструкциям Bosch, Райдер позвонила на станцию Chevron и начала договариваться о встрече в сервисном центре, подробно описывая визг тормозов ее автомобиля. Пока она была в процессе, Босх позвонил на станцию по второй линии, указанной в телефонной книге. Как и ожидалось, Райдер был приостановлен. На звонок Босха ответили, и он сказал: “У вас есть номер, по которому я могу связаться с Ро? Он придет сюда, чтобы дать мне шанс, и я уже начал это делать ”.

Измученный коллега Макки сказал: “Попробуй позвонить ему по мобильному”.

Он назвал Босху номер, и Босх показал Райдеру поднятый большой палец через стол. Она закончила разговор, не нарушая приличий, и повесила трубку.

“Один уничтожен, остается один”, - сказал Босх.

“Тебе достался самый легкий вариант”, - сказал Райдер.

С номером Макки в руке Райдер взял управление на себя, пока Босх слушал по внутреннему телефону. Придав своему голосу незаинтересованный бюрократический оттенок, она набрала номер, и когда Макки ответил - предположительно, когда искал заглохший Camaro 72-го года выпуска на парковке торгового центра - она объявила, что является его поставщиком беспроводной связи AT & T и что у нее есть несколько интересных новостей для экономии по сравнению с его текущим тарифным планом на междугородние минуты.

“Чушь собачья”, - сказал Макки, прерывая ее на середине разглагольствования.

“Прошу прощения, сэр?” Райдер ответил.

“Я сказал чушь собачью. Это какая-то афера, чтобы заставить меня переключиться ”.

“Я не понимаю, сэр. Я внес тебя в список клиентов AT & T Wireless. Разве это не так?”

“Да, это, блядь, не тот случай. Я работаю в Sprint, и мне это нравится, и я даже не пользуюсь услугами междугородной связи и не хочу этого. Так что отвали. Ты слышишь меня сейчас?”

Он повесил трубку, и Райдер начал смеяться.

“Мы имеем дело с сердитым парнем”, - сказала она.

“Ну, он просто так проехал весь путь через Чатсуорт”, - сказал Босх. “Я бы тоже разозлился”.

“Он из Sprint”, - сказала она. “Я готов исполнять рок-н-ролл на бумаге. Но, может быть, тебе стоит позвонить ему, чтобы у него не возникло подозрений по поводу того, что ты не звонишь, когда парень в магазине скажет ему, что он дал свой номер. ”

Босх кивнул и набрал номер Макки. К счастью, пришло сообщение; Макки, вероятно, разговаривал по телефону и сердито говорил парню в магазине, что не может найти машину, которую он должен был отбуксировать. Босх оставил сообщение, в котором говорилось, что ему жаль, но он смог завести свою машину и пытается отвезти ее домой. Он закрыл свой телефон и посмотрел на Райдер.

Они еще немного поговорили о расписании и решили, что она будет работать исключительно над ордером в ту ночь и на следующий день, а затем присматривать за ним на этапах утверждения. Она сказала, что хочет, чтобы Босх был с ней, когда дело дойдет до окончательного утверждения. Присутствие обоих членов команды в кабинете судьи помогло бы закрепить сделку. До тех пор Bosch продолжал бы работать на местах, отслеживая оставшиеся имена в их списке людей, у которых нужно было взять интервью, и приводя в действие статью в газете. Время должно было стать проблемой. Они не хотели, чтобы история об этом деле попала в газету, пока не установят прослушивание телефонов, которыми пользовался Макки. Завершение всего этого было бы ключевым маневром.

“Я иду домой, Гарри”, - сказал Райдер. “Я могу запустить это на своем ноутбуке”.

“Желаю тебе хорошего”.

“Что ты будешь делать?”

“У меня есть несколько вещей, которые я хочу закончить сегодня вечером. Я думаю, может быть, съездить в Квартал игрушек ”.

“В одиночку?”

“Они всего лишь бездомные люди”.

“Да, и восемьдесят процентов из них бездомные, потому что у них неисправная проводка, неисправный водопровод, все такое прочее. Будь осторожен. Может быть, тебе стоит позвонить в Центральный отдел и узнать, пришлют ли они за тобой машину. Может быть, они смогут пощадить подводную лодку сегодня вечером ”.

Подводная лодка была машиной для одного офицера, в основном используемой в качестве "гофера" для командира вахты. Но Босх не думал, что ему нужна компаньонка. Он сказал Райдер, что с ним все будет в порядке и что она сможет уйти, как только покажет ему, как пользоваться компьютером автоматического отслеживания.

“Ну, Гарри, сначала у тебя должен быть компьютер. Я сделал это прямо со своего ноутбука ”.

Он подошел к ней сбоку и наблюдал, как она зашла на веб-сайт AutoTrack, ввела информацию о пароле и попала на шаблон для поиска по имени.

“С кого бы ты хотел начать?” - спросила она.

“Как насчет Роберта Верлорена?”

Она ввела имя и задала параметры для поиска.

“Как быстро это работает?” - Спросил Босх.

“Быстро”.

За несколько минут она нашла адрес отца Ребекки Верлорен. Но это остановилось у дома в Чатсуорте. Роберт Верлорен более десяти лет не обновлял свои водительские права, не покупал недвижимость, не регистрировался для голосования, не обращался за кредитной картой и не имел счета за коммунальные услуги. Он был пустым местом. Он исчез - по крайней мере, из электронной сети.

“Он, должно быть, все еще на улице”, - сказал Райдер.

“Если он вообще еще жив”.

Райдер использовал имена Тары Вуд и Даниэля Котчофа в своих автотрассах и придумал несколько именных хитов для них обоих. Но, используя их приблизительный возраст и сосредоточившись на Гавайях и Калифорнии, они сузили поиск до двух адресных трасс, которые, по их мнению, принадлежали правильным Таре Вуд и Даниэлю Котчофу. Возможно, Вуд и не пошла на встречу выпускников, но это было не потому, что она переехала далеко. Она только переехала из Долины за холмами в Санта-Монику. Между тем, оказалось, что Дэниел Котчоф вернулся с Гавайев много лет назад, несколько лет жил в Венеции, а затем вернулся на Мауи, где находился его нынешний адрес.

Последнее имя, которое Босх дал Райдеру для проверки в компьютере, было Сэм Вайс, жертва кражи со взломом, из пистолета которой была убита Ребекка Верлорен. Несмотря на сотни обращений к названию, было легко найти нужного Сэма Вайса. Он никогда не покидал дом, где произошла кража со взломом. У него даже был тот же номер телефона. Он стоял на своем.

Райдер распечатал все для Босха, а также дал ему номер Грейс Танака, который они получили ранее от Бейли Сейбл. Затем она собрала то, что ей понадобится для работы с ордером на обыск дома.

“Если я тебе понадоблюсь, дай мне страницу”, - сказала она, убирая свой компьютер в мягкий чехол.

После того, как она ушла, Босх взглянул на часы над дверью Пратта и увидел, что было чуть больше шести. Он решил, что потратит час или около того на поиск имен, прежде чем отправиться в Квартал игрушек на поиски Роберта Верлорена. Он знал, что просто тянет с поиском в зоне выброса людей, что наверняка повергло бы его в депрессию. Поэтому он снова посмотрел на часы и пообещал себе, что потратит на телефон не больше часа.

Он решил сначала пообщаться с местными жителями, но быстро выбыл. Звонки Таре Вуд и Сэму Вайсу остались без ответа, и его соединили с автоматизированными системами сообщений. Он оставил сообщение для Вуда, представившись, указав номер своего мобильного телефона и упомянув, что звонок касался Бекки Верлорен. Он надеялся, что упоминания имени ее друга будет достаточно, чтобы заинтриговать и вызвать у нее отклик. Вайсу он оставил только свое имя и номер телефона, не желая заранее предупреждать его о том, что звонок был о том, что могло стать источником вины для человека , который косвенно предоставил оружие, убившее шестнадцатилетнюю девочку.

Затем он набрал номер Грейс Танака в Хейворде, и она ответила после шести гудков. С самого начала казалось, что звонок вывел ее из себя, как будто это прервало что-то важное, но ее грубые манеры и голос смягчились, как только Босх сказал, что звонит по поводу Ребекки Верлорен.

“Боже мой, что-то происходит?” спросила она.

“Департамент проявил живую заинтересованность в повторном расследовании дела”, - сказал Босх. “Всплыло имя. Это человек, который, возможно, был замешан в деле в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, и мы пытаемся выяснить, не связан ли он каким-либо образом с Бекки или ее друзьями.”

“Как его зовут?” - быстро спросила она.

“Роланд Макки. Он был на пару лет старше Бекки. Не поехал в Хиллсайд, но он жил прямо там, в Чатсуорте. Это название тебе о чем-нибудь говорит?”

“Не совсем. Я этого не помню. Как он был связан? Был ли он отцом?”

“Отец?”

“Полиция сказала, что она была беременна. Я имею в виду, что она была беременна.”

“Нет, мы не знаем, был ли он связан таким образом или нет. Так тебе не знакомо это имя?”

“Нет”.

“Для краткости его зовут Ро”.

“Все еще не понимаю”.

“И ты говоришь, что не знала о беременности, это верно?”

“Я этого не делал. Никто из нас этого не сделал. Я имею в виду, ее друзья.”

Босх кивнул, хотя и знал, что она не могла этого видеть. Он ничего не сказал, надеясь, что ей станет неловко от молчания и она скажет что-нибудь ценное.

“Эм, у вас есть фотография этого мужчины?” - наконец спросила она.

Это было не то, что искал Босх.

“Да”, - сказал он. “Мне нужно будет придумать, как поднять это наверх, чтобы вы могли посмотреть, не выбивается ли изнего что-нибудь”.

“Ты можешь просто отсканировать это и отправить по электронной почте?”

Босх знал, о чем она просила его сделать, и хотя он не мог сделать это сам, он предположил, что Киз Райдер, вероятно, могла.

“Я думаю, мы могли бы это сделать. Моя напарница - специалист по компьютерам, но в данный момент ее здесь нет ”.

“Я дам тебе свой адрес электронной почты, и она сможет прислать мне фотографию, когда вернется”.

Босх записал адрес, который она продиктовала, в свой маленький блокнот. Он сказал ей, что она получит электронное письмо на следующее утро.

“Есть что-нибудь еще, детектив?”

Босх знал, что может прервать разговор и попросить Райдера попробовать сблизиться с Грейс Танака после того, как ей была отправлена фотография. Но он решил не упускать возможности начать будоражить эмоции и воспоминания. Может быть, что-то вырвется на свободу.

“У меня есть еще всего несколько вопросов. Ну, тем летом, как бы вы охарактеризовали ваши отношения с Бекки?”

“Что ты имеешь в виду? Мы были друзьями. Я знал ее с первого класса.”

“Хорошо, хорошо, ты был самым близким к ней, как ты думаешь?”

“Нет, я думаю, это была бы Тара”.

Еще одно подтверждение того, что Тара Вуд была наиболее близка с Бекки в конце.

“Значит, она не доверилась тебе, когда узнала, что беременна”.

“Нет, я уже говорил тебе, я не знал об этом до тех пор, пока она не была мертва”.

“А как насчет тебя? Ты доверился ей?”

“Конечно, я сделал”.

“Все?”

“Детектив, к чему вы клоните?”

“Она знала, что ты гей?”

“Какое это имело отношение к чему-либо?”

“Я просто пытаюсь составить представление об этой группе. Клуб "Китти Кэт", я думаю, вы четверо звонили ...”

“Нет”, - резко сказала она. “Она не знала. Никто из них не знал. Я не думаю, что я даже знал тогда. Хорошо, детектив? Этого достаточно?”

“Мне жаль, мисс Танака. Я просто пытаюсь получить как можно более полную картину. Я ценю вашу откровенность. Последний вопрос. Если бы Бекки была в клинике после прохождения процедуры, и ее нужно было подвезти домой, потому что она не думала, что сможет водить, кому бы она позвонила? ”

Последовало долгое молчание, прежде чем Грейс Танака ответила.

“Я не знаю, детектив. Я бы надеялся, что это был бы я. Что я был таким другом. Но, очевидно, это был кто-то другой ”.

“Тара Вуд?”

“Тебе придется спросить ее. Спокойной ночи, детектив Босх.”

Она повесила трубку, и Босх раскрыл ежегодник, чтобы посмотреть на ее фотографию. Она была миниатюрной азиаткой, и фотография - такой много-летней давности - не соответствовала грубым манерам голоса, который он только что слышал по телефону.

Босх написал записку для Райдера, в которой содержался адрес электронной почты и инструкции по сканированию и отправке фотографии Макки. Он также написал короткое предупреждение о том, что столкнулся с сопротивлением со стороны Танаки, когда затронул тему ее сексуальности. Он подвинул записку к ее столу, чтобы она первым делом увидела ее утром.

Остался последний звонок, на этот раз Дэниелу Котчофу, который, согласно AutoTrack, жил на Мауи, где это произошло двумя часами ранее.

Он позвонил по номеру, который получил из поиска AutoTrack, и на линию ответила женщина. Она представилась женой Даниэля Кочофа и сказала Босху, что ее муж на работе в отеле Four Seasons, где он работает менеджером по гостиничному бизнесу. Босх позвонил по рабочему номеру, который она ему дала, и его соединили с Даниэлем Кочофом. Он сказал, что может говорить всего несколько минут, и поставил Босха в режим ожидания на пять из них, пока он шел в более уединенное место в отеле, чтобы поговорить. Когда он, наконец, вернулся на линию, звонок начался непродуктивно. Как и Грейс Танака, он не узнал имя Роланд Макки. Он также, казалось, воспринял звонок как неприятность или вторжение. Он объяснил, что женат, у него трое детей и что он редко думал о Бекки Верлорен больше. Он напомнил Босху, что он и его семья переехали с материка за год до ее смерти.

“Но меня заставили поверить, что после того, как вы переехали на Гавайи, вы двое продолжали довольно часто звонить друг другу”, - сказал Босх.

“Я не знаю, кто тебе это сказал”, - сказал Котчоф. “Я имею в виду, мы поговорили. Особенно поначалу. Мне пришлось бы позвонить ей, потому что она сказала, что ее родители сказали ей, что это слишком большие деньги, чтобы она могла позвонить мне. Я думал, что это было немного фальшиво. Они просто хотели убрать меня со сцены, вот и все. Итак, мне пришлось позвонить, но это было похоже на то, какой в этом смысл? Я был на Гавайях, а она была в Лос-Анджелесе. Все было кончено, чувак. И довольно скоро у меня здесь появилась девушка - фактически, теперь она моя жена - и я перестал звонить Беку. Так было до тех пор, пока, вы знаете, позже, когда я услышал о том, что произошло, и детектив позвонил мне ”.

“Вы знали об этом до того, как позвонил детектив?”

“Да, я слышал. Миссис Верлорен позвонила моему отцу, и он сообщил мне новость. Я также получил несколько звонков по этому поводу от некоторых моих друзей там. Они знали, что я захочу узнать об этом. Это было странно, чувак, эта девушка, которую я знал, вот так была уничтожена ”.

“Да”.

Босх подумал о том, что еще он мог спросить. История Котчофа немного расходилась с рассказом Мюриэль Верлорен. Он знал, что в какой-то момент ему нужно будет согласовать сюжеты. Алиби Кочофа также продолжало беспокоить его.

“Эй, послушайте, детектив, мне пора идти”, - сказал Котчоф. “Я на работе. Есть что-нибудь еще?”

“Еще только несколько вопросов. Ты помнишь, за сколько времени до смерти Ребекки ты перестал ей звонить?”

“Хм, я не знаю. Где-то в конце того первого лета. Что-то вроде этого. Это было давно, почти год назад ”.

Босх решил попытаться вывести Котчофа из себя и посмотреть, что из этого выйдет. Это было то, что он предпочел бы попробовать лично, но на поездку на Гавайи не было ни времени, ни денег.

“Значит, ваши отношения определенно закончились ко времени ее смерти?”

“Да, определенно”.

Босх считал, что шансы восстановить телефонные записи того времени были не очень высоки.

“Когда ты еще звонил, это всегда было в определенное время? Знаешь, как встреча.”

“Вроде того. Я опоздал на два часа, поэтому не мог позвонить слишком поздно. Обычно я звонил сразу после ужина, и это было как раз перед тем, как она собиралась ложиться спать. Но, как я уже сказал, это длилось не слишком долго ”.

“Ладно. Теперь я должен спросить тебя кое о чем довольно личном. У тебя был секс с Ребеккой Верлорен?”

Наступила пауза.

“Какое это имеет отношение к этому?”

“Я не могу этого объяснить, Дэн. Но это часть расследования, и это может иметь отношение к делу. Ты не против ответить?”

“Нет”.

Босх ждал, но Кочоф больше ничего не сказал.

“Это твой ответ?” Босх наконец спросил. “У вас двоих никогда не было секса?”

“Мы никогда этого не делали. Она сказала, что не готова, и я не стал настаивать. Послушай, мне нужно идти ”.

“Ладно, Дэн, еще немного. Я уверен, вы хотели бы, чтобы мы поймали парня, который это сделал, верно?”

“Да, верно, просто я на работе”.

“Да, ты это сказал. Позволь мне спросить тебя, когда ты в последний раз видел Ребекку?”

“Я не помню точную дату, но это было похоже на день нашего отъезда. Когда мы сказали "До свидания". В то утро.”

“Значит, вы так и не вернулись с Гавайев после того, как ваша семья переехала?”

“Нет, не сразу. Я имею в виду, я вернулся с тех пор. Я прожил в Венеции пару лет после окончания школы, но потом вернулся сюда ”.

“Но не между тем, как ваша семья переехала, и временем убийства Ребекки. Это то, что ты хочешь сказать?”

“Да, верно”.

“Значит, если другая свидетельница, с которой я разговаривал, сказала, что видела вас в городе в те выходные четвертого июля, прямо перед исчезновением Ребекки, тогда она была бы неправа на этот счет?”

“Да, она была бы неправа. Смотри, что это? Я же говорил тебе. Я никогда не возвращался. У меня появилась новая девушка. Я имею в виду, я даже не вернулся на похороны. Кто тебе сказал, что они видели меня? Это была Грейс? Я никогда ей не нравился - эта лесбиянка. Она всегда пыталась втянуть меня в неприятности с Беком ”.

“Я не могу сказать тебе, кто это, Дэн. Точно так же, как если ты захочешь рассказать мне что-то по секрету, я буду уважать это ”.

“Кто бы это ни был, она гребаная лгунья”, - сказал Котчоф, его голос стал пронзительным. “Это чертова ложь! Проверь свои записи, чувак! У меня было алиби. Я работал в тот день, когда ее похитили, и я работал на следующий день тоже. Как я мог добраться туда и обратно? Тот, кто сказал тебе это, абсолютно гребаный лжец!”

“Это твое алиби фальшивое, Дэн. Твой старик мог бы подтолкнуть к этому твоего начальника. Это было просто ”.

Прошла минута молчания, прежде чем последовал ответ.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мой отец никого ни к чему не принуждал, и это, черт возьми, факт. У нас были временные карточки, и мой босс поговорил с копами, и это было все. И теперь, семнадцать лет спустя, ты появляешься с этим дерьмом? Ты, блядь, издеваешься надо мной?”

“Ладно, Дэн, успокойся. Иногда люди совершают ошибки. Особенно, когда ты возвращаешься на все те годы ”.

“Это все, что мне нужно, чтобы меня втянули в это. Чувак, у меня здесь семья ”.

“Я сказал, будь осторожен. Тебя ни во что не втягивают. Это всего лишь телефонный звонок. Просто разговор, хорошо? Итак, есть ли что-нибудь еще, что ты можешь сказать мне или хочешь сказать, чтобы я помог с этим делом?”

“Нет. Я рассказал тебе все, что знаю, а это ничего не значит. И мне нужно идти. На этот раз я серьезно ”.

“Итак, ты был расстроен, когда Ребекка сказала тебе, что беременна, и для тебя было очевидно, что это было с другим парнем?”

Сначала ответа не последовало, поэтому Bosch попытался немного повернуть винт.

“Особенно потому, что у нее никогда не было бы отношений с тобой, когда вы двое были вместе”.

Босх понял, что зашел слишком далеко, и опустил руку. Котчоф понял, что Босх разыгрывает из себя хорошего полицейского и плохого копа одновременно. Когда он ответил, его голос был спокойным и модулированным.

“Она никогда не говорила мне этого”, - сказал он. “Я никогда не знал, пока это не вышло после”.

“Неужели? Кто тебе сказал?”

“Я не могу вспомнить. Один из моих друзей, я полагаю.”

“Неужели? Потому что Ребекка вела дневник. И ты весь в этом, чувак. И она говорит, что рассказала тебе, и ты был не слишком доволен этим ”.

Теперь Кочоф рассмеялся, и Босх понял, что он действительно все испортил.

“Детектив, вы полны дерьма. Ты тот, кто лжет. Это действительно слабо, чувак. Я имею в виду, я слежу за законом и порядком, ты знаешь ”.

“Ты следишь за криминалистами?”

“Да, и что?”

“Ну, у нас есть ДНК убийцы. Если мы сопоставим это с кем-то, они потерпят неудачу. ДНК - это окончательный приближающий ”.

“Хорошо. Проверь мои, и, возможно, для меня все это закончится ”.

Босх знал, что теперь это он отступает. Ему пришлось прервать разговор.

“Тогда ладно, Дэн, мы дадим тебе знать об этом. Тем временем, спасибо вам за вашу помощь. Последний вопрос. Кто такой менеджер по гостиничному бизнесу?”

“Ты имеешь в виду здесь, в отеле? Я занимаюсь организацией больших вечеринок, конференций, свадеб и тому подобного. Я слежу за тем, чтобы все шло гладко, когда сюда приходят эти большие группы ”.

“Хорошо, хорошо, я позволю тебе вернуться к этому. Хорошего дня.”

Босх повесил трубку и сел за стол, размышляя о звонке. Он был смущен тем, как позволил перевесу проскользнуть через линию к Кочофу. Он знал, что его навыки интервьюирования в основном бездействовали в течение трех лет, но это не смягчило ожог. Он знал, что должен поправиться, и это должно было произойти как можно скорее.

Помимо этого, было много контента из призыва к рассмотрению. Он не придал особого значения гневной реакции Котчофа на то, что его якобы видели в Лос-Анджелесе прямо перед убийством. В конце концов, Босх сфабриковал свидетеля, и гневный ответ Кочофа, безусловно, был бы оправдан. Но что было примечательно, так это то, как гнев Котчофа обрушился на Грейс Танаку. Их отношения, возможно, стоит изучить подробнее, возможно, через Киз Райдер.

Он также рассмотрел заявление Кочофа о том, что он не знал о беременности Ребекки Верлорен. Босх инстинктивно поверил ему. В целом, это не исключило Кочофа из списка подозреваемых, но, по крайней мере, отодвинуло его на второй план. Он обсудит все ответы Кочофа с Райдер и посмотрит, согласится ли она.

Самая интересная информация, почерпнутая из звонка, касалась конфликтов между воспоминаниями Кочофа и воспоминаниями Мюриэль Верлорен, матери жертвы. Мюриэль Верлорен сказала, что Кочоф свято звал ее дочь, вплоть до момента ее смерти. Кочоф сказал, что он ничего подобного не делал. Босх не видел у Кочофа никаких причин лгать об этом. Если он этого не сделал, то память Мюриэль Верлорен была неверной. Или это была ее дочь, которая солгала о том, кто звонил ей каждую ночь перед сном. Поскольку девушка скрывала отношения и наступившую в результате этого беременность, казалось вероятным , что телефонные звонки действительно поступали каждую ночь, но они были не от Кочофа. Они были от кого-то другого, кого Босх начал называть мистером Икс.

После поиска номера Мюриэль Верлорен в книге убийств Босх позвонил домой. Он извинился за вторжение и сказал, что у него есть несколько дополнительных вопросов. Мюриэл сказала, что ее не беспокоил звонок.

“Какие у вас вопросы?”

“Я видел телефон на столике рядом с кроватью вашей дочери. Это был добавочный номер домашнего телефона или у нее был свой собственный номер телефона?”

“У нее был свой собственный номер. Частная линия.”

“Значит, когда Дэниел Кочоф позвонил ей ночью, именно она взяла трубку, верно?”

“Да, в ее комнате. Это было единственное продолжение ”.

“Значит, ты узнал, что звонил Дэнни, только потому, что она тебе сказала”.

“Нет, я слышал, как иногда звонил телефон. Он позвонил.”

“Что я имею в виду, миссис Верлорен, так это то, что вы никогда не отвечали на те звонки и никогда не разговаривали с Дэнни Котчофом, верно?”

“Это верно. Это была ее личная линия.”

“Итак, когда зазвонил телефон и она с кем-то разговаривала, единственный способ узнать, кто был на линии, - это если бы она сказала тебе. Это верно?”

“Э-э, да, я думаю, это правильно. Ты хочешь сказать, что не Дэнни звонил все эти разы?”

“Я еще не уверен. Но я разговаривал с Дэнни на Гавайях, и он сказал, что перестал звонить вашей дочери задолго до того, как ее похитили. Видишь ли, у него появилась новая девушка. На Гавайях.”

К этой информации отнеслись с долгой паузой. Наконец, Босх заговорил в пустоту.

“У вас есть какие-нибудь идеи, с кем это могло быть, миссис Верлорен, с кем она разговаривала?”

После очередной паузы Мюриэль Верлорен слабо предложила ответ.

“Может быть, одна из ее подружек”.

“Это возможно”, - сказал Босх. “Кто-нибудь еще, о ком ты можешь вспомнить?”

“Мне это не нравится”, - быстро отреагировала она. “Я как будто заново всему учусь”.

“Мне очень жаль, миссис Верлорен. Я постараюсь не приставать к вам с подобными вещами, если в этом нет необходимости. Но я боюсь, что это необходимо. Вы и ваш муж когда-нибудь приходили к какому-либо выводу о беременности?”

“Что ты имеешь в виду? Мы не знали об этом до конца ”.

“Я понимаю это. Я имею в виду, ты думал, это произошло из-за скрытых отношений или это была просто ошибка, которую она совершила однажды с кем-то, ну, ты знаешь, с кем у нее на самом деле не было отношений? ”

“Ты имеешь в виду секс на одну ночь? Это то, что вы говорите о моей дочери?”

“Нет, мэм, я ничего не говорю о вашей дочери. Я просто задаю вопросы. Я не хочу тебя расстраивать, но я хочу найти человека, который убил Ребекку. И мне нужно знать все, что можно знать ”.

“Мы никогда не смогли бы этого объяснить, детектив”, - холодно ответила она. “Она ушла, и мы решили не углубляться в это. Мы оставили все полиции и просто пытались вспомнить дочь, которую знали и любили. Ты сказал, что у тебя есть дочь. Я надеюсь, ты понимаешь ”.

“Я думаю, что понимаю. Спасибо вам за ваши ответы. Последний вопрос - и в этом нет никакого давления - но не хотели бы вы поговорить с газетным репортером о вашей дочери и этом деле?”

“Зачем мне это делать? Раньше я этого не делал. Я не верю в то, что нужно выставлять это на всеобщее обозрение ”.

“Я восхищаюсь этим. Но на этот раз я хочу, чтобы это сделал ты, потому что это может помочь нам выловить птицу ”.

“Ты имеешь в виду, что это может заставить человека, который это сделал, выйти из укрытия?”

“Именно”.

“Тогда я бы сделал это в мгновение ока”.

“Благодарю вас, миссис Верлорен. Я дам тебе знать ”.

16

АБЕЛЬ ПРАТТ ВЫШЕЛ из своего офиса в пиджаке от костюма. Он заметил Босха, сидящего за своим столом в нише и двумя пальцами печатающего отчет о своем телефонном разговоре с Мюриэль Верлорен. Готовые отчеты о телефонных интервью с Грейс Танака и Дэниелом Котчофом лежали на столе.

“Где Киз?” - Спросил Пратт.

“Она работает над ордером дома. Там она сможет лучше думать ”.

“Я не могу думать, когда прихожу домой. Я могу только реагировать. У меня мальчики-близнецы.”

“Желаю удачи”.

“Да, мне это нужно. Я сейчас иду в ту сторону. Увидимся завтра, Гарри”.

“Хорошо”.

Но Пратт не ушел. Босх оторвал взгляд от пишущей машинки и посмотрел на него. Он подумал, что, возможно, что-то не так. Может быть, это была пишущая машинка.

“Я нашел это на столе с другой стороны”, - сказал Босх. “Не было похоже, что им кто-то пользовался”.

“Это было не так. Большинство людей сейчас используют свои компьютеры. Ты определенно парень старой школы, Гарри ”.

“Я думаю. Отчеты обычно делает Киз, но у меня есть немного времени, чтобы убить.”

“Работаешь допоздна?”

“Мне нужно зайти в the Nickel”.

“Пятая улица? Что тебе там нужно?”

“Ищу отца нашей жертвы”.

Пратт мрачно покачал головой.

“Еще один из них. Мы видели это раньше ”.

Босх кивнул.

“Рябь”, - сказал он.

“Да, рябь”, - согласился Пратт.

Босх подумывал о том, чтобы предложить Пратту прогуляться, может быть, поговорить и узнать его получше, но тут запищал его мобильный телефон. Он снял его с пояса и увидел имя Сэм Вайс на экране идентификатора вызывающего абонента.

“Я лучше возьму это”.

“Все в порядке, Гарри. Будь осторожен там ”.

“Спасибо, босс”.

Он раскрыл телефон.

“Детектив Босх”, - сказал он.

“Детектив?”

Босх вспомнил, что не оставил никакой информации в своем сообщении Вайсу.

“Мистер Вайс, меня зовут Гарри Босх. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Я хотел бы задать вам несколько вопросов о расследовании, которое я провожу.”

“У меня есть столько времени, сколько вам нужно, детектив. Это из-за моего пистолета?”

Вопрос застал Босха врасплох.

“Почему вы спрашиваете об этом, сэр?”

“Ну, потому что я знаю, что это использовалось в убийстве, которое так и не было раскрыто. И это единственное, о чем я могу думать, о чем полиция Лос-Анджелеса хотела бы меня спросить ”.

“Ну, да, сэр, это по поводу пистолета. Могу я поговорить с тобой об этом?”

“Если это означает, что ты пытаешься найти того, кто убил ту девушку, тогда ты можешь спрашивать меня о чем угодно”.

“Спасибо тебе. Я думаю, первое, чего я хотел бы, это чтобы вы рассказали мне, как и когда вы узнали или вам сказали, что украденное у вас оружие использовалось при убийстве.”

“Это было в газетах - убийство было - и я сложил два и два вместе. Я позвонил детективу, которому поручили мое ограбление, и спросил, и получил ответ, которого лучше бы не делал ”.

“Почему это, мистер Вайс?”

“Потому что мне пришлось с этим жить”.

“Но вы не сделали ничего плохого, сэр”.

“Я знаю это, но это не заставляет человека чувствовать себя лучше. Я купил этот пистолет, потому что у меня были проблемы с кучкой панков. Я хотел защиты. Затем пистолет, который я купил, в конечном итоге стал орудием смерти для той молодой девушки. Не думайте, что я не думал о том, чтобы изменить историю. Я имею в виду, что, если бы я не был таким упрямым? Что, если бы я просто поднял ставки и переехал, вместо того, чтобы пойти и купить эту чертову штуку? Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Да, я понимаю”.

“Итак, с учетом сказанного, что еще я могу вам сказать, детектив?”

“У меня есть всего несколько вопросов. Звонок тебе был чем-то вроде выстрела в темноте. Я подумал, что это может быть проще, чем пытаться найти дорогу назад через семнадцать лет бумажной работы и истории отдела. У меня есть первоначальный отчет об ограблении, и следователь указан как Джон Макклеллан. Ты помнишь его?”

“Конечно, я помню его”.

“Он когда-нибудь раскрыл дело?”

“Нет, насколько я знаю. Сначала Джон подумал, что это могло быть связано с панками, которые угрожали мне ”.

“И так оно и было?”

“Джон сказал мне "нет". Но я никогда не был уверен. Грабители действительно разнесли это место в клочья. Не то чтобы они действительно искали вещи, которые можно было бы украсть. Они просто уничтожали вещи - мои вещи. Я зашел в это место и, блин, почувствовал сильный гнев ”.

“Почему ты говоришь "взломщики"? Полиция думала, что это было больше, чем один?”

“Джон полагал, что их должно было быть по меньшей мере двое или трое. Меня не было всего час - ходил в магазин. Один парень не смог бы нанести столько ущерба за это время ”.

“В отчете перечислены пистолет, коллекция монет и немного наличных, которые были изъяты. Что-нибудь еще пропало после?”

“Нет, это было все. Этого было достаточно. По крайней мере, я вернул монеты, и это было самое ценное. Это была коллекция моего отца, когда он был мальчиком ”.

“Как ты получил это обратно?”

“Джон Макклеллан. Он вернул их мне пару недель спустя ”.

“Он сказал, откуда он их взял?”

“Он сказал, ломбард в Западном Голливуде. И тогда, конечно, мы знаем, что стало с пистолетом. Но это не было возвращено мне. Я бы все равно не взялся за это ”.

“Я понимаю, сэр. Детектив Макклеллан когда-нибудь говорил вам, кто, по его мнению, ограбил ваш дом? У него были какие-нибудь теории?”

“Он думал, что это просто еще одна группа панков, вы знаете. Не восьмерки Чатсуорта ”.

Упоминание о восьмерках Чатсуорта что-то всколыхнуло в Босхе, но он не мог определить, что именно.

“Мистер Вайс, ведите себя так, будто я ничего не знаю. Кем были восьмерки Чатсуорта?”

“Это была банда здесь, в Долине. Все они были белыми детьми. Скинхеды. И еще в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом они совершили здесь ряд преступлений. Это были преступления на почве ненависти. Так их называли в газетах. Тогда это был новый термин для преступлений, мотивированных расой или религией ”.

“И вы были целью этой банды?”

“Да, мне начали звонить. Типичный материал ”убей еврея".

“Но тогда полиция сказала вам, что Восьмерки не совершали кражу со взломом”.

“Это верно”.

“Странно, не так ли? Они не увидели никакой связи ”.

“Именно так я и думал в то время, но детективом был он, а не я”.

“Что заставило Восьмерок нацелиться на вас, мистер Вайс? Я знаю, что ты еврей, но что заставило их выбрать тебя?”

“Все просто. Одним из маленьких засранцев был парень, который жил по соседству со мной. Билли Беркхарт был в четырех домах от нас. Я поместил менору в свое окно во время Хануки, и тогда все это началось ”.

“Что случилось с Беркхартом?”

“Он попал в тюрьму. Не за то, что он сделал со мной, но с другими. Они поймали его и других за другие преступления. Они сожгли крест в нескольких кварталах от меня. На лужайке перед домом чернокожей семьи. И они делали другие вещи. Подлые вещи, вандализм. Они тоже пытались сжечь храм ”.

“Но не кража со взломом в твоем доме”.

“Это верно. Это то, что мне сказали в полиции. Видите ли, там не было никаких граффити или указаний на религиозную мотивацию. Место было просто разнесено на части. Итак, они не классифицировали кражу со взломом как преступление на почве ненависти ”.

Босх колебался, раздумывая, стоит ли спросить еще о чем-нибудь. Он решил, что знает недостаточно, чтобы задавать умные вопросы.

“Хорошо, мистер Вайсс, я ценю ваше время. И мне жаль, что я пробуждаю плохие воспоминания ”.

“Не беспокойтесь об этом, детектив. Поверьте мне, они не спали ”.

Босх закрыл телефон. Он попытался придумать, кому бы он мог позвонить по поводу всего этого. Он не знал Джона Макклеллана, и шансы на то, что он все еще останется в Девонширском дивизионе семнадцать лет спустя, были невелики. И тут его осенило: Джерри Эдгар. Его старый партнер по Голливудскому отделению ранее был приписан к детективам из Девоншира. Он был бы там в 1988 году.

Босх позвонил в голливудский отдел по расследованию убийств, но получил автоответчик. Все рано разошлись. Он позвонил по номеру главного детективного бюро и спросил, был ли Эдгар поблизости. Босх знал, что на стойке регистрации есть таблица выхода из системы. Клерк, который подошел к телефону, сказал, что Эдгар выписался на день.

Третий звонок был на мобильный Эдгара. Его старый партнер ответил на это быстро.

“В Голливуде вы, ребята, рано расходитесь по домам”, - сказал Босх.

“Кто, черт возьми, такой - Гарри, это ты?”

“Это я. Как дела, Джерри?”

“Мне было интересно, когда я получу от тебя известие. Ты сегодня начинаешь снова?”

“Самый старый ботинок в мире. И у меня уже есть отличный шанс. Мы с Киз расследуем громкое дело ”.

Эдгар не ответил, и Босх понял, что упоминание Райдера было ошибкой. Пропасть между ними не только все еще существовала, но и, по-видимому, была заморожена.

“В любом случае, мне нужно подключиться к твоему большому мозгу. Это возвращение ко временам клубных разработчиков ”.

“Да, в какой день?”

“Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой. Восьмерки Чатсуорта. Ты помнишь их?”

Наступила тишина, пока Эдгар на мгновение задумался.

“Да, я помню Восьмерки. Они были кучкой придурков, которые думали, что бритые головы и татуировки делают их мужчинами. Они натворили много дерьма, а потом на них наступили. Они не продержались долго ”.

“Ты помнишь парня по имени Роланд Макки? Тогда мне было бы около восемнадцати.”

После паузы Эдгар сказал, что не помнит названия.

“Кто обрабатывал восьмерки?” - Спросил Босх.

“Не клубный разработчик, чувак. Все, что с ними было, пошло прямиком в кроличью нору ”.

“PDU?”

“Ты понял это”.

Отдел по борьбе с общественными беспорядками. Тайный отдел в центре города, который собирал данные и разведданные о заговорах, но раскрыл мало дел. Еще в 1988 году PDU находилась бы под эгидой тогдашнего командира Ирвина Ирвинга. Этого подразделения больше не существовало. Когда Ирвинг поднялся до уровня заместителя начальника, он быстро распустил PDU, и многие в департаменте считали, что это была мера, принятая, чтобы прикрыться и дистанцироваться от его деятельности.

“Это не поможет”, - сказал Босх.

“Извини за это. Над чем ты работаешь?”

“Убийство девушки на Оут-Маунтин”.

“Тот, которого забрали из ее дома?”

“Да”.

“Я тоже это помню. Я не сработал - я только что добрался до стола отдела убийств. Но я помню это. Ты хочешь сказать, что Восьмерки были замешаны в этом деле?”

“Нет. Просто всплыло имя, которое может иметь отношение к Восьмеркам. Могли бы. Значит ли восьмерка то, что я думаю?”

“Да, чувак, восемь за Х. Восемьдесят восемь за Х. И Привет всем...”

“ - Гитлер. Да, я так и думал ”.

Затем Босха осенило, что Киз Райдер была права, когда считала, что год совершения преступления может быть значительным. Убийство и остальные преступления, совершенные Четсвортскими Восьмерками, произошли в 1988 году. Все это было частью слияния, казалось бы, незначительных вещей, которые собрались вместе. И теперь Ирвин Ирвинг и PDU также были подмешаны в суп. Совпадение ДНК с ДНК неудачника, который зарабатывал на жизнь вождением эвакуатора, перерастало в нечто большее.

“Джерри, ты помнишь парня, который работал в Девоншире по имени Джон Макклеллан?”

“Джон Макклеллан? Нет, я не помню. Чем он занимался?”

“Я получил его имя здесь, в отчете о краже со взломом”.

“Нет, определенно не стол для взлома. Я занимался кражами со взломом, прежде чем перейти в отдел убийств. В краже со взломом не было Джона Макклеллана. Кто он такой?”

“Как я уже сказал, просто имя в отчете. Я разберусь с этим ”.

Босх знал, что это означало, что Макклеллан, скорее всего, в то время находился в PDU, и расследование кражи со взломом в доме Сэма Вайса было объединено с расследованием Чатсуортских восьмерок. Он не хотел обсуждать все это с Эдгаром.

“Джерри, так ты тогда был новичком в отделе убийств?”

“Это верно”.

“Вы очень хорошо знали Грина и Гарсию?”

“Не совсем. Я только что подошел к столу, и их не было там так долго после. Грин нажал на кнопку, и примерно через год после этого Гарсию произвели в лейтенанты ”.

“Исходя из того, что вы видели, каково ваше мнение о них?”

“Как же так?”

“Как люди из отдела убийств”.

“Ну, Гарри, тогда я был довольно свежим. Я имею в виду, что я знал? Я все еще учился. Но они поняли, что Зеленый цвет - это сила. Гарсия была всего лишь экономкой. Что некоторые люди говорили о Гарсии, так это то, что он не мог найти дерьмо в собственных усах с помощью зеркала и расчески ”.

Босх не ответил. Называя Гарсию экономкой, Эдгар имел в виду, что Гарсия ездил на фалдах пальто своего партнера. Грин был настоящим копом из отдела убийств, а Гарсия был парнем, который поддерживал его и вел записи об убийствах аккуратно и в актуальном состоянии. Многие партнерские отношения были сведены к подобным отношениям. Альфа-пес и его помощник.

“Я думаю, ему это было не нужно”, - сказал Эдгар.

“В чем не было необходимости?”

“Найди дерьмо у него в усах. Он бывал в разных местах, чувак. Он получил звание лейтенанта и ушел оттуда. Ты знаешь, что в настоящее время он второй по старшинству в Долине, верно?”

“Да, я знаю. На самом деле, если вы увидите его, возможно, вам не захочется упоминать об этих усах ”.

“Да, наверное, нет”.

Босх еще немного подумал о том, что это могло значить для расследования дела Верлорена. Небольшая трещина двигалась под поверхностью вещей.

“Это все, Гарри?”

“Я слышал, Грин съел свой пистолет вскоре после того, как выдернул чеку”.

“Да, я это слышал. Я не помню, чтобы был удивлен. Он всегда выглядел как парень, несущий полную ношу чего-то. Ты собираешься пробежаться по PDU, Гарри? Ты знаешь, что это была команда Ирвинга, не так ли?”

“Да, Джерри, я знаю. Сомневаюсь, что я пойду этим путем ”.

“Будь осторожен, если сделаешь это, дружище”.

Босх хотел сменить тему, прежде чем повесить трубку. Эдгар всегда был сплетником отдела. Гарри не хотел, чтобы болтливый язык его бывшего партнера распространил слух, что Босх решил напасть на Ирвинга теперь, когда тот вернулся со значком.

“Итак, как дела в Голливуде?” - спросил он.

“Мы только что вернулись в бюро после реконструкции после землетрясения. Ты пропустил все это. Мы застряли наверху на перекличке примерно на год ”.

“Как оно?”

“Теперь это похоже на страховую контору. У нас есть модули и звуковые фильтры между столами. Все выполнено в правительственных серых тонах. Красиво, но не то же самое ”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“Затем они создали столы D-threes двойной ширины с двумя боковыми выдвижными ящиками. Остальные из нас встанут на чью-то сторону ”.

Босх улыбнулся. Подобные мелкие неуважения участились в департаменте, и администраторы, принимавшие такие решения, так ни о чем и не узнали. Например, когда большая часть отдела внутренних расследований переехала из Паркер-центра в старое здание Брэдбери, и по рядам разнесся слух, что у капитана вон там в кабинете есть камин.

“Так что ты собираешься делать, Джерри?”

“Все по-старому, все по-старому, вот что я собираюсь сделать. Оторвись от моей задницы и стучи в двери ”.

“Я слышу тебя, чувак”.

“Следи за своей шестеркой, Гарри”.

“Всегда”.

Повесив трубку, Босх несколько мгновений неподвижно сидел за своим столом, обдумывая разговор и то новое значение, которое он придал делу. Если между делом и PDU была связь, то у них была совершенно новая игра с мячом.

Он опустил взгляд на книгу убийств, все еще открытую на отчете об ограблении, и уставился на корявую подпись Джона Макклеллана. Он поднял телефонную трубку и позвонил в оперативный отдел в Паркер-центре и попросил дежурного офицера указать место назначения для детектива по имени Джон Макклеллан. Он прочитал номер значка Макклеллана в отчете о краже со взломом. Он был переведен в режим ожидания и ожидал, что ему скажут, что Макклеллан давно на пенсии. Прошло семнадцать лет.

Но когда дежурный офицер вернулся на линию, он сообщил, что офицер по имени Джон Макклеллан с номером значка, предоставленным Босхом, теперь является лейтенантом, назначенным в Управление стратегического планирования. Синаптические соединения в мозгу Босха начали отключаться. Семнадцать лет назад Макклеллан работал на Ирвинга в PDU. Теперь назначение и ранг изменились, но он все еще работал на него. И Ирвинг просто случайно столкнулся с Босхом в кафетерии Паркер-Центра в тот день, когда Босх раскрыл дело, связанное с PDU.

“Хай джинго”, - прошептал Босх себе под нос, вешая трубку.

Подобно линкору, входящему в поворот, дело медленно, уверенно и неудержимо двигалось в новом направлении. Босх почувствовал, как что-то нарастает у него в груди. Он подумал о совпадении, когда Ирвинг перешел ему дорогу. Если бы это было совпадением. Босху стало интересно, знал ли заместитель шефа полиции в тот момент, по какому делу они провернули "холодное убийство" и к чему это приведет.

Департамент каждый день скрывал секреты. Это было само собой разумеющимся. Но кто бы мог подумать семнадцать лет назад, что химический тест, проведенный однажды в лаборатории Министерства юстиции в Сакраменто, может погрузить лопату в жирную грязь и перевернуть прошлое, вытащив этот секрет на свет.

17

По ДОРОГЕ ДОМОЙ Босх думал о множестве различных нитей расследования, которые обвивались вокруг тела Ребекки Верлорен. Он знал, что должен не спускать глаз с приза. Улики были ключом. Элементы ведомственной политики, возможная коррупция и сокрытие - все это составляло то, что было известно как high jingo. Это может угрожать и отвлекать от намеченной цели. Он должен был избегать этого и в то же время остерегаться этого.

В конце концов, он смог отбросить мысли о тени Ирвинга над расследованием в сторону и сосредоточиться на деле. Его мысли каким-то образом привели его в спальню Ребекки и к тому, что ее мать оставила ее неизменной со временем. Он задавался вопросом, была ли причиной этого потеря дочери или обстоятельства потери? Что, если вы потеряли ребенка по естественным причинам, в результате несчастного случая или при таких обстоятельствах, как развод? У Босха была дочь, которую он редко видел. Это тяготило его. Он знал, что рядом или далеко его дочь делала его совершенно уязвимым, что он мог закончить как мать, которая сохранила спальню дочери, как музей, или отец, который был давно потерян для мира.

Больше, чем этот вопрос, что-то в спальне беспокоило его. Он не мог до конца понять, что это было, но он знал, что это было там, и это не давало ему покоя. Он перевел взгляд с надземной автострады на Голливуд слева от себя. В небе все еще было немного светло, но начинался вечер. Темнота ждала достаточно долго. Прожекторы, которые, как он знал, можно было проследить до угла Голливуд и Вайн, прочерчивали горизонт. Для него это выглядело мило. Для него это выглядело как дом.

Когда он добрался до своего дома на холме, он проверил почту и телефон на наличие сообщений, а затем сменил костюм, который он купил для возвращения на работу. Он аккуратно повесил его в шкаф, думая, что сможет надеть его хотя бы еще раз, прежде чем сдавать в чистку. Он надел синие джинсы, черные кроссовки и черную рубашку-пуловер. Он надел спортивную куртку, которая обтрепалась на правом плече из-за слишком тесных срезов. Он передал свой пистолет, значок и бумажник. Затем он вернулся в свою машину и направился в центр города, в Район игрушек.

Он решил припарковаться в Японском квартале на музейной стоянке, чтобы не беспокоиться о том, что машина может быть взломана или подвергнута вандализму. Оттуда он направился на Пятую улицу, по мере продвижения сталкиваясь с растущей плотностью бездомных. Основные городские лагеря для бездомных и миссии, которые обслуживали их, располагались в пяти кварталах от Пятой улицы к югу от Лос-Анджелес-стрит. Тротуары перед миссиями и дешевыми гостиницами были уставлены картонными коробками и тележками для покупок, наполненными грязным и скудным скарбом пропавших людей. Это было так, как будто взорвалась какая-то бомба социального распада, и повсюду разлетелась шрапнель искалеченных, лишенных гражданских прав жизней. Вверх и вниз по улице кричали мужчины и женщины, их крики были неразборчивыми или просто жуткими, не имеющими последствий в ночи. Это было похоже на город со своими правилами и разумом, раненый город с такой глубокой раной, что повязки, наложенные во время миссий, не могли остановить кровотечение.

По пути Босх отметил, что у него ни разу не попросили денег, сигарет или какой-либо подачки. Ирония не ускользнула от него. Оказалось, что место с самой высокой концентрацией бездомных в городе было также местом, где гражданин был в большей безопасности от их просьб, если ничего другого.

Миссия Лос-Анджелеса и Армия спасения имели здесь крупные центры помощи. Bosch решил начать с них. У него была фотография Роберта Верлорена в водительских правах двенадцатилетней давности и еще более старая его фотография на похоронах дочери. Он показал это людям, управляющим центрами помощи, и кухонным работникам, которые каждый день раскладывают бесплатную еду на сотни тарелок. Он не получал особого отклика, пока работник кухни не вспомнил Верлорена как “клиента”, который довольно регулярно проходил через очередь за едой несколько лет назад.

“Давненько не виделись”, - сказал мужчина. “Не видел его”.

Проведя по часу в каждом центре, Босх начал продвигаться по улице, заходя в небольшие миссии и мини-отели и демонстрируя фотографии. Он узнал Верлорена, но ничего нового, ничего, что привело бы его к человеку, который полностью исчез с экранов человеческих радаров много лет назад. Он работал над этим до половины одиннадцатого и решил, что вернется на следующий день, чтобы закончить опрос на улице. Когда он шел обратно к Японскому кварталу, он был подавлен тем, во что он только что погрузился, и тающими надеждами найти Роберта Верлорена. Он шел, опустив голову, засунув руки в карманы, и поэтому не заметил двух мужчин, пока они не заметили его. Они вышли из ниш двух соседних магазинов игрушек, когда Босх проходил мимо. Один преградил ему путь. Другой вышел позади него. Босх остановился.

“Привет, миссионер”, - сказал тот, что был перед ним.

В тусклом свете уличного фонаря в полуквартале от них Босх увидел блеск лезвия, приставленного к боку мужчины. Он слегка повернулся, чтобы проверить человека позади себя. Он был меньше. Босх не был уверен, но выглядело это так, будто он просто держал в руке кусок бетона. Кусок разбитого бордюра. Оба мужчины были одеты в несколько слоев, обычное зрелище в этой части города. Один был черным, а другой - белым.

“Все кухни закрыты, а мы все еще голодны”, - сказал тот, что с ножом. “У тебя есть для нас несколько долларов? Знаешь, как будто мы могли бы позаимствовать.”

Босх покачал головой.

“Нет, не совсем”.

“Не совсем? Ты уверен в этом, парень? Ты выглядишь так, будто теперь у тебя при себе хороший толстый бумажник. Не надо от нас ничего скрывать ”.

Черная ярость росла в Босхе. В момент резкого сосредоточения он знал, что он мог и будет делать. Он вытащил бы свое оружие и всадил пули в обоих этих людей. В то же мгновение он понял, что откажется от этого после беглого ведомственного расследования. Блеск лезвия был пропуском Босха, и он знал это. Мужчины по обе стороны от него не знали, во что они только что вляпались. Это было похоже на пребывание в туннелях много лет назад. Все замкнулось в тесном пространстве. Ничего, кроме как убивать или быть убитым. В этом было что-то абсолютно чистое , никаких серых зон и места ни для чего другого.

Затем внезапно момент изменился. Босх увидел, что тот, у кого был нож, пристально смотрит на него, читая что-то в его глазах, как один хищник оценивает другого. Человек с ножом, казалось, стал меньше почти незаметно. Он отступил, не отступая физически.

Босх знал, что есть люди, считающиеся телепатами. Правда заключалась в том, что они умели читать по лицам. Их мастерство заключалось в интерпретации мириадов мышечных структур глаз, рта, бровей. Исходя из этого, они расшифровали намерение. У Босха был определенный уровень мастерства в этом. Его бывшая жена зарабатывала на жизнь игрой в покер, потому что у нее был еще более высокий навык. Человек с ножом тоже в какой-то мере обладал этим умением. На этот раз это, несомненно, спасло ему жизнь.

“Не-а, неважно”, - сказал мужчина.

Он сделал шаг назад к нише магазина.

“Спокойной ночи, миссионер”, - сказал он, отступая в темноту.

Босх полностью развернулся и посмотрел на другого мужчину. Не говоря ни слова, он тоже отступил в свою щель, чтобы спрятаться и дождаться следующей жертвы.

Босх посмотрел вверх и вниз по улице. Теперь он казался пустынным. Он повернулся и направился к своей машине. На ходу он достал свой мобильный телефон и позвонил в патрульную службу Центрального отдела. Он рассказал дежурному сержанту о двух мужчинах, с которыми столкнулся, и попросил его прислать патрульную машину.

“Такого рода вещи происходят в каждом квартале там, в этой адской дыре”, - сказал сержант. “Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?”

“Я хочу, чтобы ты прислал машину и разбудил их. Они дважды подумают, прежде чем что-либо кому-либо делать ”.

“Ну, почему ты сам ничего не предпринял по этому поводу?”

“Потому что я работаю над делом, сержант, и я не могу оторваться от него, чтобы выполнять вашу работу или ваши документы”.

“Послушай, приятель, не указывай мне, как делать мою работу. Все ваши костюмы одинаковы. Ты думаешь ...”

“Послушайте, сержант, я собираюсь проверить отчеты о преступлениях утром. Если я прочитаю, что здесь кто-то пострадал, и подозреваемыми были черно-белая команда, тогда у вас будет больше костюмов, чем на складе для мужчин. Я гарантирую это ”.

Босх закрыл телефон, оборвав последний протест дежурного сержанта. Он ускорил шаг, добрался до своей машины и направился обратно к автостраде 101. Затем он направился обратно в Долину.

18

НАЙТИ УКРЫТИЕ с визуальной линией на буксировке "Тампы" было сложно. Обе торговые площади, расположенные на других углах, были закрыты, а их парковки пустовали. Босха было бы заметно, если бы он припарковался в любом из них. Конкурирующая станция техобслуживания на третьем углу все еще была открыта и, следовательно, непригодна для наблюдения. Обдумав ситуацию, Босх припарковался на Роско в квартале от дома и пошел обратно к перекрестку. Позаимствовав идею у потенциальных грабителей менее чем за час до этого, он нашел затемненную нишу на одной из стрип-площадей, откуда мог наблюдать за станцией техобслуживания. Он знал, что проблема с его выбором места наблюдения заключалась в том, чтобы вернуться к своей машине достаточно быстро, чтобы не потерять Макки, когда тот уйдет со смены.

В объявлении, которое он ранее проверил в телефонной книге, говорилось, что Tampa Towing предлагает круглосуточное обслуживание. Но приближалась полночь, и Босх держал пари, что Макки, который заступил на дежурство в 4 часа дня, скоро освободится. Его либо заменил бы полуночник, либо он был бы на дежурстве всю ночь.

Именно в такие моменты Босх снова думал о том, чтобы закурить. Казалось, что время всегда бежит быстрее, и это снимало остроту беспокойства, которое всегда нарастало из-за слежки. Но прошло уже больше четырех лет, и он не хотел сбиваться с пути. Двумя годами ранее то, что он стал отцом, помогло ему преодолеть случайные слабости. Он подумал, что если бы не его дочь, он, вероятно, снова курил бы. В лучшем случае он контролировал зависимость. Он ни в коем случае не нарушал его.

Он достал свой мобильный телефон и направил свет от его экрана так, чтобы не было видно станцию техобслуживания, пока набирал домашний номер Киз Райдер. Она не ответила. Он набрал номер ее мобильного и снова не получил ответа. Он предположил, что она отключила телефоны, чтобы сосредоточиться на выписывании ордера. Она работала таким образом в прошлом. Он знал, что она оставит свой пейджер включенным на случай чрезвычайных ситуаций, но он не думал, что новости, которые он узнал во время вечерних телефонных звонков, достигли уровня чрезвычайной ситуации. Он решил подождать, пока не увидит ее утром, чтобы рассказать ей, что он узнал.

Он положил телефон в карман и поднес бинокль к глазам. Сквозь стеклянные окна офиса станции техобслуживания он мог видеть Макки, сидящего за потертым серым столом. В офисе был еще один мужчина в похожей сине-голубой униформе. Должно быть, это была неспешная ночь. Оба мужчины положили ноги на стол и смотрели на что-то высоко на стене над передним окном. Босх не мог видеть, на чем они были сфокусированы, но меняющийся свет в комнате подсказал ему, что это телевизор.

У Босха зачирикал телефон, он достал его из кармана и ответил, не опуская бинокль. Он не проверил дисплей, потому что предположил, что звонит Киз Райдер, заметив, что она пропустила его звонок.

“Привет”.

“Детектив Босх?”

Это был не Райдер. Босх опустил полевой бинокль.

“Да, это Босх. Чем я могу тебе помочь?”

“Это Тара Вуд. Я получил твое сообщение ”.

“О, да, спасибо, что перезвонил”.

“Звучит так, будто это твоя камера. Прости, что звоню так поздно. Я только что вошел. Я думал, что просто оставлю сообщение на линии вашего офиса ”.

“Нет проблем. Я все еще работаю ”.

Босх прошел через тот же процесс собеседования, что и с другими. Когда он упомянул при ней имя Роланда Макки, он посмотрел на Макки через очки. Он все еще был за столом, наблюдая за tube. Как и другие друзья Ребекки Верлорен, Тара Вуд не узнала имени водителя эвакуатора. Босх добавил новый вопрос, спросив, помнит ли она восьмерки Чатсуорта, и об этом она тоже помнила смутно. Наконец, он спросил, может ли он продолжить интервью на следующий день и показать ей фотографию Макки. Она согласилась, но сказала ему, что ему придется прийти в телевизионную студию CBS, где она работала публицистом. Босх знал, что CBS находится рядом с фермерским рынком, одним из его любимых мест в городе. Он решил, что мог бы сходить в магазин, может быть, съесть миску гамбо на обед, а затем пойти к Таре Вуд, чтобы показать фотографию Макки и спросить о беременности Ребекки Верлорен. Он назначил встречу на 13:00, и она согласилась быть в своем офисе.

“Это такое старое дело”, - сказал Вуд. “Ты что, вроде как из отдела по раскрытию нераскрытых дел?”

“На самом деле мы называем это подразделением ”Открыто-нераскрытое"."

“Вы знаете, у нас есть шоу под названием "Нераскрытое дело". Это по воскресеньям вечером. Это одно из шоу, над которым я работаю. Я думаю ... может быть, вы могли бы посетить съемочную площадку и встретиться с кем-нибудь из ваших коллег по телевидению. Я уверен, что они были бы рады познакомиться с тобой ”.

Босх понял, что она, возможно, прорабатывает какой-то рекламный ход. Он посмотрел сквозь очки на Макки, уставившуюся в телевизор, и на мгновение подумал о том, чтобы попытаться использовать ее интерес к игре с прослушиванием, которую они собирались разыграть. Затем он быстро отложил это, придя к выводу, что было бы проще начать пьесу с газетного растения.

“Да, возможно, но я думаю, что с этим придется немного подождать. Мы сейчас довольно усердно работаем над этим делом, и мне просто нужно поговорить с тобой завтра ”.

“Нет проблем. Я действительно надеюсь, что вы найдете того, кого ищете. С тех пор, как меня назначили на это шоу, я думал о Ребекке. Вы знаете, задаваясь вопросом, происходило ли что-нибудь. Затем, как гром среди ясного неба, ты позвонила. Это странно, но в хорошем смысле. Увидимся завтра, детектив.”

Босх пожелал спокойной ночи и повесил трубку.

Несколько минут спустя, в полночь, свет на станции технического обслуживания погас. Bosch знал, что предоставление круглосуточных услуг эвакуатора не обязательно означает, что они открыты двадцать четыре часа в сутки. Макки или другой водитель, вероятно, были на дежурстве всю ночь.

Босх выскользнул из своего укрытия и поспешил по Роско к внедорожнику. Как только он добрался до этого, он услышал глубокий рокочущий звук оживающего Камаро Макки. Он завел двигатель, отъехал от тротуара и направился обратно к перекрестку. Когда он добрался туда и остановился на красный свет, он увидел, как "Камаро" с выкрашенными в серый цвет крыльями пересекает перекресток, направляясь на юг, к Тампе. Босх подождал несколько мгновений, проверил все полосы движения на перекрестке на наличие других машин и проехал на красный свет, чтобы следовать за ними.

Первой остановкой Макки был бар под названием The Side Pocket. Это было на бульваре Сепульведа в Ван-Найсе, недалеко от железнодорожных путей. Это было маленькое заведение с синей неоновой вывеской и зарешеченными окнами, выкрашенными в черный цвет. У Босха была идея, на что это будет похоже внутри и что за люди там будут. Прежде чем выйти из машины, он снял спортивную куртку, завернул в нее пистолет, наручники и запасную обойму и положил на пол перед пассажирским сиденьем. Он вышел, запер дверь и направился к бару, по пути вытаскивая рубашку из джинсов.

Внутри бара все было так, как он и ожидал. Пара бильярдных столов, стойка бара и ряд поцарапанных деревянных кабинок. Несмотря на то, что курение в заведении было запрещено, синий дым тяжело висел в воздухе и, как призрак, висел под каждой настольной лампой. Никто не жаловался.

Большинство мужчин принимали свое лекарство прямо, что означало, что они стояли. У большинства из них были цепочки на кошельках и татуировки на предплечьях. Босх знал, что даже с изменениями в своей внешности он будет выделяться, возможно, даже станет рекламой того, что ему здесь не место. Он увидел проем в тени, где барная стойка изгибалась под телевизором, установленным в углу. Он проскользнул на место и перегнулся через стойку, надеясь, что это поможет скрыть его внешность.

Барменша, изможденная женщина в черном кожаном жилете поверх футболки, некоторое время игнорировала Босха, но все было в порядке. Он был там не для того, чтобы пить. Он наблюдал, как Макки кладет четвертаки на один из столов и ждет своей очереди играть. Он тоже не заказал выпивку.

Макки потратил десять минут, просматривая ассортимент бильярдных кий на настенных стойках, пока не нашел тот, который ему понравился на ощупь. Затем он встал, ожидая и разговаривая с несколькими мужчинами, стоящими вокруг бильярдного стола. Казалось, это не было чем-то большим, чем обычная беседа, как будто он знал их, но только по игре в бильярд предыдущими ночами.

Пока он ждал и наблюдал, потягивая пиво и виски, которые бармен наконец принес ему, Босх сначала подумал, что люди тоже наблюдают за ним, но потом понял, что они смотрят всего лишь на экран телевизора менее чем в футе над его головой.

Наконец-то Макки получил свою игру, и оказалось, что он хорош в ней. Он быстро захватил контроль над столом и победил семерых претендентов, забрав у всех деньги или пиво. Через полчаса он, казалось, устал от отсутствия конкуренции и стал неаккуратным. Восьмой претендент победил его после того, как Макки пропустил чистый удар по восьмому мячу. Макки хорошо воспринял проигрыш и, прежде чем отойти, бросил пятидолларовую купюру на зеленый фетр. По подсчетам Босха, он получил по меньшей мере двадцать пять долларов и три кружки пива вперед за ночь.

Макки отнес свой Rolling Rock в свободное место в баре, и это стало сигналом Босху удалиться. Он положил десятку под свой пустой стакан и отвернулся, так и не взглянув Макки в лицо. Он вышел из бара и вернулся к своей машине. Первое, что он сделал, это положил пистолет обратно на правое бедро рукояткой вперед. Он завел двигатель и выехал на Сепульведу, а затем на квартал южнее. Он развернулся и подъехал к бордюру перед гидрантом. У него был хороший угол обзора на переднюю дверь бокового кармана, и он мог следовать за машиной Макки на север по Сепульведе в направлении Панорама Сити. Макки, возможно, сменил квартиру после прохождения испытательного срока, но Босх ожидал, что он не переехал далеко.

Ожидание на этот раз было недолгим. Макки, по-видимому, пил только бесплатное пиво. Он вышел из бара на десять минут позже Босха, сел в "Камаро" и поехал на юг по Сепульведе.

Босх ошибся в своих предположениях. Макки ехал прочь от Панорама-Сити и северной долины. Это означало, что Босху пришлось развернуться на практически безлюдном бульваре Сепульведа, чтобы следовать за ним. Это движение было бы очень заметно в зеркале заднего вида Макки. Итак, он ждал, наблюдая, как Camaro становится меньше в зеркале бокового обзора.

Когда он увидел, что указатель поворота на Camaro начал мигать, он вдавил акселератор и вывел внедорожник на резкие сто восемьдесят. Он чуть не сорвался, переусердствовав с рулем, но затем выровнял машину и помчался по Сепульведе. Он повернул направо на Виктори и догнал Камаро на светофоре на 405-м перекрестке. Макки, однако, съехал с автострады и продолжил движение на запад по Виктори.

Компания Bosch использовала различные маневры при вождении, чтобы избежать обнаружения, Макки проехал весь путь до Вудленд-Хиллз. На Мариано-стрит, широкой улице рядом с автострадой 101, он, наконец, свернул на длинную подъездную дорожку и припарковался рядом с небольшим домом. Босх проехал мимо и припарковался чуть дальше, затем вышел и вернулся пешком. Он услышал, как хлопнула входная дверь дома, а затем увидел, как погас свет над крыльцом.

Босх огляделся и понял, что это район парковок с флагами. Когда несколько десятилетий назад окрестности впервые были разделены на сети, объекты были разрезаны на большие куски, потому что они предназначались для коневодческих ранчо и небольших овощных ферм. Затем город разросся до окрестностей, и лошади и овощи были вытеснены. Участки были разделены: один участок впереди на улице и узкая подъездная дорожка, идущая вдоль него к участку в задней части - участку в форме флага.

Это затрудняло наблюдение. Босх крался по длинной подъездной дорожке, наблюдая как за домом с передней стороны участка, так и за домом Макки с задней. Макки припарковал свой Camaro рядом с потрепанным пикапом Ford 150. Это означало, что у Макки мог быть сосед по комнате.

Когда он подъехал ближе, Босх остановился, чтобы записать регистрационный номер на F150. Он заметил старую наклейку на бампере пикапа, гласившую, что ПОСЛЕДНИЙ АМЕРИКАНЕЦ, ПОКИДАЮЩИЙ Лос-Анджелес, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАХВАТИТ С СОБОЙ ФЛАГ. Это был всего лишь еще один маленький мазок кисти к тому, что, по мнению Босха, было возникающей картиной.

Босх как можно тише спустился по выложенной камнем дорожке, которая тянулась вдоль дома. Дом был построен на фундаменте высотой по колено, из-за чего окна располагались слишком высоко, чтобы он мог что-то видеть. Когда он добрался до задней части дома, он услышал голоса, а затем понял, что это телевизор, когда увидел волнообразное голубое свечение на шторах задней комнаты. Он начал пересекать задний двор, когда внезапно его телефон начал чирикать. Он быстро потянулся к ней и отключил звук. В то же время он быстро двинулся обратно по дорожке к подъездной дорожке. Затем он побежал по подъездной дорожке в сторону улицы. Он прислушался к любому звуку позади себя, но ничего не услышал. Когда он добрался до улицы, он оглянулся на дом, но не увидел ничего, что дало бы ему основание полагать, что писк его телефона был слышен внутри дома на фоне звуков телевизора.

Босх знал, что был на волосок от гибели. Он запыхался. Он пошел обратно к своей машине, пытаясь собраться с силами и оправиться от едва не случившейся катастрофы. Как и в случае с плохо оформленным интервью с Дэниелом Котчофом, он знал, что у него появились признаки ржавчины. Он забыл отключить звук своего телефона перед тем, как проникнуть в дом. Это была ошибка, которая могла все испортить и, возможно, втянуть его в конфронтацию с объектом расследования. Три года назад, до того, как он оставил работу, этого бы никогда не случилось. Он начал думать о том, что Ирвинг сказал о том, что он был перечитанным, который разойдется по швам, который взорвется.

В машине он проверил список вызывающих абонентов на своем телефоне и увидел, что звонок поступил от Киз Райдер. Он перезвонил ей.

“Гарри, я проверил свой список звонков и увидел, что ты звонил мне некоторое время назад. У меня были выключены телефоны. Что случилось?”

“Ничего особенного. Я проверял, чтобы узнать, как идут дела ”.

“Что ж, это происходит. Я все структурировал, и большая часть текста написана. Я закончу завтра утром, а затем запущу его по каналам ”.

“Хорошо”.

“Да, я собираюсь закончить с этим вечером. А как насчет тебя? Ты нашел Роберта Верлорена?”

“Пока нет. Но у меня есть для тебя адрес. Я последовал за Макки после того, как он ушел с работы. У него маленький дом у автострады в Вудленд-Хиллз. Там может быть телефонная линия, которую вы захотите добавить к отводу.”

“Хорошо. Дай мне адрес. Это должно быть достаточно легко проверить. Но я не уверен, что хочу, чтобы вы следили за подозреваемым в одиночку. Это неразумно, Гарри.”

“Мы должны были найти его адрес”.

Он не собирался рассказывать ей о том, что чуть не промахнулся. Он дал ей адрес и подождал мгновение, пока она записывала его.

“У меня есть и еще кое-что”, - сказал он. “Я сделал несколько звонков”.

“Ты был занят всего один день, вернувшись на работу. Что у тебя есть?”

Он рассказал о телефонных звонках, которые он сделал и получил после того, как она ушла из офиса. Райдер не задавал вопросов, а затем замолчал после того, как закончил.

“Это вводит вас в курс дела”, - сказал Босх. “Что ты думаешь, Киз?”

“Я думаю, что может сложиться картина, Гарри”.

“Да, я думал о том же самом. Плюс, год, тысяча девятьсот восемьдесят восьмой. Я думаю, ты что-то в этом смыслил. Может быть, эти придурки пытались доказать свою правоту в восемьдесят восьмом. Проблема в том, что все это попало под дверь в PDU. Кто знает, где все это закончилось. Ирвинг, вероятно, выбросил это в мусоросжигатель для улик в ESB ”.

“Не все это. Когда пришел новый шеф, он хотел получить полную оценку всего. Он хотел знать, где были похоронены тела. В любом случае, я не был вовлечен в это, но я знал об этом, и я слышал, что многие файлы PDU были сохранены после расформирования подразделения. Многое из этого Ирвинг поместил в специальные архивы ”.

“Особые архивы? Что это, черт возьми, такое?”

“Это просто означает ограниченный доступ. Вам нужно одобрение командования. Все это в подвале Паркер-Центра. В основном это внутренние расследования. Политические штучки. Опасная штука. Это дело Чатсворта, похоже, действительно не подходит, если только оно не было связано с чем-то другим ”.

“Например, что?”

“Например, кто-то в департаменте или кто-то в городе”.

Последнее означало кого-то влиятельного в городской политике.

“Не могли бы вы зайти туда и посмотреть, существуют ли еще какие-нибудь файлы по этому делу? Что насчет твоего приятеля на шестой? Может быть, он бы ...”

“Я могу попробовать”.

“Тогда попробуй”.

“Первым делом. А как насчет тебя? Я думал, ты собирался найти Роберта Верлорена сегодня вечером, а теперь я слышу, что ты следил за нашим подозреваемым.”

“Я спустился туда. Я не нашел его ”.

Он продолжил рассказывать ей о своем предыдущем походе по Кварталу игрушек, опустив свою встречу с потенциальными грабителями. Тот инцидент и фиаско с телефоном за домом Макки не были вещами, которыми он хотел поделиться с ней.

“Я вернусь туда завтра утром”, - сказал он в заключение.

“Ладно, Гарри. Звучит как план. Я должен подготовить ордер к тому времени, как ты придешь. И я проверю файлы PDU.”

Босх поколебался, но затем решил не скрывать от своего партнера никаких предупреждений или опасений. Он посмотрел через лобовое стекло на темную улицу. Он мог слышать шипение с близлежащей автострады.

“Киз, будь осторожна”.

“Что ты имеешь в виду, Гарри?”

“Ты знаешь, что это значит, когда в деле есть высокая вероятность?”

“Да, это значит, что в этом деле замешаны пальцы командного состава”.

“Это верно”.

“И что с того?”

“Так что будь осторожен. В этой штуке Ирвинг повсюду. Это не так очевидно, но это есть ”.

“Ты думаешь, его короткий визит к тебе в кофейню не был совпадением?”

“Я не верю в совпадения. Не такие.”

На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем Райдер ответил.

“Хорошо, Гарри, я буду следить за собой. Впрочем, не стоит сдерживаться, верно? Мы берем это на себя и позволяем фишкам падать. Все считаются или никто не считается, помнишь?”

“Верно. Я помню. Увидимся завтра”.

“Спокойной ночи, Гарри”.

Она повесила трубку, а Босх долго сидел в машине, прежде чем повернуть ключ.

19

БОСХ ЗАВЕЛ ДВИГАТЕЛЬ, медленно развернулся на Мариано и поехал по подъездной дорожке, которая вела к дому Макки. Там, внизу, казалось, все было тихо. Он не видел огней за окнами.

Он свернул на автостраду и поехал по ней на восток через долину, а затем вниз, к перевалу Кауэнга. По дороге он воспользовался своим мобильным телефоном, чтобы позвонить в центральную диспетчерскую и проверить номер пикапа "Форд", рядом с которым припарковался Макки. Он вернулся зарегистрированным на имя Уильяма Беркхарта, которому было тридцать семь лет и у которого было судимость, датируемая концом 1980-х, но больше ничего за пятнадцать лет. Диспетчер дал Босху номера уголовного кодекса Калифорнии для его арестов, потому что именно так они были занесены в компьютер.

Босх сразу распознал обвинения в нападении при отягчающих обстоятельствах и получении кражи имущества. Но в 1988 году было одно обвинение с кодом, который он не распознал.

“У кого-нибудь есть кодовая книга, которая может сказать мне, что это такое?” спросил он, надеясь, что все было достаточно тихо, чтобы диспетчер просто сделала это сама. Он знал, что копии уголовного кодекса всегда были в диспетчерском центре, потому что офицеры часто звонили, чтобы получить надлежащие ссылки, когда они были на местах.

“Держись”.

Он ждал. Тем временем он свернул с улицы Бархэм и повел Вудро Вильсона в горы, к своему дому.

“Детектив?”

“Все еще здесь”.

“Это было преступление на почве ненависти”.

“Ладно. Спасибо, что посмотрели это ”.

“Нет проблем”.

Босх заехал под навес и заглушил двигатель. Сосед Макки по комнате или домовладелец был обвинен в преступлении на почве ненависти в 1988 году - в том же году, что и убийство Ребекки Верлорен. Уильям Беркхарт, вероятно, был тем самым Билли Беркхартом, которого Сэм Вайс опознал как соседа и одного из своих мучителей. Босх не знал, как все это сочетается, но он знал, что это часть одной картины. Теперь он пожалел, что не забрал домой досье Департамента исправительных учреждений на Макки. Он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы проделать весь путь обратно в центр города, чтобы забрать это. Он решил, что оставит это на ночь и прочтет от корки до корки, когда вернется в офис на следующий день. Он также получит файл об аресте Уильяма Беркхарта за преступление на почве ненависти.

В доме было тихо, когда он вошел внутрь. Он схватил телефон и пиво из коробки и направился на террасу, чтобы проверить, как там город. По дороге он включил проигрыватель компакт-дисков. В аппарате уже был диск, и вскоре он услышал голос Боза Скаггса из внешних динамиков. Он пел “Все, что мы знаем”.

Песня соперничала с приглушенным звуком автострады внизу. Босх выглянул и увидел, что небо не прорезают прожекторы Universal Studios. Для этого было слишком поздно. Тем не менее, вид был завораживающим, каким он мог быть только ночью. Город мерцал там, как миллион снов, не все из которых были хорошими.

Босх подумал о том, чтобы перезвонить Киз Райдер и рассказать ей о связи с Уильямом Беркхартом, но решил подождать до утра. Он смотрел на город и чувствовал удовлетворение от действий и достижений дня, но он также был не в духе. Это сделал с тобой Высокий джинго.

Человек с ножом был недалек от истины, назвав его миссионером. Он почти угадал. Босх знал, что у него есть миссия в жизни, и теперь, спустя три года, он снова был в ударе. Но он не мог заставить себя поверить, что все было хорошо. Он чувствовал, что там, за мерцающими огнями и снами, было что-то, чего он не мог видеть. Это ждало его.

Он нажал на кнопку телефона и услышал непрерывный гудок. Это означало, что у него не было сообщений. Он все равно набрал номер для поиска и воспроизвел сообщение, которое он сохранил за неделю до этого. Это был тоненький голосок его дочери, оставленный в ту ночь, когда они с матерью отправились путешествовать далеко от него.

“Привет, папочка”, - сказала она. “Спокойной ночи, папочка”.

Это было все, что она сказала, но этого было достаточно. Босх сохранил сообщение до следующего раза, когда оно ему понадобится, а затем отключил линию.

Часть вторая. ХАЙ ДЖИНГО

20

В 7: 50 утра СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ Bosch снова заработал на никеле. Он наблюдал за очередью за едой в Metro Shelter и положил глаз на Роберта Верлорена на кухне за паровыми столами. Босху повезло. Ранним утром было почти так, как если бы среди бездомных произошла пересменка. Люди, которые патрулировали улицу в темноте, отсыпались после ночных неудач. Их сменила первая смена бездомных, людей, которые были достаточно умны, чтобы прятаться от улицы ночью. Намерение Bosch состояло в том, чтобы снова начать с крупных центров и двигаться оттуда. Но когда он снова припарковался в Японском квартале, направляясь в зону для бездомных, он начал показывать фотографию Верлорена самым здравомыслящим из встреченных им уличных людей и почти сразу начал получать отклики. День, когда люди узнали Верлорена. Некоторые говорили, что видели мужчину на фотографии где-то поблизости, но теперь он был намного старше. В конце концов Босх наткнулся на одного мужчину, который как ни в чем не бывало сказал: “Да, это шеф”, - и указал Босху на укрытие в метро.

Метро было одним из небольших убежищ-спутников, которые были сгруппированы вокруг Армии спасения и Миссии Лос-Анджелеса и спроектированы для того, чтобы справляться с наплывом уличных людей, особенно в зимние месяцы, когда более теплая погода в Лос-Анджелесе привлекала миграцию из более холодных северных районов. У этих небольших центров не было средств для предоставления трех квадратов в день, и по соглашению они специализировались на одной услуге. В Metro Shelter служба представляла собой завтрак, который начинался ежедневно в 7 утра. К тому времени, когда Босх добрался туда, очередь из шатающихся, растрепанных мужчин и женщин уже тянулась к выходу из центра питания, а длинные ряды столов для пикника внутри были заполнены до отказа. На улицах ходили слухи, что в метро самый лучший завтрак на Никеле.

Босх пробил себе путь через дверь и очень быстро заметил Верлорена на кухне за сервировочными столами. Не было похоже, что Верлорен выполнял какую-то конкретную работу. Вместо этого он, казалось, проверял подготовку нескольких вещей. Казалось, что он был главным. Он был аккуратно одет в белую двубортную кухонную рубашку поверх темных брюк, безупречно белый фартук ниже колен и высокий белый поварской колпак.

Завтрак состоял из омлета с красным и зеленым перцем, картофельных оладий, овсянки и дисковых сосисок. Это выглядело и пахло вкусно для Босха, который ушел из дома, ничего не съев, потому что хотел двигаться дальше. Справа от линии раздачи была кофейня с двумя большими урнами для самостоятельного приготовления. На полках стояли чашки из толстого фарфора, которые со временем потрескались и пожелтели. Босх взял чашку, налил в нее обжигающего черного кофе, сделал глоток и стал ждать. Когда Верлорен направился к сервировочному столику, придерживая подолом фартука горячую и тяжелую сковороду с яичницей, Босх сделал свой ход.

“Привет, шеф”, - позвал он, перекрывая стук сервировочных ложек и голоса.

Верлорен оглянулся, и Босх увидел, как он сразу определил, что Босх не был “клиентом”. Как и предыдущей ночью, Босх был одет неофициально, но он подумал, что Верлорен мог бы даже догадаться, что он полицейский. Он отошел от сервировочного столика и приблизился. Но он не прошел весь путь. Казалось, что на полу была невидимая линия, которая разграничивала кухню и столовую. Верлорен не пересекал его. Он стоял там, используя свой фартук, чтобы держать почти пустую сервировочную сковороду, которую он взял с парового стола.

“Могу я вам помочь?” - спросил он.

“Да, у тебя есть минутка?" Я хотел бы поговорить с тобой ”.

“Нет, у меня нет ни минуты. Я в середине завтрака.”

“Это касается твоей дочери”.

Босх заметил легкое колебание в глазах Верлорена. Они упали на секунду, а затем поднялись снова.

“Вы из полиции?”

Босх кивнул.

“Могу я просто пережить эту спешку? Сейчас мы убираем последние подносы ”.

“Нет проблем”.

“Ты хочешь есть? Ты выглядишь так, словно проголодался ”.

“Э-э...”

Босх обвел взглядом зал, уставленный столиками. Он не знал, где ему сесть. Он знал, что в такого рода столовых для приема пищи действуют те же негласные правила, что и в тюрьмах. Добавьте к этому высокую степень психических заболеваний среди бездомных, и вы, возможно, перейдете какую-то черту, просто выбрав место.

“Возвращайся со мной”, - сказал Верлорен. “У нас есть столик в задней части”.

Босх снова повернулся к Верлорену, но повар, готовивший завтрак, уже направлялся обратно на кухню. Босх последовал за ними, и его провели через зоны приготовления в заднюю комнату, где стоял пустой стол из нержавеющей стали с полной пепельницей.

“Присаживайся”.

Верлорен убрал пепельницу и спрятал ее за спину. Не было похоже, что он это скрывал. Как будто он был официантом или метрдотелем и хотел, чтобы его столик идеально подходил для клиента. Босх поблагодарил его и сел.

“Я сейчас вернусь”.

Казалось, что меньше чем через минуту Верлорен принес тарелку, полную всего того, что Босх видел на сервировочном столике. Когда он ставил столовое серебро, Босх заметил, как дрожат его руки.

“Спасибо, но я просто подумал, будет ли этого достаточно? Ты знаешь, для людей, проходящих через это?”

“Сегодня мы никому не отказываем. Не до тех пор, пока они не придут вовремя. Как тебе кофе?”

“Все в порядке, спасибо. Знаешь, не то чтобы я не хотел сидеть там с ними. Я просто не знал, куда сесть ”.

“Я понимаю. Тебе не нужно ничего объяснять. Позвольте мне достать эти подносы, и тогда мы сможем поговорить. Есть ли арест?”

Босх посмотрел на него. В глазах Верлорена была надежда, возможно, даже мольба.

“Пока нет”, - сказал Босх. “Но мы приближаемся к чему-то”.

“Я вернусь, как только смогу. Ешь. Я называю это омлетом по-Малибу ”.

Босх опустил взгляд в свою тарелку. Верлорен вернулся на кухню.

Яйца были вкусными. Как и весь завтрак в целом. Никаких тостов, но это было бы слишком большой просьбой. Зона отдыха, где он сидел, находилась между зоной приготовления пищи на кухне и большой комнатой, где двое мужчин загружали промышленную посудомоечную машину. Это было громко, шум с обеих сторон рикошетил от серых кафельных стен. Там были двойные двери, ведущие в глухой переулок. Одна дверца была открыта, и внутрь поступал прохладный воздух, который отводил пар от посудомоечной машины и тепло из кухни.

После того, как Босх вымыл свою тарелку и запил ее остатками кофе, он встал и вышел в переулок, чтобы позвонить по телефону вдали от всего этого шума. Он сразу увидел, что переулок был лагерем. Задние стены миссий с одной стороны и складов игрушек с другой были почти вплотную заставлены лачугами из картона и брезента. Было тихо. Вероятно, это были самодельные убежища ночного народа. Дело было не в том, что для них не было места в общежитиях миссии. Дело было в том, что к этим кроватям прилагались основные правила , а люди в переулке не хотели соблюдать такие правила.

Он набрал номер мобильного телефона Киз Райдер, и она сразу же ответила. Она уже была в комнате 503 и только что закончила распространять приложение для прослушки. Босх заговорил тихим голосом.

“Я нашел отца”.

“Отличная работа, Гарри. У тебя все еще есть это. Что он сказал? Узнал ли он Макки?”

“Я с ним еще не разговаривал”.

Он объяснил ситуацию и спросил, есть ли что-нибудь новое с ее стороны.

“Ордер на столе капитана. Абель собирается подтолкнуть его к этому, если мы не получим ответа к десяти, и тогда это пойдет по цепочке ”.

“Как рано ты пришел?”

“Рано. Я хотел покончить с этим ”.

“У тебя когда-нибудь была возможность прочитать дневник девушки прошлой ночью?”

“Да, я прочитал это в постели. Это не сильно помогает. Это конфиденциальная информация средней школы. Неразделенная любовь, еженедельные влюбленности, что-то в этомроде. MTL упоминается, но нет ключа к идентификации. Возможно, он даже вымышленная фигура, учитывая то, как она пишет о том, какой он особенный. Я думаю, Гарсия был прав, когда вернул это маме. Это нам не поможет ”.

“Упоминается ли MTL в книге как он?”

“Хм, Гарри, это умно. Я не заметил. Он у меня здесь, и я проверю. Ты знаешь что-то, чего не знаю я?”

“Нет, просто раскрываю все основания. Что насчет Дэнни Котчофа? Он там, внутри?”

“В самом начале. Его упоминают по имени. Затем он уходит, и таинственный MTL занимает его место ”.

“Мистер Икс...”

“Слушай, я поднимаюсь до шести через несколько минут. Я собираюсь посмотреть, как получить доступ к тем старым файлам, о которых мы говорили ”.

Босх заметил, что она не упомянула, что это были файлы PDU. Он задавался вопросом, был ли Пратт или кто-то еще поблизости, и она принимала меры предосторожности, чтобы ее не подслушали.

“Здесь кто-нибудь есть, Киз?”

“Это верно”.

“Примите все меры предосторожности, верно?”

“Ты понял это”.

“Хорошо. Удачи. Кстати, ты нашел телефон Мариано?”

“Да”, - сказала она. “Есть один телефон, и он записан на имя Уильяма Беркхарта. Должно быть, сосед по комнате. Этот парень всего на несколько лет старше Макки, и в его послужном списке есть преступление на почве ненависти. За последние годы ничего, кроме преступлений на почве ненависти, не было в восемьдесят восьмом.”

“И знаешь что, ” сказал Босх, “ он также был соседом Сэма Вайса. Должно быть, я упустил это из виду прошлой ночью, когда мы разговаривали ”.

“Поступает слишком много информации”.

“Да. Ты знаешь, я тут кое о чем задумался. Почему телефон Макки не попал на автоответчик?”

“В этом я тебя опережаю. Я проверил номер, и он не его. Мероприятие проводится от имени Белинды Мессье. Ее адрес находится на Мельбе, также в Вудленд-Хиллз. Ее досье чистое, за исключением некоторых дорожных происшествий. Может быть, она его девушка.”

“Может быть”.

“Когда у меня будет время, я попытаюсь разыскать ее. Я что-то чувствую здесь, Гарри. Все складывается воедино. Все эти восемьдесят восемь вещей. Я пытался достать досье на преступление на почве ненависти, но ...”

“Общественные беспорядки?”

“Именно. И именно поэтому я поднимаюсь до шести ”.

“Ладно, что-нибудь еще?”

“Первым делом я связался с ESB. Они все еще не нашли коробку с уликами. У нас все еще нет пистолета. Теперь я задаюсь вопросом, было ли это неуместно, или это было украдено ”.

“Да”, - сказал Босх, думая о том же. Если бы это дело попало в департамент, улики могли быть намеренно и безвозвратно утеряны.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Прежде чем я дам это интервью, давайте на минутку вернемся к The journal. Есть ли в этом что-нибудь о беременности?”

“Нет, она не писала об этом. Записи датированы, и она прекратила писать в книге в конце апреля. Может быть, это было, когда она узнала. Я думаю, возможно, она перестала писать в нем на случай, если ее родители тайно читали его ”.

“Она упоминала какие-нибудь тусовки? Ты знаешь, места, куда она могла бы пойти?”

“Она действительно упоминает много фильмов”, - сказал Райдер. “Не то, с кем она ходила, а просто то, что она смотрела конкретные фильмы и что она о них думала. О чем ты думаешь, обнаружение цели?”

Им нужно было знать, где пути Макки и Ребекки Верлорен могли пересечься. Это была дыра в деле, независимо от мотивации. Где Макки вступил в контакт с Верлореном, чтобы нацелиться на нее?

“Кинотеатры”, - сказал он. “Это могло быть там, где они пересеклись”.

“Именно. И я думаю, что все кинотеатры там, в Долине, находятся в торговых центрах. Это делает зону пересечения еще шире ”.

“Это то, о чем стоит подумать”.

Босх сказал, что зайдет в офис после разговора с Робертом Верлореном, и они повесили трубки. Босх вернулся в комнату отдыха, и шум из комнаты для мытья посуды показался ему громче. Подача еды почти закончилась, и посудомоечные машины начали стучать. Босх снова сел за стол и заметил, что кто-то убрал его пустую тарелку. Он попытался подумать о разговоре с Райдер. Он знал, что торговый центр был бы огромным перекрестком, местом, где было бы легко увидеть, как кто-то вроде Макки пересекается с кем-то вроде Ребекки Верлорен. Он задавался вопросом, могло ли все преступление свестись к случайной встрече - Макки увидел девушку с очевидным смешением рас в лице, волосах и глазах. Могло ли это разозлить его до такой степени, что он последовал за ней домой, а позже вернулся один или с другими, чтобы похитить и убить ее?

Это казалось рискованным, но большинство теорий начинались как рискованные. Он подумал о первоначальном расследовании и возможности того, что оно было испорчено изнутри департамента. В деле об убийстве не было ничего, что указывало бы на расовый аспект. Но в 1988 году департамент сделал бы все возможное, чтобы не подыгрывать этому. У департамента и города была слепая зона. Инфекция расовой вражды разрасталась под поверхностью в 1988 году, но департамент и город смотрели сквозь пальцы. Кожа над кровоточащей раной, наконец, лопнула несколько лет спустя, и город был разорван на части тремя днями беспорядков, худшими в стране за четверть века. Босху пришлось принять во внимание, что расследование убийства Ребекки Верлорен, возможно, было приостановлено из уважения к тому, что болезнь скрывалась под поверхностью.

“Ты готов?”

Босх поднял глаза и увидел Роберта Верлорена, стоящего над ним. Его лицо вспотело от напряжения. Теперь он держал в руке поварской колпак. В его руке все еще чувствовалась легкая дрожь.

“Да, конечно. Не хочешь присесть?”

Верлорен занял место напротив Босха.

“Это всегда так?” - Спросил Босх. “Так многолюдно?”

“Каждое утро. Сегодня мы подали сто шестьдесят две тарелки. Многие люди рассчитывают на нас. Нет, подожди, пусть будет сто шестьдесят три тарелки. Я забыл о тебе. Как это было?”

“Это было чертовски хорошо. Спасибо, мне нужно было топливо ”.

“Моя специальность”.

“Немного отличается от готовки для Джонни Карсона и съемочной группы в Малибу, да?”

“Да, но я не скучаю по этому. Вовсе нет. Просто остановка на пути к поиску места, которому я принадлежу. Но сейчас я здесь, благодаря Господу Иисусу, и это то, где я хочу быть ”.

Босх кивнул. Намеренно или нет, Верлорен сообщал Босху, что его новая жизнь была достигнута благодаря вмешательству веры. Босх часто обнаруживал, что те, кто говорил об этом больше всего, имели самое слабое представление об этом.

“Как ты нашел меня?” - Спросил Верлорен.

“Мой партнер и я вчера разговаривали с вашей женой, и она сказала нам, что в последний раз, когда она что-либо слышала о вас, вы были здесь. Я начал поиски прошлой ночью ”.

“На твоем месте я бы не ходил по этим улицам ночью”.

В его голосе слышались легкие карибские нотки. Но это было что-то, что, казалось, со временем отступило.

“Я думал, что найду тебя стоящим в очереди, а не кормящим очередь”.

“Ну, не так давно я был в очереди. Я должен был стоять там, чтобы оставаться там, где я есть сегодня ”.

Босх снова кивнул. Он уже слышал эти мантры "раз в день" раньше.

“Как долго ты был трезв?”

Верлорен улыбнулся.

“На этот раз? Чуть больше трех лет.”

“Послушай, я не хочу заставлять тебя заново переживать травму семнадцатилетней давности, но мы возобновили дело”.

“Все в порядке, детектив. Я снова открываю дело каждую ночь, когда закрываю глаза, и каждое утро, когда я молюсь Иисусу ”.

Босх снова кивнул.

“Ты хочешь сделать это здесь, или прогуляться, или пойти в Паркер-Центр, где мы сможем посидеть в тихой комнате?”

“Вот это хорошо. Мне здесь комфортно”.

“Хорошо, тогда позволь мне немного рассказать тебе о том, что происходит. Я работаю в отделе открытых и нераскрытых дел. В настоящее время мы снова расследуем убийство вашей дочери, потому что у нас есть кое-какая новая информация ”.

“Какая информация?”

Bosch решил применить к нему другой подход. Там, где он утаил информацию от матери, он решил передать все это отцу.

“У нас есть совпадение между кровью, найденной на оружии, использованном при совершении преступления, и кровью человека, который, мы почти уверены, жил там, в Чатсуорте, во время убийства. Это совпадение ДНК. Ты знаешь, что это такое?”

Верлорен кивнул.

“Я знаю. Как в О.Дж.”

“Этот надежный. Это не значит, что он тот, кто убил Ребекку, но это означает, что он был близок к преступлению, и это делает нас ближе ”.

“Кто это?”

“Я вернусь к этому через минуту. Но сначала, мистер Верлорен, я хочу задать вам несколько вопросов, касающихся вас самих и дела.”

“А как же я?”

Босх почувствовал, как нарастает напряжение. Кожа вокруг глаз Верлорена стала плотнее. Он понял, что мог быть неосторожен с этим человеком, ошибочно приняв его положение на кухне за признак здоровья и забыв предупреждение Райдера о бездомных.

“Что ж, - сказал он, - я хотел бы немного узнать о том, что случилось с тобой за годы, прошедшие с тех пор, как забрали Ребекку”.

“Какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Может быть, ничего, но я хочу знать”.

“Со мной случилось то, что я споткнулся и упал в черную дыру. Мне потребовалось много времени, чтобы увидеть свет и мой выход. У тебя есть дети?”

“Один. Девушка.”

“Тогда ты понимаешь, что я имею в виду. Ты теряешь ребенка так же, как я потерял свою девушку, и это все, мой друг. Все кончено. Ты как пустая бутылка, выброшенная в окно. Машина продолжает ехать, но ты лежишь на обочине, сломанный ”.

Босх кивнул. Он действительно знал это. Он прожил жизнь, полную вопиющей уязвимости, зная, что то, что может произойти в далеком городе, может заставить его жить или умереть, или упасть в ту же черную дыру, что и Верлорен.

“После смерти вашей дочери вы потеряли ресторан?”

“Это верно. Это было лучшее, что могло случиться. Мне нужно было, чтобы это произошло, чтобы я узнал, кем я был на самом деле. И проложить свой путь сюда ”.

Босх знал, что такая эмоциональная защита хрупка. Следуя логике Верлорена, можно сказать, что смерть его дочери была лучшим, что могло произойти, потому что это привело к потере ресторана, который положил начало всем замечательным личным открытиям, которые он сделал. Это была чушь собачья, и оба мужчины за столом знали это; один просто не мог в этом признаться.

“Мистер Верлорен, поговорите со мной”, - попросил Босх. “Оставьте все уроки самопомощи для своих собраний и оборванных людей в очереди. Расскажи мне, как ты споткнулся. Расскажи мне, как ты провалился в ту черную дыру.”

“Я только что сделал”.

“Не все, кто теряет ребенка, попадают так далеко в пропасть. Вы не единственный, с кем это случилось, мистер Верлорен. Некоторые люди попадают на телевидение, некоторые баллотируются в Конгресс. Что с тобой случилось? Почему ты другой? И не говори мне, что это потому, что ты больше любил своего ребенка. Мы все любим наших детей ”.

Верлорен на мгновение замолчал. Он плотно сжал губы, сочиняя. Босх мог сказать, что разозлил его. Но это было нормально. Ему нужно было подтолкнуть события.

“Хорошо”, - наконец сказал Верлорен. “Все в порядке”.

Но это было все. Босх мог видеть, как двигаются мышцы его челюсти. Боль последних семнадцати лет отразилась на его лице. Босх мог читать это как меню. Закуски, первые блюда, десерты. Разочарование, гнев, невосполнимая потеря.

“Что в порядке, мистер Верлорен?”

Верлорен кивнул. Он убрал последнюю баррикаду.

“Я мог бы обвинить вас, люди, но я должен винить себя. Я бросил свою дочь после смерти, детектив. И тогда единственным местом, где я мог спрятаться от предательства, была бутылка. Бутылка открывает черную дыру. Ты понимаешь?”

Босх кивнул.

“Я пытаюсь. Скажите мне, что вы имеете в виду, обвиняя вас, люди.Ты имеешь в виду копов? Ты имеешь в виду белых людей?”

“Я имею в виду все это”.

Верлорен повернулся на своем стуле так, что его спина уперлась в кафельную стену рядом со столом. Он посмотрел в сторону двери, ведущей в переулок. Он не смотрел на Босха. Босх хотел зрительного контакта, но он был готов пустить все на самотек, пока Верлорен продолжал говорить.

“Тогда давайте начнем с копов”, - сказал Босх. “Почему ты винишь копов? Что сделали копы?”

“Вы ожидаете, что я расскажу вам о том, что сделали вы, люди?”

Босх тщательно подумал, прежде чем ответить. Он чувствовал, что это был решающий момент интервью, и он чувствовал, что этот человек должен был отказаться от чего-то важного.

“Мы начнем с того факта, что вы любили свою дочь, верно?” - Сказал Босх.

“Конечно”.

“Что ж, мистер Верлорен, то, что с ней случилось, никогда не должно было случиться. Я ничего не могу с этим поделать. Но я могу попытаться говорить за нее. Вот почему я здесь. То, что сделали копы семнадцать лет назад, - это не то, что я собираюсь делать. Большинство из них все равно уже мертвы. Если ты все еще любишь свою дочь, если тебе дороги воспоминания о ней, тогда ты расскажешь мне эту историю. Ты поможешь мне говорить за нее. Это твой единственный способ загладить то, что ты сделал тогда ”.

Верлорен начал кивать на середине мольбы Босха. Босх знал, что поймал его, что он раскроется. Это было об искуплении. Не имело значения, сколько лет прошло. Искупление всегда было медным кольцом.

Одинокая слеза скатилась по левой щеке Верлорена, почти незаметная на фоне темной кожи. Мужчина в грязной кухонной белой форме вошел в зону перерыва с планшетом в руке, но Босх быстро отослал его от Верлорена. Босх ждал, и наконец Верлорен заговорил.

“Я предпочел себя ей и в конце концов все равно потерял себя”, - сказал он.

“Как это произошло?”

Верлорен прикрыл рот рукой, как будто пытаясь уберечь секреты от разглашения. Наконец он опустил это и заговорил.

“Однажды я прочитал в газете, что моя дочь была убита из пистолета, который был взят при ограблении. Грин и Гарсия, они не сказали мне этого. Итак, я спросил детектива Грина об этом, и он сказал мне, что пистолет был у человека с пистолетом, потому что он боялся. Он был евреем, и в его адрес поступали угрозы. Я думал...”

На этом он остановился, и Босху пришлось его подтолкнуть.

“Вы подумали, что, возможно, Ребекка стала мишенью из-за ее смешанной расы? Потому что ее отец был чернокожим?”

Верлорен кивнул.

“Я подумал, да, потому что время от времени появлялись комментарии или что-то в этомроде. Не все видели в ней красоту. Не так, как мы делали. Я хотел жить на Вестсайде, но Мюриэл, она была оттуда. Для нее это был дом ”.

“Что тебе сказал Грин?”

“Он сказал мне, нет, что этого там не было. Они рассмотрели это, и это было невозможно. Это было не ... это не казалось мне правильным. Мне показалось, что они игнорировали это. Я продолжал звонить и спрашивать. Я настаивал на этом. Наконец, я пошел к посетителю, который был у меня в ресторане, который был членом полицейской комиссии. Я рассказал ему об этом, и он сказал, что проверит это для меня ”.

Верлорен кивнул, больше самому себе, чем Босху. Он укреплял свою веру в свои действия как отец, добивающийся справедливости для своей дочери.

“И что произошло потом?” Босх подсказал.

“Затем ко мне пришли двое полицейских”.

“Не Грин и Гарсия?”

“Нет, не они. Другая полиция. Они пришли в мой ресторан ”.

“Как их звали?”

Верлорен покачал головой.

“Они никогда не называли мне своих имен. Они только что показали мне свои значки. Я думаю, они были детективами. Они сказали мне, что я был неправ насчет того, о чем я давил на Грина. Они сказали мне прекратить это, потому что я просто помешивал в кастрюле. Так они это называли - помешивать кастрюлю. Как будто это было обо мне, а не о моей дочери ”.

Он сильно покачал головой, гнев все еще был острым после всех лет. Босх задал очевидный вопрос, очевидный потому, что он хорошо знал, как тогда работала полиция Лос-Анджелеса.

“Они угрожали тебе?”

Верлорен фыркнул.

“Да, они угрожали мне”, - тихо сказал он. “Они сказали мне, что знали, что моя дочь была беременна, но не смогли найти клинику, в которую она обратилась, чтобы об этом позаботились. Итак, не было ткани, которую они могли бы использовать для идентификации отца. Невозможно определить, кто это был, а кто нет. Они сказали, что все, что им потребуется, это задать несколько вопросов обо мне и о ней, как с моим клиентом в полицейской комиссии, и начнут распространяться слухи. Они задали всего несколько вопросов в нужных местах, и довольно скоро люди подумали бы, что это я ”.

Босх не перебивал. Он почувствовал, как его собственный гнев сжимает его горло.

“Они сказали, что мне было бы трудно сохранить свой бизнес, если бы все думали, что я… Я сделал это со своей дочерью ...”

Теперь еще больше слез потекло по его темному лицу. Он ничего не сделал, чтобы остановить их поток.

“И поэтому я сделал то, что они хотели. Я отступил и уронил его. Перестал помешивать в кастрюле. Я сказал себе, что это не имеет значения; это не вернет Бекки к нам. Так что я больше никогда не звонил детективу Грин ... И они так и не раскрыли дело. Через некоторое время я начал пить, чтобы забыть, что я потерял и что я сделал, что я поставил себя, свою гордость, свою репутацию и свой бизнес выше своей дочери. И довольно скоро, прежде чем вы это осознали, я пришел к той черной дыре, о которой я вам рассказывал. Я упал и все еще выбираюсь ”.

Через мгновение он повернулся и посмотрел на Босха.

“Как тебе такая история, детектив?”

“Мне жаль, мистер Верлорен. Мне жаль, что так получилось. Все это.”

“Это та история, которую вы хотели услышать, детектив?”

“Я просто хотел знать правду. Хотите верьте, хотите нет, но это поможет мне. Это поможет мне говорить за нее. Можете ли вы описать этих двух мужчин, которые приходили к вам?”

Верлорен покачал головой.

“Прошло много времени. Я, вероятно, не узнал бы их, если бы они стояли передо мной. Я просто помню, что они оба были белыми мужчинами. Об одном из них я всегда думал как о мистере Чистоплотности, потому что его голова была выбрита, и он стоял, скрестив руки, как парень на бутылке ”.

Босх кивнул и почувствовал, как гнев отдается в мышцах его плеч. Он знал, кто такой мистер Чистота.

“Как много из всего этого знала ваша жена?” - спросил он спокойным тоном.

Верлорен покачал головой.

“Мюриэл ничего не знала об этом. Я скрывал это от нее. Мне нужно было нести воду ”.

Верлорен вытер щеки и, казалось, заслужил некоторое облегчение от того, что наконец рассказал историю.

Босх полез в задний карман и достал старую фотографию Роланда Макки. Он положил его на стол перед Верлореном.

“Ты узнаешь этого парня?”

Верлорен долго смотрел, прежде чем отрицательно покачать головой.

“Должен ли я? Кто он такой?”

“Его зовут Роланд Макки. В восемьдесят восьмом он был на пару лет старше вашей дочери. Он не ходил в школу в Хиллсайде, но жил в Чатсуорте.”

Босх подождал ответа, но ничего не получил. Верлорен просто уставился на фотографию на столе.

“Это снимок с фотографии. Что он сделал?”

“Украл машину. Но у него есть послужной список, связанный с экстремистами "белой силы". В тюрьме и за ее пределами. Это название тебе о чем-нибудь говорит?”

“Нет. Должно ли это быть?”

“Я не знаю. Я просто спрашиваю. Можете ли вы вспомнить, упоминала ли ваша дочь когда-нибудь его имя или, может быть, кого-то по имени Ро?”

Верлорен покачал головой.

“Что мы пытаемся сделать, так это выяснить, могли ли они где-нибудь пересечься. Долина - большое место. Они могли бы ...”

“В какую школу он ходил?”

“Он учился в средней школе Чатсуорта, но так и не закончил. Он получил аттестат зрелости.”

“Ребекка ходила в Чатсвортскую среднюю школу на курсы вождения летом перед тем, как ее забрали”.

“Ты имеешь в виду восемьдесят седьмой?”

Верлорен кивнул.

“Я проверю это”.

Но Босх не думал, что это хорошая зацепка. Макки бросил учебу до лета 1987 года и не возвращался за дипломом об общем образовании до 1988 года. Тем не менее, на это стоило внимательно посмотреть.

“А как насчет фильмов? Любила ли она ходить в кино и торговый центр?”

Верлорен пожал плечами.

“Она была шестнадцатилетней девушкой. Конечно, ей нравились фильмы. У большинства ее друзей были машины. Как только им исполнилось шестнадцать и они стали мобильными, они были повсюду. Моя жена назвала это тремя Ms-фильмами, торговыми центрами и Мадонной ”.

“Какие торговые центры? В каких кинотеатрах?”

“Они пошли в торговый центр Northridge, потому что это было близко, вы знаете. Им также нравилось ходить в драйв-ин на Виннетке. Таким образом, они могли сидеть в машине и разговаривать во время фильма. У одной из девушек был автомобиль с откидным верхом, и им нравилось ездить в нем ”.

Bosch сосредоточился на въезде. Он забыл об этом, когда говорил о кинотеатрах с Райдером ранее. Но Роланда Макки однажды арестовали за кражу со взломом в том же самом автосалоне на Виннетке. Это сделало его ключевой возможностью в качестве точки пересечения.

“Как часто Ребекка и ее друзья ходили в "драйв-ин”?"

“Я думаю, им нравилось ходить туда пятничными вечерами, когда только что вышли новые фильмы”.

“Они встречались там с мальчиками?”

“Я бы предположил, что да. Видишь ли, это все просто предположение. Не было ничего плохого или противоестественного в том, что наша дочь ходила в кино со своими друзьями, встречалась с парнями и все такое. Только после того, как случается наихудший сценарий, люди спрашивают: ‘Почему вы не знаете, с кем она была?’ Мы думали, что все было в порядке. Мы отправили ее в лучшую школу, которую смогли найти. Ее друзья были из хороших семей. Мы не могли наблюдать за ней каждую минуту дня. Пятничными вечерами - черт возьми, большинством вечеров - я допоздна работал в ресторане.”

“Я понимаю. Я не сужу вас как родителя, мистер Верлорен. Я не вижу в этом ничего плохого, хорошо? Я просто тащу сеть. Я собираю как можно больше информации, потому что никогда не знаешь, что может стать важным ”.

“Да, ну, эта сеть зацепилась и порвалась о камни давным-давно”.

“Может быть, и нет”.

“Значит, ты думаешь, что этот парень Макки - тот самый?”

“Он как-то связан, это все, что мы знаем наверняка. Достаточно скоро мы узнаем больше. Я обещаю тебе это ”.

Верлорен повернулся и впервые за время интервью посмотрел Босху прямо в глаза.

“Когда вы дойдете до этого момента, вы будете говорить за нее, не так ли, детектив?”

Босх медленно кивнул. Он думал, что знает, о чем спрашивает Верлорен.

“Да, сэр, я так и сделаю”.

21

КИЗ РАЙДЕР СИДЕЛА за своим столом, скрестив руки на груди, как будто все утро ждала Босха. У нее было мрачное выражение лица, и Босх понял, что что-то случилось.

“Ты получил файл PDU?” - спросил он.

“Я должен взглянуть на это. Мне не разрешили взять это ”.

Босх кивнул. Он скользнул на свое место напротив нее.

“Хороший материал?” - спросил он.

“Зависит от того, как ты на это смотришь”.

“Ну, у меня тоже есть кое-что”.

Он огляделся. Дверь кабинета Абеля Пратта была открыта, и Босх мог видеть его там, склонившегося над маленьким холодильником, который он держал рядом со своим столом. Пратт был в пределах слышимости. Не то чтобы Босх не доверял Пратту. Он сделал. Но он не хотел ставить его в положение, когда он услышит что-то, чего он не хотел или не был готов услышать. То же, что и Райдер, когда они говорили по телефону ранее.

Он оглянулся на своего партнера.

“Ты хочешь прогуляться?”

“Да, я хочу”.

Они встали и направились к выходу. Когда Босх проходил мимо двери ОИК, он наклонился к ней. Теперь Пратт разговаривал по телефону. Босх привлек его внимание и изобразил, что пьет из чашки, а затем указал на Пратта. Отрицательно покачав головой в ответ на предложение кофе, Пратт поднял баночку с йогуртом, как бы говоря, что у него есть то, что ему нужно. Босх увидел в грязи маленькие кусочки зелени. Он попытался придумать зеленый фрукт, но в голову пришел только киви. Он ушел, думая, что единственный возможный способ испортить вкус йогурта - это положить в него киви.

Они спустились на лифте в вестибюль и вышли к тому месту, где находился мемориальный фонтан.

“Итак, куда ты хочешь пойти?” - Спросила Киз.

“Зависит от того, о скольком есть о чем поговорить”.

“Вероятно, много”.

“В прошлый раз, когда я работал в Паркер-Центре, я был курильщиком. Когда мне нужно было пройтись и подумать, я бы зашел на Юнион Стейшн и купил сигарет в магазине вон там. Мне понравилось это место. Там есть те удобные кресла в главном зале. Или, по крайней мере, так было раньше ”.

“По-моему, звучит неплохо”.

Они направились в ту сторону, по улице Лос-Анджелес на север. Первое здание, мимо которого они прошли, было здание федерального управления, и Босх заметил, что бетонные барьеры, возведенные в 2001 году, чтобы не подпускать к зданию потенциально заминированные автомобили, все еще на месте. Угроза опасности, казалось, не беспокоила людей в очереди, протянувшейся через фасад здания. Они ждали, чтобы попасть в иммиграционные офисы, каждый сжимал в руках документы и был готов подать заявление на получение гражданства. Они ждали под мозаичными плитками на переднем фасаде, на которых были изображены люди, одетые как ангелы, с устремленными ввысь глазами, ожидающие небес.

“Почему бы тебе не начать, Гарри”, - сказала Райдер. “Расскажи мне о Роберте Верлорене”.

Босх прошел немного дальше, прежде чем начать.

“Мне понравился этот парень”, - сказал он. “Он выкапывает себя из ямы. Он готовит там около сотни завтраков в день. У меня была тарелка, и это было довольно вкусно ”.

“И я уверен, что это чертовски превосходит цены в тихоокеанском вагоне-ресторане. Что он тебе дал такого, что тебя так разозлило?”

“О чем ты говоришь?”

“Ты читаешь меня, я читаю тебя. Я знаю, он сказал тебе что-то, что заставило тебя двигаться ”.

Босх кивнул. Не похоже, что прошло три года с тех пор, как они работали вместе.

“ Ирвинг. Или, по крайней мере, я думаю, что он дал мне Ирвинга ”.

“Расскажи это”.

Босх рассказал ей историю, которую Верлорен рассказал ему менее часа назад. Он закончил описанием Верлорена, каким бы ограниченным оно ни было, двух мужчин со значками, которые пришли в его ресторан и угрожали ему, чтобы заставить его отказаться от расовой позиции.

“Для меня тоже звучит как Ирвинг”, - сказал Райдер.

“И один из его пуделей. Может быть, это был Макклеллан ”.

“Может быть. Так ты думаешь, Верлорен был натуралом? Он долгое время был на пятаке ”.

“Я думаю, да. Он утверждает, что на этот раз был трезв в течение трех лет. Но вы знаете, работая над чем-то семнадцать лет, довольно скоро представления становятся фактами. Тем не менее, все, что он сказал, похоже, укладывается в основу этого. Я думаю, они продвинули это дело, Киз. Он двигался в одном направлении, а они подтолкнули его в другую сторону. Может быть, они знали, что грядет, что город будет гореть. Родни Кинг не был источником бензина. Он был всего лишь подходящей парой. События развивались, и, возможно, власть имущие посмотрели на это дело и сказали для общественного блага мы должны пойти другим путем. Они пожертвовали правосудием ради Ребекки Верлорен ”.

Они переходили 101-ю автостраду по эстакаде Лос-Анджелес-стрит. Под ними дымились восемь полос ползущего транспорта. Солнце было ярким, отражаясь от ветровых стекол, зданий и бетона. Босх надел свои Ray-Bans.

Движение тоже было шумным, и Райдер пришлось повысить голос.

“Это на тебя не похоже, Гарри”.

“Чего нет?”

“Ищу для них вескую причину, чтобы сделать что-то настолько неправильное. Обычно ты ищешь зловещий угол. ”

“Ты хочешь сказать, что нашел зловещий угол в том файле PDU?”

Она мрачно кивнула.

“Я думаю, да”, - сказала она.

“И они просто позволили тебе пританцовывать там и получить это?”

“Сегодня утром я первым делом зашел повидать этого человека. Я принесла ему чашку кофе из Starbucks - он ненавидит это дерьмо из кафетерия. Это втянуло меня. Затем я рассказал ему, что у нас было и что я хотел сделать, и суть в том, что он доверяет мне. Итак, он более или менее позволил мне покопаться в специальных архивах ”.

“Отдел по борьбе с общественными беспорядками пришел и ушел задолго до того, как он оказался здесь. Знал ли он об этом?”

“Я уверен, что после того, как он устроился на работу, его проинструктировали. Может быть, даже до того, как он взял это.”

“Ты рассказал ему конкретно о Макки и восьмерках Чатсуорта?”

“Не совсем. Я просто сказал ему, что дело, которое мы раскрыли, было связано со старым расследованием PDU, и мне нужно было попасть в Специальные архивы, чтобы найти файл. Он послал лейтенанта Хоумана со мной. Мы вошли, нашли файл, и мне пришлось просмотреть его, пока Хоуман сидел за столом напротив меня. Знаешь что, Гарри? В специальных архивах чертовски много файлов.”

“Где похоронены все тела...”

Босх хотел сказать что-то еще, но не был уверен, как это сказать. Райдер посмотрела на него и прочитала его.

“Что, Гарри?”

Сначала он ничего не сказал, но она подождала, пока он закончит.

“Киз, ты сказала, что человек на шестом доверяет тебе. Ты доверяешь ему?”

Она посмотрела ему в глаза, когда ответила.

“Как будто я доверяю тебе, Гарри. Понятно?”

Босх посмотрел на нее.

“Для меня этого достаточно”.

Райдер сделал движение, чтобы повернуть к Аркадии, но Босх указал в сторону старого пуэбло, места, где был основан Город Ангелов. Он хотел пройти долгий путь и пройти до конца.

“Я не был здесь какое-то время. Давайте проверим это ”.

Они срезали путь через круглый двор, где падре благословляли животных каждую Пасху, а затем мимо Мексиканского культурного института. Они прошли по изогнутой галерее дешевых сувенирных киосков и лотков с чурро. Записанная музыка мариачи звучала из невидимых динамиков, но в контрапункте звучала живая гитара.

Они нашли музыканта, сидящего на скамейке перед саманом в Авиле. Они остановились и послушали, как старик играет мексиканскую балладу, которую Босх, как ему показалось, слышал раньше, но не смог определить.

Босх изучал глинобитное сооружение позади музыканта и задавался вопросом, имел ли дон Франсиско Авила хоть какое-то представление о том, что он помогал приводить в движение, когда заявлял о своих правах на это место в 1818 году. Город вырос бы в высоту и ширину с этого места. Город, такой же великий, как и любой другой. И такие же подлые. Город назначения, город изобретений и переосмысления. Место, где мечта казалась такой же легкой, как вывеска, которую они установили на холме, но место, где реальность всегда была чем-то другим. Дорогу к тому знаку на холме пересекали запертые ворота.

Это был город, полный имущих и неимущих, кинозвезд и статистов, водителей и ведомых, хищников и добычи. Толстые и голодные, и между ними мало места. Город, в котором, несмотря на все это, они все еще выстраивались в очередь и ждали каждый день за заграждениями из бомб, чтобы войти и остаться.

Босх вытащил из кармана пачку денег и бросил пятерку в корзину старого музыканта. Затем он и Райдер срезали путь через старую винодельню Кукамонга, ее помещения для хранения бочек, превращенные в галереи и киоски художников, и направились в Аламеду. Они перешли улицу к железнодорожной станции, перед ними возвышалась башня с часами. На дорожке перед входом они прошли мимо солнечных часов с надписью, вырезанной на гранитном пьедестале.

Видение, чтобы увидеть

Вера, чтобы верить

Смелость сделать

Юнион Стейшн был спроектирован так, чтобы отражать город, который он обслуживал, и то, как он должен был работать. Это был плавильный котел архитектурных стилей - испанский колониальный, миссионерский, современный стиль, арт-деко, юго-западный и мавританский дизайн процветают среди них. Но в отличие от остальной части города, где котел чаще всего не перегорал, стили на железнодорожной станции плавно сливались во что-то уникальное, во что-то красивое. Босх любил его за это.

Через стеклянные двери они вошли в похожий на пещеру вестибюль, а арка высотой в три этажа вела в огромный зал ожидания за ним. Когда Босх осмыслил это, он вспомнил, что раньше ходил сюда не только за сигаретами, но и для того, чтобы немного освежиться. Поездка на Юнион Стейшн была похожа на посещение церкви, собора, где пересекались изящные линии дизайна, функциональности и гражданской гордости. В центральном зале ожидания голоса путешественников поднимались в его высокие пустые пространства и превращались в хор томного шепота.

“Я люблю это место”, - сказал Райдер. “Ты когда-нибудь смотрел фильм ”Бегущий по лезвию"?"

Босх кивнул. Он видел это.

“Это был полицейский участок, верно?” - спросил он.

“Да”.

“Ты когда-нибудь видел "Настоящие признания”?" - спросил он.

“Нет, это было хорошо?”

“Да, ты должен это увидеть. Еще один взгляд на заговор ”Черной Георгины" и полиции Лос-Анджелеса."

Она застонала.

“Спасибо, но я не думаю, что это то, что мне нужно прямо сейчас”.

Они выпили по чашечке кофе в Union Bagel, а затем прошли в зал ожидания, где ряды коричневых кожаных кресел выстроились в ряд, как роскошные скамьи. Босх поднял глаза, как его всегда тянуло сделать. Шесть огромных люстр висели в сорока футах над ними в два ряда. Райдер тоже посмотрел вверх.

Затем Босх указал на два свободных места рядом с газетным киоском. Они сели на мягкую кожаную обивку и поставили свои чашки на широкие деревянные подлокотники.

“Ты готов поговорить об этом сейчас?” - Спросил Райдер.

“Если ты такой”, - ответил он. “Что было в файле, который вы видели в Специальных архивах? Что было таким зловещим?”

“Во-первых, Макки там”.

“В качестве подозреваемого в Верлорене?”

“Нет, файл не имеет никакого отношения к Верлорену. Верлорен не был даже точкой на экране, насколько можно судить по файлу. Это все о расследовании, которое было начато еще до того, как Ребекка Верлорен была беременна, не говоря уже о том, что ее ночью похитили из постели ”.

“Хорошо, тогда какое это имеет отношение к нам?”

“Может быть, ничего, а может быть, и все. Ты знаешь парня, с которым живет Макки, Уильяма Беркхарта?”

“Да”.

“Он тоже там, внутри. Только тогда он был более известен как Билли Блицкриг. Это было его прозвище в этой банде, Восьмерки ”.

“Хорошо”.

“В марте восемьдесят восьмого Билли Блицкриг отправился в тюрьму на год за вандализм в синагоге в Северном Голливуде. Порча имущества, граффити, дефекация, все такое.”

“Преступление на почве ненависти. Он был единственным, кого они прикончили?”

Она кивнула.

“Они извлекли скрытое вещество из баллончика с распылителем, который нашли в канаве примерно в квартале от синагоги. Итак, он пошел на это. Принял мольбу, иначе они сделали бы из него пример, и он знал это ”.

Босх кивнул. Он не хотел говорить ничего, что могло бы прервать ее поток.

“В отчетах и в прессе Беркхарт - или Блицкриг, или называйте его как хотите - изображался как лидер Восьмерок. Они сказали, что он призвал объявить тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год годом расовых и этнических потрясений в честь их любимого Адольфа Гитлера. Ты знаешь, в чем дело. РаХоВа, месть белой швали и все такое. Все они бегали в футболках "Миннесота Викингз" - "Викинги", по-видимому, были чистой расой. Они все носили номер восемьдесят восемь.”

“Я получаю представление”.

“В любом случае, у них было много информации о Беркхарте. Они застали его врасплох в синагоге, и они заставили федералов, закусив удила, исполнить танец за гражданские права на его заостренной маленькой голове. Было много преступлений, начиная с самого начала года, когда они праздновали Новый год, сжигая крест на лужайке семьи Блэк в Чатсуорте. После этого было больше поджогов крестов, телефонных звонков с угрозами, угроз о бомбе. Взлом в синагоге. Они даже разгромили еврейский детский сад в Энсино. Это все было в начале января. Они также начали ходить на углы улиц, подбирать мексиканских рабочих и вывозить их в пустыню, где они нападали или бросали их, или и то, и другое, обычно и то, и другое. Используя их терминологию, они разжигали дисгармонию, которая, по их мнению, помогла бы привести к разделению рас ”.

“Да, я слышал эту песню”.

“Ладно, хорошо, как я уже сказал, они были готовы сделать Беркхарта образцом для подражания во всем этом, и, если бы они довели дело до суда, он мог бы в конечном итоге отсидеть как минимум десять лет в федеральной тюрьме”.

“Так что это было несложно. Он пошел на сделку ”.

Райдер кивнул.

“Он отсидел год в Wayside и пять лет в хвосте, а остальное прошло. И восьмерки ушли вместе с этим. Они расстались, и это был конец угрозы. Все это произошло к концу марта, задолго до Верлорена ”.

Размышляя обо всем этом, Босх наблюдал за спешащей женщиной, которая тянула молодую девушку за руку к выходу на железнодорожные пути Metroline. Женщина также тащила тяжелый чемодан, и ее внимание было сосредоточено только на воротах впереди. Ребенка тянули за собой, ее лицо было обращено вверх, когда она смотрела в потолок. Она чему-то улыбалась. Босх поднял глаза и увидел детский воздушный шарик, застрявший в одном из сводчатых квадратов потолка. Бедствие одного ребенка было тайной улыбкой другого. Воздушный шар был оранжево-белым и по форме напоминал рыбу, и Босх благодаря своей дочери знал, что это мультипликационный персонаж по имени Немо. У него мелькнул образ его дочери, но он так же быстро отогнал его, чтобы сосредоточиться. Он посмотрел на Райдер.

“Так где же был Макки во всем этом?” - спросил он.

“Он был вроде как коротышкой в помете”, - ответила Райдер. “Один из приспешников. Его считали идеальным рекрутом. Бросивший среднюю школу, без жизни и перспектив. Он был на испытательном сроке за кражу со взломом, и его куртка для несовершеннолетних была полна обвинений в угоне автомобиля, краже со взломом и наркотиках. Так что он был именно тем парнем, которого они искали. Неудачника они могли бы превратить в белого воина. Но как только они запихнули его внутрь, они узнали, что он, используя цитату из Беркхарта, тупее, чем ниггер с корабля. Он, очевидно, был настолько глуп, что им пришлось убрать его с показов граффити, потому что он не мог даже произнести по буквам их основную расистскую лексику. На самом деле, его домашним именем в группе стало Wej. Не похоже, что ты вклиниваешься в дверь. Слово "Джей” пишется задом наперед, потому что именно так он однажды распылил его на стену синагоги ".

“Дислексик?”

“Я бы сказал”.

Босх покачал головой.

“Даже с раздачами в сцене с Верлореном, я не вижу этого парня”.

“Я согласен. Я думаю, у него была роль, но не главная. У него нет этого между ушами ”.

Босх решил оставить Макки и вернуться к началу ее отчета.

“Итак, если у них была вся эта информация об этих парнях, почему погиб только Беркхарт?”

“Я подхожу к этому”.

“Это то, где вступает в игру кайфовый джинго?”

“Ты понял. Видите ли, Беркхарт был лидером восьмерок, но он не был лидером ”.

“Ах”.

“Лидер был идентифицирован как парень по имени Ричард Росс. Он был старше остальных. Истинно верующий. Ему был двадцать один год, и он был тем самым умником, который завербовал Беркхарта, а затем и большинство других восьмерок и запустил все это дело ”.

Босх кивнул. Ричард Росс был распространенным именем, но он думал, что знает, к чему это приведет.

“Этот Ричард Росс, это было похоже на Ричарда Росса-младшего?”

“Именно. Вундеркинд доброго капитана Росса ”.

Капитан Ричард Росс долгое время возглавлял отдел внутренних расследований на раннем этапе карьеры Босха в департаменте. Теперь он был на пенсии.

Для Bosch остальная часть истории встала на свои места.

“Таким образом, они не впутывали в это Джуниора и избавили старшего и департамент от всех неприятностей”, - сказал он. “Они возложили все это на Беркхарта, заместителя Росса по команде. Он ушел в Wayside, и группа распалась. Спиши все на юношескую авантюру ”.

“Ты понял это”.

“И позвольте мне угадать: вся информация поступила от Ричарда Росса-младшего”.

“Ты хорош. Это было частью сделки. Ричард Джуниор предал всех, и этого было достаточно PDU, чтобы тихо расколоть группу. Затем Джуниору пришлось уйти от этого ”.

“Все за один рабочий день для Ирвинга”.

“И знаешь, что забавно? Я думаю, Ирвинг - еврейское имя ”.

Босх покачал головой.

“Так это или нет, но это не очень смешно”, - сказал он.

“Да, я знаю”.

“Нет, если Ирвинг видел ракурс”.

“Читая между строк отчета, я бы сказал, что он видел все ракурсы”.

“Эта сделка дала ему контроль над IAD. Я имею в виду реальный, абсолютный контроль над тем, кто расследовался и как проводились расследования. Это заставило Росса засунуть руку глубоко в карман. Это многое объясняет в том, что происходило тогда ”.

“Это было в основном до моего появления”.

“Итак, они разбираются с восьмерками, и Ирвинг получает хороший большой приз за то, что Ричард Росс старший носит ошейник в команде пуделей”, - сказал Босх, размышляя вслух. “Но затем Ребекка Верлорен оказывается убитой из пистолета, украденного у парня, которого преследовали Восьмерки, пистолет, вероятно, украденный одним из маленьких коротышек, которым они позволили разгуливать на свободе. Вся их сделка может развалиться, если убийство вернется к Восьмеркам, а затем и к ним.”

“Это верно. Итак, они вмешиваются и продвигают расследование. Они уводят это в сторону, и никто никогда не опускается до этого ”.

“Ублюдки”, - прошептал Босх.

“Бедный Гарри. У вас, должно быть, все еще много ржавчины после вашего увольнения. Вы подумали, может быть, они подтолкнули дело, потому что пытались спасти город от пожара. В этом не было ничего героического ”.

“Нет, они просто пытались спасти свои собственные задницы и положение, которое им дала сделка с Россом. Дано Ирвингом ”.

“Это все предположения”, - предупредил Райдер.

“Да, просто читаю между гребаных строк”.

Босх почувствовал сильнейшую тягу к сигарете, которую он испытывал по крайней мере за год. Он посмотрел на газетный киоск и увидел все упаковки на полках за прилавком. Он отвел взгляд. Он посмотрел на воздушный шар, застрявший в потолке. Он думал, что знает, как чувствовал себя Немо, застряв там, наверху.

“Когда Росс ушел на пенсию?” - спросил он.

“Девяносто первый. Он терпел, пока ему не исполнилось двадцать пять лет - они позволили ему это, - а затем он ушел на пенсию. Я проверил - он переехал в Айдахо. Я тоже опередил Джуниора на штрафной, и он уже продвинулся туда впереди него. Вероятно, один из тех закрытых белых анклавов, где он чувствовал себя как дома ”.

“И он, вероятно, был там, наверху, смеялся до упаду, когда это место развалилось после смерти Родни Кинга в девяносто втором”.

“Возможно, но ненадолго. Он был убит в ДТП в девяносто третьем. Он возвращался с антиправительственного митинга в глуши. Что происходит, то происходит, я полагаю ”.

Глухой удар пришелся Босху в живот. Ричард Росс-младший начал ему нравиться из-за убийства Верлорена. Он мог использовать Макки, чтобы раздобыть оружие и, возможно, помочь перенести жертву на холм. Но теперь он был мертв. Могло ли их расследование завести их в такой тупик? Закончат ли они тем, что вернутся к родителям Ребекки Верлорен и скажут им, что их давно умершую дочь забрал у них кто-то, кто тоже был давно мертв? Какого рода правосудие это было бы?

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Райдер. “Он мог бы быть нашим парнем. Но я так не думаю. Согласно коробке, он получил водительские права штата Айдахо в мае восемьдесят восьмого. Предположительно, он уже был там, когда Верлорен упал ”.

“Да, предположительно”.

Простая компьютерная проверка в Автоинспекции не убедила Bosch. Он снова пропустил всю информацию через фильтры, чтобы посмотреть, не всплывет ли что-нибудь еще.

“Хорошо, давайте на минутку повторим, чтобы убедиться, что я все правильно понял. В восемьдесят восьмом у нас была кучка парней из Долины, называвших себя Восьмерками и бегавших повсюду в своих футбольных майках, пытаясь развязать расовую священную войну. Департамент присматривается и довольно скоро выясняет, что мозгом этой группы является сын нашего собственного капитана Росса из IAD. Коммандер Ирвинг поднимает палец вверх и думает: ‘Хммм, думаю, я могу использовать это в своих интересах." Итак, он ставит крест на преследовании Ричарда Младшего, и они приносят в жертву Богам правосудия Уильяма "Билли Блитца" Беркхарта вместо этого. Восьмерки разбиты, один гол в пользу хороших парней. И Ричард младший откатывается в сторону, один гол в пользу Ирвинга, потому что теперь Ричард старший у него в кармане. Все живут долго и счастливо с тех пор. Я что-нибудь упускаю?”

“На самом деле, это Билли Блицкриг”.

“Значит, блицкриг. Итак, все это завершится к ранней весне, верно?”

“К концу марта. И к началу мая Ричард Росс-младший переехал в Айдахо ”.

“Хорошо, тогда в июне кто-то вламывается в дом Сэма Вайса и крадет его пистолет. Затем в июле - на следующий день после дня рождения нашей нации, ни много ни мало - девушку смешанной расы забирают из ее дома и убивают. Не изнасиловали, а убили - что важно помнить. Убийство обставлено так, чтобы выглядеть как самоубийство. Но это сделано плохо, судя по всему, кем-то, кто был новичком в этом. Гарсия и Грин берутся за дело, в конечном счете видят его насквозь и проводят расследование, которое ни к чему их не приводит, потому что, сознательно или нет, их подталкивают в этом направлении. Теперь, семнадцать лет спустя, орудие убийства неопровержимо связано с кем-то, кто всего за несколько месяцев до убийства бегал с Восьмерками. Что я здесь упускаю?”

“Я думаю, у тебя есть все”.

“Итак, вопрос в том, могло ли быть так, что Восьмерки не были закончены? Что они продолжали разжигать, только теперь они пытались замаскировать свою подпись? И что они подняли ставку, включив в нее убийство?”

Райдер медленно покачала головой.

“Все возможно, но в этом нет особого смысла. Восьмерки были посвящены заявлениям - публичным заявлениям. Сжигание крестов и роспись синагог. Но это не слишком убедительное заявление, если ты убиваешь кого-то, а затем пытаешься замаскировать это под самоубийство ”.

Босх кивнул. Она была права. Ни в одной из логик не было плавного течения.

“Опять же, они знали, что у них за спиной полиция Лос-Анджелеса”, - сказал он. “Возможно, некоторые из них продолжали действовать, но как своего рода подпольное движение”.

“Как я уже сказал, все возможно”.

“Хорошо, итак, у нас есть Росс-младший, предположительно, в Айдахо, и у нас есть Беркхарт в Wayside. Два лидера. Кто остался, кроме Макки?”

“В файле есть еще пять имен. Ни одно из названий не выскочило у меня из головы ”.

“На данный момент это наш список подозреваемых. Нам нужно прогнать их и посмотреть, откуда они пошли - подождите минутку, подождите минутку. Был ли Беркхарт все еще в Wayside? Ты сказал, что он получил год, верно? Это означало, что он выйдет через пять или шесть месяцев, если только у него там не возникнут проблемы. Когда именно он вошел?”

Райдер покачала головой.

“Нет, это было в конце марта или начале апреля, когда он зарегистрировался в Wayside. Он не мог бы ...”

“Не имеет значения, когда он зарегистрировался в Wayside. Когда его прикончили? Когда была история с синагогой?”

“Это был январь. Начало января. У меня есть точная дата в файле ”.

“Ладно, в начале января. Ты сказал, что отпечатки на банке с краской вывели их на Беркхарта. Сколько на это ушло времени в восемьдесят восьмом, когда они, вероятно, все еще делали это вручную - неделя, если это было такое горячее дело, как это? Если они арестуют Беркхарта к концу января, и он не внесет залог ... ”

Он широко развел руки, позволяя Райдеру закончить.

“Февраль, март, апрель, май, июнь”, - взволнованно сказала она. “Пять месяцев. Если бы у него было больше времени, он легко мог бы выйти к июлю!”

Босх кивнул. В системе окружных тюрем содержались заключенные, ожидающие суда или отбывающие наказание сроком на год или меньше. Десятилетиями система была переполнена, и по решению суда численность населения была максимальной. Это привело к обычному досрочному освобождению заключенных благодаря соотношению времени выигрыша, которое колебалось в зависимости от численности заключенных, но иногда доходило до трех дней, заработанных за каждый отсиденный день.

“Это выглядит неплохо, Гарри”.

“Может быть, даже слишком хорош. Мы должны закрепить это ”.

“Когда мы вернемся, я залезу в компьютер и выясню, когда он покинул Wayside. Что это делает с прослушкой?”

Босх на мгновение задумался о том, не следует ли им замедлить процесс.

“Я думаю, мы продолжим прослушивание. Если дата выхода подходит, тогда мы смотрим Макки и Беркхарта. Мы все еще пугаем Макки, потому что он слабый. Мы делаем это, когда он на работе и вдали от Беркхарта. Если мы правы, он позвонит ему ”.

Он встал.

“Но нам все еще нужно просмотреть другие имена, других участников Восьмерок”, - добавил он.

Райдер не встал. Она подняла на него глаза.

“Ты думаешь, это сработает?”

Босх пожал плечами.

“Это должно быть”.

Он оглядел похожую на пещеру железнодорожную станцию. Он проверил лица и глаза, ища кого-нибудь, кто мог бы быстро отвернуться от его собственных. Он наполовину ожидал увидеть Ирвинга в толпе путешественников. Мистер Чистота на сцене. Так обычно думал Босх, когда Ирвинг появлялся на месте преступления.

Райдер встал. Они выбросили свои пустые чашки в ближайший мусорный бак и направились к входным дверям станции. Когда он добрался туда, Босх оглянулся назад, снова ища преследователя. Он знал, что теперь они должны рассмотреть такие возможности. Место, которое было таким теплым и манящим для него двадцать минут назад, теперь было подозрительным и неприступным. Голоса внутри больше не были грациозным шепотом. В них была какая-то острая грань. Они звучали сердито.

Когда они вышли на улицу, он заметил, что солнце скрылось за облаками. Ему не понадобились бы солнцезащитные очки для обратного пути.

“Мне жаль, Гарри”, - сказал Райдер.

“Для чего?”

“Я просто думал, что все будет по-другому, ты вернешься. И вот мы здесь, твое первое дело возвращено, и что ты получаешь, дело, в котором все покрыто кайфом ”.

Босх кивнул, когда они пересекли дорожку перед входом. Он увидел солнечные часы и слова, выгравированные на граните под ними. Его глаза задержались на последней строке.

Смелость сделать

“Я не волнуюсь”, - сказал он. “Но они должны быть такими”.

22

ПРИЯТНО НАЧИНАТЬ”, - ответил коммандер Гарсия, когда Босх спросил, готов ли он.

Босх кивнул и направился к двери, чтобы впустить двух женщин из Дейли Ньюс.

“Привет, я Маккензи Уорд”, - сказал тот, кто шел впереди. Она, очевидно, была репортером. Другая женщина несла сумку для фотоаппарата и штатив.

“Я Эмми Уорд”, - представился фотограф.

“Сестры?” Спросил Гарсия, хотя ответ был очевиден из-за того, насколько две женщины, обеим за двадцать, были похожи: обе привлекательные блондинки с широкими улыбками.

“Я старше”, - сказал Маккензи. “Но не намного”.

Они все пожали друг другу руки.

“Как две сестры попали в одну газету вместе, а затем в одну и ту же историю вместе?” Сказал Гарсия.

“Я был здесь несколько лет, а потом Эмми просто подала заявление. В этом нет ничего особенного. Мы много работали вместе. Это просто слепой розыгрыш, кому достанутся задания на фотосъемку. Сегодня мы работаем вместе. Завтра, может быть, и нет ”.

“Ты не возражаешь, если мы сначала сделаем несколько фотографий?” Спросила Эмми. “У меня есть другое задание, к которому мне нужно приступить сразу после этого”.

“Конечно”, - сказал Гарсия, всегда уступчивый. “Где ты хочешь меня видеть?”

Эмми Уорд подготовила снимок, на котором Гарсия сидит за столом для совещаний с открытой книгой убийств перед ним. Босх принес его с собой, чтобы использовать в качестве реквизита. Пока продолжалась фотосессия, Босх и Маккензи Уорд стояли в стороне и непринужденно разговаривали. Ранее они долго разговаривали по телефону. Она согласилась на сделку. Если бы она опубликовала статью в газете на следующий день, она была бы первой в очереди за эксклюзивом, когда они поймали убийцу. Она не так легко согласилась. Гарсия изначально был неуклюж в своем подходе к ней, прежде чем передать переговоры Босху. Босх был достаточно умен, чтобы знать, что ни один репортер не позволил бы полицейскому управлению диктовать, когда будет опубликована статья и как она будет написана. Поэтому Bosch сосредоточился на том, когда, а не как. Он исходил из предположения, что Маккензи Уорд хотел и мог написать историю, которая послужила бы его целям. Ему просто нужно было, чтобы это появилось в газете скорее раньше, чем позже. У Киз Райдер была назначена встреча с судьей в тот день. Если заявка на прослушивание была одобрена, они были бы в деле к следующему утру.

“Ты разговаривал с Мюриэль Верлорен?” репортер спросил Босха.

“Да, она там весь день, и она готова поговорить”.

“Я достал клипы и прочитал все, начиная с того времени - как будто мне тогда было восемь лет - и там было несколько упоминаний об отце и его ресторане. Он тоже будет там?”

“Я так не думаю. Он ушел. В любом случае, это больше история матери. Она та, кто сохранила спальню своей дочери нетронутой в течение семнадцати лет. Она сказала, что ты тоже можешь там сфотографироваться, если хочешь ”.

“Неужели?”

“Действительно”.

Босх наблюдал, как она смотрела на снимок, который готовили вместе с Гарсией. Он знал, о чем она думала. Мать в спальне, застывшая во времени, была бы гораздо лучшим стрелком, чем старый полицейский за столом с папкой. Она посмотрела на Босха, когда начала рыться в своей сумочке.

“Тогда я должен позвонить, чтобы узнать, могу ли я оставить Эмми”.

“Продолжай”.

Она ушла из офиса, вероятно, потому, что не хотела, чтобы Гарсия подслушал, как она говорила редактору, что ей нужно, чтобы Эмми осталась на задании, потому что у нее был лучший шанс с матерью.

Она вернулась через три минуты и кивнула Босху, что, как он понял, означало, что Эмми собирается поддержать ее в этой истории.

“Значит, это дело можно отложить на завтра?” он спросил, просто чтобы убедиться еще раз.

“В нем есть прорези для окна - в зависимости от дизайна. Мой редактор хотел отложить это на воскресенье, сделать хороший длинный материал, но я сказал ему, что мы были конкурентоспособны в этом. В любое время, когда мы можем превзойти Times в истории, мы это делаем ”.

“Да, но что он скажет, когда в Times ничего не выйдет? Он поймет, что ты его обманула ”.

“Нет, он подумает, что Times уничтожили свою историю, потому что мы опередили их в ударе. Случается постоянно ”.

Босх задумчиво кивнул, затем спросил: “Что вы имели в виду, говоря о прорезях для окна?”

“Мы каждый день выпускаем новости с фотографией на первой странице. Мы называем это окном, потому что оно находится в центре страницы. Также потому, что вы можете увидеть рисунки в витринах газетных коробок на улице. Это отличное место ”.

“Хорошо”.

Босх был взволнован тем, какую игру получит история.

“Если вы, ребята, обманете меня в этом, я этого не забуду”, - тихо сказал Маккензи.

В ее тоне была угроза, жесткий репортер выходил на поверхность. Босх широко развел руки, как будто ему нечего было скрывать.

“Этого не произойдет. У тебя есть эксклюзив. Как только мы кое с кем договоримся, я звоню тебе и только тебе ”.

“Спасибо тебе. Теперь, просто чтобы еще раз повторить правила, я могу процитировать ваше имя в истории, но вы не хотите быть ни на каких фотографиях, верно? ”

“Верно. Возможно, мне придется поработать над этим под прикрытием. Я не хочу, чтобы мое лицо попало в газеты ”.

“Понял. Кто работает под прикрытием?”

“Ты никогда не знаешь. Я просто хочу оставить этот вариант открытым. Кроме того, командир лучше подходит для фотографии. Он жил с этим делом дольше, чем я ”.

“Ну, я думаю, у меня уже есть большая часть того, что мне нужно, из клипов и нашего предыдущего разговора, но я все еще хочу посидеть с вами двумя несколько минут”.

“Все, что тебе нужно”.

“Готово”, - сказала Эмми несколько минут спустя. Она начала ломать свое оборудование.

“Позвони в фотостудию”, - сказала ее сестра. “Я думаю, что произошли изменения, и ты остаешься со мной”.

“О”, - сказала Эмми, казалось, не возражая.

“Почему бы тебе не позвонить снаружи, пока мы проводим собеседование?” Сказал Маккензи. “Я хочу вернуться к написанию этого как можно скорее”.

Репортер и Босх заняли места за столом с Гарсией, в то время как фотограф вышла проверить свое новое задание. Маккензи начал с того, что спросил Гарсию, что так долго не давало ему покоя в этом деле и что заставило его продвигать его через отдел "Открыто-нераскрытое". Пока Гарсия давал бессвязный ответ о тех, кто тебя преследует, Босх почувствовал, как в нем поднимаются волны презрения. Он знал то, чего не знал репортер, что Гарсия сознательно или неосознанно позволил отклонить расследование семнадцатью годами ранее. Тот факт, что Гарсия, похоже, не знал о том, что его расследование каким-то образом было сфальсифицировано, показался Босху меньшим грехом. Тем не менее, если это и не свидетельствовало о личной коррупции или уступке давлению со стороны высших эшелонов управления, то, по крайней мере, свидетельствовало о некомпетентности.

После еще нескольких вопросов Гарсии репортер обратила свое внимание на Босха и спросила, что нового появилось в этом деле семнадцать лет спустя.

“Главное, что у нас есть ДНК стрелявшего”, - сказал он. “Ткани и кровь с орудия убийства были сохранены нашим отделом научных расследований. Мы надеемся, что анализ этого позволит нам либо сопоставить его с подозреваемым, ДНК которого уже есть в банке данных Министерства юстиции, либо использовать его для сравнения, чтобы исключить или идентифицировать подозреваемых. Мы находимся в процессе возвращения ко всем фигурантам дела. У любого, кто похож на подозреваемого, будет проверена ДНК на соответствие тому, что у нас есть. Это то, чего коммандер Гарсия не смог сделать в восемьдесят восьмом. Мы надеемся, что на этот раз все изменится ”.

Босх далее объяснил, как из оружия извлекли образец ДНК человека, который стрелял в него. Репортер, казалось, был очень заинтересован случаем этого и делал подробные заметки.

Босх был доволен. История с оружием и ДНК была тем, что он хотел опубликовать в газете. Он хотел, чтобы Макки прочитал историю и знал, что его ДНК находится в стадии разработки. Это анализировалось и сравнивалось. Он бы знал, что взятый у него образец уже был в базе данных Министерства юстиции. Была надежда, что это заставит его запаниковать. Может быть, он попытался бы сбежать, может быть, он допустил бы ошибку и позвонил, в котором обсуждал преступление. Одной ошибки было бы достаточно, чтобы это произошло.

“Как скоро вы получите результаты от Министерства юстиции?” - спросил Маккензи.

Босх заерзал. Он пытался не лгать напрямую репортеру.

“Э-э, это трудно сказать”, - ответил он. “Министерство юстиции определяет приоритетность запросов на сравнение, и всегда есть резервная копия. У нас должно быть что-нибудь со дня на день ”.

Босх был доволен его ответом, но затем репортер бросил еще одну гранату в его окоп.

“А как насчет расы?” - спросила она. “Я прочитал все клипы, и мне показалось, что так или иначе ни разу не упоминалось о том, что эта девушка двухрасовая. Как вы думаете, это хоть как-то повлияло на мотивацию этого убийства?”

Босх бросил взгляд на Гарсию, надеясь, что тот ответит первым.

“Дело было полностью расследовано в этом отношении в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом”, - сказал Гарсия. “Мы не нашли ничего, что подтверждало бы расовую точку зрения. Наверное, поэтому этого не было в клипах ”.

Репортер переключила свое внимание на Босха, желая также взглянуть на вопрос современно.

“Мы тщательно просмотрели материалы дела об убийстве, и там нет ничего, что подтверждало бы расовую мотивацию в этом деле”, - сказал Босх. “Мы, очевидно, находимся в процессе доработки дела от начала до конца, и мы будем искать все, что могло сыграть роль в мотивации преступления”.

Он посмотрел на нее и приготовился к тому, что она не примет его ответ и будет настаивать на нем дальше. Он думал о том, чтобы включить в историю расовый аспект. Это могло бы повысить шансы на какой-то ответ от Макки. Но это также могло бы подсказать Макки, насколько они были близки к нему. Он решил оставить свой ответ как есть.

Вместо того, чтобы продолжить обсуждение вопроса, репортер захлопнула свой блокнот.

“Я думаю, у меня есть то, что мне нужно прямо сейчас”, - сказала она. “Я собираюсь пойти поговорить с миссис Верлорен, а потом мне нужно поспешить обратно и написать это, чтобы отправить завтра. Есть ли номер, по которому я могу с вами связаться, детектив Босх? Быстро, если понадобится.”

Босх знал, что она его поймала. Он неохотно дал ей номер своего мобильного, зная, что это означало, что в будущем у нее будет прямая линия с ним и она будет использовать ее в связи с любым случаем или историей. Это был последний платеж по сделке, которую они заключили.

Все встали из-за стола, и Босх заметил, что Эмми Уорд тихо вернулась в офис и сидела у двери во время интервью. Он и Гарсия поблагодарили их обоих за то, что пришли, и попрощались. Босх остался в офисе с Гарсией.

“Я думаю, что все прошло хорошо”, - сказал Гарсия после того, как дверь закрылась.

“Я надеюсь на это”, - сказал Босх. “Это стоило мне номера мобильного телефона. У меня был этот номер в течение трех лет. Теперь мне придется изменить это и уведомить всех о новом номере. Большая заноза в заднице - вот что это будет ”.

Гарсия проигнорировал жалобу.

“Насколько ты уверен, что этот парень Макки вообще увидит историю?”

“Мы не такие. На самом деле, мы считаем, что у него дислексия. Он может вообще не читать ”.

У Гарсии отвисла челюсть.

“Тогда что мы делаем?”

“Ну, у нас есть план, как убедиться, что он в курсе этой истории. Не беспокойся об этом. Мы с этим разобрались. Со вчерашнего дня всплыло еще одно название. Соратник Макки тогда и сейчас. Его зовут Уильям Беркхарт. Раньше, когда вы занимались этим делом, он был известен как Билли Блицкриг. Это о чем-то говорит?”

Гарсия напустил на себя свой лучший глубоко задумчивый вид, похожий на тот, который он использовал для съемки, и обошел вокруг своего стола. Затем он покачал головой.

“Не думаю, что это всплыло”, - сказал он.

“Да, ты бы, наверное, запомнил”.

Гарсия остался стоять, но перегнулся через стол, чтобы взглянуть на свое расписание.

“Давай посмотрим. Что у меня есть дальше?”

“Вы поймали меня, коммандер”, - сказал Босх.

Гарсия посмотрел на него.

“Прошу прощения?”

“Мне нужно еще несколько минут, чтобы прояснить кое-что из того, что всплыло”.

“Что за материал? Ты имеешь в виду этого новенького, Блицкрига?”

“Да, и то, о чем спрашивал репортер, а мы лгали. Расовый аспект ”.

Босх наблюдал, как лицо Гарсии сурово окаменело.

“Я не лгал ей, и я не лгал тебе вчера. Мы этого не нашли. Мы не увидели в этом расового аспекта ”.

“Мы”?

“Мой партнер и я”.

“Ты уверен в этом?”

Телефон на его столе зажужжал. Гарсия сердито схватил трубку и сказал: “Никаких звонков, никаких вторжений”, - прежде чем положить ее обратно в подставку.

“Детектив, я хочу напомнить вам, с кем вы разговариваете”, - спокойно сказал Гарсия. “Теперь, что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря "Ты уверен?’ О чем ты говоришь?”

“При всем должном уважении к званию, сэр, в восемьдесят восьмом дело отодвинули от расового аспекта. Я верю тебе, когда ты говоришь, что не видел этого. В противном случае, я не могу представить, как ты звонишь Пратту в "Нераскрытое дело" и напоминаешь ему, что в деле была ДНК. Но если вы не знали, что происходит, то ваш партнер, безусловно, знал. Говорил ли он когда-нибудь о давлении, оказанном на него командованием в связи с этим делом?”

“Рон Грин был лучшим детективом, которого я когда-либо знал или с которым работал. Я не позволю тебе порочить его репутацию ”.

Они стояли всего в нескольких футах друг от друга, стол между ними, их взгляды встретились в битве.

“Меня не интересует репутация. Меня интересует правда. Вы сказали вчера, что он съел свой собственный пистолет через несколько лет после этого дела. Почему? Была ли записка?”

“Бремя, детектив. Он больше не мог этого выносить. Его преследовали те, кто сбежал ”.

“А как насчет тех, кому он позволил уйти?”

Гарсия сердито ткнул пальцем в Босха.

“Как ты, блядь, смеешь? Здесь ты ходишь по тонкому льду, Босх. Я мог бы сделать один звонок на шестой этаж, и ты был бы на улице еще до захода солнца. Ты понимаешь меня? Я знаю о тебе. Ты только что вернулся с пенсии, и это делает тебя расходным материалом для одного телефонного звонка. Ты понимаешь меня?”

“Конечно. Я понимаю тебя ”.

Босх сел на один из стульев перед столом, надеясь, что это может немного разрядить напряженность в комнате. Гарсия поколебался, а затем тоже сел.

“Я нахожу то, что вы мне только что сказали, совершенно оскорбительным”, - сказал он, его голос был полон гнева.

“Я сожалею, коммандер. Я пытался увидеть, что ты знаешь ”.

“Я не понимаю”.

“Я сожалею, сэр, но дело определенно было закрыто по цепочке командования. Я не хочу сейчас вдаваться с вами в подробности. Некоторые из них все еще активны. Но я думаю, что это дело вращалось вокруг расы - связи с Макки, и теперь Беркхарт доказывает это. И тогда у тебя не было Макки или Беркхарта, но у тебя был пистолет и были другие вещи. Мне нужно было выяснить, был ли ты частью этого. Я бы сказал по твоей реакции, что ты не был ”.

“Но вы говорите мне, что мой партнер был, и что он скрывал это от меня”.

Босх кивнул.

“Невозможно”, - запротестовал Гарсия. “Мы с Роном были близки”.

“Все партнеры близки, коммандер. Но не настолько. Насколько я понимаю, вы позаботились о книге, а Грин продвинул дело вперед. Если бы он столкнулся с сопротивлением внутри департамента, он, возможно, предпочел бы скрыть это от вас. Я думаю, что он сделал. Может быть, он защищал тебя, может быть, он был унижен из-за того, что был уязвим для толчка ”.

Гарсия отвел взгляд от Босха и опустил глаза на свой стол. Босх мог сказать, что он просматривал воспоминание. Что-то в каменной стене его лица сломалось и уступило.

“Я думаю, может быть, я знал, что что-то не так”, - тихо сказал он. “Примерно на полпути”.

“Как же так?”

“В самом начале мы решили разделить родителей. Рон забрал отца, а я забрал мать. Ты знаешь, чтобы наладить отношения. У Рона были проблемы с отцом. Он был непостоянным. Он был пассивен, а потом внезапно набросился на Рона, требуя результатов. Но там было что-то большее, и Рон скрывал это от меня ”.

“Ты спрашивал об этом?”

“Да. Я спросил. Он только что сказал мне, что отец был сущим наказанием. Он сказал, что у него паранойя по поводу расы, что он думал, что его дочь была убита из-за расовой принадлежности. И затем он сказал кое-что, что я до сих пор помню. Он сказал: ‘Мы не можем пойти туда’. Это все, что он сказал, но это запало мне в душу, потому что это не было похоже на того Рона Грина, которого я знал. Мы не можем пойти туда. Тот Рон Грин, которого я знал, пойдет туда, куда это приведет. С ним не было никаких "не могу пойти туда". Не раньше, чем тот случай ”.

Гарсия поднял глаза на Босха, и Босх кивнул, таким образом поблагодарив его за откровенность.

“Ты думаешь, это как-то связано с тем, что произошло позже?” - Спросил Босх.

“Ты имеешь в виду самоубийство?”

“Да”.

“Может быть. Я не знаю. Все возможно. После этого случая мы вроде как разошлись в разных направлениях. Особенность партнеров в том, что, как только работа прекращается, говорить особо не о чем ”.

“Верно”, - сказал Босх.

“Я был на совещании командного состава в Семьдесят седьмом - меня назначили туда после получения звания лейтенанта. Это было, когда я узнала, что он мертв. Об этом говорилось в уведомлении персонала. Я думаю, это показывает, как далеко мы отдалились друг от друга. Я узнал, что он покончил с собой через неделю после того, как он это сделал ”.

Босх просто кивнул. На это он ничего не мог сказать.

“Я думаю, у меня сейчас совещание персонала, детектив”, - сказал Гарсия. “Тебе пора уходить”.

“Да, сэр. Но вы знаете, я подумал, что для того, чтобы они так сильно давили на Рона Грина, у них, должно быть, уже было чем на него давить. Ты помнишь что-нибудь подобное? В то время у него были проблемы с IAD?”

Гарсия покачал головой. Он не сказал "нет" на вопрос Босха. Он говорил что-то еще.

“Вы знаете, в этом департаменте всегда было больше полицейских, назначенных для расследования полицейских, чем для расследования убийств. Я всегда думал, что если я достигну вершины, я изменю это ”.

“Вы хотите сказать, что было проведено расследование?”

“Я говорю, что в отделе было редкостью, чтобы в вашем досье чего-то не было. Конечно, на Рона было досье. Его обвинили в нападении на подозреваемого. Это была чушь собачья. Парень ударился головой, и ему пришлось накладывать швы, когда Рон укладывал его на заднее сиденье машины. Большое дело, не так ли? Оказалось, что у парня были связи, и IAD не позволил этому уйти ”.

“Значит, они могли использовать это, чтобы продвинуть это дело”.

“Мог бы, в зависимости от того, насколько ты веришь в теории заговора”.

Когда дело доходит до полиции Лос-Анджелеса, я верю", - подумал Босх, но не сказал.

“Хорошо, сэр, я думаю, у меня есть картинка”, - сказал он вместо этого. “Я сейчас же уйду отсюда”.

Босх встал, чтобы уйти.

“Я понимаю твою потребность знать все это”, - сказал Гарсия. “Я просто не ценю, как ты обошелся со мной”.

“Я сожалею, сэр”.

“Нет, это не так, детектив Босх. Не совсем.”

Босх ничего не сказал. Он подошел к двери и открыл ее. Он оглянулся на Гарсию и попытался придумать, что бы такое сказать. Он вышел пустым. Он повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

23

КИЗ РАЙДЕР ВСЕ еще сидела в зоне ожидания перед кабинетом судьи Энн Демчак, когда туда вошел Босх. Он попал в пробку в середине дня, возвращаясь в центр города из Ван-Найса, и подумал, что, возможно, пропустил совещание с судьей. Райдер читал журнал, но первой мыслью Босха было, что на данном этапе расследования он не сможет спокойно начать листать журнал. В этот момент его внимание не могло быть разделено. Он был весь сосредоточен на одном. Странным образом он сравнил это с серфингом, занятием, которым он не занимался с лета 1964 года, когда он сбежал из приемной семьи и жил на пляже. С тех пор прошло много лет, но он все еще помнил водный туннель. Цель состояла в том, чтобы забраться в трубу, место, где вода полностью окружает вас, где не было ничего, кроме воды и езды. Босх был уже в трубе. Не было ничего, кроме дела.

“Как долго ты здесь?” - спросил он.

Райдер посмотрела на часы.

“Около сорока минут”.

“Она была там с этим все время?”

“Ага”.

“Ты волнуешься?”

“Нет. Я ходил к ней раньше. Однажды по делу в Голливуде, после того, как ты ушел. Она просто дотошна. Она читает каждую страницу. Это занимает некоторое время, но она одна из хороших ”.

“История выходит завтра. Нам нужно, чтобы она подписала это сегодня ”.

“Я знаю, Гарри. Расслабься. Садись.”

Босх остался стоять. Судьи поочередно выдавали ордера на дежурство. Заполучить Демчака было удачей при жеребьевке.

“Я никогда раньше не имел с ней дела”, - сказал он. “Она была окружным прокурором?”

“Нет. Другая сторона. Общественный защитник.”

Босх застонал. Его опыт подсказывал, что адвокаты по уголовным делам, которые становились судьями, всегда приносили с собой на скамью подсудимых хотя бы тень своей преданности.

“Мы в беде”, - сказал он.

“Нет, мы не такие. С нами все будет в порядке. Пожалуйста, сядьте. Ты заставляешь меня нервничать ”.

“Джуди Шампань все еще на скамейке запасных? Может быть, мы сможем перенести это на нее ”.

Джуди Шампань была бывшим прокурором, замужем за бывшим полицейским. Они привыкли говорить, что он ловил их на крючок, а она готовила. Как только она стала судьей, Босх больше всего любил вручать ей ордера. Не потому, что она склонялась к копам. Она этого не сделала. Она была порядочной, и это то, на что Босх мог рассчитывать.

“Она все еще судья, но мы не можем хранить ордера на обыск по всему зданию. Ты знаешь это, Гарри. Теперь не могли бы вы, пожалуйста, присесть? Я должен тебе кое-что показать ”.

Босх сел на стул рядом с ней.

“Что?”

“У меня есть куртка Беркхарта для условно-досрочного освобождения”.

Она достала из сумки папку, открыла ее и положила перед Босхом на кофейный столик. Она постучала ногтем по строчке в форме освобождения. Босх наклонился, чтобы прочитать это.

“Выпущен на Wayside первого июля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Сообщили об условно-досрочном освобождении в Ван-Найсе пятого июля.”

Он выпрямился и посмотрел на нее.

“Значит, он в игре”.

“Абсолютно. Они взяли его за вандализм в синагоге двадцать шестого января. Так и не внес залог и, с отсидкой кредитов, вышел из Wayside пять месяцев спустя. Он полностью в игре с этим, Гарри ”.

Босх почувствовал прилив возбуждения, когда все, казалось, стало налаживаться.

“Ладно, хорошо. Вы внесли изменения в ордер, чтобы включить его в него?”

“Я подставил его, но не слишком сильно. Макки по-прежнему является прямым связующим звеном из-за пистолета ”.

Босх кивнул и посмотрел через комнату на пустой стол, за которым обычно сидел секретарь судьи. Табличка с именем на столе гласила "КЭТИ ХШАНОВСКИ", и Босху стало интересно, как будет произноситься это имя и где она находится. Затем он решил попытаться не думать о том, что происходило в кабинете судьи.

“Вы хотите услышать последние новости от коммандера Гарсии?” - спросил он.

Райдер убирала дело об испытательном сроке обратно в свою сумку.

“Конечно”.

Босх потратил следующие десять минут на рассказ о своем визите в офис Гарсии, интервью в газете и откровениях командира в конце.

“Ты думаешь, он рассказал тебе все?” спросила она.

“Ты имеешь в виду, о том, как много он знал о том, что произошло тогда? Нет, но он рассказал мне столько, сколько был готов ”.

“Я думаю, он, должно быть, был частью сделки. Я не могу представить, чтобы один партнер заключал сделку, о которой другой не знает. Не о такой сделке, как эта ”.

“Тогда, если он был в этом замешан, зачем ему звонить Пратту и говорить ему отправить ДНК через Министерство юстиции? Разве он не стал бы просто настаивать на этом, как делал все семнадцать лет?”

“Не обязательно. Нечистая совесть действует странным образом, Гарри. Возможно, это действовало на Гарсию все эти годы, и он решил позвонить Пратту, чтобы почувствовать себя лучше по этому поводу. Плюс, говорят, что он был в то время в сделке с Ирвингом. Возможно, он почувствовал бы себя в безопасности, сделав этот звонок, когда новый шеф отодвинул Ирвинга в сторону ”.

Босх подумал о реакции Гарсии на его слова о том, что Грина, возможно, преследовали те, кому он позволил уйти. Возможно, Гарсия разгорячился, потому что это его преследовали.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Может быть ...”

у Босха зачирикал мобильный телефон. Когда он вытащил его из кармана, Райдер сказал: “Тебе лучше выключить это, прежде чем мы войдем. Это одна вещь, которую судья Демчак не любит закрывать в камерах. Я слышал о окружном прокуроре, чей телефон она конфисковала.”

Босх кивнул, открыл телефон и поздоровался.

“Детектив Босх?”

“Да”.

“Это Тара Вуд. Я думал, у нас назначена встреча.”

Прежде чем она закончила предложение, Босха осенило, что он забыл о встрече в CBS и миске гамбо, которую заранее планировал приготовить на обед. У него даже не было времени пообедать.

“ Тара, мне действительно жаль. Кое-что произошло, и нам пришлось вроде как смириться с этим. Я должен был позвонить тебе, но это вылетело у меня из головы. Мне нужно будет перенести собеседование, если вы все еще будете говорить со мной после этого ”.

“Эм, конечно, без проблем. У меня только что околачивалась пара сценаристов из сериала. Они собирались попытаться поговорить с тобой ”.

“Какое шоу?”

“Нераскрытое дело. Помнишь, я говорил тебе, что у нас есть ...”

“Ах, точно, шоу. Что ж, я сожалею об этом ”.

Теперь Босх чувствовал себя не так уж плохо. Она пыталась использовать его назначение на собеседование, чтобы придумать какой-нибудь рекламный ход. Он задавался вопросом, осталось ли в ней хоть какое-то чувство к Ребекке Верлорен. Как будто зная его мысли, она спросила о деле.

“Что-то происходит по делу? Так вот почему тебя здесь не было?”

“Вроде того. Мы добиваемся прогресса, но я ничего не могу сказать вам правильно - на самом деле, кое-что есть. Ты вообще думал о том имени, которое я упомянул прошлой ночью? Роланд Макки? Что-нибудь напоминает?”

“Нет, все еще нет”.

“У меня есть еще один. А как насчет Уильяма Беркхарта? Может быть, Билл Беркхарт?”

Последовало долгое молчание, пока Вуд проводил сканирование памяти.

“Нет, мне жаль. Я не думаю, что знаю его ”.

“А как насчет имени Билли Блицкриг?”

“Билли Блицкриг? Ты шутишь, верно?”

“Нет, почему, ты узнаешь это?”

“Нет, вовсе нет. Звучит как рок-звезда хэви-метала или что-то в этом роде ”.

“Нет, он не такой. Но ты уверен, что ни одно из названий тебе ничего не говорит?”

“Я сожалею, детектив”.

Босх поднял глаза и увидел женщину, подзывающую их из открытой двери кабинета. Райдер посмотрела на него и провела пальцем по своему горлу.

“Послушай, Тара, мне нужно идти сейчас. Я позвоню тебе, чтобы договориться об интервью, как только смогу. Я еще раз приношу извинения и скоро перезвоню тебе. Спасибо тебе ”.

Он закрыл телефон, прежде чем она смогла ответить, а затем выключил его. Он последовал за Райдером через дверь, которую держала открытой женщина, которую Босх принял за Кэти Хшановски.

Шторы на окнах от пола до потолка в дальнем конце комнаты были задернуты. Комнаты освещала единственная настольная лампа. За столом Босх увидел женщину, которой на вид было под шестьдесят. Она выглядела маленькой за большим столом из темного дерева. У нее было доброе лицо, что вселило в Босха надежду, что они покинут офис с ее одобрения прослушивания телефонных разговоров.

“Детективы, проходите и садитесь”, - сказала она. “Я сожалею, что заставил вас там ждать”.

“Без проблем, ваша честь”, - сказал Райдер. “Мы ценим, что вы внимательно взглянули на это”.

Босх и Райдер сели в кресла перед столом. Судья не была одета в свою черную мантию. Босх заметил, что она висит на вешалке для шляп в углу. Рядом с ним на стене висела фотография Демчака в рамке с известным своей либеральностью судьей верховного суда штата. Босх почувствовал, как у него сжался желудок. Затем на столе он увидел две фотографии в рамках. На одной были изображены пожилой мужчина и маленький мальчик, держащие клюшки для гольфа. Возможно, ее муж и внук. На другой фотографии была изображена девочка лет девяти-десяти, катающаяся на качелях. Но цвета блекли. Это была старая фотография. Может быть, это была ее дочь. Босх начал думать, что связь с детьми может иметь значение.

“Вы, кажется, довольно торопитесь с этим”, - сказал судья. “Для этого есть причина?”

Босх посмотрел на Райдер, и она наклонилась вперед, чтобы ответить. Это было ее шоу. Он был там просто как запасной вариант и для того, чтобы передать судье сообщение о том, что этот случай важен. Иногда копам приходилось быть лоббистами.

“Да, ваша честь, есть пара причин”, - начал Райдер. “Главный из них заключается в том, что мы считаем, что есть газетная статья, которая появится в Daily News завтра. Это может заставить нашего главного подозреваемого, Роланда Макки, связаться с другими подозреваемыми - один из которых указан в ордере - и рассказать об убийстве. Как вы можете видеть из ордера, мы считаем, что в этом преступлении был замешан не один человек, но мы напрямую связали с ним только Макки. Если мы наладим прослушивание, когда появится статья в газете, мы сможем идентифицировать других участников по его звонкам и разговорам ”.

Судья кивнула, но она не смотрела на них. Ее взгляд был опущен на бланки заявления и авторизации. У нее было серьезное выражение лица, и Босха начало одолевать нехорошее предчувствие. После нескольких минут молчания она спросила: “А другая причина твоей спешки?”

“О, да”, - сказала Райдер, очевидно, забыв. “Другая причина в том, что мы считаем, что Роланд Макки все еще может быть вовлечен в преступную деятельность. Мы не знаем точно, что это такое на данный момент, но мы считаем, что чем быстрее мы сможем начать прослушивать его разговоры, тем скорее мы убедимся в этом и сможем помешать кому-либо стать жертвой. Как вы можете видеть из заявления, мы знаем, что он был причастен по крайней мере к одному убийству раньше. Мы не думали, что нам стоит тратить время ”.

Босх восхитился реакцией Райдера. Это был тщательно продуманный ответ, который оказал бы сильное давление на судью, чтобы тот подписал разрешение. В конце концов, она была избранным должностным лицом. Она должна была обдумать последствия своего отклонения заявки. Если Макки совершил преступление, которое можно было бы остановить, если бы полиция прослушивала его телефонные звонки, судья могла быть привлечена к ответственности избирателями, которым было бы все равно, пыталась ли она защитить личные права Макки.

“Понятно”, - холодно сказал Демчак в ответ Райдеру. “И какова ваша вероятная причина полагать, что он занимается текущей преступной деятельностью, поскольку вы не можете назвать конкретное преступление”.

“Самые разные вещи, судья. Мистер Макки получил условный срок за преступление на сексуальной почве двенадцать месяцев назад и немедленно переехал по новому адресу, где его имя не указано в акте или договоре аренды. Он не оставил адреса для пересылки своему бывшему домовладельцу или почтовому отделению. Он проживает на той же территории, что и бывший заключенный, с которым он ранее занимался задокументированной преступной деятельностью. Это Уильям Беркхарт, также указанный в заявке. И, как вы можете видеть из приложения, он пользуется телефоном, зарегистрированным не на его имя. Он явно скрывается от радаров, ваша честь. Все это вместе рисует картину того, как кто-то принимает меры предосторожности, чтобы скрыть причастность к преступной деятельности ”.

“Или, может быть, он просто хочет избежать вмешательства правительства”, - сказал судья. “Это все еще очень тонко, детектив. У тебя есть что-нибудь еще? Я мог бы использовать что-нибудь другое ”.

Райдер искоса взглянула на Босха, ее глаза расширились. Ее уверенность в комнате ожидания покидала ее. Босх знал, что она все изложила в заявлении и своих комментариях в chambers. Что осталось? Босх прочистил горло и наклонился вперед, чтобы впервые заговорить.

“Предыдущая преступная деятельность, в которой он участвовал вместе с человеком, с которым он сейчас живет, была преступлениями на почве ненависти, судья. Эти парни причинили боль и угрожали множеству людей. Много людей.”

Он откинулся на спинку сиденья, надеясь, что только что увеличил давление хотя бы еще на одну ступень.

“И как давно произошли эти преступления?” спросил судья.

“Они были привлечены к ответственности в конце восьмидесятых”, - сказал Босх. “Но кто знает, как долго они продолжались? Очевидно, что общение этих двух мужчин продолжается ”.

Судья молчала еще минуту, поскольку она, казалось, читала и перечитывала раздел подведения итогов заявки Райдера. Загорелся маленький красный огонек сбоку от стола. Босх знал, что это означало: что бы ни было запланировано в ее зале суда, все готово к началу. Присутствовали все адвокаты и стороны.

Наконец, судья Демчак покачала головой.

“Я просто не думаю, что у вас здесь это есть, детективы. Он у вас с пистолетом, но не на месте убийства. Он мог взять в руки пистолет за несколько дней или недель до убийства ”.

Она пренебрежительно махнула рукой на бумаги, разложенные перед ней.

“Этот фрагмент о том, как он ограбил кинотеатр drive-in, куда любила ходить жертва и ее друзья, в лучшем случае является незначительным. Ты действительно поставил меня в неловкое положение, попросив подписать то, чего просто нет ”.

“Это там”, - сказал Босх. “Мы знаем, что это там”.

Райдер положила руку ему на плечо, предупреждая, чтобы он не терял ее.

“Я этого не вижу, детектив”, - сказал Демчак. “Ты просишь меня внести за тебя залог здесь. У тебя недостаточно веских причин, и ты просишь меня компенсировать разницу. Я не могу этого сделать. Не такие, как есть ”.

“Ваша честь”, - сказал Райдер. “Если мы не подпишем это, мы потеряем возможность опубликовать статью в газете”.

Судья улыбнулся ей.

“Это не имеет никакого отношения ко мне и к тому, что я должен здесь делать, детектив. Ты знаешь это. Я не являюсь подразделением полицейского управления. Я независим, и мне приходится иметь дело с фактами дела в том виде, в каком они представлены ”.

“Жертва принадлежала к двум расам”, - сказал Босх. “Этот парень - задокументированный ненавистник. Он украл этот пистолет, и из него убили девушку смешанной расы. Связь прямо здесь ”.

“Это не связь улик, детектив. Косвенная связь вывода.”

Босх на мгновение уставился на судью, и судья уставился в ответ.

“У вас есть дети, судья?” - спросил он.

На щеках судьи немедленно появился румянец.

“Какое это имеет отношение к этому?”

“Ваша честь”, - вмешался Райдер. “Мы вернемся к тебе с этим”.

“Нет”, - сказал Босх. “Нет, мы не вернемся. Нам это нужно сейчас, судья. Этот парень был на свободе семнадцать лет. Что, если бы это была твоя дочь? Не могли бы вы тогда отвернуться? Ребекка Верлорен была единственным ребенком.”

Глаза судьи Демчака потемнели. Когда она заговорила, в ее голосе были и спокойствие, и гнев.

“Я ни от чего не отворачиваюсь, детектив. Так случилось, что я единственный в этой комнате, кто внимательно смотрит на это. И я мог бы добавить, что если вы продолжите оскорблять и задавать вопросы суду, то я отправлю вас в карцер за неуважение к суду. Я мог бы вызвать судебного пристава через пять секунд. Возможно, вы могли бы использовать время простоя, чтобы обдумать недостатки вашей презентации.”

Босх неустрашимо продолжал давить.

“Ее мать все еще живет в доме”, - сказал Босх. “Спальня, из которой ее забрали, все та же, что и в день ее убийства. То же покрывало, те же подушки, все то же самое. Комната - и мать - застыли во времени ”.

“Но эти факты не имеют отношения к этому”.

“Ее отец стал пьяницей. Он потерял свой бизнес, затем жену и дом. Сегодня утром я навестил его на Пятой улице. Вот где он сейчас живет. Я знаю, что это тоже не относится к делу, но я подумал, что ты, возможно, захочешь знать. Я полагаю, у нас недостаточно фактов для вас, но у нас есть много неясностей, ваша честь ”.

Судья выдержал его взгляд, и Босх понял, что он либо вот-вот отправится в тюрьму, либо выйдет оттуда с подписанным ордером. Нет промежуточных. Через мгновение он увидел проблеск боли в ее глазах. Любой, кто проводит время в окопах системы уголовного правосудия - с любой стороны - через некоторое время получает такой взгляд.

“Очень хорошо, детектив”, - наконец сказала она.

Она посмотрела вниз и нацарапала подпись внизу последней страницы и начала заполнять пробелы, которые определяли продолжительность прослушиваний.

“Но я все еще не убеждена”, - строго сказала она. “Итак, я даю тебе семьдесят два часа”.

“Ваша честь”, - сказал Босх.

Но Райдер снова положила руку на плечо Босха, пытаясь остановить его от превращения "да" в "нет". Затем она заговорила.

“Ваша честь, семьдесят два часа - это очень короткий срок для этого. Мы надеялись, что у нас будет хотя бы неделя ”.

“Вы сказали, что статья в газете выйдет завтра”, - ответил судья.

“Да, судья, предполагается, что это так, но ...”

“Тогда ты довольно быстро кое-что узнаешь. Если ты чувствуешь, что тебе нужно продлить это, тогда приходи ко мне в пятницу и попробуй убедить меня. Семьдесят два часа, и я хочу, чтобы ежедневные сводки доставлялись каждое утро. Если я их не получу, я обвиню вас обоих в неуважении к суду. Я не собираюсь позволять тебе ходить на рыбалку. Если то, что указано в резюме, не соответствует сути, тогда я закрою вас раньше. Все это понятно?”

“Да, ваша честь”, - хором ответили Босх и Райдер.

“Хорошо. Итак, у меня в зале суда совещание о статусе. Тебе пора уходить, а мне возвращаться к работе ”.

Райдер собрал документы, и они поблагодарили. Когда они направились к двери, судья Демчак окликнул их в спину.

“Детектив Босх?”

Босх обернулся и посмотрел на нее.

“Да, судья?”

“Ты видел фотографию, не так ли?” - спросила она. “Моей дочери. Вы догадались, что у меня только один ребенок.”

Босх мгновение смотрел на нее, а затем кивнул.

“У меня самого только один”, - сказал он. “Я знаю, на что это похоже”.

Она на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем заговорить.

“Теперь ты можешь идти”, - сказала она.

Босх кивнул и последовал за Райдер к двери.

24

ОНИ НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ друг с другом, когда выходили из здания суда. Это было так, как будто они хотели выбраться оттуда, не навлекая на себя проклятие, как будто одно их слово о том, что произошло, могло эхом отозваться в здании и заставить судью передумать и отозвать их. Теперь, когда у них была подпись судьи на бланках разрешений, все, о чем они заботились, это выбраться.

Оказавшись на тротуаре перед монолитным зданием суда, Босх посмотрел на Райдер и улыбнулся.

“Это было близко”, - сказал он.

Она улыбнулась и одобрительно кивнула.

“Рябь, да? Ты дошла с ней до самой красной черты. Я думал, мне придется спуститься вниз и внести залог за тебя ”.

Они направились в сторону Паркер-Центра. Босх вытащил свой телефон и снова включил его.

“Да, это было близко”, - сказал он. “Но мы получили это. Ты хочешь сказать Абелю, чтобы он организовал встречу с остальными?”

“Да, я скажу ему. Я просто собирался подождать, пока мы не доберемся туда ”.

Босх проверил свой телефон и увидел, что пропустил звонок и получил сообщение. Он не узнал номер, но там был код города 818 - Долина. Он проверил сообщение и услышал голос, который не хотел слышать.

“Детектив Босх, это Маккензи Уорд из "Новостей". Мне нужно поговорить с тобой о Роланде Макки как можно скорее. Мне нужно услышать от вас, или мне, возможно, придется придержать эту историю. Позвони мне ”.

“Черт”, - сказал Босх, удаляя сообщение.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Это репортер. Я сказал Мюриэль Верлорен не упоминать при ней Макки. Но, похоже, она проговорилась. Либо это, либо репортер разговаривает с кем-то другим ”.

“Черт”.

“Это то, что я сказал”.

Они прошли немного дальше, не говоря ни слова. Босх думал о том, как разобраться с репортером. Они должны были уберечь Макки от этой истории, иначе он, вероятно, просто сорвался бы с места и сбежал, не потрудившись позвонить кому-нибудь еще.

“Что ты собираешься делать?” Райдер, наконец, спросил.

“Я не знаю. Попробуй отговорить ее от этого. Солгу ей, если придется. Она не может вставить его имя в историю ”.

“Но она должна рассказать историю, Гарри. У нас есть только семьдесят два часа.”

“Я знаю. Дай мне подумать”.

Он открыл свой телефон и позвонил Мюриэль Верлорен. Она ответила, и он спросил ее, как прошло собеседование. Она сказала, что все было хорошо, и она была рада, что все закончилось.

“Они сделали фотографии?”

“Да, они хотели фотографии спальни. Я не чувствовал себя хорошо, открывая им это вот так. Но я сделал.”

“Я понимаю. Спасибо тебе за то, что делаешь это. Просто помните, эта история поможет нам. Мы приближаемся, Мюриэл, и статья в газете подтолкнет события. Мы ценим, что вы делаете это ”.

“Если это поможет, то я рад это сделать”.

“Хорошо. Позволь мне спросить тебя кое о чем еще. Вы упоминали имя Роланда Макки в разговоре с репортером?”

“Нет, ты сказал мне не делать этого. Так что я этого не сделал ”.

“Ты уверен?”

“Я более чем уверен. Она спросила меня, что вы, люди, говорили мне, но я ничего не сказал о нем. Почему?”

“Нет причин. Я просто хотел убедиться, вот и все. Спасибо тебе, Мюриэл. Я позвоню тебе, как только у меня появятся какие-нибудь новости ”.

Он закрыл телефон. Он не думал, что Мюриэль Верлорен станет ему лгать. У репортера должен был быть другой источник.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Она не сказала ей”.

“Тогда кто это сделал?”

“Хороший вопрос”.

Телефон начал вибрировать и чирикать, когда он все еще держал его. Он посмотрел на экран и узнал номер.

“Это она - репортер. Я должен ответить на это ”.

Он ответил на вызов.

“Детектив Босх, это Маккензи Уорд. У меня крайний срок, и нам нужно поговорить ”.

“Верно. Я только что получил твое сообщение. Мой телефон был выключен, потому что я был в суде ”.

“Почему ты не рассказал мне о Роланде Макки?”

“О чем ты говоришь?”

“Роланд Макки. Мне сказали, что у вас уже есть подозреваемый по имени Роланд Макки.”

“Кто тебе это сказал?”

“Это не имеет значения. Важно то, что ты утаил от меня ключевую информацию. Является ли Роланд Макки вашим главным подозреваемым? Дай угадаю. Ты играешь на обеих сторонах и отдаешь это на откуп Times ”.

Босху пришлось быстро соображать. Репортер казался подавленным и расстроенным. Репортер, который уходит в гневе, может стать проблемой. Он должен был разрядить ситуацию и в то же время вывести Макки из игры. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что она не упомянула о связи ДНК между Макки и пистолетом. Это навело Босха на мысль, что ее источник информации находится за пределами департамента. Кто-то, обладающий ограниченной информацией.

“Во-первых, я не собираюсь обсуждать это с Times. Пока это продолжается завтра, ты единственный, у кого есть эта история. Во-вторых, имеет значение, откуда вы взяли это имя, потому что ваша информация неверна. Я пытаюсь помочь тебе здесь, Маккензи. Вы совершили бы большую ошибку, если бы упомянули это имя в статье. На вас могут даже подать в суд ”.

“Тогда кто он?”

“Кто твой источник?”

“Ты знаешь, что я не могу дать тебе этого”.

“Почему бы и нет?”

Босх тянул время, пока обдумывал это. Пока репортер тараторил стандартный ответ о законах о защите информации и защищающих источники, Босх отмечал галочкой имена людей за пределами департамента, с которыми они с Райдер говорили о Макки. Среди них были три подруги Ребекки Верлорен - Тара Вуд, Бейли Сейбл и Грейс Танака. Там также были Роберт Верлорен, Дэнни Котчоф, Тельма Киббл, агент по условно-досрочному освобождению, и Гордон Стоддард, директор школы, а также миссис Аткинс, секретарша, которая искала имя Макки в школьных списках.

Был также судья Демчак, но Босх отклонил это как маловероятный вариант. Сообщение Уорда было оставлено на его линии, когда он и Райдер были у судьи. Мысль о том, что судья взял бы трубку и позвонил репортеру, пока она была одна в кабинете, изучая заявление об ордере на обыск, казалась невозможной. Она даже не знала о готовящейся газетной статье, не говоря уже о репортере, назначенном для нее.

Босх предположил, что из-за нехватки времени репортер просто вернулся в офис и сделал несколько телефонных звонков, чтобы завершить историю. Она узнала имя Роланд Макки от кого-то, кому она позвонила. Босх сомневался, что она могла найти Роберта Верлорена или даже связаться с ним за несколько часов после интервью. Он также поцарапал Грейс Танаку и Дэнни Котчофа, потому что они не были местными. Без имени Макки не было ссылки на Kibble. Остались Тара Вуд и школа - либо Стоддард, Сейбл, либо секретарь. Самым очевидным ответом была школа, потому что репортеру было бы проще всего сделать ссылку на нее. Теперь он чувствовал себя лучше и думал, что сможет сдержать угрозу.

“Детектив, вы все еще там?”

“Да, извините, я пытаюсь объехать здесь какое-то движение”.

“Тогда каков твой ответ? Кто такой Роланд Макки?”

“Он никто. Он - незавершенный проект. Или был, на самом деле. Теперь мы с этим разобрались ”.

“Объясни это”.

“Послушайте, мы унаследовали это дело, верно? Что ж, с годами книгу об убийстве убирали на полку, переназначали, немного перемещали. Все перепуталось. Итак, частью того, что мы должны были сделать, было элементарное ведение домашнего хозяйства. Мы должны были навести порядок. Мы нашли фотографию этого парня, Роланда Макки, в книге, и мы не были уверены, кто он такой и с чем связан. Когда мы проводили интервью, знакомясь с игроками по делу, мы показали его фотографию нескольким людям, чтобы узнать, знают ли они, кто он такой и на что он годится. Маккензи, мы никогда никому не говорили, что он был главным подозреваемым. Это правда. Так что либо ты преувеличиваешь, либо тот, кто упомянул тебе этого парня, преувеличивал ”.

Наступило молчание, и Босх догадался, что она пересматривает интервью, в котором ей дали имя Макки.

“Тогда кто он?” - наконец спросила она.

“Просто какой-то парень с судимостью по делам несовершеннолетних, который тогда жил в Чатсуорте. Он тусовался в старом драйв-ине на Виннетке, и, по-видимому, там также тусовались Ребекка и ее друзья. Но оказывается, что еще в 1988 году с него сняли всякую причастность. Мы узнали это только после того, как показали фотографию нескольким людям ”.

Это была смесь правды и оттенков правды. Репортер снова замолчал, пока она обдумывала его ответ.

“Кто рассказал тебе о нем, Гордон Стоддард или Бейли Сейбл?” - Спросил Босх. “Мы отнесли фотографию в школу, чтобы посмотреть, подходит ли он туда, и оказалось, что он даже не ходил в тамошнюю школу. Мы бросили это после этого ”.

“Ты уверен насчет этого?”

“Слушай, делай, что хочешь, но если ты поместишь имя этого парня в газете просто потому, что мы спросили о нем, тебе могут звонить он сам и его адвокат. Мы спрашиваем о многих людях, Маккензи. Это наша работа ”.

Снова наступила тишина. Босх подумал, что тишина означает, что он успешно обезвредил бомбу.

“Мы пошли в школу, чтобы посмотреть ежегодник и скопировать фотографии”, - наконец сказал Уорд. “Мы выяснили, что ты взял единственный экземпляр, который был у них в библиотеке с восемьдесят восьмого”.

Это был ее способ подтвердить, что Босх все понял правильно, но при этом не выдавая своего источника.

“Извини за это”, - сказал он. “У меня на столе лежит ежегодник. Я не знаю, сколько у тебя времени, но ты можешь прислать кого-нибудь забрать его, если хочешь ”.

“Нет, на это нет времени. Мы сфотографировали мемориальную доску, которая висит на стене в школе. Это сработает. Кроме того, я нашел снимок жертвы в наших архивах. Мы воспользуемся этим ”.

“Я видел табличку. Это мило”.

“Они очень гордятся этим”.

“Значит, с этим у нас все в порядке, Маккензи?”

“Да, у нас все в порядке. Я просто немного разволновался, когда подумал, что ты утаиваешь что-то важное ”.

“У меня нет ничего важного для отчета. Пока.”

“Хорошо, тогда мне лучше вернуться к завершению истории”.

“Это все еще работает в окне завтра?”

“Если я закончу это. Позвони мне завтра и скажи, что ты думаешь ”.

“Я так и сделаю”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Райдер.

“Я думаю, у нас все в порядке”, - сказал он.

“Боже, Гарри, у тебя сегодня действительно все получилось. Искусный плут. Я думаю, ты, вероятно, смог бы отговорить зебру от белых полос, если бы тебе пришлось ”.

Босх улыбнулся. Затем он посмотрел на здание мэрии на Спринг-стрит. Изгнанный из Паркер-центра, Ирвин Ирвинг теперь действовал из пристройки. Босху стало интересно, смотрит ли сейчас на них мистер Чистоплюй из-за одного из зеркальных окон Управления стратегического планирования. Он кое о чем подумал.

“Kiz?”

“Что?”

“Ты знаешь Макклеллана?”

“Нет, не совсем”.

“Но ты знаешь, как он выглядит?”

“Конечно. Я видел его на совещаниях командного состава. Ирвинг перестал ходить, как только его перевели в пристройку. Он посылал Макклеллана большую часть времени в качестве своего представителя ”.

“Значит, вы могли бы выделить его?”

“Конечно. Но о чем ты говоришь, Гарри?”

“Может быть, нам стоит пойти поговорить с ним, может быть, напугать его и отправить сообщение обратно по трубе Ирвингу”.

“Ты имеешь в виду прямо сейчас?”

“Почему бы и нет? Мы здесь ”.

Он указал в сторону дополнительного здания.

“У нас нет времени, Гарри. Кроме того, зачем ввязываться в драку, которой можно избежать? Давай не будем разбираться с Ирвингом, пока не возникнет необходимость ”.

“Все в порядке, Киз. Но нам придется иметь с ним дело. Я знаю, что так и будет ”.

Они больше не разговаривали, каждый сосредоточился на мыслях по делу, пока не достигли Стеклянного дома и не зашли внутрь.

25

АБЕЛЬ ПРАТТ СОБРАЛ всех членов группы по раскрытию нераскрытых преступлений в дежурной части, а также четырех других детективов RHD, прикомандированных к подразделению для наблюдения. Совещание было передано Босху и Райдеру, которые провели словесную экскурсию по делу, длившуюся полчаса. На доске объявлений позади них они прикрепили увеличенные фотографии самых последних водительских прав Роланда Макки и Уильяма Беркхарта. Другие детективы задали несколько вопросов. Затем Босх и Райдер вернули шоу Пратту.

“Хорошо, нам понадобятся все силы для этого”, - сказал он. “Мы будем работать с шестерками. Две пары работают в звуковой комнате, две пары работают с Макки и две пары работают с Беркхартом. Я хочу, чтобы наши команды занялись Макки и комнатой наблюдения. Четверо заемщиков из RHD будут следить за Беркхартом. У Киз и Гарри есть бабки, и они хотят, чтобы вторая смена была на Макки. Остальные из вас могут решить, как вы хотите покрыть оставшиеся смены. Мы начинаем завтра утром в шесть, как раз в то время, когда газета выйдет на улицы ”.

План воплотился в шести парах детективов, работающих в двенадцатичасовую смену. Смены менялись в 6 утра и 6 вечера. Поскольку это было их дело, Босх и Райдер получили возможность выбирать смены первыми и решили прикрывать Макки, начиная каждый день в 6 вечера. Это означало работать всю ночь, но Босх предполагал, что если Макки сделает ход или позвонит, это произойдет вечером. И Босх хотел быть там, когда это произойдет.

Они будут чередоваться с одной из других команд. Оставшиеся две команды подразделения будут чередовать свое время в Промышленном городе, где у частного подрядчика под названием ListenTech было нечто вроде центра прослушивания, который использовался всеми правоохранительными органами округа Лос-Анджелес. Сидеть в фургоне рядом с телефонным столбом, по которому проходила линия, которую вы слушали, было делом прошлого. ListenTech предоставила тихий центр с кондиционером, где были установлены электронные консоли для мониторинга и записи разговоров, размещенных или полученных на любых телефонных номерах в округе, включая сотовые телефоны. Был даже кафетерий со свежим кофе и торговыми автоматами. При необходимости можно доставить пиццу.

ListenTech мог обслуживать до девяноста нажатий одновременно. Райдер рассказал Bosch, что компания была основана в 2001 году, когда правоохранительные органы начали все больше использовать расширяющиеся законы, регулирующие прослушивание телефонных разговоров. Частная компания, которая увидела растущую потребность, предложила региональные центры прослушивания, также известные как звуковые комнаты. Они упростили работу. Но все еще были правила, которым нужно было следовать.

“Мы собираемся столкнуться с небольшой проблемой в звуковой комнате”, - сказал Пратт. “Закон по-прежнему требует, чтобы за каждой линией следил один человек - не прослушивать две линии одновременно. Но нам нужно контролировать три линии с двумя полицейскими, потому что это все, что у нас есть. Итак, как нам это сделать и при этом оставаться в рамках закона? Мы чередуемся. Одна линия - это ячейка Роланда Макки. Мы постоянно следим за этим. Но две другие линии второстепенны. Вот где мы чередуемся. Они приходят из дома, где он живет, и из места, где он работает. Итак, что мы делаем, мы остаемся на первой линии, когда он дома, а затем с четырех до полуночи, когда он на работе, мы переключаемся на рабочую линию. Независимо от того, какие строки мы на самом деле слушаем, мы все равно получим круглосуточные записи на всех трех ”.

“Разве мы не можем получить еще одного заемщика от RHD, чтобы покрыть третью линию?” - Спросил Райдер.

Пратт покачал головой.

“Капитан Норона дал нам четыре тела, и это все”, - сказал Пратт. “Мы не будем многого упускать. Как я уже сказал, у нас есть регистраторы для ручек.”

Ручные регистраторы были частью процесса телефонного мониторинга. Хотя следователям было разрешено прослушивать телефонные разговоры по контролируемым линиям, оборудование также регистрировало все входящие и исходящие звонки по всем линиям, указанным в ордере, даже если они не прослушивались. Это дало бы следователям список по времени и продолжительности звонка, а также номера, набранные при исходящих вызовах, и исходящие номера для входящих вызовов.

“Есть вопросы?” - Спросил Пратт.

Босх не думал, что возникнут какие-либо вопросы. План был достаточно прост. Но затем детектив OU по имени Реннер поднял руку, и Пратт кивнул ему.

“Эта штука не авторизована?”

“Да, это так”, - ответил Пратт. “Но, как было сказано ранее, на данный момент у нас есть только семьдесят два часа по ордеру”.

“Что ж, будем надеяться, что это продлится все семьдесят два”, - сказал Реннер. “Я должен заплатить за летний лагерь моего ребенка в Малибу”.

Остальные засмеялись.

Тим Марсия и Рик Джексон вызвались быть другой уличной командой, работающей с Босхом и Райдером. Остальные четверо получили работу в звуковой комнате: Реннер и Роблето заняли дневную смену, а Робинсон и Норд - ту же смену, что и Бош и Райдер. Центр прослушивания был милым и удобным, но некоторые копы не хотели сидеть взаперти, независимо от обстоятельств. Кто-то всегда выбирал улицу, и Босх, как Марсия и Джексон, знал, что он один из них.

Пратт завершил встречу, раздав копии листка бумаги с номером мобильного телефона каждого, а также радиоканалом, который они будут использовать во время наблюдения.

“Для вас, команды на местах, я поставил марсоходы на удержание в ангаре с оборудованием”, - сказал Пратт. “Убедитесь, что у вас включено радио. Гарри, Киз, я что-нибудь пропустил?”

“Я думаю, ты все предусмотрел”, - сказал Райдер.

“Поскольку у нас мало времени на это, ” сказал Босх, - мы с Киз кое-что придумываем, чтобы как-то ускорить действие, если к завтрашнему вечеру не увидим никаких признаков. У нас есть статья в газете, и мы должны убедиться, что он ее увидит ”.

“Как он собирается это прочитать, если у него дислексия?” - Спросил Реннер.

“Он получил аттестат зрелости”, - сказал Босх. “Он должен быть в состоянии прочитать это. Мы просто должны убедиться, что это каким-то образом попадет к нему в руки ”.

Все кивнули в знак согласия, а затем Пратт подвел итоги.

“Ладно, банда, вот и все”, - сказал Пратт. “Я буду проверять со всеми в течение дней и ночей. Держись свободно и будь осторожен с этими парнями. Мы не хотим, чтобы что-то обернулось против нас. Вы, люди, заступающие в первую смену, возможно, захотите отправиться домой прямо сейчас и хорошенько выспаться. Просто помни, часы с ордером тикают. У нас есть время до вечера пятницы, а потом будут тыквы. Итак, давайте выйдем туда и возьмем то, что должно быть получено. Мы приближающиеся. Итак, давайте закроем этот вопрос ”.

Босх и Райдер несколько минут стояли и немного поговорили о деле с остальными, а затем Босх вернулся в их нишу. Он вытащил копию дела об испытательном сроке из стопки накопившихся файлов по делу. У него не было возможности прочитать это досконально, и сейчас было самое время.

Файл был дополнительным файлом, что означает, что, поскольку Макки неоднократно арестовывался и продолжал пожизненный путь по системе уголовного правосудия, отчеты и стенограммы судебных заседаний были просто добавлены в начало файла. Поэтому отчеты шли в обратном хронологическом порядке. Босха больше всего интересовали ранние годы Макки. Он перешел к концу файла с идеей продвижения вперед во времени.

Первый арест Макки как взрослого произошел всего через месяц после того, как ему исполнилось восемнадцать. В августе 1987 года он был задержан за угон автомобиля, что в последующих отчетах классифицировалось как инцидент с прогулкой. В то время Макки жил дома и угнал Corvette соседа. Он запрыгнул в машину и уехал после того, как сосед оставил ее включенной на подъездной дорожке и вернулся в свой дом за забытой парой солнцезащитных очков.

Макки признал себя виновным, и в отчете о вынесении приговора, содержащемся в деле, упоминалось его досье на несовершеннолетних, но не упоминалось о восьмерках Чатсуорта. В сентябре 1987 года судья верховного суда приговорил молодого угонщика к одному году условно, который пытался отговорить Макки от преступной жизни.

Стенограмма слушания по вынесению приговора была в файле. Босх прочитал двухстраничную лекцию судьи, в которой тот сказал Макки, что видел таких молодых людей, как он, сотни раз до этого. Он сказал Макки, что стоит у той же пропасти, что и остальные. Одно простое преступление может стать жизненным уроком, или это может быть первым шагом вниз по спирали. Он призвал Макки не идти по ложному пути. Он сказал ему хорошенько подумать и принять правильное решение о том, каким путем идти.

Слова предупреждения, очевидно, остались без внимания. Шесть недель спустя Макки был арестован за кражу со взломом в доме по соседству, когда муж и жена, которые там жили, были на работе. Макки отключил сигнализацию, но обрыв тока был зарегистрирован в охранной компании, и была отправлена патрульная машина. Когда Макки вышел через заднюю дверь, неся видеокамеру и другую электронику и украшения, двое полицейских ждали его с пистолетами наготове.

Поскольку Макки находился на испытательном сроке за угон автомобиля, он содержался в окружной тюрьме в ожидании рассмотрения дела. После тридцати шести дней разбирательства он снова предстал перед тем же судьей и, согласно стенограмме, попросил прощения и дать ему еще один шанс. На этот раз в настоящем обвинительном заключении отмечалось, что тестирование на наркотики показало, что Макки употреблял марихуану и что он начал общаться с сомнительной группой молодых людей из района Чатсуорт.

Босх знал, что эти люди, скорее всего, были Чатсуортскими восьмерками. Было начало декабря, и до их плана террора и символического почитания Адольфа Гитлера оставалось всего несколько недель. Но ничего из этого не было в PSR. В отчете просто говорилось, что Макки тусовался не с той компанией. Приговаривая Макки, судья не знал бы, насколько неправа была эта толпа.

Макки был приговорен к трем годам тюремного заключения с сокращением срока. Он также был приговорен к двум годам условно. Судья, зная, что тюрьма станет всего лишь школой для молодого преступника вроде Макки, давал ему передышку и одновременно пытался сломать его. Макки вышел из суда свободным, но судья наложил ряд жестких ограничений на его испытательный срок. Они включали еженедельные тесты на наркотики, сохранение оплачиваемой работы и требование, чтобы бросивший школу получил степень об общем образовании в течение девяти месяцев. Судья сказал Макки, что, если он не выполнит какую-либо часть приказа об испытательном сроке, его отправят в тюрьму штата для отбывания трехлетнего срока.

“Вы можете считать это грубым, мистер Макки”, - сказал судья в стенограмме. “Но я считаю это довольно любезным. Я даю тебе здесь последний шанс. Если ты подведешь меня в этом, ты, без сомнения, отправишься в тюрьму. Общество прекратит попытки помочь вам на этом этапе. Это просто отбросит тебя. Ты понимаешь это?”

“Да, ваша честь”, - сказал Макки.

К файлу прилагались копии запрошенных судом отчетов о завершении обучения в школе Чатсуорт. Макки получил аттестат зрелости в августе 1988 года, чуть более чем через месяц после того, как Ребекку Верлорен подняли с постели и убили.

Несмотря на замечательные усилия судьи оградить Макки от преступной жизни, Босху пришлось задуматься, не стоили ли эти усилия Ребекке Верлорен жизни. Был ли Макки настоящим убийцей или нет, у него был пистолет, из которого ее убили. Разумно ли было думать, что цепочка событий, приведших к убийству, была бы разорвана, если бы Макки оказался за решеткой? Босх не был уверен. Возможно, Макки просто выполнял роль разносчика оружия. Если бы это был не он, это мог быть кто-то другой. Босх знал, что не было смысла разбивать цепочку на то, что могло произойти или не могло не произойти.

“Что-нибудь?”

Босх оторвался от своих мыслей. Райдер стояла у своего стола. Он закрыл файл щелчком мыши.

“Нет, не совсем. Я читал дело об испытательном сроке. Ранний материал. Судья сначала проявил интерес, но потом вроде как отпустил его. Лучшее, что он мог сделать, это заставить его получить аттестат зрелости ”.

“И это сослужило ему хорошую службу, не так ли?”

“Да”.

Босх больше ничего не сказал. У него самого был только аттестат зрелости. Однажды он также предстал перед судьей за угон автомобиля. Машина, на которой он катался, тоже была Corvette. За исключением того, что он не принадлежал соседу. Он принадлежал его приемному отцу. Босх воспринял это как способ сказать "пошел ты". Но это был приемный отец, который послал тебя на хуй. Босха отправили обратно в молодежный зал, чтобы он сам о себе позаботился.

“Моя мать умерла, когда мне было одиннадцать”, - внезапно сказал Босх.

Райдер посмотрела на него, изобразив свои брови.

“Я знаю. Почему ты заговорил об этом?”

“Я не знаю. После этого я провел много времени в молодежном зале. Я имею в виду, у меня было несколько случаев пребывания в приемных семьях, но это никогда не длилось долго. Я всегда возвращался ”.

Райдер ждал, но Босх не стал продолжать.

“И?” - подсказала она.

“Ну, у нас не было банд в холле”, - сказал он. “Но там была своего рода естественная сегрегация. Вы знаете, белые слиплись. Черные. Латиноамериканцы. Тогда не было никаких азиатов ”.

“Что ты хочешь сказать, что тебе жаль этого мудака Макки?”

“Нет”.

“Он убил девушку или, по крайней мере, помог убить ее, Гарри”.

“Я знаю это, Киз. Это не моя точка зрения ”.

“К чему ты клонишь?”

“Я не знаю. Мне просто интересно, знаете, что заставляет людей идти разными путями. Как получилось, что этот парень стал ненавистником? Почему я этого не сделал?”

“Гарри, ты слишком много думаешь. Иди сегодня вечером домой и хорошенько выспись. Тебе это понадобится, потому что завтрашней ночи не будет ”.

Босх кивнул, но не двинулся с места.

“Ты собираешься уходить?” - Спросил Райдер.

“Да, через несколько. Ты уходишь?”

“Да, если только ты не хочешь, чтобы я перешел с тобой в отдел нравов Голливуда”.

“Нет, со мной все будет в порядке. Давай поговорим утром, после того как получим газету ”.

“Да, я не уверен, где я могу достать Daily News в саут-энде. Возможно, мне придется позвонить тебе и позволить тебе прочитать это мне ”.

Ежедневные новости широко распространялись в долине, но иногда их было трудно найти в других частях города. Райдер жила недалеко от Инглвуда, в том же районе, где она выросла.

“Это круто. Позвони мне, и я сделаю это. У подножия холма, недалеко от моего дома, есть коробка ”.

Райдер открыла один из ящиков своего стола и достала сумочку. Она посмотрела на Босха и снова изобразила бровь.

“Ты уверен насчет того, чтобы сделать это, пометив себя вот так?”

Она говорила об их плане столкнуть Макки на следующий день. Босх кивнул.

“Я должен быть в состоянии продать это”, - сказал он. “Кроме того, я могу какое-то время носить длинные рукава. Лето еще не наступило ”.

“Но что, если в этом нет необходимости? Что, если он увидит статью в газете, подойдет к телефону и начнет болтать без умолку?”

“Что-то подсказывает мне, что этого не произойдет. В любом случае, это не навсегда. Вики Ландрет сказала мне, что это длится максимум пару недель, в зависимости от того, как часто вы принимаете душ. Это не похоже на те татуировки хной, которые делают дети на пирсе Санта-Моники. Они служат дольше”.

Она кивнула в знак согласия.

“Ладно, Гарри. Тогда увидимся в первой половине дня”.

“Увидимся, Киз. Удачного просмотра”.

Она начала выходить из ниши.

“Эй, Киз?” Босх крикнул ей вслед.

“Что?” спросила она, останавливаясь и оглядываясь на него.

“Что ты думаешь? Ты рад вернуться к этому?”

Она знала, о чем он говорил. Возвращаюсь в отдел убийств.

“О да, Гарри, я счастлив. У меня прямо-таки закружится голова, как только мы поймаем этого бледного всадника и разгадаем тайну ”.

“Да”, - сказал Босх.

После того, как она ушла, Босх на несколько мгновений задумался о том, что она имела в виду, назвав Макки бледнолицым всадником. Он подумал, что это может быть какая-то библейская ссылка, но он не мог вспомнить это. Может быть, в саут-энде это были те, кого некоторые люди называли расистами. Он решил спросить ее об этом на следующий день. Он снова начал просматривать дело об испытательном сроке, но вскоре сдался. Он знал, что пришло время сосредоточиться на здесь и сейчас. Не прошлое. Не сделанный выбор и не пройденный путь. Он встал и сунул папку и книгу убийств под мышку. Если бы на следующий день наблюдения шли медленно, они могли бы стать хорошим чтением. Он заглянул в кабинет Абеля Пратта, чтобы попрощаться.

“Удачи, Гарри”, - сказал Пратт. “Покончи с этим”.

“Мы собираемся”.

26

БОСХ ПРИПАРКОВАЛСЯ на задней стоянке и вошел через задние двери Голливудского подразделения. Прошло много времени с тех пор, как он был в этом месте, и он сразу же нашел его другим. Ремонт после землетрясения, о котором говорил Эдгар, казалось, затронул каждое пространство в здании. Он нашел офис стражи в том месте, где раньше находился резервуар для хранения. Он нашел комнату для составления отчетов для патрульных офицеров, тогда как раньше им приходилось занимать место в детективном бюро.

Прежде чем подняться наверх, в отдел нравов, он должен был зайти в детективное бюро, чтобы посмотреть, не сможет ли он достать досье. Он пошел по заднему коридору, проходя мимо патрульного сержанта по имени Макдональд, чье имя он не мог вспомнить.

“Привет, Гарри, ты вернулся? Давно не виделись, чувак.”

“Я вернулся, шестой”.

“Хорошая сделка”.

Шестой был обозначением на радио для Голливудского подразделения. Позвонить сержанту патрульной службы Сикс было все равно что детективу из отдела по расследованию убийств Рою. Это сработало, и это помогло Босху преодолеть неловкую потерю памяти. К тому времени, как он добрался до конца коридора, он вспомнил, что сержанта звали Боб.

Отдел по расследованию убийств находился в дальнем конце огромной комнаты детективного отдела. Эдгар был прав. Это не было похоже ни на одно детективное бюро, которое Босх когда-либо видел. Все было серым и стерильным. Это было похоже на склад, где яки совершали холодные звонки и обирали бизнесменов и пожилых леди за завышенные цены на ручки или устройства с разделением времени. Он узнал макушку Эдгара, которая как раз возвышалась над одной из звуковых перегородок между кабинками. Похоже, он был единственным, кто остался во всем бюро. Было уже поздно, но не настолько.

Он подошел и посмотрел поверх перегородки вниз на Эдгара. Он опустил голову и разгадывал кроссворд из Times. У Эдгара это всегда было ритуалом. Он собирал головоломку в течение каждого дня, беря ее с собой в туалет, на обед и на наблюдения. Ему никогда не нравилось уходить домой, не дочитав ее.

Эдгар не заметил присутствия Босха. Босх тихо отступил назад и нырнул в кабинку рядом с кабинкой Эдгара. Он осторожно вытащил стальное мусорное ведро из ножки стола и, пригнувшись, вышел из кабинки, заняв позицию прямо за Эдгаром. Он встал и позволил мусорному ведру упасть на новый серый линолеум примерно с четырех футов. Получившийся звук был громким и резким, почти как выстрел. Эдгар вскочил со своего места, его карандаш для кроссворда взлетел к потолку. Он собирался что-то крикнуть, когда увидел, что это Босх.

“Черт возьми, Босх!”

“Как у тебя дела, Джерри?” Сказал Босх, едва выдавив это из себя от смеха.

“Черт возьми, Босх!”

“Да, ты это сказал. Я так понимаю, что сегодня в Голливуде дела идут довольно медленно ”.

“Какого хрена ты здесь делаешь? Я имею в виду, помимо того, что ты пугаешь меня до чертиков ”.

“Я работаю, чувак. У меня назначена встреча с вице-художником наверху. Что ты делаешь?”

“Я заканчиваю. Я собирался выбираться отсюда ”.

Босх наклонился вперед и увидел, что сетка кроссворда почти полностью заполнена словами. Там было несколько следов стирания. Эдгар никогда не разгадывал кроссворд чернилами. Босх заметил, что его старый красный словарь снят с полки и лежит на столе.

“Опять жульничаешь, Джерри? Ты знаешь, что тебе не положено так пользоваться словарем.”

Эдгар откинулся на спинку стула. Он выглядел раздраженным испугом, а теперь и вопросами.

“Чушь собачья. Я могу делать все, что захочу. Здесь нет никаких правил, Гарри. Почему бы тебе не подняться наверх и не оставить меня в покое? Попроси ее подкрасить тебе глаза и вывести на прогулку ”.

“Да, ты желаешь. Ты был бы моим первым клиентом ”.

“Хорошо, хорошо. Тебе здесь что-то нужно, или ты просто заскочил, чтобы отлупить меня?”

Эдгар наконец улыбнулся, и Босх понял, что между ними все в порядке.

“Немного того и другого”, - сказал Босх. “Мне нужно вытащить старый файл. Где они держат их сейчас в этом дворце?”

“Сколько ему лет? Они начали отправлять материалы в центр для микрофильмирования ”.

“Было бы в двух тысячах. Ты помнишь Майкла Аллена Смита?”

Эдгар кивнул.

“Конечно, я хочу. Кто-то вроде меня не забудет Смита. Чего ты от него хочешь?”

“Я просто хочу его фотографию. Тот файл все еще здесь?”

“Да, все такое свежее все еще есть. Следуйте за мной”.

Он подвел Босха к запертой двери. У Эдгара был ключ, и вскоре они оказались в маленькой комнате, уставленной полками, заставленными синими переплетами. Эдгар нашел книгу об убийстве Майкла Аллена Смита и снял ее с полки. Он бросил его в руки Босха. Это было тяжело. Это было сложное дело.

Босх отнес книгу убийств в кабинку рядом с кабинетом Эдгара и начал листать ее, пока не дошел до раздела фотографий, на которых была видна верхняя часть туловища Смита и несколько крупных планов его татуировок. Его приметы были использованы для установления личности и предъявления ему обвинения в убийствах трех проституток пятью годами ранее. Босх, Эдгар и Райдер работали над этим делом. Смит был признанным сторонником превосходства белой расы, который тайно нанимал чернокожих проституток-трансвеститов, которых он подбирал на бульваре Санта-Моника. Затем из чувства вины за пересечения расовых и сексуальных границ он убивал их. Это каким-то образом заставило его почувствовать себя лучше из-за своих проступков. Ключевой момент в деле наступил, когда Райдер нашел проститутку, которая видела, как одна из жертв садилась в фургон с клиентом. Он смог описать характерную татуировку на руке Джона. Это в конечном итоге привело их к Смиту, который собрал множество татуировок, находясь в различных тюрьмах по всей стране. Его судили, признали виновным и отправили в камеру смертников, где он все еще уклонялся от иглы с помощью шквала судебных апелляций.

Босх удалил фотографии, на которых были видны шея, кисти и верхняя часть левой руки Смита, все они были испещрены тюремными чернилами.

“Они мне понадобятся, пока я буду наверху. Если ты уходишь и тебе нужно запереть картотеку, я могу просто оставить это у тебя на столе.”

Эдгар кивнул.

“Это будет прекрасно. Так во что ты ввязываешься, чувак? Ты собираешься нацепить это дерьмо на себя?”

“Это верно. Я хочу быть как Майк ”.

Эдгар сузил глаза.

“Это связано с тем делом Чатсуорта Восьмого, о котором мы говорили вчера?”

Босх улыбнулся.

“Знаешь, Джерри, тебе следовало бы стать детективом. Ты хорош в этом ”.

Эдгар кивнул, как будто он просто мирился с очередным саркастическим нападением.

“Ты тоже собираешься подстричься?” - спросил он.

“Не-а, я не планировал заходить так далеко”, - сказал Босх. “Я собираюсь стать кем-то вроде исправившегося скинхеда, я думаю”.

“Я понимаю это”.

“Итак, послушай, ты занят сегодня вечером? Это не должно занять слишком много времени там, наверху. Если ты хочешь подождать и закончить свою головоломку, мы могли бы пойти перекусить стейком в Musso's ”.

Просто сказав это, Босх почувствовал жажду этого. Это и мартини с водкой.

“Не, Гарри, мне нужно съездить за холм, в домик спортсменов, на концерт Шери Райли, выходящей на пенсию. Вот почему я убивал здесь время. Я просто переждал движение ”.

Шери Райли была следователем по сексуальным преступлениям. Босх иногда работал с ней, но они никогда не были близки. Когда секс и убийство переплетались, дела обычно были настолько жестокими и сложными, что не оставалось места ни для чего, кроме работы. Босх не знал, что она уходит на пенсию.

“Может быть, мы сможем отведать этот стейк в другой раз”, - сказал Эдгар. “Это круто?”

“Все в порядке, Джерри. Хорошо проведите время там, наверху, и передайте ей от меня привет и удачи. И спасибо за фотографии. Они будут у тебя на столе ”.

Босх направился обратно в коридор, но услышал, как Эдгар выругался. Он обернулся и увидел, что его старый партнер стоит и смотрит в его кабинку, широко раскинув руки.

“Куда подевался мой чертов карандаш?”

Босх осмотрел пол и не увидел этого. В конце концов он поднял глаза и увидел карандаш, воткнутый в звукопоглощающую плитку потолка над головой Эдгара.

“Джерри, иногда то, что поднимается, не опускается”.

Эдгар поднял глаза и увидел свой карандаш. Ему потребовалось два прыжка, чтобы схватить его.

Дверь в отдел нравов на втором этаже была заперта, но в этом не было ничего необычного. Босх постучал, и ему быстро открыл офицер под прикрытием, которого Босх не знал.

“Вики здесь? Она ждет меня ”.

“Тогда заходи”.

Офицер отступил назад и позволил Босху войти. Он увидел, что эта комната не претерпела кардинальных изменений во время модернизации. Это было длинное помещение с рабочими прилавками по обе стороны. Над местом каждого сотрудника отдела нравов висел постер фильма в рамке. В Голливудском подразделении разрешалось украшать стены только постерами из фильмов, фактически снятых в подразделении. Он нашел Вики Ландрет на рабочем месте под постером из фильма "Голубая неоновая ночь", который Босх не видел. Она и другой офицер были единственными в офисе. Босх предположил, что все остальные уже вышли на улицы для ночной смены.

“Привет, Босх”, - сказал Ландрет.

“Привет, Вик. У тебя еще есть время, чтобы сделать это?”

“Для тебя, милая, я всегда найду время”.

Ландрет был бывшим голливудским визажистом. Однажды, двадцать лет назад, ее уговорили прокатиться - вместе с одним из неслужебных офицеров службы безопасности на съемочной площадке. Парень просто пытался провести с ней время, надеясь, что, может быть, она почувствует острые ощущения во время поездки и это приведет к чему-то другому. К чему это привело, так это к зачислению Ландрет в полицейскую академию и тому, что она стала офицером запаса, работая в патруле две смены в месяц, подменяя там, где это было необходимо. Затем кто-то из отдела нравов узнал о ее дневной работе и попросил ее поработать в две смены в отделе нравов, где ее можно было бы использовать, чтобы офицеры под прикрытием больше походили на проституток, сутенеров, наркоманов и уличных людей. Вскоре Вики обнаружила, что работа полицейского интереснее, чем работа в кино. Она ушла из индустрии и стала полицейским на полный рабочий день. Ее навыки макияжа были высоко оценены, и ее ниша в Голливудском подразделении была обеспечена.

Босх показал ей фотографии татуировок Майкла Аллена Смита, и она несколько мгновений изучала их.

“Хороший парень, да?” - наконец сказала она.

“Один из лучших”.

“И ты хочешь, чтобы все это было сделано сегодня вечером?”

“Нет. Я думал о молниях на шее. И, может быть, бицепс, если ты сможешь это сделать ”.

“Это все тюрьма. В этом нет настоящего искусства. Одного цвета. Я могу это сделать. Садись вот сюда и сними рубашку ”.

Она привела его на гримерную, где он сел на табурет рядом со стойкой с различными красками для тела и пудрами. На верхней полке были головы манекенов с париками и бородами на них. Под ними кто-то приклеил имена различных руководителей в подразделении.

Босх снял рубашку и галстук. Под ним была надета футболка.

“Я хочу, чтобы это было видно, но я не хочу быть слишком очевидным по этому поводу”, - сказал он. “Я подумал, что можно было бы сделать так, чтобы, если бы на мне была такая футболка, как эта, вы бы вроде как увидели торчащие части татуировок. Достаточно, чтобы знать, кто они и что они означают ”.

“Нет проблем. Стой спокойно ”.

Она использовала кусочек мела, чтобы отметить линии на его коже, где рукав рубашки доходил до горловины.

“Это будут линии видимости”, - объяснила она. “Ты просто скажи мне, насколько сильно ты хочешь подняться над ними и под ними”.

“Понял”.

“Теперь сними все это, Гарри”.

Она сказала это с нескрываемой чувственностью в голосе. Босх стянул рубашку через голову и бросил ее на стул вместе с другой рубашкой и галстуком. Он повернулся к ней, а Ландрет изучал его грудь и плечи. Она протянула руку и коснулась шрама на его левом плече.

“Это что-то новенькое”, - сказала она.

“Это устарело”.

“Ну, прошло много времени с тех пор, как я видел тебя обнаженным, Гарри”.

“Да, я думаю, что да”.

“Назад, когда ты был мальчиком в синем и мог уговорить меня на что угодно, даже пойти в полицию”.

“Я уговорил тебя сесть в мою машину, а не департамент. Вини себя за это ”.

Босх смутился и почувствовал, как краснеет его кожа. Их связь двадцатью годами ранее прервалась без всякой причины, кроме того, что ни один из них не искал каких-либо обязательств перед кем-либо или от кого-либо. Их пути разошлись, но они всегда оставались легкими друзьями, особенно когда Босха перевели в отдел по расследованию убийств Голливудского отдела и они работали в одном здании.

“Посмотри, как ты покраснела”, - сказал Ландрет. “После всех этих лет”.

“Ну, ты знаешь...”

Он больше ничего не сказал. Ландрет подкатила свой стул поближе к Босху. Она протянула руку и провела большим пальцем по татуировке туннельной крысы на верхней части его правой руки.

“Я действительно помню это”, - сказала она. “Это не так уж хорошо держится, не так ли?”

Она была права. Татуировка, которую он сделал во Вьетнаме, со временем потеряла свои очертания, а цвета расплылись. Характер крысы с пистолетом, появляющейся из туннеля, был неузнаваем. Эта татуировка выглядела как болезненный синяк.

“Я сам держусь не очень хорошо, Вики”, - сказал Босх.

Она проигнорировала его жалобу и приступила к работе. Сначала она использовала карандаш для подводки глаз, чтобы набросать татуировки на его теле. У Майкла Аллена Смита на шее было вытатуировано то, что он называл гестаповским ошейником. С каждой стороны его шеи была эмблема СС в виде двойной молнии. Это символизировало эмблемы, прикрепленные к воротам униформы, которую носили элитные силы Гитлера. Ландрет легко и быстро нанес их на кожу Bosch. Это щекотало, и ему было трудно оставаться неподвижным. Затем пришло время для бицепса.

“Какая рука?” - спросила она.

“Я думаю, налево”.

Он думал о пьесе с Макки. Он думал, что больше шансов, что он в конечном итоге сядет справа от Макки, а не слева от него. Это означало, что его левая рука будет в поле зрения Макки.

Ландрет попросил его подержать фотографию руки Смита рядом с его собственной, чтобы она могла скопировать ее. На бицепсе Смита был вытатуирован череп со свастикой внутри круга на макушке. Хотя Смит никогда не признавался в убийствах, в которых его обвиняли, он всегда был совершенно откровенен в своих расистских убеждениях и происхождении многочисленных отметин на теле. Череп с бицепсом, по его словам, был скопирован с пропагандистского плаката времен Второй мировой войны.

Перенос эскизов с шеи на руку позволил Босху вздохнуть свободнее, а Ландрету вовлечь его в разговор.

“Итак, что у тебя нового?” - спросила она.

“Не так уж много”.

“Отставка была скучной?”

“Можно сказать и так”.

“Что ты с собой сделал, Гарри?”

“Я работал над парой старых дел, но в основном я проводил время в Лас-Вегасе, пытаясь лучше узнать свою дочь”.

Она оторвалась от своей работы и посмотрела на Босха с удивлением в глазах.

“Да, я тоже был удивлен, когда узнал”, - сказал он.

“Сколько лет?”

“Почти шесть”.

“Ты все еще собираешься видеться с ней теперь, когда ты на работе?”

“Не имеет значения, ее там нет”.

“Ну, и где она?”

“Ее мать увезла ее в Гонконг на год”.

“Гонконг? Что в Гонконге?”

“Работа. Она подписала годовой контракт ”.

“Она не консультировалась с тобой по этому поводу?”

“Я не знаю, подходит ли слово ‘консультировался’. Она сказала мне, что уходит. Я говорил об этом с адвокатом, и я мало что мог сделать ”.

“Это нечестно, Гарри”.

“Со мной все в порядке. Я разговариваю с ней раз в неделю. Как только я заработаю немного отпуска, я отправлюсь туда ”.

“Я не говорю о том, что это несправедливо по отношению к тебе. Я говорю о ней. Девочка должна быть близка со своим отцом ”.

Босх кивнул, потому что это было все, что он мог сделать. Несколько минут спустя Ландрет закончил работу над эскизом, открыл футляр и достал баночку с голливудскими чернилами для татуировок вместе с аппликатором, похожим на ручку.

“Это Бик Блю”, - сказала она. “Это то, что большинство из них использует в тюрьмах. Я не буду прокалывать кожу, так что она должна сойти через пару недель ”.

“Должен ли?”

“В большинстве случаев. Впрочем, был один актер, с которым я работал. Я кладу ему на руку туза пик. И самое смешное было в том, что это не снималось. Не до конца. В итоге он просто сделал настоящую татуировку поверх моей фигуры. Он был не слишком доволен этим ”.

“Точно так же, как я не буду счастлив, если у меня на шее всю оставшуюся жизнь будут молнии. Прежде чем ты начнешь вешать на меня эту гадость, Вики, есть ли ...”

Он остановился, когда понял, что она смеется над ним.

“Просто шучу, Босх. Это голливудская магия. Это снимается парой хороших скрабов, хорошо?”

“Тогда ладно”.

“Тогда стой спокойно, и давай покончим с этим”.

Она принялась за работу, нанося темно-синие чернила на карандашный рисунок на его коже. Она регулярно промокала его тряпкой и неоднократно говорила ему перестать дышать, на что он сказал ей, что не может этого сделать. Она закончила меньше чем за полчаса. Она дала ему ручное зеркальце, и он изучил свою шею. Это выглядело хорошо в том смысле, что для него это выглядело реальным. Также выглядело странно видеть такие проявления ненависти на его собственной коже.

“Могу я теперь надеть рубашку?”

“Дай этому еще несколько минут”.

Она снова коснулась шрама на его плече.

“Это с того момента, как в тебя стреляли в том туннеле в центре города?”

“Да”.

“Бедный Гарри”.

“Больше похоже на Счастливчика Гарри”.

Она начала собирать свое оборудование, пока он сидел без рубашки и чувствовал себя неловко из-за этого.

“Итак, какое задание на сегодняшний вечер?” он спросил, просто чтобы что-то сказать.

“Для меня? Ничего. Я ухожу отсюда ”.

“Ты закончил?”

“Да, сегодня мы работали в дневную смену. Работающие девушки вторгаются в отель возле Kodak Center. В новом Голливуде такого быть не может, не так ли? Итак, мы поймали четырех из них ”.

“Мне жаль, Вики. Я не знал, что задерживаю тебя. Я бы пришел раньше. Черт, я был внизу, снимал это дерьмо с Эдгаром, прежде чем подняться. Ты должен был сказать мне, что будешь ждать меня ”.

“Все в порядке. Было приятно тебя видеть. И я хотел сказать тебе, что я рад, что ты вернулся к работе ”.

Босх внезапно кое о чем подумал.

“Эй, ты хочешь поужинать у Муссо или пойдешь в ложу спортсменов?”

“Забудь о ложе для спортсменов. Эти вещи слишком сильно напоминают мне вечеринки с окончанием. Они мне тоже не понравились ”.

“Тогда что ты думаешь?”

“Я не знаю, хочу ли я, чтобы меня видели в этом месте с такой очевидной расистской свиньей”.

На этот раз Босх знал, что она шутит. Он улыбнулся, и она улыбнулась, и она сказала, что ужин удался.

“Я пойду при одном условии”, - сказала она.

“Что это?”

“Ты снова надеваешь свою рубашку”.

27

На следующее утро Босх проснулся в половине шестого, не нуждаясь в будильнике. В этом не было ничего необычного для него. Он знал, что это то, что происходит, когда ты заходишь в метро по делу. Часы бодрствования превзошли часы сна. Ты сделал все, что мог, чтобы оставаться на этой доске и в процессе разработки. Хотя по расписанию работа должна была начаться не раньше, чем через двенадцать часов, он знал, что этот день станет ключевым в расследовании. Он больше не мог спать.

В темноте и незнакомой обстановке он оделся и направился на кухню, где нашел блокнот для записи необходимых продуктов. Он написал записку и оставил ее перед автоматической кофеваркой, которую, как он видел, Вики Ландрет настраивала накануне вечером, чтобы начать варить в 7 утра. В записке почти ничего не говорилось, кроме "спасибо за вечер" и "До свидания". Не было никаких обещаний или "увидимся позже". Босх знал, что она ничего такого не ожидает. Они оба знали, что за двадцать лет между их связями мало что изменилось. Они прекрасно нравились друг другу, но этого было недостаточно, чтобы построить дом.

Улицы между домом Вики Ландрет в Лос-Фелисе и перевалом Кауэнга были затянуты туманом и серыми. Люди ехали с включенными фарами, либо потому, что они ехали ночью, либо потому, что думали, что это поможет разбудить мир. Босх знал, что рассвет не имеет ничего общего с сумерками. Рассвет всегда наступал некрасиво, как будто солнце было неуклюжим и торопилось. Сумерки были более мягкими, луна - более изящной. Может быть, это было потому, что луна была более терпеливой. В жизни и природе, подумал Босх, темнота всегда выжидает.

Он попытался выкинуть мысли о прошлой ночи из головы, чтобы сосредоточиться только на деле. Он знал, что остальные сейчас будут занимать позиции на Мариано-стрит в Вудленд-Хиллз и в звуковой комнате ListenTech в промышленном городе. Пока Роланд Макки спал, силы правосудия тихо подбирались к нему. Вот как Босх смотрел на это. Это было то, из-за чего проволока попала ему в кровь. Он все еще считал маловероятным, что Макки был тем, кто нажал на курок в Ребекке Верлорен. Но Босх не сомневался, что Макки снабдил их оружием и в этот день приведет их к тому, кто стрелял, будь то Уильям Беркхарт или кто-то другой.

Босх заехал на парковку перед "Покито Мас" у подножия холма, недалеко от своего дома. Он оставил "Мерседес" включенным, вышел и направился к ряду газетных ящиков. Он увидел лицо Ребекки Верлорен, смотрящее на него через замызганное пластиковое окошко бокса. Он почувствовал небольшой сбой в своем ритме. Не имело значения, что говорилось в истории, теперь они были в игре.

Он бросил монеты в коробку и достал бумагу. Он повторил процесс, взяв вторую бумагу. Один для файлов и один для Макки. Он не утруждал себя чтением рассказа, пока не поднялся на холм к своему дому. Он поставил кофейник и прочитал статью, стоя на кухне. На фотографии из окна была Мюриэль Верлорен, сидящая на кровати своей дочери. Комната была опрятной, а кровать идеально застеленной, вплоть до оборки на полу. В верхнем углу была вставленная фотография Ребекки. Оказалось, что Архивы Daily News содержали тот же снимок, что и ежегодник. Заголовок над фотографией гласил "ДОЛГОЕ БДЕНИЕ МАТЕРИ".

Фотография спальни была сделана Эмерсон Уорд, фотограф, по-видимому, использовал ее настоящее имя. Под снимком была подпись, которая гласила: “Мюриэль Верлорен сидит в спальне своей дочери. Комната, как и ”горе миссис Верлорен", не тронута временем ".

Под фотографией и над основной частью статьи было то, что, как однажды сказал Босху репортер, было заголовком для колоды - более полное описание истории. В нем говорилось: “ПРЕСЛЕДУЕМАЯ: Мюриэль Верлорен ждала 17 лет, чтобы узнать, кто лишил жизни ее дочь. Полиция Лос-Анджелеса, возможно, близка к тому, чтобы выяснить это с новой силой ”.

Босх подумал, что дека была идеальной. Если и когда Макки увидит это, он почувствует, как холодный палец страха ткнется ему в грудь. Босх с волнением прочитал рассказ.

Автор: Маккензи Уорд, штатный писатель

Этим летом, семнадцать лет назад, молодая и красивая старшеклассница по имени Ребекка Верлорен была похищена из своего дома в Чатсуорте и жестоко убита на Оут Маунтин. Дело так и не было раскрыто, оставив после себя расколотую семью, преследуемых полицейских и общество, у которого не было ощущения закрытости от преступления.

Но в знак надежды для матери жертвы департамент полиции Лос-Анджелеса начал новое расследование дела, которое может привести к результатам и закрытию дела Мюриэль Верлорен. На этот раз у детективов есть то, чего у них не было в 1988 году: ДНК убийцы.

Подразделение полиции Лос-Анджелеса, занимающееся нераскрытыми делами, начало интенсивно переориентироваться на дело Верлорена после того, как один из первых детективов - ныне командующий районом Вэлли - настоял на том, чтобы его возобновили два года назад, когда было сформировано отделение для расследования нераскрытых дел.

“Как только я услышал, что мы собираемся начать рассмотрение нераскрытых дел, я позвонил им”, Cmdr. Артуро Гарсия сказал вчера из своего офиса в командном центре бюро Вэлли. “Это был случай, который навсегда запомнился мне. Эту красивую молодую девушку вот так забрали из ее дома. Ни одно убийство в нашем обществе не приемлемо, но это ранило сильнее, чем большинство. Это преследовало меня все эти годы ”.

То же самое и с Мюриэль Верлорен. Мать Ребекки продолжала жить в доме на Ред Меса Уэй, из которого была похищена ее 16-летняя дочь. Спальня Ребекки остается неизменной с той ночи, когда ее вынесли через черный ход, чтобы она никогда не вернулась.

“Я не хочу ничего менять”, - сказала вчера заплаканная мать, разглаживая покрывало на кровати своей дочери. “Это мой способ оставаться рядом с ней. Я никогда не поменяю эту комнату и никогда не покину этот дом ”.

Det. Гарри Босх, которому поручено возобновленное расследование, сообщил the News, что сейчас в деле есть несколько многообещающих версий. Самым большим подспорьем в этом деле стали технологические достижения, достигнутые с 1988 года. Кровь, которая не принадлежала Ребекке Верлорен, на самом деле была найдена внутри орудия убийства. Босх объяснил, что курок пистолета “укусил” стрелка за руку, взяв образец крови и ткани. В 1988 году это можно было только проанализировать, напечатать и сохранить. Теперь это может быть напрямую сопоставлено с подозреваемым. Задача состоит в том, чтобы найти этого подозреваемого.

“Дело было тщательно расследовано ранее”, - сказал Босх. “Были допрошены сотни людей, и были прослежены сотни версий. Мы возвращаемся ко всему этому, но наша настоящая надежда заключается в ДНК. Я думаю, это будет решающим моментом в расследовании ”.

Детектив объяснил, что, хотя жертва не подвергалась сексуальному насилию, в преступлении присутствовали элементы психосексуального характера. Десять лет назад государственный департамент юстиции создал базу данных, содержащую образцы ДНК каждого человека, осужденного за преступления, связанные с сексом. ДНК из дела Верлорен находится в процессе сравнения с теми образцами. Босх считает вероятным, что убийство Ребекки Верлорен не было единичным преступлением.

“Я думаю, маловероятно, что этот убийца совершил только это одно преступление, а затем вел законопослушное существование. Характер этого правонарушения указывает нам на то, что этот человек, вероятно, совершил другие преступления. Если его когда-нибудь поймают и его ДНК внесут в банк данных, то это только вопрос времени, когда мы его опознаем ”.

Ребекку вынесли из ее дома глубокой ночью 5 июля 1988 года. В течение трех дней полиция и члены сообщества искали ее. Женщина, ехавшая верхом на лошади на Оут-Маунтин, обнаружила тело, спрятанное под упавшим деревом. Хотя расследование показало многое, в том числе то, что Ребекка прервала беременность примерно за шесть недель до своей смерти, полиция не смогла определить, кто был ее убийцей и как он проник в дом.

С тех пор преступление отозвалось эхом во многих жизнях. Родители жертвы расстались, и Мюриэль Верлорен не смогла сказать, где сейчас находится ее муж, Роберт Верлорен, бывший ресторатор Малибу. Она сказала, что распад их брака был напрямую связан с напряжением и горем, вызванными убийством их дочери.

Один из первых следователей по этому делу, Рональд Грин, досрочно уволился из департамента, а позже покончил с собой. Гарсия сказал, что, по его мнению, нераскрытое дело Верлорена сыграло определенную роль в решении его бывшего партнера покончить с жизнью.

“Ронни принимал все близко к сердцу, и я думаю, что это всегда беспокоило его”, - сказал Гарсия.

А в подготовительной школе Хиллсайд, где Ребекка Верлорен была популярной ученицей, есть ежедневное напоминание о ее жизни и смерти. Мемориальная доска, установленная ее одноклассниками, остается прикрепленной к стене в главном коридоре эксклюзивной школы.

“Мы никогда не хотим забывать кого-то вроде Ребекки”, - сказал директор Гордон Стоддард, который был учителем, когда Верлорен был учеником в школе.

Одна из подруг и одноклассниц Ребекки сейчас преподает в Хиллсайде. Бейли Костер Сейбл провела вечер с Ребеккой всего за два дня до того, как ее убили. Потеря преследовала ее, и она говорит, что все время думает о своей подруге.

“Я думаю об этом, потому что мне кажется, что это могло случиться с кем угодно”, - сказала Сейбл вчера после занятий. “И это заставляет меня всегда спрашивать одно и то же: почему она?”

На этот вопрос полиция Лос-Анджелеса надеется, наконец, ответить в ближайшее время.

Босх посмотрел на фотографию на внутренней странице, к которой перескочила статья. На нем были изображены Бейли Сейбл и Гордон Стоддард, стоящие по обе стороны от мемориальной доски на стене в Hillside Prep. Эмерсону Уорду также приписывают эту фотографию. Подпись гласила: “ДРУГ И УЧИТЕЛЬ: Бейли Сейбл ходила в школу с Ребеккой Верлорен, а Гордон Стоддард преподавал ей естественные науки. Теперь директор школы Стоддард сказал: ‘Бекки была хорошим ребенком. Этого не должно было случиться ”.

Босх налил кофе в кружку, а затем перечитал статью еще раз, потягивая свой завтрак. Затем он взволнованно схватил телефон со стойки и набрал домашний номер Кизмин Райдер. Она ответила нечетким голосом.

“Киз, история прекрасна. Она вложила все, что мы хотели ”.

“Гарри? Который час, Гарри?”

“Почти семь. Мы в деле ”.

“Гарри, нам придется работать всю ночь. Почему ты не спишь? Зачем ты звонишь мне в семь часов?”

Босх осознал свою ошибку.

“Мне жаль. Я просто в восторге от этого ”.

“Перезвони мне через два часа”.

Она повесила трубку. В ее голосе не было приятных интонаций.

Босх, не теряя мужества, вытащил из кармана пиджака сложенный лист бумаги. Это был листок с цифрами, который Пратт раздал во время собрания персонала. Он набрал номер Тима Марсии на мобильный.

“Это Босх”, - сказал он. “Вы, ребята, на позиции?”

“Да, мы здесь”.

“Что-нибудь трясется?”

“Прямо сейчас это сонная лощина. Мы полагаем, что если этот парень работал прошлой ночью до полуночи, то он будет спать допоздна ”.

“Его машина там? ”Камаро"?"

“Да, Гарри, это здесь”.

“Ладно. Ты читал историю в газете?”

“Пока нет. Но у нас есть две команды, которые занимаются этим домом для Макки и Беркхарта. Мы собираемся прерваться, чтобы выпить кофе и забрать газету ”.

“Это хорошо. Это сработает ”.

“Будем надеяться на это”.

После того, как Босх повесил трубку, он понял, что до тех пор, пока Макки или Беркхарт не покинут дом на Мариано, за домом будет установлено двойное наблюдение. Это была пустая трата времени и денег, но он не видел никакого способа обойти это. Никто не мог сказать, когда один из объектов наблюдения может выйти из дома. Они очень мало знали о Беркхарте. Они даже не знали, есть ли у него работа.

Затем он позвонил Реннеру в звуковую комнату ListenTech. Он был самым старшим детективом в отделе и использовал выслугу лет, чтобы устроить его и его напарника в дневную смену в звуковую комнату.

“Что-нибудь уже есть?” Босх спросил его.

“Пока нет, но ты будешь первым, кто узнает”.

Босх поблагодарил его и повесил трубку. Он посмотрел на часы. Не было даже половины восьмого, и он знал, что это будет долгий день в ожидании начала его смены наблюдения. Он снова наполнил свою кружку кофе и снова посмотрел на газету. Фотография спальни мертвой девушки беспокоила его так, как он не мог точно определить. Там что-то было, но он не мог это вытащить. Он закрыл глаза, сосчитал до пяти, а затем открыл их, надеясь, что этот трюк вытащит что-нибудь наружу. Но фотография не раскрыла секрета. В нем начало подниматься чувство разочарования, но затем зазвонил телефон.

Это был Райдер.

“Отлично, теперь я не могу снова заснуть. Тебе лучше быть ясноглазым сегодня вечером, Гарри, потому что я таким не буду ”.

“Прости, Киз. Я так и сделаю ”.

“Прочти мне историю”.

Он сделал, и когда он закончил, она, казалось, уловила часть его возбуждения. Они оба знали, что история идеально подойдет для того, чтобы спровоцировать реакцию Макки. Ключевым моментом было бы убедиться, что он это увидел и прочитал, и они думали, что с этим покончено.

“Ладно, Гарри, я собираюсь идти. Мне нужно кое-что сделать сегодня ”.

“Ладно, Киз, увидимся там, наверху. Как насчет того, чтобы встретиться без четверти шесть на Тампа, примерно в квартале к югу от станции техобслуживания?”

“Я буду там, если раньше ничего не случится”.

“Да, я тоже”.

Повесив трубку, Босх прошел в свою спальню и переоделся в свежую одежду, которая была бы удобна во время ночного наблюдения, а также пригодилась бы для игры, которую он задумал для Макки. Он выбрал белую футболку, которую много раз стирали и которая села так, что рукава были узкими и короткими на его бицепсах. Прежде чем надеть рубашку поверх нее, он проверил свой внешний вид в зеркале. Целая половина черепа была обнажена, и эсэсовские болты торчали над ватой на его шее.

Татуировки выглядели более аутентично, чем накануне вечером. Он принимал душ у Вики Ландрет, и она сказала ему, что вода слегка размажет чернила на его коже, как это бывает с большинством татуировок, нанесенных в тюрьмах. Она предупредила его, что тушь начнет смываться после двух или трех душа и, при необходимости, она может поддерживать его внешний вид с помощью дальнейших применений. Он сказал ей, что не планировал, что татуировки понадобятся ему больше, чем на один день. Они сработают или не сработают, когда он начнет свою игру.

Он надел рубашку на пуговицах с длинными рукавами поверх футболки. Он проверил это в зеркале и подумал, что может разглядеть детали татуировки черепа, кровоточащие сквозь вату. Толстая черная свастика на короне просвечивала.

Готовый к работе, но за несколько часов до того, как он понадобится, Босх несколько минут нервно расхаживал по своей гостиной, размышляя, что делать. Он решил позвонить своей дочери, надеясь, что ее приятный голос и жизнерадостность придадут ему дополнительный заряд на весь день.

Он взял номер отеля Intercontinental в Коулуне с наклейки на холодильнике и набрал его в свой телефон. Там было бы почти 8 часов вечера. Его дочь все еще должна быть в сознании. Но когда его звонок был соединен с комнатой Элеонор Уиш, ответа не последовало. Он подумал, не ошибся ли он с изменением времени. Возможно, он звонил слишком рано или слишком поздно.

После шести гудков включился автоответчик, который дал Босху инструкции на английском и кантонском диалектах о том, как оставить сообщение. Он оставил короткое сообщение для Элеонор и своей дочери и повесил трубку.

Теперь, не желая зацикливаться на своей дочери или мыслях о том, где она была, Босх открыл книгу убийств и снова начал просматривать ее содержимое, постоянно выискивая детали дела, которые он, возможно, пропустил. Несмотря на все, что он узнал об этом деле и о том, как власть имущие сбили его с толку, он все еще верил в книгу. Он верил, что ответы на загадки всегда можно найти в деталях.

Он закончил чтение и собирался взять копию дела Макки об испытательном сроке, когда ему кое-что пришло в голову, и он позвонил Мюриэль Верлорен. Она была дома.

“Вы видели статью в газете?” - спросил он.

“Да, мне так грустно это видеть”.

“Почему это?”

“Потому что это делает все это реальным для меня. Я оттолкнул это ”.

“Мне жаль, но это поможет нам. Я обещаю. Я рад, что ты сделал это. Спасибо тебе ”.

“Я хочу сделать все, что поможет”.

“Спасибо тебе, Мюриэл. Послушайте, я хотел сказать вам, что я нашел вашего мужа. Я разговаривал с ним вчера утром ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем она заговорила.

“Неужели? Где он?”

“Вниз по Пятой улице. Он управляет бесплатной кухней для бездомных. Он подает им завтрак. Это называется Убежище в метро. Я подумал, что ты, возможно, захочешь знать.”

Снова тишина. Босх догадался, что она хочет задать ему вопросы, и был готов подождать.

“Ты имеешь в виду, что он там работает?”

“Да. Сейчас он трезв. Он сказал, что прошло три года. Я думаю, он впервые зашел туда перекусить, и он вроде как проложил себе путь наверх. Теперь он заправляет кухней. И это хорошая еда. Я ел там вчера.”

“Я понимаю”.

“Эм, у меня есть номер, который он мне дал. Это не прямая линия. У него в комнате нет телефона. Но это на кухне, и он бывает там по утрам. Он сказал, что это замедляется примерно после девяти. ”

“Хорошо”.

“Тебе нужен номер телефона, Мюриэл?”

За этим вопросом последовало самое долгое молчание из всех. Босх, наконец, сам ответил на этот вопрос.

“Вот что я тебе скажу, Мюриэл. У меня есть номер, и если он тебе когда-нибудь понадобится, ты можешь просто позвонить мне. Это нормально?”

“Это было бы прекрасно, детектив. Спасибо тебе ”.

“Нет проблем. Я собираюсь идти сейчас. Мы надеемся, что сегодня что-нибудь прояснится в этом деле ”.

“Пожалуйста, позвони мне”.

“Это будет первый звонок, который я сделаю”.

Повесив трубку, Босх понял, что разговор о завтраке пробудил в нем голод. Был уже почти полдень, а он ничего не ел после стейка в Musso's прошлой ночью. Он решил, что пойдет в спальню и немного отдохнет, а затем поздно пообедает, прежде чем явиться на место наблюдения. Он ходил к Дюпару в Студио Сити. Это было по дороге в Нортридж. Блины были идеальной едой для наблюдения. Он заказывал полную пачку блинчиков с маслом, и они оседали в его желудке, как глина, и при необходимости обеспечивали ему насыщение на всю ночь.

В спальне он лег на спину и закрыл глаза. Он попытался вспомнить об этом деле, но его мысли вернулись к тому пьяному времени, когда он сделал татуировку на руке в грязной студии в Сайгоне. Проваливаясь в сон, он вспомнил человека с иглой, его улыбку и запах его тела. Он вспомнил, как мужчина сказал: “Вы уверены? Помни, ты будешь отмечен этим навсегда ”.

Босх улыбнулся в ответ и сказал: “Я уже такой”.

Затем в его сне улыбающееся лицо мужчины превратилось в лицо Вики Ландрет. У нее по всему рту была размазана красная помада. Она подняла жужжащую татуировочную иглу.

Она спросила: “Ты готов, Майкл?”

Он сказал: “Я не Майкл”.

Она сказала: “Все в порядке. Не имеет значения, кто ты. Все уворачиваются от иглы. Но никто не уходит ”.

28

КИЗ РАЙДЕР уже была на месте встречи, когда туда добрался Босх. Он вышел из своей машины и отнес книгу убийств и другие файлы в ее машину, невзрачный белый "Таурус".

“У тебя есть какое-нибудь место в багажнике?” спросил он, прежде чем сесть.

“Там пусто. Почему?”

“Открой это. Я забыл оставить свое запасное колесо дома ”.

Он вернулся к своей машине, внедорожнику Mercedes-Benz, достал запасное колесо из багажника и переложил его в багажник Райдера. Используя отвертку из набора инструментов, он снял номерные знаки со своей машины и положил их также в багажник. Затем он сел с ней в машину, и они поехали по Тампе в торговый центр Plaza напротив станции техобслуживания, где работал Макки. Дневная команда, Марсия и Джексон, ждали в своей машине на стоянке.

Место рядом с ними было свободно, и Райдер въехал внутрь. Все опустили свои окна, чтобы они могли поговорить и перенести два марсохода, не выходя из своих машин. Босх забрал рации, но знал, что они с Райдер ими не воспользуются.

“Ну?” - Спросил Босх.

“Ну, ничего”, - сказал Джексон. “Похоже, мы выкачиваем сухую яму здесь, Гарри”.

“Совсем ничего?” - Спросил Райдер.

“Не было абсолютно никаких указаний на то, что он видел газету или что кто-либо из его знакомых видел ее. Мы связались со звукооператорской двадцать минут назад, и этому парню даже не позвонили по телефону, не говоря уже об этом. У него даже не было вызова на буксировку с тех пор, как он появился ”.

Босх кивнул. Он еще не был обеспокоен. Иногда вещи требовали небольшого толчка, и это было то, что он был готов сделать.

“Я надеюсь, у тебя есть хороший план, Гарри”, - крикнула Марсия. Он сидел на водительском сиденье их машины, а Босх был дальше всех на пассажирском сиденье машины Райдера.

“Ты хочешь остаться здесь?” Босх ответил. “Нет смысла ждать, если не было никаких действий. Я готов идти ”.

Джексон кивнул.

“Я не возражаю”, - сказал он. “Тебе понадобится подкрепление?”

“Я сомневаюсь в этом. Я просто собираюсь посадить семя. Но ты никогда не знаешь. Это не могло повредить ”.

“Все в порядке. Мы все равно будем смотреть. На всякий случай, какой будет твоя сигнальная ракета?”

Босх не подумал о том, как он подаст сигнал тревоги, если что-то пойдет не так и ему придется вызывать подкрепление.

“Думаю, я нажму на клаксон”, - сказал он. “Или ты услышишь выстрелы”.

Он улыбнулся, и все кивнули, а затем Райдер вышел из зала, и они направились обратно в Тампу к его машине.

“Ты уверен насчет этого?” Спросила Райдер, когда она остановилась рядом с Мерседесом.

“Я уверен”.

По дороге он заметил, что она взяла с собой напильник для аккордеона. Он лежал на подлокотнике между сиденьями.

“Что это?”

“Поскольку ты разбудил меня рано, я решил пойти на работу. Я выследил остальных пятерых членов ”Восьмерок Чатсуорта"."

“Отличная работа. Кто-нибудь из них все еще местный?”

“Двое из них все еще здесь. Но, похоже, они выросли из своих так называемых юношеских неосторожностей. Записей нет. У них довольно приличная работа ”.

“А как насчет остальных?”

“Единственный, кто все еще, кажется, верит в правое дело, это парень по имени Фрэнк Симмонс. Переехал сюда из Орегона, когда учился в средней школе. Пару лет спустя он присоединяется к Восьмеркам. Сейчас он живет во Фресно. Но он отсидел два года в Обиспо за продажу автоматов ”.

“Возможно, я смог бы это использовать. Когда он был там?”

“Подожди секунду”.

Она открыла свое досье и порылась в нем, пока не нашла тонкую папку из манильской бумаги с именем Фрэнк Симмонс на ней. Она открыла его и показала Босху тюремную фотографию Симмонса.

“Шесть лет назад”, - сказала она. “Он вышел шесть лет назад”.

Босх изучал фотографию, запечатлевая в памяти детали внешности Симмонса. У него были темные короткие волосы и темные глаза. Его кожа была очень бледной, а лицо было испещрено шрамами от угревой сыпи. Он попытался прикрыть их козлиной бородкой, которая также придала бы ему более жесткий вид.

“Где было дело, здесь?” - спросил он.

“Нет, на самом деле, это было из Фресно. Он, по-видимому, переехал туда после здешних проблем ”.

“Кому он продавал автоматы?”

“Я позвонил в тамошний офис ФБР, поговорил с агентом. Он не хотел сотрудничать со мной, пока не проверит меня. Я все еще жду обратного звонка.”

“Отлично”.

“У меня возникло ощущение, что мистер Симмонс все еще представляет активный интерес для бюро там, наверху, и агент не хотел делиться ”.

Босх кивнул.

“Где Симмонс жил во время истории с Верлореном?”

“Не могу сказать. Он был одним из младших, так что, вероятно, жил со своими родителями. Автотрекинг не прослеживает его дальше девяностого. К тому времени он был во Фресно ”.

“Так что, если его родители не съехали после этого, он, вероятно, был прямо там, в Долине”.

“Это возможно”.

“Ладно, это хорошо, Киз. Возможно, я смог бы использовать что-то из этого. Следуйте за мной на вершину парка Бальбоа у Вудли. Я думаю, это хорошее место. Там есть поле для гольфа с парковкой. Там будет много машин. Вы, ребята, сможете припарковаться там, и это будет хорошим прикрытием. Понятно?”

“Хорошо”.

“Расскажи другим парням”.

Он достал бумажник со значком, наручники и служебный пистолет и положил все это на пол машины.

“Гарри, у тебя есть запасной вариант?”

“Я понял тебя, верно?”

“Я серьезно”.

“Да, Киз, у меня небольшая царапина на лодыжке. Со мной все будет в порядке ”.

Он вышел и сел в свою машину. По дороге в парк он мысленно репетировал пьесу. Он был готов и взволнован.

Десять минут спустя он свернул на обочину парк-роуд, заглушил двигатель и вышел. Он подошел к правой передней части автомобиля и выпустил воздух из шины через клапан. Поскольку он знал, что некоторые эвакуаторы оснащены сжатым воздухом, он открыл свой карманный нож и перерезал шток клапана шины. Шину пришлось бы ремонтировать, а не заправлять.

Готовый идти, он открыл свой мобильный телефон и позвонил на станцию техобслуживания, где работал Макки. Он сказал, что ему нужен буксир, и был приостановлен. Прошла целая минута, прежде чем на линии раздался другой голос. Роланд Макки.

“Что тебе нужно?”

“Мне нужен буксир. У меня спустило, и клапан выглядит так, будто он испорчен ”.

“Что это за машина?”

“Черный внедорожник ”Мерседес"".

“А как насчет запасной?”

“Его украл какой-то ni -он был украден, когда я был в Саут-Сентрал на прошлой неделе”.

“Это очень плохо. Не стоит спускаться туда ”.

“У меня не было выбора. Ты можешь отбуксировать меня или нет?”

“Ладно, ладно. Где ты?”

Босх рассказал ему. Это было достаточно близко, чтобы на этот раз Макки не пытался уговорить его позвонить кому-то еще.

“Хорошо, десять минут”, - сказал Макки. “Будь там со своей машиной, когда я приеду”.

“Мне больше некуда идти”.

Босх закрыл телефон и открыл заднюю часть внедорожника. Он вытащил свою верхнюю рубашку из штанов, а затем снял ее. Он положил его на заднее сиденье. Теперь его новые татуировки были частично видны. Он сел на крышку багажника и стал ждать. Две минуты спустя зачирикал его мобильный телефон. Это был Райдер.

“Гарри, они смогли переадресовать звонок мне из ListenTech. Ты звучал вполне законно ”.

“Хорошо”.

“Я только что поговорил с ребятами. Макки переезжает. Они с ним ”.

“Хорошо, я готов”.

“Я отчасти жалею, что мы не купили тебе проволоку для тела. Ты никогда не знаешь, что этот парень собирается тебе сказать ”.

“Слишком рискованно в одной футболке. Кроме того, шансы на то, что парень скажет незнакомцу, что это он убил девушку из статьи в газете, вероятно, больше, чем у меня выиграть в лотерею, не покупая билета ”.

“Я думаю”.

“Мне нужно идти, Киз”.

“Удачи, Гарри. Будь осторожен ”.

“Все время”.

Он закрыл телефон.

29

ЭВАКУАТОР ЗАМЕДЛИЛ ХОД, приближаясь к "Мерседесу". Босх оторвал взгляд от заднего люка, где он сидел в тени верхней двери и читал Daily News. Он помахал бумагой водителю эвакуатора и встал. Грузовик проехал мимо, а затем выехал на обочину перед "мерседесом". Затем он отступил на расстояние пяти футов от него. Его водитель вышел. Это был Роланд Макки.

Макки был в кожаных перчатках, ладони которых были темными от жира. Вместо того, чтобы поздороваться с Босхом, он обошел "Мерседес" спереди и посмотрел на спущенную шину. Когда Босх подошел, все еще держа бумагу, Макки присел на корточки и осмотрел клапан шины. Он протянул руку и согнул его взад-вперед, обнажив нарезанный на нем ломтик.

“Выглядит почти так, как будто его вырезали”, - сказал Макки.

“Может быть, стекло на дороге или что-то в этом роде”, - предположил Босх.

“И никаких запасных. Разве это не сука?”

Он посмотрел на Босха, щурясь от солнечного света, который начинал садиться за спиной Босха.

“Ты говоришь мне”, - ответил Босх.

“Ну, я могу отбуксировать его, а затем попросить моего парня установить новый клапан на шину. Потребуется около пятнадцати минут, как только мы поставим его в гараж.”

“Прекрасно. Сделай это ”.

“Это будет на Triple A или по страховке?”

“Нет, наличными”.

Макки сказал ему, что буксировка обойдется в восемьдесят пять долларов плюс три доллара за каждую милю, которую его машина была отбуксирована. Плата за замену клапана составила бы еще двадцать пять плюс стоимость клапана.

“Отлично, сделай это”, - снова сказал Босх.

Макки встал и посмотрел на Босха. Казалось, он посмотрел прямо на шею Босха, а затем отвел взгляд. Он ничего не сказал о татуировках.

“Тебе следует закрыть заднюю дверь”, - сказал он вместо этого. “Если только ты не хочешь все выбросить по дороге”.

Он улыбнулся. Немного юмора эвакуатора.

“Я достану оттуда свою рубашку и застегну ее”, - сказал Босх. “Ничего, если я поеду с тобой?”

“Если только ты не хочешь вызвать такси и прокатиться с шиком”.

“Я бы предпочел прокатиться с кем-нибудь, кто говорит по-английски”.

Макки громко рассмеялся, пока Босх шел к задней части своей машины. Затем Босх отошел в сторону, пока Макки выполнял процедуры по присоединению автомобиля к грузовику. Ему потребовалось не более десяти минут, прежде чем он оказался сбоку от своего грузовика, удерживая рычаг, который поднял переднюю часть внедорожника в воздух. После того, как Макки поднялся достаточно высоко, он проверил все цепи и ремни безопасности и сказал, что готов к работе. Когда Босх садился в эвакуатор, его рубашка была перекинута через руку, а в руке он держал сложенную газету. Она была сложена так, что фотография Ребекки Верлорен была заметна.

“Есть ли в этой штуке кондиционер?” - Сказал Босх, закрывая дверь. “Я там надрывал задницу от пота”.

“Ты и я, оба. Вам следовало остаться в машине с включенным кондиционером, пока вы ждали. В этом куске дерьма нет воздуха летом или тепла зимой. Вроде как моя бывшая жена ”.

Опять юмор эвакуатора, предположил Босх. Макки протянул ему планшет с информационной страницей и прикрепленную к нему ручку.

“Заполните это”, - сказал он. “Тогда мы договорились”.

“Хорошо”.

Босх начал заполнять форму, указывая вымышленное имя и адрес, которые он придумал ранее. Макки снял микрофон с приборной панели и заговорил в него.

“Эй, Кенни?”

Несколько мгновений спустя последовал ответ.

“Продолжай”.

“Скажи Пауку, чтобы он пока не уходил”, - сказал Макки. “Я привожу шину, которой нужен клапан”.

“Ему это не понравится. Он уже вымылся ”.

“Просто скажи ему. Вышли.”

Макки вернул микрофон в держатель на приборной панели.

“Думаешь, он останется?” - Спросил Босх.

“Тебе лучше на это надеяться. Или вам придется ждать до завтра, пока ваша шина будет готова ”.

“Я не могу этого сделать. Я должен вернуться на дорогу ”.

“Да? Куда?”

“Барстоу”.

Макки завел эвакуатор и повернул свое тело влево, чтобы он мог выглянуть в боковое окно и убедиться, что с обочины можно съехать на дорогу. Он не мог видеть Босха с этой позиции. Босх быстро задрал левый рукав своей футболки так, что стало видно более половины татуировки в виде черепа.

Эвакуатор выехал на улицу, и они тронулись в путь. Босх выглянул в окно и увидел машины, принадлежащие как Райдеру, так и другой группе наблюдения, на парковке у поля для гольфа. Босх поставил локоть на подоконник открытого окна, а руку - на верхнюю раму. Вне поля зрения Макки, он смог показать зрителям поднятый большой палец.

“Что происходит в Барстоу?” - Спросил Макки.

“Домой, вот и все. Я хочу попасть домой сегодня вечером ”.

“Что ты здесь делал, внизу?”

“То-то и то-то”.

“А как насчет Саут-Сентрал? Что ты делал там с теми людьми на прошлой неделе?”

Босх понял, что под этими людьми подразумевается преобладающее меньшинство Южного Лос-Анджелеса. Он повернулся и многозначительно посмотрел на Макки, как бы говоря ему, что он задает слишком много вопросов.

“Это и то”, - сказал он ровным голосом.

“Это круто”, - ответил Макки, убирая руки с руля в жесте отступления.

“Хотя, вот что я тебе скажу, не имеет значения, что я делал, ты можешь просто сохранить этот город, чувак”.

Макки улыбнулся.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал он.

Босх подумал, что они близки к тому, чтобы поделиться чем-то большим, чем просто светской беседой. Он полагал, что Макки мельком увидел татуировки и пытался вытянуть из Босха сигнал о том, что он за человек. Он подумал, что настал подходящий момент для еще одного незаметного шага в направлении газетной статьи.

Босх положил газету на сиденье между ними, убедившись, что фотография Ребекки Верлорен все еще видна. Затем он начал надевать свою рубашку обратно. Он наклонился вперед и вытянул руки, чтобы сделать это. Он не смотрел на Макки, но знал, что череп на его левой руке будет очень заметен, когда он сделает это. Сначала он просунул правую руку под рубашку, а затем завел рубашку за спину и просунул левую руку в рукав. Он откинулся назад и начал застегивать рубашку.

“Для меня здесь просто слишком третий мир”, - сказал Босх.

“В этом я с тобой согласен”.

“Да? Ты отсюда родом?”

“Вся моя жизнь”.

“Что ж, приятель, тебе следует забрать свою семью - если у тебя есть семья - и флаг с собой и уйти. Просто, блядь, покинь это место ”.

Макки рассмеялся и кивнул.

“У меня есть друг, который говорит то же самое. Все время.”

“Да, ну, это не оригинальная идея”.

“Правильно понял”.

Затем радио прервало динамику разговора.

“Эй, Ро?”

Макки схватил микрофон.

“Да, Кен?”

“Я собираюсь сбегать в KFC, пока Паук ждет тебя. Ты чего-нибудь хочешь?”

“Нет, я выйду позже. Вышли.”

Он повесил микрофон. Несколько мгновений они ехали молча, пока Босх пытался придумать, как естественным образом возобновить разговор и направить его в нужное русло. Макки выехал на бульвар Бербанк и повернул направо. Они приближались к Тампе. Он снова повернет направо, и тогда это будет прямой путь к станции. Менее чем через десять минут поездка должна была закончиться.

Но это был Макки, который снова все запустил.

“Итак, где ты отбывал свой срок?” внезапно спросил он.

Босх подождал мгновение, чтобы не выдать своего волнения.

“О чем ты говоришь?” - спросил он.

“Я видел твои отметины, чувак. В этом нет ничего особенного. Но они либо самодельные, либо тюремного производства. Это очевидно ”.

Босх кивнул.

“Обиспо. Я потратил там пять центов ”.

“Да? Для чего?”

Босх повернулся и снова посмотрел на него.

“То-то и то-то”.

Макки кивнул, очевидно, ничуть не смущенный нежеланием своего пассажира открыться.

“Это круто, чувак. У меня есть друг, который был там некоторое время. Конец девяностых. Он сказал, что все было не так уж плохо. Это что-то вроде заведения для белых воротничков. По крайней мере, там не так много ниггеров, как в других местах ”.

Босх долго молчал. Он знал, что использование Макки расового оскорбления было как пароль. Если бы Босх отреагировал надлежащим образом, то его бы приняли. Это была кодовая работа.

“Да”, - сказал Босх, кивая головой. “Это сделало условия немного более пригодными для жизни. Хотя, наверное, я скучал по твоему другу. Я вышел в начале девяносто восьмого.”

“Фрэнк Симмонс. Это его имя. Он был там всего около восемнадцати месяцев или что-то в этом роде. Он был из Фресно ”.

“Фрэнк Симмонс из Фресно”, - сказал Босх, словно пытаясь вспомнить имя. “Не думаю, что я знал его”.

“Он хороший человек”.

Босх кивнул.

“Был один парень, который пришел примерно за несколько недель до того, как я ушел из того места”, - сказал он. “Я слышал, что он был из Фресно. Но, чувак, у меня было мало времени, и я не стремился знакомиться с новыми людьми, понимаешь, что я имею в виду? ”

“Да, это круто. Знаешь, мне просто интересно ”.

“У вашего парня были темные волосы, а на его лице было много шрамов, как от прыщей и прочего?”

Макки начал улыбаться и кивать.

“Это он! Это откровенно. Мы называли его Crater Face из-за озера Кратер”.

“И я уверен, что он был рад этому”.

Эвакуатор свернул на Тампу и направился на север. Босх знал, что у него могло бы быть больше времени с Макки на станции технического обслуживания, пока чинили шину, но он не мог на это рассчитывать. Может быть еще один вызов эвакуатора или множество других отвлекающих факторов. Он должен был закончить игру и посеять семена сейчас, пока он был наедине с целью. Он взял газету и держал ее на коленях, глядя вниз, как будто читал заголовки. Ему нужно было придумать способ естественным образом направить разговор непосредственно к статье Верлорена.

Макки убрал правую руку с руля и стянул перчатку, прикусив один из пальцев. Это напомнило Босху о том, как это сделал бы ребенок. Затем Макки протянул Босху руку.

“Кстати, меня зовут Ро”.

Босх пожал ему руку.

“Ро?”

“Сокращение от Роланда. Роланд Макки. Рад с вами познакомиться ”.

“Джордж Райхерт”, - сказал Босх, назвав имя, которое он придумал после тщательного обдумывания ранее в тот же день.

“Reichert?” Сказал Макки. “Немец, верно?”

“Означает ‘сердце рейха”.

“Это круто. И я думаю, это объясняет появление Mercedes. Ты знаешь, я имею дело с машинами весь гребаный день. Вы можете многое рассказать о людях по машинам, которые они водят, и по тому, как они о них заботятся ”.

“Я полагаю”.

Босх кивнул. Теперь он видел прямой путь к своей цели. И снова Макки невольно помог.

“Немецкая разработка”, - сказал Босх. “Лучшие, блядь, автопроизводители в мире. На чем ты ездишь, когда ты не в этой машине?”

“Я реставрирую Камаро семьдесят второго года выпуска. Это будет приятная поездка, когда я закончу ”.

“Хороший год”, - пожелал Босх.

“Да, но я бы не стал ничего покупать в Детройте в наши дни. Ты знаешь, кто сейчас делает наши машины, не так ли? Все эти гребаные люди из грязи. Я бы не стал водить такой, не говоря уже о том, чтобы посадить в него свою семью ”.

“В Германии, ” ответил Bosch, - вы заходите на фабрику, и у всех голубые глаза, понимаете, что я имею в виду? Я видел фотографии.”

Макки задумчиво кивнул. Босх подумал, что пришло время действовать напрямую. Он развернул газету у себя на коленях. Он поднял его так, чтобы была видна вся первая страница и полная история Верлорена.

“Поговорим о людях из грязи”, - сказал он. “Ты читал эту историю?”

“Нет, что там написано?”

“Это о матери, сидящей на кровати и кричащей о своем грязном ребенке, которого убили семнадцать лет назад. И полиция все еще занимается этим делом. Но я имею в виду, кого это волнует, чувак?”

Макки взглянул на газету и увидел фотографию со вставленным снимком лица Ребекки Верлорен. Но он ничего не сказал, и его собственное лицо не выдало узнавания. Босх опустил бумагу, чтобы это не было слишком заметно. Он сложил его и бросил на сиденье между ними. Он подтолкнул ситуацию еще раз.

“Я имею в виду, ты вот так смешиваешь расы, и что ты собираешься получить?” - спросил он.

“Точно”, - сказал Макки.

Это был не слишком сильный ответ. Это было почти нерешительно, как будто Макки думал о чем-то другом. Босх воспринял это как хороший знак. Может быть, Макки только что почувствовал, как этот холодный палец прошелся по его позвоночнику. Может быть, это было впервые за семнадцать лет.

Босх решил, что сделал все, что мог. Если бы он попытался сделать что-то еще, он мог бы перейти грань очевидности и выдать себя. Он решил проехать остаток пути молча, и Макки, похоже, сделал тот же выбор.

Но через несколько кварталов Макки вывернул грузовик на вторую полосу, чтобы объехать медленно движущийся "Пинто".

“Вы верите, что на улице все еще есть один из них?” он сказал.

Когда они проезжали мимо маленькой машины, Босх увидел мужчину азиатского происхождения, съежившегося за рулем. Босх подумал, что он может быть камбоджийцем.

“Цифры”, - сказал Макки, увидев водителя. “Посмотри на это”.

Затем Макки вырулил обратно на первоначальную полосу, втиснув "Пинто" между буксируемым "мерседесом" и рядом машин, припаркованных у обочины. У водителя "Пинто" не было выбора, кроме как резко затормозить. Смех Макки заглушил слабый звук клаксона "Пинто".

“Пошел ты!” - заорал Макки. “Возвращайся на свою гребаную лодку!”

Он посмотрел на Босха в поисках подтверждения, и Босх улыбнулся, это была самая трудная вещь, которую ему приходилось делать за долгое время.

“Эй, чувак, это была моя машина, на которой ты чуть не сбил того парня”, - сказал он в шутливом протесте.

“Эй, ты был во Вьетнаме?” - Спросил Макки.

“Почему?”

“Потому что, чувак. Ты был там, не так ли?”

“И что?”

“Итак, чувак, у меня был друг, который был там. Он сказал, что они вытирали пыль с придурков вроде того парня, как будто это ничего не значило. Дюжина на завтрак и еще дюжина на обед. Я хотел бы, чтобы меня там не было, вот и все, что я хочу сказать ”.

Босх отвернулся от него и уставился в боковое окно. Заявление Макки оставило ему возможность задать вопрос об оружии и убийствах людей. Но Босх не мог заставить себя пойти туда. Внезапно ему захотелось просто убраться подальше от Макки.

Но Макки продолжал говорить.

“Я пытался записаться в Gulf - первый, - но меня не взяли”.

Босх немного восстановил и снова взялся за дело.

“Почему бы и нет?” - спросил он.

“Я не знаю. Я думаю, им нужно было место для ниггера ”.

“Или, может быть, у тебя было криминальное прошлое”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть на него, когда он говорил это. Он сразу подумал, что его слова прозвучали слишком обвиняюще по этому поводу. Макки повернулся и задержал свой взгляд так долго, как только мог, прежде чем ему пришлось снова перевести взгляд на дорогу.

“У меня есть пластинка, чувак, чертовски крупная сделка. Они все еще могли бы использовать меня там ”.

На этом разговор оборвался, и через несколько кварталов они подъезжали к станции техобслуживания.

“Я не думаю, что нам нужно будет ставить это в гараж”, - сказал Макки. “Спайдер может просто снять колесо, пока оно у меня на крючке. Мы сделаем это быстро ”.

“Делай все, что захочешь”, - сказал Босх. “Ты уверен, что он еще не ушел?”

“Нет, это он прямо там”.

Когда эвакуатор проезжал мимо двойных отсеков гаража, из тени вышел мужчина и направился к задней части грузовика. Одной рукой он держал пневматическую дрель, а другой тянул за воздуховод. Босх увидел вытатуированную у него на шее паутину. Синяя тюрьма. Что-то в лице мужчины сразу показалось Босху знакомым. В момент внезапного ужаса он подумал, что знает этого человека, потому что имел с ним дело как с полицейским. Он арестовывал его или допрашивал его раньше, возможно, даже отправил его в тюрьму, где он закончил веб-работу.

Босх внезапно понял, что должен держаться подальше от человека по имени Паук. Он снял телефон с пояса.

“Ничего, если я сяду здесь и сделаю звонок?” он спросил Макки, который выходил из грузовика.

“Да, продолжай. Это не займет много времени ”.

Макки закрыл дверь, оставив Босха одного. Услышав, как дрель начала снимать выступы с колеса его внедорожника, Босх поднял окно и позвонил Райдеру на мобильный.

“Как дела?” сказала она вместо приветствия.

“Все шло хорошо, пока мы не вернулись в участок”, - тихо сказал Босх. “Думаю, я знаю механику. Если он знает меня, это может стать проблемой ”.

“Ты имеешь в виду, что он может знать, что ты коп?”

“Именно”.

“Черт”.

“Именно”.

“Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Тим и Рик все еще витают где-то поблизости ”.

“Позвони им и расскажи, что происходит. Скажи им, чтобы оставались на свободе, пока я не освобожусь. Я собираюсь оставаться в грузовике столько, сколько смогу. Если я буду держать телефон повыше, как будто разговариваю, я смогу не дать ему увидеть мое лицо ”.

“Хорошо”.

“Я просто надеюсь, что Макки не захочет меня представлять. Думаю, я произвел на него впечатление. Возможно, он захочет мной похвастаться ”.

“Ладно, Гарри, просто сохраняй спокойствие, и мы переедем, если у нас будет ...”

“Я не беспокоюсь о себе. Я беспокоюсь о игре с ...”

“Привет, он подходит”.

Как только она произнесла предупреждение, раздался резкий стук в окно. Босх опустил телефон и, повернувшись, увидел, что Макки пристально смотрит на него. Он опустил окно.

“Дело сделано”, - сказал он.

“Уже?”

“Ага. Вы можете зайти в офис и заплатить, пока он ставит колесо обратно. Ты доберешься домой через пару часов ”.

“Отлично”.

Прижимая телефон к правому уху, Босх вышел из грузовика и направился в офис, так и не позволив Спайдеру как следует рассмотреть его лицо. Он разговаривал с Райдером на ходу.

“Похоже, я выбираюсь отсюда”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказала она. “Человек, о котором идет речь, ставит тебе палки в колеса. Следи за собой, когда будешь уходить ”.

“Будет сделано”.

Оказавшись в маленьком кабинете, Босх отключил телефон. Макки сидел за засаленным, заваленным бумагами столом. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы с помощью калькулятора произвести простую арифметику расходов на буксировку и ремонт.

“Ровно в час двадцать пять”, - сказал он. “Буксировка за четыре мили и клапан стоили три бакса”.

Босх сел в кресло перед столом и достал свою пачку денег.

“Могу я получить за это квитанцию?”

Отсчитывая шесть двадцаток и пятерку, он услышал шум дрели снаружи. Шину снова надевали. Он протянул деньги, но Макки был поглощен разглядыванием записки, которую он нашел на столе. Он держал его под таким углом, чтобы Босх мог прочитать.

К ТВОЕМУ СВЕДЕНИЮ. Visa позвонила, чтобы подтвердить трудоустройство в вашем приложении.

Босх прочитал его за несколько секунд, но Макки долго смотрел на него, прежде чем, наконец, положить записку обратно на стол и взять деньги у Босха. Макки положил деньги в кассовый ящик, а затем начал рыться на столе в поисках блокнота для чеков. Он тянул время.

“Кенни обычно выписывает квитанции”, - сказал он. “И он пошел за курицей”.

Босх уже собирался сказать, что квитанция не имеет значения, когда услышал за спиной скрип шагов и понял, что кто-то вошел в офис. Он не обернулся на случай, если это был Спайдер.

“Все в порядке, Ро, дело сделано. Тебе просто нужно подвести ее ”.

Босх знал, что настал трудный момент. Макки либо представила бы его, либо нет.

“Все в порядке, Спайдер”, - сказал Макки.

“Тогда я ухожу отсюда”.

“Ладно, чувак, спасибо, что поддержал. Увидимся завтра ”.

Спайдер покинул офис, Босх даже не обернулся. Макки нашел то, что искал, в центральном ящике и что-то нацарапал на нем. Он отдал это Босху. Это был пустой чек. Внизу он написал детскими каракулями 125 долларов.

“Ты можешь просто заполнить это”, - сказал Макки, вставая. “Я пойду оставлю твою машину, и ты сможешь убираться отсюда”.

Босх последовал за ним, осознав, что он оставил газету на сиденье грузовика. Он задавался вопросом, должен ли он оставить его там или придумать предлог, чтобы вернуться в грузовик, чтобы он мог забрать его и, возможно, оставить в офисе, где, как он знал, Макки смотрел телевизор во время медленных периодов своей смены.

Он решил оставить это там, где оно было. Он посеял семя, как мог. Пришло время просто сделать шаг назад и посмотреть, что из этого выросло.

"Мерседес" уже был снят с грузовика. Босх обошел машину со стороны водителя. Макки укладывал ремни безопасности в кузов эвакуатора.

“Спасибо, Роланд”, - сказал Босх.

“Просто Ро, чувак”, - ответил Макки. “Береги себя, чувак. И сделай себе одолжение, держись подальше от Южного Централа ”.

“Не беспокойся за меня”, - сказал Босх. “Я так и сделаю”.

Макки улыбнулся и подмигнул, снова снимая перчатку и протягивая Босху руку. Босх пожал ее и улыбнулся в ответ. Затем он посмотрел вниз на их руки и увидел крошечный белый шрам в мясистой части между большим и указательным пальцами правой руки Макки. Татуировка от кольта 45-го калибра.

“Увидимся позже”, - сказал он.

30

БОСХ ПОДЪЕХАЛ К МЕСТУ, где он встретил Райдер в начале смены наблюдения, и она была там, ожидая. Он припарковался и сел в ее "Таурус".

“Это было близко”, - сказала она. “Оказывается, ты, вероятно, действительно знал этого парня. Джерри Таунсенд. Тебе что-нибудь напоминает? Мы проверили номер его пикапа, когда он уходил с работы, и получили удостоверение личности ”.

“Джерри Таунсенд? Нет, не название. Я только что узнал его лицо ”.

“У него судимость за непредумышленное убийство в девяносто шестом. Отсидел пять лет. Звучит так, будто это было дело о домашнем насилии, но это все, что они смогли извлечь из компьютера. Бьюсь об заклад, если бы мы вытащили файл, там было бы твое имя. Вот как ты узнал его ”.

“Ты думаешь, он может быть связан с тем, над чем мы работаем?”

“Я сомневаюсь в этом. Что, вероятно, происходит, так это то, что тот, кто владеет этой станцией, не возражает против найма бывших заключенных. Они стоят дешево, ты знаешь? И если он мошенничает с ремонтом, то кто будет жаловаться?”

“Что ж, давайте вернемся и посмотрим, что получится”.

Она включила передачу и выехала на Тампу, чтобы вернуться к перекрестку, где находилась станция техобслуживания.

“Как у него все прошло?” - Спросил Райдер.

“Довольно неплохо. Я сделал все, чтобы прочитать ему историю. Он ничего не показал, никакого узнавания, но семя определенно посажено ”.

“Он видел татуировки?”

“Да, они сработали хорошо. Он начал задавать вопросы сразу после того, как увидел их. Твое досье на Симмонса тоже окупилось. Он всплыл в разговоре. И, как бы то ни было, у него был шрам на перепонке у большого пальца правой руки. От укуса.”

“Гарри, чувак, ты все предусмотрел. Я думаю, все, что мы сейчас делаем, это сидим сложа руки и смотрим, что произойдет ”.

“Другие парни сбежали?”

“Как только мы вернемся на пост, они уйдут”.

Когда они добрались до пересечения Тампы и Роско, они увидели эвакуатор Макки, ожидающий, чтобы свернуть на Роско, чтобы направиться на запад.

“Он в движении”, - сказал Босх. “Почему нам никто не сказал?”

Как только он это сказал, у Райдера зазвонил сотовый. Она передала его Босху, чтобы та могла сосредоточиться на вождении. Она свернула на полосу левого поворота, чтобы иметь возможность следовать за Макки на Роско. Босх открыл ее телефон. Это был Тим Марсия. Он объяснил, что Макки отправился в путь без вызова на станцию для буксировки. Джексон проверил в звуковой комнате. На линиях, которые они прослушивали, не было ни одного звонка.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Когда я был в грузовике, он что-то сказал насчет того, чтобы пойти поужинать. Может быть, это оно ”.

“Может быть”.

“Ладно, Тим, теперь мы его поймали. Спасибо, что остался рядом. Скажи Рику то же самое ”.

“Удачи, Гарри”.

Они последовали за эвакуатором к торговому центру Plaza и наблюдали, как Макки зашел в ресторан быстрого питания Subway. Он не взял с собой газету, которую Босх оставил в грузовике, но, получив свою еду, сел за один из внутренних столиков и начал есть.

“Ты собираешься проголодаться, Гарри?” - Спросил Райдер. “Возможно, сейчас самое время”.

“Я сделал Dupar's по пути сюда, так что со мной все будет в порядке. Если только мы не увидим поблизости Купидона. Я бы пошел на это ”.

“Ни за что. Это единственное, с чем я справился после того, как ты ушла. Я больше не ем это дерьмо из фастфуда ”.

“Что ты имеешь в виду? Мы вкусно поели. Разве мы не ходили к Муссо каждый четверг?”

“Если вы называете пирог с курицей в горшочке полезной едой, то да, мы вкусно поели. Кроме того, я говорю о засадах. Ты слышал о рисе и фасоли в Голливуде?”

Рис и бобы - так называлась пара детективов по ограблениям Голливудского отдела по имени Чой и Ортега. Они были там, когда Босх работал в подразделении.

“Нет, что случилось?”

“Они вели наблюдение за этими парнями, которые снимали уличных проституток, а Ортега сидел в машине и ел хот-дог. Он внезапно начал задыхаться и не мог откашляться. Он багровеет и показывает на свое горло, а Чой такой, какого хрена? Наконец-то Бинз выпрыгивает из машины, и до Чоя наконец доходит, что происходит. Он подбегает, чтобы отдать ему Геймлиха. Он положил хот-дог на капот машины. И они провалили наблюдение ”.

Босх рассмеялся, представив это. Он знал, что эта история о Рисе и бобах никогда не прижилась бы в дивизионе. Не с такими людьми, как Эдгар, чтобы рассказывать и пересказывать это любому, кто перевелся.

“Ну, видишь, у них в Голливуде нет Купидонов”, - сказал он. “Если бы он ел милую мягкую собачку из ”Купидона", такой проблемы не было бы".

“Мне все равно, Гарри. Никаких хот-догов в засаде. Никакого дерьма. Это мое новое правило. Я не хочу, чтобы люди говорили обо мне в таком тоне всю оставшуюся мою ...”

У Босха зачирикал телефон. Это был Робинсон, который работал в позднюю смену в звуковой комнате с Nord.

“У них только что поступил вызов на буксировку на станцию. Затем они повернулись и позвали Макки. Его не должно быть на станции ”.

Bosch объяснил ситуацию и извинился за то, что не держал звуковую комнату в курсе.

“Где буксир?” - спросил он.

“Это несчастный случай на Резеде в Парфении. Я думаю, машина в порядке. Он должен отбуксировать его в дилерский центр ”.

“Хорошо, мы с ним”.

Несколько минут спустя Макки вышел из ресторана быстрого питания, неся большой стакан из-под содовой с торчащей соломинкой. Они последовали за ним до бульвара Резеда и улицы Парфения, где Toyota с пробитой передней частью была столкнута с дороги. Другой эвакуатор как раз поднимал другой автомобиль, большой внедорожник, задняя часть которого была перестроена в результате аварии. Макки коротко переговорил с другим водителем эвакуатора - профессиональная вежливость - и отправился работать над Toyota. Патрульная машина полиции Лос-Анджелеса стояла на парковке corner plaza, и офицер внутри писал отчет. Босх не видел водителей. Он подумал, что это означало, что все они, возможно, были доставлены в отделение неотложной помощи из-за травм.

Макки отбуксировал "Тойоту" до дилерского центра на бульваре Ван Найс. Пока он был там, разгружая обломки на служебной машине, Босху позвонили еще раз. Робинсон сказал ему, что Макки был вызван снова. На этот раз в Центре моды Нортриджа, где сотруднику книжного магазина Borders потребовалась разрядка аккумулятора.

“У этого парня не будет времени читать газету, если он будет так занят”, - сказал Райдер после того, как Босх сообщил о телефонном звонке.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Мне интересно, умеет ли он вообще читать”.

“Ты имеешь в виду дислексию?”

“Да, но не только это. Я не видел, чтобы он читал или писал. Он сказал мне заполнить формы для буксировки. Затем он либо не захотел, либо не смог заполнить квитанцию в конце. А потом на столе была эта записка для него ”.

“Какая записка?”

“Он взял его и долго смотрел на него, но я не был действительно уверен, что он понял, что там написано ”.

“Не могли бы вы прочитать это? Что там говорилось?”

“Это была записка от людей из дневной смены. Виза звонила, чтобы подтвердить его трудоустройство по заявлению, которое он подал, я полагаю.”

Райдер наморщила лоб.

“Что?” - Спросил Босх.

“Просто кажется странным, что он подает заявку на кредитную карту. Это сделало бы его доступным для поиска, чего, как я думал, он пытался избежать ”.

“Может быть, он начинает чувствовать себя в безопасности”.

Макки отправился из дилерского центра Toyota прямиком в торговый центр, где завел женскую машину. Затем он повернул свой грузовик к домашней базе. Было почти десять часов, когда он вернулся на станцию. Слабеющие надежды Босха возродились, когда он посмотрел в бинокль с площади через улицу и увидел Макки, идущего от грузовика к офису.

“Возможно, мы все еще в игре”, - сказал он Райдеру. “Он носит газету с собой”.

Было трудно следить за Макки внутри участка. Главный офис был стеклянным с двух сторон, и это не было проблемой. Но двери гаража теперь были закрыты, и часто казалось, что Макки исчезнет в этих местах, где Босх не мог его видеть.

“Ты хочешь, чтобы я некоторое время был глазами?” - Спросил Райдер.

Босх опустил бинокль и посмотрел на нее. Он едва мог прочитать выражение ее лица в темноте машины.

“Нет, я в порядке. Ты все равно ведешь машину. Почему бы тебе не отдохнуть? Я разбудил тебя сегодня рано.”

Он снова поднял бинокль.

“Я в порядке”, - сказал Райдер. “Но в любое время, когда тебе нужен перерыв ...”

“Кроме того, - сказал Босх, “ я вроде как чувствую ответственность за этого парня”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь. Все это дело. Я имею в виду, мы могли бы просто вытащить Макки и заставить его попотеть в штрафной, попытаться сломить его. Вместо этого мы пошли этим путем, и это мой план. Я несу ответственность ”.

“Мы все еще можем попотеть над ним. Если это не сработает, то, вероятно, это то, что нам нужно будет сделать ”.

Телефон Босха начал чирикать.

“Может быть, это то, чего мы ждем”, - сказал он, отвечая.

Это был Норд.

“Я думал, ты сказал нам, что этот парень получил диплом об общем образовании, Гарри”.

“Он сделал. Что происходит?”

“Ему просто нужно было позвонить кому-нибудь, чтобы тот прочитал ему историю из газеты”.

Босх сел немного прямее. Они были в игре. Не имело значения, как история была передана Макки, важно было то, что он хотел знать, о чем в ней говорилось.

“Кому он позвонил?”

“Женщина по имени Мишель Мерфи. Звучало как старая подружка. Он спросил, по-прежнему ли она получает газету каждый день, как будто он больше не был уверен. Она сказала ”да ", и он попросил ее прочитать ему рассказ."

“Они говорили об этом после того, как она прочитала это?”

“Да. Она спросила его, знает ли он девушку, о которой рассказ. Он сказал "нет", но потом сказал: "Я узнал этот пистолет’. Вот так просто. Потом она сказала, что больше ничего не хочет знать, и все. Они повесили трубку ”.

Босх думал обо всем этом. Игра, начатая ранее в тот день, удалась. Он опрокинул камень, который не сдвигали с места семнадцать лет. Он был взволнован и чувствовал, как в его крови нарастает заряд.

“Можете ли вы передать запись по линии нам сюда?” - спросил он. “Я хочу это услышать”.

“Я думаю, мы можем”, - сказал Норд. “Позволь мне позвать одного из техников, которые слоняются здесь поблизости, чтобы - эй, Гарри, я должен тебе перезвонить. Макки делает звонок ”.

“Перезвони мне”.

Босх быстро закрыл телефон, чтобы Норд могла вернуться к своему монитору. Он взволнованно пересказал Райдеру отчет о телефонном звонке Макки Мишель Мерфи. Он мог сказать, что Райдер тоже уловил заряд.

“Мы могли бы заняться бизнесом, Гарри”.

Босх смотрел в бинокль на Макки. Он сидел за столом в офисе и разговаривал по своему мобильному телефону.

“Давай, Макки”, - прошептал Босх. “Выкладывай это. Расскажи нам историю ”.

Но затем Макки закрыл телефон. Босх знал, что звонок был слишком коротким.

Десять секунд спустя Норд перезвонил Босху.

“Он только что позвонил Билли Блицкригу”.

“Что он сказал?”

“Он сказал: ‘У меня могут быть проблемы’ и ‘Возможно, мне нужно будет что-то предпринять’, а затем Беркхарт прервал его и сказал: ‘Мне все равно, что это такое, не говори об этом по телефону ’. Итак, они договорились встретиться после того, как Макки закончит работу ”.

“Где?”

“Звучало как в доме. Макки спросил: "Ты будешь наверху?" и Беркхарт сказал, что будет. Затем Макки сказал: ‘Что насчет Белинды, она все еще там?’ и Беркхарт сказал, что она будет спать и не беспокоиться о ней. Они закончили это вот так ”.

Босх немедленно почувствовал сокрушительный удар по своим надеждам раскрыть дело той ночью. Если бы Макки встретил Беркхарта внутри дома, они бы не услышали, что произошло внутри. Они были бы лишены признания, для получения которого они установили наблюдение.

“Позвони мне, если он сделает еще какие-нибудь звонки”, - быстро сказал он и затем повесил трубку.

Он посмотрел на Райдера, который выжидающе ждал в темноте.

“Нехорошо?” - спросила она. Она, очевидно, что-то прочитала в его тоне, обращенном к Норду.

“Нехорошо”.

Он рассказал ей о звонках и препятствии, с которым они столкнутся, если Макки встретится с Беркхартом, чтобы обсудить его “проблему” за закрытыми дверями.

“Не все так плохо, Гарри”, - сказала она, выслушав все. “Он сделал серьезное признание женщине Мерфи и меньшее признание Беркхарту. Но мы становимся ближе, так что не впадай в депрессию. Давайте разберемся в этом. Что мы можем сделать, чтобы заставить их встретиться вне дома? Как в Starbucks или что-то в этом роде ”.

“Да, точно. Макки заказывает латте.”

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

“Даже если мы выгоним их из дома, как мы собираемся подобраться поближе? Мы не можем. Нам нужно, чтобы это был телефонный звонок. Это слепое пятно - мое слепое пятно - во всем этом ”.

“Нам просто нужно сидеть тихо и посмотреть, что произойдет. Это все, что мы можем сделать прямо сейчас. Послушай, было бы неплохо прислушаться к этому, но, возможно, это не конец света. Нам уже звонил Макки и сказал, что ему, возможно, придется действовать. Если он это сделает, если он сбежит, то это может быть расценено присяжными как тень вины. И если вы возьмете это и то, что у нас уже есть на пленке, этого может быть достаточно, чтобы выжать из него больше, когда мы, наконец, приведем его. Так что здесь еще не все потеряно, хорошо?”

“Хорошо”.

“Ты хочешь, чтобы я сообщил об этом Абелю? Он бы захотел знать.”

“Да. Отлично, вызывайте его. Здесь не к чему обращаться, но продолжайте ”.

“Просто остынь, Гарри”.

Босх отгородился от нее, подняв бинокль и посмотрев на Макки. Он все еще сидел за столом и, казалось, глубоко задумался. Другой ночной посетитель, которого Босх принял за Кенни, сидел на другом стуле, и его лицо было обращено к телевизору. Он смеялся над чем-то, за чем наблюдал.

Макки не смеялся и не наблюдал. Его лицо было опущено. Он просматривал что-то в памяти.

Ожидание до полуночи было самыми долгими девяноста минутами наблюдения, которые Босх когда-либо проводил. Пока они ждали, когда станция закроется и Макки отправится на встречу с Беркхартом, ничего не произошло. Телефоны молчали, Макки не двигался со своего места за столом, и Босх не разработал плана ни предотвратить встречу, ни каким-либо образом проникнуть на нее. Все они как будто застыли, пока часы не пробили двенадцать.

Наконец, наружное освещение станции погасло, и двое мужчин закрыли магазин на ночь. Когда Макки вышел, он нес газету, которую не мог читать. Босх знал, что он собирался показать это Беркхарту и, скорее всего, обсудить убийство.

“И нас там не будет”, - пробормотал Босх, наблюдая за Макки в бинокль.

Макки сел в свой Camaro и, запустив двигатель, громко завел его. Затем он выехал на Тампу и направился на юг к своему дому, предполагаемому месту встречи. Райдер подождал соответствующее количество времени, а затем выехал со стоянки Plaza, пересек северные переулки Тампы и также направился на юг. Босх позвонил Норд в звуковую комнату и сказал ей, что Макки покинул станцию и им следует переключить свое наблюдение на домашнюю линию.

Огни машины Макки были в трех кварталах впереди. Движение было редким, и Райдер держался на безопасном расстоянии. Когда они проезжали стоянку, где Босх оставил свою машину, он проверил "Мерседес", просто чтобы убедиться, что он все еще там.

“Ого”, - сказал Райдер.

Босх повернулся к улице впереди как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина Макки завершает быстрый разворот. Теперь он направлялся обратно к Босху и Райдер.

“Гарри, что мне делать?” - Спросил Райдер.

“Ничего. Не делай ничего очевидного ”.

“Он возвращается прямо к нам. Он, должно быть, увидел хвост!”

“Сиди тихо. Может быть, он видел мою машину, припаркованную там сзади.”

Рев двигателя Camaro был слышен задолго до того, как машина добралась до них. Это звучало угрожающе и зло, как будто монстр рычал и приближался к ним.

31

СТАРЫЙ CAMARO с визгом проехал мимо Босха и Райдера без колебаний. Он отключил свет в Saticoy и продолжал работать. Босх наблюдал, как его огни исчезают на севере.

“Что это было?” Сказал Райдер. “Ты думаешь, он знает, что за ним есть хвост?”

“Я не ...”

Зазвонил мобильный телефон Босха, и он быстро ответил на него. Это был Робинсон.

“Ему только что перезвонила служба автоответчика Triple A. Он казался довольно расстроенным, но, я думаю, им придется смириться с этим ”.

“Что вы имеете в виду, говоря, что у него буксир?”

“Да. Это была тройная отправка. Я думаю, если бы он не согласился, они перешли бы в другую компанию, и это могло означать проблемы. Как потерять бизнес ”Три А".

“Где буксир?”

“Это поломка на Рейгане. На западной стороне, рядом с эстакадой на Тампа-авеню. Итак, это близко. Он сказал, что уже в пути ”.

“Ладно. Мы поймали его ”.

Босх закрыл телефон и сказал Райдеру разворачиваться, что их прикрытие все еще цело, что Макки просто спешит обратно за эвакуатором.

К тому времени, когда они вернулись на перекресток Тампы и Роско, эвакуатор отъезжал от затемненной станции. Макки не терял времени даром.

Поскольку они знали, куда едет Макки, они могли позволить себе держаться сзади и не рисковать быть замеченными в зеркале заднего вида эвакуатора. Они направились на север по Тампе в сторону автострады. Шоссе Рейгана было 118-й автострадой, которая проходила с востока на запад через северную часть долины. Это была одна из немногих автострад, которая не была забита машинами двадцать четыре часа в сутки. Названный в честь покойного губернатора и президента, он вел в Сими-Вэлли, где находилась президентская библиотека Рейгана. И все же Босха потрясло, когда Робинсон назвал его "Рейган". Для Bosch это всегда был просто 118-й.

Западный въезд на 118-ю съехал с Тампа-авеню на десять полос автострады. Райдер замедлил ход и отстал, и они смотрели, как эвакуатор поворачивает налево и съезжает с пандуса, скрываясь из виду. Затем она притормозила и сделала тот же поворот. Когда они поднялись по пандусу и начали спускаться, они сразу поняли свою проблему. Машина с повреждениями находилась не на автостраде, как сказал Норд, а на самом деле на въездном пандусе. Они быстро подъезжали на эвакуаторе. Его вытащили на обочину пандуса примерно в пятидесяти ярдах впереди. Его задние габаритные огни были включены , и он пятился к маленькой красной машине, которая была припаркована на обочине с мигающими аварийными огнями.

“Что нам делать, Гарри?” Сказал Райдер. “Если мы остановимся, это будет очевидно”.

Она была права. Они раскрыли бы свое прикрытие.

“Просто проходи мимо”, - ответил он.

Ему пришлось быстро соображать. Он знал, что, как только они окажутся на автостраде, они смогут съехать на обочину и подождать, пока не подъедет эвакуатор Макки с неисправной машиной на крючке. Но это было рискованно. Макки мог узнать машину Райдера или даже остановиться, чтобы узнать, не нужна ли им помощь. Если бы он увидел Босха, то система наблюдения была бы раскрыта.

“У тебя есть путеводитель по Томасу?”

“Под сиденьем”.

Райдер проезжал мимо машины с неисправностями и эвакуатора, когда Босх полез под сиденье за справочником с картами. Как только они отошли от эвакуатора, он включил верхний свет и быстро пролистал страницы с картами. Книга карт Томаса была библией вождения в Лос-Анджелесе. У Bosch был многолетний опыт работы с ними, и он быстро нашел страницу с изображением района города, в котором они находились. Он быстро изучил их ситуацию и дал указания гонщику.

“Следующий съезд - Портер Ранч Драйв”, - сказал он. “Меньше мили. Мы выходим и едем направо, а затем еще раз направо на Ринальди. Это возвращает нас обратно в Тампу. Мы либо ждем на вершине эстакады и смотрим, либо просто продолжаем кружить ”.

“Я думаю, мы подождем наверху”, - сказал Райдер. “Если мы продолжим спускаться по этому пандусу в той же машине, он может заметить”.

“Звучит как план”.

“Мне это не нравится, но я не знаю, какой у нас есть выбор”.

Они быстро преодолели расстояние до выезда с ранчо Портер.

“Ты проверил эвакуатор?” - Спросил Босх. “Я искал книгу с картами”.

“Небольшая работа за границей”, - ответил Райдер. “Казалось, что за рулем был один человек, и это было все. Фары грузовика были слишком яркими, чтобы разглядеть что-то еще.”

Райдер не сбавляла скорость, пока они не выехали на выездную полосу на Портер Ранч Драйв. Как и было сказано, она повернула направо, затем еще раз направо, и они быстро направились обратно в сторону Тампы. Их остановили на светофоре в Корбине, но затем Райдер проехал через него, убедившись, что все чисто. Менее чем через три минуты после прохождения эвакуатора они вернулись в Тампу. Мотоциклист съехал на обочину посреди эстакады. Босх приоткрыл свою дверь.

“Я проверю это”, - сказал он.

Он вышел из машины. Под этим углом он не мог видеть эвакуатор, но распределительные огни на крыше кабины отбрасывали свет над въездной рампой.

“Гарри, возьми это”, - позвала Райдер.

Босх нырнул обратно в машину и взял "ровер", который ему протягивал Райдер.

Он пошел обратно по эстакаде. На автостраде было немноголюдно, но все равно было шумно от проезжающих под ним машин. Когда он добрался до верха пандуса и посмотрел вниз, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы настроить зрение, потому что огни из задней части эвакуатора все еще прорезали темноту.

Но вскоре он понял, что мигающих огней неисправной машины там не было. Он присмотрелся и увидел, что машины больше не было на обочине. Его взгляд скользнул вниз по пандусу к автостраде, и он увидел красные задние огни десятков машин, движущихся вдаль на запад.

Он оглянулся на эвакуатор. Все было тихо. Не было никаких признаков Макки.

Босх поднес рацию ко рту и включил микрофон.

“Kiz?”

“Да, Гарри?”

“Тебе лучше подойти сюда”.

Босх начал спускаться по пандусу. Делая это, он вытащил свое оружие и опустил его рядом с собой. Через тридцать секунд позади него вспыхнули огни, и Райдер свернула на обочину. Она вышла с фонариком, и они продолжили спуск по пандусу.

“Что происходит?” - спросила она.

“Я не знаю”.

По-прежнему не было никаких признаков Макки в эвакуаторе или вокруг него. Босх почувствовал, как у него сжалось в груди. Он инстинктивно знал, что что-то не так. Чем ближе они становились, тем больше он это понимал.

“Что мы скажем, если он здесь и все в порядке?” Прошептала Райдер.

“Это не так”, - сказал Босх.

Свет из задней части грузовика был почти ослепляющим, и Босх знал, что они находятся в уязвимом положении. Он никого не мог разглядеть с передней стороны эвакуатора. Он переместился вправо, чтобы они с Райдер оказались на расстоянии друг от друга. Наездница не могла двигаться влево, иначе она оказалась бы на въездной полосе.

Полуприцеп с ревом проехал по пандусу, обдав их ветром с нефтяным оттенком и шумом, отчего земля затряслась, как при землетрясении. Босх теперь шел по сорнякам, которые росли на склоне, ведущем вверх от обочины. Он по-прежнему никого не видел впереди.

Босх и Райдер не общались. Шум от проезжающего транспорта на автостраде чуть ниже эхом доносился из-под эстакады. Сейчас им пришлось бы кричать, и это отвлекло бы их от концентрации.

Они вернулись вместе, когда добрались до эвакуатора. Босх проверил такси, но там не было никаких признаков Макки. Грузовик все еще работал. Он отступил назад и посмотрел на землю, освещенную габаритными огнями. Там были изогнутые черные следы шин, ведущие прямо к задним воротам грузовика. А на гравии лежала одна из кожаных перчаток с жирными пятнами на ладони, в которых он видел Макки ранее в тот день.

“Позволь мне одолжить это”, - сказал он, забирая фонарик у Райдер. Он заметил, что это была одна из коротких резиновых моделей, одобренных начальником полиции после того, как офицер был снят на видео избиением подозреваемого одним из тяжелых стальных фонарей.

Босх направил луч на задние ворота грузовика, осветив нижнюю часть, которая была в тени из-за яркого света от разбрасывателя наверху.

Кровь ярко отразилась на темной стали. Это нельзя было спутать с маслом. Это было таким же красным и реальным, как жизнь. Босх присел на корточки и направил фонарь под грузовик. Здесь тоже было темно, что делалось еще более непроницаемым для зрения из-за ярких огней наверху.

Он увидел тело Макки, прижатое к дифференциалу задней оси. Добрая половина его лица была залита кровью из длинной и глубокой рваной раны, которая пересекала левую сторону его головы. Его синяя форменная рубашка спереди была темно-бордовой от крови из других невидимых ран. Промежность его штанов была испачкана кровью или мочой, или и тем и другим. Одна рука, которую Босх мог видеть, была странно согнута в предплечье, и из плоти торчала зазубренная кость цвета слоновой кости. Рука была прижата к груди Макки, которая вздымалась с неритмичными вздохами. Он был все еще жив.

“О Боже!” Райдер позвал из-за спины Босха.

“Вызовите скорую помощь!” - Приказал Босх, начиная заползать под грузовик.

Услышав хруст ног Райдер по гравию, когда она бежала обратно к своей машине и радио, Босх придвинулся к Макки так близко, как только мог. Он знал, что, возможно, уничтожает место преступления, но ему нужно было подобраться поближе.

“Ро, ты меня слышишь? Ро, кто это сделал? Что случилось?”

Макки, казалось, пошевелился при звуке своего имени. Его рот начал двигаться, и именно тогда Босх понял, что у него сломана или вывихнута челюсть. Его движения были нескоординированными. Это было так, как будто Макки пробовал это в первый раз.

“Не торопись, Ро. Скажи мне, кто это сделал. Ты видел его?”

Макки что-то прошептал, но его слова заглушила машина, проносившаяся мимо по въездному пандусу.

“Скажи мне еще раз, Ро. Скажи это снова ”.

Босх подался вперед и наклонил голову ко рту Макки. То, что он услышал, было наполовину вздохом, наполовину шепотом.

“... суорт...”

Он отстранился и посмотрел на Макки. Он направил свет себе в лицо, надеясь, что это может привести его в чувство. Он увидел, что костная структура вокруг левого глаза Макки также была раздавлена и кровоточила. Он не собирался этого делать.

“Ро, если тебе есть что сказать, скажи это сейчас. Ты убил Ребекку Верлорен? Ты был там той ночью?”

Босх наклонился вперед. Если Макки что-то и сказал, то это потонуло в шуме другой проезжающей машины. Когда Босх отстранился, чтобы снова взглянуть на него, он казался мертвым. Босх прижал два пальца к окровавленной стороне шеи Макки и не смог нащупать пульс.

“Ро? Роланд, ты все еще со мной?”

Единственный неповрежденный глаз был открыт, но приспущен. Босх поднес лампу поближе и не заметил движения зрачка. Он ушел.

Босх осторожно выполз из-под грузовика. Райдер стояла там, крепко скрестив руки перед собой.

“Скорая помощь в пути”, - сказала она.

“Отзовите их”.

Он вернул ей фонарик.

“Гарри, если ты думаешь, что он мертв, парамедики должны подтвердить это”.

“Не волнуйся, он мертв. Они просто проберутся туда и разрушат наше место преступления. Отзовите их ”.

“Он что-нибудь сказал?”

“Это прозвучало так, как будто он сказал ‘Чатсуорт’. Это было все. Что-нибудь еще, я не смог расслышать ”.

Казалось, что теперь она ходит взад-вперед по маленькой дорожке, нервно двигаясь взад-вперед.

“О Боже”, - сказала она. “Я думаю, меня сейчас стошнит”.

“Тогда отойдите вон туда, подальше от места происшествия”.

Она зашла за свою машину. Босх тоже почувствовал тошноту в животе, но он знал, что сможет сдержаться. Не вид истерзанного и изломанного тела Макки вызывал желчь, подступающую к его горлу. Босх, как и Райдер, видел гораздо худшее. Отвратительными были обстоятельства. Инстинктивно он знал, что это не было случайностью. Это было покушение. И именно он привел все это в движение.

Он был болен, потому что из-за него только что убили Роланда Макки. И со смертью он, возможно, потерял последнюю, лучшую ниточку к убийце Ребекки Верлорен.

Часть третья. ТЬМА ЖДЕТ

32

Съезд с ТАМПА-авеню на автостраду Рональда Рейгана был закрыт, и движение было направлено по улице Ринальди к въезду на Портер-Ранч-драйв. Весь съезд с автострады был забит официальными полицейскими машинами. Были представлены отдел научных расследований полиции Лос-Анджелеса, Дорожный патруль Калифорнии и Офис судмедэксперта, а также члены подразделения по расследованию нераскрытых преступлений. Абель Пратт сделал несколько звонков и смазал передачу дела подразделению. Поскольку убийство Роланда Макки произошло при въезде на автостраду штата, дело технически относилось к юрисдикции CHP. Но агентство было более чем счастливо передать это дело, тем более что смерть рассматривалась как часть продолжающегося расследования полиции Лос-Анджелеса. Другими словами, полиции Лос-Анджелеса собирались позволить расхлебывать свой собственный беспорядок.

Командир местных казарм ТЭЦ действительно предложил воспользоваться услугами лучшего эксперта по несчастным случаям в своем отряде, и Пратт принял его предложение. Вдобавок ко всему, Пратт собрал одних из лучших криминалистов, которых смог собрать департамент, и все это посреди ночи.

Босх и Райдер провели большую часть времени во время осмотра места преступления, сидя на заднем сиденье машины Пратта, где их подробно допрашивал Пратт, а затем Тим Марсия и Рик Джексон, которых вызвали из дома, чтобы возглавить расследование смерти Макки. Поскольку Босх и Райдер были участниками одних событий и свидетелями других, было решено, что они не будут расследовать дело в качестве зацепок. Это была техническая формальность. Было ясно, что Босх и Райдер продолжат расследование дела Верлорена, и при этом они, очевидно, будут преследовать убийцу Роланда Макки.

Примерно в 3 часа ночи криминалисты собрались с детективами из отдела убийств, чтобы обсудить то, что им было известно на данный момент. Тело Макки только что извлекли из-под грузовика, и место происшествия было тщательно сфотографировано, снято на видео и зарисовано. Теперь это считалось открытой сценой, и каждый мог свободно ходить по ней.

Пратт попросил следователя CHP, высокого мужчину по имени Дэвид Оллманд, начать первым. Оллманд использовал лазерную указку, чтобы очертить следы шин на проезжей части и гравии, которые, по его мнению, были причастны к инциденту с Макки. Он также указал на заднюю часть эвакуатора, где вокруг нескольких царапин, вмятин и проломов в тяжелых стальных воротах были нарисованы меловые круги. Он сказал, что пришел к тому же выводу, к которому пришли Босх и Райдер в течение нескольких секунд после того, как нашли Макки. Он был убит.

“Маркировка шин говорит нам, что жертва вытащила эвакуатор на обочину примерно в тридцати ярдах к западу от этого места”, - сказал Оллманд. “Вероятно, это было сделано для того, чтобы избежать столкновения с неисправным транспортным средством, уже находящимся на обочине. Затем эвакуатор был откатан по обочине вот сюда. Водитель поставил коробку передач на стоянку и включил стояночный тормоз, прежде чем выйти из грузовика. Если он спешил, как указывает некоторая дополнительная информация, он, возможно, направился прямо к хвосту, чтобы опустить буксирный узел. Вот где он это получил.

“Неисправный автомобиль, очевидно, не был неисправен. Водитель нажал на педаль газа, и машина рванулась вперед, ударив водителя эвакуатора и прижав его к задней части грузовика и буксировочному узлу. Чтобы подготовиться к буксировке, жертва должна была наклониться вот сюда, чтобы освободить узел крюка. Вероятно, он делал это, когда его ударили, и это объясняет травмы головы. Он повернулся лицом к собранию. На буксировочном рычаге кровь ”.

Оллманд провел красным глазком своего лазера по крюку эвакуатора в сборе, чтобы проиллюстрировать.

“Затем машина дала задний ход”, - продолжил он. “И вот здесь вы видите полосатую разметку на асфальте. Затем он двинулся вперед для следующего удара. Жертва, вероятно, уже была смертельно ранена от первого удара. Но он еще не был мертв. Вероятно, он упал на землю после первого удара и из последних сил заполз под грузовик, чтобы избежать второго удара. В любом случае, транспортное средство действительно врезалось в эвакуатор во второй раз. И, конечно, жертва скончалась от полученных травм, находясь под грузовиком ”.

Оллманд сделал паузу, чтобы задать вопросы, но был встречен лишь мрачным молчанием. Босх не мог придумать, о чем спросить. Не останавливаясь, Оллманд закончил свой отчет, указав на две линии шин, оставленные на гравии и асфальте.

“У поразительного автомобиля колесная база не очень широкая”, - сказал он. “Это немного сократит время. Вероятно, это будет небольшая работа за границей. Я провел измерения, и как только я просмотрю каталоги своих производителей, я смогу составить список автомобилей, от которых могли быть изготовлены эти протекторы. Я дам тебе знать ”.

Когда никто ничего не сказал, Оллманд использовал свой лазер, чтобы обвести небольшое масляное пятно на асфальте.

“Кроме того, из поражающего транспортного средства вытекало масло. Не имеет большого значения, но если для прокурора станет важным иметь возможность сказать, как долго убийца сидел здесь и ждал жертву, тогда мы сможем определить время утечки, как только автомобиль будет найден, и дать приблизительную оценку того, сколько времени потребовалось бы, чтобы создать вот это маленькое пятно ”.

Пратт кивнул.

“Приятно знать”, - сказал он.

Пратт поблагодарил Олманда и попросил помощника судмедэксперта Рави Пателя сообщить о его предварительном осмотре тела. Патель начал с перечисления многочисленных сломанных костей и травм, которые были очевидны при внешнем осмотре тела. Он сказал, что удар, вероятно, проломил череп Макки, раздробил орбиту его левого глаза и вывихнул челюсть. Его бедра были раздавлены вместе с левой стороной верхней части туловища. Его левая рука и левое бедро также были сломаны.

“Вероятно, эти травмы были получены при одном первоначальном ударе”, - сказал он. “Жертва, вероятно, стояла, и удар пришелся с правой задней стороны”.

“Смог бы он проползти под грузовиком?” Спросил Рик Джексон.

“Это возможно”, - ответил Патель. “Мы видели, как инстинкт выживания позволяет людям совершать удивительные вещи. Я не узнаю, пока не вскрою его, но то, что мы часто видим в подобных случаях, это то, что сжатие приводит к перфорации легких. Легкие наполняются кровью. Это требует времени. Он мог бы доползти туда, где, как он думал, было безопасно ”.

А потом утонул на обочине автострады, подумал Босх.

Следующим в отчете был ведущий следователь SID, которым оказался брат Рави Пателя, Радж. Босх знал их обоих по предыдущим делам и знал, что они оба были одними из лучших.

Радж Патель рассказал об основах расследования на месте преступления и сообщил, что усилия Макки по спасению своей жизни, проползая под грузовиком, в конечном итоге могут позволить следователям поймать его убийцу.

“Видите ли, второй удар по грузовику был без кузова в качестве буфера. Это был металл по металлу. У нас есть как перенос металла, так и краски, и мы собрали несколько образцов. Если вы найдете машину, которая это сделала, мы сможем сопоставить ее со стопроцентной точностью ”.

Это был единственный луч света во всей тьме, подумал Босх.

После того, как Патель закончил свой отчет, место преступления начало расходиться, следователи отправились выполнять различные задания, которые Пратт хотел выполнить до того, как все подразделение должно было встретиться в вагоне-ресторане Pacific в 9 утра, чтобы обсудить дело.

Марсии и Джексону было поручено обыскать дом Макки. Это повлекло бы за собой пробуждение судьи ото сна и подписание ордера на обыск, потому что Макки жил в одном доме с Уильямом Беркхартом, а Беркхарт был возможным подозреваемым в убийстве. Дом, в котором предположительно находился Беркхарт, находился под наблюдением в то время, когда Макки был сбит на автостраде. Тем не менее, Беркхарт мог поручить кому-то другому совершить убийство и рассматривался как подозреваемый, пока с него не будет снята причастность.

Один из первых звонков, который Босх и Райдер сделали после того, как нашли Макки под эвакуатором, был Кехо и Брэдшоу, двум детективам из RHD, наблюдавшим за домом на Мариано-стрит. Они немедленно отправились в дом и взяли Беркхарта и женщину, идентифицированную как Белинда Мессье, под стражу.

Теперь они ждали собеседования в Паркер-центре, и Босх и Райдер получили это задание от Пратта.

Но когда они повернулись, чтобы подняться по склону съезда с автострады к машине Райдера, Пратт попросил их задержаться. Затем он прижался к ним и заговорил так, чтобы никто другой, оставшийся на месте происшествия, не мог услышать.

“Думаю, мне не нужно говорить вам двоим, что мы собираемся немного разгорячиться”, - сказал он.

“Мы знаем”, - сказал Райдер.

“Я не знаю, какую форму примет отзыв, но я думаю, вы можете рассчитывать на отзыв”, - сказал Пратт.

“Мы будем готовы”, - сказал Райдер.

“Возможно, вы захотите поговорить об этом по дороге в центр”, - предложил Пратт. “Убедитесь, что все на одной волне”.

Босх знал, что Пратт советовал им разобраться в своей истории, чтобы она могла быть представлена в унисон и в том свете, который им выгоден, даже если бы они брали интервью по отдельности.

“С нами все будет в порядке”, - сказал Райдер.

Пратт взглянул на Босха, а затем снова перевел взгляд на эвакуатор.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Я сапог. Если кто-то и попадется на это, то это буду я. Все в порядке. Все это было моей идеей ”.

“Гарри”, - сказала Райдер. “Это не ...”

“Это был мой план”, - сказал Босх, обрывая ее. “Я тот самый”.

“Ну, возможно, тебе не обязательно быть тем самым”, - сказал Пратт. “Чем скорее мы соберем все воедино, тем лучше для нас. Успех избавляет от многих неприятностей. Так что давайте прикроем этого ублюдка к завтраку ”.

“Ты понял, босс”, - сказал Райдер.

Пока Босх и Райдер поднимались по склону, они не разговаривали.

33

ПАРКЕР-ЦЕНТР БЫЛ ПУСТ, когда они прибыли. Хотя несколько следственных подразделений действовали из здания штаб-квартиры, оно каждый день было в основном заполнено командным составом и вспомогательными службами. Он ожил только после восхода солнца. В лифте Босх и Райдер расстались, Босх направился прямо в отдел по расследованию ограблений и убийств на третьем этаже, чтобы сменить Кехо и Брэдшоу, в то время как Райдер остановилась в офисе "Нераскрытые дела", чтобы забрать досье, которое она собрала ранее на Уильяма Беркхарта.

“Увидимся через несколько минут”, - сказала она Босху, когда он вышел. “Надеюсь, Кехо и Брэдшоу приготовили кофе”.

Босх повернул за угол, вышел из ниши лифта и направился по коридору к двойным дверям RHD. Голос сзади остановил его.

“Что я говорил тебе о восстановительных процедурах?”

Босх обернулся. Это был Ирвинг, идущий из противоположного коридора. Там, внизу, не было ничего, кроме компьютерных служб. Босх предположил, что он ждал в коридоре. Он попытался не показать удивления тем, что Ирвинг, очевидно, уже знал о том, что произошло на автостраде.

“Что ты здесь делаешь?”

“О, я хотел начать пораньше. Это будет важный день ”.

“Это правда?”

“Это верно. И я честно предупреждаю тебя. Утром средства массовой информации будут оповещены об этом твоем ночном провале. Репортерам расскажут, как вы использовали этого Макки в качестве приманки только для того, чтобы позволить ему быть убитым самым ужасным образом. Они будут задавать вопросы о том, как детективу в отставке могли позволить вернуться в департамент, чтобы сделать это. Но не волнуйся. Эти вопросы, скорее всего, будут адресованы начальнику полиции, который все это запустил ”.

Босх рассмеялся и покачал головой, делая вид, что не чувствует угрозы.

“И это все?” - спросил он.

“Я также буду настаивать на том, чтобы командир Отдела внутренних расследований начал расследование того, как вы проводили это расследование, детектив Босх. Я бы не слишком привык к возвращению ”.

Босх сделал шаг к Ирвингу, надеясь обратить часть угрозы обратно на него.

“Хорошо, шеф, ты делаешь это. Я надеюсь, вы также подготовите командира к тому, что я расскажу его следователям, а также журналистам о вашей собственной вине во всем этом ”.

Последовала долгая пауза, прежде чем Ирвинг вступил в игру.

“О какой чепухе ты говоришь?”

“Этот человек, которого вы так беспокоитесь о том, что его могут использовать в качестве приманки, был освобожден вами семнадцать лет назад, шеф. Освободись, чтобы ты мог заключить сделку с Ричардом Россом. Макки должен был сидеть в тюрьме. Вместо этого он использовал пистолет из одной из своих мелких краж, чтобы убить невинную шестнадцатилетнюю девушку ”.

Босх ждал, но Ирвинг ничего не сказал.

“Это верно”, - сказал Босх. “Возможно, на моих руках кровь Роланда Макки, но на твоих руках кровь Ребекки Верлорен. Вы хотите обратиться к средствам массовой информации и сообщить об этом IAD? Отлично, сделай свой лучший снимок, и мы посмотрим, что из всего этого выйдет ”.

В глазах Ирвинга появилось напряженное выражение. Он сделал шаг к Босху, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

“Ты ошибаешься, Босх. Все те ребята в то время были очищены от причастности к Verloren ”.

“Да, как? Кто их очистил? Грин и Гарсия, конечно, этого не сделали. Ты оттолкнул их от себя. Совсем как отец девушки. Ты и одна из твоих собак тоже отпугнули его от этого ”.

Босх ткнул пальцем себе в грудь.

“Ты позволил убийцам уйти, чтобы сохранить свою маленькую сделку в неприкосновенности”.

В голосе Ирвинга прозвучала настойчивость, когда он ответил.

“Вы совершенно не правы в этом”, - сказал он. “Ты действительно думаешь, что мы позволили бы убийцам уйти?”

Босх покачал головой, отступил назад и чуть не рассмеялся.

“На самом деле, я знаю”.

“Послушай меня, Босх. Мы проверили алиби каждого из этих парней до последнего. Все они были чистыми. Для некоторых из них мы были алиби, потому что мы все еще наблюдали за ними. Но мы убедились, что каждый член той группы был чист в этом, затем мы сказали Грину и Гарсии отступить. Отцу тоже сказали, но он не отступил.”

“Итак, вы столкнули его вниз, верно, шеф? Столкнули его в яму ”.

“Кое-что должно было быть сделано. Тогда в городе было очень напряженно. Мы не могли допустить, чтобы ее отец бегал вокруг, говоря вещи, которые не были правдой ”.

“Не вешай мне на уши эту чушь о благе общества, шеф. У тебя была твоя сделка, это все, о чем ты заботился. У тебя в кармане были Росс и IAD, и ты хотел, чтобы так и оставалось. Только ты был смертельно неправ. ДНК доказывает это. Макки был хорош для Верлорена, а ваше расследование было дерьмовым ”.

“Нет, подожди минутку. Это доказывает только одно. Что у него был пистолет. Я тоже прочитал историю, которую ты опубликовал сегодня в газете. ДНК связывает его с пистолетом, а не с убийством ”.

Босх отмахнулся от него. Он знал, что не было смысла ходить туда-сюда с Ирвингом. Его единственной надеждой было то, что его собственная угроза обратиться к средствам массовой информации и IAD нейтрализует угрозу Ирвинга. Он считал, что они зашли в тупик.

“Кто проверял алиби?” - спокойно спросил он.

Ирвинг не ответил.

“Дай угадаю. Макклеллан. Здесь повсюду его отпечатки ”.

Ирвинг снова не ответил. Он как будто погрузился в воспоминания семнадцатилетней давности.

“Шеф, я хочу, чтобы ты позвал свою собаку. Я знаю, что он все еще работает на тебя. Скажи ему, что я хочу знать об алиби. Я хочу подробностей. Мне нужны отчеты. Я хочу, чтобы все, что у него есть, было сегодня к семи утра, или это все. Мы делаем то, что должны, и видим, куда падают фишки ”.

Босх уже собирался отвернуться, когда Ирвинг наконец заговорил.

“Отчетов об алиби нет”, - сказал он. “Их никогда бы не было”.

Босх услышал, как открылся лифт, и вскоре из-за угла появился Райдер с напильником в руке. Она остановилась как вкопанная, когда увидела противостояние. Она ничего не сказала.

“Никаких сообщений?” - Сказал Босх Ирвингу. “Тогда тебе лучше надеяться, что у него хорошая память. Спокойной ночи, шеф.”

Босх повернулся и пошел по коридору. Райдер поспешил догнать его. Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Ирвинг не следует за ней. После того, как они прошли через двойные двери в RHD, она заговорила.

“У нас проблемы, Гарри? Он собирается обратить это против человека на шестой?”

Босх посмотрел на нее. Смесь ужаса на ее лице сказала ему, насколько важным будет его ответ.

“Нет, если я могу с этим поделать”, - сказал он ей.

34

УИЛЬЯМА БЕРКХАРТА и Белинду Мессье держали в разных комнатах для допросов. Босх и Райдер решили сначала заняться Мессье, чтобы Беркхарту пришлось сидеть, ждать и гадать. Это также дало бы им время позволить Марсии и Джексону получить ордер и проникнуть в дом на Мариано. То, что они выяснили, может оказаться полезным во время интервью с Беркхартом.

Белинда Мессье уже всплывала в ходе расследования раньше. Номер сотового телефона, который Макки постоянно носила с собой, был зарегистрирован на нее. В брифинге, который Кехо и Брэдшоу провели с Босхом и Райдер по прибытии, она была описана как девушка Беркхарта. Она сама вызвалась сделать это, когда детективы RHD взяли их обоих под стражу. После этого она больше ничего им не сказала.

Белинда Мессье была миниатюрной женщиной с мышиного цвета волосами, обрамлявшими ее лицо. Ее внешний вид противоречил тому, какой трудной она оказалась. Она попросила о встрече с адвокатом в тот момент, когда Райдер и Босх вошли в комнату.

“Почему вы хотите встретиться с адвокатом?” - Спросил Босх. “Вы думаете, что вы арестованы?”

“Ты хочешь сказать, что я могу уйти?”

Она встала.

“Садись”, - сказал Босх. “Роланд Макки был убит сегодня ночью, и ты тоже можешь быть в опасности. Вы находитесь под защитой. Это означает, что ты не выйдешь отсюда, пока мы кое в чем не разберемся ”.

“Я ничего об этом не знаю. Я был с Билли всю ночь, пока не появились вы, ребята ”.

В течение следующих сорока пяти минут Мессье неохотно передавал информацию. Она объяснила, что познакомилась с Макки через Беркхарта и что она согласилась подать заявку на обслуживание сотовой связи и передать телефон Макки, потому что у него не было надежного кредитного отчета. Она рассказала детективам, что Беркхарт не работал и жил на компенсацию за ущерб, которую он получил после автомобильной аварии два года назад. На эти деньги он купил дом на Мариано-стрит и взимал с Макки арендную плату. Мессье сказала, что она не жила в доме, но проводила там много ночей , навещая Беркхарта. Когда ее спросили о прошлых связях Беркхарта и Макки с группами белой власти, она изобразила удивление. Когда ее спросили о крошечной свастике, вытатуированной на перепонке между большим и указательным пальцами ее правой руки, она сказала, что, по ее мнению, это символ удачи у индейцев навахо.

“Вы знаете, кто убил Роланда Макки?” - Спросил Босх после длинной преамбулы вопросов.

“Нет”, - сказала она. “Он был действительно хорошим парнем. Это все, что я знаю ”.

“Что сказал твой парень после того, как Макки позвонила ему?”

“Ничего. Он только что сказал мне, что собирается остаться и кое о чем поговорить с Ро, когда вернется домой. Он сказал, что они могли бы выйти, чтобы немного побыть наедине ”.

“И это все?”

“Да, это то, что он сказал”.

Они набросились на нее несколько раз и с разных сторон, причем Босх и Райдер обменивались лидирующими позициями взад и вперед, но интервью не дало ничего по-настоящему ценного для расследования.

Следующим был Беркхарт, но перед началом интервью Босх позвонил Марсии и Джексону, чтобы узнать последние новости.

“Вы, ребята, уже в доме?” Босх спросил Марсию.

“Да, мы в деле. Мы пока ничего не нашли ”.

“А как насчет сотового телефона?”

“Пока нет мобильного телефона. Как ты думаешь, Беркхарт мог ускользнуть от Кехо и Брэдшоу?”

“Все возможно, но я сомневаюсь в этом. Они не спали.”

Они немного помолчали, обдумывая происходящее, а затем Марсия заговорила.

“Сколько времени прошло с того момента, как Макки получил это, и ты позвонил Кехо и Брэдшоу и сказал им задержать Беркхарта?”

Босх проанализировал свои действия на автостраде, прежде чем ответить.

“Это было довольно быстро”, - наконец сказал он. “Максимум десять минут”.

“Тогда поехали”, - сказала Марсия. “Как добраться от сто восемнадцатого на Портер Ранч до Мариано-стрит в Вудленд-Хиллз максимум за десять минут? И не будучи замеченным нашими парнями? Ни за что. Это был не он. Кехо и Брэдшоу - его алиби ”.

“И никакого мобильного телефона в доме ...”

Все они уже знали, что стационарный телефон в доме не использовался для совершения звонка, потому что он был бы зарегистрирован на оборудовании мониторинга в ListenTech.

“Нет”, - сказала Марсия. “Ни сотового телефона, ни звонка на стационарный. Я не думаю, что это наш парень ”.

Босх еще не был готов согласиться. Он поблагодарил его и повесил трубку, затем сообщил плохие новости Райдеру.

“Так что нам с ним делать?” - спросила она.

“Ну, может, он и не наш парень в деле Макки, но Макки позвонил ему после того, как ему прочитали статью. Он мне все еще нравится из-за Верлорена ”.

“Но это не имеет смысла. Кто бы ни сбил Макки, он, должно быть, был его напарником на Верлорене - если вы не хотите сказать, что то, что произошло на рампе, просто совпадение со всем этим ”.

Босх покачал головой.

“Нет, я этого не говорю. Мы просто кое-что упускаем. Беркхарт, должно быть, получил сообщение из того дома ”.

“Ты имеешь в виду типа "набери киллера" или что-то в этом роде? У меня это не работает, Гарри ”.

Теперь Босх кивнул. Он знал, что она была права. Что-то не складывалось.

“Хорошо, тогда давайте просто зайдем туда и посмотрим, что он скажет в свое оправдание”.

Райдер согласился, и они потратили несколько минут на выработку стратегии собеседования, прежде чем вернуться в коридор за отделением и войти в комнату для допросов, где ждал Беркхарт.

В комнате было душно от запаха тела Беркхарта, и Босх оставил дверь открытой. Беркхарт опустил голову на сложенные руки. Когда он не очнулся от притворного сна, Босх пнул ножку своего стула, и это заставило его поднять голову.

“Проснись и пой, Билли Блицкриг”, - сказал Босх.

У Беркхарта были жидкие темные волосы, обрамлявшие лицо с бледной кожей. Он выглядел так, будто почти никуда не выходил, кроме как по ночам.

“Мне нужен адвокат”, - сказал Беркхарт.

“Мы все хотим. Но давайте начнем с самого главного. Меня зовут Босх, а это Райдер. Вы Уильям Беркхарт, и вы арестованы по подозрению в убийстве ”.

Райдер начала зачитывать ему его права, но он прервал ее.

“Ты с ума сошел? Я никогда не выходил из своего дома. Моя девушка была там все это время ”.

Босх приложил палец к губам.

“Дай ей закончить, Билли, а потом можешь лгать нам столько, сколько захочешь”.

Райдер закончила зачитывать права с обратной стороны одной из своих визитных карточек. Затем Босх снова взял управление на себя.

“Итак, что ты хотел сказать?”

“Я говорю, что тебе пиздец. Я был дома все это время, и у меня есть свидетель, который может это доказать. Кроме того, Ро был моим другом. Зачем мне убивать его? Это просто гребаная шутка, так почему бы вам не пойти дальше и не привести мне моего адвоката сейчас, чтобы он мог высмеять вас отсюда ”.

“Ты закончил, Билл? Потому что у меня есть для тебя кое-какие новости. Мы говорим не о Роланде Макки. Мы возвращаем вас на семнадцать лет назад к Ребекке Верлорен. Ты помнишь ее? Ты и Макки? Девушка, которую ты увел в горы? Вот о ком мы здесь говорим ”.

Беркхарт ничего не показал. Босх надеялся на подсказку, какой-то знак того, что он на правильном пути.

“Я не знаю, о чем ты говоришь”, - сказал Беркхарт с каменным лицом.

“Мы записали тебя на пленку. Макки звонил прошлой ночью. Все кончено, Беркхарт. Семнадцать лет - долгий срок, но это закончилось ”.

“Ты попал в дерьмо. Если есть запись, то все, что вы услышите, это то, что я говорю ему заткнуться. У меня нет мобильного телефона, и я им не доверяю. Это постоянная рабочая процедура. Если он собирался начать рассказывать мне о своих проблемах, я не хотел делать это по чертовому мобильному телефону. Что касается Ребекки, как-там-ее-зовут, я ничего об этом не знаю. Я думаю, тебе следовало спросить Ро, пока у тебя был шанс.”

Он посмотрел на Босха и подмигнул, и Босху захотелось подойти к нему через стол. Но он этого не сделал.

Они словесно препирались еще двадцать минут, но ни Босх, ни Райдер и пальцем не пошевелили в броне Беркхарта. В конце концов Беркхарт перестал участвовать в перепалке, еще раз сказав, что ему нужен адвокат, и не отвечая ни в какой форме ни на один из последовавших вопросов.

Райдер и Босх вышли из комнаты, чтобы обсудить свои варианты, которые, по их мнению, были минимальными. Они блефовали с Беркхартом. Он сообщил им об этом, и им пришлось либо арестовать его и нанять адвоката, либо вышвырнуть на свободу.

“У нас этого нет, Гарри”, - сказал Райдер. “Мы не должны обманывать себя. Я говорю, что мы его ударим ”.

Босх кивнул. Он знал, что это правда. Сейчас у них не было дела, и, если уж на то пошло, у них могло его никогда не быть. Макки, единственная прямая связь с Верлореном, которая у них была, исчезла. Босх потерял его из-за собственных действий. Теперь им пришлось бы вернуться назад во времени и провести полное расследование по Беркхарту в поисках чего-то, что было упущено, скрыто или проигнорировано семнадцать лет назад. Полная депрессия ситуации с их делом опускалась на него, как свинцовое одеяло.

Он открыл свой телефон и еще раз позвонил Марсии.

“Что-нибудь?”

“Ничего, Гарри. Ни телефона, ни улик, ничего.”

“Ладно. Просто чтобы вы знали, мы собираемся надрать ему морду. Он может появиться там через некоторое время ”.

“Отлично. Ему не понравится то, что он здесь найдет ”.

“Хорошо”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Райдер. Ее глаза рассказали историю. Катастрофа. Он знал, что подвел ее. Впервые он подумал, что, возможно, Ирвинг был прав - возможно, ему не стоило возвращаться.

“Я пойду скажу ему, что он свободный человек”, - сказал он.

После того, как он ушел, Райдер позвал его вслед.

“Гарри, я тебя не виню”.

Он оглянулся на нее.

“Я прошел каждый этап этого пути. Это был хороший план ”.

Он кивнул.

“Спасибо, Киз”.

35

БОСХ ОТПРАВИЛСЯ ДОМОЙ, чтобы принять душ, надеть свежую одежду и, возможно, ненадолго закрыть глаза, прежде чем отправиться обратно в центр на собрание подразделения. Он снова ехал по городу, который только начинал пробуждаться к новому дню. И снова в его глазах это выглядело некрасиво, все с острыми краями и резким блеском. Теперь все казалось ему уродливым.

Босх не с нетерпением ждал встречи с подразделением. Он знал, что все взгляды будут прикованы к нему. Все в Open-Unsolved понимали, что их действия теперь будут проанализированы и пересмотрены после смерти Макки. Они также понимали, что если они искали причину потенциальной угрозы своей карьере, им не нужно было далеко ходить.

Босх бросил ключи на кухонный стол и проверил телефон. Сообщений нет. Он посмотрел на часы и решил, что у него есть по крайней мере пара часов, прежде чем ему нужно будет отправиться в вагон-ресторан Pacific. Проверка времени напомнила ему об ультиматуме, который он выдвинул Ирвингу во время их конфронтации в коридоре за пределами RHD. Но Босх сомневался, что сейчас услышит что-нибудь от Ирвинга или Макклеллана. Казалось, что все разоблачали его блеф.

Он знал, что поспать пару часов на самом деле не вариант, не со всем, что на него навалилось. Он унес книгу убийств и накопившиеся файлы в дом. Он решил, что будет работать над ними. Он знал, что когда все остальное шло не так, всегда оставалась книга убийств. Он должен был не спускать глаз с приза. Дело.

Он включил кофеварку, принял пятиминутный душ, а затем отправился на работу, перечитывая книгу убийств, в то время как из проигрывателя компакт-дисков звучал ремастированный релиз Kind of Blue.

Чувство, что он упускает что-то прямо перед собой, терзало его. Он чувствовал, что этот кейс будет преследовать его, что он будет вечно носить его с собой, если только он не раскроется и не найдет эту пропавшую вещь. И он знал, что если бы это можно было где-нибудь найти, это было бы в книге.

Он решил, что на этот раз он не будет читать документы в том порядке, в каком они были представлены ему первыми следователями по делу. Он щелкнул кольцами и достал документы. Он начал читать их в случайном порядке, не торопясь, следя за тем, чтобы усвоить каждое имя, каждое слово, каждую фотографию.

Пятнадцать минут спустя он снова рассматривал фотографии спальни Ребекки Верлорен с места преступления, когда услышал, как перед его домом захлопнулась дверца машины. Ему стало любопытно, кто мог припарковаться там в такую рань, он встал и направился к двери. Через глазок он увидел мужчину, приближающегося в одиночестве. Было трудно четко разглядеть его через выпуклую линзу peep. Босх все равно открыл дверь, прежде чем мужчина успел постучать.

Мужчину не удивило, что за его приближением наблюдали. Босх мог сказать по его поведению, что он был полицейским.

“Макклеллан?”

Он кивнул.

“Лейтенант Макклеллан. И я предполагаю, что вы детектив Босх.”

“Ты мог бы позвонить”.

Босх отступил, чтобы впустить его. Ни один из мужчин не предложил пожать руку. Босх подумал, что это типично для Ирвинга - посылать своего человека в дом. Стандартная процедура в старой стратегии запугивания "я-знаю-где-ты-живешь".

“Я подумал, что нам лучше поговорить с глазу на глаз”, - сказал Макклеллан.

“Ты думал? Или шеф Ирвинг думал?”

Макклеллан был крупным мужчиной с песочного цвета, почти прозрачными волосами и широкими румяными щеками. Босх подумал, что лучше всего его можно охарактеризовать как хорошо откормленного. Его щеки потемнели от вопроса Босха.

“Послушайте, я здесь, чтобы сотрудничать с вами, детектив”.

“Хорошо. Могу я тебе что-нибудь принести? У меня есть вода ”.

“Воды было бы достаточно”.

“Присаживайся”.

Bosch пошел на кухню и выбрал из шкафа самый запыленный стакан, а затем наполнил его водой из-под крана. Он щелкнул выключателем кофеварки и подогревателя. Он не собирался позволять Макклеллану устраиваться поудобнее.

Когда он вернулся в гостиную, Макклеллан смотрел через раздвижную стеклянную дверь на террасу. Воздух на перевале был чистым. Но было еще рано.

“Прекрасный вид”, - сказал Макклеллан.

“Я знаю. Я не вижу у вас в руках никаких папок, лейтенант. Я надеюсь, это не визит вежливости или как один из тех визитов, которые ты наносил Роберту Верлорену семнадцать лет назад.”

Макклеллан повернулся к Босху и принял стакан воды и оскорбление с тем же пустым выражением лица.

“Там нет файлов. Если они и были, то исчезли давным-давно.”

“И что? Ты здесь, чтобы попытаться убедить меня своими воспоминаниями?”

“На самом деле, я прекрасно помню тот период времени. Ты должен кое-что понять. Я был детективом первого класса, приписанным к PDU. Если мне давали работу, я ее выполнял. В такой ситуации вы не подвергаете сомнению командование. Ты делаешь это, и ты вылетаешь ”.

“Итак, ты был хорошим солдатом, просто делал свою работу. Я понимаю. Что насчет восьмерок Чатсуорта и убийства Верлорена? Как насчет алиби?”

“В восьмерках было восемь основных игроков. Я очистил их все. И не думайте, что я хотел их убрать, и поэтому я просто сделал. Мне сказали посмотреть, не мог ли кто-нибудь из этих маленьких писюнов быть причастен. И я проверил это, но все они вышли чистыми - по крайней мере, по делу об убийстве.”

“Расскажите мне об Уильяме Беркхарте и Роланде Макки”.

Макклеллан сел на стул у телевизора. Он поставил свой стакан с водой, из которого ему еще предстояло отпить, на кофейный столик. Босх выключил Майлза Дэвиса в середине “Freddie Freeloader” и встал, засунув руки в карманы, возле раздвижных дверей.

“Ну, во-первых, с Беркхартом было легко. Мы уже наблюдали за ним той ночью ”.

“Объясни это”.

“Он только что вышел из Wayside за несколько дней до этого. Нам сообщили, что, пока он был там, он снова взялся за расовую религию, поэтому было сочтено разумным присматривать за ним, чтобы понять, не собирается ли он попытаться начать все сначала ”.

“Кто это заказал?”

Макклеллан просто посмотрел на него.

“Ирвинг, конечно”, - ответил Босх. “Сохраняем сделку в безопасности. Итак, PDU наблюдал за Беркхартом. Кто еще?”

“Беркхарт вышел и переспал с двумя парнями из старой группы. Парня по имени Уизерс и другого по имени Симмонс. Казалось, что они, возможно, что-то планировали, но в ту ночь, о которой идет речь, они были в бильярдной на Тампе, напиваясь до беспамятства. Это было надежно. Двое агентов под прикрытием были там с ними все это время. Это то, что я здесь, чтобы сказать вам. Все они были надежны, детектив.”

“Да? Ну, расскажи мне о Макки. PDU не следил за ним, не так ли?”

“Нет, не Макки”.

“Тогда почему он был таким твердым?”

“Что я помню о Макки, так это то, что в ночь похищения девочки он проходил репетиторство в средней школе Чатсуорта. Он ходил в вечернюю школу, получал диплом средней школы.”

“На самом деле, его диплом об общем образовании. Не совсем одно и то же ”.

“Это верно. Судья распорядился об этом как об условном сроке. Только он должен был пасовать, и у него не слишком хорошо получалось. Но он занимался с репетиторами по выходным вечерам - когда не было школы. И в ту ночь, когда похитили девушку, он был со своим наставником. Я подтвердил это ”.

Босх покачал головой. Макклеллан пытался подкинуть ему реплику.

“Ты говоришь мне, что Макки занимался с репетиторами посреди ночи? Либо ты полон дерьма, либо ты поверил в чушь Макки и его наставника. Кто был наставником?”

“Нет, нет, они были вместе ранее вечером. Я сейчас не помню имени парня, но они закончили самое позднее к одиннадцати, а потом их пути разошлись. Макки ушел домой”.

Босх выглядел изумленным.

“Это не алиби, лейтенант! Время смерти девушки было в два часа ночи, разве вы этого не знали?”

“Конечно, я сделал. Но время смерти было не единственным пунктом алиби. Мне дали резюме, составленное ребятами по этому делу. В тот дом не было взлома. И отец обошел все вокруг и проверил все двери и замки после того, как вернулся домой в десять вечера. Это означало, что убийца должен был находиться в доме в тот момент. Он прятался там, ожидая, пока все уснут ”.

Босх сел на диван и наклонился вперед, поставив локти на колени. Он внезапно понял, что Макклеллан был прав и что теперь все по-другому. Он видел тот же отчет, который Макклеллан видел семнадцать лет назад, но его значение не уловил. Убийца был внутри к тому времени, когда Роберт Верлорен вернулся домой с работы.

Босх знал, что это многое изменило. Это изменило его взгляд не только на первое расследование, но и на его собственное.

Не замечая внутреннего смятения Босха, Макклеллан продолжил.

“Итак, Макки не мог попасть в тот дом, потому что он был со своим наставником. Он выписался. Все эти маленькие засранцы выписались. Итак, я передал своему боссу устный отчет, а затем он рассказал обо всем двум парням, работающим над делом. И на этом все закончилось, пока не всплыла эта история с ДНК ”.

Босх кивал тому, что говорил Макклеллан, но думал о других вещах.

“Если Макки был чист, как вы объясните наличие его ДНК на орудии убийства?” - спросил он.

Макклеллан выглядел ошарашенным. Он покачал головой.

“Я не знаю, что сказать. Я не могу этого объяснить. Я снял с него подозрения в причастности к настоящему убийству, но он, должно быть ... ”

Он не закончил. Босх подумал, что на самом деле выглядит уязвленным мыслью о том, что он, возможно, помог убийце или, по крайней мере, человеку, предоставившему орудие убийства, выйти сухим из воды. Он выглядел так, как будто сразу понял, что был развращен Ирвингом. Он выглядел раздавленным.

“Ирвинг все еще планирует сообщить СМИ и IAD обо всем этом?” Тихо спросил Босх.

Макклеллан медленно покачал головой.

“Нет”, - сказал он. “Он сказал мне передать тебе сообщение. Он просил передать вам, что соглашение является соглашением только в том случае, если обе стороны выполняют свою часть этого. Вот и все ”.

“Последний вопрос”, - сказал Босх. “Коробка с уликами по делу Верлорена исчезла. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

Макклеллан уставился на него. Босх мог сказать, что сильно оскорбил этого человека.

“Я должен был спросить”, - сказал Босх.

“Все, что я знаю, это то, что вещи исчезают из этого места”, - сказал Макклеллан сквозь сжатую челюсть. “Любой мог уйти с этим за семнадцать лет. Но это был не я ”.

Босх кивнул. Он встал.

“Что ж, мне нужно вернуться к работе над этим”, - сказал он.

Макклеллан понял намек и встал. Казалось, он проглотил свой гнев из-за последнего вопроса, возможно, приняв объяснение Босха о том, что его нужно было задать.

“Хорошо, детектив”, - сказал он. “Желаю удачи с этим делом. Я надеюсь, вы поймаете парня. И я действительно это имею в виду ”.

Он протянул Босху руку. Босх не знал истории Макклеллана. Он не знал всех обстоятельств жизни в PDU в 1988 году. Но, похоже, Макклеллан покидал дом с большей ношей, чем пришел. Итак, Босх решил, что может пожать ему руку.

После ухода Макклеллана Босх снова сел, обдумывая идею о том, что убийца Ребекки Верлорен прятался в доме. Он встал и подошел к столу в столовой, где были разложены папки из книги убийств. Фотографии из комнаты мертвой девушки были в центре разворота. Он просматривал отчеты, пока не нашел отчет SID о скрытом анализе отпечатков пальцев.

Отчет занимал несколько страниц и содержал анализ нескольких отпечатков пальцев, снятых с поверхностей в доме Верлоренов. Основное заключение заключалось в том, что ни один из найденных в доме отпечатков не был неизвестным, поэтому, вероятно, подозреваемый или подозреваемые носили перчатки или просто избегали касаться поверхностей, на которых могли остаться отпечатки.

В резюме говорилось, что все скрытые отпечатки пальцев, изъятые в доме, были сопоставлены с образцами, взятыми у членов семьи Верлорен или у людей, у которых была соответствующая причина находиться в доме и прикасаться к поверхностям, на которых были обнаружены отпечатки.

На этот раз Bosch прочитал отчет по-другому и полностью. На этот раз его больше не интересовал анализ. Он хотел знать, где криминалисты искали отпечатки.

Отчет был датирован днем после обнаружения тела Ребекки. В нем подробно описан обычный поиск отпечатков пальцев в домашнем хозяйстве. Были исследованы все актуальные поверхности. Все дверные ручки и замки. Все подоконники и рамы. В каждом месте было логично предположить, что убийца / похититель мог прикасаться к поверхности во время преступления. В то время как несколько отпечатков на подоконниках и защелках были обнаружены и сопоставлены с Робертом Верлореном, в отчете говорилось, что с дверных ручек в доме вообще не было обнаружено пригодных для использования отпечатков. Он отметил, что это не было необычным из-за смазывания, которое обычно возникало при повороте ручек.

Именно в том, что не было включено в отчет, Босх увидел щель, через которую мог сбежать убийца. Команда SID вошла в дом на следующий день после того, как было обнаружено тело жертвы. Это произошло бы после того, как дело дважды было неправильно истолковано, сначала как дело о пропавших без вести лицах, а затем как самоубийство. Вдобавок к этому, когда расследование убийства было, наконец, налажено, команду латентов послали вслепую. На тот момент не было понимания сути дела. Идея о том, что убийца мог прятаться в гараже или где-то еще в доме в течение нескольких часов, еще не была сформулирована. Поиск отпечатков пальцев и других улик, таких как волоски и волокна, никогда не выходил за рамки очевидного, за пределы поверхности.

Босх знал, что теперь уже слишком поздно. Прошло слишком много лет. По дому бродила кошка, и кто знает, какие предметы с дворовых распродаж входили и выходили из дома, где прятался и ждал убийца.

Затем его взгляд упал на разложенные на столе фотографии, и он кое-что понял. Спальня Ребекки была единственным местом, которое не подвергалось загрязнению с течением времени. Это было похоже на музей, где произведения искусства были упакованы и почти герметично запечатаны.

Босх разложил перед собой все фотографии с места преступления в спальне. Что-то грызло его в этих фотографиях с тех пор, как он впервые увидел их. Он все еще не мог добраться до этого, но теперь он чувствовал, что это срочно. Он изучил снимки бюро и прикроватного столика, а затем открытого шкафа. В последний раз он изучил кровать.

Он подумал о фотографии, которая была напечатана в газете, и достал вторую копию статьи из папки, содержащей все отчеты и документы, собранные во время повторного расследования дела. Он развернул бумагу и изучил фотографию Эмми Уорд, а затем сравнил ее с фотографиями семнадцатилетней давности.

Комната казалась точно такой же, как будто ее не коснулось горе, исходящее от нее, как жар из духовки. Затем Босх заметил небольшую разницу. На снимке из "Daily News" кровать была тщательно расправлена и разглажена Мюриэл перед тем, как была сделана фотография. На старых снимках Сида кровать была застелена, но оборка распушилась наружу вдоль одной стороны кровати и внутрь вдоль изножья.

Глаза Босха перемещались взад и вперед от одной фотографии к другой. Он почувствовал, как что-то рвется на свободу внутри. Он почувствовал, как небольшой заряд упал в его кровь. Это было то, что беспокоило его. Это было что-то, что было не так.

“Внутрь и наружу”, - сказал он себе.

Он знал, что, возможно, оборка была вдавлена внутрь в изножье кровати кем-то, кто ползал под ней. Это сделало бы вероятным, что наружное распушивание оборки сбоку от кровати произошло бы, когда тот же самый человек соскользнул или выполз.

После того, как все уснули.

Босх встал и начал расхаживать по комнате, пока снова разбирался с этим. На фотографии, сделанной после похищения и убийства, кровать четко показывала возможность входа и выхода. Убийца Ребекки мог поджидать прямо под ней, когда она заснула.

“Внутрь и наружу”, - повторил Босх.

Он продолжил. Он знал, что в доме не было обнаружено никаких читаемых отпечатков пальцев. Но были проверены только очевидные поверхности. Это не обязательно означало, что убийца был в перчатках. Это всего лишь означало, что он был достаточно умен, чтобы не трогать очевидные места голыми руками или смазывать отпечатки, когда это было необходимо. Даже если перчатки были надеты при входе в дом, не мог ли убийца снять их во время ожидания - возможно, в течение нескольких часов - под кроватью?

Это стоило того, чтобы попытаться. Босх пошел на кухню, позвонил Сиду и попросил позвать Раджа Пателя.

“Радж, что ты делаешь?”

“Я составляю каталог улик, которые мы собрали прошлой ночью на автостраде”.

“Мне нужно, чтобы твой лучший латентный человек встретил меня там, в Чатсуорте”.

“Сейчас?”

“Прямо сейчас, Радж. Возможно, у меня даже не будет работы позже. Мы должны сделать это сейчас ”.

“Что это такое, что мы должны делать?”

“Я хочу приподнять кровать и заглянуть под нее. Это важно, Радж. Если мы что-то найдем, это приведет нас к убийце ”.

Последовало короткое молчание, а затем Патель ответил.

“Я - мой лучший скрытый человек, Гарри. Дай мне адрес”.

“Спасибо, Радж”.

Он дал Пателю адрес, а затем повесил трубку. Он побарабанил пальцами по стойке, раздумывая, стоит ли позвонить Киз Райдер. Она была так расстроена и обескуражена, когда они выходили из Паркер-Центра, что сказала, что все, чего она хотела, это пойти домой поспать. Должен ли он будить ее второй день подряд? Он знал, что на самом деле вопрос был не в этом. Вопрос был в том, должен ли он подождать, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь под кроватью, прежде чем сказать ей и вселить в нее надежду.

Он решил повременить с звонком, пока не будет чего-то серьезного, что можно было бы ей сказать. Вместо этого он снял трубку и разбудил Мюриэль Верлорен. Он сказал ей, что уже в пути.

36

БОСХ ОПОЗДАЛ НА собрание КОМАНДЫ в вагоне-ресторане Pacific из-за пробок, прибывших из долины. Все были в приватной зоне в задней части ресторана. Перед большинством из них уже стояли тарелки с едой.

Должно быть, его волнение было заметно. Пратт прервал репортаж Тима Марсии, чтобы посмотреть на Босха и сказать: “Либо тебе повезло за то время, что ты был свободен, либо тебя просто не волнует, в каком глубоком дерьме мы здесь оказались”.

“Мне повезло”, - сказал Босх, беря единственный свободный стул и усаживаясь. “Но не в том смысле, который ты имеешь в виду. Радж Патель только что снял отпечаток ладони и двух пальцев с деревянной планки, которая была под кроватью Ребекки Верлорен.”

“Это хорошо”, - сухо сказал Пратт. “Что это значит?”

“Это значит, что как только Радж прогонит это через базу данных, мы, возможно, найдем нашего убийцу”.

“Как же так?” - Спросил Райдер.

Босх никогда ей не звонил. Он уже мог чувствовать исходящую от нее враждебную атмосферу.

“Я не хотел тебя будить”, - сказал ей Босх. Затем, обращаясь к остальным, он сказал: “Я просматривал первоначальный отчет о скрытых преступлениях в книге убийств. Я понял, что они пошли туда за отпечатками на следующий день после того, как было найдено тело девушки. Они так и не вернулись после того, как возникла большая вероятность того, что похититель проник в дом ранее днем, когда гараж был оставлен открытым, и спрятался где-нибудь, пока все не уснули ”.

“Так почему кровать?” - Спросил Пратт.

“Фотографии с места преступления показали, что оборка в ногах кровати была сдвинута. Как будто кто-то заполз под них. Они пропустили это, потому что не искали этого ”.

“Хорошая работа, Гарри”, - сказал Пратт. “Если Радж получит удар, мы изменим направление и будем двигаться вместе с ним. Хорошо, давайте вернемся к нашим отчетам. Вы можете уточнить у своего партнера, что вы пропустили на данный момент.”

Затем Пратт повернулся к Робинсону и Норду на другом конце длинного стола и спросил: “Что вы придумали по поводу вызова эвакуатора?”

“Не очень-то это помогает”, - сказал Норд. “Поскольку звонок был сделан после того, как мы переключили наше наблюдение на линию в собственности Беркхарта, у нас нет аудиозаписи этого. Но у нас есть ручные регистраторы, и они показывают, что звонок поступил непосредственно в Tampa Towing, прежде чем был перенаправлен в службу автоответчика Triple A. Звонок поступил из телефона-автомата возле "Севен-Элевен" на Тампе, у въезда на автостраду. Вероятно, он позвонил, затем подъехал к входу и стал ждать.”

“Отпечатки на телефоне?” - Спросил Пратт.

“Мы попросили Раджа взглянуть после того, как он очистит место происшествия”, - сказал Робинсон. “Телефон был стерт”.

“Цифры”, - сказал Пратт. “Ты разговаривал с ”Трипл А"?"

“Да. Никакой помощи, кроме как сказать, что звонивший был мужчиной ”.

Он повернулся к Босху.

“У вас есть что добавить, чего ваш партнер нам еще не сказал?”

“Наверное, просто больше того же самого. Беркхарт выглядит так, как будто с ним все ясно по вчерашнему вечеру, и он выглядит так, как будто с Верлореном тоже все ясно. Обе ночи он случайно находился под наблюдением полиции Лос-Анджелеса.”

Райдер одарила его своим нахмуренным взглядом. У него было еще больше информации, которой она не знала. Он отвел взгляд.

“Что ж, это просто идеально”, - сказал Пратт. “Итак, кто, что и где это оставляет нам, люди?”

“Ну, в общем, наш газетный завод потерпел неудачу”, - сказал Райдер. “Возможно, это сработало с точки зрения того, что Макки захотел поговорить о Верлорене, но у него так и не было шанса. Кто-то еще видел эту историю ”.

“Этот кто-то является настоящим убийцей”, - сказал Пратт.

“Точно”, - сказал Райдер. “Человек, которому Макки помог и / или передал пистолет семнадцать лет назад. Этот человек также видел историю и знал, что на пистолете была не его кровь, так что это означало, что это должна была быть кровь Макки. Он знал, что Макки был связующим звеном с ним, поэтому Макки пришлось уйти ”.

“Так как же он это подстроил?” - Спросил Пратт.

“Либо он был достаточно умен, чтобы понять, что история была подстроена, и мы следили за Макки, либо он просто решил, что лучший способ добраться до Макки - это то, как он это сделал. Вытащите его туда одного. Как я уже сказал, он был умен. Он выбрал время и место, которые привели бы к тому, что Макки был бы одинок и уязвим. По этому въездному пандусу вы поднимаетесь над автострадой. Даже с включенными фарами эвакуатора никто бы там не увидел ”.

“Это было также хорошее место на случай, если у Макки был хвост”, - добавил Норд. “Убийца знал, что машина с хвостом должна была просто продолжать двигаться мимо, и тогда он остался бы с Макки один”.

“Не слишком ли мы доверяем этому парню?” - Спросил Пратт. “Откуда ему знать, что копы вышли на этого парня? Только из газетной статьи? Давай.”

Ни Босх, ни Райдер не ответили, и все остальные молча переваривали невысказанное предположение о том, что убийца имел отношение к департаменту или, более конкретно, к расследованию.

“Хорошо, что дальше?” Сказал Пратт. “Я думаю, что сдерживание этого, возможно, займет максимум еще двадцать четыре часа. После этого это будет в газетах и наверху, на шестой, и на стенах будут волосы, если мы не закончим это сначала. Что нам делать?”

“Мы возьмем регистраторы для ручек”, - сказал Босх, говоря за себя и Райдера. “И иди оттуда”.

Босх думал о записке для Макки, которую он видел на столе в автосервисе накануне. Звонок для подтверждения трудоустройства из Visa. Как отметила Райдер, когда впервые услышала об этом, Макки не любила оставлять следы, подобные кредитным карточкам. Это было что-то, что не подходило, и поэтому он хотел пойти за этим.

“У нас есть все распечатки прямо здесь”, - сказал Робинсон. “Самой загруженной была линия, ведущая к станции. Всевозможные деловые звонки.”

“Ладно, Гарри, Киз, вам нужны реестры?” - Спросил Пратт.

Райдер посмотрел на Босха, а затем на Пратта.

“Если это то, чего хочет Гарри. Похоже, сегодня у него все в порядке ”.

Словно по сигналу телефон Босха начал чирикать. Он посмотрел на экран. Это был Радж Патель.

“Посмотрим, что получится прямо сейчас”, - сказал он, открывая телефонную трубку.

Патель сказал, что у него есть хорошие и плохие новости.

“Хорошая новость в том, что у нас все еще был альбом exemplar skid из дома рекордов. Скрытые данные, которые мы обнаружили этим утром, не соответствовали ни одному из них. Ты нашел кого-то нового, Гарри. Это может быть твой убийца ”.

Это означало, что образцы отпечатков пальцев членов семьи Верлорен и других лиц, имевших соответствующий доступ к дому, все еще хранились в файле SID print lab. Ни один из этих примеров не соответствовал отпечаткам пальцев и ладони, найденным тем утром из-под кровати Ребекки Верлорен. Конечно, отпечатки пальцев невозможно датировать, и вполне возможно, что отпечатки, обнаруженные тем утром, были оставлены тем, кто устанавливал кровать. Но это казалось маловероятным. Отпечатки были сняты с нижней стороны деревянной планки. Кто бы их ни оставил, скорее всего, они были под кроватью.

“А плохие новости?” - Спросил Босх.

“Я только что прогнал их через калифорнийскую систему. Совпадений нет ”.

“А как насчет ФБР?”

“Это следующий, но это будет не так быстро. Они должны это переварить. Я отправлю это с ускоренным запросом, но вы знаете, как это происходит ”.

“Я верю, Радж. Дай мне знать, когда узнаешь, и спасибо за усилия ”.

Босх закрыл телефон. Он почувствовал сильное разочарование, и это было видно по его лицу. Он уже мог сказать, что остальные знали счет до того, как он сообщил новости.

“Нет совпадений в базе данных Министерства юстиции”, - сказал он. “Он попытается проникнуть на базу бюро, но это займет некоторое время”.

“Черт!” - сказал Реннер.

“Говоря о Радж Пателе, ” сказал Пратт, “ его брат назначил вскрытие на два часа сегодня. Я хочу, чтобы там была одна команда. Кто хочет это принять?”

Реннер слабо поднял руку. Он и Роблето приняли бы это. Это было простое задание, если вы не возражали против визуальных эффектов.

Встреча вскоре закончилась после того, как Пратт поручил Робинсону и Норду посетить станцию техобслуживания и провести собеседования с людьми, с которыми там работал Макки. Марсия и Джексон будут работать над объединением отчетов в книгу убийств. Они все еще были ведущими следователями и координировали действия из комнаты 503.

Пратт посмотрел на счет, разделил его на девять и сказал всем положить по десять. Это означало, что Босху пришлось поставить десятку, хотя он даже не выпил чашечку кофе. Он не протестовал. Это была цена за опоздание и за то, что я был парнем, который поставил их на этот путь.

Когда все встали, Босх поймал взгляд Райдер.

“Ты приехал прямо сюда или поехал с кем-то?”

“Абель подвез меня”.

“Хочешь вернуться вместе?”

“Конечно”.

Выйдя из ресторана, она молча обратилась к Босху, пока они ждали его машину у парковщика. Она уставилась на большого пластикового бычка, который был на вывеске ресторана. У нее под мышкой была папка с распечатками из регистраторов перьев.

Наконец подъехала машина, и они сели внутрь. Прежде чем выехать со стоянки, Босх повернулся и посмотрел на нее.

“Хорошо, скажи это”, - сказал он.

“Сказать что?”

“Что бы ты ни хотел сказать, чтобы тебе стало лучше”.

“Ты должен был позвонить мне, Гарри, вот и все”.

“Послушай, Киз, я звонил тебе вчера, и ты меня раскритиковала. Я просто отрабатывал недавний опыт ”.

“Это было по-другому, и ты это знаешь. Ты позвонил мне вчера, потому что был чем-то взволнован. Сегодня ты шел по следу. Я должен был быть с тобой. И затем, чтобы не узнать, к чему ты пришел, пока ты не пойдешь туда и не расскажешь всем. Это было неловко, Гарри. Спасибо за это ”.

Босх сокрушенно кивнул.

“Ты прав насчет этой части. Мне жаль. Мне следовало позвонить тебе, когда я входил. Я просто забыл. Я знал, что опаздываю, но держал обе руки на руле и просто пытался добраться сюда ”.

Она ничего не сказала, поэтому он, наконец, сказал.

“Можем ли мы вернуться к раскрытию этого дела сейчас?”

Она пожала плечами, и он, наконец, завел машину. По дороге в Паркер-центр он попытался посвятить ее во все детали, о которых не упомянул во время встречи за завтраком. Он рассказал ей о визите Макклеллана к нему домой и о том, как это привело его к обнаружению отпечатков пальцев под кроватью.

Двадцать минут спустя они были в своей нише в номере 503. Босх наконец-то поставил перед собой чашку кофе. Они сели друг напротив друга и разложили между собой распечатки с регистрацией пера.

Босх сосредоточился на отчетах по телефонам станций технического обслуживания. Список состоял по меньшей мере из пары сотен записей - звонков, поступающих на два телефона станции - между 6 утра, когда началось наблюдение, и 4 часами дня, когда Макки явился на работу, а Реннер и Роблето начали прямое наблюдение за линией.

Босх просмотрел список. Ничто не выглядело сразу знакомым. Многие звонки были в коммерческие объявления или из них, в названии которых явно прослеживалась какая-то автомобильная связь. Многие другие поступили из диспетчерского центра AAA, и это, вероятно, были вызовы на эвакуацию.

Было также несколько звонков, которые поступили с личных телефонов. Босх внимательно посмотрел на эти имена, но не увидел ничего, что бросилось бы ему в глаза. Никто из перечисленных не был уже признанным игроком в этом деле.

В списке было четыре записи, которые были приписаны Visa, все с одинаковым номером. Босх поднял телефонную трубку и позвонил туда. Он так и не услышал, как он зазвонил. Он только что услышал громкий скрежещущий звук подключения компьютера. Это было так громко, что даже Райдер услышал это.

“Что это?”

Босх повесил трубку.

“Я пытаюсь просмотреть ту записку, которую я видел на столе в участке, о звонке Visa, чтобы подтвердить трудоустройство Макки. Помнишь, ты сказал, что это не подходит?”

“Я забыл об этом. Это был тот номер?”

“Я не знаю. Есть четыре списка для Visa, но - подождите минутку.”

Он понял, что звонки в Visa были исходящими.

“Неважно, эти были исходящими. Это должен быть номер, который набирает автомат, когда вы используете кредитную карту для оплаты. Дело не в этом. Входящий звонок не указан как Visa.”

Босх снова поднял трубку и набрал номер мобильного Норда.

“Ты уже на станции техобслуживания?”

Она рассмеялась.

“Мы едва очистили Голливуд. Мы будем на месте через полчаса ”.

“Спроси их о телефонном сообщении, которое кто-то оставил Макки вчера. Что-то о звонке Visa для подтверждения трудоустройства в кредитной заявке. Спросите их, что они помнят из звонка и, что более важно, в какое время он поступил. Постарайся узнать точное время, если сможешь. Первым делом спроси их об этом, а потом перезвони мне ”.

“Да, сэр. Ты хочешь, чтобы мы забрали и твое белье из прачечной?”

Босх понял, что утро становится неудачным для того, чтобы наступать на пятки.

“Извини”, - сказал он. “Здесь мы работаем под прицелом”.

“Разве не все мы? Я позвоню тебе, как только мы увидим этого парня ”.

Норд повесил трубку. Босх положил трубку и посмотрел на Райдера. Она смотрела на классную фотографию Ребекки Верлорен в ежегоднике, который они позаимствовали.

“О чем ты думаешь?” спросила она, не поднимая глаз на Босха.

“Эта история с Visa беспокоит меня”.

“Я знаю, так о чем ты думаешь?”

“Ну, допустим, ты убийца и у тебя есть пистолет, из которого ты это сделал, у Макки”.

“Ты полностью отказываешься от Беркхарта? Он определенно понравился тебе прошлой ночью.”

“Давайте просто скажем, что факты убеждают меня. На данный момент, хорошо?”

“Ладно, продолжай”.

“Хорошо, значит, ты убийца, и ты получил пистолет от Макки. Он единственный человек в мире, который может надеть это на тебя. Но проходит семнадцать лет, и ничего не происходит, и ты чувствуешь себя в безопасности, и, возможно, ты даже теряешь след Макки ”.

“Хорошо”.

“И вот вчера ты берешь газету и видишь фотографию Ребекки, и ты читаешь статью, и там говорится, что у них есть ДНК. Ты знаешь, что это была не твоя кровь, так что это был либо большой блеф копов, либо это должна быть кровь Макки. Вот тогда ты и узнаешь ”.

“Макки должен уйти”.

“Именно. Копы подбираются все ближе. Он должен уйти. Итак, как ты его находишь? Ну, Макки провел всю свою жизнь - когда он не в тюрьме - за рулем эвакуатора. Если бы вы знали это, то сделали бы в точности то, что сделали мы. Ты достаешь ”желтые страницы" и начинаешь звонить в эвакуаторные компании."

Райдер встал и подошел к ряду картотечных шкафов вдоль задней стены алькова. Телефонные книги были беспорядочно сложены сверху. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до желтых страниц Долины. Она вернулась и открыла книгу на страницах, рекламирующих услуги эвакуатора. Она провела пальцем вниз по списку, пока не добралась до Tampa Towing, где работал Макки. Она вернулась к предыдущему списку, компании под названием Tall Order Towing Services. Она взяла свой телефон и набрала номер. Босх слышал только ее часть разговора.

“Да, с кем я говорю?”

Она подождала мгновение.

“Меня зовут детектив Кизмин Райдер из Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я расследую дело о мошенничестве и подумал, могу ли я задать вам вопрос ”.

Райдер кивнула, поскольку она, по-видимому, получила добро.

“Подозреваемый, которого я документирую, имеет историю звонков в компании и идентифицирует себя как человека, работающего на Visa. Затем он пытается подтвердить чью-либо занятость в рамках заявки на получение кредитной карты. Тебе что-нибудь из этого напоминает? У нас есть информация, которая заставляет нас полагать, что этот человек действовал в Долине вчера. Ему нравится нацеливаться на автомобильный бизнес ”.

Райдер подождала, пока последует ответ на ее вопрос. Она посмотрела на Босха, но ничем не выдала себя.

“Да, не могли бы вы соединить ее, пожалуйста?”

Райдер повторил все это снова с другим человеком и задал тот же вопрос. Затем она наклонилась вперед и, казалось, приняла более жесткую позу. Она прикрыла мундштук и посмотрела на Босха.

“Бинго”, - сказала она.

Затем она вернулась к телефонному звонку и послушала еще немного.

“Это был мужчина или женщина?”

Она что-то записала.

“И в котором часу это было?”

Она написала еще одну записку, и Босх встал, чтобы посмотреть через стол и прочесть ее. Она написала “мужчина, приблизительно 1: 30” на блокноте для записей. Пока она продолжала разговор, Босх заглянул в регистрационный журнал и увидел, что звонок поступил на буксирную линию Тампы в 13:40 пополудни с личного номера. Имя в регистрационной книге было Аманда Собек. Префикс номера указывал, что это был сотовый телефон. Ни название, ни номер ничего не значили для Босха. Но это не имело значения. Он думал, что они были близки к чему-то здесь.

Райдер закончила свой звонок, спросив, помнит ли человек, с которым она разговаривала, имя, которое пытался подтвердить предполагаемый сотрудник Visa. После того, как она, по-видимому, получила отрицательный ответ, она спросила: “А как насчет имени Роланд Макки?”

Она ждала.

“Ты уверен?” спросила она. “Хорошо, спасибо, что уделили мне время, Карен”.

Она повесила трубку и посмотрела на Босха. Волнение в ее глазах стерло все о том, что она не участвовала в утренней находке отпечатков пальцев.

“Ты был прав”, - сказала она. “Им позвонили. То же самое. Она даже вспомнила имя Роланд Макки, как только я назвал его ей. Гарри, кто-то выслеживал его все то время, пока мы наблюдали за ним.”

“И теперь мы собираемся выследить их. Если бы они шли по линии в телефонной книге, они бы позвонили в Tampa Towing next. В регистратуре указано, что в час сорок поступил звонок от некоей Аманды Собек. Я не узнаю его, но это может быть тот звонок, который мы ищем ”.

“Аманда Себек”, - сказала Райдер, открывая свой ноутбук. “Давайте посмотрим, что у AutoTrack есть на нее”.

Пока она искала имя, Босху позвонил Робинсон, который прибыл с Nord на буксировку в Тампу.

“Гарри, парень из дневной смены говорит, что звонок поступил между половиной второго и двумя часами. Он знает, потому что он только что вернулся с обеда, и его отправили на буксире в два часа. Тройной зачет”.

“Звонил мужчина или женщина из Visa?”

“Мужчина”.

“Ладно, что-нибудь еще?”

“Да, как только этот парень подтвердил, что Макки работал здесь, сотрудник Visa спросил, в какие часы он работает”.

“Ладно. Не могли бы вы задать дневному еще один вопрос?”

“Он прямо здесь”.

“Спроси, есть ли у них клиент по имени Собек. Аманда Себек.”

Босх подождал, пока был задан вопрос.

“Нет клиента по имени Себек”, - доложил Робинсон. “Это хорошие новости, Гарри?”

“Это сработает”.

Закрыв телефон, Босх встал и обошел столы, чтобы посмотреть на экран компьютера Райдера. Он рассказал ей о том, что только что сообщил Робинсон.

“Есть что-нибудь на Аманду Себек?” - спросил он.

“Да, это оно. Она живет в Западной долине. Фарралоун-авеню в Чатсуорте. Но здесь не так уж много. Никаких кредитных карт или ипотеки. Я думаю, это значит, что все записано на имя ее мужа. Она могла бы быть домохозяйкой. Я проверяю адрес, чтобы посмотреть, смогу ли я его найти ”.

Босх открыл ежегодник, посвященный классу Ребекки Верлорен. Он начал листать страницы в поисках имени Себек или Аманда.

“Вот он”, - сказал Райдер. “Марк Себек. В основном все записано на его имя, и это выглядит очень много. Четыре машины, два дома, куча кредитных карточек.”

“В ее классе не было никого по имени Себек”, - сказал Босх. “Но там были две девушки по имени Аманда. Аманда Рейнольдс и Аманда Риордан. Думаешь, она одна из них?”

Райдер покачала головой.

“Я так не думаю. Эпоха закончилась. Здесь говорится, что Аманде Собек сорок один. Это сделало бы ее на восемь лет старше Ребекки. Что-то не подходит. Думаешь, мы должны просто позвонить ей?”

Босх с грохотом захлопнул ежегодник. Райдер подскочила на своем сиденье.

“Нет”, - сказал он. “Давай просто уйдем”.

“Где? Чтобы увидеть ее?”

“Да. Время оторвать свою задницу и постучать в двери ”.

Он посмотрел вниз на Райдер и мог сказать, что ей было не смешно.

“Я не имею в виду конкретно твою задницу. Это фигура речи. Давай просто уйдем”.

Она начала вставать.

“Ты ужасно легкомысленна для того, у кого, возможно, в конце дня не будет работы”.

“Это единственный способ быть, Киз. Тьма ждет. Но это приходит независимо от того, что ты делаешь ”.

Он первым вышел из офиса.

37

Адрес на ФАРРАЛОН-АВЕНЮ, к которому AutoTrack привел Босха и Райдера, принадлежал особняку в средиземноморском стиле, который, должно быть, занимал более 6000 квадратных футов. У него был отдельный гараж с четырьмя деревянными дверями с темными пятнами и окнами из гостевой спальни наверху. Детективам пришлось наблюдать за всем этим через кованые железные ворота, ожидая, пока кто-нибудь ответит на звонок по внутренней связи. Наконец из маленькой квадратной коробки на столбе рядом с открытым окном Босха донесся голос.

“Да, кто это?”

Это была женщина. Она казалась молодой.

“Аманда Себек?” - Спросил Босх в ответ.

“Нет, это ее ассистент. Кто вы двое?”

Босх снова посмотрел на коробку и увидел объектив камеры. За ними наблюдали так же, как и к ним прислушивались. Он вытащил свой значок и держал его в футе от объектива.

“Полиция”, - сказал он. “Нам нужно поговорить с Амандой или Марком Собеком”.

“По поводу чего?”

“О делах полиции. Откройте ворота, пожалуйста, мэм.”

Они подождали, и Босх уже собирался снова нажать на кнопку вызова, когда ворота медленно начали автоматически открываться. Они въехали и припарковались по кругу перед двухэтажным портиком.

“Похоже на то место, ради защиты которого стоило бы убить водителя эвакуатора”, - тихо сказал Босх, заглушая двигатель.

Дверь открыла женщина лет двадцати, прежде чем они добрались туда. На ней были юбка и белая блузка. Ассистент.

“А ты кто?” - Спросил Босх.

“ Мелоди Лейн. Я работаю на миссис Себек.”

“Она здесь?” - Спросил Райдер.

“Да, она одевается и сейчас спустится. Ты можешь подождать в гостиной ”.

Их провели в прихожую, где стоял столик с несколькими семейными фотографиями на витрине. Это выглядело как муж, жена и две дочери-подростка. Они последовали за Мелоди в роскошную гостиную с большими окнами, выходящими на государственный парк Санта-Сусана и Оут-Маунтин за ним.

Босх взглянул на часы. Был почти полдень. Мелоди заметила.

“Она не спала. Она позанималась ранее и принимала душ. Она должна быть внизу - ”

Ей не нужно было заканчивать. Привлекательная женщина в белых брюках и блузке, оставленной открытой поверх розовой шифоновой рубашки, торопливо вошла в комнату.

“Что это? Что-то не так? С моими девочками все в порядке?”

“Вы Аманда Себек?” - Спросил Босх.

“Конечно, я такой. Что не так? Почему ты здесь?”

Босх указал на диван и стулья в центре комнаты.

“Почему бы нам не присесть здесь, миссис Себек”.

“Просто скажи мне, если что-то не так”.

Паника на ее лице показалась Босху настоящей. Он начал думать, что они, возможно, где-то свернули не туда.

“Все в порядке”, - сказал он. “Речь идет не о твоих дочерях. С твоими дочерьми все в порядке ”.

“Это Марк?”

“Нет, миссис Себек. Насколько мы знаем, он тоже в порядке. Давайте присядем вон там”.

Она, наконец, смягчилась и быстро подошла к большому креслу справа от дивана. Босх обошел стеклянный кофейный столик и сел на диван. Райдер занял один из оставшихся стульев. Босх назвал себя и Райдера и снова показал свой значок. Он заметил, что стакан на столе был безупречно чистым.

“Мы проводим расследование, о котором я не могу вам рассказать. Мне нужно задать тебе несколько вопросов о твоем мобильном телефоне.”

“Мой мобильный телефон? Ты напугал меня до смерти по моему мобильному телефону?”

“На самом деле это очень серьезное расследование, миссис Собек. У тебя есть с собой мобильный телефон?”

“Это в моей сумочке. Тебе нужно это увидеть?”

“Нет, пока нет. Не могли бы вы сказать мне, когда вы использовали его вчера?”

Себек покачала головой, как будто это был бессмысленный вопрос.

“Я не знаю. Утром я позвонил Мелоди из спортзала. Я не могу вспомнить, когда еще. Я пошел в магазин и позвонил своим дочерям, чтобы узнать, идут ли они домой после школы. Я больше ничего не могу вспомнить. Я был дома почти весь день, за исключением спортзала. Когда я дома, я не пользуюсь своим мобильным. Я пользуюсь обычным телефоном ”.

Опасения Босха множились. Где-то они сделали неверный ход.

“Мог ли кто-то другой воспользоваться телефоном?” - Спросил Райдер.

“У моих дочерей есть свои собственные. Мелоди тоже. Я этого не понимаю ”.

Босх вытащил страницу из регистра для ручек из кармана своего пальто. вслух он прочитал номер телефона, с которого звонили в Tampa Towing.

“Это твой номер?” - спросил он.

“Нет, это моей дочери. Он принадлежит Кейтлин ”.

Босх наклонился вперед. Это еще больше изменило ситуацию.

“Твоей дочери? Где она была вчера?”

“Я уже говорил тебе. Она была в школе. И она не пользовалась своим телефоном до окончания, потому что в школе это запрещено ”.

“В какую школу она ходит?” - Спросил Райдер.

“ Подготовка Хиллсайда. Это закончилось на ранчо Портер ”.

Босх откинулся назад и посмотрел на Райдер. Что-то только что совершило полный круг. Он не был уверен, что это было, но это казалось важным.

Аманда Себек прочитала выражения их лиц.

“Что это?” - спросила она. “Что-то не так в школе?”

“Нет, насколько нам известно, мэм”, - ответил Босх. “В каком классе ваша дочь?”

“Она второкурсница”.

“У нее есть учительница по имени Бейли Сейбл?” - Спросил Райдер.

Себек кивнул.

“У нее есть она для уроков и английского”.

“Есть ли какая-либо причина, по которой миссис Сейбл могла вчера позаимствовать телефон вашей дочери?” - Спросил Райдер.

Себек пожал плечами.

“Не то, о чем я могу думать. Вы должны понять, насколько это странно. Все эти вопросы. Был ли ее телефон использован для того, чтобы угрожать или что-то в этом роде? Это что, какая-то террористическая акция?”

“Нет, мэм”, - сказал Босх. “Но это серьезный вопрос. Мы собираемся пойти в школу сейчас и поговорить с вашей дочерью. Мы были бы признательны, если бы вы поехали с нами и были там, когда мы говорили с ней ”.

“Ей нужен адвокат?”

“Я так не думаю, мэм”.

Босх встал.

“Мы должны идти?”

“А Мелоди тоже может прийти? Я хочу, чтобы Мелоди пошла со мной ”.

“Вот что я тебе скажу. Пусть Мелоди встретит нас там. Таким образом, она сможет отвезти тебя обратно, если нам понадобится поехать куда-нибудь еще ”.

38

ПО ДОРОГЕ в Hillside Prep машина молчала. Босх хотел поговорить с Райдером, чтобы прояснить этот последний поворот, но он не хотел делать это в присутствии Аманды Собек. Итак, они молчали, пока их пассажирка не спросила, может ли она позвонить своему мужу, и Босх сказал, что это нормально. Но она не смогла дозвониться до него и оставила сообщение почти истеричным голосом, в котором просила его позвонить ей, как только он сможет.

Когда они добрались до школы, было время обеда. Когда они шли по главному коридору к офису, они могли слышать почти буйное столкновение голосов из кафетерия.

Миссис Аткинс стояла за прилавком в офисе. Она выглядела немного смущенной, когда увидела Аманду Себек в компании детективов. Босх попросил о встрече с директором Стоддардом.

“Мистер Стоддард сегодня обедал за пределами кампуса”, миссис Сказал Аткинс. “Есть ли что-нибудь, с чем я могу помочь?”

“Да, мы хотели бы увидеть Кейтлин Собек. Миссис Собек будет с нами, когда мы будем с ней разговаривать ”.

“Прямо сейчас?”

“Да, миссис Аткинс, прямо сейчас. Я был бы признателен, если бы вы или другой школьный работник могли пойти и забрать ее. Возможно, было бы лучше, если бы другие дети не видели, как ее сопровождала полиция ”.

“Я могла бы сходить за ней”, - предложила Аманда.

“Нет”, - быстро сказал Босх. “Мы хотим увидеть ее в то же время, что и тебя”.

Это был вежливый способ сказать, что он не хотел, чтобы она спрашивала свою дочь о сотовом телефоне до того, как это сделает полиция.

“Я просто схожу в кафетерий и найду ее”, миссис Сказал Аткинс. “Вы можете использовать комнату для совещаний директора для вашего… э-э, поговорим.”

Она обошла стойку, отвела взгляд от Аманды Себек и направилась к двери, которая вела в главный коридор.

“Спасибо вам, миссис Аткинс, ” сказал Босх.

Потребовалась миссис Аткинс почти пять минут, чтобы найти и вернуться с Кейтлин Собек. Пока они ждали, пришла Мелоди Лейн, и Босх сказал Аманде, что ее помощнице придется подождать вне допроса. Девушка проводила Босха, Райдер и свою мать в комнату рядом с кабинетом директора, где стоял круглый стол с шестью стульями вокруг него.

После того, как все сели, Босх кивнул Райдер, и она взяла дело в свои руки. Босх подумал, что было бы лучше, если бы собеседование с девушкой вела женщина, и Райдер поняла это без обсуждения. Она объяснила Кейтлин, что они расследуют телефонный звонок, который был сделан на ее мобильный телефон в 13:40 дня накануне. Девушка немедленно прервала.

“Это невозможно”, - сказала она.

“Почему это?” - Спросил Райдер. “У нас была электронная ловушка на линии, которая называлась. Это показало, что звонок поступил с твоего телефона ”.

“Вчера я был в школе. Нам не разрешается пользоваться мобильными телефонами в школьные часы ”.

Девушка, казалось, нервничала. Босх мог сказать, что она лжет, но не мог понять, в чем заключалась игра. Он подумал, не лжет ли она, потому что в комнате была ее мать.

“Где сейчас твой телефон?” - Спросил Райдер.

“В моем рюкзаке, в моем шкафчике. И он выключен ”.

“Это там, где это было вчера в час сорок?”

“Ага”.

Она отвела взгляд от Райдер, когда солгала. Ее легко было прочитать, и Босх знал, что Райдер получает то же самое, что и он.

“Кейтлин, это очень серьезное расследование”, - сказал Райдер успокаивающим тоном. “Если вы лжете нам, у вас могут быть большие неприятности”.

“Кейтлин, не лги!” Решительно сказала Аманда Себек.

“Миссис Себек, давай сохранять спокойствие по этому поводу ”, - сказал Райдер. “Кейтлин, эти электронные ловушки, о которых я тебе рассказывал, называются регистраторами пера. Регистры не лгут. Для совершения звонка использовался ваш мобильный телефон. Сомнений нет. Так возможно ли, что кто-то вчера залез в твой шкафчик и воспользовался твоим телефоном?”

Она пожала плечами.

“Я думаю, все возможно”.

“Ладно, кто бы мог это сделать?”

“Я не знаю. Ты был тем, кто это сказал ”.

Босх прочистил горло, что привлекло внимание девушки к нему. Он пристально посмотрел на нее и сказал: “Я думаю, может быть, нам стоит прокатиться в центр. Возможно, это неподходящее место для интервью ”.

Он начал отодвигать свой стул и вставать.

“Кейтлин, что здесь происходит?” Аманда умоляла. “Эти люди серьезны. Кому ты звонил?”

“Никому, хорошо?”

“Нет, это не нормально”.

“У меня не было телефона, ясно? Это было конфисковано ”.

Босх сел обратно, и Райдер снова взял управление на себя.

“Кто конфисковал твой телефон?” - спросила она.

“Миссис Сейбл”, - сказала девушка.

“Почему?”

“Потому что мы не должны использовать их в школе, как только прозвенит звонок на урок. Вчера моя лучшая подруга Рита не пришла в школу. Итак, я попытался отправить ей текстовое сообщение во время урока, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, и миссис Сейбл поймала меня ”.

“И она забрала твой телефон?”

“Да, она взяла это”.

Мозг Босха лихорадочно работал, пытаясь представить Бейли Костер Сейбл похожей на убийцу Ребекки Верлорен. Он знал, что одна вещь не сработала. Шестнадцатилетняя Бейли Костер не смогла бы отнести обмякшее тело своей подруги на холм за своим домом.

“Почему ты только что солгал нам об этом?” Райдер спросил Кейтлин.

“Потому что я не хотела, чтобы она знала, что у меня проблемы”, - сказала девочка, указывая подбородком на свою мать.

“Кейтлин, ты никогда не лжешь полиции”, - парировала Аманда. “Меня не волнует, что ...”

“Миссис Себек, ты можешь поговорить с ней об этом позже”, - сказал Босх. “Давайте продолжим”.

“Когда ты вернула телефон, Кейтлин?” - Спросил Райдер.

“В конце дня”.

“Значит, ваш телефон весь день был у миссис Сейбл?”

“Да. Я имею в виду, нет. Не весь день.”

“Ну, у кого это было?”

“Я не знаю. Когда они забирают ваш телефон, они говорят вам, что вы должны забрать его в конце дня в кабинете директора. Это то, что я сделал. мистер Стоддард вернул его мне ”.

Гордон Стоддард. Все сразу начало складываться воедино. Босх спрятался в водном туннеле, и дело со всеми его деталями закружилось вокруг него. Он плыл на волне ясности и изящества. Все щелкало. Стоддард щелкнул. Последнее слово Макки прозвучало отчетливо. Стоддард был учителем Ребекки. Он был близок к ней. Он был ее любовником и звонил поздно ночью. Все встало на свои места.

Мистер Икс

Босх встал и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Он прошел мимо двери кабинета Стоддарда. Она была открыта, а стол пуст. Он вышел к передней стойке.

“Миссис Аткинс, где мистер Стоддард?”

“Он только что был здесь, но потом вышел”.

“Куда?” - спросил я.

“Я не знаю. Может быть, в кафетерии. Я сказал ему, что вы и другой детектив были здесь, разговаривали с Кейтлин.”

“И затем он ушел?”

“Да. О, я только что поняла - он может быть на парковке. Он сказал, что сегодня купил новую машину. Может быть, он показывает это одному из учителей ”.

“Что за машина? Он сказал?”

“Лексус. Он сказал, что у него был номер модели, но я забыл, какой именно.”

“У него есть выделенное парковочное место?”

“Э-э, да, это в первом ряду справа, когда вы выходите из вестибюля”.

Босх отвернулся от нее и вышел за дверь в коридор. Там было полно студентов, выходящих из кафетерия, чтобы начать дневные занятия. Босх начал пробираться сквозь толпу, уворачиваясь от студентов и набирая скорость. Вскоре он освободился от них и побежал. Он зашел на парковку и сразу же побежал по парковочной полосе направо. Он нашел пустое место с именем Стоддарда, написанным на бордюре.

Он повернулся, чтобы вернуться за Райдером. Он снимал телефон с пояса, когда увидел справа от себя серебристое пятно. Это была машина, ехавшая прямо на него, и было слишком поздно убегать с дороги.

39

БОСХУ ПОМОГЛИ сесть на асфальт.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

Он сосредоточился и увидел, что это Райдер. Он неуверенно кивнул. Он попытался вспомнить, что только что произошло.

“Это был Стоддард”, - сказал он. “Он шел прямо на меня”.

“В его машине?”

Босх рассмеялся. Он опустил эту часть.

“Да, его новая машина. Серебристый Лексус.”

Босх начал вставать. Райдер положила руку ему на плечо, чтобы удержать его.

“Просто подожди минутку. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Что-нибудь болит?”

“Только моя голова”.

Теперь это возвращалось к нему.

“Я ударился об нее, когда приземлился”, - сказал он. “Я отпрыгнул в сторону. Я видел его глаза, понимаешь? Ярость, я имею в виду ”.

“Позволь мне увидеть твои глаза”.

Он посмотрел на нее, и она взяла его за подбородок, проверяя зрачки.

“Ты выглядишь нормально”, - сказала она.

“Хорошо, тогда я посижу здесь секунду, пока ты вернешься и узнаешь домашний адрес Стоддарда у миссис Аткинс.”

Райдер кивнул.

“Все в порядке. Ты жди здесь ”.

“Поторопись. Мы должны найти его ”.

Она побежала обратно в школу. Босх протянул руку и пощупал шишку у себя на затылке. Он прокрутил очищающуюся память. Он видел лицо Стоддарда за ветровым стеклом. Это было сердито, искажено.

Но затем он дернул руль влево, когда Босх прыгнул в другую сторону.

Босх потянулся к телефону, чтобы сообщить о розыске Стоддарда. Этого не было у него на поясе. Он огляделся и увидел телефон на асфальте рядом с задним колесом BMW. Он подполз и схватил его, затем встал.

У Босха слегка закружилась голова, и ему пришлось опереться на машину. Внезапно электронный голос произнес: “Пожалуйста, отойдите от машины!”

Босх убрал руку и направился к той части стоянки, где он припарковал свою машину. По дороге он позвонил в центральную диспетчерскую и разослал объявление о розыске Стоддарда и его серебристого Лексуса.

Босх закрыл телефон и прицепил его к поясу. Он добрался до своей машины, завел ее и подъехал ко входу, чтобы они были готовы выехать, как только Райдер назовет адрес.

После того, что казалось бесконечным ожиданием, Райдер, наконец, появился и потрусил к машине. Но она подошла к нему, открыла дверь и помахала ему рукой, чтобы он выходил.

“Это недалеко”, - объявила она. “Это дом на Чейз, недалеко от Виннетки. Но ты не за рулем. Я такой и есть ”.

Босх знал, что споры были бы пустой тратой времени. Он вышел и так быстро, как позволяло его равновесие, обошел машину спереди и сел со стороны пассажира. Райдер нажал на газ, и они выехали со стоянки.

Когда Райдер пробиралась по наземным улицам к дому Стоддарда, Босх вызвал подкрепление из патруля Девонширского подразделения, а затем позвонил Абелю Пратту, чтобы быстро ввести его в курс утренних событий.

“Как ты думаешь, куда он направляется?” - Спросил Пратт.

“Без понятия. Мы на пути к его дому ”.

“Он склонен к самоубийству?”

“Без понятия”.

Пратт на мгновение замолчал, переваривая это. Затем он задал еще несколько вопросов о незначительных деталях и повесил трубку.

“Он казался счастливым”, - сказал Босх Райдеру. “Говорит, что если мы поймаем этого парня, это поможет превратить лимон в лимонад”.

“Хорошо”, - ответил Райдер. “Мы можем взять отпечатки из офиса или дома Стоддарда и сопоставить их с отпечатком из-под кровати. Тогда дело решенное, независимо от того, в курсе он или нет ”.

“Не волнуйся, мы его достанем”.

“Гарри, как ты думаешь, Стоддард и Макки сделали это вместе?”

“Я не знаю. Но я помню ту фотографию Стоддарда из ежегодника. Он выглядел довольно худым. Он мог бы сам донести ее до холма. Мы никогда не узнаем, пока не найдем его и не спросим ”.

Райдер кивнул.

“Ключевой вопрос, - сказала она затем, - заключается в том, как Стоддард был связан с Макки”.

“Пистолет”.

“Я знаю это. Это очевидно. Я имею в виду, откуда он знал Макки тогда? Где находится перекресток и как он узнал его достаточно хорошо, чтобы забрать у него пистолет?”

“Я думаю, что это было прямо перед нами все это время”, - сказал Босх. “И Макки сказал мне свое последнее слово”.

“Чатсуорт?”

“Школа Чатсуорта”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Тем летом он получал аттестат зрелости в средней школе Чатсуорта. В ночь убийства алиби Макки обеспечивал его наставник. Может быть, все было наоборот. Возможно, Макки был алиби репетитора.”

“Стоддард?”

“В тот первый день он сказал нам, что все учителя в Хиллсайде работали на стороне. Возможно, Стоддард работал репетитором. Возможно, он был наставником Макки.”

“Слишком много "может быть”, Гарри".

“Вот почему мы должны найти Стоддарда, прежде чем он что-нибудь с собой сделает”.

“Ты думаешь, он склонен к самоубийству? Ты сказал Абелю, что не знал.”

“Я ничего не знаю наверняка. Но там, на парковке, он отвернулся от меня в последнюю секунду. Это заставляет меня думать, что он хочет причинить боль только одному человеку ”.

“Он сам? Может быть, он просто не хотел оставлять вмятины на своей новой машине ”.

“Может быть”.

Райдер свернул на Виннетку, улицу с четырьмя полосами движения, и начал двигаться быстрее. Они были почти у дома Стоддарда. Босх ехал молча, думая о том, что может ждать их впереди. Райдер, наконец, повернул на запад по шоссе Чейз, и впереди на улице стояла черно-белая патрульная машина с открытыми передними дверцами. Райдер резко затормозил позади нее, и они выпрыгнули из машины. Босх снял пистолет с пояса и носил его на боку. Райдер был прав в том, что Стоддард, возможно, думал только о своей машине, когда избегал столкновения с Bosch.

Входная дверь небольшого дома времен Второй мировой войны была открыта. Не было никаких признаков присутствия патрульных из машины. Босх посмотрел на Райдер и увидел, что у нее тоже не было кобуры. Они были готовы войти. У двери Босх крикнул: “Детективы входят!”

Он переступил порог и получил ответ изнутри.

“Все чисто! Все чисто!”

Босх не расслабился и не опустил оружие, когда вошел в гостиную. Он осмотрел комнату и никого не увидел. Он опустил взгляд на кофейный столик и увидел развернутые "Ежедневные новости" за предыдущий день, статью о Ребекке Верлорен на витрине.

“Патруль выходит!” - раздался голос из коридора справа.

Вскоре двое патрульных вышли из коридора в гостиную. Они носили оружие на боку. Теперь Босх расслабился и опустил свой.

“Все чисто”, - сказал патрульный с нашивками Р2 на форме. “Мы обнаружили, что дверь открыта, и вошли. Здесь, в спальне, есть кое-что, на что ты должен посмотреть ”.

Патрульные показывали дорогу, Босх и Райдер последовали за ними. Они прошли по короткому коридору, который проходил мимо открытых дверей в ванную и маленькую спальню, которая использовалась как домашний офис. Они вошли в спальню, и Р2 указал на продолговатую деревянную коробку, которая была открыта на кровати. Коробка имела пенопластовую подкладку с вырезом в форме длинноствольного револьвера. Вырез был пуст, и пистолет исчез. В пенопласте был небольшой прямоугольный вырез для коробки с патронами. Он тоже был пуст, но коробка стояла рядом, на кровати.

“Есть ли кто-то, за кем он охотится?” - спросил P2.

Босх не отрывал взгляда от ящика с оружием.

“Вероятно, только он сам”, - сказал он. “У кого-нибудь из вас, ребята, есть перчатки? Мои в машине”.

“Прямо здесь”, - сказал P2.

Он вытащил пару латексных перчаток из небольшого отделения на поясе со снаряжением. Он передал их Босху, который защелкнул их, а затем взял коробку с патронами. Босх открыл его и выдвинул пластиковый лоток, в котором хранились патроны. Не хватало только одной пули.

Босх смотрел на место, оставленное пулей, и размышлял о разных вещах, когда Райдер тронул его за локоть. Он посмотрел на нее, а затем проследил за ее взглядом на столик с другой стороны кровати.

Там была фотография Ребекки Верлорен в рамке. Это был снимок, на котором она стоит на зеленом поле с Эйфелевой башней позади нее. На ней был черный берет, и она непринужденно улыбалась. Босх подумал, что выражение ее глаз было искренним и показывало любовь к человеку, на которого она смотрела.

“Его не было ни на одной из фотографий в ежегоднике, потому что он был за камерой”, - сказал Босх.

Райдер кивнул. Она тоже была в водном туннеле.

“Вот где это началось”, - сказала она. “Вот где она влюбилась в него. Моя настоящая любовь ”.

Несколько мгновений они смотрели в мрачном молчании, пока P2 не заговорил.

“Детективы, мы можем освободиться?”

“Нет”, - сказал Босх. “Нам нужно, чтобы ты оставался здесь и охранял дом, пока не приедет СИД. И будь готов на случай, если он вернется ”.

“Ты уходишь?” - спросил P2.

“Мы уходим”.

40

ОНИ БЫСТРО вернулись к машине Босха, и Райдер снова сел за руль.

“Куда?” - спросила она, поворачивая зажигание.

“Дом Верлоренов”, - сказал Босх. “И давайте поторопимся”.

“О чем ты думаешь?”

“Я думал о фотографии, которую они напечатали в газете, с Мюриэл, сидящей на кровати. Это показало, что комната была все той же, понимаешь?”

Райдер на мгновение задумался, а затем кивнул.

“Да”.

Райдер понял. Фотография показала, что комната Ребекки не изменилась с той ночи, когда ее похитили. Увидев это, ты можешь что-то пробудить в Стоддарде. Желание чего-то, утраченного давным-давно. Фотография была похожа на оазис, это было напоминание об идеальном месте, где ничего не пошло не так.

Райдер нажал на акселератор, и машина рванулась вперед. Босх открыл свой мобильный, позвонил в диспетчерскую и вызвал еще одно подразделение на подмогу, чтобы встретиться с ними в доме Мюриэль Верлорен. Он также обновил бюллетень о Стоддарде, описав его теперь как вооруженного и опасного и, возможно, 5150-го, что означает психически неуравновешенного. Закрывая телефон, он знал, что они с Райдер были недалеко от дома Верлоренов и доберутся туда первыми. Его следующий звонок был Мюриэль Верлорен, но ответа не последовало. Когда служба сообщений ответила, он закрыл свой телефон.

“Нет ответа”.

Пять минут спустя они свернули за угол на Ред-Меса-Уэй, и взгляд Босха сразу же остановился на серебристом автомобиле, припаркованном под небрежным углом к бордюру перед домом Верлоренов. Это был "Лексус", который наехал на него на школьной парковке. Райдер остановился рядом с машиной, и они снова быстро вышли, с оружием наготове.

Входная дверь дома была приоткрыта. Используя сигналы руками, они заняли позиции по обе стороны от него. Затем Босх толкнул дверь и вошел первым. Райдер последовал за ними, и они сразу же перешли в гостиную.

Мюриэль Верлорен лежала на полу. Рядом с ней была картонная коробка и другие упаковочные принадлежности. Коричневая упаковочная лента была несколько раз обернута вокруг ее головы и лица в качестве кляпа и использовалась, чтобы связать ее руки и лодыжки. Райдер прислонил ее к дивану и поднес палец к ее губам.

“Мюриэл, он в доме?” - прошептала она.

Мюриэл кивнула, ее глаза расширились и стали дикими.

“Комната Ребекки?”

Мюриэл снова кивнула.

“Вы слышали выстрел?”

Мюриэль отрицательно покачала головой и издала приглушенный звук, который можно было бы принять за крик, если бы не скотч, заклеивающий ее рот.

“Ты должен вести себя тихо”, - прошептала Райдер. “Если я сниму пленку, ты должен вести себя очень тихо”.

Мюриэл энергично кивнула, и Райдер начал работать над записью. Босх прижался ближе.

“Я поднимаюсь в комнату”.

“Подожди, Гарри”, - приказала Райдер, ее голос был громче шепота. “Мы поднимаемся вместе. Возьми ее за лодыжки.”

Босх начал возиться с лентой, связывающей ноги Мюриэл вместе. Райдер, наконец, оторвал скотч от рта Мюриэл и натянул его ей на подбородок. Она успокаивающе шлепнула ее, когда делала это.

“Это учительница Бекки”, - прошептала Мюриэл, ее голос был напряженным, но негромким. “У него пистолет”.

Райдер начал обрабатывать ее запястья.

“Хорошо”, - сказала она. “Мы собираемся разобраться с этим”.

“Что он делает?” - Спросила Мюриэл. “Это тот самый?”

“Да, он тот самый”.

Мюриэль Верлорен испустила долгий, громкий и мучительный вздох. Ее руки и ноги теперь были свободны, и они помогли ей подняться на ноги.

“Мы идем туда”, - сказал ей Райдер. “Нам нужно, чтобы ты убрался из дома”.

Они начали подталкивать ее к входному коридору.

“Я не могу уйти. Он в ее комнате. Я не могу ...”

“Ты должна уйти, Мюриэл”, - хрипло прошептал Босх. “Здесь небезопасно. Идите в дом соседа ”.

“Я не знаю своих соседей”.

“Мюриэль, ты должна выйти”, - сказал Райдер. “Иди вниз по улице. Еще больше полиции в пути. Помашите им рукой и скажите, что мы уже внутри ”.

Они втолкнули ее в открытую входную дверь, а затем закрыли ее за ней.

“Не позволяйте ему разорять ее комнату!” - услышали они ее мольбу с другой стороны. “Это все, что у меня осталось!”

Босх и Райдер пробрались в задний коридор и поднялись по лестнице так тихо, как только могли. Они заняли позиции по обе стороны от двери в спальню Ребекки.

Босх посмотрел на Райдера через стол. Они оба знали, что у них мало времени. Когда прибудут резервные подразделения, ситуация изменится. Это была классическая инсценировка самоубийства с помощью полиции. Это был единственный шанс, который у них мог быть, добраться до Стоддарда до того, как он или полицейский спецназа всадят пулю ему в мозг.

Райдер указал на дверную ручку, Босх протянул руку и попытался бесшумно повернуть ее. Он покачал головой. Дверь была заперта.

Они использовали сигналы руками, чтобы наметить план, кивнули, когда были готовы, а затем Босх отступил в коридор и приготовился ударить каблуком в дверь рядом с ручкой. Он знал, что должен был сделать это одним ударом. После этого они потеряли бы преимущество внезапности.

“Кто там снаружи?”

Это был Стоддард, его голос доносился из-за двери. Босх посмотрел на Райдер. Вот тебе и элемент неожиданности. Он указал на нее и подал ей знак молчать. Он бы говорил.

“Мистер Стоддард, это детектив Босх. Как у тебя дела?”

“Не слишком хорошо”.

“Да, ситуация вроде как вышла из-под контроля, не так ли?”

Стоддард не ответил.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал Босх. “Тебе действительно нужно подумать о том, чтобы опустить пистолет и выйти. Тебе повезло, что я здесь. Я просто зашла проведать миссис Верлорен. Но мой напарник и команда спецназа скоро будут здесь. Ты же не хочешь связываться со спецназом. Сейчас самое время признаться ”.

“Я просто хочу, чтобы ты знал, что я любил ее, вот и все”.

Босх поколебался, прежде чем заговорить. Он взглянул на Райдер, а затем снова на дверь. Со Стоддардом он мог пойти двумя путями. Он мог бы поработать над получением признания прямо сейчас, или он мог бы поработать над тем, чтобы выгнать его из дома и спасти его жизнь. Обе вещи были возможны, но, возможно, маловероятны.

“Так что же произошло?” - спросил он.

Последовало долгое молчание, прежде чем Стоддард заговорил.

“Случилось то, что она хотела оставить ребенка и не понимала, как это все испортит. Нам пришлось избавиться от этого, а потом она передумала ”.

“О ребенке?”

“Обо мне. Обо всем этом.”

Босх не ответил. Через несколько мгновений Штоддард заговорил снова.

“Я любил ее”.

“Но ты убил ее”.

“Я совершал ошибки”.

“Как в ту ночь?”

“Я не хочу говорить о той ночи. Я хочу вспомнить все времена до той ночи ”.

“Думаю, я тебя не виню”.

Босх посмотрел на Райдера и поднял три пальца. Они собирались перейти на счет "три". Райдер кивнул. Она была готова.

Босх опустил один палец.

“Знаете, чего я не понимаю, мистер Стоддард?”

Он опустил второй палец.

“Что?” - Спросил Стоддард.

Босх опустил безымянный палец, затем поднял правую ногу и ударил ею в дверь. Это была пустотелая внутренняя дверь. Она легко поддалась и с грохотом распахнулась. Импульс Босха привел его в спальню сразу за дверью. Он поднял пистолет и повернулся к кровати.

Стоддарда там не было.

Босх продолжил разворот, мельком увидев Стоддарда в зеркале. Он стоял в углу по другую сторону двери. Он подносил дуло длинноствольного револьвера ко рту.

Босх услышал крик Райдер, и ее тело на полной скорости влетело в дверь, когда она бросилась на Стоддарда.

Грохот выстрела потряс комнату, когда Райдер и Стоддард упали на пол. Револьвер выпал из руки Стоддарда и со звоном упал на пол. Босх быстро подошел к ним и перенес свой вес на Стоддарда, когда Райдер скатился с него.

“Киз, ты попал?”

Ответа не было. Босх попытался взглянуть на нее, одновременно удерживая Стоддарда под контролем. Райдер держалась одной рукой за левую сторону своей головы.

“Kiz?”

“В меня не попали!” - закричала она. “Думаю, я просто глух на одно ухо”.

Стоддард попытался встать, несмотря на то, что Босх навалился на него всем весом.

“Пожалуйста!” - сказал он.

Босх использовал свое предплечье, чтобы выбить одну из поддерживающих его рук Стоддарда. Грудь Стоддарда ударилась об пол, и Босх быстро отвел руку назад и надел на нее наручник. После небольшой борьбы он отвел другую руку назад и завершил надевание наручников. Затем он наклонился и заговорил со Стоддардом.

“Пожалуйста, что?”

“Пожалуйста, позволь мне умереть”.

Босх встал и помог Стоддарду подняться на ноги.

“Это было бы слишком легко для тебя, Стоддард. Это было бы все равно, что позволить тебе снова уйти ”.

Босх посмотрел на Райдер, которая поднялась на ноги. Он мог видеть, что часть ее волос была опалена выстрелом из пистолета. Это было так близко.

“С тобой все будет в порядке?”

“Как только звонок прекратится”.

Босх поднял глаза и увидел пулевое отверстие в потолке. Он мог слышать приближающийся вой сирен. Он схватил Стоддарда за локоть и потащил его к двери спальни.

“Я собираюсь спуститься и посадить этого парня в машину. Мы отправим его в Девоншир, подержим там до предъявления обвинения ”.

Райдер кивнула, но Босх мог сказать, что она все еще переживает то, что только что произошло. Звон в ее ухе был напоминанием о том, как близко это было.

Босх держал Стоддарда за руку, когда спускал его по ступенькам. Когда они добрались до гостиной, Стоддард заговорил с отчаянием в голосе.

“Ты мог бы сделать это сейчас”.

“Сделать что?”

“Пристрели меня. Допустим, я сбежал. Сними один из наручников и скажи, что я освободился. Ты хочешь убить меня, не так ли?”

Босх остановился и посмотрел на него.

“Да, я бы хотел убить тебя. Но это было бы слишком хорошо для тебя. Тебе придется заплатить за то, что ты сделал с той девушкой и ее семьей. И если просто записать тебя прямо здесь, это даже не покроет проценты за семнадцать лет.”

Босх грубо подтолкнул его к двери. Они вышли на лужайку перед домом как раз в тот момент, когда патрульная машина остановилась и выключила сирену. По обтекаемой световой полоске на крыше Босх понял, что это одна из новых машин, о которых он слышал, с самым современным оборудованием. Департамент мог позволить себе лишь несколько из них в каждом бюджетном цикле.

Машина натолкнула Босха на идею. Он поднял руку и обвел пальцем в воздухе, давая знак "все чисто".

Когда он провожал Стоддарда к машине, он увидел Мюриэль Верлорен, идущую по середине улицы к своему дому. Она пристально смотрела на Стоддарда. Ее рот был широко открыт, как будто в безмолвном крике ужаса. Она побежала к ним.

41

БОСХ ехал на заднем сиденье патрульной машины со Стоддардом по дороге в Девонширский отдел. Райдер оставили в доме Верлоренов, чтобы она успокоила Мюриэль и сама была осмотрена парамедиками. Когда они дадут ей добро, она отвезет машину Босха в участок.

Поездка в подразделение займет всего десять минут. Босх знал, что ему нужно быстро предпринять попытку разговорить Стоддарда. Первое, что он сделал, это зачитал директору школы его права. Стоддард сделал несколько признаний, скрываясь в спальне Ребекки Верлорен, но вопрос о том, могут ли они быть использованы в суде, оставался открытым, поскольку они не были записаны, и он не был предупрежден о своих правах, которые включали в себя молчание.

Прочитав предупреждение Миранды на визитной карточке, которую он ранее позаимствовал у Райдера, Босх просто спросил: “Итак, вы хотите поговорить со мной?”

Стоддард наклонился вперед, потому что его руки все еще были скованы за спиной. Его подбородок был почти на уровне груди.

“Что тут сказать?” - спросил он.

“Я не знаю. Я имею в виду, мне не нужно, чтобы ты говорил. У нас есть ты. Действия и доказательства - у нас есть все, что нам нужно. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь кое-что объяснить, вот и все. В такой момент, как этот, многие люди просто хотят объясниться ”.

Сначала Стоддард не ответил. Машина направлялась на восток по Девонширскому бульвару. Станция была в паре миль впереди. Ранее, когда он совещался с двумя патрульными возле машины, Босх сказал водителю ехать медленно.

“Это забавно”, - наконец сказал Стоддард.

“Что такое?”

“Я учитель естествознания, ты знаешь? Я имею в виду, что до того, как я стал директором, я преподавал естественные науки. Я был главой научного отдела ”.

“Ага”.

“И я рассказывал своим студентам о ДНК. Я всегда говорил им, что это секрет жизни. Расшифруйте ДНК, и вы расшифруете саму жизнь ”.

“Ага”.

“И теперь ... Теперь, ну, это используется для расшифровки смерти. Вами, люди. В этом секрет жизни. Это тайна смерти. Я не знаю. Думаю, на самом деле это не смешно. В моем случае это более иронично ”.

“Если ты так говоришь”.

“Парень, который преподавал ДНК, попадает в ловушку ДНК”.

Стоддард начал смеяться.

“Эй, это хороший заголовок”, - сказал он. “Обязательно скажи им это”.

Босх протянул руку и с помощью ключа расстегнул наручники Стоддарда. Затем он снова сцепил запястья перед собой, чтобы он мог сесть.

“Там, в доме, ты сказал, что любишь ее”, - сказал Босх.

Штоддард кивнул.

“Я сделал. Я все еще люблю ”.

“Забавный способ показать это, не так ли?”

“Это не было запланировано. В ту ночь ничего не было запланировано. Я наблюдал за ней, вот и все. Всякий раз, когда я мог, я наблюдал за ней. Я все время проезжал мимо. Я последовал за ней, когда она села в машину. Я тоже наблюдал за ней за работой ”.

“И все это время у тебя был пистолет”.

“Нет, пистолет предназначался мне, а не ей. Но...”

“Ты обнаружил, что было легче убить ее, а не себя”.

“Той ночью… Я увидел, что дверь гаража была открыта. Я вошел внутрь. Я не был уверен, почему. Я думал, что собираюсь использовать пистолет против себя. На ее кровати. Это был бы мой способ показать ей свою преданность ”.

“Но ты залез под кровать, а не на нее сверху”.

“Мне нужно было подумать”.

“Где был Макки?”

“Макки? Я не знаю, где он был ”.

“Он не был с тобой? Он не помог тебе?”

“Он дал мне пистолет. Мы заключили сделку. Пистолет для оценки. Я был его учителем. И его наставник. Это была моя летняя работа ”.

“Но его не было с тобой в ту ночь? Ты сам отнес ее на холм?”

Глаза Стоддарда были открыты и смотрели вдаль, хотя их внимание было сосредоточено только на спинке переднего сиденья.

“Тогда я был сильным”, - сказал он шепотом.

Патрульная машина въехала в отверстие в бетонной стене, которая окружала заднюю часть Девонширского подразделения. Штоддард выглянул в окно. Вид всех патрульных машин и задней части участка, должно быть, пробудил его. Он осознал свое положение.

“Я больше не хочу разговаривать”, - сказал он.

“Это прекрасно”, - сказал Босх. “Мы поместим вас в камеру предварительного заключения и наймем адвоката, если хотите”.

Машина остановилась перед двойными дверями, и Босх вышел. Он обошел вокруг и вывел Стоддарда, а затем провел его через двери. Детективное бюро находилось на втором этаже. Они поднялись на лифте и были встречены лейтенантом, отвечающим за девонширских детективов. Босх позвонил ему из дома Верлоренов. Стоддарда ждала комната для допросов. Босх усадил его на стул и пристегнул одно из его запястий наручниками к металлическому кольцу, привинченному к центру стола.

“Сиди тихо”, - сказал Босх. “Я вернусь”.

У двери он оглянулся на Стоддарда. Он решил сыграть напоследок.

“И как бы то ни было, я думаю, что ваша история - полная чушь”, - сказал он.

Штоддард посмотрел на него с удивлением на лице.

“Что ты имеешь в виду? Я любил ее. Я не хотел ...”

“Ты преследовал ее с одной целью. Чтобы убить ее. Она отвергла тебя, и ты не смог этого вынести, поэтому ты хотел ее смерти. И теперь, семнадцать лет спустя, ты попытаешься рассказать это по-другому, как будто это Ромео и Джульетта или что-то в этомроде. Ты трус, Стоддард. Ты преследовал ее и убил, и ты должен признаться в этом ”.

“Нет, ты ошибаешься. У меня был пистолет для себя ”.

Босх вернулся в комнату и склонился над столом.

“Да? Что насчет электрошокера, Стоддард? Это тоже было для тебя? Ты исключил это из своей истории, не так ли? Зачем тебе понадобился электрошокер, если ты пошел туда, чтобы покончить с собой?”

Штоддард молчал. Это было почти так, как если бы спустя семнадцать лет он смог стереть из своей памяти профессию 100.

“Мы получили первую степень и залегли в засаду”, - сказал Босх. “Ты будешь спускаться всю поездку, Стоддард. Ты никогда не собирался убивать себя. Тогда или даже сегодня.”

“Я думаю, что мне нужен адвокат сейчас”, - сказал Стоддард.

“Да, конечно, ты понимаешь”.

Босх вышел из комнаты и направился по коридору к открытой двери. Это была комната мониторинга. Лейтенант и один из патрульных офицеров из поездки находились в небольшом пространстве. Было два активных видеоэкрана. На одном из снимков Босх увидел Стоддарда, сидящего в комнате для допросов. Ракурс камеры был сделан из верхнего угла комнаты. Штоддард, казалось, тупо смотрел в стену.

Изображение на другом экране было заморожено. На нем были изображены Босх и Стоддард на заднем сиденье патрульной машины.

“Как тебе звук?” - Спросил Босх.

“Красиво”, - сказал лейтенант. “Мы получили все это. Снятие наручников было приятным прикосновением. Приблизил его лицо к камере.”

Лейтенант нажал на переключатель, и картинка начала двигаться. Босх отчетливо слышал голос Стоддарда. Он кивнул. Патрульная машина была оборудована камерой на приборной панели, используемой для съемки остановок на дорогах и транспортировки заключенных. Во время поездки со Стоддардом внутренний микрофон автомобиля был включен, а внешний был отключен.

Это сработало идеально. Признания Стоддарда на заднем сиденье помогли бы закрыть дело. Босх вообще не чувствовал беспокойства с этой стороны. Он поблагодарил лейтенанта и патрульного и спросил, может ли он занять стол, чтобы сделать несколько звонков.

Босх позвонил Абелю Пратту, чтобы сообщить ему последние новости и заверить его, что Райдер был потрясен, но в остальном в порядке. Он сказал Пратту, что ему нужно направить команды SID в дома Стоддарда и Мюриэль Верлорен для обработки мест преступлений. Он сказал, что ордер на обыск должен быть подан и утвержден до того, как команда SID войдет в дом Стоддарда. Он сказал, что Стоддарда вот-вот арестуют и у него снимут отпечатки пальцев. Отпечатки нужно было бы сравнить с теми, что были найдены на планке из-под кровати Ребекки Верлорен. Он закончил, рассказав Пратту о видео, снятом во время поездки в участок, и о признаниях, сделанных Стоддардом.

“Все это надежно и записано на пленку”, - сказал Босх. “Все это произошло после Миранды”.

“Хорошая работа, Гарри”, - сказал Пратт. “Я не думаю, что нам будет о чем беспокоиться по этому поводу”.

“По крайней мере, не с этим делом”.

Это означало, что Стоддард собирался сдаться без проблем, но Босх не был уверен, как у него сложатся дела при пересмотре его ведения дела.

“Трудно спорить с результатами”, - сказал Пратт.

“Посмотрим”.

Босх начал получать сигнал ожидания вызова на свой телефон. Он сказал Пратту, что ему нужно идти, и переключился на новый вызов. Это был Маккензи Уорд из Daily News.

“Моя сестра слушала сканер в фотоателье”, - сказала она настойчиво. “Она сказала, что в дом Верлоренов было отправлено подкрепление и скорая помощь. Она узнала адрес.”

“Это верно”.

“Что происходит, детектив? У нас был уговор, помнишь?”

“Да, я помню. И я как раз собирался позвонить тебе ”.

42

На КУХНЕ в "Приюте метро" было темно. Босх вышел в небольшой вестибюль соседнего отеля и поговорил с человеком за стеклянным окном. Он спросил номер комнаты Роберта Верлорена.

“Он ушел, чувак”.

Что-то в его тоне, связанное с окончательностью, оставило пустоту в груди Босха. Не похоже, что он имел в виду, что Верлорен ушел на ночь.

“Что ты имеешь в виду, исчезнувшие?”

“Я имею в виду, ушли. Он сделал свое дело, и он ушел. Вот и все ”.

Босх сделал шаг ближе к стеклу. Мужчина раскрыл роман в мягкой обложке на прилавке и не поднял глаз от его пожелтевших страниц.

“Эй, посмотри на меня”.

Мужчина перевернул книгу, чтобы не потерять страницу, и поднял глаза. Босх показал ему свой значок. Затем он посмотрел вниз и увидел, что книга называлась "Спроси пыль".

“Да, офицер”.

Босх снова посмотрел в усталые глаза мужчины.

“Что вы имеете в виду, он сделал свое дело, и что вы имеете в виду, он ушел?”

Мужчина пожал плечами.

“Он пришел пьяным, и это единственное правило, которого мы придерживаемся здесь. Никакой выпивки. Никаких пьяниц ”.

“Его уволили?”

Мужчина кивнул.

“Что насчет его комнаты?”

“Комната досталась вместе с работой. Как я уже сказал, он ушел ”.

“Где?”

Мужчина еще раз пожал плечами. Он указал на дверь, которая вела на тротуар на Пятой улице. Он говорил Босху, что Верлорен был где-то там.

“Это случается”, - сказал мужчина.

Босх оглянулся на него.

“Когда он ушел?”

“Вчера. Это вы, копы, сделали это с ним, вы знаете ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я слышал, сюда заходил какой-то коп, наговорил ему всякой херни. Я не знаю, о чем это было, но это было прямо перед этим - понимаете, о чем я говорю? Он закончил работу, вышел и снова попробовал. И на этом все закончилось. Все, что я знаю, это то, что нам сейчас нужен новый повар, потому что парень, у которого есть начинка, ни хрена не умеет готовить яйца ”.

Босх больше ничего не сказал мужчине. Он отошел от окна и направился к двери. За пределами приюта улица кишела людьми. Ночные люди. Поврежденные и перемещенные. Люди, прячущиеся от других и от самих себя. Люди, убегающие от прошлого, от того, что они сделали, и от того, чего они не делали.

Босх знал, что эта история попадет в утренние новости. Он хотел рассказать это самому Роберту Верлорену.

Босх решил, что поищет Роберта Верлорена там. Он не знал, как повлияют на него новости, которые он принесет. Он не знал, выведет ли это Верлорена из игры или подтолкнет его еще глубже в яму. Возможно, ничто не могло помочь ему сейчас. Но ему все равно нужно было сказать ему. Мир был полон людей, которые не могли смириться с происходящим. Не было ни завершения, ни покоя. Правда не сделала тебя свободным. Но ты мог бы пройти через все. Вот что сказал бы ему Босх. Ты мог бы направиться к свету, карабкаться, копать и пробиваться из ямы.

Босх толкнул дверь и вышел в ночь.

43

Поле для парадов ПОЛИЦЕЙСКОЙ АКАДЕМИИ было укрыто зеленым одеялом на одном из лесистых холмов Элизианского парка. Это было красивое и затененное место, которое хорошо соответствовало традиции, о которой хотел напомнить Босху шеф полиции.

В 8 часов утра, на следующее утро после безрезультатных ночных поисков Роберта Верлорена, Босх предстал перед столом регистрации выпускников, и его сопроводили к выделенному месту на платформе под VIP-шатром. Позади кафедры, с которой должны были произноситься речи, было выстроено четыре ряда стульев. Сиденье Босха выходило окнами на плац, где новым кадетам предстояло пройти маршем, затем построиться и пройти инспекцию. В качестве приглашенного гостя шефа он был бы одним из инспекторов.

Босх был в полной форме. Было традицией поднимать знамена при выпуске новых офицеров - приветствовать их в форме в мундире. И он пришел раньше. Он сидел в одиночестве и слушал, как полицейский оркестр играет старые стандарты. Когда других важных персон проводили на их места, его никто не побеспокоил. В основном это были политики и высокопоставленные лица, а также несколько лауреатов премии "пурпурное сердце" из Ирака, которые носили форму корпуса морской пехоты США.

Босх почувствовал, как саднит кожа под накрахмаленным воротничком и туго завязанным галстуком. Он провел почти час в душе, оттирая чернила, которые нанес на кожу, надеясь, что это унесет все уродство дела в канализацию вместе с ним.

Он не заметил приближения заместителя шефа Ирвина Ирвинга, пока курсант, ведущий его к палатке, не сказал: “Извините, сэр”.

Босх поднял глаза и увидел, что Ирвинга усадили прямо рядом с ним. Он выпрямился и схватил свою программку со стула, предназначенного для Ирвинга.

“Наслаждайтесь, сэр”, - сказал кадет, прежде чем резко развернуться и направиться обратно к другой VIP-персоне.

Ирвинг сначала ничего не сказал. Казалось, он тратил много времени, устраиваясь поудобнее и оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, кто мог за ними наблюдать. Они сидели в первом ряду, на двух из лучших мест в заведении. Наконец он заговорил, не поворачиваясь и не глядя на Босха.

“Что здесь происходит, Босх?”

“Это ты мне скажи, шеф”.

Босх огляделся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь. Очевидно, это не было случайностью, что они сидели рядом друг с другом. Босх не верил в совпадения. Не такие.

“Шеф сказал, что хочет, чтобы я был здесь”, - сказал он. “Он пригласил меня в понедельник, когда вернул мне мой значок”.

“Рад за тебя”.

Прошло еще пять минут, прежде чем Ирвинг заговорил снова. Шатер был почти полон, за исключением места, отведенного для начальника полиции и его жены в конце первого ряда. - Теперь Ирвинг прошептал.

“У вас была адская неделя, детектив. Ты приземляешься в дерьме и выходишь оттуда, воняющий, как роза. Поздравляю.”

Босх кивнул. Это была точная оценка.

“А как насчет тебя, шеф? Просто еще одна неделя в офисе для тебя?”

Ирвинг не ответил. Босх подумал о местах, которые он искал Роберта Верлорена прошлой ночью. Он подумал о лице Мюриэль Верлорен, когда она увидела, как убийцу ее дочери ведут к патрульной машине. Босху пришлось втолкнуть Стоддарда на заднее сиденье, чтобы держать ее подальше от него.

“Это все из-за тебя”, - тихо сказал Босх.

Ирвинг впервые взглянул на него.

“О чем ты говоришь?”

“Семнадцать лет, вот о чем я говорю. Ты попросил своего человека проверить алиби на Восьмерки. Он не знал, что Гордон Стоддард был также учителем девочки. Если бы это были Грин и Гарсия, проверявшие алиби - как и должно было быть, - они бы наткнулись на Стоддарда и легко соединили все это воедино. Семнадцать лет назад. Все это время это зависит от тебя ”.

Ирвинг полностью развернулся на своем сиденье лицом к Босху.

“У нас было соглашение, детектив. Ты сломаешь это, и я найду другие способы добраться до тебя. Я надеюсь, это понятно ”.

“Да, конечно, как скажешь, шеф. Но ты забываешь одну вещь. Я не единственный, кто знает о тебе. Что ты собираешься делать, заключать свои маленькие сделки со всеми? Каждый репортер, каждый полицейский? Каждая мать и отец, которым пришлось жить с опустошенной жизнью из-за того, что ты сделал?”

“Говори тише”, - процедил Ирвинг сквозь зубы.

Босх ответил тихим, спокойным голосом.

“Я сказал все, что хотел тебе сказать”.

“Ну, позволь мне сказать тебе кое-что, я еще не закончил с тобой разговаривать. Если я найду ...”

Он оборвал фразу, когда начальника полиции сопровождали его жена. Ирвинг выпрямился на своем месте, когда музыка зазвучала громче и шоу началось. Двадцать четыре кадета с сияющими новыми значками на груди в форме промаршировали на плацу и заняли свои позиции перед VIP-палаткой.

Было слишком много предварительных речей. Затем проверка новых офицеров заняла слишком много времени. Но, наконец, программа дошла до главного события, традиционного выступления начальника полиции. Человек, который привел Босха обратно в отдел, был расслаблен и держался за кафедрой. Он говорил о перестройке полицейского управления изнутри и начал с двадцати четырех новых офицеров, стоящих перед ним. Он сказал, что речь идет о восстановлении как имиджа, так и практики департамента. Он сказал многое из того, что сказал Босху в понедельник утром. Он призвал новых офицеров никогда не нарушать закон, чтобы обеспечить соблюдение закона. Всегда выполнять свою работу конституционно и с состраданием.

Но затем он удивил Босха своим заключением.

“Я также хотел бы обратить ваше внимание на двух офицеров, присутствующих здесь сегодня в качестве моих гостей. Один приближается, другой уходит. Детектив Гарри Босх вернулся в департамент на этой неделе после нескольких лет выхода на пенсию. Я думаю, он понял во время своего длительного отпуска, что вы не можете научить старую собаку новым трюкам ”.

Из толпы на другой стороне плаца донесся вежливый смех. Здесь сидели семьи и друзья кадетов. Шеф продолжил.

“Итак, он вернулся в семью полиции Лос-Анджелеса и уже показал себя превосходно. Он поставил себя под угрозу ради блага общества. Вчера он и его напарник раскрыли убийство семнадцатилетней давности, которое торчало, как заноза, в боку этого сообщества. Мы приветствуем возвращение детектива Босха в нашу команду ”.

Из толпы раздались редкие аплодисменты. Босх почувствовал, как его лицо запылало. Он посмотрел вниз на свои руки.

“Я также хотел бы поблагодарить заместителя начальника Ирвина С. Ирвинга за то, что он был здесь сегодня”, - продолжил шеф. “Шеф Ирвинг служит в этом департаменте почти сорок пять лет. В настоящее время нет офицера, который прослужил дольше. Его решение сегодня уйти в отставку и сделать этот выпуск своим последним действием, пока он носит значок, является достойным завершением его служебного срока. Мы благодарим его за такое служение этому департаменту и этому городу ”.

Аплодисменты Ирвингу были намного громче и продолжительнее. Люди начали вставать в честь человека, который так долго служил департаменту и городу. Босх слегка повернулся вправо, чтобы видеть лицо Ирвинга, и в тот момент, когда он увидел глаза заместителя шефа, он понял, что тот этого не предвидел. Его обложили мешками с песком.

Вскоре все встали и захлопали, и Босх почувствовал себя обязанным сделать то же самое для человека, которого он презирал. Он точно знал, кто организовал падение Ирвинга. Если бы Ирвинг запротестовал или попытался каким-либо образом восстановить свою позицию, он столкнулся бы с внутренним делом, построенным Кизмин Райдер. Не было бы сомнений, кто проиграет это. Никаких сомнений.

Чего Босх не знал, так это когда это было запланировано. Босх подумал о Райдере, сидящем на столе в 503-м, ожидающем его с кофе, черным, как он любил. Знала ли она уже тогда, из какого дела был получен холодный удар и к чему это приведет? Он вспомнил дату в отчете Министерства юстиции. К тому времени, когда он прочитал его, ему было десять дней от роду. Что произошло за эти десять дней? Что было запланировано к его приезду?

Босх не знал, и он не был уверен, что его это вообще волнует. В политику департамента играли на шестом этаже. Босх работал с 503-м, и именно там он собирался занять свою позицию. Без вопросов.

После того, как шеф закончил свое выступление, он отошел от микрофона. Он вручил каждому курсанту, одному за другим, сертификат об окончании обучения в академии и позировал для фотографии, пожимая руку получателю. Все было очень быстро, чисто и срежиссировано идеально. Три полицейских вертолета пролетели над плацем в строю, и курсанты завершили церемонию, подбросив свои шляпы в воздух.

Босх вспомнил тот случай, более тридцати лет назад, когда он подбросил свою шляпу в воздух. Он улыбнулся воспоминанию. Никого из его класса не осталось. Они были мертвы, или на пенсии, или вымыты. Он знал, что нести знамя и традицию - его дело. Сражаться в хорошей битве.

Когда церемония закончилась и толпы людей устремились на поле, чтобы поздравить новых офицеров, Босх наблюдал, как Ирвинг встал и направился прямо через плац к выходу. Он не останавливался ни перед кем, даже перед теми, кто протягивал ему руки с поздравлениями и благодарностями.

“Детектив, у вас была напряженная неделя”.

Босх обернулся. Это был начальник полиции. Он кивнул. Он не знал, что сказать.

“Спасибо, что вы здесь”, - сказал шеф. “Как поживает детектив Райдер?”

“Она взяла выходной. Вчера у нее был близкий человек ”.

“Так я слышал. Кто-нибудь из вас будет присутствовать на сегодняшней пресс-конференции?”

“Ну, она ушла, и я подумывал пропустить это, если ты не против”.

“Мы разберемся с этим. Я вижу, вы уже передали эту историю в Daily News. Теперь все остальные требуют этого. Мы должны устроить шоу собак и пони ”.

“Я задолжал репортеру из News за это”.

“Да, я понимаю”.

“Когда пыль осядет, у меня все еще будет работа, шеф?”

“Конечно, детектив Босх. Как и в любом расследовании, выбор должен быть сделан. Трудный выбор. Ты принял лучшие решения, какие только мог принять. Будет обзор, но я не думаю, что у вас возникнут проблемы ”.

Босх кивнул. Он чуть было не сказал "спасибо", но передумал. Он просто посмотрел на мужчину.

“Вы хотели еще о чем-то спросить меня, детектив?”

Босх снова кивнул.

“Мне просто было как бы интересно”, - сказал он.

“По поводу чего?”

“Дело началось с письма из Министерства юстиции, и это письмо было старым к тому времени, когда оно попало ко мне. Мне интересно, почему это было сделано для меня. Я думаю, что я хочу сказать, мне интересно, что ты знал и когда ты это узнал ”.

“Имеет ли что-нибудь из этого значение сейчас?”

Босх ткнул подбородком в направлении, в котором скрылся Ирвинг.

“Может быть”, - сказал он. “Я не знаю. Но он не просто уйдет. Он обратится к средствам массовой информации. Или к адвокатам.”

“Он знает, что если он это сделает, это будет ошибкой. Что для него будут последствия. Он не глупый человек ”.

Босх просто кивнул. Шеф мгновение изучал его, прежде чем заговорить снова.

“Вы все еще выглядите обеспокоенным, детектив. Помнишь, что я сказал тебе в понедельник? Я говорил тебе, что внимательно изучил твое дело и карьеру, прежде чем решить, приветствовать ли тебя снова ”.

Босх просто посмотрел на него.

“Я это имел в виду”, - сказал шеф. “Я изучал тебя и, думаю, я кое-что знаю о тебе. Вы находитесь на этой земле для одной цели, детектив Босх. И теперь у вас есть возможность сделать это, продолжить выполнять свою миссию. После этого что-нибудь еще имеет значение?”

Босх долго смотрел ему в глаза, прежде чем ответить.

“Я думаю, что я действительно хотел спросить о том, что ты сказал на днях. Когда ты говорил все это о ряби и голосах, ты это имел в виду? Или ты просто заводил меня, чтобы я пошел за Ирвингом ради тебя?”

Огонь быстро распространился по щекам начальника полиции. Он отвел глаза от Босха, пока обдумывал свой ответ. Затем он снова посмотрел на Босха, и на этот раз его глаза встретились с глазами Босха.

“Я имел в виду каждое слово из этого. И не забывай об этом. Вы возвращаетесь в комнату пять ноль три и закрываете дела, детектив. Это то, для чего вы здесь. Закрой их, или я найду причину, чтобы закрыть тебя. Ты понимаешь?”

Босх не чувствовал угрозы. Ему понравился ответ шефа. Это заставило его почувствовать себя лучше. Он кивнул.

“Я понимаю”.

Шеф поднял руку и взял Босха за предплечье.

“Хорошо. Тогда давайте подойдем сюда и сфотографируемся с некоторыми из этих молодых людей, которые присоединились к нашей семье сегодня. Может быть, они смогут чему-то у нас научиться. Может быть, мы сможем чему-то у них научиться ”.

Когда они смешались с толпой, Босх посмотрел в ту сторону, куда ушел Ирвинг. Но он давно ушел.

44

БОСХ ИСКАЛ Роберта Верлорена три из следующих семи ночей, но не нашел его, пока не стало слишком поздно.

Через неделю после окончания академии Босх и Райдер сидели друг напротив друга за своими столами, внося последние штрихи в дело против Гордона Стоддарда. Обвиняемый в убийстве был привлечен к ответственности в муниципальном суде Сан-Фернандо ранее на этой неделе и не признал себя виновным. Теперь начался юридический танец. Босху и Райдеру пришлось составить всеобъемлющий обвинительный документ, в котором излагалось дело против Стоддарда. Это будет передано прокурору и использовано в переговорах с адвокатом защиты Стоддарда. После встречи с Мюриэль Верлорен, а также с Босхом и Райдером прокурор наметил стратегию ведения дела. Если бы Стоддард решил предстать перед судом, штат потребовал бы смертной казни в соответствии с законом о пребывании в засаде. Альтернативой для Стоддарда было избежать риска смерти и признать себя виновным в убийстве первой степени в соглашении о признании вины, которое отправило бы его в тюрьму пожизненно без возможности условно-досрочного освобождения.

В любом случае, краткое изложение дела, которое составляли Босх и Райдер, будет иметь ключевое значение, потому что оно покажет Стоддарду и его адвокату, насколько вескими были доказательства. Это заставило бы их действовать, заставило бы Стоддарда выбирать между мрачными альтернативами жизни в тюремной камере или поставить свою жизнь на ничтожную возможность выиграть дело у присяжных.

До этого момента это была хорошая неделя. Райдер отскочила от своего близкого промаха от пули Стоддарда и продемонстрировала полное владение своими навыками при составлении краткого изложения дела. Босх провел весь понедельник, обсуждая ход расследования со следователем внутренних расследований, и на следующий день был оправдан. Вердикт IAD “никаких действий не предпринято” означал, что в департаменте с ним все ясно, даже несмотря на то, что продолжающиеся истории об этом деле в СМИ продолжали ставить под сомнение действия департамента по использованию Роланда Макки в качестве приманки.

Босх был готов перейти к следующему расследованию. Он уже сказал Райдеру, что хочет проверить дело женщины, которую он нашел связанной и утонувшей в ванной в свой первый рабочий день. Они возьмутся за это дело, как только положат конец бумажному делу Стоддарда.

Абель Пратт вышел из своего кабинета и зашел в их нишу. У него было пепельное выражение лица. Он кивнул в сторону экрана компьютера Райдера.

“Это над Стоддардом ты работаешь?” - спросил он.

“Да”, - сказал Райдер. “Что случилось?”

“Ты можешь заколоть его. Он мертв ”.

Долгое время никто ничего не говорил.

“Мертв?” Райдер, наконец, спросил. “Что вы имеете в виду, мертвые?”

“Мертв в своей камере в тюрьме Ван Найс. Две колотые раны на шее.”

“Он сделал это сам?” - Спросил Босх. “Я не думал, что он на это способен”.

“Нет, кто-то сделал это за него”.

Босх выпрямился.

“Подожди минутку”, - сказал он. “Он был на самом высоком уровне и в статусе "не допущен". Никто не смог бы ...”

“Кто-то сделал это сегодня утром”, - сказал Пратт. “И это плохая часть”.

Пратт поднял маленькую записную книжку, которую держал в руке. На нем были нацарапаны заметки. Он прочитал из него.

“В понедельник вечером мужчина был арестован на бульваре Ван Найс за пьянство и нарушение общественного порядка. Он также напал на одного из копов, которые его подцепили. У него регулярно снимали отпечатки пальцев и отправляли в тюрьму Ван Найс. У него не было удостоверения личности, и он назвался Робертом Лайтом. На следующий день при предъявлении обвинения он признал себя виновным по всем пунктам обвинения, и судья дал ему неделю в тюрьме Ван Найс. Отпечатки все еще не были прогнаны через компьютер.”

Босх почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Он почувствовал ужас. Он знал, к чему это приведет. Пратт продолжил, используя свои заметки для построения истории.

“Человек, который называл себя Робертом Лайтом, был назначен дежурным по кухне в тюрьме, потому что он утверждал, а также продемонстрировал, что у него был опыт работы в ресторане. Этим утром он поменялся местами с одним из других на кухне и толкал тележку, которая развозила подносы с едой для клиентов, на высокой мощности. По словам двух охранников, которые были свидетелями этого, когда Стоддард подошел к раздвижному окошку на двери своей камеры, чтобы взять поднос с едой, Роберт Лайт просунул руку сквозь решетку и схватил его. Затем он несколько раз ударил его заточкой, сделанной из заточенной ложки. Он получил два прокола в шею, прежде чем охранники усмирили его. Но охранники опоздали. Сонная артерия Стоддарда была перерезана, и он истек кровью в своей камере, прежде чем они смогли оказать ему помощь ”.

На этом Пратт остановился, но Босх и Райдер не задавали вопросов.

“По совпадению”, - снова начал Пратт, - “отпечатки пальцев Роберта Лайта были наконец внесены в базу данных примерно в то же время, когда он убивал Стоддарда. Компьютер выгнал мошенника - опекуна, который назвал вымышленное имя. Настоящее имя, как, я уверен, вы уже догадались, было Роберт Верлорен ”.

Босх посмотрел на Райдер, но не смог долго удерживать ее взгляд. Он опустил взгляд на свой стол. Он чувствовал себя так, как будто его ударили. Он закрыл глаза и потер лицо руками. Он чувствовал, что это была в некотором роде его вина. Роберт Верлорен был его обязанностью в расследовании. Он должен был найти его.

“Как тебе такое завершение?” Сказал Пратт.

Босх опустил руки и встал. Он посмотрел на Пратта.

“Где он?” - спросил он.

“Verloren? Они все еще держат его там. Этим занимается отдел по расследованию убийств Ван Найса.”

“Я собираюсь подняться туда”.

“Что ты собираешься делать?” - Спросил Райдер.

“Я не знаю. Все, что смогу ”.

Он вышел из ниши, оставив Райдера и Пратта позади. Выйдя в коридор, он нажал кнопку лифта и стал ждать. Тяжесть в его груди не уходила. Он знал, что это было чувство вины, чувство, что он не был готов к этому делу и что его ошибки обошлись так дорого.

“Это не твоя вина, Гарри. Он сделал то, чего ждал семнадцать лет ”.

Босх обернулся. Райдер подошла к нему сзади.

“Я должен был найти его первым”.

“Он не хотел, чтобы его нашли. У него был план.”

Дверь лифта открылась. Он был пуст.

“Что бы ты ни делал”, - сказал Райдер, “я иду с тобой”.

Он кивнул. Быть с ней сделало бы это проще. Он жестом пригласил ее войти в лифт, а затем последовал за ней. По пути вниз он почувствовал, как в нем поднимается решимость. Решимость продолжать миссию. Решимость никогда не забывать Роберта, Мюриэл и Ребекку Верлорен на этом пути. И обещание всегда говорить за мертвых.

Благодарности

АВТОР хотел бы выразить признательность тем, кто помогал в исследовании и написании этого романа. Среди них Майкл Питч, Ася Мучник, Джейн Вуд и Пегги Лейт Андерсон, а также Джейн Дэвис, Линда Коннелли, Террилл Ли Ланкфорд, Мэри Кэппс, Джуди Коуэлс, Джон Хоутон, Джерри Хутен и Кен Делавинь. Особая благодарность детективам Тиму Марсии, Рику Джексону и Дэвиду Ламбкину из Департамента полиции Лос-Анджелеса, а также сержанту Бобу Макдональду и начальнику полиции Уильяму Брэттону.

Об авторе

МАЙКЛ КОННЕЛЛИ - бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе, наряду с бестселлерами "Узкие места", "В погоне за десятицентовиком", "Пустая луна", "Кровавая работа" и "Поэт".Коннелли получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара. Он бывший президент ассоциации писателей-детективщиков Америки.

***

Майкл Коннелли

Конкретная блондинка

Третья книга из серии о Гарри Босхе, 1994

Это для Сьюзан, Пола и Джейми,

Боб и Марлен, Эллен, Джейн и Дэмиан

Дом в Силверлейке был темным, его окна были пусты, как глаза мертвеца. Это было старое калифорнийское здание с полной верандой и двумя мансардными окнами, расположенными на длинном склоне крыши. Но за стеклом не было света, даже над дверным проемом. Вместо этого дом навевал зловещую темноту, сквозь которую не мог проникнуть даже свет уличного фонаря. Мужчина мог стоять там, на крыльце, и Босх знал, что, скорее всего, не сможет его увидеть.

“Ты уверен, что это оно?” он спросил ее.

“Не дом”, - сказала она. “За этим. Гараж. Приподнимись, чтобы видеть дорогу дальше ”.

Босх нажал на педаль газа, и "Каприз" двинулся вперед, пересекая въезд на подъездную дорожку.

“Вот”, - сказала она.

Босх остановил машину. За домом был гараж с квартирой над ним. Деревянная лестница сбоку, свет над дверью. Два окна, внутри горит свет.

“Хорошо”, - сказал Босх.

Они несколько мгновений смотрели на гараж. Босх не знал, что ожидал увидеть. Может быть, ничего. Аромат шлюхи наполнял машину, и он опустил стекло. Он не знал, доверять ее заявлению или нет. Единственное, что он знал, что не может сделать, это вызвать подкрепление. Он не привез с собой ровер, и в машине не было телефона.

“Что ты собираешься ... Вон он идет!” - сказала она настойчиво.

Босх видел это, тень фигуры, пересекающую комнату за маленьким окном. Ванная, догадался он.

“Он в ванной”, - сказала она. “Вот где я увидел все это”.

Босх отвел взгляд от окна и посмотрел на нее.

“Какие вещи?”

“Я, э-э, проверила шкаф. Ты знаешь, когда я был там. Просто хотела посмотреть, что у него было. Девушка должна быть осторожной. И я видел все это. Дерьмовый макияж. Ну, знаешь, тушь для ресниц, помады, пудреницы и прочее. Вот как я поняла, что это был он. Он использовал все это, чтобы покрасить их, когда закончил, ну, знаете, убивал их ”.

“Почему ты не сказал мне об этом по телефону?”

“Ты не спрашивал”.

Он увидел фигуру, проходящую за занавесками другого окна. Мысли Босха теперь бешено колотились, сердце перешло в режим перегрузки.

“Как давно это было, что ты убежала оттуда?”

“Черт, я не знаю. Мне пришлось прогуляться до Франклина, чтобы найти чертову попутку до бульвара. Я был в машине около десяти минут. Так что я не знаю ”.

“Угадай. Это важно”.

“Я не знаю. Прошло больше часа.”

Черт, подумал Босх. Она остановилась, чтобы провернуть трюк, прежде чем позвонить по номеру оперативной группы. Проявила там много искренней заботы. Теперь там, наверху, может быть замена, а я сижу здесь и наблюдаю.

Он направил машину вверх по улице и нашел свободное место перед гидрантом. Он заглушил двигатель, но оставил ключи в замке зажигания. После того, как он выпрыгнул, он снова просунул голову в открытое окно.

“Послушай, я собираюсь подняться туда. Ты останешься здесь. Если услышишь выстрелы, или если я не вернусь сюда через десять минут, начинай стучать в двери и вызови сюда пару копов. Скажи им, что офицеру нужна помощь. На приборной панели есть часы. Десять минут.”

“Десять минут, детка. Теперь ты будешь героем. Но я получаю эту награду ”.

Босх вытащил пистолет, торопливо спускаясь по подъездной дорожке. Лестница, ведущая вверх по стене гаража, была старой и перекошенной. Он снял их по три за раз, так тихо, как только мог. Но все равно казалось, что он кричал о своем прибытии всему миру. Наверху он поднял пистолет и разбил голую лампочку, которая была на месте над дверью. Затем он откинулся в темноту, прислонившись к внешним перилам. Он поднял левую ногу и перенес весь свой вес и инерцию на пятку. Он ударил по двери над ручкой.

Дверь распахнулась с громким треском. Пригнувшись, Босх переступил порог в стандартной боевой стойке. Он сразу же увидел мужчину в другом конце комнаты, стоящего по другую сторону кровати. Мужчина был голый и не только лысый, но и совершенно безволосый. Его взгляд остановился на глазах мужчины, и он увидел, как выражение ужаса быстро заполнило их. Босх закричал высоким и натянутым голосом.

“КОПЫ! НЕ ДВИГАЙСЯ, БЛЯДЬ!”

Мужчина замер, но только на мгновение, а затем начал наклоняться, его правая рука потянулась к подушке. Он поколебался один раз, а затем продолжил движение. Босх не мог в это поверить. Какого хрена он делал? Время остановилось. Адреналин, бурлящий в его теле, придавал его зрению четкость замедленной съемки. Босх знал, что мужчина либо потянулся к подушке, чтобы чем-нибудь прикрыться, либо он был-

Рука скользнула под подушку.

“НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!”

Рука сомкнулась на чем-то под подушкой. Мужчина не сводил глаз с Босха. Затем Босх понял, что в его глазах был не ужас. Это было что-то другое. Гнев? Ненавидишь? Теперь рука вылезала из-под подушки.

“НЕТ!”

Босх выстрелил один раз, его пистолет взметнулся в его двуручной хватке. Обнаженный мужчина дернулся вверх и назад. Он ударился об обшитую деревянными панелями стену позади себя, затем отскочил вперед и упал поперек кровати, корчась и давясь. Босх быстро прошел в комнату и подошел к кровати.

Левая рука мужчины снова потянулась к подушке. Босх поднял левую ногу и опустился коленом ему на спину, прижимая его к кровати. Он снял наручники со своего пояса, схватил нащупывающую левую руку и надел на нее наручники. Затем направо. За спиной. Голый мужчина давился и стонал.

“Я не могу - я не могу”, - сказал он, но его заявление потонуло в кровавом приступе кашля.

“Ты не можешь делать то, что я тебе сказал”, - сказал Босх. “Я сказал тебе не двигаться!”

Просто умри, чувак, подумал Босх, но не сказал. Так будет проще для всех нас.

Он обошел кровать и подошел к подушке. Он поднял его, несколько мгновений смотрел на то, что было под ним, а затем опустил. Он на мгновение закрыл глаза.

“Черт возьми!” - крикнул он в затылок обнаженного мужчины. “Что ты делал? У меня был гребаный пистолет, а ты, ты дотягиваешься - я сказал тебе не двигаться!”

Босх обошел кровать, чтобы видеть лицо мужчины. Кровь вытекала у него изо рта на грязную белую простыню. Босх знал, что его пуля попала в легкие. Голый мужчина был умирающим мужчиной сейчас.

“Ты не должен был умирать”, - сказал ему Босх.

Затем мужчина был мертв.

Босх оглядел комнату. Больше никого не было. Нет замены сбежавшей шлюхе. Он ошибся в этом предположении. Он пошел в ванную и открыл шкафчик под раковиной. Макияж был на месте, как и сказала шлюха. Bosch узнал некоторые названия брендов. Макс Фактор, L'Oréal, Девушка с обложки, Revlon. Казалось, все сходилось.

Он оглянулся через дверь ванной на труп на кровати. В воздухе все еще чувствовался запах пороха. Он закурил сигарету, и в заведении стало так тихо, что он мог слышать, как горит хрустящий табак, когда он втягивал успокаивающий дым в легкие.

В квартире не было телефона. Босх сидел на стуле на кухне и ждал. Глядя через комнату на тело, он понял, что его сердце все еще учащенно бьется и что он чувствует головокружение. Он также понял, что ничего не чувствует - ни сочувствия, ни вины, ни печали - к мужчине на кровати. Совсем ничего.

Вместо этого он попытался сосредоточиться на звуке сирены, который теперь звучал вдалеке и приближался. Через некоторое время он смог различить, что это была не одна сирена. Их было много.

1

В коридорах окружного суда США в центре Лос-Анджелеса нет скамеек. Присесть негде. Любой, кто сползет по стене, чтобы сесть на холодный мраморный пол, получит взбучку от проходящего мимо первого заместителя маршала. И маршалы всегда в коридорах, проходят мимо.

Недостаток гостеприимства существует потому, что федеральное правительство не хочет, чтобы здание суда создавало даже видимость того, что правосудие может быть медленным или вообще не существовать. Она не хочет, чтобы люди выстраивались в ряд на скамейках или на полу, ожидая с усталыми глазами, когда откроются двери зала суда и будут оглашены их дела или дела их близких, находящихся в тюрьме. Достаточно того, что происходит на другой стороне Спринг-стрит в здании окружного уголовного суда. Каждый день скамейки в коридорах каждого этажа забиты теми, кто ждет. В основном это женщины и дети, их мужья, отцы или любовники, которых держат в тюрьме. В основном они черные или каштановые. В основном скамейки выглядят как переполненные спасательные плоты - в первую очередь женщины и дети - с людьми, прижатыми друг к другу и брошенными на произвол судьбы, ожидающими, всегда ожидающими, когда их найдут. Лодочники, как их называют придворные умники.

Гарри Босх размышлял об этих различиях, покуривая сигарету и стоя на ступенях федерального суда. Это было другое дело. В коридорах внутри запрещено курить. Поэтому ему пришлось спуститься на эскалаторе и выйти на улицу во время перерыва в судебном заседании. Снаружи за бетонным основанием статуи женщины с завязанными глазами, держащей весы правосудия, стояла наполненная песком банка для золы. Босх поднял глаза на статую; он никак не мог вспомнить ее имя. Леди правосудия. Что-то греческое, подумал он, но не был уверен. Он вернулся к сложенной газете в своих руках и перечитал статью.

В последнее время по утрам он читал только спортивный раздел, сосредоточив все свое внимание на страницах в конце, где результаты боксов и статистика были тщательно нанесены на карту и обновлялись каждый день. Он почему-то находил столбцы цифр и процентов успокаивающими. Они были ясны и лаконичны, абсолютный порядок в неупорядоченном мире. Знание того, кто совершил наибольшее количество хоум-ранов за "Доджерс", заставило его почувствовать, что он все еще каким-то образом связан с городом и со своей жизнью.

Но сегодня он оставил спортивную секцию сложенной и засунутой в свой портфель, который был под его стулом в зале суда. Раздел ’Метро" в "Los Angeles Times" теперь был в его руках. Он аккуратно сложил раздел вчетверо, как это делают водители на автостраде, чтобы они могли читать за рулем, и статья о судебном процессе была помещена в нижнем углу первой страницы раздела. Он еще раз прочитал историю и снова почувствовал, как его лицо заливается краской, когда он читает о себе.

НАЧНЕТСЯ СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ПО ДЕЛУ О СТРЕЛЬБЕ В ПОЛИЦЕЙСКОМ ПАРИКЕ

ДЖОЭЛ БРЕММЕР, ШТАТНЫЙ ПИСАТЕЛЬ TIMES

Поскольку сегодня начинается необычный судебный процесс по гражданским правам, детектив полиции Лос-Анджелеса обвиняется в применении чрезмерной силы четыре года назад, когда он застрелил предполагаемого серийного убийцу, который, по его мнению, тянулся за пистолетом. Предполагаемый убийца на самом деле потянулся за своим париком.

43-летний детектив полиции Лос-Анджелеса Гарри Босх предстал перед окружным судом США с иском вдовы Нормана Черча, работника аэрокосмической компании, которого Босх застрелил в кульминационный момент расследования так называемых убийств кукольников.

Почти за год до стрельбы полиция разыскивала серийного убийцу, названного так СМИ, потому что он использовал косметику, чтобы разрисовать лица своих 11 жертв. Получившая широкую огласку охота на человека была отмечена тем, что убийца отправил стихи и заметки в Bosch иTimes.

После убийства Черча полиция объявила, что у них есть неопровержимые доказательства того, что инженер-механик был убийцей.

Босх был временно отстранен от работы, а позже переведен из отдела по расследованию убийств Департамента полиции Лос-Анджелеса в отдел по расследованию убийств Голливудского отдела. При понижении в должности полиция подчеркнула, что Босх был привлечен к дисциплинарной ответственности за процедурные ошибки, такие как отказ вызвать подкрепление в квартиру Silverlake, где произошла смертельная стрельба.

Полицейские администраторы утверждали, что убийство в Церкви было “хорошей” стрельбой - терминология департамента означает "не неприлично".

Поскольку смерть Черча помешала судебному разбирательству, большая часть доказательств, собранных полицией, никогда не была представлена публично под присягой. Это, вероятно, изменится с федеральным судом. Ожидается, что сегодня завершится недельный процесс отбора присяжных, за которым последуют вступительные заявления адвокатов.

Босху пришлось снова сложить газету, чтобы продолжить чтение статьи на внутренней странице. Он на мгновение отвлекся, увидев свою собственную фотографию, которая была на внутренней странице. Это была старая фотография, и она мало чем отличалась от фотографии из кружки. Это была та же самая, что была на его служебном удостоверении личности. Босха больше разозлила фотография, чем рассказ. Это было вторжением в его личную жизнь - вот так вывесить его фотографию. Он попытался сосредоточиться на рассказе.

Офис городского прокурора защищает Босха, потому что он действовал при исполнении служебных обязанностей, когда произошла стрельба. Если истец выиграет какое-либо судебное решение, платить будут городские налогоплательщики, а не Bosch.

Жену Черча, Дебору, представляет адвокат по гражданским правам Хани Чандлер, которая специализируется на делах о злоупотреблениях со стороны полиции. В интервью на прошлой неделе Чендлер сказала, что постарается доказать присяжным, что Босх действовал настолько безрассудно, что смертельный расстрел Черча был неизбежен.

“Детектив Босх был ковбоем, и мужчина оказался мертв”, - сказал Чендлер. “Я не знаю, был ли он просто безрассуден или здесь кроется что-то более зловещее, но мы узнаем в ходе судебного разбирательства”.

Это была строка, которую Босх прочитал и перечитал по меньшей мере шесть раз с тех пор, как получил газету во время первого перерыва. Зловещая. Что она имела в виду под этим? Он пытался не позволять этому беспокоить себя, зная, что Чендлер не побрезговал бы использовать газетное интервью для вылазки в психиатрическую клинику, но, тем не менее, это было похоже на предупредительный выстрел. Это дало ему понять, что еще многое предстоит.

Чендлер сказала, что она также планирует подвергнуть сомнению доказательства полиции о том, что Черч был кукольником. Она сказала, что Черч, отец двух дочерей, не был серийным убийцей, которого разыскивала полиция, и что они назвали его таковым, чтобы скрыть проступок Босха.

“Детектив Босх хладнокровно убил невинного человека”, - сказал Чендлер. “То, что мы делаем с этим иском о гражданских правах, - это то, что отказались сделать департамент полиции и окружная прокуратура: раскрыть правду и обеспечить правосудие для семьи Нормана Черча”.

Bosch и Asst . Городской наряд. Родни Белк, который защищает его, отказался комментировать эту историю. Помимо Босха, ожидается, что показания по делу, которое продлится от одной до двух недель, будут давать следующие-

“Не найдется ли у тебя мелочи, приятель?”

Босх оторвал взгляд от газеты и увидел грязное, но знакомое лицо бездомного, который застолбил за собой территорию перед зданием суда. Босх видел его здесь каждый день в течение недели отбора присяжных, когда он совершал обход за мелочью и сигаретами. На мужчине был поношенный твидовый пиджак поверх двух свитеров и вельветовых брюк. Он нес пластиковый пакет с вещами и большой стакан для глотка, чтобы потрясти им перед людьми, когда попросит сдачу. Он также всегда носил с собой желтый блокнот для записей, исписанный каракулями.

Босх инстинктивно похлопал себя по карманам и пожал плечами. У него не было сдачи.

“Знаешь, я бы взяла доллар”.

“У меня нет лишнего доллара”.

Бездомный отпустил его и заглянул в урну для золы. Пожелтевшие окурки сигарет росли из песка, как раковые опухоли. Он сунул свой желтый блокнот под мышку и начал перебирать подношения, выбирая те, в которых еще оставалось четверть дюйма табака или больше для курения. Время от времени он находил почти целую сигарету и издавал щелкающий звук губами, чтобы показать свое одобрение. Он высыпал урожай из банки из-под золы в Большую чашку для глотка.

Довольный своими находками, мужчина отошел от банки с пеплом и посмотрел на статую. Он оглянулся на Босха и подмигнул, затем начал раскачивать бедрами, непристойно имитируя половой акт.

“Как насчет моей девушки здесь?” он сказал.

Затем мужчина поцеловал его руку и, подняв руку, похлопал по статуе.

Прежде чем Босх смог придумать, что сказать, запищал пейджер у него на поясе. Бездомный отступил еще на два шага и поднял свободную руку, как будто отгоняя какое-то неведомое зло. Босх увидел выражение безумной паники, появившееся на его лице. Это был взгляд человека, синапсы мозга которого были разбросаны слишком далеко друг от друга, связи притупились. Мужчина повернулся и поспешил прочь, в сторону Спринг-стрит, со своим стаканчиком использованных сигарет.

Босх наблюдал за ним, пока он не скрылся из виду, а затем снял пейджер с его пояса. Он узнал номер на дисплее. Это была прямая линия лейтенанта Харви “Девяносто восьмого” Паундса в голливудском отделении. Он положил то, что осталось от его сигареты, в песок и вернулся в здание суда. Наверху эскалатора, рядом с залами судебных заседаний на втором этаже, было несколько телефонов-автоматов.

“Гарри, что там происходит?” - Спросил Паундс.

“Как обычно. Просто ждала рядом. У нас есть присяжные, так что теперь адвокаты разговаривают с судьей о вступительных словах. Белк сказал, что я не обязана присутствовать при этом, так что я просто околачиваюсь поблизости ”.

Он посмотрел на свои часы. Было без десяти двенадцать.

“Скоро у них перерыв на ланч”, - добавил он.

“Хорошо. Ты нужна мне ”.

Босх не ответил. Паундс пообещал, что не будет участвовать в ротации дела до окончания судебного процесса. Еще неделя, максимум две. Это было обещание, которое у Паундса не было другого выбора, кроме как дать. Он знал, что Босх не справится с расследованием убийства, находясь в федеральном суде четыре дня в неделю.

“Что происходит? Я думала, что меня вычеркнули из списка ”.

“Ты такая. Но у нас может возникнуть проблема. Это касается тебя”.

Босх снова заколебался. Иметь дело с фунтами было вот так. Гарри скорее поверил бы уличному стукачу, чем Паундсу. Всегда был озвученный мотив и скрытый мотив. Казалось, что на этот раз лейтенант исполнял один из своих обычных танцев. Говорю эллиптическими фразами, пытаясь заставить Босха клюнуть на крючок.

“Проблема?” Босх наконец спросил. Хороший уклончивый ответ.

“Ну, я так понимаю, вы видели сегодняшнюю газету - статью в Times о вашем деле?”

“Да, я как раз это читал”.

“Ну, мы получили еще одну записку”.

“Записка? О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, что кто-то оставил записку на стойке регистрации. Адресовано тебе. И будь я проклят, если это не похоже на те ноты, которые ты получил от Кукольника, когда все это происходило ”.

Босх мог сказать, что Паундсу это нравилось, растягивать время.

“Если это было адресовано мне, откуда ты об этом знаешь?”

“Это не было отправлено по почте. Без конверта. Это была всего лишь одна страница, перевернутая. На обложке было твое имя. Кто-то оставил это на стойке регистрации. Кто-нибудь там прочитал это, вы можете понять это оттуда ”.

“Что там написано?”

“Что ж, тебе это не понравится, Гарри, время выбрано ужасно, но в записке говорится, в основном, в ней говорится, что ты взял не того парня. Что Кукольник все еще на свободе. Писатель говорит, что он настоящий кукольник и что количество убитых продолжается. Говорит, что ты убил не того парня ”.

“Это чушь собачья. Письма кукольника хранились в газете, в книге Бреммера по этому делу. Любой мог подобрать стиль и написать заметку. Ты-”

“Ты принимаешь меня за идиота, Босх? Я знаю, что это мог написать кто угодно. Но и автор знал это. Итак, чтобы доказать свою точку зрения, он включил небольшую карту сокровищ, я думаю, вы бы назвали это. Указания к телу другой жертвы.”

В трубке повисло долгое молчание, пока Босх размышлял, а Паундс ждал.

“И что с того?” Босх наконец сказал.

“И поэтому я отправил Эдгара на место этим утром. Ты помнишь Бинга в Вестерне?”

“У Бинга? Да, к югу от бульвара. У Бинга. Бильярдный зал. Разве это место не рухнуло во время прошлогодних беспорядков?”

“Верно”, - сказал Паундс. “Полное выгорание. Они разграбили и подожгли это место. Остались стоять только плита и три стены. Против этого есть городской приказ о сносе, но владелец еще не предпринял никаких действий. В любом случае, это то самое место, согласно этой записке, которую мы получили. В записке говорится, что она была погребена под плитой пола. Эдгар отправился туда с городской командой, отбойными молотками, работами ...”

Паундс тянул с этим. Какой мелочный засранец, подумал Босх. На этот раз он будет ждать дольше. И когда молчание стало нервно долгим, Паундс наконец заговорил.

“Он нашел тело. Именно так, как и было сказано в записке. Под бетоном. Он нашел тело. Это...”

“Сколько ей лет?”

“Пока не знаю. Но это старое. Вот почему я звоню. Мне нужно, чтобы ты сходила туда во время обеденного перерыва и посмотрела, что ты можешь из этого сделать. Ты знаешь, это законно, как жертва Кукольника, или какой-то другой псих нас разыгрывает? Ты эксперт. Ты могла бы пойти туда, когда судья сделает перерыв на обед. Я встречу тебя там. И ты вернешься как раз к началу ”.

Босх почувствовал оцепенение. Ему уже нужна была еще одна сигарета. Он попытался привести все, что только что сказал Паундс, в некое подобие порядка. Кукольник - Норман Черч - был мертв уже четыре года. Ошибки не было. Босх знал ту ночь. Он и сегодня нутром чуял это. Черч был кукольником.

“Значит, эта записка только что появилась на столе?”

“Дежурный сержант нашел это на стойке около четырех часов назад. Никто не видел, как кто-то выходил из нее. Ты знаешь, много людей проходит через главный вход по утрам. Плюс у нас была смена. Я попросил Мигана подняться и поговорить с дежурными в форме. Никто ни хрена не помнит об этом, пока не нашел ”.

“Черт. Прочти это мне ”.

“Не могу. У Сида это есть. Сомневаюсь, что будут какие-то подтяжки, но мы должны пройти через движения. Я достану копию и возьму ее с собой на место преступления, хорошо?”

Босх не ответил.

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Паундс. “Но давайте придержим коней, пока не посмотрим, что там. Причин для беспокойства пока нет. Возможно, это какой-то трюк, придуманный этим адвокатом, Чендлером. Не стал бы сбрасывать это со счетов. Она из тех, кто сделает все, чтобы пригвоздить к стенке еще один скальп полицейского Лос-Анджелеса. Любит видеть свое имя в газете ”.

“А как насчет средств массовой информации? Они уже слышали об этом?”

“Мы получили несколько звонков о найденном теле. Они, должно быть, получили это из бесплатной рассылки коронера. Мы держались подальше от эфира. В любом случае, никто не знает о записке или связи с Кукольником. Они просто знают, что есть тело. Мысль о том, что это может быть найдено под полом одного из мест массового выгорания, я думаю, сексуальна.

“В любом случае, мы должны пока держать роль кукольника при себе. Если, конечно, тот, кто это написал, не разослал копии в СМИ. Если он это сделал, мы услышим об этом к концу дня ”.

“Как он мог похоронить ее под плитой бильярдной?”

“Все здание не было бильярдным залом. Сзади были складские помещения. До того, как это было у Бинга, это был студийный реквизиторский дом. После того, как Bing's заняли переднюю часть, они арендовали секции в задней части для хранения. Это все от Эдгара, он вывел владельца на чистую воду. Убийца, должно быть, занимал одну из комнат, пробил существующую плиту и положил туда тело этой девушки. В любом случае, все это сгорело дотла во время беспорядков. Но огонь не повредил плиту. Тело этой бедной девушки было там, внизу, все это время. Эдгар сказал, что это похоже на мумию или что-то в этом роде ”.

Босх увидел, как открылась дверь в зал суда 4 и оттуда вышли члены семьи Черч в сопровождении своего адвоката. У них был перерыв на ланч. Дебора Черч и две ее дочери-подростка не смотрели на него. Но Хани Чендлер, известная большинству копов и других лиц в здании федерального суда как Мани Чендлер, проходя мимо, уставилась на него глазами убийцы. Они были темными, как жженое красное дерево, и оттеняли загорелое лицо с сильной линией подбородка. Она была привлекательной женщиной с гладкими золотистыми волосами. Ее фигура была скрыта за жесткими линиями синего костюма. Босх почувствовал, как враждебность группы накрыла его волной.

“Босх, ты все еще там?” - Спросил Паундс.

“Да. Похоже, мы только что прервались на ланч ”.

“Хорошо. Тогда отправляйся туда, и я тебя встречу. Я не могу поверить, что я на самом деле говорю это, но я надеюсь, что это просто еще один псих. Ради тебя, возможно, так будет лучше ”.

“Верно”.

Когда Босх вешал трубку, он услышал голос Паундса и снова поднес телефон к уху.

“И еще кое-что. Если средства массовой информации появятся там, предоставьте их мне. Как бы это ни обернулось, вам не следует официально участвовать в этом новом деле из-за судебного разбирательства, вытекающего из старого. Мы просто пригласили вас туда в качестве свидетеля-эксперта, так сказать ”.

“Верно”.

“Увидимся там”.

2

Босх вывел Уилшира из центра города и поднялся на третье место после того, как проехал то, что осталось от парка Макартур. Поворачивая на север по западной, он мог видеть слева группу патрульных машин, машины детективов и фургоны с места преступления и коронера. Вдалеке над северным видом нависала вывеска Голливуда, буквы которой едва можно было разобрать в смоге.

Заведение Бинга представляло собой три почерневшие стены, окруженные кучей обугленных обломков. Крыши не было, но полицейские натянули синий пластиковый брезент поверх задней стены и привязали его к сетчатому забору, который тянулся вдоль фасада собственности. Босх знал, что это было сделано не потому, что следователи хотели, чтобы там, где они работали, была тень. Он наклонился вперед и посмотрел вверх через лобовое стекло. Он видел их там, наверху, кружащими. Городские птицы-падальщики: вертолеты СМИ.

Когда Босх остановился у обочины, он увидел пару городских рабочих, стоящих рядом с грузовиком с оборудованием. У них были болезненные выражения на лицах, и они сильно затягивались сигаретами. Их отбойные молотки лежали на земле возле задней части грузовика. Они ждали - надеялись, - что их работа здесь закончена.

С другой стороны их грузовика Паундс стоял рядом с синим фургоном коронера. Казалось, что он пытается взять себя в руки, и Босх увидел, что у него такое же болезненное выражение лица, как и у гражданских. Хотя Паундс был начальником голливудских детективов, включая отдел по расследованию убийств, он сам никогда не работал в отделе по расследованию убийств. Как и многие администраторы департамента, его продвижение по служебной лестнице было основано на результатах тестов и шантаже, а не на опыте. Босху всегда было приятно видеть, что кто-то вроде Паундса получает дозу того, с чем настоящие копы имеют дело каждый день.

Босх посмотрел на часы, прежде чем выйти из своего "Каприса". У него был час до того, как он должен был вернуться в суд для вступительных слов.

“Гарри”, - сказал Паундс, подходя. “Рад, что ты пришла”.

“Всегда рад осмотреть еще одно тело, лейтенант”.

Босх снял пиджак и положил его в машине на сиденье. Затем он подошел к багажнику, достал мешковатый синий комбинезон и надел его поверх своей одежды. Было бы жарко, но он не хотел возвращаться в суд, покрытый грязью и пылью.

“Хорошая идея”, - сказал Паундс. “Жаль, что я не захватила свои вещи”.

Но Босх знал, что у него нет никаких вещей. Паундс отваживался на место преступления, только когда был хороший шанс, что покажут телевизор, и он мог бы озвучить сюжет. И его интересовало только телевидение. Не печатные СМИ. Тебе нужно было придать смысл более чем двум предложениям подряд в беседе с газетным репортером. И затем твои слова были прикреплены к листу бумаги и были там весь следующий день и, возможно, вечно, чтобы преследовать тебя. Нехорошо в политике департамента разговаривать с печатными СМИ. Телевидение было более мимолетным и менее опасным ощущением.

Босх направился к синему брезенту. Под ней он увидел обычное сборище следователей. Они стояли рядом с кучей битого бетона и вдоль края траншеи, вырытой в бетонной подушке, которая была фундаментом здания. Босх поднял глаза, когда один из телевизионных вертолетов совершил низкую посадку. Они не получили бы много полезного видео с брезентом, скрывающим сцену. Они, вероятно, сейчас высылали наземные бригады.

В каркасе здания все еще было много мусора. Обугленные потолочные балки и древесина, разбитый бетонный блок и другой мусор. Паундс догнал Босха, и они начали осторожно пробираться к собравшимся под брезентом.

“Они снесут это бульдозером и сделают другую парковку”, - сказал Паундс. “Это все, что беспорядки дали городу. Около тысячи новых парковочных мест. В наши дни вы хотите припарковаться в Южном Централе, без проблем. Вы хотите бутылку содовой или заправить машину, тогда у вас проблема. Они сожгли все дотла. Ты проезжаешь через Саут-Сайд перед Рождеством? У них в каждом квартале есть места для рождественских елок, все открытое пространство внизу. Я все еще не понимаю, почему эти люди сожгли свои собственные кварталы ”.

Босх знал, что тот факт, что такие люди, как Паундс, не понимали, почему “эти люди” сделали то, что они сделали, был одной из причин, по которой они сделали это, и когда-нибудь им придется сделать это снова. Босх рассматривал это как цикл. Примерно каждые двадцать пять лет душа города сжигалась в огне реальности. Но потом это продолжалось. Быстро, не оглядываясь. Как будто сбила и убежала.

Внезапно Паундс упал, поскользнувшись на рыхлом щебне. Он остановил свое падение руками и быстро вскочил, смущенный.

“Черт возьми!” - выкрикнул он, а затем, хотя Босх и не спрашивал, добавил: “Я в порядке. Я в порядке ”.

Он быстро использовал свою руку, чтобы аккуратно пригладить пряди волос, которые соскользнули с его лысеющего черепа. Он не осознавал, что размазывал черный уголь со своей руки по лбу, когда делал это, и Босх не сказал ему.

Они, наконец, выбрали свой путь на собрание. Босх подошел к своему бывшему напарнику Джерри Эдгару, который стоял с парой знакомых Гарри следователей и двумя незнакомыми ему женщинами. Женщины были одеты в зеленые комбинезоны, униформу грузчиков коронера. Работники с минимальной зарплатой, которых отправляли с места смерти на место смерти в синем фургоне, забирая тела и отвозя их в морозильную камеру.

“Где ты, Гарри?” Сказал Эдгар.

“Прямо здесь”.

Эдгар только что был в Новом Орлеане на фестивале блюза и каким-то образом вернулся с приветствием. Он говорил это так часто, что это стало раздражать. Эдгар был единственным в детективном бюро, кто этого не понимал.

Эдгар выделялся среди группы. На нем не было комбинезона, как на Босхе, - на самом деле, он никогда его не носил, потому что они мяли его костюмы Nordstrom, - и каким-то образом ему удалось проникнуть на место преступления, не запачкав даже пылью манжеты брюк своего серого двубортного костюма. Рынок недвижимости - когда-то прибыльная работа Эдгара на улице - три года находился в отстойном состоянии, но Эдгару все еще удавалось быть самым искусным костюмером в подразделении. Босх посмотрел на бледно-голубой шелковый галстук Эдгара, туго завязанный на шее чернокожего детектива, и предположил, что он мог стоить дороже, чем его собственные рубашка и галстук вместе взятые.

Босх отвел взгляд и кивнул Арту Доновану, криминалисту из SID, но больше ничего не сказал остальным. Он следовал протоколу. Как и на любом месте убийства, действовала тщательно организованная и кровосмесительная кастовая система. Детективы в основном разговаривали между собой или с техником SID. Полицейские не разговаривали, пока к ним не обращались. Грузчики тел, самые низкие на тотемном столбе, не разговаривали ни с кем, кроме техника коронера. Техник коронера мало что сказал копам. Он презирал их, потому что, по его мнению, они были нытиками - всегда нуждались в том или ином, вскрытии, токсикологических анализах, и все это было сделано ко вчерашнему дню.

Босх посмотрел в траншею, над которой они стояли. Бригада отбойных молотков проломила плиту и вырыла яму длиной около восьми футов и глубиной четыре фута. Затем они провели боковые раскопки в большом пласте бетона, который простирался на три фута ниже поверхности плиты. В камне было углубление. Босх присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе, и увидел, что углубление в бетоне - это очертания женского тела. Это было похоже на форму, в которую можно было залить гипс, чтобы сделать слепок, возможно, для изготовления манекена. Но внутри было пусто.

“Где тело?” - Спросил Босх.

“Они уже убрали то, что было оставлено”, - сказал Эдгар. “Это в сумке в грузовике. Мы пытаемся выяснить, как вытащить этот кусок плиты отсюда целым ”.

Босх несколько мгновений молча смотрел в углубление, прежде чем встать и выбраться из-под брезента. Ларри Сакаи, следователь коронера, последовал за ним к фургону коронера, отпер и открыл заднюю дверь. Внутри фургона было душно, и запах изо рта Сакаи был сильнее, чем запах промышленного дезинфицирующего средства.

“Я так и думал, что они вызовут тебя сюда”, - сказал Сакаи.

“О, да? Почему это?”

“Потому что это похоже на гребаного кукольника, чувак”.

Босх ничего не сказал, чтобы не дать Сакаи никаких признаков подтверждения. Сакаи работал над некоторыми делами кукольника четырьмя годами ранее. Босх подозревал, что он несет ответственность за имя, которое СМИ присвоили серийному убийце. Кто-то слил подробности о неоднократном использовании убийцей косметики на телах одному из ведущих четвертого канала. Ведущая окрестила убийцу Кукольником. После этого убийцу все так называли, даже копы.

Но Босх всегда ненавидел это имя. Это говорило что-то о жертвах, а также об убийце. Это обезличило их, сделало так, чтобы истории о кукольниках, которые транслировались, были развлекательными, а не ужасающими.

Босх оглядел фургон. Там были две каталки и два тела. Один полностью заполнил черный мешок, невидимый труп был тяжелым при жизни или раздутым после смерти. Он повернулся к другому пакету, остатки которого едва заполняли его. Он знал, что это было тело, извлеченное из бетона.

“Да, эта”, - сказал Сакаи. “Этот другой нанес удар ножом Ланкершиму. Северный Голливуд работает над этим. Мы уже входили, когда получили сообщение об этом ”.

Босх знал, что это объясняет, почему средства массовой информации так быстро разобрались. Частота диспетчерской коронера была включена во всех отделах новостей в городе.

Он мгновение изучал мешок для трупов поменьше и, не дожидаясь, пока Сакаи сделает это, рывком расстегнул молнию на плотном черном пластике. Это вызвало резкий, затхлый запах, который был не так плох, как мог бы быть, если бы они нашли тело раньше. Сакаи открыла пакет, и Босх посмотрел на останки человеческого тела. Кожа была темной и как кожа, туго натянутая на кости. Босх не испытывал отвращения, потому что привык к этому и обладал способностью отстраняться от подобных сцен. Иногда он считал, что разглядывание тел было делом его жизни. Он опознал тело своей матери для копов, когда ему еще не было двенадцати лет, он видел бесчисленное множество мертвых во Вьетнаме, и за почти двадцать лет работы в полиции тел стало так много, что их невозможно было сосчитать. В большинстве случаев это оставляло его таким же отстраненным от того, что он видел, как камера. Как отстраненная, он знал, как психопатка.

Босх мог сказать, что женщина в сумке была невысокой. Но из-за разрушения тканей и усадки тело казалось еще меньше, чем, несомненно, было при жизни. То, что осталось от волос, было длиной до плеч и выглядело так, как будто они были обесцвечены блондинкой. Босх мог видеть порошкообразные остатки макияжа на коже лица. Его взгляд был прикован к грудям, потому что они были шокирующе большими по сравнению с остальной частью сморщенного трупа. Они были полными и округлыми, и кожа на них была туго натянута. Это почему-то казалось самой гротескной чертой трупа, потому что все было не так, как должно было быть.

“Имплантаты”, - сказал Сакаи. “Они не разлагаются. Возможно, можно было бы достать их и перепродать следующей глупой цыпочке, которая их захочет. Мы могли бы запустить программу утилизации ”.

Босх ничего не сказал. Он внезапно впал в депрессию при мысли о женщине - кем бы она ни была - делающей это со своим телом, чтобы как-то сделать себя более привлекательной, а затем закончить таким образом. Неужели ей удалось, подумал он, только в том, что она стала привлекательной для своего убийцы?

Сакаи прервал его мысли.

“Если Кукольница сделала это, это означает, что она была в бетоне по крайней мере четыре года, верно? Так что, если это так, разложение не так уж плохо для такого периода времени. Все еще сохранились волосы, глаза, некоторые внутренние ткани. Мы сможем с этим поработать. На прошлой неделе я подобрала работу, туриста, которого они нашли в каньоне Соледад. Они полагают, что это был парень, пропавший прошлым летом. Теперь от него не осталось ничего, кроме костей. Конечно, вот так, на открытом месте, у тебя есть животные. Ты знаешь, что они входят через задницу. Это самый мягкий вход, и животные ...”

“Я знаю, Сакаи. Давай остановимся на этом.”

“В любом случае, с этой женщиной бетон, очевидно, замедлил для нас процесс. Конечно, не остановила это, но замедлила. Должно быть, там было как в герметичной могиле ”.

“Люди, вы сможете точно установить, как долго она была мертва?”

“Наверное, не из-за тела. Мы установим ее личность, тогда вы, люди, возможно, узнаете, когда она пропала. Так и будет”.

Босх посмотрел на пальцы. Это были темные палочки, почти тонкие, как карандаши.

“А как насчет отпечатков?”

“Мы достанем их, но не от этих”.

Босх оглянулся и увидел, что Сакаи улыбается.

“Что? Она оставила их в бетоне?”

Ликование Сакаи было прихлопнуто, как муха. Босх испортил его сюрприз.

“Да, это верно. Можно сказать, она произвела впечатление. Мы собираемся снять отпечатки, может быть, даже слепок с ее лица, если сможем извлечь то, что осталось от той плиты. Тот, кто смешивал этот бетон, использовал слишком много воды. Сделала это очень красиво. Это прорыв для нас. Мы получим отпечатки.”

Босх склонился над каталкой, чтобы изучить завязанную узлом полоску кожи, которая была обернута вокруг шеи трупа. Это была тонкая черная кожа, и он мог видеть шов производителя по краям. Это был ремешок, отрезанный от сумочки. Как и все остальные. Он наклонился ближе, и трупный запах заполнил его нос и рот. Окружность кожаного ремешка вокруг шеи была небольшой, возможно, размером с винную бутылку. Достаточно маленькая, чтобы быть фатальной. Он мог видеть, где она врезалась в потемневшую кожу и лишила жизни. Он посмотрел на узел. Скользящий узел, туго затянутый с правой стороны левой рукой. Как и все остальные. Черч был левшой.

Нужно было проверить еще одну вещь. Подпись, как они это назвали.

“Без одежды? Туфли?”

“Ничего. Как и другие, помнишь?”

“Открой это до конца. Я хочу увидеть остальное ”.

Сакаи расстегнул молнию на черной сумке до самых ног. Босх не был уверен, знал ли Сакаи о подписи, но не собирался поднимать этот вопрос. Он склонился над трупом и посмотрел вниз, ведя себя так, как будто изучал все вокруг, в то время как его интересовали только ногти на ногах. Пальцы были сморщенными, черными и потрескавшимися. Ногти тоже были потрескавшимися, и на нескольких пальцах полностью отсутствовали. Но Босх увидел краску на пальцах ног, которые были целы. Ярко-розовый, потускневший от жидкостей разложения, пыли и возраста. А на большом пальце правой ноги он увидел подпись. Что от нее еще осталось, предстоит увидеть. На гвозде был аккуратно нарисован крошечный белый крестик. Вывеска кукольника. Это было на всех телах.

Босх чувствовал, как громко колотится его сердце. Он осмотрел салон фургона и начал испытывать клаустрофобию. Первое чувство паранойи проникло в его мозг. Его разум начал перебирать возможности. Если это тело соответствовало всем известным характеристикам убийства Кукольника, то Черч был убийцей. Если Черч был убийцей этой женщины и теперь сам мертв, тогда кто оставил записку на стойке регистрации Голливудского вокзала?

Он выпрямился и впервые осмотрел тело в целом. Голая и съежившаяся, забытая. Он задавался вопросом, были ли другие там, в бетоне, ожидающие, чтобы их обнаружили.

“Закрой это”, - сказал он Сакаи.

“Это он, не так ли? Кукольница.”

Босх не ответил. Он выбрался из фургона, немного расстегнул молнию на комбинезоне, чтобы впустить немного воздуха.

“Привет, Босх”, - позвал Сакаи из фургона. “Мне просто любопытно. Как вы, ребята, нашли это? Если Кукольник мертв, кто сказал тебе, где искать?”

Босх и на этот вопрос не ответил. Он медленно вернулся под брезент. Похоже, остальные все еще не поняли, что делать с удалением бетона, в котором было найдено тело. Эдгар стоял рядом, пытаясь не испачкаться. Босх подал знак ему и Паундсу, и они собрались в месте слева от траншеи, где могли поговорить, не будучи подслушанными.

“Ну?” - Спросил Паундс. “Что у нас есть?”

“Это похоже на работу Черча”, - сказал Босх.

“Черт”, - сказал Эдгар.

“Как ты можешь быть уверена?” - Спросил Паундс.

“Из того, что я вижу, это соответствует каждой детали, за которой следит Кукольник. Включая подпись. Это здесь”.

“Подпись?” Спросил Эдгар.

“Белый крестик на пальце ноги. Мы умолчали об этом во время расследования, заключили сделки со всеми репортерами, чтобы они не распространяли это ”.

“А как насчет подражателя?” С надеждой предложил Эдгар.

“Могло быть. Белый крест не был обнародован до тех пор, пока мы не закрыли дело. После этого Бреммер изTimes написал книгу об этом деле. Об этом упоминалось”.

“Итак, у нас есть подражатель”, - произнес Паундс.

“Все зависит от того, когда она умерла”, - сказал Босх. “Его книга вышла через год после смерти Черча. Если ее убили после этого, у вас, вероятно, был подражатель. Если ее раньше замуровывали в этот бетон, то я не знаю ... ”

“Черт”, - сказал Эдгар.

Босх на мгновение задумался, прежде чем заговорить снова.

“Мы могли бы иметь дело с одной из множества разных вещей. Вот и подражатель. Или, может быть, у Черча был партнер, но мы его никогда не видели. Или, может быть… Я пристрелила не того парня. Возможно, тот, кто написал эту записку, которую мы получили, говорит правду ”.

Это повисло там в мгновенной тишине, как собачье дерьмо на тротуаре. Все осторожно обходят его, не глядя на него слишком пристально.

“Где записка?” Босх наконец сказал Паундсу.

“В моей машине. Я достану это. Что вы имеете в виду, говоря, что у него, возможно, был партнер?”

“Я имею в виду, допустим, Черч действительно сделал это, тогда откуда взялась записка, раз он мертв? Очевидно, это должен был быть кто-то, кто знал, что он это сделал и где он спрятал тело. Если это так, то кто этот второй человек? Партнер? Был ли у Черча партнер по убийству, о котором мы никогда не знали?”

“Помнишь Хиллсайд Душителя?” Спросил Эдгар. “Оказалось, что это были душители. Множественное число. Две кузины с одинаковым пристрастием к убийству молодых женщин.”

Паундс сделал шаг назад и покачал головой, как будто отгоняя потенциально угрожающее карьере дело.

“А как насчет Чендлера, адвоката?” Сказал Паундс. “Скажите, что жена Черча знает, где он закапывал тела, буквально. Она рассказывает Чендлеру, и Чендлер вынашивает этот план. Она пишет записку, как кукольник, и оставляет ее на вокзале. Это гарантированно испортит твое дело ”.

Босх прокрутил это в уме. Казалось, это сработало, затем он увидел линии разлома. Он увидел, что они прогнали все сценарии.

“Но почему Церковь похоронила одни тела, а другие нет? Психиатр, который консультировал тогда оперативную группу, сказал, что в его показе жертв была какая-то цель. Он был эксгибиционистом. Ближе к концу, после седьмой жертвы, он начал отправлять заметки нам и в газету. Не имеет смысла, что он оставил некоторые тела, которые будут найдены, а некоторые были похоронены в бетоне ”.

“Верно”, - сказал Паундс.

“Мне нравится подражатель”, - сказал Эдгар.

“Но зачем копировать чей-то профиль целиком, вплоть до подписи, а затем хоронить тело?” - Спросил Босх.

На самом деле он не спрашивал их. На этот вопрос ему пришлось бы ответить самому. Они долго стояли в тишине, и каждый мужчина начинал понимать, что наиболее вероятной возможностью может быть то, что Кукольник все еще жив.

“Кто бы это ни сделал, зачем записка?” Сказал Паундс. Он казался очень взволнованным. “Зачем ему оставлять нам записку? Он сбежал.”

“Потому что он хочет внимания”, - сказал Босх. “Как у Кукольника получилось. Как это испытание собирается получить ”.

Затем на долгое мгновение снова воцарилась тишина.

“Главное, - наконец сказал Босх, “ установить ее личность, выяснить, как долго она находилась в бетоне. Тогда мы узнаем, что у нас есть ”.

“Так что же нам делать?” Сказал Эдгар.

“Я скажу тебе, что мы делаем”, - сказал Паундс. “Мы никому ни черта не говорим об этом. Пока нет. Нет, пока мы не будем абсолютно уверены в том, что у нас есть. Мы ждем результатов вскрытия и идентификации. Мы выясняем, как давно эта девушка мертва и что она делала, когда исчезла. Мы решим - я решу, каким путем мы пойдем после этого.

“А пока ничего не говори. Если это неправильно истолковать, это может нанести большой ущерб департаменту. Я вижу, что некоторые СМИ уже здесь, так что я с ними разберусь. Больше никто не должен говорить. У нас все чисто?”

Босх и Эдгар кивнули, и Паундс ушел, медленно пробираясь сквозь обломки к кучке репортеров и операторов, которые стояли за желтой лентой, натянутой полицейскими.

Босх и Эдгар несколько мгновений стояли молча, глядя ему вслед.

“Я надеюсь, он знает, что, черт возьми, говорит”, - сказал Эдгар.

“Внушает много доверия, не так ли?” Босх ответил.

“О, да”.

Босх вернулся к траншее, и Эдгар последовал за ним.

“Что ты собираешься делать с отпечатком, который она оставила в бетоне?”

“Отбойные молотки не думают, что это подвижно. Они сказали, что тот, кто смешивал бетон, в который ее положили, не слишком хорошо следовал инструкциям. Использовала слишком много воды и мелкозернистого песка. Это как парижский гипс. Мы попытаемся вытащить все это одним куском, и оно рассыплется под собственным весом ”.

“И что?”

“Донован замешивает штукатурку. Он собирается сделать слепок лица. С другой стороны - нам досталась только левая, правая сторона осыпалась, когда мы копали. Донован собирается попробовать использовать резиновый силикон. Он говорит, что это лучший шанс получить форму с отпечатками ”.

Босх кивнул. Несколько мгновений он наблюдал, как Паундс разговаривает с репортерами, и увидел первое, чему стоит улыбнуться за весь день. Паундс был в кадре, но, по-видимому, никто из репортеров не сказал ему о грязи, размазанной по его лбу. Он закурил сигарету и снова обратил свое внимание на Эдгара.

“Значит, в этом районе все складские помещения сдавались в аренду?” он спросил.

“Это верно. Владелец недвижимости был здесь некоторое время назад. Сказал, что все это пространство здесь было разделенным хранилищем. Отдельные комнаты. Кукольник - э-э, убийца, кто бы это ни был, черт возьми, - мог бы занять одну из комнат и уединиться, чтобы делать то, что он хотел. Единственной проблемой был бы шум, который он производил, ломая оригинальный пол. Но это могла быть ночная работа. Владелец сказал, что большинство людей не возвращаются на склад ночью. Люди, которые снимали комнаты, получили ключ от наружной двери в переулке. Преступник мог прийти и проделать всю работу за одну ночь ”.

Следующий вопрос был очевиден, поэтому Эдгар ответил до того, как Босх задал его.

“Владелец не может назвать нам имя арендатора. По крайней мере, не уверена. Пластинки сгорели в огне. Его страховая компания заключила соглашения с большинством людей, которые подали иски, и мы узнаем эти имена. Но он сказал, что было несколько человек, которые так и не предъявили претензий после беспорядков. Он просто больше никогда о них не слышал. Он не может вспомнить все имена, но если один из них был нашим парнем, то, вероятно, это был псевдоним в любом случае. По крайней мере, если бы я собирался снять комнату и прокопать пол, чтобы похоронить тело, вы бы не увидели, что я не называю настоящего имени ”.

Босх кивнул и посмотрел на часы. Ему скоро нужно было идти. Он понял, что проголодался, но, вероятно, у него не будет возможности поесть. Босх посмотрел вниз на раскопки и заметил разницу в цвете между старым и новым бетоном. Старая плита была почти белой. Бетон, в который была заключена женщина, был темно-серого цвета. Он заметил маленький кусочек красной бумаги, торчащий из серого куска на дне траншеи. Он спрыгнул в котлован и поднял кусок. Она была размером с мяч для софтбола. Он колотил им по старой плите, пока оно не развалилось у него в руке. Бумага была частью смятой и пустой пачки от сигарет Marlboro. Эдгар вытащил пластиковый пакет для улик из кармана своего костюма и держал его открытым, чтобы Босх бросил туда находку.

“Это, должно быть, было вставлено вместе с телом”, - сказал он. “Хороший улов”.

Босх выбрался из траншеи и снова посмотрел на часы. Пришло время уходить.

“Дай мне знать, если получишь удостоверение личности”, - сказал он Эдгару.

Он бросил свой комбинезон обратно в багажник и закурил новую сигарету. Он стоял рядом со своим Каприсом и наблюдал за Паундсом, который заканчивал свою умело спланированную импровизированную пресс-конференцию. Гарри мог сказать по камерам и дорогой одежде, что большинство репортеров были с телевидения. Он увидел Бреммера, парня из Times, стоящего с краю группы. Босх не видел его некоторое время и заметил, что он прибавил в весе и отрастил бороду. Босх знал, что Бреммер стоит на периферии круга, ожидая окончания телевизионных вопросов, чтобы он мог ударить Паундса чем-нибудь солидным, над ответом на что придется подумать.

Босх курил и ждал пять минут, прежде чем с Паундсом было покончено. Он рисковал опоздать в суд, но он хотел увидеть записку. Когда Паундс наконец закончил с репортерами, он подал знак Босху следовать за ним к его машине. Босх сел на пассажирское сиденье, и Паундс протянул ему ксерокопию.

Гарри долго изучал записку. Это было написано узнаваемыми печатными каракулями. Аналитик из "Подозрительных документов" назвал печать в стиле филадельфийского блока и пришел к выводу, что ее наклон справа налево был результатом работы нетренированной руки; возможно, левша печатал правой рукой.

В газетах пишут, что судебный процесс только начался

Вердикт о возвращении в the Dollmaker's run

Пуля от Bosch выпущена прямо и безошибочно

Но куклы должны знать меня, работа еще не закончена

На Вестерне - это место, где мое сердце поет

Когда я думаю о тележке, лежащей под ней у Бинга

Очень жаль, хороший Босх, пуля плохо нацелена

Прошли годы, а я все еще в игре

Босх знал, что стиль можно скопировать, но что-то в этом стихотворении запало ему в душу. Она была такой же, как другие. Те же плохие рифмы школьника, та же полуграмотная попытка высокопарного языка. Он почувствовал замешательство и стеснение в груди.

Это он, подумал он. Это он.

3

“Дамы и господа”, - нараспев произнес окружной судья США Алва Кейс, глядя на присяжных, “мы начинаем процесс с того, что мы называем вступительными заявлениями адвокатов. Имейте в виду, это не должно быть истолковано вами как доказательство. Это более или менее чертежи - дорожные карты, если хотите, маршрута, которым каждый адвокат хочет следовать в своем деле. Вы не считаете их доказательством. Они могут выдвигать какие-то высокопарные утверждения, но то, что они так говорят, не делает их правдой. В конце концов, они юристы.”

Это вызвало вежливый смешок у присяжных и остальной части зала суда 4. С его южным акцентом это прозвучало так, как будто судья сказал "лжи", что добавило ликования. Даже Мани Чендлер улыбнулся. Босх огляделся со своего места за столом защиты и увидел, что места для публики в огромном, обшитом деревянными панелями зале суда с двадцатифутовым потолком были заполнены примерно наполовину. В первом ряду со стороны истца сидели восемь человек, которые были членами семьи и друзьями Нормана Черча, не считая его вдовы, которая сидела за столом истца вместе с Чендлером.

Там также было около полудюжины прихлебателей из здания суда, стариков, которым больше нечем было заняться, кроме как наблюдать за драмой в жизни других людей. Плюс несколько юридических клерков и студентов, которые, вероятно, хотели посмотреть, как великая Хани Чендлер делает свое дело, и группа репортеров с ручками, занесенными над блокнотами. Вступительные слова всегда создавали историю - потому что, как сказал судья, адвокаты могли говорить все, что хотели. Босх знал, что после сегодняшнего дня репортеры будут заглядывать время от времени, но, вероятно, других историй будет немного до заключительных заявлений и вердикта.

Если только не случилось чего-то необычного.

Босх посмотрел прямо ему за спину. Там, сзади, на скамейках никого не было. Он знал, что Сильвии Мур там не будет. Они договорились об этом раньше. Он не хотел, чтобы она это видела. Он сказал ей, что это была просто формальность, часть бремени полицейского, на которого подали в суд за выполнение его работы. Он знал, что настоящая причина, по которой он не хотел, чтобы она была здесь, заключалась в том, что он не мог контролировать эту ситуацию. Он должен был сидеть там за столом защиты и позволять людям наносить свои лучшие удары. Все может подойти и, вероятно, так и будет. Он не хотел, чтобы она это смотрела.

Теперь он задавался вопросом, увидят ли присяжные пустые места позади него на галерее для зрителей и подумают, что, возможно, он виновен, потому что никто не пришел выразить поддержку.

Когда гул смеха стих, он снова посмотрел на судью. Судья Кейс был впечатляющим там, на скамье подсудимых. Он был крупным мужчиной, который хорошо носил черную мантию, его толстые предплечья и большие ладони, сложенные перед бочкообразной грудью, создавали ощущение сдержанной силы. Его лысеющая и загорелая голова была большой и казалась идеально круглой, подстриженной по краям седыми волосами и предполагающей организованное хранение огромного количества юридических знаний и перспектив. Он был пересаженным южанином, который специализировался на делах о гражданских правах в качестве адвоката и сделал себе имя, подав в суд на полицию Лос-Анджелеса за непропорционально большое количество случаев, в которых чернокожие граждане умирали после того, как их душили офицеры. Он был назначен на федеральную скамью подсудимых президентом Джимми Картером, прямо перед тем, как его отправили обратно в Джорджию. С тех пор судья Кейс правил всем в зале суда 4.

Адвокат Bosch, заместитель городского прокурора Род Белк, отчаянно боролся на досудебных стадиях, добиваясь дисквалификации судьи по процедурным основаниям и назначения другого судьи для рассмотрения дела. Предпочтительно судья без опыта работы в качестве защитника гражданских прав. Но он потерпел неудачу.

Однако Босх не был так расстроен этим, как Белк. Босх понимал, что судья Кейс был сделан из того же теста, что и адвокат истицы Хани Чандлер, - с подозрением относился к полиции, временами даже ненавидел, - но чувствовал, что помимо этого он, в конечном счете, справедливый человек. И это все, что, по мнению Босха, ему было нужно, чтобы все вышло хорошо. Честный удар по системе. В конце концов, в глубине души он знал, что его действия в квартире в Силверлейке были правильными. Он поступил правильно.

“Вам решать, - говорил судья присяжным, - будет ли доказано в ходе судебного разбирательства то, что говорят адвокаты. Запомни это. Теперь, мисс Чендлер, вы идете первой ”.

Хани Чендлер кивнула ему и встала. Она подошла к кафедре, которая стояла между столами истца и защиты. Судья Кейс ранее установил строгие правила. В его зале суда адвокаты не двигались, не приближались к свидетельскому месту или скамье присяжных. Все, что было сказано вслух адвокатом, было сказано с кафедры между столами. Зная строгое требование судьи соблюдать его правила, Чендлер даже спросила его разрешения, прежде чем повернуть тяжелый алтарь из красного дерева под углом, чтобы во время выступления быть лицом к присяжным. Судья строго кивнул в знак одобрения.

“Добрый день”, - начала она. “Судья совершенно прав, когда говорит вам, что это заявление - не более чем дорожная карта”.

Хорошая стратегия, подумал Босх из подвала цинизма, с которого он рассматривал все это дело. Потворствуй судье своим первым предложением. Он наблюдал за Чендлер, пока она сверялась с желтым блокнотом, который положила на кафедру. Босх заметил, что над верхней пуговицей ее блузки была большая булавка с вставленным в нее круглым камнем из черного оникса. Оно было плоским и мертвым, как глаз акулы. Ее волосы были строго зачесаны назад и заплетены в строгую косу на затылке. Но одна прядь волос выбилась, и это помогло создать образ женщины, не озабоченной своей внешностью, а полностью сосредоточенной на законе, на деле, на чудовищной судебной ошибке, совершенной обвиняемой. Босх полагал, что она, вероятно, специально распустила волосы.

Наблюдая за тем, как она начала, Босх вспомнил глухой удар, который он почувствовал в груди, когда услышал, что она была адвокатом жены Черча. Для него это было гораздо более тревожным, чем узнать, что судью Кейса назначили на судебное разбирательство. Она была настолько хороша. Вот почему они называли ее Деньги.

“Я бы хотела немного отвезти тебя по дороге”, - сказала Чендлер, и Босх подумал, не появляется ли у нее сейчас южный акцент. “Я просто хочу подчеркнуть, в чем суть нашего дела и что, по нашему мнению, докажут доказательства. Это дело о гражданских правах. Это связано с убийством человека по имени Норман Черч, которого застрелила полиция ”.

Здесь она сделала паузу. Не для того, чтобы смотреть в ее желтый блокнот, а для эффекта, чтобы привлечь все внимание к тому, что она скажет дальше. Босх посмотрел на присяжных. Пять женщин и семь мужчин. Трое чернокожих, три латиноамериканца, один азиат и пятеро белых. Они смотрели на Чендлера с пристальным вниманием.

“Это дело, - сказал Чендлер, - об офицере полиции, который не был удовлетворен своей работой и огромными полномочиями, которые она ему давала. Этот офицер тоже хотел твою работу. И он хотел занять место судьи Кейса. И он хотел, чтобы работа штата заключалась в приведении в исполнение вердиктов и приговоров, вынесенных судьями и присяжными. Он хотел всего этого. Это дело о детективе Гарри Босхе, которого вы видите сидящим за столом обвиняемого.”

Она указала на Босха, растягивая слово "ди-фендант". Белк немедленно встал и возразил.

“Мисс Чандлер не нужно указывать присяжным на моего клиента или произносить саркастические высказывания. Да, мы за столом защиты. Это потому, что это гражданское дело, и в этой стране любой может подать в суд на кого угодно, даже на семью ...

“Протестую, ваша честь”, - крикнул Чендлер. “Он использует свое возражение для дальнейшей попытки разрушить репутацию мистера Черча, который никогда ни в чем не был осужден, потому что ...”

“Хватит!” Судья Кейс прогремел. “Возражение принято. Мисс Чандлер, нам не нужно указывать. Мы все знаем, кто мы такие. Нам также не нужно, чтобы в каких-либо словах ставился вызывающий акцент. Слова красивы и уродливы, все сами по себе. Пусть они постоят за себя. Что касается мистера Белка, я нахожу крайне раздражающим, когда адвокат противоположной стороны прерывает вступительные заявления или заключительные аргументы. У вас будет ваша очередь, сэр. Я бы посоветовал вам не возражать во время выступления мисс Чандлер, если только не произошло вопиющее посягательство на вашу клиентку. Я не считаю, что указывать на него стоит возражений ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказали Белк и Чендлер в унисон.

“Продолжайте, мисс Чандлер. Как я сказал сегодня утром в кабинете, я хочу, чтобы вступительные заявления были сделаны к концу дня, а в четыре у меня другое дело ”.

“Спасибо, ваша честь”, - снова сказала она. Затем, повернувшись обратно к присяжным, она сказала: “Дамы и господа, нам всем нужна наша полиция. Мы все равняемся на нашу полицию. Большинство из них - подавляющее большинство из них - выполняют неблагодарную работу и делают ее хорошо. Департамент полиции является неотъемлемой частью нашего общества. Что бы мы делали, если бы не могли рассчитывать на то, что сотрудники полиции будут служить и защищать нас? Но этот судебный процесс не об этом. Я хочу, чтобы вы помнили об этом по ходу судебного разбирательства. Это примерно то, что мы сделали бы, если бы один из сотрудников этой полиции нарушил правила и предписания, политику , которые управляют этой полицией. То, о чем мы говорим, называется полицейский-мошенник. И улики покажут, что Гарри Босх - жуликоватый полицейский, человек, который однажды ночью четыре года назад решил быть судьей, присяжными и палачом. Он застрелил человека, которого считал убийцей. Отвратительный серийный убийца, да, но в тот момент, когда обвиняемый решил вытащить пистолет и выстрелить в мистера Нормана Черча, юридических доказательств этому не было.

“Сейчас вы услышите от защиты всевозможные предполагаемые доказательства, которые, по словам полиции, они нашли, которые связывают мистера Черча с этими убийствами, но помните во время судебного разбирательства, откуда взялись эти доказательства - от самой полиции - и когда они были найдены - после казни мистера Черча. Я думаю, мы покажем, что это предполагаемое доказательство в лучшем случае сомнительно. В лучшем случае, испорченная. И, по сути, вам придется решить, будет ли мистер Черч, женатый мужчина с двумя маленькими детьми и хорошо оплачиваемой работой на авиационном заводе, действительно был этим убийцей, так называемым Кукольником, или просто был сделан козлом отпущения полицейским управлением, покрывающим грех одного из своих. Жестокая, необоснованная и ненужная казнь безоружного человека ”.

Она продолжила, подробно рассказав о кодексе молчания, который, как известно, существует в департаменте, о долгой истории жестокости полиции, избиении Родни Кинга и беспорядках. Каким-то образом, по словам Хани Чандлер, все это были черные цветы на растении, выращенном из семян, которыми было "Убийство Нормана Черча" Гарри Босха. Босх слышал, как она продолжала, но на самом деле больше не слушал. Он держал глаза открытыми и время от времени встречался взглядом с присяжными, но он был предоставлен самому себе. Это была его собственная защита. Адвокатам, присяжным заседателям и судье понадобилась неделя, а может, и больше, чтобы проанализировать то, что он подумал и сделал менее чем за пять секунд. Чтобы иметь возможность сидеть в зале суда за это, он должен был иметь возможность уйти самостоятельно.

В своих мыслях он думал о лице Черча. В конце, в квартире над гаражом на улице Гиперион. Их взгляды встретились. Глаза, которые видел Босх, были глазами убийцы, такими же темными, как камень на горле Чендлера.

“... даже если бы он потянулся за пистолетом, имело бы это значение?” Говорил Чендлер. “Мужчина пинком распахнул дверь. Мужчина с пистолетом. Кто мог обвинить кого-то в том, что, по словам полиции, он потянулся за оружием для защиты. Тот факт, что он тянулся к чему-то, казалось бы, столь смехотворному, как шиньон, делает этот эпизод еще более отвратительным. Он был хладнокровно убит. Наше общество не может этого принять ”.

Босх снова отключился от нее и подумал о новой жертве, погребенной, вероятно, на годы в бетонном полу. Он задавался вопросом, было ли когда-нибудь принято заявление о пропаже человека, была ли мать, или отец, или муж, или ребенок, которые все это время интересовались ею. После возвращения с места происшествия он начал рассказывать Белку о находке. Он попросил адвоката попросить судью Кейса об отсрочке, отложить судебное разбирательство до выяснения обстоятельств новой смерти. Но Белк прервал его, сказав, что чем меньше он знает, тем лучше. Белк, казалось, был настолько напуган последствиями нового открытия, что решил, что лучший способ - сделать противоположное тому, что предложил Босх. Он хотел поторопить суд, прежде чем новости о находке и ее возможной связи с Кукольником станут достоянием общественности.

У Чендлер заканчивался час, отведенный на ее дебют. Она подробно рассказала о политике полицейского управления в отношении стрельбы, и Босх подумал, что она, возможно, потеряла контроль, который имела над присяжными в начале. На какое-то время она даже потеряла Белка, который сидел рядом с Босхом, листая свой собственный желтый блокнот и мысленно репетируя свое открытие.

Белк был крупным мужчиной - почти восемьдесят фунтов лишнего веса, прикинул Босх, - и склонным к потоотделению даже в чересчур прохладном зале суда. Босх часто задавался вопросом во время отбора присяжных, была ли потливость Белка реакцией на бремя веса, которое он нес, или бременем ведения дела против Чендлера и перед судьей Кейсом. Белку не могло быть больше тридцати, предположил Босх. Может быть, максимум пять лет, как закончил среднюю юридическую школу, и у него выше головы идти против Чендлера.

Слово “правосудие” вернуло Босху внимание. Он знал, что Чендлер подняла тему на ступеньку выше и собиралась отступить, когда она начала использовать это слово почти в каждом предложении. В гражданском суде правосудие и деньги были взаимозаменяемы, потому что они означали одно и то же.

“Правосудие для Нормана Черча было мимолетным. Это длилось всего несколько секунд. Именно столько времени потребовалось детективу Босху, чтобы пинком распахнуть дверь, наставить свой отделанный сатином 9-мм "Смит и вессон" и нажать на спусковой крючок. Правосудие было одним выстрелом. Пуля, которую детектив Босх выбрал для казни мистера Черча, называлась XTP. Это сокращение от extreme terminal performance. Это пуля, которая при ударе расширяется в 1,5 раза по своей ширине и выносит огромные куски тканей и органов на своем пути. Это вырвало сердце мистеру Черчу. Это была справедливость ”.

Босх заметил, что многие присяжные смотрели не на Чендлера, а на стол истца. Слегка наклонившись вперед, он смог заглянуть за кафедру и увидел, что вдова, Дебора Черч, промокает слезы на щеках салфеткой. Она была женщиной в форме колокола с короткими темными волосами и маленькими бледно-голубыми глазами. Она была воплощением домохозяйки и матери из пригорода до того утра, когда Босх убил ее мужа, и в ее доме появились копы с ордером на обыск, а репортеры - со своими вопросами. Босх действительно испытывал к ней жалость, даже считал ее жертвой, пока она не наняла Мани Чендлера и не начала называть его убийцей.

“Доказательства покажут, леди и джентльмены, что детектив Босх - продукт его отдела”, - сказал Чендлер. “Бессердечная, высокомерная машина, которая вершила правосудие так, как он видел это сам. Вас спросят, хотите ли вы этого от своего полицейского управления. Вас попросят исправить несправедливость, обеспечить правосудие для семьи, у которой похитили отца и мужа.

“В заключение я хотел бы процитировать вам немецкого философа по имени Фридрих Ницше, который столетие назад написал нечто, что, как мне кажется, имеет отношение к тому, что мы делаем сегодня. Он сказал: "Тот, кто сражается с монстрами, должен следить за тем, чтобы в процессе он не стал монстром. И когда ты смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя...’

“Леди и джентльмены, вот в чем суть этого дела. Детектив Гарри Босх не только заглянул в бездну, но и в ночь убийства Нормана Черча заглянул в него самого. Темнота поглотила его, и детектив Босх упал. Он стал тем, кому служил, чтобы бороться. Монстр. Я думаю, вы обнаружите, что доказательства не приведут вас ни к какому другому выводу. Спасибо тебе ”.

Чендлер села и похлопала своей рукой по руке Деборы Черч в жесте “вот так, вот так”. Босх, конечно, знал, что это было сделано ради присяжных, а не вдовы.

Судья взглянул на латунные стрелки часов, встроенных в панель красного дерева над дверью зала суда, и объявил пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем Белк займет кафедру. Выступая перед присяжными, Босх заметил, что одна из дочерей Черча пристально смотрит на него из первого ряда зрительской секции. Он предположил, что ей было около тринадцати. Та, что постарше, Нэнси. Он быстро отвел взгляд, а затем почувствовал себя виноватым. Ему было интересно, видел ли это кто-нибудь из присяжных.

Белк сказал, что ему нужен перерыв наедине, чтобы обсудить свое заявление перед присяжными. Босху захотелось подняться в закусочную на шестом этаже, потому что он все еще ничего не ел, но вполне вероятно, что туда отправятся несколько присяжных или, что еще хуже, члены семьи Черча. Вместо этого он спустился на эскалаторе в вестибюль и вышел к мусорному ведру перед зданием. Он закурил сигарету и прислонился спиной к основанию статуи. Он понял, что был липким от пота под своим костюмом. Часовое вступление Чендлера казалось вечностью - вечностью, когда на него были обращены взгляды всего мира. Он знал, что костюма не хватит на неделю, и ему придется убедиться, что другой его костюм чистый. Размышления о таких незначительных деталях, наконец, помогли ему расслабиться.

Он уже затушил одну сигарету в песке и курил вторую, когда дверь из стали и стекла в здание суда открылась. Хани Чендлер толкала спиной тяжелую дверь и поэтому не видела его. Проходя через дверь, она обернулась, наклонив голову, прикуривая сигарету золотой зажигалкой. Когда она выпрямилась и выдохнула, она увидела его. Она подошла к пепельнице, готовая закопать свежую сигарету.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Насколько я знаю, это единственная в округе”.

“Это так, но я не думаю, что кому-то из нас пойдет на пользу встречаться друг с другом за пределами суда”.

Он пожал плечами и ничего не сказал. Это был ее ход, она могла уйти, если бы захотела. Она сделала еще одну затяжку сигаретой.

“Только наполовину. Мне все равно нужно возвращаться ”.

Он кивнул и посмотрел в сторону Спринг-стрит. Перед зданием окружного суда он увидел очередь людей, ожидающих прохода через металлодетекторы. Еще люди с лодок, подумал он. Он увидел бездомного, идущего по тротуару, чтобы днем проверить урну для мусора. Мужчина внезапно развернулся и вышел обратно, чтобы Прыгнуть и уйти. Уходя, он один раз беспокойно оглянулся через плечо.

“Он знает меня”.

Босх снова посмотрел на Чендлера.

“Он знает тебя?”

“Раньше он был адвокатом. Я знал его тогда. Том такой-то или другой. Я не могу вспомнить в-Фарадей, вот и все. Я думаю, он не хотел, чтобы я видела его таким. Но все здесь о нем знают. Он напоминание о том, что может случиться, когда все идет ужасно неправильно ”.

“Что случилось?”

“Это долгая история. Может быть, твой адвокат расскажет тебе. Могу я спросить тебя кое о чем?”

Босх не ответил.

“Почему город не урегулировал это дело? Родни Кинг, беспорядки. Это худшее время в мире для передачи полицейского дела в суд. Я не думаю, что Навал - это то, как я его называю, потому что я знаю, что он называет меня Деньгами. Я не думаю, что у него есть власть над этим. И ты будешь той, кого вывесят на просушку”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Это не для протокола, детектив Босх”, - сказала она. “Я просто поддерживаю разговор”.

“Я сказала ему не соглашаться. Я сказала ему, что если он хочет уладить дело, я пойду и заплачу своему собственному адвокату ”.

“Настолько уверена в себе, да?” Она сделала паузу, чтобы затянуться сигаретой. “Ну, я думаю, посмотрим”.

“Наверное”.

“Ты знаешь, что в этом нет ничего личного”.

Он знал, что она найдет время сказать это. Самая большая ложь в игре.

“Может быть, не для тебя”.

“О, это для тебя? Ты стреляешь в безоружного мужчину, а затем принимаешь это на свой счет, когда его жена возражает, когда она подает на тебя в суд?”

“Муж вашей клиентки обычно отрезал ремешок от сумочек своих жертв, завязывал его узлом на шее, а затем медленно, но неуклонно душил их во время изнасилования. Он предпочитал кожаные ремешки. Казалось, его не волновало, с какими женщинами он это делал. Просто кожа”.

Она даже не вздрогнула. Он не ожидал от нее этого.

“Этопокойный муж. Покойный муж моей клиентки. И единственное, в чем можно быть уверенным в этом случае, что это доказуемо, это то, что ты его убил.”

“Да, и я бы сделала это снова”.

“Я знаю, детектив Босх. Вот почему мы здесь ”.

Она сжала губы в ледяном поцелуе, который резко очертил линию ее подбородка. В ее волосах блеснуло послеполуденное солнце. Она сердито затушила сигарету в песке, а затем вернулась в дом. Она распахнула дверь, как будто та была сделана из пробкового дерева.

4

Босх заехал на заднюю парковку Голливудского вокзала на Уилкокс незадолго до четырех. Белк использовал только десять минут из отведенного ему часа для своего вступительного слова, и судья Кейс ушел раньше, сказав, что хочет начать свидетельские показания в отдельный от вступительных день, чтобы присяжные не перепутали свидетельские показания со словами адвокатов.

Босх чувствовал себя неловко после короткой речи Белка перед присяжными, но Белк сказал ему, что беспокоиться не о чем. Он вошел через заднюю дверь рядом с резервуаром и прошел по заднему коридору к детективному бюро. К четырем в бюро обычно пусто. Когда Босх вошел, все было именно так, за исключением Джерри Эдгара, который припарковался перед одним из IBM, печатая на бланке, который Босх опознал как 51-хронологическую запись следователя. Он поднял глаза и увидел приближающегося Босха.

“Где ты, Гарри?”

“Прямо здесь”.

“Я вижу, закончила рано. Не говори мне, направленный вердикт. Судья вышвырнул Мани Чендлер из игры на ее задницу ”.

“Я бы хотел”.

“Да, я знаю”.

“Что у тебя есть на данный момент?”

Эдгар сказал, что пока ничего не было. Опознания пока нет. Босх сел за свой стол и ослабил галстук. В кабинете Паундса было темно, так что можно было спокойно зажечь сигарету. Его разум погрузился в размышления о судебном процессе и деньгах Чендлер. Она покорила присяжных большей частью своих аргументов. Она, по сути, назвала Босха убийцей, задев его эмоциональным зарядом на уровне кишечника. Белк ответил диссертацией о законе и праве полицейского применять смертельную силу, когда опасность была рядом. Даже если бы оказалось, что никакой опасности не было, никакого пистолета под подушкой не было, сказал Белк, собственные действия Черча создали атмосферу опасности, которая позволила Босху действовать так, как он это сделал.

Наконец, Белк выступил против Ницше Чандлера, процитировав"Искусство войны" Сунь-Цзы. Белк сказал, что Босх вступил на “умирающую почву”, когда пинком распахнул дверь квартиры Черча. В тот момент он должен был сражаться или погибнуть, стрелять или быть застреленным. Переоценивать его действия впоследствии было несправедливо.

Сидя сейчас напротив Эдгара, Босх признал про себя, что это не сработало. Белк был скучным, в то время как Чендлер был интересным и убедительным. Они начинали с дыры. Он заметил, что Эдгар замолчал, а Гарри не уловил ничего из того, что он сказал.

“А как насчет отпечатков?” он спросил.

“Гарри, ты меня слушаешь? Я только что сказал, что мы закончили с резиновым силиконом около часа назад. Донован снял отпечатки с руки. Он сказал, что они хорошо смотрятся, довольно хорошо подошли к резине. Сегодня вечером он начнет пробежку по министерству юстиции, и, вероятно, к утру у нас будут похожие. Вероятно, ему потребуется остаток утра, чтобы разобраться с ними. Но, по крайней мере, они не дают этому утонуть в дубле. Паундс придал этому статус приоритета ”.

“Хорошо, дай мне знать, что получится. Я буду приходить и уходить всю неделю, я думаю ”.

“Гарри, не волнуйся, я дам тебе знать, что у нас есть. Но постарайся сохранять хладнокровие. Слушай, ты нашла подходящего парня? У тебя есть какие-нибудь сомнения на этот счет?”

“Не раньше, чем сегодня”.

“Тогда не волнуйся. Кто сильнее, тот и прав. Мани Чендлер может отсосать судье и всем присяжным, это ничего не изменит ”.

“Право - это сила”.

“Что?”

“Ничего”.

Босх подумал о том, что Эдгар сказал о Чендлере. Было интересно, как часто угроза со стороны женщины, даже профессиональной женщины, была сведена копами к сексуальной угрозе. Он полагал, что большинство копов могут быть похожи на Эдгара, думая, что в сексуальности Чендлер было что-то такое, что давало ей преимущество. Они не хотели признавать, что она была чертовски хороша в своей работе, в то время как толстый городской прокурор, защищавший Босха, - нет.

Босх встал и вернулся к картотечным шкафам. Он отпер один из своих ящиков и порылся в задней части, чтобы вытащить две синие папки, которые назывались "Книги убийств". Оба были тяжелыми, толщиной около трех дюймов. На корешке первого было написано Биос. Другой был помечен как DOCS. Они были из дела Кукольника.

“Кто завтра дает показания?” Эдгар позвал с другого конца комнаты отдела.

“Я не знаю порядка. Судья не заставил бы ее говорить. Но она вызвала меня в суд, а также Ллойда и Ирвинга. У нее есть Амадо, координатор медицинского обследования, и даже Бреммер. Они все должны появиться, и тогда она скажет, какие из них она наденет завтра, а какие позже ”.

“Times не собирается позволять Бреммер давать показания. Они всегда борются с этим дерьмом ”.

“Да, но он вызван в суд не как репортерTimes. Он написал ту книгу об этом деле. Итак, она подала статью о нем как об авторе. Судья Кейс уже постановил, что у него нет таких же прав на защиту репортера.Раз адвокаты могут появиться, чтобы поспорить, но судья уже вынес решение. Бреммер дает показания.”

“Понимаете, что я имею в виду, она, вероятно, уже вернулась в камеру с тем стариканом. В любом случае, это неважно, Бреммер не сможет причинить тебе вреда. Эта книга сделала тебя героем, который спас положение ”.

“Наверное”.

“Гарри, подойди сюда и взгляни на это”.

Эдгар встал со своего печатного станка и подошел к шкафам с папками. Он осторожно снял картонную коробку с крышки и поставил ее на стол отдела убийств. Она была размером примерно со шляпную коробку.

“Нужно быть осторожным. Донован говорит, что оно должно застыть за ночь ”.

Он поднял крышку коробки, и там было женское лицо, заклеенное белым гипсом. Лицо было слегка повернуто, так что его правая сторона была полностью вылеплена из гипса. Большая часть нижней левой части, линии подбородка, отсутствовала. Глаза были закрыты, рот слегка приоткрыт и неправильной формы. Линия роста волос была почти незаметна. Лицо, казалось, распухло у правого глаза. Это было похоже на классический фриз, который Босх видел где-нибудь на кладбище или в музее. Но это не было красиво. Это была посмертная маска.

“Похоже, парень врезал ей в глаз. Она распухла”.

Босх кивнул, но ничего не сказал. Было что-то нервирующее в том, чтобы смотреть на лицо в коробке, больше, чем на настоящее мертвое тело. Он не знал почему. Эдгар, наконец, закрыл коробку крышкой и аккуратно поставил ее обратно на картотечный шкаф.

“Что ты собираешься с этим делать?”

“Не уверен. Если мы ничего не узнаем по отпечаткам, это может оказаться нашим единственным способом установить личность. В Калифорнийском государственном университете Нортридж есть антрополог, который заключает контракт с коронером на воссоздание лица. Обычно он работает со скелетом, черепом. Я отнесу это ему и посмотрю, сможет ли он, возможно, закончить лицо, надеть на него светлый парик или что-то в этомроде. Он тоже может покрасить штукатурку, придать ей цвет кожи. Я не знаю, возможно, это просто моча на ветру, но я думаю, что попробовать стоит ”.

Эдгар вернулся к пишущей машинке, а Босх сел перед журналами убийств. Он открыл папку с пометкой "Биос", но затем сел и несколько мгновений наблюдал за Эдгаром. Он не знал, должен ли он восхищаться настойчивостью Эдгара в расследовании или нет. Когда-то они были партнерами, и Босх, по сути, потратил год на то, чтобы сделать из него следователя по расследованию убийств. Но он никогда не был уверен, сколько на это ушло. Эдгар всегда отправлялся смотреть недвижимость, брал двухчасовые ланчи, чтобы пойти на закрытие. Казалось, он никогда не понимал, что отдел по расследованию убийств - это не работа. Это была миссия. Так же, как убийство было искусством для тех, кто его совершил, расследование убийств было искусством для тех, кто на задании. И это выбрало тебя, ты не выбирал это.

Помня об этом, Босху было трудно согласиться с тем, что Эдгар надрывал задницу в этом деле по правильным причинам.

“На что ты смотришь?” Спросил Эдгар, не отрывая взгляда от IBM и не прекращая печатать.

“Ничего. Я просто думал о разных вещах ”.

“Гарри, не волнуйся. Это сработает ”.

Босх бросил окурок в пластиковую чашку с засохшим кофе и закурил другую.

“Неужели приоритетные фунты, наложенные на дело, открыли ОТ?”

“Абсолютно”, - сказал Эдгар, улыбаясь. “Вы смотрите на человека, который полностью погружен в овертаймы”.

По крайней мере, он был честен в этом, подумал Босх. Довольный тем, что его первоначальное представление об Эдгаре не изменилось, Босх вернулся к книге убийств и провел пальцами по краю толстой пачки отчетов о трех кольцах. Там было одиннадцать разделительных вкладок, на каждой было указано имя одной из жертв Кукольника. Он начал листать от раздела к разделу, рассматривая фотографии с места преступления с каждого убийства и биографические данные каждой жертвы.

Все женщины происходили из схожего окружения; уличные проститутки, эскорт-наряды высшего класса, стриптизерши, порноактрисы, которые подрабатывали на стороне. Кукольник с комфортом передвигался по нижней части города. Он находил своих жертв с той же легкостью, с какой они уходили в темноту вместе с ним. В этом была определенная закономерность, вспомнил Босх слова психолога оперативной группы.

Но, глядя на застывшие лица смерти на фотографиях, Босх вспомнил, что оперативная группа так и не смогла определить общие физические особенности жертв. Там были блондинки и брюнетки. Женщины крупного телосложения и хрупкие наркоманки. Там было шесть белых женщин, две латиноамериканки, две азиатки и чернокожая женщина. Без рисунка. Кукольник был неразборчив в этом отношении, его единственной отличительной чертой было то, что он искал только женщин на грани - там, где выбор ограничен, и они легко сходятся с незнакомцем. Психолог сказал, что каждая из женщин была похожа на раненую рыбу, посылающую невидимый сигнал, который неизбежно привлекал акулу.

“Она была белой, верно?” он спросил Эдгара.

Эдгар перестал печатать.

“Да, это то, что сказал коронер”.

“Они уже сделали стрижку? Кто?”

“Нет, вскрытие завтра или послезавтра, но Корасон взглянула, когда мы принесли его. Она предположила, что труп был белым. Почему?”

“Ничего. Блондинка?”

“Да, по крайней мере, когда она умерла. Обесцвеченная. Если ты собираешься спросить, проверял ли я пропавших без вести на белую блондинку, которая пропала без вести четыре года назад, то пошел ты, Гарри. Я могу использовать ОТ, но это описание не сузит круг поисков до трех-четырех сотен. Я не собираюсь углубляться в это, когда, возможно, завтра узнаю имя на отпечатках. Пустая трата времени”.

“Да, я знаю. Я просто хотел бы ...”

“Ты просто хотел бы, чтобы у тебя были ответы на некоторые вопросы. Мы все любим. Но иногда на все требуется время, дружище.”

Эдгар снова начал печатать, и Гарри опустил взгляд в папку. Но он не мог не думать о лице в коробке. Ни имени, ни рода занятий. Они ничего о ней не знали. Но что-то в гипсовой повязке подсказало ему, что она каким-то образом вписалась в схему Кукольника. Там была твердость, которая не имела ничего общего со штукатуркой. Она пришла с края.

“Что-нибудь еще нашли в бетоне после того, как я ушла?”

Эдгар перестал печатать, громко выдохнул и покачал головой.

“Что ты имеешь в виду, например, пачку сигарет?”

“С остальными Кукольник оставил их кошельки. Он обрезал ремни, чтобы задушить их, но когда он выбрасывал тела, мы всегда находили сумочки и одежду поблизости. Единственное, чего не хватало, так это их макияжа. Он всегда сохранял их косметику ”.

“Не в этот раз - по крайней мере, в бетоне. Паундс оставил форму на сайте, пока они заканчивали ее разбирать. Больше ничего не найдено. Эти вещи, возможно, были спрятаны на складе и сгорели или их разграбили. Гарри, о чем ты думаешь, подражатель?”

“Наверное”.

“Да, я тоже”.

Босх кивнул и сказал Эдгару, что ему жаль, что он продолжал перебивать. Он вернулся к изучению отчетов. Через несколько минут Эдгар вынул бланк из пишущей машинки и вернул его на стол отдела по расследованию убийств. Он вложил это в новую папку вместе с тонкой стопкой документов из дневного дела и убрал в картотечный шкаф за своим стулом. Затем он проделал свой ежедневный ритуал звонка жене, одновременно приводя в порядок промокашку, раздел сообщений и блокнот для сообщений у себя дома. Он сказал ей, что ему пришлось сделать небольшую остановку по пути домой. Прослушивание разговора заставило Босха подумать о Сильвии Мур и некоторых домашних ритуалах, которые стали для них привычными.

“Я ухожу отсюда, Гарри”, - сказал Эдгар, повесив трубку.

Босх кивнул.

“Так как получилось, что ты ошиваешься поблизости?”

“Я не знаю. Я просто читаю этот материал, чтобы знать, что говорю, когда буду давать показания ”.

Это была ложь. Ему не нужны были книги об убийствах, чтобы освежить в памяти Кукольника.

“Я надеюсь, ты порвешь Мани Чендлера на части”.

“Она, вероятно, порвет меня. Она хороша”.

“Что ж, я должен взяться за дело. Увидимся”.

“Эй, помни, если завтра узнаешь имя, дай мне звуковой сигнал или что-то в этомроде”.

После того, как Эдгар ушел, Босх посмотрел на часы - было пять - и включил телевизор, который стоял на картотечном шкафу рядом с коробкой с изображением лица. Пока он ждал рассказа о трупе, он взял свой телефон и набрал номер Сильвии домой.

“Я не собираюсь выходить туда сегодня вечером”.

“Гарри, что случилось? Как прошли вступительные заявления?”

“Дело не в суде. Это другой случай. Сегодня было найдено тело, очень похожее на то, что это сделал кукольник. Мы получили записку в участке. По сути, сказал, что я убил не того парня. Что Кукольник, настоящий, все еще где-то там ”.

“Может ли это быть правдой?”

“Я не знаю. До сегодняшнего дня сомнений не было ”.

“Как мог...”

“Подожди минутку, история в новостях. Второй канал.”

“Я надену это”.

Они смотрели по разным телевизорам, но были связаны по телефону, так как история была показана в первых новостях. Ведущая ничего не сообщила о Кукольнике. Была сделана съемка места происшествия с воздуха, а затем Паундс сказал, что известно немного, что анонимный звонок привел полицию к телу. Гарри и Сильвия оба рассмеялись, когда увидели измазанный обуглившимся лбом Паундса. Босху было приятно смеяться. После доклада Сильвия стала серьезной.

“Итак, он не рассказал СМИ”.

“Ну, мы должны убедиться. Сначала мы должны выяснить, что происходит. Это был либо он, либо подражатель ... Или, может быть, у него был партнер, о котором мы не знали ”.

“Когда ты будешь знать, в каком направлении идти?”

Это был хороший способ спросить, когда он узнает, убил ли он невинного человека.

“Я не знаю, возможно, завтра. Вскрытие нам кое-что скажет. Но удостоверение личности сообщит нам, когда она умерла ”.

“Гарри, это был не Кукольник. Ты не волнуйся.”

“Спасибо, Сильвия”.

Ее безоговорочная преданность была прекрасна, подумал он. Затем он сразу почувствовал себя виноватым, потому что никогда не был с ней полностью откровенен во всем, что их касалось. Он был тем, кто сдерживался.

“Ты все еще не рассказала, как все прошло сегодня в суде или почему ты не выходишь сюда, как обещала”.

“Это новое дело, которое они нашли сегодня. Я вовлечен ... и я хочу немного подумать над этим ”.

“Ты можешь думать где угодно, Гарри”.

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

“Да, хочу. А корт?”

“Думаю, все прошло нормально. У нас были только вступительные слова. Свидетельские показания начинаются завтра. Но это новое дело… Это как бы нависает надо всем ”.

Говоря это, он переключал каналы, но пропустил сообщения об обнаружении нового тела на других каналах.

“Ну, что твой адвокат говорит по этому поводу?”

“Ничего. Он не хочет об этом знать ”.

“Что за дерьмо”.

“Он просто хочет побыстрее разобраться с делом, надеется, что, если Кукольник или его партнер все еще разгуливают на свободе, мы не подтвердим это до окончания судебного разбирательства”.

“Но, Гарри, это неэтично. Даже если это доказательство в пользу истца, разве он не должен представить его? ”

“Да, если он знает об этом. В том-то и дело. Он не хочет об этом знать. Это делает его в безопасности ”.

“Когда будет твоя очередь давать показания? Я хочу быть там. Я могу взять личный день и быть там ”.

“Нет. Не волнуйся. Это все формальность. Я не хочу, чтобы ты знал об этой истории больше, чем ты уже знаешь ”.

“Почему? Это твоя история ”.

“Нет, это не так. Это его ”.

Он повесил трубку, сказав, что позвонит ей на следующий день. После этого он долго смотрел на телефон, лежащий перед ним на столе. Он и Сильвия Мур проводили вместе три или четыре ночи в неделю в течение почти года. Хотя Сильвия была единственной, кто говорил об изменении договоренности и даже выставила свой дом на продажу, Босх никогда не хотел затрагивать этот вопрос, опасаясь, что это может нарушить хрупкое равновесие и комфорт, которые он чувствовал с ней.

Теперь он задавался вопросом, не делал ли он именно это, нарушая равновесие. Он солгал ей. Он был в какой-то степени вовлечен в новое дело, но на сегодня закончил и собирался домой. Он солгал, потому что чувствовал потребность побыть одному. Со своими мыслями. С кукольником.

Он пролистал вторую папку до конца, где были прозрачные пластиковые пакеты на молнии для хранения документальных доказательств. В них были копии предыдущих писем Кукольника. Их было трое. Убийца начал присылать их после того, как началась буря в СМИ, и его окрестили Кукольником. Один из них достался Босху перед одиннадцатым убийством - последним. Двое других отправились к Бреммеру вTimes после седьмого и одиннадцатого убийств. Теперь Гарри изучал фотокопию конверта, который был адресован ему печатным шрифтом печатными буквами. Затем он посмотрел на стихотворение на сложенной странице. Оно также было напечатано тем же странным наклонным шрифтом. Он прочитал слова, которые уже знал наизусть.

Я чувствую себя обязанным предупредить и оставить.

Этой ночью я выхожу перекусить - моя похоть принимает участие.

Еще одна кукла для полки, так сказать.

Она испускает последний вздох - как раз в тот момент, когда я брызгаю.

Немного поздно, мама и папа плачут

Прекрасная юная мисс под моей колокольней.

Когда я затягиваю завязки кошелька перед подготовкой к стирке.

Я слышу последний вздох - звук, похожий на Boschhhhh!

Босх закрыл папки и положил их в свой портфель. Он выключил телевизор и направился на заднюю парковку. Он придержал дверь участка для двух полицейских в форме, которые боролись с пьяным в наручниках. Пьяный замахнулся на него ногой, но Гарри отступил за пределы его досягаемости.

Он направил "Каприс" на север и поехал по Аутпост-роуд до Малхолланда, по которой затем свернул к Вудро Вильсону. Заехав под навес, он долго сидел, положив руки на руль. Он подумал о буквах и подписи, которые Кукольник оставил на теле каждой жертвы, о кресте, нарисованном на ногте. После смерти Черча они поняли, что это означало. Крест был шпилем. Шпиль церкви.

5

Утром Босх сидел на задней веранде своего дома и наблюдал, как солнце встает над перевалом Кауэнга. Утренний туман рассеялся, и на склоне холма загорелись полевые цветы, которые сгорели прошлой зимой. Он смотрел, курил и пил кофе, пока шум движения на Голливудской автостраде не превратился в непрерывное шипение с перевала внизу.

Он был одет в свой темно-синий костюм с белой рубашкой с отложным воротником на пуговицах. Надевая темно-бордовый галстук с золотыми гладиаторскими шлемами перед зеркалом в спальне, он размышлял о том, как он должен предстать перед присяжными. За день до этого он заметил, что, когда он встречался взглядом с кем-либо из двенадцати, они всегда первыми отводили глаза. Что это значило? Он хотел бы спросить Белка, что это значит, но ему не нравился Белк, и он знал, что будет чувствовать себя неловко, спрашивая его мнение о чем-либо.

Используя то же самое отверстие, что проделал в нем раньше, он закрепил галстук на месте своей серебряной застежкой для галстука с надписью “187” - уголовный кодекс Калифорнии за убийство. Он использовал пластиковую расческу, чтобы уложить свои каштаново-седые волосы, все еще влажные после душа, на место, а затем расчесал усы. Он закапал в глаза капли Визина, а затем наклонился поближе к стеклу, чтобы изучить их. С красными от недосыпа глазами, радужки темные, как лед на асфальте. Почему они отворачиваются от меня, снова задался он вопросом. Он подумал о том, как Чендлер описал его накануне. И он знал почему.

Он направлялся к двери с портфелем в руке, когда она открылась до того, как он туда добрался. Сильвия вошла, вытаскивая свой ключ из замка.

“Привет”, - сказала она, когда увидела его. “Я надеялся, что поймаю тебя”.

Она улыбнулась. На ней были брюки цвета хаки и розовая рубашка с отложным воротником на пуговицах. Он знал, что она не надевала платья по вторникам и четвергам, потому что это были ее назначенные дни в качестве школьной уборщицы. Иногда ей приходилось бегать за студентами. Иногда ей приходилось разнимать драки. Солнце, проникающее через дверь веранды, окрасило ее темно-русые волосы золотом.

“Поймай меня на чем?”

Она подошла к нему, все еще улыбаясь, и они поцеловались.

“Я знаю, из-за меня ты опаздываешь. Я тоже опаздываю. Но я просто хотел прийти и пожелать удачи сегодня. Не то чтобы тебе это было нужно ”.

Он прижимал ее к себе, вдыхая запах ее волос. Прошел почти год с тех пор, как они познакомились, но Босх все еще иногда цеплялся за нее, опасаясь, что она может резко развернуться и уйти, заявив, что ее влечение к нему ошибка. Возможно, он все еще был заменой мужа, которого она потеряла, полицейского вроде Гарри, детектива по борьбе с наркотиками, чье очевидное самоубийство расследовал Босх.

Их отношения продвинулись к точке полного комфорта, но в последние недели он почувствовал, что начинает проявляться чувство инерции. Она тоже была и даже говорила об этом. Она сказала, что проблема в том, что он не мог полностью потерять бдительность, и он знал, что это правда. Босх провел всю жизнь в одиночестве, но не обязательно одиноким. У него были секреты, многие из них похоронены слишком глубоко, чтобы поделиться ими с ней. Не так скоро.

“Спасибо, что пришла”, - сказал он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо, чтобы увидеть, что свет все еще там. На одном из ее передних зубов осталось пятнышко губной помады. “Ты сегодня будь осторожен во дворе, а?”

“Да”. Затем она нахмурилась. “Я знаю, что ты сказал, но я хочу прийти и посмотреть суд - хотя бы один день. Я хочу быть рядом с тобой, Гарри ”.

“Тебе не обязательно быть там, чтобы быть там. Понимаешь, что я имею в виду?”

Она кивнула, но он знал, что его ответ ее не удовлетворил. Они оставили это и еще несколько минут болтали о пустяках, строя планы встретиться вечером за ужином. Босх сказал, что приедет к ней домой в Букетном Каньоне. Они снова поцеловались и направились к выходу, он в суд, а она в среднюю школу, оба места, полные опасности.

***

В начале каждого дня, когда в зале суда наступала тишина и они ждали, когда судья откроет дверь и подойдет к скамье подсудимых, всегда был выброс адреналина. Было 9:10, а судьи все еще не было видно, что было необычно, потому что он был приверженцем оперативности в течение недели отбора присяжных. Босх огляделся и увидел нескольких репортеров, возможно, больше, чем накануне. Он нашел это любопытным, поскольку вступительные аргументы всегда были такой ничьей.

Белк наклонился к Босху и прошептал: “Кейс, вероятно, там, читает статью в "Times". Ты это видел?”

Босх опаздывал из-за Сильвии, и у него не было времени прочитать газету. Он оставил его на коврике у входной двери.

“Что там было написано?”

Обшитая панелями дверь открылась, и судья вышел прежде, чем Белк смог ответить.

“Придержите присяжных, мисс Ривера”, - сказал судья своему секретарю. Он опустился на свой мягкий стул, обвел взглядом зал суда и сказал: “Адвокат, есть какие-нибудь вопросы для обсуждения, прежде чем мы пригласим присяжных? Мисс Чандлер?”

“Да, ваша честь”, - сказала Чендлер, подходя к кафедре.

Сегодня на ней был серый костюм. Она чередовала три костюма с тех пор, как начался отбор присяжных. Белк сказала Босху, что это потому, что она не хотела, чтобы у присяжных сложилось впечатление, что она богата. Он сказал, что женщины-адвокаты могут потерять женщин-присяжных из-за чего-то подобного.

“Ваша честь, истец просит ввести санкции против детектива Босха и мистера Белка”.

Она подняла сложенный раздел "Метро"Таймс. Босх мог видеть, что статья попала в нижний правый угол, как и статья накануне. Заголовок гласил, что БЕТОННАЯ БЛОНДИНКА СВЯЗАНА С КУКОЛЬНИКОМ. Белк встал, но ничего не сказал, на этот раз соблюдая строгий этикет судьи о невмешательстве.

“Санкции за что, мисс Чандлер?” спросил судья.

“Ваша честь, вчерашнее обнаружение этого тела имеет огромное доказательственное значение для этого дела. Как должностное лицо суда, мистер Белк был обязан довести эту информацию до сведения общественности. Согласно правилу 11 расследования, адвокат обвиняемого должен ...”

“Ваша честь”, - прервал Белк, - “Я не был проинформирован об этом развитии событий до прошлой ночи. Моим намерением было продвинуть этот вопрос сегодня утром. Она -”

“Стойте прямо там, мистер Белк. По одному в моем зале суда. Кажется, тебе нужно ежедневное напоминание об этом. Мисс Чандлер, я прочитал статью, на которую вы ссылаетесь, и хотя детектив Босх упоминался в связи с этим делом, его не цитировали. И мистер Белк довольно грубо указал, что он ничего не знал об этом до вчерашнего окончания суда. Честно говоря, я не вижу здесь наказуемого преступления. Если только у тебя нет карты, которую ты не разыгрывал ”.

Она сделала.

“Ваша честь, детектив Босх был хорошо осведомлен об этом развитии событий, цитировался он или нет. Он был на месте преступления во время вчерашнего обеденного перерыва ”.

“Ваша честь?” Белк робко попытался.

Судья Кейс повернулся, но посмотрел на Босха, а не на Белка.

“Это верно, детектив Босх, то, что она говорит?”

Босх мгновение смотрел на Белка, а затем перевел взгляд на судью. Чертова белка, подумал он. Из-за его лжи Босх остался с сумкой в руках.

“Я была там, ваша честь. Когда я вернулась сюда на дневной сеанс, не было времени рассказать мистеру Белку об открытии. Я рассказала ему вчера вечером после суда. Я еще не видела утреннюю газету и не знаю, что там написано, но ничего не было подтверждено по поводу этого тела в отношении Кукольника или кого-либо еще. Еще даже нет удостоверения личности.”

“Ваша честь, ” сказал Чендлер, - детектив Босх удачно забыл, что у нас был пятнадцатиминутный перерыв во время дневного заседания. Я думаю, у детектива было достаточно времени, чтобы сообщить своему адвокату такую важную информацию.”

Судья посмотрел на Босха.

“Я хотела сказать ему во время перерыва, но мистер Белк сказал, что ему нужно время, чтобы подготовить вступительное слово”.

Судья пристально смотрела на него несколько секунд, ничего не говоря. Босх мог сказать, что судья знал, что он переходит грань истины. Судья Кейс, казалось, принимал какое-то решение.

“Что ж, мисс Чандлер”, - наконец сказал он. “Я не совсем понимаю заговор, которым вы здесь занимаетесь. Я собираюсь покончить с этим, предупредив все стороны; сокрытие улик - самое отвратительное преступление, которое вы можете совершить в моем зале суда. Если ты сделаешь это, и я тебя поймаю, ты пожалеешь, что вообще сдавала LSAT. Итак, мы хотим поговорить об этой новой разработке?”

“Ваша честь”, - быстро сказал Белк. Он подошел к кафедре. “В свете этого открытия, сделанного менее двадцати четырех часов назад, я прошу отсрочки, чтобы можно было тщательно расследовать эту ситуацию и точно определить, что она означает для данного дела”.

"Теперь он наконец спрашивает", - подумал Босх. Он знал, что теперь ему ни за что не дадут отсрочки.

“Ага”, - сказал судья Кейс. “Что вы об этом думаете, мисс Чандлер?”

“Без промедления, ваша честь. Эта семья ждала этого испытания четыре года. Я думаю, что любая дальнейшая задержка увековечила бы преступление. Кроме того, кого мистер Белк предлагает расследовать это дело, детектива Босха?”

“Я уверен, что советник защиты был бы удовлетворен тем, что полиция Лос-Анджелеса ведет расследование”, - сказал судья.

“Но я бы не стала”.

“Я знаю, что вы бы не стали, мисс Чендлер, но это не ваша забота. Вы сами вчера сказали, что подавляющее большинство полицейских в этом городе - хорошие, компетентные люди. Тебе просто придется жить по своим собственным словам… Но я собираюсь отклонить просьбу о продолжении. Мы начали судебный процесс и не собираемся останавливаться. Полиция может и должна расследовать это дело и информировать суд, но я не собираюсь оставаться в стороне. Это дело будет продолжаться до тех пор, пока к этим событиям не потребуется обратиться снова. Что-нибудь еще? Меня ждут присяжные ”.

“А как насчет статьи в газете?” - Спросил Белк.

“Что насчет этого?”

“Ваша честь, я бы хотел, чтобы присяжные были опрошены, чтобы узнать, читал ли кто-нибудь это. Кроме того, их следует еще раз предупредить, чтобы они не читали газеты или не смотрели теленовости сегодня вечером. Все каналы, скорее всего, будут следить заTimes ”.

“Вчера я дал указание присяжным не читать газету и не смотреть новости, но я все равно планирую провести с ними опрос по поводу этой самой истории. Давайте посмотрим, что они скажут, а затем, в зависимости от того, что мы услышим, мы сможем снова их убрать, если вы хотите поговорить о неправильном судебном разбирательстве ”.

“Я не хочу неправильного судебного разбирательства”, - сказал Чендлер. “Это то, чего хочет обвиняемый. Это просто отложит это еще на два месяца. Эта семья уже четыре года ждала справедливости. Они-”

“Что ж, давайте просто посмотрим, что скажут присяжные. Извините, что прерываю, мисс Чандлер.”

“Ваша честь, могу я высказаться по поводу санкций?” Сказал Белк.

“Я не думаю, что вам нужно быть таким, мистер Белк. Я отклонил ее ходатайство о санкциях. Что еще можно сказать?”

“Я знаю это, ваша честь. Я хотел бы попросить ввести санкции против мисс Чандлер. Она опорочила меня, заявив об этом сокрытии улик, и я ...”

“Мистер Белк, сядьте. Я скажу вам обоим прямо сейчас; завязывайте с внеклассными спаррингами, потому что это ничего вам со мной не даст. Никаких санкций в любом случае. В последний раз спрашиваю, есть еще вопросы?”

“Да, ваша честь”, - сказал Чендлер.

У нее была еще одна карточка. Из-под своего юридического блокнота она вытащила документ и показала его секретарю, который передал его судье. Затем Чендлер вернулся к кафедре.

“Ваша честь, это повестка, которую я подготовил для полицейского управления, и я хотел бы, чтобы она была отражена в протоколе. Я прошу, чтобы копия записки, упомянутой в статье в Times, записки, написанной Кукольником и полученной вчера, была передана мне как часть discovery ”.

Белк вскочил на ноги.

“Подождите, мистер Белк”, - предостерег судья. “Дай ей закончить”.

“Ваша честь, это улика по этому делу. Это следует немедленно перевернуть ”.

Судья Кейс кивнул Белку, и заместитель городского прокурора неуклюже подошел к кафедре, Чендлеру пришлось отступить, чтобы освободить ему место.

“Ваша честь, эта записка никоим образом не является доказательством по этому делу. Не было подтверждено, что оно исходило от кого-либо. Однако это улика по делу об убийстве, не имеющему отношения к данному разбирательству. И в практике полиции Лос-Анджелеса не принято выставлять напоказ свои доказательства в открытом суде, пока подозреваемый все еще на свободе. Я прошу вас отклонить ее просьбу ”.

Судья Кейс сцепил руки и на мгновение задумался.

“Вот что я вам скажу, мистер Белк. Ты получишь копию записки и принесешь ее сюда. Я посмотрю, а затем решу, будет ли это указано в качестве доказательства. Вот и все. Мисс Ривера, позовите, пожалуйста, присяжных, мы теряем утро ”.

После того, как присяжные заняли свои места и все присутствующие в суде сели, судья Кейс спросил, кто видел какие-либо новости, касающиеся этого дела. Никто в ложе не поднял руку. Босх знал, что если кто-то из них и видел эту статью, то все равно не признался бы в этом. Поступить так означало бы вызвать определенное увольнение из жюри - билет прямиком обратно в зал заседаний жюри, где минуты тикают, как часы.

“Очень хорошо”, - сказал судья. “Вызовите вашего первого свидетеля, мисс Чандлер”.

Терри Ллойд занял свидетельскую трибуну как человек, которому это знакомо так же хорошо, как кресло с откидной спинкой, в котором он напивался каждую ночь перед телевизором. Он даже отрегулировал микрофон перед собой без какой-либо помощи со стороны клерка. У Ллойда был характерный для пьяницы нос и необычно темно-каштановые волосы для мужчины его возраста, которому перевалило за шестьдесят. Это было потому, что всем, кто смотрел на него, кроме, может быть, его самого, было очевидно, что на нем был плед. Чендлер задал несколько предварительных вопросов, установив, что он был лейтенантом элитного отдела ограблений и убийств полиции Лос-Анджелеса.

“В течение периода, начавшегося четыре с половиной года назад, вы возглавляли целевую группу детективов, пытающихся установить личность серийного убийцы?”

“Да, я была”.

“Можете ли вы рассказать присяжным, как это появилось и функционировало?”

“Это было составлено после того, как один и тот же убийца был идентифицирован как исполнитель пяти убийств. Мы были неофициально известны в департаменте как Оперативная группа по борьбе с Вестсайдскими душителями. После того, как СМИ пронюхали об этом, убийца стал известен как Кукольник - потому что он использовал косметику жертв, чтобы разрисовывать их лица’ как у кукол. У меня было восемнадцать детективов, назначенных в оперативную группу. Мы разделили их на два отряда, А и Б. Отряд А работал в дневную смену, Б брал ночные. Мы расследовали убийства по мере их совершения и следили за зацепками. После того, как это попало в СМИ, мы получали, может быть, сотню звонков в неделю - люди говорили, что тот или иной парень был Кукольником. Мы должны были проверить их все ”.

“Оперативная группа, как бы она ни называлась, не добилась успеха, это верно?”

“Нет, мэм, это неправильно. Мы добились успеха. Мы поймали убийцу ”.

“И кто это был?”

“Норман Черч был убийцей”.

“Был ли он опознан как таковой до или после того, как был убит?”

“После. Он был хорош для всех них ”.

“И тоже хороша для департамента?”

“Я не понимаю”.

“Для департамента было хорошо, что вы смогли связать его с убийствами. Иначе ты бы...”

“Задавайте вопросы, мисс Чандлер”, - прервал судья.

“Извините, ваша честь. Лейтенант Ллойд, человек, которого вы назвали убийцей, Норман Черч, не был убит сам, пока не произошло по крайней мере еще шесть убийств после создания оперативной группы, это верно?”

“Правильно”.

“Позволив задушить по меньшей мере еще шесть женщин. Как департамент считает это успешным?”

“Мы ничего не разрешали. Мы сделали все, что могли, чтобы выследить этого преступника. В конце концов мы это сделали. Это сделало нас успешными. На мой взгляд, очень успешная”.

“В твоей книге. Скажите мне, лейтенант Ллойд, всплывало ли имя Нормана Черча когда-либо в ходе расследования до той ночи, когда детектив Босх застрелил его, когда он был безоружен? Какая-нибудь ссылка вообще?”

“Нет, это не так. Но мы соединились...”

“Просто ответьте на вопрос, который я задаю, лейтенант. Спасибо тебе ”.

Чендлер обратилась к своему желтому блокноту на кафедре. Босх заметил, что Белк попеременно делал заметки в одном лежащем перед ним блокноте и записывал вопросы в другом.

“Хорошо, лейтенант”, - сказал Чендлер, “ваша оперативная группа не обнаруживала предполагаемого преступника, как вы это называете, до шести смертей после того, как вы начали. Было бы справедливо сказать, что на вас и ваших детективов оказывалось серьезное давление, чтобы поймать его и закрыть это дело?”

“Да, мы были под давлением”.

“От кого? Кто оказывал на вас давление, лейтенант Ллойд?”

“Ну, у нас были газеты, телевидение. Департамент был на мне ”.

“Как же так? Департамент, я имею в виду. У вас были встречи с вашими руководителями?”

“У меня были ежедневные встречи с капитаном RHD и еженедельники - каждый понедельник - с начальником полиции”.

“Что они сказали тебе о раскрытии дела?”

“Они сказали, чтобы это дело было раскрыто. Люди умирали. Мне не нужно было этого говорить, но они все равно сказали ”.

“И вы сообщили об этом детективам из оперативной группы?”

“Конечно. Но им тоже не нужно было об этом говорить. Эти парни смотрели на тела каждый раз, когда кто-то из них появлялся. Это было тяжело. Они сильно хотели этого парня. Им не нужно было читать об этом в газетах или слышать это от шефа или даже от меня, если уж на то пошло ”.

Ллойд, казалось, получал удовольствие от своего отношения к полицейскому-одинокому охотнику. Босх видел, что он не осознал, что угодил в ловушку Чендлера. В конце процесса она собиралась заявить, что Босх и копы находились под таким давлением, требуя найти убийцу, что Босх убил Черча, а затем они сфабриковали его связь с убийствами. Теория падшего парня. Гарри хотел, чтобы он мог объявить тайм-аут и сказать Ллойду, чтобы он заткнулся к чертовой матери.

“Значит, все в оперативной группе знали, что на убийцу оказывалось давление?”

“Не убийца.Убийца. Да, было давление. Это часть работы ”.

“Какова была роль детектива Босха в оперативной группе?”

“Он был моим начальником отдела Б. Он работал в ночную смену. Он был детективом третьего класса, так что он вроде как заправлял делами, когда меня там не было, что случалось часто. Поначалу я была новичком, но обычно работала в дневную смену с отрядом А.”

“Вы помните, как говорили детективу Босху: ‘Мы должны поймать этого парня’, что-то в этом роде?”

“Не конкретно. Но я говорил слова на этот счет на собраниях команды. Он был там. Но это была наша цель, в этом нет ничего плохого. Мы должны были заполучить этого парня. Та же ситуация, я бы сказал это снова ”.

Босху начало казаться, что Ллойд отплачивает ему за то, что он украл шоу, закрыв дело без него. Его ответы больше не казались основанными на врожденной глупости, а на злобе. Босх наклонился поближе к Белку и прошептал: “Он трахает меня, потому что ему не удалось застрелить Черча самому”.

Белк приложил палец к губам, давая Гарри знак помолчать. Затем он вернулся к записи в одном из двух своих блокнотов.

“Вы когда-нибудь слышали об отделе поведенческих наук ФБР?” - Спросила Чендлер.

“Да, у меня есть”.

“Что они делают?”

“Они изучают серийных убийц среди прочего. Составлять психологические профили, профили жертв, давать советы и тому подобное ”.

“На вашем счету было одиннадцать убийств, какой совет вам дали в Отделе поведенческих исследований ФБР?”

“Никаких”.

“Почему это было? Они были в тупике?”

“Нет, мы к ним не обращались”.

“Ах, и почему ты им не позвонила?”

“Ну, мэм, мы полагали, что справимся с этим. Мы сами разрабатывали профили и не думали, что ФБР сможет нам сильно помочь. Помогающий нам судебный психолог, доктор Локк из Американского университета, когда-то был советником ФБР по сексуальным преступлениям. Нам помогал его опыт и штатный психиатр отделения. Мы верили, что находимся в хорошей форме в этой области ”.

“Предлагало ли ФБР свою помощь?”

Тут Ллойд заколебался. Казалось, он наконец понял, куда она клонит.

“Э-э, да, кто-то позвонил после того, как дело получило большой резонанс в прессе. Они хотели поучаствовать в этом. Я сказал им, что с нами все в порядке, что никакая помощь не нужна ”.

“Сейчас ты сожалеешь об этом решении?”

“Нет. Я не думаю, что ФБР могло бы справиться лучше нас. Обычно они приходят по делам, которыми занимаются небольшие отделы, или по делам, которые вызывают большой резонанс в СМИ ”.

“И ты не думаешь, что это справедливо, верно?”

“Что?”

“Bigfooting, я думаю, это называется. Ты же не хотела, чтобы ФБР вошло и захватило власть, верно?”

“Нет. Как я и сказал, нам было хорошо без них ”.

“Разве это не правда, что у полиции Лос-Анджелеса и ФБР давняя история зависти и соперничества, в результате чего два агентства редко общаются или работают вместе?”

“Нет, я на это не куплюсь”.

Не имело значения, купился он на это или нет. Босх знал, что она высказывает присяжным свои соображения. То, что они на это купились, было единственным, что имело значение.

“Ваша оперативная группа составила профиль подозреваемого, верно?”

“Да. По-моему, я только что упомянул об этом.”

Она спросила судью Кейса, может ли она подойти к свидетелю с документом, который, по ее словам, является вещественным доказательством истца 1А. Она передала его продавцу, который передал его Ллойду.

“Что это, лейтенант?”

“Это составной рисунок и психологический портрет, который мы составили после, я думаю, седьмого убийства”.

“Как вам пришел в голову рисунок подозреваемого?”

“Между седьмой и восьмой жертвами у нас была намеченная жертва, которой удалось выжить. Она смогла убежать от мужчины и вызвать полицию. Работая с этим выжившим, мы придумали рисунок ”.

“Хорошо, вам знакома внешность Нормана Черча?”

“Не в большой степени. Я видела его после того, как он был мертв ”.

Чендлер попросил разрешения обратиться снова и представил 2A истца, коллаж из нескольких фотографий Черча, приклеенных к куску картона. Она дала Ллойду несколько минут, чтобы изучить их.

“Видите ли вы какое-либо сходство между составным рисунком и фотографиями мистера Черча?”

Ллойд поколебался, а затем сказал: “Было известно, что наш убийца маскировался, а наш свидетель - жертва, которая сбежала, - употребляла наркотики. Она была порноактрисой. На нее нельзя было положиться ”.

“Ваша честь, можете ли вы проинструктировать свидетеля отвечать на задаваемые вопросы?”

Судья так и сделал.

“Нет”, - сказал Ллойд, склонив голову после того, как его отчитали. “Никакого сходства”.

“Хорошо”, - сказал Чендлер, “возвращаясь к профилю, который у вас есть. Откуда это взялось?”

“В основном от доктора Локка из Университета Калифорнии и доктора Шейфера, штатного психиатра полиции Лос-Анджелеса. Я думаю, они проконсультировались с некоторыми другими, прежде чем писать это ”.

“Ты можешь прочитать первый абзац?”

“Да. Здесь говорится: "Предполагается, что субъект - белый мужчина, двадцати пяти-тридцати пяти лет, с минимальным образованием в колледже. Он физически сильный мужчина, хотя, возможно, и не крупный на вид. Он живет один, отчужденный от семьи и друзей. Он реагирует на глубоко укоренившуюся ненависть к женщинам, предполагая жестокую мать или женщину-опекуна. Его раскрашивание лиц своих жертв с помощью макияжа - это его попытка переделать женщин в образ, который ему нравится, который ему улыбается. Они становятся куклами, а не угрозами.’ Вы хотите, чтобы я прочитал ту часть, в которой описываются повторяющиеся черты убийств?”

“Нет, в этом нет необходимости. Вы участвовали в расследовании дела мистера Черча после того, как он был убит Босхом, верно?”

“Правильно”.

“Перечислите для присяжных все черты в профиле подозреваемого, которые, по мнению вашей оперативной группы, соответствовали мистеру Черчу”.

Ллойд долго смотрел на бумагу в своих руках, не говоря ни слова.

“Я помогу вам начать, лейтенант”, - сказал Чендлер. “Он был белым мужчиной, верно?”

“Да”.

“На что еще похожа? Он жил один?”

“Нет”.

“У него на самом деле была жена и две дочери, верно?”

“Да”.

“Ему было от двадцати пяти до тридцати пяти лет?”

“Нет”.

“На самом деле, ему было тридцать девять лет, верно?”

“Да”.

“У него было минимальное образование?”

“Нет”.

“На самом деле, у него была степень магистра в области машиностроения, не так ли?”

“Тогда что он делал там, в той комнате?” Сердито сказал Ллойд. “Почему там был макияж жертв? Почему...”

“Ответьте на заданный вам вопрос, лейтенант”, - вмешался судья Кейс. “Не задавай вопросов. Это не твоя работа здесь ”.

“Извините, ваша честь”, - сказал Ллойд. “Да, у него была степень магистра. Я не уверен точно, для чего это было ”.

“Вы упомянули косметику в своем безответном ответе минуту назад”, - сказал Чендлер. “Что ты имела в виду?”

“В квартире-гараже, где был убит Черч. Косметика, принадлежавшая девяти жертвам, была найдена в шкафчике в ванной. Это напрямую связывало его с теми делами. Девять из одиннадцати - это было убедительно ”.

“Кто нашел косметику там?”

“Гарри Босх сделал”.

“Когда он пошел туда один и убил его”.

“Это вопрос?”

“Нет, лейтенант. Я забираю это ”.

Она сделала паузу, чтобы дать присяжным подумать об этом, пока она листала свои желтые страницы.

“Лейтенант Ллойд, расскажите нам о той ночи. Что случилось?”

Ллойд рассказал историю так, как она была описана десятки раз прежде. По телевизору, в газетах, в книге Бреммера. Была полночь, отделение Б заканчивало смену, когда зазвонила горячая линия оперативной группы, и Босх ответил на звонок, последний за ночь. Уличная проститутка по имени Дикси Маккуин сказала, что она только что сбежала от Кукольника. Босх пошел один, потому что остальные из отряда Б разошлись по домам, и он подумал, что это может оказаться еще одним тупиком. Он подобрал женщину на углу Голливуд и Вестерн и, следуя ее указаниям, доехал до Силверлейка. На Гиперионе она убедила Босха, что сбежала от Кукольника, и указала на освещенные окна квартиры над гаражом. Босх поднялся наверх один. Несколько мгновений спустя Норман Черч был мертв.

“Он пинком открыл дверь?” - Спросила Чендлер.

“Да. Была мысль, что, возможно, он пошел и нанял кого-то на место проститутки ”.

“Он кричал, что он из полиции?”

“Да”.

“Откуда ты знаешь?”

“Он так сказал”.

“Кто-нибудь из свидетелей это слышал?”

“Нет”.

“А как насчет мисс Маккуин, проститутки?”

“Нет. Босх держал ее в машине, припаркованной на улице, на случай, если возникнут проблемы”.

“Итак, вы хотите сказать, что у нас есть слова детектива Босха о том, что он опасался, что может быть другая жертва, что он назвал себя и что мистер Черч сделал угрожающее движение к подушке”.

“Да”, - неохотно сказал Ллойд.

“Я заметил, лейтенант Ллойд, что вы сами носите парик”.

Сзади послышался приглушенный смех. Босх обернулся и увидел, что контингент ЖУРНАЛИСТОВ неуклонно растет. Теперь он увидел Бреммера, сидящего на галерее.

“Да”, - сказал Ллойд. Его лицо покраснело в тон носу.

“Ты когда-нибудь клал свой парик под подушку? Это правильный уход за ней?”

“Нет”.

“Больше ничего, ваша честь”.

Судья Кейс посмотрел на настенные часы, а затем на Белка.

“Что вы думаете, мистер Белк? Сейчас перерыв на ланч, чтобы тебя не отвлекали?”

“У меня только один вопрос”.

“О, тогда, во что бы то ни стало, спроси это”.

Белк положил свой блокнот на кафедру и наклонился к микрофону.

“Лейтенант Ллойд, исходя из всех ваших знаний об этом деле, есть ли у вас какие-либо сомнения в том, что Норман Черч был Кукольником?”

“Вообще никаких. Никаких... вообще.”

После того, как присяжные удалились, Босх наклонился к уху Белка и настойчиво прошептал: “Что это было? Она разорвала его, а ты задал только один вопрос. А как насчет всех других вещей, которые связывали Черча с этим делом?”

Белк поднял руку, чтобы успокоить Босха, а затем спокойно заговорил.

“Потому что ты собираешься свидетельствовать обо всем этом. Это дело о тебе, Гарри. С тобой мы либо выиграем, либо проиграем ”.

6

Code Seven закрыл свою столовую во время экономического спада, и кто-то разместил там салат-бар и пиццерию, чтобы обслуживать офисных работников из гражданского центра. Бар Seven's все еще был открыт, но столовая была последним местом в пределах пешей досягаемости от Паркер-центра, где Босх любил поесть. Итак, во время обеденного перерыва он вывел свою машину со стоянки в Паркере и поехал в швейный квартал, чтобы перекусить в "Горьком". В русском ресторане весь день подавали завтрак, и он заказал фирменные яйца, бекон и картофель и отнес их к столику, где кто-то оставил номер Times.

В истории о конкретной блондинке была подпись Бреммера. В нем сочетались цитаты из вступительных аргументов в суде с обнаружением тела и его возможной связью с делом. В статье также сообщалось, что источники в полиции сообщили, что детектив Гарри Босх получил записку от кого-то, утверждающего, что он настоящий Кукольник.

Очевидно, в Голливудском подразделении произошла утечка, но Босх знал, что отследить этого человека будет невозможно. Записка была найдена на стойке регистрации, и любое количество полицейских в форме могло знать об этом и сообщить Бреммеру. В конце концов, Бреммер был хорошим другом. Босх даже сливал ему информацию в прошлом и иногда находил Бреммера весьма полезным.

Ссылаясь на неназванные источники, в статье говорилось, что полицейские следователи не пришли к выводу, была ли записка законной или обнаружение тела было связано с делом Кукольника, которое закончилось четырьмя годами ранее.

Единственным другим интересным моментом в этой истории для Босха была краткая история здания Bing's Billiard building. Его сожгли на вторую ночь беспорядков, арестов так и не было произведено. Следователи по делу о поджоге заявили, что перегородки между складскими помещениями не были несущими, что означает, что пытаться остановить пламя было все равно, что пытаться удержать воду в стакане, сделанном из туалетной бумаги. От возгорания до полного вовлечения пламени прошло всего восемнадцать минут. Большая часть складских помещений была арендована представителями киноиндустрии, а некоторый ценный студийный реквизит был разграблен или утерян при пожаре. Здание было полностью разрушено. Следователи проследили происхождение до бильярдного зала. Бильярдный стол был подожжен, и это пошло оттуда.

Босх отложил газету и начал думать о показаниях Ллойда. Он вспомнил, что сказал Белк, что дело зависело от него самого. Чендлер, должно быть, тоже это знает. Она бы ждала его, готовая сделать так, чтобы прогулка Ллойда по сравнению с ней показалась веселой прогулкой. Ему неохотно пришлось признаться самому себе, что он уважал ее мастерство, ее твердость. Это заставило его кое-что вспомнить, и он встал, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом у входа. Он был удивлен, обнаружив, что Эдгар сидит за столом отдела убийств, а не вышел пообедать.

“Есть какие-нибудь успехи с идентификацией?” - Спросил Босх.

“Нет, чувак, отпечатки не совпали. Вообще никаких совпадений. У нее не было судимости. Мы все еще пробуем другие источники, лицензии на развлечения для взрослых и тому подобное ”.

“Черт”.

“Ну, у нас тут готовится кое-что еще. Помнишь того профессора антропологии CSUN, о котором я тебе рассказывал? Ну, он был здесь все утро со студентом, разрисовывал гипсовое лицо и готовил его. В три ко мне пришла пресса, чтобы похвастаться этим. Рохас вышел купить светлый парик, который мы на него наклеим. Если мы добьемся хорошей игры на метро, то, возможно, раскроем личность ”.

“Звучит как план”.

“Да. Как дела в суде? Сегодня в Times эта хрень попала в поле зрения фанатов. У этого парня Бреммера есть кое-какие источники.”

“Суд в порядке. Позволь мне спросить тебя кое о чем. После того, как вы вчера покинули место преступления и вернулись в участок, где был Паундс?”

“Фунтов? Он был... мы вернулись в одно и то же время. Почему?”

“Когда он ушел?”

“Немного позже. Прямо перед тем, как ты пришел сюда.”

“Он разговаривал по телефону в своем кабинете?”

“Я думаю, он сделал несколько звонков. На самом деле я не смотрела. Что происходит, ты думаешь, он источник Бреммера?”

“Последний вопрос. Он закрывал дверь, когда говорил по телефону?”

Босх знал, что Паундс был параноиком. Он всегда держал дверь в свой кабинет открытой, а жалюзи на стеклянных перегородках поднятыми, чтобы видеть и слышать, что происходит в дежурной части. Если он когда-нибудь закрывал одно или оба, солдаты снаружи знали, что что-то случилось.

“Ну, теперь, когда ты упомянула об этом, я думаю, что он действительно ненадолго закрыл дверь. Что это?”

“О Бреммере я не беспокоюсь. Но кто-то разговаривал с Мани Чендлер. Сегодня утром в суде она знала, что вчера меня вызвали на место преступления. Ввремена такого не было. Кто-то сказал ей.”

Эдгар помолчал мгновение, прежде чем ответить.

“Да, но зачем Паундсу с ней разговаривать?”

“Я не знаю”.

“Может быть, Бреммер. Он мог бы рассказать ей, даже если этого не было в его истории.”

“В истории говорится, что с ней не удалось связаться для комментариев. Это должен быть кто-то другой. Утечка. Вероятно, один и тот же человек разговаривал с Бреммером и Чендлером. Кто-то, кто хочет меня облажать ”.

Эдгар ничего не сказал, и Босх пока оставил это в покое.

“Мне лучше вернуться в суд”.

“Привет, как дела у Ллойда? Я слышал на KFWB, что он был первым остроумцем ”.

“Он поступил примерно так, как и ожидалось”.

“Черт. Кто следующий?”

“Я не знаю. У нее Ирвинг и Локк, психиатр, по повестке. Я предполагаю, что это будет Ирвинг. Он продолжит с того места, на котором остановился Ллойд ”.

“Что ж, удачи. Кстати, если ты ищешь, чем заняться. Это выступление для прессы, которое я провожу, попадет в теленовости сегодня вечером. Я буду ждать здесь, у телефонов. Если вы хотите ответить на несколько вопросов, мне бы не помешала ваша помощь.”

Босх ненадолго задумался о своем плане поужинать с Сильвией. Она бы поняла.

“Да, я буду там”.

***

Дневные показания прошли в основном без происшествий. Стратегия Чендлер, как показалось Босху, заключалась в том, чтобы включить вопрос из двух частей в итоговое обсуждение жюри, что дало бы ее клиентам два шанса получить приз. Одной из них могла бы быть теория "не того человека", которая утверждала, что Босх убил невинного человека. Вторым вопросом было бы применение силы. Даже если присяжные решат, что Норман Черч, семейный человек, был Кукольником, серийным убийцей, им придется решить, были ли действия Босха уместными.

Чендлер вызвала свою клиентку, Дебору Черч, на свидетельское место сразу после обеда. Она со слезами на глазах рассказала о замечательной жизни с замечательным мужем, который заискивал перед всеми: перед своими дочерьми, женой, матерью и тещей в законе. Здесь нет женоненавистнических отклонений. Никаких признаков жестокого обращения в детстве. Во время дачи показаний вдова держала в руке коробку салфеток Kleenex, на каждый второй вопрос переходя к новой салфетке.

На ней было традиционное черное платье вдовы. Босх вспомнил, какой привлекательной была Сильвия, когда он увидел ее на похоронах мужа, одетую в черное. Дебора Черч выглядела совершенно устрашающе. Это было так, как будто она наслаждалась своей ролью здесь. Вдова невинно погибшего. Настоящая жертва. Чендлер хорошо тренировал ее.

Это было хорошее шоу, но слишком хорошее, чтобы быть правдой, и Чендлер знал это. Вместо того, чтобы оставить плохие вещи всплывать на перекрестном допросе, она, наконец, нашла время спросить Дебору Черч, как, при таком замечательном браке, ее муж оказался в той квартире в гараже, которую снимал под вымышленным именем, когда Босх пинком распахнул дверь.

“У нас возникли некоторые трудности”. Она остановилась, чтобы промокнуть глаз салфеткой. “Норман переживал сильный стресс - на нем лежала большая ответственность в отделе проектирования самолетов. Ему нужно было потратить их, и поэтому он снял квартиру. Он сказал, что это для того, чтобы побыть одной. Подумать. Я не знала об этой женщине, которую он привел туда. Я думаю, что, вероятно, это был его первый раз, когда он делал что-то подобное. Он был наивным человеком. Я думаю, она видела это. Она взяла его деньги, а затем подставила его, вызвав на него полицию и рассказав безумную историю о том, что он был Кукольником. Знаешь, была награда”.

Босх написал записку в блокноте, который держал перед собой, и передал ее Белку, который прочитал ее, а затем записал что-то в своем собственном блокноте.

“Что насчет всей косметики, найденной там, миссис Церковь?” - Спросила Чендлер. “Ты можешь это объяснить?”

“Все, что я знаю, это то, что я бы знала, если бы мой муж был таким монстром. Я бы знала. Если там и была найдена косметика, то ее нанес кто-то другой. Может быть, после того, как он был уже мертв.”

Босху казалось, что он чувствует прожигающие его взгляды в зале суда, когда вдова обвиняла его в подбросе улик после убийства ее мужа.

После этого Чендлер перевела свой допрос на более безопасные темы, такие как отношения Нормана Черча с его дочерьми, а затем закончила свой непосредственный допрос плачем.

“Любил ли он своих дочерей?”

“Очень даже”, миссис Сказала Черч, когда новый поток слез покатился по ее щекам. На этот раз она не стала вытирать их салфеткой. Она позволила присяжным наблюдать, как они стекают по ее лицу в складки двойного подбородка.

Дав ей несколько минут, чтобы прийти в себя, Белк встал и занял свое место за кафедрой.

“Еще раз, ваша честь, я буду краток. Миссис Черч, я хочу предельно ясно донести это до присяжных. Говорили ли вы в своих показаниях, что знали о квартире вашего мужа, но не знали ни о каких женщинах, которых он мог туда приводить, а мог и не приводить?”

“Да, это верно”.

Белк заглянул в свой блокнот.

“Разве вы не говорили детективам в ночь стрельбы, что никогда не слышали ни о какой квартире? Разве вы не категорически отрицали, что у вашего мужа вообще была такая квартира?”

Дебора Черч не ответила.

“Я могу организовать показ записи вашего первого интервью в суде, если это поможет освежить ваш ...”

“Да, я это сказала. Я солгал.”

“Ты солгал? Зачем тебе лгать полиции?”

“Потому что полицейский только что убил моего мужа. Я не ... я не могла с ними справиться ”.

“Правда в том, что вы сказали правду той ночью, верно, миссис Церковь? Ты никогда не знала ни о какой квартире.”

“Нет, это неправда. Я знал об этом ”.

“Вы с вашим мужем говорили об этом?”

“Да, мы обсуждали это”.

“Ты одобрила это?”

“Да... неохотно. Я надеялась, что он останется дома, и мы сможем вместе справиться с этим стрессом ”.

“Хорошо, миссис Черч, тогда, если вы знали о квартире, обсуждали ее и дали свое согласие, неохотно или нет, почему тогда ваш муж снимал ее под чужим именем?”

Она не ответила. Белк прибил ее к рукам. Босху показалось, что он заметил, как вдова посмотрела в сторону Чендлера. Он посмотрел на адвоката, но она не сделала ни движения, ни изменения выражения лица, чтобы помочь своему клиенту.

“Я полагаю, - наконец сказала вдова, - это был один из вопросов, которые вы могли бы задать ему, если бы мистер Босх не убил его хладнокровно”.

Без подсказки Белка судья Кейс сказал: “Присяжные проигнорируют эту последнюю характеристику. Миссис Черч, ты же знаешь, что это не так ”.

“Я сожалею, ваша честь”.

“Больше ничего”, - сказал Белк, покидая кафедру.

Судья объявил десятиминутный перерыв.

***

Во время перерыва Босх вышел к урне для мусора. Мани Чендлер не вышла, но бездомный сделал попытку. Босх предложил ему целую сигарету, которую он взял и положил в карман рубашки. Он снова был небрит, и легкое выражение слабоумия все еще было в его глазах.

“Тебя зовут Фарадей”, - сказал Босх, словно обращаясь к ребенку.

“Да, что на счет этого, лейтенант?”

Босх улыбнулся. Его создал бродяга. Все, кроме звания.

“Ничего об этом. Я только что услышал, что это было. Я также слышал, что ты когда-то был адвокатом.”

“Я все еще такая. Я просто не практикую ”.

Он повернулся и посмотрел, как по Спринг проезжает тюремный автобус, направляясь к зданию суда. Там было полно сердитых лиц, выглядывающих из окон с черной проволокой. Кто-то у одного из задних окон тоже представил Босха полицейским и просунул свой средний указательный палец сквозь проволоку. Босх улыбнулся ему в ответ.

“Меня звали Томас Фарадей. Но теперь я предпочитаю Томми Фарэуэя ”.

“Что случилось, что заставило тебя прекратить юридическую практику?”

Томми посмотрел на него в ответ молочно-белыми глазами.

“Справедливость - это то, что произошло. Спасибо за дым ”. Затем он ушел с чашкой в руке и направился к мэрии. Возможно, это тоже была его территория.

***

После перерыва Чендлер позвонил лабораторному аналитику из офиса коронера по имени Виктор Амадо. Он был очень маленьким человеком книжного вида, глаза которого перебегали с судьи на присяжных, когда он шел к свидетельскому креслу. Он сильно облысел, хотя на вид ему было не больше двадцати восьми. Босх вспомнил, что четыре года назад у него были те же волосы, что и у всех, и члены оперативной группы называли его "Малыш". Он знал, что Белк собирался вызвать Амадо в качестве свидетеля, если Чендлер этого не сделает.

Белк наклонился и прошептал, что Чендлер следует схеме "хороший парень-плохой парень", чередуя свидетелей из полиции со своими сочувствующими свидетелями.

“Она, вероятно, отправит туда одну из дочерей после Амадо”, - сказал он. “Как стратегия, это совершенно неоригинально”.

Босх не упомянул, что защита Белка "доверяй нам-мы копы" существовала столько же, сколько и гражданский иск.

Амадо со скрупулезными подробностями дал показания о том, как ему передали все флаконы и упаковочки с косметикой, которые были найдены в квартире Черча в Гиперионе, а затем он проследил их до конкретных жертв Кукольника. Он сказал, что придумал девять отдельных партий или групп косметики - тушь для ресниц, румяна, подводка для глаз, губная помада и т.д. Каждая партия была сопоставлена с помощью химического анализа с образцами, взятыми с лиц жертв. Это было дополнительно подтверждено детективами, которые опросили родственников и друзей, чтобы определить, какими брендами, как было известно, пользовались жертвы. Все совпало, сказал Амадо. И в одном случае, добавил он, было установлено, что ресница, найденная на кисточке для туши в шкафчике в ванной Черча, принадлежала второй жертве.

“Что насчет двух жертв, у которых не было найдено подходящей косметики?” - Спросила Чендлер.

“Это было загадкой. Мы так и не нашли их косметику ”.

“На самом деле, за исключением ресницы, которая предположительно была найдена и сопоставлена с жертвой номер два, вы не можете быть на сто процентов уверены, что косметика, которую полиция предположительно обнаружила в квартире, принадлежала жертвам, верно?”

“Это вещество массового производства и продается по всему миру. Итак, всего этого существует множество, но я бы предположил, что шансы на то, что девять разных точных комбинаций макияжа будут найдены подобным образом по простому совпадению, астрономичны ”.

“Я не просила вас угадывать, мистер Амадо. Пожалуйста, ответьте на вопрос, который я задал ”.

Вздрогнув от того, что ее так грубо одели, Амадо сказал: “Ответ в том, что мы не можем быть уверены на сто процентов, что это правильно”.

“Хорошо, теперь расскажите присяжным о проведенном вами тестировании ДНК, которое связало Нормана Черча с одиннадцатью убийствами”.

“Ничего не было сделано. Там ...”

“Просто ответьте на вопрос, мистер Амадо. Как насчет серологических тестов, связывающих мистера Черча с преступлениями?”

“Их не было”.

“Значит, именно сравнение макияжа стало решающим фактором - стержнем в определении того, что мистер Черч был кукольником?”

“Ну, это было для меня. Я не знаю о детективах. В моем отчете говорилось ...”

“Я уверен, что для детективов решающим фактором была пуля, которая убила его”.

“Протестую”, - сердито крикнул Белк, вставая. “Ваша честь, она не может...”

“Мисс Чандлер”, - прогремел судья Кейс. “Я предупреждал вас обоих именно о таких вещах. Зачем тебе идти и говорить то, что, как ты прекрасно знаешь, является предвзятым и неуместным?”

“Я приношу извинения, ваша честь”.

“Ну, немного поздновато для извинений. Мы обсудим этот вопрос после того, как присяжные разойдутся по домам на весь день ”.

Затем судья приказал присяжным проигнорировать ее комментарий. Но Босх знал, что это был тщательно продуманный гамбит Чендлера. Присяжные теперь будут видеть в ней еще больше аутсайдера. Даже судья был против нее - чего на самом деле не было. И они могли отвлечься, думая о том, что только что произошло, когда Белк вмешался, чтобы исправить показания Амадо.

“Больше ничего, ваша честь”, - сказал Чендлер.

“Мистер Белк”, - сказал судья.

Не задавай снова всего несколько вопросов, подумал Босх, когда его адвокат подошел к кафедре.

“Всего несколько вопросов, мистер Амадо”, - сказал Белк. “Адвокат истца упомянул анализы ДНК и серологические тесты, а вы сказали, что они не были сделаны. Почему это?”

“Ну, потому что нечего было тестировать. Ни с одного из тел не было обнаружено никакой спермы. Убийца использовал презерватив. Без образцов, которые можно было бы попытаться сопоставить с ДНК или кровью мистера Черча, не было особого смысла проводить тесты. У нас были бы жертвы, но не с чем это сравнить ”.

Белк провел ручкой линию через вопрос, написанный в его блокноте.

“Если не было изъято семени или сперматозоидов, откуда вы знаете, что эти женщины были изнасилованы или даже занимались сексом по обоюдному согласию?”

“Вскрытия всех одиннадцати жертв показали кровоподтеки во влагалище, гораздо большие, чем считается обычным или даже возможным при сексе по обоюдному согласию. У двух жертв даже был разрыв стенки влагалища. По моей оценке, жертвы были жестоко изнасилованы ”.

“Но эти женщины происходили из тех слоев общества, где сексуальная активность была обычной и частая, даже ‘грубый секс’, если хотите. Двое из них снимались в порнографических видеороликах. Как вы можете быть уверены, что они подверглись сексуальному насилию против их воли?”

“Синяки были такими, что это было бы очень болезненно, особенно для тех двоих, у которых были разрывы влагалища. Кровотечение считалось предсмертным, то есть в момент смерти. Заместители коронера, которые проводили эти вскрытия, единодушно пришли к выводу, что эти женщины были изнасилованы ”.

Белк провел еще одну линию в своем блокноте, перевернул страницу и задал новый вопрос. Ему было хорошо с Амадо, подумал Босх. Лучше, чем было у Money. Возможно, с ее стороны было ошибкой вызвать его в качестве свидетеля.

“Откуда ты знаешь, что убийца использовал презерватив?” - Спросил Белк. “Не могли ли эти женщины быть изнасилованы каким-либо предметом, и это объясняет отсутствие спермы?”

“Это могло произойти, и это могло послужить причиной некоторого ущерба. Но в пяти случаях были четкие доказательства того, что они занимались сексом с мужчиной в презервативе ”.

“И что это было?”

“Мы делали наборы для изнасилования. Там был...”

“Подождите секунду, мистер Амадо. Что такое набор для изнасилования?”

“Это протокол сбора доказательств с тел людей, которые, возможно, были жертвами изнасилования. В случае с женщиной мы берем мазки из влагалища и ануса, расчесываем лобковую область в поисках посторонних волос на лобке, подобные процедуры. Мы также берем образцы крови и волос жертвы на случай, если потребуется сравнить с уликами, найденными у подозреваемого. Это собрано вместе в наборе для улик ”.

“Ладно. Прежде чем я прервал вас, вы собирались рассказать нам об уликах, найденных у пяти жертв, которые указывали на секс с мужчиной, который носил презерватив.”

“Да, мы делали наборы для изнасилования каждый раз, когда у нас была жертва Кукольника. И в вагинальных образцах у пяти жертв было обнаружено инородное вещество. В каждой из женщин был один и тот же материал ”.

“Что это было, мистер Амадо?”

“Было установлено, что это смазка для презервативов”.

“Был ли этот материал чем-то, что можно было идентифицировать с конкретной маркой и стилем презервативов?”

Глядя на Белка, Босх видел, что грузный мужчина закусывает удила. Амадо отвечал на каждый вопрос медленно, и каждый раз Босх видел, что Белк едва может дождаться ответа, прежде чем задать новый вопрос. Белк был в ударе.

“Да”, - сказал Амадо. “Мы определили продукт. Это было из презерватива, смазанного Trojan-Enz, со специальным гнездом на конце ”.

Глядя на судебного репортера, Амадо сказал: “Это пишется E-N-Z.”

“И это было то же самое для всех пяти образцов, полученных с пяти тел?” - Спросил Белк.

“Да, это было”.

“Я собираюсь задать вам гипотетический вопрос. Предполагая, что нападавший на одиннадцать женщин использовал презерватив со смазкой той же марки, как вы могли бы объяснить, что смазка была обнаружена во влагалищных образцах только у пяти жертв?”

“Я считаю, что может быть задействован ряд факторов. Например, интенсивность борьбы жертвы. Но, по сути, это был бы просто вопрос того, сколько смазки вытекло из презерватива и осталось во влагалище ”.

“Когда полицейские принесли вам для анализа различные контейнеры с косметикой из квартиры в Гиперионе, арендованной Норманом Черчем, они принесли что-нибудь еще?”

“Да, они это сделали”.

“Что это было?”

“Коробка презервативов, смазанных Trojan-Enz, со специальными заглушками”.

“Сколько презервативов было в коробке?”

“Двенадцать презервативов в отдельной упаковке”.

“Сколько человек все еще было в коробке, когда полиция доставила ее вам?”

“Их осталось трое”.

“Больше ничего”.

Белк вернулся к столу защиты победоносной пружинистой походкой.

“Минутку, ваша честь”, - сказал Чендлер.

Босх наблюдал, как она открывает толстую папку, полную полицейских документов. Она пролистала страницы и достала небольшую стопку документов, скрепленных скрепкой. Она быстро прочитала верхнюю, а затем подняла ее, чтобы пролистать остальные. Босх мог видеть, что верхний из них был списком протоколов из досье на изнасилование. Она читала протоколы всех одиннадцати жертв.

Белк наклонился к нему и прошептал: “Она собирается вляпаться в какое-то глубокое дерьмо. Я собирался поднять этот вопрос позже, во время твоих показаний ”.

“Мисс Чандлер?” судья произнес нараспев.

Она вскочила.

“Да, ваша честь, я готова. У меня есть краткое перенаправление на мистера Амадо.”

Она принесла стопку протоколов с собой на кафедру, прочитала последние два, а затем посмотрела на аналитика коронера.

“Мистер Амадо, вы упомянули, что часть набора для изнасилования состояла в вычесывании чужеродных лобковых волос, я правильно понял?”

“Да”.

“Не могли бы вы объяснить эту процедуру немного подробнее?”

“Ну, в основном, расческа проводится по лобковым волосам жертвы и собирает непривязанные волоски. Часто эти выбившиеся волосы принадлежат нападавшему на жертву или, возможно, другим сексуальным партнерам ”.

“Как это туда попало?”

Лицо Амадо покраснело до малинового оттенка.

“Ну, э-э, это ... э-э, во время секса ... я полагаю, происходит то, что вы называете трением между телами?”

“Я задаю вопросы, мистер Амадо. Ты отвечаешь.”

С мест на галерее раздалось тихое хихиканье. Босх почувствовал себя неловко за Амадо и подумал, что его собственное лицо, должно быть, краснеет.

“Да, ну, есть трения”, - сказал Амадо. “И это вызывает некоторый перенос. Распущенные лобковые волосы от одного человека могут быть перенесены на другого ”.

“Понятно”, - сказал Чендлер. “Итак, вы, как координатор показаний кукольника из офиса коронера, были знакомы с наборами для изнасилований всех одиннадцати жертв, верно?”

“Да”.

“У скольких жертв были обнаружены посторонние волосы на лобке?”

Босх понял, что сейчас происходит, и понял, что Белк был прав. Чендлер направлялся к циркулярной пиле.

“Все они”, - ответил Амадо.

Босх увидел, как Дебора Черч подняла голову и пристально посмотрела на Чендлера, стоявшего на кафедре. Затем она посмотрела на Босха, и их взгляды встретились. Она быстро отвела взгляд, но Босх знал. Она тоже знала, что должно было произойти. Потому что она тоже знала своего покойного мужа так же, как Босх в ту последнюю ночь. Она знала, как он выглядит голым.

“Ах, все они”, - сказал Чендлер. “Теперь, можете ли вы сказать присяжным, сколько лобковых волос, найденных у этих женщин, было проанализировано и идентифицировано как принадлежащие телу Нормана Черча?”

“Никто из них не был из Норман Черч”.

“Спасибо тебе”.

Белк встала и направилась к кафедре, прежде чем Чендлер успела достать свой блокнот и протоколы об изнасиловании. Босх наблюдал, как она садится, и увидел, как вдова Черч наклонилась к ней и отчаянно начала что-то шептать. Босх увидел, как глаза Чендлера потухли. Она подняла руку, чтобы сказать вдове, что она сказала достаточно, а затем откинулась назад и выдохнула.

“Итак, давайте сначала кое-что проясним”, - сказал Белк. “Мистер Амадо, ты сказал, что нашел лобковые волосы у всех одиннадцати жертв. Все эти волосы принадлежали одному и тому же мужчине?”

“Нет. Мы нашли множество образцов. В большинстве случаев то, что выглядело как волосы, возможно, двух или трех мужчин на каждой жертве ”.

“С чем ты это связал?”

“Их образ жизни. Мы знали, что это женщины с несколькими сексуальными партнерами ”.

“Вы проанализировали эти образцы, чтобы определить, были ли там обычные волосы? Другими словами, были ли найдены волосы одного мужчины на каждой из жертв.”

“Нет, мы этого не делали. По этим делам было собрано огромное количество улик, и "Рабсила" потребовала, чтобы мы сосредоточились на уликах, которые помогли бы установить личность убийцы. Поскольку у нас было так много разных образцов, было решено, что это улика, которая будет сохранена, а затем использована для установления связи или оправдания подозреваемого, как только этот подозреваемый окажется под стражей ”.

“Я понимаю, ну, тогда, когда Норман Черч был убит и был идентифицирован как Кукольник, вы затем сопоставили какие-либо волосы жертв с ним?”

“Мы этого не делали”.

“И почему это?”

“Потому что мистер Черч сбрил волосы на теле. На лобке не было подходящих волос ”.

“Зачем бы ему это делать?”

Чендлер возразил на том основании, что Амадо не мог отвечать за Черча, и судья поддержал его. Но Босх знал, что это не имеет значения. Все в зале суда знали, почему Черч побрился - чтобы не оставлять лобковые волосы в качестве улики.

Босх посмотрел на присяжных и увидел, что две женщины делают записи в блокнотах, которые им дали судебные приставы, чтобы они могли отслеживать важные показания. Он хотел купить Белку - и Амадо - пива.

7

Это было похоже на торт в коробке, одну из тех новинок, сделанных на заказ, чтобы выглядеть как Мэрилин Монро или что-то в этом роде. Антрополог нанесла бежевый оттенок кожи и красную помаду, чтобы подчеркнуть голубые глаза. Босху это показалось глазурью. Был добавлен волнистый светлый парик. Он стоял в дежурной части, глядя на гипсовое изображение, задаваясь вопросом, действительно ли оно на кого-нибудь похоже.

“Пять минут до начала шоу”, - сказал Эдгар.

Он сидел в своем кресле, которое было повернуто к телевизору на картотечных шкафах. Он держал переключатель каналов. Его синий пиджак был аккуратно повешен на вешалку, которая была прикреплена к вешалке в конце стола. Босх снял куртку и повесил ее на один из крючков на вешалке. Он проверил свой слот в окне сообщений и сел на свое место за столом отдела убийств. Был звонок от Сильвии, больше ничего важного. Он набрал ее номер, когда начались новости на 4 канале. Он знал достаточно о новостных приоритетах в этом городе, чтобы понимать, что репортаж о конкретной блондинке не станет главной статьей.

“Гарри, нам нужно убрать эту линию, как только они ее покажут”, - сказал Эдгар.

“Я только на минутку. Они не будут показывать это какое-то время. Если они это вообще покажут ”.

“Они это покажут. Я заключал тайные сделки со всеми ними. Они все думают, что получат эксклюзив, если мы установим личность. Они все хотят, чтобы родители рассказали о себе что-нибудь интересное ”.

“Ты играешь с огнем, чувак. Ты даешь подобное обещание, а потом они узнают, что ты их трахала повсюду - ”

Сильвия подняла трубку.

“Привет, это я”.

“Привет, где ты?”

“Офис. Мы должны немного понаблюдать за телефонами. Сегодня вечером по телевизору покажут лицо жертвы из вчерашнего дела ”.

“Как прошел суд?”

“На данный момент это дело истца. Но я думаю, что мы нанесли пару ударов ”.

“Я читалаTimes сегодня за ланчем”.

“Да, ну, они поняли примерно половину всего правильно”.

“Ты выходишь? Как ты и сказал.”

“Ну, в конце концов. Не прямо сейчас. Я должен помочь отвечать на звонки по этому поводу, а дальше все зависит от того, что мы получим. Если мы будем в стельку пьяны, я уйду пораньше ”.

Он заметил, что понизил голос, чтобы Эдгар не слышал его разговора.

“А если ты получишь что-нибудь хорошее?”

“Посмотрим”.

Глубокий вдох, затем тишина. Гарри ждал.

“Ты слишком часто говоришь ‘посмотрим’, Гарри. Мы уже говорили об этом. Иногда...”

“Я знаю это”.

“-Я думаю, что ты просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Оставайся в своем маленьком домике на холме и держись подальше от всего мира. Включая меня ”.

“Не ты. Ты это знаешь ”.

“Иногда я этого не делаю. Мне кажется, что я не знаю этого прямо сейчас. Ты отталкиваешь меня как раз в то время, когда тебе нужно, чтобы я - кто-нибудь - был рядом ”.

У него не было ответа. Он думал о ней там, на другом конце провода. Она, вероятно, сидела на табуретке на кухне. Она, вероятно, уже начала готовить ужин для них обоих. Или, может быть, она привыкала к его манерам и ждала звонка.

“Послушай, мне жаль”, - сказал он. “Ты знаешь, как это бывает. Что ты собираешься делать с ужином?”

“Ничего, и я тоже не собираюсь ничего делать”,

Эдгар издал низкий, быстрый свист. Гарри посмотрел на телевизор и увидел, что там показывают раскрашенное лицо жертвы. По телевизору сейчас показывали седьмой канал. Камера показала длинный крупный план лица. В метро все выглядело нормально. По крайней мере, это было не очень похоже на торт. На экране высветились два общедоступных номера детективного бюро.

“Они показывают это сейчас”, - сказал Босх Сильвии. “Мне нужно четко обозначить эту линию. Позволь мне перезвонить тебе позже, когда я что-нибудь узнаю ”.

“Конечно”, - холодно сказала она и повесила трубку.

Эдгар включил телевизор на 4 сейчас, и они показывали лицо. Затем он переключился на 2 и поймал последние несколько секунд их отчета об этом. Они даже брали интервью у антрополога.

“Медленный день новостей”, - сказал Босх.

“Черт”, - ответил Эдгар. “Сейчас мы работаем на полную катушку. Все мы...”

Зазвонил телефон, и он схватил трубку.

“Нет, это просто отключилось”, - сказал он, послушав несколько мгновений. “Да, да, я так и сделаю. Ладно.”

Он повесил трубку и покачал головой.

“Фунтов?” - Спросил Босх.

“Да. Думает, что мы узнаем ее имя через десять секунд после окончания трансляции. Господи, ну и кретин”.

Следующие три звонка были розыгрышами, свидетельствующими о вопиющем отсутствии оригинальности и психическом здоровье телезрителей. Все трое звонивших сказали “Твою мать!” или что-то в этом роде и повесили трубку, смеясь. Примерно через двадцать минут Эдгару позвонили, и он начал делать заметки. Телефон зазвонил снова, и Босх взял трубку.

“Это детектив Босх, с кем я говорю?”

“Это записывается на пленку?”

“Нет, это не так. Кто это?”

“Неважно, просто подумал, что тебе будет интересно узнать, что девушку зовут Мэгги. Мэгги такая-то. Это латынь. Я видел ее на видео ”.

“Какие видео? MTV?”

“Нет, Шерлок. Видео для взрослых. Она трахалась на пленке. Она была хороша. Она могла бы надеть резинку на член своим ртом ”.

Линия оборвалась. Босх сделал пару пометок в блокноте, который лежал перед ним. Латиноамериканка? Он не думал, что то, как было раскрашено лицо, указывало на то, что жертва была латиноамериканкой.

Эдгар повесил трубку и сказал, что звонивший сказал, что ее зовут Бекки, что она жила в Студио-Сити несколько лет назад.

“Что ты получила?”

“У меня есть Мэгги. Без фамилии. Возможно, латинская фамилия. Он сказал, что она снималась в порно.”

“Это подошло бы, вот только мне она не кажется мексиканкой”.

“Я знаю”.

Телефон зазвонил снова. Эдгар взял трубку, послушал несколько мгновений, а затем повесил.

“Еще одна, которая узнает мою маму”.

Босх взял следующую.

“Я просто хотел сказать тебе, что девушка, которую показывали по телевизору, снималась в порно”, - сказал голос.

“Откуда ты знаешь, что она снималась в порно?”

“Я могу судить по тому, что они показывали по телевизору. Я взяла напрокат кассету. Только один раз. Она была в этом ”.

"Только однажды", - подумал Босх, но вспомнил. Да, конечно.

“Ты знаешь, как ее зовут?”

Зазвонил другой телефон, и Эдгар поднял трубку.

“Я не знаю имен, чувак”, - сказал звонивший Босху. “Они все равно пользуются поддельными”.

“Как называлась запись?”

“Не могу вспомнить. Я был, мм, опьянен, когда увидел это. Как я уже сказал, это был единственный раз ”.

“Послушай, я не принимаю твоего признания. У тебя есть что-нибудь еще?”

“Нет, умник, я не хочу”.

“Кто это?”

“Я не обязана говорить”.

“Послушайте, мы пытаемся найти здесь убийцу. Как называлось место, где ты это снимала?”

“Я не говорю тебе, что ты мог бы узнать у них мое имя. Не имеет значения, у них повсюду есть эти записи, в каждом заведении для взрослых ”.

“Как бы ты узнала, если бы арендовала его только один раз?”

Звонивший повесил трубку.

Босх остался еще на час. К концу у них было пять звонков, в которых говорилось, что разрисованное лицо принадлежало порнозвездочке. Только один из звонивших сказал, что ее зовут Мэгги, остальные четверо мужчин сказали, что не обращают особого внимания на имена. В одном звонке ее назвали Бекки из Студио Сити, а в другом сказали, что она стриптизерша, которая некоторое время работала в the Booby Trap на Ла Бреа. Один из позвонивших мужчин сказал, что лицо принадлежало его пропавшей жене, но из дальнейших расспросов Босх узнал, что она пропала всего два месяца назад. Конкретная блондинка была мертва слишком долго. Надежда и отчаяние в голосе звонившего показались Босху искренними, и он не знал, сообщает ли он мужчине хорошие новости, объясняя, что это не могла быть его жена, или плохие, потому что он снова остался в пустоте.

Было три звонивших, которые дали смутные описания женщины, которая, по их мнению, могла быть конкретной блондинкой, но после нескольких вопросов в каждом разговоре Босх и Эдгар идентифицировали звонивших как помешанных на копах, людей, которые испытывали трепет от общения с полицией.

Самый необычный звонок был от экстрасенса из Беверли-Хиллз, которая упомянула, что она положила руку на экран телевизора, когда на нем было видно лицо, и почувствовала, как дух умершей женщины взывает к ней.

“Что оно кричало?” Босх терпеливо спросил.

“Похвала”.

“Хвалить за что?”

“Иисус, наш спаситель, я бы предположил, но я не знаю. Это было все, что я получила. Я могла бы получить больше, если бы смогла прикоснуться к настоящему гипсовому слепку ...”

“Ну, этот дух, который воздавал хвалу, идентифицировал себя? Видишь, это то, что мы здесь делаем. Нас больше интересует имя, чем крики похвалы ”.

“Однажды ты поверишь, но к тому времени ты будешь потерян”.

Она повесила трубку.

В половине восьмого Босх сказал Эдгару, что уходит.

“Как насчет тебя? Ты собираешься потусоваться на одиннадцатичасовых новостях?”

“Да, я буду здесь, но я могу справиться с этим. Если я получу много звонков, я уберу одного из придурков со стола ”.

Оставь это в покое, подумал Босх.

“Что дальше?” - спросил он.

“Я не знаю. Что ты думаешь?”

“Ну, помимо всех звонков, в которых говорилось, что это твоя мать, эта история с порно, кажется, самый подходящий вариант”.

“Не впутывай в это мою благословенную мать. Как, по-твоему, я могу просмотреть порно?”

“Административный порок. Вон тот парень, детектив третьего ранга, по имени Рэй Мора, он занимается порнографией. Он лучший. Он также был в оперативной группе по изготовлению кукол. Позвони ему и узнай, может ли он прийти взглянуть на лицо. Возможно, он знал ее. Скажи ему, что у нас был один звонок, в котором говорилось, что ее зовут Мэгги.”

“Подойдет. Это подходит для кукольника, не так ли? Я имею в виду порно.”

“Да, это подходит”. Он подумал об этом мгновение, затем добавил: “Две другие жертвы были в этом бизнесе. Та, что сбежала от него, была такой же.”

“Счастливица - она все еще в нем?”

“Последнее, что я слышал. Но, возможно, она уже мертва, насколько я знаю.”

“Все еще ничего не значит, Гарри”.

“Что?”

“Порно. Это все еще не значит, что это был Кукольник. Настоящая, я имею в виду.”

Босх просто кивнул. У него была идея, чем заняться по дороге домой. Он пошел навстречу своему капризу и достал из багажника фотоаппарат "Полароид". В дежурной части он сделал два снимка лица в коробке и положил их в карман пальто после того, как они проявились.

Эдгар посмотрел на это и спросил: “Что ты собираешься делать?”

“Возможно, остановлюсь в том супермаркете для взрослых в Долине по пути к Сильвии”.

“Не попадайся в одной из этих маленьких комнат с высунутым членом”.

“Спасибо за совет. Дай мне знать, что скажет Мора ”.

***

Босх прокладывал себе путь по наземным улицам до Голливудской автострады. Он поехал на север, а затем выехал на Ланкершим, которая привела его в Северный Голливуд в долине Сан-Фернандо. У него были опущены все четыре окна, и прохладный воздух обдувал его со всех сторон. Он курил сигарету, стряхивая пепел по ветру. По КАЙЗУ играли какой-то техно-фанк-джаз, так что он выключил радио и просто поехал.

Долина была спальным районом города во многих отношениях, более чем очевидных. Он также был домом для национальной порноиндустрии. В торгово-промышленных районах Ван-Найс, Канога-Парк, Нортридж и Чатсуорт размещались сотни порнокомпаний, дистрибьюторов и складов. Модельные агентства в Шерман-Оукс обеспечили девяносто процентов женщин и мужчин, которые выступали перед камерами. И, следовательно, The Valley была также одним из крупнейших розничных магазинов этого материала. Это было сделано здесь, это было продано здесь - через компании по видео-заказам по почте, также расположенные на складах с производственным оборудованием, и в таких местах, как X Marks the Spot на бульваре Ланкершим.

Босх заехал на стоянку перед огромным магазином и несколько мгновений оценивал его. Раньше это был супермаркет Pic N Pay, но витрины с зеркальным стеклом на фасаде были замурованы. Передняя стена под красной неоновой вывеской X Marks the Spot была побелена и разрисована черными фигурами обнаженных и чрезмерно полных женщин, похожими на металлические силуэты, которые Босх постоянно видел на брызговиках грузовиков на автостраде. Мужчины, которые устанавливали их на свои грузовики, вероятно, были теми же парнями, которых обслуживало это заведение, решил Босх.

X Marks the Spot принадлежал человеку по имени Гарольд Барнс, который был прикрытием чикагской группировки. Фильм собрал в прокате более миллиона долларов в год - официально. Наверное, еще одна под прилавком. Босх знал все это от Моры из Ad-Vice, с которой он был партнером в несколько вечеров, когда они оба работали в оперативной группе четыре года назад.

Босх наблюдал, как мужчина лет двадцати пяти вышел из своей "Тойоты", быстро подошел к массивной деревянной входной двери и проскользнул внутрь, как секретный агент. Он последовал за ней. Передняя половина бывшего супермаркета была отведена под розничную торговлю - продажу и прокат видео, журналов и других разнообразных товаров для взрослых, в основном резиновых. Задняя часть была разделена между частными комнатами для встреч и частными видео-кабинками. Вход в эту зону был через занавешенный дверной проем. Босх мог слышать доносящуюся оттуда музыку в стиле хэви-метал, смешанную с звучащими как консервы криками фальшивой страсти, доносящимися из кабинок с видео.

Слева от него была стеклянная стойка с двумя мужчинами за ней. Один был крупным мужчиной, он был там, чтобы поддерживать мир; другой был поменьше, постарше, он был там, чтобы забрать деньги. Босх понял по тому, как они смотрели на него, и по тому, как туго натянулась кожа вокруг их глаз, что они раскусили его, как только он вошел. Он подошел и положил один из полароидных снимков на прилавок.

“Я пытаюсь ее идентифицировать. Слышал, что она работала в видео, ты узнаешь ее?”

Невысокий парень наклонился вперед и смотрел, в то время как другой парень не двигался.

“Выглядит как гребаный торт, чувак”, - сказал маленький парень. “Я не знаю никаких тортов. Я ем пирожные”.

Он оглянулся на большого парня, и они обменялись умными улыбками.

“Значит, ты ее не узнаешь. А как насчет тебя?”

“Я говорю то, что он говорит”, - сказал большой парень. “Я тоже ем пирожные”.

На этот раз они громко рассмеялись и, вероятно, им пришлось сдержаться, чтобы не дать пять. Глаза маленького парня сверкнули за розовыми очками.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Тогда я просто осмотрюсь. Спасибо.”

Крупный парень выступил вперед и сказал: “Просто держи оружие под прицелом, чувак, мы не хотим будоражить посетителей”.

Глаза большого парня были тусклыми, и он выделил пятифутовую зону запаха тела. Тряпка для вытирания пыли, подумал Босх. Он задавался вопросом, почему маленький парень не уволил его задницу.

“Взволнована не больше, чем они”, - сказал Босх.

Он отвернулся от прилавка к двум стенам полок, уставленных сотнями видеокассет для продажи или аренды. Там была дюжина мужчин, включая секретного агента, смотревших. Оценивая место происшествия и количество видеокассет, Босх почему-то вспомнил, как однажды, расследуя дело, он прочитал все имена на стене мемориала во время войны во Вьетнаме. Это заняло несколько часов.

Видеостена оказалась менее трудоемкой. Пропустив видео с геями и чернокожими исполнителями, он просмотрел каждую коробку в поисках лица, похожего на лицо конкретной блондинки, или имени Мэгги. Видео были в алфавитном порядке, и ему потребовался почти час, чтобы добраться до "Т". Лицо на коробке с видео под названием "Хвосты из склепа" привлекло его внимание. Спереди в гробу лежала обнаженная женщина. Она была блондинкой со вздернутым носом, как у гипсового лица в коробке. Он перевернул коробку, и там была еще одна фотография актрисы, стоящей на четвереньках с мужчиной, прижатым к ней сзади. Ее рот был слегка приоткрыт, а лицо повернуто обратно к ее сексуальному партнеру.

Босх знал, что это была она. Он посмотрел на титры и увидел, что название подходит. Он отнес пустую коробку из-под видео на прилавок.

“Как раз вовремя”, - сказал невысокий парень. “Мы не разрешаем здесь слоняться без дела. Копы устроили нам разнос по этому поводу ”.

“Я хочу взять это напрокат”.

“Не могу, это уже арендовано. Видишь, коробка пуста”.

“Она снимается во что-нибудь еще, о чем ты знаешь?”

Невысокий парень взял коробку и посмотрел на фотографии.

“Магна громко кончила, да. Я не знаю. Она только начинала, а потом бросила. Вероятно, вышла замуж за богатого парня, многие из них так и делают ”.

Здоровяк подошел взглянуть на коробку, и Босх отступил назад, из зоны своего запаха.

“Я уверен, что так и есть”, - сказал он. “В чем еще она была?”

“Ну,” сказал маленький парень, “она только что выбралась из петли, а потом, пфффф, она ушла."Хвосты" были ее первым хитом продаж. Она сделала потрясающий секс вдвоем в "Шлюхе из Роз", и это то, с чего она начала. До этого это были просто петли ”.

Босх вернулся к "W" и нашел коробку для"Шлюхи из роз". Он также был пуст, и на нем не было фотографий, на которых Магна громко кончала. Ее имя было последним в титрах. Он вернулся к невысокому парню и указал наХвосты из коробки Crypt.

“Тогда как насчет коробки? Я куплюсь на это ”.

“Мы не можем продать вам только коробку, потому что тогда как мы покажем видео, когда оно вернется? Мы не продаем здесь много коробок. Парни хотят фотографии, они покупают журналы ”.

“Какова цена всего видео? Я куплюсь на это. Когда арендатор принесет его обратно, ты можешь подержать его для меня, и я приду забрать его. Сколько?”

“Ну,хвосты популярны. Мы предлагаем цену в 39,95 долларов, но для вас, офицер, я сделаю скидку для наших правоохранительных органов. Пятьдесят баксов.”

Босх ничего не сказал на это. У него были наличные, и он заплатил.

“Я хочу квитанцию”.

После того, как покупка была завершена, невысокий парень положил коробку с видео в коричневый бумажный пакет.

“Знаешь, ” сказал он, - “Мэгги Громко кончает" все еще на паре наших петель сзади. Возможно, ты захочешь это проверить ”.

Он улыбнулся и указал на табличку на стене позади него.

“Между прочим, у нас политика отказа от обмена”.

Босх улыбнулся в ответ.

“Я проверю это”.

“Эй, кстати, под каким именем вы хотите, чтобы мы сохранили это видео, когда оно вернется?”

“Carlo Pinzi.”

Так звали лос-анджелесского капо Группы.

“Чертовски смешно, мистер Пинци, мы так и сделаем”.

Босх прошел сквозь занавеску в задние комнаты и почти сразу же был встречен женщиной на высоких каблуках, в черных стрингах и с разменной монетой для мороженщиков на поясе, и больше ничем. Ее большие, отточенные силиконом груди были усеяны необычно маленькими сосками. Ее крашеные светлые волосы были короткими, а вокруг стеклянных карих глаз было слишком много косметики. Она выглядела на девятнадцать или тридцать пять.

“Ты хочешь приватную встречу или переодеться для видеосалонов?” она спросила.

Босх достал свою уже поредевшую пачку наличных и дал ей два доллара на четвертаки.

“Могу я оставить доллар себе? Мне ничего не платят, только чаевые ”.

Босх дал ей еще доллар и отнес свои восемь четвертаков в одну из маленьких занавешенных кабинок, где не горел индикатор "Занято".

“Дай мне знать, если тебе там что-нибудь понадобится”, - крикнула ему вслед женщина в стрингах.

Она была либо слишком обкуренной, либо слишком глупой, либо и то и другое вместе, чтобы не сделать его копом. Босх отмахнулся от нее и задернул за собой занавеску. Пространство, которое у него было, было размером с телефонную будку. Там было стеклянное смотровое окно, через которое он мог видеть видеоэкран. На экране отображался каталог из двенадцати различных видеороликов, из которых он мог выбирать. Теперь все это было видео, хотя они по-прежнему назывались loops, в честь 16-миллиметровых пленочных лупов, которые снова и снова запускались в первых машинах peep.

Стула не было, но была небольшая полка с пепельницей и коробкой салфеток на ней. На полу валялись использованные салфетки, а в кабинке пахло промышленным дезинфицирующим средством, которым пользовались в фургонах коронера. Он опустил все восемь четвертаков в прорезь для монет, и на экране появилось видео.

Это были две женщины на кровати, целующиеся и массирующие друг друга. Босху потребовалось всего несколько секунд, чтобы исключить из них девушку с видеокассеты. Он начал нажимать на кнопку канала, и изображение перескакивало от спаривания к спариванию - гетеросексуальному, гомосексуальному, бисексуальному - его взгляд задерживался на нем достаточно долго, чтобы определить, была ли там женщина, которую он искал.

Она была на девятом круге. Он узнал ее по видеокассете, которую купил. Видя ее в движении, он также убедился, что женщина, которая громко использовала имя Magna Cum, была конкретной блондинкой. На видео она лежала на диване на спине, кусая один из своих пальцев, в то время как мужчина опустился на колени между ее ног на полу и ритмично прижимался своими бедрами к ее.

Осознание того, что эта женщина мертва, умерла насильственной смертью, и то, что он стоял там и наблюдал, как она подчиняется другому виду насилия, повлияло на него так, что он не был уверен, что даже понимал. Чувство вины и печали нахлынуло на него, когда он наблюдал. Как и большинство копов, он провел некоторое время в отделе нравов. Он также видел некоторые фильмы с участием двух других актрис фильмов для взрослых, которые были убиты Кукольником. Но это был первый раз, когда такое беспокойство охватило его.

На видео актриса вынула палец изо рта и начала громко стонать, оправдывая свои ожидания. Босх повозился с регулятором звука и убавил его. Но он все еще мог слышать ее, ее стоны, превратившиеся в крики, из видео в других кабинках. Другие мужчины смотрели то же шоу. Босху стало жутко от осознания того, что видео привлекло интерес разных мужчин по разным причинам.

Занавеска позади него зашуршала, и он услышал, как кто-то вошел в кабинку позади него. В тот же момент он почувствовал, как чья-то рука двинулась вверх по его бедру к промежности. Поворачиваясь, он потянулся к карману куртки за пистолетом, но затем увидел, что это разменная монета.

“Что я могу для тебя сделать, дорогая?” она ворковала.

Он оттолкнул ее руку от себя.

“Ты можешь начать с того, что уберешься отсюда”.

“Да ладно, любовничек, зачем смотреть это по телевизору, когда ты можешь это делать? Двадцать баксов. Я не могу опуститься ниже. Я должен разделить это с менеджментом ”.

Теперь она была прижата к нему, и Босх не мог сказать, от него или от нее пахло сигаретами. Ее груди были твердыми, и она прижимала их к его груди. Затем внезапно она замерла. Она почувствовала пистолет. Их глаза на мгновение задержались друг на друге.

“Совершенно верно”, - сказал Босх. “Если ты не хочешь прокатиться в клетку, убирайся отсюда”.

“Без проблем, офицер”, - сказала она.

Она раздвинула занавеску и исчезла. Как раз в этот момент экран вернулся к каталогу. Два доллара Босха выросли.

Когда он выходил, он услышал, как Магна Кончил, громко вопя от фальшивой радости из других кабинок.

8

По дороге по автостраде в соседнюю долину он попытался представить ту жизнь. Он задавался вопросом, какая надежда у нее все еще могла быть, и ее все еще лелеяли и защищали, как свечу под дождем, даже когда она лежала там на спине с отрешенным взглядом, обращенным к незнакомцу внутри нее. Надежда, должно быть, была единственным, что у нее осталось. Босх знал, что надежда - это источник жизненной силы сердца. Без этого не было ничего, только темнота.

Он задавался вопросом, как пересеклись две жизни - убийцы и жертвы. Возможно, семя похоти и кровожадного желания было посеяно той же петлей, которую Босх только что видел. Возможно, убийца взял напрокат видео, за которое Босх только что заплатил пятьдесят долларов. Мог ли это быть Черч? Или там была другая? Коробка, подумал Босх и свернул на следующий съезд, бульвар Ван Найс в Пакойме.

Он подъехал к обочине и достал коробку с видеокамерой из коричневого бумажного пакета, который предоставил невысокий парень. Он включил свет в машине и изучил каждую поверхность коробки, читая каждое слово. Но не было никакой даты авторского права, которая сказала бы ему, когда была сделана запись, была ли она сделана до или после смерти Черча.

Он вернулся на "Голден Стейт", который повел его на север, в долину Санта-Кларита. После выезда на Букетную Каньон-роуд он петлял по ряду жилых улиц, мимо, казалось бы, бесконечной линии домов на заказ в Калифорнии. На улице Дель Прадо он затормозил у обочины перед домом с вывеской "Ритенбо Риэлти" на фасаде.

Сильвия пыталась продать дом больше года, но безуспешно. Подумав об этом, Босх почувствовал облегчение. Это удерживало его от принятия решения о том, что они с Сильвией будут делать дальше.

Сильвия открыла дверь прежде, чем он подошел к ней.

“Привет”.

“Привет”.

“Что у тебя есть?”

“О, это что-то с работы. Мне нужно сделать пару звонков через некоторое время. Ты ела?”

Он наклонился, поцеловал ее и вошел внутрь. На ней было серое платье-футболка, в котором она любила ходить по дому после работы. Ее волосы были распущены и спускались до плеч, светлые блики отражали свет из гостиной.

“Ела салат. Ты?”

“Пока нет. Я приготовлю сэндвич или что-нибудь еще. Я сожалею об этом. С судебным процессом и теперь этим новым делом, это… ну, ты знаешь.”

“Все в порядке. Я просто скучаю по тебе. Я сожалею о том, как я вела себя по телефону ”.

Она поцеловала его и обняла. Он чувствовал себя с ней как дома. Это было самое лучшее. Это чувство. У него никогда не было этого раньше, и он забывал об этом время от времени, когда был вдали от нее. Но как только он вернулся к ней, это было там.

Она отвела его за руку на кухню и сказала ему сесть, пока она делает ему бутерброд. Он смотрел, как она ставит сковороду на плиту и включает газ. Затем она положила на сковороду четыре полоски бекона. Пока они готовили, она нарезала помидор и авокадо и разложила лист салата. Он встал, достал из холодильника пиво и поцеловал ее в затылок. Он отступил назад, раздраженный тем, что воспоминание о женщине, схватившей его в кабинке, вторглось в этот момент. Почему это произошло?

“В чем дело?”

“Ничего”.

Она положила два ломтика подсолнечного хлеба в тостер и достала бекон из сковороды. Несколько минут спустя она поставила бутерброд перед ним за стол и села.

“Кому ты должна позвонить?”

“Джерри Эдгар, может быть, парень из отдела рекламы”.

“Реклама? Она снималась в порно? Эта новая жертва?”

Сильвия когда-то была замужем за полицейским, и она совершала скачки мышления, как полицейский. Босху это в ней нравилось.

“Думаю, да. У меня есть информация о ней. Но у меня суд, так что я хочу отдать им должное ”.

Она кивнула. Ему никогда не приходилось говорить ей, чтобы она не просила слишком многого. Она всегда знала, когда нужно остановиться.

“Как сегодня было в школе?”

“Прекрасно. Ешь свой сэндвич. Я хочу, чтобы вы поторопились и сделали свои звонки, потому что я хочу, чтобы мы забыли о суде, школе и вашем расследовании. Я хочу, чтобы мы открыли немного вина, зажгли свечи и легли в постель ”.

Он улыбнулся ей.

У них была такая спокойная совместная жизнь. Свечи всегда были ее сигналом, ее способом инициировать их занятия любовью. Сидя там, Босх понял, что у него нет сигналов. Она инициировала это почти каждый раз. Он задавался вопросом, что это значит о нем. Он беспокоился, что, возможно, их отношения были основаны исключительно на секретах и скрытых лицах. Он надеялся, что нет.

“Ты уверен, что ничего не случилось?” - спросила она. “Ты действительно отстранена”.

“Я в порядке. Это хорошо. Спасибо тебе ”.

“Пенни звонила сегодня вечером. В ней заинтересовались два человека, так что в воскресенье у нее будет день открытых дверей ”.

Он кивнул, продолжая есть.

“Может быть, мы могли бы пойти куда-нибудь на день. Я не хочу быть здесь, когда она доведет их до конца. Мы могли бы даже уехать в субботу и переночевать где-нибудь. Ты могла бы сбежать от всего этого. Может, Лоун Пайн подошел бы.”

“Звучит заманчиво. Но давайте посмотрим, что получится ”.

После того, как она ушла из кухни в спальню, Босх позвонил в бюро, и Эдгар снял трубку. Босх понизил голос и сказал: “Да, ты знаешь ту штуку, которую показывали по телевизору. Та, у которой нет имени?”

“Да, вы можете нам помочь?”

“Конечно, могу”.

Босх прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех. Он понял, что не придумал хорошей кульминации. Его разум лихорадочно работал, пока он пытался решить, что это должно быть.

“Хорошо, кто это, сэр?” Нетерпеливо сказал Эдгар.

“Это-это-это...”

“Это кто?”

“Это Харви килограмм в драге!”

Босх расхохотался, и Эдгар легко догадался, кто это был. Это было глупо, даже не смешно, но они оба рассмеялись.

“Босх, чего ты хочешь?”

Ему потребовалось некоторое время, чтобы перестать смеяться. Наконец он сказал: “Просто проверяю, как дела. Ты звонила Рэю Мора?”

“Не, я позвонила в Ad-Vice, и они сказали, что он не работает сегодня вечером. Я собиралась поговорить с ним завтра. Как у тебя дела?”

“Я думаю, у меня есть имя. Я позвоню Мору домой, чтобы он первым делом смог вытащить все, что у них есть на нее ”.

Он назвал Эдгару имя и услышал, как другой детектив рассмеялся.

“Ну, по крайней мере, это оригинально. Как ... что заставляет тебя думать, что это она?”

Босх ответил тихим голосом на случай, если его голос донесся до спальни.

“Я видел цикл, и у меня есть вставка из видео с ее фотографией на нем. Похоже, что у тебя гипсовое лицо. Немного не в парике. Но я думаю, что это она. Я оставлю коробку на вашем столе по дороге в суд завтра.”

“Круто”.

“Может быть, Мора сможет пораньше начать передавать тебе свое настоящее имя и отпечатки пальцев. У нее, вероятно, была лицензия на развлечения для взрослых. Ничего, если я ему позвоню?”

“Это круто. Ты его знаешь ”.

Они повесили трубку. У Босха не было домашнего номера Моры. Он позвонил в детективную службу, назвал свое имя и номер значка и попросил соединить его. Это заняло около пяти минут, а затем Мора ответила после трех гудков. Казалось, он запыхался.

“Это Босх, у тебя есть минутка?”

“Босх, да, Босх, как дела, чувак?”

“Как продвигается бизнес?”

“Все еще отстой”.

Он рассмеялся над тем, что, как предположил Босх, было шуткой инсайдера.

“На самом деле, это все время опускается все ниже - без каламбура. Видео все испортило, Босх. Сделала его слишком большим. Индустрия стала большой, а качество - низким. Качество больше никого не волнует ”.

Мора говорила скорее как сторонница порноиндустрии, чем как сторожевой пес.

“Я скучаю по тем дням, когда это происходило в прокуренных кинотеатрах на Кауэнга и Хайленд. Тогда мы лучше разбирались во всем. По крайней мере, я это сделала. Итак, как дела в суде? Я слышал, вы, ребята, поймали еще одну, похожую на Кукольника. Что с этим происходит? Как могла...”

“Вот почему я звоню. У меня есть имя - я думаю, она была с вашей стороны треков. Жертва.”

“Дай это мне”.

“Магна громко кончила. Возможно, известная также как Мэгги.”

“Да, я слышал это. Некоторое время назад она была рядом, а потом, ты прав, она исчезла или бросила учебу ”.

Босх ждал продолжения. Ему показалось, что он услышал голос на заднем плане - лично или по телевизору, и Мора сказала ему подождать минуту. Он не мог разобрать, что было сказано и был ли это мужчина или женщина. Это заставило его задуматься, что делала Мора, когда он позвонил. По департаменту ходили слухи о том, что Мора подобрался слишком близко к предмету, в котором он был экспертом. Это была обычная болезнь копов. Тем не менее, он знал, что Мора успешно отражал любые попытки перевести его в первые годы его назначения. Теперь у него было столько опыта, что было бы нелепо перемещать его. Это было бы все равно, что убрать Орла Хершайзера из состава питчеров "Доджерс" и перевести его на дальнее поле. Он был хорош в том, что делал. Его нужно было оставить там.

“Эм, Гарри, я не знаю. Я думаю, она была где-то пару лет назад. Я хочу сказать, что если это она, то это не могла быть Черч. Ты понимаешь, о чем я говорю? Я не знаю, как это сочетается с тем, что у тебя есть для работы над этим ”.

“Не беспокойся об этом, Рэй. Если Черч не трахнул ее, это сделал кто-то другой. Мы все еще должны поймать его ”.

“Верно. Итак, я займусь этим. Кстати, как ты ее сделал?”

Босх рассказал ему о своем визите в X Marks the Spot.

“Да, я знаю этих парней. Тот, что повыше, это Карло Пинци, племянник капо, Джимми Пинци. Они называют его Джимми Пайнс. Он может прикидываться большим и тупым, но на самом деле он босс маленького парня Пинки. Присматривает за домом для своего дяди. Маленького зовут Пинки из-за тех очков, которые он носит. Мизинец и булавки. Это все притворство. В любом случае, они взяли с тебя на сорок бобов больше, чем нужно за это видео ”.

“Это то, о чем я догадался. О, и я собирался спросить тебя, на коробку с видео нет авторских прав. Это будет на видео или есть какой-нибудь способ, которым я могу выяснить, когда это было сделано?”

“Обычно они не указывают авторские права на коробку. Клиенты хотят свежего мяса. Итак, игроки полагают, что покупатель увидит авторское право на коробке, которой пару лет, и купит что-нибудь еще. Это быстрый бизнес. Скоропортящиеся товары. Итак, никаких свиданий. Иногда их даже нет на видеокассете. В любом случае, у меня в офисе есть каталоги двенадцатилетней давности. Я могу найти себе пару, без проблем ”.

“Спасибо, Рэй. Я могу не успеть. Парень из отдела по расследованию убийств, Джерри Эдгар, может зайти повидаться с тобой. Я добился суда ”.

“Это прекрасно, Гарри”.

Босху больше нечего было спросить, и он уже собирался попрощаться, когда в тишине заговорила Мора.

“Знаешь, я много думаю об этом”.

“Что?”

“Оперативная группа. Я бы хотела, чтобы я не ушла рано той ночью и была там с тобой. Кто знает, может быть, мы бы взяли этого парня живым ”.

“Да”.

“Тогда не будет никаких испытаний - я имею в виду, для тебя”.

Босх молчал, глядя на фотографию на обратной стороне видеобокса. Лицо женщины повернуто в сторону, совсем как гипсовое лицо. Это была она. Он был уверен в этом.

“Рэй, только с этим именем - Магна Громко кончила - ты все еще можешь узнать настоящее имя, снять отпечатки?”

“Конечно, могу. Неважно, что кто-то думает о продукте, есть законный материал и незаконный материал. Эта девушка Мэгги выглядит так, как будто она перешла в законный мир. Она была не в себе и все такое дерьмо и снималась в популярном видео для взрослых. Это означает, что у нее, вероятно, был агент, у нее была лицензия на развлечения для взрослых. Они должны заставить их доказать, что им восемнадцать. Так что на ее правах будет указано ее настоящее имя. Я могу просмотреть их и найти ее - на них есть их фотографии. Может занять у меня пару часов, но я смогу ее найти ”.

“Ладно, хорошо, ты сделаешь это утром и, если Эдгар не придет, передашь отпечатки ему в Голливудский отдел по расследованию убийств?”

“Джерри Эдгар. Я сделаю это ”.

Ни один из них не произнес ни слова в течение нескольких мгновений, пока они думали о том, что они делали.

“Эй, Гарри?”

“Да”.

“В газете сказали, что появилась новая заметка, это правда?”

“Да”.

“Это законно? Мы облажались?”

“Я еще не знаю, Рэй, но я ценю, что ты сказал ‘мы’. Многие люди просто хотят указать на меня ”.

“Да, слушай, я должен тебе сказать, что сегодня меня вызвала в суд эта денежная сука”.

Босха это не удивило, поскольку Мора была в оперативной группе по изготовлению кукол.

“Не беспокойся об этом. Она, наверное, заклеила обоями всех, кто был в оперативной группе ”.

“Хорошо”.

“Но постарайся скрыть это новое, если сможешь”.

“Столько, сколько смогу”.

“Она должна знать, о чем спросить, прежде чем сможет это задать. Я просто ищу время, чтобы поработать с этим, понять, что это значит ”.

“Без проблем, чувак. Мы с тобой оба знаем, что погиб правильный парень. В этом нет сомнений, Гарри.”

Босх знал, что, произнеся это вслух, можно усомниться в этом. Мора задавалась тем же вопросом, что и Босх.

“Тебе нужно, чтобы я забросил эту коробку с видео завтра, чтобы ты знал, как она выглядит, прежде чем просматривать файлы?”

“Нет, как я уже сказал, у нас есть всевозможные каталоги. Я просто поищуХвосты из Склепа и возьму это оттуда. Если это не сработает, я просмотрю книги агентства ”.

Они повесили трубку, и Босх закурил сигарету, хотя Сильвии не понравилось, что он делает это в доме. Не то чтобы у нее были проблемы с его курением, но она подумала, что потенциальные покупатели могли бы отвернуться, если бы подумали, что это был дом для курильщиков. Он сидел там в одиночестве несколько минут, отклеивая этикетку с пустой пивной бутылки и думая о том, как быстро все может измениться. Верила во что-то четыре года, а потом обнаружила, что, возможно, ошибалась.

Он принес в спальню бутылку "Бюлер зинфандель" и два стакана. Сильвия лежала в постели, натянув одеяло до голых плеч. У нее была включена лампа, и она читала книгу под названием"Никогда не позволяй им видеть, как ты плачешь". Босх подошел к ее половине кровати и сел рядом с ней. Он налил в два стакана, они чокнулись и отпили.

“За победу в суде”, - сказала она.

“По-моему, звучит неплохо”.

Они поцеловались.

“Ты что, опять курил там на улице?”

“Прости”.

“Это были плохие новости? Звонки?”

“Нет. Просто чушь собачья”.

“Ты хочешь поговорить?”

“Не сейчас”.

Он пошел в ванную со своим стаканом и быстро принял душ. Вино, которое было прекрасным, оказалось ужасным на вкус после того, как он почистил зубы. Когда он вышел, лампа для чтения была погашена, а книга отложена. На обоих ночных столиках и бюро горели свечи. Они были в серебряных подсвечниках с вырезанными по бокам полумесяцами и звездами. Мерцающее пламя отбрасывало размытые, движущиеся узоры на стены, занавески и в зеркало, словно тихую какофонию.

Она лежала, опираясь на три подушки, без покрывала. Он несколько мгновений стоял обнаженный в ногах кровати, и они улыбались друг другу. Она казалась ему красивой, ее тело было загорелым и почти девичьим. Она была худой, с маленькой грудью и маленьким плоским животом. Ее грудь была в веснушках от слишком большого количества летних дней на пляже, когда она росла.

Он был на восемь лет старше и знал, что выглядит соответственно, но он не стыдился своей внешности. В сорок три года у него все еще был плоский живот, а его тело все еще бугрилось мышцами - мышцами, созданными не на тренажерах, а благодаря ежедневному поднятию груза его жизни, его миссии. Волосы на его теле, как ни странно, седели гораздо быстрее, чем волосы на голове. Сильвия часто подшучивала над ним по этому поводу, обвиняя его в том, что он покрасил волосы, в тщеславии, которого, как они оба знали, у него не было.

Когда он забрался на кровать рядом с ней, она провела пальцами по его татуировке во Вьетнаме и шрамам, оставленным пулей на его правом плече несколько лет назад. Она проследила за хирургической застежкой-молнией так, как делала каждый раз, когда они были здесь вместе.

“Я люблю тебя, Гарри”, - сказала она.

Он перекатился на нее и глубоко поцеловал, позволяя ее вкусу красного вина и ощущению ее теплой кожи увести его от беспокойства и образов насильственного завершения. Он был в храме дома, подумал он, но не сказал. Я люблю тебя, подумал он, но не сказал.

9

Все, что хорошо прошло для Bosch во вторник, на следующее утро принесло новую неудачу. Первая катастрофа произошла в кабинете судьи Кейса, куда он созвал адвокатов и клиентов после того, как полчаса изучал записку от предполагаемого Кукольника наедине. Его личное чтение состоялось после того, как Белк в течение часа спорил против включения записки в судебное разбирательство.

“Я прочитал записку и рассмотрел аргументы”, - сказал он. “Я не понимаю, как это письмо, записка, стихотворение, что угодно, может быть утаено от этого жюри. Это настолько указывает на суть дела мисс Чандлер, что в этом суть. Я не выношу никакого суждения о том, реально это или от какого-то ненормального, это пусть разбираются присяжные. Если они смогут. Но поскольку расследование все еще продолжается, это не повод скрывать это. Я вручаю повестку в суд, и, мисс Чандлер, вы можете представить это в подходящее время, при условии, что вы заложили надлежащий фундамент. Каламбур неуместен. Мистер Белк, ваше исключение из этого постановления будет занесено в протокол ”.

“Ваша честь?” Белк пытался.

“Нет, у нас больше не будет споров по этому поводу. Давайте перейдем к суду ”.

“Ваша честь! Мы не знаем, кто это написал. Как вы можете допустить, чтобы это было доказательством, когда у нас нет ни малейшего представления, откуда это взялось или кто его отправил?”

“Я знаю, что решение разочаровывает, поэтому я даю вам некоторую свободу действий, чтобы не обрушиваться на вас за проявление вашего очевидного неуважения к пожеланиям этого суда. Я сказал, что больше никаких споров, мистер Белк, поэтому я повторю это только один раз. Тот факт, что эта записка неизвестного происхождения привела непосредственно к обнаружению тела, имеющего все сходства с жертвой Кукольника, сам по себе является подтверждением некоторой подлинности. Это не розыгрыш, мистер Белк. Без шуток. В этом что-то есть. И жюри собирается это увидеть. Поехали. Все вон.”

Не успел суд собраться на заседание, как произошел следующий разгром. Белк, возможно, ошеломленный своим поражением в Чемберсе, угодил в ловушку, которую ловко расставил для него Чандлер.

Ее первым свидетелем за тот день был мужчина по имени Вичорек, который показал, что он довольно хорошо знал Нормана Черча и был уверен, что тот не совершал одиннадцати убийств, приписываемых ему. По его словам, Вичорек и Черч двенадцать лет работали вместе в лаборатории дизайна. Вичореку было за пятьдесят, его седые волосы были подстрижены так коротко, что сквозь них просвечивала розовая кожа головы.

“Что заставляет вас так уверенно верить в то, что Норман не был убийцей?” - Спросила Чендлер.

“Ну, во-первых, я точно знаю, что он не убивал одну из тех девушек, одиннадцатую, потому что он был со мной все время, пока она получала… неважно. Он был со мной. Затем полиция убивает его и вешает на него одиннадцать убийств. Ну, я полагаю, если я знаю, что он не убивал одну из этих девушек, то они, вероятно, лгут об остальных. Все это - прикрытие для их убийства ...”

“Спасибо вам, мистер Вичорек”, - сказал Чендлер.

“Просто говорю то, что думаю”.

Белк все равно встал и возразил, подойдя к кафедре и скуля, что весь ответ был спекуляцией. Судья согласился, но ущерб был нанесен. Белк вернулся к своему креслу, и Босх наблюдал, как он листает толстую стенограмму показаний, данных Вичореком несколькими месяцами ранее.

Чендлер задал еще несколько вопросов о том, где были свидетель и Черч в ночь убийства одиннадцатой жертвы, и Вичорек ответил, что они были в его собственной квартире с семью другими мужчинами, устраивающими мальчишник для коллеги-сотрудника лаборатории.

“Как долго Норман Черч был в вашей квартире?”

“Все время вечеринки. Я бы сказал, начиная с девяти часов. Мы закончили после двух часов ночи. Полиция сказала, что девушка, одиннадцатая, отправилась в какой-то отель в час и покончила с собой. Норман был со мной в час ночи ”.

“Мог ли он ускользнуть на час или около того так, чтобы ты этого не заметила?”

“Ни за что. Ты в комнате с восемью парнями, и ты знаешь, если один таинственным образом исчезнет на полчаса ”.

Чендлер поблагодарила его и села. Белк наклонился к Босху и прошептал: “Интересно, что он собирается делать с новым мудаком, которого я собираюсь разорвать”.

Он встал, вооруженный протоколом дачи показаний, и неуклюже направился к кафедре, как будто тащил винтовку для слонов. Вичорек, который носил очки с толстыми стеклами, увеличивающими его глаза, подозрительно наблюдал за ним.

“Мистер Вичорек, вы помните меня? Помнишь показания, которые я брал у тебя несколько месяцев назад?”

Белк поднял стенограмму, как напоминание.

“Я помню тебя”, - сказал Вичорек.

“Девяносто пять страниц, мистер Вичорек. Нигде в этой стенограмме нет ни малейшего упоминания о какой-либо мальчишнике. Почему это?”

“Я думаю, потому что ты не спрашивал”.

“Но ты не поднимала эту тему, не так ли? Полиция утверждает, что твой лучший приятель убил одиннадцать женщин, ты предположительно знаешь, что это ложь, но ты ничего не говоришь, верно? ”

“Да, это верно”.

“Не хочешь рассказать нам, почему?”

“Насколько я был обеспокоен, ты была частью этого. Я только ответила на то, что меня спросили. Я не предлагала добровольно ни-э-э, ничего.”

“Позвольте мне спросить вас, вы когда-нибудь рассказывали об этом полиции? Тогда, когда Черч был убит и все заголовки говорили, что он убил одиннадцать женщин? Вы когда-нибудь брали трубку и говорили им, что они взяли не того парня?”

“Нет. В то время я не знал. Это было только тогда, когда я прочитал книгу, которая вышла по этому делу пару лет назад, и там были подробности о том, когда была убита та последняя девушка. Тогда я поняла, что он был со мной все это время. Я позвонила в полицию и попросила вызвать оперативную группу, и они сказали, что ее давно распустили. Я оставила сообщение тому парню, о котором в книге говорилось, что он главный, Ллойду, кажется, так оно и было, но он мне так и не позвонил ”.

Белк выдохнул в микрофон кафедры, издав громкий вздох, который указывал на его усталость от общения с этим придурком.

“Итак, если я могу резюмировать, вы говорите присяжным, что через два года после убийств, когда вышла эта книга, вы прочитали ее и сразу поняли, что у вас было железное алиби на случай вашего погибшего друга. Я что-то упускаю, мистер Вичорек?”

“Э-э, просто часть о внезапном осознании. Это не было внезапным.”

“Тогда что это было?”

“Ну, когда я прочитал дату - 28 сентября - это заставило меня задуматься, и я только что вспомнил, что мальчишник был 28 сентября того года и Норман все это время был у меня дома. И тогда я проверил это и позвонил жене Нормана, чтобы сказать ей, что он не тот, за кого они его выдавали ”.

“Ты проверила это? С остальными на вечеринке?”

“Нет, не было необходимости”.

“Тогда как, мистер Вичорек?” Раздраженным тоном спросил Белк.

“Я просмотрела видео той ночи, которое у меня было. В углу рамки были указаны дата и время ”.

Босх увидел, как лицо Белка приобрело более легкий оттенок бледности. Адвокат посмотрел на судью, затем на свой блокнот, затем снова на судью. Босх почувствовал, как у него упало сердце. Белк нарушил то же самое кардинальное правило, что и Чендлер днем ранее. Он задал вопрос, на который еще не знал ответа.

Не нужно было быть адвокатом, чтобы понять, что, поскольку именно Белк упомянул о видеозаписи, Чендлер теперь мог свободно изучить ее, представить видеозапись в качестве доказательства. Это была хитроумная ловушка. Поскольку это была новая улика от Вичорека, не содержащаяся в его показаниях, Чендлер пришлось бы сообщить Белку раньше, если бы она планировала получить ее при непосредственном рассмотрении. Вместо этого она умело позволила Белку ошибиться и вытащить это. Теперь он стоял там беззащитный, впервые слыша это вместе с присяжными.

“Больше ничего”, - сказал Белк и вернулся на свое место с опущенной головой. Он немедленно положил одну из юридических книг со стола себе на колени и начал листать ее.

Чендлер подошел к кафедре для перенаправления.

“Мистер Вичорек, эта кассета, о которой вы говорили мистеру Белку, она все еще у вас?”

“Конечно, принесла это с собой”.

Затем Чендлер перешел к тому, чтобы показать запись присяжным. Судья Кейс посмотрел на Белка, который медленно проковылял к кафедре.

“Ваша честь, ” сумел произнести Белк, - может ли защита сделать десятиминутный перерыв, чтобы изучить прецедентное право?”

Судья взглянул на часы.

“Немного рановато, не так ли, мистер Белк? Мы только начали ”.

“Ваша честь”, - сказал Чендлер. “У истца нет возражений. Мне понадобится время, чтобы настроить видеоаппаратуру ”.

“Очень хорошо”, - сказал судья. “Десять минут на адвоката. Присяжные могут сделать пятнадцатиминутный перерыв, а затем вернуться в зал заседаний.”

Пока они стояли перед присяжными, Белк листал страницы в толстом учебнике права. И когда пришло время садиться, Босх придвинул свой стул поближе к стулу своего адвоката.

“Не сейчас”, - сказал Белк. “У меня есть десять минут”.

“Ты облажалась”.

“Нет, мы облажались. Мы - команда. Запомни это ”.

Босх оставил там своего товарища по команде, а сам вышел выкурить сигарету. Когда он добрался до статуи, Чендлер уже был там. Он все равно закурил и держался на расстоянии. Она посмотрела на него и ухмыльнулась. Босх заговорил.

“Ты обманула его, не так ли?”

“Обманула его правдой”.

“Это так?”

“О, да”.

Она положила наполовину выкуренную сигарету в песок из-под пепельницы и сказала: “Я лучше вернусь туда и настрою оборудование”.

Она снова ухмыльнулась. Босх задавался вопросом, была ли она настолько хороша, или это Белк был настолько плох.

***

Белк проиграл свой получасовой спор о том, чтобы не показывать кассету. Он сказал, что, поскольку этот вопрос не поднимался во время дачи показаний, это было новое доказательство, которое истец не мог представить в столь поздний срок. Судья Кейс отклонил его иск, указав на то, что всем было известно, а именно, что именно Белк обнародовал запись.

После того, как присяжные вернулись, Чендлер задал Вичореку несколько вопросов о кассете и о том, где она находилась последние четыре года. После того, как судья Кейс отклонила еще одно возражение Белк, она установила комбинацию телевизора и видеомагнитофона перед ложей присяжных и вставила кассету, которую Вичорек забрал у друга, сидевшего на галерее. Босху и Белку пришлось встать и пересесть на места на галерее, чтобы видеть экран телевизора.

Делая ход, Гарри увидел Бреммера изTimes, сидевшего в одном из задних рядов. Он слегка кивнул Босху. Гарри задавался вопросом, был ли он там, чтобы освещать судебный процесс или потому, что его вызвали повесткой.

Лента была длинной и скучной, но не была непрерывной. Это было остановлено и запущено вечером мальчишника, но цифровое табло в правом нижнем углу сохранило время и дату. Если это было верно, то у Черча действительно было алиби на время последнего убийства, приписываемого ему.

У Босха закружилась голова от этого зрелища. Был в Церкви, без парика, лысый как младенец, пил пиво и смеялся со своими друзьями. Человек, которого убил Босх, поднимал тост за свадьбу друга, выглядя как общероссийский ботаник, которым, как знал Босх, он не был.

Запись длилась девяносто минут, кульминацией стал визит стриптизерши из telegram, которая спела песню будущему жениху, сбрасывая ему на голову нижнее белье, когда она снимала каждую деталь. На видео Черч казался смущенным, видя это, его взгляд больше был прикован к жениху, чем к женщине.

Босх оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть на присяжных, и увидел, что запись была сокрушительной для его защиты. Он отвел взгляд.

После того, как запись была закончена, у Чендлера появилось еще несколько вопросов к Вичореку. Это были вопросы, которые задал бы Белк, но она опередила его в ударе.

“Как устанавливаются дата и время на видеокадре?”

“Ну, когда ты ее покупаешь, ты ее укладываешь. Затем батарея поддерживает его работу. С ней никогда не приходилось возиться после того, как я ее купила ”.

“Но если бы ты захотела, ты могла бы назначить любое свидание, какое захочешь, в любое время, верно?”

“Я полагаю”.

“Итак, допустим, вы собирались снять видео с подругой, чтобы использовать его позже в качестве алиби, не могли бы вы перенести дату назад, скажем, на год, а затем снять видео?”

“Конечно”.

“Не могли бы вы указать дату на уже существующем видео?”

“Нет. Вы не можете наложить дату на существующее видео. Так не работает ”.

“Итак, в таком случае, как ты могла это сделать? Как ты могла создать фальшивое алиби для Нормана Черча?”

Белк встал и возразил на том основании, что ответ Вичорека был бы спекуляцией, но судья Кейс отклонил его, заявив, что свидетель имеет опыт работы со своей собственной камерой.

“Ну, ты не смог бы сделать этого сейчас, потому что Норман мертв”, - сказал Вичорек.

“То есть вы хотите сказать, что для изготовления фальшивой записи вам пришлось бы вступить в сговор с мистером Черчем, чтобы сделать это до того, как он был убит мистером Босхом, верно?”

“Да. Мы должны были бы знать, что когда-нибудь ему понадобится эта запись, и он должен был бы сказать мне, на какую дату назначить ее, и так далее, и тому подобное. Все это довольно притянуто за уши, особенно потому, что вы можете просмотреть газеты за тот год и найти объявление о свадьбе, в котором говорится, что мой друг женился тридцатого сентября. Это покажет вам, что его мальчишник должен был состояться двадцать восьмого или около того. Это не подделка ”.

Судья Кейс согласился с возражением Белка на последнее предложение как не отвечающее на вопрос и сказал присяжным проигнорировать его. Босх знал, что им не обязательно было это слышать. Они все знали, что запись не была фальшивкой. Он тоже так думал. Он чувствовал себя липким и больным. Что-то пошло не так, но он не знал, что именно. Он хотел встать и уйти, но знал, что сделать это означало бы признать вину так громко, что стены задрожали бы, как во время землетрясения.

“Последний вопрос”, - сказал Чендлер. Ее лицо раскраснелось, когда она привела этого парня к победе. “Вы когда-нибудь знали Нормана Черча, который носил бы какую-нибудь прическу?”

“Никогда. Я знал его много лет, и я никогда не видел и не слышал о такой вещи ”.

Судья Кейс передал свидетеля обратно Белку, который неуклюже подошел к кафедре без своего желтого блокнота. Он, очевидно, был слишком взволнован таким поворотом событий, чтобы не забыть сказать: “Всего несколько вопросов”. Вместо этого он приступил прямо к своим скудным усилиям по устранению ущерба.

“Вы говорите, что прочитали книгу о деле Кукольника, а затем обнаружили, что дата на этой пленке совпадает с датой одного из убийств, это верно?”

“Это верно”.

“Вы пытались найти алиби для других десяти убийств?”

“Нет, я этого не делала”.

“Итак. Мистер Вичорек, вам нечего предложить в плане защиты вашего давнего друга от этих других дел оперативной группе из многочисленных офицеров, связанных с ним?”

“Запись показала ложь им всем. Твоя задача -”

“Ты не отвечаешь на вопрос”.

“Да, я такая, ты показываешь ложь в одном из дел, это ставит под сомнение весь матч по стрельбе, ты спрашиваешь меня”.

“Мы не просим вас, мистер Вичорек. Итак, эм, ты сказал, что никогда не видел, чтобы Норман Черч носил парик, верно?”

“Да, это то, что я сказал”.

“Ты знала, что он снимал ту квартиру, используя вымышленное имя?”

“Нет, я этого не делала”.

“Ты многого не знал о своем друге, не так ли?”

“Я полагаю”.

“Как вы думаете, возможно ли, что так же, как он снимал ту квартиру без вашего ведома, он иногда носил парик без вашего ведома?”

“Я полагаю”.

“Итак, если мистер Черч был убийцей, за которого его выдает полиция, и использовал маскировку, как, по словам полиции, сделал убийца, разве это не было бы ...”

“Протестую”, - сказал Чендлер.

“- ожидал, что будет что-то такое...”

“Протестую!”

“- в качестве парика в квартире?”

Судья Кейс поддержал возражение Чендлера на вопрос Белка как попытку дать умозрительный ответ и отчитал Белка за продолжение вопроса после того, как было подано возражение. Белк выслушал ругань и сказал, что у него больше нет вопросов. Он сел, струйки пота выступили у линии роста волос и побежали по вискам.

“Лучшее, что ты мог сделать”, - прошептал Босх.

Белк проигнорировал это, достал носовой платок и вытер лицо.

Приняв видеозапись в качестве доказательства, судья сделал перерыв на обед. После того, как присяжные покинули зал суда, горстка репортеров быстро подошла к Чендлеру. Босх наблюдал за этим и знал, что это был окончательный арбитр того, как развивались события. Средства массовой информации всегда тяготели к победителям, предполагаемым победителям, конечным победителям. Всегда легче задавать им вопросы.

“Лучше начни думать о чем-нибудь, Босх”, - сказал Белк. “Мы могли бы уладить это полгода назад за пятьдесят тысяч. При том, как идут дела, это ничего бы не значило ”.

Босх повернулся и посмотрел на него. Они стояли у ограждения за столом защиты.

“Ты веришь в это, не так ли? Все это. Я убил его, затем мы подбросили все, что связывало его с этим ”.

“Не имеет значения, во что я верю, Босх”.

“Пошел ты, Белк”.

“Как я уже сказал, тебе лучше начать думать о чем-нибудь”.

Он протолкнул свой широкий обхват через ворота и направился к выходу из зала суда. Бреммер и другой репортер подошли к нему, но он отмахнулся от них. Босх последовал за ним через несколько мгновений и также отмахнулся от репортеров. Но Бреммер не отставала от него, когда он шел по коридору к эскалатору.

“Послушай, чувак, моя задница здесь тоже на кону. Я написала книгу об этом парне, и если это был не тот парень, я хочу знать ”.

Босх остановился, и Бреммер чуть не врезался в него. Он внимательно посмотрел на репортера. Ему было около тридцати пяти, полный, с каштановыми, редеющими волосами. Как и многие мужчины, он компенсировал это, отрастив густую бороду, которая только делала его старше. Босх заметил, что пот репортера испачкал подмышки его рубашки. Но запах тела не был его проблемой; запах сигареты был.

“Послушай, ты думаешь, что это не тот парень, тогда напиши другую книгу и получи еще сто тысяч аванса. Какая тебе разница, не тот это парень или нет?”

“У меня есть репутация в этом городе, Гарри”.

“Я тоже. Что ты собираешься написать завтра?”

“Я должна написать, что там происходит”.

“И ты тоже даешь показания? Этично ли это, Бреммер?”

“Я не даю показаний. Вчера она освободила меня от повестки в суд. Я просто должен был подписать условие ”.

“К чему?”

“Это говорит о том, что, насколько мне известно, книга, которую я написал, содержала правдивую и точную информацию. Источником этой информации были почти полностью полицейские источники и полицейские и другие публичные записи ”.

“Говоря об источниках, кто рассказал тебе о примечании для вчерашней статьи?”

“Гарри, я не могу раскрыть это. Посмотри, сколько раз я сохранял твою конфиденциальность как источника. Ты знаешь, я никогда не могу раскрыть источники.”

“Да, я знаю это. Я также знаю, что кто-то меня подставляет ”.

Босх ступил на эскалатор и поехал вниз.

10

Отдел административных нравов расположен на третьем этаже Центрального отделения в центре города. Босх добрался туда через десять минут и обнаружил Рэя Мору за его столом в дежурной части, с телефоном, прижатым к уху. На его столе лежал открытый журнал с цветными фотографиями пары, занимающейся сексом. Девушка на фотографиях выглядела очень молодо. Мора смотрела на фотографии и переворачивала страницы, слушая звонившего. Он кивнул Босху и указал на стул перед своим столом.

“Ну, это было все, что я проверяла”, - сказала Мора в трубку. “Просто пытаюсь опустить леску в воду. Поспрашивай вокруг и дай мне знать, что ты придумаешь ”.

Затем было больше прослушивания. Босх посмотрел на полицейского из отдела нравов. Он был примерно такого же роста, как Гарри, с темно-бронзовой кожей и карими глазами. Его прямые каштановые волосы были коротко подстрижены, и у него не было растительности на лице. Как и большинство полицейских из отдела нравов, он напускал на себя небрежный вид. Синие джинсы и черная рубашка поло с открытым воротом. Если бы Босх мог заглянуть под стол, он знал, что нашел бы ковбойские сапоги. Босх разглядел золотой медальон, висевший высоко у него на груди. На ней был изображен голубь с распростертыми крыльями, символ Святого Духа.

“Ты думаешь, что сможешь указать мне место съемки?”

Тишина. Мора закончила с журналом, написала что-то на обложке, взяла другой и начала листать его.

Босх заметил календарь Гильдии исполнителей фильмов для взрослых, приклеенный скотчем к вертикальной папке на его столе. Над днями недели была фотография порнозвезды по имени Дельта Буш, развалившейся обнаженной. Она стала хорошо известна в последние годы, потому что в сводках сплетен ее романтически связывали с главной кинозвездой. На столе под календарем стояла религиозная статуэтка, которую Босх назвал "Пражский младенец".

Он знал это, потому что одна из его приемных матерей подарила ему похожую статуэтку, когда он был мальчиком и его отправляли обратно в Маккларен. Он не был тем, кого фостеры имели в виду. Отдавая ему статуэтку и прощаясь, женщина объяснила ему, что младенец был известен как Маленький король, святой, который проявлял особую заботу о том, чтобы слышать молитвы детей. Босх задумался, знала ли Мора эту историю, или статуя была там в качестве какой-то шутки.

“Все, что я говорю, это попытаться”, - сказала Мора в трубку. “Организуй мне съемку. Тогда ты встанешь в очередь на получение фонда для стукачей… Да, да. Позже.”

Он повесил трубку.

“Эй, Гарри, где ты?”

“Эдгар был здесь, да?”

“Только что ушла некоторое время назад. Он говорил с тобой?”

“Нет”.

Мора заметила, что Босх разглядывает разворот на странице, на которой был открыт журнал. Это были две женщины, стоящие на коленях перед мужчиной. Он поместил желтую заметку на страницу и закрыл ее.

“Господи, я должен просмотреть все это дерьмо. Получил наводку, что этот издатель нанимает несовершеннолетних моделей. Ты знаешь, как я проверяю?”

Босх покачал головой.

“Дело не в лице или сиськах. Это лодыжки, Гарри.”

“Лодыжки”.

“Да, лодыжки. Что-то в них есть. Они просто более гладкие на молодых цыпочках. Обычно я могу определить, старше или младше восемнадцати, по лодыжкам. Затем, конечно, я выхожу и подтверждаю это свидетельствами о рождении, DLS и т.д. Это безумие, но это работает ”.

“Молодец. Что ты сказала Эдгару?”

Зазвонил телефон. Мора взяла трубку, назвала его имя и несколько мгновений слушала.

“Я не могу сейчас говорить. Я должен вернуться к тебе. Куда ты?”

Он повесил трубку, сделав пометку.

“Прости. Я дала Эдгару удостоверение. Мэгги громко кончила. У меня были отпечатки, фотографии, все это. У меня есть несколько ее снимков в действии, если хочешь посмотреть ”.

Он отодвинул свой стул к картотечному шкафу, но Босх сказал ему, что не обращай внимания на фотографии.

“Неважно. В любом случае, у Эдгара есть все. Взяла отпечатки у коронера, я думаю, для подтверждения личности. Цыпочку звали Ребекка Камински. Бекки Камински. Было бы двадцать три, если бы она была жива сегодня. Раньше жила в Чикаго, пока не приехала в город грехов за славой и богатством. Какая потеря, да? Она была прекрасной молодой девушкой, благослови ее Бог ”.

Босх чувствовал себя неуютно с Морой. Но это было не ново. Когда они вместе работали в оперативной группе, у Гарри никогда не возникало ощущения, что убийства что-то значат для детектива нравов. Не сильно повлияла. Мора просто тратил свое время, оказывая помощь там, где это было необходимо. Он определенно был хорош в своей области знаний, но, похоже, для него не имело значения, остановили Кукольника или нет.

У Моры была странная манера смешивать грязные разговоры и проповедь Иисуса. Сначала Босх подумал, что он просто играет в стиле "рожденных заново", который был популярен в департаменте несколько лет назад, но он никогда не был уверен. Однажды он видел, как Мора перекрестился и произнес про себя молитву на одной из сцен убийства Кукольника. Из-за беспокойства, которое испытывал Босх, он почти не общался с Морой после стрельбы в Норман Черч и распада оперативной группы. Мора вернулась в рекламный отдел, а Босха отправили в Голливуд. Иногда эти двое видели друг друга в здании суда, или в "Севен", или в "Ред Винд". Но даже в барах они обычно были с разными группами и сидели порознь, по очереди разнося пиво туда-сюда.

“Гарри, она определенно была среди живых по крайней мере два года назад. Тот фильм, на который ты наткнулся,"Хвосты из склепа", был снят два года назад. Означает, что Черч определенно не делал ее… Вероятно, тот, кто отправил записку, сделал это. Я не знаю, хорошая это новость для тебя или плохая.”

“Я тоже”.

У Черча было железобетонное алиби на время убийства Камински; он был мертв. Когда это добавилось к очевидному алиби, которое видеозапись Вичорека предоставила Черчу для одиннадцатого убийства, чувство паранойи Босха переросло в панику. В течение четырех лет у него не было сомнений в том, что он сделал.

“Так, в любом случае, как продвигается судебный процесс?” Спросила Мора.

“Не спрашивай. Могу я воспользоваться твоим телефоном?”

Босх набрал номер пейджера Эдгара, а затем набрал номер телефона Моры. После того, как он повесил трубку, чтобы дождаться перезвона, он не знал, что еще сказать.

“Суд есть суд. Ты все еще должна давать показания?”

“Я думаю. Я работаю на завтра. Я не знаю, чего она от меня хочет. Меня даже не было там в ту ночь, когда ты уложил этого ублюдка.”

“Ну, ты была со мной в оперативной группе. Этого достаточно, чтобы втянуть тебя в это ”.

“Ну, мы будем...”

Зазвонил телефон, и Мора подняла трубку. Затем он передал его Босху.

“Где ты, Гарри?”

“Я здесь с Морой. Он ввел меня в курс дела. Что-нибудь на отпечатках?”

“Пока нет. Я скучала по своему мужчине в SID. Должно быть, ушла на ланч. Итак, я оставила отпечатки там. Должно быть подтверждение позже сегодня. Но я не собираюсь этого ждать ”.

“Где ты сейчас?”

“Пропавшие без вести. Пытаюсь выяснить, не заявляли ли когда-нибудь о пропаже этой девушки, теперь, когда у меня есть имя, которое можно связать с телом.”

“Ты собираешься пробыть там какое-то время?”

“Только началось. Мы просматриваем печатные копии. Они перешли на компьютер всего полтора года назад.”

“Я приду”.

“Ты получил свое испытание, чувак”.

“У меня есть немного времени”.

Босх чувствовал, что должен продолжать двигаться, продолжать думать. Это был единственный способ не рассматривать ужас, нарастающий в его сознании, возможность того, что он прикончил не того человека. Он поехал обратно в Паркер-Центр и спустился по лестнице на первый подземный уровень. Отдел по розыску пропавших без вести был небольшим офисом в отделе по розыску беглецов. Эдгар сидел на столе, просматривая стопку белых бланков. Босх узнал эти случаи, которые даже не расследовались после того, как были составлены отчеты. Они были бы в файлах, если бы было какое-либо продолжение.

“Пока ничего, Гарри”, - сказал Эдгар. Затем он представил Босха детективу Моргану Рэндольфу, который сидел за соседним столом. Рэндольф передал Босху стопку отчетов, и следующие пятнадцать минут он провел, просматривая страницы, каждая из которых представляла собой отдельную историю чьей-то боли, которая осталась без внимания департамента.

“Гарри, по описанию, посмотри на татуировку над задницей”, - сказал Эдгар.

“Откуда ты знаешь?”

“У Моры было несколько фотографий, на которых Магна громко кончает. В действии, как говорит Мора. И там есть татуировка - это Йосемити Сэм, знаете, из мультфильма?- слева от ямочки на левой стороне ее задницы.”

“Ну, вы нашли это на теле?”

“Не заметила этого из-за сильного изменения цвета кожи. Но я на самом деле тоже не смотрела на зад ”.

“Что с этим происходит? Я думал, ты сказал, что стрижку собирались сделать вчера.”

“Да, это то, что они сказали, но я позвонила, и они все еще задержаны с выходных. Они еще даже не подготовили его. Я недавно звонила Сакаи, и он собирается заглянуть в морозилку после обеда. Посмотри на татуировку.”

Босх снова посмотрел на свою стопку. Повторяющейся темой был юный возраст пропавших людей. Лос-Анджелес был утечкой, которая привлекала постоянный поток беглецов из страны. Но многие также исчезли отсюда.

Босх закончил свою стопку, не увидев ни имени Ребекки Камински, ни ее псевдонима, ни кого-либо, кто соответствовал бы ее описанию. Он посмотрел на часы и понял, что должен вернуться в суд. Он все равно взял еще одну стопку со стола Рэндольфа и начал просматривать ее. Пока он искал, он слушал подшучивание между Эдгаром и Рэндольфом. Было ясно, что они знали друг друга до сегодняшней встречи. Эдгар называл его Морг. Босх предположил, что они могли знать друг друга по Ассоциации чернокожих блюстителей порядка.

Он ничего не нашел во второй стопке.

“Мне нужно идти. Я собираюсь опоздать ”.

“Ладно, чувак. Я дам тебе знать, что мы найдем ”.

“И отпечатки тоже, хорошо?”

“У тебя получилось”.

***

Заседание суда уже началось, когда Босх добрался до зала суда 4. Он тихо открыл ворота, прошел и занял свое место рядом с Белком. Судья окинул его презрительным взглядом, но ничего не сказал. Босх поднял глаза и увидел помощника шефа Ирвина Ирвинга на месте свидетеля. На кафедре стоял Мани Чендлер.

“Хорошая работа”, - прошептал ему Белк. “Опаздываешь на свой собственный суд”.

Босх проигнорировал его и наблюдал, как Чендлер начал задавать Ирвингу общие вопросы о его прошлом и годах службы в полиции. Это были предварительные вопросы; Босх знал, что не мог многого упустить.

“Смотри”, - прошептал Белк следующим. “Если тебя это не волнует, по крайней мере, притворись, что волнует, ради присяжных. Я знаю, что мы говорим здесь только о деньгах налогоплательщиков, но ведите себя так, как будто это будут ваши собственные деньги, которые они решат отдать ”.

“Я была связана. Это больше не повторится. Ты знаешь, я пытаюсь разобраться в этом деле. Может быть, для тебя это не имеет значения, поскольку ты уже решила.”

Он откинулся на спинку стула, чтобы уйти от Белка. Резкий сигнал негодования из его желудка напомнил ему, что он не ел ланч. Он попытался сосредоточиться на показаниях.

“Как помощник начальника, что входит в ваши полномочия?” Чендлер спросил Ирвинга.

“В настоящее время я являюсь командующим всеми детективными службами”.

“Во время расследования дела Кукольника вы были на один ранг ниже. Заместитель шефа, верно?”

“Да”.

“Как таковая, вы возглавляли Отдел внутренних расследований, верно?”

“Да. IAD и оперативное бюро, что в основном означает, что я отвечал за управление персоналом департамента и его распределение ”.

“В чем заключается миссия IAD, как это известно?”

“Чтобы охранять полицию. Мы расследуем все жалобы граждан, все внутренние жалобы на неправомерные действия ”.

“Вы расследуете перестрелки в полиции?”

“Не сама по себе. В съемочной группе задействован офицер, который проводит первоначальное расследование. После этого, если есть обвинение в недостойном поведении или любом другом нарушении приличий, оно направляется в IAD для принятия последующих мер ”.

“Да, и что вы помните о расследовании ОВР убийства Нормана Черча детективом Гарри Босхом?”

“Я все это помню”.

“Почему это было передано в IAD?”

“Съемочная группа установила, что детектив Босх не соблюдал процедуры. Сама стрельба была в рамках ведомственной политики, но некоторые из его действий, предшествовавших стрельбе, таковыми не являлись ”.

“Ты можешь быть более конкретным?”

“Да. По сути, он пошел туда один. Он отправился в квартиру этого человека без прикрытия, подвергая себя опасности. Это закончилось стрельбой ”.

“Это называется быть ковбоем, не так ли?”

“Я слышал эту фразу. Я этим не пользуюсь”.

“Но подходит ли это?”

“Я бы не знал”.

“Ты бы не знал. Шеф, знаете ли вы, был бы мистер Черч жив сегодня, если бы детектив Босх не создал эту ситуацию, изображая корову ...

“Протестую!” Белк взвизгнул.

Но прежде чем он смог подойти к кафедре, чтобы возразить, судья Кейс поддержал возражение и сказал Чандлеру избегать спекулятивных вопросов.

“Да, ваша честь”, - любезно ответила она. “Шеф, по сути, вы дали показания о том, что детектив Босх привел в действие серию событий, которые в конечном итоге закончились убийством безоружного человека, я прав?”

“Это неверно. Расследование не нашло существенных указаний или доказательств того, что детектив Босх намеренно привел в действие этот сценарий. Это было под влиянием момента. Он проверял зацепку. Когда это выглядело хорошо, ему следовало вызвать подкрепление. Но он этого не сделал. Он вошел. Он представился, и мистер Черч сделал незаметный ход. И вот мы здесь. Это не значит, что результат был бы другим, если бы была резервная копия. Я имею в виду, что любой, кто не подчинился бы приказу полицейского с пистолетом, вероятно, сделал бы это с двумя полицейскими с пистолетами ”.

Чендлер успешно добился того, что последнее предложение ответа было вычеркнуто из протокола.

“Чтобы прийти к выводу, что детектив Босх не приводил ситуацию в движение намеренно, ваши следователи изучили все аспекты стрельбы?”

“Да, действительно”.

“Как насчет детектива Босха, его изучали?”

“Несомненно. Его строго допросили о его действиях ”.

“А о его мотивах?”

“Его мотивы?”

“Шеф, знали ли вы или кто-либо из ваших следователей, что мать детектива Босха была убита в Голливуде около тридцати лет назад убийцей, который так и не был арестован?" Что до этого у нее было несколько арестов за праздношатание?”

Босх почувствовал, как его коже стало жарко, как будто на него направили свет клига и что все в зале суда уставились на него. Он был уверен, что они были. Но он смотрел только на Ирвинга, который молча смотрел вперед, на его лице застыл паралич, капилляры по обе стороны носа вспыхнули. Когда Ирвинг не ответил, Чендлер подсказал ему.

“Вы знали, шеф? Это упоминается в личном деле детектива Босха. Когда он обратился в полицию, ему пришлось сказать, был ли он когда-либо жертвой преступления. Он потерял свою мать, написал он.”

Наконец, Ирвинг сказал: “Нет, я не знал”.

“Я полагаю, что праздношатание было эвфемизмом проституции в 1950-х годах, когда Лос-Анджелес был занят отрицанием проблем преступности, таких как безудержная проституция на Голливудском бульваре, это верно?”

“Я этого не помню”.

Чендлер попросил разрешения подойти к свидетелю и вручил Ирвингу тонкую стопку бумаг. Она дала ему почти минуту, чтобы прочесть их. Читая, он нахмурил брови, и Босх не мог видеть его глаз. Мышцы его щек напряглись под висками.

“Что это, шеф Ирвинг?” - Спросила Чендлер.

“Это то, что мы называем отчетом о должной осмотрительности, детализирующим расследование убийства. Оно датировано 3 ноября 1962 года”.

“Что такое отчет о должной осмотрительности?”

“Каждое нераскрытое дело рассматривается ежегодно - мы называем это должной осмотрительностью - до тех пор, пока мы не почувствуем, что прогноз на успешное завершение дела безнадежен”.

“Как зовут жертву и при каких обстоятельствах она умерла?”

“Марджори Филлипс Лоу. Она была изнасилована и задушена 31 октября 1961 года. Ее тело было найдено в переулке за Голливудским бульваром между Виста и Гауэр.”

“Каков вывод следователя, шеф Ирвинг?”

“Здесь говорится, что на данный момент, то есть через год после преступления, нет никаких работоспособных зацепок и прогноз успешного завершения дела считается безнадежным”.

“Спасибо тебе. Теперь, еще один момент, есть ли на обложке бланка графа с указанием ближайших родственников?”

“Да, это идентифицирует ближайшего родственника как Иеронимуса Босха. Рядом с этим в скобках написано ‘Гарри’. Флажок с пометкой ‘сын’ снят ”.

Чендлер на несколько секунд заглянула в свой желтый блокнот, чтобы дать этой информации впитаться присяжным. Было так тихо, что Босх мог слышать, как ручка Чендлер царапает по блокноту, делая пометки.

“Итак, ” сказала она, “ шеф Ирвинг, заставило бы вас знание о матери детектива Босха внимательнее присмотреться к этой стрельбе?”

После долгого молчания он сказал: “Я не могу сказать”.

“Он застрелил человека, подозреваемого в совершении почти того же самого, что случилось с его матерью - убийство его матери осталось нераскрытым. Вы хотите сказать, что не знаете, имело бы это отношение к вашему расследованию?”

“Я, да… На данный момент я не знаю ”.

Босху захотелось положить голову на стол. Он заметил, что даже Белк перестал делать заметки и просто наблюдал за обменом репликами между Ирвингом и Чендлером. Босх попытался избавиться от охватившего его гнева и сосредоточиться на том, как Чандлер получил эту информацию. Он понял, что она, вероятно, получила P-файл в ходе расследования. Но в нем не было бы деталей преступления и биографии его матери. Скорее всего, она раздобыла отчет о должной осмотрительности на архивном складе по петиции о свободе информации.

Он понял, что пропустил несколько вопросов к Ирвингу. Он снова начал смотреть и слушать. Он хотел бы, чтобы у него был такой адвокат, как Мани Чендлер.

“Шеф, вы или кто-либо из детективов ОВР выезжали на место стрельбы?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Итак, ваша информация о том, что произошло, поступила от членов съемочной группы, которые, в свою очередь, получили свою информацию от стрелка, детектива Босха, верно?”

“По сути, да”.

“Вы лично не знакомы с расположением улик: парик под подушкой, косметика под раковиной в ванной?”

“Правильно. Меня там не было ”.

“Ты веришь, что все это было там, как я только что сказал?”

“Да, хочу”.

“Почему?”

“Все это было в отчетах - отчетах нескольких разных офицеров”.

“Но все это основано на информации, полученной от детектива Босха, верно?”

“В какой-то степени. Там были следователи, наводнившие то место. Босх не сказал им, что писать ”.

“До того, как, как вы говорите, они наводнили это место, как долго Босх был там один?”

“Я не знаю”.

“Есть ли эта информация в каком-нибудь известном вам отчете?”

“Я не уверена”.

“Разве это не правда, шеф, что вы хотели уволить Босха и передать дело о стрельбе в окружную прокуратуру для возбуждения против него уголовного дела?”

“Нет, это неправильно. Окружной прокурор посмотрел на это и пропустил. Это рутина. Они сказали, что это тоже в рамках политики ”.

Что ж, очко в мою пользу, подумал Босх. Это был первый неверный шаг, который, как он видел, она сделала с Ирвингом.

“Что случилось с женщиной, которая дала Босху эту наводку? Ее звали Маккуин. Я полагаю, что она была проституткой ”.

“Она умерла примерно через год. Гепатит.”

“На момент своей смерти участвовала ли она в продолжающемся расследовании детектива Босха и этой стрельбы?”

“Насколько мне известно, нет, и в то время я был ответственным за IAD”.

“А как насчет двух детективов ОВР, которые расследовали стрельбу? Льюис и Кларк, я полагаю, их звали. Разве они не продолжали расследование в отношении Босха еще долгое время после того, как было официально установлено, что стрельба произошла в рамках политики?”

Ирвингу потребовалось время, чтобы ответить. Вероятно, он опасался, что его снова поведут на бойню.

“Если они проводили такое продолжающееся расследование, то это было без моего ведома или одобрения”.

“Где сейчас эти детективы?”

“Они тоже мертвы. Оба погибли при исполнении служебных обязанностей пару лет назад.”

“Не было ли в вашей практике как командующего IAD инициировать тайные расследования в отношении проблемных офицеров, которых вы отметили для увольнения? Разве детектив Босх не был одним из тех офицеров?”

“Ответ на оба вопроса - нет. Однозначно, нет ”.

“И что случилось с детективом Босхом за его нарушение процедур во время стрельбы по безоружному Норману Черчу?”

“Он был отстранен от работы на один период и переведен из детективных служб в Голливудский отдел”.

“По-английски это означает, что его отстранили на месяц и понизили из элитного отдела по расследованию ограблений и убийств в Голливудский отдел, правильно?”

“Можно сказать и так”.

Чендлер перевернула страницу в своем блокноте.

“Шеф, если бы в ванной не было косметики и никаких доказательств того, что Норман Черч был кем-то иным, кроме одинокого мужчины, который привел проститутку к себе домой, Гарри Босх все еще служил бы в полиции? Привлекли бы его к ответственности за убийство этого человека?”

“Я не уверен, что понимаю вопрос”.

“Я спрашиваю, сэр, спасли ли детектива Босха предполагаемые улики, связывающие мистера Черча с убийствами, которые якобы были найдены в его квартире? Это не только спасло его работу, но и спасло его от уголовного преследования?”

Белк встал и возразил, затем подошел к кафедре.

“Она просит его снова высказать предположение, ваша честь. Он не может сказать, что произошло бы при сложном стечении обстоятельств, которых не существовало ”.

Судья Кейс сцепил руки перед собой и откинулся назад, размышляя. Затем он резко наклонился вперед к микрофону.

“Мисс Чандлер закладывает основу для того, чтобы доказать, что улики в квартире были сфабрикованы. Я не говорю, справилась ли она с этим должным образом или нет, но поскольку это ее миссия, я думаю, что на этот вопрос можно ответить. Я собираюсь позволить это ”.

После некоторого раздумья Ирвинг наконец сказал: “Я не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю, что бы произошло ”.

11

Босх смог выкурить две сигареты во время десятиминутного перерыва, последовавшего за окончанием показаний Ирвинга. При перенаправлении Белк задал всего несколько вопросов, пытаясь восстановить рухнувший дом молотком, но без гвоздей. Ущерб был нанесен.

До сих пор Чендлер использовал день, чтобы умело посеять семена сомнения как в отношении Черча, так и Босха. Алиби на время одиннадцатого убийства открыло дверь возможной невиновности Черча. И теперь она подписалась под мотивом действий Босха: месть за убийство, совершенное более тридцати лет назад. К концу испытания семена были бы в полном расцвете.

Он подумал о том, что Чендлер сказал о его матери. Могла ли она быть права? Босх никогда сознательно не рассматривал это. Это всегда было там - идея мести - мерцающая в какой-то части его сознания вместе с далекими воспоминаниями о его матери. Но он никогда не доставал ее и не рассматривал. Почему он пошел туда один той ночью? Почему он не вызвал кого-нибудь из остальных обратно - Мору или любого из следователей в его команде?

Босх всегда говорил себе и другим, что это потому, что он сомневался в рассказе шлюхи. Но теперь, он знал, что это была его собственная история, в которой он начинал сомневаться.

Босх был так погружен в свои мысли, что не заметил, как Чендлер вошла в дверь, пока его взгляд не привлек огонек ее зажигалки. Он повернулся и уставился на нее.

“Я не останусь надолго”, - сказала она. “Только наполовину”.

“Мне все равно”.

Он почти докурил вторую сигарету.

“Кто следующий?”

“Локк”.

Психолог из Американского университета. Босх кивнул, хотя сразу же увидел в этом разрыв с ее шаблоном "хороший парень-плохой парень". Если только она не считала Локка хорошим парнем.

“Что ж, у тебя хорошо получается”, - сказал Босх. “Но я думаю, тебе не нужно, чтобы я тебе это говорила”.

“Нет, я не хочу”.

“Ты можешь даже выиграть - ты, вероятно, выиграешь, но в конечном счете ты ошибаешься насчет меня”.

“Правда?… Ты вообще знаешь?”

“Да, я знаю. Я знаю.”

“Мне нужно идти”.

Она затушила сигарету. Сигарета была выкурена меньше чем наполовину. Это был бы приз для Томми Фарэуэя.

***

Доктор Джон Локк был седобородым, лысым мужчиной в очках, который выглядел так, как будто ему хватило бы трубки, чтобы дополнить образ университетского профессора и исследователя сексуального поведения. Он показал, что предложил свой опыт оперативной группе по изготовлению кукол после того, как прочитал об убийствах в газетах. Он помог психиатру полиции Лос-Анджелеса составить первые характеристики подозреваемого.

“Расскажите присяжным о своем опыте”, - попросил Чендлер.

“Ну, я директор лаборатории психогормональных исследований в Американском университете. Я также являюсь основателем этого подразделения. Я провела широкомасштабные исследования сексуальной практики, парафилии и психосексуальной динамики ”.

“Что такое парафилия, доктор? На языке, который мы все поймем, пожалуйста ”.

“Ну, с точки зрения непрофессионала, парафилия - это то, что широкая публика обычно называет сексуальными извращениями - сексуальное поведение, которое общество обычно считает неприемлемым”.

“Например, задушить своего сексуального партнера?”

“Да, это было бы одним из них, большим событием”.

В зале суда послышался вежливый шепот юмора, и Локк улыбнулся. Он казался очень непринужденным на свидетельском месте, подумал Босх.

“Вы написали научные статьи или книги об этих предметах, которые вы упомянули?”

“Да, я опубликовала множество статей в исследовательских изданиях. Я написала семь книг на разные темы: сексуальное развитие детей, препубертатная парафилия, исследования садомазохизма - всего, что связано с рабством, порнографией, проституцией. Моя последняя книга была об историях детского развития убийц-девиантов.”

“Значит, ты побывала в этом квартале”.

“Только как исследователь”.

Локк снова улыбнулся, и Босх увидел, что присяжные относятся к нему с теплотой. Все двадцать четыре глаза были устремлены на секс-доктора.

“Ваша последняя книга, та, что об убийцах, как она называлась?”

“Черные сердца: разрушаем эротическую форму убийства”.

Чендлер воспользовалась моментом, чтобы заглянуть в свои записи.

“Что ты подразумеваешь под ‘эротической формой’?”

“Что ж, мисс Чендлер, если бы я мог на минутку отвлечься, я думаю, мне следует рассказать кое-что о прошлом”.

Она кивнула в знак согласия.

“Обычно существуют две области, или две школы мысли, когда дело доходит до изучения сексуальной парафилии. Я тот, кого вы называете психоаналитиком, а психоаналитики верят, что корень парафилии у человека происходит от враждебности, воспитанной в детстве. Другими словами, сексуальные извращения - фактически, даже нормальные эротические интересы - формируются в раннем детстве, а затем проявляются в выражениях, когда индивид становится взрослым.

“С другой стороны, бихевиористы рассматривают парафилию как усвоенное поведение. Примером может служить растление в доме ребенка, которое может спровоцировать аналогичное поведение с его стороны как взрослого. Две школы, за неимением лучшего слова, не так уж сильно расходятся. На самом деле они гораздо ближе, чем обычно любят признавать психоаналитики и бихевиористы ”.

Он кивнул и сложил руки вместе, казалось, забыв первоначальный вопрос.

“Вы собирались рассказать нам об эротических формах”, - подсказал Чендлер.

“О да, мне жаль, я там опоздала на поезд. Эротическая форма - это описание, которое я использую, чтобы охватить весь спектр психосексуальных желаний, которые входят в идеальную эротическую сцену индивидуума. Видите ли, у каждого есть идеальная эротическая сцена. Это может включать в себя идеальные физические характеристики любовника, местоположение, тип полового акта, запах, вкус, прикосновение, музыку, что угодно. Все, все ингредиенты, которые входят в состав этой индивидуалки, создают непревзойденную эротическую сцену. Ведущий специалист по этому вопросу из Университета Джона Хопкинса называет это "картой любви’. Это своего рода путеводитель по финальной сцене ”.

“Хорошо, теперь в вашей книге вы применили это к убийцам на сексуальной почве”.

“Да, с пятью испытуемыми - все осуждены за убийство, связанное с сексуальной мотивацией или практикой - я попыталась проследить эротическую специфику каждого мужчины. Раскрыть это и проследить по частям вплоть до развития в детстве. У этих людей были, так сказать, поврежденные формы. Я хотел найти, где произошел ущерб ”.

“Как вы выбирали свои сюжеты?”

Белк встал, высказал возражение и подошел к кафедре.

“Ваша честь, как бы все это ни было увлекательно, я не верю, что это имеет отношение к данному делу. Я оговорюсь об опыте доктора Локка в этой области. Я не думаю, что нам нужно проходить через историю пяти других убийц. Мы здесь на суде по делу об убийце, который даже не упоминается в книге доктора Локка. Я знаком с книгой. Норман Черч здесь ни при чем”.

“Мисс Чандлер?” Судья Кейс сказал.

“Ваша честь, мистер Белк прав насчет книги. Это о сексуальных убийцах-садистах. Норман Черч здесь ни при чем. Но ее значение для этого случая будет ясно из следующего набора вопросов. Я думаю, мистер Белк понимает это, и это является причиной его возражения ”.

“Что ж, мистер Белк, я думаю, что время для возражения было, вероятно, около десяти минут назад. Мы углубились в эту тему допроса, и я думаю, нам нужно довести ее до конца прямо сейчас. Кроме того, вы правы насчет того, что это довольно увлекательно. Продолжайте, мисс Чендлер. Возражение отклоняется ”.

Белк откинулся на спинку стула и прошептал Босху: “Должно быть, он с ней трахается”. Это было сказано достаточно громко, чтобы Чендлер мог услышать его, но не судья. Если и сказала, то ничем этого не показала.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Доктор Локк, мистер Белк и я были правы, когда сказали, что Норман Черч не был одним из предметов вашего исследования, не так ли?”

“Да, это верно”.

“Когда вышла книга?”

“Только в прошлом году”.

“Это будет через три года после окончания дела Кукольника?”

“Да”.

“Ну, будучи частью оперативной группы по делу Кукольника и, очевидно, будучи знакомым с преступлениями, почему вы не включили Нормана Черча в свое исследование? Казалось бы, это очевидный выбор ”.

“Так могло бы показаться, но это было не так. Прежде всего, Норман Черч был мертв. Я хотел, чтобы сюжеты были живыми и готовыми к сотрудничеству. Но в заключении, конечно. Я хотела людей, у которых я могла бы взять интервью ”.

“Но из пяти субъектов, о которых вы писали, только четверо живы. Что насчет пятого, человека по имени Алан Карпс, который был казнен в Техасе еще до того, как вы начали свою книгу? Почему не Норман Черч?”

“Потому что, мисс Чандлер, Карпс провел большую часть своей взрослой жизни в учреждениях. Имелись обширные публичные записи о его лечении и психиатрическом исследовании. С Черчем ничего не было. У него никогда раньше не было проблем. Он был аномалией ”.

Чендлер посмотрела в свой желтый блокнот и перевернула страницу, позволив только что набранному очку повиснуть в тихом зале суда, как облаку сигаретного дыма.

“Но вы, по крайней мере, навели предварительные справки о Черче, не так ли?”

Локк поколебался, прежде чем ответить.

“Да, я провел очень предварительное расследование. Это сводилось к тому, что я связался с его семьей и спросил его жену, согласится ли она дать мне интервью. Она отказала мне. Поскольку сам мужчина был мертв и о нем не сохранилось никаких записей - кроме фактических деталей убийств, с которыми я уже был знаком, - я не стал допытываться. Я ездила с Карпсом в Техас ”.

Босх наблюдал, как Чендлер вычеркнула несколько вопросов в своем блокноте, а затем перевернула несколько страниц к новому набору. Он догадался, что она меняет тактику.

Она сказала: “Пока вы работали с оперативной группой, вы составили психологический портрет убийцы, верно?”

“Да”, - медленно сказал Локк. Он поудобнее устроился в кресле, выпрямляясь для того, что, как он знал, должно было произойти.

“На чем это было основано?”

“Анализ мест преступлений и метода убийства просочился сквозь то немногое, что мы знаем о девиантном сознании. Я придумала общие атрибуты, которые, как я думала, могли бы быть частью внешности нашего подозреваемого - без каламбура.”

Никто в зале суда не засмеялся. Босх огляделся и увидел, что зрительские ряды становятся переполненными. Это, должно быть, лучшее шоу в здании, подумал он. Может быть, весь центр города.

“Ты была не очень успешной, не так ли? Если Норман Черч был Кукольником, то да.”

“Нет, не очень успешная. Но такое случается. Тут много догадок. Скорее, это свидетельство не моей неудачи, а того, как мало мы знаем о людях. Поведение этого человека не привлекало ничьего внимания - не считая, конечно, женщин, которых он убил, - до ночи, когда в него стреляли ”.

“Ты говоришь так, как будто это данность, что Норман Черч был убийцей, Кукольником. Ты знаешь, что это правда, основанная на неоспоримых фактах?”

“Ну, я знаю, что это правда, потому что так мне сказали в полиции”.

“Если вы посмотрите на это задом наперед, доктор. Если вы начнете с того, что знаете о Нормане Черче сейчас, и опустите то, что полиция рассказала вам о предполагаемых уликах, поверите ли вы когда-нибудь, что он способен на то, в чем его обвиняют?”

Белк собирался встать, чтобы возразить, но Босх решительно положил руку ему на плечо и удержал его. Белк повернулся и сердито посмотрел на него, но к тому времени Локк уже отвечал.

“Я бы не смог считать его ни подозреваемым, ни вне его. Мы недостаточно знаем о нем. Мы недостаточно знаем о человеческом разуме в целом. Все, что я знаю, это то, что любой способен на что угодно. Я могла бы быть сексуальной убийцей. Даже вы, мисс Чендлер. У всех нас есть эротический склад ума, и для большинства из нас это вполне нормально. Для кого-то это может быть немного необычно, но все же только игриво. Для других, находящихся в крайнем положении, которые считают, что могут достичь эротического возбуждения и удовлетворения, только причиняя боль, даже убивая своих партнеров, это похоронено глубоко и мрачно ”.

Чендлер смотрела в свой блокнот и писала, когда он закончил. Когда она не задала следующий вопрос немедленно, он продолжил без приглашения.

“К сожалению, черное сердце не носят на рукаве. Жертвы, которые это видят, обычно не доживают до того, чтобы рассказать об этом ”.

“Спасибо, доктор”, - сказал Чендлер. “У меня больше ничего нет”.

Белк ворвался без каких-либо предварительных вопросов по софтболу, на его широком румяном лице было выражение сосредоточенности, которого Босх раньше не видел.

“Доктор, эти мужчины с так называемой парафилией, как они выглядят?”

“Как любой. Ни один взгляд не выдает их ”.

“Да, и они всегда на охоте? Ты знаешь, хотят потакать своим извращенным фантазиям, разыгрывая их?”

“Нет, на самом деле, исследования показали, что эти люди, очевидно, знают, что у них ненормальные вкусы, и они работают, чтобы держать их в узде. Те, кто достаточно смел, чтобы открыто заявить о своих проблемах, часто ведут совершенно нормальную жизнь с помощью химической и психологической терапии. Тех, кто этого не делает, периодически одолевает непреодолимое желание действовать, и они могут последовать этим побуждениям и совершить преступление.

“Психосексуально мотивированные серийные убийцы часто демонстрируют довольно повторяющиеся схемы, так что полиция, отслеживающая их, может почти предсказать в течение нескольких дней или недели, когда они нанесут удар. Это потому, что накопление стресса, принуждение к действию будут следовать шаблону. Часто то, что у вас есть, - это уменьшающиеся интервалы - непреодолимое желание возвращается с каждым разом все раньше и раньше ”.

Белк склонился над кафедрой, твердо опираясь на нее всем своим весом.

“Я понимаю, но в промежутках между этими моментами принуждения, когда происходят действия, кажется, что у этого человека нормальная жизнь или, знаете, он стоит в углу, пускает слюни? Или что там еще?”

“Нет, ничего подобного - по крайней мере, до тех пор, пока интервалы не станут настолько короткими, что их буквально не будет. Тогда у тебя, возможно, есть кто-то, кто всегда на охоте, как ты и сказал. Но между интервалами есть нормальность. Аномальный половой акт - изнасилование, удушение, вуайеризм, что угодно - даст субъекту память для построения фантазии. Он сможет использовать акт, чтобы фантазировать и стимулировать возбуждение во время мастурбации или обычного секса ”.

“Вы имеете в виду, что он будет как бы проигрывать убийство в уме, чтобы он мог сексуально возбудиться от нормального полового акта, скажем, со своей женой?”

Чендлер возразил, и Белку пришлось перефразировать вопрос, чтобы он не подводил Локка.

“Да, он воспроизведет аберрантный поступок в своем уме, чтобы он мог совершить поступок, который является социально приемлемым”.

“То есть, поступая таким образом, жена, например, может даже не знать об истинных желаниях своего мужа, верно?”

“Это верно. Такое случалось часто.”

“И такой человек, как этот, мог бы вести себя на работе и с друзьями и не раскрывать эту сторону себя, верно?”

“Опять же, это верно. Этому есть достаточно доказательств в историях болезней сексуальных садистов, которые убивают. Тед Банди вел хорошо документированную двойную жизнь. Рэнди Крафт, убийца десятков автостопщиков здесь, в Южной Калифорнии. Я мог бы назвать много, много больше. Видите ли, именно по этой причине они убивают так много жертв, прежде чем их поймают, и обычно это происходит только из-за небольшой ошибки ”.

“Как с Норманом Черчем?”

“Да”.

“Как вы свидетельствовали ранее, вы не смогли найти или собрать достаточно информации о раннем развитии Нормана Черча и его поведении, чтобы включить его в свою книгу. Этот факт убеждает вас в том, что он был убийцей, как утверждает полиция?”

“Ни в малейшей степени. Как я уже сказал, эти желания можно легко замаскировать под нормальное поведение. Эти люди знают, что у них есть желания, которые не принимаются обществом. Поверьте мне, они прилагают все усилия, чтобы скрыть их. Мистер Черч был не единственной темой, которую я рассматривал для книги, а затем отбросил из-за отсутствия ценной информации. Я провела предварительные исследования по крайней мере трех других серийных убийц, которые были либо мертвы, либо отказывались сотрудничать, и также отказалась от них из-за отсутствия публичных записей или прошлого на них ”.

“Вы упоминали ранее, что корни этих проблем заложены в детстве. Как?”

“Я должен был сказать "возможно", корни могут быть посажены в детстве. Это сложная наука, и ничего не известно наверняка. Возвращаясь к твоему вопросу, если бы у меня был определенный ответ, я думаю, у меня не было бы работы. Но такие психоаналитики, как я, считают, что парафилия может возникнуть в результате эмоциональной или физической травмы, или и того, и другого. По сути, это синтез этих, возможно, некоторых биологических детерминант и социального обучения. Трудно точно определить, но мы считаем, что это происходит очень рано, обычно в возрасте от пяти до восьми лет. К одному из парней в моей книге приставал дядя в возрасте трех лет. Мой тезис, или убеждение, или называйте как хотите, заключается в том, что эта травма толкнула его на путь, ведущий к тому, чтобы стать убийцей гомосексуалисты. В большинстве этих убийств он выхолащивал своих жертв ”.

Во время дачи показаний Локк в зале суда стало так тихо, что Босх услышал легкий стук открывающейся одной из задних дверей. Он оглянулся и увидел Джерри Эдгара, занимающего место в заднем ряду. Эдгар кивнул Гарри, который посмотрел на часы. Было 4:15; судебное заседание будет перенесено на следующий день через пятнадцать минут. Босх предположил, что Эдгар возвращался со вскрытия.

“Должна ли детская травма, лежащая в основе преступной деятельности человека во взрослом возрасте, быть настолько явной? Другими словами, такая же травматичная, как растление?”

“Не обязательно. Это могло корениться в более традиционном эмоциональном стрессе, оказываемом на ребенка. Потрясающее давление, чтобы добиться успеха в глазах родителей, в сочетании с другими вещами. Трудно обсуждать это в гипотетическом контексте, потому что существует так много измерений человеческой сексуальности ”.

Белк задал еще несколько общих вопросов об исследованиях Локка, прежде чем закончить. Чендлер задал еще пару вопросов по перенаправлению, но Босх потерял интерес. Он знал, что Эдгар не пришел бы в зал суда, если бы у него не было чего-то важного. Дважды он оглянулся на часы на стене и дважды посмотрел на свои часы. Наконец, когда Белк сказал, что у него больше ничего нет по Кроссу, судья Кейс объявил перерыв.

Босх наблюдал, как Локк спустился и направился через ворота к двери. Пара репортеров последовала за ним. Затем присяжные встали и вышли.

Белк повернулся к Босху, пока они наблюдали, и сказал: “Лучше быть готовым завтра. Я предполагаю, что настанет твоя очередь загорать ”.

***

“Что у тебя есть, Джерри?” - Спросил Босх, когда догнал Эдгара в коридоре, ведущем к эскалатору.

“Твоя машина в Паркер-Центре?”

“Да”.

“Я тоже там. Давай пройдемся в ту сторону”.

Они поднялись на эскалатор, но не разговаривали, потому что там было полно зрителей из зала суда. На тротуаре, когда они остались одни, Эдгар достал из кармана пальто сложенный белый бланк и протянул его Босху.

“Хорошо, мы получили подтверждение. Отпечатки, которые Мора откопала на Ребекке Камински, совпадают с ручной формой, которую мы сделали на бетонной блондинке. Я тоже только что со вскрытия, и татуировка есть там, над задницей. Йосемитский Сэм.”

Босх развернул бумагу. Это была ксерокопия стандартного заявления о пропаже человека.

“Это копия отчета о Ребекке Камински, также известной как Магна, громко кончающая. Пропавший без вести двадцать два месяца и три дня.”

Босх просматривал отчет.

“Не похоже, что у меня есть какие-либо сомнения”, - сказал он.

“Нет, без сомнения. Это была она. Вскрытие также подтверждает, что причиной послужило ручное удушение. Узел с правой стороны туго затянут. Скорее всего, левша”.

Они прошли, не разговаривая, полквартала. Босх был удивлен тем, насколько тепло было в столь поздний час. Наконец, Эдгар заговорил.

“Итак, очевидно, мы получили подтверждение; это может выглядеть как одна из кукол Черча, но ни за что на свете он не мог этого сделать, если только он не воскрес из мертвых…

“Итак, я навела кое-какие справки в книжном магазине у Юнион Стейшн. Книга Бреммера "Кукольник", со всеми деталями, которые понадобились бы подражателю, была опубликована в твердом переплете через семнадцать месяцев после того, как вы втоптали Черча в грязь. Бекки Камински пропадает примерно через четыре месяца после выхода книги. Итак, наш убийца мог купить книгу, а затем использовать ее как своего рода план того, что нужно сделать, чтобы она выглядела как тот Кукольник.”

Эдгар посмотрел на него и улыбнулся.

“Ты вне подозрений, Гарри”.

Босх кивнул, но не улыбнулся. Эдгар не знал о видеокассете.

Они прошли по Темпл-стрит до улицы Лос-Анджелес. Босх не замечал людей вокруг себя, бездомных, встряхивающих чашки на углах. Он почти пересек Лос-Анджелес перед потоком машин, пока Эдгар не положил руку ему на плечо. Ожидая знака "Пройдите", он опустил глаза и снова просмотрел отчет. Это были голые кости. Ребекка Камински просто ушла на “свидание” и не вернулась. Она встречалась с неназванным мужчиной в отеле Hyatt на Сансет. Вот и все. Никаких последующих действий, никакой дополнительной информации. Сообщение было сделано человеком по имени Том Серроне, который был идентифицирован в отчете как сосед Камински по комнате в Студио Сити. Загорелся светофор, и они пересекли улицу Лос-Анджелеса, а затем направились прямо к Паркер-центру.

“Ты собираешься поговорить с этим парнем, Серроне, соседом по комнате?” он спросил Эдгара.

“Я не знаю. Наверное, найдется время для этого. Меня больше интересует, что ты думаешь обо всем этом, Гарри. Что нам делать дальше? Книга Бреммера была гребаным бестселлером. Любой, кто это прочитает, является подозреваемым ”.

Босх ничего не сказал, пока они не добрались до парковки и не остановились возле входной будки, прежде чем разделиться. Босх посмотрел на отчет в своих руках, а затем поднял глаза на Эдгара.

“Могу я оставить это себе? Возможно, я побегу с этим парнем ”.

“Будь моим гостем… Еще одна вещь, которую ты должен знать, Гарри.”

Эдгар полез во внутренний карман пальто и вытащил еще один листок бумаги. Эта была желтой, и Босх знал, что это повестка в суд.

“Меня обслужили в офисе коронера. Я не знаю, как она узнала, что я был там ”.

“Когда тебе нужно быть в суде?”

“Завтра в десять. Я не имела никакого отношения к рабочей группе по изготовлению кукол, так что мы оба знаем, о чем она собирается спросить. Конкретная блондинка.”

12

Босх бросил сигарету в фонтан, который был частью мемориала офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей, и прошел через стеклянные двери в Паркер-центр. Он назвал бейдж одному из копов за стойкой регистрации и обошел вокруг к лифтам. На черном кафельном полу была нарисована красная линия. Посетителям было сказано следовать этим маршрутом, если они направлялись в комнату для слушаний в Полицейской комиссии. Была также желтая линия для внутренних расследований и синяя для заявителей, которые хотели стать полицейскими. Это была традиция, когда полицейские стояли вокруг, ожидая, пока лифты остановятся на желтой линии, тем самым заставляя граждан, которые направлялись в IAD - обычно для подачи жалоб - обходить их. Этот маневр обычно сопровождался злобным взглядом от полицейского к гражданину.

Каждый раз, когда Босх ждал лифта, он вспоминал шалость, за которую он был частично ответственен, когда еще учился в академии. Однажды он и еще один курсант пришли в Паркер-центр в четыре утра, пьяные и прячущие кисти и банки с черной и желтой краской в своих ветровках. В ходе быстрой и дерзкой операции его партнер использовал черную краску, чтобы стереть желтую линию на кафельном полу, в то время как Босх нарисовал новую желтую линию, которая проходила мимо лифтов, по коридору, в мужской туалет и прямо к писсуару. Эта шутка придала им почти легендарный статус в классе, даже среди преподавателей.

Он вышел из лифта на третьем этаже и пешком вернулся в отдел по расследованию ограблений и убийств. Место было пустым. Большинство копов RHD работали строго в смену с семи до трех. Таким образом, работа не мешала всем тем концертам по совместительству, которые они запланировали. Члены RHD были сливками отдела. У них были все лучшие концерты. Шоферил приезжающих саудовских принцев, работал в охране у боссов студий, охранял крупных игроков Вегаса - полиция Лос-Анджелеса не позволяла своим людям подрабатывать, поэтому высокооплачиваемая работа перешла к полиции Лос-Анджелеса.

Когда Босха только повысили до RHD, в округе все еще оставалось несколько детективов-троек, которые выполняли обязанности телохранителей Говарда Хьюза. Они говорили об этом опыте так, как будто это и было целью работы в RHD, средством достижения цели, способом получить работу на какого-нибудь ненормального миллиардера, которому не нужны были никакие телохранители, потому что он никуда не ходил.

Босх прошел в дальний конец комнаты и включил один из компьютеров. Он закурил сигарету, пока трубка разогревалась, и достал из кармана пальто отчет, который дал ему Эдгар. В отчете ничего не было. На нее никогда не смотрели, не действовали, о ней никогда не заботились.

Он заметил, что это была явка с повинной - Том Серроне пришел в отделение Северного Голливуда и сообщил об этом на стойке регистрации. Это означало, что это, вероятно, было написано новичком на испытательном сроке или перегоревшим ветеринаром, которому было насрать. В любом случае, это не было принято за то, чем оно было: репортаж для прикрытия.

Серроне сказал, что он был соседом Камински по комнате. Согласно краткому резюме, за два дня до того, как был составлен отчет, она сказала Серроне, что собирается на свидание вслепую, встречаясь с неназванным мужчиной в отеле Hyatt на Сансет-Стрип, и что она надеется, что этот парень не урод. Она так и не вернулась. Серроне забеспокоился и пошел в полицию. Отчет был взят, передан детективам Северного Голливуда, где он ни на чьем экране не появился, а затем отправлен в отдел по розыску пропавших без вести в центре города, где четырем детективам поручено разыскивать шестьдесят человек, о пропаже которых сообщалось в среднем каждую неделю в городе.

На самом деле отчет был положен в стопку других подобных ему и больше не просматривался, пока Эдгар и его приятель Морг не нашли его. Босха все это не беспокоило, хотя любой, кто потратил две минуты на чтение отчета, должен был знать, что Серроне был не тем, за кого себя выдавал. Но Босх полагал, что Камински был мертв и лежал в бетоне задолго до того, как был составлен отчет. Так что никто ничего не смог бы сделать в любом случае.

Он ввел имя Томас Серроне в компьютер и запустил поиск в информационной сети Министерства юстиции Калифорнии. Как он и ожидал, он попал в точку. Компьютерное досье на сорокалетнего Серроне показало, что за столько же лет его девять раз привлекали к уголовной ответственности за домогательства к занятию проституцией и дважды за сводничество.

Босх знал, что он был сутенером. Сутенер Камински. Гарри заметил, что Серроне получил испытательный срок в тридцать шесть месяцев за свое последнее осуждение. Он достал свою черную телефонную книгу и подкатил свое кресло к столу с телефоном. Он набрал нерабочий номер окружного отдела пробации и назвал клерку, который ответил на звонок, имя Серроне и номер Министерства юстиции. Она вернула текущий адрес Серроне. Сутенер спустился в мир, из Студио Сити в Ван Найс, с тех пор как Камински отправился в отель Hyatt и не вернулся.

Повесив трубку, он подумал о том, чтобы позвонить Сильвии, и подумал, должен ли он сказать ей, что, скорее всего, Чендлер вызовет его для дачи показаний на следующий день. Он не был уверен, хотел ли бы он, чтобы она была там, видела, как Мани Чендлер загоняет его в угол на свидетельской трибуне. Он решил не звонить.

***

Домашним адресом Серроне была квартира на бульваре Сепульведа в районе, где проститутки не слишком скрывали, как они привлекают своих клиентов. Было еще светло, и Босх насчитал четырех молодых женщин, разбросанных на расстоянии двух кварталов друг от друга. На них были топы на бретельках и короткие шорты. Они выставляли большой палец, как автостопщики, когда мимо проезжали машины. Но было ясно, что их интересовала только поездка за угол на парковку, где они могли бы заняться делами.

Босх припарковался у тротуара напротив апартаментов "Ван-Эйр", где, как сказал Серроне своему надзирателю, он жил. Пара цифр с адреса отвалилась от передней стены, но ее можно было прочесть, потому что из-за смога остальная часть стены приобрела тускло-бежевый цвет. Дому требовалась новая краска, новые экраны, немного штукатурки, чтобы заполнить трещины на фасаде, и, возможно, новые арендаторы.

На самом деле, это нужно было сбить с ног. Начни сначала, подумал Босх, переходя улицу. Имя Серроне было в списке жильцов рядом с входной дверью, но на звонок в квартиру номер шесть никто не ответил. Босх закурил сигарету и решил немного побродить вокруг. Он насчитал двадцать четыре квартиры в списке жильцов. Было шесть часов. Люди бы возвращались домой к ужину. Кто-нибудь обязательно появлялся.

Он отошел от двери и вернулся на тротуар. На тротуаре было граффити, все черной краской. Прозвища местных домоседов. Там также была записка, написанная печатными буквами, в которой спрашивалось: "Вы СОСЕД РОДДИ КИНГ?" Он задавался вопросом, как кто-то мог с ошибкой написать имя, которое столько раз слышали и печатали.

Женщина и двое маленьких детей подошли к стальной решетчатой двери с другой стороны. Босх рассчитал свое приближение так, что оказался у двери как раз в тот момент, когда она ее открыла.

“Ты не видел поблизости Томми Серроне?” спросил он, проходя мимо нее.

Она была слишком занята детьми, чтобы ответить. Босх вышел во двор, чтобы сориентироваться и поискать дверь с цифрой "шесть" на ней - квартира Серроне. На бетонном полу внутреннего двора было граффити с эмблемой банды, которую Босх не смог разобрать. Он нашел номер шесть на втором этаже, ближе к задней части. На земле рядом с дверью стоял проржавевший гриль для хибачи. Под передним окном был также припаркован детский велосипед с тренировочными колесами.

Велосипед не подошел. Босх попытался заглянуть внутрь, но шторы были задернуты, оставляя лишь трехдюймовую полосу темноты, за которой он не мог ничего разглядеть. Он постучал в дверь и, как это было его практикой, отступил в сторону. Мексиканка, у которой под выцветшим розовым халатом было что-то похожее на восьмимесячную беременность, открыла дверь. Позади маленькой женщины Босх разглядел маленького мальчика, сидевшего на полу в гостиной перед черно-белым телевизором, настроенным на канал на испанском языке.

Привет, - сказал Босх. - Сеньор Том Серроне Акви?

Женщина уставилась на него испуганными глазами. Казалось, она замкнулась в себе, как будто стала меньше перед ним. Ее руки переместились вверх по бокам и сомкнулись на ее раздутом животе.

“Никакой мигрени”, - сказал Босх.“Policía. Tomás Cerrone. Aquí?”

Она отрицательно покачала головой и начала закрывать дверь. Босх протянул руку, чтобы остановить это. Борясь со своим испанским, он спросил, знает ли она Серроне и где он. Она сказала, что он приходил только раз в неделю, чтобы забрать почту и квартплату. Она отступила на шаг и указала на карточный столик, где лежала небольшая стопка почты. Босх разглядел сверху купюру American Express. Золотая карточка.

“Teléfono? Necesidad urgente?”

Она отвела взгляд от его глаз, и ее нерешительность подсказала ему, что у нее есть номер.

“Por favor?”

Она сказала ему подождать, а сама вышла за дверь. Пока она уходила, мальчик, сидевший в десяти футах от двери, отвернулся от телевизора - Босх видел, что это было какое-то игровое шоу - и посмотрел на него. Босх почувствовал себя неуютно. Он отвернулся, во двор. Когда он оглянулся, парень улыбался. Он поднял руку и указал пальцем на Босха. Он издал звук выстрела и захихикал. Затем мать вернулась к двери с листом бумаги. На нем был номер местного телефона, вот и все.

Босх переписал это в маленький блокнот, который носил с собой, а затем сказал ей, что заберет почту. Женщина повернулась и посмотрела на карточный стол, как будто ответ на то, что она должна сделать, лежал на нем вместе с почтой. Босх сказал ей, что все будет в порядке, и она, наконец, подняла стопку и протянула ему. В ее глазах снова был испуганный взгляд.

Он отступил назад и собирался уйти, когда остановился и оглянулся на нее. Он спросил, сколько стоит арендная плата, и она сказала ему, что это сто долларов в неделю. Босх кивнул и ушел.

Выйдя на улицу, он направился к телефону-автомату, который находился перед следующим жилым комплексом. Он позвонил в центр связи в центре города, дал оператору номер телефона, который он только что получил, и сказал, что ему нужен адрес. Пока он ждал, он думал о беременной женщине и задавался вопросом, почему она осталась. Могло ли быть хуже в мексиканском городке, из которого она приехала? Он знал, что для некоторых путешествие сюда было настолько трудным, что о возвращении не могло быть и речи.

Когда он просматривал почту Серроне, к нему подошел один из попутчиков. На ней была оранжевая майка поверх хирургически увеличенной груди. Ее обрезанные джинсы были обрезаны так высоко над бедрами, что белые карманы свисали ниже. В одном из карманов он увидел упаковку презервативов характерной формы. У нее был изможденный, усталый вид клубнички - женщины, которая сделала бы что угодно, в любое время и в любом месте, чтобы сохранить крэк в своей трубке. Принимая во внимание ее испорченную внешность, он определил ее возраст не более чем в двадцать. К удивлению Босха, она сказала: “Привет, дорогой, ищешь пару?”

Он улыбнулся и сказал: “Тебе придется быть более осторожной, ты хочешь держаться подальше от клетки”.

“О, черт”, - сказала она и повернулась, чтобы уйти.

“Подожди минутку. Подожди минутку. Разве я тебя не знаю? Да, я тебя знаю. Это… как тебя зовут, девочка?”

“Слушай, чувак, я с тобой не разговариваю и не отсасываю тебе, так что мне пора”.

“Подожди. Подожди. Я ничего не хочу. Я просто подумал, ты знаешь, что мы встречались. Разве ты не одна из девушек Томми Серроне? Да, там я тебя и встретил ”.

При упоминании имени она слегка запнулась. Босх оставил телефон болтаться на шнуре и догнал ее. Она остановилась.

“Послушай, я больше не с Томми, ясно? Мне нужно идти на работу ”.

Она отвернулась от него и выставила большой палец, когда мимо пронеслась волна машин в южном направлении.

“Подожди минутку, просто скажи мне кое-что. Скажи мне, где Томми сейчас. Мне нужно кое о чем с ним договориться ”.

“На чем? Я не знаю, где он ”.

“Девушка. Ты помнишь Бекки? Пару лет назад. Блондинка, любила красную помаду, у нее был набор, похожий на твой. Возможно, она использовала имя Мэгги. Я хочу найти ее, и она работала на Тома. Ты помнишь ее?”

“Меня тогда даже рядом не было. И я не видела Томми четыре месяца. И ты полон дерьма”.

Она ушла, и Босх крикнул ей вслед: “Двадцать баксов”.

Она остановилась и вернулась.

“За что?”

“Адрес. Я не несу чушь. Я хочу поговорить с ним ”.

“Ну, давай это”.

Он достал деньги из своего бумажника и отдал их ей. Ему пришло в голову, что отдел нравов Ван Найс, возможно, наблюдает за ним откуда-то отсюда и интересуется, почему он дает проститутке двадцатку.

“Попробуй в Грандвью”, - сказала она. “Я не знаю номера или чего-то еще, но это на верхнем этаже. Ты не можешь сказать, что это я тебя послал. Он меня облажает ”.

Она ушла, положив деньги в один из оттопыривающихся карманов. Ему не нужно было спрашивать ее, где находится Грандвью. Он наблюдал, как она свернула между двумя многоквартирными домами и исчезла, вероятно, собираясь за камнем. Он задавался вопросом, сказала ли она правду и почему он смог найти в себе силы дать ей денег, но не женщине из шестой квартиры. Полицейский оператор повесил трубку к тому времени, как он вернулся к телефону-автомату.

Босх перезвонил и попросил ее, и она дала ему адрес, который соответствовал номеру телефона, который он получил. Люкс P-1, апартаменты Grandview, на Сепульведа в Шерман-Оукс. Он только что потратил двадцать баксов на крэк-кокаин. Он повесил трубку.

В машине он закончил просматривать почту. Половина этого была нежелательной почтой, остальные счета по кредитным картам и почтовые рассылки от кандидатов-республиканцев. Также была открытка с приглашением на банкет Гильдии исполнителей фильмов для взрослых в Резеде на следующей неделе.

Босх открыл счет "Американ Экспресс". Незаконность этого его нисколько не волновала. Серроне был преступником, который лгал своему надзирателю. От него не было бы жалоб. Сутенер задолжал American Express 1855,05 долларов в этом месяце. Счет занимал две страницы, и Босх заметил два счета за авиабилеты в Лас-Вегас и три счета от Victoria's Secret. Босх был знаком с Victoria's Secret, поскольку при случае изучал каталог нижнего белья, заказываемого по почте в Sylvia's. За один месяц Серроне заказала нижнее белье по почте почти на 400 долларов. Деньги, заплаченные бедной женщиной, которая снимала квартиру, которую Серроне использовал в качестве прикрытия для адреса испытательного срока, в основном субсидировали счета за нижнее белье шлюх Серроне. Это разозлило Босха, но натолкнуло его на идею.

***

Апартаменты Grandview были абсолютным калифорнийским идеалом. Здание, построенное рядом с торговым центром, предоставило своим жильцам возможность пройти прямо из своей квартиры в торговый центр, тем самым исключив до сих пор необходимую золотую середину для всей культуры Южной Калифорнии и взаимодействия: автомобиль. Босх припарковался в гараже торгового центра и вошел во внешний вестибюль через задний вход. Это была итальянская мраморная статуэтка с роялем в центре, который играл сам по себе. Босх узнал в песне стандарт Кэба Кэллоуэя: “Каждый, кто приходит ко мне домой, должен поесть”.

На стене возле бронированной двери, которая вела к лифтам, висел справочник и телефон. Рядом с P-1 стояло имя Кунц. Босх воспринял это как внутреннюю шутку. Он поднял телефон и нажал на кнопку. Ответила женщина, и он сказал: “ПОДЪЕМ. Нужно собрать вещи ”.

“Э-э”, - сказала она. “От кого?”

“Хм, тут написано, я не могу разобрать почерк - похоже, секретарша Виктора или что-то в этом роде”.

“О”, - сказала она, и он услышал ее хихиканье. “Мне обязательно расписываться?”

“Да, мэм, мне нужна подпись”.

Вместо того, чтобы впустить его, она сказала, что сама спустится. Босх простоял у стеклянной двери две минуты в ожидании, прежде чем понял, что афера не сработает. Он стоял там в костюме и не держал в руке никакого пакета. Он повернулся спиной к лифту как раз в тот момент, когда полированные хромированные двери начали разъезжаться.

Он сделал шаг к пианино и посмотрел вниз, как будто был очарован им и не заметил прибытия лифта. Позади себя он услышал, как начала открываться бронированная дверь, и обернулся.

“Ты на взводе?”

Она была блондинкой и сногсшибательной даже в своих голубых джинсах и бледно-голубой оксфордской рубашке. Их взгляды встретились, и Босх сразу понял, что она знала, что это мошенничество. Она немедленно попыталась закрыть дверь, но Босх успел вовремя и протиснулся внутрь.

“Что ты делаешь? Я-”

Босх зажал ей рот рукой, потому что ему показалось, что она вот-вот закричит. Прикрытие половины ее лица подчеркивало испуг в ее глазах. Босху она больше не казалась такой сногсшибательной.

“Все в порядке. Я не собираюсь причинять тебе боль, я просто хочу поговорить с Томми. Давай поднимемся наверх”.

Он медленно убрал руку, и она не закричала.

“Томми там нет”, - сказала она шепотом, как бы в знак того, что готова сотрудничать.

“Тогда мы можем подождать”.

Он мягко подтолкнул ее к лифту и нажал кнопку.

Она была права. Серроне там не было. Но Босху не пришлось долго ждать. У него едва хватило времени осмотреть роскошную обстановку квартиры с двумя спальнями, двумя ванными и мансардой с частным садом на крыше, когда появился мужчина.

Серроне переступил порог сгоночным форумом в руке, как раз в тот момент, когда Босх вошел в гостиную с балкона, выходившего на Сепульведу и переполненную автостраду Вентура.

Серроне сначала улыбнулся Босху, но затем его лицо стало непроницаемым. Такое часто случалось с Босхом в отношениях с мошенниками. Он полагал, что это потому, что мошенники часто думали, что узнали его. И это было правдой, что они, вероятно, так и сделали. Фотография Босха несколько раз появлялась в газетах и на телевидении за последние несколько лет, в том числе один раз на этой неделе. Гарри считал, что большинство мошенников, которые читают газеты или смотрят новости, внимательно смотрят на фотографии полицейских. Они, вероятно, думали, что это дает им дополнительное преимущество, что есть на кого обратить внимание. Но вместо этого это породило фамильярность. Серроне улыбнулся, как будто Босх был давно потерянным другом, затем он понял, что это, вероятно, был враг, полицейский.

“Совершенно верно”, - сказал Босх.

“Томми, он заставил меня привести его”, - сказала девушка. “Он позвонил по...”

“Заткнись”, - рявкнул Серроне. Затем, обращаясь к Босху, он сказал: “Если бы у вас был ордер, вы были бы здесь не один. Ордера нет, убирайся нахуй”.

“Очень наблюдательна”, - сказал Босх. “Сядь. У меня есть вопросы.”

“Пошел ты нахуй со своими вопросами, на которые ты наехал. Убирайся”.

Босх сел на черный кожаный диван и достал сигареты.

“Том, если я и пойду, то только для того, чтобы навестить твоего ЗП и узнать, нельзя ли тебя отозвать за мошенничество с адресами, в которое ты играешь. Отдел пробации неодобрительно смотрит на заключенных, говорящих им, что они живут в одном месте, когда на самом деле они живут где-то в другом. Особенно, когда один - помойка, а другой - Грандвью ”.

Серроне швырнулФорум через всю комнату в девушку. “Видишь?” - сказал он. “Видишь, в какое дерьмо ты меня втянула?”

Казалось, она знала, что лучше ничего не говорить. Серроне скрестил руки на груди и стоял в гостиной, но он не собирался садиться. Он был хорошо сложенным парнем, который растолстел. Слишком много вечеров в Голливуде или Дель Маре, потягивая коктейли и наблюдая за пони.

“Послушай, чего ты хочешь?”

“Я хочу знать о Бекки Камински”.

Серроне выглядел озадаченным.

“Ты помнишь, Мэгги громко кончила, блондинку с сиськами, которые ты, вероятно, заставил ее увеличить. Ты воспитывал ее в видеобизнесе, подрабатывал на стороне, а потом она от тебя ушла ”.

“А как насчет нее? Это было очень давно ”.

“Двадцать два месяца и три дня, как мне сказали”.

“Ну и что? Она появилась и говорит какую-то херню обо мне, это не имеет значения. Подай на это в суд, чувак. Посмотрим...”

Босх вскочил с дивана и сильно ударил его по лицу, затем толкнул его через черное кожаное кресло на пол. Взгляд Серроне немедленно устремился на девушку, что сказало Босху, что он полностью контролирует ситуацию. Сила унижения иногда была более устрашающей, чем приставленный к голове пистолет. Все лицо Серроне было ярко-красным.

У Босха заныла рука. Он склонился над упавшим мужчиной и сказал: “Она не появилась, и ты это знаешь. Она мертва, и ты знал это, когда подавал заявление о пропаже человека. Ты просто прикрывала свою задницу. Я хочу знать, как ты узнал ”.

“Послушай, чувак, у меня не было никаких...”

“Но ты знал, что она не вернется. Как?”

“У меня просто было предчувствие. Она не появлялась пару дней.”

“Такие парни, как ты, не идут в полицию по наитию. Парни вроде тебя, когда к ним врываются в квартиру, они даже не звонят в полицию. Как я уже сказал, ты просто прикрывала свою задницу. Ты не хотел, чтобы тебя обвинили, потому что знал, что она не вернется живой ”.

“Хорошо, хорошо, это было больше, чем догадка. Понятно? Это был парень. Я никогда не видела его, но его голос и некоторые вещи, которые он сказал. Это было знакомо, понимаешь? Затем, после того, как я отправил ее, а она не вернулась, меня осенило. Я вспомнила его. Однажды я послала к нему кого-то другого, и в итоге она умерла ”.

“Кто?”

“Холли Лер. Я не могу вспомнить ее настоящее имя ”.

Босх мог. Холли Лер - порнографическое имя Николь Кнапп. Седьмая жертва Кукольника. Он снова сел на диван и сунул в рот сигарету.

“Томми, ” сказала девушка, “ он курит”.

“Заткнись нахуй”, - сказал он ей.

“Ну, ты сказал, что здесь нельзя курить, кроме как на балу ...”

“Заткнись нахуй!”

“Николь Кнапп”, - сказал Босх.

“Да, это она”.

“Ты знал, что копы сказали, что Кукольник схватил ее?”

“Да, и я всегда так думал, пока Бекки не исчезла, и я вспомнил этого парня и то, что он сказал”.

“Но ты никому не сказала. Ты не вызвала полицию.”

“Как ты и сказал, чувак, парни вроде меня, мы не звоним”.

Босх кивнул.

“Что он сказал? Звонивший, что он сказал?”

“Он сказал: ‘У меня сегодня особая потребность’. Оба раза. Просто так. Оба раза он сказал одно и то же. И голос у него был странный. Это было так, как будто он говорил сквозь стиснутые зубы или что-то в этом роде ”.

“И ты отправил ее на это”.

“Я не собирал все воедино до тех пор, пока она не вернулась. Послушай, чувак, я составил отчет. Я сказал копам, в какой отель она поехала, и они ничего не предприняли. Я не единственная, кто виноват. Черт, копы сказали, что этого парня поймали, что он мертв. Я думал, это безопасно ”.

“Безопасно для тебя или для девушек, которых ты выставляешь на улицу?”

“Слушай, ты думаешь, я бы послал ее, если бы знал? Я много вложил в нее, чувак ”.

“Я уверен, что ты это сделала”.

Босх посмотрел на блондинку и подумал, сколько времени пройдет, прежде чем она станет похожа на ту, которой он дал двадцатку на улице. Он предположил, что все девушки Серроне закончили тем, что были израсходованы и оказались на улице с оттопыренным пальцем, или они закончили тем, что были мертвы. Он оглянулся на Серроне.

“Ребекка курила?”

“Что?”

“Кури. Она курила? Ты жил с ней, ты должен знать ”.

“Нет, она не курила. Это отвратительная привычка ”.

Серроне посмотрел на блондинку и впился в нее взглядом. Босх бросил сигарету на белый ковер и, вставая, затушил ее. Он направился к двери, но остановился после того, как открыл ее.

“Серроне, женщина на той помойке, которой отправляется твоя почта?”

“А что насчет нее?”

“Она больше не платит за аренду”.

“О чем ты говоришь?”

Он поднялся с пола, возвращая себе часть своей гордости.

“Я говорю о том, что она больше не платит тебе за аренду. Я собираюсь время от времени проверять, как она. Если она платит за аренду, вашему сотруднику звонят, и ваша афера раскрывается. Условный срок отменяется, и ты отбываешь свой срок. Нелегко вести нелегальный бизнес из окружной тюрьмы. Только два телефона на каждом этаже, и братья контролируют, кто ими пользуется и как долго. Я думаю, тебе придется их подстричь ”.

Серроне просто уставился на него, гнев стучал у него в висках.

“И лучше бы ей все еще быть там, когда я буду проверять”, - сказал Босх. “Если я услышу, что она вернулась в Мексику, я обвиню тебя и сделаю звонок. Если я услышу, что она купила долбаную квартиру, я позвоню. Ей просто лучше быть там ”.

“Это вымогательство”, - сказал Серроне.

“Нет, мудак, это справедливость”.

Он оставил дверь открытой. Выйдя в коридор в ожидании лифта, он снова услышал крик Серроне: “Заткнись нахуй!”

13

Последние отголоски вечернего часа пик заставили меня медленно подъехать к "Сильвии". Она сидела за обеденным столом в выцветших синих джинсах и футболке Grant High, читая отчеты о книгах, когда он вошел. Один из уроков английского языка в одиннадцатом классе, который она преподавала в долине Грант, назывался "Лос-Анджелес по литературе". Она сказала ему, что разработала класс, чтобы ученики могли лучше узнать свой город. Большинство из них приехали из других мест, из других стран. Однажды она сказала ему, что ученики одного из ее классов владели одиннадцатью различными родными языками.

Он положил руку ей на затылок и наклонился, чтобы поцеловать ее. Он заметил, что репортажи были оДне саранчи Натанаэля Уэста.

“Когда-нибудь читал это?” - спросила она.

“Давным-давно. Какой-то учитель английского в старшей школе заставил нас прочитать это. Она была сумасшедшей ”.

Она ткнула его локтем в бедро.

“Ладно, умник. Я пытаюсь чередовать жесткие образы с легкими. Я назначил имКрепкий сон ”.

“Вероятно, они думали, что так должна была называться эта”.

“Разве ты не душа сегодняшней вечеринки. Случилось что-то хорошее?”

“На самом деле, нет. Там все превращается в дерьмо. Но здесь… это другое”.

Она встала, и они обнялись. Он провел рукой вверх и вниз по ее спине так, как, он знал, ей нравилось.

“Что происходит по делу?”

“Ничего. Все. Возможно, я ухожу в грязную лужу. Интересно, смогу ли я после этого устроиться на работу частным детективом. Как Марлоу ”.

Она оттолкнула.

“О чем ты говоришь?”

“Я не уверен. Что-то. Я должна поработать над этим сегодня вечером. Я займу кухонный стол. Ты можешь остаться здесь с саранчой ”.

“Твоя очередь готовить”.

“Тогда я собираюсь нанять полковника”.

“Черт”.

“Эй, учителю английского языка не подобает так говорить. Что случилось с полковником?”

“Он мертв уже много лет. Неважно. Все в порядке ”.

Она улыбнулась ему. Этот ритуал происходил часто. Когда была его очередь готовить, он обычно приглашал ее куда-нибудь. Он мог видеть, что она была разочарована перспективой съесть жареного цыпленка. Но слишком много всего происходило, слишком о многом нужно было подумать.

У нее было лицо, которое вызывало у него желание признаться во всем плохом, что он когда-либо делал. И все же он знал, что не сможет. Она тоже это знала.

“Сегодня я унизила мужчину”.

“Что? Почему?”

“Потому что он унижает женщин”.

“Все мужчины так делают, Гарри. Что ты с ним сделала?”

“Сбила его с ног на глазах у его женщины”.

“Вероятно, ему это было нужно”.

“Я не хочу, чтобы ты приходил завтра в суд. Вероятно, Чендлер вызовет меня для дачи показаний, но я не хочу, чтобы ты был там. Это будет плохо ”.

Она на мгновение замолчала.

“Зачем ты это делаешь, Гарри? Расскажи мне обо всех этих вещах, которыми ты занимаешься, но держи остальное в секрете? В некоторых отношениях мы такие близкие, а в других… Ты рассказываешь мне о мужчинах, которых сбиваешь с ног, но не о себе. Что я знаю о тебе, о твоем прошлом? Я хочу, чтобы мы дошли до этого, Гарри. Мы должны, или мы закончим тем, что унизим друг друга. Вот как это закончилось для меня раньше ”.

Босх кивнул и опустил глаза. Он не знал, что сказать. Он был слишком обременен другими мыслями, чтобы вдаваться в это сейчас.

“Хочешь больше хрустящей корочки?” он, наконец, спросил.

“Прекрасно”.

Она вернулась к своим отчетам по книгам, а он ушел готовить ужин.

***

После того, как они поели и она вернулась к столу в столовой, он открыл свой портфель на кухонном столе и достал синие книги убийств. На столе у него стояла бутылка "Генри Вайнхардс", но сигарет не было. Он бы не стал курить внутри. По крайней мере, не пока она бодрствовала.

Он открыл первую папку и разложил на столе срезы по каждой из одиннадцати жертв. Он встал с бутылкой, чтобы посмотреть вниз и впитать их все сразу. Перед каждой секцией была фотография останков жертвы в том виде, в каком они были найдены. Перед ним было одиннадцать таких фотографий. Он немного поразмыслил над делами, а затем пошел в спальню и проверил костюм, который был на нем накануне. Полароидный снимок бетонной блондинки все еще был в кармане.

Он принес это обратно на кухню и положил на стол вместе с остальными. Номер двенадцать. Это была ужасная галерея изломанных, подвергшихся насилию тел, их яркий макияж демонстрировал фальшивые улыбки под мертвыми глазами. Их тела были обнажены, выставленные на резкий свет полицейского фотографа.

Босх осушил бутылку и продолжал смотреть. Читаю имена и даты смертей. Смотрю на лица. Все они потерянные ангелы в ночном городе. Он не заметил, как вошла Сильвия, пока не стало слишком поздно.

“Боже мой”, - сказала она шепотом, когда увидела фотографии. Она сделала шаг назад. Она держала в руке одну из студенческих работ. Другая ее рука поднялась ко рту.

“Мне жаль, Сильвия”, - сказал Босх. “Я должна была предупредить тебя, чтобы ты не заходил”.

“Это те самые женщины?”

Он кивнул.

“Что ты делаешь?”

“Я не уверен. Пытаюсь заставить что-то произойти, я полагаю. Я подумал, что если я посмотрю на них всех еще раз, у меня может появиться идея, понять, что происходит ”.

“Но как ты можешь смотреть на это? Ты просто стояла там и смотрела.”

“Потому что я должна”.

Она посмотрела на бумагу в своей руке.

“Что это?” он спросил.

“Ничего. Один из моих студентов кое-что написал. Я собирался прочитать это тебе ”.

“Продолжай”.

Он подошел к стене и выключил свет, который висел над столом. Фотографии и Босх погрузились во тьму. Сильвия стояла в свете, падающем из столовой через кухонный вход.

“Продолжай”.

Она подняла бумагу и сказала: “Это девочка. Она написала: ‘Уэст предвещал конец безмятежного момента в Лос-Анджелесе. Он видел, как город ангелов превращается в город отчаяния, место, где надежды рушатся под тяжестью обезумевшей толпы. Его книга была предупреждением”.

Она подняла глаза.

“Она продолжает, но это была та часть, которую я хотел прочитать. Она всего лишь десятиклассница, посещающая продвинутые классы, но, казалось, она уловила в этом что-то настолько сильное ”.

Он восхищался отсутствием у нее цинизма. Первой мыслью Босха было, что парень воспользовался плагиатом - откуда она взяла такое слово, как halcyon? Но Сильвия видела дальше этого. Она видела красоту в вещах. Он увидел темноту.

“Это вкусно”, - сказал он.

“Она афроамериканка. Она подходит к автобусу. Она одна из самых умных, которые у меня есть, и я беспокоюсь о ней в автобусе. Она сказала, что поездка занимает семьдесят пять минут в одну сторону, и это время, когда она читает задания, которые я даю. Но я беспокоюсь о ней. Она кажется такой чувствительной. Может быть, даже слишком ”.

“Дай ей время, и у нее на сердце появится черствость. Все так делают ”.

“Нет, не все, Гарри. Это то, о чем я беспокоюсь с ней ”.

Она долго смотрела на него там, в темноте.

“Прости, что я вторглась”.

“Ты никогда не навязываешься мне, Сильвия. Мне жаль, что я принесла это домой. Я могу уйти, если хочешь, забери это ко мне домой ”.

“Нет, Гарри, я хочу, чтобы ты был здесь. Хочешь, я поставлю кофе?”

“Нет, я в порядке”.

Она вернулась в гостиную, и он снова включил свет. Он снова окинул взглядом галерею. Хотя после смерти они выглядели одинаково из-за макияжа, нанесенного убийцей каждой из них, женщины делились на многочисленные физические категории в зависимости от расы, размера, цвета кожи и так далее.

Локк сказал оперативной группе, что это означало, что убийца был просто оппортунистическим хищником. Тип телосложения его не волновал, только приобретение жертвы, которую он мог бы затем включить в свою эротическую программу. Ему было все равно, черные они или белые, главное, чтобы он мог выхватить их, не привлекая к себе внимания. Он был донным кормильцем. Он перешел на уровень, на котором женщины, с которыми он сталкивался, были жертвами задолго до того, как он добирался до них. Это были женщины, которые уже отдали свои тела нелюбящим рукам и глазам незнакомцев. Они были там и ждали его. Теперь Босх знал, что вопрос заключался в том, был ли Кукольник все еще на свободе.

Он сел и достал из кармана папки карту Западного Лос-Анджелеса, на некоторых участках которой потрескались складки, когда он развернул ее и положил поверх фотографий. Круглые черные наклейки, обозначавшие места, где были найдены тела, все еще были на месте. Имя жертвы и дата обнаружения были написаны рядом с каждой черной точкой. С географической точки зрения оперативная группа не обнаружила никакой значимости до тех пор, пока Черч не был мертв. Тела были найдены в местах, простирающихся от Силверлейка до Малибу. Кукольник заполонил весь Вестсайд. Тем не менее, по большей части тела были собраны в Силверлейке и Голливуде, и только одно найдено в Малибу и одно в Западном Голливуде.

Конкретная блондинка была найдена дальше к югу в Голливуде, чем любое из предыдущих тел. Она также была единственной, кого похоронили. Локк сказал, что место захоронения, вероятно, было выбрано из соображений удобства. После смерти Черча это казалось правдой. Четыре тела были сброшены в миле от его квартиры в Силверлейке. Еще четверо были в восточном Голливуде, тоже недалеко.

Свидания ничего не сделали для расследования. Без рисунка. Первоначально интервал между обнаружениями жертв уменьшался, затем он начал широко варьироваться. Кукольник выдерживал пять недель между забастовками, затем две недели, затем три. Из этого ничего не следует; детективы из оперативной группы просто оставили это в покое.

Босх двинулся дальше. Он начал читать справочные материалы, которые были составлены на каждую жертву. Большинство из них были короткими - две-три страницы об их печальных жизнях. Одна из женщин, которая работала на Голливудском бульваре по ночам, днем ходила в школу косметологов. Другая отправляла деньги в Чиуауа, Мексика, где, по мнению ее родителей, у нее была хорошая работа гида в знаменитом Диснейленде. Между некоторыми жертвами были странные совпадения, но ничего такого, что когда-либо что-то значило.

Три бульварные шлюхи ходили к одному и тому же врачу на еженедельные уколы. Члены оперативной группы установили за ним наблюдение на три недели. Но однажды ночью, когда они наблюдали за ним, настоящий Кукольник подцепил проститутку на Сансет, и ее тело было найдено в Силверлейке на следующее утро.

У двух других женщин тоже был общий врач. Один и тот же пластический хирург из Беверли-Хиллз провел им операцию по установке грудных имплантатов. Целевая группа сплотилась вокруг этого открытия, поскольку пластический хирург переделывает образы, подобно тому, как Кукольник использовал косметику. Пластиковый человек, как его называли копы, также был помещен под наблюдение. Но он никогда не делал подозрительных движений и, казалось, был воплощением семейного счастья с женой, физические черты которой он вылепил по своему вкусу. Они все еще наблюдали за ним, когда Босх воспользовался телефонной наводкой, которая привела к расстрелу Нормана Черча.

Насколько Босху было известно, ни один из докторов не подозревал, что за ним наблюдали. В книге, написанной Бреммером, они были идентифицированы по псевдонимам.

Прочитав почти две трети справочных материалов о Николь Кнапп, седьмой жертве, Босх увидел закономерность внутри закономерности. Он как-то пропустил это раньше. У всех у них было. Оперативная группа, Локк, средства массовой информации. Они отнесли всех жертв к одной и той же классификации. Шлюха есть шлюха есть шлюха. Но были различия. Некоторые были уличными проститутками, некоторые занимали более высокие позиции в качестве сопровождающих. В этих двух группах некоторые были также танцовщицами; одна была стриптизершей telegram. И двое зарабатывали на жизнь порнографией - как и последняя жертва, Бекки Камински - выполняя задания по перепихону на стороне.

Босх убрал со стола пакеты и фотографии Николь Кнапп, седьмой жертвы, и Ширлин Кемп, одиннадцатой жертвы. Это были две порноактрисы, известные на видео как Холли Лер и Хизер Камхитер соответственно.

Затем он пролистал одну из папок, пока не нашел посылку для единственной выжившей, женщины, которая сбежала. Она тоже была порноактрисой, которая бралась за секс по вызову. Ее звали Джорджия Стерн. Ее видео называлось Velvet Box. Она отправилась в мотель "Голливуд Стар", чтобы встретиться с кем-то, кто договорился о свидании через сервис outcall, который она рекламировала в местных секс-таблоидах. После того, как она прибыла, ее клиент попросил ее раздеться. Она повернулась к этому спиной, демонстрируя скромность на случай, если это возбудит клиента. Затем она увидела, как кожаный ремешок ее сумочки захлестнулся у нее над головой, и он начал душить ее сзади. Она боролась, как, вероятно, боролись все жертвы, но она смогла освободиться, ударив нападавшего локтем в ребра, затем развернувшись и нанеся удар ногой по его гениталиям.

Она выбежала голой из комнаты, все мысли о скромности давно исчезли. К тому времени, когда полиция вернулась, нападавший исчез. Прошло три дня, прежде чем отчеты об инциденте просочились в оперативную группу. К тому времени гостиничным номером пользовались десятки раз - голливудская звезда предлагала почасовую оплату - и это было бесполезно с точки зрения сбора вещественных доказательств.

Читая отчеты об этом сейчас, Босх понял, почему составной рисунок, который Джорджия Стерн помогла нарисовать полицейскому художнику, так отличался от внешнего вида Нормана Черча.

Это был другой мужчина.

***

Час спустя он перевернул одну из папок на последнюю страницу, где хранился список телефонных номеров и адресов руководителей, участвовавших в расследовании. Он подошел к настенному телефону и набрал домашний номер доктора Джона Локка. Он надеялся, что психолог не менял свой номер за четыре года.

Локк поднял трубку после пяти гудков.

“Извините, доктор Локк, я знаю, что уже поздно. Это Гарри Босх”.

“Гарри, как ты? Мне жаль, что у нас не получилось поговорить сегодня. Это были не лучшие обстоятельства для тебя, я уверен, но я ...

“Да, доктор, послушайте, кое-что произошло. Это связано с Кукольником. У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать и о чем поговорить. Было бы возможно для меня приехать туда?”

Последовало долгое молчание, прежде чем Локк ответил.

“Это связано с тем новым делом, о котором я читал в газете?”

“Да, это и некоторые другие вещи”.

“Ну, давай посмотрим, уже почти десять часов. Ты уверена, что это не может подождать до завтрашнего утра?”

“Завтра утром я в суде, доктор. Весь день. Это важно. Я был бы действительно признателен за ваше время. Я буду там до одиннадцати и выйду до двенадцати ”.

Когда Локк ничего не сказал, Гарри задался вопросом, боялся ли доктор с мягким голосом его или просто не хотел, чтобы в его доме был полицейский-убийца.

“Кроме того, ” нарушил тишину Босх, “ я думаю, тебе это покажется интересным”.

“Очень хорошо”, - сказал Локк.

Узнав адрес, Гарри упаковал все документы обратно в две папки. Сильвия вошла на кухню, поколебавшись в дверях, пока не убедилась, что фотографии убраны.

“Я слышал, как ты говорила. Ты идешь к нему вечером?”

“Да, прямо сейчас. В Лорел Каньоне.”

“Что происходит?”

Он остановил свое поспешное движение. Под правой рукой у него были сложены обе папки.

“Я... Ну, мы кое-что упустили. Оперативная группа. Мы облажались. Я думаю, что с самого начала их было двое, но я не видел этого до сих пор ”.

“Два убийцы?”

“Я так думаю. Я хочу спросить Локка об этом ”.

“Ты вернешься сегодня вечером?”

“Я не знаю. Будет поздно. Я думал о том, чтобы просто пойти к себе домой. Проверь мои сообщения, купи свежую одежду ”.

“Эти выходные выглядят не очень хорошо, не так ли?”

“Что-о, да, Одинокая сосна, да. Ну, э-э, я...”

“Не беспокойся об этом. Но я, возможно, захочу потусоваться у тебя, пока у них здесь день открытых дверей ”.

“Конечно”.

Она проводила его до двери и открыла ее. Она сказала ему быть осторожным и позвонить ей на следующий день. Он сказал, что сделает. На пороге он заколебался. Он сказал: “Знаешь, ты была права”.

“О чем?”

“То, что ты сказал о мужчинах”.

14

Лорел-Каньон - извилистый проход через горы Санта-Моника, соединяющий Студио-Сити с Голливудом и Сансет-Стрип. На южной стороне, где дорога спускается ниже Малхолланд Драйв и быстрые четыре полосы сужаются до двух крошащихся приглашений к лобовому столкновению, каньон превращается в обалденный Лос-Анджелес, где голливудские бунгало сорокалетней давности соседствуют с многоуровневыми стеклянными современниками, которые соседствуют с пряничными домиками. Гарри Гудини построил здесь замок среди крутых склонов холма. Джим Моррисон жил в обшитом вагонкой доме рядом с маленьким рынком, который до сих пор служит единственным коммерческим форпостом каньона.

Каньон был местом, куда приезжали жить новые богачи - рок-звезды, писатели, киноактеры и торговцы наркотиками. Они преодолели оползни и монументальные пробки на дорогах только для того, чтобы позвонить в Лорел-Каньон домой. Локк жила на Лукаут Маунтин Драйв, на крутом подъеме от бульвара Лорел Каньон, что заставляло компанию Bosch Caprice, выпускаемую в отделе, работать особенно усердно. Адрес, который он искал, нельзя было пропустить, потому что он мигал синим неоном на передней стене дома Локка. Гарри притормозил у обочины за многоцветным фургоном "Фольксваген", которому было по меньшей мере лет двадцать пять. Лорел Каньон был таким, искривление времени.

Босх вышел, бросил сигарету на мостовую и наступил на нее. Было очень тихо и темно. Он слышал, как двигатель "Каприза" прогревается, запах горящего масла доносился из ходовой части. Он просунул руку в открытое окно и схватил две папки.

Дорога к Локку заняла почти час, и за это время Босх смог усовершенствовать свои мысли по поводу обнаружения закономерности внутри закономерности. Он также понял по пути, что был ключевой способ попытаться подтвердить это.

Локк ответил с бокалом красного вина в руке. Он был босиком, в синих джинсах и зеленой рубашке хирурга. На кожаном ремешке у него на шее висел большой розовый кристалл.

“Добрый вечер, детектив Босх. Пожалуйста, заходите ”.

Он провел меня через прихожую в большую гостиную / столовую с французскими дверями в стене, которые выходили на выложенный кирпичом внутренний дворик, окружающий освещенный голубой бассейн. Босх заметил, что розоватый ковер был грязным и изношенным, но в остальном место было неплохим для преподавателя секса в колледже и писателя. Он заметил, что вода в бассейне была неспокойной, как будто кто-то недавно плавал. Ему показалось, что он почувствовал запах застоявшегося дыма марихуаны.

“Красивое место”, - сказал Босх. “Ты знаешь, мы почти соседи. Я живу по другую сторону холма. О Вудро Вильсоне.”

“О, правда? Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда?”

“Ну, вообще-то, я пришла не из дома. Я была у подруги в Букетном каньоне.”

“Ах, подружка, это объясняет сорокапятиминутное ожидание”.

“Извините, что задержал вас, доктор. Почему бы нам не покончить с этим, чтобы я не задерживал тебя дольше, чем необходимо.”

“Да, пожалуйста”.

Он подал знак Босху, чтобы тот положил папки на обеденный стол. Он не спросил, хочет ли Гарри бокал вина, пепельницу или даже пару плавок.

“Прошу прощения за вторжение”, - сказал Гарри. “Я быстро”.

“Да, ты это сказал. Мне жаль, что это всплыло сейчас само. Дача показаний вернула меня на день назад в моем графике исследований и написания статей, и я пытался отыграться сегодня вечером ”.

Босх заметил, что его волосы не были мокрыми. Возможно, он работал, пока кто-то другой был в бассейне.

Локк сел за обеденный стол, и Босх рассказал историю расследования дела о конкретной блондинке в точном хронологическом порядке, начав с того, что показал ему копию новой записки, оставленной в участке в понедельник.

Рассказывая подробности последней смерти, Босх увидел, как глаза Локка загорелись интересом. Закончив, психолог сложил руки на груди, закрыл глаза и сказал: “Дайте мне подумать об этом, прежде чем мы продолжим”.

Он сидел совершенно неподвижно. Босх не был уверен, что с этим делать. По прошествии двадцати секунд он, наконец, сказал: “Если ты собираешься думать, я собираюсь одолжить твой телефон”.

“На кухне”, - сказал Локк, не открывая глаз.

Босх взял номер телефона Амадо из списка оперативной группы в папке и позвонил ему. Он мог бы сказать, что разбудил аналитика коронера.

Представившись, Босх сказал: “Извините, что разбудил вас. Но в этом новом деле кукольника все происходит очень быстро. Ты читал об этом в газете?”

“Да. Но они сказали, что точно неизвестно, был ли это Кукольник.”

“Верно. Это то, над чем я работаю. У меня есть вопрос.”

“Продолжай”.

“Вчера вы давали показания о наборах для изнасилования, взятых у каждой жертвы. Где они сейчас? Я имею в виду доказательства.”

Последовало долгое молчание, прежде чем Амадо сказал: “Они, вероятно, все еще в хранилище улик. Политика коронера заключается в том, чтобы хранить улики семь лет после разрешения дела. Ты знаешь, на случай апелляции или что-то в этом роде. Теперь, поскольку ваш преступник мертв, не было бы причин хранить материал даже так долго. Но для того, чтобы очистить хранилище улик, требуется распоряжение судмедэксперта. Скорее всего, я в то время не подумал бы или не вспомнил бы сделать это после того, как ты, эм, убил Черча. Это слишком большая бюрократия, чтобы так хорошо работать. Я предполагаю, что комплекты все еще были бы там. Хранитель улик запросил бы ордер на утилизацию только через семь лет.”

“Хорошо”, - сказал Босх, в его голосе слышалось волнение. “А как насчет состояния? Это все еще можно было бы использовать в качестве доказательства? И для анализа?”

“Я бы подумал, что ухудшения быть не должно”.

“Насколько полна твоя тарелка?”

“Здесь всегда полно. Но здесь ты меня зацепил. Что случилось?”

“Мне нужен кто-нибудь, чтобы забрать комплекты у жертв номер семь и одиннадцать. Это Николь Кнапп и Ширлин Кемп. Понял? Семь и одиннадцать, как в магазине.”

“Я понял. Семь одиннадцать. Что потом?”

“Сопоставь гребни на лобке. Ищите одинаковые чужеродные волосы в обоих местах, на обеих женщинах. Сколько времени это займет?”

“Три, четыре дня. Мы должны отправить это в лабораторию Министерства юстиции. Я могу поторопиться с этим, может быть, получу это раньше. Могу я спросить тебя кое о чем? Зачем мы это делаем?”

“Я думаю, там был кто-то еще, кроме Черча. Подражатель. Он сделал семь, одиннадцать и одну на этой неделе. И я думаю, что он, возможно, был недостаточно умен, чтобы побриться, как Черч. Если вы найдете похожие волосы в расческах, я думаю, это все исправит ”.

“Ну, я могу сразу рассказать тебе кое-что интересное об этих двоих. Семь и одиннадцать.”

Босх ждал.

“Я просмотрела все, прежде чем давать показания, так что это все еще свежо, понимаешь? Помните, я свидетельствовала, что у двух жертв были серьезные повреждения, разрывы влагалища? Ну, это были те двое, семь и одиннадцать.”

Босх на несколько мгновений задумался над этим. Из столовой он услышал, как Локк сказал: “Гарри?”

“Будь прямо там”, - крикнул он. Обращаясь к Амадо, он сказал: “Это интересно”.

“Это значит, что этот второй парень, кем бы он ни был, он более грубого ремесла, чем Церковь. Эти две женщины пострадали больше всех ”.

Тогда в голове Босха кое-что сложилось воедино. Что-то, что показалось неправильным в показаниях Амадо накануне. Теперь все стало ясно.

“Презервативы”, - сказал он.

“А что насчет них?”

“Вы показали, что в коробке было двенадцать, осталось только три”.

“Это верно! Использовала девять. Вычтите седьмую и одиннадцатую жертвы из списка, и у вас будет девять жертв. Это подходит, Гарри. Ладно, завтра первым делом я займусь этим. Дай мне максимум три дня”.

Они повесили трубку, и Босх подумал, удастся ли Амадо сегодня поспать.

Локк наполнил свой бокал вином, но так и не спросил Босха, не хочет ли тот выпить, когда тот вернулся в столовую. Босх сел за стол напротив него.

“Я готов продолжать”, - сказал Локк.

“Давай сделаем это”.

“Вы говорите, что тело, найденное на этой неделе, демонстрировало все известные детали, приписываемые Кукольнику?”

“Верно”.

“За исключением того, что теперь у нас есть новый метод утилизации. Частное распоряжение в противовес публичному вызову других. Все это очень интересно. Что еще?”

“Что ж, исходя из показаний в суде, я думаю, мы можем исключить Черча как преступника в одиннадцатом убийстве. Один остряк снял кассету в ...”

“Остроумие?”

“Свидетель. В суде. Он был другом Черча. Он пришел с видео, на котором был показан Черч на вечеринке в то время, когда похитили номер одиннадцать. Запись убедительна ”.

Локк кивнул головой и замолчал. По крайней мере, он не закрыл глаза, подумал Босх. Психолог задумчиво потер седеющие бакенбарды на подбородке, что заставило Босха сделать то же самое.

“Тогда есть номер семь”, - сказал Босх.

Он рассказал Локу об информации, которую получил от Серроне, о голосе, который узнал сутенер.

“Идентификация голоса не сошла бы за доказательство, но скажем ради аргументации, что он прав. Это связывает конкретную блондинку с нашей седьмой жертвой. Видеозапись исключает Черча из одиннадцатого дела. Амадо, парень из офиса коронера, я не знаю, помните ли вы его, он говорит, что у номеров семь и одиннадцать были похожие травмы, травмы, которые выделялись по сравнению с другими.

“Еще одна вещь, о которой я только что вспомнила, - это макияж. После смерти Черча в квартире Гипериона нашли косметику, помнишь? Они сопоставили это с девятью жертвами. Две жертвы, на которых не было косметики, были ...”

“Семь и одиннадцать”.

“Верно. Итак, у нас есть множественные связи между этими двумя случаями - седьмым и одиннадцатым. Тогда у вас есть косвенная связь с номером двенадцать, жертвой на этой неделе, основанная на том, что сутенер узнал голос клиента. Связь становится сильнее, если вы посмотрите на образ жизни трех женщин. Все снимались в порно, все работали вне очереди ”.

“Я вижу закономерность внутри закономерности”, - сказал Локк.

“Становится лучше. Теперь, мы добавим нашу ”единственную выжившую", она также снималась в порно и работала на выезд ".

“И она описала нападавшего, который совсем не был похож на Черча”.

“Именно. Это потому, что я не думаю, что это была Церковь. Я думаю, что эти трое, плюс выживший, составляют одну группу жертв одного убийцы. Остальные девять - это еще один сет с другим убийцей. Церковь.”

Локк встал и начал расхаживать взад-вперед по одной стороне обеденного стола. Он держал руку у подбородка.

“Что-нибудь еще?”

Босх открыл одну из папок и достал карту и сложенный листок бумаги, на котором он ранее написал ряд дат. Он осторожно развернул карту и разложил ее на столе. Он наклонился над ней.

“Ладно, послушай. Давайте назовем девять групп А и три группы В. На карте я обвел кружком места, где были найдены жертвы группы А. Видите ли, если убрать из картины жертв группы В, получается хорошая географическая концентрация. Жертвы группы В были найдены в Малибу, Западном Голливуде, Южном Голливуде. Но список ”А" был сосредоточен здесь, в восточном Голливуде и Силверлейке ".

Босх провел пальцем по кругу на карте, показывая зону захоронения отходов, которую использовал Черч.

“И здесь, почти в центре этой зоны, находится улица Гиперион - место убийства Черча”.

Он выпрямился и бросил сложенный листок на карту.

“Теперь вот список дат одиннадцати убийств, первоначально приписываемых Черчу. Вы видите, что в начале есть шаблон интервала - тридцать дней, тридцать два дня, двадцать восемь, тридцать один, тридцать один. Но тогда шаблон летит к чертям. Помнишь это? Как это смутило нас тогда?

“Да, хочу”.

“У нас есть двенадцать дней, затем шестнадцать, затем двадцать семь, тридцать и одиннадцать. Шаблон распадается на отсутствие шаблона. Но теперь разделите даты группы A и группы B.”

Босх развернул бумагу. Там было две колонки дат. Локк наклонился над столом к свету, чтобы изучить колонки. Босх мог видеть тонкую линию, шрам, на его лысой и веснушчатой макушке.

“В группе А у нас теперь есть образец”, - продолжил Босх. “Четко различимый рисунок интервалов. У нас есть тридцать дней, тридцать два, двадцать восемь, тридцать один, тридцать один, двадцать восемь, двадцать семь и тридцать тридцать. По группе В у нас есть восемьдесят четыре дня между двумя убийствами.”

“Лучшее управление стрессом”.

“Что?”

“Интервалы между воплощением в жизнь этих фантазий продиктованы нарастающим стрессом. Я свидетельствовала об этом. Чем лучше актер справляется с этим, тем длиннее интервал между убийствами. Второй убийца лучше справляется со стрессом. Или, по крайней мере, была такой тогда ”.

Босх наблюдал, как он ходит по комнате. Он достал сигарету и закурил. Локк ничего не сказал.

“Что я хочу знать, так это возможно ли это?” - Спросил Босх. “Я имею в виду, есть ли какой-нибудь прецедент для этого, о котором вы знаете?”

“Конечно, это возможно. Черное сердце бьется не в одиночку. Вам даже не нужно заглядывать за пределы вашей собственной юрисдикции, чтобы найти достаточно доказательств того, что это возможно. Посмотри на the Hillside Stranglers. О них даже была написана книга под названием "Двое в своем роде".

“Посмотрите на сходство в методе действий, применявшемся "Ночным охотником" и душителем с Сансет-Стрип в начале восьмидесятых. Короткий ответ: да, это возможно ”.

“Я знаю о тех случаях, но это другое. Я работала с некоторыми из них, и я знаю, что это другое. Душители Хиллсайда работали вместе. Они были двоюродными сестрами. Две другие были похожи, но были и существенные различия. Здесь кто-то появился и в точности скопировал другого. Так близко, что мы пропустили это, и он ушел ”.

“Два убийцы, работающие независимо друг от друга, но использующие совершенно одинаковую методологию”.

“Верно”.

“Опять же, я говорю, что все возможно. Другой пример: помните, в восьмидесятых в округах Ориндж и Лос-Анджелес был Убийца с автострады?”

Босх кивнул. Он никогда не работал над этими делами, поэтому мало что знал о них.

“Ну, однажды им повезло, и они поймали ветерана Вьетнама по имени Уильям Бонин. Они связали его с несколькими делами и поверили, что он годится для остальных. Он отправился в камеру смертников, но убийства продолжали происходить. Они продолжали происходить, пока офицер дорожного патруля не остановил парня по имени Рэнди Крафт, который ехал по автостраде с телом в своей машине. Крафт и Бонин не знали друг друга, но какое-то время они тайно делили псевдоним ‘Убийца с автострады’. Каждый работает независимо от другого, убивая. И быть принятым за одного и того же человека ”.

Это звучало близко к теории, с которой работал Босх. Локк продолжал говорить, больше не обеспокоенный ночным вторжением.

“Вы знаете, в камере смертников в Сан-Квентине есть охранник, которого я знаю по проводимым там исследованиям. Он сказал мне, что четверо серийных убийц, включая Крафта и Бонина, ждут газа. И, ну, они вчетвером играют в карты каждый день. Мост. Среди них пятьдесят девять судимостей за убийство. И они играют в бридж. В любом случае, суть в том, что, по его словам, Крафт и Бонин мыслят настолько похоже, что как команда они почти никогда не проигрывают ”.

Босх начал складывать карту. Не поднимая глаз, он сказал: “Крафт и Бонин, они убивали своих жертв таким же образом? Точно таким же образом?”

“Не совсем. Но я хочу сказать, что их могло быть двое. Но последователь в данном случае умнее. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы вся полиция пошла другим путем, свалив это на Черча. Затем, когда Черч был мертв и его больше нельзя было использовать в качестве камуфляжа, фолловер, так сказать, ушел в подполье ”.

Босх поднял на него глаза, и внезапно его осенила мысль, которая представила все, что он знал, в новом свете. Это было похоже на то, как биток ударяется о стойку из восьми, цвета разлетаются во все стороны. Но он ничего не сказал. Эта новая мысль была слишком опасной, чтобы высказывать ее. Вместо этого он задал Локку вопрос.

“Но даже когда этот последователь ушел в подполье, он придерживался той же программы, что и Кукольник”, - сказал Босх. “Зачем это делать, если никто не собирался этого видеть? Помните, с Кукольником мы верили, что его оставление тел в общественных местах с разрисованными лицами было частью эротической программы. Часть его возбуждения. Но почему второй убийца сделал это - следуя той же программе, - если тело никогда не предполагалось найти?”

Локк оперся обеими руками о стол, чтобы сохранить равновесие, и на мгновение задумался. Босху показалось, что он услышал какой-то звук со стороны патио. Он посмотрел через открытые французские двери и увидел только темноту крутого холма, возвышающегося над освещенным бассейном. Ее поверхность в форме почки теперь была спокойной. Он посмотрел на свои часы. Была полночь.

“Это хороший вопрос”, - сказал Локк. “Я не знаю ответа. Возможно, послушник знал, что в конечном итоге тело будет обнаружено, что он сам, возможно, захочет его обнаружить. Видите ли, сейчас мы, вероятно, должны предположить, что это был фолловер, который отправлял заметки вам и в газету четыре года назад. Это показывает эксгибиционистскую часть его программы. Черч, очевидно, не испытывал такой же потребности мучить своих охотников ”.

“Подписчику понравилось нас щипать”.

“Именно. То, что он делал, было развлечением, дразня своих преследователей, и все это время вина за совершенные им убийства ложилась на настоящего Кукольника. Следовать?”

“Да”.

“Ладно, так что случилось? Настоящий кукольник, мистер Черч, убит вами. У подписчика больше нет прикрытия. Итак, что он делает, он продолжает свою работу - свое убийство, - но теперь он хоронит жертву, прячет ее под бетоном ”.

“Ты хочешь сказать, что он по-прежнему следует всей эротической программе с макияжем и всем прочим, но потом хоронит ее, чтобы никто ее не увидел?”

“Так что никто не узнает. Да, он следует программе, потому что это то, что возбудило его в первую очередь. Но он больше не может позволить себе публично выбрасывать тела, потому что это раскрыло бы его тайну ”.

“Тогда зачем записка? Зачем посылать записку в полицию на этой неделе, которая открывает его для разоблачения?”

Локк расхаживал вокруг обеденного стола, размышляя.

“Уверенность”, - наконец сказал он. “Фолловер стал сильным за последние четыре года. Он думает, что он непобедим. Это обычная черта на этапе разборки психопата. Состояние уверенности и неуязвимости возрастает, поскольку, на самом деле, психопат совершает все больше и больше ошибок. Разборка. Становлюсь уязвимой для разоблачения”.

“Значит, из-за того, что ему сходили с рук его действия в течение четырех лет, он думает, что он чист и настолько неприкосновенен, что отправляет еще одну записку, чтобы подправить нас?”

“Точно, но это только один фактор. Другое - гордость, авторство. Начался этот большой судебный процесс над Кукольником, и он хочет привлечь к себе немного внимания. Вы должны понять, он жаждет внимания к своим действиям. В конце концов, это был подписчик, а не Черч, который отправил письма ранее. Итак, будучи гордым и чувствуя себя недосягаемым для полиции - я думаю, богоподобным - это способ описать его самоощущение - он пишет записку на этой неделе ”.

“Поймай меня, если сможешь”.

“Да, одна из старейших игр в мире… И, наконец, он, возможно, отправил записку, потому что все еще сердит на тебя ”.

“Я?”

Босх был удивлен. Он никогда не рассматривал это.

“Да, ты забрала Черча. Ты разрушила его идеальное прикрытие. Я не думаю, что записка и ее упоминание в прессе хоть как-то помогли вашему судебному делу, не так ли?”

“Нет. Это может потопить меня ”.

“Да, так что, возможно, это способ подписчика отплатить тебе. Его месть”.

Босх на мгновение задумался обо всем этом. Он почти чувствовал, как адреналин разливается по его телу. Было за полночь, но он ни капельки не устал. Теперь он был сосредоточен. Он больше не был потерян в пустоте.

“Ты думаешь, что их там больше, не так ли?” - спросил он.

“Вы имеете в виду женщин в бетонном или подобном заточении? Да, к сожалению, так и есть. Четыре года - долгий срок. Боюсь, что на свободе есть много других ”.

“Как мне его найти?”

“Я не уверен. Моя работа обычно заканчивается. После того, как их поймают. После того, как они умрут ”.

Босх кивнул, закрыл папки и сунул их под мышку.

“Однако есть одна вещь”, - сказал Локк. “Посмотри на список его жертв. Кто они? Как он добирается до них? Те трое, которые мертвы, и тот, кто выжил, все они были в порноиндустрии, ты сказал.”

Босх положил папки обратно на стол. Он закурил еще одну сигарету.

“Да, они все тоже работали на выезде”, - сказал он.

“Да. Итак, в то время как Черч был убийцей-оппортунистом, убиравшим жертв любого размера, возраста или расы, фолловер был более специфичен в своих вкусах ”.

Босх быстро вспомнил жертв порно.

“Верно, жертвы фолловера были белыми, молодыми, светловолосыми и с большой грудью”.

“Это четкая схема. Рекламировали ли эти женщины свои услуги outcall в средствах массовой информации для взрослых?”

“Я знаю, что двое из них это сделали, и выживший. Последняя жертва действительно откликнулась, но я не уверен, как она это рекламировала.”

“Трое, которые давали рекламу, включили свои фотографии в копию?”

Босх смог конкретно вспомнить только объявление Холли Лер, и в нем не было ее фотографии. Просто ее сценический псевдоним, телефонный звонок и гарантия непристойного удовольствия.

“Я так не думаю. Та, которую я помню, этого не сделала. Но в рекламе было ее порнографическое название. Так что любой, кто знаком с ее работой в видео, знал бы ее внешность и атрибуты ”.

“Очень хорошо. Мы уже создаем профиль подписчика. Он из тех, кто использует видео для взрослых, чтобы выбирать женщин для своей эротической программы. Затем он связывается с ними через объявления в средствах массовой информации для взрослых, видя либо их имена, либо фотографии в рекламе. Помогла ли я вам, детектив Босх?”

“Абсолютно. Спасибо, что уделили время. И держи это при себе. Я не уверен, что мы пока хотим предавать это огласке ”.

Босх снова взял папки и направился к двери, но Локк остановил его.

“Знаешь, мы еще не закончили”.

Босх обернулся.

“Что ты имеешь в виду?” он спросил, хотя знал.

“Вы не говорили об аспекте этого, который вызывает наибольшее беспокойство. Вопрос о том, как наш подписчик узнал о рутине убийцы. Целевая группа не разглашала каждую деталь программы Кукольника средствам массовой информации. Не тогда. Подробности были утаены, чтобы психи, которые признались, не знали точно, в чем признаваться. Это была мера предосторожности. Оперативная группа могла бы быстро устранить фальшивые признания ”.

“И что?”

“Итак, вопрос в том, как фолловер узнал?”

“Я не...”

“Да, ты хочешь. Книга, которую написал мистер Бреммер, сделала эти подробности доступными для всего мира. Это, конечно, могло бы объяснить конкретную блондинку… Но не для седьмой и одиннадцатой жертв, как, я уверен, вы поняли ”.

Локк был прав. Это было то, что Босх понял раньше. Он избегал думать об этом, потому что боялся последствий.

Локк сказал: “Ответ в том, что подписчик каким-то образом был посвящен в детали. Детали - это то, что спровоцировало его действие. Вы должны помнить, что здесь мы имеем дело с кем-то, кто, скорее всего, уже находился в разгаре какой-то большой внутренней борьбы, когда наткнулся на эротическую программу, которая соответствовала его собственным потребностям. У этого человека уже были проблемы, независимо от того, проявились они в совершении им преступлений или нет. Он был больным щенком, Гарри, и он увидел эротическую форму Кукольника и понял, что это я. Это то, чего я хочу, что мне нужно для самореализации. Затем он принял программу Кукольника и действовал в соответствии с ней, до мельчайших деталей. Вопрос в том, как он наткнулся на это? И ответ в том, что ему был предоставлен доступ ”.

Мгновение они просто смотрели друг на друга, затем Босх заговорил.

“Ты говоришь о полицейском. Кто-то из оперативной группы. Этого не может быть. Я была там. Мы все хотели, чтобы этот парень потерпел поражение. Никому это ... не доставляло удовольствия, чувак ”.

“Возможно, член оперативной группы, Гарри, только возможно. Но помните, круг тех, кто знал о программе, был намного больше, чем просто целевая группа. У вас есть судмедэксперты, следователи, избитые копы, фотографы, репортеры, парамедики, прохожие, которые нашли тела - многие люди, которые имели доступ к деталям, о которых, очевидно, знал фолловер ”.

Босх попытался составить в уме краткий профиль. Локк прочел его.

“Это должен быть кто-то в расследовании или рядом с ним, Гарри. Не обязательно жизненно важная часть или непрерывная часть. Но кто-то, кто пересекся с расследованием в момент, который позволил бы ему получить знания по полной программе. Больше, чем было публично известно в то время ”.

Босх ничего не сказал, пока Локк не подсказал ему.

“Что еще, Гарри? Сузьте круг поисков ”.

“Левша”.

“Возможно, но не обязательно. Черч был левшой. Последователь, возможно, использовал только левую руку, чтобы сделать идеальную копию преступлений Черча ”.

“Это верно, но тогда есть примечания. Подозрительные врачи сказали, что, по их мнению, это был писатель-левша. Они не были на сто процентов. Они никогда не бывают такими ”.

“Ладно, тогда, возможно, левша. Что еще?”

Босх на мгновение задумался.

“Может быть, курильщица. В бетоне был найден пакет. Камински, жертва, не курила ”.

“Ладно, это хорошо. Вот о чем тебе нужно подумать, чтобы сузить круг поисков. Все дело в деталях, Гарри, я уверен в этом ”.

Прохладный ветер спустился со склона холма и ворвался через французские двери, обдав Босха холодом. Пришло время уйти, побыть с этим наедине.

“Еще раз спасибо”, - сказал он, снова направляясь к двери.

“Что ты будешь делать?” Локк позвал его вслед.

“Я еще не знаю”.

“Гарри?”

Босх остановился на пороге и оглянулся на Локка, бассейн жутко светился в темноте позади него.

“Последователь, он, возможно, самый умный из всех, кто появился за долгое время”.

“Потому что он коп?”

“Потому что он, вероятно, знает об этом деле все, что известно тебе”.

***

В "Каприсе" было холодно. Ночью в каньонах всегда было темно и прохладно. Босх развернул машину, и она тихо поплыла вниз по Смотровой горе к Лорел-Каньону. Он повернул направо и поехал к рынку Каньон, где купил упаковку из шести бутылок Anchor Steam. Затем он забрал свое пиво и свои вопросы обратно на холм к Малхолланду.

Он поехал на Вудро Вильсон драйв, а затем к своему маленькому дому, который стоял на консолях и выходил окнами на перевал Кауэнга. Он не включил свет внутри, потому что с Сильвией в его жизни он никогда не знал, как долго он сможет здесь не бывать.

Он открыл первое пиво, как только "Каприс" был припаркован у бордюра перед домом. Мимо медленно проехала машина, оставив его в темноте. Он наблюдал, как один из лучей прожекторов в Юниверсал Сити прорезал облака над домом. Еще одна погналась за ней несколько секунд спустя. Пиво приятно на ощупь и на вкус стекало в его горло. Но в животе у него стало тяжело, и Босх перестал пить. Он положил бутылку обратно в коробку.

Но он знал, что на самом деле его беспокоило не пиво. Это был Рэй Мора. Из всех людей, которые были достаточно близки к делу, чтобы знать подробности программы, Мора была единственной, кто задел Босха за живое. Три жертвы фолловера были порноактрисами. И это был концерт Моры. Вероятно, он знал их всех. Вопрос, который теперь начал пробиваться в сознание Босха, был таким: он убил их всех? Ему было неприятно даже думать об этом, но он знал, что должен. Мора была логичной отправной точкой, когда Босх принял во внимание совет Локка. Коп из отдела нравов выделялся в сознании Босха как человек, который легко пересекал оба мира: торговлю порнографией и мир кукольника. Было ли это просто совпадением или достаточно, чтобы классифицировать Мору как реальную подозреваемую? Босх не был уверен. Он знал, что должен вести себя с невиновным человеком так же осторожно, как и с виновным.

***

Внутри пахло плесенью. Он направился прямо к задней раздвижной двери и открыл ее. Он постоял там мгновение, прислушиваясь к шипящему звуку движения, доносящемуся с автострады у подножия перевала. Звук никогда не затихал. Неважно, в какое время, в какой день, там внизу всегда было движение, кровь текла по венам города.

Лампочка на автоответчике мигала цифрой три. Босх нажал на перемотку и закурил сигарету. Первый голос принадлежал Сильвии: “Я просто хочу пожелать спокойной ночи, милая. Я люблю тебя и будь осторожен ”.

Джерри Эдгар был следующим: “Гарри, это Эдгар. Хотел сообщить вам, что я завязываю с этим. Ирвинг позвонил мне домой и сказал, чтобы я утром передал все, что у меня есть, в RHD. Лейтенанту Ролленбергеру. Береги себя, приятель. И смотри шестую.”

Смотрите на шестую, подумал Босх. Следи за своей спиной. Он не слышал этого со времен Вьетнама. И он знал, что Эдгар никогда там не был.

“Это Рэй”, - сказал последний голос на пленке. “Я думала об этой работе конкретной блондинки, и у меня есть несколько идей, которые могут вас заинтересовать. Позвони мне утром, и мы поговорим ”.

15

“Я хочу продолжения”.

“Что?”

“Вы должны добиться отсрочки судебного разбирательства. Скажи судье ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь, Босх?”

Босх и Белк сидели за столом защиты, ожидая начала судебного заседания в четверг утром. Они говорили громким шепотом, и Босху показалось, что, когда Белк выругался, это прозвучало слишком натянуто, как будто он был шестиклассником, пытающимся подстроиться под восьмиклассников.

“Я говорю о вчерашнем свидетеле, Вичореке, он был прав”.

“О чем?”

“Алиби, Белк. Алиби на одиннадцатую жертву. Это законно. Черч не...”

“Подожди минутку”, - взвизгнул Белк. Затем тихим шепотом он сказал: “Если ты собираешься признаться мне, что убил не того парня, я не хочу этого слышать, Босх. Не сейчас. Слишком поздно ”.

Он вернулся к своему юридическому планшету.

“Белк, послушай, черт возьми, я ни в чем не признаюсь. Я нашла подходящего парня. Но мы кое-что упустили. Другой парень. Убийц было двое. Церковь хороша для девяти - для девяти, которых мы сравнили по макияжу. Две другие, и ту, которую мы нашли в бетоне на этой неделе, были сделаны кем-то другим. Ты должна остановить это, пока мы не выясним, что именно происходит. Если это всплывет в суде, это укажет второму убийце, фолловеру, на то, насколько мы близки к нему ”.

Белк бросил ручку на блокнот, и она отскочила от стола. Он не встал, чтобы взять это.

“Я собираюсь рассказать тебе, что происходит, Босх. Мы ничего не останавливаем. Даже если бы я захотел, я, вероятно, не смог бы - судья у нее в штанах. Все, что ей нужно сделать, это возразить, и никаких продаж, никаких задержек. Так что я даже не собираюсь поднимать эту тему. Ты должен кое-что понять, Босх, это испытание. Это управляющий фактор вашей вселенной прямо сейчас. Ты это не контролируешь. Ты не можешь ожидать, что суд будет объявлять перерыв каждый раз, когда тебе нужно изменить свою историю ... ”

“Ты закончила?”

“Да, я закончил”.

“Белк, я понимаю все, что ты только что сказал. Но мы должны защитить расследование. Где-то там другой парень убивает людей. И если Чендлер отправит меня или Эдгара туда и начнет задавать вопросы, убийца прочтет об этом и узнает все, что у нас есть. Тогда мы его никогда не поймаем. Ты этого хочешь?”

“Босх, мой долг - выиграть это дело. Если при этом это ставит под угрозу твою...”

“Да, но разве ты не хочешь знать правду, Белк? Я думаю, мы близки к цели. Отложи это до следующей недели, и к тому времени мы сделаем это вместе. Мы сможем прийти сюда и вытащить Мани Чендлера из воды ”.

Босх откинулся назад, подальше от него. Он устал бороться с ним.

“Босх, как долго ты работаешь в полиции?” Спросила Белка, не глядя на него. “Двадцать лет?”

Это было близко. Но Босх не ответил. Он знал, что за этим последует.

“И ты собираешься сидеть здесь и говорить со мной о правде? Когда вы в последний раз видели правдивый полицейский отчет? Когда вы в последний раз указывали чистую правду в заявлении на ордер на обыск? Не говори мне о правде. Хочешь правды, сходи к священнику или что-то в этом роде. Я не знаю, куда идти, но не заходи сюда. Проработав двадцать лет, ты должен знать, что правда не имеет ничего общего с тем, что здесь происходит. Как и справедливость. Просто слова из книги по юриспруденции, которую я читал в своей прошлой жизни ”.

Белк отвернулся и достал другую ручку из кармана рубашки.

“Ладно, Белк, ты мужчина. Но я собираюсь рассказать вам, как это будет выглядеть, когда выйдет. Это будет вылезать кусками, и это будет выглядеть плохо. Это фирменное блюдо Чендлер. Это будет выглядеть так, будто я ударила не того парня ”.

Белк игнорировал его, делая записи в своем желтом блокноте.

“Ты дурак, она собирается воткнуть это в нас так глубоко, что это выйдет с другой стороны. Ты продолжаешь списывать это на то, что у нее на заднице рука судьи, но мы оба знаем, что именно так ты справляешься с тем фактом, что не смог отнести ей обед. В последний раз прошу об отсрочке ”.

Белк встал и обошел стол, чтобы поднять упавшую ручку. Выпрямившись, он поправил галстук и манжеты и сел обратно. Он склонился над своим блокнотом и, не глядя на Босха, сказал: “Ты просто боишься ее, не так ли, Босх? Не хочу выступать в суде с пиздой, задающей вопросы. Вопросы, которые могут разоблачить вас таким, какой вы есть: полицейский, которому нравится убивать людей ”.

Теперь он повернулся и посмотрел на Босха.

“Что ж, слишком поздно. Твое время пришло, и отступать некуда. Никаких задержек. Время показа”.

Гарри встал и склонился над толстяком.

“Пошел ты, Белк. Я выхожу на улицу ”.

“Это мило”, - сказал Белк. “Знаете, вы, ребята, все одинаковые. Ты отсасываешь какому-то парню, а потом приходишь сюда и думаешь, что только потому, что ты носишь этот значок, у тебя есть какое-то божественное право делать все, что ты хочешь. Этот значок - самая большая поездка к власти ”.

Босх подошел к набору телефонов и позвонил Эдгару. Он снял трубку со стола отдела убийств после одного звонка.

“Я получил твое сообщение прошлой ночью”.

“Да, ну, это все, что есть. Я ухожу. Этим утром приходил RHD и забрал мое досье. Я тоже видел, как они шныряли вокруг твоего заведения, но они ничего не взяли.”

“Кто пришел?”

“Шихан и Опельт. Ты их знаешь?”

“Да, они в порядке. Ты идешь сюда по повестке?”

“Да, я должна быть там к десяти”.

Босх увидел, как дверь в зал суда 4 открылась, и заместитель маршала высунулся наружу и подал ему знак.

“Мне нужно идти”.

Вернувшись в зал суда, Чендлер стоял за кафедрой, а судья говорил. Жюри еще не было в ложе.

“А как насчет других повесток?” - спросил судья.

“Ваша честь, мой офис находится в процессе уведомления этих людей этим утром, их освобождения”.

“Тогда очень хорошо. Мистер Белк, готовы продолжить?”

Когда Босх проходил через ворота, Белк прошел мимо него по пути к кафедре, даже не взглянув на него.

“Ваша честь, поскольку это неожиданно, я бы попросил перерыв на полчаса, чтобы я мог проконсультироваться со своим клиентом. Мы были бы готовы продолжить после этого ”.

“Очень хорошо, мы собираемся сделать именно это. Перерыв на полчаса. Тогда я увижу здесь все вечеринки. А мистер Босх? Я ожидаю, что ты будешь на своем месте, когда в следующий раз я выйду, готовый начать. Мне не нравится посылать маршалов взад и вперед по коридорам, когда обвиняемый знает, где он должен быть и когда он должен быть там ”.

Босх ничего не сказал.

“Извините, ваша честь”, - сказал за него Белк.

Они встали, когда судья покинул скамью подсудимых, и Белк сказал: “Давайте пройдем по коридору в один из конференц-залов для общения адвоката и клиента”.

“Что случилось?”

“Пойдем по коридору”.

Когда он проходил через дверь зала суда, Бреммер входил, держа в руках блокнот и ручку.

“Эй, что происходит?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Перерыв на полчаса”.

“Гарри, мне нужно с тобой поговорить”.

“Позже”.

“Это важно”.

В конце коридора, рядом с туалетами, было несколько небольших адвокатских конференц-залов, размером примерно с комнаты для допросов в голливудском участке. Босх и Белк зашли в одну и заняли стулья по обе стороны серого стола.

“Что случилось?” - Спросил Босх.

“Твоя героиня отдохнула”.

“Чендлер отдохнул, не позвонив мне?”

Босху показалось, что в этом нет никакого смысла.

“Что она делает?” он спросил.

“Она чрезвычайно проницательна. Это очень умный ход ”.

“Почему?”

“Посмотри на дело. Она в очень хорошей форме. Если бы это закончилось сегодня и дошло до жюри, кто бы победил? Она бы. Видишь, она знает, что ты должен выступить в суде и защитить то, что ты сделал. Как я уже говорил тебе на днях, с тобой мы либо выиграем, либо проиграем. Ты либо берешь мяч и загоняешь его ей в глотку, либо делаешь это неловко. Она это знает, и если бы она позвонила тебе, то сначала задала бы вопросы, а потом я бы принесла фанго - те, что попроще, которые ты собирала в парке.

“Теперь она меняет это. Мой выбор - не звонить тебе и не проиграть дело, или позвонить тебе и, по сути, дать ей лучший шанс на тебя. Очень проницательная”.

“Итак, что мы собираемся делать?”

“Позвоню тебе”.

“А как насчет задержки?”

“Какая задержка?”

Босх кивнул. Это было невозможно изменить. Задержки не будет. Он понял, что плохо с этим справился. Он неправильно подошел к Белку. Он должен был попытаться заставить Белка поверить, что это была его собственная идея пойти на отсрочку. Тогда бы это сработало. Вместо этого Босх начал ощущать дрожь - то тревожное чувство, которое возникает при приближении к неизвестному. Он чувствовал то же самое, что и до того, как впервые спустился в туннель для вьетконговцев во Вьетнаме. Он знал, что это был страх, расцветающий, как черная роза, в глубине его груди.

“У нас есть двадцать пять минут”, - сказал Белк. “Давайте забудем о задержках и попытаемся решить, как мы хотим, чтобы ваши показания проходили. Я собираюсь повести тебя по тропинке. Присяжные будут следить. Но помните, вы должны действовать медленно, иначе вы их потеряете. Хорошо?”

“ У нас есть двадцать минут, ” поправил его Босх. “Мне нужно выйти покурить, прежде чем я сяду там на свидетельское место”.

Белк продолжал, как будто не слышал.

“Запомни, Босх, на кону могут быть миллионы долларов. Возможно, это не твои деньги, но это может быть твоя карьера ”.

“Какая карьера?”

***

Бреммер ошивался у двери в конференц-зал, когда Босх вышел двадцать минут спустя.

“Получить все это?” - Спросил Гарри.

Он прошел мимо него и направился к эскалатору. Бреммер последовал за ней.

“Нет, чувак, я не слушал. Я просто жду тебя. Слушай, что происходит с новым делом? Эдгар ни хрена мне не скажет. У тебя есть удостоверение личности или как?”

“Да, мы ее опознали”.

“Кто это был?”

“Не мой случай, чувак. Я не могу этого высказать. Кроме того, я отдаю это тебе, и ты побежишь с этим к Мани Чендлеру, верно?”

Бреммер остановилась, идя рядом с ним.

“Что? О чем ты говоришь?”

Затем он подбежал к Босху и прошептал.

“Послушай, Гарри, ты один из моих главных источников. Я бы не стал трахать тебя вот так. Если она лезет в дерьмо, поищи кого-нибудь другого ”.

Босх чувствовал себя неловко из-за того, что обвинил репортера. У него не было доказательств.

“Ты уверена? Я ошибаюсь на этот счет, верно?”

“Абсолютно. Ты слишком ценна для меня. Я бы не стала этого делать ”.

“Тогда ладно”.

Это было настолько близко, насколько он подошел к извинению.

“Итак, что вы можете сказать мне об удостоверении личности?”

“Ничего. Это все еще не мой случай. Попробуй RHD”.

“Это у RHD? Они забрали это у Эдгара?”

Босх поднялся на эскалатор и оглянулся на него. Он кивнул, спускаясь. Бреммер не последовал за мной.

***

Мани Чендлер уже курила на ступеньках, когда Босх вышел. Он закурил сигарету и снова посмотрел на нее.

“Сюрприз, сюрприз”, - сказал он.

“Что?”

“Отдыхает”.

“Всего лишь сюрприз для Балка”, - сказала она. “Любой другой адвокат предвидел бы это. Мне почти жаль тебя, Босх. Почти, но не совсем. В деле о гражданских правах шансы на победу всегда невелики. Но противостояние с офисом городского прокурора всегда как бы выравнивает игровое поле. Этим парням нравится объем, они не смогли бы добиться этого снаружи… Если бы ему нужно было выиграть, чтобы поесть, ваш адвокат был бы худым мужчиной. Ему нужна стабильная зарплата из города, которая приходит, выиграет он или проиграет ”.

То, что она сказала, конечно, было правильно. Но это были старые новости. Босх улыбнулся. Он не знал, как себя вести. Какой-то части себя она нравилась. Она ошибалась на его счет, но почему-то она ему нравилась. Может быть, это было ее упорство, потому что ее гнев, хотя и направленный не туда, был таким чистым.

Может быть, это было потому, что она не боялась разговаривать с ним вне суда. Он видел, как Белк старательно избегал контактов с семьей Черча. Прежде чем встать во время перерыва, он садился за стол обвиняемого, пока не был уверен, что все они благополучно спустились по коридору и поднялись на эскалаторе. Но Чендлер не играл в такого рода игры. Она была нападающим игроком.

Босх догадался, что это было похоже на то, когда два боксера касались перчаток перед звонком. Он сменил тему.

“Я разговаривал здесь с Томми Фарадеем на днях. Теперь он Томми Фарэуэй. Я спросила его, что случилось, но он не сказал. Он просто сказал, что правосудие свершилось, что бы это ни значило ”.

Она выпустила длинную струю голубого дыма, но некоторое время ничего не говорила. Босх посмотрел на часы. У них было три минуты.

“Ты помнишь дело Гальтона?” - спросила она. “Это было дело о гражданских правах, применение чрезмерной силы”.

Босх подумал об этом. Имя было знакомым, но его было трудно отнести к ряду случаев применения чрезмерной силы, о которых он слышал или знал на протяжении многих лет.

“Это было дело о собаке, верно?”

“Да. Андре Гальтон. Это было до Родни Кинга, тогда, когда подавляющее большинство людей в этом городе не верили, что их полиция занимается ужасными злоупотреблениями как обычным делом. Гальтон был чернокожим и ехал с просроченным номером по холмам Студио-Сити, когда полицейский решил остановить его.

“Он не сделал ничего плохого, его не разыскивали, просто бирка была просрочена на месяц. Но он убежал. Великая тайна жизни, он сбежал. Он доехал до Малхолланда и бросил машину на одной из тех стоянок, откуда люди любуются видом. Затем он выпрыгнул и спустился по склону. Спускаться было некуда, но он не захотел возвращаться, а копы не захотели спускаться - слишком опасно, утверждали они на суде ”.

Босх теперь вспомнил эту историю, но позволил ей рассказать ее. Ее возмущение было настолько чистым и лишенным адвокатской позы, что он просто хотел услышать, как она это скажет.

“Итак, они спустили собаку”, - сказала она. “Гальтон потерял оба яичка и получил необратимое повреждение нерва на правой ноге. Он мог ходить, но ему приходилось как бы волочить это за собой ...”

“Введите Томми Фарадея”, - подсказал Босх.

“Да, он взялся за это дело. Это был потрясающий удар. Гальтон не сделал ничего плохого, кроме как сбежал. Реакция полиции, безусловно, не соответствовала правонарушению. Любой присяжный увидел бы это. И офис городского прокурора знал это. На самом деле, я думаю, что это было дело Балка. Они предложили полмиллиона за урегулирование, и Фарадей сдал. Он думал, что получит как минимум в три раза больше на испытании, поэтому он сдал.

“И, как я уже сказал, это было в старые времена. Адвокаты по гражданским правам называют это BK, это сокращение от Before King. Присяжные четыре дня слушали доказательства и вынесли решение в пользу копов за тридцать минут. Гальтон не получил от всего этого ничего, кроме мертвой ноги и мертвого члена. Он вышел сюда позже и направился вон к той изгороди. Он спрятал пистолет - завернул его в пластик и закопал там. Он подошел к этой статуе и засунул пистолет себе в рот. Фарадей как раз в этот момент входила в дверь и видела, как это произошло. Кровь по всей статуе, повсюду ”.

Босх ничего не сказал. Теперь он очень четко вспомнил тот случай. Он посмотрел на башню мэрии и увидел кружащих над ней чаек. Он всегда задавался вопросом, что их туда привлекало. Это было в милях от океана, но на крыше мэрии всегда были морские птицы. Чендлер продолжал говорить.

“Две вещи, которые меня всегда интересовали”, - сказала она. “Первый, почему Гальтон сбежал? И, во-вторых, почему он спрятал пистолет? И я думаю, что ответы на оба вопроса одинаковы. У него не было веры в правосудие, в систему. Никакой надежды. Он не сделал ничего плохого, но он сбежал, потому что был чернокожим в белом районе и всю свою жизнь слышал истории о том, что белые копы делают с чернокожими в таком положении. Его адвокат сказал ему, что у него беспроигрышное дело, но он принес в здание суда пистолет, потому что всю свою жизнь слышал о том, что решают присяжные, когда это слово чернокожего мужчины против копов ”.

Босх посмотрел на часы. Пришло время войти, но он не хотел уходить от нее.

“Так вот почему Томми сказал, что правосудие свершилось”, - сказала она. “Это было справедливо для Андре Гальтона. После этого Фарадей передал все свои дела другим адвокатам. Я сделала несколько снимков. И его нога больше никогда не ступала в зал суда ”.

Она затушила то, что осталось от ее сигареты.

“Конец истории”, - сказала она.

“Я уверен, что адвокаты по гражданским правам часто говорят об этом”, - сказал Босх. “И теперь ты втягиваешь в это меня и Черча, не так ли? Я как тот парень, который спустил собаку с холма за Гальтоном?”

“Есть ученые степени, детектив Босх. Даже если Черч был монстром, как ты утверждаешь, он не должен был умирать. Если система отвернется от злоупотреблений, которым подвергаются виновные, то кто может быть следующим, кроме невиновных? Видишь ли, вот почему я должен сделать то, что собираюсь сделать с тобой там. Для невинных”.

“Что ж, удачи”, - сказал он.

Он затушил свою собственную сигарету.

“Мне это не понадобится”, - сказала она.

Босх проследил за ее взглядом и посмотрел на статую над местом, где покончил с собой Гальтон. Чендлер смотрела на это так, как будто кровь все еще была там.

“Это справедливость”, - сказала она, кивая на статую. “Она тебя не слышит. Она тебя не видит. Она не может чувствовать тебя и не будет с тобой разговаривать. Правосудие, детектив Босх, - это просто конкретная блондинка ”.

16

В зале суда, казалось, было тихо, как в сердце мертвеца, пока Босх обходил столы истцов и ответчиков и ложу присяжных, чтобы занять место свидетеля. После принятия присяги он назвал свое полное имя, и клерк попросил его произнести его по буквам.

“H-I-E-R-O-N-Y-M-U-S B-O-S-C-H.”

Затем судья передал дело Белку.

“Расскажите нам немного о себе, детектив Босх, о вашей карьере”.

“Я был офицером полиции почти двадцать лет. В настоящее время я прикомандирована к отделу убийств Голливудского отдела. До этого -”

“Почему они называют это столом?”

Господи, подумал Босх.

“Потому что это как стол. Это шесть маленьких столов, сдвинутых вместе, чтобы получился длинный стол, по три детектива с каждой стороны. Это всегда называется столом ”.

“Ладно, продолжай”.

“До этого назначения я провел восемь лет в специальном отделе по расследованию убийств и ограблений. До этого я был детективом в отделе убийств в Северном Голливуде и в отделе ограблений в Ван-Найсе. Я служил в патруле около пяти лет, в основном в Голливудском и уилширском подразделениях.”

Белк медленно вел его по карьерной лестнице вплоть до того времени, когда он попал в целевую группу кукольников. Допрос был медленным и скучным - даже для Босха, а ведь это была его жизнь. Время от времени он смотрел на присяжных, когда отвечал на вопрос, и лишь немногие, казалось, смотрели на него или обращали внимание. Босх нервничал, и его ладони были влажными. Он давал показания в суде по меньшей мере сотню раз. Но никогда вот так, в свою защиту. Ему стало жарко, хотя он знал, что в зале суда было чересчур прохладно.

“Итак, где физически находилась оперативная группа?”

“Мы использовали складское помещение на втором этаже Голливудского вокзала. Это была комната для хранения улик и файлов. Мы временно перевезли все это барахло в арендованный трейлер и воспользовались комнатой. У нас также была комната в Паркер-Центре. Ночная смена, в которой я был, в основном работала в Голливуде ”.

“Ты была ближе к источнику, верно?”

“Мы так и думали, да. Большинство жертв были взяты с улиц Голливуда. Многие позже были найдены в этом районе ”.

“Итак, вы хотели иметь возможность быстро действовать по подсказкам и зацепкам, и то, что вы были в центре событий, помогло вам в этом, верно?”

“Правильно”.

“В ту ночь, когда вам позвонила женщина по имени Дикси Маккуин, как вы получили этот звонок?”

“Она позвонила на номер девять один один, и когда диспетчер понял, о чем она говорит, звонок был передан в оперативную группу в Голливуде”.

“Кто ответил на звонок?”

“Я сделала”.

“Почему это? Я думал, ты засвидетельствовал, что был начальником ночной смены. Разве у них не было людей, отвечающих на звонки?”

“Да, у нас были люди, но этот звонок поступил с опозданием. Все ушли на ночь. Я была там только потому, что обновляла хронологический отчет о расследовании - мы должны были сдавать его в конце каждой недели. Я была там одна. Я ответил.”

“Когда ты пошел на встречу с этой женщиной, почему ты не вызвал подкрепление?”

“Она недостаточно рассказала мне по телефону, чтобы убедить меня, что в этом что-то есть. Мы получали десятки звонков в день. Ни одна из них ничего не значила. Я должен признать, что пошел сдавать ее отчет, не веря, что это что-то даст.”

“Ну, если вы так думали, детектив, почему вы пошли к ней? Почему бы просто не получить ее информацию по телефону?”

“Основная причина заключалась в том, что она сказала, что не знает адреса, по которому была с этим мужчиной, но может показать мне место, если я отвезу ее по Гипериону. Кроме того, казалось, что в ее жалобе было что-то искреннее, понимаете? Казалось, что что-то определенно напугало ее. Я собиралась ехать домой, поэтому подумала, что просто посмотрю это по дороге ”.

“Расскажи нам, что произошло после того, как ты попала на Гиперион”.

“Когда мы добрались туда, то увидели, что в квартире над гаражом горит свет. Мы даже видели тень, пробежавшую по одному из окон. Итак, мы знали, что парень все еще там. Именно тогда мисс Маккуин рассказала мне о косметике, которую она видела в шкафчике под раковиной.”

“Что это значило для тебя?”

“Много. Это сразу привлекло мое внимание, потому что мы никогда не говорили в прессе, что убийца сохранял косметику жертв. Просочилось, что он красил их лица, но не то, что он также сохранял их косметику. Итак, когда она сказала мне, что видела эту коллекцию косметики, все встало на свои места. Это придало тому, что она сказала, некоторую непосредственную легитимность ”.

Босх отпил немного воды из бумажного стаканчика, который маршал наполнил для него ранее.

“Хорошо, что ты сделала дальше?” Сказал Белк.

“Мне пришло в голову, что за то время, которое потребовалось ей, чтобы позвонить мне и чтобы я забрал ее и вернулся в Гиперион, он мог выйти и заполучить другую жертву. Так что я знал, что был хороший шанс, что там, наверху, была другая женщина в опасности. Я поднялся. Я подбежала.”

“Почему ты не вызвала подкрепление?”

“Прежде всего, я не верил, что было время ждать подкрепления даже пять минут. Если бы у него там была другая женщина, пять минут могли бы значить для нее жизнь. Во-вторых, у меня не было с собой ровера. Я не смогла бы позвонить, даже если бы захотела ...”

“Ровер”?"

“Портативное радио. Детективы обычно берут их на задание. Проблема в том, что их недостаточно, чтобы ходить вокруг да около. И так как я собирался домой, я не хотел брать одну, потому что я не возвращался до следующей вечерней смены. Это означало бы, что в течение следующего дня будет доступно на один ровер меньше ”.

“Значит, вы не могли вызвать подкрепление по рации. Как насчет телефона?”

“Это был жилой район. Я могла бы выехать и найти телефон-автомат или постучать в чью-нибудь дверь. Это было около часа ночи. И я не думал, что люди быстро откроют свои двери одинокому мужчине, называющему себя офицером полиции. Все было вопросом времени. Я не верила, что у меня они есть. Мне пришлось подниматься одной ”.

“Что случилось?”

“Полагая, что кому-то угрожает неминуемая опасность, я вошла в дверь без стука. Я держала пистолет наготове ”.

“Пинком ее открыла?”

“Да”.

“Что ты видел?”

“Прежде всего, я заявила о себе. Я закричал: ‘Полиция’. Я сделала несколько шагов в комнату - это была квартира-студия - и увидела мужчину, которого позже опознали как Черча, стоящего рядом с кроватью. Это была раскладная кровать из дивана.”

“Что он делал?”

“Он стоял там голый, рядом с кроватью”.

“Ты видела кого-нибудь еще?”

“Нет”.

“Что дальше?”

“Я крикнула что-то вроде ‘Стоять’ или ‘Не двигаться’ и сделала еще один шаг в комнату. Сначала он не двигался. Затем он внезапно потянулся к кровати, и его рука скользнула под подушку. Я закричала: ‘Нет’, но он продолжил движение. Я мог видеть, как его рука двигалась, как будто он за что-то ухватился, и он начал вытягивать руку. Я выстрелил один раз. Это убило его ”.

“Как далеко, по-твоему, ты была от него?”

“Я была в двадцати футах от нее. Это была одна большая комната. Мы были по разные стороны баррикад”.

“И он умер мгновенно?”

“Очень быстро. Он упал поперек кровати. Вскрытие позже показало, что пуля вошла под правую руку - ту, которой он шарил под подушкой, - и прошла через грудную клетку. Это поразило его сердце и оба легких ”.

“После того, как он упал, что ты сделала?”

“Я подошла к кровати и проверила, жив ли он. В тот момент он был еще жив, поэтому я надел на него наручники. Он умер несколько мгновений спустя. Я подняла подушку. Не было никакого пистолета ”.

“Что там было?”

Глядя прямо на Чендлера, Босх сказал: “Великая тайна жизни, он тянулся за париком”.

Чендлер опустила голову и была занята написанием, но она остановилась и посмотрела на него, и их взгляды на мгновение встретились, пока она не сказала: “Протестую, ваша честь”.

Судья согласился исключить комментарий Босха о тайне жизни. Белк задал еще несколько вопросов о месте стрельбы, а затем перешел к расследованию дела Черча.

“Ты больше не была частью этого, верно?”

“Нет, как обычно, мне назначили дежурство за столом, пока расследовались мои действия во время стрельбы”.

“Ну, тебя поставили в известность о результатах расследования оперативной группой прошлого Черча?”

“В общем. Поскольку я был заинтересован в исходе, меня держали в курсе ”.

“Чему ты научилась?”

“Что косметика, найденная в шкафчике в ванной, была связана с девятью жертвами”.

“У вас когда-нибудь были какие-либо сомнения у самих или вы слышали о каких-либо сомнениях от других следователей относительно того, был ли Норман Черч ответственен за смерть этих женщин?”

“За те девять? Нет, никаких сомнений вообще. Когда-либо”.

“Что ж, детектив Босх, вы слышали показания мистера Вичорека о том, что он был с мистером Черчем в ночь убийства одиннадцатой жертвы, Ширлин Кемп. Вы видели видеозапись, представленную в качестве доказательства. Это не вызвало никаких сомнений?”

“Это касается того случая. Но Ширлин Кемп не была среди девяти, чья косметика была найдена в квартире Черча. Ни у меня, ни у кого-либо в оперативной группе нет сомнений в том, что Черч убил этих девять женщин ”.

Чендлер возразил против того, чтобы Босх выступал от имени остальной целевой группы, и судья поддержал это. Белк сменил тему, не желая дальше углубляться в тему жертв номер семь и одиннадцать. Его стратегия заключалась в том, чтобы избегать любых упоминаний о втором убийце, предоставляя Чендлер использовать это при перекрестном допросе, если она захочет.

“Ты была наказана за то, что не отправилась с подкреплением. Считаете ли вы, что департамент правильно разобрался в этом вопросе?”

“Нет”.

“Как же так?”

“Как я уже объясняла, я не верила, что у меня был выбор в том, что я делала. Если бы мне пришлось сделать это снова - даже зная, что в результате меня переведут - я бы сделала то же самое. Мне пришлось бы. Если бы там была другая женщина, другая жертва, и я спас бы ее, меня, вероятно, повысили бы ”.

Когда Белк не сразу задал уточняющий вопрос, Босх продолжил.

“Я считаю, что перевод был политической необходимостью. Суть была в том, что я застрелил безоружного человека. Не имело значения, что человек, которого я застрелил, был серийным убийцей, монстром. Кроме того, я несла багаж от...

“Это будет прекрасно ...”

“Стычки с...”

“Детектив Босх”.

Босх остановился. Он высказал свою точку зрения.

“То есть ты хочешь сказать, что у тебя нет никаких сожалений о том, что произошло в квартире, верно?”

“Нет, это неверно”.

Это, по-видимому, удивило Белка. Он посмотрел вниз на свои записи. Он задал вопрос, на который ожидал другого ответа. Но он понял, что должен довести дело до конца.

“О чем ты сожалеешь?”

“Та Церковь сделала этот шаг. Он привлек огонь. Я ничего не могла сделать, кроме как ответить. Я хотела остановить убийства. Я не хотел убивать его, чтобы сделать это. Но так оно и вышло. Это была его игра ”.

Белк выразил свое облегчение, тяжело вздохнув в микрофон, прежде чем сказать, что у него больше нет вопросов.

Судья Кейс сказал, что будет десятиминутный перерыв перед началом перекрестного допроса. Босх вернулся к столу защиты, где Белк прошептал, что, по его мнению, они хорошо поработали. Босх не ответил.

“Я думаю, что все будет зависеть от ее креста. Если ты сможешь пройти через это без серьезных повреждений, я думаю, у нас все получится ”.

“А как насчет того, когда она упоминает подписчика, представляет записку?”

“Я не понимаю, как она может. Если она это сделает, то будет летать вслепую ”.

“Нет, она не будет. У нее есть источник в департаменте. Кто-то скормил ей материал о записке.”

“Я попрошу о боковой конференции, если дойдет до этого”.

Это было не очень обнадеживающе. Босх посмотрел на часы, пытаясь определить, есть ли у него время покурить. Он так не думал, встал и вернулся на свидетельское место. Он прошел позади Чендлера, который что-то писал в блокноте.

“Великая тайна жизни”, - сказала она, не поднимая глаз.

“Да”, - сказал Босх, не оборачиваясь к ней.

Пока он сидел и ждал, он увидел, как вошел Бреммер, а за ним парень изDaily News и пара репортеров телеграфной службы. Кто-то пустил слух, что вот-вот начнется главное действие. Камеры не были разрешены в федеральном суде, поэтому одна из станций прислала художника-зарисовщика.

Со свидетельского места Босх наблюдал за работой Чендлера. Он догадался, что она записывала вопросы для него. Дебора Черч сидела рядом с ней, сложив руки на столе и отводя взгляд от Босха. Минуту спустя дверь в комнату присяжных открылась, и присяжные вошли в ложу. Затем вышел судья. Босх глубоко вздохнул и приготовился, когда Чендлер подошла к кафедре со своим желтым блокнотом.

“Мистер Босх, ” начала она, “ сколько людей вы убили?”

Белк немедленно возразил и попросил сделать врезку. Адвокаты и судебный репортер отошли к краю скамьи и шептались в течение пяти минут. Босх слышал только обрывки, в основном от Белка, который был громче всех. В какой-то момент он утверждал, что оспаривается только одна стрельба - убийство в Церкви - а все остальные не имеют значения. Он слышал, как Чендлер сказал, что информация была актуальной, потому что она иллюстрировала образ мыслей обвиняемого. Босх не мог расслышать ответ судьи, но после того, как адвокаты и репортер вернулись на свои места, судья сказал: “Обвиняемый ответит на вопрос.”

“Я не могу”, - ответил Босх.

“Детектив Босх, суд предписывает вам отвечать”.

“Я не могу ответить на это, судья. Я не знаю, скольких людей я убил ”.

“Вы участвовали в боевых действиях во Вьетнаме?” - Спросила Чендлер.

“Да”.

“В чем заключались ваши обязанности?”

“Туннельная крыса. Я вошла во вражеские туннели. Иногда это приводило к прямой конфронтации. Иногда я использовал взрывчатку для уничтожения туннельных комплексов. Для меня невозможно знать, сколько людей было в них ”.

“Хорошо, детектив, с тех пор как вы закончили свои обязанности в вооруженных силах и стали офицером полиции, сколько людей вы убили?”

“Трое, включая Нормана Черча”.

“Можете ли вы рассказать нам о двух инцидентах, не связанных с мистером Черчем? В общем.”

“Да, один был до церкви, другой после. Первый раз, когда я кого-то убил, это было во время расследования убийства. Я пошла допросить мужчину, которого считала свидетелем. Оказалось, что он был убийцей. Когда я постучала в дверь, он выстрелил сквозь нее. Скучала по мне. Я пинком распахнула дверь и вошла. Я слышала, как он бежит к задней части дома. Я последовал за ним во двор, где он перелезал через забор. Когда он собирался подойти, он развернулся, чтобы сделать еще один выстрел в меня. Я выстрелил первым, и он упал.

“Во второй раз, это было после церкви, я была вовлечена в расследование убийства и ограбления вместе с ФБР. Произошла перестрелка между двумя подозреваемыми и мной и моим тогдашним напарником, агентом ФБР. Я убила одного из подозреваемых ”.

“Значит, в тех двух случаях люди, которых вы убили, были вооружены?”

“Это верно”.

“Три перестрелки со смертельным исходом, это довольно много, даже для двадцатилетнего ветерана, не так ли?”

Босх немного подождал, пока Белк возразит, но толстяк был слишком занят тем, что писал в своем планшете. Он пропустил это.

“Хм, я знаю копов с двадцатилетним стажем, которым даже не приходилось доставать оружие, и я знаю некоторых, которые были причастны к семи смертям. Это вопрос того, какие случаи ты рисуешь, это вопрос удачи ”.

“Удача или невезение?”

На этот раз Белк возразил, и судья поддержал его. Чендлер быстро продолжил.

“После того, как вы убили мистера Черча, когда он был безоружен, вы чувствовали себя плохо из-за этого?”

“Не совсем. Нет, пока на меня не подали в суд и я не услышал, что ты был адвокатом ”.

В зале суда раздался смех, и даже Хани Чендлер улыбнулась. После того, как он успокоил зал резким упреком от своего молотка, судья проинструктировал Босха отвечать по существу и воздерживаться от личных замечаний.

“Никаких дурных предчувствий”, - сказал Босх. “Как я уже говорил раньше, я бы предпочел взять Черча живым, чем мертвым. Но я хотела убрать его с улицы, в любом случае ”.

“Но вы подстроили все это тактически, так что это должно было закончиться его постоянным удалением, не так ли?”

“Нет, я этого не делал. Ничего не было подстроено. Все просто случилось.”

Босх знал, что лучше не показывать свой гнев по отношению к ней. Вместо того, чтобы выступать с гневными обвинениями, эмпирическим правилом было отвечать на каждый вопрос так, как будто он имеет дело с человеком, который просто ошибся.

“Вы, однако, были удовлетворены тем, что мистер Черч был убит, будучи безоружным, обнаженным, совершенно беззащитным?”

“Удовлетворение не входит в это”.

“Ваша честь”, - сказал Чендлер. “Могу я подойти к свидетелю с вещественным доказательством? На ней пометка истца 3А ”.

Она передала копии листка бумаги Белку и секретарю судьи, который передал его через скамью подсудимых судье. Пока судья зачитывал это, Белк подошел к кафедре и возразил.

“Ваша честь, если это предлагается в качестве импичмента, я не понимаю, насколько это обоснованно. Это слова психиатра, а не моего клиента ”.

Чендлер подошел к микрофону и сказал: “Судья, если вы посмотрите в раздел с пометкой "Резюме", последний абзац - это то, что я хотел бы, чтобы свидетель прочитал. Вы также заметите, что ответчик подписал заявление внизу.”

Судья Кейс прочитал еще немного, вытер рот тыльной стороной ладони и сказал: “Я принимаю это. Вы можете показать это свидетелю ”.

Чендлер принес Босху еще один экземпляр и положил перед ним, не глядя на него. Затем она вернулась к кафедре.

“Можете ли вы сказать нам, что это такое, детектив Босх?”

“Это конфиденциальная форма психологического освобождения. Предположительно конфиденциально, я полагаю, я должен сказать.”

“Да, и к чему это относится?”

“Мое освобождение позволило мне вернуться к исполнению обязанностей после стрельбы в церкви. Проходить собеседование с психиатром департамента после участия в перестрелке - обычное дело. Затем он разрешает тебе вернуться к исполнению обязанностей ”.

“Ты, должно быть, хорошо его знаешь”.

“Прошу прощения?”

“Мисс Чандлер, в этом нет необходимости”, - сказал судья Кейс, прежде чем Белк поднялся.

“Нет, ваша честь. Порази это. Тебе разрешили вернуться к исполнению обязанностей - к твоему новому заданию в Голливуде - после собеседования, верно?”

“Правильно”.

“Разве это не правда, что на самом деле это не более чем штампованный процесс? Психиатр никогда не удерживает офицера от возвращения по психиатрическим соображениям?”

“Нет на первый вопрос. Я не знаю насчет второго.”

“Что ж, позволь мне изменить это. Вы когда-нибудь слышали об офицере, которого удерживали от психиатрического собеседования?”

“Нет, не видела. Предполагается, что они конфиденциальны, поэтому я сомневаюсь, что я бы все равно что-нибудь услышала ”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, прочитать последний абзац раздела ”Резюме" в отчете, который перед вами?"

“Да”.

Он взял газету и начал читать. Молча.

“вслух, детектив Босх”, - сказала она раздраженным тоном. “Я думал, это подразумевалось в вопросе”.

“Прости. В нем говорится: "Благодаря его опыту войны и работы в полиции, в первую очередь, включая вышеупомянутую стрельбу со смертельным исходом, субъект в высокой степени утратил чувствительность к насилию. Он говорит в терминах насилия или аспекта насилия, являющегося общепринятой частью его повседневной жизни, на протяжении всей его жизни. Следовательно, маловероятно, что произошедшее ранее послужит психологическим сдерживающим фактором, если он снова окажется в обстоятельствах, когда ему придется действовать со смертельным исходом, чтобы защитить себя или других. Я верю, что он сможет действовать без промедления. Он будет способен нажать на курок. На самом деле, в его разговоре вообще не обнаруживается никаких негативных последствий стрельбы, если только его чувство удовлетворения исходом инцидента - смертью подозреваемого - не следует считать неуместным ”.

Босх отложил газету. Он заметил, что теперь все присяжные смотрят на него. Он понятия не имел, был ли отчет сильно разрушительным или полезным для его дела.

“Тема этого отчета - ты, верно?” - Спросила Чендлер.

“Да, это я”.

“Вы только что показали, что не было удовлетворения, но в отчете психиатра сказано, что вы действительно испытывали чувство удовлетворения исходом инцидента. Которая правильная?”

“Это его слова в отчете, не мои. Не думаю, что я бы так сказал ”.

“Что бы ты сказала?”

“Я не знаю. Не это.”

“Тогда зачем ты подписала форму освобождения?”

“Я подписала это, потому что хотела вернуться к работе. Если бы я собиралась спорить с ним о том, какие слова он использовал, я бы никогда не вернулась к работе ”.

“Скажите мне, детектив, психиатр, который обследовал вас и составил тот отчет, знал о вашей матери?”

Босх колебался.

“Я не знаю”, - наконец ответил он. “Я ему не говорила. Я не знаю, была ли у него информация ранее ”.

Он с трудом мог сосредоточиться на своих словах, потому что в голове у него все перемешалось.

“Что случилось с твоей матерью?”

Он долго смотрел прямо на Чендлера, прежде чем ответить. Она не отвела взгляд.

“Как было засвидетельствовано ранее, она была убита. Мне было одиннадцать. Это случилось в Голливуде ”.

“И никто никогда не был арестован, верно?”

“Это верно. Можем ли мы перейти к чему-нибудь еще? Об этом уже было засвидетельствовано ”.

Босх посмотрел на Белка, который понял суть, встал и возразил против повторяющейся линии вопросов Чендлера.

“Детектив Босх, вы хотите передохнуть?” Спросил судья Кейс. “Чтобы вроде как немного успокоиться?”

“Нет, судья, я в порядке”.

“Ну, мне жаль. Я не могу ограничить надлежащий перекрестный допрос. Возражение отклоняется ”.

Судья кивнул Чендлеру.

“Прости, что задаю такие личные вопросы, но после того, как она ушла, тебя растил твой отец?”

“Тебе не жаль. Ты-”

“Детектив Босх!” - прогремел судья. “Мы не можем допустить этого. Вы должны ответить на задаваемые вам вопросы. Больше ничего не говори. Просто отвечай на вопросы ”.

“Нет. Я никогда не знала своего отца. Меня поместили в молодежный центр, а затем в приемные семьи ”.

“Есть братья или сестры?”

“Нет”.

“Значит, человек, который задушил твою мать, не только забрал самого близкого тебе человека, он разрушил большую часть твоей жизни в тот момент?”

“Я бы так сказал”.

“Преступление имело какое-то отношение к тому, что ты стал полицейским?”

Босх обнаружил, что больше не может смотреть на присяжных. Он знал, что его лицо покраснело. И он чувствовал себя так, словно умирал под увеличительным стеклом.

“Я не знаю. Я никогда по-настоящему не анализировала себя до такой степени ”.

“Это как-то связано с удовлетворением, которое вы испытали, убив мистера Черча?”

“Как я уже говорил, если и было какое-то удовлетворение - вы продолжаете использовать это слово - так это то, что я был удовлетворен закрытием дела. Если воспользоваться твоими словами, мужчина был монстром. Он был убийцей. Я был доволен, что мы его остановили, а ты был бы доволен?”

“Вы отвечаете на вопросы, детектив Босх”, - сказал Чендлер. “Вопрос, который у меня сейчас возник, заключается в том, вы предотвратили убийства? Все они?”

Белк вскочил и попросил о боковой конференции. Судья сказал присяжным: “В конце концов, мы собираемся сделать перерыв. Мы перезвоним тебе, когда будем готовы ”.

17

Белк попросил обсудить его возражение на вопрос Чендлера вне пределов слышимости прессы, поэтому судья созвал слушание в своем кабинете. На слушании присутствовали судья, Чендлер, Белк, Босх, судебный репортер и секретарь суда. Им пришлось притащить пару стульев из зала суда, затем все они заняли места вокруг огромного стола судьи. Она была из темно-красного дерева и выглядела как коробка, в которой могла бы въехать маленькая иномарка.

Первое, что сделал судья, это зажег сигарету. Когда Босх увидел, что Чендлер последовал его примеру, он сделал то же самое. Судья отодвинул пепельницу на своем столе в угол, чтобы они все могли до нее добраться.

“Итак, мистер Белк, это ваша вечеринка”, - сказал судья.

“Ваша честь, я обеспокоен направлением, в котором мисс Чандлер принимает это”.

“Зовите ее мисс Чандлер, мистер Белк. Ты знаешь, что она предпочитает это. Что касается того, в какую сторону она движется, как вы можете определить по одному вопросу?”

Босху было очевидно, что Белк, возможно, возразил слишком рано. Было неясно, сколько информации было у Чендлера, помимо записки. Но Босх считал, что танцы Белка вокруг проблемы были пустой тратой времени.

“Судья”, - сказал он. “Если я отвечу на последний вопрос, это поставит под угрозу текущее расследование”.

Судья откинулся на спинку своего мягкого кожаного кресла.

“Как же так?” он спросил.

“Мы считаем, что есть еще один убийца”, - сказал Босх. “Тело, найденное на этой неделе, было опознано вчера, и было установлено, что она не могла быть убита Черчем. Она была жива еще два года назад. Эта...”

“Метод, использованный убийцей, был идентичен методу настоящего кукольника”, - вставил Белк. “Полиция считает, что есть последователь, кто-то, кто знал, как Черч убивал, и следовал той же схеме. Есть основания предполагать, что фолловер был ответственен за седьмую и одиннадцатую жертвы, которые ранее приписывались Черчу ”.

Босх сказал: “Преследователем должен быть кто-то, близкий к первоначальному расследованию, кто-то, кто знал детали”.

Белк сказал: “Если вы позволите ей начать эту линию допроса, об этом сообщат СМИ, и это насторожит подписчика. Он поймет, как близок он к раскрытию ”.

Судья на мгновение замолчал, обдумывая все это.

“Все это звучит действительно интересно, и я желаю вам всем удачи в поимке этого фолловера, как вы его называете”, - наконец сказал он. “Но проблема у вас, мистер Белк, в том, что вы не предоставили мне никаких законных оснований, чтобы помешать вашему клиенту ответить на вопрос, заданный ему мисс Чандлер. Никто не хочет ставить под угрозу расследование. Но ты вызвал своего клиента на допрос ”.

“Это если есть второй убийца”, - сказал Чендлер. “Очевидно, что убийца был только один, и это был не Черч. Они придумали этот сложный ...”

“Мисс Чандлер”, - прервал судья. “Это решать присяжным. Прибереги свои аргументы для них. Мистер Белк, проблема в том, что это ваш свидетель. Ты позвонила ему и оставила его открытым для этой линии допроса. Я не знаю, что тебе сказать. Я, конечно, не собираюсь убирать оттуда средства массовой информации. Не для протокола, мисс Пенни.”

Судья наблюдал, как судебный репортер убрала пальцы с клавиш.

“Мистер Белк, вы в жопе - извините за выражение, дамы. Он собирается ответить на вопрос, и на следующий, и еще на один после этого. Ладно, мы снова в теме ”.

Репортер снова положила пальцы на клавиши.

“Ваша честь, это не может ...”

“Я вынесла свое решение, мистер Белк. Что-нибудь еще?”

Затем Белк удивил Босха.

“Мы хотели бы продолжения”.

“Что?”

“Ваша честь, истец возражает”, - сказал Чендлер.

“Я знаю, что ты это делаешь”, - сказал судья. “О чем вы говорите, мистер Белк?”

“Ваша честь, вы должны объявить перерыв в судебном процессе. По крайней мере, до следующей недели. Это даст расследованию время, возможно, прийти к каким-то результатам ”.

“Какой-нибудь плод? Забудь об этом, Белк. Ты в разгаре судебного разбирательства, мой друг.”

Белк встал и перегнулся через огромный стол.

“Ваша честь, я прошу экстренно приостановить это разбирательство, пока мы передаем дело на рассмотрение апелляции в девятый округ”.

“Вы можете обжаловать все, что угодно, мистер Белк, но отсрочки не будет. У нас здесь суд”.

Наступила тишина, когда все посмотрели на Белка.

“Что, если я откажусь отвечать?” - Спросил Босх.

Судья Кейс долго смотрел на него и сказал: “Тогда я обвиняю вас в неуважении к суду. Тогда я попрошу тебя ответить еще раз, и если ты снова откажешься, я посажу тебя в тюрьму. Тогда, когда ваш адвокат попросит залог, пока он подает апелляцию, я скажу, что залога не будет. Все это будет происходить там, на глазах у жюри и представителей СМИ. И я не буду накладывать никаких ограничений на то, что мисс Чандлер делает или не говорит репортерам в коридоре. Итак, я хочу сказать, что ты можешь попытаться быть кем-то вроде героя и не отвечать, но история все равно попадет в СМИ. Это то, что я сказал несколько минут назад мистеру Белку, когда мы были вне записи ...”

“Ты не можешь этого сделать”, - внезапно взорвался Белк. “Это, это... это неправильно. Вы должны защитить это расследование. Ты-”

“Сынок, никогда не смей указывать мне, что я должен делать”, - сказал судья очень медленно и строго. Казалось, он вырос в росте, в то время как Белк отпрянул от него. “Единственное, что я должен сделать, это обеспечить справедливое судебное разбирательство по этому делу. Вы просите меня ознакомиться с информацией, которая может оказаться жизненно важной для дела истца. Ты также пытаешься запугать меня, и это единственное, что мне не нравится. Я не окружной судья, которому нужно твое одобрение каждый раз, когда приближаются выборы. Я назначена на всю жизнь. На этом мы заканчиваем ”.

Мисс Пенни перестала печатать. Босху почти не хотелось видеть бойню, устроенную Белком. Голова заместителя городского прокурора была опущена, и он принял позу обреченного. Задняя часть его шеи была вздернута и готова принять топор.

“Итак, мой совет здесь в том, что ты вытаскиваешь свою жирную задницу и начинаешь работать над тем, как, черт возьми, ты собираешься спасти это при перенаправлении. Потому что через пять минут детектив Босх ответит на этот вопрос, или он передаст свой пистолет, значок, ремень и шнурки на ботинках маршалу федеральной тюрьмы. Мы снова в деле. Слушание отложено.”

Судья Кейс опустил руку и раздавил сигарету в пепельнице. Он не сводил глаз с Белка.

Когда процессия возвращалась в зал суда, Босх приблизился вплотную к Чендлеру. Он оглянулся, чтобы убедиться, что судья повернулся, чтобы пойти к скамье подсудимых, а затем тихо сказал: “Если вы получаете информацию изнутри департамента, я собираюсь сжечь ваш источник, когда найду его”.

Она не сбилась ни на шаг. Она даже не обернулась, когда сказала: “Ты имеешь в виду, если ты уже не прах”.

Босх занял свое место на свидетельской трибуне, и присяжные вернулись. Судья велел Чендлеру продолжать.

“Вместо того, чтобы позволить репортеру найти последний вопрос, позвольте мне просто перефразировать его. После того, как вы убили мистера Черча, прекратились ли так называемые убийства кукольников?”

Босх колебался, размышляя. Он выглянул в зрительскую секцию и увидел, что теперь там было больше репортеров - или, по крайней мере, людей, которых он считал репортерами. Они все сидели вместе.

Он также увидел Сильвию, сидящую в одиночестве в последнем ряду. Она одарила его легкой улыбкой, на которую он не ответил. Ему было интересно, как долго она была там.

“Детектив Босх?” - подсказал судья.

“Я не могу ответить на вопрос, не поставив под угрозу текущее расследование”, - наконец сказал Босх.

“Детектив Босх, мы только что обсудили это”, - сердито сказал судья. “Отвечай на вопрос”.

Босх знал, что его отказ и заключение в тюрьму не помешают истории выйти наружу. Чендлер расскажет все репортерам, поскольку судья дал ей на это добро. Он знал, что то, что он посадил себя в тюрьму, только остановило его от преследования последователя. Он решил ответить. Он тщательно составил заявление, одновременно оттягивая время, делая большой, медленный глоток воды из бумажного стаканчика.

“Норман Черч, очевидно, перестал убивать людей после того, как был мертв. Но кто-то был - кто-то еще все еще где-то там. Убийца, который использует те же методы, что и Норман Черч.”

“Спасибо вам, мистер Босх. И когда ты пришел к такому выводу?”

“На этой неделе, когда было найдено еще одно тело”.

“Кто была эта жертва?”

“Женщина по имени Ребекка Камински. Она отсутствовала два года.”

“Детали ее смерти совпадали с убийствами других жертв Кукольника?”

“Именно, за исключением одной вещи”.

“И что это было?”

“Она была погребена в бетоне. Скрытая. Норман Черч всегда избавлялся от своих жертв в общественных местах ”.

“Других отличий нет?”

“Насколько мне известно, на данный момент нет”.

“И все же, поскольку она умерла через два года после того, как ты убил Нормана Черча, не может быть, чтобы он был ответственен”.

“Правильно”.

“Поскольку он был мертв, у него идеальное алиби, не так ли?”

“Правильно”.

“Как было найдено тело?”

“Как я уже сказал, это было похоронено в бетоне”.

“И что привело полицию к месту, где это было зарыто?”

“Мы получили записку с указаниями”.

Затем Чендлер предложил копию записки в качестве вещественного доказательства 4А для истца, и судья Кейс принял ее, отклонив возражение Белка. Затем Чендлер передал копию Босху для идентификации и прочтения.

“На этот раз вслух”, - сказала она, прежде чем он смог начать. “Для присяжных”.

Босх почувствовал себя жутко, читая вслух слова фолловера в тихом зале суда. После паузы, когда он закончил, Чендлер начал снова.

“Я все еще в игре", - пишет он. Что это значит?”

“Это значит, что он пытается присвоить себе все убийства. Он хочет внимания ”.

“Может быть, это потому, что он совершил все убийства?”

“Нет, потому что Норман Черч совершил девять из них. Улики, найденные в квартире Черча, неопровержимо связывают его с теми девятью. Сомнений нет”.

“Кто нашел это доказательство?”

Босх сказал: “Я”.

“Итак, тогда, не слишком ли много сомнений, детектив Босх? Разве эта идея о втором убийце, который использует точно такой же метод, не абсурдна?”

“Нет, это не абсурдно. Это происходит. Я не убивал не того человека ”.

“Разве это не правда, что все эти разговоры об убийце-подражателе, последователе, это все тщательно продуманная шарада для сокрытия того факта, что вы сделали именно это, убили не того человека? Невинный, безоружный мужчина, который не сделал ничего хуже, чем нанял проститутку с молчаливого одобрения своей жены?”

“Нет, это не так. Норман Черч убил...”

“Спасибо вам, мистер Босх”.

“ - много женщин. Он был монстром ”.

“Как тот, кто убил твою мать?”

Он бессознательно посмотрел в зал, увидел Сильвию и затем отвел взгляд. Он попытался успокоиться, замедлить дыхание. Он не собирался позволить Чендлеру разорвать его на части.

“Я бы сказал, да. Вероятно, они были похожи. Оба монстры”.

“Вот почему ты убил его, не так ли? Парика не было под подушкой. Ты хладнокровно убила его, потому что видела убийцу своей матери ”.

“Нет. Ты ошибаешься. Тебе не кажется, что если бы я собирался выдумать историю, я мог бы придумать что-нибудь получше парика? Там была мини-кухня, ножи в ящике. Зачем мне сажать...”

“Держите это, держите это, держите это”, - рявкнул судья Кейс. “Итак, здесь мы сошли с рельсов. Мисс Чендлер, вы начали делать заявления вместо того, чтобы задавать вопросы, и, детектив Босх, вы сделали то же самое вместо того, чтобы отвечать. Давай начнем сначала”.

“Да, ваша честь”, - сказал Чендлер. “Разве это не правда, детектив Босх, что все это дело - сваливание всех убийств на Нормана Черча - было тщательно продуманным сокрытием, которое теперь распутывается с обнаружением женщины в бетоне на этой неделе?”

“Нет, это неправда. Ничто не распутывается. Черч был убийцей, и он заслужил то, что получил ”.

Босх мысленно вздрогнул и закрыл глаза, как только эти слова слетели с его губ. Она сделала это. Он открыл глаза и посмотрел на Чендлера. Ее глаза казались плоскими и пустыми, лишенными эмоций.

Мягко она сказала: “Ты говоришь, он заслужил то, что получил. Когда вас назначили судьей, присяжными и палачом?”

Босх отпил еще воды из чашки.

“Я имел в виду, что это была его игра. Что бы с ним ни случилось, в конечном счете, он был ответственен. Ты ввязываешься в подобную игру и тебе приходится принимать последствия ”.

“Как будто Родни Кинг заслужил то, что получил?”

“Протестую!” Белк кричал.

“Как будто Андре Гальтон заслужил то, что получил?”

“Протестую!”

“Обосновано, обосновано”, - сказал судья. “Теперь все в порядке, мисс Чендлер, вы ...”

“Они не одинаковые”.

“Детектив Босх, я поддержал возражения. Это означает ”не отвечай ".

“На данный момент больше вопросов нет, ваша честь”, - сказал Чендлер.

Босх наблюдал, как она подошла к столу истца и положила свой планшет на деревянную поверхность. Выбившаяся прядь волос была там, на затылке. Теперь он был уверен, что даже эта деталь была частью ее тщательно спланированного и срежиссированного выступления во время судебного процесса. После того, как она села, Дебора Черч потянулась и сжала ее руку. Чендлер не улыбнулся и не сделал никакого жеста в ответ.

Белк сделал все, что мог, чтобы возместить ущерб при повторном осмотре, расспрашивая подробнее об отвратительном характере преступлений, а также о стрельбе и расследовании дела Черча. Но казалось, что никто не слушал. Зал суда погрузился в вакуум, созданный перекрестным допросом Чендлера.

Белк, по-видимому, был настолько неэффективен, что Чендлер не потрудился ни о чем спросить на повторном допросе, и Босх был освобожден от места свидетеля. Ему казалось, что обратный путь до стола защиты занял по меньшей мере милю.

“Следующий свидетель, мистер Белк?” - спросил судья.

“Ваша честь, могу я уделить вам несколько минут?”

“Конечно”.

Белк повернулся к Босху и прошептал: “Мы собираемся отдохнуть, у тебя с этим проблемы?”

“Я не знаю”.

“Больше звонить некому, если только вы не хотите привести сюда других членов оперативной группы. Они скажут то же самое, что и ты, и получат такое же обращение от Чендлера. Я бы предпочел оставить это в покое ”.

“Как насчет того, чтобы вернуть Локка? Он поддержит меня во всем, что я сказал о фолловере ”.

“Слишком рискованно. Он психолог, поскольку все, что мы заставим его сказать, возможно, она также заставит его признать, что это, возможно, не так. Он не был допрошен по этому делу, и мы не будем знать наверняка, что он скажет. Кроме того, я думаю, нам нужно держаться подальше от второго убийцы. Это сбивает с толку присяжных, и мы ...”

“Мистер Белк”, - сказал судья. “Мы ждем”.

Белк встал и сказал: “Ваша честь, защита оставляет слово”.

Судья долго смотрел на Белка, прежде чем повернуться к присяжным и сказать им, что они освобождены на сегодня, потому что адвокатам понадобится вторая половина дня, чтобы подготовить заключительные аргументы, а ему потребуется время, чтобы подготовить инструкции для присяжных.

После того, как присяжные удалились, Чендлер подошел к кафедре. Она попросила вынесенный вердикт в пользу истца, в чем судья отказал. Белк сделал то же самое, попросив вынести вердикт в пользу подсудимого. С виду саркастичным тоном судья велел ему сесть.

Босх встретил Сильвию в коридоре на улице после того, как переполненный зал суда опустел за несколько минут. Вокруг двух адвокатов собралась большая толпа репортеров, и Босх, взяв ее за руку, повел по коридору.

“Я говорил тебе не приходить сюда, Сильвия”.

“Я знаю, но я чувствовала, что должна прийти. Я хотел, чтобы ты знала, что я поддерживаю тебя, несмотря ни на что. Гарри, я знаю о тебе то, чего присяжные никогда не узнают. Неважно, как она пытается изобразить тебя, я знаю тебя. Не забывай об этом ”.

На ней было черное платье с серебристо-белым рисунком, которое нравилось Босху. Она выглядела очень красиво.

“Я, э-э, я - как долго ты была здесь?”

“По большей части. Я рада, что пришла. Я знаю, это было тяжело, но я увидела, какая ты хорошая, несмотря на всю суровость того, что тебе иногда приходится делать ”.

Он просто посмотрел на нее мгновение.

“Будь оптимистом, Гарри”.

“Материал о моей матери ...”

“Да, я слышал это. Мне было больно, что именно здесь я узнала об этом. Гарри, где мы находимся, если между нами есть такого рода секреты? Сколько раз я должен повторять тебе, что это ставит под угрозу то, что у нас есть?”

“Послушай, ” сказал он, “ я не могу сделать это прямо сейчас. Разберись с этим и ты, и мы - это слишком много для прямо сейчас. Это неподходящее место. Давай поговорим об этом позже. Ты права, Сильвия, но я, эм, я просто не могу ... говорить. Я-”

Она протянула руку и поправила его галстук, а затем разгладила его на груди.

“Все в порядке”, - сказала она. “Что ты теперь будешь делать?”

“Следите за делом. Официально или нет, я должен следовать этому. Я должен найти второго мужчину, второго убийцу ”.

Она просто смотрела на него несколько мгновений, и он знал, что она, вероятно, надеялась на другой ответ.

“Мне жаль. Это не то, что я могу отложить. Кое-что происходит ”.

“Тогда я собираюсь пойти в школу. Чтобы не терять весь день. Ты будешь дома сегодня вечером?”

“Я постараюсь”.

“Ладно, увидимся, Гарри. Будьте оптимистичны ”.

Он улыбнулся, и она наклонилась к нему и поцеловала в щеку. Затем она направилась к эскалатору.

Босх смотрел ей вслед, когда подошел Бреммер.

“Ты хочешь поговорить об этом? Там было несколько интересных свидетельств ”.

“Я сказала все, что собираюсь сказать, в суде”.

“Больше ничего?”

“Нет”.

“А как насчет того, что она говорит? Что второй убийца на самом деле первый и что Черч никого не убивал ”.

“Что ты ожидаешь от нее услышать? Это чушь собачья. Просто помните, то, что я сказал в зале суда, было под присягой. То, что она говорит здесь, не. Это чушь собачья, Бреммер. Не ведись на это ”.

“Послушай, Гарри, я должен это написать. Ты знаешь? Это моя работа. Ты собираешься это понять? Никаких обид?”

“Без обид, Бреммер. У каждого есть своя работа, которую он должен делать. Теперь я собираюсь заняться своим, хорошо?”

Он направился к эскалатору. Выйдя на улицу у статуи, он закурил сигарету и дал одну Томми Фарауэю, который просеивал пепельницу.

“Что происходит, лейтенант?” - спросил бездомный.

“Правосудие свершилось”.

18

Босх подъехал к Центральному отделению и нашел свободное парковочное место у обочины. Некоторое время он сидел в своей машине, глядя на двух попечителей из карцера, которые мыли расписанную эмалью фреску, которая тянулась вдоль передней стены бункероподобной станции. Это было изображение нирваны, где черно-белые и коричневые дети играли вместе и улыбались дружелюбным полицейским. Это было изображение места, где у детей все еще была надежда. Злой черной краской из баллончика внизу фрески кто-то написал: “Это отвратительная ложь!”

Босх задумался, сделал ли это кто-то из соседей или полицейский. Он выкурил две сигареты и попытался очистить свой разум от того, что произошло в зале суда. Он чувствовал странное умиротворение от мысли, что некоторые из его секретов были раскрыты. Но у него было мало надежды на исход суда. Он пришел к чувству смирения, принятию того, что присяжные будут настроены против него, что искаженное представление доказательств по делу убедит их, что он действовал, если не как монстр, описанный Чандлером, то, по крайней мере, нежелательным и безрассудным образом. Они никогда не узнают, каково это - принимать такие решения, какие он принял за столь мимолетный момент.

Это была та же старая история, которую знал каждый полицейский. Граждане хотят, чтобы их полиция защищала их, уберегала от чумы их глаза, от их дверей. Но те же самые John Q. первыми вытаращивают глаза и возмущенно указывают пальцем, когда видят вблизи, что именно влечет за собой работа, которую они дали копам. Босх не был сторонником жесткой линии. Он не оправдывал действия, предпринятые полицией в делах Андре Гальтона и Родни Кинга. Но он понимал эти действия и знал, что его собственные действия в конечном счете имели общий корень.

Из-за политического оппортунизма и некомпетентности город позволил департаменту годами существовать как недоукомплектованной военизированной организации. Зараженный сам по себе политическими бактериями, департамент был переполнен менеджерами, в то время как ряды ниже были настолько тонкими, что у солдат-собак на улице редко было время или желание выйти из своих защитных механизмов, своих автомобилей, чтобы встретиться с людьми, которым они служили. Они отважились выйти на улицу только для того, чтобы разобраться с подонками, и, следовательно, Босх знал, это создало полицейскую культуру, в которой все, кто не в синем, считались подонками и к ним относились соответственно. Все. Ты закончила со своим Андре Галтоном и своим Родни Кингзом. Ты закончила бунтом, который солдаты-собаки не смогли контролировать. В итоге у тебя получилась фреска на стене полицейского участка, которая была отвратительной ложью.

***

Он прошел мимо стойки регистрации и поднялся по лестнице в административный отдел нравов. У двери в дежурную комнату он постоял с полминуты и посмотрел на Рэя Мору, сидящего за своим столом в другом конце комнаты. Это выглядело так, как будто Мора писала отчет, а не печатала его. Вероятно, это означало, что это был отчет о ежедневной деятельности, который не требовал особого внимания - всего несколько строк - и не стоил времени, потраченного на то, чтобы встать и найти работающую пишущую машинку.

Босх заметил, что Мора писал правой рукой. Но он знал, что это не исключает, что полицейский из отдела нравов, возможно, был последователем. Последователь знал подробности и должен был знать о том, как натягивать лигатуру на шею своей жертвы с левой стороны, тем самым имитируя Кукольника. Так же, как он знал о нанесении белого креста на палец ноги.

Мора подняла глаза и увидела его.

“Что ты там делаешь, Гарри?”

“Не хотел прерывать”.

Босх подошел.

“Что, прервать дневной отчет? Ты шутишь?”

“Подумал, что это может быть что-то важное”.

“Для меня важно получать свою зарплату. Примерно так и есть ”.

Босх оттащил стул от пустого стола, придвинул его и сел. Он заметил, что статуя Пражского младенца была передвинута. Вообще-то, повернулась. Ее лицо больше не смотрело на наготу актрисы на порно-календаре. Босх посмотрел на Мору и понял, что не уверен, как поступить дальше.

“Ты оставила сообщение прошлой ночью”.

“Да, я тут подумал ...”

“О чем?”

“Ну, мы знаем, что Черч не убил Мэгги громкой спермой из-за выбора времени, верно? Он был уже мертв, когда ее уронили задницей в бетон.”

“Это верно”.

“Итак, мы должны подражать”.

“Снова права”.

“Итак, я подумал: что, если подражатель, который убил ее, начал раньше?”

Босх почувствовал, как у него сдавило горло. Он старался ничего не показывать Море. Просто одарила его невозмутимым взглядом.

“Раньше?”

“Да. Что, если две другие порно цыпочки, которые были убиты, на самом деле были убиты подражателем? Кто сказал, что он должен был начать после смерти Черча?”

Теперь Босх почувствовал полный озноб. Если Мора был последователем, был ли он настолько уверен, что рискнул бы выложить Босху всю схему? Или его догадка - в конце концов, это все, что это было, предположение - может быть, совершенно не соответствует действительности? Несмотря на это, было жутковато сидеть с Морой, его стол был завален журналами с изображениями сексуальных актов на обложках, девушка с календарем смотрела с вертикальной папки. Глиняное лицо статуи отвернулось. Босх понял, что Дельта Буш, актриса с календаря, который показала Мора, была светловолосой и пышнотелой. Она соответствовала образцу. Так вот почему Мора повесила календарь?

“Знаешь, Рэй, - сказал он, сделав свой голос монотонным, - я думал о том же самом. Так больше подходит, все улики, я имею в виду, если подписчик сделал все три из них… Что заставило тебя подумать об этом?”

Мора убрал отчет, над которым он работал, в ящик стола и облокотился на его стол. Подсознательно он поднял левую руку и вытащил медаль Святого Духа из расстегнутого воротника. Он потер ее между большим и указательным пальцами и снова откинулся на спинку сиденья, поставив локти на подлокотники.

Он уронил медаль и сказал: “Ну, я кое-что вспомнил, вот что я сделал. Это была наводка, которую я получил прямо перед тем, как ты прибил Черча. Видишь, я бросил это, когда ты бросил Черч ”.

“Ты говоришь о четырехлетней давности”.

“Да. Мы все думали, что это все, конец делу, когда ты получил Черча ”.

“Давай к делу, Рэй, что ты запомнил?”

“Да, точно, ну, я помню, за пару дней, может быть, за неделю до того, как ты попала в Церковь, мне дали один из советов по звонку. Это было дано мне, потому что я был постоянным экспертом по порно, и это была порно цыпочка, которая позвонила в это. Она использовала название Gallery. Вот и все, просто галерея. Она снималась в самых прибыльных вещах. Циклы, живые выступления, кабинки для подглядывания, девятьсот телефонных звонков всякой всячины. И она только начала продвигаться, ее имя появилось на некоторых видеобоксах.

“В любом случае, она позвонила в оперативную группу - это было прямо перед тем, как ты прибил Черча - и сказала, что был некий Том, который обходил съемочные площадки в Долине. Ты знаешь, наблюдал за происходящим, тусовался с продюсерами, но он не был похож на других Томов ”.

“Я не знаю, что ты имеешь в виду. Томс?”

“Это сокращение от "Подглядывающий". Так девушки называют этих парней, которые тусуются на съемках. Обычно они дружат с продюсером или выделили часть бюджета. Они отваливают штуку продюсеру, и он позволяет парню болтаться поблизости и смотреть, как они снимаются. Это довольно распространенное явление. Эти съемки привлекают много людей, которым недостаточно увидеть это на видео. Они хотят быть прямо там и увидеть это вживую ”.

“Хорошо, так что насчет этого парня?”

“Ну, Гарри, послушай, на самом деле есть только одна причина, по которой эти люди слоняются по съемочным площадкам. Они пристают к цыпочкам между дублями. Я имею в виду, эти парни хотят перепихнуться. Или они хотят сами снимать фильмы. Они хотят вломиться. И в этом была фишка с этим парнем. Он ни к кому не клеился. Он просто околачивался поблизости. Она -это галерея - сказала, что никогда не видела, чтобы этот чувак к кому-нибудь приставал. Он разговаривал с некоторыми девушками, но ни с одной из них так и не ушел ”.

“И это то, что делало его странным? Он не хотел перепихнуться?”

Мора поднял руки и пожал плечами, как будто знал, что это звучит слабо.

“Да, в принципе. Но послушай, Галерея работала на съемках с Хизер Камхитер и Холли Лер, двумя жертвами Кукольника, и она сказала, что именно на этих съемках она увидела этого Тома. Вот почему она позвонила ”.

Теперь история привлекла внимание Босха. Но он не знал, что с этим делать. Мора могла просто пытаться отвлечь внимание, направить Босха по ложному следу.

“У нее не было имени того парня?”

“Нет, в этом и была проблема. Вот почему я не перепрыгнула через это. У меня накопилось множество советов, которые мне дали, и она звонит с этим без имени. В конце концов, я бы добрался до этого, но несколько дней спустя ты вывалял член Черча в грязи, и все было кончено ”.

“Ты оставляешь это в покое”.

“Да, бросила это, как мешок с дерьмом”.

Босх ждал. Он знал, что Мора продолжит. Ему было что еще сказать. Должно было быть что-то еще.

“Дело в том, что, когда я вчера просмотрела карточку Magna Cum Loudly for you, я узнала некоторые из ее ранних названий. Она работала с галереей в некоторых своих ранних работах. Это то, что заставило меня вспомнить о чаевых. Итак, просто полагаясь на интуицию, я пытаюсь найти Gallery, поспрашиваю кое-кого из знакомых мне людей в бизнесе, и оказывается, Gallery сошла со сцены три года назад. Просто так. Я имею в виду, я знаю ведущего продюсера из Ассоциации фильмов для взрослых, и он сказал мне, что она бросила прямо посреди одной из его съемок. Никогда никому не говорила ни слова. И больше никто никогда о ней не слышал. Продюсер, он запомнил это довольно отчетливо, потому что ему стоило много денег переснять фильм. Не было бы никакой преемственности, если бы он просто бросил другую актрису, чтобы занять ее место ”.

Босх был удивлен, что преемственность вообще была фактором в таких фильмах. Они с Морой оба на мгновение замолчали, обдумывая эту историю, прежде чем Босх, наконец, заговорил.

“Итак, вы думаете, что она может быть где-то в земле? Я говорю о галерее. В бетоне, похожем на тот, который мы нашли на этой неделе ”.

“Да, это именно то, о чем я думаю. Люди в индустрии - я имею в виду, они не ваши обычные люди, поэтому есть много исчезающих действий. Я помню одну бабу, она бросила учебу, следующее, что я помню, это то, что я вижу ее в журналеPeople. Одна из тех историй о какой-то знаменитости, собирающей средства, и она под руку с как там его, парнем, у которого есть собственное телешоу о парне, отвечающем за питомник. Лай Ноя. Я не могу думать о ...”

“Рэй, я не даю...”

“Ладно, ладно, в любом случае, суть в том, что эти цыпочки постоянно приходят в бизнес и уходят из него. Ничего необычного. Во-первых, они не самые умные люди. Они просто вбивают себе в голову заняться чем-то другим. Может быть, они встречают парня, который, по их мнению, будет кормить их кокаином и икрой, будет их сладким папочкой, как этот мудак из Noah's Bark, и они больше никогда не появляются на работе - пока не поймут, что были неправы. Как группа, они не выглядят намного дальше следующей линии удара.

“Спроси меня, кого они все ищут, так это папочку. Их всех поколотили, когда они были детьми, и это какой-то ебанутый способ показать, что они чего-то стоят для папочки. По крайней мере, я где-то это читал. Вероятно, такая же чушь, как и все остальное ”.

Босху не нужен был урок психологии.

“Давай, Рэй, я в суде и пытаюсь разобраться в этом деле. Ближе к делу. Как насчет галереи?”

“Я хочу сказать, что с Gallery ситуация необычная, потому что прошло почти три года, а она так и не вернулась. Видишь, они всегда возвращаются. Даже если они так облажались с продюсером, что ему пришлось переснимать, они всегда возвращаются. Они начинают с самого низа - петли, распушивание - и прокладывают себе путь обратно наверх ”.

“Распушаешься?”

“Пушинка - это талант за кадром, можно сказать. Девушки, которые продолжают разыгрывать номера, готовые к выступлению, пока они готовят камеры, перемещают свет, меняют ракурсы. Что-то в этом роде, если ты понимаешь, что я имею в виду ”.

“Да, я знаю, что ты имеешь в виду”.

Босх был подавлен, выслушав о бизнесе в течение десяти минут. Он посмотрел на Мору, которая была в должности заместителя, сколько Босх себя помнил.

“А как насчет выжившего? Ты когда-нибудь советовался с ней по этому поводу?”

“Так и не дошло до этого. Как я уже сказал, я бросил это, когда ты бросил Церковь. Я думал, мы покончили со всем этим ”.

“Да, я тоже”.

Босх достал маленький карманный блокнот и записал несколько заметок из разговора.

“Ты сохранила какие-нибудь заметки из этого? Из тех времен?”

“Нет, они ушли. Оригинальный список рекомендаций, вероятно, находится в файлах основной оперативной группы. Но это не скажет больше, чем я только что сказал тебе ”.

Босх кивнул. Вероятно, Мора была права.

“Как выглядела эта галерея?”

“Блондинка, приятная посадка - определенно пластик из Беверли-Хиллз. Кажется, у меня здесь есть фотография ”.

Он подкатил свое кресло к картотечным шкафам позади себя и порылся в одном из ящиков, затем откатился назад с папкой. Из нее он извлек цветной рекламный снимок размером 8 × 10. Это была блондинка, позировавшая на краю океана. Она была обнажена. Она побрила лобок. Босх вернул фотографию Море и почувствовал себя неловко, как будто они были двумя мальчиками на школьном дворе, рассказывающими секреты об одной из девочек. Ему показалось, что он увидел легкую улыбку на лице Моры, и ему стало интересно, нашел ли полицейский из отдела нравов юмор в его дискомфорте или это было что-то другое.

“Адская у тебя работа”.

“Да, ну, кто-то же должен это сделать”.

Босх мгновение изучал его. Он решил рискнуть, попытаться выяснить, что заставило Мору держаться за эту работу.

“Да, но почему ты, Рэй? Ты занимаешься этим долгое время ”.

“Наверное, я сторожевой пес, Босх. Верховный суд говорит, что все это в определенной степени законно. Это делает меня одним из разыгрывающих. За этим нужно следить. Это должно содержаться в чистоте, без шуток. Это означает, что у этих людей должны быть лицензии, они совершеннолетние, и никого не заставляют делать то, чего они не хотят. Я провожу много дней, просматривая этот мусор, в поисках того, что даже Верховный суд не смог бы принять. Проблема в общественных стандартах. В Лос-Анджелесе их нет, Босх. Здесь годами не было успешного судебного преследования за непристойности. Я вел несколько дел несовершеннолетних. Но я все еще ищу свою первую куртку с непристойностями ”.

Он остановился на мгновение, прежде чем сказать: “Большинство копов отсиживают год в полиции нравов, а затем переводятся. Это все, что они могут вынести. Это мой седьмой год, чувак. Я не могу сказать тебе почему. Я думаю, потому что нет недостатка в сюрпризах ”.

“Да, но год за годом это дерьмо. Как ты можешь это выносить?”

Взгляд Моры упал на статуэтку на столе.

“Я обеспечена. Не беспокойся обо мне”. Он подождал еще немного и сказал: “У меня нет семьи. Жены больше нет. Кто вообще будет жаловаться на то, что я делаю?”

Босх знал из их работы в оперативной группе, что Мора добровольно пошел в отделение "Б", работать по ночам, потому что от него только что ушла жена. Он сказал Босху, что ему труднее всего переносить ночи. Босх теперь задавался вопросом, была ли бывшая жена Моры блондинкой, и если да, то что бы это значило.

“Послушай, Рэй, я думал о том же самом, об этом подписчике. И она подходит, понимаешь? Галерея. Все три жертвы и выжившая были блондинками. Черч не был разборчив, но фолловер, по-видимому, такой ”.

“Эй, ты права”, - сказала Мора, глядя на фотографию из галереи. “Я не думал об этом”.

“В любом случае, этот совет четырехлетней давности - такое же хорошее место для начала, как и любой другой. Также могут быть другие женщины, другие жертвы. Чего ты добиваешься?”

Мора улыбнулась и сказала: “Гарри, не имеет значения, что я собираюсь делать. Это дерьмо собачье по сравнению с этим. На следующей неделе у меня отпуск, но я уезжаю не раньше понедельника. До тех пор я этим занимаюсь ”.

“Ты упомянула ассоциацию взрослых. Это что-”

“Ассоциация фильмов для взрослых, да. Это вышло из адвокатской конторы в Шерман-Оукс ”.

“Да, ты там с кем-нибудь дружишь?”

“Я знаю главного адвоката. Он заинтересован в поддержании чистоты бизнеса, поэтому он склонен к сотрудничеству ”.

“Ты можешь поговорить с ним, поспрашивать вокруг, попытаться выяснить, не бросил ли кто-нибудь еще, как Gallery? Они должны быть блондинками и телосложением”.

“Вы хотите знать, сколько у нас может быть других жертв”.

“Это верно”.

“Я займусь этим”.

“А как насчет агентов и гильдии исполнителей?”

Босх кивнул на календарь с изображением Дельты Буш.

“Я тоже их побью. Девяносто процентов кастинга в этом бизнесе выполняют два агента. С них было бы лучше всего начать ”.

“А как насчет outcall? Все женщины делают это?”

“Не из лучших исполнителей. Но те, что ниже этого, да, они в значительной степени идут по пути аутсайдеров. Видишь ли, лучшие исполнители тратят десять процентов времени на съемки фильмов, а остальное - на гастроли, танцуя. Они переходят из стрип-клуба в стрип-клуб, зарабатывают много денег. Они могут зарабатывать сто тысяч в год, танцуя. Большинство людей думают, что они получают вознаграждение за то, что делают гадости на видео. Это неправильно. Это танцы. Затем, если вы опускаетесь ниже этого уровня, к исполнителям, которые либо поднимаются, либо опускаются, вы обнаруживаете, что они выполняют работу вне конкурса в дополнение к фильмам и танцам. Там тоже много денег. Эти цыпочки будут снимать штуку за ночь за выездную работу ”.

“Они работают с сутенерами, что?”

“Да, у некоторых есть менеджмент, но это не обязательное условие. Это не похоже на улицу, где девушке нужен сутенер, чтобы защитить ее от плохих клиентов и других шлюх. В outcall все, что вам нужно, - это служба автоответчика. Цыпочка размещает свое объявление и свою фотографию в X press, и поступают звонки. У большинства есть правила. Они не пойдут ни к кому домой, строго отельная работа. Они могут контролировать класс клиентуры, которую они содержат за счет отеля. Хороший способ держать сброд подальше ”.

Босх подумал о Ребекке Камински и о том, как она ходила в отель Hyatt на Сансет. Милое местечко, но туда забрался сброд.

Очевидно, подумав о том же, Мора сказала: “Однако это не всегда срабатывает”.

“Очевидно”.

“Итак, я посмотрю, что я могу придумать, хорошо? Но, навскидку, я не думаю, что их будет много. Если бы была куча женщин, которые внезапно и надолго исчезали, как это сделала Gallery, я думаю, я бы пронюхал об этом ”.

“У тебя есть номер моего пейджера?”

Мора записала это, и Босх направился к выходу из офиса.

***

Он направлялся через вестибюль мимо стойки регистрации, когда зазвонил пейджер у него на поясе. Он проверил номер и увидел, что это был обмен на 485. Он предположил, что Мора забыла ему что-то сказать. Он поднялся по лестнице обратно на второй этаж и нырнул обратно в комнату отдела нравов.

Мора была там, держала фотографию из галереи и созерцательно смотрела на нее. Затем он поднял глаза и увидел Босха.

“Ты только что подала мне сигнал?”

“Я? Нет.”

“О, я просто подумала, что ты пытался поймать меня перед моим уходом. Я собираюсь воспользоваться одним из телефонов ”.

“Добро пожаловать к ним, Гарри”.

Босх подошел к пустому столу и набрал номер с пейджера. Он увидел, как Мора вставила фотографию в файл. Он положил папку в портфель, который стоял на полу рядом с его стулом.

Мужской голос ответил на звонок после двух гудков.

“Офис шефа Ирвина Ирвинга, это лейтенант Фелдер, чем я могу вам помочь?”

19

Как и у всех трех заместителей начальника департамента, у Ирвинга был свой собственный конференц-зал в Паркер-Центре. Она была обставлена большим круглым столом с пластиковой столешницей и шестью стульями, растением в горшках и стойкой, которая тянулась вдоль задней стены. Окон не было. В комнату можно было войти через дверь из кабинета адъютанта Ирвинга или из главного коридора шестого этажа. Босх был последним, кто прибыл на встречу на высшем уровне, созванную Ирвингом, и занял последнее кресло. В других сидел помощник шефа, за ним против часовой стрелки следовали Эдгар и трое мужчин из отдела по расследованию ограблений и убийств. Двоих из них Босх знал, детективов Фрэнки Шиэна и Майка Опелта. Они также были прикреплены к целевой группе по изготовлению кукол четырьмя годами ранее.

Третьего человека из RHD Босх знал только по имени и репутации. Лейтенант Ханс Ролленбергер. Его повысили до RHD через некоторое время после того, как Босха понизили в должности. Но такие друзья, как Шихан, держали Босха в курсе. Они сказали ему, что Ролленбергер был еще одним бюрократом-формалистом, который избегал спорных и угрожающих карьере решений, как люди избегают попрошаек на тротуаре, притворяясь, что не видят и не слышат их. Он был альпинистом, и, следовательно, ему нельзя было доверять. В RHD солдаты уже называли его “Ганс Офф”, потому что таким командиром он был. Моральный дух в RHD, подразделении, к которому стремился каждый детектив в полицейском управлении, был, вероятно, самым низким с того дня, как по телевизору появилось видео с Родни Кингом.

“Садитесь, детектив Босх”, - сердечно сказал Ирвинг. “Я думаю, ты знаешь всех”.

Прежде чем Босх успел ответить, Ролленбергер вскочил со стула и протянул руку.

“Лейтенант Ханс Ролленбергер”.

Босх пожал ее, затем они оба сели. Босх заметил большую стопку папок в центре стола и сразу узнал в них материалы дела оперативной группы "Кукольник". Книги убийств, которые были у Босха, были его собственными личными файлами. На столе была свалена в кучу вся основная папка, вероятно, извлеченная из архивного хранилища.

“Мы садимся, чтобы посмотреть, что мы можем сделать с этой проблемой, которая возникла в связи с делом кукольника”, - сказал Ирвинг. “Я ... Как детектив Эдгар, вероятно, уже сказал вам, я передаю это дело в RHD. Я готов поручить лейтенанту Ролленбергеру задействовать столько людей, сколько потребуется. Я также договорился о привлечении детектива Эдгара к делу и вас, как только вы освободитесь от судебного разбирательства. Я хочу быстрых результатов. Это уже превращается в кошмар по связям с общественностью, учитывая то, что, как я понимаю, было раскрыто во время дачи показаний сегодня на вашем процессе ”.

“Да, ну, извини за это. Я была под присягой ”.

“Я понимаю это. Проблема была в том, что ты свидетельствовала о вещах, о которых знала только ты. Я пригласил своего адъютанта присутствовать, и он проинформировал нас о вашей, э-э, теории о том, что произошло с этим новым делом. Прошлой ночью я принял решение поручить RHD разобраться с этим вопросом. Выслушав смысл вашего сегодняшнего свидетельства, я хочу взять это под контроль и начать действовать.

“Теперь я хочу, чтобы ты ввела нас в курс того, что именно происходит, что ты думаешь, что ты знаешь. Тогда мы будем планировать, исходя из этого ”.

Все они на мгновение посмотрели на Босха, и он не был уверен, с чего начать. Шиэн вмешался с вопросом. Это был сигнал, что он верит в то, что Ирвинг играет на уровне, что Босх может чувствовать себя в безопасности.

“Эдгар говорит, что это подражатель. Что с церковью нет проблем?”

“Совершенно верно”, - ответил Босх. “Черч был мужчиной. Но он был хорош для девяти жертв, а не для одиннадцати. Он породил последователя в середине своего пробега, и мы этого не видели ”.

“Расскажи это”, - сказал Ирвинг.

Он сделал. Босху потребовалось сорок пять минут, чтобы рассказать это. Шихан и Опельт задали несколько вопросов, пока он уходил. Единственной вещью или человеком, которого он не упомянул, была Мора.

В конце Ирвинг сказал: “Когда вы выдвигали эту теорию Локка о последователях, он говорил, что это возможно?”

“Да. С ним, я думаю, он думает, что все возможно. Но он был полезен. Он довольно ясно дал мне это понять. Я хочу держать его в курсе. От него хорошо отбиваться ”.

“Я понимаю, что произошла утечка. Может ли это быть Локк?”

Покачав головой, Босх сказал: “Я не ходил к нему до вчерашнего вечера, а Чендлер знал все с самого начала. Она знала, что я был на месте преступления в первый же день. Сегодня она, казалось, знала, в каком направлении мы движемся, что у нас есть последователь. У нее есть хороший источник, который держит ее в курсе. И Бреммер вTimes, кто знает. У него много источников ”.

“Хорошо”, - сказал Ирвинг. “Ну, кроме того, что доктор Локк является исключением, ничто в этой комнате не покидает эту комнату. Никто ни с кем не разговаривает. Вы двое, - он посмотрел на Босха и Эдгара, “ даже не говорите своим начальникам в Голливуде, чем вы занимаетесь.

Не называя Паундса, Ирвинг высказал свое подозрение, что Паундс мог быть утечкой информации. Эдгар и Босх кивнули в знак согласия.

“Итак”, - Ирвинг посмотрел на Босха, - “что мы будем делать дальше?”

Без колебаний Босх сказал: “Мы должны возобновить расследование. Как я уже говорил вам, Локк сказал, что это был кто-то, кто имел интимный доступ к делу. Которая знала каждую деталь, а затем копировала их. Это было идеальное прикрытие. По крайней мере, на какое-то время.”

“Вы говорите о полицейском”, - сказал Ролленбергер, его первые слова с начала брифинга.

“Может быть. Но есть и другие возможности. Круг подозреваемых на самом деле довольно велик. У вас есть копы, люди, которые нашли тела, сотрудники коронера, прохожие на местах преступлений, репортеры, много людей ”.

“Черт”, - сказал Опельт. “Нам понадобится больше людей”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Ирвинг. “Я возьму еще. Как нам сузить круг поисков?”

Босх сказал: “Когда мы смотрим на жертв, мы узнаем кое-что об убийце. Жертвы и выживший, как правило, подпадают под один и тот же архетип. Блондинка, хорошо сложенная, работала в порно и подрабатывала на стороне. Локк думает, что именно так фолловер выбирал своих жертв. Он видел их на видео, затем нашел способ связаться с ними по объявлениям о выходе из группы в местных газетах для взрослых ”.

“Как будто он ходил по магазинам в поисках жертв”, - сказал Шихан.

“Да”.

“Что еще?” Ирвинг сказал.

“Не так уж много. Локк сказал, что фолловер очень умен, гораздо умнее, чем был Черч. Но это он мог бы разобрать, как он это называет. Разваливается на части. Вот почему он отправил записку. Никто бы никогда не узнал, но потом он отправил записку. Он перешел в ту фазу, когда ему нужно внимание, которое было у Кукольника. Он приревновал, что этот судебный процесс привлек внимание к Черчу ”.

“А как насчет других жертв?” - Спросила Шихан. “Те, о которых мы еще не знаем? Прошло четыре года ”.

“Да, я работаю над этим. Локк говорит, что должны быть другие ”.

“Черт”, - сказал Опельт. “Нам нужно больше людей”.

Все молчали, пока думали об этом.

“А как насчет ФБР, разве нам не следует связаться с их специалистами по бихевиоризму?” - Спросил Ролленбергер.

Все смотрели на Ханса Оффа, как будто он был ребенком, который пришел на футбольный матч в сандлоте в белых штанах.

“Пошли они нахуй”, - сказал Шихан.

“Кажется, мы с этим справились - по крайней мере, на начальном этапе”, - сказал Ирвинг.

“Что еще мы знаем о фолловере?” Сказал Ролленбергер, надеясь немедленно отвлечь внимание от своей ошибки. “Есть ли у нас какие-либо вещественные доказательства, которые могут дать нам какое-либо представление о нем?”

“Что ж, нам нужно разыскать выжившего”, - сказал Босх. “Она нарисовала композитный рисунок, который все отвергли после того, как я прибил Черча. Но теперь мы знаем, что ее рисунок, вероятно, был с подписчиком. Нам нужно найти ее и посмотреть, есть ли у нее что-нибудь еще, что она все еще может вспомнить, что поможет ”.

Говоря это, Шихан порылся в стопке папок на столе и нашел фоторобот. Это было очень типично и не походило ни на кого из знакомых Босху, и меньше всего на Мору.

“Мы должны предположить, что он маскировался, как и Черч, поэтому фоторобот может не помочь. Но она могла вспомнить что-то еще, что-то о манерах подозреваемого, что могло бы дать нам понять, был ли это коп.

“Кроме того, я приглашаю Амадо в офис коронера сравнить наборы для изнасилования двух жертв, которые мы теперь приписываем фолловеру. Есть хороший шанс, что подписчик, возможно, допустил здесь ошибку ”.

“Объясни”, - сказал Ирвинг.

“Фолловер сделал все, что делал Кукольник, верно?”

“Верно”, - сказал Ролленбергер.

“Неправильно. Он сделал только то, что было известно в то время о Кукольнике. Что мы знали. Чего мы не знали, так это того, что Черч был умен. Он побрил свое тело, чтобы не оставлять следов волосяного покрова. Мы не знали этого до тех пор, пока он не был мертв, так же как и подписчик. И к тому времени он уже прикончил двух жертв ”.

“Таким образом, есть шанс, что в этих двух наборах для изнасилований есть вещественные доказательства в пользу нашего парня”, - сказал Ирвинг.

“Верно. Я поручаю Амадо перепроверить два комплекта. Он должен что-то знать к понедельнику ”.

“Это очень хорошо, детектив Босх”.

Ирвинг посмотрел на Босха, и их взгляды встретились. Это было так, как будто помощник начальника одновременно отправлял ему сообщение и принимал его.

“Посмотрим”, - сказал Босх.

“Кроме этого, это все, что у нас есть, верно?” Сказал Ролленбергер.

“Верно”.

“Нет”.

Это был Эдгар, который до сих пор хранил молчание. Все посмотрели на него.

“В бетоне мы нашли - на самом деле, Гарри нашел это - пачку сигарет. Он вошел, когда бетон был влажным. Так что есть хороший шанс, что они принадлежали подписчику. Постоянные клиенты Marlboro. Мягкая упаковка.”

“Они также могли принадлежать жертве, верно?” - Спросил Ролленбергер.

“Нет”, - сказал Босх. “Я разговаривал с ее менеджером прошлой ночью. Он сказал, что она не курила. Сигареты, по всей вероятности, принадлежали фолловеру ”.

Шиэн улыбнулась Босху, и Босх улыбнулся в ответ. Шиэн держал руки вместе, как будто ожидая наручников.

“Вот и я, мальчики”, - сказал он. “Это мой бренд”.

“Моя тоже”, - сказал Босх. “Но я тебя победил. Я тоже левша. Мне лучше обеспечить себе рабочее алиби ”.

Мужчины за столом улыбнулись. Босх перестал улыбаться, когда внезапно о чем-то подумал, но знал, что пока не может ничего сказать. Он посмотрел на папки, сложенные в центре стола.

“Черт, каждый коп курит "Мальборо" или "Кэмел”, - сказал Опельт.

“Это грязная привычка”, - сказал Ирвинг.

“Я согласен”, - сказал Ролленбергер немного слишком быстро.

Это вернуло тишину за стол.

“Кто твой подозреваемый?”

Это спросил Ирвинг. Он снова смотрел на Босха теми глазами, которые Гарри не мог расшифровать. Вопрос шокировал Босха. Ирвинг знал. Каким-то образом он знал. Гарри не ответил.

“Детектив, очевидно, что вы справлялись с тем, что происходило в течение дня. Ты тоже был в этом деле с самого начала. Я думаю, у тебя есть кто-то на примете. Расскажи нам. Нам нужно с чего-то начать ”.

Босх снова заколебался, но наконец сказал: “Я не уверен ... и я не хочу ...”

“Разрушить чью-то карьеру, если ты ошибаешься? Натравить собак на, возможно, невиновного человека? Это понятно. Но мы не можем позволить тебе заниматься этим в одиночку. Неужели вы ничему не научились из этого процесса? Я полагаю, что ‘ковбоизм’ был термином, который Мани Чендлер использовал для описания этого ”.

Они все смотрели на него. Он думал о Море. Полицейский из отдела нравов был странным, но был ли он настолько странным? На протяжении многих лет департамент часто проводил расследования в отношении Босха, и он не хотел взваливать груз ответственности не на того человека.

“Детектив?” Ирвинг подсказал. “Даже если все, что у вас есть, это догадка, тогда вы должны рассказать нам. Расследования начинаются с догадок. Ты хочешь защитить одного человека, но что мы собираемся делать? Мы собираемся выйти и расследовать действия копов. Какая разница, начнем ли мы с этого человека или придем к нему со временем? В любом случае мы доберемся до него. Назови нам имя.”

Босх подумал обо всем, что сказал Ирвинг. Он задавался вопросом, каковы были его собственные мотивы. Он защищал Мору или просто оставил его для себя? Он подумал еще несколько мгновений и, наконец, сказал: “Дай мне пять минут побыть здесь наедине с документами. Если там есть что-то, о чем я думаю, что там есть, тогда я тебе скажу ”.

“Джентльмены, ” сказал Ирвинг, “ пойдемте выпьем кофе”.

***

После того, как комната была очищена, Босх почти минуту, не двигаясь, просматривал файлы. Он чувствовал себя сбитым с толку. Он не был уверен, хотел ли он найти что-то, что убедило бы его, что Мора была последователем, или убедить его, что это не так. Он подумал о том, что Чендлер сказал присяжным о монстрах и черной бездне, где они обитают. Тот, кто сражается с монстрами, подумал он, не должен слишком сильно думать об этом.

Он закурил сигарету, придвинул стопку поближе к себе и начал искать две папки. Файл с хронологиями был почти на самом верху. Она была худой. По сути, это было краткое руководство по важным датам в расследовании. Он нашел личное дело оперативной группы в самом низу стопки. Она была толще первой, которую он вытащил, потому что в ней содержался график еженедельных смен детективов, назначенных в оперативную группу, и формы разрешения на сверхурочную работу. Будучи детективом номер три, возглавляющим отдел "Б", Босх отвечал за поддержание в актуальном состоянии личного дела.

В файле хронологий Босх быстро просмотрел время и даты убийства первых двух порноактрис и другую относящуюся к делу информацию о том, как их заманили на верную смерть. Затем он просмотрел ту же информацию об одиноком выжившем. Он записал все это по порядку на странице своего карманного блокнота.

– 17 июня, 11 часов утра.

Джорджия Стерн, она же Бархатная коробочка

выживший

– 6 июля, 11:30 вечера.

Николь Кнапп, она же Холли Лер

В. Голливуд

– 28 сентября, 4 утра.

Ширлин Кемп, она же Хизер, кончает сюда

Малибу

Босх открыл личное дело и извлек графики смен за те недели, когда на женщин напали или убили. Семнадцатого июня, в ночь, когда напали на Джорджию Стерн, было воскресенье, в это время у отряда Б был выходной. Мора могла бы это сделать, но и любой другой, кто был в команде, тоже мог.

В деле Кнаппа Босх получил наводку, и его пальцы слегка дрожали, когда он держал расписание на неделю, начинающуюся 1 июля. Его адреналин теперь двигался быстрее. Шестого июля, в день, когда Кнапп был отправлен запрос на выезд в 9 часов утра и был найден мертвым на тротуаре на Суитцер в Западном Голливуде в 11:30 вечера, была пятница. По расписанию Мора должен был работать в группе "Б" в смену с трех до полуночи, но рядом с его именем собственным почерком Босха стояло слово “болен”.

Босх быстро достал расписание на неделю, начиная с двадцать второго сентября. Обнаженное тело Ширлин Кемп было найдено на обочине шоссе Пасифик Коуст в Малибу в четыре утра в пятницу, двадцать восьмого сентября. Он понял, что этой информации недостаточно, и поискал файл, в котором содержалось расследование ее смерти.

Он быстро прочитал досье и узнал, что у Кемпа была телефонная служба, которая зарегистрировала звонок для ее услуг в Malibu Inn в 12: 55 утра. Когда детективы отправились туда, они узнали из записей телефонных разговоров, что в 12: 55 утра звонок был сделан жильцом номера 311. Сотрудники стойки регистрации не смогли дать точное описание мужчины из номера 311, и удостоверение личности, которое он дал, оказалось фальшивым. Он заплатил наличными. Единственное, что портье могли сказать с абсолютной точностью, это то, что он зарегистрировался в 12:35 утра. На каждой регистрационной карточке было пробито время. Мужчина вызвал Хизер Камхит сюда через двадцать минут после того, как зарегистрировался.

Босх снова обратился к рабочему графику. В ночь на четверг, накануне убийства Кемпа, Мора работала. Но он, очевидно, пришел и ушел рано. Он зарегистрировался в 2:40 ночи и вышел в 11:45.

Это дало ему пятьдесят минут, чтобы добраться от голливудского вокзала до гостиницы "Малибу" и зарегистрироваться в номере 311 в 12:35 утра пятницы. Босх знал, что это можно сделать. Движение на PCH было бы небольшим так поздно ночью.

Это могла быть Мора.

Он заметил, что сигарета, которую он положил на край стола, догорела до самого окурка и обесцветила пластиковый край. Он быстро бросил сигарету в горшок с фикусом в углу комнаты и повернул стол так, чтобы след от ожога оказался на том месте, где сидел Ролленбергер. Он помахал одной из папок в воздухе, чтобы рассеять дым, а затем открыл дверь в кабинет Ирвинга.

***

“Рэймонд Мора”.

Ирвинг произнес это имя вслух, очевидно, чтобы посмотреть, как оно звучит. Он больше ничего не сказал, когда Босх закончил рассказывать то, что знал. Босх наблюдал за ним и ждал продолжения, но помощник начальника только понюхал воздух, определил запах сигаретного дыма и нахмурился.

“Еще кое-что”, - сказал Босх. “Локк был не единственным, с кем я говорил о фолловере. Мора знает почти все, что я тебе только что сказал. Он был в оперативной группе, и на этой неделе мы обратились к нему за помощью по идентификации конкретной блондинки. Я была в отделе рекламы, когда ты вызвал меня на пейджер. Он звонил мне прошлой ночью.”

“Чего он хотел?” - Спросил Ирвинг.

“Он хотел сообщить мне, что, по его мнению, фолловер, возможно, снимался с двумя порно-королевами из оригинального eleven. Он сказал, что до него только что дошло, что, возможно, фолловер начался еще тогда ”.

“Черт, ” сказал Шихан, “ этот парень играет с нами. Если он ...”

“Что ты ему сказала?” Ирвинг прервал.

“Я сказала ему, что я тоже так думала. И я попросила его проверить свои источники, чтобы посмотреть, сможет ли он выяснить, были ли другие женщины, которые исчезли или вышли из бизнеса, как Бекки Камински ”.

“Ты попросила его поработать над этим?” Сказал Ролленбергер, его брови изогнулись от удивления и возмущения.

“Мне пришлось. Для меня было очевидным спросить его. Если бы я этого не сделала, он бы понял, что я что-то подозреваю ”.

“Он прав”, - сказал Ирвинг.

Грудь Ролленбергера, казалось, немного сдулась. Он ничего не мог сделать правильно.

“Да, теперь я понимаю”, - послушно ответил он. “Хорошая работа”.

“Нам понадобится больше людей”, - сказал Опельт, поскольку все были такими покладистыми.

“Я хочу начать наблюдение за ним к завтрашнему утру”, - сказал Ирвинг. “Нам понадобится как минимум три команды. Шиэн и Опельт будут одним целым. Босх, ты участвуешь в суде, и Эдгар, я хочу, чтобы ты работал над поиском выжившего, так что вы двое свободны. Лейтенант Ролленбергер, кого еще вы можете выделить?”

“Ну, Yde сидит без дела, так как Бухерт в отпуске. И Мэйфилд и Резерфорд находятся в суде по тому же делу. Я могу стряхнуть одну из них, чтобы соединить с Yde. Это все, что у меня есть, если только ты не хочешь отказаться от некоторых текущих ...

“Нет, я этого не хочу. Подключи к этому Ида и Мэйфилда. Я пойду к лейтенанту Хиллиард и посмотрю, что она может выделить из Долины. У нее было три команды по делу о грузовиках для общественного питания в течение месяца, и они у стены. Я сниму с этого команду ”.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Ролленбергер.

Шихан посмотрел на Гарри и скорчил такую гримасу, как будто его сейчас стошнит от этого парня за главного. Босх сдержал улыбку. Детективы всегда испытывали головокружение, когда получали приказы о походе и собирались отправиться на охоту.

“Привет, Шихан, я хочу, чтобы ты был на Mora завтра утром в восемь”, - сказал Ирвинг. “Лейтенант, я хочу, чтобы вы организовали встречу с новыми людьми завтра утром. Введи их в курс того, что у нас есть, и пусть одна команда возьмет на себя наблюдение за Опелтом и Шиханом в четыре часа утра. Они останутся с Морой до отбоя. Если потребуется сверхурочная работа, я разрешаю это. Другая пара возьмет наблюдение на себя в восемь утра субботы, а Опелт и Шихан вернутся к нему в четыре. Повернись вот так. Дежурные в ночную смену должны оставаться с ним, пока не будут уверены, что он находится у себя дома в постели на ночь. Я не хочу ошибок. Если этот парень выкинет что-нибудь, пока мы наблюдаем за ним, мы все можем попрощаться с нашей карьерой ”.

“Шеф?”

“Да, Босх”.

“Нет никакой гарантии, что он собирается что-то сделать. Локк сказал, что, по его мнению, фолловер хорошо контролирует ситуацию. Он не думает, что каждую ночь выходит на охоту. Он думает, что контролирует желание и живет довольно нормально, а затем наносит удары через нерегулярные промежутки времени ”.

“Нет никакой гарантии, что мы вообще будем следить за тем человеком, детектив Босх, но я все равно хочу понаблюдать за ним. Я сижу здесь, надеясь, что мы ужасно ошибаемся насчет детектива Мора. Но то, что вы сказали здесь, убедительно с точки зрения обстоятельств. Ничего, что можно было бы использовать в суде. Итак, мы наблюдаем за ним и надеемся, что если это он, то мы увидим знак, прежде чем он причинит вред кому-нибудь еще. Мой...”

“Я согласен, сэр”, - сказал Ролленбергер.

“Не перебивайте меня, лейтенант. Моя сильная сторона - не детективная работа и не психоанализ, но что-то подсказывает мне, что, кем бы ни был последователь, он чувствует давление. Конечно, он сам навлек это на себя этой запиской. И он может подумать, что это игра в кошки-мышки, которой он может овладеть. Тем не менее, он чувствует давление. И одна вещь, которую я знаю, просто будучи полицейским, когда на этих людей оказывается давление, жителей окраины, как я их называю, тогда они реагируют. Иногда они ломаются, иногда они разыгрывают. Итак, что я хочу сказать, зная то, что я знаю об этом деле, я хочу, чтобы Мора был прикрыт, если он даже выйдет на улицу, чтобы забрать почту ”.

Они сидели там в тишине. Даже Ролленбергер, который, казалось, был напуган своей ошибкой, прервав Ирвинга.

“Хорошо, тогда у нас есть наши задания. Шихан, Опельт, слежка. Босх, ты работаешь фрилансером, пока не закончишь судебный процесс. Эдгар, у тебя есть выживший, и когда у тебя будет время, проверь Мору. Ничего, что могло бы вернуться к нему ”.

“Он разведен”, - предположил Босх. “Развелась прямо перед тем, как была сформирована целевая группа по изготовлению кукол”.

“Ладно, вот и твое начало. Обратись в суд, добейся его развода. Кто знает, может, нам повезет. Может быть, его жена бросила его, потому что ему нравилось делать ее похожей на куклу. В этом деле было достаточно сложно, нам бы не помешал такой перерыв ”.

Ирвинг обвел взглядом сидящих за столом мужчин и посмотрел каждому в лицо.

“Потенциал для смущения департамента в связи с этим делом огромен. Но я не хочу, чтобы кто-то сдерживался. Пусть камни падают, куда захотят… Ладно, тогда у каждого есть свои задания. Иди к этому. Все освобождены, за исключением детектива Босха ”.

Когда остальные выходили из комнаты, Босху показалось, что на лице Ролленбергера отразилось разочарование из-за того, что ему не удалось провести приватную конференцию с Ирвингом по целованию задницы.

После того, как дверь закрылась, Ирвинг несколько мгновений помолчал, обдумывая то, что хотел сказать. На протяжении большей части карьеры Босха в качестве детектива Ирвинг был своего рода заклятым врагом, всегда пытавшимся контролировать его и привлечь к себе. Босх всегда сопротивлялся. Ничего личного, просто это была не работа Босха.

Но теперь Босх почувствовал в Ирвинге смягчение. В том, как он обращался с Босхом во время встречи, в том, как он давал показания ранее на этой неделе. Он мог бы вывесить Босха сушиться, но не сделал этого. Тем не менее, это было не то, что Босх мог или хотел признать. Итак, он сидел молча и ждал.

“Отличная работа над этим, детектив. Особенно с учетом судебного процесса и всего происходящего ”.

Босх кивнул, но знал, что речь шла не об этом.

“Э-э, вот почему я держал тебя здесь. Суд. Я хотела - давайте посмотрим, как мне это сказать… Я хотел сказать вам, и извините за формулировки, но мне абсолютно наплевать, что решит жюри или сколько денег они дадут этим людям. Эти присяжные понятия не имеют, каково это - быть на грани. Принимать решения, которые могут стоить или спасти жизни. Вы не можете потратить неделю, чтобы точно изучить и оценить решение, которое вам пришлось принять за секунду ”.

Босх пытался придумать, что бы такое сказать, и молчание, казалось, затянулось слишком надолго.

“В любом случае, - наконец сказал Ирвинг, - я думаю, мне потребовалось четыре года, чтобы прийти к такому выводу. Но лучше поздно, чем никогда ”.

“Эй, я мог бы использовать тебя для заключительных аргументов завтра”.

Лицо Ирвинга скривилось, мускулистые челюсти дернулись, как будто он только что набил рот холодной квашеной капустой.

“И не заставляй меня начинать с этого. Я имею в виду, что делает этот город? Офис городского прокурора - это не что иное, как школа. Юридическая школа для судебных адвокатов. И налогоплательщики платят за обучение. К нам приходят эти новички, э-э-э, преппи, которые ничего не смыслят в судебном праве. Они учатся на ошибках, которые совершают в суде, когда это имеет значение - для нас. И когда они, наконец, становятся хорошими и понимают, что, черт возьми, они делают, они увольняются, а затем они адвокаты, подающие на нас в суд!”

Босх никогда не видел Ирвинга таким оживленным. Это было так, как если бы он снял накрахмаленную публичную персону, которую он всегда носил как униформу. Гарри был очарован.

“Извини за это”, - сказал Ирвинг. “Я увлекаюсь. В любом случае, удачи с этим жюри, но пусть это тебя не беспокоит ”.

Босх ничего не сказал.

“Знаешь, Босх, мне достаточно получасовой встречи с лейтенантом Ролленбергером в кабинете, чтобы захотеть хорошенько взглянуть на себя, на этот отдел и на то, куда он направляется. Он не из полиции Лос-Анджелеса, в которую я вступил или ты присоединился. Он хороший менеджер, да, и я тоже, по крайней мере, я так думаю. Но мы не можем забывать, что мы копы ...”

Босх не знал, что сказать, и должен ли он вообще что-то говорить. Казалось, что Ирвинг сейчас почти бессвязно бормочет. Как будто было что-то, что он хотел сказать, но искал, что сказать вместо этого.

“Hans Rollenberger. Что за имя, а? Могу предположить, детективы из его команды, должно быть, зовут его ‘Ганс Офф’, я прав?”

“Иногда”.

“Да, ну, я думаю, это ожидаемо. Он... Э-э, ты знаешь, Гарри, я тридцать восемь лет проработал в департаменте.”

Босх просто кивнул. Это становилось странным. Ирвинг никогда раньше даже не называл его по имени.

“И, эм, я много лет работала в голливудском патруле сразу после академии… Тот вопрос, который Мани Чендлер задавал мне о твоей матери. Это действительно произошло как гром среди ясного неба, и я сожалею об этом, Гарри, сожалею о твоей потере ”.

“Это было очень давно”. Босх немного подождал. Ирвинг смотрел вниз на свои руки, которые были сцеплены на столе. “Если это все, я думаю, я ...”

“Да, в принципе, так оно и есть, но, знаешь, что я хотела тебе сказать, так это то, что я была там в тот день”.

“В какой день?”

“В тот день, когда твоя мать... я был РО”.

“Офицер-докладчица?”

“Да, я был тем, кто нашел ее. Я прогуливалась по бульвару и нырнула в тот переулок рядом с Гауэр. Обычно я захожу туда раз в день и, эм, я нашел ее… Когда Чендлер показал мне эти отчеты, я сразу узнал суть дела. Она не знала номер моего значка - он был там, в отчете, - иначе она бы знала, что я был тем, кто нашел ее. Думаю, у Чендлера был бы с этим своего рода полевой день ... ”

Босху было трудно это вынести. Теперь он был рад, что Ирвинг не смотрит на него. Он знал, или думал, что знает, о чем умолчал Ирвинг. Если он работал на бульваре пешеходов, значит, он знал мать Босха до того, как она умерла.

Ирвинг взглянул на него, а затем отвернулся, в угол комнаты. Его взгляд упал на фикус.

“Кто-то бросил окурок в мой кофейник”, - сказал он. “Это твой, Гарри?”

20

Босх прикуривал сигарету, одновременно толкая плечом одну из стеклянных дверей у входа в Паркер-Центр. Ирвинг потряс его своей историей о маленьком мире. Босх всегда полагал, что столкнется с кем-нибудь в отделе, кто знал ее или был в курсе дела. Ирвинг никогда не вписывался в этот сценарий.

Когда он шел через южную стоянку к "Капрису", он заметил Джерри Эдгара, который стоял на углу Лос-Анджелеса и сначала ждал перекрестного сигнала светофора. Босх посмотрел на часы и увидел, что было 5:10, время заканчивать. Он подумал, что Эдгар, вероятно, зашел в "Код семь" или "Красный ветер", чтобы пропустить стаканчик, прежде чем выехать на автостраду. Он подумал, что это неплохая идея. Шиэн и Опельт, вероятно, уже сидели на табуретах в одном из баров.

К тому времени, как Босх добрался до угла, Эдгар опережал его на полтора квартала и первым приближался к "Семерке". Босх ускорил шаг. Впервые за долгое время он почувствовал настоящую ментальную тягу к алкоголю. Хотя бы на время он хотел забыть Черча, Мору и Чендлера, и свои собственные секреты, и то, что Ирвинг рассказал ему в конференц-зале.

Но затем Эдгар прошел прямо мимо дубинки Билли, которая служила дверной ручкой в "Севен", даже не взглянув на нее. Он пересек Спринг и пошел вдоль здания Times в сторону Бродвея. Тогда это "Красный ветер", подумал Босх.

Ветер был в порядке, насколько хватало места для водопоя. Они пили Weinhard's в бутылках, а не на разлив, так что заведение потеряло очки. Другим минусом было то, что яппи из отдела новостей Times предпочитали это место, и там часто было больше репортеров, чем копов. Большим плюсом, однако, было то, что по четвергам и пятницам к ним приходил квартет и играл сеты с шести до десяти. В основном это были бывшие клубные мужчины, которые не были слишком подтянутыми, но это был такой же хороший способ пропустить час пик, как и любой другой.

Он наблюдал, как Эдгар пересек Бродвей и остановился на первой, вместо того чтобы свернуть налево, чтобы идти по ветру. Босх немного сбавил темп, чтобы Эдгар мог возобновить свое преимущество в полтора квартала. Он закурил еще одну сигарету и почувствовал себя неловко из-за перспективы следовать за другим детективом, но все равно сделал это. Его начало одолевать нехорошее предчувствие.

Эдгар повернул налево на Хилл и нырнул в первую дверь на восточной стороне, напротив нового входа в метро. Дверь, через которую он прошел, вела в The Hung Jury, бар, который находился рядом с вестибюлем Юридического центра Фуэнтеса, восьмиэтажного офисного здания, занимаемого исключительно адвокатскими конторами. В основном арендаторами были адвокаты защиты и судебных разбирательств, которые выбрали невзрачное, если не сказать уродливое здание из-за его главной торговой точки; оно находилось всего в половине квартала от здания окружных судов, в квартале от здания уголовного суда и в полутора кварталах от федерального здания.

Босх знал все это, потому что Белк рассказал ему об этом в тот день, когда они вдвоем пришли в юридический центр Фуэнтеса, чтобы найти офис Хани Чандлер. Босха вызвали повесткой для дачи показаний по делу Нормана Черча.

Неприятное чувство превратилось в пустоту у него внутри, когда он проходил мимо двери, ведущей к Повешенному жюри, и вошел в главный вестибюль Центра Фуэнтеса. Он знал расположение бара, заскочив туда выпить пива и стопочку после дачи показаний Чендлером, и он знал, что там был вход из вестибюля здания. Он толкнул входную дверь в вестибюль и шагнул в нишу, где находились два телефона-автомата и двери в комнаты отдыха. Он подошел к углу и осторожно заглянул в барную зону.

В музыкальном автомате, которого Босх не мог разглядеть, играла песня Синатры “Summer Wind”, барменша в пышном парике и с зажатыми в пальцах купюрами - десятками, пятерками, единицами - разносила мартини четверке лучших юристов, сидевших у главного входа, а бармен, склонившись над тускло освещенной стойкой, курил сигарету и читал "Hollywood Reporter". Вероятно, актер или сценарист, когда не обслуживал бар, подумал Босх. Возможно, искатель талантов. Кто в этом городе не был?

Когда бармен наклонился вперед, чтобы затушить сигарету в пепельнице, Босх увидел Эдгара, сидящего в дальнем конце бара с бокалом разливного пива перед ним. В темноте рядом с ним вспыхнула спичка, и Босх увидел, как Хани Чандлер прикурила, а затем бросила спичку в пепельницу рядом с чем-то похожим на "Кровавую мэри".

Босх отступил в нишу, скрывшись из виду.

***

Он ждал рядом со старой фанерной будкой, которая была построена на тротуаре на углу Хилл и Ферст и служила киоском новостей и журналов. Заведение было закрыто и заколочено на ночь. Когда стемнело и зажглись уличные фонари, Босх провел время, отбиваясь от попрошаек и проходящих мимо проституток, которые искали последнее фирменное блюдо бизнесмена, прежде чем отправиться из центра города в Голливуд для вечерней - и более грубой-торговли.

К тому времени, когда Босх увидел Эдгара, выходящего из зала присяжных, у его ног на тротуаре образовалась небольшая кучка окурков. Он щелкнул той, что была у него, выходя на улицу, и отступил назад к газетному киоску, чтобы Эдгар его не заметил. Босх не заметил никаких признаков присутствия Чендлер и предположил, что она вышла из бара через другую дверь и спустилась в гараж к своей машине. Эдгар, вероятно, мудро отказался от поездки на парковку Паркер-Центра.

Когда Эдгар проходил мимо прилавка, Босх вышел у него за спиной.

“Джерри, где ты?”

Эдгар подскочил, как будто к его шее прижали кубик льда и развернули.

“Гарри? Что ты- эй, не хочешь чего-нибудь выпить? Это то, что я хотел сделать ”.

Босх позволил ему постоять и поерзать несколько секунд, прежде чем сказать: “Ты уже выпил”.

“Что ты имеешь в виду?”

Босх сделал шаг к нему. Эдгар выглядел по-настоящему испуганным.

“Ты знаешь, что я имею в виду. Тебе пива, ладно? Кровавая Мэри для леди”.

“Послушай, Гарри, послушай, я...”

“Не называй меня так. Никогда больше не называй меня Гарри. Понимаешь? Если хочешь поговорить со мной, зови меня Босх. Так меня называют люди, которые не являются моими друзьями, люди, которым я не доверяю. Зови меня просто так ”.

“Могу я объяснить? Хар-э-э, я бы хотел получить шанс объяснить.”

“Что тут объяснять? Ты меня заебал. Об этом нечего объяснять. Что ты сказал ей сегодня вечером? Ты только что перечислил все, о чем мы только что говорили в офисе Ирвинга? Я не думаю, что ей это нужно, приятель. Ущерб уже нанесен ”.

“Нет. Она ушла давным-давно. Большую часть времени я была там одна, думая о том, как выбраться из этого. Я ни хрена не рассказал ей о сегодняшней встрече. Гарри, я не...”

Босх сделал еще один шаг и быстрым движением поднял руку ладонью наружу и ударил Эдгара в грудь, отбросив его назад.

“Я сказал, не называй меня так!” - заорал он. “Ты, блядь! Ты - мы работали вместе, чувак. Я научил тебя… Я в том зале суда, меня трахают в задницу, и я узнаю, что ты парень, ты чертова утечка информации ”.

“Мне жаль. Я...”

“А как насчет Бреммера? Это ты рассказала ему о записке? Ты сейчас туда собираешься выпить? Собираешься встретиться с Бреммером? Что ж, не позволяй мне останавливать тебя ”.

“Нет, чувак, я не разговаривал с Бреммером. Послушай, я совершил ошибку, ясно? Мне жаль. Она тоже меня трахнула. Это было похоже на шантаж. Я не мог - я пытался выкрутиться, но она держала меня за короткошерстную. Ты должен мне поверить, чувак ”.

Босх долго смотрел на него. Сейчас было совершенно темно, но ему показалось, что он увидел, как глаза Эдгара блестели в свете уличных фонарей. Может быть, он сдерживал слезы. Но для чего были эти слезы, подумал Босх. За потерю отношений, которые у них были? Или это были слезы страха? Босх почувствовал прилив своей власти над Эдгаром. И Эдгар знал, что у него это получилось.

Низким и очень ровным голосом Босх сказал: “Я хочу знать все. Ты собираешься рассказать мне, что ты сделала ”.

***

Квартет в the Wind был на перерыве. Они сели за столик в глубине зала. Это была темная комната, обшитая деревянными панелями, как и сотни других в городе. Красная подушечка из кожзаменителя лежала вдоль края пропахшей сигаретами стойки, а барменши были одеты в черную униформу и белые фартуки, и у всех на тонких губах было слишком много красной помады. Босх заказал двойную порцию Jack Black straight up и бутылку Weinhard's. Он также дал барменше денег на пачку сигарет. Эдгар, у которого теперь было лицо человека, жизнь которого оборвалась, приказал Джеку Блэку вернуть воду.

“Это все проклятый экономический спад”, - начал Эдгар, прежде чем Босх задал вопрос. “Недвижимость в сортире. Мне пришлось бросить ту работу, и у нас была ипотека, и, ты знаешь, как это бывает, чувак, Бренда привыкла к сертификату ...”

“К черту это. Ты думаешь, я хочу услышать о том, как ты предаешь меня, потому что твоей жене приходится ездить на Chevy вместо BMW? Пошла ты. Ты-”

“Все не так. Я-”

“Заткнись. Я говорю. Ты собираешься...”

Они оба замолкают, пока барменша ставит напитки и сигареты на стол. Босх положил двадцатку на ее поднос. Он не сводил своих темных, сердитых глаз с Эдгара.

“А теперь, отбрось это дерьмо и расскажи мне, что ты сделала”.

Эдгар опрокинул свой шот и запил его водой, прежде чем начать.

“Э-э, понимаете, э-э, это было поздно вечером в понедельник, это было после того, как мы были на месте преступления у Бинга, и я вернулся в офис. И мне позвонили в офис, и это был Чендлер. Она знала, что что-то случилось. Я не знаю, как она узнала, но она знала о записке, которую мы получили, и о найденном теле. Она, должно быть, получила чаевые от Бреммера или что-то в этом роде. Она начала задавать вопросы, вы знаете, ‘Была ли она подтверждена как Кукольница?’ Что-то в этом роде. Я оттолкнул ее. Без комментариев ...”

“А потом?”

“Потом, ну, она мне кое-что предложила. Мне два года назад выплатили ипотеку, а Бренда даже не знает.”

“Что я тебе говорила? Я не хочу слышать твою печальную историю, Эдгар. Говорю тебе, у меня нет к этому никакого сочувствия. Ты расскажешь это, и это только разозлит меня еще больше ”.

“Хорошо, хорошо. Она предложила мне деньги. Я сказал, что подумаю об этом. Она сказала, что если я хочу заключить сделку, встретиться с ней на суде присяжных в ту ночь… Ты не даешь мне сказать почему, но у меня были причины, и поэтому я пошла. Да, я пошла.”

“Да, и ты облажался”, - сказал Босх, надеясь сбить вызывающий тон, который прокрался в голос Эдгара.

Он допил остатки своего черного джека и подал знак барменше, но она его не видела. Музыканты занимали свои места за своими инструментами. Фронтменом был саксофонист, и Босх пожалел, что его не было здесь при других обстоятельствах.

“Что ты ей дал?”

“Только то, что мы знали в тот день. Но у нее уже почти все было. Я сказал ей, что ты сказал, что это похоже на Кукольника. Это было немного, ха - и в любом случае, большая часть этого была в газете на следующий день. И я не был источником Бреммера по этому поводу. Ты должна мне поверить ”.

“Ты сказал ей, что я выходил туда? На сцену?”

“Да, я сказал ей. Что за большой секрет был в этом?”

Босх обдумывал все это несколько минут. Он наблюдал, как группа начинала с номера Билли Стрейхорна под названием “Lush Life”. Их столик находился достаточно далеко от квартета, чтобы было не слишком шумно. Глаза Гарри обежали остальную часть бара, чтобы увидеть, не увлекся ли этим кто-нибудь еще, и он увидел Бреммера, сидящего за стойкой и потягивающего пиво. Он был с группой людей, похожих на репортеров. У одного из других мужчин даже был один из тех длинных, тощих блокнотов, которые репортеры всегда носят с собой, торчащий из заднего кармана.

“Кстати, о Бреммере, вот он. Может быть, он хочет уточнить с тобой пару деталей после того, как мы закончим.”

“Гарри, это не я”.

В тот раз Босх позволил ему уйти с Гарри. Он устал и был подавлен этой сценой. Он хотел покончить со всем этим и убраться оттуда, пойти повидаться с Сильвией.

“Сколько раз ты с ней разговаривал?”

“Каждую ночь”.

“Она обратила это на тебя, не так ли? Ты должен был пойти посмотреть на нее ”.

“Я была глупой. Мне нужны были деньги. Как только я встретил ее в первую ночь, она схватила меня за яйца. Она сказала, что ей нужны новости о расследовании, или она скажет вам, что утечка произошла из-за меня, она проинформирует IAD. Черт возьми, она мне даже не заплатила ”.

“Что случилось сегодня вечером, из-за чего она так рано ушла?”

“Она сказала, что дело закрыто, завтра будут заключительные аргументы, так что не имеет значения, что происходило в деле. Она освободила меня ”.

“Но на этом все не закончится. Ты знаешь это, не так ли? Всякий раз, когда ей понадобится проверка номерного знака, адрес из автоинспекции, номер свидетеля, которого нет в списке, она позвонит тебе. У нее есть ты, чувак ”.

“Я знаю. Мне придется с этим смириться ”.

“Все ради чего? Какова была цена в ту первую ночь?”

“Я хотела один чертов платеж по ипотеке… Не могу продать этот гребаный дом, не могу выплатить ипотеку, я не знаю, что я собираюсь делать ”.

“А как насчет меня? Ты не беспокоишься о том, что я собираюсь сделать?”

“Да. Да, я такая”.

Босх оглянулся на квартет. Они остановились у группы “Стрейхорн" и были на "Анализе крови”. В работе саксофониста было что-то от подмастерья. Он оставался в теме, и его формулировки были чистыми.

“Что ты собираешься делать?” Спросил Эдгар.

Босху не нужно было думать, он уже знал. Он не сводил глаз с саксофониста, пока тот говорил.

“Ничего”.

“Ничего?”

“Это то, что ты собираешься сделать. Я больше не могу с тобой работать, чувак. Я знаю, что у нас с Ирвингом все получилось, но это все, это конец. После того, как все закончится, ты пойдешь к Паундсу и скажешь ему, что хочешь перевестись из Голливуда ”.

“Но в отделе убийств больше нигде нет вакансий. Я посмотрел на доску, ты знаешь, как редко они приходят ”.

“Я ничего не говорила об отделе убийств. Я только что сказал, что ты собираешься просить о переводе. Ты первым делом просишь открыться, понятно? Мне все равно, если ты в Семьдесят седьмом пересядешь на авто, бери первое, что попадется.”

Теперь он посмотрел на Эдгара, чей рот был слегка приоткрыт, и сказал: “Это цена, которую ты платишь”.

“Но я занимаюсь расследованием убийств, ты это знаешь. Это то, к чему все привело ”.

“И ты больше не там, где сейчас. Это не подлежит обсуждению. Если только ты не хочешь рискнуть с IAD. Но либо ты пойдешь к фунтам, либо я пойду к ним. Я больше не могу с тобой работать. Вот и все ”.

Он оглянулся на группу. Эдгар молчал, и через несколько мгновений Босх велел ему уйти.

“Ты идешь первой. Я не могу пойти с тобой обратно к Паркеру ”.

Эдгар встал и несколько мгновений топтался возле стола, прежде чем сказать: “Однажды тебе понадобятся все друзья, которых ты сможешь завести. Это день, когда ты будешь помнить, как делал это со мной ”.

Не глядя на него, Босх сказал: “Я знаю”.

***

После того, как Эдгар ушел, Босх привлек внимание барменши и заказал еще по порции. Квартет сыграл “Rain Check” с несколькими импровизационными риффами, которые понравились Босху. Виски начало согревать его внутренности, и он откинулся на спинку стула, курил и слушал, стараясь не думать ни о чем, связанном с копами и убийцами.

Но вскоре он почувствовал чье-то присутствие поблизости и, обернувшись, увидел Бреммера, стоящего там с бутылкой пива в руке.

“По выражению лица Эдгара, когда он уходил, я понял, что он не вернется. Могу я присоединиться к вам?”

“Нет, он не вернется, и ты можешь делать все, что хочешь, но я не при исполнении служебных обязанностей, не для протокола и не в разъездах”.

“Другими словами, ты ни хрена не говоришь”.

“У тебя получилось”.

Репортер села и закурила сигарету. Его маленькие, но проницательные зеленые глаза прищурились сквозь дым.

“Все в порядке, потому что я тоже не работаю”.

“Бреммер, ты всегда работаешь. Даже сейчас, я говорю неправильное слово, и ты не собираешься забывать об этом ”.

“Я полагаю. Но ты забываешь времена, когда мы работали вместе. Истории, которые помогли тебе, Гарри. Я пишу одну историю, которая идет не так, как вы хотите, и все это забыто. Теперь я просто ‘тот чертов репортер’, который ...

“Я ни хрена не забыла. Ты сидишь здесь, верно? Я помню, что ты сделал для меня, и я буду помнить, что ты сделал против меня. В конце все выравнивается ”.

Некоторое время они сидели в тишине и слушали музыку. Сет закончился как раз в тот момент, когда барменша ставила на стол третий "дабл Джек Блэк" Bosch.

“Я не говорю, что когда-нибудь раскрыл бы это, ” сказал Бреммер, “ но как получилось, что мой источник в истории с запиской был так важен?”

“Это больше не так важно. В то время я просто хотел знать, кто пытался прижать меня ”.

“Ты говорила это раньше. Что кто-то тебя подставил. Ты действительно так думаешь?”

“Это не имеет значения. Какую историю ты написал для завтрашнего дня?”

Репортер выпрямился, и его глаза заблестели.

“Ты это увидишь. Довольно откровенная судебная история. Ваши показания о том, что кто-то другой продолжает убийства. Это происходит у входа. Это большая история. Вот почему я здесь. Я всегда захожу выпить после того, как попадаю на первую полосу ”.

“Пора на вечеринку, да? А как насчет моей матери? Это ты подсыпала туда эту дрянь?”

“Гарри, если это то, о чем ты беспокоишься, забудь об этом. Я даже не упоминала об этом в истории. Честно говоря, это, конечно, жизненно интересно для вас, но что касается газетной статьи, я подумал, что это слишком зациклено на бейсболе. Я пропустил это.”

“Внутри бейсбола?”

“Слишком загадочная, как статистика, которой разбрасываются те спортивные парни по телевизору. Вы знаете, например, сколько быстрых мячей забросил Левша Такой-то во время третьего иннинга пятой игры Мировой серии 1956 года. Я думал, что история с твоей матерью - попытка Чендлера использовать это как твою мотивацию для того, чтобы бросить этого парня - зашла слишком далеко внутрь ”.

Босх просто кивнул. Он был рад, что завтра часть его жизни не окажется в руках миллионов покупателей газет, но он вел себя беспечно по этому поводу.

“Но, ” сказал Бреммер, “ я должен сказать вам, если мы вернем вердикт по этому делу, который будет против вас, и присяжные начнут говорить, что они думали, что вы сделали это, чтобы отомстить за смерть своей матери, тогда это можно использовать, и у меня не будет выбора”.

Босх снова кивнул. Это казалось достаточно справедливым. Он посмотрел на часы и увидел, что было почти десять. Он знал, что должен позвонить Сильвии, и он знал, что должен уйти оттуда до начала следующего сета, и он снова был очарован музыкой.

Он допил свой напиток и сказал: “Я собираюсь попробовать”.

“Да, я тоже”, - сказал Бреммер. “Я выйду с тобой”.

Прохладный ночной воздух снаружи пробился сквозь одуряющее от виски оцепенение Босха. Он попрощался с Бреммером и, засунув руки в карманы, зашагал по тротуару.

“Гарри, ты пешком проделал весь путь до Паркер-центра? Запрыгивай. Моя машина прямо здесь.”

Босх наблюдал, как Бреммер открывает пассажирскую дверь своего Le Sabre, который был припаркован прямо у обочины перед "Уинд". Босх забрался внутрь, не сказав ни слова благодарности, наклонился и открыл дверь с другой стороны. Когда он был пьян, он проходил через стадию, когда он почти ничего не говорил, просто прозябал в собственном соку и слушал.

Бреммер завела разговор за четыре квартала до Паркер-Центра.

“Эта Мани Чендлер - это что-то другое, не так ли? Она действительно знает, как играть присяжных ”.

“Ты думаешь, у нее это есть, не так ли?”

“Это будет близко, Гарри. Я думаю. Но даже если это один из тех обвинительных приговоров, которые популярны в наши дни против полиции Лос-Анджелеса, она разбогатеет ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Вы ведь раньше не были в федеральном суде, не так ли?”

“Нет. Я стараюсь не превращать это в привычку ”.

“Ну, в деле о гражданских правах, если истец выигрывает - в данном случае, Чендлер, - тогда ответчик - в данном случае город оплачивает ваш счет - должен оплатить услуги адвоката. Я гарантирую тебе, Гарри, что завтра в своей заключительной речи Мани скажет присяжным, что все, что им нужно сделать, это сделать заявление о том, что ты действовал неправильно. И даже убытки в один доллар подтверждают это утверждение. Присяжные сочтут это легким выходом. Они могут сказать, что вы были неправы, и выплатить только доллар в качестве компенсации ущерба. Они не узнают, потому что Белку не разрешено говорить им, что даже если истец выиграет доллар, Чендлер выставит счет городу. И это не будет стоить ни доллара. Их, скорее, пара сотен тысяч. Это мошенничество”.

“Черт”.

“Да, это система правосудия”.

Бреммер въехал на стоянку, и Босх указал на свой каприз в одном из первых рядов.

“Ты будешь в порядке, чтобы сесть за руль?” - Спросила Бреммер.

“Нет проблем”.

Босх собирался закрыть дверь, когда Бреммер остановил его.

“Эй, Гарри, мы оба знаем, что я не могу раскрыть свой источник. Но я могу сказать вам, кто это не. И я скажу вам, что это не тот, кого вы ожидали. Ты знаешь? Эдгар и Паундс, если это те, о ком ты думаешь, забудь об этом. Вы никогда не догадаетесь, кто это был, так что не беспокойтесь. Хорошо?”

Босх просто кивнул и закрыл дверь.

21

Пошарив в поисках подходящего, Босх вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его. Он ненадолго задумался, стоит ли ему попробовать вести машину или сначала сходить за кофе в кафетерий. Он посмотрел через лобовое стекло на серый монолит, который был Паркер-центром. Большая часть света была включена, но он знал, что офисы опустели. Свет в комнатах отделения всегда оставляли включенным, чтобы создать впечатление, что борьба с преступностью никогда не дремлет. Это была ложь.

Он подумал о кушетке, которая стояла в одной из комнат для допросов RHD. Это тоже было альтернативой вождению. Если, конечно, это уже не было занято. Но потом он подумал о Сильвии и о том, как она пришла в суд, несмотря на то, что он сказал о том, что не хочет, чтобы она была там. Он хотел вернуться домой, к ней. Да, подумал он, домой.

Он положил руку на ключ, но затем снова опустил ее. Он потер глаза. Они устали, и в виски плавало так много мыслей. Там тоже звучал тенор-саксофон. Его собственный импровизационный рифф.

Он попытался подумать о том, что только что сказал Бреммер, о том, что Босх никогда не догадается, кто был источником. Почему он сказал это таким образом? Он нашел это более соблазнительным, чем гадать, кем на самом деле был его источник.

Это не имело значения, сказал он себе. Скоро все закончится. Он прислонился головой к боковому стеклу, думая о суде и своих показаниях. Он задавался вопросом, как он выглядел там, наверху, когда все глаза были устремлены на него. Он никогда не хотел снова оказаться в таком положении. Когда-либо. Чтобы Хани Чендлер загнала его в угол словами.

Тот, кто сражается с монстрами, подумал он. Что она сказала присяжным? О бездне? Да, там, где обитают монстры. Это то, где я обитаю? В черном месте? Черное сердце, вспомнил он тогда. Локк назвал это так. Черное сердце бьется не в одиночку. В своем воображении он воспроизвел видение Нормана Черча, которого пуля сбила с ног, а затем он беспомощно плюхнулся голым на кровать. Взгляд в глазах умирающего мужчины остался с ним. Четыре года спустя, а видение было таким же ясным, как вчера. Почему это было, он хотел знать. Почему он запомнил лицо Нормана Черча, а не собственной матери? Есть ли у меня черное сердце, спросил себя Босх. Правда ли?

Затем темнота накрыла его, как волна, и потянула вниз. Он был там с монстрами.

***

Раздался резкий стук по стеклу. Босх резко открыл глаза и увидел патрульного рядом с машиной, держащего в руках дубинку и фонарик. Гарри быстро огляделся, схватился за руль и поставил ногу на тормоз. Он не думал, что вел машину так уж плохо, но потом понял, что вообще не был за рулем. Он все еще был на стоянке в Паркер-Центре. Он протянул руку и опустил стекло.

Парень в форме был полицейским участка. Кадету с самым низким рейтингом в каждом классе академии сначала поручили наблюдать за Паркер-центром во время дневной вахты. Это была традиция, но она также служила цели. Если копы не могли предотвратить кражи автомобилей и другие преступления на парковке их собственного штаба, тогда напрашивался вопрос, где они могли остановить преступность?

“Детектив, с вами все в порядке?” сказал он, вставляя свою дубинку обратно в кольцо на поясе. “Я видел, как тебя высадили и ты села в свою машину. Потом, когда ты не ушла, я хотел проверить.”

“Да”, - с трудом выдавил Босх. “Я, эм, в порядке. Спасибо. Я, должно быть, там задремала. Был долгий день.”

“Да, они все такие. Будь осторожен сейчас ”.

“Да”.

“Ты в порядке за рулем?”

“Прекрасно. Спасибо тебе ”.

“Ты уверена?”

“Я уверена”.

Он подождал, пока полицейский уйдет, прежде чем завести машину. Босх посмотрел на часы и прикинул, что проспал не более тридцати минут. Но сон и внезапное пробуждение освежили его. Он закурил сигарету, вывел машину на улицу Лос-Анджелеса и направил ее к въезду на Голливудскую автостраду.

Когда он ехал на север по автостраде, он опустил окно, чтобы прохладный воздух не давал ему замерзнуть. Ночь была ясной. Впереди него огни Голливудских холмов поднимались в небо, где прожекторы из двух разных мест за горами прорезали темноту. Он думал, что это была красивая сцена, но это заставило его почувствовать меланхолию.

Лос-Анджелес изменился за последние несколько лет, но тогда в этом не было ничего нового. Это постоянно менялось, и именно поэтому ему это нравилось. Но бунт и экономический спад оставили особенно суровый след на ландшафте, ландшафте памяти. Босх верил, что никогда не забудет пелену дыма, которая висела над городом, словно какой-то сверхдым, который не могли развеять вечерние ветры. Телевизионные кадры горящих зданий и мародеров, не остановленных полицией. Это был самый темный час отдела, и он все еще не оправился.

И у города тоже не было. Многие беды, которые привели к такой вулканической ярости, все еще оставались без внимания. Город предлагал так много красоты, и в то же время он предлагал так много опасности и ненависти. Это был город пошатнувшейся уверенности, живущий исключительно за счет своих запасов надежды. В воображении Босха поляризация имущих и неимущих представлялась ему сценой, в которой паром отчаливает от причала. Перегруженный паром, отходящий от перегруженного причала, с несколькими людьми, стоящими одной ногой на лодке, а другой на причале. Лодку относило все дальше, и пройдет совсем немного времени, прежде чем те, кто был посередине, упадут в воду. Между тем, паром все еще был слишком переполнен, и он мог перевернуться при первой волне. Те, кто остался на скамье подсудимых, несомненно, приветствовали бы это. Они молились за волну.

Он подумал об Эдгаре и о том, что он сделал. Он был одним из тех, кто вот-вот должен был упасть. С этим ничего нельзя было поделать. Он и его жена, которой Эдгар не мог заставить себя рассказать об их шатком положении. Босх задумался, правильно ли он поступил. Эдгар говорил о том времени, которое придет, когда Босху понадобятся все друзья, которых он сможет заполучить. Было бы разумнее поставить на это, отпустить Эдгара, без вреда, без фола? Он не знал, но время еще было. Ему придется решать.

Проезжая через перевал Кауэнга, он снова поднял стекло. Становилось холодно. Он посмотрел на холмы на западе и попытался определить неосвещенную область, где стоял его темный дом. Он был рад, что не пойдет туда сегодня вечером, что он пойдет к Сильвии.

***

Он приехал туда в 11:30 и воспользовался своим ключом, чтобы войти. На кухне горел свет, но остальная часть помещения была погружена в темноту. Сильвия спала. Для новостей было слишком поздно, а ночные ток-шоу никогда его не интересовали. Он снял обувь в гостиной, чтобы не шуметь, и пошел по коридору в ее спальню.

Он неподвижно стоял в полной темноте, давая глазам привыкнуть.

“Привет”, - сказала она с кровати, хотя он еще не мог ее видеть.

“’Lo.”

“Где ты был, Гарри?”

Она сказала это сладко и со сном в голосе. Это не было вызовом или требованием.

“Мне нужно было кое-что сделать, потом я немного выпила”.

“Слышала какую-нибудь хорошую музыку?”

“Да, у них был квартет. Неплохо. Много играл Билли Стрейхорна ”.

“Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?”

“Не, иди спать. Тебе завтра в школу. Я все равно не настолько голоден, и я могу что-нибудь достать, если захочу ”.

“Иди сюда”.

Он добрался до кровати и заполз на пуховое одеяло. Ее рука поднялась и обвила его шею, и она притянула его к себе для поцелуя.

“Да, ты действительно немного выпила”.

Он засмеялся, а затем и она тоже.

“Позволь мне пойти почистить зубы”.

“Подожди минутку”.

Она снова притянула его к себе, и он поцеловал ее в губы и шею. От нее исходил молочно-сладкий запах сна и духов, который ему нравился. Он заметил, что на ней не было ночной рубашки, хотя обычно она так и делала. Он засунул руку под одеяло и провел по ее плоскому животу. Он поднял его и погладил ее грудь, а затем шею. Он снова поцеловал ее, а затем зарылся лицом в ее волосы и шею.

“Сильвия, спасибо тебе”, - прошептал он.

“За что?”

“За то, что пришла сегодня и была там. Я знаю, что говорила раньше, но для меня что-то значило увидеть тебя, когда я посмотрела туда. Это много значило ”.

Это было все, что он мог сказать по этому поводу. Затем он встал и пошел в ванную. Он снял свою одежду и аккуратно повесил ее на крючки с обратной стороны двери. Ему придется снова надеть их утром.

Он быстро принял душ, затем побрился и почистил зубы вторым набором туалетных принадлежностей, которые хранил в ее ванной. Он посмотрел в зеркало, зачесывая влажные волосы назад руками. И он улыбнулся. Возможно, это были остатки виски и пива, он знал. Но он сомневался в этом. Это было потому, что он чувствовал себя счастливым. Он чувствовал, что не был ни на пароме с обезумевшей толпой, ни оставлен на причале с разъяренной толпой. Он был в своей собственной лодке. Только с Сильвией.

***

Они занимались любовью так, как это делают одинокие люди, молча, каждый слишком усердно пытался в темноте доставить удовольствие другому, пока не стал почти неуклюжим в этом. Тем не менее, в этом был какой-то целительный смысл для Bosch. После она лежала рядом с ним, ее палец обводил контур его татуировки.

“О чем ты думаешь?” - спросила она.

“Ничего. Просто ерунда ”.

“Скажи мне”.

Он подождал несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Сегодня вечером я узнала, что кто-то предал меня. Кто-нибудь рядом. И, ну, я просто подумала, что, возможно, я все неправильно поняла. Что на самом деле предали не меня. Это был он сам. Он выдал себя. И, возможно, жить с этим - достаточное наказание. Я не думаю, что мне нужно что-то добавлять к этому ”.

Он подумал о том, что сказал Эдгару в "Красном ветре", и решил, что должен помешать ему обратиться в "Паундс" за трансфером.

“Как предали?”

“Э-э, общение с врагом, я думаю, ты бы назвал это”.

“Хани Чендлер?”

“Да”.

“Насколько все плохо?”

“Не так уж плохо, я думаю. Важно только то, что он это сделал. Наверное, это больно ”.

“Ты можешь что-нибудь сделать? Не для него, я имею в виду. Я имею в виду ограничить ущерб ”.

“Нет. Какой бы ущерб ни был нанесен, он уже нанесен. Я только сегодня поняла, что это был он. Это было случайно, иначе я, вероятно, никогда бы даже не подумала о нем. В любом случае, не беспокойся об этом ”.

Она ласкала его грудь кончиками ногтей.

“Если ты не волнуешься, то и я не волнуюсь”.

Он любил, когда она знала границы того, как много она могла у него спросить, и что она даже не подумала спросить его, о ком это он говорил. Он чувствовал себя с ней абсолютно комфортно. Никаких забот, никаких тревог. Это был его дом.

Он только начал расслабляться, когда она заговорила снова.

“Гарри?”

“Ага”.

“Вы беспокоитесь о судебном процессе, о том, как пройдут заключительные аргументы?”

“Не совсем. Мне не нравится находиться в аквариуме, сидеть за этим столом, в то время как у всех есть шанс объяснить, почему, по их мнению, я сделала то, что сделала. Но я не беспокоюсь о результате, если ты это имеешь в виду. Это ничего не значит. Я просто хочу, чтобы это закончилось, и меня больше не волнует, что они делают. Ни один суд присяжных не может санкционировать то, что я сделал или не делал. Ни одно жюри присяжных не может сказать мне, была я права или нет. Ты знаешь? Этот судебный процесс может длиться год, и он не расскажет им всего о той ночи ”.

“А как насчет департамента? Будет ли им не все равно?”

Он рассказал ей, что Ирвинг сказал ему в тот день о том, какой эффект будет иметь результат судебного разбирательства. Он ничего не сказал о том, что сказал помощник начальника о знакомстве с его матерью. Но история Ирвинга всплыла у него в голове, и впервые с тех пор, как он оказался в постели, он почувствовал потребность в сигарете.

Но он не встал. Он выбросил это желание из головы, и после этого они некоторое время лежали тихо. Босх держал глаза открытыми в темноте. Теперь его мысли были об Эдгаре, а затем они перешли к Море. Ему стало интересно, что в этот момент делает полицейский из отдела нравов. Был ли он один в темноте? Он выходил на поиски?

“Я имела в виду то, что сказала ранее сегодня, Гарри”, - сказала Сильвия.

“Что это?”

“Что я хочу знать все о тебе, твоем прошлом, хорошем и плохом. И я хочу, чтобы ты знал обо мне… Не игнорируй это. Это может навредить нам ”.

Ее голос утратил часть своей сонной сладости. Он замолчал и закрыл глаза. Он знал, что это одно было для нее важнее всего на свете. Она была неудачницей в прошлых отношениях, где истории прошлого не использовались в качестве строительных блоков будущего. Он поднял руку и провел большим пальцем по задней части ее шеи. От нее всегда пахло пудрой после секса, подумал он, а она даже не встала, чтобы сходить в ванную. Это было для него загадкой. Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить ей.

“Ты должен взять меня без прошлого… Я отпустил это и не хочу возвращаться, чтобы исследовать это, рассказывать об этом, даже думать об этом. Я провела всю свою жизнь, убегая от своего прошлого. Ты понимаешь? Только потому, что адвокат может бросить это в меня в зале суда, не означает, что я должен ... ”

“Что, скажи мне?”

Он не ответил. Он повернулся к ней всем телом, поцеловал и обнял ее. Он просто хотел обнять ее, оттащить от этого утеса.

“Я люблю тебя”, - сказала она.

“Я люблю тебя”, - сказал он.

Она придвинулась ближе к нему и уткнулась лицом в изгиб его шеи. Ее руки крепко держали его, как будто, возможно, она была напугана.

Это был первый раз, когда он сказал это ей. Это был первый раз, когда он сказал это кому-либо, насколько он мог вспомнить. Может быть, он никогда этого не говорил. Ему было приятно, почти как осязаемое присутствие, теплый темно-красный цветок, раскрывающийся в его груди. И он понял, что был тем, кто был немного напуган. Как будто, просто сказав эти слова, он взял на себя большую ответственность. Это было страшно, но волнующе. Он подумал о своем отражении в зеркале, улыбаясь.

Она прижималась к нему, и он мог чувствовать ее дыхание на своей шее. Вскоре ее дыхание стало более размеренным, когда она заснула.

Босх лежал без сна и держал ее так до глубокой ночи. Теперь сон не шел к нему, и вместе с бессонницей пришла реальность, которая лишила его хороших чувств, которые были у него всего несколько минут назад. Он думал о том, что она сказала о предательстве и доверии. И он знал, что обещания, которые они говорили друг другу этой ночью, были бы основательными, если бы были построены на обмане. Он знал, что то, что она сказала, было правдой. Он должен был бы сказать ей, кто он, что он собой представлял, если бы слова, которые он произнес, когда-либо были чем-то большим, чем просто словами. Он подумал о том, что сказал судья Кейс о том, что слова сами по себе прекрасны и уродливы. Босх произнес слово "любовь". Теперь он знал, что должен сделать это либо уродливым, либо красивым.

Окна спальни выходили на восточную сторону дома, и лучи рассвета только начали пробиваться сквозь края жалюзи, когда Босх наконец закрыл глаза и уснул.

22

Босх выглядел помятым и измученным, когда вошел в зал суда в пятницу утром. Белк был уже там, что-то строча в своем желтом блокноте. Он поднял глаза и оценивающе посмотрел на него, когда Босх сел.

“Ты дерьмово выглядишь и пахнешь, как пепельница. И присяжные поймут, что это тот же костюм и галстук, что были на тебе вчера ”.

“Явный признак того, что я виновен”.

“Не будь таким умником. Никогда не знаешь, что может повернуть присяжного в ту или иную сторону.”

“На самом деле мне все равно. Кроме того, ты тот, кто должен хорошо выглядеть сегодня, верно, Белк?”

Это было не слишком обнадеживающе говорить мужчине с избыточным весом по меньшей мере в восемьдесят фунтов, который покрывался испариной каждый раз, когда судья смотрел на него.

“Что, черт возьми, ты имеешь в виду, что тебе все равно?" Сегодня все поставлено на карту, а ты врываешься с таким видом, будто спала в своей машине, и говоришь, что тебе все равно ”.

“Я расслаблена, Белк. Я называю это Дзен и искусством наплевать ”.

“Почему сейчас, Босх, когда я мог бы договориться об этом за пятизначную сумму две недели назад?”

“Потому что теперь я понимаю, что есть вещи более важные, чем то, что думают двенадцать моих так называемых сверстников. Даже если бы, будучи ровесницей, они не уделили бы мне внимания на улице ”.

Белк посмотрел на часы и сказал: “Оставь меня в покое, Босх. Мы начинаем через десять минут, и я хочу быть готовой. Я все еще работаю над своим аргументом. Я собираюсь стать короче, чем требовал даже Кейс ”.

Ранее в ходе судебного разбирательства судья постановил, что заключительные аргументы будут длиться не более получаса для каждой стороны. Это должно было быть разделено, причем истец - в лице Чендлера - спорил в течение двадцати минут, после чего адвокат ответчика - Белк - произнес всю свою тридцатиминутную аргументацию. Затем истцу будет предоставлено последние десять минут. Первое и последнее слово останется за Чендлером - еще один признак, по мнению Босха, того, что система настроена против него.

Босх посмотрел на стол истца и увидел Дебору Черч, которая сидела там в одиночестве, устремив взгляд прямо перед собой. Две дочери сидели в первом ряду галереи позади нее. Чендлера там не было, но на столе были разложены папки и желтые блокноты. Она была рядом.

“Ты работаешь над своей речью”, - сказал он Белку. “Я оставлю тебя в покое”.

“Не опаздывай с возвращением. Только не снова, пожалуйста.”

***

Как он и надеялся, Чендлер был снаружи и курил у статуи. Она холодно взглянула на него, ничего не сказала, а затем отошла на несколько шагов от банки с пеплом, чтобы не обращать на него внимания. На ней был ее синий костюм - вероятно, это был ее счастливый костюм - и одна прядь светлых волос выбилась из косы на затылке.

“Репетируешь?” - Спросил Босх.

“Мне не нужно репетировать. Это самая легкая часть ”.

“Я полагаю”.

“Что это значит?”

“Я не знаю. Я полагаю, вы более свободны от ограничений закона во время споров. Не так много правил о том, что ты можешь и чего не можешь сказать. Я думаю, что тогда ты была бы в своей стихии ”.

“Очень проницательная”.

Это было все, что она сказала. Не было никаких признаков того, что она знала, что ее договоренность с Эдгаром была раскрыта. Босх рассчитывал на это, когда репетировал то, что собирался ей сказать. Очнувшись от своего короткого сна, он взглянул на события прошлой ночи свежим умом и глазами и увидел то, чего раньше не замечал. Теперь у него было намерение сыграть ее. Он подбросил ей мягкую подачу. Теперь у него были изгибы.

“Когда это закончится, ” сказал он, “ я бы хотел получить записку”.

“Какая записка?”

“Записка, которую тебе прислал фолловер”.

Выражение шока отразилось на ее лице, но затем было быстро стерто равнодушным взглядом, которым она обычно одаривала его. Но она была недостаточно быстра. Он видел выражение ее глаз, она почувствовала опасность. Тогда он понял, что она у него в руках.

“Это улика”, - сказал он.

“Я не понимаю, о чем вы говорите, детектив Босх. Мне нужно вернуться внутрь ”.

Она воткнула наполовину выкуренную сигарету с отпечатком губной помады на окурке в пепельницу, затем сделала два шага к двери.

“Я знаю об Эдгаре. Я видел тебя с ним прошлой ночью.”

Это остановило ее. Она обернулась и посмотрела на него.

“Подвешенное жюри. ”Кровавая мэри" в баре ".

Она взвесила свой ответ, а затем сказала: “Что бы он тебе ни сказал, я уверена, это было сделано для того, чтобы выставить его в лучшем свете. Я был бы осторожен, если ты планируешь обнародовать это ”.

“Я не собираюсь ничего сообщать общественности ... Если только ты не отдашь мне записку. Сокрытие доказательств преступления само по себе является преступлением. Но мне не нужно тебе этого говорить ”.

“Что бы Эдгар ни сказал тебе о записке, это ложь. Я сказала ему, что ничего ...”

“И он ничего не сказал мне о записке. Ему не нужно было. Я поняла это. Ты позвонила ему в понедельник после того, как было найдено тело, потому что ты уже знала об этом и знала, что это связано с Кукольником. Я задавался вопросом, как, и тогда все стало ясно. Мы получили записку, но это было секретом до следующего дня. Единственный, кто узнал, был Бреммер, но в его истории говорилось, что с вами нельзя связаться для комментариев. Это потому, что ты встречалась с Эдгаром. Он сказал, что ты звонила в тот день, спрашивала о теле. Ты спросила, получили ли мы записку. Это потому, что вы получили записку, советник. И мне нужно это увидеть. Если она отличается от той, что у нас есть, это может быть полезно ”.

Она посмотрела на часы и быстро закурила еще одну сигарету.

“Я могу получить ордер”, - сказал он.

Она засмеялась фальшивым смехом.

“Я бы хотел увидеть, как вы получите ордер. Я бы хотел увидеть судью в этом городе, который подписал бы ордер, позволяющий полиции Лос-Анджелеса обыскивать мой дом, поскольку об этом деле каждый день пишут в газетах. Судьи - это политические животные, детектив, никто не собирается подписывать ордер, а затем, возможно, выходить не с того конца ”.

“Я больше думал о вашем офисе. Но спасибо, что хотя бы сказала мне, где это. ”

Выражение вернулось на ее лицо на долю секунды. Она поскользнулась, и, возможно, это было для нее таким же большим потрясением, как и все, что он сказал. Она положила сигарету в песок после двух затяжек. Томми Фарэуэй будет дорожить этим, когда найдет позже.

“Мы собираемся через одну минуту. Детектив, я ничего не знаю о записке. Понимаешь? Совсем ничего. Записки нет. Если ты попытаешься устроить из-за этого какие-нибудь проблемы, я устрою тебе еще больше ”.

“Я не говорила Белку и не собираюсь. Я просто хочу записку. Это не имеет никакого отношения к делу в суде ”.

“Это легко для ...”

“Чтобы я сказал, потому что я этого не читал? Вы оступаетесь, советник. Лучше быть более осторожной, чем это ”.

Она проигнорировала это и перешла к другим делам.

“Еще одно, если вы думаете, что моя ... э-э, договоренность с Эдгаром является основанием для судебного разбирательства или жалобы на неправомерное поведение, вы обнаружите, что глубоко ошибаетесь. Эдгар согласился на наши отношения без какой-либо провокации. На самом деле, он предложил это. Если вы подадите какую-либо жалобу, я подам на вас в суд за клевету и разошлю пресс-релизы, когда сделаю это ”.

Он сомневался, что все, что произошло, было по предложению Эдгара, но отпустил это. Она одарила его своим лучшим убийственным взглядом с мертвыми глазами, затем открыла дверь и исчезла за ней.

Босх докурил, надеясь, что его игра сможет хотя бы немного сбить ее скорость во время заключительной речи. Но больше всего он был доволен тем, что получил молчаливое подтверждение своей теории. Подписчик отправил ей записку.

***

Тишина, воцарившаяся в зале суда, когда Чендлер подошел к кафедре, была той напряженной тишиной, которая сопровождает момент перед оглашением приговора. Босх чувствовал, что это произошло потому, что вердикт был предрешен во многих умах в зале суда, и слова Чандлера здесь послужат его последним ударом. Последний, смертельный удар.

Она начала с формальной благодарности присяжным за их терпение и пристальное внимание к делу. Она сказала, что полностью уверена в том, что они справедливо вынесут вердикт.

На процессах, на которых Босх присутствовал в качестве следователя, оба адвоката всегда заявляли об этом присяжным, и он всегда думал, что это чушь собачья. В большинстве присяжных есть члены, которые присутствуют там просто для того, чтобы не ходить на работу на фабрику или в офис. Но как только они попадают туда, проблемы становятся либо слишком сложными, либо пугающими, либо скучными, и они проводят свои дни в камере, просто пытаясь не заснуть между перерывами, когда они могут подкрепить себя сахаром, кофеином и никотином.

После этого вступительного приветствия Чендлер быстро перешел к сути дела. Она сказала: “Вы помните, что в понедельник я стояла перед вами и дала вам дорожную карту. Я сказала тебе, что я намеревалась доказать, что мне нужно было доказать, и теперь твоя работа - решить, сделала ли я это. Я думаю, когда вы рассмотрите показания недели, у вас не останется сомнений в том, что у меня есть.

“И, говоря о сомнениях, судья проинструктирует вас, но я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы еще раз объяснить вам, что это гражданское дело. Это не уголовное дело. Это не похоже на Перри Мейсона или на что-либо еще, что вы видели по телевизору или в кино. В гражданском процессе, для того чтобы вы могли вынести решение в пользу истца, требуется только, чтобы перевес доказательств был в пользу дела истца. Перевес, что это значит? Это означает, что доказательства в пользу дела истца перевешивают доказательства против него. Большинство. Это может быть простое большинство, всего пятьдесят процентов плюс один.”

Она потратила много времени на эту тему, потому что именно в этом случае дело было бы выиграно или проиграно. Ей пришлось взять двенадцать юридически неподходящих людей - это было гарантировано процессом отбора присяжных - и избавить их от обусловленных СМИ убеждений или представлений о том, что дела решались на основе разумных сомнений или вне тени сомнения. Это было для уголовных дел. Это было вежливо. В гражданском обвиняемый потерял преимущество, которое он получил в уголовном.

“Думай об этом как о наборе весов. Весы правосудия. И каждая представленная улика или свидетельство имеет определенный вес, в зависимости от обоснованности, которую вы им придаете. На одной чаше весов дело истца, а на другой - ответчика. Я думаю, что когда вы зайдете в комнату присяжных для обсуждения и должным образом взвесите доказательства по делу, не останется никаких сомнений в том, что чаши весов склонятся в пользу истца. Если вы обнаружите, что это действительно так, тогда вы должны найти для миссис Церковь.”

Покончив с предварительными заключениями, Босх знала, что теперь ей нужно доработать остальное, потому что истец, по сути, представлял дело из двух частей, надеясь выиграть хотя бы одно из них. Одна из них заключается в том, что, возможно, Норман Черч был Кукольником, чудовищным серийным убийцей, но даже если это так, действия Босха, скрывавшиеся за значком, были столь же отвратительными и не должны быть прощены. Вторая часть, которая, несомненно, принесла бы несметные богатства, если бы присяжные на нее купились, заключалась в том, что Норман Черч был невиновен и что Босх хладнокровно расправился с ним, лишив его семью любящего мужа и отца.

“Доказательства, представленные на этой неделе, указывают на два возможных вывода, сделанных вами”, - сказал Чендлер присяжным. “И это будет самой сложной задачей, которая у вас есть, определить степень вины детектива Босха. Без сомнения, ясно, что он действовал опрометчиво и с беспричинным пренебрежением к жизни и безопасности в ночь, когда был убит Норман Черч. Его действия были непростительными, и мужчина заплатил за это своей жизнью. Семья заплатила за это своим мужем и отцом.

“Но вы должны смотреть дальше этого на человека, который был убит. Доказательства - из видеозаписи, которая является четким алиби на время одного убийства, приписываемого Норману Черчу, если не на все из них, из показаний близких людей - должны убедить вас, что полиция задержала не того человека. Если нет, то собственные признания детектива Босха на свидетельской трибуне ясно показывают, что убийства не прекратились, что он убил не того человека.

Босх увидел, что Белк что-то строчит в своем блокноте. Хотелось бы надеяться, что он обратил внимание на все моменты в показаниях Босха и другие, которые Чендлер удобно опустила в своих аргументах.

“Наконец, ” говорила она, - вы должны смотреть дальше человека, который был убит, и смотреть на убийцу”.

Убийца, подумал Босх. Применительно к нему это звучало так ужасно. Он мысленно повторял это слово снова и снова. Да, он убивал. Он убивал до и после церкви, но то, что его называли просто убийцей без прилагаемых объяснений, почему-то казалось ужасным. В этот момент он понял, что ему все-таки не все равно. Несмотря на то, что он сказал ранее Белку, он хотел, чтобы присяжные одобрили то, что он сделал. Ему нужно было, чтобы ему сказали, что он поступил правильно.

“У тебя есть мужчина, ” сказала она, “ который неоднократно проявлял вкус к крови. Ковбой, который убивал до и после эпизода с безоружным мистером Черчем. Мужчина, который сначала стреляет, а потом ищет улики. У вас есть мужчина с глубоко укоренившимся мотивом для убийства мужчины, который, как он думал, мог быть серийным убийцей женщин, женщин с улицы… как его собственная мать ”.

Она позволила этому всплыть на некоторое время, притворившись, что проверяет пару пунктов в заметках в своем блокноте.

“Когда вы вернетесь в ту комнату, вам придется решить, тот ли это тип полицейского, которого вы хотите видеть в своем городе. Предполагается, что полиция отражает общество, которое она защищает. Его сотрудники должны служить примером лучшего в нас. Спросите себя, размышляя, кого олицетворяет Гарри Босх? Зеркальное отражение какого сегмента нашего общества он представляет? Если ответы на эти вопросы вас не беспокоят, тогда возвращайтесь с вердиктом в пользу ответчика. Если они действительно беспокоят вас, если вы считаете, что наше общество заслуживает лучшего, чем хладнокровное убийство потенциального подозреваемого, тогда у вас нет выбора, кроме как вынести вердикт в пользу истца ”.

Здесь Чендлер сделал паузу, чтобы подойти к столу истца и налить стакан воды. Белк наклонился поближе к Босху и прошептал: “Неплохо, но я видел, как у нее получалось лучше… Я также видел, как она делала вещи и похуже ”.

“В тот раз, когда она поступила хуже, ” прошептал Босх в ответ, “ она выиграла?”

Белк посмотрел в свой блокнот, уточняя ответ. Возвращаясь к кафедре, Чендлер наклонился к Босху.

“Это ее рутина. Теперь она будет говорить о деньгах. После получения воды Деньги всегда говорят о деньгах ”.

Чендлер прочистила горло и начала снова.

“Вы, двенадцать человек, находитесь в редком положении. У вас есть способность вносить изменения в общество. Не многим людям выпадает такой шанс. Если вы чувствуете, что детектив Босх был неправ, в какой бы степени, и докажете истцу, вы внесете изменения, потому что вы пошлете четкий сигнал, сообщение каждому полицейскому в этом городе. От шефа и администраторов Паркер-центра в двух кварталах отсюда до каждого патрульного-новичка на улице, сообщение будет таким: мы не хотим, чтобы вы так себя вели. Мы этого не примем. Теперь, если вы вынесете такой вердикт, вы также должны возместить денежный ущерб. Это не сложная задача. Сложная часть - это первая часть, решающая, был ли детектив Босх прав или нет. Ущерб может быть любым, от одного доллара до миллиона долларов или больше. Это не имеет значения. Что важно, так это послание. Ибо с этим посланием вы восстановите справедливость для Нормана Черча. Ты восстановишь справедливость в его семье”.

Босх оглянулся и увидел Бреммера позади себя на галерее с другими репортерами. Бреммер лукаво улыбнулся, и Босх повернулся обратно. Репортер был прав насчет денег насчет денег.

Чендлер вернулся к столу истца, взял книгу и отнес ее обратно на кафедру. Она была старой и без суперобложки, ее зеленый матерчатый переплет потрескался. Босху показалось, что он видит пометку, вероятно библиотечный штамп, на верхнем краю ее страниц.

“В заключение, - сказала она, - я хотела бы затронуть проблему, которая, возможно, у вас есть. Я знаю, что это то, что у меня могло бы быть, будь я на твоем месте. И это значит, как получилось, что у нас в полиции работают такие люди, как детектив Босх? Ну, я не думаю, что мы можем надеяться ответить на этот вопрос, и в данном случае это не имеет значения. Но если вы помните, я цитировал вам философа Ницше в начале недели. Я прочитал его слова о черном месте, которое он назвал бездной. Перефразируя его, он сказал, что мы должны позаботиться о том, чтобы тот, кто сражается с монстрами за нас, тоже не стал монстром. В современном обществе не трудно принять, что где-то есть монстры, и их много. И поэтому нетрудно поверить, что офицер полиции сам мог стать монстром.

“После того, как мы закончили здесь вчера, я провела вечер в библиотеке”.

Говоря это, она взглянула на Босха, выставляя ложь напоказ. Он уставился на нее в ответ и подавил желание отвести взгляд.

“И я хотел бы закончить, прочитав то, что, как я обнаружил, Натаниэль Хоторн написал на ту же тему, с которой мы имеем дело сегодня. Эта пропасть тьмы, где человеку может быть легко перейти на другую сторону. В своей книгеМраморный фавн Хоторн писал: ‘Пропасть была всего лишь одним из отверстий той ямы тьмы, которая лежит под нами… повсюду.’

“Дамы и господа, будьте осторожны в своих рассуждениях и будьте верны самим себе. Спасибо тебе ”.

Было так тихо, что Босх слышал стук ее каблуков по ковру, когда она возвращалась на свое место.

“Ребята, ” сказал судья Кейс, - мы собираемся сделать пятнадцатиминутный перерыв, а затем настанет очередь мистера Белка”.

Когда они стояли перед присяжными, Белк прошептал: “Не могу поверить, что она использовала слово "отверстие" в своем заключительном слове”.

Босх посмотрел на него. Белк казался ликующим, но Босх понимал, что он просто цепляется за что-то, за что угодно, чтобы взбодриться и подготовиться к своей очереди за кафедрой. Босх знал, что, какие бы слова Чендлер ни использовала, она была ужасно хороша. Оценивая потеющего толстяка рядом с ним, он не чувствовал ни капли уверенности.

Босх вышел к статуе правосудия и выкурил две сигареты во время перерыва, но Хани Чендлер так и не вышла. Однако мимо заскочил Томми Фарэуэй и одобрительно прищелкнул языком, когда обнаружил почти целую сигарету, которую она раньше положила в пепельницу. Он пошел дальше, больше ничего не сказав. Босху пришло в голову, что он никогда не видел, чтобы Томми Фарэвей курил один из окурков, которые он подобрал с песка.

***

Белк удивил Босха своим заключением. Это было не так уж и плохо. Просто он не был в той же лиге, что и Чендлер. Его заключение было скорее реакцией на Чендлера, чем отдельным трактатом о невиновности Босха и несправедливости выдвинутых против него обвинений. Он сказал что-то вроде: “Во всех разговорах мисс Чандлер о двух возможных выводах, к которым вы можете прийти, она совершенно забыла о третьем, а именно о том, что детектив Босх действовал правильно и мудро. Правильно.”

Это принесло очки защите, но это также было косвенным подтверждением защитой того, что у истца было два возможных вывода. Белк этого не видел, но Босх видел. Помощник городского прокурора предоставил присяжным теперь три варианта вместо двух, и по-прежнему только один вариант оправдывал Босха. Временами ему хотелось усадить Белка обратно за стол и переписать его сценарий. Но он не мог. Ему пришлось пригнуться, как он делал во вьетнамских туннелях, когда бомбы били над землей, и надеяться, что не было обвалов.

Середина аргументации Белка была в основном сосредоточена на доказательствах, связывающих Черча с девятью убийствами. Он неоднократно вдалбливал, что Черч был монстром в этой истории, а не Босх, и доказательства явно подтверждали это. Он предупредил присяжных, что тот факт, что подобные убийства, по-видимому, продолжались, никак не связан с тем, что сделал Черч и как Босх отреагировал в квартире на Гиперион.

Ближе к концу он, наконец, достиг того, что Босх посчитал своим шагом. Нотки настоящего гнева прозвучали в его голосе, когда он раскритиковал описание Чандлером Босха как человека, который действовал безрассудно и с беспричинным пренебрежением к жизни.

“Правда в том, что детектив Босх думал только о жизни, когда входил в ту дверь. Его действия были основаны на убеждении, что там была другая женщина, другая жертва. У детектива Босха был только один выбор. Это было для того, чтобы пройти через эту дверь, обезопасить ситуацию и справиться с последствиями. Норман Черч был убит, когда отказался от неоднократных приказов полицейского и сделал шаг к подушке. Это была его рука, а не Босха, и он заплатил максимальную цену.

“Но подумайте о Босхе в той ситуации. Ты можешь представить себя там? Одна? Боишься? Это уникальная личность, которая сталкивается с такого рода ситуациями, не дрогнув. Это то, что наше общество называет героем. Я думаю, когда вы вернетесь в комнату присяжных и тщательно взвесите факты, а не обвинения, по этому делу, вы придете к тому же выводу. Большое вам спасибо ”.

Босх не мог поверить, что Белк использовал слово "герой" в заключительном слове, но решил не поднимать эту тему перед дородным адвокатом, когда тот вернулся к столу защиты.

Вместо этого он прошептал: “Ты молодец. Спасибо.”

***

Чендлер подошла к кафедре, чтобы сделать свой последний снимок, и пообещала быть краткой. Она была.

“Вы можете легко увидеть несоответствие убеждений адвокатов в этом деле. То же несоответствие между значениями слов герой и монстр. Я подозреваю, как, вероятно, и все мы, что правда об этом деле и детективе Босхе находится где-то посередине.

“Две последние вещи, прежде чем вы начнете обсуждение. Во-первых, я хочу, чтобы вы помнили, что обе стороны имели возможность здесь представить полные и завершенные дела. От имени Нормана Черча у нас была жена, коллега, друг, которые встали и засвидетельствовали о его характере, о том, каким человеком он был. Тем не менее, защита предпочла, чтобы перед вами дал показания только один свидетель. Детектив Босх. Больше никто не вступился за детектива ...”

“Протестую!” Белк закричал.

“-Bosch.”

“Стойте на месте, мисс Чандлер”, - прогремел судья Кейс.

Лицо судьи сильно покраснело, пока он думал о том, как действовать дальше.

“Мне следует убрать отсюда присяжных, чтобы они могли делать то, что я собираюсь сделать, но я думаю, что если вы собираетесь играть с огнем, вам придется смириться с ожогами. Мисс Чендлер, я обвиняю вас в неуважении к суду за это вопиющее проявление недальновидности. Мы поговорим о санкциях позже. Но я гарантирую, что это не будет приятным свиданием, которого стоит ожидать с нетерпением ”.

Затем судья повернулся на своем стуле к присяжным и наклонился вперед.

“Ребята, этой леди никогда не следовало так говорить. Видите ли, защита не обязана вызывать кого-либо в качестве свидетеля, и независимо от того, будут они это делать или нет, это не может рассматриваться как отражение их вины или невиновности по рассматриваемому вами делу. Мисс Чандлер чертовски хорошо это знала. Она опытный судебный адвокат, и тебе лучше поверить, что она знала это. Тот факт, что она все равно пошла и сказала это, зная, что мистер Белк вон там и я сам практически достигли бы потолка, я думаю, демонстрирует хитрость с ее стороны, которую я нахожу очень неприятной и вызывающей беспокойство в суде. Я собираюсь пожаловаться на это в юридический совет штата, но ...

“Ваша честь”, - вмешался Чендлер. “Я возражаю против того, чтобы ты говорила ...”

“Не перебивайте, советник. Ты стоишь там и помалкиваешь, пока я не закончу ”.

“Да, ваша честь”.

“Я сказал, помалкивай”. Он повернулся обратно к присяжным. “Как я уже говорил, вам не стоит беспокоиться о том, что случится с мисс Чандлер. Видишь ли, она рискует: что бы я тебе сейчас ни сказал, ты все равно подумаешь о том, что она сказала о том, что детектив Босх не привел никаких сторонников для дачи показаний. Я говорю вам сейчас с самым суровым предостережением, которое я могу предложить, не думайте об этом. То, что она сказала, ничего не значит. На самом деле, я подозреваю, что если бы он захотел, детектив Босх и мистер Белк мог бы собрать шеренгу полицейских, готовых дать показания, которые протянулись бы от этой двери до самого Паркер-центра, если бы они думали, что хотят этого. Но они этого не делают. Это стратегия, которую они выбрали, и в ваши обязанности никоим образом не входит подвергать ее сомнению. Вообще любым способом. Есть вопросы?”

Никто в ложе присяжных даже не пошевелился. Судья развернул свой стул назад и посмотрел на Белка.

“Вы ничего не хотите сказать, мистер Белк?”

“Одну минуту, ваша честь”.

Белк повернулся к Босху и прошептал: “Что ты думаешь? Он настроен на то, чтобы разрешить неправильный судебный процесс. Я никогда не видела его таким взбешенным. Мы получим новое судебное разбирательство, возможно, к тому времени дело о подражании будет закрыто ”.

Босх на мгновение задумался. Он хотел покончить с этим, и ему не нравилась перспектива проходить через еще одно судебное разбирательство с Чендлером.

“Мистер Белк?” - спросил судья.

“Я думаю, мы воспользуемся тем, что у нас есть”, - прошептал Босх. “Что ты думаешь?”

Белк кивнул и сказал: “Я думаю, он, возможно, только что вынес нам вердикт”.

Затем он встал на свое место и сказал: “На данный момент ничего, ваша честь”.

“Теперь ты уверена?”

“Да, ваша честь”.

“Хорошо, мисс Чендлер, как я уже сказал, мы разберемся с этим позже, но мы разберемся с этим. Ты можешь продолжить прямо сейчас, но будь очень осторожен ”.

“Ваша честь, благодарю вас. Прежде чем продолжить, я хочу сказать, что приношу извинения за свою линию аргументации. Я не хотел проявить к тебе неуважение. Я, э-э, говорил экспромтом и увлекся ”.

“Ты сделал. Извинения приняты, но мы все равно разберемся с приказом о неуважении к суду позже. Давайте продолжим. Я хочу, чтобы присяжные приступили к своей работе сразу после обеда ”.

Чендлер изменила свое положение за кафедрой так, чтобы она смотрела на присяжных.

“Дамы и господа, вы сами слышали, как детектив Босх давал показания. Я прошу вас, наконец, запомнить, что он сказал. Он сказал, что Норман Черч получил по заслугам. Подумайте об этом заявлении, исходящем от офицера полиции, и о том, что оно означает. ‘Норман Черч получил по заслугам’. Мы видели в этом зале суда, как работает система правосудия. Система сдержек и противовесов. Судья должен судить, присяжные должны решать. По его собственному признанию, детектив Босх решил, что в этом нет необходимости. Он решил, что судья не нужен. Присяжные не нужны. Он лишил Нормана Черча шанса на правосудие. И так, в конечном счете, он ограбил тебя. Подумай об этом ”.

Она взяла свой желтый блокнот с кафедры и села.

23

Присяжные начали свое обсуждение в 11: 15, и судья Кейс приказал федеральным маршалам распорядиться о подаче обеда. Он сказал, что "двенадцать" не будут прерываться до 4:30, если только они сначала не вынесут вердикт.

После того, как присяжные удалились, судья распорядился, чтобы все стороны могли явиться для оглашения вердикта в течение пятнадцати минут после уведомления секретарем. Это означало, что Чендлер и Белк могут вернуться в свои офисы и ждать. Семья Нормана Черча была из Бербанка, поэтому жена и две дочери решили пойти в офис Чендлера. Для Босха поездка до Голливудского вокзала заняла бы больше пятнадцати минут, но до Паркер-центра было пять минут ходьбы. Он дал клерку номер своего пейджера и сказал ей, что будет там.

Последним делом, которое затронул судья, был приказ о неуважении к суду против Чендлера. Он назначил слушание для обсуждения на две недели позже, а затем стукнул молотком.

Прежде чем покинуть зал суда, Белк отвел Босха в сторону и сказал: “Я думаю, мы в довольно хорошей форме, но я нервничаю. Хочешь сыграть в кости?”

“О чем ты говоришь?”

“Я мог бы попытаться подвести Чендлера в последний раз”.

“Предлагаешь поселиться?”

“Да. У меня есть карт-бланш от офиса на сумму до пятидесяти. После этого мне пришлось бы получить одобрение. Но я мог бы бросить в нее пятьдесят и посмотреть, примут ли они это, чтобы уйти сейчас.”

“А как насчет судебных издержек?”

“По соглашению, ей пришлось бы взять долю от пятидесяти. Кто-то вроде нее, она, вероятно, идет на сорок процентов. Это будет стоить двадцать тысяч за неделю судебного разбирательства и неделю подбора присяжных. Неплохо.”

“Ты думаешь, мы проиграем?”

“Я не знаю. Я просто думаю обо всех ракурсах. Никогда не знаешь, что сделает жюри. Пятьдесят штук были бы дешевым выходом из положения. Она могла бы смириться с тем, как судья накинулся на нее в конце. Она единственная, кто, вероятно, сейчас боится проиграть ”.

Босх знал, что Белк этого не понимал. Возможно, это было слишком утонченно для него. Вся эта история с презрением была последней аферой Чендлера. Она намеренно совершила нарушение, чтобы присяжные увидели, что судья отвесил ей пощечину. Она показывала им систему правосудия в действии: плохое деяние встречено суровым исполнением и наказанием. Она говорила им, вы видите? Это то, чего избежал Босх. Именно с этим столкнулся Норман Черч, но вместо этого Босх решил взять на себя роль судьи и присяжных.

Это было умно, может быть, слишком умно. Чем больше Босх думал об этом, тем больше он задавался вопросом, насколько судья был добровольным и знающим игроком в этом деле. Он посмотрел на Белка и увидел, что молодой помощник городского прокурора, по-видимому, ничего этого не подозревал. Вместо этого он думал об этом как о штрихе на своей стороне страницы. Вероятно, через две недели, когда Кейс отпустит ее, отделавшись штрафом в сто долларов и лекцией во время слушания дела о неуважении к суду, он это получит.

“Ты можешь делать все, что захочешь”, - сказал он Белку. “Но она не собирается это принимать. Она замешана в этом до конца ”.

***

В Паркер-центре Босх вошел в конференц-зал Ирвинга через дверь, которая открывалась прямо из коридора. Ирвинг накануне решил, что так называемая Целевая группа Фолловеров будет работать вне конференц-зала, чтобы помощник шефа мог быть в курсе событий с точностью до минуты. Что не было сказано о переезде, но было известно, так это то, что если держать группу подальше от одной из командных комнат, повышался шанс, что слухи о происходящем останутся в тайне - по крайней мере, в течение нескольких дней.

Когда Босх вошел, в комнате были только Ролленбергер и Эдгар. Босх заметил, что на круглом столе для совещаний были установлены четыре телефона. На столе также стояли шесть марсоходов - двухсторонних радиостанций Motorola - и главная консоль связи, готовая к использованию по мере необходимости. Когда Эдгар поднял глаза и увидел Босха, он сразу же отвел взгляд и взял телефон, чтобы позвонить.

“Бош”, - сказал Ролленбергер. “Добро пожаловать в наш операционный центр. Вы свободны от судебного разбирательства? Кстати, здесь не курят.”

“Я свободна до вынесения вердикта, но у меня с собой пятнадцатиминутный поводок. Что-нибудь происходит? Что делает Мора?”

“Ничего особенного не происходит. Была тихой. Мора провела утро в Долине. Пошла в офис адвоката в Шерман-Оукс, а затем в пару кастинговых агентств, также в Шерман-Оукс.”

Ролленбергер просматривал журнал регистрации, лежащий перед ним на столе.

“После этого он отправился в пару домов в Студио Сити. Возле этих домов стояли фургоны, и Шихан и Опелт сказали, что, возможно, в этих местах будут снимать фильмы. Он не задерживался надолго ни в одном месте. В любом случае, он сейчас вернулся в Ad-Vice. Шиэн звонил пару минут назад.”

“Мы привлекли дополнительных людей?”

“Да, Мэйфилд и Иде заступят на вахту в четыре из первой команды. После этого у нас будут еще две команды ”.

“Двое?”

“Шеф Ирвинг передумал и хочет круглосуточного наблюдения. Так что мы будем следить за ним всю ночь, даже если он просто останется дома и будет спать. Лично я думаю, что это хорошая идея, что мы работаем круглосуточно ”.

Да, особенно с тех пор, как Ирвинг решил это сделать, подумал Босх, но не сказал. Он посмотрел на радиоприемники на столе.

“В чем наш фрик?”

“Э-э, мы на ... частоте, частоте - о, да, мы на пятой. Симплекс пять. Это устройство связи DWP, которое они используют только во время чрезвычайной ситуации. Землетрясение, наводнение, что-то в этом роде. Шеф счел за лучшее держаться подальше от наших собственных фриков. Если Мора - наш человек, то он, возможно, прислушивается к радио ”.

Босх подумал, что Ролленбергер, вероятно, счел это хорошей идеей, но не спросил его.

“Я думаю, что это хорошая идея - перестраховаться таким образом”, - сказал лейтенант.

“Верно. Что-нибудь еще, что я должен знать?” Он посмотрел на Эдгара, который все еще разговаривал по телефону. “Что есть у Эдгара?”

“Все еще пытаюсь найти выжившую четырехлетней давности. Он уже достал копию файла о разводе Моры. Это было неоспоримо ”.

Эдгар повесил трубку, закончил писать что-то в блокноте, а затем встал, не глядя на Босха. Он сказал: “Я спущусь за чашкой”.

“Хорошо”, - сказал Ролленбергер. “К полудню у нас здесь должна быть своя кофеварка. Я обсудил это с шефом, и он собирался запросить одну ”.

Босх сказал: “Хорошая идея. Я думаю, что пойду ко дну с Эдгаром ”.

Эдгар быстро зашагал по коридору, чтобы оставаться впереди Босха. У лифта он нажал кнопку, но затем, не сбавляя шага, прошел мимо лифта на лестничную клетку, чтобы спуститься вниз. Босх последовал за ней, и после того, как они спустились на один этаж, Эдгар остановился и резко обернулся.

“Зачем ты за мной следишь?”

“Кофе”.

“О, чушь собачья”.

“Неужели...”

“Нет, я еще не разговаривал с Паундсом. Я был занят, помнишь?”

“Хорошо, тогда не надо”.

“О чем ты говоришь?”

“Если ты не говорил об этом с Паундсом, то и не делай. Забудь об этом ”.

“Серьезно?”

“Да”.

Он стоял и смотрел на Босха, все еще скептически.

“Учись на этом. Я тоже. У меня уже есть. Хорошо?”

“Спасибо, Гарри”.

“Нет, не говори мне "Спасибо, Гарри". Просто скажи ‘хорошо’.”

“Хорошо”.

Они спустились на следующий этаж и зашли в кафетерий. Вместо того, чтобы сидеть перед Rollenberger и разговаривать, Босх предложил им выпить кофе за одним из столиков.

“Отвали, что за поездка, чувак”, - сказал Эдгар. “Я продолжаю представлять эти часы с кукушкой, только это он выходит и говорит: ‘Отличная идея, шеф! Отличная идея, шеф!”

Босх улыбнулся, а Эдгар рассмеялся. Гарри мог сказать, что с этого человека было снято огромное бремя, и поэтому он был воодушевлен тем, что он сделал. Он чувствовал себя хорошо из-за этого.

“Итак, пока ничего о выжившем?” - спросил он.

“Она где-то там. Но четыре года, прошедшие с тех пор, как она сбежала от Фолловера, не пошли Джорджии Стерн на пользу ”.

“Что случилось?”

“Ну, прочитав ее список и поговорив с некоторыми парнями из отдела нравов на улицах, похоже, что она села на иглу. После этого она, вероятно, стала слишком неряшливо выглядеть, чтобы сниматься в фильмах. Я имею в виду, кто хочет посмотреть подобный фильм, и у девушки на руках, бедрах или шее следы от гусениц. В этом проблема порнобизнеса, если ты рекламируешь себя. Ты голый, чувак, ты не можешь скрыть это дерьмо.

“В любом случае, я поговорил с Морой, просто чтобы установить обычный контакт и сказать ему, что я ее ищу. Он вроде как объяснил мне, что следы от уколов - это самый быстрый способ выйти из бизнеса. Но у него больше ничего не было. Ты думаешь, это было круто, поговорить с ним?”

Босх несколько мгновений обдумывал это, а затем сказал: “Да, хочу. Лучший способ уберечь его от подозрений - вести себя так, будто он знает столько же, сколько и мы. Если бы вы не спросили его, а потом он услышал от источника или кого-то еще из отдела нравов, что вы ее ищете, тогда он, вероятно, обратился бы к нам ”.

“Да, именно так я и представлял это, поэтому я позвонил ему этим утром и задал несколько вопросов, а затем продолжил. Насколько он знает, мы с тобой единственные, кто работает над этим новым делом. Он ничего не знает о нашей оперативной группе. Пока что.”

“Единственная проблема с расспросами о выжившей заключается в том, что если он знает, что ты ищешь, он может пойти искать ее. Мы должны быть осторожны с этим. Сообщите группам наблюдения ”.

“Да, я так и сделаю. Может быть, Ханс Офф сможет им рассказать. Вы бы послушали этого парня из ”Роверс", звучит как гребаный скаут Игл".

Босх улыбнулся. Он представил, что Ганс Офф не допускал никаких послаблений в использовании радиокодовых обозначений.

“В любом случае, так вот почему она больше не в порнобизнесе”, - сказал Эдгар, возвращаясь к "Выжившему". “За последние три года мы получили обвинения в проверке, пару конфискаций имущества, пару случаев проституции и много-много случаев употребления алкоголя. Она приходила и уходила. Всегда отработанный срок, никогда ничего серьезного. Два, три дня за раз. Этого тоже недостаточно, чтобы помочь ей пнуть ”.

“Так где она работает?”

“Долина. Я все утро разговаривала по телефону с отделом нравов долины. Говорят, она обычно работает в коридоре Сепульведы с другими уличными профессионалами.”

Босх вспомнил молодых женщин, которых он видел днем, когда выслеживал Серроне, менеджера / сутенера Ребекки Камински. Он задавался вопросом, видел ли он или даже разговаривал с Джорджией Стерн и не знал об этом.

“Что это?”

“Ничего. Я был там на днях и подумал, не видел ли я ее. Ты знаешь, не зная, кем она была. Парни из отдела нравов сказали, была ли у нее защита?”

“Нет, насколько они знают, никакого сутенера. У меня возникла идея, что она из нижнего ящика. У большинства сутенеров пони лучше ”.

“Итак, отдел нравов ищет ее там, наверху?”

“Пока нет”, - сказал Эдгар. “Сегодня у них тренировка, но завтра вечером они выйдут на Сепульведу”.

“Есть какие-нибудь недавние фотографии?”

“Да”.

Эдгар полез в карман своей спортивной куртки и вытащил стопку фотографий. Это были копии фотографии бронирования. Джорджия Стерн определенно выглядела измученной. В ее обесцвеченных светлых волосах виднелось по меньшей мере на дюйм темных корней. Под ее глазами были круги, настолько глубокие, что они выглядели так, как будто их вырезали на ее лице ножом. Ее щеки были изможденными, а глаза остекленевшими. К счастью для нее, она исправилась до того, как ее поймали. Это означало меньше времени в клетке, страдающей, ожидающей и жаждущей следующей дозы.

“Этому три месяца. В состоянии алкогольного опьянения. Она дважды входила в Сибил и выходила ”.

Институт Сибил Брэнд был окружной тюрьмой для женщин. Половина этого помещения была оборудована для работы с наркоманами.

“Возьми это”, - сказал Эдгар. “Я забыл об этом. Этот парень, Дин из отдела нравов долины, говорит, что он был тем, кто устроил на ней облаву, и когда он ее оформлял, он нашел бутылочку порошка и был почти готов предъявить ей штраф за хранение, когда понял, что бутылка была законной суммой. Он сказал, что порошок был АЗТ. Ты знаешь, из-за СПИДа. У нее вирус, чувак, и она там, на улице. На Сепульведе. Он спросил ее, заставляет ли она их пользоваться резинками, и она ответила: "Нет, если они этого не хотят ”.

Босх просто кивнул. В этой истории не было ничего необычного. По опыту Босха, большинство проституток презирали мужчин, которым они отказывали и которых обслуживали за деньги. Те, кто заболел, заразились этим либо от своих клиентов, либо от грязных игл, которые также иногда поступали от клиентов. В любом случае, он считал, что это часть психологии - не заботиться о том, чтобы передать это населению, которое, возможно, передало это тебе. Это была вера в то, что происходит то, что происходит.

“Нет, если они этого не хотят”, - снова сказал Эдгар, качая головой. “Я имею в виду, чувак, это холодно”.

Босх допил кофе и отодвинул свой стул. В кафетерии было запрещено курить, поэтому он хотел спуститься в вестибюль и выйти покурить у мемориала павшим офицерам. Пока Ролленбергер ночевал в конференц-зале, курить там было запрещено.

“Итак...”

Пейджер Босха зазвонил, и он заметно вздрогнул. Он всегда придерживался теории, что быстрый вердикт - это плохо, вердикт - это глупый вердикт. Разве они не тщательно рассмотрели улики? Он снял его с пояса и посмотрел на номер на дисплее. Ему стало легче дышать. Это был обмен репликами с полицией Лос-Анджелеса.

“Я думаю, что Мора зовет меня”.

“Лучше будь осторожен. Что ты собиралась сказать?”

“О, о, да, я просто хотел спросить, будет ли от Стерн нам какая-нибудь польза, если мы ее найдем. Прошло четыре года. Она на пике и больна. Интересно, она вообще вспомнит Фолловера ”.

“Да, я тоже об этом думал. Но мои единственные альтернативы - вернуться в Голливуд и отчитываться перед Паундсом или стать волонтером в одной из смен наблюдения на Мора. Я придерживаюсь этого. Я собираюсь туда, на Сепульведу, сегодня вечером ”.

Босх кивнул.

“Ханс Офф сказал, что ты отменил развод. Там ничего нет?”

“Не совсем. Она подала заявку, но затем Мора не стала оспаривать это. В файле около десяти страниц, вот и все. Примечательна в нем только одна вещь, и я не знаю, значит ли это что-нибудь или нет ”.

“Что?”

“Она подала заявление на обычных основаниях. Непримиримые разногласия, душевная жестокость. Но в записях она также упоминает потерю consortium. Ты знаешь, что это такое?”

“Никакого секса”.

“Да. Как ты думаешь, что это значит?”

Босх подумал несколько мгновений и сказал: “Я не знаю. Они расстались как раз перед выступлением Кукольника. Может быть, он увлекался какими-то странными вещами, готовя убийства. Я могу спросить Локка.”

“Да, это то, о чем я думал. В любом случае, я попросил автоинспекцию проверить жену, и она все еще жива. Но я подумал, что нам не стоит к ней приближаться. Слишком опасно. Она могла бы дать ему чаевые.”

“Да, не подходи к ней близко. Автоинспекция отправила факс с ее DL?”

“Да. Она блондинка. Рост пять футов четыре дюйма, сто десять. Это был всего лишь снимок лица на водительских правах, но я бы сказал, что она подходит ”.

Босх кивнул и встал.

***

Забрав из конференц-зала один из "роверов", Босх поехал в Центральный отдел и припарковался на задней стоянке. Он все еще был в радиусе пятнадцати минут от здания федерального суда. Он оставил "ровер" в машине и вышел на тротуар, обогнув его спереди, к общественному входу. Он сделал это, чтобы посмотреть, сможет ли он заметить Шиэна и Опельт. Он предположил, что они должны были припарковаться в пределах видимости от выезда со стоянки, чтобы они могли видеть, как Мора уезжает, но он не видел их или какую-либо машину, которая выглядела бы подозрительно.

Пара фар на мгновение вспыхнула на парковке за старой заправочной станцией, которая теперь была киоском с тако, с вывеской, на которой было написано "ДОМ КОШЕРНОГО БУРРИТО-ПАСТРАМИ"! Он увидел две фигуры в машине, которая была серым "Эльдорадо", и просто отвернулся.

Мора сидел за своим столом и ел буррито, которое показалось Босху отвратительным, потому что он увидел, что в нем была пастрами. Это выглядело неестественно.

“Гарри”, - сказал он с набитым ртом.

“Как это?”

“Все в порядке. После этого я вернусь к обычной говядине. Я просто попробовала это’ потому что увидела пару парней из RHD через дорогу. Один из них сказал, что они проделали весь этот путь от Паркера, чтобы купить там эти кошерные блюда. Подумала, что стоит попробовать ”.

“Да, кажется, я слышал об этом месте”.

“Ну, если ты спросишь меня, ради этого не стоит приезжать из Паркер-центра”.

Он завернул то, что осталось, в промасленную бумагу, в которой это было, а затем встал и вышел из дежурной части. Босх услышал, как пакет упал на дно мусорного ведра в коридоре, а затем вернулась Мора.

“Не хочу, чтобы от этого воняло в моем мусорном ведре”.

“Итак, ты позвонила?”

“Да, это была я. Как суд?”

“В ожидании вердикта”.

“Черт, это пугает”.

Босх по опыту знал, что если Мора захочет вам что-то сказать, он расскажет в свое время. Ему не принесло бы пользы продолжать спрашивать полицейского из отдела нравов, почему он подал ему сигнал.

Откинувшись на спинку стула, Мора повернулся к картотечным шкафам позади себя и начал выдвигать ящики. Через плечо он сказал: “Держись, Гарри. Мне нужно собрать кое-что для тебя здесь ”.

Это заняло у него две минуты, в течение которых Босх видел, как он открыл несколько разных файлов, достал фотографии и создал небольшую стопку. Затем он повернулся обратно.

“Четыре”, - сказал он. “Я нашел еще четырех актрис, которые бросили учебу при том, что можно назвать подозрительными обстоятельствами”.

“Только четыре”.

“Да. На самом деле, было больше, чем четыре цыпочки, о которых упоминали люди. Но только четверо подходят под тот профиль, о котором мы говорили. Блондинка и сложенная. Есть также Галерея, о которой мы уже знали, и ваша конкретная блондинка. Итак, у нас их всего шесть. А вот и новенькие”.

Он протянул Босху через стол группу фотографий. Гарри медленно просмотрел их. Это были цветные рекламные глянцевые фотографии с именем каждой женщины, напечатанным в белой рамке внизу фотографии. Две женщины были обнажены и позировали в помещении на стульях, раздвинув ноги. Двое других были сфотографированы на пляже и были в бикини, которые, вероятно, были бы незаконны на большинстве общественных пляжей. Для Босха женщины на фотографиях выглядели почти взаимозаменяемыми. Их тела были похожи. На их лицах были одинаковые фальшивые надутые губы, которые должны были одновременно показывать таинственность и сексуальную заброшенность. У каждой из женщин были волосы настолько светлые, что казались почти белыми.

“Все белоснежки”, - сказала Мора, и этот ненужный комментарий заставил Босха оторвать взгляд от фотографий и посмотреть на него. Полицейский из отдела нравов просто посмотрел в ответ и сказал: “Ты знаешь, волосы. Так их называет продюсер, когда он проводит кастинг фильмов. Он говорит, что хочет белоснежку для этой роли, потому что у него уже есть рыжая или что-то в этом роде. Белоснежка. Это как имя модели. Все эти цыпочки взаимозаменяемы ”.

Босх снова посмотрел на фотографии, не веря, что глаза не выдадут его подозрений.

Однако он понял, что многое из того, что только что сказала Мора, было правдой. Основными физическими различиями между женщинами на фотографиях были татуировки и их расположение на каждом теле. У каждой женщины была маленькая татуировка в виде сердца, розы или мультяшного персонажа. У Кэнди Каммингс было сердечко чуть левее тщательно подстриженного треугольника лобковых волос. У Mood Indigo чуть выше левой лодыжки была какая-то карикатура, но Босх не мог разобрать, что именно, из-за угла, под которым была сделана фотография. У Ди Энн Дозит было сердце, обвитое лозой из колючей проволоки, примерно в шести дюймах над левым соском, который был проколот золотым кольцом. И у ТеКССас Роуз была красная роза на мягкой части ее правой руки между большим и безымянным пальцами.

Босх понял, что, возможно, все они уже мертвы.

“О них никто ничего не слышал?”

“По крайней мере, никто в бизнесе”.

“Ты права. Физически они подходят друг другу ”.

“Да”.

“Они сделали outcall?”

“Я предполагаю, что они это сделали, но я пока не уверен. Люди, с которыми я разговаривал, имели дело с ними в кинобизнесе, поэтому они не знали, что делали эти девушки, когда камеры, так сказать, останавливались. По крайней мере, так они сказали. Моим следующим шагом было достать несколько старых выпусков секс-тряпок и поискать рекламу ”.

“Какие-нибудь свидания? Ты знаешь, когда они исчезли, что-то в этом роде?”

“Просто в общих чертах. Эти люди, агенты и режиссеры, они не думают о свиданиях. Мы имеем дело с воспоминаниями, поэтому у меня есть только общая картина. Если я узнаю, что они показывали рекламу outcall, я сузу круг поисков довольно близко к точным датам, когда узнаю, когда они показывались в последний раз. В любом случае, позволь мне дать тебе то, что у меня есть. Ты взяла свой блокнот?”

Мора рассказала ему, что у него было. Никаких конкретных дат, только месяцы и годы. Добавив приблизительные даты, когда исчезли Ребекка Камински, конкретная блондинка, Констанс Кэлвин, которая попала в "Галерею на пленке", и седьмая и одиннадцатая жертвы, первоначально приписываемые Черчу, получилась приблизительная схема исчезновений порнозвездочек примерно каждые шесть-семь месяцев. Последнее исчезновение было Mood Indigo, восемь месяцев назад.

“Видишь схему? Он должен. Он где-то там, на охоте ”.

Босх кивнул и поднял взгляд от своего блокнота на Мору, и ему показалось, что он увидел блеск в его темных глазах. Он думал, что может видеть сквозь них черную пустоту внутри. В этот единственный леденящий душу момент Босху показалось, что он увидел подтверждение зла в другом мужчине. Это было так, как будто Мора бросала ему вызов, чтобы пройти дальше в темноту вместе с ним.

24

Босх знал, что натягивает поводок, отправляясь в Калифорнийский университет, но было два часа дня, и у него был выбор: слоняться по конференц-залу с Ролленбергером и ждать вердикта или заняться чем-нибудь полезным со своим временем. Он выбрал последнее и выехал на автостраду Харбор, ведущую на юг. В зависимости от того, насколько интенсивным было движение на автостраде в северном направлении, он мог бы вернуться в центр города за пятнадцать минут, если бы был вынесен вердикт. Получить парковочное место в Паркер-центре и дойти пешком до здания суда было бы совсем другим делом.

Университет Южной Калифорнии располагался в суровых кварталах, окружающих Колизей. Но как только они прошли через ворота и оказались на территории кампуса, она показалась такой же буколической, как Каталина, хотя Босх знал, что в последние годы этот покой нарушался все чаще, вплоть до того, что даже футбольные тренировки Trojan могли быть опасными. Пару сезонов назад шальная пуля во время одной из ежедневных перестрелок в близлежащих кварталах попала в одаренного полузащитника-новичка, когда он стоял с товарищами по команде на тренировочном поле. Именно из-за подобных инцидентов администраторы регулярно жаловались в полицию Лос-Анджелеса, а студенты с тоской думали об UCLA, который был дешевле и располагался в относительно свободном от преступности пригороде Вествуда.

Босх легко нашел здание психологии по карте, которую ему дали у въезда, но как только он оказался внутри четырехэтажного кирпичного здания, там не оказалось справочника, который помог бы ему найти доктора Джона Локка или лабораторию психогормональных исследований. Он прошел по длинному коридору, а затем поднялся по лестнице на второй этаж. Первая студентка, у которой он спросил дорогу к лаборатории, засмеялась, очевидно, посчитав его вопрос провокационным, и ушла, не ответив. Его, наконец, направили в подвал здания.

Он читал таблички на дверях, пока шел по тускло освещенному коридору, и, наконец, нашел лабораторию у предпоследней двери в конце коридора. Светловолосая студентка сидела за столом у входа. Она читала толстый учебник. Она подняла глаза и улыбнулась, и Босх спросил Локка.

“Я позвоню. Он ожидает тебя?”

“С психиатром никогда не знаешь наверняка”.

Он улыбнулся, но она не поняла, тогда он подумал, было ли это вообще шуткой.

“Нет, я не говорила, что приду”.

“Ну, у доктора Локка студенческие лабораторные работают весь день. Я не должна беспокоить его, если ...”

Она, наконец, подняла глаза и увидела значок, который он держал.

“Я позвоню прямо сейчас”.

“Просто скажи ему, что это Босх и мне нужно несколько минут, если он может их уделить”.

Она коротко переговорила с кем-то по телефону, повторив то, что только что сказал Босх. Затем она молча подождала несколько мгновений, сказала “Хорошо” и повесила трубку.

“Ассистент аспиранта сказал, что доктор Локк сказал, что приедет за тобой. Это должно занять всего несколько минут ”.

Он поблагодарил ее и сел на один из стульев у двери. Он оглядел прихожую. Там была доска объявлений с напечатанными от руки объявлениями, приколотыми к пробке. В основном это были публикации типа "разыскивается сосед по комнате". Было объявлено о вечеринке для студентов-психологов в ближайшую субботу.

В комнате был еще один стол в дополнение к тому, который занимал студент. Но этот в данный момент был пуст.

“Это часть учебной программы?” он спросил. “Тебе приходится работать здесь секретарем в приемной?”

Она подняла глаза от учебника.

“Нет, это просто работа. Я работаю в детской психологии, но там трудно найти работу в лаборатории. Никому не нравится работать здесь, в подвале. Итак, это было открыто ”.

“Как так получилось?”

“Вся жуткая психология здесь, внизу. Психогормональный на этом конце. Есть...”

Дверь на другой стороне комнаты открылась, и вошел Локк. На нем были синие джинсы и футболка в цвет галстука. Он протянул Босху руку, и Гарри заметил кожаный ремешок, обвязанный вокруг его запястья.

“Гарри, как дела?”

“Прекрасно. Я в порядке. Как дела? Прости, что врываюсь к тебе вот так, но я хотел спросить, есть ли у тебя несколько минут. У меня есть кое-какая новая информация о том, чем я побеспокоил тебя прошлой ночью.”

“Вообще не беспокойся. Поверьте мне, это здорово - прикоснуться к реальному делу. Студенческие лабораторные могут быть скучными.”

Он сказал Босху следовать за ним, и они вернулись через дверь, прошли по коридору и оказались в анфиладе офисов. Локк провел его в заднюю комнату, которая была его кабинетом. Ряды учебников и того, что, как предположил Босх, было собранными тезисами, выстроились на полках на стене за его столом. Локк опустился в мягкое кресло и положил ногу на стол. На столе горела зеленая банковская лампа, и единственный другой свет исходил из маленького створчатого окна, расположенного высоко в стене справа. Время от времени свет из окна мерцал, когда кто-то на первом этаже проходил мимо и ненадолго преграждал ему путь, человеческое затмение.

Глядя в окно, Локк сказал: “Иногда мне кажется, что я работаю здесь в подземелье”.

“Я думаю, студентка перед входом тоже так думает”.

“Мелисса? Ну, а чего ты ожидал? Она выбрала детскую психологию в качестве своей специальности, и я, кажется, не могу убедить ее перейти на мою сторону дороги. В любом случае, я сомневаюсь, что ты пришел в кампус, чтобы слушать истории о симпатичных молодых студентках, хотя я не думаю, что это может повредить.”

“Может быть, как-нибудь в другой раз”.

Босх почувствовал запах, что в комнате кто-то курил, хотя и не увидел пепельницы. Он достал сигареты, не спрашивая.

“Знаешь, Гарри, я мог бы загипнотизировать тебя и облегчить тебе эту проблему”.

“Нет, спасибо, док, я однажды загипнотизировала себя, и это не сработало”.

“На самом деле, ты одна из последних в вымирающем поколении гипнотизеров полиции Лос-Анджелеса? Я слышал об этом эксперименте. Суды отклонили это, верно?”

“Да, не стал бы принимать загипнотизированных свидетелей в суде. Я последняя, кого они учили, кто все еще работает на кафедре. Я думаю.”

“Интересно”.

“В любом случае, произошли некоторые изменения с момента нашего последнего разговора, и я подумал, что было бы неплохо пообщаться с тобой, посмотреть, что ты думаешь. Я думаю, ты правильно подтолкнула нас к этому порнографическому ракурсу, и, может быть, теперь ты что-нибудь придумаешь ”.

“Что у тебя есть?”

“У нас есть...”

“Для начала, не хочешь ли кофе?”

“У тебя есть что-нибудь?”

“Никогда не прикасайся к этому”.

“Тогда я в порядке. Мы вышли на подозреваемого ”.

“Серьезно?”

Он убрал ногу со стола и наклонился вперед. Он казался искренне заинтересованным.

“И он был в обоих лагерях, как ты и сказал. Он был в оперативной группе, и его место, мм, его область знаний - порнобизнес. Я не думаю, что мне следует опознавать его в данный момент, потому что ...”

“Конечно, нет. Я понимаю. Он подозреваемый, ему ни в чем не предъявлено обвинение. Детектив, не волнуйтесь, весь этот разговор не для протокола. Говори свободно ”.

Босх использовал мусорное ведро рядом со столом Локка в качестве пепельницы.

“Я ценю это. Итак, мы наблюдаем за ним, видим, что он делает. Но здесь все становится сложнее. Видите ли, поскольку он, вероятно, лучший человек в порноиндустрии департамента, естественно, что мы обращаемся к нему за советом и информацией ”.

“Естественно, если бы ты этого не сделала, он наверняка заподозрил бы тот факт, что ты с подозрением относишься к нему. О, какую замечательную паутину мы плетем, Гарри ”.

“Запутанная”.

“Что?”

“Ничего”.

Локк встал и начал расхаживать по комнате. Он засунул руки в карманы, а затем вынул их. Он смотрел в никуда, просто думал все это время.

“Продолжай, это здорово. Что я тебе говорил? Два независимых актера, играющих одну и ту же роль. Черное сердце бьется не в одиночку. Продолжай”.

“Ну, как я уже сказал, было естественно пойти к нему, и мы пошли. Мы подозревали, что после обнаружения тела на этой неделе и того, что вы сказали, что могут быть и другие. Другие исчезнувшие женщины, которые были замешаны в этом бизнесе ”.

“Так ты попросила его проверить это? Превосходно”.

“Да, я спросила его вчера. И сегодня он назвал мне еще четыре имени. У нас уже было имя конкретной блондинки, найденное на этой неделе, и еще одно, которое подозреваемый предоставил на днях. Итак, вы добавляете первых двух - жертв кукольника семь и одиннадцать - и теперь у нас всего восемь. Подозреваемый был под наблюдением весь день, так что мы знаем, что он проделал всю необходимую работу, чтобы придумать эти новые имена. Он не просто назвал мне четыре имени. Он действовал по правилам.”

“Конечно, он сделал бы это. Он сохранял бы видимость нормальной рутинной жизни, знал бы он, что за ним следят, или нет. Он бы уже знал эти имена, вы понимаете, но он все равно пошел бы и добыл их, выполняя обычную работу ног. Это один из признаков того, насколько он умен...”

Он остановился, засунул руки в карманы и нахмурился, казалось, уставившись в пол у себя между ног.

“Ты сказал, шесть новых имен плюс первые два?”

“Верно”.

“Восемь убийств почти за пять лет. Есть шанс, что есть другие?”

“Я собирался спросить тебя об этом. Эта информация исходит от подозреваемого. Стал бы он лгать? Стал бы он рассказывать нам меньше, называть меньше имен, чем было на самом деле, чтобы обмануть нас, испортить расследование?”

“Ах”. Он продолжал расхаживать, но не продолжал говорить в течение полуминуты. “Мой внутренний инстинкт - сказать "нет". Нет, он не стал бы с тобой связываться, как ты говоришь. Он бы делал свою работу всерьез. Я думаю, если все, что он дал тебе, это пять новых имен, то это все, что есть. Вы должны помнить, что этот человек думает, что он превосходит вас, полицию, во всех аспектах. Для него не было бы необычным быть совершенно честным с вами о некоторых аспектах дела ”.

“У нас есть приблизительное представление о времени. Времена убийств. Похоже, что он замедлил шаг после того, как Кукольник был убит. Когда он начал прятать их, хоронить, потому что больше не мог сливаться с Кукольником, интервалы удлинились. Похоже, что между убийствами в период Кукольника прошло менее двух месяцев, а теперь прошло семь месяцев. Может быть, даже дольше. Последнее исчезновение было почти восемь месяцев назад.”

Локк оторвал взгляд от пола и посмотрел на Босха.

“И вся эта недавняя активность”, - сказал он. “Судебный процесс в газетах. Он отправил записку. Его участие в качестве детектива в деле. Высокая активность ускорит окончание цикла. Не теряй его, Гарри. Возможно, пришло время ”.

Он повернулся и посмотрел на календарь, который висел на стене рядом с дверью. Над таблицей дней месяца был какой-то лабиринтоподобный рисунок. Локк начал смеяться. Босх этого не понял.

“Что?” - спросил он.

“Боже, в эти выходные тоже полнолуние”. Он развернулся, чтобы посмотреть на Босха. “Ты можешь взять меня на наблюдение?”

“Что?”

“Возьми меня с собой. Это была бы редчайшая из возможностей в области психосексуальных исследований. Наблюдать за манерой преследования сексуального садиста, как это происходит на самом деле. Невероятно. Гарри, это могло бы принести мне грант от Хопкинса. Это могло… это могло бы, - его глаза загорелись, когда он посмотрел на створчатое окно, - вытащить меня из этого гребаного подземелья!”

Босх встал. Он думал, что совершил ошибку. Видение Локком своего собственного будущего заслоняло все остальное. Он пришел за помощью, а не для того, чтобы сделать Локка психиатром года.

“Послушайте, мы здесь говорим об убийце. Реальные люди. Настоящая кровь. Я не собираюсь делать ничего, что могло бы скомпрометировать расследование. Слежка - это деликатная операция. Когда вы добавляете, что мы наблюдаем за полицейским, это делает задачу еще сложнее. Я не могу взять тебя с собой. Даже не спрашивай. Я могу рассказать вам здесь кое-что и ввести вас в курс дела, когда смогу, но ни я, ни мой командир ни за что не одобрили бы поездку с гражданским лицом ”.

Глаза Локка опустились, и он стал похож на отчитанного мальчика. Он снова бросил быстрый взгляд на окно и обошел стол. Он сел, и его плечи опустились.

“Да, конечно”, - тихо сказал он. “Я полностью понимаю, Гарри. Я увлекся этим. Важно то, что мы остановим этого человека. Мы позаботимся о том, чтобы изучить его позже. Итак, семимесячный цикл. Вау, это впечатляет ”.

Босх стряхнул пепел и снова сел.

“Ну, мы не знаем наверняка, учитывая источник. Все еще могут быть другие.”

“Я сомневаюсь в этом”.

Локк ущипнул себя за переносицу и откинулся на спинку стула. Он закрыл глаза. Он не двигался несколько секунд.

“Гарри, я не сплю. Просто концентрируюсь. Просто задумалась.”

Босх несколько мгновений наблюдал за ним. Это было странно. Затем он заметил, что на полке прямо над головой Локка в ряд выстроились книги, написанные психологом. Их было несколько, все с его именем на корешке. Там тоже было несколько дубликатов. Может быть, подумал Босх, чтобы он мог их выдать. Он видел пять экземпляров"Черных сердец", книги, о которой Локк упоминал во время своих показаний, и три экземпляра книги под названием"Частная сексуальная жизнь публичной порно принцессы".

“Ты писала о порнобизнесе?”

Он открыл глаза.

“Почему, да. Это была книга, которую я написал до "Черных сердец". Ты это читал?”

“Э-э, нет”.

Он снова закрыл глаза.

“Конечно, нет. Несмотря на сексуальное название, это действительно учебник. Используется на университетском уровне. Последний раз, когда я справлялся у своего издателя, книга продавалась в книжных магазинах ста сорока шести университетов, включая Хопкинс. Это вышло два года назад, четвертая печать, до сих пор не видел чека на гонорар. Не хотели бы вы это прочитать?”

“Я бы так и сделала”.

“Ну, если вы зайдете в студенческий союз по пути отсюда, они продают это там. Это круто, я должен тебя предупредить. Тридцать баксов. Но я уверен, что ты можешь за это заплатить. Я также должен предупредить вас, это довольно откровенно ”.

Босх был раздосадован тем, что Локк не дал ему один из запасных экземпляров на полке. Возможно, это был детский способ Локка отомстить ему за то, что он отменил поездку с наблюдением. Ему было интересно, что бы Мелисса, специалист по детской психологии, сказала о таком поведении.

“В этом подозреваемом есть что-то еще. Я не знаю, что это значит ”.

Локк открыл глаза, но не пошевелился.

“Он развелся примерно за год до того, как начались убийства Кукольников. В протоколе о разводе жена упомянула, что произошла потеря консорциума. Это все еще подойдет?”

“Они перестали это делать, да?”

“Я думаю. Это было в судебном досье.”

“Это могло бы подойти. Но, честно говоря, мы, психиатры, могли бы найти способ сделать так, чтобы любая деятельность соответствовала любому нашему прогнозу. Это поле для тебя. Но это мог быть случай, когда ваш подозреваемый просто стал импотентом со своей женой. Он двигался к эротической форме, и она не принимала в этом никакого участия. По сути, он оставлял ее позади ”.

“Значит, вы не считаете это причиной для пересмотра наших подозрений в отношении этого человека?”

“Наоборот. На мой взгляд, это еще одно доказательство того, что он прошел через серьезные психологические изменения. Его сексуальная персона развивается ”.

Босх немного подумал об этом, пытаясь представить Мору. Полицейский из отдела нравов проводил каждый день в безвкусной среде порнографии. Через некоторое время он не смог сделать это для своей собственной жены.

“Есть ли что-нибудь еще, что ты можешь мне сказать? Есть что-нибудь об этом подозреваемом, что могло бы нам помочь? У нас на него ничего нет. Вероятной причины нет. Мы не можем его арестовать. Все, что мы можем делать, это смотреть. И это становится опасным. Если мы его потеряем ...”

“Он мог убить”.

“Верно”.

“И тогда у тебя все еще не остается ни вероятной причины, ни доказательств”.

“А как насчет трофеев? На что мне обратить внимание?”

“Где?”

“В его доме”.

“Ах, я понимаю. Вы планируете продолжить ваше профессиональное взаимодействие с ним, посещать его дома. Возможно, это была уловка. Но ты не сможешь свободно передвигаться ”.

“Возможно, я смогу, если кто-то другой будет его занимать. Я пойду с кем-нибудь другим ”.

Локк наклонился вперед в своем кресле, его глаза расширились. Это начиналось снова, его возбуждение.

“Что, если бы ты отвлекла его, а я бы осмотрелся? Я эксперт в этом, Гарри. Тебе было бы лучше занять его. Вы могли бы поговорить на детективные темы, я бы попросил разрешения воспользоваться ванной. Я бы лучше понимала ...”

“Забудьте об этом, доктор Локк. Послушай меня, это ни за что не произойдет таким образом. Понятно? Это слишком опасно. Итак, ты хочешь помочь мне здесь или нет?”

“Ладно, ладно. Еще раз, мне жаль. Причина, по которой я так взволнован перспективой оказаться в доме и мыслях этого человека, заключается в том, что я думаю, что у этого человека, у которого цикл убийств длится более семи месяцев, почти наверняка были бы трофеи, которые помогли бы ему воплотить свои фантазии и воссоздать свои убийства, тем самым притупив позывы к физическим действиям ”.

“Я понимаю”.

“У тебя мужчина с необычно длинным циклом. Поверьте мне, в течение этих семи месяцев импульсы действовать, выходить на улицу и убивать, не дремали. Они там. Они всегда рядом. Помнишь эротическую форму? Я свидетельствовала об этом?”

“Я помню”.

“Хорошо, хорошо, ему нужно будет удовлетворить этот эротический шаблон. Чтобы выполнить это. Как он это делает? Как он продержится шесть, или семь, или восемь месяцев? Ответ в том, что у него есть трофеи. Это напоминания о прошлых завоеваниях. Под завоеваниями я подразумеваю убийства. У него есть вещи, которые напоминают ему и помогают воплотить фантазию в жизнь. Вряд ли это реально, но он все еще может использовать напоминания, чтобы расширить цикл, чтобы предотвратить импульс к действию. Он знает, что чем меньше он убивает, тем меньше шансов, что его поймают.

“Если вы правы насчет него, у него сейчас почти восьмимесячный цикл. Это означает, что он выходит за рамки дозволенного, все время пытаясь сохранить свой контроль. Но в то же время у нас есть эта заметка и его странное стремление не быть упущенным из виду. Встать и сказать, что я лучше, чем Кукольник. Я продолжаю! И если вы мне не верите, посмотрите, что я оставил в бетоне в таком-то месте. В записке показана серьезная разборка, в то же время он вовлечен в эту грандиозную битву за контроль над импульсами. Он ушел на семь месяцев с лишним!”

Босх прижал сигарету к краю мусорного бака и бросил ее в него. Он достал свой блокнот. Он сказал: “Одежда жертв, как Кукольника, так и Последователя, так и не была найдена. Это могут быть трофеи, которые он использует?”

“Они могли бы быть, но убери блокнот, Гарри. Все проще, чем это. Помните, что перед вами человек, который выбирал своих жертв, увидев их на видео. Так что нет лучшего способа сохранить свои фантазии живыми, чем с помощью видео. Если ты освободишься от него в доме, поищи видео, Гарри. И камера”.

“Он снимал убийства на видео”, - сказал Босх.

Это был не вопрос. Он просто повторял Локка, готовя себя к тому, что было впереди с Морой.

“Конечно, мы не можем сказать наверняка”, - сказал Локк. “Кто знает? Но я бы поставил на это свои деньги. Ты помнишь Уэстли Додда?”

Босх отрицательно покачал головой.

“Это его казнили пару лет назад в Вашингтоне. Повесили его - прекрасный пример того, что случается, то случается. Он был детоубийцей. Любил развешивать детей в своем шкафу, на вешалках для одежды. А еще у него была камера "Полароид", которой он любил пользоваться. После его ареста полиция обнаружила бережно хранимый фотоальбом с полароидными снимками убитых им маленьких мальчиков, который висел в шкафу. Он потратил время, чтобы тщательно пометить каждую фотографию подписью. Очень больная штука. Но как бы отвратительно это ни было, я гарантирую вам, что этот фотоальбом спас жизни другим маленьким мальчикам. Абсолютно. Потому что он мог использовать это, чтобы потакать своим фантазиям, а не разыгрывать их ”.

Босх понимающе кивнул. Где-нибудь в доме Моры он нашел бы видео или, может быть, фотогалерею, от которой у большинства людей свело бы животы. Но для Мора это было тем, что удерживало его от черного места целых восемь месяцев подряд.

“А как насчет Джеффри Дамера?” Сказал Локк. “Помнишь его в Милуоки? Он тоже был оператором. Любил фотографировать трупы, части трупов. Помогала ему оставаться незамеченным полицией долгие годы. Затем он начал хранить трупы. Это была его ошибка ”.

После этого они несколько мгновений молчали. Голова Босха наполнилась ужасными образами мертвецов, которых он видел. Он потер глаза, как будто это могло стереть их.

“Что там говорят о фотографиях?” Спросил тогда Локк. “В телевизионной рекламе? Что-то вроде ‘дар, который продолжает дарить’. Тогда что это за видеозапись с серийным убийцей?”

***

Прежде чем покинуть кампус, Босх зашел в студенческий союз и зашел в книжный магазин. Он нашел стопку экземпляров книги Локка о порнобизнесе в разделе по психологии и социальным исследованиям. Верхняя из стопки была сильно потерта по краям от того, что ее перелистывали. Босх взял ту, что была под ней.

Когда девушка за кассой открыла книгу, чтобы узнать цену, она открылась на черно-белой фотографии женщины, делающей минет мужчине. Лицо девушки покраснело, но не так, как у Босха.

“Извини”, было все, что он смог придумать, чтобы сказать.

“Все в порядке, я видел это раньше. Я имею в виду книгу.”

“Да”.

“Ты преподаешь с ним в следующем семестре?”

Босх понял, что, поскольку он был слишком стар, чтобы выглядеть как студент, похоже, единственной веской причиной для покупки книги было то, что он был преподавателем. Он подумал, что объяснение того, что его интересует работа в полиции, прозвучало бы фальшиво и привлекло бы к нему больше внимания, чем он хотел.

“Да”, - солгал он.

“На самом деле, как это называется? Может быть, я возьму это ”.

“Э-э, ну, я еще не решила. Я все еще формулирую ...”

“Ну, как тебя зовут? Я поищу это в каталоге ”.

“Э-э... Локк. Доктор Джон Локк, психология”.

“О, ты написала книгу. Да, я слышал о тебе. Я посмотрю класс. Спасибо и хорошего дня”.

Она отдала ему сдачу. Он поблагодарил ее и ушел с книгой в сумке.

25

Босх вернулся в здание федерального суда вскоре после четырех. Пока они ждали, когда судья Кейс выйдет и распустит присяжных на выходные, Белк прошептал, что днем звонил в офис Чендлера и предложил истцу пятьдесят тысяч за то, чтобы он отказался от дела.

“Она сказала тебе засунуть это”.

“На самом деле, она была не настолько вежлива”.

Босх улыбнулся и посмотрел на Чендлера. Она что-то шептала жене Черча, но, должно быть, почувствовала взгляд Босха. Она замолчала и посмотрела на него. Почти полминуты они соревновались в подростковом пристальном взгляде сверху вниз, ни один из них не отступал, пока дверь в судейский кабинет не открылась, и судья Кейс выскочил и поднялся на свое место на скамье подсудимых.

Он заставил секретаря гудеть в жюри. Он спросил, есть ли у кого-нибудь что-нибудь, о чем нужно поговорить, и, когда такового не нашлось, он дал указание присяжным избегать чтения газетных сообщений о деле или просмотра местных телевизионных новостей. Затем он приказал присяжным заседателям и всем другим сторонам по делу вернуться к 9:30 утра понедельника, когда снова начнется обсуждение.

Босх ступил на эскалатор прямо за Чендлером, чтобы спуститься к выходу из вестибюля. Она стояла примерно в двух шагах от Деборы Черч.

“Советник?” он сказал тихим голосом, чтобы вдова не услышала. Чендлер развернулась на ступеньке, схватившись за поручень для равновесия.

“Присяжные в отъезде, сейчас ничто не может изменить дело”, - сказал он. “Сам Норман Черч мог бы ждать нас в вестибюле, и мы не смогли бы рассказать об этом присяжным. Итак, почему бы тебе не отдать мне записку? Возможно, это дело закрыто, но расследование все еще продолжается ”.

Чендлер ничего не сказал остаток пути вниз. Но в вестибюле она сказала Деборе Черч выйти на тротуар, и она скоро будет рядом. Затем она повернулась к Босху.

“Еще раз, я отрицаю, что записка была, ясно?”

Босх улыбнулся.

“Мы уже прошли это, помнишь? Ты вчера оступилась. Ты сказал...”

“Меня не волнует, что я сказал или ты сказал. Послушай, если бы парень прислал мне записку, это была бы просто копия того, что ты уже получила. Он не стал бы тратить свое время на написание новой ”.

“Я ценю, что ты, по крайней мере, сказал мне это, но даже копия могла бы быть полезной. Там могут быть отпечатки пальцев. Копировальную бумагу можно отследить.”

“Детектив Босх, сколько раз вы снимали отпечатки с других писем, которые он отправлял?”

Босх не ответил.

“Это то, что я подумала”, - сказала она. “Хороших выходных”.

Она повернулась и протолкнулась к выходной двери. Босх подождал несколько секунд, сунул в рот сигарету и вышел сам.

***

Шиэн и Опельт были в конференц-зале, подменяя Ролленбергера в его смену наблюдения. Эдгар тоже сидел за круглым столом и слушал. Босх увидел, что перед ним на столе лежит фотография Моры. Это был снимок лица, подобный тому, который департамент делает с каждым полицейским каждый год, когда они переиздают удостоверения личности.

“Если это и произойдет, то в любом случае не в течение дня”, - говорил Шихан. “Так что, может быть, сегодня вечером им улыбнется удача”.

“Хорошо”, - сказал Ролленбергер. “Просто введите что-нибудь для хроники, и вы, ребята, можете считать, что на сегодня хватит. Мне это понадобится, потому что в пять у меня брифинг с шефом Ирвингом. Но помните, вы оба сегодня на дежурстве. Это будет на все руки. Если Мора начнет вести себя странно, я хочу, чтобы ты вернулся туда с Мэйфилдом и Yde ”.

“Верно”, - сказал Опельт.

Пока Опельт садился за единственную пишущую машинку, которую реквизировал Ролленбергер, Шихан налил им по чашкам кофе из "Мистера Кофе", который появился на стойке за круглым столом где-то днем. Ханс Офф был не очень хорошим полицейским, но он наверняка мог бы организовать оперативный центр, подумал Босх. Он налил себе чашку и присоединился к Шиану и Эдгару за столом.

“Я пропустил большую часть этого”, - сказал он Шихану. “Звучит так, будто ничего не произошло”.

“Верно. После того, как вы зашли, он вернулся в Вэлли днем и заехал в кучу разных офисов и складов в Канога-парке и Нортридже. У нас есть адреса, если они тебе нужны. Все они были распространителями порно. Ни в одном из них никогда не задерживался больше чем на полчаса, но мы не знаем, что он делал. Затем он вернулся, немного поработал в офисе и отправился домой ”.

Босх предположил, что Мора связывается с другими продюсерами, пытаясь выследить больше жертв, возможно, спрашивая о таинственном человеке, которого Галерея описала четыре года назад. Он спросил Шихана, где живет Мора, и записал адрес на Сьерра-Бонита-авеню в свой блокнот. Он хотел предупредить Шиэна о том, как близко тот подошел к провалу операции в киоске с тако, но не хотел делать это перед Ролленбергером. Он упомянет об этом позже.

“Что-нибудь новенькое?” он спросил Эдгара.

“Пока ничего о выжившем”, - ответил Эдгар. “Я ухожу через пять минут, чтобы подняться в Сепульведу. У девушек там много работы в час пик, может быть, я увижу ее, заберу ”.

Узнав новости от всех остальных, Босх рассказал детективам в комнате об информации, которую он получил от Моры, и о том, что Локк думал об этом. В конце Ролленбергер присвистнул от информации, как будто это была красивая женщина.

“Чувак, шеф должен знать это немедленно. Возможно, он захочет удвоить наблюдение.”

“Мора - коп”, - сказал Босх. “Чем больше тел ты выставишь на обозрение, тем больше у него шансов их заработать. Если он узнает, что мы наблюдаем за ним, ты можешь забыть обо всем этом ”.

Ролленбергер подумал об этом и кивнул, но сказал: “Что ж, мы все равно должны сообщить мужчине, что происходит. Вот что я тебе скажу, никому никуда не уходить в течение нескольких минут. Я посмотрю, смогу ли я встретиться с ним немного пораньше, и мы посмотрим, что будем делать дальше ”.

Он встал с какими-то бумагами в руке и постучал в дверь, ведущую в кабинет Ирвинга. Затем он открыл ее и исчез за ней.

“Придурок”, - сказал Шихан после того, как дверь закрылась. “Собираюсь провести небольшую реанимацию от рта до задницы”.

Все засмеялись.

“Привет, вы двое”, - сказал Босх Шиэну и Опельту. “Мора упомянула о вашей небольшой встрече в киоске с тако”.

“Черт!” - воскликнул Опельт.

“Я думаю, он купил линию кошерных буррито”, - сказал Босх и начал смеяться. “Пока он не попробовал одну! Он не мог понять, почему вы, ребята, проделали такой долгий путь от Паркера ради одной из этих дерьмовых вещей. Он выбросил половину своего. Так что, если он снова увидит тебя там, он все соберет воедино. Следи за своей задницей”.

“Мы сделаем”, - сказал Шихан. “Это была идея Opelt, это кошерное дерьмо с буррито. Он-”

“Что? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Парень, за которым мы наблюдаем, внезапно подходит к машине и спрашивает: "Что происходит, парни?’ Я должен был подумать о ...”

Дверь открылась, и вернулся Ролленбергер. Он пошел на свое место, но не сел. Вместо этого он положил обе руки на стол и сурово наклонился вперед, как будто ему только что был дан приказ от Бога.

“Я ввел шефа в курс дела. Он очень доволен всем, что мы придумали всего за двадцать четыре часа. Он обеспокоен потерей Моры, особенно из-за того, что психиатр говорит, что мы в конце цикла, но он не хочет менять наблюдение. Добавление еще одной команды удваивает шанс, что Мора что-то увидит. Я думаю, он прав. Это очень хорошая идея - сохранять статус-кво. Мы-”

Эдгар попытался сдержать смех, но не смог. Это прозвучало больше как чихание.

“Детектив Эдгар, что-то смешное?”

“Нет, я думаю, что простужаюсь или что-то в этом роде. Продолжай, пожалуйста ”.

“Ну, вот и все. Действуйте по плану. Я проинформирую другие группы наблюдения о том, что придумал Bosch. У нас ректор и Хайкс заступают на ночную смену, затем президенты завтра утром в восемь.”

Президентами была пара партнеров по RHD по имени Джонсон и Никсон. Им не нравилось, когда их называли президентами, особенно Никсоном.

“Шихан, Опельт, ты возвращаешься завтра в четыре. У тебя субботний вечер, так что будь умницей. Босх, Эдгар, все еще фрилансер. Посмотрим, что ты сможешь придумать. Держите свои пейджеры включенными, а "роверы" под рукой. Возможно, нам придется собрать всех вместе в кратчайшие сроки ”.

“ОТ одобрила?” Спросил Эдгар.

“Все выходные. Но если у тебя есть время, я хочу посмотреть на работу. На этой работе только горбы, никаких нахлебников. Ладно, вот и все ”.

Затем Ролленбергер сел и придвинул свой стул поближе к столу. Босх решил, что это для того, чтобы скрыть эрекцию, ему, похоже, так нравилось быть здесь надсмотрщиком. Затем все они, кроме Ганса Оффа, вышли в коридор и направились к лифту.

“Кто сегодня пьет?” - Спросила Шихан.

“Скорее, кто не такой”, - ответил Опельт.

***

Босх добрался до своего дома к семи, выпив всего одну кружку пива в Code Seven и обнаружив, что алкоголь вызывает отвращение после чрезмерного употребления предыдущей ночью. Он позвонил Сильвии и сказал ей, что вердикта пока нет. Он сказал, что собирается принять душ и переодеться, и он будет наверху, чтобы увидеть ее к восьми.

Его волосы были все еще влажными, когда она открыла свою дверь. Она схватила его, как только он вошел, и они долго обнимали друг друга и целовались у входа в ее дом. Только когда она отступила назад, он увидел, что на ней черное платье с глубоким вырезом между грудями и подолом примерно в четырех дюймах над коленями.

“Как все прошло сегодня, заключительные аргументы и все такое?”

“Прекрасно. Для чего ты так вырядилась?”

“Потому что я приглашаю тебя на ужин. Я забронировала столик ”.

Она наклонилась к нему и поцеловала в губы.

“Гарри, прошлая ночь была лучшей ночью, которую мы когда-либо проводили вместе. Это была лучшая ночь, которую я могу вспомнить с кем-либо. И не из-за секса. На самом деле, у нас с тобой получалось лучше ”.

“Всегда есть место для совершенствования. Как насчет небольшой практики перед ужином?”

Она улыбнулась и сказала ему, что у нее нет времени.

Они поехали через долину в каньон Малибу к лоджу "Седловой пик". Это был старый охотничий домик, и в меню был кошмар вегетарианца. Это было все мясо, от оленины до буйволицы. Каждый из них съел по стейку, а Сильвия заказала бутылку Мерло. Босх медленно потягивал свой. Он подумал, что еда и вечер были замечательными. Они мало говорили о деле или о чем-то еще. Они много смотрели друг на друга.

Когда они вернулись к ней домой, Сильвия выключила термостат кондиционера и развела огонь в камине гостиной. Он просто наблюдал за ней; у него никогда не получалось разводить продолжительный огонь. Даже при включенном кондиционере на шестьдесят стало очень тепло. Они занимались любовью на одеяле, которое она расстелила перед камином. Они были совершенно расслаблены и плавно двигались вместе.

Позже он наблюдал, как огонь отражается на легком блеске пота на ее груди. Он поцеловал ее там и опустил голову, чтобы послушать ее сердце. Ритм был сильным, и он бил в контрапункт его собственному. Он закрыл глаза и начал думать о том, как защититься от того, чтобы когда-нибудь потерять эту женщину.

В камине не было ничего, кроме нескольких тлеющих угольков, когда он проснулся в темноте. Раздался пронзительный звук, и ему стало очень холодно.

“Твой пейджер”, - сказала Сильвия.

Он подполз к куче одежды возле дивана, отследил звук и отключил его.

“Боже, который час?” - сказала она.

“Я не знаю”.

“Это пугает. Я помню, когда ...”

Она остановила себя. Босх знал, что она собиралась рассказать историю о своем муже. Должно быть, она решила не позволять его воспоминаниям вторгаться сюда. Но было слишком поздно. Босх поймал себя на мысли, что задается вопросом, выключали ли Сильвия и ее муж когда-нибудь летней ночью термостат и занимались ли любовью перед камином на том же самом одеяле.

“Ты не собираешься звонить?”

“А? Ох. Да. Я, мм, просто пытаюсь проснуться ”.

Он натянул штаны и пошел на кухню. Он закрыл дверь, чтобы свет не мешал ей. Щелкнув выключателем, он посмотрел на часы на стене. Это была тарелка, и там, где должны были быть цифры, были разные овощи. Была половина второго, то есть половина второго. Он понял, что они с Сильвией проспали всего около часа. Казалось, прошли дни.

В номере был код города 818, и он его не узнал. Джерри Эдгар взял трубку после половины гудка.

“Гарри?”

“Да”.

“Извини, что беспокою тебя, чувак, тем более, что тебя нет дома”.

“Все в порядке. Что случилось?”

“Я на Сепульведе, к югу от Роско. Я поймал ее, чувак ”.

Босх знал, что он говорит о выжившем.

“Что она сказала? Она смотрела на фотографию Моры?”

“Нет. Нет, чувак, на самом деле у меня ее нет. Я наблюдаю за ней. Она здесь на прогулке ”.

“Ну, почему бы тебе не заехать за ней?”

“Потому что я одна. Думаю, мне не помешало бы подкрепление. Я пытаюсь оставить ее одну, она может укусить или что-то в этом роде. Ты знаешь, у нее СПИД ”.

Босх молчал. По телефону он мог слышать, как машины проезжают мимо Эдгара.

“Эй, чувак, мне жаль. Мне не следовало звонить. Я подумал, что ты, возможно, захочешь поучаствовать в этом. Я позвоню командиру стражи Ван Найса и пришлю сюда пару полицейских в форме. Хорошего...”

“Забудь об этом, я буду там. Дай мне полчаса. Ты была там всю ночь?”

“Да. Пошла домой ужинать. Я искал повсюду. Не видел ее до сих пор.”

Босх повесил трубку, гадая, действительно ли Эдгар скучал по ней до сих пор или он просто набивал свой конверт сверхурочных. Он вернулся в гостиную. Свет горел, а Сильвии на одеяле не было.

Она была в своей постели, под одеялом.

“Мне нужно выйти”, - сказал он.

“Я подумала, что это так и звучит, поэтому решила зайти сюда. Ничего романтичного в том, чтобы спать на полу перед потухшим камином в одиночестве.”

“Ты с ума сошел?”

“Конечно, нет, Гарри”.

Он наклонился над кроватью и поцеловал ее, а она положила руку ему на затылок.

“Я постараюсь вернуться”.

“Ладно. Ты можешь снова включить термостат, когда будешь уходить? Я забыл.”

***

Эдгар припарковался перед магазином Winchell's Donuts, по-видимому, не осознавая комического подтекста этого. Босх припарковался позади него, а затем сел в свою машину.

“Где ты, Гарри?”

“Где она сейчас?”

Эдгар указал на другую сторону улицы и вверх на полтора квартала. На пересечении улиц Роско и Сепульведа была автобусная скамейка с двумя женщинами, сидящими на ней, и тремя, стоящими рядом.

“Это та, что в красных шортах”.

“Ты уверена?”

“Да, я подъехал к светофору и уставился на нее. Это она. Проблема в том, что у нас может получиться кошачья драка, если мы пойдем туда и попытаемся забрать ее. Все эти девушки работают. Автобусная линия Сепульведа останавливается в час.”

Босх увидел, как женщина в красных шортах и майке приподняла рубашку, когда по Сепульведе проезжала машина. Машина затормозила, но затем, после секундного колебания водителя, поехала дальше.

“У нее были какие-то дела?”

“Несколько часов назад у нее был один парень. Завела его в тот переулок за мини-моллом, сделала с ним там. В остальном она была сухой. Она слишком неряшлива для твоего проницательного Джона ”.

Эдгар рассмеялся. Босх подумал о том, как Эдгар только что допустил ошибку, сказав, что наблюдал за ней в течение нескольких часов. Что ж, подумал он, по крайней мере, он не подал мне звуковой сигнал, пока горел огонь.

“Итак, если ты не хочешь кошачьей драки, какой у нас план?”

“Я думал, ты подъедешь к Роско и повернешь налево. Тогда зайди в переулок с черного хода. Ты жди там и пригнись пониже. Я подойду и скажу ей, что хочу "гадость", и она проводит меня обратно. Затем мы берем ее. Но следи за ее ртом. Она тоже может быть плевательницей.”

“Ладно, давай покончим с этим”.

Десять минут спустя Босх, ссутулившись, сидел за рулем и парковался в переулке, когда с улицы вошел Эдгар. Одна.

“Что?”

“Она заставила меня”.

“Ну, черт, почему ты просто не взял ее? Если она тебя заставила, мы больше ничего не можем сделать, она поймет, что я коп, если я попытаюсь сделать это снова через пять минут ”.

“Ладно, она меня не заставляла”.

“Что происходит?”

“Она не пошла бы со мной. Она спросила, есть ли у меня немного коричневого сахара в обмен, и когда я сказал "нет", никаких наркотиков, она сказала, что не занимается цветным членом. Ты веришь в это дерьмо? Меня не называли цветной с тех пор, как я выросла в Чикаго ”.

“Не беспокойся об этом. Подожди здесь, и я пойду ”.

“Чертова шлюха”.

Босх вышел из машины и через крышу сказал: “Эдгар, остынь. Она шлюха и обман, ради всего святого. Тебя это волнует?”

“Гарри, ты понятия не имеешь, на что это похоже. Ты видишь, как Ролленбергер смотрит на меня? Бьюсь об заклад, он считает "роверы" каждый раз, когда я выхожу из комнаты. Немецкий трах.”

“Эй, ты права, я не знаю, на что это похоже”.

Он снял куртку и бросил ее в машину. Затем он расстегнул три верхние пуговицы на своей рубашке и направился к улице.

“Сейчас вернусь. Тебе лучше спрятаться. Если она увидит цветного парня, она может не пойти со мной в переулок ”.

***

Они заняли комнату для допросов в детективном бюро Ван Найса. Босх знал это место, потому что работал здесь за столом для ограблений после того, как впервые получил значок детектива.

Что сразу стало ясно с самого начала, так это то, что мужчина, с которым Эдгар видел Джорджию Стерн, выходящую в переулок ранее, не был Джоном. Он был дилером, и она, вероятно, починила в переулке. Возможно, она и заплатила за снимок сексом, но это все равно не делало дилера джоном.

Кем бы он ни был и чем бы она ни занималась, она была начеку, когда Босх и Эдгар привели ее сюда, и, следовательно, была почти полностью бесполезна. Ее глаза были опущены и расширены и фиксировались на предметах на расстоянии. Даже в комнате для допросов десять на десять она выглядела так, как будто смотрела на что-то за милю от себя.

Ее волосы были взъерошены, а черные корни были длиннее, чем на фотографии Эдгара. У нее была рана на коже под левым ухом, такая бывает у наркоманов, когда они нервно потирают одно и то же место снова и снова. Ее предплечья были такими же тонкими, как ножки стула, на котором она сидела. Ее ухудшенное состояние усугублялось футболкой, которая была на несколько размеров больше. Вырез спадал, обнажая верхнюю часть груди, и Босх мог видеть, что она использовала вены на шее, когда снимала героин с иглы. Босх также мог видеть, что, несмотря на ее истощенное состояние, у нее все еще была большая, полная грудь. Имплантаты, догадался он, и на мгновение перед ним вспыхнуло видение высохшего тела конкретной блондинки.

“Мисс Стерн?” Босх начал. “Джорджия? Ты знаешь, почему ты здесь? Ты помнишь, что я сказал тебе в машине?”

“Я помню”.

“Итак, ты помнишь ту ночь, когда мужчина пытался тебя убить? Более четырех лет назад? В такую ночь, как эта? Семнадцатое июня. Помнишь?”

Она мечтательно кивнула, и Босх подумал, понимает ли она, о чем он говорит.

“Кукольник, помнишь?”

“Он мертв”.

“Это верно, но нам все равно нужно задать вам несколько вопросов об этом человеке. Ты помогла нам нарисовать эту картинку, помнишь?”

Босх развернул составной рисунок, который он взял из файлов Dollmaker. Рисунок не был похож ни на Черча, ни на Мору, но Кукольник, как известно, носил маскировку, поэтому было разумно полагать, что Фолловер делал то же самое. Несмотря на это, всегда был шанс, что какая-то физическая особенность, например, проницательные глаза Моры, всплывут в памяти.

Она долго смотрела на фоторобот.

“Его убили копы”, - сказала она. “Он это заслужил”.

Даже в ее устах Босху было обнадеживающе слышать, как кто-то говорит, что Кукольник получил по заслугам. Но он знал то, чего не знала она, что они имели дело не с Кукольником.

“Мы собираемся показать вам несколько фотографий. У тебя есть упаковка из шести бутылок, Джерри?”

Она резко подняла глаза, и Босх осознал свою ошибку. Она подумала, что он имел в виду пиво, но упаковка из шести банок, по терминологии полицейских, представляла собой упаковку из шести фотографий, которые показывают жертвам и свидетелям. Обычно они содержат фотографии пяти полицейских и одного подозреваемого в надежде, что остроумие укажет на подозреваемого и скажет, что это тот самый. На этот раз в упаковке из шести штук были фотографии шести полицейских. Второй была Мора.

Босх разложил их в ряд на столе перед ней, и она долго смотрела. Она засмеялась.

“Что?” - Спросил Босх.

Она указала на четвертое фото.

“Я думаю, что однажды я его трахнула. Но я думала, что он коп ”.

Босх увидел, как Эдгар покачал головой. На фотографии, на которую она указала, был офицер Голливудского отдела по борьбе с наркотиками под прикрытием по имени Арб Данфорт. Если ей не изменяет память, то Дэнфорт, вероятно, отправился со своего участка в Долину, чтобы вымогать секс у проституток. Босх предположил, что он, вероятно, платил им героином, украденным из конвертов с уликами или у подозреваемых. То, что она только что сказала, должно быть передано в отчете в отдел внутренних расследований, но и Эдгар, и Босх без слов знали, что ни один из них этого не сделает. Это было бы все равно что совершить самоубийство в департаменте. Ни один уличный коп никогда больше им не доверится. И все же Босх знал, что Дэнфорт был женат и что проститутка была носительницей вируса СПИДа. Он решил, что отправит Дэнфорту анонимную записку с просьбой сдать анализ крови.

“А как насчет остальных, Джорджия?” Босх сказал. “Посмотри на их глаза. Глаза не меняются, когда кто-то переодевается. Посмотри на глаза.”

Когда она наклонилась, чтобы поближе рассмотреть фотографии, Босх посмотрел на Эдгара, который покачал головой. Это ни к чему не приведет, говорил он, и Босх кивнул в знак того, что знает. Примерно через минуту ее голова дернулась, когда она перестала клевать носом.

“Ладно, Джорджия, там ничего нет, верно?”

“Нет”.

“Ты его не видишь?”

“Нет. Он мертв”.

“Ладно, он мертв. Ты останешься здесь. Мы выходим в холл, чтобы минутку поговорить. Мы скоро вернемся ”.

На улице они решили, что, возможно, стоит привлечь ее по обвинению в нетрезвом состоянии к Сибил Брэнд и попробовать еще раз, когда она отойдет от кайфа. Босх отметил, что Эдгар очень хотел это сделать, и вызвался отвезти ее в центр к Сибил. Босх знал, что это было сделано потому, что это сделало бы оболочку ОТ Эдгара толще, а не потому, что он хотел поместить женщину в отделение по борьбе с наркотиками в Сибилле и на какое-то время привести ее в порядок. Сострадание не имело к этому никакого отношения.

26

Сильвия задернула тяжелые шторы спальни на жалюзи, и в комнате оставалось темно, пока солнце не взошло в субботу утром. Когда Босх проснулся один в ее постели, он взял свои часы с ночного столика и увидел, что уже одиннадцать. Ему снился сон, но когда он проснулся, сон отступил в темноту, и он не мог дотянуться до него, чтобы ухватиться за него. Он лежал там почти пятнадцать минут, пытаясь вернуть это чувство, но оно исчезло.

Каждые несколько минут он слышал, как Сильвия издавала какой-то бытовой шум. Подметает пол на кухне, опорожняет посудомоечную машину. Он мог сказать, что она пыталась говорить тихо, но он все равно услышал это. Была слышна открывающаяся задняя дверь и плеск воды в горшках с растениями, которые стояли вдоль крыльца. Дождя не было по меньшей мере семь недель.

В 11: 20 зазвонил телефон, и Сильвия взяла трубку после одного гудка. Но Босх знал, что это для него. Его мышцы напряглись, когда он ждал, когда откроется дверь спальни и она позовет его на звонок. Он дал Эдгару номер телефона Сильвии, когда они покидали отделение Ван Найс семью часами ранее.

Но Сильвия так и не пришла, и когда он снова расслабился, он мог слышать фрагменты ее разговора по телефону. Это звучало так, как будто, возможно, она консультировала студента. Через некоторое время мне показалось, что она плачет.

Босх встал, натянул одежду и вышел из спальни, пытаясь пригладить волосы. Она сидела за столом на кухне, прижимая к уху беспроводной телефон. Она рисовала круги на столешнице пальцем, и он был прав, она плакала.

“Что?” - прошептал он.

Она подняла руку, давая ему знак не перебивать. Он этого не сделал. Он просто наблюдал за ней по телефону.

“Я буду там, миссис Фонтено, просто позвоните мне, сообщите время и адрес… да... Да, я так и сделаю. Еще раз, мне очень жаль. Беатрис была такой прекрасной молодой женщиной и студенткой. Я очень гордился ею. О, боже мой...”

Сильный поток слез хлынул, когда она повесила трубку. Босх подошел к ней и положил руку ей на шею.

“Студентка?”

“Беатрис Фонтено”.

“Что случилось?”

“Она мертва”.

Он наклонился и обнял ее. Она плакала.

“Этот город...” - начала она, но не закончила. “Она та, кто написала то, что я читал тебе прошлой ночью оДне саранчи”.

Босх вспомнил. Сильвия сказала, что беспокоится за девушку. Он хотел что-то сказать, но знал, что сказать было нечего. Этот город. Казалось, этим все сказано.

***

Они провели день по дому, выполняя случайную работу, прибираясь. Босх вытряхнул обугленные поленья из камина, а затем присоединился к Сильвии на заднем дворе, где она работала в саду, выпалывая сорняки и срезая цветы для букета, который она собиралась отнести миссис Фонтено.

Они работали бок о бок, но Сильвия говорила очень мало. Время от времени она произносила предложение. Она сказала, что это была стрельба из проезжавшей мимо машины в Нормандии. Она сказала, что это произошло накануне вечером и что девушку отвезли в больницу имени Мартина Лютера Кинга-младшего, где было установлено, что у нее умер мозг. Утром они выключили аппарат и собрали органы для донорства.

“Странно, что они называют это уборкой урожая”, - сказала она. “Звучит как ферма или люди, растущие на деревьях или что-то в этомроде”.

В середине дня она пошла на кухню и приготовила сэндвич с яичным салатом и сэндвич с тунцом. Она разрезала их пополам, и каждому досталось по половинке обоих сэндвичей. Он приготовил чай со льдом и кусочками апельсина в стакане. Она сказала, что после огромных стейков, которые они съели накануне вечером, ей больше никогда не хотелось говядины. Это была единственная попытка пошутить за день, но никто не улыбнулся. Потом она сложила посуду в раковину, но не потрудилась ее сполоснуть. Она повернулась, облокотилась на стойку и уставилась в пол.

“Миссис Фонтено сказал, что похороны состоятся где-то на следующей неделе, вероятно, в среду. Я думаю, что собираюсь разрушить класс. Садись в автобус”.

“Я думаю, это было бы неплохо. Ее семья была бы благодарна за это ”.

“Два ее старших брата - дилеры. Она сказала мне, что они продают крэк ”.

Он ничего не сказал. Он знал, что, вероятно, это было причиной смерти девушки. После перемирия между бандами Bloods и Crips уличная торговля в Южном Централе потеряла свою командную структуру. Было много нарушений газонов. Много дтп, много невинных людей погибло.

“Я думаю, я спрошу ее мать, могу ли я прочитать ее отчет о книге. На службе. Или после. Может быть, тогда они поняли бы, какой это была потеря ”.

“Они, наверное, уже знают”.

“Да”.

“Ты хочешь вздремнуть, попробуй уснуть?”

“Да, я думаю, что так и сделаю. Что ты собираешься делать?”

“Мне нужно кое-что сделать. Сделай несколько звонков. Сильвия, я собираюсь пойти куда-нибудь сегодня вечером. Надеюсь, ненадолго. Я вернусь, как только смогу ”.

“Со мной все будет в порядке, Гарри”.

“Хорошо”.

***

Босх заглянул к ней около четырех, и она крепко спала. Он мог видеть, где подушка была мокрой от ее слез.

Он прошел по коридору в спальню, которая использовалась как кабинет. Там был стол с телефоном на нем. Он закрыл дверь, чтобы не беспокоить ее.

Первый звонок, который он сделал, был детективам отдела на Семьдесят седьмой улице. Он попросил соединить его с отделом убийств и получил детектива по имени Хэнкс. Он не назвал своего имени, и Босх его не знал. Босх представился и спросил о деле Фонтено.

“Какова твоя точка зрения, Босх? Голливуд, ты сказал?”

“Да, Голливуд, но там нет ракурса. Это личное. Миссис Фонтено звонила учительнице девочки этим утром. Учительница - моя подруга. Она расстроена, а я, знаете, просто пытался выяснить, что произошло ”.

“Послушай, у меня нет времени держать людей за руки. Я работаю над делом ”.

“Другими словами, у тебя ничего нет”.

“Ты никогда не работала в "севен-севен”, не так ли?"

“Нет. Это та часть, где ты говоришь мне, насколько это жестко?”

“Эй, пошел ты нахуй, Босх. Что я собираюсь вам сказать, так это то, что к югу от Пико нет такого понятия, как свидетель. Единственный способ раскрыть дело - это нам повезет и мы снимем несколько отпечатков, или нам повезет еще больше, и чувак войдет и скажет: ‘Прости, я это сделал ’. Хочешь угадать, сколько раз это происходило? ”

Босх ничего не сказал.

“Послушай, учитель не единственный, кто расстроен, ясно? Это плохой вариант. Они все плохие, но некоторые плохие на плохом. Это одна из таких. Шестнадцатилетняя девушка дома, читает книгу, нянчится со своим младшим братом.”

“Проезжала мимо?”

“Да, ты понял. Двенадцать отверстий в стенах. Это был автомат. Двенадцать дырок в стенах и одна пуля в затылке.”

“Она никогда не знала, не так ли?”

“Нет, она так и не поняла, что ее ударило. Должно быть, она поймала первого. Она никогда не уклонялась.”

“Это был раунд, предназначенный для одного из старших братьев, верно?”

Хэнкс помолчал пару секунд. Босх слышал, как на заднем плане в дежурной части визжит радио.

“Откуда ты это знаешь, учительница?”

“Девушка сказала ей, что братья продают крэк”.

“Да? Этим утром они разгуливали по МЛК, галдя, как будто они служки при алтаре. Я проверю это, Босх. Я могу тебе еще чем-нибудь помочь?”

“Да. Книга. Что она читала?”

“Книга?”

“Да”.

“Это называлосьБольшой сон. И это то, что у нее есть, чувак ”.

“Ты можешь оказать мне услугу, Хэнкс”.

“Что это?”

“Если ты будешь говорить об этом с кем-нибудь из репортеров, опусти часть о книге”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Просто оставь это”.

Босх повесил трубку. Он сел за парту и почувствовал стыд за то, что, когда Сильвия впервые заговорила о девочке, он с подозрением отнесся к ее хорошей школьной работе.

Подумав об этом несколько минут, он снова поднял телефонную трубку и позвонил в офис Ирвинга. Трубку сняли после половины гудка.

“Здравствуйте, это офис помощника начальника полицейского управления Лос-Анджелеса Ирвина Ирвинга, говорит лейтенант Ханс Ролленбергер, чем я могу вам помочь?”

Босх решил, что Ханс Офф, должно быть, ожидает звонка от самого Ирвинга, и поэтому произнес официальное приветствие по телефону, которое было указано в руководстве для офицеров, но было решительно проигнорировано большинством людей, отвечавших на телефонные звонки в департаменте.

Босх повесил трубку, ничего не сказав, и снова набрал номер, чтобы лейтенант мог повторить весь этот разглагольствование еще раз.

“Это Босх. Я просто проверяю, как дела.”

“Босх, ты звонил всего несколько минут назад?”

“Нет, почему?”

“Ничего. Я здесь с Никсоном и Джонсоном. Они только что пришли, и Шихан и Опельт сейчас с Морой ”.

Босх заметил, что Ролленбергер не осмеливался называть их президентами, когда они находились с ним в одной комнате.

“Что-нибудь случилось сегодня?”

“Нет. Субъект провел утро дома, затем некоторое время назад он отправился в Долину, посетил еще несколько складов. Ничего подозрительного.”

“Где он сейчас?”

“У себя дома”.

“А как насчет Эдгара?”

“Эдгар был здесь. Он подошел к Сибил, чтобы взять интервью у выжившей. Он нашел ее прошлой ночью, но она, очевидно, была слишком одурманена, чтобы разговаривать. Сейчас он делает еще одну попытку ”.

Затем, понизив голос, он сказал: “Если она подтвердит личность Моры, мы переедем?”

“Я не думаю, что это было бы хорошей идеей. Этого недостаточно. И мы бы дали чаевые ”.

“Мои мысли точь-в-точь”, - сказал он теперь громче, чтобы президенты поняли, что он здесь явно командует. “Мы прилипнем к нему, как клей, и будем рядом, когда он сделает свой ход”.

“Надеюсь. Как вы работаете с командами наблюдения? Они наносят тебе удар за ударом?”

“Абсолютно. Они на марсоходах, и я слушаю здесь. Я знаю каждое движение объекта. Я задержусь сегодня допоздна. У меня такое чувство ”.

“О чем?”

“Я думаю, что сегодня та самая ночь, Босх”.

***

Босх разбудил Сильвию в пять, но затем сел на кровать и полчаса растирал ей спину и шею. После этого она встала и приняла душ. Ее глаза все еще выглядели сонными, когда она вышла в гостиную. На ней было серое хлопковое платье-футболка. Ее светлые волосы были собраны в хвост на затылке.

“Когда тебе нужно идти?”

“Ненадолго”.

Она не спросила, куда он идет и зачем. Он не предложил рассказать ей.

“Хочешь, я приготовлю тебе суп или что-нибудь в этом роде?” он спросил.

“Нет, я в порядке. Я не думаю, что буду голоден сегодня вечером ”.

Зазвонил телефон, и Гарри снял трубку на кухне. Это был репортер изTimes, который получил номер от миссис Фонтено. Репортер хотел поговорить с Сильвией о Беатрис.

“О чем?” - Спросил Босх.

“Ну, миссис Фонтено сказала, что миссис Мур сказала несколько приятных слов о своей дочери. Мы делаем большую статью об этом, потому что Беатрис была таким хорошим ребенком. Я думал, миссис Мур захочет что-нибудь сказать.”

Босх сказал ей держаться и пошел искать Сильвию. Он рассказал ей о репортере, и Сильвия быстро сказала, что хочет поговорить об этой девушке.

Она оставалась на телефоне пятнадцать минут. Пока она говорила, Босх вышел к своей машине, включил "ровер" и переключил его на симплекс пять, частоту DWP. Он ничего не слышал.

Он нажал кнопку передачи и сказал: “Команда один?”

Прошло несколько секунд, и он собирался повторить попытку, когда в "ровере" снова раздался голос Шиэна.

“Кто это?”

“Bosch.”

“Что бы это могло быть?”

“Как там наш объект?”

Следующим голосом был голос Ролленбергера, вступающего в игру вместо Шиэна.

“Это руководитель группы, пожалуйста, используйте свои кодовые обозначения в эфире”.

Босх ухмыльнулся. Парень был задницей.

“Лидер команды, каково мое назначение?”

“Вы - Шестая команда, это руководитель группы, выходите”.

“Рррррогаааааа это, лидер мечты”.

“Сказать еще раз?”

“Сказать еще раз?”

“Ваша последняя передача, Пятая команда, что это было?”

В голосе Ролленбергера слышалось разочарование. Босх улыбался. Он мог слышать щелкающий звук по радио, и он знал, что это Шихан нажимает кнопку передачи, показывая свое одобрение.

“Я спросила, кто был в моей команде”.

“Шестая команда, на этот раз вы в одиночку”.

“Тогда мне следует ввести другой код, руководитель группы? Может быть, Шестое соло?”

“Бо-э-э, Шестая команда, пожалуйста, не выходите в эфир, если вам не нужна информация или вы не даете ее”.

“Рррогаааа!”

Босх на мгновение выключил радио и рассмеялся. В его глазах стояли слезы, и он понял, что слишком сильно смеялся над чем-то, что в лучшем случае было слегка юмористическим. Он полагал, что это снимало часть напряжения дня. Он снова взял рацию и перезвонил Шиэну.

“Команда один, объект движется?”

“Подтверждаю, Соло - я имею в виду, Шестая команда”.

“Где он?”

“Он работает под седьмым кодом в "Крыльях Линга" в Голливуде и Чероки”.

Мора ела в ресторане быстрого питания. Босх знал, что это не даст ему достаточно времени, чтобы сделать то, что он планировал, тем более что он находился в получасе езды от Голливуда.

“Команда один, как он выглядит? Он не выходит сегодня вечером?”

“Хорошо выглядишь. Выглядит так, будто собирается отправиться в круиз ”.

“Поговорим с тобой позже”.

“Рррррогах!”

***

Он мог сказать, что Сильвия снова плакала, когда он вошел внутрь, но ее настроение, казалось, улучшилось. Возможно, это было в прошлом, подумал он, первоначальная боль и гнев. Она сидела на кухне и пила чашку горячего чая.

“Хочешь чашечку, Гарри?”

“Нет, я в порядке. Мне, пожалуй, придется уйти ”.

“Хорошо”.

“Что ты ей сказал, репортеру?”

“Я рассказала ей все, о чем могла подумать. Я надеюсь, она сделает хорошую историю ”.

“Обычно они так и делают”.

Оказалось, что Хэнкс не рассказал репортеру о книге, которую читала девушка. Если бы он это сделал, репортер определенно сказал бы Сильвии, чтобы узнать ее реакцию. Он понял, что к Сильвии вернулись силы из-за того, что она рассказала о девушке. Его всегда поражало, как женщины хотели поговорить, возможно, прояснить ситуацию с кем-то, кого они знали или любили, кто умер. Это случалось с ним бесчисленное количество раз, когда он отправлял уведомления ближайшим родственникам. Женщинам было больно, да, но они хотели поговорить. Стоя на кухне Сильвии, он понял, что впервые встретил ее на такой миссии. Он рассказал ей о смерти ее мужа, и они стояли в той же комнате, в которой находились сейчас, и она говорила. Почти с самого начала она запала Босху глубоко в сердце.

“С тобой все будет в порядке, пока меня не будет?”

“Со мной все будет в порядке, Гарри. Я чувствую себя лучше ”.

“Я постараюсь вернуться, как только смогу, но я не могу быть уверен, когда это будет. Купи что-нибудь поесть ”.

“Хорошо”.

У двери они обнялись и поцеловались, и Босха охватило непреодолимое желание не уходить, остаться с ней и обнимать ее. Он, наконец, оторвался.

“Ты хорошая женщина, Сильвия. Лучше, чем я заслуживаю ”.

Она протянула руку и закрыла ему рот.

“Не говори так, Гарри”.

27

Дом Моры находился на Сьерра-Линде, недалеко от Сансет. Босх затормозил у обочины в полуквартале от дома и наблюдал, как за окном темнеет. Улица была в основном застроена бунгало ремесленников с верандами и мансардными окнами, выступающими из покатых крыш. Босх предположил, что прошло по меньшей мере десять лет с тех пор, как улица была такой красивой, как звучало ее название. Многие дома в квартале были в аварийном состоянии. Та, что рядом с "Моры", была заброшена и забита досками. На других объектах недвижимости было ясно, что владельцы выбрали заборы из сетки вместо краски, когда в последний раз у них были деньги, чтобы сделать выбор. Почти у всех были решетки на окнах, даже на мансардных окнах наверху. На одной из подъездных дорожек на шлакоблоках стояла машина. Это был район, где вы могли найти по крайней мере одну дворовую распродажу каждые выходные.

Босх приглушил "ровер" на сиденье рядом с собой. Последнее сообщение, которое он слышал, было о том, что Мора была в баре недалеко от бульвара под названием "Пуля". Босх бывал здесь раньше и мысленно представлял это место с Моры, сидящей в баре. Это было темное заведение с парой неоновых вывесок пива, двумя бильярдными столами и телевизором, привинченным к потолку над баром. Это было не то место, куда можно было пойти на скорую руку. В the Bullet не было такого понятия, как один напиток. Босх решил, что Мора копает под вечер.

Когда небо стало темно-фиолетовым, он посмотрел на окна дома Моры, но ни за одним из них не зажегся свет. Босх знал, что Мора разведен, но не знал, есть ли у него сейчас сосед по комнате. Глядя на темное место из "Каприза", он сомневался в этом.

“Команда номер один”? - Сказал Босх в "ровер".

“Команда номер один”.

“Это Шестая, как там наш мальчик?”

“Все еще сгибаю локоть. Чем ты занимаешься сегодня вечером, Шестая?”

“Просто слоняюсь по дому. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, или если он начнет двигаться.”

“Сойдет”.

Он задавался вопросом, поняли ли Шихан и Опельт, о чем он говорил, и он надеялся, что Ролленбергер не понял. Он наклонился к бардачку и достал свою сумку с отмычками. Он сунул руку во внутренний карман своей синей пластиковой рейдовой куртки и положил их в левый карман. Затем он повернул ручку регулировки громкости "ровера" до минимума и положил его в другой карман ветровки. Поскольку на куртке сзади ярко-желтыми буквами было написано "Полиция Лос-Анджелеса", он носил ее наизнанку.

Он вышел, запер машину и был готов перейти улицу, когда услышал передачу по радио. Он достал свои ключи обратно, отпер машину и сел обратно. Он сделал радио погромче.

“Что это, Один? Я пропустил это ”.

“Объект движется. Направляюсь на запад, в Голливуд”.

“Пешком?”

“Отрицательно”.

Черт, подумал Босх. Он сидел в машине еще сорок пять минут, пока Шихан передавал по рации сообщения о, казалось бы, бесцельных прогулках Моры вверх и вниз по Голливудскому бульвару. Ему было интересно, что делает Мора. Прогулки не были частью профиля второго убийцы. Фолловер, насколько им было известно, работал исключительно в отелях. Именно туда он заманивал своих жертв. Круиз не подошел.

Радио молчало в течение десяти минут, а затем Шихан снова появился в эфире.

“Он спускается на стрип”.

Сансет-Стрип была совсем другой проблемой. Стрип находился в Лос-Анджелесе, но непосредственно к югу от него находился Западный Голливуд, под юрисдикцией департамента шерифа. Если Мора отправится на юг и начнет предпринимать какие-то действия, это может привести к проблемам с юрисдикцией. Такой парень, как Ханс Офф, был полностью напуган проблемами юрисдикции.

“Он сейчас на бульваре Санта-Моника”.

Это был Западный Голливуд. Босх ожидал, что Ролленбергер скоро появится на радио. Он не ошибся.

“Команда один, это руководитель группы. Что делает объект?”

“Если бы я не знал, чем увлекался этот парень, я бы сказал, что он разгуливал по Бойстауну”.

“Хорошо, Команда один, не спускайте с него глаз, но мы не хотим никаких контактов. Мы переходим границы дозволенного. Я свяжусь с дежурной частью шерифа и сообщу.”

“Мы не планируем никакого контакта”.

Прошло пять минут. Босх наблюдал, как мужчина выгуливал свою сторожевую собаку по Сьерра-Линда. Он остановился, чтобы дать животному справить нужду на выгоревшей лужайке перед заброшенным домом.

“Мы крутые”, - сказал голос Шиэна. “Мы вернулись в деревню”.

Имеется в виду возвращение в пределы Лос-Анджелеса.

“Первый, сколько тебе двадцать?” - Спросил Босх.

“Все еще в Санта-Монике, едем на восток. Мимо Ла Бреа - нет, сейчас он направляется на север по Ла Бреа. Возможно, он собирается домой.”

Босх пригнулся на своем сиденье на случай, если Мора появится на улице. Он слушал, как Шиэн сообщил, что полицейский из отдела нравов сейчас находится в восточном направлении на Сансет.

“Только что проехала мимо Сьерры Линды”.

Мора оставалась в стороне. Босх снова сел. Он слушал пять минут тишины.

“Он собирается в Купол”, - наконец сказал Шихан.

“Купол”?" Босх ответил.

“Кинотеатр на Сансет, сразу за Уилкоксом. Он припарковался. Он платит за билет и заходит внутрь. Должно быть, просто каталась по округе до начала шоу ”.

Босх попытался представить себе этот район в своем воображении. Огромный геодезический купол был одним из знаковых театров Голливуда.

“Команда один, это руководитель группы. Я хочу разделить вас здесь. Один из вас входит с объектом, другой остается в машине, выходит.”

“Вас понял. Команда один, на выход.”

Купол находился в десяти минутах езды от Сьерра-Линды. Босх прикинул, что это означало, что в его распоряжении было максимум полтора часа в доме, если только Мора не уйдет из кино пораньше.

Он снова быстро вышел из машины, пересек улицу и двинулся вверх по кварталу к дому Моры. Широкое крыльцо полностью скрывало входную дверь в тени. Босх постучал в нее и, пока ждал, повернулся, чтобы посмотреть на дом через дорогу. Внизу горел свет, и он мог видеть голубоватое свечение телевизора на занавесках за одной из комнат наверху.

Никто не ответил. Он отступил назад и оценил передние окна. Он не увидел ни предупреждений о системах безопасности, ни ленты сигнализации на стекле. Он посмотрел между прутьями и сквозь стекло на то, что, как он полагал, было гостиной. Он посмотрел вверх, в углы потолка, в поисках тусклого свечения детектора движения. Как он и ожидал, там ничего не было. Каждый коп знал, что лучшая защита - это хороший замок или злая собака. Или и то, и другое.

Он вернулся к двери, открыл сумку и достал фонарик. На конце была черная изолента, так что, когда он включил ее, испускался только узкий луч света. Он опустился на колени и осмотрел замки на двери. У Моры был засов и обычная ручка для ввода ключа. Босх сунул фонарик в рот и направил луч на засов. С двумя отмычками, разводным ключом и крюком он начал работать. Это был хороший замок с двенадцатью зубьями, не "Медеко", а более дешевая подделка. Босху потребовалось десять минут, чтобы превратить ее. К тому времени пот выступил у него из волос и щипал глаза.

Он вытащил рубашку из штанов и вытер лицо. Он также вытер кирки, которые стали скользкими от пота, и бросил быстрый взгляд на дом через дорогу. Казалось, ничего не изменилось, ничто не казалось неправильным. Телевизор наверху все еще был включен. Он повернулся назад и направил луч на ручку. Затем он услышал шум подъезжающей машины. Он выключил свет и заполз за ступеньку крыльца, пока она не скрылась из виду.

Вернувшись к двери, он взялся за ручку и уже вставлял крючок, когда понял, что на ручку никто не давит. Он повернул ее, и дверь открылась. Ручка не была заперта. Босх знал, что в этом был смысл. Засов был сдерживающим фактором. Если взломщик обошелся без этого, то замок с ручкой был просто находкой. Зачем заморачиваться с запиранием?

Он стоял в темноте входа, не двигаясь, давая глазам привыкнуть. Когда он был во Вьетнаме, он мог заскочить в один из туннелей Чарли, и у него через пятнадцать секунд появилось бы ночное зрение. Теперь это заняло у него больше времени. Нет практики, догадался он. Или старею. Он стоял у входа почти минуту. Когда очертания и тени заполнили пространство, он позвал: “Эй, Рэй? Ты здесь? Ты оставила свою дверь незапертой. Алло?”

Ответа не было. Он знал, что у Моры не было бы собаки, она не жила бы одна и не работала в часы полицейского.

Босх сделал несколько шагов вглубь дома и посмотрел на темные очертания мебели в гостиной. Ему и раньше приходилось бывать в жутких местах, даже в доме полицейского, но это чувство всегда казалось новым, это чувство возбуждения, острого страха и паники, всего в одном. Казалось, что его центр тяжести переместился на яйца. Он чувствовал странную силу, которую, как он знал, он никогда никому не смог бы описать.

На краткий миг паника поднялась и поставила под угрозу хрупкое равновесие его мыслей и чувств. Заголовок вспыхнул в его голове - ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПОД СУДОМ, ПОЙМАННЫЙ ЗА ВЗЛОМ, - но он быстро отбросил его. Думать о неудаче означало приглашать неудачу. Он увидел лестницу и немедленно двинулся к ней. Он думал, что Мора будет хранить свои трофеи либо в своей спальне, либо возле телевизора, что также могло означать и то, и другое. Вместо того, чтобы прокладывать себе путь к спальне, он начал бы оттуда.

Второй этаж был разделен на две спальни с ванной комнатой между ними. Спальня справа была превращена в покрытый ковром тренажерный зал. Там был целый ассортимент хромированного оборудования, гребной тренажер, велотренажер и хитроумное устройство, которое Босх не узнал. Там была стойка для свободных весов и жима лежа с перекладиной поперек нее. На одной стене комнаты было зеркало от пола до потолка. Она была покрыта паутиной осколков примерно на уровне лица в центре. Мгновение Босх смотрел на себя и изучал свое разбитое отражение. Он подумал о Моры, изучающей его собственное лицо там.

Босх посмотрел на часы. Прошло уже тридцать минут с тех пор, как Мора зашла в кинотеатр. Он достал рацию.

“Первый, как у него дела?”

“Он все еще внутри. Как у тебя дела?”

“Просто слоняюсь без дела. Позвони, если я тебе понадоблюсь ”.

“Что-нибудь интересное по телевизору?”

“Пока нет”.

Затем раздался голос Ролленбергера.

“Команды один и шесть, давайте прекратим подшучивать и будем использовать радио только для соответствующих передач. Руководитель группы, вон.”

Ни Босх, ни Шихан не обратили на него внимания.

Босх пересек коридор и прошел в другую спальню. Здесь спала Мора. Кровать была не заправлена, а одежда висела на стуле у окна. Босх отклеил часть скотча от фонаря, чтобы расширить обзор.

На стене над кроватью он увидел портрет Иисуса, его глаза были опущены вниз, в груди виднелось его священное сердце. Босх подошел к прикроватному столику и на мгновение осветил фотографию в рамке, стоявшую рядом с будильником. Это была молодая блондинка и Мора. Его бывшая жена, предположил он. Ее волосы были обесцвечены, и Босх понял, что она соответствует физическому архетипу жертв. Мора убивал свою бывшую жену снова и снова? он снова задумался. Это будет решать Локк и другим психиатрам. На столе за фотографией лежала религиозная открытка. Босх поднял его и направил на него свет. Это была фотография Пражского младенца с золотым нимбом, поднимающимся из-за головы маленького короля.

В ящике ночного столика лежал в основном безобидный хлам: игральные карты, бутылочки из-под аспирина, очки для чтения, презервативы - не той марки, которую предпочитал Кукольник, - и небольшая телефонная книга. Босх сел на кровать и полистал телефонную книгу. Там было несколько женщин, перечисленных по именам, но он не был удивлен, не обнаружив в списке ни одного имени женщин, связанных с делами Фолловера или Кукольника.

Он закрыл ящик и поставил лампу на полку под ним. Там он нашел стопку откровенных порнографических журналов высотой в фут. Босх прикинул, что их было более пятидесяти, и на их обложках были глянцевые фотографии совокуплений по всем уравнениям: мужчина-женщина, мужчина-самец, женщина-самка, мужчина-самка-самец и так далее. Он пролистал несколько из них и увидел галочку, сделанную волшебным маркером в правом верхнем углу каждой обложки, как он видел, что Мора делал с журналами в своем офисе. Мора забирал свою работу домой. Или он принес журналы сюда по другой причине?

Просматривая журналы, Босх почувствовал напряжение в промежности и какое-то странное чувство вины снизошло на него. А как насчет меня? он задумался. Я делаю здесь больше, чем просто свою работу? Я что, вуайерист? Он вернул стопку на место. Он знал, что ему нужно просмотреть слишком много журналов, чтобы попытаться найти жертв "Фолловера". И если бы он нашел кого-нибудь, что бы это доказало?

У стены напротив кровати стоял высокий дубовый шкаф. Bosch открыла двери и обнаружила внутри телевизор и видеокассету. На телевизоре стопкой лежали три видеокассеты. Это были 120-минутные записи. Он открыл два ящика в шкафу и нашел еще одну кассету в верхнем ящике. В нижнем ящике лежала коллекция купленных в магазине порно кассет. Он вытащил пару этих кассет, но опять их было слишком много и не хватило времени. Его внимание привлекли четыре кассеты, использованные для домашней записи.

Он включил телевизор и видеомагнитофон и проверил, вставлена ли еще одна кассета. Не было. Он вставил одну из кассет, которые были сложены стопкой на телевизоре. Это показывало только статику. Он нажал кнопку быстрой перемотки воспроизведения и смотрел, как помехи продолжались до конца записи. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы просмотреть три кассеты, которые были на экране телевизора. Каждая была пустой.

Любопытная вещь, подумал Босх. Он должен был предположить, что кассеты когда-то использовались, потому что их больше не было в картонных оболочках и пластиковой обертке, в которых они были доставлены из магазина. Хотя у него не было видеомагнитофона, он был знаком с ними, и ему пришло в голову, что люди обычно не стирают свои домашние кассеты. Они просто записали новые программы поверх старых. Почему Мора потратила время, чтобы стереть то, что было на этих кассетах? Он испытывал искушение взять одну из чистых кассет, чтобы проанализировать ее, но решил, что это было бы слишком рискованно. Мора, вероятно, пропустила бы это.

Последняя домашняя кассета, та, что из верхнего ящика, не была пустой. В нем содержались сцены интерьера жилого дома. Ребенок играл с мягкой игрушкой на полу. Через окно позади девушки Босх мог видеть заснеженный двор. Затем в кадр видео вошел мужчина и обнял девушку. Сначала Босх подумал, что это Мора. Затем мужчина сказал: “Габриэль, покажи дяде Рэю, как сильно тебе нравится лошадка”.

Девушка обняла плюшевую лошадку и прокричала: “Фанку, Угловатый путь”.

Босх выключил пленку, снова вернул ее в верхний ящик шкафа, а затем выдвинул оба ящика и заглянул под них. Больше ничего. Он забрался на кровать, чтобы заглянуть поверх шкафа, и там тоже ничего не было. Он выключил оборудование и вернул шкаф в то состояние, в котором он был, когда он его открыл. Он посмотрел на свои часы. К настоящему времени прошел почти час.

Встроенный шкаф был аккуратно застелен с обеих сторон одеждой на вешалках. На полу было восемь пар обуви, припаркованных носками друг к другу у задней стены. Он не нашел больше ничего интересного и ретировался в спальню. Он быстро заглянул под кровать и в ящики комода, но не нашел ничего интересного. Он спустился обратно по лестнице и быстро заглянул в гостиную, но телевизора там не было. На кухне или в столовой тоже ничего не было.

Босх прошел по коридору от кухни в заднюю часть дома. В коридоре было три двери, и это помещение, по-видимому, было либо переоборудованным гаражом, либо пристройкой, построенной в последние годы. В потолке коридора были вентиляционные отверстия для кондиционирования воздуха, а полы из белой сосны были намного новее, чем потрескавшиеся дубовые полы на остальной части первого этажа.

Первая дверь открылась в прачечную. Босх быстро открыл шкафы над стиральной машиной и сушилкой и не нашел ничего интересного. Следующая дверь вела в ванную комнату с более новой сантехникой, чем та, которую он видел в ванной наверху.

Последняя дверь открылась в спальню, в центре которой стояла кровать с балдахином. Покрывало было розовым, и в нем чувствовалась женская комната. Это были духи, понял Босх. Но, тем не менее, в комнате не было ощущения обжитости. Это больше походило на комнату, ожидающую возвращения своего обитателя. Босх подумал, может быть, у Мора есть дочь, которая учится в колледже, или в этой комнате жила его бывшая жена, прежде чем окончательно расторгнуть брак и уехать?

В углу на тележке стояли телевизор и видеомагнитофон. Он подошел к нему и открыл ящик для хранения видео под видеомагнитофоном, но там было пусто, если не считать круглого металлического предмета размером с хоккейную шайбу. Босх поднял его и посмотрел на него, но не смог сказать, что это было. Он подумал, что это может быть из-за веса, установленного наверху. Он положил его обратно и закрыл ящик.

Он открыл ящики белого комода, но не нашел ничего, кроме женского нижнего белья в верхнем ящике. Во втором ящике была коробка с палитрой различных цветов макияжа для глаз и несколькими кисточками. Там также был круглый пластиковый контейнер с бежевой пудрой для лица. Контейнеры с косметикой были для домашнего использования, слишком большие, чтобы носить их в сумочке, и поэтому не могли принадлежать ни одной из жертв Фолловера. Они принадлежали тому, кто пользовался этой комнатой.

В трех нижних ящиках вообще ничего не было. Он посмотрел на себя в зеркало над бюро и увидел, что снова вспотел. Он знал, что тратил слишком много времени. Он посмотрел на часы; прошло уже шестьдесят минут.

Босх открыл дверцу шкафа и тут же отпрянул назад, когда волна страха пронзила его грудь. Он укрылся сбоку от двери, вытаскивая пистолет.

“Рэй! Это ты?”

Никто не ответил. Он понял, что прислонился к выключателю света в глубоком встроенном шкафу. Он включил его и, низко пригнувшись, влетел в дверной проем, его пистолет был направлен на человека, которого он видел, когда открывал дверь.

Он быстро протянул руку к двери и выключил свет. На полке над стойкой для одежды стоял круглый шар из пенопласта, на котором сидел парик из длинных черных волос. Босх перевел дыхание и полностью зашел в шкаф. Он изучал парик, не прикасаясь к нему. Как это подходит? он задумался. Он повернулся направо и обнаружил еще несколько предметов женского прозрачного нижнего белья и несколько тонких шелковых платьев на вешалках. На полу под ними, прислоненная носком к стене, стояла пара красных туфель на шпильках.

С другой стороны шкафа, за одеждой в пакетах из химчистки, стоял штатив для фотоаппарата. Адреналин в крови Босха снова начал поступать более быстрыми темпами. Он быстро поднял глаза и начал искать среди коробок на полках над баром с одеждой. На одной коробке была надпись японскими буквами, и он осторожно снял ее, обнаружив, что она на удивление тяжелая. Открыв его, он обнаружил видеокамеру и кассетный магнитофон.

Камера была большой, и он понял, что это не оборудование, купленное в универмаге. Это было больше похоже на камеры, которыми, как видел Босх, пользовались съемочные группы телевизионных новостей. У него была съемная промышленная батарейка и стробоскоп. Он был подключен восьмифутовым коаксиальным кабелем к рекордеру. На диктофоне был экран воспроизведения и элементы управления редактированием.

Он подумал, что наличие у Моры такого явно дорогого оборудования было любопытным, но он не знал, что с этим делать. Он подумал, не изъял ли коп нравов это у порнопродюсера и не сдал ли в хранилище улик. Он нажал кнопку, которая открыла кассетный отсек на магнитофоне, но он был пуст. Он переупаковал оборудование в коробку и вернул ее на полку, все время удивляясь, почему у человека с такой камерой могут быть только пустые кассеты. Бросив еще один быстрый взгляд по шкафу, он понял, что записи, которые он нашел до сих пор, возможно, были недавно стерты. Он знал, что если бы это было так, Мора, возможно, догадалась бы о слежке.

Он посмотрел на свои часы. Семьдесят минут. Он выходил за рамки дозволенного.

Когда он закрыл дверцу шкафа и повернулся, он поймал свое отражение в зеркале над бюро. Он быстро повернулся к двери, чтобы уйти. Это было, когда он увидел лампочки на дорожке, идущей высоко по стене над дверью спальни. Там было пять ламп, и ему не нужно было их включать, чтобы понять, что они сфокусированы на кровати.

Он на мгновение сосредоточился на кровати, когда начал собирать ее воедино. Он еще раз взглянул на часы, хотя уже знал, что пора уходить, и направился к двери.

Пересекая комнату, он снова посмотрел на телевизор и видеомагнитофон и понял, что кое-что забыл. Он быстро опустился на колени перед аппаратами и включил видеомагнитофон. Он нажал на кнопку извлечения, и видеокассета выскочила. Он вставил его обратно и нажал кнопку перемотки. Он включил телевизор и вытащил "ровер".

“Первый, как у нас дела?”

“Фильм уже выходит. Я наблюдаю за ним ”.

Босх знал, что это было неправильно. Ни один фильм общего проката не был таким коротким. И он знал, что Купол был единственным театром. Показывается по одному фильму за раз. Итак, Мора пошла в кинотеатр после начала фильма. Если бы он действительно вошел. Заряженная адреналином тревога охватила его.

“Ты уверен, что все кончено, Первый? Он пробыл там едва ли час.”

“Мы идем внутрь!”

В голосе Шиэн была паника. Тогда Босх понял. Мы заходим внутрь. Опельт не последовал за Морой в театр. Они откликнулись на приказ Ролленбергера разделиться, но они не последовали приказу. Они не могли. Мора видела Шиэна и Опельта за день до этого в киоске с буррито в Центральном отделе. Не было никакого способа, чтобы кто-то из них мог пойти в темный кинотеатр в поисках Моры и рисковать быть замеченным полицейским нравов первым. Если бы это случилось, Мора мгновенно попала бы в ловушку. Он бы знал. Шиэн отказался от заказа Ролленбергера, потому что альтернативой было сказать лейтенанту, что они облажались накануне.

Перемотка видеомагнитофона выключилась. Босх сидел неподвижно, его палец застыл перед видеомагнитофоном. Он знал, что они были созданы. Мора была полицейским. Он сделал хвост. Остановка в кинотеатре была мошенничеством.

Он нажал кнопку воспроизведения.

Эта запись не была стерта. Качество изображения на нем было лучше, чем Босх видел в видеосалоне в X Marks the Spot четырьмя днями ранее. Лента обладала всеми производственными качествами полнометражной порноленты. На телевизионном снимке в рамке была кровать с балдахином, на которой двое мужчин занимались сексом с женщиной. Босх понаблюдал мгновение и нажал кнопку быстрой перемотки вперед, пока изображение все еще было на экране. Игроки на видео начали быстрые рывковые движения, которые были почти комедийными. Босх наблюдал, как они снова и снова меняют сцепные устройства. Все мыслимые сцепления на высокой скорости. Наконец, он вернул его к нормальной скорости и изучил игроков.

Женщина не соответствовала образу Последователя. Она носила черный парик. Она также была стройной и молодой. На самом деле, она не была женщиной - юридически, по крайней мере. Босх сомневался, что ей больше шестнадцати лет. Один из ее партнеров тоже был молод, возможно, он был ее возраста или меньше. Босх не был уверен. Однако он был уверен, что третьим участником был Рэй Мора. Его лицо было отвернуто от камеры, но Босх мог сказать. И он мог видеть золотую медаль, Святого Духа, подпрыгивающую у него на груди. Он выключил кассету.

“Я забыла об этой кассете, не так ли?”

Все еще стоя на коленях перед телевизором, Босх обернулся. Рэй Мора стоял там с пистолетом, направленным ему в лицо.

“Привет, Рэй”.

“Спасибо, что напомнила мне”.

“Не беспокойся об этом. Послушай, Рэй, почему бы тебе не поставить...”

“Не смотри на меня”.

“Что?”

“Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня! Повернись, посмотри на экран ”.

Босх послушно посмотрел на пустой экран.

“Ты левша, верно? Правой рукой достань свой пистолет и проведите им по полу вот так.”

Босх тщательно выполнил приказ. Ему показалось, что он слышал, как Мора подняла пистолет с пола.

“Вы, ублюдки, думаете, что я Фолловер”.

“Послушай, я не собираюсь тебе лгать, Рэй, мы проверяли тебя, вот и все… Теперь я знаю, я знаю, что мы ошибались. Ты-”

“Мальчики с кошерным буррито. Кто-то должен научить их, как следить за гребаным подозреваемым. Они ни хрена не знают… это заняло у меня некоторое время, но я понял, что что-то происходит после того, как увидел их ”.

“Значит, мы ошибались насчет тебя, верно, Рэй?”

“Тебе обязательно спрашивать, Босх? После того, что ты только что видел? Ответ таков: да, у тебя голова в заднице. Чья это была идея проверить меня? Эйман? Лейби?”

Эйман и Лейби были соруководителями отдела административных пороков.

“Нет. Это пришло от меня. Это был мой звонок ”.

За этим признанием последовала долгая минута молчания.

“Тогда, может быть, мне следует просто разнести тебе голову прямо здесь. Это было бы в пределах моих прав, не так ли?”

“Послушай, Рэй...”

“Не надо!”

Босх перестал поворачиваться до конца и снова посмотрел на телевизор.

“Сделай это, Рэй, и твоя жизнь безвозвратно изменится. Ты это знаешь ”.

“Это произошло, как только ты вломился, Босх. Почему бы мне просто не довести это до логического завершения? Возьму тебя в плен и просто исчезну ”.

“Потому что ты коп, Рэй”.

“Правда? Я все еще буду полицейским, если отпущу тебя? Ты собираешься встать там на колени и сказать мне, что ты все исправишь для меня?”

“Рэй, я не знаю, что тебе сказать. Эти дети на видео несовершеннолетние. Но я знаю это только из-за незаконного обыска. Ты заканчиваешь это сейчас и убираешь пистолет, мы можем что-нибудь придумать ”.

“Да, Гарри? Может ли все вернуться к тому, что было? Значок - это все, что у меня есть. Я не могу дать...”

“Рэй. Я...”

“Заткнись! Просто заткнись! Я пытаюсь думать.”

Босх почувствовал, как гнев ударил ему в спину, как дождь.

“Ты знаешь мой секрет, Босх. Как, черт возьми, ты себя от этого чувствуешь?”

У Босха не было ответа. Его разум лихорадочно соображал, пытаясь придумать следующий ход, следующее предложение, когда он вздрогнул от звука голоса Шиэн, доносившегося из ровера в его кармане.

“Мы потеряли его. Он не в театре.”

В голосе Шиэн была острая степень срочности.

Босх и Мора молчали, прислушиваясь.

“Что вы имеете в виду, Команда номер один?” Сказал голос Ролленбергера.

“Кто это?” Спросила Мора.

“Ролленбергер, RHD”, - ответил Босх.

Голос Шиэн сказал: “Фильм вышел десять минут назад. Люди выходили, а он нет. Я вошла, его нет. Его машина все еще здесь, но он уехал ”.

“Я думал, кто-то из вас вошел?” Рявкнул Ролленбергер, его собственный голос дрожал от паники.

“Мы сделали, но мы потеряли его”, - сказал Шиэн.

“Лгунья”, - сказала Мора. Последовал долгий момент молчания, прежде чем он сказал: “Теперь они, вероятно, начнут обыскивать отели в поисках меня. Потому что для них я Последователь ”.

“Да”, - сказал Босх. “Но они знают, что я здесь, Рэй. Я должен позвонить ”.

Словно по сигналу, из ровера донесся голос Шиэн.

“Шестая команда?”

“Это Шихан, Рэй. Мне шесть.”

“Позвони ему. Будь осторожен, Гарри.”

Босх медленно достал правой рукой рацию из кармана и поднес ее ко рту. Он нажал кнопку передатчика.

“Первый, ты нашел его?”

“Отрицательно. На ветру. Что показывают по телевизору?”

“Ничего. На сегодняшний вечер ничего нет”.

“Тогда тебе следует выйти из дома и помочь нам”.

“Уже в пути”, - быстро сказал Босх. “Где ты сейчас?”

“Бо-э-э, Шестая команда, это руководитель группы, нам нужно, чтобы вы вошли. Мы привлекаем оперативную группу, чтобы помочь найти подозреваемого. Все подразделения встретятся на парковке Dome.”

“Будь там через десять. Вон.”

Он опустил руку обратно на бок.

“Целая оперативная группа, да?” Спросила Мора.

Босх посмотрел вниз и кивнул.

“Послушай, Рэй, это все было подстроено. Они знают, что я ходила к тебе домой. Если я не появлюсь в Куполе через десять минут, они придут искать меня здесь. Чем ты хочешь заняться?”

“Я не знаю… но я думаю, что это дает мне по крайней мере пятнадцать минут, чтобы принять решение, не так ли?”

“Конечно, Рэй. Не торопись. Не соверши ошибку ”.

“Слишком поздно для этого”, - сказал он почти задумчиво. Затем он добавил: “Вот что я тебе скажу. Достань кассету.”

Босх извлек кассету и показал ее Мору через левое плечо.

“Нет, нет, я хочу, чтобы ты сделал это для меня, Гарри. Открой нижний ящик и достань магнит.”

Вот чем была хоккейная шайба. Босх положил кассету на подставку рядом с телевизором и потянулся за магнитом. Почувствовав его тяжесть, когда он поднял его, он подумал, будет ли у него шанс, сможет ли он, возможно, повернуться и швырнуть им в Мору, прежде чем полицейский из отдела нравов успеет выстрелить.

“Ты был бы мертв, прежде чем попытался”, - сказала Мора, зная его мысли. “Ты знаешь, что с этим делать”.

Босх провел магнитом по верхней стороне ленты.

“Давай вставим это и посмотрим, как у нас получилось”, - инструктировала Мора.

“Ладно, Рэй. Как скажешь.”

Босх вставил кассету в видеомагнитофон и нажал кнопку воспроизведения. Экран заполнился помехами от мертвого канала. Она отбрасывала на Босха сероватую пелену тусклого света. Он нажал кнопку быстрой перемотки вперед, и помехи продолжились. Лента была начисто стерта.

“Хорошо”, - сказала Мора. “Этого должно хватить. Это была последняя запись ”.

“Никаких доказательств, Рэй. Ты вне подозрений ”.

“Но ты всегда будешь знать. И ты скажешь им, не так ли, Гарри? Ты расскажешь IAD. Ты расскажешь миру. Я никогда не буду ясен, так что, блядь, не говори, что я буду ясен. Все узнают ”.

Босх не ответил. Через мгновение ему показалось, что он услышал скрип деревянного пола. Когда Мора заговорила, он был очень близко позади.

“Позволь мне дать тебе совет, Гарри… Никто в этом мире не тот, за кого себя выдает. Никто. Не тогда, когда они в своей комнате с закрытой и запертой дверью. И никто никого не знает, что бы они ни думали… Лучшее, на что ты можешь надеяться, - это познать себя. И иногда, когда ты это делаешь, когда ты видишь свою истинную сущность, тебе приходится отвернуться ”.

Босх несколько секунд ничего не слышал. Он не отрывал глаз от экрана телевизора и думал, что может видеть призраков, формирующихся и распадающихся в помехах. Он почувствовал серовато-голубое свечение, обжигающее его глаза, и начало головной боли. Он надеялся, что проживет достаточно долго, чтобы получить это.

“Ты всегда был хорошим парнем для меня, Гарри. Я ...”

Из коридора донесся звук, затем крик.

“Mora!”

Это был голос Шиэн. Сразу же за этим последовал свет, который залил комнату. Босх услышал топот нескольких ног по деревянному полу, затем раздался крик Моры и звук удара, когда его схватили. Босх убрал большой палец с кнопки передачи "ровера" и начал бросаться вправо, от греха подальше. И в этот момент по комнате прогремел выстрел, отдавшийся эхом, казалось, самым громким из всего, что он когда-либо слышал.

28

Как только Босх очистил канал "Ровера", Ролленбергер появился почти сразу.

“Bosch! Шихан - команда номер один! Что там происходит. Что есть - сообщайте немедленно”.

После долгой паузы Босх спокойно ответил:

“Это шестой. Руководитель группы, имейте в виду, что вам следует перейти к двадцати годам объекта.”

“Его дом? Что - в нас стреляли?”

“Руководитель группы, имейте в виду держать канал открытым. И все подразделения оперативной группы, не обращайте внимания на выноску. Все номера десять-семь до дальнейшего уведомления. Пятое отделение, ты встал?”

“Пять”, - ответил Эдгар.

“Пятый, не могли бы вы встретиться со мной у двадцатки нашего объекта?”

“Я уже в пути”.

“Шесть из шести”.

Босх выключил "ровер", прежде чем Ролленбергер смог вернуться на канал.

***

Лейтенанту потребовалось полчаса, чтобы добраться от оперативного поста Паркер-центра до дома на Сьерра-Линда. К тому времени, когда он прибыл, Эдгар уже был там, и план был на месте. Босх открыл входную дверь как раз в тот момент, когда Ролленбергер подошел к ней. Лейтенант шагнул через вход с лицом, покрасневшим в равной степени от гнева и недоумения.

“Ладно, Босх, что, черт возьми, здесь происходит? У тебя не было полномочий отменить вызов, отменить мой приказ.”

“Я думал, чем меньше людей знает, тем лучше, лейтенант. Я позвала Эдгара. Я думал, этого будет достаточно, чтобы справиться с этим, и таким образом не слишком многие будут ...”

“Знаешь что, Босх? Справиться с чем? Что здесь происходит?”

Босх мгновение смотрел на него, прежде чем ответить, затем ровным голосом сказал: “Один из людей в вашем подчинении провел незаконный обыск по месту жительства подозреваемого. Он был пойман с поличным, когда подозреваемый ускользнул от наблюдения, которым вы руководили. Вот что произошло ”.

Ролленбергер отреагировал так, как будто ему дали пощечину.

“Ты с ума сошел, Босх? Где телефон? Я хочу...”

“Позвони шефу Ирвингу и можешь забыть о том, чтобы когда-либо снова руководить оперативной группой. Ты можешь забыть о многих вещах ”.

“Чушь собачья! Я не имею к этому никакого отношения. Ты сама пошла на фриланс и попала пальцами в банку. Где Мора?”

“Он наверху, в комнате справа, прикован наручниками к аппарату ”Наутилус"".

Ролленбергер оглядел остальных, стоящих в гостиной. Шиэн, Опельт, Эдгар. Они все одарили его невозмутимыми взглядами. Босх сказал: “Если вы ничего не знали об этом,лейтенант, вам придется это доказать. Все, что говорилось на Симплексе пять сегодня вечером, прослушивается в городском центре связи. Я сказал, что был в доме, ты слушал. Ты даже говорила со мной несколько раз.”

“Босх, ты говорил кодами, я не ... я не знал, что...”

Ролленбергер внезапно дико прыгнул на Босха, подняв руки и вцепившись ему в шею. Босх был готов и отреагировал более агрессивно. Он ударил обеими ладонями в грудь другого мужчины и отбросил его к стене коридора. Фотография в двух футах сбоку от него соскользнула со стены и с грохотом упала на пол.

“Босх, ты дурак, бюст теперь испорчен”, - сказал он, привалившись к стене. “Это все было...”

“Никакого бюста. Он не тот мужчина. Я думаю. Но мы должны быть уверены. Ты хочешь помочь нам обыскать это место и подумать о том, как сдержать это, или ты хочешь вызвать шефа и объяснить, как плохо ты справился со своей командой?”

Босх отступил, добавив: “Телефон на кухне”.

***

Обыск дома занял более четырех часов. Они впятером, работая методично и молча, обыскали каждую комнату, каждый ящик, каждый шкаф. Те небольшие улики, которые они собрали о тайной жизни детектива Рэя Моры, они выложили на обеденный стол. Все это время их хозяин оставался в тренажерном зале наверху, прикованный наручниками к одной из хромированных перекладин тренажера. Ему было предоставлено меньше прав, чем получил бы убийца, если бы его арестовали в его доме. Никакого телефонного звонка. Никакого адвоката. Никаких прав. Так было всегда, когда копы расследовали копов. Каждый коп знал, что самые вопиющие злоупотребления полицейской властью происходили, когда копы сдавались сами по себе.

Иногда, когда они начинали начальную работу, они слышали, как Мора зовет их. Чаще всего он вызывал Босха, иногда Ролленбергера. Но к нему никто не приходил, пока, наконец, Шиэн и Опелт, обеспокоенные тем, что соседи услышат и, возможно, вызовут полицию, не зашли в комнату и не заткнули ему рот банным полотенцем и черной изолентой.

Однако молчание поисковиков было вызвано не уважением к соседям. Детективы работали тихо из-за напряженности между ними. Хотя Ролленбергер был явно зол на Босха, большая часть напряженности возникла из-за того, что Шиэн и Опельт раскрыли наблюдение, что непосредственно привело к тому, что Мора обнаружила Босха в его доме. Никто, кроме Ролленбергера, не был расстроен незаконным проникновением Босха в дом. Собственный дом Босха подвергся подобному насилию по меньшей мере дважды, насколько ему было известно, во времена, когда он был в центре внимания внутренних расследований. Как и значок, он прилагался к работе.

Когда они завершили обыск, обеденный стол был завален порножурналами и кассетами, купленными в магазине, видеооборудованием, париком, женской одеждой и личной телефонной книгой Моры. Телевизор, в который попал случайный выстрел Моры, тоже был там. К тому времени Ролленбергер несколько остыл, очевидно, использовав часы для обдумывания своей ситуации, а также для поисков.

“Хорошо”, - сказал он, когда остальные четверо собрались вокруг стола и осмотрели его содержимое. “Что у нас есть? Номер один, уверены ли мы, что Мора не наш человек?”

Ролленбергер оглядел комнату, и его взгляд остановился на Босхе.

“Что ты думаешь, Босх?”

“Ты слышал мою историю. Он отрицал это, и то, что было на последней записи, прежде чем он заставил меня стереть это, не соответствует Подписчику. Выглядел совершенно по обоюдному согласию, хотя парень и девушка с ним были явно несовершеннолетними. Он не Последователь.”

“Тогда кто он такой?”

“Кто-то с проблемами. Я думаю, он согнулся, слишком долго оставаясь в отделе нравов, и начал снимать свои собственные фильмы ”.

“Он продавал их?”

“Я не знаю. Я сомневаюсь в этом. Здесь нет доказательств этого. Он не зашел слишком далеко, скрывая себя на записи, которую я видел. Я думаю, это были просто его собственные вещи. Он был в этом не из-за денег. Это было что-то более глубокое ”.

Никто ничего не сказал, поэтому Босх продолжил.

“Я предполагаю, что он вышел нам на хвост через некоторое время после того, как мы вышли на него и начали избавляться от улик. Сегодня вечером он, вероятно, играл с хвостом, пытаясь понять, зачем мы на него напали. Он избавился от большей части улик, но если вы занесете кого-нибудь в эту телефонную книгу, держу пари, вы все соберете воедино. В некоторых из этих объявлений указано только имя. Отследи их и, возможно, найдешь кого-нибудь из детей, которых он использовал в своих видео ”.

Шиэн сделала движение, чтобы взять телефонную книгу.

“Оставь это”, - сказал Ролленбергер. “Если кто-нибудь продолжит это, это будут внутренние расследования”.

“Как они собираются это сделать?” - Спросил Босх.

“Что ты имеешь в виду?”

“Это все плоды ядовитого дерева. Поиски, все. Все это незаконно. Мы не можем выступить против Мора ”.

“И мы также не можем позволить ему носить значок”, - раздраженно сказал Ролленбергер. “Этот человек должен быть в тюрьме”.

Последовавшее за этим молчание было нарушено звуком хриплого, но громкого голоса Моры сверху. Он каким-то образом вытащил кляп.

“Bosch! Bosch! Я хочу заключить сделку, Босх. Я отдам... ” он начал кашлять. - Я отдам его тебе, Босх. Ты слышишь меня! Ты слышишь меня!”

Шихан направился к лестнице, которая начиналась в нише за пределами столовой. Он сказал: “На этот раз я сделаю это так туго, что хуй задушит”.

“Подожди минутку”, - приказал Ролленбергер.

Шихан остановился у арки, ведущей в нишу.

“Что он говорит?” Сказал Ролленбергер. “Кому он даст?”

Он посмотрел на Босха, который пожал плечами. Они ждали, Ролленбергер смотрел в потолок, но Мора молчала.

Босх подошел к столу и взял телефонную книгу. Он сказал: “Кажется, у меня есть идея”.

***

Запах пота Моры заполнил комнату. Он сидел на полу, его руки были прикованы наручниками за спиной к тренажеру. Полотенце, которое было обернуто вокруг его рта и заклеено скотчем, соскользнуло на шею, так что это выглядело как шейный воротник. Передняя часть была влажной от слюны, и Босх предположил, что Мора ослабил ее, двигая челюстью вверх-вниз.

“Босх, отцепи меня”.

“Пока нет”.

Ролленбергер выступил вперед.

“Детектив Мора, у вас проблемы. Ты...”

“У тебя проблемы. Ты тот самый. Все это незаконно. Как ты собираешься это объяснить? Знаешь, что я собираюсь сделать? Я собираюсь нанять эту сучку Мани Чендлер и отсудить у департамента миллион долларов. Да, я буду...”

“Я не могу потратить миллион долларов в тюрьме, Рэй”, - сказал Босх.

Он поднял телефонную книгу Моры, чтобы полицейский из отдела нравов мог ее увидеть.

“Это передадут в отдел внутренних расследований, и они возбудят дело. Все эти имена и цифры, должен же быть кто-то, кто рассказал бы о тебе. Вероятно, кто-то несовершеннолетний. Думаешь, мы доставляем тебе неприятности? Подожди, пока IAD не возьмет верх. Они возбудят дело, Рэй. И они сделают это без сегодняшнего обыска. Это будет просто ваше слово против нашего ”.

Босх заметил быстрое движение в глазах Моры и понял, что задел боуна. Мора боялась имен в книге.

“Итак, ” сказал Босх, “ какую сделку ты имел в виду, Рэй?”

Мора оторвала взгляд от книги, сначала посмотрела на Ролленбергера, затем на Босха, а затем снова на Ролленбергера.

“Ты можешь заключить сделку?”

“Я должен услышать это первым”, - сказал Ролленбергер.

“Ладно, это сделка. Я иду и даю тебе Подписчика. Я знаю, кто это ”.

Босх сразу же скептически отнесся к этому, но ничего не сказал. Ролленбергер посмотрел на него, и Босх отрицательно покачал головой.

“Я знаю”, - сказала Мора. “Подглядывающий, о котором я тебе говорила. Это не было херней. Я получил удостоверение личности сегодня. Это подходит. Я знаю, кто это ”.

Теперь Босх отнесся к нему более серьезно. Он скрестил руки перед собой, бросил быстрый взгляд на Ролленбергера.

“Кто?” Сказал Ролленбергер.

“В чем заключается сделка в первую очередь?”

Ролленбергер подошел к окну и раздвинул шторы. Он передавал это Босху, который сделал шаг вперед и присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, перед Морой.

“Такова сделка. Это предлагается только один раз. Прими это, или пусть осколки падают, где могут. Ты сообщаешь имя мне, а свой значок лейтенанту Ролленбергеру. Ты немедленно увольняешься из департамента. Вы соглашаетесь не подавать в суд на департамент или на кого-либо из нас в отдельности. Взамен ты уходишь ”.

“Откуда мне знать, что ты ...”

“Ты не понимаешь. И откуда нам знать, что ты выполнишь свою часть? Я держусь за телефонную книгу, Рэй. Ты пытаешься трахнуть нас, и это попадает в ОВР. Мы договорились?”

Мора долго смотрела на него, не говоря ни слова. Наконец Босх встал и повернулся к двери. Ролленбергер тоже направился в ту сторону и сказал: “Отцепи его, Босх. Отведи его к Паркеру и предъяви обвинение в нападении на полицейского, незаконном сексе с несовершеннолетней, сводничестве, во всем, что ты можешь придумать ...

“Мы должны договориться”, - выпалила Мора. “Но у меня нет страховки”.

Босх обернулся, чтобы посмотреть на него.

“Это верно, ты не понимаешь. Как тебя зовут?”

Мора перевела взгляд с Босха на Ролленбергера.

“Отцепи меня”.

“Имя, Мора”, - сказал Ролленбергер. “Это оно”.

“Это Локк. Гребаный психиатр. Вы, засранцы, вы показываете на меня пальцем, и все это время он тот, кто нажимает на кнопки ”.

Босх был потрясен, но в тот же момент он сразу начал понимать, как это могло быть. Локк знал программу Кукольника, он соответствовал профилю Подписчика.

“Он был тем самым Томом?”

“Да, это был он. Сегодня меня опознал продюсер. Он ходил повсюду, говоря, что пишет книгу, чтобы сблизиться с девушками. Затем он убил их, Босх. Все то время, пока он играл с тобой в доктора, Босх, он был там ... убивал ”.

Ролленбергер повернулся к Босху и спросил: “Что вы думаете?”

Босх вышел из комнаты, не ответив. Он спустился по лестнице и выбежал за дверь к своей машине. Книга Локка лежала на заднем сиденье, где Босх оставил ее в день покупки. Направляясь с ним обратно в дом, он заметил, что на небе появились первые отблески рассветного света.

На обеденном столе Моры Босх открыл книгу и начал листать ее, пока не дошел до страницы с пометкой "Примечание автора". Во втором абзаце Локк писал: “Материал для этой книги был собран в течение трех лет из интервью с бесчисленными исполнителями ролей в фильмах для взрослых, многие из которых просили сохранить их анонимность или называть только по сценическим псевдонимам. Автор хотел бы поблагодарить их и продюсеров фильма, которые предоставили ему доступ к съемочным площадкам и производственным офисам, в которых проводились эти интервью ”.

Таинственный мужчина. Босх понял, что Мора, возможно, права в том, что Локк был тем человеком, о котором галерея видеоперформеров сообщила как о подозреваемом, когда она позвонила в первоначальную оперативную группу по наводке четырьмя годами ранее. Затем Босх открыл указатель книги и пробежал пальцами по именам. В списке была бархатная коробочка. Так же громко кончили Холли Лер и Магна.

Босх быстро прокрутил в уме причастность Локка к этому делу. Он определенно подходил бы в качестве подозреваемого по тем же причинам, по которым подходил Мора. Он был в обоих лагерях, как описал это сам Локк. Он имел доступ ко всей информации о смертях кукольников и, в то же время, проводил исследование для книги о психологии женщин-исполнителей в порноиндустрии.

Босх пришел в возбуждение, но еще больше он разозлился. Мора была права. Локк нажал на нужные кнопки до такой степени, что помог полицейским выйти не на того человека. Если Локк был Фолловером, то он прекрасно сыграл Босха.

***

Ролленбергер отправил Шиэна и Опельта в дом Локка, чтобы установить за ним немедленное наблюдение. “На этот раз не облажайся”, - сказал он, когда к нему вернулась часть его командного присутствия.

Затем он объявил, что в воскресенье в полдень состоится заседание целевой группы, до которого осталось чуть больше шести часов. Он сказал, что затем они обсудят получение ордера на обыск дома и офиса Локка и решат, какие шаги предпринять. Направляясь к двери, Ролленбергер посмотрел на Босха и сказал: “Иди, освободи его. Тогда, Босх, тебе лучше пойти немного поспать. Тебе это понадобится”.

“А как насчет тебя? Как ты собираешься обращаться с Ирвингом по этому поводу?”

Ролленбергер смотрел вниз на золотой значок детектива, который он держал в руке. Это была Мора. Он накрыл его ладонью и положил в карман своей спортивной куртки. Затем он посмотрел на Босха.

“Это мое дело, не так ли, Босх? Не беспокойся об этом ”.

После того, как остальные ушли, Босх и Эдгар поднялись по лестнице в тренажерный зал. Мора молчала и отказывалась смотреть на них, когда они снимали наручники. Они ничего не сказали и оставили его там, полотенце все еще было на его шее, как петля, уставившись на свое изломанное отражение в настенном зеркале.

***

Босх закурил сигарету и посмотрел на часы, когда добрался до своей машины. Было 6:20, и он был слишком взвинчен, чтобы идти домой спать. Он сел в машину и вытащил "ровер" из кармана.

“Фрэнки, ты не спишь?”

“Йоу”, - ответил Шиэн.

“Что-нибудь?”

“Только что приехала. Не видно жизни. Не знаю, здесь он или нет. Дверь гаража опущена.”

“Тогда ладно”.

Босху пришла в голову идея. Он взял книгу Локка и снял с нее обложку. Он сложил его и положил в карман, затем завел машину.

Заехав выпить кофе в "Уинчеллс", Босх добрался до Института Сибил Брэнд к семи. Из-за раннего часа ему пришлось получить разрешение командира караула на интервью с Джорджией Стерн.

Он понял, что она больна, как только ее привели в комнату для допросов. Она сидела сгорбившись, скрестив руки перед собой, как будто несла сумку с продуктами, которая сломалась, и оберегала себя от потери чего-либо.

“Помнишь меня?” он спросил.

“Чувак, ты должен меня вытащить”.

“Не могу этого сделать. Но я могу попросить их отвезти тебя в клинику. Ты можешь подсыпать метадон в свой апельсиновый сок ”.

“Я хочу выйти”.

“Я отвезу тебя в клинику”.

Она опустила голову в знак поражения. Она начала слегка раскачиваться взад-вперед. Босху она показалась жалкой. Но он знал, что должен был отпустить это. Были более важные вещи, и ее нельзя было спасти.

“Ты помнишь меня?” он спросил снова. “С той прошлой ночи?”

Она кивнула.

“Мы показывали тебе фотографии? У меня есть другая.”

Он положил суперобложку из книги на стол. Она долго смотрела на фотографию Локка.

“Ну?”

“Что? Я видела его. Он говорил со мной однажды ”.

“О чем?”

“Снимаю фильмы. Он был ... Я думаю, он интервьюер ”.

“Интервьюер?”

“Я имею в виду, как писатель. Он сказал, что это для книги. Я сказала ему, чтобы он не использовал ни одно из моих имен, но я никогда не проверяла ”.

“Джорджия, вспомни прошлое. Жесткий. Это очень важно. Мог ли он также быть тем, кто напал на тебя?”

“Ты имеешь в виду Кукольника? Кукольник мертв ”.

“Я знаю это. Я думаю, что на тебя напал кто-то другой. Посмотри на фото. Это был он?”

Она посмотрела на фотографию и покачала головой.

“Я не знаю. Они сказали мне, что это был Кукольник, поэтому я забыл, как он выглядел после того, как его убили ”.

Босх откинулся на спинку стула. Это было бесполезно.

“Ты все еще собираешься отправить меня в клинику?” - робко спросила она, увидев перемену в его настроении.

“Да. Ты хочешь, чтобы я сказал им, что у тебя вирус?”

“Какой вирус?”

“СПИД”.

“Для чего?”

“Чтобы достать тебе любое лекарство, в котором ты нуждаешься”.

“У меня нет СПИДа”.

“Слушай, я знаю, что в последний раз, когда полиция нравов Ван Найс арестовала тебя, у тебя в сумочке был АЗТ”.

“Это для защиты. Я узнал это от моего друга, который болен. Он дал мне бутылку, и я добавила в нее кукурузный крахмал ”.

“Защита?”

“Я не хочу работать ни на какого сутенера. Подходит какой-то мудак и говорит, что теперь он твой парень, я показываю им дерьмо и говорю, что подхватил вирус, ну ты знаешь, и он уходит. Им не нужны девушки со СПИДом. Плохо для их бизнеса ”.

Она лукаво улыбнулась, и Босх изменил свое мнение о ней. В конце концов, она может быть спасена. У нее были инстинкты выжившей.

***

Детективное бюро Голливудского участка было совершенно безлюдно, что не было необычным для девяти воскресным утром. Стащив чашку кофе из дежурной части, пока сержант был занят картой на стене, Босх подошел к столу отдела по расследованию убийств и позвонил Сильвии, но не получил ответа. Он задавался вопросом, работала ли она в саду на заднем дворе и не слышала звонка или вышла, возможно, чтобы взять воскресную газету и прочитать статью о Беатрис Фонтено.

Босх откинулся на спинку стула. Он не знал, каким будет его следующий шаг. Он воспользовался "ровером", чтобы связаться с Шиханом, и ему снова сказали, что в доме Локка не было никакого движения.

“Думаешь, нам стоит подняться и постучать?” - Спросила Шихан.

Он не ожидал ответа, и Босх его не дал. Но он начал думать об этом. Это натолкнуло его на другую идею. Он решил, что пойдет в дом Локка, чтобы подловить его. Чтобы рассказать ему историю о Море и посмотреть, как отреагировал Локк, и сказал бы он, что полицейский из отдела нравов, вероятно, был последователем.

Он выбросил пустую кофейную чашку в мусорное ведро и посмотрел на свое место в почтовом ящике для заметок на стене. Он увидел, что у него там что-то есть. Он встал и взял три розовых бланка телефонных сообщений и белый конверт обратно на свой стол. Он просмотрел сообщения и одно за другим отклонил их как несущественные и поместил в свой раздел сообщений, чтобы рассмотреть позже. Двое были от тележурналистов, а одно - от прокурора, спрашивавшего о доказательствах по одному из его других дел. Все звонки поступили в пятницу.

Затем он посмотрел на конверт и почувствовал озноб, словно холодный стальной шарик скатился по задней части его шеи. На нем было только его имя снаружи, но отличительный стиль печати мог означать, что оно ни от кого другого. Он бросил конверт на стол, открыл свой ящик и порылся в блокнотах, ручках и скрепках, пока не нашел пару резиновых перчаток. Затем он осторожно открыл сообщение Подписчика.

Далеко за кормой тело перестает вонять

Обо мне ты будешь думать

За то, что забрал твою драгоценную блондинку

Часто твои окровавленные руки

Я сделаю ее своей куколкой

На корме у меня была моя милая веселая

И, может быть, уйти тогда

Для других мягких земель

Ей нечем дышать, чтобы глотать

За мной ты не смеешь следовать

Ее последнее слово, боже мой!

Звук, похожий на Boschhhhhh

Покидая участок, он пробежал через кабинет начальника караула, чуть не сбил с ног испуганного дежурного сержанта и заорал: “Позовите детектива Джерри Эдгара! Скажи мне, чтобы я приехал на ровере. Он поймет, что я имею в виду ”.

29

Выезжать на автостраду было так неприятно, что Босху показалось, что он действительно чувствует, как повышается его кровяное давление. Его кожа вокруг глаз начала ощущаться стянутой, лицо потеплело. В Голливуд Боул было какое-то воскресное утреннее представление, и движение на Хайленд было перекрыто до Фаунтейн. Босх попытался свернуть на несколько боковых улиц, но многие люди, направлявшиеся в "Боул", тоже были там. Он был глубоко в этой трясине, прежде чем проклял себя за то, что не вспомнил, что у него есть пузырь и сирена. Работая в отделе убийств, он так давно не должен был куда-то спешить, что успел забыть.

После того, как он закатил пузырь на крышу и включил сирену, машины начали расступаться перед ним, и он вспомнил, как легко это могло быть. Он только что выехал на Голливудскую автостраду и мчался на север через перевал Кауэнга, когда с соседнего сиденья в "ровере" раздался голос Джерри Эдгара.

“Гарри Босх?”

“Да, Эдгар, послушай. Я хочу, чтобы ты позвонила в управление шерифа, в участок Валенсии, и сказала им, чтобы они подали машину к дому Сильвии с кодом три. Скажи им, чтобы убедились, что с ней все в порядке ”.

Код три означал огни и сирену, чрезвычайную ситуацию. Он дал Эдгару ее адрес.

“Позвони сейчас, а потом возвращайся”.

“Ладно, Гарри. Что происходит?”

“Сделай звонок сейчас!”

Три минуты спустя Эдгар снова был на радио.

“Они уже в пути. Что у тебя есть?”

“Я тоже в пути. Что я хочу, чтобы ты сделала, так это поступила в отдел. Я оставила записку на своем столе. Это от подписчика. Закрепи это, а затем позвони Ролленбергеру и Ирвингу и расскажи им, что происходит ”.

“Что происходит?”

Босху пришлось свернуть на разделительную полосу, чтобы избежать столкновения с машиной, которая выехала на полосу перед ним. Водитель не заметил приближения Босха, и Босх знал, что он ехал слишком быстро - устойчиво на девяностот трех, - чтобы сирена успела предупредить машины впереди.

“Записка - это еще одно стихотворение. Он говорит, что собирается забрать блондинку из моих рук. Сильвия. В ее доме никто не отвечает, но время еще может быть. Не думаю, что я должна была найти записку до понедельника, когда я пришла на работу.”

“Я уже в пути. Будь осторожен, приятель. Сохраняй спокойствие ”.

Сохраняй спокойствие, подумал Босх. Верно. Он подумал о том, что Локк сказал ему о том, что Фолловер был зол, желая отомстить ему за то, что он усыпил Кукольника. Он надеялся, что не Сильвия. Он не смог бы с этим жить.

Он снова включил радио.

“Команда номер один”?

“Йоу”, - ответил Шиэн.

“Иди и приведи его. Если он там, приведи его ”.

“Ты уверена?”

“Приведи его сюда”.

***

Перед домом Сильвии стояла одинокая машина шерифа. Когда Босх остановился, он увидел помощника шерифа в форме, стоящего на ступеньках крыльца спиной к двери. Это выглядело так, как будто он охранял это место. Как будто он охранял место преступления.

Когда Босх начал выходить, он почувствовал острую колющую боль в левой части груди. Он на мгновение замер, и мне стало легче. Он обежал машину и пересек лужайку, на ходу доставая из кармана свой значок.

“Полиция Лос-Анджелеса, что у вас есть?”

“Она заперта. Я обошла вокруг, все окна и двери были заперты. Ответа нет. Выглядит так, как будто ничей...”

Босх протиснулся мимо него и открыл дверь его ключом. Он бегал из комнаты в комнату, быстро выискивая явные признаки нечестной игры. Их не было. Помощник шерифа был прав. Никого не было дома. Босх заглянул в гараж, но "Чероки" Сильвии там не было.

Тем не менее, Босх еще раз обошел дом, открывая шкафы, заглядывая под кровати в поисках любого признака того, что что-то не так. Помощник шерифа стоял в гостиной, когда Босх наконец вышел из спального крыла.

“Теперь я могу идти? Меня прервали со звонка, который кажется немного более важным, чем этот.”

Босх заметил раздражение в голосе помощника шерифа и кивнул ему, чтобы тот уходил. Он последовал за ним и вывел "ровер" из "Каприза".

“Эдгар, ты не спишь?”

“Что у тебя там, Гарри?”

В его голосе звучал неподдельный ужас.

“Здесь ничего нет. Никаких признаков ее или чего-либо еще.”

“Я в участке, вы хотите, чтобы я объявила розыск?”

Босх описал Сильвию и ее "Чероки" для рассылки "Будь начеку", которая будет разослана по всем патрульным машинам.

“Я потушу это. К нам прибывает оперативная группа. Ирвинг тоже. Мы встретимся здесь. Больше ничего не остается, кроме как ждать ”.

“Я собираюсь подождать здесь некоторое время. Держите меня в курсе… Команда один, вы готовы?”

“Команда номер один”, - сказал Шиэн. “Мы подошли к двери. Никого дома. Мы стоим наготове. Если он появится, мы его задержим ”.

Босх больше часа сидел в гостиной, скрестив руки перед собой. Теперь он знал, почему Джорджия Стерн так держалась в "Сибил Бранд". В этом был комфорт. Тем не менее, тишина в доме действовала на нервы. Он смотрел на портативный телефон, который положил на кофейный столик, ожидая, что он зазвонит, когда услышал, как ключ поворачивается в замке входной двери. Он вскочил и направился к выходу, когда дверь открылась и вошел мужчина. Это был не Локк. Босх никого не знал, но у него был ключ.

Без колебаний Босх вошел в подъезд и прижал мужчину к двери, когда тот повернулся, чтобы закрыть ее.

“Где она?” - крикнул он.

“Что? Что?” - закричал мужчина.

“Где она?”

“Она не смогла прийти. Я собираюсь понаблюдать за этим ради нее. У нее открыто еще одно заведение в Ньюхолле. Пожалуйста!”

Босх понял, что происходит, как раз в тот момент, когда пейджер на его поясе издал пронзительный звук. Он отступил от мужчины.

“Вы риэлтор?”

“Я работаю на нее. Что ты делаешь? Здесь никого не должно быть ”.

Босх снял пейджер с пояса и увидел, что на дисплее был номер его домашнего телефона.

“Мне нужно сделать звонок”.

Он вернулся в гостиную. Через плечо он услышал, как агент по недвижимости сказал: “Да, ты сделаешь это! Что, черт возьми, здесь происходит?”

Босх набрал номер в телефоне, и Сильвия сняла трубку после одного гудка.

“Ты в порядке?”

“Да, Гарри, где ты?”

“У тебя дома. Где ты была?”

“Я купила пирог у Мари Каллендар и отнесла его и цветы, которые срезала, Фонтено. Мне просто захотелось сделать ...”

“Сильвия, послушай меня. Дверь заперта?”

“Что? Я не знаю.”

“Положи трубку и иди убедись. Убедитесь, что раздвижная дверь на крыльцо тоже заперта. И дверь под навесом для машины. Я буду ждать”.

“Гарри, что такое...”

“Иди, сделай это сейчас!”

Она вернулась через минуту. Ее голос звучал очень робко.

“Хорошо, все заперто”.

“Ладно, хорошо. Послушай, я еду туда прямо сейчас, и это займет у меня всего полчаса. Тем временем, кто бы ни подошел к двери, не открывайте и не издавайте ни звука. Понимаешь?”

“Ты пугаешь меня, Гарри”.

“Я знаю это. Ты понимаешь, что я сказал?”

“Да”.

“Хорошо”.

Босх на мгновение задумался. Что еще он мог ей сказать?

“Сильвия, после того, как мы закончим здесь. Я хочу, чтобы ты подошел к шкафу возле входной двери. На полке стоит белая коробка. Сними это и достань пистолет. В красной коробке в шкафчике над раковиной есть патроны. Красная коробка, а не синяя. Заряжай пистолет ”.

“Я не могу сделать - что ты мне говоришь?”

“Да, ты можешь, Сильвия. Заряжай пистолет. Тогда подожди меня. Если кто-нибудь войдет в дверь, и это не я, защити себя ”.

Она ничего не сказала.

“Я уже в пути. Я люблю тебя”.

***

Когда Босх ехал по автостраде на юг, Эдгар связался по радио и сообщил ему, что Шиэн и Опельт по-прежнему не видели Локка. Президентов отправили в Американский университет, но Локка тоже не было в его офисе.

“Они собираются сидеть в обоих местах. Я сейчас работаю над ордером на обыск дома. Но я не думаю, что ПК там есть ”.

Босх знал, что, вероятно, он прав. То, что Мора опознал Локка как человека, околачивающегося на съемочных площадках порнофильмов, и имена трех жертв в его книге не были вероятной причиной для обыска в его доме.

Он сказал Эдгару, что нашел Сильвию и сейчас направляется к ней. После завершения работы он понял, что ее поездка в дом Фонтено, возможно, спасла ей жизнь. Он увидел в этом симбиотическую грацию. Отнятая жизнь, спасенная жизнь.

Прежде чем открыть дверь в свой дом, он громко объявил, что он там, затем повернул ключ и вошел в дрожащие объятия Сильвии. Он прижал ее к груди и сказал в радио: “Мы все здесь в безопасности”, затем выключил его.

Они сели на диван, и Босх рассказал ей все, что произошло с тех пор, как они в последний раз были вместе. Он мог сказать по ее глазам, что это напугало ее больше, зная, что происходит, чем не зная.

Она, в свою очередь, объяснила, что ей пришлось выйти из дома, потому что Риэлтор проводил день открытых дверей. Вот почему она отправилась в дом Босха после визита к Фонтено. Он объяснил, что забыл о дне открытых дверей.

“Возможно, вам понадобится нанять нового риэлтора после сегодняшнего дня”, - сказал он.

Они вместе рассмеялись, чтобы немного снять напряжение.

“Мне жаль”, - сказал он. “Тебя это никогда не должно было касаться”.

После этого они некоторое время сидели в тишине. Она прислонилась к нему, как будто устала от всего.

“Зачем ты это делаешь, Гарри? Ты имеешь дело со стольким - с самыми ужасными людьми и с тем, что они делают. Почему ты продолжаешь?”

Он думал об этом, но знал, что реального ответа не было и что она его не ожидала.

“Я не хочу здесь оставаться”, - сказал он через некоторое время.

“Мы можем вернуться ко мне домой в четыре”.

“Нет, давай просто уберемся отсюда”.

***

Из двухкомнатного номера в отеле Loews в Санта-Монике открывался потрясающий вид на океан через широкий пляж. Это была комната такого типа, в которой были два махровых халата в полный рост и шоколадные конфеты в золотой фольге, оставленные на подушке. Входная дверь люкса находилась на четвертой лестничной площадке пятиэтажного атриума со стеклянной стеной, выходящей на океан и захватывающей всю дугу заката.

Там была веранда с двумя шезлонгами и столом, и они заказали ланч, который доставляла служба доставки в номер. Босх привез "ровер" с собой, но он был выключен. Он будет поддерживать связь, пока продолжаются поиски Локка, но на этот день он был не в себе.

Он позвонил и поговорил с Эдгаром, а затем с Ирвингом. Он сказал им, что останется с Сильвией, хотя казалось маловероятным, что Фолловер сейчас что-нибудь предпримет. Он в любом случае был не нужен, потому что оперативная группа находилась в режиме ожидания, ожидая, когда появится Локк или что-нибудь еще сломается.

Ирвинг сказал, что президенты связались с деканом факультета психологии в Университете Южной Калифорнии, который, в свою очередь, связался с одним из аспирантов-ассистентов Локка. Она сообщила, что Локк упомянул в пятницу, что он будет в Лас-Вегасе на выходные, остановившись в "Звездной пыли". По понедельникам у него не было занятий, поэтому он не вернется в школу до вторника.

“Но мы проверили "Звездную пыль”, - сказал Ирвинг. “У Локка был заказан столик, но он так и не зарегистрировался”.

“А как насчет ордера?”

“Мы получили три отказа от трех судей. Ты знаешь, это довольно слабо, когда судья не проштамповывает нам ордер на обыск. Нам придется дать этому желе немного настояться. Тем временем мы будем наблюдать за его домом и офисом. Я бы хотел оставить все как есть, пока он не всплывет и мы не сможем с ним поговорить ”.

Босх услышал сомнение в голосе Ирвинга. Ему было интересно, как Ролленбергер объяснил скачок в расследовании от Моры к Локку в качестве подозреваемого.

“Ты думаешь, мы ошибаемся?”

Он понял, что в его собственном голосе слышалась дрожь сомнения.

“Я не знаю. Мы отследили записку. Частично. Это было оставлено на стойке регистрации где-то в субботу вечером. Портье вернулся за кофе около девяти, его отвлек вахтенный командир, а когда он вернулся, кофе был там, на стойке. У него был "Эксплорер", который вставил это в твой слот. Единственное, что это наверняка означает, это то, что мы ошибались насчет Моры. В любом случае, суть в том, что мы снова можем ошибаться. Прямо сейчас все, что у нас есть, - это догадки. Хорошие предчувствия, заметьте, но это все. На этот раз я хочу действовать немного осторожнее ”.

Перевод был такой: "ты обманула нас своим предчувствием относительно Мора". На этот раз мы будем настроены более скептически. Босх понимал это.

“Что, если поездка в Вегас была прикрытием? В записке говорится что-то о том, чтобы двигаться дальше. Может быть, Локк баллотируется.”

“Может быть”.

“Должны ли мы объявить розыск, получить ордер на арест?”

“Я думаю, мы собираемся подождать по крайней мере до вторника, детектив. Дай ему шанс вернуться. Еще всего два дня.”

Было ясно, что Ирвинг хотел сидеть тихо. Он собирался дождаться событий, чтобы контролировать, что он будет делать дальше.

“Хорошо, я загляну позже”.

***

Они дремали на огромной кровати, пока не стемнело, а затем Босх включил новости, чтобы посмотреть, не просочилось ли что-нибудь из того, что произошло за последние двадцать четыре часа.

Этого не произошло, но в середине выпуска новостей на 2 Босх перестал переключать каналы с помощью селектора. История, которая остановила его, была новостью об убийстве Беатрис Фонтено. В правой части экрана появилась фотография девушки с волосами, уложенными в колосья.

Ведущая-блондинка сказала: “Полиция объявила сегодня, что они установили личность подозреваемого в убийстве шестнадцатилетней Беатрис Фонтено. Мужчина, которого они ищут, - предполагаемый торговец наркотиками, который был соперником старших братьев Беатрис, сказал детектив Стэнли Хэнкс. Он сказал, что выстрелы, произведенные в доме Фонтено, по всей вероятности, предназначались братьям. Вместо этого пуля попала в голову Беатрис, отличнице средней школы Гранта в долине. Ее похороны запланированы на конец этой недели ”.

Босх выключил телевизор и снова посмотрел на Сильвию, которая полулежала на двух подушках у стены. Они ничего не сказали.

После ужина в номер, который они съели почти без разговоров в гостиной люкса, они по очереди приняли душ. Босх шел вторым, и, когда грубая вода обожгла его кожу головы, он решил, что пришло время сбросить весь свой багаж, признаться во всем. Он доверял своей вере в нее, в ее желание узнать его всего. И он знал, что если ничего не предпримет, то рискует тем, что у них было, каждый день он хранил секреты своей жизни внутри. Каким-то образом он знал, что смотреть на нее - значит смотреть на себя. Он должен был принять то, кем он был, откуда он пришел и кем он стал, если он хотел быть принятым ею.

***

Они были в своих выгоревших белых халатах, она в кресле у раздвижной двери, он стоял возле кровати. За ней, через дверь, он мог видеть полную луну, отбрасывающую меняющееся отражение на Тихий океан. Он не знал, с чего начать.

Она листала гостиничный журнал, полный советов для туристов о том, чем заняться в городе. Ничего из этого люди, которые жили здесь, никогда не делали. Она закрыла его и положила на стол. Она посмотрела на него, а затем отвела взгляд. Она начала, прежде чем он смог сказать хоть слово.

“Гарри, я хочу, чтобы ты пошел домой”.

Он сел на край кровати, поставил локти на колени и провел руками по волосам. Он понятия не имел, что происходит.

“Что ты имеешь в виду?”

“Слишком много смертей”.

“Сильвия?”

“Гарри, я так много думала в эти выходные, что больше не могу думать. Но я знаю, что нам нужно какое-то время побыть порознь. Я должен во всем разобраться. Твоя жизнь, это...”

“Два дня назад ты сказал, что наша проблема в том, что я что-то скрывал от тебя. Сейчас ты говоришь, что не хочешь знать обо мне. Твой...”

“Я говорю не о тебе. Я говорю о том, что ты делаешь ”.

Он покачал головой.

“То же самое, Сильвия. Ты должен это знать ”.

“Послушай, это была тяжелая пара дней. Мне просто нужно немного времени, чтобы решить, подходит ли это мне. Для нас. Поверь мне, я тоже думаю о тебе. Я не уверен, что я тот, кто тебе нужен ”.

“Так и есть, Сильвия”.

“Пожалуйста, не говори так. Не усложняй это еще больше. Я-”

“Я не хочу возвращаться к жизни без тебя, Сильвия. Это все, что я знаю прямо сейчас. Я не хочу быть одна ”.

“Гарри, я не хочу причинять тебе боль, и я бы никогда не попросила тебя измениться ради меня. Я знаю тебя, и я не думаю, что ты смогла бы измениться, даже если бы захотела. Итак ... что я должен решить, смогу ли я жить с этим и с тобой… Я действительно люблю тебя, Гарри, но мне нужно немного времени ...”

Теперь она плакала. Босх мог видеть это в зеркале. Он хотел встать, чтобы обнять ее, но знал, что это был неправильный шаг. Он был причиной ее слез. Последовало долгое молчание, они оба сидели, испытывая личную боль. Она смотрела вниз, на свои колени, где ее руки держали друг друга. Он посмотрел на океан и увидел дрифтерную рыбацкую лодку, пересекающую отраженную дорожку луны на пути к Нормандским островам.

“Скажи мне что-нибудь”, - наконец произнесла она.

“Я сделаю все, что ты захочешь”, - сказал он. “Ты это знаешь”.

“Я пойду в ванную, пока ты не оденешься и не уйдешь”.

“Сильвия, я хочу знать, что ты в безопасности. Я хотел бы попросить вас позволить мне спать в другой комнате. Утром мы что-нибудь придумаем. Тогда я уйду”.

“Нет. Мы оба знаем, что ничего не случится. Этот мужчина, Локк, он, вероятно, далеко, убегает от тебя, Гарри. Я буду в безопасности. Я возьму такси до школы завтра, и я буду в безопасности. Просто дай мне немного времени ”.

“Время решать”.

“Да. Чтобы решить.”

Она встала и быстро прошла мимо него в ванную. Он протянул руку, но она отмахнулась от нее. После того, как дверь закрылась, он услышал, как она достает салфетки из диспенсера. Затем он услышал, как она плачет.

“Пожалуйста, уходи, Гарри”, - сказала она через некоторое время. “Пожалуйста”.

Он слышал, как она включила воду, так что она не услышала бы его, если бы он что-нибудь сказал. Босх чувствовал себя дураком, сидя здесь в своем роскошном халате. Оно порвалось, когда он снял его.

***

Той ночью он достал одеяло из багажника "Каприза" и устроил постель на песке примерно в ста ярдах от отеля. Но он не спал. Он сидел спиной к океану и не сводил глаз с занавешенной раздвижной двери на балконе четвертого этажа рядом с атриумом. Через стеклянную стену атриума он также мог видеть ее входную дверь и знал бы, если бы кто-нибудь подошел. На пляже было холодно, но ему не нужен был холодный морской ветер, чтобы не заснуть.

30

Босх опоздал в зал суда на десять минут в понедельник утром. Он подождал, чтобы убедиться, что Сильвия поймала такси и благополучно добралась до школы, прежде чем отправиться домой и переодеться в тот же костюм, который был на нем в пятницу. Но когда он поспешил внутрь, он увидел, что судьи Кейса не было на скамье подсудимых, а Чендлера не было за столом истца. Вдова Черча сидела одна, глядя прямо перед собой в молитвенной позе.

Гарри сел рядом с Белком и спросил: “Что случилось?”

“Мы ждали тебя и Чендлера. Теперь мы просто ждем ее. Судье это не понравилось ”.

Босх увидел, как секретарь судьи встала из-за своего стола и постучала в дверь кабинета. Затем она просунула голову, и он услышал, как она сказала: “Детектив Босх здесь. Секретарша мисс Чандлер до сих пор не нашла ее.”

Сжимающее чувство в его груди началось тогда. Босх почувствовал, что немедленно начинает потеть. Как он мог это пропустить? Он наклонился вперед и закрыл лицо руками.

“Мне нужно позвонить”, - сказал он и встал.

Белк повернулся, вероятно, чтобы сказать ему никуда не уходить, но замолчал, услышав, как открылась дверь камеры. Судья Кейс вышел и сказал: “Оставайтесь на своих местах”.

Он занял свое место на скамье подсудимых и сказал секретарю оповестить присяжных. Босх сел.

“Мы собираемся продолжить и начать их снова без присутствия мисс Чендлер. Мы разберемся с ее опозданием позже ”.

Присяжные приступили к делу, и судья спросил их, есть ли у кого-нибудь что-нибудь, что они хотели бы затронуть, проблема с расписанием или что-то еще. Никто не сказал ни слова.

“Хорошо, тогда мы собираемся отправить вас обратно для продолжения обсуждения. Маршал придет поговорить с вами позже об обеде. Кстати, у мисс Чандлер этим утром был конфликт с расписанием, и именно поэтому вы не видите ее там, за столом истца. Вы не должны обращать на это внимания. Большое вам спасибо ”.

Они вышли обратно. Судья проинструктировал присутствовавшие стороны снова оставаться в зале суда в течение пятнадцати минут, затем сказал секретарю продолжать попытки найти Чендлера. С этими словами он встал и пошел обратно в свои покои.

Босх быстро поднялся и вышел за дверь зала суда. Он подошел к телефонам-автоматам и набрал номер центра связи. Назвав свое имя и номер бейджа, он попросил телефонного клерка выполнить поиск по коду три в автоинспекции по имени Хани Чандлер. Он сказал, что ему нужен адрес и он подождет.

***

"Ровер" не работал, пока он не выехал из подземного гаража здания суда. Оказавшись на улице Лос-Анджелеса, он попытался еще раз и дозвонился до Эдгара, у которого был его "ровер". Он дал ему адрес на Кармелина-стрит в Брентвуде, который он раздобыл для Чендлера.

“Встретимся там”.

“Я уже в пути”.

Он свернул на Третью, проехал по туннелю и выехал на автостраду Харбор. Он как раз выезжал на автостраду Санта-Моника, когда зазвонил его пейджер. Он посмотрел на номер за рулем и не узнал его. Он съехал с автострады и притормозил у продуктового магазина Korea Town с телефоном на стене перед входом.

“Зал суда четыре”, - сказала женщина, которая ответила на его звонок.

“Это детектив Босх, мне кто-нибудь сигналил?”

“Да, мы это сделали. У нас есть вердикт. Тебе нужно немедленно вернуться сюда ”.

“Что ты имеешь в виду? Я только что была там. Как они...”

“В этом нет ничего необычного, детектив Босх. Они, вероятно, пришли к соглашению в пятницу и решили взять выходные, чтобы посмотреть, не хотят ли они передумать. Смотри, это избавляет их от очередного рабочего дня ”.

Вернувшись в машину, он снова взял "ровер".

“Эдгар, ты там?”

“Э-э, не совсем. Ты?”

“Я должен развернуться. Вынесен вердикт. Ты можешь это проверить?”

“Нет проблем. На что я обращаю внимание?”

“Это дом Чендлера. Она блондинка. Она не появилась сегодня в суде.”

“Я понимаю картину”.

***

Босх никогда не думал, что будет надеяться увидеть Хани Чандлер в суде за столом напротив своего, но он надеялся. Но ее там не было. Мужчина, которого Гарри не узнал, сидел с истцом.

Подходя к столу защиты, Босх увидел, что пара репортеров, включая Бреммера, уже находятся в зале суда.

“Кто это?” - спросил он Белка о мужчине рядом с вдовой.

“Дэн Дейли. Кейс вытащил его из коридора, чтобы он посидел с женщиной во время оглашения приговора. Чендлер, по-видимому, не общается с внешним миром. Они не могут ее найти ”.

“Кто-нибудь ходил к ней домой?”

“Я не знаю. Я полагаю, они звонили. Какая тебе разница? Вы должны беспокоиться об этом вердикте ”.

Затем судья Кейс вышел и занял свое место. Он кивнул секретарю, который вызвал присяжных. Когда вошли двенадцать человек, никто из них не взглянул на Босха, но почти все они смотрели на мужчину, сидевшего рядом с Деборой Черч.

“Еще раз, ребята, ” начал судья, “ конфликт в расписании не позволил мисс Чандлер присутствовать здесь. мистер Дейли, прекрасный адвокат, согласился присутствовать вместо нее. Я понял от маршала, что вы вынесли вердикт ”.

Несколько из двенадцати голов кивнули. Босх наконец увидел, как один мужчина посмотрел на него. Но затем он отвел взгляд. Босх чувствовал, как колотится его сердце, и он не был уверен, было ли это из-за предстоящего приговора или исчезновения Хани Чандлер. Или и то, и другое.

“Могу я получить бланки вердикта, пожалуйста?”

Старшина присяжных передал тонкую стопку бумаг маршалу, который передал их секретарю, который передал их судье. На это было мучительно смотреть. Судье пришлось надеть очки для чтения, а затем он не торопился изучать документы. Наконец, он вернул бумаги секретарю и сказал: “Опубликуйте вердикт”.

Продавщица сначала провела репетицию чтения в своей голове, а затем начала.

“В вышеупомянутом деле по вопросу о том, действительно ли ответчик Иероним Босх лишил Нормана Черча его гражданских прав на защиту от незаконного обыска и изъятия, мы выносим решение в пользу истца”.

Босх не пошевелился. Он посмотрел через комнату и увидел, что теперь все присяжные смотрят на него. Его взгляд обратился к Деборе Черч, и он увидел, как она схватила за руку мужчину рядом с ней, хотя и не знала его, и улыбнулась. Она торжествующе улыбалась Босху, когда Белк схватил его за руку.

“Не волнуйся”, - прошептал он. “Важен ущерб”.

Клерк продолжил.

“Настоящим жюри присяжных присуждает истцу в качестве компенсации ущерба сумму в один доллар”.

Босх услышал, как Белк радостно прошептал “Да!” себе под нос.

“В вопросе о штрафных возмещениях присяжные присуждают истцу сумму в один доллар”.

Белк прошептал это снова, только на этот раз достаточно громко, чтобы его услышали в галерее. Босх посмотрел на Дебору Черч как раз в тот момент, когда торжество исчезло с ее улыбки, а глаза стали мертвыми. Босху все это казалось сюрреалистичным, как будто он наблюдал за пьесой, но на самом деле находился на сцене вместе с актерами. Приговор ничего для него не значил. Он просто наблюдал за всеми.

Судья Кейс начал свою благодарственную речь перед присяжными, рассказав им, как они выполнили свои конституционные обязанности и должны гордиться тем, что служили и быть американцами. Босх отключился от всего этого и просто сидел там. На ум пришла Сильвия, и он пожалел, что не может рассказать ей.

Судья стукнул молотком, и присяжные вышли в последний раз. Затем он встал со скамейки, и Босху показалось, что на его лице появилось раздраженное выражение.

“Гарри”, - сказал Белк. “Это чертовски хороший вердикт”.

“Неужели? Я не знаю.”

“Ну, это неоднозначный вердикт. Но, по сути, присяжные пришли к тому, в чем мы уже признались. Мы сказали, что вы совершали ошибки, поступая так, как поступили вы, но вы уже получили выговор от вашего отдела за это. Присяжные пришли к выводу, что с точки зрения закона вам не следовало вот так вышибать дверь. Но, присуждая всего два доллара, они говорили, что поверили тебе. Черч сделал осторожный ход. А Черч был кукольником”.

Он похлопал Босха по спине. Он, вероятно, ждал, что Гарри поблагодарит его, но этого не произошло.

“А как насчет Чендлера?”

“Ну, вот в чем загвоздка, так сказать. Присяжные приняли решение в пользу истицы, так что нам придется оплатить ее счет. Она, вероятно, попросит около ста восьмидесяти, может быть, двести. Мы, вероятно, договоримся за девяносто. Это неплохо, Гарри. Вовсе нет.”

“Мне нужно идти”.

Босх встал и пробрался сквозь толпу людей и репортеров, чтобы выйти из зала суда. Он быстро направился к эскалатору и, оказавшись на нем, начал неловко доставать последнюю сигарету из пачки. Бреммер запрыгнул на ступеньку позади него, держа блокнот наготове.

“Поздравляю, Гарри”, - сказал он.

Босх посмотрел на него. Репортер казался искренним.

“За что? Они сказали, что я какой-то конституционный головорез ”.

“Да, но ты уходишь на два доллара легче. Это неплохо”.

“Да, ну...”

“Ну, есть какие-нибудь комментарии к записи? Я так понимаю, "Конституционный головорез" был неуместен, верно?”

“Да, я был бы признателен за это. Хм, вот что я тебе скажу, дай мне немного подумать. Мне нужно идти, но я позвоню тебе позже. Почему бы тебе не вернуться и не поговорить с Белком. Ему нужно увидеть свое имя в газете ”.

Выйдя на улицу, он закурил сигарету и вытащил "ровер" из кармана.

“Эдгар, ты не спишь?”

“Вот”.

“Как это?”

“Лучше выходи, Гарри. Все на это клюют ”.

Босх выбросил сигарету в пепельницу.

***

Они проделали плохую работу по сдерживанию этого. К тому времени, когда Босх добрался до дома на Кармелина, над головой уже кружил один новостной вертолет, а на земле работали два других канала. Прошло совсем немного времени, прежде чем это превратилось в цирк. В этом деле было бы два крупных розыгрыша: Фолловер и Хани Чендлер.

Bosch пришлось припарковаться за два дома от отеля из-за переизбытка служебных автомобилей и фургонов, выстроившихся по обе стороны улицы. Сотрудники службы контроля парковки только начали тушить сигнальные ракеты и закрывать улицу для движения.

Собственность была ограждена желтыми пластиковыми полицейскими кордонами. Босх расписался в журнале посещаемости, который держал офицер в форме у ленты, и скользнул под него. Это был двухэтажный дом в стиле Баухауз, расположенный на склоне холма. Стоя снаружи, Босх знал, что из окон от пола до потолка в комнатах наверху открывается потрясающий вид на квартиры внизу. Он насчитал две трубы. Это был хороший дом в хорошем районе, населенный хорошими юристами и профессорами Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Больше нет, подумал он. Направляясь внутрь, он пожалел, что у него нет сигареты.

Эдгар стоял прямо за дверью в выложенном плиткой вестибюле. Он разговаривал по мобильному телефону, и это звучало так, как будто он просил отдел по связям со СМИ прислать людей, чтобы разобраться с этим. Он увидел Босха и указал на лестницу.

Лестница была сразу от входа, и Босх поднялся наверх. Там был широкий коридор, который проходил мимо четырех дверных проемов наверху. Группа детективов слонялась за самой дальней дверью, и время от времени они на что-то заглядывали внутрь. Босх подошел.

Босх знал, что в некотором смысле он натренировал свой разум так, чтобы он был почти как у психопата. Он практиковал психологию объективации на месте смерти. Мертвые люди не были людьми, они были объектами. Он должен был смотреть на тела как на трупы, как на улики. Это был единственный способ справиться с этим и выполнить работу. Это был единственный способ выжить. Но это, конечно, всегда было легче сказать или подумать, чем сделать. Босх часто спотыкался.

Будучи членом первоначальной оперативной группы по изготовлению кукол, он видел последних шестерых жертв, приписываемых серийному убийце. Он видел их “на месте”, как это называлось - в ситуации, в которой они были найдены. Ни один из них не был легким. В этих жертвах было что-то такое, что казалось таким беспомощным, что сводило на нет все его усилия по объективации. И знание того, что они пришли с улицы, сделало все еще хуже. Казалось, что пытки, которым подвергал каждую из них ее убийца, были лишь последними в жизни, полной унижений.

Теперь он смотрел вниз на обнаженное и измученное тело Хани Чандлер, и никакие ментальные уловки или обман не могли помешать ужасу, который он увидел, проникнуть в его душу. Впервые за годы работы следователем по расследованию убийств ему захотелось закрыть глаза и просто уйти.

Но он этого не сделал. Вместо этого он стоял с другими мужчинами, которые смотрели вниз мертвыми глазами и в беспечных позах. Как сборище серийных убийц. Что-то заставило его вспомнить об игре в бридж в Сан-Квентине, о которой упоминал Локк. Четверка психопатов, сидящих за столом, на их счету больше убийств, чем карт на столе.

Чендлер лежала лицом вверх, ее руки были раскинуты по бокам. Ее лицо было ярко накрашено косметикой. Это скрывало большую часть пурпурного цвета, который распространялся от ее шеи вверх. Кожаный ремешок, отрезанный от сумочки, которая валялась на полу, был туго обвязан вокруг ее шеи, завязанный с правой стороны узлом, как будто его стягивали левой рукой. В соответствии с предыдущими делами, все средства удержания и кляп, которые использовал убийца, были забраны с собой.

Но было что-то за пределами программы. Босх видел, что Фолловер импровизирует, теперь, когда он больше не действовал под маской Кукольника. Тело Чендлера было покрыто ожогами от сигарет и следами укусов. Некоторые из них кровоточили, а некоторые были багровыми от синяков, что означало, что пытка имела место, когда она была еще жива.

Ролленбергер был в комнате и отдавал распоряжения, даже говорил фотографу, какие ракурсы ему нужны. Никсон и Джонсон также были в комнате. Босх понял, как, вероятно, и Чендлер, что последним унижением было то, что ее непокрытое тело будет выставлено на всеобщее обозрение на несколько часов перед мужчинами, которые презирали ее при жизни. Никсон поднял глаза, увидел Босха в коридоре и вышел из комнаты.

“Гарри, что заставило тебя влюбиться в нее?”

“Она не явилась сегодня в суд. Подумал, что это стоит проверить. Думаю, она была блондинкой. Жаль, что я не заметила этого сразу ”.

“Да”.

“У тебя уже есть TOD?”

“Да, приблизительная оценка. Экспертиза коронера говорит, что смерть наступила по меньшей мере сорок восемь часов назад.”

Босх кивнул. Это означало, что она была мертва еще до того, как он нашел записку. Это немного облегчило задачу.

“Слышно что-нибудь о Локке?”

“Nada.”

“Вы с Джонсоном согласны в этом вопросе?”

“Да, Ханс Офф подтолкнул нас к этому. Эдгар обнаружил это, но он главный по делу прошлой недели. Я знаю, что это был твой промах, но я думаю, Ханс Офф рассчитал с кортом и ...

“Не беспокойся об этом. Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Это ты мне скажи. Чем ты хочешь заняться?”

“Я хочу держаться от этого подальше. Она мне не нравилась, но она мне нравилась, понимаешь, что я имею в виду?”

“Я так думаю. Да, эта плохая. Ты заметил, что он меняется? Сейчас он кусается. Горящая.”

“Да, я заметила. Что-нибудь еще новенькое?”

“Насколько мы можем судить, нет”.

“Я собираюсь осмотреть остальную часть дома. Она чистая?”

“У нас не было времени вытереть пыль. Просто беглый просмотр. Надень перчатки и дай мне знать, что найдешь ”.

Босх подошел к одному из ящиков с оборудованием, выстроившихся вдоль стены в коридоре, и достал пару пластиковых перчаток из диспенсера, похожего на коробку для салфеток.

Ирвинг молча прошел мимо него по лестнице, их взгляды едва задержались друг на друге на секунду. Когда он спустился ко входу, он увидел двух заместителей шефа, стоящих на ступеньках крыльца. Они ничего не делали, просто стояли там, где их наверняка увидели бы на телевизионных кадрах, выглядя серьезными и озабоченными. Босх видел, что у пластиковой линии собирается все больше репортеров и операторов.

Он огляделся и обнаружил домашний офис Чендлера в маленькой комнате рядом с гостиной. В двух стенах были встроенные полки, уставленные книгами. В комнате было одно окно, которое выходило на суматоху сразу за лужайкой перед домом. Он натянул перчатки и начал рыться в ящиках стола. Он не нашел того, что искал, но мог сказать, что на столе рылся кто-то другой. Вещи были разбросаны по ящикам, бумаги из папок лежали вне папок. Это было не так аккуратно, как Чендлер держала свои вещи на столе истца.

Он заглянул под промокашку. Записки от Подписчика там не было. На столе лежали две книги,Юридический словарь Блэка иУголовный кодекс Калифорнии. Он развернул страницы обоих, но записки не было. Он откинулся на спинку кожаного рабочего кресла и посмотрел на две стены с книгами.

Он прикинул, что потребуется два часа, чтобы просмотреть все книги, и он все равно может не найти записку. Затем он заметил потрескавшийся зеленый корешок книги на предпоследней полке, ближайшей к окну. Он узнал книгу. Это была та самая, которую Чендлер зачитал во время заключительных выступлений.Мраморный фавн. Он встал и вытащил книгу из прорези.

Записка была там, сложенная в центре книги. Как и конверт, в котором оно пришло. И Босх быстро понял, что правильно о ней догадался. Записка была ксерокопией страницы, подброшенной в полицейский участок в прошлый понедельник, в день вступительных заявлений. Что отличалось в этом, так это конверт. Это не было оставлено. Это было отправлено по почте. Конверт был проштампован, а затем аннулирован в Ван Найсе в субботу перед вступительными заявлениями.

Босх взглянул на почтовый штемпель и понял, что на нем невозможно будет оставить какие-либо следы. На нем также были бы многочисленные отпечатки пальцев многих почтовых служащих, которые его обрабатывали. Он решил, что записка не будет иметь доказательственной ценности.

Он вышел из офиса, держа записку и конверт за углы руками в перчатках. Ему пришлось подняться наверх, чтобы найти техника с пластиковыми пакетами для улик, чтобы поместить их туда. Он заглянул через дверной проем в спальню и увидел техника коронера и двух грузчиков, раскладывающих пластиковый пакет на каталке. Публичный показ Хани Чендлер подходил к концу. Босх отступил назад, чтобы ему не пришлось смотреть. Эдгар подошел, прочитав записку, на которой техник делал надпись.

“Он отправил ей ту же записку? Как так получилось?”

“Думаю, он хотел убедиться, что мы не сядем на тот, который он оставил для нас. Если бы мы это сделали, он мог бы рассчитывать на то, что она поднимет этот вопрос ”.

“Если записка все это время была у нее, почему она захотела вызвать нашу повесткой? Она могла бы просто подать на этого в суд ”.

“Я думаю, может быть, она думала, что получит больше опыта от наших. То, что полиция передала дело в суд, придало ему больше легитимности в глазах присяжных. Если бы она просто представила свое собственное, мой адвокат мог бы добиться отмены. Я не знаю. Это всего лишь предположение ”.

Эдгар кивнул.

“Кстати, ” сказал Босх, - как ты попала внутрь, когда оказалась здесь?”

“Входная дверь была не заперта. Никаких царапин на замке или других признаков взлома.”

“Подписчик пришел сюда, и его впустили… Она не была увлечена им. Что-то происходит. Он меняется. Он кусается и обжигает. Он совершает ошибки. Он позволяет чему-то овладеть им. Почему он пошел за ней, вместо того, чтобы придерживаться своей схемы заказа жертв с секс-вкладок?”

“Жаль, что Локк, блядь, подозреваемый. Было бы неплохо спросить его, что все это значит ”.

“Детектив Гарри Босх!” - раздался голос снизу. “Гарри Босх!”

Босх подошел к верхней площадке лестницы и посмотрел вниз. Молодой патрульный, тот, кто вел журнал посещаемости места происшествия на ленте, стоял в зоне входа, глядя вверх.

“Парень у кассеты хочет зайти. Сказал, что он психиатр, который работал с тобой.”

Босх посмотрел на Эдгара. Их взгляды встретились. Он снова посмотрел вниз на патрульного.

“Как его зовут?”

Патрульный посмотрел на свой планшет и зачитал: “Джон Локк, из Калифорнийского университета”.

“Впусти его”.

Босх начал спускаться по лестнице и поманил Эдгара рукой. Он сказал: “Я веду его в ее офис. Отчитай Ганса, а потом спускайся”.

Босх сказал Локку сесть в кресло за столом, а сам предпочел остаться стоять. Через окно за спиной психолога Босх увидел, как пресса сбилась в плотную группу, готовясь к брифингу, который проведет кто-то из отдела по связям со СМИ.

“Ничего не трогай”, - сказал Босх. “Что ты здесь делаешь?”

“Я пришел, как только услышал”, - сказал Локк. “Но я думал, вы сказали, что держали подозреваемого под наблюдением”.

“Мы сделали. Это был не тот парень. Как ты услышал?”

“Это по всему радио. Я услышала это, когда ехала сюда, и приехала прямо сюда. Они не указали точный адрес, но как только я добрался до Кармелины, это было нетрудно найти. Просто следуйте за вертолетами ”.

Затем Эдгар проскользнул в комнату и закрыл дверь.

“Детектив Джерри Эдгар, познакомьтесь с доктором Джоном Локком”.

Эдгар кивнул, но не сделал движения, чтобы пожать ему руку. Он остался позади, прислонившись к двери.

“Где ты была? Мы пытались найти тебя со вчерашнего дня ”.

“Вегас”.

“Вегас? Зачем ты поехала в Вегас?”

“Зачем еще, играть в азартные игры. Я также подумываю о книжном проекте о легальных проститутках, которые работают в городах к северу от... Послушайте, не теряем ли мы здесь время? Я бы хотел осмотреть тело на месте. Тогда я мог бы дать тебе почитать об этом ”.

“Тело уже перевезли, док”, - сказал Эдгар.

“Это так? Черт. Может быть, я мог бы осмотреть место происшествия и ...”

“У нас и так сейчас там слишком много людей”, - сказал Босх. “Может быть, позже. Что вы думаете о следах от укусов? Сигаретный ожог?”

“Ты хочешь сказать, что это то, что ты нашла на этот раз?”

“К тому же, это была не бимбо из секс-таблов”, - добавил Эдгар. “Он пришел сюда, она не пришла к нему”.

“Он быстро меняется. Похоже, это полная разборка. Или какая-то неизвестная сила или причина, побуждающая его к действиям.”

“Например?” - Спросил Босх.

“Я не знаю”.

“Мы пытались дозвониться тебе в Вегас. Ты так и не зарегистрировалась.”

“О, Звездная пыль? Ну, войдя, я увидела, что новый MGM только что открылся, и решила посмотреть, есть ли у них зал. Они сделали. Я была там ”.

“С тобой есть кто-нибудь?” - Спросил Босх.

“Все время?” Добавил Эдгар.

На лице Локка появилось озадаченное выражение.

“Что происходит...”

Теперь он понял. Он покачал головой.

“Гарри, ты шутишь?”

“Нет. Ты что, приходишь сюда в таком виде?”

“Я думаю, ты...”

“Нет, не отвечай на это. Вот что я тебе скажу, вероятно, для всех нас было бы лучше, если бы ты узнала о своих правах, прежде чем мы пойдем дальше. Джерри, у тебя есть визитка?”

Эдгар достал свой бумажник и достал из него белую пластиковую карточку с напечатанным на ней предупреждением о Миранде. Он начал читать это Локку. И Босх, и Эдгар знали предупреждение наизусть, но в служебной записке, которая была распространена вместе с пластиковой карточкой, говорилось, что лучше всего читать непосредственно с карточки. Это затруднило адвокату защиты последующую критику в суде того, как полиция вынесла клиенту предупреждение о правах.

Пока Эдгар читал карточку, Босх смотрел в окно на огромную толпу репортеров, окруживших одного из заместителей шефа. Он увидел, что Бреммер теперь был там. Но слова заместителя начальника, должно быть, мало что значили; репортер ничего не записывал. Он просто стоял в стороне от пачки и курил. Он, вероятно, ждал реальной информации от настоящих стрелков, Ирвинга и Ролленбергера.

“Я арестована?” Спросил Локк, когда Эдгар закончил.

“Пока нет”, - сказал Эдгар.

“Нам просто нужно кое-что прояснить”, - сказал Босх.

“Меня это чертовски возмущает”.

“Я понимаю. Теперь, ты не хочешь прояснить ситуацию с этой поездкой в Вегас? С тобой был кто-нибудь?”

“С шести часов пятницы и до тех пор, пока я не вышла из своей машины в конце квартала десять минут назад, со мной каждую минуту каждого дня был человек, за исключением тех случаев, когда я была в ванной. Это смешно...”

“И это кто, этот человек?”

“Это мой друг. Ее зовут Мелисса Менкен.”

Босх вспомнил молодую женщину по имени Мелисса, которая работала в приемной Локка.

“Специализируешься на детской психологии? Из твоего офиса? Блондинка?”

“Это верно”, - неохотно ответил Локк.

“И она скажет нам, что вы были вместе все это время? Тот же номер, тот же отель, все то же самое, верно?”

“Да. Она все это подтвердит. Мы как раз возвращались, когда услышали об этом по радио. KFWB. Она там, ждет меня в машине. Иди, поговори с ней ”.

“Что за машина?”

“Это синий "ягуар". Послушай, Гарри, пойди поговори с ней и проясни это. Если ты не будешь поднимать шум из-за того, что я была со студенткой, я не издам ни звука об этом ... этом допросе ”.

“Это не допрос, доктор. Поверь мне, если мы тебя допросим, ты это узнаешь ”.

Он кивнул Эдгару, который выскользнул за дверь, чтобы пойти поискать "Ягуар". Когда они остались одни, Босх отодвинул от стены стул с высокой спинкой и сел перед столом ждать.

“Что случилось с подозреваемым, за которым ты следил, Гарри?”

“Мы сделали”.

“Что это должно...”

“Неважно”.

Они сидели в тишине почти пять минут, пока Эдгар не просунул голову в дверь и не подал Босху знак выходить.

“Отлично, Гарри. Я поговорил с девушкой, и ее история такая же. В машине также были квитанции по кредитным картам. Они зарегистрировались в MGM в субботу в три. В Викторвилле была квитанция за бензин, на нее было потрачено время. Девять часов утра, суббота. Викторвилл - это сколько, в часе езды. Похоже, они были в пути, когда Чендлер получил это. Кроме того, девушка говорит, что они также провели вместе вечер пятницы в его доме на холмах. Мы можем еще кое-что проверить, но я думаю, что он ведет себя с нами законно ”.

“Ну...”, - сказал Босх, не закончив мысль. “Почему бы тебе не подняться и не рассказать всем, что он выглядит чистым. Я хочу взять его наверх, чтобы осмотреться, если он все еще этого хочет ”.

“Сойдет”.

Босх вернулся в кабинет. Он сел в кресло, которое стояло перед столом. Локк изучал его.

“Ну?”

“Она слишком напугана, Локк. Она не собирается соглашаться. Она говорит нам правду ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Локк закричал.

Теперь Босх изучал его. Удивление на его лице, полнейший испуг, были слишком искренними. Теперь Босх был уверен. Ему было жаль, но он испытывал какое-то извращенное чувство власти, проведя Локка через аферу.

“С вами все ясно, доктор Локк. Просто нужно было убедиться. Я думаю, преступник возвращается на место преступления только в фильмах ”.

Локк глубоко вздохнул и опустил взгляд на свои колени. Босх подумал, что он похож на водителя, который только что съехал на обочину, чтобы прийти в себя, после того как на несколько дюймов избежал лобового столкновения с грузовиком.

“Черт возьми, Босх, на минутку мне приснились дурные сны, понимаешь?”

Босх кивнул. Он знал о плохих снах.

“Эдгар поднимается, чтобы расчистить путь. Он собирается спросить лейтенанта, можешь ли ты подняться и зачитать обстановку. Если ты все еще этого хочешь.”

“Превосходно”, - сказал он, но в нем не осталось особого возбуждения.

После этого они сидели в тишине. Босх достал сигареты и обнаружил, что пачка пуста. Но он положил пачку обратно в карман, чтобы не оставлять ложных улик в мусорном ведре.

Ему больше не хотелось разговаривать с Локком. Вместо этого он посмотрел мимо него и в окно на активность на улице. Группа ЖУРНАЛИСТОВ разошлась после брифинга. Теперь некоторые телевизионные репортеры записывали свои репортажи с надписью “дом смерти” позади них. Босх видел, как Бреммер опрашивает соседей через улицу и лихорадочно что-то пишет в своем блокноте.

Затем вошел Эдгар и сказал: “Мы готовы принять его наверху”.

Глядя в окно, Босх сказал: “Джерри, ты можешь отвести его наверх? Я только что подумала о том, что мне нужно кое-что сделать ”.

Локк встал и посмотрел на двух детективов.

“Пошла ты”, - сказал он. “Вы оба. Пошла ты… Ну вот, я просто должен был это сказать. А теперь давай забудем об этом и приступим к работе ”.

Он пересек комнату и подошел к Эдгару. Босх остановил его у двери.

“Доктор Локк?”

Он снова повернулся к Босху.

“Когда мы поймаем этого парня, он захочет позлорадствовать, не так ли?”

Локк немного подумал и сказал: “Да, он будет очень доволен собой, своими достижениями. Это может быть самой трудной частью для него - молчать, когда он знает, что должен. Он захочет позлорадствовать ”.

После этого они ушли, и Босх еще несколько минут смотрел в окно, прежде чем встать.

***

Несколько репортеров, которые знали, кто он такой, прижались к желтой ленте и начали выкрикивать вопросы, когда он выходил. Он нырнул под ленту и сказал, что не может ничего комментировать и что шеф Ирвинг скоро выйдет. Это, казалось, на время успокоило их, и он пошел по улице к своей машине.

Он знал, что Бреммер был мастером анти-стаи. Он всегда позволял стае вмешиваться и делать свое дело, а потом приходил сам, чтобы получить то, что хотел. Босх не ошибся. Бреммер появился у машины.

“Уже выезжаешь, Гарри?”

“Нет, мне просто нужно кое-что купить”.

“Там очень плохо?”

“Это для записи или нет?”

“Все, что тебе нравится”.

Босх открыл дверцу машины.

“Не для протокола, да, там довольно плохо. Для протокола, без комментариев ”.

Он наклонился и сделал вид, что заглядывает в бардачок и не находит того, что хотел.

“Как вы, ребята, называете эту? Я имею в виду, ты знаешь, поскольку Кукольник уже был занят.”

Босх снова вышел.

“Последователь. Это тоже не для протокола. Спроси Ирвинга.”

“Броская”.

“Да, я думал, вам, репортерам, это понравится”.

Босх вытащил из кармана пустую пачку от сигарет, скомкал ее, бросил в машину и закрыл дверцу.

“Не дашь мне закурить, ладно?”

“Конечно”.

Бреммер достал из кармана спортивной куртки мягкую пачку "Мальборо" и вытряхнул одну для Босха. Затем он прикурил для него от Zippo. Левой рукой.

“В адском городе, в котором мы живем, Гарри, не так ли”.

“Да. Этот город...”

31

В 7:30 той ночью Босх сидел в "Каприсе" на задней парковке церкви Святой Вибианы в центре города. С его точки зрения, он мог видеть полквартала вверх по Второй улице до угла на Спринг. Но он не мог видеть зданиеTimes. Впрочем, это не имело значения. Он знал, что каждому сотрудникуTimes, не имеющему права на парковку в представительском гараже, придется пересечь угол Спринг и Секонд, чтобы добраться до одного из гаражей для сотрудников в полуквартале от Спринг. Он ждал Бреммера.

Покинув место преступления в доме Хани Чендлер, Босх отправился домой и проспал два часа. Затем он мерил шагами свой дом на холме, думая о Бреммере и видя, как идеально он вписывается в шаблон. Он позвонил Локу и задал еще несколько общих вопросов о психологии Фолловера. Но он не рассказал Локку о Бреммере. Он никому об этом не рассказывал, думая, что три удара - и ты выбыл. Он придумал план, затем заскочил в Голливудское подразделение, чтобы заправить "Каприз" и достать оборудование, которое ему понадобится.

И теперь он ждал. Он наблюдал за непрерывной процессией бездомных, идущих по Второй. Словно прислушиваясь к зову сирены, они направлялись в Лос-Анджелесскую миссию в нескольких кварталах отсюда, чтобы поесть и переночевать. Многие носили с собой или запихивали в тележки для покупок все, что было в их жизни.

Босх не сводил глаз с угла, но его мысли витали далеко оттуда. Он подумал о Сильвии и задался вопросом, что она делала в этот момент и о чем думала. Он надеялся, что ей не потребуется слишком много времени, чтобы принять решение, потому что он знал, что инстинктивные защитные устройства и реакции его разума начали срабатывать. Он уже прикидывал положительные стороны, которые могли бы произойти, если бы она не вернулась. Он сказал себе, что она сделала его слабым. Разве он не подумал о ней сразу, когда нашел записку от Фолловера? Да, она сделала его уязвимым. Он сказал себе, что она, возможно, не подходит для миссии его жизни, отпусти ее.

***

Его сердцебиение участилось, когда он увидел, как Бреммер свернул за угол, а затем направился в сторону гаражей. После этого взгляд Босха загораживало здание. Он быстро завел машину и выехал на вторую и до Весны.

Через квартал Бреммер вошел в новый гараж с карточкой-ключом, а Босх наблюдал за автоматической дверью и ждал. Через пять минут синяя Toyota Celica выехала из гаража и притормозила, пока водитель проверял движение на Спринг. Босх ясно видел, что это был Бреммер. Celica притормозила на пружине, как и Bosch.

Бреммер направился на запад по Беверли и в Голливуд. Он сделал одну остановку у Vons и вышел пятнадцать минут спустя с единственным пакетом продуктов. Затем он отправился в район домов на одну семью к северу от студии Paramount. Он подъехал к небольшому оштукатуренному дому и припарковался в отдельном гараже на заднем дворе. Босх подъехал к обочине через один дом от дома и стал ждать.

Все дома по соседству были спроектированы по одному из трех базовых проектов. Это был один из модных районов победы, возникших в городе после Второй мировой войны, с недорогими домами для вернувшихся военнослужащих. Теперь вам, вероятно, нужно было бы получать генеральскую зарплату, чтобы купить. 80-е сделали это. Теперь это место принадлежало оккупационной армии яппи.

На каждой лужайке была установлена маленькая жестяная табличка. Они были из трех или четырех разных компаний, занимающихся домашней безопасностью, но все они говорили одно и то же. ВООРУЖЕННЫЙ ОТВЕТ. Это была эпитафия городу. Иногда Босх думал, что вывеску Hollywood следует убрать с холма и заменить этими двумя словами.

Босх подождал, пока Бреммер либо обойдет дом, чтобы проверить почту, либо включит свет в доме. Когда через пять минут ни того, ни другого не произошло, он вышел и направился к подъездной дорожке, его рука бессознательно постукивала по своему спортивному пиджаку сбоку, проверяя, на месте ли его "Смит и Вессон". Пистолет был там, но он держал его в кобуре.

Подъездная дорожка не была освещена, и в полумраке открытого гаража Босх мог видеть лишь слабое отражение красных линз задних фар автомобиля Бреммера. Но не было никаких признаков Бреммера.

Шестифутовый деревянный забор тянулся вдоль правой стороны подъездной дорожки, отделяя собственность Бреммера от соседской. Нависали ветви цветущей бугенвиллеи, и Босх мог слышать слабые звуки телевизора из соседнего дома.

Проходя между забором и домом Бреммера к гаражу, Босх знал, что он абсолютно уязвим. Но он также знал, что обнаженное оружие здесь ему не поможет. Выбрав ближайшую к дому сторону подъездной дорожки, он подошел к гаражу и остановился перед его темнотой. Стоя под старыми баскетбольными воротами с погнутым бортиком, он сказал: “Бреммер?”

Не было слышно ни звука, кроме тиканья двигателя машины в гараже. Затем сзади Босх услышал легкое поскребывание ботинка по бетону. Он повернулся. Бреммер стояла там с продуктовой сумкой в руке.

“Что ты делаешь?” - Спросил Босх.

“Это то, о чем я должен спросить”.

Босх наблюдал за своими руками, пока говорил.

“Ты так и не позвонила. Вот я и зашла ”.

“Звонила по какому поводу?”

“Вы хотели комментарий по поводу вердикта”.

“Ты должна была позвонить мне. Помнишь? Не имеет значения, история уже закончена. Кроме того, вердикт отчасти отошел на второй план по сравнению с другими событиями дня, если вы понимаете, что я имею в виду. История о Фолловере - а Ирвинг действительно использовал это имя в записи - выходит на первый план ”.

Босх сделал несколько шагов к нему.

“Тогда почему ты не в "Красном ветре"? Я думал, ты говорила, что всегда хочешь выпить, когда попадаешь на первую полосу.”

Держа сумку в правой руке, Бреммер полез в карман своего пальто, но Босх услышал звяканье ключей.

“Мне не хотелось этого сегодня вечером. Знаешь, мне вроде как нравилась Хани Чендлер? Что ты на самом деле здесь делаешь, Гарри? Я видел, как ты следовала за мной.”

“Ты собираешься пригласить меня войти? Может быть, мы выпьем пива и выпьем за твою статью на первой полосе. Один-А - так вы, репортеры, это называете, верно?”

“Да. Эта выходит за рамки приличий ”.

“Над складкой, мне это нравится”.

Они уставились друг на друга в темноте.

“Что ты сказала? Насчет пива.”

“Конечно”, - сказал Бреммер. Он повернулся, подошел к задней двери дома и отпер ее. Он протянул руку и нажал на выключатели, которые включили свет над дверью и на кухне за ней. Затем он отступил назад и протянул руку Босху, чтобы тот вошел первым.

“После тебя. Иди в гостиную и присаживайся. Я возьму пару бутылок и буду прямо там ”.

Босх прошел через кухню и по короткому коридору прошел в гостиную и столовую. Он не сел, а скорее встал возле занавески, задернутой на одном из фасадных окон. Он раздвинул их и посмотрел на улицу и на дома напротив. Там никого не было. Никто не видел, как он приходил сюда. Он задавался вопросом, не совершил ли он ошибку.

Он посмотрел вниз на старомодный радиатор под окном, дотронулся до него рукой. Было холодно. Ее железные витки были выкрашены в черный цвет.

Он постоял там еще несколько мгновений, а затем повернулся и обвел взглядом остальную часть комнаты. Она была красиво обставлена в черных и серых тонах. Босх сидел на черном кожаном диване. Он знал, что если арестует Бреммера в доме, то сможет произвести быстрый беглый обыск помещения. Если бы он нашел что-нибудь компрометирующее, все, что ему нужно было сделать, это вернуться с ордером. Бреммер, будучи репортером полиции и судов, тоже знала бы это. Почему он впустил меня? Босх задумался. Я допустил ошибку? Он начал терять уверенность в своем плане.

Бреммер достал две бутылки, без стаканов, и сел в такое же кресло справа от Босха. Босх долгое время изучал свою бутылку. Сверху поднимался пузырь. Она лопнула, и он поднял бутылку и сказал: “Над складкой”.

“Выше колен”, - произнес Бреммер в ответ. Он не улыбнулся. Он сделал глоток из своей бутылки и поставил ее на кофейный столик.

Босх сделал большой глоток из своей бутылки и подержал ее во рту. Она была ледяной и повредила несколько его зубов. Не было никакой известной истории, когда Кукольник или Последователь применяли наркотики к своим жертвам. Он посмотрел на Бреммера, их взгляды на мгновение встретились, и он сглотнул. Спускаться было приятно.

Наклонившись вперед, поставив локти на колени, он держал бутылку в правой руке и смотрел на Бреммера, который смотрел на него в ответ. Из разговора с Локом он знал, что Фолловера совесть не заставит ни в чем признаться. У него не было совести. Единственным способом был обман, чтобы сыграть на гордости убийцы. Он почувствовал, что к нему возвращается уверенность. Он уставился на Бреммера таким взглядом, который прожег его насквозь.

“Что это?” - тихо спросил репортер.

“Скажи мне, что ты сделал это для рассказов или книги. Чтобы подняться над ситуацией, иметь бестселлер, что угодно. Но не говори мне, что ты такой больной, как говорит психиатр ”.

“О чем ты говоришь?”

“Брось нести чушь, Бреммер. Это ты, и ты знаешь, что я знаю, что это ты. Зачем еще мне тратить свое время, находясь здесь?”

“Дол-Последователь? Ты хочешь сказать, что я Подписчик? Ты с ума сошла?”

“А ты? Это то, что я хочу знать ”.

Бреммер долго молчал. Казалось, он ушел в себя, как компьютер, выполняющий длинное уравнение, мигала табличка "Пожалуйста, подождите". Ответ, наконец, дошел до него, и его глаза снова сфокусировались на Босхе.

“Я думаю, тебе следует уйти, Гарри”. Он встал. “Совершенно очевидно, что вы находились под большим давлением в связи с этим делом, и я думаю ...”

“Это ты разваливаешься на части, Бреммер. Ты совершала ошибки. Их много.”

Бреммер внезапно нырнул в Босха, перекатившись так, что его левое плечо врезалось Босху в грудь, пригвоздив его к дивану. Босх почувствовал, как воздух вырвался из его легких, и беспомощно сел, когда Бреммер запустил руки под спортивную куртку Гарри и добрался до пистолета. Затем Бреммер отстранился, снял оружие с предохранителя и направил его в лицо Босху.

После почти минуты молчания, в течение которой оба мужчины просто смотрели друг на друга, Бреммер сказал: “Я признаю только одно: ты меня заинтриговал, Гарри. Но прежде чем мы продолжим эту дискуссию, я должен кое-что сделать ”.

Чувство облегчения и предвкушения затопило тело Босха. Он старался не показывать этого. Вместо этого он попытался изобразить ужас на своем лице. Он уставился широко раскрытыми глазами на пистолет. Бреммер склонился над Босхом и провел своей тяжелой рукой по груди, в промежность, затем по бокам. Он не нашел провода.

“Извини, что переходим на личности”, - сказал он. “Но ты не доверяешь мне, и я не доверяю тебе, верно?”

Бреммер выпрямился, отступил назад и сел.

“Сейчас мне не нужно напоминать тебе, но я это сделаю. Здесь у меня преимущество. Так что отвечай на мои вопросы. Какие ошибки? Какие ошибки я допустила? Скажи мне, что я сделала не так, Гарри, или я всажу тебе в колено первую пулю ”.

Босх несколько мгновений дразнил его молчанием, пока тот обдумывал, как действовать дальше.

“Ну”, - наконец начал он. “Давайте сначала вернемся к основам. Четыре года назад ты был по уши в деле Кукольника. В качестве репортера. С самого начала. Это были ваши истории о ранних случаях, которые заставили департамент сформировать целевую группу. Как репортер, вы имели доступ к подозрительным сведениям, у вас, вероятно, были отчеты о вскрытии. У тебя также были источники вроде меня и, вероятно, половина придурков из оперативной группы и офиса коронера. Я хочу сказать, что вы знали, что сделал Кукольник. Ты знала, вплоть до крестика на ногте. Позже, после смерти Кукольника, ты использовал это в своей книге.”

“Да, я знал. Это ничего не значит, Босх. Многие люди знали ”.

“О, теперь это Босх. Больше никакого Гарри? Неужели я внезапно стала презренной в твоих глазах? Или пистолет дает тебе ощущение, что мы больше не равны?”

“Пошел ты, Босх. Ты глупая. У тебя ничего нет. Что еще у тебя есть? Знаешь, это здорово. Это определенно будет стоить отдельной главы в книге, которую я пишу о the Follower ”.

“Что еще у меня есть? У меня есть конкретная блондинка. И у меня есть бетон. Ты знал, что уронил сигареты, когда заливал бетон? Помнишь это? Ты ехал домой, захотел покурить, полез в карман, а там ничего не было.

“Видишь, совсем как Бекки Камински, они были там и ждали нас. Мягкая пачка Marlboro. Это твой бренд, Бреммер. Это ошибка номер один ”.

“Многие люди их курят. Удачи в передаче этого дела окружному прокурору ”.

“Многие люди тоже левши, как ты и Фолловер. И я. Но это еще не все. Ты хочешь это услышать?”

Бреммер отвернулась от него, к окну, и ничего не сказала. Может быть, это был трюк, подумал Босх, что он хотел, чтобы Босх потянулся за пистолетом.

“Привет, Бреммер!” он почти кричал. “Это еще не все”.

Лицо Бреммера снова вытянулось, и он уставился на Босха.

“Сегодня после вердикта ты сказал, что я должна быть счастлива, потому что вердикт оставит городу всего два доллара легких. Но когда мы выпивали прошлой ночью, помнишь, ты подробно рассказала мне о том, как Чендлер сможет взыскать с города сотню штук или около того, если она выиграет хотя бы долларовое решение присяжных. Помнишь? Это наводит меня на мысль, что, когда вы сказали мне сегодня утром, что вердикт будет стоить всего два доллара, вы знали, что это будет стоить всего два доллара, потому что вы знали, что Чендлер мертв и не может взыскать. Ты знал это, потому что ты убил ее. Ошибка номер два.”

Бреммер покачал головой, как будто имел дело с ребенком. Он прицелился из пистолета Босху в живот.

“Послушай, чувак, я пытался сделать тебе приятное, когда сказал это сегодня, хорошо? Я не знал, жива она или мертва. Ни одно жюри не совершит такого скачка веры ”.

Босх ослепительно улыбнулся ему.

“Итак, теперь, по крайней мере, вы провели меня мимо офиса окружного прокурора и к присяжным. Полагаю, моя история становится лучше, не так ли?”

Бреммер холодно улыбнулся в ответ, поднял пистолет.

“Это все, Босх? Это все, что у тебя есть?”

“Я приберегла самое лучшее напоследок”.

Он закурил сигарету, не сводя глаз с Бреммера.

“Ты помнишь, прежде чем убить Чендлер, как ты пытал ее? Ты должна это помнить. Ты укусил ее. И сжег ее. Что ж, сегодня все стояли в том доме, задаваясь вопросом, почему Фолловер меняется, делая все эти новые вещи - меняя форму. Лок, психиатр, он был озадачен больше всех. Ты действительно трахался с его разумом, чувак. Мне вроде как это в тебе нравится, Бреммер. Но, видите ли, он не знал того, что знала я ”.

Он оставил это на некоторое время. Он знал, что Бреммер клюнет.

“И что ты знал, Шерлок?”

Босх улыбнулся. Теперь он полностью контролировал ситуацию.

“Я знал, почему ты сделал это с ней. Это было просто. Ты хотела вернуть свою записку, не так ли? Но она не сказала бы тебе, где это было. Видишь ли, она знала, что мертва, отдала она это тебе или нет, поэтому она взяла это - все, что ты с ней сделал, она взяла - и она не сказала тебе. У этой женщины было много мужества, и в конце концов она победила тебя, Бреммер. Она та, кто заполучила тебя. Не я.”

“Какая записка?” Бреммер слабо сказал после долгой паузы.

“Та, с которой ты облажался. Ты пропустил это. Это большой дом для обыска, особенно когда у тебя в постели лежит мертвая женщина. Это было бы трудно объяснить, если бы кто-нибудь случайно зашел. Но не волнуйся, я нашла это. Я понял это. Жаль, что ты не читаешь Хоторна. Это было там, в его книге. Очень плохо. Но, как я уже сказал, она победила тебя. Может быть, иногда есть справедливость ”.

У Бреммера не было резкого камбэка. Босх посмотрел на него и подумал, что у него все хорошо получается. Он был почти у цели.

“Она тоже сохранила конверт, на случай, если вам интересно. Это я тоже нашла. И поэтому я начал задаваться вопросом, зачем ему мучить ее из-за этой записки, когда это была та же самая записка, которую он оставил мне? Это была всего лишь ксерокопия. Потом я понял это. Тебе не нужна была записка. Ты хотела конверт.”

Бреммер опустил взгляд на свои руки.

“Как у меня дела? Я теряю тебя?”

“Понятия не имею”, - сказал Бреммер, снова поднимая взгляд. “Ты, блядь, бредишь, насколько я могу судить”.

“Ну, мне нужно беспокоиться только о том, чтобы придать смысл окружному прокурору, не так ли? И что я собираюсь ему объяснить, так это то, что стихотворение в записке было ответом на статью, которую вы написали и которая появилась в газете в понедельник, в день начала судебного процесса. Но почтовый штемпель на конверте был в прошлую субботу. Видишь, вот она, загадка. Откуда Подписчику знать, что нужно написать стихотворение со ссылкой на газетную статью за два дня до того, как она появилась в газете? Ответ, конечно, в том, что он, Подписчик, заранее знал об этой статье. Он написал ту статью. Это также объясняет, как вы узнали о записке в истории следующего дня. Ты был своим собственным источником, Бреммер. И это ошибка номер три. Три удара, и ты выбываешь ”.

Последовавшая за этим тишина была настолько полной, что Босх мог слышать низкое шипение, доносящееся из бутылки пива Bremmer's.

“Ты кое о чем забываешь, Босх”, - наконец сказал Бреммер. “Я держу пистолет. Итак, кому еще ты рассказала эту безумную историю?”

“Просто чтобы закончить уборку, - сказал Босх, - новое стихотворение, которое ты подбросил мне на прошлых выходных, было просто прикрытием. Ты хотел, чтобы психиатр и все остальные представили все так, будто ты убил Чендлера в качестве одолжения мне или какой-то психованной ерунды, верно?”

Бреммер ничего не сказал.

“Таким образом, никто бы не увидел истинную причину, по которой ты пошел за ней. Чтобы вернуть записку и конверт… Черт, ты репортер, с которым она была знакома, она, вероятно, пригласила тебя войти, когда ты постучал в ее дверь. Вроде как ты приглашаешь меня сюда. Фамильярность порождает опасность, Бреммер ”.

Бреммер ничего не сказал.

“Ответь мне на вопрос, Бреммер. Мне любопытно, почему ты оставила одну записку, а вторую отправила по почте. Я знаю, будучи репортером, ты можешь затеряться в участке, бросить это на стол, и никто бы не вспомнил. Но зачем отправлять это ей по почте? Очевидно, это была ошибка - вот почему ты вернулся и убил ее. Но зачем ты это сделала?”

Репортер долго смотрел на Босха. Затем он взглянул на пистолет, как будто желая убедиться, что он контролирует ситуацию и выберется из этого. Пистолет был мощной приманкой. Босх знал, что поймал его.

“Сюжет должен был выйти в ту субботу, именно на это и было запланировано. Но какой-то тупоголовый редактор придержал это, опубликовал в понедельник. Я отправила письмо до того, как заглянула в газету в ту субботу. Это была моя единственная ошибка. Но ты та, кто совершила большую ошибку ”.

“О, да? Что это?”

“Прийти сюда одной...”

Теперь молчал Босх.

“Зачем пришел сюда один, Босх? Так ты делала это с Кукольником? Ты пошла одна, чтобы хладнокровно убить его?”

Босх на мгновение задумался.

“Это хороший вопрос”.

“Ну, это была твоя вторая ошибка. Думал, что я такой же недостойный противник, как и он. Он был никем. Ты убила его, и поэтому он заслужил смерть. Но теперь это ты заслуживаешь смерти ”.

“Отдай мне пистолет, Бреммер”.

Он рассмеялся, как будто Босх задал безумный вопрос.

“Ты думаешь...”

“Сколько их было? Сколько женщин похоронено там?”

Глаза Бреммера загорелись гордостью.

“Хватит. Достаточно, чтобы удовлетворить мои особые потребности ”.

“Сколько? Где они?”

“Ты никогда не узнаешь, Босх. Это будет твоей болью, твоей последней болью. Никогда не зная. И проигрывающая.”

Бреммер поднял пистолет так, чтобы его дуло было направлено Босху в сердце. Он нажал на курок.

Босх проследил за его взглядом, когда раздался металлический щелчок. Бреммер нажимал на курок снова и снова. Тот же результат, растущий ужас в его глазах.

Босх сунул руку в носок и вытащил дополнительную обойму, ту, что была заряжена пятнадцатью пулями XTP. Он обхватил картридж в кулаке, одним быстрым движением поднялся с дивана и с размаху двинул кулаком в челюсть Бреммера. От удара репортер откинулся на спинку стула. От его веса стул с грохотом откинулся назад, и он свалился на пол. Он уронил "Смит", и Босх быстро подобрал его, извлек пустую обойму и вставил боевые патроны.

“Вставай! Поднимайся нахуй!”

Бреммер сделал, как ему сказали.

“Ты собираешься убить меня сейчас? Это все, еще одно убийство для стрелка?”

“Это зависит от тебя, Бреммер”.

“О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, как я хочу снести тебе голову, но для того, чтобы я сделал это, ты должен сделать первый шаг, Бреммер. Прямо как с Кукольником. Это была его игра. Теперь это твое ”.

“Послушай, Босх, я не хочу умирать. Все, что я сказал - я просто играл в игру. Здесь ты совершаешь ошибку. Я просто хочу прояснить это. Пожалуйста, просто отвези меня в окружную, и все прояснится. Пожалуйста.”

“Они так умоляли, когда ты надевал ремень им на шеи?" Неужели они? Вы заставили их умолять о сохранении их жизни или об их смерти? А как насчет Чендлера? В конце она умоляла тебя убить ее?”

“Отвези меня в окружную. Арестуйте меня и доставьте в окружную прокуратуру ”.

“Тогда встань к этой стене, жирный ублюдок, и заведи руки за спину”.

Бреммер повиновался. Босх бросил сигарету в пепельницу на столе и последовал за Бреммером к стене. Когда он защелкнул наручники на запястьях репортера, плечи Бреммера опустились, поскольку он, очевидно, почувствовал себя в безопасности. Он начал разминать руки, натирая запястья о наручники.

“Видишь это?” - сказал он. “Ты видишь это, Босх? Я оставляю отметины на своих запястьях. Ты убьешь меня сейчас, они увидят следы и поймут, что это была казнь. Я не какой-нибудь тупой ублюдок вроде Черча, которого ты можешь зарезать, как животное ”.

“Нет, все верно, ты знаешь все нюансы, не так ли?”

“Все они. Теперь отвези меня в окружную. Я уйду до того, как ты проснешься завтра. Знаешь, что все это такое, что у тебя есть? Просто дикие предположения полицейского-мошенника. Даже федеральное жюри присяжных согласилось, что ты заходишь слишком далеко, Босх. Это не сработает. У вас нет доказательств ”.

Босх отвернул его от стены так, что их лица оказались не более чем в двух футах друг от друга, их пивной запах смешивался.

“Ты сделала это, не так ли? И ты думаешь, что собираешься идти пешком, не так ли?”

Бреммер пристально посмотрел на него, и Босх снова увидел блеск гордости в его глазах. Локк был прав насчет него. Он злорадствовал. И он не мог заткнуться, хотя знал, что от этого может зависеть его жизнь.

“Да”, - сказал он низким, странным голосом. “Я сделала это. Я мужчина. И, да, я пойду пешком. Подожди и увидишь. И когда я буду там, ты будешь думать обо мне каждую ночь до конца своей жизни ”.

Босх кивнул.

“Но я никогда этого не говорила, Босх. Это будет твое слово против моего. Жуликоватый полицейский - это никогда не дойдет до суда. Они не могли позволить себе вызвать тебя на допрос против меня ”.

Босх наклонился к нему ближе и улыбнулся.

“Тогда, я полагаю, хорошо, что я записал это на пленку”.

Босх подошел к радиатору и вытащил микрорекордер из-под двух железных катушек. Он поднял его на ладони, чтобы Бреммер увидел. Глаза Бреммера наполнились яростью. Его обманули. Его обманули.

“Босх, эта пленка недопустима. Это ловушка. Мне этого не советовали. Мне этого не советовали!”

“Сейчас я сообщаю вам о ваших правах. До сих пор ты не была под арестом. Я не собирался давать тебе советов, пока не арестовал тебя. Ты знаешь полицейскую процедуру.”

Босх улыбался ему, вникая в суть.

“Поехали, Бреммер”, - сказал он, когда устал от победы.

32

Это была ирония, которую Босх смаковал во вторник утром, когда читал откровенный рассказ Бреммера об убийстве Хани Чендлер. Незадолго до полуночи он отправил репортера в окружную тюрьму под подписку о невыезде и не предупредил представителей СМИ. Слух не просочился к последнему сроку, и теперь у газеты на первой полосе была статья об убийстве, написанная убийцей. Босху это понравилось. Он улыбнулся, прочитав это.

Единственным человеком, которому Босх рассказал, был Ирвинг. Он попросил центр связи соединить его по телефонной линии, и в получасовом разговоре он рассказал помощнику шефа о каждом предпринятом им шаге и описал все основные улики, которые привели к аресту. Ирвинг не сказал ничего поздравительного и не отчитал Босха за то, что тот произвел арест в одиночку. Один из них или оба придут позже, после того, как будет видно, продлится ли арест. Оба мужчины знали это.

***

В 9 утра Босх сидел за столом помощника окружного прокурора в здании уголовного суда в центре города. Во второй раз за восемь часов он тщательно проанализировал детали произошедшего, а затем прокрутил запись своего разговора с Бреммером. Заместитель окружного прокурора, которого звали Чап Ньюэлл, делал пометки в желтом блокноте во время прослушивания записи. Он часто хмурил брови или качал головой, потому что звук был плохим. Голоса в гостиной Бреммера отражались от железных катушек радиатора и отдавались на пленке слабым эхом. И все же, самые важные слова были слышны.

Босх просто наблюдал, не говоря ни слова. Ньюэлл выглядел так, как будто окончил юридическую школу не более трех лет назад. Поскольку арест еще не произвел фурора в газетах или на телевидении, он не привлек внимания одного из старших адвокатов в отделе регистрации. Она досталась Ньюэллу по обычной ротации.

Когда запись была закончена, Ньюэлл сделал еще несколько пометок, чтобы выглядеть так, как будто он знал, что делает, а затем посмотрел на Босха.

“Ты ничего не сказала о том, что было в его доме”.

“Я ничего не нашел в быстром поиске, который я сделал прошлой ночью. Сейчас там другие, с ордером, проводят более тщательную работу ”.

“Ну, я надеюсь, они что-нибудь найдут”.

“Ну, у тебя же есть дело прямо здесь”.

“И это хорошее дело, Босх. Действительно хорошая работа ”.

“В твоих устах это многое значит”.

Ньюэлл посмотрел на него и сузил глаза. Он не был уверен, что с этим делать.

“Но, э-э...”

“Но что?”

“Ну, нет никаких сомнений, что мы можем это оформить. Здесь есть многое”.

“Но что?”

“Я смотрю на это с точки зрения адвоката защиты. Что на самом деле мы имеем здесь? Много совпадений. Он левша, он курит, он знал подробности о Кукольнике. Но эти вещи не являются вескими доказательствами. Они могут подойти многим людям ”.

Босх начал прикуривать сигарету.

“Пожалуйста, не делай...”

Он выдохнул и выпустил дым через стол.

“- неважно”.

“Что насчет записки и почтового штемпеля?”

“Это хорошо, но это сложно и трудно понять. Хороший адвокат мог бы заставить присяжных рассматривать это как еще одно совпадение. Он мог запутать проблему, вот что я пытаюсь сказать ”.

“Что насчет кассеты, Ньюэлл? У нас есть его признание на пленке. Что еще ты хочешь...”

“Но во время исповеди он отказывается от признания”.

“Не в конце”.

“Послушай, я не планирую использовать пленку”.

“О чем ты говоришь?”

“Ты знаешь, о чем я говорю. Он признался до того, как ты дала ему совет. Это вызывает призрак западни ”.

“Здесь нет никакой ловушки. Он знал, что я коп, и он знал свои права, советовала я ему или нет. Он наставил наменя чертов пистолет. Он свободно делал эти заявления. Когда его официально арестовали, я консультировал его ”.

“Но он обыскивал тебя в поисках жучка. Это явный признак его желания не быть записанным на пленку. Плюс, он сбросил бомбу - его самое разрушительное заявление - после того, как вы надели на него наручники, но до того, как вы дали ему совет. Это может быть рискованно ”.

“Ты собираешься использовать пленку”.

Ньюэлл долго смотрел на него. На его юных щеках появились красные пятна.

“Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что я собираюсь использовать, Босх. Кроме того, если это все, что мы предпримем, то, вероятно, мы будем обращаться в апелляционный суд штата, потому что, если у Бреммера вообще есть какой-то адвокат, он обратится именно к нему. Мы выиграем этот вопрос в суде высшей инстанции, потому что половина судей на этих скамьях в то или иное время работала в офисе окружного прокурора. Но когда дело дойдет до апелляции или до верховного суда штата в Сан-Франциско, можно только догадываться. Это то, чего ты хочешь? Подождать пару лет, и тогда все пройдет? Или ты хочешь сделать это правильно с самого начала?”

Босх наклонился вперед и сердито посмотрел на молодого адвоката.

“Послушай, мы все еще прорабатываем другие ракурсы. Мы не закончили. Будет накоплено больше доказательств. Но мы должны предъявить обвинение этому парню или отпустить его. У нас есть сорок восемь часов со вчерашнего вечера, чтобы подать документы. Но если мы не подадим заявление прямо сейчас без внесения залога, он обратится к адвокату и добьется слушания вопроса об освобождении под залог. Судья не примет решение об аресте без права внесения залога, если вы еще не предъявили ни единого обвинения. Так что напиши на него сейчас. Мы получим все доказательства, которые вам нужны, чтобы подтвердить это ”.

Ньюэлл кивнул, как будто соглашаясь, но сказал: “Дело в том, что мне нравится иметь полный пакет, все, что мы можем получить, когда я подаю иск. Таким образом, мы знаем, как мы будем работать с обвинением, с самого начала. Мы знаем, пойдем ли мы на сделку о признании вины или упремся яйцами в стену ”.

Босх встал и подошел к открытой двери офиса. Он вошел в холл и посмотрел на пластиковую табличку с именем, прикрепленную к стене снаружи. Затем он вернулся.

“Босх, что ты делаешь?”

“Это забавно. Я думал, ты работаешь помощником шерифа. Я не знал, что ты тоже была судебным помощником шерифа.”

Ньюэлл уронил карандаш в блокнот. Его лицо стало еще краснее, пятна распространились на лоб.

“Послушайте, я заместитель по подаче документов. Но это часть моей ответственности - убедиться, что у нас есть наилучшее возможное дело с самого начала. Каждое дело, которое проходит через эту дверь, я мог бы возбудить, но не в этом суть. Суть в том, чтобы иметь хорошие, заслуживающие доверия доказательства, и их много. Дела, которые не приводят к обратным результатам. Так что я настаиваю, Босх. Я-”

“Сколько тебе лет?”

“Что?”

“Сколько лет?”

“Двадцать шесть. Какое это имеет отношение к...”

“Послушай меня, ты, маленький засранец. Никогда больше не называй меня по фамилии. Я занимался подобными делами до того, как ты раскрыл свою первую книгу по юриспруденции, и я буду заниматься ими еще долго после того, как ты перевезешь свой Saab с откидным верхом и свое эгоцентричное шоу "белый хлеб" в Сенчури Сити. Вы можете называть меня детективом или Детектив Босх, вы даже можете называть меня Гарри. Но никогда больше не называй меня просто Босх, понял?”

У Ньюэлла отвисла челюсть.

“Ты понимаешь?”

“Конечно”.

“Еще одно, мы собираемся получить больше доказательств, и мы собираемся получить их как можно скорее. Но, тем временем, вы предъявите Бреммеру обвинение в убийстве первой степени без права внесения залога, потому что мы собираемся убедиться - с самого начала, мистер Ньюэлл, - что этот подонок никогда больше не увидит дневного света.

“Затем, когда у нас будет больше доказательств, если вы все еще приобщены к этому делу, вы подадите несколько обвинений по теориям о связи между смертями. Ни в коем случае не беспокойтесь о так называемом пакете, который вы передадите судебному адвокату. Эти решения будет принимать судебный адвокат. Потому что мы оба знаем, что ты на самом деле просто клерк, клерк, который регистрирует то, что ему приносят. Если бы вы знали достаточно, чтобы хотя бы сидеть в суде рядом с адвокатом, вас бы здесь не было. У тебя есть какие-нибудь вопросы?”

“Нет”, - быстро сказал он.

“Нет, что?”

“Никаких вопросов-нет, детектив Босх”.

***

Босх вернулся в конференц-зал Ирвинга и использовал остаток утра, чтобы подготовить заявление на получение ордера на обыск с целью сбора образцов волос, крови и слюны, а также слепка с зубов Бреммера.

Прежде чем передать дело в здание суда, он посетил краткое совещание целевой группы, где все они отчитались о своих соответствующих заданиях.

Эдгар сказал, что был у Сибил Бранд и показал Джорджии Стерн, которая все еще содержалась там, фотографию Бреммера, но она не смогла опознать в нем нападавшего. Она тоже не могла исключить его.

Шиэн сказал, что они с Опельтом показали фотографию Бреммера менеджеру склада в Bing's, и мужчина сказал, что Бреммер, возможно, был одним из арендаторов складских помещений двумя годами ранее, но он не был уверен. Он сказал, что это было слишком давно, чтобы помнить достаточно хорошо, чтобы отправить человека в газовую камеру.

“Этот парень - слабак”, - сказал Шиэн. “Мне показалось, что он узнал Бреммера, но был слишком напуган, чтобы показать это до конца. Мы собираемся ударить его снова завтра ”.

Ролленбергер позвонил президентам на "ровере", и они сообщили из дома Бреммера, что пока ничего не было. Никаких пленок, никаких тел, ничего.

“Я предлагаю получить ордер на раскопки во дворе под фундаментом”, - сказал Никсон.

“Мы могли бы пойти на это”, - ответил Ролленбергер по рации. “Тем временем, продолжай в том же духе”.

Наконец, Ровер сообщил Yde, что они с Мэйфилдом столкнулись с проблемами со стороны юристовTimes и до сих пор не смогли даже приблизиться к столу Бреммера в редакции.

Ролленбергер сообщил, что Хайкс и Ректор были без средств, выясняя подноготную Бреммера. После этого он сказал, что Ирвинг назначил на пять часов пресс-конференцию, чтобы обсудить дело со средствами массовой информации. Если обнаружится что-нибудь новое, сообщите Ролленбергеру до этого.

“Вот и все”, - сказал Ролленбергер.

Босх встал, чтобы направиться к выходу.

***

Медицинская клиника на мощном этаже окружной тюрьмы напомнила Босху лабораторию Франкенштейна. На каждой кровати были цепи, а к кафельным стенам прикреплены кольца для привязывания пациентов. Выдвижные светильники над каждой кроватью были заключены в стальные клетки, чтобы пациенты не могли добраться до лампочек и использовать их как оружие. Предполагалось, что плитка будет белой, но с годами она приобрела унылый желтоватый оттенок.

Босх и Эдгар стояли в дверях одного из отсеков, где стояло шесть кроватей, и смотрели, как Бреммеру, который лежал на шестой кровати, сделали укол пентотала натрия, чтобы сделать его более сговорчивым, более податливым. Он отказался предоставить предписанный судом слепок с зубов и образцы крови, слюны и волос.

После того, как лекарство начало действовать, доктор открыл рот репортера, вставил два зажима, чтобы держать его открытым, и прижал маленький квадратный кусочек глины к передним верхним зубам. Затем он проделал ту же процедуру с нижними передними зубами. Когда он закончил, он ослабил зажимы, и Бреммер, казалось, спал.

“Если бы мы спросили его кое о чем сейчас, он бы сказал правду, верно?” Спросил Эдгар. “Это сыворотка правды, которую они ему дают, верно?”

“Предположительно”, - сказал Босх. “Но это, вероятно, привело бы к тому, что дело было бы отклонено из суда”.

Маленькие серые кубики с углублениями для зубов были помещены в пластиковые футляры. Доктор закрыл их и передал Эдгару. Затем он взял кровь, вытер ватным тампоном рот Бреммера и срезал клочки волос с головы, груди и лобковой области подозреваемого. Он положил их в конверты, которые положил в маленькую картонную коробку, похожую на те, что подают в куриных наггетсах в ресторанах быстрого питания.

Босх взял коробку, и они ушли, Босх отправился в офис коронера, чтобы встретиться с Амадо, аналитиком, а Эдгар отправился в Калифорнийский государственный университет Нортридж, чтобы встретиться с судебным археологом, который помогал с реконструкцией бетонной блондинки.

***

Без четверти пять все вернулись в конференц-зал, кроме Эдгара. Все они толпились вокруг, ожидая возможности посмотреть пресс-конференцию Ирвинга. С полудня не было никакого другого прогресса.

“Как ты думаешь, Гарри, где он все спрятал?” Спросил Никсон, наливая кофе.

“Я не знаю. Вероятно, где-то есть шкафчик для хранения. Если бы у него были кассеты, сомневаюсь, что он бы с ними расстался. У него, наверное, где-то есть запасы. Мы их найдем”.

“А как насчет других женщин?”

“Они где-то там, под городом. Единственный способ, которым они всплывут, - это удача ”.

“Или если Бреммер заговорит”, - сказал Ирвинг. Он только что вошел.

В комнате царило приятное чувство. Несмотря на медленный ход дня, все до единого не сомневались, что наконец-то нашли нужного мужчину. И эта уверенность подтверждала то, о чем они говорили. Итак, они хотели выпить кофе и потусоваться. Даже Ирвинг.

Без пяти пять, когда Ирвинг в последний раз просматривал некоторые отчеты, напечатанные за день, прежде чем предстать перед прессой, Эдгар подъехал на "ровере". Ролленбергер быстро взял рацию и ответил на звонок.

“Что у вас есть, пятая команда?”

“Гарри там?”

“Да, Команда пять, Команда шесть присутствует. Что у тебя есть?”

“Я получила посылку. Определенное совпадение между зубами подозреваемого и отпечатками на жертве.”

“Вас понял, пятая команда”.

В конференц-зале раздались возгласы, много хлопков по спине и "пять". “Он падает”, - воскликнул Никсон.

Ирвинг собрал свои бумаги и направился к двери в коридор. Он хотел прийти вовремя. В дверях он прошел рядом с Босхом.

“Мы - золото, Босх. Спасибо.”

Босх просто кивнул.

***

Несколько часов спустя Босх вернулся в окружную тюрьму. Это было после карантина, чтобы помощники шерифа не привели Бреммера к нему. Вместо этого ему пришлось зайти в модуль повышенной мощности, помощники шерифа наблюдали за ним с помощью удаленных камер. Он прошел вдоль ряда камер к 6-36 и заглянул через зарешеченное окно площадью в один квадратный фут в цельной стальной двери.

У Бреммера был статус “держаться подальше”, так что он был там один. Он не заметил, что Босх наблюдает. Он лежал на нижней койке на спине, сцепив руки за головой. Его глаза были открыты и смотрели прямо вверх. Босх узнал состояние абстиненции, которое он на мгновение увидел прошлой ночью. Как будто его там не было. Босх приник ртом к экрану.

“Бреммер, ты играешь в бридж?”

Бреммер посмотрел на него, только поводя глазами.

“Что?”

“Я спросил, ты играешь в бридж? Ты знаешь, карточная игра?”

“Какого хрена тебе надо, Босх?”

“Я просто заскочил, чтобы сказать вам, что некоторое время назад они добавили еще три к одному этим утром. Связь. Ты только что получила бетонную блондинку и две предыдущие, те, что мы сначала отдали Кукольнику. У вас также есть покушение на убийство выжившего ”.

“О, ну и в чем разница? У тебя есть один, у тебя есть их все. Все, что мне нужно сделать, это раскрыть дело Чендлера, и остальные рухнут, как костяшки домино ”.

“За исключением того, что этого не произойдет. У нас есть твои зубы, Бреммер, не хуже отпечатков пальцев. И мы получили остальное. Я только что от коронера. Они сравнили волосы на твоем лобке с образцами, найденными у жертв номер семь и одиннадцать - теми, которые мы приписали Кукольнику. Тебе следует подумать о сделках, Бреммер. Скажи, где остальные, и они, вероятно, оставят тебя в живых. Вот почему я спросил о бридж.”

“Что насчет этого?”

“Ну, я слышал, что в Q есть несколько парней, которые неплохо играют в бридж. Они всегда ищут свежую кровь. Они, вероятно, тебе понравятся, у них много общего ”.

“Почему бы тебе не оставить меня в покое, Босх?”

“Я буду. Я буду. Но, чтобы ты знал, чувак, они в камере смертников. Но не беспокойся об этом, когда ты доберешься туда, у тебя будет много возможностей поиграть в карты. Каково среднее время выполнения заказа? За восемь, десять лет до того, как они кого-нибудь отравят газом? Это неплохо. Если, конечно, ты не договоришься о сделке ”.

“Сделки не будет, Босх. Убирайся отсюда”.

“Я ухожу. Поверь мне, приятно иметь возможность уйти из этого места. Тогда увидимся, хорошо? Ты знаешь, через восемь или десять лет. Я собираюсь быть там, Бреммер. Когда они пристегивают тебя ремнем. Я собираюсь наблюдать через стекло, когда появится газ. А потом я выйду и расскажу репортерам, как ты умерла. Я скажу им, что ты кричал, что ты не был настоящим мужчиной ”.

“Пошел ты, Босх”.

“Да, трахни меня. Тогда увидимся, Бреммер ”.

33

После предъявления обвинения Бреммеру во вторник утром Босх получил разрешение взять отгул до конца недели вместо того, чтобы отработать все сверхурочные, которые он отрабатывал по этому делу.

Он проводил время, слоняясь по дому, выполняя случайную работу и расслабляясь. Он заменил деревянные перила на заднем крыльце на новые, из обработанного погодой дуба. И пока он был в Хоум Депо за дровами, он также купил новые подушки для стульев и шезлонга на крыльце.

Он снова начал читать спортивные страницы Times, отмечая статистические изменения в рангах команд и выступлениях игроков.

И, время от времени, он читал одну из многих статей, которые Times публиковала в разделе "Метро" о том, что стало известно по всей стране как дело Фолловера. Но на самом деле это не удерживало его очарования. Он уже слишком много знал об этом деле. Единственный интерес, который у него был в этих историях, заключался в деталях о Бреммер, которые выходили наружу. Times послала сотрудника в Техас, где Бреммер выросла в пригороде Остина, и репортер вернулся с историей, почерпнутой из старых материалов детского суда и соседских сплетен. Его воспитывала мать в доме с одним родителем; своего отца, странствующего блюзового музыканта, он видел не чаще одного-двух раз в год. Бывшие соседи описали мать как сторонницу дисциплины и просто подлую, когда дело касалось ее сына.

Худшее, что репортер узнал о Бреммере, это то, что его подозревали, но так и не предъявили обвинения в поджоге соседского сарая с инструментами, когда ему было тринадцать. Соседи сказали, что его мать наказала его так, как будто он все равно совершил преступление, не позволяя ему покидать их крошечный дом до конца лета. Соседи сказали, что примерно в то же время в округе начали возникать проблемы с исчезновением домашних животных, но это никогда не приписывалось молодому Бреммеру. По крайней мере, до этого момента. Теперь соседи, казалось, были заняты обвинением Бреммера в любой болезни, поразившей их улицу в тот год.

Через год после пожара мать Бреммера умерла от алкоголизма, и мальчик после этого воспитывался на государственной ферме для мальчиков, где юные подопечные ходили на занятия в белых рубашках, синих галстуках и блейзерах, даже когда столбик термометра зашкаливал. В истории говорилось, что он работал репортером в одной из студенческих газет фермы, начав таким образом карьеру журналиста, которая в конечном итоге привела его в Лос-Анджелес.

Его история была льдом для таких людей, как Локк, чтобы рассмотреть ее, использовать в качестве топлива для спекуляций о том, как ребенок Бреммер заставил взрослого Бреммера делать то, что он делал. Босху от этого стало грустно. Однако он не мог удержаться и долго смотрел на фотографию матери, которую где-то откопала Times. На фотографии она стояла перед дверью выгоревшего на солнце дома в стиле ранчо, положив руку на плечо молодого Бреммера. У нее были обесцвеченные волосы, вызывающая фигура и большая грудь. На ней было слишком много косметики, подумал Босх, глядя на фотографию.

***

Помимо статей Бреммера, статья, которую он читал и перечитывал несколько раз, была в разделе "Метро" четверговой газеты. Речь шла о похоронах Беатрис Фонтено. В статье цитировалась Сильвия, и в ней описывалось, как учитель средней школы Гранта прочитал некоторые школьные работы девочки на поминальной службе. Была фотография со службы, но Сильвии на ней не было. На ней было стоическое, заплаканное лицо матери Беатрис на похоронах. Босх держал страницу "Метро" на столике рядом с шезлонгом и перечитывал статью каждый раз, когда садился туда.

***

Когда ему становилось не по себе по дому, он садился за руль. Спустившись с холмов, он направлялся через долину, не зная, куда конкретно идти. Он ехал сорок минут, чтобы съесть гамбургер в закусочной "In ’N’ Out". Он вырос в городе, и ему нравилось водить его, знать каждую его улицу и уголок. Один раз в четверг и еще раз в пятницу утром его поездки привели его мимо школы Грант, но он никогда не видел Сильвию через окна классных комнат, когда проезжал мимо. У него заныло сердце, когда он подумал о ней, но он знал, что самое близкое, что он мог сделать для нее, это проехать мимо школы. Это был ее ход, и он должен подождать, пока она сделает это.

В пятницу днем, когда он вернулся с поездки, он увидел, что на его телефонном аппарате мигает индикатор сообщения, и его надежды подступили к горлу. Он подумал, что, возможно, она увидела его машину и звонит, потому что знала, как болит его сердце. Но когда он прослушал сообщение, это был просто Эдгар, просящий его позвонить.

В конце концов, он сделал.

“Гарри, ты все пропускаешь?”

“Да, что?”

“Ну, вчера у нас здесь был журналPeople”.

“Я буду ждать тебя на обложке”.

“Просто шучу. На самом деле, у нас большие разработки ”.

“Да, что?”

“Вся эта реклама должна была пойти нам на пользу. Позвонила какая-то дама из Калвер-Сити и сказала, что узнала Бреммера, что у него есть камера хранения у нее дома, но под именем Вудворд. Мы получили ордер и предъявили его первым делом этим утром ”.

“Да”.

“Локк был прав. Он снимал на видео. Мы нашли записи. Его трофеи”.

“Господи”.

“Да. Если когда-то и были сомнения, то сейчас их нет. Достал семь кассет и камеру. Должно быть, он не записал на пленку первые два, те, которые, как мы думали, принадлежали Кукольнику. Но у нас есть записи, на которых семеро других, включая Чендлера и Мэгги, громко кончают. Ублюдок записал все на пленку. Просто ужасный материал. Они устанавливают официальные личности остальных пяти жертв на пленках, но, похоже, это будут те, кто был в списке, составленном Морой. Галерея и другие четыре порно цыпочки.”

“Что еще было в шкафчике?”

“Все. У нас есть все. У нас есть наручники, ремни, кляпы, нож и Glock nine. Весь его набор для убийства. Должно быть, он использовал пистолет, чтобы контролировать их. Вот почему не было никаких признаков борьбы у Чендлера. Он использовал пистолет. Мы полагаем, что он придержал бы это на них, пока не смог бы надеть на них наручники и заткнуть им рот кляпом. Судя по записям, похоже, что все убийства произошли в доме Бреммера, в задней спальне. Кроме Чендлера, конечно. Она получила это дома… Эти записи, Гарри, я не мог смотреть ”.

Босх мог себе представить. Он представил себе эти сцены и почувствовал неожиданный трепет в своем сердце, как будто оно вырвалось у него изнутри и билось о ребра, как птица, пытающаяся вырваться из клетки.

“В любом случае, окружной прокурор понял это, и большое событие в том, что Бреммер собирается говорить”.

“Он такой?”

“Да, он слышал, что у нас были записи и все остальное. Я думаю, он сказал своему адвокату договориться. Он получит пожизненное без возможности условно-досрочного освобождения в обмен на то, что приведет нас к телам и позволит психиатрам поработать над ним, изучить, что им движет. Мой голос за то, чтобы они раздавили его, как муху, но я думаю, они рассматривают семьи и науку ”.

Босх молчал. Бреммер был бы жив. Сначала он не знал, что и думать. Затем он понял, что может смириться с этой сделкой. Его беспокоило, что этих женщин, возможно, никогда не найдут. Вот почему он навестил Бреммера в тюрьме в день предъявления обвинений. Были ли у жертв семьи, которым было не все равно, или нет, он не хотел оставлять их там, в черной пропасти неизвестности.

Это была неплохая сделка, решил Босх. Бреммер был бы жив, но он не был бы живым. Для него это может быть даже хуже, чем газовая камера. И это было бы справедливо, подумал он.

“В любом случае, ” сказал Эдгар, - я подумал, что ты захочешь знать”.

“Да”.

“Это чертовски странная штука, понимаешь? Это Бреммер. Это более странно, чем если бы это была Мора, чувак. Репортер! И, блин, я тоже знал этого парня ”.

“Да, ну, многие из нас так и сделали. Я думаю, никто никого не знает так, как они думают ”.

“Да. Пока, Гарри.”

***

Ближе к вечеру того же дня он стоял на задней палубе, облокотившись на новые дубовые перила, смотрел на перевал и думал о "черном сердце". Его ритм был настолько сильным, что мог задать ритм всему городу. Он знал, что это всегда будет фоновым ритмом, ритмической интонацией его собственной жизни. Бреммер был бы изгнан сейчас, спрятан навсегда, но он знал, что после него будет другой. И еще одна после него. Черное сердце бьется не в одиночку.

Он закурил сигарету и подумал о Хани Чандлер, вытесняя из головы свой последний образ, связанный с ней, видением того, как она выступает в суде. Это всегда будет ее местом в его мыслях. В ее ярости было что-то такое чистое и дистиллированное - как синее пламя на спичке, прежде чем оно догорит само по себе. Даже направленная на него, он мог оценить это.

Его мысли вернулись к статуе на ступеньках здания суда. Он все еще не мог вспомнить ее имя. Конкретная блондинка, как назвал ее Чендлер. Босху стало интересно, что Чендлер думал о правосудии в конце. В ее конце. Он знал, что без надежды нет справедливости. Оставалась ли у нее еще хоть какая-то надежда в конце? Он верил, что она это сделала. Как чистое голубое пламя, сходящее на нет, оно все еще было там. Все еще горячая. Это было то, что позволило ей победить Бреммера.

***

Он не слышал Сильвию, пока она не вышла на крыльцо. Он поднял глаза, увидел ее там и хотел немедленно подойти к ней, но сдержался. На ней были синие джинсы и темно-синяя джинсовая рубашка. Он купил футболку на ее день рождения и воспринял это как хороший знак. Он предположил, что она, вероятно, пришла из школы, поскольку всего час назад она ушла на выходные.

“Я позвонила в твой офис, и мне сказали, что ты свободен. Я подумала, что зайду посмотреть, как ты. Я прочитал все об этом деле.”

“Я в порядке, Сильвия. Как дела?”

“Я в порядке”.

“Как у нас дела?”

Она слегка улыбнулась на это.

“Звучит как одна из тех наклеек на бампер, которые вы видите. ‘Как я поведу?’… Гарри, я не знаю, как у нас дела. Думаю, именно поэтому я здесь ”.

Наступила неловкая тишина, пока она оглядывала крыльцо и выходила на проход. Босх раздавил сигарету и бросил ее в старую банку из-под кофе, которую держал у двери.

“Привет, новые подушки”.

“Да”.

“Гарри, ты должен понять, почему мне нужно было немного времени. Это...”

“Я верю”.

“Дай мне закончить. Я репетировала это достаточно много раз, я хотела бы получить шанс на самом деле сказать это тебе. Я просто хотела сказать, что это будет очень тяжело для меня, для нас, если мы продолжим. Будет трудно разобраться с нашим прошлым, нашими секретами и, прежде всего, с тем, что ты делаешь, что ты приносишь с собой домой ... ”

Босх подождал, пока она продолжит. Он знал, что она не закончила.

“Я знаю, мне не нужно напоминать тебе, но я уже проходила через это раньше с мужчиной, которого любила. И я видел, как все пошло наперекосяк и - ты знаешь, чем это закончилось. Нам обоим было очень больно. Итак, вы должны понять, почему мне нужно было сделать шаг назад и взглянуть на это. На нас.”

Он кивнул, но она не смотрела на него. То, что она не смотрела, беспокоило его больше, чем ее слова. Однако он не мог заставить себя заговорить. Он не знал, что мог сказать.

“Ты живешь в очень тяжелой борьбе, Гарри. Я имею в виду твою жизнь. Полицейский. И все же, со всем твоим багажом, я вижу и знаю, что в тебе все еще есть очень благородные черты ”.

Теперь она посмотрела на него.

“Я действительно люблю тебя, Гарри. Я хочу попытаться сохранить это живым, потому что это одна из лучших вещей в моей жизни. Одна из лучших вещей, которые я знаю. Я знаю, это будет тяжело. Но это могло бы сделать все к лучшему. Кто знает?”

Тогда он пошел к ней.

“Кто знает?” он сказал.

И они долго обнимали друг друга, его лицо рядом с ее лицом, вдыхая запах ее волос и кожи. Он держал ее за шею сзади, как будто она была хрупкой, как фарфоровая ваза.

Через некоторое время они оторвались друг от друга, но только на то время, чтобы вместе лечь в шезлонг. Они сидели молча, просто обнимая друг друга, очень долго - пока небо над Сан-Габриэлями не начало тускнеть и становиться красно-фиолетовым. Босх знал, что у него все еще были секреты, которые он хранил, но пока они будут при нем. И он еще немного избежал бы этого черного места одиночества.

“Ты хочешь уехать на эти выходные?” он спросил. “Сбежать из города? Мы могли бы съездить в Лоун Пайн. Останься в домике завтра ночью ”.

“Это было бы замечательно. Я мог бы... мы могли бы использовать это ”.

Несколько минут спустя она добавила: “Возможно, мы не сможем снять каюту, Гарри. Их так мало, и они обычно забронированы до пятницы ”.

“У меня уже есть одна в резерве”.

Она повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Она лукаво улыбнулась и сказала: “О, так ты все время знал. Ты просто болтался поблизости, ожидая, когда я вернусь. Никаких бессонных ночей, никаких сюрпризов ”.

Он не улыбнулся. Он покачал головой и несколько мгновений смотрел на умирающий свет, отражающийся на западной стене Сан-Габриэлс.

“Я не знал, Сильвия”, - сказал он. “Я надеялась”.

***

Майкл Коннелли

Пересечение

В память о Саймоне Кристенсоне

День дураков первого апреля

Эллис и Лонг отстали от мотоцикла на четыре машины на бульваре Вентура. Они направлялись на восток, подъезжая к большому повороту, где дорога поворачивала на юг и направлялась через перевал в Голливуд.

Эллис сидел за рулем, где он предпочитал находиться, хотя он был старшим партнером и мог диктовать Лонгу, кто за рулем, а кто на дробовике. Лонг смотрел на экран своего телефона, просматривая видеопоток, наблюдая за тем, что они называли своими инвестициями.

В машине было хорошо. Это было сильное чувство. В колесе был небольшой люфт. Эллис чувствовал, что полностью контролирует ситуацию. Он увидел просвет в правом ряду и нажал ногой на него. Машина рванула вперед.

Лонг поднял глаза.

“Что ты делаешь?”

“Избавление от проблемы”.

“Что?” - спросил я.

“Прежде чем это станет проблемой”.

Он догнал и теперь ехал рядом с мотоциклом. Он оглянулся и увидел черные ботинки мотоциклиста и оранжевые языки пламени, нарисованные на бензобаке. Языки пламени соответствовали цвету Camaro.

Он проехал несколько футов вперед, и когда дорога повернула направо, он позволил машине вырулить на левую полосу, следуя законам центробежной силы.

Он услышал крик всадника. Он пнул машину сбоку, а затем развернул ее, пытаясь проехать вперед. Это была его ошибка. Он должен был затормозить и выскочить, но он попытался вырваться из этого. Эллис был готов к движению и вдавил акселератор. "Камаро" вылетел на левую полосу, завершая отрезку.

Эллис услышал визг тормозов и продолжительный звук автомобильного гудка, когда мотоцикл выехал на полосу встречного движения. Затем он услышал пронзительный скрежет стали и неизбежный удар металла о металл.

Эллис улыбнулся и продолжил идти.

1

Было утро пятницы, и умные люди уже уехали на выходные. Это облегчило движение в центре города, и Гарри Босх добрался до здания суда пораньше. Вместо того, чтобы ждать Микки Халлера на крыльце, где они договорились встретиться, он решил поискать своего адвоката внутри монолитного здания, которое занимало половину квартала на высоте девятнадцати этажей. Но поиски Халлера были бы не такими сложными, как предполагали размеры здания. Пройдя через металлоискатель в вестибюле — для него это было в новинку - Босх поднялся на лифте на пятнадцатый этаж и начал проверять залы судебных заседаний, спускаясь по лестнице. Большинство залов судебных заседаний, отведенных для рассмотрения уголовных дел, находились на этажах с девятого по пятнадцатый. Босх знал это по тому времени, которое он провел в этих залах суда за последние тридцать лет.

Он нашел Халлера в отделе 120 на тринадцатом этаже. Суд заседал, но присяжных не было. Халлер сказал Босху, что у него назначено слушание ходатайства, которое завершится к назначенному на обед времени. Гарри проскользнул на скамейку в задней части общественной галереи и наблюдал, как Холлер допрашивал офицера полиции Лос-Анджелеса в форме на свидетельской трибуне. Босх пропустил предварительные действия, но не суть допроса офицера, который проводил Халлер.

“Офицер Санчес, то, что я хотел бы, чтобы вы сделали сейчас, - это проделали шаги, которые привели к вашему аресту мистера Хеннегана одиннадцатого декабря прошлого года”, - сказал Халлер. “Почему бы нам не начать с того, каким было ваше задание в тот день”.

Санчесу потребовалось время, чтобы придумать ответ на то, что казалось обычным вопросом. Босх заметил, что у него на рукаве три отметины - по одной за каждые пять лет работы в департаменте. Пятнадцать лет - это большой опыт, который подсказал Босху, что Санчес будет очень настороженно относиться к Халлеру, а также умел давать ответы, более полезные для обвинения, чем для защиты.

“Мы с моим напарником были на обычном патрулировании в отделе Семьдесят седьмой улицы”, - сказал Санчес. “Так случилось, что во время этого инцидента мы ехали в западном направлении по Флоренс-авеню”.

“И мистер Хеннеган тоже ехал по Флоренс-авеню?”

“Да, это верно”.

“В каком направлении он шел?”

“Он тоже направлялся на запад. Его машина была прямо перед нами ”.

“Хорошо, и что произошло потом?”

“Мы проехали на красный свет в Нормандии, и мистер Хеннеган остановился, а затем мы остановились позади него. Мистер Хеннеган включил правый поворотник, а затем повернул направо, чтобы ехать на север по Нормандии”.

“Совершил ли он нарушение правил дорожного движения, повернув направо на красный свет?”

“Нет, он этого не сделал. Он полностью остановился, а затем сделал поворот, когда стало ясно ”.

Халлер кивнул и что-то записал в блокноте. Он сидел рядом со своим клиентом, который был в "каунти блюз" — верный признак того, что это было уголовное дело. Босх предположил, что это было дело о наркотиках и что Халлер пытался скрыть то, что было найдено в машине его клиента, заявив, что это была неудачная остановка.

Халлер допрашивал свидетеля со своего места за столом защиты. Без присяжных судья не требовал соблюдения формальности вставания при обращении к свидетелю.

“Вы тоже сделали поворот, следуя за машиной мистера Хеннегана, верно?” он спросил.

“Это верно”, - сказал Санчес.

“В какой момент вы решили остановить транспортное средство мистера Хеннегана?”

“Это произошло сразу. Мы подожгли его, и он остановился ”.

“Что произошло потом?”

“В ту минуту, когда он остановил машину, пассажирская дверь открылась, и пассажир сбежал”.

“Он убежал?”

“Да, сэр”.

“Куда он пошел?”

“Там есть торговая площадь, а за ней переулок. Он вошел в переулок в восточном направлении.”

“Вы или ваш напарник бросились в погоню?”

“Нет, сэр, разделение было бы против политики и опасно. Мой напарник связался по радио и запросил подкрепление и дирижабль. Он передал описание человека, который сбежал ”.

“Воздушный корабль?”

“Полицейский вертолет”.

“Понял. Что вы делали, офицер Санчес, пока ваш напарник говорил по рации?”

“Я вышел из патрульной машины, пересел на водительское сиденье и сказал водителю высунуть руки из окна, чтобы я мог их видеть”.

“Ты вытащил свое оружие?”

“Да, я это сделал”.

“Что произошло потом?”

“Я приказал водителю — мистеру Хеннегану — выйти из машины и лечь на землю. Он подчинился, и тогда я надел на него наручники ”.

“Вы сказали ему, почему он был арестован?”

“В то время он не был под арестом”.

“Он был в наручниках лицом вниз на улице, но вы говорите, что он не был под арестом?”

“Мы не знали, что у нас было, и я беспокоился о безопасности себя и своего партнера. У нас был пассажир, сбежавший из машины, поэтому мы с подозрением отнеслись к тому, что здесь происходило ”.

“Итак, человек, выскочивший из машины, был тем, кто привел все это в движение”.

“Да, сэр”.

Халлер перевернул несколько страниц в своем желтом блокноте, чтобы просмотреть заметки, а затем проверил что-то на экране своего ноутбука, который был открыт на столе защиты. Голова его клиента была наклонена вниз, и со спины казалось, что он, возможно, спит.

Судья, который так низко ссутулился в своем кресле, что Босх мог видеть только его седую макушку, прочистил горло и наклонился вперед, открывая себя залу суда. Табличка перед скамейкой запасных идентифицировала его как достопочтенного Стива Йеррида. Босх не узнал ни его, ни его имени, что мало что значило, поскольку в здании находилось более пятидесяти залов судебных заседаний и судей.

“Больше ничего нет, мистер Холлер?” он спросил.

“Я сожалею, ваша честь”, - сказал Халлер. “Просто проверяю кое-какие записи”.

“Давайте продолжим в том же духе”.

“Да, ваша честь”.

Халлер, по-видимому, нашел то, что искал, и был готов продолжить.

“Как долго вы оставляли мистера Хеннегана в наручниках на улице, офицер Санчес?”

“Я проверил машину и, как только убедился, что в ней больше никого нет, я вернулся к мистеру Хеннегану, обыскал его на предмет наличия оружия, затем помог ему подняться и поместил на заднее сиденье патрульной машины для его собственной безопасности и нашей”.

“Почему его безопасность была под вопросом?”

“Как я уже сказал, мы не знали, что у нас здесь. Один парень бежит, другой парень нервничает. Было лучше обезопасить человека, пока мы выясняли, что происходит ”.

“Когда вы впервые заметили, что мистер Хеннеган, как вы говорите, нервничает?”

“Немедленно. Когда я сказал ему высунуть руки из окна.”

“Вы направляли на него пистолет, когда отдавали этот приказ, не так ли?”

“Да”.

“Ладно, значит, Хеннеган у тебя на заднем сиденье машины. Вы спросили его, можете ли вы обыскать его машину?”

“Я сделал, а он сказал ”нет".

“Так что ты сделала после того, как он сказал ”нет"?"

“Я вышел на радио и вызвал собаку-наркомана, чтобы она прибыла на место происшествия”.

“А что делает собака-наркоман?”

“Он обучен предупреждать, если почувствует запах наркотиков”.

“Хорошо, так сколько времени это заняло, чтобы доставить собаку во Флоренцию и Нормандию?”

“Около часа. Это должно было прийти из академии, где у них была учебная демонстрация ”.

“Итак, в течение часа мой клиент был заперт на заднем сиденье вашей машины, пока вы ждали”.

“Это верно”.

“Для твоей и его безопасности”.

“Правильно”.

“Сколько раз вы возвращались к своей машине, открывали дверь и снова спрашивали его, можете ли вы обыскать его машину?”

“Два или три раза”.

“И каков был его ответ?”

“Он продолжал говорить ”нет"".

“Вы или другие сотрудники полиции когда-либо находили пассажира, который выбежал из машины?”

“Нет, насколько я знаю. Но после того дня все дело было передано в Отдел по борьбе с наркотиками Южного бюро.”

“Итак, когда эта собака, наконец, прибыла, что произошло?”

“Офицер К-9 провел его вокруг автомобиля объекта, и собака насторожилась у багажника”.

“Как звали собаку?”

“Я думаю, это был Космо”.

“За рулем какого автомобиля был мистер Хеннеган?”

“Это была старая Toyota Camry”.

“И так Космо сказал тебе, что в багажнике были наркотики”.

“Да, сэр”.

“Итак, ты открыл багажник”.

“Мы сослались на предупреждение собаки как на вероятную причину для обыска багажника”.

“Вы нашли наркотики, офицер Санчес?”

“Мы нашли пакет с веществом, похожим на кристаллический метамфетамин, и сумку с деньгами”.

“Сколько кристаллического метамфетамина?”

“Оказалось, что это два и четыре десятых фунта”.

“И сколько денег?”

“Восемьдесят шесть тысяч долларов”.

“Наличными?”

“Все наличные”.

“Затем вы арестовали мистера Хеннегана за хранение с намерением продать, верно?”

“Да, это было, когда мы его арестовали, зачитали ему его права и отвезли в Южное бюро для оформления бронирования”.

Халлер кивнул. И снова заглянул в свой блокнот. Босх знал, что у него должно быть что-то еще. Это выяснилось, когда судья еще раз предложил ему продолжить.

“Офицер, давайте вернемся к остановке. Ранее вы свидетельствовали, что мистер Хеннеган повернул направо на красный свет после того, как полностью остановился и дождался момента, когда для него стало ясно и безопасно совершать этот поворот. Имею ли я на это право?”

“Да, правильно”.

“И это было правильно по закону, да?”

“Да”.

“Итак, если он все сделал правильно, почему вы подожгли его и заставили остановиться?”

Санчес бросил быстрый взгляд в сторону прокурора, который сидел за столом напротив Халлера. До сих пор он ничего не сказал, но Босх видел, как он делал заметки во время дачи показаний полицейским.

Взгляд подсказал Босху, что именно здесь Халлер обнаружил слабое место в расследовании.

“Ваша честь, можете ли вы попросить свидетеля ответить на вопрос и не смотреть на прокурора в ожидании ответа?” - Подсказал Халлер.

Судья Йеррид снова наклонился вперед и велел Санчесу отвечать. Санчес попросил повторить вопрос, и Халлер подчинился.

“Это было на Рождество”, - сказал Санчес. “Мы всегда раздаем билеты на индейку в это время года, и я остановил их, чтобы раздать им билеты на индейку”.

“Билеты в Турцию?” - Спросил Халлер. “Что такое билет на турцию?”

2

Босх наслаждался шоу адвоката Линкольна. Халлер мастерски занес все детали ареста в протокол, вернулся к ахиллесовой пяте дела и собирался использовать ее по-крупному. Босх теперь думал, что знает, почему прокурор хранил молчание на протяжении всей процедуры. Он ничего не мог поделать с фактами дела. Позже все должно было свестись к тому, как он аргументировал их перед судьей.

“Какие билеты на турцию, офицер Санчес?” Снова спросил Халлер.

“Ну, в Южном Лос-Анджелесе есть сеть рынков под названием Little John's, и каждый год на День благодарения и Рождество они дарят нам подарочные сертификаты на индейку. И мы раздаем их людям”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде подарка?” - Спросил Халлер.

“Да, подарок”, - сказал Санчес.

“Как вы выбираете, кому достанутся эти билеты в Турцию?”

“Мы ищем добрые дела, людей, делающих то, что они должны делать”.

“Вы имеете в виду водителей, соблюдающих правила дорожного движения?”

“Это верно”.

“Значит, в данном случае вы остановили мистера Хеннегана, потому что он поступил правильно при повороте на красный свет?”

“Да”.

“Другими словами, вы остановили мистера Хеннегана за то, что он не нарушал закон, верно?”

Санчес снова посмотрел на прокурора, надеясь на какую-то помощь. Никто не пришел, и он с трудом нашелся с ответом.

“Мы не знали, что он нарушает закон, пока его напарник не сбежал, и мы не нашли наркотики и деньги”.

Даже Босх счел это жалкой позицией. Но Халлер не собирался пропускать это мимо ушей.

“Офицер Санчес, ” сказал он, “ я спрашиваю вас очень конкретно, в тот момент, когда вы включили фары своей машины и включили сирену, чтобы остановить мистера Хеннегана, мистер Хеннеган не сделал ничего, что вы сочли бы неправильным, ничего незаконного. Это верно?”

Санчес пробормотал свой ответ.

“Правильно”.

“Пожалуйста, произнесите свой ответ четко для протокола”, - сказал Халлер.

“Правильно”, - сказал Санчес громким, раздраженным тоном.

“У меня больше нет вопросов, ваша честь”.

Судья спросил прокурора, которого он назвал мистером Райтом, не хочет ли он провести перекрестный допрос свидетеля, и Райт предпочел пропустить. Факты были фактами, и ничто, о чем он мог спросить, не могло их изменить. Судья отстранил офицера Санчеса и обратился к адвокатам.

“Это ваше ходатайство, мистер Халлер”, - сказал он. “Вы готовы к спорам?”

Последовал короткий спор, когда Халлер сказал, что готов перейти к устным аргументам, а Райт предложил вместо этого представить письменные аргументы. Судья Йеррид пошел по пути Халлера и сказал, что он хотел бы услышать устные аргументы, а затем решить, нужны ли письменные аргументы.

Холлер встал и подошел к кафедре между столами обвинения и защиты.

“Я буду краток, ваша честь, поскольку я думаю, что факты по делу довольно ясны. По любым меркам этих фактов, вероятной причины для остановки движения не только недостаточно, ее просто даже не существует. Мистер Хеннеган соблюдал все правила дорожного движения и никоим образом не вел себя подозрительно, когда офицер Санчес и его напарник включили фары и сирену и заставили его съехать на обочину ”.

Холлер взял с собой на кафедру юридический том. Теперь он посмотрел вниз на выделенный раздел текста и продолжил.

“Ваша честь, Четвертая поправка требует, чтобы обыск и выемка производились на основании ордера, подтвержденного вероятной причиной. Однако существуют исключения из требования об ордере в соответствии с Terry, одно из которых заключается в том, что транспортное средство может быть остановлено, когда есть веские основания полагать, что было совершено нарушение, или есть обоснованное подозрение, что пассажиры транспортного средства причастны к преступлению. В данном случае у нас нет ни одного из требований для полной остановки. Четвертая поправка налагает строгие ограничения на государство в осуществлении им власти. Раздача билетов в Турцию не является действительным осуществлением конституционных полномочий. Мистер Хеннеган не совершал нарушений правил дорожного движения и, по собственному признанию арестовавшего офицера, вел машину совершенно законным и корректным образом, когда его вынудили остановиться. Не имеет значения, что было обнаружено в багажнике его машины позже. Правительство попрало его право на защиту от незаконного обыска и ареста ”.

Халлер сделал паузу, возможно, пытаясь оценить, нужно ли ему сказать больше.

“Кроме того, - наконец сказал он, - один час, который мистер Хеннеган провел, запертый на заднем сиденье патрульной машины офицера Санчеса, представлял собой арест без ордера или вероятной причины, снова нарушение его защиты от незаконного обыска и изъятия. Плод ядовитого дерева, ваша честь. Это была неудачная остановка. Следовательно, все, что из него вышло, было испорчено. Благодарю тебя”.

Холлер вернулся к своему креслу и сел. Его клиент не дал никаких указаний на то, что он выслушал и понял аргумент.

“Мистер Райт?” - спросил судья.

Обвинитель встал и неохотно подошел к кафедре. У Босха не было юридического образования, но он обладал солидными практическими знаниями в области права. Ему было ясно, что дело против Хеннегана в опасности.

“Ваша честь”, - начал Райт. “Каждый день недели у сотрудников полиции происходят так называемые столкновения с гражданами, некоторые из которых приводят к аресту. Как говорится в решении Верховного суда по делу Терри, ‘Не все личные сношения между полицейскими и гражданами связаны с захватом людей’. Это была гражданская встреча, целью которой было вознаградить за хорошее поведение. Что повернуло это в новом направлении и предоставило вероятную причину для действий сотрудников полиции, так это то, что пассажир сбежал из транспортного средства ответчика. Это изменило правила игры ”.

Райт проверил записи в желтом блокноте, который он принес с собой на кафедру. Он нашел веревку и продолжил.

“Обвиняемый является наркоторговцем. Благие намерения этих офицеров не должны препятствовать продвижению этого дела. Суд обладает широкими полномочиями в этой области, и офицер Санчес и его напарник не должны быть наказаны за выполнение своих обязанностей в полной мере ”.

Райт сел. Босх знал, что его доводы были равносильны тому, чтобы сдаться на милость суда. Халлер встал, чтобы ответить.

“Ваша честь, если бы я мог высказать одно замечание. Мистер Райт здесь мистер Неправ. Он процитировал Терри, но умолчал о том, что когда офицер с помощью физической силы или демонстрации власти удерживает гражданина, значит, произошел припадок. Кажется, у него есть логарифмическая линейка, с помощью которой он любит смещать точку припадка относительно вероятной причины. Он говорит, что припадка не было, пока пассажир не выпрыгнул из машины мистера Хеннегана и не возникла вероятная причина. Но эта логика не работает, ваша честь. С помощью сирены и огней на его машине офицер Санчес вынудил машину мистера Хеннегана съехать на обочину. И для того, чтобы произошел арест любого рода, должна была быть вероятная причина для этой остановки. Граждане могут свободно путешествовать и передвигаться по этой стране беспрепятственно. Принуждение гражданина остановиться и поболтать является захватом и нарушением права на то, чтобы его оставили в покое для законных занятий. Суть в том, что билет в Турцию не является вероятной причиной. Именно в этом случае речь идет о индейке, ваша честь. Благодарю тебя”.

Гордый своим последним оборотом речи, Халлер вернулся на свое место. Райт не встал, чтобы сказать последнее слово. Его доводы, какие там были, были представлены.

Судья Йеррид снова наклонился вперед и прочистил голос прямо в микрофон скамьи подсудимых, вызвав громкий взрыв в зале суда. Хеннеган резко выпрямился, показывая, что на самом деле он спал во время слушания, которое могло решить вопрос о его свободе.

“Извините”, - сказал Йеррид после того, как звон стих. “Выслушав показания и аргументы, суд удовлетворяет ходатайство о пресечении. Улика, найденная в багажнике —”

“Ваша честь!” Крикнул Райт, вскакивая со своего места. “Разъяснение”.

Он широко развел руки, как будто был удивлен решением, о котором он, безусловно, должен был знать.

“Ваша честь, у штата нет дела без доказательств из багажника этого автомобиля. Вы хотите сказать, что наркотики и деньги выброшены на ветер?”

“Это именно то, что я говорю, мистер Райт. Не было никакой вероятной причины для остановки. Как сказал мистер Халлер, плод ядовитого дерева ”.

Теперь Райт указал прямо на Хеннегана.

“Ваша честь, этот человек - наркоторговец. Он - часть чумы, поразившей наш город и общество. Ты возвращаешь его на —”

“Мистер Райт!” - рявкнул судья в свой микрофон. “Не обвиняйте суд в недостатках вашего дела”.

“Штат подаст уведомление об апелляции в течение двадцати четырех часов”.

“Это право государства делать так. Мне будет очень интересно посмотреть, сможете ли вы заставить Четвертую поправку исчезнуть ”.

Райт опустил подбородок на грудь. Халлер воспользовался моментом, чтобы встать и посыпать раны прокурора солью.

“Ваша честь, я хотел бы подать ходатайство о снятии обвинений с моего клиента. Больше нет никаких доказательств в поддержку подачи заявления ”.

Йеррид кивнул. Он знал, что это произойдет. Он решил даровать Райту небольшую дозу милосердия.

“Я собираюсь принять это к сведению, мистер Халлер, и посмотреть, действительно ли штат подаст апелляцию. Что-нибудь еще от адвоката?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Райт.

“Да, ваша честь”, - сказал Халлер. “Мой клиент в настоящее время заключен под стражу вместо залога в полмиллиона долларов. Я прошу освободить его под подписку о невыезде в ожидании апелляции или увольнения ”.

“Государство возражает”, - сказал Райт. “Напарник этого человека сбежал. Нет никаких указаний на то, что Хеннеган не сделает то же самое. Как я уже сказал, мы будем обжаловать это решение и вернемся к судебному разбирательству ”.

“Так вы говорите”, - сказал судья. “Я также собираюсь рассмотреть вопрос об освобождении под залог. Давайте посмотрим, что предпримет штат после дальнейшего рассмотрения дела. Мистер Халлер, вы всегда можете потребовать повторного рассмотрения ваших ходатайств, если окружная прокуратура продвигается слишком медленно ”.

Йеррид говорил Райту не садиться на это, иначе он примет меры.

“Теперь, если больше ничего нет, мы объявляем перерыв”, - сказал судья.

Йеррид сделал паузу на мгновение, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь еще от адвокатов, затем встал и покинул скамью подсудимых. Он исчез за дверью позади стола клерка.

Босх наблюдал, как Халлер хлопнул Хеннегана по плечу и наклонился, чтобы объяснить своему клиенту великую победу, которую он только что одержал. Босх знал, что вынесенные решения не означали, что Хеннеган немедленно покинет зал суда или окружную тюрьму. Даже не близко. Теперь начнется раздача. Дело, без сомнения, было в раненой утке, которая не могла летать. Но пока Хеннеган содержался в тюрьме, у прокурора все еще были некоторые рычаги воздействия в переговорах о прекращении дела. Райт мог бы предложить меньшее преступление в обмен на признание вины. Хеннеган закончил бы тем, что смотрел бы на месяцы вместо лет и D.А. все равно получил бы обвинительный приговор.

Босх знал, что именно так это и работает. Закон может измениться. Если были задействованы юристы, то всегда можно было заключить сделку. Судья тоже это знал. Он столкнулся с невыносимой ситуацией. Все в зале суда знали, что Хеннеган был наркоторговцем. Но арест был плохим, и поэтому улики были испорчены. Держа Хеннегана в окружной тюрьме, он позволял выработать решение, которое могло бы помешать наркодилеру уйти. Райт быстро собрал свой портфель и повернулся, чтобы уйти. Направляясь к выходу, он взглянул на Халлера и сказал, что будет на связи.

Халлер кивнул в ответ, и тогда он впервые заметил Босха. Он быстро закончил совещаться со своим клиентом, когда помощник шерифа подошел, чтобы отвести Хеннегана обратно в камеру.

Вскоре после этого Халлер прошел через ворота туда, где его ждал Босх.

“Сколько из этого ты поймал?” он спросил.

“Достаточно”, - сказал Босх. “Я слышал: "Мистер Райт - это мистер Неправильный”.

Улыбка Халлера стала шире.

“Я годами ждал, чтобы привлечь этого парня к делу и иметь возможность сказать это”.

“Думаю, я должен сказать поздравления”.

Халлер кивнул.

“Сказать по правде, это случается не слишком часто. Я, наверное, могу сосчитать по пальцам двух моих рук, сколько раз я добивался отмены ходатайства ”.

“Вы сказали это своему клиенту?”

“Каким-то образом он не понимает тонкостей закона. Он просто хочет знать, когда его выпустят ”.

3

Они поели в ресторане Traxx на Юнион Стейшн. Это было милое местечко, которое находилось рядом со зданием суда и посещалось в обеденное время судьями и адвокатами. Официантка знала Холлера и не потрудилась дать ему меню. Он просто заказал обычное. Босх бросил быстрый взгляд и заказал гамбургер и картофель фри, что, похоже, разочаровало Халлера.

По дороге они говорили о семейных делах. Босх и Халлер были сводными братьями, и у них были дочери одного возраста. На самом деле, девочки планировали в сентябре поселиться вместе в Университете Чепмена в округе Ориндж. Оба подали заявления в школу, не зная о намерениях другого, пока в тот же день не опубликовали свои письма о приеме в Facebook. С этого момента их план стать соседями по комнате быстро сформировался. Отцы были рады этому, потому что знали, что смогут объединить свои усилия для контроля за благополучием девочек и их адаптацией к жизни в колледже.

Теперь, когда они сидели за столом у окна, выходящего в похожий на пещеру зал ожидания железнодорожной станции, пришло время приступить к делу. Босх ожидал новостей по делу, которым для него занимался Халлер. В прошлом году Босха отстранили от работы в полиции Лос-Анджелеса по сфабрикованному обвинению, когда он взломал замок на двери кабинета капитана, чтобы тот мог просмотреть старые полицейские записи, связанные с расследованием убийства, над которым он активно работал. Было воскресенье, и Босх не хотел ждать капитана на следующий день. Нарушение было незначительным, но могло стать первым шагом в процессе увольнения.

Что более важно, для Босха это было отстранение от работы без сохранения заработной платы, которое также остановило выплаты по его пенсионному плану с отсрочкой выхода на пенсию. Это означало, что у него не было зарплаты и доступа к своим резервным средствам, пока он боролся с отстранением от работы и обращался в Совет по правам — процесс, который занял бы минимум шесть месяцев, в любом случае отодвигая его дату выхода на пенсию. Не имея денег, чтобы покрыть расходы на проживание и колледж за углом для своей дочери, Босх вышел на пенсию, чтобы иметь доступ к своей пенсии и пополнению. Затем он нанял Халлера для подачи иска против города, обвинив его в том, что департамент полиции применил незаконную тактику, чтобы заставить его вытащить чеку.

Поскольку Халлер попросил о личной встрече, Босх ожидал, что новости не будут хорошими. Ранее Халлер сообщал ему последние новости по делу по телефону. Босх знал, что что-то происходит.

Он решил отложить обсуждение своего дела, вернувшись к слушанию, которое только что закончилось.

“Так что, я думаю, ты очень гордишься собой, избавившись от этого наркоторговца”, - сказал он.

“Вы не хуже меня знаете, что он никуда не денется”, - ответил Халлер. “У судьи не было выбора. Теперь окружной прокурор разберется с этим, и мой парень все равно отсидит какое-то время ”.

Босх кивнул.

“Но наличные в багажнике”, - сказал он. “Держу пари, это восходит к нему. Что ты думаешь по этому поводу? Если ты не возражаешь, что я спрашиваю.”

“Пятьдесят тысяч плюс я получаю машину”, - сказал Халлер. “В тюрьме это ему не понадобится. У меня есть парень, который занимается этим делом. Ликвидатор. Я возьму еще пару штук из машины ”.

“Неплохо”.

“Неплохо, если я смогу это получить. Нужно платить по счетам. Хеннеган нанял меня, потому что он узнал мое имя на автобусной остановке прямо там, на пересечении Флоренции и Нормандии. Он увидел это с заднего сиденья патрульной машины, в которую они его посадили, и запомнил номер телефона. У меня шестьдесят таких скамеек по всему городу, и это стоит денег. Нужно держать бензин в баке, Гарри.”

Босх настоял на том, чтобы заплатить Халлеру за его работу по судебному процессу, но это было не так заоблачно, как потенциальный гонорар Хеннегана. Халлер даже смог снизить расходы на судебный процесс, наняв помощника, который выполнял большую часть работы вне зала суда. Он назвал это своей скидкой для правоохранительных органов.

“Кстати, о деньгах, вы видите, во сколько нам обойдется "Чепмен”?" - Спросил Халлер.

Босх кивнул.

“Это круто”, - сказал он. “За первые десять лет работы в полиции я зарабатывал меньше этого. Но у Мэдди есть пара стипендий. Как Хейли справилась с этим?”

“Она все сделала правильно. Это, безусловно, помогает ”.

Босх кивнул, и казалось, что они обсудили все, кроме того, о чем шла речь на встрече.

“Итак, я думаю, теперь ты можешь сообщить мне плохие новости”, - сказал он. “Прежде чем сюда доставят еду”.

“Какие плохие новости?” - Спросил Халлер.

“Я не знаю. Но это первый раз, когда ты позвал меня, чтобы узнать последние новости. Я полагаю, что это выглядит не очень хорошо ”.

Холлер покачал головой.

“О, я даже не собираюсь говорить о полиции Лос-Анджелеса. Это дело продвигается, пыхтя, и мы все еще держим их в загоне. Я хотел поговорить кое о чем другом. Я хочу нанять тебя, Гарри.”

“Найми меня. Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь, что у меня есть дело Лекси Паркс, верно? Я защищаю Да'Квана Фостера?”

Босх был сбит с толку неожиданным поворотом в разговоре.

“Ах, да, у тебя есть Фостер. Какое это имеет отношение —”

“Ну, Гарри, у меня через шесть недель суд, и у меня ни хрена нет для защиты. Он этого не делал, чувак, и он в процессе того, чтобы быть полностью облажавшимся из-за нашей замечательной правовой системы. Он сядет за ее убийство, если я ничего не сделаю. Я хочу нанять тебя, чтобы ты поработал над этим для меня ”.

Халлер нетерпеливо перегнулся через стол. Босх непроизвольно отстранился от него. Он все еще чувствовал себя так, словно был единственным парнем в ресторане, который не знал, что происходит. После выхода на пенсию он практически перестал быть в курсе того, что происходит в городе изо дня в день. Имена Лекси Паркс и Да'Кван Фостер были на периферии его сознания. Он знал, что это было дело, и он знал, что оно было серьезным. Но последние шесть месяцев он старался держаться подальше от газетных статей и телерепортажей, которые могли напомнить ему о миссии, которую он выполнял почти тридцать лет — ловле убийц. Он зашел так далеко, что начал давно запланированный, но так и не реализованный проект реставрации старого мотоцикла Harley-Davidson, который почти двадцать лет собирал пыль и ржавчину в его гараже под навесом.

“Но у вас уже есть следователь”, - сказал он. “Тот большой парень с большими руками. Байкер.”

“Да, Циско, за исключением того, что Циско находится в DL, и он не в состоянии вести дело, подобное этому”, - сказал Халлер. “Я занимаюсь делом об убийстве, может быть, раз в два года. Я воспользовался этим только потому, что Фостер мой давний клиент. Ты нужен мне для этого, Гарри.”

“Список инвалидов? Что с ним случилось?”

Халлер покачал головой, как будто ему было больно.

“Этот парень каждый день ездит на "Харлее", выезжает на полосу движения, когда захочет, и носит один из тех новеньких шлемов, которые являются полным дерьмом, когда дело доходит до защиты вашей шеи. Я сказал ему, что это только вопрос времени. Я попросил у него немного печени. Не зря их называют донорскимициклами. И не имеет значения, насколько ты хороший наездник, это всегда другой парень ”.

“Так что же произошло?”

“Однажды ночью он ехал по Вентуре некоторое время назад, и какой-то yahoo подходит, подрезает его и толкает в лобовое движение. Он уворачивается от одной машины, а затем вынужден бросить велосипед — он старый, без передних тормозов — и его проносит через весь перекресток на бедре. К счастью, он был одет в кожаную форму, так что дорожная сыпь была не слишком ужасной, но он испортил свой ACL. Прямо сейчас он выбыл из строя, и они говорят о полной замене коленного сустава. Но это не имеет значения. Я хочу сказать, что Циско - отличный следователь защиты, и он уже попробовал себя в этом деле. Что мне нужно , так это опытный детектив из отдела убийств. Гарри, я не смогу с этим жить, если мой парень пойдет на это. Невинные клиенты оставляют шрамы, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Босх долгое время тупо смотрел на него.

“У меня уже есть проект”, - наконец сказал он.

“Что вы имеете в виду под случаем?” - Спросил Халлер.

“Нет, мотоцикл. Восстановление ”.

“Ах, Иисус, ты тоже?”

“Это "Харлей" пятидесятых годов выпуска, похожий на тот, на котором Ли Марвин ездил в "Диком". Я унаследовал это от парня, которого знал по службе давным-давно. Двадцать лет назад он написал в своем завещании, что я получаю велосипед, а затем он спрыгнул со скалы в Орегоне. Велосипед был у меня на хранении с тех пор, как я его получил.”

Халлер пренебрежительно махнул рукой.

“Значит, этого ждали все это время. Это может подождать дольше. Я говорю о невиновном человеке, и я не знаю, что я могу сделать. Я в отчаянии. Никто не слушает и —”

“Это все отменит”.

“Что?” - спросил я.

“Я веду дело для вас — не только для вас, для любого адвоката защиты — и это перечеркнет все, что я сделал со значком”.

Халлер выглядел недоверчивым.

“Давай. Это дело. Это не—”

“Все. Знаешь, как называют парня, который переходит на другую сторону в отделе убийств? Они называют его Джейн Фонда, как за то, что он тусовался с северными вьетнамцами. Ты понял это? Это переход на темную сторону ”.

Халлер выглянул через окно в зал ожидания. Он был переполнен людьми, спускающимися с путей Metrolink на крышу.

Прежде чем Халлер что-либо сказал, официант принес их еду. Он смотрел через стол на Босха все то время, пока женщина расставляла тарелки и наполняла их стаканы чаем со льдом. Когда она ушла, Босх заговорил первым.

“Послушай, в этом нет ничего личного — если бы я сделал это для кого-то, это, вероятно, был бы ты”.

Это было правдой. Они были сыновьями легендарного адвоката из Лос-Анджелеса, но выросли на расстоянии многих миль и поколений друг от друга. Они узнали друг друга только в последние годы. Несмотря на то, что Холлер был, так сказать, через проход от Босха, Гарри любил и уважал его.

“Мне жаль, чувак”, - продолжил он. “Так оно и есть. Не то чтобы я не думал об этом. Но есть черта, которую я не могу заставить себя пересечь. И ты не первый, кто спрашивает.”

Халлер кивнул.

“Я понимаю это. Но то, что я предлагаю, - это нечто другое. Я поймал этого парня, я убежден, что его каким-то образом подставили для убийства, и у меня есть ДНК, которую я не могу вытрясти, и он сядет за это, если я не попрошу кого—нибудь вроде тебя помочь мне ...”

“Давай, Холлер, не ставь себя в неловкое положение. Каждый адвокат защиты в каждом здании суда говорит одно и то же каждый день недели. Каждый клиент невиновен. Каждого клиента загоняют в угол, подставляют. Я слышал это в течение тридцати лет, каждый раз, когда сидел в зале суда. Но знаешь что? Я не задумываюсь ни о ком, кого я когда-либо сажал в тюрьму. И в тот или иной момент каждый из них сказал, что они этого не делали ”.

Халлер не ответил, и Босх потратил время, чтобы откусить первый кусок. Это было вкусно, но разговор испортил ему аппетит. Халлер начал передвигать вилкой салат, но ничего не съел.

“Послушайте, все, что я говорю, это посмотрите на дело, убедитесь сами. Поговори с ним, и ты убедишься”.

“Я не собираюсь ни с кем разговаривать”.

Босх вытер рот салфеткой и положил ее на стол рядом со своей тарелкой.

“Ты хочешь поговорить о чем-то еще, Мик? Или мне просто взять это, чтобы уйти?”

Халлер не ответил. Он посмотрел вниз на свою собственную несъеденную еду. Босх мог видеть страх в его глазах. Страх неудачи, страх того, что придется жить с чем-то плохим.

Халлер отложил вилку.

“Я заключу с тобой сделку”, - сказал он. “Ты работаешь над делом, и если ты найдешь улики против моего парня, ты передашь их окружному прокурору. Все, что ты найдешь, независимо от того, как это выглядит, мы делимся с окружным прокурором открытым открытием - все, что не подпадает непосредственно под адвокатскую тайну клиента ”.

“Да, что скажет по этому поводу ваш клиент?”

“Он подпишется под этим, потому что он невиновен”.

“Правильно”.

“Послушай, просто подумай об этом. Тогда дай мне знать ”.

Босх отодвинул свою тарелку. Он откусил всего один кусочек, но обед закончился. Он начал вытирать руки о матерчатую салфетку.

“Мне не нужно думать об этом”, - сказал он. “И я могу сообщить тебе об этом прямо сейчас. Я не могу тебе помочь ”.

Босх встал и уронил салфетку на свою еду. Он сунул руку в карман, отсчитал достаточно наличных, чтобы оплатить обе стороны чека, и положил деньги под солонку. Все это время Холлер просто смотрел в зал ожидания.

“Вот и все”, - сказал Босх. “Я собираюсь идти”.

4

Bosch успешно отложил обдумывание предложения Халлера на большую часть выходных. В субботу он и его дочь поехали в округ Ориндж, чтобы она могла посетить свою будущую школу и познакомиться с окрестностями города. Они съели поздний ланч в ресторане на окраине кампуса, где подавали все на вафлях, а позже сходили на игру "Ангелов" в соседнем Анахайме.

Он зарезервировал воскресенье для работы над восстановлением своего мотоцикла. Задача, которая его ждала, должна была стать одной из самых важных частей проекта. Утром он разобрал карбюратор Харлея, почистил все детали и разложил их для просушки на расстеленных старых газетах на обеденном столе. Ранее он купил комплект для ремонта в Glendale Harley, и у него были все новые прокладки и уплотнительные кольца для работы. Руководство по ремонту Clymer предупреждало, что если он неправильно установит прокладку, загрязнит пилотный двигатель или неправильно обратится с любой из дюжины вещей во время повторной сборки, тогда все восстановление будет напрасным.

После обеда на задней палубе он вернулся к столу с джазом на стереосистеме и крестообразной отверткой в руке. Он еще раз внимательно изучил страницы руководства по эксплуатации Clymer, прежде чем приступить к сборке, изменив действия, которым он следовал при разборке карбюратора. На стереосистеме звучал квинтет Джона Хэнди, а песня называлась “Naima”, ода Хэнди Джону Колтрейну 1967 года. Босх подумал, что там, наверху, лучшие живые выступления саксофонистов, когда-либо записанные.

Благодаря тому, что Bosch пошагово следовал инструкциям руководства, карбюратор быстро начал обретать форму. Когда он потянулся за пилотным самолетом, он заметил, что тот лежал поверх газетной фотографии бывшего губернатора штата с сигарой в зубах, широкой улыбкой на лице, когда он обнимал другого мужчину, в котором Босх опознал бывшего члена законодательного собрания штата из Восточного Лос-Анджелеса.

Босх понял, что номер Times, который он разложил, был старым, и он хотел сохранить его. В нем содержался классический отчет о политике. Несколькими годами ранее, в свои последние часы пребывания в должности, губернатор использовал свои полномочия в соответствии с законом о помиловании, чтобы смягчить наказание человеку, осужденному за убийство другого. Так случилось, что он оказался сыном своего приятеля, члена ассамблеи. Сын был вовлечен с другими в драку и нанес смертельное ножевое ранение, заключил сделку с прокуратурой и признал себя виновным, но затем был недоволен, когда судья вынес ему приговор от пятнадцати до тридцати лет в тюрьме штата. Уходя за дверь в конце срока своих полномочий, губернатор сократил его до семи лет.

Если губернатор думал, что никто не заметит его последнего официального действия на посту, то он ошибался. Это дерьмо поразило фанатов обвинениями в кумовстве, фаворитизме, политике худшего рода. Times опубликовала обширный отчет из двух частей по всей этой грязной главе. Босху было противно читать это, но не настолько, чтобы он переработал бумагу. Он сохранил это, чтобы перечитывать снова и снова, чтобы ему напоминали о политике судебной системы. До того, как баллотироваться в президенты, губернатор был кинозвездой, специализирующейся на ролях выдающихся героев — мужчин, готовых пожертвовать всем, чтобы поступить правильно. Теперь он вернулся в Голливуд, пытаясь снова стать кинозвездой. Но Босх твердо решил, что больше никогда не будет смотреть ни один из его фильмов — даже по бесплатному телевидению.

Мысли о несправедливости, вызванные газетной статьей, заставили Bosch отказаться от проекта карбюратора. Он встал из-за стола и вытер руки о магазинную тряпку, которую держал вместе со своими инструментами. Затем он бросил его на пол, вспомнив, что раньше раскладывал на этом столе книги об убийствах, а не запчасти для мотоциклов. Он открыл раздвижную стеклянную дверь в гостиной и вышел на террасу, чтобы посмотреть на город. Его дом был консольным на западной стороне перевала Кауэнга, откуда открывался вид через 101 автостраду на Голливуд-Хайтс и Юниверсал-Сити.

101-я автострада была забита транспортом, двигавшимся в обе стороны через перевал. Даже в воскресный полдень. После выхода на пенсию Босх наслаждался тем, что больше не был частью этого. Движение, рабочий день, напряжение и ответственность за все это.

Но он также думал об этом как о ложном чувстве веселья. Он знал, что, каким бы напряженным ни было пребывание там, внизу, в этой медленно текущей реке стали и света, он принадлежал этому месту. Что каким-то образом он был нужен там, внизу.

Микки Халлер обратился к нему за пятничным обедом на том основании, что его клиент был невиновным человеком. Это, конечно, нужно было бы доказать. Но Халлер упустил вторую половину этого уравнения. Если его клиент был действительно невиновен, тогда на свободе был убийца, которого никто даже не искал. Убийца, достаточно коварный, чтобы подставить невинного человека. Несмотря на его протесты в ресторане, этот факт беспокоил Босха и не выходил у него из головы на протяжении всего уик-энда. Это было то, что ему было трудно оставить в покое.

Он достал телефон из кармана и набрал номер в списке избранных. После пяти гудков на звонок ответил настойчивый голос Вирджинии Скиннер.

“Гарри, у меня крайний срок, в чем дело?”

“Сейчас воскресный вечер, что ты —”

“Меня вызвали”.

“Что происходит?”

“Сэнди Милтон был вовлечен в наезд прошлой ночью в Вудленд-Хиллз”.

Милтон был консервативным членом городского совета. Скиннер был политическим репортером Times. Босх понял, почему ее вызвали в воскресенье. Но чего он не понимал, так это почему она не позвонила ему, чтобы рассказать, может быть, пораскинуть мозгами о том, кому ей следует позвонить в полицию Лос-Анджелеса, чтобы попытаться узнать подробности. Это подчеркнуло для него, что происходило в их отношениях в течение последнего месяца или около того. Или, скорее, не продолжается.

“Я должен идти, Гарри”.

“Правильно. Извините. Я позвоню тебе позже”.

“Нет, я тебе позвоню”.

“Хорошо. Мы все еще ужинаем сегодня вечером?”

“Да, хорошо, но мне нужно идти”.

Она отключилась. Босх вернулся в дом, чтобы достать пиво из холодильника и проверить запасы. Он решил, что у него нет ничего, чем он мог бы соблазнить Вирджинию подняться на гору. Кроме того, дочь Босха возвращалась домой со смены полицейского инспектора около восьми, и в доме могло возникнуть неудобство из-за присутствия Вирджинии. Она и Мэдди все еще находились на ранних стадиях познания границ друг друга.

Босх решил, что, когда Скиннер перезвонит, он предложит встретиться с ней где-нибудь за ужином в центре города.

Он только что открыл бутылку и переключил диск на импортную музыку Рона Картера, записанную в Blue Note Tokyo, когда зазвонил его телефон.

“Эй, это было быстро”.

“Я только что пересказал историю. Это просто врезка о политических последствиях для Милтона. Ричи Мочалка позвонит мне через десять-пятнадцать минут, чтобы обсудить правку. Этого времени достаточно для разговора?”

Ричи Бед-уэттер был ее редактором, Ричард Ледбеттер. Она назвала его так, потому что он был неопытен и молод - более чем на двадцать лет моложе ее, — но настаивал на том, чтобы попытаться рассказать ей, как справляться с ее работой, писать ее истории и еженедельную колонку о местной политике, которую он хотел назвать блог. Скоро между ними должно было начаться противостояние, и Босх беспокоился, что Вирджиния была наиболее уязвимой, поскольку ее опыт приводил к более высокой зарплате и, следовательно, к более привлекательной цели для руководства.

“Куда ты хочешь пойти? Где-нибудь в центре города?”

“Или рядом с твоим домом. Твой зов. Но не индейская.”

“Конечно, никакого индейца. Дай мне подумать об этом, и у меня будет план, когда ты будешь рядом. Позвони мне, прежде чем доберешься до Эхо-парка. На всякий случай.”

“Хорошо. Но послушай, ты можешь сделать мне одолжение и собрать несколько историй по делу?”

“Какое дело?”

“Есть парень, которого арестовали за убийство. Дело полиции Лос-Анджелеса, я думаю. Его зовут Да'Кван Фостер. Я хочу увидеть—”

“Да, Да'Кван Фостер. Парень, который убил Лекси Паркс.”

“Правильно”.

“Гарри, это серьезное дело”.

“Насколько большой?”

“Тебе не нужно, чтобы я сочинял истории. Просто зайдите на сайт газеты и введите ее имя. О ней ходит много историй из-за того, кем она была, и потому что его арестовали примерно через месяц после того, как это произошло. И это дело не полиции Лос-Анджелеса. Он принадлежит шерифу. Произошло в Западном Голливуде. Слушай, мне пора идти. Только что получил сигнал от Ричи ”.

“Хорошо, я—”

Она исчезла. Босх положил телефон в карман и вернулся к обеденному столу. Держась за уголки газеты, он сдвинул проект карбюратора в сторону. Затем он снял свой ноутбук с полки и включил его. Ожидая, пока он загрузится, он посмотрел на карбюратор, лежащий на газете. Он понял, что был неправ, думая, что восстановление старого мотоцикла может заменить что угодно.

На стереосистеме Рону Картеру аккомпанировали две гитары, и он играл песню Милта Джексона под названием “Bags’Groove”. Это заставило Босха задуматься о своем собственном ритме и о том, чего ему не хватает.

Когда компьютер был готов, он открыл веб-сайт Times и поискал имя Лекси Паркс. Было 333 истории, в которых упоминалась Лекси Паркс, за шесть лет, задолго до ее убийства. Босх сузил поиск до текущего года и обнаружил двадцать шесть историй, перечисленных по дате и заголовку. Первое было датировано 10 февраля 2015 года: Всем понравившемуся WeHo Asst. Менеджер найден убитым в постели.

Босх просмотрел записи, пока не наткнулся на заголовок от 19 марта 2015 года: Банда “Застреливший звонившего” арестована по делу об убийстве Паркса.

Босх вернулся назад и кликнул на первую историю, полагая, что сможет, по крайней мере, прочитать начальную статью об убийстве и первую - об аресте, прежде чем направиться к своей машине для поездки в центр.

Первоначальный отчет об убийстве Лекси Паркс был больше посвящен жертве, чем преступлению, потому что Департамент шерифа раскрыл мало подробностей о самом убийстве. Фактически, все детали, содержащиеся в отчете, можно свести к одному предложению: Паркс была избита до смерти в своей постели и была найдена своим мужем, когда он вернулся домой с работы в ночную смену в качестве заместителя шерифа в Малибу.

Босх выругался вслух, когда прочитал часть о том, что муж жертвы был помощником шерифа. Это сделало бы возможное участие Bosch в деле для защиты еще большим оскорблением для сотрудников правоохранительных органов. Халлер удачно опустил эту деталь, когда убеждал Босха заняться этим делом.

Тем не менее, он продолжал читать и узнал, что Лекси Паркс была одним из четырех помощников городского менеджера в Западном Голливуде. В число ее обязанностей входили департаменты общественной безопасности, защиты прав потребителей и по связям со СМИ. Это была ее должность главного представителя города и передового медиа-интерфейса, которая объясняла “популярное” описание в заголовке. На момент смерти ей было тридцать восемь лет, и она проработала в сити двенадцать лет, начав с должности инспектора по кодированию и неуклонно продвигаясь по службе.

Паркс познакомилась со своим мужем, помощником шерифа Винсентом Харриком, когда оба были на работе. Западный Голливуд заключил контракт с Департаментом шерифа на предоставление услуг по обеспечению правопорядка, и Харрик был назначен в участок на бульваре Сан-Висенте. Как только Паркс и Харрик обручились, Харрик попросил перевести его со станции в Западном Голливуде, чтобы избежать возникновения конфликта интересов, поскольку они оба работают на город. Сначала он работал в южном округе на станции Линвуд, а затем перевелся в Малибу.

Босх решил прочитать следующую историю в цифровой очереди в надежде получить более подробную информацию об этом деле. Заголовок обещал, что так и будет: Следователи: убийство Лекси Паркс - преступление на сексуальной почве. В статье, опубликованной через день после первой, сообщалось, что следователи отдела убийств шерифа рассматривают убийство как вторжение в дом, в ходе которого на Паркс напали в ее постели, когда она спала, подвергли сексуальному насилию, а затем жестоко избили тупым предметом. В статье не говорилось, что это был за предмет и был ли он восстановлен. В нем не упоминалось ни о каких доказательствах, которые были собраны на месте происшествия. После того, как были раскрыты эти скудные подробности расследования, история перешла в отчет о реакции на преступление среди тех, кто знал Паркс и ее мужа, а также об ужасе, который преступление вызвало в обществе. Сообщалось, что Винсент Харрик взял отпуск, чтобы справиться с горем, вызванным убийством его жены.

Прочитав вторую статью, Босх снова просмотрел список статей и пробежал глазами заголовки. Следующая дюжина или около того не звучала многообещающе. Случай оставался в новостях на ежедневной, а затем еженедельной основе, но заголовки содержали много негатива. Подозреваемых в убийстве Паркса нет, следователи упускают Паркс из виду, WeHo предлагает награду в 100 тысяч долларов по делу Паркса. Босх знал, что уходить с наградой - это фактически объявлять, что у тебя ничего нет и ты хватаешься за соломинку.

И тогда им повезло. Пятнадцатая статья в очереди, опубликованная через тридцать восемь дней после убийства, объявила об аресте сорокаоднолетнего Да'Квана Фостера за убийство Лекси Паркс. Босх открыл статью и узнал, что связь с Фостером, казалось бы, возникла как гром среди ясного неба, благодаря совпадению ДНК, собранной на месте преступления. Фостер был арестован с помощью команды офицеров полиции Лос-Анджелеса в студии художников Леймерт-парка, где он только что закончил преподавать в классе рисования в рамках программы дополнительного образования для детей.

Эта последняя информация заставила Босха задуматься. Это не соответствовало его представлению о том, что такое "бандитский звонок". Он задавался вопросом, бронировал ли Фостер часы общественных работ как часть уголовного приговора. Он продолжал читать. В статье говорилось, что ДНК, собранная на месте преступления в Паркс, была внесена в государственный банк данных и была сопоставлена с образцом, взятым у Фостера после его ареста в 2004 году по подозрению в изнасиловании. Против него не было выдвинуто никаких обвинений по этому делу, но его ДНК осталась в файле в банке данных государственного департамента юстиции.

Босх хотел прочитать больше статей из репортажа, но у него не хватало времени, если он хотел встретиться с Вирджинией Скиннер. Он увидел заголовок, появившийся через несколько дней после ареста Фостера: Подозреваемый Паркс перевернул жизнь. Он открыл статью и быстро просмотрел ее. Это была история, созданная сообществом, в которой утверждалось, что Да'Кван Фостер был исправившимся участником Rollin ’40s Crips, который исправил свою жизнь и возвращал ее своему сообществу. Он был художником-самоучкой, чьи работы висели в музее Вашингтона, округ Колумбия. Он управлял студией на бульваре Дегнан, где предлагал программы после уроков и выходного дня для местных детей. Он был женат, и у него было двое собственных маленьких детей. Чтобы сбалансировать историю, Times сообщила, что у него было криминальное прошлое, которое включало несколько арестов за наркотики в 90-х и четырехлетнее заключение в тюрьме. Но он вышел условно-досрочно в 2001 году, и, если не считать его ареста по делу об изнасиловании, по которому так и не было предъявлено никаких обвинений, он не нарушал закон более десяти лет.

История включала заявления многих местных жителей, которые выразили либо недоверие обвинениям, либо прямое подозрение, что Фостера каким-то образом подставили. Никто из цитируемых в статье не верил, что он убил Лекси Паркс или находился где-либо поблизости от Западного Голливуда в ту ночь, о которой идет речь.

Из того, что он прочитал, Босху было неясно, знал ли Фостер вообще жертву по этому делу и почему он выбрал ее своей мишенью.

Гарри закрыл ноутбук. Он прочитает все рассказы позже, но он не хотел оставлять Вирджинию Скиннер ждать его - где бы это ни было, она выбрала бы встречу. Им нужно было поговорить. В последнее время их отношения были натянутыми, в основном потому, что она была занята своей работой, а Босх не был занят ничем, кроме ремонта мотоцикла, которому было столько же лет, сколько и ему.

Он встал из-за стола и вернулся в свою спальню, чтобы надеть свежую рубашку и более качественные ботинки. Десять минут спустя он уже спускался с холма к автостраде. Как только он перешел стальную реку и прошел перевал, он достал свой телефон и подключил наушник, чтобы действовать легально. Раньше, когда у него был значок, его не волновали такие мелочи, но теперь он послушно пристегнул ремень безопасности и вставил наушник. Его могут оштрафовать за разговор по мобильному во время вождения.

Судя по звуковому фону, он догадался, что поймал Халлера на заднем сиденье "Линкольна". Они оба были на дороге, куда-то направлялись.

“У меня есть вопросы о Фостере”, - сказал Босх.

“Стреляйте”, - сказал Халлер.

“Какова была ДНК — кровь, слюна, сперма?”

“Сперма. Залог за жертву.”

“На или внутри?”

“И то, и другое. Во влагалище. На коже, верхняя часть бедра справа. Некоторые и на простынях тоже.”

Босх несколько мгновений вел машину в тишине. Автострада была приподнята, когда проходила через Голливуд. Он проходил мимо здания Capitol Records. Он был построен так, чтобы выглядеть как стопка пластинок, но тогда было другое время. Не так много людей больше слушали записи.

“Что еще?” - Спросил Халлер. “Я рад, что ты думаешь об этом деле”.

“Как давно ты знаешь этого парня?” - Спросил Босх.

“Почти двадцать лет. Он был моим клиентом. Он не был ангелом, но в нем было что-то нежное. Он не был убийцей. Он был либо слишком умен, либо слишком мягок для этого. Может быть, и то, и другое. В любом случае, он все изменил и ушел из жизни. Вот почему я знаю ”.

“Знаешь что?”

“Что он этого не делал”.

“Я прочитал некоторые истории в Интернете. Что насчет ареста за изнасилование?”

“Это была чушь собачья. Я покажу тебе файл. Они привели его и еще около двадцати парней. Отпусти его меньше чем через день ”.

“Где ты находишься в discovery? Ты уже получил книгу убийств?”

“Я понял это. Но если вы начинаете интересоваться этим, я думаю, вам нужно поговорить с моим клиентом. Ты прочитаешь книгу, и ты поймешь аргументы другой стороны. Ты же не собираешься—”

“Мне все равно. Это все из-за книги. Это начинается и заканчивается книгой. Когда я смогу получить копию?”

“Я могу собрать это к завтрашнему дню”.

“Хорошо. Позвони мне, и я приеду за этим ”.

“Значит, тогда ты в деле?”

“Просто позвони мне, когда у тебя будет готова книга”.

Босх отключил вызов. Он думал о разговоре и о том, что он чувствовал после прочтения газетных статей. Он еще не взял на себя никаких обязательств. Он не переступал никакой черты. Но он не мог отрицать, что приближался к черте. Он также не мог отрицать растущее чувство, что он вот-вот вернется к выполнению задания.

5

Босх и Скиннер встретились на фабричной кухне недалеко от Аламеды. Это было модное итальянское заведение в районе искусств. Это был ее стиль и ее выбор. Его предложения были отвергнуты.

Там было многолюдно, и голоса эхом отражались от кирпичных стен старой фабрики. Это было определенно неподходящее место для обсуждения разрыва отношений, но именно это они и сделали.

За общей тарелкой тальятелле с рагу из утки Скиннер сказал Босху, что их время вместе как супружеской пары подошло к концу. Она была репортером, который провел почти тридцать лет, освещая полицию и политику. У нее была прямая, иногда резкая речь при обсуждении любой темы, включая романтические отношения и удовлетворение ее потребностей. Она сказала Босху, что он изменился. Он был слишком поглощен потерей карьеры и поиском своего места в качестве человека без значка, чтобы сохранять отношения на первом плане.

“Я думаю, мне нужно отойти и позволить тебе разобраться во всем, Гарри”, - сказала она.

Босх кивнул. Он не был удивлен ее заявлением или аргументацией, стоящей за ним. Каким-то образом он знал, что их отношения — которым не было и года — не могли перейти грань. Это родилось в волнении и энергии дела, над которым он работал, и политического скандала, о котором она писала. Связующим звеном романа были эти две вещи. Когда они ушли, им обоим пришлось задаться вопросом, что у них все еще было.

Она протянула руку и задумчиво коснулась его щеки.

“Я отстаю от тебя всего на несколько лет”, - сказала она. “Это случится со мной”.

“Нет, с тобой все будет в порядке”, - сказал Босх. “Твоя работа - рассказывать истории. Истории всегда нужно будет рассказывать ”.

После ужина они обнялись у стойки парковщика, ожидая свои машины. Они обещали оставаться на связи, но оба знали, что этого не произойдет.

6

Босх встретился с Халлером в понедельник в 11 часов утра на парковке в центре города под протянутыми руками Энтони Куинна, нарисованными на стене здания на Третьей авеню. Босх подогнал свой старый "чероки" вплотную к задней пассажирской двери "Линкольна" и опустил стекло. Из-за плохого угла обзора и тонировки стекол Lincoln Босх не мог видеть, кто был за рулем.

С заднего сиденья Холлер протянул ему через окно толстую папку с резиновой лентой. Босх почему-то думал, что это будет храниться в синей папке, как книги убийств в детективном бюро. Просмотр файла, полного фотокопий, был ярким напоминанием о том, что то, что он собирался сделать, даже отдаленно не походило на работу над делом для полицейского управления. Здесь он собирался далеко уйти в одиночку.

“Что ты теперь будешь делать?” - Спросил Халлер.

“Что ты думаешь?” Босх ответил. “Я пойду куда-нибудь и прочитаю все это”.

“Я знаю это, но что ты ищешь?”

“Я ищу то, чего не хватает. Послушай, я не хочу обнадеживать тебя. Я прочитал все репортажи в газетах этим утром. Я не вижу того, что видишь ты. Этот парень - преступник. Ты знаешь его, потому что он преступник. Итак, прямо сейчас все, что я обещаю сделать — одну вещь — это просмотреть все это и высказать свое мнение. Вот и все ”.

Босх поднял громоздкую папку так, чтобы Халлер мог снова ее увидеть.

“Если я не обнаружу, что чего-то не хватает или что-то, что замелькает на моем радаре, тогда я все верну, и на этом все закончится. Comprende, hermano?”

“Comprende. Ты знаешь, должно быть, тяжело быть таким ”.

“Например, что?”

“Не веря в реабилитацию и искупление, в то, что люди могут измениться. С тобой это ‘однажды обманутый - всегда обманутый”.

Босх проигнорировал обвинение.

“Итак, в Times говорится, что у вашего клиента нет алиби. Что ты собираешься с этим делать?”

“У него есть алиби. Он был в своей студии и рисовал. Мы просто не можем это доказать — пока. Но мы это сделаем. Они говорят, что у него нет алиби, но у них нет мотива. Он не знал эту женщину, никогда даже не видел ее и не был в том районе, не говоря уже о ее доме. Безумно думать, что он мог это сделать. Они пытались как-то связать его с мужем, когда он работал в Линвуде — какая-то схема бандитской мести, но ее там нет. Да'Кван был калекой, а ее муж работал с кровью. Мотива нет, потому что он этого не делал ”.

“Им не нужен мотив. В преступлении на сексуальной почве секс является достаточным мотивом. Что вы собираетесь делать с ДНК?”

“Я собираюсь бросить этому вызов”.

“Я не говорю об О.Дж. ерунде. Есть ли свидетельства неправильного обращения с образцом или неудачи теста?”

“Пока нет”.

“‘Пока нет’ - что это значит?”

“Я обратился к судье с просьбой разрешить независимое тестирование. Окружной прокурор возразил, сказав, что изъято недостаточно материалов, но это была чушь собачья, и судья согласился. Сейчас у меня есть независимая лаборатория, которая проводит анализ.”

“Когда ты что-нибудь услышишь?”

“Судебная тяжба заняла два месяца. Я только что передал им материал и надеюсь услышать что-нибудь со дня на день. По крайней мере, они быстрее, чем лаборатория шерифа ”.

Босх не был впечатлен. Он предположил, что анализ приведет к тому, к чему пришел анализ шерифа — что ДНК принадлежала Да'Квану Фостеру. Следующим шагом было бы преследовать тех, кто собирал улики. Это была своего рода тактика, которой адвокаты защиты придерживались все время. Если улики против вас, то искажайте улики любым доступным вам способом.

“Итак, помимо этого, какова твоя теория?” он спросил. “Как ДНК вашего клиента оказалась у жертвы?”

Холлер покачал головой.

“Я не думаю, что это было. Даже если моя лаборатория скажет, что это его ДНК, я все равно не поверю, что он это сделал. Его подставили”.

Теперь Босх покачал головой.

“Иисус”, - сказал он. “Ты обходил квартал больше раз, чем большинство адвокатов, которых я знаю. Как ты можешь так думать?”

Халлер посмотрел на Босха и выдержал его взгляд.

“Может быть, потому, что я несколько раз обходил квартал”, - сказал он. “Ты занимаешься этим столько же, сколько и я, ты должен знать, кто тебе лжет. У меня больше ничего нет, Гарри, но у меня есть интуиция, и она подсказывает мне, что здесь что-то не так. Есть подстава, есть исправление, где-то что-то есть, и этот парень этого не делал. Почему бы тебе не пойти поговорить с ним и не посмотреть, что подскажет тебе твоя интуиция?”

“Пока нет”, - ответил Босх. “Дай мне почитать книгу. Я хочу знать все, что можно знать о расследовании, прежде чем я поговорю с ним. Если я поговорю с ним.”

Халлер кивнул, и они разошлись, Босх пообещал поддерживать связь. Каждый мужчина поехал к другому выезду с парковки. Ожидая, пока для него откроют движение на третьей улице, Босх посмотрел на Энтони Куинна, его руки были раскинуты, как будто он хотел показать, что у него ничего нет.

“Ты и я оба”, - сказал Босх.

Он выехал на третью, а затем повернул направо на Бродвей, проезжая через гражданский центр в Чайнатаун. Он нашел уличную парковку и зашел в "Китайские друзья" на ранний ланч. Место было пустым. Взяв папку, которую передал ему Холлер, Босх занял столик в углу, где он был бы спиной к стене и никто не смог бы заглянуть через его плечо в то, что он читал. Он не хотел, чтобы кто-нибудь потерял аппетит.

Босх сделал заказ, не заглядывая в меню. Затем он снял резинки с папки и открыл ее на столе. Более двух десятилетий он собирал материалы для адвокатов, защищавших мужчин и женщин, которых он арестовал за убийство. Он знал все возможные уловки, когда дело доходило до введения в заблуждение в книге убийств. Он мог бы написать практическое руководство по искусству превращения процесса раскрытия преступления в кошмар для адвоката защиты. В те дни у него была обычная практика редактировать слова в отчетах без рифмы или причины, периодически извлекать картридж с тонером из ксерокса в дежурной части, чтобы страницы документов, которые он переворачивал, были напечатаны так мелко, что их было невозможно прочитать или, по крайней мере, вызывало головную боль.

Теперь ему предстояло использовать все, что он знал, для оценки этой книги убийств. И опыт подсказывал, что его первой работой здесь было привести книгу в надлежащий порядок. Это было обычным делом перетасуйте стопки отчетов, как колоду карт, бросить на вынос меню или два, просто чтобы сказать, Пошел ты на защиту адвоката и его следователь. На каждой странице, перевернутой в Discovery, был проставлен номер страницы и дата. Это было сделано для того, чтобы в суде адвокаты с каждой стороны прохода могли ссылаться на одну и ту же страницу под единым номером. Так что не имело значения, изменил ли Босх порядок страниц. Он мог бы внедрить свою собственную систему. Все, что Халлеру нужно было бы сделать, это использовать номер страницы с печатью, если бы он хотел сослаться на один из документов в суде.

Не было большой разницы между отчетами, поданными следователями шерифа, и отчетами, которые Босх составлял для полиции Лос-Анджелеса. Некоторые заголовки были другими, несколько номеров отчетов также. Но Босх без труда перетасовал книгу и расставил ее в правильном порядке к тому времени, как прибыла его тарелка с тонко нарезанными свиными отбивными. Он держал стопку пластинок спереди и в центре, а тарелку сбоку, чтобы он мог продолжать работать во время еды.

Поверх переупорядоченной стопки лежал отчет об инциденте, который всегда был первой страницей книги убийств после оглавления. Но там не было оглавления — еще один пошел ты от обвинения к защите — так что IR был на высоте. Босх взглянул на него, но не ожидал ничего узнать. Это была информация первого дня. Если это не было ошибкой, тогда это было неполным.

Свиные отбивные были тонкими и хрустящими, они были выложены поверх жареного риса на его тарелке. Босх ел их пальцами, как картофельные чипсы. Теперь он вытер руки о бумажную салфетку, чтобы можно было переворачивать страницы в стопке, не пачкая их. Он быстро просмотрел несколько вспомогательных и бессмысленных отчетов, пока не добрался до Хронологического журнала. Это была библия убийств, сердце любого расследования убийств. В нем были бы подробно описаны все действия ведущих детективов по делу. Это было бы то, где возникла бы теория случая. Это было бы то место, где Босх убедился бы в виновности Да'Квана Фостера или обнаружил бы те же сомнения, которые закрались в нутро Микки Халлера.

В большинстве пар детективов существовало разделение труда, которое было выработано на протяжении нескольких дел. Обычно одному члену детективной команды поручалось поддерживать отчеты и книгу убийств в целости и актуальности. Хронологический журнал был исключением. Это хранилось на компьютере в виде цифрового файла, и к нему регулярно обращались оба детектива, чтобы каждый мог указать свои передвижения по делу. Это периодически распечатывалось на бумаге с тремя отверстиями и вкладывалось в папку или, в данном случае, добавлялось к пакету defense discovery. Но самой активной версией всегда был цифровой файл, и это был живой документ, который все время рос и менялся.

Распечатка хронографа в файле discovery занимала 129 страниц и была составлена следователями шерифа Ласло Корнеллом и Тарой Шмидт. Хотя за эти годы Босх неоднократно общался со следователями отдела по расследованию убийств шерифа, он не знал ни одного из них. Это было препятствием, потому что он не имел представления об их навыках или темпераменте, когда переходил к их письменной работе. Он знал, что кое-что из этого всплывет, когда он узнает об их следственных действиях и выводах, но Босх все еще чувствовал, что он отстал от дел. Он знал других следователей из бюро по расследованию убийств шерифа, которым он мог позвонить, чтобы обсудить эту пару, но он не осмелился сделать это и, возможно, раскрыть, что он работал против них. Слух о предательстве Босха делу быстро распространился бы и перескочил из Управления шерифа в полицию Лос-Анджелеса за часы, если не минуты. Босх этого не хотел. Пока.

Первые семьдесят пять страниц "хроно" документировали ход расследования до того, как была установлена ДНК-связь с Да'Кваном Фостером. Босх в любом случае внимательно прочитал эти страницы, потому что они дали представление о первоначальной теории расследования, а также об их тщательности и решительности. Муж Лекси Паркс был полностью расследован и оправдан, и усилия были хорошо задокументированы в хроно. Хотя у него было железное алиби — он участвовал в преследовании и аресте угонщика автомобилей — на время убийства своей жены, следователи были достаточно умны, чтобы понять, что он мог подстроить убийство, чтобы его совершили другие. Несмотря на то, что некоторые аспекты убийства — сексуальное нападение и жестокость избиения со смертельным исходом — имели тенденцию указывать в другом направлении, следователи были неустрашимы в своем взгляде на мужа. Босх почувствовал растущее уважение к Корнеллу и Шмидту, когда прочитал эти последовательности в хроно.

Раннее расследование также шло во многих других направлениях. Следователи опросили множество сексуальных преступников, проживающих в районе Западного Голливуда, изучили личное прошлое жертвы на предмет врагов и изучили ее трудовую деятельность и историю в поисках людей, которых она могла разозлить или которые могли затаить обиду.

Все эти усилия заходят в тупик. Как только у них была ДНК убийцы, ее использовали, чтобы оправдать любого, кто хотя бы отдаленно приближался к статусу подозреваемого. Личное прошлое жертвы не привело к глубоким конфликтам, отвергнутым любовникам и внебрачной деятельности с ее стороны или со стороны ее мужа. В качестве помощника сити-менеджера ее влияние на городскую бюрократию и политику было значительным, однако последнее слово оставалось за ней по нескольким вопросам бизнеса, и ни по одному из них не было спорным.

Портрет убийцы, составленный на основе деталей места преступления, в конечном итоге отвел расследование от личной и профессиональной жизни жертвы. Профиль, составленный Отделом поведенческих исследований Департамента шерифа, пришел к выводу, что подозреваемый был психопатом, который удовлетворял комплекс психологических потребностей в убийстве Лекси Паркс. Без шуток, подумал Босх, читая заключение.

В профиле говорилось, что убийца, скорее всего, была незнакомкой Паркс и что она могла пересечь его путь где угодно недавно или давным-давно. Поскольку она была публичной фигурой, регулярно появлявшейся на общедоступном кабельном канале Западного Голливуда, а также на публичных мероприятиях, круг возможностей был еще шире. Ее убийца мог просто увидеть ее в новостях или на транслируемом по телевидению заседании городского совета. Пересечение могло произойти где угодно.

Убийство выглядело как тщательно спланированное, так и безрассудное с точки зрения чрезмерного насилия и оставленных следов ДНК. Другие детали места преступления, которые повлияли на профиль, включали тот факт, что жертва не была связана каким—либо образом, что указывает на то, что убийце не нужны были привязки, чтобы подавить ее и контролировать. Ее муж также обнаружил жертву с подушкой на лице, скрывающей сильные повреждения от смертельного избиения и, возможно, свидетельствующей о раскаянии со стороны убийцы.

Поскольку ее муж был сотрудником правоохранительных органов, в доме было установлено несколько мер безопасности, включая систему сигнализации и несколько замков на всех дверях. Убийца проник через окно домашнего офиса, снял сетку и оставил ее прислоненной к задней стене дома, затем взломал замок на окне. Жертва, по-видимому, не включила сигнализацию, и ее муж сказал, что она редко это делала, несмотря на его часто повторяющуюся просьбу включить ее, когда он работал ночью, а она была дома одна.

Все это и другие детали дополняют профиль подозреваемого, который был оппортунистичным и безжалостным хищником. Паркс пошла в супермаркет Pavilions на бульваре Санта-Моника в вечер ее убийства. В течение нескольких дней следователи просматривали записи с камер видеонаблюдения в магазине и на торговой площади, где он находился, отслеживая визит Паркса и надеясь найти точку пересечения между жертвой и хищником. Но из этого ничего не вышло. В магазине Паркс увидела и признала нескольких знакомых, с которыми она была знакома в обществе или по своей правительственной работе. Но все они были проверены и в конечном итоге очищены, либо путем добровольного сравнения ДНК, либо иным образом.

Все это сводилось к вращающимся колесам, но это были колеса, которые нужно было вращать. Рецензия Босха на первые восемьдесят страниц "Хроно" оставила у него уверенность в том, что Ласло Корнелл и Тара Шмидт провели очень тщательное расследование — такое, которое он сам мог бы с гордостью назвать своим именем.

И все это было напрасно. То есть до двадцать седьмого дня расследования, когда они получили письмо из Министерства юстиции Калифорнии, информирующее их о том, что образец ДНК, который они передали в государственную базу данных CODIS, был сопоставлен с осужденным преступником по имени Да'Кван Фостер.

До этого момента ни Корнелл, ни Шмидт никогда не слышали о Да'Кване Фостере в связи с Паркс или каким-либо другим делом. Но они начали планировать, когда они в конечном итоге встретятся с ним. За ним установили круглосуточное наблюдение, чтобы выяснить, не предпринял ли он каких-либо действий, которые могли бы быть полезны в его судебном преследовании, или не угрожал причинить вред другой женщине. Между тем, он находился на заднем плане, и расследование продолжалось в условиях строжайшей секретности, чтобы ни одно слово не просочилось в СМИ или к мужу жертвы.

Через одиннадцать дней после того, как из штата поступило совпадение ДНК, два ведущих исследователя вошли в студию художника, где Фостер был один, только что закончив учить небольшой класс детей основным цветам. Леймерт-парк находился в городе Лос-Анджелес. Следователей сопровождали два офицера полиции Лос-Анджелеса в форме из подразделения Южного бюро по борьбе с бандитизмом. Корнелл и Шмидт спросили Фостера, не согласится ли он сопровождать их в Отдел по расследованию убийств, где они хотели задать ему вопросы.

Да'Кван Фостер согласился.

Босх поднял глаза и понял, что ему удалось преодолеть обеденный ажиотаж в ресторане. Его чек лежал на краю стола, а он этого не заметил. Чувствуя себя неловко из-за того, что не перевернул стол во время обеда, он положил на стол тридцать долларов вместо десятидолларового чека, затем собрал отчеты обратно и направился к выходу. Он проклял свою удачу, когда нашел парковочный талон под стеклоочистителем "Чероки". Он заплатил по счетчику за два часа, но пробыл в ресторане два с половиной. Он вытащил билет из-под резинового лезвия и сунул его в карман. Ему никогда не приходилось беспокоиться о штрафах за парковку, когда он был за рулем городской машины, когда у него был значок. Это было еще одним напоминанием о том, как изменилась его жизнь за последние шесть месяцев. Раньше он чувствовал себя аутсайдером с работой инсайдера. С этого момента он будет аутсайдером на полный рабочий день.

По какой-то причине Босху не хотелось возвращаться домой, чтобы дочитать "Хроно" и остальные отчеты об обнаружении. Он чувствовал, что пересматривать дело за обеденным столом, где он работал над таким количеством дел в качестве детектива отдела убийств полиции Лос-Анджелеса, было бы своего рода предательством. Он свернул на Третью улицу, выехав из центра города, и направился в Западный Голливуд. Прежде чем читать дальше хронограф, он хотел проехать мимо дома, где была убита Лекси Паркс. Он подумал, что было бы неплохо оторваться от газеты и увидеть некоторые физические критерии рассмотрения дела.

Дом был расположен в Орландо, к югу от Мелроуза, в районе скромных бунгало. Босх подъехал к противоположному тротуару и внимательно осмотрел дом. Он был почти полностью скрыт высокой живой изгородью с арочным входом, прорезанным сквозь нее. Он мог видеть входную дверь за проходом. Перед изгородью был вывешен знак "ПРОДАЕТСЯ". Босх подумал, насколько сложно будет продать дом, в котором недавно произошло жестокое убийство. Он решил, что жить в доме, где ваша жена стала жертвой того убийства, будет еще труднее.

Его телефон зажужжал, и он ответил, все еще глядя на дом.

“Босх”, - сказал он.

“Это я”, - сказал Халлер. “Как идут дела?”

“Это происходит”.

“Ты все еще читаешь материалы ”Дискавери"?"

“Примерно на полпути”.

“И что?”

“И ничего. Я все еще читаю.”

“Я просто подумал, может быть, у тебя могло бы быть —”

“Послушай, не подталкивай меня к этому, Мик. Я делаю то, что должен делать. Если я захочу продолжить, когда закончу, я скажу тебе. Если я этого не сделаю, я заброшу все это барахло обратно к тебе ”.

“Хорошо, хорошо”.

“Хорошо. Я догоню тебя позже ”.

Босх отключился. Он продолжал смотреть на дом. Он заметил, что на клумбе рядом с входной дверью был вывешен знак "ОСТОРОЖНО, СОБАКА". До сих пор он не читал в "Дискавери" ничего, в чем упоминалось бы, что у Паркс и ее мужа есть собака. Он барабанил пальцами по рулю, думая об этом. Он был уверен, что, если бы у пары была собака, это было бы отмечено в отчетах. Домашние животные всегда оставляют следы в доме. Это было то, что должно было быть учтено в ходе расследования.

Босх пришел к выводу, что собаки там не было и что знак был вывешен в качестве устрашающего средства. Следующая лучшая вещь после того, как у тебя была собака, - это притворяться, что у тебя есть собака. Вопрос был в том, знал ли убийца, что собаки не было? И если да, то каким образом?

Наконец, он отъехал и поехал вверх по Орландо к бульвару Санта-Моника. Он повернул на восток, к дому, но снова притормозил, когда заметил Старбакс в Фэрфаксе. На этот раз он купил четыре часа времени на счетчике и вошел с файлом обнаружения.

С чашкой дымящегося черного кофе в руке он устроился в кресле в углу, рядом с которым стоял маленький круглый столик. Не было места, чтобы открыть файл и разложить стопку, поэтому он просто достал хроно, чтобы продолжить чтение с того места, на котором остановился. Прежде чем сделать это, он достал ручку из кармана рубашки и быстро написал заметку на внешней стороне папки.

Ему нужно было подтвердить свой вывод о собаке. Записанный вопрос из одного слова был почти непроизвольным ответом на то, что он увидел, сидя возле дома убийств. Но как только он написал это, он понял, что такая мелочь, как написание одного слова в файле, была большим шагом к покупке дела. Он должен был задать себе вопрос. Неужели он так сильно скучал по работе, что действительно мог перейти проход и работать на обвиняемого в убийстве? Потому что так и должно было быть. Халлер был официальным адвокатом, но клиент сидел в камере, обвиняемый в изнасиловании женщины и избиении ее до смерти. Если бы он принял предложение о работе, Босх работал бы на него.

Он почувствовал жжение унижения на затылке. Он подумал обо всех парнях до него, которые ушли на пенсию, и следующее, что вы знаете, они работали на адвокатов защиты или даже в офисе государственного защитника. Он порвал отношения с этими парнями, как будто они сами были преступниками. В тот момент, когда Босх услышал, что кто-то перешел границу, он счел его персоной нон грата.

И сейчас...

Он сделал глоток обжигающего кофе и попытался отбросить дискомфорт в сторону. Затем он приступил к расследованию с того места, на котором остановился.

Заехав за Фостером в его студию, следователи шерифа отвезли его в полицейский участок Линвуд, где они сняли комнату в детективном бюро. Интервью было коротким, и вся его расшифровка была помещена в хронологическую запись. Фостеру задали всего несколько вопросов, прежде чем он осознал всю глубину проблемы, в которую попал, и спросил Микки Халлера по имени.

Корнелл и Шмидт никогда не говорили ему, что они связали его ДНК с местом убийства. Они попытались дополнить свое дело, вымыв признание от Фостера. Но попытка не удалась. Корнелл начал сессию с того, что зачитал Фостеру его конституционные права — всегда быстрый способ привести желающего взять интервью субъекта в состояние повышенной готовности.

Корнелл: Хорошо, мистер Фостер, вы готовы немного поговорить с нами, возможно, ответить на несколько вопросов и прояснить некоторые детали?

Фостер: Думаю, да, но о чем это? Люди, как вы думаете, что я сделал?

Корнелл: Ну, это о Лекси Паркс. Ты знаешь ее, верно?

Фостер: Это имя, по какой-то причине мне что-то напоминает, но я не знаю. Может быть, я продал ей картину, или она одна из матерей детей, которых я привел в студию.

Корнелл: Нет, сэр, Лекси Паркс не покупала картину. Она - женщина из Западного Голливуда. Ты помнишь, что навестил ее в ее доме?

Фостер: Западный Голливуд? Нет, я не был в Западном Голливуде.

Корнелл: А как насчет Винса Харрика, ты его знаешь?

Фостер: Нет, я не знаю никакого Винса Харрика. Кто он?

Корнелл: Это муж Лекси. Помощник шерифа Харрик. Вы знали его, когда он работал на этой станции?

Фостер: Что? Я его не знаю. Я никогда не был здесь до того, как ты забрал меня.

Шмидт: Можете ли вы рассказать нам, где вы были в ночь с восьмого февраля на утро девятого февраля этого года? Это было воскресной ночью. Где вы были той ночью, мистер Фостер?

Фостер: Откуда, блядь, мне знать? Это было примерно два месяца назад. Вот что я тебе скажу, каждую ночь я либо дома со своей семьей, укладываю своих мальчиков спать, либо в студии, занимаюсь своей работой. Я часто остаюсь на ночь, чтобы кое-что сделать. Я никого ничему не учу, и я работаю над своим собственным материалом, ты понимаешь? Я имею в виду, как будто у меня есть люди, которым нужны мои фотографии, и они заплатят. Итак, я выполняю работу. Так что ты можешь выбирать между тем, чтобы я был дома или чтобы я был в студии, потому что это все. Другого места нет. И я знаю свои права здесь, а вы, люди, ничего хорошего мне не замышляете. Думаю, мне нужен мой адвокат сейчас. Я думаю, я хочу, чтобы Микки Халлер представлял меня в этом деле — что бы это, блядь, ни было.

Корнелл: Тогда давайте занесем это в протокол прямо здесь, мистер Фостер. Расскажите нам, почему вы выбрали Лекси Паркс.

Фостер: Выбрал ее для чего? Я не знаю ее, и я не понимаю, о чем ты говоришь.

Корнелл: Ты убил ее, не так ли? Ты избил ее, и ты убил ее, а затем ты изнасиловал ее.

Фостер: Вы, люди, сумасшедшие. Ты действительно чертовски сумасшедший. Соедините меня с моим чертовым адвокатом. Сейчас.

Корнелл: Да, еще бы, придурок. Один адвокат подходит прямо к нам.

Шмидт: Ты уверен, что не хочешь прояснить это прямо здесь? Сейчас самое время. Вы привлекаете к этому адвоката, и это выходит из наших рук.

Фостер: Мне нужен мой гребаный адвокат.

Шмидт: Ты понял. Но он не сможет объяснить, как мы нашли твою ДНК у Лекси Паркс. Только ты можешь—

Фостер: ДНК? Какая ДНК? Господи, что здесь происходит? Что такое — я не могу поверить, что вы, ублюдки. Я никого не убивал. Мне нужен мой адвокат, и я больше не скажу вам ни слова, люди.

Корнелл: В таком случае, встаньте, сэр. Вы арестованы за убийство Лекси Паркс.

Конец интервью

Босх дважды прочитал запись, а затем сделал пометку напомнить Халлеру о необходимости получить видеоверсию интервью. Комната для допросов, скорее всего, была оборудована камерой. Если бы он остался с делом, он захотел бы видеть язык тела Фостера и слышать тон каждого голоса. Это сказало бы ему больше, чем слова на распечатке. Тем не менее, зная это, его мнение о стенограмме краткого интервью заключалось в том, что Фостер не предвидел, что последуют вопросы о Лекси Паркс. В его словах, казалось, было настоящее удивление, а затем паника. Он знал, что на самом деле это ничего не значит . Убийства на сексуальной почве обычно были делом рук психопатов, и с этой психологией связана врожденная способность лгать, действовать, симулировать удивление и ужас, когда это было необходимо. Психопаты были великими лжецами.

Босх обратил внимание на одну из строк в стенограмме. Корнелл обвинил Фостера в избиении и убийстве Лекси Паркс, а затем изнасиловал ее. Гарри еще не ознакомился с результатами вскрытия, но вопрос из Корнелла был первым намеком на то, что изнасилование произошло после смерти. Если это было то, что показали улики, то это привнесло в дело совершенно новый набор психологических факторов.

Босх продолжал читать. Остальная часть "хроно" описывает усилия Корнелла и Шмидта по поиску связи между Да'Кваном Фостером и Лекси Паркс, либо через ее мужа и его работу, что привело бы к мотивации мести, либо через случайное пересечение хищника и жертвы, что лучше соответствовало бы профилю и типу нападения. Но ни одно из этих усилий не принесло результатов. Как сказал Фостер во время своего краткого интервью, он никогда не был в полицейском участке Линвуда, где Винсент Харрик в последний раз работал пять лет назад. Следователи не смогли найти никаких доказательств обратного, и реальность заключалась в том, что не было бы логической причины для того, чтобы крутивший 40-е криминальный авторитет из Леймерт-парка занимался бандитскими делами на всем пути на восток в Линвуде. Это была территория Крови, и это не сходилось.

Корнелл сосредоточился на ракурсе Линвуд / Харрик и бэкграунде Фостера, в то время как Шмидт работал над ракурсом сексуального хищника. Задачу Шмидта было сложнее расследовать и доказать, потому что она основывалась на случайности, когда Лекси Паркс каким-то образом где-то попала под радар сексуального садиста на охоте. Босх, как Корнелл и Шмидт, уже прочитал и увидел достаточно, чтобы понять, что убийство не было случайным. Было более чем достаточно доказательств того, что жертву преследовали и преступление планировалось. Знак "БЕРЕГИСЬ СОБАКИ" был отправной точкой этого предположения. Согласно находке, в доме не было собаки, и убийца, похоже, знал об этом. Это наводило на мысль, что дом на Орландо был обложен. Другие факторы, такие как не включенная сигнализация и муж, работающий в ночную смену, также добавили к теории.

Шмидт тщательно задокументировал действия жертвы за шесть недель до ее смерти, пытаясь найти место, где пути Фостера и Паркса пересеклись. Она просмотрела сотни часов видео, снятых с камер вдоль пути Лекси, но она так и не нашла Фостера ни в одном цифровом кадре. Босх знал, что это был тот момент, когда дела могли пойти наперекосяк. У них был подозреваемый под стражей и совпадение ДНК. Некоторые уже назвали бы это делом верняка. Но следователи действовали тщательно. Они искали большего, и при этом они скользили в туннель. Туннель был местом, где зрение сужается, и исследователь видит только синицу в руках. Босху пришлось задуматься, искал ли Шмидт на этих видео какие-либо другие лица, кроме лица Фостера.

Босх сделал еще одну пометку на внешней стороне файла, напоминание сказать Халлеру, что он должен сделать запрос на обнаружение, чтобы ему разрешили доступ ко всем видеозаписям, которые изучал Шмидт.

В хронограмме была косвенная ссылка на свидетеля, опрошенного Корнеллом и идентифицированного только как AW, что, как понял Босх, является сокращением от свидетеля алиби. Нередко в отчетах использовались кодированные сокращения для защиты свидетелей, которым официально не был присвоен статус конфиденциального информатора. Босх также знал, что AW может быть свидетелем, подтверждающим или опровергающим алиби подозреваемого. В этом случае хроно сказал, что Корнелл встретился с AW через семь дней после ареста Фостера и что встреча длилась час.

Босх бегло просмотрел оставшиеся страницы "хроно", и больше ничто не привлекло его внимания. Были обычные записи о подготовке дела к судебному разбирательству. Корнелл и Шмидт не нашли ничего, что напрямую связывало бы Фостера с жертвой, но у них была его ДНК, и, за исключением дела О. Дж. Симпсона двадцатилетней давности, ДНК была настолько хороша, насколько это возможно, когда дело доходило до закрытия дела. Корнелл, Шмидт и прокурор, назначенный по делу, были заперты и заряжены. В апреле они прошли четырехчасовое предварительное слушание и теперь были готовы к судебному разбирательству.

Обвинителем была женщина — всегда есть преимущество, когда речь идет о преступлении на сексуальной почве. Ее звали Эллен Таскер, и Босх работал с ней над несколькими крупными делами в начале ее карьеры. Она была хороша и оправдывала свое имя, когда дело доходило до подготовки дел к судебному разбирательству. Она была пожизненным сотрудником прокуратуры, прокурором, который держался ниже уровня офисной политики и просто выполнял свою работу. И она сделала это хорошо. Босх не мог припомнить, чтобы Таскер когда-либо проигрывал дело.

Прежде чем двинуться дальше, он позвонил Халлеру.

“Вы сказали, что у вашего клиента было алиби, но вы просто не смогли это доказать”.

“Это верно. Он был в студии, рисовал. Он часто так делал — работал всю ночь. Но он работал один. Как я собираюсь это доказать?”

“У него был сотовый телефон?”

“Нет, нет сотового, значит, нет записи о пинге. Только стационарный телефон в студии. Почему?”

“В хронологическом журнале есть ссылка на встречу одного из детективов со свидетелем, подтверждающим алиби. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Нет, и если они нашли кого-то, кто подтверждает алиби DQ, они должны привлечь его к ответственности”.

“DQ?” - спросил я.

“Да'Кван. Он подписывает свои картины DQ. Кстати, ты знаешь, что именно так мне платят, верно? В картинах. Я полагаю, мы добьемся оправдательного приговора, и стоимость значительно возрастет ”.

Босха не волновало, как Халлеру платили.

“Послушай меня. Я не говорю, что этот свидетель подтверждает свое алиби. Скорее всего, все наоборот. Об этом упоминалось в хронографе, и я просто хотел узнать, в курсе ли вы.”

“Нет, я этого не видел”.

“Это было зашифровано и кратко, что заставляет меня думать, что это может быть важным. Я просмотрю отчеты свидетелей и посмотрю, смогу ли я что-нибудь найти ”.

“Если ты не найдешь это, тогда у них будут проблемы. Нарушение правил обнаружения ”.

“Неважно. Я позвоню тебе позже ”.

Отключившись, Босх понял, что ему нужно быть более осторожным с Халлером, а не просто вываливать на него вещи, которые он мог бы использовать в суде, увлекая Босха за собой.

Босх просматривал распечатки, пока не нашел стопку свидетельских показаний. Он начал просматривать их, проверяя резюме на предмет того, кем они были и что они сказали. Подавляющее большинство были свидетелями со стороны расследования Лекси Паркс: друзья, коллеги, профессиональные знакомые, которые были опрошены по мере того, как расследование набирало форму. Были также заявления от ее мужа и нескольких помощников шерифа, которые знали Паркса через него. Вторая половина стопки содержала интервью людей, которые знали Да'Квана Фостера. Многие из них были офицерами полиции Лос-Анджелеса, которые знали о нем со времен его деятельности в банде. Были также заявления от бывших сотрудников службы условно-досрочного освобождения, соседей, коллег-владельцев магазинов и жены подозреваемого, Марты.

Босх нашел то, что искал, в "двойнике" — странице отчета, на которой были обобщены показания двух свидетелей. Это был старый трюк с открытием. Переворачивайте пачки бумаги, чтобы скрыть одну вещь, которую вы не хотите, чтобы заметил адвокат защиты. Обвинение не нарушило правила раскрытия информации, но превратило поиск важной части информации в иголку в стоге сена.

Верхняя половина отчета свидетеля содержала краткое изложение беседы с соседом Да'Квана Фостера, который сказал, что не видел машину Фостера, припаркованную перед его домом в ночь убийства. Это был относительно безобидный комментарий, потому что Фостер не утверждал, что он был дома. Он утверждал, что провел ночь, рисуя в своей студии.

Но всего на строчку ниже заявления соседа было начало другого заявления от кого-то, идентифицированного только как М. Уайт. В этом заявлении говорилось, что М. Уайт заходил в студию Фостера в ночь убийства, чтобы повидаться с Фостером, но художника там не было. Это было все, что было включено в отчет, но Босху было достаточно знать, что Корнелл и Шмидт нашли кого-то, кто мог опровергнуть утверждение Фостера о том, что он провел всю ночь в студии за рисованием.

Уловка, к которой прибегли детективы, чтобы скрыть личность и ценность свидетеля, известного как М. Уайт, на самом деле не беспокоила Босха. Он предположил, что “М. Белый” - это было не имя свидетеля, а скорее его пол и раса. Он знал, что все, что Халлеру нужно будет сделать, это подать ходатайство, ссылаясь на недостаточную открытость, и шерифам придется раскрыть настоящую личность. Все это было частью игры, и он сам иногда проделывал этот ход со стогом сена, будучи полицейским. Что его беспокоило, так это тот факт, что теперь к совпадению ДНК, которое привело Фостера на место преступления, добавилась проблема с алиби.

Этого было достаточно, чтобы заставить его отказаться от пересмотра дела прямо там и тогда.

Гарри немного подумал об этом, пока допивал кофе и давал глазам отдохнуть. Он снял очки для чтения и выглянул в окно на оживленный перекресток Фэрфакс и Санта-Моника. Он знал, что у него все еще есть результаты вскрытия и фотографии с места преступления, которые нужно просмотреть, чтобы завершить просмотр дела об убийстве. Он приберег фотографии напоследок, потому что на них было бы труднее всего смотреть — и это было не то, что он рискнул бы делать в общественном месте, таком как кофейня.

Внезапно его взгляд зацепился за знакомое лицо на другой стороне перекрестка. Микки Халлер улыбается с заднего сиденья автобуса, движущегося на юг по Фэрфакс. Реклама содержала слоган, который вызвал у Bosch желание выбросить весь файл в корзину.

Обоснованное сомнение за разумную плату.

Позвони адвокату Линкольна.

Босх встал из-за стола и подошел к мусорному ведру. Он поставил свою пустую чашку и направился к двери.

7

Войдя в свой дом, Босх посмотрел на пустой обеденный стол и испытал искушение сесть и разложить распечатки и фотографии из дела. Но он знал, что его дочь может вернуться домой в любое время, и он не хотел рисковать тем, что она наткнется на неприятную сцену. Он прошел по коридору в свою спальню, закрыл дверь и начал раскладывать вещи на своей кровати — сразу после того, как застелил ее и разгладил верхние покрывала.

То, что он разложил, было цветными копиями фотографий места преступления размером 8 × 10 из дома Лекси Паркс. Они включали несколько десятков фрагментов тела жертвы в том виде, в каком оно было найдено на ее кровати. Это были снимки, сделанные под разными углами и с разных расстояний, начиная от снимков всей комнаты и заканчивая экстремальными крупными планами конкретных ран и частей тела.

Были также фотографии всех других комнат в доме, сделанные под разными углами, и его план состоял в том, чтобы посмотреть на них во второй раз.

Фотографии с места преступления создали жуткую картину на кровати. Убийство Лекси Паркс было чрезмерно жестоким, и его жестокость не была смягчена удаленным на один шаг процессом просмотра сцены с помощью фотографий. Снимки отличались поразительным качеством, с которым Босх был хорошо знаком. Полицейские фотографы не были художниками. Их работа заключалась в том, чтобы неуклонно раскрывать все, и фотограф по делу Паркса сделал именно это.

Босх разложил фотографии матрицей по восемь в поперечнике и восемь вниз и встал в изножье кровати, рассматривая общую мозаику убийств. Затем он взял отдельные фотографии одну за другой и изучил их. Он достал увеличительное стекло из ящика своего комода, чтобы рассмотреть некоторые аспекты фотографий еще ближе.

Это была трудная работа. Босх так и не привык осматривать места преступлений. Он побывал на сотнях из них и видел результат человеческой бесчеловечности слишком много раз, чтобы сосчитать. Он всегда думал, что если он привык к этому, значит, он потерял что-то внутри, что было необходимо для правильного выполнения работы. У тебя должен был быть эмоциональный отклик. Именно этот ответ зажег спичку, которая разожгла огонь безжалостности.

На этот раз спичку зажгли руки Лекси Паркс. Она, очевидно, пыталась бороться с нападавшим. Она боролась и подняла руки, чтобы отразить нападение. Но ее быстро одолели повторными ударами по лицу. Ее руки упали обратно на кровать, ладонями вверх, как будто она поднимала их в знак капитуляции. Это коснулось Босха. Это разозлило его, заставило захотеть найти и причинить боль тому, кто это сделал.

Как мог Халлер защищать человека, который это сделал?

Гарри пошел в ванную, чтобы наполнить стакан водой. Он выпил его, стоя в дверях и рассматривая фотографии со стороны. Он пытался успокоиться, чтобы продолжить профессионально оценивать фотографии и место преступления.

Он вернулся к кровати и снова изучил фотографии и вскоре начал делать выводы о преступлении. Он полагал, что жертва спала в своей постели. Она была по правую сторону от короля, оставив место для своего мужа слева. Босху показалось, что убийца застал ее врасплох, когда она спала, оседлав ее и сразу же взяв под контроль, как только она проснулась. Вероятно, он зажал ей рот одной рукой, возможно, другой держал оружие. Она высвободила руки, чтобы драться, и тогда он начал наносить ей удары.

И он не остановился. Долгое время после того, как ее защита была ослаблена и она была выведена из строя, ее снова и снова били твердым предметом. Лицо жертвы на фотографиях не имело никакого сходства с лицом, которое Босх видел в многочисленных газетных статьях, посвященных ее убийству. Лицо жертвы на фотографиях на самом деле не имело никакого сходства ни с одним лицом вообще. Нос буквально исчез, погребенный в месиве крови и тканей, которые были ее лицом. Обе глазницы были раздавлены и деформированы, кусочки сломанных зубов и кости ярко блестели в крови. Глаза были полуприкрыты, и нормальный сингулярный фокус был нарушен. Один смотрел вперед, другой вниз и налево.

Босх сел на стул в углу комнаты и издалека посмотрел на сетку с фотографиями. Единственной вещью, которая была бы хуже, было бы его присутствие на реальной сцене, что добавило бы мультисенсорное измерение к его отвращению. Ни одно место убийства никогда не пахло приятно. Неважно, насколько свежо, неважно, насколько чиста окружающая среда.

Его глаза продолжали смотреть на руки, и со своего нового места он заметил небольшое изменение цвета кожи жертвы на левом запястье. Он встал, чтобы вернуться в кровать. Фотография была сделана широко, на ней было видно все тело на месте. Он склонился над фотографией с увеличительным стеклом и увидел, что на запястье женщины были небольшие линии загара, оставленные толстым браслетом или, скорее всего, часами.

Поскольку в сводках или отчетах он не видел ничего о том, что убийство могло быть мотивировано ограблением, пропавшие часы заинтересовали Босха. Была ли она на жертве во время нападения? Она сняла его, чтобы поспать? Он упал или его сняли во время ее борьбы за жизнь? Был ли он взят нападавшим в качестве сувенира?

Босх изучил прикроватный столик рядом с телом. Там была бутылка воды, пузырек с рецептом и роман в мягкой обложке, но часов там не было. Он вернулся к распечаткам и просмотрел отчет о собственности. Поскольку жертва была убита в своем собственном доме, отчет о собственности касался главным образом предметов с места преступления и дома, которые были специально исследованы следователями или группой судмедэкспертов. Здесь ничего не было о часах. Очевидно, он не оторвался во время борьбы жертвы. Не было отмечено, что оно было найдено в постельных принадлежностях, на полу или где-либо еще.

Затем Босх вернулся к Хронологическому журналу, чтобы проверить, не пропустил ли он упоминание о часах на ранних стадиях расследования — до того, как было сосредоточено внимание на Да'Кване Фостере. Он ничего не нашел и написал заметку о часах на внешней стороне файла под другими своими обозначениями.

Он собрал все фотографии тела с кровати и отложил стопку в сторону на случай, если его дочь вернется домой. Затем он перешел ко второй стопке фотографий, на которых были сделаны снимки каждой комнаты в доме жертвы во время расследования на месте. Это было признаком тщательности расследования. Босх знал, что фотографии из других комнат дома были сделаны по звонку и запросу ведущих следователей. Это показало, что они не срезали углы.

В каждой комнате дома было сделано по нескольку фотографий, и Босху потребовалось более получаса, чтобы разобраться в них. Он видел только то, что выглядело как обычные атрибуты аккуратно ухоженного дома, где не было детей, а муж и жена работали полный рабочий день и вели активный образ жизни. Вторая спальня использовалась как домашний тренажерный зал, а третья - как офис. Гараж на одну машину использовался для хранения велосипедов, досок для серфинга и снаряжения для кемпинга. Там не было места для парковки автомобиля.

Министерство внутренних дел дольше всего привлекало внимание Босха. Ему показалось, что комната в основном использовалась Лекси Паркс. Безделушки и сувениры на столе и на полках книжного шкафа за ним, по-видимому, были собраны во время ее работы в качестве городского служащего. Там было пресс-папье от Ротари-клуба Западного Голливуда и благодарственные сертификаты в рамках от различных групп геев и лесбиянок в связи с ее участием в процессе выдачи разрешений на ежегодный гей-парад, который привлек участников и зрителей со всего мира. На стене рядом со столом висел диплом Университета Пеппердайн в рамке на имя Александры Эббот Паркс. По бокам рамки были прикреплены различные именные бирки с мероприятий, которые она посещала в рамках своей работы. Босх понял, что в работе Лекси Паркс присутствовала значительная социальная составляющая, которая, скорее всего, усложняла отслеживание места, где она могла встретиться со своим убийцей — будь то Фостер или кто-то другой.

Его взгляд задержался на рамке диплома, когда он увидел бейдж с именем, который отличался от других. Это был красно-белый значок присяжного заседателя, который должен был быть выдан округом и который носила Паркс, когда ее вызывали в суд присяжных. Все, что было видно на фотографии, это штрих-код — в соответствии с анонимностью присяжных — и никаких видимых указаний на то, когда или в каком здании суда присяжный заседатель служил.

Больше всего, что он видел до сих пор, его беспокоил значок присяжного заседателя. Он не видел ни в хроно, ни в других файлах ничего о том, что это было ответвлением расследования. Хотя Босх охотно признавал, что расследование - это субъективный вопрос, всегда открытый для переоценки — адвокатами, судьями, присяжными и другими следователями, — это поразило его как нечто упущенное или скрытое. Если бы Лекси Паркс работала в суде присяжных по уголовным делам, это было бы важной ареной для расследования. Это привело бы ее в здание, где был обычный поток преступников и обвиняемых преступников. В подобном случае, когда жертва, казалось, была выбрана наугад, всегда есть точка пересечения. Место, где хищник впервые встречается со своей добычей. Задача следователей - найти перекресток, место, где круг жизни жертвы пересекается с кругом жизни хищника.

Теперь Босху предстояло подумать, пропустили ли следователи Ласло Корнелл и Тара Шмидт это возможное пересечение или это было чем-то, что они намеренно не раскрыли, чтобы запутать дело обвинения.

Он на время отложил эту мысль в сторону и вернулся к другим фотографиям. В офисе было два шкафа. Оба были сфотографированы с разных ракурсов. Одна из них была забита летними платьями и блузками на вешалках и обувными коробками на полках наверху. Казалось, что парки меняют сезонную одежду. На момент ее смерти в феврале температура была ниже.

Второй шкаф использовался для хранения коробок от компьютеров, принтеров и других предметов домашнего обихода. На верхней полке Босх увидел маленькую квадратную коробочку, сделанную из чего-то похожего на коричневую кожу. Там не было названия бренда или логотипа, но Bosch подумал, что это может быть коробка, в которой будут часы. Он изучил фотографию с помощью увеличительного стекла. Он знал, что невозможно сказать, была ли коробка пустой и предназначалась ли она для женских или мужских часов. Коричневая кожа подчеркивала, что это мужская шкатулка для часов.

Босх услышал, как открылась входная дверь дома. Его дочь была дома. Он начал складывать вторую пачку фотографий, когда услышал, как она зовет его.

“В моей комнате”, - крикнул он в ответ. “Я выйду через минуту”.

Затем он сложил все файлы и фотографии вместе на своем бюро. Он достал свой телефон и позвонил Микки Халлеру. Адвокат защиты ответил сразу же, и по фоновому шуму Босх мог сказать, что он снова был в своей машине.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я готов говорить”.

8

Они встретились в баре Musso's и оба заказали водку с мартини. Было достаточно рано, чтобы достать один из драгоценных стульев не составило проблемы. Босх не хотел брать с собой толстую стопку документов Discovery и привлекать к себе внимание, поэтому он просто взял пустую папку, в которой делал свои заметки.

Халлер все еще был в накрахмаленном судебном костюме, но галстука на нем давно не было. Он заметил пустую папку, которую Босх положил на старую полированную деревянную стойку бара.

“Ну, ты не вернешь мне все это обратно”, - сказал он. “Это хороший знак”.

“По крайней мере, пока нет”, - сказал Босх.

“Итак, о чем ты тогда хочешь поговорить?”

“Я готов поговорить с вашим клиентом. Ты можешь провести меня внутрь?”

“Самый простой и быстрый способ для нас обоих - отправиться туда завтра. Визит адвоката к клиенту со следователем на буксире. Это избавляет от дерьма. У тебя с этим какие-то проблемы?”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Нужно ли мне показывать лицензию частного предпринимателя? У меня этого нет. Я получил один около двенадцати лет назад, но у него давно истек срок годности.”

“Нет необходимости. Я распечатаю письмо о помолвке. Там будет сказано, что вы работаете под эгидой меня и Денниса Войцеховски, частного детектива с государственной лицензией. Это сделает это ”.

“Кто, черт возьми, такой Деннис Войя-что-бы-ты-там-только-что-не-сказал?”

“Это Циско, мой следователь”.

“Теперь я знаю, почему они называют его Циско”.

“И много других вещей. Итак, утром я свободен, а после обеда у меня есть два дела в ЦКБ. Как ты выглядишь утром?”

“Открыта”.

“Тогда давай встретимся у адвокатского окошка завтра в девять”.

Босх кивнул и ничего не сказал.

“Итак, что у тебя есть?” - Спросил Халлер.

Босх развернул папку спереди и в центре и просмотрел несколько записей, которые он записал во время просмотра файлов.

“Ну, это действительно не имеет смысла вне контекста”, - сказал он. “Есть некоторые вещи, за которыми следовало бы проследить. Или, может быть, за ними следили, и мы не знаем ”.

“Вы хотите сказать, что они скрыли это от нас”, - сказал Халлер, тон его голоса становился все более возмущенным.

“Просто придержи своих лошадей. Мы не в суде, и вам не обязательно проявлять возмущение. Я не говорю, что что-то было скрыто. Я говорю, что видел несколько вещей, которые беспокоили меня в ходе расследования. Я говорю не о вашем клиенте. Я говорю о вещах, которые я бы продолжил. Может быть, они это сделали, а может быть, и нет. И, может быть...”

“Может быть что?”

“Они обленились. У них совпадение ДНК, и, возможно, они не думают, что им нужно переворачивать все карты, прежде чем идти ва-банк. У них также есть свидетель, который подрывает алиби вашего клиента. Этих двух вещей, для большинства случаев этого было бы достаточно. Легко.”

Халлер наклонился поближе к Босху.

“Расскажи мне об их алиби — это женщина?”

“Нет, я думаю, что это белый мужчина из-за имени в отчете, М. Уайт. Я думаю, что они скрывают его личность, а также прячут его, чтобы они могли засыпать тебя песком. Это парень, который сказал, что ходил в студию Фостера той ночью, чтобы повидаться с ним, но его там не было. Вот почему я хочу поговорить с Фостером. Посмотрим, не лжет ли он ”.

“Если он лжет, я лечу. Я говорю это всем своим клиентам ”.

Халлер вылил остаток водки из шейкера в свой стакан. Он обвел его маслиной на конце зубочистки, затем съел маслину.

“Ужин”, - сказал он. “Хочешь еще один?”

Босх покачал головой.

“Я не могу остаться. Мэдди сегодня вечером дома, и я хочу провести с ней немного времени. Она скоро уезжает из города ”.

“Уехал из города? Где?”

“У них в ее школе есть дом престарелых. Ты знаешь, перед выпуском. Они отправляются в поход в Биг Беар, обсуждают следующий шаг в своей жизни, что-то в этом роде. Я просто хочу быть дома, насколько это возможно, когда она там. Мне также нужно подготовиться к завтрашнему дню. Перечитай кое-что, прежде чем я встречусь с этим человеком ”.

“Итак, вы сделали звонок — виновен по всем пунктам обвинения?”

“Нет. Я думаю, что это более вероятно, чем нет, но, как я уже сказал, были некоторые вещи, которые они не делали, которые я бы сделал. Я не люблю приходить и сомневаться, но когда ты это видишь, ты это понимаешь ”.

“Не могу этого не видеть”.

“Что-то вроде этого”.

“В чем самая большая проблема в версии обвинения?”

“Прямо сейчас?”

“Основываясь на том, что ты прочитал”.

Босх сделал глоток, пока обдумывал ответ и правильно его сформулировал.

“Переправа”.

“Что это значит?”

“Мотив и возможность. У них есть ДНК, которая указывает на вашего мужчину в том доме и на месте преступления. Но как он туда попал? Почему он туда попал? Эта женщина вела довольно публичную жизнь. Слушания в мэрии, заседания совета, общественные мероприятия и так далее. Согласно записям, они просмотрели сотни часов видео, и у них нет ни одного кадра, в котором были бы одновременно Лекси Паркс и Да'Кван Фостер ”.

Халлер кивал, понимая, как он мог бы это сыграть.

“Вдобавок к этому, ” продолжил Босх, “ у вас есть место преступления. Они составили его профиль, и в этом преступлении было все виды психологического дерьма. Как это связано с Фостером — исправившимся бандитом из южного Лос-Анджелеса, не имевшим в прошлом такого рода насилия? Возможно, он и был звездой ”Роллинг 40-х", но это совсем другое дело ".

“Я могу этим воспользоваться”, - сказал Халлер. “Все это. Я порву им новый”.

“Послушай, это вещи, которые меня беспокоят. Это не значит, что они будут беспокоить присяжных или судью. Я говорил тебе, я думаю, что более вероятно, что это сделал твой парень, чем нет. Я просто сообщаю о том, что я вижу. И у меня есть вопрос.”

“Что?” - спросил я.

“ДНК Фостера была в банке данных штата из-за ареста за изнасилование, который не подтвердился”.

“Это не прижилось, потому что это была чушь собачья”.

“Расскажи мне об этом”.

“То, к чему это привело, было зачисткой. Жертву накачивали наркотиками и насиловали в течение пары дней в задней комнате притона. Кем бы ни был ублюдок, который это сделал, он также сделал ей татуировку ‘Собственность Роллингов сороковых’. Итак, она сбегает, и это их подсказка. Они схватили каждого парня, который был у них в картотеке Rollin ’Forties, и взяли мазки у всех. Это никогда ни к чему не приводило, потому что он этого не делал ”.

“Это плохая история. Всплывет ли это на суде?”

“Нет, если я могу этому помешать. Это очень разные обстоятельства. Это не имеет отношения к делу ”.

Босх кивнул и снова подумал о том, почему он ввязался в это дело и в этого клиента.

“Итак, мы поговорим с ним завтра утром”, - сказал Халлер. “Тогда что? Что тебе от меня нужно?”

Босх допил остатки своего напитка. Он не пошел за шейкером. Он не хотел, чтобы на нем не было следов опьянения, когда он вернется домой. Его дочь была строже, чем жена, на этот счет.

“Давайте посмотрим, продолжу ли я работать над этим после собеседования. Если да, я думаю, вы скажете судье, что хотите получить доступ ко всем видеозаписям, которые просмотрели Корнелл и Шмидт. Они искали Да'Квана. Но мне интересно, кто еще мог быть в тех местах, куда ходила Лекси Паркс.”

Халлер указал на него, кивая.

“Альтернативная версия преступления. Альтернативный подозреваемый. Понял. Это хорошо”.

“Нет, это нехорошо. По крайней мере, пока нет. И я должен предупредить тебя. Я не собираюсь быть милым с твоим клиентом завтра. Он обвиняемый в убийстве, и именно так я собираюсь с ним обращаться. К тому времени, как мы закончим, он может не захотеть, чтобы я работал на тебя или на него.”

Босх подвинул свой стакан к бармену и встал с табурета. Он увидел женщину, ищущую место, чтобы присесть, и подал ей знак подойти.

“Увидимся в девять”, - сказал он Халлеру. “Не проспи”.

“Не волнуйся”, - сказал Халлер. “Я буду там”.

9

Эллис и Лонг наблюдали из машины, припаркованной у обочины в Лас-Пальмасе к западу от задней парковки Муссо. Между ними воцарилось легкое молчание, которое появилось из-за многих лет сидения в машинах и наблюдения за людьми. Лонг зашел в Musso's ранее и наблюдал с противоположного конца бара, пока адвокат встречался с другим мужчиной — мужчиной, которого Лонг не узнал. Поэтому, когда он осмотрел парковку и увидел того же таинственного мужчину, стоящего под светом фонаря у будки парковщика, он выпрямился на пассажирском сиденье.

“Это он”, - сказал он. “Парень, с которым он встречался”.

“Ты уверен?” Спросил Эллис.

Он поднял бинокль и изучил таинственного человека.

“Да”, - сказал Лонг. “Ты должен уйти. На всякий случай.”

На случай, если человек в будке видел Лонга внутри раньше. Но им не нужно было заканчивать предложения подобным образом.

Эллис оставил бинокль на приборной панели и вышел из машины. Лонг скользнул за руль. На всякий случай. Эллис зашел на стоянку и нырнул между двумя машинами, чтобы все выглядело так, будто он только что припарковался и зашел внутрь. Он подождал, пока мужчина получит ключи в будке, и направился к своей машине. Эллис вышел, засунув руки в карманы, и направился по тому же проходу, что и приближающийся мужчина. Эллис отметил, что он был чисто выбрит, у него была густая шевелюра с проседью и худощавое телосложение. Он предположил, что ему за пятьдесят, но мог быть одним из тех везучих ублюдков, которые выглядят моложе своих лет.

Как раз перед тем, как они поравнялись, таинственный мужчина повернул налево между двумя машинами и открыл своим ключом дверь старого Jeep Cherokee. Эллис бросил небрежный взгляд на заднюю табличку и продолжил идти к ступенькам, которые вели к заднему входу в Musso's. Он долго набирал скорость. Когда он ответил, Эллис назвал своему напарнику марку машины и номерной знак и сказал ему, что заходит внутрь, чтобы проверить статус адвоката.

“Думаешь, мне следует пристроиться за джипом?” Долго спрашивал.

Эллис на мгновение задумался. В принципе, ему не нравилась идея разделиться. Но если этот парень был игроком, то это могло быть упущенной возможностью.

“Я не знаю”, - сказал он. “Что ты думаешь?”

“Сходи за пивом”, - сказал Лонг. “Я посмотрю, куда пойдет этот парень”.

“Он водит коробку с дерьмом. Он, вероятно, не уйдет далеко ”.

“Эти старые "чероки"? Предметы коллекционирования.”

“Ящик для дерьма”.

“Зайди в craigslist, десять штук за хороший, легко. Двести тысяч миль? Все еще десять штук.”

“Неважно. Я собираюсь войти. Халлер в задней части бара, верно?”

“Да, задняя перекладина. Никаких имен, помнишь?”

“Правильно”.

Эллис слышал, как за его спиной заработал двигатель "Чероки". Затем сзади его тоже окликнул голос.

“Сэр, вы припарковались?”

Он обернулся и увидел парковщика в дверях будки.

“Нет, я на улице”.

Он указал в сторону Лас-Пальмаса, затем повернулся и спустился по лестнице в коридор за кухней ресторана. Он проследовал по нему мимо старых деревянных телефонных будок и вышел в новую столовую. Заведению Муссо было почти сто лет. Там была новая комната и старая комната, но даже это различие было полувековой давности. Он последовал за пожилым официантом в красном полупальто в старый зал, а затем переместился в барную зону. Там было полно прихожан, на два ряда позади счастливчиков, сидевших на барных стульях.

Он увидел Халлера на табурете в дальнем конце. Он был занят разговором с женщиной, сидевшей слева от него. Для Эллиса это выглядело как ситуация с пикапом, но он мог сказать, что у женщины ничего такого не было. Бармен все равно поставил перед ними свежие мартини. С колясками на льду.

Холлер никуда не собирался в ближайшее время. Эллис вернулся по своим следам и зашел в одну из старых телефонных будок в холле заднего входа. В будке больше не было телефона-автомата, но небольшое пространство все еще можно было использовать для уединения. Он закрыл дверь, достал свой собственный телефон и позвонил Лонгу.

“Ты последовал за ним?”

“Да, мы направляемся в Хайленд”.

“Номерной знак?”

“На нем блок правоохранительных органов. Говорит полиция Лос-Анджелеса.”

“Он полицейский”.

“Да, или, возможно, на пенсии. На вид ему можно было дать по меньшей мере двадцать пять.”

“В любом случае, что он делает, разговаривая с нашим парнем?”

“Невозможно сказать. Давайте посмотрим, куда он пойдет”.

“Я буду здесь. Похоже, наш человек работает с какой-то цыпочкой в баре ”.

“Поговорить с тобой”.

Лонга не волновало, что думает Эллис. Синий "Чероки" впереди был приятной поездкой. Классический прямоугольный дизайн, который был практичным и солидным. Долго задавался вопросом, почему они их изменили. Теперь они выглядели как любой другой внедорожник. Раздутый, как толстый парень, у которого жир за поясом. Его бывшая жена называла их верхушками для маффинов.

Таинственный человек был сейчас на Кауэнге, все еще направляясь на север. Лонг увидел, как начал мигать сигнал левого поворота на "Чероки". Таинственный человек собирался направиться в горы. Это надолго усложнило бы ситуацию.

Лонг проехал мимо "Чероки", когда тот ждал просвета в потоке машин, чтобы повернуть. Он посмотрел налево и увидел, что левый поворот привел к немедленному разделению. Малхолланд-драйв налево, Вудро Вильсона направо.

Он смотрел в зеркало бокового обзора и, как только увидел, что "Чероки" совершает поворот, включил аварийные огни и развернулся прямо перед встречным транспортом, который замедлился до остановки. Он выключил фары, нажал на акселератор и вернулся к повороту. Ни в одном направлении не было видно задних огней "Чероки".

Без колебаний Лонг выбрал Малхолланд, потому что это была более популярная улица и она шла дальше. Он начал подниматься по извилистой дороге к гребню, но довольно скоро понял, что выбрал неверно. Дорога петляла взад и вперед, огибая гору. Он был не так уж далеко позади "Чероки" и увидел бы его огни на одном из крутых поворотов впереди.

Он снова развернулся и на этот раз направился обратно к Вудро Вильсону, выведя седан за пределы безопасных пределов на извилистой дороге. Все, что ему было нужно, это чтобы Эллис обрушился на него за то, что он потерял этого парня. К черту границы.

Вудро Вильсона была узкая жилая дорога, которая вилась вверх по противоположной стороне горы от Малхолланд. После полудюжины поворотов и подкруток Лонг наконец увидел впереди знакомые огни "Чероки". Он сбавил скорость и сохранял дистанцию. Вскоре он завернул за поворот и увидел "Чероки", въезжающий под освещенный навес рядом с светло-голубым "Фольксвагеном-жуком". Он проехал мимо, не снижая скорости.

Лонг проехал по дороге еще два поворота, прежде чем съехать на обочину и поставить коробку передач на стоянку. Он проверил свой телефон на наличие сообщений или пропущенных звонков от Эллис. Там ничего не было. Он подождал три минуты, а затем воспользовался пустым навесом для машины у дома, чтобы развернуться. Затем он выключил фары на своей машине и проехал мимо дома, где был припаркован "чероки". Это был маленький консольный дом, за которым виднелись сияющие огни города.

Лонг проверил номера "Фольксвагена", когда проезжал мимо. Он также заметил, что городской мусорный бак был выкатан к обочине.

Халлер сражался с женщиной рядом с ним и добивался поражения с помощью водки. Эллис наблюдал за ним в зеркале за стойкой бара, замаскированном толпой. Теперь он держал полную кружку пива, как часть blending in, но не пил из бутылки. Он никогда не употреблял алкоголь.

Женщина, с которой работал Халлер, была по меньшей мере на пятнадцать лет моложе, а Халлер проигнорировал ключевое правило, когда дело дошло до подбора женщин помоложе. Избегайте напоминаний о разнице в возрасте — особенно зеркал за стойкой.

Эллис почувствовал, как завибрировал его телефон в кармане, и отступил в задний коридор. Он поставил бутылку пива на пол одной из телефонных будок и принял звонок от Лонга, закрыв дверь для уединения.

“Я думаю, он застегнулся на ночь”, - сказал Лонг.

“Где?” - спросил я. Спросил Эллис.

“Дом на холмах. Неплохо на зарплату полицейского ”.

“Ты уверен, что он остается дома?”

“Нет, но если ты хочешь, чтобы я сел на него, я все еще поблизости. Я могу вернуться ”.

Эллис на мгновение задумался. План формировался. Краткосрочный план. Ему понадобилось много времени, чтобы вернуться. Пока он обдумывал это, Лонг нарушил молчание.

“У меня есть его удостоверение личности”.

“Как? Кто он такой?”

“Там была еще одна машина, но я проверил ее, и на ней тоже установлен блокиратор правоохранительных органов. Но завтра будет вывоз мусора. Я схватил пару пакетов из мусорного ведра на улице, затем уехал и просмотрел это дерьмо. Я нашел кое-какую почту. Имя парня — не уверен, как это правильно произносится — Гермониус Босх или что-то в этомроде. Вся почта была адресована ему ”.

“Произнеси это по буквам. Первая и последняя.”

“H-I-E-R-O-N-Y-M-U-S и B-O-S-C-H.”

“Иероним, как художник”.

“Какой художник?”

“Неважно. Просто вернись сюда. У меня есть план, как задержать нашего парня здесь.”

“Дай мне пятнадцать”.

“Пусть будет десять. Я думаю, он вот-вот расколется ”.

Эллис отключился, взял свое пиво и вернулся в бар в старой комнате. Халлер все еще был на месте, но женщина, с которой он работал, ушла, и ее заменил мужчина в черной кожаной куртке поверх белой футболки. Холлер держал в руках серебряную кредитную карточку и пытался привлечь ею внимание бармена. Он был готов уйти.

Эллис протиснулся между двумя посетителями и поставил свою бутылку на стойку. Затем он поднялся по ступенькам и вышел из ресторана. Возвращаясь в Лас-Пальмас, он увидел затененное углубление рядом с пешеходным входом в общественный гараж. Оттуда у него будет прямой обзор парковки Муссо, пока он будет долго ждать.

Двигаясь в тени, он чуть не споткнулся обо что-то в темноте. Раздался шуршащий звук, за которым последовали стон и жалоба.

“Какого хрена, чувак. Ты в моем пространстве ”.

Эллис полез в карман за телефоном. Он включил экран и повернул его так, чтобы тусклый свет падал на бетонный пол. Там был мужчина, выбирающийся из грязного спального мешка, его пожитки в пластиковых пакетах выстроились вдоль стены. Эллис оглянулся и не увидел никого на улице и никаких признаков того, что Холлер шел к своей машине на стоянке. Он повернулся к бездомному мужчине и принял решение. Он пнул мужчину в ребра, когда тот передвигался на четвереньках. Эллис почувствовал отдачу от удара по всей ноге и понял, что у него сломана кость. Мужчина перевернулся на спину и издал звук раненого животного. Прежде чем он смог закричать, Эллис всем своим весом наступил мужчине на горло, перекрывая дыхательный канал. Затем он отступил и нанес ответный удар каблуком в переносицу мужчины. После этого мужчина был тих и неподвижен.

Эллис вернул телефон в карман и занял позицию в нише, откуда он мог наблюдать за Халлером. Довольно скоро он увидел, как адвокат выходит с заднего крыльца ресторана.

“Черт”, - прошептал Эллис.

Он заметил, что у Халлера не было признаков алкогольного опьянения, когда он расплачивался со служащим и забирал свои ключи. Эллис позвонил Лонгу.

“Что ты, блядь, за человек?”

“Две минуты. Только что свернул на Голливуд.”

“Я буду на том же месте. Включите радио”.

“Хорошо. Почему?”

Эллис отключился, не ответив. Он заметил, что Халлер разговаривал по мобильному телефону, когда шел к своему Линкольну. Эллис полез в другой карман, достал второй телефон и включил его. Он всегда носил с собой горелку. Пока он ждал, пока она загрузится, он услышал булькающий звук позади себя. В замкнутом бетонном пространстве это отозвалось эхом. Он повернулся и двинул ногой, пяткой вперед, в темноту, где, как он знал, лежал бездомный. Он соединился с твердой массой. Булькающий звук прекратился.

Как только горелка была готова, он набрал 911 и натянул рукав куртки на руку, чтобы приглушить свой голос. На звонок ответил оператор, которого Эллис опознал как чернокожую женщину. Ее голос звучал спокойно и деловито.

“Девять-один-один, что у вас случилось?”

“Там мужчина, он пьяный за рулем, и он собирается кого-то убить”.

“Каково ваше местоположение, сэр?”

“Голливудский бульвар и Лас-Пальмас. Он только что выехал прямо передо мной на Голливуд ”.

“Он едет на восток или на запад?”

“Прямо сейчас направляемся на запад”.

“А вы можете описать транспортное средство?”

“Черный городской автомобиль "Линкольн". Номерной знак - ”Я провожу ИХ".

“Прошу прощения, сэр?”

“Это личная табличка. Я-Ш-А-Л-К-Е-М. Я провожу их — он, должно быть, юрист или что-то в этом роде ”.

“Подождите минутку, сэр”.

Эллис знал, что оператор сейчас отправит срочный снимок в диспетчерскую. Затем она перезванивала ему, чтобы запросить его имя и детали. Он закрыл телефон, завершая разговор. Он наблюдал, как "Линкольн" Холлера выехал со стоянки на Лас-Пальмас и направился к Голливудскому бульвару. "Линкольн" обогнал "Челленджер", за рулем которого был Лонг.

Эллис вышел из ниши на улицу, чтобы встретиться. Как только "Челленджер" подъехал, он наклонился и поднес горелку к задней шине, чтобы она была раздавлена. Он открыл дверь и сел на пассажирское сиденье, сказав Лонгу разворачивать машину. Трансляция о возможном ДТП уже шла по полицейскому радио.

“Любое подразделение Голливуда: Гражданин сообщает о водителе, совершившем вождение в нетрезвом виде, направляющемся в западном направлении по Голливудскому бульвару в Лас-Пальмасе. Подозреваемый за рулем черного ”Линкольн Таун Кар" последней модели, калифорнийский номерной знак Ида-Уильям-Адам-Линкольн-Кинг-Эдвард-Мэри."

Микрофонный шнур был перекинут через зеркало заднего вида, его некогда тугие резиновые катушки со временем вытянулись в струнку. Эллис отключил запись и поднес микрофон ко рту.

“Шесть-Виктор-пятьдесят пять, мы находимся в западном направлении Голливудского бульвара и в одной минуте езды от этого места”.

Он убрал палец с кнопки отправки и повернулся к Лонгу.

“Езжайте на запад по Голливуду. Он, наверное, направляется домой ”.

Лонг завел двигатель и проехал до конца квартала, где развернулся на перекрестке, а затем направился обратно к Голливудскому бульвару. Эллис бросил взгляд в сторону затемненного входа в гараж, когда они проезжали мимо.

“Что мы делаем?” Долго спрашивал.

“Мы собираемся остановить его и привлечь к ответственности за вождение в нетрезвом виде. Это должно немного замедлить его ”.

“Что, если он не пьян?”

“Не имеет значения, он адвокат. Он откажется проходить тест или алкотестер, и нам придется брать кровь. В конечном итоге мы его арестуем. Я хочу заглянуть в его багажник ”.

Лонг кивнул и поехал молча. Они догнали Халлера на красный свет в Ла Бреа.

“Сейчас?” Долго спрашивал.

“Нет”, - сказал Эллис. “Оставайся с ним. Подожди, пока он не пересечет Ла-Бреа и мы не окажемся в жилом районе. Вокруг меньше людей. Меньше камер.”

Эллис поднес микрофон ко рту.

“Шесть-Виктор-пятьдесят пять, покажите нам на остановке Голливуд и Камино Палмеро возможного водителя, находящегося в нетрезвом состоянии, права Иды-Уильяма-Адама-Линкольна-Кинга-Эдварда-Мэри. Запросите любое подразделение ”А" для подкрепления ".

Когда сменился сигнал светофора, Лонг метался взад-вперед между полосами движения, пока не занял позицию позади Линкольна. Он включил мигалку, и Халлер съехал на обочину перед двухэтажным жилым домом.

“Хорошо, я беру инициативу на себя”, - сказал Эллис.

Он открыл бардачок, чтобы достать пластиковую застежку. Он не хотел надевать наручники, потому что намеревался передать Халлера патрульной службе, чтобы они с Лонгом могли обыскать "Линкольн".

“Он выходит”, - сказал Лонг.

Эллис посмотрел вверх и через лобовое стекло. Холлер уже вышел из "Линкольна". Он разговаривал по своему мобильному телефону. Он закончил разговор и бросил телефон в свою машину. Он нажал на кнопку блокировки и закрыл дверь. Затем он положил руки на крышу своей машины и стал ждать.

“Он просто запер машину”, - сказал Лонг. “Ключи, вероятно, в нем”.

“Мудак”, - сказал Эллис. “Он думает, что убережет нас от этого”.

Он вышел и прошел между двумя машинами, чтобы добраться до Халлера.

“Здравствуйте, детектив”, - сказал адвокат.

“Вы выпивали сегодня вечером, сэр?” Спросил Эллис.

“Да, у меня есть”, - сказал Халлер. “Но не настолько, чтобы оправдать то, что ты остановил меня”.

“Ну, мы получили звонок девять-один-один, описывающий вашу машину вплоть до номерного знака и сообщающий о неустойчивом, опасном вождении. Мы ехали прямо за тобой примерно пять кварталов, а ты был повсюду ”.

“Это чушь собачья. Я видел вас, ребята. Вы были теми, кто плелся, пытаясь догнать меня ”.

“Кому ты звонил? Ты знаешь, что разговаривать по мобильному телефону за рулем запрещено?”

“Ответ на первый вопрос - не ваше дело. И что касается второго вопроса, я не звонил, пока не подъехал к остановке. В этом нет ничего противозаконного. Но делайте то, что должны делать, детектив.”

“Вообще-то, это офицер. Откуда ты идешь?”

“У Муссо и Фрэнка”.

“Ты ел или только пил?”

“Я съел немного оливок, это точно”.

“Могу я взглянуть на ваши водительские права, пожалуйста?”

“Конечно. Могу я залезть в передний внутренний карман моей куртки, офицер?”

“Медленно”.

Халлер достал свой бумажник и протянул Эллису водительские права. Эллис взглянул на него, а затем положил в задний карман.

“Сейчас мы собираемся выйти на тротуар и провести проверку на трезвость в полевых условиях”, - сказал он.

“На самом деле, это не так. Это необоснованная остановка, и мое сотрудничество закончилось тем, что я съехал на обочину и отдал вам свои водительские права ”.

“Вы понимаете, что отказ от прохождения полевого теста на трезвость или алкотестера является основанием для ареста и приостановления действия ваших водительских прав? Затем мы отвезем вас в больницу и все равно возьмем у вас кровь ”.

“Я понимаю это, но, как я уже сказал, делай то, что должен делать. Я не пьян, у меня нет нарушений, и я не давал повода, чтобы меня остановили. Все это дело - чушь собачья. У тебя есть видеорегистратор на этой машине?”

“Нет, сэр”.

“Все в порядке. На Голливудском бульваре полно других камер ”.

“Удачи с этим”.

“Мне не нужна удача”.

“Я так понимаю, сэр, вы юрист”.

“Это верно. Но ты уже знал это ”.

Эллис заметил, что патрульная машина пристроилась за их седаном без опознавательных знаков в качестве прикрытия. Он достал галстук-застежку из кармана своей ветровки.

“Не могли бы вы убрать правую руку с машины и завести ее за спину, пожалуйста?”

“Конечно”.

Эллис использовал узел, чтобы связать руки Халлера за спиной. Он туго затянул пластиковый ремень, но Халлер не жаловался.

После того, как полицейские доставили Халлера в больницу для взятия крови, Эллис надел перчатки для осмотра места преступления, затем достал из багажника своей машины "Эйр клин" и "Слим Джима" и подошел к "Линкольну".

Халлер думал, что он умный, запирая ключи в машине, но Эллис знал, что он умнее. Он подождал, пока пройдет поток машин, а затем вбил клин в щель между оконной рамой передней двери и кузовом автомобиля. Он начал сжимать ручной насос, и клин медленно расширился, открыв пространство в один дюйм. Он просунул металлическую полоску внутрь и нажал на электронную кнопку разблокировки на подлокотнике двери. Он услышал, как щелкнули замки на всех четырех дверях. Он знал, что сигнализация теперь отключена, и открыл входную дверь. Он сунул руку внутрь и открыл багажник. Из предыдущего наблюдения за Халлером он знал, что адвокат работал в своей машине и хранил свои документы в багажнике. Полицейские в форме позвонили в полицейский гараж, чтобы конфисковать машину. Эллис прикинул, что у него есть по крайней мере полчаса на то, чтобы разобраться с этими документами, прежде чем прибудет эвакуатор.

Он заметил телефон адвоката на сиденье автомобиля. Он наклонился, поднял его и включил экран, но увидел, что он защищен паролем и бесполезен для него. Он собирался бросить его обратно, когда увидел, что на него поступает вызов. Определитель абонента показал, что это была некто по имени Дженнифер Аронсон. Он не узнал название, но занес его в банк памяти и бросил телефон обратно на сиденье.

Он закрыл переднюю дверь и открыл заднюю. Наклонившись и оглядевшись, он увидел портфель на полу за водительским сиденьем. Он открыл его на сиденье и просмотрел содержимое. Там было три блокнота с неразборчивыми пометками на каждом из них. Разные дела получили отдельные юридические блокноты. Там также была стопка визитных карточек, перевязанных резинкой. Больше ничего примечательного. Эллис закрыл футляр и поставил его обратно на пол. Он вышел задом и закрыл дверь.

Направляясь к багажнику, он проверил своего напарника в штатском, который слушал полицейскую рацию. Лонг показал Эллису большой палец, поднятый вверх. Все было хорошо. Эллис кивнул.

В багажнике он увидел три длинные картонные коробки для папок, стоящие бок о бок. Материнская жилы. Он быстро провел пальцем с латексами по вкладкам, пока не дошел до одной с пометкой "Приемная".

“Бинго”, - сказал он.

10

Дверь в комнату его дочери была закрыта, но Босх увидел, что под ней горит свет. Он легонько постучал.

“Привет, я дома”, - сказал он.

“Привет, папа”, - крикнула она в ответ.

Он ждал приглашения. Ничего. Он постучал снова.

“Могу я войти?”

“Конечно. Он не заперт.”

Он открыл дверь. Она стояла в изножье кровати, наклонившись и запихивая спальный мешок в большую спортивную сумку на колесиках. Поездка была не на несколько дней, но она собирала все, что было в списке, который ей дали в школе.

“Ты уже поел?” он спросил. “Я привез кое-что из Панеры”.

“Я уже поела”, - сказала она. “От тебя ничего не было слышно, поэтому я приготовила тунца”.

“Ты мог бы написать сообщение”.

“Ты тоже мог бы написать сообщение”.

Компания Bosch решила не углубляться в свои методы общения. Он не хотел все испортить. Он указал на спортивную сумку и множество походных принадлежностей, разбросанных по полу комнаты.

“Итак, ты взволнован?” он спросил.

“Не совсем”, - сказала она. “Я не знаю, как разбивать лагерь”.

Он подумал, было ли это критикой в его адрес. Он никогда не брал ее с собой в поход. Его никогда не брали в поход, если не считать того времени, когда он спал в палатках и норах во Вьетнаме.

“Что ж, ” сказал он, “ сейчас ты научишься. Ты будешь с друзьями, и это будет весело ”.

“Все люди, которых я, вероятно, никогда больше не увижу после окончания школы”, - сказала она. “Я не знаю, почему мы — Все, что я говорю, это то, что это должен быть необязательный поход. Не требуется.”

Босх кивнул. Она была в настроении, которое становилось все мрачнее с каждым усилием, которое он прилагал, чтобы подбодрить ее. Он уже проходил по этому пути раньше.

“Ну, мне нужно кое-что почитать”, - сказал он. “Спокойной ночи, детка”.

“Спокойной ночи, папа”.

Он подошел и поцеловал ее в макушку. Затем он указал на огромную серую спортивную сумку на полу.

“Вероятно, тебе следует нести спальный мешок отдельно”, - сказал он. “Там это займет слишком много места”.

“Нет”, - коротко ответила она. “Они сказали, что все должно быть в одной спортивной сумке, и это самая большая, которую я смог найти”.

“Ладно, извини”.

“Папа, сколько ты все-таки выпил?”

“Один мартини. С твоим дядей. Я ушла, он - нет ”.

“Ты уверен?”

“Да. Я ушел. У меня есть работа, которую нужно сделать. Послушай, спокойной ночи. Понятно?”

“Спокойной ночи”.

Босх закрыл дверь, выходя из комнаты. Он напомнил себе, что в жизни его дочери был период, когда было много стрессов. Она училась справляться с ними, но он часто становился мишенью, когда она выпускала их наружу. Он не мог винить ее или чувствовать себя плохо. Но знать это было самой легкой частью.

Он действительно чувствовал себя неловко из-за того, что бросил дядю Микки под автобус. Он пошел на кухню, чтобы поесть в одиночестве.

11

Ровно в 9 утра Босх подошел к окошку регистрации адвокатов в вестибюле центральной тюрьмы для мужчин, но Микки Халлера нигде не было видно. Сбоку от окна стояла молодая женщина с атташе-кейсом в руках и изучала Босха, когда он приближался.

“Мистер Босх?” - спросила она.

Босх на мгновение замолчал и не ответил. Он все еще не привык, чтобы к нему обращались “мистер”.

“Это я”, - наконец сказал он.

Женщина протянула руку. Босху пришлось переложить папку, которую он держал, в другую руку, чтобы пожать ее.

“Я Дженнифер Аронсон. Я работаю на мистера Халлера ”.

Если Босх и встречал ее раньше, он этого не помнил.

“Он должен быть здесь”, - сказал он.

“Да, я знаю”, - сказала она. “В данный момент он занят, но я проведу вас к мистеру Фостеру”.

“Разве мне не нужен адвокат, чтобы сопровождать меня?”

“Я адвокат, мистер Босх. Я младший адвокат по этому делу. Я обработал несколько заявок по вашему гражданскому делу.”

Босх понял, что оскорбил ее, предположив, что, исходя из ее возраста — ей должно было быть меньше тридцати — она была секретарем Халлера, а не его помощником.

“Я сожалею об этом”, - сказал он. “Но я ожидал, что он будет здесь. Где именно он находится?”

“Произошло кое-что, с чем ему нужно было разобраться, и он задержался, но он постарается вскоре присоединиться к нам”.

“На самом деле этого недостаточно. Я собираюсь позвонить ему ”.

Босх отошел от окна регистрации, чтобы воспользоваться телефоном. Аронсон последовал за ним.

“Ты не доберешься до него”, - сказала она. “Почему бы нам не зарегистрироваться и не начать собеседование, а мистер Халлер приедет сюда, как только сможет”.

Босх закончил разговор, когда раздался записанный голос Халлера, попросивший его оставить сообщение. Он посмотрел на женщину. Он мог прочитать, что она лжет или что-то утаивает.

“Что случилось?” он спросил.

“Прошу прощения?” - сказала она.

“Где он? Ты чего-то не договариваешь мне.”

Она выглядела разочарованной в себе из-за того, что не смогла пройти мимо Босха.

“Хорошо”, - сказала она. “Он в городской тюрьме. Он был задержан за сфабрикованное вождение в нетрезвом виде прошлой ночью. Я внес за него залог, и он ждет освобождения ”.

“Я был с ним прошлой ночью”, - сказал Босх. “В какое время это произошло?”

“Около десяти часов”.

“Почему вы говорите, что это было сфабриковано?”

“Потому что он позвонил мне, когда его останавливали, и сказал мне. Он сказал, что они, должно быть, ждали его у Муссо. Это случается часто. Целенаправленное принуждение. Людей настраивают”.

“Ну, он был пьян? Я оставил его там в половине восьмого или в восемь. Он оставался еще два часа или больше.”

“Он сказал мне "нет", и он будет расстроен, что я рассказала тебе все это. Пожалуйста, можем ли мы зарегистрироваться сейчас и назначить собеседование?”

Босх покачал головой один раз. Казалось, что все это ускользает вбок и становится безвкусным.

“Давайте покончим с этим”, - сказал он.

“Вот, тебе понадобится это”, - сказала она, доставая свой атташе.

Она протянула ему сложенный листок бумаги.

“Это письмо, в котором говорится, что вы следователь, работающий на мистера Халлера по этому делу”, - сказала она. “Технически, вы работаете по лицензии Денниса Войцеховского”.

Это прозвучало так, как будто она произнесла название "Следи-За-своим-домом-Ключ". Босх развернул письмо и быстро прочитал его. Это была точка невозврата. Он знал, что если он примет это и воспользуется этим, чтобы попасть в тюрьму, тогда он официально станет следователем защиты.

“Ты уверен, что мне это нужно?” - спросил он.

“Если вы хотите попасть к нему, вам нужна юридическая поддержка”, - сказала она.

Босх положил письмо во внутренний карман пиджака.

“Хорошо”, - сказал он. “Давай сделаем это”.

Да'Кван Фостер оказался не таким, как ожидал Босх. Из-за жестокости убийства Лекси Паркс он ожидал увидеть мужчину внушительных размеров и мускулатуры. У Фостера не было ни того, ни другого. Он был худым мужчиной в тюремной униформе, которая была на два размера больше. Босх понял, что его ошибочное предположение коренилось в его предрасположенности считать Фостера виновным в преступлении.

Тюремный помощник шерифа усадил Фостера на стул через стол от Босха и Аронсона. Он снял наручники с запястий Фостера, а затем вышел из маленькой комнаты. Волосы Фостера были собраны в тугие косички. На левой стороне шеи у него был вытатуирован поцелуй, сделанный губной помадой, и еще одна татуировка синими чернилами на другой стороне, которую Босх не мог прочитать на фоне его темно-коричневой кожи. Фостер выглядел сбитым с толку двумя людьми перед ним. Аронсон быстро представил их друг другу.

“Мистер Фостер, я не уверен, помните ли вы меня. Меня зовут Дженнифер Аронсон, и я работаю с мистером Халлером. Я был с ним на предъявлении вам обвинения, а затем на предварительном слушании.”

Фостер кивнул, вспомнив ее.

“Вы адвокат?” он спросил.

“Да, я один из ваших адвокатов”, - сказала она. “И я хочу представить вас мистеру Босху, который работает нашим следователем по этому делу. У него есть к тебе несколько вопросов ”.

Босх не потрудился поправить ее. Он еще официально не согласился подняться на борт — несмотря на то, что говорилось в письме.

“Где Холлер?” - спросил я. Сказал Фостер.

“В данный момент он занят другим делом”, - сказал Аронсон. “Но он планирует скоро быть здесь — до того, как мистер Босх закончит”.

Связан с другим делом - вот один из способов выразить это, подумал Босх.

Фостер перевел взгляд на Босха, и ему явно не понравилось то, что он увидел.

“По-моему, ты выглядишь на пять ноль-ноль”, - сказал он.

Босх кивнул.

“Я был”.

“Полиция Лос-Анджелеса?”

Босх снова кивнул.

“К черту это”, - сказал Фостер. “Я хочу, чтобы моим делом занимался кто-нибудь другой. Я не хочу, чтобы полиция Лос-Анджелеса была на моей стороне ”.

“Мистер Фостер”, - сказал Аронсон. “Во-первых, у тебя нет права выбора. И, во-вторых, мистер Бош специализируется на расследованиях убийств и является одним из лучших в своем деле ”.

“Мне все еще это не нравится”, - сказал Фостер. “На южной стороне копы-убийцы ни хрена не делали. Когда я работал с командой, мы потеряли девять человек за пять лет, а полиция Лос-Анджелеса не произвела ни арестов, ни судебных процессов, ничего ”.

“Я не работал на южной стороне”, - сказал Босх.

Фостер скрестил руки на груди и повернул голову, чтобы не обращать внимания на Босха и смотреть на стену слева от себя. Теперь Босх мог ясно видеть татуировки на правой стороне его шеи. Там был стандартный символ Crips, 6 в центре шестиконечной звезды, образованной одним треугольником со вторым перевернутым треугольником над ним. Босх знал, что концы звезды обозначают то, на чем предположительно была основана уличная банда, — жизнь, верность, любовь, знания, мудрость и понимание. Рядом с символом была стилизованная татуировка с надписью "Туки РИП". Босх также знал, что это отсылка к Стэнли “Туки” Уильямсу, известному соучредителю банды, который был казнен в Сан-Квентине.

Босх продолжил.

“Вы говорите, что не совершали убийство, в котором вас обвиняют. Если это правда, я могу тебе помочь. Если ты лжешь, я собираюсь причинить тебе боль. Вот так все просто. Ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Здесь на кону не моя задница”.

Фостер быстро перевел взгляд обратно на Босха.

“Пошел ты, чувак. Если вы из полиции Лос-Анджелеса, то вам все равно, сделал я это или нет. Пока у вас есть кто-то, кто за это платит, это все, о чем вы, люди, заботитесь. Ты думаешь, если я не делал этого, значит, я сделал что-то другое, так какого хрена, разница та же ”.

Босх посмотрел на Аронсона.

“С нами все будет в порядке”, - сказал он. “Почему бы тебе не пойти посмотреть, сможешь ли ты найти Микки и привести его сюда?”

“Я думаю, мне следует остаться здесь, пока мы проводим собеседование”, - сказала она.

“Нет, с нами все будет в порядке. Я провожу собеседование, и ты можешь идти ”.

Он бросил на нее тяжелый взгляд, и она поняла смысл. Она встала, снова оскорбленная, подошла к двери и постучала. Как только охранник открыл дверь, она вышла. Босх посмотрел ей вслед, а затем снова повернулся к Фостеру.

“Мистер Фостер, я здесь не потому, что хочу, чтобы вы были моим другом. И тебе не нужно, чтобы я был твоим. Но я скажу тебе вот что. Если вы невиновны в этом преступлении, тогда вы не хотите, чтобы в нем участвовал кто-то еще, кроме меня. Потому что, если ты невиновен, это означает, что есть кто-то другой, не в тюрьме, кто это сделал. И я собираюсь найти его ”.

Босх открыл папку и подвинул к себе через стол одну из фотографий с места преступления. Это был цветной снимок крупным планом озверевшего и неузнаваемого лица Александры Паркс. В отчетах в книге убийств говорилось, что, когда ее муж нашел ее, ей на лицо была положена подушка. В психологическом описании места преступления, содержащемся в книге убийств, было высказано предположение, что убийца сделал это, потому что ему было стыдно за то, что он сделал, и он скрывал это. Если это было так, Босх ожидал реакции от Фостера, когда тот увидел ужас преступления.

Он получил один. Фостер взглянул на фотографию, а затем откинул голову назад и уставился в потолок.

“О, мой господь! О, мой господь!”

Босх внимательно наблюдал за ним, изучая его реакцию. Он верил, что в следующие несколько секунд решит, убил ли Фостер Александру Паркс. Он был присяжным из одного человека, считывающим нюансы выражения лица, прежде чем вынести вердикт.

“Убери это”, - сказал Фостер.

“Нет, я хочу, чтобы вы посмотрели на это”, - сказал Босх.

“Я не могу”.

Не отрывая глаз от потолка, Фостер указал на фотографию на столе.

“Я не могу в это поверить. Они говорят, что я сделал это, что я бы сделал это с лицом женщины ”.

“Это верно”.

“Моя мать будет на суде, и они покажут это?”

“Возможно. Если только судья не скажет, что это слишком предвзято — я бы сказал, что вероятность этого высока ”.

Фостер издал какой-то жалобный звук из глубины своего горла. Звук раненого животного.

“Посмотри на меня, Да'Кван”, - сказал Босх. “Посмотри на меня”.

Фостер медленно опустил голову и пристальный взгляд и посмотрел на Босха, удерживая фокус на линии глаз, который не касался фотографии на столе. Босх прочел в его глазах боль и сочувствие. В бытность свою детективом он сидел за столом напротив многих убийц. Большинство из них, особенно психопаты, были очень хорошими лжецами. Но в конце концов их всегда выдавали глаза. Психопаты холодны. Они могут говорить о сочувствии, но не могут показать это в своих глазах. Босх всегда смотрел им в глаза.

“Ты сделал это, Да'Кван?” - Спросил Босх.

“Я этого не делал”, - сказал Фостер.

То, что, как полагал Босх, он увидел сейчас в глазах Да'Квана Фостера, было правдой. Он протянул руку и перевернул фотографию так, чтобы она больше не представляла угрозы.

“Ладно, теперь ты можешь расслабиться”, - сказал Босх.

Плечи Фостера были опущены, и он выглядел выжатым. До него дошло, возможно, впервые, что его обвиняют в наихудшем преступлении.

“Я думаю, что верю тебе, Да'Кван. Это хорошая вещь. Что плохо, так это то, что ваша ДНК была найдена у жертвы, и нам нужно это объяснить ”.

“Это было не мое”.

“Это просто отрицание, и это не работает как объяснение. Наука пока против тебя. ДНК делает это верным доводом для обвинения, Да'Кван. Ты ходячий мертвец, если мы не сможем это объяснить ”.

“Я не могу этого объяснить. Я знаю, что это было не от меня. Вот и все ”.

“Тогда как он туда попал, Да'Кван?”

“Я не знаю! Это как подброшенная улика ”.

“Посаженный кем?”

“Я не знаю!”

“Копы?”

“Кто-нибудь”.

“Ты был там той ночью? В доме этой леди?”

“Черт возьми, нет!”

“Тогда где ты был?”

“В студии. Я рисовал.”

“Нет, ты не был. Это чушь собачья. У Департамента шерифа есть свидетель. Он говорит, что проходил мимо студии. Тебя там не было”.

“Да, я был”.

“Их свидетель собирается выступить в суде перед вами и засвидетельствовать, что он ходил в студию, чтобы увидеть вас, но вас там не было. Вы добавляете это к ДНК, и все готово. Все кончено. Ты понимаешь?”

Босх указал на перевернутую фотографию.

“За подобное преступление ни один судья и ни одно жюри присяжных не задумаются о вынесении вам смертного приговора. Ты пойдешь тем же путем, что и Туки”.

Он позволил этому осмыслиться на мгновение, прежде чем продолжить более мягким голосом.

“Ты хочешь, чтобы я помог тебе, Да'Кван? Мне нужно знать все. Хорошее и плохое. Ты можешь солгать своему адвокату, но ты не можешь солгать мне. Я могу это прочесть. Итак, еще раз, где ты был? Ты не говоришь мне, и я ухожу отсюда. Что это будет?”

Фостер опустил глаза к столу. Босх подождал его. Он мог сказать, что Фостер вот-вот сломается и расскажет историю.

“Хорошо”, - сказал он. “Такова сделка. Я был там, в Голливуде. И я был с кем-то, не с моей женой ”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Кто она?”

“Не она”, - сказал Фостер.

12

Халлер пропустил всю сессию с Фостером. Он был либо знаменитым адвокатом, либо известным адвокатом, в зависимости от того, как вы на это смотрите. Он получил окончательное одобрение Лос-Анджелеса — фильм об одном из его дел с участием не кого иного, как Мэтью Макконахи. Он также баллотировался на пост окружного прокурора в последнем избирательном цикле и проиграл гонку из-за скандала, который разразился, когда клиент, с которого он ранее снял обвинение в нетрезвом вождении, убил двух человек и себя, находясь за рулем в нетрезвом виде. Так или иначе, он попал в новости, и офицеры городской тюрьмы услужливо оттягивали его освобождение, пока средства массовой информации не были полностью уведомлены о его аресте, его фотография с лица не была выложена в Интернет, а толпа репортеров, фотографов и видеооператоров не собралась у выхода из тюрьмы, чтобы задокументировать его позорную прогулку.

Босх сопровождал Дженнифер Аронсон, выступавшую в качестве адвоката Халлера, в тюрьму, чтобы предупредить его о том, что ожидает снаружи. У нее был план, согласно которому Босх подъезжал к двери на своем "Чероки" и позволял Халлеру быстро выйти и запрыгнуть на заднее сиденье. Затем Босх уносился прочь. Но Халлер сказал, что не хочет участвовать в таком трусливом уходе. Как только он собрал свои личные вещи, он вытащил галстук из кармана своего костюма и застегнул его. Он разгладил его на груди, а затем шагнул через дверь выпуска с высоко поднятым подбородком. Он прошел прямо к медиа-кластеру, подождал немного, пока все объективы не сфокусировались и микрофоны не были установлены, а затем начал говорить.

“Я просто хочу сказать, что я был объектом практики запугивания со стороны правоохранительных органов”, - начал он. “Но я не запуган. Меня подставили и сняли. Я не был за рулем в состоянии алкогольного опьянения, и нет никаких доказательств того, что я был. Я буду бороться с этими обвинениями, и в конечном итоге будет доказана моя невиновность. Они не удержат меня от работы, которую я выполняю, защищая аутсайдеров нашего общества. Благодарю тебя”.

Послышался шум голосов, когда в него посыпались вопросы. Босх услышал, как низкий голос одной женщины заглушил остальные.

“Почему они пытаются запугать тебя?”

“Я пока не знаю”, - сказал Халлер. “У меня есть несколько дел, по которым я планирую привлечь полицию к суду в защиту моего клиента. Они знают это. Это могло прийти откуда угодно, насколько я могу судить ”.

Та же женщина прокричала продолжение.

“Может ли это иметь какое-то отношение к делу Лекси Паркс?”

“Я не знаю”, - сказал Халлер. “Я просто знаю, что то, что со мной сделали, было неправильно. И это будет исправлено”.

Крикнул другой репортер. Босх узнал его по "Таймс", но не смог вспомнить его имени. Но у него были источники в полицейском управлении, и обычно он располагал достоверной информацией.

“Твоя кровь была пролита в "Королеве ангелов”, - сказал он. “Содержание алкоголя в крови было измерено в точке один-один, согласно данным полиции Лос-Анджелеса. Это выходит за рамки дозволенного ”.

Халлер кивнул, как будто знал, что последует дальше, и наслаждался возможностью атаковать обвинение.

“Измерение составило целых шесть десятых — проверь свой источник на этот счет, Тайлер”, - сказал он. “Затем полиция Лос-Анджелеса использовала ошибочную формулу экстраполяции B-A-C, чтобы превысить пороговое значение в целых ноль-ноль восемь на момент ареста. Эта формула не выдержит судебного разбирательства, и я буду оправдан ”.

Босху нужно было сходить за машиной и подогнать ее, но он хотел посмотреть, как работает Халлер. У него была такая легкость и самообладание с толпой репортеров. Неустрашимый. Босх восхитился этим. Неудивительно, что он был убийцей перед присяжными.

“Но в прошлом вас арестовывали за вождение в нетрезвом виде, не так ли?”

Это был вопрос от другого репортера. Холлер покачал головой.

“Речь идет не о прошлом”, - сказал он. “Это касается прямо сейчас и вопроса о том, хотим ли мы, чтобы наше полицейское управление преследовало законопослушных граждан. Вторжение правительства в нашу жизнь носит повсеместный характер. Где нам занять позицию? Я делаю свой прямо здесь ”.

Вопросы начали повторяться или странно уходить далеко от темы. Было совершенно ясно, что репортерам не хватит вопросов, пока у Халлера не закончатся ответы. Собрание представляло собой смесь законных местных средств массовой информации и более мягких репортеров развлекательных программ. Халлер был одним из тех редких людей, которые стояли ногой в обоих лагерях. Последний вопрос, который услышал Босх, прежде чем свернуть за угол и направиться к автостоянке, был вопрос, который кто-то задал Халлеру, общался ли он с Мэтью Макконахи и будет ли продолжение фильма "Адвокат Линкольна".

Халлер сказал, что не знает.

13

Халлер умирал с голоду, отказавшись от бутерброда с колбасой и яблока, которые предлагались в тюрьме на завтрак. Но он хотел вернуть свою машину и сотовый телефон перед едой.

Аронсон откололась, чтобы вернуться к работе над своими делами в суде, а Босх отвез Халлера в официальный полицейский гараж в Голливуде, чтобы забрать его Lincoln Town Car. По пути Халлер рассказал ему об аресте и о том, что он был уверен, что полицейские в штатском, которые его застрелили, подстерегали его. Ничто из услышанного Босхом в рассказе не подтверждало этого, и ему это показалось чистым случаем паранойи. Он действительно подумал, что было любопытно, что его остановили офицеры в штатском. Он задавался вопросом, не ввязался ли Халлер в преступную деятельность.

Контракт ОПГ принадлежал компании Hollywood Tow на Мэнсфилд-авеню. Халлер без споров оплатил штраф за задержание, и служащий вручил ему ключи от машины. Халлер уставился на них в своей руке, а затем перевел взгляд на служащего.

“Это вы, люди, взломали мою машину?” - спросил он.

Мужчина посмотрел на документ, который только что подписал Халлер.

“Нет, сэр, мы этого не делали”, - сказал мужчина. “Никаких сломанных замков, здесь сказано, что транспортное средство было открыто по прибытии. Мы отслеживаем подобные вещи, сэр. Если вы хотите оспорить это или подать жалобу, я могу дать вам документы для заполнения ”.

“Неужели? Держу пари, они бы прыгнули прямо на него. Вот что я тебе скажу, просто скажи мне, где машина.”

“Пространство двадцать три. По главному проходу и налево от вас.”

Босх последовал за Халлером к машине. Первое, что он сделал, это схватил свой телефон с переднего сиденья и проверил, не был ли он взломан. Он был заблокирован паролем и, казалось, был нетронут. Затем он открыл багажник и просмотрел три расположенных рядом картотечных ящика, отмечая вкладки пальцем, как будто хотел убедиться, что все файлы на месте. Затем он подошел к заднему сиденью и схватил свой портфель. Он открыл его на крыше машины и проверил содержимое.

“У них было достаточно времени, чтобы скопировать все, что они хотели”, - сказал он.

“Они?” - Спросил Босх. “Кто?” - спросил я.

“Кто бы это ни был. Копы, которые остановили меня. Тот, кто их послал.”

“Ты уверен, что хочешь сыграть именно так?”

“Как еще я должен это сыграть?”

“Я думаю, ты ведешь себя немного параноидально. По моим подсчетам, ты пил там три часа ”.

“Я мерил шагами комнату, я не был пьян и, конечно, не был в состоянии алкогольного опьянения. Когда они остановили меня, я вышел и запер машину. С ключами внутри него. Теперь парень там говорит мне, что он был разблокирован, когда прибыл эвакуатор. Объясни это.”

Босх ничего не сказал. Холлер захлопнул портфель и посмотрел на него.

“Добро пожаловать по другую сторону прохода, Гарри. Пойдем поедим. Я чертовски проголодался”.

Он перешагнул через порог и закрыл багажник. Босх увидел, что на номерном знаке написано "ИВАЛКЕМ".

Он напомнил себе, что никогда не хотел, чтобы его видели едущим в машине с Халлером.

Они поехали порознь в Pink на Ла Бреа и, захватив еду, заняли один из столиков в задней комнате. Для обеда было рано, и очередь была проходимой. Пока Халлер с жадностью поглощал кусок длиной в фут, Босх рассказал ему о своем визите к Да'Квану Фостеру и о том, что Фостер сказал о его несостоявшемся алиби. Халлер не потрудился вытереть горчицу со рта, пока не доел хот-дог.

“Трудно поверить, что он был готов отправиться в тюрьму из-за такой тайны”, - сказал Босх.

“Он гордый парень, и у него есть авторитет в обществе. Плюс жена и дети. Он не хотел видеть, как все это отменяется. Кроме того, я думаю, когда ты невиновен, ты всегда думаешь в глубине души, что будешь спасен, что правда сделает тебя свободным и все такое прочее дерьмо. Даже такой старый бандит, как он, верит в эту фантазию ”.

Босх подтолкнул свой нетронутый хот-дог через стол к Халлеру и покачал головой.

“Чушь собачья”.

“Я знаю, что это так”.

“Нет, я не говорю о том, что правда делает тебя свободным. Я говорю о твоем дерьме.”

“Я? Что за чушь?”

“Давай. Все это было подстроено. Ты меня подставил”.

“Я этого не вижу”.

“Ты вел меня по этому пути, Мик. Вдохнул запах в свой нос и понял, что в конечном итоге последую за ним в округ и поговорю с Да'Кваном. Ты знал, что у них есть свидетель, который опровергает его алиби. Но ты уже знал настоящую историю. Ты знал это с самого начала ”.

Халлер сделал паузу, откусив второй хот-дог. Он попытался улыбнуться с набитым ртом. Затем он проглотил и вытер горчицу со рта салфеткой.

“Как насчет того, чтобы в следующий раз, когда будешь угощать меня своим хот-догом, не мажь его так сильно горчицей?”

“Я запомню это. Не меняй тему. Чего я не понимаю, так это того, что если Да'Кван сказал вам правду о своем алиби, почему он начал лгать мне об этом?”

“Может быть, сначала он тебе не доверял. Может быть, он снимал с тебя мерку ”.

“Это просто очередная чушь собачья. Но это заставляет меня задуматься о том, что ты тоже мне не рассказываешь. Тебе тоже пришлось снимать с меня мерку?”

“Нет, нет, ничего подобного. Я сделал это, потому что мне нужно было привлечь тебя ”.

“Вложил деньги? Чушь собачья. Ты использовал меня”.

“Может быть. Но, может быть, я спас тебя ”.

“Спас меня от чего?”

“Ты следователь по расследованию убийств. Департамент полиции Лос-Анджелеса решил, что ты ему больше не нужен. Есть места — люди — которые все еще это делают ”.

Босх покачал головой и положил руки на стол.

“Почему ты просто не выложил мне все как есть, а затем позволил мне сделать выбор?”

“Что, ты имеешь в виду, выложить тебе, что у меня был парень, обвиняемый в самом отвратительном убийстве, которое видел этот город с тех пор, как была зарезана Николь Симпсон, и что его ДНК просто случайно оказалась внутри жертвы, и он просто случайно солгал о своем алиби, потому что его настоящим алиби было то, что он спал в номере мотеля с трансвеститом, которого зовут Синди, как в S-I-N Sindy? Да, я думаю, это сработало бы, если бы я сыграл это таким образом ”.

Босх ничего не сказал, потому что чувствовал, что это еще не все. Он был прав.

“И вот в чем загвоздка. Это алиби, каким бы безумным оно ни было, сейчас невозможно доказать, потому что Синди был убит в переулке в Голливуде, прежде чем я смог добраться до него ”.

Босх наклонился вперед, его тело напряглось. Фостер не сообщил ему эту часть информации.

“Когда это было?” - спросил он.

“Еще в марте”, - сказал Халлер.

“До или после того, как Фостера арестовали за парки?”

“После”.

“Через сколько времени после?”

“Я думаю, несколько дней”.

Босх на мгновение задумался над этим, прежде чем задать следующий вопрос.

“Кто-нибудь за это зацепился?”

“Я не знаю. По состоянию на последний раз, когда я проверял, нет. Вот почему мне нужен следователь, Гарри. Следователь по расследованию убийств. Циско только начал заниматься этим, как бросил свой байк и облажался ”.

“Ты должен был рассказать мне все это”.

“Я только что сделал”.

“Я должен был догадаться раньше”.

“Ну, теперь ты все это знаешь. Так ты в деле или тебя нет?”

14

Босх думал, что скоро умрет. Не было никакой физической угрозы или угрозы здоровью, которая заставила его так подумать. Он был на самом деле в хорошей форме для мужчины его возраста. Несколько лет назад он работал над делом, в котором убийство было связано с кражей радиоактивного материала. Он подвергался облучению и лечению, дважды в год рентгеновские снимки грудной клетки в последние годы были сокращены до ежегодных проверок, и каждый раз пленка возвращалась чистой. Дело было не в этом и не в чем-то другом из работы, которую он занимал более трех десятилетий.

Это его дочь заставила его так думать. Босх был приемным отцом. Он не знал, что у него есть ребенок, пока ей не исполнилось почти четыре, а она не переехала к нему жить, пока ей не исполнилось тринадцать. С тех пор прошло всего пять лет, но он пришел к убеждению, что родители видят своих детей не только такими, какие они есть, но и какими, как они надеются, они будут в будущем. Счастлив, реализован, не боюсь. Когда Мэдди впервые переехала к нему жить, у Босха не сразу появилось это видение, но достаточно скоро он заслужил его. Когда он закрывал глаза ночью, он видел ее постаревшей: красивой и уверенной, счастливой и исцеленной. Ничего не боюсь.

Прошло время, и его дочь достигла возраста той молодой женщины в его видении. Но видение не пошло дальше. Она не стала старше, и он полагал, что это потому, что одного из них не будет рядом, чтобы увидеть это. Он не хотел, чтобы это была она, поэтому он верил, что его там не будет.

Когда Босх вернулся домой в тот вечер, он решил, что должен рассказать дочери, что он делает. Дверь ее спальни была закрыта. Он написал ей и попросил выйти на несколько минут, чтобы поговорить.

Когда она вышла из комнаты, на ней уже была одежда для сна.

“С тобой все в порядке?” он спросил.

“Конечно”, - сказала она. “Почему?”

“Я не знаю. Похоже, ты собираешься спать ”.

“Я только что собрался. Я хочу лечь спать пораньше, чтобы запастись своим сном ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Знаешь, как впадение в спячку. Сомневаюсь, что мне удастся поспать, когда мы отправимся в поход.”

“Ты уже заканчиваешь собирать вещи?”

“У меня осталось несколько вещей. Так в чем дело?”

“Ты собираешься ужинать?”

“Нет, я пытаюсь быть здоровым”.

Босх знал, что это означало, что она, вероятно, посмотрела на себя в зеркало и, увидев то, чего не мог видеть никто другой, решила, что ей нужно похудеть.

“Пропускать приемы пищи вредно для здоровья, Мэдди”, - сказал Босх.

“Ты должен поговорить”, - сказала она. “А как насчет всех случаев, когда в делах ты не ел?”

“Это было потому, что я не мог достать еду или у меня не было времени. Ты мог бы поужинать и быть при этом здоровым ”.

Она сделала лицо, означающее конец разговора.

“Папа, позволь мне сделать это. Это все, чего ты хотел?”

Босх нахмурился.

“Ну, нет”, - сказал он. “Я собирался рассказать тебе кое-что о том, что я делаю, но я могу рассказать тебе позже”.

“Нет, расскажи мне”, - сказала она, стремясь перейти от обсуждения своих привычек в еде.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Ну, помнишь, некоторое время назад, когда мы говорили о моей работе и о том, как я думал, что то, чем я занимаюсь — работа в отделе убийств — было похоже на призвание, и что я никогда не смог бы работать на адвоката защиты, такого как твой дядя?”

“Да, конечно”, - сказала она. “Почему?”

Босх поколебался, а затем решил просто покончить с этим.

“Ну, я хотел сказать тебе, что Микки пришел ко мне с делом”, - сказал он. “Дело об убийстве. Случай, когда он был уверен, что клиент невиновен и что его подставили ”.

Он держал ее, но она ничего не сказала.

“Он попросил меня разобраться в этом деле”, - продолжил он. “Вы знаете, чтобы посмотреть, были ли доказательства того, что его подставили. И так... Я согласился это сделать ”.

Мэдди долго смотрела на него, а затем, наконец, заговорила.

“Кто был убит?” спросила она.

“Женщина”, - сказал Босх. “Это было очень жестоко, ужасно”.

“Ты сказал, что никогда не смог бы этого сделать”.

“Я знаю, что я сказал. Но в этом случае я подумал, что если есть вероятность, что этот человек этого не делал, то все еще есть кто-то, кто это сделал. И это беспокоит меня — что кто-то вроде этого все еще может быть где-то в мире с тобой и всеми остальными. Итак, я сказал Микки сегодня, что займусь этим. И я просто подумал, что ты должен знать ”.

Она кивнула и отвела глаза от Босха. Это ранило его больше, чем то, что она сказала дальше.

“Он в тюрьме?” - спросила она.

“Да”, - сказал Босх. “Уже два месяца”.

“Итак, противоположность тому, что вы говорите, заключается в том, что вы, возможно, работаете над тем, чтобы вернуть очень плохого человека в мир со мной и всеми остальными”.

“Нет, Мэдс, я бы этого не сделал. Я остановлюсь, прежде чем это произойдет ”.

“Но как ты можешь знать наверняка?”

“Я думаю, ничего нельзя знать наверняка”.

Она покачала головой на этот ответ.

“Я иду спать”, - сказала она.

Она отвернулась от него и завернула за угол в коридор.

“Давай, Мэдс. Не будь таким. Давай поговорим об этом ”.

Он услышал, как закрылась и заперлась дверь ее спальни. Он стоял неподвижно и обдумывал ее ответ. Он ожидал, что новости о том, что он делает, вызовут большую негативную реакцию со стороны тех, кого он знал в правоохранительных органах. Но он не ожидал этого от своей дочери.

Он решил, что у него тоже не было аппетита к ужину.

15

Босх встал рано, чтобы просмотреть свои записи и отчеты в журнале убийств. Он ждал звонка Лючии Сото ровно в двадцать минут девятого. Он знал, что если бы она не отклонялась от своего распорядка с тех пор, как служила его напарницей в последние несколько месяцев его карьеры в полиции Лос-Анджелеса, то она бы шла в "Старбакс" на Первой улице, в квартале от паба.

Она ответила сразу же.

“Сото”.

“Lucia.”

“Гарри, что случилось?”

У Босха был заблокирован идентификатор вызывающего абонента на его телефоне, поэтому она все еще узнавала его голос или помнила, что он был единственным, кто называл ее Лючией. Все остальные называли ее Люси, или Лаки, или Везучая Люси, ни одно из которых ей не нравилось.

“Ты собираешься выпить кофе?”

“Ты знаешь меня. Рад тебя слышать. Как жизнь на пенсии?”

“Оказывается, не так уж и уединенно. Я хотел спросить, не мог бы ты оказать мне услугу, когда вернешься в отделение со своим латте.”

“Конечно, Гарри, что тебе нужно?”

“Прежде чем я скажу тебе, я хочу быть с тобой откровенным. Я расследую дело моего сводного брата ”.

“Адвокат защиты”.

“Да, адвокат защиты”.

“И он также тот парень, которого вы используете, чтобы подать в суд на департамент”.

“Это верно”.

Босх подождал, и последовала долгая пауза, прежде чем Сото ответил.

“Хорошо. Итак, что тебе нужно?”

Босх улыбнулся. Он знал, что может на нее рассчитывать.

“Мне не нужна ваша помощь по конкретному делу, над которым я работаю, но я слышал о другом случае, который может быть каким-то образом связан. Мне просто нужно получить представление об этом, выяснить, что это такое ”.

Он сделал паузу, чтобы дать ей шанс прекратить это, но она ничего не сказала. Пока все идет хорошо, подумал Босх. Он не сомневался, что она окажет ему услугу, но он не хотел, чтобы она чувствовала себя скомпрометированной или боялась, что он может поставить ее под прицел какого-либо ведомства. Они разговаривали всего несколько раз с тех пор, как он вышел за дверь Нераскрытого подразделения год назад, чтобы никогда не вернуться. Когда он зарегистрировался у нее после первого числа года, чтобы узнать, как у нее дела, он узнал, что она уже испытала некоторые последствия его ухода.

Капитан подразделения дал ей в напарники детектива-ветерана по имени Стэнли О'Шонесси. Известный большинству других детективов Отдела ограблений и убийств как Стэнли Пароход, О'Шонесси был худшим напарником, на которого можно было положиться. Он не усердствовал в раскрытии убийств, но был очень активен, когда дело доходило до обсуждения того, что было не так с департаментом, и подачи жалоб на других детективов и руководителей, которые, по его мнению, пренебрегали им. Он был человеком, который позволил своим разочарованиям в жизни и карьере парализовать его. Следовательно, его партнеры никогда оставалась с ним надолго, если только у них не было выбора в этом вопросе. Сото, будучи низким человеком на тотемном столбе в RHD, вероятно, застряла бы со Стэнли Пароходом до тех пор, пока следующий раунд продвижения по службе не привнесет новую кровь в подразделение, и это было только в том случае, если у нового детектива, приходящего, было меньше опыта, чем у нее. Поскольку Сото проработал на этой работе менее восьми лет, шансов на это практически не было. Она застряла, и она знала это. Она проводила свои дни, в основном работая над делами самостоятельно и привлекая О'Шонесси только тогда, когда политика департамента требовала двух партнеров для экскурсии.

Все это было предоставлено ей, потому что она была напарницей Гарри Босха в течение последних четырех месяцев его карьеры и отказалась сдать его в ходе внутреннего расследования, инициированного тем же капитаном, который раздавал задания напарникам. Когда она рассказала Босху, как она приземлилась, все, что он мог сделать, это побудить ее оставить О'Шонесси и пойти работать над делами, стучать в двери. Она сделала это и несколько раз звонила Босху, чтобы воспользоваться его опытом и спросить совета. Он был счастлив отдать это. До сих пор это была дорога с односторонним движением, подобная этой.

“Вы знаете о журналах убийств в кабинете капитана?” он спросил.

“Конечно”, - сказала она.

“Я ищу дело. У меня нет имени или точной даты, только то, что это было в Голливуде и, вероятно, произошло в течение недели после девятнадцатого марта этого года ”.

“Хорошо, но почему бы мне просто не посмотреть это на CTS и не сделать это очень быстро?”

CTS была внутренней системой отслеживания преступлений полиции Лос-Анджелеса, к которой она могла получить доступ со своего компьютера. Но чтобы получить к нему доступ, ей пришлось бы войти в систему с помощью своего пользовательского ключа.

“Нет, не езди на CTS”, - сказал Босх. “Я понятия не имею, куда это приведет, поэтому на всякий случай не оставляйте никаких цифровых отпечатков пальцев”.

“Ладно, понял. Что-нибудь еще?”

“Я не знаю, будет ли это в журнале, но жертва была проституткой. Может быть указан как дракон, или трансвестит, или что-то в этом роде. Улица называлась Синди, пишется С-И-Н-Д-У, и это все, что у меня есть ”.

В эпоху электронного сбора и хранения данных полиция Лос-Анджелеса все еще придерживалась традиции регистрировать каждое убийство в журнале в кожаном переплете. Дневники свято хранились с 9 сентября 1899 года, когда человек по имени Саймон Кристенсон был найден мертвым на железнодорожном мосту в центре города — первое зарегистрированное убийство в истории полиции Лос-Анджелеса. Детективы в то время считали, что Кристенсона избили до смерти, а затем положили на рельсы, чтобы поезд задел его тело и убийство выглядело как самоубийство. Это был отвлекающий маневр, который не сработал, но никто так и не был обвинен в убийстве.

Босх регулярно перечитывал журналы, когда работал в RHD. Это было своего рода хобби - читать параграф-другой, написанный о каждом зарегистрированном убийстве. Он запечатлел имя Кристенсона в памяти. Не потому, что это было первое убийство, а потому, что это было первое, и оно так и не было раскрыто. Босха всегда беспокоило, что в отношении Саймона Кристенсона не было справедливости.

“Что мне сказать капитану?” Спросил Сото. “Он, вероятно, спросит меня, почему я рассматриваю это дело”.

Босх предвидел этот вопрос до того, как позвонил ей.

“Не говорите ему, что вы рассматриваете конкретное дело”, - сказал он. “Достань последний журнал и скажи ему, что ты просто пытаешься быть в курсе того, что там происходит. Многие парни просматривают эти книги. Я прочитал каждую из них по крайней мере по одному разу ”.

“Ладно, понял. Позволь мне сейчас выпить кофе, а потом я вернусь наверх и сделаю это первым делом ”.

“Спасибо, Люсия”.

Босх отключился и задумался о следующих шагах. Если бы Люсия прошла через это, тогда у него была бы отправная точка в деле Синди. Он мог бы определить, была ли какая-либо связь с Лекси Паркс и было ли алиби Да'Квана Фостера реальным.

Пока Босх ждал ответного звонка от Сото, его дочь вышла из своей спальни, одетая для школы, с рюкзаком, перекинутым через плечо.

“Привет”, - сказала она. “Я опаздываю”.

Она схватила ключи от машины со столика у входной двери. Босх встал из-за стола, чтобы последовать за ней.

“Не собираешься снова есть?” - спросил он.

“Нет времени”, - сказала она, направляясь к двери.

“Мэдди, я начинаю беспокоиться об этом”.

“Не надо. Просто волнуйся о том парне-убийце, на которого ты работаешь ”.

“О, да ладно, Мэдс. Не будь таким драматичным. Если этот парень убийца, он никуда не денется. Доверься мне, хорошо?”

“Хорошо. Пока.”

Она вошла в парадную дверь, позволив ей громко хлопнуть за собой. Босх просто стоял там.

После часа ожидания звонка Сото Босх начал беспокоиться, что с капитаном что-то пошло не так, когда она зашла в его кабинет, чтобы просмотреть журнал убийств. Он начал расхаживать по комнате, раздумывая, не позвонить ли ему, чтобы проверить, как она, но зная, что несвоевременный звонок от него — если у нее проблемы с капитаном — может усугубить ситуацию. Кроме того, если она попала в беду, он ничего не мог с этим поделать. Теперь он был аутсайдером.

Наконец, еще через двадцать минут, его телефон зазвонил, и он увидел на экране, что она звонит со своего настольного телефона. Он ожидал, что когда она позвонит, это будет на ее мобильный и снаружи здания, или, по крайней мере, из кабинки в женском туалете.

“Lucia?”

“Привет, Гарри. Я раздобыл для тебя кое-какую информацию.”

“Ты за своим столом. Где пароход?”

“О, он, наверное, ушел подавать жалобу или что-то в этом роде. Он вошел, а затем таинственным образом ушел, ничего не сказав. Он часто это делает ”.

“Ну, по крайней мере, это означает, что ты избавился от него. Итак, ты просмотрел дневник?”

Босх сел за обеденный стол и открыл свой блокнот. Он достал ручку и приготовился писать.

“Я сделал это, и я почти уверен, что нашел ваше дело”.

“Нет проблем с капитаном?”

“Нет, я сказал то, что ты велел мне сказать, и он вроде как отмахнулся от меня, сказал, чтобы я этим занимался. Нет проблем. Чтобы это выглядело привлекательно, я взял также пару других журналов. Первое восходит к тысяча восемьсот девяносто девятому году.”

“Саймон Кристенсон”.

“Боже, как ты это помнишь?”

“Я действительно не знаю. Я просто делаю. Убит на мосту, и никто так и не предъявил обвинения ”.

“Не очень хорошее начало для отдела убийств полиции Лос-Анджелеса, да?”

“Нет, не хорошо. Итак, что ты нашел для меня?”

“Двадцать первого марта тело Джеймса Аллена, белого мужчины, двадцати шести лет, было найдено в переулке, идущем параллельно бульвару Санта-Моника в Эль-Сентро. Это было за автомастерской. Жертвой была проститутка, неоднократно привлекавшаяся за домогательства, хранение наркотиков, обычные вещи. Это все, что написано в журнале, кроме того, что дело было поручено RHD и детективам Стотеру и Кариму.”

Босх перестал писать. Отдел по расследованию ограблений и убийств состоял из элитных детективных отрядов, которые работали вне PAB и обычно занимались делами, которые были политически или медиа-чувствительными или считались слишком сложными для детективных отрядов отдела из-за необходимых временных затрат. Майк Стоттер и Али Карим были приписаны к Специальному отделу по расследованию убийств, элите из элиты. Босху показалось необычным, что убийство голливудской проститутки было поручено RHD. В идеальном мире ко всем жертвам убийств относились бы одинаково. Все считаются или никто не считается. Но это был не идеальный мир, и некоторые убийства были крупными, а некоторые - мелкими.

“RHD?” - Спросил Босх.

“Да, я тоже подумал, что это странно”, - сказал Сото. “Итак, я перешел на ту сторону комнаты, и Али был за своим столом, и поэтому я спросил его, что с этим. Он—”

“Люсия, тебе не следовало этого делать. Ты не должен никому сообщать, что у тебя есть какой-либо интерес к этому делу, иначе оно может вернуться, чтобы укусить тебя за задницу, если я в конечном итоге подниму шумиху с ним. Али узнает, что я отправил тебя к нему ”.

“Гарри, расслабься, я не настолько глуп. Отдай мне хоть немного должное, ладно? Я не пошел наугад в Отдел по расследованию убийств и не начал задавать вопросы об этом деле. Кроме того, мы с Эли приятели. Его вызвали в ночь моего выступления в Rampart, и он руководил сценой, пока туда не прибыла съемочная группа. Он был очень мил со мной в тот вечер, успокоил меня, научил, как вести себя со съемочной группой. И когда я попал сюда после этого, он был одним из немногих людей, которые не смотрели на меня свысока, понимаете, что я имею в виду? На самом деле, были только Эли и ты, если быть точным ”.

Она говорила о своем пути в RHD и о Нераскрытом подразделении. Менее чем за два года до этого она была "ловким рукавом", назначенным в патруль дивизии "Оплот". Но ее храбрость и убийственное спокойствие, благодаря которым она выжила в перестрелке с четырьмя вооруженными грабителями, в результате которой погиб ее напарник, катапультировали ее в центр внимания средств массовой информации. В профиле, опубликованном Times, ее окрестили Счастливицей Люси, и департамент быстро воспользовался редким проявлением положительного внимания, которое она привлекла. Начальник полиции предложил ей повышение и сказал, что она может выбрать свое место. Она выбрала подразделение RHD по раскрытию нераскрытых преступлений и была повышена до детектива по расследованию убийств, не проработав и пяти лет на этой работе.

Средствам массовой информации это понравилось, но это не понравилось тем в департаменте, кто годами и даже десятилетиями ждал места в отделе по расследованию убийств где бы то ни было, не говоря уже об элитном отделе по расследованию ограблений и убийств. Сото пришла с такой враждебностью в рюкзаке, и ей пришлось иметь дело с дежурной частью, где более половины ее коллег не думали, что ей там место или что она этого заслужила. В то время как СМИ называли ее Лаки Люси, некоторые в RHD называли ее ФасТрак, в честь электронного пропуска, который позволяет автомобилистам пользоваться скоростными полосами, чтобы объехать движение на переполненных городских автострадах.

“Я справился с этим, Гарри”, - сказал Сото. “Я зашел к нему в кубик, чтобы пострелять, и, конечно же, у него на столе лежала книга убийств. Я спросил, над чем он работает, и он проболтался. Я также спросил, что в этом такого особенного, что сделало это особым заданием для Отдела по расследованию убийств, и он сказал, что дело передали ему и Майку, потому что все в Западном бюро были заняты тренировочным днем в то утро, когда было найдено тело ”.

Босх кивнул. Это имело смысл. Уровень убийств в городе за последние годы настолько снизился, что многие из отделов по расследованию убийств были объединены. Голливудский отдел убийств прекратил свое существование, и несколько убийств, произошедших в этом районе, теперь были переданы в отдел, работавший в Западном бюро. Это создало более высокую вероятность того, что обращения будут переданы в RHD из-за резервных копий и других конфликтов. Удовлетворенный тем, что дело не привлекло необычного внимания со стороны департамента, Босх теперь хотел знать, что удалось выяснить Сото.

“Так ты спросил его об этом?”

“Да, я спросил его, и ты знаешь Али, он рассказчик. Он рассказал мне все это. Жертвой был трансвестит, который обычно работал в комнате в доме Хейвен недалеко от Гауэра. В отделе нравов Голливуда о нем написана целая книга ”.

“Он сказал, в какой комнате?”

“Он этого не делал, но я видел фотографии. Комната шесть, нижний этаж.”

“Итак, какова их теория?”

“Али сказал, что они считают, что шансы просто настигли его, и какой-то джон, которого он подобрал, вероятно, прикончил его. У них нет подозреваемых, но они думают, что это может быть серийное убийство ”.

“Он сказал, почему они так думают?”

“Да, потому что пятнадцатью месяцами ранее другой профессионал был убит и брошен в том же переулке”.

“Насколько похожи эти случаи?”

“На самом деле я не спрашивал”.

“Вы спрашиваете о причине смерти?”

“В этом не было необходимости. Как я уже сказал, Эли показала мне фотографии. Парень был задушен сзади проволокой. Одна тонкая линия поперек передней части шеи. Это разорвало кожу. Али сказал, что когда они проверяли его номер в мотеле, они нашли фотографию Мэрилин Монро в рамке на полу, прислоненную к стене. Они увидели, что в стене был гвоздь, но когда они проверили обратную сторону картины, проволоки для ее подвешивания не было. Они думают, что это то, что использовал убийца ”.

“Это там он был убит? В комнате?”

“Это теория. Али сказал, что в комнате нет следов борьбы, но в рамке для фотографии отсутствует проволока, это своего рода маркер, понимаешь? Он думает, что Джон встретил жертву там, и все пошло наперекосяк, и его убили. Тело перенесли в машину, а затем отвезли в переулок и выбросили. Из-за того, что произошло четырнадцать месяцев назад, они получили профиль от Behavioral, и в нем говорится, что убийцей, вероятно, был какой-то парень, у которого дома были жена и дети, и он каким-то образом обвинил жертву в том, что тот перешел черту и занялся такого рода деятельностью. Итак, он убил Аллена, бросил его и вернулся к своей обычной жизни в Долине или где-то еще. Чистый психопат”.

Босх не поправил ее, но он подумал, что в профиле или кратком изложении дела недостаточно информации, чтобы объявить подозреваемого чистым психопатом. Это был простой ответ молодого детектива. Но, основываясь на известных ему фактах, убийство выглядело спонтанным. Убийца не захватил с собой оружия, и не было никаких других доказательств предварительного планирования. Возможность того, что убийство Аллена было связано с предыдущим убийством, была единственным реальным признаком психопатии.

“Итак, они официально соединили этот и тот четырнадцать месяцев назад?” он спросил.

“Пока нет”, - сказал Сото. “У Западного бюро все еще есть первый. Али сказал, что это немного похоже на перетягивание каната, но есть элементы дел, которые не совпадают ”.

Для детективных отрядов дивизиона не было ничего необычного в том, что им приходилось бороться с необходимостью передавать расследования крупным шишкам в центре города. Люди, которые работали в отделе убийств, не были робкими людьми. Они были уверенными в себе следователями, которые верили, что смогут раскрыть любое дело, если у них будет достаточно времени и поддержки.

“Али сказал, взяли ли они ДНК с тела?” он спросил.

“Нет, ДНК непосредственно на теле нет. Жертва занималась безопасным сексом — я видел фотографии комнаты, и у парня был большой контейнер с презервативами промышленного размера. Похоже на то, во что раньше клали лакрицу и конфеты в приемной клиники. Но они подмели комнату и получили то, что вы ожидаете от такой комнаты, тонну волос и волокон. Ничто из этого ни к чему не привело ”.

Босх на мгновение задумался, о чем еще он мог спросить. Он чувствовал, что что-то упустил, возможно, продолжение информации, которую она только что ему дала. Это не пришло ему в голову, и он решил оставить все как есть. Она уже достаточно помогла.

“Спасибо, Люсия”, - наконец сказал он. “Я у тебя в долгу”.

“Вовсе нет”, - сказала она. “Помогло ли это?”

Босх кивнул, хотя она не могла этого видеть.

“Я думаю, да”.

“Тогда позвони мне как-нибудь на ланч”.

“Я не знаю, хочешь ли ты, чтобы тебя видели со мной. Я персона нон грата, помнишь?”

“Пошли они нахуй, Гарри. Просто позвони мне”.

Босх рассмеялся.

“Будет сделано”.

16

Босх прочитал записи, которые он сделал во время телефонного разговора, и попытался представить все в контексте. Через два дня после того, как Да'Кван Фостер был арестован за убийство Лекси Паркс в Западном Голливуде, человек, которого он назвал бы своим алиби на время совершения этого убийства, сам был убит в Голливуде, возможно, серийным убийцей. Не было никаких доказательств или даже предположений, что это было чем-то иным, кроме мрачного совпадения — профессия Аллена ставила его с большей вероятностью стать жертвой убийства, чем у большинства. Но Босх лишь неохотно принял совпадение.

От профиля жертвы к месту преступления и способу убийства два убийства отличались, по крайней мере, насколько Босх понял по фотографиям одного и словесному описанию другого. Тем не менее, возможная связь требовала дальнейшего изучения. Босх обдумал то, что Люсия рассказала ему о расследовании дела Аллена. Комната в мотеле была осмотрена командой криминалистов. Босх задумался, каковы шансы, что волосы и волокна, оставленные Фостером шестью неделями ранее, могли быть собраны во время уборки помещения. А как насчет ДНК? А как насчет отпечатков пальцев?

Несмотря на это, он знал, что шестинедельная разница во времени между смертью Аллена и ночью убийства Лекси Паркс сделает любые подобные доказательства неубедительными с точки зрения закона. Это было бы неэффективно для установления алиби, и ни один судья не допустил бы этого в суд. Не было бы никакого способа установить, когда улика была помещена в номер мотеля. Но Босх не был судом закона. Он действовал инстинктивно. Если Да'Кван Фостер оставил какой-либо микроскопический след в комнате мотеля Аллена, это во многом убедило бы Босха в том, что рассказ Фостера о его местонахождении в ночь смерти Лекси Паркс был правдой.

Босх встал из-за стола и вышел на заднюю палубу. Когда он открыл стеклянную дверь, его приветствовал вездесущий звук автострады у подножия перевала Кауэнга. Он положил локти на деревянные перила и посмотрел вниз, на самом деле не видя зрелища переполненной автострады внизу. Он думал. Люсия сказала, что Майк Стоттер и Али Карим составили профиль этого дела. Он хотел прочитать профиль, чтобы сравнить его с профилем Паркса и посмотреть, были ли какие-либо психологические связи между двумя убийствами. Проблема была в том, что он не мог пойти к Стоттеру и Кариму, не раскрыв, что он задумал, и он знал, что не может вернуться к Сото. Просить ее сделать что-нибудь еще может подвергнуть ее опасности.

Босх мысленно представил себе огромное помещение отделения RHD и двинулся вдоль рядов кабинок, вспоминая, кто где сидел, пытаясь представить лицо того, к кому он мог бы обратиться за помощью. Внезапно он понял, что искал не в том месте. Он вернулся внутрь к столу, где оставил свой телефон.

Он прокрутил свой список контактов, пока не дошел до нужного имени, и сделал звонок. Он ожидал, что ему придется оставить сообщение, и был удивлен, когда на звонок ответили в прямом эфире.

“Доктор Инохос”.

“Доктор, это Гарри Босх”.

“Ну, Гарри... как у тебя дела? Как проходит выход на пенсию?”

“Э-э, выход на пенсию не так уж и плох. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, но ты знаешь, что я злюсь на тебя”.

“Я? Для чего?”

“Я не получал приглашения на твой ужин в честь выхода на пенсию. Я был уверен, что ты бы —”

“Док, никого не пригласили на мой ужин в честь выхода на пенсию. У меня ее не было”.

“Что? Почему бы и нет? У каждого детектива есть вечеринка по случаю выхода на пенсию ”.

“И на каждом из них люди стоят вокруг, рассказывая истории, которые все остальные слышали сто раз раньше. Я не хотел этого. Кроме того, я вышел под облаками, понимаешь? Я не хотел никого ставить в неловкое положение, прося их прийти на мою вечеринку по случаю выхода на пенсию ”.

“Я уверен, что они все пришли бы. Как поживает ваша дочь?”

“Она хороша. На самом деле, я звоню из-за нее ”.

Босх и Инохос знали друг друга двадцать лет. Сейчас она возглавляла отдел поведенческих исследований, но когда они впервые встретились, она была отделским психиатром, которому было поручено определить, годен ли Босх для возвращения на службу после отстранения, вызванного тем, что он столкнул начальника через стеклянное окно за вмешательство в допрос Босхом подозреваемого в убийстве. Это был бы не последний раз, когда ей пришлось бы возвращаться к своим обязанностям вместе с ним.

Их отношения продолжились по-новому пять лет назад, когда Мэдди приехала в Лос-Анджелес, чтобы жить с Босхом и попытаться преодолеть горе, охватившее ее после убийства матери. Инохос добровольно предложила свои услуги бесплатно, и именно эти сеансы терапии помогли Мэдди в конечном итоге справиться с травмой. Босх был многим обязан Инохос и теперь собирался попытаться использовать ее коварным образом. Это заставило его почувствовать себя виноватым еще до того, как он начал.

“Она хочет зайти и поговорить?” Спросила Инохос. “Я открою свой календарь”.

“На самом деле, нет, ей на самом деле не нужно говорить”, - сказал Босх. “В сентябре она поступает в колледж в Чапмене в Оранже”.

“Хорошая школа. Что она собирается изучать?”

“Психология. Она хочет быть похожей на тебя, профилировщиком ”.

“Ну, для меня это было только частью работы, но я должен сказать, что я польщен”.

До сих пор Босх не лгал. И то, что он собирался спросить, он мог бы в определенной степени защитить. Он сделал бы то, что сказал, если бы Иноджос прошел через это.

“Итак, я подумал”, - сказал он, “большая часть того, что она знает об этом, - это просмотр телевизора и чтение книг, но на самом деле она никогда не видела описание реального дела, понимаете? Вот почему я звоню. Я хотел спросить, есть ли у вас несколько описаний недавних случаев, которые вы могли бы дать мне, чтобы я показал ей. Знаешь, ты мог бы отредактировать имена или что там тебе нужно было сделать. Я бы просто хотел, чтобы она действительно увидела одну из этих вещей, чтобы у нее было лучшее представление о том, в чем суть работы ”.

Инохос потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

“Что ж, ” наконец сказала она, - я думаю, я могла бы кое-что собрать воедино. Но ты уверен, что она готова к этому, Гарри? Как вы знаете, эти профили очень подробны, и они не уклоняются от описания самых отвратительных аспектов этих дел. В частности, о сексуальных нападениях. Это не слишком наглядно, но детали важны ”.

“Я знаю это”, - сказал он. “Я просто обеспокоен тем, что она может на самом деле не понимать, о чем идет речь. Парень запоем посмотрел шестнадцать сезонов "Спецназа" и тому подобное и теперь хочет стать профайлером. Я хочу, чтобы она хорошенько прочла это и не думала, что это похоже на телешоу ”.

Босх ждал.

“Позвольте мне посмотреть, что я смогу собрать воедино”, - сказал Инохос. “Дай мне время до конца дня. На самом деле в отделе профилирования все шло довольно медленно, но в этом году у нас уже было несколько случаев. И я тоже мог бы заглянуть в архивы. Может быть, было бы лучше вытащить их из закрытых дел ”.

Босх этого не хотел.

“Любым способом, которым вы хотите это сделать, доктор”, - сказал он. “Но я думаю, чем более свежая, тем лучше. Вы знаете, это показало бы, как это делается и соединяется прямо сейчас. Но я оставляю это тебе, и она будет очень благодарна за все, что я смогу для нее сделать. Я прослежу, чтобы она позвонила тебе и сказала, что она думает ”.

“Я надеюсь, это сделает ее более уверенной в своем выборе”, - сказал Инохос.

“Мне позвонить тебе позже?”

“Это будет прекрасно, Гарри”.

17

Босх опаздывал на назначенную встречу, когда подъехал к тротуару перед домом на Орландо. Он должен был встретиться с агентом по недвижимости, который продавал дом, где была убита Лекси Паркс, но не увидел машины на подъездной дорожке или кого-то, кто ждал возле входной двери. Он подумал, что, возможно, она пришла и ушла после того, как он не пришел вовремя.

Босх вышел из машины и набрал номер, указанный на табличке "Продается" под именем агента. Она ответила сразу же.

“Тейлор Митчелл”.

“Мисс Митчелл? Это Гарри Босх. Я в доме на Орландо и думаю, что, возможно, я просто скучал по тебе. Прости, что я так опоздал. Меня догнал...”

На самом деле у Босха не было веского оправдания, и он не нашел времени придумать его. Он пошел со старым надежным.

“... пробки этим утром”.

“О, не беспокойся об этом”, - весело сказала она. “И ты не скучал по мне. Я здесь, в доме, жду тебя ”.

Босх пересек улицу, направляясь к дому.

“О, хорошо”, - сказал он. “Я тоже здесь, и я не видел ни машины, ни кого-либо еще поблизости. Думал, я скучал по тебе ”.

“Я живу по соседству и просто подошел пешком. Я встречу тебя у двери”.

“Скоро увидимся”.

Босх отключился и прошел через арку, прорезанную в высокой живой изгороди, окружавшей дом. Когда он поднялся на три ступеньки крыльца, входная дверь открылась, и за ней стояла молодая женщина со светлыми рыжеватыми волосами. Она была привлекательной с искренней улыбкой. Она протянула ему руку и пригласила войти.

“Спасибо, что доставили меня в кратчайшие сроки”, - сказал Босх.

“Не проблема”, - сказала она. “Как я уже сказал, я живу неподалеку. Я работаю большую часть дней из дома, и с таким списком, как этот, легко просто дойти пешком ”.

Босх повернулся и окинул взглядом то, что он мог видеть из дома со стороны входа.

“Позвольте мне провести вас через него”, - сказал Митчелл.

Они начали с гостиной и направились к спальням в задней части дома. Дом был обставлен, но выглядел необжитым. Не было видно ни одного из признаков повседневного проживания. На каминной полке не было фотографий, на холодильнике не было списка покупок, прикрепленного магнитом. Босху стало интересно, съехал ли муж Лекси Паркс, Винсент Харрик.

В конце концов Митчелл повел экскурсию по коридору к спальням. Сначала они вошли в комнату, которая была переоборудована в офис. Видимо, заинтересовавшись тем, сколько места для хранения в комнате, Босх открыл складные дверцы шкафа, чтобы проверить это. Шкаф выглядел так, как будто его не трогали с тех пор, как были сделаны фотографии с места преступления. Самое примечательное, что коричневая кожаная коробка для часов все еще стояла на верхней полке. Отступая, Босх оставил дверцы шкафа открытыми на случай, если у него появится возможность оторваться от Митчелла и проверить его содержимое.

Пока он кружил по комнате, делая вид, что приглядывается к ней как потенциальный покупатель, он подошел к диплому в рамке, висевшему на стене рядом со столом. Он вел себя так, как будто небрежно читал подробности о степени, присвоенной Александре Паркс, но на самом деле он смотрел на идентификационный значок присяжного заседателя, пытаясь увидеть, есть ли на нем какие-либо идентификаторы.

Присмотревшись, он понял, что бирка была ненастоящей. Это была фотокопия настоящего значка присяжного, который использовался в шутку или, возможно, в презентации работы или спектакле, и Паркс сохранил его на память. Выцветшим карандашом, которого не было на фотографии места преступления, которую кто-то напечатал:

Босх не был уверен, для чего использовалась бирка, но теперь он отверг это как способ расследования. Он также понял, что должен Корнеллу и Шмидту, следователям шерифа, мысленно извиниться за то, что усомнился в их компетентности, когда просматривал фотографии с места преступления.

Следующей остановкой была спальня для гостей, и здесь Босх увидел признаки жизни. Кровать была застелена, но выглядела немного небрежно, как будто ее убирали быстро, и Босх увидел пару сандалий для душа, выглядывающих из-под нее. На бюро была щетка для волос и немного мелочи в тарелке. Босх предположил, что Харрик, возможно, пользуется комнатой для гостей, поскольку убийство произошло в главной.

Он также проверил размер шкафа в этой комнате, хотя его не так интересовало его содержимое.

Когда они вернулись в коридор, Митчелл, наконец, рассказал о том, что произошло в комнате в конце коридора.

“Я должна кое-что рассказать вам об этой соседней комнате”, - сказала она. “Произошло преступление — в этой комнате умерла женщина”.

Они вошли в комнату, которую Босх видел на фотографиях с места преступления. Но он был совершенно пуст. Каждый предмет мебели был убран, а двойные дверцы шкафа были открыты, показывая, что это пространство также пусто. Босх был разочарован. Его целью при посещении места преступления было усвоить это и составить собственную пространственную ориентацию вещей. Сейчас это было бы трудно, потому что он стоял в пустой комнате.

“Неужели?” он сказал. “Преступление? Что случилось?”

“Ну, женщина, которая жила здесь, спала, и мужчина вошел и убил ее”, - сказал Митчелл. “Но его поймали, и он в тюрьме, так что беспокоиться в этом отношении не о чем”.

Босх почувствовал запах свежей краски в комнате. Следы от брызг крови на стене за кроватью и потолке были замазаны.

“Он знал ее?” он спросил. “Кем он был?”

“Нет, это было похоже на случайность. Это было похоже на члена банды из центра города или что-то в этом роде. Тем не менее, мы понимаем, что нечто подобное случайности приводит в замешательство. Вот почему цена на недвижимость такая, какая она есть. Было бы неэтично не раскрывать историю ”.

“Как давно это было?”

“Это было ранее в этом году”.

“Ух ты, совсем недавно. Ты знал ее? Ты живешь по соседству и все такое.”

“Я сделал. Я продал этот дом ей и ее мужу четыре года назад. Лекси была замечательным человеком, и то, что произошло, ужасно. Просто ужасно. На его месте мог быть я! Я живу в одном квартале отсюда.”

“Да, называть это случайным насилием не обязательно заставляет чувствовать себя лучше по этому поводу”.

“Нет, я думаю, что нет. Но я могу заверить вас, что это всегда был очень безопасный район. Мои дети играют со своими друзьями на лужайке перед домом. То, что здесь произошло, на самом деле было отклонением от нормы ”.

“Я понимаю”.

“Хочешь посмотреть заднее крыльцо? Здесь есть встроенное барбекю, которое вам обязательно понравится.”

“Немного погодя. Я хочу получить размеры спален. Чтобы посмотреть, подходят ли они ко всему, что у меня есть ”.

Босх переместился в то место, где, как он знал, находилась кровать. Вспоминая фотографии с места преступления, он стоял на том месте, где была найдена жертва, с правой стороны кровати. Он осмотрел комнату, ища то, что увидела бы Лекси Паркс. На противоположной стене было два окна, и из них открывался вид на боковой двор и живую изгородь. Он на мгновение закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и впитать.

“Мистер Босх, с вами все в порядке?”

Босх открыл глаза. Она пристально смотрела на него.

“Конечно. У тебя случайно нет рулетки?”

“Я мог бы в своем багажнике — о, верно, я сюда не заезжал. Извините. Но у меня есть размеры, указанные на листке со списком. На кухне есть целая стопка.”

“Тогда придется этим заняться”.

Она направилась к двери и протянула руку, давая ему знак покинуть комнату раньше нее. Босх вышел в коридор и направился обратно на кухню. Когда он подошел к двери в офис, он остановился и позволил ей пройти.

“Я просто хочу еще раз взглянуть на эту комнату”, - сказал он. “У меня две дочери, и если одной достанется комната больше, чем другой, у меня возникнут проблемы”.

“Конечно”, - сказала она. “Я схожу за листом со списком”.

Она продолжила идти по коридору, и он вошел в офис. Он быстро подошел к открытому шкафу и потянулся к коробке с часами. Он понял, что будет выглядеть как вор, если Митчелл вернется и застанет его с этим в руках. Он попытался быстро открыть ее, но из-за тонкой обработки коробки открыть ее оказалось непросто. Он, наконец, понял, что передняя панель открывается, как выдвижной ящик.

Он услышал голос Митчелла из кухни. Она с кем-то взволнованно разговаривала. Босх подумал, что это телефонный звонок, но затем услышал низкий бас мужского голоса в ответ. Кто-то еще был теперь в доме с ними.

Как только он открыл коробку, он обнаружил, что в ней нет часов. Там была коричневая бархатная подушечка, на которую следует класть часы, когда они не надеты. Но он был пуст. В коробке был буклет с инструкциями и маленький квадратный конверт, помеченный чернилами от руки:

Босх быстро сунул коробку под мышку и вскрыл конверт. Он вынул квитанцию и развернул ее. Часы были изготовлены Audemars Piguet и приобретены в ювелирном магазине Nelson Grant & Sons на бульваре Сансет. Часы назывались Royal Oak Offshore и при покупке в декабре 2014 года стоили 6322 доллара. Имя покупателя на чеке было Винсент Харрик.

Босх предположил, что часы были куплены Харриком в качестве рождественского подарка своей жене. Он на мгновение задумался, как помощник шерифа мог позволить себе такие дорогие часы, но вопрос не поднялся до уровня подозрения. Люди шли на всевозможные уступки ради любви — выбор денег был наименьшим из них.

Он быстро вложил квитанцию обратно в конверт и вернул его в коробку. Он закрыл его, для этого ему пришлось выдвинуть переднюю панель и услышать, как воздух со свистом выходит. Он поставил его на прежнее место на полке и отошел. Он был в середине комнаты, когда вошел Митчелл, неся лист со списком.

“Здесь сказано, что обе гостевые комнаты четырнадцать на двенадцать”, - сказала она. “Эта комната, вероятно, просто кажется меньше из-за книжного шкафа”.

Босх посмотрел на полки за столом и кивнул.

“О, хорошо”, - сказал он. “В этом есть смысл”.

Она протянула ему лист со списком. Он смотрел на это так, как будто ему было искренне интересно.

“Не хочешь сейчас попробовать барбекю?” - спросила она.

“Конечно”, - сказал он. “Но здесь кто-нибудь есть? Я слышал, как ты говорил.”

“Это был владелец. Он думал, что мы уже закончим, но я сказал ему, что мы поздно начали ”.

“О, я могу уйти”.

“Нет, все в порядке. И с ним все в порядке. Давай выйдем на палубу”.

Босх последовал за ней через весь дом к раздвижной двери из кухни. Он нигде не видел Харрика. Они ступили на обшитую досками террасу с увитым виноградом решетчатым навесом от солнца и встроенной площадкой для барбекю. Все это было в хорошем состоянии, но не выглядело так, как будто им долгое время пользовались. Двор за ним был крошечным, но уединенным. Живая изгородь перед домом тянулась по бокам и поворачивала, продолжаясь вдоль линий собственности сзади, обеспечивая двору и задней части дома полную конфиденциальность.

“Вероятно, здесь достаточно места для гидромассажной ванны, если вам интересно”, - сказал Митчелл.

“Да, но мне интересно, как они могли пронести это сюда”, - сказал Босх. “Снесите изгородь, я полагаю”.

“Нет, они перевернули бы ее краном. Они делают это постоянно ”.

Босх услышал, как позади него открылась стеклянная дверь.

“Тейлор?” сказал мужчина. “Могу я поговорить с тобой секунду?”

“Конечно”, - ответил Митчелл.

Босх обернулся и увидел Винсента Харрика, стоящего в открытой двери. Босх кивнул, и он кивнул в ответ.

“Прости. Я не задержу ее надолго”, - сказал Харрик.

“Со мной все будет в порядке”, - сказал Босх.

Митчелл вошла в дверь, и Харрик закрыл ее за ней, чтобы Босх не слышал их разговора. Босх почувствовал, как у него на голове выступил пот, когда он подумал, не поставил ли он коробку с часами в неправильное положение или это каким-то образом было замечено.

Прежде чем он успел еще раз задуматься об этом, раздвижная дверь открылась, и Митчелл вышел обратно.

“Итак, что ты думаешь?” - спросила она.

Босх кивнул.

“Это мило”, - сказал он. “Очень мило. Мне нужно подумать об этом и поговорить с моими девочками ”.

Говоря это, он смотрел сквозь стекло на кухню, но не видел Харрика.

“Я позвоню тебе завтра”, - добавил он.

“Просто дайте мне знать, если они захотят взглянуть сами”, - весело сказала она. “Я всего в квартале отсюда и могу сделать это довольно быстро”.

“Отлично”.

Босх направился к двери. Он все еще держал лист со списком, который сложил вдоль и положил во внутренний карман своего спортивного пиджака. Он поколебался, прежде чем вернуться в дом.

“Ты думаешь, я должен просто обойти дом, чтобы не мешать хозяину?” он спросил.

“О, он ушел”, - сказал Митчелл. “Когда я сказал ему, что мы еще не закончили, он сказал, что собирается пробежаться по улице, чтобы купить что-нибудь у Джельсона”.

Она подошла к Босху и открыла ползунок. Он вошел и прошел через дом к входной двери. Затем он снова поблагодарил Митчелла и ушел.

Когда Босх прошел через арку, прорезанную в живой изгороди, и вышел на тротуар, он увидел мужчину, прислонившегося к передку своего "чероки" на другой стороне улицы. Это был Харрик, и он ждал Босха, скрестив руки на груди.

Босх пересек улицу по направлению к своей машине, неуверенный, как он собирается справиться с тем, что могло вот-вот обернуться безобразием.

“Это Босх, верно?” Сказал Харрик.

“Правильно”, - сказал Босх. “Извините, что мы так долго—”

“Оставь свою чушь при себе”.

Босх остановился перед ним. Не было особого смысла продолжать пьесу, поскольку Харрик на это не купился. Босх вытянул руки, как бы показывая, что ты меня поймал.

“Я думал, ты гребаный репортер”, - сказал Харрик. “Такая дерьмовая машина, как эта, ты не можешь позволить себе такой дом. Итак, я проверяю твой номер, и на нем стоит отметка полиции Лос-Анджелеса. Я делаю пару звонков и узнаю историю. Полицейский в отставке. Полицейский из отдела убийств в отставке. Итак, скажите мне, детектив Босх, какого хрена вы делаете в моем доме?”

Босх знал, что ситуация может быстро выйти из-под контроля. Он действовал как продолжение защиты Халлером Да'Квана Фостера. Жалоба, которая поставила вопрос об этичности его аферы с Тейлором Митчеллом перед судьей, может нанести ответный удар по Халлеру. Он должен был как-то это спасти.

“Послушай, я буду честен с тобой”, - сказал он. “Меня попросил разобраться в этом деле в частном порядке кое-кто, у кого есть основания полагать, что Да'Квана Фостера подставили и что он не убивал вашу жену”.

Глаза Харрика исчезли в складках его прищура. Его румяный цвет лица приобрел более темный оттенок.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” он сказал. “У кого есть основания так думать?”

“Я не могу вам этого сказать”, - сказал Босх. “Это вопрос конфиденциальности клиента. Я согласился разобраться в деле и хотел увидеть место преступления. Я прошу прощения. Я не ожидал, что ты будешь здесь и столкнешься с этим. Это была ошибка ”.

Прежде чем Харрик успел ответить, Митчелл окликнул ее с другой стороны улицы, когда она возвращалась к своему дому.

“Я вам для чего-нибудь нужен, джентльмены?”

Босх и Харрик одновременно повернулись к ней.

“У нас все в порядке, Тейлор”, - крикнул в ответ Харрик. “Спасибо тебе”.

Он добавил волну, чтобы поддержать ее. Она была в одном доме от угла. Как только она добралась туда, она повернула налево и исчезла из виду.

“Положи руки на капот”, - сказал Харрик.

“Прошу прощения?” - Спросил Босх.

“На капоте. Займи позицию.”

“Нет, я не собираюсь этого делать”.

“Ты хочешь сесть в тюрьму, Босх?”

“Вы можете посадить меня в тюрьму, но я не думаю, что останусь там надолго. Я не совершал никакого преступления ”.

“Здесь у тебя есть выбор. Положи руки на капот, чтобы я мог проверить, нет ли оружия. Или отправься в тюрьму”.

Он достал телефон из кармана и приготовился позвонить.

“Я безоружен”, - сказал Босх и шагнул вперед, положил руки на передний капот и расставил ноги.

Харрик быстро обыскал его и не нашел никакого оружия. Босху не понравилось, к чему это привело. Ему пришлось изменить курс.

“Что случилось с ее часами?” он спросил.

Руки Харрика на мгновение замерли, когда он обшаривал передние карманы брюк Босха. Затем он выпрямился, положил руку на плечо Босха и отвернул его от капота машины.

“Что ты сказал?” - Спросил Харрик.

“Ее часы”, - спокойно сказал Босх. “Тот, который ты ей подарил. Audemars Piguet — если я правильно говорю. Его не было на ее запястье, и его не было ни в одном имущественном отчете с места преступления. Это не обнаружилось при обыске дома, студии или фургона Да'Квана Фостера. Его тоже нет в своей коробке. Итак, что с ним случилось?”

Харрик сделал полшага назад, обдумывая то, что только что сказал Босх. Босх расценил это как попытку создать пространство между ними и потенциальную прелюдию к удару. Он приготовился блокировать удар, но Харрику удалось контролировать свою ярость, и замах так и не последовал.

“Просто иди”, - сказал Харрик. “Ты не знаешь, о чем говоришь. Убирайся отсюда”.

Босх полез в карман за ключами и обошел машину спереди. Когда он добрался до двери со стороны водителя, он оглянулся на Харрика, который не двигался.

“Не имеет значения, на кого я работаю, если я пытаюсь найти правду”, - сказал он. “Если Фостер этого не делал, это сделал кто-то другой. И он все еще где-то там. Подумай об этом”.

Харрик покачал головой.

“Кто ты такой, гребаный Бэтмен?” он сказал. “Ты не знаешь, о чем говоришь. Часы были сломаны. Ее чинили. Это не имеет никакого отношения ни к чему ”.

“Тогда, где это? Ты получил его обратно?”

Харрик открыл рот, чтобы что-то сказать, затем сделал паузу и покачал головой.

“Я не с тобой разговариваю”.

Он повернулся, проверил, нет ли движения, а затем пересек улицу по направлению к своему дому.

Босх смотрел, как он исчезает под аркой, затем сел в "Чероки" и уехал. Он сердито стукнул ладонью по рулю. Он знал, что его анонимности в этом деле только что пришел конец. Харрик не знал, на кого работал Босх, но скоро он это выяснит. Может последовать жалоба. Случилось это или нет, Босху нужно было приготовиться к натиску гнева, который мог обрушиться на него.

18

The Haven House был старым двухэтажным мотелем с неоновыми обещаниями бесплатного канала HBO и Wi-Fi. Это было такое место, которое, вероятно, выглядело убого в день своего открытия в 1940-х годах, и с тех пор только пошло под откос. Вид, который служил убежищем на последней остановке, прежде чем автомобиль стал основным местом жительства. Босх заехал на парковку рядом с Санта-Моникой и медленно поехал. Мотель был расположен на так называемой парковке с флагом. Узкий фасад на Санта-Монике вел к более крупному участку собственности в задней части, который располагался позади других предприятий. Это позволило значительно уединиться на задней парковке и в номерах мотеля. Неудивительно, что он стал местом, излюбленным людьми, занимающимися незаконными сексуальными операциями.

Он увидел дверь с нарисованной на ней цифрой 6 и припарковался на месте перед ней. Он понял, что это был тот же ход, который он делал, когда работал над нераскрытыми делами. Посетите место преступления спустя долгое время после того, как преступление было совершено. Он называл это поиском призраков. Он верил, что каждое убийство оставляет след в окружающей среде, независимо от того, насколько оно старое.

В этом случае прошло всего несколько месяцев, но это все еще делало дело нераскрытым.

Босх вышел и огляделся. На стоянке было припарковано несколько машин, и она была окружена тыльной стороной предприятий без окон, выходящих фасадом на Санта-Монику с одной стороны, и L-образным жилым зданием с двух других. Там был ряд высоких и зрелых кипарисов, ограждающих линию между парковкой и жилым зданием. Четвертая сторона была обнесена деревянным забором, который тянулся вдоль заднего двора частного дома.

Босх подумал об отчете Лючии Сото по делу Джеймса Аллена. Предполагалось, что Аллен был убит в номере 6, а затем его тело было вывезено и выброшено в переулке возле Эль-Сентро. Оставив в стороне вопрос о том, почему тело было перемещено, Босх теперь увидел, что это можно было сделать без большого риска. Посреди ночи стоянка была бы пустынной и невидимой снаружи. Он огляделся в поисках камер и не увидел ни одной. Это было не то место, где клиенты хотели фотографироваться.

Босх вернулся за угол к офису в передней части здания. Офис не был открыт для публики. У двери была полка под раздвижным окном. Там был кнопочный звонок, и Босх трижды быстро позвонил в него ладонью. Он подождал и уже собирался ударить по нему снова, когда азиат открыл стеклянное окно и посмотрел на Босха водянистыми глазами.

“Мне нужна комната”, - сказал Босх. “Я хочу номер шесть”.

“Регистрация в три”, - сказал мужчина.

Это должно было произойти через четыре часа. Босх оглянулся на парковку и увидел в общей сложности шесть машин, включая его собственную. Он оглянулся на мужчину.

“Мне это нужно сейчас. Сколько?”

“Регистрация в три, выезд в двенадцать дня. Правила.”

“Как насчет того, чтобы я зарегистрировался вчера в три, а выехал сегодня в полдень?”

Мужчина изучал его. Босх не был похож на своих обычных клиентов.

“Ты полицейский?”

Босх покачал головой.

“Нет, никакого полицейского. Я просто хочу взглянуть на шестую комнату. Сколько? Я выйду к двенадцати. Осталось меньше часа.”

“Сорок долларов”.

“Договорились”.

Босх вытащил свои наличные.

“Шестьдесят”, - сказал мужчина.

Босх оторвал взгляд от своих денег и молча передал ему сообщение о том, что этот человек трахался не с тем парнем.

“Ладно, сорок”, - сказал мужчина.

Босх положил две двадцатки на стойку у окна. Мужчина достал регистрационную карточку размером 3 × 5, но не попросил предъявить какое-либо официальное удостоверение личности, подтверждающее информацию, которую Босх быстро записал на ней.

Затем мужчина вытащил ключ, прикрепленный к пластиковому куску в форме ромба с цифрой 6 на нем.

“Один час”, - сказал он.

Босх кивнул и взял ключ.

“Еще бы”, - сказал он.

Он вернулся за угол здания и воспользовался ключом, чтобы открыть комнату 6. Он вошел и закрыл за собой дверь. Он стоял там, обозревая всю комнату. Первое, что он заметил, было прямоугольное пятно на стене, где, очевидно, висела фотография Мэрилин Монро. Теперь она исчезла, скорее всего, ее забрали как улику.

Он повернул голову и медленно обвел взглядом комнату, ища в ней что-нибудь необычное, но запечатлевая в памяти ее поношенную мебель и серые занавески. Все, что принадлежало Джеймсу Аллену, давно исчезло. Это была просто обшарпанная комната со старой мебелью. Было удручающе думать, что кто-то жил здесь. Еще более неприятно думать, что кто-то, возможно, умер здесь.

Его телефон зажужжал, и он увидел, что это Халлер.

“Да”.

“Где мы находимся?”

“Мы? Мы в дерьмово обшарпанной комнате в дешевом мотеле в Голливуде. Место, где, по словам Да'Квана, он был, когда была убита Лекси Паркс.”

“И что?”

“И ничего. Большое жирное ничто. Могло бы помочь, если бы он нацарапал свои инициалы на прикроватном столике или нарисовал несколько бандитских граффити на занавеске душа. Ты знаешь, чтобы показать, что он был здесь ”.

“Я имел в виду: ‘и что ты там делаешь?”

“Моя работа. Охватывающее все основания. Впитывая, размышляя. В поисках призраков”.

Слова Босха прозвучали отрывисто. Ему не понравилось, что его прервали. Он был в середине установленного процесса. Он также был зол на себя за то, что ему пришлось сказать дальше.

“Послушай, возможно, я что-то напутал”.

“Как же так?”

“Я представился покупателем недвижимости и проник в дом жертвы. Я хотел осмотреться.”

“И искать призраков? Что случилось?”

“Ее муж, заместитель шерифа, пришел и проверил мой номер, потому что он думал, что я репортер или что-то в этомроде. Вместо этого он узнал, что я полицейский в отставке и работаю над этим делом ”.

“Это не какая-то неразбериха. Это полноценный пиздец. Ты знаешь, что если парень подаст жалобу, то судья обратится ко мне, верно? ”

“Я знаю. Я облажался — я облажался. Я просто хотел посмотреть—”

“Ты, конечно, сделал. Но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Что дальше? Почему ты в мотеле?”

“По той же причине”.

“Призраки. Неужели?”

“Когда я расследую убийство, я хочу быть там, где это убийство произошло или где оно могло произойти”.

Последовала пауза, прежде чем Халлер ответил.

“Тогда, я думаю, я оставлю тебя с этим”, - сказал он.

“Поговорим позже”, - сказал Босх.

Босх отключил звонок и продолжал разглядывать комнату, пока, наконец, не подошел к кровати.

Тридцать минут спустя он вышел из комнаты с тем же, что у него было, когда он вошел. Если что-то и осталось, чтобы доказать, что Да'Кван Фостер был там в ночь убийства Лекси Паркс, это было обнаружено командой криминалистов полиции Лос-Анджелеса. Когда он шел к своей машине, он задавался вопросом, не осталось ли чего-то большего, чем экспертиза, что могло бы помочь Фостеру. В конце концов, Джеймс Аллен был проституткой. И многие проститутки вели записи. В наше цифровое время маленькой черной записной книжкой проститутки, скорее всего, был бы его маленький черный сотовый телефон. После ее разговора с Али Каримом Сото ничего не упоминала о том, что был найден сотовый телефон ни с тела, ни из шестой комнаты.

Босх изменил направление и вернулся к окну офиса. Он снова позвонил в звонок, и тот же человек открыл окно. Босх положил ключ от номера на стойку.

“Я ухожу”, - сказал он. “Тебе даже не нужно застилать постель”.

“Хорошо, очень хорошо, спасибо”, - сказал мужчина.

Он начал закрывать окно, но Босх заблокировал это движение рукой.

“Подожди секунду”, - сказал он. “Человек, у которого была эта комната в марте, был убит, ты помнишь это?”

“Здесь никого не убивают”.

“Не здесь. Или, может быть, не здесь. Его тело было найдено дальше по улице в переулке. Но у него здесь была шестая комната, и полиция приехала расследовать. Джеймс Аллен. Теперь ты вспомнил?”

“Нет, не здесь”.

“Да, здесь. Послушайте, я просто пытаюсь выяснить, что случилось со всеми его вещами. Его собственность. Полиция забрала вещи, я это знаю. Они все забрали?”

“Нет, приходят его друзья. Они забирают одежду и прочее.”

“Друзья? Ты узнал какие-нибудь имена?”

“Нет, здесь нет имен”.

“Они делают то же, что и он? Они остаются здесь?”

“Иногда они остаются”.

“Кто-нибудь из них сейчас здесь?”

“Нет, не сейчас. Здесь никого.”

Босх достал блокнот и записал свое имя и номер телефона. Он вырвал страницу и протянул ее через окно.

“Если кто-нибудь из его друзей вернется, позвони мне, и я заплачу тебе”.

“Сколько вы платите?”

“Пятьдесят баксов”.

“Ты платишь сейчас”.

“Нет, я заплачу, когда ты скажешь мне, что они здесь”.

Босх постучал костяшками пальцев по полке под окном и повернулся обратно к парковке. Он зашел за угол здания и сел в свою машину. Прежде чем завести двигатель, он позвонил Халлеру, который сразу же ответил.

“Нам нужно поговорить”.

“Это забавно, потому что я звонил тебе примерно полчаса назад, и было совершенно ясно, что ты не хочешь со мной разговаривать”.

“Это было тогда. Нам нужно поговорить о следующих шагах. Это ваше шоу, и я не хочу делать что-то, что повредит делу в суде ”.

“Ты имеешь в виду, что тебя поймают, когда ты пробираешься в дом жертвы?”

“Я говорил тебе, что это была ошибка. Это больше не повторится. Вот почему я звоню ”.

“Ты что-нибудь нашел?”

“Нет, ничего. Мне все еще нужно проверить улицу, но пока ничего. Я говорю о других вещах. Следующий шаг — сделаете ли вы это в суде, или я сделаю это здесь ”.

“Звучит загадочно. Где ты? Я могу прийти прямо сейчас”.

“В Санта-Монике, недалеко от Гауэра. Мне нужно немного поработать на этой улице ”.

“Я направлюсь в ту сторону. Ты на "Чероки"? Тот, который, как вы утверждаете, является классическим?”

“Я есть, и это есть”.

Босх отсоединился и завел машину. Он подъехал к выезду с парковки мотеля на Санта-Монику и остановился там, посмотрев направо, а затем налево на небольшие предприятия, которые выстроились вдоль четырехполосного бульвара. Они представляли собой смесь промышленного и коммерческого бизнеса. Несколько крупных студий находились неподалеку — он мог видеть водонапорную башню Paramount, возвышающуюся за магазинами, выходящими на Санта-Монику. Это означало, что по соседству также были всевозможные компании по подаче еды, которые жили за счет объедков "бегемотов" — бутафорских домов, магазинов костюмов, арендаторов оборудования для съемок — вперемежку с обычным разнообразием фаст-фуда. Там была автомойка "сделай сам", а через улицу и дальше на полквартала был вход в Hollywood Forever — бывшее кладбище звезд.

Босх кивнул. Кладбище было его лучшей зацепкой. Он знал, что Рудольф Валентино был похоронен там, а также многие другие великие голливудские деятели и пионеры прошлого, такие как Дуглас Фэрбенкс-младший, Сесил Б. Демилл и Джон Хьюстон. Много лет назад Босх работал над самоубийством в Hollywood Forever. Жертвой была женщина, которая легла на крышу склепа Тайрона Пауэра, а затем перерезала себе вены. Перед смертью она успела написать свое имя кровью под его именем на мемориальном камне. Босх произвел расчеты по мертвой женщине и определил, что она даже родилась только через пять лет после смерти Пауэра. Случай, казалось, подчеркнул то, что знали многие в отделе убийств; вы не можете объяснить сумасшествие.

Босх знал, что в любом городе страны местное кладбище привлекало определенный класс странных людей. В Голливуде этот розыгрыш был увеличен в геометрической прогрессии, потому что там были могилы с высеченными на них известными именами. Это означало, что там будет охрана. И это означало камеры. Женщина, которая покончила с собой в склепе Тайрона Пауэра, сделала это под камерой. Проблема была в том, что никто не смотрел, и она истекла кровью.

Когда движение на мгновение прояснилось, Босх свернул со стоянки налево и поехал в Голливуд Навсегда. Кладбище было окружено восьмифутовой каменной стеной, прерываемой только входными и выходными дорожками. Когда Босх подъезжал, он сразу увидел камеры, прикрепленные к стенам и сфокусированные на автомобильных полосах. Беглый взгляд Босха не позволил определить, были ли они в состоянии также записывать действия в полуквартале вниз по бульвару Санта-Моника. Но он признал, что камеры были установлены в явно общественных местах, тем самым действуя как сдерживающий фактор, а также как записывающее устройство. Он интересовался ими, но его также интересовали камеры, которые никто не мог видеть.

Оказавшись за стеной, он увидел парковку и комплекс, в который входила кладбищенская контора, а также часовня и демонстрационный зал из шкатулок и камня. Это была операция с полным спектром услуг. За ним раскинулось кладбище, разделенное различными дорожками для движения и другими, меньшими парковочными площадками. Поднимаясь над задней стеной, Босх мог видеть гигантские сцены студии Paramount и водонапорную башню. Он увидел камеры на вышке.

В разных частях кладбища было припарковано несколько автомобилей и пешеходы двигались среди камней. Это был напряженный день. Босх также мог видеть голливудский туристический фургон, медленно движущийся рядом с одним из самых больших памятников. Он был ярко раскрашен, а крыша была срезана для обзора под открытым небом с шести рядов сидений позади водителя. Фургон был набит туристами. Босх опустил стекло и услышал усиленный голос гида, эхом отражающийся от мавзолеев и разносящийся по рядам камней.

“Микки Руни - последний из великих голливудцев, присоединившийся к остальным здесь, в Голливуде навсегда, месте упокоения звезд ...”

Босх снова поднял стекло и вышел из машины. По дороге в офис он позвонил Халлеру и сказал ему, где он будет.

Человека, отвечающего за безопасность в Hollywood Forever, звали Оскар Гаскон. Он был бывшим полицейским Лос-Анджелеса, но так давно вышел на пенсию, что не было смысла обмениваться именами, чтобы узнать, кто кого знает. Босх был просто счастлив установить связь с бывшим полицейским и надеялся, что это даст ему преимущество. Он сразу перешел к делу.

“Я работаю над делом, пытаюсь установить алиби кое-кого, обвиняемого в преступлении”.

“Что, здесь?”

“Нет, на самом деле дальше по улице, у дома Хейвен”.

“Эта свалка? Они должны снести это место ”.

“Я бы не стал с этим спорить”.

“Тогда как сюда вписывается ХоФо?”

Босху потребовалось мгновение, чтобы навсегда превратить ХоФо в Голливуд. Они находились в крошечном кабинете Гаскона, сидя по обе стороны маленького столика, который сошел за его письменный стол. Там была стопка брошюр с изображением надгробий и статуй, и Босху пришло в голову, что Гаскон был не только директором службы безопасности в этом месте. Он также занимался продажами.

“Ну, это не совсем вписывается, но меня интересуют ваши камеры”, - сказал Босх. “Мне интересно, захватил ли кто-нибудь из них фасад Хейвен-Хауса дальше по улице”.

Гасконец присвистнул, как будто Босх только что попросил луну и звезды в коробке с ленточкой на ней.

“О какой дате мы говорим?” он спросил.

“Девятое февраля”, - сказал Босх. “Вы сохраняете видео так долго?”

Гасконец кивнул и постучал по экрану древнего компьютера, стоявшего на втором столе рядом с ним.

“Да, у нас есть резервные копии в облаке”, - сказал он. “Страховка заставляет нас хранить все в течение года. Но я не знаю. Это в целом квартале отсюда. Я сомневаюсь, что на таком расстоянии что-то можно было бы увидеть в фокусе ”.

Он остановился там и ждал. Босх знал, что делал. Гарри взял одну из брошюр и взглянул на нее.

“Вы и это тоже продаете?” он спросил.

“Да, сбоку”, - сказал Гасконец.

“Что ты получаешь за один из них — как продавец?”

“Зависит от камня. Я заработал штуку на статуе Джонни Реймона. Это нужно было спроектировать и заказать по специальному заказу ”.

Босх положил брошюру обратно.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Мой работодатель направляется сюда, чтобы встретиться со мной. Он был бы готов купить камень, если на камерах есть что-то, что мы могли бы использовать ”.

Мужчины изучали друг друга. Гасконец выглядел очень заинтересованным в перспективе заработать денег.

“У вас есть доступ к камере на башне "Парамаунт”?" - Спросил Босх. “Казалось, что он был направлен вот сюда”.

“Да, это наш”, - сказал Гасконец. “Нам нужна была обзорная точка зрения. У нас с ними есть совместное соглашение. У них тоже есть к нему доступ ”.

Босх кивнул.

“Итак, нам стоит взглянуть?” он спросил.

“Да, конечно”, - сказал Гасконец. “Почему бы и нет? Здесь ничего не происходит. Я имею в виду, это довольно мертво ”.

Босх ничего не сказал.

“Понял это?” - Спросил гасконец.

Босх кивнул. Он был уверен, что Гаскон использовал эту линию всякий раз, когда мог.

“Да, я понимаю”, - сказал он.

Гасконец повернулся к компьютеру и принялся за работу. Набирая команды, Босх перешел на шутливый, небрежный тон, когда задавал свой следующий вопрос.

“Вы знали, что там, в доме Хейвен, в марте произошло убийство?”

“Может быть, и была”, - сказал Гасконец. “Копы, которые приходили сюда, сказали, что они не уверены, где это произошло, но что парень, которого убили, жил там. Они сказали, что он был драконом.”

На старом сленге полиции Лос-Анджелеса это означало трансвестита. Это было ключевым моментом для целого ряда различных классификаций, охватывающих гамму от трансвестита до трансгендера. Это даже часто попадало в репортажи, что в наши дни вызвало бы протест. Упоминание Гаскона о нем заставило Босха вспомнить, что в официальных полицейских отчетах термин “трансвестит” часто сокращался до DQ. Теперь он задавался вопросом, было ли это известно Да'Квану Фостеру и была ли причина для его прозвища.

“Значит, они тоже пришли посмотреть видео?” - Спросил Босх.

“Да, они были здесь”, - сказал Гасконец. “Но, как ты скоро узнаешь, на наших камерах не так много видно из этого места”.

Босх ждал Халлера на парковке. Он хотел поговорить с ним, прежде чем они вернутся, поговорят с Гасконом и снова включат видео.

Когда "Линкольн" наконец затормозил, Босх увидел, что Халлер сидит на заднем сиденье. Он вышел со своим портфелем.

“Теперь у тебя есть водитель”, - сказал Босх.

“Пришлось”, - сказал Халлер. “Меня лишили прав из-за той маленькой выходки, которую копы провернули со мной прошлой ночью. Почему мы встречаемся на кладбище?”

Босх указал через все пространство кладбища на заднюю стену. Водонапорная башня Paramount Studios была самым высокопрофессиональным сооружением за стеной.

“Камеры”, - сказал он. “У них здесь есть взаимное соглашение о безопасности с Paramount. Ты прикрываешь мою спину, я буду прикрывать твою. На той башне есть камера. Охватывает все кладбище, а затем и некоторые другие.”

Они направились к двери офиса.

“Этот парень, тебе придется купить надгробие”, - прошептал Босх.

Халлер остановился как вкопанный.

“Что?” - спросил я.

“Чтобы склонить его к сотрудничеству. У меня больше нет значка, ты знаешь. Он продает надгробия на стороне, и я сказал ему, что если он будет сотрудничать, ты купишь камень ”.

“Прежде всего, зачем мне надгробие? Чье имя мне написать на нем? И, во-вторых, и это самое главное, мы не можем платить потенциальным свидетелям. Ты знаешь, как это будет выглядеть в суде?”

“Он не имеет значения. Его видео - вот что имеет значение ”.

“Но мне может понадобиться, чтобы он представил это в суде. Чтобы подтвердить его подлинность. Ты видишь? И я не хочу, чтобы прокурор спрашивал его, сколько мы ему заплатили. Для присяжных это выглядит плохо ”.

“Послушайте, если вам не нужен надгробный камень, не покупайте надгробие, но этому парню нужна компенсация за его сотрудничество. То, что у него есть, важно. Это все меняет ”.

Пять минут спустя Босх и Халлер стояли позади сидящего гасконца, пока он управлял воспроизведением видео с камеры Paramount water tank.

На экране было все кладбище. Это было изображение с макросъемки. Границы картины простирались до бульвара Санта-Моника. В самом верхнем левом углу был вход в мотель Haven House в Санта-Монике. Рамка закрывала вид на сам мотель и его заднюю парковку. Но он действительно показывал въезд и выезд транспортных средств с этого въезда. Код вдоль нижней рамки показывал время как 9:44 вечера 9 февраля 2015 года.

“Хорошо, на что я смотрю?” - Спросил Халлер.

Босх указал на детали.

“Это бульвар Санта-Моника, а это вход в Хейвен—Хаус, где, по словам Ди Ди, он был вечером девятого”.

“Хорошо”.

“Дом Хейвена находится на охраняемой стоянке. Ты знаешь, что это такое?”

“Да”.

“Хорошо, значит, это единственная точка входа и выхода. Вы заходите и проезжаете мимо офиса, а парковка находится сзади, рядом с комнатами. Очень уединенная.”

“Понял”.

“Хорошо, теперь следи за этим фургоном. Продолжай, Оскар”.

Гасконец запустил видео в движении. Босх протянул руку через плечо, чтобы указать на белый фургон, движущийся в западном направлении по Санта-Монике. Это был перекресток перед кладбищем. Он добавил комментарий.

“В отчетах, которые вы мне дали, говорилось, что шериф конфисковал и обыскал белый "Форд Эконолайн" Фостера тысяча девятьсот девяносто третьего года выпуска, не обнаружив никаких улик по делу. Это на экране - белый Ford Econoline. Я могу судить по огням. Я не знаю год на данный момент, но это не весенний цыпленок. Он поворачивает к Хейвен-Хаусу в девять сорок пять вечера девятого февраля.”

“Ладно, это хорошо”.

“Оскар, прыгай”.

Гаскон переключил воспроизведение на ускоренную перемотку, и они наблюдали, как движение на Санта-Монике ускорилось, а минуты на счетчике времени тянулись как секунды, пока Гаскон не сбавил скорость на отметке 11: 40.

“Теперь смотри”, - сказал Босх.

В 11: 43 фургон снова появился в кадре, ожидая поворота налево со стоянки мотеля. В конце концов движение открылось, и фургон выехал со стоянки мотеля и поехал на восток по Санта-Монике, обратно тем же путем, которым приехал.

“Если бы ваш клиент возвращался из своей студии, он поехал бы на сто десятом до один-ноль-один, а затем выехал бы на Санта-Монику”, - сказал Босх. “Он поехал бы на запад к мотелю, затем он поехал бы на восток на обратном пути”.

“Есть ли это у Департамента шерифа?” - Спросил Халлер.

“Пока нет”, - ответил Босх.

“Нам нужно подтвердить, что это фургон Фостера”, - сказал Халлер.

“Оскар, ты можешь сделать копию этого? Микки, тебе нужно будет попросить кого-нибудь улучшить это и поработать над этим ”.

“У меня есть человек”.

“А как же я?” Спросил Оскар, не отрывая глаз от экрана.

“А как насчет тебя, Оскар?” Сказал Халлер. “Мистер Босх говорил слишком быстро. Я не хочу покупать надгробие. Не вижу особой пользы в одном. Но у меня на брелке есть флэш-накопитель, и если вы сможете записать на него видео, я заплачу за ваше время. И я хорошо заплачу”.

Босх кивнул. Это был лучший способ сделать это.

“Конечно, я думаю, это должно сработать”, - сказал Гаскон.

Халлер посмотрел на Босха, доставая ключи.

“Я подожду снаружи, пока вы двое поговорите о делах”, - сказал Босх.

19

Босх стоял на краю одной из кладбищенских лужаек, глядя на могилу Мела Бланка, озвучившего более тысячи мультфильмов. На камне было написано: “Вот и все, ребята!”

Он повернулся, когда Халлер, выйдя из офиса, подошел к нему.

“Хорошая штука”, - сказал Халлер.

“Сколько ты заплатил?” - Спросил Босх.

“Пара сотен баксов. Выгодная сделка, если бы только у меня был платежеспособный клиент ”.

“Может быть, тебе следовало предложить ему картину”.

“Гасконец не показался мне похожим на покровителя искусств”.

Они пошли через кладбище, не имея четкого направления, кроме как стараясь по возможности держаться между могилами.

“В отчете коронера указано время смерти между десятью и полуночью”, - сказал Халлер. “Они будут утверждать, что это неточное окно, и у Фостера все еще было время пролезть под проволокой”.

“И присяжные поймут, что они затягивают дело”, - сказал Босх. “Кроме того, если он провел два часа в постели с проституткой, где мотивация для того, чтобы запрыгнуть в фургон и поспешить в Западный Голливуд, чтобы изнасиловать и убить Лекси Паркс? Вдобавок ко всему, он направляется не в ту сторону — прочь от Западного Голливуда, — когда выезжает ”.

“Я знаю, я знаю. Я просто рассматриваю все аргументы обвинения. На видео видно, как много машин въезжает в это место и выезжает из него. Они скажут, что он мог запрыгнуть в другую машину и уехать, чтобы совершить преступление ”.

Босх не стал возражать. Он думал, что сделал важную находку с помощью видео. Теперь возбуждение рассеивалось.

“Я просто говорю, что мы должны быть готовы ко всему”, - сказал Халлер. “Я все равно предпочел бы иметь это видео, чем не иметь его”.

Босх кивнул.

“Сколько времени потребуется вашему специалисту по видео, чтобы проанализировать его?”

“Я не знаю, но я помогу ей разобраться с этим”.

“Хорошо”.

Некоторое время они шли молча. Босх читал имена на надгробиях, но на самом деле ничего не понимал.

“Итак, о чем ты думаешь?” - Спросил Халлер.

“Я много думаю”, - сказал Босх. “Множество возможностей, множество сценариев. Мне нужно посмотреть досье Джеймса Аллена.”

Халлер кивнул.

“Они пропылесосили комнату”, - сказал он. “Волосы и волокна, отпечатки пальцев. У них могут быть улики, которые приводят Да'Квана в ту комнату.”

“Правильно. И с фургоном на видео вы можете привязать его к тому дню — девятому февраля ”.

“Очень хорошо. Вот почему я пришел к тебе, Гарри.”

“Я думаю, ты пришел ко мне, потому что знал, что я буду работать бесплатно”.

“Чушьсобачья. Тебе заплатят. Ты покровитель искусств ”.

“Да, чушь есть чушь. Ваш следователь в конце концов добрался бы до той же точки.”

“Может быть”.

“Итак, как ты хочешь это сделать? Если вы пойдете в суд и попросите предоставить вам доступ к судебно-медицинской экспертизе по делу Аллена, вы покажете свою руку обвинению. Тебя это устраивает?”

“Я никогда не соглашаюсь что-либо показывать обвинению. Давайте посмотрим, что придумает моя девушка с видео о фургоне, прежде чем мы сделаем следующий шаг и разрекламируем то, что мы делаем ”.

Босх кивнул.

“Твой призыв. Я думаю, что в любом случае это, вероятно, маловероятно - особенно по отпечаткам. Если Аллен был убит в той комнате, то убийца, возможно, стер это. На самом деле, он, вероятно, так и сделал. Если бы в той комнате были отпечатки, которые соответствуют Фостеру, они бы отправились к нему в окружную прокуратуру, чтобы спросить, что он знал об Аллене ”.

“Или они сначала посоветовались с шерифом и решили не вмешиваться в это. Это никак не мог быть DQ, поскольку он был в тюрьме ”.

“Сказано как настоящий адвокат защиты. Всегда ищу заговор ”.

“Возможно, это поможет тебе начать думать таким образом”.

“Может быть”.

Казалось, на этом разговор закончился, но они продолжали идти. Они миновали памятник с коленопреклоненным ангелом на вершине. Его крылья были сломаны и зазубрены из—за того, что ранее были опрокинуты - вандалами или землетрясениями.

Босх наконец заговорил. “Сейчас я могу попробовать направить это в обратном направлении и взглянуть на книгу убийств на Аллена. Постарайся, чтобы это было тихо ”.

“Хорошо. Ступай осторожно.”

“Я думаю, тебе следует сделать кое-что еще”.

“Что?” - спросил я.

“Компания, проводящая анализ вашей ДНК. Посмотрим, смогут ли они проверить образец на CTE ”.

“Что такое CTE?”

“Следы от презерватива - улика”.

“Я тебя не понимаю”.

“Если научные данные достоверны, и ваша лаборатория подтверждает совпадение с данными штата, тогда вам нужно объяснить, как ДНК Фостера попала на место преступления, верно? Вам нужно объяснить установку. Если ваш клиент невиновен, как у него взяли ДНК и как ее транспортировали?”

Халлер остановился, обдумывая это.

“Срань господня”, - сказал он. “Мне это нравится. Я мог бы добиться больших успехов с этим в суде, Босх. Мне это действительно нравится ”.

“Ну, не начинай любить это прямо сейчас”, - сказал Босх. “В нем не хватает деталей. Множество частей. Но я работаю над этим ”.

“Разве криминалистическая лаборатория шерифа не проверила бы этот CTE?”

“Нет, они этого не делают. Полиция Лос-Анджелеса и лаборатории шерифа находятся в одном здании. Я точно знаю, что это не является частью протокола ДНК ни для того, ни для другого. Это стоит слишком много денег. Таким образом, это делается только по запросу, и даже тогда это отдается на откуп. Единственный раз, когда у меня был случай, когда нам нужно было проверить на CTE, образец был отправлен в лабораторию в Сан-Диего эксперту в этой области. Парень по имени Блэкледж. Но последнее, что я слышал, он на пенсии.”

“Многие парни, которые уходят на пенсию из государственного сектора, в конечном итоге работают в частном секторе”.

“Может быть, это то, что он делает”.

Халлер кивнул. У него в носу был запах, и он шел по нему.

“Куда ты пойдешь отсюда?” он спросил. “Ты собираешься проверить переулок, где оставили Аллена?”

Босх покачал головой. Он заметил, что павлин следует за ними через кладбище.

“Нет, не увидев фотографий с места преступления”, - сказал он. “Нет смысла идти туда, пока я не узнаю расположение сцены. Но тебе не нужно беспокоиться, я все время занят. Мне еще многое предстоит сделать в парках ”.

Он на мгновение подумал о пустой коробке из-под часов. Объяснение Харрика обеспокоило его. Если часы были сломаны и их чинили, почему пустая коробка все еще была дома?

“Я не волнуюсь”, - сказал Халлер.

Халлер посмотрел вниз на мемориальную доску в траве, где он остановился.

“Посмотри на это”, - сказал он. “Карл Свитцер. Люцерна от нашей банды. Я часто смотрел повторы, когда был ребенком ”.

“Да, я тоже”, - сказал Босх.

Халлер указал на даты носком своего начищенного ботинка.

“Он умер молодым. Тридцать один год.”

“Его застрелили во время драки из-за собаки в долине”.

Халлер перевел взгляд с надгробия на Босха.

“Ты шутишь, да?”

“Нет, именно это и произошло. И никому никогда не предъявляли обвинений — признавали оправданными ”.

“Нет, я имею в виду, откуда, черт возьми, ты это знаешь?”

“Это есть в журналах убийств, которые они ведут в полицейском участке. Я обычно читал их — когда ждал рассмотрения дел ”.

“Вы говорите, что только что прочитали журналы убийств и вспомнили подробности убийства, совершенного в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году?”

“Я не помню их всех, но некоторые помню. Ты должен помнить об этом, когда речь идет о люцерне ”.

“Чувак, Босх, я не уверен, что эта затея с выходом на пенсию сработает для тебя”.

“Да, посмотрим”.

Они развернулись и направились обратно к своим машинам.

20

Эллис и Лонг наблюдали за кладбищем с места парковки на северной стороне бульвара Санта-Моника. Лонг переписывался с кем-то на своем мобильном телефоне, но Эллис остался на страже. Бинокль лежал у него на коленях, и время от времени он поднимал его, чтобы поближе взглянуть на Босха и Халлера.

Эллис был очарован Босхом и тем, что он делал. Они исследовали этого человека и узнали, что он был почти легендой в департаменте. Теперь посмотри на него. Работаю над делами адвоката-придурка. Верности больше не было. Никто с моральным компасом.

“Как ты думаешь, что они делают?” Спросил Лонг, не отрываясь от экрана своего мобильного.

“Говорили о том, что они нашли в офисе”, - сказал Эллис.

“Который из них?”

“Я предполагаю, что это видео. Там, наверху, на водонапорной башне ”Парамаунт", установлена камера ".

Это привлекло внимание Лонга, и он оторвал взгляд от своего телефона.

“Черт. Ты думаешь—”

“Я не знаю. Нет способа узнать, если мы не пойдем туда и не зададим те же вопросы, что и они. Но мы не можем этого сделать. Итак, мы наблюдаем ”.

“Черт возьми, мне это совершенно не нравится”.

“Без шуток”.

“Они уходят”.

“У меня есть глаза”.

“Мы остановились у художника?”

Лонг стал называть Босха художником из-за его имени. Это разозлило Эллиса.

“Мы остаемся у Босха”, - сказал он.

“Держу пари, я знаю, куда он направляется”, - сказал Лонг.

“Где?” - спросил я.

“Переулок. Это логичный следующий шаг ”.

“Может быть. Этот парень другой ”.

“Когда мы собираемся поговорить о том, чтобы убрать его?”

“Мы не такие. Мы убрали первого парня. Мы убираем двух следователей по одному делу, и это не похоже на совпадение. Нам нужно придумать кое-что еще ”.

Лонг ошибался. Босх выехал с кладбища и повернул на восток, к Санта-Монике. Эллис направил их машину прикрытия в противоположную сторону, и ему пришлось маневрировать, чтобы развернуться и следовать за ними.

Они ехали за Босхом на восток по Санта-Монике, пока он не свернул на Нормандию и не направился на юг. Движение, как обычно, было ужасным, и они не разговаривали в течение двадцати минут, пока Босх не свернул направо на Уилшир и почти сразу же не въехал в гараж невзрачного офисного здания в Корейском квартале.

“Какого хрена?” Давно сказано.

“Он переходит на поведенческий”, - сказал Эллис.

“Да, но он на пенсии”.

“Вероятно, какой-то уход после выхода на пенсию. Он убил много людей. На протяжении многих лет.”

“Действующий чемпион, пока он не повесил трубку”.

“Официально, по крайней мере”.

Они оба улыбнулись одновременно. Эллис проехал мимо машины Босха, а затем остановился у красного бордюра примерно в половине квартала дальше по улице. Он начал располагать зеркала так, чтобы можно было следить за машиной Босха.

“Ты хочешь, чтобы я вошел?” Долго спрашивал.

“Нет, сиди смирно”, - сказал Эллис. “Это будет быстро”.

“Откуда ты знаешь?”

“Он не положил деньги в счетчик. Теперь он гражданин и должен платить пони. Так что он, должно быть, зашел за рецептом или чем-то еще ”.

“Виагра”.

Эллис почувствовал, как завибрировал его рабочий телефон. Он проверил экран. Это был лейтенант Гонсалес.

“Это Гонзо”, - сказал он, подавая знак Лонгу помолчать.

Он заглушил машину, а затем ответил.

“Привет, Л-Ти”.

“Где ты, Эллис?” - спросил я.

“Наблюдаю за подозрительным местоположением. В соответствии с инструкциями”.

“Что-нибудь?”

“Пока нет”.

“Они вообще дома? Разве они не работают сутками в долине?”

“Я этого не определил, Л. Т. В жалобе используется фраза ‘днем и ночью’. Я подумал, что если мы в ближайшее время не увидим никаких признаков жизни, мы что-нибудь придумаем и постучим в их дверь ”.

“Послушайте, я не хочу, чтобы вы, ребята, валяли дурака. Если его там нет, нам нужно перейти к следующему. Я думаю над этим еще один день, а потом ты их напугаешь, перевезешь в Западный Голливуд, и пусть шериф с этим разбирается ”.

“Да, сэр. Звучит как план ”.

“И проверяй время от времени, Эллис. Я не должен был выслеживать вас, ребята ”.

“Да, сэр. Абсолютно.”

“И скажи своему партнеру, чтобы он стер с лица эту дерьмовую ухмылку”.

Гонсалес отключился. Эллис опустил трубку, посмотрел на Лонга и увидел, что он действительно улыбается.

“Гонзо тебя раскусил, напарник. Тебе лучше быть осторожнее с этим ”.

“Абсолютно”.

Лонг рассмеялся, когда Эллис покачал головой. Затем Эллис увидел, как Босх выходит через стеклянные двери ниши лифта.

“Он вернулся”, - сказал он.

Он наблюдал в зеркало заднего вида, как Босх садится обратно в свою машину.

“У него была папка”, - сказал он. “Это не рецепт”.

“Какого цвета?” Долго спрашивал.

“Равнина”.

“Что ясно?”

“Манила”.

“Значит, это не досье на психолога. Они выделили их синим цветом”.

На глазах у Эллиса машина Босха отъехала от обочины, развернулась на Хилл и направилась обратно к автостраде. Эллис завел двигатель.

Проследовав за Босхом до Вудро Вильсон Драйв, они свернули с дороги, чтобы избежать обнаружения. Им не нужно было следить за ним все время, потому что накануне вечером они угнали его "Чероки". Лонг проскользнул под ним на тележке и подключил GPS-трекер. Он установил приложение на свой телефон, чтобы оно предупреждало его, если транспортное средство сдвинется с места.

Они предположили, что Босх пробудет у себя дома несколько часов, и это дало бы им возможность спуститься к "Кресент Армз", где они должны были находиться на посту наблюдения.

Эллис и Лонг называли объекты своего предполагаемого наблюдения близнецами Боббси. Это произошло из-за того, как их головы качались в унисон во время исполнения фелляции бок о бок в одном из видеороликов, которые они выложили в Интернет. Это были две порнозвезды, которые переехали в квартиру с двумя спальнями в "Кресент Армз" двумя месяцами ранее. Ранее они размещали множество коротких видеороликов на бесплатных порносайтах по всему Интернету. Они служили для подтверждения их учетных данных и привлечения зрителей на их веб-сайт, который включал в себя платные окна, которые позволяли фанатам устанавливать прямой контакт. На тот момент существовал процесс личной проверки, призванный отсеять запросы со стороны правоохранительных органов, и, в конце концов, были разосланы приглашения, и самые бесстрашные фанаты могли, наконец, заплатить за личную встречу с любым исполнителем или обоими и за всю сопутствующую этому сексуальную развязность. Некоторые клиенты прилетели даже из Японии, чтобы покувыркаться с девушками. Большинство из них никогда не знали, что их тайно снимали на видео с того момента, как они вошли в квартиру, и до того момента, как они вышли.

Проблема с установкой заключалась в том, что бизнес всегда шел хорошо и неизменно слишком много мужчин входило и выходило из квартиры в любое время дня и ночи. Через несколько дней это движение заметили другие жильцы жилого комплекса. В течение нескольких недель поступали жалобы руководству, а через месяц проблема привлекла внимание полиции Лос-Анджелеса. Это был постоянный цикл. Порногерлз, сценические псевдонимы Эшли Джаггс и Энни Минкс, за последний год меняли дом в среднем каждые восемь недель. Поиск новых мест для организации операции стал нескончаемой задачей для Эллиса и Лонга. Убедиться, что именно они обрабатывали жалобы, когда их направляли в Отдел нравов, также было непросто. Но операция была слишком прибыльной, чтобы ее прекратить.

Crescent Arms представлял собой двухэтажное многоквартирное здание в стиле внутреннего двора с наружными лестницами и пешеходными дорожками. Когда Эллис и Лонг добрались до квартиры 2B, Эллис воспользовался ключом, чтобы открыть дверь без стука. Один из близнецов Бобби сидел на диване и смотрел на плоском экране программу "Сеть магазинов товаров для дома". Она, казалось, не удивилась, увидев их. Она продолжала поглядывать на экран, где шел обратный отсчет распродажи мощного блендера, который можно было купить за три простых платежа.

“Где Эшли?” - спрашиваю я. Спросил Эллис.

“Я Эшли”, - сказала женщина.

“Прости. Где Энни?”

“Ее спальня”.

“У нее свидание? Я не видел медведя.”

Договоренность заключалась в том, что маленького плюшевого мишку выставляли в окне рядом с дверью, когда квартира была бесполетной зоной из-за визита клиента.

“Нет, я думаю, она просто спит или что-то в этом роде”, - сказала Эшли.

“Ну, иди и приведи ее”, - сказал Эллис.

“Чоп-чоп”, - сказал Лонг.

Эшли встала с дивана. На ней была только ярко-розовая футболка, которой едва хватало длины, чтобы прикрыть ее безволосую промежность. На нем было написано “Порнозвезда", буквы растягивались из-за ее неестественно большой груди. Она быстро исчезла в коридоре, который вел к задним спальням. Эллис и Лонг не разговаривали, пока ждали. Эллис подошел к столику из ИКЕА перед диваном и выключил телевизор с помощью пульта дистанционного управления. Затем он подошел к шкафу для одежды рядом с входной дверью, отпер его и открыл, обнажив оборудование для видео наблюдения, сложенное на стальной полке. Сверху был установлен девятидюймовый экран, и он мог перематывать и воспроизводить видео с камер наблюдения с самых последних свиданий близнецов. Каждая из их спален была оборудована двумя камерами-обскурами - одна в потолочном вентиляторе, другая в поддельном термостате на стене у двери. В гостиной были спрятаны еще две камеры.

Эллис включил ускоренную перемотку, чтобы он мог быстро просмотреть все сцены секса. Время от времени он останавливал воспроизведение и замораживал изображение, чтобы он мог взглянуть на клиента. Обычно он делал это, когда они были еще одеты, чтобы он мог судить об их богатстве и, возможно, получить подсказки об их профессиях. Все это вылетело в трубу, когда парни разделись. Обычно богатые парни были толстыми и уродливыми. Эллису нужно было увидеть их в одежде и все еще уверенными в себе. Он также искал обручальные кольца или углубления на пальцах, где недавно были обручальные кольца.

Лонг подошел и посмотрел через плечо, но ничего не сказал. Эллис просмотрел пять отдельных дат. Два сингла для каждой из близняшек, а затем секс втроем на диване в гостиной. Ни один из джонсов не показался Эллису подходящим кандидатом.

“Что-нибудь?” Долго спрашивал.

“Не похоже на это”, - сказал Эллис.

Он снова настроил оборудование на запись и закрыл и запер дверь. Когда он обернулся, Эшли и Энни сидели вместе на диване. На Энни были неоново-розовые трусики и черный лифчик. Это было так, как будто они были частями одного наряда. Они обе были бутылочными блондинками с увеличенной грудью и загаром, нанесенным спреем. Их губы были растянуты сверх естественных границ. В них не было ничего, что выглядело бы настоящим, и в последнее время некоторые покупатели испытывали угрызения совести. Видеороликам на бесплатных порносайтах было около пяти лет, и они были сняты до того, как девушки внесли некоторые предполагаемые улучшения в свои тела. Размещение свежих видео не решило бы проблему, потому что в порно пять лет - это целая жизнь. Это была игра молодой женщины. В этом случае честность в рекламе имела бы неприятные последствия.

“Пришло время снова двигаться”, - сказал Эллис. “Итак, завтра утром доставайте свои чемоданы и пакуйте свое барахло. Мы заедем, чтобы пересадить вас в два ”.

“Куда мы направляемся?” Спросила Энни плаксивым голосом.

“Место недалеко от Беверли, рядом с фермерским рынком. Он большой, здесь много юнитов, и, возможно, в этот раз нам удастся задержаться подольше. Вон там есть Старбакс, до которого ты можешь дойти пешком ”.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть, будут ли они жаловаться. Они этого не сделали. Они знали лучше.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Что сегодня по расписанию?”

“У нас сегодня в десять вечера двойное блюдо”, - сказала Энни. “Пока что это все”.

“Сколько?”

“Двое”.

Эллис показал свое разочарование своим молчанием. Предполагалось, что порог для двойного заказа составит три штуки.

“Лучше, чем ничего”, - сказал Лонг.

Эллис впился в него взглядом. Он только что упустил шанс Эллиса превратить этот момент в поучительный.

“Поехали”, - сказал он вместо этого.

Он подошел к двери. Прежде чем открыть его, он снова повернулся к близнецам. “Помни, завтра в два”, - сказал он.

21

Доктор Инохос поместил три разных профиля в файл для Bosch. Все они были отредактированы очень незначительно — в основном имена жертв и свидетелей были зачеркнуты черным маркером, а фотографии с места преступления не прилагались.

Второй профиль в папке взят из дела Джеймса Аллена. Босху это было очевидно, потому что в сводке был указан Хейвен-Хаус, а также из-за даты убийства. Босх отложил два других в сторону и нырнул внутрь. Он всегда находил сходство во всех профилях, с которыми сталкивался в качестве детектива, — независимо от того, исходили ли они из отдела поведенческих исследований департамента или от профайлеров ФБР в Квантико. Было не так уж много способов описать психопата и неудержимые побуждения сексуального хищника. Но после прочтения профиля по убийству Аллена, он перечитал профиль Департамента шерифа по убийце Лекси Паркс — сделанный до того, как ДНК, найденная у жертвы, была сопоставлена с ДНК Да'Квана Фостера. Эти профили имели некоторые общие черты, но их выводы об убийце из каждого случая были совершенно разными.

Краткое изложение дела Паркса указывало на убийцу как на зарождающегося сексуального хищника, который, вероятно, преследовал Паркса и тщательно спланировал смертельное нападение, только для того, чтобы быть неорганизованным при его проведении и совершить несколько ошибок, главной из которых было оставить свою ДНК. Кульминация его плана в убийстве заставила убийцу почувствовать себя достаточно виноватым, чтобы попытаться психологически скрыть свое преступление, положив подушку на лицо жертвы. Это свидетельствовало о сексуальном хищнике, который был новичком в убийстве, который поднялся по лестнице от других менее серьезных сексуальных преступлений к убийству — возможно, впервые.

Профиль убийцы Джеймса Аллена был другим. Из-за рода занятий жертвы был сделан вывод, что убийство произошло в результате соглашения о проституции и не было мотивировано навязчивым психосексуальным влечением. Но, как и в случае с убийством Паркса, были доказательства того, что чувство вины было мотивирующим фактором, на этот раз с переносом — обвинением и наказанием жертвы за собственные действия убийцы. Профиль предполагал, что убийца Аллена, вероятно, был скрытным гомосексуалистом, который скрывал свою сексуальную ориентацию за гетеросексуальным образом жизни. Далее было высказано предположение, что убийца, вероятно, был женат, имел детей и карьеру, всему этому, по его мнению, угрожала сексуальная связь с Алленом. Чувство угрозы переросло в ярость, а затем было направлено на Аллена за “использование слабости подозреваемого”. Убийца обвинил Аллена и попытался покончить с угрозой для его семьи и средств к существованию, устранив его. Выброшенное тело в переулке подчеркнуло, что подозреваемый отверг Аллена как не более чем мусор. Он был человеческим мусором, оставленным в переулке для сбора.

Также было высказано предположение, что этот убийца мог действовать подобным образом и раньше. Подробности предыдущего убийства, о которых Али упомянул Сото, содержались в профиле, но также были отредактированы. Имя жертвы не было названо, но краткое изложение фактов по делу показало как жуткое сходство, так и разительные различия.

Основное сходство заключалось в том, что жертвами были оба мужчины-проститутки, которые были убиты в другом месте, а затем “выставлены” в переулке примерно в одном и том же месте и в одной и той же позе. Различия были в типе жертвы. Помимо того, что обе были проститутками, одна была миниатюрным белым мужчиной, а другая - коренастым чернокожим мужчиной. В профиле говорилось, что их “проникающие” роли были разными: Аллен был снизу, а другая жертва - сверху. Эти роли указывали на разные клиентские базы и, следовательно, на разных убийц.

Следователи по первому делу не обнаружили места убийства. Жертва жила в общей квартире в Восточном Голливуде, но не была убита там, что указывает на неизвестное место встречи со своим убийцей, тогда как в деле Аллена улики указывали на то, что он был убит в своем номере мотеля, а затем доставлен в переулок и брошен.

Эксперт— доктор Инохос — пришел к выводу, что два убийства были делом рук двух разных подозреваемых. Далее она предположила, что убийца Аллена, возможно, знал о первом убийстве из средств массовой информации или уличных сплетен, или, возможно, из источников в правоохранительных органах, и попытался скопировать аспекты преступления, чтобы сорвать расследование.

В профиле отмечены несколько других аспектов преступления для рассмотрения следователями. С тела Аллена не было взято никаких доказательств ДНК, и во время вскрытия не было обнаружено никаких признаков сексуального насилия или секса по обоюдному согласию. Это, казалось, наводило на мысль, что убийственная ярость вспыхнула до того, как произошел половой акт. В профиле также отвергаются любые предположения о том, что половой акт произошел намного раньше и что убийца вернулся в гостиничный номер, чтобы убить Аллена. Использование проволоки от рамки для картины для удушения жертвы указывало на то, что убийца пришел сюда не подготовленным к совершению убийства, а что убийство было спонтанным решением, принятым, когда убийца находился в комнате. Пока Аллен был в ванной или иным образом отвлекся или был недееспособен, проволоку извлекли из рамки для картины, а затем использовали, чтобы задушить его.

Босх положил два профиля в папку, которую дал ему Инохос. Он встал и начал мерить шагами гостиную, размышляя о том, что он прочитал и что он знал. Пришло время самому разобраться в делах и установить четкие границы теории.

Два убийства, два разных убийцы. Профили предполагали два разных вида психологической мотивации. Да'Квану Фостеру было предъявлено обвинение в убийстве Лекси Паркс, но судебно-медицинский профиль, составленный до того, как было проведено сопоставление ДНК, не соответствовал его психологическому уровню или уровню доказательств. Между тем, ирония заключалась в том, что некоторые аспекты его жизни действительно соответствовали профилю по делу Джеймса Аллена, на которое у него было железное алиби — он сидел в тюрьме.

Босх остановился у раздвижной двери, чтобы выглянуть в каньон. Но то, что он увидел, было его собственным темным отражением в стекле. Он покачал головой при мысли о том, какую сложную цепочку он проложил между двумя делами. Аллен был алиби Фостера на время убийства Паркса, и со смертью Аллена большая часть защиты Фостера умерла.

И затем была ДНК. Если во время убийства Паркса Фостер был с Алленом, как он неохотно показал, и поскольку видео из Hollywood Forever постепенно приближалось к подтверждению, то ДНК была подброшена Парксу в попытке ввести следователей в заблуждение и, возможно, подставить Фостера.

Босх отступил от стекла и снова начал ходить по комнате. Он чувствовал, как нарастает его энергия. Он чувствовал, что приближается к чему-то, но не был уверен, к чему именно. Он все еще был далеко за пределами дела и нуждался в лучшем доступе, но он все равно возвращался к делу. Он верил, что Лекси Паркс все еще хранит тайну обоих случаев. Почему ее убили? Ответь на этот вопрос, и Босх знал, что все развалится.

Незакрытые концы и необъяснимые детали всегда беспокоили Босха. Вопросы без ответов. Они были проклятием в жизни детектива по расследованию убийств. Иногда это были серьезные вопросы, иногда нет, но они всегда были камешком в ботинке. Пропавшие часы все еще беспокоили его. Объяснение мужа лишь ответило на один вопрос другим. Почему она не сдала часы в ремонт в коробке? Неужели она просто оставила дорогие часы у ювелира?

Босху это показалось не совсем понятным, и поэтому он не мог отложить часы в сторону.

Он также был обеспокоен делом Аллена и необходимостью продолжать двигаться вперед. Когда дело застопорилось, часто было трудно восстановить динамику. Иногда это было похоже на попытку завести машину с севшим аккумулятором.

Он позвонил на мобильный Люсии Сото.

“Ты все еще в пабе?”

“Да. Собираюсь сдвинуть красный магнит.”

Босх вспомнил доску, которую капитан повесил в комнате дежурного. Каждый детектив, выписываясь на день, прикрепил красный магнит к квадрату свободного от дежурства места. Глупое маленькое устройство, чтобы дать капитану чувство контроля. Вероятно, он почерпнул эту идею из книги по корпоративному управлению. Когда Босх работал в департаменте, он всегда старался не обращать внимания на магниты. Он чувствовал себя так, словно всегда был на дежурстве.

“Тебе хочется чего-нибудь выпить сегодня вечером?” он спросил.

“Сегодня вечером? Э—э-э...”

“Я хочу пораскинуть мозгами по поводу того, что вы видели в досье Аллена”.

“Э-э, ну, да, я думаю, я мог бы встретиться. Когда?”

“Когда угодно и где угодно, как ты захочешь”.

“Неужели? Ты придешь на мою территорию?” Она казалась впечатленной.

“Твоя территория - это моя территория. Назови время и место.”

“Хорошо, как насчет восьми? Я буду у своего местного в Бойл-Хайтс ”.

“Который из них?”

“Истсайд, любимая, на первой, в паре кварталов от станции Холленбек”.

Босх услышал, как открылась дверь навеса на кухне, и понял, что его дочь дома. Он был так поглощен телефонным звонком, что не услышал, как подъехала ее машина.

“Хорошо, я буду там”, - сказал он в трубку.

“Круто”, - сказал Сото. “Тогда увидимся”.

Он отключил звонок. Он услышал, как Мэдди остановилась у холодильника, прежде чем выйти из кухни с бутылкой сока в руке и рюкзаком через плечо.

“Привет, папа”.

“Привет, Мэдс”.

“Что ты делаешь?”

“Только что закончил разговор. Как прошло в школе?”

“Прекрасно”.

“Домашнее задание?”

“Много”.

“Прости. Послушай, мне скоро нужно будет отлучиться на пару часов. Ты в порядке, готовишь ужин или заказываешь на дом?”

“Нет проблем”.

“Ты ведь съешь что-нибудь, правда?”

“Да, я обещаю”.

“Хорошо”.

Он был благодарен за это и благодарен за то, что до сих пор она ничего не упомянула о его работе над делом защиты Микки Халлера.

“С кем ты встречаешься, Вирджиния?”

“Нет, я встречаюсь со своим старым партнером, чтобы выпить”.

“Какой старый партнер?”

“Lucia.”

“Все в порядке, круто”.

“Эй, есть кое-что, что я, вероятно, должен рассказать тебе о Вирджинии. Мы больше никуда не выходим ”.

“Неужели? Что случилось?”

“Эм, эм, я не знаю, мы просто на самом деле не часто виделись и...”

“Она бросила тебя”.

Босх ненавидел это слово.

“Это не так просто. Мы поговорили на днях за ужином и просто вроде как решили пока оставить все как есть ”.

“Она бросила тебя”.

“Э-э, да, я думаю, что да”.

“С тобой все в порядке?”

“Да, я в порядке. Я предвидел, что это произойдет. Отчасти почувствовал облегчение ”.

“Если ты уверен. Я собираюсь приступить к работе ”.

“Я в порядке. Я уверен”.

“Хорошо. Прости меня, папа.”

“Не будь. Я не такой”.

“Хорошо”.

Босх был рад покончить с неловким разговором. Она повернулась к коридору. Она всегда исчезала в своей комнате, чтобы сделать домашнее задание. Затем он кое-что вспомнил.

“О, подожди. Взгляни на это.”

Босх подошел к столу и взял папку с профилями.

“Ты помнишь доктора Инохоса? Я случайно увидел ее сегодня и спросил, есть ли у нее какие-нибудь истории болезни, которые она могла бы мне показать вам. Я сказал ей, что ты хочешь изучать психологию и двигаться в этом направлении. Ты знаешь, профилирование.”

“Папа, не говори людям этого”.

Ее тон подразумевал, что он глубоко унизил ее. Он не понимал своей оплошности.

“Что ты имеешь в виду? Я думал, это то, что ты хотел сделать ”.

“Это так, но тебе не обязательно идти и рассказывать людям”.

“Значит, это секрет? Я не—”

“Это не секрет, но мне не нравится, когда все знают о моих делах”.

“Ну, я не всем рассказал. Я рассказал профайлеру, который может быть вам очень полезен в будущем.”

“Неважно”.

Босх протянул папку. Он оставил попытки понять образ мыслей Мэдди и пытался идентифицировать и прочитать ее стрессоры. Он неизменно терпел неудачу и говорил не то слово, или отмечал не то достижение, или хвалил не то.

Она взяла папку, не сказав "спасибо", и направилась к коридору, ведущему в ее комнату. Через ее плечо был перекинут тяжелый рюкзак. В век ноутбуков, айпадов и всевозможных цифровых носителей она по-прежнему таскала с собой кучу книг, куда бы ни пошла.

Это была еще одна вещь, которую Босх не понимал.

“Почему ты разговаривал с Инохос?” - спросила она, не оборачиваясь. “Это было из-за того подонка, которого ты пытаешься посадить за убийство?”

Босх смотрел ей вслед. Он не ответил, и она не остановилась, чтобы услышать ответ.

22

Eastside Luv был угловым баром с фреской на внешней стене, изображающей старого мариачи с седыми бакенбардами и в широкополой шляпе. Босх проезжал мимо него сотни раз за эти годы, но ни разу не заезжал. Это была высококлассная тусовка хипстеров из Чикано, которые квартал за кварталом перестраивали Бойл-Хайтс.

Бар, который был центром заведения, был переполнен в два-три раза, и большинство этих людей обернулись, чтобы посмотреть на Босха, когда он входил в парадную дверь. Из звуковой системы лилась песня Los Lobos о том, что идет ужасный дождь. Босх обвел взглядом помещение и обнаружил Сото, сидящую в одиночестве за столиком в дальнем углу. Босх подошел к ней и выдвинул стул напротив.

“Я не принял тебя за любителя чипсов”, - сказал он. “Я подумал, что ты могла бы больше походить на девушку из Лас Паломаса”.

Следующим баром был Las Palomas, забегаловка для рабочего класса с резким освещением и более крепкими напитками. Босх бывал там несколько раз за эти годы в поисках людей.

Сото рассмеялась над его комментарием.

“Иногда я оказываюсь там, но не слишком часто”.

Она уже заказала две бутылки Modelo. Они подняли их и чокнулись.

“Спасибо, что согласились встретиться со мной”, - крикнул он, как только музыка смолкла.

Это привлекло к нему еще один всплеск внимания, и оба, он и Сото, рассмеялись.

Сото выглядела так, будто у нее все хорошо. Ее волосы были распущены, на ней была черная рубашка без рукавов и потертые джинсы. На ее гладких загорелых руках были видны татуировки, которые ей не разрешалось показывать на работе. На внутренней стороне ее левого предплечья был разорванный список, содержащий имена потерянных друзей из тех времен, когда она росла в Уэстлейке, и татуировку на правой руке, которая представляла собой цепочку испанских слов, обвивающих ее бицепс шрифтом, похожим на колючую проволоку.

“Здесь трудно припарковаться”, - сказал Босх. “Я не видел твою машину сзади”.

“Я не вела машину”, - сказала она. “Я сделал это. Вождение в нетрезвом виде заставило бы меня отстраниться от детективов и вернуться в патруль ”.

Они подняли тост за это и выпили еще пива.

“Uber — это такая штука с такси, верно?” - Спросил Босх.

“Да, это приложение, Гарри”, - сказала она. “Ты должен попробовать это”.

“Конечно. Что такое приложение?”

Она улыбнулась, зная, что он знает, что такое приложение, но также зная, что он никогда бы не попробовал Uber или любое другое.

“Итак, ты хочешь покопаться в моих мозгах, да?”

“Да, у меня просто есть еще вопросы о —”

“Ты не обязан. Ты можешь просто взглянуть на книгу ”.

С пустого места рядом с ней она поставила на стол красную сумку, а затем развернула ее вокруг толстой синей папки. Босх узнал в нем журнал убийств полиции Лос-Анджелеса, но не мог понять, как и почему он у нее оказался.

“Это дело Аллена?” - спросил он.

“Так и есть”, - сказала она. “Я вроде как позаимствовал это со стола Эли после того, как он ушел на целый день”.

Босх был ошеломлен. Это было нарушение гораздо худшее, чем то, из-за которого его отстранили от работы и вытолкали из департамента.

“Люсия, ты не можешь этого сделать”, - сказал он. “Последнее, что я хочу, чтобы ты сделал для меня, - это то, что может погубить всю твою карьеру хуже, чем вождение в нетрезвом виде. Ты—”

“Гарри, расслабься”, - сказала она. “Он никогда не узнает. Вы можете посмотреть на это прямо сейчас, и я заберу это обратно сегодня вечером. Кроме того, он нарушил правила. Предполагается, что он должен быть заперт в шкафу на ночь ”.

“Он меня не волнует. Ты собираешься пританцовывать там после нескольких кружек пива и просто поставить это обратно на его стол?”

“Да, почему бы и нет?”

“Ты сильно рискуешь, Люсия. Я не хочу, чтобы это упало мне на голову, если все пойдет боком. Того, что ты уже сделал, было достаточно. Я просто собирался задать вам несколько дополнительных вопросов, вот и все.”

Она кивнула, как всегда делала его дочь, когда он говорил с ней строго. Сото была на десять лет старше Мэдди, но иногда это было трудно определить. Это был глупый трюк.

“Послушай, Гарри, в прошлом году ты сильно рисковал ради меня, когда мы были партнерами”, - сказала она. “Я в долгу перед тобой и счастлив, что могу это сделать. Так почему бы нам не прекратить говорить об этом и вам не поискать то, что вам нужно. Я доверяю тебе. Я знаю, что ты работаешь на адвоката, но я верю тебе, когда ты говоришь, что ищешь правду, какой бы она ни была ”.

Теперь настала очередь Босха кивнуть. Он потянулся через стол и медленно пододвинул папку к себе. Музыка снова заиграла громче, на этот раз песня на испанском языке с резкими звуками рожков на заднем плане.

“Как насчет того, чтобы пойти посидеть в моей машине?” - спросил он. “Здесь так громко, что я не могу ясно мыслить”.

Она улыбнулась и покачала головой.

“Такой старый человек”, - сказала она. “Поехали”.

Босх в последний раз приложился к бутылке пива и встал.

23

Босх сначала просмотрел фотографии с места преступления. Это было самое близкое, что он мог придумать, к тому, чтобы быть вызванным на место происшествия, наблюдать за деталями и проводить расследование на месте.

Тело Джеймса Аллена было найдено полностью одетым и прислоненным к задней стене автомастерской в переулке на пересечении бульвара Санта-Моника и Эль-Сентро. Переулок был похож на большинство других переулков в городе, где инфраструктура рушилась, в государстве, где инфраструктура рушилась. Это было лоскутное одеяло из точечного ремонта асфальта и рыхлого гравия поверх крошащегося основания из бетона десятилетней давности.

Снимки места, где было обнаружено тело, сделанные с окружающей среды, показали, что эта часть переулка хорошо скрыта гаражом с одной стороны и задней частью жилого дома с другой. Единственными окнами в многоквартирном доме, из которых открывался вид на аллею, были застекленные окна ванной комнаты. Всего в пятидесяти футах вверх по аллее, ведущей от Эль-Сентро, он открылся шире, чтобы вместить большую парковку за четырехэтажным кирпичным зданием с мансардой. При просмотре фотографий у Босха сразу сложилось впечатление, что убийца, который оставил там тело Аллена, знал переулок и знал, что может незаметно бросить тело в конце за автомастерской. Возможно, он также знал, что тело будет обнаружено на следующее утро, когда рабочие из лофтового здания войдут в переулок, чтобы добраться до своей парковки.

Затем Босх изучил снимки тела крупным планом. Жертва была одета в серые шорты для бега и розовую рубашку с воротником. Обуви не было, но на ногах были прокладки, которые носят женщины для защиты от волдырей при ношении обуви без носков или чулок. На его голове была шапочка-чулок, которую можно было бы носить под париком. Воротник рубашки помог скрыть плетеную проволоку, которая была затянута вокруг шеи. Проволока была натянута так туго, что врезалась в кожу. Кровотечение было минимальным, потому что сердце перестало биться вскоре после того, как проволока порезала кожу.

Безволосые ноги жертвы были вытянуты в переулок, а руки лежали на коленях. На снимках рук крупным планом не было видно ни сломанных ногтей, ни крови. Это заставило Босха задуматься, не помешал ли Аллену каким-то образом бороться с проволокой, туго затянутой вокруг его шеи.

“Что это?” - спросил я. Спросил Сото.

Она сидела на пассажирском сиденье рядом с ним и молчала, пока Босх просматривал фотографии. Она тайком вынесла свое пиво из бара и потягивала его, наблюдая, как Босх изучает книгу.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

“Я видела, как ты раньше просматривал книгу убийств”, - сказала она. “Я могу сказать, когда ты видишь что-то, что не сходится”.

Босх кивнул.

“Ну, на руках нет травм. Ни крови, ни сломанных ногтей. Кто-то затягивает проволоку у тебя на шее, и ты думаешь, что твои руки вот-вот потянутся к шее и начнут бороться с проволокой ”.

“Так о чем это тебе говорит?”

“Ну, либо он был без сознания, когда его душили, либо что-то или кто-то удерживал его руки опущенными. На запястьях нет следов от бинтов, так что...”

Он не закончил.

“Что? Отсутствие признаков привязки означает что?”

“Что, может быть, их было двое”.

“Двое убийц?”

“Один, чтобы удерживать его и контролировать его руки, другой, чтобы работать с проволокой. Есть и другие вещи тоже.”

“Я не думаю, что Карим и Стоттер опустились до этого. Какие еще вещи?”

Босх пожал плечами.

“Ноги парня. Без обуви, но на нем эти носки с подкладкой ”.

“Они называются педиатрами”.

“Ладно, педиатры. Я не вижу никаких ссадин на ногах или где-либо еще на теле от того, что его тащили ”.

Сото перегнулся через центральную консоль, чтобы поближе рассмотреть фотографию, на которую смотрел Босх.

“Хорошо”, - сказала она.

“Тело прислонено к стене”, - сказал он. “Предположительно, его сняли с машины и положили туда. Это было перенесено. Жертва - не крупный парень. Конечно, это мог сделать один человек, но все же. Один человек переносил его из транспортного средства в это место? Я не знаю. Это заставляет меня задуматься, Люсия.”

Сото просто кивнула, откинувшись на спинку сиденья и сделав еще один глоток из бутылки.

Фотографии находились в пластиковых пакетах с тремя отверстиями, которые позволяли закреплять их тремя кольцами связующего. Босх перелистывал фотографии взад и вперед, перепроверяя свои показания. Затем он достал свой телефон и сделал снимок одной из фотографий — снимок среднего диапазона, на котором было видно тело целиком, прислоненное к покрытой граффити задней стене автомастерской.

“Гарри, ты не можешь”, - сказал Сото.

Он знал, что она имела в виду. Если бы фотография с места преступления попала в суд или куда-либо еще, было бы очевидно, что Босх имел доступ к книге убийств. Это могло бы спровоцировать расследование, которое привело бы обратно к Сото.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Я просто беру это, чтобы прикрепить тело к стене. Так что я буду знать, когда проверю переулок. Я хочу правильно определить местоположение, и это граффити поможет. После того, как я пройду туда и все проверю, я уничтожу фотографию. Как тебе это?”

“Ладно, я думаю”.

Босх перешел к следующей серии фотографий. Эти снимки были сделаны в комнате 6 в доме Хейвен. Это было, когда комната все еще была забита вещами Джеймса Аллена. В шкафу была одежда, на полу валялось несколько пар обуви на высоких каблуках. Два парика — один блондинистый, другой брюнет — на подставках на бюро. В комнате было несколько свечей — на бюро, на обоих прикроватных столиках и на полке над изголовьем кровати. Также на полке был большой прозрачный пластиковый контейнер, наполовину заполненный презервативами. Фирменная этикетка на контейнере гласила "Rainbow Pride". На этикетке было написано, что в упаковке содержится триста смазанных презервативов шести разных цветов. Босх достал свой блокнот и записал подробности, чтобы позже передать Халлеру. Он отметил, что замечание Сото, сделанное накануне при публикации фотографий, было правильным. Контейнер для презервативов был похож на контейнеры для конфет, которые, как он помнил, он видел в кабинетах врачей и на кассах круглосуточных магазинов.

Босх внимательно просмотрел фотографии комнаты мотеля в поисках каких-либо признаков мобильного телефона, но такового не увидел. Он знал, что где-то он должен быть, потому что Да'Кван Фостер сказал Босху во время допроса в окружной тюрьме, что он позвонил Аллену, чтобы договориться о встрече с ним в ночь убийства Лекси Паркс.

Босх перешел к пятому разделу книги убийств, в котором, как он знал, должен был содержаться отчет о собственности. Он изучил списки предметов, изъятых следователями на обоих местах преступления — в переулке и в комнате мотеля, где жил Фостер. Ни в одном из списков не было упоминания о телефоне.

Вывод: убийца забрал телефон Аллена, потому что в телефоне была запись контакта с ним.

Босх быстро просмотрел журнал, чтобы посмотреть, запрашивали ли Карим и Стоттер повестки о каких-либо телефонных звонках. Не было никаких записей о том, что повестка в суд была составлена или подана, и это навело Босха на мысль, что Аллен либо пользовался законным телефоном, который был зарегистрирован на кого-то другого, либо использовал одноразовый телефон, для которого было бы невозможно получить записи, не имея на руках ни телефона, ни его номера, ни поставщика услуг.

Босх сделал пометку о том, чтобы вернуться к Да'Квану Фостеру и взять номер, по которому он связывался с Алленом. Это было бы началом в отслеживании телефонных действий Аллена.

“Извините”, - сказал Босх.

“О чем ты говоришь?” Сказал Сото.

“Я уверен, ты не планировал провести вечер, сидя в моей машине”.

“Все в порядке. На самом деле там все происходит позже. Именно тогда люди начинают танцевать на барной стойке и снимать с себя одежду ”.

“Правильно”.

“Я серьезно”.

“О, тогда я поспешу сюда, чтобы ты это не пропустил”.

“Может быть, тебе стоит остаться, чтобы не пропустить это. Может быть, тебе немного расслабиться, Гарри.”

Босх взглянул на нее, а затем снова на книгу. Он искал отчет о вскрытии.

“Ты думаешь, я слишком жесткий, да?”

“Ну, вокруг меня. Я думаю, ты всегда думал, что я слишком хрупкая для такой работы. В глубине души, я думаю, ты думаешь, что это мужская работа ”.

“Нет, неправда. Долгое время моя дочь хотела делать то, что делаешь ты. Что я сделал. Я не препятствовал этому ”.

“Но теперь она хочет быть профайлером, верно?”

“Я думаю, но ты никогда не знаешь наверняка”.

“Она, вероятно, получила то же сообщение, что и я, от тебя. ‘Ты не подходишь для этого’.”

“Да, ну, может быть, я старомоден. Мне отчасти ненавистна мысль о том, что женщины видят, что творят злые мужчины. Что-то вроде этого.”

Он нашел результаты вскрытия. В свое время он прочитал тысячу отчетов о вскрытии. Он знал форму документа наизусть, и эта форма почти не изменилась за последние четыре десятилетия. Он быстро перешел к измерениям тела. Ему не нужны были никакие выводы. Он просто хотел знать, сколько весила жертва.

“Вот оно”, - сказал он. “Парень весил полтора доллара. Это немного, но я думаю, что убийца-одиночка тащит за собой сто пятьдесят фунтов. Он не несет его ”.

“Я расскажу Эли и Майку”, - сказал Сото.

“Нет, ты не можешь. У тебя никогда не было этого разговора.”

“Правильно, правильно”.

Босх взглянул на часы. Они уже час были в машине. Ничего так не хотелось ему, как провести несколько часов, просматривая книгу убийств. Ему еще предстояло просмотреть какие-либо записи о более раннем убийстве, в котором жертва была оставлена в том же переулке. Но он знал, что скоро должен будет отпустить Сото. Она уже сделала все возможное, чтобы превзойти чувство долга по отношению к бывшему партнеру. Особенно тот, кто больше не был полицейским.

“Позволь мне просто быстренько пробежаться по остальному, а затем я заберу тебя отсюда”, - сказал он.

“Все в порядке, Гарри”, - сказал Сото. “Знаешь, после того, как ты вышел за дверь отдела, я думал, что у меня никогда больше не будет шанса увидеть тебя за работой. Мне это нравится. Я учусь у тебя”.

“Что, просто сидишь и смотришь, как я читаю книгу об убийстве?”

“Да. Я узнаю, что вы считаете важным, как вы складываете вещи воедино, делаете выводы. Помнишь, ты однажды сказал мне, что все ответы обычно находятся в книге убийств. Мы просто их не видим ”.

Босх кивнул.

“Да, я помню”.

Он просматривал длинный протокол ареста Джеймса Аллена. В книге было шесть страниц. Он быстро просмотрел их, потому что они были рутинно повторяющимися: несколько арестов за проституцию и праздношатание, а также несколько случаев хранения наркотиков за последние семь лет. Это было очень распространенное досье на проститутку. Несколько арестов были приостановлены или не преследовались по закону, поскольку Аллена первоначально направили в программы досудебной реабилитации секс-работников и наркоманов. Как только эта строка была разыграна, начались его аресты, которые привели к обвинительным приговорам и тюремному заключению. Никогда ничего в исправительном учреждении штата, всегда короткие сроки в окружной тюрьме. Тридцать дней здесь, сорок пять там, тюрьма становится не столько сдерживающим фактором, сколько вращающейся дверью — печальная норма для секс-работника-рецидивиста.

Единственной необычной вещью в послужном списке Аллена был его последний арест — задержание праздношатающегося с намерением заняться проституцией. Что привлекло внимание Босха, так это то, что арест был произведен за четырнадцать месяцев до его смерти и закончился отсутствием состава преступления, то есть против него никогда не выдвигалось никаких обвинений. Аллена просто отпустили.

“Подожди минутку”, - сказал Босх.

Он перелистнул на начало книги убийств и просмотрел отчет о преступлении, а затем первое резюме, составленное Каримом и Стоттером.

“Что это?” - спросил я. Спросил Сото.

“Этого парня не арестовывали больше года”, - сказал Босх, читая.

“И что?”

“Ну, он вроде как разбил лагерь там, в Санта-Монике ...”

“И что?”

Босх вернулся к списку преступлений и повернул книгу так, чтобы она могла это видеть. Он начал листать страницы.

“Этого парня арестовывают три или четыре раза в год в течение пяти лет, а затем ничего в течение последних четырнадцати месяцев, прежде чем его убьют”, - сказал он. “Это заставляет меня думать, что у него был ангел-хранитель”.

“Что вы имеете в виду, кто-то в полиции Лос-Анджелеса присматривает за ним?”

“Да, что он работал на кого-то. Но здесь нет ничего о том, что он был стукачом. Нет номера осведомителя, нет отчета.”

Существовали протоколы для работы с конфиденциальными информаторами, в том числе в случае, если информатор был убит. Но в деле об убийстве не было ничего, что ясно указывало бы на то, что Джеймс Аллен был информатором.

“Может быть, ему просто повезло, и он избежал ареста в прошлом году”, - сказал Сото. “Я имею в виду, что в прошлом году аресты были повсеместными. Все эти перестрелки с копами, Фергюсоном и Балтимором и все такое прочее, униформы делают необходимый минимум. Никто больше не проявляет инициативы ”.

“Посчитай”, - сказал Босх. “Эти четырнадцать месяцев уходят в прошлое задолго до Балтимора, задолго до Фергюсона”.

Босх покачал головой. На данный момент он насчитал семнадцать арестов за пять лет, когда Аллен числился в судимости, а затем более года жил в чистоте.

“Я думаю, он на кого-то работал”, - сказал он. “Неофициально”.

Это было нарушением политики департамента, когда офицер работал осведомителем без регистрации человека у руководителя и внесения имени в базу данных системы отслеживания CI. Но Босх знал, что это происходит регулярно. Снитчи приобретались со временем и часто использовались в тестовых ситуациях. Тем не менее, четырнадцать месяцев казались долгим сроком, чтобы проверить, будет ли Аллен надежным информатором.

Стоттер и Карим собрали все отчеты об арестах, и Босх начал просматривать их. Имена арестовавших офицеров отсутствовали в сокращенных сводках, но были указаны позывные их подразделений. Он отметил, что один номер был одинаковым при трех из последних пяти арестов Аллена до четырнадцати месяцев бездействия. Это было 6-Виктор-55. Голливудский отдел обозначался цифрой 6, Виктор означал отдел нравов, а 55 означало, что это была команда под прикрытием из двух офицеров. Он записал это на странице своего блокнота, затем написал это снова на следующей странице. Он вырвал вторую страницу и протянул ее Сото.

“Я думаю, что это, вероятно, те парни, которые с ним работали”, - сказал он. “В следующий раз, когда будешь на компьютере компании, посмотри, сможешь ли ты достать мне их имена из отдела нравов Голливуда. Я хочу поговорить с ними ”.

Она посмотрела на номер, затем сложила листок бумаги и положила его в карман джинсов.

“Конечно”.

Босх закрыл книгу убийств и передал ее ей. Она вернула его в красную сумку.

“Ты уверен, что сможешь вернуть это, не вызвав переполоха?” он спросил.

“Они никогда не узнают”, - сказала она.

“Это хорошо. И спасибо, Люсия. Это очень поможет ”.

“В любое время. Не хочешь вернуться и взять еще пива?”

Босх на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Нет, я уловил атмосферу этой вещи. Я должен придерживаться этого ”.

“Большой Мо, да?”

“Да, я снова набрал обороты — благодаря тебе”.

“Ладно, Гарри, смирись с этим. Оставайся в безопасности ”.

“Ты тоже”.

Она открыла дверь и вышла. Босх завел двигатель, но не трогался с места, пока не увидел, как она благополучно вышла через заднюю дверь бара.

24

Босх свернул в переулок у Эль-Сентро и посмотрел на часы. Было 10:40 вечера, и он знал, что находится внутри временного интервала, в течение которого, по расчетам, Джеймс Аллен был убит и оставлен прислоненным к стене за автомастерской в ночь на 21 марта. Хотя время смерти при вскрытии было оценено где-то между 10 часами вечера и 1 часом ночи, он знал, что столкнется с теми же общими условиями окружающей среды, что и в ночь убийства. Вечерние температуры в Лос-Анджелесе не сильно колебались с марта по май. Но помимо климата Bosch интересовало окружающее освещение и его источники, ощущение того, как звук разносится по переулку, и любые другие факторы, которые могли сыграть свою роль в ночь, когда было оставлено тело Джеймса Аллена.

Босх проехал мимо ремонтной мастерской и остановился на стоянке за лофтовым зданием. Стоянка была пуста. Он заглушил двигатель, достал фонарик из бардачка и вышел из машины.

Возвращаясь к ремонтной мастерской, он остановился один раз, чтобы сделать широкий снимок переулка и места преступления на свой телефон. Затем он направился к задней стене ремонтной мастерской. К своему разочарованию, он обнаружил, что граффити на стене были закрашены с той ночи, когда в переулке было оставлено тело Джеймса Аллена. На свежей краске пока была только одна метка, изображение змеи, которая образовывала номер 18 — знак печально известной банды 18-й улицы из Rampart, у которой были декорации по всему городу, включая Голливуд.

Он поднял фотографию стены, которую ранее скопировал из книги убийств, и, используя часть раскрошенного асфальта на снимке, все еще смог определить место, где было прислонено тело Джеймса Аллена.

Он подошел к этому месту и прислонился спиной к стене. Он посмотрел вверх и вниз по переулку, затем на многоквартирный дом напротив него. В одном из маленьких окон ванной на втором этаже горел свет. Он был приоткрыт на несколько дюймов. Босх начал раздражаться на самого себя. Он был так обеспокоен тем, чтобы не отнять у Сото весь ее вечер, что не уделил должного времени — или, по крайней мере, столько времени, сколько она бы позволила, — чтобы прочитать все разделы книги убийств. Он не видел отчета об опросе соседей после обнаружения тела. Теперь он смотрел на освещенное и открытое окно, из которого, предположительно, открывался вид на место преступления. Был ли местный житель допрошен полицией? Возможно, но Босх не знал наверняка.

Он подумывал позвонить Сото и попросить ее заглянуть в книгу для него, но решил, что и так уже потребовал от нее слишком многого. С каждым звонком и просьбой он подвергал ее все большей опасности быть уличенной в общении с врагом. Он подумал о табличке, которую он обычно вешал на перегородку в своей кабинке, когда носил значок: Поднимай свою задницу и стучи в двери.

Босх оттолкнулся от стены и вышел из переулка на Эль-Сентро. Многоквартирный дом, который примыкал к аллее, был отделан розовой штукатуркой и построен быстро и дешево во время бума восьмидесятых. Его архитектурные изыски были немногочисленны, если не считать филигранного дизайна закрытого входа. Босху пришлось отступить назад и посмотреть на двухэтажное строение, чтобы попытаться выяснить, какой квартире может принадлежать освещенная ванная и какой номер будет у этой квартиры.

В справочнике рядом с телефоном у выхода на посадку значилось восемь единиц — со 101 по 104 и с 201 по 204. Он пошел с двоечниками и первым остановил свой выбор на блоке 203. Он поднял трубку и последовал подсказкам, но звонок остался без ответа. Затем он попробовал 204 и на этот раз получил ответ.

“Qué?”

Привет, - запинаясь, сказал Босх. “Policía. Abierto por favor.”

Он понял, что владеет только полицейским испанским. Он не знал, как сказать, что он частный детектив.

Человек на другом конце линии — женщина — сказала что-то слишком быстро, чтобы можно было разобрать. Он ответил старым резервом, сказанным более сурово.

“Policía. Abierto.”

Замок на металлической двери зажужжал, и он потянул ее на себя, открывая. Он шагнул внутрь. На обоих концах здания были лестницы. Он взял съемочную площадку справа, и они доставили его к дорожке, ведущей к дверям двух квартир на той стороне здания, которая выходила задним ходом в переулок. Хотя через ворота его пропустил человек из 204-го номера, Босх теперь мог подтвердить, что в номере 203 было открыто окно и горел свет в ванной. Сначала он подошел к этой двери и постучал. Пока он ждал ответа, дверь номера 204 открылась, и пожилая женщина высунула голову, чтобы посмотреть на него. Босх снова постучал, на этот раз громче, в дверь дома 203, но затем подошел к женщине, стоявшей в открытом дверном проеме.

“Ты говоришь по-английски?” он спросил.

“Покито”, - сказала она.

“Убийство в переулке? Два месяца назад? El asasinato?”

“Sí.”

Босх указал на свое ухо, а затем на глаз.

“Ты что-нибудь слышал? Ты что-нибудь видел?”

“О, нет. Они очень тихие. Я ничего не слышу.”

“Они?”

“Los matadores.”

Теперь Босх поднял два пальца.

“Матадоры? Двое?”

Пожилая леди пожала плечами.

“Я не знаю”.

“Почему ты сказал ‘они”?"

Она указала на дверь, в которую Босх только что постучал.

“Она говорит”.

Босх посмотрел на дверь, на которую никто не ответил, а затем снова на пожилую женщину.

“Где она?” - спросил я.

“Она сейчас работает”.

“Ты знаешь, где?”

Женщина свела руки вместе в раскачивающемся движении.

“Нянчиться с детьми?” - Спросил Босх. “Забота о ребенке?”

“Sí, sí, sí.”

“Ты знаешь, когда она возвращается домой?”

Женщина посмотрела на него, и он мог сказать, что она не поняла.

“Uh, finito?”

Он провел двумя пальцами по ладони и указал на дверь в блок 203. Женщина покачала головой. Она либо не знала, либо все еще не понимала. Босх кивнул. Это было лучшее, что он мог сделать на данный момент.

“Gracias.”

Он направился обратно к лестнице и спустился вниз. Прежде чем он добрался до ворот, он услышал голос сзади.

“Hey, policía.”

Босх обернулся. В нише у двери в квартиру 103 стоял мужчина. Он курил сигарету под лампочкой над дверью. Босх вернулся к нему.

“Вы из полиции?” спросил мужчина.

Вблизи Босх разглядел, что латиноамериканцу было около тридцати, он был крепкого телосложения. На нем была белая футболка, которую отбеливали столько раз, что она светилась на свету. У него не было видимых татуировок, что навело Босха на мысль, что он не был членом банды.

“Детектив”, - сказал Босх. “Я работаю над убийством, которое произошло в переулке в марте. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Только то, что какой-то педерастической шлюхе перерезали горло или что-то в этом роде”, - сказал мужчина.

“Ты был дома в ту ночь?”

“Конечно”.

“Ты что-нибудь видел?”

“Не, чувак, я ничего не видел. Я был в постели.”

“Слышишь что-нибудь?”

“Ну, да, я слышал их, но я не думал, что это что-то особенное, поэтому я не встал, чтобы посмотреть”.

“Что ты слышал?”

“Я слышал, как они выбросили парня”.

“На что это похоже?” - спросил я.

“Ну, я услышал звук багажника. Знаешь, как закрывается багажник. Это донеслось из переулка.”

“Сундук”.

“Да, сундук. Вы знаете, как можно отличить звук открывающейся двери автомобиля от звука багажника? Это был сундук.”

“Вы также слышали, как хлопнула дверца машины?”

“Да, я это слышал. Я услышал, как открылся багажник, затем я услышал, как закрылись двери.”

“Двери?”

“Да, две двери”.

“Вы слышали, как закрылись две дверцы машины? Ты уверен?”

Мужчина пожал плечами.

“Я слышу разные вещи из того переулка. Иногда всю ночь.”

“Хорошо. Вы рассказали полиции то, что только что рассказали мне?”

“Нет”.

“Почему бы и нет?”

“Я не знаю, однажды они оставили у моей двери открытку с просьбой позвонить. У меня так и не нашлось времени позвонить. Я остаюсь занятым, понимаешь, что я имею в виду?”

“Ты имеешь в виду визитную карточку? Он все еще у тебя?”

“Да, на холодильнике. Думаю, я все еще мог бы позвонить, но я разговариваю с тобой, верно?”

“Правильно. Могу я это увидеть? Я хочу узнать название.”

“Да, конечно. Держись.”

Мужчина открыл свою дверь и вошел. Он оставил дверь открытой, и Босх увидел скудно обставленную гостиную. На стене висело распятие и диван, накрытый мексиканскими одеялами. На большой телевизор с плоским экраном на стене не жалели средств. Где-то показывали футбольный матч.

Мужчина вышел из кухни и, выйдя обратно, закрыл дверь. Он протянул Босху стандартную визитную карточку полиции Лос-Анджелеса с именем Эдвард Монтес на ней. На обратной стороне записка, написанная от руки на двух языках. Англичанин сказал: “Пожалуйста, позвоните”.

Босх знал имя Монтес, но не человека. Стоттер и Карим, должно быть, поручили ему и его напарнику заняться уборкой окрестностей. Монтес плохо поработал, если оставил карточки в дверях и никогда не следил за этим. Впрочем, это было неудивительно. Так мало людей в районах проживания меньшинств пожелали участвовать в качестве свидетелей по делам, что большинство усилий следователей были сосредоточены на поиске нечеловеческих свидетелей — камер.

“Значит, вы никогда не говорили с полицией о той ночи”, - сказал Босх.

“Нет, чувак. Той ночью никто не пришел, и я работаю днем. Именно тогда они оставили карточку ”.

“Вы не знаете, кто-нибудь в этом здании говорил с полицией?”

“Миссис Химинес так и сделал. Она живет наверху. Но она ни хрена не видела и плохо слышит ”.

“Что еще вы слышали, кроме звука открываемого багажника, а затем дверей?”

“Ничего, чувак, это было все”.

“Вы не смотрели в окно, чтобы посмотреть, в чем дело?”

“Нет, чувак, я устал. Я не хотел вставать. Кроме того...”

“Кроме чего?”

“Если ты будешь совать свой нос в подобные вещи, у тебя могут возникнуть проблемы”.

“Ты имеешь в виду проблему с бандой?”

“Да, вот так”.

Босх кивнул. Банда 18-й улицы не была известна своим мирным сосуществованием в районах, которые она считала своей территорией. Он не мог переубедить кого-то за то, что тот не бросился к его окну, чтобы проверить, что происходит в переулке.

“Вы помните, в котором часу вы услышали звук открывания багажника и дверей?”

“Не совсем, больше нет. Но это определенно была ночь убийства, потому что на следующее утро вся полиция была в переулке. Я увидел их, когда уходил на работу ”.

“Где ты работаешь?”

“НЕБРЕЖНО”.

“TSA?” - спросил я.

Он рассмеялся, как будто Босх пошутил.

“Нет, чувак, багаж. Я работаю на ”Дельту"."

Босх кивнул.

“Хорошо. Как тебя зовут?”

“Рикардо”.

“Фамилия?” - спросил я.

“Ты ведь не коп, не так ли?”

“Раньше я был таким”.

“Раньше был? Что это значит?”

“Я не уверен”.

“Просто Рикардо, хорошо?”

“Конечно. Спасибо, Рикардо”.

Рикардо бросил сигарету на бетон, раздавил ее ногой, а затем пнул ногой в ближайшую цветочную клумбу.

“Спокойной ночи, мистер Я-Когда-то-Был-копом”.

“Да, спокойной ночи”.

Босх вышел через ворота и остановился, чтобы посмотреть справочник. Он подтвердил имя Джиминез в блоке 203 и увидел имя Р. Бенитес в строке рядом с номером 103. Он направился обратно в переулок, где его ждала машина.

Оказавшись за рулем, он вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его. Он немного посидел, глядя через лобовое стекло на то место, где было оставлено тело Джеймса Аллена, и думал о том, что только что сказал ему Рикардо Бенитес. Он услышал, как закрывается багажник автомобиля, за которым последовали две автомобильные двери. Босх представил себе машину, въезжающую в переулок с выключенными фарами. Два человека выходят, оставляют свои двери открытыми и идут к багажнику. Они убирают тело, прислоняют его к стене, затем возвращаются к машине. Один закрывает багажник, обходя машину сзади . Они садятся, закрывают двери, и машина трогается с места. Входить и выходить в — что? — максимум тридцать секунд?

Босх кивнул.

Два человека, подумал он.

Он повернул ключ и завел двигатель.

25

Когда Босх вернулся домой, под дверью комнаты его дочери была полоска света. Он на мгновение замешкался в коридоре, а затем легонько постучал. Он ожидал, что ответа не будет, потому что она обычно была в наушниках и слушала музыку. Но он был удивлен.

“Ты можешь войти”, - позвала она.

Босх открыл дверь и шагнул внутрь. Мэдди лежала под одеялом с открытым ноутбуком перед ней. Она была в наушниках.

“Привет, я дома”, - сказал он.

Она вырвала бутоны.

“Я знаю”.

“Так что ты делаешь?”

“Просто музыка”.

Босх подошел и сел на край ее кровати, стараясь не показывать разочарования из-за ее одно- и двусложных ответов.

“Какая музыка?”

“Такси смерти”.

“Это песня или группа?”

“Группа - это такси смерти для Милашки. Песня, которая мне нравится, - ”Черное солнце"."

“Звучит воодушевляюще”.

“Это отличная песня, папа. Это напоминает мне о тебе ”.

“Как так получилось?”

“Я не знаю. Это просто происходит ”.

“Вы смотрели на эти профили?”

“Я сделал”.

“И что?”

“Ну, во-первых, они были удивительно повторяющимися. Как будто вы могли применить один и тот же материал к каждому делу, даже если это были разные дела и разные виды убийств ”.

“Ну, они говорят, что это неточная наука”.

Она скрестила руки на груди.

“Что это должно означать?” - спросила она.

“Я не знаю, что они пытаются охватить все базы”, - сказал он. “Чтобы, когда кого-то поймают, они были покрыты дженериками”.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем, папа. Профиль убийцы или место преступления когда-нибудь помогали вам раскрыть дело? Скажи правду”.

Босху пришлось на мгновение задуматься, потому что готового ответа не было.

“Я думаю, это ответ на мой вопрос”, - сказала Мэдди.

“Нет, подожди”, - сказал Босх. “Я просто подумал. У меня не было случая, чтобы я получил профиль, и он был настолько точным, что указывал мне прямо на убийцу. Но они были полезны мне много раз. Твоя мать...”

Она ждала, но он не продолжил.

“Что моя мать?”

“Нет, я просто собирался сказать, что на самом деле она не была профайлером, но все равно она была лучшим профайлером, которого я когда-либо знал. Она умела читать людей. Я думаю, что ее жизненный опыт помог ей стать эмпатичной. Она всегда хорошо чувствовала место преступления и мотивы убийцы. Я показывал ей фотографии из моих дел, и она говорила мне, что она думает ”.

“Она никогда не говорила мне этого”.

“Ну, ты знаешь, ты был молод. Я думаю, она не хотела говорить с тобой об убийстве.”

Босх на мгновение замолчал, осознав, что уже давно не думал об Элеонор Уиш. Это заставило его почувствовать себя плохо.

“Ты знаешь, у нее была эта теория”, - тихо сказал он. “Она всегда говорила, что мотивацию всех убийств можно свести к стыду”.

“Просто стыд, и все?” Спросила Мэдди.

“Да, просто стыд. Люди скрывают стыд и находят любой способ сделать это. Я не знаю, я думаю, это было довольно умно ”.

Мэдди кивнула.

“Я скучаю по ней”, - сказала она.

Босх кивнул.

“Да”, - сказал он. “Я понимаю это. Вероятно, так будет всегда”.

“Знаешь, интересно, на что бы это было похоже, если бы она все еще была рядом”, - сказала она. “Например, когда я должен что-то решать, я бы хотел, чтобы она была здесь”.

“Ты всегда можешь поговорить со мной”, - сказал Босх. “Ты знаешь это, верно?”

“Я говорю о женских штучках”.

“Правильно”.

Босх не был уверен, что сказать. Он был рад, что Мэдди впервые за долгое время раскрылась, но чувствовал, что не в состоянии воспользоваться моментом. Это подчеркивало его недостатки как отца.

“Это школа?” он спросил. “Ты о чем-нибудь беспокоишься?”

“Нет, школа есть школа. Это похоже на то, что все девочки говорят о том, какие их матери тупые или о том, как они хотят контролировать их, и обо всем, что связано с выпускным, колледжем и тому подобным. Знаешь, иногда я вроде как жалею, что у меня такого не было. Мать, которая расскажет мне все ”.

Босх кивнул.

“Я должна поговорить”, - сказала она. “У тебя не было матери или отца”.

“Я думаю, это было немного по-другому”, - сказал Босх. “Я думаю, что девочке действительно нужна мать”.

“Ну что ж. Я упустил свой шанс ”.

Босх наклонился и поцеловал ее в макушку. Впервые за долгое время он не уловил с ее стороны ни малейшего намека на сопротивление. Он встал с кровати и увидел на полу ее большую серую спортивную сумку, полностью упакованную и готовую к отъезду. Он понял, что она уезжала из школы в поход уже на следующий день.

“Черт”, - сказал он.

“Что?” - спросила она.

“Я забыл, что завтра ты уезжаешь. Мне не следовало выходить ”.

“Все в порядке. Мне нужно было закончить собирать вещи. Меня не будет всего три ночи ”.

Босх снова сел на кровать.

“Мне жаль”, - сказал он.

“Не стоит”, - сказала она.

“Надеюсь, тебе там будет немного весело”.

“Я сомневаюсь в этом”.

“Что ж, попробуй. Понятно?”

“Хорошо”.

“И напиши мне”.

“Они сказали нам, что обслуживание действительно плохое”.

“Хорошо, хорошо, если ты получишь сигнал, дай мне знать, что все в порядке”.

Он наклонился и снова поцеловал ее в макушку, на этот раз стараясь не выдыхать и не показывать, что от него пахнет пивом.

Он встал и направился к двери.

“Я люблю тебя, малыш”, - сказал он. “Я увижу тебя утром, прежде чем ты уйдешь”.

“Люблю тебя, папа”, - сказала она.

Он верил, что она говорила серьезно.

26

На следующее утро Мэдди неохотно позволила ему донести ее спортивную сумку до машины. Затем она отправилась в школу и в свой обязательный поход, сказав Босху, что автобус заберет отдыхающих из школы и отвезет их в горы.

Он смотрел, как она едет по улице, и ему стало грустно оттого, что ее не будет в доме следующие три ночи. Он вернулся в дом, сварил кофе и уселся с чашкой за обеденный стол, превратившийся в рабочий. Он сделал то, что делал всегда, когда работал со значком. Он вернулся к книге.

Для Босха книга убийств была эволюционирующим инструментом. Это правда, что в этом случае у него был только экземпляр книги, и он не стал бы дополнять ее своим собственным расследованием. Сколько бы раз он ни просматривал его, количество страниц не менялось, и каждое слово оставалось прежним. Но это не имело значения. Значение вещей менялось по мере продвижения расследования. Простой факт заключался в том, что сейчас Босх знал об этом деле больше, чем когда в последний раз просматривал дело об убийстве Лекси Паркс. Это означало, что значение вещей могло измениться по мере того, как он пропускал их через сеть своих растущих знаний об этом деле.

Он начал перечитывать документы с первой страницы и в конце концов добрался до телефонных журналов. Следователи по этому делу начали изучать журналы звонков с личных и рабочих телефонов жертвы за три месяца, предшествовавших ее убийству. Они находились в процессе установления личности и допроса сторон, участвовавших в тех звонках Лекси Паркс, когда из лаборатории пришли результаты анализа ДНК, согласно которым Да'Кван Фостер был найден на месте убийства. Это повернуло все в новом направлении, и Босху показалось, что изучение списков звонков было прекращено, поскольку расследование сосредоточилось исключительно на Фостере. Тем не менее, большая часть работы над списками уже была проделана, и большинство чисел в электронной таблице объяснялись в одном-двух предложениях или отклонялись как “NS” — сокращение от "не вызывающий подозрений".

Босх и раньше проверял электронную таблицу, но на этот раз, когда он просматривал ее, в его фильтры попало имя. За четыре дня до своего убийства Александра Паркс позвонила в ювелирную компанию "Нельсон Грант и сыновья". Следователи присвоили звонку NS-обозначение.

Казалось очевидным, что звонок касался ее сломанных часов, и это не вызвало никаких подозрений у следователей шерифа. Но часы попали в поле зрения Босха из-за пустой коробки на полке в ее доме. Он подумал, звонила ли Паркс, чтобы узнать, починили ли ее часы. Он просмотрел оставшуюся часть списка вызовов и перешел к списку номеров, на которые звонили с ее офисной линии. Он не видел других звонков в ювелирный магазин.

Таблица служебных строк была неполной. Паркс сделала сотни звонков с линии за несколько месяцев до своей смерти, и проект был непростым. Корнелл и Шмидт, вероятно, были счастливы оставить это позади, как только произошло совпадение ДНК, повесив дело на Да'Квана Фостера. Все, что им нужно было сделать в тот момент, это проверить списки звонков, чтобы узнать, был ли какой-либо контакт между жертвой и подозреваемым. Этого не было, и анализ списка вызовов был прекращен. Это была тонкая форма туннельного видения. Теперь у них была синица в руках — Фостер, — так что не было необходимости заканчивать просмотр сотен телефонных звонков и номеров, которые не имели никакого прямого отношения к их подозреваемому.

Босх открыл свой ноутбук и поискал ювелиров "Нельсон Грант и сыновья". С помощью Google Maps он нашел адрес на бульваре Сансет в престижном торговом районе Сансет Плаза и узнал, что магазин открывается в десять часов каждое утро.

Он решил посетить магазин, как только он откроется, но это произойдет не раньше, чем через час. Он открыл веб-сайт компании и определил, что магазин занимается многими линиями ювелирных изделий и часов, а также занимается продажей недвижимости. Но он не смог найти никаких ссылок на часы Audemars Piguet.

Затем он погуглил часового мастера и нашел нескольких онлайн-дилеров. Он нажал на одну из них и вскоре смотрел на множество часов, изготовленных швейцарской компанией. Он усовершенствовал свой поиск до модели Royal Oak Offshore и вскоре смотрел на часы с ценником в 14 000 долларов.

Босх присвистнул. Разница между тем, что Харрик заплатил год назад за ту же модель, и текущей розничной ценой в Интернете составила почти десять тысяч долларов.

Он вернулся на сайт производителя и кликнул по списку сертифицированных дилеров Audemars Piguet. В Соединенных Штатах было всего три магазина и сервисных центра, и ближайший к Лос-Анджелесу находился в Лас-Вегасе. Босх набрал два номера сервисного центра, а затем вернулся к записям звонков из книги убийств. Сканирование журналов вызовов на предмет совпадений было простым и быстрым из-за кода города 702 для Лас-Вегаса. Компания Bosch обнаружила два вызова, связанных с сервисным центром. В четверг, 5 февраля — в тот же день, когда Лекси Паркс позвонила в компанию "Нельсон Грант и сыновья", — с ее служебной линии поступил звонок в сервисный центр Audemars Piguet. Звонок длился почти шесть минут. Затем был ответный звонок из сервисного центра в офис Паркса четыре часа спустя. Этот звонок длился две минуты.

Босх предположил, что все звонки касались ее часов и их ремонта. Он вытащил свой собственный телефон и собирался позвонить по первому номеру, когда решил подождать. Ему нужно было собрать больше информации, прежде чем вслепую звонить.

На внутренней стороне обложки папки он записал хронологию звонков, сделанных и полученных Парксом. Первый звонок был в сервисный центр в Вегасе. Он предположил, что это был звонок, в котором Паркс просила починить ее часы.

Но всего четырнадцать минут спустя она позвонила в магазин "Нельсон Грант и сыновья", где ее муж купил часы. Этот звонок длился всего семьдесят семь секунд.

Затем, четыре часа спустя, кто-то в сервисном центре в Лас-Вегасе позвонил Паркс по ее служебной линии. Этот звонок длился две минуты и две секунды.

Босх понятия не имел, что все это значило и имело ли это отношение к убийству, которое должно было последовать четыре дня спустя. Но это была аномалия случая, и он не смог бы отпустить это, пока не поймет это. Дозор даже не появился на радаре у следователей шерифа. Они зашли слишком далеко в туннель. Это оставило все на усмотрение Босха. Он решил, что начнет с ювелирного магазина, где муж жертвы купил часы с очень большой скидкой. Оттуда он должен был отправиться в сервисный центр производителя.

Он собрал все отчеты обратно в одну стопку, выровнял края и опустил стопку на стол с помощью своего ноутбука. На кухне он налил еще порцию кофе в свою дорожную кружку и схватил ключи. Он собирался пройти через кухонную дверь под навес для машины, когда услышал звонок от входной двери. Он поставил кофе на стойку и пошел открывать.

Мужчина и женщина стояли у двери. Оба были коренастого телосложения и носили костюмы, мужчина при галстуке. Они не улыбались, и в их глазах была холодность, которая позволила Босху определить их как полицейских еще до того, как они представились.

“Мистер Босх?” - спросил мужчина.

“Это я”, - сказал Босх. “Что я могу для тебя сделать?”

“Мы следователи из Департамента шерифа. Это детектив Шмидт, а я Корнелл. Мы хотели бы поговорить с вами, если у вас есть время ”.

“Конечно. У меня есть немного времени.”

Возникла неловкая пауза, поскольку Босх не сделал ни малейшего движения, чтобы пригласить их в дом.

“Ты хочешь сделать это прямо здесь, у двери?” Спросил Корнелл.

“С таким же успехом можно”, - сказал Босх. “Я предполагаю, что это будет быстро. Это о том, как я вчера проходил мимо дома, верно?”

“Вы работаете на защиту по делу Паркса?”

“Я есмь”.

“Вы лицензированный частный детектив, сэр?”

“Я был одним из них около дюжины лет назад, но срок действия лицензии истек. Итак, я работаю на частного детектива с государственной лицензией, в то время как я подаю заявление о восстановлении моего собственного. У меня есть от него письмо о помолвке, которое объясняет это и делает это ясным — и законным ”.

“Можем мы взглянуть на это письмо, мистер Босх?”

“Конечно. Я сейчас вернусь”.

Босх закрыл дверь и оставил их там. Он пошел и взял письмо, которое предоставил Халлер, и вернулся с ним к двери. Шмидт, которая до сих пор ничего не сказала, взяла его и прочла, пока ее напарник читал нотации Босху.

“То, что ты сделал вчера, было не круто”, - сказал Корнелл.

“Что это было?” - Спросил Босх.

“Ты знаешь, что это было. Вы представили себя в ложном свете, чтобы получить доступ к месту преступления.”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я пошел посмотреть на дом, который выставлен на продажу. Я подумывал о продаже этого места. У меня есть ребенок, которому предстоят четыре года учебы в колледже, и я мог бы использовать свой капитал, который у меня в нем есть ”.

“Послушай, Босх, я не собираюсь морочить тебе голову. Ты снова пересекаешь черту, и будут последствия. Я даю тебе передышку здесь. Мы проверили тебя, и раньше ты был законным. Раньше был. Теперь уже не так сильно.”

“Отвали, Корнелл. Я видел вашу работу над этим. Это слабо ”.

Шмидт вернула письмо Босху, но Корнелл выхватил его у нее из рук прежде, чем Босх потянулся к нему.

“Вот что я думаю о твоем письме”, - сказал он.

Он сунул руку под пиджак и за пояс брюк. Он изобразил, как вытирает задницу письмом, затем протянул его Босху. Он не воспользовался этим.

“Мило”, - сказал Босх. “Стильный и умный”.

Босх сделал шаг назад, чтобы закрыть перед ними дверь. Корнелл быстро двумя руками скомкал письмо в шарик, а затем бросил его в Босха, когда тот закрывал дверь. Она отскочила от его груди и упала на пол.

Босх стоял у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам Корнелла и Шмидта. Он чувствовал, как его лицо горит красным от унижения. Если бы они проверили его, это означало, что все в полиции Лос-Анджелеса знали бы, что он перешел на темную сторону. Для них не имело бы значения, что Босх действительно верил, что существует большая вероятность того, что человек, обвиняемый в преступлении, невиновен. Суть в том, что Босх теперь был следователем защиты.

Он прислонился лбом к двери. Неделю назад он был детективом полиции Лос-Анджелеса в отставке. Теперь у него, казалось, была совершенно новая личность. Он услышал, как их машина отъехала от тротуара. Он подождал, прислонившись головой к двери, пока машина отъедет, а затем тоже ушел.

27

Bosch был припаркован у обочины перед магазином "Нельсон Грант и сыновья" до того, как он открылся. Сначала он увидел, как загорелся свет, а затем в 10: 05 он увидел, как молодой азиат внутри магазина подошел к передней стеклянной двери и наклонился, чтобы отпереть ее внизу. Затем он вышел на улицу с раскладным знаком, рекламирующим продажу недвижимости, установил его на тротуаре и вернулся в магазин. Компания "Нельсон Грант и сыновья" была открыта для бизнеса. Босх допил последний глоток кофе и вылез из "Чероки". Была середина утра, и движение на Сансет было плотным, но тротуары и магазины Сансет Плаза были пустынны. Это было место для шоппинга и питания, в основном любимое европейскими посетителями, и обычно все начинало оживать только к обеду и позже.

Когда Босх вошел, в магазине, казалось, никого не было, и где-то в глубине раздался тихий звон. Несколько секунд спустя мужчина, которого он видел раньше, вышел из задней комнаты с набитым ртом и что-то жевал. Он занял позицию за центральным сегментом U-образной стеклянной витрины и поднял палец, прося минутку. Он наконец проглотил то, что ел, улыбнулся и спросил Босха, может ли тот ему помочь.

“Я надеюсь на это”, - сказал Босх, подходя к стойке прямо напротив мужчины. “Вы продаете часы Audemars Piguet?” - спросил я.

“Audemars Piguet”, - сказал мужчина, произнося это совсем не так, как Босх. “Мы не являемся дилером. Но иногда мы продаем часы AP на распродажах недвижимости. В прошлом году у нас было два, но их продали. Это коллекционные вещи, и они быстро расходятся, когда мы их получаем ”.

“Значит, их бы использовали”.

“Мы предпочитаем говорить ”принадлежащее поместью".

“Понял. Принадлежащее поместье. Знаешь, теперь, когда ты упомянул об этом, я думаю, что был здесь в прошлом году и видел одного. Это были женские часики? Это было в декабре, когда у тебя это было?”

“Э-э, да, я так думаю. Это была последняя, которая у нас была ”.

“Королевский дуб, верно?”

“На самом деле, моделью был Royal Oak Offshore. Вы коллекционер, сэр?”

“Коллекционер? В каком-то смысле, да. Итак, у меня есть друг. Винсент Харрик? Ты знаешь его? Он был тем, кто купил эти часы AP еще в декабре, верно?”

Мужчина выглядел подозрительным и смущенным одновременно.

“Я не имею права обсуждать наших клиентов, сэр. Есть ли здесь часы, которые у нас есть, которые я мог бы вам показать?”

Он провел рукой по стеклянной поверхности прилавка. Босх посмотрел на него, не отвечая. Что-то было не так. Как только Босх упомянул Харрика и часы, купленные в декабре, мужчина, казалось, занервничал. Он бросил украдкой взгляд назад, на дверь в заднюю комнату.

Босх решил немного поднажать и оценить реакцию мужчины.

“Так кто же умер?” он спросил.

“О чем ты говоришь?” - ответил мужчина, его голос был почти визгливым.

“Чтобы провести распродажу недвижимости, кто-то должен умереть, верно?”

“Нет, это не всегда так. У нас есть люди, которые по какой-либо причине решают продать свои коллекции ювелирных украшений. Их дозоры. Они считаются поместьями”.

Он слегка повернулся и снова посмотрел на дверь.

“Мистер Грант вернулся туда?” - Спросил Босх.

“Кто?” - спросил я.

“Нельсон Грант. Он вернулся туда?”

“Нельсона Гранта не существует. Это просто название на знаке. Мой отец придумал это, когда открывал магазин. Людям было бы трудно произносить наше имя ”.

“Твой отец там, сзади?”

“Нет, там никого нет, а мой отец давно вышел на пенсию. Мы с братом управляем магазином. Что именно все это значит?”

“Это об убийстве. Как вас зовут, сэр?”

“Я не обязан называть тебе свое имя. Я собираюсь попросить вас уйти сейчас, сэр, если вы не заинтересованы в совершении покупки ”.

Босх улыбнулся.

“Неужели?”

“Да, действительно. Пожалуйста, уходи”.

Босх увидел пластиковую визитницу на стеклянной крышке кейса справа от себя. Он спокойно подошел к нему и взял верхнюю карту в стопке. На нем было два имени. Братья. Он прочитал их вслух.

“Питер и Пол Нгуен. Я правильно это произнес? Как будто ты не можешь победить их всех?”

“Да. Пожалуйста, уходите сейчас”.

“Я могу понять, почему старик пошел с Грантом. Ты Петр или Павел?”

“Зачем тебе нужно это знать?”

“Ну, потому что я провожу расследование”.

Босх вытащил бумажник и достал удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса. Когда он протягивал его мужчине, тот держал его зажатым между пальцами, с пальцем спереди, стратегически расположенным над словом "НА ПЕНСИИ". Он практиковал это движение перед зеркалом над бюро в своей спальне.

“Хорошо, а как насчет значка?” сказал мужчина. “У тебя что, нет значка?”

“Мне не нужен значок, чтобы задать вам несколько простых вопросов — если вы готовы сотрудничать”.

“Что бы ни случилось, это закончится быстрее всего”.

“Хорошо. Ладно, так кто же это, Петр или Павел?”

“Питер”.

“Ладно, Питер, взгляни на это”.

Босх открыл архив фотографий на своем телефоне. Он быстро вытащил фотографию Лекси Паркс, которую он взял из одной из статей в Times об убийстве. Он показал это Нгуену.

“Вы узнаете эту женщину? Была ли она в этом магазине в начале этого года?”

Нгуен покачал головой, как будто совершенно растерялся.

“Вы знаете, сколько людей побывало в этом магазине с начала года?” он спросил. “И я даже не бываю здесь каждую минуту каждого дня. У нас с братом есть сотрудники. На твой вопрос невозможно ответить ”.

“Она была убита”.

“Мне жаль, но это не имеет никакого отношения к магазину”.

“Она звонила сюда за четыре дня до того, как ее убили. Еще в феврале.”

Мужчина, казалось, замер, и его рот сложился в букву "О", когда он что-то вспомнил.

“Что?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Теперь я вспомнил”, - сказал мужчина. “По этому поводу звонили из департамента шерифа. Позвонила детектив и спросила о той женщине, которая была убита, и о телефонном звонке.”

“Ее фамилия была Шмидт? Что ты ей сказал?”

“Я не могу вспомнить имя звонившего. Я должен был уточнить у моего брата, который дежурил здесь в тот день, о котором они говорили. Он сказал, что позвонившая женщина спросила, как починить ее часы, и он посоветовал ей посмотреть марку в Интернете и связаться с ними. Мы не занимаемся ремонтом часов. Мы строго просто продаем”.

Босх уставился на него. Он думал, что он либо лжет, либо ему солгал его брат. Звонок в мастерскую поступил после того, как Лекси Паркс позвонила в ремонтный центр Audemars Piguet в Лас-Вегасе. Казалось маловероятным, что она позвонит, чтобы спросить о том, как починить ее часы. Она позвонила по другой причине, и этот парень и его брат скрывали это.

“Где твой брат?” он спросил. “Мне нужно с ним поговорить”.

“Он в отпуске”, - сказал продавец.

“До каких пор?”

“Пока он не вернется. Послушайте, мы не сделали здесь ничего плохого. Пол ответил на звонок и сказал ей, что делать.”

“Это ложь, Питер, и мы оба это знаем. Когда я пойму, почему ты лжешь, я вернусь. То есть, если ты не хочешь избавить себя от лишних хлопот и не расскажешь мне всю историю сейчас.”

Нгуен посмотрел на него, не отвечая. Босх попробовал другой ход.

“И если мне придется втянуть в это твоего отца, я это сделаю”.

“Мой отец мертв. Когда он умер, этот бизнес был дерьмовым. Мой брат и я, мы построили это ”.

Он сделал широкий жест рукой, как бы охватывая все витрины и сверкающие украшения, которые в них находились. Как раз в этот момент через стеклянную дверь вошел другой покупатель и небрежно направился к витринам справа. На нем была широкополая шляпа. Он начал наклоняться над стеклом, чтобы лучше видеть ювелирные изделия.

Босх взглянул на него, а затем снова на Нгуена.

“У меня есть клиент”, - сказал Нгуен. “Ты должен идти сейчас”.

Босх полез в карман за визиткой. Это была старая визитная карточка тех времен, когда он еще служил в полиции Лос-Анджелеса. Он вычеркнул номер Нераскрытого подразделения и вписал номер своей камеры. Он также нацарапал на карточке слово “на пенсии” едва разборчивым почерком на случай, если она попадет не в те руки и будет использована против него.

Он положил его на прилавок перед Нгуеном.

“Подумай об этом”, - сказал он, “Пусть твой брат позвонит мне, пока не стало слишком поздно”.

Босх вернулся к своей машине. Он не собрал никакой достоверной информации в ювелирном магазине, но чувствовал, что встряхнул клетку и собрал что-то, возможно, более важное. Подозрение. Он чувствовал, что приближается к перекрестку, месту, где Лекси Паркс зацепилась за провод, что привело к ее смерти.

Он сел за руль, не включая зажигание, и обдумал дальнейшие действия. Он взял свою чашку с кофе, но потом вспомнил, что допил ее. Впервые он осознал, насколько свободен был следовать своим инстинктам и забрасывать сеть в любом направлении, в котором хотел. В департаменте он, безусловно, использовал свои инстинкты. Но всегда был лейтенант, а иногда и капитан, которого нужно было проинструктировать и получить одобрение. Были правила процедуры и правила доказывания. Был партнер и разделение труда. Был бюджет и было постоянное, никогда не ослабевающее знание того, что каждое его движение, каждое напечатанное им слово будет рассмотрено и, возможно, обращено против него.

Босх не нес это бремя сейчас, и впервые он понял и почувствовал перемены. Внутренний голос подсказал ему, что в центре этой тайны находятся часы с названием бренда, которое он даже не мог правильно произнести. Нгуен вел себя настолько изворотливо в ювелирном магазине — его собственной территории и зоне комфорта, — что нельзя было игнорировать лидерство в области часов. Босх подумывал о том, чтобы подождать, пока его покупатель уйдет, и вернуться в магазин, чтобы еще больше надавить на Нгуена, или, возможно, посидеть на улице и понаблюдать, не появится ли другой брат . Но затем он решил использовать свободу, которая у него была, чтобы следовать своим инстинктам без разрешения или одобрения.

Он завел "Чероки" и отъехал от обочины.

28

Лонг вернулся в машину и осмотрел бульвар Сансет.

“Куда он пошел?” он спросил.

Эллис, сидевший за рулем, указал на восток.

“Наверное, вернулся домой”, - сказал он. “Что сказал Нгуен?”

“Босх спросил о часах, и он спросил о телефонном звонке, который сделал Паркс. Нгуен прикинулся дурачком, сказав, что его брат разобрался с этим. Но Босх определенно вернется. Это становится серьезным, партнер. Он уже близко ”.

Эллис обдумал это. Он все еще не завел машину.

“Что еще?” он спросил.

“Он говорит, что это все”, - сказал Лонг. “Он боялся меня. Если бы было что-то еще, он бы отказался от этого ”.

Эллис потянулся к замку зажигания, но опустил руку.

“Где, черт возьми, его брат?”

“Он говорит, что не знает. Думает Мексика”.

“Что ты услышал, когда вошел туда?”

“Я только что добрался до конца. Босх не покупал то, что продавал, это точно. Я думаю, нам нужно закрыть это дело. Застегни молнию. Это не похоже на парня с мотоциклом — предупредительный ход. Bosch нацеливается на результат”.

“Нам пришлось бы подождать, пока братья не будут вместе. Эта история с Мексикой - полная чушь ”.

“То, о чем я думал. Ты хочешь подождать?”

Тишина заполнила машину, когда Эллис не заговорил. В конце концов, Лонг нажал на это.

“Итак, тогда когда?”

“Проверь свой телефон. Куда только что делся Босх?”

“Ты сказал, что, вероятно, вернулся домой”.

“Да, хорошо, убедись”.

Лонг открыл приложение на своем телефоне. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы найти Босха.

“На самом деле, он направляется по Ла-Сьенега в сторону десятого”.

“Он мог направиться куда угодно”.

Эллис повернул ключ зажигания и завел машину.

“Итак, что нам с ним делать?” Долго спрашивал. “Мы уберем его, мы покончим с проблемой”.

Эллис покачал головой.

“Не так-то просто”, - сказал он. “У него есть друзья. И если Халлер потеряет своего второго следователя по этому делу, возникнут вопросы. Мы не хотим такой жары ”.

Эллис посмотрел в зеркальце и собирался отъехать от обочины.

“Скоро наступит момент, - сказал Лонг, - когда у нас не будет выбора”.

“Может быть”, - сказал Эллис. “Но мы еще не дошли”.

Он увидел в зеркале знакомую фигуру, пересекающую Закат.

“Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет”, - сказал он. “А вот и брат”.

“Где?” - спросил я. Долго спрашивал.

“Позади нас. Подходим к магазину. Я знал, что это была ложь ”.

Эллис выключил зажигание. Оба брата вместе изменили многое.

29

Босх поехал по Ла-Сьенега на юг от Сансет в направлении I-10. По пути он остановился, чтобы заправить "Чероки", и вскоре после этого пробивался на восток по автостраде к башням из стекла и камня в центре города. Он не вырвался на свободу, пока не миновал центр города и не выехал на I-15, откуда начал двигаться на север, надеясь попасть в Лас-Вегас. Он решил следовать по следу наблюдения напрямую, а не по телефону. Значок или нет, он знал, что лучший способ получить информацию - спросить об этом лично. Легко повесить трубку, гораздо сложнее закрыть дверь у кого-то перед носом.

Кроме того, ему нужно было подумать и все уладить. Он знал, что широкие просторы пустыни между Лос-Анджелесом и Лас-Вегасом помогут ему открыть свой разум нюансам и возможностям расследования. Вот почему он всегда предпочитал ехать на машине, а не лететь в игорную мекку в пустыне Невада.

На полпути он решил позвонить Халлеру. Он не видел его и не слышал о нем с тех пор, как они гуляли среди надгробий. Звонок переключился на сообщение, и Босх сообщил, что находится на пути в Вегас и у него есть время поговорить.

Двадцать минут спустя Халлер перезвонил, сказав, что только что закончил слушание по делу, не связанному с делом.

“Вегас?” - спросил я. он сказал. “Что находится в Вегасе?”

“Не уверен”, - сказал Босх. “Вроде как следую за летчиком. Если это что-то значит, ты будешь первым, кому я сообщу ”.

“Ты не мог бы просто позвонить туда? Это четыре часа езды.”

“Ты всегда можешь просто позвонить — если знаешь, кому звонить. Но иногда твоя интуиция подсказывает тебе вести машину ”.

“Настоящий дзен, Гарри”.

“Нет, больше похоже на Отдел убийств один-о-один”.

Босх проезжал через Примм на границе с Невадой. Он будет в пункте назначения через час.

“Так что происходит с видео с кладбища?” он спросил.

“Сегодня над этим работает профессионал”, - сказал Халлер. “Все, что получу я, получишь и ты”.

“Хорошо”.

“Твое маленькое дело в доме убийств закончилось. Шерифы пожаловались окружному прокурору, а окружной прокурор пожаловался на это дело судье. Я должен встретиться с ним сегодня в кабинете, чтобы объяснить свои действия ”.

“Черт. Извини за это. Ты хочешь, чтобы я был там? Я развернусь”.

“Я не хочу, чтобы ты был где-то рядом с этим. На самом деле, я рад, что ты будешь в Вегасе. Вот мое оправдание. Я смогу с этим справиться. Я знаю судью. Бывший адвокат защиты, так что он отнесется с пониманием к моему тяжелому положению. Я скажу ему, что просто не могу получить хорошую помощь в эти дни ”.

Босх улыбнулся. Он был уверен, что Халлер тоже улыбался.

“Да, скажи ему, что я не знал, что делал, что я новичок в этом”.

“Определенно”.

Затем они отошли от дела и поговорили о своих дочерях и выпуске. Халлер предложила сделать девушкам совместный подарок - круиз вдоль западного побережья Канады до Аляски, где они могли бы покататься на собачьих упряжках по ледникам, узнавая друг друга получше, прежде чем осенью поселиться вместе в отеле Chapman. Босх почувствовал себя ошеломленным, потому что даже не подумал о подарке на выпускной. Он не представлял, что он должен быть.

В конце концов он согласился с идеей круиза, и Халлер сказал, что справится с этим. У него был турагент, с которым он работал. После этого они отключились, и Босх вернулся к размышлениям о расследовании и подготовке к месту назначения.

Прошло много времени с тех пор, как Босх приезжал в Вегас по делу, и он обнаружил, что город в очередной раз изменил свой облик благодаря новым казино, транспортным схемам и торговым центрам. Магазин Audemars Piguet и сервисный центр были расположены в новом торговом центре на Стрип. Это была часть огромного стеклянного комплекса казино и отелей, коммерческих и жилых строений, которые затмевали все вокруг. Все это было построено с тех пор, как Босх в последний раз был в городе. Он дважды объехал проект — поездка заняла пятнадцать минут из-за пробок, — прежде чем нашел въезд в гараж. Вскоре после этого он шел по торговому центру, вдоль которого выстроилась самая высококлассная коллекция магазинов, которые он когда-либо видел в одном месте, включая Родео Драйв в Беверли-Хиллз.

Магазин Audemars Piguet полностью состоял из витрин из темного дерева и стекла, где часы были выставлены на отдельных подставках. У входа стоял сотрудник службы безопасности, в комплекте с наушниками в стиле секретной службы. На нем был костюм, более красивый, чем все, что когда-либо принадлежало Босху. Женщина, которая выглядела так, словно была одета для выступления в опере, сидела за стойкой администратора и приветствовала Босха искренней улыбкой. Она знала, что лучше не судить о Босхе по его синим джинсам и вельветовой спортивной куртке. Игроки из Вегаса часто предпочитали прятать богатство за потрепанным фасадом. По крайней мере, у Босха был фасад. Ему повезло, что манжета его куртки была достаточно длинной, чтобы скрыть, что он носил Timex на правом запястье.

“Есть ли другой вход в сервисный центр?” - Спросил Босх.

“Нет, это наш выставочный зал, а также наш сервисный центр”, - весело сказала женщина. “Ты здесь, чтобы забрать часы?”

“Не совсем. Мне интересно, есть ли менеджер по обслуживанию, с которым я мог бы поговорить? Мне нужно спросить о часах, которые поступили сюда на ремонт в начале этого года.”

Брови женщины поднялись под углом в сорок пять градусов, когда она нахмурилась.

“Позвольте мне позвать мистера Джерарда для вас”, - сказала она.

Она встала и исчезла в дверном проеме за своей станцией. Босх провел время ожидания, разглядывая различные дисплеи, все время чувствуя взгляд парня из службы безопасности на своем затылке.

“Сэр?” - спросил я.

Босх обернулся и увидел мужчину, стоящего у одного из прилавков. На нем был костюм с галстуком и окладистая борода — возможно, чтобы компенсировать выпадение волос на макушке — и очки с выдвижной лупой над левой линзой.

“Могу я вам помочь?” - спросил он.

“Да”, - сказал Босх. “Я хочу задать вопрос о часах, которые, как я полагаю, были отправлены вам на ремонт ранее в этом году”.

“Я не уверен, что понимаю. Вы владелец?”

Он говорил с акцентом, который Босх не сразу смог определить. Что-то европейское. Может быть, швейцарская, может быть, немецкая.

“Нет, я не владелец. Я следователь из Лос-Анджелеса, и я пытаюсь найти часы и выяснить детали, связанные с ними ”.

“Это очень необычно. Вы из полиции?”

“Я только что уволился из полиции Лос-Анджелеса. Меня попросили разобраться в этом вопросе. Это связано с убийством ”.

Последнее слово, казалось, отразило на лице мужчины подозрение.

“Убийство”.

“Да. Я был детективом отдела по расследованию убийств. Если вы обеспокоены разговором со мной, я могу предоставить вам имена и телефоны людей в полиции Лос-Анджелеса, которые могут подтвердить и поручиться за меня ”.

“Не могли бы вы показать мне свое удостоверение личности?”

“Конечно”.

Босх достал бумажник и удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса. На этот раз не было необходимости пытаться скрыть удаленную демаркацию.

“О каких часах вы говорите?” - спросил мужчина, возвращая удостоверение личности.

“Вы мистер Джерард?” - Спросил Босх.

“Да, Бертран Жерар. Я здесь менеджер по продажам и обслуживанию. Кто был убит?”

“Женщина по имени Александра Паркс. Еще в феврале. Ты слышал об этом здесь?”

Мужчина покачал головой, как будто не был уверен в том, что услышал. Босху не показалось, что имя Паркса ему известно.

“Это довольно крупное дело в Лос-Анджелесе”, - сказал Босх. “Но она, возможно, использовала фамилию своего мужа в своих сделках, связанных с часами. Это имя - Харрик.”

Теперь Босх получил реакцию. Не предупреждение любого рода, но узнавание наверняка.

“Ты ее знаешь?” - Спросил Босх.

“Да, я знаю это имя”, - ответил Джерард. “Но я не знал, что произошло. Ее номер телефона был отключен, а первоначальная владелица не хотела возвращать часы. Итак ... он все еще у нас здесь ”.

Босх сделал паузу. Джерард только что раскрыл то, чего Босх еще не знал или не понимал. Он хотел поддержать разговор с мужчиной, но не хотел сделать оплошность, которая могла бы испортить сотрудничество.

“Первоначальный владелец”, - сказал он неуверенно. “Почему она не хотела вернуть часы?”

“Технически, это была не она”, - сказал Джерард. “Покупателем был мужчина, хотя он и купил это для своей жены. Кто просил вас разобраться в этом вопросе?”

Это был неверный шаг. Босх огляделся. Ему пришлось все изменить.

“Мистер Джерард, у вас есть кабинет или какое-нибудь другое место, где мы могли бы поговорить наедине?”

Теперь Джерард сделал паузу, вероятно, решая, насколько дальше он хочет быть вовлеченным в это.

“Да, следуйте за мной, пожалуйста”, - наконец сказал он.

Джерард кивнул охраннику в знак того, что все в порядке, и провел Босха через дверь за дисплеями.

У Джерарда был небольшой личный кабинет, расположенный рядом с большой задней комнатой, где стоял верстак с различными мелкими инструментами на стойке. У задней стены Босх увидел сейф от пола до потолка, где, вероятно, хранился инвентарь. В задней комнате никого не было. Это, а также лупа, прикрепленная к его очкам, ясно давали понять, что Джерард управлял магазином, а также был техником, который производил ремонт и регулировку часов.

Джерард сел за идеально чистый стол и открыл ежедневник, который сразу бросается в глаза. Он пролистал его до тех пор, пока не увидел имя или пометку, затем открыл ящик и достал соответствующую папку с прикрепленными к ней часами в мягком чехле. Он расстегнул мешочек, вынул часы и осторожно положил их на свой стол, затем открыл папку.

“Часы были отправлены нам на ремонт Александрой Харрик”, - сказал он. “Она отправила это из Западного Голливуда, Калифорния, но ты уже знаешь это”.

“Да”, - сказал Босх.

Разговаривая с Джерардом, Босх говорил как можно меньше, не желая упоминать ничего, что могло бы затормозить его разоблачительную информацию.

“На нашем веб-сайте представлены точные сведения о том, как следует проводить техническое обслуживание или ремонт часов”.

“Что было не так с часами?” - Спросил Босх, тут же пожалев, что вообще что-то сказал.

Джерард взял часы и пальцем обвел их циферблат.

“Кристалл был разбит”, - сказал он. “Никаких объяснений не дано. Но это был простой ремонт. Единственной проблемой была замена кристалла. Мне пришлось заказать его в Швейцарии, и это заняло около десяти дней ”.

Джерард перевел взгляд с часов на Босха, ожидая следующего вопроса. Босх упустил момент разговора и должен был попытаться вернуть его обратно.

“Когда сюда послали дозор?” он спросил.

Джерард сверился с заметками, написанными в папке.

“Получено второго февраля”, - сказал он. “Отправлено FedEx”.

Босх отметил дату — за неделю до убийства Александры Паркс.

“Это было, когда это было получено - мы документируем это”, - сказал Джерард. “Но на самом деле я открыл коробку и изучил ее содержимое только три дня спустя — пятого”.

“Что произошло потом?” - Спросил Босх.

“Ну, все наши изделия регистрируются при покупке”, - сказал Джерард. “В случае перепродажи они могут быть перерегистрированы новым покупателем, после чего они смогут пользоваться преимуществами обслуживания клиентов. Здесь произошло то, что эти часы не были зарегистрированы на имя Харрик. На нем все еще была регистрация первоначального владельца ”.

“Он был куплен использованным в качестве подарка”, - сказал Босх. “Продажа недвижимости”.

“Проблема заключалась в том, что я случайно узнал об этих конкретных часах”, - сказал Джерард. “Потому что я изначально его продал”.

Он больше ничего не сказал, и Босх не был уверен, что спросить дальше. История с часами, чем бы она ни была, очевидно, озадачила или обеспокоила Джерарда каким-то невысказанным образом. Босху нужно было сказать об этом.

“Вы продали его изначально и не слышали о его перепродаже?”

“Совершенно верно”.

“Кому вы продали это изначально?”

“Я не могу тебе этого сказать. У нас есть политика конфиденциальности, и мы не можем раскрывать имена клиентов. Люди, которые покупают эти часы, ожидают и получают высокий уровень конфиденциальности ”.

“Хорошо, так что ты сделал?”

“Первоначальный покупатель купил у меня две модели часов за последние три года. Он коллекционировал изысканные часы и покупал их для себя и своей жены. И, насколько я знал, они оба все еще были у него, но потом эти часы перешли к кому-то другому. Поэтому я взял на себя инициативу позвонить ему домой, чтобы убедиться, что выкуп был законным ”.

Джерард теперь следовал шаблону, позволяя истории застопориться и нуждаясь в подсказках. По опыту Босха, это было признаком нежелания. Это часто случалось, когда людей — совершенно невиновных или непричастных — допрашивали о вещах, связанных с убийством.

“Что он тебе сказал?”

“Сначала я с ним не разговаривал. К телефону подошла его жена. Я спросила о муже, но его не было дома ”.

“Итак, ты поговорил с ней”.

“Я не чувствовал, что должен поднимать тревогу при ней, если в этом не было необходимости. Я представился и сказал, что звоню просто в качестве продолжения, чтобы узнать, довольны ли они своими часами и могу ли я что-нибудь сделать. Мы предлагаем нашим клиентам бесплатное обслуживание и уборку. Они платят только за доставку и страховку ”.

“Это был разумный способ справиться с этим. Что она сказала?”

“Она сказала мне, что оба купленных через меня наручных часа были украдены”.

“Украден”.

“Да, произошла кража со взломом. Она была в Париже и никогда не путешествовала со своими часами, опасаясь ограбления. Это было дома, и ее муж остался дома, потому что ему нужно было работать. Однажды в дом вломились, когда его не было дома, и забрали все их драгоценности ”.

“Она сказала, когда это было?”

“Всего за несколько месяцев до этого. Я не получил точной даты.”

“Они живут здесь, в Лас-Вегасе?”

Джерард колебался, но затем решил, что может сообщить место жительства своего клиента, не нарушая политики компании.

“Они живут в Беверли-Хиллз”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Вы сказали жене, что у вас в магазине были ее украденные часы?”

Джерард снова заколебался, и Босху показалось, что он понял, в чем мог заключаться дискомфорт этого человека.

“Не совсем”, - сказал он. “Видите ли, я хотел поговорить с мужем. Технически он был клиентом. Я попросил ее, чтобы он позвонил мне. И я сказал ей, что, возможно, нашел один из часов.”

“Вот как ты это сказал?” Босх сказал.

“Да. Я не говорил, что держал это в руках ”.

“А муж звонил вам?”

“Да, в тот же день. Он рассказал мне совершенно другую историю. Он сказал, что часы не были украдены. Это было то, что он сказал своей жене, потому что на самом деле он продал часы и драгоценности без ее ведома. Он нервничал и был смущен, но признался, что у него были проблемы с денежными потоками, и он продал часы, чтобы покрыть некоторые проигрыши в азартных играх, о которых он не хотел, чтобы его жена знала ”.

“Значит, он выдумал историю об ограблении”.

“Совершенно верно”.

“Был ли он известен вам как игрок?”

“Я не знал его за пределами этого магазина, но он живет в Беверли-Хиллз, а мы в Лас-Вегасе. Он заплатил наличными за свои покупки. Я всегда предполагал, что он пришел сюда не только покупать часы.”

“Чем он зарабатывает на жизнь?”

“Он врач, но я не знаю, какого рода”.

Босх задумался об этом. Если история была правдой, то его поиски этого незакрытого конца дела Паркса были теперь завязаны и, по-видимому, не имели отношения к ее убийству. Это была просто странная побочная история, на которую он потратил время. Он подумал, не выглядит ли он разочарованным.

“Он сказал, где он продал часы или кому?”

“Нет, я не спрашивал. Разговор был коротким. Он просто хотел убедиться, что я знаю, что информация, которую дала мне его жена, не была точной. Он спросил, звонил ли я в полицию, и я сказал, что нет, что я хотел сначала поговорить с ним ”.

Босх кивнул и внимательно посмотрел на Джерарда. Мужчина все еще выглядел смущенным, как будто рассказанная история не избавила его от того, что его беспокоило.

“Есть еще что-нибудь, мистер Джерард?” он спросил.

“Еще?”

“Еще к одной истории. Ты что-то пропустил?”

“Ну, нет, это все, что он сказал”.

“Вы вызвали полицию?”

“Нет, конечно, нет. Я не лгал об этом ”.

“А как насчет миссис Харрик? Ты когда-нибудь говорил с ней о чем-нибудь из этого?”

Джерард отвел глаза, глядя вниз на свои руки, лежащие на столе, и Босх понял, что он на что-то нацелился.

“Ты говорил с ней”, - сказал он.

Джерард ничего не сказал.

“Вы сказали ей, что, по вашему мнению, ее часы были куплены ворованными?” - Спросил Босх.

Джерард кивнул, не поднимая глаз.

“Она случайно позвонила между тем, как я разговаривал с женой первоначального покупателя, и тем, как он — доктор — перезвонил мне. Миссис Харрик позвонила, потому что хотела узнать, отремонтировали ли уже часы. Я сказал ей, что письмо получено и что я заказал кристалл на замену. Затем я спросил ее, где это было куплено. Она назвала мне ювелирный магазин в Лос-Анджелесе и сказала, что это было частью продажи недвижимости ”.

“Нельсон Грант и сыновья”?"

“Я не помню названия”.

“Итак, что ты ей сказал?”

“Я был честен. Я сказал ей, что починить кристалл будет несложно, как только его доставят, но я не был уверен, что смогу поработать над изделием, потому что был вопрос о его владельце ”.

“Какова была ее реакция?”

“Ну, она была немного шокирована. Она сказала, что это была законная покупка, что часы купил ее муж и что он полицейский. Она сказала, что никогда бы не купила краденое имущество, что она может потерять работу и репутацию, и она очень разозлилась на меня за то, что я намекал на такие вещи. Я пытался успокоить ее. Я извинился и сказал ей, что жду дополнительной информации и прошу перезвонить мне через день или два, когда я буду знать больше ”.

Джерард, наконец, посмотрел на Босха, его глаза были полны сожаления по поводу телефонного звонка.

“А потом доктор позвонил тебе”, - сказал Босх.

“Да, доктор позвонил и рассказал мне свою историю, а также сказал, что продал часы, о которых идет речь”.

Джерард покачал головой при воспоминании о беспорядке, который он создал.

“Вы перезвонили миссис Харрик и рассказали ей?” - Спросил Босх.

“Да, я позвонил ей, и, конечно, она была очень зла, но я ничего не мог поделать. Некоторых людей невозможно успокоить. Работая в розничной торговле, я знаю это ”.

Босх кивнул. Это казалось ему тупиком. Он указал на часы на столе и задал свой последний вопрос.

“Почему у тебя все еще есть часы?”

Джерард поднял его и посмотрел на него. Когда он это сделал, Босх увидел каракули на желтой наклейке, прикрепленной к файлу. Он мог ясно прочитать название, хотя оно было перевернуто. Dr. Schubert. Там также был номер телефона с кодом города 310, который, как знал Босх, охватывал Беверли-Хиллз.

“Она не предоставила способ оплаты ремонта”, - сказал Джерард. “После того, как кристалл был доставлен и я установил его, я попытался связаться с ней по номеру, который она предоставила при отправке, но номер был отключен. Итак, я остался здесь на страже и ждал, когда она позвонит. Потом, честно говоря, я забыл об этом. У меня была другая работа, и я забыл. Теперь ты говоришь мне, что она мертва, убита”.

Босх кивнул. Паркс снабдила свою камеру упаковкой часов для отправки. К тому времени, когда Джерард позвонил, Харрик уже отменил номер после смерти своей жены.

“Это очень плохо”, - сказал Джерард.

“Да, очень плохо”, - сказал Босх.

Джерард кивнул, а затем робко заговорил, кладя часы на стол.

“Являются ли эти часы причиной ее убийства?”

Спросил он, как будто страшась ответа.

“Я так не думаю”, - сказал Босх.

Джерард снова взял часы и начал возвращать их в мягкий чехол. Босх заметил что-то на обратной стороне часов.

“Могу я взглянуть на часы на минутку?”

Джерард передал это ему. Гарри перевернул его и посмотрел на надпись.

Винс и Лекси

Навсегда и на один день

Босх снова завернул часы и положил их на стол.

“У меня есть последний вопрос”, - сказал он. “Тогда я больше не буду тебе мешать”.

“Да, пожалуйста”, - сказал Джерард.

“Как ты думаешь, почему она отправила это тебе вот так — в мягком мешочке?" Почему она не отправила его в коробке?”

Джерард пожал плечами. “Там была коробка?” - спросил он.

Босх кивнул.

“Да, в ее шкафу. С чеком от того места, где ее муж купил это. Оно было прямо там, но она не отправила его тебе в коробке ”.

Джерард снова пожал плечами.

“Коробка громоздкая”, - сказал он. “Возможно, было проще завернуть это и отправить в коробке FedEx вместо этого. Я помню, что именно так мы это получили. Но для наших клиентов нет ничего необычного в отправке товаров таким образом ”.

Босх знал, что причин могло быть несколько. На этот вопрос не было ответа, поскольку единственный человек, который действительно знал об этом, был мертв.

“А как насчет цены?” он спросил. “Муж приобрел его за шесть тысяч долларов подержанным. Это была хорошая сделка?”

Джерард нахмурился.

“Наши экспонаты собраны по всему миру”, - сказал он. “Они сохраняют ценность, а некоторые модели даже дорожают. Да, это была хорошая сделка. Очень выгодная сделка. Сделка, позволяющая быстро начать продажу ”.

Босх кивнул.

“Благодарю вас, мистер Джерард”.

30

Из стереосистемы доносился тенор-саксофон Камаси Вашингтона, по обе стороны автострады проносилась выжженная солнцем пустыня, а Босх доводил дело до конца, возвращаясь в Лос-Анджелес.

Он любил эти уединенные моменты концентрации и обдумывания дела. Он всегда разделял свои мысли на три отдельных логических направления: то, что он знал, то, что он мог предположить, и то, что он хотел знать. Последний канал всегда был самым широким.

Поездка в Лас-Вегас за пропавшими часами, на первый взгляд, оказалась неудачной. Наблюдение было учтено, и объяснение событий от Бертрана Жерара было правдоподобным. Но Босх был не совсем готов отстранить часы от своего расследования. Звонок, который Паркс сделал в Nelson Grant & Sons, все еще вызывал раздражение просто потому, что Питер Нгуен был уклончив и не желал сотрудничать с Bosch. Гарри решил, что он еще раз проверит Нгуена — и его брата, если возможно, — и он также поговорит с доктором Шубертом, чтобы сравнить его версию истории с версией Джерарда. Это была базовая стратегия устранения. Она охватывала все основания.

Когда он пересек Лас-Вегас-Стрип и выехал на открытую дорогу, мысли Босха вернулись к жертве. Александра Паркс была государственным служащим. Среди ее обязанностей было руководство отделом по защите прав потребителей Западного Голливуда. Это было бы крайне неловко и даже угрожало бы работе, если бы выяснилось, что она носила украденные часы. Босху стало интересно, что она делала в часы между тем, как Джерард высказал предположение, что она именно этим и занималась, и вторым звонком, когда он сказал ей, что это была ложная тревога. Он знал, что она позвонила в компанию "Нельсон Грант и сыновья". Но кому еще она звонила? Ее муж, помощник шерифа, мужчина, который подарил ей часы?

Босх планировал еще раз просмотреть записи телефонных разговоров в книге убийств, когда вернется в Лос-Анджелес. Прежде чем он откажется от того, что часы имеют какое-либо значение для дела, ему все еще нужно было поработать.

Когда Босх проезжал через Примм, последнюю остановку для азартных игр перед границей Калифорнии, ему позвонили. Он был обозначен неизвестный абонент на своем экране, но он принял это, потому что это скорее всего означало, что это был полицейский.

“Гарри, скажи, что это не так”.

“Кто это?” - спросил я.

“Тим Марсия. Сегодня здесь ходят слухи, что ты перешел границу”.

Марсия работала в отделе "Нераскрытых преступлений" вместе с Босхом. Он все еще сражался за правое дело, и если кто-то и заслуживал объяснений от Босха, так это он.

“Только временно”, - сказал Босх. “И это дело шерифа, а не полиции Лос-Анджелеса”.

“Ну, я не уверена, что это сильно изменит ситуацию здесь”, - сказала Марсия. “Но меня это вполне устраивает. Особенно временная часть.”

“Спасибо, Тим. Итак, кто распространяет информацию?”

“Я слышал, что Департамент шерифа проверяет тебя. Кто-то там позвонил капитану, а затем он был более чем счастлив распространить информацию о том, что ты работаешь на другую сторону ”.

“В этом нет ничего удивительного. Послушай, как я уже сказал, это временно. И для протокола, я думаю, что шериф, возможно, провалил это дело и взял не того парня ”.

“Я слышу тебя. Просто держи голову опущенной, брат”.

“Да, сойдет”.

Bosch отключился и вернулся к доводке дела, но вскоре был прерван другим звонком от неизвестного абонента. Он взял этот и не узнал мужской голос.

“Это Ким”.

“Хорошо. Как дела, Ким?”

Босх не мог вспомнить, кого, как он знал, звали Ким.

“У меня есть номер телефона друга убитого парня”, - сказала Ким.

Босх понял, что разговаривает с управляющим "Хейвен Хаус".

“Это хорошо”, - сказал он. “Но я на автостраде и не могу писать. Могу я перезвонить тебе, как только смогу?”

“Ты покупаешь номер”, - сказала Ким. “Пятьдесят долларов”.

Босх вспомнил о вознаграждении, которое он предложил Киму за то, что тот свяжет его с кем-либо из друзей или соратников Джеймса Аллена.

“Ладно, я должен тебе пятьдесят”, - сказал Босх.

“Сначала заплати мне сейчас”, - сказал Ким.

“Ладно, ладно. Меня сейчас нет в городе. Как только я вернусь, я приду к тебе, хорошо?”

“Ты платишь мне. Я даю тебе номер.”

“Это сделка”.

Прошел еще час, и вскоре он понял, что весь день питался только кофе и адреналином, и ему пришлось остановиться, чтобы поесть. Он свернул с шоссе 66 в Викторвилл и заказал гамбургер в придорожной закусочной.

Гамбургер был подан между двумя ломтиками тоста на закваске. Это попало в точку, и вскоре он направлялся обратно к 15. На стоянке для грузовиков у въезда на автостраду он заправлял "Чероки", когда зазвонил его телефон, и на дисплее снова высветилось "Неизвестный абонент". Он принял вызов и не узнал голос, который проклинал его.

“Ты мудак, Босх. Ты когда-нибудь столкнешься со мной по делу, и я надеру тебе задницу ”.

“Кто это?” - спросил я.

“Это твоя гребаная совесть. Ты знаешь, что предаешь здесь многих людей. Ты—”

“Отвали”.

Босх отключился. Он знал, что не все из его бывших братьев и сестер в синем будут такими понимающими, как Тим Марсия и Люсия Сото. Он заправился и обошел "Чероки", чтобы проверить шины на глаз - давняя привычка. Затем он вернулся на дорогу.

Через пять минут после того, как он выехал на автостраду, его телефон зазвонил от еще одного звонка от неизвестного абонента. Босх решил, что ему не нужны раздражение и отвлечение. Он не ответил на звонок и был удивлен, когда прозвучало оповещение о сообщении. Оставлять запись угрожающего характера было неразумно. Любопытствуя, кто мог сделать такой неудачный ход, он воспроизвел сообщение.

“Гарри Босх, это Дик Саттон из Департамента шерифа. Мне нужно, чтобы ты позвонил мне, как только получишь это сообщение. У нас здесь ситуация, и это срочно ”.

Саттон оставил номер своего мобильного и, прежде чем закончить сообщение, еще раз попросил Босха быстро перезвонить.

Босх не сразу перезвонил. Сначала он подумал обо всем. Он знал Дика Саттона. Босх работал с ним в нескольких межведомственных оперативных группах, и хотя они никогда не становились ближе, чем сейчас, у Босха сложилось хорошее мнение об этом человеке. Саттон был откровенным оклахомцем, который не играл в игры. Он был старшим следователем в отделе по расследованию убийств шерифа, и Босх подумал, не замешан ли он теперь каким-то образом в деле Лекси Паркс.

Гарри прослушал сообщение еще раз, чтобы запомнить номер, затем перезвонил. Саттон ответила немедленно.

“Это Гарри Босх”.

“Хорошо, Гарри, где ты?”

“Пятнадцатая автострада, возвращающаяся из Вегаса”.

“Ты был сегодня в Вегасе?”

“Это верно. Что случилось?”

“Гарри, нам нужно, чтобы ты зашел и поговорил с нами. Как далеко вы зашли?”

“В зависимости от пробок, максимум два часа. О чем мне нужно с тобой поговорить, Дик?”

“Сегодня в Западном Голливуде произошло двойное убийство. Двое парней, которые управляют ювелирным магазином на Сансет Плаза. Место под названием "Нельсон Грант и сыновья". Ты знаешь это?”

“Ты знаешь, что хочу, Дик. Ты нашел мою визитную карточку, верно?”

“Э-э, да, это верно. Когда ты был там?”

“Этим утром, когда один из них отпер дверь и открыл.”

Последовала долгая пауза, прежде чем Саттон ответил.

“Ну, Гарри”, - сказал он. “Тебе повезло”.

“Расскажи мне об этом”.

“Я сделаю это, когда ты доберешься сюда. Приезжай сразу, хорошо?”

“Нет проблем. Но позволь мне спросить тебя кое о чем, Дик. Я подозреваемый?”

“Гарри, давай, ты и я, мы прошли долгий путь назад. Ты не подозреваемый. Нам нужна ваша помощь. У нас ничего не происходит по этому поводу, и мы можем воспользоваться любой помощью, которую сможем получить ”.

“Ты на месте преступления?”

“Сейчас да, но скоро я уеду на подстанцию Западного Голливуда, чтобы начать разговаривать с людьми”.

Босх знал, что это означало, что для допроса были доставлены другие люди.

“Ты знаешь, где это, верно?” Спросила Саттон.

“На Сан-Висенте”, - сказал Босх.

“Это тот самый”.

“Увидимся там”.

Отключившись, Босх подумал о том, что Саттон сказал о том, что он не является подозреваемым. Это противоречило тому, что он сказал о том, что в расследовании ничего не происходит. Правило состояло в том, что когда в деле были пробелы, подозреваемыми становились все.

Босх любил и уважал Саттона, но он должен был признать ситуацию, в которой тот находился. Теперь он был по другую сторону прохода, на так называемой темной стороне, и Саттон, безусловно, будет смотреть на него иначе, чем когда они были коллегами по расследованию убийств, работающими в разных правоохранительных органах.

Босх решил позвонить Микки Халлеру, чтобы рассказать ему, что происходит. Ответа не было, поэтому он оставил сообщение.

“Это Босх. В семь часов вечера мне нужно, чтобы ты встретился со мной перед участком шерифа в Западном Голливуде. Я собираюсь встретиться со следователем по расследованию убийств по имени Дик Саттон, и я думаю, что мне может понадобиться адвокат.”

В этот момент Bosch почти отключился, но затем добавил еще кое-что.

“И Халлер, будь осторожен. Я не знаю, что происходит, но... просто будь осторожен ”.

31

Холлер ждал Босха на ступеньках управления шерифа на бульваре Сан-Висенте, рядом с Тихоокеанским центром дизайна. Прежде чем войти, Босх посвятил его в то, что он знал, и в то, что, как он предполагал, должно было произойти. Халлер сказал, что защитит Bosch от любых оплошностей, но он также хотел, чтобы Bosch подумал о том, что наилучшим образом послужит их клиенту, прежде чем отвечать на каждый вопрос.

“Помните, у вас больше нет значка”, - сказал Халлер, открывая входную дверь подстанции.

Дик Саттон ждал Босха в детективном бюро. Саттон сразу узнал Халлера как хорошо известного адвоката защиты и бывшего кандидата в окружные прокуроры.

“О, да ладно, мы здесь старые друзья”, - сказал он. “Адвокат защиты, Гарри? Неужели? Нет необходимости в крайних мерах ”.

“Я не думаю, что юридическая защита является крайней мерой”, - сказал Халлер.

“ Извини, Дик, ” сказал Босх. “Но у меня есть ребенок и нет жены, и мне нужно убедиться, что я доберусь домой сегодня вечером”.

Он не потрудился упомянуть, что его сын был в Биг Беар в течение следующих трех ночей.

“Ну, у меня двойное убийство, и я думаю, что вы, возможно, единственный человек, который может помочь мне разобраться в этом”, - ответил Саттон. “Давайте пройдем в комнату для совещаний и выложим наши карты на стол”.

Он провел Босха и Халлера в большой зал для совещаний с широким овальным столом, за которым мог бы разместиться совет директоров компании среднего размера. Это был плавный ход со стороны Саттон, не помещать Босха в обычную комнату для допросов. Это бы все заморозило. Вместо этого он пытался заставить Босха почувствовать, что он был частью расследования, а не его объектом.

В ожидании уже сидели Корнелл и Шмидт, с которыми Босх познакомился только этим утром, и еще один мужчина, которого он не узнал, но предположил, что это напарник Саттон.

“Я понимаю, вы уже знакомы с детективами Корнелл и Шмидтом”, - сказал Саттон. “А это Хил Контрерас, который терпит меня”.

Саттон указал на посетителей и представил Босха и его адвоката. Последовало легкое ворчание по поводу адвоката, и Халлер попытался подавить его, подняв руки вверх, как будто сдаваясь.

“Я здесь только для того, чтобы защитить своего клиента и облегчить обмен информацией, который, я надеюсь, будет полезен для всех нас”, - сказал он.

Халлер и Босх выдвинули стулья рядом друг с другом и сели. Саттон обошел стол и сел рядом со своим партнером и прямо через стол от Босха.

“Разве это не какой-то конфликт интересов?” Сказал Шмидт.

Халлер спокойно сложил руки на столе и наклонился вперед, чтобы видеть мимо Босха и дальше по столу, к Шмидту.

“Как же так, детектив?” он спросил.

“Он ваш следователь по делу Паркса, а теперь вы говорите, что он ваш клиент”, - сказала она.

“Я этого не вижу”, - сказал Халлер. “Но если вы хотите отложить эту встречу до тех пор, пока мы не сможем найти адвоката для мистера Боша, который пройдет ваш тест на конфликтность, тогда мы можем это сделать. Не проблема ”.

“Мы не хотим этого делать”, - быстро вставила Саттон. “Давайте просто поговорим здесь, среди друзей”.

Он бросил на Шмидта взгляд, который говорил, Отставить.

“Тогда, с чего мы начнем?” Сказал Халлер.

Саттон кивнул, делая вид, что рад миновать потенциальный блокпост, в который врезался Шмидт. Он открыл папку, которая лежала на столе перед ним. Босх разглядел несколько заметок, написанных на листе бумаги, прикрепленном с левой стороны. С правой стороны был пластиковый чехол, используемый для защиты документов, которые имели доказательственную ценность в расследовании.

“Давайте начнем с этого”, - сказал Саттон.

Он поднял рукав и перекинул его через стол так, чтобы его могли видеть и Босх, и Халлер. В нем было то, что, как предположил Босх, было той же визитной карточкой, которую он дал Питеру Нгуену тем утром в ювелирном магазине.

“Это твоя визитка, Гарри?” Спросила Саттон.

“Похоже на то”, - сказал Босх.

Халлер положил руку на плечо Босха, предупреждая о том, что ему не следует отвечать на вопросы до того, как он их юридически проверит. Босх позвонил Халлеру, но это было для большей картины. Он не собирался ввязываться в игры с Саттон ради игр. Гарри и раньше сидел за столом напротив такого типа парней, и это был последний человек, которым он хотел быть.

“Можете ли вы сказать нам, кому вы это отдали?” Спросила Саттон.

“Мы собираемся выйти наружу”, - быстро сказал Халлер. “Это займет всего минуту”.

“Это базовые вопросы”, - сказал Саттон с протестом в голосе.

“Просто краткое совещание”, - сказал Халлер.

Он встал, и Босх неохотно последовал за ним, смущенный тем, что ведет себя так, как многие подозреваемые ведут себя со своими адвокатами за годы своей работы детективом.

Они вышли в коридор, и Холлер закрыл дверь. Босх заговорил первым.

“Послушайте, мне нужно рассказать им то, что я знаю”, - сказал он. “Это действительно может помочь Фостеру. Я вызвал тебя не для того, чтобы ты мог возражать против каждого —”

“Я беспокоюсь не о Фостере”, - сказал Халлер. “Если ты думаешь, что они не смотрят на тебя из-за этого, то ты не такой умный, каким я тебя считал, Босх”.

“У них ничего нет. Когда у тебя ничего нет, подозревают всех. Я понимаю это. Они довольно быстро поймут, что я не тот парень ”.

Босх сделал движение к двери.

“Тогда почему я здесь?” - Спросил Халлер.

Босх замер, положив руку на дверную ручку. Он оглянулся на Халлера.

“Не волнуйся, ты мне понадобишься”, - сказал он. “Но не раньше, чем мы разберемся с этими основными вещами”.

“Позвольте мне попробовать одну вещь, когда мы вернемся”, - сказал Халлер. “Просто небольшая вещь. Позволь мне сначала поговорить.”

“Что?” - спросил я.

“Ты увидишь”.

Босх нахмурился, но открыл дверь, и они вернулись на свои места.

“Детективы, давайте создадим условия для честной игры”, - сказал Халлер. “Давайте сделаем это честным обменом информацией”.

“Мы не обмениваемся информацией о двойном убийстве”, - сказал Саттон. “Мы задаем вопросы, Гарри отвечает на них. Вот как это происходит ”.

“Как насчет того, чтобы задать вопрос на каждый вопрос, который вы задаете?” Халлер настаивал. “Например, что здесь делают Корнелл и Шмидт? Это двойное убийство, которое вы расследуете, связано с делом Паркса?”

Саттон выглядел раздраженным, и Босх знал почему. Единственный адвокат в комнате пытался перехватить интервью.

“Мы не знаем, с чем связано это дело”, - нетерпеливо сказал он. “Визитка Гарри была найдена на месте преступления, и так получилось, что я слышал, как эти двое говорили о Босхе ранее сегодня. Итак, я позвал их. Это ответ на твой вопрос? Могу я задать свой сейчас?”

“Пожалуйста”, - сказал Халлер. “Это улица с двусторонним движением”.

Саттон переключил свое внимание на Босха.

“Гарри, эта карточка была найдена в кармане пальто одного из двух мужчин, застреленных сегодня поздно утром в задней комнате ювелирного магазина "Нельсон Грант и сыновья". Не могли бы вы рассказать мне об этом?”

“Я предполагаю, что это было в кармане Питера Нгуена”, - сказал Босх. “Я отдала это ему сегодня утром, когда была в магазине”.

“В какое именно время это было?”

“Я был там, как только он отпер дверь в десять. Я ушел максимум на десять-пятнадцать. Кто был другой жертвой?”

Саттон колебался, прежде чем ответить, но не слишком долго.

“Его брат, Пол”.

“Я не думаю, что он был там, когда был я, но его могли ожидать. Питер продолжал проверять дверь в заднюю комнату, как будто он ждал, что кто-то войдет. Когда это произошло?”

“Мы еще не уверены. Их нашел покупатель около полудня. Они были на полу в задней комнате. Коронер сузит круг поисков позже.”

“Нет видео?”

Корнелл в отчаянии поднял руки.

“Он задает все вопросы”, - сказал он. “Просто спроси его, какого хрена он там делал”.

Саттон удерживал Корнелла взглядом, безмолвно передавая упрек за прерывание и язык. Взгляд Саттона напомнил Корнеллу и Шмидту, что они были наблюдателями. Это было делом Саттона и его напарника.

“Нет, никакого видео”, - сказал Саттон. “Тот, кто их убил, вынул диск из магнитофона. Это старая система без резервной копии в облаке. Владелице магазина по соседству показалось, что она видела, как двое мужчин вошли в заднюю дверь с задней парковки около десяти сорока пяти. Они были одеты в белые комбинезоны. Она думала, что они мойщики окон. Она не слышала никаких выстрелов ”.

“Двое мужчин...”

“Да, двое мужчин. Мы ищем камеры в этом районе, но пока безуспешно. Так что ты там делал, Гарри?”

Босх почувствовал, как чувство страха сдавливает ему грудь. Он не мог не чувствовать себя ответственным за убийство братьев Нгуен. Все его инстинкты говорили ему, что он привел убийц туда или, по крайней мере, создал необходимость в убийстве братьев Нгуен.

“Что было похищено?” он спросил.

“Гарри, твой адвокат сказал, что это улица с двусторонним движением”, - сказала Саттон. “Ты ничего мне не даешь и задаешь все вопросы”.

“Просто ответь на один последний вопрос. Это было ограбление или казнь?”

Саттон покачал головой. Он позволил интервью ускользнуть от него. Босх перехватил управление.

“Это, безусловно, было либо ограблением, либо сделано так, чтобы выглядеть как ограбление”, - сказал он. “Одна из витрин была вычищена”.

“Только один?” - Спросил Босх. “Который из них?”

“Шкаф справа, когда вы входите в парадную дверь”.

“Это была история с поместьем, верно?”

Саттон покачал головой.

“Вот и все, Гарри. Больше нет. Сейчас ты отвечаешь на вопросы. Зачем ты пошел туда этим утром?”

Халлер наклонился поближе к Босху и прошептал.

“Позвольте мне напомнить вам, что вы работаете на меня, и защита конфиденциальности, которой пользуется мой клиент, распространяется от меня к вам”, - сказал он. “Так что будь осторожен здесь”.

Босх посмотрел на Саттон.

“У меня здесь проблема с конфиденциальностью”, - сказал он. “Я работаю следователем защиты и не могу говорить с вами о вещах, относящихся к этому делу, без одобрения моего клиента или его адвоката”.

“И вы этого не получите”, - добавил Халлер.

Босх оттолкнул его рукой и продолжил.

“Достаточно сказать, что я не знаю, кто убил братьев Нгуен”, - сказал он. “Если бы я знал, я бы сказал тебе, клиент или не клиент”.

“Что ты там делал?” Спросила Саттон.

Босх смотрел прямо на Корнелла, пока тот отвечал.

“Я спрашивал о часах, которые они продали около шести месяцев назад мужу Александры Паркс. Как вы знаете, она была убита. Ее часы пропали без вести в следственном деле. Мне не нравятся подобные концы с концами, и я пытался их свести ”.

“Был ли Питер Нгуен полезен?”

“Нет, он не был”.

“Это там были куплены часы?”

“Я так думаю”.

“И что заставляет тебя в это верить?”

Халлер ответил раньше, чем Босх успел.

“Он не собирается отвечать на этот вопрос”, - сказал Халлер. “Я думаю, нам нужно прервать это здесь, детективы”.

Корнелл снова что-то пробормотал себе под нос, и Халлер ухватился за это.

“Что это? У тебя проблемы с тем, что Гарри Босх делает за тебя твою работу?”

“Пошел ты, адвокат”, - сказал Корнелл. “Это все просто дым и зеркала — попытка замутить воду, в которой тонет ваш клиент. Он все еще падает”.

“Ты продолжаешь так думать”, - сказал Халлер. “И мы могли бы выйти и решить эту проблему для вас. Я имею в виду действительно решить это, а не сваливать это на кого-то ”.

“Я действительно этого боюсь”.

Халлер отбросил сарказм убийственной улыбкой, направленной на Корнелла, а затем медленно повернулся к Саттон.

“Что вы на это скажете, детектив? Что-нибудь еще?”

“Не сейчас”, - сказал Саттон.

“Тогда мы больше не будем вас беспокоить”.

Халлер встал, и Босх последовал за ним. Они не разговаривали, пока не оказались на тротуаре перед зданием. Босх был расстроен. Он чувствовал себя так, словно предал кого—то - возможно, самого себя.

“Послушай, мне не нравится делать это таким образом”, - сказал он. “Я должен рассказать им все, что я знаю”.

“Неужели?” Сказал Халлер. “Что именно ты знаешь? Правда в том, что ты ничего не знаешь. Мы ничего не знаем. Пока нет”.

“Я знаю, что, вероятно, я привел этих двух убийц к двум братьям в том магазине”.

“Неужели? Как? Ты хочешь сказать, что два брата не были вовлечены в это, и их замочили, потому что ты поговорил с ними?”

“Нет, я... Слушай, меньше чем через час после того, как я был в том магазине, их сбили. Ты хочешь сказать, что это совпадение?”

“Я хочу сказать, что мы знаем недостаточно, чтобы что-то рассказывать копам, не тогда, когда у нас есть клиент в округе, которому светит остаток жизни в тюрьме”.

Халлер указал в направлении центра города, хотя это было в милях от того места, где они стояли.

“Вот в чем заключается наша преданность”, - сказал он. “Только не тем придуркам в той комнате”.

“Раньше я был одним из таких засранцев”, - сказал Босх.

“Послушай, все, что я говорю, это то, что мы все еще забрасываем сети, Гарри. Давайте закончим вытаскивать их, а затем посмотрим, что у нас есть. Затем мы решаем, что мы скажем, и кому мы это скажем, и, самое главное, где мы это скажем. У нас суд через пять недель, и к тому времени нам нужно знать всю историю ”.

Босх оторвался от него и вышел на тротуар. Он понял, что совершил ужасную ошибку, перейдя на другую сторону прохода. Халлер подошел к нему сзади и заговорил, обращаясь к его спине.

“Все, что мы скажем им сейчас, мы дадим им возможность обернуть это против нас и нашего клиента. Наш клиент, Гарри. Ты должен помнить это ”.

Босх покачал головой и посмотрел вдаль, на улицу.

“Что знали эти два брата?” - Спросил Халлер. “Почему они были убиты?”

Босх повернулся и посмотрел на Холлера.

“Я пока не знаю. Но я сделаю это”.

“Тогда все в порядке. Что дальше?”

“Я подобрал имя в Вегасе. Парень из Беверли-Хиллз, который, возможно, знает секрет этих часов. Позади всего. Он следующий”.

“Все в порядке. Держи меня в курсе ”.

“Да, сойдет. И послушай, если они следили за мной до ювелирного магазина, они также могут следить за тобой.”

“Я не видел никаких признаков этого”.

“В этом весь смысл. Ты бы не стал. У вас есть кто-нибудь, кто может проверить вашу машину? Я собираюсь проверить свой.”

“Я сделаю это”.

“Хорошо. Как я уже говорил раньше, будь осторожен. Берегись своей спины”.

“Ты тоже”.

32

Босх поехал прямо с подстанции домой и через навес для машины заехал в пустой дом. Он позвал свою дочь по имени и не получил ответа. Страх пронзил его, пока он не вспомнил, что она была в походе. Его разум был так переполнен мыслями об убийствах в ювелирном магазине, что он совсем забыл. Испытав облегчение, он написал ей сообщение, чтобы узнать, добралась ли она до горы без проблем. Ее ответ был краток, как обычно.

Сделал это. Поездка на автобусе была оживленной.

Босх переоделся в старый комбинезон, который он обычно надевал на местах преступлений. Он схватил фонарик из кухонного шкафа и вышел под навес для машины. Прежде чем включить свет, он изучил улицу перед своим домом и подъездные пути своих соседей. Он искал любое транспортное средство, которое было занято или, казалось бы, не вписывалось в него. Он был уверен, что за ним каким-то образом наблюдали — убийство братьев Нгуен сказало ему об этом. Но ему нужно было определить, до какой степени. Было ли установлено физическое и электронное наблюдение? Была ли у него какая-нибудь возможность сделать ход, не будучи замеченным?

Он не видел на улице никаких транспортных средств, которые вызвали бы его подозрения. Затем он изучил столбы инженерных сетей и деревья на предмет отражения света, который мог попасть в объектив камеры. Он ничего не увидел и, приободрившись, спустился по короткой наклонной подъездной дорожке на улицу, чтобы еще больше расширить поле своего визуального поиска. Он объяснил, что делал, подойдя к почтовому ящику и достав дневную доставку.

Босх не заметил никаких признаков наблюдения ни в одном направлении улицы. Он прошел обратно по подъездной дорожке к гаражу, щелкнул выключателем и бросил почту на верстак. Он подошел к передней части "Чероки", а затем присел на корточки перед решеткой радиатора. Он включил фонарик и начал обыскивать переднюю часть, осматривая все места, где мог быть подключен GPS-передатчик.

Вскоре он оказался под машиной, моторный отсек был близко к его лицу и все еще горячий. Он чувствовал себя так, словно его поджаривали на медленном огне сверху, но продолжал поиски, даже после того, как обжигающая капля машинного масла скатилась по его щеке, и он громко выругался.

Он нашел GPS-метку на переднем левом колесе, далеко позади одной из стоек подвески, где ей не грозила опасность попасть под дорожный мусор, поднятый шиной. Он был в пластиковом футляре, прикрепленном к внутреннему капоту с помощью двух мощных магнитов. Корпус открылся, обнажив передатчик и источник питания, состоящий из двух батареек типа АА. Устройство будет посылать непрерывный сигнал на приемник сотовой связи, позволяя его владельцу отслеживать передвижение Cherokee в режиме реального времени на карте ноутбука. Тот факт, что устройство работало от батареи и не было подключено к электрической сети в автомобиле, указал Босху, что, скорее всего, те, кто следил за его передвижениями, сочли это кратковременной слежкой.

Босх выключил фонарик и несколько минут неподвижно лежал под "Чероки", размышляя о том, снять ли маячок — и тем самым показать своим последователям, что он его нашел, — или оставить его на месте и включить в свою стратегию расследования в дальнейшем.

Он решил пока оставить маячок на месте. Он выбрался из-под своей машины, выключил свет и прошел до конца навеса. Он огляделся еще раз и никого не увидел.

Босх вернулся в дом и запер за собой дверь. Он переоделся обратно в свою обычную одежду, а затем позвонил Лючии Сото. Она ответила сразу же.

“Гарри”.

“Привет, как дела?”

“Все в порядке. Я собирался позвонить тебе. Секрет раскрыт, и все знают, что ты занимаешься оборонной работой ”.

“Да, я получал звонки”.

“Ну, это был не я, если ты из-за этого звонишь. Я не сказал ни одной живой душе ”.

“Нет, я знаю, что это был не ты”.

“Так в чем же тогда дело?”

“Э-э, моей дочери нет рядом, и она обычно помогает мне с телефонными делами. Вы упомянули Uber прошлой ночью. Как мне добиться этого?”

“Это просто. Сначала поставь свой телефон на громкую связь, чтобы ты мог слышать меня, пока я рассказываю тебе об этом ”.

“Как мне это сделать?”

“Ты что, издеваешься надо мной?”

“Да. Ты на громкой связи.”

Сото рассказал ему о настройке. Операция заняла менее десяти минут.

“Ладно, ты готов зажигать”, - сказал Сото.

“Круто”, - сказал Босх. “Значит, я могу просто заказать машину сейчас?”

“Это верно”.

“Отлично”.

“Уже поздно. Куда ты направляешься?”

“Я не знаю. Просто чтобы прокатиться. Я хочу осмотреть одно место ”.

“В каком месте?”

Босх обработал экран и успешно заказал автомобиль.

“Просто место какого-то парня. Говорит, что машина будет здесь через шесть минут. Водителя зовут Марко, и он за рулем черной Tesla ”.

“Отличная работа”.

“Он спрашивает о моей цели”.

“Вы можете вставить это или оставить пустым. Они все равно придут. Таким образом, они не программируют адрес, и вы можете сказать им, в какую сторону идти ”.

Босх оставил это поле незаполненным, потому что еще не был уверен в пункте назначения.

“Спасибо, Люсия”.

“Я собираюсь идти сейчас”.

“О, подожди. Один вопрос. Это похоже на такси? Можете ли вы заставить водителя подождать, например, если вам нужно зайти в магазин, или домой, или еще куда-нибудь?”

“Да, ты просто говоришь им, чего ты хочешь, и это переводится на твою кредитную карту. Я думаю, что за каждые пятнадцать минут ожидания взимается плата ”.

“Ладно, круто. Спасибо и спокойной ночи”.

“Спокойной ночи”.

Босх подождал перед своим домом, чтобы узнать, следили ли за его водителем Uber на холме. Теперь Марко должен был прибыть через три минуты, согласно приложению.

Пока он ждал, Босх зашел в поисковую систему своего телефона и набрал “Доктор медицины Шуберт, Беверли-Хиллз”. Он нанял пластического хирурга по имени Джордж Шуберт, у которого есть офисы в так называемом Центре косметического творчества на Третьей улице, рядом с Медицинским центром Cedars-Sinai. На самом деле адрес был в Западном Голливуде. Больше ничего не всплыло, и в списке не было адреса проживания.

Босх нажал на кнопку и перезвонил Лючии Сото, надеясь, что она не ушла спать или снова не отправилась в Eastside Luv.

“Что теперь, Гарри? Вы хотите узнать о приложении для знакомств по телефону?”

“Нет. Ты хочешь сказать, что он есть?”

“Для всего есть приложение. Что случилось? Мне нужно ложиться спать. Прошлой ночью я оставался на ней слишком долго ”.

“Ты танцуешь на барной стойке в Eastside Luv?”

“На самом деле я так и сделал. Но я остался в своей одежде. Что случилось?”

Босх увидел фары, выезжающие из-за поворота. Подъезжала его машина.

“У тебя дома с собой ноутбук?”

“Что тебе нужно?”

“Я хотел спросить, не могли бы вы использовать свое программное обеспечение для отслеживания, чтобы ввести для меня имя. Врач в Беверли-Хиллз.”

Когда они были партнерами, Сото был единственным, кто разбирался в компьютерах и подписался на ряд интернет-сервисов и программного обеспечения, которые помогали отслеживать адреса через финансовые, имущественные и коммунальные записи. Эти методы часто были более быстрыми и надежными, чем установленные банки данных правоохранительных органов. То, о чем просил ее Босх, не нарушало правил, потому что она использовала свой собственный ноутбук и программное обеспечение.

“Нет проблем”.

Босх назвал ей имя Шуберта, и она сказала, что перезвонит ему, как только у нее что-нибудь появится. Он поблагодарил ее и отключился. Автомобиль уже миновал поворот и приближался с включенным дальним светом. Босх чувствовал себя озаренным светом и уязвимым в темноте.

Почти бесшумная "Тесла" остановилась перед ним. Босх проверил часы на своем телефоне. Марко пришел как раз вовремя. Будучи новичком в Uber, Босх не знал, должен ли он садиться спереди или сзади, но предпочел открыть переднюю дверь.

“Марко?”

“Да, сэр”.

Глубокий восточноевропейский акцент.

“Где мне сесть?”

“Прямо впереди - это очень хорошо”.

Босх сел в машину.

“В какую сторону?” - Спросил Марко. “Ты не указал пункт назначения”.

“Я думал, что это был вариант”, - сказал Босх. “Я хочу, чтобы ты поднялся на холм. Когда мы доберемся до вершины в Малхолланде, мы развернемся и спустимся обратно ”.

“И это все?”

“Нет, тогда мы собираемся спуститься в Беверли-Хиллз, я думаю”.

“У тебя есть адрес? Я подключаю его к сети ”.

“Пока нет. Но я заберу его до того, как мы туда доберемся ”.

“Как скажешь”.

Машина взлетела на холм. Не было слышно звука двигателя. Это напомнило Босху бамперные машинки в парке развлечений.

“Здесь тихо”, - сказал он. “Ты мог бы подкрадываться к людям”.

“Да, я вожу Tesla”, - сказал Марко. “Людям здесь нравится электромобиль. Люди из Голливуда. Видишь ли, у меня повторный бизнес. Помимо этого, я серб. От Смилян.”

Босх кивнул, как будто понял связь между Голливудом и Смиляном.

“Тесла”, - объяснил Марко. “Великий человек, который приехал из моего родного города”.

“Машина? Это его компания?”

“Нет, он работал с Эдисоном над созданием электричества. Давным-давно. Автомобиль, это имя для него”.

“Правильно. Я забыл.”

Босх отметил, что, основываясь на его уникальном опыте, водители Uber, казалось, говорили намного больше, чем таксисты. Поездка была такой же общественной прогулкой, как и переезд из пункта А в пункт Б. Когда они подъехали к знаку "Стоп" на Малхолланд, Босх сказал Марко развернуть машину и ехать обратно по Вудро Вильсона мимо его дома.

Босх не заметил ничего подозрительного на обратном пути по своему району. Ни машин не на своем месте, ни пешеходов, которым здесь не место, ни тлеющих сигарет в темных нишах между домами. Он был уверен, что GPS-трекер на его машине был ключом к наблюдению. Он мог работать с этим — водить Cherokee, когда ему нужно было съездить в незначительные места, просто чтобы показать движение, затем использовать Uber или арендовать машину, когда ему нужно было посетить места, о которых он не хотел, чтобы подписчики знали. На всякий случай Босх обернулся и посмотрел назад через заднее стекло, чтобы посмотреть, не следует ли за ними какая-нибудь машина в кильватере.

Он ничего не видел.

Сото перезвонил ему, как только они добрались до подножия холма и повернули на юг по Кауэнга в сторону Голливуда. Она придумала адрес проживания для Шуберта на Элевадо в многоквартирном доме в Беверли-Хиллз.

“Это отображается одинаково в трех разных поисковых системах, поэтому я думаю, что это законно и актуально”, - сказала она.

“Превосходно”, - сказал Босх. “Спасибо тебе”.

“Рад помочь, Гарри. Что-нибудь еще?”

“Э-э, вообще-то, еще кое-что. Ты когда-нибудь узнавал имена в том отделе нравов, для которого я дал тебе позывной? Парни, которые могли неофициально использовать Джеймса Аллена в качестве информатора?”

“Да, я думал, что отправил это тебе”, - сказал Сото.

“Ты имеешь в виду электронное письмо? Я не проверял. Я сделаю это, как только —”

“Просто держись. Он у меня прямо здесь.”

Босх ждал и слушал, как она перелистывает страницы блокнота. За то короткое время, что они были партнерами, она переняла привычку Босха постоянно носить с собой небольшой блокнот.

“Хорошо”, - наконец сказала она. “Это было шесть побед пятьдесят пять, и это принадлежит Дону Эллису и Кевину Лонгу. Ты их знаешь?”

Босх на мгновение задумался. Имена ничего не значили для него. Прошло более десяти лет с тех пор, как он работал в Голливудском подразделении. Персонал там, вероятно, на 95 процентов изменился сейчас.

“Нет, я их не знаю”, - сказал он.

“Как ты собираешься это проверить?” - спросила она. “Если они работали с информатором неофициально, они не собираются просто так рассказывать вам об этом”.

“Я еще не знаю”.

Он снова поблагодарил ее и сказал, чтобы она немного поспала. Он отсоединился, а затем сказал Марко, чтобы тот пробирался до Сансет и направлялся на запад, в сторону Беверли-Хиллз.

“Ты уверен?” Сказал Марко. “Движение на Сансет-Стрип в это время ночи будет очень медленным. Я думаю, Санта-Моника лучше ”.

“Санта-Моника лучше, но я хочу взять Сансет”, - сказал Босх. “Есть кое-что, что я хочу увидеть”.

“Ладно, ты будешь боссом”.

Марко вел машину в соответствии с инструкциями и был в курсе пробок на Сансет. Поздним вечером круизеры замедлили движение до ползания по Полосе. Босх видел одетые в черное толпы, выстраивающиеся у клубов, туристические фургоны для ночных патрулей знаменитостей, дельцов с минимальной зарплатой, размахивающих фонариками в сторону дорогих парковок, патрульные машины шерифа, мигающие синим, чтобы люди двигались дальше. Он смотрел мимо неонового света, отражавшегося на лобовом стекле Tesla, но был погружен в размышления, цвета не проникали в его темные глаза.

Он думал о Вине Скалли, телеведущем "Лос-Анджелес Доджерс". Он объявлял игры более шестидесяти лет — всего более десяти тысяч игр. Не было голоса, который был бы таким знаковым или синонимом Лос-Анджелеса, как у него. Он назначил так много матчей и все же никогда не терял своей любви к игре или городу своей команды. И его всегда и неоднократно забавляло, когда капризы совпадения приводили к появлению бегущей строки двоек на табло. Двойки - это дико, объявлял он перед подачей. Два мяча, два страйка, два аута, два включения и два к двум в нижней части секунды.

Босх мог слышать голос Скалли в своей голове, когда он подумал, что двойки теперь были дикими в его собственной игре. Два убийства, возможно, связанные, за которыми последовали два брата, убитых в задней комнате ювелирного магазина. Двое возможных убийц в ювелирном магазине. В переулке, где тело Джеймса Аллена оставили прислоненным к стене, хлопнули две дверцы машины. Говорят, что двое часов были украдены, а потом нет. Двое полицейских из отдела нравов, которые остановили Микки Халлера за вождение в нетрезвом виде, и двое полицейских из отдела нравов, которые, возможно, работали с Джеймсом Алленом в качестве информатора. Совпадение? У Босха было ощущение, что Вин Скалли так не подумала бы, и он тоже так не думал.

Двойки действительно были сумасшедшими, и Босх подключился к делу. Он позвонил Халлеру и разбудил его.

“Что случилось?” - спросил адвокат.

“Ничего”, - ответил Босх. “У меня вопрос. Твой водитель в нетрезвом состоянии. Ты сказал, что тебя остановила пара парней в штатском.”

“Это верно. Они подстерегали меня в засаде. В чем вопрос?”

“Это были полицейские из отдела нравов?”

“Могло бы быть”.

“Как их звали?”

“Я не знаю. Они передали меня команде прикрытия. Пара патрульных полицейских.”

“Разве их имена не указаны в протоколе ареста?”

“Возможно, но я этого еще не понял”.

“Черт”.

“Почему ты звонишь мне в такой час, спрашивая об этих ублюдках?”

“Не уверен. Когда я узнаю больше, я перезвоню тебе ”.

“Сделай так, чтобы это было завтра. Я собираюсь снова лечь спать ”.

Босх отключился и пару раз стукнул телефоном по подбородку, размышляя о том, что он мог бы сделать, чтобы ответить на вопрос, который он только что задал Халлеру. Он знал, что может вернуться к Лючии Сото, но он также знал, что при поиске записей для отчета об аресте останутся цифровые отпечатки пальцев. Он не мог подвергнуть ее такой опасности. Он должен был найти другой способ добраться туда.

Когда они проезжали мимо "Нельсон Грант и сыновья" на Сансет Плаза, грузовики ПРЕССЫ были собраны вдоль тротуара перед ювелирным магазином. Босх видел, как телевизионные репортеры и видеооператоры занимали места и готовились к репортажам в прямом эфире в одиннадцать. Глядя мимо них, Босх мог видеть передвижные светильники, установленные в демонстрационном зале магазина. Осмотр места преступления все еще продолжался двенадцать часов после убийств. Два помощника шерифа были размещены за дверью для обеспечения безопасности.

“Там случилось что-то плохое”, - сказал Марко.

“Да”, - сказал Босх. “Что-то действительно плохое”.

Оказавшись в Беверли-Хиллз, они повернули налево на Кэмден и спустились к флэтс, жилым домам площадью около квадратной мили между Сансет и бульваром Санта-Моника, которые составляли один из самых богатых районов во всей Калифорнии. Это была прохладная, свежая ночь, ветер трепал листья пальм, которые росли вдоль улиц. Тесла сделала еще один поворот, а затем тихо остановилась у бордюра на Элевадо. Дом, в котором жил Джордж Шуберт, был особняком испанского дизайна, который занимал два участка и возвышался за широкой и глубокой лужайкой, освещенной фонарями, прикрепленными к пальмам. Края газона были остро подстрижены, и казалось, что его не коснулась разрушительная калифорнийская засуха. В Беверли-Хиллз газонам всегда каким-то образом удавалось оставаться зелеными даже во времена ограничения полива.

Босх не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти. Он просто изучал дом через окно машины. Наконец, Марко заговорил.

“Ты выйдешь здесь?” - Спросил Марко.

“Нет, я просто смотрю”, - сказал Босх.

“Что ты ищешь?”

“Ничего. Никто. Просто смотрю.”

За окнами дома горело несколько огней, и когда Босх опустил стекло, ему показалось, что он слышит музыку, доносящуюся изнутри. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. Не считая музыки и огней, он не заметил никакого движения за окнами. Он взглянул на часы — было 11 часов — и понял, что было слишком поздно встречать Шуберта у его двери.

“Итак, ты пай?” - Спросил Марко.

Босх оторвал взгляд от дома, чтобы посмотреть на него.

“Прошу прощения?” он спросил.

“Знаешь, Пай”, - сказал Марко. “Ты наблюдаешь за людьми и расследуешь?”

Босх понял.

“Ты имеешь в виду частное лицо. Частный детектив. Да, я частный детектив.”

“ПИ. Очень круто, да?”

Босх пожал плечами и снова повернулся, чтобы посмотреть на дом. Он подумал, что конфигурация освещения изменилась. Босх был уверен, что за одним из окон был погашен свет, но он не мог вспомнить, какое из них было зажжено.

“Итак”, - сказал Марко. “Мы остаемся?”

На этот раз Босх не оглянулся на него. Он не сводил глаз с дома.

“Тебе все еще платят за то, что ты сидишь здесь, верно?” он спросил.

“Да, я плачу”, - сказал Марко.

“Хорошо, тогда давай посидим здесь немного, посмотрим, что произойдет”.

“Это опасно, эта работа? Если так, я должен получать дополнительную плату ”.

“Нет, это не опасно. Мы просто сидим здесь и смотрим на дом ”.

“Сколько тебе платят, чтобы ты присматривал за хаусом?”

“На самом деле, ничего”.

“Тогда это не очень хорошая работа для тебя”.

“Без шуток”.

Босх взялся за ручку двери, но все еще колебался. Не потому, что было поздно, а потому, что ему претила мысль о том, чтобы стучать в дверь и не знать, что именно спросить — особенно с новым свидетелем. Иногда у вас есть только один выстрел в свидетеля, и неподготовленность может искалечить вас. Он вернулся к своему первому решению подождать.

“Хорошо, Марко, мы можем идти”, - сказал он.

“Куда теперь?” - Спросил Марко.

“Аэропорт”.

“У тебя нет чемодана”.

“Мне просто нужно забрать машину”.

“Машины нет. Я, Марко, отвезу тебя”.

“Не там, куда я должен идти”.

33

Босх съехал на обочину на Уилкокс к югу от Голливудского вокзала. На улице было тихо. Неоновое свечение офиса залоговых обязательств напротив входа в участок придавало ночи красный оттенок. Босх наблюдал за воротами на автостоянку, примыкавшую к южной стороне двухэтажного здания вокзала. Он сидел в черном Chrysler 300, который он арендовал в Hertz. Это было самое близкое приближение к обычной детективной машине, которую он мог получить за такой короткий срок.

Он рассчитывал на то, что поздний час работает в его пользу. У них будет нехватка рабочих рук в полуночную смену в офисе вахты. Он сомневался, что кто-нибудь будет наблюдать за мониторами на стоянке. Пройти через ворота было первым и самым простым шагом к его плану.

Прошло почти десять минут, прежде чем он увидел свет фар, приближающийся с другой стороны пятифутовых металлических ворот. Из него выезжала машина. Босх перевел 300-й на режим движения и подождал, пока не увидел, что ворота начали открываться на ходу. Затем он отъехал от бордюра, включил поворотник и направился к проему.

Он идеально рассчитал время. Черно-белый автомобиль на большой скорости выезжал из ворот как раз в тот момент, когда к нему подъехал Босх. Ворота все еще находились в режиме открытия, просто пересекая въездную полосу. Поворачивая, Босх едва коснулся педали тормоза, высунув руку из окна в традиционном плавном жесте, подающем сигнал полицейским в появляющейся машине. Крайслер врезался в металлическую решетку ворот немного сильно и громко, но Босх был внутри. Он посмотрел в зеркало заднего вида и не увидел стоп-сигналов на патрульной машине, когда она поворачивала на север по Уилкокс.

Босх въехал на стоянку и поехал по парковочной дорожке, откуда открывался вид на заднюю дверь участка. Он нашел свободное место и притормозил. Он проверил дверь и сразу увидел, что у него появилась возможность. У одной из двух касс бронирования рядом с дверью была припаркована патрульная машина, и два офицера выгружали два заказа. У заднего входа на станцию был электронный замок, для которого требовалась карта-ключ. Это было бы последним препятствием.

Босх на мгновение собрался с духом и вышел. Он несколько лет проработал в Голливудском подразделении патрульным офицером, а позже - детективом. Он знал планировку этого места, как свой собственный дом, и у него было хорошее представление о приливах и отливах персонала на станции. Внутри него должен был находиться костяк дежурного персонала, сосредоточенный в основном в офисе охраны, на стойке регистрации, в комнате для отчетов и в тюрьме.

Все эти места находились в передней части станции в конце коридора, в который входили через заднюю дверь станции. Там был второй коридор, который тянулся вдоль задней части здания и вел в детективное подразделение, кабинет начальника участка и лестницу, ведущую в офисы Отдела нравов, комнату для переклички и комнату отдыха.

Босх знал, что все эти районы, скорее всего, будут пустынны, если только Отдел нравов не проводил операцию поздней ночью или патрульные офицеры не находились в комнате отдыха или комнате детективов, составляя отчеты. Это был риск, на который ему пришлось бы пойти.

Босх медленно шел по стоянке, пока не увидел двух полицейских, направляющихся к задней двери со своими подопечными в наручниках. Затем он прибавил скорость, чтобы догнать. Он знал, что если он будет вести себя так, как будто он принадлежит, то велики шансы, что его примут как такового. В департаменте было более тысячи детективов, и они постоянно сменялись в отделениях по всему городу. Не было никакого способа, чтобы кто-то мог знать всех. Он рассчитывал на это. Играть детектива было бы самой легкой ролью в его жизни.

Он подошел к задней двери как раз в тот момент, когда один из патрульных офицеров использовал свою ключ-карту, чтобы отпереть ее. Когда офицер начал открывать дверь, Босх обошел его сзади.

“Я понял”, - сказал он.

Он схватил дверь за стальную ручку и распахнул ее до упора. Затем он отступил, чтобы позволить офицерам пропустить двух растрепанных мужчин в наручниках.

“Добро пожаловать, джентльмены”, - сказал он, махнув рукой в сторону проема. “Пожалуйста, войдите”.

“Спасибо, сэр”, - сказал один из патрульных полицейских.

“Пошел ты, сэр”, - сказал один из растрепанных мужчин.

Босх воспринял это как пройденное очередное испытание. Четверка вошла на станцию и направилась по коридору к залу бронирования и тюрьме. Босх вошел прямо за ними, а затем сразу же свернул направо, в задний коридор. Там было пусто, и он быстро прошел до конца и заглянул в комнату детективного отдела. Там было пустынно, и только два из четырех рядов светильников на потолке во всю длину помещения горели, заливая огромное помещение тусклым светом.

Босх попятился, а затем направился к лестнице. Он встал на первой ступеньке и наклонился вперед, прислушиваясь к любому шуму со второго уровня. Если бы там были люди из отдела нравов, или на перекличке, или в комнатах отдыха, он мог бы услышать шепот разговора, но он ничего не слышал. Затем он повернулся ко входу в помещение командного состава. Сюда входили личные кабинеты для двух капитанов, а затем открытая площадка с тремя столами для секретарей и адъютантов. Это и было целью Босха. На пробковой доске, которая закрывала одну стену этого помещения, была изображена пирамида персонала подразделения с фотографиями и именами каждого офицера, назначенного на станцию, от капитана до новичка. Личный состав подразделения часто называл стенд с фотографиями "доской опознания”, потому что он часто использовался для идентификации офицеров, когда граждане приходили на стойку регистрации в участке, чтобы пожаловаться на поведение офицера, но на нем не было имени офицера. Заявителя отвели в управление и попросили найти офицера-нарушителя.

Два нижних ряда пирамиды были предназначены для различных смен патрульных. Над этими ступенями находились члены детективных отрядов и Подразделения специальных служб, которое, как знал Босх, было обозначением специализированных групп, включая отдел нравов. Он посмотрел на эти фотографии и сразу же наткнулся на снимки лиц Дона Эллиса и Кевина Лонга. Оба были белыми, у обоих был отработанный мертвый взгляд ветеранов уличных боев — копов, которые видели все это по три раза. Эллис был старше из двоих, и что-то в том, как он холодно смотрел в камеру, подсказало Босху, что он был альфой этой уличной команды.

Фотографии были прикреплены к доске. Персонал слишком часто менялся, чтобы обеспечить постоянную установку кого-либо на пирамиде. Босх открепил фотографии Эллиса и Лонга и перенес их в цветной ксерокс, стоявший рядом со столом секретаря начальника станции. Он поместил их рядом на стекло и сделал две копии, увеличив их больше, чем оригинальные снимки лица. Когда он потянулся за ними к лотку и увидел увеличенные фотографии, его поразило, что Эллис ему чем-то знаком. Он выпрямился и на мгновение взглянул на фотокопию и попытался вспомнить, где он видел или знал его раньше. Полицейский из отдела нравов выглядел так, будто ему было чуть за сорок, и, вероятно, он проработал в департаменте лет двадцать. Вполне могло случиться так, что его пути с Босхом где-то пересеклись. Место преступления, полицейский участок, вечеринка в честь выхода на пенсию. Было множество возможностей.

Внезапно Босх услышал приближающиеся голоса в заднем коридоре. Он потянулся к ручке на двери кабинета командира, но она была заперта. Затем он быстро подошел к стене с картотеками, которая отделяла стол одного секретаря от другого. Он пригнулся, но знал, что если голоса доносятся с этой стороны, его найдут. Он подождал, прислушался и понял, что дискуссия была о том, как сформулировать заявление о вероятной причине в ордере на обыск. Должно быть, это были два детектива, направлявшиеся в комнату отдела в конце заднего коридора.

Босх сложил фотокопии и положил их во внутренний карман своего спортивного пиджака. Он подождал и услышал голоса, доносящиеся от входа в командный отсек. Как только он решил, что все чисто, он встал и направился из люкса в задний коридор, сохраняя позу фамильярности и принадлежности.

В коридоре никого не было. У него был четкий бросок к выходу. Он двигался быстро, но не как человек, пытающийся убежать. Он завернул за последний угол, толкнул тяжелую стальную дверь и вышел в ночь. Подъездная аллея была пуста, но на стоянке находились два патрульных офицера, закрывающих магазин, то есть заканчивающих свою смену и забирающих дробовик и личное снаряжение из своей машины. Они были слишком заняты процессом окончания смены, чтобы обратить какое-либо внимание на Босха, когда он пересекал стоянку к своей арендованной машине.

Ворота автостоянки автоматически открылись для автомобилей, приближающихся изнутри. Босх не мог вздохнуть спокойно, пока "Крайслер" не выехал за ворота на Уилкокс. Он повернул на север, к бульвару Сансет. Когда он увидел свет на закате, он достал свой телефон и еще раз позвонил Халлеру.

“Дважды за одну ночь, Босх?” он протестовал. “Ты что, издеваешься надо мной? Уже за полночь.”

“Надень свой халат”, - сказал Босх. “Я иду мимо”.

Он отключил звонок, прежде чем Халлер успел возразить дальше.

34

Халлер действительно был одет в белый махровый халат, когда открыл входную дверь. Босх разглядел надпись "Ритц Карлтон", выведенную золотом над нагрудным карманом. Волосы Халлера были растрепаны, и он носил очки в черной оправе. Босх впервые осознал, что должен носить контактные линзы в обычные часы бодрствования.

“Что такого важного, что это не может подождать до утра?” - Спросил Халлер. “У меня завтра в восемь часов слушание ходатайств, и я хотел бы немного поспать, чтобы полностью функционировать”.

“Ходатайства в отношении Фостера?” - Спросил Босх.

“Нет, другое дело. Не имеет отношения. Но это не имеет значения, мне все еще нужно—”

“Просто взгляни на это”.

Босх достал из кармана фотокопии, развернул листы и протянул один из них Халлеру. Он сложил другой и положил его обратно в карман.

“Это те самые парни?” он спросил.

“Какие парни?” - Спросил Халлер.

“Копы, которые остановили тебя на двойке”.

Босх сказал это таким тоном, который подразумевал, что он был разочарован неспособностью Халлера следовать собственной логике Босха.

“Почему тебя волнует, кто остановил меня той ночью?” Сказал Халлер. “Это не твоя афера—”

“Просто посмотри на фотографии”, - скомандовал Босх. “Это те самые парни?”

Халлер держал фотокопию на расстоянии вытянутой руки. Босх догадался, что на его очках был старый рецепт.

“Ну, один парень остался в машине, и я его толком не видел”, - сказал Халлер. “Другой... этот справа ... Этот парень мог бы быть... да, это он. Это тот, который подошел к машине.”

Халлер перевернул страницу, чтобы Босх мог увидеть свой выбор. Это был Эллис, тот, кого Босх счел знакомым.

“Итак, что происходит, Гарри?” - Спросил Халлер. “Почему мы стоим здесь посреди ночи с этим?”

“Те парни остановили тебя”, - сказал Босх. “Они также несколько раз арестовывали Джеймса Аллена, и я думаю, что они использовали его в качестве информатора”.

Халлер кивнул, но не выказал никакого волнения.

“Хорошо”, - сказал он. “Они из голливудской полиции нравов. Неудивительно, что они несколько раз хватали Аллена или что они использовали его в качестве информатора. И, насколько я понимаю, они отключили радиопередачу, потому что находились в том районе. Это район Голливуда, где они работают ”.

Это звучало как другая мелодия, чем у Халлера. Выйдя из тюрьмы после того, как его выпустили под залог, он рассказывал СМИ истории о заговоре и подстерегании. Теперь он объяснял, почему заговор, который Босх начинал видеть, был вполне объясним.

“У меня есть свидетель, который слышал, как в переулке захлопнулись дверцы двух машин в ночь, когда туда бросили тело Аллена”, - сказал Босх. “И вы слышали Дика Саттона несколько часов назад. Они думают, что это могли быть двое парней, которые зашли туда и убили братьев Нгуен. Двойки просто помешаны на этом, Мик. Я думаю, мы ищем двух человек ”.

Они все еще стояли в подъезде дома Халлера. Микки посмотрел на фотокопии, по одной в каждой руке.

“Ты пьешь бурбон?” - спросил он.

“При случае”, - сказал Босх.

“Давайте сядем и проработаем это через какой-нибудь Вудфордский заповедник”.

Он отступил назад и позволил Босху войти в гостиную.

“Присаживайтесь”, - сказал Халлер. “Я возьму пару стаканов. Ты берешь это со льдом?”

“Пара кубиков - это все”, - сказал Босх.

Он сел на диван, с которого открывался вид через панорамное окно на огни города. Дом Халлера стоял на склоне Лорел-Каньона, и из него открывался беспрепятственный вид на город на западе и в сторону Каталины.

Вскоре Халлер вернулся с двумя бокалами с янтарной жидкостью и easy on the ice. Он положил их на кофейный столик вместе с фотокопией, но не сел.

“Я должен пойти вставить свои контакты”, - сказал он. “От этих вещей у меня болит голова”.

Он исчез в коридоре, ведущем к задней части дома. Босх сделал глоток "Вудфорда" и почувствовал, как он обжигает по пути к глотку. Это был хороший напиток, лучшая бутылка бурбона, чем та, которую он когда-либо держал дома для незапланированных посетителей.

Он сделал еще глоток, а затем изучил фотографии двух полицейских из отдела нравов. Он задумался, установили ли они GPS-локатор на его "Чероки". Размышления о "чероки" в связи с двумя мужчинами привлекли внимание, и Босх внезапно понял, где он видел Дона Эллиса. Это было на парковке за "Муссо". Босх обогнал его, когда тот выходил из бара, в ночь, когда Холлера остановили за вождение в нетрезвом виде. Это означало, что Халлер был прав. Вождение в нетрезвом виде было подстроено. Эллис и Лонг подстерегали его в засаде.

Когда Халлер вернулся, очки и халат исчезли. Он был в синих джинсах и бордовой футболке с изображением Чапмена. Он сел на стул напротив Босха за столом без вида на город. Он сделал большой глоток из своего бокала с изысканным бурбоном и вслед за этим выразил свое лучшее впечатление о Джеке Николсоне, пьющем виски и взмахивающем рукой, как куриным крылышком в "Беспечном ездоке". Затем он откинулся на спинку стула и посмотрел на Босха.

“Итак”, - сказал он. “Что нам делать?”

“Сначала пара вещей”, - сказал Босх. “Завтра утром, после того, как ваш водитель отвезет вас в суд? Попросите вашего водителя или кого-то, кому вы доверяете, проверить ваш автомобиль на наличие метки GPS. На моей машине есть один, и я думаю, что эти двое парней положили его туда ”.

Он указал на фотокопию на кофейном столике.

“Это уже было в моем списке дел”, - сказал Халлер.

“Что ж, заканчивайте с этим”, - сказал Босх. “И если там что-то найдено, не убирайте это. Не давайте им понять, что мы за ними следим. Возможно, мы сможем использовать это в наших интересах. Я взял напрокат машину сегодня вечером. Я воспользуюсь этим, когда не хочу, чтобы они знали, куда я направляюсь ”.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Первым делом”.

“Я также хочу поговорить с вашим следователем”.

“Циско? Почему?”

Босх наклонился, схватил свой стакан и сделал большой глоток. Это обожгло все его дыхательные пути и вызвало слезы на глазах.

“Полегче, парень”, - сказал Халлер. “Это потягивание бурбона”.

“Верно”, - сказал Босх. “Послушай, тебе нужно увидеть здесь общую картину. Ваш человек, Циско, работал над этим делом, и его отправили на полосу встречного движения и вывезли. Ты расследуешь это дело, и тебя останавливают из-за подставы. Братьев Нгуен убивают по причинам, которые мы пока не знаем, — менее чем через час после моего разговора с ними. Мы можем поверить, что все это совпадение, или мы можем взглянуть на это целиком и увидеть картину в целом. Я хочу спросить Циско, над чем он работал в тот день, когда кто-то выбил его из игры.”

Халлер кивнул.

“Каждое утро он проходит физиотерапию у ветеранов в Вествуде”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я увижу его там”.

“Что еще?”

Указав на Эллиса и Лонга, Босх сказал: “Один из нас должен поговорить с DQ и выяснить, общался ли он когда-либо с этими двумя парнями. Просто чтобы быть уверенным”.

“Я могу это сделать”, - сказал Халлер. “Мне нужно встретиться с ним по поводу кое-каких досудебных дел и снять с него мерки для судебного костюма. Надеюсь, у меня есть что-то, что поместится в гардеробе моего клиента ”.

Он указал на фотокопию на столе.

“Могу я взять это, показать ему?” - спросил он.

“У меня есть еще один”, - сказал Босх.

Босх кое-что вспомнил.

“Когда увидишь его, спроси, помнит ли он номер телефона Джеймса Аллена. Копы так и не нашли телефон Аллена. Если я смогу раздобыть номер, мы могли бы получить записи, которые покажут, что они двое поддерживали контакт ”.

“И подтвердите свое алиби. Хорошая. А как насчет тебя?”

“Я все еще думаю, что часы - ключ ко всему этому. Мне нужно добраться до первоначального покупателя ”.

“Парень из Беверли-Хиллз?”

“Да. Я проходил мимо его дома сегодня вечером. Хорошее распространение. У него есть деньги. Мне нужно загнать его в угол и посмотреть, где находятся связи ”.

“Удачи с этим”.

“Спасибо”.

Следующие несколько минут они сидели молча. Они потягивали бурбон и размышляли каждый о своем. Наконец , заговорил Халлер.

“Это хороший материал”, - сказал он.

Босх посмотрел на свой стакан и покатал лед на его дне.

“Лучше, чем у меня дома”, - сказал он.

“Ну, не поймите меня неправильно, бурбон хороший, но я говорю обо всем, что вы сделали за последние несколько дней. Здесь много всего. Со многим я могу работать. Мы собираемся быть в состоянии организовать настоящую альтернативную теорию защиты. Этот материал выходит за рамки разумных сомнений ”.

Босх допил оставшийся в его стакане бурбон. Он понял, что у них с Халлером всегда будут фундаментальные различия в том, как они смотрят на улики и другие нюансы расследования. Халлер должен был представить ситуацию в контексте судебного разбирательства и того, как это может быть использовано для опровержения версии обвинения. Босху оставалось только взглянуть на улики как на мост к истине. Вот почему он знал, что на самом деле не перешел на темную сторону. Он никогда не смог бы рассматривать дело с точки зрения Халлера.

“На самом деле меня не волнуют альтернативные теории или обоснованные сомнения”, - сказал он. “Для меня это простое уравнение. Если ваш клиент этого не делал, то я собираюсь выяснить, кто это сделал. Это человек или люди, которых я хочу ”.

Халлер кивнул и поднял свой бокал за Босха. Затем он допил свой напиток.

“Это работает для меня”, - сказал он.

35

Еженедельное общее собрание Отдела нравов было обычной тратой времени. Это наконец закончилось, и Эллис пересек коридор в комнату отдыха, чтобы снова наполнить свою чашку черным кофе. Он не привык приходить так рано, и ему нужно было удвоить дозу кофеина.

Но ему пришлось ждать своей очереди за Джанет, секретаршей капитана, которая выглядела так, словно готовила кофе для всего командного состава внизу. Джанет была широкоплечей, и Эллис не мог добраться до кофейника, пока она не закончила добавлять сливки и различные подсластители в пять чашек, стоявших перед ней. Это разозлило Эллиса, потому что он просто хотел наполнить свою чашку неразбавленным черным напитком, а затем вернуться в отдел.

“Извините”, - сказала Джанет, почувствовав, что кто-то стоит у нее за спиной.

“Без проблем”, - сказал Эллис. “Не торопись”.

Узнавание его голоса заставило Джанет оглянуться и убедиться, что это Эллис.

“О, Дон, я хотел тебя кое о чем спросить”.

“Отстреливайтесь”.

“Вы были в офисе этим утром или прошлой ночью?”

“В каком офисе?”

“Мне жаль. Я имею в виду внизу. Командные пункты.”

Эллис в замешательстве покачал головой.

“Нет, что ты имеешь в виду?”

“Ну, это просто забавно. Я пришел сегодня, и мне пришлось сделать копии вахтенного журнала для обоих капитанов. Это первое, что я делаю каждый день ”.

Она вернулась к завершению своей работы над набором кофейных чашек на стойке перед ней.

“Хорошо”.

“И когда я подошел к ксероксу, я обнаружил, что ваши с Кевином фотографии уже вставлены в аппарат. Как будто они были оставлены там случайно ”.

Эллис хотел схватить ее и развернуть к себе.

“Я не понимаю”, - сказал он. “Наши фотографии? Что мы делали на фотографиях?”

Джанет рассмеялась над его замешательством.

“Нет, нет, ты ничего не делал. Это была твоя фотография из таблицы персонала станции. Тот, что на стене, вон там. Кто-то отклеил ваши фотографии, перенес их на копировальный аппарат, а затем, я полагаю, сделал копии. Потом забыл повесить их обратно на стену. Они были под клапаном на стекле этим утром, когда я пошел делать копии ночного журнала.”

Теперь она перебирала пальцами ручки пяти кофейных кружек. Эллис выбросил свою чашку в мусорное ведро и пересел рядом с ней за стойку.

“Позволь мне помочь тебе”, - сказал он. “Ты обожжешься”.

Она отшутила эту возможность.

“Я делаю это каждое утро и каждый день после обеда”, - сказала она. “Я ни разу не обжегся”.

“Я все равно помогу тебе”, - сказал Эллис. “Вы спрашивали в офисе, делал ли кто-нибудь копии?" Может быть, капитан?”

“Да, и в этом вся тайна. Никто этого не делал. Я спросил всех, включая обоих капитанов. Должно быть, кто-то пришел в нерабочее время, чтобы сделать это, а затем забыл вернуть фотографии обратно. Я подумал, что ты, возможно, захочешь знать. На случай, если кто-то решил пошутить.”

“Спасибо, я понимаю. И я думаю, ты прав насчет того, что кто-то придумал розыгрыш ”.

Джанет рассмеялась.

“У некоторых людей слишком много свободного времени, это точно”.

На каждом участке полиции Лос-Анджелеса существовала давняя традиция розыгрышей. При совершении подобных действий часто использовались фотографии. Эллис думал, что в игре может быть что-то еще, но был рад позволить Джанет думать иначе.

Он последовал за ней вниз по ступенькам, через задний коридор и в командный кабинет. Он поставил две чашки кофе, которые нес с собой, на ее стол, чтобы она принесла, затем оглядел комнату и посмотрел на пирамиду персонала на противоположной стене. Его фотография была на месте рядом с фотографией Лонга в строке, содержащей подразделения под прикрытием. Все было так, как и должно быть.

“Спасибо тебе, Дон”, - сказала Джанет.

“Рад этому”, - сказал он. “Спасибо, что предупредили о розыгрыше”.

“Интересно, что они задумали”.

“Как ты сказал, у некоторых людей слишком много свободного времени”.

Эллис и Лонг делили кабинку в углу отдела нравов. Это позволило им максимально уединиться в комнате, и они получили это из-за старшинства Эллиса. Эллис вернулся в кабинку и подал знак своему партнеру перевернуть его стул, чтобы они могли сесть рядом и поговорить наедине.

“Что случилось?” Долго спрашивал.

“Не уверен”, - сказал Эллис. “Ты проверял нашего парня сегодня?”

“Он все еще был дома. Я получу сообщение, если он куда-нибудь уйдет ”.

“А как насчет прошлой ночи?”

“Он остался внутри”.

“Судя по твоему телефону?”

“Ну, да”.

“Ну, может быть, просто его машина осталась на месте. Я хочу, чтобы ты поднялся туда, подтвердил, что он там ”.

“Что, теперь?”

“Да, сейчас. Я прикрою тебя здесь. Иди.”

“Что случилось? Что происходит?”

“Что происходит, так это то, что твой телефон говорит, что его машина не двигалась, но прошлой ночью кто-то был в участке, делая копии наших фотографий со стены в кабинете капитана”.

“Какого хрена?”

Эллис проверил остальную часть отделения, чтобы убедиться, что выходка Лонга не привлекла нежелательного внимания. Затем он снова посмотрел на Лонга.

“Точно”, - сказал он. “Я думаю, что Bosch что-то задумал, и я хочу знать, что. Это начинается с того, что ты идешь туда и пытаешься выяснить, там ли он вообще. Не только его гребаная машина ”.

“Ладно, ладно. Я ухожу. Но, возможно, нам нужно все переосмыслить и найти способ устранить угрозу, понимаешь?”

“Да, и посмотри, к чему это привело нас. Это как гребаные костяшки домино. Одно, что мы делаем, ведет к следующему. Где он заканчивается?”

“Я просто говорю”.

“Да, я просто говорю, поднимись на холм и узнай, там ли Босх или он издевается над нами”.

36

Лонг дважды проезжал мимо дома. "Чероки" стоял под навесом, но не было никаких других признаков того, что кто-то был дома. Фольксваген исчез, и он предположил, что девочка пошла в школу. Он съехал с холма и завернул за следующий поворот дороги. Он видел проем, где дом был очищен от консольной площадки, чтобы освободить место для перестройки. Это позволило бы ему хорошо рассмотреть задние окна и террасу дома Босха.

Он припарковался перед чьим-то гаражом и вышел из машины с биноклем. Он поспешил перейти улицу и нырнул под желтую ленту DANGER / PELIGRO, натянутую между двумя столбами в передней части площадки. Он вышел и сразу понял, насколько он был открыт. Сначала он позировал с биноклем, как будто смотрел на Юниверсал Сити или горы за ним. Но затем он слегка повернул налево и навел бинокль на дом Босха. Он не увидел никакой активности ни за одним из стекол. Палуба была пуста, а раздвижная стеклянная дверь закрыта.

Он опустил бинокль и снова сделал вид, что просто осматривается. Он еще раз взглянул на дом Босха и не заметил никакого движения. Он повернулся и зашагал прочь с площадки, размышляя, какой следующий шаг ему следует предпринять, чтобы подтвердить отсутствие Босха.

Когда он вернулся к желтой ленте, там его ждал мужчина, стоявший там.

“Вы вторгаетесь на чужую территорию”, - сказал он.

“Нет, я не такой”, - сказал Лонг. “У меня есть разрешение”.

“Неужели? От кого? Назови мне имя.”

“Нет, мне не нужно этого делать”.

Лонг нырнул под желтую ленту и пересек улицу к своей машине.

“У меня есть ваш номерной знак”, - сказал мужчина. “Ты что-то задумал”.

Лонг повернулся и пошел прямо к мужчине, вытаскивая его значок, который висел на цепочке у него под рубашкой.

“Мистер, вы препятствуете полицейскому расследованию”, - сказал он. “Возвращайся к себе домой и не лезь не в свое дело, или ты окажешься в камере”.

Мужчина отступил назад, выглядя теперь почти испуганным Лонгом. Лонг повернулся к своей машине.

“Это называется ”Соседский дозор", - крикнул мужчина, собравшись с духом. “Мы здесь присматриваем друг за другом”.

“Как скажешь”, - сказал Лонг, открывая дверцу своей машины.

Лонг отъехал и при первой возможности развернул машину и направился обратно в гору. Он прошел мимо назойливого типа, все еще стоявшего на улице перед консольной площадкой. Завернув за поворот, он еще раз подъехал к дому Босха и остановился прямо перед ним. Он изучал дом, думал о том, что делать, и разочаровался.

“К черту все”, - сказал он.

Он трижды просигналил, как будто был там, чтобы кого-то забрать. Он держал машину на ходу и наблюдал за входной дверью. Если бы Босх или кто-нибудь другой открыл дверь, он бы сбежал. Окна машины были достаточно затемнены, чтобы он чувствовал, что его не смогут опознать.

Никто не открыл дверь.

Лонг посигналил еще раз и стал ждать и наблюдать. Никто не ответил.

“К черту все”, - снова сказал он.

Лонг тронулся с места, подъехал к Малхолланд, а затем развернулся. Когда он ехал обратно по Вудро Вильсона и мимо дома Босха, он бессильно посигналил еще раз, не останавливаясь. Затем он позвонил Эллису.

“Он трахнул нас”, - сообщил он. “Его машина здесь, но его самого нет. Он должен знать, что мы украли его ”.

“Ты сейчас возвращаешься?” Спокойно спросил Эллис.

“Уже в пути”.

“Хорошо. Он не знает, что мы знаем. Возможно, мы сможем этим воспользоваться ”.

“Именно то, о чем я думал. Как ты думаешь, что он задумал?”

“Кто знает?”

“Как нам его найти?”

Эллис ответил не сразу.

“Мы идем туда, где, по нашему мнению, он появится, и ждем”.

“Да, где это?”

“Просто вернись сюда, и мы во всем разберемся”.

Эллис отключился, не сказав больше ни слова.

37

Босх был знаком с обширным госпиталем для ветеранов в Вествуде по многолетним посещениям врачей и однажды проходил там реабилитацию после огнестрельного ранения. Комплекс был разделен бульваром Уилшир, и Босх знал, что реабилитационные центры находились на южной стороне. Он припарковался на стоянке, которая многое рассказала о клиентуре, которую обслуживал медицинский центр. В основном старые, заклеенные скотчем автомобили, жилые фургоны и пикапы с кузовами для кемпинга, все они обклеены наклейками на бамперах, гордо провозглашающими их служение своей стране, своему конкретному роду войск, боевой единице и политике. Послание было ясным. Не имело значения, на какой войне сражались, возвращение домой было совсем другим сражением.

Он вошел через стеклянную дверь с надписью "СЛУЖИМ ТЕМ, КТО СЛУЖИЛ" и проверил список регистрации на стойке регистрации центра физиотерапии. Там была секретарша, но она не подняла глаз от экрана своего компьютера. Босх увидел, что Деннис Войцеховски, он же Циско, зарегистрировался сорок минут назад. Босх полагал, что сеанс почти закончен. Он занял место в зале ожидания, откуда мог видеть дверь и мог заметить Циско, когда тот будет уходить.

Босх отметил, что все журналы, разбросанные по столу перед диваном, были месячной давности. Вместо того, чтобы взять трубку, он впервые за несколько дней открыл электронную почту на своем телефоне. Он увидел письмо от Лючии Сото, в котором были указаны имена Эллис и Лонг. Большинство других электронных писем были спамом, и он удалил их. Два письма от бывших коллег, в которых содержалось разочарование в связи с новостью о том, что Босх теперь работает в сфере защиты по уголовным делам. Босх начал печатать ответное электронное письмо на первое, но на полпути понял, что никогда не сможет объясниться или вернуть лояльность мужчин и женщин, все еще работающих в полиции Лос-Анджелеса. Он перестал писать и удалил сообщение.

Мысль о его затруднительном положении угнетала. Он решил, что в дальнейшем не будет проверять свою электронную почту, потому что было вполне вероятно, что он будет получать еще больше подобных сообщений. Он убирал телефон обратно в карман, когда он зажужжал у него в руке. Он проверил экран, прежде чем ответить, и увидел имя Фрэнсис Альберт. Он не узнал имя, но ответил на звонок, встал и вышел через дверь, следуя указателям, запрещающим звонки по мобильному телефону в зале ожидания.

“Гарри Босх”.

Он шагнул в нишу справа.

“Детектив Босх, это Фрэнсис Альберт, ваш сосед по улице Вудро Вильсона”.

Босх все еще не мог вспомнить название или вспомнить лицо. И он не знал, было ли Фрэнсис Альберт полным именем или состоящим из двух частей, возможно, в честь Фрэнсиса Альберта Синатры.

“Да. Как у тебя дела?”

“Я в порядке. Возможно, вы меня не помните, но пару месяцев назад я устраивал собрание Neighborhood Watch, на котором вы были так любезны присутствовать ”.

Теперь Босх поймал его. Старик, сутулые плечи, без семьи и слишком много свободного времени на руках. Босх, недавно вышедший на пенсию и у которого было слишком много свободного времени, согласился присутствовать на встрече еще в марте. Фрэнсис Альберт, вероятно, хотел, чтобы он вернулся и снова обратился к войскам.

“Конечно, я помню тебя”, - сказал Босх. “Но я вроде как сейчас чем-то занят. Могу я перезвонить тебе позже?”

“Конечно, это прекрасно. Но я просто подумал, что ты захочешь знать, что кто-то наблюдал за твоим домом этим утром. Он утверждал, что он коп, но у меня есть сомнения ”.

Внезапно Босх перестал так спешить закончить разговор.

“Что вы имеете в виду под "наблюдением за моим домом’?” он спросил.

“Ну, ты знаешь собственность Робинсона через дорогу от меня?” Ответил Фрэнсис Альберт. “Где они снесли дом, но оставили площадку для строительства?”

“Верно, я это знаю”.

“Я выхожу этим утром, чтобы забрать газету, и первое, что я вижу, это какой-то придурок, припаркованный перед моим гаражом. И затем я вижу парня. Он пролез под ленту и вышел на площадку с биноклем. И он смотрит прямо на ваш дом, детектив Босх.”

“Зови меня Гарри. Я больше не детектив. Ты уверен, что он смотрел на мой дом?”

“Мне определенно так показалось. И ты называешь меня Фрэнком ”.

“Как долго он оставался там, Фрэнк?”

“Пока я не приставал к нему, и он не сбежал. Вот почему я не думаю, что он был законным полицейским, хотя он показал мне значок ”.

“Ты приставал к нему?”

“Да, я вышел и спросил его, что он делает. Он сильно занервничал и ушел. Именно тогда он показал мне этот никчемный значок, который был у него на шее ”.

Босх сунул руку в карман куртки и вытащил оставшуюся ксерокопию фотографий Эллиса и Лонга. Он развернул его и уставился на двух полицейских из отдела нравов.

“Как он выглядел?” он спросил.

Последовала долгая пауза, прежде чем Альберт ответил.

“Я не знаю, он был нормальным”, - наконец сказал он.

“Нормально?” - Спросил Босх. “Он был белым, черным, коричневым?”

“Белый”.

“Сколько лет?”

“Э-э, за сорок. Я думаю. Может быть, лет тридцати.”

Босх взглянул на две фотографии.

“У него были усы?”

“Да, у него были усы. Ты знаешь его?”

У Лонга были усы. Эллис этого не сделал.

“Я не знаю. Ты собираешься быть рядом позже? У меня есть пара фотографий, которые я хотел бы вам показать ”.

“Конечно, я здесь все время”.

“Спасибо, Фрэнк”.

“Просто присматриваю за окрестностями. Это то, что мы делаем ”.

Босх отключился и посмотрел на фотографии двух полицейских из отдела нравов. Он не думал, что ему нужно заходить к Фрэнку, чтобы подтвердить то, что он знал нутром. Я долго провозился с биноклем. Босху показалось странным, что он начал вынюхивать все так скоро. Было только девять тридцать. Почему у него уже возникли подозрения по поводу того, что "Чероки" не двигается?

Босх решил, что, должно быть, было что-то еще, что заставило Лонга подняться на холм. Он сложил ксерокопию и убрал ее обратно в карман пиджака. Пока он это делал, он увидел человека, которого он принял за Войцеховского, выходящего через парадную дверь реабилитационного центра.

Мужчина заметно прихрамывал и шел, опираясь на трость — черную с нарисованными на ней языками пламени. На нем были синие джинсы, черная футболка и кожаный жилет с эмблемой Harley-Davidson на спине. Традиционные крылья логотипа были сломаны. Босх знал, что это должно было означать, что водитель упал, получил травму и выжил.

“Циско?” - спросил я. Звонил Босх.

Мужчина остановился и обернулся, чтобы посмотреть, кто его окликнул. Босх догнал его.

“Ты Циско, верно?”

“Может быть. Кто ты такой?”

“Гарри Босх. Микки Халлер—”

“Следователь. Да, ты отнял у меня работу ”.

“Я собирался сказать "брат". Я не брал твою работу. Мне не нужна твоя работа, и она будет там для тебя, как только ты будешь готов вернуться. Я просто работаю над этим единственным делом для него, и все ”.

Циско положил обе руки на трость. Босх мог сказать, что стоять и ходить в данный момент не были его любимыми развлечениями. Вдоль дорожки стояло несколько скамеек, мест, где люди могли подождать тех, кто проходит реабилитацию.

“Можем мы присесть на минутку?” - Спросил Босх.

Он указал на одну из скамеек. Циско направился в ту сторону и, казалось, почувствовал облегчение, перенеся свой вес с колена. Он был крупным мужчиной с массивными руками и мощным V-образным торсом, напоминающим перевернутую пирамиду, неустойчиво стоящую на своих точках опоры.

“Так это не совпадение?” он спросил. “Мик сказал мне, что ты тоже был в армии”.

“Я служил в армии и бывал в этом месте раньше, но это не совпадение”, - сказал Босх. “Я пришел искать тебя. Мне нужно задать тебе несколько вопросов.”

“По поводу чего?”

“Что ж, давайте начнем с вашего несчастного случая. Микки сказал—”

“Это не было случайностью”.

“Ну, это то, что я хочу знать. Расскажи мне, что произошло.”

“Я этого не понимаю. Почему?”

“Ты слышал, что Микки задержали за вождение в нетрезвом виде, верно?”

“Да. Твои старые приятели из полиции Лос-Анджелеса.”

“Это была подстава. Я думаю, это было сделано для того, чтобы помешать его усилиям по делу Фостера. Я думаю, то же самое могло случиться и с тобой. Так что же произошло?”

Босх мог видеть холод, застывший в глазах Циско.

“Это был гребаный первоапрельский день дураков. Я был на бульваре Вентура в Студио-Сити, направляясь в сторону Голливуда. Парень на соседней полосе меня толкает, и у меня не было выбора; позволить ему сбить меня с ног и лечь под его колеса или рискнуть на встречной полосе. Я почти сделал это ”.

“Что заставляет вас думать, что это было преднамеренно?”

“Я так не думаю. Я знаю это. Две вещи. Во-первых, парень не остановился. Я имею в виду, он даже не притормозил. И, во-вторых, он знал, что делал. Черт, я протянул руку и пнул бок его машины, а он все еще продолжал приближаться. Ботинок со стальным носком, чувак. Он услышал это. Он знал, что я был там ”.

“Ты видел водителя?”

Босх начал доставать фотокопию обратно из кармана пальто.

“Нет, я его не видел”, - сказал Циско. “Стекла в машине были слишком затемнены. Это выходит за рамки дозволенного ”.

Босх оставил фотокопию в кармане.

Он знал, что излюбленной тактикой подразделений Калифорнийского университета в полиции Лос-Анджелеса было закуривать окна своих машин сверх установленных законом пределов.

“Что это была за машина?”

“Камаро". Ярко-оранжевый с черными ободами и желтыми суппортами. Я, можно сказать, хорошо рассмотрел колеса. По-настоящему близко и лично”.

“Но я так понимаю, ты не получил номер”.

“Слишком занят, пытаясь остаться в живых к этому моменту. Что вообще у тебя в кармане? Что ты собирался мне показать?”

Босх достал ксерокопию.

“Это те двое парней, которые остановили Халлера. Я подумал, может быть, вы узнали бы одного из них — если бы видели водителя.”

Циско развернул страницу и посмотрел на два лица. Это были просто снимки головы, но на обоих были видны верхние воротники полицейской формы.

“Так ты говоришь, за всем этим могут стоять двое полицейских?” - сказал он.

Босх кивнул.

“Это начинает выглядеть именно так”.

“Иисус Христос. Жуликоватые копы. О чем они подумают дальше?”

“Мне нужно, чтобы ты держал все это при себе. С Халлером все в порядке, но больше ни с кем. Это может все испортить, если произойдет утечка ”.

“Ты не должен был этого говорить”.

“Ладно, извини. Итак, ваш несчастный случай, это произошло —”

“Я же говорил тебе, это не было случайностью”.

“Верно, извините, не то слово. Итак, это нападение произошло сразу после того, как Халлер получил дело Фостера. Вы уже начали работать над этим делом?”

“Не в большом смысле. У нас было дело, и мы готовились к нему, но информация еще не поступила, и поэтому мы вроде как ждали, когда окружной прокурор раскошелится на книгу убийств ”.

Босх кивнул.

“Значит, ты действительно не начинал”.

“Не совсем. Мы просто хватались за соломинку, пока эти записи не попали в наши руки. Вот где все это начинается, понимаешь?”

“Да, я понимаю это. Итак, ‘хватаясь за соломинку’ — что это значит?”

“Что ж, вы всегда понимаете точку зрения вашего клиента на эту историю и можете продолжать в том же духе. Наш парень сказал, что у него есть алиби, так что я проверил это и обнаружил, что мы опоздали на день и не хватает доллара. Профессионал, с которым, по его словам, он был, был убит ”.

“Джеймс Аллен”.

“Это был тот самый парень”.

“Как глубоко ты в это погрузился?”

“Не так глубоко. Парень был мертв, и мы не могли с ним поговорить, конец истории. Я пару раз звонил ребятам из полиции Лос-Анджелеса по этому поводу, но — большой сюрприз — ничего не услышал в ответ ”.

“Как вы думаете, вы сделали что-нибудь в ходе расследования, что могло привести к нападению на Camaro? Что-нибудь вообще приходит на ум?”

Циско на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Я действительно не хочу, иначе я бы уже прыгнул на это, понимаешь?”

“Да”.

Босх понял, что если существует связь между отправкой Cisco на встречную полосу движения и Эллисом и Лонгом, то ему придется искать ее другими способами.

“Извините, от меня мало помощи”, - сказал Циско.

“Вы дали мне подробное описание машины. Это поможет”.

“Хотел бы я что-нибудь знать, но я не знаю, что я такого сделал, что могло бы их возбудить. Микки, которого я понимаю. Но я едва начал заниматься этим делом ”.

“Ну, ты что-то сделал, или они подумали, что ты собирался что-то сделать. Может быть, они просто хотели загнать Халлера в угол, вырубив его следователя. Может быть, мы никогда не узнаем ”.

“Может быть”.

“Вы сообщили об инциденте в полицию?”

“Конечно, но это была пустая трата времени”.

“Почему ты так говоришь?”

“Ну же, чувак, посмотри на меня. Копы бросают на меня один взгляд и говорят ‘байкер’. Они думают, что тот, кто столкнул меня с дороги, оказал обществу услугу. Я позвонил им, но им было насрать. Отчет сразу же попал в архивную папку. Все, что это дало мне, - это моя страховая выплата, но о копах я больше ничего не слышал ”.

Было время, когда Босх, возможно, защитил бы полицию Лос-Анджелеса от подобных обвинений. Но он больше не был в загоне. Он просто понимающе кивнул. Мужчины обменялись номерами мобильных телефонов, а затем Босх ушел, оставив Циско на скамейке запасных. Он сказал, что собирается дать колену еще немного отдохнуть, прежде чем встать и пойти на парковку.

38

Не то чтобы Босх ожидал, что Циско опознает в одном из нападавших Эллиса или Лонга, но он надеялся на дальнейшее подтверждение своей уверенности в том, что за всем, что произошло в связи с этим делом, стояли двое полицейских из отдела нравов.

Тем не менее, он был неустрашен и знал о других способах приблизиться к доказательству. Первой остановкой на этом пути был Голливудский спортивный клуб. Он поехал прямо из Вествуда и по пути позвонил Халлеру, который сразу же взял трубку.

“Доброе утро”, - весело сказал он. “Я как раз собирался тебе позвонить”.

“Я собирался оставить сообщение”, - сказал Босх. “Прошлой ночью ты сказал, что у тебя был суд”.

“Я делал, но с меня хватит”.

“Ты кажешься счастливым. Дай угадаю, у вас закрыто еще одно дело, и еще один наркоторговец выходит на свободу ”.

“Я счастлив, но не из-за другого случая. У меня есть новости. Но ты пойдешь первым. Ты позвал меня”.

“Хорошо, хорошо, я только что закончил разговор с Циско. Он так и не разглядел того, кто столкнул его с дороги. Но он описал машину — вплоть до желтых тормозных суппортов. Это был ярко-оранжевый Camaro с черными колесными дисками. Я звонил, чтобы узнать, не напоминает ли это вам о чем-нибудь ”.

Прошло мгновение, прежде чем Халлер ответил.

“Нет”, - наконец сказал он. “Должно ли это быть?”

“А как насчет машины, которая остановила тебя в нетрезвом состоянии?” - Спросил Босх.

“Нет, это был не Камаро. Это была уловка. Соперник или боец. Я не присматривался так внимательно, но определенно не Camaro. ”

“Ты уверен?”

“Привет, я адвокат Линкольна. Я разбираюсь в машинах. К тому же он не был жженооранжевым. Он был черным как смоль. Как души тех двух ублюдков, которые ехали в нем ”.

“Ладно, что ж, это все, что у меня было. Второй удар. Сначала Циско, теперь ты. Поднимите мой дух. Какие у тебя новости?”

“Сегодня вернули нашу ДНК”.

“И Фостер не подходит”.

“Нет, не совсем. Он подходит, все верно ”.

“И это то, что делает тебя таким счастливым?”

“Нет, это происходит из-за следов на презервативе. Ты был прав. Они нашли это в образце.”

Босх задумался об этом. Это был момент оправдания. Находка подтвердила версию дела о том, что сперма Да'Квана Фостера могла быть доставлена на место убийства и помещена в тело Александры Паркс и на нем.

“Затем они должны попытаться сопоставить его с конкретным брендом”, - сказал Халлер. “Клеймо Аллена. Мы понимаем это, и они не смогут выкрутиться, утверждая, что у него все это время был презерватив, и он просто порвался ”.

“Хорошо”, - сказал Босх.

“Знаешь, обычно у меня такое чувство, будто я стреляю по делу штата из чертового пневматического пистолета. Я начинаю думать, что в этом деле мы попали впросак. Двустволка. Мы собираемся проделать большие дыры в их деле. Большие, блядь, дыры”.

Голос Халлера звучал почти легкомысленно по поводу анализа ДНК. Но для Босха предстоящий судебный процесс был все еще слишком далек. Лонг и Эллис были на свободе, и пять недель было слишком долго, чтобы ждать, чтобы что-то сделать.

“Все, о чем ты думаешь, - это судебный процесс”, - отрезал Босх.

“Потому что это моя работа”, - сказал Халлер. “Наша работа. Что происходит, Гарри? Я думал, это будет хорошей новостью для тебя. Ты на правильном пути, чувак ”.

“Происходит то, что Эллис и Лонг где-то там делают то, что они делают. Они следят за моим домом, они знают о моем ребенке. Я пока не могу это доказать, но я думаю, что они убрали Циско, потому что каким-то образом он угрожал им, и теперь я угрожаю им. До суда больше месяца, и мы должны думать о нем прямо сейчас. Ты оправдал Фостера на суде и что с того? Обвинение раскрутит это, назовет это дымкой и зеркалами и ничего не предпримет в отношении этих двух парней. Что происходит потом?”

Халлеру потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать свой ответ.

“Гарри, ты провел все эти годы, преследуя убийц, и я знаю, что это твой естественный инстинкт - делать это здесь”, - сказал он. “Но я продолжаю говорить вам, что мы работаем над этим под другим углом. Это не то, к чему вы привыкли, но наша ответственность прежде всего перед клиентом. Мы не можем сделать ничего, что может повредить возможности успешной защиты в суде. Я знаю, что к этому нужно немного привыкнуть, но...

“Не беспокойся об этом”, - перебил Босх. “Я не хочу к этому привыкать. После этого с меня хватит ”.

“Что ж, поступай как знаешь. Мы поговорим об этом позже ”.

“Как насчет того, чтобы мы пошли в полицию Лос-Анджелеса и показали, что у нас есть? Я могу привести довод, что им нужно убрать этих двоих с улицы. По крайней мере, они положат на них глазные яблоки ”.

“Этого не произойдет”, - решительно заявил Халлер. “Мы делаем это и даем обвинению пять недель, чтобы подготовиться к тому, что, как они узнают, мы представим”.

“Может быть, даже суда не будет. Они приводят этих двоих, натравливают их друг на друга, и один парень показывает другой самый старый трюк в книге. Конец дела”.

“Слишком рискованно. Я не собираюсь этого делать. И ты тоже не такой”.

Босх молчал. Он должен был рассмотреть мотивы Халлера. Действительно ли он защищал шансы своего клиента на оправдательный приговор или сохранял свой собственный шанс на славу в суде? Дело об убийстве стало главной сценой в здании суда. Если бы Халлер выиграл суд, он был бы героем, и потенциальные клиенты начали бы выстраиваться в очередь. Если дело так и не дойдет до суда, аплодисменты достанутся кому-нибудь другому.

“Ты все еще там?” - Спросил Халлер.

“Да”, - сказал Босх. “Мы еще не закончили говорить об этом”.

“Все в порядке, все в порядке. Вот что я тебе скажу, давай встретимся завтра утром. Завтрак у Дюпара. Как насчет восьми часов, по-твоему? Ты излагаешь мне свои доводы. Я буду слушать”.

“У какого Дюпара?”

“Фермерский рынок”.

“Я буду там”.

“Куда ты направляешься сейчас?”

“Голливуд. Чтобы кое-что проверить.”

Халлер ждал продолжения, но Босх не сдавался. Он попытался избавиться от своего расстройства и переориентироваться.

“Я дам тебе знать, если все выгорит”, - наконец сказал он.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Увидимся завтра”.

Босх отключился, вытащил наушник и опустил телефон в один из подстаканников на центральной консоли. Он сожалел о своей вспышке гнева с Халлером, но сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Он сосредоточился на вождении, когда вез Фэрфакс из Санта-Моники в Сансет.

Несколькими годами ранее было обнаружено, что члены армянской уличной банды арендовали офисный комплекс в двенадцатиэтажном здании, расположенном на углу Сансет и Уилкокс. Офис находился на седьмом этаже и в задней части здания, где его окна выходили на Голливудский участок полиции Лос-Анджелеса с полным обзором его задней двери и прилегающих парковочных мест. Разместив кого-нибудь за телескопом в офисе двадцать четыре часа в сутки, банда смогла собирать разведданные о тайных подразделениях по борьбе с наркотиками и пороком, а также о группах по пресечению деятельности банд. Они узнали время, когда различные подразделения были на дежурстве, когда они были на улицах, и общее направление, в котором они пошли после того, как сели на стоянку и прошли через ворота.

В какой-то момент информатор сообщил о существовании шпионского поста руководителю DEA, и он был закрыт в результате рейда ФБР, который полностью смутил департамент. ФБР изъяло журналы наблюдения, в которых были указаны индивидуальные кодовые имена различных сотрудников Голливудского отделения, описывающие как их личные автомобили, так и транспортные средства под прикрытием. Также было обнаружено, что армянская банда продавала результаты сбора разведданных другим бандам и преступным предприятиям, действующим в Голливуде.

Департамент ввел несколько процедурных изменений, призванных предотвратить повторение подобного конфуза. Среди них был перенос тайного автопарка со стоянки у вокзала на стоянку за пределами площадки, где место было предоставлено поддерживающим местным бизнесом — Голливудским спортивным клубом. Как и в случае с большинством секретов в департаменте, местонахождение тайной партии не было таким уж секретным. Скандал с "шпионской почтой" произошел после того, как Босх переехал в подразделение "Нераскрытых преступлений" в центре города, но даже он слышал, куда они перенесли автомобильную стоянку Калифорнийского университета.

HAC находился на Сансет и всего в нескольких кварталах от Голливудского вокзала. Его автостоянка находилась за ним и была окружена зданиями с трех сторон и забором с четвертой, который тянулся вдоль Сельмы. На территории отеля не было парковщика, но для въезда через ворота требовалась карточка-ключ.

У Босха не было карточки-ключа, но ему и не нужно было заходить на стоянку. Он припарковался у обочины на Сельме, вышел и подошел к забору. Он знал, что сейчас подходящее время для инвентаризации автомобилей Калифорнийского университета, потому что почти все они будут на стоянке. Было всего 10 утра, и команды по борьбе с нравами, наркотиками и бандитизмом, которые использовали машины, придерживались тех же часов, что и их добыча. То есть они начали операции днем и работали по ночам. Утро было для того, чтобы спать допоздна.

Машины, используемые группами прикрытия, менялись или менялись местами с другими подразделениями по крайней мере раз в год, чтобы избежать фамильярности на улице. Некоторые из них были изъяты из обращения на месяц здесь и там. Некоторые были проданы другим подразделениям, чтобы у каждого были новые машины. Прошло два месяца с тех пор, как Циско Войцеховски выехал на полосу встречного движения, и поэтому существовала вероятность, что ярко-оранжевый Camaro, который искал Bosch, уже исчез. Тот факт, что Эллис и Лонг ехали на другой машине из Калифорнийского университета, когда они сбили Халлера за рулем, казалось, указывает на то, что машина была заменена. С другой стороны, подумал Босх, если бы они совершили преступление на Камаро, они могли бы сразу же обменять его на другую машину. Например, черный как смоль "Додж".

В любом случае Босх должен был убедиться, и его усердие окупилось. Он заметил знакомые передние фары "Камаро", который был припаркован задним ходом у задней стены стоянки. На лобовом стекле автомобиля был толстый слой пыли от смога, и, очевидно, им довольно давно не управляли. Ему пришлось отойти на несколько шагов вдоль забора, чтобы рассмотреть его сбоку и подтвердить его цвет: ярко-оранжевый.

Он воспользовался своим телефоном, чтобы сфотографировать машину. Затем он отправил сообщение на номер, который Циско дал ему ранее, с вопросом: это та самая машина?

Босх вернулся к своей арендованной машине. Циско ответил, когда открывал дверь: Я думаю, да. Похоже на то.

Босх сел в машину. Он почувствовал, как в его крови вспыхнула искра. Вид Камаро подтвердил лишь малую часть его теории и ни о чем не свидетельствовал, но заряд адреналина, тем не менее, пришел. Он складывал кусочки головоломки вместе, и всегда был заряд, когда даже самые маленькие кусочки подходили друг другу. Камаро был важен. Если Эллис и Лонг использовали его, когда сбивали Циско с дороги, они, возможно, использовали его несколькими неделями ранее, когда тело Джеймса Аллена перевозили в переулок за Эль-Сентро.

Он вернулся в Крайслер и поехал в Санта-Монику, а затем на кладбище Hollywood Forever. Он припарковался перед офисом, вошел и обнаружил Оскара Гаскона за письменным столом в его маленьком кабинете. Он узнал Босха по предыдущему визиту.

“Детектив, вы вернулись”, - сказал он.

“Я здесь”, - сказал Босх. “Как продвигается бизнес?”

“Все еще мертв. Тебе нужно еще раз взглянуть на мои камеры?”

“Это верно. Но у меня для тебя другое свидание. Когда я был здесь раньше, ты сказал, что парни из полиции Лос-Анджелеса приходили посмотреть запись той ночи, когда произошло убийство в доме Хейвен.”

“Это верно”.

“Ничего, если я взгляну на ту же ночь?”

Гасконец мгновение изучал Босха, словно пытаясь определить его точку зрения. Наконец, он пожал плечами.

“Не понимаю, почему бы и нет”.

Гаскону потребовалось пять минут, чтобы восстановить видео из "Облака ночи", когда был убит Джеймс Аллен. Он поставил его на быстрое воспроизведение, и Босх наблюдал за входом на территорию мотеля.

“Что мы ищем?” - Спросил гасконец.

Босх ответил, не отрывая глаз от экрана.

“Ярко-оранжевый Камаро”, - сказал он.

Следующие десять минут они молча наблюдали. Машины двигались вверх и вниз по Санта-Монике с неестественной скоростью. Босх решил, что если они переживут ночь, так и не увидев Камаро, он попросит посмотреть его еще раз на более низкой скорости. Гасконец мог бы возразить против этого, но Босх настоял бы на этом.

“Там”, - внезапно сказал Гасконец. “Это был ”Камаро"?"

“Сбавь скорость”, - сказал Босх.

Воспроизведение перешло на нормальную скорость, и они молча наблюдали. Машина, которую они видели въезжающей на парковку "Хейвен Хаус", не выезжала обратно. Босх понял, что нет никаких оснований полагать, что машина быстро вернется.

“Давайте вернемся назад и посмотрим это снова”, - сказал он.

Гасконец сделал, как было велено. Затем он сам поставил воспроизведение на замедленную съемку. Они подождали, и оранжевая машина появилась на экране с левой стороны и повернула налево ко входу в мотель.

“Остановите это”, - приказал Босх.

Гаскон заморозил изображение, когда машина пересекала полосы движения в западном направлении Санта-Моники. Он был прямо сбоку от камеры, но изображение было зернистым и неопределенным. Общие линии автомобиля, казалось, соответствовали линиям Camaro. Дизайн двухдверного купе с изящной крышей низкого профиля.

“Что ты думаешь?” - Спросил гасконец.

Босх не ответил. Он изучал темную полосу окон на машине и такие же темные колеса. Это было близко, но Босх не мог назвать это. Он подумал, сможет ли специалист по видеоускорению Халлера улучшить изображение.

“Давай, сыграй это”, - сказал он. “Ускорим это”.

Он отметил время в нижней части экрана. Оранжевая машина въехала на стоянку мотеля в 11:09 вечера. Гаскон снова увеличил скорость в три раза, и они несколько минут сидели и молча наблюдали. Несколько машин въехали и выехали. Это была напряженная ночь в мотеле. Наконец, оранжевая машина появилась и исчезла. Гасконец перемотал видео, и они снова посмотрели на медленной скорости. Машина выехала из мотеля, не останавливаясь, повернула направо, поехала на запад по Санта-Монике и исчезла из кадра.

“Сейчас он торопится”, - сказал Гасконец.

Босх взглянул на счетчик времени. Оранжевая машина выехала в 11:32 вечера, всего через двадцать три минуты после въезда. Босх подумал, хватит ли им этого времени, чтобы войти в комнату Аллена и вытащить его, живого или мертвого.

“Когда парни из полиции Лос-Анджелеса были здесь, у них были ключи от этой машины?” - Спросил Босх.

“Э-э, нет, не совсем”, - сказал Гасконец. “Они наблюдали некоторое время и, казалось, думали, что это было бесполезно. Они сняли копию, чтобы передать в видеотехническое подразделение для улучшения. После этого я ничего о них не слышал ”.

Босх не отрывал глаз от экрана, пока они разговаривали. С правой стороны экрана он теперь видел оранжевую машину, движущуюся на запад по Санта-Монике в сторону дома Хейвен. Оно пересекло экран и повернуло в прихожую, прежде чем исчезнуть.

“Он вернулся”, - сказал он.

Гасконец посмотрел на экран, но машина уже уехала.

“Сдай назад”, - проинструктировал Босх. “На этот раз он заходит с востока. Останови его, когда он доберется до центра.”

Гасконец быстро выполнил приказ, и Босх наклонился поближе к экрану. В машине была видна голова, когда она переходила дорогу прямо перед кладбищем. Изображение по-прежнему было мелким и зернистым, но стало более четким, потому что автомобиль находился ближе к камере. Теперь у Босха не было сомнений, что это был Camaro. Под этим углом он мог даже разглядеть несколько желтых пикселей в центре черных колес — желтые тормозные суппорты, которые описал Циско Войцеховский.

Но расстояние от камеры и затемненные стекла не позволили Bosch прицелиться в водителя.

“Ладно, сыграй это”, - сказал он. “Давайте посмотрим, как долго они останутся на этот раз”.

Босх отметил, что время на видео теперь было 11:41 вечера. Они наблюдали, как "Камаро" снова поворачивает ко входу в мотель. Затем Гасконец ускорил воспроизведение, и они смотрели и ждали. Босх подумал о том, почему было два визита в мотель. Он предположил, что в первый раз Эллис и Лонг, возможно, осматривали мотель и комнату Аллена. Другая возможность заключалась в том, что задняя парковка была слишком занята приходящими и уходящими людьми. Третья возможность заключалась в том, что Аллен был с клиентом.

На этот раз "Камаро" не появлялся в течение пятидесяти одной минуты. И снова он быстро уехал, повернув направо без остановки, когда появился, а затем направился на запад и исчез из поля зрения. Босх прикинул, сколько прошло времени, и инстинкты подсказали ему, что Джеймс Аллен был мертв и находился в багажнике "Камаро", когда тот выехал из кадра.

“Что ты думаешь?” - Спросил гасконец.

“Я думаю, мне нужна копия этого”, - сказал он.

“Есть машина?” - спросил я.

“Нет”.

“Как насчет двухсот бобов, как у меня было раньше?”

“Это у меня есть”.

“Тогда позвольте мне посмотреть, смогу ли я найти здесь кого-нибудь с приводом”.

39

На обратном пути к своему дому Босх припарковал арендованный автомобиль за Покито Мас на Кауэнга. Он зашел в ресторан и заказал блюдо с чили-пасильей на вынос. Затем он воспользовался своим приложением Uber, чтобы вызвать машину. И машина, и его заказ на еду прибыли в одно и то же время. Он подъехал на машине к своему дому, проверяя по дороге, нет ли признаков слежки со стороны Эллиса и Лонга. На этот раз не было никаких признаков полиции нравов и разговора с водителем. Босх решил, что это как-то связано с сидением на заднем сиденье.

Оказавшись в доме, Босх забрал из спальни папку "Дискавери" и бросил ее на обеденный стол. Перед началом работы он открыл ползунки, чтобы впустить немного свежего воздуха. Он на мгновение вышел на палубу и огляделся. Справа от себя он мог видеть разрез в каньоне, ведущий к консольной палубе, с которой Лонг наблюдал этим утром. Он задавался вопросом, выяснили ли они, что его нет дома и он не пользуется "Чероки".

Он вернулся в дом к столу и положил блокнот спереди и в центре. Он начал использовать файл discovery и свои собственные заметки и память, чтобы построить временную шкалу, которая позволила бы ему увидеть и обдумать дело в целом, начав его задолго до убийства Александры Паркс. Сначала он разместил убийства на временной шкале, а затем добавил другие соответствующие события вокруг них.

Он занимался проектом пятнадцать минут, когда раздался звонок в дверь. Он тихо встал и подошел к двери. В глазок он увидел лысую макушку с россыпью солнечных пятен на ней. Он отступил назад и открыл дверь. Это был его сосед Фрэнсис Альберт.

“Детектив Босх, я видел вас на палубе некоторое время назад. Ты собирался показать мне какие-нибудь фотографии?”

“Совершенно забыл, Фрэнк. Подожди секунду.”

Это было грубо, но Босх оставил его стоять на крыльце. Он не хотел, чтобы Альберт заходил внутрь, потому что тогда было бы трудно вытащить его обратно. Босх вернулся к столу, где оставил свое пальто, висящее на стуле. Он вытащил фотографии Эллиса и Лонга из кармана и вернулся к двери. Он передал фотокопию с обоими снимками головы Альберту.

“Был ли парень, которого вы видели этим утром, одним из них?” - спросил он.

Альберту не потребовалось много времени, чтобы сделать вывод. Он кивнул.

“Да, этот парень, он был клоуном”, - сказал он.

Он повернул фотографию Лонга к Босху. Босх кивнул.

“Да, я думал, что это может быть”, - сказал он. “Спасибо, Фрэнк”.

Возникла неловкая пауза, поскольку Фрэнк не двигался и ждал продолжения.

“Ты позвонишь мне, если увидишь его снова?” - Спросил Босх.

“Конечно”, - сказал Альберт. “Ты думаешь, он действительно коп?”

Босх на мгновение остановился и задумался над вопросом и о том, что он должен сказать Альберту.

“Не совсем”, - сказал он.

Закрыв дверь, он вернулся к столу и несколько раз прошелся по временной шкале, добавляя по ходу дела нюансы деталей. Еще через полчаса у него, наконец, был документ, в котором, как он полагал, подробно описывалось дело и его расследование во всей полноте.

Неизвестная дата 2013 — часы, купленные доктором Шубертом

Дата неизвестна 2014 — часы украдены или проданы Шубертом

11 декабря — часы, купленные Харриком в Grant & Sons

25 декабря — часы подарены Александре Паркс

Неизвестная дата — кристалл часов разбит

2 февраля — часы доставлены FedEx в Лас-Вегас

5 февраля — Джерард осматривает часы — они все еще зарегистрированы на Шуберта

5 февраля — Джерард звонит миссис Шуберт (часы украдены)

5 февраля — Паркс звонит Джерарду, узнает, что ее часы, возможно, были украдены

5 февраля — Паркс звонит Гранту и сыновьям (разговор неизвестен)

5 февраля — доктор Шуберт звонит Джерарду — часы не украдены, карточный долг оплачен

5 февраля — Джерард звонит Парксу (часы не украдены)

9 февраля — Александра Паркс убита

19 марта — Арестован Да'Кван Фостер — совпадение ДНК

21-22 марта — Джеймс Аллен убит — оранжевый Камаро на стоянке Хейвен—Хаус - две дверцы машины в переулке — двое убийц?

1 апреля — Сбой Cisco — оранжевый Camaro

5 мая — Халлер арестован — Эллис и Лонг

7 мая — Братья Нгуен допрошены Босхом — Братья Нгуен убиты — двое убийц?

Босх наконец отложил ручку и изучил даты и события в каждой строке. Сведение дела к простой временной шкале помогло ему увидеть, как все было связано и как события складывались, как костяшки домино, одно за другим. И на протяжении всего этого была стража. Могут ли четыре убийства действительно быть связаны сменой владельца часов?

Босх знал, что пришло время встретиться с доктором Шубертом и закончить головоломку. Он откинулся на спинку стула и обдумал, как лучше это сделать. Он сделал определенные выводы о человеке, которого никогда раньше не встречал и даже не видел — выводы, основанные на том, чем он зарабатывал на жизнь, и где и как он жил.

Он решил, что лучшим подходом было бы напугать Шуберта и добиться его сотрудничества с помощью страха. И в этом случае ему не нужно было притворяться.

Босх встал из-за стола и направился по коридору в свою спальню. Пришло время переодеться в одежду настоящего детектива.

40

Эллис был в новой квартире с близнецами. Он просматривал записи последнего дня, подыскивая следующий проект для работы. Лонг вызвал его на дуэль.

“Ты был прав”, - сказал он. “Он только что появился. Я думаю, тебе нужно перебраться сюда ”.

Одна из девушек сидела на диване и красила ногти. Другой решил вздремнуть, потому что предыдущая ночь была такой напряженной. Эллис перешел на кухню, чтобы у него было немного уединения. Он тихо обратился к Лонгу.

“Что он делает?” он спросил.

“Ну, во-первых, он одет в костюм с галстуком”, - сказал Лонг.

“Пытаюсь выглядеть как детектив. Это будет его пьеса. Что еще?”

“У него в руках папка”.

“Где именно он находится?”

“Гараж, прислоненный к машине, которая выглядит как обычная упаковка. Тебе следует перебраться сюда. Я думаю, что-то должно произойти ”.

“Он захочет забрать его сам. В каком-нибудь уединенном месте.”

Эллису пришлось подумать об этом. Какая была бы лучшая возможность для их собственной игры?

“Ты все еще там?” Долго спрашивал.

“Я здесь”, - сказал Эллис. “Вы можете сказать, у него есть оружие?”

“Э-э... да, он несет. Левое бедро. Я вижу, как на нем задирается куртка ”.

“Мы должны помнить об этом. И ты уверен, что он тебя не видел.”

“Нет, чувак, он проехал прямо мимо меня”.

“На "чероки”?"

“Нет, у него "Крайслер". Выглядит как взятый напрокат.”

Эллис обдумал это. Босх знал, что они пометили "Чероки". Знал ли он, что они смотрели "Шуберта"?

“Ты идешь или нет?” Долго спрашивал.

“Скоро”.

Он отключился и прошел в гостиную.

41

Центр создания косметики располагался в двухэтажном здании в квартале от Сидарс-Синай в Западном Голливуде. Весь первый уровень служил парковочным гаражом, а медицинские учреждения находились всего в нескольких минутах езды на лифте вверх. Босх без труда нашел машину Шуберта в гараже — у него было зарезервировано место с его именем, нанесенным трафаретом на стену перед ним. На этом месте стоял элегантный серебристый Mercedes-Benz. Босх проехал мимо него и обнаружил поблизости свободное место. Он припарковался и стал ждать. Делая это, он просмотрел папку с отчетами и фотографиями, которые он собрал вместе, и поработал над своей подачей. Это было то, чем это должно было стать. Подача для Шуберта. Предложение спасти его жизнь.

Пока Босх ждал, он увидел, как несколько пациентов центра косметической хирургии вышли из лифта и ушли, после того как их выписали после любого выбранного ими лечения. Медсестры вывезли их оттуда, а затем помогли сесть в ожидающие городские машины. Босх заметил, что на всех "Линкольнах" установлены рамки для номерных знаков одного и того же автосервиса, и у него возникла идея, что поездка была частью пакета услуг по хирургии. У всех пациенток, кроме одной, на лице были повязки. Босх предположил, что та, кто этого не сделал, сделала увеличение груди или липосакцию. Она осторожно поднялась с инвалидного кресла и медленно забралась на заднее сиденье ожидающей машины.

Все пациенты, которых Босх видел уходящими, были женщинами. Все они среднего возраста или старше. Все они сами по себе. Все они, вероятно, пытаются сохранить образ молодости, отталкивая тот момент, когда они боялись, что мужчины перестанут смотреть на них.

Там, снаружи, был суровый мир. Это заставило Босха подумать о своей дочери и о том, как скоро она покинет дом и отправится куда-нибудь одна. Он надеялся, что у нее никогда не будет такого места назначения, как это. Он достал свой телефон и отправил ей сообщение, хотя она сказала ему, что вряд ли они будут разбивать лагерь в месте, где есть сотовая связь. Он все равно отправил сообщение, больше для себя, чем для нее.

Эй, надеюсь, тебе весело. Я скучаю по тебе!

Босх смотрел на экран телефона, надеясь на ответ, когда услышал скрежет отпираемой машины. Он поднял глаза и увидел двух женщин в узорчатых халатах для медсестер, направляющихся к своим машинам. Медицинские кабинеты, вероятно, закрывались на весь день. Через несколько мгновений позади них появился мужчина, который, как предположил Босх, возможно, был врачом. Он направлялся к "Мерседесу" на парковочном месте, обозначенном для Шуберта, но прошел мимо него к машине рядом с ним. После того, как мужчина выехал с места, Босх завел свою машину и вывел ее на открытое пространство рядом с домом Шуберта. Он вышел с папкой и обошел вокруг к "мерседесу" Шуберта. Прислонившись к задней части машины, он положил папку на крышку багажника и скрестил руки на груди.

В течение следующих двадцати минут медсестры и обслуживающий персонал продолжали время от времени выходить из лифта и заходить в гараж, но никто не подходил к "мерседесу" Шуберта. Несколько человек с любопытством посмотрели на Босха, но никто не спросил его, почему он здесь и что делает. Был полдень пятницы, конец недели, и они хотели убраться оттуда. Босх использовал свой телефон для поиска в Google Images онлайн-фотографии пластического хирурга. Он нашел только один, и это было из статьи 2003 года в светской газете Беверли-Хиллз. На фотографии были запечатлены доктор и его жена Гейл, присутствующие на благотворительном мероприятии в отеле "Беверли Хилтон". Босху показалось, что жена нанесла один или два визита в офис своего мужа по профессиональным причинам. У нее был точеный подбородок и изгиб бровей.

На экране его телефона появилось сообщение от Мэдди.

Ночью действительно холодно. Увидимся в воскресенье!

Это было похоже на нее - сохранять краткость и передавать реальное сообщение за пределами слов — сообщение о том, что она будет воздерживаться от общения, пока не вернется домой. Босх открыл окно, чтобы отправить ответное сообщение, но не был уверен, что сказать.

“Прошу прощения”.

Босх поднял глаза. Приближался мужчина, и Босх узнал его по фотографии двенадцатилетней давности, которую он только что обнаружил на своем телефоне. Шуберт указал на "Мерседес", к которому прислонился Босх.

“Моя машина, если вы не возражаете”, - сказал он.

На нем были зеленые брюки, светло-голубая рубашка на пуговицах и серый галстук. На нем не было спортивной куртки, скорее всего, потому, что в центре он был в белом халате врача. Босх открыл багажник машины и поправил куртку, убедившись, что она откинута достаточно, чтобы показать кобуру с пистолетом на бедре. Он увидел, как взгляд Шуберта задержался на нем.

“Что это такое?” Шуберт сказал.

“Доктор Шуберт, меня зовут Босх, и я здесь, чтобы спасти вашу жизнь”, - сказал Босх. “Есть ли место, где мы могли бы поговорить наедине?”

“Что?” - воскликнул доктор. “Это что, какая-то шутка? Кто ты, черт возьми, такой?”

Шуберт обошел Босха стороной, направляясь к водительской двери своей машины. Он вытащил ключ из кармана и щелкнул им, отпирая двери.

“На вашем месте я бы этого не делал”, - сказал Босх.

Шуберт остановился, его рука была на полпути к двери, как будто Босх предупреждал его, что он может привести в действие бомбу, если потянет за ручку. Босх обошел машину сзади, на ходу вытаскивая папку из багажника.

“Послушай, кто ты такой?” Шуберт сказал.

“Я сказал тебе, кто я”, - сказал Босх. “Я парень, который пытается заставить тебя дышать”.

Он передал папку Шуберту, который неохотно взял ее. Пока все шло в соответствии с той подачей, которую разработал Босх. Следующие десять секунд определят, останется ли все так же.

“Посмотри на это”, - сказал Босх. “Я расследую серию убийств, доктор Шуберт. И у меня есть основания полагать, что вы — и, возможно, ваша жена — могли бы быть следующими на очереди ”.

Шуберт отреагировал так, как будто папка была раскалена докрасна. Босх изучал его. Это была скорее реакция страха, чем удивления.

“ Открой его, ” скомандовал Босх.

“Это не то, как вы это делаете”, - запротестовал доктор. “Ты не—”

Он резко остановился, когда увидел изображение, прикрепленное к внутренней части файла. Крупный план ужасно изуродованного лица Александры Паркс. Его глаза расширились, и Босх предположил, что пластиковый человек никогда не видел такого лица за все годы своей работы.

Глаза Шуберта пробежались по другой стороне папки. Босх вырезал отчет об инциденте с правой стороны, не из-за его содержания, а потому, что это была копия официального документа, и он знал, что санкция Департамента шерифа округа Лос-Анджелес, напечатанная вверху, повысит его легитимность в глазах Шуберта. Гарри хотел, чтобы он думал, что он настоящий полицейский, как можно дольше. Шарада закончилась бы, если бы Шуберт попросил показать значок. Чтобы этого не произошло, план Босха состоял в том, чтобы вывести его из равновесия и сыграть на его страхах.

Шуберт закрыл файл и выглядел пораженным. Он попытался вернуть его, но Босх не взял.

“Послушай, в чем дело?” он умолял. “Какое это имеет отношение ко мне?”

“Все началось с вас, доктор”, - сказал Босх. “С тобой, Эллисом и Лонгом”.

Узнавание было безошибочным на лице Шуберта. Узнавание и ужас, как будто он все это время ожидал, что его дело с Эллисом и Лонгом — чем бы оно ни было — не было закончено.

Босх шагнул вперед и наконец забрал папку.

“Сейчас”, - сказал он. “Куда мы можем пойти поговорить?”

42

Шуберт использовал ключ, чтобы отпереть лифт. Стальная коробка медленно поднялась, и ни он, ни Босх не произнесли ни слова. Как только двери открылись, двое мужчин прошли через роскошную приемную и зал ожидания с шикарными креслами и кафе-баром. Пространства были пусты и безлюдны. Оказалось, что все разошлись по домам на весь день. Они прошли по коридору в личный кабинет Шуберта. Он щелкнул выключателем света, когда они вошли в большую комнату с неформальным расположением дивана и стульев с одной стороны и письменным столом и компьютерной станцией с другой стороны. Две зоны были разделены складной перегородкой японского дизайна. Шуберт тяжело опустился в кожаное кресло с высокой спинкой, расположенное за письменным столом. Он покачал головой, как человек, который внезапно понимает, что атрибуты его жизни, которые были так идеально расставлены по местам, теперь меняются.

“Я просто не могу в это поверить”, - сказал он.

Он указал на Босха, как будто тот был ответственен за все это. Босх сел в кресло перед письменным столом и положил папку на ультрасовременный рабочий стол из матового алюминия.

“Расслабьтесь, доктор”, - сказал Босх. “Мы с этим разберемся. Женщина на фотографии, на которую вы не хотите смотреть, была Александрой Паркс. Тебе что-нибудь говорит это имя?”

Шуберт начал рефлекторно качать головой, но затем его разум зацепился за название.

“Женщина из Западного Голливуда?” он спросил. “Тот, кто работал на город? Я думал, они поймали кого-то за это. Член черной банды”.

Босху показалось интересным, что Шуберт описал подозреваемого по расовому признаку, как будто существовала причинно-следственная связь с преступлением. Это дало Босху небольшое представление о человеке, которого ему предстояло убедить в течение следующих пяти минут открыться и заговорить.

“Да, что ж, мы взяли не того парня”, - сказал Босх. “И правильные парни все еще на свободе”.

“Ты имеешь в виду тех двух мужчин? Двое лос-анджелесских копов?”

“Это верно. И мне нужно знать, что ты знаешь о них, чтобы мы могли остановить их ”.

“Я ничего об этом не знаю”.

“Да, ты понимаешь”.

“Я не могу вмешиваться. В моем бизнесе репутация - это все. Я—”

“Твоя репутация мало что будет значить, если ты умрешь, и у нас есть веские основания полагать, что ты в их списке”.

“Это невозможно. Я заплатил и заплачу снова к концу следующего месяца. Они знают это. Зачем им—”

Шуберт понял, что в своей панике и страхе он уже раскрыл себя.

Босх кивнул.

“Вот почему нам нужно поговорить”, - сказал он. “Помоги нам покончить с этим. Мы сделаем это тихо и безопасно. Насколько возможно, я буду держать тебя подальше от этого. Мне нужна твоя информация, а не ты.”

Теперь Шуберт кивнул, не столько Босху, сколько в знак признания того, что момент, которого он так долго боялся, наконец настал и с ним нужно было смириться.

“Ладно, хорошо”, - сказал Босх. “Но прежде чем мы начнем, мне нужно связаться со своим партнером и сказать ему, где я нахожусь. Это вопрос безопасности ”.

“Я думал, ты должен был все время быть с напарником”.

Босх достал телефон и набрал пароль.

“В идеальном мире”, - сказал он. “Но с таким расследованием, как это, мы охватим больше территории, если разделимся. Мы сохраняем динамику ”.

Босх посмотрел на часы и сделал вид, что звонит. Вместо этого он открыл приложение memo и запустил запись. Затем он поднес телефон к уху, как будто сделал звонок и ждал ответа. Он подождал несколько секунд, а затем оставил сообщение.

“Привет, это Гарри. Сейчас пять сорок пять, я с доктором Шубертом в его офисе, и я проведу собеседование здесь. Он хочет сотрудничать. Я дам тебе знать, если случится что-нибудь, с чем я не смогу справиться. Поговорим с тобой позже ”.

Закончив свое сообщение, он изобразил пантомимой, что отключает звонок, и положил трубку на файл на рабочем столе. В то же время он наклонился вперед, чтобы вытащить свой блокнот из заднего кармана. Затем он похлопал по карманам своей куртки в поисках ручки. Не найдя ни одного, он потянулся к чашке на столе, которая была заполнена ручками и карандашами.

“Ничего, если я позаимствую один из них и сделаю несколько заметок?” он спросил.

“Послушайте, я точно не говорил, что хочу сотрудничать”, - сказал Шуберт. “Ты вынуждаешь меня. Ты говоришь кому-то, что его собираются убить, и уверен, что они захотят поговорить с тобой и выяснить, в чем дело ”.

“Так это нормально по нотам?”

“Неважно”.

Босх взглянул на папку, лежавшую на столе, а затем на Шуберта.

“Почему бы нам не начать с вахты?” он сказал.

“Какие часы?” - Спросил Шуберт. “О чем мы говорим?”

“Доктор Шуберт, вы знаете, о каких часах я говорю. Audemars Piguet, который ты купил в Лас-Вегасе два года назад. Женская оффшорная модель Royal Oak. Тот, который, по словам вашей жены, был украден, но затем, по вашим словам, продан, чтобы заплатить карточный долг.”

Шуберт, казалось, был ошеломлен знаниями Босха.

“Но это была ложь, не так ли?” Босх сказал. “Я не смогу помочь тебе, пока ты не начнешь говорить правду. Четыре человека мертвы, доктор. Четыре. Что их связывает, так это эти часы. Ты хочешь защитить себя, тогда расскажи мне настоящую историю ”.

Шуберт закрыл глаза, как будто это могло помочь избежать ужасного положения, в котором он оказался.

“Это никуда не приведет”, - сказал он. “У меня есть клиенты. У меня есть...”

Он запнулся.

“Репутация, да, вы это сказали”, - сказал Босх. “Я понимаю это. Я не могу тебе ничего обещать, но я сделаю для тебя все, что в моих силах. Если ты скажешь правду.”

“Моя жена не знает”, - сказал Шуберт. “Я люблю ее, и это причинило бы ей очень, очень сильную боль”.

Он сказал это больше для себя, и Босх решил воздержаться, подождать и позволить ему разобраться с этим. Наконец, казалось, к нему пришла решимость, и Шуберт открыл глаза и посмотрел на Босха.

“Я допустил одну ошибку”, - сказал он. “Одна ужасная ошибка и...”

Он снова замолчал.

“Какая ошибка, доктор?” - Спросил Босх.

Учитывая других вовлеченных игроков, у него была идея, к чему это приведет. Эллис и Лонг были полицейскими нравов и работали в темных коридорах секс-индустрии. Вот так их пути пересеклись с Джеймсом Алленом. Не было причин думать, что Шуберт шел в другом направлении.

“У меня были отношения с пациентом”, - сказал Шуберт. “Так случилось, что она работала в индустрии развлечений для взрослых. За эти годы было проведено несколько операций. Все улучшения, о которых вы только можете подумать — губы, грудь, ягодицы. Мы регулярно делали ботокс. Там была лабиопластика, подтяжка лица, рук ... все, чтобы поддержать ее карьеру ”.

Босх понятия не имел, что такое лабиопластика, но не хотел спрашивать, опасаясь, что это повергнет его в депрессию, превышающую тот уровень, до которого довели его остальные из списка.

“Это, конечно, продолжалось несколько лет”, - сказал Шуберт. “Почти десять лет”.

На этом он остановился, как будто изложил Босху достаточно, чтобы он понял остальное. Босх знал, что, вероятно, мог бы сделать именно это, но ему нужен был Шуберт, чтобы рассказать историю.

“Когда ты говоришь "отношения", о чем мы говорим?” - Спросил Босх.

“Отношения между врачом и пациентом”, - коротко сказал Шуберт. “Это было профессионально”.

“Хорошо. Так что же произошло, что привело офицеров нравов Эллиса и Лонга в вашу жизнь?”

Шуберт на мгновение опустил глаза и осознал, что он должен сделать.

“Я хочу, чтобы вы пообещали, что не будете упоминать об этом ни в каких полицейских отчетах, которые не считаются строго конфиденциальными”, - сказал он.

Босх кивнул.

“У тебя есть мое обещание. Я не буду упоминать об этом ни в каких полицейских отчетах ”.

Шуберт долго изучал его, как будто оценивая его правдивость. Затем он кивнул, больше самому себе, чем Босху.

“Я пересек черту”, - сказал Шуберт. “Я переспал с ней. Я спал со своим пациентом. Только один раз, но с тех пор я сожалею об этом каждую минуту ”.

Босх кивнул, как будто поверил ему.

“Когда произошло это пересечение черты?” он спросил.

“В прошлом году”, - сказал Шуберт. “Прямо перед Днем благодарения. Это была подстава. Ловушка.”

“Как ее зовут?”

“Дебора Стоволл. В качестве исполнительницы она использует другое имя. Я думаю, это Эшли Джаггс или что-то в этом роде ”.

“Ты сказал, что это была подстава. Как?”

“Она позвонила в офис и попросила меня. В конце дня я консультируюсь по телефону. Итак, я позвонил, и она сказала, что у нее аллергическая реакция на инъекцию ботокса, полученную в наших офисах. Я сказал ей прийти первым делом на следующий день, и я посмотрю, но она сказала, что не может появляться на людях из-за опухшего лица. Она хотела, чтобы я пришел к ней ”.

“Итак, ты пошел”.

“Вопреки здравому смыслу, я так и сделал. В конце моего расписания в тот день я собрал медицинскую сумку и отправился к ней домой. В этой части не было ничего необычного. Я иногда выезжаю на дом, в зависимости от того, кто клиент. На самом деле, она была вторым из двух звонков, которые я должен был сделать в тот день. Но я должен был знать с ней — из-за того, чем она зарабатывает на жизнь, — к чему это может привести ”.

“Где было ее жилище?”

“На Фонтане возле Кресент-Хайтс. Квартира. Я не могу вспомнить точный адрес. Это есть в ее медицинской карте ”.

“Что произошло, когда ты добрался туда?”

“Ну, у нее не было никаких симптомов инфекции или аллергической реакции. Она сказала мне, что проблема разрешилась в течение дня, и опухоль, которую она испытывала, теперь прошла. Я не думаю, что когда-либо на самом деле была проблема ”.

“Ладно, значит, ты поехал туда”, - сказал Босх. “Что произошло потом?”

“У нее был сосед по комнате, который был там”, - сказал Шуберт. “И на этой девушке просто не было никакой одежды. И еще одна вещь—”

“Как звали соседку по комнате?”

“Это была Энни, но я не знаю, было ли это ее настоящее имя или нет”.

“Она тоже была в мире развлечений для взрослых?”

“Да, конечно”.

“Хорошо. И что, у тебя был секс с одним из них или с обоими?”

Шуберт опустил подбородок и издал горловой звук, который, по мнению Босха, должен был быть истолкован как сдерживание слез.

“Да... Я сделал. Я был слаб”.

Босх оставил его висеть, не вызвав сочувствия.

“Итак, я предполагаю, что там были камеры, но вы их не видели”, - сказал он.

“Да, там были камеры”, - тихо сказал Шуберт. “Скрытые камеры”.

“От кого вы получили известие, от женщин или от Эллис и Лонга?”

“Эллис и Лонг. Они пришли сюда, сели перед столом, как вы сейчас, и показали мне видео на телефоне. Затем они рассказали мне, как все будет. Я собирался сделать то, что они сказали мне, и заплатить им столько, сколько они хотели, или они распространили бы видео в Интернете. Они убедились бы, что это увидела моя жена, и они заставили бы Дебору подать жалобу в Калифорнийский совет по медицинской этике. Они бы погубили меня”.

Босх кивнул - самое близкое, на что он был способен, выражение сочувствия.

“Сколько они хотели?” он спросил.

“Для начала сто тысяч долларов”, - сказал Шуберт. “И затем еще пятьдесят тысяч каждые шесть месяцев”.

Босх начинал понимать, почему Эллис и Лонг пошли на такие крайние меры, убивая любого, кого считали угрозой их операции. Шуберт был гусыней, несущей золотые яйца — ежегодный источник дохода для них, пока пластмассовый человечек хотел скрыть свою неосмотрительность.

“Итак, ты заплатил им первую сотню”.

“Я заплатил им”.

“Как именно?”

Шуберт повернулся в своем рабочем кресле и больше не смотрел на Босха. Справа от него на одной из стен висел большой плакат, на котором были изображены очертания женского тела. Это было клиническое, а не эротическое исследование, и в нем подробно описывались за пределами линий тела множество различных процедур, которые можно было выполнять на различных частях. Босху показалось, что он обращается к женщине на плакате, когда он отвечал.

“Я сказал им, что не могу заплатить наличными”, - сказал он. “Мои деньги — я никогда не вижу своих денег. У меня есть фирма, которая управляет здешним центром, и то, что поступает ко мне, идет на прямой депозит и под контроль бухгалтеров и финансовых менеджеров. За всем этим следит моя жена. У меня была болезнь зависимости, которая требовала, чтобы мы делали это таким образом ”.

“Зависимость от азартных игр?” - Спросил Босх.

Шуберт повернулся и взглянул на Босха, как будто только что вспомнил, что он был в комнате. Затем он снова повернулся к плакату.

“Да, азартные игры”, - сказал он. “Ситуация вышла из-под контроля, и я много потерял, поэтому они забрали у меня деньги. Контролировал это. Это был единственный способ спасти мой брак. Но это означает, что я не могу просто пойти в банк или выписать чек такого размера без поручителя ”.

“Значит, вместо этого вы подарили драгоценности”, - сказал Босх. “Часы твоей жены”.

“Да, именно. Она уехала в отпуск. За городом. Я отдал им драгоценности. Ее часы, мои часы, несколько бриллиантовых украшений. Это была их идея обставить это как кражу со взломом. Когда она вернулась домой, я сказал ей, что произошел взлом и этим занимается полиция. Они вели расследование. Эллис разбил окно во французских дверях в задней части дома, чтобы все выглядело так, будто грабители проникли именно так ”.

Босх потянулся к столу за досье. Он вытащил его из-под телефона.

“Позвольте мне взглянуть на кое-что здесь”, - сказал он.

Он открыл файл и пролистал отчеты, прикрепленные к правой стороне, пока не нашел график, который он составил этим утром.

Рассказ Шуберта соответствовал фактам, которые накопил Босх. Он отдает драгоценности Эллису и Лонгу в качестве вознаграждения за вымогательство. Затем они заключают сделку с братьями Нгуен о продаже его в качестве недвижимости в Nelson Grant & Sons. Ювелирные изделия начинают продаваться — Харрик покупает женские часы для своей жены в качестве рождественского подарка. Эллис и Лонг начинают получать свои деньги, а братья Нгуен получают долю за то, что продают его, не вникая в его происхождение.

Все идет наперекосяк, когда Александра Паркс разбивает кристалл на своих часах и отправляет их на ремонт в мастерскую в Лас-Вегасе. Узнав, что могут возникнуть проблемы с владельцем часов, Паркс, глава отдела по защите прав потребителей и замужем за сотрудником правоохранительных органов, потихоньку пытается разобраться в истории часов. Она звонит в компанию "Нельсон Грант и сыновья", чтобы навести справки. Может быть, она говорит им, что ее муж - помощник шерифа, может быть, они знали это с того момента, как он купил часы в первую очередь. Что бы ни было сказано, ее звонок беспокоит братьев Нгуен до такой степени, что они связываются с Эллисом и Лонгом и говорят: “У нас здесь может возникнуть проблема”.

Эллис и Лонг решаются на экстремальный ответ: убрать Паркса, прежде чем она продолжит расследование и натянет нить на их операцию по вымогательству. Босху пришлось предположить, что Шуберт была не единственной жертвой схемы и что действовала более крупная машина по зарабатыванию денег, использующая женщин, чтобы заманивать мужчин на выступления перед скрытыми камерами.

Эллис и Лонг придумывают план убийства Паркса и обставляют это как преступление на сексуальной почве. Они используют Джеймса Аллена, осведомителя, которого они контролировали и, возможно, использовали в аналогичных схемах вымогательства, для приобретения презерватива со спермой, который мог быть подброшен на место преступления, чтобы направить следователей не в том направлении, не к тому мужчине.

Эта теория оставила Джеймса Аллена и вопрос о том, почему он, в свою очередь, был убит. Чтобы свести концы с концами? Или он каким-то образом угрожал полиции нравов? Убийство Лекси Паркс получило широкую огласку в средствах массовой информации. Аллен мог узнать историю, а затем сложить два и два после того, как его клиент Да'Кван Фостер был арестован на основании улик ДНК. Если бы он предпринял что-то против Эллиса и Лонга, попросил денег или каким-либо образом угрожал им, это могло стоить ему жизни. Он был убит, и его тело было инсценировано таким образом, что могло направить следователей в неверном направлении. Эллис и Лонг должны были знать о более раннем убийстве, о теле, оставленном в переулке возле Эль-Сентро. Возможно, они даже были ответственны за это.

Неверное направление, подумал Босх. В этом была какая-то закономерность. Повторяющийся рисунок. Сначала Александра Паркс, затем Джеймс Аллен.

43

Эллис присоединился к Лонгу в "Чарджере".

“Как раз вовремя”, - сказал Лонг.

“Прекрати ныть”, - сказал Эллис. “Я улаживал дела с девушками. Как здесь обстоят дела?”

“Шуберт вышел, и Босх столкнулся с ним лицом к лицу. Затем они вошли внутрь. Это было тридцать пять минут назад.”

Эллис кивнул и задумался о разных вещах. Шуберт находился внутри с Босхом достаточно долго, чтобы можно было предположить, что он изливал душу. Для Эллиса это стало сигналом к развязке. Пришло время сворачивать операцию. Пора сворачивать все операции.

Он не знал о Лонге, но у него определенно были планы на этот день. Он достал свой телефон и открыл приложение "Погода". У него было несколько закладок с городами на случай, если его телефон когда-нибудь попадет не в те руки. Но только одно имело значение. В Пласенсии, Белиз, было семьдесят шесть градусов. Что может быть совершеннее?

Он убрал свой телефон.

“Вот и все”, - сказал он.

“Что это?” - спросил я. Долго спрашивал.

“Это. Прямо здесь. Это конец линии. Нам нужно сделать выбор ”.

“Какой выбор?”

“Ты берешь эту машину, я возвращаюсь к своей машине, и мы расходимся. Мы хватаем наши заначки и расходимся. Навсегда”.

“Нет, нет, мы не можем просто—”

“Все кончено. Окончена”.

“Какой еще есть выбор?”

Голос Лонга был отключен. Он поднялся на ступеньку или две, когда паника начала овладевать его голосовыми связками.

“Мы заходим внутрь”, - сказал Эллис. “И мы заканчиваем это. Не оставляй никого, кто мог бы рассказать эту историю ”.

“И это все?” Долго спрашивал. “Это и есть твой грандиозный план?”

“Это не план. Это просто могло бы выиграть нам больше времени. Мы заходим, разбираемся с делами, и, возможно, только завтра утром их кто-нибудь найдет. К тому времени ты будешь в Мексике, а я на полпути куда бы то ни было ”.

Лонг барабанил пальцами обеих рук по своим бедрам.

“Должен быть другой способ, другой план”, - сказал он.

“Там ничего нет”, - сказал Эллис. “Я же говорил тебе. Костяшки домино. Дошло до этого. Сделай звонок”.

“А как насчет девочек? Мы могли бы взять—”

“Забудь о девушках. Я позабочусь о них, как только уеду отсюда ”.

Лонг пристально посмотрел на него.

“Какого хрена, чувак?” он сказал.

“Я же говорил тебе”, - сказал Эллис. “Костяшки домино”.

Теперь Лонг одной рукой потирал челюсть, а другой сжимал руль.

“Сделай звонок”, - повторил Эллис.

44

Босх изучил временную шкалу и увидел, как все это работает, как все костяшки домино упали таким образом, указывая прямо на Эллиса и Лонга.

“Когда вы в последний раз видели Эллиса и Лонга?” он спросил.

Шуберт погрузился в тихую задумчивость, пока Босх просматривал график. Теперь он выпрямился, услышав вопрос.

“Видел их? Я не видел их месяцами. Но они часто звонили мне. Они позвонили мне два дня назад, чтобы спросить, не вынюхивал ли кто-нибудь поблизости. Я думаю, они говорили о тебе ”.

Босх кивнул.

“У тебя есть их номер?” он спросил.

“Нет, они всегда звонят мне”, - сказал Шуберт. “Номер всегда заблокирован”.

“Что насчет Деборы? У тебя есть для нее номер?”

“В файлах”.

“Мне нужно получить это. И ее адрес.”

“Я думаю, что для меня незаконно делиться информацией из медицинской карты”.

“Да, но сейчас мы далеко за ее пределами, верно?”

“Правильно, я полагаю. Что происходит сейчас?”

“Хм... Мне нужно проделать определенную работу, чтобы получить независимое подтверждение кое-чему из этого. И я собираюсь нанести визит Деборе и ее соседке по комнате. Мне понадобится список всех украшений, которые ты подарил Лонгу и Эллису, в дополнение к часам.”

“У меня есть список. Моя жена сделала это ”.

“Хорошо. Где вы физически передали им все эти вещи?”

Шуберт опустил глаза, когда отвечал.

“Они пришли ко мне домой и просмотрели то, что у нас было”, - сказал он. “Моя жена была в Европе. Я стоял там, пока они разбирали ее вещи. Они взяли то, что хотели, а остальное оставили. Они знали, что было ценным, а что нет. Что они могли и чего не смогли продать ”.

“Они берут что-нибудь, кроме драгоценностей?”

“Один из них — Эллис - знал толк в вине. Он прошел через нашу полку для хранения и взял две мои бутылки лафита восемьдесят второго года.”

“Может быть, он просто взял старые вещи, потому что они выглядели ценными”.

“Нет, он взял "восемьдесят второй Лафит" и уехал по "тысяча девятьсот восьмидесятому". Восемьдесят второй стоит в пятьдесят раз больше восьмидесятого и будет в пятьдесят раз вкуснее. Он знал это ”.

Босх кивнул. Он понял, что вино может быть более важным для дела, чем драгоценности. Если Эллис сохранил ее для себя, то где-то у него все еще могла быть бутылка, и это могло бы связать его с делом и послужить проверяемым аргументом, если рассказ Шуберта будет оспорен в суде или где-либо еще.

“Ты сказал, что это была их идея обставить это как кражу со взломом?”

“Когда я сказал им, что не могу заплатить наличными без ведома моей жены, они сказали, что мы могли бы обставить это как кражу со взломом, только я не стал бы сообщать об этом. Я бы сказал своей жене, что сообщил об этом, только когда она вернулась из своей поездки. Они даже подделали отчет о краже со взломом, который я мог бы ей показать. У него были фальшивые названия, фальшиво все ”.

“Он все еще у тебя?”

“Да. У дома.”

“Нам это понадобится. Вы оформили страховое возмещение на все, что было похищено?”

Если Шуберт также занимался мошенничеством со страховкой, это могло подорвать его авторитет как свидетеля.

“Нет, я этого не делал”, - сказал Шуберт. “Таково было их правило. Они не хотели, чтобы о краже сообщили, потому что это затруднило бы их продажу и получение своих денег. Они сказали мне, что если узнают, что я подал заявление, они вернутся и убьют меня и мою жену ”.

“Так ваша жена не задумывалась об этом? Я имею в виду страховку.”

“Я сказал ей, что мы ведем с ними переговоры, а затем я вышел и сделал несколько кассовых звонков, постепенно собрал деньги и сделал вид, что они поступили от страховой компании ”.

- “Наличные требуют”? - спросил я.

“Как я уже говорил ранее, я время от времени выезжаю на дом. Детектив, есть люди, у которых есть деньги, и они готовы платить за конфиденциальность. Они не пользуются медицинской страховкой. Они платят наличными за процедуры, поэтому записей нет, и никто никогда не узнает. Я получаю подобные запросы — в основном я говорю об инъекциях ботокса и других незначительных вещах, но иногда дело доходит до полных операций ”.

Это не было новостью для Босха. Богатые и знаменитые в Лос-Анджелесе обладали такой властью. На ум пришел Майкл Джексон. Певица-мегазвезда скончалась, находясь дома и под присмотром частного врача. В месте, где имидж часто значил больше, чем что-либо другое, пластиковый человек, который делал звонки наличными, мог преуспеть.

“Так вот как ты планировал добывать деньги, чтобы выплачивать им пятьдесят тысяч каждые шесть месяцев?”

“Таков был план. В конце июня будет платеж, и я почти готов к нему ”.

Босх кивнул. Он хотел сказать Шуберту, что ему не придется вносить этот платеж, но воздержался. Нельзя было сказать наверняка, как долго продлится расследование. Он вернул интервью к сути.

“Они взяли что-нибудь еще в ходе этой фальшивой кражи со взломом?”

“Произведение искусства. Это многого не стоило. Это было просто по-особенному для меня. Я думаю, именно поэтому они его забрали. Они сказали, что я принадлежу им и они могут взять все, что захотят ”.

Шуберт ссутулился, положив локти на подлокотники своего кресла. Он закрыл глаза и помассировал переносицу двумя пальцами.

“Теперь все это выйдет наружу, не так ли?” - сказал он.

“Мы сделаем все возможное, чтобы уберечь вас от этого”, - сказал Босх. “Все, что произошло, произошло после этого в любом случае. Все это было спровоцировано тем, что Александра Паркс отправила часы на починку ”.

“Тогда почему ты так уверен, что я в опасности?”

“Потому что эти два парня - копы, и они знают, как работает система. Если нет свидетелей, то для них нет угрозы. Они не вернулись к вам, потому что они еще не знают, что все было прослежено до этих часов. Когда они это сделают, они придут — и это будет не только для того, чтобы забрать следующие пятьдесят тысяч ”.

“Ну, разве у вас недостаточно доказательств, чтобы арестовать их сейчас? Кажется, ты знаешь все.”

“Я думаю, что с подтверждением части вашей истории, будет более чем достаточно доказательств, чтобы сделать это”.

“Вы занимаетесь внутренними расследованиями?”

“Нет, я не такой”.

“Тогда—”

Снаружи офиса послышался шум. Это прозвучало как стук закрывающейся двери.

“Здесь еще кто-нибудь есть?” - Спросил Босх.

“Э-э, может быть, одна из девушек”, - сказал Шуберт.

Босх встал.

“Я никого не видел, когда мы вошли”, - тихо сказал он.

Он подошел к двери, подумал о том, чтобы открыть ее и выглянуть в коридор, но потом передумал. Он прислонил голову к косяку и прислушался. Сначала он ничего не услышал, но затем отчетливо услышал, как шепчущий голос из коридора сказал: “Чисто”.

Это был мужчина. Тогда он понял, что Эллис и Лонг были в здании и шли за ними.

45

Босх быстро нажал кнопку на дверной ручке, запирая ее, затем протянул руку и выключил верхний свет в офисе. Он быстро вернулся к столу, вытаскивая оружие из кобуры на бедре.

Шуберт встал со своего стула, и его глаза расширялись с каждым шагом, который Босх делал к нему.

“Они здесь”, - прошептал Босх. “Они, должно быть, следили за мной или наблюдали за тобой и ждали”.

“Для чего?”

“Для меня, чтобы установить связь”.

Босх указал на дверь слева от стола.

“Куда это ведет?” он спросил.

“Это просто ванная”, - сказал Шуберт.

“Здесь есть окно?”

“Да, но она маленькая, и перепад составляет двадцать футов”.

“Черт”.

Босх повернулся и осмотрел комнату, пытаясь придумать план. Он знал, что выйти в холл было бы ошибкой. Они были бы открытыми мишенями. Они собирались занять свою позицию прямо там, где они были.

Он повернулся и схватил со стола проводной телефон. Он знал, что звонок по стационарному телефону автоматически передаст адрес здания оператору 911. Это ускорило бы реакцию.

“Как мне получить внешнюю линию?” быстро спросил он.

Шуберт протянул руку и нажал кнопку в нижней части основания телефона. Босх услышал гудок и набрал 9-1-1. Затем он указал на окно офиса.

“Задерни занавеску, сделай так, чтобы было темно”.

Начал раздаваться звонок в 911. Шуберт сделал, как было сказано, нажав кнопку на стене рядом с окном. Занавес начал автоматически перемещаться по потолочной дорожке. Босх не сводил глаз с двери офиса.

“Давай, давай, давай, возьми трубку”, - сказал он.

Как только занавес закрыл прямой свет, комната погрузилась в тень. Затем Босх указал на дверь ванной.

“Иди туда”, - приказал он. “Запри дверь и не высовывайся”.

Шуберт не пошевелился.

“Ты набрала девять-один-один”, - сказал он. “Ты не можешь просто вызвать подкрепление?”

“Нет, я не могу”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я не полицейский. Теперь иди туда”.

Шуберт выглядел озадаченным.

“Я думал—”

“Я сказал, ИДИ!”

На этот раз о команде ничего не говорилось шепотом. Это отбросило Шуберта назад, к двери ванной. Он вошел внутрь и закрыл дверь. Босх услышал щелчок замка. Он знал, что это не остановит Эллиса и Лонга, если дойдет до этого. Но это могло бы выиграть еще несколько секунд.

Оператор службы 911 наконец ответил, и Босх заговорил громким и преувеличенно паническим голосом. Он хотел, чтобы Эллис и Лонг знали, что он зовет на помощь. Вероятно, в этот момент они находились в коридоре снаружи, и Босх подумал, что есть шанс, что они отступят, если услышат, как он звонит.

“Да, здравствуйте, мне нужна помощь. В моем офисе двое вооруженных людей, и они собираются всех убить ”, - громко сказал он. “Их зовут Эллис и Лонг, Эллис и Лонг, и они пришли сюда, чтобы убить нас”.

“Подождите, сэр”, - сказал оператор. “Вы находитесь на Третьей Западной улице, пятнадцать-пятнадцать?”

“Да, это оно. Поторопись!”

“Как вас зовут, сэр?”

“Какое это имеет значение? Просто пришлите помощь ”.

“Мне нужно ваше имя, сэр”.

“Гарри Босх”.

“Хорошо, сэр, мы высылаем помощь. Пожалуйста, оставайтесь на линии ради меня ”.

Босх переместился прямо за стол. Он положил телефон на сгиб шеи и использовал бедро и свободную руку, чтобы приподнять край стола и опрокинуть его набок, его алюминиевая крышка превратилась в баррикаду, обращенную к двери. Все, что было на столе, включая настольный телефон, его собственный телефон и чашку с ручками, соскользнуло и с грохотом упало на пол. Телефонную трубку сдернули с его шеи, когда шнур достиг максимального напряжения. Босх знал, что времени возвращаться за ним не было. Он должен был надеяться, что звонок не был отключен и что оператор не решит, что это розыгрыш.

Босх присел на корточки за баррикадой. Он постучал кулаком по нижней стороне рабочего стола и почувствовал и услышал дерево. Двойной слой дерева и металла действительно мог остановить пули — если ему повезет.

Он присел на корточки еще дальше за шторой и направил свой "Глок" на дверь. Он принес пистолет как часть шоу, чтобы обмануть Шуберта, заставив поверить, что он полицейский. Теперь это, возможно, единственное, что сохранило им жизнь. В магазине пистолета было максимум тринадцать патронов, а в патроннике - один. Он надеялся, что этого будет достаточно.

Он услышал легкий металлический звук с дальней стороны комнаты и понял, что Эллис и Лонг находятся за дверью и дергают за ручку. Они собирались войти. В этот самый момент Босх понял, что оказался не в том месте. Он находился в самом центре комнаты, именно там, где они и ожидали его увидеть.

46

Эллис просигналил Лонгу, что дверь заперта и что он должен выбить ее. Лонг бросил ему фонарик, а затем отступил на несколько футов. Он поднял ногу, целясь пяткой в точку чуть выше дверной ручки. Он много раз делал это на протяжении многих лет и был хорош в этом.

Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о внутреннюю стену офиса, открывая темную комнату, освещенную только тусклым светом, просачивающимся по краям оконной занавески на дальней стене. Лонг оказался в уязвимом положении, когда импульс от его удара отнес его в офис. Эллис зашел ему за спину, следуя за его левым флангом и держа пистолет и фонарик в стандартной конфигурации со скрещенными запястьями.

“Полиция!” он позвал. “Никому не двигаться!”

Свет упал на стол, который был опрокинут на бок, чтобы создать баррикаду. Он навел оружие на верхний край стола, готовый к тому, что Босх или Шуберт покажутся.

“Подожди!”

Голос раздался из-за двери слева от стола. Эллис перенастроил прицел как своего фонаря, так и пистолета.

“Это я!” Звонил Шуберт. “Он сказал мне, что он коп!”

Дверь открылась, и там стоял Шуберт с поднятыми руками.

“Не стреляйте. Я думал, он—”

Эллис открыл огонь, сделав три быстрых выстрела в сторону Шуберта. Боковым зрением он увидел справа от себя Лонга, который повернулся и тоже поднял пистолет, чтобы выстрелить.

“Нет!”

Крик раздался позади него и справа. Эллис обернулся и увидел Босха, который двигался вбок из-за складной перегородки, разделявшей комнату. Он поднял пистолет и открыл огонь, когда Эллис понял, что перевернутый стол был приманкой, а Босх занимал превосходящую позицию.

Эллис наклонился вперед, чтобы поставить более крупное тело Лонга между Босхом и собой. Он увидел, как отреагировал его напарник, когда пули попали в него. Удары перенаправили импульс Лонга в вращение. Он собирался пойти ко дну. Эллис переместил свой вес и врезался плечом в верхнюю часть тела Лонга, удерживая своего партнера и одновременно обхватывая его туловище рукой с пистолетом. Эллис открыл бешеный огонь, стреляя вслепую в том направлении, где он в последний раз видел Босха. Затем он развернулся и направился обратно к двери, волоча за собой Лонга в качестве щита.

Снова раздалась стрельба, и Эллис почувствовал удары через тело своего напарника. В дверном проеме он пригнулся и сделал еще два выстрела в направлении, откуда стрелял Босх. Он попятился в коридор, а затем повернулся и побежал к двери, отмеченной знаком "Выход".

Когда Эллис мчался вниз по лестнице к гаражу, в голове у него пульсировал один вопрос.

Сражаться или бежать?

Все ли закончилось, или был еще шанс, что он сможет сдержать это, каким-то образом свалить все на Босха? Скажи им, что Босх был тем самым. Босх открыл огонь. Босх затеял какую-то безумную вендетту. Bosch—

Он знал, что обманывает себя. Это не могло сработать. Если бы Босх был все еще жив там, наверху, тогда это не сработало бы.

Эллис побежал через гараж к своей машине. Он мог слышать приближающуюся сирену — помощники шерифа отвечали на звонок Босха в 911. Он прикинул, что это должно быть в двух или трех кварталах отсюда. Он должен был выйти до того, как они доберутся сюда. Это было приоритетом номер один. После этого он понял, что пришло время лететь.

Он был подготовлен. Он знал, что однажды до этого может дойти, и он планировал это.

47

Держа пистолет двумя руками, Босх двинулся на Лонга, который рухнул в дверном проеме. Он корчился от боли и задыхался. Босх увидел, что две последние выпущенные им пули застряли в рубашке Лонга, удерживаемые на месте пуленепробиваемым жилетом под ней. Босх выдернул пистолет из руки Лонга и швырнул его на пол позади себя. Он перенес свой вес на Лонга и наклонился вперед, чтобы осторожно выглянуть в коридор и убедиться, что Эллис не ждет там.

Удовлетворенный тем, что Эллис ушел, Босх вернулся в комнату и перевернул Лонга на грудь. Он снял с пояса полицейского наручники и с их помощью связал ему запястья за спиной. Затем он увидел кровь на правом боку Лонга. Один из выстрелов Босха задел кожу под жилетом. У Лонга текла кровь из раны чуть выше правого бедра. Босх знал, что пуля 45-го калибра, выпущенная с десяти футов, нанесет серьезный внутренний ущерб. Лонг может быть смертельно ранен.

“Ты, ублюдок”, - Лонгу наконец удалось выбраться. “Ты умрешь”.

“Все умирают, Лонг”, - сказал Босх. “Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю”.

Босх услышал многократный вой сирен и подумал, не задержал ли шериф Эллиса на пути к отступлению.

“Твой партнер бросил тебя, Лонг”, - сказал он. “Сначала он использует тебя как живой щит, а потом бросает, как мешок с апельсинами. Это отличный партнер ”.

Босх похлопал его по спине и отошел. Он подошел к другой двери, чтобы проверить, как там Шуберт. Доктор лежал на спине, его голова была под раковиной в ванной, а левая нога неловко подогнута под тело. У него были две ударные раны в верхней части груди и одна в центре шеи. Один из них перерезал ему позвоночник, в результате чего он упал так, как упал. Его глаза были открыты, и он не дышал. Босх ничего не мог поделать. Он не мог понять, почему Шуберт думал, что если он сдастся Эллису и Лонгу, его пощадят. Он задавался вопросом, должен ли он испытывать угрызения совести за то, что обманул его, убедив, что он коп, расследующий дело.

Он этого не сделал.

Когда Босх опустился на колени рядом с Шубертом, он услышал пульсирующий сигнал настольного телефона на полу позади него. Телефон отключился от вызова в центр связи шерифа, когда Босх опрокинул стол. Он отвернулся от тела, нашел телефонную трубку и соединил ее с подставкой, оставив на полу. Он также увидел разбитую рамку, которая упала со стола. В нем была фотография Шуберта и его жены, сидящих в кокпите парусной лодки и улыбающихся в камеру.

Зазвонил настольный телефон, одна из кнопок замигала. Босх поднял телефонную трубку и нажал на кнопку.

“Гарри Босх”.

“Это помощник шерифа Мэйвуд, с кем я говорю?”

“Я только что сказал тебе, Гарри Босх”.

“Мы находимся за пределами Центра создания косметики. Какова там ситуация?”

“У нас один убитый и один раненый. А потом я — я сделал звонок девять-один-один. Одному боевику удалось скрыться. Ты его поймал?”

Мэйвуд проигнорировал вопрос Босха.

“Хорошо, сэр, я хочу, чтобы вы внимательно слушали. Мне нужно, чтобы вы и раненый мужчина вышли из здания, заложив руки за голову, переплетя пальцы. Если у вас есть какое-либо оружие, оставьте его внутри здания ”.

“Я не думаю, что раненый сможет ходить в ближайшее время”.

“Он вооружен?”

“Больше нет”.

“Хорошо, тогда, сэр, мне нужно, чтобы вы вышли сейчас — руки сцеплены за головой. Оставьте все оружие внутри ”.

“Ты понял это”.

“Если мы увидим оружие, мы будем считать это провокационной акцией. У нас все чисто, сэр?”

“Кристалл. Я спускаюсь на лифте.”

“Мы будем ждать”.

Босх отключился и встал. Он огляделся в поисках места, где можно оставить свой "Глок", и увидел пистолет Лонга на полу рядом с правой стороной стола. Он подошел и поднял его, осторожно, чтобы не коснуться спускового крючка и не стереть отпечаток пальца своим собственным. Он положил оба оружия на стеклянную витрину, в которой находилась коллекция старинных хирургических инструментов.

Прежде чем покинуть офис, Босх поискал среди обломков на полу свой телефон. Она соскользнула на пол, когда он опрокинул стол. Он поднял его и посмотрел на экран. Запись все еще продолжалась. Он выключил его и назвал файл “Шуберт”. Затем он отправил сообщение Микки Халлеру и положил телефон в карман.

Он направился к двери, но о чем-то задумался. Он понятия не имел, как долго его будут удерживать и допрашивать в Департаменте шерифа. Он понятия не имел, дойдут ли новости о стрельбе до гор за городом. Но на всякий случай он позвонил своей дочери. Он знал, что у нее перебои с сотовой связью, но оставил ей сообщение.

“Мэдди, это я. Я в порядке. Просто хотел, чтобы ты знал, что со мной все в порядке. Что бы ты ни услышал, я в порядке. Если ты позвонишь и не сможешь дозвониться до меня, позвони дяде Микки. Он введет тебя в курс дела”.

Босх убрал телефон и уже собирался отключиться, когда передумал и снова поднял трубку.

“Я люблю тебя, Мэдс, и скоро увидимся”.

Он закончил разговор.

Выходя из офиса, Босху пришлось долго расхаживать в дверях. Полицейский из отдела нравов не двигался. Теперь его дыхание было поверхностным, а лицо очень бледным и покрытым капельками пота. На полу рядом с ним также было растущее пятно крови.

“Вызовите мне скорую”, - сумел сказать Лонг хриплым шепотом. “Я умираю”.

“Я скажу им это”, - сказал Босх. “Ты хочешь сказать мне что-нибудь еще, прежде чем я уйду?" Может быть, что-нибудь об Эллисе? Например, куда бы он убежал отсюда?”

“Да, я тебе кое-что скажу. Как насчет того, чтобы трахнуть тебя”.

“Хорошая, длинная”.

Босх вышел в холл и начал возвращаться к лифту. Но сделав два шага, он понял, что существует вероятность того, что Эллис все еще в здании. Он мог опоздать со своим побегом и увидеть, как реагируют помощники шерифа. Возможно, он отступил и прятался.

Босх быстро вернулся в офис и забрал свой "Глок". Затем он вернулся в коридор и направился к лифту, встав в боевую стойку с поднятым пистолетом на изготовку.

Он добрался до лифта, не заметив никаких признаков присутствия Эллиса. Он нажал на кнопку, и двери немедленно открылись. Коробка из нержавеющей стали была пуста, и он шагнул внутрь. Он нажал кнопку первого этажа, и двери закрылись. Когда лифт опустился, Босх быстро вынул магазин из "Глока" и дослал патрон в патронник. Он вставил свободную пулю в магазин и положил его вместе с оружием на пол в дальнем углу лифта. Затем он повернулся к дверям, поднял руки и переплел пальцы за головой.

Когда мгновение спустя двери открылись, Босх увидел патрульную машину шерифа, припаркованную боком напротив входа в лифт, а двое помощников шерифа использовали ее в качестве прикрытия, их оружие было обнажено и направлено на него. Один мужчина держался двумя руками за передний капот, другой аналогичным образом располагался поперек заднего багажника.

“Выйдите из лифта”, - крикнул мужчина на входе. “Держи руки за головой”.

Босх начал выходить, как было велено.

“Мой пистолет на полу лифта”, - крикнул Босх. “Он разгружен”.

В тот момент, когда Босх вышел из лифта, он увидел, как люди в машине поднимают оружие. Это дало ему за долю секунды понять, что его вот-вот отправят на землю. Полицейские подошли с обеих сторон лифта и схватили его. Его уложили лицом вниз на кафельный пол, затем ему заломили руки за спину и надели наручники.

Челюсть Босха пронзила боль. Он повернул лицо в последний момент во время тейкдауна, но все равно получил полный удар по левой стороне лица и челюсти.

Он почувствовал, как чьи-то руки грубо обыскивают его карманы и вытаскивают телефон, бумажник и ключи. Он увидел, как пара начищенных черных патрульных ботинок заняла позицию перед его лицом. Помощник шерифа присел на корточки, и Босх мог видеть нижнюю половину его лица, если бы тот поднял на него глаза. Он увидел сержантские нашивки на рукавах формы. Мужчина смотрел на удостоверение Босха офицера в отставке. Затем он присел на корточки, чтобы посмотреть на Босха.

“Мистер Босх, я сержант Котилья. Кто еще находится внутри здания?”

“Как я уже сказал по телефону, у вас один убитый и один раненый”, - ответил Босх. “Это все, что я знаю наверняка. Там был третий мужчина, но он убежал. Возможно, он прячется там, но я не знаю наверняка. Раненый мужчина скоро умрет, если вы не доставите к нему медицинскую бригаду. Он офицер полиции нравов Лос-Анджелеса по имени Кевин Лонг. Насколько я мог судить, его ударили один раз в бок, выше левого бедра ”.

“Хорошо, парамедики уже в пути. А мертвый мужчина - это кто?”

“Доктор Шуберт, парень, которому принадлежит это место”.

“И вы бывший полицейский из Лос-Анджелеса”.

“В этом году вышел в отставку. Теперь я частный детектив. Я также тот, кто стрелял задолго до того, как он смог выстрелить в меня ”.

Наступило долгое молчание, пока Котилья переваривал эту последнюю информацию. Как умный уличный полицейский, он решил, что на заявление Босха должны отреагировать другие.

“Мы собираемся посадить вас в машину, мистер Босх”, - сказал он. “Детективы захотят поговорить с вами обо всем этом”.

“Не могли бы вы позвонить детективу Саттон?” - Спросил Босх. “Это связано со вчерашним мошенником в ювелирном магазине Sunset Plaza. Я почти уверен, что это будет его дело ”.

48

На этот раз они не поместили его в зал заседаний на подстанции Западного Голливуда. Его поместили в комнату для допросов с серыми стенами, камера наблюдала за ним сверху. Они держали его в наручниках и не вернули ему телефон, бумажник или ключи.

"Глок" тоже был практически уничтожен.

К двухчасовой отметке руки Босха онемели, и он становился все более беспокойным от ожидания. Он прекрасно знал, что следователи — возглавляемые Диком Саттоном или нет — будут на месте преступления, контролируя сбор и документирование вещественных доказательств. Но что расстраивало Босха, так это то, что никто даже не провел с ним пятиминутного предварительного собеседования. Насколько он знал, информация, которую он передал сержанту Котилье, не была передана следователям, и о Доне Эллисе еще даже не объявили в розыск. Босх прикинул, что он может пересечь мексиканскую границу до того, как Департамент шерифа наконец объявит тревогу.

На 150-минутной отметке он встал и подошел к двери ложи. Он повернулся к нему спиной и попытался руками повернуть ручку. Как он и ожидал, дверь была заперта. В гневе он начал пятиться назад к двери, вгоняя пятку в ударную панель. Это вызвало громкий шум, который, как ожидал Bosch, вызовет отклик — если не непосредственно на коробку, то на камеры.

Он поднял глаза, уверенный, что за его действиями теперь следят камеры наблюдения.

“Эй!” - крикнул он наверх. “Я хочу поговорить. Пришлите кого-нибудь поговорить со мной. Сейчас же!”

Прошло еще двадцать минут. Босх раздумывал, не начать ли ломать мебель. Стол был старым, покрытым шрамами и выглядел так, как будто выдержал множество нападений. Но стулья были другими. Они были более новыми, а опорные стойки достаточно тонкими, чтобы Босх знал, что может сломать их ногами.

Он посмотрел в камеру.

“Я знаю, ты меня слышишь”, - крикнул он. “Приведите кого-нибудь сюда сейчас же. У меня есть важная информация. Дик Саттон, Ласло Корнелл, сам шериф Мартин. Мне все равно, убийца уходит ”.

Он немного подождал и собирался начать очередную тираду, когда услышал, как отпирается дверь. Он открылся, и вошел Дик Саттон. Он вел себя так, словно понятия не имел, через что Босху пришлось пройти за последние три часа.

“Гарри, извини, что задержал тебя здесь”, - начал он. “Я работал на месте преступления и только сейчас возвращаюсь сюда, чтобы поговорить с вами и посмотреть, что у нас есть”.

“Что ж, ” сказал Босх, “ вы только что избавили станцию от необходимости менять здесь мебель, потому что я собирался начать разгром этого места. Я не чувствую своих рук, Дик.”

“О, Иисус, им не следовало этого делать. Повернись и дай мне забрать их ”.

Босх повернулся спиной к Саттон и вскоре почувствовал облегчение от того, что кровь снова начала циркулировать по его рукам.

“Садись”, - сказал Саттон. “Давай поговорим”.

Босх потирал руки, пытаясь избавиться от ощущения покалывания. Он пинком отодвинул стул и сел.

“Почему дверь была заперта, Дик?” он спросил.

“Предосторожность”, - сказал Саттон. “Сначала мы должны были посмотреть, что у нас есть”.

“И что?”

“И это сложная сцена. Ты сказал сержанту там, снаружи, что был вовлечен четвертый человек и что он ушел.”

“Совершенно верно, дон Эллис. Он напарник Лонга, хотя он и бросил его под автобус там, сзади ”.

“Как же так?”

“Использовал его как щит, когда началась стрельба. Затем оставила его позади. Говоря о Лонге, он сделал это?”

“Да, он сделал это. Всего в нескольких кварталах от Cedars — это была удача. Мой партнер сейчас там, я надеюсь попасть к нему в комнату и услышать его историю ”.

“Хотел бы я быть там ради этого. Этот парень собирается соврать, что надрывается, и свалить все на меня, или, если он умен, свалит это на Эллиса ”.

“Мы будем беспокоиться о Лонге позже. Я хочу услышать твою историю, Гарри. Ты сказал сержанту, что это те двое парней, которые вчера разгромили ювелирный магазин?”

“Это и Лекси Паркс, и мужчина-профессионал в Голливуде пару месяцев назад. Они были заняты.”

“Хорошо, мы вернемся ко всему этому, но расскажи мне, что произошло сегодня в том офисе”.

“Я могу рассказать тебе, но ты мог бы также услышать это сам”.

Это заставило Саттона задуматься. Босх кивнул.

“Принеси мне мой телефон”, - сказал Босх. “Я записал все свое интервью с Шубертом на свой телефон. Запись все еще шла, когда появились Эллис и Лонг ”.

“Вы говорите, что у вас есть запись стрельбы?” Саттон сказал.

“Это верно. Но вы не можете попасть туда без ордера. Хочешь послушать это сейчас, принеси мне телефон. Я сыграю это для тебя. Приведите сюда Корнелла и Шмидта. Я хочу, чтобы они тоже это услышали ”.

В этот момент Босх подумал, не попросить ли ему также вызвать Халлера, но отбросил эту мысль. В последний раз, когда он вызывал Халлера, дела шли не очень хорошо. Босх уже побывал в тысяче комнат для допросов, и детектив не мог сделать ни одного шага, которого бы он не предвидел. Он чувствовал, что может защитить себя так же, как Халлер мог защитить его.

Саттон встал и направился к двери.

“Дик, еще кое-что”, - сказал Босх.

Саттон остановилась, положив руку на дверную ручку.

“Что это?” - спросил он.

“Предупреждаю о записи”, - сказал Босх. “Мой тренерский совет - убедиться, что все сделано правильно. Это не может исчезнуть или быть похоронено. Ты не единственный, у кого это есть ”.

“Haller?”

“Это верно”.

“Значит, вы нашли время, чтобы отправить это ему, прежде чем сдаться там?”

Босх кивнул.

“Я не дурак, Дик”, - сказал он. “Полиции Лос-Анджелеса не понравится, как закончится это дело, и я не думаю, что Департаменту шерифа тоже сильно понравится результат. Вы посадили парня в окружную тюрьму на смертельный срок, и Эллис это сделал. Так что, да, я нашел время, чтобы передать это своему адвокату ”.

Саттон открыла дверь и вышла.

49

Босха пришлось перенести обратно в зал заседаний для воспроизведения записи с его телефона. Это было сделано для того, чтобы вместить толпу следователей и начальства, которым нужно было прослушать сорокадвухминутный аудиозапись того, что произошло в кабинете доктора Шуберта. Конечно, там была Саттон, и Шмидт, и Корнелл, а также два детектива из отдела полиции Лос-Анджелеса, занимающегося расстрелами, и один из Отдела внутренних расследований.

Следователем ОВР была Нэнси Менденхолл, и Босх знал ее по делу, когда сам еще работал в департаменте. Его опыт общения с ней был хорошим и справедливым. Увидев ее в группе, собравшейся вокруг овального стола, компания Bosch позитивно оценила ситуацию. Он знал, что она выслушает и поступит правильно — настолько, насколько ей позволят. Также в комнате был капитан Рон Эллингтон, начальник Бюро профессиональных стандартов полиции Лос-Анджелеса, в которое входили внутренние расследования. Он был боссом Менденхолла и был там, потому что именно его отчет о подвигах Эллиса и Лонга должен был попасть на столы начальника полиции и Полицейской комиссии.

Несмотря на то, что стрельба произошла на территории Департамента шерифа, расследование теперь стало совместным делом департамента из-за участия Эллиса и Лонга. Саттон объяснила это после того, как группа расселась вокруг стола. Он также объявил, что есть запись стрельбы и что он хотел, чтобы группа услышала ее первой. Он пригласил Bosch комментировать, где это необходимо, по ходу воспроизведения.

Затем телефон был переведен в режим громкой связи и запись была воспроизведена, при этом Bosch время от времени останавливал воспроизведение, чтобы визуально описать ситуацию или объяснить, как ответы Шуберта на вопросы согласуются с расследованием убийства Александры Паркс и последовавших за ним убийств. Только Менденхолл делал заметки. Остальные просто слушали, а иногда и прерывали объяснения Босха, как будто не хотели, чтобы он интерпретировал смысл того, что было сказано в кабинете Шуберта.

На полпути воспроизведения запись была прервана, когда на экране появилось имя Микки Халлера. Он звонил по телефону Босха.

“Это мой адвокат”, - сказал Босх. “Ничего, если я возьму это?”

“Отлично”, - сказал Саттон. “Сделай это быстро”.

Босх встал и вынес телефон из комнаты в коридор, чтобы побыть наедине.

“Я прослушал запись. Слава Христу, ты в порядке, брат”, - сказал Халлер.

“Да, это было близко”, - сказал Босх. “Я только что проигрывал это в комнате, полной полицейских — шерифа и полиции Лос-Анджелеса”.

Наступила пауза, пока Халлер переваривал это.

“Я не уверен, что это был правильный ход”, - наконец сказал он.

“Это единственный ход”, - сказал Босх. “Это единственный способ, которым я собираюсь выбраться отсюда сегодня вечером. Кроме того, там есть по крайней мере двое, я верю, что они поступят правильно. По одному от каждой команды.”

“Что ж, без сомнения, запись - это Святой Грааль. Я хочу поехать на девять-девять-пять, как только мы сможем. После этого DQ собирается уйти прямо из округа. Ты сделал это, чувак. Я был чертовски прав насчет тебя ”.

“Да, что ж, посмотрим”.

Bosch знал, что ходатайство 995 в этом деле было, по сути, обращением к суду с просьбой изменить свое решение на основании новых доказательств. Дело будет передано судье, который задержал Да'Квана Фостера на предварительном слушании.

“Где ты, в Уиттиере или в Западном Голливуде?” - Спросил Халлер.

- Подстанция “Западный Голливуд”, - сказал Босх. “Та же банда, что и раньше, с добавлением еще нескольких сотрудников полиции Лос-Анджелеса”.

“Держу пари, они недовольны”.

“Нет, не похоже на это. Эллис и Лонг - их парни ”.

Саттон высунул голову из зала заседаний и покрутил пальцем, давая Босху понять, чтобы он заканчивал разговор и возвращался к совещанию и воспроизведению. Босх кивнул и поднял палец. Одна минута.

“Тебе нужно, чтобы я подошел и надрал кое-кому задницу?” - Спросил Халлер.

“Нет, пока нет”, - сказал Босх. “Давайте посмотрим, как все пройдет. Я позову тебя, если ты мне понадобишься”.

“Хорошо, но помни, что я сказал тебе в прошлый раз. Они больше не твои друзья, Гарри, и они, конечно, не друзья Да'Квана Фостера. Следи за собой”.

“Понял”.

Босх отсоединился и вернулся в машину.

Воспроизведение продолжалось, и по истечении тридцати четырех минут напряженность в зале заседаний ощутимо возросла, когда на записи Босх спросил: “Здесь есть кто-нибудь еще?”

Если Босх в основном хранил молчание во время воспроизведения интервью с Шубертом, то теперь он почувствовал себя вынужденным предложить описания того, что происходило в офисе, в дополнение к тому, что было запечатлено на записи. Запись была четкой на расстоянии около шести футов. Звуки и голоса более отдаленные были нечеткими и им не хватало четкости. Босх старался быть кратким в своих описаниях, чтобы не перекрывать то, что поступало с телефона.

“Мы услышали шум, как будто в коридоре закрылась дверь ...”

“Я подслушивал у двери в офис и услышал, как один из них сказал: ‘Чисто’. Я знал, что они были там, разыскивая нас ...”

“Я опрокинул стол, потому что моим первым планом было построить баррикаду ...”

“Первыми тремя были Эллис, стрелявший в Шуберта. Доктор поднял руки и не представлял никакой угрозы. Он выстрелил в него три раза. Тогда это я кричал там и стрелял. Сначала, я думаю, четыре выстрела. Затем еще две, когда Эллис отступал, используя Лонга как щит.”

Запись закончилась на том, что Босх объявил помощнику шерифа по служебному телефону, что он выходит. Следователи, собравшиеся за столом, погрузились в глубокое молчание. Затем Босх заметил, как Корнелл покачал головой и пренебрежительно откинулся на спинку стула.

“Что?” - спросил я. Босх сказал. “Ты собираешься остаться с Фостером в качестве своего парня?”

Корнелл указал на телефон, который все еще стоял посреди стола.

“Ты знаешь, что это такое?” он спросил. “Это просто набор слов. У вас нет ничего — никаких доказательств — что напрямую связывает этих двоих с Парками. И давай не будем забывать, что ты парень, подающий в суд на свой собственный департамент, и ты сделаешь все, чтобы опозорить его ”.

Теперь Босх пренебрежительно покачал головой и посмотрел на Саттона, который все еще находился в той позе, которую принял во время прослушивания записи, наклонившись вперед и сложив руки на столе. Теперь он вытянул палец и указал на телефон Босха.

“Мне нужно, чтобы ты прислал мне это”, - сказал он.

“Я тоже”, - сказал Менденхолл.

Босх кивнул и взял свой телефон. Он переместил файл, содержащий копию записи, в электронное письмо, а затем передал свой телефон Саттону, чтобы тот мог ввести свой адрес электронной почты. Затем процесс был повторен с Менденхоллом.

“И что теперь?” - Спросил Босх.

“Ты можешь идти”, - сказала Саттон.

Корнелл сделал еще один жест недовольства, вскинув руку в воздух. Саттон проигнорировала это.

“Сделай нам одолжение, Гарри”, - сказала Саттон. “У нас куча телерепортеров возле станции, делают свои стендапы для одиннадцатичасовых новостей. Не говори с ними ни о чем из этого, ладно? Это никому не поможет ”.

Босх встал, убирая телефон.

“Не беспокойся”, - сказал он. “А как насчет остальных моих вещей? Бумажник, пистолет, машина?”

Саттон нахмурился.

“Э-э, мы достанем тебе твой бумажник”, - сказал он. “Машину и оружие нам нужно пока оставить при себе. Мы собираемся провести полную баллистическую экспертизу, и для этого нам понадобится оружие. И все это здание обнесено лентой и прямо сейчас считается местом преступления. Мы будем работать над этим еще несколько часов. Ничего, если мы подождем с машиной до завтрашнего утра?”

“Нет проблем. У меня дома есть еще один.”

Он знал, что у него дома есть еще один пистолет, но он не упомянул об этом.

Встав, Менденхолл убрала свой блокнот в кожаную сумку, которая одновременно служила сумочкой и портфелем и, вероятно, содержала также ее табельное оружие.

“Я могу подвезти тебя”, - сказала она.

50

Менденхолл вела машину своей компании в сторону Голливуда. Босх рассудил, что в ее предложении подвезти его была какая-то цель, выходящая за рамки вежливости. Сказав ей, что живет на перевале Кауэнга, он перешел к делу, повернувшись на своем сиденье, чтобы посмотреть на нее. Она была брюнеткой с темными глазами и гладкой кожей. Босх определил, что ей под сорок. Посмотрев на ее руки на руле, он не увидел колец. Он вспомнил это от Модесто. Колец нет.

“Итак, как получилось, что ты попал в этот бардак?” он спросил.

“Я бы сказал, это из-за моего знакомства с тобой. Ваше последнее взаимодействие с IA связано с судебным разбирательством, так что это создало конфликт интересов с О'Деллом. Я был следующим в списке из-за Модесто ”.

В судебном процессе Bosch против департамента по борьбе с недобросовестной трудовой практикой в качестве ответчика был назван следователь IAD Мартин О'Делл, а также несколько других лиц, причастных к тому, что его вынудили уйти на пенсию. Несколько лет назад Босх расследовал дело, в ходе которого Менденхолл проследил за ним до Модесто по подозрению в том, что он действовал вне политики департамента. В итоге она помогла ему сбежать от похитителей, которые намеревались его убить, и сняла с него все обвинения департамента. Этот эпизод заставил Босха испытать то, чего он никогда раньше не знал, — уважение к следователю внутренних расследований. Между ними была связь в Модесто. Но поскольку в то время он был объектом проводимого ею расследования, Босх так ничего и не предпринял по этому поводу.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем”, - сказал он.

“Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, Гарри”, - сказала она. “Но я не обещаю отвечать. О некоторых вещах я не могу говорить. Но, как и раньше, ты будешь откровенен со мной, я буду откровенен с тобой ”.

“Достаточно справедливо”.

“В какую сторону мне идти, по Лорел-Каньону до Малхолланда или вниз до Хайленда, а затем вверх?”

“Э-э, я бы выбрал Лорел Каньон”.

Предложенный им маршрут займет больше времени, чем другой выбор. Он надеялся, что сможет использовать дополнительное время, чтобы вытянуть из нее больше информации.

“Итак, Эллингтон сказал тебе заранее, чтобы ты меня подвез? Может быть, вынудите меня поговорить за пределами комнаты?”

“Нет, это было просто под влиянием момента. Тебя нужно было подвезти. Я предложил. Если ты хочешь рассказать больше, я, конечно, выслушаю ”.

“Есть еще кое-что, но позвольте мне сначала задать несколько вопросов. Давайте начнем с Эллиса и Лонга. Большой сюрприз сегодня в IAD, или их было известное количество?”

“Ну, ты действительно не ходишь вокруг да около, не так ли?”

“Они плохие копы. Вы, ребята, преследуете плохих копов. Мне просто интересно, были ли они уже на радаре ”.

“Я не могу вдаваться в подробности, но, да, они были на радаре. Дело в том, что мы даже отдаленно не говорим об уровне действий, который мы рассматриваем сегодня. Это было связано с использованием времени, жалобами, неподчинением. Но обычно, когда у вас происходят подобные вещи, они являются индикаторами более серьезных проблем ”.

“Итак, никаких внешних жалоб. Разводили во всем департаменте.”

“Нет, никаких”.

“А как насчет Лонга? Он собирается это сделать?”

“Он поправится”.

“Он что-то говорит?”

“Последнее, что я слышал, еще нет”.

“И ни у кого нет ни строчки об Эллисе?”

“Пока нет, но не из-за отсутствия попыток. Это операция Департамента шерифа, но мы все это делаем. RHD, тяжкие преступления, беглецы — они не хотят, чтобы это переросло в другого Дорнера. Они хотят побыстрее покончить с этим ”.

Кристофер Дорнер был бывшим полицейским из полиции Лос-Анджелеса, который пару лет назад совершил неистовство, связанное с убийствами. Массовая охота на человека закончилась в хижине недалеко от Биг Беар, где он покончил с собой во время перестрелки с офицерами, которые окружили место. Его известность была такова, что в департаменте его фамилия стала нарицательным, применяемым к любому офицерскому спору или скандалу, связанному с безумным и смертельно опасным поведением.

“Итак, главный вопрос, - сказал Босх, - заключается в том, есть ли дело? Им будут предъявлены обвинения?”

“На самом деле это два больших вопроса”, - сказал Менденхолл. “Ответы, насколько я могу судить, такие: "да" и "да". Но это дело шерифа. Ты никогда не знаешь. Мы будем изучать все, что происходит на нашей территории, включая Джеймса Аллена и все остальное, чем занимались эти двое ”.

Босх кивнул и, прежде чем ответить, подсыпал под машину еще немного асфальта.

“Итак, вы хотите мой тренерский совет по Аллену?” он спросил.

“Конечно”, - сказала она.

“Посмотри на автостоянку Калифорнийского университета за Голливудским спортивным клубом. В заднем ряду у стены стоит ярко-оранжевый Camaro, который изъят из обращения ”.

“Хорошо”.

“Я почти уверен, что Эллис и Лонг пользовались им еще в марте, когда Аллена бросили в том переулке”.

“Сундук?” - спросил я.

Босх кивнул.

“Я прикажу провести полную судебно-медицинскую экспертизу”, - сказала она.

“Если что-то выяснишь, отправь копию отчета этому мудаку Корнеллу”.

Босх видел, как Менденхолл улыбается в свете огней приборной панели. Некоторое время они ехали молча. Она свернула на Малхолланд и поехала на восток. Когда она заговорила, это не имело никакого отношения к рассматриваемому делу.

“Гарри, мне любопытно. Почему ты не позвонил мне после Модесто?”

Босх был застигнут врасплох.

“Это кривой шар”, - сумел сказать он, пытаясь сформулировать ответ.

“Извини, я просто размышляла вслух”, - сказала она. “Просто я подумал, что у нас была связь, когда мы были там, наверху. Модесто. Я думал, ты можешь позвонить.”

“Ну, я просто подумал... ты знаешь, что из-за того, что ты в ОВР, а я под следствием, было бы не круто что-либо предпринимать. Это может закончиться тем, что расследованием будешь заниматься ты”.

Она кивнула, но ничего не сказала. Босх посмотрел на нее и не смог прочесть ее реакцию.

“Забудь об этом”, - сказала она. “Я не должен был спрашивать об этом. Очень непрофессионально. Продолжайте задавать свои вопросы ”.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Ну, что в настоящее время думают об Эллисе и его местонахождении?”

“Нынешнее мышление - это Мексика”, - сказала она. “У него, вероятно, был готовый пакет для побега. Машина, деньги, возможно, несколько удостоверений личности. Он жил один, и, похоже, что он никогда не возвращался после того, как покинул офис Шуберта ”.

“Он на ветру”.

Она кивнула.

“Он может быть где угодно”.

51

Эллис ждал в темноте, его лицо имело тусклый оттенок синего, отбрасываемый светом экрана телефона. Он подождал, чтобы позаботиться о последней детали перед своим выходом. Его последний штрих и заявление об этом месте, которое изменило его во многих отношениях.

Он проверил свою ленту новостей и перечитал историю. В нем содержалась самая скудная группа фактов, и он не обновлялся по меньшей мере два часа. Он знал, что это все, что выйдет сегодня вечером. Пресс-конференция была запланирована на утро, когда шериф и начальник полиции должны были находиться на одной трибуне и вместе выступать перед средствами массовой информации. Эллис подумывал остаться и посмотреть это в прямом эфире по местному телевидению, посмотреть, как шеф пытался это раскрутить. Но его инстинкт самосохранения пересилил это желание. Он знал, что часы между ними лучше всего использовать, чтобы увеличить расстояние между ним и городом. Этот уродливый город, который опустошает людей, разъедает их изнутри.

Кроме того, он бы получал все в ленте новостей. История, без сомнения, стала бы большой и общенациональной. Особенно после того, как они нашли Босха. И после того, как они нашли близнецов.

Он подумал о близнецах. Они не смотрели новости. Они ничего не знали и не ожидали от него ничего, кроме обычного. Даже когда они увидели оружие в его руке, они поверили, что он был там, чтобы защитить их от какой-то внешней угрозы. Они умерли, думая об этом.

Он открыл приложение для фотографий на телефоне и зашел в архив. Он сделал три снимка близнецов в состоянии окончательного покоя. Но он понял, что на этих фотографиях невозможно сказать, что они были мертвы. Их лица были настолько вылеплены, вытянуты и изменены хирургическими операциями, что казались застывшими как при жизни, так и после смерти.

Через некоторое время он снова вернулся к ленте новостей. По-прежнему ничего нового о событиях в офисе Шуберта. Не было даже обновленной информации о состоянии здоровья Лонга. Все, что было сообщено до сих пор, это то, что он был жив и проходил лечение в Cedars, где он числился в критическом состоянии.

Имя Лонга не было обнародовано. В статьях просто говорилось, что он был офицером полиции нравов Лос-Анджелеса, который был не при исполнении служебных обязанностей во время стрельбы. Не было предложено никакого объяснения того, что он делал в центре пластической хирургии, где произошли события.

Там также не было упоминания об Эллисе. Ни слова о том, что они искали его или что он вообще был на месте. Все это произошло утром, когда начальник полиции предстал перед СМИ и попытался раскрутить очередную историю о полицейских, пошедших не так.

Эллис задумался, сколько времени у него будет, прежде чем Лонг начнет говорить. Он не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Лонг был самым слабым. Им можно было манипулировать. Вот почему Эллис выбрал его. Но теперь другие будут манипулировать им. Следователи. Дознаватели. Адвокаты. Они давили на него, ломали его, а затем, наконец, давали ему проблеск света, и он шел на это. Это был бы ложный свет, но он бы этого не знал.

Эллис еще раз проанализировал свою ситуацию. Упоминал ли он когда-нибудь Лонгу о своей стратегии ухода? План побега был хорош лишь настолько, насколько он был самоограничивающимся. Это сработало, только если только один человек знал план, и Эллис еще раз убедил себя, что Лонг ничего не знал. Он был в безопасности.

52

После того, как его высадили перед домом, Босх зашел под навес к "Чероки". Саттон сохранил ключи от взятой Босхом напрокат машины, но не кольцо, на котором были ключи от его дома и личной машины. Он тихо открыл переднюю дверь джипа и наклонился за рулем. Он потянулся под водительское сиденье, а затем к пружинам. Его рука нащупала рукоятку сумки Kimber Ultra Carry. Он достал его и проверил действие и магазин. Он служил ему запасным оружием в течение последнего десятилетия его карьеры в полиции Лос-Анджелеса. Он загнал пулю в патронник и был готов уйти.

Присев на корточки, он отпер кухонную дверь и распахнул ее. Когда машина въехала в дом, он поднял оружие, но был встречен лишь неподвижной темнотой. Он протянул руку вверх и внутрь и щелкнул двойными выключателями на внутренней стене. Зажегся свет в кухне-камбузе, а также в коридоре за ним.

Босх прошел через кухню и выключил тот же свет, когда добрался до противоположного конца. Он не хотел, чтобы его освещали, когда он выходил в коридор и дальше в дом.

Босх медленно и осторожно двигался по своему дому, освещая комнаты по мере их осмотра. Не было никаких признаков Эллиса. Когда он добрался до последней комнаты — спальни своей дочери, — он развернулся и снова очистил каждую комнату и шкаф.

Удовлетворенный тем, что его догадка о том, что Эллис может предпринять что-то против него, оказалась ошибочной, Босх начал расслабляться. Он включил свет в гостиной и подошел к стереосистеме. Он нажал кнопку включения и опустил иглу на альбом, который уже был на проигрывателе. Он даже не посмотрел, чтобы посмотреть, что это было.

Он положил пистолет на стереоприемник и, сняв куртку, бросил ее на диван. Он смертельно устал от долгого и напряженного дня, но был слишком взвинчен для сна. Из динамиков донеслись первые звуки трубы, и Босх понял, что это Уинтон Марсалис играет “The Majesty of the Blues", старую песню, которую он недавно записал на виниле. Песня казалась подходящей к моменту. Он открыл ползунок и вышел на заднюю палубу.

Он подошел к перилам и глубоко выдохнул. Ночной воздух был свежим и нес аромат эвкалипта. Босх взглянул на часы и решил, что звонить Халлеру и сообщать ему новости уже слишком поздно. Он свяжется с нами утром, вероятно, после того, как увидит, как полиция Лос-Анджелеса и Департамент шерифа разыграли ситуацию на пресс-конференции, которая наверняка была запланирована. То, что сказали шериф и начальник полиции, несомненно, определит стратегию Халлера.

Он наклонился, положил локти на перила и посмотрел на автостраду у подножия перевала. Было уже за полночь, и все же движение сохранялось в обоих направлениях. Так было всегда. Босх не был уверен, что когда-нибудь сможет комфортно спать в доме без фонового шума автострады снизу.

Он понял, что ему следовало войти в дом так, как его дочь всегда делала после школы. То есть, сразу же останавливаясь у холодильника при входе через кухонную дверь. В его случае хорошее холодное пиво было бы сейчас идеальным на вкус.

Он услышал голос позади себя, прежде чем услышал что-либо еще.

“Bosch.”

Он медленно повернулся и увидел фигуру, окутанную темнотой в дальнем углу террасы, где даже слабый лунный свет был заблокирован карнизом крыши. Босх понял, что прошел прямо мимо него, когда ступил на палубу. Тени в углу были слишком глубокими, чтобы разглядеть лицо, но он узнал голос.

“Эллис”, - сказал Босх. “Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?”

Фигура шагнула вперед. Сначала направленный пистолет попал в тусклый лунный свет, затем Эллис. Босх посмотрел мимо него в гостиную, где он мог видеть Кимбер, оставленную на стереоприемнике. Сейчас это не принесло бы ему никакой пользы.

“Как ты думаешь, чего я хочу?” Сказал Эллис. “Ты думал, я бы просто сбежал, не нанеся тебе визит?”

“Я не думал, что ты настолько глуп”, - сказал Босх. “Я думал, ты самый умный”.

“Глупый? Я не тот, кто пришел домой один ”.

“Тебе следовало отправиться в Мексику, пока у тебя была фора”.

“Мексика - это так очевидно, Босх. У меня другие планы. Просто нужно закончить здесь кое-какие дела ”.

“Это верно, ты из тех, кто не тянет с концами”.

“Я не мог рисковать тем, что ты не откажешься от этого. Мы проверили тебя, Босх. Отставной и неустанный - две вещи, которые не очень хорошо сочетаются друг с другом. Я не мог рисковать тем, что ты будешь продолжать искать меня. Департамент откажется от этого. Возвращение меня для суда - это не то, что войдет в чей-либо список приоритетов в PAB. Но ты... Я подумал, что мне нужно закончить это прямо здесь, перед отъездом ”.

Эллис сделал еще один шаг к Босху, сокращая дистанцию для выстрела. Он полностью вышел из темноты. Босх мог видеть его лицо. Кожа вокруг глаз была туго натянута, в их черной середине был влажный блеск. Босх понял, что, возможно, это последнее лицо, которое он когда-либо видел.

“Куда направляешься?” он спросил.

Гарри медленно развел руки в стороны, как бы подчеркивая свою уязвимость. Сообщить Эллису, что он победил, и предоставить ему этот момент.

Последовала пауза, а затем Эллис ответил.

“Белиз. Там есть пляж. И место, до которого меня не смогут отследить.”

Босх понял тогда, что у него есть шанс. Эллис хотел поговорить, даже позлорадствовать.

“Расскажи мне об Александре Паркс”, - попросил он.

Эллис ухмыльнулся. Он знал игру Босха.

“Я не думаю, что хочу давать тебе это”, - сказал он. “Тебе нужно взять это с собой”.

Эллис настроил прицел своего оружия, подняв дуло вверх на случай, если Босх был в жилете. С такого расстояния он не мог промахнуться, стреляя в лицо.

Босх еще раз посмотрел через плечо своего убийцы в гостиную и на пистолет, который тот оставил там. Роковая ошибка.

Затем он увидел движение в доме. Менденхолл был в гостиной, направляясь к открытой двери на террасу. Между музыкой внутри и автострадой снаружи Эллис не услышала бы ее. Она приближалась к нему, пистолет был поднят двумя руками и наготове.

Босх посмотрел на Эллиса.

“Тогда позволь мне спросить тебя кое о чем еще”, - сказал он. “Ты и Лонг наблюдали за мной. Ты знаешь о моей дочери. Что бы случилось, если бы она была здесь сегодня вечером, когда ты пришел?”

Босх мог видеть, как в тени на лице его убийцы появляется улыбка.

“Что бы случилось, так это то, что она была бы мертва до того, как вы добрались сюда”, - сказал Эллис. “Я бы позволил тебе найти ее”.

Босх задержал на нем взгляд. Он подумал о фотографиях Александры Паркс с места преступления. Жестокость, причиненная ей. Он хотел двинуться к Эллису, вцепиться ему в горло. Но он бы ожидал этого.

Вместо этого он стоял неподвижно. Он увидел, что Менденхолл стоит на пороге между домом и террасой. Он знал, что как только она ступит на одну из деревянных досок, Эллис поймет, что она там. Босх слегка изменил позицию, пытаясь прикрыть ее продвижение.

“Почему бы тебе просто не сделать это сейчас?” - сказал он.

Менденхолл сделал последние два шага вслед за Эллисом, а затем, без паузы, раздался резкий звук выстрела, который, казалось, эхом отозвался прямо в груди Босха.

Эллис упал на палубу без единого выстрела. Босх почувствовал, как тонкая струйка крови ударила ему прямо в лицо.

Мгновение они с Менденхоллом стояли лицом друг к другу. Затем Менденхолл опустилась на колени рядом с Эллисом и быстро сковала его руки за спиной наручниками, следуя правилам и процедуре, хотя было ясно, что он ни для кого не представляет угрозы. Затем она достала свой телефон и набрала номер быстрого набора. Ожидая ответа, она посмотрела на Босха, который не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как Эллис направил на него пистолет.

“Ты в порядке?” - спросила она. “Я беспокоился о том, что в тебя попадет сквозная пуля”.

Босх на мгновение наклонился, положив руки на колени.

“Я в порядке”, - сказал Босх. “Это было близко. Я видел конец всего, понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю, да”, - сказал Менденхолл.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Э-э, как насчет того, чтобы зайти и найти место. Давайте сохраним чистоту на палубе. Я призываю всех выйти ”.

Как раз в этот момент на ее звонок ответили, и она представилась и назвала адрес дома. Таким же спокойным голосом, каким она заказывала пиццу, она попросила вызвать скорую помощь и дежурного. Она подчеркнула, что место происшествия было оцеплено, а затем отключено. Босх знал, что она разговаривала с центром связи и была осмотрительна в деталях, которые она рассказала, потому что не хотела привлекать внимание ПРЕССЫ. В каждом отделе новостей в городе были полицейские сканеры.

Затем Менденхолл позвонила своему боссу Эллингтону и более подробно проинформировала его о том, что только что произошло. Закончив с этим звонком, она вошла в дом, где Босх сидел на диване в гостиной.

“Ты выключил музыку”, - сказала она.

“Да, я подумал, что должен”, - сказал он.

“Что это было?”

“Уинтон Марсалис. ‘Величие блюза’.”

“Это накрыло меня, ты знаешь. Эллис не слышал, как я подошел к нему.”

“Если я когда-нибудь встречу Уинтона, я поблагодарю его. Это уже дважды, ты знаешь.”

“Что значит дважды?”

“Что ты спас мне жизнь”.

Она пожала плечами.

“Защищать и служить — ты знаешь, в чем дело”.

“Это нечто большее. Что заставило тебя вернуться?”

“Твой совет по поводу ярко-оранжевого Camaro. За поворотом припаркован один. Я прохожу мимо него, спускаясь с холма, и думаю: Это он, он ждет Босха. Итак, я вернулся ”.

“А дверь? Я почти уверен, что запер его.”

“Отдел внутренних расследований один-ноль-один. В свое время я насадил много ошибок. Я знаю, как взломать замок отмычкой.”

“Впечатляет, Менденхолл. Но ты знаешь, что, вероятно, заплатишь за это — в департаменте. Не имеет значения, что он был согнут. Ты убил полицейского ”.

“У меня не было выбора”, - сказала она. “Это была хорошая стрельба, и я не волнуюсь”.

“Это было правильно, как дождь, но все равно будет отдача”.

Босх знал, что политика департамента гласит, что применение смертоносной силы оправдано, если оно применяется для предотвращения неминуемой смерти или серьезных телесных повреждений офицеру или гражданину. Менденхолл не была обязана называть себя или давать Эллису возможность бросить оружие. То, что она подошла к нему сзади и всадила пулю ему в мозг, было в рамках политики. Комиссия по внутреннему расследованию убийств быстро оправдала бы ее, а затем и офис окружного прокурора. По мнению ее коллег, а также из-за недомолвок и сплетен, которые будут сопровождать ее в отделе, у нее могут быть не очень хорошие дела.

Менденхолл посмотрела через открытую дверь на тело, и Босх увидел, что она пытается унять мгновенную дрожь в собственном теле. Это был ответ, который часто приходил после стрельбы.

“Ты в порядке?” он спросил.

“Я в порядке”, - сказала она. “Просто вроде как... Я только что убил человека, понимаешь?”

Босх кивнул.

“И ты спас одного”, - сказал он. “Помни это”.

“Я сделаю”, - сказала она. “Что он говорил? В конце. Я ничего не слышал, когда подходил к нему сзади. Музыка покрыла и это тоже ”.

Босх помолчал, прежде чем ответить. Он понял, что здесь у него была возможность. Менденхолл ничего не слышал. Не было свидетелей того, что сказал ему Эллис на палубе. То, что сказал сейчас Босх, было бы рассмотрено судами как отзыв, сделанный в то время, и с учетом значимости истины при повторении со свидетельской трибуны. Он знал, что мог гарантировать свободу Да'Квана Фостера, сказав, что Эллис злорадствовал, что он и Лонг убили Александру Паркс, что он во всем признался.

Босх подумал обо всех невидимых чертах, которые он пересек за ту неделю, когда работал над этим делом. На ум пришел образ: мужчина с зонтиком, пытающийся удержать равновесие на натянутом канате. Этим человеком был Босх.

Он решил, что это была единственная черта, которую он не мог пересечь.

“Он почти ничего не сказал, кроме того, что собирается в Белиз”, - сказал он. “Он просто хотел убедиться, что я мертв, прежде чем он сбежит”.

Менденхолл кивнул.

“Большая ошибка”, - сказала она.

53

Босха вскоре преследовало его решение не лгать и не говорить, что Эллис признался, что они с Лонгом убили Александру Паркс. В течение нескольких дней после смерти полицейского из отдела нравов обвинения в убийстве Паркса оставались предъявленными Да'Квану Фостеру, поскольку Департамент шерифа затягивал расследование. Лонгу были предъявлены обвинения в различных преступлениях, включая убийство доктора Джорджа Шуберта в соответствии с законом о тяжких убийствах, который возлагал на него ответственность за действия его сообщника. Но официальная позиция по делу Паркса осталась неизменной. Департамент шерифа отказался признать, что обвинение в убийстве против Фостера было результатом сложной подставы, организованной Эллисом и Лонгом.

Во всем виноваты бюрократия, политика и неспособность государственных учреждений смиренно признать ошибки. Два правоохранительных органа выжидали удобного момента, отказываясь комментировать то, что они назвали продолжающимся совместным расследованием взаимосвязи между убийствами Александры Паркс, Джеймса Аллена, Питера и Пола Нгуен и Джорджа Шуберта. Убийства Деборы Стоволл и Жозетт Леру, профессионально известных в порноиндустрии как Эшли Джаггс и Энни Минкс, также были приобщены к совместному расследованию. Все это время Фостер оставался в L.А. Окружная тюрьма под подпиской о невыезде под залог.

Правоохранительные органы, возможно, были поглощены инерцией, но адвокат Фостера был размытым пятном в движении вперед. Когда обвинения против его клиента не были немедленно сняты после смерти Эллиса и предъявления обвинения Лонгу в убийстве, Микки Халлер подал экстренное ходатайство 995, чтобы отменить выводы предварительного слушания, основанные на новых доказательствах — много новых доказательств. Неделю спустя, в четверг утром, когда температура в центре города к 8 часам утра уже перевалила за 80 градусов. призыв к порядку, Микки Халлер стоял перед судьей Джозефом Саквиллом в отделении 114 Здания уголовного суда.

Единственное, что отличалось от того, что Босх в последний раз видел, как Халлер выступал в суде, - это то, что теперь Босх был участником, а не наблюдателем. Халлер вызывал Босха в качестве своего единственного свидетеля и использовал его, чтобы представить запись, сделанную во время интервью, а затем перестрелки в офисе Шуберта. Он также попросил бы его подробно описать этапы его расследования убийства Паркса и его связи с убийством Джеймса Аллена.

Фостера не вызвали бы на свидетельскую трибуну. Это был слишком рискованный шаг. Любая ошибка в его показаниях может быть использована против него позже в суде, если Халлеру не удастся отменить решение судьи на предварительном слушании. Детали его алиби могут быть раскрыты в кратком отчете Босха о его расследовании. Опыт дачи показаний Босхом в судебных процессах на протяжении более трех десятилетий позволил ему с легкостью сделать выбор в пользу Фостера.

Показания Босха были тщательно срежиссированы Халлером за два дня до слушания. Халлер убедился, что показания Босха полностью раскрывают версию защиты о том, что Фостера подставили с использованием его собственной ДНК, полученной Эллисом и Лонгом через Джеймса Аллена. Эллис и Аллен были мертвы, а Лонг не сотрудничал. Вся тяжесть лежала на Босхе.

Большая аудитория заполнила зал суда. Дело выросло до семи убийств плюс оправданное убийство офицера полиции Лос-Анджелеса Дона Эллиса. Всего восемь смертей сделали это событие самым масштабным в здании суда или где-либо еще в городе, и оно привлекло максимальное внимание средств массовой информации. Местные, национальные и международные репортеры заполнили скамьи в галерее зала суда. К ним присоединились адвокаты и следователи, знакомые с касательными частями дела, и различные другие случайные наблюдатели. Дочь Босха сидела в первом ряду позади таблица защиты, отменив один из последних оставшихся дней в старшей школе, чтобы посещать. Она сидела рядом с Менденхоллом, который также был кровно заинтересован в исходе слушания. В зале суда заметно отсутствовала собственная семья Фостера. Он сказал Халлеру не приглашать его жену на слушание и не рассказывать ей о нем, опасаясь, что она услышит показания о выборе образа жизни ее мужем, которые поставят под угрозу их брак. Вероятно, было бы невозможно скрыть это от нее, но, по крайней мере, она не была бы выставлена на всеобщее обозрение в переполненном зале суда, когда подробности были бы обнародованы.

В ряду за столом обвинения сидел вдовец, заместитель шерифа Винсент Харрик, в полной форме. Он сидел между двумя другими помощниками шерифа в форме, чтобы выразить поддержку своему коллеге и утроить послание судье о том, что Харрик твердо поддерживает расследование Департамента шерифа, которое по-прежнему указывает пальцем на Да'Квана Фостера.

Временами, наблюдая за происходящим со свидетельской трибуны, Босх задавался вопросом, играет ли Холлер перед судьей или средствами массовой информации. В его практике было задавать вопрос, а когда прокурор возражал, смотреть сначала на судью, а затем на собравшихся представителей СМИ на галерее.

Заместителя окружного прокурора, назначенного для ведения слушания, звали Брэд Ландрет. Он заменял Эллен Таскер по объявленной причине, что слушание 995 противоречило процессу, который она заканчивала. Но внутри говорили, что офис окружного прокурора рассматривал это дело как раненую утку, которая не собиралась улетать. Они отстранили от дела одного из своих лучших прокуроров, чтобы в ее протоколе судебного разбирательства не было пятен. Незавидной задачей Ландрета было пытаться сдвинуть дело с мертвой точки, в то время как Департамент шерифа и Полиция Лос-Анджелеса продолжали ледниковый ход своего расследования. Босх считал Ландрета талантливым и трудолюбивым прокурором, но не тем, кто мог бы сравниться с Микки Халлером.

Поскольку многочисленные возражения Ландрета обычно отклонялись, Халлеру потребовалось почти два часа, чтобы провести Босха через его показания и ознакомить с тем, что теперь называлось записью Шуберта. Поскольку слушание проводилось только в присутствии судьи, Халлер принял неофициальную форму представления и никогда не вставал во время допроса. Он остался сидеть за столом защиты рядом с Фостером, который был одет в синий тюремный комбинезон.

Халлер и Босх взяли все ноты, которые они запланировали и отрепетировали, а затем Ландрет получил возможность для перекрестного допроса. Он поднялся со своего места и подошел к кафедре, выбрав более официальную и, возможно, более устрашающую позу для допроса бывшего полицейского детектива.

Вместо того, чтобы критиковать историю Босха по существу, Ландрет предпочел критиковать методы Босха, его уклонение от законности и оттенение правдивости. Он принял проверенную временем стратегию нападения на посланника, если сообщение неопровержимо. Обмен информацией о каждом человеке, с которым сталкивался Босх в ходе расследования, повторялся несколько раз:

Ландрет: “Вы сказали этому человеку, что вы офицер полиции?”

Босх: “Нет, я этого не делал”.

Ландрет: “Но разве это не правда, что вы не разубедили его в том, что он действительно разговаривал с приведенным к присяге сотрудником правоохранительных органов?”

Босх: “Нет, неправда. Он не думал, что я полицейский, потому что я никогда не говорил ему, что я им был. У меня не было ни значка, ни пистолета, и я не говорил, что я полицейский ”.

Стратегия стала утомительной для всех в зале суда, особенно для судьи Саквилла, который выделил на слушание только утренние часы. Вскоре он вынес решение по возражениям, прежде чем Халлер смог их полностью сформулировать. Он неоднократно приказывал Ландрету двигаться дальше и, наконец, сказал прокурору, что тот впустую тратит драгоценное время суда.

Ландрет, наконец, завершил свой навес, и Босх смог уйти в отставку и занять место за столом защиты рядом с Халлером. Сидение там вызвало у Босха неприятное чувство. Он чувствовал, что находится не на той стороне комнаты, как если бы он вел машину с правым рулем.

Халлер не заметил его дискомфорта. Он барабанил пальцами по столу, обдумывая свой следующий ход. Судья, наконец, подсказал ему.

“Мистер Холлер, у вас есть еще один свидетель?”

Холлер наклонился к Босху и что-то прошептал ему на ухо.

“Давайте бросим кости здесь, посмотрим, не сможем ли мы заставить их шагнуть в медвежий капкан”.

Затем он встал и обратился к суду.

“Других свидетелей нет, ваша честь. Защита готова обсудить этот вопрос ”.

Когда Халлер сел обратно, Саквилл обратил свое внимание на Ландрета.

“Желает ли государство вызвать свидетелей?” он спросил.

Ландрет встал.

“Штат вызывает детектива шерифа Ласло Корнелла”.

Корнелл поднялся со своего места за столом обвинения и подошел к свидетельскому месту. После приведения к присяге клерком он начал давать показания, причем Ландрет провел его по этапам его собственного расследования убийства Александры Паркс.

В какой-то момент Босх откинулся назад и взглянул на свою дочь. Он кивнул, и она кивнула в ответ. Затем он перевел взгляд с Мэдди на Менденхолла, и их взгляды встретились. Легкая улыбка заиграла на лице детектива внутренних расследований. Ранее, в коридоре перед залом суда, Босх представил Менденхолл своей дочери как женщину, которая дважды спасла ему жизнь. Это смутило Менденхолла и, возможно, Мэдди, но Гарри был счастлив, что он представил их таким образом, как он это сделал.

Ландрет использовал Корнелл, чтобы передать ужас убийства Александры Паркс и кропотливые детали осмотра места преступления и последующего вскрытия. В конечном итоге это привело к конкретным показаниям, в которых подробно описывался сбор спермы из мест на теле и внутри него, и профессиональному мнению Корнелла о том, что материал ДНК был нанесен во время жестокого сексуального насилия, а не подброшен.

Харрик оставался в зале суда на протяжении всех этих показаний, его подбородок был высоко поднят и решителен, он крепко держался за свою жену. Его поведение не оставляло сомнений в том, что он считал, что сидит всего в двенадцати футах от убийцы своей жены. Махинации защиты были для него именно такими. Попытка манипулировать правдой. Он остался солидарен с официальной линией.

Ландрет завершил показания Корнелла вопросом о софтболе, посвященным его окончательным выводам.

“На данный момент я считаю, основываясь на моем длительном опыте расследования убийств с применением насилия, что мисс Паркс действительно была изнасилована и что сперма, найденная на ее бедре, на простынях и во влагалище, была оставлена нападавшим во время нападения. Он не был установлен. Это не было доставлено на место происшествия. Я нахожу это нелепым ”.

Ландрет передал допрос Халлеру.

“Детектив Корнелл, кто-нибудь из следователей или криминалистов нашел презерватив на месте преступления?”

Корнелл, казалось, издевался над вопросом.

“Нет”, - сказал он. “Было собрано значительное количество спермы и никаких признаков того, что в этом преступлении использовался презерватив. Сперма, собранная с тела и простыней, указывала на отсутствие презерватива. Это была ошибка убийцы.”

“Ошибка убийцы”, - повторил Халлер. “Это убийца, который, как вы говорите, тщательно выслеживал свою жертву, верно?”

“Это верно”.

“И тщательно спланировал это убийство, верно?”

“Правильно”.

“Знал, что у жертвы не было собаки, несмотря на табличку перед ее домом, верно?”

“Мы так думаем”.

“И вломился через заднее окно, пока жертва спала, правильно?”

“Правильно”.

“Итак, ваши показания, основанные на вашем опыте и знаниях по этому делу, свидетельствуют о том, что убийца проделал все эти вещи, тщательно отобрал жертву и преследовал ее, затем тщательно спланировал и осуществил это убийство, но затем просто забыл взять с собой презерватив?”

“Возможно, он принес с собой презерватив, но не воспользовался им. Вполне возможно, что в безумии атаки он забыл им воспользоваться ”.

“Безумие? Итак, теперь вы говорите, что это была безумная атака? Я думал, вы показали, что это было тщательно спланированное нападение ”.

“Все, что я знаю, это то, что это был один из самых жестоких случаев, которые я видел за четырнадцать лет работы в Отделе убийств. Жестокость указывала на потерю контроля во время нападения ”.

В этот момент вмешался судья и объявил перерыв на середину утра. Он сказал всем участникам слушания вернуться на свои места через пятнадцать минут, затем вскочил со скамьи и исчез за дверью в свои покои.

54

Как только в зале суда возобновилось заседание и Корнелл вернулся на свидетельскую трибуну, Халлер приступил к убийству.

“Были ли проверены ванные комнаты в том доме, детектив Корнелл?” он спросил. “Ловушки в раковинах, я имею в виду, или туалеты, чтобы посмотреть, спустил ли убийца презерватив?”

“Нет”, - сказал Корнелл с ноткой раздражения в голосе. “Прежде всего, это телевидение. Если кто-то спустит презерватив, этой штуке конец. Но в этом не было необходимости. Сперма подозреваемого была повсюду на месте преступления и на жертве. Мы не искали презерватив.”

“Тогда я признаю свою правоту”, - сказал Халлер. “Эта сперма, о которой вы говорили, была повсюду, что вы с ней сделали?”

“Это было собрано криминалистами, а затем отправлено в лабораторию Департамента шерифа для анализа. Оттуда он был отправлен в Министерство юстиции Калифорнии для сравнения с банком данных ДНК штата ”.

“И вот как это было сопоставлено с мистером Фостером, верно?”

“Это верно”.

“Итак, вы только что упомянули анализ. О каком анализе мы говорим?”

“ДНК выделена из представленного материала. Они анализируют белки, группы крови, характеристики хромосом, несколько различных факторов. Все эти характеристики или маркеры - это то, что заносится в банк данных ”.

Халлер взял папку, впервые встал и подошел к кафедре между столами обвинения и защиты. Зубы медвежьего капкана только что сомкнулись на ноге Корнелла, только он еще не знал об этом.

“Детектив Корнелл”, - сказал Холлер, “анализ вашей лаборатории включал проверку материала ДНК, который вы предоставили по этому делу, на CTE?”

Корнелл ухмыльнулся, как будто он мирился с этим раздражающим небольшим наклоном в сторону ветряной мельницы от Халлера.

“Нет”, - сказал он.

“Вы знаете, что такое CTE, детектив?” - Спросил Халлер.

“Следы от презерватива - улика”.

“Так почему лаборатория не проверила на CTE?”

“Проверка на CTE не является частью стандартного протокола анализа ДНК. Это лишнее. Если вы этого хотите, тогда это нужно отправить во внешнюю лабораторию ”.

“И ты этого не хотел?”

“Как я уже говорил ранее, на месте преступления, при вскрытии или где-либо еще не было никаких указаний на то, что при совершении этого убийства использовался презерватив”.

“Но как бы вы узнали об этом, если бы не искали презерватив и не просили лабораторию проверить наличие ДНК?”

Корнелл посмотрел на Ландрета, а затем на судью и поднял руки ладонями вверх.

“Я не могу ответить на этот вопрос”, - сказал он. “Это не имеет смысла”.

“Для меня это имеет значение”, - сказал Халлер.

Двигаясь быстрее, чем Ландрет мог возразить, Саквилл предостерег Халлера от редакторской правки.

“Задавайте вопросы, мистер Холлер”, - сказал он.

“Да, ваша честь”, - сказал Халлер. “Детектив Корнелл, вы в курсе, что этот суд обязал государство поделиться частью собранной ДНК с защитой для ее собственного анализа, не так ли?”

“Да”, - сказал Корнелл.

Затем Халлер подал ходатайство с просьбой к судье разрешить ему представить отчет защиты об анализе ДНК в качестве вещественного доказательства и позволить Корнеллу ознакомиться с ним. Это вызвало затяжной спор со стороны Ландрета, который атаковал отчет на двух уровнях. В первом он обвинил Халлера в нарушении правил обнаружения, потому что лабораторный отчет, который он хотел представить, ранее не был передан обвинению. Во время второго нападения Ландрет возразил против желания Халлера, чтобы Корнелл прочитал лабораторный отчет, для которого не было никаких оснований.

“Он врывается сюда с лабораторным отчетом, о котором мы даже никогда не слышали”, - саркастически сказал Ландрет. “Вдобавок к этому, мы даже не знаем, какая лаборатория это сделала, какой техник проводил этот анализ. Мистер Халлер не заложил никакого фундамента вообще. Насколько нам известно, он, возможно, забрал этот отчет в Walmart по пути в суд этим утром ”.

Ландрет гордо сел, предположив, что он попал в цель из парка. Чего он не понимал, так это того, что трудно обходить базы, когда ты тащишь медвежий капкан, привязанный к твоей лодыжке.

Холлер встал и вернулся к кафедре. Сначала он повернулся и посмотрел на Ландрета.

“Уолмарт”?" - спросил он. “Неужели?”

Затем он посмотрел на судью и продолжил разрывать возражения Ландрета в клочья.

“Во-первых, ваша честь, я хотел бы представить суду копию электронного письма, из которого следует, что два дня назад лабораторный отчет, подвергшийся сомнению мистера Ландрета, был отправлен мной Эллен Таскер, которая в то время — насколько было известно защите — была прокурором, назначенным по этому делу”.

Холлер поднял распечатку электронного письма над головой, размахивая ею, как флагом. Ландрет возражал, но Саквилл сказал, что хочет увидеть документ. Халлер подошел к скамейке запасных и передал мяч. Пока судья читал электронное письмо, Халлер продолжил свою аргументацию.

“Лабораторный отчет был в руках окружного прокурора, и защита не несет ответственности за проблемы со связью в этом офисе, ваша честь”.

Ландрет поднялся, чтобы возразить, но Саквилл оборвал его.

“У вас были возражения по этому поводу, мистер Ландрет”, - сказал он. “Мы переходим к основанию. Мистер Холлер?”

“Ваша честь, это не судебный процесс”, - сказал Халлер. “Это оспаривание выводов суда, сделанных на предварительном слушании. На том слушании суд разрешил государству представить показания, основанные на слухах, через детектива Корнелла, который представил свой отчет о ДНК, не устанавливая оснований через персонал лаборатории. Защита просто желает иметь равные возможности ”.

Это было правдой. В соответствии с конституцией штата, показания со слов свидетелей были допущены к предварительному слушанию в качестве средства ускорения процесса. Обвинение могло бы представить доказательства, основанные на слухах, через своих следователей, что позволило бы им обобщить показания свидетелей и избежать длительного процесса вызова отдельных свидетелей для дачи показаний.

Судья быстро вынес решение.

“Мистер Холлер, вы можете продолжать”, - сказал Саквилл. “Мы всегда можем нажать на перемотку, если мне не нравится, куда мы направляемся”.

Халлер вышел вперед и передал копии лабораторного отчета Ландрету, Корнеллу и судье, затем вернулся к кафедре. Задав Корнеллу несколько вопросов, призванных идентифицировать отчет и независимую лабораторию, которая анализировала материал ДНК, он попросил Корнелла прочитать выделенный раздел резюме, касающийся CTE. Корнелл прочитал раздел с тем же раздраженным тоном, который изменил большую часть его показаний.

“Тестовый анализ представленного генетического материала содержал следы презервативов, включая частицы ликоподия и аморфного кремнезема. Упомянутая комбинация материалов CTE встречается в презервативах, производимых компанией Lessius Latex Products из Далласа, штат Техас, и распространяемых в ее фирменной линии под названием Rainbow Pride.”

Халлер сделал паузу после прочтения на несколько секунд, прежде чем продолжить.

“Итак, детектив Корнелл, вы ранее показали, что не искали презерватив на месте преступления, потому что презерватив не участвовал в этом преступлении. Как вы объясните выводы этого отчета?”

“Я не знаю”, - сказал Корнелл. “Это не наш отчет. Это твой отчет ”.

“Вы предполагаете, что этот отчет фальшивый, что выводы ложные?”

“Я просто говорю, что это не наш отчет, и поэтому я с ним не знаком”.

Корнелл терял свою развязность. Теперь его тон был скорее измученным, чем раздраженным.

“Это дело все еще расследуется оперативной группой, которая рассматривает все убийства, имеющие некоторую возможную связь с офицерами Эллисом и Лонгом, верно?”

“Да, но, как я свидетельствовал ранее, мы не нашли никаких доказательств, связывающих их с Александрой Паркс. ДНК вашего клиента - это связующее звено. Он остается подозреваемым ”.

“Спасибо, что напомнили суду, детектив Корнелл. Но в рамках этого совместного расследования вы ознакомились с доказательствами, отчетами и фотографиями по всем этим делам, или вы не утруждали себя этим, потому что вы так уверены в том, что мистер Фостер - ваш человек? ”

“Мы рассмотрели все доказательства по всем случаям”.

“Минутку, ваша честь”.

Халлер вернулся к столу защиты и потянулся под стол за пакетом. Он отнес его обратно на кафедру, а затем достал оттуда большой прозрачный пластиковый контейнер, наполовину заполненный презервативами в индивидуальной упаковке разного цвета. Когда он положил его перед кафедрой, Ландрет встал и возразил.

“Ваша честь, что, по мнению адвоката, он делает?” он спросил. “Государство возражает против этой напыщенной и наносящей ущерб демонстрации”.

“Мистер Халлер”, - строго сказал судья. “Что это за демонстрация?”

Из своего досье Халлер извлек еще один документ.

“Ваша честь, это письменное показание под присягой предлагает показания человека по имени Андре Мастерс, который был близким другом жертвы убийства Джеймса Аллена. Он заявляет, что этот контейнер с презервативами Rainbow Pride был обнаружен в вещах мистера Аллена после его убийства. Это вещи, которые следователи по делу об убийстве не забрали. Это та же марка презервативов, от которой произошел CTE, обнаруженный в Александре Паркс и на ней. Это прямая связь между этими двумя убийствами, и это напрямую подтверждает версию защиты о том, что Да'Кван Фостер был подставлен для этого убийства офицерами Эллисом и Лонгом ”.

Ответ Халлера сопровождался возражениями Ландрета, но Саквилл не помешал Халлеру закончить свое объяснение. После паузы судья ответил.

“Позвольте мне взглянуть на это письменное показание”.

Халлер принес копию к скамейке запасных, а затем отдал одну Ландрету. В течение следующих нескольких минут судья и прокурор молча рассматривали заявление. Босх нашел Мастерса и вернул упаковку с презервативами несколькими днями ранее, когда тот наконец вернулся в Хейвен-Хаус и заплатил менеджеру пятьдесят долларов за номер мобильного телефона Мастерса.

“Ваша честь”, - сказал Ландрет. “Странное происхождение этого заявления и предполагаемая цепочка хранения этого, этого, этого контейнера с презервативами в стороне, единственное доказательство, которое у вас здесь есть, ненадежно. Кроме того, у нас снова есть нарушение обнаружения. Государству не было предоставлено это письменное показание под присягой до этого самого момента. Следовательно, государство возражает против его включения в качестве вещественного доказательства и ходатайствует о том, чтобы оно было запрещено при допросе детектива Корнелла. Дым и зеркала, ваша честь.”

Когда Ландрет сел, Халлер возразил:

“Ваша честь, две вещи, очень быстро. Во-первых, у меня здесь есть еще одна копия электронного письма, адресованного прокурору, ранее назначенному по этому делу. Это письменное показание от мистера Мастерса также было отправлено ей, что означает отсутствие нарушения со стороны защиты. И, во-вторых, ваша честь, защита предлагает три вещественных доказательства из книги убийств полиции Лос-Анджелеса в рамках расследования дела Джеймса Аллена. Это фотографии с места преступления полиции Лос-Анджелеса, на которых четко виден контейнер с презервативами в номере мотеля жертвы в день, когда было обнаружено его убийство. Он соответствует тому, что вы видите прямо здесь ”.

Халлер передал электронное письмо и фотографии судье, а затем вернулся к кафедре. Босх увидел, как он подмигнул Мэдди в первом ряду, когда возвращался.

Судья не торопился с документами и фотографиями, лежащими перед ним. В зале суда было так тихо, что Босх слышал, как над потолком включился кондиционер.

Наконец, судья сложил показания под присягой и фотографии вместе и наклонился к микрофону, чтобы заговорить.

“Суд находит это доказательство и показания, представленные защитой, убедительными и оправдывающими, в то время как собственный свидетель государства неубедителен. Настоящим суд, рассмотрев новые доказательства, приходит к выводу, что причина предварительного слушания отменяется. Обвинения против ответчика сняты. Штат волен восстановить обвинения, когда и если это может соответствовать порогу вероятной причины. Мистер Фостер, вы свободны идти. Вы должны обязательно поблагодарить своего адвоката за его тщательность и рвение. Заседание суда объявляется закрытым ”.

И вот так просто все закончилось. Тишина в зале суда сохранялась, когда судья сошел со скамьи и вышел через дверь в свои покои. Затем взрыв удивленных разговоров разразился по всей комнате. Халлер первым повернулся к Босху, чтобы пожать руку.

“Ты сделал это”, - сказал Босх.

“Нет, ты сделал это”, - сказал Халлер. “Из нас получается хорошая команда”.

Затем Халлер повернулся к своему клиенту и, положив руку ему на плечо, обнял и поздравил его. Босх оказался лишним за столом и поэтому обернулся, чтобы посмотреть на свою дочь. Она сияла.

“Ура, папа!”

Он улыбнулся и кивнул, взволнованный победой. Он должен был признать, что был счастлив, и это был первый раз, когда он почувствовал себя так после того, как услышал, что обвинения в убийстве были сняты. К этому потребовалось бы некоторое привыкание.

55

В коридоре за пределами зала суда шоу принадлежало Халлеру. Ландрет не стал задерживаться. Корнелл и Харрик не стали задерживаться. И Фостер должен был быть освобожден из-под стражи и фактически не был бы свободным человеком по крайней мере еще пару часов. После этого остался Халлер. Средства массовой информации со всего мира окружили его волнообразным кольцом камер, рекордеров и микрофонов, направленных к его лицу. Он был похож на парня, который совершил хоум-ран после перерыва на Мировой серии. Они были в три ряда со всех сторон, и Халлер продолжал поворачиваться, глядя то вверх , то вниз, давая каждому возможность задать вопросы и услышать его мудрые, а иногда ироничные ответы. Он вытащил из кармана толстую пачку визитных карточек и раздавал их по ходу разговора, убедившись, что репортеры правильно запомнили его имя. Лучшая реклама - это бесплатная реклама.

Босх стоял в стороне со своей дочерью и наблюдал за этим зрелищем.

“Это потрясающе”, - сказала Мэдди.

“Просто не бери в голову никаких идей”, - сказал Босх. “Одного адвоката защиты в семье достаточно”.

“Ничего, если я подойду поближе, чтобы послушать?”

“Конечно, только не дай себя съесть этим акулам. Это безумное питание ”.

Мэдди закатила глаза и отошла, чтобы подойти к медиа-узлу.

Босх огляделся и увидел Менденхолла, стоящего в нескольких ярдах от него во втором кольце наблюдателей в коридоре. Она также была очарована зрелищем в средствах массовой информации. Босх неторопливо подошел, и они заговорили, не сводя глаз с центральной схватки.

“Спасибо, что пришли сегодня”, - сказал он.

“Я бы не пропустила это”, - сказала она. “Кстати, твоя дочь очень гордится тобой. Я могу сказать.”

“На данный момент”.

“Нет, навсегда”.

Он улыбнулся и кивнул. Он надеялся на это.

“Я надеюсь, у вас есть номер, которого нет в списке”, - сказал Менденхолл. “Люди будут звонить тебе и Халлеру. Каждый невинный человек в системе ”.

Босх покачал головой.

“Не я”, - сказал он. “Я один, и с меня хватит”.

“Неужели? Ты?” - спросила она. “Итак, что дальше?”

Босх пожал плечами и на мгновение задумался. Затем он оторвал взгляд от цирка и посмотрел на нее.

“У меня есть старый "Харлей". "Панхед" пятидесятых годов выпуска, которому нужно вернуть карбюратор на место. На самом деле, нужно вернуть на место многое. Это следующий. Это тот же мотоцикл, на котором ездил Ли Марвин в The Wild One. Ты когда-нибудь видел это?”

“Я так не думаю”.

“Ты ездишь верхом, Менденхолл?”

Теперь она оторвала взгляд от цирка и посмотрела на него.

“Не за долгое время”.

“Я тоже. Дай мне пару недель, и я тебе позвоню. Мы поедем верхом”.

“Я бы хотел этого”.

Босх кивнул, затем отступил и направился за своей дочерью. Пришло время возвращаться домой.

Благодарности

Автор наслаждался обществом и помощью многих замечательных людей во время исследования, написания и редактирования этого романа. Огромное спасибо настоящим детективам — Тиму Марсии, Рику Джексону, Митци Робертс и Дэвиду Ламбкину — за их усилия сделать Гарри Босха и его мир как можно более реальными. Среди других читателей, чья помощь была не менее важна, - Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Хенрик Бастин, Джон Хоутон, Террилл Ли Ланкфорд, Джейн Дэвис, Хизер Риццо и Линда Коннелли. Кроме того, выражаем благодарность исследователю Деннису “Циско” Войцеховски (Dennis "Cisco" Wojciechowski) (watch-your-house-key). Трем прекрасным редакторам каким-то образом удалось разобраться во всей этой неразберихе, и им я в огромном долгу благодарности: Асе Мучник, Биллу Мэсси и Памеле Маршалл.

Большое спасибо всем.

МАЙКЛ КОННЕЛЛИ

ПАДЕНИЕ

Гарри Босх -17

Это для Рика, Тима и Джея, которые знают то, что знает Гарри Босх.

1

Рождество наступало раз в месяц в подразделении "Открыто-нераскрытое". Это было, когда лейтенант прошлась по комнате отдела, как Санта-Клаус, распределяя задания, как подарки, среди шести детективных команд отделения. Удары по холоду были источником жизненной силы подразделения. Команды не ждали выносов и свежих убийств в Open-Нераскрытых. Они ждали холодных ударов.

Нераскрытое подразделение расследовало нераскрытые убийства пятидесяти летней давности в Лос-Анджелесе. Там было двенадцать детективов, секретарша, начальник отделения, известный как хлыст, и лейтенант. И было десять тысяч случаев. Первые пять детективных команд разделили пятьдесят лет, каждой паре потребовалось десять случайно выбранных лет. Их задачей было извлечь из архивов все нераскрытые дела об убийствах за отведенные им годы, оценить их и представить давно хранимые и забытые доказательства для повторного анализа с использованием современных технологий. Все представленные образцы ДНК были обработано новой региональной лабораторией в Калифорнийском государственном университете. Когда ДНК из старого дела была сопоставлена с человеком, чей генетический профиль был внесен в любую из национальных баз данных ДНК, это назвали непредумышленным убийством. В конце каждого месяца лаборатория рассылает по почте уведомления о холодном обращении. Они прибудут через день или два к зданию полицейского управления в центре Лос-Анджелеса. Обычно к 8 утра того же дня лейтенант открывала дверь своего личного кабинета и входила в дежурную часть. Она несла конверты в руке. Каждый рекламный лист был отправлен по почте отдельно в желтом деловом конверте. Как правило, конверты вручались тем же детективам, которые отправляли ДНК-улики в лабораторию. Но иногда было слишком много холодных ударов, чтобы одна команда могла справиться сразу. Иногда детективы были в суде, или в отпуске, или в увольнительной. И иногда холодные удары выявляли обстоятельства, которые требовали предельной утонченности и опыта. Вот тут-то и вмешалась шестая команда. Детективы Гарри Босх и Дэвид Чу были шестой командой. Они были плывущими. Они занимались делами о переполнении и специальными расследованиями.

В понедельник утром, 3 октября, лейтенант Гейл Дюваль вышла из своего кабинета в комнату отдела, неся всего три желтых конверта. Гарри Босх почти вздохнул при виде такой ничтожной отдачи от представленных ДНК команды. Он знал, что с таким небольшим количеством конвертов он не сможет взяться за новое дело.

Босх вернулся в подразделение почти на год после двухлетнего перевода в специальный отдел по расследованию убийств. Но, вернувшись на свой второй срок службы в Open-Unsolved, он быстро вошел в ритм работы команды. Это был не летный отряд. Не было возможности выскочить за дверь, чтобы попасть на место преступления. На самом деле, не было никаких мест преступления. Там были только файлы и архивные коробки. В первую очередь это было выступление с восьми до четырех со звездочкой, которая означала, что было больше поездок, чем с другими детективными группами. Люди, которым убийство сошло с рук, или по крайней мере, думали, что сошло, как правило, не задерживались. Они перемещались в другое место, и часто детективам OU приходилось путешествовать, чтобы забрать их.

Большая часть ритма заключалась в ежемесячном цикле ожидания выхода желтых конвертов. Иногда Босху было трудно заснуть в ночи, предшествующие Рождеству. Он никогда не брал отгул в течение первой недели месяца и никогда не приходил на работу поздно, если был шанс, что желтые конверты были внутри. Даже его дочь-подросток заметила его ежемесячный цикл ожидания и волнения и сравнила его с менструальным циклом. Босх не видел в этом юмора и смущался всякий раз, когда она поднимала этот вопрос.

Теперь его разочарование при виде такого количества конвертов в руке лейтенанта было чем-то ощутимым в его горле. Он хотел новое дело. Ему нужно было новое дело. Ему нужно было видеть выражение лица убийцы, когда он постучал в дверь и показал свой значок, воплощение неожиданного правосудия, призванного спустя столько лет. Это вызывало привыкание, и Босх жаждал этого сейчас.

Лейтенант передал первый конверт Рику Джексону. Он и его партнер, Рич Бенгтсон, были надежными следователями, работавшими в подразделении с момента его основания. У Босха не было претензий по этому поводу. Следующий конверт был положен на пустой стол, принадлежащий Тедди Бейкеру. Она и ее партнер, Грег Кехо, возвращались после того, как их забрали в Тампе — пилота авиакомпании, которого по отпечаткам пальцев связали с удушением стюардессы в 1991 году в Марина-дель-Рей.

Босх собирался предложить лейтенанту, что Бейкер и Кехо, возможно, заняты делом Марины и что конверт следует передать другой команде, а именно его, когда лейтенант посмотрела на него и использовала последний оставшийся конверт, чтобы поманить его в свой кабинет.

“Ребята, не могли бы вы зайти на минутку? Ты тоже, Тим.”

Тим Марсия был начальником отделения, тремя детективами, которые выполняли в основном обязанности по надзору и замещению в отделении. Он был наставником юных детективов и следил за тем, чтобы старые не ленились. Поскольку Джексон и Босх были единственными следователями в этой последней классификации, Марсии было не о чем беспокоиться. И Джексон, и Босх были в подразделении, потому что у них был диск для раскрытия дел.

Босх вскочил со своего места прежде, чем лейтенант закончила свой вопрос. Он направился к кабинету лейтенанта, а Чу и Марсия последовали за ним.

“Закройте дверь”, - сказала Дюваль. “Сядь”.

У Дюваля был угловой офис с окнами, которые выходили на Спринг-стрит через здание Los Angeles Times. Параноидально полагая, что репортеры наблюдают за происходящим из редакции напротив, Дюваль постоянно опускала очки. Это сделало офис тусклым и похожим на пещеру. Босх и Чу заняли два места, расположенные перед столом лейтенанта. Марсия последовала за ними, подошла сбоку к столу Дюваль и прислонилась к старому сейфу для улик.

“Я хочу, чтобы вы двое разобрались с этим убийством”, - сказала она, протягивая Босху желтый конверт. “Здесь что-то не так, и я хочу, чтобы ты помалкивал об этом, пока не выяснишь, что именно. Держи Тима в курсе, но держи это в секрете ”.

Конверт уже был вскрыт. Чу наклонился, чтобы посмотреть, как Гарри поднял клапан и вытащил простыню с хитом. В нем был указан номер дела, по которому были представлены доказательства ДНК, а также имя, возраст, последний известный адрес и криминальное прошлое человека, чей генетический профиль соответствовал этому. Bosch впервые заметил, что номер дела имеет префикс 89, что означает, что это дело 1989 года. Не было никаких подробностей о преступлении, только год. Но Босх знал, что дела 1989 года принадлежали команде Росса Шулера и Адрианы Долан. Он знал это, потому что 1989 год был напряженным год, когда он работал над убийствами в Специальной группе отдела по расследованию убийств, и недавно он проверил одно из своих собственных нераскрытых дел и узнал, что юрисдикция над делами за тот год принадлежала Шулеру и Долану. Они были известны в подразделении как “дети”. Они были молодыми, увлеченными и очень умелыми следователями, но на двоих у них было менее восьми лет опыта работы с убийствами. Если и было что-то необычное в этом хладнокровном нападении, то неудивительно, что лейтенант хотел, чтобы этим занялся Босх. Босх расследовал больше убийств, чем все в подразделении вместе взятые. То есть, если ты уберешь Джексона. Он был рядом всегда.

Затем Босх изучил имя в списке подозреваемых. Клейтон С. Пелл. Для него это ничего не значило. Но послужной список Пелла включал многочисленные аресты и три отдельных осуждения за непристойное обнажение, незаконное лишение свободы и насильственное изнасилование. Он провел шесть лет в тюрьме за изнасилование, прежде чем был освобожден восемнадцатью месяцами ранее. У него был четырехлетний срок условно-досрочного освобождения, и его последний известный адрес был в государственной комиссии по условно-досрочному освобождению. Он жил в исправительном учреждении для сексуальных преступников в Панорама Сити.

Основываясь на досье Пелла, Босх полагал, что дело 1989 года, скорее всего, было убийством на сексуальной почве. Он мог чувствовать, как его внутренности начинают сжиматься. Он собирался выйти и схватить Клейтона Пелла и отдать его в руки правосудия.

“Ты видишь это?” - Спросила Дюваль.

“Видишь что?” - Спросил Босх. “Было ли это сексуальным убийством? У этого парня классическая склонность —”

“Дата рождения”, - сказала Дюваль.

Босх снова посмотрел на список погибших, когда Чу наклонился еще дальше.

“Да, прямо здесь”, - сказал Босх. “Девятое ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Что это значит—”

“Он слишком молод”, - сказал Чу.

Босх взглянул на него, а затем снова на лист. Он внезапно понял это. Клейтон Пелл родился в 1981 году. Ему было всего восемь лет на момент убийства, указанного в списке подозреваемых.

“Точно”, - сказала Дюваль. “Итак, я хочу, чтобы ты взял книгу и коробку у Шулера и Долана и очень тихо выяснил, что у нас здесь есть. Я молю Бога, чтобы они не перепутали два дела ”.

Босх знал, что если Шулер и Долан каким-то образом отправили генетический материал из старого дела, помеченный как относящийся к более свежему делу, то оба дела будут запятнаны без всякой надежды на судебное преследование.

“Как вы собирались сказать”, - продолжила Дюваль, “этот парень из списка подозреваемых, без сомнения, хищник, но я не думаю, что ему сошло с рук убийство, когда ему было всего восемь лет. Итак, что-то не сходится. Найди это и вернись ко мне, прежде чем что-нибудь сделаешь. Если они напортачат, и мы сможем это исправить, тогда нам не нужно будет беспокоиться об IAD или о ком-либо еще. Мы просто оставим это прямо здесь ”.

Могло показаться, что она пытается защитить Шулера и Долана из отдела внутренних расследований, но она также защищала себя, и Босх знал это. Не было бы большого вертикального движения в департаменте для лейтенанта, который руководил скандалом с обработкой доказательств в ее собственном подразделении.

“Какие еще годы назначены Шулеру и Долану?” - Спросил Босх.

“Что касается последних данных, то у них девяносто седьмой и две тысячи второй”, - сказала Марсия. “Это могло быть связано с делом, над которым они работали в течение одного из этих двух лет”.

Босх кивнул. Он мог видеть сценарий. Безрассудное обращение с генетическими доказательствами в одном случае приводит к перекрестному опылению в другом. Конечным результатом стали бы два грязных дела и скандал, который запятнал бы любого, кто находится рядом с ним.

“Что мы скажем Шулеру и Долану?” - Спросил Чу. “По какой причине мы забираем у них дело?”

Дюваль подняла глаза на Марсию в ожидании ответа.

“У них скоро судебное разбирательство”, - предложил он. “Отбор присяжных начинается в четверг”.

Дюваль кивнула.

“Я скажу им, что хочу, чтобы с ними все было в порядке из-за этого”.

“А что, если они скажут, что все еще хотят получить дело?” - Спросил Чу. “Что, если они скажут, что могут с этим справиться?”

“Я расставлю их по местам”, - сказала Дюваль. “Что-нибудь еще, детективы?”

Босх поднял на нее глаза.

“Мы разберемся с этим делом, лейтенант, и посмотрим, что к чему. Но я не расследую дела других копов ”.

“Это прекрасно. Я не прошу тебя об этом. Разберись с делом и расскажи мне, как ДНК попала к восьмилетнему ребенку, хорошо?”

Босх кивнул и начал вставать.

“Просто помни, ” добавила Дюваль, - ты говоришь со мной, прежде чем что-то делать с тем, что ты узнал”.

“У тебя получилось”, - сказал Босх.

Они собирались покинуть комнату.

“Гарри”, - сказал лейтенант. “Задержись на секунду”.

Босх посмотрел на Чу и поднял брови. Он не знал, в чем дело. Лейтенант вышла из-за своего стола и закрыла дверь после того, как Чу и Марсия ушли. Она осталась стоять с деловым видом.

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что ваша заявка на продление срока вашего DROP была удовлетворена. Они дали тебе четыре года задним числом ”.

Босх посмотрел на нее, производя подсчеты. Он кивнул. Он просил максимум — пять лет без перерыва, — но он возьмет то, что они дали. Это не сильно задержало бы его после окончания средней школы, но это было лучше, чем ничего.

“Что ж, я рада”, - сказала Дюваль. “Это дает тебе еще тридцать девять месяцев с нами”.

Ее тон указывал на то, что она прочла разочарование на его лице.

“Нет”, - быстро сказал он. “Я рад. Я просто думал о том, куда это приведет меня с моей дочерью. Это хорошо. Я счастлив ”.

“Тогда хорошо”.

Это был ее способ сказать, что встреча окончена. Босх поблагодарил ее и вышел из офиса. Когда он вернулся в комнату отдела, он оглядел огромное пространство столов, перегородок и картотечных шкафов. Он знал, что это был дом и что он сможет остаться — пока.

2

Нераскрытое подразделение делило доступ к двум конференц-залам на пятом этаже со всеми другими подразделениями Отдела ограблений и убийств. Обычно детективам приходилось резервировать время в одной из комнат, расписываясь на планшете, прикрепленном к двери. Но в понедельник рано утром оба они были открыты, и Босх, Чу, Шулер и Долан заняли меньший из двух номеров, не сделав предварительного бронирования.

Они принесли с собой книгу убийств и небольшую коробку с архивными уликами по делу 1989 года.

“Хорошо”, - сказал Босх, когда все расселись. “Значит, ты не против, что мы ведем это дело? Если нет, мы можем вернуться к лейтенанту и сказать, что ты действительно хочешь поработать над этим ”.

“Нет, все в порядке”, - сказал Шулер. “Мы оба участвуем в судебном процессе, так что так будет лучше. Это наше первое дело в подразделении, и мы хотим довести его до вынесения обвинительного вердикта ”.

Босх кивнул, небрежно открывая книгу убийств.

“Значит, вы не хотите вкратце рассказать нам об этом?”

Шулер кивнул Долан, и она начала кратко излагать дело 1989 года, пока Босх листал страницы папки.

“У нас есть девятнадцатилетняя жертва по имени Лили Прайс. Ее схватили на улице, когда она возвращалась домой с пляжа в Венеции воскресным днем. В то время они сузили место захвата до окрестностей Спидвея и Вояжа. Прайс жил на Вояж с тремя соседями по комнате. Один был с ней на пляже, а двое были в квартире. Она исчезла между этими двумя точками. Она сказала, что собиралась вернуться, чтобы воспользоваться ванной, и она так и не сделала этого ”.

“Она оставила свое полотенце и плеер на пляже”, - сказал Шулер. “Солнцезащитный крем. Итак, было ясно, что она намеревалась вернуться. Она никогда этого не делала ”.

“Ее тело было найдено на следующее утро на камнях у разреза”, - сказал Долан. “Она была голой, ее изнасиловали и задушили. Ее одежду так и не нашли. Лигатура была удалена.”

Босх пролистал несколько пластиковых страниц, содержащих выцветшие полароидные снимки места преступления. Глядя на жертву, он не мог не думать о своей собственной дочери, у которой в пятнадцать лет была впереди полноценная жизнь. Было время, когда просмотр подобных фотографий подпитывал его, давал ему огонь, в котором он нуждался, чтобы быть неумолимым. Но с тех пор, как Мэдди стала жить с ним, ему становилось все труднее смотреть на жертв.

Однако это не помешало ему развести огонь.

“Откуда взялась ДНК?” - спросил он. “Сперма?”

“Нет, убийца использовал презерватив или не эякулировал”, - сказал Долан. “Нет спермы”.

“Это произошло из-за небольшого пятна крови”, - сказал Шулер. “Это было найдено у нее на шее, прямо под правым ухом. У нее не было ран в этой области. Предполагалось, что это сделал убийца, что он был порезан в борьбе или, возможно, уже истекал кровью. Это была всего лишь капля. Пятно, на самом деле. Она была задушена лигатурой. Если ее душили сзади, то его рука могла быть на ее шее там. Если бы на его руке был порез... ”

“Перечислите депозит”, - сказал Чу.

“Именно”.

Босх нашел полароидный снимок, на котором была запечатлена шея жертвы и пятно крови. Фотография была размыта временем, и он едва мог видеть кровь. На шею молодой женщины была наложена линейка, чтобы на фотографии можно было измерить мазок крови. Оно было меньше дюйма длиной.

“Итак, эта кровь была собрана и сохранена”, - сказал он, заявление, предназначенное для дальнейшего объяснения.

“Да”, - сказал Шулер. “Поскольку это был мазок, его взяли мазком. Тогда они напечатали это. О, позитив. Тампон хранился в пробирке, и мы обнаружили, что он все еще находится в собственности, когда мы вытащили футляр. Кровь превратилась в порошок.”

Он постучал ручкой по крышке архивной коробки.

Телефон Босха начал вибрировать у него в кармане. Обычно он переводил звонок в режим сообщения, но его дочь была дома, заболела и вернулась из школы одна. Ему нужно было убедиться, что она не звонит. Он вытащил телефон из кармана и взглянул на экран. Это была не его дочь. Это был бывший партнер, Кизмин Райдер, ныне лейтенант, назначенный в OCP — офис начальника полиции. Он решил, что перезвонит ей после встречи. Они обедали вместе примерно раз в месяц, и он предположил, что сегодня она свободна или звонит, потому что услышала о том, что его одобрили еще на четыре года для ПЕРЕХОДА. Он сунул телефон обратно в карман.

“Ты открывал тюбик?” - спросил он.

“Конечно, нет”, - сказал Шулер.

“Хорошо, итак, четыре месяца назад вы отправили пробирку с мазком и тем, что осталось от крови, в региональную лабораторию, верно?” - спросил он.

“Это верно”, - сказал Шулер.

Босх пролистал журнал убийств до отчета о вскрытии. Он вел себя так, как будто его больше интересовало то, что он видел, чем то, что он говорил.

“И в то время вы отправляли что-нибудь еще в лабораторию?”

“Из-за дела о цене?” - Спросил Долан. “Нет, это было единственное биологическое доказательство, которое они получили в то время”.

Босх кивнул, надеясь, что она продолжит говорить.

“Но тогда это ни к чему не привело”, - сказала она. “Они так и не вышли на подозреваемого. Кого они придумали для холодного удара?”

“Мы вернемся к этому через секунду”, - сказал Босх. “Я имел в виду, передавали ли вы в лабораторию материалы по каким-либо другим случаям, над которыми вы работали? Или это было все, к чему ты стремился?”

“Нет, это было оно”, - сказал Шулер, его глаза подозрительно прищурились. “Что здесь происходит, Гарри?”

Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил список подозреваемых. Он подвинул его через стол к Шулеру.

“Удар возвращается к сексуальному хищнику, который выглядел бы действительно хорошо для этого, за исключением одной вещи”.

Шулер развернул лист, и они с Доланом наклонились друг к другу, чтобы прочитать его, точно так же, как Босх и Чу ранее.

“Что это?” - спросил я. Сказал Долан, еще не понимая значения даты рождения. “Этот парень выглядит идеально”.

“Сейчас он совершенен”, - сказал Босх. “Но тогда ему было всего восемь лет”.

“Ты шутишь”, - сказал Долан.

“Какого хрена?” Добавил Шулер.

Долан отодвинула простыню от своего партнера, как будто для того, чтобы разглядеть ее получше и перепроверить дату рождения. Шулер откинулся назад и посмотрел на Босха своими подозрительными глазами.

“Итак, вы думаете, что мы облажались и перепутали дела”, - сказал он.

“Нет”, - сказал Босх. “Лейтенант попросил нас проверить такую возможность, но я не вижу никакой ошибки с этой стороны”.

“Итак, это произошло в лаборатории”, - сказал Шулер. “Ты понимаешь, что если они облажаются в региональном суде, каждый адвокат защиты в округе сможет усомниться в совпадениях ДНК, которые будут получены оттуда?”

“Да, я вроде как это понял”, - сказал Босх. “Вот почему вы должны держать это при себе, пока мы не узнаем, что произошло. Есть и другие возможности ”.

Долан поднял список погибших.

“Да, а что, если нигде в строке нет ошибки? Что, если на той мертвой девушке действительно кровь этого ребенка?”

“Восьмилетний мальчик похищает девятнадцатилетнюю девушку на улице, насилует и душит ее, а тело выбрасывает в четырех кварталах отсюда?” - Спросил Чу. “Никогда не случалось”.

“Ну, может быть, он был там”, - сказал Долан. “Возможно, именно так он начал свою карьеру хищника. Вы видите его послужной список. Этот парень подходит — за исключением его возраста ”.

Босх кивнул.

“Может быть”, - сказал он. “Как я уже сказал, есть и другие возможности. Пока нет причин для паники ”.

Его телефон снова начал вибрировать. Он потянул за нее и увидел, что это снова была Киз Райдер. Два звонка за пять минут, и он решил, что лучше ответить. Это было не из-за обеда.

“Я должен выйти на секунду”.

Он встал и ответил на звонок, когда вышел из конференц-зала в коридор.

“Kiz?”

“Гарри, я пытался связаться с тобой, предупредив заранее”.

“Я на совещании. Что предупреждает?”

“Вы собираетесь немедленно получить ответ от OCP”.

“Ты хочешь, чтобы я подошел к десяти?”

В новом PAB офисные апартаменты шефа находились на десятом этаже, в комплекте с отдельным балконом во внутреннем дворе, с которого открывался вид на гражданский центр.

“Нет, Сансет-Стрип. Вам скажут отправиться на место происшествия и взять на себя расследование. И тебе это не понравится ”.

“Послушайте, лейтенант, я только сегодня утром получил дело. Мне не нужен еще один ”.

Он думал, что использование ее официального титула передаст его настороженность. Немедленные назначения из OCP всегда несли в себе высокий джинго—политический подтекст. Иногда было трудно прокладывать свой путь через это.

“Он не собирается оставлять тебе выбора здесь, Гарри”.

“Он” - это начальник полиции.

“В чем дело?”

“Прыгун в воду в Шато Мармон”.

“Кто это был?”

“Гарри, я думаю, тебе следует дождаться звонка шефа. Я просто хотел—”

“Кто это был, Киз? Если ты знаешь что-нибудь обо мне, я думаю, ты знаешь, что я могу хранить секрет до тех пор, пока это не перестанет быть секретом ”.

Она сделала паузу, прежде чем ответить.

“Насколько я понимаю, здесь мало что можно узнать — он спустился с семи этажей на бетон. Но первоначальный идентификатор - Джордж Томас Ирвинг. Возраст сорок шесть из восьми —”

“Ирвинг - это как Ирвин Ирвинг? Как член совета Ирвин Ирвинг?”

“Бич полиции Лос-Анджелеса в целом и одного детектива Гарри Босха в частности. Да, одно и то же. Это его сын, и советник Ирвинг настоял перед шефом, чтобы вы взяли расследование на себя. Шеф сказал, что проблем нет ”.

Босх на мгновение замер с открытым ртом, прежде чем ответить.

“Почему Ирвинг хочет меня? Он провел большую часть своей карьеры в полиции и политике, пытаясь покончить с моей ”.

“Этого я не знаю, Гарри. Я знаю только, что он хочет тебя ”.

“Когда это поступило?”

“Звонок поступил примерно в пять сорок пять сегодня утром. Насколько я понимаю, неясно, когда это произошло на самом деле ”.

Босх взглянул на часы. Делу было более трех часов. Было довольно поздно начинать расследование смерти. Он начал бы в невыгодном положении.

“Что тут расследовать?” - спросил он. “Ты сказал, что это был прыгун”.

“Голливуд изначально отреагировал, и они собирались обставить это как самоубийство. Прибыл член городского совета, но он не готов подписать это. Вот почему он хочет тебя ”.

“И понимает ли шеф, что у меня есть история с Ирвингом, которая —”

“Да, он это делает. Он также понимает, что ему нужен каждый голос, который он может получить в совете, если мы когда-нибудь хотим, чтобы департамент снова работал сверхурочно ”.

Босх увидел, как его босс, лейтенант Дюваль, вышел в коридор из Открытой двери Нераскрытого подразделения. Она сделала Вот ты где! сделала жест и направилась к нему.

“Похоже, я вот-вот получу официальное сообщение”, - сказал Босх в трубку. “Спасибо, что предупредила, Киз. Для меня это не имеет никакого смысла, но спасибо. Если услышишь что-нибудь еще, дай мне знать ”.

“Гарри, будь осторожен с этим. Ирвинг стар, но у него все еще есть зубы ”.

“Я знаю это”.

Босх закрыл телефон как раз в тот момент, когда Дюваль подошла к нему, протягивая листок бумаги.

“Извини, Гарри, планы изменились. Вы с Чу должны пойти по этому адресу и взять живое дело ”.

“О чем ты говоришь?”

Босх взглянул на адрес. Это было Шато Мармон.

“Приказ из кабинета шефа. Вы с Чу должны действовать по третьему коду и взять на себя расследование. Это все, что я знаю. Это и то, что сам шеф там, ждет.”

“А как насчет дела, которое вы нам только что передали?”

“Отодвинь это пока на задний план. Я хочу, чтобы ты этим занялся, но просто приступай к этому, когда сможешь ”.

Она указала на листок бумаги в его руке.

“Это приоритет”.

“Вы уверены насчет этого, лейтенант?”

“Конечно, я уверен. Шеф позвонил непосредственно мне, и он собирается позвонить вам. Так что хватай Чу и отправляйся ”.

3

Как и ожидалось, Чу был полон вопросов, пока они выезжали из центра города по автостраде 101. Они были партнерами почти два года, и к настоящему времени Босх более чем привык к проявлению неуверенности Чу в непрерывном словесном потоке вопросов, комментариев и замечаний. Обычно он говорил об одном, в то время как его реальной заботой было что-то другое. Иногда Босх был к нему снисходителен и говорил ему то, что он хотел знать. Иногда он пускал все на самотек, пока это не становилось мучительным для его молодого партнера.

“Гарри, что, черт возьми, происходит? Сегодня утром у нас было одно дело, а теперь они говорят, что у нас есть другое?”

“ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса - это военизированная организация, Чу. Это означает, что когда кто-то более высокого ранга говорит вам что-то сделать, вы это делаете. Приказ поступил от шефа, и мы ему следуем. Вот что происходит. В конечном итоге мы вернемся к холодному хиту. Но сейчас у нас есть живой альбом, и это приоритет ”.

“Звучит как дерьмовая политика”.

“Кайфовый джинго”.

“Что это?” - спросил я.

“Слияние полиции и политики. Мы расследуем смерть сына члена городского совета Ирвина Ирвинга. Ты знаешь об Ирвинге, верно?”

“Да, он был заместителем начальника, когда я пришел. Затем он уволился и баллотировался в совет ”.

“Ну, он ушел не по своей воле. Его выгнали и он баллотировался в совет, чтобы он мог отомстить департаменту. Чисто и просто, он живет ради одного — подставить полицию Лос-Анджелеса. Вы также должны знать, что в свое время у него была особая неприязнь ко мне. Можно сказать, у нас было несколько столкновений ”.

“Тогда зачем ему понадобилось, чтобы вы занимались делом его сына?”

“Мы выясним это довольно скоро”.

“Что лейтенант рассказал вам об этом деле? Это самоубийство?”

“Она мне ничего не сказала. Она только что дала мне адрес ”.

Он решил не раскрывать ничего другого, что он знал об этом деле. Это могло бы также раскрыть, что у него был источник внутри OCP. Он пока не хотел делиться этим с Чу и всегда держал свои ежемесячные обеды с Киз Райдер в секрете.

“Все это звучит немного жутковато”.

Телефон Босха зажужжал, и он посмотрел на экран. Идентификатор был заблокирован, но он ответил на звонок. Это был начальник полиции. Босх знал его много лет и даже работал с ним над делами. Он продвигался по служебной лестнице, в том числе долгое время проработал в RHD в качестве следователя и супервайзера. Он был шефом всего пару лет и все еще пользовался поддержкой рядовых.

“Гарри, это Марти. Каково ваше местоположение?”

“У нас все в полном порядке. Мы уехали, как только я получил сообщение ”.

“Мне нужно прояснить ситуацию, прежде чем СМИ пронюхают об этом, что теперь не займет много времени. Не нужно превращать это из цирка с одним рингом в цирк с тремя рингами. Как вам, без сомнения, уже сказали, жертва - сын члена городского совета Ирвинга. Член совета настоял, чтобы я втянул тебя в это.”

“Почему?”

“Он на самом деле не изложил мне свои причины. Я знаю, что у вас двоих есть история.”

“Но не очень хорошее. Что вы можете рассказать мне об этом деле?”

“Не очень большое”.

Он изложил Босху то же резюме, что и Райдер, с несколькими дополнительными деталями.

“Кто там из Голливуда?”

“Глэнвилл и Соломон”.

Босх был знаком с ними по предыдущим делам и оперативным группам. Оба исследователя были известны своими широкими телами и высоким самомнением. Они назывались Crate и Barrel, и им это нравилось. Они были в ярких костюмах с большими кольцами на мизинцах. И, насколько Босх знал, они были компетентными детективами. Если они собирались представить расследование как самоубийство, то, скорее всего, они были правы.

“Они продолжат под вашим руководством”, - сказал шеф. “Я сказал им лично”.

“Хорошо, шеф”.

“Гарри, мне нужна твоя лучшая работа над этим. Мне плевать на твою историю. Отложи это в сторону. Мы не можем позволить члену совета уйти и сказать, что мы согласились на это ”.

“Понятно”.

Босх на мгновение замолчал, обдумывая, о чем бы еще спросить.

“Шеф, где член совета?”

“Мы схватили его внизу, в вестибюле”.

“Он заходил в комнату?”

“ - настаивал он. Я позволил ему осмотреться, ничего не трогая, а затем мы вывели его ”.

“Тебе не следовало этого делать, Марти”.

Босх знал, что идет на риск, говоря начальнику полиции, что он сделал что-то не так. Не имело значения, что они обычно переворачивали тела вместе.

“Полагаю, у вас не было выбора”, - добавил Босх.

“Просто приезжай как можно скорее и держи меня в курсе. Если вы не можете напрямую связаться со мной, используйте лейтенанта Райдера в качестве посредника.”

Но он не назвал заблокированный номер своего мобильного телефона, так что сообщение было понятно Босху. Он больше не будет напрямую разговаривать со своим старым приятелем шефом. Что было неясно, так это то, что шеф говорил Босху делать с расследованием.

“Шеф”, - сказал он, переходя на официальный тон, чтобы было ясно, что он не взывает к старой лояльности. “Если я поднимусь туда и это окажется самоубийством, я назову это самоубийством. Если ты хочешь чего-то другого, найди кого-нибудь другого ”.

“Все в порядке, Гарри. Просто дайте фишкам упасть. Это то, что есть ”.

“Ты уверен в этом? Это то, чего хочет Ирвинг?”

“Это то, чего я хочу”.

“Понял”.

“Кстати, Дюваль сообщила тебе новости о ВЫБРОСЕ?”

“Да, она сказала мне”.

“Я настаивал на всех пяти, но у вас есть пара человек в комиссии, которым не понравилось все в вашем досье. Мы сделали все, что могли, Гарри.”

“Я ценю это”.

“Хорошо”.

Шеф отключил соединение. Босх едва успел закрыть телефон, как Чу набросился на него с вопросами о том, что было сказано. Гарри передал разговор, когда съезжал с автострады на бульвар Сансет и направлялся на запад.

Чу перевел отчет о звонке шефа в вопрос о том, что на самом деле беспокоило его все утро.

“Что насчет лейтенанта?” - спросил он. “Ты когда-нибудь собираешься рассказать мне, о чем это было?”

Босх прикинулся дурачком.

“О чем что было”?"

“Не прикидывайся дурачком, Гарри. Когда она удерживала тебя в офисе, что она говорила? Она хочет, чтобы я ушел из подразделения, не так ли? Она мне тоже никогда не нравилась ”.

Босх ничего не мог с собой поделать. Стакан его партнера всегда был наполовину пуст, и нельзя было упускать возможность подколоть его по этому поводу.

“Она сказала, что хочет переместить тебя вбок — оставить в отделе убийств. Она сказала, что в Южном бюро появилось несколько вакансий, и она разговаривает с ними о смене ”.

“Иисус Христос!”

Чу недавно переехал в Пасадену. Поездка в Южное бюро была бы кошмаром.

“Ну, и что ты ей сказала?” - требовательно спросил он. “Ты заступился за меня?”

“Юг - это хорошая работа, чувак. Я сказал ей, что ты закалишься там за два года. В любом другом месте на это ушло бы пять ”.

“Гарри!”

Босх начал смеяться. Это был хороший релиз. Предстоящая встреча с Ирвингом давила на него. Это приближалось, и он еще не был уверен, как это сыграть.

“Ты издеваешься надо мной?” - Воскликнул Чу, полностью развернувшись на своем месте. “Ты, блядь, издеваешься надо мной?”

“Да, я, блядь, издеваюсь над тобой, Чу. Так что расслабься. Все, что она сказала мне, это то, что моя КАПЛЯ прошла. Тебе придется терпеть меня еще три года и три месяца, хорошо?”

“О ... Ну, это хорошо, не так ли?”

“Да, это хорошо”.

Чу был слишком молод, чтобы беспокоиться о таких вещах, как ПАДЕНИЕ. Почти десять лет назад Босх вышел на полную пенсию и ушел из департамента в результате опрометчивого решения. После двух лет пребывания на гражданке он вернулся в департамент по программе отсроченного выхода на пенсию, которая была разработана для того, чтобы опытные детективы оставались в департаменте и выполняли работу, с которой они справлялись лучше всего. Для Босха это было убийство. Он был переведен с семилетним контрактом. Не все в департаменте были довольны программой, особенно детективы отдела, надеявшиеся получить шанс занять несколько престижных должностей в отделе по расследованию ограблений и убийств в центре города.

Политика департамента допускала одно продление СОКРАЩЕНИЯ на три-пять лет. После этого был назначен выход на пенсию. Босх подал заявку на свой второй контракт годом ранее, и, учитывая бюрократию, царившую в департаменте, больше года ждал новостей, которые сообщил ему лейтенант, значительно превысив первоначальную дату увольнения. Он волновался во время ожидания, зная, что его могут немедленно уволить из департамента, если полицейская комиссия решит не продлевать его пребывание. Это, безусловно, была хорошая новость, которую он наконец получил, но теперь он увидел определенное ограничение на время ношения значка. Итак, хорошие новости были окрашены некоторой меланхолией. Когда он получит официальное уведомление от комиссии, в нем будет указана точная дата, которая станет его последним днем в качестве полицейского. Он не мог не сосредоточиться на этом. У его будущего были ограничения. Возможно, он сам был полупустым парнем.

После этого Чу дал ему передышку в вопросах, и Гарри попытался не думать о ПАДЕНИИ. Вместо этого он думал об Ирвине Ирвинге, пока ехал на запад. Член городского совета провел более сорока лет в полицейском управлении, но никогда не поднимался на верхний этаж. После карьеры, потраченной на подготовку и позиционирование себя для должности шефа, она была вырвана у него политическим штормом. Через несколько лет после этого его уволили из отдела — с помощью Bosch. Человек, которого презирали, он баллотировался в городской совет, выиграл выборы и сделал своим делом возмездие департаменту, где он трудился столько десятилетий. Он зашел так далеко, что голосовал против каждого предлагаемого повышения зарплаты полицейским и расширения департамента. Он всегда первым призывал к независимому рассмотрению или расследованию любого предполагаемого нарушения, совершенного офицерами. Однако его самый резкий выпад был нанесен годом ранее, когда он всем сердцем присоединился к обвинению в сокращении расходов, которое урезало сто миллионов сверхурочных из бюджета департамента. Это причинило боль каждому офицеру, поднимающемуся и спускающемуся по лестнице.

Босх не сомневался, что нынешний начальник полиции заключил с Ирвингом какую-то сделку. Услуга за услугу. Bosch был бы доставлен, чтобы взять на себя это дело в обмен на что-то другое. Хотя Гарри никогда не считал себя очень политически проницательным, он был уверен, что достаточно скоро во всем разберется.

4

Chateau Marmont расположено в восточной части Сансет-Стрип, культового сооружения на фоне Голливудских холмов, которое десятилетиями привлекало кинозвезд, писателей, рок-н-роллеров и их окружение. Несколько раз за свою карьеру Босх бывал в отеле, поскольку следил за расследованиями и разыскивал свидетелей и подозреваемых. Он знал его вестибюль с балками и внутренний дворик, огороженный живой изгородью, а также планировку его просторных люксов. Другие отели предлагали поразительный уровень комфорта и индивидуального обслуживания. Замок предлагал очарование Старого Света и отсутствие интереса к вашему личному бизнесу. В большинстве отелей были установлены камеры слежения, скрытые или нет, во всех общественных местах. В замке их было немного. Единственное, что предлагал "Шато", чего не мог предложить ни один другой отель на стрип, - это уединение. За его стенами и высокими изгородями был мир без вторжений, где не было тех, кто не хотел, чтобы за ними наблюдали. То есть до тех пор, пока что-то не пошло не так, или частное поведение не стало достоянием общественности.

Сразу за бульваром Лорел Каньон отель возвышался за множеством рекламных щитов, которые выстроились вдоль Сансет. Ночью отель был отмечен простой неоновой вывеской, скромной по стандартам Сансет-Стрип, и тем более днем, когда свет был выключен. Технически отель был расположен на Мармонт-лейн, которая отделялась от Сансет и огибала отель, поднимаясь на холмы. Когда они приблизились, Босх увидел, что Мармонт-лейн перегорожена временными баррикадами. Две патрульные машины и два грузовика СМИ были припаркованы вдоль линии живой изгороди перед отелем. Это подсказало ему, что место смерти находилось на западной стороне или сзади отеля. Он пристроился за одним из черно-белых автомобилей.

“Стервятники” уже здесь, - сказал Чу, кивая в сторону фургонов ПРЕССЫ.

В этом городе было невозможно сохранить секрет, особенно такой, как этот. Позвонил бы сосед, постоялец отеля или патрульный офицер, может быть, кто-нибудь из офиса коронера, пытающийся произвести впечатление на светловолосую телерепортершу. Новости распространились быстро.

Они вышли из машины и подошли к баррикадам. Босх подал знак одному из офицеров в форме отойти от двух съемочных групп, чтобы они могли поговорить без внимания ПРЕССЫ.

“Где это?” - спросил я. - Спросил Босх.

Коп выглядел так, будто проработал по меньшей мере десять лет. На табличке на его рубашке было написано "РЭМПОНЕ".

“У нас есть две сцены”, - сказал он. “У нас есть шлепок сзади, вот здесь, сбоку. А затем комната, которую использовал парень. Это верхний этаж, комната семьдесят девять.”

Это был обычный способ полицейских дегуманизировать ежедневные ужасы, которые сопровождали их работу. Прыгуны назывались шлепками.

Босх оставил свой "ровер" в машине. Он кивнул в сторону микрофона на плече Рэмпоне.

“Выясни, где Глэнвилл и Соломон”.

Рэмпоне склонил голову к плечу и нажал кнопку передачи. Он быстро обнаружил первоначальную следственную группу в комнате семьдесят девять.

“Хорошо, скажи им, чтобы оставались на месте. Мы собираемся осмотреть нижнюю сцену, а затем отправиться наверх ”.

Босх вернулся к своей машине, чтобы забрать rover из зарядного устройства, а затем обошел с Чу баррикаду и пошел по тротуару.

“Гарри, ты хочешь, чтобы я поднялся и поговорил с теми парнями?” - Спросил Чу.

“Нет, это всегда начинается с тела и продолжается оттуда. Всегда.”

Чу привык работать с нераскрытыми делами, где никогда не было места преступления. Только отчеты. Кроме того, у него были проблемы с видением мертвых тел. Это была причина, по которой он выбрал отдел по раскрытию нераскрытых дел. Никаких свежих убийств, никаких сцен убийства, никаких вскрытий. На этот раз все было бы по-другому.

Мармонт-лейн была крутой и узкой дорогой. Они прибыли на место смерти в северо-западном углу отеля. Команда криминалистов установила навес над местом происшествия, чтобы защитить от визуального вторжения с вертолетов СМИ и домов, которые террасами возвышались на холмах позади отеля.

Прежде чем ступить под навес, Босх посмотрел на стену отеля. Он увидел мужчину в костюме, перегнувшегося через парапет и смотрящего вниз с балкона на верхнем этаже. Он предположил, что это был Глэнвилл или Соломон.

Босх зашел под навес и обнаружил, что там вовсю работают криминалисты, следователи коронера и полицейские фотографы. В центре всего этого был Габриэль Ван Атта, которого Босх знал много лет. Ван Атта двадцать пять лет проработал в полиции Лос-Анджелеса в качестве техника на месте преступления и супервайзера, прежде чем уйти на пенсию и устроиться на работу к коронеру. Теперь он получал зарплату и пенсию и все еще работал на местах преступлений. Это стало прорывом для Bosch. Он знал, что Ван Атта ни в чем не стал бы уклоняться. Он сказал бы Гарри именно то, что он думал.

Босх и Чу стояли под навесом, но оставались на периферии. На данный момент место происшествия принадлежало специалистам. Босх мог сказать, что тело было перевернуто с места удара и что они были далеко. Тело вскоре должно было быть извлечено и перевезено в офис судмедэксперта. Это беспокоило его, но это была цена за то, что он так поздно приступил к делу.

Ужасные масштабы травм с семи этажей гравитации были продемонстрированы в полной мере. Босх почти чувствовал отвращение своего партнера при виде этого. Гарри решил дать ему передышку.

“Знаешь что, я разберусь с этим и встретимся наверху”.

“Неужели?”

“Действительно. Но ты не уйдешь от вскрытия.”

“Это сделка, Гарри”.

Разговор привлек внимание Ван Атты.

“Гарри Б.”, - сказал он. “Я думал, ты все еще работаешь над нераскрытыми делами”.

“Это что-то особенное, Гейб. Ничего, если я вмешаюсь?”

Имеется в виду внутренний круг сцены смерти. Ван Атта махнул ему, приглашая войти. Когда Чу вынырнул из-под навеса, Босх достал из автомата пару бумажных пинеток и надел их поверх ботинок. Затем он надел резиновые перчатки и, как мог, обошел свернувшуюся кровь на тротуаре и присел на корточки рядом с тем, что осталось от Джорджа Томаса Ирвинга.

Смерть забирает все, включая достоинство. Обнаженное и избитое тело Джорджа было окружено со всех сторон техниками, которые рассматривали его как произведение искусства. Его земной сосуд превратился в разорванный кожный мешок, содержащий раздробленные кости, органы и кровеносные сосуды. Его тело истекло кровью через все естественные отверстия и множество новых, образовавшихся в результате его удара о тротуар. Его череп был раздроблен, в результате чего его голова и лицо были сильно деформированы, как в зеркале fun house. Его левый глаз вырвался из орбиты и свободно свисал на щеку. Его грудная клетка была раздроблена ударом, и несколько срезанных костей от ребер и ключицы выступали сквозь кожу.

Босх, не моргая, внимательно изучал тело, выискивая на холсте необычное, что угодно, только не обычное. Он осмотрел внутреннюю часть рук на предмет следов от игл, ногти на предмет посторонних осколков.

“Я пришел поздно”, - сказал он. “Есть что-нибудь, что я должен знать?”

“Я думаю, парень ударился лицом вперед, что очень необычно даже для самоубийцы”, - сказал Ван Атта. “И я хочу обратить ваше внимание вот на что”.

Он указал на правую руку жертвы, а затем на левую, которые были распластаны в луже крови.

“Каждая кость в обеих руках сломана, Гарри. На самом деле, разбился вдребезги. Но у нас нет сложных травм, нет повреждений кожи ”.

“Что это говорит нам о чем?”

“Это означает одну из двух крайностей. Во-первых, он действительно серьезно относился к высокому прыжку и даже не вытянул руки, чтобы предотвратить падение. Если бы он это сделал, у нас были бы сдвиги и сложные переломы. Мы этого не делаем ”.

“А другая крайность?”

“Что причина, по которой он не раскинул руки, чтобы предотвратить падение, заключалась в том, что он не был в сознании, когда ударился о землю”.

“Это значит, что его сбросили”.

“Да, или, что более вероятно, упал. Нам придется немного смоделировать дистанцию, но похоже, что он упал прямо. Если бы его толкнули или отбросили, как вы говорите, я думаю, он был бы на пару футов дальше от конструкции ”.

“Понял. Как насчет времени смерти?”

“Мы измерили температуру печени и произвели расчеты. Как вы знаете, это неофициально, но мы думаем, что между четырьмя и пятью ”.

“Значит, он был здесь, на тротуаре, час или больше, прежде чем кто-то его увидел”.

“Это могло случиться. Мы попытаемся сузить круг подозреваемых при вскрытии. Можем ли мы заставить его работать сейчас?”

“Если это вся мудрость, которую у тебя есть для меня сегодня, то да, ты можешь вытащить его отсюда”.

Несколько минут спустя Босх направился по подъездной дорожке к гаражу отеля. Черный городской автомобиль Lincoln с городскими номерами стоял на холостом ходу на булыжной мостовой. Машина члена городского совета Ирвинга. Проходя мимо, Босх увидел молодого водителя за рулем и пожилого мужчину в костюме на переднем пассажирском сиденье. Заднее сиденье казалось пустым, но сквозь затемненное стекло было трудно определить.

Босх поднялся по лестнице на следующий уровень, где находились стойка регистрации и вестибюль.

Большинство людей, которые останавливались в Замке, были ночными существами. Вестибюль был пуст, за исключением Ирвина Ирвинга, который сидел в одиночестве на диване с прижатым к уху мобильным телефоном. Увидев приближающегося Босха, он быстро закончил разговор и указал на диван прямо напротив себя. Гарри надеялся остаться на ногах и сохранить инерцию, но это был один из тех случаев, когда он выбирал направление. Когда он сел, он вытащил блокнот из заднего кармана.

“Детектив Босх”, - сказал Ирвинг. “Спасибо, что пришли”.

“У меня не было выбора, член совета”.

“Я думаю, что нет”.

“Во-первых, я хотел бы выразить свои соболезнования в связи с потерей вашего сына. Во-вторых, я хотел бы знать, почему ты хочешь, чтобы я был здесь.”

Ирвинг кивнул и выглянул в одно из высоких окон вестибюля. Там был ресторан на открытом воздухе под пальмами, зонтиками и обогревателями. Там тоже было пусто, за исключением обслуживающего персонала.

“Я думаю, здесь никто не встает до полудня”, - сказал он.

Босх не ответил. Он ждал ответа на свой вопрос. Характерной физической чертой Ирвинга всегда была выбритая и отполированная кожа головы. Он выглядел так задолго до того, как это вошло в моду. В департаменте он был известен как мистер Чистоплотность, потому что у него была внешность, и он был парнем, которого пригласили расхлебывать политические и социальные беспорядки, которые регулярно возникали в хорошо вооруженной политической бюрократии.

Но теперь взгляд Ирвинга был поношенным. Его кожа была серой и дряблой, и он выглядел старше, чем был на самом деле.

“Я всегда слышал, что потеря ребенка - это самая тяжелая боль”, - сказал Ирвинг. “Теперь я знаю, что это правда. Не имеет значения, какого возраста или при каких обстоятельствах. . этого просто не должно было случиться. Это не естественный порядок вещей ”.

На это Босх ничего не мог сказать. Он сидел с достаточным количеством родителей погибших детей, чтобы знать, что не было смысла обсуждать то, что сказал член совета. Ирвинг опустил голову, не сводя глаз с витиеватого рисунка ковра перед ним.

“Я работал в этом городе в том или ином качестве более пятидесяти лет”, - продолжил он. “И вот я здесь, и я не могу доверить это ни единой живой душе. Итак, я обращаюсь к человеку, которого я пытался уничтожить в прошлом. Почему? Я даже сам не уверен. Я полагаю, это потому, что в наших стычках была целостность. Честности тебе. Мне не нравились вы или ваши методы, но я уважал вас ”.

Теперь он посмотрел на Босха снизу вверх.

“Я хочу, чтобы вы рассказали мне, что случилось с моим сыном, детектив Босх. Я хочу правды, и я думаю, что могу доверять тебе, что ты мне ее расскажешь ”.

“Неважно, как оно упадет?”

“Неважно, как оно упадет”.

Босх кивнул.

“Я могу это сделать”.

Он начал вставать, но остановился, когда Ирвинг продолжил.

“Ты однажды сказал, что все считаются или никто не считается. Я помню это. Это подвергло бы это испытанию. Сын твоего врага считается? Приложишь ли ты все усилия ради него? Будешь ли ты безжалостен ради него?”

Босх просто уставился на него. Все считаются или никто не считается. Это был его кодекс как мужчины. Но это никогда не было произнесено. За ним только следили. Он был уверен, что никогда не говорил этого Ирвингу.

“Когда?”

“Прошу прощения?”

“Когда я это сказал?”

Понимая, что он, возможно, выразился неправильно, Ирвинг пожал плечами и принял позу растерянного старика, хотя его глаза были острыми, как черные шарики на снегу.

“На самом деле, я не помню. Это просто то, что я знаю о тебе ”.

Босх встал.

“Я выясню, что случилось с вашим сыном. Ты можешь рассказать мне что-нибудь о том, что он здесь делал?”

“Нет, ничего”.

“Как ты узнал об этом сегодня утром?”

“Мне позвонил начальник полиции. Лично. Я сразу же кончил. Но они не позволили мне увидеть его ”.

“Они были правы. Была ли у него семья? Я имею в виду, кроме тебя.”

“Жена и сын — мальчик только что уехал в колледж. Я только что разговаривал по телефону с Деборой. Я рассказал ей новости.”

“Если ты перезвонишь ей, скажи, что я приду повидаться с ней”.

“Конечно”.

“Чем ваш сын зарабатывал на жизнь?”

“Он был юристом, специализирующимся на корпоративных отношениях”.

Босх ждал продолжения, но это было все, что было предложено.

“Корпоративные отношения’? Что это значит?”

“Это значит, что он добился своего. Люди приходили к нему, когда хотели, чтобы что-то было сделано в этом городе. Он работал на город. Сначала в качестве полицейского, затем в качестве городского прокурора.”

“И у него был офис?”

“У него была небольшая квартирка в центре города, но в основном у него был сотовый телефон. Вот как он работал ”.

“Как он назвал свою компанию?”

“Это была юридическая фирма. Ирвинг и партнеры — только там не было никаких партнеров. Просто магазин для одного человека ”.

Босх знал, что ему придется вернуться к этому. Но было бесполезно спорить с Ирвингом, когда у него было так мало базовых знаний, через которые можно было фильтровать ответы члена совета. Он подождет, пока не узнает больше.

“Я буду на связи”, - сказал он.

Ирвинг поднял руку и выставил два пальца с зажатой между ними визитной карточкой.

“Это номер моего личного мобильного. Я ожидаю услышать что-нибудь от тебя к концу дня ”.

Или ты вычтешь еще десять миллионов из бюджета на сверхурочные?Босху это не понравилось. Но он взял карточку и направился к лифтам.

По дороге к семи он думал о высокопарном разговоре с Ирвингом. Что беспокоило его больше всего, так это то, что Ирвинг знал его код, и у Гарри была довольно хорошая идея, как он получил эту информацию. Это было то, с чем ему придется иметь дело позже.

5

Верхние этажи отеля были построены по схеме "L". Босх вышел из лифта на седьмом этаже и повернул налево, чтобы завернуть за угол и спуститься в комнату 79 в конце коридора. В дверях стоял офицер в форме. Это заставило Босха кое о чем подумать, и он достал свой телефон. Он позвонил Киз Райдер на мобильный, и она сразу же ответила.

“Ты знал, чем он зарабатывал на жизнь?” - спросил он.

“О ком ты говоришь, Гарри?” она ответила.

“Кто же еще, Джордж Ирвинг. Ты знал, что он был кем-то вроде посредника?”

“Я слышал, что он был лоббистом”.

“Адвокат-лоббист. Слушай, мне нужно, чтобы ты напряг мускулы в кабинете шефа и приставил полицейского к двери его кабинета, пока я не смогу туда добраться. Никто не входит и не выходит ”.

“Не проблема. То, что он делал в качестве лоббиста, играет здесь роль?”

“Ты никогда не знаешь. Я бы просто чувствовал себя лучше, если бы кто-нибудь постучал в дверь ”.

“Ты понял это, Гарри”.

“Я поговорю с тобой позже”.

Босх убрал телефон и подошел к полицейскому, дежурившему перед номером 79. Он расписался в своем планшете, отметив время, и вошел. Он вошел в гостиную с открытыми французскими дверями, которые вели на балкон с видом на запад. Ветер раздувал занавески, и Босх увидел Чу на балконе. Он смотрел вниз.

В комнате стояли Соломон и Глэнвилл. Ящик и бочка. Они не выглядели счастливыми. Когда Джерри Соломон увидел Босха, он вытянул руки в что дает?жест. На самом деле, понял Босх, это было больше похоже на какого хрена?жест.

“Что я могу тебе сказать?” - Сказал Босх. “Хай джинго. Мы делаем то, что нам говорят ”.

“Вы не найдете здесь ничего, чего не нашли мы. Мы все правильно поняли, парень совершил прыжок ”.

“И это то, что я сказал шефу и члену совета, но вот я здесь”.

Теперь Босх развел руками в что я могу сделать?жест.

“Так ты хочешь стоять и жаловаться на это или хочешь рассказать мне, что у тебя есть?”

Соломон кивнул Глэнвиллу, младшему из двух партнеров, и тот вытащил блокнот из заднего кармана. Он пролистал несколько страниц, а затем начал рассказывать историю. Тем временем Чу зашел с балкона, чтобы тоже послушать.

“Прошлой ночью в восемь пятьдесят на стойку регистрации позвонил мужчина, представившийся Джорджем Ирвингом. Он бронирует номер на ночь и говорит, что уже в пути. Он специально спрашивает, какие номера с балконами у них есть на верхнем этаже. Они дают ему выбор, и он выбирает семьдесят девять. Он дает номер American Express, чтобы сохранить номер, и он переводится на карточку в его бумажнике, который находится в спальне в сейфе.”

Глэнвилл указал на коридор слева от Босха. Гарри увидел открытый дверной проем в конце и кровать.

“Хорошо, значит, он появляется в девять сорок”, - продолжил Глэнвилл. “Он ставит свою машину в гараж, регистрируется в AmEx, а затем поднимается к себе в комнату. Его больше никто никогда не увидит ”.

“Пока они не найдут его на тротуаре внизу”, - сказал Соломон.

“Когда?” - Спросил Босх.

“В пять пятьдесят один из парней с кухни выходит на работу. Он направляется вверх по тротуару, чтобы добраться до заднего входа, где находится стойка с расписанием. Он находит тело. Патруль выезжает первым, затем нас вызывают, когда они проводят предварительную идентификацию. ”

Босх кивнул и оглядел комнату. Рядом с балконной дверью стоял письменный стол.

“Никакой записки?”

“Ничего подобного мы здесь не нашли”.

Босх заметил на полу цифровые часы. Он был подключен к розетке рядом со столом.

“Так вот как это было найдено? Это должно быть на столе?”

“Это то место, где мы это нашли”, - сказал Соломон. “Мы не знаем, где это должно быть”.

Босх подошел и присел на корточки рядом с часами, пока надевал новую пару перчаток. Он осторожно взял часы и изучил их. В нем была док-станция для подключения iPod или iPhone.

“Мы знаем, какой телефон был у Ирвинга?”

“Да, iPhone”, - сказал Гланвилл. “Это в сейфе в спальне”.

Босх проверил будильник на часах. Он был выключен. Он нажал кнопку set, чтобы посмотреть, на какое время оно было ранее установлено. Красные цифры сместились. В последний раз, когда использовался будильник, он был установлен на 4 часа утра.

Босх поставил часы обратно на пол и встал, его коленные суставы хрустнули от усилия. Он оставил главную комнату позади и вышел через французские двери на балкон. Там был маленький столик и два стула. Белый махровый халат был оставлен лежать на одном из стульев. Босх посмотрел вниз через край. Первое, что он заметил, было то, что балюстрада доходила только до верхней части его бедер. Это показалось ему низким, и хотя он понятия не имел, какого роста был Ирвинг, ему немедленно пришлось рассмотреть возможность случайного падения. Он задавался вопросом, было ли это тем, для чего он был здесь. Никто не хочет, чтобы самоубийство попало в семейную книгу. Случайное падение с низкой балюстрады было гораздо более приемлемым.

Он посмотрел прямо вниз и увидел навес, который установила команда криминалистов. Он также видел тело на каталке, накрытое синим одеялом, которое загружали в фургон коронера.

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Соломон у него за спиной.

“Да, о чем я думаю?”

“Что он не прыгнул. Что это был несчастный случай.”

Босх не ответил.

“Но есть вещи, которые следует учитывать”.

“Что это такое?”

“Парень голый. Кровать не заправлена, и он не зарегистрировался ни с каким багажом. Он только что зарегистрировался в гостиничном номере в своем родном городе без чемодана. Он попросил верхний этаж и комнату с балконом. Затем он поднимается в свою комнату, снимает одежду, надевает халат, который вам выдают в таком месте, как это, и выходит на балкон, чтобы созерцать звезды или что-то в этом роде. Затем он снимает халат и случайно падает лицом вниз с балкона, черт возьми?”

“И никакого крика”, - добавил Гланвилл. “Никто не сообщал о крике — вот почему его не нашли до сегодняшнего утра. Ты не можешь случайно упасть с долбаного балкона и не заорать во все горло ”.

“Так, может быть, он был без сознания”, - предположил Босх. “Может быть, он был здесь не один. Может быть, это не было случайностью.”

“О, чувак, так вот в чем дело?” Сказал Соломон. “Член городского совета хочет расследования убийства, и вас послали убедиться, что он его получит”.

Босх бросил на Соломона взгляд, который дал ему понять, что он совершает ошибку, предполагая, что Гарри выполняет приказ Ирвинга.

“Послушай, ничего личного”, - быстро сказал Соломон. “Я просто говорю, что мы здесь вообще не видим этого угла. Предсмертная записка или нет, эта сцена говорит только об одном. Прыжок с большой высоты”.

Босх не ответил. Он заметил пожарную лестницу на другом конце балкона. Он вел на крышу и вниз, на балкон внизу, на шестом этаже.

“Кто-нибудь поднимался на крышу?”

“Пока нет”, - сказал Соломон. “Мы ожидали дальнейших инструкций”.

“А как насчет остальной части отеля? Ты стучал в какие-нибудь двери?”

“То же самое. Дальнейшие инструкции”.

Соломон вел себя как осел, но Босх проигнорировал это.

“Как вы подтвердили личность на теле? Повреждения лица были обширными ”.

“Да, это будет закрытый гроб”, - сказал Гланвилл. “Это уж точно”.

“Мы сняли название с регистрации в отеле и номера на машине в службе парковки”, - сказал Соломон. “Это было до того, как мы открыли сейф в номере и нашли бумажник. Мы решили, что нам лучше быть уверенными, и нам лучше поторопиться. Я попросил патруль передать MPR подразделения и снял его с пальца парня ”.

В каждом из подразделений департамента было мобильное устройство для считывания отпечатков пальцев, которое снимало цифровой отпечаток большого пальца и мгновенно сравнивало его с базой данных Департамента автотранспортных средств. В основном это использовалось в станционных тюрьмах для подтверждения личности, поскольку было несколько инцидентов, когда преступники, разыскиваемые по ордерам, при аресте давали фальшивые удостоверения личности и могли сбежать до того, как тюремщики узнали, что у них под стражей находится разыскиваемый человек. Но департамент всегда искал другие области применения оборудования, и это было разумное использование новой технологии Crate and Barrel.

“Хорошая работа”, - сказал Босх.

Он повернулся и посмотрел на халат.

“Кто-нибудь это проверял?”

Соломон и Глэнвилл посмотрели друг на друга, и Босх заметил их обмен. Ни один из них не проверил, думая, что другой проверил.

Соломон пошел за халатом, а Босх вернулся в номер. Делая это, он заметил небольшой предмет рядом с ножкой кофейного столика перед диваном. Он присел на корточки, чтобы посмотреть, что это такое, не прикасаясь к нему. Это была маленькая черная пуговица, которая сливалась с темным рисунком ковра.

Босх поднял пуговицу, чтобы получше рассмотреть ее. Он предположил, что это оторвалось от мужской рубашки. Он положил пуговицу обратно на то место, где он ее нашел. Он мог сказать, что один из детективов вошел с балкона и стоял у него за спиной.

“Где его одежда?”

“Красиво сложенный и аккуратно повешенный в шкафу”, - сказал Гланвилл. “Что это?” - спросил я.

“Кнопка, скорее всего, ничего. Но верни сюда фотографа, чтобы он заснял это, прежде чем мы заберем это. В халате есть что-нибудь?”

“Ключ от комнаты. Вот и все ”.

Босх направился по коридору. Первая комната справа была маленькой кухней со столом на двоих у одной стены. На стойке напротив были выставлены алкогольные напитки и закуски, которые гости люкса могли приобрести. Босх проверил мусорное ведро в углу. Он был пуст. Он открыл холодильник и обнаружил, что в нем полно других напитков — пива, шампанского, газировки и фруктовых напитков. Ничто из этого не выглядело потревоженным.

Гарри двинулся дальше по коридору, проверяя ванную, прежде чем, наконец, войти в спальню.

Соломон был прав насчет кровати. Выкладка была аккуратной и туго стянута по углам. Никто даже не присел на кровать с тех пор, как она была застелена. Там был шкаф с зеркальной дверцей. Когда Босх приблизился к нему, он увидел Глэнвилла в дверном проеме комнаты позади себя, наблюдающего.

В шкафу одежда Ирвинга висела на вешалках — рубашка, брюки и куртка, — а его нижнее белье, носки и обувь находились на боковой полке рядом с комнатным сейфом с приоткрытой дверцей. Внутри сейфа были бумажник и обручальное кольцо, а также iPhone и часы.

У сейфа был четырехзначный кодовый замок. Соломон сказал, что его нашли закрытым и запертым. Босх знал, что у руководства отеля, скорее всего, было электронное считывающее устройство, которое использовалось для разблокировки сейфов в номерах. Люди забывают комбинации или выписываются, забывая, что они заперли сейф. Устройство быстро перебирает десять тысяч возможных комбинаций, пока не выберет победителя.

“Что это была за комбинация?”

“В сейф? Я не знаю. Может быть, Джерри получил это от нее.”

“Она?”

“Помощник менеджера, который открыл его для нас. Ее зовут Тамара”.

Босх достал телефон из сейфа. У него самого была такая же модель. Но когда он попытался получить к нему доступ, он обнаружил, что он защищен паролем.

“На что вы хотите поспорить, что пароль, который он ввел в сейф, совпадает с паролем на телефоне?”

Глэнвилл не ответил. Босх положил телефон обратно в сейф.

“Нам нужно позвать кого-нибудь сюда, чтобы упаковать это барахло”.

“Мы”?

Босх улыбнулся, хотя Глэнвилл не мог этого видеть. Он раздвинул плечики и проверил карманы на одежде. Они были пусты. Затем он начал рассматривать пуговицы на рубашке. Это была темно-синяя рубашка с черными пуговицами. Он проверил остальную часть рубашки и обнаружил, что на правом манжете не хватает пуговицы.

Он почувствовал, как Глэнвилл подошел и посмотрел через его плечо.

“Я думаю, оно совпадает с тем, что там, на полу”, - сказал Босх.

“Да, что это значит?” Сказал Глэнвилл.

Босх обернулся и посмотрел на него.

“Я не знаю”.

Прежде чем покинуть комнату, Босх заметил, что один из прикроватных столиков стоит криво. Один угол был отодвинут от стены, и Босх предположил, что это было сделано, когда Ирвинг отключил часы от сети.

“Как ты думаешь, он взял часы, чтобы послушать музыку со своего iPhone?” спросил он, не оглядываясь на Глэнвилла.

“Могло бы быть, но для этого есть еще одна док-станция под телевизором. Может быть, он просто этого не видел ”.

“Может быть”.

Босх вернулся в гостиную люкса, и Глэнвилл последовал за ним. Чу разговаривал по телефону, и Босх дал ему знак отключить это. Чу прикрыл трубку рукой и сказал: “Я получаю здесь хорошие материалы”.

“Да, хорошо, получите это позже”, - сказал Босх. “У нас есть дела, которые нужно сделать”.

Чу повесил трубку, и четверо детективов встали в круг посреди комнаты.

“Хорошо, вот как я хочу это сделать”, - начал Босх. “Мы собираемся постучать в каждую дверь в этом здании. Мы спрашиваем, что люди слышали, что они видели. Мы покрываем—”

“Господи Иисусе, какая пустая трата времени”, - сказал Соломон, отворачиваясь от круга и выглядывая в одно из окон.

“Мы не можем оставить камня на камне”, - сказал Босх. “Таким образом, если и когда мы назовем это самоубийством, никто не сможет нас переубедить. Ни члену совета, ни шефу, ни даже прессе. Итак, вы трое делите этажи и начинаете стучать в двери ”.

“Люди здесь сплошь ночные бродяги”, - сказал Гланвилл. “Они все еще будут спать”.

“Это хорошо. Это означает, что мы доберемся до них до того, как они выйдут из здания ”.

“Хорошо, итак, мы должны всех разбудить”, - сказал Соломон. “Что ты собираешься делать?”

“Я собираюсь спуститься, чтобы встретиться с менеджером. Мне нужна копия регистрации и код, используемый для запирания сейфа в номере. Я посмотрю насчет камер, а после этого проверю машину Ирвинга в гараже. Кто знает, может, он оставил записку в машине. Вы двое так и не проверили это.”

“Мы бы добрались до этого”, - сказал Глэнвилл, защищаясь.

“Что ж, я перейду к этому сейчас”, - сказал Босх.

“Безопасная комбинация, Гарри?” - Спросил Чу. “Для чего?”

“Потому что это могло бы сказать нам, был ли Ирвинг тем, кто ударил его”.

У Чу было растерянное выражение лица. Босх решил, что объяснит все это позже.

“Чу, я также хочу, чтобы ты поднялся вон по той лестнице и проверил крышу. Сделай это первым, прежде чем начнешь стучаться в двери ”.

“Понял”.

“Спасибо тебе”.

Было приятно не получить жалобу. Босх снова повернулся к ящику и бочке.

“Теперь, вот та часть, которая вам двоим не понравится”.

“О, неужели?” Сказал Соломон. “Представь это”.

Босх подошел к балконным дверям, подавая им знак отойти. Они вышли обратно, и Босх указал пальцем на дома, террасами расположившиеся на склоне холма. Хотя он находился на седьмом этаже, он был на одном уровне с многочисленными домами, окна которых выходили на замок.

“Я хочу, чтобы их всех опросили”, - сказал он. “Используйте патруль, если они могут пощадить тела, но я хочу, чтобы во все эти двери стучали. Возможно, кто-то что-то видел ”.

“Ты не думаешь, что мы бы получили известие от них?” Сказал Глэнвилл. “Ты видишь, как парень прыгает с балкона, и я думаю, ты собираешься вызвать его ”.

Босх перевел взгляд с вида на Гланвилл, а затем снова на пейзаж.

“Может быть, они видели что-то до выброски. Может быть, они видели его здесь одного. Возможно, он был не один. И, может быть, они видели, как его сбросили, и они слишком напуганы, чтобы вмешиваться. Слишком много может быть, чтобы отпустить это, Крейт. Это должно быть сделано ”.

“Он - ящик. Я - бочка”.

“Прости. Я не мог заметить разницы ”.

Презрение в голосе Босха было безошибочным.

6

Окончательно расчистив место происшествия, они поехали по бульвару Лорел-Каньон через холм в долину Сан-Фернандо. По пути Босх и Чу обменялись отчетами о своих усилиях за предыдущие два часа, начав с того факта, что на стук в двери отеля не явился ни один постоялец, который слышал или видел что-либо, связанное со смертью Ирвинга. Босха это удивило. Он был уверен, что звук удара приземляющегося тела был бы громким, и все же никто в отеле не сообщил, что слышал даже это.

“Пустая трата времени”, - сказал Чу.

Босх, конечно, знал, что это был не тот случай. Было полезно знать, что Ирвинг не кричал, когда падал. Этот факт соответствовал двум сценариям, о которых упоминал Ван Атта; Ирвинг намеренно прыгнул или был без сознания, когда его уронили.

“Это никогда не пустая трата времени”, - сказал он. “Кто-нибудь из вас стучал в двери бунгало у бассейна?”

“Не я. Они находятся совсем на другой стороне здания. Я не думал, что это было —”

“А как насчет ящика и бочки?”

“Я так не думаю”.

Босх вытащил свой телефон. Он позвал Соломона.

“Каково ваше местоположение?” - спросил он.

“Мы на Мармонт-лейн, стучимся во все двери. Как нам и было сказано ”.

“Ты что-нибудь вынесла из отеля?”

“Нет, никто ничего не слышал”.

“Вы попали в какое-нибудь из бунгало?”

Последовало колебание, прежде чем Соломон ответил.

“Нет, нам не говорили нападать на бунгало, помнишь?”

Босх был раздражен.

“Мне нужно, чтобы ты вернулся и поговорил с гостем по имени Томас Раппорт из бунгало два”.

“Кто он?”

“Предположительно, он какой-то известный писатель. Он зарегистрировался сразу после Ирвинга и, возможно, разговаривал с ним.”

“Давайте посмотрим, это примерно за шесть часов или около того до того, как наш парень прыгнул. И вы хотите, чтобы мы поговорили с парнем, который был следующим в очереди на регистрацию?”

“Это верно. Я бы сделал это сам, но мне нужно добраться до жены Ирвинга ”.

“Бунгало два, понял”.

“Сегодня. Вы можете отправить мне отчет по электронной почте ”.

Босх закрыл телефон, раздраженный тоном Соломона во время всего разговора. Чу немедленно поразил его вопросом.

“Как ты узнал об этом парне Раппорте?”

Босх сунул руку в боковой карман своего пиджака и вытащил прозрачный пластиковый футляр с DVD-диском.

“В этом отеле не так много камер. Но есть еще одно над стойкой регистрации. У Ирвинга проверка на месте и остаток ночи, вплоть до обнаружения тела. Взаимопонимание установилось сразу после Ирвинга. Возможно, он даже поднялся на лифте из гаража вместе с ним.”

“Ты смотрел на диск?”

“Только та часть, где он регистрируется. Остальное я посмотрю позже ”.

“Что-нибудь еще от менеджера?”

“Журнал вызовов отеля и комбинация, которая была введена на сейфе в номере”.

Босх сказал ему, что код на сейфе в номере был 1492 и что это не номер по умолчанию. Кто бы ни запер вещи Ирвинга в сейфе, он ввел этот номер либо случайно, либо намеренно.

“Христофор Колумб”, - сказал Чу.

“Что ты имеешь в виду?”

“Гарри, я иностранец. Разве ты не помнишь уроки истории? ‘В тысяча четырьсот девяносто втором году Колумб переплыл голубой океан” — помните?"

“Да, конечно. Колумб. Но какое это имеет отношение к этому?”

Босху показалось натяжкой, что открытие Америки послужило источником вдохновения для этой комбинации.

“И это даже не самая старая дата, связанная с этим делом”, - взволнованно добавил Чу.

“О чем ты говоришь?”

“Отель, Гарри. Шато Мармон является копией французского замка, построенного в тринадцатом веке в долине Луары.”

“Хорошо, и что?”

“Я посмотрел это в Google. Это то, что я делал на своем телефоне. Оказывается, что в то время средний рост жителей Западной Европы составлял пять футов три дюйма. Так что, если бы они скопировали это место, это объяснило бы, почему стены балкона такие короткие ”.

“Балюстрады. Но какое это имеет отношение к—”

“Смерть в результате несчастного случая, Гарри. Парень выходит на балкон подышать свежим воздухом или что-то в этом роде и проходит прямо через балкон. Ты знаешь, что Джим Моррисон, тот парень из the Doors, вот так упал с балкона в тысяча девятьсот семидесятом году?”

“Это здорово. Как насчет того, что произошло чуть позже, Чу? Ты хочешь сказать, что у них есть —”

“Нет, там нет истории. Я просто говорю. . ты знаешь.”

“Нет, я не знаю. О чем ты говоришь?”

“Я говорю, что если нам нужно обставить это как несчастный случай, чтобы шеф и власть имущие были довольны, то вот наш путь к этому”.

Они только что перевалили через гору и пересекли Малхолланд. Теперь они спускались в Студио-Сити, где Джордж Ирвинг жил со своей семьей. На следующей улице Босх резко крутанул руль, въехал в Дона Пегита и остановился. Он резко припарковал машину и повернулся на своем сиденье лицом к лицу со своим партнером.

“Что натолкнуло вас на мысль, что мы стремимся умиротворить власть имущих?”

Чу сразу же разволновался.

“Что ж. . Я не знаю. . Я просто говорю, если мы хотим — послушай, Гарри, я не говорю, что произошло. Это всего лишь возможность ”.

“Возможность, черт возьми. Он либо зарегистрировался, потому что хотел выписаться, либо кто-то заманил его туда, вырубил, а затем бросил. Не было никакого несчастного случая, и я не ищу ничего, кроме того, что произошло на самом деле. Если этот парень покончил с собой, значит, он покончил с собой, и члену совета придется с этим жить ”.

“Хорошо, Гарри”.

“Я не хочу слышать о долине Луары, или Дверях, или о чем-то еще, что отвлекает. Есть большая вероятность, что оказаться на тротуаре у "Шато Мармон" было идеей не этого парня. Прямо сейчас все может пойти в любую сторону. И если отбросить всю политику, я собираюсь это выяснить ”.

“Я слышу тебя, Гарри. Я ничего не имел в виду, ясно? Я просто пытался помочь. Закидываю большую сеть. Помнишь, ты говорил мне, что именно так это делается ”.

“Конечно”.

Босх снова повернул вперед и перевел машину в режим движения. Он развернулся и направился обратно к бульвару Лорел Каньон. Чу отчаянно пытался сменить тему.

“Было ли что-нибудь в журналах вызовов, на что стоило бы обратить внимание?”

“Никаких звонков не поступает. Ирвинг позвонил в гараж около полуночи, и это было все.”

“О чем это было?”

“Мы должны поговорить с полуночным человеком — он вышел оттуда до того, как мы смогли его задержать. У них там в офисе есть журнал регистрации, и в нем сказано, что Ирвинг звонил, чтобы попросить его посмотреть, не оставил ли он свой телефон в машине. Мы нашли телефон в сейфе, так что либо Ирвинг ошибся, либо телефон оставили в машине и отнесли в его комнату.”

Они на мгновение замолчали, обдумывая звонок в гараж. Наконец, Чу заговорил.

“Ты проверил машину?”

“Я сделал. Там ничего не было”.

“Черт. Я думаю, было бы проще, если бы там была записка или что-то в этом роде ”.

“Да. Но этого не было.”

“Очень жаль”.

“Да, очень жаль”.

Остаток пути до дома Джорджа Ирвинга они проехали в молчании.

Когда они добрались до адреса, указанного в водительских правах их жертвы, Босх увидел знакомый "Линкольн Таун Кар", припаркованный у обочины. Те же двое мужчин были впереди. Это означало, что член совета Ирвинг был на территории. Босх приготовился к очередной встрече лицом к лицу с врагом.

7

Член городского совета Ирвинг открыл дверь дома своего сына. Он открыл ее так же широко, как и свое собственное тело, и еще до того, как он что-либо сказал, было ясно, что он не хочет впускать Босха и Чу.

“Советник, ” сказал Босх, “ мы хотели бы задать жене вашего сына несколько вопросов”.

“Дебора очень тяжело это восприняла, детектив. Было бы лучше, если бы ты мог вернуться в другое время ”.

Босх огляделся на пороге, даже оглянулся назад и вниз, на Чу, стоявшего на нижней ступеньке, прежде чем снова повернуться к Ирвингу и ответить.

“Мы проводим расследование, член совета. Ее интервью важно, и мы не можем его откладывать ”.

Они уставились друг на друга, не уступая.

“Вы спрашивали обо мне и сказали, чтобы я действовал в срочном порядке”, - наконец сказал Босх. “Это то, что я делаю. Вы собираетесь позволить нам войти или нет?”

Ирвинг смягчился и отступил назад, открывая дверь шире. Босх и Чу вошли в вестибюль со столом для сдачи ключей и посылок.

“Что вы узнали на месте преступления?” Быстро сказал Ирвинг.

Босх колебался, не уверенный, стоит ли обсуждать с ним это дело так скоро.

“Пока не очень большое. В таком случае, как это, многое зависит от вскрытия ”.

“Когда это произойдет?”

“Это не было запланировано”.

Босх взглянул на часы.

“Тело вашего сына доставили в морг всего пару часов назад”.

“Что ж, я надеюсь, ты настоял, чтобы они запланировали это быстро”.

Босх попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось.

“Не могли бы вы сейчас отвести нас к вашей невестке?”

“Так это значит, что вы не настаивали ни на какой срочности”.

Босх посмотрел через плечо Ирвинга и увидел, что комната ведет в более просторное помещение с винтовой лестницей. В доме не было никаких признаков присутствия кого-либо еще.

“Советник, не указывайте мне, как вести расследование. Если ты хочешь отстранить меня от этого, тогда ладно, позвони шефу, и пусть меня вытащат. Но пока я занимаюсь этим делом, я собираюсь вести расследование так, как считаю нужным ”.

Ирвинг отступил.

“Конечно”, - сказал он. “Я схожу за Деборой. Почему бы вам и вашему партнеру не подождать в гостиной.”

Он провел их в дом и направил в гостиную. Затем он исчез. Босх посмотрел на Чу и покачал головой в тот самый момент, когда Чу собирался задать вопрос, который, как знал Гарри, касался вмешательства Ирвинга в расследование.

Чу придержал язык, и как раз в этот момент Ирвинг вернулся, ведя в комнату потрясающе красивую блондинку. Босх предположил, что ей было за сорок. Она была высокой и худощавой, но не слишком высокой и тощей. Она выглядела убитой горем, но это не сильно умаляло красоты женщины, которая старела так же изящно, как марочное вино. Ирвинг подвел ее за руку к месту за кофейным столиком напротив дивана. Босх переместился в кресло, но не сел. Он подождал, какой ход сделает Ирвинг, и когда стало ясно, что член совета планирует остаться на собеседование, Гарри возразил.

“Мы здесь, чтобы поговорить с миссис Ирвинг, и нам нужно сделать это наедине”, - сказал он.

“Моя невестка хочет, чтобы я был с ней в это время”, - ответил Ирвинг. “Я никуда не собираюсь”.

“Это прекрасно. Если ты сможешь быть где-нибудь здесь, в доме, на случай, если ты ей понадобишься, это будет очень полезно. Но мне нужно, чтобы вы позволили нам поговорить с миссис Ирвинг наедине.”

“Папа, все в порядке”, - сказала Дебора Ирвинг, разряжая ситуацию. “Со мной все будет в порядке. Почему бы тебе не приготовить себе что-нибудь поесть на кухне?”

Ирвинг долго смотрел на Босха, вероятно, сомневаясь в его требовании привлечь к делу Гарри.

“Просто позвони, если я тебе понадоблюсь”, - сказал он.

Затем Ирвинг вышел из комнаты, Босх и Чу сели, Гарри представил их друг другу.

“Миссис Ирвинг, я хочу—”

“Ты можешь называть меня Дебора”.

“Тогда Дебора. Мы хотим, чтобы вы знали, что примите наши соболезнования в связи с потерей вашего мужа. Мы также ценим вашу готовность поговорить с нами в это трудное время ”.

“Спасибо вам, детектив. Я более чем готов поговорить. Просто я не думаю, что у меня есть какие-либо ответы для тебя, и шок от этого больше, чем ... ”

Она огляделась, и Босх понял, что она искала. Слезы снова подступили. Гарри подал знак Чу.

“Найди ей какие-нибудь салфетки. Проверь ванную.”

Чу встал. Босх пристально наблюдал за женщиной напротив него, ища признаки подлинных эмоций и потери.

“Я не знаю, почему он мог это сделать”, - сказала она.

“Почему бы нам не начать с простых вопросов? Те, где есть ответы. Почему бы вам не сказать мне, когда вы в последний раз видели своего мужа?”

“Прошлой ночью. Он ушел из дома после ужина и не вернулся.”

“Он сказал, куда направляется?”

“Нет, он сказал, что ему нужен воздух, что он собирается опустить верх и прокатиться по Малхолланд. Он сказал мне не ждать его. Я этого не делал ”.

Босх подождал, но больше ничего не последовало.

“Было ли это необычным, когда он вот так отправлялся на прогулку?”

“В последнее время он часто этим занимался. Хотя я не думал, что он действительно был за рулем ”.

“Ты имеешь в виду, что он делал что-то еще?”

“Соедините точки, лейтенант”.

“Я детектив, а не лейтенант. Почему бы тебе не соединить точки для меня, Дебора. Вы знаете, чем занимался ваш муж?”

“Нет, я не хочу. Я просто говорю вам, что я не думал, что он просто катался на Малхолланде. Я подумала, что он, вероятно, с кем-то встречается ”.

“Ты спрашивал его об этом?”

“Нет. Я собирался, но я ждал ”.

“Для чего?”

“Я не знаю точно. Я просто ждал ”.

Чу вернулся с коробкой салфеток и вручил ее ей. Но момент прошел, и теперь ее глаза смотрели холодно и жестко. Несмотря на это, она была красива, и Босху было трудно поверить, что муж может совершать ночные поездки, когда дома его ждет женщина - Дебора Ирвинг.

“Давайте вернемся на секунду назад. Ты сказал, что он ушел после того, как вы двое поужинали. Это было дома или тебя не было дома?”

“Мы были дома. Никто из нас не был очень голоден. Мы только что ели сэндвичи ”.

“Ты помнишь, во сколько был ужин?”

“Это было примерно в половине восьмого. Он ушел в восемь тридцать.”

Босх достал свой блокнот и записал несколько моментов из того, что было сказано до сих пор. Он вспомнил, что Соломон и Глэнвилл сообщили, что кто—то - предположительно Джордж Ирвинг — забронировал столик в "Шато" на восемь пятьдесят, через двадцать минут после того, как Дебора сказала, что ее муж ушел из их дома.

“Один-четыре-девять-два”.

“Прошу прощения?”

“Эти цифры что-нибудь значат для тебя? Один-четыре-девять-два — четырнадцать девяносто два?

“Я не понимаю, что ты имеешь в виду”.

Она казалась искренне смущенной. Босх хотел вывести ее из равновесия, задавая вопросы в непоследовательной манере.

“Имущество вашего мужа — его бумажник, телефон и обручальное кольцо — находились в сейфе отеля. Это была комбинация, которая была введена для ее блокировки. Есть ли какое-либо значение в этих цифрах для вашего мужа или для вас?”

“Я не могу придумать ни одного”.

“Ладно. Был ли ваш муж знаком с Шато Мармон? Останавливался ли он там раньше?”

“Мы бывали там раньше вместе, но, как я уже сказал, я действительно не знал, куда он ездил, когда отправлялся в свои поездки. Он мог бы направиться туда. Я не знаю ”.

Босх кивнул.

“Как бы вы описали душевное состояние вашего мужа, когда вы видели его в последний раз?”

Она долго думала, прежде чем пожать плечами и сказать, что ее муж казался нормальным, не обремененным или расстроенным, насколько она могла судить.

“Как бы вы описали состояние вашего брака?”

Она на мгновение опустила глаза в пол, прежде чем поднять их на него.

“В январе мы бы отметили нашу двадцатую годовщину. Двадцать лет - долгий срок. Много взлетов и падений, но гораздо больше взлетов, чем падений ”.

Босх отметил, что она не ответила на заданный им вопрос.

“А как насчет прямо сейчас? У тебя был подъем или спад?”

Она сделала долгую паузу, прежде чем ответить.

“Наш сын — наш единственный ребенок — уехал в августе в колледж. Это была сложная адаптация ”.

“Синдром опустевшего гнезда”, - сказал Чу.

И Босх, и Дебора Ирвинг посмотрели на него, но он больше ничего не добавил и выглядел немного глупо из-за того, что перебил.

“В какой январский день была твоя годовщина?” - Спросил Босх.

“Четвертое”.

“Значит, вы поженились четвертого января тысяча девятьсот девяносто второго года?”

“О, боже мой!”

Она поднесла руки ко рту в смущении из-за того, что не узнала комбинацию сейфа в гостиничном номере. Слезы покатились из ее глаз, и она достала салфетки из коробки.

“Как глупо с моей стороны! Ты, должно быть, думаешь, что я законченный —”

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Я сказал это как год, а не как полную дату. Вы не знаете, использовал ли он этот номер в качестве комбинации или пароля раньше?”

Она покачала головой.

“Я не знаю”.

“Пароль от банкомата?”

“Нет, мы использовали день рождения нашего сына — пять-два-девяносто три”.

“А как насчет его мобильного телефона?”

“У Чада тоже сегодня день рождения. Я воспользовался телефоном Джорджа ”.

Босх записал новую дату в свой блокнот. Команда SID внесла мобильный телефон в список улик и он был на пути в центр города. Он смог бы разблокировать его и получить доступ к записям звонков в личном кабинете. Он должен был обдумать, что это значит. С одной стороны, использование даты годовщины Ирвинга, как правило, указывало на то, что именно Джордж Ирвинг установил комбинацию на сейфе в номере. Но дату свадьбы можно было найти в судебных протоколах с помощью компьютера. И снова это была информация, которая не исключала ни самоубийства, ни убийства.

Он снова решил двигаться в новом направлении.

“Дебора, чем именно ваш муж зарабатывал на жизнь?”

Она ответила более подробной версией того, что Ирвин Ирвинг уже сказал ему. Джордж пошел по стопам своего отца, поступив в полицию Лос-Анджелеса в двадцать один год. Но после пяти лет службы в патруле он ушел из департамента в юридическую школу. Получив степень доктора юридических наук, он пошел работать в городскую прокуратуру в отдел контрактов. Там он и оставался, пока его отец не баллотировался в городской совет и не победил. Джордж уволился с работы в сити и открыл магазин в качестве консультанта по найму, используя свой опыт и связи с отцом и другими в местном правительстве и бюрократии, чтобы предоставить своим клиентам доступ к залам власти.

У Джорджа Ирвинга был широкий круг клиентов, включая буксировочные фирмы, лицензиатов такси, поставщиков бетона, строительных подрядчиков, уборщиков городских офисов и судебных исполнителей по вопросам соблюдения кодекса. Он был человеком, который мог вложить просьбу в нужное ухо в нужное время. Если вы хотели вести бизнес с городом Лос-Анджелес, вам следовало обратиться к такому человеку, как Джордж Ирвинг. У него был офис в тени мэрии, но работа велась не в офисе. Ирвинг бродил по административным крыльям и офисам совета мэрии. Вот где была закончена его работа.

Вдова Ирвинг сообщила, что работа ее мужа приносила им очень неплохую жизнь. Дом, в котором они сидели, был оценен более чем в 1 миллион долларов, даже с учетом экономического спада. Работа также имела склонность приносить ему врагов. Недовольные клиенты или те, кто конкурирует за те же контракты, что и его клиенты — Джордж Ирвинг не работал в мире, стоящем выше раздоров.

“Говорил ли он когда-нибудь о каком-либо бизнесе или человеке, в частности, о том, что он расстроен из-за него или затаил обиду?”

“Никто, о ком он мне не говорил. Однако у него есть офис-менеджер. Думаю, я должен сказать, что у него действительно был офис-менеджер. Она, вероятно, знала бы об этой области больше, чем я. Джордж не часто делился этим со мной. Он не хотел, чтобы я беспокоился об этом ”.

“Как ее зовут?”

“Дана Розен. Она была с ним долгое время — собирается вернуться в офис городского прокурора.”

“Ты говорил с ней сегодня?”

“Да, но не с тех пор, как я узнал ...”

“Вы говорили с ней до того, как узнали, что ваш муж умер?”

“Да, когда я встал, я понял, что он не пришел домой прошлой ночью. Он не отвечал на звонки по мобильному, поэтому в восемь часов я позвонила в офис и поговорила с Даной, чтобы узнать, видела ли она его еще. Она сказала ”нет "."

“Вы перезванивали ей после того, как узнали о смерти вашего мужа?”

“Нет, я этого не делал”.

Босх задумался, была ли между двумя женщинами проблема или ревность. Могла ли Дана Розен быть женщиной, на встречу с которой, как думала Дебора, ее муж ездил по ночам?

Он записал имя и затем закрыл свой блокнот. Он думал, что у него было с чего начать. Он не раскрыл всех деталей, но сейчас было не время для долгой сессии вопросов и ответов. Он был уверен, что вернется к Деборе Ирвинг. Он встал, и Чу последовал его примеру.

“Я думаю, на данный момент этого достаточно, Дебора. Мы знаем, что это трудное время, и ты хочешь быть с семьей. Ты рассказала своему сыну?”

“Нет, это сделал папа. Он позвал его. Чад прилетает сегодня вечером ”.

“Куда он ходит в школу?”

“USF - Университет Сан-Франциско”.

Босх кивнул. Он слышал о школе, потому что его дочь уже думала о следующем уровне образования и упомянула об этом как о возможности. Он также вспомнил, что именно здесь Билл Рассел играл в мяч в колледже.

Гарри знал, что он хотел бы поговорить с сыном, но не упомянул об этом Деборе. Не было необходимости заставлять ее думать об этом.

“А как насчет друзей?” - спросил он.

“Был ли он близок с кем-нибудь?”

“Не совсем. На самом деле у него был только один близкий друг, и в последнее время они не часто виделись ”.

“Кто это был?”

“Его зовут Бобби Мейсон. Они знали друг друга со времен полицейской академии.”

“Бобби Мейсон все еще коп?”

“Да”.

“Почему они не видели друг друга в последнее время?”

“Я не знаю. Я думаю, они просто этого не сделали. Я уверен, что это было просто временное затишье в отношениях. Я предполагаю, что таковы уж мужчины ”.

Босх не был уверен, что подразумевали ее последние слова о мужчинах. В его жизни не было никого, кого он мог бы считать лучшим другом, но он всегда думал, что он другой. Что у большинства мужчин были друзья-мужчины, даже лучшие друзья. Он записал имя Мейсона, затем дал Деборе Ирвинг визитную карточку с номером своего мобильного телефона и пригласил ее звонить в любое время. Он сказал, что будет на связи по мере продвижения расследования.

Босх пожелал ей удачи, а затем они с Чу ушли. Прежде чем они дошли до машины, Ирвин Ирвинг вышел из парадной двери и окликнул их.

“Ты просто собирался уйти, не посоветовавшись со мной?”

Босх вручил ключи Чу и велел ему отогнать машину с подъездной дорожки. Он подождал, пока они с Ирвингом останутся одни, прежде чем заговорить.

“Член совета, нам нужно кое-что прояснить здесь. Я буду держать вас в курсе, но я не отчитываюсь перед вами. Есть разница. Это полицейское расследование, а не расследование мэрии. Ты был полицейским, но ты больше им не являешься. Я свяжусь с вами, когда у меня будет что вам сообщить ”.

Он повернулся и зашагал в сторону улицы.

“Помни, я хочу получить обновленную информацию к концу дня”, - крикнул Ирвинг ему вслед.

Босх не ответил. Он продолжал идти, как будто не слышал.

8

Босх велел Чу ехать на север, в сторону Панорама-Сити.

“Мы здесь, наверху”, - сказал он. “Мы могли бы также пойти взглянуть на Клейтона Пелла. Если он там, где должен быть.”

“Я думал, что дело Ирвинга было приоритетным”, - сказал Чу.

“Так и есть”.

Босх не предложил дальнейших объяснений. Чу кивнул, но у него на уме было что-то другое.

“Как насчет чего-нибудь перекусить?” - спросил он. “Мы проработали весь ланч, и я умираю с голоду, Гарри”.

Босх понял, что тоже проголодался. Он посмотрел на часы и увидел, что было почти три.

“Дом на полпути - это далеко вверх по Вудману”, - сказал он. “Раньше на Вудман в Нордхоффе был довольно хороший грузовик с тако, который парковался. Несколько лет назад у меня был судебный процесс в здании суда Сан-Фернандо, и мы с моим партнером каждый день за обедом врезались в этот грузовик. Уже немного поздно, но если нам повезет, он все еще будет там ”.

Чу был полувегетарианцем, но обычно ему нравилась идея мексиканской кухни.

“Думаешь, у них в грузовике будет буррито с фасолью?”

“Скорее всего. Если нет, у них есть тако с креветками. Они у меня были ”.

“Звучит как план”.

Он нажал на акселератор автомобиля.

“Это был Игнасио?” В конце концов спросил Чу. “Я имею в виду партнера”.

“Да, Игнасио”, - сказал Босх.

Босх размышлял о судьбе своего последнего партнера, который был убит в подсобке продовольственного рынка двумя годами ранее, когда работал над делом, которое познакомило Гарри с Чу. Два нынешних партнера хранили молчание оставшуюся часть пути.

Реабилитационный центр, в который был направлен Клейтон Пелл, находился в Панорама-Сити, обширном районе в географическом центре долины Сан-Фернандо. Возникшее в результате процветания и энтузиазма после Второй мировой войны, это было первое запланированное сообщество в Лос-Анджелесе, заменившее мили апельсиновых рощ и молочных угодий кажущимся бесконечным разрастанием недорогого быстровозводимого жилья и малоэтажных квартир, которые вскоре определили облик Долины. Проект, основанный на близлежащих производствах завода General Motors и пивоварни Schlitz, олицетворял эпоху автотопии Лос-Анджелеса. У каждого мужчины есть работа и он может ездить на работу. В каждом доме есть гараж. Каждый вид - панорама окружающих гор. Подать заявку должны только белые люди американского происхождения.

По крайней мере, так они это делали в 1947 году, когда была установлена сетевая схема и участки поступили на продажу. Однако за десятилетия, прошедшие с момента торжественного перерезания ленточки в истории сообщества завтрашнего дня, и GM, и Schlitz прекратили работу, и вид на горы затуманился смогом. Улицы заполонили люди и пробки, уровень преступности неуклонно рос, и люди начали жить во многих из этих гаражей. На окнах спален появились железные решетки, а в многоквартирных домах во внутреннем дворе были установлены ворота безопасности на некогда широких и гостеприимных входах. Граффити обозначало бандитскую территорию и, наконец, если когда-то название Panorama City представляло будущее столь же широкое и неограниченное, как и его 360-градусные виды, то теперь это было скорее жестокой иронией. Место с названием, которое очень мало отражало того, что там было на самом деле. Жители некоторых районов некогда гордой пригородной нирваны регулярно организовывались, пытаясь вырваться в соседние районы Мишн-Хиллз, Норт-Хиллз и даже Ван-Найс, чтобы не ассоциироваться с Панорама-Сити.

Босху и Чу повезло. Грузовик с такосом La Familia все еще был припаркован у обочины на углу Вудман и Нордхофф. Чу нашел свободное место на обочине, всего через две машины за ней, и они вышли. Такеро прибирался внутри и убирал вещи, но он все еще обслуживал их. Буррито не было, поэтому Чу заказал тако с креветками, а Босх - карне асаду. Мужчина протянул через окно бутылочку, наполненную сальсой. Каждый из них взял по бутылке Jarritos Pineapple, чтобы запить их, а обед для них обоих обошелся в общей сложности в восемь долларов. Босх дал мужчине десятку и сказал, чтобы сдача осталась у него.

Других посетителей поблизости не было, поэтому Босх взял бутылку сальсы с собой обратно в машину. Он знал, что когда дело доходило до тако для грузовиков, все сводилось к сальсе. Они ели по обе стороны от переднего капота, наклонившись над ним, чтобы не капать сальсой или соком на одежду.

“Неплохо, Гарри”, - сказал Чу, кивая во время еды.

Босх кивнул в ответ. Его рот был полон. Наконец он проглотил и выдавил еще сальсы на свой второй тако, а затем передал бутылку через капот своему партнеру.

“Хорошая сальса”, - сказал Гарри. “Ты когда-нибудь был на грузовике ”Эль Матадор" в Восточном Голливуде?"

“Нет, где это находится?”

“Вестерн и Лекс. Это хорошо, но "Эль Матадор", я думаю, они лучшие. Правда, он там только по ночам, а ночью все равно вкуснее”.

“Разве не странно, что Вестерн-авеню находится в Восточном Голливуде?”

“Я никогда не думал об этом. Суть в том, что в следующий раз, когда ты будешь там после работы, попробуй ”Эль Матадор" и скажи мне, что ты думаешь ".

Босх осознал, что не спускался к грузовику "Эль Матадор" с тех пор, как к нему переехала жить его дочь. В то время он не думал, что ей подходит есть в машинах или в них и доставать еду из грузовиков. Теперь, возможно, все было по-другому. Он подумал, что ей это может понравиться.

“Что мы собираемся делать с Пеллом?” - Спросил Чу.

Возвращенный к реальности настоящего, Босх сказал своему партнеру, что пока не хочет раскрывать их истинный интерес к Клейтону Пеллу. В этом деле было слишком много неизвестных. Он хотел сначала установить, что Пелл был там, где он должен был быть, взглянуть на него и, возможно, завязать с ним разговор, если это возможно, не вызывая подозрений сексуального преступника.

“Трудно приготовить”, - сказал Чу с набитым последним кусочком ртом.

“У меня есть идея”.

Босх изложил план, затем скомкал всю фольгу и салфетки и отнес их в мусорное ведро у задней части грузовика с тако. Он поставил бутылочку с сальсой на прилавок у окна и помахал такеро.

“Muy sabroso.”

“Gracias.”

Чу был за рулем, когда он вернулся к машине. Они развернулись и направились вниз по Вудман. Телефон Босха зажужжал, и он посмотрел на экран. Это был номер из личного кабинета, но он его не узнал. Он ответил на звонок. Это был Маршалл Коллинз, командир подразделения по связям со СМИ.

“Детектив Босх, я держу их на расстоянии, но нам нужно сегодня же что-нибудь выпустить на Ирвинга”.

“Пока нечего выпускать”.

“Ты можешь мне что-нибудь дать? Я получил двадцать шесть звонков сюда. Что я могу им сказать?”

Босх на мгновение задумался, прикидывая, есть ли способ использовать средства массовой информации, чтобы помочь расследованию.

“Скажите им, что причина смерти расследуется. Мистер Ирвинг упал с балкона седьмого этажа своего номера в отеле Chateau Marmont. На данный момент неизвестно, был ли это несчастный случай, самоубийство или убийство. Любой, у кого есть информация о последних часах мистера Ирвинга в отеле или до этого, должен связаться с отделом по расследованию ограблений и убийств. И так далее, и так далее, ты знаешь, как это выразить ”.

“Итак, на данный момент подозреваемого нет”.

“Не тушуйся об этом. Это подразумевает, что я ищу подозреваемых. Мы еще даже не дошли до этого момента. Мы не знаем, что произошло, и нам придется подождать результатов вскрытия, а также текущего сбора информации ”.

“Ладно, понял. Мы добьемся этого там ”.

Босх закрыл телефон и передал подробности разговора Чу. Через пять минут они подъехали к апартаментам Буэна Виста. Это был двухэтажный комплекс во внутреннем дворе с воротами высшей лиги безопасности и вывесками, предупреждающими тех, у кого нет бизнеса, держаться подальше. Не только адвокаты не приветствовались, но и дети также были в списке запрещенных. В кейсе, установленном на воротах, было прикреплено публичное уведомление, предупреждающее о том, что учреждение использовалось для содержания сексуальных преступников, находящихся на испытательном сроке и условно-досрочном освобождении и проходящих непрерывное лечение. Толстое пластиковое окно корпуса было поцарапано и испорчено из-за многочисленных попыток разбить его и разрисовать граффити.

Чтобы нажать на дверной звонок, Босху пришлось просунуть руку по локоть в небольшое отверстие в воротах. Затем он подождал, и в конце концов ответил женский голос.

“Что это?”

“ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса. Нам нужно поговорить с тем, кто здесь главный ”.

“Ее здесь нет”.

“Тогда, я полагаю, нам нужно поговорить с тобой. Откройте ”. По другую сторону ворот была камера, расположенная достаточно далеко, чтобы затруднить вандализм. Босх снова просунул руку со своим значком в отверстие и поднял его. Прошло еще несколько мгновений, и дверной замок зажужжал. Они с Чу протиснулись сквозь толпу.

Ворота вели к входу, похожему на туннель, который привел их в центральный двор. Когда Босх снова вышел на дневной свет, он увидел нескольких мужчин, сидящих на стульях по кругу. Консультация и реабилитационный сеанс. Он никогда особо не верил в идею реабилитации сексуальных хищников. Он не думал, что есть лекарство помимо кастрации — хирургическое предпочтительнее химического. Но он был достаточно умен, чтобы держать такие мысли при себе, в зависимости от компании, с которой он был.

Босх оглядел людей в круге, надеясь узнать Клейтона Пелла, но безуспешно. Несколько мужчин стояли спиной ко входу, а другие сгорбились и прятали лица под бейсбольными шляпами или прикрывали рот руками в позах глубокой задумчивости. Многие из них проверяли Босха и Чу. Мужчины из круга легко сделали бы из них копов.

Через несколько секунд к ним подошла женщина с бейджиком с именем на груди поверх ее больничной формы. Там было написано "Доктор Ханна Стоун". Она была привлекательна, с рыжевато-светлыми волосами, собранными сзади в строгой манере. Ей было за сорок, и Босх заметил, что на ее правом запястье были часы, которые частично прикрывали татуировку.

“Я доктор Стоун. Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности, джентльмены?”

Босх и Чу открыли свои бумажники. Их полицейские удостоверения личности были проверены, а затем быстро возвращены им.

“Пойдем со мной, пожалуйста. Будет лучше, если мужчины не увидят тебя здесь ”.

“Возможно, для этого уже слишком поздно”, - сказал Босх.

Она не ответила. Их привели в квартиру в передней части здания, которая была переоборудована под офисы и частные терапевтические кабинеты. Доктор Стоун сказала им, что она была директором программы реабилитации. Ее босс, управляющий предприятием и директор, весь день был в центре города на совещании по бюджету. Она была очень лаконичной и по существу.

“Что я могу для вас сделать, детективы?”

В каждом слове, которое она произнесла до сих пор, был оборонительный тон, даже в словах о совещании по бюджету. Она знала, что копы не оценили того, что здесь было сделано, и она была готова защищать это. Она не казалась женщиной, которая отступит от чего бы то ни было.

“Мы расследуем преступление”, - сказал Босх. “Изнасилование и убийство. У нас есть описание подозреваемого, который, как мы думаем, может быть здесь. Белый мужчина, от двадцати восьми до тридцати двух лет. У него темные волосы, и его имя или фамилия могут начинаться с буквы C. Эта буква была вытатуирована на шее подозреваемого.”

До сих пор Босх ни разу не солгал. Изнасилование и убийство действительно произошли. Он просто опустил часть о том, что это было двадцать два года назад. Его описание соответствовало Клейтону Пеллу с точностью до буквы "Т", потому что Босх получил приметы бывшего заключенного из компьютерных записей государственной комиссии по условно-досрочному освобождению. И анализ ДНК сделал Пелла подозреваемым, независимо от того, насколько маловероятным было то, что он был причастен к убийству на Венис-Бич.

“Итак, здесь есть кто-нибудь, кто соответствует этому описанию?” - спросил он.

Стоун поколебался, прежде чем заговорить. Босх надеялся, что она не собирается вставать на защиту мужчин в своей программе. Не имело значения, насколько успешными казались программы, любой рецидив среди сексуальных преступников был слишком высок.

“Здесь кто-то есть”, - наконец сказала она. “Но он добился огромного прогресса за последние пять месяцев. Мне трудно—”

“Как его зовут?” - Спросил Босх, обрывая ее.

“Клейтон Пелл. Прямо сейчас он там, в круге ”.

“Как часто ему разрешается покидать это учреждение?”

“Четыре часа в день. У него есть работа ”.

“Работа?” - Спросил Чу. “Ты просто даешь этим людям волю?”

“Детектив, это не карантинное учреждение. Каждый мужчина здесь находится добровольно. Они условно освобождаются из тюрьмы и должны зарегистрироваться в округе, а затем найти место для проживания, где они не нарушают правила для сексуальных преступников. Мы заключаем контракт с округом на управление жилым комплексом, который соответствует этим требованиям. Но никто не обязан здесь жить. Они делают это, потому что хотят ассимилироваться обратно в общество. Они хотят быть продуктивными. Они не хотят никому навредить. Если они приходят сюда, мы предоставляем консультации и трудоустройство. Мы кормим их и предоставляем им кровать. Но единственный способ, которым они могут остаться, - это следовать нашим правилам. Мы тесно сотрудничаем с Департаментом пробации и условно-досрочного освобождения, и уровень рецидивизма у нас ниже, чем в среднем по стране ”.

“Что означает, что оно не идеально”, - сказал Босх. “Для многих из них хищник всегда остается хищником”.

“Для некоторых это правда. Но какой у нас есть выбор, кроме как попробовать? Когда люди отбывают свои сроки, они должны быть выпущены в общество. Эта программа может быть одним из лучших последних шансов предотвратить будущие преступления ”.

Босх понял, что Стоун был оскорблен их вопросами. Они сделали свой первый неверный ход. Он не хотел, чтобы эта женщина работала против них. Он хотел ее сотрудничества.

“Извини”, - сказал он. “Я уверен, что программа того стоит. Я просто думал о деталях преступления, которое мы расследуем.”

Босх подошел к окну на фасаде и выглянул во двор.

“Который из них Клейтон Пелл?”

Стоун подошел к нему и указал.

“Мужчина с бритой головой, справа. Это он”.

“Когда он побрил голову?”

“Несколько недель назад. Когда произошло нападение, которое вы расследуете?”

Босх повернулся и посмотрел на нее.

“До этого”.

Она посмотрела на него и кивнула. Она получила сообщение. Он был здесь, чтобы задавать вопросы, а не чтобы его спрашивали.

“Ты сказал, у него есть работа. Что делаешь?”

“Он работает на Гранде Меркадо недалеко от Роско. Он работает на парковке, собирает тележки с покупками и опорожняет мусорные баки, что-то в этом роде. Они платят ему двадцать пять долларов в день. Это удерживает его на сигаретах и картофельных чипсах. Он зависим и от того, и от другого ”.

“В какие часы он работает?”

“Они меняются с каждым днем. Его расписание вывешено на рынке. Сегодня он рано ушел на работу и только что вернулся ”.

Было приятно узнать о том, что расписание доступно на рынке. Это помогло бы, если бы они позже захотели забрать Пелла подальше от центра Буэна Виста.

“Доктор Стоун, Пелл - один из ваших пациентов?”

Она кивнула.

“Я провожу с ним сеансы четыре раза в неделю. Он и здесь работает с другими терапевтами ”.

“Что ты можешь рассказать мне о нем?”

“Я ничего не могу рассказать вам о наших сессиях. Связь между врачом и пациентом, обеспечивающая конфиденциальность, существует даже в такой ситуации ”.

“Да, я понимаю это, но улики в нашем деле указывают на то, что он похитил, изнасиловал, а затем задушил девятнадцатилетнюю девушку. Мне нужно знать, что заставляет тикать человека, сидящего там, в этом круге. Мне нужно—”

“Подожди минутку. Просто подожди”.

Она подняла руку в останавливающем жесте.

“Ты сказал, девятнадцатилетняя девушка?”

“Это верно, и на ней была найдена его ДНК”.

Опять же, не ложь, но и не вся правда.

“Это невозможно”.

“Не говори мне, что это невозможно. Наука не ошибается. Его—”

“Что ж, на этот раз так и есть. Клейтон Пелл не насиловал девятнадцатилетнюю девушку. Прежде всего, он гомосексуалист. И он педофил. Почти все мужчины здесь такие. Они хищники, осужденные за преступления против детей. Во-вторых, два года назад в тюрьме на него напала группа мужчин, и он был кастрирован. Таким образом, Клейтон Пелл никоим образом не может быть вашим подозреваемым.”

Босх услышал, как его напарник резко втянул воздух. Он, как и Чу, был потрясен откровением доктора, а также тем, как оно перекликалось с мыслями, которые были у него, когда он вошел в лечебницу.

“Болезнь Клейтона в том, что он одержим мальчиками предпубертатного возраста”, - продолжил Стоун. “Я бы подумал, что ты сделал небольшую домашнюю работу, прежде чем прийти сюда”.

Босх долго смотрел на нее, и краска смущения окрасила его лицо. Мало того, что уловка, которую он спланировал, была катастрофически неправильной, но теперь появилось еще одно доказательство того, что в деле Лили Прайс что-то серьезно не так.

Изо всех сил пытаясь отойти от своей оплошности, он выпалил вопрос.

“Препубертатный период. . ты говоришь о восьмилетних детях? Десятилетние дети? Почему такой возраст?”

“Я не могу вдаваться в подробности”, - сказал Стоун. “Вы вторгаетесь на конфиденциальную территорию”.

Босх вернулся к окну и посмотрел на Клейтона Пелла во время сеанса circle. Он сидел прямо в своем кресле и, казалось, внимательно следил за разговором. Он не был одним из тех, кто прятал свое лицо, и не было никаких внешних признаков перенесенной им травмы.

“Все ли в круге знают?”

“Знаю только я, и я совершил серьезное нарушение, рассказав тебе. Групповые занятия имеют большую терапевтическую ценность для большинства наших пациентов. Вот почему они приходят сюда. Вот почему они остаются ”.

Босх мог бы поспорить, что они остались из-за крова и еды. Но он поднял руки в знак капитуляции и извинения.

“Доктор, сделайте нам одолжение”, - сказал он. “Не говори Пеллу, что мы здесь спрашивали о нем”.

“Я бы не стал. Это только расстроило бы его. Если меня спросят, я просто скажу, что вы двое были здесь, чтобы расследовать последний акт вандализма ”.

“Звучит неплохо. Каким был последний акт вандализма?”

“Моя машина. Кто-то нарисовал сбоку надпись из баллончика "Я люблю насильников младенцев". Они хотели бы вывезти нас из этого района, если бы могли. Вы видите мужчину напротив Клейтона в круге? Тот, у которого повязка на глазу?”

Босх посмотрел и кивнул.

“Его поймали, когда он шел от автобусной остановки обратно в центр после возвращения с работы. Пойман местной бандой — The T-Dub Boyz. Они выбили ему глаз разбитой бутылкой ”.

Босх снова повернулся к ней. Он знал, что она имела в виду латиноамериканскую банду из окрестностей Туджунга Уош. Латиноамериканские бандиты были печально известны своей нетерпимостью и насилием по отношению к сексуальным извращенцам.

“Кого-нибудь арестовали за это?”

Она иронично рассмеялась.

“Чтобы произвести арест, должно быть проведено расследование. Но, видите ли, ни один из случаев вандализма или насилия здесь никогда не расследовался вашим департаментом или кем-либо еще ”.

Босх кивнул, не глядя на нее. Он знал счет.

“Теперь, если нет других вопросов, мне нужно вернуться к работе”.

“Нет, больше никаких вопросов”, - сказал Босх. “Возвращайтесь к своей хорошей работе, доктор, а мы вернемся к нашей”.

9

Босх только что вернулся в PAB из Зала записей со стопкой папок под мышкой. Было уже больше пяти, так что в дежурной части было почти пусто. Чу ушел домой, что Босха вполне устраивало. Он планировал уйти сам и начать просматривать файлы и диск из Chateau Marmont дома. Он загружал файлы в портфель, когда увидел, как в комнату отдела вошла Киз Райдер и направилась прямиком в его сторону. Он быстро захлопнул портфель. Он не хотел, чтобы Райдер спрашивал о файлах и узнал, что они не из дела Ирвинга.

“Гарри, я думала, мы будем поддерживать связь”, - сказала она вместо приветствия.

“Мы собираемся, когда мне будет о чем поддерживать связь. И тебе привет, Киз.”

“Послушай, Гарри, у меня действительно нет времени на любезности. Я нахожусь под давлением шефа, который находится под давлением Ирвинга и остальных членов городского совета, которых ему удалось привлечь к этому ”.

“Спрятаться за что?”

“Хочет знать, что случилось с его сыном”.

“Что ж, я рад, что вы готовы взять на себя это бремя и переложить его на плечи следователей, чтобы мы могли выполнять нашу работу”.

Она глубоко вздохнула от разочарования. Босх мог видеть неровный край шрама у нее на шее, прямо под воротником блузки. Это напомнило ему о том дне, когда в нее стреляли. Ее последний день в качестве его партнера.

Он встал и взял портфель со стола.

“Ты уже уходишь?” - воскликнула она.

Босх указал на часы на дальней стене.

“Почти половина шестого, а я позвонил в половине восьмого. Я десять минут ел ланч на капоте своей машины. Как ни крути, у меня вышло около двух часов сверхурочной работы, за которую город больше не платит. Итак, да, я еду домой, где меня ждет больной ребенок, чтобы я принес ей немного супа. То есть, если вы не хотите позвонить в городской совет и посмотреть, разрешат ли они ”.

“Гарри, это я, Киз. Почему ты так себя ведешь?”

“Например, что? Как будто я сыт по горло политическим вмешательством в мое дело? Знаешь что, у меня работает еще одно дело — девятнадцатилетняя девушка, изнасилованная и оставленная мертвой на скалах у пристани. Крабы добрались до ее тела. Забавно, но никто из городского совета не звонил мне по этому поводу ”.

Киз кивнул в соответствии с его точкой зрения.

“Я знаю, Гарри, это несправедливо. С тобой все считаются или никто не считается. С политикой это не работает ”.

Босх долго смотрел на нее. Ей быстро стало не по себе.

“Что?” - спросил я.

“Это был ты, не так ли?”

“Это был я что?”

“Все считаются или никто не считается’. Ты превратил это в слоган и рассказал об этом Ирвингу. Затем он попытался вести себя так, как будто знал это с самого начала ”.

Райдер разочарованно покачала головой.

“Господи Иисусе, Гарри, что в этом такого? Его подставное лицо позвонило и спросило, кто лучший следователь в RHD? Я сказал "ты", но потом он вернулся и сказал, что Ирвинг не хотел тебя из-за вашей общей истории. Я сказал, что ты отложишь историю в сторону, потому что с тобой все считаются или никто не считается. Вот и все. Если для тебя это слишком политично, тогда я, как твой друг, предлагаю свою отставку ”.

Босх несколько мгновений смотрел на нее. Она наполовину улыбалась, не принимая его огорчение всерьез.

“Я подумаю об этом и дам тебе знать”.

Он вышел из своей капсулы и направился по проходу.

“Подожди минутку, не мог бы ты?”

Он снова повернулся к ней.

“Что?” - спросил я.

“Если вы не хотите говорить со мной как с другом, тогда поговорите со мной как с детективом. Я лейтенант, а ты детектив. Каковы последние новости по делу Ирвинга?”

Теперь юмор в ее лице и словах исчез. Теперь она была раздражена.

“Новость в том, что мы ждем результатов вскрытия. В физической сцене не было ничего, что привело бы нас к какому-либо окончательному выводу. Мы в значительной степени исключили смерть в результате несчастного случая. Это будет самоубийство или убийство, и в данный момент я ставлю на самоубийство ”.

Она положила руки на бедра.

“Как случайное уже было устранено?”

Портфель Босха был набит папками. Он переложил его в другую руку, потому что его плечо начало болеть. Почти двадцать лет назад в него попала пуля во время перестрелки в туннеле, и потребовалось три операции, чтобы восстановить вращательную манжету. Прошло почти пятнадцать лет, и это его не беспокоило. Но не больше.

“Его сын зарегистрировался без багажа. Он снял свою одежду и аккуратно повесил ее в шкаф. Халат был наброшен на стул на балконе. Он упал лицом вниз, но не закричал, потому что никто в отеле ничего не слышал. Он не раскинул руки, чтобы смягчить падение. По этим и другим причинам для меня это не похоже на несчастный случай. Если ты говоришь мне, что тебе нужно, чтобы это был несчастный случай, тогда выйди и скажи это, Киз, а затем найди себе другого парня ”.

На ее лице отразилась боль от его предательства.

“Гарри, как ты можешь мне такое говорить? Я был твоим партнером. Однажды ты спас мне жизнь, и ты думаешь, что я отплачу тебе, втянув тебя во что-то, что тебя скомпрометирует?”

“Я не знаю, Киз. Я просто пытаюсь выполнять здесь свою работу, и, похоже, в этом много высокого шика ”.

“Есть, но это не значит, что я не присматривал за тобой. Шеф сказал вам, что не собирается готовить книгу по этому поводу. Я тоже не такой. Все, чего я хотел, это обновление, и теперь все это. . выходит желчь.”

Босх понял, что его гнев и разочарование были направлены не по назначению.

“Киз, если это так, то я верю тебе. И мне жаль, что я срываюсь на тебе. Я должен был знать, что все, что связано с Ирвингом, закончится именно так. Просто держи его подальше от меня, пока мы не проведем вскрытие. После этого мы сможем сделать некоторые выводы, и вы с шефом будете первыми, кто узнает ”.

“Ладно, Гарри. Я тоже сожалею ”.

“Поговорим с тобой завтра”.

Босх уже собирался отойти, когда изменил направление и вернулся к ней. Он обнял ее одной рукой.

“У нас все в порядке?” - спросила она.

“Конечно”, - сказал он.

“Как твое плечо? Я видел, как ты перешел из рук в руки со своим кейсом.”

“Все в порядке”.

“Что не так с Мэдди?”

“У нее ошибка, вот и все”.

“Передай ей от меня привет”.

“Я сделаю. Увидимся, Киз”.

Затем он оставил ее и направился домой. Двигаясь в медленном потоке машин по 101-му шоссе, он не чувствовал себя хорошо ни по одному из дел, над которыми работал. И он был расстроен тем, что эти чувства заставили его плохо вести себя с Райдером. Большинство копов хотели бы иметь внутренний источник в OCP. Временами у него, безусловно, было. Но он только что плохо с ней обошелся, и у него не было законного оправдания. Ему придется загладить свою вину перед ней.

Его также беспокоил доктор Стоун и то, как он высокомерно отверг ее дело. Во многих отношениях она делала больше, чем он. Пытаюсь остановить преступления до того, как они произошли. Пытаюсь спасти людей от превращения в жертв. Он относился к ней как к стороннице хищников, и он знал, что это не так. Это был город, в котором недостаточно людей заботились о том, чтобы сделать его лучше и безопаснее для жизни. Она сделала, и он уволил ее. Как мне не стыдно, подумал он.

Он достал свой телефон и позвонил на мобильный своей дочери.

“У тебя все в порядке?”

“Да. Я чувствую себя лучше ”.

“Мама Эшлин проверяла тебя?”

“Да, они оба зашли после школы и принесли мне кекс”.

В то утро Босх отправила электронное письмо матери своей лучшей подруги с просьбой об одолжении.

“Они принесли тебе твое домашнее задание?”

“Да, но я не чувствую себя намного лучше. Ты получил дело? Ты так и не позвонил сегодня, поэтому я думаю, что ты позвонил.”

“Извини за это. На самом деле, у меня два дела.”

Он отметил ее умение менять тему с домашней работы.

“Вау”.

“Да, так что я собираюсь немного опоздать. У меня есть еще одна остановка, а потом я буду дома. Хочешь суп из гастронома Джерри? Я собираюсь быть в долине ”.

“Куриная лапша”.

“Ты понял это. Сделай сэндвич, если проголодаешься до моего возвращения. И убедись, что дверь заперта.”

“Я знаю, папа”.

“И ты знаешь, где Глок”.

“Да, я знаю, где это находится, и я знаю, как этим пользоваться”.

“Ладно, это моя девочка”.

Он закрыл телефон.

10

Ему потребовалось сорок пять минут в пробке в час пик, чтобы вернуться в Панорама Сити. Он проезжал мимо апартаментов Buena Vista и увидел свет за зашторенными окнами, которые, как он полагал, принадлежали офису, в котором он был ранее. Он также увидел подъездную дорожку сбоку от здания, которая вела к огороженной парковке сзади. На воротах висел знак "посторонним вход воспрещен", и они были увенчаны колючей проволокой.

На следующем углу он повернул налево и вскоре оказался в переулке, который должен был завести его за ряд многоквартирных домов, выходящих фасадом на Вудман. Он подъехал к огороженной парковке за "Буэна Виста" и съехал на обочину переулка рядом с зеленым мусорным баком. Он осмотрел хорошо освещенную стоянку и отметил восьмифутовый забор безопасности, который ее окружал. Оно было увенчано тремя нитями колючей проволоки. Там была проходная калитка для доступа к мусорному баку, но она была заперта на висячий замок и также увенчана колючей проволокой. Похоже, это был полностью защищенный комплекс.

На стоянке было всего три машины. Одним из них был белый четырехдверный автомобиль с тем, что выглядело как повреждение краски на боку. Он изучил машину и вскоре понял, что повреждение на самом деле было свежей краской. На двери со стороны водителя, чтобы скрыть граффити, был нанесен неровный слой белой краски. Он знал, что это была машина доктора Стоун и что она все еще работала внутри. Он отметил, что граффити также были побелены вдоль задней стены здания. Лестница была прислонена к стене рядом с дверью, помеченной такими же предупреждающими знаками, которые он видел перед входом ранее днем.

Босх заглушил двигатель своей машины и вышел.

Двадцать минут спустя он стоял, облокотившись на заднее сиденье белой машины на стоянке, когда задняя дверь жилого дома открылась и вышел доктор Стоун. Ее сопровождал мужчина, и они оба резко остановились, когда увидели Босха. Мужчина сделал защитный шаг перед Стоун, но затем она положила руку ему на плечо.

“Все в порядке, Рико. Это детектив, который был здесь ранее.”

Она продолжила идти к своей машине. Босх выпрямился.

“Я не хотел тебя напугать. Я просто хотел поговорить с тобой ”.

Эта последняя часть замедлила ее, пока она обдумывала это. Затем она повернулась к своему сопровождающему.

“Спасибо тебе, Рико. Со мной все будет в порядке с детективом Босхом. Увидимся завтра”.

“Ты уверен?”

“Да, спасибо”.

“Увидимся завтра”.

Рико направился обратно к двери и открыл ее ключом. Стоун подождал, пока он вернется в здание, прежде чем обратиться к Босху.

“Детектив, что вы делаете? Как ты сюда вернулся?”

“Я вернулся сюда тем же путем, что и бандиты с краской. У вас проблема с безопасностью ”.

Он указал через забор на зеленый мусорный бак.

“В некотором роде сводит на нет назначение забора, когда к нему вот так придвинут мусорный контейнер. Дает им платформу для лазания. Если бы я мог прийти в себя в моем возрасте, это было бы проще простого для тех пятнадцатилетних ”.

Ее рот слегка приоткрылся, когда она посмотрела на линию ограждения, и до нее дошло очевидное. Затем она посмотрела на Босха.

“Ты вернулся только для того, чтобы проверить безопасность нашей парковки?”

“Нет, я вернулся, чтобы извиниться”.

“Для чего?”

“Отношение. Ты пытаешься сделать здесь доброе дело, а я действовал так, как будто ты был частью проблемы. Я сожалею об этом ”.

Она была явно озадачена.

“Я все еще не могу рассказать тебе о Клейтоне Пелле”.

“Я знаю. Я здесь не для этого. Я уже выбит из колеи на весь день ”.

Она указала на "Мустанг" по другую сторону забора.

“Это твоя машина? Как ты собираешься вернуться к этому?”

“Это мое. Так вот, если бы я был парнем из TW, я бы воспользовался лестницей, которую вы так удобно предоставили, и перелез обратно. Но забраться внутрь было для меня достаточно. Я надеюсь, ты просто отопрешь висячий замок на этих воротах и выпустишь меня ”.

Она улыбнулась, и это было обезоруживающе. Несколько прядей ее тщательно зачесанных назад волос выбились и обрамляли лицо.

“К сожалению, у меня нет ключа к этим воротам. Я был бы не против посмотреть, как ты совершаешь этот подъем, но почему бы мне просто не покатать тебя по окрестностям?”

“Звучит заманчиво”.

Он сел на пассажирское сиденье ее машины, и они выехали через ворота на Вудман.

“Кто такой Рико?” - Спросил Босх.

“Он наш ночной санитар”, - сказал Стоун. “Работает с шести до шести”.

“Он из нашего района?”

“Да, но он хороший парень. Мы доверяем ему. Что бы ни случилось, или кто-нибудь ведет себя неадекватно, он сразу же звонит мне или режиссеру ”.

“Хорошо”.

Они спустились по аллее, и она остановилась за его машиной.

“Проблема в том, что мусорное ведро на колесах”, - сказала она. “Мы можем оттолкнуть его от забора, но они могут оттолкнуть его обратно”.

“Ты не можешь расширить эти ворота и оставить их внутри комплекса?”

“Если мы включим это в бюджет, мы, вероятно, добьемся его утверждения примерно через три года”.

Босх кивнул. Каждая бюрократия была в бюджетном кризисе.

“Пусть Рико снимет крышку с мусорного контейнера. Тогда им не на что будет опереться. Это может иметь значение ”.

Она кивнула.

“Возможно, стоит попробовать”.

“И продолжай просить Рико проводить тебя”.

“О, я понимаю. Каждую ночь.”

Он кивнул и положил руку на дверную ручку. Он решил положиться на свои инстинкты. Он не видел кольца на ее пальце.

“Где отсюда дом, на севере или юге?”

“О, на юг. Я живу в Северном Голливуде.”

“Ну, я направляюсь в Jerry's Deli, чтобы купить куриный суп с лапшой для моей дочери. Хочешь встретиться со мной там и, может быть, перекусить чем-нибудь?”

Она колебалась. Он мог видеть ее глаза в тусклом свете от приборной панели.

“Хм, детектив...”

“Ты можешь называть меня Гарри”.

“Гарри, я не думаю, что это было бы такой уж хорошей идеей”.

“Неужели? Почему? Я говорю о быстром сэндвиче. Я должна принести суп домой ”.

“Ну, потому что...”

Она сделала паузу, а затем начала смеяться.

“Что?” - спросил я.

“Я не знаю. Неважно. Да, я встречу тебя там ”.

“Хорошо. Тогда увидимся через несколько минут ”.

Он вышел из машины и направился к своей. Всю дорогу до "Джерри" он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Она следовала за ним, и он наполовину ожидал, что она внезапно с криком свернет влево или вправо, когда передумает.

Но она так и не сделала этого, и вскоре они сидели друг напротив друга в кабинке. В хорошо освещенном гастрономе он впервые обратил внимание на ее глаза. В них была печаль, которой он раньше не замечал. Может быть, это было из-за работы. Она имела дело с низшей формой человеческой жизни. Хищники. Те, кто воспользовался тем, что меньше и слабее. На которых остальная часть общества не могла смотреть.

“Сколько лет вашей дочери?”

“Пятнадцать, переходящее в тридцать”.

Она улыбнулась.

“Она сегодня заболела дома из школы, и у меня едва была возможность проведать ее. Это был напряженный день ”.

“Это только ты и она?”

“Да. Ее мать — моя бывшая — умерла пару лет назад. Я перешла от одинокой жизни к попыткам воспитать тринадцатилетнего ребенка. Это было. . интересно.”

“Держу пари”.

Он улыбнулся.

“Правда в том, что я наслаждался каждой минутой этого. Это изменило мою жизнь к лучшему. Я просто не знаю, лучше ли ей от этого ”.

“Но ведь другого выбора нет, не так ли?”

“Нет, в том-то и дело. Она застряла со мной ”.

“Я уверен, что она счастлива, даже если не выражает этого. Трудно читать девочек-подростков ”.

“Да”.

Он посмотрел на свои часы. Теперь он чувствовал себя виноватым, потому что поставил себя на первое место. Он не доберется домой по крайней мере до половины девятого с супом. Подошел официант и попросил их заказать напитки, и Босх сказал ему, что им нужно заказать все, чтобы сэкономить время. Стоун заказал половину сэндвича с индейкой. Босх заказал сэндвич с индейкой целиком и суп на закуску.

“А как насчет тебя?” - спросил он, когда они остались одни.

Стоун сказала ему, что она была разведена более десяти лет назад и с тех пор имела только один серьезный роман. У нее был взрослый сын, который жил в районе Сан-Франциско, и она редко его видела. Она была в значительной степени предана своей работе в Buena Vista, где проработала четыре года после того, как сменила направление в среднем возрасте. Она прошла путь от терапевта, который специализировался на лечении нарциссических профессионалов, до переобучения в течение года в школе, прежде чем лечить сексуальных преступников.

Босху пришла в голову мысль, что ее решение изменить профессиональную жизнь и работать с самыми ненавистными членами общества было своего рода покаянием, но он знал ее недостаточно хорошо, чтобы пойти дальше в своих подозрениях. Это была тайна, с разгадкой которой ему пришлось бы подождать, если бы у него был шанс.

“Спасибо тебе за то, что ты сказал тогда на парковке”, - сказала она. “Большинство копов, они просто думают, что этих людей следует вывести и застрелить”.

“Что ж. . не без испытания.”

Он улыбнулся, но она не увидела в этом юмора.

“Каждый из этих людей - загадка. Я детектив, как и вы. Я пытаюсь выяснить, что с ними случилось. Люди не являются прирожденными хищниками. Пожалуйста, не говори мне, что ты в это веришь ”.

Босх колебался.

“Я не знаю. Я вроде как прихожу постфактум, чтобы навести порядок. Все, что я знаю, это то, что в мире существует зло. Я видел это. Я просто не уверен, откуда это берется ”.

“Что ж, моя работа - выяснить это. Выясните, что случилось с этими людьми, что толкнуло их на этот путь. Если я смогу это выяснить, я смогу им помочь. Если я помогаю им, значит, я помогаю делу общества. Большинство полицейских этого не понимают. Но ты, то, что ты сказал сегодня вечером, я думаю, может быть, ты и понимаешь ”.

Босх кивнул, но почувствовал вину за то, что скрывал от нее. Она прочитала это сразу.

“Что ты мне не договариваешь?”

Он покачал головой, смущенный легкостью прочтения.

“Послушай, я хочу поговорить с тобой начистоту о сегодняшнем дне”.

Ее взгляд стал жестким. Как будто она поняла, что приглашение на ужин было своего рода подстроено.

“Подожди, это не то, о чем ты думаешь. Я не лгал тебе сегодня, но я не рассказал тебе всю историю о Пелле. Ты знаешь, над каким делом я работаю? С ДНК Пелла на жертве? Ему двадцать два года.”

Подозрение на ее лице быстро сменилось недоумением.

“Я знаю”, - сказал он. “Не имеет смысла. Но это то, что есть. Его кровь была найдена на девушке, убитой двадцать два года назад.”

“Это означало бы, что ему было восемь лет. Это невозможно ”.

“Я знаю. Мы рассматриваем возможный сбой в работе — лабораторную работу. Я проверю это завтра, но мне также нужно было взглянуть на Пелла, потому что, пока я не узнал от тебя, что он был гомосексуальным хищником, он был идеальным подозреваемым — если у него был доступ к машине времени или что-то в этом роде ”.

Официант принес их еду и суп в контейнере в пакете. Босх сказал, что заберет чек прямо сейчас, чтобы он мог заплатить, и они смогут уйти, как только закончат есть.

“Чего ты хочешь от меня?” Спросил Стоун, когда они снова остались одни.

“Ничего. Что ты имеешь в виду?”

“Ты надеешься, что я раскрою конфиденциальную информацию в обмен на половину сэндвича с индейкой?”

Босх не мог понять, шутит она или нет.

“Нет. Я просто подумал. . просто в тебе было что-то, что мне нравилось. Сегодня я перешел все границы. Вот и все ”.

Она долго молчала, пока ела. Он ничего не подталкивал. Поднятие его дела, казалось, заморозило все.

“Там что-то есть”, - сказала она. “Это все, что я могу тебе сказать”.

“Послушай, не компрометируй себя. Сегодня я достал его файлы из отдела условно-досрочного освобождения. Все его психологические тесты будут там ”.

Она ухмыльнулась с набитым ртом.

“Ты говоришь о PSIS и оценках условно-досрочного освобождения. Они проникают только на поверхностную глубину ”.

Босх поднял руку, чтобы остановить ее.

“Послушайте, док, речь идет не о том, чтобы заставить вас нарушить доверие. Давай поговорим о чем-нибудь другом ”.

“Не называй меня Доком”.

“Прости. Доктор.”

“Нет, я имею в виду, зови меня просто Ханной”.

“Ладно. Ханна. Ханна, давай поговорим о чем-нибудь другом.”

“Хорошо, что?”

Босх молчал, пытаясь придумать, с чем бы начать. Вскоре они оба начали смеяться.

Но они больше не упоминали Клейтона Пелла.

11

Было девять часов, когда Босх вошел в парадную дверь. Он поспешил по коридору и заглянул в открытую дверь спальни своей дочери. Она была в постели под одеялом с открытым ноутбуком рядом с ней.

“Мне так жаль, Мэдди. Я разогрею это и принесу ”.

Стоя в дверном проеме, он поднял сумку из магазина Джерри.

“Все в порядке, папа. Я уже поел.”

“Что ты ел?”

“ПБ и Дж.”

Босх почувствовал сокрушительное чувство вины за эгоизм. Он вошел в комнату и сел на край кровати. Прежде чем он смог извиниться дальше, она снова позволила ему сорваться с крючка.

“Все хорошо. У тебя два новых дела, и это был напряженный день ”.

Он покачал головой.

“Нет, последний час я просто был с кем-то. Я встретил ее сегодня по делу, но потом она встретила меня у Джерри за сэндвичем, и я задержался слишком надолго. Мэдс, я так—”

“Боже, это еще лучше! Ты действительно встретила кое-кого. Кто она?”

“Просто кое—кто - она психиатр, которая занимается преступниками”.

“Круто. Она симпатичная?”

Он заметил, что у нее на экране компьютера появилась ее страница в Facebook.

“Мы просто друзья. Ты сделал какую-нибудь домашнюю работу?”

“Нет, я не чувствовал себя хорошо”.

“Я думал, ты сказал, что тебе лучше”.

“Город рецидивистов”.

“Послушай, тебе завтра нужно идти в школу. Ты же не хочешь отстать ”.

“Я знаю!”

Он не хотел вступать в спор.

“Эй, если ты не делаешь домашнюю работу, могу я немного воспользоваться твоим ноутбуком?" Я должен взглянуть на диск ”.

“Конечно”.

Она протянула руку и закрыла экран. Он обошел кровать, туда, где было больше места. Он вытащил из кармана диск с камеры наблюдения на стойке регистрации отеля Chateau Marmont и протянул его ей. Он не был уверен, как заставить его играть.

Мэдди вставила диск в боковой слот и выполнила команды, чтобы заставить его проигрываться. В нижнем углу экрана была отметка времени, и Босх попросил ее перемотать страницу вперед, пока она не доберется до времени регистрации Джорджа Ирвинга. Изображение было четким, но с камеры, расположенной сверху, снималось под углом, поэтому лицо Ирвинга было видно не полностью. Босх наблюдал за регистрацией только один раз и хотел посмотреть ее снова.

“Итак, что это такое?” Спросила Мэдди.

Босх указал на экран.

“Замок Мармон. Этот парень, регистрирующийся, прошлой ночью поднялся в свою комнату на седьмом этаже, а сегодня утром его нашли на тротуаре внизу. Я должен выяснить, прыгнул ли он или его уронили ”.

Она остановила воспроизведение.

“Если бы он был сброшен, папа. Пожалуйста. Ты говоришь как палука, когда так говоришь ”.

“Прости. В любом случае, откуда ты знаешь, что такое "палука”?"

“Теннесси Уильямс. Я читаю. Палука - это старый боец, который похож на неотесанного мужлана. Ты не хочешь быть таким ”.

“Ты прав. Но поскольку ты так много знаешь о словах, как бы ты назвал одно из тех имен, которые пишутся одинаково спереди и сзади?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Знаешь, как у Отто. Или Ханна.”

“Это палиндром. Так зовут твою девушку?”

“Она не моя девушка. Мы с ней ели сэндвич с индейкой ”.

“Да, в то время как твоя больная дочь голодала дома”.

“Давай. Ты ел арахисовое масло и желе, лучший сэндвич, который когда-либо был изобретен ”.

Он мягко толкнул ее локтем в бок.

“Я просто надеюсь, что быть с Отто стоило того”.

Он расхохотался, протянул руку и заключил ее в объятия.

“Не беспокойся об Отто. Ты всегда будешь моей девушкой ”.

“Ну, мне действительно нравится имя Ханна”, - признала она.

“Хорошо. Теперь мы можем посмотреть?”

Она нажала кнопку воспроизведения, и они молча смотрели на экран компьютера, когда Ирвинг начал процесс регистрации с ночным портье по имени Альберто Гэлвин. Вскоре за его спиной появился второй гость, ожидающий регистрации.

На Ирвинге была та же одежда, которую Босх видел в шкафу в номере. Он протянул через стол кредитную карточку, и Гэлвин распечатал договор на проживание. Ирвинг быстро парафировал и подписал документ и вернул его обратно в обмен на ключ. Затем он ушел из поля зрения камеры в направлении лифтов, и Гэлвин начал процесс заново со следующим гостем в очереди.

Видео подтвердило, что Ирвинг зарегистрировался без багажа.

“Он прыгнул”.

Босх перевел взгляд с экрана на свою дочь.

“Почему ты так говоришь?”

Манипулируя элементами управления, она сделала резервную копию видео до того момента, когда Гэлвин передал контракт через стол Ирвингу. Затем она нажала кнопку воспроизведения.

“Смотри”, - сказала она. “Он даже не смотрит на это. Он просто подписывает там, где парень говорит ему подписать ”.

“Да, и что?”

“Это когда люди проверяют, не обманывают ли их. Вы знаете, они проверяют, сколько с них берут, но он даже не смотрит. Ему все равно, потому что он знает, что никогда не оплатит этот счет ”.

Босх просмотрел видео. Она была права насчет того, что видела. Но это не было окончательным. Тем не менее, он гордился ее чтением. Он заметил, что ее наблюдательность становилась все более впечатляющей. Он часто расспрашивал ее о том, что она могла вспомнить из разных мест, где они были, и сцен, с которыми они столкнулись. Она всегда забирала и удерживала больше, чем он ожидал.

Годом ранее она сказала ему, что хочет стать полицейским, когда вырастет. Такой детектив, как он. Он не знал, была ли это просто мимолетная идея, но он смирился с этим и начал передавать то, что знал. Одним из их любимых занятий было ходить в ресторан вроде Du-par и наблюдать за другими посетителями, читая их лица и манеры. Босх учил ее искать подсказки.

“Это хорошее чтение”, - сказал он. “Сыграй это снова”.

Они просмотрели видео в третий раз, и на этот раз Bosch уловил что-то новое.

“Ты видишь это. Он очень быстро смотрит на свои часы после того, как подписывает.”

“И что?”

“Просто мне это кажется немного странным. Я имею в виду, сколько времени для мертвеца? Если он собирался прыгнуть, зачем ему интересоваться, который час? Это просто больше похоже на деловой ход. Это заставляет меня думать, что он собирался с кем-то встретиться. Или кто-то собирался позвонить. Но никто этого не сделал ”.

Босх уже связался с отелем, и после того, как Ирвинг зарегистрировался, никаких звонков в номер 79 не поступало и из него не выходило. У Босха также был отчет криминалистов, которые исследовали мобильный телефон Ирвинга после того, как Босх назвал пароль, предоставленный его вдовой. Ирвинг не делал никаких звонков после звонка своему сыну Чаду в 5 часов вечера. Это продолжалось восемь минут. На следующее утро ему трижды звонила его жена — после того, как он был мертв. К тому времени Дебора Ирвинг уже искала его. Она каждый раз оставляла сообщения, в которых просила мужа перезвонить.

Bosch взял на себя управление видео и еще раз воспроизвел последовательность регистрации. Затем он продолжил, используя регулятор быстрой перемотки вперед, чтобы быстро перемещаться по отрезкам времени в течение ночи, когда на стойке регистрации ничего не происходило. Его дочери в конце концов стало скучно, и она повернулась на бок, чтобы заснуть.

“Возможно, мне нужно будет выйти”, - сказал он ей. “С тобой все будет в порядке?”

“Собираешься вернуться, чтобы увидеть Ханну?”

“Нет, я, возможно, вернусь в отель. С тобой все будет в порядке?”

“Конечно. У меня есть ”Глок"."

“Правильно”.

Прошлым летом она тренировалась на полигоне, и Босх счел ее опытной в вопросах безопасности оружия и меткой стрельбы — фактически, она должна была впервые участвовать в соревнованиях на следующих выходных. Более важным, чем ее навыки обращения с пистолетом, было ее понимание ответственности за оружие. Он надеялся, что она никогда не воспользуется оружием вне пределов досягаемости. Но если бы пришло время, она была бы готова.

Он остался на кровати рядом с ней и продолжил смотреть видео. Он не увидел в нем ничего, что заинтриговало бы его или что, по его мнению, он должен был продолжить. Он решил не выходить из дома.

Закончив с диском, он тихо встал, выключил свет и вышел в столовую. Он собирался перейти от дела Ирвинга обратно к расследованию дела Лили Прайс. Он открыл свой портфель и разложил папки, которые он забрал сегодня днем из государственного департамента пробации и условно-досрочного освобождения.

В послужном списке Клейтона Пелла было три судимости, когда он был взрослым. Это были преступления на сексуальной почве, число которых возросло за десять лет его постоянного взаимодействия с системой правосудия. Он начал в двадцать лет с непристойного обнажения, перешел к незаконному лишению свободы и непристойному разоблачению в возрасте двадцати одного года, а затем, три года спустя, добился успеха с похищением и насильственным изнасилованием несовершеннолетней в возрасте до двенадцати лет. Он получил условный срок и срок в окружной тюрьме за первые два осуждения, но отбыл шесть лет из десятилетнего срока в тюрьме штата Коркоран за третье падение. Именно там его сокамерники свершили варварское правосудие.

Босх прочитал подробности преступлений. В каждом случае жертвой был мальчик в возрасте от восьми до десяти лет. Первой жертвой был соседский ребенок. Вторым был мальчик, которого Пелл взял за руку на игровой площадке и повел в ближайший туалет. Третье преступление включало в себя подстерегание и более стратегическое планирование. Жертвой был мальчик, который вышел из школьного автобуса и шел домой пешком — всего три квартала, — когда Пелл подъехал на своем фургоне и остановился. Он сказал мальчику, что он из школьной охраны, и показал ему значок. Он сказал, что ему нужно забрать мальчика домой, потому что в школе произошел инцидент, о котором он должен был сообщить своим родителям. Мальчик подчинился и сел в фургон. Пелл выехал на поляну и совершил несколько половых актов с ребенком в фургоне, прежде чем отпустить его и уехать.

Он не оставил ДНК на жертве и был пойман только потому, что проехал на красный свет после выезда из района. Камера сфотографировала номерной знак его фургона на перекрестке за несколько минут до того, как мальчика нашли бредущим в оцепенении в нескольких кварталах отсюда. Из-за его прошлого послужного списка он стал подозреваемым. Жертва опознала себя на опознании, и дело было возбуждено. Но идентификация — как и любая другая, сделанная девятилетним ребенком - была шаткой, и Пеллу предложили сделку. Он признал себя виновным и получил десятилетний срок. Он, вероятно, чувствовал, что принял лучшую сторону вещей, пока в тот день его не загнали в угол в прачечной в Коркоране, удерживали и кастрировали черенком.

С каждым обвинительным приговором Пелл проходил психологическую оценку в рамках PSI, или расследования до вынесения приговора. Босх по опыту знал, что они имеют тенденцию накладываться друг на друга. Оценщики были заняты огромным количеством дел и часто полагались на оценку, проведенную в первый раз. Итак, Босх уделил пристальное внимание отчету PSI о первом осуждении за непристойное поведение.

Оценка подробно описала действительно ужасное и травмирующее детство. Пелл был сыном матери, страдавшей героиновой зависимостью, которая таскала мальчика с собой по притонам дилеров и тирам, часто расплачиваясь за наркотики тем, что совершала половые акты с наркоторговцами прямо на глазах у своего сына. Ребенок не посещал школу сколько-нибудь регулярно, и у него не было настоящего дома, который он мог бы вспомнить. Он и его мать постоянно переезжали, живя в отелях и мотелях и с мужчинами, которые мирились с ними в течение коротких периодов времени.

Босх нажал на длинный абзац, в котором описывался один конкретный отрезок времени, когда Пеллу было восемь лет. Он описал оценщику квартиру, в которой он жил, по его мнению, самый долгий период времени, который он когда-либо проводил под одной крышей. Его мать переспала с мужчиной по имени Джонни, который использовал ее для секса и покупки наркотиков для него. Часто мальчика оставляли на попечение Джонни, в то время как его мать отправлялась продавать секс-товары, чтобы купить наркотики. Иногда ее не было несколько дней, и Джонни злился и расстраивался. Он поочередно надолго оставлял мальчика запертым в шкафу или жестоко избивал его, часто порол ремнем. В отчете отмечалось, что у Пелла все еще были шрамы на спине и ягодицах, которые подтверждали эту историю. Избиения были достаточно ужасными, но мужчина также начал подвергать мальчика сексуальному насилию, заставляя его заниматься оральным сексом и угрожая ему более жестокими побоями, если он посмеет рассказать об этом своей матери или кому-либо еще.

Вскоре после этого эта ситуация закончилась, когда его мать ушла от Джонни. Но ужасы детства Пелла приняли новое направление, когда ему было тринадцать лет, и его мать приняла передозировку на кровати мотеля, когда он спал рядом с ней. Он был взят под опеку Департамента по делам детей и семьи и помещен в ряд приемных семей. Но он никогда не оставался на одном месте надолго, предпочитая убегать всякий раз, когда представлялась возможность. Он сказал оценщику, что жил самостоятельно с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. Когда его спросили, был ли он когда-либо на работе, он сказал, что единственное, за что ему когда-либо платили, это секс с мужчинами постарше.

Это была ужасная история, и Босх знал, что ее версию разделяли многие обитатели улиц и тюрем, травмы и пороки детства проявлялись во взрослой жизни, часто в повторяющемся поведении. Это была тайна, которую, по словам Ханны Стоун, она расследовала на регулярной основе.

Босх проверил два других отчета ПСИ и обнаружил вариации той же истории, хотя некоторые из воспоминаний Пелла о датах и возрасте слегка изменились. Тем не менее, это была в основном одна и та же история, и ее повторяющийся характер был либо свидетельством лени оценщиков, либо того, что Пелл говорил правду. Босх предположил, что это было где-то посередине. Эксперты по оценке сообщили только то, что им сказали, или они скопировали это из предыдущего отчета. Не было предпринято никаких усилий, чтобы подтвердить историю Пелла или даже найти людей, которые издевались над ним.

Босх достал свой блокнот и записал краткое изложение истории о человеке по имени Джонни. Теперь он был уверен, что не было никакой ошибки в обращении с уликами. Утром у них с Чу была назначена встреча в региональной лаборатории, и Чу, по крайней мере, собирался на нее прийти — хотя бы для того, чтобы в конечном итоге иметь возможность засвидетельствовать, что они исчерпывающе исследовали все возможности.

Но Босх не сомневался, что с лабораторией все в порядке. Он чувствовал, как тонкая струйка адреналина поступает в его кровь. Он знал, что скоро это превратится в безжалостный поток, и он будет двигаться вместе с его течением. Он полагал, что теперь знает, кто убил Лили Прайс.

12

Утром Босх позвонил Чу из машины и сказал ему, чтобы он справился с визитом в криминалистическую лабораторию без него.

“Но что ты делаешь?” спросил его напарник.

“Я должен вернуться в Панорама Сити. Я проверяю зацепку.”

“Какая зацепка, Гарри?”

“Это связано с Пеллом. Прошлой ночью я прочитал его досье и кое-что придумал. Мне нужно это проверить. Я не думаю, что в лаборатории возникла проблема, но мы должны проверить это на случай, если это когда—нибудь всплывет в ходе судебного разбирательства - если оно вообще будет. Один из нас должен быть в состоянии засвидетельствовать, что мы проверили лабораторию ”.

“Итак, что я им скажу, когда доберусь туда?”

“У нас назначена встреча с заместителем директора. Просто скажи ей, что тебе нужно перепроверить, как были обработаны доказательства по делу. Ты допросишь лабораторную крысу, которая вела это дело, и на этом все закончится. Максимум двадцать минут. Делайте заметки.”

“И что ты будешь делать?”

“Надеюсь, поговорил с Клейтоном Пеллом о человеке по имени Джонни”.

“Что?” - спросил я.

“Я расскажу тебе, когда вернусь в паблик. Мне нужно идти ”.

“Har—”

Босх отключился. Он не хотел увязать в объяснениях. Это замедлило ход событий. Он хотел сохранить свой импульс.

Двадцать минут спустя он объезжал Вудман в поисках места для парковки возле апартаментов Buena Vista. Там ничего не было, и он закончил тем, что припарковался на красном бордюре и прошел квартал до дома престарелых. Он протянул руку через ворота, чтобы позвонить в офис. Он представился и попросил позвать доктора Стоуна. Ворота были открыты, и он вошел.

Ханна Стоун с улыбкой ждала его в вестибюле офисного комплекса. Он спросил, есть ли у нее свой кабинет или место, где они могли бы поговорить наедине, и она отвела его в одну из комнат для интервью.

“Это должно сработать”, - сказала она. “Я делю кабинет с двумя другими терапевтами. Что происходит, Гарри? Я не ожидал увидеть тебя снова так скоро ”.

Босх кивнул, соглашаясь, что он подумал о том же.

“Я хочу поговорить с Клейтоном Пеллом”.

Она нахмурилась, как будто он поставил ее в трудное положение.

“Ну, Гарри, если Клейтон подозреваемый, то ты поставил меня в очень—”

“Это не так. Слушай, мы можем присесть на секунду?”

Она указала ему на то, что, как он предположил, было креслом для клиента / пациентки, в то время как она села на стул лицом к нему.

“Хорошо”, - начал Босх. “Во-первых, я должен сказать вам, что то, что я здесь скажу, вероятно, прозвучит слишком случайно, чтобы быть совпадением — на самом деле, я даже не верю в совпадения. Но то, о чем мы говорили вчера вечером за ужином, перекинулось на то, что я сделал после ужина, и вот я здесь. Мне нужна твоя помощь. Мне нужно поговорить с Пеллом ”.

“И это не потому, что он подозреваемый?”

“Нет, он был слишком молод. Мы знаем, что он не убийца. Но он свидетель ”.

Она покачала головой.

“Я разговаривал с ним четыре раза в неделю в течение почти шести месяцев. Я думаю, если бы он был свидетелем убийства этой девушки, это всплыло бы на каком-то уровне, подсознательном или нет ”.

Босх поднял руки, чтобы остановить ее.

“Не очевидец. Его там не было и, вероятно, он даже ничего о ней не знает. Но я думаю, что он знал убийцу. Он может мне помочь. Вот, просто взгляните на это ”.

Он открыл свой портфель, стоявший на полу у его ног. Он вытащил оригинальную книгу убийств Лили Прайс и быстро открыл ее на пластиковых обложках, содержащих выцветшие полароидные фотографии места преступления. Стоун встал и обошел свой стул сбоку, чтобы она могла посмотреть.

“Ладно, они действительно старые и выцветшие, но если вы посмотрите на шею жертвы, вы сможете разглядеть рисунок, оставленный лигатурой. Она была задушена ”.

Босх услышал, как она резко втянула воздух.

“О, боже мой”, - сказала она.

Он быстро закрыл папку и посмотрел на нее. Она поднесла одну руку ко рту.

“Мне жаль. Я думал, ты привык видеть такие вещи, как —”

“Я есть, я есть. Просто к этому никогда не привыкнешь. Моя специальность - сексуальные отклонения и дисфункции. Чтобы увидеть конечное. .”

Она указала на закрытую папку.

“Это то, что я пытаюсь остановить. Ужасно это видеть ”.

Босх кивнул, и она сказала ему вернуться к фотографиям. Он снова открыл папку и вернулся к пластиковым гильзам. Он выбрал крупный план шеи жертвы и указал на неясную вмятину на коже Лили Прайс.

“Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Да”, - сказал Стоун. “Бедная девочка”.

“Хорошо, теперь посмотри на это”.

Он переключился на другой полароид на следующем рукаве и сказал ей еще раз посмотреть на рисунок вязи. На коже была заметная вмятина.

“Я вижу это, но что это значит?”

“На этой фотографии угол другой, и на ней видна верхняя линия лигатуры. На первом снимке показана нижняя линия.”

Он откинул гильзу назад и пальцем обозначил различия между двумя выстрелами.

“Ты видишь это?”

“Да. Но я не улавливаю. У вас есть две строки. Что они означают?”

“Ну, линии не совпадают. Они на разных уровнях ее шеи. Таким образом, это означает, что они являются верхним и нижним краями лигатуры. Соедините их вместе, и мы получим представление о том, какой ширины была лигатура и, что более важно, какой она была ”.

Расставив большой и указательный пальцы, он провел две линии на одной из фотографий, очерчивая вязь шириной почти в два дюйма.

“Это все, что у нас есть после стольких лет”, - сказал он. “Фотографий вскрытия не было в архивном файле. Итак, это фотографии, и они показывают, что ширина лигатуры на шее была не менее полутора дюймов ”.

“Как ремень?”

“Именно. А затем взгляните на это. Прямо под ухом у нас есть еще одно углубление, другой рисунок ”.

Он перешел к другой фотографии во втором рукаве.

“Это похоже на квадрат”.

“Правильно. Как квадратная пряжка ремня. Теперь давайте перейдем к крови”.

Он переключился на первую гильзу и сфокусировался на первых трех полароидных снимках. Все они показали снимки пятна крови на шее жертвы.

“Только одна капля крови, которая была размазана по ее шее. Она находится прямо в середине рисунка лигатуры, что означает, что она могла быть перенесена с лигатуры. Двадцать два года назад их теория заключалась в том, что парень был порезан и истекал кровью, и капля упала на нее. Он вытер ее, но оставил пятно.”

“Но ты думаешь, что это был перевод”.

“Правильно. И вот тут на сцену выходит Пелл. Это была его кровь — его восьмилетняя кровь на ней. Как оно туда попало? Ну, если исходить из теории переноса, он соскочил с ремня. Итак, реальный вопрос не в том, как это попало на Лили, а в том, как это попало на пояс? ”

Босх закрыл папку и вернул ее в свой портфель. Он вытащил толстую папку из Департамента пробации и условно-досрочного освобождения. Он поднял его двумя руками и потряс.

“Прямо здесь. Я сказал вам прошлой ночью, когда вы сказали, что не можете разглашать конфиденциальную информацию клиента, что у меня уже были его ПСИ-оценки. Ну, я прочитал их прошлой ночью, после того как вернулся домой, и здесь есть кое-что, и это связано со всей твоей идеей о повторяющемся поведении и ...

“Его выпороли ремнем”.

Босх улыбнулся.

“Осторожнее, доктор, вы же не хотите раскрывать секреты. Особенно потому, что ты не обязан. Здесь все в порядке. Каждый раз, когда Пелл проходил психологическую экспертизу, он рассказывал одну и ту же историю. Когда ему было восемь лет, он и его мать жили с парнем, который издевался над ним физически и, в конечном счете, сексуально. Вероятно, это было то, что толкнуло его на тот путь, по которому он шел. Но физическое насилие включало в себя порку ремнем ”.

Босх открыл папку и протянул ей первый отчет об оценке.

“Его так сильно выпороли, что, должно быть, у него пошла кровь”, - сказал он. “В этом отчете говорится, что у него были шрамы на заднице от жестокого обращения. Чтобы оставить шрам, нужно разорвать кожу. Ты прокалываешь кожу и получается кровь ”.

Он наблюдал за ней, пока она просматривала отчет, ее глаза были сосредоточены. Он почувствовал, как завибрировал его телефон, но проигнорировал это. Он знал, что, вероятно, это был его партнер, сообщающий, что он завершил посещение лаборатории ДНК.

“Джонни”, - сказала она, возвращая отчет.

Босх кивнул.

“Я думаю, он наш человек, и мне нужно поговорить с Пеллом, чтобы навести на него справки. Он когда-нибудь говорил тебе свое полное имя? В PSIS он называет его просто Джонни ”.

“Нет, он просто называл его Джонни и на наших сессиях тоже”.

“Вот почему мне нужно с ним поговорить”.

Она сделала паузу, обдумывая то, о чем Босх, очевидно, не подумал. Он думал, что она будет так же взволнована главной ролью, как и он.

“Что?” - спросил я.

“Гарри, я должен подумать, что это сделает с ним, вытаскивая все это наружу. Мне жаль, но я должен подумать о его благополучии, прежде чем о благополучии вашего расследования ”.

Босх пожалел, что она это сказала.

“Подожди минутку”, - сказал он. “Что вы имеете в виду под "углубляться в это’? Это есть во всех трех его психологических отчетах здесь. Он, должно быть, говорил с тобой об этом парне. Я не прошу тебя разрушить эту уверенность. Я хочу поговорить непосредственно с ним ”.

“Я знаю, и я не могу помешать тебе поговорить с ним. Это действительно его выбор. Он будет говорить с тобой или не будет. Но меня беспокоит только то, что он довольно хрупкий, как ты можешь —”

“Ты можешь заставить его поговорить со мной, Ханна. Ты можешь сказать ему, что это поможет ему ”.

“Ты имеешь в виду, солгать ему? Я не буду этого делать ”.

Босх встал, поскольку она не вернулась на свое место.

“Я не имею в виду ложь. Я имею в виду, говорить правду. Это поможет ему вытащить этого парня из теней прошлого. Как экзорцизм. Может быть, он даже знает, что этот парень убивал девушек ”.

“Ты имеешь в виду, что их больше, чем один?”

“Я не знаю, но ты видел фотографии. Это не похоже на одноразовый случай, типа, о, я выбросил это из головы и снова стал добропорядочным гражданином. Это было преступление хищника, а хищники не останавливаются. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Не имеет значения, произошло ли это двадцать два года назад. Если этот парень Джонни все еще на свободе, я должен его найти. И Клейтон Пелл - ключ к разгадке ”.

13

Клейтон Пелл согласился поговорить с Босхом, но только при условии присутствия доктора Стоун. У Гарри не было с этим проблем, и он подумал, что иметь Стоуна под рукой может быть полезно во время собеседования. Он только сообщил ей, что Пелл может стать свидетелем на возможном судебном процессе, и поэтому Босх проведет допрос методично и линейно.

Санитар проводил Пелла в комнату для допросов, где были установлены три стула, один напротив двух других. Босх представился и без колебаний пожал Пеллу руку. Пелл был невысоким мужчиной, не выше пяти футов двух дюймов и ста десяти фунтов, и Босх знал, что жертвы сексуального насилия в детстве часто страдали от задержки роста. Нарушенный психологический рост повлиял на физический рост.

Босх указал Пеллу на его место и сердечно спросил, не нужно ли ему чего-нибудь.

“Я бы не отказался от сигареты”, - сказал Пелл.

Когда он сел, он поднял ноги и скрестил их на сиденье. Казалось, что это было по-детски.

“Я бы тоже не отказался, но сегодня мы не собираемся нарушать правила”, - сказал Босх.

“Тогда это очень плохо”.

Стоун предложил, чтобы они расставили три кресла вокруг стола, чтобы сделать его менее формальным, но Босх сказал "нет". Он также продумал расположение сидений таким образом, чтобы и он, и Стоун находились слева и справа от центральной линии обзора Пелла, что означало, что ему придется постоянно переводить взгляд между ними. Наблюдение за движением глаз было бы для Bosch хорошим способом измерить искренность и правдивость. Пелл стал трагической фигурой в глазах Стоуна, но Босх не питал к нему такой симпатии. Травмирующая история Пелла и его детские размеры не имели значения. Теперь он был хищником. Просто спросите девятилетнего мальчика, которого он затащил в свой фургон. Босх планировал постоянно напоминать себе, что хищники прячутся, что они лгут и ждут, когда их противники обнаружат слабые места. Он не допустил бы ошибки с Пеллом.

“Почему бы нам не начать здесь”, - сказал Босх. “Если вы не возражаете, я буду делать письменные заметки по ходу нашего разговора”.

“Я прав”, - сказал Пелл.

Босх достал свой блокнот. На кожаной обложке был выбит значок детектива полиции Лос-Анджелеса. Это был подарок от его дочери, которая заказала его на заказ через друга в Гонконге, чей отец занимался кожевенным бизнесом. Тиснение дополнялось номером его значка — 2997. Она подарила его ему на Рождество. Это была одна из его самых ценных вещей, потому что она досталась ему от нее, но также и потому, что он знал, что она служит ценной цели. Каждый раз, когда он открывал его, чтобы записать заметку, он показывал значок своим участникам интервью и напоминал им, что сила и могущество государства перед ними.

“Так в чем же дело?” Спросил Пелл высоким, гнусавым голосом. “Док ничего не говорил мне ни о чем”.

Стоун не говорила ему не называть ее Док.

“Речь идет об убийстве, Клейтон”, - сказал Босх. “Из далекого прошлого, когда ты был всего лишь восьмилетним мальчиком”.

“Я ничего не знаю ни о каком убийстве, сэр”.

Голос был скрипучим, и Босх задумался, всегда ли так было или это побочный продукт нападения в тюрьме.

“Я знаю это. И вы должны знать, что вы никоим образом не подозреваетесь в этом преступлении ”.

“Тогда зачем приходить ко мне?”

“Хороший вопрос, и я собираюсь просто ответить на него прямо, Клейтон. Вы находитесь в этой комнате, потому что ваша кровь и ваша ДНК были найдены на теле жертвы ”.

Пелл резко вскочил со своего стула.

“Ладно, я ухожу отсюда”.

Он повернулся, чтобы направиться к двери.

“Клей!” Стоун позвал. “Выслушай его! Вы не являетесь подозреваемым! Тебе было восемь лет. Он просто хочет знать то, что знаешь ты. Пожалуйста!”

Он посмотрел на нее сверху вниз, но указал на Босха.

“Ты можешь доверять этому парню, но я нет. Копы никому не делают одолжений. Только они сами”.

Стоун встала, чтобы сделать свою подачу.

“Клейтон, пожалуйста. Дай ему шанс”.

Пелл неохотно сел обратно. Стоун последовал за ней и уставился на нее, отказываясь смотреть на Босха.

“Мы думаем, что на убийце была ваша кровь”, - сказал Босх. “И это каким-то образом перешло к жертве. Мы не думаем, что вы имели какое-либо отношение к преступлению ”.

“Почему бы тебе просто не покончить с этим”, - ответил он, вытягивая запястья вместе для надевания наручников.

“Клей, пожалуйста”, - сказал Стоун.

Он взмахнул обеими руками в достаточном уже жесте. Он был достаточно мал ростом, чтобы полностью развернуться на сиденье и перекинуть обе ноги через левый подлокотник кресла, холодно встретив Босха, как ребенок, игнорирующий своего родителя. Он скрестил руки на груди, и Босх увидел верхний край татуировки, выглядывающей из-за воротника на задней части шеи.

“Клейтон”, - строго сказал Стоун. “Разве ты не помнишь, где ты был, когда тебе было восемь? Разве ты не помнишь, что ты говорил мне снова и снова?”

Пелл опустил подбородок на грудь, а затем смягчился.

“Конечно, я хочу”.

“Тогда отвечайте на вопросы детектива Босха”.

Он доил ее в течение десяти секунд, а затем кивнул.

“Ладно. Что?”

Как раз в тот момент, когда Босх собирался задать вопрос, в кармане у него зажужжал телефон. Пелл услышал это.

“Если ты ответишь на этот вопрос, я, блядь, уйду отсюда”.

“Не волнуйся, я ненавижу сотовые телефоны”.

Босх подождал, пока жужжание прекратится, и затем продолжил.

“Расскажи мне о том, где ты был и как ты жил, когда тебе было восемь лет, Клейтон”.

Пелл выпрямился на своем стуле и повернулся лицом к Босху.

“Я жила с монстром. Парень, которому нравилось выбивать из меня дерьмо всякий раз, когда моей матери не было рядом ”.

Он сделал паузу. Босх подождал, а затем подсказал.

“Что еще, Клейтон?”

“Он решил, что просто избить меня было недостаточно. Он решил, что ему тоже нравится, когда я ему отсасываю. Пару раз в неделю. Так вот как я жил, детектив.”

“И этого человека звали Джонни?”

“Где ты это взял?”

Пелл посмотрел на Стоун, предполагая, что она предала его доверие.

“Это имя есть в ваших ПСИ-отчетах”, - быстро сказал Босх. “Я прочитал их. Ты упоминаешь в них парня по имени Джонни. Это тот, о ком мы здесь говорим?”

“Я просто называю его так. Сейчас, я имею в виду. Он напомнил мне Джека Николсона в том фильме Стивена Кинга. Парень из ‘Вот Джонни’, все время гоняющийся за мальчиком с топором. Вот на что это было похоже для меня, только без топора. Ему не нужен был никакой топор.”

“А как насчет его настоящего имени? Ты знал об этом?”

“Нет, никогда не делал”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен. Этот парень облажался со мной на всю жизнь. Если бы я знал его имя, я бы его запомнил. Единственное, что я помню, это его прозвище, как его все называли ”.

“Что это было?”

Небольшая, тонкая улыбка заиграла на губах Пелла. У него было то, чего хотели все, и он собирался использовать это в своих интересах. Босх мог бы сказать. Все эти годы в тюрьме он научился играть на углах.

“Что я получу за это?” - спросил он.

Босх был готов.

“Возможно, тебе удастся навсегда упрятать за решетку парня, который тебя пытал”.

“Что заставляет тебя думать, что он вообще все еще жив?”

Босх пожал плечами.

“Просто предположение. В отчетах говорится, что ты был у твоей матери, когда ей было семнадцать. Итак, ей было около двадцати пяти, когда она связалась с этим парнем. Я предполагаю, что он был не намного старше ее. Двадцать два года назад. . ему, наверное, за пятьдесят, и он, вероятно, все еще занимается тем, чем занимается ”.

Пелл уставился в пол, и Босх подумал, не видит ли он воспоминание о том времени, когда он был под контролем этого человека.

Стоун прочистила голос и заговорила.

“Клэй, помнишь, как мы говорили о зле и о том, рождаются ли люди такими или это дано им? О том, как поступки могут быть злыми, а человек, их совершающий, - нет?”

Пелл кивнул.

“Этот человек - зло. Посмотри, что он с тобой сделал. И детектив Босх считает, что он совершал другие злодеяния в отношении других жертв ”.

Пелл снова кивнул.

“На пряжке этого гребаного ремня были буквы. Он бил меня этой пряжкой. Ублюдок. Через некоторое время я просто больше не хотел, чтобы меня били. Было проще просто дать ему то, что он хотел ... ”

Босх ждал. Не было необходимости задавать еще один вопрос. Казалось, Стоун тоже это почувствовал. После долгой паузы Пелл кивнул в третий раз и заговорил.

“Все называли его Чилл. Включая мою мать ”.

Босх записал это.

“Ты сказал, что на пряжке ремня были буквы. Ты имеешь в виду что-то вроде инициалов? Кем они были?”

“К. Х.”

Босх записал это. Его адреналин начал подниматься. Возможно, у него и не было полного имени, но он был близок к этому. На долю секунды перед ним возник образ. Его кулак поднят и стучит в дверь. Нет, стук в дверь. Дверь, которую откроет человек, известный как Чилл.

Пелл продолжил говорить без приглашения.

“Я подумал о Chill в прошлом году, когда увидел все это в новостях о the Grim Sleeper. У Чилла тоже были фотографии, похожие на этого парня ”.

Мрачный Спящий - это имя, данное подозреваемому в серийном убийце и следственной группе, которая его разыскивала. Один убийца подозревался в нескольких убийствах женщин, но между убийствами были большие промежутки времени, и казалось, что он заснул и впал в спячку. Когда годом ранее подозреваемый был опознан и схвачен, следователи обнаружили у него сотни фотографий женщин. Большинство женщин на снимках были обнажены и в сексуально вызывающих позах. Продолжается расследование того, кем были эти женщины и что с ними произошло.

“У него были фотографии женщин?” - Спросил Босх.

“Да, женщины, которых он трахал. Фотографии обнаженных. Его трофеи. Он сфотографировал мою мать. Я видел их. У него была одна из тех камер, на которых изображение просто выводилось, так что ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы отнести пленку в аптеку и быть разоблаченным. Еще до того, как у них появились цифровые технологии ”.

“Полароидный снимок”.

“Да, точно. Полароидный снимок.”

“В этом нет ничего необычного”, - сказал Стоун. “Для мужчин, которые причиняют женщинам физическую боль, или нет. Это форма контроля. Собственность. Скины на стене, веду счет. Симптом очень контролирующей себя личности. В современном мире цифровых камер и интернет-порно вы видите это все чаще и чаще ”.

“Да, ну, тогда, я думаю, Чилл был первопроходцем”, - сказал Пелл. “У него не было никакого компьютера. Он хранил свои фотографии в коробке из-под обуви. Вот так мы и отошли от него ”.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

Пелл на мгновение сжал губы, прежде чем ответить.

“Он сфотографировал меня со своим членом у меня во рту. И он положил это в свою коробку из-под обуви. Однажды я украл его и оставил там, где его могла увидеть моя мама. В тот день мы съехали ”.

“Были ли в той коробке из-под обуви другие фотографии мальчиков или мужчин?” - Спросил Босх.

“Я помню, что видел еще одного. Это был ребенок, похожий на меня, но я не знал, кто это был ”.

Босх сделал еще несколько заметок. Информация Пелла о том, что Чилл, по-видимому, был пансексуальным хищником, была ключевой частью появляющегося профиля. Затем он спросил, может ли Пелл вспомнить, где они жили, когда он и его мать были с человеком по имени Чилл. Он мог только вспомнить, что они были недалеко от Трэвел-Тауна в Гриффит-парке, потому что его мать водила его туда кататься на поездах.

“Ты смог бы дойти туда пешком или поехал на машине?”

“Мы взяли такси, и я помню, что это было недалеко. Мы часто туда ходили. Мне нравилось ездить на этих маленьких поездах ”.

Это была хорошая нота. Босх знал, что Трэвел-Таун находится на северной стороне парка, и это, вероятно, означало, что Пелл жил с Чиллом в Северном Голливуде или Бербанке. Это помогло бы сузить кругозор.

Затем он попросил описать Чилла, и Пелл описал его только как белого, высокого и мускулистого.

“У него была работа?”

“Не совсем. Я думаю, он был мастером на все руки или что-то в этом роде. У него было много инструментов, которые он хранил в своем грузовике ”.

“Что за грузовик?”

“Вообще-то, фургон. Ford Econoline. Это было там, где он заставлял меня делать с ним разные вещи ”.

И фургон был бы тем транспортным средством, которое Пелл использовал бы позже для совершения такого же преступления. Босх, конечно, не упомянул об этом.

“Сколько, по-твоему, лет было тогда Чиллу?” - спросил он.

“Понятия не имею. Вероятно, ты прав насчет того, что сказал раньше. Примерно на пять лет старше моей матери.”

“У тебя случайно нет его фотографии с твоими вещами, или на складе, или еще где-нибудь?”

Пелл рассмеялся и посмотрел на Босха так, словно считал его слабоумным.

“Ты думаешь, я бы хранил его фотографию повсюду? У меня даже нет фотографии моей матери, чувак ”.

“Извини, должен был спросить. Ты когда-нибудь видел этого парня с другими женщинами, кроме твоей матери?”

“Ты имеешь в виду, нравится заниматься сексом с?”

“Да”.

“Нет”.

“Клейтон, что еще ты помнишь о нем?”

“Я просто помню, что пыталась держаться от него подальше”.

“Как вы думаете, вы могли бы его опознать?”

“Что, теперь? После всех этих лет?”

Босх кивнул.

“Я не знаю. Но я никогда не забуду, как он выглядел тогда ”.

“Ты помнишь что-нибудь еще о месте, где вы жили с ним? Что-нибудь, что могло бы помочь мне найти его?”

Пелл подумал об этом, а затем покачал головой.

“Нет, чувак, только то, что я сказал”.

“У него были домашние животные?”

“Нет, но он избил меня, как собаку. Полагаю, я был его любимчиком ”.

Босх взглянул на Стоун, чтобы посмотреть, есть ли у нее что-нибудь.

“А как насчет хобби?” - спросила она.

“Я думаю, его хобби было наполнять ту коробку из-под обуви”, - сказал Пелл.

“Но ты никогда не видел других женщин с фотографий, верно?” - Спросил Босх.

“Но это ничего не значило. Можно сказать, что большинство снимков были сделаны в фургоне. У него там был старый матрас. Он никого из них не приводил домой, понимаешь?”

Это была хорошая информация. Босх все это записал.

“Ты сказал, что видел одну фотографию мальчика. Это тоже было снято в фургоне?”

Пелл сначала не ответил. Он совершил свои собственные злодеяния в фургоне, и связь была очевидна.

“Я не помню”, - наконец сказал он.

Босх двинулся дальше.

“Скажи мне кое-что, Клейтон. Если я поймаю этого парня и он предстанет перед судом, вы были бы готовы засвидетельствовать то, что рассказали мне сегодня?”

Пелл обдумал вопрос.

“Что бы я получил?” - спросил он.

“Я же говорил тебе”, - сказал Босх. “Ты бы получил удовлетворение. Ты бы помогла упрятать этого парня за решетку до конца его жизни ”.

“Это ничего не значит”.

“Ну, я не могу выпускной —”

“Посмотри, что он сделал со мной! Все из-за него!”

Он указал на свою грудь, когда прокричал это. Грубые эмоции в его порыве были полны животной свирепости, которая противоречила его миниатюрному телосложению. И это дошло до Босха. Он понял, насколько мощным это могло бы быть, если бы это было выставлено в суде. Если бы он выкрикнул то же самое перед присяжными, это было бы разрушительно для защиты.

“Клейтон, я собираюсь найти этого парня”, - сказал он. “И у тебя будет шанс сказать ему это в лицо. Это может помочь тебе в оставшейся части твоей жизни ”.

“Всю оставшуюся жизнь? Что ж, это здорово. Спасибо за это ”.

Сарказм был очевиден. Босх уже собирался ответить, когда раздался резкий стук в дверь комнаты для допросов. Стоун встал, чтобы открыть его, и там стоял другой терапевт. Она что-то прошептала Стоуну, а затем Стоун повернулся к Босху.

“У главных ворот двое полицейских, спрашивают вас”.

Босх поблагодарил Пелла за уделенное время и сказал, что свяжется с ним по поводу расследования. Он направился к выходу, по пути доставая телефон. Он увидел, что проигнорировал четыре звонка, один от своего партнера, два с номера 213, который он не узнал, и последний от Киз Райдер.

Двое полицейских в форме были из отдела Ван Найса. Они сказали, что были отправлены OCP.

“Ты не отвечаешь на звонки или радио в своей машине”, - сказал тот, что постарше. “Предполагается, что вы должны связаться с лейтенантом Райдером в кабинете шефа. Она говорит, что это срочно.”

Босх поблагодарил их и объяснил, что был на важном собеседовании с выключенным телефоном. Как только они ушли, он позвонил Райдер, и она сразу же ответила.

“Гарри, почему ты не отвечаешь на звонки?”

“Потому что я был в середине интервью. Обычно я не останавливаюсь, чтобы отвечать на звонки. Как ты меня нашел?”

“Через твоего партнера, который отвечает на телефонные звонки. Какое отношение этот дом на полпути имеет к делу Ирвинга?”

От ответа никуда не деться.

“Ничего. Это другой случай ”.

Наступила тишина, пока она пыталась сдержать свое разочарование и ярость на него.

“Гарри, шеф полиции сказал тебе заняться делом Ирвинга в первоочередном порядке. Зачем тебе—”

“Послушайте, я жду результатов вскрытия. Я ничего не могу поделать с Ирвингом, пока не получу результаты вскрытия и не начну действовать дальше ”.

“Ну, угадай, что?”

Теперь Босх понял, откуда взялись те два пропущенных звонка из 213, которые он пропустил.

“Что?” - спросил я.

“Вскрытие началось полчаса назад. Если ты уйдешь сейчас, ты можешь поймать конец этого ”.

“Чу там?”

“Насколько я знаю, так и есть. Он должен быть таким ”.

“Я уже в пути”.

Смущенный, он отключился без дальнейшего обсуждения.

14

К тому времени, когда Босх облачился в халат и перчатки и вошел в кабинет для вскрытия, тело Джорджа Ирвинга уже зашивали толстой вощеной бечевкой.

“Извините, я опоздал”, - объявил он.

Доктор Борха Торон Энтонс указал на микрофон, свисающий с потолка над столом для вскрытия, и Босх осознал свою ошибку. Детали вскрытия записывались, и теперь будет официально отмечено, что Босх практически пропустил посмертное медицинское обследование. Если дело когда-нибудь дойдет до судебного разбирательства, адвокат защиты сможет на многое из этого намекнуть присяжным. Не имело значения, что Чу присутствовал. Тот факт, что ведущий следователь был не там, где он должен был быть, мог приобрести зловещий, даже коррумпированный оттенок в руках правильного адвоката.

Босх занял позицию рядом с Чу, который, скрестив руки на груди, прислонился к рабочему столу напротив изножья стола для вскрытия. Это было настолько далеко от вскрытия, насколько ты мог забраться и все еще говорить, что ты там был. Даже сквозь пластиковую защиту от микробов Босх мог сказать, что Чу был недоволен. Однажды он признался Босху, что хотел работать в отделе нераскрытых убийств, потому что хотел расследовать убийства, но у него возникли проблемы с просмотром вскрытий. Он не мог вынести вида изуродованного человеческого тела. Это сделало работу с нераскрытыми делами идеальным заданием. Он просматривал отчеты о вскрытии, но на самом деле не присутствовал на них, и он все еще работал над убийствами.

Гарри хотел спросить его, всплыло ли что-нибудь интересное во время записи, но решил подождать, чтобы спросить Энтонса напрямую, без записи. Вместо этого он проверил рабочий стол за спиной патологоанатома и пересчитал флаконы в стойке для токсикологии. Он увидел, что Энтонс наполнил пять пробирок кровью Ирвинга, что означало, что он запрашивал полный токсикологический скрининг. При обычном вскрытии кровь проверяется на двенадцать базовых групп наркотиков. Когда округ не жалеет средств или есть подозрение в причастности к наркотикам, что выходит за рамки обычного, тогда полный экран расширяет сеть до двадцати шести групп. И для этого нужно пять флаконов крови.

Энтонс закончил вскрытие, описав, как он закрывал Y-образный разрез, а затем снял одну из своих перчаток, чтобы выключить микрофон.

“Рад, что вы смогли прийти, детектив”, - сказал он. “Как ты их бил?”

На записи его испанский акцент, казалось, становился сильнее от его сарказма.

“Я был на два меньше на повороте”, - сказал Босх, перекатываясь вместе с ним. “Но, эй, я знал, что мой партнер сможет здесь со всем справиться. Верно, партнер?”

Он грубо хлопнул Чу по плечу. Обращаясь к нему напрямую как к партнеру, Босх отправлял закодированное сообщение Чу. Когда они впервые стали командой, они договорились, что если когда-нибудь начнется игра или один из них начнет блефовать, то подсказкой будет позвонить другому партнеру. Кодовое слово означало, что получатель должен подыграть.

Но на этот раз Чу проигнорировал процедуру.

“Да, точно”, - сказал он. “Я пытался дозвониться до тебя, чувак. Ты не ответил.”

“Я думаю, ты недостаточно сильно старался”.

Босх бросил на Чу взгляд, от которого его пластиковая маска для лица чуть не расплавилась. Затем он снова обратил свое внимание на Энтонса.

“Я вижу, вы проводите полное сканирование, док. Хорошее решение. Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать?”

“Это был не мой выбор. Власть имущие сказали мне провести полное сканирование. Я, однако, указал вашему партнеру на проблему, которая требует дальнейшего изучения ”.

Босх посмотрел на Чу, а затем на тело на столе.

“Проблема? Дальнейшее изучение? Он говорит о работе детектива?”

“На теле что-то вроде царапины, или ушиба, или чего-то подобного на задней стороне правого плеча”, - сказал Чу. “Это произошло не от падения, потому что он приземлился лицом вниз”.

“Травма перед смертью”, - добавил Энтонс.

Босх шагнул ближе к столу. Он понял, что из-за того, что он поздно прибыл на место смерти, он так и не увидел спины жертвы. К тому времени, когда Босх прибыл, Ирвинг уже был сдан Ван Аттой и командой криминалистов с места преступления. Никто, от Ван Атты до Крейта и бочки, ничего не упоминал о предсмертной травме плеча.

“Могу я это увидеть?” - спросил он.

“Если ты должен”, - ворчливо сказал Энтонс. “Если бы ты был здесь вовремя, ты бы уже увидел это”.

Он потянулся через рабочий стол к полке и достал из коробки новый комплект перчаток.

Босх помог перевернуть тело на столе. Спина была покрыта кровавой жидкостью, которая скопилась на столе, у которого были приподнятые бортики, как у подноса. Энтонс снял верхнюю форсунку и сбрыз жидкость с кузова. Босх сразу увидел повреждение. Оно было около пяти дюймов в длину и включало незначительные царапины на поверхности и небольшие кровоподтеки. Там был заметный рисунок, который был почти круглым. Это выглядело как серия из четырех полумесяцев, повторяющихся примерно в дюйме друг от друга, нацарапанных на плече выше линии лопатки. Каждый полумесяц был около двух дюймов высотой.

Ужас узнавания охватил Босха. Он знал, что Чу был слишком молод и новичок в этой работе, чтобы быть знакомым с шаблоном. И Энтонс тоже не узнал бы этого. Прошло всего около десяти лет с тех пор, как он приехал из Мадрида, чтобы поступить в медицинскую школу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и больше туда не возвращался.

“Вы проверили, нет ли петехиального кровоизлияния?” - Спросил Босх.

“Конечно”, - сказал Энтонс. “Там ничего не было”.

Точечное кровоизлияние произошло в кровеносных сосудах вокруг глаз во время удушения.

“Почему вы спрашиваете о точечном кровоизлиянии после того, как увидели эту ссадину на задней поверхности плеча?” - Спросил Энтонс.

Босх пожал плечами.

“Просто покрываю все основания”.

Энтонс и Чу оба уставились на него, ожидая большего. Но он не дал этого. Они долго стояли молча, прежде чем Босх двинулся дальше. Он указал на ссадину на спине тела.

“Ты сказал посмертно. О какой близости к смерти мы говорим?”

“Вы видите, что кожа повреждена. Я взял культуру. Уровни гистамина в ранах указывают на то, что травма произошла очень близко к смерти. Я говорил детективу Чу, вам нужно вернуться в отель. Возможно, он обо что-то поцарапал спину, когда перелезал через балкон. Вы можете видеть, что на ране есть рисунок.”

Босх уже знал схему, но пока не собирался ничего говорить.

“Перелезая через балкон? Так ты называешь это самоубийством?”

“Конечно, нет. Пока нет. Это могло быть самоубийством. Это могло быть случайным. Необходимы дальнейшие действия. Мы проведем полное токсикологическое сканирование, и эта травма нуждается в объяснении. Вы видите закономерность. Это должно помочь вам сузить круг поисков в отеле ”.

“Ты проверил подъязычную кость?” - Спросил Босх.

Энтонс положил руки на бедра.

“Зачем мне проверять подъязычную кость на джемпере?”

“Я думал, ты только что сказал, что не готов назвать его прыгуном”.

Энтонс не ответил. Он схватил скальпель со стойки.

“Помоги мне перевернуть его обратно”.

“Подождите”, - сказал Босх. “Могу я сначала сфотографировать это?”

“Я делал фотографии. Они уже должны быть в принтере. Ты можешь забрать их на обратном пути ”.

Босх помог ему перевернуть тело обратно. Энтонс использовал скальпель, чтобы вскрыть шею и удалить маленькую U-образную кость, которая защищала трахею. Он тщательно вымыл его в раковине, а затем изучил на предмет трещин под освещенной лупой на стойке.

“Подъязычная кость не повреждена”, - сказал он.

Босх кивнул. Это ничего не доказывало, так или иначе. Эксперт мог бы задушить Ирвинга, не сломав кость и не вызвав кровотечения из глаз. Это вообще ничего не доказывало.

Но следы на тыльной стороне плеча были чем-то особенным. Босх почувствовал, что в этом деле что-то меняется. Быстро меняется. И это придавало новый смысл высокому джинго.

15

Чу подождал, пока они не проехали половину парковки, прежде чем взорваться.

“Ладно, Гарри, что происходит? Что это все там значило?”

Босх вытащил свой телефон. Ему нужно было позвонить.

“Я скажу тебе, когда смогу рассказать тебе. Я хочу, чтобы ты вернулся к—”

“Этого недостаточно, Гарри! Мы партнеры, чувак, и ты постоянно разыгрываешь передо мной номер одинокого волка. Ты больше не можешь этого делать ”.

Чу остановился и повернулся к нему, раскинув руки. Босх тоже остановился.

“Послушай, я пытаюсь защитить тебя. Сначала мне нужно кое с кем поговорить. Позволь мне сделать это, а потом мы поговорим ”.

Неудовлетворенный, Чу покачал головой.

“Ты убиваешь меня этим дерьмом, чувак. Что ты хочешь, чтобы я сделал, вернулся в офис и просто сидел сложа руки?”

“Нет, я многое хочу, чтобы ты сделал. Я хочу, чтобы ты отправился в собственность и вытащил рубашку Ирвинга. Попросите кого-нибудь из SID проверить внутреннюю сторону плеча на наличие крови. Это темная рубашка, и вчера никто ничего на ней не заметил ”.

“Так что, если будет кровь, мы будем знать, что он получил эти отметины, когда носил рубашку”.

“Это верно”.

“И что это нам скажет?”

Босх не ответил. Он думал о пуговице от рубашки, найденной на полу в гостиничном номере. Там могла быть борьба с Ирвингом, который задыхался, и пуговица была оторвана.

“Когда закончите с рубашкой, предъявите ордер на обыск”.

“Ордер на обыск для чего?”

“Офис Ирвинга. Я хочу получить ордер, прежде чем мы войдем и начнем просматривать файлы.”

“Это его файлы, и он мертв. Для чего нам нужен ордер?”

“Потому что парень был адвокатом, и я не хочу спотыкаться о какую-то ерунду с адвокатской тайной клиента, когда мы туда войдем. Я хочу, чтобы здесь все было чисто ”.

“Знаешь, мне будет сложно выписать ордер, когда ты держишь меня в неведении насчет дерьма”.

“Нет, это будет легко. Вы говорите, что проводите бессрочное расследование смерти этого человека. Вы говорите, что были признаки возможной борьбы — оторванная пуговица от рубашки, предсмертная рана на спине — и вы хотите получить доступ к его деловым бумагам и продукту, чтобы вы могли определить, была ли какая-либо вражда с участием клиентов или противников. Просто. Если ты не сможешь этого сделать, я напишу об этом, когда вернусь ”.

“Нет, я могу это сделать. Я писатель ”.

Это было правдой. При их обычном разделении труда и обязанностей Чу всегда выполнял работу по ордерам.

“Хорошо, тогда иди, сделай это и перестань хандрить по этому поводу”.

“Эй, Гарри, пошел ты нахуй. Я не хандрю. Тебе бы не понравилось, если бы я так с тобой обращался ”.

“Вот что я тебе скажу, Чу. Если бы у меня был партнер, у которого было бы намного больше лет и опыта, чем у меня, и который сказал бы, доверяй мне в этом, пока не придет время, тогда, я думаю, я бы так и сделал. И я хотел бы поблагодарить его за то, что он присматривал за мной ”.

Босх позволил этому осмыслиться на мгновение, прежде чем отпустить Чу.

“Я увижу тебя там, вернувшись. Мне нужно идти ”.

Они пошли к своим разным машинам. Босх оглянулся на своего напарника и увидел, что тот идет, опустив голову, с выражением похмелья на лице. Чу не понимал сложностей высшего джинго. Но Босх это сделал.

К тому времени, как он сел за руль, Гарри разговаривал по телефону с Киз Райдер.

“Встретимся в академии через пятнадцать минут. В видеозале.”

“Гарри, нет никакого способа. Я собираюсь отправиться на совещание по бюджету.”

“Тогда не жалуйся мне на то, что я не знаю, что происходит с делом Ирвинга”.

“Ты не можешь просто сказать мне?”

“Нет, тебе нужно показать. Когда вы сможете встретиться?”

Последовала долгая пауза, прежде чем она ответила.

“Не раньше часа. Иди, купи себе что-нибудь поесть, и тогда я с тобой встречусь ”.

Bosch не хотел замедлять ход дела, но было важно, чтобы Райдер знал, в каком направлении движется дело.

“Тогда увидимся. Кстати, ты приставил кого-нибудь к офису Ирвинга, как я просил тебя вчера?”

“Да, я сделал. Почему?”

“Просто хотел убедиться”.

Он отключился, прежде чем она упрекнула его в недостатке доверия к ней.

Босху потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до Элизианского парка и комплекса полицейской академии. Он зашел в кафе при клубе "Револьвер и атлетик" и занял табурет у стойки. Он заказал кофе и бургер Bratton, названный в честь предыдущего начальника полиции, и провел следующий час, просматривая свои заметки и дополняя их.

Оплатив счет и оценив некоторые полицейские сувениры, висящие на стене кафе, он прошел через старый спортивный зал, место, где он получил свой значок в дождливый день более тридцати лет назад, и зашел в видеозал. Здесь была библиотека, в которой содержались все учебные видеоролики, использовавшиеся департаментом за все время существования видеозаписи. Он сказал гражданскому сторожу, что он ищет, и подождал, пока мужчина искал старую кассету.

Райдер прибыл несколькими минутами позже и точно в срок.

“Хорошо, Гарри, я здесь. Как бы я ни ненавидел однодневные совещания по бюджету, мне действительно нужно вернуться как можно скорее. Что мы здесь делаем?”

“Мы собираемся посмотреть обучающую запись, Киз”.

“И какое это имеет отношение к сыну Ирвинга?”

“Может быть, все”.

Сторож принес Босху кассету. Он и Райдер прошли в смотровую кабину. Bosch вставил видеозапись в устройство и запустил воспроизведение.

“Это одна из старых тренировочных лент для контролируемого удержания штанги”, - сказал он. “Более известный в мире как удушающий прием полиции Лос-Анджелеса”.

“Печально известный удушающий захват”, - сказала она. “Это было запрещено еще до того, как я сюда попал”.

“Технически, удержание штанги запрещено. Контролируемый захват сонной артерии по-прежнему разрешен при применении смертельной силы. Но удачи с этим ”.

“Итак, как я уже сказал, что мы здесь делаем, Гарри?”

Босх указал на экран.

“Раньше они использовали эти записи, чтобы научить, что делать. Теперь их используют, чтобы учить, чего не следует делать. Это удержание штанги ”.

Когда-то контролируемый захват штанги был стандартным при применении силы полицией Лос-Анджелеса, но он был объявлен вне закона после того, как ему приписали так много смертей.

На видео показано удержание, применяемое инструктором к добровольцу-рекруту академии. Из-за спины новобранца инструктор провел левой рукой по передней части шеи своего добровольца. Затем он сомкнул тиски, схватив рекрута за плечо. Новобранец боролся, но через несколько секунд потерял сознание. Инструктор осторожно опустил его на землю и начал похлопывать по щекам. Доброволец немедленно проснулся и казался озадаченным тем, что только что произошло. Его увели с камеры, и его место занял другой доброволец. На этот раз инструктор двигался медленнее и объяснил этапы удержания. Затем он предложил советы о том, как справляться с испытывающими трудности субъектами. Второй совет был тем, чего ждал Bosch.

“Вот”, - сказал он.

Он поставил кассету в резервную копию и снова прокрутил фрагмент. Инструктор назвал это движение "скольжение руки". Левая рука была сомкнута на шее добровольца, ладонь поднята к его правому плечу. Чтобы защититься от отдергивания руки сопротивляющимся добровольцем, инструктор сцепил его руки вместе, как крюки, в верхней части плеча и протянул правое предплечье вниз по спине добровольца. Затем мало-помалу он сжал тиски на шее добровольца. Второй доброволец потерял сознание.

“Я не могу поверить, что они на самом деле вот так задушили этих парней”, - сказал Райдер.

“Вероятно, у них не было выбора, когда дело дошло до волонтерства”, - сказал Босх. “Теперь это как электрошокеры”.

Каждый офицер, у которого был электрошокер, должен был быть обучен использованию устройства, и это включало в себя тошнотворное воздействие на самого себя.

“Так что ты мне здесь показываешь, Гарри?”

“Когда они объявили холд вне закона, меня включили в оперативную группу, расследующую все смерти. Это было задание. Я не был добровольцем.”

“И какое это имеет отношение к Джорджу Ирвингу?”

“В основном это сводилось к тому, что люди использовали трюм слишком часто и слишком долго. Предполагается, что сонная артерия откроется сразу после того, как вы прекратите давление. Но иногда давление удерживалось слишком долго, и люди умирали. А иногда от давления трескалась подъязычная кость, раздавливая трахею. Снова погибли люди. Захват штанги был запрещен, а захват сонной артерии был отнесен к использованию только в ситуациях со смертельным исходом. А смертоносная сила - это целый отдельный набор критериев. Суть была в том, что вы больше не могли задушить кого-то в обычной уличной драке. Понятно?”

“Понял”.

“Моей частью было вскрытие. Я был координатором этого. Собираем все случаи двадцатилетней давности, а затем ищем сходства. В некоторых случаях наблюдалась аномалия. На самом деле это ничего не значило, но это было там. Мы нашли рисунок раны на плече. Обнаружилось, возможно, в трети случаев. Повторяющийся рисунок в виде полумесяца на лопатке жертвы.”

“Что это было?”

Босх указал на видеоэкран. Тренировочная лента была заморожена при выполнении движения ползания руки.

“Это была дрожь в руках. Многие копы носили военные часы с большими рамками chrono. Во время удушающего захвата, если они сделали это движение и провели запястьем вверх по плечу, безель часов порезал кожу или оставил синяк. На самом деле это не имело никакого отношения ни к чему, кроме как помочь доказать, что была борьба. Но я вспомнил об этом сегодня ”.

“На вскрытии?”

Из внутреннего кармана он вытащил фотографию плеча Джорджа Ирвинга, сделанную во время вскрытия.

“Это плечо Ирвинга”.

“Могло ли это произойти при падении?”

“Он ударился о землю лицом вперед. У него не должно быть такой травмы на спине. Судмедэксперт подтвердил, что это было до смерти ”.

Глаза Райдер потемнели, когда она изучала фотографию.

“Итак, у нас убийство?”

“Это выглядит именно так. Его задушили, а затем сбросили с балкона ”.

“Ты уверен насчет этого?”

“Нет, ни в чем нельзя быть уверенным. Но это направление, в котором я сейчас развиваюсь ”.

Она кивнула в знак согласия.

“И вы думаете, это сделал коп или бывший коп?”

Босх покачал головой.

“Нет, я так не думаю. Это правда, что копы определенного возраста были обучены использовать удержание. Но они не единственные. Военные, бойцы смешанных боевых искусств. Любой ребенок, который смотрит YouTube, может узнать, как это делается. Однако есть одна вещь, которая является своего рода совпадением ”.

“Совпадение? Ты всегда говорил, что такого понятия, как совпадение, не существует.”

Босх пожал плечами.

“Что за совпадение, Гарри?”

“Оперативная группа по удушающему захвату, в которой я тогда был? Заместитель шефа Ирвин Ирвинг командовал. Мы решили это из Центрального подразделения. Это был первый раз, когда наши с Ирвингом пути напрямую пересеклись ”.

“Ну, как и положено совпадениям, это довольно слабо”.

“Наверное, так. Но это означает, что Ирвинг поймет значение отметин в виде полумесяца на спине своего сына, если ему расскажут о них или покажут фотографию. И я пока не хочу, чтобы член совета знал об этом ”.

Райдер пристально посмотрела на него.

“Гарри, он достал шефа из-за этого. Он повсюду на мне. Он уже звонил три раза сегодня по поводу вскрытия. И ты хочешь утаить это от него?”

“Я не хочу, чтобы это было там, на виду. Я хочу, чтобы тот, кто это сделал, думал, что он на свободе. Таким образом, они не увидят, как я приближаюсь ”.

“Гарри, я не знаю об этом”.

“Послушай, кто знает, что Ирвинг сделает с этим, если узнает? В конечном итоге он может поговорить об этом не с тем человеком или устроить пресс-конференцию, а затем это всплывет наружу, и мы потеряем над этим контроль ”.

“Но вам придется пойти к нему с этим, чтобы провести расследование вашего убийства. Тогда он узнает ”.

“В конце концов, ему придется узнать. Но пока мы скажем ему, что присяжные все еще не пришли. Мы ждем результатов токсикологии со вскрытия. Даже с учетом ажиотажа, это займет две недели. Тем временем мы просто не оставляем камня на камне, проводя тщательное расследование всех возможностей. Ему не нужно знать об этом, Киз. Не прямо сейчас ”.

Босх поднял фотографию. Райдер потерла рот, обдумывая его просьбу.

“Я не думаю, что вам следует говорить об этом даже шефу”, - добавил Босх.

“Я не собираюсь туда”, - немедленно отреагировала она. “День, когда я начну утаивать от него, - это день, когда я не заслуживаю этой работы”.

Босх пожал плечами.

“Поступай как знаешь. Просто не позволяйте ему покидать здание ”.

Она кивнула, придя к решению.

“Я даю тебе сорок восемь часов, а затем мы проведем переоценку. В четверг утром я хочу знать, как вы относитесь к этому, и тогда мы снова примем решение ”.

Это было то, что Босх надеялся получить. Только начало.

“Прекрасно. Четверг.”

“Это не значит, что я не хочу слышать о тебе до четверга. Я хочу быть в курсе событий. Если что-то еще сломается, ты позвонишь мне ”.

“Понял”.

“Что ты собираешься делать дальше?”

“Мы работаем над ордером на обыск офиса Ирвинга. У него был офис-менеджер, который, вероятно, знал много секретов. И врагов. Нам нужно поговорить с ней, но я хочу сделать это в офисе, чтобы она могла показать нам файлы и все остальное, что там есть ”.

Райдер одобрительно кивнул.

“Хорошо. Где твой напарник?”

“Он выписывает ордер. Мы следим за тем, чтобы у нас все было чисто, на каждом этапе пути ”.

“Это умно. Знает ли он об удушающем захвате?”

“Пока нет. Я хотел сначала поговорить с тобой. Но он узнает к концу дня ”.

“Я ценю это, Гарри. Я должен вернуться к совещанию по бюджету и выяснить, как сделать больше с меньшими затратами ”.

“Да, удачи с этим”.

“А ты будь осторожен. Это может привести к некоторым темным местам ”.

Босх извлек кассету.

“Разве я этого не знаю”, - сказал он.

16

Поскольку Джордж Ирвинг сохранил свою юридическую практику и лицензию калифорнийской коллегии адвокатов, получение ордера на обыск, разрешающего следователям доступ к его офису и файлам, заняло большую часть второй половины дня и вечера вторника. Юридический документ был, наконец, подписан и выдан судьей верховного суда Стивеном Флахарти после того, как был назначен специальный мастер для проверки любых документов, которые были просмотрены или изъяты полицией. Специальный мастер сам был адвокатом и, как таковой, не руководствовался потребностью в скорости, к которой привыкли следователи отдела убийств, ведущие активное дело. Он установил время поиска таким образом, чтобы неторопливо начать поиск в среду в 10 утра.

"Ирвинг и партнеры" размещалась в двухкомнатном офисе на Спринг-стрит напротив гаража Los Angeles Times. Таким образом, Джордж Ирвинг оказался всего в двух кварталах от мэрии. Это также приблизило его офис к административному зданию полиции. Босх и Чу пришли в среду утром и, прибыв, обнаружили, что у двери нет полицейского, а внутри кто-то есть.

Они вошли и обнаружили женщину лет семидесяти в передней комнате, упаковывающую папки. Она представилась Даной Розен, офис-менеджером Джорджа Ирвинга. Босх позвонил ей накануне вечером, чтобы убедиться, что она будет под рукой во время обыска в офисе.

“Был ли полицейский у двери, когда вы прибыли?” - Спросил Босх.

Розен выглядел смущенным.

“Нет, там никого не было”.

“Ну, мы не должны были начинать, пока не приедет специальный мастер. мистер Хэдлоу. Он должен посмотреть на все, прежде чем мы разложим это по коробкам ”.

“О, дорогой. Это мои собственные файлы. Означает ли это, что я не могу их принять?”

“Нет, это значит, что нам просто нужно подождать. Давайте отложим все это и вернемся на улицу. Мистер Хэдлоу должен быть здесь с минуты на минуту.”

Они вышли на тротуар, и Босх закрыл дверь. Он попросил Розен запереть ее своим ключом. Затем он достал свой телефон и позвонил Киз Райдер. Он не потрудился поприветствовать.

“Я думал, ты приставил униформу к двери в офисе Ирвинга”.

“Я сделал”.

“Здесь никого нет”

“Я тебе перезвоню”.

Босх закрыл телефон и оценивающе посмотрел на Дану Розен. Она оказалась не такой, как он ожидал. Она была маленькой и привлекательной женщиной, но из-за ее возраста он отверг ее как возможную любовницу Джорджа Ирвинга. Босх совершенно неправильно истолковал это со вдовой. Дана Розен могла бы быть матерью Ирвинга.

“Как долго вы работали на Джорджа Ирвинга?” - Спросил Босх.

“О, прошло много времени. Я был с ним в офисе городского прокурора. Потом, когда он ушел, он предложил мне работу, и я ...

Она остановилась, когда у Босха зажужжал телефон. Это был Райдер.

“Командир дозора Центрального подразделения взял на себя смелость передислоцировать подразделение на посту во время сегодняшней переклички дневных дозоров. Он думал, что ты уже побывал в этом месте.”

Босх знал, что это означало, что офис был без охраны почти три часа, достаточно времени для того, чтобы кто-то проник туда раньше них и удалил файлы. Его подозрения и гнев росли равными темпами.

“Кто этот парень?” - спросил он. “Он связан с членом совета?”

Ирвин Ирвинг уже много лет не работал в департаменте, но все еще имел связи со многими офицерами, которых он наставлял или награждал повышениями за годы работы в командном составе.

“Это она”, - сказал Райдер. “Капитан Грейс Реддекер. Насколько я могу судить, это была простая ошибка. Она не занимается политикой — в этом смысле ”.

То есть, конечно, Реддекер имела политические связи в департаменте — она должна была бы быть такой, чтобы получить командование дивизией, — но она не играла в политику в более широком масштабе.

“Она не одна из учениц Ирвинга?”

“Нет. Ее взлет произошел после того, как он ушел ”.

Босх увидел приближающегося к ним мужчину в костюме. Он догадался, что это был особый мастер.

“Я должен идти”, - сказал он Райдеру. “Я разберусь с этим позже. Я надеюсь, что это, как ты сказал, просто ошибка ”.

“Я думаю, что в этом нет ничего другого, Гарри”.

Босх отключился, когда к ним присоединился мужчина на тротуаре. Он был высоким, с рыжевато-каштановыми волосами и загаром игрока в гольф.

“Ричард Хэдлоу?” - Спросил Босх.

“Это, должно быть, я”.

Босх представил их друг другу, и Розен отпер офис, чтобы они могли войти. Хэдлоу был из одной из фирм по производству шелковых чулок на Банкер-Хилл. Накануне вечером судья Флахарти назначил его специальным мастером на безвозмездной основе. Отсутствие оплаты означало отсутствие задержки. Хэдлоу не спешил планировать поиск, но теперь, когда они были на месте, он был бы заинтересован в том, чтобы сделать это быстро, чтобы он мог вернуться к своим платежеспособным клиентам. И Босха это устраивало.

Они переехали в офисы и привели план в действие. Хэдлоу приступал к работе с файлами office, убеждаясь, что в них нет привилегированного содержимого, прежде чем передавать их Чу для проверки. Тем временем Босх продолжил бы обсуждение с Даной Розен, чтобы определить, что было важным и своевременным с точки зрения работы Ирвинга.

Файлы и документация всегда были ценны в расследовании, но Босх был достаточно умен, чтобы понимать, что самой ценной вещью в офисе был Розен. Она могла бы рассказать им внутреннюю историю.

Пока Хэдлоу и Чу работали в заднем офисе, Босх передвинул кресло со стола администратора перед диваном в гостиной и попросил Розена присесть. Затем он запер входную дверь, и началось официальное собеседование.

“Это миссис Розен?” - спросил он.

“Нет, никогда не был женат. В любом случае, ты можешь называть меня просто Даной.”

“Что ж, Дана, почему бы нам не продолжить наш разговор с тротуара. Вы говорили мне, что были с мистером Ирвингом со времен офиса городского прокурора?”

“Да, я была его секретарем там, прежде чем переехать с ним, когда он основал компанию "Ирвинг и партнеры ". Так что, если учесть это, прошло шестнадцать лет ”.

“И когда он вышел из офиса городского прокурора, вы сразу же пошли с ним?”

Она кивнула.

“Мы уехали в тот же день. Это была хорошая сделка. Я был наделен городом, поэтому я получил пенсию, когда вышел на пенсию, а затем я приехал сюда. Это было тридцать часов в неделю. Красиво и просто ”.

“Насколько вы были вовлечены в работу мистера Ирвинга?”

“Не слишком сильное. Он не был здесь слишком часто. Я вроде как просто упорядочил файлы и все было аккуратно. Отвечал на телефонные звонки и принимал сообщения. Он никогда не проводил здесь собраний. Почти никогда.”

“У него было много клиентов?”

“На самом деле, у него было несколько избранных. Он много заряжал, и люди ожидали результатов. Он усердно работал для них ”.

Босх достал свой блокнот, но до сих пор не сделал ни одной заметки.

“На ком он был сосредоточен в последнее время?”

Впервые Розен не поторопилась с ответом. На ее лице было растерянное выражение.

“Должен ли я предположить из-за всех этих вопросов, что Джордж не покончил с собой?”

“Все, что я могу вам сказать, это то, что мы ничего не предполагаем. Это открытое расследование, и мы не сделали никаких выводов в отношении его смерти. Пока мы этого не сделаем, мы пытаемся провести тщательное расследование всех возможностей. Теперь, ты можешь ответить на вопрос? На ком мистер Ирвинг концентрировал свое время совсем недавно?”

“Ну, у него было два клиента, с которыми он интенсивно работал. Один из них был из западного блока и бетона, а другой - из буксировки Толсона. Но оба они были вынесены на голосование совета на прошлой неделе. Джордж получил то, что хотел в обоих случаях, и теперь просто выходил подышать воздухом ”.

Босх записал имена.

“В чем заключалась его работа для этих компаний?” - спросил он.

“Вестерн" участвовал в торгах по контракту на строительство нового гаража в Паркер-Центре. Они получили это. И Толсон снова подал заявку в качестве представителя ОПГ в Голливудском и уилширском подразделениях.”

Официальное обозначение полицейского гаража означало бы, что Толсон продолжит выполнять все буксировки, требуемые LAPD в этих двух полицейских подразделениях. Выгодная сделка, точно так же, как он предполагал, что заливка бетона в гараже будет. Босх слышал или читал, что новый городской гараж будет шестиэтажным и предназначен для обслуживания стоков из всех муниципальных зданий в гражданском центре.

“Так это были его основные клиенты в последнее время?” - спросил он.

“Это верно”.

“И они были бы довольны результатами, которые они получили”.

“Абсолютно. Вестерн даже не предлагал низкую цену, а у Толсона на этот раз была сильная конкуренция. Плюс файл жалоб толщиной в два дюйма, который нужно преодолеть. Джорджу пришлось нелегко, но он справился ”.

“И как это сработало, когда его отец был в совете? Разве это не было конфликтом интересов?”

Розен решительно кивнул.

“Конечно, это было. Вот почему член совета воздерживался от голосования всякий раз, когда у одного из клиентов Джорджа возникали дела перед советом.”

Босху это показалось странным. Наличие отца в совете, казалось, давало Джорджу Ирвингу внутреннее преимущество. Но если бы его отец извинился за то, что не голосовал по таким вопросам, преимущество исчезло.

Или это было?

Босх предположил, что даже если старший Ирвинг демонстративно воздержится от голосования, другие члены совета знали, что смогут добиться его расположения для своих любимых проектов, если поддержат проект его сына.

“А как насчет клиентов, которые были недовольны работой Джорджа?” он спросил Розена.

Она сказала, что не может вспомнить клиента, который когда-либо был расстроен усилиями Джорджа Ирвинга. И наоборот, компании, конкурирующие с его клиентами за городские контракты, были бы расстроены.

“Что-нибудь, что вы помните из этих ситуаций, что мистер Ирвинг счел угрозой?”

“Навскидку, насколько я знаю, нет”.

“Вы сказали, что Western Block and Concrete не предлагали низкую цену за гараж. Кто был?”

“Компания под названием Consolidated Block Incorporated. Они понизили цену, просто чтобы попытаться получить контракт. Это часто случается. Но градостроители обычно видят это насквозь. В этом случае Джордж помог им. Отдел планирования рекомендовал совету Вестерн ”.

“И никакой угрозы из этого не исходило? Никакой вражды?”

“Ну, я сомневаюсь, что они были рады этому в CBI, но, насколько я знаю, мы ничего не слышали. Это был просто бизнес ”.

Босх знал, что им с Чу придется пересмотреть оба контракта и работу Ирвинга над ними. Но он решил двигаться дальше.

“Что у мистера Ирвинга было следующим в его рабочем графике?”

“Там было не так уж много. Он говорил о том, чтобы немного сбавить обороты. Его сын уехал в колледж, а Джордж и его жена переживали фазу пустого гнезда. Я знаю, Джордж действительно скучал по своему сыну. Он был подавлен этим ”.

“Значит, у него не было активных клиентов?”

“Он разговаривал с людьми, но у него был только один контракт. Это было такси "Риджент". Они собираются попытаться получить голливудскую франшизу в следующем году, и они наняли нас еще в мае для работы с ними ”.

Отвечая на вопросы Босха, Розен объяснил, что город предоставил географические франшизы на услуги такси. Город был разделен на шесть зон такси. В каждой зоне было два или три арендатора или владельца франшизы, в зависимости от численности населения района. Франчайзинг определял, где в городе компания могла приобрести тарифы. Конечно, такси с платой за проезд на борту может отправиться куда угодно по указанию.

Назначение позволило им сидеть на стоянках такси и в отелях или совершать круизы за тарифами и принимать телефонные запросы только в пределах своей зоны франшизы. Конкуренция за проезд на улицах иногда была жесткой. Конкуренция за обозначение франшизы была такой же. Розен объяснил, что у Regent Taxi уже была франшиза в Южном Лос-Анджелесе, но он искал более прибыльное назначение в Голливуде.

“Когда это должно было произойти?” - Спросил Босх.

“Не раньше, чем после нового года”, - сказал Розен. “Джордж только начал работу над приложением”.

“Сколько франшиз выдается в Голливуде?”

“Их всего два, и они рассчитаны на два года. Они приводят их в замешательство, поэтому каждый год кто-то обращается за продлением или переназначением. Regent ждал наступающего года, потому что у нынешнего владельца франшизы, который готовится к продлению, есть проблемы, и он уязвим. Джордж сказал клиентам, что их лучший шанс - в следующем году ”.

“Как называется компания, которая уязвима?”

“Черное и белое. Более известные как Би и У.”

Bosch знал, что около десяти лет назад возникла проблема с покраской своих автомобилей B & W Taxi, из-за которой они слишком напоминали полицейские машины. Полиция Лос-Анджелеса подала жалобу, и компания изменила свой дизайн на черно-белую шахматную доску. Но он не думал, что Розен имел в виду именно это, говоря об уязвимости компании.

“Ты сказал, что у него проблемы. Какие проблемы?”

“Ну, для начала, только за последние четыре месяца у них было три кражи”.

“Ты имеешь в виду водителей такси, садящихся за руль пьяными?”

“Именно, и это окончательное "нет-нет". Как вы можете себе представить, это не устраивает городской совет по франчайзингу или городской совет. Кто хочет проголосовать за компанию с таким послужным списком? Итак, Джордж был вполне уверен, что Regent сможет получить франшизу. У них чистый послужной список, плюс они принадлежат миноритариям ”.

И у него был отец, который был влиятельным членом городского совета, который назначал членов совета по франчайзингу. Босх был заинтригован этой информацией, потому что все сводилось к деньгам. Кто-то делает это, а кто-то теряет. Это часто играло роль мотивов для убийства. Он встал и просунул голову в заднюю комнату, сказав Хэдлоу и Чу, что хотел бы забрать любые файлы, относящиеся к делу о франшизе такси.

Затем он вернулся к Розену и вернул интервью к личной стороне дела.

“Хранил ли Джордж здесь какие-нибудь личные файлы?”

“Да, он сделал. Но они заперты в столе, а у меня нет ключа.”

Босх вытащил из кармана ключи, которые были изъяты у камердинера замка и конфискованы вместе с машиной Ирвинга.

“Покажи мне”.

Босх и Чу вышли из офиса в полдень и направились обратно в PAB. Чу нес коробку с файлами и другими материалами, которые они изъяли с одобрения Хэдлоу на основании ордера на обыск. Сюда входили записи, относящиеся к самым последним проектам, над которыми работал или планировал Джордж Ирвинг, а также его личные файлы, в которых содержалось несколько страховых полисов и копия завещания, датированного всего двумя месяцами ранее.

Пока они шли, они обсуждали свои следующие шаги. Они договорились, что остаток дня проведут внутри PAB. Им нужно было изучить несколько записей, касающихся проектов Ирвинга и его воли. Также с опозданием поступили отчеты от Гланвилла и Соломона относительно их интервью с гостем, который зарегистрировался в отеле Chateau Marmont за Ирвингом, и опросов, проведенных в отеле и на склоне холма за ним.

“Пришло время завести книгу убийств”, - сказал Босх.

Это было одно из его любимых занятий.

17

Мир мог перейти на цифровые технологии, но Гарри Босх с этим не согласился. Он стал опытен в обращении с мобильным телефоном и ноутбуком. Он слушал музыку на iPod и время от времени читал газету на iPad своей дочери. Но когда дело дошло до дела об убийстве, он все еще был и всегда будет человеком из пластика и бумаги. Он был динозавром. Не имело значения, что отдел переходил на цифровое архивирование и в новом PAB не было места на полках для толстых синих папок. Босх был человеком, который соблюдал традиции, особенно когда он верил, что эти традиции помогают ловить убийц.

Для Босха книга убийств была ключевой частью расследования, такой же важной, как и любая улика. Это был якорь дела, сборник каждого сделанного шага, взятого интервью, собранных улик или потенциальных доказательств. Это был физический компонент, обладающий весом, глубиной и содержательностью. Конечно, это можно было свести к цифровому компьютерному файлу и поместить на флэш-накопитель, но каким-то образом это делало это менее реальным для него, более скрытым, и это казалось неуважением к мертвым.

Bosch нужно было увидеть свой рабочий продукт. Ему приходилось постоянно напоминать о бремени, которое он нес. Он должен был видеть, как страницы растут по мере продолжения расследования. Он знал без сомнения, что не имело значения, было ли у него в запасе тридцать девять месяцев или тридцать девять лет на работе, он не изменил бы способ, которым он преследовал убийц.

Когда они вернулись к нераскрытому блоку, Босх подошел к шкафам для хранения, которые тянулись вдоль задней стены комнаты. У каждого детектива в подразделении был один кабинет. Он был ненамного больше половины шкафчика, потому что PAB был создан для цифрового мира, а не для приверженцев старых методов. Босх использовал свое складское помещение в основном для хранения старых синих папок с делами о раскрытых убийствах прошлого. Эти дела были извлечены из архивов и оцифрованы в попытке создать пространство. Документы были отсканированы и измельчены, а пустые папки отправлены на городскую свалку. Но Босх спас дюжину и спрятал их в своем шкафчике для хранения, чтобы ему никогда не пришлось обходиться без них.

Теперь он достал одну из драгоценных папок, ее синий пластик поблек от времени, из шкафчика и пошел в рабочую кабинку, которую он делил с Чу. Его напарник вынимал папки Ирвинга из коробки и укладывал их на картотечный шкаф, который примыкал к их двум столам.

“Гарри, Гарри, Гарри”, - сказал Чу, когда увидел папку. “Когда ты собираешься измениться? Когда ты позволишь мне присоединиться к цифровому миру?”

“Примерно через тридцать девять месяцев”, - сказал Босх. “После этого ты можешь повесить свои дела об убийстве на булавочную головку, мне будет все равно. Но до тех пор, я—”

“ — собираюсь сделать это так, как ты всегда это делал. Верно, да, я понимаю это ”.

“Ты это знаешь”.

Босх сел за свой стол и открыл папку. Затем он открыл свой ноутбук. Он уже подготовил несколько отчетов для включения в книгу. Он начал отправлять их на общий принтер подразделения. Он подумал об отчетах, которые должны были прийти от Соломона и Глэнвилла, и осмотрел кабинку в поисках межофисного конверта.

“Ты получил что-нибудь из Голливуда?” - спросил он.

“Нет”, - сказал Чу. “Проверь свою электронную почту”.

Конечно. Босх вышел в Интернет и обнаружил, что у него есть два электронных письма от Джерри Соломона из Голливудского подразделения. Каждый содержал вложение, которое он скачал и отправил на принтер. Первым было краткое изложение опроса в отеле, проведенного Соломоном и Гланвиллом. Во втором обобщался опрос жителей близлежащего района.

Босх подошел к принтеру и достал нужные страницы из лотка. На обратном пути он увидел лейтенанта Дюваль, стоящую у его каморки. Чу нигде не было видно. Босх знал, что Дюваль хотела получить обновленную информацию по делу Ирвинга. За последние двадцать четыре часа она оставила ему два сообщения и электронное письмо, на все из которых он не ответил.

“Гарри, ты получил мои сообщения?” спросила она, когда он приблизился.

“Я получил их, но каждый раз, когда я собирался позвонить, кто-то звонил мне первым, и я отвлекался. Извините, лейтенант.”

“Почему бы нам не пройти в мой кабинет, чтобы тебя больше ничто не отвлекало”.

Это не было произнесено как вопрос. Босх бросил распечатки на свой стол и последовал за лейтенантом в ее кабинет. Она сказала ему закрыть дверь.

“Это что, книга об убийстве, которую ты собираешь?” - спросила она еще до того, как сесть.

“Да”.

“Вы хотите сказать, что Джордж Ирвинг был убийцей?”

“Это выглядит именно так. Но не для общественного потребления ”.

Босх потратил следующие двадцать минут на то, чтобы изложить ей суть дела. Она согласилась с планом сохранить новый фокус расследования в тайне до тех пор, пока не будет найдено больше доказательств или пока распространение информации по миру не станет стратегическим преимуществом.

“Держи меня в курсе, Гарри. Начни отвечать на мои звонки и электронные письма ”.

“Правильно. Сойдет.”

“И начни использовать магниты, чтобы я знал, где находятся мои люди”.

Лейтенант повесил в дежурной части доску с магнитами, которые можно было перемещать, чтобы показать, находится детектив в офисе или нет. Большинство в подразделении восприняло это как пустую трату времени. Хлыст обычно знал, где все находятся, и лейтенант тоже знал бы, если бы она когда-нибудь вышла из своего кабинета или хотя бы открыла жалюзи.

“Конечно”, - сказал Босх.

Чу вернулся в кабинку, когда Босх вернулся.

“Где ты был?” - спросил он.

“Зайди к лейтенанту. Где ты был?”

“Э-э, я перешел улицу. Я так и не позавтракал.”

Чу сменил тему, указав на документ, который был на экране его компьютера.

“Вы читали отчет Крейта и бочки о ходе опроса?”

“Пока нет”.

“Они нашли парня, который видел кого-то на пожарной лестнице. Время неподходящее, но, чувак, каковы шансы?”

Босх вернулся к своему столу и нашел распечатку отчета об опросе в Хиллсайде. По сути, это был список последовательных адресов на Мармонт-лейн. После каждого адреса говорилось, открывали ли дверь и был ли опрошен местный житель. Они использовали сокращения, которые Босх читал в отчетах полиции Лос-Анджелеса за более чем два десятилетия. Было много NBHS, означающих, что никого нет дома, и много D-SATs, означающих, что жители ничего не видели, но одна запись была длиной в несколько предложений.

У местного жителя Эрла Митчелла (WM, DOB 4/13/61) была бессонница, и он пошел на кухню за бутылкой воды. Задние окна резиденции выходят прямо на заднюю часть и боковую часть замка Мармон. Местный житель сказал, что заметил мужчину, спускающегося по пожарной лестнице. Резидент подошел к телескопу в гостиной и посмотрел на отель. Человека на пожарной лестнице больше не было видно. Резидент не позвонил в полицию. Житель заявил, что это наблюдение произошло примерно в 12: 40 утра, что соответствовало времени на часах в спальне, когда он решил встать, чтобы набрать воды. Насколько он помнит, местный житель считает, что фигура на пожарной лестнице находилась между пятым и шестым этажами и спускалась, когда ее увидели.

Босх не знал, кто написал отчет - Крейт или Баррель. Кто бы это ни был, он использовал короткие предложения в отрывистой манере, но он не был Хемингуэем. Он просто использовал правило полицейского ПОЦЕЛУЯ — будь проще, Шерлок. Чем меньше слов в отчете, тем меньше шансов и углов атаки со стороны критиков и юристов.

Босх достал свой телефон и позвонил Джерри Соломону. Когда Соломон ответил, это звучало так, как будто он был в машине с открытыми окнами.

“Это Босх. Я просматриваю здесь отчет о вашем опросе, и у меня есть пара вопросов.”

“Это может подождать десять минут? Я в машине, и я с людьми. Гражданские лица”.

“Твой партнер с тобой или я могу просто позвонить ему?”

“Нет, он здесь, со мной”.

“Это мило. Вы, ребята, идете куда-нибудь на поздний ланч?”

“Послушай, Босх, мы не—”

“Кто-нибудь из вас позвонит мне, как только вернетесь в отдел”.

Гарри закрыл телефон и сосредоточил свое внимание на втором отчете. Этот имел дело с опросом постояльцев отеля и был организован таким же образом, как и другой, только с номерами комнат вместо адресов. Снова было много NBHS и D-SATS. Однако им удалось взять интервью у человека, который зарегистрировался в отеле сразу после Ирвинга.

Томас Раппорт (WM, 21.07.56, житель Нью-Йорка) прибыл в отель из аэропорта в 21:40 вечера. Вспоминает, как увидел Джорджа Ирвинга при регистрации. Они не разговаривали друг с другом, и Раппорт больше никогда не видел Ирвинга. Раппорт - сценарист, приехавший в город на конференции по сценариям в Archway Studios. Подтверждено.

Еще один совершенно неполный отчет. Босх взглянул на часы. Прошло двадцать минут с тех пор, как Соломон сказал, что ему нужно десять минут. Гарри открыл свой телефон и перезвонил ему.

“Я думал, ты должна была позвонить мне через десять минут”, - сказал он вместо приветствия.

“Я думал, ты сказал, что звонишь мне”, - возразил Соломон фальшиво смущенным тоном.

Босх на мгновение закрыл глаза и позволил разочарованию пройти. Не стоило связываться со старым быком вроде Соломона.

“У меня есть вопросы по отчетам, которые вы мне прислали”.

“Спрашивай дальше. Ты босс”.

Пока разговор продолжался, Босх выдвинул ящик стола и достал перфоратор на три отверстия. Он начал пробивать отверстия в распечатанных отчетах и надевать их на выступы синей папки. Было что-то успокаивающее в том, чтобы собрать воедино книгу убийств, имея дело с Соломоном.

“Хорошо, прежде всего, что касается этого парня Митчелла, который видел мужчину на пожарной лестнице, он назвал вескую причину, по которой парень просто исчез? Я имею в виду, он видит его между пятым и шестым этажами, а затем, когда он подходит к телескопу, парня уже нет. Что случилось с этажами с первого по четвертый?”

“Это просто. Он сказал, что к тому времени, как он развернул оптический прицел и сфокусировал его, парень исчез. Он мог спуститься до конца или мог зайти внутрь на одной из лестничных площадок ”.

Босх чуть было не спросил его, почему этого не было в отчете, но он знал почему, так же как знал, что смерть Джорджа Ирвинга была бы списана на самоубийство, за которое отвечали Ящик и Бочка.

“Откуда мы знаем, что это был не Ирвинг?” - Спросил Босх.

Это был кривой мяч, и Соломону потребовалось мгновение, чтобы отреагировать.

“Я думаю, у нас нет. Но что бы Ирвинг делал там, на лестнице?”

“Я не знаю. Было ли какое-либо описание? Одежда, прическа, раса?”

“Он был слишком далеко, чтобы быть уверенным в чем-либо из этого. Он подумал, что это был белый парень, и у него сложилось впечатление, что это мог быть ремонтник. Ну, знаешь, работа в отеле.”

“В полночь? Что заставило его так подумать?”

“Он сказал, что его брюки и рубашка подобраны по цвету. Знаешь, как униформа ”.

“Какого цвета?”

“Светло-серое”.

“Ты проверил в отеле?”

“Что проверить в отеле?”

Тот фальшивый тон замешательства вернулся в его голос.

“Давай, Соломон, брось это глупое представление. Вы проверили, была ли какая-либо причина, по которой кто-то из проживающих в отеле или работающих в отеле находился на этой пожарной лестнице? Вы спросили их, какого цвета униформа у их обслуживающего персонала?”

“Нет, я этого не делал, Босх. В этом не было необходимости. Парень спускался по пожарной лестнице за добрых два-четыре часа до того, как наш парень совершил прыжок с высоты. Это не связанные между собой вопросы. То, что ты отправил нас на ту улицу, было пустой тратой нашего времени. Вот что было глупо ”.

Босх знал, что если он выйдет из себя из-за Соломона, детектив будет совершенно бесполезен для остальной части расследования. Он еще не был готов потерять его. Он снова двинулся дальше.

“Хорошо, что касается другого отчета, вашего интервью с этим писателем, Томасом Раппортом. У вас есть еще какие-нибудь подробности о том, почему он в Лос-Анджелесе?”

“Я не знаю, он какой-то крупный сценарист. Студия поселила его в одном из тех бунгало на задворках, где умер Белуши. Это две штуки за ночь, и он сказал, что был в городе целую неделю. Он сказал, что переделывает сценарий ”.

По крайней мере, это ответило на один вопрос, прежде чем Босху пришлось его задать. Как долго у них был бы локальный доступ к Раппорту, если бы он им понадобился?

“Итак, студия заказала лимузин? Как он добрался до отеля?”

“Э-э... нет, он приехал на такси из аэропорта. Его самолет приземлился рано, а студийной машины еще не было, поэтому он взял такси. Он сказал, что именно поэтому Ирвинг встал перед ним при регистрации. Они приехали в одно и то же время, но Раппорту пришлось ждать, пока водитель такси распечатает квитанцию, и это заняло целую вечность. Он был вроде как взбешен этим. Он был на Восточном побережье по времени и смертельно устал. Он хотел попасть в свое бунгало.”

Босх почувствовал короткое шевеление в животе. Это была смесь инстинкта и знания того, что в мире существует определенный порядок вещей. Истина была открыта праведникам. Он часто чувствовал это в тот момент, когда все начинало складываться в одно дело.

“Джерри, ” сказал он, - Раппорт сказал тебе, какая таксомоторная компания доставила его в отель?”

“Ты имеешь в виду, какого рода?”

“Да, ты знаешь, такси долины, Желтое такси, какой компании? Это написано на дверце такси ”.

“Он не сказал, но какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Может быть, ничего. Ты достал мобильный телефон для этого парня?”

“Нет, но он там, в отеле, на неделю”.

“Правильно. Я понял это. Вот что я тебе скажу, Джерри, я хочу, чтобы ты и твой напарник вернулись в отель и спросили о человеке на пожарной лестнице. Выясните, работал ли у них кто-нибудь в ту ночь, кто мог быть человеком на лестнице. И узнайте о форме, которую они носят ”.

“Давай, Босх. Прошло по меньшей мере два часа, прежде чем Ирвинг упал. Скорее всего, дольше.”

“Меня не волнует, даже если это было два дня назад, я хочу, чтобы ты там задавал вопросы. Пришлите мне отчет, когда закончите. К сегодняшнему вечеру”.

Босх закрыл телефон. Он повернулся и посмотрел на Чу.

“Дай мне посмотреть досье на клиента Ирвинга по франшизе такси”.

Чу просмотрел стопку папок и передал одну Босху.

“Что происходит?” - Спросил Чу.

“Пока ничего. Над чем ты работаешь?”

“Страховка. Пока что все законно. Но я должен сделать звонок ”.

“Я тоже”.

Босх снял трубку со своего настольного телефона и позвонил в "Шато Мармон". Ему повезло. Когда его перевели в бунгало Томаса Раппорта, писатель ответил.

“Мистер Раппорт, это детектив Босх из полиции Лос-Анджелеса. У меня есть несколько дополнительных вопросов относительно интервью, которое вы ранее дали моим коллегам. Подходящее ли сейчас время для разговора?”

“Э-э, не совсем. В данный момент я нахожусь в центре сцены ”.

“Сцена?”

“Сцена из фильма. Я пишу сценарий к фильму ”.

“Я вижу и понимаю, но это займет всего несколько минут вашего времени, и это очень важно для расследования”.

“Парень сам прыгнул или его столкнули?”

“Мы не можем сказать наверняка, сэр, но если вы ответите на пару вопросов, мы будем ближе к разгадке”.

“Продолжайте, детектив. Я весь твой. Судя по твоему голосу, я представляю тебя парнем, похожим на Коломбо ”.

“Все в порядке, сэр. Могу я начать?”

“Да, детектив”.

“Вы прибыли в отель в воскресенье вечером на такси, это верно?”

“Да, это так. Прямо из Лос-Анджелеса. Арчуэй должен был прислать машину, но я приехал раньше, а машины не было. Я не хотел ждать, поэтому просто взял такси ”.

“Ты случайно не помнишь название таксомоторной компании, которой ты пользовался?”

“Компания? Ты имеешь в виду такси для проверки или что-то в этом роде?”

“Да, сэр. У нас есть несколько компаний, которые имеют лицензию на работу в городе. Я ищу имя, которое было на дверце вашего такси.”

“Мне жаль. Я этого не знаю. Там была просто очередь из такси, и я запрыгнул в одно ”.

“Ты помнишь, какого оно было цвета?”

“Нет. Я просто помню, что внутри было грязно. Я должен был дождаться студийной машины ”.

“Вы сказали детективам Соломону и Глэнвиллу, что немного задержались по прибытии в отель, ожидая, пока водитель такси распечатает квитанцию. У тебя под рукой есть эта квитанция?”

“Держись”.

Пока Босх ждал, он открыл файл по проекту франчайзинга такси Ирвинга и начал просматривать документы. Он нашел контракт, который Ирвинг подписал с Regent пятью месяцами ранее, затем наткнулся на письмо, адресованное городскому совету по франчайзингу. Он проинформировал правление о том, что Regent Taxi будет бороться за голливудскую франшизу, когда она будет продлена в следующем году. В письме также перечислялись проблемы с “производительностью и доверием”, с которыми сталкивается нынешний владелец франшизы Black & White Taxi. Прежде чем Босх закончил читать письмо, Раппорт снова позвонил.

“Это у меня здесь, детектив. Оно было черно-белым. Так называлась компания ”.

“Благодарю вас, мистер Раппорт. У меня есть последний вопрос. Указано ли в квитанции, кто был водителем?”

“Э-э... хм. . э-э, нет, там просто указан его номер. Здесь написано, что водитель двадцать шестой. Помогает ли это?”

“Так и есть, сэр. Это очень помогает. Итак, это довольно милое местечко, в котором ты остановился, верно?”

“Очень мило, и я думаю, вы знаете, кто здесь умер”.

“Да, я понимаю. Но причина, по которой я спрашиваю, в том, знаете ли вы, оборудована ли эта комната факсимильным аппаратом? ”

“Мне не нужно смотреть. Я знаю, это потому, что час назад я отправил страницы по факсу на съемочную площадку. Вы хотите, чтобы я отправил вам по факсу эту квитанцию?”

“Совершенно верно, сэр”.

Босх дал ему номер факса в кабинете лейтенанта. Никто не смог бы взглянуть на квитанцию, кроме Дюваль.

“Это будет в пути, как только я повешу трубку, лейтенант”, - сказал Раппорт.

“Это детектив”.

“Я все время забываю, что ты не Коломбо”.

“Нет, сэр, это не так. Но я собираюсь задать вам еще один вопрос ”.

Раппорт рассмеялся.

“Продолжай”.

“В гаражной зоне, куда вы заходите, очень тесно. Ваше такси остановилось перед машиной мистера Ирвинга или все было наоборот?”

“Другим путем. Мы притормозили прямо за ним ”.

“Итак, когда Ирвинг выходил из своей машины, вы его видели?”

“Да, он стоял там и отдал свои ключи парню-парковщику. Затем служащий написал свое имя на квитанции, оторвал нижнюю половину и отдал ему. Обычное дело.”

“Ваш водитель видел это?”

“Я не знаю, но у него был лучший обзор через лобовое стекло, чем у меня сзади”.

“Спасибо вам, мистер Раппорт, и удачи со сценой, которую вы пишете”.

“Я надеюсь, что я помог”.

“У тебя есть”.

Босх повесил трубку и, ожидая получения квитанции по факсу, позвонил офис-менеджеру Джорджа Ирвинга, Дане Розен, и спросил ее о письме в городской совет по франчайзингу, которое было в файле Regent Taxi.

“Это копия или оригинал, который еще не был разослан?” - спросил он.

“О, нет, это было разослано. Мы разослали его индивидуально каждому члену правления. Это был первый шаг к объявлению о планах создания голливудской франшизы ”.

Босх смотрел на письмо, пока они разговаривали. Оно было датировано двумя понедельниками ранее.

“Был ли какой-либо ответ на это?” - спросил он.

“Пока нет. Это было бы в файле, если бы было.”

“Спасибо тебе, Дана”.

Босх повесил трубку и вернулся к просмотру файла Regent. Он нашел пачку вырезанных из бумаги распечаток, которые, должно быть, были резервной копией, использованной Ирвингом для утверждений, содержащихся в письме. Была копия статьи, которая была в Times, в которой сообщалось, что третий черно-белый водитель за четыре месяца был арестован за вождение в нетрезвом виде во время управления такси. В материале также сообщалось, что водитель B & W был признан виновным в аварии, повлекшей за собой серьезные травмы пары на заднем сиденье такси ранее в этом году. В стопке также содержались копии протоколов об аресте на остановках в нетрезвом состоянии и список нарушений правил дорожного движения, которые были составлены против водителей B & W. Все, от проезда на красный свет до двойной парковки, нарушения правил движения, вероятно, были просто рутиной и сопутствующими арестами за вождение в нетрезвом виде.

Записи позволили Bosch легко понять, почему Ирвинг считал B & W уязвимым. Приобретение голливудской франшизы, вероятно, должно было стать самым легким делом, которым он когда-либо занимался.

Босх быстро просмотрел отчеты об аресте, но его зацепило любопытство. Он заметил, что в каждом из отчетов в графе, идентифицирующей офицера, производившего арест, был указан один и тот же номер значка. Три ареста растянулись на четыре месяца. Казалось неслучайным, что один и тот же полицейский произвел все три ареста. Он знал, что вполне возможно, что номер значка просто принадлежал тюремному офицеру, который проводил тесты на алкотестере в Голливудском отделении после того, как водители такси были взяты под стражу другими офицерами. Но даже это было бы необычно и вышло бы за рамки процедуры.

Он поднял телефонную трубку и позвонил в отдел кадров департамента. Он назвал свое имя и номер бейджа и сказал, что ему нужно получить удостоверение личности по бейджу. Его перевели к чиновнику среднего звена, который просмотрел это в компьютере и дал Босху имя, ранг и назначение.

“Роберт Мейсон, С-три, Голливуд”.

Как у Бобби Мейсона. Давний друг Джорджа Ирвинга — до недавнего времени.

Босх поблагодарил ее и повесил трубку. Он записал информацию, которую только что собрал, а затем изучил ее. Он не мог отмахнуться как от случайности от того факта, что Мейсон произвел три ареста водителей B & W за вождение в нетрезвом виде в то время, когда он, по-видимому, все еще дружил с человеком, представляющим конкурента голливудской франшизы B & W.

Он обвел имя Мейсона в своих записях. Патрульный офицер определенно был тем, с кем Босх хотел поговорить. Но не сейчас. Босху нужно было знать гораздо больше, чем он знал сейчас, прежде чем он решился на такой подход.

Он пошел дальше и затем изучил сводки об арестах, в которых содержалась вероятная причина задержания водителей. В каждом случае было замечено, что водитель вел машину нерегулярно. В одном из случаев в сводке отмечалось, что под водительским сиденьем такси была найдена полупустая бутылка виски Jack Daniel's.

Босх отметил, что в отчете не упоминается размер бутылки, и на мгновение задумался над выбором слов "наполовину пустая" вместо "наполовину полная", а также над различными интерпретациями, которые могут быть даны в описаниях. Но затем Чу развернул свое кресло и прислонился к своему столу.

“Гарри, звучит так, будто у тебя что-то происходит”.

“Да, может быть. Хочешь прокатиться?”

18

Черно-белое такси находилось на Гауэр к югу от Сансет. Это был промышленный район, полный предприятий, которые обслуживали киноиндустрию. Склады костюмов, камеры хранения, бутафорские дома. B & W располагались на одной из двух расположенных рядом звуковых площадок, которые выглядели старыми и изношенными. Из одного здания работала таксомоторная компания, а другое служило складом и пунктом проката автомобилей для кино. Босх уже бывал на складе автомобилей раньше по делу. Он не торопился, проходя через. Это было похоже на музей с каждой машиной, которая когда-либо привлекала его внимание в подростковом возрасте.

Две двери ангара B & W были широко открыты. Вошли Босх и Чу. В момент слепоты, когда их глаза привыкли к переходу от солнечного света к теням, их чуть не сбило такси, выезжавшее на улицу. Они отпрыгнули назад и позволили Импале в черно-белую клетку проехать между ними.

“Мудак”, - сказал Чу.

Там были машины, бездействующие, и машины, стоящие на домкратах, над которыми работали механики в засаленных комбинезонах. В дальнем конце большого помещения два стола для пикника стояли рядом с парой автоматов по продаже закусок и напитков. Горстка водителей болталась там, ожидая, пока их колесницы пройдут проверку у механиков.

Справа от них был маленький офис с окнами, которые были настолько грязными, что казались непрозрачными. Но за ними Гарри мог видеть очертания и движение. Он повел Чу в ту сторону.

Босх постучал один раз в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Они вошли в офис с тремя столами, придвинутыми к трем стенам и заваленными бумагами. Два из них были заняты мужчинами, которые не обернулись, чтобы посмотреть, кто вошел. Оба они были в наушниках. Мужчина справа направлялся на машине к месту сбора в отеле "Рузвельт". Босх подождал, пока он закончит.

“Извините меня”, - сказал он.

Оба мужчины повернулись, чтобы посмотреть на незваных гостей. Босх был наготове, достав свой значок.

“Мне нужно задать пару вопросов”.

“Ну, мы ведем здесь бизнес и не —”

Зазвонил телефон, и мужчина слева нажал кнопку на своем столе, чтобы активировать гарнитуру.

“Черное и белое. . Да, мэм, это займет от пяти до десяти минут. Вы хотели бы, чтобы мы позвонили по прибытии?”

Он что-то записал на желтой наклейке, затем вырвал ее из блокнота и передал диспетчеру, чтобы тот мог прислать машину по указанному адресу.

“Машина в пути, мэм”, - сказал он, затем нажал кнопку на столе, чтобы отключить вызов.

Он повернулся на своем сиденье лицом к Босху и Чу.

“Ты видишь?” - сказал он. “У нас нет времени на твою чушь”.

“Что это за херня такая?”

“Я не знаю, что бы ты ни крутил сегодня. Мы знаем, что ты делаешь ”.

Поступил еще один звонок, и информация была принята и передана диспетчеру. Босх шагнул в пространство между двумя столами. Если бы абонент, принимающий вызов, хотел передать сообщение диспетчеру сейчас, ему пришлось бы обратиться к Bosch.

“Я не понимаю, о чем вы говорите”, - сказал Босх.

“Хорошо, тогда я тоже”, - сказал принимающий вызов. “Мы можем просто не обращать внимания на все это. Хорошего дня”.

“За исключением того, что мне все еще нужно задать пару вопросов”.

Телефон зазвонил снова, но на этот раз, когда мужчина потянулся к кнопке на столе, Босх оказался быстрее. Он нажал на нее один раз, чтобы подключить вызов, затем еще раз, чтобы отключить его.

“Какого хрена ты делаешь, чувак? Это наше дело здесь ”.

“Мое дело быть здесь тоже. Они просто позвонят кому-нибудь другому. Может быть, Regent Cab получит свое дело ”.

Босх проверил его реакцию и увидел, что его губы сжаты.

“Итак, кто такой водитель двадцать шесть?”

“Мы не даем водителям номера. Мы присваиваем машинам номера”.

Его тон должен был передать, что, по его мнению, это была самая тупая пара копов на свете.

“Тогда скажите мне, кто был за рулем двадцать шестой машины около девяти тридцати в воскресенье вечером”.

Принимающий вызов откинулся назад, чтобы посмотреть через Босха на диспетчера, и они обменялись безмолвным сообщением.

“У вас есть ордер на это?” - спросил диспетчер. “Мы не собираемся просто назвать вам имя парня, чтобы вы могли пойти и сфабриковать на нас еще один дерьмовый арест”.

“Мне не нужен ордер”, - сказал Босх.

“Черта с два вы этого не сделаете!” - закричал диспетчер.

“Что мне нужно, так это ваше сотрудничество, и если я его не получу, те двойки, о которых вы беспокоитесь, будут наименьшей из ваших проблем. И в конце концов, я все равно собираюсь получить то, что хочу. Так что решайте прямо сейчас, как вы хотите в это играть ”.

Двое чернокожих мужчин снова посмотрели друг на друга. Босх посмотрел на Чу. Если блеф не сработал, им, возможно, придется усугубить ситуацию. Босх проверил лицо Чу на предмет каких-либо признаков отступления. Его не было.

Диспетчер открыл папку, которая лежала сбоку от его стола. Со стороны Босха он мог видеть, что это было своего рода расписание. Он перевернул три страницы назад, к воскресенью.

“Ладно, эта машина была у Хуча Роллинса в воскресенье вечером. Теперь уходите, вы оба ”.

“Хуч Роллинз? Как его настоящее имя?”

“Откуда, черт возьми, нам знать?”

Это был диспетчер. Босх начинал изрядно раздражаться на него. Он подошел ближе и посмотрел на него сверху вниз. Зазвонил телефон.

“Не отвечай на этот вопрос”, - сказал Босх.

“Ты убиваешь нас здесь, чувак!”

“Они перезвонят”.

Босх нацелился на диспетчера.

“Работает ли "Хуч Роллинз" прямо сейчас?”

“Да, сегодня он работает в два раза больше”.

“Что ж, диспетчер, подключитесь к рации и вызовите его сюда”.

“Да, что мне сказать, чтобы заставить его сделать это?”

“Ты говоришь ему, что тебе нужно поменять его машину. Скажи ему, что у тебя есть для него кое-что получше. Это только что привезли на грузовике ”.

“Он в это не поверит. К нам не приедет грузовик. Мы собираемся разориться благодаря вам, люди ”.

“Заставь его поверить в это”.

Босх бросил на диспетчера суровый взгляд, тот повернулся к микрофону и вызвал Хуча Роллинза.

Босх и Чу вышли из офиса и посовещались о том, что делать, когда появится Роллинз. Они решили, что подождут, пока он выйдет из машины, прежде чем приблизиться к нему.

Несколько минут спустя в район залива въехало потрепанное такси, которое год назад нуждалось в мойке. За рулем был мужчина в соломенной шляпе. Он выскочил и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: “Где мои новые колеса?”

Босх и Чу подошли с двух сторон. Когда они подошли достаточно близко, чтобы сдержать Роллинса, Босх заговорил.

“Мистер Роллинз? Мы из полиции Лос-Анджелеса, и нам нужно задать вам несколько вопросов ”.

Роллинс выглядел смущенным. Затем в его глазах появилось выражение "сражайся или беги".

“Что?” - спросил я.

“Я сказал, что нам нужно задать вам несколько вопросов”.

Тогда Босх оставил ему бейдж, чтобы он знал, что это было официально. Не было никакого бегства от закона.

“Что я сделал?”

“Насколько нам известно, ничего, мистер Роллинс. Мы хотим поговорить с вами о том, что вы, возможно, видели ”.

“Ты же не собираешься подрочить мне, как другие парни, не так ли?”

“Мы ничего об этом не знаем. Не могли бы вы, пожалуйста, сопроводить нас в полицейский участок Голливуда, чтобы мы могли посидеть в тихой комнате и поговорить?”

“Я арестован?”

“Не сейчас, нет. Мы рассчитывали на то, что вы захотите сотрудничать и просто ответите на несколько вопросов. Мы вернем тебя сюда сразу после этого ”.

“Чувак, если я с тобой, то я не зарабатываю там никаких денег”.

Босх был близок к тому, чтобы потерять терпение.

“Мы не займем много времени, мистер Роллинс. Пожалуйста, сотрудничайте с нами ”.

Роллинс, казалось, прочитал тон Босха и понял, что не имеет значения, пошел он трудным или легким путем, он все равно шел. Уличный прагматик в нем заставил его выбрать легкий путь.

“Ладно, давай покончим с этим. Тебе не обязательно надевать на меня наручники или что-то в этом роде, не так ли?”

“Никаких наручников”, - сказал Босх. “Просто красиво и легко”.

По дороге Чу сидел сзади с Роллинсом без наручников, а Босх заранее позвонил в соседнее голливудское отделение и зарезервировал комнату для допросов в детективном бюро. Поездка заняла пять минут, и вскоре они уже вели Роллинза в помещение девять на девять со столом и тремя стульями. Босх заставил его сесть сбоку, поставив только один стул.

“Можем мы предложить вам что-нибудь, прежде чем начнем?” - Спросил Босх.

“Как насчет кока-колы, покурить и покурить?”

Он начал смеяться. Детективы этого не сделали.

“Как насчет просто кока-колы?” - Сказал Босх.

Босх полез в карман за мелочью, а затем снял с ладони четыре четвертака. Он передал их Чу. Поскольку Чу был здесь младшим партнером, он выходил к аппаратам в заднем коридоре.

“Итак, Хуч, почему бы нам не начать с того, что ты назовешь мне свое настоящее полное имя?”

“Ричард Элвин Роллинз”.

“Как ты получил название Хуч?”

“Я не знаю, чувак, просто у меня это всегда было”.

“Что ты имел в виду там, в магазине, когда сказал, что не хочешь, чтобы тебя трахнули, как других парней?”

“Это ничего не значило, чувак”.

“Конечно, так и было. Ты это сказал. Итак, скажи мне, кого накачали. Ты говоришь мне, и это не покидает эту комнату ”.

“Ах, чувак, ты знаешь. Нам просто кажется, что они внезапно нагрянули за нами с DUI и всем прочим ”.

“И ты думаешь, что это были подставы?”

“Да ладно, чувак, это политика. Чего ты ожидаешь? Я имею в виду, посмотри, что они сделали с этим армянским ублюдком ”.

Босх вспомнил, что одного из арестованных водителей звали Грач Татариан. Он предположил, что Роллинз имел в виду его.

“Что насчет него?”

“Он просто сидел на скамье подсудимых, а они подъезжают и вытаскивают его из машины. Он отказывается дуть, но потом они находят бутылку под сиденьем, и он поджаривается. Эта бутылка, чувак, всегда там, внизу. Он останется в той машине, и никто не сядет за руль пьяным. Вы делаете пару глотков за ночь, чтобы привести себя в порядок. Но все хотят знать, как те офицеры узнали об этой бутылке, понимаете?”

Босх откинулся на спинку стула и попытался проследить и расшифровать то, что было сказано. Чу вернулся и поставил банку кока-колы перед Роллинсом. Затем он занял место в углу стола справа от Босха.

“Этот заговор с целью подставить вас, ребята, кто за ним стоит? Кто им управляет?”

Роллинз поднял руки в жесте, который должен был сказать, Разве это не очевидно?

“Это член городского совета, и он просто позволяет своему сыну делать грязную работу и управлять делами. Я имею в виду, он сделал. Теперь он мертв ”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Я видел это в газете. Каждый знает это ”.

“Вы когда-нибудь видели сына раньше? Лично?”

Роллинз долгое время ничего не говорил. Его разум, вероятно, работал, танцуя вокруг расставленной для него ловушки. Он решил не лгать.

“Примерно на десять секунд. Я был в воскресенье на спуске в Шато и видел, как он входил. Это было все ”.

Босх кивнул.

“Как ты узнал, кто он такой?”

“Потому что я видел его фотографию”.

“Где? Газета?”

“Нет, у кого-то была его фотография после того, как мы получили письмо”.

“Какое письмо?”

“Ч и Б, чувак. Мы получили копию письма от парня из Ирвинга, в котором он сообщает жителям сити, что они придут за нашим билетом. Они собирались закрыть нас. Кто-то погуглил этого ублюдка в офисе. Они достали его фотографию и показывали ее повсюду. Это было на доске объявлений вместе с письмом. Они хотели, чтобы мы, водители, знали, что происходит и что поставлено на карту. Что этот парень возглавлял атаку против нас, и нам лучше собраться и лететь прямо ”.

Босх понял стратегию.

“Итак, вы узнали его, когда подъехали к "Шато Мармон” в воскресенье вечером".

“Чертовски верно. Я знал, что он был мудаком, пытающимся выгнать нас из бизнеса ”.

“Выпей немного кокаина”.

Bosch нужно было сбросить обороты, чтобы подумать об этом. Пока Роллинз открывал банку и начал пить, Гарри обдумывал следующий набор вопросов. Здесь происходило много вещей, которых он не предвидел.

Роллинз сделал большой глоток и поставил банку на стол.

“Когда у тебя закончилась смена в воскресенье вечером?” - Спросил Босх.

“Я этого не делал. Мне нужны двойные, потому что моя девушка собирается родить ребенка без страховки. Я взял вторую смену, как и сегодня, и проработал до свету целый день. Это было бы в понедельник ”.

“Во что ты была одета той ночью?”

“Что это за дерьмо, чувак? Ты сказал, что я не подозреваемый.”

“Ты не такой, пока продолжаешь отвечать на вопросы. Во что ты был одет, Хуч?”

“Мое обычное дело. Томми Багама и мои грузы. Ты сидишь в машине шестнадцать часов и хочешь, чтобы тебе было удобно ”.

“Какого цвета была рубашка?”

Он указал на свою грудь.

“Это та самая рубашка”.

Он был ярко-желтого цвета с рисунком доски для серфинга. Босх был почти уверен в одном. Это была подделка Томми Багамы, не настоящая вещь. В любом случае, ему показалось натяжкой считать рубашку серой. Если только Роллинз не переоделся, он не был тем человеком на пожарной лестнице.

“Итак, кому вы сказали, что видели Ирвинга в отеле?” - Спросил Босх.

“Никто”.

“Ты уверен в этом, Хуч? Ты же не хочешь начать лгать нам. Из-за этого нам было бы сложно отпустить тебя ”.

“Никто, чувак”.

По внезапному отсутствию зрительного контакта Босх понял, что Роллинс лжет.

“Это очень плохо, Хуч. Я полагал, ты достаточно умен, чтобы понять, что мы не стали бы задавать вопрос, на который мы еще не знаем ответа.”

Босх встал. Он сунул руку под куртку и снял наручники с пояса.

“Я сказал только своему начальнику смены”, - быстро сказал Роллинс. “Просто как бы мимоходом. По радио. Я сказал, угадай, кого я только что видел. Вот так.”

“Да, и он догадался, что это был Ирвинг?”

“Нет, я должен был сказать ему. Но это было все.”

“Ваш начальник смены спрашивал, где вы только что видели Ирвинга?”

“Нет, он знал, потому что я вызвал свою двадцатку при передаче. Он знал, где я был ”.

“Что еще ты ему сказал?”

“Это было оно. Просто это, как разговор ”.

Босх сделал паузу, чтобы посмотреть, выйдет ли что-нибудь еще. Роллинс молчал, его глаза были прикованы к наручникам в руках Босха.

“Ладно, Хуч, как зовут начальника смены, который был у тебя в воскресенье вечером?”

“Марк Маккуиллен. Ночью он на взводе ”.

“Палка?” - спросил я.

“Он диспетчер. Но они называют его палкой, потому что в старые времена на столе было что-то вроде микрофона или чего-то в этомроде. Палка. Знаешь, кто-то сказал мне, что он бывший полицейский ”.

Босх долго смотрел на Роллинса, пока тот вписывал имя Маккуиллен в картину. Роллинс был прав насчет того, что он бывший полицейский. И ощущение, которое было у Босха ранее по поводу того, что все идет кувырком, теперь вернулось. Только все больше не рушилось. Они лились каскадом. Марк Маккуиллен был именем из прошлого. Как Босха, так и департамента.

Босх наконец оторвался от своих мыслей и посмотрел на Роллинса.

“Что сказал Маккуиллен, когда ты сказал ему, что видел Ирвинга?”

“Ничего. Я думаю, он спросил, регистрировался ли парень.”

“И что ты ему сказал?”

“Я думал, что он был таким. Я имею в виду, он оставлял свою машину в гараже. Этот гараж слишком мал; они разрешают парковаться там только гостям отеля. Если вы просто собираетесь в бар или еще куда-нибудь, вам придется воспользоваться услугами камердинера снаружи ”.

Босх кивнул. Роллинз был прав насчет этого.

“Хорошо, теперь мы собираемся забрать тебя обратно, Хуч. Если ты расскажешь кому-нибудь, о чем мы здесь говорили, я узнаю. И я обещаю тебе, что если это произойдет, это не обернется для тебя хорошо ”.

Роллинс поднял руки в знак капитуляции.

“Я честен с этим”, - сказал он.

19

Высадив Роллинса, они направились обратно в центр города, к пабу.

“Итак, Маккуиллен”, - сказал Чу, как Босх и предполагал, что так и будет. “Кто он? Я мог бы сказать, что это имя что-то значило для тебя ”.

“Как сказал Хуч, бывший полицейский”.

“Но ты знаешь его? Или знал его?”

“Я знал о нем. Я никогда его не встречал ”.

“Ну, и что это за история?”

“Он был полицейским, которого принесли в жертву богам умиротворения. Он потерял работу за то, что делал это именно так, как они его учили ”.

“Перестань ходить кругами, Гарри. Что происходит?”

“Происходит то, что мне нужно подняться на десятый этаж и кое с кем поговорить”.

“Вождь?”

“Нет, не шеф”.

“И это снова один из тех случаев, когда ты не собираешься рассказывать своему партнеру, что происходит, пока сам не почувствуешь, что тебе этого хочется”.

Босх не ответил. Он перемалывал вещи.

“Гарри!Я с тобой разговариваю”.

“Чу, когда мы вернемся, я хочу, чтобы ты начал поиск прозвища”.

“Кто?”

“Некто, известный под именем Чилл в районе Северный Голливуд — Бербанк около двадцати пяти лет назад”.

“Какого хрена? Ты сейчас говоришь о другом деле?”

“Я хочу, чтобы ты нашел этого парня. Его инициалы C. H., и люди называли его Чилл. Должно быть, это вариация на тему его имени ”.

Чу покачал головой.

“Все, чувак, с меня хватит после этого. Я не могу так работать. Я скажу лейтенанту ”.

Босх просто кивнул.

“‘После этого’? Означает ли это, что вы сначала выполните поиск по прозвищу?”

Босх не позвонил заранее Киз Райдер. Он просто поднялся на лифте на десятый этаж и вошел в офис OCP без приглашения или предварительной записи. Его встретили два стола с двумя адъютантами за ними. Он пошел налево.

“Детектив Гарри Босх. Мне нужно увидеть лейтенанта Райдера.”

Адъютантом был молодой офицер в накрахмаленной форме с фамилией РИВЕРА на табличке. Он взял со своего стола папку и мгновение изучал ее.

“У меня здесь ничего нет. Лейтенант ожидает вас? Она на совещании.”

“Да”.

Ривера, казалось, был удивлен ответом. Ему пришлось снова проверить буфер обмена.

“Почему бы вам не присесть, детектив, а я проверю наличие свободных мест”.

“Ты сделаешь это”.

Ривера не двигался. Он подождал, пока Босх уйдет. Гарри подошел к нескольким стульям, расставленным возле ряда окон, которые выходили на гражданский центр — фирменный шпиль мэрии занимал большую часть обзора. Он остался стоять. Когда Гарри был на безопасном расстоянии от стола, Ривера взял свой телефон и сделал звонок, прикрыв трубку ладонью, когда разговаривал с кем-то на другом конце. Вскоре он повесил трубку, но даже не взглянул в сторону Босха.

Босх снова повернулся к окну и посмотрел вниз. Он увидел съемочную группу телевидения, расположившуюся на ступеньках мэрии, ожидая, когда какой-нибудь политик скажет что-нибудь на продажу. Босху стало интересно, выйдет ли Ирвинг и спустится ли он по мраморным ступеням.

“Гарри?” - спросил я.

Он обернулся. Это был Райдер.

“Пойдем со мной”.

Он пожалел, что она произнесла эту фразу. Но он последовал за ней, когда она повернулась и вышла через двойные двери в коридор. Как только они остались одни, она набросилась на него.

“Что происходит? У меня в офисе есть люди ”.

“Нам нужно поговорить. Сейчас.”

“Так говори”.

“Нет, не здесь, как это. Все рушится. Все идет так, как я тебя предупреждал. Шеф должен знать. Кто в твоем офисе? Это Ирвинг?”

“Нет, перестань быть параноиком”.

“Тогда почему мы разговариваем здесь?”

“Потому что офис занят и потому что это вы потребовали полной конфиденциальности по этому поводу. Дай мне десять минут и ”встретимся" Чарли Чаплина."

Босх подошел и нажал кнопку лифта. Там была только кнопка "Вниз".

“Я буду там”.

До здания Брэдбери было рукой подать. Босх вошел в боковую дверь на третьем этаже и оказался в тускло освещенном вестибюле лестничной клетки. Там была скамейка, а рядом с ней - скульптура Чарли Чаплина в роли его фирменного персонажа, Бродяги. Босх сел в тени рядом с Чарли и стал ждать. Брэдбери был самым старым и красивым зданием в центре города. В нем размещались частные офисы, а также отделения полиции Лос-Анджелеса, включая помещения для слушаний в совете по правам человека, используемые органами внутренних дел. Это был странный выбор для тайной встречи, но это было то самое место, которое Босх и Райдер использовали в прошлом. Никаких обсуждений или указаний не требовалось, раз Киз сказала встретиться со мной в "Чарли Чаплине".

Райдер был почти на десять минут старше первых десяти минут, но Босха это устраивало. Он использовал это время, чтобы придумать историю, которую он ей расскажет. Это было сложно и все еще зарождалось, даже импровизировалось.

Он только что закончил проходить через это, когда почувствовал жужжание входящего сообщения на своем телефоне. Он вытащил его из кармана, наполовину ожидая, что сообщение будет отменой встречи от Райдер. Но это было от его дочери.

Ужин и учебный зал у Эша. Ее мама готовит оооочень вкусную пиццу. К?

Он почувствовал легкий укол вины, потому что приветствовал это сообщение. Поскольку о его дочери позаботились на вечер, у него было больше времени для работы со своими делами. Это также означало, что он мог бы снова увидеть Ханну Стоун, если бы смог придумать вескую причину для расследования. Он отправил обратно свое одобрение, но сказал своей дочери, что она должна быть дома к десяти. Он сказал ей позвонить, если ее нужно будет подвезти.

Босх убирал телефон в карман, когда вошла Райдер, поколебалась мгновение, пока ее глаза привыкали к полумраку, а затем села рядом с ним.

“Привет”, - сказала она.

“Привет”, - сказал он.

Он подождал мгновение, пока она успокоится, но она не была заинтересована в том, чтобы тратить время.

“Ну?” - спросил я.

“Ты готов?”

“Конечно. Я здесь. Расскажи мне историю ”.

“Ну, это происходит примерно так. У Джорджа Ирвинга есть консалтинговая фирма, которая действительно пользуется влиянием. Он продает свое влияние, свою связь с отцом и фракцией, частью которой является его отец в городском совете. Он—”

“У вас есть документальные доказательства этого?”

“Прямо сейчас это просто история, Киз, и здесь только ты и я. Позвольте мне рассказать это, а затем вы сможете задать свои вопросы, когда я закончу ”.

“Тогда продолжай”.

Дверь на третьем этаже открылась, и вошел офицер в форме, снял солнцезащитные очки и огляделся, сначала вслепую, а затем сфокусировался на Босхе и Райдере, правильно оценив их как полицейских.

“Это то место, где слышны БОРы?” - спросил он.

“Третий этаж”, - сказал Райдер.

“Спасибо тебе”.

“Желаю удачи”.

“Да”.

Босх подождал, пока полицейский покинет вестибюль и завернет за угол в главный вестибюль, где находились лифты.

“Ладно. Итак, Джордж продает влияние в совете и, соответственно, во всех различных советах, которые совет назначает. В некоторых случаях он может сделать даже больше, чем это. Он может изменить ход игры ”.

“Я этого не понимаю. Как же так?”

“Вы знаете, как в этом городе предоставляются франшизы на такси?”

“Понятия не имею”.

“По географическим зонам и по двухлетним контрактам. Ты появляешься на рецензии каждые два года ”.

“Все в порядке”.

“Итак, я не знаю, Джордж обращается к ним или они приходят к Джорджу, но в Южном Лос-Анджелесе есть владелец франшизы под названием Regent Taxi, и они нанимают Джорджа, чтобы он помог им получить более прибыльную франшизу в Голливуде, где есть первоклассные отели и туристы на улицах, и можно заработать гораздо больше денег. Нынешний владелец франшизы - Black and White Taxi.”

“Думаю, я знаю, к чему это ведет. Но разве член совета Ирвинг не должен быть прозрачен в этом вопросе? У него был бы конфликт интересов, голосуя за любую компанию, возглавляемую его сыном ”.

“Конечно, он бы так и сделал. Но первое голосование за Советом по франчайзингу такси, и кто назначает людей в этот совет? Совет. И когда это в следующий раз будет передано совету на ратификацию, конечно, Ирвинг благородно сослался на конфликт интересов и отказался от голосования, и все это выглядит совершенно честно. Но как насчет закулисных компромиссов? ‘Ты голосуешь за меня, когда я выйду, и в следующий раз я буду голосовать за тебя". Ты знаешь, что происходит, Киз. Но то, что предлагает Джордж, еще более верно. Он предлагает более полное обслуживание, скажем так. Регент говорит, да, мы возьмем полный пакет, и через месяц после того, как он был нанят Regent, дела начинают идти наперекосяк для нынешнего владельца франшизы, B and W. ”

“Что вы имеете в виду под "боком’?”

“Я пытаюсь сказать тебе. Менее чем через месяц после того, как Джордж Ирвинг был принят на работу в Regent, водители B и W начали получать двойки по рэпу и штрафы за дорожное движение, и внезапно компания выглядит не так хорошо ”.

“Сколько арестов?”

“Три, первый выйдет через месяц после того, как Ирвинг подписал контракт. И затем происходит автомобильная авария, в которой виноват водитель B и W. Есть несколько нарушений правил дорожного движения — все нарушения правил движения, которые создают видимость неосторожного вождения. Превышение скорости, работающие светофоры и знаки ”Стоп".

“Я думаю, что Times писала об этом. В любом случае, из-за вождения в нетрезвом виде.”

“Да, у меня есть история, и я почти уверен, что именно Джордж Ирвинг навел их на эту мысль. Все это было частью организованного плана по приобретению франшизы ”Голливудское такси "."

“То есть вы говорите, что сын пошел к отцу и сказал оказать некоторое давление на Би и В? Затем отец, в свою очередь, обратился в департамент?”

“Я пока не совсем уверен, как это сработало. Но у них обоих — отца и сына — все еще есть связи в департаменте. У члена городского совета есть сочувствующие, а его сын пять лет был полицейским. Парень, который был его близким другом, работает патрульным в Голливуде. У меня есть все протоколы об арестах черно-белых и штрафные санкции за нарушение правил дорожного движения. Один и тот же полицейский — друг Джорджа Ирвинга — произвел все три ареста за вождение в нетрезвом виде и написал два из нарушений при перемещении. Парень по имени Роберт Мейсон. Каковы шансы на это? Что он получит все три двойки.”

“Это могло случиться. Вы производите один арест, а затем знаете, на что обращать внимание после этого ”.

“Конечно, Киз, как скажешь. Одного из этих парней даже не остановили. Он был припаркован у стоянки такси на Ла Бреа, когда на него наехал Мейсон.”

“Ну, это были законные аресты или нет? Они взорвались?”

“Они взорвались, и бюсты были законными, насколько я знаю. Но три провала, начавшиеся через месяц после того, как Ирвинг был нанят. Вождение в нетрезвом виде, нарушения при переезде и отчет об аварии затем становятся центральным элементом заявления Regent в совет по франшизе, чтобы отобрать Голливуд у B and W. Он полностью смазал его, и это просто неправильно пахнет, Киз ”.

Она наконец кивнула, молчаливо соглашаясь с точкой зрения Босха.

“Хорошо, даже если я соглашусь с тобой, все равно остается вопрос: как из-за всего этого убили Джорджа Ирвинга? И почему?”

“Я не уверен, почему, но позвольте мне перейти к —”

Босх остановился, когда из вестибюля донесся громкий взрыв голосов. Через несколько секунд они исчезли.

“Хорошо, позвольте мне перейти к ночи, когда Ирвинг совершил прыжок с большой высоты. Он приезжает на машине в девять сорок, отдает ключи парковщику и поднимается в вестибюль, чтобы зарегистрироваться. Также в это время прибывает писатель с Восточного побережья по имени Томас Раппорт. Он приезжает на такси из аэропорта и останавливается прямо за Ирвингом ”.

“Не говори мне. Он был в черно-белом такси.”

“Знаете, лейтенант, вам действительно следовало бы стать детективом”.

“Я пытался это сделать, но мой партнер был мудаком”.

“Я слышал об этом. В любом случае, да, это было черно-белое такси, и водитель действительно узнал Ирвинга, когда тот передавал свою машину парковщику. Его фотографию показывали в гараже, когда письмо-заявка в совет по франчайзингу была скопирована в B и W. Этот водитель, парень по имени Роллинс, узнает Ирвинга, подключается к рации и говорит: "Что вы знаете, я только что видел врага общества номер один", или что-то в этом роде. И на другом конце этого радиовызова - начальник смены. Ночной человек. Парень по имени Марк Маккуиллен.”

Босх остановился и подождал, пока она узнает имя. Она этого не сделала.

“Маккуиллен, как в "Маккиллин", ” сказал он. “Это о чем-то напоминает?”

Это все еще не прорвалось. Райдер покачала головой.

“Раньше твоего времени”, - сказал Босх.

“Кто он такой?”

“Бывший полицейский. Может быть, на десять лет моложе меня. В свое время он стал образцом для подражания во всем этом удушающем захвате. Противоречие. И его принесли в жертву мафии ”.

“Я не понимаю, Гарри. Какая толпа? Какая жертва?”

“Я же говорил тебе, я был в оперативной группе. Целевая группа была сформирована, чтобы успокоить граждан Южного Лос-Анджелеса, которые утверждали, что удушающий захват был легализованным убийством. Копы воспользовались этим, и в саут-Энде погибло непомерное количество людей. Правда заключалась в том, что им не нужна была целевая группа для изменения политики. Они могли бы просто изменить это. Но вместо этого они идут с целевой группой, чтобы они могли скормить СМИ историю о том, как департамент серьезно относился к своим усилиям отреагировать на общественный резонанс ”.

“Хорошо, так как это ведет к Маккуиллену?”

“Я был всего лишь рядовым в оперативной группе. Собиратель. Я проводил вскрытия. Тем не менее, я знаю это. Статистика совпала по расовому и географическому признакам. Конечно, в саут-энде было больше смертей от удушающего захвата. Погибло гораздо больше афроамериканцев, чем представителей других рас. Но соотношения были равными. В саут-энде было гораздо больше инцидентов, связанных с применением силы. Чем больше конфронтаций, потасовок, драк, вы оказываете сопротивление арестам, тем чаще вы используете удушающий захват. Чем больше вы используете удушающий прием, тем больше смертей у вас будет. Это была простая математика. Но ничто не бывает простым, когда замешана расовая политика ”.

Райдер была чернокожей и выросла в Южном Лос-Анджелесе, но Босх разговаривал с ней "полицейский с полицейским", и в его рассказе не было неловкости. Они были партнерами и действовали как команда в условиях экстремального давления. Райдер знал Босха так хорошо, как никто другой мог. Они были братом и сестрой, и между ними не было никаких преград.

“Маккуиллен работал в вечернюю вахту в семьдесят седьмом”, - сказал он. “Он любил экшн и получал его почти каждую ночь. Я не помню точное число, но у него было что-то около шестидесяти с лишним случаев применения силы за четыре года. И, как вы знаете, это только те, по которым они пишут отчеты. В тех инцидентах он часто использовал удушающий прием, и в итоге за три года убил двух человек. Из всех смертей от удушающего захвата за все годы никто не был замешан более чем в одной. Только он, потому что он использовал это больше, чем кто-либо другой. Итак, когда прибыла оперативная группа... ”

“Он привлек особое внимание”.

“Правильно. Итак, каждый из его инцидентов с применением силы был исправлен при повторном рассмотрении на момент возникновения. Включая две смерти. Контрольной комиссией было установлено, что оба раза он использовал удержание в рамках политики. Но один раз, и это к несчастью. Два раза, и возникает закономерность. Кто-то слил его имя и историю в Times, которая нависла над оперативной группой, как смог над центром города. Они опубликовали статью, и Маккуиллен стал лицом того, что было не так в департаменте. Не имело значения, что его так и не уличили в том, что он действовал не по правилам. Он был тем парнем. Полицейский-убийца. Глава коалиции министров в то время проводил пресс-конференцию, казалось, через день. Он начал называть его Маккиллином, и это прижилось ”.

Босх встал со скамейки, чтобы он мог немного походить, продолжая.

“Целевая группа рекомендовала исключить удержание штанги из прогрессии с применением силы, и это было сделано. Забавно, что затем департамент сказал офицерам больше полагаться на свои дубинки — на самом деле, вас могут привлечь к дисциплинарной ответственности, если вы выйдете из патрульной машины без дубинки в руке или на поясе. Вдобавок к этому, в ход пошли электрошокеры, как только прекратился удушающий захват. И что мы получили? Родни Кинг. Видео, которое изменило мир. Видео о парне, которого били электрошоком и избивали дубинками, когда правильный удушающий прием просто усыпил бы его ”.

“Ха”, - сказал Райдер. “Я никогда не смотрел на это с такой точки зрения”.

Босх кивнул.

“В любом случае, отказаться от удушающего захвата было недостаточно. Должно было быть подношение разъяренной толпе, и это был Маккуиллен. Он был отстранен от работы по тому, что я всегда считал сфабрикованными, политически мотивированными обвинениями. Анализ смертей установил, что во втором случае он нарушил правила при эскалации последовательности применения силы. Другими словами, удушающий прием, который убил парня, был в порядке, но все, что он делал до того, как использовал его, было неправильным. Он был поднят на совете по правам и уволен. Дело было передано в окружной прокурор, и окружной прокурор принял решение. В то время, я помню, подумал, что Маккуиллену повезло, что они не оседлали волну и не привлекли его к ответственности. Он подал в суд, чтобы вернуть свою работу, но это было безрезультатно. С ним было покончено ”.

Босх на мгновение прервал разговор, чтобы посмотреть, есть ли у Райдера ответ. Она скрестила руки на груди и смотрела в тени. Босх знал, что она замалчивает это. Видя, как все это разыгрывается в настоящем.

“Итак”, - наконец сказала она. “Двадцать пять лет назад целевая группа, возглавляемая Ирвином Ирвингом, привела к тому, что Маккуиллен потерял работу и карьеру в процессе, который, по крайней мере, по его мнению, был необоснованным и несправедливым. Теперь у нас есть то, что выглядит как попытка сына Ирвинга и, возможно, самого члена совета отобрать франшизу у бизнеса, в котором сейчас работает Маккуиллен. . что, ночной диспетчер?”

“Начальник смены. Что, я полагаю, на самом деле означает ”диспетчер ".

“И это добавляет к тому, что он убил Джорджа Ирвинга. Я могу соединить точки, но у меня проблемы с мотивом, Гарри.”

“Ну, мы ничего не знаем о Маккуиллене, не так ли? Мы не знаем, носил ли он эту обиду повсюду, как гноящуюся рану, и возможность просто представилась сама собой. Водитель звонит и говорит: "Угадай, кого я только что видел’. У нас есть ссадина на плече — это безошибочное свидетельство удушающего захвата. У нас также есть свидетель, который видел кого-то на пожарной лестнице.”

“Какой свидетель? Ты не сказал мне, что у тебя есть свидетель.”

“Я только сегодня узнал. Был проведен опрос на склоне холма за отелем, и они вышли на местного жителя, который видел мужчину на пожарной лестнице в воскресенье вечером. Но он говорит, что это было в двенадцать сорок ночи, а коронер считает, что ТОД был убит не раньше двух и не позже четырех. Итак, у нас разница примерно в два часа. Парень на лестнице спускался в двенадцать сорок, а не поднимался. Однако есть вот что. Свидетель описал парня на лестнице как одетого в какую-то форму. Серый топ и серые брюки. Сегодня я был в таксопарке Би энд У. Там находится диспетчерский офис. Механики, которые работают на флоте, носят серые комбинезоны. Маккуиллен мог бы надеть комбинезон, прежде чем подниматься по лестнице ”.

Босх развел руки в стороны, как бы говоря, что это все. Это было все, что у него было. Райдер долго молчала, прежде чем спросить то, о чем Босх знал, что она спросит.

“Ты всегда учил меня спрашивать, где были дыры. ‘Посмотри на свое дело и найди дыры. Потому что, если ты их не найдешь, адвокат защиты сделает это за тебя. ’ Итак, Гарри, где дыры?”

Босх пожал плечами.

“Расхождение во времени - это дыра. И у нас нет ничего, что привело бы Маккуиллена в комнату Ирвинга. Все отпечатки, найденные там и на пожарной лестнице, были прогнаны через компьютер. Маккуиллен бы подошел ”.

“Как вы справляетесь с расхождением во времени?”

“Он осматривал это место. Именно тогда свидетель увидел его. Он не видел, когда Маккуиллен вернулся ”.

Райдер кивнул.

“Что насчет отметин на плече Ирвинга? Могут ли они быть сопоставлены с часами Маккуиллена?”

“Это возможно, но это не будет окончательным. Нам может повезти, и мы даже найдем ДНК на часах. Но я думаю, что большая дыра здесь - Ирвинг. Почему он вообще оказался в отеле? Угол Маккуиллена зависит от случая. Водитель такси видит Ирвинга. Он рассказывает Маккуиллену. Глубоко укоренившиеся гнев и горечь Маккуиллена берут верх. В конце смены он берет комплект комбинезона механика и отправляется в отель. Он взбирается по стене, каким-то образом попадает в номер Ирвинга и душит его. Он раздевает тело и складывает одежду красиво и аккуратненько, но не задевает пуговицу на полу. Затем он сбрасывает его с балкона, и это выглядит как самоубийство. Теоретически это работает достаточно хорошо, но что Ирвинг там делал? Он с кем-то встречался? Ждешь кого-то? И почему он положил свои вещи — бумажник, телефон и все остальное — в сейф в номере? Если мы не сможем ответить на эти вопросы, у нас получится дыра, достаточно большая, чтобы проехать на машине для побега ”.

Она кивнула в знак согласия.

“Итак, что ты предлагаешь нам делать сейчас?”

“Мы ничего не делаем. Я продолжаю работать над этим. Но вы должны знать, и шеф должен знать, что по мере продвижения вперед это приблизится к члену совета. Если я нажму на Роберта Мейсона, чтобы выяснить, почему он начал останавливать водителей B и W, это может вернуться непосредственно к самому Ирвину Ирвингу. Шеф должен это знать ”.

“Он сделает. Это твой следующий ход?”

“Я еще не уверен. Но я хочу знать как можно больше, прежде чем я возьмусь за Маккуиллена ”.

Райдер встал. Ей не терпелось уйти.

“Ты сейчас возвращаешься?” - спросила она. “Ты хочешь прогуляться?”

“Нет, ты продолжай”, - сказал Босх. “Я думаю, что собираюсь сделать несколько телефонных звонков”.

“Все в порядке, Гарри. Удачи. Будь осторожен там ”.

“Да, ты тоже. Будь осторожен там, наверху ”.

Она посмотрела на него. Она знала, что он имел в виду на десятом этаже паба. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

20

Босх снова сел на скамейку и взял себя в руки. Затем он достал свой телефон и набрал номер мобильного Ханны Стоун. Она подарила его ему, когда они расстались в понедельник вечером.

Она ответила сразу, несмотря на то, что номер Босха был заблокирован.

“Это Гарри Босх”.

“Я подумал, что это можешь быть ты. Есть ли что-нибудь новое?”

“Нет, сегодня я работаю над кое-чем другим. Но мой партнер пытается успокоить парня ”.

“Хорошо”.

“Есть что-нибудь новое с вашей стороны?”

“Нет, просто делаем ту же хорошую работу, что и всегда”.

“Это хорошо”.

Последовала неловкая пауза, а затем Босх рванулся вперед.

“Моя дочь сегодня вечером занимается у подруги, так что я свободен. И я хотел спросить — я имею в виду, я знаю, что это довольно скоро, — но я хотел узнать, не хочешь ли ты поужинать еще раз сегодня вечером. ”

“Э-э...”

“В этом нет ничего особенного. Это короткое уведомление. Я буду—”

“Нет, нет, дело не в этом. Просто у нас сеансы по вечерам в среду и четверг, и я должен работать сегодня вечером ”.

“У тебя что, нет перерыва на ужин?”

“Да, но оно слишком короткое. Вот что я тебе скажу, могу я тебе перезвонить?”

“Да, но тебе не обязательно перепрыгивать через какие—либо...”

“Я хочу, но я должен посмотреть, поменяется ли кто-нибудь со мной. Я соглашусь на завтрашнюю ночь, если они согласятся на сегодняшнюю. Могу я тебе перезвонить?”

“Конечно”.

Босх дал ей свой номер, и они разъединились. Он встал, похлопал Чарли Чаплина по плечу и направился к двери.

Когда Босх вернулся в отделение, Чу работал на своем ноутбуке и не поднял глаз, когда Гарри вошел в кабинку.

“Ты уже нашел моего парня?”

“Пока нет”.

“Как это выглядит?”

“Не очень хорошее. В файлах с прозвищами насчитывается девятьсот одиннадцать вариаций Chill. И это только в Калифорнии. Так что не задерживай дыхание ”.

“Это общая сумма или это только за те временные рамки, о которых я просил?”

“Временные рамки не имеют значения. Ваш парень из восемьдесят восьмого мог легко попасть в базу данных за любой год до или после. Это будет зависеть от того, был ли он арестован, был объектом опроса на месте или был жертвой. Существует множество возможностей. Я должен посмотреть на них всех ”.

Чу говорил отрывистым тоном. Босх знал, что он все еще зол из-за того, что его не допустили к расследованию дела Ирвинга.

“Все это может быть правдой, но давайте расставим приоритеты, сузив фокус до ... скажем, до девяносто второго. Моя догадка такова, что если он в штрафной, то он вошел туда раньше ”.

“Прекрасно”.

Чу начал печатать. Он по-прежнему не поднимал глаз и не приветствовал Босха взглядом.

“Когда я вошел, я увидел, что лейтенант одна в своем кабинете. Ты мог бы пойти и поговорить с ней о переводе.”

“Я хочу покончить с этим”.

Босх разоблачал блеф Чу, и они оба знали это.

“Хорошо”.

Зазвонил мобильный Босха, и он увидел, что это был звонок по номеру 818 — в Долину. Ответив, он вышел из кабинета и направился в коридор, чтобы поговорить наедине. Это была Ханна Стоун, звонившая по одной из своих рабочих линий.

“Я не смогу встретиться с тобой примерно до восьми из-за некоторых дел здесь, на работе. Это будет нормально?”

“Конечно, это работает”.

Это дало бы ему всего около девяноста минут с ней, если только он не изменит комендантский час своей дочери.

“Ты уверен? Ты говоришь—”

“Нет, это сработает. Я тоже мог бы работать допоздна. У меня здесь кое-что есть. Где ты хочешь встретиться?”

“Как насчет того, чтобы на этот раз где-нибудь посередине? Ты любишь суши?”

“Э-э, не совсем. Но, думаю, я мог бы попробовать ”.

“Ты хочешь сказать, что никогда даже не пробовала суши?”

“Э-э ... у меня вроде как проблема с сырой рыбой”.

Он не хотел упоминать, что это связано с его опытом во Вьетнаме. Протухшая рыба, на которую они натыкались в туннелях. Всепоглощающий запах.

“Хорошо, тогда приготовь суши. Как насчет итальянского?”

“Итальянский - это хорошо. Давайте займемся итальянским ”.

“Ты знаешь, где находится Ка'Дель Соле в Северном Голливуде?”

“Я могу это найти”.

“В восемь часов?”

“Я буду там”.

“Скоро увидимся, Гарри”.

“Скоро увидимся”.

Босх закончил разговор, а затем сделал еще один, который он также хотел сохранить в тайне. Хит Уиткомб был приятелем по курению еще со времен работы Гарри в Голливудском подразделении. Они делили мусорное ведро за станцией бесчисленное количество раз, пока Босх не бросил эту привычку. Уиткомб был сержантом патрульной службы, и как таковой он был в состоянии знать Роберта Мейсона, патрульного полицейского, которому приписывают все три ареста за вождение в нетрезвом виде. Он также все еще курил.

“Занято, Гарри”, - сказал Уиткомб, отвечая на звонок. “Что тебе нужно?”

“Просто позвони мне, когда в следующий раз выйдешь на задний двор”.

Босх отключился. Когда он протискивался через дверь обратно в помещение, Чу выталкивал его наружу.

“Гарри, где ты был?”

“Я вышел покурить”.

“Гарри, ты не куришь”.

“Да, так в чем дело?”

“Чилтон Харди”.

“Ты нашел его?”

“Я думаю, да. Оно подходит ”.

Они вошли в кабинку, и Чу скользнул на свое место перед компьютером. Босх перегнулся через его плечо, чтобы посмотреть на экран. Чу нажал пробел, чтобы вывести компьютер из спящего режима. Экран засветился, и на дисплее появилась фотография белого мужчины лет тридцати с торчащими темными волосами и шрамами от угревой сыпи. Он бросил угрюмый взгляд в камеру, уставившись холодными голубыми глазами.

“Чилтон Аарон Харди”, - сказал Чу. “Известный как холод”.

“Сколько этому лет?” - Спросил Босх. “И где это было?”

“Тысяча девятьсот восемьдесят пятый. Отдел Северного Голливуда. Нанесение побоев офицеру полиции. В то время ему было двадцать восемь, и он жил в квартире на Кауэнга в Толука Лейк.”

Озеро Толука находилось на границе Бербанка и Гриффит-парка. Босх знал, что это было очень близко к Трэвел-Тауну, месту, где, по словам Клейтона Пелла, он ездил на поездах, когда жил с Чиллом.

Затем Босх произвел расчеты. Чилтону Харди было бы пятьдесят четыре года, если бы он был все еще жив.

“Ты передал это через автоинспекцию?”

Чу этого не сделал. Он переключил экраны и ввел имя Харди в базу данных штата, содержащую данные о двадцати четырех миллионах лицензированных водителей в Калифорнии. Чу нажал enter, чтобы начать поиск, и они подождали, был ли Харди одним из этих водителей. Секунды шли, и Босх ожидал, что результат не соответствует ожиданиям. Как правило, люди, которым убийство сошло с рук, не задерживаются.

“Бинго”, - сказал Чу.

Босх наклонился и приблизился к экрану. Было два совпадения. Чилтон Аарон Харди, семидесяти семи лет, с сохранившейся лицензией и адресом в Лос-Аламитосе. И Чилтон Аарон Харди-младший, пятидесяти четырех лет, из Вудленд-Хиллз, пригорода Лос-Анджелеса.

“Бульвар Топанга-Каньон”, - сказал Босх, прочитав адрес младшего Харди. “Он не зашел слишком далеко”.

Чу кивнул.

“Западная долина”.

“Кажется немного слишком простым. Почему этот парень ошивался поблизости?”

Чу не ответил, потому что знал, что Босх просто думает вслух.

“Давайте посмотрим на фотографию”, - сказал Босх.

Чу вытащил фотографию Чилтона Харди-младшего в водительских правах. За двадцать шесть лет, прошедших с момента его ареста в Северном Голливуде, он потерял большую часть волос, а его кожа приобрела желтоватый оттенок. Его лицо было изборождено морщинами от многих лет тяжелой жизни. Но глаза были все те же. Холодное и неумолимое. Босх долго смотрел на фотографию, прежде чем заговорить.

“Ладно, хорошая работа. Распечатай это ”.

“Мы идем наверх, чтобы увидеть мистера Харди?”

“Пока нет. Мы действуем медленно и обдуманно в этом. Харди чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы оставаться в городе все эти годы. Нам нужно подготовиться и подойти с осторожностью. Распечатайте как старые, так и новые фотографии и сделайте две упаковки по шесть штук.”

“Мы собираемся подняться, чтобы показать Пеллу?”

“Да, и, может быть, немного прокатимся с ним”.

Пока Чу был занят тем, что делал снимки и выстраивал вереницы фотографий, Босх вернулся к своему столу. Он собирался позвонить Ханне Стоун, чтобы сообщить ей об их плане, когда пришло сообщение от его дочери.

Я сказал маме Эшлин, что ты расследуешь горячее дело. Она говорит, что я могу остаться на ночь. Круто?

Босх надолго задумался, прежде чем ответить. Это был школьный вечер, но Мэдди и раньше оставалась с Эшлин, когда Босх уезжал по делам. Мать Эшлин была очень любезна и верила, что она каким-то образом помогает делу правосудия, заботясь о Мэдди, пока Босх преследовал убийц.

Но ему пришлось задуматься, не сработало ли здесь что-то еще. Расчищала ли его дочь путь к тому, чтобы он был с Ханной?

Он почти позвонил ей, но ограничился перепиской, потому что не хотел, чтобы Чу подслушала.

Ты уверен? Я не буду так поздно. Я мог бы заехать за тобой по дороге домой.

Она быстро ответила, что уверена и хочет остаться на ночь. Она сказала, что они зашли домой после школы, чтобы забрать одежду. Босх, наконец, вернул ей свое одобрение.

Затем он позвонил Ханне, чтобы сказать ей, что она увидится с ним до восьми часов. Она сказала, что Босх и Чу могли бы воспользоваться одним из кабинетов для консультаций, чтобы показать Пеллу составы фотографов.

“Что, если мы захотим прокатить Пелла? Существуют ли какие-либо правила на этот счет?”

“Куда бы ты его отвез?”

“У нас есть адрес. Мы думаем, что там он жил со своей матерью и этим парнем. Я хочу посмотреть, узнает ли он это место. Это многоквартирный дом ”.

Она на мгновение замолчала, вероятно, размышляя, хорошо это или плохо для Пелла - увидеть место, где над ним издевались в детстве.

“Здесь нет правил”, - наконец сказала она. “Он может покинуть учреждение. Но я думаю, что мне тоже следует пойти. У него может быть плохая реакция. Может быть, я должен быть там ”.

“Я думал, у тебя были встречи. У тебя работа до восьми.”

“Мне просто нужно отработать свое время. Я пришел сегодня поздно, потому что думал, что у меня будут сеансы сегодня вечером. Мы проходим аудит наших часов. Я не хочу, чтобы когда-либо возникала проблема из-за того, что я работаю по шесть часов в день ”.

“Понял. Что ж, мы должны быть там примерно через час. Пелл вернется с работы?”

“Он уже вернулся. Мы будем готовы для вас. Это меняет наши планы на ужин?”

“Не с моей стороны. Я с нетерпением ждал этого ”.

“Хорошо. Я тоже.”

21

Босх и Чу поехали в Долину порознь, чтобы после экскурсии им не пришлось пробиваться обратно в центр города в пробках в час пик. Чу мог бы просто отправиться на восток по автостраде 134 к своему дому в Пасадене, а Босх мог бы оставаться в Долине до своего ужина с Ханной Стоун.

По дороге на автостраду 101 Босх наконец получил ответ от Уиткомба из патрульной службы Голливудского подразделения.

“Прости, Гарри. Я был чем-то занят, а потом я просто вроде как забыл тебе перезвонить. Чем я могу быть тебе полезен?”

“Ты знаешь третьего сотрудника в участке по имени Роберт Мейсон?”

“Бобби Мейсон, да. Но он - ночи, а я - дни, так что я не настолько хорошо его знаю. Что с ним такое?”

“Я просматриваю некоторые произведенные им аресты, которые имеют отношение к тому, над чем я работаю, и мне нужно поговорить с ним об этом”.

“Ты работаешь над делом Шато с сыном Ирвина Ирвинга, верно?”

Босху показалось странным называть Джорджа Ирвинга ребенком.

“Это верно”.

“О какого рода арестах мы говорим?”

“Три двойки”.

“Какое отношение три двойки имеют к Замку?”

Босх на мгновение замолчал, надеясь, что нерешительность даст понять Уиткомбу, что он ищет информацию, а не собирается ее распространять.

“Это просто угол”, - наконец сказал он. “Что ты слышал о Мейсоне? С ним все в порядке?”

Босх в основном говорил зашифрованным языком, пытаясь выяснить, была ли у Мейсона репутация так или иначе с точки зрения того, что он был склонен к коррупции каким-либо образом.

“Я слышал, что вчера он был расстроен”, - сказал Уиткомб.

“По поводу чего?”

“О замке. Я предполагаю, что он был старым приятелем с сыном члена совета. Я слышал, они даже учились в одном классе академии.”

Босх направил свою машину на полосу съезда с бульвара Ланкершим. План состоял в том, чтобы забрать Чу на пригородной стоянке рядом со станцией Metrolink в Студио-Сити.

Он вел себя спокойно с Уиткомбом, не желая раскрывать важность происходящего.

“Да, я слышал, что они знали друг друга еще тогда”, - сказал он.

“Похоже на то”, - сказал Уиткомб. “Но это все, что я знаю, Гарри. Как я уже сказал, ночи Мэйсона, а я - дни. Говоря об этом, я как раз собираюсь уходить отсюда. У тебя есть что-нибудь еще?”

Это был способ Уиткомба сказать, что он не хотел дальше ввязываться в дискуссии о коллеге-полицейском. Босх на самом деле не винил его.

“Да, ты знаешь, кто из основных каменщиков обычно работает?”

Голливудское подразделение было географически разбито на восемь основных автомобильных зон или зон патрулирования.

“Я могу посмотреть это здесь довольно быстро. Я нахожусь в наблюдательном пункте.”

Босх подождал, и Уиткомб быстро вернулся.

“В этом развертывании он в шесть-Адам-шестьдесят пятом, так что я бы сказал, что там он обычно работает”.

Период развертывания составлял двадцать восемь дней. Первая “шестерка” предназначалась для обозначения Голливудского подразделения. “Адам” относилось к его патрульному подразделению, а “шестьдесят пятый” был его зоной. Босх не мог вспомнить географические границы Голливудского подразделения, но он взял листовку.

“Шестьдесят пятый, это коридор Ла Бреа?”

“Ты понял это, Гарри”.

Босх попросил Уиткомба сохранить их разговор в тайне, поблагодарил его и закончил разговор.

Гарри обдумал ситуацию и увидел, что у Ирвина Ирвинга был выход. Если Мейсон останавливал водителей B & W в попытке помочь франшизе перейти к Regent, то он мог делать это исключительно по просьбе своего бывшего друга и однокурсника по академии Джорджа Ирвинга. Было бы трудно доказать, что член городского совета Ирвин Ирвинг имел к этому какое-либо отношение.

Босх заехал на стоянку для пригородных поездов и сделал круг, высматривая своего напарника. Когда стало очевидно, что он приехал раньше Чу, он остановился на главной полосе и стал ждать. Положив ладонь на руль, он побарабанил пальцами по приборной панели и понял, что разочарован признанием того, что действия Ирвина Ирвинга, возможно, не ускорили смерть его сына. Если бы члена совета когда-либо обвинили в продаже своего влияния на решение о франшизе такси, Босх уже обнаружил основания для обоснованных сомнений. Ирвинг мог бы возразить, что вся схема была состряпана и осуществлена его покойным сыном, и Босх не думал, что он был бы выше этого.

Он опустил окно машины, чтобы впустить немного свежего воздуха. Чтобы избавиться от своего беспокойства, он перешел к другому делу и начал думать о Клейтоне Пелле и о том, как они собирались с ним справиться. Затем он подумал о Чилтоне Харди и понял, что не хочет откладывать возможность взглянуть на человека, который был конечной целью расследования дела Лили Прайс.

Пассажирская дверь открылась, и Чу скользнул на сиденье. Босх был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как тот въехал на стоянку в своей "Миате" и припарковался.

“Хорошо, Гарри”.

“Ладно. Эй, я передумал насчет поездки в Вудленд Хиллс. Я хочу покататься на лыжах у Харди, может быть, даже взглянуть на него, если нам повезет ”.

“Кататься на лыжах”?"

“Как на схеме. Я хочу увидеть, как обстоят дела, когда мы вернемся по-настоящему. Мы сделаем это, а потом пойдем к Пеллу. С тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

Босх выехал со стоянки и поехал обратно к 101-му шоссе. Движение на запад, к Вудленд-Хиллз, было интенсивным. Двадцать минут спустя он выехал на бульвар Топанга-Каньон и направился на север.

Адресом DMV для Чилтона Харди было двухэтажное жилое здание в полумиле к северу от большого торгового центра, который примыкал к Уэст-Вэлли. Жилой комплекс был большим, простиравшимся от тротуара до переулка с подземной парковкой. Проехав мимо него спереди и сзади, Босх припарковался у бордюра перед домом, и они с Чу вышли. Оценив адрес, Босх был поражен знакомством, которое не смог определить. Комплекс был отделан серым сайдингом и белой отделкой в стиле Кейп-Код, с темно-белыми полосатыми навесами над окнами с лицевой стороны.

“Ты узнаешь это место?” - Спросил Босх.

Чу мгновение изучал здание.

“Нет. Должен ли я?”

Босх не ответил. Он подошел к воротам безопасности, где была телефонная будка. Имена сорока восьми жильцов здания были перечислены вместе с номерами их квартир. Босх просмотрел список и не увидел имени Чилтона Харди. Согласно компьютеру автоинспекции, Харди должен был проживать в квартире 23. Рядом с 23-м номером стояло имя Филлипс. И снова Босха охватило чувство дежавю. Был ли он здесь раньше?

“Что ты думаешь?” - Спросил Чу.

“Когда были выданы водительские права?”

“Два года назад. Он мог бы быть здесь тогда. Он мог прийти и уйти ”.

“Или никогда здесь не был”.

“Да, он выбирает случайный адрес, чтобы скрыть свой след”.

“Может быть, не такое уж случайное”.

Босх обернулся и огляделся, раздумывая, стоит ли рисковать, исследуя это дальше и, возможно, предупредив Харди — если он был здесь, — что он привлек внимание полиции. Он увидел знак, установленный у обочины.

РОСКОШНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ В АРКАДНОМ СТИЛЕ

КВАРТИРА В АРЕНДУ

ДВЕ СПАЛЬНИ / ДВЕ ВАННЫЕ

ПЕРВЫЙ МЕСЯЦ БЕСПЛАТНО

ИССЛЕДУЙТЕ ВНУТРИ

Босх решил, что пока не будет звонить в квартиру 23. Вместо этого он набрал номер 1 в телефонной будке. Он был указан как менеджер.

“Да?”

“Мы здесь, чтобы посмотреть на квартиру для сдачи в аренду”.

“У тебя, должно быть, назначена встреча”.

Босх взглянул на окно вызова и впервые увидел объектив камеры рядом с динамиком. Он понял, что менеджер, вероятно, смотрит на него, и ему не нравится атмосфера, которую он создает.

“Теперь мы здесь. Ты хочешь арендовать это или нет?”

“Должно быть, у меня назначена встреча. Извини.”

К черту все, подумал Босх.

“Откройся. Это полиция ”.

Он вытащил свой значок и поднес его к камере. Мгновение спустя ворота безопасности зажужжали, и Босх протиснулся внутрь.

Ворота вели в центральную зону, где был ряд почтовых ящиков и доска объявлений с объявлениями о комплексе. Почти сразу же к ним подошел невысокий смуглый мужчина, по-видимому, южноазиатского происхождения.

“Полиция”, - сказал он. “Что я могу для тебя сделать?”

Босх назвал себя и Чу, а мужчина представился Ирфаном Кханом и сказал, что он менеджер. Босх сказал ему, что они проводят расследование в этом районе и ищут человека, который, возможно, стал жертвой преступления.

“Какое преступление?” - Спросил Хан.

“В данный момент мы не можем вам этого сказать”, - сказал Босх. “Нам нужно просто знать, здесь ли живет этот человек”.

“Что такое имя?”

“Чилтон Харди. Он может использовать имя Чилл ”.

“Нет, не здесь”.

“Вы уверены, мистер Хан?”

“Да, конечно. Я управляю строительством. Его здесь нет”.

“Взгляните на его фотографию”.

“Хорошо, ты покажешь это”.

Чу вытащил фотографию из текущих водительских прав Харди и показал Кхану. Он смотрел на это добрых пять секунд, а затем покачал головой.

“Видишь, я тебе говорю. Этого человека здесь нет ”.

“Да, я понял это. Этого человека здесь нет. Как насчет вас, мистер Кхан? Как долго ты здесь находишься?”

“Я работаю здесь уже три года. Я делаю очень хорошую работу ”.

“И этот парень никогда здесь не жил? А как насчет того, что было два года назад?”

“Нет, я помню его, если он жив”.

Босх кивнул.

“Хорошо, мистер Хан. Спасибо вам за ваше сотрудничество ”.

“Я полностью сотрудничаю”.

“Да, сэр”.

Босх повернулся и направился обратно к воротам. Чу последовал за ним. Когда они сели в машину, Босх долго смотрел поверх крыши на здание, прежде чем нырнуть на водительское сиденье.

“Ты веришь ему?” - Спросил Чу.

“Да”, - сказал Босх. “Думаю, что да”.

“Итак, что ты тогда думаешь?”

“Я думаю, мы что-то упускаем. Пойдем посмотрим на Клейтона Пелла ”.

Он завел машину и отъехал от обочины. Когда он поворачивал обратно к автостраде, перед его мысленным взором стояли навесы в темно-белую полоску.

22

Это был один из немногих случаев, когда он позволил Чу сесть за руль. Босх был на заднем сиденье с Клейтоном Пеллом. Он хотел быть рядом с ним на случай бурной реакции. Когда Пелл видел составы участников ранее и каждый раз выбирал фотографию Чилтона Харди, он исчезал за стеной контролируемой ярости. Босх чувствовал это и хотел быть рядом на случай, если придется что-то с этим делать.

Ханна Стоун ехала на переднем пассажирском сиденье, и со своего места Босх мог наблюдать как за Пеллом, так и за ней. У Стоун было обеспокоенное выражение лица. Возобновление старых ран Пелла явно давило на нее.

Босх и Чу спланировали поездку до того, как приехали в Буэна Виста, чтобы забрать Пелла. Из центра на полпути они сначала поехали в Тревел-Таун в Гриффит-парке, чтобы вместе с Пеллом начать экскурсию, осмотрев то, что казалось одним из мест, с которыми связаны хорошие воспоминания о его юности. Пелл хотел выйти и посмотреть на поезда, но Босх сказал "нет", они шли по расписанию. Правда была в том, что он не хотел позволять Пеллу наблюдать за детьми в поезде.

Теперь Чу повернул направо на Кауэнгу и направился на север к адресу, по которому они проследили за Чилтоном Харди в тот период времени, когда Пелл жил с ним. По заранее подготовленному плану они не стали бы указывать Пеллу на многоквартирный дом. Они бы просто посмотрели, распознал ли он это сам.

Когда они были в двух кварталах отсюда, Пелл впервые проявил признаки узнавания.

“Да, это то место, где мы жили. Я думал, что это место было школой, и я хотел пойти туда ”.

Он указал из окна на частный детский сад, перед которым за проволочным забором были установлены качели. Босх мог понять, как восьмилетний ребенок мог подумать, что это школа.

Теперь они подходили к многоквартирному дому. Это было на стороне Пелла. Чу снял ногу с педали газа и начал движение, что, по мнению Босха, выдавало его, но они проехали прямо по адресу, не сказав Пеллу ни слова.

Это не было катастрофой по делу, но Босх был разочарован. Он думал в терминах судебного преследования. Если бы он смог засвидетельствовать, что Пелл указал на многоквартирный дом без какой-либо помощи, это подтвердило бы версию Пелла. Если бы им пришлось специально указать Пеллу на это место, адвокат защиты смог бы утверждать, что Пелл манипулировал полицией и выдумывал свои показания из фантазии о мести.

“Уже есть что-нибудь?” - Спросил Босх.

“Да, я думаю, мы, возможно, только что прошли это, но я не уверен”.

“Ты хочешь, чтобы мы развернулись?”

“С этим все в порядке?”

“Конечно. С какой стороны ты смотрел?”

“На моей стороне”.

Босх кивнул. Теперь все выглядело хорошо.

“Детектив Чу”, - сказал он. “Вместо того, чтобы разворачиваться, давайте пойдем направо и объедем, чтобы снова оказаться на стороне Клейтона”.

“Понял”.

Чу повернул направо в следующем квартале, затем повернул первый раз направо и проехал три квартала вниз. Затем он повернул направо и вернулся в Кауэнгу на углу, где находился детский сад. Он снова повернул направо, и они были всего в полутора кварталах от нужного адреса.

“Да, прямо здесь”, - сказал Пелл.

Чу ехал значительно ниже разрешенной скорости. Сзади просигналила машина, а затем проехала мимо них. Все в полицейской машине проигнорировали это.

“Это оно”, - сказал Пелл. “Я думаю”.

Чу подъехал к обочине. Это был правильный адрес. Все молчали, пока Пелл смотрел в окно на апартаменты "Камелот". Это было двухэтажное оштукатуренное здание с закругленными искусственными башенками по двум передним углам. Это было типично для обветшалых квартир, которые появились в городе во времена бума пятидесятых. Они были спроектированы и построены так, чтобы прослужить тридцать лет, а сейчас эксплуатировались вдвое дольше. Штукатурка потрескалась и обесцвечивалась, линия крыши больше не была прямой, а поверх одной из башенок был натянут синий пластиковый брезент в качестве импровизированного средства от протекающей крыши.

“Тогда было приятнее”, - сказал Пелл.

“Ты уверен, что это то самое место?” - Спросил Босх.

“Да, это оно. Я помню, что это было похоже на замок, и я был взволнован тем, что живу здесь. За исключением того, что я не знал ... ”

Его голос затих, и он просто посмотрел на здание. Он наполовину развернулся на своем сиденье, так что оказался спиной к Босху. Гарри увидел, как Пелл прислонился лбом к окну. Затем его плечи начали трястись, и раздался низкий звук, почти похожий на свист, когда он начал плакать.

Босх поднял руку и потянулся к плечу Пелла, но затем остановился. Он поколебался и отдернул руку. Стоун поворачивалась на своем сиденье, и она увидела это движение. В эту долю секунды Босх увидел, что она испытывает к нему отвращение.

“Клейтон”, - сказала она. “Все в порядке. Приятно видеть это, встретиться лицом к лицу с прошлым ”.

Она перегнулась через сиденье и положила руку на плечо Пелла, сделав то, чего не смог сделать Босх. Она больше не смотрела на Босха.

“Все в порядке”, - снова сказала она.

“Я надеюсь, вы поймаете гребаного ублюдка”, - сказал Пелл сдавленным от эмоций голосом.

“Не волнуйся”, - сказал Босх. “Мы сделаем”.

“Я надеюсь, что он умрет. Я надеюсь, что он устроит драку, и ты надерешь ему задницу ”.

“Давай, Клейтон”, - сказал Стоун. “Давай не будем думать о таких—”

Он сбросил ее руку со своего плеча.

“Я хочу, чтобы он умер!”

“Нет, Клейтон”.

“Да! Посмотри на меня! На то, кто я есть! Это все из-за него ”.

Стоун повернулась на своем месте и села.

“Я думаю, Клейтон уже достаточно натерпелся здесь”, - сказала она отрывистым тоном. “Теперь мы можем вернуться?”

Босх протянул руку вперед и похлопал Чу по плечу.

“Поехали”, - сказал он.

Чу отъехал от обочины и направился на север. Всю обратную дорогу в машине было тихо, и к тому времени, когда они вернулись в Буэна Виста, уже стемнело. Чу остался в машине, пока Босх провожал Пелла и Стоуна к главным воротам.

“Клейтон, спасибо тебе”, - сказал Босх, когда Стоун воспользовалась своим ключом, чтобы открыть проход. “Я знаю, это было тяжело для тебя. Я ценю вашу готовность сделать это. Это поможет делу ”.

“Не имеет значения, есть ли у вас дело. Ты собираешься его поймать?”

Босх поколебался, а затем кивнул.

“Я думаю, да. Нам все еще нужно кое-что сделать, но мы это сделаем, а потом отправимся на его поиски. Я обещаю тебе это ”.

Пелл прошел через открытые ворота, не сказав больше ни слова.

“Клейтон, ты должен пойти на кухню и посмотреть, есть ли там ужин”, - проинструктировал Стоун.

Пелл поднял руку и помахал, показывая, что услышал ее, и вышел в центральный двор. Стоун повернулся, чтобы закрыть ворота, но Босх стоял там. Она посмотрела на него, и Гарри смог прочитать разочарование.

“Полагаю, мы не будем ужинать”, - сказал он.

“Почему бы и нет? Твоя дочь?”

“Нет, она у своей подруги. Но я просто подумал. . Я имею в виду, я не против поужинать. Мне просто нужно отвезти моего партнера к его машине в Студио Сити. Ты все еще хочешь встретиться в ресторане?”

“Конечно, но давай не будем ждать до восьми. После той поездки. . Думаю, на сегодня я закончила.”

“Все в порядке. Я высажу Чу, а затем отправлюсь туда и встречу тебя. Это нормально или ты хочешь, чтобы я вернулся сюда?”

“Нет, я встречу тебя там. Идеально”.

23

Они пришли в ресторан более чем за полчаса до их бронирования, и им предоставили тихую кабинку в задней комнате возле камина. Они заказали пасту и кьянти, которое выбрала Ханна. В течение всего ужина еда была вкусной, а разговоров было немного — пока Стоун не поставил Босха в известность.

“Гарри, почему ты не смог утешить Клейтона сегодня в машине? Я видел тебя. Ты не смог бы дотронуться до него ”.

Босх сделал большой глоток вина, прежде чем попытаться ответить.

“Я просто не думал, что он хотел, чтобы к нему прикасались. Он был расстроен ”.

Она покачала головой.

“Нет, Гарри, я видел. И мне нужно знать, почему такой человек, как ты, не мог испытывать никакой симпатии к такому человеку, как он. Мне нужно знать это, прежде чем я смогу. . прежде чем что-то могло сдвинуться с мертвой точки между тобой и мной.”

Босх опустил взгляд на свою тарелку. Он отложил вилку. Он чувствовал напряжение. Он встретил эту женщину всего два дня назад, но все же не мог отрицать своего влечения к ней или того, что между ними установилась какая-то связь. Он не хотел портить этот шанс, но он не знал, что сказать.

“Жизнь слишком коротка, Гарри”, - сказала она. “Я не могу тратить свое время, и я не могу быть с кем-то, кто не понимает, что я делаю, и не испытывает элементарного человеческого сострадания к людям, которые являются жертвами”.

Он, наконец, обрел свой голос.

“У меня есть сострадание. Моя работа - говорить от имени жертв, таких как Лили Прайс. Но что насчет жертв Пелла? Он навредил людям так же сильно, как был поврежден сам. Я должен похлопать его по спине и сказать, ну вот, ну вот, все будет хорошо? Сейчас все не в порядке и никогда не будет в порядке. И дело в том, что он это знает ”.

Он сделал жест раскрытыми ладонями, как бы говоря: "Это я, это правда".

“Гарри, ты веришь, что в мире есть зло?”

“Конечно. У меня не было бы работы, если бы ее не было ”.

“Откуда это берется?”

“О чем ты говоришь?”

“Твоя работа. Вы сталкиваетесь со злом почти каждый день. Откуда она берется? Как люди становятся злыми? Это в воздухе? Ты подхватываешь это, как простуду?”

“Не надо меня опекать. Это немного сложнее, чем это. Ты это знаешь ”.

“Я не покровительствую тебе. Я пытаюсь выяснить, как ты думаешь, чтобы я мог принять решение. Ты мне нравишься, Гарри. Очень большое. Все, что я видел, мне нравится, за исключением того, что ты сделал сегодня на заднем сиденье той машины. Я не хочу начинать что-то только для того, чтобы узнать, что я ошибался в тебе ”.

“Так что это, типа собеседования при приеме на работу?”

“Нет. Это я пытаюсь узнать тебя получше ”.

“Это слишком похоже на те быстрые свидания, которые у них есть. Ты хочешь знать все, прежде чем что-либо вообще произойдет. Здесь есть что-то еще, о чем ты мне не рассказываешь ”.

Она ответила не сразу, и это подсказало Босху, что он зацепился за что-то.

“Ханна, что это?”

Она проигнорировала его вопрос и настояла на своем.

“Гарри, откуда берется зло?”

Босх рассмеялся и покачал головой.

“Это не то, о чем люди говорят, когда пытаются лучше узнать друг друга. Почему тебя волнует, что я думаю об этом?”

“Потому что я просто делаю. Каков твой ответ?”

Он мог видеть серьезность в ее глазах. Это было важно для нее.

“Послушай, все, что я могу тебе сказать, это то, что никто не знает, откуда это берется, хорошо? Оно просто где-то там, и оно ответственно за действительно ужасные вещи. И моя работа - найти это и убрать из мира. Мне не нужно знать, откуда это берется, чтобы сделать это ”.

Она собралась с мыслями, прежде чем ответить.

“Хорошо сказано, Гарри, но недостаточно хорошо. Ты занимаешься этим уже долгое время. Время от времени вы, должно быть, задумывались о том, откуда берется темнота в людях. Как сердце становится черным?”

“Это дискуссия "природа против воспитания"? Потому что я—”

“Да, это так. Как вы голосуете?”

Босх хотел улыбнуться, но почему-то знал, что это не будет воспринято хорошо.

“Я не голосую, потому что это не —”

“Нет, вы должны проголосовать. Ты действительно хочешь. Я хочу знать.”

Она перегнулась через стол, разговаривая с ним настойчивым шепотом. Она откинулась назад, когда официант подошел к столу и начал убирать их тарелки. Босх обрадовался перерыву, потому что это дало ему время подумать. Они заказали кофе, но без десерта. Как только официант ушел, пришло время.

“Хорошо, я думаю, что, безусловно, зло можно подпитывать. Без сомнения, именно это произошло с Клейтоном Пеллом. Но на каждого человека, который выходит из себя и наносит кому-то вред, есть кто-то, у кого было точно такое же детство, кто никогда не выходит из себя и никому не причиняет вреда. Итак, есть что-то еще. Еще одна часть уравнения. Рождаются ли люди с чем-то, что находится в состоянии покоя и выходит на поверхность только при определенных обстоятельствах? Я не знаю, Ханна. Я действительно не знаю. И я не думаю, что кто-то еще тоже. Не уверен. У нас есть только теории, и ничто из этого не имеет значения в долгосрочной перспективе , потому что это не остановит ущерб ”.

“Ты хочешь сказать, что моя работа бесполезна?”

“Нет, но ваша работа — как и моя — вступает в игру после того, как нанесен ущерб. Конечно, мы надеемся, что ваши усилия помешают многим из этих людей выйти и сделать это снова. Я действительно верю в это, и я говорил тебе об этом прошлой ночью. Но как это может идентифицировать и остановить человека, который никогда не действовал, не нарушал закон и не делал ничего такого, что предупреждало бы о том, что должно произойти? Почему мы вообще говорим об этом, Ханна? Скажи мне, чего ты мне не договариваешь ”.

Официант вернулся с кофе. Ханна сказала ему принести их чек. Босх воспринял это как плохой знак. Она хотела уйти от него. Она хотела уйти.

“Так вот оно что. Мы получаем чек, а ты убегаешь, не ответив на вопрос?”

“Нет, Гарри, дело не в этом. Я попросила счет, потому что хочу, чтобы ты сейчас отвез меня к себе домой. Но сначала тебе нужно кое-что узнать обо мне ”.

“Тогда скажи мне”.

“У меня есть сын, Гарри”.

“Я знаю. Ты сказал, что он в районе залива.”

“Да, я поднимаюсь туда, чтобы навестить его в тюрьме. Он в Сан-Квентине”.

Босх не мог сказать, что не ожидал подобной тайны. Но он не ожидал, что это будет ее сын. Возможно, бывший муж или партнер. Но не ее сын.

“Мне жаль, Ханна”.

Это было все, что он смог придумать, чтобы сказать. Она покачала головой, как бы отгоняя его сочувствие.

“Он сделал что-то ужасное”, - сказала она. “Что-то злое. И по сей день я не могу понять, откуда это взялось и почему ”.

Держа бутылку вина подмышкой, Босх отпер входную дверь и придержал ее открытой для нее. Он вел себя спокойно, но это было не так. Они говорили о ее сыне еще почти час. Босх в основном слушал. Но, в конце концов, все, что он мог сделать, это еще раз выразить ей сочувствие. Ответственны ли родители за грехи своих детей? Часто да, но не всегда. Она была психотерапевтом. Она знала это лучше, чем он.

Он нажал на выключатель рядом с дверью.

“Почему бы нам не выпить по стаканчику на задней террасе?” - сказал он.

“Звучит заманчиво”, - сказала она.

Он провел ее через гостиную к раздвижной двери на террасу.

“Это отличное место, Гарри. Как долго ты здесь живешь?”

“Я думаю, это почти двадцать пять лет. Это просто не казалось таким уж долгим. Я восстановил его однажды. После землетрясения в девяносто четвертом.”

Их приветствовал шипящий звук автострады внизу, у подножия перевала. В их незащищенном положении на палубе дул свежий ветер. Ханна подошла прямо к перилам и окинула взглядом открывшийся вид.

“Вау”.

Она сделала полный оборот, ее глаза были обращены к небу.

“Где луна?”

Босх указал в сторону Маунт-Ли.

“Это, должно быть, за горой”.

“Я надеюсь, что это выйдет наружу”.

Босх поднял бутылку за горлышко. Это было то, что осталось из ресторана, он взял с собой, потому что знал, что дома у него ничего нет. Он перестал пить дома с тех пор, как Мэдди начала жить с ним, и он редко пил, когда отсутствовал.

“Я собираюсь включить музыку и выпить пару бокалов. Я сейчас вернусь ”.

Вернувшись в дом, он включил DVD-плеер, но не был уверен, что находится в гнезде. Вскоре он услышал саксофон Фрэнка Моргана и понял, что все хорошо. Он быстро прошел по коридору и быстро навел порядок в своей спальне и ванной, достал из шкафа свежие простыни и застелил кровать. Затем он пошел на кухню и взял два бокала для вина, прежде чем вернуться на террасу.

“Мне было интересно, что с тобой случилось”, - сказала Ханна.

“Мне пришлось хотя бы немного выпрямиться”, - сказал он.

Босх налил вина. Они чокнулись бокалами и отпили, а затем Ханна придвинулась к нему поближе, и они впервые поцеловались. Они держали это, пока Ханна не вырвалась от него.

“Я сожалею, что заставил тебя пройти через все это, Гарри. Моя мыльная опера ”.

Босх покачал головой.

“Это не мыльная опера. Он твой сын. Наши дети - это наши сердца ”.

“Наши дети - это наши сердца’. Это мило. Кто это сказал?”

“Я не знаю. Я, я думаю.”

Она улыбнулась.

“Это не похоже на то, что сказал бы прожженный детектив”.

Босх пожал плечами.

“Может быть, я не один из них. Я живу с пятнадцатилетней девочкой. Я думаю, она делает меня мягким ”.

“Я отпугнул тебя, будучи таким дерзким сегодня вечером?”

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Мне нравится то, что ты сказал о том, чтобы не тратить время впустую. Мы оба почувствовали связь той ночью. Итак, мы здесь. Если это правильно, то я тоже не хочу терять время ”.

Она поставила свой бокал на перила и придвинулась ближе к нему.

“Да, мы здесь”.

Босх поставил свой стакан рядом с ее. Затем он шагнул к ней и положил руку ей на затылок. Он придвинулся еще ближе и поцеловал ее, другой рукой крепко прижимая ее тело к своему.

В конце концов, она оторвала свои губы от его, и они стояли щека к щеке. Он почувствовал, как ее рука скользнула под его куртку и вверх по боку.

“Забудь о луне и вине”, - прошептала она. “Я хочу сейчас зайти внутрь”.

“Я тоже”, - сказал он.

24

В 10:30 вечера Босх проводил Ханну Стоун до ее машины. Ранее она следовала за ним вверх по холму от ресторана. Она сказала ему, что не сможет остаться на ночь, и он был не против этого. В машине они заключили друг друга в долгие объятия. Босх чувствовал себя хорошо. Время, проведенное с ней в его спальне, было чудесным. Он долго ждал кого-то вроде Ханны.

“Позвони мне, когда доберешься домой, хорошо?”

“Со мной все будет в порядке”.

“Я знаю, но все равно позвони мне. Я хочу знать, что ты дома в безопасности ”.

“Хорошо”.

Они долго смотрели друг на друга.

“Я хорошо провел время, Гарри. Я надеюсь, что ты тоже ”.

“Ты это знаешь”.

“Хорошо. Я хочу сделать это снова ”.

Он улыбнулся.

“Да, я тоже”.

Она вырвалась и открыла дверь своей машины.

“Скоро”, - сказала она, садясь в машину.

Он кивнул. Они улыбнулись. Она завела машину и уехала. Гарри смотрел, как ее задние фары исчезают за поворотом дороги, а затем он пошел к своей машине.

Босх заехал на заднюю стоянку Голливудского подразделения и припарковался на первом попавшемся свободном месте. Он надеялся, что еще не слишком поздно. Он вышел и направился к задней двери станции. Его телефон зажужжал, и он вытащил его из кармана. Это была Ханна.

“Ты дома?”

“Сделал это. Где ты?”

“Голливудский отдел. Мне нужно кое с кем увидеться на вечерней вахте ”.

“Так вот почему ты выставил меня за дверь”.

“Э-э, вообще-то, я думаю, ты был тем, кто сказал, что тебе нужно уйти”.

“А. Ну, тогда ладно. Получайте удовольствие ”.

“Это работа. Я позвоню тебе завтра ”.

Босх прошел через двойные двери и по коридору направился в дежурную часть. Двое стражей порядка были прикованы наручниками к скамейке, которая тянулась по центру зала. Они ждали, когда их отправят в тюрьму. Они выглядели как пара голливудских жуликов, которым не хватило денег на аферу.

“Эй, чувак, ты мне поможешь?” - спросил один из них, когда Босх проходил мимо.

“Не сегодня”, - ответил Босх.

Босх просунул голову в дежурную часть. Два сержанта стояли бок о бок, глядя на схему развертывания утренней вахты. Лейтенанта нет. Это подсказало Босху, что следующая смена все еще наверху на перекличке, и он не пропустил смену. Он постучал в стеклянное окно рядом с дверью. Оба сержанта повернулись к нему.

“Бош, род. Ты можешь вызвать Адама шестьдесят пятого? Мне нужно побыть с ним десять минут ”.

“Он уже в пути. Он входит первым”.

Они произвели смену в шахматном порядке — по одной машине за раз, — чтобы подразделение не осталось без патрулирующего. Обычно первой заходила машина с самым старшим офицером или патрульной командой, у которой была самая тяжелая ночь.

“Ты думаешь, что сможешь отправить его к детективам? Я подожду вон там ”.

“Ты понял это”.

Босх прошел обратно мимо кустодиев, а затем повернул налево по заднему коридору, мимо комнаты с набором и в комнату детективов. До назначения в RHD он много лет проработал в Голливудском подразделении и хорошо знал эту станцию. Как и ожидалось, в бюро D никого не было. Самое большее, Босх думал, что застанет патрульного за составлением отчетов, но в комнате вообще никого не было.

С потолка над отделениями по борьбе с преступностью свисали деревянные таблички. Босх подошел к отделу по расследованию убийств и поискал стол своего старого напарника Джерри Эдгара. Он опознал это по фотографии, прикрепленной скотчем к задней стенке кабинки, на которой Эдгар запечатлен с Томми Ласордой, бывшим менеджером "Доджерс". Босх сел и попробовал выдвинуть ящик для ручек, но обнаружил, что он заперт. Это натолкнуло его на идею, и он быстро встал и осмотрел все столы и конторки в дежурной части, пока не увидел стопку газет на столе для отдыха у передней части комнаты. Он подошел и просмотрел стопку, пока не нашел спортивный раздел. Затем он пролистал его, пока не нашел одну из вездесущих реклам фармацевтического лечения эректильной дисфункции. Он вырвал объявление, а затем вернулся к столу Эдгара.

Босх как раз закончил просовывать объявление в щель над запертым ящиком стола Эдгара, когда голос сзади застал его врасплох.

“RHD?”

Босх развернулся на стуле Эдгара. Полицейский в форме стоял у входа из заднего коридора. У него были седые, коротко подстриженные волосы и мускулистое телосложение. Ему было за сорок, но выглядел он моложе, даже с сединой в волосах.

“Да, это я. Роберт Мейсон?”

“Это я. Что такое—”

“Подойдите сюда, чтобы мы могли поговорить, офицер Мейсон”.

Подошел Мейсон. Босх заметил, что короткие рукава туго обтягивают его бицепсы. Он был из тех полицейских, которые хотели, чтобы любой потенциальный соперник видел оружие и знал, с чем им придется столкнуться.

“Присаживайтесь”, - сказал Босх.

“Нет, спасибо”, - сказал Мейсон. “Что происходит? Я EOW и я хочу выбраться отсюда ”.

“Три двойки”.

“Что?” - спросил я.

“Ты слышал меня. Три двойки.”

Босх следил за его глазами, ища хоть какой-то признак.

“Ладно, три двойки. Ты меня достал. Что это значит?”

“Это значит, что совпадений не бывает, Мейсон. И то, что прошлым летом ты поставил три двойки трем разным водителям черно-белых такси, всем в возрасте ста шестидесяти пяти лет, расширяет границы возможного совпадения. Меня зовут не RHD. Это Босх, и я расследую убийство твоего приятеля Джорджа Ирвинга.”

Теперь он увидел правду. Но оно пришло и ушло. Мейсон собирался сделать неправильный выбор. Но когда он это сделал, Босх все еще был удивлен.

“Джордж Ирвинг был самоубийцей”.

Босх мгновение смотрел на него.

“Неужели? Ты знаешь это?”

“Я знаю, это единственный способ, которым это могло произойти. Он собирался туда, в тот отель. Он покончил с собой, и это не имело никакого отношения к черно-белому. Ты лаешь не на то дерево, пес.”

Босха начал раздражать этот высокомерный мудак.

“Давай прекратим нести чушь, Мейсон. Здесь у тебя есть выбор. Ты можешь присесть и рассказать мне, что ты сделал и кто сказал тебе это сделать, и, может быть, ты выйдешь из этого нормально. Или ты можешь стоять там и продолжать нести чушь, и тогда мне будет на самом деле все равно, что с тобой случится ”.

Мейсон скрестил руки на своей мощной груди. Он собирался превратить это в мужскую битву за то, кто отступит первым, и это была не та игра, где большие бицепсы давали тебе преимущество. В конечном счете он собирался проиграть.

“Я не хочу садиться. Я не имею никакого отношения к этому делу, кроме того, что я знал парня, который прыгнул. Вот и все ”.

“Тогда расскажи мне о трех двойках”.

“Я не обязан рассказывать тебе дерьмо”.

Босх кивнул.

“Ты прав. Ты этого не делаешь ”.

Он встал и оглянулся на стол Эдгара, чтобы убедиться, что он ничего не оставил не на своих местах. Затем он сделал шаг к Мейсону и указал на его грудь.

“Запомни этот момент. Потому что это был момент, когда ты все испортил, пес. Это был момент, когда ты мог сохранить свою работу, но вместо этого ты ее отдал. Ты не EOW. Ты просто ставишь перед ним букву ”П" — постоянный конец вахты ".

Босх направился к заднему коридору. Он знал, что был ходячим противоречием. Парень, который в понедельник утром сказал, что не будет расследовать действия копов, и теперь он был здесь. Он собирался сжечь этого полицейского, чтобы докопаться до правды о Джордже Ирвинге.

“Эй, подожди”.

Босх остановился и обернулся. Мейсон опустил руки, и Босх расценил это как потерю бдительности.

“Я не сделал ничего плохого. Я ответил на прямой запрос члена городского совета. Это не был запрос, предполагающий конкретное действие. Это было не более чем предупреждение, и мы получаем их, передаваемые нам на перекличке каждый день, в каждую смену. Запросы от совета — RFC, как мы их называем. Я не сделал ничего плохого, и если вы сжигаете меня, вы сжигаете не того парня ”.

Босх ждал, не двигаясь, но это было все. Он снова двинулся к Мейсону. Он указал на стул.

“Сядь”.

На этот раз Мейсон действительно занял место, отодвинув одно подальше от модуля ограбления. Босх вернулся к креслу Эдгара, и они сели лицом друг к другу в проходе между отделом ограблений и убийств.

“Итак, расскажите мне об этой просьбе совета”.

“Я знал Джорджа Ирвинга долгое время. В академии мы вместе были новичками. Даже после того, как он ушел в юридическую школу, мы оставались близки. Я был шафером на его свадьбе. Черт возьми, я был тем, кто арендовал для них номер для новобрачных ”.

Он протянул руку и указал за спину в направлении кабинета лейтенанта отделения, как будто это были апартаменты для новобрачных.

“Мы отмечали дни рождения, четвертого июля. . и я знал его отца через него и видел его на многих подобных мероприятиях на протяжении многих лет ”.

“Хорошо”.

“Итак, прошлым летом, в июне — я забыл точную дату — я пошел на вечеринку в честь ребенка Джорджа. Он—”

“Чад”.

“Да, Чад. Чад только что окончил среднюю школу, выступал с прощальной речью и собирался на полную катушку отправиться в USF, так что они устроили вечеринку в его честь, и я пошел с Сэнди, моей женой. Член совета был там, и мы говорили, в основном ерунду о департаменте, и он пытался оправдаться передо мной, почему совет облажался с нами на ОТ и тому подобное. Затем, в конце, он сказал мне как бы между прочим, что он получил жалобу от избирателя, который сказал, что она села в такси возле ресторана в Голливуде, а водитель был пьян. Она сказала, что в машине воняло, как в пивоварне, и он был явно не в себе. Он сказал, что через несколько кварталов даме пришлось сказать парню остановиться, и она вышла. Она сказала, что это было черно-белое такси, и поэтому он сказал мне присматривать за таксистами, что могут возникнуть проблемы. Он знал, что я работаю в вечернее время, наблюдаю, и я могу что-нибудь увидеть. И это было все. Никакого заговора, никакого дерьма. Я отреагировал на это, когда был в патруле, и в то время в этом не было ничего плохого. И каждое дело, которое я рассматривал в отношении этих водителей, было справедливым ”.

Босх кивнул. Если это была правдивая история, Мейсон не сделал ничего плохого. Но его история прочно вернула Ирвина Ирвинга в общую картину. Вопрос к окружному прокурору или даже большому жюри будет касаться члена совета. Использовал ли он свое влияние, чтобы помочь клиенту своего сына, или им двигали опасения за общественную безопасность? Здесь была тонкая грань, и Босх сомневался, что вопрос когда-либо дойдет до большого жюри. Ирвинг был слишком умен. И все же Босх был заинтригован тем, что Мейсон пометил в конце своего рассказа. В цепочке событий “в то время” не было ничего неправильного.

“Сказал ли вам член совета, когда поступила эта жалоба или как именно она попала к нему?”

“Нет, он этого не делал”.

“Поднималась ли когда-нибудь тревога такого рода во время переклички летом?”

“Не то, чтобы я помню, но, по правде говоря, я, вероятно, и не знал бы. Я был рядом. У меня есть годы, и мне позволены определенные поблажки, я думаю, вы могли бы назвать это. Обычно я вкатываюсь первым на пересменке. Я получаю приоритетные права на отпуск, дерьмо вроде этого. Я пропускаю много перекличек. Я был на слишком многих концертах, и я не могу больше сидеть там, в этой маленькой комнате, и слушать одно и то же ночь за ночью. Но мой партнер, который новичок, никогда не промахивается, и он говорит мне то, что мне нужно знать. Итак, этот RFC мог бы появиться. Меня просто там не было ”.

“Но твой партнер никогда не говорил тебе, что это всплыло, верно?”

“Нет, но мы уже занимались этим, так что ему не пришлось бы. Первое развертывание после той вечеринки я начал останавливать такси. Так что ему не пришлось бы говорить мне, если бы это всплыло на перекличке. Понимаете, что я имею в виду?”

“Я верю”.

Босх достал свой блокнот и открыл его. На страницах не было ничего написано о Мейсоне, но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и обдумать, о чем спросить дальше. Он начал листать свои страницы с заметками.

“Мило”, - сказал Мейсон. “Это твой номер на бейдже?”

Он указал на блокнот.

“Да”.

“Где ты берешь что-то подобное?”

“Гонконг. Знаете ли вы, что ваш друг Джордж Ирвинг возглавлял компанию такси, которая надеялась отобрать франшизу у Black and White? Знаете ли вы, что нарушения, которые вы внесли в отчет компании, должны были помочь Джорджу добиться успеха?”

“Как я уже сказал, не в то время. Не прошлым летом.”

Мейсон потер ладонями вверх и вниз по бедрам. Теперь они двигались к чему-то, что было неудобно для него.

“Значит, в какой-то момент ты все-таки узнал об этом?”

Он кивнул, но ничего не сказал.

“Когда?” Босх подсказал.

“Э-э, это было примерно шесть недель назад”.

“Скажи мне”.

“Однажды ночью я остановил такси. Увидел, как парень проехал знак "Стоп" и остановил его. Это было черно-белое, и сразу же парень начал нести мне чушь о сговоре и все такое, и я подумал, да, да, да, просто прикоснись к своему носу указательным пальцем, мудак. Но потом он говорит: ‘Вы с Ирвингом-младшим делаете это с нами", и я такой: "Какого черта?" Итак, я подхожу к нему и говорю, чтобы он сказал мне точно, что он имеет в виду под этим. И вот тогда я узнал, что мой друг Джорджи возглавляет другую таксомоторную компанию, делающую ставку на черное и белое ”.

Босх наклонился вперед, ближе к Мейсону, и поставил локти на колени. Теперь они подбирались к самому центру событий.

“Что ты сделал?”

“Я противостоял ему. Я пошел к Джорджу и предложил ему все варианты выхода, но, в конце концов, выхода не было. Я чувствовал, что он и его отец использовали меня, и я сказал ему об этом. Я сказал ему, что мы больше не друзья, и это был последний раз, когда я его видел ”.

Босх кивнул.

“И вот почему вы думаете, что он покончил с собой”.

Мейсон усмехнулся.

“Нет, чувак. Если он использовал меня таким образом, то я на самом деле не была настолько важна в его жизни. Я думаю, что он покончил с собой по другим причинам. Я думаю, что уход Чада был большим событием. . и, возможно, были и другие вещи. У семьи были секреты, вы понимаете, что я имею в виду?”

Мейсон не знал о Маккуиллене или отметинах на спине Джорджа Ирвинга. Босх решил, что сейчас не время выяснять это.

“Ладно, Мейсон, у тебя есть для меня что-нибудь еще?”

Мейсон покачал головой.

“Ты не стал спорить с членом совета по поводу всего этого, не так ли?”

“Пока нет”.

Босх подумал об этом.

“Ты идешь завтра на похороны?”

“Я еще не решил. Завтра утром, верно?”

“Да”.

“Я думаю, я приму решение тогда. Мы были друзьями долгое время. Просто в конце все пошло не так ”.

“Ну, может быть, я увижу тебя там. Теперь ты можешь идти. Я ценю, что ты рассказываешь эту историю ”.

“Да”.

Мейсон встал и направился в сторону заднего коридора, опустив голову. Босх смотрел ему вслед и размышлял о причудах взаимоотношений и расследований. Он пришел в отдел, ожидая столкнуться с полицейским, который был не в себе, который перешел черту. Вместо этого он теперь рассматривал Мейсона как еще одну жертву Ирвина Ирвинга.

И во главе списка жертв Ирвинга был его собственный сын. Мейсону, возможно, не придется беспокоиться о конфронтации с членом совета. Босх может добраться туда первым.

25

Похороны Джорджа Ирвинга в четверг утром были переполнены. Но Босху было трудно сказать, все ли люди собрались здесь, чтобы оплакать потерю Джорджа Ирвинга или укрепить свои связи с его отцом, членом городского совета. Там были многие из политической элиты города, а также командный состав полицейского управления. Присутствовал даже противник члена городского совета Ирвинга на предстоящих выборах — парень, у которого не было шансов. Это было так, как если бы в политике было объявлено перемирие, чтобы можно было проявить уважение к мертвым.

Босх стоял в стороне от собравшихся у могилы и наблюдал за тем, как парад "кто есть кто" направляется к Ирвину Ирвингу и остальным членам семьи покойного, чтобы выразить соболезнования. Это был первый взгляд Bosch на Чеда Ирвинга, представителя третьего поколения семьи. Он явно был похож на свою мать своей внешностью. Он стоял рядом с ней, опустив голову, едва поднимая взгляд всякий раз, когда кто-то предлагал руку или хватал за предплечье. Он казался обездоленным, в то время как его мать была бесстрастной и стойкой, возможно, действовавшей за фармацевтическим туманом.

Босх был так поглощен изучением семейных и политических перипетий сцены, что не заметил, как Киз Райдер ускользнула от шефа полиции. Она подошла слева от Гарри бесшумно, как убийца.

“Гарри?” - спросил я.

Босх обернулся.

“Лейтенант Райдер. Я удивлен видеть тебя здесь ”.

“Я пришел с шефом”.

“Да, я это видел. Большая ошибка ”.

“Почему это?”

“Я бы не стал прямо сейчас демонстрировать поддержку Ирвину Ирвингу. Вот и все ”.

“Продвинулись ли дела с момента нашего вчерашнего обсуждения?”

“Да, можно и так сказать”.

Босх кратко изложил свое интервью с Робертом Мейсоном и явный намек на то, что член городского совета был замешан в попытке перенести франшизу голливудского такси из B & W в Regent. Он сказал, что это усилие, вероятно, вызвало события, которые привели к смерти Джорджа Ирвинга.

“Будет ли Мейсон давать показания?”

Босх пожал плечами.

“Я никогда не спрашивал его, но он знает счет. Он коп, и ему нравится его работа — достаточно, чтобы положить конец его дружбе с Джорджем Ирвингом, когда он понял, что его использовали. Он знает, что если его вызовут для дачи показаний, а он откажется, то его карьере конец. Я думаю, он даст показания. Я удивлен, что его сегодня здесь нет. Я подумал, может быть, там будет какой-нибудь фейерверк ”.

Райдер оглядел толпу. Служба закончилась, и люди начали расходиться среди надгробий, направляясь к своим машинам.

“Мы не хотим здесь фейерверков, Гарри. Если ты его увидишь, останови его ”.

“Все кончено. Он не пришел.”

“Итак, каков твой следующий шаг?”

“Сегодня важный день. Я собираюсь пригласить Маккуиллена для разговора ”.

“У тебя недостаточно денег, чтобы предъявить ему обвинение”.

“Наверное, нет. У меня сейчас в отеле команда криминалистов с моим напарником. Они предпринимают вторую попытку. Если мы сможем поместить Маккуиллена в тот номер или на пожарную лестницу, все кончено ”.

“Большое ‘если”."

“Есть также его часы и возможность сопоставить их с ранами на спине”.

Райдер кивнул.

“Это может сработать, но, как вы упоминали ранее, это не будет окончательным. Мы попросим наших экспертов подтвердить, что это совпадение. Он попросит своих экспертов сказать, что это не так ”.

“Да. Послушайте, лейтенант, я думаю, у меня скоро будет компания. Возможно, ты захочешь отойти с дороги ”.

Она оглядела оставшуюся толпу.

“Кто?”

“Ирвинг наблюдал за мной, на самом деле не наблюдая за мной. Я думаю, он собирается подойти. Я думаю, он ждет, когда ты уйдешь ”.

“Хорошо, тогда я оставляю тебя с этим. Удачи, Гарри”.

“Если это то, что требуется. Увидимся, Киз”.

“Оставайся на связи”.

“Вас понял”.

Она вышла и направилась к группе людей, окружавших начальника полиции. Почти сразу же Ирвин Ирвинг воспользовался тем, что увидел Босха одного, и направился к нему.

Прежде чем Босх смог обратиться к нему, Ирвинг высказал то, что было у него на уме.

“Это разрушительная вещь - похоронить своего сына в земле и даже не знать, почему его забрали”.

Босху пришлось сдержаться. Он решил, что сейчас не время противостоять Ирвингу. Нужно было еще кое-что сделать. Сначала Маккуиллен, потом Ирвинг.

“Я понимаю”, - сказал он. “Я надеюсь, что скоро у меня будет кое-что для тебя. На следующий день или два”.

“Этого недостаточно, детектив. Я ничего не слышал от тебя, и то, что я слышу о тебе, не утешает. Вы работаете над другим делом, помимо расследования смерти моего сына?”

“Сэр, у меня много открытых дел, и ситуация не останавливается из-за того, что политик дернул за ниточки и назначил мне новое. Все, что вам нужно знать, это то, что я работаю над этим делом и до конца недели представлю вам обновленную информацию ”.

“Я хочу большего, чем обновление, Босх. Я хочу знать, что произошло и кто сделал это с моим сыном. Между нами все ясно?”

“Конечно, у нас все чисто. И чего я хотел бы сейчас, так это поговорить с вашим внуком несколько минут. Не могли бы вы—”

“Сейчас не самое подходящее время”.

“Это никогда не будет хорошим временем, член совета. Но если вы собираетесь требовать результатов, тогда вы не сможете помешать мне забросить сеть. Мне нужно поговорить с сыном жертвы. Он смотрит на нас прямо сейчас. Не могли бы вы, пожалуйста, помахать ему рукой, чтобы он подошел?”

Ирвинг оглянулся на место захоронения и увидел Чеда, стоящего в одиночестве. Он подал ему знак подойти. К ним подошел молодой человек, и Ирвин Ирвинг представил их друг другу.

“Вы не возражаете, если я несколько минут поговорю с Чедом наедине, член совета?”

Ирвинг выглядел так, словно его предали, но он не хотел раскрывать это перед своим внуком.

“Конечно”, - сказал он. “Я буду у машины. Мы скоро уезжаем, Чед. И детектив? Я хочу услышать от тебя.”

“Так и будет, сэр”.

Босх положил руку на плечо Чеда Ирвинга и отвел его подальше от дедушки. Они направились к группе деревьев в центре кладбища. Там была тень и уединение.

“Чед, я сожалею о смерти твоего отца. Я разбираюсь в этом и надеюсь очень скоро узнать, что произошло ”.

“Хорошо”.

“Мне неприятно беспокоить тебя в это трудное время, но у меня есть несколько вопросов, и тогда я могу отпустить тебя”.

“Неважно. Я действительно ничего не знаю ”.

“Я знаю, но нам нужно поговорить со всеми в семье. Это рутина. Давайте начнем с того, когда вы в последний раз разговаривали со своим отцом? Ты помнишь?”

“Да, мы разговаривали в воскресенье вечером”.

“О чем-нибудь конкретном?”

“Не совсем. Он только что позвонил, и мы вроде как пару минут болтали о школе и прочем, но это было как-то не вовремя. Я должен был уйти. Так вот оно что.”

“Куда ты должен был пойти?”

“У меня была назначена учебная сессия, и я должен был пойти”.

“Говорил ли он что-нибудь о своей работе или о каком-либо давлении, под которым он находился, о чем-нибудь, что его беспокоило?”

“Нет”.

“Как ты думаешь, что случилось с твоим отцом, Чед?”

Мальчик был большим и долговязым, его лицо было усеяно прыщами. Он яростно замотал головой в ответ на вопрос.

“Откуда мне знать? Я понятия не имел, что должно было произойти ”.

“Вы знаете, почему он поехал в "Шато Мармон” и снял комнату?"

“Я не знаю”.

“Ладно, Чед, это все. Прошу прощения за вопросы. Но я уверен, что ты хочешь знать, что произошло ”.

“Да”.

Чад посмотрел вниз, на землю.

“Когда ты возвращаешься в школу?”

“Думаю, я останусь со своей матерью по крайней мере на выходные”.

“Возможно, ей это понадобится”.

Босх указал на кладбищенскую аллею, где ждали машины.

“Я думаю, что она и твой дедушка ждут тебя. Спасибо, что уделили мне время ”.

“Хорошо”.

“Удачи, Чед”.

“Спасибо”.

Босх смотрел, как он возвращается к своей семье. Ему стало жаль парня. Казалось, он возвращался к жизни, полной требований и ожиданий, в создании которых он не принимал никакого участия. Но Босх не мог думать об этом слишком долго. У него была работа, которую нужно было сделать. Направляясь к своей машине, он достал телефон и позвонил своему партнеру. Чу потребовалось шесть гудков, чтобы ответить на звонок.

“Да, Гарри”.

“Что они придумали?”

Босх передал лейтенанту Дювалю просьбу о том, чтобы лучшая команда криминалистов департамента вернулась в "Шато Мармон" и еще раз проверила комнату 79, используя все возможные средства обнаружения улик. Bosch хотел, чтобы помещение пропылесосили, обработали лазером, подсвечивали черным и приклеивали суперклеем. Он хотел попробовать что-нибудь, что могло бы выявить улики, пропущенные в первый раз, и, возможно, связать Маккуиллена с комнатой.

“У нас ничего нет. По крайней мере, пока.”

“Ладно. Они уже были на пожарной лестнице?”

“Они начали с этого. Ничего.”

Босх не мог сказать, что был разочарован, потому что знал, что это был рискованный шаг, особенно на пожарной лестнице, которая подвергалась воздействию стихии почти четыре дня.

“Я нужен тебе там?”

“Нет, я думаю, мы скоро закончим. Как прошли похороны?”

“Это были похороны. Больше нечего сказать.”

Чтобы привлечь Чу к делу и проследить за вторым судебно-медицинским осмотром места преступления, Босх в общих чертах рассказал ему, куда продвигается расследование.

“Тогда, что дальше?”

Босх забрался в свою машину и завел двигатель.

“Я думаю, пришло время нам поговорить с Марком Маккуилленом”.

“Хорошо, когда?”

Босх думал об этом, но хотел подробнее рассмотреть вопросы "как", "когда" и "где".

“Мы разберемся с этим, когда ты вернешься в PAB”.

Босх отключился и опустил телефон в карман пальто. Он слегка ослабил галстук, когда выезжал с кладбища. Почти сразу же зазвонил его телефон, и он предположил, что Чу перезванивает с другим вопросом. Но вместо этого на экране идентификации было имя Ханны Стоун.

“Ханна”.

“Привет, Гарри. Как у тебя дела?”

“Я только что с похорон”.

“Что? Чье?”

“Кто-то, кого я никогда не встречал. Это была работа. Как обстоят дела в центре?”

“С ними все в порядке. У меня перерыв ”.

“Хорошо”.

Он ждал. Он знал, что она звонит не просто для того, чтобы скоротать время.

“Я хотел спросить, думал ли ты о прошлой ночи”.

Реальность заключалась в том, что Босх был поглощен делом Ирвинга с тех пор, как прошлой ночью столкнулся с Робертом Мейсоном.

“Конечно”, - сказал он. “Это было довольно замечательно для меня”.

“Для меня это тоже было замечательно, но я не это имел в виду. Я имел в виду то, что я тебе сказал. Раньше.”

“Я не уверен, что ты имеешь в виду”.

“О Шоне. Мой сын.”

Это было неровно и неловко. Он не был уверен, чего она хотела.

“Что ж. . Я не знаю, Ханна, о чем я должен думать?”

“Не бери в голову, Гарри. Мне нужно идти ”.

“Подожди, Ханна. Да ладно, ты звонил мне, помнишь? Не уходи и не расстраивайся. Просто скажи мне, о чем я должен думать с твоим сыном?”

Босх почувствовал, как что-то сжало его внутренности. Он должен был учитывать, что для нее предыдущая ночь могла быть своего рода средством для достижения обнадеживающего конца, который касался ее сына, а не их. Для Босха ее сын был потерян. Когда Шону было двадцать лет, он накачал наркотиками девушку и изнасиловал ее — печальная и ужасная история. Он признал себя виновным и отправился в тюрьму. Это было пять лет назад, и с тех пор Ханна посвятила свою жизнь попыткам понять, откуда в нем взялся такой импульс. Было ли это генетическим, было ли это природой, было ли это воспитанием? Для Ханны это само по себе было своего рода тюрьмой, и Босх почувствовал сочувствие, когда она рассказала ему эту неприглядную историю.

Но теперь он не был уверен, чего она хотела от него, кроме его сочувствия. Должен ли он был сказать, что преступление ее сына не было ее виной? Или что ее сын не был злом? Или она надеялась на какую-то конкретную помощь в плане заключения ее сына? Босх не знал, потому что она не сказала.

“Ничего”, - сказала она. “Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы это что-то испортило, вот и все ”.

Это немного облегчило ему задачу.

“Тогда не позволяй этому, Ханна. Просто позволь всему происходить. Мы знаем друг друга всего несколько дней. Нам нравится быть друг с другом, но, возможно, мы переехали слишком быстро. Давай просто позволим всему случиться и не будем вмешивать в это что-то еще. Пока нет ”.

“Но я должен. Он мой сын. Ты хоть представляешь, каково это - жить с тем, что он сделал, и думать о нем там, наверху?”

Хватка внутри снова усилилась, и он понял, что совершил ошибку с этой женщиной. Его одиночество и собственная потребность в общении привели его по ложному пути. Он так долго ждал, а теперь сделал такой неправильный выбор.

“Ханна”, - сказал он. “Я здесь в самом разгаре событий. Можем ли мы поговорить обо всем этом позже?”

“Как скажешь”.

Это было сказано как оскорбление. С таким же успехом она могла бы сказать Пошел ты, Босх. Сообщение было тем же самым. Но он вел себя так, как будто он этого не получил.

“Ладно. Я позвоню тебе, как только освобожусь. До свидания, Ханна”.

“До свидания, Гарри”.

Босх отключился и поборол желание выбросить телефон из окна машины. Его мысль о том, что Ханна Стоун может быть той, кого он привнес в жизнь, которую делил со своей дочерью, была мечтой дурака. Он двигался слишком быстро. Он мечтал слишком быстро.

Он сунул телефон в карман пальто и похоронил свои мысли о Ханне Стоун и неудавшемся романе так глубоко, как только что похоронили Джорджа Ирвинга.

26

Босх вошел в пустой кабинет и сразу увидел стопку больших конвертов на столе Чу. Он поставил свой портфель на свой стол, но затем подошел к столу Чу и разложил конверты на своем промокашке. Чу получил выписки и другие записи с кредитных карт Джорджа Ирвинга. Возвращение и проверка всех покупок по кредитной карте было важным компонентом тщательного расследования смерти. Их выводы станут частью финансового профиля жертвы.

Нижний конверт был самым тонким и принадлежал криминалистической лаборатории. Босх открыл это, гадая, к какому делу оно относится.

В конверте был отчет об анализе рубашки Джорджа Ирвинга. Судебно-медицинская экспертиза установила, что темно-синяя рубашка содержала кровь и клетчатый материал — кожу — на внутренней стороне правого плеча. Это соответствовало синякам и рваным ранам в форме полумесяца, обнаруженным на плече Ирвинга во время вскрытия.

Босх сел за стол Чу, изучил отчет и задумался, что это значит. Он понял, что это может указывать по крайней мере на два сценария. Первое заключалось в том, что Ирвинг был одет в рубашку, когда его душили, и повреждение кожи на его плече произошло, когда часы чокера прижали рубашку к его коже. Второе заключалось в том, что рубашку надели после того, как были нанесены раны и кровь и кожа были перенесены.

Две причины заставили Bosch отказаться от второго сценария. Пуговица, найденная на полу, указывала на то, что, возможно, произошла борьба, когда Ирвинг все еще носил рубашку. И поскольку Ирвинг бросился в воду голым навстречу своей смерти, казалось крайне маловероятным, что рубашка была надета поверх раны, а затем снова снята.

Bosch сосредоточился на первом сценарии. Это наводило на мысль, что Ирвинг был застигнут врасплох сзади и попал в удушающий захват. Там была борьба. Пуговица была оторвана от правого рукава, и колье переместилось в плечевой маневр ползания, чтобы контролировать жертву. Синяки и поверхностные ссадины появились, несмотря на рубашку.

Босх думал об этом несколько минут, и независимо от того, под каким углом он рассматривал это дело, оно все равно возвращало к Маккуиллену. Как он и сказал Чу, пришло время привлечь Маккуиллена.

Босх подошел к своему столу и начал планировать захват. Он решил, что это не будет арест за уголовное преступление. Он хотел бы получить добровольное согласие Маккуиллена приехать в центр города в паблик и ответить на вопросы. Если бы эта попытка не увенчалась успехом, то на него надели бы наручники и его арестовали.

Маккуиллен был бывшим полицейским, и это делало его опасной мишенью для ареста. Почти у всех бывших копов было оружие, и все они знали, как им пользоваться. Босх попросил бы Чу провести проверку в реестре оружия ATF, но он знал, что такая проверка не будет окончательной. Копы постоянно подбирали и изымали оружие на улице. Не все из них были возвращены в собственность. Информация ATF могла бы рассказать им только о том, чем законно владел Маккуиллен.

Из-за этих опасений Bosch в первую очередь решила, что к Маккуиллену не будут обращаться дома. Это поставило бы его слишком близко к любому известному и неизвестному оружию, которое у него было. Его машина также была бы плохим выбором по тем же причинам.

Босх уже видел внутреннюю часть гаража B & W и диспетчерской. Это дало ему стратегическое преимущество. Это также было бы наименее вероятным местом, где Маккуиллен мог быть вооружен. Одно дело, если бы он вел такси на темных окраинах Голливуда, но управлять такси там было не так опасно.

Зазвонил настольный телефон, и на экране просто высветились цифры. Босх испытал искушение передать это в message, но затем передумал.

“Открыто - Нераскрытое”.

“Детектив Босх там?”

“Говорю”.

“Детектив, это Эмили Гомес-Гонзмарт из "Лос-Анджелес Таймс", что через дорогу от нас. Я работаю над статьей о расследовании убийства Джорджа Ирвинга и хочу задать вам несколько вопросов.”

Босх на долгое мгновение замер. Ему внезапно захотелось сигареты. Он знал о репортере. Ее прозвали “ГоГо”, потому что она неустанно преследовала истории, за которыми следила.

“Детектив?”

“Да, извините, я тут кое-чем занят. Ты назвал это убийством. Что заставляет вас думать, что это расследование убийства? Это расследование смерти, да. Но мы не назвали это убийством. Мы не сделали такого вывода ”.

Теперь она сделала паузу на мгновение, прежде чем ответить.

“Ну, по моей информации, это расследование убийства, и есть подозреваемый, который скоро будет арестован, если его еще не взяли под стражу. Этот подозреваемый - бывший офицер полиции, который замахнулся как на члена городского совета Ирвинга, так и на его сына. Вот почему я звоню вам, детектив. Можете ли вы подтвердить это и произвели ли вы арест по этому делу?”

Босх был ошеломлен глубиной ее информации.

“Послушайте, я ничего не подтверждаю. Ареста не было, и я не уверен, откуда вы черпаете свою информацию, но она неверна ”.

Теперь ее голос изменился. Это стало больше похоже на шепот, и в нем слышалась интимность кого ты обманываешь?придайте ему качества.

“Детектив”, - сказала она, - “мы оба знаем, что моя информация верна. Мы продолжаем рассказ, и я хотел бы услышать ваши комментарии для записи. Вы, в конце концов, ведущий исследователь. Но если вы не можете или не хотите говорить со мной, тогда я пойду без вас и сообщу только то, что вы отказались от комментариев ”.

Мысли Босха путались. Он знал, как это работает. История должна была появиться в утренней газете, но задолго до этого она вышла бы онлайн через веб-сайт газеты. И когда это попадет в цифровую вселенную, это прочитают все редакторы заданий на каждой теле- и радиостанции в городе. В течение часа после публикации на веб-сайте Times в СМИ поднялся бы ажиотаж. И независимо от того, упомянут он в истории или нет, Маккуиллен знал бы, что Босх придет за ним.

Босх не мог допустить этого. Он не мог позволить СМИ торопить его или каким-либо образом диктовать свои действия. Он понял, что здесь ему пришлось заключить сделку.

“Кто твой источник?” он спросил, просто чтобы выиграть немного времени, чтобы обдумать способы справиться с этим.

ГоГо рассмеялась, как Босх и предполагал, она бы рассмеялась.

“Детектив, пожалуйста. Ты знаешь, что я не могу раскрыть свои источники. Если вы хотите стать неназванным источником, тогда я бы предложил вам такую же абсолютную защиту. Я бы скорее сел в тюрьму, чем раскрыл источники. Но я бы предпочел, чтобы ты был записан ”.

Босх поднял голову и выглянул из кабины. В дежурной части было почти пусто. Тим Марсия сидел за своим столом рядом с кабинетом лейтенанта. Дверь Л.Т., как обычно, была закрыта, и было невозможно понять, скрывается ли она там или на собрании.

“Я был бы не прочь записать это”, - сказал он. “Но вы знаете, что в таком деле, как это, с политическими связями и тому подобным, я не могу вести запись без разрешения. Это может означать мою работу. Тебе придется сдержаться, пока я не смогу это достать ”.

Он надеялся, что, сказав, что на кону его работа, он получит немного времени для сочувствия. Никто не хочет стать причиной того, что кто-то потеряет работу. Даже не холодный и расчетливый репортер.

“Для меня это звучит как пауза, детектив Босх. С тобой или без тебя, у меня есть история, и я подаю ее сегодня ”.

“Хорошо, тогда сколько времени ты можешь мне дать? Я вернусь к тебе ”.

Наступила пауза, и Босху показалось, что он слышит, как она печатает на клавиатуре компьютера.

“Мой крайний срок - пять. Мне нужно услышать от тебя до этого ”.

Босх взглянул на часы. Он только что получил от нее три часа. Он верил, что это даст ему достаточно времени, чтобы расправиться с Маккуилленом. Как только он оказался под стражей, не имело значения, что было в Интернете или сколько репортеров и продюсеров звонили ему или в офис по связям со СМИ.

“Дай мне свой прямой номер”, - сказал он. “Я перезвоню тебе до пяти”.

Босх не собирался перезванивать ей, но все равно записал ее имя и номер в свой блокнот.

Как только он повесил трубку, он позвонил Киз Райдер на свой мобильный. Она ответила сразу, но звучало это так, как будто она была в машине.

“Да, Гарри?”

“Ты один?”

“Да”.

“У Times есть история. Это исходило либо от шефа, либо от члена совета. В любом случае, мне пиздец, если это выйдет наружу слишком рано ”.

“Держись, держись. Откуда ты знаешь?”

“Потому что репортер только что позвонила мне и она знала, что мы расследуем это как убийство и что у нас есть подозреваемый, который является бывшим полицейским. Ей все рассказали ”.

“Кто этот репортер?”

“Эмили Гомес-Гонзмарт. Я никогда не разговаривал с ней раньше, но я слышал о ней. Предположительно, они называют ее ГоГо, потому что она не отказывается от истории ”.

“Ну, она не одна из наших”.

Это означает, что ГоГо не было в списке утвержденных и заслуживающих доверия репортеров, с которыми имел дело начальник полиции. Это означало, что ее источником был Ирвин Ирвинг или кто-то из сотрудников городского совета.

“Но вы говорите, что она знала, что у вас есть подозреваемый?” Сказал Райдер.

“Это верно. Она знает все, кроме имени. Она знала, что это либо вот-вот произойдет, либо уже произошло ”.

“Ну, вы знаете, репортеры часто ведут себя так, будто знают больше, чем на самом деле, чтобы обманом заставить вас подтвердить что-то”.

“Она знала, что у нас есть подозреваемый, и он бывший полицейский, Киз. Это не было блефом. Говорю тебе, она все это знает. Вам, люди там, наверху, лучше сесть за телефон и вцепиться в дерьмо Ирвинга ради этого. Это его собственный сын, и он портит дело из-за чего? Есть ли политическая выгода в том, чтобы обнародовать это сейчас?”

“Нет, такого не бывает. Вот почему я не уверен, что это прошло через него. И дело в том, что я был в комнате, когда шеф связался с ним по телефону и ввел его в курс дела. Он умолчал о подозреваемом, потому что знал, что Ирвинг потребует назвать имя. Итак, он опустил это. Он рассказал ему о следах на плече и соединении для удушения, но не сказал, что есть имя подозреваемого. Он сказал, что мы все еще работаем над этим ”.

Босх помолчал, обдумывая значение всего этого. Это попало под рубрику "Высокий джинго", и он знал, что доверять некому, кроме Киз Райдер.

“Гарри, я в машине. Что я предлагаю вам сделать, так это выйти в Интернет и зайти на веб-сайт Times. Введите в поиске имя репортера. Посмотрите, что происходит в предыдущих историях. Посмотри, писала ли она истории с участием Ирвинга раньше. Возможно, есть сотрудник, с которым она связана, и это очевидно из предыдущих историй ”.

Это была хорошая и продуманная идея.

“Хорошо, я сделаю это, но у меня не так много времени. Это усугубляет проблему с Маккуилленом. Как только мой напарник войдет, мы собираемся пойти и схватить его ”.

“Ты уверен, что готов?”

“Я не думаю, что у нас есть выбор. Эта история появляется в Интернете в пять часов. Нам нужно схватить его до этого ”.

“Дай мне знать, как только это произойдет”.

“Ты понял это”.

Босх отключился и немедленно позвонил Чу, который должен был уже очистить "Шато Мармон".

“Где ты?”

“Направляюсь внутрь. У нас ничего нет, Гарри.”

“Не имеет значения. Мы захватим Маккуиллена сегодня ”.

“Твой звонок”.

“Да, мой звонок, и я делаю это. Увидимся здесь снова ”.

Он отключился и положил телефон на стол. Он побарабанил пальцами. Ему это не понравилось. Его действия в данном случае были продиктованы внешними влияниями. Это никогда не было приятно. Конечно, план состоял в том, чтобы схватить Маккуиллена и доставить его на допрос. Но раньше темп задавал Bosch. Теперь все готовилось для него, и это заставляло его чувствовать себя тигром в клетке. Замкнутый и злой, готовый просунуть лапу сквозь решетку и ударить первое, что пройдет мимо.

Он встал и подошел к столу Тима Марсии.

“Л.Т. на месте?” - спросил я.

“Да, она там”.

“Могу я войти? Мне нужно сообщить ей последние новости ”.

“Она вся твоя - если ты сможешь заставить ее открыться”.

Босх постучал в дверь лейтенанта, страдающего агорафобией. После паузы он услышал, как Дюваль дала добро, и он вошел. Она была за своим столом, работая на компьютере. Она подняла глаза, чтобы посмотреть, кто это, но затем закончила что-то печатать, пока говорила.

“Что случилось, Гарри?”

“Дело в том, что сегодня я собираюсь доставить тело по делу Ирвинга”.

Это заставило ее поднять глаза.

“План состоит в том, чтобы заставить его прийти добровольно. Но если это не сработает, мы подключим его ”.

“Спасибо, что держишь меня в курсе”.

Это не было сказано в качестве искренней благодарности. Босх не сообщал ей новостей в течение двадцати четырех часов, а за это время многое произошло. Он выдвинул стул перед ее столом и сел. Он изложил ей короткую версию, потребовав десять минут, чтобы рассказать о телефонном звонке репортера.

“Виноват, что не держу вас в курсе”, - сказал он. “Просто все быстро ломалось. Офис шефа в курсе событий — я только что говорил с его адъютантом сегодня на похоронах — и они дадут знать члену совета ”.

“Ну, я думаю, я должен быть рад, что ты держал меня в неведении.

Теперь я не буду подозреваемым в утечке информации в Times. Есть какие-нибудь идеи по этому поводу?”

“Я предполагаю, что это был Ирвинг или кто-то из его лагеря”.

“Но что он получает от этого? В конечном итоге он не будет хорошо выглядеть здесь ”.

Босх впервые задумался об этом. Лейтенант был прав. Зачем Ирвингу сливать историю, которая в конечном итоге запятнает его, как минимум, привкусом коррупции? Это не имело смысла.

“Хороший вопрос”, - сказал Босх. “Но у меня нет ответа. Все, что я знаю, это то, что он каким-то образом перебрался через улицу ”.

Дюваль взглянула на жалюзи, которые закрывали окно, выходящее на здание Times. Это было так, как будто ее паранойя о наблюдающих репортерах подтвердилась. Босх встал. Он сказал то, что должен был сказать.

“Как насчет подкрепления, Гарри?” - Спросила Дюваль. “Вы с Чу можете справиться с этим сами?”

“Я думаю, да. Маккуиллен не увидит, как мы приближаемся — и, как я уже сказал, мы хотим, чтобы он пришел добровольно ”.

Она подумала об этом, а затем кивнула.

“Хорошо, дай мне знать. На этот раз своевременно”.

“Правильно”.

“Это означает сегодняшнюю ночь”.

“Ты понял это”.

Босх вернулся в кабинку. Чу все еще не вернулся.

Гарри был поглощен мыслью, что утечка произошла не из лагеря Ирвинга. Это оставляло кабинет шефа и возможность того, что предпринимались шаги, о которых Киз Райдер не знала, или что она скрывалась от него. Он подошел к своему компьютеру и открыл веб-сайт Times. В строке поиска он набрал “Эмили Гомес-Гонзмарт” и нажал "Вернуть".

Вскоре у него была страница, полная цитат — заголовков статей, которые содержали подпись репортера в обратном хронологическом порядке. Он начал пролистывать, читая заголовки, и быстро пришел к выводу, что GoGo не освещает политику или городское управление. За последний год не было историй, которые приближали бы ее к Ирвину или Джорджу Ирвингу. Она оказалась автором художественных статей, специализирующимся на криминальных историях. Дневные истории, в которых она подробно рассказывала о преступлении, рассказывала о жертвах и их семьях. Босх нажал на несколько из них, прочитал первые абзацы и затем вернулся к списку.

Он прокрутил назад более чем трехлетние истории, не увидев ничего, что могло бы связать Гомеса-Гонзмарта с кем-либо, замешанным в деле Джорджа Ирвинга. И затем его внимание привлек заголовок от начала 2008 года.

Триады взимают плату с местных китайцев

Босх начал рассказ. Это была анекдотическая зацепка о пожилой женщине, которая владела аптекарским магазином в Чайнатауне и которая более тридцати лет ежемесячно платила боссу "Триады" плату за охрану. Затем история расширилась до отчета о культурной истории местных владельцев малого бизнеса, продолжающих вековую гонконгскую традицию платить преступным синдикатам Triad за защиту. История была порождена недавним убийством домовладельца из Чайнатауна, которое, как подозревали, было заказным убийством Триады.

Босх замер, когда дошел до девятого абзаца рассказа.

“Триады живы и здоровы в Лос-Анджелесе”, - сказал детектив Дэвид Чу, член подразделения азиатских банд полиции Лос-Анджелеса. “Они охотятся на людей, как они охотились на людей в Гонконге в течение трехсот лет”.

Гарри долго смотрел на абзац. Двумя годами ранее Чу перешел в подразделение "Нераскрытые дела" и стал партнером Bosch. До этого он работал в AGU, где его пути пересеклись с Эмили Гомес-Гонзмарт, и, похоже, они продолжили отношения.

Босх выключил экран и повернулся на своем сиденье. По-прежнему никаких признаков Чу. Он перекатился на сторону своего партнера в кабинке и открыл ноутбук, который Чу оставил на его столе. Экран загорелся, и Босх нажал на значок электронной почты. Он снова огляделся, чтобы убедиться, что Чу не заходил в дежурную часть. Затем он открыл новое электронное письмо и набрал “GoGo” в адресной строке.

Ничего не произошло. Он удалил это и набрал “Эмили”. Автоматическая функция, которая заполняла адреса электронной почты, которые использовались ранее, вступила во владение и заполнила emilygg@latimes.com .

Босх почувствовал, как в нем нарастает ярость. Он еще раз огляделся, а затем зашел в ящик отправки учетной записи электронной почты и поискал все электронные письма на имя emilygg. Их было несколько. Босх начал читать их по одному и быстро понял, что они безобидны. Чу использовал электронную почту только для организации встреч, часто в кафетерии Times через дорогу. Не было никакого способа определить, какие отношения у него были с репортером.

Босх закрыл экраны электронной почты и выключил ноутбук. Он увидел достаточно. Он знал достаточно. Он откатился на стуле обратно к своему столу и задумался, что делать. Расследование было скомпрометировано его собственным партнером. Последствия этого могут дойти до суда, если Маккуиллен в конечном итоге будет привлечен к ответственности. Адвокат защиты, знающий о неподобающем поведении Чу, может подорвать доверие к нему, а также к достоверности дела.

Это была лишь часть повреждений по делу. Это даже не говорило о том непоправимом вреде, который Чу причинил их партнерству. Что касается Босха, то эти отношения только что закончились.

“Гарри! Ты готов зажигать?”

Босх повернулся на своем сиденье. Чу только что вошел в кабинку.

“Да”, - сказал Босх. “Я готов”.

27

Стоянка такси была очень похожа на полицейский участок. Он функционировал исключительно как центр дозаправки, технического обслуживания и направления транспортных средств, которые постоянно находились в пределах географической юрисдикции. И, конечно, это было место, где эти транспортные средства пополнялись теми, кто ими управлял. Автомобили всегда были в игре, пока механическая неисправность не вывела их из состава. В этом был ритм, на который можно было рассчитывать. Машины въезжают, машины выезжают. Водители входят, водители выходят. Механики приходят и уходят. Диспетчеры приходят и уходят.

Босх и Чу почти час сидели на газоне и наблюдали за гаражом такси Black & White, прежде чем увидели человека, которого они приняли за Марка Маккуиллена, припарковавшего машину на обочине, а затем вошедшего в открытую дверь гаража. Он оказался не таким, как ожидал Босх. Перед его мысленным взором возник Маккуиллен, которого он помнил двадцатипятилетней давности. Маккуиллен, чья фотография была растиражирована в СМИ как козел отпущения оперативной группы по удушающему захвату. Двадцативосьмилетний жеребец с короткой стрижкой и бицепсами, которые выглядели достаточно сильными, чтобы проломить человеку череп, не говоря уже о его сонной артерии.

Мужчина, который неторопливо зашел в B & W Taxi, был шире в бедрах, чем в плечах, с растрепанными волосами, собранными в неопрятный седой хвост, и шел с темпом человека, идущего туда, куда ему на самом деле идти не хотелось.

“Это он”, - сказал Босх. “Я думаю”.

Это были его первые слова за двадцать минут. Ему почти нечего было больше сказать Чу.

“Ты уверен?” - Спросил Чу.

Босх посмотрел на копию фотографии в водительских правах, которую распечатал Чу. Этому было три года, но он был уверен, что все сделал правильно.

“Да. Поехали”.

Босх не стал дожидаться ответа своего партнера. Он вышел из машины и направился по диагонали через Гауэр к гаражу. Он услышал, как за его спиной хлопнула другая дверь, и стук ботинок Чу по тротуару, когда тот поспешил догнать его.

“Эй, мы собираемся сделать это вместе или это время армии одного человека?” Чу позвал.

“Да”, - сказал Босх. “Вместе”.

В последний раз, подумал он.

Их глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к тусклому освещению гаража. Там было больше активности, чем во время их предыдущего визита. Смена смены. Водители и машины приезжают и уезжают. Они направились прямо в диспетчерскую, не желая, чтобы кто-нибудь сообщил новости Маккуиллену до того, как они доберутся до него.

Босх постучал в дверь костяшками пальцев, открывая ее. Когда он вошел, он увидел в комнате двух мужчин, как и раньше. Но одним из них был Маккуиллен, а другой тоже был новым человеком. Маккуиллен стоял у своего рабочего места, распыляя дезинфицирующее средство на радиогарнитуру, которую он собирался надеть. Его, казалось, не смутило появление двух мужчин в костюмах. Он даже кивнул, как бы давая понять, что их ждут.

“Детективы”, - сказал он. “Что я могу для тебя сделать?”

“Марк Маккуиллен?” - Спросил Босх.

“Это, должно быть, я”.

“Детективы Босх и Чу, полиция Лос-Анджелеса. Мы хотим задать вам несколько вопросов.”

Маккуиллен снова кивнул и повернулся к другому диспетчеру.

“Энди, ты держишь оборону? Надеюсь, это не займет много времени ”.

Другой мужчина кивнул и подал рукой сигнал "спокойное море".

“На самом деле, ” сказал Босх, “ это может быть. Может быть, тебе стоит посмотреть, сможешь ли ты кого-нибудь пригласить ”.

На этот раз Маккуиллен заговорил, глядя прямо на Босха.

“Энди, позвони Джеффу, вытащи его. Я вернусь, как только смогу ”.

Босх повернулся и указал на дверь. Маккуиллен направился к выходу из офиса. На нем была мешковатая рубашка, которая не была заправлена. Босх стоял позади него и все время не сводил глаз с его рук. Когда они вошли в гараж, он положил руку на спину Маккуиллена и направил его к такси, которое было на подъемниках.

“Ты не против положить руки на капот на минутку?”

Маккуиллен подчинился, и когда он сделал это, его запястья выдвинулись за манжеты рукавов рубашки. Босх увидел первое, что надеялся увидеть. Часы в стиле милитари на его правом запястье. У него был большой стальной безель с выступами для захвата.

“Вовсе нет”, - сказал Маккуиллен. “И я скажу тебе прямо сейчас, что у меня за поясом справа спереди ты найдешь маленький двухзарядный поппер, который я люблю носить с собой. Это не самая безопасная работа в мире. Я знаю, у вас это сложнее, но мы работаем там всю ночь, дверь гаража всегда открыта. В конце смены мы забираем деньги у каждого водителя, и иногда сами водители не самые приятные ребята, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Босх потянулся к внушительному телу Маккуиллена и нашел оружие. Он вытащил его и поднял, чтобы показать Чу. Это был "Кобра Дерринджер" с крупнокалиберным стволом. Приятная и маленькая, но вряд ли это поппер. Из него можно было выстрелить двумя патронами 38-го калибра, и они могли нанести некоторый урон, если использовать его достаточно близко. "Кобра" была в списке оружия, зарегистрированного Маккуилленом, и которое Чу обнаружил на компьютере ATF. Гарри положил его в карман.

“У вас есть разрешение на скрытое ношение оружия?” - Спросил Босх.

“Не совсем”.

“Да, я так не думал”.

Когда Босх закончил обыск, он нащупал то, что, как он был уверен, было телефоном в правом переднем кармане Маккуиллена. Он оставил это на месте, действуя так, как будто он пропустил это.

“Ты вытряхиваешь всех, кого приводишь на допрос?” - Спросил Маккуиллен.

“Правила”, - сказал Босх. “Не могу посадить тебя в машину без наручников, пока мы не проведем обыск”.

Босх говорил не совсем о правилах отдела. Больше по его собственным правилам. Когда он увидел "Кобру" в отчете ATF, он предположил, что это оружие, которое Маккуиллен любил носить при себе — на самом деле не было особой другой причины иметь карманный пистолет. Первоочередной задачей Гарри было отделить его от этого и всего остального, что могло не попасть в поле зрения ATF.

“Хорошо”, - сказал он. “Поехали”.

Они вышли из гаража на послеполуденное солнце. Обойдя Маккуиллена с обеих сторон, детективы повели его к своей машине.

“Куда мы направляемся для этого добровольного разговора?” - Спросил Маккуиллен.

“Личный кабинет”, - ответил Босх.

“Не видел новое здание, но если это все равно, я бы предпочел поехать в Голливуд. Оно близко, и я смогу вернуться к работе раньше ”.

Это было началом игры в кошки-мышки. Ключевым моментом, с точки зрения Bosch, было заставить Маккуиллена сотрудничать. В тот момент, когда он отключился и сказал: "Мне нужен адвокат", все остановилось. Будучи бывшим полицейским, Маккуиллен был достаточно умен, чтобы знать это. Он играл с ними.

“Мы можем проверить, есть ли у них свободное место”, - сказал Босх. “Партнер, позвони им”.

Босх использовал кодовое слово. Когда Чу достал свой телефон, Босх открыл заднюю дверь их седана и придержал ее, пока Маккуиллен забирался внутрь. Он закрыл его и поверх капота машины подал Чу сигнал рукой, как бы отсекая движение. Смысл был в том, что мы не едем в Голливуд.

Как только они все оказались в машине, Чу начал имитировать телефонный разговор с лейтенантом, ответственным за комнату детективного отдела в Голливудском подразделении.

“Л.Т., детектив Чу, RHD, мы с моим напарником находимся поблизости и хотели бы одолжить один из ваших "девять на девять" примерно на час, если сможем. Мы могли бы быть там через пять. Тебя бы это устроило?”

Последовало долгое молчание, за которым последовало “Я вижу” три раза от Чу. Затем он поблагодарил лейтенанта и закрыл свой телефон.

“Ничего хорошего. Они только что развернули склад для подделки DVD и забили все три комнаты. Это займет пару часов ”.

Босх оглянулся на Маккуиллена и пожал плечами.

“Похоже, тебе предстоит повидаться с личным составом, Маккуиллен”.

“Я думаю, да”.

Босх был почти уверен, что Маккуиллен не повелся на шараду. Оставшуюся часть поездки Босх пытался завязать светскую беседу, которая либо позволила бы получить информацию, либо ослабила бдительность Маккуиллена. Но бывший полицейский знал все уловки профессии и молчал почти всю поездку. Это подсказало Босху, что собеседование в PAB обещает быть трудным. Не было ничего сложнее, чем пытаться разговорить бывшего полицейского.

Но это было нормально. Босх был готов к испытанию, и у него было несколько вещей в рукаве, которые, он был уверен, Маккуиллен не видел.

Как только они вошли в PAB, они провели Маккуиллена через огромную комнату отдела RHD, а затем поместили его в одну из двух комнат для допросов в Отделе с нераскрытыми делами.

“Нам просто нужно проверить несколько вещей, и мы сразу же свяжемся с вами”, - сказал Босх.

“Я знаю, как это работает”, - сказал Маккуиллен. “Увидимся примерно через час, верно?”

“Нет, не так долго. Мы скоро вернемся ”.

Дверь автоматически заблокировалась, когда он потянул ее на себя, закрывая. Босх прошел по коридору к следующей двери и вошел в видеозал. Он включил видео- и аудиомагнитофон, а затем пошел в дежурную часть. Чу сидел за своим столом, вскрывая конверты с записями по кредитным картам Джорджа Ирвинга. Босх занял свое место.

“Как долго ты собираешься позволять ему готовить?” - Спросил Чу.

“Я не знаю. Может быть, полчаса. Я не заметил его сотовый во время обыска. Может быть, он позвонит и скажет что-то не то, и мы запишем это на видео. Может повезти.”

“Это случалось раньше. Ты думаешь, он выйдет отсюда сегодня вечером?”

“Я отчасти сомневаюсь в этом. Даже если он ничего нам не даст. Ты видел его часы?”

“Нет, у него длинные рукава”.

“Я видел это. Это подходит. Мы оформляем его, забираем часы, и они отправляются криминалистам. Мы берем ДНК и сопоставляем раны. АНАЛИЗ ДНК займет некоторое время, но, возможно, они смогут сделать анализ раны завтра к обеду, и тогда мы пойдем к окружному прокурору ”.

“Звучит как план. Я собираюсь выпить чашечку кофе. Ты чего-нибудь хочешь?”

Босх повернулся и долго смотрел на своего напарника. Чу стоял к нему спиной. Он складывал отчеты по кредитным картам в одну стопку и аккуратно простукивал края.

“Нет, я в порядке”.

“Пока ты даешь ему немного повариться, я мог бы сесть и посмотреть на все это. Ты никогда не знаешь.”

Чу встал, занося данные кредитной карты в свежую зеленую папку.

“Да, никогда не знаешь наверняка”.

Чу вышел, и Босх смотрел ему вслед. Затем он встал и пошел в кабинет лейтенанта, просунув голову внутрь и сказав Дюваль, что они поместили Маккуиллена в комнату для допросов № 1 и что он был там добровольно.

Затем он вернулся к своему столу и написал своей дочери, убедившись, что она благополучно добралась из школы домой. Она ответила быстро, поскольку ее телефон был продолжением ее правой руки, и у них было правило никогда не откладывать ответы друг другу.

Дома безопасно. Думал, ты работал прошлой ночью.

Босх не был уверен, к чему она клонит. В то утро он приложил все усилия, чтобы стереть все признаки того, что Ханна Стоун была там. Он отправил невинный ответ, а затем она прибила его.

Два бокала для вина в Bosch.

Они всегда называли посудомоечную машину по имени ее производителя. Босх понял, что упустил из виду одну деталь. Он на мгновение задумался, а затем напечатал текст.

Они пылились на полке. Я только что их вымыла. Но я рад знать, что ты делаешь свои дела по дому.

Он сомневался, что это дойдет до нее, но он подождал две минуты, и ответа не последовало. Он чувствовал себя неловко из-за того, что не сказал ей правду, но сейчас было неподходящее время начинать дискуссию с дочерью о его романтической жизни.

Решив, что он дал Чу достаточную фору, он спустился на лифте на первый этаж. Он вышел через главный вход ПАБА на Спринг-стрит, где пересек улицу и вошел в здание Los Angeles Times.

У Times был полный кафетерий на нижнем этаже. В пабе были автоматы с закусками, и все. То, что было объявлено жестом добрососедства, когда парой лет назад было открыто новое полицейское управление, Times предложила воспользоваться своим кафетерием всем офицерам и работникам PAB. Босх всегда думал, что это был пустой жест, в первую очередь мотивированный надеждой финансово осажденной газеты сделать хотя бы кафетерий прибыльным, в то время как ни один другой отдел в некогда могущественном учреждении не приносил прибыли.

Пройдя мимо поста охраны, он вошел в кафетерий, который располагался в похожем на пещеру помещении, где десятилетиями вращались старые печатные станки. Это был длинный зал с буфетной стойкой с одной стороны и рядами столов с другой. Он быстро осмотрел комнату, надеясь увидеть Чу до того, как его заметит напарник.

Чу сидел в дальнем конце комнаты за столом, повернувшись спиной к Босху. Он был с женщиной, которая выглядела так, как будто она была латиноамериканского происхождения. Она писала в блокноте. Босх подошел к их столику, выдвинул стул и сел. И Чу, и женщина выглядели так, словно к ним присоединился за столом Чарльз Мэнсон.

“Я передумал насчет кофе”, - сказал Босх.

“Гарри”, - выпалил Чу. “Я просто—”

“Рассказываю Эмили о нашем деле”.

Босх посмотрел прямо на Гомеса-Гонзмарта.

“Разве это не так, Эмили?” - сказал он. “Или я могу называть тебя Гого?”

“Послушай, Гарри, это не то, что ты думаешь”, - сказал Чу.

“Неужели? Это не так? Потому что мне кажется, что вы излагаете наше дело для Times прямо здесь, на их домашнем корте ”.

Он быстро протянул руку и схватил блокнот со стола.

“Привет!” Гомес-Гонзмарт плакал. “Это мое”.

Босх прочитал примечания на открытой странице. Заметки были в каком-то сокращенном виде, но он увидел повторяющиеся обозначения о McQ и фразу наблюдать совпадение = ключ. Этого было достаточно, чтобы подтвердить его подозрения. Он протянул ей блокнот.

“Я ухожу”, - сказала она, выхватывая блокнот у него из рук.

“Еще не совсем”, - сказал Босх. “Потому что вы двое собираетесь сидеть здесь и разрабатывать новую договоренность”.

“Ты не указываешь мне, что делать!” - огрызнулась она.

Она с такой силой отодвинула свой стул, что он опрокинулся, когда она вставала.

“Ты прав, я не знаю”, - сказал Босх. “Но будущее и карьера твоего парня в моих руках здесь. Итак, если что-то из этого для тебя что-то значит, тогда сядь и выслушай меня ”.

Он ждал и наблюдал за ней. Она перекинула ремешок сумочки через плечо, готовая уйти.

“Эмили?” Сказал Чу.

“Послушай, мне жаль”, - сказала она. “Мне нужно написать историю”.

Она ушла, оставив лицо Чу обескровленным. Он смотрел вдаль, пока Босх не вывел его из задумчивости.

“Чу, какого хрена ты думал, что делаешь?”

“Я думал...”

“Что бы это ни было, ты обжегся. Ты облажался, и тебе лучше начать думать о том, как отмазать ее. Что именно ты ей только что сказал?”

“Я . Я сказал ей, что мы привели Маккуиллена и что мы собираемся попытаться перевербовать его в комнате. Я сказал ей, что не имеет значения, сознается он или нет, если часы соответствуют ране.”

Босх был так зол, что ему пришлось сдержаться, чтобы не замахнуться на Чу и не ударить его по затылку.

“Когда ты начал с ней разговаривать?”

“В тот день, когда мы получили дело. Я знал ее раньше. Несколько лет назад она написала статью, и у нас было несколько свиданий. Она мне всегда нравилась ”.

“Итак, она звонит на этой неделе и начинает подводить тебя за член прямо к моему делу”.

Чу повернулся и впервые посмотрел на него.

“Да, ты понял это, Гарри. Твое дело. Не наш случай. Твое дело”.

“Но почему, Дэвид? Зачем тебе это делать?”

“Ты сделал это. И не начинай называть меня Дэвидом. Я удивлен, что ты вообще знаешь мое имя.”

“Что? Я сделал это? Ты—”

“Да, ты. Ты бросил меня, Гарри. Ты ни хрена мне не сказал и бросил меня, заставил расследовать другое дело, пока ты вел это. И это было не в первый раз. Больше похоже на каждый раз. Ты не должен так поступать с партнером. Если бы ты обращался со мной правильно, я бы никогда этого не сделал!”

Босх взял себя в руки и понизил голос. Он почувствовал, что они привлекли внимание людей, сидящих за соседними столиками. Люди из газет.

“Мы больше не партнеры”, - сказал Босх. “Мы заканчиваем с этими двумя делами, а затем вы подаете заявление о переводе. Мне все равно, куда ты пойдешь, но ты не из нашего подразделения. Если ты этого не сделаешь, я расскажу, что ты сделал, как ты продал своего партнера и свое дело за кусок хвоста. Тогда ты станешь изгоем, и никто и ни одно подразделение за пределами IAD не примет тебя. Ты будешь снаружи, заглядывая внутрь ”.

Босх встал и пошел прочь. Он услышал, как Чу тихо позвал его по имени, но не обернулся.

28

Маккуиллен ждал, сложив руки на столе, когда Босх вернулся в комнату для допросов №1. Он взглянул на свои часы — очевидно, не осознавая их важности для предстоящего разговора, — а затем поднял глаза на Босха.

“Тридцать пять минут”, - сказал он. “Я думал, ты легко продержишься больше часа”.

Босх сел напротив него, положив на стол тонкую зеленую папку.

“Извини”, - сказал он. “Мне пришлось ввести несколько человек в курс дела”.

“Нет проблем. Я позвонил на работу. Они прикроют меня на всю ночь, если потребуется ”.

“Хорошо. Итак, я думаю, ты знаешь, почему ты здесь. Я надеялся, что мы могли бы поговорить о воскресном вечере. Я думаю, что для того, чтобы защитить вас и придать этому официальный характер, я должен сообщить вам о ваших правах. Вы пришли сюда добровольно, но это моя практика - всегда давать людям понять, чего они стоят ”.

“Вы хотите сказать, что я подозреваемый в убийстве?”

Босх побарабанил пальцами по папке.

“Это трудно сказать. Мне нужны от вас ответы на некоторые вопросы, а затем я сделаю вывод по этому поводу ”.

Босх открыл папку и достал верхний лист. Это был отказ от прав, содержащий распечатку конституционных гарантий Маккуиллена, среди которых право на присутствие адвоката во время допроса. Босх прочитал это вслух, а затем попросил Маккуиллена подписать. Он протянул ему ручку, и бывший полицейский, ставший диспетчером такси, без колебаний подписал.

“Итак, ” сказал Босх, “ вы все еще готовы сотрудничать и поговорить со мной о вечере воскресенья?”

“В точку”.

“Какой в этом смысл?”

“Я пока не знаю, но я знаю, как это делается. Прошло некоторое время, но некоторые вещи не меняются. Ты здесь, чтобы отправить меня в тюремную камеру. Я здесь только потому, что у вас есть несколько неправильных идей, и если я могу помочь вам, не зацепившись гайками за ржавый гвоздь, то я это сделаю. В этом весь смысл”.

Босх откинулся назад.

“Ты помнишь меня?” - спросил он. “Помнишь мое имя?”

Маккуиллен кивнул.

“Конечно. Я помню всех в оперативной группе ”.

“Включая Ирвина Ирвинга”.

“Конечно. Человек наверху всегда привлекает к себе наибольшее внимание ”.

“Ну, я был человеком в самом низу, так что у меня было мало права голоса. Но, как бы то ни было, я думал, что ты облажался. Им нужно было кем-то пожертвовать, и это был ты ”.

Маккуиллен сцепил руки на столе.

“Столько лет спустя это ничего не значит для меня, Босх. Так что не утруждайте себя попытками вызвать сочувствие ”.

Босх кивнул и наклонился вперед. Маккуиллен хотел играть жестко. Он был либо достаточно умен, либо достаточно глуп, чтобы думать, что может выйти один на один, не вызывая адвоката. Босх решил дать ему то, что он хотел.

“Ладно, давай пропустим прелюдию, Маккуиллен. Почему ты сбросил Джорджа Ирвинга с балкона отеля?”

Легкая улыбка заиграла на лице Маккуиллена.

“Прежде чем мы начнем этот разговор, я хочу получить некоторые гарантии”.

“Какие гарантии?”

“На оружии нет зарядов. Никаких обвинений ни за какие мелочи, о которых я вам рассказываю ”.

Босх покачал головой.

“Ты сказал, что знаешь, как это работает. Тогда ты знаешь, что я не могу заключать подобные сделки. Это окружной прокурор. Я могу сказать им, что ты был готов к сотрудничеству. Я даже могу попросить их дать тебе перерыв. Но я не могу заключать сделки, и я думаю, ты это знаешь ”.

“Послушайте, вы здесь, потому что хотите знать, что случилось с Джорджем Ирвингом. Я могу тебе сказать. И я сделаю это, но не без этих условий ”.

“Это пистолет и мелочь, какой бы мелочью она ни была”.

“Это верно, просто какая-то ерунда, которая случилась по пути”.

Для Босха это не имело смысла. Если Маккуиллен собирался признаться в убийстве Джорджа Ирвинга, то обвинения вроде скрытого ношения огнестрельного оружия были строго сопутствующими и расходуемыми. То, что Маккуиллен беспокоился о них, подсказало Босху, что он не собирается признавать какую-либо вину в смерти Ирвинга.

Это сделало вопрос о том, кто кого играл, и Босх должен был убедиться, что он вышел на первое место.

“Все, что я могу обещать, это то, что я буду биться за тебя”, - сказал он. “Ты рассказываешь мне историю о воскресном вечере, и если это правда, я не собираюсь слишком беспокоиться о мелочах. Это лучшее, что я могу сделать прямо сейчас ”.

“Полагаю, мне просто придется поверить тебе на слово, Босх”.

“Даю тебе слово. Можем ли мы начать?”

“Мы уже это сделали. И мой ответ таков: я не сбрасывал Джорджа Ирвинга с балкона в "Шато Мармон". Джордж Ирвинг выбросился с балкона.”

Босх откинулся назад и забарабанил пальцами по столешнице.

“Да ладно, Маккуиллен, как, по-твоему, я должен в это поверить? Как ты думаешь, кто-нибудь в это поверит?”

“Я ничего от тебя не жду. Я просто говорю тебе, я этого не делал. Ты неправильно понял всю историю. У вас есть набор предвзятых идей, возможно, смешанных с небольшим количеством косвенных доказательств, и вы складываете все это вместе и приходите к выводу, что я убил парня. Но я этого не делал, и вы не можете доказать, что я это сделал ”.

“Ты надеешься, что я не смогу это доказать”.

“Нет, надежда не имеет к этому никакого отношения. Я знаю, что ты не сможешь этого доказать, потому что я этого не делал ”.

“Давайте начнем с самого начала. Ты ненавидишь Ирвина Ирвинга за то, что он сделал с тобой двадцать пять лет назад. Он выставил тебя на посмешище, разрушил твою карьеру, если не жизнь.”

“Ненависть’ - трудное слово. Конечно, я ненавидел его в прошлом, но это было давно ”.

“А как насчет воскресной ночи? Ты ненавидел его тогда?”

“Тогда я не думал о нем”.

“Это верно. Ты думал о его сыне, Джордже. Парень, пытающийся на этот раз лишить тебя работы. Ты ненавидел Джорджа в воскресенье вечером?”

Маккуиллен покачал головой.

“Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Я не обязан. Но что бы я о нем ни думал, я его не убивал. Он покончил с собой ”.

“Почему ты так уверен в этом?”

“Потому что он сказал мне, что собирался”.

Босх был готов практически ко всему, что, по его мнению, мог парировать Маккуиллен. Но он не был готов к этому.

“Он сказал тебе это”.

“Это верно”.

“Когда он тебе это сказал?”

“Воскресный вечер. В его комнате. Это то, для чего он был там. Он сказал, что собирается прыгнуть. Я выбрался оттуда раньше, чем он ”.

Босх снова сделал паузу, помня, что у Маккуиллена было несколько дней, чтобы подготовиться к этому моменту. Он мог бы состряпать сложную историю, которая охватила бы все факты. Но в папке, лежащей перед Босхом, все еще была фотография раны на лопатке Джорджа Ирвинга. Это изменило правила игры. Маккуиллен не смог бы этого объяснить.

“Почему бы тебе не рассказать мне свою историю и как ты пришел к этому разговору с Джорджем Ирвингом. И ничего не упускайте. Я хочу знать подробности ”.

Маккуиллен глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул.

“Ты понимаешь, на какой риск я иду здесь? Разговариваю с тобой? Я не знаю, что у тебя есть или думаешь, что у тебя есть. Я мог бы рассказать тебе Божью правду, а ты мог бы исказить ее и использовать, чтобы наебать меня. И у меня даже нет адвоката в комнате ”.

“Это твой выбор, Марк. Ты хочешь поговорить, тогда говори. Вы хотите адвоката, мы найдем вам адвоката, и все разговоры закончатся. Все заканчивается, и мы играем именно так. Ты был полицейским, и ты достаточно умен, чтобы знать, как это на самом деле работает. Ты знаешь, что для тебя есть только один способ выбраться отсюда и попасть домой сегодня вечером. Ты должен выговориться ”.

Босх сделал жест рукой, как будто передавал выбор ему. Маккуиллен кивнул. Он знал, что это было сейчас или никогда. Адвокат сказал бы ему сидеть смирно и молчать, позволить полиции смириться или заткнуться в зале суда. Никогда не давайте им того, чего у них еще нет. И это был хороший совет, но не всегда. Некоторые вещи должны быть сказаны.

“Я был с ним в той комнате”, - сказал он. “Воскресный вечер. На самом деле, в понедельник утром. Я поднялся туда, чтобы увидеть его. Я был зол. Я хотел. . Я не уверен, чего я хотел. Я не хотел снова расставаться с жизнью, и я хотел ... напугать его, я думаю. Сразись с ним. Но—”

Он выразительно указал на Босха.

“— он был жив, когда я выходил из той комнаты”.

Босх понял, что теперь у него на пленке достаточно информации, чтобы арестовать Маккуиллена и предъявить ему обвинение в убийстве. Он только что признался, что был с жертвой в том месте, откуда был выброшен Ирвинг. Но Босх не выказал никакого волнения. Сюда нужно было еще добраться.

“Давай вернемся”, - сказал он. “Скажи мне, как ты узнал, что Джордж Ирвинг вообще был в отеле и где”.

Маккуиллен пожал плечами, как будто вопрос был для болвана.

“Ты знаешь это”, - сказал он. “Мне сказал Хуч Роллинз. Он высадил там пассажира в воскресенье вечером и случайно увидел, как Ирвинг заходит. Он рассказал мне, потому что однажды услышал, как я говорил в комнате отдыха об Ирвингах. Я провел собрание персонала после ДТП и сказал всем: "Это то, что они делают, и вот парень, который за этим стоит ’. Нашел его фотографию в Google, маленький засранец ”.

“Итак, Роллинз сказал вам, что он собирался войти в отель. Откуда вы узнали, что у него есть комната, и как вы узнали, какая это была комната?”

“Я позвонил в отель. Я знал, что они не скажут мне его номер по соображениям безопасности, и я не мог попросить, чтобы меня перевели в этот номер. Что я собирался сказать: ‘Чувак, ты не мог бы дать мне номер своей комнаты?’ Нет, поэтому я позвонил и попросил гараж. Хуч сказал мне, что видел, как он парковал свою машину, поэтому я позвонил в гараж и сказал, что я Ирвинг, и хотел, чтобы они проверили, не оставил ли я свой телефон в машине. Я сказал, ты знаешь номер моей комнаты? Ты можешь поднять это, если найдешь? И парень сказал, что да, ты в семьдесят девятом, и если я найду телефон, я отправлю его наверх. Итак, у меня была его комната ”.

Босх кивнул. Это был умный план. Но это также показало некоторые элементы преднамеренности. Маккуиллен уговаривал себя на обвинение в убийстве первой степени. Все, что Босху, по-видимому, нужно было сделать, это задать ему общие вопросы, а Маккуиллен предоставил остальное. Это была тропа вниз по склону.

“Я дождался конца смены в полночь и пошел туда”, - сказал Маккуиллен. “Я не хотел, чтобы меня кто-нибудь видел или какие-либо камеры. Итак, я обошел отель и нашел пожарную лестницу, которая была сбоку. Оно дошло до самой крыши. Но на каждой лестничной площадке было по балкону, и я мог бы подняться и передохнуть, если бы мне это понадобилось ”.

“Ты был в перчатках?”

“Да, перчатки и комбинезон я храню в багажнике. В моем бизнесе никогда не знаешь, придется ли тебе ползти под машиной или что-то в этом роде. Я подумал, что если кто-нибудь увидит меня, я буду выглядеть как парень из технического обслуживания ”.

“Ты хранишь это барахло в багажнике? Ты диспетчер.”

“Я партнер, чувак. Моего имени нет во франшизе "Сити", потому что я не думал, что мы вернем франшизу, когда узнают, что я был ее частью. Но у меня осталась треть компании ”.

Что помогло объяснить, почему Маккуиллен пошел на такое с Ирвингом. Еще одна потенциальная дыра в деле, заполненная самим подозреваемым.

“Итак, вы поднялись по пожарной лестнице на седьмой этаж. Во сколько это было?”

“Я ушел со смены в полночь. Итак, это было где-то в двенадцать тридцать или около того.”

“Что произошло, когда вы добрались до седьмого этажа?”

“Мне повезло. На седьмом этаже не было выхода. Нет двери в коридор. Просто две стеклянные двери на балконе в две разные комнаты. Один влево и один вправо. Я посмотрел в ту, что справа, и там был он. Ирвинг сидел прямо там, на диване ”.

Маккуиллен остановился. Это выглядело так, как будто он смотрел на воспоминание о той ночи, на то, что он увидел через балконную дверь. Босх помнил о необходимости продолжать рассказ, но как можно меньше рассказывая о себе.

“Итак, ты нашел его”.

“Да, он просто сидел там, пил ”Джек Блэк" прямо из бутылки и выглядел так, будто просто чего-то ждал".

“Что произошло потом?”

“Он сделал последний глоток из этой бутылки, и внезапно он встал и начал приближаться прямо ко мне. Как будто он знал, что я был на балконе и наблюдал за ним ”.

“Что ты сделал?”

“Я прижался спиной к стене рядом с дверью. Я подумал, что он не мог видеть меня с отражением внутри на стекле. Он как раз выходил на балкон. Итак, я попятился к двери, он открыл ее и вышел. Он подошел прямо к стене и выбросил пустую бутылку как можно дальше. Затем он перегнулся через стену и начал смотреть вниз, как будто его сейчас стошнит или что-то в этом роде. И я знал, что когда он закончит свои дела и обернется, я буду стоять прямо перед ним. Идти было некуда”.

“Его вырвало?”

“Нет, он никогда этого не делал. Он просто—”

Громкий и неожиданный стук в дверь чуть не заставил Босха подскочить со своего места.

“Просто придержи историю прямо там”, - сказал он.

Он встал и использовал свое тело, чтобы заслонить ручку от Маккуиллена. Он набрал комбинацию на замке и открыл дверь. Там стоял Чу, и Босх почти протянул руку, чтобы задушить его. Но он спокойно вышел и закрыл дверь.

“Какого хрена ты делаешь? Ты знаешь, что никогда не врываешься на собеседование. Ты что, новичок?”

“Послушай, я хотел тебе сказать, я убил историю. Она этим не управляет ”.

“Это здорово. Ты мог бы сказать мне после того, как интервью закончилось. Этот парень собирается бросить все это дело, а ты стучишь в гребаную дверь ”.

“Я просто не знал, делали ли вы с ним какие-то шаги, потому что вы думали, что история выйдет наружу. Теперь этого не будет, Гарри.”

“Мы поговорим об этом позже”.

Босх повернулся обратно к двери комнаты для допросов.

“Я собираюсь загладить свою вину перед тобой, Гарри. Я обещаю”.

Босх снова повернулся к нему.

“Меня не волнуют твои обещания. Если хочешь что-то сделать, перестань стучать в дверь и начинай оформлять ордер на обыск часов этого парня. Когда мы отправим это на экспертизу, я хочу, чтобы это было по распоряжению судьи ”.

“Ты понял это, Гарри”.

“Хорошо. Уходи”.

Босх набрал комбинацию, вернулся в комнату и сел напротив Маккуиллена.

“Что-то важное?” - Спросил Маккуиллен.

“Нет, просто какая-то ерунда. Почему бы тебе не продолжить рассказывать историю? Ты сказал, что Ирвинг был на балконе и ...

“Да, я стоял там позади него, прижавшись к стене. Как только он повернулся, чтобы вернуться, я собирался стать легкой добычей ”.

“Так что же ты сделал?”

“Я не знаю. Инстинкт взял верх. Я сделал ход. Я подошел к нему сзади и схватил его. Я начал тащить его обратно в комнату. Все эти дома на склоне холма. Я подумал, что кто-нибудь может увидеть нас там. Я просто хотел вернуть его в комнату ”.

“Ты говоришь, что схватил его. Как именно ты его схватил?”

“Вокруг шеи. Я использовал удушающий захват. Как в старые добрые времена”.

Маккуиллен смотрел прямо на Босха, когда говорил это, как будто передавая какое-то значение.

“Он боролся? Оказал ли он какое-либо сопротивление?”

“Да, он был чертовски шокирован. Он начал драться, но был вроде как пьян. Я втолкнул его спиной в дверь. Он барахтался, как гребаный марлин, но это не заняло много времени. Этого так и не произошло. Он пошел спать ”.

Босх подождал, продолжит ли он, но на этом все закончилось.

“Тогда он был без сознания”, - сказал он.

“Это верно”, - сказал Маккуиллен.

“Что произошло дальше?”

“Он снова начал дышать довольно часто, но он спал. Я говорил тебе, он выпил всю бутылку Джека. Он храпел. Мне пришлось встряхнуть его и разбудить. Он, наконец, пришел в себя, и он был пьян и сбит с толку, и когда он увидел меня, он не узнал меня от Адама. Я должен был сказать ему, кто я такой и почему я был там. Он был на полу, вроде как приподнявшись на локте. И я стоял над ним, как Бог ”.

“Что ты ему сказал?”

“Я сказал ему, что он связался не с тем парнем и что я не собираюсь позволять ему делать то, что его отец сделал со мной. И вот тогда все пошло наперекосяк, потому что я не знал, что он собирался делать ”.

“Подожди минутку, я не отслеживаю это. Что ты подразумеваешь под ‘все идет наперекосяк’?”

“Он начал смеяться надо мной. Я только что набросился на ублюдка и задушил его, и он думает, что это забавно. Я пытаюсь напугать его до усрачки, а он слишком пьян. Он валяется на полу и хохочет до упаду ”.

Босх надолго задумался над этим. Ему не понравилось, как все происходило, потому что это было не в том направлении, которого он мог ожидать.

“Это все, что он сделал, рассмеялся? Он ничего не сказал?”

“Да, в конце концов он перестал смеяться, и тогда он сказал мне, что мне больше не о чем беспокоиться”.

“Что еще?”

“Это в значительной степени так. Он сказал, что мне не о чем беспокоиться и что я могу идти домой. Он помахал мне рукой, как бы прощаясь сейчас ”.

“Вы спросили его, почему он был уверен, что беспокоиться не о чем?”

“Я не думал, что должен был”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я просто вроде как понял это. Он был там, чтобы покончить с собой. Когда он вышел на балкон, глядя через стену, он выбирал свое место. Его планом было прыгнуть, и он пил Джекпот, чтобы придать себе смелости сделать это. Итак, я ушел, и это. . это то, что он сделал ”.

Босх сначала ничего не сказал. История Маккуиллена была либо тщательно продуманной легендой для прикрытия, либо просто достаточно странной, чтобы быть правдой. В нем были элементы, которые можно было проверить. Результаты теста на алкоголь в крови еще не поступили, но упоминание о бутылке Jack Daniel's было новым. На видео, где Ирвинг регистрировался, не было никаких признаков этого. Ни один свидетель не сообщил, что видел, как он брал бутылку в свою комнату.

“Расскажи мне о бутылке Джека”, - попросил он.

“Я же говорил тебе, он выпил это, а затем бросил”.

“Насколько оно было большим? Ты говоришь о целой пятой?”

“Нет, нет, меньше. Это был шестизарядный пистолет ”.

“Я не знаю, что это значит”.

“Это как уменьшенная фляжка, которую они выпускают. Выдерживает добрых шесть выстрелов. Я сам пью "Джек" и узнал бутылку. Мы называем их шестизарядниками ”.

Босх подумал, что шесть выстрелов хорошего размера, вероятно, в сумме составляют десять или двенадцать унций. Вполне возможно, что Ирвинг мог спрятать бутылку такого размера в форме колбы, когда регистрировался. Гарри также вспомнил множество бутылок и закусок, выстроившихся в ряд на кухонном столе в гостиничном номере. Это тоже могло прийти оттуда.

“Хорошо, что произошло, когда он бросил бутылку?”

“Я слышал, как оно разбилось там, в темноте. Я думаю, что это ударилось об улицу, или чью-то крышу, или что-то еще ”.

“В каком направлении он это бросил?”

“Прямо сейчас”.

Босх кивнул.

“Ладно, сиди смирно, Маккуиллен. Я вернусь”.

Босх встал, снова набрал комбинацию и вышел из комнаты. Он направился по коридору к Открытому-Неразгаданному.

Когда он проходил мимо видеозала, дверь открылась и вышла Киз Райдер. Она смотрела интервью. Босх не был удивлен. Она знала, что он привел Маккуиллена.

“Срань господня, Гарри”.

“Да”.

“Ну, ты ему веришь?”

Босх остановился и посмотрел на нее.

“История складывается воедино, и в ней есть части, которые мы можем проверить. Когда он вошел в комнату для допросов, он понятия не имел, что у нас есть — кнопка на полу, раны на плече, свидетель, который вывел его на пожарную лестницу на три часа раньше, чем нужно, — и его история поразила всех ”.

Райдер положила руки на бедра.

“И в то же время он помещает себя в ту комнату. Он признает, что задушил жертву.”

“Это был рискованный шаг - сунуться в комнату мертвеца”.

“Так ты ему веришь?”

“Я не знаю. Есть кое-что еще. Маккуиллен был полицейским. Он знает—”

Босх резко остановился и щелкнул пальцами.

“Что?” - спросил я.

“У него есть алиби. Это то, чего он не сказал. Ирвинг не спускался еще три или четыре часа. У Маккуиллена есть алиби, и он ждет, не подставим ли мы его. Потому что, если мы это сделаем, он может переждать это, затем отказаться от алиби и уйти. Это поставило бы департамент в неловкое положение, возможно, дало бы ему небольшую расплату за все, что с ним случилось ”.

Босх кивнул. Это должно было быть оно.

“Смотри, Гарри, мы уже запустили насос. Ирвин Ирвинг ожидает объявления об аресте. Ты сказал, что у Times это уже есть ”.

“К черту Ирвинга. Меня не волнует, чего он ожидает. И мой партнер утверждает, что нам не нужно беспокоиться о времени ”.

“Как это?”

“Я не знаю, как, но он заставил их уничтожить историю. Слушай, мне нужно подсыпать Чу в бутылку Jack Daniel's, а затем вернуться туда и обеспечить алиби ”.

“Хорошо, я возвращаюсь к десятому. Ты позвонишь мне, как только закончишь с Маккуилленом. Мне нужно знать, где мы находимся ”.

“Ты понял это”.

Босх спустился в холл, чтобы открыть "Нераскрытое", и обнаружил Чу за его компьютером.

“Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил. Вы освободили комнату в ”Шато"?"

“Нет, ты мне этого не говорил, поэтому я —”

“Хорошо. Позвони в отель и узнай, ставят ли они бутылки Jack Daniel's в свои люксы. Я не говорю о миниатюрах. Что-нибудь побольше во флаконе размером с фляжку. Если они это сделают, пусть проверят, не пропала ли бутылка из номера семьдесят девять.”

“Я поставил печать на дверь”.

“Пусть они его срежут. Когда вы закончите с этим, позвоните судмедэксперту и узнайте, вернулся ли уровень алкоголя в крови Ирвинга. Я возвращаюсь к Маккуиллену ”.

“Гарри, ты хочешь, чтобы я зашел, когда получу это?”

“Нет, не входи. Просто возьми это и жди меня ”.

Босх набрал комбинацию клавиш и открыл дверь. Он быстро вернулся на свое место.

“Вернулся так скоро?” - Спросил Маккуиллен.

“Да, я кое-что забыл. Я не получил от тебя полной истории, Маккуиллен.”

“Да, ты сделал. Я точно рассказал тебе, что произошло в той комнате.”

“Да, но ты не сказал мне, что произошло после”.

“Он прыгнул, вот что произошло потом”.

“Я говорю не о нем. Я говорю о тебе, о том, что ты сделал. Ты знал, что он собирался сделать, и вместо того, чтобы, скажем, взять телефон и позвонить кому-нибудь, чтобы попытаться остановить это, ты просто вытащил свою задницу оттуда и позволил ему прыгать. Но ты был умен, ты знал, что это может вернуться к тебе. Что кто-то вроде меня может появиться ”.

Босх откинулся на спинку стула, оценивающе посмотрел на Маккуиллена и кивнул.

“Итак, ты пошел и обеспечил себе алиби”.

Маккуиллен сохранял невозмутимое выражение лица.

“Вы пришли сюда, надеясь, что мы вас арестуем, и тогда вы в конечном итоге предъявите алиби и поставите в неловкое положение департамент за все дерьмо, в которое вас втянули раньше. Может быть, возбудим иск за ложный арест. Ты собирался использовать Ирвинга для какой-то расплаты.”

Маккуиллен ничего не показал. Босх наклонился вперед через стол.

“Ты мог бы также сказать мне, потому что я не собираюсь тебя арестовывать, Маккуиллен. Я не дам тебе эту пьесу, что бы я ни думал о том, что с тобой сделали двадцать пять лет назад ”.

Маккуиллен наконец кивнул и махнул рукой, как бы говоря, какого черта, попробовать стоило.

“Я припарковался у "Стандард" на противоположной стороне Сансет. Там меня знают”.

The Standard был бутик-отелем в нескольких кварталах от замка.

“Наши хорошие клиенты. Технически, это Западный Голливуд, так что мы не можем сидеть на месте, но у нас подключены швейцары. Когда клиенту требуется такси, они звонят нам. У нас всегда есть машина, стоящая поблизости ”.

“Итак, вы отправились туда после встречи с Ирвингом”.

“Да, у них там есть ресторан под названием Twenty-four / Seven. Он никогда не закрывается, и у него есть камера над прилавком. Я пошел туда и не отходил от прилавка до восхода солнца. Ты пойдешь за диском, а я займусь этим. Когда Ирвинг прыгнул, я пил горячий кофе ”.

Босх покачал головой, как будто история не сходилась.

“Откуда ты знал, что Ирвинг не прыгнет до того, как ты туда доберешься — когда ты все еще был в Замке или шел туда пешком?" Сколько это было, по крайней мере, пятнадцать минут. Это было рискованно ”.

Маккуиллен пожал плечами.

“Он был временно выведен из строя”.

Босх долго смотрел на него, пока не пришло понимание. Маккуиллен снова задушил Ирвинга.

Босх перегнулся через стол и пристально посмотрел на Маккуиллена.

“Ты снова погрузил его в сон. Ты задушил его, убедился, что он дышит, и оставил его храпеть на полу ”.

Босх вспомнил о будильнике в комнате.

“Затем ты пошел в спальню и вынес часы. Ты воткнула его в розетку рядом с ним на полу и поставила будильник на четыре утра, чтобы убедиться, что он проснется. Просто чтобы он мог прыгнуть, пока у тебя было алиби в "Стандард" с твоим горячим кофе.”

Маккуиллен снова пожимает плечами. Он закончил говорить.

“Ты отличный парень, Маккуиллен, и ты свободен идти”.

Маккуиллен самодовольно кивнул.

“Я ценю это”.

“Да, что ж, ценю это. Двадцать пять лет я думал, что ты заключил невыгодную сделку. Теперь я думаю, может быть, они все поняли правильно. Ты плохой парень, и это означает, что ты был плохим полицейским ”.

“Ты ни хрена обо мне не знаешь, Босх”.

“Я знаю это. Ты поднялся в ту комнату, чтобы что-то сделать. Ты не полезешь по пожарной лестнице только для того, чтобы противостоять парню. Так что меня не волнует, что у тебя была плохая сделка раньше. Что меня волнует, так это то, что ты знал, что Ирвинг собирался сделать, и не попытался это остановить. Вместо этого ты позволил этому случиться. Нет, на самом деле, ты помогла этому случиться. Для меня это не мелочи. Если это не преступление, то так и должно быть. И когда все это закончится, я собираюсь связаться с каждым прокурором, которого я знаю, пока не найду того, кто передаст дело большому жюри. Ты можешь уйти отсюда сегодня вечером, но в следующий раз тебе так не повезет ”.

Маккуиллен продолжал кивать, пока Босх говорил, как будто ему не терпелось предоставить Босху последнее слово. Когда Гарри закончил, Маккуиллен был беспечен в своем ответе.

“Тогда, я думаю, хорошо знать, на чем я стою”.

“Конечно. Рад помочь с этим ”.

“Как мне вернуться к B и W? Ты обещал меня подвезти ”.

Босх встал из-за стола и направился к двери.

“Вызови такси”, - сказал он.

29

Чу как раз вешал трубку, когда Босх вернулся в кабинку.

“Что ты получил?” - Спросил Гарри.

Отвечая, Чу опустил взгляд на блокнот на своем столе.

“Да, в люксах отеля есть Jack Daniel's. Термос, содержащий двенадцать унций. И да, бутылка пропала из номера семьдесят девять.”

Босх кивнул. Это было еще одним подтверждением истории Маккуиллена.

“А как насчет содержания алкоголя в крови?”

Чу покачал головой.

“Еще не закончено. В офисе судмедэксперта сказали, на следующей неделе.”

Босх покачал головой, раздраженный тем, что не воспользовался услугами Киз Райдер и кабинетом шефа, чтобы подтолкнуть судмедэксперта к анализу крови. Он подошел к своему столу и начал складывать отчеты поверх книги убийств. Он говорил с Чу, стоя к нему спиной.

“Как ты убил историю?”

“Я позвонил ей. Я сказал ей, что если она опубликует статью, я пойду к ее боссу и скажу, что она обменивала секс на информацию. Я полагаю, что даже там это должно быть нарушением этики. Возможно, она не потеряет работу, но она будет запятнана. Она знает, что они начнут смотреть на нее по-другому ”.

“Ты справился с этим как настоящий джентльмен, Чу. Где записи по кредитным картам?”

“Вот. Что происходит?”

Чу передал файл, содержащий записи о покупках, которые он получил от компаний, выпускающих кредитные карты.

“Я забираю все это домой”.

“Что насчет Маккуиллена? Мы бронируем его?”

“Нет. Он ушел”.

“Ты ударил его?”

“Это верно”.

“А как насчет ордера на арест часового? Я собираюсь это распечатать ”.

“Нам это не понадобится. Он признался, что задушил Ирвинга.”

“Он признался в этом, и ты отпустил его ?Ты—”

“Послушай, Чу, у меня нет времени рассказывать тебе об этом. Иди посмотри запись, если у тебя проблемы с тем, что я делаю. Нет, еще лучше, я хочу, чтобы ты сходил в "Стандард" на Сансет-Стрип. Ты знаешь, где это находится?”

“Да, но зачем я туда иду?”

“Сходи в их круглосуточный ресторан и возьми их диск с камеры над стойкой, чтобы снять его с вечера воскресенья до утра понедельника”.

“Ладно, что на нем?”

“Должно быть алиби Маккуиллена. Позвони мне, когда подтвердишь это ”.

Босх сложил все разрозненные отчеты в свой портфель, а затем взял книгу об убийстве отдельно, потому что папка была слишком толстой для этого дела. Он начал выходить из кабинки.

“Что ты собираешься делать?” Чу позвал его вслед.

Босх обернулся и посмотрел на него.

“Начни сначала”.

Он возобновил свое движение к выходу из комнаты охраны. Он остановился у доски объявлений лейтенанта и вставил свой магнит в прорезь "Выход". Когда он повернулся к двери, там стоял Чу.

“Ты не сделаешь этого со мной”, - сказал он.

“Ты сделал это с собой. Ты сделал выбор. Я не хочу иметь с тобой ничего общего ”.

“Я совершил ошибку. И я сказал тебе — нет, я обещал тебе, — что я компенсирую это ”.

Босх протянул руку и мягко отвел его в сторону, чтобы он мог открыть дверь. Он вышел в коридор, не сказав больше ни слова Чу.

По дороге домой Босх заехал в Восточный Голливуд и остановился за грузовиком "Эль Матадор" на Западной. Он вспомнил комментарий Чу о несоответствии Западной авеню Восточному Голливуду. Только в Лос-Анджелесе, подумал он, выходя из машины.

В очереди к грузовику никого не было, потому что было еще рано. Такеро как раз готовился к ночлегу. Босх попросил его насыпать в чашку карне асада столько, чтобы хватило на четыре тако, и попросил его завернуть мучные лепешки в фольгу. Он добавил гуакамоле, рис и сальсу, и мужчина положил все это в пакет для транспортировки. Пока Босх ждал, он отправил сообщение своей дочери, в котором сообщил ей, что придет домой с ужином, потому что будет слишком занят работой, чтобы что-то приготовить. Она ответила, что это нормально, потому что она умирала с голоду.

Двадцать минут спустя он вошел в парадную дверь своего дома и обнаружил, что его дочь читает книгу и играет музыку в гостиной. Он застыл на пороге, с пакетом тако в одной руке, портфелем в другой, книгой об убийстве подмышкой.

“Что?” - спросила она.

“Ты слушаешь Арта Пеппера?”

“Да. Я думаю, что это хорошая музыка для чтения ”.

Он улыбнулся и пошел на кухню.

“Что ты хочешь выпить?”

“У меня уже есть вода”.

Босх приготовил для нее тарелку тако со всеми гарнирами и подал ей. Он вернулся на кухню и съел свои тако с полной начинкой, склонившись над раковиной. Когда он закончил, он наклонился к крану и пустил в него воду прямо из трубы. Вытерев лицо бумажным полотенцем, он вышел поработать за обеденным столом.

“Как прошло в школе?” спросил он, открывая свой портфель. “Ты снова пропустил обед?”

“Школа была такой же занудой, как и всегда. Я пропустил обед, чтобы подготовиться к контрольной по алгебре.”

“Как у тебя дела?”

“Я, наверное, провалился”.

Он знал, что она преувеличивает. Она была хорошей ученицей. Она ненавидела алгебру, потому что не могла представить себе жизнь, в которой она стала бы полезной. Особенно когда в тот момент она хотела быть полицейским — по крайней мере, так она говорила.

“Я уверен, что ты отлично справился. Ты читаешь это для IR? Что это?”

Она подняла книгу так, чтобы он мог ее видеть. Это была "Подстава" Стивена Кинга.

“Это мой необязательный выбор”.

“Довольно толстовато для школьного чтения”.

“Это действительно вкусно. Ты пытаешься избежать темы двух бокалов вина, не ужиная со мной, а затем задавая все эти вопросы?”

Она прибила его к рукам.

“Я ничего не избегаю. Мне действительно нужно поработать, и я уже объясняла, что бокалы для вина в посудомоечной машине.”

“Но ты не объяснил, почему на одном из них все еще была помада”.

Босх посмотрел на нее. Он пропустил помаду.

“Итак, кто сейчас детектив в доме?” - спросил он.

“Не пытайся отклоняться”, - сказала она. “Дело в том, что тебе не обязательно лгать мне о своей девушке, папа”.

“Послушай, она не моя девушка, и она никогда не будет моей девушкой. Это не сработало. Мне жаль, что я не сказал тебе правду, но мы можем оставить это сейчас. Когда и если у меня когда-нибудь появится девушка, я дам тебе знать. Так же, как я надеюсь, что ты скажешь мне, когда у тебя появится парень ”.

“Прекрасно”.

“У тебя нет парня, не так ли?”

“Нет, папа”.

“Хорошо. Я имею в виду, это хорошо, что ты не хранишь секрет. нехорошо, что у тебя нет парня. Я не хочу быть таким отцом, как этот ”.

“Я понимаю это”.

“Хорошо”.

“Тогда почему ты так злишься?”

“I’m—”

Он остановился, когда понял, что ее восприятие денег было правильным. Он был безумен из-за одной вещи, и это проявлялось в чем-то другом.

“Ты знаешь, что я сказал минуту назад о том, что смотрите, кто детектив в доме?”

“Да, я сидел прямо здесь”.

“Ну, в понедельник вечером ты посмотрел то видео, на котором у меня был парень, регистрирующийся, и ты позвонил ему прямо там. Ты сказал, что он прыгнул. Основываясь на том, что вы видели на тридцати секундах видео, вы сказали, что он прыгнул. ”

“И что?”

“Ну, я всю неделю гонялся за своим хвостом, наблюдая убийство там, где его не было, и знаешь что? Я думаю, ты был прав. Ты назвал это в самом начале, а я нет. Я, должно быть, старею ”.

Выражение истинного сочувствия появилось на ее лице.

“Папа, ты переживешь это и получишь их в следующий раз. Ты тот, кто сказал мне, что не можешь раскрыть каждое дело. Что ж, по крайней мере, в долгосрочной перспективе ты все сделал правильно ”.

“Спасибо, Мэдс”.

“И я не хочу нагромождать, но...”

Босх посмотрел на нее. Она чем-то гордилась.

“Хорошо, отдай это мне. Но что?”

“На стакане не было помады. Я обманул тебя.”

Босх покачал головой.

“Знаешь что, парень? Однажды ты будешь тем, кого они захотят видеть в комнате для допросов. В твоей внешности, твоих навыках они будут признаваться тебе направо и налево и выстроятся в очередь в холле ”.

Она улыбнулась и вернулась к своей книге. Босх заметил, что она оставила на тарелке один тако недоеденным, и у него возникло искушение съесть его, но вместо этого он принялся за дело, открыв книгу убийств и разложив на столе разрозненные папки и отчеты.

“Ты знаешь, как работает таран?” - спросил он.

“Что?” - ответила его дочь.

“Ты знаешь, что такое таран?”

“Конечно. О чем ты говоришь?”

“Когда я застреваю на таком деле, как это, я возвращаюсь к книге и всем файлам”.

Он указал на книгу убийств на столе.

“Я смотрю на это как на таран. Ты оттягиваешься назад и качаешь его вперед. Ты врезаешься в запертую дверь и выламываешься наружу. Вот на что похоже проходить через все заново. Ты откидываешься назад, а затем качаешься вперед со всей этой инерцией ”.

Она выглядела озадаченной его решением поделиться с ней этим советом.

“Хорошо, папа”.

“Прости. Возвращайся к своей книге ”.

“Я думал, ты только что сказал, что он прыгнул. Так почему ты застрял?”

“Потому что то, что я думаю, и то, что я могу доказать, - это две разные вещи. В таком деле, как это, я должен все тщательно продумать. В любом случае, это моя проблема. Возвращайся к своей книге ”.

Она сделала. И он вернулся к своему. Он начал с тщательного перечитывания всех отчетов и резюме, которые он вложил в папку. Он позволил информации захлестнуть его, и он искал новые ракурсы и цвета. Если Джордж Ирвинг прыгнул, то Босх должен был не просто поверить в это. Он должен был суметь доказать это не только власть имущим, но, что наиболее важно, самому себе. И он был еще не совсем там. Самоубийство было преднамеренным убийством. Босху нужно было найти мотив, возможность и средства. У него было немного каждого из них, но недостаточно.

CD-чейнджер переключился на следующий диск, и вскоре Босх узнал трубу Чета Бейкера. Песня была “Night Bird” немецкого производства. Босх видел, как Бейкер исполнял эту песню в клубе на О'Фаррелл в Сан-Франциско в 1982 году, и это был единственный раз, когда он видел его вживую. К тому времени внешность Бейкера как парня с обложки и крутость Западного побережья были высосаны из него наркотиками и жизнью, но он все еще мог заставить трубу звучать как человеческий голос темной ночью. Еще через шесть лет он был бы мертв от падения из окна отеля в Амстердаме.

Босх посмотрел на свою дочь.

“Ты положил это туда?”

Она подняла глаза от книги.

“Это Чет Бейкер? Да, я хотел послушать его из-за твоего дела и стихотворения в коридоре ”.

Босх встал и вышел в коридор, ведущий в спальню, включив свет. На стене в рамке висело одностраничное стихотворение. Почти двадцать лет назад Босх был в ресторане на Венис-Бич, и по счастливой случайности автор стихотворения, Джон Харви, читал его. Босху не показалось, что кто-то в этом заведении знал, кто такой Чет Бейкер. Но Гарри сделал, и ему понравился резонанс стихотворения. Он встал и спросил Харви, может ли он купить копию. Харви просто дал ему газету, из которой он читал.

Босх, наверное, тысячу раз проходил мимо этого стихотворения с тех пор, как читал его в последний раз.

ЧЕТ БЕЙКЕР

выглядывает из своего гостиничного номера

через Амстел к девушке

езда на велосипеде по каналу, который поднимает

ее рука и взмахи, и когда

она улыбается, он вернулся во времена

когда каждый голливудский продюсер

хотел изменить свою жизнь

в эту горько-сладкую историю

где он неудачно падает, но только

влюблена в Пьера Анджели,

Кэрол Линли, Натали Вуд;

в тот день он зашел в студию,

падение пятидесяти двух, и играл

эти идеальные линии, пересекающие

аккорды моей забавной валентинки—

и теперь, когда он поднимает взгляд от

его окно и ее мимолетная улыбка

в синеву идеального неба

он знает, что это одно из тех

редкие дни, когда он может по-настоящему летать.

Босх вернулся к столу и сел.

“Я посмотрела о нем в Википедии”, - сказала Мэдди. “Они никогда не знали наверняка, прыгнул он или просто упал. Некоторые люди говорили, что наркоторговцы вытолкнули его ”.

Босх кивнул.

“Да, иногда ты никогда не знаешь наверняка”.

Он вернулся к работе и продолжил просмотр накопившихся отчетов. Читая свой собственный краткий отчет о беседе с офицером Робертом Мейсоном, Босх почувствовал, что чего-то не хватает. Отчет был полным, но он чувствовал, что что-то упустил из виду в разговоре с Мейсоном. Это было там, но он просто не мог дотянуться до этого. Он закрыл глаза и попытался услышать, как Мейсон говорит и отвечает на вопросы.

Он увидел, как Мейсон резко выпрямился в кресле, жестикулируя во время разговора, говоря, что он и Джордж Ирвинг были близки. Шафер на свадьбе, бронирующий номер для новобрачных. .

Гарри внезапно понял это. Когда Мейсон упомянул о бронировании номера для новобрачных, он указал в направлении кабинета лейтенанта отделения. Он показывал на запад. В том же направлении, что и Шато Мармон.

Он встал и быстро вышел на террасу, чтобы позвонить, не мешая чтению дочери. Он закрыл за собой дверь и позвонил в центр связи полиции Лос-Анджелеса. Он попросил диспетчера связаться по рации с шестым Адамом шестьдесят пятым на месте и попросить его позвонить Босху на мобильный. Он сказал, что это срочно.

Когда он сообщал свой номер, он получил звуковой сигнал ожидания вызова. Как только диспетчер правильно прочитал номер, он переключился на ожидающий вызов. Это был Чу. Босх не стал утруждать себя какими-либо тонкостями.

“Ты ходил в "Стандард”?"

“Да, Маккуиллен оправдывает себя. Он был там всю ночь, как будто знал, что ему нужно сидеть под этой камерой. Но я звоню не поэтому. Кажется, я кое-что нашел.”

“Что?” - спросил я.

“Я просмотрел все и нашел кое-что, что не имеет смысла. Парень уже спускался.”

“О чем ты говоришь? Какой ребенок?”

“Ребенок Ирвинга. Он уже спускался из Сан-Франциско. Деньги перечислены на счет AmEx. Я проверил это снова сегодня вечером. У парня — Чада Ирвинга — был билет на самолет, чтобы вернуться домой до того, как его отец был мертв ”.

“Подожди секунду”.

Босх вернулся в дом и подошел к столу. Он просмотрел множество документов, пока не нашел отчет American Express. Это была распечатка всех платежей, которые Ирвинг сделал по карточке за последние три года. В нем было двадцать две страницы, и Босх просмотрел каждую страницу меньше часа назад и не увидел ничего, что привлекло бы его внимание.

“Ладно, у меня здесь есть AmEx. Как ты на это смотришь?”

“У меня есть это в Интернете, Гарри. При выдаче ордера на обыск я всегда прошу предоставить распечатанные заявления и доступ к цифровому счету. Но того, на что я смотрю, нет на твоей распечатке. Эта сумма была переведена на счет вчера, и к тому времени распечатка уже была отправлена нам по почте ”.

“У тебя есть реальный аккаунт в Интернете”.

“Правильно. Последняя сумма, указанная в распечатке, - это плата за номер в отеле ”Шато", верно?"

“Да, прямо здесь”.

“Ладно, что ж, вчера American Airlines выставила счет на сумму триста девять долларов”.

“Хорошо”.

“Итак, я возвращался и просматривал все снова, и я вышел в Интернет, чтобы снова посмотреть на AmEx. У меня все еще есть цифровой доступ. Я увидел, что вчера пришел новый платеж от American.”

“Значит, Чад использует карточку своего отца? Возможно, ему дали дубликат карточки.”

“Нет, сначала я подумал, что, возможно, так оно и было, но это не так. Я позвонил в службу безопасности AmEx, чтобы проверить ордер. AmEx потребовалось всего три дня, чтобы внести плату в его послужной список, но Джордж Ирвинг совершил покупку онлайн в воскресенье днем — примерно за двенадцать часов до того, как совершил серьезное падение. Я получил поисковик записей от AmEx и зашел на веб-сайт American. Это был билет туда и обратно, от SFO до Лос-Анджелеса и обратно. Прилетайте в понедельник днем, в четыре. Вернусь сегодня в два, за исключением того, что возврат был перенесен на следующее воскресенье ”.

Это была хорошая работа, но Босх пока не собирался хвалить Чу.

“Но разве они не рассылают подтверждения онлайн-покупок по электронной почте? Мы просмотрели электронную почту Ирвинга. Там не было ничего от American.”

“Я летаю американским рейсом и покупаю билеты онлайн. Вы получите подтверждение по электронной почте, только если нажмете на поле. Вы также можете отправить это кому-то другому. Ирвинг мог бы отправить подтверждение и маршрут непосредственно своему сыну, поскольку он был тем, кто летел ”.

Босху пришлось подумать об этом. Это была важная новая информация. Ирвинг купил своему сыну билет в Лос-Анджелес перед своей смертью. Это мог быть простой план - привезти своего сына домой погостить, но это также могло означать, что Ирвинг знал, что он собирается делать, и хотел убедиться, что его ребенок сможет вернуться домой и побыть с семьей. Это была еще одна часть, которая соответствовала истории Маккуиллена. И с Робертом Мейсоном.

“Я думаю, это означает, что он покончил с собой”, - сказал Чу. “Он знал, что в ту ночь ему предстояло прыгнуть, и он купил своему ребенку билет, чтобы тот мог спуститься и побыть со своей матерью. Это также объясняет вызов. В тот вечер он позвонил парню, чтобы рассказать ему о билете.”

Босх не ответил. Его телефон начал пищать. Поступал звонок от Мейсона.

“Я хорошо справился, не так ли, Гарри?” Сказал Чу. “Я говорил тебе, что заглажу свою вину”.

“Это была хорошая работа, но это ничего не компенсирует”, - сказал Босх.

Босх заметил, что его дочь подняла взгляд от книги. Она слышала, что он сказал.

“Послушай, Гарри, мне нравится моя работа”, - сказал Чу. “Я не хочу—”

Босх прервал его.

“Мне поступает еще один звонок. Я должен это принять ”.

Он отключился и переключился на другой вызов. Это был Мейсон, отвечающий на сообщение из центра связи.

“Номер для новобрачных, который ты арендовала для Ирвингов. Это было в "Шато Мармон”, не так ли?"

Мейсон долго молчал, прежде чем ответить.

“Так что, я полагаю, Дебора и член совета не упоминали об этом, не так ли?”

“Нет, они этого не сделали. Вот почему ты знал, что он прыгнул. Люкс. Это был номер люкс ”.

“Да. Я подумал, что у него вроде как все пошло не так, и он отправился туда ”.

Босх кивнул. Больше для себя, чем для Мейсона.

“Хорошо, Мейсон, спасибо за звонок”.

Босх повесил трубку. Он положил телефон на стол и посмотрел на свою дочь, которая читала на диване. Она, казалось, почувствовала его взгляд и подняла на него глаза со слов Стивена Кинга.

“Все в порядке?” - спросила она.

“Нет”, - сказал он. “Не совсем”.

30

Было восемь тридцать, когда Босх подъехал к дому, где жил Джордж Ирвинг. Внутри все еще горел свет, но двери гаража были закрыты, и на подъездной дорожке не было машин. Босх наблюдал в течение нескольких минут и не увидел никакой активности ни за одним из освещенных окон. Если Дебора Ирвинг и ее сын были внутри, они этого не показывали.

Босх достал свой телефон и, как и договаривались, отправил дочери сообщение. Он оставил ее дома одну, сказав, что его не будет больше двух часов и что он проверит ее по прибытии в пункт назначения и отбытии из него.

Она отреагировала быстро.

Все хорошо. Закончил домашнее задание, смотрю, как загружается Castle.

Босх положил телефон в карман и вышел из машины. Ему пришлось дважды постучать, и когда дверь открылась, это была Дебора Ирвинг собственной персоной.

- Детектив Босх? - спросил я.

“Извините за столь позднее вторжение, миссис Ирвинг. Мне нужно с тобой поговорить ”.

“Это может подождать до завтра?”

“Боюсь, что нет, мэм”.

“Конечно. Заходи.”

Она открылась и провела его в комнату и на диван, где он сидел раньше, в начале дела.

“Я видела тебя сегодня на похоронах”, - сказала она. “Чад сказал, что он говорил и с тобой”.

“Да. Чед все еще здесь?”

“Он останется на выходные, но сейчас его нет дома. Он пошел навестить старую подружку. Это очень трудное время для него, как вы можете себе представить ”.

“Да, я понимаю”.

“Могу я предложить тебе кофе?" У нас есть Nespresso.”

Босх не понял, что это значит, но покачал головой.

“Я в порядке, миссис Ирвинг”.

“Пожалуйста, зовите меня Дебора”.

“Дебора”.

“Вы здесь, чтобы сообщить мне, что скоро произведете арест по этому делу?”

“Э-э, нет, я не такой. Я здесь, чтобы сказать вам, что ареста не будет ”.

Она выглядела удивленной.

“Папа — член городского совета Ирвинг — сказал мне, что есть подозреваемый. Что это имело отношение к одному из конкурентов, с которым имел дело Джордж.”

“Нет, так это выглядело, потому что я пошел по неверному пути”.

Он проверил ее реакцию. Никаких подарков. Она все еще выглядела искренне удивленной.

“Ты направил меня по ложному пути”, - сказал он. “Ты, член совета и даже Чед утаили от меня. У меня не было того, что мне было нужно, и я, спотыкаясь, отправился на поиски убийцы, когда убийцы никогда не было ”.

Теперь она начала выглядеть возмущенной.

“Что ты имеешь в виду? Папа сказал мне, что были доказательства нападения и что Джордж был задушен. Он сказал, что это, скорее всего, был полицейский. Только не говори мне, что ты покрываешь копа, который это сделал ”.

“Это не тот случай, Дебора, и я думаю, ты это знаешь. В тот день, когда я пришел сюда, член совета сказал тебе, что говорить, что оставить, а что исключить.”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Например, что комната, которую снимал ваш муж, была комнатой, которую вы двое делили в ночь вашей свадьбы. Например, ваш сын уже должен был вернуться домой в понедельник — еще до того, как ваш муж вышел из дома в ту ночь.”

Он позволил этому осесть на долгое мгновение, позволяя ей осознать, что у него было и что он знал.

“Чед возвращался домой, потому что вам двоим было что ему сказать, верно?”

“Это нелепо!”

“Так ли это? Может быть, мне стоит сначала поговорить с Чедом, спросить его, что ему сказали, когда ему прислали билет на самолет в воскресенье днем.”

“Ты оставляешь Чада в покое. Он через многое проходит ”.

“Тогда поговори со мной, Дебора. Почему ты это спрятал? Это не могут быть деньги. Мы проверили страховые полисы. Они все зрелые, без предсмертных оговорок. Вы получите деньги независимо от того, прыгнул он или нет ”.

“Он не прыгнул! Я собираюсь позвонить Ирвину. Я собираюсь передать ему то, что ты говоришь ”.

Она начала вставать.

“Ты сказала Джорджу, что уходишь от него? Это все? Поэтому он ввел дату твоей годовщины в код на сейфе в номере? Так вот почему он прыгнул? Его сын исчез, и теперь ты тоже собирался уйти. Он уже потерял своего друга Бобби Мейсона, и все, что у него осталось, - это работа посыльного у своего отца ”.

Она попыталась сделать то, что Босх всегда считал последней защитой женщины. Она начала плакать.

“Ты ублюдок! Ты разрушишь репутацию хорошего человека. Это то, чего ты хочешь? Сделает ли это тебя счастливым?”

Босх долго не отвечал.

“Нет, миссис Ирвинг, не совсем”.

“Я хочу, чтобы ты ушел сейчас. Сегодня я похоронила своего мужа и хочу, чтобы ты убрался из моего дома!”

Босх кивнул, но не сделал попытки встать.

“Я уйду, когда ты расскажешь мне историю”.

“У меня нет истории!”

“Тогда Чад делает. Я буду ждать его ”.

“Ладно, послушай, Чед ничего не знает. Ему девятнадцать лет. Он мальчик. Если ты поговоришь с ним, ты уничтожишь его ”.

Босх понял, что все это было ради сына, чтобы защитить его от осознания того, что его отец покончил с собой.

“Тогда ты должен сначала поговорить со мной. Последний шанс, миссис Ирвинг.”

Она вцепилась в подлокотники своего кресла и склонила голову.

“Я сказала ему, что нашему браку пришел конец”.

“И как он это воспринял?”

“Не очень хорошо. Он не предвидел, что это произойдет, потому что он не видел, кем он стал. Оппортунист, берущий, сорвиголова, как ты и сказал. Чед сбежал, и я решила, что я тоже уйду. Больше никого не было. Просто не было причин оставаться. Я ни к чему не стремился. Я просто убегала от него ”.

Босх наклонился вперед, поставив локти на колени, чтобы разговор стал более интимным.

“Когда состоялся этот разговор?” - спросил он.

“За неделю до этого. Мы говорили об этом целую неделю, но я не менял своего мнения. Я сказал ему, чтобы он привел Чада вниз, или я поднимусь туда, чтобы сказать ему. Он договорился об этом в воскресенье ”.

Босх кивнул. Все детали подходили друг другу.

“Что насчет члена совета? Ему сказали?”

“Я так не думаю. Я не сказал ему, и это никогда не всплывало после — когда он был здесь в тот день и сказал мне, что Джордж мертв. Он ничего не упомянул об этом тогда, и на сегодняшних похоронах тоже.”

Босх знал, что это ничего не значит. Ирвинг мог бы держать свои знания при себе, ожидая, в какую сторону пойдет расследование. В долгосрочной перспективе не имело значения, что знал Ирвинг или когда он это узнал.

“В воскресенье вечером, когда Джордж ушел, что он тебе сказал?”

“Как я уже говорил тебе раньше, он сказал, что собирается покататься. Вот и все. Он не сказал мне, где.”

“Угрожал ли он покончить с собой во время какой-либо из ваших бесед за неделю до его смерти?”

“Нет, он этого не делал”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен. Я не лгу тебе.”

“Ты сказал, что вы говорили об этом несколько ночей. Он не принял твое решение?”

“Конечно, нет. Он сказал, что не позволит мне уйти. Я сказал ему, что у него не было выбора. Я собирался уходить. Я был готов. Это не было опрометчивым решением. Я довольно долго был в браке без любви, детектив. В тот день, когда Чад получил письмо о приеме от USF, я начал планировать ”.

“У тебя было место, куда ты собирался пойти?”

“Место, машина, работа — все”.

“Где?” - спросил я.

“Сан-Франциско. Рядом с Чадом ”.

“Почему ты не рассказал мне все это с самого начала? Какой смысл это скрывать?”

“Мой сын. Его отец был мертв, и было неясно, как. Ему не нужно было знать, что брак его родителей подходил к концу. Я не хотел вешать это на него ”.

Босх покачал головой. Ее, по-видимому, не волновало, что ее обман едва не привел к обвинению Маккуиллена в убийстве.

Откуда-то из дома донесся шум, и Дебора насторожилась.

“Это задняя дверь. Чад дома. Не говори ему этого. Я умоляю тебя”.

“Он собирается выяснить. Я должен поговорить с ним. Его отец, должно быть, что-то сказал ему, когда сказал, что ему нужно лететь домой.”

“Нет, он этого не делал. Я был в комнате, когда он позвонил. Он просто сказал ему, что нам нужно, чтобы он приехал домой на несколько дней из-за чрезвычайной ситуации в семье. Джордж заверил его, что со здоровьем у всех все в порядке, но что ему нужно вернуться домой. Не говори ему об этом. Я скажу ему”.

“Мама?”

Это был Чед, звонивший откуда-то из глубины дома.

“В гостиной, Чед”, - ответила его мать.

Затем она посмотрела на Босха умоляющими глазами.

“Пожалуйста”, - прошептала она.

В гостиную вошел Чед Ирвинг. Он был одет в синие джинсы и рубашку для гольфа. Его волосы были растрепаны и разительно отличались от тщательно причесанного вида, который у него был на похоронах.

“Чад”, - сказал Босх. “Как у тебя дела?”

Мальчик кивнул.

“Прекрасно. Что ты здесь делаешь? Вы арестовали кого-нибудь за убийство моего отца?”

“Нет, Чад”, - быстро сказала его мать. “Детектив Босх просто проводил кое-какие дополнительные расследования в отношении вашего отца. Мне пришлось ответить на несколько вопросов о бизнесе. Вот и все, и, по сути, детектив Босх как раз собирался уходить.”

Редко случалось, чтобы Босх позволял кому-то говорить за него, лгать и даже выставлять его за дверь. Но Босх подыграл ему. Он даже встал.

“Да, я думаю, у меня есть то, что мне нужно на данный момент. Я действительно хочу еще немного поговорить с тобой, Чед, но это может подождать до завтра. Ты все еще будешь здесь завтра, верно?”

Босх смотрел на Дебору все время, пока говорил. Сообщение было ясным. Если ты хочешь быть тем, кто скажет ему, тогда скажи ему сегодня вечером. В противном случае Босх вернулся бы утром.

“Да, я остаюсь до воскресенья”.

Босх кивнул. Он вышел из зоны отдыха.

“Миссис Ирвинг, у тебя есть мой номер. Позвони мне, если появится что-нибудь еще. Я сам найду выход ”.

С этими словами Босх направился через гостиную, а затем вышел из дома. Он сошел с дорожки перед домом и пересек лужайку по диагонали к своей машине.

Он получил сообщение, когда шел. Это было от его дочери, конечно. Никто другой никогда не писал ему.

Собираюсь почитать в постели. Спокойной ночи, папа.

Он стоял рядом со своей машиной и сразу же ответил ей.

Сейчас я направляюсь домой. . O?

Ее ответ был быстрым.

Океан.

Это была игра, в которую они играли, хотя игра с более высокой целью. Он научил ее фонетическому алфавиту полиции Лос-Анджелеса и часто проверял ее в текстах. Или, когда они ехали вместе, он указывал на номерной знак и просил ее назвать его фонетическим кодом.

Он написал ей ответное сообщение.

TMG

Это моя девочка.

Оказавшись в машине, он опустил стекло и посмотрел на дом Ирвингов. Теперь в комнатах на первом этаже был выключен свет. Но семья — то, что от нее осталось, — все еще бодрствовала наверху, разбираясь с обломками, оставленными Джорджем Ирвингом.

Босх завел машину и направился в сторону бульвара Вентура. Он открыл свой телефон и набрал номер мобильного Чу. Он взглянул на часы на приборной панели и увидел, что было только девять тридцать восемь. Времени было предостаточно. В Times срок сдачи утреннего печатного выпуска был одиннадцать.

“Гарри? Все в порядке?”

“Чу, я хочу, чтобы ты звонил своей девушке в Times. Отдай—”

“Она не моя девушка, Гарри. Я совершил ошибку, и я возмущен тем, как ты продолжаешь втыкать нож и поворачивать его ”.

“Ну, я возмущен тобой, Чу. Но мне нужно, чтобы ты сделал это. Позвони ей и расскажи историю. Никаких имен, это должно исходить из "информированных источников’. Полиция Лос—Анджелеса...”

“Гарри, она не будет мне доверять. Я убил историю раньше, угрожая разрушить ее. Она даже не хочет больше со мной разговаривать ”.

“Да, она будет. Если она хочет историю. Сначала отправьте ей электронное письмо, в котором говорится, что вы хотите загладить свою вину перед ней и рассказать ей историю. Тогда позвони ей. Просто без имен. Информированные источники. Полиция Лос-Анджелеса объявит завтра, что дело Джорджа Ирвинга закрыто. Его смерть была признана самоубийством. Обязательно скажите ей, что недельное расследование установило, что Ирвинг сталкивался с семейными проблемами и огромным давлением на работе и трудностями. Ты понял это? Я хочу, чтобы это было сказано именно так ”.

“Тогда почему бы тебе не позвонить ей?”

Босх свернул на Вентуру и направился к перевалу Кауэнга.

“Потому что она твоя, Чу. Теперь позвони ей, или напиши ей, или отправь ей электронное письмо и передай его в точности так, как я сказал ”.

“Она захочет большего. Это общее. Она захочет того, что она называет красноречивыми подробностями ”.

Босх на мгновение задумался.

“Скажи ей, что комната, из которой Ирвинг выпрыгнул, была его спальней для новобрачных двадцать лет назад”.

“Ладно, это хорошо. Ей это понравится. Что еще?”

“Больше ничего. Этого достаточно”.

“Почему сейчас? Почему не утром?”

“Потому что, если это будет в завтрашнем печатном издании, это будет трудно изменить. И это то, от чего я защищаюсь. Кайфовый джинго, Чу. Это не тот вывод, который сделает члена городского совета счастливым. Это, в свою очередь, не сделает шефа счастливым ”.

“Но это правда?”

“Да, это правда. И правда выходит наружу. Скажи ГоГо, что если она все сделает правильно, будет продолжение, в котором она захочет поучаствовать ”.

“Какие дальнейшие действия?”

“Я расскажу тебе об этом позже. Просто сделай это. У нее есть крайний срок ”.

“Неужели так будет всегда, Гарри? Ты просто говоришь мне, что делать и когда это делать. Я никогда не получаю права голоса?”

“У тебя будет право голоса, Чу. Со своим следующим партнером ”.

Босх закрыл телефон. Пока он ехал остаток пути домой, он думал о вещах, которые он приводил в движение. С газетой, с Ирвингом и с Чу.

Он делал рискованные шаги, и он не мог не задаться вопросом, было ли это потому, что его так далеко завели в заблуждение в ходе расследования. Наказывал ли он себя или тех, кто ввел его в заблуждение?

Как только он начал подниматься по Вудро Вильсону к своему дому, ему позвонили еще раз. Он ожидал, что это будет Чу, подтверждающий, что он сделал звонок и что статья появится в утреннем печатном выпуске Times. Но это был не Чу.

“Ханна, я работаю”.

“О, я подумал, может быть, мы могли бы поговорить”.

“Ну, сейчас я один, и у меня есть несколько минут, но, как я уже сказал, я работаю”.

“Это место преступления?”

“Нет, вы могли бы назвать это интервью. Что случилось, Ханна?”

“Ну, две вещи. Есть ли какие-либо новости по делу, связанному с Клейтоном Пеллом? Клейтон спрашивает меня об этом каждый раз, когда я его вижу. Я бы хотел, чтобы было что ему сказать ”.

“Ну, на самом деле его нет. Это вроде как возобновилось, пока я работаю над другой вещью. Но сейчас это заканчивается, и я довольно быстро вернусь к делу Пелла. Ты можешь сказать об этом Клейтону. Мы найдем Чилтона Харди. Я гарантирую это ”.

“Ладно, это хорошо, Гарри”.

“О чем еще ты хотел поговорить?” - спросил я.

Он знал, что это было, но это был ее звонок. Она должна была спросить об этом.

“Мы ... Гарри, я знаю, что все испортила своими проблемами с сыном. Я сожалею об этом и надеюсь, что это не испортило все окончательно. Ты мне очень нравишься, и я надеюсь, что мы сможем увидеть друг друга снова ”.

Босх затормозил перед своим домом. Его дочь оставила свет на крыльце включенным. Он остался в машине.

“Ханна. . правда в том, что все, что я делал, - это работал. У меня здесь два дела, и я пытаюсь разобраться с ними обоими. Почему бы нам не посмотреть, как мы себя чувствуем в выходные или в начале следующей недели? Я позвоню тебе тогда или ты можешь позвонить мне, если хочешь ”.

“Ладно, Гарри. Мы поговорим на следующей неделе ”.

“Да, Ханна. Спокойной ночи и хороших выходных”.

Босх открыл дверцу машины, и ему практически пришлось выкатиться из нее. Он устал. Бремя знаний было тяжелым. И все, чего он хотел, это провалиться в черный сон, где ничто не могло бы его найти.

31

Босх пришел в дежурную часть поздно утром в пятницу, потому что его дочь опоздала с подготовкой к школе. К тому времени, когда он вошел и направился к своему кабинету, остальная часть нераскрытого блока была на месте. Он мог сказать, что они наблюдали за ним, не наблюдая за ним, и это подсказало ему, что история, которую он велел Дэвиду Чу скормить Эмили Гомес-Гонзмарту, была опубликована этим утром в Times. Войдя в свою каморку, Гарри бросил случайный взгляд в сторону кабинета лейтенанта и заметил, что дверь была закрыта, а жалюзи опущены. Она либо сама опоздала, либо пряталась.

На столе Босха ждал экземпляр Times, любезно предоставленный его партнером.

“Ты уже видишь это?” Спросил Чу со своего места.

“Нет, я не понимаю времена”.

Босх сел, поставив свой портфель на пол рядом со стулом. Ему не пришлось рыться в газетах в поисках статьи. Это было в нижнем левом углу первой страницы. Заголовок был всем, что ему нужно было прочитать.

Полиция Лос-Анджелеса: Смерть сына члена городского совета квалифицировалась как самоубийство

Он отметил, что заголовок был общим для Эмили Гомес-Гонзмарт и другого репортера, Тэда Хеммингса, о котором Босх никогда не слышал. Он собирался прочитать статью, когда на его столе зазвонил телефон. Это был Тим Марсия, главный тренер отряда.

“Гарри, вам с Чу срочно нужно переговорить из кабинета шефа. Лейтенант уже там, наверху, и они ждут тебя.”

“Я надеялся выпить чашечку кофе, но, думаю, нам лучше подняться наверх”.

“Да, я бы так и сделал. Удачи там, наверху. Я слышал, что член городского совета был в здании.”

“Спасибо, что предупредили”.

Босх встал и повернулся к Чу, который разговаривал по телефону. Босх указал на потолок, имея в виду, что они поднимаются наверх. Чу закончил разговор и встал, схватив свою спортивную куртку со спинки стула.

“Кабинет шефа?” - спросил он.

“Да. Они ждут нас ”.

“Как мы это разыграем?”

“Ты говоришь как можно меньше. Позвольте мне ответить на вопросы. Если ты не согласен с чем-то, что я говорю, не показывай этого и не говори. Просто соглашайся с этим ”.

“Как скажешь, Гарри”.

Босх отметил сарказм своего партнера.

“Да. Что бы я ни сказал ”.

Не было необходимости в дальнейшем обсуждении. Они молча поднялись на лифте, и когда вошли в управление полиции, их сразу же провели в комнату для совещаний, где ждал начальник полиции. Это было самое быстрое, что Босху когда-либо удавалось добиться аудиенции у кого-либо из командного состава департамента, не говоря уже о самом шефе.

Зал заседаний выглядел так, словно принадлежал юридической фирме в центре города. Длинный полированный стол, стеклянная стена с видом на гражданский центр. Во главе стола сидел начальник полиции, а справа от него - Киз Райдер. Три места, расположенные по одну сторону стола, были заняты членом совета Ирвином Ирвингом и двумя членами его штаба.

Напротив них сидела лейтенант Дюваль, спиной к панораме города, и она жестом пригласила Босха и Чу занять места рядом с ней. Восемь человек на собрании по поводу одного самоубийства, отметил Босх. И никого во всем здании, кому было бы насрать на то, что Лили Прайс мертва уже двадцать лет или Чилтон Харди столько же на свободе.

Шеф заговорил первым.

“Ладно, все в сборе. Я уверен, что все видели Times сегодня или прочитали это онлайн. Я думаю, все немного удивлены тем, какой общественный оборот приняло это дело, и ...

“Более чем удивлен”, - вмешался Ирвинг. “Я хочу знать, почему Лос-Анджелес, черт возьми, Таймс получила эту информацию раньше меня. До того, как это сделала семья моего сына ”.

Он стукнул пальцем по столу, чтобы выразить свое возмущение. К счастью, Босх сидел на вращающемся стуле. Это позволило ему спокойно развернуться и посмотреть на лица напротив него и во главе стола. Он ничего не сказал в ответ, ожидая, когда сила в комнате прикажет ему говорить. Этой силой не был Ирвин Ирвинг, как бы сильно он ни стучал по столу своим коротким пальцем.

“Детектив Босх”, - наконец произнес шеф. “Расскажи нам, что ты знаешь об этом”.

Босх кивнул и повернулся назад так, что оказался прямо перед Ирвингом.

“Прежде всего, я ничего не знаю об истории в газете. Это исходило не от меня, но меня это не удивляет. Это расследование протекает как решето с первого дня. Исходило ли это от OCP, сотрудников городского совета или RHD, не имеет значения, история опубликована, и она точна. И я хочу исправить одну вещь, которую сказал член городского совета. Ближайшие родственники жертвы были проинформированы о наших выводах. Жена жертвы, по сути, предоставила информацию, которая была наиболее важна для моего партнера и меня, чтобы назвать смерть самоубийством ”.

“Дебора?” Сказал Ирвинг. “Она тебе ничего не сказала”.

“В первый день она нам ничего не сказала. Это верно. Во время последующего интервью она была более откровенна в деталях своего брака, жизни и работы своего мужа ”.

Ирвинг откинулся назад, проведя сжатым кулаком по столу.

“Только вчера из этого офиса мне сообщили, что это расследование убийства, что имеются доказательства нападения на тело моего сына до смертельного удара и что, вероятно, в этом замешан бывший или действующий сотрудник полиции. И вот сегодня я беру газету и читаю нечто совершенно другое. Я читал, что это самоубийство. Ты знаешь, что это такое? Это расплата. И это сокрытие, и я официально подам прошение совету о независимом пересмотре вашего так называемого расследования, и я попрошу окружного прокурора - кем бы он ни был после выборов в следующем месяце — также пересмотреть дело и его ведение ”.

“Ирв”, - сказал шеф. “Вы просили подключить к делу детектива Босха. Ты сказал, пусть фишки падают, и теперь тебе не нравится, как они упали. Итак, вы хотите расследовать, как это было расследовано?”

Шеф проработал в департаменте достаточно долго, чтобы называть члена совета по имени. Никто другой в комнате даже не посмел бы.

“Я выбрал его, потому что думал, что у него достаточно честности, чтобы не отклоняться от истины, но то, что, очевидно, имеет —”

“У Гарри Босха больше честности, чем у кого-либо, кого я когда-либо встречал. Кто-нибудь в этой комнате.”

Это был Чу, и вся комната смотрела на него, потрясенная его вспышкой. Даже Босх был ошеломлен.

“Мы не собираемся переходить здесь на личные нападки”, - сказал шеф. “Сначала мы хотим—”

“Если будет проведено расследование расследования”, - сказал Босх, осмеливаясь прервать шефа, - “это, скорее всего, приведет к предъявлению вам обвинения, советник”.

Это ошеломило группу. Но Ирвинг быстро пришел в себя.

“Как ты смеешь!” - сказал он, его глаза были полны растущей ярости. “Как ты смеешь говорить такие вещи обо мне в присутствии других людей. У меня будет твой значок за это! Я служу этому городу почти пятьдесят лет, и ни разу никто не обвинил меня в каком-либо нарушении приличий. Осталось меньше месяца до моего переизбрания на свое место в четвертый раз, и вы не остановите меня или волю людей, которые хотят, чтобы я их представлял ”.

Последовало молчание, во время которого один из помощников Ирвинга открыл кожаную папку с юридическим блокнотом внутри. Он что-то записал в блокноте, и Босх наполовину вообразил, что это значок "Возьми Босха".

“Детектив Босх”, - сказал Райдер. “Почему бы вам не пояснить свое заявление?”

Это было сказано тоном шока и, возможно, даже возмущения, как будто она присоединялась к защите репутации Ирвинга. Но Босх знал, что она дает ему вводную часть, в которой он нуждался, чтобы сказать то, что он хотел.

“Джордж Ирвинг позиционировал себя как лоббист, но на самом деле он был не более чем посредником и посредником. Он продавал влияние. Он использовал свои связи в качестве бывшего полицейского и помощника городского прокурора, но его самая заметная связь была с его отцом, членом городского совета. Ты что-то хотел? Он мог бы передать это своему отцу. Вы хотели заключить конкретный контракт на поставку или франшизу на такси, Джордж был тем человеком, с которым нужно было встретиться, потому что он мог это сделать ”.

Босх посмотрел прямо на Ирвинга, когда тот упомянул о франшизе такси. Он заметил легкое подрагивание одного века и воспринял это как подсказку. Он не сказал ничего такого, чего бы старик уже не знал.

“Это возмутительно!” Ирвинг взревел. “Я хочу, чтобы это прекратилось! Этот человек использует давнюю обиду, чтобы очернить то, ради чего я работал всю свою жизнь ”.

Босх остановился и ждал. Он знал, что это был момент, когда начальник полиции выберет чью-либо сторону. Это должен был быть он или Ирвинг.

“Я думаю, нам нужно услышать, что скажет детектив Босх”, - сказал шеф.

Он обменялся жестким взглядом с Ирвингом, и Босх понял, что шеф пошел на крупную авантюру. Он позиционировал себя против могущественной силы в городском правительстве. Он делал ставку на Босха, и Гарри знал, что должен благодарить за это Киз Райдер.

“Продолжайте, детектив”, - сказал шеф.

Босх наклонился вперед, чтобы смотреть прямо через стол на шефа.

“Пару месяцев назад Джордж Ирвинг расстался со своим самым близким другом. Полицейский, которого он знал со времен полицейской академии. Дружба закончилась, когда коп понял, что Джордж и его отец использовали его без его ведома, чтобы помочь одному из клиентов Джорджа получить прибыльную франшизу на такси. Член совета напрямую попросил полицейского начать наносить удары по существующему владельцу франшизы с помощью выборочных проверок DUI, зная, что файл, полный таких остановок или арестов, нанесет ущерб их усилиям по сохранению франшизы ”.

Ирвинг перегнулся через стол и указал пальцем на Босха.

“Вот тут ты сильно отклонился от основы”, - сказал он. “Я знаю, о ком вы говорите, и это был запрос, сделанный в ответ на жалобу в мой офис. Это был запрос, переданный в социальной сети, не более того. На самом деле, это была выпускная вечеринка моего внука ”.

Босх кивнул.

“Да, вечеринка, которая произошла через две недели после того, как ваш сын подписал сервисный контракт на сто тысяч долларов с компанией Regent Taxi, которая позже объявила о планах приобрести городскую франшизу, которой в настоящее время владеет компания, на которую вы жаловались. Я просто предполагаю, но я думаю, что большому жюри было бы трудно поверить в такое совпадение. Я уверен, что ваш офис сможет предоставить имя гражданина, подавшего жалобу, и она и ее история будут проверены ”.

Босх многозначительно посмотрел на помощника с блокнотом.

“Возможно, ты захочешь это записать”.

Он снова обратил свое внимание на главу стола.

“Офицер, о котором идет речь, узнал, что Ирвинги использовали его, и столкнулся с Джорджем Ирвингом. На этом их дружба закончилась. В течение четырех недель Джордж потерял трех самых важных людей в своей жизни. Его друг разоблачил его как пользователя, если не преступника, его единственный ребенок ушел из дома ради колледжа и последующей жизни, а на прошлой неделе его жена, с которой он прожил двадцать лет, сказала ему, что уходит. Она оставалась в браке до тех пор, пока не умер их сын, и теперь с ней тоже покончено ”.

Ирвинг отреагировал так, словно получил пощечину. Он явно ничего не знал о распаде брака.

“Джордж целую неделю пытался отговорить Дебору от ее решения и удержать единственного человека, который у него остался”, - продолжил Босх. “Безрезультатно. В воскресенье — за двенадцать часов до своей смерти — он купил своему сыну билет на самолет, чтобы вернуться домой на следующий день. План состоял в том, чтобы рассказать мальчику о разрыве. Но вместо этого той ночью Джордж зарегистрировался в отеле Chateau Marmont без багажа. Когда ему сказали, что номер семьдесят девять свободен, он взял его, потому что это был номер, в котором они с Деборой жили в свой медовый месяц.

“Он провел около пяти часов в той комнате. По нашей информации, он сильно пил — целую бутылку виски объемом в двенадцать унций. Его навестил бывший полицейский по имени Марк Маккуиллен, который случайно узнал, что он был в отеле. Маккуиллена выгнали из полицейского управления в ходе политической охоты на ведьм, возглавляемой заместителем шефа Ирвингом двадцать пять лет назад. Теперь он был совладельцем франшизы такси, которую Джордж Ирвинг пытался уничтожить. Он столкнулся с Джорджем в комнате и, да, напал на него. Но он не сбрасывал его с того балкона. Он был в круглосуточном ресторане в трех кварталах от отеля, когда Джордж прыгнул. Мы подтвердили алиби, и я не пришел ни к какому другому выводу по этому делу. Джордж Ирвинг прыгнул.”

Босх откинулся на спинку стула, закончив свой отчет. Немедленного ответа ни от кого за столом не последовало. Ирвингу потребовалось несколько минут, чтобы рассмотреть все аспекты истории и что-то придумать.

“Маккуиллен должен быть помещен под арест. Очевидно, это было тщательно спланированное преступление. Я был прав, когда сказал, что это была расплата. Маккуиллен понял, что я лишил его карьеры. Он забрал жизнь моего сына ”.

“Маккуиллена снимают на видео в том ресторане с двух до шести”, - сказал Босх. “Его алиби подтверждается. Он был с вашим сыном по крайней мере за два часа до его смерти. Но его не было в отеле, когда ваш сын прыгнул.”

“И еще есть билет на самолет”, - добавил Чу. “Чад Ирвинг уже прилетал в понедельник. Это было не потому, что его отец умер, как семья предположила нам в понедельник. У него был билет раньше, и Маккуиллен никак не мог сыграть в эту игру ”.

Босх взглянул на своего напарника. Чу уже дважды нарушил приказ Босха соблюдать тишину. Но оба раза это имело большой эффект.

“Член совета Ирвинг, я думаю, на данный момент мы услышали достаточно”, - сказал шеф. “Детективы Босх и Чу, я хочу, чтобы полное резюме расследования было у меня на столе сегодня до двух часов. Я рассмотрю это, а затем проведу пресс-конференцию. Я планирую быть кратким и не вдаваться в подробности расследования. Член совета, я приглашаю вас присоединиться ко мне, если хотите, но я знаю, что это очень личное дело, и вы можете захотеть закрыть его и просто уйти. Я буду ожидать звонка из вашего офиса, если вы придете ”.

Шеф кивнул один раз и долю секунды ждал какого-либо ответа. Его не было, поэтому он встал. Встреча была окончена, как и дело. Ирвинг знал, что он мог бы нажать на это и потребовать пересмотра и повторного расследования, но этот путь был бы чреват политической опасностью.

Босх определил его как прагматика, который пропустит это дело мимо ушей. Вопрос был в том, стал бы шеф полиции? Bosch использовал элементы преступления политической коррупции. Было бы трудно продолжать, особенно после смерти ключевого игрока. И было неизвестно, смогут ли они чего-нибудь добиться, опираясь на людей в Regent Taxi. Продолжил бы шеф или придержал бы это как козырь в карточной игре, о которой Босх ничего не знал?

В любом случае, Босх был почти уверен, что только что передал шефу средство обратить мощный антиполицейский голос в городском правительстве в позитивную сторону. Если бы он все сделал правильно, возможно, ему даже удалось бы снова профинансировать бюджет на сверхурочные. Тем временем Босх был удовлетворен тем, что выполнил свою работу. Старый заклятый враг теперь возобновил вражду к нему, но это не имело значения. Босх никогда бы не смог жить в мире без врагов. Это пришло вместе с газоном.

Все встали, чтобы покинуть собрание, что могло создать неловкую ситуацию, когда Ирвинг и Босх вышли и вместе ждали лифта. Райдер спасла Гарри от этого, пригласив его в свой кабинет вместе с Чу.

Когда свита Ирвинга покинула офис, Босх и Чу последовали за Райдер в ее комнату.

“Могу я предложить вам, мужчины, что-нибудь?” - спросила она. “Я полагаю, что время задать вопрос было в начале собрания”.

“Я в порядке”, - сказал Босх.

“Здесь то же самое”, - сказал Чу.

Райдер оценивающе посмотрел на Чу. Она понятия не имела о предательских действиях Чу.

“Это была хорошая работа, джентльмены”, - сказала она. “И детектив Чу, я восхищаюсь вашей готовностью вступиться за своего партнера и свое дело. Отличная работа ”.

“Благодарю вас, лейтенант”.

“Теперь, вы не возражаете выйти в зону ожидания? Мне нужно обсудить кое-что с детективом Босхом, касающееся даты его ПЕРЕДАЧИ.”

“Нет проблем. Гарри, я буду снаружи, здесь.”

Чу ушел, и Райдер закрыла дверь. Они с Босхом долгое время смотрели друг на друга. Затем она медленно расплылась в улыбке и покачала головой.

“Тебе, должно быть, понравилось там”, - сказала она. “Видеть, как Ирвинг должен закрыться, или быть подавлен, как собака, которой он является”.

Босх покачал головой.

“Не совсем. Он меня больше не волнует. Тем не менее, я все еще этого не понимаю. Почему он на самом деле хотел, чтобы я участвовал в этом деле?”

“Я думаю, это было именно то, что он сказал. Он знал, что вы будете неумолимы, и ему нужно было знать, не проходил ли кто-нибудь через его сына, чтобы добраться до него. Единственное, он не думал, что ты дойдешь до того, до чего ты дошел ”.

Босх кивнул.

“Может быть”.

“Итак, шеф не показывал это перед Ирвингом, но вы только что дали ему золотой билет. И хорошая новость в том, что он будет счастлив вознаградить вас. Я думал, что начну с того, что увеличу твое ПАДЕНИЕ на целых пять лет. Как бы это было, Гарри?”

Она улыбнулась, предвидя, что Босх будет в восторге от дополнительных двадцати одного месяца работы.

“Дай мне подумать об этом”, - сказал он.

“Ты уверен? Возможно, ты захочешь ковать железо, пока горячо.”

“Вот что я тебе скажу. Посмотри, сможешь ли ты вывести Чу из подразделения, но оставь его в RHD. Устройте ему там хороший концерт ”.

Она сузила глаза, и он продолжил, прежде чем она смогла заговорить.

“И сделай это, не задавая вопросов”.

“Ты уверен, что не хочешь поговорить со мной об этом?”

“Нет, Киз, я не хочу”.

“Ладно. Я посмотрю, что я могу сделать. Ирвинг, наверное, уже спустился на лифте. Вам следует вернуться в подразделение, чтобы поработать над своим отчетом. К двум часам, помнишь?”

“Увидимся в два”.

Босх вышел из офиса и закрыл за собой дверь. Чу ждал там, улыбаясь от гордости за позицию, которую он занял, и совершенно не подозревая, что его карьерный путь только что был определен без единого слова участия или предпочтения с его стороны.

32

Суббота началась рано для Босха и его дочери. Все еще в темноте они съехали с холмов, поехали по автостраде 101 в центр города, а затем повернули на юг по шоссе 110 в сторону Лонг-Бич. Они сели на первый же паром до Каталины, Босх так и не выпустил из рук запертый ящик с оружием, пока они ехали навстречу холодному серому рассвету. Оказавшись на острове, они позавтракали в блинном коттедже в Авалоне, единственном месте, которое, по мнению Гарри, можно было сравнить с домом Дюпара в Лос-Анджелесе.

Босх хотел, чтобы его дочь съела полноценный завтрак, потому что планировалось пообедать поздно вечером, после соревнований по стрельбе из пистолета. Он знал, что легкая щекотка голода, которую она почувствует в начале дня, поможет ей оставаться сосредоточенной и не упускать возможности прицелиться.

Годом ранее, когда она объявила ему, что планирует стать офицером полиции, она начала изучать оружие, его безопасное использование и хранение. По этому поводу не было никаких философских дебатов. Босх был полицейским, и в доме было оружие. Это было просто данностью, и он считал хорошим воспитанием научить свою дочь пользоваться оружием и беречь его. Он дополнил свое наставничество, записав ее на курсы на стрельбище в Ньюхолле.

Но Мэдди продвинулась далеко за пределы элементарных знаний о практике и безопасности. Она со страстью взялась за стрельбу по бумажным мишеням и выработала твердую руку и холодный взгляд. В течение шести месяцев ее меткость посрамила отца. Они заканчивали каждое тренировочное занятие поединком один на один, и вскоре она стала непобедимой. Она владела десятью кольцами с десяти ярдов и могла точно прицеливаться в обойме из шестнадцати патронов.

Вскоре избиения ее старика его собственным оружием оказалось недостаточно. И это привело их к Каталине. Первым соревнованием Мэдди был юношеский матч в gun club на дальней стороне острова. Это был поединок на пистолетах с выбыванием, в котором ей предстояло сразиться со всеми участниками-подростками. Каждое вбрасывание включало в себя стрельбу шестью раундами по бумажным мишеням с десяти, пятнадцати и двадцати пяти ярдов.

Они выбрали Каталину для ее первого участия в соревновательной стрельбе, потому что это был небольшой турнир, и они знали, что смогут сделать из этого веселый день, независимо от того, как она выступит. Мэдди никогда не была на Каталине, а Гарри годами не был на барьерном острове.

Как оказалось, она была единственной девушкой на конкурсе. Это были Мэдди и семь мальчиков, случайным образом заключенные в скобки для поединков один на один. Она выиграла свой первый матч на выезде, преодолев слабую группировку на десятиярдовой мишени и поразив семь из восьми колец на дистанциях пятнадцать и двадцать пять ярдов. Босх был так горд и счастлив за нее, что хотел броситься к очереди и обнять ее. Но он сдержался, зная, что это только подчеркнет, что она была единственной девушкой. Вместо этого он был одиноким зрителем, аплодирующим со столов для пикника за линией стрельбы. Затем он надел солнцезащитные очки, чтобы никто посторонний не увидел выражение его глаз.

Его дочь была устранена в следующем раунде ударом с одного кольца, но хорошо перенесла разочарование. Тот факт, что она участвовала в соревнованиях и выиграла свой первый матч, сделал путешествие стоящим того. Они с Босхом задержались, чтобы посмотреть финальный раунд, а затем начало соревнований для взрослых. Мэдди пыталась подтолкнуть Гарри к участию во взрослом раунде, но он воспротивился. Его глаза были не такими, как раньше, и он знал, что у него нет шансов.

Они съели поздний ланч в Busy Bee и осмотрели витрины магазинов на улице Кресент, прежде чем сесть на четырехчасовой паром обратно на материк. Они сидели внутри, потому что морской воздух был холодным, и по пути Босх обнял дочь за плечи. Он знал, что другие девочки ее возраста не изучали оружие и стрельбу. Они не наблюдали, как их отцы по ночам корпят над книгами об убийствах, вскрытиями и фотографиями с места преступления. Их не оставили одних в доме, в то время как их отцы вышли с оружием, чтобы преследовать плохих парней. Большинство родителей воспитывали граждан будущего. Врачи, учителя, матери, владельцы семейных предприятий. Босх воспитывал воина.

Мгновенная мысль о Ханне Стоун и ее сыне пронзила его, и он снова сжал плечо своей дочери. Он думал о чем-то, и теперь пришло время обсудить это.

“Знаешь, ” сказал он, - тебе не обязательно делать ничего из этого, если ты не хочешь. Не делай этого для меня, Мэдс. Все эти штуки с оружием. То, что ты тоже полицейский. Ты делаешь то, что хочешь делать. Ты делаешь свой собственный выбор ”.

“Я знаю, папа. Я делаю свой собственный выбор, и это то, чего я хочу. Мы говорили об этом давным-давно ”.

Босх надеялся, что она сможет оставить свое прошлое позади и создать что-то новое. Он не смог сделать это сам, и его преследовала мысль, что она может быть такой же.

“Хорошо, детка. В любом случае, между ”сейчас" и "потом" еще много времени ".

Прошло несколько минут, пока он думал обо всем. Он мог видеть замаскированные нефтяные вышки в гавани, которые только появлялись в поле зрения. На его мобильный поступил звонок, и он увидел, что он от Дэвида Чу. Он позволил этому перейти к сообщению. Он не собирался портить этот момент работой или, что более вероятно, тем, что Чу унижался ради второго шанса. Он убрал телефон и поцеловал дочь в макушку.

“Думаю, мне всегда придется беспокоиться о тебе”, - сказал он. “Не похоже, что ты мог бы захотеть быть учителем или чем-то подобным безопасному”.

“Я ненавижу школу, папа. Почему я должен хотеть быть учителем?”

“Я не знаю. Изменить систему, сделать ее лучше, чтобы следующие дети не ненавидели ее ”.

“Один учитель? Забудь об этом ”.

“Для этого нужен всего один. Это всегда начинается с единицы. В любом случае, как я уже сказал, ты делаешь то, что хочешь. У тебя есть время. Думаю, я буду беспокоиться о тебе, что бы ты ни делал ”.

“Нет, если ты научишь меня всему, что знаешь. Тогда тебе не придется беспокоиться, потому что там я буду таким же, как ты ”.

Босх рассмеялся.

“Если ты там такой же, как я, то мне придется весь день ходить с четками в одной руке, кроличьей лапкой в другой и, возможно, татуировкой четырехлистного клевера на руке”.

Она ткнула его локтем в бок.

Босх подождал еще несколько минут. Он достал свой телефон и проверил, оставил ли Чу сообщение. Там ничего не было, и Босх решил, что его напарник звонил, чтобы еще раз изложить свое дело. Это было не то, что вы бы отправили на голосовое сообщение.

Он убрал телефон и перевел разговор отца и дочери на более серьезный лад.

“Послушай, Мэдс, я тоже хотел сказать тебе кое-что еще”.

“Я знаю, ты женишься на леди с накрашенной губной помадой?”

“Нет, теперь серьезно, и там не было помады”.

“Я знаю. Что это?”

“Ну, я подумываю о том, чтобы сдать свой значок. Ухожу на пенсию. Возможно, пришло время ”.

Она долго не отвечала. Он ожидал немедленного и настоятельного требования выбросить из головы такие мысли, но, к ее чести, она, казалось, пропустила это через свои процессы и не выдала первый и, возможно, неправильный ответ.

“Но почему?” - наконец спросила она.

“Ну, я думаю, что я сворачиваю, понимаешь? Как и во всем — легкой атлетике, стрельбе, музицировании, даже творческом мышлении — в определенный момент происходит падение навыков. И, я не знаю, но, может быть, я дошел до этого, и мне стоит уйти. Я видел, как люди теряют самообладание, и это увеличивает опасность. Я не хочу упустить шанс увидеть, как ты взрослеешь и блистаешь во всем, что ты решишь, что хочешь делать ”.

Она кивнула, как будто соглашаясь, но затем проявилось острое восприятие и несогласие.

“Ты думаешь обо всем этом из-за одного дела?”

“Не только один случай, но это хороший пример. Я совершенно неправильно поступил с этим. Я должен думать, что пять лет назад этого бы не произошло. Даже два года назад. Возможно, я теряю преимущество, которое тебе нужно для этого ”.

“Но иногда вам приходится идти неправильным путем, чтобы найти правильный”.

Она повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть прямо на него.

“Как ты сказал мне, ты делаешь свой собственный выбор. Но на твоем месте я бы не стал ничего предпринимать по-настоящему быстро ”.

“Я не такой. Где-то там есть парень, которого я должен найти первым. Я подумал, что это было бы неплохо для выхода в свет ”.

“Но что бы ты сделал, если бы уволился?”

“Я не уверен, но я знаю одну вещь. Я думаю, что смог бы быть лучшим отцом. Знаешь, чаще бывай рядом ”.

“Это не обязательно делает тебя лучшим отцом. Помни об этом”.

Босх кивнул. Иногда ему было трудно поверить, что он разговаривает с пятнадцатилетним подростком. Это был один из таких случаев.

33

В воскресенье утром Босх высадил свою дочь у торгового центра в Сенчури-Сити. День был зарезервирован неделей ранее для нее и ее подруг Эшлин и Коннера, чтобы встретиться в торговом центре в одиннадцать, а затем провести день за покупками, едой и сплетнями. Девушки раз в месяц назначали дни в торговом центре и каждый раз выбирали другой торговый центр. На этот раз Bosch чувствовал себя наиболее комфортно, предоставив их самим себе. Ни один торговый центр не был защищен от хищников, но он знал, что в воскресенье охрана будет максимальной, а торговый центр Century City mall показал хорошую бдительность. У них были офицеры под прикрытием, выдававшие себя за покупателей по всему заведению, и большая часть сил безопасности на выходных состояла из копов, подрабатывающих.

В большинстве воскресных дней в торговом центре Босх отправлялся в центр города после того, как забирал дочь, и работал в опустевшей комнате отдела. Ему нравилась тишина этого места по выходным, и это обычно сильно отвлекало его от работы над делом. Но на этот раз он хотел держаться подальше от ПАБА. Он взял "Таймс" рано утром, когда спускался с холма, чтобы купить молоко и кофе в круглосуточном магазине. Стоя в очереди, он заметил, что на первой полосе была еще одна статья, связанная со смертью Джорджа Ирвинга. Он купил газету и прочитал статью в машине. В репортаже Эмили Гомес-Гонзмарт основное внимание уделялось работе Джорджа Ирвинга в Regent Taxi и поднимались вопросы о кажущемся совпадении его представительства в компании и возникновении юридических проблем, с которыми столкнулась Black & White, ее конкурент по франшизе Hollywood area. История сделала скачок к Ирвину Ирвингу. Записи об арестах привели их к офицеру Роберту Мейсону, который рассказал ту же историю о том, как член совета напрямую попросил его расправиться с B & W.

Босх предположил, что эта история вызовет переполох в PAB, а также в мэрии. Он держался подальше от этого места, пока ему не нужно было идти на работу на следующее утро.

Отъезжая от торгового центра, Босх вытащил свой телефон, чтобы убедиться, что он включен. Он был удивлен, что не получил известий от Чу, хотя бы для того, чтобы отрицать, что он был источником, который навел ГоГо на эту историю. Он также был удивлен, что не получил звонка от Киз Райдер. Тот факт, что время близилось к полудню, а она не позвонила ему по поводу этой истории, сказал ему одну вещь. Что она была источником истории и сама залегла на дно.

Либо по ее собственной инициативе, либо, что более вероятно, в согласии с негласным руководством шефа, игра заключалась в том, чтобы перехитрить Ирвина Ирвинга, а не принуждать его к сотрудничеству посредством молчания. Трудно было не согласиться с выбором. Выставление его на всеобщее обозрение в средствах массовой информации, запятнавшее его коррупцией, могло бы послужить устранению его как угрозы для департамента. Многое может произойти в последний месяц избирательной кампании. Возможно, шеф решил сделать свой лучший снимок сейчас и посмотреть, сможет ли история набрать обороты и повлиять на исход выборов. Возможно, он хотел воспользоваться шансом, что оппонент Ирвинга окажется другом департамента, а не скомпрометированным и вынужденным врагом.

В любом случае для Bosch это не имело особого значения. Все это было под кайфом, джинго. Но что действительно имело для него значение, так это то, что Киз Райдер, его друг и бывший партнер, теперь полностью обосновалась на десятом этаже в качестве политического агента. Он знал, что должен помнить об этом, поскольку у него были дальнейшие отношения с ней, и это осознание поразило его как глубокая потеря.

Он знал, что его лучший ход в этот момент - не высовываться. Теперь он был уверен, что отмечает свои последние дни в департаменте. Тридцать девять месяцев, которые он был так счастлив получить неделю назад, теперь казались почти приговором, который нужно отбывать. Он брал отгул на вторую половину дня и держался подальше от паблика и всего остального, связанного с работой.

Доставая телефон, он взял листовку и позвонил на мобильный Ханне Стоун. Она ответила сразу же.

“Ханна, ты дома или на работе?”

“Домой. Никакой терапии по воскресеньям. Что случилось? Ты нашел Чилтона Харди?”

В ее голосе слышались возбужденные нотки предвкушения.

“Э-э, нет, еще нет. Но он будет в приоритете, начиная с завтрашнего дня. На самом деле, я звоню, потому что у меня вроде как свободен второй день. Пока я не заберу свою дочь около пяти из торгового центра. Я подумал, что если у тебя выходной и день свободен, мы могли бы пообедать или что-нибудь еще. Я хочу поговорить о разных вещах. Знаешь, посмотрим, не сможем ли мы найти способ попробовать это ”.

Правда заключалась в том, что Босх не мог полностью отмахнуться от нее. Его всегда привлекали женщины, скрывающие трагедию за своими глазами. Он думал о Ханне и верил, что если они просто установят определенные границы в отношении ее сына, то, возможно, смогут выкроить шанс для себя.

“Это было бы здорово, Гарри. Я тоже хочу поговорить. Ты хочешь приехать сюда?”

Босх взглянул на часы на приборной панели.

“Я в Сенчури-Сити. Я думаю, что смогу быть там примерно к двенадцати, чтобы забрать тебя. Может быть, вы сможете придумать, куда сходить на бульваре Вентура. Черт возьми, я даже готов попробовать суши ”.

Она рассмеялась, и Босху понравилось, как это прозвучало.

“Нет, я имела в виду, иди сюда”, - сказала она. “Чтобы пообедать и поговорить. Мы можем просто остаться здесь и побыть наедине, и я могу просто что-нибудь приготовить. Ничего особенного.”

“Э-э...”

“А потом мы просто посмотрим, что произойдет”.

“Ты уверен?”

“Конечно”.

Босх кивнул сам себе.

“Хорошо, тогда я в пути”.

34

Дэвид Чу уже был в кабинке, когда Босх приехал на работу в понедельник утром. Когда он увидел Гарри, он развернулся на своем стуле и поднял руки в манере "Руки прочь", когда Босх вошел.

“Гарри, все, что я могу сказать, это то, что это был не я”.

Босх поставил свой портфель на стол и проверил, нет ли на нем сообщений и доставленных отчетов. Там ничего не было.

“О чем ты говоришь?”

“История из "Times". Ты видел это?”

“Не волнуйся. Я знаю, что это был не ты.”

“Тогда кто это был?”

Усаживаясь, Босх указал на потолок, имея в виду, что рассказ был сделан с десятого этажа.

“Хай джинго”, - сказал он. “Кто-то там, наверху, решил, что это и есть пьеса”.

“Чтобы контролировать Ирвинга?”

“Чтобы убрать его. Измените выборы. В любом случае, это больше не наше дело. Мы передали отчет, и с этим покончено. Сегодня это Чилтон Харди. Я хочу найти его. Он был на свободе двадцать два года. Я хочу, чтобы к концу дня он был в камере ”.

“Да, ты знаешь, я звонил тебе в субботу. Я зашел кое-что сделать и подумал, не хочешь ли ты прокатиться вниз, чтобы повидать отца. Но, я думаю, у тебя были дела дочери. Ты не ответил.”

“Да, у меня были "дочкины дела", а ты не оставил сообщения. Зачем ты пришел сюда?”

Чу повернулся обратно к своему столу и указал на экран своего компьютера.

“Просто поддерживаю Харди, насколько могу”, - сказал он. “На нем не так уж много всего есть. Подробнее о том, как его отец покупал и продавал недвижимость. Чилтон Аарон Харди-старший. Он жил там, в Лос-Аламитосе, пятнадцать лет. Это кондоминиум, и он полностью принадлежит ему ”.

Босх кивнул. Это была хорошая информация.

“Я также пытался найти миссис Харди. Ты знаешь, на случай, если был развод, и она где-то живет и может быть наводкой на Джуниора.”

“И что?”

“И никакого хода. Придумал некролог девяносто седьмого года для Хильды Эймс Харди, жены Чилтона-старшего и матери Чилтона-младшего. Рак молочной железы. В нем не было указано никаких других детей ”.

“Похоже, мы направляемся в Лос-Аламитос”.

“Да”.

“Тогда давай убираться отсюда, пока дерьмо не попало в вентилятор этой истории. Принесите файл с фотографией Пелла из автоинспекции.”

“Почему Пелл?”

“Потому что старший может быть предрасположен не отдавать младшего. Я думаю, что мы разыгрываем его, и вот тут-то на сцену выходит Пелл ”.

Босх встал.

“Я пойду передвину магниты”.

Это было в сорока минутах езды на юг. Лос-Аламитос находился на северной оконечности округа Ориндж и был одним из примерно дюжины небольших, смежных спальных районов между Анахаймом на востоке и Сил-Бич на западе.

По дороге Босх и Чу обдумали, как они будут вести беседу с Чилтоном Харди-старшим. Затем они проехали по его району от Кателла-авеню и недалеко от медицинского центра Лос-Аламитос, прежде чем остановиться у тротуара перед комплексом таунхаусов. Они были построены наборами по шесть машин с глубокими лужайками перед домом и двойными гаражами на задних аллеях.

“Принесите досье”, - сказал Босх. “Поехали”.

Там был главный тротуар, который вел мимо ряда почтовых ящиков к сети отдельных дорожек, ведущих к парадным дверям жилых домов. Дом Харди-старшего был вторым в. Перед закрытой входной дверью была сетчатая дверь. Босх без колебаний нажал кнопку дверного звонка, а затем постучал костяшками пальцев по алюминиевой рамке экрана.

Они подождали пятнадцать секунд, но ответа не последовало.

Босх снова нажал на кнопку и занес кулак, чтобы ударить по раме, когда услышал приглушенный голос, доносившийся изнутри.

“Там кто-то есть”, - сказал он.

Прошло еще пятнадцать секунд, и затем голос раздался снова, на этот раз явно с другой стороны двери.

“Да?”

“Мистер Харди?”

“Да, что?”

“Это полиция. Открой свою дверь”.

“Что случилось?”

“Нам нужно задать вам несколько вопросов. Открой дверь, пожалуйста ”.

Ответа не последовало.

“Мистер Харди?”

Они услышали звук поворачивающегося засова. Дверь медленно открылась, и мужчина в очках с толстой, как бутылка из-под кока-колы, толщиной выглянул на них через шестидюймовое отверстие. Он был взъерошен, его седые волосы были нечесаными и спутанными, на лице проросли двухнедельные седые бакенбарды. Прозрачная пластиковая трубка была закреплена над обоими ушами, а затем под его носом, доставляя кислород к его ноздрям. На нем было что-то похожее на бледно-голубой больничный халат поверх полосатых пижамных штанов и черных пластиковых сандалий.

Босх попытался открыть сетчатую дверь, но она была заперта.

“Мистер Харди. Нам нужно поговорить с вами, сэр. Мы можем войти?”

“Что это?”

“Мы из полиции Лос-Анджелеса, и мы ищем кое-кого. Мы думаем, вы могли бы нам помочь. Можем ли мы войти, сэр?”

“Кто?”

“Сэр, мы не можем сделать это на улице. Можем ли мы зайти, чтобы обсудить это?”

Мужчина на мгновение опустил глаза, обдумывая ситуацию. Они были холодными и отстраненными. Босх увидел, откуда взялись глаза его сына.

Старик медленно просунул руку в отверстие и отпер сетчатую дверь. Босх открыл ее, а затем подождал, пока Харди отойдет от входной двери, прежде чем толкнуть ее.

Харди медленно двигался, опираясь на трость, когда вошел в гостиную. Через одно костлявое плечо у него был перекинут ремень, на котором висел небольшой кислородный баллон, присоединенный к сети трубок, которые вели к его носу.

“Здесь не чисто”, - сказал он, направляясь к стулу. “У меня не бывает посетителей”.

“Все в порядке, мистер Харди”, - сказал Босх.

Харди медленно опустился в видавшее виды мягкое кресло. На столе рядом с ним стояла переполненная пепельница. В доме пахло сигаретами и старостью, и он был таким же неопрятным, как и сам Харди. Босх начал дышать ртом. Харди увидел, что он смотрит на пепельницу.

“Ты же не собираешься сообщить обо мне в больницу, не так ли?”

“Нет, мистер Харди, мы здесь не для этого. Меня зовут Босх, а это детектив Чу. Мы пытаемся найти вашего сына, Чилтона Харди-младшего ”.

Харди кивнул, как будто ожидал этого.

“Я не знаю, где он сейчас. Чего ты от него хочешь?”

Босх сел на диван с потертыми чехлами на подушках так, чтобы его глаза были на уровне глаз Харди.

“Ничего, если я сяду здесь, мистер Харди?”

“Поступай как знаешь. Что такого сделал мой мальчик, что привело тебя сюда?”

Босх покачал головой.

“Насколько нам известно, ничего. Мы хотим поговорить с ним кое о ком другом. Мы проводим расследование в отношении мужчины, который, как мы полагаем, жил с вашим сыном несколько лет назад.”

“Кто?”

“Его зовут Клейтон Пелл. Ты когда-нибудь встречался с ним?”

“Клейтон Пауэлл?”

“Нет, сэр. Пелл. Клейтон Пелл. Тебе знакомо это имя?”

“Я так не думаю”.

Харди наклонился вперед и начал кашлять в руку. Его тело сотрясали спазмы.

“Чертовы сигареты. Что же тогда натворил этот персонаж Пелл?”

“На самом деле мы не можем раскрывать детали нашего расследования. Достаточно сказать, что мы думаем, что он совершил несколько плохих поступков, и нам помогло бы разобраться с ним, если бы мы знали его прошлое. У нас есть фотография, которую мы хотели бы вам показать ”.

Чу показал фотографию Пелла, сделанную в кружке. Харди долго изучал это, прежде чем покачать головой.

“Не узнаю его”.

“Что ж, теперь это он. Он жил с вашим сыном около двадцати лет назад.”

Теперь Харди казался удивленным.

“Двадцать лет назад? Он был бы просто — О, я знаю, ты говоришь о том мальчике, который жил с Чилтоном со своей матерью там, в Голливуде ”.

“Недалеко от Голливуда. Да, тогда ему было бы около восьми лет. Теперь ты помнишь его?”

Харди кивнул, и это заставило его снова начать кашлять.

“Вам нужно немного воды, мистер Харди?”

Харди отмахнулся от предложения, но продолжал хрипло кашлять, из-за чего на его губах выступила слюна.

“Чилл приходил сюда с ним пару раз. Вот и все ”.

“Он когда-нибудь говорил с тобой о мальчике?”

“Он только что сказал, что был сущим наказанием. Его мать уходила и оставляла его с простудой, а он не был отцовским типом ”.

Босх кивнул, как будто это была важная информация.

“Где сейчас Чилтон?”

“Я же говорил тебе. Я не знаю. Он больше не навещает меня ”.

“Когда ты видел его в последний раз?”

Харди почесал щетину на подбородке, а затем снова кашлянул в руку. Босх посмотрел на Чу, который все еще стоял.

“Партнер, ты можешь сходить принести ему немного воды?”

“Нет, я в порядке”, - запротестовал Харди.

Но Чу получил сообщение от партнера и пошел по коридору рядом с лестницей на кухню или в ванную. Босх знал, что это даст ему возможность быстро осмотреть первый этаж городского дома.

“Вы помните, когда в последний раз видели своего сына?” Босх снова спросил.

“Я . на самом деле, нет. Годы. . Я не знаю ”.

Босх кивнул, как будто знал, как семьи, родители и дети, могут со временем отдаляться друг от друга.

Чу вернулся со стаканом воды из раковины. Стекло выглядело не очень чистым. На нем были отпечатки пальцев. Передавая его Харди, он украдкой покачал Босху головой. Он не увидел ничего полезного в своей быстрой вылазке в дом.

Харди отпил из стакана, и Босх еще раз попытался навести справки о своем сыне.

“У вас есть номер телефона или адрес вашего сына, мистер Харди? Мы действительно хотели бы поговорить с ним ”.

Харди поставил стакан рядом с пепельницей. Он протянул руку к тому месту, где должен был быть нагрудный карман рубашки, но на халате, который был на нем, кармана не было. Это было подсознательное движение к пачке сигарет, которой там не было. Босх вспомнил, что делал это сам, когда был зависимым.

“У меня нет номера телефона”, - сказал он.

“А как насчет адреса?” - Спросил Босх.

“Нет”.

Харди опустил глаза, поскольку, казалось, осознал, что его ответы были свидетельством его недостатков как отца или недостатков его тезки как сына. Как Босх часто делал в интервью, он задавал непоследовательные вопросы. Он также отказался от уловки с визитом. Его больше не волновало, думает ли старик, что они расследуют дело Клейтона Пелла или его сына.

“Ваш сын жил с вами, пока рос?”

Толстые очки Харди увеличивали движения его глаз. Вопрос вызвал реакцию. Быстрое движение глаз, когда был сформулирован ответ, было подсказкой.

“Мы с его матерью развелись. Это было на ранней стадии. Я не часто видел Чилтона. Мы жили далеко друг от друга. Его мать — она сейчас мертва — она вырастила его. Я отправил ей деньги. .”

Сказал так, как будто деньги были его единственной обязанностью. Босх кивнул, продолжая изображать понимание и сочувствие.

“Она когда-нибудь рассказывала тебе о том, что у него проблемы или что-нибудь в этом роде?”

“Я думал. . ты сказал мне, что ищешь того мальчика. Пауэлл. Почему ты спрашиваешь о взрослении моего сына?”

“Пелл, мистер Харди. Клейтон Пелл.”

“Ты здесь не из-за него, не так ли?”

Это было все. Игра была окончена. Босх начал вставать.

“Вашего сына здесь нет, не так ли?”

“Я же говорил тебе. Я не знаю, где он ”.

“Тогда ты не будешь возражать, если мы осмотримся в поисках его, верно?”

Харди вытер рот и покачал головой.

“Для этого вам нужен ордер”, - сказал он.

“Нет, если речь идет о проблеме безопасности”, - сказал Босх. “Почему бы вам просто не сесть вон там, мистер Харди, а я быстренько осмотрюсь. Детектив Чу останется с вами ”.

“Нет, мне не нужно—”

“Я просто собираюсь убедиться, что ты здесь в безопасности, вот и все”.

Босх оставил их там, а Чу пытался успокоить взволнованного Харди. Он двинулся по коридору. Таунхаус был построен по типичному плану, столовая и кухня располагались позади гостиной. Под лестницей был чулан, а также дамская комната. Босх быстро заглянул в эти комнаты, предполагая, что Чу уже обыскал их, когда ходил за водой, и открыл дверь в конце коридора. В гараже не было машины. Помещение было заставлено штабелями коробок и старыми матрасами, прислоненными к одной из стен.

Он повернулся и направился обратно в гостиную.

“У вас нет машины, мистер Харди?” сказал он, подходя к лестнице.

“Я беру такси, когда мне нужно. Не поднимайся туда ”.

Босх остановился на четыре ступеньки выше и посмотрел на него.

“Почему бы и нет?”

“У вас нет ордера, и у вас нет права”.

“Ваш сын наверху?”

“Нет, наверху никого нет. Но тебе не позволено.”

“Мистер Харди, мне нужно убедиться, что мы все здесь будем в безопасности, и что вы будете в безопасности после того, как мы уйдем”.

Босх продолжил подъем. Требование Харди не подниматься наверх заставило его насторожиться. Как только он достиг второго уровня, он выхватил пистолет.

И снова городской дом был выполнен в знакомом стиле. Две спальни и полноценная ванная между ними. Очевидно, Харди спал в передней спальне. На полу была неубранная кровать и белье. На боковом столике стояла грязная пепельница, а на бюро - дополнительные кислородные баллончики. Стены пожелтели от никотина, и на всем был налет пыли и сигаретного пепла.

Босх поднял одну из канистр. На этикетке было написано, что она содержит жидкий кислород и должна использоваться только по рецепту врача. Там был номер телефона для самовывоза и доставки от компании под названием ReadyAire. Босх поднял канистру. Там было пусто, но он не был уверен. Он положил его обратно и повернулся к двери шкафа.

Это был встроенный шкаф, с обеих сторон которого на вешалках висела заплесневелая одежда. Полки наверху были заставлены коробками с надписью U-Haul по бокам. Пол был усеян обувью и тем, что выглядело как поношенная одежда в куче белья. Он попятился и вышел из спальни, направляясь по коридору.

Вторая спальня была самой чистой комнатой в доме, потому что она, казалось, не использовалась. Там были бюро и приставной столик, но не было матраса на каркасе кровати. Босх вспомнил матрас и пружинный блок, которые он видел ранее в гараже, и понял, что гарнитур, вероятно, был перенесен отсюда. Он проверил шкаф и нашел его переполненным, но более упорядоченным. Одежда была аккуратно развешана в пластиковых пакетах для длительного хранения.

Он вернулся в коридор, чтобы проверить ванную.

“Гарри, там, наверху, все в порядке?” Чу позвал снизу.

“Все круто. Сейчас буду внизу ”.

Он убрал оружие в кобуру и высунул голову в ванную. Грязные полотенца висели на вешалке, и еще одна пепельница стояла на бачке унитаза. Рядом с ним лежал пластиковый освежитель воздуха. Босх чуть не рассмеялся при виде этого.

На ограждении ванны была пластиковая занавеска с плесенью, а ванна завершала рисунок слоем грязи, который, казалось, создавался годами. Испытывая отвращение, Босх повернулся, чтобы спуститься обратно по лестнице. Но потом он передумал и вернулся в ванную. Он открыл аптечку и обнаружил, что три стеклянные полки полностью заставлены бутылочками с рецептами и ингаляторами. Он наугад взял одну с полки и прочитал этикетку. Это был рецепт Харди четырехлетней давности на что-то, называемое универсальным теофиллином. Он поставил ее на место и снял один из ингаляторов. Это был еще один универсальный рецепт, на этот раз на что-то под названием альбутерол. Ему было три года.

Босх изучил другой ингалятор. Затем еще одно. И затем он проверил каждый ингалятор и флакон в шкафу. Там было много разных непатентованных лекарств, и некоторые бутылки были полны, в то время как большинство из них были почти пусты. Но в аптечке не было рецепта более чем трехлетней давности.

Босх закрыл шкаф, подойдя к своему отражению в зеркале. Он долго смотрел в его темные глаза.

И внезапно он понял.

Он вышел из ванной и быстро вернулся в спальню Харди. Он закрыл дверь, чтобы его не было слышно из гостиной. Доставая один из кислородных баллонов, он достал телефон, набрал номер ReadyAire и попросил соединить его с координатором доставки и самовывоза. Он был связан с кем-то по имени Мануэль.

“Мануэль, меня зовут детектив Босх. Я работаю в полицейском управлении Лос-Анджелеса и провожу расследование. Мне нужно очень быстро узнать, когда вы в последний раз доставляли кислород по рецепту одному из ваших клиентов. Ты можешь мне помочь?”

Мануэль сначала подумал, что звонок был шуткой, розыгрышем, совершенным другом.

“Послушай меня”, - строго сказал Босх. “Это не шутка. Это срочное расследование, и мне нужна эта информация прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты помог мне или соединил меня с кем-то, кто может.”

Наступила тишина, и Босх услышал, как Чу снова выкрикнул его имя. Босх поставил канистру и прикрыл телефон рукой. Он открыл дверь спальни.

“Я сейчас спущусь”, - крикнул он.

Затем он закрыл дверь и вернулся к телефону.

“Мануэль, ты там?”

“Да. Я могу ввести имя в компьютер и посмотреть, что у нас есть ”.

“Хорошо, сделай это. Меня зовут Чилтон Аарон Харди.”

Босх подождал и услышал, как печатают.

“Э-э, он здесь”, - сказал Мануэль. “Но он больше не получает от нас свои ноль-два”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Это показывает, что наша последняя поставка ему была в июле без четверти восемь. Он либо умер, либо начал получать это откуда-то еще. Наверное, где-нибудь подешевле. Таким образом, мы теряем много бизнеса ”.

“Ты уверен?”

“Я смотрю на это прямо здесь”.

“Спасибо тебе, Мануэль”.

Босх отключил звонок. Он убрал свой телефон и вытащил пистолет обратно.

35

По мере того, как Босх спускался по лестнице, уровень адреналина в его крови повышался. Он увидел, что Харди не встал со стула, но теперь курил сигарету. Чу сидел на подлокотнике дивана, наблюдая.

“Я заставил его выключить бак”, - сказал он. “Чтобы он не взорвал нас всех”.

“В баке ничего нет”, - сказал Босх.

“Что?” - спросил я.

Босх не ответил. Он пересек комнату, пока не оказался прямо перед Харди.

“Встань”.

Харди поднял глаза, на его лице было замешательство.

“Я сказал, встань”.

“Что происходит?”

Босх протянул обе руки, схватил его за рубашку и рывком поднял со стула. Он развернул его и прижал лицом к стене.

“Гарри, что ты делаешь?” - Спросил Чу. “Он старый—”

“Это он”, - сказал Босх.

“Что?” - спросил я.

“Это сын, а не отец”.

Босх снял с его пояса наручники и связал Харди руки за спиной.

“Чилтон Харди, вы арестованы за убийство Лили Прайс”.

Харди ничего не сказал, пока Босх перечислял свои конституционные права. Он повернулся щекой к стене, и на его лице даже появилась легкая улыбка.

“Гарри, отец наверху?” Спросил Чу из-за его спины.

“Нет”.

“Тогда, где он?”

“Я думаю, он мертв. Джуниор жил здесь как он, получая свою пенсию, социальное обеспечение и все такое прочее. Откройте файл. Где фотография DL?”

Чу сделал шаг вперед с увеличенным изображением Чилтона Аарона Харди-младшего. Босх развернул Харди лицом к себе, а затем прижал его к стене, положив одну руку ему на грудь. Он поднес фотографию к своему лицу. Затем он стряхнул с себя очки с толстыми стеклами, и они упали на пол.

“Это он. Он побрил голову для фото DL. Изменил свою внешность. Мы так и не нашли фотографию его отца. Я думаю, мы должны были ”.

Босх вернул фотографию Чу. Улыбка Харди стала шире.

“Ты думаешь, это смешно?” - Спросил Босх.

Харди кивнул.

“Я думаю, это чертовски забавно, что у тебя нет никаких доказательств и у тебя нет дела”.

Теперь его голос звучал по-другому. Более глубокий тембр. Не тот хрупкий голос старика, что был раньше.

“И я думаю, это чертовски забавно, что вы незаконно обыскали это место. Ни один судья не поверит, что я дал тебе разрешение. Жаль, что вы ничего не нашли. Я бы с удовольствием посмотрел, как судья выложит все это ”.

Босх схватил Харди за рубашку и оторвал его от стены, затем прижал к ней спиной. Он чувствовал, как в нем нарастает ярость.

“Эй, напарник?” - сказал он. “Иди к машине и возьми свой компьютер. Я хочу выписать ордер на обыск прямо сейчас ”.

“Гарри, я уже проверил на своем телефоне, здесь нет Wi-Fi. Как мы собираемся это отправить?”

“Партнер, просто сходи за компьютером. Мы будем беспокоиться о Wi-Fi после того, как вы напишете об этом. И закрой дверь, когда будешь уходить ”.

“Ладно, партнер. Я схожу за ноутбуком.”

Сообщение получено.

Босх не сводил глаз с Харди. Он видел, как они осознали ситуацию, что его вот-вот оставят наедине с Босхом, и в их сияющей холодности зародился страх. Как только Босх услышал, как закрылась входная дверь, он вытащил свой "Глок" и приставил дуло к коже под подбородком Харди.

“Знаешь что, придурок, мы собираемся покончить с этим прямо здесь. Потому что ты прав, у нас недостаточно. И я не позволю тебе разгуливать на свободе еще один гребаный день ”.

Он яростно оторвал Харди от стены и швырнул на пол. Харди врезался в приставной столик, сбив пепельницу и стакан с водой на ковер, и приземлился на спину. Босх опустился на него, оседлав его торс.

“Это сработает так, что мы не знали, что это ты, понимаешь? Мы все время думали, что это был твой отец, и когда мой напарник вышел к машине, ты набросился на меня. Была борьба за пистолет и — угадайте, что? — ты не выиграл.”

Босх поднял пистолет вбок, выставив его перед лицом Харди.

“Будет два выстрела. Тот, который я собираюсь всадить в твое черное гребаное сердце, а затем, после того, как я сниму наручники, я обниму твои мертвые руки своим "Глоком" и впечатаю один из них в стену. Таким образом, мы оба получаем следы огнестрела, и все к этому относятся спокойно ”.

Босх наклонился и направил пистолет стволом вверх к груди Харди.

“Да, я думаю вот так”, - сказал он.

“Подожди!” Харди закричал. “Ты не можешь этого сделать!”

В его глазах Босх увидел настоящий ужас.

“Это за Лили Прайс, Клейтона Пелла и всех остальных, кого ты убил, ранил и уничтожил”.

“Пожалуйста”.

“Пожалуйста? Это то, что Лили сказала тебе? Она сказала ”пожалуйста"?"

Босх слегка изменил угол наведения пистолета и наклонился еще ниже, теперь его грудь находилась всего в шести дюймах от груди Харди.

“Хорошо, я признаю это. Венис-Бич, тысяча девятьсот восемьдесят девятый. Я расскажу тебе все. Просто пригласи меня и установи это. Я расскажу вам и о моем отце тоже. Я утопила его в ванне ”.

Босх покачал головой.

“Ты скажешь мне то, что я хочу услышать, просто чтобы выбраться отсюда живым. Но это никуда не годится, Харди. Слишком поздно. Мы прошли через это. Даже если бы ты действительно признался, это не выдержало бы критики. Признание под давлением. Ты это знаешь ”.

Босх передернул затвор "Глока", чтобы дослать патрон в патронник.

“Я не хочу дерьмового признания. Мне нужны доказательства. Я хочу твою заначку ”.

“Какой тайник?”

“Ты хранишь вещи. Все вы, ребята, храните вещи. Картины, сувениры. Хочешь спастись, Харди, скажи мне, где заначка.”

Он ждал. Харди ничего не сказал. Босх прижал дуло к груди и снова навел пистолет.

“Хорошо, хорошо”, - в отчаянии сказал Харди. “В соседней комнате. Все по соседству. Мой отец владел обоими заведениями. Я оформил это на вымышленное имя в документе. Ты пойди посмотри. Ты найдешь все, что тебе нужно ”.

Босх долго смотрел на него сверху вниз.

“Если ты лжешь, ты умираешь”.

Он вытащил пистолет и убрал его в кобуру. Он начал вставать.

“Как мне попасть внутрь?”

“Ключи на кухонном столе”.

Странная улыбка вернулась на лицо Харди. Мгновение назад он отчаянно пытался спасти свою собственную жизнь, теперь он улыбался. Босх понял, что это был взгляд гордости.

“Иди и проверь это”, - призвал Харди. “Ты станешь знаменитым, Босх. Ты поймал чертова рекордсменку ”.

“Да? Сколько?”

“Тридцать семь. Я установил тридцать семь крестов”.

Босх предполагал, что будут цифры, но не такие высокие. Он задавался вопросом, не раздувал ли Харди свои убийства в рамках одной из последних манипуляций. Скажи что угодно, отдай что угодно, лишь бы выйти за дверь живым. Все, что ему нужно было сделать, это пережить этот момент, и он мог бы перейти к следующему превращению, из неизвестного и не нанесенного на карту убийцы в фигуру, вызывающую всеобщее восхищение и страх. Имя, которое внушило бы ужас. Босх знал, что это было частью процесса самореализации с такими, как они. Харди, вероятно, жил в ожидании того времени, когда он станет известным. Мужчины вроде него фантазировали об этом.

Одним плавным и быстрым движением Босх снова вытащил "Глок" из кобуры и прицелился в Харди.

“Нет!” Харди закричал. “Мы заключили сделку!”

“У нас ни хрена нет”.

Босх нажал на спусковой крючок. Раздался металлический щелчок спускового механизма, и тело Харди дернулось, как при выстреле, но в патроннике не было пули. Пистолет был пуст. Босх выгрузил его в спальне.

Босх кивнул. Харди пропустил рассказ. Ни одному полицейскому не пришлось бы досылать патрон, потому что ни один полицейский не оставил бы патронник пустым. Не в Лос-Анджелесе, где две секунды, которые требуются, чтобы дослать патрон, могут стоить тебе жизни. Это было просто частью игры. На случай, если Босху пришлось бы все усложнять.

Он наклонился и перевернул Харди. Он положил пистолет за спину и достал из кармана костюма две завязки на кнопках. Он затянул один вокруг лодыжек Харди, крепко связав их вместе, а затем использовал другой на его запястьях, чтобы тот мог снять наручники. У Босха было предчувствие, что не он будет сопровождать Харди в тюрьму, и он не хотел терять наручники.

Босх встал и снова пристегнул наручники к поясу. Затем он снова полез в карман пальто и достал пригоршню пуль. Он извлек пустой магазин из своего пистолета и начал перезаряжать его. Закончив, он вставил магазин на место и загнал один патрон в патронник, прежде чем вернуть оружие в кобуру.

“Всегда держи один в патроннике”, - сказал он Харди.

Дверь открылась, и Чу шагнул обратно, неся свой ноутбук. Он посмотрел на Харди, лежащего ничком на полу. Он понятия не имел, в чем заключалась игра Босха.

“Он жив?”

“Да. Наблюдай за ним. Убедись, что он не изобразит кенгуру ”.

Босх прошел по коридору на кухню и нашел связку ключей на стойке, где, по словам Харди, они должны были быть. Когда он вернулся в гостиную, он огляделся, пытаясь придумать способ обезопасить Харди, пока они с Чу совещаются наедине снаружи о том, как действовать дальше. Несколькими месяцами ранее в PAB разошлась неловкая история о подозреваемом в ограблении по кличке Кенгуру. Он был связан по лодыжкам и запястьям и оставлен на полу банка, пока производившие арест офицеры искали другого подозреваемого, который, по их мнению, скрывался в здании. Пятнадцать минут спустя полицейские в другой машине, прибывшей на место происшествия, увидели мужчину, скачущего по улице в трех кварталах от банка.

Наконец, у Босха появилась идея.

“Возьми конец дивана”, - сказал он.

“Что мы делаем?” - Спросил Чу.

Босх указал ему на конец.

“Наклони его”.

Они наклонили диван вперед на передних ножках, а затем вниз на Харди. Это сковало его и сделало почти невозможной попытку встать со связанными руками и ногами.

“Что это такое?” Харди запротестовал. “Что ты делаешь?”

“Просто сиди тихо, Харди”, - ответил Босх. “Мы не оставим вас слишком надолго”.

Босх жестом указал Чу на входную дверь. Когда они выходили, Харди окликнул их.

“Будь осторожен, Босх!”

Босх оглянулся на него.

“От чего?”

“Того, что ты увидишь. Ты не будешь прежним после сегодняшнего ”.

Босх долго стоял, держа руку на ручке. Были видны только ноги Харди, торчащие из-под перевернутого дивана.

“Посмотрим”, - сказал он

Он вышел и закрыл дверь.

36

Это было похоже на то, что они оказались в конце лабиринта и им пришлось прокладывать обратный путь к начальной точке. У них было место, которое они хотели обыскать — таунхаус по соседству, где Харди утверждал, что хранил свои сувениры от убийств. Им просто нужно было выяснить цепочку событий и юридических шагов, ведущих их к этому, которые можно было бы включить в ордер на обыск и которые были бы приняты и одобрены судьей вышестоящего суда.

Босх не рассказал Чу о том, что произошло в гостиной Харди, пока Чу возвращался к машине. Проблема с доверием, возникшая не только в деле Ирвинга, но и Босх, без сомнения, вынудил Харди признаться, и он ни с кем не поделился бы этим проступком. Если бы и, что более вероятно, когда Харди заявил о принуждении как части своей защиты, Босх просто отрицал бы это и отверг бы как возмутительную тактику защиты. Не было бы никакой возможности, чтобы кто—то, кроме Харди — обвиняемого, - мог подвергнуть критике историю Босха.

Итак, Босх сказал Чу, что им нужно сделать, и они решили, как этого добиться.

“Предполагается, что владельцем этих двух таунхаусов был Чилтон Харди-старший, который, скорее всего, мертв. Нам нужно обыскать их обоих, и сделать это нужно сейчас. Как нам туда добраться?”

Они стояли на траве перед комплексом таунхаусов. Чу посмотрел на фасады блоков 6A и 6B, как будто ответ на вопрос мог быть нарисован на них в виде граффити.

“Ну, вероятная причина на шестой Б не будет проблемой”, - сказал он. “Мы нашли его там, живущим как его отец. Мы имеем право искать любые указания на то, что случилось со стариком. Чрезвычайные обстоятельства, Гарри. Мы в деле ”.

“А как насчет шести А? Это то место, которое мы действительно хотим ”.

“Итак, мы. . мы просто. . Ладно, думаю, я понял. Мы приехали, чтобы взять интервью у Чилтона Харди-старшего, но на полпути мы понимаем, что парень перед нами на самом деле Чилтон Харди-младший. Нет никаких признаков Харди-старшего, и мы думаем, что он может быть где-то связан, его держат в плену, кто знает, что. Может быть, он жив, а может быть, он мертв. Итак, мы запускаем поиск по истории в базе данных оценщика недвижимости, и о чудо, он когда-то владел домом по соседству, и передача права собственности выглядит фальшивкой. Мы обязаны пойти туда и посмотреть, жив ли он или в какой-то опасности. Снова неотложные обстоятельства.”

Босх кивнул, но в то же время нахмурился. Ему это не понравилось. Для него это звучало именно так, как оно и было. История, придуманная, чтобы заполучить их в дверь. Судья может подписать ордер на обыск, но им придется найти дружественного человека. Он хотел что-то пуленепробиваемое. Что-то, что одобрил бы любой судья и что задержало бы последующие судебные разбирательства.

Внезапно он понял, что их доступ прямо у него в руках. Несколькими способами, чем один. Он поднял связку ключей. На нем было шесть ключей. На одном был логотип Dodge, и он, очевидно, принадлежал транспортному средству. Там были два полноразмерных ключа Schlage, которые, как он предположил, были ключами от входных дверей двух квартир, а затем три ключа поменьше. Два из них были маленькими ключами, используемыми для открытия личных почтовых ящиков, вроде тех, что они видели на обочине.

“Ключи”, - сказал он. “У него есть два ключа от почтового ящика. Давай.”

Они направились к ряду почтовых ящиков. Когда они добрались туда, Босх попробовал ключи в ячейках, назначенных комплексу 6. Он смог открыть ячейки для блоков 6A и 6B. Он отметил, что имя на 6A было Дрю, что Босх воспринял как попытку Харди пошутить. Харди и Дрю живут бок о бок в Лос-Аламитосе.

“Хорошо, мы нашли два ключа от почтового ящика у Харди”, - сказал он. “Это привело нас сюда, и мы узнали, что у него был доступ к двум ящикам. Квартиры шесть А и Б. Мы также отметили, что у него было два ключа от замка Schlage, и это навело нас на мысль, что у него был доступ как к шести А, так и к B. Мы проверили записи о собственности и увидели передачу от отца на шесть Б. Это выглядит неправильно, потому что это произошло после того, как мы подумали, что сын начал играть отца. Итак, нам нужно проверить, там ли держат старика. Мы постучали, ответа не получили, и теперь мы хотим получить разрешение войти ”.

Чу кивнул. Ему это понравилось.

“Я думаю, это работает. Ты хочешь, чтобы я написал это таким образом?”

“Да. Сделай это. Иди, запиши это внутри, чтобы ты мог присматривать за Харди ”.

Босх взвесил в руке связку ключей.

“Я собираюсь в шесть А, чтобы посмотреть, стоит ли это нашего времени”.

Это называлось "уклонение от ордера". Проверка места перед обыском официально одобрена судьей. Если бы это когда-либо было признано полицейской практикой, люди могли бы потерять свои значки и даже оказаться в тюрьме. Но правда заключалась в том, что часто ордера на обыск выписывались с полным знанием того, что будет найдено в намеченном здании или транспортном средстве. Это произошло потому, что полиция уже была внутри.

“Ты уверен, что тебе это нужно, Гарри?” - Спросил Чу.

“Да. Если Харди подыгрывал мне, пока я играл с ним, то я хочу узнать об этом скорее раньше, чем позже, чтобы мы не крутили наши колесики ”.

“Тогда просто подожди, пока я не окажусь внутри, чтобы я не знал об этом”.

Босх указал на дверь 6B, как метрдотель, вытянув руку и слегка согнув тело в талии. Чу направился обратно к городскому дому, но затем остановился и вернулся.

“Когда мы собираемся рассказать другому полицейскому управлению Лос-Анджелеса о том, что мы здесь и что мы делаем?”

“Какая еще полиция Лос-Анджелеса?”

“Полицейское управление Лос-Аламитоса”.

“Еще не совсем”, - сказал Босх. “Когда мы получим одобрение ордера, мы сможем вызвать их”.

“Им это не понравится”.

“Жесткое дерьмо. Наше дело, наш арест.”

Босх знал, что в департаменте размером с Лос-Аламитос “настоящая” полиция Лос-Аламитоса запросто может действовать по-крупному.

Чу снова направился к двери в 6B, а Босх направился обратно к машине. Он открыл багажник, достал из коробки с оборудованием несколько пар латексных перчаток и положил их в карман пальто. Он схватил фонарик на случай, если он понадобится, и закрыл багажник.

Босх вернулся к 6А, но был отвлечен криками, доносившимися со стороны 6B, когда он приблизился. Он был выносливым.

Босх вошел в дверь дома 6В. Харди все еще лежал ничком под диваном. Чу сидел на стуле, который он принес из кухни, и работал на своем ноутбуке. Харди замолчал, когда Босх вошел.

“О чем он кричит?”

“Сначала он захотел сигарету. Теперь он хочет своего адвоката ”.

Босх посмотрел вниз на перевернутый диван.

“Как только вы забронируете номер, вам позвонят”.

“Тогда закажи меня!”

“Сначала мы обезопасим место происшествия. И если ты продолжишь кричать, то мы собираемся дополнительно закрепить тебя кляпом ”.

“Я имею право на адвоката. Ты сам так сказал.”

“Тебе позвонят, когда позвонят всем остальным. Когда ты будешь забронирован ”.

Босх повернулся обратно к двери.

“Эй, Босх?”

Он обернулся.

“Ты уже зашел внутрь?”

Босх не ответил. Харди продолжил.

“Они собираются снимать фильмы о нас”.

Чу поднял глаза и обменялся взглядом с Босхом. Были убийцы, которые получали удовольствие от своей дурной славы и страха, который создавали их легенды. Реальные страшилки, городской миф, становящийся городской реальностью. Харди столько лет скрывался. Теперь его очередь оказаться в центре внимания.

“Конечно”, - сказал Босх. “Ты станешь самым известным мудаком в камере смертников”.

“Пожалуйста. Ты знаешь, что я смогу не садиться на иглу в течение двадцати лет. По крайней мере. Как ты думаешь, кто сыграет меня в фильме?”

Босх не ответил. Он вышел на крыльцо и небрежно огляделся, чтобы посмотреть, нет ли поблизости пешеходов или автомобилистов. Это было ясно. Он быстро подошел к двери дома 6А и вытащил из кармана связку ключей Харди. Он попробовал открыть замок одним из ключей Schlage, и ему повезло с первой попытки. Ключ также подходит к ручке замка. Он толкнул дверь и вошел, затем закрыл ее за собой.

Все еще стоя у входа, Босх натянул комплект латексных перчаток. В помещении было темно, как ночью. Он провел по стене рукой в свежей перчатке, пока не нашел выключатель.

Тусклый потолочный светильник превращал дом 6А в дом ужасов. Перед окнами была возведена самодельная стена, обеспечивающая темноту и уединение, а также слой звукоизоляции. Все четыре стены гостиной использовались как галерея для фотоколлажей и газетных статей об убийствах, изнасилованиях и пытках. Газеты из Сан-Диего, Феникса и Лас-Вегаса. Истории о необъяснимых похищениях, захоронениях тел, пропавших людях. Было ясно, что если эти случаи были работой Харди, то он был путешественником. Его охотничья территория была огромной.

Босх изучил фотографии. Жертвами Харди были как молодые мужчины, так и женщины. Некоторые из них были детьми. Босх двигался медленно, изучая ужасные изображения. Он остановился, когда дошел до полной первой страницы Los Angeles Times, пожелтевшей и потрескавшейся, с улыбающимся лицом молодой девушки на фотографии рядом с историей о ее исчезновении из торгового центра West Valley. Он наклонился ближе, чтобы прочитать статью, пока там не было произнесено ее имя. Он знал имя и дело, и теперь он вспомнил, почему адрес на водительских правах Харди показался ему знакомым.

В конце концов, ему пришлось оторваться от ужасных образов. Это была предварительная проверка. Он должен был продолжать двигаться. Подойдя к двери в гараж, Босх знал, что найдет, еще до того, как открыл ее. Там, в бухте, стоял белый рабочий фургон. Самый важный инструмент Харди для похищения.

Это был "Додж" последней модели. Босх использовал ключ, чтобы отпереть его и заглянуть внутрь. Там было пусто, если не считать матраса и подвесной полки для инструментов с двумя рулонами клейкой ленты на ней. Босх вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель, чтобы проверить пробег. На фургоне было более 140 000 миль пробега, еще одно указание на территорию убийцы. Он заглушил двигатель и снова запер фургон.

Босх увидел достаточно, чтобы понять, что у них есть, но его все равно тянуло наверх. Сначала он проверил переднюю спальню и обнаружил, что в ней нет мебели. Все, что здесь было, - это несколько небольших стопок одежды. Там были футболки с лицами поп-звезд, несколько пар синих джинсов, отдельные стопки только для бюстгальтеров, нижнего белья и ремней. Одежда жертв.

В гардеробной были засов и висячий замок на нем. Босх снова потянул за кольцо для ключей и вставил самый маленький ключ в висячий замок. Он открыл дверцу шкафа и щелкнул выключателем на внешней стене. Маленькая комната была пуста. Стены, потолок и пол были выкрашены в черный цвет. Два толстых стальных рым-болта торчали из задней стены на высоте трех футов от земли. Очевидно, это была кладовка для жертв Харди. Босх подумал обо всех людях, которые провели свои последние часы в этой комнате с кляпом во рту, привязанные к засовам, ожидая, когда Харди положит конец их агонии.

В задней спальне стояла кровать с голым матрасом на ней. В углу стоял штатив для фотоаппарата без камеры. Bosch открыл дверцы шкафа и обнаружил, что это центр электроники. Там были видеокамеры, архаичные фото- и полароидные фотокамеры и портативный компьютер, а на верхних полках стояли ящики с DVD и кассетами VHS. На одной из полок стояли три старые коробки из-под обуви. Босх вытащил один из них и открыл. Он был заполнен старыми полароидными снимками, в основном поблекшими сейчас, на которых были запечатлены множество разных молодых женщин и мужчин, занимающихся оральным сексом с мужчиной, лица которого никто никогда не видел.

Босх поставил коробку на место и закрыл дверцы шкафа. Он вернулся в коридор. Ванная была такой же грязной, как и в ванной в доме 6B, но кольцо в ванне было коричневато-красным, и Босх знал, что именно здесь Харди смывал кровь. Он попятился из комнаты и проверил шкаф в прихожей. Он был пуст, если не считать черного пластикового футляра высотой около четырех с половиной футов, по форме напоминающего кеглю для боулинга. На его верхней части была ручка. Босх схватил его и наклонил вперед. На дне было два колеса, и он выкатил его в коридор. Футляр казался пустым, и Босх подумал, не содержался ли в нем музыкальный инструмент.

Но затем он увидел табличку производителя на боковой стороне контейнера. Там было написано Golf + Go Systems, и Bosch понял, что это чехол для перевозки клюшек для гольфа в самолетах. Он положил его на ковер и открыл, отметив, что две защелки можно закрыть ключом. Контейнер был пуст, но Босх увидел, что в верхней части контейнера были вырезаны три отверстия с неровными краями размером с десятицентовик.

Босх закрыл его, выровнял и убрал обратно в шкаф, чтобы его нашли позже во время официального обыска. Он закрыл дверь и направился обратно вниз.

Пройдя половину лестницы, Босх внезапно остановился и схватился за перила. Он знал, что отверстия размером с десятицентовик в футляре для клюшек для гольфа должны пропускать воздух внутрь футляра. И он знал, что внутри может поместиться ребенок или маленький человек. Бесчеловечность и порочность внезапно овладели им. Он чувствовал запах крови. Он мог слышать приглушенные мольбы. Он знал, насколько несчастным было это место.

Он на мгновение прислонился плечом к стене, а затем соскользнул вниз, приняв сидячее положение на ступеньках. Он наклонился вперед, поставив локти на колени. У него было учащенное дыхание, и он пытался замедлить свой дыхательный цикл. Он провел рукой по волосам, а затем прижал ладонь ко рту.

Он закрыл глаза и вспомнил другой раз, когда он был в месте смерти, скорчившись в туннеле и вдали от дома. Тогда он был действительно просто мальчиком, и он был напуган и пытался контролировать свое дыхание. Это было ключевым моментом. Контролируйте свое дыхание, и вы контролируете страх.

Он сидел там не более двух минут, но казалось, что прошла целая ночь. Наконец его дыхание пришло в норму, и воспоминание о туннелях исчезло.

Его телефон зажужжал, и это вывело его из мрачного состояния. Он вытащил его и посмотрел на экран. Это был Чу.

“Да?”

“Гарри, ты там в порядке? Ты отнимаешь много времени.”

“Я крутой. Я буду через минуту ”.

“У нас все хорошо?”

Значение того, нашел ли Bosch то, что им было нужно в 6A.

“Да, у нас все хорошо”.

Он отключился, а затем набрал прямой номер Тима Марсии. Он косвенно объяснил командиру отделения, что происходит.

“Нам понадобятся люди здесь, внизу”, - сказал Босх. “Я думаю, что предстоит проделать большую работу. Нам также понадобятся связи со СМИ и связь с местными жителями. Мы должны оборудовать командный пункт, потому что собираемся пробыть здесь всю неделю ”.

“Хорошо, я этим занимаюсь”, - сказала Марсия. “Я поговорю с лейтенантом, и мы начнем мобилизацию. Похоже, нам придется отправить всех ”.

“Это было бы хорошо”.

“С тобой все в порядке, Гарри? У тебя странный голос ”.

“Со мной все в порядке”.

Босх продиктовал ему адрес и повесил трубку. Он посидел неподвижно еще две минуты, а затем сделал следующий звонок, на мобильный Кизмин Райдер.

“Гарри, я знаю, почему ты звонишь, и все, что я могу тебе сказать, это то, что это было продумано очень тщательно. Было принято решение, которое было наилучшим для департамента, и мы никогда не собираемся говорить об этом. Так будет лучше и для тебя тоже ”.

Она говорила о статье в Times об Ирвинге и франшизе такси. Теперь это дело казалось Босху таким далеким. И такое бессмысленное.

“Я звоню не поэтому”.

“Ох. Тогда, в чем дело? Ты неправильно говоришь ”.

“Я в порядке. Мы только что ликвидировали крупное преступление, в котором, я уверен, шеф захочет поучаствовать. Ты помнишь дело Мэнди Филлипс в Уэст-Вэлли примерно девять-десять лет назад?”

“Нет, освежи меня”.

“Ей было тринадцать лет, ее схватили в торговом центре неподалеку. Так и не был найден, никто так и не был арестован ”.

“Ты поймал парня?”

“Да, и возьми это. Когда он получил водительские права три года назад? Он назвал адрес девушки как свой собственный.”

Райдер молчала, поскольку она оценила дерзость Харди.

“Я рада, что ты заполучил его”, - наконец сказала она.

“Она не единственная. Мы в округе Ориндж собираем это воедино. Но оно собирается стать большим. Парень утверждает, что его номер тридцать семь.”

“О, боже мой!”

“У него в шкафу полно камер, фотографий и кассет. Есть видеокассеты, Киз. Этот парень занимается этим очень долго ”.

Босх знал, что идет на риск, раскрывая Райдеру то, что он обнаружил, уклоняясь от получения ордера. Когда-то они были партнерами, но пуленепробиваемая связь, которую они разделяли тогда, теперь проржавела насквозь. Тем не менее, он рискнул этим. Политика и кайф в сторону, если он не мог доверять ей, то он не мог доверять никому.

“Вы рассказали все это лейтенанту Дюваль?”

“Я сказал кнуту. Не все, но достаточно. Я думаю, что они падают вместе со всеми ”.

“Хорошо, я проверю и проконтролирую ситуацию. Я не знаю, пойдет ли шеф туда. Но он захочет принять участие. Возможно, они захотят использовать здешний театр для чего-то подобного ”.

В комплексе PAB был кинотеатр на первом этаже, который использовался для программ награждения, специальных мероприятий и крупных пресс-конференций. Это было бы одним из таких.

“Хорошо, но это не было главной причиной, по которой я позвонил”.

“Ну, и какова была главная причина?”

“Вы уже предприняли что-нибудь по поводу перевода моего партнера из подразделения?”

“Э-э, нет. Я был немного занят этим утром ”.

“Хорошо. Тогда не делай этого. Не обращай на это внимания ”.

“Ты уверен?”

“Да”.

“Тогда ладно”.

“И та другая вещь, о которой ты упоминал. О том, что я провел все пять лет в УВОЛЬНЕНИИ. Ты все еще думаешь, что можешь это сделать?”

“Я был почти уверен, что смогу это сделать, когда делал предложение. После этого случая, я думаю, это решающий момент. Они захотят, чтобы ты был рядом, Гарри. Ты вот-вот станешь знаменитым ”.

“Я не хочу быть знаменитым. Я просто хочу работать над делами ”.

“Я понимаю это. Я соглашусь на все пять ”.

“Спасибо, Киз. И я думаю, мне следует вернуться к этому сейчас. Здесь многое происходит ”.

“Удачи, Гарри. Держи это между строк ”.

В смысле, не нарушай правила. Дело слишком большое, слишком важное.

“Понял”.

“А Гарри?”

“Да”.

“Вот почему мы это делаем. Из-за таких людей, как этот парень. Такие монстры, как он, они не остановятся, пока мы их не остановим. Это благородная работа. Запомни это. Просто подумай, скольких людей ты только что спас ”.

Босх кивнул и подумал о переноске для клюшек для гольфа. Он знал, что это должно было стать чем-то, что осталось с ним навсегда. Харди был прав, когда предупреждал, что переход на 6A изменит Bosch.

“Недостаточно”, - сказал он.

Он отключился и задумался о разных вещах. Два дня назад он не думал, что сможет выдержать последние тридцать девять месяцев своей карьеры. Теперь он хотел полных пяти лет. Какими бы ни были его промахи в деле Ирвинга, теперь он понимал, что миссия не закончилась. Всегда была миссия и всегда была работа, которую нужно было выполнить. Это его работа.

Вот почему мы это делаем.

Босх кивнул. Киз понял это правильно.

Он воспользовался перилами, чтобы подняться в стоячее положение, а затем снова начал спускаться по лестнице. Ему нужно было выбраться из городского дома на солнечный свет.

37

К полудню судья верховного суда Джордж Компаньони подписал ордер на обыск, и ужасы, творившиеся в таунхаусе 6А, были официально и юридически подтверждены Босхом, Чу и другими членами Отдела по расследованию нераскрытых преступлений. Затем Чилтон Харди был перенесен в одну из патрульных машин и доставлен в Столичный центр заключения для оформления детективами Бейкером и Кехо. Босх и Чу, как ведущие следователи, остались работать на месте преступления.

Вскоре улица за соседними городскими домами, где Харди жил в бытность своим отцом и исполнял свои ужасные желания, приобрела цирковую атмосферу, поскольку сообщения об ужасающих находках привлекли все больше следователей и сотрудников правоохранительных органов, а также судмедэкспертов и СМИ из двух округов. Прошло совсем немного времени, прежде чем крошечный Лос-Аламитос привлек внимание всего мира, поскольку история была катапультирована на каждый новостной сайт в Интернете, а также в кабельные и широковещательные телевизионные сети.

Судебная перепалка между двумя полицейскими Лос-Анджелеса была быстро улажена в пользу Лос-Анджелеса, занимающегося всеми аспектами расследования дела, в то время как Лос-Аламитосу была предоставлена охрана сайта, а также контроль над толпой и СМИ. Последнее включало в себя остановку движения в квартале и эвакуацию всех других жителей в комплексе таунхаусов из шести квартир, где жил и работал Харди. Обе стороны сосредоточились на том, что, как ожидалось, должно было занять как минимум неделю расследования на месте преступления. Обе стороны пригласили представителей местных СМИ, чтобы справиться с ожидаемым наплывом репортеров, камер и грузовиков со спутниковыми каналами, которые обрушатся на некогда тихий район.

Начальник полиции и командир отдела по борьбе с ограблениями и убийствами объединили свои усилия и разработали боевой план расследования, к которому прилагался по крайней мере один немедленный сюрприз. Лейтенант Дюваль, руководитель подразделения "Нераскрытые дела", был отстранен от руководства шоу. То, что, возможно, стало звездным часом ее подразделения и самым важным расследованием, было передано в руки лейтенанта Ларри Гэндла, другого командира отделения RHD, который имел больше опыта, чем Дюваль, и считался гораздо более подкованным в средствах массовой информации. Гэндл будет руководить текущим расследованием.

Босх не мог пожаловаться на переезд. Он был в команде Гэндла по расследованию убийств до его назначения в подразделение, и они хорошо сработались. Гэндл был парнем с закатанными рукавами, который доверял своим следователям. Он был не из тех надзирателей, которые прячутся за закрытыми дверями и опущенными жалюзи.

Одним из первых шагов, которые Гэндл предпринял после совещания с Босхом и Чу, был созыв совещания всех следователей, находившихся на месте происшествия. Они стояли вместе в темной передней комнате блока 6А после того, как Гэндл временно выгнал команду фотографов-криминалистов и техников.

“Ладно, люди, слушайте”, - сказал он. “Я не думал, что нам стоит встречаться на улице, на солнце и свежем воздухе. Я подумал, что для нас было бы лучше быть здесь, где темно и воняет смертью. Есть признаки того, что в этом месте погибло много людей, и что они умерли ужасной смертью. Они были замучены и убиты, и мы должны уважать их и чтить, выполняя здесь нашу самую лучшую работу. Мы не срезаем углы, мы не нарушаем никаких правил. Мы делаем это правильно. Меня не волнует, что этот парень Харди прямо сейчас едет в этой машине с Бейкером и Кехо и признается, что у него отвалилась задница. Мы собираемся собрать корпус, который будет абсолютно пуленепробиваемым, мать его. Мы все даем клятву прямо сейчас, что этот парень никогда больше не увидит дневного света. Пункт назначения: камера смертников. Больше ничего. Все поняли это?”

В другом конце комнаты раздалось несколько кивков. Босх впервые видел, чтобы лейтенант произносил ободряющую речь, как футбольный тренер. Гарри понравилось это, и он подумал, что это был хороший ход, чтобы напомнить всем в комнате, насколько высоки ставки в расследовании.

После преамбулы Гэндл приступил к распределению обязанностей между командами. В то время как большая часть расследования в двух таунхаусах будет включать сбор доказательств судебной экспертизы, сердцем дела, несомненно, станут видеозаписи, найденные в шкафу во второй спальне, и фотографии, приклеенные скотчем к стенам по всему таунхаусу. Следователям OU будет поручено задокументировать, кем были жертвы, откуда они пришли и что именно с ними произошло. Это было бы ужасно мрачной задачей. Ранее Чу вставил один из DVD-дисков из шкафа в спальне в свой компьютер, чтобы они с Босхом могли получить представление о том, что было на обширной коллекции кассет и дисков. На видео показано, как Харди насилует и пытает женщину до такой степени, что она начала умолять его — после того, как он вытащил из нее кляп - убить ее и просто избавить от страданий. Видео закончилось тем, что женщина задохнулась, потеряла сознание, но явно все еще дышала, и Харди повернулся к своей камере и улыбнулся. Он получил от нее то, что хотел.

За все годы работы в полиции Босх не видел ничего более выворачивающего наизнанку и ужасного. На том диске были образы, которые, как он знал, были неизгладимы и которые ему нужно было попытаться запихнуть в тайники своего сознания. Но там были еще десятки дисков и кассет и сотни фотографий. Каждый из них нужно было бы просмотреть, описать, занести в каталог и поместить в качестве доказательства. Это должна была быть болезненная, душераздирающая работа, гарантированно оставляющая такие внутренние шрамы, какие бывают только у копов из отдела убийств. Гэндл сказал, что хотел бы, чтобы все в отделении были открыты для обсуждения мучительной обязанности с терапевтами из отдела поведенческих наук департамента. Каждый полицейский знал, что спокойно переносить ужасы работы внутри может быть все равно, что переносить нелеченный рак. Тем не менее, обращение за помощью, чтобы справиться с бременем, многие считали слабостью. Ни один полицейский не хотел быть слабым, было ли это в глазах плохих парней или их приятелей-хороших парней.

Затем Гэндл передал совещание Босху и Чу, ведущим следователям, и они быстро изложили шаги, которые привели их к Харди и расположенным рядом городским домам.

Они также обсудили дихотомию в расследовании, с которой они сейчас столкнулись. С одной стороны, требовалась скорость, но также была необходимость действовать обдуманно и осторожно, чтобы убедиться, что они провели как можно более тщательное расследование.

Департамент был юридически обязан выдвинуть обвинения против Харди в течение сорока восьми часов с момента его ареста. Он будет доставлен в суд для своей первой явки перед судьей в среду утром. Если к тому времени ему не предъявят обвинения в совершении преступления, он будет освобожден.

“Что мы собираемся сделать, так это возбудить против него одно дело”, - сказал Босх. “Одно убийство сейчас, а потом мы добавим его позже, когда будем готовы к остальным. Итак, в среду мы идем с Лили Прайс. На данный момент это воблер, но это по-прежнему наш лучший выбор. У нас есть анализ ДНК, и хотя это не Харди, мы думаем, что сможем доказать, что это указывает на то, что он был на месте преступления. Мы надеемся, что между сегодняшним днем и утром среды мы найдем изображение Лили где-нибудь в этом месте ”.

Чу показал фотографию Лили Прайс размером 5 × 7, взятую из оригинальной книги убийств. Это была ее фотография в ежегоднике. Она была улыбающейся, невинной и красивой. Если бы они нашли ее изображение где-нибудь среди сувениров Харди, оно бы выглядело по-другому.

“Мы говорим о тысяча девятьсот восемьдесят девятом, так что ее не будет ни на одном из DVD, если мы не выясним, что Харди переводил VHS на DVD”, - сказал Чу. “Но это маловероятно, поскольку здесь нет машины для передачи данных, и это не то, что вы отправляете, чтобы кто-то сделал”.

“Мы собираемся быстро просмотреть неподвижные фотографии”, - сказал Босх. “Те из вас, кто работает с VHS, присматривайте за ней. Если мы найдем ее на одной из кассет или фотографий этого парня, то в среду мы в выигрыше ”.

Когда Босх и Чу закончили, Гэндл вернул себе лидерство, чтобы завершить дело финальным митинговым кличем.

“Ладно, люди”, - сказал он. “Вот и все. Мы все знаем, что мы должны делать. Итак, давайте сделаем это. Сделай так, чтобы это считалось ”.

Группа начала распадаться. Босх почувствовал, что детективы чем-то озабочены. Атака Гэндла сработала.

“О, еще кое-что”, - сказал Гэндл. “Никаких временных ограничений на работу над этим. У нас есть полное разрешение на сверхурочную работу, и оно поступает непосредственно из кабинета шефа.”

Если лейтенант ожидал приветствий или даже аплодисментов, он был разочарован. На хорошие новости о том, что деньги на расследование будут поступать неослабевающим потоком, было мало реакции. OT было хорошей вещью, и ее весь год не хватало. Но было нежелание рассматривать финансовое вознаграждение за работу, которую повлечет за собой это дело. Босх знал, что каждый в комнате будет работать столько, сколько потребуется, независимо от того, оплачивается это или нет.

Вот почему мы это делаем.

Босх подумал о том, что Киз Райдер сказала ему ранее. Все это было частью миссии, и этот случай рассказал эту историю лучше, чем большинство других.

38

Трем группам детективов, которым были назначены фото- и видеодоказательства, потребовалось два часа, чтобы упаковать все материалы из шкафа во второй спальне в коробки для улик. Затем, словно в торжественной похоронной процессии, три машины без опознавательных знаков перевезли коробки на север, в Лос-Анджелес, в PAB. Босх и Чу ехали в последней машине, на заднем сиденье лежали три коробки со стопками фотографий. Пока они ехали, говорить было почти не о чем. Им предстоял мрачный долг, и мысли о подготовке к нему были всепоглощающими.

Отдел по связям со СМИ проинформировал СМИ о прибытии процессии, и когда детективы несли свои коробки в полицейское управление, фотографы и видеооператоры, выстроившиеся у входа в здание, задокументировали это. Это было сделано не просто для того, чтобы успокоить СМИ. Скорее, это было частью того, что должно было стать постоянной попыткой использовать средства массовой информации, чтобы убедить общественность — и местное жюри присяжных — в том, что Чилтон Харди виновен в ужасных деяниях. Это было частью тонкого соучастия, которое всегда существовало между полицией и средствами массовой информации.

Все три конференц-зала были отведены для так называемой целевой группы Харди. Босх и Чу заняли самую маленькую комнату, потому что в ней не было видеооборудования. Они собирались отсортировать неподвижные фотографии, и им это не понадобилось.

Харди не продемонстрировал очевидной рифмы или причины в составлении каталога фотографий. Старые и новые фотографии были разложены по нескольким коробкам из-под обуви и расставлены по полкам шкафа. Ни на лицевой, ни на обратной стороне ни одного из них не было надписей. Было сделано несколько фотографий одних и тех же людей, но они могли быть разложены по двум или трем разным обувным коробкам.

Когда Босх и Чу начали просматривать их, они попытались сгруппировать фотографии различными способами. Прежде всего, они попытались собрать все фотографии одного и того же человека вместе. Затем они попытались оценить возраст фотографий и упорядочить их в хронологическом порядке. На некоторых фотографиях были отметки о дате, и это было полезно, хотя не было способа узнать, была ли установлена правильная дата на используемой камере.

На большинстве фотографий человек, который был изображен один, или с Харди, или с телом мужчины, предположительно принадлежащим Харди, был явно жив на фотографии. Он или она были либо вовлечены в половой акт, либо в некоторых случаях улыбались прямо в камеру. В других случаях изображался человек, смотрящий в камеру со страхом, а иногда и болью.

Фотографии, которые имели индивидуальные идентификаторы, были помещены в приоритетную категорию. Это были жертвы, которые носили характерные украшения или имели татуировки или родинки на лице. Эти метки помогли бы следователям установить личности позже в ходе расследования.

Босх чувствовал, как этот процесс опустошает его внутренности. Глаза жертв были самыми сложными. Очень многие из них смотрели в камеру глазами, показывающими, что они знали, что им не суждено жить. Это попало в глубокий колодец беспомощной ярости Босха. В течение многих лет Харди прокладывал кровавый след по ландшафту, и никто этого не видел. Теперь им оставалось делать стопки из фотографий.

В какой-то момент раздался стук в дверь, и вошел Тедди Бейкер, держа в руках папку.

“Я подумала, что ты, возможно, захочешь это увидеть”, - сказала она. “Они забрали его в MDC во время бронирования”.

Она открыла файл и положила на стол фотографию размером 8 × 10. На нем была изображена спина мужчины. От лопатки к лопатке на нем было изображено кладбище с черными крестами по всему ландшафту. Некоторые кресты были старыми и выцветшими, чернила растеклись по коже. Некоторые кресты были четко нарисованы и выглядели новыми. Под изображением черным шрифтом были выведены слова Bene Decessit.

Босх и раньше видел татуировки RIP, но обычно они были на бандитах, пытающихся отслеживать количество убитых своих приятелей. Это было ново, но в то же время неудивительно. Также не стало неожиданностью, что Харди нашел татуировщика, который, по-видимому, не счел изображение кладбища достаточно подозрительным, чтобы связаться с властями.

“Это твой парень”, - сказал Бейкер.

“А ты пересчитал крестики?” - Спросил Босх.

“Да. Их всего тридцать семь.”

Босх не сказал ни ей, ни другим, что Харди назвал свой номер тридцать семь. Он сказал это только Киз Райдер. Он провел пальцем ниже слов на спине Харди.

“Да”, - сказал Бейкер. “Мы погуглили это. Это латынь. Означает ‘умер хорошо’. Как и все они умерли хорошо ”.

Босх кивнул.

“Мило”, - сказал Чу. “Парень облажался”.

“Можем ли мы положить фотографию в упаковку?” - Спросил Босх.

“Это все твое”.

Босх отложил фотографию на край стола. Он включил бы его в комплект для зарядки, который он передал бы окружному прокурору.

“Ладно. Спасибо, Тедди”, - сказал он.

Он увольнял ее. Он хотел вернуться к работе с фотографиями. Ему нужно было найти Лили.

“Ребята, вам нужна помощь?” Сказал Бейкер. “Гэндл не дал нам ни кусочка чего-либо. С глаз долой, из сердца вон, я полагаю ”.

Они с Кехо везли Харди в MDC для бронирования билетов, когда Гэндл раздавал задания. Это быстро становилось делом, в котором каждый хотел принять участие.

“Я думаю, мы разобрались с этим, Тедди”, - быстро сказал Босх, прежде чем его напарник успел предложить ей присоединиться к ним. “Может быть, остальным не помешала бы помощь с видео”.

“Хорошо, спасибо. Я посоветуюсь с ними ”.

Босх истолковал ее тон так, что она подумала, что он ведет себя как эгоистичный придурок. Она направилась к двери, но затем повернулась к ним.

“Знаешь, что пока странно?” - спросила она.

“Что странного?” Босх ответил.

“Тел нет. В том городском доме есть ДНК. Но где все тела? Где он их спрятал?”

“Некоторые были найдены”, - сказал Босх. “Как Лили Прайс. Других он спрятал. Это его последняя расписка. К тому времени, когда мы закончим с этим, это все, что Харди останется для торговли. Он отказывается от тел, мы отказываемся от смертной казни ”.

“Думаешь, окружной прокурор пойдет на это?”

“Я надеюсь, что нет”.

После этого она вышла из комнаты, и Босх вернулся к работе с фотографиями.

“Гарри, что случилось?” Сказал Чу. “Нам еще нужно просмотреть около тысячи фотографий”.

“Я знаю это”, - сказал Босх.

“Итак, почему мы не могли использовать ее? Она и Кехо - часть ТЕБЯ. Они просто ищут, чем бы заняться ”.

“Я не знаю. Я просто думаю, что если Лили Прайс где-то здесь, то мы должны ее найти. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю, да”.

Босх смягчился.

“Иди и приведи ее. Верни ее обратно ”.

“Нет, все в порядке. Я понимаю.”

Они вернулись к работе, молча просматривая, сортируя и складывая. Такой мрачный долг и так много жертв. Если не убийства или изнасилования, то манипуляций Харди и бесчеловечности. Босху пришлось признаться самому себе, что это была еще одна причина, по которой он не хотел привлекать Тедди Бейкера. Не имело значения, что она была опытным следователем, который видел все, что можно было увидеть на изнанке жизни. И не имело значения, что Харди был хищником, нацелившимся на слабость, будь то мужчина или женщина. Босху никогда не было бы комфортно просматривать фотографии в компании женщины. Это был просто такой, каким он был.

Всего двадцать минут спустя Босх увидел, как Чу прекратил свое обычное движение - проверил фотографию, а затем поднял ее над головой, рассматривая стопку, в которую он ее поместит. Он оглянулся. Чу изучал снимок "Полароид".

“Гарри, я думаю...”

Босх взял у него фотографию и посмотрел на нее. Это был снимок молодой девушки, лежащей обнаженной на грязном одеяле. Ее глаза были закрыты, и было невозможно определить, жива она или мертва. Фотография со временем выцвела. Босх держал его рядом с фотографией улыбающегося лица Лили Прайс из ежегодника, сделанной за восемнадцать месяцев до ее смерти.

“Ты думаешь?” - Спросил Чу.

Босх не ответил. Он переводил взгляд с фотографии на фотографию, изучая их и проводя мельчайшие сравнения. Чу протянул ему увеличительное стекло, которое он принес из кабинки, но ни тем, ни другим не пользовался. Босх положил обе фотографии на стол и сравнил их под увеличением. Наконец он кивнул и ответил.

“Я думаю, ты нашел ее. Мы отправим это на фото для цифрового анализа и посмотрим, что они скажут ”.

Чу стукнул кулаком по столу.

“Мы поймали этого парня, Гарри. Мы поймали его!”

Босх положил лупу на стол и откинулся на спинку стула.

“Да”, - сказал он. “Я думаю, что да”.

Затем он наклонился вперед и указал на стопки фотографий, которые все еще не были проверены.

“Давай продолжим”, - сказал он.

“Ты думаешь, есть что-то еще?” - Спросил Чу.

“Кто знает? Может быть. Но есть и другой, который мы должны попытаться найти ”.

“Кто?”

“Клейтон Пелл. Он сказал, что Харди его тоже сфотографировал. Если он сохранил это, то это должно быть здесь ”.

39

Босх собрался с духом, сделал последний вдох и набрал номер. Он даже не был уверен, что номер телефона все еще подойдет после стольких лет. Он проверил один из подвесных часов и снова произвел вычисления. На три часа впереди в Огайо. Было бы уже далеко за обедом, но они все еще не спали.

Женщина взяла трубку после трех гудков.

“Миссис Цена?” - Спросил Босх.

“Да, с кем я говорю?”

В ее голосе слышались настойчивые нотки, и Босх догадался, что у нее на телефоне установлен идентификатор вызывающего абонента. Она знала, что это звонит полиция. Преодоление времени и расстояния.

“Миссис Прайс, это детектив Босх из Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я звоню, потому что произошли некоторые изменения в расследовании смерти вашей дочери. Мне нужно с тобой поговорить ”.

Босх услышал, как у нее перехватило дыхание. Затем она прикрыла трубку рукой и поговорила с кем-то еще. Он не мог разобрать, что она говорила.

“Миссис Цена?”

“Да, мне жаль. Я рассказала своему мужу. Отец Лили. Он поднялся наверх, чтобы подключиться к другой линии.”

“Ладно, мы можем подождать —”

“Это из-за того, что показывают по телевизору? Мы смотрели канал Fox, и мне стало интересно, был ли тот человек, который, по их словам, известен как Чилл, тем, кто похитил Лили ”.

Она заплакала еще до того, как закончила вопрос.

“Миссис Цена, можем ли мы —”

Раздался щелчок, и к ним на линии присоединился ее муж.

“Это Билл Прайс”.

“Мистер Прайс, я говорил вашей жене, что меня зовут Гарри Босх. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Мне нужно проинформировать вас о ходе расследования смерти вашей дочери.”

“Лили”, - сказал мистер Прайс.

“Да, сэр, ваша дочь Лили. Я работаю в отделе нераскрытых убийств, который занимается расследованием нераскрытых убийств. На прошлой неделе мы добились хорошего прорыва в этом деле. ДНК из крови, найденной на теле Лили, была связана с человеком по имени Чилтон Харди. Это была не его кровь, но это была кровь, которая принадлежала кому-то, кто знал Харди и мог связать его с преступлением. Я звоню, чтобы сообщить вам, что сегодня мы арестовали Чилтона Харди и предъявим ему обвинение в убийстве вашей дочери ”.

Был слышен только плач миссис Прайс.

“Я не знаю, есть ли еще что сказать на этом этапе”, - наконец произнес Босх. “Расследование все еще продолжается, и я буду держать вас в курсе событий по мере продвижения обвинения. Как только станет известно, что этому человеку предъявлено обвинение в убийстве вашей дочери, средства массовой информации могут связаться с вами. Это зависит от вас, хотите ли вы поговорить с ними или нет. У вас есть ко мне какие-либо вопросы?”

Босх попытался представить их в их доме в Дейтоне. На разных этажах, соединенные открытой телефонной линией с человеком, которого они никогда не встречали. Двадцать два года назад они отправили свою дочь в Лос-Анджелес поступать в колледж. Она так и не вернулась домой.

“У меня есть вопрос”, - сказала миссис Прайс. “Подожди, пожалуйста”.

Босх услышал, как положили трубку, а затем на заднем плане раздался ее плач. Ее муж, наконец, заговорил.

“Детектив, спасибо, что не забыли о нашей дочери. Я собираюсь повесить трубку, чтобы спуститься вниз и побыть со своей женой ”.

“Я понимаю, сэр. Я уверен, что мы скоро поговорим. До свидания”.

Когда миссис Прайс снова вышла на связь, она уже взяла себя в руки.

“В кабельных новостях сказали, что полиция просматривает фотографии и видео жертв. Они же не собираются показывать это по телевизору, не так ли? Они не собираются показывать Лили, не так ли?”

Босх закрыл глаза и с силой прижал телефон к уху.

“Нет, мэм, этого не произойдет. Фотографии являются доказательствами, и они не будут опубликованы. Может наступить время, когда они будут использованы в испытании. Но если это произойдет, прокурор, назначенный по делу, обсудит это с вами. Или это сделаю я. Вы будете в курсе всего, что связано с судебным преследованием. Я уверен в этом ”.

“Ладно, детектив. Спасибо. Знаешь, я никогда не думал, что этот день настанет ”.

“Да, мэм, я знаю, что прошло много времени”.

“У вас есть дети, детектив?”

“У меня есть дочь”.

“Держи ее поближе”.

“Да, мэм. Я сделаю. Я скоро свяжусь с тобой ”.

Босх повесил трубку.

“Как все прошло?”

Босх повернулся на своем сиденье. Чу незаметно для него вернулся в кабинку.

“О том, как они все уходят”, - сказал он. “Еще только две жертвы...”

“Да. Где они?”

“Дейтон. Что происходит с остальными?”

“Все собираются уходить. Я думаю, они увидели достаточно для одного дня. Это действительно ужасный материал ”.

Босх кивнул. Он снова взглянул на часы на стене. Это был долгий день, почти двенадцать часов для него. Чу говорил о других детективных группах, которые были назначены для расследования и просматривали видеозаписи пыток и убийств в течение последних шести часов.

“Я собирался отправиться с ними, Гарри, если ты не против”.

“Конечно. Мне тоже пора домой ”.

“Я думаю, мы в хорошей форме для завтрашнего дня, не так ли?”

У них была назначена встреча в офисе окружного прокурора на 9 утра, чтобы представить свое дело и выдвинуть обвинения в убийстве против Харди по делу Лили Прайс. Босх повернулся боком к своему столу и положил руку на толстую папку, которая содержала отчеты, которые они передадут окружному прокурору. Посылка.

“Да”, - сказал Босх. “Я думаю, мы договорились”.

“Ладно, тогда я ухожу отсюда. Увидимся утром, Мы встретимся здесь и пройдемся?”

“Да”.

Чу был парнем с рюкзаком. Он перекинул сумку через плечо и направился к выходу из кабинки.

“Привет, Дэвид”, - сказал Босх. “Прежде чем ты уйдешь...”

Чу повернулся назад и прислонился к одной из четырехфутовых стен кабинки.

“Да?”

“Я просто хотел сказать, что ты сегодня хорошо поработал. Мы хорошо поработали как партнеры ”.

Чу кивнул.

“Спасибо, Гарри”.

“Так что не обращай внимания на все то, что было раньше, хорошо? Мы просто начнем отсюда ”.

“Я же говорил тебе, что все исправлю”.

“Да, так что иди домой. . и я увижу тебя завтра”.

“Увидимся, Гарри”.

Чу ушел счастливым человеком. Босх увидел, что на мгновение на его лице промелькнуло ожидание. Возможно, пиво для макияжа или что-нибудь перекусить еще больше укрепили бы партнерство, но Гарри нужно было домой. Ему нужно было сделать именно то, что сказала ему миссис Прайс.

Новый PAB стоил почти полмиллиарда долларов и занимал полмиллиона квадратных футов на своих десяти этажах из известняка и стекла, но в нем не было закусочной, а парковка была доступна только для немногих привилегированных людей высокого ранга. В качестве третьего детектива Босх едва добился успеха, но воспользоваться парковкой в подземном гараже PAB было дорогостоящей привилегией. Гонорар ежемесячно вычитался бы из его зарплаты. Он отказался, потому что все еще мог бесплатно парковаться в старом “эректор сет”, ржавеющем стальном парковочном сооружении, расположенном в трех кварталах от отеля, за старым полицейским управлением, Паркер-Центр.

Он не возражал против прогулки в три квартала на работу и с работы. Оно проходило прямо через сердце civic center и было хорошим местом для подготовки к предстоящему дню или восстановления сил после него.

Босх был на Мейн-стрит, переходил ее за зданием муниципалитета, когда заметил, что черный Таункар тихо вырулил на автобусную полосу и остановился у бордюра в двадцати футах перед ним.

Даже когда он увидел, как заднее стекло скользнуло вниз, он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжал идти, уставившись на тротуар перед собой.

“Детектив Босх”.

Босх обернулся и увидел лицо Ирвина Ирвинга в рамке открытого заднего окна "Линкольна".

“Я не думаю, что нам есть что сказать друг другу, член совета”.

Он продолжал идти, и довольно скоро "Таун Кар" вырвался вперед и начал двигаться рядом с ним, подстраиваясь под его скорость. Возможно, Босх и не хотел разговаривать с Ирвингом, но Ирвинг определенно хотел поговорить с ним.

“Ты думаешь, что ты пуленепробиваемый, Босх?”

Босх отмахнулся от него.

“Ты думаешь, это большое дело, которое ты только что выиграл, делает тебя пуленепробиваемым? Ты не пуленепробиваемый. Никто не является ”.

С Босха было достаточно. Он внезапно повернул к машине. Ирвинг отстранился от окна, когда Босх положил руки на подоконник и наклонился. Машина медленно остановилась. Ирвинг был один на заднем сиденье.

“Я не имею никакого отношения к той истории во вчерашней газете, ясно? Я не думаю, что я пуленепробиваемый. Я не думаю, что я что-то собой представляю. Я делал свою работу, вот и все ”.

“Ты все испортил, вот что ты сделал”.

“Я ничего не взрывал. Я же сказал тебе, что не имею к этому никакого отношения. У тебя проблема, иди поговори с шефом ”.

“Я не говорю о газетной статье. Мне наплевать на L.A. Times. Пошли они нахуй. Я говорю о тебе. Ты все испортил, Босх. Я рассчитывал на тебя, а ты все просрал ”.

Босх кивнул и присел на корточки, все еще держась за подоконник автомобиля.

“На самом деле, я разобрался в деле правильно, и мы с тобой оба это знаем. Ваш сын прыгнул, и вы больше, чем кто-либо другой, знаете почему. Единственная оставшаяся загадка - зачем ты позвал меня. Ты знаешь мою историю. Я не ложусь на чемоданы.”

“Ты дурак. Я хотел тебя именно по этой причине. Потому что я знал, что если у них будет даже самый маленький шанс, они превратят это в игру со мной, и я думал, что у тебя хватит честности противостоять этому. Я и не подозревал, что ты так глубоко засунул свой нос в задницу своей бывшей партнерши, что не мог видеть, какую схему она использовала ”.

Босх рассмеялся и, вставая, покачал головой.

“Ты молодец, член совета. Правильное возмущение, разумное использование нецензурных выражений, посев семян недоверия и паранойи. Возможно, вам удастся убедить кого-нибудь всем этим. Но не я. Ваш сын прыгнул, и это все, что нужно сделать. Мне жаль тебя и его жену. Но больше всего мне жаль его сына. Он этого не заслужил ”.

Босх уставился на Ирвинга сверху вниз и увидел, как старик пытается умерить свой гнев.

“У меня здесь кое-что есть для тебя, Босх”.

Он отвернулся, чтобы протянуть руку через сиденье, и у Босха мелькнула мысль о том, что Ирвинг обернется и наставит на него пистолет. Он думал, что эго и высокомерие Ирвинга были таковы, что он действительно мог заставить себя сделать это и поверить, что ему это сойдет с рук.

Но когда Ирвинг обернулся, он протянул через окно листок бумаги.

“Что это?” - Спросил Босх.

“Это правда”, - сказал Ирвинг. “Возьми это”.

Босх выхватил документ у него из рук и взглянул на него. Это была ксерокопия бланка телефонного сообщения, датированного 24 мая и адресованного вверху кому-то по имени Тони. Там был обратный номер с кодом города 323 и написанное от руки сообщение следующего содержания: Глория Уолдрон пожаловалась, что прошлой ночью она села в такси B & W в Мюссо-Франк, а водитель был явно пьян. Она заставила его остановиться, чтобы она могла выйти. Почувствовал запах алкоголя в кабине и т.д. Пожалуйста, позвоните для продолжения.

Босх перевел взгляд с фотокопии обратно на Ирвинга.

“Что мне прикажете с этим делать? Ты мог бы написать об этом сегодня утром.

“Я мог бы, но я этого не сделал”.

“Итак, что произойдет, если я позвоню по этому номеру? Эта Глория Уолдрон клянется мне, что она позвонила с этой жалобой, а затем вы случайно упомянули об этом Бобби Мейсону на вечеринке Чада Ирвинга? Это не отмывается, советник.”

“Я знаю, что это не так. Это мертвая линия. Сейчас. Мой сотрудник по связям с общественностью Тони Эсперанте вспоминает, как звонил ей и узнавал подробности. И я передал их Мейсону. Но линия сейчас отключена, и взгляните на дату, детектив.”

“Я сделал. Двадцать четвертое мая. Что это значит?”

“Двадцать четвертого мая был вторник. Она сказала, что села в такси у Муссо накануне вечером.”

Босх кивнул.

“Musso's закрыт по понедельникам”, - сказал он. “Звонок — если был звонок — был поддельным”.

“Это верно”.

“Вы пытаетесь сказать мне, что вас подставили, член совета? Твоим собственным сыном? Что вы невинно передали информацию Мейсону, не зная, что выполняете приказ своего сына?”

“Не моим сыном, а кем-то другим”.

Босх поднял фотокопию.

“И это, это ваше доказательство?”

“Мне не нужны доказательства. Я знаю. Теперь ты тоже это делаешь. Меня использовал тот, кому я доверял. Я признаю это. Но таким был и ты. Там, наверху, на десятом этаже. Ты дал им возможность выстрелить в меня. Они использовали тебя, чтобы добраться до меня ”.

“Что ж, это мое мнение”.

“Нет, это правда. И однажды ты узнаешь это. Вы наблюдаете, они придут к вам в какой-то момент, и вы увидите это. Ты узнаешь”.

Босх вернул ксерокопию, но Ирвинг ее не взял.

“Ты оставишь это себе. Ты детектив.”

Ирвинг повернулся и что-то сказал своему водителю, и "Таун Кар" начал отъезжать от тротуара. Босх наблюдал, как затемненное стекло скользнуло на место, когда машина вернулась на полосу движения. Он долго стоял там, обдумывая то, что было сказано. Он сложил фотокопию и положил ее в карман.

40

Было почти 11:30, когда Босх и Чу добрались до апартаментов Buena Vista во вторник утром. Босх заранее позвонил и поговорил с Ханной Стоун. Она сказала ему, что Клейтон Пелл должен был прибыть на работу в маркет в полдень, но она согласилась задержать его в заведении до прибытия детективов.

У главных ворот их пропустили без промедления. Стоун вышел поприветствовать их у входа. Это было неловко, потому что Босх был со своим партнером, и все это было по делу. Он протянул руку, и они пожали друг другу. Чу сделал то же самое.

“Хорошо, мы разместим вас в одной из комнат для допросов, если вы не против”.

“Это идеально”, - сказал Босх.

Он говорил с ней по телефону больше часа накануне вечером. Было поздно, после того, как его дочь легла спать. Босх был слишком взвинчен событиями дня, чтобы спать. Он позвонил Ханне и просидел на террасе с телефоном почти до полуночи. Они говорили о многих вещах, но в основном о деле Харди. Теперь она была более информирована, чем кто-либо, кто смотрел новости или читал Los Angeles Times.

Стоун провел Босха и Чу в небольшую комнату с двумя мягкими стульями и диваном.

“Я схожу за ним”, - сказала она. “Должен ли я снова сесть?”

Босх кивнул.

“Если это сделает его более комфортным и заставит подписать документ”.

“Я спрошу его”.

Она оставила их там, и Чу посмотрел на Босха, подняв брови.

“Когда я брал у него интервью на прошлой неделе, он говорил со мной, только если она была в комнате”, - сказал Босх. “Он доверяет ей. Он не доверяет копам ”.

“Понял. И, кстати, Гарри, я думаю, ты ей нравишься.”

“О чем ты говоришь?”

“То, как она смотрела на тебя с этой улыбкой. Я просто говорю. Я думаю, что это там, если ты этого хочешь ”.

Босх кивнул.

“Я буду иметь это в виду”.

Босх сел на диван, а Чу занял один из стульев. Они больше ничего не сказали, пока ждали. В то утро они потратили два часа на доставку пакета обвинений помощнику шерифа в офисе окружного прокурора. Его звали Оскар Бенитес, и Босх уже обращался к нему с делами раньше. Он был хорошим, умным и осторожным помощником шерифа, назначенным по особо важным преступлениям. Его работа заключалась в том, чтобы убедиться, что у полиции есть дело, прежде чем выдвигать обвинения против подозреваемого. Он не был слабаком, и это было одной из черт, которые нравились в нем Босху.

Их посылка была хорошо принята Бенитесом. Он просто хотел кое-что прояснить или оформить. Одним из них был вклад Клейтона Пелла в судебное преследование Чилтона Харди. Босх и Чу были здесь, чтобы убедиться, что эта часть дела стоит на твердой почве. Когда Бенитесу рассказали о родословной Пелла, он забеспокоился о его роли ключевого свидетеля и о том, может ли он попытаться работать на обвинение ради какого-то вознаграждения или может работать на другую сторону и быть готовым изменить свою версию. Бенитес принял стратегическое решение изложить Пелла на бумаге, что означает, что они должны заставить его подписать заявление. Это делалось редко, потому что заявление не только фиксирует детали истории на своих местах, но и должно быть передано защите при раскрытии.

Через несколько минут вошел Стоун с Клейтоном Пеллом. Босх указал ему на оставшийся стул.

“Клейтон, как ты? Почему бы тебе не сесть там? Вы помните моего напарника, детектива Чу.”

Чу и Пелл обменялись кивками. Босх посмотрел на Стоун, как бы спрашивая, остается она или уходит.

“Клейтон хотел бы, чтобы я снова присутствовала”, - сказала она.

“Это прекрасно. Мы можем разделить диван.”

Как только все расселись, Босх открыл свой портфель на коленях и начал говорить, доставая папку.

“Клейтон, ты смотрел новости со вчерашнего вечера?”

“Конечно, есть. Похоже, ты заполучила своего мужчину ”.

Он поджал ноги под себя. Он был таким маленьким, что выглядел как ребенок, сидящий в большом мягком кресле.

“Вчера мы арестовали Чилтона Харди за убийство, о котором я говорил с вами на прошлой неделе”.

“Да, это круто. Вы арестовали его за то, что он сделал со мной?”

Босх ожидал, что Пелл задаст ему именно этот вопрос.

“Ну, мы надеемся выдвинуть против него ряд обвинений. Вот почему мы здесь, Клейтон. Нам нужна ваша помощь ”.

“И, как я уже говорил на прошлой неделе, что я получаю от этого?”

“Ну, точно так же, как я сказал на прошлой неделе, вы должны помочь нам упрятать этого человека навсегда. Твой мучитель. Вы даже можете предстать перед ним в суде, если вы понадобитесь окружному прокурору в качестве свидетеля против него ”.

Босх открыл папку в своем портфеле.

“Мой партнер и я провели утро в офисе окружного прокурора, представляя наше дело против Харди по делу об убийстве Лили Прайс. У нас хорошее, основательное дело, и оно будет становиться только лучше по мере продолжения расследования. Окружной прокурор планирует предъявить обвинение в убийстве до конца дня. Мы рассказали ему о вашей роли и о том, что на жертве на самом деле была ваша кровь, и ...

“Какую роль?” Пелл взвизгнул. “Я сказал тебе, что меня там даже не было, а теперь ты говоришь окружному прокурору, что я сыграл в этом определенную роль?”

Босх положил папку в портфель и поднял обе руки в успокаивающем жесте.

“Подожди, Клейтон, это совсем не то, что мы делали. Это был неудачный выбор слов, но ты должен дать мне закончить. Что мы сделали, так это ознакомили его с делом. Что мы знали, каковы доказательства и как мы видим, что все это сочетается, хорошо? Мы сказали ему, что твоя кровь была на жертве, но тебя там даже не было. И не только это, но в то время ты был всего лишь ребенком, и ты никоим образом не был вовлечен. Так что он получает все это, хорошо? Он знает, что ты тоже была жертвой этого парня ”.

Пелл не ответил. Он повернулся боком на стуле, как делал неделю назад.

“Клейтон”, - сказал Стоун. “Пожалуйста, обратите внимание. Это важно ”.

“Мне нужно идти на работу”.

“Ты не опоздаешь, если будешь слушать и не перебивать. Это очень важно. Не только для этого дела, но и для вас тоже. Пожалуйста, повернись и послушай ”.

Пелл неохотно повернулся на своем сиденье так, чтобы оказаться лицом к Босху.

“Хорошо, хорошо, я слушаю”.

“Хорошо, Клейтон, я скажу тебе все начистоту. Есть только одно преступление, по которому нет срока давности. Ты знаешь, что это значит?”

“Это означает, что они не могут взимать с вас плату по истечении определенного времени. Как и за преступления на сексуальной почве, обычно это три года ”.

Босх понял, что Пелл не просто мимоходом познакомился со сроком давности. Пока он был в тюрьме, он, вероятно, получил представление о законе Калифорнии из-за своих собственных преступлений. Это было мрачным напоминанием о том, что раздражительный маленький человечек, который сидел напротив него, был опасным хищником, а хищники всегда знали местность, по которой они ходили.

Срок давности по большинству преступлений на сексуальной почве составлял три года. Но Пелл ошибался. Существовали различные исключения из закона в зависимости от вида совершенного преступления и возраста жертвы. Офис окружного прокурора должен будет вынести заключение относительно того, может ли Харди быть привлечен к ответственности за преступления против Пелла. Босх подумал, что, вероятно, было слишком поздно. Пелл годами рассказывал эту историю тюремным экспертам по оценке, но никто так и не удосужился настоять на расследовании. Босх был уверен, что репутация Харди как хищника закончилась, и он заплатит по крайней мере за некоторые из своих преступлений. Но он , скорее всего, никогда не заплатит за то, что сделал с Клейтоном Пеллом.

“В целом это верно”, - сказал Босх. “Обычно это занимает три года. Итак, тогда вы, вероятно, знаете ответ на свой собственный вопрос. Я не думаю, что Харди когда-нибудь привлекут к ответственности за то, что он сделал с тобой, Клейтон. Но это не имеет значения, потому что вы можете сыграть важную роль в его преследовании за убийство. Мы сказали окружному прокурору, что это ваша кровь на Лили Прайс, и вы сможете рассказать присяжным, как она туда попала. Вы сможете дать показания о том, что он сделал с вами — о сексуальном и физическом насилии. Ты предоставишь то, что называется промежуточным свидетельством, Клейтон. Ты поможешь нам построить мост от ДНК, найденной у той девушки, к порогу дома Чилтона Харди ”.

Босх снова взял документ.

“Одна из вещей, которая нужна окружному прокурору прямо сейчас, - это подписанное вами заявление, в котором излагаются факты ваших отношений с Харди. Сегодня утром мы с моим партнером написали это, основываясь на моих заметках за прошлую неделю. Я хочу, чтобы вы прочитали это, и если это правда, то подпишите это, и вы поможете убедиться, что Харди проведет остаток своей жизни в камере смертников ”.

Босх протянул ему документ, но Пелл отмахнулся.

“Почему бы тебе просто не прочитать это мне вслух?”

Босх понял, что Пелл, вероятно, не умел читать. В его личном деле не было никаких указаний на то, что он когда-либо регулярно посещал школу, и его, конечно же, не поощряли читать или заниматься самообразованием дома.

Босх приступил к чтению документа объемом в полторы страницы. Он намеренно следовал пословице, что меньше значит больше. В нем кратко излагалось признание Пелла в том, что он жил в доме Харди во время убийства Лили Прайс и подвергался насилию в течение этого периода как сексуальному, так и физическому. В нем описывалось физическое насилие в связи с использованием ремня Харди и говорилось, что Пелл часто подвергался избиениям, которые приводили к кровотечению из ран на спине.

В заявлении также описывалась недавняя идентификация Пеллом Харди на фотографиях, а также то, что он точно узнал дом, в котором они с Харди жили в конце 1980-х годов.

“Нижеподписавшийся согласен с этими фактами и полагает, что они являются правдивым и точным отчетом о его участии в отношениях с Чилтоном Аароном Харди-младшим в тысяча девятьсот восемьдесят девятом”, - прочитал Босх. “И это все”.

Он посмотрел на Пелла, который кивал головой, как будто соглашаясь.

“Это хорошо?” Босх подсказал.

“Да, это вкусно”, - сказал Пелл. “Но там упоминается, что Чилл сфотографировал, как я отбиваю у него косяк”.

“Ну, не в этих словах, но—”

“Эта часть обязательно должна быть там?”

“Я думаю, что это так, Клейтон. Потому что мы нашли фотографию, которую, по вашим словам, сделал Харди. Мы нашли коробку из-под обуви. Итак, мы хотим, чтобы это было в вашем заявлении, потому что фотография подтверждает то, что вы говорите ”.

“Я не знаю, что это значит”.

“Ты имеешь в виду ‘подтвердить’? Это значит, что это как бы подтверждает твою историю. Это подтверждает это. Ты говоришь, что это то, что парень заставил тебя сделать, а затем вот фотография, которая это доказывает ”.

“Значит, люди увидят эту картину?”

“Очень мало людей. Это не будет передано средствам массовой информации. Это просто элемент, который помогает выстроить дело ”.

“Кроме этого”, - вмешался Стоун, “здесь нечего стыдиться, Клэй. Ты был ребенком. Он был взрослым. Ты был под его командованием и контролем. Он сделал тебя жертвой, и ты ничего не могла с этим поделать ”.

Пелл кивнул, больше самому себе, чем Стоуну.

“Вы готовы подписать заявление?” - Спросил Босх.

Это было время смириться или заткнуться.

“Я подпишу это, но что будет дальше?”

“Мы возвращаем это прокурору, и это попадает в файл и подкрепляет обвинения, которые он предъявит сегодня днем”.

“Нет, я имею в виду для него. Чтобы охладить. Что с ним происходит дальше?”

Босх кивнул. Теперь он понял.

“Прямо сейчас он содержится без права внесения залога в Столичном центре заключения. Если офис окружного прокурора предъявит обвинения сегодня, завтра утром ему будет предъявлено обвинение в суде высшей инстанции. Вероятно, он также добьется слушания вопроса об освобождении под залог ”.

“Они выпускают его под залог?”

“Нет, я этого не говорил. Он имеет право на слушание вопроса об освобождении под залог. Все такие. Но тебе не нужно беспокоиться, этот парень никуда не денется. Харди больше никогда не будет дышать свободным воздухом ”.

“Могу ли я пойти туда и поговорить с судьей?”

Босх посмотрел на Пелла. Он сразу понял просьбу, но все равно был удивлен этим.

“Э-э, я не думаю, что это было бы умно, Клейтон. Ты - потенциальный свидетель. Я свяжусь с офисом окружного прокурора, если хочешь, но я думаю, они скажут "нет". Я думаю, они хотят задержать тебя и выставить тебя на суде. Не хочу, чтобы ты сидел в суде, особенно когда там Харди ”.

“Все в порядке. Я просто подумал, что стоит спросить, вот и все.”

“Конечно”.

Босх указал показаниями свидетеля на свой портфель.

“Ты хочешь подписать это поверх этого? Возможно, это лучший способ сделать это. Единственная плоская поверхность, которая у нас есть ”.

“Да”.

Невысокий мужчина вскочил со стула и подошел к Босху. Гарри полез в карман за ручкой и протянул ее ему. Он наклонился, его лицо оказалось очень близко к лицу Босха, и занес ручку над документом. Когда он заговорил, Босх почувствовал его горячее дыхание на своем лице.

“Ты знаешь, что следует сделать с этим парнем, не так ли?”

“Кто? Харди?”

“Да, Харди”.

“Что должно быть сделано?”

“Они должны повесить его за яйца за то, что он сделал с той девушкой, и со мной, и со всеми остальными. Я смотрел телевизор прошлой ночью. Я знаю, что он сделал. Они должны похоронить его задницей кверху на глубине десяти футов. Вместо этого они дадут ему шестьдесят минут и сделают его звездой ”.

Босх покачал головой один раз. Пелл делал несколько больших скачков.

“Я не совсем уверен, что вы имеете в виду, говоря о том, чтобы сделать его звездой, но я предполагаю, что они пойдут на смертную казнь, и они ее получат”.

Пелл иронично рассмеялся.

“Это гребаная шутка. Если вы собираетесь вынести смертную казнь, тогда вы должны ее применить. Не танцевать вокруг этого в течение двадцати лет ”.

На этот раз Босх кивнул в знак согласия, но больше ничего не сказал. Пелл нацарапал свое имя на документе и протянул ручку Босху. Когда Гарри взял его, Пелл держал его. Они мгновение смотрели друг на друга.

“Тебе это нравится не больше, чем мне”, - прошептал Пелл. “А вы, детектив Босх?” - спросил я.

Пелл наконец выпустил ручку, и Босх положил ее в один из внутренних карманов своего пальто.

“Нет”, - сказал он. “Я не хочу”.

Пелл отступил, и с ними было покончено.

Пять минут спустя Босх и Чу направлялись к выходу через железные ворота, когда Босх внезапно остановился. Чу обернулся и посмотрел на него, и Босх бросил ему ключи от машины.

“Начинай”, - сказал он. “Я забыл свою ручку”.

Босх вернулся в офис Ханны Стоун. Она, казалось, ожидала его. Она стояла в приемной, ожидая.

“Возвращайтесь, детектив”.

Они вернулись в комнату для допросов, и она закрыла дверь. Когда она обернулась, первое, что она сделала, это поцеловала его. Босх смутился.

“Что?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал он. “Я не думаю, что нам следует так смешивать вещи”.

“Ладно, мне жаль. Но ты действительно вернулся — именно так, как я и предполагал ”.

“Да, ну...”

Он улыбнулся, пойманный на непоследовательности.

“Слушай, как насчет завтрашнего вечера?” - спросил он. “После того, как Харди предъявят обвинение. Звучит странно говорить, что я хочу отпраздновать, но это похоже на то, когда ты опускаешь еще одну. . это приятное чувство, понимаешь?”

“Я думаю, да. И я увижу тебя завтра вечером ”.

Босх бросил ее тогда. Чу остановил машину прямо перед домом, и Гарри запрыгнул на пассажирское сиденье.

“Итак”, - сказал Чу. “У тебя есть ее номер?”

“Просто веди машину”, - сказал Босх.

41

В среду утром Босх и Чу решили, что они пойдут в суд, чтобы стать свидетелями первого этапа судебного процесса с участием Чилтона Харди. Хотя они не были нужны для разбирательства, связанного с первым появлением Харди по обвинению в убийстве, Босх и его партнер хотели присутствовать на нем. В отделе убийств редко случалось, чтобы следователь прижал к земле одного из настоящих монстров в мире, и Харди был одним из них. Они хотели увидеть его закованным в кандалы и выставленным на всеобщее обозрение, приведенным к людям.

Босх связался с MDC и знал, что Харди был в автобусе, который перевозил белых заключенных. Это был второй автобус, запланированный к отправлению. Это отложило бы его появление в суде по крайней мере до десяти. Это дало Гарри время выпить кофе и просмотреть истории, появившиеся в утренних газетах о расследовании.

Телефоны в кабинке продолжали звонить без ответа, поскольку журналисты и продюсеры оставили серию сообщений с просьбой прокомментировать или получить доступ к текущему расследованию. Босх решил уйти от шума и направиться к зданию суда. Когда они с Чу встали и надели свои куртки - не сговариваясь, они оба пришли в своих костюмах категории "А" — Гарри почувствовал на себе взгляды всего отдела. Он подошел к столу Тима Марсии и сказал ему, куда они направляются. Он сказал, что они вернутся сразу после выступления Харди , если только прокурор, назначенный по этому делу, не захочет с ними поговорить.

“Кто получил дело?” Спросила Марсия.

“Мэгги Макферсон”, - сказал Босх.

“Мэгги Макфирс? Я думал, она была в долине.”

“Она была. Но теперь она за тяжкие преступления. Это хороший перерыв для нас ”.

Марсия согласилась.

Они спустились на лифте вниз, и у паба их ждали репортеры. Некоторые из них узнали Босха, и это вызвало паническое бегство. Босх отмахнулся от них без комментариев, и они с Чу направились к тротуару. Они пересекли улицу первыми, и Босх указал на монолитное здание Times.

“Скажи своей девушке, что она проделала хорошую работу с историей в сегодняшней газете”.

“Я же сказал тебе, она не моя девушка”, - запротестовал Чу. “Я допустил ошибку с ней, и это было исправлено. Я не читал историю, но что бы она ни получила, она получила без моей помощи ”.

Босх кивнул и решил, что наконец-то оставит Чу в покое по этому поводу. Теперь это было позади них.

“Так как поживает твоя девушка?” - Спросил Чу, тыча в Босха в ответ.

“Моя девушка? Ох, как только я ее встречу, я спрошу, как у нее дела, и дам тебе знать ”.

“Давай, Гарри. Ты должен пойти на это. Я видел этот взгляд, чувак ”.

“Разве ты только что не попал в дерьмо и не выбрался из него, позволив рабочим отношениям стать чем-то большим, чем просто рабочие отношения?”

“Ваша ситуация - нечто совершенно иное”.

У Босха зажужжал сотовый, он вытащил его и посмотрел на экран. Кстати о дьяволе, это была Ханна Стоун. Отвечая на звонок, Босх указал на телефон, чтобы Чу знал, что ему не следует ничего говорить в фоновом режиме.

“Доктор Стоун?”

“Я полагаю, это означает, что ты не одинок”.

В ее голосе слышалось напряжение.

“Нет, но что случилось?”

“Хм, я не знаю, означает ли это что-нибудь, но Клейтон Пелл не вернулся в учреждение прошлой ночью, и оказывается, что он не пошел на работу, когда ушел отсюда после подписания заявления за вас”.

Босх остановился на тротуаре и потратил некоторое время, чтобы вычислить это.

“И он все еще не вернулся?”

“Нет, я только что узнал, когда пришел”.

“Ты звонил ему на работу?”

“Да, я разговаривал с его боссом. Он сказал, что Клейтон вчера сказался больным и так и не появился. Но он ушел отсюда сразу после твоего ухода. Он сказал, что собирается на работу ”.

“Ладно, что насчет его ЗП? Ему сообщили прошлой ночью?”

“Не прошлой ночью. Я только что позвонила ему, прежде чем позвонить тебе. Он сказал, что ничего не слышал, но хотел бы кое-что проверить. Затем я позвонил тебе ”.

“Почему ты ждал до сегодняшнего утра? Его нет уже почти двадцать четыре часа.”

“Я говорил тебе; я только что узнал. Помните, это добровольная программа. У нас есть правила, и каждый должен соблюдать их, когда они здесь, но когда кто-то вот так срывается, ты действительно мало что можешь с этим поделать. Ты ждешь и смотришь, вернутся ли они, и ты сообщаешь службе условно-досрочного освобождения, что он покинул программу. Но из-за того, что произошло на этой неделе, и из-за того, что он является свидетелем по делу, я подумал, что вы должны знать ”.

“Ладно, я понял. Итак, есть какие-нибудь идеи, куда он мог пойти? Есть ли у него друзья или семья поблизости?”

“Нет, у него никого нет”.

“Хорошо, я сделаю несколько звонков. Дай мне знать, если что-нибудь услышишь ”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Чу. Тревожное чувство поднималось в его груди. Он думал, что, возможно, знает, где Пелл.

“Клейтон Пелл унесен ветром. Он, очевидно, ушел сразу после того, как мы поговорили с ним вчера ”.

“Он, наверное...”

Но Чу не закончил, потому что у него не было хорошего ответа.

Босх думал, что да. Он позвонил в центр связи и попросил оператора ввести имя Клейтона Пелла в компьютер, чтобы узнать, имел ли он какое-либо недавнее взаимодействие с системой правосудия.

“Хорошо”, - сказал оператор. “У нас есть Клейтон Пелл, арестованный вчера за два сорок три уголовных преступления”.

Босху не нужен был перевод Уголовного кодекса Калифорнии 243. Каждый коп знал это. Нанесение побоев блюстителю порядка.

“Какое агентство?” - спросил он.

“Это были мы. Но у меня нет других подробностей, кроме того, что он был взят под стражу в PAB ”.

Босх отсутствовал в PAB большую часть вторника, уточняя последние детали для прокурора, но когда он вернулся в конце дня, он услышал разговоры в дежурной части о том, что на полицейского напали на площади прямо у входа. Это было совершенно неспровоцировано. Полицейский получил перелом носа, когда нападавший остановил его, чтобы задать вопрос, а затем необъяснимо ударил его головой в лицо. Но нападавший был отвергнут в шутке как сумасшедший, и его имя никогда не упоминалось.

Теперь Босх знал, что произошло. Пелл пробрался в центр города и в отделение полиции с целью быть арестованным. Это гарантировало бы, что его поместят в ближайший столичный центр заключения, где, как он знал, содержался Харди. Любой, кого полиция Лос-Анджелеса арестует в центре города, будет помещен в MDC, в отличие от любых других городских и окружных тюрем, которые служили региональными пунктами бронирования.

Босх отключил звонок, затем перешел к списку последних звонков на своем телефоне и выбрал номер дежурного офиса MDC. Это был номер, по которому он звонил ранее, чтобы проверить расписание Харди.

“В чем дело, Гарри?” - Спросил Чу.

“Неприятности”, - сказал Босх.

На его звонок ответили.

“Задержание в полицейском участке, сержант Карлайл, могу я перевести вас на —”

“Нет, не переводи меня в режим ожидания. Это Босх, полиция Лос-Анджелеса, мы разговаривали некоторое время назад.”

“Босх, в данный момент мы немного заняты. Мне нужно—”

“Послушайте, я думаю, что готовится покушение на жизнь Чилтона Харди. Парень, по поводу которого я звонил.”

“Он уже ушел, Босх”.

“Что ты имеешь в виду под "ушел’?”

“Мы посадили его в автобус шерифа. Он направляется в здание суда для предъявления обвинения ”.

“Кто еще в автобусе? Можете ли вы проверить имя? Клейтон Пелл. Это Пол-Эдвард-Линкольн-Линкольн”.

“Держись”.

Босх посмотрел на Чу и собирался сообщить ему последние новости, когда на линии снова появился дежурный сержант с безошибочной настойчивостью в голосе.

“Пелл в автобусе с Харди. Кто этот парень, и почему нам не сообщили, что у этих двоих были проблемы?”

“Мы можем поговорить обо всем этом позже. Где автобус?”

“Откуда нам знать? Оно просто ушло ”.

“Ты знаешь маршрут? В какую сторону оно ведет?”

“Э-э ... я думаю, сначала в Сан-Педро, а потом до весны. Гараж находится с южной стороны здания суда.”

“Хорошо, позвони в офис шерифа, скажи им, что у них есть, и останови автобус. Держи Пелла подальше от Харди ”.

“Если еще не слишком поздно”.

Босх отключился, не ответив. Он повернулся и направился обратно к пабу.

“Гарри, что происходит?” Чу позвал его, когда он последовал за ним.

“Пелл и Харди в тюремном автобусе. Мы должны остановить это ”.

Босх снял с пояса свой значок и поднял его, выходя на перекресток Весенней и Первой улиц. Он поднял руки, чтобы остановить движение, и двинулся по диагонали через перекресток. Чу последовал за ним.

Как только они благополучно пересекли границу, Босх подбежал к ряду из трех черно-белых автомобилей, припаркованных перед пабом plaza. Полицейский в форме прислонился к переднему крылу первой машины и был занят, глядя на свой телефон. Босх, подбегая, хлопнул ладонью по крыше. Он все еще держал свой значок наготове.

“Эй! Нужна твоя машина. У нас чрезвычайная ситуация ”.

Босх открыл переднюю пассажирскую дверь и запрыгнул внутрь. Чу сел на заднее сиденье.

Полицейский спрыгнул с крыла, но не направился к двери со стороны водителя.

“Не могу, чувак, мы ждем шефа. У него есть домовладелец ми —”

“К черту шефа”, - сказал Босх.

Он увидел, что офицер оставил ключи в замке зажигания и машина заведена. Он вытащил ноги из подставки для ног и скользнул на водительское сиденье, обойдя стойку с дробовиком и терминал мобильного компьютера.

“Эй, подожди минутку!” - крикнул полицейский.

Босх завел машину и рванул прочь от бордюра. Он потянулся вверх, чтобы включить сирену и фары, а затем первым помчался вниз. Он проехал три квартала за десять секунд, а затем сделал широкий левый поворот на Сан-Педро, сохраняя максимальную скорость, какую только мог удержать на повороте.

“Вот так!” Чу закричал.

Автобус шерифа с грохотом двигался по улице и приближался к ним. Босх понял, что водитель не получил сообщение, переданное Карлайлом из MDC. Он вдавил акселератор и двинулся по прямой к автобусу.

“Гарри?” - спросил я. Чу позвал сзади. “Что ты делаешь? Это автобус!”

В последний момент Bosch ударил по тормозам и вывернул руль влево, в результате чего автомобиль занесло вбок и он остановился прямо на пути автобуса. Автобус тоже занесло, и он остановился в четырех футах от двери Чу.

Босх выпрыгнул и направился к передней двери автобуса, высоко держа свой значок. Он сильно ударил тыльной стороной ладони по стальной двери.

“ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса! Откройся. Это чрезвычайная ситуация ”.

Дверь распахнулась, и Босх увидел рабочее дуло дробовика, который держал помощник шерифа в форме. Позади него водитель — тоже помощник шерифа в форме — тоже держал пистолет направленным на Босха.

“Давайте посмотрим какое-нибудь удостоверение личности, к которому прилагается этот значок”.

“Позвони своему диспетчеру. MDC выставил стоп-приказ.”

Он бросил свой кейс с документами водителю.

“У вас там есть парень, который попытается убрать другого”.

Не успел Босх произнести это, как услышал звуки суматохи, донесшиеся из задней части автобуса, сопровождаемые ободряющими криками.

“Сделай это! Сделай это! Убей этого ублюдка!”

Оба помощника шерифа обернулись, чтобы посмотреть, но застыли.

“Позволь мне продолжить!” Босх закричал.

Водитель, наконец, крикнул: “Поехали! Вперед! Залезай туда!”

Он хлопнул ладонью по красной кнопке, которая открыла дверь клетки, ведущую в заднюю часть автобуса. Помощник шерифа с дробовиком прошел внутрь, и Босх взбежал по ступенькам в автобус, чтобы последовать за ним.

“Вызовите подкрепление!” - крикнул он, проходя мимо водителя и следуя за другим помощником шерифа на заднее сиденье.

Почти сразу помощник шерифа упал, так как заключенный каким-то образом подставил ему подножку, сумев вытянуть свои скованные ноги в проход. Босх не остановился. Он перепрыгнул через спину помощника шерифа и двинулся дальше к задней части автобуса. Внимание каждого заключенного в автобусе было приковано к задней правой стороне, где Босх увидел Клейтона Пелла, стоявшего и склонившегося над сиденьем перед ним. Он обмотал цепь вокруг шеи Чилтона Харди и душил его сзади. Лицо Харди побагровело, а глаза выпучились. Он ничего не мог сделать, чтобы защититься, потому что его запястья были скованы на талии.

“Пелл!” Босх закричал. “Отпусти его!”

Его крик затерялся в хоре мужчин, кричавших Пеллу, чтобы он сделал наоборот. Босх сделал еще два шага и обрушил свое тело на Пелла, отбросив его от Харди, но не далеко. Босх понял, что Пелл был прикован наручниками к цепи, которая была на шее Харди. Это была цепь, которая должна была быть вокруг талии Пелла.

Босх потянулся руками к цепи, крича Пеллу, чтобы тот отпустил ее. Помощник шерифа вскоре пришел в себя, но не мог оторвать руки от дробовика, чтобы помочь. Чу прошел мимо него и попытался схватить цепь, туго натянутую на горле Харди.

“Нет, потяни его за руку”, - крикнул Босх.

Чу работал одной рукой Пелла, в то время как Босх работал другой, и вскоре они одолели мужчину поменьше ростом. Босх сорвал цепочку с шеи Харди, и тот рухнул вперед, ударившись лицом о спинку переднего сиденья, прежде чем его тело упало в проход у ног Чу.

“Пусть он умрет!” Пелл закричал. “Пусть этот ублюдок сдохнет!”

Босх толкнул Пелла обратно на его сиденье, а затем навалился на него всем своим весом.

“Ты безмозглый дурак, Клейтон”, - сказал Босх. “Ты вернешься за это”.

“Мне все равно. В любом случае, у меня снаружи ничего нет.”

Его тело содрогнулось, и он, казалось, оставил силы. Он начал стонать и плакать, повторяя: “Я хочу, чтобы он умер, я хочу, чтобы он умер”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть в проход. Чу и помощник шерифа ухаживали за Харди. Он был либо без сознания, либо мертв, и помощник шерифа проверял пульс у него на шее. Чу опустил голову, и его ухо повернулось ко рту Харди.

“Нам нужны парамедики”, - крикнул помощник шерифа водителю. “Быстрее! Я не нащупываю пульс.”

“В пути”, - крикнул в ответ водитель.

Сообщение об отсутствии пульса вызвало одобрительные возгласы и прилив энергии у других заключенных в автобусе. Они потрясали своими цепями и топали ногами по полу. Босху было неясно, знали ли они, кто такой Харди, или их просто толкала на убийство жажда крови.

Несмотря на все это, Босх услышал кашель и, посмотрев вниз, увидел, что Харди приходит в себя. Его лицо все еще было темно-красного цвета, а глаза остекленели. Но на мгновение они сосредоточились на Босхе, пока плечо помощника шерифа не встало между ними.

“Хорошо, мы вернули его”, - доложил помощник шерифа. “Он дышит”.

Это сообщение было встречено хором освистываний со стороны мужчин в автобусе. Пелл издал высокий пронзительный звук. Все его тело затряслось под Босхом. Этот звук, казалось, подводил итог целой жизни, полной тоски и отчаяния.

42

В ту ночь Босх стоял на задней площадке, глядя вниз на ленту огней на автостраде. На нем все еще был его лучший костюм, хотя левое плечо было испачкано грязью во время драки с Пеллом в автобусе. Он хотел выпить, но не пил. Он оставил раздвижную дверь открытой, чтобы слышать музыку. Он вернулся к музыке, которую всегда слушал в торжественные моменты. Фрэнк Морган на тенор-саксофоне. Нет ничего лучше, чтобы создать настроение.

Он отменил свое свидание с Ханной Стоун. События дня устранили всякое желание праздновать, всякое желание даже разговаривать.

Чилтон Харди пережил нападение на автобус шерифа в основном невредимым. Он был доставлен в тюремное отделение окружного медицинского центра Американского университета и должен был оставаться там до тех пор, пока врачи не выпишут его. Его предъявление обвинения будет отложено до тех пор.

Клейтон Пелл был повторно арестован, и были добавлены дополнительные обвинения, вытекающие из нападения. Также было добавлено нарушение условий условно-досрочного освобождения, и было ясно, что Пелл возвращается в тюрьму.

Обычно Босх был бы рад узнать, что серийный сексуальный преступник возвращается в тюрьму. Но он не мог не задумываться о ситуации Пелла и чувствовать себя в некоторой степени ответственным. И виноватый.

Виноват в том, что вмешался.

Когда Босх собрал все это воедино, стоя на Первой улице, он мог бы позволить событиям идти своим чередом, и мир теперь был бы избавлен от монстра, человека, такого развращенного, с каким Босх когда-либо сталкивался. Но Босх вмешался. Он действовал, чтобы спасти монстра, и теперь его мысли были омрачены сожалением. Харди заслуживал смерти, но, скорее всего, никогда ее не получит, или получит только тогда, когда она будет настолько далека во времени от его преступлений, что станет почти бессмысленной. До тех пор он выступал в суде и в тюрьме и входил в залы криминального духа времени, где о таких людях, как он, говорили, писали, а в некоторых темных уголках даже почитали.

Босх мог остановить все это, но не сделал. Соблюдение кодекса, согласно которому все считаются или никто не считается, едва ли, казалось, покрывало это. Или извини за это. Он знал, что будет долго нести вину за свои действия в тот день.

Босх провел большую часть дня за составлением отчетов и допросом коллег-следователей о событиях в автобусе шерифа. Было установлено, что Пелл знал, как добраться до Харди, потому что он знал систему. Он знал методы и распорядок дня. Он знал, что белых изолировали и перевозили отдельно и что у него был хороший шанс сесть в автобус с человеком, которого он хотел убить. Он знал, что будет скован по рукам и ногам и что его руки будут прикованы к поясной цепи. Он знал, что может надеть эту поясную цепочку на свои узкие бедра и под ноги, и что она станет его орудием убийства.

Это был грандиозный план, и Босх разрушил его. Департамент шерифа расследует инцидент, потому что он произошел в их тюремном автобусе. Помощник шерифа, который брал интервью у Босха, прямо спросил его, почему он вмешался. Босх просто сказал, что не знает. Он действовал инстинктивно и импульсивно, не думая о том, что мир стал бы лучше без Харди в нем.

Когда Босх смотрел вниз на бесконечную реку металла и стекла, его терзала тоска Пелла. Он лишил Пелла его единственного шанса на искупление, момента, когда он возместил бы весь ущерб, нанесенный ему и, по его мнению, ущерб, который он причинил другим. Босх не обязательно соглашался с этим, но он понимал это. Каждый ищет искупления. Для чего-то.

Босх отобрал все это у Пелла, и именно поэтому он слушал заунывную музыку Фрэнка Моргана и хотел утопиться в выпивке. Ему стало жаль хищника.

Дверной звонок прозвучал на фоне саксофона. Босх вошел, но когда он проходил через гостиную, его дочь выскочила из коридора спальни и опередила его у двери. Она положила руку на ручку, а затем приложила глаз к глазку, прежде чем открыть дверь, как он ее учил. Она сделала паузу, а затем оттолкнулась от двери, делая маленькие шаги робота назад и прямо мимо Гарри.

“Это Киз”, - прошептала она.

Она повернулась и вышла в коридор, чтобы у нее было прикрытие.

“Ладно, что ж, не стоит паниковать”, - сказал Босх. “Я думаю, мы сможем справиться с Киз”.

Босх открыл дверь.

“Привет, Гарри. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, Киз. Что привело тебя сюда?”

“О, я думаю, я надеялся, может быть, посидеть с тобой на террасе немного”.

Босх ответил не сразу. Он просто смотрел на нее, пока момент не стал смущающе долгим.

“Гарри? Тук, тук. Есть кто-нибудь дома?”

“Э-э, да, извини. Я просто — э-э, заходи.”

Он широко открыл дверь и впустил ее. Она знала свой путь на палубу.

“Эм, у меня в доме нет ничего алкогольного. У меня есть вода и немного содовой.”

“Вода - это прекрасно. После этого я возвращаюсь в центр ”.

Когда она проходила по коридору спальни, Мэдди все еще стояла там.

“Привет, Киз”.

“О, привет всем, Мэдди. Как у тебя дела, девочка?”

“Я в порядке”.

“Рад это слышать. Ты дашь мне знать, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, хорошо?”

“Спасибо тебе”.

Босх прошел на кухню и достал из холодильника две бутылки воды. Он был всего в нескольких секундах позади Райдер, но она уже была у поручня, наслаждаясь видом и звуками. Он закрыл за собой дверь, чтобы Мэдди не услышала, что бы там ни хотела сказать Киз.

“Меня всегда поражает, как независимо от того, куда вы идете в этом городе, вы не можете скрыться от пробок”, - сказала она. “Даже здесь, наверху”.

Босх протянул ей бутылку.

“Итак, если ты возвращаешься в центр города и работаешь сегодня вечером, это должен быть официальный визит. Дай угадаю, меня выписывают за угон одной из машин кортежа шефа.”

Райдер отмахнулся от этого, как от мухи.

“Это ничего не значило, Гарри. Но я здесь, чтобы предупредить тебя ”.

“По поводу чего?”

“Это начинается. С Ирвингом. В следующем месяце начнется тотальная война, и будут жертвы. Просто будь готов ”.

“Это я, Киз. Будьте конкретны. Что делает Ирвинг? Я уже жертва?”

“Нет, это не так, но для начала он пошел в полицейскую комиссию и хочет, чтобы они пересмотрели все дело Чилтона Харди. От бюста к автобусу. И они сделают это. Большинство из них заняли свои места благодаря его покровительству. Они будут делать то, что он скажет ”.

Босх подумал о своих отношениях с Ханной Стоун и о том, что Ирвинг мог бы с этим сделать. И перепрыгивание через Жесткий ордер. Если бы Ирвинг мог дойти до этого, он бы проводил пресс-конференции каждый день до выборов.

“Хорошо, пусть они приходят”, - сказал он. “Я чист в этом”.

“Я надеюсь на это, Гарри. Но я не так беспокоюсь о вашей роли в расследовании, как о двадцати годах до этого. Когда Харди скрывался от радаров и не было никакого расследования. Мы будем выглядеть очень плохо, когда все это выйдет наружу ”.

Теперь Босх понял, почему она была там и пришла лично. Вот как работал кайф джинго. И это было то, что, по словам Ирвинга, должно было произойти.

Босх знал, что чем больше отдел по расследованию нераскрытых преступлений задокументирует о преступлениях и жертвах Чилтона Харди, тем сильнее будет возмущение общественности его кажущейся свободой действовать безнаказанно в течение более чем двадцати лет. Парень никогда не беспокоился о полиции настолько, чтобы даже уехать из этого района.

“Так чего ты хочешь, Киз? Ты хочешь, чтобы мы остановились на Лили Прайс? Это все? Связать все это в одном деле и пойти на смертную казнь? В конце концов, мы можем убить его только один раз, верно? Не обращайте внимания на других жертв, таких как Мэнди Филлипс с ее фотографией, висящей в чертовой темнице Харди. Я предполагаю, что она одна из жертв, о которых вы говорите ”.

“Нет, Гарри, я не хочу, чтобы ты останавливался. Мы не можем остановиться. Прежде всего, история стала международной. И мы хотим справедливости для всех жертв. Ты это знаешь ”.

“Тогда что ты мне хочешь сказать, Киз? Чего ты хочешь?”

Она сделала паузу, ища способ избежать произнесения этого вслух.

Но выхода не было. Босх ждал.

“Просто немного сбавь обороты”, - наконец сказала она.

Босх кивнул. Он понял.

“Выборы. Мы замедляем ход событий до выборов и надеемся, что Ирвинга бросят. Это то, чего ты хочешь?”

Он знал, что как только она это скажет, их отношения уже никогда не будут прежними.

“Да, это то, чего я хочу”, - сказала она. “Это то, чего мы все хотим на благо департамента”.

Эти пять слов. . “на благо департамента”. Они никогда не складывались ни во что, кроме высокого джинго. Босх кивнул, а затем повернулся и посмотрел вдаль на открывающийся вид. Он больше не хотел смотреть на Киз Райдер.

“Давай, Гарри”, - сказал Райдер. “Ирвинг у нас на земле. Не давайте ему того, что ему нужно, чтобы подняться и навредить нам, продолжать наносить ущерб департаменту ”.

Он перегнулся через деревянные перила и посмотрел прямо вниз, на заросли под палубой.

“Это забавно”, - сказал он. “Я думаю, что во всем этом Ирвин Ирвинг оказался тем, кто все делал правильно, кто, возможно, даже говорил правду”.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Для меня это не имело смысла: зачем ему настаивать на возбуждении дела, если он знал, что это может вернуться к его собственному соучастию в мошенничестве с оплатой за игру?”

“Гарри, нет необходимости идти туда. Дело закрыто ”.

“Ответом было то, что он настаивал на возбуждении дела, потому что он не был соучастником. Он был чист ”.

Он сунул руку в карман своего перепачканного пиджака и вытащил сложенную ксерокопию телефонного сообщения, которое дал ему Ирвинг. С тех пор он носил его с собой. Не глядя на Райдер, он протянул ее ей и подождал, пока она развернет страницу и просканирует ее.

“Что это?” - спросила она.

“Это доказательство невиновности Ирвинга”.

“Это клочок бумаги, Гарри. Это можно было соединить в любое время. Это ничего не доказывает ”.

“Кроме тебя, меня и шефа, мы все знаем, что это реально. Это правда ”.

“Говори за себя. Это ничего не стоит ”.

Она сложила его и вернула обратно. Босх положил его обратно в карман.

“Ты использовала меня, Киз. Чтобы добраться до Ирвинга. Ты воспользовался смертью его сына. Ты использовал то, что я узнал. И все это ради того, чтобы в газете появилась дерьмовая статья, которая, как ты надеялся, повергнет его на ковер ”.

Она долго не отвечала, а когда ответила, это была просто линия компании. Это не подтверждение чего-либо.

“Тридцать дней, Гарри. Ирвинг - заноза в боку департамента. Если мы сможем избавиться от него, мы сможем построить больший и лучший отдел. И это делает его более безопасным и лучшим городом ”.

Босх выпрямился и снова окинул взглядом открывшийся вид. Красные цвета становились фиолетовыми. Становилось темно.

“Конечно, почему бы и нет?” - сказал он. “Но если тебе нужно стать им, чтобы избавиться от него, в чем разница?”

Райдер слегка стукнула ладонями по перилам - сигнал того, что она сказала достаточно и закончила этот разговор.

“Я собираюсь идти, Гарри. Я должен вернуться ”.

“Конечно”.

“Спасибо за воду”.

“Да”.

Он услышал ее шаги по деревянному настилу, когда она направилась к раздвижной двери.

“Так то, что ты сказала мне на днях, было чушью собачьей, Киз?” - спросил он, все еще повернувшись к ней спиной. “Это было просто частью пьесы?”

Шаги прекратились, но она ничего не сказала.

“Когда я позвонил тебе и рассказал о Харди. Вы говорили о благородной работе, которую мы делаем. Ты сказала: ‘Вот почему мы делаем это ’. Это была просто реплика, Киз?”

Прошло некоторое время, прежде чем она заговорила. Босх знал, что она смотрит на него и ждет, когда он повернется и посмотрит на нее. Но он не мог этого сделать.

“Нет”, - наконец сказала она. “Это была не просто реплика. Это была правда. И когда-нибудь ты, возможно, поймешь, что я делаю то, что мне нужно, чтобы ты мог делать то, что тебе нужно ”.

Она ждала его ответа, но он ничего не сказал.

Он услышал, как дверь открылась, а затем закрылась. Она исчезла. Босх посмотрел на меркнущий свет и подождал мгновение, прежде чем заговорить.

“Я так не думаю”, - сказал он.

БЛАГОДАРНОСТИ

Эта история была частично предложена Робертом Макдональдом. За это автор очень благодарен.

Многие другие внесли свой вклад в эту работу, и они также с благодарностью признаны. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Майкл Питч, Памела Маршалл, Деннис Войцеховский, Джей Стейн, Рик Джексон, Тим Марсия, Джон Хоутон, Террилл Ли Ланкфорд, Джейн Дэвис, Хизер Риццо и Линда Коннелли. Большое спасибо всем.

Майкл Коннелли

Пятый свидетель

Четвертая книга из серии о Микки Халлере, 2011

Это для Денниса Войцеховского,

с огромной благодарностью.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.Волшебные слова

Один

Миссис Пена посмотрела на меня через сиденье и умоляюще подняла руки вверх. Она говорила с сильным акцентом, выбрав английский, чтобы обратиться непосредственно ко мне.

“Пожалуйста, вы поможете мне, мистер Микки?”

Я посмотрел на Рохаса, который сидел, развернувшись, на переднем сиденье, хотя мне не нужно было, чтобы он переводил. Затем я посмотрел мимо миссис Пена, через ее плечо и окно машины, на дом, за который она отчаянно хотела держаться. Это был выцветший розовый дом с двумя спальнями и мощеным двором за проволочным забором. Бетонная ступенька переднего крыльца была испещрена граффити, которое невозможно разобрать, за исключением цифры 13. Дело было не в адресе. Это была клятва верности.

Мои глаза, наконец, вернулись к ней. Ей было сорок четыре года, и она была привлекательна в своем изношенном виде. Она была матерью-одиночкой троих мальчиков-подростков и не выплачивала ипотеку в течение девяти месяцев. Теперь банк наложил взыскание на дом и переезжал, чтобы продать его у нее из-под носа.

Аукцион должен был состояться через три дня. Не имело значения, что дом стоил мало или что он находился в районе, кишащем бандами, на юге Лос-Анджелеса. Кто-нибудь его купит, и миссис Пена станет арендатором, а не владельцем - то есть, если новый владелец ее не выселит. В течение многих лет она полагалась на защиту "Флоренсии 13". Но времена были другие. Никакая преданность банде не могла помочь ей сейчас. Ей нужен был адвокат. Она нуждалась во мне.

“Скажи ей, что я буду стараться изо всех сил”, - сказал я. “Скажите ей, что я почти уверен, что смогу остановить аукцион и оспорить законность обращения взыскания. Это, по крайней мере, замедлит ход событий. Это даст нам время разработать долгосрочный план. Может быть, поставить ее на ноги ”.

Я кивнул и подождал, пока Рохас переводил. Я использовал Рохаса в качестве своего водителя и переводчика с тех пор, как купил пакет рекламы на испанских радиостанциях.

Я почувствовал, как завибрировал сотовый телефон в моем кармане. Моя верхняя часть бедра восприняла это как текстовое сообщение, в отличие от реального телефонного звонка, который вибрировал дольше. В любом случае, я проигнорировал это. Когда Рохас закончил перевод, я вмешался, прежде чем миссис Пена смогла ответить.

“Скажите ей, что она должна понять, что это не решение ее проблем. Я могу отложить дело, и мы можем договориться с ее банком. Но я не обещаю, что она не потеряет дом. На самом деле, она уже потеряла дом. Я собираюсь вернуть деньги, но тогда ей все равно придется предстать перед банком ”.

Рохас перевел, делая жесты там, где я этого не делал. Правда заключалась в том, что миссис Пена рано или поздно должна была уйти. Это был просто вопрос о том, как далеко она хотела, чтобы я зашел. Личное банкротство отняло бы еще год на защиту от потери права выкупа. Но ей не обязательно было решать это сейчас.

“Теперь скажите ей, что мне также нужно, чтобы мне платили за мою работу. Дай ей расписание. Тысяча авансом и ежемесячный план платежей ”.

“Сколько в месяц и как долго?”

Я снова посмотрел на дом. Миссис Пена пригласила меня внутрь, но я предпочел встретиться в машине. Это была проезжая часть, и я был в своем Lincoln Town Car BPS. Это обозначало серию Ballistic Protection. Я купил его подержанным у вдовы убитого силовика картеля Синалоа. На дверях была бронированная обшивка, а окна были изготовлены из трех слоев многослойного стекла. Они были пуленепробиваемыми. Окон в розовом доме миссис Пена не было. Урок, полученный от жителя Синалоа, заключался в том, что нельзя выходить из машины без крайней необходимости.

Миссис Пена ранее объяснила, что платежи по закладной, которые она прекратила производить девять месяцев назад, составляли семьсот долларов в месяц. Она продолжала бы удерживать любые платежи банку, пока я работал над делом. У нее был бы бесплатный проезд до тех пор, пока я держал банк в узде, так что здесь можно было заработать деньги.

“Пусть будет двести пятьдесят в месяц. Я предложу ей льготный план. Убедитесь, что она знает, что заключает сделку и что она никогда не может опаздывать с платежами. Мы можем взять кредитную карточку, если у нее есть такая, на которой есть какой-нибудь сок. Просто убедитесь, что срок его действия не истечет по крайней мере до двадцати двенадцати.”

Рохас переводил, используя больше жестов и гораздо больше слов, чем я использовал, пока я доставал свой телефон. Сообщение пришло от Лорны Тейлор.

ПОЗВОНИ МНЕ КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

Я должен был бы вернуться к ней после совещания с клиентом. В типичной юридической практике были бы офис-менеджер и секретарь в приемной. Но у меня не было офиса, кроме как на заднем сиденье моего "Линкольна", поэтому Лорна занималась бизнесом и отвечала на телефонные звонки в кондоминиуме в Западном Голливуде, который она делила с моим главным следователем.

Моя мать родилась в Мексике, и я понимал ее родной язык лучше, чем когда-либо показывал. Когда миссис Пена ответила, я понял, что она сказала - по крайней мере, суть этого. Но я все равно позволил Рохасу перевести мне все это обратно. Она пообещала зайти в дом, чтобы получить аванс в тысячу долларов наличными и добросовестно вносить ежемесячные платежи. Для меня, не для банка. Я прикинул, что если бы я мог продлить ее пребывание в доме до года, то моя выручка составила бы в общей сложности четыре штуки. Неплохо для того, что за этим последовало. Я, вероятно, никогда больше не увижу миссис Пену. Я бы подал иск, оспаривающий взыскание, и растянул бы сроки. Были шансы, что я даже не появлюсь в суде. Мой молодой коллега выполнял бы работу в здании суда. Миссис Пена была бы счастлива, и я тоже. В конце концов, однако, молоток опустился бы. Это всегда происходит.

Я думал, что у меня есть работоспособное дело, даже несмотря на то, что миссис Пена не была бы сочувствующей клиенткой. Большинство моих клиентов прекращают вносить платежи в банк после потери работы или медицинской катастрофы. Миссис Пена остановилась, когда трое ее сыновей отправились в тюрьму за продажу наркотиков и их еженедельная финансовая поддержка внезапно прекратилась. Не слишком доброжелательно относиться к этой истории. Но банк вел грязную игру. Я просмотрел ее досье на своем ноутбуке. Там было все: запись о том, что ей вручали уведомления с требованиями оплаты, а затем о взыскании. Только миссис Пена сказала, что она никогда не получала этих уведомлений. И я поверил ей. Это был не тот район, где, как известно, свободно разгуливали серверы процессов. Я подозревал, что уведомления попали в корзину, и сервер просто солгал об этом. Если бы я мог возбудить это дело, тогда я мог бы отобрать банк у миссис Пена с помощью рычагов, которые это дало бы мне.

Это было бы моей защитой. Что бедную женщину никогда не предупреждали должным образом об опасности, в которой она находилась. Банк воспользовался ее положением, наложил на нее взыскание, не предоставив ей возможности погасить задолженность, и суд должен сделать ей замечание за это.

“Хорошо, мы заключили сделку”, - сказал я. “Скажите ей, чтобы она вошла и забрала свои деньги, пока я распечатываю контракт и квитанцию. Мы продолжим это сегодня ”.

Я улыбнулся и кивнул миссис Пене. Рохас перевел, а затем выскочил из машины, чтобы обойти и открыть ее дверь.

Как только миссис Пена вышла из машины, я открыл шаблон испанского контракта на своем ноутбуке и ввел необходимые имена и цифры. Я отправил это на принтер, который находился на электронной платформе на переднем пассажирском сиденье. Затем я приступил к работе над квитанцией о зачислении средств на мой клиентский трастовый счет. Все было честно. Всегда. Это был лучший способ держать Калифорнийский бар подальше от моей задницы. Может, у меня и пуленепробиваемая машина, но это был бар, который я чаще всего проверял через плечо.

Это был тяжелый год для Майкла Халлера и партнеров, адвокатов. Защита по уголовным делам практически прекратилась в условиях экономического спада. Конечно, преступность не снизилась. В Лос-Анджелесе преступность пронизывала любую экономику. Но платящих клиентов было немного, и они были далеко друг от друга. Казалось, что ни у кого не было денег, чтобы заплатить адвокату. Следовательно, офис государственного защитника трещал по швам от дел и клиентов, в то время как парни вроде меня оставались голодать.

У меня были расходы и четырнадцатилетний ребенок в частной школе, который говорил о USC всякий раз, когда поднималась тема колледжей. Я должен был что-то сделать, и поэтому я сделал то, что когда-то считал немыслимым. Я поступил вежливо. Единственной отраслью роста в юридическом бизнесе была защита от потери права выкупа. Я посетил несколько семинаров в барах, освоился с этим и начал размещать новую рекламу на двух языках. Я создал несколько веб-сайтов и начал покупать списки заявлений о потере права выкупа в офисе окружного клерка. Вот так я заполучил миссис Пену в качестве клиентки. Прямая почтовая рассылка. Ее имя было в списке, и я отправил ей письмо - на испанском - с предложением своих услуг. Она сказала мне, что мое письмо оказалось первым полученным ею указанием на то, что на нее обращено взыскание.

Поговорка гласит, что если вы построите это, они придут. Это было правдой. У меня было больше работы, чем я мог выдержать - еще шесть встреч после сегодняшней миссис Пена - и я даже впервые нанял настоящего помощника в "Майкл Халлер и партнеры". Национальная эпидемия потери права выкупа недвижимости замедлялась, но ни в коем случае не ослабевала. В округе Лос-Анджелес я мог бы годами кормиться у кормушки.

Дела шли всего по четыре-пять тысяч за штуку, но это был период превышения количества над качеством в моей профессиональной жизни. В настоящее время на моем счету более девяноста клиентов по взысканию. Без сомнения, мой ребенок мог бы начать планировать ОСК. Черт возьми, она могла бы начать думать о том, чтобы остаться и получить степень магистра.

Были те, кто верил, что я был частью проблемы, что я просто помогал бездельникам манипулировать системой, одновременно задерживая восстановление экономики в целом. Это описание наверняка подходит некоторым моим клиентам. Но я рассматривал большинство из них как повторных жертв. Изначально обманутый американской мечтой о домовладении, когда его заманили в ипотечные кредиты, на которые у них даже не было права ведения бизнеса. А затем снова стали жертвами, когда пузырь лопнул, и недобросовестные кредиторы обошлись с ними грубо в последующем безумии потери права выкупа. У большинства из этих некогда гордых домовладельцев не было ни единого шанса в соответствии с упрощенными калифорнийскими правилами обращения взыскания. Банку даже не требовалось разрешение судьи, чтобы отобрать чей-то дом. Великие финансовые умы думали, что это правильный путь. Просто продолжай двигаться. Чем скорее кризис достигнет дна, тем скорее начнется восстановление. Я говорю, скажите это миссис Пене.

Была теория, что все это было частью заговора среди ведущих банков страны с целью подорвать законы о собственности, саботировать судебную систему и создать постоянно вращающуюся индустрию взыскания, которая позволяла им получать прибыль с обоих концов процесса. Что касается меня, то я не совсем на это купился. Но за мое короткое время в этой области права я видел достаточно хищнических и неэтичных действий со стороны так называемых законных бизнесменов, чтобы заставить меня скучать по старому доброму уголовному праву.

Рохас ждал возле машины, когда миссис Пена вернется с деньгами. Я взглянул на часы и заметил, что мы опаздываем на мою следующую встречу - обращение взыскания на коммерческое имущество в Комптоне. Я попытался распределить консультации с моими новыми клиентами по географическому принципу, чтобы сэкономить время, бензин и пробег автомобиля. Сегодня я работал в южной части. Завтра я отправлялся в Восточный Лос-Анджелес, Два дня в неделю я был в машине, записывал новых клиентов. Остальное время я работал над делами.

“Пойдемте, миссис Пена”, - сказал я. “Нам пора сниматься”.

Я решил воспользоваться временем ожидания, чтобы позвонить Лорне. Тремя месяцами ранее я начал блокировать идентификатор на своем телефоне. Я никогда не делал этого, когда занимался уголовной практикой, но в моем дивном новом мире защиты от потери права выкупа я обычно не хотел, чтобы у людей был мой прямой номер. И это включало адвокатов-кредиторов, а также моих собственных клиентов.

“Адвокатская контора Майкла Халлера и партнеров”, - сказала Лорна, когда подняла трубку. “Как я могу...”

“Это я. В чем дело?”

“Микки, ты должен немедленно отправиться в отдел Ван Найса”.

В ее голосе была сильная настойчивость. Подразделение Ван Найса было центральным командованием полиции Лос-Анджелеса по операциям в обширной долине Сан-Фернандо, в северной части города.

“Сегодня я работаю в саут-Энде. Что происходит?”

“У них там Лиза Траммел. Она позвонила.”

Лиза Траммел была клиенткой. Фактически, мой самый первый клиент по взысканию. Я продержал ее дома восемь месяцев и был уверен, что смогу выдержать это по крайней мере еще год, прежде чем мы сбросим бомбу банкротства. Но она была поглощена разочарованиями и несправедливостью своей жизни, и ее нельзя было успокоить или контролировать. Она стала маршировать перед банком с плакатом, осуждающим его мошенническую практику и бессердечные действия. То есть до тех пор, пока банк не получил временный запретительный судебный приказ против нее.

“Нарушала ли она ТРО? Они удерживают ее?”

“Микки, они задерживают ее за убийство”.

Это было не то, что я ожидал услышать.

“Убийство? Кто жертва?”

“Она сказала, что они обвиняют ее в убийстве Митчелла Бондуранта”.

Это вызвало у меня еще одну огромную паузу. Я выглянул в окно и увидел, как миссис Пена выходит через свою парадную дверь. В руке она держала пачку наличных.

“Хорошо, возьми трубку и перенеси остальные сегодняшние встречи. И скажи Циско, чтобы направлялся к Ван Найсу. Я встречусь с ним там”.

“Ты понял. Вы хотите, чтобы Буллокс записался на дневные встречи?”

“Буллокс” - так мы называли Дженнифер Аронсон, сотрудницу, которую я нанял в Southwestern, юридической школе, расположенной в старом здании универмага "Буллокс" на Уилшир.

“Нет, я не хочу, чтобы она делала забор. Просто перенесите их. И послушай, я думаю, что у меня с собой досье на Трэммела, но у тебя есть список вызовов. Разыщите ее сестру. У Лизы есть ребенок. Он, вероятно, в школе, и кому-то придется забрать его, если Лиза не сможет ”.

Мы заставляли каждого клиента заполнять обширный список контактов, потому что иногда было трудно найти их для судебных слушаний - и заставить их оплатить мою работу.

“Я начну с этого”, - сказала Лорна. “Удачи, Микки”.

“И вам того же”.

Я закрыл телефон и подумал о Лайзе Трэммел. Почему-то я не был удивлен, что ее арестовали за убийство мужчины, который пытался отобрать у нее дом. Не то чтобы я думал, что до этого дойдет. Даже близко. Но в глубине души я знал, что это к чему-то приведет.

Двое

Я быстро взял наличные миссис Пена и дал ей квитанцию. Мы оба подписали контракт, и она получила копию для своих записей. Я взял у нее номер кредитной карты, и она пообещала, что он выдержит доход в 250 долларов в месяц, пока я на нее работаю. Затем я поблагодарил ее, пожал ей руку и попросил Рохаса проводить ее обратно до входной двери.

Пока он это делал, я открыл багажник пультом дистанционного управления, который носил с собой, и вышел. Багажник "Линкольна" был достаточно просторным, чтобы вместить три картонные коробки с папками, а также все мои канцелярские принадлежности. Я нашел файл Trammel в третьей коробке и вытащил его. Я также прихватил модный портфель, который использовал для посещений полицейского участка. Когда я закрывал багажник, я увидел стилизованную цифру 13, нанесенную серебристой краской из баллончика на черную краску крышки.

“Сукин сын”.

Я огляделся по сторонам. В трех ярдах от дома пара детей играли в грязи, но они выглядели слишком молодыми, чтобы быть художниками граффити. Остальная часть улицы была пустынна. Я был сбит с толку. Я не только не слышал и не заметил нападения на мою машину, которое произошло, когда я проводил в ней совещание с клиентами, но и едва перевалило за час, и я знал, что большинство бандитов не встают и не принимают день со всеми его возможностями до позднего вечера. Они были ночными существами.

Я направился обратно к своей открытой двери с файлом. Я заметил, что Рохас стоял на переднем крыльце, болтая с миссис Пеной. Я свистнул и подал ему знак возвращаться к машине. Нам нужно было идти.

Я вошел. Сообщение получено, Рохас побежал обратно к машине и запрыгнул сам.

“Комптон?” он спросил.

“Нет, планы изменились. Мы должны добраться до Ван Найса. Быстро.”

“Хорошо, босс”.

Он отъехал от обочины и начал возвращаться на автостраду 110. Прямого шоссе до Ван-Найса не было. Нам пришлось бы ехать по 110-му шоссе в центр города, где мы бы свернули на 101-м северном. Мы не могли начать с худшей позиции в городе.

“Что она говорила у входной двери?” Я спросил Рохаса.

“Она спрашивала о тебе”.

“Что вы имеете в виду?”

“Она сказала, что ты выглядишь так, будто тебе не нужен переводчик, понимаешь?”

Я кивнул. Я часто это слышал. Гены моей матери заставили меня смотреть больше на юг от границы, чем на север.

“Она также хотела знать, женаты ли вы, босс. Я сказал ей, что ты был. Но если вы захотите вернуться назад и нажать на это, оно будет там. Хотя она, вероятно, хотела бы скидку на гонорары.”

“Спасибо, Рохас”, - сухо сказал я. “Она уже получила скидку, но я буду иметь это в виду”.

Прежде чем открыть файл, я прокрутил список контактов на своем телефоне. Я искал имя кого-нибудь из детективного отдела Ван Найса, кто мог бы поделиться со мной некоторой информацией. Но там никого не было. Я действовал вслепую по делу об убийстве. Тоже не очень хорошая отправная точка.

Я закрыл телефон и вставил его в зарядное устройство, затем открыл файл. Лиза Траммел стала моей клиенткой после ответа на общее письмо, которое я отправил владельцам всех домов, на которые обращено взыскание. Я предположил, что я был не единственным адвокатом в Лос-Анджелесе, который сделал это. Но по какой-то причине Лиза ответила на мое письмо, а не на их.

Как адвокат частной практики, вы сами выбираете своих клиентов большую часть времени. Иногда вы выбираете неправильно. Лиза была со мной в один из таких моментов. Мне не терпелось приступить к новому направлению работы. Я искал клиентов, которые попали в затруднительное положение или которыми воспользовались. Люди, которые были слишком наивны, чтобы знать свои права или варианты. Я искал аутсайдеров и думал, что нашел одного в лице Лизы. Без сомнения, она соответствует всем требованиям. Она теряла свой дом из-за стечения обстоятельств, которые, как костяшки домино, вышли из-под ее контроля. И ее кредитор передал ее дело в суд по обращению взыскания, который срезал углы и даже нарушил правила. Я зарегистрировал Лайзу, включил ее в план оплаты и начал вести ее борьбу. Это было хорошее дело, и я был взволнован. Только после этого Лиза стала неприятным клиентом.

Лайзе Траммел было тридцать пять лет. Она была замужней матерью девятилетнего мальчика по имени Тайлер, и их дом находился на Мелбе в Вудленд-Хиллз. В то время, когда она и ее муж Джеффри купили дом в 2005 году, Лиза преподавала обществознание в средней школе Гранта, в то время как Джеффри продавал BMW в дилерском центре в Калабасасе.

Их дом с тремя спальнями был заложен на сумму 750 000 долларов при оценочной стоимости в 900 000 долларов. Рынок тогда был сильным, ипотечных кредитов было много, и их было легко получить. Они воспользовались услугами независимого ипотечного брокера, который изучил их досье и получил для них ссуду под низкий процент, которая обеспечивала быстрый платеж на пятилетней отметке. Затем ссуда была преобразована в инвестиционный пакет ипотечных кредитов и дважды переназначалась, прежде чем нашла свое постоянное пристанище в WestLand Financial, дочерней компании WestLand National, банка, базирующегося в Лос-Анджелесе, со штаб-квартирой в Шерман-Оукс.

В семье из трех человек все было хорошо, пока Джефф Траммел не решил, что больше не хочет быть мужем и отцом. За несколько месяцев до того, как должен был быть выплачен чек на 750 000 долларов за дом, Джефф уехал, оставив свой демонстрационный BMW M3 на парковке у Юнион Стейшн и Лайзу с воздушным шаром в руках.

Имея единственный доход и ребенка, о котором нужно заботиться, Лиза посмотрела на реальность своей ситуации и сделала выбор. К настоящему времени экономика застопорилась, как самолет, неуклюже поднимающийся в небо без достаточной скорости полета. Учитывая доход ее учителя, ни одно учебное заведение не собиралось рефинансировать воздушный шар. Она прекратила осуществлять платежи по кредиту и игнорировала все сообщения из банка. Когда пришел срок оплаты, на имущество было обращено взыскание, и именно тогда я появился на сцене. Я отправил Джеффу и Лизе письмо, не понимая, что Джеффа больше нет в кадре.

На звонок ответила Лиза.

Я определяю неприятного клиента как того, кто не понимает границ наших отношений, даже после того, как я четко и иногда неоднократно их очерчиваю. Лиза пришла ко мне со своим первым уведомлением о взыскании. Я взял дело и сказал ей сидеть сложа руки и ждать, пока я пойду на работу. Но Лиза не могла сидеть сложа руки. Она не могла ждать. Она звонила мне каждый день. После того, как я подал иск о передаче права выкупа на рассмотрение судьи, она появилась в суде для обычных разбирательств и отсрочки. Она должна была быть там, и она должна была знать о каждом моем шаге, видеть каждое отправленное мной письмо и быть в курсе каждого полученного мной звонка. Она часто звонила мне и кричала, когда замечала, что я не уделяю ее делу всего своего внимания. Я начал понимать, почему ее муж сбежал. Ему пришлось уйти от нее.

Я начал сомневаться в психическом здоровье Лизы и заподозрил биполярное расстройство. Непрекращающиеся звонки и действия носили циклический характер. Были недели, когда я ничего не слышал, чередуясь с неделями, когда она звонила ежедневно и неоднократно, пока не соединяла меня с линией.

Через три месяца после начала дела она сказала мне, что потеряла работу в школьном округе округа Лос-Анджелес из-за невыходов на работу без уважительной причины. Именно тогда она заговорила о взыскании убытков с банка, который наложил арест на ее дом. В беседе появилось чувство собственного достоинства. Банк был ответственен за все: за то, что ее бросил муж, за потерю ее работы, за то, что у нее отобрали дом.

Я допустил ошибку, раскрыв ей некоторые сведения о моем расследовании и стратегии. Я сделал это, чтобы успокоить ее, чтобы убрать ее с линии. Наше изучение кредитной истории выявило несоответствия и проблемы при повторном переназначении ипотеки различным холдинговым компаниям. Были признаки мошенничества, которые, как я думал, я мог бы использовать, чтобы привлечь Лайзу на свою сторону, когда пришло время договариваться об отступлении.

Но информация только укрепила веру Лизы в то, что она стала жертвой банка. Она никогда не признавала тот факт, что подписалась на получение займа и была обязана его погасить. Она видела в банке только источник своих бед.

Первое, что она сделала, это зарегистрировала веб-сайт. Она использовала www.californiaforeclosurefighters.com основать организацию под названием "Участники судебного процесса по взысканию имущества против жадности". В качестве аббревиатуры-ФЛАГ - это сработало лучше, и она эффективно использовала американский флаг на своих знаках протеста. Суть в том, что борьба с потерей права выкупа была такой же американской, как яблочный пирог.

Затем она вышла на марш перед штаб-квартирой корпорации WestLand на бульваре Вентура. Иногда сама, иногда со своим маленьким сыном, а иногда с людьми, которых она привлекла к делу. Она несла плакаты, осуждающие причастность банка к незаконному обращению взыскания и к тому, что семьи были вынуждены покинуть свои дома и оказаться на улицах.

Лиза быстро предупредила местные СМИ о своей деятельности. Ее неоднократно показывали по телевизору, и она всегда была наготове с репликой, которая давала возможность высказаться людям в ее ситуации, представляя их жертвами эпидемии потери права выкупа, а не банальными бездельниками. Я заметил, что на Пятом канале она даже стала частью видеозаписи, появляющейся на экране всякий раз, когда появлялись новости о проблемах с потерей права выкупа по всей стране или статистика. Калифорния была третьим по величине штатом в стране по потере права выкупа, а Лос-Анджелес был очагом. По мере того, как эти факты сообщались, на экране появлялись Лиза и ее группа с плакатами "НЕ ЗАБИРАЙТЕ МОЙ ДОМ!". ПРЕКРАТИТЕ НЕЗАКОННОЕ ВЗЫСКАНИЕ СЕЙЧАС ЖЕ!

Утверждая, что ее протесты были незаконными собраниями, которые препятствовали движению транспорта и подвергали опасности пешеходов, УэстЛенд запросила и получила судебный приказ, запрещающий Лайзе находиться на расстоянии ста ярдов от любого банковского учреждения и его сотрудников. Неустрашимая, она отнесла свои плакаты и своих коллег-протестующих к зданию окружного суда, где каждый день происходили судебные разбирательства по взысканию имущества.

Митчелл Бондурант был старшим вице-президентом WestLand. Он возглавлял отдел ипотечных кредитов. Его имя было в документах о займе, относящихся к дому Лайзы Траммел. Как таковое, его имя было во всех моих документах. Я также написал ему письмо, в котором изложил то, что я назвал признаками мошеннических действий со стороны предприятия по обращению взыскания, с которым УэстЛенд заключил контракт на выполнение грязной работы по изъятию домов и другого имущества их неплательщиков.

Лиза имела право ознакомиться со всеми документами, вытекающими из ее дела. Она была скопирована с письма и всего остального. Несмотря на то, что Бондурант была человеческим лицом в попытке отобрать у нее дом, она оставалась в стороне от драки, прячась за юридической командой банка. Он так и не ответил на мое письмо, и я никогда с ним не встречался. Я также не знал, что Лиза Траммел когда-либо встречалась с ним или разговаривала с ним. Но теперь он был мертв, а полиция задержала Лизу.

Мы вышли из 101-го шоссе на бульваре Ван Найс и направились на север. Гражданский центр представлял собой площадь, окруженную двумя зданиями суда, библиотекой, Северной ратушей и полицейским комплексом бюро Вэлли, в который входило подразделение Ван Найс. Различные другие правительственные учреждения и здания были сгруппированы вокруг основной группы. Парковка всегда была проблемой, но это не моя забота. Я достал телефон и позвонил своему следователю, Деннису Войцеховски.

“Циско, это я. Ты закрываешь?”

В ранние годы Войцеховский был связан с мотоклубом Road Saints, но там уже был член по имени Деннис. Никто не мог выговорить Войцеховского, поэтому его называли Малыш Циско из-за его мрачной внешности и усов. Усы теперь исчезли, но имя прижилось.

“Уже здесь. Я встречу вас на скамейке у парадной лестницы в полицейское управление ”.

“Я буду там через пять. Вы уже говорили с кем-нибудь? У меня ничего нет”.

“Да, твой старый приятель Керлен ведет это дело. Жертва, Митчелл Бондурант, была найдена в гараже штаб-квартиры WestLand на улице Вентура около девяти утра этим утром. Он лежал на земле между двумя машинами. Не ясно, как долго он был без сознания, но он был мертв на месте происшествия ”.

“Мы уже знаем причину?”

“Здесь становится немного непонятно. Сначала они заявили, что в него стреляли, потому что сотрудница, находившаяся на другом уровне гаража, сказала полиции, что слышала два хлопающих звука, похожих на выстрелы. Но когда они осмотрели тело на месте происшествия, все выглядело так, как будто его забили до смерти. Ударили чем-нибудь”.

“Была ли Лиза Трэммел арестована там?”

“Нет, насколько я понимаю, ее забрали из ее дома в Вудленд-Хиллз. У меня все еще есть несколько обращений, но это примерно то, что у меня есть на данный момент. Извини, Мик.”

“Не беспокойся об этом. Мы узнаем все достаточно скоро. Керлен на месте преступления или с подозреваемым?”

“Мне сказали, что он и его напарник подобрали Траммел и отвезли ее. Партнерша - женщина по имени Синтия Лонгстрет. Она Д-один. Я никогда о ней не слышал ”.

Я тоже никогда о ней не слышал, но поскольку она была детективом, я предположил, что она была новичком в отделе убийств и работала в паре с ветераном Керленом, Д-3, чтобы приправить. Я выглянул в окно. Мы проезжали мимо дилерского центра BMW, и это навело меня на мысль о пропавшем муже, который продавал автомобили Beemers, прежде чем прекратить брак и исчезнуть. Я задавался вопросом, появится ли Джефф Траммел теперь, когда его жену арестовали за убийство. Взял бы он опеку над сыном, которого бросил?

“Вы хотите, чтобы я привел сюда Валенсуэлу?” - Спросил Циско. “Он всего в квартале отсюда”.

Фернандо Валенсуэла был поручителем, которого я использовал в делах Вэлли. Но я знал, что на этот раз он не понадобится.

“Я бы подождал с этим. Если они обвинят ее в убийстве, ее не выпустят под залог ”.

“Верно, да”.

“Вы не знаете, был ли уже назначен окружной прокурор?”

Я думал о своей бывшей жене, которая работала в офисе окружного прокурора в Ван-Найсе. Она могла бы быть полезным источником неофициальной информации - если только ее не подключили к делу. Тогда возник бы конфликт интересов. Это случалось раньше. Мэгги Макферсон это бы не понравилось.

“У меня ничего на этот счет нет”.

Я обдумал то немногое, что мы знали, и каков мог бы быть наилучший способ действовать. У меня было ощущение, что как только полиция поймет, что у них есть в этом деле - убийство, которое может привлечь широкое внимание к одной из величайших финансовых катастроф того времени, - они быстро введут карантин, закрыв все источники информации. Время действовать пришло.

“Циско, я передумал. Не жди меня. Отправляйтесь на место происшествия и посмотрите, что вы сможете выяснить. Поговорите с людьми, прежде чем их посадят ”.

“Вы уверены?”

“Да. Я разберусь с полицией и позвоню, если мне что-нибудь понадобится ”.

“Понял. Удачи.”

“Ты тоже”.

Я закрыл телефон и посмотрел на затылок моего водителя.

“Рохас, поверни направо на Делано и отвези меня вверх по Силмар”.

“Нет проблем”.

“Я не знаю, как долго я буду. Я хочу, чтобы вы высадили меня, а затем вернулись на бульвар Ван Найс и нашли автомастерскую. Посмотрим, смогут ли они оттереть краску с задней части машины ”.

Рохас посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

“Какой краской?”

Трое

Здание полиции Ван-Найса представляет собой четырехэтажное сооружение, служащее многим целям. В нем находится полицейское управление Ван-Найса, а также командные пункты бюро Вэлли и главное тюремное учреждение, обслуживающее северную часть города. Я уже бывал здесь раньше по делам и знал, что, как и в большинстве больших или маленьких участков полиции Лос-Анджелеса, между мной и моим клиентом будет множество препятствий.

У меня всегда было подозрение, что сотрудники, назначенные на стойку регистрации, были выбраны хитрыми руководителями из-за их навыков в запутывании и дезинформации. Если вы сомневаетесь в этом, зайдите в любой полицейский участок в городе и скажите дежурному, который вас приветствует, что вы хотите подать жалобу на сотрудника полиции. Посмотрите, сколько времени ему требуется, чтобы обрести надлежащую форму. Дежурные копы обычно молоды, тупы и непреднамеренно невежественны, или стары, упрямы и совершенно обдуманны в своих действиях.

У стойки регистрации в участке Ван-Найс меня встретил офицер с фамилией КРИММИНС, напечатанной на его накрахмаленной форме. Он был седовласым ветераном и, следовательно, весьма опытным, когда дело доходило до безжизненного взгляда. Он показал это мне, когда я представился адвокатом защиты, а клиент ожидал встречи со мной в детективном отделе. Его ответ состоял в том, что он поджал губы и указал на ряд пластиковых стульев, куда я должен был смиренно сесть и ждать, пока он не сочтет нужным позвонить наверх.

Такие парни, как Кримминс, привыкли к трусливой публике: люди, которые делают в точности то, что он говорит, потому что они слишком запуганы, чтобы делать что-то еще. Я не был частью этой публики.

“Нет, это не так работает”, - сказал я.

Кримминс прищурился. За весь день ему никто не бросал вызов, не говоря уже об адвокате защиты по уголовным делам - ударение на уголовном.Его первым шагом было подстегнуть тех, кто реагировал на сарказм.

“Это правда?”

“Да, это верно. Так что возьми трубку и позвони наверх детективу Керлену. Скажите ему, что Микки Халлер уже поднимается и что, если я не увижу своего клиента в течение следующих десяти минут, я просто пройду через площадь к зданию суда и пойду к судье Миллсу ”.

Я сделал паузу, чтобы имя запомнилось.

“Я уверен, вы знаете судью Роджера Миллса. К счастью для меня, он был адвокатом по уголовным делам до того, как его избрали судьей. Ему не понравилось, что полиция водила его за нос тогда, и ему не очень нравится, когда он слышит об этом сейчас. Он потащит и вас, и Керлена в суд и заставит вас объяснить, почему вы играли в ту же старую игру, чтобы помешать гражданину воспользоваться ее конституционными правами на консультацию с адвокатом. В прошлый раз дело пошло так, что судье Миллсу не понравились ответы, которые он получил, и он оштрафовал парня, который сидел на вашем месте, на пятьсот баксов ”.

Кримминс выглядел так, как будто ему было трудно понять смысл моих слов. Я догадался, что он был немногословен. Он дважды моргнул и потянулся к телефону. Я слышал, как он совещался непосредственно с Керленом. Затем он повесил трубку.

“Ты знаешь дорогу, умник?”

“Я знаю путь. Спасибо вам за вашу помощь, офицер Кримминс ”.

“Увидимся позже”.

Он наставил на меня палец, как будто это был пистолет, делая последний выстрел, чтобы сказать себе, что он справился с этим сукиным сыном адвокатом. Я вышел из-за стола и направился в ближайшую нишу, где, как я знал, находился лифт.

На третьем этаже детектив Говард Керлен ждал меня с улыбкой на лице. Это не была дружелюбная улыбка. Он был похож на кота, который только что съел канарейку.

“Повеселились там, внизу, советник?”

“О, да”.

“Что ж, вы слишком поздно поднялись сюда”.

“Как это? Вы арестовали ее?”

Он развел руками в притворном сожалении об этом жесте.

“Это забавно. Мой напарник забрал ее отсюда как раз перед тем, как мне позвонили снизу.”

“Вау, какое совпадение. Я все еще хочу поговорить с ней ”.

“Вам придется пройти через тюрьму”.

Это, вероятно, заняло бы у меня дополнительный час ожидания. И вот почему Керлен улыбался.

“Вы уверены, что не можете попросить своего партнера развернуться и сбить ее с ног? Я недолго пробуду с ней”.

Я сказал это, хотя думал, что плюю на ветер. Но Керлен удивил меня и снял телефон с пояса. Он нажал кнопку быстрого набора. Это был либо тщательно продуманный розыгрыш, либо он действительно делал то, о чем я просил. У нас с Керленом была история. Мы судились друг с другом по предыдущим делам. Я не раз пытался подорвать доверие к нему на свидетельской трибуне. У меня это никогда особо не получалось, но после пережитого все равно было трудно быть сердечным. Но теперь он оказывал мне услугу, и я не был уверен, почему.

“Это я”, - сказал Керлен в трубку. “Приведите ее обратно сюда”.

Он прислушался на мгновение.

“Потому что я тебе сказал. Теперь верните ее обратно”.

Он закрыл телефон, не сказав больше ни слова своему партнеру, и посмотрел на меня.

“Ты у меня в долгу, Холлер. Я мог бы повесить тебе трубку на пару часов. В прежние времена я бы так и сделал”.

“Я знаю. Я ценю это”.

Он направился обратно в дежурную часть и сделал мне знак следовать за ним. Он говорил небрежно на ходу.

“Итак, когда она сказала нам позвонить вам, она сказала, что вы занимаетесь обращением взыскания на ее имущество”.

“Это верно”.

“Моя сестра развелась, и теперь у нее такой беспорядок”.

Так оно и было. Услуга за услугу.

“Вы хотите, чтобы я с ней поговорил?”

“Нет, я просто хочу знать, что лучше - бороться с этими вещами или просто покончить с этим”.

Помещение отдела выглядело так, словно попало в деформацию времени. Это был винтаж 1970-х годов, с линолеумным полом, двухцветными желтыми стенами и серыми столами государственного образца с резиновыми накладками по краям. Керлен остался стоять, ожидая, пока его напарник вернется с моим клиентом.

Я вытащил карточку из кармана и протянул ему.

“Ты разговариваешь с бойцом, так что это мой ответ. Я не смог вести ее дело из-за конфликта интересов между вами и мной. Но пусть она позвонит в офис, и мы соединим ее с кем-нибудь хорошим. Убедитесь, что она упомянула ваше имя ”.

Керлен кивнул, взял со своего стола коробку с DVD и протянул ее мне.

“С таким же успехом я мог бы дать вам это сейчас”.

Я посмотрел на диск.

“Что это?”

“Наше интервью с вашим клиентом. Вы ясно увидите, что мы прекратили с ней разговаривать, как только она произнесла волшебные слова: ”Мне нужен адвокат".

“Я обязательно проверю это, детектив. Вы не хотите сказать мне, почему она ваша подозреваемая?”

“Конечно. Она наша подозреваемая, и мы предъявляем ей обвинение, потому что она это сделала, и она призналась в этом, прежде чем попросить вызвать ее адвоката. Извините за это, советник, но мы играли по правилам ”.

Я держал диск так, как будто это был мой клиент.

“Вы говорите мне, что она призналась в убийстве Бондуранта?”

“Не так многословно. Но она сделала признания и противоречия. Я оставлю все как есть ”.

“Она случайно не говорила так многословно, почему она это сделала?”

“Ей не нужно было. Жертва находилась в процессе изъятия своего дома. Это вполне достаточный мотив прямо здесь. По поводу мотива у нас все как на ладони ”.

Я мог бы сказать ему, что он ошибся, что я был в процессе прекращения обращения взыскания. Но я держал рот на замке по этому поводу. Моей работой было собирать здесь информацию, а не раздавать ее.

“Что еще у вас есть, детектив?”

“Ничего такого, чем я хотел бы поделиться с вами в данный момент. Вам придется подождать, чтобы узнать остальное через Discovery ”.

“Я сделаю это. Уже назначен окружной прокурор?”

“Насколько я слышал, нет”.

Керлен кивнул в сторону задней части комнаты, и я обернулся, чтобы увидеть, как Лайзу Трэммел ведут к двери комнаты для допросов. У нее был классический взгляд оленя в свете фар.

“У вас есть пятнадцать минут”, - сказал Керлен. “И это только потому, что я веду себя хорошо. Я полагаю, что нет необходимости начинать войну ”.

По крайней мере, пока нет, думал я, направляясь в комнату для допросов.

“Эй, подожди минутку”, - крикнул Керлен мне в спину. “Я должен проверить портфель. Правила, ты знаешь.”

Он имел в виду атташе-кейс из кожи поверх алюминия, который я носил. Я мог бы привести аргумент о том, что обыск нарушает адвокатскую тайну, но я хотел поговорить со своим клиентом. Я шагнул к нему и поставил кейс на стойку, затем открыл его. Все, что в нем было, - это досье на Лайзу Трэммел, свежий блокнот для записей и новые контракты и бланк доверенности, которые я распечатал по дороге сюда. Я подумал, что мне нужно, чтобы Лиза переподписалась, поскольку мое представительство переходило от гражданского к уголовному.

Керлен быстро просмотрел его и подал мне знак закрыть его.

“Итальянская кожа ручной работы”, - сказал он. “Похоже на дело модного наркоторговца. Вы ведь не связывались не с теми людьми, не так ли, Холлер?”

Он снова изобразил эту канареечную улыбку. Юмор полицейского был поистине уникальным во всем мире.

“На самом деле, это действительно принадлежало курьеру”, - сказал я. “Клиент. Но там, куда он направлялся, это ему больше не понадобилось, поэтому я взял это в обмен. Вы хотите увидеть потайное отделение? Это своего рода боль - открываться ”.

“Я думаю, что я пас. Ты молодец”.

Я закрыл дело и направился обратно в комнату для допросов.

“И это колумбийская кожа”, - сказал я.

Напарник Керлена ждал у двери комнаты. Я не знал ее, но не потрудился представиться. Мы никогда не собирались быть дружелюбными, и я предположил, что она будет из тех, кто пожмет мне руку, чтобы произвести впечатление на Керлена.

Она придержала дверь открытой, и я остановился на пороге.

“Все подслушивающие и записывающие устройства в этой комнате выключены, верно?”

“Ты понял”.

“Если это не так, это было бы нарушением моего клиента ...”

“Мы знаем порядок действий”.

“Да, но иногда ты удобно забываешь об этом, не так ли?”

“У вас есть четырнадцать минут, сэр. Вы хотите поговорить с ней или продолжаете говорить со мной?”

“Верно”.

Я вошел, и дверь за мной закрылась. Это была комната девять на шесть. Я посмотрел на Лайзу и приложил палец к губам.

“Что?” - спросила она.

“Это означает, что не говори ни слова, Лиза, пока я тебе не скажу”.

В ответ она разразилась потоком слез и громким и долгим воплем, который перешел в совершенно неразборчивую фразу. Она сидела за квадратным столом, напротив нее стоял стул. Я быстро занял свободный стул и положил свое дело на стол. Я знал, что она будет находиться лицом к скрытой камере в комнате, поэтому я не потрудился оглядеться в поисках нее. Я раскрыл футляр и прижал его поближе к телу, надеясь, что моя спина будет закрывать камеру. Я должен был предположить, что Керлен и его напарник слушали и смотрели. Еще одна причина, по которой он “милый”.

Пока я правой рукой один за другим доставал блокнот и документы, левой я открыл потайное отделение кейса. Я нажал кнопку включения акустического глушителя Paquin 2000. Устройство излучало низкочастотный радиосигнал, который забивал электронной дезинформацией любое подслушивающее устройство в радиусе двадцати пяти футов. Если Керлен и его напарник незаконно подслушивали, то теперь они слышали белый шум.

Футляру и его скрытому устройству было почти десять лет, и, насколько я знал, первоначальный владелец все еще находился в федеральной тюрьме. Я воспользовался этим по меньшей мере семь лет назад, когда дела о наркотиках были моим хлебом с маслом. Я знал, что правоохранительные органы всегда пытались создать мышеловку получше, и за десять лет бизнес электронного подслушивания, должно быть, претерпел по меньшей мере две революции. Итак, я был не совсем спокоен. Мне все равно нужно было бы проявлять осторожность в том, что я говорил, и я надеялся, что мой клиент тоже будет.

“Лиза, мы не собираемся здесь много говорить, потому что мы не знаем, кто может нас слушать. Вы понимаете?”

“Я думаю, да. Но что здесь происходит? Я не понимаю, что происходит!”

Ее голос постепенно повышался на протяжении предложения, пока она не выкрикнула последнее слово. Это была эмоциональная манера разговора, которую она несколько раз использовала по телефону со мной, когда я занимался только ее обращением взыскания. Теперь ставки были выше, и я должен был подвести черту.

“Ничего подобного, Лиза”, - твердо сказал я. “Ты не кричишь на меня. Вы понимаете? Если я собираюсь представлять вас в этом деле, не кричите на меня ”.

“Ладно, извините, но они говорят, что я сделал то, чего не делал”.

“Я знаю, и мы собираемся бороться с этим. Но никаких криков.”

Поскольку они оттащили ее назад до начала процесса бронирования, Лиза все еще была в своей одежде. На ней была белая футболка с цветочным рисунком спереди. Я не видел крови ни на нем, ни где-либо еще. Ее лицо было залито слезами, а каштановые вьющиеся волосы растрепаны. Она была маленькой женщиной и казалась еще больше в резком свете комнаты.

“Мне нужно задать вам несколько вопросов”, - сказал я. “Где вы были, когда вас нашла полиция?”

“Я был дома. Почему они делают это со мной?”

“Лиза, послушай меня. Вы должны успокоиться и позволить мне задавать вопросы. Это очень важно”.

“Но что происходит? Никто мне ничего не говорит. Они сказали, что я арестован за убийство Митчелла Бондуранта. Когда? Как? Я и близко не подходил к тому мужчине. Я не нарушал ТРО ”.

Я понял, что было бы лучше, если бы я просмотрел DVD Керлен перед разговором с ней. Но входить в дело в невыгодном положении было обычным делом.

“Лиза, вы действительно арестованы за убийство Митчелла Бондуранта. Детектив Керлен - он старше - сказал мне, что вы дали им признательные показания в повторном ...

Она вскрикнула и поднесла руки к лицу. Я видел, что на запястьях у нее были наручники. Начался новый виток слез.

“Я ни в чем не признавался! Я ничего не делал!”

“Успокойся, Лиза. Вот почему я здесь. Чтобы защитить вас. Но у нас сейчас не так много времени. Они дают мне десять минут, а затем собираются арестовать тебя. Мне нужно...”

“Я отправляюсь в тюрьму?”

Я неохотно кивнул.

“Ну, а как насчет залога?”

“Очень трудно добиться освобождения под залог по обвинению в убийстве. И даже если бы я мог что-то установить, у вас нет...”

Еще один пронзительный вопль заполнил крошечную комнату. Я потерял терпение.

“Лиза! Прекрати это делать!Теперь послушай, на кону твоя жизнь, хорошо? Вы должны успокоиться и выслушать меня. Я ваш адвокат, и я сделаю все возможное, чтобы вытащить вас отсюда, но это займет некоторое время. Теперь слушайте мои вопросы и отвечайте на них без всяких...”

“Что насчет моего сына? Что насчет Тайлера?”

“Кое-кто из моего офиса устанавливает контакт с вашей сестрой, и мы договоримся, чтобы он был с ней, пока мы не сможем вас освободить”.

Я был очень осторожен, чтобы не вводить жесткие сроки ее освобождения. Пока мы не сможем тебя вытащить.Насколько я был обеспокоен, это могли быть дни, недели или даже годы. Это может никогда не произойти. Но мне не нужно было вдаваться в подробности.

Лиза кивнула, как будто испытала некоторое облегчение, узнав, что ее сын будет с ее сестрой.

“Что насчет вашего мужа? У вас есть его контактный номер?”

“Нет, я не знаю, где он, и я все равно не хочу, чтобы вы с ним связывались”.

“Даже ради вашего сына?”

“Особенно не для моего сына. Моя сестра позаботится о нем ”.

Я кивнул и пропустил это мимо ушей. Сейчас было не время спрашивать о ее неудачном браке.

“Хорошо, теперь спокойно, давайте поговорим об этом утре. У меня есть диск от детективов, но я хочу просмотреть это сам. Вы сказали, что были дома, когда приехали детектив Керлен и его напарник. Что ты делал?”

“Я был… Я был за компьютером. Я отправлял электронные письма”.

“Хорошо, кому?”

“Моим друзьям. Людям во ФЛАГЕ. Я говорил им, что мы собираемся встретиться завтра в здании суда в десять и принести плакаты ”.

“Хорошо, и когда появились детективы, что именно они сказали?”

“Мужчина вел все разговоры. Он...”

“Керлен”.

“Да. Они вошли, и он спросил меня о некоторых вещах. Затем он спросил, не возражаю ли я приехать в участок, чтобы ответить на вопросы. Я сказал о чем, и он ответил Митчу Бондуранту. Он ничего не сказал о том, что он мертв или был убит. Итак, я сказал "да". Я подумал, может быть, они, наконец, начали расследовать его. Я не знал, что они ведут расследование против меня ”.

“Ну, он сказал вам, что у вас были определенные права не разговаривать с ним и обращаться к адвокату?”

“Да, как по телевизору. Он рассказал мне о моих правах”.

“Когда именно?”

“Когда мы уже были здесь, когда он сказал, что я арестован”.

“Вы ехали с ним сюда?”

“Да”.

“А вы разговаривали в машине?”

“Нет, он почти все время разговаривал по мобильному телефону. Я слышал, как он говорил что-то вроде ‘Она со мной’ и тому подобное ”.

“На вас были наручники?”

“В машине? Нет.”

Умный Керлен. Он рискнул ехать в машине с подозреваемой в убийстве без наручников, чтобы усыпить ее подозрения и усыпить ее бдительность, чтобы она согласилась поговорить с ним. Вы не можете построить мышеловку лучше, чем эта. Это также позволило бы обвинению утверждать, что Лиза еще не была арестована и, следовательно, ее показания были добровольными.

“Итак, вас привели сюда, и вы согласились поговорить с ним?”

“Да. Я понятия не имел, что они собирались меня арестовать. Я думал, что помогаю им с делом ”.

“Но Керлен не сказал, в чем заключалось дело”.

“Нет, никогда. Нет, пока он не сказал, что я арестован и что я могу позвонить. И тогда на меня тоже надели наручники”.

Керлен использовал некоторые из самых старых трюков в книге, но они все еще были в книге, потому что они сработали. Я должен был посмотреть DVD, чтобы точно знать, в чем призналась Лиза, если вообще в чем-либо. Спрашивать ее об этом, когда она была расстроена, было не лучшим использованием моего ограниченного времени. Как бы в подтверждение этого, раздался внезапный и резкий стук в дверь, за которым последовал приглушенный голос, сказавший, что у меня есть две минуты.

“Хорошо, я собираюсь приступить к работе над этим, Лиза. Но сначала мне нужно, чтобы вы подписали пару документов. Этот первый - новый контракт, который охватывает защиту по уголовным делам ”.

Я подвинул к ней одностраничный документ и положил поверх него ручку. Она начала просматривать это.

“Все эти гонорары”, - сказала она. “Сто пятьдесят тысяч долларов за суд? Я не могу заплатить вам это. У меня этого нет”.

“Это стандартная плата, и это только в том случае, если мы дойдем до суда. И что касается того, сколько вы можете заплатить, то для этого и предназначены эти другие документы. Этот дает мне вашу доверенность, позволяющую мне заключать сделки с книгами и фильмами, тому подобное, исходя из дела. У меня есть агент, с которым я работаю над этим материалом. Если есть какая-то сделка, он ее получит. Последний документ накладывает арест на любую из этих сумм, так что защита получит оплату первой ”.

Я знал, что это дело привлечет внимание. Эпидемия потери права выкупа была крупнейшей продолжающейся финансовой катастрофой в стране. Об этом могла бы быть книга, может быть, даже фильм, и я мог бы в конечном итоге получить деньги.

Она взяла ручку и подписала документы, не читая дальше. Я забрал их обратно и убрал подальше.

“Хорошо, Лиза, то, что я собираюсь сказать тебе сейчас, является самым важным советом в мире. Итак, я хочу, чтобы вы выслушали, а затем сказали мне, что понимаете ”.

“Хорошо”.

“Не говорите об этом случае ни с кем, кроме меня. Не говорите об этом детективам, тюремщикам, другим заключенным, даже своей сестре или сыну. Всякий раз, когда кто-нибудь спросит - а поверьте мне, они спросят, - вы просто скажите им, что не можете говорить о своем деле ”.

“Но я не сделал ничего плохого. Я невиновен! Виновны люди, которые не говорят ”.

Я поднял палец вверх, чтобы предостеречь ее.

“Нет, ты ошибаешься, и мне кажется, что ты не принимаешь всерьез то, что я говорю, Лиза”.

“Нет, я есть, я есть”.

“Тогда делай то, что я тебе говорю. Ни с кем не разговаривайте. И это включает телефон в тюрьме. Все звонки записываются, Лиза. Не говорите по телефону о своем деле, даже со мной ”.

“Хорошо, хорошо. Я понял это ”.

“Если вам от этого станет легче, вы можете отвечать на все вопросы, говоря: ‘Я невиновен в предъявленных обвинениях, но по совету моего адвоката я не собираюсь говорить об этом деле’. Хорошо, как это?”

“Хорошо, я полагаю”.

Дверь открылась, и на пороге стоял Керлен. Он подозрительно покосился на меня, и это сказало мне, что хорошо, что я захватил с собой глушилку Пакуина. Я оглянулся на Лизу.

“Ладно, Лиза, все становится плохо, прежде чем станет хорошо. Держись там и помни золотое правило. Ни с кем не разговаривайте ”.

Я встал.

“В следующий раз вы увидите меня при первом появлении, и тогда мы сможем поговорить. Теперь идите с детективом Керленом ”.

Четыре

На следующее утро Лайза Траммел впервые предстала перед Высшим судом Лос-Анджелеса по обвинению в убийстве первой степени. Окружная прокуратура добавила ей обвинение в подстерегании при особых обстоятельствах, что давало ей право на пожизненное заключение без права досрочного освобождения и даже на смертную казнь. Это было разменной монетой для обвинения. Я мог видеть, что окружной прокурор хотел, чтобы это дело завершилось соглашением о признании вины, прежде чем общественное сочувствие перейдет на сторону обвиняемого. Что может быть лучше для достижения этого результата, чем провести LWOP или смертную казнь над головой обвиняемого?

Зал суда был заполнен до отказа только представителями средств массовой информации, а также новобранцами ФЛАГА и сочувствующими. За ночь история разрослась в геометрической прогрессии, поскольку распространился слух о версии полиции и прокуратуры о том, что к убийству банкира могло привести изъятие жилья. Это положило конец финансовой чуме, охватившей всю страну, а та, в свою очередь, заполнила зал.

Лиза значительно успокоилась после почти двадцати четырех часов в тюрьме. Она стояла, как зомби, в камере предварительного заключения, ожидая своего двухминутного слушания. Я заверил ее, во-первых, что ее сын в безопасности в любящих руках ее сестры и, во-вторых, что Халлер и партнеры сделают все возможное, чтобы обеспечить ей наилучшую и наиболее строгую защиту. Ее непосредственной заботой было выбраться из тюрьмы, чтобы заботиться о своем сыне и помогать своей команде юристов.

Хотя слушание по делу о первой явке было в первую очередь лишь официальным признанием обвинений и отправной точкой судебного процесса, также была бы возможность запросить и оспорить освобождение под залог. Я планировал поступить именно так, поскольку моя общая философия заключалась в том, чтобы не оставлять камня на камне и ни одного вопроса без обсуждения. Но я был пессимистичен в отношении результата. По закону был бы установлен залог. Но на самом деле залог по делам об убийствах обычно устанавливался в миллионах, что делало его недостижимым для обычного человека. Моей клиенткой была безработная мать-одиночка, на дом которой было обращено взыскание. Семизначный залог означал, что Лайза не выйдет из тюрьмы.

Судья Стивен Флахарти выдвинул дело Трэммела на первое место в списке дел, пытаясь угодить средствам массовой информации. Андреа Фримен, прокурор, назначенный для ведения дела, зачитала обвинения, и судья назначил предъявление обвинения на следующую неделю. Траммел не стал бы заявлять о признании вины до тех пор. С этими обычными процедурами быстро покончили. Флахарти собирался объявить короткий перерыв, чтобы ЖУРНАЛИСТЫ могли собрать оборудование и массово разойтись, когда я прервал его и внес ходатайство с просьбой установить залог для моего клиента. Второй причиной для того, чтобы сделать это, было посмотреть, как отреагирует обвинение. Время от времени мне везло, и прокурор раскрывал улики или стратегию, отстаивая высокую сумму залога.

Но Фримен был слишком осторожен, чтобы допустить такую оговорку. Она утверждала, что Лиза Траммел представляет опасность для общества и должна оставаться под стражей без права внесения залога до дальнейшего разбирательства дела. Она отметила, что жертва преступления была не единственным лицом, причастным к обращению взыскания на место жительства Лизы, а лишь одним звеном в цепи. Другие люди и учреждения в этой цепочке могут оказаться под угрозой, если Траммела выпустят на свободу.

Там не было большого раскрытия. С самого начала казалось очевидным, что обвинение будет использовать взыскание в качестве мотива для убийства Митчелла Бондуранта. Фримен сказала ровно столько, чтобы привести убедительный аргумент против освобождения под залог, но мало упомянула о деле об убийстве, которое она собирала. Она была хороша, и мы уже сталкивались друг с другом по делам раньше. Насколько я помнил, я потерял их всех.

Когда подошла моя очередь, я утверждал, что не было никаких указаний, не говоря уже о доказательствах, на то, что Трэммел представлял опасность для общества или риск побега. За исключением таких доказательств, судья не мог отказать подсудимому в освобождении под залог.

Флахарти разделил свое решение ровно посередине, обеспечив победу защите, постановив, что залог должен быть установлен, и обеспечив победу обвинению, установив его в размере двух миллионов долларов. Результатом было то, что Лиза никуда не собиралась уходить. Ей понадобятся два миллиона в качестве залога или поручитель. Десятипроцентный залог обошелся бы ей в 200 000 долларов наличными, и об этом не могло быть и речи. Она оставалась в тюрьме.

Судья наконец объявил перерыв, и это дало мне еще несколько минут с Лизой, прежде чем ее удалили помощники шерифа из зала суда. Когда журналисты вышли, я быстро предупредил ее еще раз, чтобы она держала рот на замке.

“Сейчас это еще важнее, Лиза, когда все средства массовой информации заняты этим делом. Они могут попытаться добраться до вас в тюрьме - либо напрямую, либо через других заключенных или посетителей, которым, как вы думаете, вы можете доверять. Итак, помните...”

“Ни с кем не разговаривайте. Я понимаю.”

“Хорошо. Теперь я также хочу, чтобы вы знали, что весь мой персонал собирается сегодня днем, чтобы рассмотреть дело и выработать некоторые стратегии. Можете ли вы вспомнить о чем-нибудь, что вы хотели бы затронуть или обсудить? Есть что-нибудь, что может нам помочь?”

“У меня просто есть вопрос, и он к вам”.

“Что это?”

“Почему вы не спросили меня, сделал ли я это?”

Я видел, как один из помощников шерифа суда вошел в загон и подошел к Лизе сзади, готовый забрать ее обратно.

“Мне не нужно спрашивать тебя, Лиза”, - сказал я. “Мне не нужно знать ответ, чтобы выполнять свою работу”.

“Тогда наша система - жалкая. Я не уверен, что могу нанять адвоката, защищающего меня, который не верит в меня ”.

“Что ж, это, безусловно, ваш выбор, и я уверен, что у дверей суда выстроилась бы очередь из адвокатов, которые были бы рады вести это дело. Но никто не знает обстоятельств этого дела или потери права выкупа, как я, и только потому, что кто-то говорит, что верит вам, это не значит, что они действительно верят. Со мной ты не получишь такого дерьма, Лиза. Со мной это не спрашивай, не рассказывай. И это касается обоих путей. Не спрашивай меня, верю ли я тебе, и я не скажу тебе ”.

Я сделал паузу, чтобы посмотреть, хочет ли она ответить. Она этого не сделала.

“Итак, у нас все хорошо? Я не хочу вертеть своими колесами по этому поводу, если вы собираетесь искать верующего на мое место ”.

“Я думаю, у нас все в порядке”.

“Хорошо, тогда я зайду к вам завтра, чтобы обсудить дело и то, в каком направлении мы собираемся двигаться. Я надеюсь, что к тому времени у моего следователя будет предварительное представление о том, что показывают доказательства. Он...”

“Могу я задать тебе вопрос, Микки?”

“Конечно, ты можешь”.

“Не могли бы вы одолжить мне денег для внесения залога?”

Я не был захвачен врасплох. Я давно потерял счет тому, сколько клиентов обращались ко мне за деньгами для внесения залога. Возможно, это была самая большая сумма на данный момент, но я сомневался, что это будет последний раз, когда меня спрашивают.

“Я не могу этого сделать, Лиза. Во-первых, у меня нет таких денег, и во-вторых, для адвоката это конфликт интересов - вносить залог за своего клиента. Так что здесь я не могу вам помочь. Что, я думаю, вам нужно сделать, так это привыкнуть к мысли, что вы будете находиться в заключении, по крайней мере, на время судебного разбирательства. Залог установлен в два миллиона, а это значит, что вам понадобится по меньшей мере двести тысяч, чтобы получить залог. Это большие деньги, Лиза, и если бы они у тебя были, я бы хотел, чтобы половина из них ушла на оплату защиты. Так что в любом случае ты все еще был бы в тюрьме ”.

Я улыбнулся, но она не увидела никакого юмора в том, что я ей говорил.

“Когда вы вносите такое поручительство, получаете ли вы его обратно после суда?” - спросила она.

“Нет, это переходит к поручителю, который внес залог, чтобы покрыть его риск, потому что он был бы единственным, кто получил бы все два миллиона, если бы вы сбежали”.

Лиза выглядела разгневанной.

“Я не собираюсь убегать! Я собираюсь остаться прямо здесь и бороться с этим. Я просто хочу быть со своим сыном. Ему нужна его мать”.

“Лиза, я не имел в виду конкретно тебя. Я просто рассказывал вам, как работают залог и поручительство. В любом случае, помощник шерифа позади вас был очень терпелив. Тебе нужно пойти с ним, а мне нужно вернуться к работе над твоей защитой. Мы поговорим завтра”.

Я кивнул помощнику шерифа, и он двинулся, чтобы отвести Лайзу обратно в карцер здания суда. Когда они проходили через стальную дверь сбоку от камеры для содержания под стражей, Лиза оглянулась на меня испуганными глазами. Она никак не могла знать, что ждет ее впереди, что это было только началом того, что станет самым мучительным испытанием в ее жизни.

Андреа Фримен остановилась, чтобы поговорить с коллегой-обвинителем, и это позволило мне догнать ее, когда она выходила из зала суда.

“Не хочешь выпить чашечку кофе и поговорить?” - Спросил я, подойдя к ней.

“Разве тебе не нужно поговорить со своими людьми?”

“Мой народ?”

“Все люди с камерами. Они будут выстроены за дверью”.

“Я бы предпочел поговорить с вами, и мы могли бы даже обсудить правила работы со СМИ, если вы хотите”.

“Я думаю, что могу уделить несколько минут. Хочешь спуститься в подвал или вернуться со мной в офис, выпить кофе прокурора?”

“Давайте спустимся в подвал. В вашем офисе я бы слишком часто оглядывался через плечо ”.

“Ваша бывшая жена?”

“Она и другие, хотя мы с моей бывшей сейчас находимся в хорошей фазе”.

“Рад это слышать”.

“Вы знаете Мэгги?”

В Ван Найсе работало по меньшей мере восемьдесят заместителей прокурора.

“Мимоходом”.

Мы вышли из зала суда и встали бок о бок перед собравшимися средствами массовой информации, чтобы объявить, что мы не будем комментировать дело на этой ранней стадии. Когда мы направлялись к лифтам, по меньшей мере шесть репортеров, большинство из них из других городов, сунули мне в руку визитные карточки - New York Times, CNN, Dateline, Salon, и самый святой грааль из них всех, 60 минут.Менее чем за двадцать четыре часа я прошел путь от вымогательства 250 долларов в месяц в делах о взыскании долга в Южном Лос-Анджелесе до должности ведущего адвоката защиты по делу, которое грозило стать визитной карточкой этой финансовой эпохи.

И мне это понравилось.

“Они ушли”, - сказал Фримен, как только мы оказались в лифте. “Ты можешь стереть эту дерьмовую ухмылку со своего лица”.

Я посмотрел на нее и действительно улыбнулся.

“Это очевидно, да?”

“О, да. Все, что я могу сказать, это наслаждайтесь этим, пока можете ”.

Это было не очень тонкое напоминание о том, с чем я столкнулся в этом деле. Фримен была перспективной фигурой в офисе окружного прокурора, и некоторые говорили, что однажды она сама будет баллотироваться на высший пост. Общепринятым мнением было приписать ее повышение и репутацию в прокуратуре цвету ее кожи и внутренней политике. Предположить, что она получила хорошие дела, потому что была представительницей меньшинства, которая была протеже другого меньшинства. Но я знал, что это была смертельная ошибка. Андреа Фримен была чертовски хороша в том, что она делала, и у меня был послужной список Уинлесс против нее, чтобы доказать это. Когда накануне вечером мне сообщили, что ей поручили дело Трэммела, я почувствовал это как тычок под ребра. Это причиняло боль, но я ничего не мог с этим поделать.

В кафетерии на цокольном этаже мы налили в чашки кофе из урн и нашли столик в тихом уголке. Она заняла место, которое позволяло ей видеть вход. Это было делом правоохранительных органов, которое простиралось от патрульных офицеров до детективов и прокуроров. Никогда не поворачивайтесь спиной к потенциальной точке нападения.

“Итак...”, - сказал я. “Вот мы и пришли. Вы находитесь в положении, когда вам приходится преследовать потенциального американского героя ”.

Фримен смеялся, как будто я был сумасшедшим.

“Да, верно. Последнее, что я слышал, мы не делаем героев из убийц ”.

Я мог бы вспомнить печально известное дело, возбужденное на местном уровне, которое могло бы оспорить это заявление, но я оставил это без внимания.

“Возможно, это немного преувеличивает”, - сказал я. “Давайте просто скажем, что я думаю, что общественное сочувствие в этом деле будет на стороне обвиняемого. Я думаю, что раздувание огня в СМИ только усилит его ”.

“На данный момент, конечно. Но по мере того, как появятся доказательства и станут известны подробности, я не думаю, что общественное сочувствие станет проблемой. По крайней мере, не с моей точки зрения. Но что вы хотите сказать, Халлер? Вы хотите поговорить о признании вины до того, как делу исполнится хотя бы день?”

Я покачал головой.

“Нет, вовсе нет. Я не хочу говорить ни о чем подобном. Моя клиентка утверждает, что она невиновна. Я затронул тему сочувствия из-за того внимания, которое уже привлекает это дело. Я только что получил открытку от продюсера на Шестидесяти минутах.Итак, я хотел бы установить некоторые руководящие принципы и соглашения о том, как мы взаимодействуем со средствами массовой информации. Вы только что упомянули доказательства и то, как они становятся достоянием общественности. Я надеюсь, вы говорите о доказательствах, представленных в суде, а не выборочно скормленных L.A. Times или кому-либо еще из четвертой власти ”.

“Эй, я был бы счастлив прямо сейчас объявить это бесполетной зоной. Никто не разговаривает со средствами массовой информации ни при каких обстоятельствах ”.

Я нахмурился.

“Я еще не готов зайти так далеко”.

Она понимающе кивнула мне.

“Я так не думал. Итак, все, что я тогда скажу, это будьте осторожны. Мы оба. Я, например, без колебаний пойду к судье, если мне покажется, что вы пытаетесь очернить состав присяжных ”.

“Тогда здесь то же самое”.

“Хорошо. Тогда на данный момент с этим покончено. Что еще?”

“Когда я собираюсь начать видеть какое-нибудь открытие?”

Она сделала большой глоток кофе, прежде чем ответить.

“Вы знаете по предыдущим делам, как я работаю. Мне не нравится Я покажу тебе свою, если ты покажешь мне свою.Это всегда улица с односторонним движением, потому что защита не показывает ни Хера. Поэтому мне нравится, чтобы все было красиво и натянуто ”.

“Я думаю, нам нужно прийти к соглашению, советник”.

“Ну, когда мы найдем судью, вы сможете поговорить с судьей. Но я не собираюсь вести себя вежливо с убийцей, независимо от того, кто ее адвокат. И просто чтобы ты знал, я уже жестко накинулся на твоего приятеля Керлена за то, что он вчера дал тебе этот диск. Этого не должно было случиться, и ему повезло, что я не отстранил его от дела. Считайте это подарком от обвинения. Но это единственный свидетель, которого вы получите… Советник.”

Это был ответ, которого я ожидал. Фримен была чертовски хорошим обвинителем, но, на мой взгляд, она вела нечестную игру. Предполагалось, что судебный процесс будет энергичным оспариванием фактов и улик. Обе стороны имеют равные права перед законом и правилами игры. Но использование правил для сокрытия фактов и улик было обычным делом для Фримена. Ей нравилась игра с наклоном. Она не несла свет. Она даже не видела света.

“Андреа, давай. Копы забрали компьютер моей клиентки и все ее документы. Это ее материалы, и они нужны мне хотя бы для того, чтобы начать выстраивать защиту. Вы не можете относиться к этому как к открытию ”.

Фримен скривила губы в сторону и позировала так, как будто она действительно рассматривала компромисс. Я должен был понять, что это было за действие.

“Вот что я тебе скажу”, - сказала она. “Как только нас назначат к судье, вы заходите и спрашиваете об этом. Если судья прикажет мне перевернуть это, я переверну все это. В противном случае, это мое, и я не собираюсь делиться ”.

“Большое спасибо”.

Она улыбнулась.

“Не за что”.

Ее ответ на мою просьбу о сотрудничестве и то, с какой улыбкой она это произнесла, только подчеркнули мысль, которая росла в глубине моего сознания с тех пор, как я получил известие, что она занимается этим делом. Я должен был найти способ заставить Фримена прозреть.

Пять

Майкл Халлер и партнеры провели полное собрание персонала в тот день днем в гостиной квартиры Лорны Тейлор в Западном Голливуде. Присутствовали, конечно, Лорна, а также мой следователь Циско Войцеховски - это была и его гостиная тоже - и младший юрист фирмы Дженнифер Аронсон. Я заметил, что Аронсон выглядел неуютно в окружающей обстановке, и мне пришлось признать, что это было непрофессионально. Я арендовал временный офис годом ранее, когда занимался делом Джейсона Джессапа, и все прошло хорошо. Я знал, что для дела Трэммела было бы лучше иметь настоящий офис, а не гостиную для двух сотрудников. Единственная проблема заключалась в том, что это добавило бы еще одни расходы, которые мне пришлось бы понести, пока я не получу гонорары за права на фильм и книгу по этому делу - если мне удастся это осуществить. Это заставило меня неохотно нажимать на курок, но, увидев разочарование Аронсона, я принял решение за меня.

“Хорошо, давайте начнем”, - сказал я после того, как Лорна подала всем содовую или чай со льдом. “Я знаю, что это не самый профессиональный способ управлять юридической фирмой, и мы будем искать возможность снять офисное помещение, как только сможем. В смысле...”

“Неужели?” Сказала Лорна, явно удивленная этой информацией.

“Да, я просто так решил”.

“О, что ж, я рад, что вам так нравится мой дом”.

“Дело не в этом, Лорна. Я просто подумал в последнее время, вы знаете, с появлением здесь "Буллокс", как будто у нас теперь есть настоящая фирма, и, возможно, у нас должен быть законный адрес. Вы знаете, чтобы клиенты могли приходить вместо того, чтобы мы всегда ходили к ним ”.

“Меня это устраивает. До тех пор, пока мне не нужно открывать магазин до десяти, и я могу ходить на работу в домашних тапочках. Я вроде как привык к этому ”.

Я мог бы сказать, что оскорбил ее. Однажды мы были женаты короткое время, и я знал признаки. Но мне пришлось бы разобраться с этим позже. Пришло время сосредоточить внимание на защите Лайзы Трэммел.

“В любом случае, давайте поговорим о Лайзе Траммел. Сегодня утром у меня была моя первая встреча с прокурором после первого появления, и все прошло не так хорошо. Я уже танцевал с Андреа Фримен раньше, и она из тех прокуроров, которые не дают пощады. Если это что-то, с чем можно поспорить, то она собирается это оспорить. Если это доступный для обнаружения материал, на котором она может сидеть, пока судья не прикажет ей отказаться от него, тогда она сделает и это. В каком-то смысле я восхищаюсь ею, но не тогда, когда мы ведем одно и то же дело. Суть в том, что вытягивать из нее информацию будет все равно что вырывать зубы ”.

“Ну, будет ли вообще суд?” Спросила Лорна.

“Мы должны так предполагать”, - ответил я. “В моих кратких беседах с нашей клиенткой она выразила только желание бороться с этим. Она говорит, что не делала этого. Итак, на данный момент это означает отсутствие соглашения о признании вины. Мы планируем судебный процесс, но остаемся открытыми для других возможностей ”.

“Подождите минутку”, - сказал Аронсон. “Прошлой ночью вы отправили мне электронное письмо, в котором сказали, что хотите, чтобы я посмотрел видеозапись допроса, которую вы получили. Это открытие. Разве это не исходило от обвинения?”

Аронсон была миниатюрной двадцатипятилетней девушкой с короткими волосами, которые были тщательно уложены, чтобы выглядеть стильно неопрятными. Она носила очки в стиле ретро, которые частично скрывали блестящие зеленые глаза. Она окончила юридическую школу, которая не вскружила никому головы в фирмах по производству шелковых чулок в центре города, но когда я брал у нее интервью, я почувствовал, что у нее был драйв, подпитываемый негативной мотивацией. Она пыталась доказать, что эти засранцы в шелковых чулках неправы. Я нанял ее на месте.

“Видеодиск пришел от ведущего детектива, и прокурору это совсем не понравилось. Так что не ожидайте ничего другого. Мы чего-то хотим, мы идем к судье или выходим и получаем это сами. Что приводит нас к Циско. Расскажи нам, что у тебя есть на данный момент, Большой человек.”

Все взгляды обратились к моему следователю, который сидел на кожаном вращающемся стуле рядом с камином, уставленным растениями в горшках. Сегодня он был нарядно одет, то есть у него были рукава на футболке. Тем не менее, рубашка мало что сделала, чтобы скрыть татуировки и виднеющееся оружие. Его накачанные бицепсы делали его больше похожим на вышибалу из стрип-клуба, чем на опытного следователя с большим количеством тонкостей в его арсенале.

Мне потребовалось много времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что это гигантское блюдо из говядины заменит мне Лорну. Но я прошел через это, и, кроме того, я не знал лучшего следователя защиты. В начале его жизни, когда он путешествовал с Road Saints, копы дважды пытались уличить его в торговле наркотиками. Это вызвало у него стойкое недоверие к полиции. Большинство людей дают полиции презумпцию невиновности. Циско этого не сделал, и это делало его очень хорошим в том, что он делал.

“Хорошо, я собираюсь разбить это на два отчета”, - сказал он. “Место преступления и дом клиента, который вчера несколько часов обыскивала полиция. Сначала место преступления.”

Не используя никаких заметок, он перешел к подробному изложению всех своих выводов из штаб-квартиры WestLand National. Нападавший застал Митчелла Бондуранта врасплох, когда он выходил из машины, чтобы отправиться на работу. Его по меньшей мере дважды ударили по голове неизвестным предметом. Скорее всего, напали сзади. На его руках не было ран, нанесенных при обороне, что указывает на то, что он был выведен из строя почти сразу. Пролитая чашка кофе Joe's Joe была найдена на земле рядом с ним вместе с его портфелем, который был открыт, рядом с задним колесом его автомобиля.

“Так что насчет выстрелов, которые, по словам кого-то, они слышали?” Я спросил.

Циско пожал плечами.

“Я думаю, они рассматривают это как последствия для машины”.

“Два ответных удара?”

“Или один и эхо. В любом случае, перестрелки не было ”.

Он вернулся к своему отчету. Результаты вскрытия еще не были получены, но Циско делал ставку на то, что причиной смерти была травма от удара тупым предметом. На данный момент время смерти указано как промежуток между 8:30 и 8:50 утра. В кармане Бондуранта была квитанция от "Джо Джо" в четырех кварталах отсюда. Время было указано в 8:21 утра, и следователи подсчитали, что самое быстрое, за что он мог добраться от кафе до своего парковочного места в банковском гараже, составило девять минут. Звонок в службу 911 от банковского служащего, который обнаружил его тело, был зарегистрирован в 8:52 утра.

Таким образом, предполагаемое время смерти колебалось приблизительно двадцать минут. Прошло не так много времени, но когда дело доходило до таких вещей, как документирование передвижений обвиняемого с целью обеспечения алиби, это была вечность.

Полиция допросила всех, кто парковался на том же уровне, а также всех тех, кто работал в отделении Бондуранта в банке. Имя Лизы Траммел всплывало рано и часто во время этих допросов. Она была названа в качестве лица, от которого Бондурант, по сообщениям, чувствовал угрозу. В его отделе велось досье по оценке угроз, и она была первой в списке. Как мы все знали, ей был вручен судебный запрет, не позволяющий ей посещать банк.

Полиция сорвала куш, когда один банковский служащий сообщил, что видел Лайзу Траммел, выходящую из банка на бульваре Вентура через несколько минут после убийства.

“Кто этот свидетель?” - Спросил я, сосредоточившись на самой разрушительной части его отчета.

“Ее зовут Марго Шафер. Она банковский кассир. Согласно моим источникам, у нее никогда не было контакта с Траммелом. Она работает в банке, не занимается кредитными операциями. Но фотография Траммел была распространена среди сотрудников после того, как они возбудили против нее уголовное дело. Всем было сказано знать о ней и сообщать об этом, если ее видели. Значит, она узнала ее”.

“И это было на территории банка?”

“Нет, это было на тротуаре в полуквартале от нас. Предположительно, она шла на восток по Вентуре, прочь от банка.”

“Знаем ли мы что-нибудь об этой Марго Шафер?”

“Не сейчас, но мы это сделаем. Я этим занимаюсь”.

Я кивнул. Обычно мне не было необходимости указывать Циско, что расследовать. Он перешел ко второй части своего отчета, об обыске в доме Лайзы Траммел. На этот раз он сослался на документ, который извлек из папки.

“Лиза Траммел вызвалась - с их слов - сопровождать детективов в отдел Ван Найса примерно через два часа после убийства. Они утверждают, что она не была помещена под арест до завершения допроса в участке. Используя заявления, сделанные во время этого интервью, а также показания очевидца Марго Шафер, детективы получили ордер на обыск в доме Трэммела. Они провели там около шести часов в поисках улик, включая возможное орудие убийства, а также цифровую и печатную документацию плана убийства Бондуранта ”.

В ордерах на обыск указан конкретный промежуток времени, в течение которого должен быть проведен обыск. После этого полиция должна своевременно подать в суд документ, называемый возвратом ордера на обыск, в котором точно указано, что было изъято. Затем судья обязан пересмотреть протокол изъятия, чтобы убедиться, что полиция действовала в рамках параметров ордера. Циско сказал, что детективы Керлен и Лонгстрет подали декларацию в то утро, и он получил копию через офис секретаря. На данный момент это было ключевой частью дела , потому что полиция и обвинение не делились информацией с защитой. Андреа Фримен закрыла это. Но запрос ордера на обыск и возвращение были публичными документами. Фримен не смог помешать их освобождению. И они дали мне лучший взгляд на то, как государство выстраивало свое дело.

“Расскажите нам основные моменты”, - сказал я. “Но тогда я хочу получить копию всего этого”.

“Вот ваша копия”, - сказал Циско. “Насколько...”

“Могу я, пожалуйста, тоже получить копию?” Спросил Аронсон.

Циско посмотрел на меня, ожидая разрешения. Это было неловко. Он безмолвно спрашивал, действительно ли она член команды, а не просто клиентка, которую я привел из юридической школы универмага.

“Совершенно верно”, - сказал я.

“Вы поняли это”, - сказал Циско. “Теперь, основные моменты. Что касается оружия, то, похоже, детективы зашли в гараж и забрали с верстака все ручные инструменты, которые смогли найти ”.

“Значит, они не знают, каким было орудие убийства”, - сказал я.

“Вскрытия пока нет”, - сказал Циско. “Им придется провести сравнение ран. Это займет время, но я подключил офис судмедэксперта. Когда они узнают это, я узнаю это”.

“Хорошо, что еще?”

“Они забрали ее ноутбук, трехлетний MacBook Pro и различные документы, относящиеся к обращению взыскания на дом на Мелбе. Вот тут они могут вывести судью из себя. Они конкретно не перечисляют документы, вероятно, потому, что их было слишком много. Они упоминают только три файла. Они отмечены ФЛАЖКОМ, ПОТЕРЯ ПРАВА ВЫКУПА ОДИН и ПОТЕРЯ ПРАВА ВЫКУПА ДВА.”

Я предположил, что все документы о потере права выкупа, которые были у Лизы дома, были документами, которые я ей дал. Файл FLAG, а также компьютер могли содержать имена членов группы Лайзы, что указывает на то, что полиция, возможно, искала сообщников.

“Хорошо, что еще?”

“Они забрали ее мобильный телефон, одну пару обуви из гаража и вот что самое интересное. Они изъяли личный дневник. Они не описывают это сверх этого и не говорят, что в нем было. Но я думаю, что если это заставит ее разглагольствовать против банка или жертвы в частности, тогда у нас возникнут проблемы ”.

“Я спрошу ее об этом, когда навещу ее завтра”, - сказал я. “Отойдите на секунду. Мобильный телефон. Было ли конкретно указано в заявлении об ордере, что им нужен ее телефон? Они предполагают заговор, что ей помогли убить Бондуранта?”

“Нет, в заявлении ничего не говорится о сообщниках. Они, вероятно, просто удостоверяются, что учитывают все возможности ”.

Я кивнул. Было очень полезно увидеть, какие действия следователи предпринимали против моего клиента.

“Они, вероятно, подали отдельный ордер на обыск, требуя записи звонков от ее поставщика услуг”, - сказал я.

“Я проверю это”, - сказал Циско.

“Хорошо, что-нибудь еще по ордеру?”

“Туфли. В декларации указана одна пара обуви, взятая из гаража. Не говорит почему, просто говорит, что это были садовые туфли. Это были женские туфли”.

“Другие туфли не брали?”

“Не то, чтобы они приписывали себе это. Только эти.”

“У вас ничего нет об отпечатках обуви на месте преступления, верно?”

“У меня ничего на этот счет нет”.

“Хорошо”.

Я был уверен, что причина изъятия обуви станет очевидной достаточно скоро. На основании ордера на обыск полиция раскидывает настолько широкую сеть, насколько позволяет суд. Лучше захватить как можно больше, чем оставить что-либо позади. Иногда это означает изъятие предметов, которые в конечном счете не имеют никакого отношения к делу.

“Кстати, ” сказал Циско, “ если у вас будет такая возможность, приложение станет интересным для чтения, если вы сможете преодолеть орфографические ошибки и грамматические проблемы. Они широко использовали ее интервью, но мы уже видели все это на диске, который дал вам Керлен ”.

“Да, ее так называемые признания и его преувеличения”.

Я встал и начал расхаживать по центру комнаты. Лорна также встала и взяла ордер на обыск у Циско, чтобы она могла сделать копию. Она скрылась в соседнем кабинете, где у нее был свой офис и где был ксерокс.

Я подождал, пока она вернется и передаст копию документов Аронсону, прежде чем начать.

“Хорошо, вот как мы собираемся это сделать. Первое, что нам нужно сделать, это перейти к созданию настоящего офиса. Какое-нибудь место рядом со зданием суда Ван-Найса, где мы сможем организовать наш командный пункт.”

“Ты хочешь, чтобы я занялся этим, Мик?” Спросила Лорна.

“Да, я знаю”.

“Я позабочусь о том, чтобы поблизости была парковка и хорошая еда”.

“Было бы неплохо иметь возможность просто дойти до суда”.

“Ты понял. Краткосрочная аренда?”

Я сделал паузу. Мне нравилось работать на заднем сиденье "Линкольна". В нем была свобода, которая способствовала моим мыслительным процессам.

“Мы возьмем это на год. Посмотрите, что произойдет ”.

Затем я посмотрел на Аронсона. Она опустила голову и делала пометки в блокноте.

“Буллокс, мне нужно, чтобы ты поддерживал за руку наших нынешних клиентов и объяснял основы новым звонящим. Реклама на радио показывается в течение месяца, поэтому мы не можем ожидать спада в бизнесе. Мне также нужно, чтобы ты помог мне с Траммелом ”.

Она посмотрела на меня, и ее глаза заблестели от перспективы оказаться по делу об убийстве менее чем через год после поступления в коллегию адвокатов.

“Не слишком волнуйся”, - сказал я. “Я пока не отдам тебе второй стул. Вы будете выполнять большую часть черновой работы. Как вы относились к вероятной причине в школе универмага?”

“Я был лучшим в своем классе”.

“Конечно, ты был. Ну, ты видишь этот документ в своей руке? Я хочу, чтобы вы взяли этот ордер на обыск, разобрали его и разорвали на части. Мы ищем упущения и искажения, все, что может быть использовано в ходатайстве о подавлении. Я хочу, чтобы все улики, изъятые из дома Лайзы Траммел, были выброшены ”.

Аронсон заметно сглотнул. Это произошло потому, что я отдавал трудный приказ. И это была не просто тяжелая работа, потому что задание, вероятно, потребовало бы больших усилий с небольшой отдачей. Редко случалось, чтобы улики полностью выбрасывались из дела. Я просто освещал все основания и использовал Аронсона на одном из них. Она была достаточно умна, чтобы понять это, и это было одной из причин, по которой я нанял ее.

“Помните, вы работаете над делом об убийстве”, - сказал я. “Сколько ваших одноклассников могут сказать, что они уже делали это?”

“Вероятно, никакого”.

“Чертовски верно. Итак, следующим я хочу, чтобы вы взяли диск с записью допроса Лизы в полиции и сделали то же самое. Ищите любое ложное движение со стороны копов, все, что мы можем использовать, чтобы вырубить и его. Я думаю, что здесь может быть что-то в свете прошлогоднего решения Верховного суда. Вы знакомы с этим?”

“Э-э… это мое первое уголовное дело”.

“Тогда ознакомься с этим. Керлен из кожи вон лез, чтобы все выглядело так, будто она пришла на добровольное собеседование. Но если мы сможем доказать, что он контролировал ее, в наручниках или без, мы сможем доказать, что она была под арестом с самого начала. Мы сделаем это и все, что она сказала, прежде чем Миранда уйдет, до свидания ”.

“Хорошо”.

Аронсон не подняла глаз от своего письма.

“Вы понимаете свои задания?”

“Да”.

“Хорошо, тогда приступайте к этому, но не забывайте об остальных клиентах. Они здесь оплачивают счета. На данный момент.”

Я повернулся обратно к Лорне.

“Это напомнило мне, Лорна, мне нужно, чтобы ты установила контакт с Джоэлом Готлером и что-нибудь придумала по этой истории. Все это дело может разрешиться, если будет достигнуто соглашение о признании вины, так что давайте попробуем заключить сделку сейчас. Скажи ему, что мы готовы пойти на понижение ставки за приличный аванс. Нам нужно финансировать защиту ”.

Готлер был голливудским агентом, который представлял меня. Я использовал его всякий раз, когда звонил Голливуд. На этот раз мы собирались обратиться в Голливуд и активно попытаться заключить сделку.

“Убеди его в этом”, - сказал я Лорне. “У меня в машине визитная карточка от продюсера на Шестьдесят минут.Вот насколько масштабным это становится ”.

“Я позвоню Джоэлу”, - сказала она. “Я знаю, что сказать”.

Я перестал расхаживать по комнате, чтобы обдумать, что осталось и какова будет моя роль. Я посмотрел на Циско.

“Вы хотите, чтобы я был свидетелем?” он спросил.

“Это верно. И жертва тоже. Я хочу получить полную картину о них обоих ”.

Мой заказ был прерван резким жужжанием из динамика внутренней связи на стене рядом с кухонной дверью.

“Извините, это главные ворота”, - сказала Лорна.

Она не сделала ни малейшего движения, чтобы подойти к переговорному устройству.

“Вы хотите ответить на это?” Я спросил.

“Нет, я никого не жду, и все доставщики знают комбинацию. Вероятно, это адвокат. Они ходят по этому району, как зомби ”.

“Хорошо, ” сказал я, “ тогда давайте двигаться дальше. Следующее, о чем нам нужно подумать, - это альтернативный убийца.”

Это привлекло всеобщее пристальное внимание.

“Нам нужен специалист по настройке”, - сказал я. “Если мы передадим это дело в суд, этого будет недостаточно, чтобы просто развалить дело штата. Нам понадобится агрессивная защита. Мы должны направить присяжных в сторону, противоположную Лизе. Чтобы сделать это, нам нужна альтернативная теория ”.

Я знал, что Аронсон наблюдал за мной, когда я говорил. Я чувствовал себя преподавателем в юридической школе.

“Что нам нужно, так это гипотеза о невиновности. Если мы построим это, мы выиграем дело ”.

Снова раздался звонок у ворот. Затем последовали еще два долгих и настойчивых гудка.

“Что за черт?” Сказала Лорна.

Раздраженная, она встала и подошла к переговорному устройству. Она нажала кнопку связи.

“Да, кто это?”

“Это адвокатская контора Микки Халлера?”

Это был женский голос, и он показался мне знакомым, но я не сразу смог его опознать. Динамик был жестяным, и громкость уменьшилась. Лорна оглянулась на нас и покачала головой, как будто она была в замешательстве. Ее адреса не было ни в одной из наших реклам. Как этот человек добрался до главных ворот?

“Да, но это только по предварительной записи”, - ответила Лорна. “Я могу дать вам номер, по которому вы можете позвонить, если хотите договориться о консультации с мистером Халлером”.

“Пожалуйста! Мне нужно поговорить с ним сейчас. Это Лиза Траммел, и я уже клиент. Мне нужно поговорить с ним как можно скорее ”.

Я уставился на динамик внутренней связи, как будто верил, что это прямой канал связи с женской тюрьмой Ван Найс, где должна была находиться Лиза. Затем я посмотрел на Лорну.

“Я думаю, вам лучше открыть ворота”.

Шесть

Лиза Траммел была не одна. Когда Лорна открыла входную дверь, моя клиентка вошла в сопровождении мужчины, в котором я узнал того, кто был в суде во время первого появления Лайзы. Он был в первом ряду галереи и выделялся для меня, потому что не был похож на адвоката или журналиста. Он выглядел по-голливудски. И не блестящий, уверенный в себе Голливуд. Другой. Голливуд в процессе становления. Либо парик, либо любительская покраска волос, необходимая челка на подбородке в тон, плетеная шея… он выглядел как шестидесятилетний мужчина, безуспешно пытающийся сойти за сорокалетнего. На нем было черное кожаное спортивное пальто поверх темно-бордовой водолазки. С его шеи свисала золотая цепь со знаком мира. Кем бы он ни был, я должен был подозревать, что Лиза вышла на свободу из-за него.

“Ну, вы либо сбежали из тюрьмы Ван Найс, либо внесли залог”, - сказал я. “Я думаю, что так или иначе, каким-то образом, это последнее”.

“Умный человек”, - сказала Лиза. “Все, это Герберт Дал, мой друг и благодетель”.

“Это Д-А-Х-Л”, - сказал улыбающийся благодетель.

“Благодетель?” Я спросил. “Означает ли это, что вы внесли залог за Лайзу?”

“На самом деле, связь”, - сказал Даль.

“Кого вы использовали?”

“Парень по имени Валенсуэла. Его место прямо у тюрьмы. Очень удобно, и он сказал, что знает вас ”.

“Верно”.

Я сделал паузу на мгновение, размышляя, как продолжить, и Лиза заполнила пробел.

“Херб - настоящий герой, спасший меня из того ужасного места”, - сказала она. “Теперь я на свободе, чтобы помочь нашей команде бороться с этими ложными обвинениями”.

Лиза ранее работала с Аронсоном, но не напрямую с Лорной или Циско. Она подошла и протянула им руку, представившись и обменявшись рукопожатиями, как будто все это было частью обычного дня и пришло время приступить к делу. Циско взглянул на меня и одарил взглядом, который говорил Что, черт возьми, это такое? Я пожал плечами. Я не знал.

Лиза никогда не упоминала при мне Херба Даля, достаточно дорогого друга и “благодетеля”, чтобы он был готов выложить 200 тысяч под залог. Это, а также тот факт, что она не воспользовалась его щедростью, чтобы оплатить свою защиту, меня не удивили. Ее врывание со всем буйством и деловитостью, готовое стать частью команды, тоже не помогло. Я верил, что с незнакомыми людьми Лиза была очень искусна в том, чтобы скрывать свои личные и эмоциональные проблемы под поверхностью. Она могла зачаровать тигра, и я подумал, знал ли Херб Дал, во что ввязывается. Я предположил, что он прорабатывал версию, но он мог не понимать, что и его тоже прорабатывали.

“Лиза, ” сказал я, - можем мы вернуться сюда, в кабинет Лорны, и минутку поговорить наедине?”

“Я думаю, Херб должен услышать все, что ты хочешь сказать. Он собирается документировать дело ”.

“Ну, он не собирается документировать наши разговоры, потому что общение между вами и вашим адвокатом является частным и конфиденциальным. Его можно заставить дать показания в суде обо всем, что он слышит или видит ”.

“О ... Ну, разве нет способа назначить его заместителем или что-то в этом роде, чтобы сделать его частью юридической команды?”

“Лиза, просто вернись сюда на несколько минут”.

Я указал в сторону кабинета, и Лиза, наконец, начала двигаться в том направлении.

“Лорна, почему бы тебе не предложить мистеру Далю что-нибудь выпить?”

Я последовал за Лизой в кабинет и закрыл дверь. Там было два стола. Один для Лорны и один для Циско. Я придвинул стул к креслу Лорны и сказал Лизе сесть. Затем я зашел за стол и сел лицом к ней.

“Это странная юридическая контора”, - сказала она. “Такое ощущение, что это чей-то дом или что-то в этомроде”.

“Это временно. Давай поговорим о твоем герое, Лиза. Как давно вы его знаете?”

“Всего пару месяцев или около того”.

“Как вы с ним познакомились?”

“На ступеньках здания суда. Он пришел на одну из акций протеста с ФЛАГОМ. Он сказал, что мы интересуем его с точки зрения режиссера ”.

“Неужели? Так он режиссер? Где его камера?”

“Ну, он на самом деле сводит все воедино. Он очень успешен. Он, типа, занимается продажей книг и фильмов. Он собирается со всем этим разобраться. Это дело привлечет огромное внимание, Микки. В тюрьме мне сказали, что у меня были запросы на интервью от тридцати шести репортеров. Конечно, они не позволили мне поговорить с ними, только Хербу.”

“Херб добрался до тебя в тюрьме, не так ли? Он должен быть неумолим”.

“Он сказал, что когда он видит историю, он не останавливается ни перед чем. Помните ту маленькую девочку, которая неделю жила на склоне горы со своим мертвым отцом после того, как он разбился на дороге? Он купил ей телефильм ”.

“Это впечатляет”.

“Я знаю. Он очень успешен”.

“Да, вы это сказали. Итак, вы заключили с ним какое-то соглашение?”

“Да. Он сведет все сделки воедино, и мы разделим все пятьдесят на пятьдесят после его расходов, и он получит деньги под залог обратно. Я имею в виду, это только справедливо. Но он говорит о больших деньгах. Возможно, я смогу спасти свой дом, Микки!”

“Вы что-нибудь подписали? Контракт или какое-либо соглашение?”

“О, да, все это законно и имеет обязательную силу. Он должен отдать мне мою долю”.

“Вы знаете это, потому что показали это своему адвокату?”

“Э-э... нет, но Херб сказал, что это был стандартный шаблон. Знаете, юридическая чушь. Но я прочитал это”.

Конечно, она это сделала. Точно так же, как когда она подписывала контракты со мной.

“Могу я взглянуть на контракт, Лиза?”

“Херб сохранил это. Вы можете спросить его ”.

“Я сделаю. Итак, вы случайно не рассказали ему о наших соглашениях?”

“Наши соглашения?”

“Да, вы подписали со мной контракты вчера в полицейском участке, помните? Один из них заключался в том, что я должен был представлять вас в уголовном порядке, а другие предоставили мне доверенность представлять вас и вести переговоры о любой продаже прав на сюжет, чтобы мы могли финансировать вашу защиту. Вы помните, что вы подписали арест?”

Она не ответила.

“Ты видела, что у меня там три человека, Лиза? Мы все работаем над вашим делом. И вы пока не заплатили нам ни пенни. Итак, это означает, что я должен оплатить все их зарплаты, все их расходы. Каждую неделю. Вот почему в соглашениях, которые вы подписали вчера, вы давали мне полномочия заключать сделки с книгами и фильмами ”.

“О… Я не читал эту часть.”

“Позвольте мне спросить вас кое о чем. Что для тебя важнее, Лиза, чтобы у тебя была наилучшая возможная защита и ты попыталась бросить вызов шансам и выиграть это дело, или чтобы у тебя был контракт на книгу или фильм?”

Лиза напустила на себя надутый вид, а затем быстро отклонила вопрос.

“Но ты не понимаешь. Я невиновен. Я не...”

“Нет, вы не понимаете. Невиновен ты или нет, не имеет никакого отношения к этому уравнению. Это то, что мы можем доказать или опровергнуть в суде. И когда я говорю "мы", я на самом деле имею в виду "я", Лиза. Я. Я твой герой, а не Херб Дал в кожаной куртке и с вывеской "Голливудская фигура". И я имею в виду это как ”кусок пирога".

Она сделала долгую паузу, прежде чем ответить.

“Я не могу, Микки. Он только что внес за меня залог. Это обошлось ему в двести тысяч долларов. Он должен вернуть это обратно ”.

“Пока ваша команда защиты голодает”.

“Нет, тебе заплатят, Микки. Я обещаю. Я получаю половину всего. Я заплачу тебе”.

“После того, как он вернет свои двести тысяч плюс расходы. Расходы, которые могут быть любыми, как это звучит.”

“Он сказал, что получил полмиллиона за одного из врачей Майкла Джексона. И это было только для статьи в таблоидах. Мы могли бы снять фильм!”

Я был на грани срыва с ней. У Лорны на столе была сжимающая игрушка для снятия стресса. Это был маленький судейский молоток, образец розыгрыша подарков, который она рассматривала в маркетинговых и рекламных целях. Название и номер фирмы могли быть напечатаны сбоку. Я схватил его и сильно сжал ствол, думая о нем как о трахее Херба Даля. Через несколько мгновений гнев утих. Это действительно сработало. Я сделал мысленную заметку сказать Лорне, чтобы она продолжила покупку. Мы бы раздавали их в отделениях залога и на уличных ярмарках.

“Хорошо”, - сказал я. “Мы поговорим об этом позже. Сейчас мы собираемся вернуться туда. Вы все равно собираетесь отправить Херба домой, потому что мы собираемся поговорить о вашем деле, а мы не делаем этого перед людьми, которые не входят в круг привилегированных. Позже ты позвонишь ему и скажешь, чтобы он не заключал никаких сделок или не двигался без моего одобрения. Ты понимаешь, Лиза?”

“Да”.

Ее голос звучал осуждающе и кротко.

“Вы хотите, чтобы я сказал ему уйти, или вы хотите сами разобраться с этим?”

“Ты сможешь справиться с этим, Микки?”

“Нет проблем. Я думаю, мы здесь закончили ”.

Мы вернулись в гостиную и застали Даля, когда он заканчивал рассказ.

“... и это было до того, как он снялся в "Титанике”!"

Он рассмеялся над кикером, но остальные в комнате не смогли продемонстрировать то же чувство голливудского юмора.

“Хорошо, Херб, мы собираемся вернуться к работе над делом, и нам нужно поговорить с Лизой”, - сказал я. “Сейчас я собираюсь проводить вас”.

“Но как она доберется домой?”

“У меня есть водитель. Мы можем с этим справиться ”.

Он колебался и посмотрел на Лайзу, чтобы она спасла его.

“Все в порядке, Херб”, - сказала она. “Нам нужно поговорить о деле. Я позвоню тебе, как только вернусь домой ”.

“Обещаешь?”

“Обещаю”.

“Мик, я могу проводить его”, - предложила Лорна.

“Нет, все в порядке. Мне все равно нужно идти к машине ”.

Все попрощались с человеком со знаком мира, и мы с Далем покинули квартиру. У каждого блока в здании был внешний выход. Мы шли по дорожке к главным воротам на Кингс-роуд. Я увидел под почтовым ящиком пачку телефонных справочников и использовал одну стопку, чтобы подпереть калитку, чтобы я мог вернуться.

Мы вышли к моей машине, которая была припаркована у красного бордюра перед домом. Рохас стоял, облокотившись на переднее крыло, и курил сигарету. Я оставил свой пульт в подстаканнике, поэтому я позвал его.

“Рохас, сундук”.

Он достал ключи и открыл заднюю крышку. Я сказал Далю, что хочу ему кое-что передать, и он последовал за мной.

“Ты же не собираешься запихнуть меня туда, правда?”

“Не совсем, Херб. Я просто хочу тебе кое-что дать ”.

Мы зашли за машину, и я полностью открыл багажник.

“Боже, у тебя здесь все подстроено”, - сказал он, когда увидел коробки с файлами.

Я не ответил. Я схватил папку с контрактами и вытащил соглашения, которые Лиза подписала накануне. Я обошел машину и скопировал это на многофункциональном устройстве на переднем сиденье. Я передал копии Далю, а оригиналы оставил себе.

“Вот, прочтите этот материал, когда у вас будет несколько минут”.

“Что это?”

“Это мой представительский контракт с Лизой. Стандартный шаблон. Также есть доверенность и арест на любой доход, полученный по ее делу. Вы заметите, что она подписала и датировала их все вчера. Это означает, что они отменяют твой контракт, Херб. Посмотрите на мелкий шрифт. Это дает мне контроль над всеми правами на сюжет - книги, фильмы, телевидение, все ”.

Я увидел, как его взгляд стал жестче.

“Подождите только...”

“Нет, Херб, это ты подожди минутку. Я знаю, что вы только что выложили двести крупных сумм под залог, плюс столько, сколько заплатили, чтобы доставить ее в тюрьму. Я понимаю, вы вложили в это огромные средства. Я прослежу, чтобы вы получили это обратно. В конце концов. Но ты здесь на второй позиции, приятель. Прими это и отойди нахуй назад. Ты не предпринимаешь никаких шагов или сделок, не поговорив сначала со мной ”.

Я указал на контракт, на который он уставился.

“Вы не слушаете меня, и вам понадобится адвокат. Хороший свидетель. Я свяжу тебя на два года, и ты никогда не получишь обратно ни цента из этих двухсот ”.

Я захлопнул дверцу машины, чтобы подчеркнуть этот момент.

“Хорошего дня”.

Я оставил его там и пошел к багажнику, чтобы вернуть оригиналы в папку. Когда я закрыл крышку, я заметил, что все еще вижу тень от граффити. Краска из баллончика была удалена, но она навсегда испортила глянцевую отделку автомобиля. Флоренсия 13 все еще оставляла на мне свой след. Я посмотрел на номерной знак на бампере.

Я ГУЛЯЮ

На этот раз это было легче сказать, чем сделать. Я прошел мимо Даля, который все еще стоял на тротуаре, разглядывая контракты. Вернувшись к воротам кондоминиума, я взял телефонную книгу из стопки, которая подпирала ее открытой. Я откинул уголок на случайной странице. Там было мое объявление. Мое улыбающееся лицо на углу.

СПАСИТЕ СВОЙ ДОМ!

НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ИМ ЛИШАТЬ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ БЕЗ БОЯ

Майкл Халлер и партнеры, адвокатское бюро

ПРИЗЫВ:

323-988-0761

ИЛИ ПОСЕТИТЬ:

www.stopfinancialruin.com

Se Habla Español

Я проверил еще несколько страниц, чтобы убедиться, что реклама была на каждой странице, за которую я заплатил, а затем бросил книгу обратно в стопку. Я даже не был уверен, кто все еще пользуется телефонными книгами, но мое сообщение было там на всякий случай.

Остальные молча ждали меня, когда я вернулся в квартиру. Прибытие Лизы со своим благодетелем внесло неловкость в ситуацию. Я попытался возобновить собрание таким образом, чтобы это способствовало сплочению команды.

“Хорошо, итак, все со всеми познакомились. Лиза, мы были в разгаре обсуждения того, как мы собираемся действовать дальше и что нам нужно знать по мере продвижения вперед. У нас не было преимущества видеть вас здесь, потому что, честно говоря, я был почти уверен, что вы не выйдете из тюрьмы, пока мы не получим оправдательный вердикт в конце. Но теперь вы здесь, и я, конечно, хочу включить вас в наши стратегии. У вас есть что-нибудь, что вы хотели бы сказать группе?”

Я чувствовал себя так, словно проводил сеанс групповой терапии в The Oaks. Но Лиза загорелась от возможности взять слово.

. “Да, сначала я хотел сказать, что я очень благодарен за все ваши усилия от моего имени. Я знаю, что в законе такие вещи, как вина и невиновность, на самом деле не имеют значения. Это то, что вы можете доказать. Я понимаю это, но я подумал, что вам было бы полезно услышать это, даже если это только один раз. Я невиновен по этим обвинениям. Я не убивал мистера Бондурана. Я надеюсь, что вы мне верите и что на суде мы это докажем. У меня маленький мальчик, и ему очень нужно быть со своей матерью ”.

Никто не произнес ни слова, но все мрачно кивнули.

“Хорошо, ” сказал я, “ до вашего прибытия мы проходили через разделение труда. Кто за что отвечает, кому что нужно делать, такого рода вещи. Я бы хотел также включить вас в задания ”.

“Все, что я могу сделать”.

Она сидела, резко выпрямившись, на краешке своего стула.

“Полиция провела несколько часов в вашем доме после вашего ареста. Они обыскали его сверху донизу и, в соответствии с полномочиями, предоставленными им ордером на обыск, забрали несколько предметов, которые могли быть уликами по делу. У нас есть список, с которым вы можете ознакомиться. В комплекте ваш ноутбук и три файла с пометками "ФЛАГ" и "ВЫКУП ОДИН" и "ДВА". Вот тут-то вы и вступаете. Как только нам выделят зал суда и судью, мы подадим ходатайство с просьбой немедленно разрешить нам осмотреть ноутбук и файлы, но до тех пор мне нужно, чтобы вы, насколько сможете, перечислили, что было в файлах и на компьютере. Другими словами, Лиза, что в этих документах такого, что заставило бы копов изъять их? Ты понимаешь?”

“Конечно, и да, я могу это сделать. Я начну с этого сегодня вечером ”.

“Благодарю вас. Есть еще одна вещь, о которой я хочу спросить вас. Видите ли, если это дело дойдет до суда, то я не хочу, чтобы концы с концами были сорваны. Я не хочу, чтобы кто-нибудь появился из ниоткуда или...

“Почему ты говоришь если?”

“Прошу прощения?”

“Вы сказали, если. Если это дело дойдет до суда. Нет никаких ”если"."

“Извините. Оговорка. Но, чтобы вы знали, хороший адвокат всегда прислушается к предложению обвинения. Потому что часто эти переговоры позволяют вам украдкой заглянуть в дело штата. Итак, если я скажу вам, что говорю с обвинением о сделке, помните, что у меня есть скрытый мотив, хорошо?”

“Хорошо, но я говорю вам сейчас, я не признаю себя виновным в том, чего не совершал. Убийца разгуливает на свободе, в то время как они пытаются сделать это со мной. Прошлой ночью я не мог уснуть в том ужасном месте. Я продолжал думать о своем сыне… Я никогда не смог бы предстать перед ним, если бы признал себя виновным в том, в чем я не виновен ”.

Я подумал, что она собирается открыть кран, но она сдержалась.

“Я понимаю”, - тихо сказал я. “Теперь, Лиза, еще одна вещь, о которой я хочу поговорить, - это твой муж”.

“Почему?”

Я сразу увидел, как поднялись предупреждающие флажки. Мы пересекали труднопроходимую местность.

“Он - незавершенное дело. Когда вы в последний раз получали от него известия? Собирается ли он появиться и создать нам проблему? Мог бы он дать показания о вас, о каких-либо предыдущих актах возмездия? Нам нужно знать, что там снаружи, Лиза. Материализуется ли это когда-нибудь, не имеет значения. Если существует угроза, я должен знать об этом ”.

“Я думал, супруг не может свидетельствовать против партнера”.

“Есть привилегия, на которую вы можете ссылаться, но это может быть серой зоной, особенно с учетом того, что вы двое больше не живете вместе. Итак, я хочу завязать незакрепленный конец. У вас есть какие-нибудь предположения, где в это время находится ваш муж?”

Я не был до конца точен в вопросах закона, но мне нужно было поговорить с мужем, чтобы лучше понять динамику их брака и то, как это может повлиять, а может и не повлиять на защиту. Супруги, живущие отдельно, были случайной картой. Вы могли бы помешать им давать показания против вашего клиента, но это не означало, что вы могли бы помешать им сотрудничать с государством за пределами зала суда.

“Нет, никаких”, - ответила она. “Но я предполагаю, что рано или поздно он появится”.

“Почему?”

Лиза повернула ладони вверх, как будто показывая, что ответ прост.

“На этом можно заработать деньги. Если он находится где-нибудь рядом с телевизором или газетой и до него дойдет, что происходит, он появится. Вы можете на это рассчитывать ”.

Это показалось странным ответом, как будто была история о том, что ее муж был жадным до денег, когда я знал, что, где бы он ни был, он тратил их очень мало.

“Вы сказали мне, что он превысил сумму вашей кредитной карты в Мексике”.

“Это верно. Пляж Росарито. Он поставил на Визу сорок четыре сотни и превысил лимит. Мне пришлось отменить его, и это была единственная карточка, которая у нас осталась. Но я не понимал, что, отменив его, я потеряю возможность отслеживать его. Итак, ответ таков: я не знаю, где он сейчас ”.

Циско прочистил горло и вступил в беседу.

“А как насчет контакта? Были какие-нибудь телефонные звонки, электронные письма, сообщения?”

“Сначала было несколько электронных писем. Потом ничего, пока он не позвонил на день рождения нашего сына. Это было шесть недель назад.”

“Ваш сын спрашивал его, где он был?”

Лиза поколебалась, а затем сказала "нет". Она не была хорошей лгуньей. Я мог бы сказать, что там было что-то большее.

“В чем дело, Лиза?” Я спросил.

Она сделала паузу, а затем смягчилась.

“Вы все подумаете, что я ужасная мать, но я не позволила ему поговорить с Тайлером. Мы поссорились, и я просто… повесил трубку. Позже я почувствовал себя плохо, но не смог перезвонить, потому что номер был заблокирован ”.

“Но у него действительно есть сотовый телефон?” Я спросил.

“Нет. Он звонил, но этот номер некоторое время не обслуживался. Он не звонил по своему телефону. Он либо позаимствовал телефон, либо взял новый номер, который он мне не давал ”.

“Возможно, это был одноразовый прием”, - сказал Циско. “Они продают их в каждом круглосуточном магазине”.

Я кивнул. История распада брака повергла всех в уныние. Наконец, я заговорил.

“Лиза, если он установит новый контакт, ты сразу же дашь мне знать”.

“Я сделаю”.

Я перевел взгляд с нее на моего следователя. Мы встретились взглядами, и в беззвучной передаче я сказал ему проверить все, что он сможет, о блуждающем муже Лизы. Я не хотел, чтобы он появился в середине процесса.

Циско дал мне добро. Он был на этом.

“Еще пара вещей, Лиза, и у нас будет достаточно для начала”.

“Хорошо”.

“Когда полиция вчера обыскивала ваш дом, они забрали некоторые другие вещи, о которых мы не говорили. Один из них был описан как дневник. Вы знаете, что это было?”

“Да, я писал книгу. Книга о моем путешествии”.

“Ваше путешествие?”

“Да, путешествие к тому, чтобы найти себя в этом деле. Движение. Помогаю людям бороться за спасение своих домов”.

“Хорошо, значит, это было что-то вроде дневника протестов и тому подобного?”

“Это верно”.

“Вы помните, упоминали ли вы когда-нибудь имя Митчелла Бондуранта в журнале?”

Она посмотрела вниз, копаясь в своей памяти.

“Я так не думаю. Но, возможно, я упоминал о нем. Вы знаете, сказал, что он был человеком, стоящим за всем ”.

“Ничего о причинении ему вреда?”

“Нет, ничего подобного. И я не причинил ему вреда! Я этого не делал!”

“Я спрашиваю тебя не об этом, Лиза. Я пытаюсь выяснить, какие доказательства у них есть против вас. Итак, вы говорите, что этот дневник не будет для нас проблемой, верно?”

“Это верно. Это не будет проблемой. Там нет ничего плохого ”.

“Ладно, хорошо”.

Я посмотрел на других членов моего персонала. Словесная перепалка с Лизой заставила меня забыть о следующем вопросе. Циско подсказал мне.

“Свидетель?”

“Верно. Лиза, вчера утром во время убийства вы находились где-нибудь рядом с Национальным зданием Вестленда в Шерман-Оукс?”

Она ответила не сразу, и это подсказало мне, что у нас проблема.

“Лиза?”

“Мой сын ходит в школу в Шерман-Оукс. Я беру его по утрам и проезжаю прямо мимо этого здания”.

“Все в порядке. Итак, вы проезжали мимо вчера. В какое время это могло быть?”

“Хм, примерно в семь сорок пять”.

“Это означало отвезти его в школу, верно?”

“Верно”.

“Что насчет того, как вы его высадите? Вы возвращаетесь тем же путем?”

“Да, в большинстве случаев”.

“А как насчет вчерашнего? Мы говорим о вчерашнем дне. Вы проезжали мимо на обратном пути?”

“Я думаю, что да”.

“Вы не помните?”

“Нет, это сделал я. Я довожу Вентуру до Ван-Найса, а затем до автострады.”

“Так вы возвращались после того, как высадили Тайлера, или вы сделали что-то еще?”

“Я остановился, чтобы выпить кофе, а затем пошел домой. Я тогда проезжал мимо”.

“В котором часу?”

“Я не уверен. Я не смотрел на часы. Я думаю, это было около половины девятого.”

“Вы когда-нибудь выходили из своей машины в окрестностях УэстЛенд Нэшнл?”

“Нет, конечно, нет”.

“Вы уверены?”

“Конечно, я уверен. Я бы запомнил это, ты так не думаешь?”

“Хорошо. Где вы остановились, чтобы выпить кофе?”

“В "Joe's Joe" на Вентуре Вудмана. Я всегда хожу туда”.

Я сделал паузу. Я посмотрел на Циско, а затем на Аронсона. Cisco ранее сообщила, что Митчелл Бондурант нес в руках чашку Joe's Joe, когда на него напали. Я решил пока не задавать очевидный вопрос о том, видела ли Лиза Бондуранта в кафе или общалась с ним. Как адвокат защиты Лизы, я был бы связан тем, что я знал. Я никогда не смог бы содействовать лжесвидетельству. Если бы Лиза сказала мне, что она видела Бондурана и даже обменялась с ним парой слов, тогда мне не разрешили бы, чтобы она рассказывала другую историю на суде, если бы ей предстояло давать показания.

Я должен был быть осторожен в получении информации, которая ограничила бы меня на столь ранней стадии расследования. Я знал, что это противоречие. Моей миссией было узнать все, что я мог, и все же были вещи, которые я не хотел знать прямо сейчас. Иногда знание чего-то ограничивает тебя. Незнание их дает вам больше свободы при разработке защиты.

Аронсон уставился на меня, очевидно, удивляясь, почему я не задаю дополнительный вопрос. Я просто быстро покачал ей головой. Я объясню ей свои причины позже - еще один урок, которому ее не научили в юридической школе.

Я встал.

“Лиза, я думаю, на сегодня достаточно. Вы предоставили нам много информации, и мы приступим к работе над ней. Я попрошу своего водителя отвезти вас домой прямо сейчас ”.

Семь

Ей было четырнадцать лет, и она все еще любила есть блины на ужин. У нас с дочерью была своя кабинка в Du-par в Студио Сити. Наш ритуал в среду вечером. Я забрал ее от ее матери, и мы остановились перекусить блинчиками на обратном пути ко мне домой. Она сделала домашнее задание, а я - свою работу по делу. Это была моя самая драгоценная рутина.

Официальная договоренность об опеке заключалась в том, что Хейли была у меня каждую среду вечером, а затем каждые другие выходные. Мы чередовали Рождество и День Благодарения, и летом она также была у меня две недели. Но это была всего лишь официальная договоренность. За последний год все шло хорошо, и часто мы втроем что-то делали вместе. На Рождество мы поужинали всей семьей. Иногда моя бывшая жена даже присоединялась к нам за блинчиками. И этим тоже стоило дорожить.

Но в ту ночь были только мы с Хейли. Моя работа по делу включала в себя ознакомление с протоколом вскрытия Митчелла Бондуранта. В нем были фотографии процедуры, а также тела, в котором оно было найдено в гараже банка. Итак, я откинулся назад в кабинке и пытался убедиться, что ни Хейли, ни кто-либо другой в ресторане не видели ужасных изображений. Они не подошли бы к блинчикам.

Тем временем Хейли делала домашнее задание по естествознанию, изучая изменения в веществе и элементы горения.

Циско был прав. Вскрытие показало, что Бондурант умер от кровоизлияния в мозг, вызванного множественными точечными травмами головы, нанесенными тупым предметом.

Ровно три момента. В протоколе содержался линейный рисунок верхней части головы жертвы. На темени были очерчены три точки удара, расположенные так плотно, что все три могли бы быть накрыты чайной чашкой.

Увидев этот рисунок, я пришел в восторг. Я пролистал первую страницу протокола, где было описано тело, подвергнутое осмотру. Митчелл Бондурант был описан как рост шесть футов один дюйм и 180 фунтов. У меня не было под рукой габаритов Лайзы Траммел, поэтому я позвонил по номеру мобильного телефона, который Циско оставил ей тем утром, поскольку ее собственный телефон был изъят полицией. Всегда было приоритетом убедиться, что с клиентом можно связаться в любое время.

“Лиза, это Микки. Очень быстро, какого ты роста?”

“Что? Микки, я в разгаре ужина с...”

“Просто скажи мне, какого ты роста, и я отпущу тебя. Не лги. Что написано в ваших водительских правах?”

“Хм, без пяти три, я думаю”.

“Это точно?”

“Да. Что такое...”

“Хорошо, это все, что мне было нужно. Вы можете вернуться к ужину. Спокойной ночи”.

“Что...”

Я повесил трубку и записал ее рост в блокноте, который лежал у меня на столе. Рядом с этим я написал рост Бондурана. Волнующим моментом было то, что он был на десять дюймов выше своего предполагаемого убийцы, и все же удары, которые пробили его череп и убили его, были нанесены в макушку головы. Это подняло то, что я назвал вопросом физики. Вопрос такого рода, над которым присяжные могут ломать голову и решать сами. Вопрос такого рода, с которым хороший адвокат защиты может чего-то добиться. Это было из серии "если-перчатка -не-подходит-ты-должен-оправдаться". Вопрос здесь заключался в том, как миниатюрная Лиза Траммел ударила Митчелла Бондуранта ростом шесть футов один дюйм по макушке?

Конечно, ответ зависел от размеров оружия, а также от нескольких других факторов, таких как положение жертвы. Если бы он был на земле, когда на него напали, тогда все это не имело бы значения. Но в тот момент было за что ухватиться. Я быстро подошел к одной из папок на столе и вытащил возвращенный ордер на обыск.

“Кому это ты звонил?” Спросила Хейли.

“Мой клиент. Я должен был выяснить, какого она была роста ”.

“Как же так?”

“Потому что это может иметь какое-то отношение к тому, могла ли она сделать то, о чем они говорят, что она сделала”.

Я проверил список изъятых предметов. Как сообщил Циско, на нем была только одна пара обуви, и они были описаны как садовая обувь, взятая из гаража. Никаких высоких каблуков, никаких сандалий на платформе или любой другой обуви. Конечно, детективы провели обыск до вскрытия и до того, как узнали о его результатах. Я обдумал все это и пришел к выводу, что в садовой обуви, вероятно, не было большого каблука. Если они предполагали, что обувь была надета во время убийства, то Бондурант все еще, вероятно, был дюймов на десять выше моего клиента - если он стоял, когда на него напали.

Это было хорошо. Я трижды подчеркнул заметки о высотах в своем блокноте. Но затем я также начал думать об изъятии только одной пары обуви. В возвращенном ордере на обыск не говорилось, почему были изъяты садовые ботинки, но ордер давал полиции право изъять все, что могло быть использовано при совершении преступления. Они сосредоточились на садовых ботинках, и я затруднился объяснить почему.

“Мама сказала, что у тебя сейчас действительно серьезное дело”.

Я посмотрел на свою дочь. Она редко говорила со мной о моей работе. Я полагал, что это произошло потому, что в ее юном возрасте она все еще видела вещи черно-белыми и без каких-либо серых областей. Люди были либо хорошими, либо плохими, и я зарабатывал на жизнь тем, что представлял плохих. Так что говорить было не о чем.

“Неужели она? Да, что ж, это привлекает много внимания ”.

“Это дама, которая убила мужчину, отнимающего у нее дом, верно? Это с ней вы только что разговаривали?”

“Она обвиняется в убийстве мужчины. Она ни в чем не была осуждена. Но, да, это была она.”

“Почему вам нужно знать, какого она роста?”

“Вы действительно хотите знать?”

“Ага”.

“Ну, они говорят, что она убила мужчину, который был намного выше ее, ударив его по макушке каким-то инструментом или типа того. Так что мне просто интересно, достаточно ли она высока, чтобы сделать это ”.

“Значит, Энди придется доказать, что она была, верно?”

“Энди?”

“Мамин друг. Она обвинитель по твоему делу, сказала мама.”

“Вы имеете в виду Андреа Фримен? Высокая чернокожая леди с очень короткими волосами?”

“Да”.

Итак, теперь это был “Энди”, подумал я. Энди, которая сказала, что знала мою бывшую жену лишь мельком.

“Значит, она и мама довольно хорошие друзья? Я этого не знал ”.

“Они занимаются йогой, и иногда Энди заходит, когда у меня Джина, и они уходят куда-нибудь. Она тоже живет в Шерман-Оукс.”

Джина была няней, которую моя бывшая использовала, когда я был недоступен или когда она не хотела, чтобы я знал о ее общественной деятельности. Или когда мы вышли вместе.

“Ну, сделай мне одолжение, Хэй. Никому не говорите, о чем мы говорим, или что вы слышали, как я говорил по телефону. Это своего рода личное дело, и я не хочу, чтобы оно дошло до Энди. Вероятно, мне не следовало звонить при вас ”.

“Хорошо, я не буду”.

“Спасибо, милая”.

Я подождал, не скажет ли она больше об этом деле, но она вернулась к учебнику по естествознанию.

Я вернулся к протоколу вскрытия и фотографиям смертельных ран на голове Бондуранта. Судебно-медицинский эксперт побрил голову жертвы в районе ран. На фотографии была помещена линейка для придания размеров. На коже следы были розоватыми и круглыми. Кожа была разорвана, но кровь смыли, чтобы показать раны. Двое наложились друг на друга, а третий был всего в дюйме от меня.

Круглая форма ударной поверхности оружия навела меня на мысль, что на Бондуранта напали с молотком. Я не очень разбираюсь в домашнем ремонте, но я знаю, как обращаться с инструментами, и я знал, что ударная поверхность многих молотков круглая, иногда яйцевидная. Я был уверен, что это подтвердит эксперт по меткам инструментов коронера, но всегда хорошо быть на шаг впереди и предвидеть их действия. Я заметил, что на каждом из следов удара была небольшая V-образная выемка, и не был уверен, что это означало.

Я снова проверил возврат ордера на обыск и увидел, что полиция не указала молоток среди инструментов, изъятых из гаража Лайзы Траммел. Это было любопытно, потому что было изъято так много других, менее распространенных инструментов. Опять же, это могло быть связано с тем, что обыск проводился до проведения вскрытия и такие факты были известны. Полиция забрала все инструменты, а не какой-то конкретный инструмент. Тем не менее, это все еще оставляло вопрос.

Где был молоток?

Был там молоток?

Это, конечно, был первый обоюдоострый меч в этом деле. Обвинение заявило бы, что отсутствие молотка на полностью укомплектованном верстаке было признаком виновности. Обвиняемая нанесла жертве удар молотком и убила ее, затем выбросила его, чтобы скрыть свою причастность к преступлению.

Сторона защиты в этом аргументе заключалась в том, что пропавший молоток был оправдательным. У вас нет орудия убийства, у вас нет связи с обвиняемым, у вас нет дела.

На бумаге это должно быть мытьем. Но не всегда. Присяжные обычно склонялись в таких вопросах на сторону обвинения. Назовем это преимуществом хозяев поля. Обвинение - это всегда хозяева поля.

Тем не менее, я сделал пометку сказать Циско, чтобы он преследовал хаммера, насколько это возможно. Поговори с Лизой Трэммел, узнай, что она знала. Разыщите ее мужа, хотя бы для того, чтобы спросить, был ли у нее когда-нибудь молоток и что с ним случилось.

На следующих фотографиях со вскрытия был изображен сам раздробленный череп после того, как скальп был натянут обратно на череп. Повреждения были обширными, череп был пробит всеми тремя ударами и изломан почти волнообразными узорами, исходящими из зон воздействия. Раны были описаны как неизлечимые, и фотографии полностью подтверждали этот вывод.

Вскрытие показало наличие нескольких других рваных ран и ссадин на теле и даже перелома, а также трех выбитых зубов, но эксперт интерпретировал все это как травмы, полученные, когда Бондуран упал лицом вперед на землю во время нападения. Он был без сознания, если уже не был мертв, до того, как упал на пол гаража. В списке не было ран, нанесенных при обороне.

Часть протокола вскрытия содержала цветные фотокопии фотографий с места преступления, предоставленные эксперту полицией Лос-Анджелеса. Это был не полный набор, а всего шесть снимков, которые показали ориентацию тела на месте, то есть в том положении, в котором оно было найдено. Я бы предпочел иметь полный набор отпечатков настоящих фотографий, но я бы не получил их, пока не убедил судью ослабить эмбарго на раскрытие информации, наложенное на дело Энди Фрименом.

На фотографиях с места преступления тело Бондуранта было видно с разных ракурсов. Он был распростерт между двумя машинами в гараже. Дверь внедорожника Lexus со стороны водителя была открыта. На земле стояла кофейная чашка "Джо Джо" и лужица пролитого кофе. Рядом лежал открытый портфель.

Бондурант лежал лицом вниз на земле, спина и верхняя часть его головы были залиты кровью. Его глаза были открыты и, казалось, смотрели в бетон.

На фотографиях были следы улик рядом с потеками крови на бетоне. Не было никакого анализа, чтобы определить, были ли это брызги крови от самого нападения или капли с орудия убийства.

Я обнаружил, что портфель - любопытная вещь. Почему она была открыта? Было ли что-нибудь похищено? Нашел ли убийца время разобраться в деле после убийства Бондуранта? Если так, то это может показаться холодным и просчитанным ходом. Гараж был заполнен сотрудниками, идущими на работу в банк. Тратить время на то, чтобы рыться в портфеле, в то время как тело вашей жертвы лежит поблизости, казалось крайне рискованным, но не тем, на что пошел бы убийца, движимый эмоциями и жаждой мести. Это не был ход любителя.

Я написал еще несколько заметок в связи с этими вопросами, а затем последнее напоминание. Я бы попросил Циско выяснить, была ли выделена парковка в гараже. Было ли у Бондурана его имя на стене перед кабинкой? Ярлык "подстерегающий", добавленный к обвинению в убийстве, указывал на то, что обвинение считало, что Трэммел знал, где будет Бондурант и когда. Им пришлось бы доказывать это на суде.

Я закрыл папки Trammel и обмотал их и блокнот резинкой.

“У тебя все в порядке?” Я спросил Хейли.

“Конечно”.

“Вы почти закончили?”

“Моя еда или моя домашняя работа?”

“Оба”.

“Я закончил есть, но у меня еще есть обществознание и английский. Но мы можем уйти, если ты хочешь ”.

“Мне еще нужно просмотреть несколько других файлов. Завтра у меня суд”.

“По делу об убийстве?”

“Нет, по другим делам”.

“Например, когда вы пытаетесь позволить людям оставаться в своих домах?”

“Это верно”.

“Как получилось, что подобных случаев так много?”

Из уст младенцев.

“Жадность, милая. Все сводится к жадности со стороны каждого ”.

Я посмотрел на нее, чтобы понять, достаточно ли этого, но она не вернулась к своей домашней работе. Она посмотрела на меня, ожидая большего, четырнадцатилетняя девочка, которая интересовалась тем, чем не была большая часть страны.

“Ну, что происходит, так это то, что для покупки дома или кондоминиума большую часть времени требуется много денег. Вот почему так много людей вместо этого снимают свои дома. Большинство людей, которые покупают дом, вкладывают большую часть денег, но у них почти никогда не бывает достаточно, чтобы купить весь дом, поэтому они идут в банк за кредитом. Банк решает, достаточно ли у них денег и достаточно ли они зарабатывают, чтобы выплатить ссуду, которая называется ипотекой. Итак, если все выглядит хорошо, они покупают дом, который хотят, и выплачивают ипотеку ежемесячными платежами в течение многих лет. Имеет ли это смысл?”

“Вы имеете в виду, что они платят банку арендную плату”.

“Вроде того. Но когда вы арендуете у домовладельца, вы не получаете никакой собственности. Предполагается, что когда у вас есть ипотека, речь идет о праве собственности. Это ваш дом, и они говорят, что американская мечта - иметь свой собственный дом ”.

“Ты владеешь своим?”

“Я верю. И твоя мама владеет своим.”

Она кивнула, но я не был уверен, что мы говорили на уровне, понятном четырнадцатилетнему подростку. Она не видела большой доли американской мечты в том, что у ее родителей были разные ипотечные кредиты в дополнение к их разным адресам.

“Хорошо, итак, некоторое время назад они начали упрощать покупку дома. И вскоре практически каждому, кто приходил в банк или обращался к ипотечному брокеру, давали ссуду под залог дома. Было много мошенничества и коррупции, и было много кредитов, выданных людям, которым не следовало их давать. Некоторые люди лгали, чтобы получить кредиты, и иногда лгали сами кредиторы. Мы говорим о миллионах кредитов, Хэй, и когда у вас происходит так много событий, не хватает людей или правил, чтобы все это контролировать ”.

“Было похоже, что никто никого не заставлял платить?”

“Кое-что из этого было, но в основном люди брали на себя больше, чем могли вынести. И процентные ставки по этим займам менялись. Эти ставки определяли, сколько владелец дома должен был платить каждый месяц, и они могли значительно возрасти. Иногда у них было то, что называется "воздушным платежом", когда вы должны были все вернуть по истечении пяти лет. Короче говоря, если говорить о длинной и запутанной истории, экономика страны пришла в упадок, а вместе с ней упала и стоимость домов. Это стало кризисом, потому что миллионы людей в стране не могли заплатить за дома, которые они купили, и они не могли их продать, потому что они стоили меньше того, что за них причиталось. Но банки и другие кредиторы и эти инвестиционные синдикаты, которые держали все ипотечные кредиты, на самом деле не заботились об этом. Они просто хотели вернуть свои деньги. Итак, когда люди не могли заплатить, они начали забирать их дома ”.

“Итак, эти люди нанимают вас”.

“Некоторые из них так и делают. Но происходят миллионы случаев лишения права выкупа. Все эти кредиторы хотят вернуть свои деньги, и поэтому некоторые из них совершают плохие поступки, а некоторые из них нанимают людей для совершения плохих поступков. Они лгут и обманывают, и они отнимают у людей дома, не делая это честно или в соответствии с законом. И вот тут я вступаю в игру”.

Я посмотрел на нее. Вероятно, я уже потерял ее. Я придвинул вторую стопку папок, которая лежала у меня на столе, и открыл верхнюю. Я говорил, пока читал.

“Хорошо, теперь вот один. Эта семья купила дом шесть лет назад, и ежемесячный платеж составлял девятьсот долларов. Два года спустя, когда дерьмо начало доходить до...”

“Папа!”

“Извините. Два года спустя, когда в этой стране все пошло наперекосяк, их процентная ставка повысилась, как и их выплаты. В то же время муж потерял работу водителя школьного автобуса, потому что попал в аварию. Итак, муж и жена пошли в банк и сказали: ‘Эй, у нас проблема. Можем ли мы изменить или реструктурировать наш кредит, чтобы мы все еще могли платить за наш дом?’ Это называется модификацией кредита, и это в значительной степени шутка. Эти люди поступили правильно, войдя вот так, но банк обманул их и сказал: ‘Да, мы будем работать с вами. Вы продолжайте платить, сколько сможете, пока мы будем работать над этим ’. Итак, они заплатили, что могли, но этого было недостаточно. Они ждали и ждали, но так ничего и не услышали из банка. То есть до тех пор, пока они не получили уведомление по почте о том, что на них было наложено взыскание. Итак, такого рода вещи неправильны, и я пытаюсь что-то с этим сделать. Это все про Давида и Голиафа, Хэй. Гигантские финансовые учреждения издеваются над людьми, и у них не так уж много таких парней, как я, которые заступаются за них ”.

Именно во время моего объяснения моей маленькой дочери я, наконец, понял, почему меня привлекла именно эта юридическая практика. Да, некоторые из моих клиентов просто играли с системой. Они были шарлатанами не лучше, чем банки, которые они грабили. Но некоторые из моих клиентов были угнетенными и обездоленными. Они были настоящими аутсайдерами в обществе, и я хотел заступиться за них и удерживать их в своих домах как можно дольше.

Хейли подняла карандаш, и ей не терпелось вернуться к работе, как только я ее отпустил. Она была такой вежливой и, должно быть, переняла это от своей матери.

“В любом случае, вот в чем все дело. Теперь вы можете вернуться к работе. Вы хотите что-нибудь еще выпить или десерт?”

“Папа, блинчики - это как десерт”.

У нее были брекеты, и она выбрала лаймово-зеленые ленты. Когда она говорила, мое внимание постоянно привлекали ее зубы.

“О, точно, да. Тогда как насчет того, чтобы выпить что-нибудь еще? Еще молока?”

“Нет, я в порядке”.

“Хорошо”.

Я тоже вернулся к работе и разделил три файла о взыскании, которые лежали передо мной. Я получал столько прибыли от радиорекламы, что мы организовывали выступления в суде. То есть, пытался назначить совместные слушания и явки по всем делам, которые я рассматривал у конкретного судьи. Утром у меня было три слушания перед судьей Альфредом Бирном в здании окружного суда в центре города. Все три были защитой, основанной на заявлениях о неправомерном обращении взыскания и мошенничестве, совершенных кредитором или агентом по обслуживанию кредита, нанятым кредитором.

В каждом из случаев я приостанавливал обращение взыскания на основании своих судебных документов. Мои клиенты находились у себя дома, и им не требовалось вносить ежемесячные платежи. Другая сторона рассматривала это как мошенничество, равное по размерам эпидемии потери права выкупа. Адвокат противоположной стороны презирал меня за то, что я сам продолжал мошенничество и только оттягивал неизбежный исход.

Я не возражал против этого. Когда вы выходите из коллегии защиты по уголовным делам, вы привыкли к презрению.

“Я не опоздал на блинчики?”

Я поднял глаза и увидел, как моя бывшая жена проскользнула в кабинку рядом с нашей дочерью. Она поцеловала Хейли в щеку, прежде чем девушка смогла перейти к обороне. Она была в таком возрасте. Я пожалел, что Мэгги не проскользнула на мою сторону кабинки и не приставила ко мне одну. Но я мог бы подождать.

Я улыбнулся ей, когда начал убирать все папки со стола, чтобы освободить место.

“Для блинчиков никогда не поздно”, - сказал я.

Восемь

Лайзе Траммелу было предъявлено официальное обвинение в Ван-Найсе в следующий вторник. Это было обычное слушание, предназначенное для того, чтобы зафиксировать ее заявление в протоколе и начать отсчет времени, чтобы удовлетворить требование штата о скорейшем судебном разбирательстве. Однако, поскольку мой клиент был освобожден под залог, мы, вероятно, откажемся от скорейшего судебного разбирательства. Не было причин спешить, пока она дышала свободным воздухом. Дело постепенно набирало обороты, подобно летней буре, и началось, когда защита была полностью готова.

Но предъявление обвинения действительно послужило цели внесения прямого и решительного заявления Лизы “не виновна” в протокол суда, а также на видео для собравшихся СМИ. Хотя посещаемость была ниже, чем при ее первом появлении (национальные средства массовой информации склонны отвлекаться от текущих рутинных процессов по делу, когда оно проходит через систему правосудия), местные средства массовой информации все еще демонстрировали свою силу, и пятнадцатиминутное слушание было хорошо задокументировано.

Дело было передано судье Верховного суда Дарио Моралесу для предъявления обвинения и предварительного слушания. Последнее было бы формальным закреплением обвинений. Лайзу, несомненно, привлекли бы к ответу, и затем дело было бы передано другому судье для главного события - судебного разбирательства.

Хотя я разговаривал с ней по телефону почти ежедневно с момента ее ареста, я не видел Лайзу больше недели. Она отклонила мои приглашения встретиться лично, и теперь я знал почему. Она выглядела как другая женщина, когда появилась в суде. Ее волосы были подстрижены стильной волной, а лицо выглядело одновременно чрезмерно розовым и гладким. Шепотки в зале суда намекали на то, что Лизе делали ботокс для лица, чтобы стать более привлекательной внешне.

Я полагал, что эти физические изменения, а также шикарный новый костюм, который был на Лизе, были делом рук Херба Даля. Он и Лиза казались неразлучными, и участие Даля становилось все более и более тревожным. Он начал постоянно отсылать продюсеров и сценаристов по номеру моего офиса. Из-за этого Лорна постоянно отклоняла их попытки получить часть истории о Лайзе Трэммел. Быстрая проверка интернет-базы данных фильмов обычно показывала, что эти рекомендации Херба Даля были голливудскими писаками и проходимцами самого низкого пошиба. Не то чтобы мы не могли использовать приличное вливание голливудской наличности, чтобы покрыть наши монтажные расходы, но все они были людьми с принципом "договорись сейчас, заплати позже", и это не годилось. Тем временем мой собственный агент пытался заключить сделку с авансовым платежом, который покрыл бы несколько зарплат и арендную плату за офис и при этом оставил бы достаточно, чтобы расплатиться с Далом и заставить его уйти.

Практически на любом судебном заседании самая важная информация и действия - это не то, что попадает в протокол. То же самое и с предъявлением обвинения Лайзе. После того, как ее заявление было запротоколировано, и Моралес назначил слушание по существу дела на две недели позже, я сказал судье, что у защиты есть ряд ходатайств, которые нужно представить суду для рассмотрения. Он приветствовал их, и я вышел вперед и вручил его секретарю пять отдельных ходатайств. Я также передал копии Андреа Фримен.

Первые три ходатайства были подготовлены Аронсон после ее углубленного изучения заявления полиции Лос-Анджелеса об ордере на обыск, видеозаписи, на которой детектив Керлен допрашивает Лайзу Трэммел, и вопросов, касающихся Миранды и того, когда Лайза была фактически помещена под арест. Аронсон обнаружил несоответствия, процедурные ошибки и преувеличение фактов. Она составила ходатайства о прекращении дела, прося, чтобы записанное интервью было запрещено в деле и чтобы все доказательства, собранные в результате обыска в доме ответчика, также были исключены.

Ходатайства были хорошо продуманы и убедительно написаны. Я гордился Аронсон и был доволен собой за то, что увидел в ней необработанный бриллиант, когда ее резюме попало ко мне на стол. Но правда была в том, что я знал, что у ее ходатайств не было особых шансов. Ни один судья, избранный на скамью подсудимых, не хочет отказываться от улик по делу об убийстве. Нет, если он хочет, чтобы голосующая публика оставила его на скамье подсудимых. Итак, юрист будет искать способы сохранить статус-кво и добиваться принятия решений по доказательствам перед присяжными.

Тем не менее, ходатайства Аронсона сыграли важную роль в стратегии защиты. Потому что к ним прилагались два других ходатайства. Один пытался ускорить процесс раскрытия, запросив у защиты доступ ко всем записям и внутренним меморандумам, касающимся Лайзы Траммел и Митчелла Бондуранта, хранящимся в WestLand Financial. Другим было ходатайство, обязывающее обвинение разрешить защите осмотреть портативный компьютер Трэммел, сотовый телефон и все личные документы, изъятые при обыске в ее доме.

Поскольку Моралес хотел бы действовать справедливо как по отношению к защите, так и по отношению к обвинению, моя стратегия заключалась в том, чтобы подтолкнуть судью к соломонову решению. Разделите ребенка. Отклоните ходатайства о прекращении дела, но предоставьте защите доступ, запрошенный в двух других ходатайствах.

Конечно, и Моралес, и Фримен несколько раз бывали в этом районе и увидели бы эту стратегию за милю. Тем не менее, то, что они знали, что я делаю, не означало, что они могли это остановить. Кроме того, у меня в кармане было шестое ходатайство, которое я еще не подал в суд, и оно должно было стать моим козырем в рукаве.

Моралес дал Фримену десять дней на то, чтобы ответить на ходатайства, и отложил слушание, быстро перейдя к своему следующему делу. Хороший судья всегда продвигает дело. Я повернулся к Лизе и сказал ей подождать меня в коридоре, потому что я собирался поговорить с прокурором. Я заметил Даля, ожидающего ее у ворот. Он был бы более чем счастлив проводить ее. Я решил разобраться с ним позже и подошел к столу обвинения. Фримен опустила голову и делала пометку в блокноте.

“Эй, Энди?”

Она посмотрела на меня. Она только начала улыбаться, ожидая увидеть какого-нибудь друга, который обычно называл ее Энди. Когда она увидела, что это я, улыбка мгновенно исчезла. Я положил шестое ходатайство на стол перед ней.

“Взгляните на это, когда у вас будет минутка. Я собираюсь оформить это завтра утром. Не хотел сегодня заваливать суд кипой бумаг, понимаете? Завтра утром все должно быть в порядке, но я подумал, что должен предупредить вас, поскольку это касается вас ”.

“Я? О чем ты говоришь?”

Я не ответил. Я оставил ее там и прошел через ворота и вышел из зала суда. Когда я переступил порог двойных дверей, я увидел, что мой клиент и Херб Дал уже ведут заседание перед глубоким полукругом репортеров и камер. Я быстро подошел к Лизе сзади, взял ее за руку и оттащил в сторону, когда она была на середине предложения.

“Т-т-т-вот и все, ребята!” Я сказал в своем лучшем поросячьем стиле.

Лиза сопротивлялась моему притяжению, но мне все же удалось оторвать ее от стаи и повести по коридору.

“Что ты делаешь?” она запротестовала. “Ты ставишь меня в неловкое положение!”

“Смущает тебя? Лиза, ты ставишь себя в неловкое положение с этим парнем. Я сказал тебе бросить его. Теперь посмотри на себя, весь разодетый, как будто ты какая-то кинозвезда. Это суд, Лиза, а не развлечение сегодня вечером.”

“Я рассказывал им свою историю”.

Я остановился, когда мы были достаточно далеко от толпы, чтобы нас не подслушали.

“Лиза, ты не можешь так открыто говорить со средствами массовой информации. Это может вернуться, чтобы укусить тебя за задницу ”.

“О чем ты говоришь? Это была прекрасная возможность изложить свою точку зрения на это. Меня обвиняют здесь, и пришло время высказаться. Я говорил вам, что виновные люди не говорят ”.

“Проблема в том, что у окружного прокурора есть медиа-подразделение, и они копируют и записывают каждую историю о вас, которая печатается и выходит в эфир. Все, что вы говорите, у них есть копия этого. И если ты когда-нибудь хоть немного изменишь свою историю от одного заявления к другому, тогда они поймают тебя. Они распнут тебя с этим перед присяжными. Я пытаюсь сказать, что это не стоит риска, Лиза. Вы должны позволить мне говорить за вас. Но если вы не можете этого сделать и действительно хотите опубликовать свою историю самостоятельно, тогда мы подготовим и отрепетируем вас и спланируем это с помощью стратегических хитов в средствах массовой информации ”.

“Но именно здесь вступает в дело Херб. Он хотел убедиться, что я не...”

“Позволь мне объяснить тебе это еще раз, Лиза. Херб Дал не является вашим адвокатом, и для него ваши интересы не являются приоритетом. У него есть показания Херба Даля. Понятно? Кажется, я не могу донести до вас сообщение. Вы должны освободить его. Он...”

“Нет! Я не могу! Я не буду! Он единственный, кому по-настоящему не все равно”.

“О, это действительно разбивает мне сердце, Лиза. Если он единственный, кто заботится о тебе, почему он все еще разговаривает с этими людьми?”

Я указал на группу репортеров и фотографов. Конечно же, Даль все еще разглагольствовал, снабжая их всем, в чем они нуждались.

“Что он им говорит, Лиза? Ты знаешь? Потому что я чертовски уверен, что нет, и это отчасти забавно, потому что вы обвиняемый, а я адвокат защиты. Кто он?”

“Он может говорить за меня”, - сказала Лиза.

Пока мы смотрели, как Дал указывает пальцем, призывая репортеров, я увидел, как дверь в зал суда, который мы только что покинули, распахнулась. Андреа Фримен вышла, держа в руке мое шестое ходатайство, ее глаза сканировали коридор. Сначала она сосредоточилась на медиа-узле, но потом увидела, что в центре всего этого был не я. Когда ее радар засек меня, она скорректировала свой курс и направилась прямиком ко мне. Несколько репортеров окликнули ее, но она резко отмахнулась от них документом.

“Лиза, подойди к одной из тех скамеек, сядь и подожди меня. И не разговаривайте ни с какими репортерами ”.

“А как насчет...”

“Просто сделай это”.

Когда Лиза уходила, Фримен подошел ко мне. Она была в бешенстве, и я мог видеть огонь в ее глазах.

“Что это за дерьмо, Халлер?”

Она подняла газету. Я сохранял спокойное поведение, даже когда она вошла прямо в мое личное пространство.

“Что ж, - сказал я, - я думаю, довольно очевидно, что это такое. Это ходатайство об отстранении вас от дела, потому что у вас конфликт интересов ”.

“У меня есть конфликт интересов? Какой конфликт?”

“Послушай, Энди - я могу называть тебя Энди, хорошо? Я имею в виду, что моя дочь делает, поэтому я тоже должен, ты так не думаешь?”

“Хватит нести чушь, Холлер”.

“Конечно, я могу это сделать. Конфликт, против которого я возражаю, заключается в том, что вы обсуждали это дело с моей бывшей женой и ...

“Который, так случилось, является прокурором, работающим в том же офисе, что и я”.

“Это правда, но эти обсуждения происходили не только в офисе. На самом деле, они происходили на занятиях йогой и в присутствии моей дочери и, вероятно, по всей Долине, насколько я знаю ”.

“О, да ладно. Это такая чушь собачья”.

“Неужели? Тогда почему ты солгал мне?”

“Я никогда не лгал. Что ты...”

“Я спросил вас, знали ли вы мою бывшую жену, и вы мимоходом ответили .Это не совсем правда, не так ли?”

“Я просто не хотел обсуждать это с тобой”.

“Значит, ты солгал. Я не упоминал об этом в ходатайстве, но я мог бы добавить это, прежде чем подавать его. Судья может решить, важно ли это ”.

Она выдохнула, взволнованно сдаваясь.

“Чего ты хочешь?”

Я огляделся по сторонам. Никто не мог нас слышать.

“Чего я хочу? Я хочу показать вам, что я тоже могу сыграть по-вашему. Ты хочешь быть твердолобым со мной, я могу быть таким с тобой ”.

“Что это значит, Халлер? Какова услуга за услугу?”

Я кивнул. Теперь мы приступаем к сделке.

“Ты знаешь, что если я подам это заявление завтра, ты уйдешь в историю. Судья допустит ошибку на стороне защиты. Он будет избегать всего, что могло бы иметь хоть какой-то шанс обратить его вспять. Кроме того, он знает, что в офисе окружного прокурора триста трудоспособных прокуроров. Они могут просто прислать замену ”.

Я указал на толпу репортеров, собравшихся в зале, большинство из которых все еще окружали Херба Даля.

“Вы видите всех этих репортеров и все это внимание? Все это исчезнет. Возможно, это самое крупное дело в вашей карьере, и все это проходит. Никаких пресс-конференций, никаких заголовков, никакого внимания. Все это достанется тому, кого они пошлют на твое место”.

“Прежде всего, я буду бороться с этим делом, и не факт, что судья Моралес клюнет на ваш бред. Я расскажу ему точно, что вы делаете. Пытаюсь подзаработать. Пытаешься избавиться от прокурора, которого ты смертельно боишься ”.

“Вы можете рассказывать ему все, что хотите, но вам все равно придется рассказать судье - в открытом судебном заседании, - как получилось, что моя четырнадцатилетняя дочь пересказывала мне факты по этому делу за ужином на прошлой неделе”.

“Это чушь собачья. Тебе должно быть стыдно за использование своего...”

“Что, вы хотите сказать, что я лжец или моя дочь лжецка? Потому что мы тоже можем привлечь ее к суду. Я не уверен, что вашим боссам понравится зрелище, которое это вызовет, или заголовки в газетах. Вы знаете, окружной прокурор допрашивает четырнадцатилетнего подростка, называет его лжецом. Довольно безвкусно, тебе не кажется?”

Фримен повернулась спиной и сделала шаг, чтобы уйти от меня, но затем остановилась. Я знал, что она у меня в руках. Она должна была уйти от меня и от дела, но она не могла. Она хотела это дело и все, что оно могло ей принести.

Она снова повернулась ко мне. Она смотрела на меня так, как будто меня там вообще не было, как будто я был мертв.

“Еще раз, чего ты хочешь?”

“Я бы предпочел не подавать это завтра. Я бы предпочел просто отозвать ходатайства, которые я должен был подать, чтобы вернуть собственность моего клиента и ознакомиться с документами WestLand. Все, чего я хочу, это сотрудничества. Дружеский компромисс при открытии. Я хочу, чтобы это начало течь сейчас, не позже. Я не хочу идти к судье каждый раз, когда я хочу чего-то, на что имею право ”.

“Я мог бы пожаловаться на тебя в коллегию адвокатов”.

“Хорошо, мы можем подать перекрестные жалобы. Они проведут расследование в отношении нас обоих и обнаружат, что только вы вели себя неподобающим образом, обсуждая дело с бывшей женой и дочерью адвоката защиты ”.

“Я не обсуждал это с вашей дочерью. Она только что была там ”.

“Я уверен, что коллегия адвокатов сделает это различие”.

Я позволил ей повернуться на мгновение. Это был ее ход, но ей нужен был последний толчок.

“О, и, кстати, если я подам ходатайство завтра, я обязательно переведу десятицентовик в Times.Кто у них судебный репортер? Солтерс? Я думаю, она нашла бы это интересной маленькой побочной историей. Приятный эксклюзив ”.

Она кивнула, как будто ее затруднительное положение только что стало кристально ясным перед ней.

“Заберите свои ходатайства”, - сказала она. “У вас будет все, о чем вы просили, к концу дня в пятницу”.

“Завтра”.

“Этого времени недостаточно. Я должен собрать все воедино и скопировать. В копировальном центре всегда есть резервные копии.”

“Тогда в четверг к полудню, или я подам ходатайство”.

“Отлично, придурок”.

“Хорошо. Как только я пройдусь по всему этому, возможно, мы сможем начать говорить о признании вины. Спасибо тебе, Энди ”.

“Пошел ты, Халлер. И заявления о признании вины не будет. Мы поймали ее, и я собираюсь смотреть на тебя, а не на нее, когда будет вынесен вердикт ”.

Она развернулась и начала уходить, но затем снова повернулась ко мне.

“И не называй меня Энди. Ты не имеешь права называть меня так ”.

Затем она ушла, двигаясь длинными, сердитыми шагами к лифтовому холлу, полностью игнорируя репортера, который подбежал к ней и попытался получить цитату.

Я знал, что соглашения о признании вины не будет. Мой клиент не позволил бы этого. Но я дал Фримен возможность открыться, чтобы она могла бросить это мне в лицо. Я хотел, чтобы она ушла сердитой, но не настолько. Я хотел, чтобы она думала, что ей удалось что-то спасти. С ней было бы легче иметь дело.

Я огляделся и увидел Лайзу, покорно ожидающую на скамейке, на которую я ранее указал ей. Я сделал ей знак встать.

“Ладно, Лиза, давай выбираться отсюда”.

“Но как насчет Херба? Я приехал вместе с ним ”.

“Ваша машина или его?”

“Его”.

“Тогда с ним все в порядке. Мой парень отвезет вас домой ”.

Мы вошли в нишу лифта. К счастью, Андреа Фримен уже успела доехать до офиса окружного прокурора на втором этаже. Я нажал на кнопку, но лифт пришел недостаточно быстро. К нам присоединился Даль.

“Что, ты собирался уходить без меня?”

Я не ответил на его вопрос и быстро обошелся без всякого подобия вежливости.

“Знаешь, ты меня достаешь, разговаривая подобным образом с прессой. Вы думаете, что помогаете делу, но это не так - если только Герберт Дал не является причиной.”

“Ого, что это за выражения? Мы в здании суда.”

“Мне все равно, где мы находимся. Не говорите за моего клиента. Вы понимаете? Если ты сделаешь это снова, я собираюсь созвать пресс-конференцию, и тебе не понравится то, что я должен сказать о тебе ”.

“Прекрасно. Это было все. Моя последняя пресс-конференция. Но теперь у меня есть вопрос. Что происходит со всеми этими людьми, которых я отправлял к вам? Некоторые из них перезвонили мне и сказали, что ваши сотрудники обращались с ними довольно грубо ”.

“Да, вы продолжаете посылать их, и мы будем продолжать обращаться с ними таким же образом”.

“Эй, я знаю бизнес, и это законные люди”.

“Сторона измельчения”.

Даль выглядел смущенным. Он посмотрел на Лизу, а затем снова на меня.

“Что это значит?”

“Сторона измельчения. Да ладно, ты хочешь сказать, что не слышал о Стороне Грайнда?”

“Ты имеешь в виду Слепую сторону? Фильм о даме, которая усыновляет футболиста?”

“Нет, я имею в виду шлифовальную сторону.Фильм, снятый одним из продюсеров, которого вы прислали нам. Это об одной даме, которая усыновляет футболиста, а затем занимается с ним сексом три или четыре раза в день. Затем, когда это надоедает, она приглашает всю футбольную команду. Я не думаю, что это принесло столько денег, как The Blind Side.”

Лиза побледнела. У меня возникло ощущение, что то, что я говорил о связях Даля в Голливуде, не соответствовало тому, что Даль неделями вдалбливал ей в уши.

“Да, это то, что он делает для тебя, Лиза. Это тот тип людей, с которыми он хочет свести вас ”.

“Послушайте, ” сказал Даль, - вы хоть представляете, как трудно что-то наладить в этом городе? Проект? Есть те, кто может, и те, кто не может. Мне все равно, что этот парень делал раньше, пока он может что-то делать сейчас. Вы понимаете? Это законные люди, и у меня на кону много денег, Халлер ”.

Наконец прибыл лифт. Я указал Лизе на это, но затем положил руку на грудь Даля и медленно оттолкнул его от двери.

“Просто отвали, Дал. Ты получишь свои деньги и еще кое-что. Но ты просто отвали.”

Я вошел в лифт и обернулся, чтобы убедиться, что Даль не попытается запрыгнуть в него в последний момент. Он не пытался это сделать, но и не двигался. Я выдерживал его полный ненависти взгляд, пока двери за ним не закрылись.

Девять

Мы переехали в наши новые офисы в субботу утром. Это был трехкомнатный номер в здании на пересечении бульваров Виктори и Ван Найс. Это место даже называлось Зданием Победы, которое мне нравилось. Квартира также была полностью меблирована и находилась всего в двух кварталах от здания суда, где Лайзе Траммел предстояло предстать перед судом.

Вся команда была наготове, чтобы помочь с переездом. Включая Рохаса, который был одет в футболку и мешковатые штаны, демонстрируя татуировки, которые полностью покрывали его руки и ноги. Я не знал, что было более шокирующим, видеть татуировки или видеть Рохаса в чем-либо, кроме костюма, который он всегда носил, когда подвозил меня.

Обстановка на новом месте заключалась в том, что я получил свой собственный офис, в то время как Циско и Аронсон делили другой, более просторный офис, а Лорна разместила приемную между ними. Переезд с заднего сиденья "Линкольна" в офис с десятифутовыми потолками, полным столом и мягкой кушеткой был большой переменой. Первое, что я сделал, устроившись, - использовал открытое пространство и полированный деревянный пол, чтобы разложить восемьсот с лишним страниц документов об обнаружении, которые я получил от Андреа Фримен.

Большая часть этого была из Вестленда, и многое из этого было наполнителем. Это была пассивно-агрессивная реакция Фримена на то, что защита манипулировала им. Там были десятки страниц и пакетов с банковской политикой и процедурами и другими формами, которые мне не были нужны. Все это свалили в одну кучу. Там также были копии всех сообщений, которые направлялись непосредственно Лайзе Траммел, большинство из которых я уже имел и был знаком с ними. Это отправилось во вторую стопку. И, наконец, там были копии внутренней банковской переписки, а также переписки между жертвой, Митчеллом Бондурантом, и сторонней компанией, которую банк использовал для обращения взыскания.

Эта компания называлась ALOFT, и я уже был с ней хорошо знаком, потому что она была моим оппонентом по крайней мере в трети моих дел о взыскании долга. ALOFT была мельницей, компанией, которая подавала и отслеживала все документы, необходимые в длительном процессе обращения взыскания. Это был посредник, который позволял банкирам и другим кредиторам сохранять свои руки чистыми в грязном бизнесе по отбору у людей домов. Такие компании, как ALOFT, выполнили свою работу без того, чтобы банку даже пришлось отправлять письмо клиенту, столкнувшемуся с потерей права выкупа.

Больше всего меня заинтересовала эта стопка корреспонденции, и именно здесь я нашел документ, который изменил ход дела.

Я прошел за свой стол, сел и изучил телефон. На нем было больше кнопок, чем я когда-либо смог бы использовать. Я, наконец, нашел кнопку внутренней связи с другим офисом и нажал ее.

“Алло?”

Ничего. Я нажал на нее снова.

“Циско? Волы? Ты здесь?”

Ничего. Я встал и направился к двери, намереваясь пообщаться со своими сотрудниками старомодным способом, когда из динамика телефона, наконец, донесся ответ.

“Микки, это ты?”

Это был голос Циско. Я поспешил обратно к столу и нажал кнопку.

“Да, это я. Не могли бы вы подойти сюда? И приведите тельцов”.

“Принято и отбываю”.

Несколько минут спустя вошли мой следователь и помощник адвоката.

“Эй, босс?” Спросил Циско, глядя на стопки документов на полу. “Смысл офиса в том, чтобы складывать вещи в ящики, картотечные шкафы и на полки”.

“Я займусь этим”, - сказал я. “Закройте дверь и присаживайтесь”.

Как только мы все оказались на своих местах, я посмотрел на них через мой большой арендованный стол и рассмеялся.

“Это странно”, - сказал я.

“Я мог бы привыкнуть к тому, что у меня есть офис”, - сказал Циско. “Но Буллокс не знает ничего из ничего”.

“Да, я знаю”, - запротестовал Аронсон. “Прошлым летом я стажировался в ”Шендлер, Мэсси и Ортиз", и у меня был собственный офис".

“Что ж, может быть, в следующий раз ты сделаешь с нами свое дело”, - сказал я. “Итак, теперь перейдем к делу. Циско, ты передал ноутбук своему парню?”

“Да, передал это вчера утром. Я сказал ему, что это была срочная работа ”.

Мы говорили о ноутбуке Лизы, который был возвращен офисом окружного прокурора вместе с ее мобильным телефоном и четырьмя коробками документов.

“И он сможет рассказать нам, на что смотрел окружной прокурор?”

“Он сказал, что сможет предоставить список файлов, которые они открыли, и как долго они были открыты. Из этого мы должны составить представление о том, на что они обратили внимание. Но не тешьте себя надеждами”.

“Почему?”

“Потому что Фримен слишком легко сдался на этом пути. Я не думаю, что она вернула бы нам компьютер, если бы это было так важно для нее ”.

“Возможно”.

Ни он, ни Аронсон не знали о сделке, которую я заключил с Фрименом, или о рычагах, которые я использовал. Я обратил свое внимание на Аронсона. После того, как она завершила ходатайства о прекращении дела ранее на этой неделе, я поручил ей подготовить информацию о жертве. Это произошло после того, как Циско в ходе своих расследований обнаружил некоторые предварительные признаки того, что в личном мире Митчелла Бондуранта не все в порядке.

“Буллокс, что у вас есть на нашу жертву?”

“Что ж, мне еще многое нужно проверить, но нет сомнений в том, что он направлялся к водопаду. То есть в финансовом плане.”

“Как же так?”

“Ну, когда дела шли хорошо и финансирование шло легко, он был определенным игроком на рынке недвижимости. Между ноль две и ноль семь он купил и продал двадцать один объект недвижимости, в основном жилую недвижимость. Заработал хорошие деньги и вложил их обратно в более крупные сделки. Затем экономика рухнула, и его поймали с сумкой в руках ”.

“Он был вверх ногами?”

“Совершенно верно. На момент своей смерти он владел пятью крупными объектами недвижимости, которые внезапно перестали стоить того, что он за них заплатил. Похоже, что он пытался продать их больше года. Желающих нет. И у троих из них были воздушные шарики, которые должны были лопнуть в этом году. В сумме это составило бы более двух миллионов долларов, которые он был бы должен ”.

Я встал и обошел стол. Я начал расхаживать. Отчет Аронсона был захватывающим. Я не знал точно, как это вписывается, но я был уверен, что смогу это подогнать. Нам просто нужно было поговорить об этом.

“Хорошо, итак, Бондурант, старший вице-президент, отвечающий за сектор ипотечного кредитования в Вестленде, стал жертвой такой же ситуации, как и многие люди, на которых он обращал взыскание. Когда деньги текли рекой, он брал ипотечные кредиты под пятилетние векселя, думая, как и все остальные, что он передаст имущество или перезакладывает его задолго до истечения пяти лет ”.

“За исключением того, что экономия уходит в унитаз”, - сказал Аронсон. “Он не может их продать и не может перезакладывать, потому что они не стоят того, что он за них заплатил. Ни один банк не прикоснулся бы к его бумагам, даже к его собственным.”

У Аронсон было мрачное выражение лица.

“Все это хорошая работа, Буллокс. Что случилось?”

“Ну, мне просто интересно, какое все это имеет отношение к убийству?”

“Может быть, ничего. Может быть, все”.

Я вернулся к столу и сел. Я протянул ей трехстраничный документ, который нашел в томах, предоставленных обвинением. Она взяла его и держала так, чтобы она и Циско могли оба посмотреть на него.

“Что это?” - спросила она.

“Я думаю, это наш неопровержимый довод”.

“Я забыл свои очки в другом кабинете”, - сказал Циско.

“Прочтите это, Буллокс”.

“Это копия заверенного письма от Бондуранта Луису Оппарицио в компанию A. Louis Opparizio Financial Technologies, или ALOFT, для краткости. В нем говорится: ‘Дорогой Луис, в приложении вы найдете корреспонденцию от адвоката по имени Майкл Халлер, который представляет владельца дома в одном из дел о потере права выкупа, которые вы ведете в Уэстленде’. В нем указывается имя Лизы, номер кредита и адрес дома. Далее следует: "В своем письме мистер Халлер утверждает, что досье изобилует мошенническими действиями, совершенными по делу. Вы заметите, что он приводит конкретные примеры, все из которых были вынесен АЛОФТОМ. Как вы знаете и мы обсуждали, были и другие жалобы. Эти новые обвинения против ALOFT, если они верны, поставили WestLand в уязвимое положение, особенно учитывая недавний интерес правительства к этому аспекту ипотечного бизнеса. Если мы не придем к какому-либо соглашению и пониманию в отношении этого, я буду рекомендовать правлению, чтобы WestLand расторгла свой контракт с вашей компанией по уважительной причине и все текущие дела были прекращены. Это действие также потребовало бы от банка подать SAR в соответствующие органы. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой же возможности для дальнейшего обсуждения этих вопросов.’ Вот и все. Копия вашего оригинального письма прилагается и копия карточки возврата из почтового отделения. Письмо было подписано кем-то по имени Натали, и я не могу прочитать фамилию. Начинается с L.”

Я откинулся на спинку своего кожаного кресла руководителя и улыбнулся им, перекатывая скрепку в пальцах, как фокусник. Аронсон, желая произвести впечатление, вмешался первым.

“Итак, Бондуран прикрывал свою задницу. Он должен был знать, что делает АЛОФТ. У банков тайные отношения со всеми этими фабриками по обращению взыскания. Им все равно, как это делается, они просто хотят, чтобы это было сделано. Но, отправляя это письмо, он дистанцировался от ”НАВЕРХУ" и закулисных практик ".

Я пожал плечами, как бы говоря, может быть.

“Договоренность и понимание”, - сказал я.

Они оба непонимающе посмотрели на меня.

“Это то, что он сказал в письме. ‘Если мы не придем к какому-то соглашению и пониманию...”

“Хорошо, что это значит?” Спросил Аронсон.

“Читай между строк. Я не думаю, что он дистанцировался. Я думаю, что в письме была угроза. Я думаю, это означает, что он хотел поучаствовать в акции ALOFT. Он хотел войти, и он прикрывал свою задницу, да, отправив письмо, но я думаю, что было другое сообщение. Он хотел принять участие в акции, или он собирался отобрать ее у Оппарицио. Он даже угрожал подать в суд ”.

“Что именно такое SAR?” - спросил Аронсон.

“Отчет о подозрительной активности”, - сказал Циско. “Обычная форма. Банки предъявляют их по любому поводу ”.

“С кем?”

“Федеральная торговая служба, ФБР, Секретная служба, кто угодно, на самом деле”.

Я мог бы сказать, что я еще ни на что их не продал.

“У вас есть хоть малейшее представление о том, какие деньги загребает "АЛОФТ”?" Я спросил. “Это легко задействовано в трети наших дел. Я знаю, что это ненаучно, но если рассматривать это по всем направлениям, и у "АЛОФТ" треть дел в округе Лос-Анджелес, то речь идет о миллионах гонораров в этом одном округе. Говорят, что только в Калифорнии произойдет три миллиона случаев лишения права выкупа, прежде чем это закончится в течение следующих нескольких лет.

“Плюс, есть приобретение”.

“Какое приобретение?” Спросил Аронсон.

“Вы должны прочитать газеты. Оппарицио находится в процессе продажи ALOFT крупному инвестиционному фонду, компании под названием LeMure. Он торгуется публично, и любые разногласия по поводу одного из приобретений его спутниковой сети могут повлиять на сделку, а также на цену акций. Так что не обманывай себя. Если Бондуран был достаточно отчаянным, он мог бы поднять волну. Возможно, он заработал больше, чем рассчитывал ”.

Циско кивнул, первым соглашаясь с моей теорией.

“Хорошо, итак, у нас есть Бондурант, столкнувшийся с личной финансовой катастрофой”, - сказал он. “Три воздушных шарика вот-вот лопнут. Итак, он разворачивается и пытается нажиться на Оппарицио, сделке с Лемуром и всей этой истории с потерей права выкупа. И из-за этого его убьют?”

“Это верно”.

Циско был продан. Теперь я повернулся на своем стуле так, что смотрел прямо на Аронсона.

“Я не знаю”, - сказала она. “Это большой скачок. И это будет трудно доказать ”.

“Кто сказал, что мы должны это доказывать? Нам просто нужно придумать, как донести это до присяжных ”.

Реальность была такова, что нам ни черта не нужно было доказывать. Нам нужно было только предложить это, а остальное пусть сделают присяжные. Мне просто нужно было посеять семена разумного сомнения. Построить гипотезу о невиновности. Я наклонился вперед через свой большой деревянный стол и посмотрел на свою команду.

“Это наша версия защиты. Оппарицио - наш соломенный человечек. Он тот парень, которого мы изображаем виновным. Присяжные указывают на него пальцем, и наш клиент уходит ”.

Я посмотрел на их лица и не получил никакой реакции. Я продолжал идти.

“Циско, я хочу, чтобы ты сосредоточился на Луисе Оппарицио и его компании. Достань мне все, что там есть. История, известные партнеры, все. Все подробности слияния. Я хочу знать об этой сделке и этом парне больше, чем знает даже он сам. К концу следующей недели я хочу запросить повесткой записи из "АЛОФТ". Они будут сопротивляться, но это должно немного расшевелить ситуацию ”.

Аронсон покачала головой.

“Но подождите минутку”, - сказала она. “Вы хотите сказать, что все это чушь собачья? Просто уловка защиты, и этот парень Оппарицио на самом деле этого не делал? Что, если мы правы насчет Оппарицио, а они ошибаются насчет Лайзы Траммел? Что, если она невиновна?”

Она посмотрела на меня глазами, полными наивной надежды. Я улыбнулся и посмотрел на Циско.

“Скажи ей”.

Мой следователь повернулся лицом к моему молодому коллеге.

“Парень, ты новичок в этом, так что получай пропуск. Но мы никогда не задаем этот вопрос. Не имеет значения, виновны наши клиенты или невиновны. Они все получают одинаковую взбучку за доллар ”.

“Да, но...”

“Никаких ”но", - сказал я. “Мы говорим здесь о путях защиты. Способы обеспечить нашему клиенту наилучшую возможную защиту. Этим стратегиям мы будем следовать независимо от вины или невиновности. Вы хотите заниматься защитой по уголовным делам, это то, что вы должны понять. Вы никогда не спрашиваете своего клиента, сделал ли он это. Да или нет, ответ - это всего лишь отвлекающий маневр. Так что тебе не нужно знать ”.

Она сжала губы в тонкую прямую линию.

“Как у вас дела с Теннисоном?” Я спросил. “Атака легкой бригады”?"

“Что означает...”

“ ‘Их дело не рассуждать "почему", их дело - сделать или умереть’. Мы Легкая бригада, Буллокс. Мы выступаем против армии, у которой больше людей, больше оружия, больше всего. Большую часть времени это сводится к чуть большему, чем к самоубийственному бегству. Шансов выжить нет. Никаких шансов на победу. Но иногда бывает случай, когда у тебя есть шанс. Это может быть рискованно, но, тем не менее, это шанс. Итак, вы принимаете это. Вы предъявляете обвинение ... и вы не задаете подобных вопросов ”.

“На самом деле, я думаю, что это "сделай и умри’. В этом и был смысл стихотворения. У них не было выбора: действовать или умереть. Они должны были сделать и умереть”.

“Итак, вы знаете своего Теннисона. Мне больше нравится ‘сделай или умри’. Дело в том, убила ли Лиза Траммел Митчелла Бондуранта? Я действительно не знаю. Она говорит, что не убивала, и для меня этого достаточно. Если это недостаточно хорошо для тебя, тогда я отстраню тебя от этого дела и верну на полный рабочий день ”.

“Нет”, - быстро сказал Аронсон. “Я хочу остаться. Я в деле”.

“Это хорошо. Не многим адвокатам удается занять второе место по делу об убийстве через десять месяцев после окончания юридической школы.”

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

“Второй стул?”

Я кивнул.

“Ты это заслужил. Вы проделали действительно хорошую работу над этим ”.

Но свет быстро померк.

“Что?”

“Я просто не знаю, почему у вас не может быть и того, и другого. Вы знаете, прилагайте безудержные усилия в свою защиту, но добросовестно относитесь к своей работе. Старайтесь добиться наилучшего результата”.

“Наилучший исход для кого? Ваш клиент? Общество? Или для себя? Вы несете ответственность перед своим клиентом и законом, Буллокс. Вот и все”.

Я наградил ее долгим взглядом, прежде чем продолжить.

“Не мучай меня угрызениями совести”, - сказал я. “Я прошел по этому пути. Это не приведет вас ни к чему хорошему”.

Десять

Потратив большую часть дня на обустройство офиса, я добрался домой почти до восьми. Я нашел свою бывшую жену сидящей на ступеньках, ведущих на переднюю террасу. Нашей дочери с ней не было. В прошлом году между нами было несколько встреч, в которых не участвовала Хейли, и я был взволнован перспективой появления еще одной. Я устал как собака от дневной умственной и физической работы, но я мог легко сплотиться ради Мэгги Макфирс.

“Привет, Мэгс. Ты забыл ключ?”

Она встала, и только по ее напряженной позе и тому, как она по-деловому отряхнула джинсы сзади, я понял, что что-то не так. Когда я добрался до верхней ступеньки, я наклонился для поцелуя - просто в щеку. Но она немедленно предприняла маневр уклонения, и мое подозрение подтвердилось.

“Вот где Хейли понимает это”, - сказал я. “Старая добрая булочка, когда я ее целую”.

“Ну, я здесь не для этого, Халлер. Я не воспользовался своим ключом, потому что подумал, что вы могли бы счесть это своего рода конфликтом интересов, если бы обнаружили прокурора в своем доме ”.

Теперь я понял.

“Йога сегодня? Вы видели Андреа Фримен?”

“Это верно”.

Внезапно я больше не почувствовал в себе сил собраться с силами. Я отпер дверь, как заключенный, наказанный за то, что унизил себя тем, что позволил себе войти в комнату, где вам делают укол.

“Проходите. Я думаю, мы покончим с этим ”.

Она вошла быстро, мое последнее замечание подбросило еще одно полено в ее камин.

“То, что ты сделал, было подло. Используя нашу дочь таким коварным способом ”.

Я развернулся к ней.

“Используя нашу дочь? Я ничего подобного не делал. Наша дочь оказалась в центре всего этого, и я узнал об этом только случайно ”.

“Это не имеет значения. Ты отвратителен”.

“Нет, я адвокат защиты. И ваш хороший приятель Энди обсуждал меня и мое дело с моей бывшей женой в присутствии моей дочери. И затем она откровенно солгала мне ”.

“О чем ты говоришь? Она не лжет”.

“Я говорю не о Хейли. Я говорю об Энди.Я спросил ее в первый день, когда она занималась этим делом, знает ли она вас, и она сказала, что знала вас лишь мельком. Я думаю, мы можем согласиться, что это не тот случай. И я не знаю наверняка, но я бы предположил, что, если бы мы описали эту ситуацию десяти разным судьям, возможно, десять сочли бы это конфликтом ”.

“Послушайте, мы не обсуждали вас или дело. Это всплыло, когда мы обедали. Хейли случайно оказалась там. Что я должен делать, отречься от своих друзей из-за тебя? Это так не работает ”.

“Если в этом не было ничего особенного, почему она солгала мне?”

“Это не было прямой ложью. Не похоже, что мы лучшие друзья или что-то в этом роде. Кроме того, она, вероятно, в любом случае не хотела, чтобы ты ввязывался в это так, как ты это сделал.”

“Итак, теперь мы оцениваем ложь по скользящей шкале. Некоторые из них косвенные и не имеют большого значения. Не беспокойтесь об этой лжи ”.

“Халлер, не будь мудаком”.

“Послушай, ты хочешь чего-нибудь выпить?”

“Я ничего не хочу. Я пришел сказать вам, что вы опозорили не только меня и свою дочь, но и себя. Это было низко, Халлер. Вы использовали что-то невинное от вашей собственной дочери, чтобы получить преимущество. Это было действительно низко ”.

Я все еще держал в руках свой портфель. Я положил его на стол в обеденной нише. Я положил руки на крышку одного из стульев и облокотился на нее, обдумывая свой ответ.

“Давай”, - сказала Мэгги, подначивая меня. “У тебя всегда на все есть быстрый ответ. Великий защитник. Давайте послушаем это на этот раз ”.

Я рассмеялся и покачал головой. Она была так чертовски красива, когда злилась. Это было обезоруживающе. И плохая часть была в том, что, я думаю, она знала это.

“О, так это забавно. Ты угрожаешь разрушить чью-то карьеру, а потом можешь посмеяться над этим ”.

“Я не угрожал разрушить ее карьеру. Я угрожал отстранить ее от дела. И нет, это не смешно. Просто дело в том, что...”

“Что, Холлер? Просто это что? Я сидел там два часа, гадая, появишься ли ты, потому что я хочу знать, как ты мог это сделать ”.

Я отошел от стола и перешел в наступление, двигаясь к ней во время разговора. Заставляю ее отступить, а затем загоняю в угол, заканчивая свои слова тем, что мой палец находится в нескольких дюймах от ее груди.

“Я сделал это, потому что я адвокат защиты, и как адвокат защиты я дал клятву защищать своих клиентов в меру своих возможностей. Итак, да, я увидел здесь преимущество. Ваш хороший приятель Энди - и вы - явно перешли черту. Конечно, никакого вреда не было причинено - насколько я знаю. Но это не значит, что черта не была перейдена. Если вы перепрыгнете забор с табличкой "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН", то вы все равно нарушите границу, даже если перепрыгнете обратно. Итак, мне стало известно об этом незаконном проникновении, и я использовал это в своих интересах, чтобы получить то, что мне нужно для защиты моего клиента. Кое-что, что мне должны были сообщить как нечто само собой разумеющееся, но о чем ваша подруга умолчала просто потому, что могла.

“Была ли она в рамках правил? ДА. Было ли это справедливо? Нет. И одна из причин, по которой вы все возбуждены и обеспокоены этим, заключается в том, что вы знаете, что это было несправедливо и что я сделал правильный ход. Это было то, что вы сделали бы сами ”.

“Никогда и за миллион лет. Я бы никогда не опустился так низко”.

“Чушь собачья”.

Я отвернулся от нее. Она осталась в углу.

“Что ты здесь делаешь, Мэгги?”

“Что вы имеете в виду? Я только что сказал вам, почему я здесь ”.

“Да, но ты мог бы снять трубку или отправить мне электронное письмо. Зачем ты пришел сюда?”

“Я хотел видеть ваше лицо, когда вы давали объяснение”.

Я снова повернулся к ней. Все это было второстепенным представлением. Я приблизился к ней и положил руку на стену прямо рядом с ее головой.

“Это были такие дерьмовые споры, которые разрушили наш брак”, - сказал я.

“Я знаю”.

“Ты знаешь, что прошло восемь лет? Мы были разведены столько же, сколько были женаты ”.

Восемь лет, а я все еще не мог отделаться от нее.

“Восемь лет, и вот мы здесь”.

“Да, мы здесь”.

“Вы знаете, вы нарушитель границы, Холлер. Ты перепрыгиваешь через все заборы. Приходи в нашу жизнь и уходи из нее, когда захочешь. И мы просто позволяем тебе ”.

Я медленно наклонился ближе, пока мы не стали дышать одним воздухом. Я поцеловал ее легко, а затем сильнее, когда она попыталась что-то сказать. Я не хотел больше слышать никаких слов. Я закончил со словами.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.Гипотеза о невиновности

Одиннадцать

Офис был закрыт на вечер, но я все еще сидел за своим столом, готовясь к предварительному слушанию. Это был вторник в начале марта, и я пожалел, что не мог открыть окно, чтобы впустить прохладный вечерний ветерок. Но офис был герметично закрыт вертикальными окнами, которые не открывались. Лорна не заметила этого, когда осматривала помещение и подписывала договор аренды. Это заставило меня скучать по работе на заднем сиденье "Линкольна", где я мог опустить окно и ловить ветерок, когда захочу.

До предварительного слушания оставалась неделя. Под подготовкой я подразумеваю, что я пытался предугадать, с чем моя оппонентка Андреа Фримен будет готова расстаться, когда она представит свое дело перед судьей.

Предварительное слушание - это обычный шаг на пути к судебному разбирательству. Это на сто процентов шоу обвинения. Государству поручено представить свое дело в суд, и затем судья выносит решение о том, имеются ли достаточные доказательства для передачи его на рассмотрение суда присяжных. Это не предел разумного сомнения. Даже близко. Судье остается только решить, поддерживает ли обвинение перевес доказательств. Если это так, то следующая остановка - полномасштабный судебный процесс.

Хитрость Фримена заключалась бы в том, чтобы собрать ровно столько улик, чтобы пересечь границу перевеса и получить одобрительный кивок судьи, не отдавая весь запас. Потому что она знала, что я буду ходить в школу с тем, что она представила.

Нет сомнений в том, что бремя обвинения вовсе не является бременем. Хотя идея предварительного слушания заключается в том, чтобы обеспечить проверку системы и убедиться, что правительство не будет грубо обращаться с человеком, это все еще фиксированная игра. Ассамблея штата Калифорния позаботилась об этом.

Политики в Сакраменто, разочарованные кажущейся бесконечной продолжительностью уголовных дел, медленно проходящих через систему правосудия, приняли меры. Преобладающим мнением было то, что отсрочка правосудия означала отказ в правосудии, не говоря уже о том, что это мнение противоречило основному компоненту состязательной системы - сильной и энергичной защите. Ассамблея обошла стороной это незначительное неудобство и проголосовала за изменение, установив меры, которые упростили процесс. Предварительное слушание перешло от полного оглашения доказательств обвинения к тому, что по сути является игрой в прятки. Помимо ведущего следователя пришлось вызвать несколько свидетелей, показания с чужих слов были скорее одобрены, чем отвергнуты, и обвинению не нужно было представлять даже половину своих доказательств. Ровно столько, чтобы прожить.

Результатом стало то, что дело крайне редко не соответствовало уровню серьезности, и предварительное слушание превратилось в обычное штампование обвинений на пути к судебному разбирательству.

Тем не менее, в разбирательстве была своя ценность для защиты. У меня все еще было представление о том, что должно было произойти, и возможность задать вопросы о том, какие свидетели и доказательства были представлены. И в этом заключалась подготовительная работа. Мне нужно было предвидеть, какие карты покажет Фримен, и решить, как я буду играть против них.

Мы были далеки от любого понятия о соглашении о признании вины. Фримен все еще не давал на том конце, а мой клиент все еще не брал. Мы были на прямом пути к судебному разбирательству в апреле или мае, и я не могу сказать, что был недоволен этим. У нас был реальный шанс, и если Лиза Траммел хотела пойти на это, я собирался быть готовым.

За последние недели мы получили несколько хороших новостей, а также плохих на фронте доказательств. Как и ожидалось, судья Моралес отклонил наши ходатайства об отмене допроса в полиции и обыска в доме Лизы. Это открыло обвинению путь к построению своего дела вокруг столпов мотивации, возможностей и единственного свидетельства очевидца. У них был иск о взыскании. У них была история протеста Лизы против банка. У них были ее компрометирующие признания во время ее допроса. И самое главное, у них была свидетельница, Марго Шафер, которая утверждала, что видела Лайзу всего в квартале от банка и всего через несколько минут после убийства.

Но мы выстраивали дело защиты, которое атаковало эти столпы и содержало много доказательств, которые действительно были оправдательными.

Орудие убийства пока не было идентифицировано или найдено, и рвение государства доказать, что крошечное пятнышко крови, обнаруженное на разводном ключе, взятом со скамейки инструментов в гараже Лайзы, дало обратный эффект, когда экспертиза пришла к выводу, что это не кровь Митчелла Бондуранта. Конечно, обвинение не подняло бы этот вопрос на предварительном слушании или в суде, но я мог бы и сделал бы это. Работа защиты заключается в том, чтобы учесть просчеты следствия и втиснуть их в глотку государства. Я бы не стал сдерживаться.

Кроме того, мой следователь собрал информацию, которая поставила бы под сомнение показания ключевого свидетеля обвинения, даже несмотря на то, что мы не получим этого снимка до суда. И у нас также была гипотеза о невиновности. Альтернативная теория складывалась неплохо. Мы вручили повестки Луису Оппарицио и его компании "АЛОФТ", занимающейся взысканием имущества в центре стратегии защиты.

Я ожидал, что во время предварительного слушания не будет упомянуто ни тактики защиты, ни доказательств. Фримен вызывал детектива Керлена для дачи показаний, и тот знакомил судью со всем делом, следя за тем, чтобы обойти любые слабые места в доказательствах. Она также пригласила бы судмедэксперта и, возможно, судебного аналитика.

Единственным вопросом был свидетель Шафер. Моей первой мыслью было, что Фримен удержит ее. Она могла положиться на то, что Керлен представит информацию из своего интервью с ней, тем самым раскрыв то, о чем Шафер в конечном итоге будет свидетельствовать на суде. Для предварительной подготовки больше ничего не требовалось. С другой стороны, Фримен мог вызвать Шефера для дачи показаний в попытке увидеть, что у меня было. Если бы я раскрыл во время перекрестного допроса, как я планировал обращаться со свидетелем, это помогло бы Фримену подготовиться к тому, что ожидало его на суде.

На тот момент это была сплошная стратегия и игры, и я должен был признать, что это была лучшая часть судебного процесса. Действия, предпринятые за пределами зала суда, всегда были более значительными, чем те, которые были сделаны внутри. Все внутренние движения были заранее подготовлены и срежиссированы. Я предпочел импровизацию, сделанную вне зала суда.

Я подчеркивал имя Шафер в своем юридическом блокноте, когда услышал телефонный звонок в приемной. Я мог бы снять это на своей съемочной площадке, но не стал заморачиваться. Было уже далеко за полдень, и я знал, что номер из телефонной книги был перенаправлен на новый офисный номер. Любой, кто звонил так поздно, вероятно, хотел получить совет по взысканию. Они могли бы оставить сообщение.

Я вытащил папку с анализом крови вперед и в центр на столе. В нем содержался отчет о сравнении ДНК, который был проведен по крови, извлеченной из щели в ручке трубного ключа с инструментального стола Лайзы. Это была срочная работа, обвинение обратилось за дорогостоящим анализом к сторонней фирме, вместо того чтобы ждать, пока это сделает региональная лаборатория. Я представил, какое разочарование, должно быть, испытал Фримен, когда отчет был отрицательным. Не кровь Митчелла Бондуранта. Это было не только препятствием для обвинения - совпадение уничтожило бы все шансы , которые были у Лизы на оправдательный приговор, и вынудило бы ее пойти на соглашение о признании вины. Но теперь Фримен знал, что я могу помахать отчетом перед присяжными и сказать: “Видите, в их деле полно неправильных поворотов и неверных доказательств”.

Мы также добились успеха, когда на кадрах с видеокамер в здании банка и въезде в гараж не удалось показать Лайзу Траммел в период до и после убийства. Камеры не охватывали весь объект, но это не имело значения. Это было оправдательное доказательство.

Теперь мой мобильный телефон начал вибрировать. Я вытащил его из кармана и посмотрел на удостоверение личности. Звонил мой агент, Джоэл Готлер. Я колебался, но затем ответил на звонок.

“Ты работаешь допоздна”, - сказал я вместо ответа.

“Да, ты что, не читаешь свои электронные письма?” Сказал Готлер. “Я пытался связаться с вами”.

“Извините, мой компьютер прямо здесь, но я был занят. Что происходит?”

“У нас большая проблема. Ты читаешь ”Дедлайн Голливуд"?"

“Нет, что это?”

“Это блог. Посмотри это на своем компьютере”.

“Сейчас?”

“Да, сейчас. Сделай это”.

Я закрыл папку с кровью и отодвинул ее в сторону. Я придвинул свой ноутбук и открыл его. Я вышел в Интернет и перешел на сайт Deadline Hollywood. Я начал прокручивать. Это выглядело как список коротких отчетов о голливудских сделках, оценках кассовых сборов и приходах и уходах студии. Кто что купил и продал, кто из какого агентства ушел, кто опускался, а кто поднимался, такого рода вещи.

“Хорошо, что я здесь ищу?”

“Прокрутите вниз до трех сорока пяти сегодня днем”.

Записи в блоге были помечены временем. Я выполнил инструкции и пришел к вечернему сообщению, которое Готлер хотел, чтобы я увидел. Один только заголовок пнул меня по яйцам.

Арчуэй раскрывает тайну реального убийства

Даль / Макрейнольдс будут производить

Источники сообщают мне, что Archway Pictures выставила шестизначную сумму против семизначной, чтобы приобрести права на дело о мести за потерю права выкупа, которое в настоящее время проходит через систему правосудия здесь, в Лалаленде. Обвиняемую, Лайзу Траммел, в сделке представлял Херб Дал, и он будет продюсером вместе с Клеггом Макрейнольдсом из Archway. Многоуровневая сделка включает права на телевидение и документальный фильм. Концовка истории, однако, еще не написана, поскольку Трэммелу все еще предстоит предстать перед судом по делу об убийстве банкира, который пытался наложить взыскание на ее дом. В пресс-релизе Макрейнольдс сказал, что история Траммела будет использована для того, чтобы пролить увеличительное стекло на эпидемию потери права выкупа, которая охватила всю страну в последние годы. Ожидается, что она предстанет перед судом через два месяца.

“Этот ублюдок”, - сказал я.

“Да, примерно так”, - сказал Готлер. “Что, черт возьми, происходит? Я пытаюсь продать эту вещь и был очень близок к сделке с Лейкшором, а потом я прочитал это! Ты издеваешься надо мной, Холлер? Ты наносишь мне удар в спину вот так?”

“Послушайте, я не знаю точно, что здесь происходит, но у меня контракт с Лизой Трэммел и ...”

“Вы знаете этого парня, Даля? Я верю, и он полный подлец ”.

“Я знаю, я знаю. Он попытался сделать ход, и я заткнул его задницу. Он заставил Лайзу кое-что подписать, но ...

“О, боже, она подписала контракт с этим парнем?”

“Нет. Я имею в виду, да, но после того, как она подписала со мной контракт. У меня есть контракт. У меня есть первый по...”

Я остановился прямо на этом. Контракты. Я вспомнил, как делал копии и отдавал их Далю. Затем я положил оригиналы обратно в папку в багажнике "Линкольна". Даль видел все это.

“Сукин сын!”

“Что это?”

Я посмотрел на стопку папок на углу моего стола. Все они были порождены делом Лайзы Траммел. Но я не принес папки из багажника "Линкольна", потому что был ленив. Я полагал, что все это были старые контракты и старые дела, и, возможно, я не был уверен, как мне в конечном итоге понравится работать в обычном офисе. Папка с контрактами все еще была в багажнике.

“Джоэл, я тебе сразу же перезвоню”.

“Эй, что такое...”

Я закрыл телефон и направился к двери. Здание Победы имело свой собственный двухуровневый гараж, но он не был пристроен. Мне пришлось покинуть здание и дойти до гаража по соседству. Я взбежал по пандусу и на втором уровне направился к своей машине, при приближении открывая багажник с помощью пульта дистанционного управления. Мой Линкольн был единственным транспортным средством, оставшимся на верхнем уровне. Я достал папку с контрактами и наклонился к свету от крышки багажника, чтобы посмотреть на соглашение, подписанное Лизой Траммел.

Этого там не было.

Сказать, что я был зол, было бы преуменьшением. Я засунул папку обратно в гнездо и захлопнул крышку. Я достал свой телефон и позвонил Лизе, направляясь обратно к трапу. Звонок перешел на сообщение.

“Лиза, это твой адвокат. Я думал, мы договорились, что, когда я тебе позвоню, ты ответишь. Неважно, в какое время, неважно, что вы делали. Но вот я звоню, а ты не отвечаешь. Позови... меня... обратно. Я хочу поговорить с тобой о твоем маленьком друге Хербе и о сделке, которую он только что заключил. Я уверен, что вы осознаете это. Но о чем вы, возможно, не знаете, так это о том, что я собираюсь подать на его задницу в суд за этот трюк. Я собираюсь похоронить его под землей, Лиза. Так что перезвони мне! Сейчас же!”

Я закрыл телефон и сжал его, направляясь вниз по трапу. Я едва заметил двух мужчин, поднимающихся по трапу, пока один из них не окликнул меня.

“Эй, ты тот парень, верно?”

Я остановился, сбитый с толку вопросом, мои мысли все еще были сосредоточены на Хербе Дале и Лайзе Трэммел.

“Прошу прощения?”

“Адвокат. Вы знаменитый адвокат с телевидения.”

Они оба двинулись ко мне. Это были молодые парни в бомберах, руки в карманах. Я не хотел останавливаться, чтобы поддержать светскую беседу.

“Э-э, нет, я думаю, вы неправильно поняли...”

“Нет, чувак, это ты. Я видел тебя по телевизору, верно?”

Я сдался.

“Да, у меня есть дело. Из-за этого меня показывают по телевизору ”.

“Верно, верно, верно… и еще раз, как тебя зовут?”

“Микки Халлер”.

Как только я назвал свое имя, я увидел, как молчаливый вынул руки из карманов куртки и, расправив плечи, повернулся ко мне. На нем были черные перчатки без пальцев. Для gloves было недостаточно прохладно, и в этот момент я понял, что, поскольку на втором уровне не было других машин, эти ребята туда не поднимались. Они искали меня.

“Что это все...”

Молчаливый мужчина ударил меня левым кулаком в живот. Я согнулся пополам как раз вовремя, чтобы почувствовать, как его правый кулак раздробил три моих левых ребра. Я вспомнил, что в тот момент уронил свой телефон, но не более того. Я знаю, что пытался убежать, но говорящий преградил мне путь, а затем развернул меня, прижав мои локти к бокам.

На нем тоже были черные перчатки.

Двенадцать

Они оставили мое лицо в покое, но это было, пожалуй, единственное, на чем не было синяков или переломов, когда я очнулся в отделении интенсивной терапии в Холи-Кросс. Окончательный подсчет включал тридцать восемь швов на моем скальпе, девять сломанных ребер, четыре сломанных пальца, две ушибленные почки и одно яичко, которое было вывернуто на 180 градусов, прежде чем хирурги вправили его. Мой торс был цвета виноградного эскимо, а моя моча имела темный оттенок кока-колы.

В последний раз, когда я лежал в больнице, я подсел на оксикодон, зависимость, которая чуть не стоила мне моего ребенка и карьеры. На этот раз я сказал им, что выпотрошу его без химической помощи. И это, конечно, было болезненной ошибкой. Через два часа после того, как я дал показания, я умолял медсестер, санитаров и всех, кто хотел бы меня выслушать, поставить мне капельницу. Это, наконец, избавило от боли, но оставило меня парить слишком близко к потолку. Им потребовалась пара дней, чтобы найти правильное равновесие между облегчением боли и сознанием. Именно тогда я начал принимать посетителей.

Двое из первых были парой детективов из отдела полиции Ван Найса. Их звали Стилуэлл и Эйман. Они задавали мне основные вопросы, чтобы они могли заполнить свои документы. Они были примерно так же заинтересованы в том, чтобы определить, кто напал на меня, как и в идее поработать во время обеда. В конце концов, я был адвокатом защиты предполагаемого убийцы, которого арестовали их коллеги по коридору. Другими словами, они не собирались подставлять свои яйца из-за этого.

Когда Стилуэлл закрыл свой блокнот, я знал, что интервью - и расследование - закончено. Он сказал мне, что они проверят еще раз, если что-нибудь всплывет.

“Ты кое-что забыл, не так ли?” Я сказал.

Я говорил, не двигая челюстью, потому что каким-то образом движение челюсти вызвало срабатывание болевых рецепторов в моей грудной клетке.

“Что это?” Спросил Стилуэлл.

“Вы никогда не просили меня описать нападавших. Вы даже не спросили, какого они были цвета ”.

“Мы сможем получить все это при нашем следующем посещении. Доктор сказал нам, что вам нужен покой”.

“Вы хотите договориться о следующем посещении?”

Ни один из детективов не ответил. Они бы не вернулись.

“Я так не думал”, - сказал я. “До свидания, детективы. Я рад, что этим занимается Отдел по расследованию преступлений против личности. Заставляет меня чувствовать себя в безопасности ”.

“Послушайте”, - сказал Стилуэлл. “Вероятно, это произошло случайно. Двое грабителей ищут легкую добычу. Шансы у нас...”

“Они знали, кто я такой”.

“Вы сказали, что они узнали вас по телевизору и газетам”.

“Я этого не говорил. Я сказал, что они узнали меня и обставили это так, как будто это было по телевизору или что-то в этом роде. Если бы вас это действительно волновало, вы бы сделали это различие ”.

“Вы обвиняете нас в том, что мы не заботимся о случайном акте насилия в этом сообществе?”

“В значительной степени, да. И кто сказал, что это было случайно?”

“Вы сказали, что не знали или не узнали нападавших. Итак, если вы не передумали на этот счет, нет никаких доказательств того, что это было чем-то иным, кроме случайного действия. Или в лучшем случае адвокат преступления на почве ненависти. Они узнали тебя, и им не понравилось, что ты защищаешь убийц и отморозков, и они решили выместить свое разочарование на твоем теле. Могло быть много чего ”.

Все мое тело пульсировало от боли, вызванной их безразличием. Но я также устал и хотел, чтобы они ушли.

“Не обращайте внимания, детективы”, - сказал я. “Возвращайтесь к преступлениям против личности и заполните свои документы. Вы можете забыть об этом. Дальше этим займусь я”.

Тогда я закрыл на них глаза. Это было единственное, что я мог сделать.

* * *

В следующий раз, когда мои веки открылись, я увидел Циско, сидящего на стуле в углу комнаты и пристально смотрящего на меня.

“Привет, босс”, - сказал он мягко, как будто его обычный гулкий голос мог причинить мне боль. “Как это держится?”

Я закашлялся, когда полностью проснулся, и это вызвало приступ боли в моих яичках.

“Такое ощущение, что все еще примерно на сто восемьдесят градусов влево”.

Он улыбнулся, потому что подумал, что я брежу. Но я был достаточно трезв, чтобы знать, что это был его второй визит и что я попросил его провести кое-какое расследование, когда он пришел в первый раз.

“Который час? Я сбиваюсь со счета, так много сплю ”.

“Десять минут одиннадцатого”.

“В четверг?”

“Нет, в пятницу утром, Мик”.

Я спал больше, чем предполагал. Я попытался сесть, но движение вызвало жгучую волну боли в левом боку.

“Иисус Христос!”

“Вы в порядке, босс?”

“Что у тебя есть для меня, Циско?”

Он встал и подошел к краю кровати.

“Не очень много, но я все еще работаю над этим. Однако я ознакомился с полицейским отчетом. Там немного, но там сказано, что вас нашла бригада ночной уборки, которая пришла около девяти часов, чтобы поработать в здании. Они нашли тебя без сознания на въезде в гараж и вызвали полицию.”

“Прошло не так уж много времени с девяти часов. Они видели что-нибудь еще?”

“Нет, они этого не сделали. Согласно отчету. Я планирую быть там сегодня вечером, чтобы лично взять у них интервью ”.

“Хорошо. Что насчет офиса?”

“Мы с Лорной проверили, как могли. Не похоже, что там кто-то был. Насколько мы можем судить, ничего не пропало. И она оставалась незапертой всю ночь. Я думаю, ты был целью, Мик. Не в офисе.”

Капельница с лекарством работала по регулируемой системе подачи, которая распределяла сладкий сок облегчения в соответствии с импульсами, отправленными с компьютера в другой комнате и запрограммированными кем-то, кого я никогда не встречал. Но в тот момент этот компьютерный ботаник был моим героем. Я почувствовал, как холодная струйка толчка прошла по моей руке в грудь. Я молчал, ожидая, пока успокоятся мои кричащие нервные окончания.

“О чем ты думаешь, Мик?”

“У меня в голове пустота. Я же сказал вам, что не узнал их ”.

“Я говорю не о них. Я говорю о том, кто их послал. Что подсказывает тебе твоя интуиция? Opparizio?”

“Это, безусловно, был бы выбор. Он знает, что мы придем за ним. Я имею в виду, кто еще?”

“Что насчет Даля?”

Я покачал головой.

“Зачем? Он уже украл мой контракт и заключил сделку. Зачем избивать меня после?”

“Может быть, просто чтобы замедлить тебя. Возможно, чтобы добавить проекту интриги. Это добавляет еще одно измерение. Это часть истории ”.

“Похоже на натяжку. Мне больше нравится Оппарицио”.

“Но зачем ему это делать?”

“То же самое. Чтобы замедлить меня. Предупредите меня. Он не хочет быть свидетелем, и он не хочет, чтобы его втягивали в то дерьмо, которое, как он знает, у меня на него есть ”.

Циско пожал плечами.

“Все еще не уверен, что я на это куплюсь”.

“Ну, кто бы это ни был, не имеет значения. Это меня не замедлит ”.

“Что именно вы собираетесь делать с Далем? Он украл контракт”.

“Я работаю над этим. У меня будет план в отношении этого придурка к тому времени, как я выберусь отсюда ”.

“Когда это должно быть?”

“Они ждут, чтобы увидеть, все ли у меня в порядке с исцелением. Если нет, они могут открутить мне левую гайку ”.

Циско съежился, как будто я говорил о его левом яичке.

“Да, я стараюсь не думать об этом”, - сказал я.

“Хорошо, тогда двигаемся дальше. Что насчет двух мужчин? У меня двое белых парней, чуть за тридцать, в кожаных куртках-бомберах и перчатках. Ты помнишь что-нибудь еще на этот раз?”

“Нет”.

“Никакого регионального или иностранного акцента?”

“Насколько я могу вспомнить, нет”.

“Шрамы, хромота или татуировки?”

“Насколько я помню, ничего подобного. Все произошло довольно быстро ”.

“Я знаю. Ты думаешь, что смог бы выбрать их из шести банок?”

Он говорил о распространении фотографий, сделанных с помощью кружек.

“Одного из них я мог бы. Тот, кто вел все разговоры. Я не слишком внимательно смотрел на другого. Как только он ударил меня, я ничего не видел ”.

“Верно. Что ж, я продолжу работать над этим ”.

“Что еще, Циско? Я начинаю уставать”.

Я закрыл глаза, чтобы подчеркнуть суть.

“Ну, я должен был позвонить Мэгги, как только ты проснешься. Она не рассчитала время. Каждый раз, когда она была здесь с Хейли, тебя не было ”.

“Ты можешь позвонить ей. Просто скажи ей, чтобы разбудила меня, если я усну. Я хочу увидеть своего ребенка ”.

“Хорошо, я скажу ей, чтобы она привела ее после школы. Тем временем, Буллокс хочет подать ходатайство об отсрочке для вашего одобрения и подписи, прежде чем подать его к концу дня ”.

Я открыл глаза. Циско переместился на другую сторону кровати.

“Какое продолжение?”

“Для предварительного ознакомления. Она собирается попросить судью отложить рассмотрение дела на несколько недель в свете вашей госпитализации ”.

“Нет”.

“Мик, сегодня пятница. Предварительное слушание во вторник. Даже если они выпустят тебя отсюда к тому времени, ты не будешь ни в каком состоянии, чтобы...

“Она может с этим справиться”.

“Кто, Буллокс?”

“Да. Она хороша. Она справится с этим ”.

“Она хороша, но неопытна. Вы уверены, что хотите, чтобы кто-то, только что закончивший юридическую школу, вел предварительное слушание по делу об убийстве?”

“Это предварительное слушание. Траммела доставят в суд, буду я там или нет. Лучшее, на что мы можем надеяться, - это взглянуть на стратегию обвинения, и Аронсон сможет доложить об этом ”.

“Вы думаете, судья разрешит это? Он может расценить это как попытку поссорить неэффективного адвоката, если в конечном итоге будет вынесен обвинительный приговор ”.

“Если Лиза подпишется на это, у нас все будет в порядке. Я позвоню ей и скажу, что это часть стратегии ведения дела. Буллокс может провести здесь со мной некоторое время в выходные, и я подготовлю ее ”.

“Но какова стратегия ведения дела, Мик? Почему бы просто не подождать, пока ты не выздоровеешь?”

“Потому что я хочу, чтобы они думали, что им это удалось”.

“Кто?”

“Opparizio. Тот, кто сделал это со мной. Пусть они думают, что я недееспособен или бегу в страхе. Неважно. Аронсон проводит предварительное слушание, а затем мы передаем это дело в суд ”.

Циско кивнул.

“Понял”.

“Хорошо. А теперь иди и позови Мэгги. Скажи ей, чтобы разбудила меня, что бы ни говорили медсестры, особенно если она придет с Хейли ”.

“Будет сделано, босс. Но, э-э, есть еще кое-что.”

“Что?”

“Рохас сидит там, в комнате ожидания. Он хотел навестить меня, но я сказал ему подождать там. Он тоже приходил вчера, но ты спал ”.

Я кивнул. Рохас.

“Вы проверили багажник машины?”

“Я сделал. Я не видел никаких признаков отмычки. На стаканах нет царапин”.

“Хорошо. Когда будете выходить, пригласите его войти”.

“Вы хотите встретиться с ним наедине?”

“Да. Один.”

“Ты понял”.

Затем он ушел, и я схватил пульт от кровати. Я медленно и с трудом поднял кровать примерно на сорок пять градусов, так что для следующего посетителя я полусидел. Корректировка вызвала еще один приступ жгучей боли, которая обожгла мою грудную клетку, как августовский лесной пожар.

Рохас неуверенно вошел в комнату, помахав мне рукой и кивнув.

“Привет, мистер Холлер, как у вас дела?”

“У меня были лучшие дни, Рохас. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, я в порядке. Я просто хотел зайти и поздороваться и все такое.”

Он нервничал, как дикая кошка. И я думал, что знаю почему.

“Было мило с вашей стороны прийти. Почему бы вам не сесть вон на тот стул”.

“Хорошо”.

Он занял стул в углу. Это позволило мне полностью рассмотреть его. Я был бы в состоянии уловить все движения тела, когда я пытался прочитать его. Он уже демонстрировал некоторые классические признаки лицемера - избегание зрительного контакта, неуместную улыбку, постоянное движение рук.

“Врачи сказали вам, как долго вы должны оставаться здесь?” он спросил.

“Я думаю, еще несколько дней. По крайней мере, пока я не перестану мочиться кровью ”.

“Чувак, это ужасное дерьмо! Они собираются поймать того, кто это сделал?”

“Кажется, они не слишком усердствуют над этим”.

Рохас кивнул. Я больше ничего не сказал. Молчание часто является очень полезным инструментом интервью. Затем мой водитель несколько раз потер ладонями вверх и вниз по бедрам и встал.

“Ну, я не хотел вас прерывать. Тебе, наверное, нужно поспать или что-то в этом роде ”.

“Нет, я на сегодня готов, Рохас. Спать слишком больно. Ты можешь остаться. К чему такая спешка? Ты же не водишь сейчас кого-нибудь другого, не так ли?”

“О, нет, нет, ничего подобного”.

Он неохотно снова сел. Рохас был моим клиентом до того, как стал моим водителем. Его поймали за хранение краденого имущества, и у него была судимость за это. Обвинение хотело тюремного заключения, но я смог добиться для него испытательного срока. Он был должен мне три штуки за мои усилия, но потерял работу, поскольку его работодатель также стал жертвой кражи. Я сказал ему, что он мог бы отработать это, водя машину и переводя для меня, и он согласился на эту работу. Я начал платить ему 500 долларов в неделю и насчитал дополнительные 250 долларов в счет долга. Через три месяца долг был погашен, но он остался, взыскав теперь все 750 долларов. Я думал, что он был счастлив и шел прямым и узким путем, но, возможно, однажды став вором, он навсегда останется вором.

“Я просто хочу, чтобы вы знали, мистер Холлер, что, как только вы выйдете отсюда, я буду на связи двадцать четыре часа в сутки. Я не хочу, чтобы ты никуда ехал. Если тебе даже придется спуститься с холма в ”Старбакс", я буду там, чтобы отвезти тебя ".

“Спасибо тебе, Рохас. В конце концов, я думаю, это меньшее, что ты можешь сделать, верно?”

“Э-э...”

Он выглядел смущенным, но не настолько. Он знал, к чему это привело. Я решил больше не ходить вокруг да около.

“Сколько он вам заплатил?”

Он заерзал на сиденье.

“Кто? За что?”

“Давай, Рохас. Не разыгрывай это таким образом. Это смущает ”.

“Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Может быть, мне все-таки стоит пойти ”.

Он встал.

“У нас нет соглашения, Рохас. У нас нет контракта, никаких устных обещаний, ничего. Ты выходишь из этой комнаты, и я увольняю тебя, и все. Это то, чего вы здесь хотите?”

“Не имеет значения, есть ли соглашение. Вы не можете просто уволить меня без причины ”.

“Но у меня есть причина, Рохас. Херб Даль рассказал мне все об этом. Вы должны знать, что у воров нет чести. Он сказал, что вы позвонили ему и сказали, что достанете все, что ему нужно ”.

Блеф сработал. Я видел, как в глазах Рохаса вспыхнул гнев. Я держал палец на кнопке вызова медсестры на всякий случай.

“Этот жирный маленький пожиратель дерьма!”

Я кивнул.

“Хорошее описание. Как...”

“Я не вызывал его задницу. Этот ублюдок пришел ко мне. Он сказал, что просто хотел провести пятнадцать секунд в багажнике. Я должен был знать, что это подействует на меня ”.

“Я думал, ты умнее этого, Рохас. Сколько он вам заплатил?”

“Четыре счета”.

“Нет даже недельной зарплаты, а теперь у тебя вообще не будет никакой зарплаты”.

Рохас подошел вплотную к кровати. Я держал палец на кнопке вызова. Я подумал, что он собирается либо напасть на меня, либо предложить сделку.

“Мистер Холлер… Мне... нужна эта работа. Мои дети...”

“Это как в прошлый раз, Рохас. Разве вы не усвоили урок о том, как обманывать своего работодателя?”

“Да, сэр, я это сделал. Даль сказал мне, что он просто хотел посмотреть на что-то, но потом он взял это, и когда я попытался остановить его, он сказал: ‘Что ты собираешься с этим делать?’ У него был я. Я не смог остановить его ”.

“У вас все еще есть четыреста?”

“Да, я ничего не потратил. Четыре стодолларовые купюры. И они казались мне реальными ”.

Я указал ему обратно на стул. Я не хотел, чтобы он был так близко.

“Ладно, пришло время сделать выбор, Рохас. Ты можешь выйти за эту дверь со своими четырьмя сотнями, и я тебя больше никогда не увижу. Или я могу дать вам второе ...”

“Я хочу второй шанс. Пожалуйста, я сожалею”.

“Что ж, тебе придется это заслужить. Тебе придется помочь мне исправить то, что ты сделал. Я собираюсь подать в суд на Даля за то, что он забрал этот документ, и мне нужно, чтобы вы были свидетелем, который точно объяснит, что произошло ”.

“Я сделаю это, но кто мне поверит?”

“Вот тут-то и пригодятся ваши четыре стодолларовые купюры. Я хочу, чтобы вы отправились домой или туда, где они находятся, и ...”

“Они у меня прямо здесь. В моем бумажнике”.

Он вскочил со стула и вытащил свой бумажник.

“Выведите их вот так”.

Я держал свой большой и указательный пальцы близко друг к другу.

“Они могут снимать отпечатки пальцев с денег?”

“Они, конечно, могут, и если мы сможем снять Даля с них, тогда не имеет значения, что он говорит о тебе. Он схвачен”.

Я выдвинул ящик маленького столика сбоку от моей кровати. Там был пластиковый пакет на молнии, в котором находились мой бумажник, ключи, мелочь и валюта. Все это было упаковано парамедиками, которых вызвали в гараж здания Победы. Cisco заполучила его и только что вернула. Я высыпал содержимое в ящик, а затем передал сумку Рохасу.

“Хорошо, положите деньги туда и запечатайте это”.

Он выполнил инструкции, а затем я махнул ему, чтобы он отдал мне сумку. Сотни выглядели свежими и новыми. Меньшее предварительное обращение с валютой означало бы лучший шанс снять отпечатки пальцев.

“Дальше этим займется Циско. Я позвоню ему и скажу, чтобы он вернулся и забрал это. В какой-то момент ему понадобятся ваши отпечатки.”

“Э-э...”

Глаза Рохаса были прикованы к сумке и деньгам.

“Что?”

“Получу ли я эти деньги обратно?”

Я положил пакет в ящик и захлопнул его.

“Иисус Христос, Рохас, убирайся отсюда, пока я не передумал и не уволил твою задницу”.

“Хорошо, хорошо, мне жаль, понимаешь?”

“Ты сожалеешь, что тебя поймали, и это все. Просто иди! Не могу поверить, что я только что дал тебе второй шанс. Я, должно быть, гребаный идиот”.

Рохас отступил, как собака, поджавшая хвост. После того, как он ушел, я медленно опустил кровать и попытался не думать о его предательстве или о том, кто послал двух мужчин в черных перчатках, или о чем-либо еще, имеющем отношение к делу. Я посмотрел на пакет с прозрачной жидкостью, висящий над головой, и стал ждать благословенного толчка, который хотя бы частично избавил бы от боли.

Тринадцать

Как и ожидалось, судья Дарио Моралес в конце однодневного предварительного слушания в Верховном суде Ван-Найса призвал Лайзу Траммел к ответу и приказал предстать перед судом за убийство. Используя детектива Говарда Керлена в качестве основного носителя улик, обвинитель Андреа Фримен ловко представила сеть косвенных улик, в которую быстро попала Лиза. Фримен перевел дело через порог перевеса, как стометровый спринтер, и судья столь же быстро вынес свое решение. Это было обычным делом. Констатация факта. Чоп-чоп, и Лайзу заставили отвечать.

Мой клиент присутствовал за столом защиты на слушании, а я - нет. Дженнифер Аронсон защищалась, как могла, в односторонней игре. Судья разрешил слушание только после исчерпывающего допроса Лизы, чтобы убедиться, что ее решение действовать без меня было осознанным, добровольным и стратегическим. Лиза признала на открытом судебном заседании, что ей было известно об отсутствии у Аронсона опыта работы в зале суда, и отказалась от каких-либо претензий к аргументу неэффективного адвоката в качестве основания для обжалования окончательного решения судьи.

Я наблюдал за большей частью этого из-за пределов моего дома, где я продолжал восстанавливаться после своих травм. Пятый канал KTLA транслировал утреннюю сессию в прямом эфире вместо других местных программ, прежде чем вернуться к обычному списку безвкусных дневных ток-шоу. Это означало, что я пропустил только последние два часа слушания. Но это было нормально, потому что к тому моменту я знал, как все пройдет. Не было никаких сюрпризов, и единственным разочарованием было отсутствие какого-либо нового прочтения о том, как обвинение развернет флаг на суде, когда все это будет иметь значение.

Как было решено во время наших подготовительных сессий в моей комнате в Холи-Кросс, Аронсон не представил свидетелей или какой-либо убедительной защиты. Мы решили приберечь любые указания на нашу гипотезу о невиновности для судебного разбирательства, когда порог вины превысил разумные сомнения, и игра стала почти равной. Аронсон редко проводил перекрестный допрос свидетелей обвинения. Все они были опытными ветеранами дачи показаний в зале суда - среди них Керлен, судебно-медицинский эксперт. Фримен решил не вызывать Марго Шафер для дачи показаний, используя Керлена для пересказа своего интервью со свидетелем, который поместил Лайзу Трэммел в квартале от места убийства. От штата особо нечего было добиться, и поэтому нашей стратегией было наблюдать и ждать. Чтобы дождаться своего часа. Мы бы просто набросились на них на суде, где у нас были лучшие шансы.

В конце слушания Лайзе было приказано предстать перед судьей Коулманом Перри на шестом этаже здания суда. Перри был еще одним судьей, перед которым я никогда раньше не выступал. Но поскольку я знал, что его зал суда был одним из четырех возможных мест назначения для моего клиента, я навел справки у других членов коллегии защиты. Общий отчет, который я получил, заключался в том, что Перри был прямым стрелком с вспыльчивым характером. Он был справедлив, пока вы не перешли ему дорогу, а потом он был склонен затаить обиду, которая могла затянуться на весь судебный процесс. Это было полезно знать по мере продвижения дела к его финальной стадии.

Два дня спустя я, наконец, почувствовал, что готов вернуться в бой. Мои сломанные пальцы были туго затянуты в облегающую гипсовую повязку, а мой покрытый синяками торс терял оттенки глубокого синего и фиолетового, приобретая болезненный оттенок желтого. Швы с моего скальпа были сняты, и я смог аккуратно зачесать волосы назад поверх выбритой раны, как будто я скрывал лысину. Лучше всего то, что состояние моего ранее перекрученного яичка, которое врач в конечном итоге решил не удалять, понемногу улучшалось с каждым днем, по словам врача и его наблюдательности и пальпации. Оставалось посмотреть, возобновит ли он нормальную активность и функционирование или погибнет на корню, как неубранный помидор Рома.

По предварительной договоренности, ровно в одиннадцать часов "Линкольн" Рохаса был у подножия крыльца. Я медленно спускался вниз, твердо сжимая трость в руке. Рохас был там, чтобы помочь мне забраться на заднее сиденье машины. Мы двигались осторожно, и вскоре я был на своем обычном месте, готовый к съемкам. Рохас прыгнул за руль, и мы рванули вперед и вниз по склону.

“Полегче, Рохас. Мне слишком больно пристегиваться. Так что не отправляйте меня на переднее сиденье ”.

“Извините, босс. Я сделаю лучше. Куда мы идем сегодня? Офис?”

Он получил информацию о Боссе от Циско. Я ненавидел, когда меня называли боссом, хотя и знал, что таковым я и был.

“В офис позже. Сначала мы идем в ”Арчвей Пикчерс" на Мелроуз."

“Ты понял”.

Archway была студией второго уровня через Мелроуз от одного из гигантов, Paramount Pictures. Начинавшийся как студийный участок для удовлетворения избыточного спроса на звуковые сцены и оборудование, он вырос в самодостаточную студию под руководством покойного Уолтера Эллиота. Теперь он каждый год выпускает свою собственную подборку фильмов и создает собственный избыточный спрос. Так совпало, что Эллиот одно время был моим клиентом.

Рохасу потребовалось двадцать минут, чтобы добраться от моего дома над Лорел-Каньоном до студии. Он подъехал к будке охраны у фирменной арки, которая закрывала вход в студию. Я опустил окно и сказал подошедшему ко мне охраннику, что я был там, чтобы увидеть Клегга Макрейнольдса. Он спросил мое имя и удостоверение личности, и я дал ему свои водительские права. Он отошел к кабинке и сверился с экраном компьютера. Он нахмурился.

“Прошу прощения, сэр, но вас нет в списке лиц, допущенных к участию. У вас назначена встреча?”

“Никакой встречи, но он захочет меня видеть”.

Я не хотел слишком заблаговременно предупреждать Макрейнольдса.

“Ну, я не могу впустить вас без предварительной записи”.

“Не могли бы вы позвонить ему и сказать, что я здесь? Он захочет меня видеть. Ты знаешь, кто он, верно?”

Подтекст был ясен. Это было то, что ты не хотел испортить.

Охранник закрыл дверь, пока звонил Макрейнольдсу. Через стекло я видел, как он разговаривал. У него был живой свидетель на линии. Затем он открыл дверь и протянул мне телефон. Он был на длинном шнуре. Я взял его, а затем поднял стекло на охраннике. Око за око.

“Это Майкл Халлер. Это мистер Макрейнольдс?”

“Нет, это личный помощник мистера Макрейнольдса. Чем я могу вам помочь, мистер Холлер? Я не вижу никакой встречи здесь, в книге, и, честно говоря, я не знаю, кто вы такой ”.

Голос был женским, молодым и уверенным.

“Я тот парень, который сделает жизнь вашего босса невыносимой, если вы не соедините его с линией”.

На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем голос ответил.

“Не думаю, что мне нравятся ваши угрожающие манеры. Мистер Макрейнольдс на съемочной площадке и ...”

“Это не было угрозой. Я не угрожаю. Я просто говорю правду. Где съемочная площадка?”

“Я не говорю вам этого. Ты и близко не подойдешь к Клеггу, пока я не узнаю, в чем дело.”

Я отметил, что она обращалась к боссу по имени. Позади меня проревел клаксон. Машины собирались в кучу. Охранник постучал костяшками пальцев по моему окну, затем наклонился, пытаясь заглянуть внутрь через закопченное стекло. Я проигнорировал его. Сзади раздался второй гудок.

“Речь идет о том, что ты избавил своего босса от многих огорчений. Вы знакомы со сделкой, о которой он объявил на прошлой неделе, в отношении женщины, обвиняемой в убийстве банкира, с конфискацией ее дома?”

“Да, это я”.

“Ну, ваш босс приобрел эти права незаконно. Я предполагаю, что это произошло без его вины или ведома. Если я прав, он жертва мошенничества, и я здесь, чтобы исправить это для него. Это одноразовая возможность. После этого Клегга Макрейнольдса затягивает в зыбучие пески ”.

Последняя угроза была перемежена еще одним продолжительным взрывом из машины прямо позади меня и резким стуком в окно.

“Поговори с охранником”, - сказал я. “Скажи ему "да” или "нет"."

Я опустил стекло и протянул телефон разъяренному охраннику. Он поднес трубку к уху.

“Что это будет? У меня здесь выстроилась очередь машин в Мелроуз ”.

Он выслушал, а затем вернулся в свою кабинку и повесил трубку. Затем он посмотрел на меня, нажимая кнопку, открывающую ворота.

“Девятая стадия”, - сказал он. “Прямо и в конце налево. Вы не можете это пропустить ”.

Я улыбнулся ему, как я уже говорил, когда поднял окно, и Рохас въехал под поднимающиеся ворота.

Сцена 9 была звуковой сценой, достаточно большой, чтобы вместить авианосец. Он был окружен грузовиками с оборудованием, фургонами Star и фургонами craft services. Четыре длинных лимузина были припаркованы впритык вдоль одной стороны, их двигатели работали, а водители ждали окончания съемок и выхода помазанника.

Это выглядело как крупная постановка, но у меня не было шанса увидеть, о чем она была. По середине подъездной дорожки между зданиями 9 и 10 шли пожилой мужчина и молодая женщина. Женщина носила наушники, которые, как я предположил, делали ее личным помощником. Она указала пальцем на мою приближающуюся машину.

“Хорошо, выпустите меня здесь”.

Рохас остановился, и когда я открывал дверь, у меня зазвонил телефон. Я вытащил его и посмотрел на экран.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕДОСТУПНА

Это было сказано во время звонков, которые я получал от своих клиентов, занимающихся торговлей наркотиками. Они использовали дешевые одноразовые телефоны, чтобы избежать прослушивания телефонных разговоров и записи обысков. Я проигнорировал звонок и оставил телефон на сиденье. Ты хочешь, чтобы я ответил на твой звонок, ты должен сказать мне, кто ты.

Я медленно вышел, оставив трость позади. Зачем афишировать свою слабость, всегда говорил мой отец, великий юрист. Я медленно подошел к продюсеру и его помощнику.

“Вы Холлер?” мужчина окликнул.

“Это я”.

“Я хочу, чтобы вы знали, что производство, с которого вы меня только что вытащили, приносит четверть миллиона долларов в час. Они пошли дальше и закрылись внутри, чтобы я мог выйти наружу и разобраться с тобой ”.

“Я ценю это и сделаю это быстро”.

“Хорошо. Итак, что, черт возьми, это за история о том, что меня обманули? Никто меня не обманывает!”

Я смотрел на него, ждал и ничего не сказал. Макрейнольдсу потребовалось всего пять секунд, чтобы взорвать еще одну прокладку.

“Ну, ты собираешься рассказать мне или нет? Я не собираюсь торчать здесь весь день ”.

Я посмотрел на его личного помощника, а затем снова на него. Он получил сообщение.

“Э-э-э, у меня будет свидетель всего, что здесь сказано. Девушка остается”.

Я пожал плечами, достал из кармана компактный диктофон и включил его. Я поднял его, на нем горел красный огонек.

“Тогда я удостоверюсь, что у меня тоже есть запись”.

Макрейнольдс посмотрел на устройство, и я увидел беспокойство в его глазах. Его голос, его слова, записанные на пленку. Это может быть опасно в таком месте, как Голливуд. Видения Мела Гибсона танцевали в его голове.

“Хорошо, выключи это, и Дженни уйдет”.

“Клегг!” Дженни запротестовала.

Макрейнольдс наклонился и сильно шлепнул ее по заду.

“Я сказал, иди”.

Униженная, молодая женщина поспешила прочь, как школьница.

“Иногда вам приходится обращаться с ними именно так”, - объяснил Макрейнольдс.

“И я уверен, что они извлекают из этого урок”.

Макрейнольдс кивнул в знак согласия, не уловив сарказма в моем голосе.

“Итак, еще раз, Холлер, в чем дело?”

“Это о тебе, Клегг, которого Херб Дал, твой партнер по сделке с Лизой Траммел, выставил дураком”.

Макрейнольдс выразительно покачал головой.

“Ни за что. Юридическая сторона всей этой сделки. Все безупречно чисто. Даже женщина подписалась. Трэммел. Я мог бы изобразить ее трехсотфунтовой шлюхой, которой нравится черный член в фильме, и она ничего не смогла бы с этим поделать. Эта сделка идеальна ”.

“Да, ну, чего не хватает юристам, так это той части, что ни у кого из них нет прав на историю, чтобы продать ее вам в первую очередь. Так случилось, что эти права находятся здесь, со мной. Траммел передал их мне, прежде чем появился Дал и занял вторую позицию. Он думал, что сможет продвинуться по службе, украв оригиналы контрактов из моих файлов. Только это не сработает. У меня есть свидетель кражи и отпечатки пальцев Даля. Его собираются посадить по обвинению в мошенничестве и краже, и вам остается решить, хотите ли вы сесть вместе с ним, Клегг ”.

“Вы мне угрожаете? Это что, своего рода вымогательство? Никто меня не останавливает”.

“Нет, никакого шантажа. Я просто хочу то, что принадлежит мне. Так что ты можешь либо остаться с Далем в качестве своего партнера, либо заключить такую же сделку со мной ”.

“Слишком поздно. Я подписал. Мы все подписали. Сделка заключена”.

Он повернулся, чтобы уйти.

“Вы заплатили ему?”

Он снова повернулся ко мне.

“Ты шутишь? Это Голливуд”.

“И вы, вероятно, подписывали только меморандумы о сделке, верно?”

“Это верно. Контракты через четыре недели”.

“Тогда ваша сделка объявлена, но не выполнена. Вот как вы делаете это в Голливуде. Но если вы хотите что-то изменить, вы можете. Если вы хотите найти убийцу, заключившего сделку, вы можете ”.

“Я не хочу ничего из этого делать. Мне нравится проект. Даль принес это мне. Я заключил с ним сделку ”.

Я кивнул, как будто понял его дилемму.

“Как вам будет угодно. Но завтра утром я иду в полицию, а днем подаю иск. Вы будете названы в качестве обвиняемого. Как человек, вступивший в сговор при совершении мошенничества ”.

“Я ничего подобного не делал! Я даже не знал обо всем этом, пока ты мне не сказал ”.

“Это верно. Я сказал вам, а вы ничего не сделали. Вы решили сотрудничать с вором, несмотря на знание фактов. Это сговор, и это делает мое дело ”.

Я полез в карман и вытащил магнитофон. Я поднял его, чтобы он мог видеть, что красная лампочка все еще горит.

“Я собираюсь затягивать этот фильм на такой срок, что девушка, чью задницу ты только что шлепнул, будет управлять этим заведением к тому времени, как он закончится”.

На этот раз я ушел, и он позвал меня обратно.

“Подождите минутку, Холлер”.

Я обернулся. Он посмотрел на север, в сторону знака высоко на горе, который привлек всех сюда.

“Что мне нужно сделать?” - спросил он.

“Вам нужно заключить такую же сделку со мной. Я позабочусь о Дале. Он чего-то заслуживает, и он это получит ”.

“Мне нужен номер телефона, чтобы дать юридический”.

Я вытащил карточку и отдал ее ему.

“Помните, я должен кое-что услышать сегодня”.

“Ты будешь”.

“Кстати, какие цифры указаны в сделке?”

“Двести пятьдесят против миллиона. Осталось предъявить еще четверть.”

Я кивнул. Четверть миллиона долларов авансом, безусловно, профинансировали бы защиту Лайзы Траммел. Возможно, там даже останется кусочек для Херба Даля. Все зависело от того, как я хотел справиться с этим и насколько справедливым я хотел быть по отношению к вору. На самом деле, я бы хотел похоронить парня в земле, но опять же, он нашел проект законным домом.

“Знаешь что, я единственный парень в городе, который когда-либо скажет это, но я не хочу выступать продюсером. Ты выполняешь эту часть сделки с Далем. Это его конец”.

“При условии, что он не в тюрьме”.

“Внесите в контракт пункт о характере”.

“Здесь это будет что-то новенькое. Я надеюсь, что юристы справятся с этим ”.

“Приятно иметь с вами дело, Клегг”.

Я еще раз повернулся и направился обратно к своей машине. На этот раз Клегг подошел ко мне и пошел со мной.

“Мы сможем связаться с вами, верно? Вы понадобитесь нам в качестве технического консультанта. Особенно в сценарии ”.

“У вас есть моя визитка”.

Я добрался до "Линкольна", и Рохас открыл для меня дверь. Я снова осторожно проскользнул внутрь, аккуратно и непринужденно соблюдая приличия, а затем оглянулся на Макрейнольдса.

“Еще кое-что”, - сказал продюсер. “Я думал обратиться с этим к Мэтью Макконахи. Он был бы великолепен. Но как ты думаешь, кто мог бы сыграть тебя?”

Я улыбнулся ему и потянулся к дверной ручке.

“Ты смотришь на него, Клегг”.

Я закрыл дверь и через затемненное стекло увидел, как на его лице отразилось замешательство.

Я сказал Рохасу направляться к Ван Найсу.

Четырнадцать

Рохас сказал мне, что мой телефон звонил неоднократно, пока я разговаривал с Макрейнольдсом. Я проверил это и не нашел никаких сообщений. Затем я открыл запись звонка и увидел, что в общей сложности поступило четыре звонка с линии с недоступным идентификатором в течение десяти минут, пока я был вне машины. Временные интервалы были слишком разными, чтобы это мог быть случайный вызов по факсу с помощью устройства повторного набора номера. Кто-то пытался связаться со мной, но, очевидно, это было недостаточно срочно, чтобы можно было оставить сообщение.

Я позвонил Лорне и сказал ей, что я уже в пути. Я рассказал ей о сделке, которую я заключил с Макрейнольдсом, и сказал ожидать звонка из юридического отдела "Арчуэй" до конца дня. Она была взволнована перспективой поступления денег по делу вместо того, чтобы просто уходить.

“Что еще?”

“Андреа Фримен вызывали дважды”.

Я подумал о четырех звонках на мой мобильный.

“Вы дали ей мой сотовый?”

“Я сделал”.

“Думаю, я просто разминулся с ней, но она не оставила сообщения. Должно быть, что-то происходит ”.

Лорна дала мне номер, который оставила ей Андреа.

“Может быть, вы сможете связаться с ней, если сразу перезвоните. Я отпускаю тебя”.

“Хорошо, но где все находятся прямо сейчас, внутри или снаружи?”

“Дженнифер здесь, в своем кабинете, и я только что получил сообщение от Циско. Он возвращается с какой-то полевой работы ”.

“Какая полевая работа?”

“Он не сказал”.

“Хорошо, тогда я увижу всех, когда доберусь туда”.

Я отключился и набрал номер Фримена. Я ничего не слышал о ней с тех пор, как на меня напали парни в черных перчатках. Даже Керлен заходил навестить и проверить меня. Но нет даже карточки с пожеланием скорейшего выздоровления от моего достойного оппонента. Итак, шесть звонков за одно утро, но ни одного сообщения. Мне, конечно, было любопытно.

Она ответила после одного гудка и сразу перешла к делу.

“Когда вы можете прийти?” - спросила она. “Я хотел бы кое-что сообщить вам, прежде чем мы нажмем на газ и уедем”.

Это был ее способ сказать, что она открыта для возможности завершить это дело соглашением о признании вины до того, как весь механизм судебного разбирательства заработает.

“Я думал, вы сказали, что предложения не будет”.

“Ну, давайте просто скажем, что возобладали более хладнокровные головы. Я не отступаю от того, что я думаю о ваших действиях по этому делу, но я не понимаю, почему ваш клиент должен платить за ваши действия ”.

Что-то происходило. Я мог это почувствовать. В ее деле возникла какая-то проблема. Утеряна улика или свидетель изменил показания. Я подумал о Марго Шафер. Возможно, была проблема со свидетелем. В конце концов, Фримен не прогнал ее во время предварительного слушания.

“Я не хочу заходить в офис окружного прокурора. Вы можете прийти в мой офис или мы встретимся на нейтральной территории ”.

“Я не боюсь перейти в лагерь врага. Где находится ваш офис?”

Я дал ей адрес, и мы договорились встретиться через час. Я отключил звонок и попытался сосредоточиться на том, что могло пойти не так в деле штата на этом этапе игры. Я снова вернулся к Шаферу. Это должна была быть она.

Мой телефон завибрировал у меня в руке, и я посмотрела на экран.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕДОСТУПНА

Фримен перезванивал мне, вероятно, чтобы отменить встречу и показать, что все это было шарадой, просто еще одним маневром из руководства по прокурорским психологическим операциям. Я нажал на кнопку и подключился.

“Да?”

Тишина.

“Алло?”

“Это Майкл Халлер?”

Мужской голос, который я не узнал.

“Да, кто это?”

“Джефф Траммел”.

По какой-то причине мне потребовалось мгновение, чтобы произнести имя, а затем оно пришло ко мне очень быстро. Блудный муж.

“Джефф Траммел, да, как дела?”

“Я в порядке, я полагаю”.

“Откуда у вас этот номер?”

“Я разговаривал с Лизой этим утром. Я зарегистрировался. Она сказала мне, что я должен позвонить тебе ”.

“Что ж, я рад, что вы это сделали. Джефф, ты в курсе ситуации, в которой находится твоя жена?”

“Да, она рассказала мне”.

“Вы не видели это в новостях?”

“Здесь нет телевизора или чего-либо еще. Я не умею читать по-испански”.

“Где именно ты находишься, Джефф?”

“Я бы предпочел не говорить. Вы, вероятно, рассказали бы Лизе, и я предпочел бы, чтобы она не располагала этой информацией прямо сейчас ”.

“Вы вернетесь на судебное заседание?”

“Я не знаю. У меня нет денег”.

“Мы могли бы достать вам немного денег на дорогу. Вы могли бы вернуться сюда и быть со своей женой и сыном в это трудное время. Ты тоже мог бы дать показания, Джефф. Дайте показания о доме и банке и обо всем давлении ”.

“Эм... Нет, я не мог. Я не хочу выставлять себя напоказ подобным образом, мистер Холлер. Мои недостатки. Это было бы неправильно ”.

“Даже для того, чтобы спасти свою жену?”

“Больше похоже на мою бывшую жену. Мы просто не сделали все это законным ”.

“Джефф, чего ты хочешь? Тебе нужны деньги?”

Последовала долгая пауза. Теперь мы бы приступили к этому. Но затем он удивил меня.

“Я ничего не хочу, мистер Холлер”.

“Вы уверены в этом?”

“Я просто хочу, чтобы меня не втягивали в это. Это больше не моя жизнь ”.

“Где ты, Джефф? Где сейчас твоя жизнь?”

“Я вам этого не говорю”.

Я в отчаянии покачал головой. Я хотел удержать его на телефоне, как полицейский, пытающийся выйти на след, только следов не было.

“Послушай, Джефф, мне неприятно поднимать этот вопрос, но это моя работа - охватывать все базы, понимаешь, что я имею в виду? И если мы проиграем это дело и будет вынесен обвинительный приговор, тогда Лайзе вынесут приговор. Настанет время, когда ее близкие и друзья смогут выступить перед судом и сказать о ней хорошие вещи. Мы сможем указать на то, что считаем смягчающими обстоятельствами. Ее борьба за сохранение дома, например. Я хотел бы иметь возможность рассчитывать на то, что вы придете и дадите показания ”.

“Значит, вы думаете, что проиграете?”

“Нет, я думаю, у нас чертовски хорошие шансы выиграть это дело. Я действительно верю. Это полностью косвенное дело со свидетелем, которого, я думаю, мы можем вывести из игры. Но я должен быть готов к противоположному результату. Ты уверен, что не можешь сказать мне, где ты, Джефф? Я могу сохранить это в тайне. Я имею в виду, мне нужно знать, где вы находитесь, если мы собираемся посылать вам деньги ”.

“Мне нужно идти сейчас”.

“Что насчет денег, Джефф?”

“Я тебе перезвоню”.

“Джефф?”

Он ушел.

“Я почти поймал его, Рохас”.

“Извините, босс”.

Я на мгновение положил телефон на подлокотник и выглянул наружу, чтобы посмотреть, где мы находимся. 101-й через перевал Кауэнга. Я отсутствовал еще двадцать минут.

Джефф Траммел не сказал "нет" деньгам, когда я упоминал об этом в последний раз.

Мой следующий звонок был моему клиенту. Когда она ответила, я услышал шум телевизора на заднем плане.

“Лиза, это Микки. Нам нужно поговорить ”.

“Хорошо”.

“Ты можешь выключить этот телевизор?”

“О, конечно. Извините.”

Я ждал, и вскоре ее конец затих.

“Хорошо”.

“Прежде всего, ваш муж только что позвонил мне. Вы дали ему мой номер?”

“Да, ты сказал мне, помнишь?”

“Да, это прекрасно. Я просто проверял. Все прошло не очень хорошо. Звучит так, будто он хочет держаться подальше ”.

“Это то, что он мне сказал”.

“Он сказал вам, где он находится? Если бы я знал это, я мог бы послать Циско, чтобы убедить его помочь нам ”.

“Он не сказал мне”.

“Я думаю, он все еще может быть в Мексике. Он сказал, что у него не было денег”.

“Он сказал мне то же самое. Он хочет, чтобы я выслал ему часть денег на фильм ”.

“Вы рассказали ему об этом?”

“Там будет фильм, Микки. Он должен знать”.

Или, может быть, она имела в виду, что ему следует ткнуть в это носом.

“Куда вы собирались отправить деньги?”

“Он сказал, что я могу просто внести деньги в Western Union, и он сможет получить к ним доступ из любого их офиса”.

Я знал, что по всей Тихуане и южным пунктам есть отделения Western Union. Я и раньше отправлял деньги клиентам. Мы могли бы отправить деньги, а затем сузить круг поисков, посмотрев, в какой офис зашел Джефф Траммел, чтобы получить наличные. Но если бы он был умен, он не пошел бы в офис, ближайший к тому месту, где он жил, и мы вернулись бы к исходной точке.

“Хорошо”, - сказал я. “Мы подумаем о Джеффе позже. Я также хотел сказать вам, что сделка, которую Херб Дал заключил с Archway, изменилась ”.

“Как же так?”

“Это сейчас со мной. Я только что вышел из Арчвей. Херб все еще может продюсировать, если они когда-нибудь снимут фильм. И он избежит тюрьмы. Итак, он выходит вперед. Вы выходите вперед, потому что вашей команде защиты теперь заплатят за их работу, а вы получите остальное, которое, кстати, будет намного больше, чем вы когда-либо собирались услышать от Херба ”.

“Микки, ты не можешь этого сделать! Он заключил эту сделку!”

“Я только что разобрал это, Лиза. Клегг Макрейнольдс не был заинтересован в том, чтобы быть запутанным в юридической сети, которую я собирался накинуть на голову Херба. Ты можешь рассказать Хербу или попросить его позвонить мне, если он захочет ”.

Она молчала.

“Есть еще одна вещь, и это важно. Ты слушаешь?”

“Да, я здесь”.

“Я иду в офис, где собираюсь встретиться с прокурором. Она созвала собрание. Я думаю, что что-то случилось. Что-то пошло не так с их стороны. Она хочет поговорить о сделке, и она никогда бы не согласилась прийти в мой офис, если бы не была вынуждена. Я просто хотел, чтобы вы знали. Я позвоню тебе после собрания”.

“Никаких сделок, Микки, если только она не предлагает встать на ступеньках здания суда и объявить CNN, Fox и всем остальным, что я невиновен”.

Я почувствовал, как машина отклонилась от курса, и выглянул в окно. Рохас рано съехал с автострады из-за пробок.

“Ну, я не думаю, что это то, что она собирается предложить, но мой долг информировать вас о вашем выборе. Я не хочу, чтобы вы становились кем-то вроде мученика за это... за это ваше дело. Ты должна выслушать все предложения, Лиза ”.

“Я не признаю себя виновным. Точка. Есть ли что-нибудь еще, о чем вы хотели бы поговорить?”

“На данный момент со мной все в порядке. Я позвоню тебе позже”.

Я кладу телефон на подлокотник. Хватит разговоров на данный момент. Я закрыл глаза, чтобы отдохнуть несколько минут. Я попытался пошевелить пальцами в гипсе, и усилие причинило боль, но увенчалось успехом. Врач, который изучал рентгеновские снимки, сказал, что, по его мнению, повреждение произошло, когда кто-то наступил мне на руку после того, как я был на земле и уже без сознания. К счастью для меня, я полагаю. Он предсказал полное восстановление пальцев.

В темном мире за моими веками я увидел, как люди в черных перчатках движутся ко мне. Это воспроизводилось в повторяющемся цикле. Я видел бесстрастный взгляд в их глазах, когда они приближались ко мне. Для них это было просто частью бизнеса. Больше ничего не обсуждается. Для меня это были четыре десятилетия уверенности и самоуважения, разбитые, как маленькие кости на асфальте.

Через некоторое время я услышал Рохаса с переднего сиденья.

“Эй, босс, мы здесь”.

Пятнадцать

Когда я вошел в приемную, Лорна предупреждающе махнула рукой из-за стола. Затем она указала на дверь в мой кабинет. Она говорила мне, что Андреа Фримен уже была там и ждала. Я быстро зашел в другой кабинет, постучал один раз и открыл дверь. Циско и Буллокс сидели за своими столами. Я пошел к Циско и положил перед ним свой телефон.

“Звонил муж Лизы. На самом деле он звонил несколько раз. Удостоверение личности недоступно. Ты видишь, что ты можешь сделать?”

Он провел пальцем по губам, обдумывая просьбу.

“У нашего перевозчика есть служба отслеживания угроз. Я сообщаю точное время звонков, и они посмотрят, что смогут найти. Потребуется несколько дней, но все, что они смогут сделать, это определить номер, а не местоположение. Вам нужны правоохранительные органы, если вы собираетесь попытаться определить местонахождение этого парня ”.

“Мне просто нужен номер. В следующий раз я хочу вызвать его, а не наоборот ”.

“Ты понял”.

Когда я повернулся, чтобы уйти, я посмотрел на Аронсона.

“Буллокс, не хочешь зайти и посмотреть, что скажет офис окружного прокурора?”

“С удовольствием”.

Мы прошли через люкс в мой кабинет. Фримен сидела в кресле перед моим столом, читая электронную почту на своем телефоне. Она была не в придворной одежде. Синие джинсы и свитер-пуловер. Должно быть, сегодня это была внутренняя работа. Я закрыл дверь, и она подняла глаза.

“Андреа, могу я предложить тебе что-нибудь выпить?”

“Нет, я в порядке”.

“И вы знаете Дженнифер с предварительного слушания”.

“Молчаливая Дженнифер, конечно. На предварительном слушании не пикнул.”

Когда я обошел свой стол, я проверил Аронсон и увидел, что ее лицо и шея начали краснеть от смущения. Я пытался подкинуть ей реплику.

“О, она хотела пикнуть или два раза, но у нее были приказы от меня. Стратегия, ты знаешь. Дженнифер, подвинь вон тот стул.”

Аронсон подтащил стул к столу и сел.

“Итак, мы здесь”, - сказал я. “Что привело офис окружного прокурора на мое скромное рабочее место?”

“Ну, мы приближаемся, и я подумал, вы знаете. Я подумал, что вы работаете со всем округом и, возможно, не так хорошо знакомы с судьей Перри, как я.”

“Это мягко сказано. Я даже никогда не был перед ним ”.

“Ну, он любит вести чистое дело. Его не волнуют заголовки и шумиха. Он просто захочет знать, что были предприняты энергичные усилия, чтобы покончить с этим делом посредством распоряжения. Итак, я подумал, может быть, мы могли бы еще раз обсудить это, прежде чем приступим к полномасштабному судебному разбирательству ”.

“Еще один? Я не помню первого обсуждения.”

“Ты хочешь говорить об этом или нет?”

Я откинулся назад и повернулся на стуле, как будто обдумывая вопрос. Все это было маленьким танцем, и мы оба знали это. Фримен действовал не из желания угодить судье Перри. В комнате было что-то еще, невидимое. Что-то пошло не так, и у защиты появилась возможность. Я пошевелил пальцами в гипсе, пытаясь унять зуд на ладони.

“Ну...” - сказал я. “Я не уверен, о чем вы думаете. Каждый раз, когда я обращаюсь к своей клиентке с просьбой о признании вины, она говорит мне растирать песок. Она хочет суда. Конечно, я видел это раньше. Старый сценарий ”без сделки", "без сделки", "без сделки", "да, сделка".

“Верно”.

“Но у меня здесь вроде как связаны руки, Андреа. Мой клиент дважды запрещал мне приближаться к вашему офису с тендером. Она не позволяет мне инициировать. Итак, мы здесь, вы пришли ко мне, так что это работает. Но вы должны начать переговоры. Ты скажи мне, о чем ты думаешь ”.

Фримен кивнул.

“Достаточно справедливо. В конце концов, я все-таки позвонил. Согласны ли мы с тем, что это не для протокола? Ничто не покинет эту комнату, если в конечном итоге не будет достигнуто соглашение ”.

“Конечно”.

Аронсон кивнул вместе со мной.

“Хорошо, тогда это то, о чем мы думаем. И это уже получило одобрение свыше. Мы опускаемся до человека и рекомендуем средний уровень ”.

Я кивнул, выпятив нижнюю губу таким образом, что это наводило на мысль, что это предложение заслуживает внимания. Но я знал, что если бы она начала с непредумышленного убийства с рекомендацией среднего срока, для моей клиентки могло бы стать только лучше. Я также знал, что мои инстинкты были верны. Окружной прокурор ни за что не стал бы делать подобное предложение, если только что-то не было серьезно не так. По моей оценке, их дело было слабым с того момента, как они надели наручники на моего клиента. Но теперь что-то пошло не так. Что-то большое, и я должен был выяснить, что это было.

“Это хорошее предложение”, - сказал я.

“Вы чертовски правы. Мы спускаемся преднамеренно и сидим в засаде ”.

“Я полагаю, мы говорим о добровольном непредумышленном убийстве?”

“Даже вам было бы трудно привести доводы в пользу недобровольного. Не похоже, что она случайно оказалась в том гараже. Как вы думаете, она согласится на это?”

“Я не знаю. Она с самого начала говорила, что никаких сделок. Она хочет суда. Я могу попытаться продать это. Просто дело в том, что...”

“Только это что?”

“Знаешь, мне любопытно? Почему такое приятное предложение? Почему вы опускаетесь до этого? Что пошло не так в вашем деле, что заставляет вас чувствовать, что вам нужно все бросить и убежать?”

“Это не бросок и не бегство. Она все равно отправится в тюрьму, и правосудие все равно восторжествует. В нашем деле нет ничего плохого, но судебные процессы дорогие и долгие. По всем направлениям офис окружного прокурора пытается добиться диспозиций в ходе судебных процессов. Но диспозиции, которые имеют смысл. Это один из таких случаев. Ты этого не хочешь, я готов уйти ”.

Я поднял руки вверх в знак капитуляции. Я мог видеть, как она сосредоточилась на гипсовой повязке на моей левой руке.

“Дело не в том, хочу ли я этого. Это выбор моей клиентки, и я должен предоставить ей всю информацию, которую могу, вот и все. Я уже был в таком положении раньше. Обычно такая хорошая сделка слишком хороша, чтобы быть правдой. Ты берешься за это и в конечном итоге позже выясняешь, что главный свидетель собирался отмазаться, или обвинение просто подобрало хорошую оправдательную улику, которую ты получил бы в ”Дискавери ", если бы продержался еще немного ".

“Да, ну, не в этот раз. Это то, что есть. У вас есть двадцать четыре часа, а затем все будет готово ”.

“А как насчет того, чтобы использовать низкий диапазон?”

“Что?”

Это был почти крик.

“Да ладно, ты не приходил сюда и не делал мне свое последнее, лучшее предложение. Никто так не работает. У тебя есть еще один шанс, и мы оба это знаем. Добровольное непредумышленное убийство, рекомендация о смягчении наказания. Она отсидит максимум пять-семь ”.

“Ты убиваешь меня. Пресса съест меня живьем”.

“Возможно, но я знаю, что твой босс послал тебя сюда не с одним предложением, Андреа”.

Она откинулась назад и посмотрела на Аронсона, а затем обвела взглядом остальную часть комнаты, ее глаза скользнули по полкам с книгами, которые прилагались к офису.

Я ждал. Я взглянул на Аронсона и подмигнул. Я знал, что произойдет.

“Я сожалею о вашей руке”, - сказал Фримен. “Это, должно быть, было больно”.

“На самом деле, это не так. Я уже был готов к отсчету, когда они это сделали. Я никогда ничего не чувствовал”.

Я снова поднял руку и пошевелил пальцами, их кончики двигались вдоль верхнего края гипса.

“Я уже могу довольно хорошо ими двигать”.

“Хорошо, на малой дистанции. Мне все еще нужно услышать ответ через двадцать четыре часа. И это все не для протокола. Кроме вашего клиента, это не должно быть раскрыто за пределами этой комнаты, если это не пройдет ”.

“Мы уже согласились на это”.

“Хорошо, тогда, я полагаю, это все. Я собираюсь возвращаться”.

Она встала, и мы с Аронсоном последовали за ней. Мы завязали светскую беседу, которая часто следует за встречей большой важности.

“Итак, кто будет следующим окружным прокурором?” Я спросил.

“Ваша догадка так же хороша, как и моя”, - сказал Фримен. “Лидера пока нет, это точно”.

В настоящее время в офисе работал временный окружной прокурор после назначения его бывшего владельца на руководящую должность в офисе Генерального прокурора США в Вашингтоне, округ Колумбия. Осенью должны были состояться внеочередные выборы, чтобы заполнить вакансию, и пока выбор кандидатов не вдохновлял.

Закончив с любезностями, мы пожали друг другу руки, и Фримен вышел из кабинета. Сев обратно, я посмотрел на Аронсона.

“Итак, что вы думаете?”

“Я думаю, вы правы. Предложение было слишком хорошим, а затем она сделала его еще лучше. В ее деле что-то пошло не так ”.

“Да, но что? Мы не сможем использовать это, если не будем знать, что это такое ”.

Я наклонился к телефону и нажал кнопку внутренней связи. Я сказал Циско войти. Я молча поворачивался, пока мы ждали. Вошел Циско, положил мой сотовый телефон на стол, а затем занял место, где сидел Фримен.

“У меня ведется расследование. Я бы дал на это три дня. Они не двигаются так быстро ”.

“Спасибо”.

“Так что там с обвинителем?”

“Она бежит в страхе, и мы не знаем почему. Я знаю, что вы проверили все, что она нам дала, и проверили свидетелей. Я хочу сделать это снова. Что-то изменилось. То, что, как они думали, у них было, у них больше нет. Мы должны выяснить, что это такое ”.

“Вероятно, Марго Шафер”.

“Как же так?”

Циско пожал плечами.

“Просто говорю по опыту. Очевидцы ненадежны. Шафер - важная часть очень косвенного дела. Они теряют ее или она оказывается шаткой, и у них возникает большая проблема. Мы уже знаем, что будет сложно убедить присяжных в том, что она видела то, что, по ее словам, она видела ”.

“Но мы до сих пор с ней не поговорили?”

“Она отказалась от допроса и не обязана это делать”.

Я открыл средний ящик стола и достал карандаш. Я просунул его острие в верхнее отверстие гипса и вниз между двумя пальцами, затем поводил карандашом взад-вперед, чтобы поцарапать ладонь.

“Что ты делаешь?” - Спросил Циско.

“На что это похоже? У меня чешется ладонь. Это сводило меня с ума всю встречу ”.

“Вы знаете, что говорят о зудящих ладонях”, - сказал Аронсон.

Я посмотрел на нее, задаваясь вопросом, не было ли в ответе какого-то сексуального подтекста.

“Нет, что?”

“Если это твоя правая рука, ты получишь деньги. Если это ваша левая, то вы собираетесь выплатить деньги. Если вы поцарапаете их, вы предотвратите это ”.

“Вас этому учат в юридической школе, Буллокс?”

“Нет, моя мать всегда это говорила. Она была суеверной. Она думала, что это правда ”.

“Ну, если это так, я только что сэкономил нам кучу денег”.

Я вытащил карандаш и положил его обратно в ящик.

“Циско, еще раз проверь Шейфера. Постарайтесь застать ее врасплох. Появиться там, где она этого никогда не ожидала. Посмотрите, как она отреагирует. Посмотрим, заговорит ли она ”.

“Ты понял”.

“Если она не заговорит, еще раз изучите ее биографию. Возможно, есть связь, о которой мы не знаем ”.

“Если есть, я найду это”.

“Это то, на что я рассчитываю”.

Шестнадцать

Как я и ожидал, Лиза Трэммел не хотела участвовать в соглашении о признании вины, которое привело бы ее в тюрьму на целых семь лет, хотя ей грозило в четыре раза больше, если ее признают виновной в суде. Она решила воспользоваться своим шансом добиться оправдательного приговора, и я не мог ее винить. Хотя я по-прежнему затруднялся объяснить изменение позиции государства, предложение о дружественной позиции защиты заставило меня думать, что обвинение напугано и что у нас есть законный шанс на победу. Если мой клиент был готов бросить кости, то и я тоже. На карту была поставлена не моя свобода.

Я ехал домой в конце рабочего дня на следующий день, когда позвонил Андреа Фримен, чтобы сообщить ей новости. Она оставила несколько сообщений в начале дня, и я стратегически не отвечал на них, надеясь заставить ее попотеть. Оказалось, что она была кем угодно, только не чувствовала жара. Когда я сказал ей, что мой клиент отказывается от предложения, она просто рассмеялась.

“Э-э, Холлер, возможно, ты захочешь начать отвечать на свои сообщения немного раньше. Сегодня утром я несколько раз пытался дозвониться до вас. Это предложение было окончательно снято со стола в десять часов. Ей следовало согласиться с этим прошлой ночью, и это, вероятно, спасло бы ее примерно от двадцати лет тюрьмы ”.

“Кто отклонил предложение, ваш босс?”

“Я сделал. Я передумал, и все ”.

Я не мог придумать, что могло вызвать такую разительную перемену менее чем за двадцать четыре часа. Единственным событием по делу в то утро, о котором я знал, была подача адвокатом Луиса Оппарицио ходатайства об отмене повестки, которую мы ему вручили. Но я не увидел связи с резкой сменой направления Фрименом заявления о признании вины.

Когда я не ответил, Фримен двинулся, чтобы завершить разговор.

“Итак, адвокат, полагаю, увидимся в суде”.

“Да, и просто чтобы ты знала, я собираюсь найти это, Андреа”.

“Найти что?”

“Что бы это ни было, ты скрываешь. То, что вчера пошло не так, заставило тебя принести мне это предложение. Не имеет значения, если вы думаете, что теперь все улажено, я собираюсь это найти. И когда мы доберемся до суда, он будет у меня в заднем кармане ”.

Она рассмеялась в трубку так, что это сразу подорвало уверенность, которая была у меня в моих показаниях.

“Как я уже сказала, увидимся в суде”, - сказала она.

“Да, я буду там”, - сказал я.

Я положил телефон на подлокотник и попытался интуитивно понять, что происходит. Затем меня осенило. Возможно, я уже ношу секрет Фримена в заднем кармане.

Письмо от Бондуранта Оппарицио было спрятано в стоге документов, которые передал Фримен. Возможно, она сама нашла это совсем недавно и поняла, что я мог бы с этим сделать, как я мог бы выстроить защиту вокруг этого. Такое иногда случается. Прокурор получает дело с тем, что кажется неопровержимыми доказательствами, и возникает высокомерие. Вы действуете с тем, что у вас есть, а другие потенциальные улики остаются нераскрытыми до позднего времени. Иногда слишком поздно.

Я убедился. Это должно было быть письмо. День назад она бежала в испуге из-за письма. Теперь она была уверена. Почему? Единственной разницей между вчерашним и сегодняшним днем было ходатайство об отмене повестки Оппарицио. Внезапно я понял ее стратегию. Обвинение поддержало бы отклонение повестки в суд. Если бы Оппарицио не давал показаний, я, возможно, не смог бы получить письмо перед присяжными.

Если я все правильно понял, то у защиты могут возникнуть серьезные проблемы на слушании по ходатайству. Теперь я знал, что должен быть готов к борьбе, как будто от этого зависело мое дело. Потому что это произошло.

Я решил положить телефон в карман. Больше никаких звонков. Это был вечер пятницы. Я бы отложил дело в сторону и занялся всем этим снова утром. Все могло подождать до тех пор.

“Рохас, включи какую-нибудь музыку. Это выходные, чувак!”

Рохас нажал кнопку на приборной панели, чтобы включить компакт-диск. Я забыл, что у меня там было, но вскоре узнал песню, как Рай Кудер поет “Teardrops Will Fall”, кавер-версию классической песни 1960-х годов на его диске-антологии. Это звучало хорошо, и это звучало правильно. Песня о потерянной любви и о том, что ты остался один.

Суд должен был начаться менее чем через три недели. Выяснили мы или нет, что скрывал Фримен, команда защиты была заперта, заряжена и готова действовать. У нас все еще оставалось несколько неоплаченных повесток для вручения, но в остальном мы были готовы к бою, и я с каждым днем становился все увереннее.

В следующий понедельник я отсиживался в своем кабинете и начинал составлять план выступления защиты. Гипотеза о невиновности была бы тщательно раскрыта по частям и свидетелем за свидетелем, пока все это не сошлось бы воедино в сокрушительной волне обоснованных сомнений.

Но у меня все еще были выходные, которые нужно было заполнить до этого, и я хотел увеличить дистанцию, насколько мог, между мной и Лизой Трэммел и всем остальным. Кудер перешел к “Шангри-Ла для бедных”, той, что об НЛО и космических вато в ущелье Чавес, прежде чем они забрали его у людей и построили стадион "Доджер".

Что это за звук, что это за свет?

Несущийся сквозь ночь

Я сказал Рохасу сделать погромче. Я опустил задние стекла и позволил ветру и музыке развевать мои волосы и уши.

НЛО получил радиосвязь

Маленький Джулиан поет мягко и негромко

Лос-Анджелес внизу

Ди-джей говорит, нам пора

В Эль-Монте, в Эль-Монте, па Эль-Монте

Na, na, na, na, na

Жизнь в Шангри-Ла для бедняка

Я закрыл глаза, пока мы ехали.

Семнадцать

Рохас высадил меня на ступеньках моего дома, и я медленно поднялся, пока он ставил "Линкольн" в гараж. Его собственная машина была припаркована на улице. Он забирал это домой и возвращался в понедельник, обычная процедура.

Прежде чем открыть дверь, я отошел в дальний конец палубы и посмотрел на город. Солнцу еще предстояло поработать пару часов, затем оно должно было зайти еще на неделю. Отсюда, сверху, до города доносился определенный звук, который можно было опознать, как свисток поезда. Низкое шипение миллиона конкурирующих снов.

“С тобой все в порядке?”

Я обернулся. Это был Рохас на верхней ступеньке лестницы.

“Да, прекрасно. В чем дело?”

“Я не знаю. Я увидел, что вы стоите здесь, и подумал, может быть, что-то не так, как будто вы были заперты снаружи или что-то в этомроде ”.

“Нет, я просто осматривал город”.

Я подошел к двери, вытаскивая ключ от дома.

“Хороших выходных, Рохас”.

“Вы тоже, босс”.

“Знаешь, тебе, наверное, стоит перестать называть меня боссом”.

“Хорошо, босс”.

“Как скажешь”.

Я повернул замок и толкнул дверь, открывая ее. Меня немедленно приветствовали резкими и многоголосыми возгласами “Сюрприз!”

Однажды я получил пулю в живот после того, как открыл ту же дверь. Этот сюрприз был намного лучше. Моя дочь бросилась вперед и обняла меня, и я обнял ее в ответ. Я оглядел комнату и увидел всех: Циско, Лорну, Буллокса. Мой сводный брат Гарри Босх и его дочь Мэдди. И Мэгги тоже была там. Она подошла к Хейли и поцеловала меня в щеку.

“Э-э, - сказал я, - у меня плохие новости. Сегодня не мой день рождения. Я боюсь, что вы все были введены в заблуждение кем-то с каким-то коварным планом заполучить торт ”.

Мэгги ударила меня кулаком по плечу.

“Твой день рождения в понедельник. Не самый удачный день для вечеринки-сюрприза.”

“Да, именно так, как я и планировал”.

“Давай, выйди за дверь и впусти Рохаса. Никто не останется так надолго. Мы просто хотели поздравить с днем рождения ”.

Я наклонился вперед, поцеловал ее в щеку и прошептал ей на ухо.

“А как насчет тебя? Ты тоже надолго не останешься?”

“Мы посмотрим на этот счет”.

Она провела меня внутрь, выдержав череду рукопожатий, поцелуев и похлопываний по спине. Это было приятно и совершенно неожиданно. Меня посадили на почетное место и вручили лимонад.

Вечеринка продолжалась еще час, и у меня появилось время навестить всех моих гостей. Я не видел Гарри Босха несколько месяцев. Я слышал, что он приходил в больницу, но я не проснулся для этого визита. Годом ранее мы работали над делом, со мной в качестве специального прокурора. Было приятно находиться на одной стороне, и я думал, что этот опыт сблизит нас. Но на самом деле все вышло не так. Босх оставался таким же отстраненным, как всегда, и я оставался таким же опечаленным этим, как всегда.

Когда я увидел возможность, я подошел к нему, и мы встали бок о бок перед окном, из которого открывался лучший вид на город.

“С этой точки зрения трудно не любить это, не так ли?” он спросил.

Я перевел взгляд с вида на него, а затем обратно. Он тоже пил лимонад. Он сказал мне, что бросил пить, когда к нему переехала жить его дочь-подросток.

“Я знаю, что вы имеете в виду”, - сказал я.

Он осушил свой бокал и поблагодарил меня за вечеринку. Я сказал ему, что он может оставить Мэдди с нами, если она хочет подольше навещать Хейли. Но он сказал, что у него уже были планы сводить ее утром на стрельбище.

“Стрельбище? Вы ведете свою дочь на стрельбище?”

“У меня в доме есть оружие. Она должна знать, как ими пользоваться ”.

Я пожал плечами. Я предположил, что в этом была логика.

Босх и его дочь ушли первыми, и вскоре после этого вечеринка закончилась. Все ушли, кроме Мэгги и Хейли. Они решили остаться на ночь.

Измученный за день, неделю и месяц, я долго принимал душ, а затем рано лег спать. Вскоре вошла Мэгги, уговорив Хейли переночевать в ее комнате. Она закрыла дверь, и тогда я понял, что мне приготовили настоящий подарок на день рождения.

Она не взяла с собой никакого ночного белья. Лежа на спине, я наблюдал, как она разделась, а затем скользнула ко мне под одеяло.

“Знаешь, ты просто чудо, Холлер”, - прошептала она.

“Что я сделал на этот раз?”

“Вы только что вторглись на чужую территорию повсюду”.

Она придвинулась ближе, а затем навалилась на меня сверху. Она наклонилась, закрывая мое лицо своими волосами. Она поцеловала меня и начала медленно двигать бедрами, затем прижалась губами к моему уху.

“Итак”, - сказала она. “Нормальные функции и активность, это то, что доктор сказал вам, верно?”

“Это то, что он сказал”.

“Посмотрим”.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.Boléro

Восемнадцать

Луис Оппарицио был человеком, который не хотел, чтобы его обслуживали. Как адвокат он знал, что единственный способ втянуть его в процесс по делу Лайзы Трэммел - это вручить повестку для дачи показаний. Уклонение от служения означало уклонение от дачи показаний. Был ли он осведомлен о стратегии защиты или просто был достаточно умен, чтобы понять это самостоятельно, он, по-видимому, исчез как раз в то время, когда мы начали его искать. Его местонахождение стало неизвестным, и все обычные приемы торговли, направленные на то, чтобы выследить его и выманить, потерпели неудачу. Мы не знали, был ли Оппарицио в стране, не говоря уже о Лос-Анджелесе.

Оппарицио задумал одну очень важную вещь, пытаясь скрыться. Деньги. Имея достаточно денег, вы можете спрятаться от кого угодно в этом мире, и Оппарицио знал это. У него было множество домов во многих штатах, множество транспортных средств и даже частный самолет, который помогал ему быстро подключаться ко всем его точкам. Когда он переезжал, будь то из штата в штат или из дома в Беверли-Хиллз в офис в Беверли-Хиллз, он путешествовал в сопровождении фаланги охранников.

У него также было одно обстоятельство, свидетельствующее против него. Деньги. Огромное состояние, которое он накопил, выполняя требования банков и других кредиторов, также дало ему ахиллесову пяту. Он приобрел вкусы и желания сверхбогатых людей.

И вот как мы в конце концов его поймали.

В ходе своих усилий по обнаружению Оппарицио Циско Войцеховский собрал огромное количество информации о профиле своей добычи. Исходя из этих данных, ловушка была тщательно спланирована и выполнена до совершенства. В офис Оппарицио в Беверли-Хиллз был отправлен глянцевый презентационный пакет с объявлением о закрытом аукционе картины Альдо Тинто. В посылке говорилось, что картина будет представлена заинтересованным участникам торгов всего два часа, начиная с 7 часов вечера, через две ночи в Studio Z на станции Bergamot в Санта-Монике. Затем заявки будут приниматься до полуночи.

Презентация выглядела профессионально и законно. Изображение картины было удалено из онлайн-каталога произведений искусства, в котором представлены частные коллекции. Из профиля Оппарицио двухлетней давности в журнале бара мы знали, что он стал коллекционером второсортных художников и что покойный итальянский мастер Тинто был его навязчивой идеей. Когда мужчина позвонил по номеру телефона, указанному на портфолио, представился представителем Луиса Оппарицио и заказал частный просмотр картины, мы его поймали.

Точно в назначенное время сопровождающие Оппарицио вошли на старую троллейбусную станцию "Красный вагон", которая была превращена в высококлассный галерейный комплекс. Пока трое охранников в солнцезащитных очках рассыпались веером по территории, еще двое прочесали галерею Z, прежде чем подать сигнал "все чисто". Только тогда Оппарицио вышел из растянутого "Мерседеса".

Внутри галереи Оппарицио встретили две женщины, которые обезоружили его своими улыбками и восторгом по поводу искусства и картины, которую он собирался увидеть. Одна женщина вручила ему стеклянный бокал Cristal, чтобы отпраздновать этот момент. Другой передал ему толстую свернутую пачку документов о родословной картины и истории выставок. Поскольку он держал шампанское в одной руке, он не мог открыть документы. Ему сказали, что он может прочитать все это позже, потому что он должен увидеть картину сейчас, до следующей встречи. Его провели в комнату для просмотра, где картина стояла на богато украшенном мольберте, накрытом атласной драпировкой. Одинокий прожектор освещал центр комнаты. Женщины сказали ему, что он может сам снять занавеску, и одна из них взяла его бокал шампанского. На ней были длинные перчатки.

Оппарицио выступил вперед, его рука была поднята в ожидании. Он осторожно снял атлас с рамы. И там, приколотая к доске, была повестка в суд. Сбитый с толку, он наклонился вперед, чтобы посмотреть, возможно, думая, что это все еще работа итальянского мастера.

“Вас обслужили, мистер Оппарицио”, - сказала Дженнифер Аронсон. “У вас в руке оригинал”.

“Я не понимаю”, - сказал он, но он понял.

“И все, что произошло с того момента, как вы въехали, записано на видеопленку”, - сказала Лорна.

Она подошла к стене и нажала на выключатель, залив всю комнату светом. Она указала на две камеры над головой. Дженнифер подняла бокал с шампанским, как будто произнося тост.

“У нас есть и ваши отпечатки пальцев, если понадобится”.

Она повернулась и подняла тост за одну из камер.

“Нет”, - сказал Оппарицио.

“Да”, - сказала Лорна.

“Увидимся в суде”, - сказала Дженнифер.

Женщины направились к боковой двери галереи, где их ждал "Линкольн", за рулем которого был Циско. Их работа была выполнена.

Это было тогда, это было сейчас. Я сидел в зале суда достопочтенного Коулмана Перри, готовясь защищать вручение повестки Оппарицио и ее обоснованность, а также саму суть дела защиты. Мой второй адвокат, Дженнифер Аронсон, сидела рядом со мной за столом защиты, а рядом с ней была наша клиентка, Лиза Траммел. За столом противоположной стороны сидели Луис Оппарицио и два его адвоката, Мартин Циммер и Лэндон Кросс. Андреа Фримен сидела в кресле, расположенном спиной к перилам. Как прокурор по уголовному делу, из-за которого возникло это слушание, она была заинтересованной стороной, но это не было причиной ее действий. Кроме того, детектив Керлен был в зале суда, сидел тремя рядами дальше на галерее. Его присутствие было для меня загадкой.

Причиной иска был Оппарицио. Он и его команда юристов пытались аннулировать повестку в суд и предотвратить его участие в судебном процессе. Разрабатывая стратегию, как это сделать, они сочли разумным пригласить Фримена на слушание на случай, если обвинение также сочтет целесообразным не допустить Оппарицио к присяжным. Хотя Фримен в основном присутствовала в качестве стороннего наблюдателя, она могла вмешаться в драку, когда ей заблагорассудится, и она знала, что независимо от того, присоединится она к ней или нет, слушание, скорее всего, даст ей возможность хорошо взглянуть на судебную стратегию защиты.

Это был первый раз, когда я увидел Оппарицио лично. Он был массивным мужчиной, который каким-то образом казался таким же широким, как и высоким. Кожа на его лице была туго натянута скальпелем или годами гнева. Судя по стрижке его волос и костюму, он выглядел как богач. И он показался мне идеальным подставным лицом, потому что он также выглядел как человек, который мог убить или, по крайней мере, отдать приказ убивать.

Адвокаты Оппарицио попросили судью провести слушание при закрытых дверях - за закрытыми дверями в его кабинете, - чтобы раскрытые подробности не попали в СМИ и, следовательно, возможно, не повлияли на состав присяжных, которые соберутся на следующий день. Но все в комнате знали, что его адвокаты не были альтруистами. Закрытое слушание не допускало утечки подробностей об Оппарицио в прессу и информирования чего-то гораздо большего, чем пул присяжных. Общественное мнение.

Я решительно выступал против закрытия разбирательства. Я предупреждал, что такой шаг вызовет подозрения общественности в отношении последующего судебного разбирательства, и это перевешивало любое возможное пятно на составе присяжных. Избранный на скамью подсудимых, Перри всегда заботился о восприятии общественности. Он согласился со мной и объявил слушание открытым для публики. Выиграй для меня по-крупному. Мое преобладание в этом единственном аргументе, вероятно, спасло все дело для защиты.

Там было не так много средств массовой информации, но их было достаточно для того, что мне было нужно. Репортеры из Los Angeles Business Journal и L.A. Times сидели в первом ряду. Видеооператор-фрилансер, который продавал отснятый материал по всем каналам, находился в пустой ложе присяжных со своей камерой. Я предупредил его о слушании и сказал ему быть там. Я полагал, что между печатными СМИ и одинокой телекамерой на Оппарицио будет достаточно давления, чтобы добиться желаемого результата.

Отказавшись от просьбы спрятаться за закрытыми дверями, судья перешел к делу.

“Мистер Циммер, вы подали ходатайство об отмене повестки Луиса Оппарицио по делу Калифорния против Траммела.Почему бы вам не изложить свое дело, сэр?”

Циммер выглядел как адвокат, который несколько раз бывал в округе и обычно привозил своих врагов домой в портфеле. Он встал, чтобы ответить судье.

“Мы хотели бы обратиться к суду по этому вопросу, ваша честь. Я собираюсь сначала обратиться к фактам вручения самой повестки, а затем мой коллега, мистер Кросс, обсудит другой вопрос, по которому мы добиваемся облегчения ”.

Затем Циммер продолжил утверждать, что мой офис занимался почтовым мошенничеством, расставляя ловушку, в результате которой Оппарицио была вручена повестка в суд. Он сказал, что глянцевая брошюра, которая стала приманкой для его клиента, была инструментом мошенничества, и ее размещение по почте в США представляло собой уголовное преступление, которое аннулировало любые последующие действия, такие как вручение повестки в суд. Он также просил, чтобы защита была наказана отказом в любых последующих попытках вызвать Оппарицио повесткой для дачи показаний.

Мне даже не пришлось вступаться за этого человека, что было хорошо, потому что простые действия по неподвижному стоянию и сидению вызывали вспышки боли в моей груди. Судья поднял руку в мою сторону, чтобы остановить меня, а затем кратко отклонил довод Циммера, назвав его новым, но нелепым и необоснованным.

“Давайте, мистер Циммер, это высшая лига”, - сказал Перри. “У вас есть что-нибудь с мясом на кости?”

Должным образом запуганный, Циммер уступил своему коллеге и сел. Лэндон Кросс встал рядом, лицом к судье.

“Ваша честь, ” сказал он, “ Луис Оппарицио - человек со средствами и положением в этом сообществе. Он не имеет никакого отношения к этому преступлению или этому судебному процессу и возражает против того, чтобы его имя и репутация были запятнаны его участием в нем. Позвольте мне решительно повторить, он не имел никакого отношения к этому преступлению, не является подозреваемым и ничего об этом не знает. У него нет никакой доказательной или оправдательной информации, которую он мог бы предоставить. Он возражает против того, чтобы адвокат защиты вызвал его на свидетельское место для проведения рыболовной экспедиции, и он возражает против того, чтобы адвокат использовал его для отвода от рассматриваемого дела. Позвольте мистеру Халлер ловит красную сельдь в другом пруду”.

Кросс повернулся и указал на Андреа Фримен.

“Я мог бы добавить, ваша честь, что обвинение присоединяется ко мне в этом ходатайстве об отмене по тем же упомянутым причинам”.

Судья повернулся на своем месте и посмотрел на меня.

“Мистер Холлер, вы хотите ответить на все это?”

Я встал. Медленно. Я держал пенопластовый молоток со своего стола, работая им пальцами, которые только что освободились от гипса, но все еще были негнущимися.

“Да, ваша честь. Сначала я хотел бы сказать, что мистер Кросс высказал хорошее замечание о рыбной экспедиции. Показания мистера Оппарицио на суде, если им будет позволено продолжить, будут включать в себя изрядное количество рыбной ловли. Не все, заметьте, но я хотел бы бросить реплику в воду. Но это только, ваша честь, потому что мистер Оппарицио и его защитное прикрытие сделали практически невозможным для защиты проведение тщательного расследования убийства Митчелла Бондуранта. Мистер Оппарицио и его приспешники сорвали все ...”

Циммер вскочил на ноги, громко возражая.

“Ваша честь! Я имею в виду, на самом деле! Приспешники? Адвокат явно заигрывает с прессой в зале суда за счет мистера Оппарицио. Я еще раз настоятельно призываю вас перенести это разбирательство в камеры, прежде чем мы продолжим ”.

“Мы остаемся на месте”, - сказал Перри. “Но, мистер Холлер, я не собираюсь позволять вам вызывать этого свидетеля только для того, чтобы позволить вам выступить перед присяжными. Какая у него связь? Что у него есть?”

Я кивнул, как будто был готов к очевидному ответу.

“Мистер Оппарицио основал и управляет компанией, которая выступает посредником в процессе обращения взыскания. Когда потерпевший по этому делу решил наложить взыскание на дом ответчика, он обратился к мистеру Оппарицио, чтобы тот это сделал. На мой взгляд, ваша честь, это выводит мистера Оппарицио на передний план в этом деле, и я хотел бы спросить его об этом, потому что обвинение заявило средствам массовой информации, что лишение права выкупа является мотивом убийства ”.

Циммер вмешался прежде, чем судья смог ответить.

“Это нелепое утверждение! В компании мистера Оппарицио работает сто восемьдесят пять сотрудников. Он расположен в трехуровневом офисном здании. Чтобы...”

“Конфискация чужих домов - это большой бизнес”, - вставил я.

“Адвокат”, - предупредил судья.

“Мистер Оппарицио не имел никакого отношения к обращению взыскания на имущество ответчика, кроме того факта, что оно было рассмотрено его компанией наряду с примерно ста тысячами других подобных дел в этом году”, - сказал Циммер.

“Сто тысяч дел, мистер Циммер?” спросил судья.

“Совершенно верно, судья. В среднем компания обрабатывала две тысячи обращений взыскания в неделю на протяжении более двух лет. Это будет включать в себя дело ответчика о потере права выкупа. Мистер Оппарицио ничего конкретно не знает о ее деле. Это было одно из многих и никогда не попадало в поле его зрения ”.

Судья глубоко задумался и выглядел так, будто услышал достаточно. Я надеялся, что мне не придется раскрывать свой козырь в рукаве, особенно перед прокурором. Но я должен был предположить, что Фримен уже знал о письме Бондуранта и его ценности.

Я потянулся к папке, лежащей передо мной на столе, и открыл ее. Там были письмо и четыре копии, готовые к отправке.

“Мистер Холлер, я склонен ...”

“Ваша честь, если суд окажет мне любезность, я хотел бы, чтобы мне разрешили спросить мистера Оппарицио, как зовут его личного секретаря”.

Это вызвало у Перри еще одну паузу, и он смущенно поджал губы.

“Вы хотите знать, кто его секретарь?”

“Его личный секретарь, да”.

“Зачем вам это знать, сэр?”

“Я прошу суд снисходить ко мне”.

“Очень хорошо. Мистер Оппарицио? мистер Халлер хотел бы знать имя вашего личного секретаря”.

Оппарицио наклонился вперед и посмотрел на Циммера так, словно нуждался в его одобрении. Циммер сделал ему знак продолжать и ответить на вопрос.

“Э-э, судья, на самом деле у меня их двое. Одна из них - Кармен Эспозито, а другая - Натали Лазарра ”.

Затем он откинулся назад. Судья посмотрел на меня. Пришло время разыграть козырь.

“Судья, у меня здесь копии заверенного письма, которое было написано Митчеллом Бондурантом, жертвой убийства, и отправлено мистеру Оппарицио. Оно было получено и подписано его личным секретарем Натали Лазарра. Письмо было передано мне обвинением при обнаружении. Я хотел бы, чтобы мистер Оппарицио дал показания в суде, чтобы я мог допросить его об этом ”.

“Давайте взглянем”, - сказал Перри.

Я отошел от стола и передал копии письма судье, а затем Циммеру. На обратном пути я заскочил к Фримен и предложил ей копию.

“Нет, спасибо. У меня это уже есть ”.

Я кивнул и вернулся к столу, но остался стоять.

“Ваша честь?” Циммер сказал. “Можем мы сделать небольшой перерыв, чтобы просмотреть это? Мы этого раньше не видели ”.

“Пятнадцать минут”, - сказал Перри.

Судья сошел со скамьи и прошел через дверь в свой кабинет. Я подождал, вынесет ли команда Оппарицио это в зал. Когда они не двигались, я не двигался. Я хотел, чтобы они забеспокоились, что я могу что-то подслушать.

Я прижался к Аронсону и Траммелу.

“Что они делают?” Прошептал Аронсон. “Они должны были уже знать о письме”.

“Я уверен, что обвинение предоставило им копию”, - сказал я. “Оппарицио ведет себя так, будто он самый умный парень в комнате. Теперь мы собираемся посмотреть, является ли он самым умным парнем в комнате ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Мы держим его между молотом и наковальней. Он знает, что должен сказать судье, что, если я спрошу об этом письме, он заберет Пятое и, следовательно, повестку следует отменить. Но он знает, что если он сделает Пятое заявление здесь, перед прессой, у него будут проблемы. Это добавляет крови в воду”.

“Так что, по-вашему, он будет делать?” Спросил Траммел.

“Веди себя как самый умный парень”.

Я оттолкнулся от стола и встал. Я беспечно начал расхаживать за столами. Циммер посмотрел на меня через плечо, а затем наклонился ближе к своему клиенту. В конце концов, я вернулся к Фримен, все еще сидящей в своем кресле.

“Когда вы переходите вброд?”

“О, я думаю, мне, возможно, не придется”.

“У них уже было письмо, не так ли? Ты дал это им”.

Она пожала плечами, но не ответила. Я посмотрел мимо нее на Керлена, сидящего тремя рядами дальше.

“Что Керлен здесь делает?”

“О ... он может понадобиться”.

Это было большой помощью.

“На прошлой неделе, когда вы сделали предложение, это было потому, что вы нашли письмо, не так ли? Вы думали, что у вашего дела серьезные проблемы.”

Она посмотрела на меня и улыбнулась, ничем не выдавая себя.

“Что изменилось? Почему ты отозвал свое предложение?”

Она снова не ответила.

“Вы думаете, он собирается взять Пятого, не так ли?”

Снова пожатие плечами.

“Я бы хотел”, - сказал я. “Но он...?”

“Мы узнаем достаточно скоро”, - сказала она пренебрежительно.

Я вернулся к столу и сел. Трэммел прошептала мне, что ей все еще не ясно, что происходит.

“Мы хотим, чтобы Оппарицио дал показания на суде. Он не хочет, но единственный способ, которым судья освободит его от повестки в суд, - это если он скажет, что воспользуется Пятой поправкой о защите от самообвинения. Если он это сделает, мы покойники. Он наш соломенный человечек. Нам нужно вызвать его для дачи показаний ”.

“Вы думаете, он согласится на Пятый?”

“Держу пари, что нет. Слишком многое поставлено на карту перед СМИ. Он вносит последние штрихи в крупное слияние и знает, что если он возьмет никель, пресса будет повсюду вокруг него. Я думаю, он просто достаточно умен, чтобы думать, что сможет выговориться на суде. Это то, на что я рассчитываю. Он думает, что он умнее всех остальных ”.

“Что, если...”

Ее прервало возвращение судьи на скамью подсудимых. Он быстро вернулся к записи, и Циммер попросил разрешения выступить в суде.

“Ваша честь, я хотел бы, чтобы в протоколе было отражено, что вопреки совету адвоката мой клиент поручил мне отозвать ходатайство об отмене.”

Судья кивнул и поджал губы. Он посмотрел на Оппарицио.

“Значит, ваш клиент будет давать показания перед присяжными?” он спросил.

“Да, ваша честь”, - сказал Циммер. “Он принял это решение”.

“Вы уверены в этом, мистер Оппарицио? У вас есть большой опыт, сидя с вами за этим столом ”.

“Да, ваша честь”, - сказал Оппарицио. “Я уверен”.

“Тогда ходатайство снимается. У суда есть еще какие-нибудь дела, прежде чем мы начнем отбор присяжных завтра утром?”

Перри посмотрел мимо столов на Фримена. Это был рассказ. Он знал, что нужно обсудить еще одно дело. Фримен встал, держа папку в руке.

“Да, ваша честь, могу я подойти?”

“Пожалуйста, сделайте это, мисс Фримен”.

Фримен выступил вперед, но затем подождал, пока команда Оппарицио закончит собирать вещи и отойдет от стола обвинения. Судья терпеливо ждал. Наконец, она заняла свое место за столом, оставаясь стоять.

“Дай угадаю”, - сказал Перри. “Вы хотите поговорить об обновленном списке свидетелей мистера Халлера”.

“Да, судья, знаю. Я также должен затронуть вопрос о доказательствах. Что бы вы хотели услышать в первую очередь?”

Проблема с доказательствами. Я внезапно понял, почему Керлен был в зале суда.

“Давайте сначала обратимся к списку свидетелей”, - сказал судья. “Я видел, как тот приближался”.

“Да, ваша честь. Мистер Халлер внес своего второго адвоката в список свидетелей, и я думаю, прежде всего, ему нужно выбрать между назначением мисс Аронсон вторым председателем и приглашением ее в качестве свидетеля. Но, во-вторых, и это более важно, мисс Аронсон уже провела предварительное слушание для защиты, а также выполнила другие обязанности, и поэтому штат возражает против этого внезапного шага, чтобы сделать ее свидетелем на процессе ”.

Фримен сел, и судья посмотрел на меня.

“Немного поздно вступать в игру, не так ли, мистер Холлер?”

Я встал.

“Да, ваша честь, за исключением того факта, что это не игра и на карту поставлена свобода моего клиента. Защита просила бы суд предоставить ей широкую свободу действий в этом отношении. Мисс Аронсон принимала непосредственное участие в процессе защиты моего клиента в связи с обращением взыскания, и защита пришла к выводу, что она потребуется, чтобы объяснить присяжным, какова была предыстория и что происходило во время убийства мистера Бондуранта ”.

“И в ваши планы входит поручить ей выполнять двойные обязанности, как свидетелю, так и адвокату защиты?" Это не произойдет в моем зале суда, сэр ”.

“Ваша честь, я предполагал, когда вносил имя мисс Аронсон в окончательный список, что мы проведем это обсуждение с мисс Фримен. Защита открыта для решения суда в отношении этого ”.

Перри посмотрел на Фримен, чтобы посмотреть, есть ли у нее еще аргументы. Она стояла неподвижно.

“Тогда очень хорошо”, - сказал он. “Вы только что потеряли свой второй стул, мистер Халлер. Я позволю мисс Аронсон остаться в списке свидетелей, но завтра, когда мы начнем выбирать присяжных, вы будете предоставлены сами себе. Мисс Аронсон не должна входить в мой зал суда, пока она не придет давать показания ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я. “Сможет ли она присоединиться ко мне в качестве второго председателя после того, как ее показания будут завершены?”

“Я не вижу в этом проблемы”. Перри спросил: “Мисс Фримен, у вас был второй вопрос к суду?”

Фримен снова встал. Я сел и наклонился вперед с ручкой, готовый делать заметки. Движение вызвало жгучую боль в моем торсе, и я чуть не застонал вслух.

“Ваша честь, государство хочет отклонить возражение и протест, которые, я уверен, поступят от адвоката. Вчера поздно вечером мы получили результаты анализа ДНК очень маленького следа крови, обнаруженного на обуви, принадлежащей обвиняемой, и изъятого во время обыска в ее доме и гараже в день убийства.”

Я почувствовал невидимый удар в живот, от которого боль в ребрах быстро прошла. Я инстинктивно знал, что это изменит правила игры.

“Анализ показал, что кровь из ботинка принадлежит жертве, Митчеллу Бондуранту. Прежде чем адвокат заявит протест, я должен сообщить суду, что анализ крови был отложен из-за резервной копии в лаборатории и из-за того, что образец, с которым мы работали, был довольно мелким. Сложность усугублялась необходимостью сохранить часть образца для защиты ”.

Я подбросил ручку в воздух. Он отскочил на стол, а затем с грохотом упал на пол. Я встал.

“Ваша честь, это просто возмутительно. Накануне отбора присяжных? Провернуть это сейчас? И, боже, о боже, с их стороны было очень мило оставить кое-что для защиты. Мы просто выбежим и проанализируем это, прежде чем завтра начнется отбор присяжных. Ты знаешь, это просто...”

“Точка зрения хорошо усвоена, адвокат”, - прервал судья. “Меня это тоже беспокоит. Мисс Фримен, у вас были эти доказательства с самого начала дела. Как это может быть, что он удачно приземляется за день до отбора присяжных?”

“Ваша честь, ” сказал Фримен, - я полностью понимаю, какое бремя это возлагает на защиту и суд. Но это то, что есть. Мне сообщили о результатах в восемь часов утра, когда я получил отчет из лаборатории. У меня была первая возможность представить это суду. Что касается причины его появления сейчас, что ж, есть несколько. Я уверен, что суду известно о резервной копии для анализа ДНК в лаборатории Калифорнийского государственного университета. Существуют тысячи случаев. Хотя расследованию убийств, безусловно, уделяется приоритетное внимание, это не исключает всех других случаев. Мы решили не обращаться в частную лабораторию, которая могла бы ускорить процесс, из-за беспокойства по поводу размера образца. Мы знали, что если бы что-то пошло не так с внешним поставщиком, мы бы полностью потеряли возможность провести анализ крови - и придержать часть для защиты ”.

Я разочарованно покачал головой, ожидая возможности заговорить снова. Это действительно изменило правила игры. Это был полностью косвенный случай. Теперь это было дело, включающее прямые доказательства, связывающие обвиняемого с преступлением.

“Мистер Холлер?” судья сказал. “Вы хотите ответить?”

“Я уверен, что знаю, судья. Я думаю, что это выходит за рамки того, чтобы быть загнанным в угол, и я ни на мгновение не верю, что выбор времени здесь - случайность. Я бы попросил суд сообщить обвинению, что сейчас слишком поздно заявлять об этом. Я предлагаю исключить это так называемое доказательство из процесса ”.

“Как насчет отсрочки судебного разбирательства?” - сказал судья. “Что, если бы вам дали время провести анализ и войти в курс дела?”

“Вводишь в курс дела? Судья, речь идет не только о проведении нашего собственного анализа. Речь идет об изменении всей стратегии защиты. Обвинение стремится перевести это дело из разряда косвенных обстоятельств в разряд научно обоснованных накануне судебного разбирательства. Мне нужно время не только для проведения анализа ДНК. По прошествии двух месяцев мне теперь нужно заново обдумать все дело. Это разрушительно, ваша честь, и это не должно быть допущено в соответствии с основной идеей честной игры ”.

Фримен хотел вернуться, но судья не разрешил этого. Я воспринял это как хороший знак, пока не увидел, что он смотрит на календарь, висящий на стене за загоном клерка. Это сказало мне, что он был готов только улучшить ситуацию со временем. Он собирался использовать ДНК в качестве улики и просто дал бы мне дополнительное время, чтобы подготовиться к этому.

Я сел обратно, признавая свое поражение. Лиза Траммел наклонилась ко мне и отчаянно прошептала: “Микки, этого не может быть. Это подстава. Его кровь никак не могла быть на тех ботинках. Вы должны мне поверить”.

Я поднял руку, чтобы прервать ее. Мне не нужно было верить ни единому ее слову, и все это не имело отношения к делу. Реальность заключалась в том, что дело менялось. Неудивительно, что к Фримен вернулась вся ее уверенность.

Внезапно я кое-что понял. Я быстро встал обратно. Слишком быстро. Боль пронзила мое туловище до паха, и я склонился над столом защиты.

“Ваш… Честь?”

“С вами все в порядке, мистер Холлер?”

Я медленно выпрямился.

“Да, ваша честь, но мне нужно кое-что добавить к протоколу, если позволите”.

“Продолжайте”.

“Ваша честь, защита ставит под сомнение правдивость заявления обвинения о том, что он узнал об этом результате анализа ДНК только сегодня утром. Три недели назад мисс Фримен предложила моему клиенту очень привлекательное предложение, дав мисс Траммелу двадцать четыре часа на обдумывание. Тогда...”

“Ваша честь?” Фримен сказал.

“Не перебивайте”, - приказал судья. “Продолжайте, мистер Холлер”.

У меня не было никаких угрызений совести по поводу нарушения моего соглашения с Фрименом о неразглашении переговоров о ликвидации. В этот момент перчатки были сняты.

“Благодарю вас, ваша честь. Итак, мы получаем предложение в четверг вечером, а затем в пятницу утром мисс Фримен таинственным образом забирает его обратно со стола без объяснения причин. Что ж, я думаю, теперь у нас есть это объяснение, судья. Она знала уже тогда - три недели назад - об этих предполагаемых доказательствах ДНК, но решила не обращать на них внимания, чтобы удивить ими защиту накануне суда. И я...”

“Благодарю вас, мистер Холлер. Что на счет этого, мисс Фримен?”

Я мог видеть, как кожа вокруг глаз судьи натянулась. Он был расстроен. В том, что я только что раскрыл, было что-то от правды.

“Ваша честь”, - возмущенно сказал Фримен. “Ничто не может быть дальше от истины. Здесь, на галерее, со мной детектив Керлен, который будет счастлив засвидетельствовать под присягой, что отчет о ДНК был доставлен в выходные в его офис и вскрыт им вскоре после его прибытия в семь тридцать этим утром. Затем он позвонил мне, и я передал это в суд. Офис окружного прокурора ни на чем не настаивал, и я возмущен клеветой, направленной в мой адрес лично адвокатом ”.

Судья взглянул на ряды кресел и заметил Керлена, затем снова перевел взгляд на Фримена.

“Почему вы отозвали предложение через день после его внесения?” он спросил.

Вопрос на миллион долларов. Фримен, казалось, был обеспокоен тем, что судья продолжит расследование.

“Судья, это решение касалось внутренних проблем, возможно, лучше не озвучивать в суде”.

“Я хочу понять это, адвокат. Если вам нужны эти доказательства, тогда вам лучше развеять мои опасения, внутренние проблемы или нет ”.

Фримен кивнул.

“Да, ваша честь. Как вы знаете, есть временный окружной прокурор с тех пор, как мистер Уильямс перешел на работу в офис генерального прокурора США в Вашингтоне. Это привело к ситуации, когда у нас не всегда есть четкие линии связи и направления. Достаточно сказать, что в тот четверг я получил одобрение руководителя на предложение, которое я сделал мистеру Халлеру. Но в пятницу утром я узнал от более высокого представителя в офисе, что предложение не было одобрено внутри компании, и поэтому я отозвал его ”.

Это была чушь собачья, но она изложила это хорошо, и у меня не было ничего, что противоречило бы этому. Но когда в ту пятницу она сказала мне, что предложение отклонено, я понял по тону ее голоса, что у нее появилось что-то новое, что-то еще, и ее решение не имело ничего общего с внутренней коммуникацией и руководством.

Судья вынес свое решение.

“Я собираюсь отложить отбор присяжных на десять судебных дней. Это должно дать защите время для завершения анализа доказательств на ДНК, если она решит это сделать. Это также дает достаточно времени, чтобы обдумать, какие стратегические изменения произойдут с этой информацией. Я буду считать государство ответственным за то, что оно полностью сотрудничало в этом вопросе и без промедления передало биологический материал защите. Все стороны будут готовы начать отбор присяжных через две недели с сегодняшнего дня. Заседание суда объявляется закрытым”.

Судья быстро покинул скамью подсудимых. Я посмотрел на пустую страницу в моем блокноте. Меня только что выпотрошили.

Я медленно начал собирать свой портфель.

“Что нам делать?” Спросил Аронсон.

“Я еще не знаю”, - сказал я.

“Проведите тест”, - настойчиво сказала Лиза Траммел. “Они поняли это неправильно. Это не может быть его кровь на моих ботинках. Это нереально”.

Я посмотрел на нее. Ее карие глаза пылкие и правдоподобные.

“Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю”.

У оптимизма был кислый привкус во рту. Я взглянул на Фримена. Она просматривала папки в своем портфеле. Я неторопливо подошел, и она бросила на меня пренебрежительный взгляд. Ей не было интересно слушать мой рассказ о горе.

“Ты выглядишь так, будто все только что пошло именно так, как ты хотел”, - сказал я.

Она ничего не показала. Она закрыла свое дело и направилась к выходу. Прежде чем протиснуться, она оглянулась на меня.

“Ты хочешь играть жестко, Холлер?” она сказала. “Тогда вы должны быть готовы поймать”.

Девятнадцать

Следующие две недели пролетели быстро, но не без прогресса. Защита переосмыслила и доработала. Я попросил независимую лабораторию подтвердить результаты государственной экспертизы ДНК - за бешеные деньги в четыре штуки - а затем объединил сокрушительные доказательства с таким взглядом на дело, который позволил науке быть правильной, а невиновность моего клиента - возможной, если не вероятной. Классическая схема защиты. Это было бы дополнительным и естественным дополнением к гамбиту с соломенным человеком. Я начал верить, что это может сработать, и моя уверенность начала восстанавливаться. К тому времени, когда наконец начался отложенный отбор присяжных, я набрал некоторый импульс и включил его в работу, активно ища присяжных, которые могли бы поверить в новую историю, которую я собирался для них раскрутить.

Только на четвертый день отбора присяжных у меня в голове просвистел еще один мяч Фримена фастбола. Мы приближались к завершению работы комиссии, и это был один из тех редких случаев, когда и обвинение, и защита были довольны составом присяжных, но по разным причинам. В коллегии было много мужчин и женщин из рабочего класса. Владельцы домов, происходившие из семей с двумя доходами. Немногие имели дипломы колледжа, и ни у кого не было ученых степеней. Настоящие люди из "соли земли", и для меня это была идеальная композиция. Я обращался к людям, которые жили близко к краю в условиях жесткой экономики, которые постоянно ощущали угрозу потери права выкупа, и которым было бы трудно смотреть на банкира как на сочувствующую жертву.

С другой стороны, обвинение задавало подробные финансовые вопросы каждому потенциальному присяжному заседателю и искало трудолюбивых работников, которые также не рассматривали бы кого-то, кто перестал платить по ипотеке, в качестве жертвы. Результатом до утра четвертого дня была коллегия, полная присяжных, против которых ни одна из сторон не возражала и которых, как мы думали, мы могли бы превратить в наших собственных солдат правосудия.

Быстрый удар был нанесен, когда судья Перри объявил перерыв в середине утра. Фримен немедленно встал и спросил судью, могут ли адвокаты встретиться в кабинете во время перерыва, чтобы обсудить только что возникший вопрос о доказательствах. Она спросила, может ли детектив Керлен присоединиться к встрече. Перри удовлетворил просьбу и удвоил перерыв до получаса. Затем я последовал за Фрименом, который последовал за судебным репортером и судьей в камеры. Керлен пришел последним, и я заметил, что он нес большой конверт из манильской бумаги, обмотанный красной лентой для улик. Он был громоздким и, по-видимому, внутри было что-то тяжелое. Однако бумажный конверт был настоящей уликой. Биологические улики всегда были завернуты в бумагу. Пластиковые пакеты для улик задерживают воздух и влажность и могут повредить биологические препараты. Итак, я знал, что, входя, Фримен собирался сбросить на меня еще одну ДНК-бомбу.

“Ну вот, мы снова начинаем”, - сказал я себе под нос, входя в камеру.

Судья обошел свой стол и сел спиной к окну, которое выходило на юг, к холмам над Шерман-Оукс. Мы с Фрименом заняли места бок о бок напротив стола. Керлен придвинул стул от ближайшего стола, а судебный репортер сел на табурет справа от судьи. Ее стенографический аппарат стоял на треноге перед ней.

“Мы ведем запись здесь”, - сказал судья. “Мисс Фримен?”

“Судья, я хотел встретиться с вами и адвокатом защиты как можно скорее, потому что я предвижу, что мистер Халлер снова будет выть на луну, когда услышит, что я должен сказать и что я должен показать”.

“Тогда давайте продолжим с этим”, - сказал Перри.

Фримен кивнул Керлену, и тот начал отклеивать скотч с конверта для улик. Я ничего не сказал. Я заметил, что на его правой руке была резиновая перчатка.

“Обвинение завладело орудием убийства, ” как ни в чем не бывало заявил Фримен, - и планирует представить его в качестве доказательства, а также предоставить защите для изучения”.

Керлен открыл конверт, сунул руку внутрь и достал молоток. Это был молоток-гвоздодер с матовой стальной головкой и круглой ударной поверхностью. У него была полированная ручка из красного дерева с черным резиновым наконечником на конце. Я увидел отметину на двенадцатом часу на лице страйка и понял, что она, вероятно, соответствует отпечаткам черепа, занесенным в каталог во время вскрытия.

Я сердито встал и отошел от стола.

“О, да ладно”, - сказал я в полном возмущении. “Вы издеваетесь надо мной?”

Я посмотрела на стену с кодовыми книгами на полках, которая была у Перри в дальнем конце комнаты, в негодовании уперла руки в бока, а затем повернулась обратно к столу.

“Судья, извините за мой язык, но это чушь собачья. Она не может сделать это снова. Чтобы заявить об этом - сколько, через четыре дня после отбора присяжных и за день до вступительных заявлений? Мы уже собрали большую часть коробки, возможно, собираемся начать завтра, и она внезапно возлагает предполагаемое орудие убийства на меня?”

Судья откинулся на спинку своего места, как будто дистанцируясь от молотка, который держал Керлен.

“Лучше бы у вас была хорошая и убедительная история, мисс Фримен”, - сказал он.

“Да, судья. Я не мог рассказать об этом до сегодняшнего утра, и я более чем готов объяснить, почему, если ...”

“Ты допустил это!” Сказал я, перебивая и указывая пальцем на судью.

“Извините меня, мистер Холлер, но не смейте указывать на меня пальцем”, - сдержанно сказал он.

“Прошу прощения, судья, но это ваша вина. Ты позволил ей выкрутиться из этой дерьмовой истории с ДНК, и после этого у нее нет причин не ...

“Извините меня, сэр, но вам лучше действовать осторожно. Вы примерно в пяти секундах от того, чтобы увидеть внутренность моей камеры предварительного заключения. Вы не показываете пальцем и не обращаетесь к судье вышестоящего суда, как вы это делали. Вы понимаете меня?”

Я вернулся к кодовым книгам и глубоко вздохнул. Я знал, что должен был что-то извлечь из этого. Я должен был выйти из этой комнаты с судьей, который мне кое-что должен.

“Я понимаю”, - наконец сказал я.

“Хорошо”, - сказал Перри. “Теперь вернись сюда и сядь. Давайте послушаем, что скажут мисс Фримен и детектив Керлен, и лучше, чтобы это было хорошо ”.

Я неохотно вернулся, как наказанный ребенок, и опустился на свое место.

“Мисс Фримен, давайте послушаем это”.

“Да, ваша честь. Оружие было передано нам поздно вечером в понедельник. Земля...”

“Отлично!” Я сказал. “Я знал это. Итак, вы ждете до четырех дней отбора присяжных, прежде чем решите ...

“Мистер Холлер!” рявкнул судья. “Я потерял с тобой всякое терпение. Больше не перебивайте. Продолжайте, мисс Фримен. Пожалуйста.”

“Конечно, ваша честь. Как я уже сказал, мы получили это в отделении полиции Лос-Анджелеса в Ван-Найсе поздно вечером в понедельник. Я думаю, будет лучше, если детектив Керлен проведет вас по всей цепочке задержания.”

Перри жестом предложил детективу начинать.

“Случилось то, что ландшафтный дизайнер, работающий во дворе на Диккенс-стрит недалеко от Кестер-авеню, нашел его тем утром, застрявшим в живой изгороди перед домом его клиента. Это на улице, которая проходит позади УэстЛенд Нэшнл. Дом находится примерно в двух кварталах от задней части банка. Ландшафтный дизайнер, который нашел молоток, родом из Гардении и понятия не имел об убийстве. Но, думая, что инструмент принадлежал его клиенту, он оставил его на крыльце для него. Владелец дома, мужчина по имени Дональд Мейерс, не видел этого, пока не пришел домой с работы около пяти часов того дня. Он был сбит с толку, потому что знал, что это был не его молоток. Однако затем он вспомнил, что читал статьи об убийстве Бондуранта, по крайней мере, в одной из которых указывалось, что орудием убийства мог быть молоток и что он еще не был найден. Он позвонил своему ландшафтному дизайнеру и выслушал его историю, затем он позвонил в полицию ”.

“Ну, вы рассказали нам, как вы это получили”, - сказал Перри. “Вы не объяснили, почему мы слышим об этом три дня спустя”.

Фримен кивнул. Она была готова к этому и взяла на себя повествование.

“Судья, мы, очевидно, должны были подтвердить то, что у нас было, и цепочку хранения. Мы немедленно передали это в Отдел научных расследований для обработки и получили лабораторные отчеты только вчера вечером после суда ”.

“И к какому выводу приходят эти отчеты?”

“Единственные отпечатки пальцев на оружии принадлежали...”

“Подождите минутку”, - сказал я, снова рискуя вызвать гнев судьи. “Можем ли мы просто называть это молотком? Называть это ‘оружием’ в протоколе на данный момент немного самонадеянно ”.

“Хорошо”, - сказал Фримен, прежде чем судья смог ответить. “Молоток. Единственные отпечатки пальцев на молотке принадлежали мистеру Мейерс и его ландшафтный дизайнер Антонио Ладера. Однако две вещи прочно связывают это с делом. Небольшое пятнышко крови, обнаруженное на шейке молотка, с помощью анализа ДНК было окончательно установлено, что оно принадлежит Митчеллу Бондуранту. Мы поспешили провести этот тест с привлечением стороннего поставщика из-за протеста адвоката по поводу мер предосторожности, принятых при проведении другого теста. Молоток также был передан в офис судмедэксперта для сравнения с образцами ран на жертве. Опять же, у нас есть совпадение. Мистер Халлер, вы можете называть это молотком, или инструментом, или как вам угодно. Но я называю это орудием убийства. И у меня есть копии лабораторных отчетов, которые я должен передать вам в это время.”

Она запустила руку в конверт из плотной бумаги, извлекла два скрепленных документа и протянула их мне с довольной улыбкой на лице.

“Что ж, это мило с твоей стороны”, - сказал я с полным сарказмом. “Большое вам спасибо”.

“О, и есть еще это”.

Она снова полезла в конверт и достала две фотографии восемь на десять, отдав одну судье и одну мне. Это была фотография верстака с инструментами, прикрепленными к доске на стене позади него. Я знал, что это был верстак из гаража Лайзы Траммел. Я был там.

“Это из гаража Лизы Траммел. Снимок был сделан в день убийства во время обыска помещения на основании ордера на обыск, выданного судом. Вы заметите, что на крючках для разметки не хватает одного инструмента. Открытое пространство, созданное этим, соответствует размерам молотка-гвоздодера ”.

“Это безумие”.

“СИД идентифицировал найденный молоток как модель Craftsman, изготовленную фирмой Sears. Этот конкретный молоток отдельно не продается. Он поставляется только в наборе плотницких инструментов, состоящем из двухсот тридцати девяти предметов. По этой фотографии мы идентифицировали более сотни других инструментов из этой упаковки. Но молотка нет. Его там нет, потому что Лиза Траммел выбросила его в кусты после того, как покинула место преступления ”.

Мой разум лихорадочно соображал. Даже при защите, основанной на теории, что подсудимого подставили, существовал закон убывающей отдачи. Объяснение капли крови на ботинке - это одно. Объяснение принадлежности вашему клиенту орудия убийства и связи с ним было не просто второстепенным делом. По мере раскрытия каждой улики шансы против подставы возрастали в геометрической прогрессии. Второй раз за три недели защите был нанесен сокрушительный удар, и я практически лишился дара речи. Судья повернулся ко мне. Пришло время ответить, но у меня не было достойного ответа.

“Это очень убедительное доказательство, мистер Халлер”, - подсказал он. “Вы хотите что-нибудь сказать?”

У меня ничего не было, но я поднялся с коврика прежде, чем он досчитал до десяти.

“Ваша честь, это так называемое доказательство, которое как бы случайно упало с небес, должно было быть объявлено суду и защите в тот момент, когда оно было представлено. Ни тремя днями позже, ни даже днем позже. Хотя бы для того, чтобы позволить защите должным образом ознакомиться с доказательствами, провести свои собственные тесты и понаблюдать за тестами обвинения. Предположительно, это находилось в кустах неоткрытым сколько, три месяца на данный момент? И все же - вуаля!-у нас есть ДНК для сопоставления с жертвой. Все это дело попахивает подставой. И уже чертовски поздно, ваша честь. Поезд отошел от станции. Возможно, у нас будут вступительные заявления уже завтра. У обвинения была вся неделя, чтобы подумать о том, как бросить молоток в ее руку. Что я должен делать в этот момент?”

“Вы планировали дать свои показания в начале или отложить до этапа защиты?” - спросил судья.

“Я планировал дать это завтра”. Я солгал. “У меня это уже написано. Но это также информация, которую я мог бы использовать при отборе присяжных, которые у нас уже есть в списке. Судья, все это дело - послушайте, все, что я знаю, это то, что пять недель назад обвинение было в отчаянии. Мисс Фримен пришла в мой офис, чтобы предложить моему клиенту сделку. Признает она это или нет, она была напугана и дала мне все, о чем я просил. И вдруг у нас есть ДНК на ботинке. Теперь, о чудо, появляется молоток и, конечно, никто больше не говорит о расположении. Совпадение всего этого ставит все это под сомнение. Но злоупотребление тем, как это было сделано, само по себе должно привести вас к отказу использовать это в качестве доказательства ”.

“Ваша честь”, - сказал Фримен, как только я закончил. “Могу ли я ответить на утверждение мистера Халлера о неправомерном ...”

“В этом нет необходимости, мисс Фримен. Как я уже сказал, это убедительное доказательство. Это происходит в неподходящее время, но это очевидное доказательство, которое присяжные должны рассмотреть. Я разрешу это, но я также еще раз дам защите дополнительное время, чтобы подготовиться к этому. Сейчас мы собираемся вернуться туда и закончить подбор присяжных. Затем я собираюсь предоставить им длинные выходные и вернуть их в понедельник для вступительных заявлений и начала судебного процесса. Это дает вам три дополнительных дня, чтобы подготовить свое первое слово, мистер Халлер. Этого времени должно быть достаточно. Тем временем, ваши сотрудники, включая того молодого новичка, которого вы наняли из моей альма-матер, могут поработать над подбором любых экспертов и тестированием, которые вам понадобятся на хаммере ”.

Я покачал головой. Этого было недостаточно. Я быстро спускался здесь.

“Ваша честь, я предлагаю отложить судебное разбирательство, пока я рассматриваю это дело в апелляционном порядке”.

“Вы можете рассмотреть это в порядке апелляции, мистер Халлер. Это ваше право. Но это не остановит процесс. Мы отправляемся в понедельник”.

Он слегка кивнул мне, что я воспринял как угрозу. Я подаю на него апелляцию, и он не забудет этого во время судебного разбирательства.

“Нам есть что еще обсудить?” Спросил Перри.

“Я в порядке”, - сказал Фримен.

“Мистер Холлер?”

Я покачал головой, когда мой голос покинул меня.

“Тогда давайте выйдем туда и закончим выбирать присяжных”.

Лиза Трэммел задумчиво ждала меня за столом защиты.

“Что произошло?” спросила она настойчивым шепотом.

“Случилось то, что нам только что снова надрали задницы. На этот раз все кончено ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Я имею в виду, что они нашли гребаный молоток, который ты бросил в кусты после того, как убил Митчелла Бондуранта”.

“Это безумие. Я...”

“Нет, ты сумасшедший. Они могут связать это непосредственно с Бондурантом, и они могут связать это с вами. Это прямо с твоего гребаного верстака. Я не знаю, как ты мог быть таким глупым, но это не относится к делу. По сравнению с этим сохранение окровавленных ботинок действительно кажется разумным выбором. Теперь я должен придумать, как добиться от Фримен сделки, когда у нее нет абсолютно никакой необходимости заключать сделку. У нее громкое дело, так зачем заключать сделку?”

Лиза протянула руку и схватила левую сторону воротника моей куртки. Она притянула меня ближе. Теперь она прошептала сквозь стиснутые зубы.

“Ты прислушайся к себе. Как я мог быть таким глупым? Вот в чем вопрос, и ответ таков: я не был. Если уж на то пошло, ты знаешь, что я не глуп. Я говорил вам с самого первого дня, что это подстава. Они хотели избавиться от меня, и вот что они сделали. Но я этого не делал. Ты все время был прав. Луис Оппарицио. Ему нужно было избавиться от Митчелла Бондуранта, и он использовал меня как козла отпущения. Бондуран отправил ему ваше письмо. С этого все началось. Я не...”

Она запнулась, когда слезы начали наполнять ее глаза. Я положил свою руку поверх ее, как бы успокаивая ее, и отстегнул ее от своего ошейника. Я знал, что присяжные заполняют ложу, и не хотел, чтобы они увидели какие-либо разногласия между адвокатом и клиентом.

“Я этого не делала”, - сказала она. “Ты слышишь меня? Я не хочу никакой сделки. Я не скажу, что я сделал что-то, чего я не делал. Если это ваш лучший шанс, тогда я хочу нового адвоката ”.

Я перевел взгляд с нее на скамью подсудимых. Судья Перри наблюдал за нами.

“Готовы продолжить, мистер Холлер?”

Я посмотрел на своего клиента, а затем снова на судью.

“Да, ваша честь. Готов продолжить ”.

Двадцать

Это было как оказаться в раздевалке проигравших, но нам еще предстояло сыграть в игру. Был воскресный полдень, за восемнадцать часов до вступительных слов перед присяжными, и я жался к своей команде, уже признавая поражение. Это был горький конец еще до начала судебного процесса.

“Я не понимаю”, - сказал Аронсон в пустоту тишины, которая окутала мой кабинет. “Вы сказали, что нам нужна гипотеза о невиновности. Альтернативная теория. У нас есть это с Оппарицио. У нас этого в избытке. В чем проблема?”

Я посмотрел на Циско Войцеховского. Нас было только трое. Я был в шортах и футболке. Циско был в костюме для верховой езды, армейской зеленой майке поверх черных джинсов. И Аронсон был одет для дня в суде. Она не получила памятку о том, что сегодня воскресенье.

“Проблема в том, что мы не собираемся привлекать Оппарицио к суду”, - сказал я.

“Он отозвал ходатайство об отмене”, - запротестовал Аронсон.

“Это не имеет значения. Суд касается доказательств государства против Трэммела. Дело не в том, кто еще мог совершить преступление. "Возможно" не в счет. Я могу вызвать Оппарицио для дачи показаний в качестве эксперта по обращению взыскания на Трэммела и эпидемии обращений взыскания. Но я не собираюсь приближаться к нему в качестве альтернативного подозреваемого. Судья не разрешит мне, пока я не смогу доказать значимость. Итак, мы прошли весь этот путь, и у нас все еще нет значимости. У нас все еще нет той единственной вещи, которая полностью привлекает Оппарицио ”.

Аронсон был полон решимости не сдаваться.

“Четырнадцатая поправка гарантирует Траммелу "значимую возможность представить полную защиту’. Альтернативная версия является частью полной защиты ”.

Чтобы она могла процитировать Конституцию. Она была умна с книжной точки зрения, но бедна опытом.

“Калифорния против Холла, тысяча девятьсот восемьдесят шестой. Посмотри это”.

Я указал на ее ноутбук, который был открыт на углу моего стола. Она наклонилась и начала печатать.

“Вам знакома цитата?”

“Попробуйте сорок один”.

Она ввела это, вывела постановление на свой экран и начала сканирование. Я посмотрел на Циско, который понятия не имел, что я делаю.

“Прочти это вслух”, - сказал я. “Относящиеся к делу части”.

“Э-э...‘Доказательств того, что у другого лица был мотив или возможность совершить инкриминируемое преступление или он имел какую-то отдаленную связь с жертвой или местом преступления, недостаточно, чтобы вызвать необходимые обоснованные сомнения… Доказательства вины другой стороны уместны и допустимы только в том случае, если они связывают другую сторону с фактическим совершением преступления ...’ Ладно, мы облажались ”.

Я кивнул.

“Если мы не сможем поместить Оппарицио или одного из его головорезов на эту парковку, тогда нам действительно крышка”.

“Письмо этого не делает?” - Спросил Циско.

“Нет”, - сказал я. “Нет никакого способа. Фримен надерет мне задницу, если я скажу, что письмо открывает дверь. Это дает Оппарицио мотив, да. Но это не связывает его напрямую с преступлением.”

“Черт”.

“Это примерно так. Прямо сейчас у нас этого нет. Итак, у нас нет защиты. И ДНК, и молоток… что ж, это прекрасно подходит для государства. Каламбур неуместен.”

“В наших лабораторных отчетах говорится, что биологической связи с Лизой нет”, - сказал Аронсон. “У меня также есть эксперт-ремесленник, который подтвердит, что невозможно сказать, что молоток в качестве доказательства принадлежал к ее определенному набору инструментов. Кроме того, мы знаем, что дверь гаража была не заперта. Даже если это ее молоток, его мог взять кто угодно. И кровь на обувь мог подложить кто угодно”.

“Да, да, я все это знаю. Недостаточно сказать, что могло произойти. Мы собираемся сказать, что это есть то, что произошло, и мы собираемся подтвердить это. Если мы не сможем, мы даже не получим это. Оппарицио - это ключ. Нам нужно иметь возможность обратиться к нему без того, чтобы Фримен вставал на каждый вопрос и говорил: ‘Какое отношение это имеет к делу? ’ ”

Аронсон не отказался бы от этого.

“Должно быть что-то”, - сказала она.

“Всегда что-то есть. Мы просто еще не нашли это ”.

Я повернулся на своем стуле, пока не посмотрел прямо на Циско. Он нахмурился и кивнул. Он знал, что произойдет.

“На тебе, чувак”, - сказал я. “Ты должен найти мне что-нибудь. Фримену потребуется около недели, чтобы представить дело государству. Вот сколько времени у вас есть. Но если я встану завтра и брошу кости, говоря, что собираюсь доказать, что это сделал кто-то другой, тогда я должен выполнить задание ”.

“Я начну сначала”, - сказал Циско. “Перемолотый. Я найду тебе что-нибудь. Ты делаешь то, что должен сделать завтра ”.

Я кивнул, больше из благодарности, чем из веры в то, что он справится. Я действительно не верил, что там можно что-то достать. У меня был виновный клиент, и правосудие должно было восторжествовать. Конец истории.

Я опустил взгляд на свой стол. На нем были разложены фотографии с места преступления и отчеты. Я показал портфель жертвы размером восемь на десять, лежащий открытым на бетонном полу гаража. Это было то, что не давало мне покоя с самого начала, давало мне надежду, что, возможно, мой клиент этого не делал. То есть, до двух последних решений судьи по доказательствам.

“Значит, по-прежнему нет отчета о содержимом портфеля и о том, пропало ли что-нибудь?” Я спросил.

“Насколько нам известно, нет”, - сказал Аронсон.

Я назначил ее ответственной за первый просмотр материалов расследования по мере их поступления.

“Значит, портфель парня был оставлен широко открытым, и они никогда не пытались проверить, не пропало ли там что-нибудь?”

“Они провели инвентаризацию содержимого. У нас есть это. Я просто не думаю, что они составили отчет о том, чего, возможно, в нем не было. Керлен скрытен. Он не собирался создавать для нас лазейку ”.

“Да, ну, он может разгуливать с этим портфелем, засунутым ему в задницу, после того, как я закончу с ним в качестве свидетеля”.

Аронсон покраснел. Я указал на своего следователя.

“Циско, портфель. У нас есть список содержимого. Поговорите с секретарем Бондурана. Выясните, было ли что-нибудь похищено ”.

“Я уже пытался. Она не захотела со мной разговаривать ”.

“Попробуй еще раз. Покажи ей оружие. Завоюйте ее ”.

Он согнул руки. Аронсон продолжал краснеть. Я встал.

“Я иду домой, чтобы поработать над своим ножом”.

“Вы уверены, что хотите дать это завтра?” Спросил Аронсон. “Если вы отложите до этапа защиты, вы узнаете, что удалось обнаружить Cisco”.

Я покачал головой.

“Я получил выходные, потому что сказал судье, что хочу дать их в начале процесса. Я возвращаюсь к этому, и он собирается обвинить меня в том, что я проиграл пятницу. Он уже судья, затаивший обиду, потому что я потерял самообладание в кабинете с ним ”.

Я вышел из-за стола. Я передал фотографию портфеля Циско.

“Убедитесь, что вы, ребята, заперлись”.

По воскресеньям никаких Рохас. Я поехал на "Линкольне" домой один. Было небольшое движение, и я быстро вернулся, даже остановился, чтобы купить пиццу в маленькой итальянской забегаловке под рынком на дне Лорел-Каньона. Когда я добрался до дома, я не потрудился загнать большой Линкольн в гараж рядом с его близнецом флитом. Я припарковался у подножия лестницы, запер ее и поднялся к входной двери. Только когда я поднялся на палубу, я увидел, что меня кое-кто ждет.

К сожалению, это была не Мэгги Макфирс. Скорее, мужчина, которого я никогда раньше не видел, сидел в одном из режиссерских кресел в дальнем конце площадки. Он был худощавого телосложения и взъерошенный, на его щеках недельная щетина. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Он спал.

Я не беспокоился о своей безопасности. Он был один, и на нем не было черных перчаток. Тем не менее, я тихо вставил ключ в замок и беззвучно открыл дверь. Я вошел, тихо закрыл дверь и положил пиццу на кухонный стол. Затем я вернулся в свою спальню и зашел в гардеробную. С верхней полки - слишком высокой, чтобы моя дочь могла до нее добраться - я снял деревянную коробку, в которой лежал Colt Woodsman, доставшийся мне в наследство от отца. У этого была трагическая история, и я надеялся не усугублять ее сейчас. Я зарядил в него полный магазин патронов, затем направился обратно к входной двери.

Я взял кресло другого режиссера и передвинул его так, чтобы оно было обращено к спящему мужчине. Только после того, как я сел, небрежно держа пистолет на коленях, я протянул ногу и похлопал его по колену.

Он вздрогнул, проснувшись, его глаза расширились и заметались по сторонам, пока, наконец, не остановились на моем лице, а затем опустились на пистолет.

“Эй, подожди минутку, чувак!”

“Нет, это вы подождите минутку. Кто ты и чего ты хочешь?”

Я не направлял пистолет. Я вел себя как обычно. Он поднял руки ладонями наружу в знак капитуляции.

“Мистер Холлер, верно? Я Джефф, чувак. Джефф Траммел. Мы говорили по телефону, помнишь?”

Я уставился на него на мгновение и понял, что не узнал его, потому что никогда не видел его фотографии. В то время, когда я был в доме Лайзы Траммел, там не было его фотографий в рамках. Она исключила его присутствие в доме после того, как он решил сбежать оттуда.

И вот он был здесь. Затравленные глаза и взгляд похмельной собаки. Я думал, что знаю, что именно он искал.

“Как вы узнали, где я живу? Кто сказал тебе прийти сюда?”

“Мне никто не сказал. Я только что пришел. Я посмотрел ваше имя на веб-сайте Калифорнийской коллегии адвокатов. В списке не было офиса, но это был адрес для корреспонденции. Я пришел и увидел, что это дом, и решил, что вы здесь живете. Я ничего такого не имел в виду под этим. Мне нужно с тобой поговорить ”.

“Ты мог бы позвонить”.

“В этом телефоне закончился заряд. Я должен купить еще одного ”.

Я решил провести небольшой тест на Джеффе Траммеле.

“В тот раз, когда ты позвонил мне, где ты был?”

Он пожал плечами, как будто не было ничего особенного в том, чтобы выдать информацию сейчас.

“Внизу, в Росарито. Я оставался там, внизу”.

Это была ложь. Циско восстановил отслеживание по его звонку. У меня был номер телефона и исходящая вышка сотовой связи. Звонок поступил из Венис-Бич, примерно в двухстах милях от пляжа Росарито в Мексике.

“О чем ты хотел со мной поговорить, Джефф?”

“Я могу помочь тебе, парень”.

“Помочь мне? Как?”

“Я разговаривал с Лизой. Она рассказала мне о молотке, который они нашли. Это не ее - я имею в виду, наше. Я могу сказать вам, где находится наш. Приведет вас прямо к этому”.

“Хорошо, тогда где это?”

Он кивнул и посмотрел направо, на город внизу. До нас донеслось нескончаемое шипение уличного движения.

“В том-то и дело, мистер Холлер. Мне нужны деньги. Я хочу вернуться в Мексику. Вам не нужно много там, внизу, но вам нужно начать, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Итак, с какой суммы вы хотите начать?”

Теперь он повернулся и посмотрел прямо на меня, потому что я говорил на его языке.

“Всего десять штук, чувак. Ты заработал все эти деньги на кино, и десять не слишком сильно повредят тебе. Ты даешь мне это, а я даю тебе молоток ”.

“И это все?”

“Да, чувак, я больше не буду тебе мешать”.

“Как насчет дачи показаний от имени Лизы на суде? Помните, мы говорили об этом?”

Он покачал головой.

“Нет, я не могу этого сделать. Я не из тех, кто дает показания. Но я могу помочь вам снаружи вот так. Знаете, привести вас к молотку, что-то в этом роде. Херб сказал, что молоток - их главная улика, и это чушь собачья, потому что я знаю, где настоящая ”.

“Значит, вы тоже разговариваете с Хербом Далем”.

По гримасе я понял, что он оговорился. Он должен был держать Херба Даля подальше от разговора.

“Э-э, нет, нет, он сказал то, что сказала Лиза. Я его даже не знаю”.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем, Джефф. Как я узнаю, что это настоящий хаммер, а не какая-то замена, которую вы состряпали с Лизой и Хербом?”

“Потому что я говорю тебе. Я знаю. Я был тем, кто оставил это там, где оно есть. Я!”

“Но вы не собираетесь давать показания, так что все, что у меня осталось, - это молоток и никакой истории. Ты знаешь, что значит "взаимозаменяемый", Джефф?”

“Забавно-э-э, нет”.

“Это означает взаимозаменяемость. Предмет является взаимозаменяемым по закону, если его можно заменить идентичным предметом. И это то, что мы имеем здесь, Джефф. Ваш молоток бесполезен для меня без приложенной истории. Если это ваша история, то вы должны засвидетельствовать это. Если вы не хотите давать показания, тогда это не имеет значения ”.

“Хм...”

Он казался удрученным.

“Где молоток, Джефф?”

“Я не говорю тебе. Это все, что у меня есть ”.

“Я не заплачу тебе за это ни цента, Джефф. Даже если бы я верил, что там был молоток - настоящий молоток, - я бы не заплатил вам ни цента. Это не так работает. Так что ты все обдумай и дай мне знать, хорошо?”

“Хорошо”.

“А теперь убирайся с моего крыльца”.

Я опустил пистолет на бок и вернулся в дом, заперев за собой дверь. Я схватил ключи от машины из коробки для пиццы и поспешил через дом к задней двери. Я прошел, а затем проскользнул вдоль стены дома к деревянным воротам, которые открывались на улицу. Я приоткрыл его и посмотрел на Джеффа Траммела.

Я не видел его, но слышал, как ожил двигатель автомобиля. Я подождал, и вскоре мимо проехала машина. Я прошел через ворота и попытался взглянуть на табличку, но было слишком поздно. Машина съехала с холма. Это был синий седан, но я был слишком поглощен номерным знаком, чтобы определить марку и модель. Как только машина сделала первый поворот, я поспешил вверх по улице к своей машине.

Если бы я хотел следовать за ним, мне пришлось бы спуститься с холма вовремя, чтобы увидеть, повернул ли он налево или направо на бульвар Лорел Каньон. В противном случае шансы потерять его были пятьдесят на пятьдесят.

Но я опоздал. К тому времени, как "Линкольн" преодолел крутые повороты и показался перекресток в Лорел-Каньон, синего седана уже не было. Я подъехал к знаку "Стоп" и не колебался. Я повернул направо, направляясь на север, к Долине. Cisco отследила звонок Джеффа Траммела в Венецию, но все остальное по делу находилось в Долине. Я направился в ту сторону.

Это была единственная полоса на северном подъеме дороги, которая пересекала Голливудские холмы. Затем она разветвлялась на две полосы на спуске в долину. Но я так и не догнал Трэммела и вскоре понял, что выбрал неправильный путь. Венеция. Мне следовало повернуть на юг.

Не будучи поклонником холодной или разогретой пиццы, я зашел перекусить в Daily Grill в Laurel and Ventura. Я припарковался в подземном гараже и был на полпути к эскалатору, когда понял, что "Вудсмен" у меня засунут сзади в штаны. Нехорошо. Я вернулся к машине и положил его под сиденье, затем дважды проверил, чтобы убедиться, что машина заперта.

Было рано, но, тем не менее, в ресторане было многолюдно. Я сел за барную стойку, вместо того чтобы ждать столик, и заказал чай со льдом и пирог с курицей в горшочке. Затем я открыл свой телефон и позвонил своему клиенту. Она ответила сразу.

“Лиза, это твой адвокат. Вы послали своего мужа поговорить со мной?”

“Ну, я сказал ему, что он должен увидеться с вами, да”.

“И это была ваша идея или Херба Даля?”

“Нет, мой. Я имею в виду, что Херб был здесь, но это была моя идея. Вы говорили с ним?”

“Я сделал”.

“Он привел вас к молотку?”

“Нет, он этого не делал. Он хотел десять тысяч долларов, чтобы сделать это ”.

Наступила пауза, но я ждал.

“Микки, мне не кажется, что просить о чем-то, что уничтожит улики государства, слишком много”.

“Ты не платишь за улики, Лиза. Если вы это сделаете, вы проиграете. Где ваш муж остановился в эти дни?”

“Он не сказал мне”.

“Вы говорили с ним лично?”

“Да, он приходил сюда. Он выглядел как нечто, что притащила кошка ”.

“Мне нужно найти его, чтобы я мог вызвать его повесткой. Есть ли у вас какие-либо...”

“Он не будет давать показания. Он рассказал мне. Несмотря ни на что. Он просто хочет денег и увидеть, как мне больно. Он даже не заботится о своем собственном сыне. Он даже не попросил о встрече с ним, когда тот проходил мимо ”.

Передо мной поставили еду, и бармен долил мне чаю. Я надрезала верхний корж вилкой, просто чтобы выпустить немного пара. Пройдет добрых десять минут, прежде чем блюдо остынет настолько, что его можно будет есть.

“Лиза, послушай меня, это важно. У вас есть какие-нибудь предположения, где он мог бы жить или остановиться?”

“Нет. Он сказал, что приехал из Мексики ”.

“Это ложь. Он был здесь все время ”.

Она казалась озадаченной.

“Откуда ты это знаешь?”

“Записи телефонных разговоров. Послушайте, это не имеет значения. Если он позвонит вам или зайдет, выясните, где он остановился. Пообещай ему, что придут деньги или что-то еще, что тебе нужно сделать, но дай мне координаты. Если мы сможем вызвать его в суд, ему придется рассказать нам о молотке ”.

“Я попытаюсь”.

“Не пытайся, Лиза. Сделай это. Мы здесь говорим о вашей жизни”.

“Хорошо, хорошо”.

“Итак, он вообще намекал на молоток, когда разговаривал с вами?”

“Не совсем. Он просто сказал: "Помнишь, как я держал молоток в своей машине, когда был на ремонте?’ Когда он был в автосалоне, ему иногда приходилось возвращать машины. Они выступали по очереди. Я думаю, он держал молоток для защиты или на случай, если им пришлось бы взломать машину или что-то в этом роде ”.

“Так он говорил, что оригинальный молоток из вашего гаражного набора инструментов хранился в его машине?”

“Я думаю, да. Бимер. Но эту машину забрали после того, как он бросил ее и исчез ”.

Я кивнул. Я мог бы подключить к этому Циско, пусть он попытается подтвердить эту историю, посмотрев, был ли найден молоток в багажнике BMW, оставленного Джеффом Траммелом.

“Хорошо, Лиза, кто друзья Джеффа? Здесь, в городе”.

“Я не знаю. У него были друзья в автосалоне, но никого из тех, кого он приводил с собой. На самом деле у нас не было друзей ”.

“У вас есть какие-нибудь имена этих людей из дилерского центра?”

“Не совсем”.

“Лиза, здесь ты мне не помогаешь”.

“Мне жаль. Я не могу думать. Мне не нравились его друзья. Я сказал ему держать их подальше ”.

Я покачал головой, а затем подумал о себе. Кем были мои друзья вне работы? Могла бы Мэгги ответить на те же вопросы обо мне?

“Ладно, Лиза, хватит об этом на данный момент. Я хочу, чтобы вы подумали о завтрашнем дне. Помните, о чем мы говорили. Как вы действуете и реагируете перед присяжными. От этого будет зависеть многое”.

“Я знаю. Я готов”.

Хорошо, подумал я. Хотел бы я быть.

Двадцать один

Судья Перри хотел наверстать часть судебного времени, потерянного в прошлую пятницу, поэтому в понедельник утром он произвольно ограничил время вступительных выступлений перед присяжными тридцатью минутами для каждого. Это решение было вынесено, несмотря на то, что и обвинение, и защита якобы трудились в течение выходных над заявлениями, продолжительность которых ранее была запланирована на час. Правда заключалась в том, что указ меня устраивал. Я сомневался, что у меня это займет хотя бы десять минут. Чем больше вы говорите со стороны защиты, тем к большему обвинению приходится стремиться в заключительных аргументах. Меньше всегда значит больше когда дело доходит до защиты. Однако капризность решения судьи была чем-то еще, что следовало учитывать. Это явно послало сообщение. Судья говорил нам, простым адвокатам, что он твердо отвечает за зал суда и сам процесс. Мы были просто посетителями.

Фримен выступил первым, и, как обычно, я не сводил глаз с присяжных, пока говорил прокурор. Я внимательно слушал, готовый возразить в любой момент, но я ни разу не взглянул на нее. Я хотел посмотреть, как присяжные отнесутся к Фримену. Я хотел посмотреть, оправдаются ли мои догадки о них.

Фримен говорил четко и красноречиво. Никакой театральности, никакой вспышки. Это был прямой взгляд на приз.

“Мы собрались здесь сегодня по одному поводу”, - сказала она, твердо стоя в центре "колодца", открытого пространства прямо перед скамьей присяжных. “Мы здесь из-за гнева одного человека. Потребность одного человека выплеснуть разочарование из-за своих собственных неудач и предательств ”.

Конечно, она потратила большую часть своего времени, предостерегая присяжных от того, что она назвала "дымовыми шашками" защиты. Уверенная в своем собственном деле, она пыталась опровергнуть мое.

“Защита собирается попытаться продать вам товарную накладную. Большие заговоры и высокая драма. Это крупное убийство, но история проста. Не позволяйте сбить себя с пути истинного. Наблюдайте внимательно. Слушайте внимательно. Убедитесь, что все сказанное здесь сегодня будет подкреплено во время судебного разбирательства доказательствами. Реальные доказательства.

“Это было хорошо спланированное преступление. Убийца знал о привычках Митчелла Бондуранта. Убийца преследовал Митчелла Бондуранта. Убийца подстерегал Митчелла Бондуранта, а затем напал быстро и с предельной злобой. Эта убийца - Лиза Траммел, и во время этого процесса она предстанет перед правосудием ”.

Фримен обвиняющим жестом указал на моего клиента. Лиза, как я и инструктировал ранее, уставилась на нее в ответ, не моргая.

Я нацелился на присяжного номер три, который сидел в середине первого ряда ложи. Леандер Ли Ферлонг-младший был моим козырем в рукаве. Он был моим прихлебателем, единственным присяжным, на которого я рассчитывал, что он проголосует за меня до конца. Даже если это повесит присяжных.

Примерно за полчаса до начала процесса отбора присяжных секретарь суда выдал мне список из восьмидесяти имен, составляющих первую группу присяжных. Я передал список своему следователю, который вышел в коридор, открыл свой ноутбук и принялся за работу.

Интернет предоставляет множество возможностей для изучения биографии потенциальных присяжных заседателей, особенно когда судебный процесс будет вращаться вокруг финансовой операции, такой как обращение взыскания. Каждый человек из числа присяжных заполнил анкету, ответив на основные вопросы: Были ли вы или кто-либо из ваших ближайших родственников причастен к обращению взыскания? У вас когда-нибудь отбирали машину? Вы когда-нибудь подавали заявление о банкротстве? Это были вопросы для отсеивания. Любой, кто ответил "да" на эти вопросы, будет уволен либо судьей, либо прокурором. Лицо, ответившее "да", будет считаться предвзятым и неспособным справедливо взвесить доказательства.

Но исключения были очень общими, и между строк оставались серые области и пространство. Вот тут-то и вмешался Циско. К тому времени, когда судья собрал первую группу из двенадцати потенциальных присяжных и просмотрел их анкеты, Циско вернулся ко мне с предысторией по семнадцати из восьмидесяти. Я искал людей с плохим опытом работы с банками или правительственными учреждениями и, возможно, даже с обидой на них. Среди семнадцати были люди, которые откровенно лгали в своих анкетах о банкротствах или изъятии имущества, истцы по гражданским искам против банков, Леандер Ферлонг.

Лиандер Ли Ферлонг-младший был двадцатидевятилетним помощником менеджера в супермаркете Ralph's в Чатсуорте. Он ответил "нет" на вопрос об обращении взыскания. В ходе поиска цифровых данных Cisco он прошел лишнюю милю и обыскал несколько национальных сайтов данных. Он упомянул аукцион 1994 года по выкупу имущества в Нэшвилле, штат Теннесси, на котором Леандер Ли Ферлонг был указан в качестве владельца. Заявителем в деле был Первый национальный банк Теннесси.

Имя казалось уникальным, и эти два случая должны были быть связаны. Моему будущему присяжному было бы тринадцать на момент лишения права выкупа. Я предположил, что это его отец проиграл имущество банку. И Леандер Ли Ферлонг-младший не упомянул об этом в своей анкете.

Поскольку отбор присяжных продолжался в течение двух дней, я нервничал, ожидая, когда Ферлонга выберут случайным образом и отведут в ложу для допроса судьей и адвокатами. По пути я отказался от нескольких хороших кандидатов, используя свои безапелляционные вызовы, чтобы освободить места в ложе.

Наконец, на четвертое утро пришел номер Ферлонга, и его усадили на допрос. Когда я услышал, как он говорит с южным акцентом, я понял, что попал в точку. Ему пришлось затаить обиду на банк, который отобрал имущество его родителей. Он скрывал это, чтобы попасть в жюри.

Ферлонг блестяще ответил на вопросы судьи и прокурора, сказав только правильные вещи и представив себя богобоязненным, трудолюбивым человеком, придерживающимся консервативных ценностей и открытого ума. Когда подошла моя очередь, я задержался и задал несколько общих вопросов, а затем ударил его острым ножом. Мне нужно было, чтобы он казался мне приемлемым. Я спросил его, считает ли он, что на людей, лишенных права выкупа, следует смотреть свысока или, возможно, существуют законные причины, по которым люди иногда не могут заплатить за свой дом. Со своим южным акцентом Ферлонг сказал, что каждый случай индивидуален и было бы неправильно обобщать обо всех людях, лишенных права выкупа.

Спустя несколько минут и еще несколько вопросов Фримен пробил свой билет, и я согласился. Он был в жюри присяжных. Теперь мне оставалось только надеяться, что обвинение не раскрыло историю его семьи. Если бы это было так, его бы исключили из состава присяжных быстрее, чем калеку из камеры предварительного заключения.

Был ли я неэтичен или нарушал правила, не сообщив суду о секрете Ферлонга? Это зависит от вашего определения "ближайших" - как в случае с ближайшими родственниками. Значение того, кто и что составляет вашу ближайшую семью, меняется по мере вашего продвижения по жизни. В ведомости Ферлонга сказано, что он был женат и имел маленького сына. Его жена и ребенок теперь были его ближайшей семьей. Насколько я знал, его отца, возможно, даже не было в живых. Заданный вопрос звучал так: “Были ли вы или кто-либо из ваших ближайших родственников вовлечен в процесс потери права выкупа?” Слова "всегда" не было в этом предложении.

Итак, это была серая зона, и я чувствовал, что не обязан помогать обвинению, указывая на то, что было опущено в вопросе. В непосредственном распоряжении Фримен был тот же список имен и полномочия окружной прокуратуры и полиции Лос-Анджелеса. В этих двух бюрократических структурах должен был быть кто-то такой же умный, как мой следователь. Пусть они посмотрят и найдут сами. Если нет, то это была их потеря.

Я наблюдал за Ферлонгом, когда Фримен начала перечислять строительные блоки ее дела: орудие убийства, свидетель, кровь на ботинке обвиняемой и ее история нападения на банк в приступе гнева. Он сидел, положив оба локтя на подлокотники своего кресла, сложив пальцы домиком перед ртом. Это было так, как будто он прятал свое лицо, подглядывая за ней поверх своих рук. Это была поза, которая сказала мне, что я правильно его понял. Он был моим вешалкой, это точно.

Фримен начала терять терпение, когда она поспешила закончить усеченное перечисление того, как все доказательства сходятся воедино как вина, не вызывающая разумных сомнений. Это было то место, где она, очевидно, вырезала содержимое из своей открывалки в знак уважения к произвольному ограничению времени судьей. Она знала, что могла бы связать все это в заключительных аргументах, поэтому многое пропустила здесь и перешла к своему заключению.

“Дамы и господа, кровь покажет”, - сказала она. “Следуйте уликам, и они, без сомнения, приведут вас к Лайзе Траммел. Она лишила жизни Митчелла Бондуранта. Она забрала все, что у него было. И теперь пришло время привлечь ее к ответственности ”.

Она поблагодарила присяжных и вернулась на свое место. Теперь была моя очередь. Я опускаю руку под стол, чтобы проверить молнию. Вы должны предстать перед присяжными только один раз с расстегнутой ширинкой, и это больше никогда не повторится.

Я встал и занял то же место в колодце, где стоял Фримен. Я еще раз попытался не показывать никаких признаков своих все еще заживающих ран. И я начал.

“Дамы и господа, я хочу начать с пары вступлений. Меня зовут Майкл Халлер. Я адвокат защиты. Моя работа - защищать Лайзу Траммел от этих очень серьезных обвинений. Наша Конституция гарантирует, что любой обвиняемый в преступлении в этой стране имеет право на полную и энергичную защиту, и это именно то, что я намерен обеспечить в ходе этого судебного процесса. Если я кого-то из вас неправильно трону при этом, то позвольте мне заранее извиниться. Но, пожалуйста, помните, мои действия не должны отражаться на Лизе ”.

Я повернулся к столу защиты и поднял руку, как бы приветствуя Траммела на процессе.

“Лиза, не могла бы ты, пожалуйста, встать на минутку?”

Траммел встала и слегка повернулась к присяжным, ее глаза медленно сканировали двенадцать лиц. Она выглядела решительной, несломленной. Именно такой, какой я сказал ей быть.

“А это Лиза Траммел, обвиняемая. Мисс Фримен хочет, чтобы вы поверили, что она совершила это преступление. Ее рост пять футов три дюйма, вес сто девять фунтов, она промокшая насквозь и является школьной учительницей. Спасибо тебе, Лиза. Теперь вы можете сесть”.

Траммел заняла свое место, а я повернулся обратно к присяжным, переводя взгляд с одного лица на другое, пока говорил.

“Мы согласны с мисс Фримен в том, что это преступление было жестоким и хладнокровным. Никто не должен был лишать жизни Митчелла Бондуранта, и тот, кто это сделал, должен предстать перед правосудием. Но никогда не следует торопиться с суждением. И это то, что улики докажут, что здесь произошло. Следователи по этому делу увидели маленькую картинку и легкую подгонку. Они упустили общую картину. Они упустили настоящего убийцу ”.

Позади себя я услышал голос Фримена.

“Ваша честь, не могли бы мы, пожалуйста, подойти для дополнительной информации?”

Перри нахмурился, но затем подал нам знак подняться. Я последовал за Фримен к краю скамьи подсудимых, уже формулируя свой ответ на то, против чего, как я знал, она будет возражать. Судья включил вентилятор для искажения звука, чтобы присяжные не услышали ничего, чего не должны были слышать, и мы сгрудились у края скамьи.

“Судья, ” начал Фримен, - я ненавижу прерывать вступительное слово, но это не похоже на вступительное слово. Собирается ли адвокат защиты поразить нас фактами, которые подтвердит его защита, и доказательствами, которые у него есть, или он просто собирается говорить в общих чертах о каком-то таинственном убийце, которого все остальные пропустили?”

Судья посмотрел на меня в ожидании ответа. Я посмотрел на свои часы.

“Судья, я возражаю против этого возражения. У меня осталось меньше пяти минут на тридцатиминутный перерыв, а она уже возражает, потому что я ничего не внес на доску? Давайте, судья, она пытается выставить меня напоказ перед присяжными, и я прошу вас принять от нее дальнейшие возражения и не позволять ей снова прерывать ”.

“Я думаю, он прав, мисс Фримен”, - сказал судья. “Слишком рано возражать. Я приведу это сейчас в качестве основного возражения и вмешаюсь сам, если понадобится. Возвращайтесь за стол обвинения и сидите смирно ”.

Он выключил вентилятор и откатил свой стул обратно к центру скамьи. Мы с Фрименом вернулись на свои позиции.

“Как я говорил до того, как меня прервали, в этом деле есть общая картина, и защита собирается показать ее вам. Обвинение хотело бы, чтобы вы поверили, что это простой случай мести. Но убийство никогда не бывает простым, и если вы будете искать кратчайший путь в расследовании или судебном преследовании, то вы многое упустите. Включая убийцу. Лиза Траммел даже не знала Митчелла Бондуранта. Никогда не встречался с ним раньше. У нее не было мотива убивать его, потому что мотив, о котором вам расскажет обвинение, был ложным. Они скажут, что она убила Митчелла Бондуранта, потому что он собирался отобрать у нее дом. Правда заключалась в том, что он не собирался получать дом, и мы это докажем. Мотив подобен рулю на лодке. Вы убираете его, и лодка движется по прихоти ветра. И в этом суть аргументации обвинения. Сильный ветер.”

Я засунул руки в карманы и посмотрел вниз, на свои ноги. Я сосчитал в уме до трех, а когда поднял глаза, то уставился прямо на Ферлонга.

“На самом деле это дело касается денег. Речь идет об эпидемии потери права выкупа, которая прокатилась по нашей стране. Это был не просто акт мести. Это было хладнокровное и расчетливое убийство человека, который угрожал разоблачить коррупцию наших банков и их агентов по обращению взыскания. Речь идет о деньгах и тех, у кого они есть и кто не расстанется с ними любой ценой - даже убийством”.

Я снова сделал паузу, меняя позу и обводя взглядом всю панель. Они пришли к женщине-присяжному по имени Эстер Маркс и задержали. Я знал, что она была матерью-одиночкой, которая работала офис-менеджером в швейном районе. Вероятно, она зарабатывала меньше, чем мужчины, выполняющие ту же работу, и я определил ее как человека, который будет сочувствовать моему клиенту.

“Лайзу Траммел обвинили в убийстве, которого она не совершала. Она была козлом отпущения. Козел отпущения. Она протестовала против жесткой и мошеннической практики банка по обращению взыскания. Она боролась с ними, и за это ее держали подальше с помощью судебного запрета. Именно то, что делало ее подозреваемой для ленивых следователей, делало ее идеальным козлом отпущения. И мы собираемся вам это доказать ”.

Все их взгляды были прикованы ко мне. Я полностью завладел их вниманием.

“Доказательства государства не выдержат критики”, - сказал я. “Кусочек за кусочком мы разобьем это. Мера, по которой вам поручено принять ваше решение здесь, - это вина вне разумных сомнений. Я призываю вас обратить пристальное внимание и подумать самостоятельно. Вы сделаете это, и я гарантирую, что у вас будет больше обоснованных сомнений, чем вы будете знать, что с ними делать. И у вас останется только один вопрос. Почему? Почему эту женщину обвинили в этом преступлении? Почему она прошла через это?”

Последняя пауза, а затем я кивнул и поблагодарил их за внимание. Я быстро вернулся на свое место и сел. Лиза потянулась и положила ладонь на мою руку, как бы в знак благодарности за то, что я заступился за нее. Это был один из наших хореографических приемов. Я знал, что это было притворством, но все равно чувствовал себя хорошо.

Судья объявил пятнадцатиминутный перерыв перед началом дачи показаний. Когда зал суда опустел, я остался на месте за столом защиты. Мое открытие продолжило мое ощущение инерции. Обвинение сохраняло власть в течение следующих нескольких дней, но Фримен теперь была предупреждена, что я приду за ней.

“Спасибо тебе, Микки”, - сказала Лиза Траммел, вставая, чтобы выйти в холл с Хербом Далем, который прошел через ворота, чтобы забрать ее.

Я посмотрел на него, а затем перевел взгляд на нее.

“Не благодари меня пока”, - сказал я.

Двадцать два

После перерыва Андреа Фримен вышла из-за ворот с теми, кого я назвал свидетелями-постановщиками обвинения. Их показания часто были драматичными, но не касались вины или невиновности подсудимого. Они были вызваны просто как часть архитектуры дела государства, чтобы подготовить почву для дачи показаний, которые появятся позже.

Первым свидетелем на процессе была банковская секретарша по имени Рики Санчес. Это была женщина, которая нашла тело жертвы в гараже. Ее ценность заключалась в том, что она помогла установить время смерти и донести шок от убийства до обычных людей в жюри присяжных.

Санчес добиралась на работу из долины Санта-Кларита и, следовательно, имела утренний распорядок, которого она строго придерживалась. Она показала, что регулярно заезжала в гараж банка в 8:45 утра, что давало ей десять минут на то, чтобы припарковаться, добраться до служебного входа и быть за своим столом к 8:55, чтобы подготовиться к открытию дверей банка для публики в 9.

Она показала, что в день убийства она следовала своему обычному распорядку и нашла незанятое парковочное место примерно в десяти местах от места, отведенного Митчеллу Бондуранту. Выйдя и заперев свою машину, она направилась к мосту, соединяющему гараж со зданием банка. Именно тогда она обнаружила тело. Сначала она увидела пролитый кофе, затем открытый портфель на земле и, наконец, Митчелла Бондуранта, лежащего лицом вниз и окровавленного.

Санчес опустилась на колени рядом с телом и проверила, нет ли признаков жизни, затем достала свой мобильный телефон из сумочки и позвонила 911.

Редко удается снять очки защиты со свидетеля-постановщика. Их показания обычно носят строго предписанный характер и редко способствуют постановке вопроса о виновности или невиновности. Тем не менее, вы никогда не знаете наверняка. Во время перекрестного допроса я встал и задал Санчесу несколько вопросов, просто чтобы посмотреть, что может вырваться.

“Итак, мисс Санчес, вы очень точно описали здесь свой утренний распорядок, но на самом деле никакого распорядка нет, как только вы въезжаете в гараж банка, верно?”

“Я не уверен, что вы имеете в виду”.

“Я имею в виду, что у вас нет выделенного парковочного места, так что нет никакой рутины, когда дело доходит до этого. Вы заходите в гараж и начинаете искать свободное место, верно?”

“Ну, вроде того. Банк еще не открыт, поэтому мест всегда много. Обычно я поднимаюсь на второй этаж и паркуюсь в том районе, где я был в тот день ”.

“Хорошо. В прошлом вы ходили на работу с мистером Бондурантом?”

“Нет, обычно он приходил раньше меня”.

“Итак, в тот день, когда вы обнаружили тело мистера Бондурана, где вы видели обвиняемую, Лайзу Траммел, в гараже?”

Она сделала паузу, как будто это был вопрос с подвохом. Это было.

“Я не... я имею в виду, я ее не видел”.

“Спасибо вам, мисс Санчес”.

Следующим в суде был оператор службы 911, который принял экстренный вызов Санчеса в 8:52 утра. Ее звали Лешонда Гейнс, и ее показания использовались главным образом для ознакомления с записью звонка Санчеса. Воспроизведение записи было чрезмерно драматичным и ненужным маневром, но судья разрешил это из-за моего досудебного возражения. Фримен прокрутил сорок секунд пленки после раздачи протоколов присяжным, а также судье и защите.

ГЕЙНС: Девять-один-один, что у вас случилось?

САНЧЕС: Здесь мужчина. Я думаю, что он мертв! Он весь в крови и не двигается.

ГЕЙНС: Как вас зовут, мэм?

САНЧЕС: Рики Санчес. Я нахожусь в гараже отеля WestLand National в Шерман-Оукс.

(пауза)

ГЕЙНС: Это место на бульваре Вентура?

САНЧЕС: Да, вы кого-то посылаете?

ГЕЙНС: Полиция и парамедики были направлены.

САНЧЕС: Я думаю, что он уже мертв. Там много крови.

ГЕЙНС: Вы знаете, кто он?

САНЧЕС: Я думаю, что это мистер Бондурант, но я не уверен. Вы хотите, чтобы я перевернул его?

ГЕЙНС: Нет, просто дождитесь полиции. Вам угрожает какая-либо опасность, мисс Санчес?

(пауза)

САНЧЕС: Э-э, я так не думаю. Я никого не вижу вокруг.

ГЕЙНС: Хорошо, ждите полицию и держите эту линию открытой.

Я не стал задавать никаких вопросов на перекрестном допросе. Защите нечего было добиться.

Фримен бросила свой первый мяч после того, как Гейнс был оправдан. Я ожидал, что она пойдет с первым офицером, который ответит следующим. Попросите его дать показания о прибытии и охране места происшествия, и передайте фотографии места преступления присяжным. Но вместо этого она позвонила Марго Шафер, свидетельнице, которая привела Траммела близко к месту преступления. Я сразу понял, какую стратегию использовал Фримен. Вместо того, чтобы отправлять присяжных на обед с фотографиями места преступления в голове, отправьте их с первым ах-ха моментом судебного разбирательства. Первая часть показаний, которая связала Траммела с преступлением.

Это был хороший план, но Фримен не знала того, что я знал о ее свидетеле. Я просто надеялся, что доберусь до нее до обеда.

Шейфер была миниатюрной женщиной, которая выглядела взволнованной и бледной, когда занимала свидетельское место. Ей пришлось вытащить микрофон из того положения, в котором его оставил Гейнс.

При прямом допросе Фримен вытянул из Шафер, что она была кассиром банка, которая вернулась к работе четыре года назад после того, как обзавелась семьей. У нее не было корпоративных устремлений. Она просто наслаждалась ответственностью, которая была связана с работой и взаимодействием с общественностью.

После еще нескольких личных вопросов, призванных установить взаимопонимание между Шефер и присяжными, Фримен перешла к сути ее показаний, расспросив свидетельницу об утре убийства.

“Я опаздывал”, - сказал Шафер. “Предполагается, что я должен быть на месте у своего окна в девять. Сначала я вынимаю свой банк из хранилища и выписываю его. Итак, обычно я бываю там к четверти. Но в тот день я попал в пробку на бульваре Вентура из-за аварии и очень опоздал ”.

“Вы точно помните, насколько поздно, мисс Шафер?” Спросил Фримен.

“Да, ровно десять минут. Я продолжал смотреть на часы на приборной панели. Я отставал от графика ровно на десять минут.”

“Хорошо, а когда вы приблизились к банку, заметили ли вы что-нибудь необычное или это вызвало у вас беспокойство?”

“Да, я это сделал”.

“И что это было?”

“Я видел Лайзу Траммел на тротуаре, идущую прочь от банка”.

Я встал и возразил, сказав, что свидетельница понятия не имела, откуда шел человек, которого она назвала Трэммелом. Судья согласился и поддержал.

“В каком направлении шла мисс Траммел?” Спросил Фримен.

“На восток”.

“И где она была по отношению к банку?”

“Она была в половине квартала к востоку от банка, тоже шла на восток”.

“Значит, она шла в направлении, противоположном от банка, верно?”

“Да, верно”.

“И насколько близко вы были, когда увидели ее?”

“Я ехал на запад по Вентуре и находился в левой полосе, чтобы можно было выехать на полосу разворота, ведущую ко входу в гараж банка. Итак, она была в трех рядах напротив меня ”.

“Однако вы не сводили глаз с дороги, не так ли?”

“Нет, меня остановили на светофоре, когда я впервые увидел ее”.

“Так она была под прямым углом к вам, когда вы ее увидели?”

“Да, прямо через дорогу от меня”.

“И как получилось, что вы узнали, что эта женщина является обвиняемой, Лайза Траммел?”

“Потому что ее фотография размещена в комнате отдыха сотрудников и в хранилище. Плюс ее фотографию показали сотрудникам банка примерно за три месяца до этого ”.

“Почему это было сделано?”

“Потому что банку был выдан судебный запрет, запрещающий ей приближаться к банку ближе чем на сто футов. Нам показали ее фотографию и сказали немедленно сообщать нашим наблюдателям о любом ее появлении на территории банка ”.

“Можете ли вы сказать присяжным, в котором часу вы увидели Лайзу Траммел, идущую на восток по тротуару?”

“Да, я точно знаю, который был час, потому что я опаздывал. Было восемь пятьдесят пять.”

“Итак, в восемь пятьдесят пять Лиза Траммел шла на восток в направлении, удаляющемся от банка, верно?”

“Да, верно”.

Фримен задал еще несколько вопросов, призванных добиться ответов, которые указывали на то, что Лиза Трэммел находилась всего в полуквартале от банка в течение нескольких минут после звонка в службу 911 с сообщением об убийстве. Она, наконец, закончила допрос свидетеля в 11:30, и судья спросила, не хочу ли я пообедать пораньше и после этого начать перекрестный допрос.

“Судья, я думаю, мне потребуется всего полчаса, чтобы разобраться с этим. Я бы предпочел уйти сейчас. Я готов”.

“Тогда очень хорошо, мистер Холлер. Продолжайте.”

Я встал и подошел к кафедре, расположенной между столом обвинения и скамьей присяжных. Я носил с собой блокнот и две информационные доски. Я держал их так, чтобы их изображения были обращены друг к другу и не могли быть видны. Я прислонил их к краю кафедры.

“Доброе утро, мисс Шафер”.

“Доброе утро”.

“Вы упомянули в своих показаниях, что опаздывали из-за дорожно-транспортного происшествия, верно?”

“Да”.

“Вы случайно не наткнулись на место аварии, когда ехали на работу?”

“Да, это было к западу от бульвара Ван Найс. Как только я справился с этим, я начал двигаться плавно ”.

“На какой стороне Вентуры это было?”

“В этом-то и было дело. Это было на восточных полосах, но всем с моей стороны пришлось притормозить, чтобы поглазеть ”.

Я сделал пометку в своем блокноте и сменил направление.

“Мисс Шафер, я заметил, что прокурор забыл спросить вас, была ли у мисс Траммел с собой молоток, когда вы ее увидели. Вы не видели ничего подобного, не так ли?”

“Нет, я этого не делал. Но она несла большую сумку для покупок, которая была более чем достаточно большой для молотка ”.

Я впервые услышал о сумке для покупок. Об этом не упоминалось в материалах расследования. Шафер, всегда услужливый свидетель, представлял новый материал. По крайней мере, я так думал.

“Сумка для покупок? Вы случайно не упоминали об этой сумке для покупок во время каких-либо ваших бесед с полицией или прокурором по этому делу?”

Шафер немного подумал над этим.

“Я не уверен. Возможно, у меня его не было ”.

“Итак, насколько вы помните, полиция даже не спросила, было ли у обвиняемого что-нибудь при себе”.

“Я думаю, что это правильно”.

Я не знал, что это значило и значило ли это что-нибудь вообще. Но я решил пока держаться подальше от сумки с покупками и снова двигаться в новом направлении. Вы никогда не хотели, чтобы свидетель знал, куда вы направляетесь.

“Итак, мисс Шафер, когда вы свидетельствовали всего несколько минут назад, что находились в трех рядах от тротуара, где предположительно видели обвиняемого, вы ошиблись в подсчете, не так ли?”

Вторая резкая смена темы и вопрос вызвали у нее кратковременную паузу.

“Э-э... нет, я этого не делал”.

“Хорошо, на каком перекрестке вы были, когда увидели ее?”

“Проспект Седрос”.

“На Вентуре есть две полосы движения в восточном направлении, не так ли?”

“Да”.

“И затем у вас есть полоса поворота на Седрос, верно?”

“Да, это верно. Итого трое.”

“А как насчет полосы парковки у обочины?”

Она скорчила ой, да ладно, гримасу.

“Это ненастоящий переулок”.

“Ну, это пространство между вами и женщиной, которую, как вы утверждаете, звали Лайза Трэммел, не так ли?”

“Если ты так говоришь. Я думаю, что это придирчивость ”.

“Неужели? Я думаю, это просто уточнение, не так ли?”

“Я полагаю, что большинство людей сказали бы, что между мной и ней было три полосы движения”.

“Ну, назовем это так, зона парковки имеет ширину по крайней мере в длину автомобиля и на самом деле шире, верно?”

“Ладно, если ты хочешь придираться. Назовем это четвертой полосой. Моя ошибка”.

Это была вынужденная, если не сказать горькая уступка, и я был уверен, что присяжные увидели, кто на самом деле придирается.

“Итак, теперь вы утверждаете, что, когда вы предположительно видели мисс Траммел, вы должны были находиться примерно в четырех полосах движения от нее, а не в трех, о которых вы ранее давали показания, верно?”

“Верно. Я сказал, моя ошибка”.

Я сделал пометку в своем блокноте, которая на самом деле ничего не значила, но я надеялся, что для присяжных это будет выглядеть так, как будто я веду какой-то счет. Затем я подошел к своим доскам объявлений, разделил их и выбрал одну.

“Ваша честь, я хотел бы показать свидетелю фотографию места, о котором мы здесь говорим”.

“Обвинение это видело?”

“Судья, это содержалось на компакт-диске с вещественными доказательствами, который был обнаружен. Я специально не предоставлял доску мисс Фримен, и она не просила ее показывать ”.

Фримен не высказал возражений, и судья сказал мне продолжать, назвав первое заседание коллегии защиты доказательством 1А. Я установил складной мольберт на открытой площадке между ложей присяжных и местом для свидетелей. Обвинение планировало использовать верхние экраны для демонстрации вещественных доказательств, и позже я тоже это сделаю, но для этой демонстрации я хотел пойти старомодным путем. Я поднял доску для показа, а затем вернулся к кафедре.

“Мисс Шафер, вы узнаете фотографию, которую я поставил на мольберт?”

Это был вид с воздуха размером тридцать на пятьдесят дюймов на рассматриваемый участок бульвара Вентура, занимающий два квартала. Буллокс достал это из Google Планета Земля, и все, чего нам это стоило, - это стоимость раздува и монтажа на плате.

“Да. Это похоже на вид сверху на бульвар Вентура, и вы можете видеть банк, а также пересечение с проспектом Седрос примерно в квартале отсюда ”.

“Да, вид с высоты птичьего полета. Не могли бы вы, пожалуйста, отойти и маркером на выступе мольберта обвести место, где, по вашему мнению, вы видели Лайзу Траммел?”

Шафер посмотрел на судью, как будто спрашивая разрешения. Он одобрительно кивнул, и она вышла. Она взяла черный маркер с выступа и обвела участок на тротуаре, в полуквартале от входа в банк.

“Благодарю вас, мисс Шафер. Можете ли вы теперь указать присяжным, где находилась ваша машина, когда вы выглянули в окно и предположительно увидели Лайзу Траммел?”

Она отметила место на средней полосе, которое, по-видимому, находилось по крайней мере в трех автомобильных длинах от пешеходного перехода.

“Благодарю вас, мисс Шафер. Теперь вы можете вернуться на свидетельское место ”.

Шейфер положила маркер обратно на выступ и вернулась на свое место.

“Итак, сколько машин было перед вами на светофоре, как вы могли бы сказать?”

“По крайней мере, двое. Может быть, трое.”

“Что насчет полосы поворота непосредственно слева от вас, были ли там какие-нибудь машины, ожидающие поворота?”

Она была готова к этому и не собиралась позволять мне обмануть ее.

“Нет, мне был хорошо виден тротуар”.

“Итак, был час пик, и вы говорите нам, что никто не ждал на поворотной полосе, чтобы добраться до работы”.

“Не рядом со мной, но я был на две или три машины сзади. Там мог быть кто-то, кто ждал своей очереди, просто не рядом со мной ”.

Я спросил судью, могу ли я сейчас поставить вторую доску, доказательство защиты 1B, на мольберт, и он сказал мне продолжать. Это была еще одна увеличенная фотография, но она была сделана с уровня земли. Это была фотография, которую Циско сделал из окна машины, стоя на светофоре на средней западной полосе бульвара Вентура на Седрос-авеню в 8:55 утра в понедельник, через месяц после убийства. В правом нижнем углу изображения был отпечаток времени.

Вернувшись к кафедре, я попросил Шейфер описать то, что она видела.

“Это фотография того же самого квартала, сделанная с земли. Вот и "Гастроном Дэнни". Мы иногда ходим туда на ланч ”.

“Да, и вы не знаете, ресторан "У Дэнни" открыт на завтрак?”

“Да, это так”.

“Вы когда-нибудь были там на завтрак?”

Фримен встал, чтобы возразить.

“Судья, я с трудом понимаю, какое это имеет отношение к показаниям свидетеля или элементам этого судебного разбирательства”.

Перри посмотрел на меня.

“Если ваша честь уделит мне минутку, значимость станет совершенно ясной”.

“Продолжайте, но делайте это быстро”.

Я снова сосредоточился на Шефере.

“У вас была возможность позавтракать у Дэнни, мисс Шафер?”

“Нет, не завтрак”.

“Но вы же знаете, что это популярно за завтраком, верно?”

“Я действительно не мог бы знать”.

Это был не тот ответ, которого я хотел, но он был полезен. Это был первый раз, когда Шефер явно уклонялся от ответа, намеренно избегая очевидного признания. Присяжные, которые обратили на это внимание, начали бы видеть в ком-то не беспристрастного свидетеля, а женщину, которая отказалась отклониться от линии обвинения.

“Тогда позвольте мне спросить вас вот о чем. Какие еще заведения в этом квартале открыты до девяти часов утра?”

“В основном есть магазины, которые были бы закрыты. Вы можете видеть знаки на картинке ”.

“Тогда чем, по-вашему, объясняется тот факт, что на этой фотографии занято каждое отмеренное пространство? Это были бы покупатели гастронома?”

Фримен снова возразил, сказав, что свидетель вряд ли был квалифицирован, чтобы ответить на вопрос. Судья согласился и поддержал возражение, сказав мне двигаться дальше.

“В понедельник утром, в восемь пятьдесят пять, когда вы утверждаете, что видели мисс Траммел в четырех рядах от вас, вы помните, сколько машин было припарковано перед гастрономом и вдоль тротуара?”

“Нет, я не знаю”.

“Всего несколько минут назад вы дали показания, и я могу зачитать их вам, если хотите, что у вас было четкое представление о Лайзе Траммел. Это ваши показания о том, что на парковочной полосе не было транспортных средств?”

“Возможно, там было несколько машин, но я ясно видел ее”.

“Что насчет полос движения, они тоже были свободны?”

“Да. Я мог видеть ее”.

“Вы сказали, что опаздывали, потому что движение в западном направлении было очень медленным из-за аварии, верно?”

“Да”.

“Авария на восточных полосах, верно?”

“Да”.

“Итак, насколько сильно было перекрыто движение на полосах в восточном направлении, если полосы в западном направлении были перекрыты настолько, что вы опоздали на работу на десять минут?”

“Я действительно не помню”.

Идеальный ответ. Для меня. Лживый свидетель всегда получает очки за D.

“Не правда ли, мисс Шафер, что вам пришлось смотреть через две полосы встречного движения, плюс на полную полосу парковки, чтобы увидеть обвиняемого на тротуаре?”

“Все, что я знаю, это то, что я видел ее. Она была там”.

“И она даже несла большую сумку для покупок, вы говорите, верно?”

“Это верно”.

“Какого рода сумка для покупок?”

“Такие с ручками, такие можно купить в универмаге”.

“Какого цвета оно было?”

“Он был красным”.

“И вы могли бы сказать, был ли он полным или пустым?”

“Я не мог сказать”.

“И она несла это на боку или перед собой?”

“Внизу, рядом с ней. Одной рукой.”

“Вы, кажется, хорошо разбираетесь в этой сумке. Вы смотрели на сумку или на лицо женщины, которая ее несла?”

“У меня было время взглянуть на обоих”.

Я покачал головой, просматривая свои записи.

“Мисс Шафер, вы знаете, какого роста мисс Траммел?”

Я повернулся к своей клиентке и сделал ей знак встать. Вероятно, мне следовало сначала спросить разрешения судьи, но я был в ударе и не хотел наезжать на лежачих полицейских. Перри ничего не сказал.

“Понятия не имею”, - сказал Шафер.

“Вас бы удивило, если бы вы узнали, что ее рост всего пять футов три дюйма?”

Я кивнул Лизе, и она села обратно.

“Нет, я не думаю, что это меня удивило бы”.

“Пять футов три дюйма, и вы все равно выбрали ее на четырех полосах, забитых машинами”.

Фримен возразила, как я и предполагал, она бы возразила. Перри поддержал возражение, но мне не нужен был ответ, чтобы высказать свою точку зрения. Я посмотрел на часы и увидел, что до полудня оставалось две минуты. Я выпустил свою последнюю торпеду.

“Мисс Шафер, не могли бы вы взглянуть на фотографию и указать, где вы видите обвиняемого на тротуаре?”

Все взгляды переместились на увеличенное фото. Из-за ряда машин на парковочной полосе пешеходы на тротуаре были неузнаваемы на изображении. Фримен вскочила на ноги и возразила, утверждая, что защита пытается завалить песком свидетеля и суд. Перри позвал нас на боковую панель. Когда мы добрались туда, у него были строгие слова в мой адрес.

“Мистер Халлер, да или нет, обвиняемый на фотографии?”

“Нет, ваша честь”.

“Тогда вы занимаетесь попыткой обмануть свидетеля. Этого не произойдет в моем зале суда. Сними свою фотографию ”.

“Судья, я никого не пытаюсь обмануть. Она могла бы просто сказать, что обвиняемого на фотографии нет. Но она явно не может видеть пешеходов на другой стороне движения, и я пытаюсь разъяснить это ...”

“Меня не волнует, что ты пытаешься сделать. Уберите свою фотографию, и если вы попытаетесь еще раз сделать что-то подобное, вы окажетесь на слушании по делу о неуважении к суду в конце рабочего дня. Понятно?”

“Да, сэр”.

“Ваша честь”, - сказал Фримен. “Присяжным следует сообщить, что обвиняемого на фотографии нет”.

“Я согласен. Возвращайся назад”.

Возвращаясь к кафедре, я снял с мольберта демонстрационные доски.

“Дамы и господа”, - сказал судья. “Позвольте отметить, что обвиняемого не было на фотографии, которую адвокат защиты выставил на всеобщее обозрение”.

Инструктаж присяжных меня устроил. Я все же высказал свою точку зрения. Тот факт, что присяжным пришлось сообщить, что Лизы не было на фотографии, подчеркнул, насколько трудно было бы увидеть и опознать кого-то на тротуаре.

Судья сказал мне продолжать перекрестный допрос, и я наклонился к микрофону.

“Больше вопросов нет”.

Я сел и положил доски с фотографиями на пол под столом. Они хорошо послужили мне. Я принял удар от судьи, но оно того стоило. Это всегда стоит того, если вы высказываете свою точку зрения.

Двадцать три

Лиза Траммел была в восторге от моего перекрестного допроса Марго Шафер. Даже Херб Даль не смог удержаться от поздравлений мне, поскольку судебное заседание было прервано на обед. Я посоветовал им не слишком волноваться. Это было в начале процесса, и с такими свидетелями, как Шефер, обычно было легче всего справиться и нанести ущерб свидетелям в суде. Все еще были трудные свидетели и еще более трудные дни впереди. Они могли на это рассчитывать.

“Мне все равно”, - сказала Лиза. “Ты был великолепен, и эта лживая сука получила именно то, что заслужила”.

Оскорбление сочилось ненавистью, и это заставило меня на мгновение остановиться, прежде чем ответить.

“У прокурора все еще будет шанс реабилитировать ее после перенаправления после обеда”.

“И тогда ты сможешь снова уничтожить ее при повторном пересечении”.

“Что ж… Я не знаю насчет уничтожения кого-либо. Это не то, что...”

“Ты можешь присоединиться к нам за ланчем, Микки?”

Она подчеркнула просьбу, обвив рукой Даля, ясно показывая то, что я предполагал, что они были вместе не только в бизнесе.

“Здесь нет ничего хорошего”, - продолжила она. “Мы идем на бульвар Вентура, чтобы найти место. Мы могли бы даже попробовать Danny's Deli.”

“Спасибо, но нет. Мне нужно вернуться в офис и встретиться со своей командой. Их здесь нет, потому что их не может быть. Они работают, и мне нужно проверить ”.

Лиза бросила на меня взгляд, который сказал мне, что она мне не поверила. Для меня это не имело большого значения. Я представлял ее в суде. Это не означало, что я должен был ужинать с ней, а мужчина, в котором я все еще был уверен, замышлял обокрасть ее, независимо от романтической связи - если это вообще было романтично. Я вышел один и вернулся в свой офис в здании Виктори.

Лорна уже сходила в конкурирующий и гораздо лучший знаменитый гастроном Джерри в Студио-Сити и купила сэндвичи с индейкой и капустным салатом. Я ел за своим столом, рассказывая Циско и Буллоксу о том, что произошло тем утром в суде. Несмотря на мою сдержанность с моим клиентом, я чувствовал себя довольно хорошо из-за моего столкновения с Шафером. Я поблагодарил Буллокса за демонстрационную доску, которая, как я полагал, произвела впечатление на присяжных. Нет ничего лучше наглядного пособия, помогающего бросить тень сомнения на предполагаемого очевидца.

Когда я закончил пересказывать показания на суде, я спросил их, над чем они работали. Циско сказал, что он все еще просматривает полицейское расследование, выискивая ошибки и предположения, сделанные детективами, которые могли быть обращены против Керлена во время перекрестного допроса.

“Хорошо, мне нужны все боеприпасы, которые я могу достать”, - сказал я. “Буллокс, что-нибудь с твоей стороны?”

“Я в значительной степени провел утро с делом о потере права выкупа. Я хочу быть пуленепробиваемым, когда придет моя очередь ”.

“Ладно, хорошо, но у тебя еще есть немного времени. Я предполагаю, что защита не начнет до следующей недели. Фримен выглядит так, как будто она пытается сохранить определенный ритм и динамику, но в ее списке много свидетелей, и это не похоже на большой дым ”.

Часто прокуроры и адвокаты защиты заполняют свои списки свидетелей, чтобы другая сторона не догадывалась, кого на самом деле вызовут и кто важен с точки зрения дачи показаний. Мне не показалось, что Фримен прибегал к такого рода уловкам. Ее список был скудным, и каждое имя в нем могло что-то добавить к делу.

Я обмакнул свой сэндвич в соус "Тысяча островов", который капнул на бумажную обертку. Аронсон указал на одну из рекламных досок, которые я привез с собой из суда. Это был снимок с уровня земли, которым я пытался обмануть Марго Шафер.

“Разве это не было рискованно? Что, если бы Фримен не возражал?”

“Я знал, что она это сделает. И если бы она этого не сделала, судья сделал бы. Им не нравится, что ты пытаешься вот так обмануть свидетелей ”.

“Да, но тогда присяжные узнают, что вы лжете”.

“Я не лгал. Я задал свидетелю вопрос. Не могла бы она указать, где была Лиза на фотографии? Я не говорил, что на фотографии была Лиза. Если бы ей была предоставлена возможность ответить, ответ был бы отрицательным. Вот и все”.

Аронсон нахмурился.

“Помните, что я сказал, Буллокс. Не растите в себе совесть. Мы ведем жесткую игру. Я играл Фримен, а она пытается разыграть меня. Может быть, она уже каким-то образом сыграла со мной, а я даже не знаю об этом. Я рискнул и получил небольшой подзатыльник от судьи. Но каждый из присяжных смотрел на эту фотографию, пока мы были на боковой панели, и каждый из них думал, как тяжело было бы Марго Шафер увидеть то, что, по ее утверждению, она видела. Вот как это работает. Это холодно и расчетливо. Иногда вы выигрываете очко, но чаще всего этого не происходит.”

“Я знаю”, - сказала она пренебрежительно. “Это не значит, что мне это должно нравиться”.

“Нет, ты не понимаешь”.

Двадцать четыре

Фримен удивил меня после обеда, не вызвав Марго Шафер обратно для дачи показаний, чтобы попытаться возместить ущерб, который я нанес Кроссу. Я предполагал, что у нее было запланировано что-то еще на потом, что помогло бы спасти показания Шафера. Вместо этого она позвонила сержанту полиции Лос-Анджелеса Дэвиду Ковингтону, который был первым офицером, ответившим в WestLand National после того, как был зарегистрирован звонок в 911 от Рики Санчеса.

Ковингтон был опытным ветераном и надежным свидетелем обвинения. В точном, если не шутливом изложении человека, который видел больше мертвых тел и свидетельствовал о них больше раз, чем он может вспомнить, он описал прибытие на место происшествия и определение того, что жертва была мертва в результате нечестной игры. Затем он описал закрытие доступа ко всему гаражу, загон Рики Санчеса и других возможных свидетелей и оцепление помещения второго этажа, где находилось тело.

Благодаря Ковингтону фотографии с места преступления были представлены и показаны во всей их кровавой красе на двух плоских экранах над головой. Это больше, чем какие-либо показания Ковингтона, доказывало факт убийства, что является необходимым условием для вынесения обвинительного приговора.

Я добился незначительного успеха во время досудебной перепалки, связанной с фотографиями с места преступления. Я возражал против их представления, в частности, против плана обвинения разместить увеличенные изображения три на три на мольбертах перед скамьей присяжных. Я утверждал, что они наносят ущерб моему клиенту. Фотографии реальных жертв убийства всегда шокируют и вызывают сильные эмоции. Человеку свойственно хотеть сурово наказать виновных. Фотографии могут легко настроить присяжных против обвиняемого, независимо от того, какие улики связывают обвиняемого с преступлением. Перри пытался разделить ребенка. Он ограничил количество фотографий, которые обвинение могло представить, четырьмя и сказал Фримен, что она должна использовать верхние экраны, таким образом ограничив размер фотографий. Я выиграл несколько очков, но знал, что постановление судьи не ограничит интуитивную реакцию присяжных. Все равно это была победа обвинения.

Фримен выбрал четыре фотографии, на которых было больше всего крови и под жалким углом, под которым Бондурант упал лицом на бетонный пол гаража.

На перекрестном допросе я сосредоточился на одной фотографии и попытался заставить присяжных думать о чем-то другом, кроме мести за погибших. Лучший способ сделать это - подбрасывать вопросы. Если у них остались вопросы, но нет ответов, значит, я выполнил свою работу по кроссу.

С разрешения судьи я использовал проекционный пульт, чтобы убрать три фотографии с экранов, оставив только одну.

“Сержант Ковингтон, я хочу обратить ваше внимание на фотографию, которую я оставил на всеобщее обозрение. Я полагаю, что это помечено как Третье вещественное доказательство для людей. Можете ли вы сказать мне, что это на переднем плане фотографии?”

“Да, это открытый портфель”.

“Хорошо, и таким вы его нашли, когда прибыли на место происшествия?”

“Да, это так”.

“Он сидел там вот так открытым?”

“Да”.

“Хорошо, и вы проводили какие-либо расспросы у какого-либо свидетеля или кого-либо еще, чтобы определить, открывал ли кто-нибудь его после обнаружения жертвы?”

“Я спросил женщину, которая позвонила в девять-один-один, открывала ли она его, и она сказала, что нет. Таков был объем моего расследования по этому поводу. Я оставил это для детективов.”

“Хорошо, и вы показали здесь, что вы работали в патруле всю свою карьеру в течение двадцати двух лет, верно?”

“Да, это верно”.

“Вы ответили на множество звонков "девять-один-один”?"

“Да”.

“Что значил для вас вид этого открытого портфеля?”

“На самом деле ничего. Это была просто часть места преступления ”.

“Навел ли вас ваш опыт на мысль, что в этом убийстве могло быть замешано ограбление?”

“Не совсем. Я не детектив.”

“Если ограбление не было мотивом в этом преступлении, зачем убийце понадобилось время, чтобы открыть портфель жертвы?”

Фримен возразил прежде, чем Ковингтон смог ответить. Она сказала, что вопрос выходит за рамки знаний и опыта свидетеля.

“Сержант Ковингтон всю свою карьеру проработал в патруле. Он не детектив. Он никогда не расследовал ограбление”.

Судья кивнул.

“Я склонен согласиться с мисс Фримен, мистер Холлер”.

“Ваша честь, сержант Ковингтон, возможно, никогда не был детективом, но я думаю, можно с уверенностью сказать, что он откликался на звонки об ограблениях и проводил предварительные расследования. Я думаю, он, безусловно, может ответить на вопрос о своих первоначальных впечатлениях от места преступления ”.

“Я по-прежнему собираюсь поддержать возражение. Задавайте свой следующий вопрос ”.

Потерпев поражение в этом вопросе, я посмотрел вниз на заметки, которые я ранее подготовил для Ковингтона. Я был уверен, что твердо вложил вопрос об ограблении и мотиве убийства в головы присяжных, но я не хотел оставлять все как есть. Я решил попробовать блефовать.

“Сержант, после того, как вы прибыли по вызову девять-один-один и осмотрели место преступления, вызывали ли вы следователей, судмедэкспертов и экспертов с места преступления?”

“Да, я связался с центром связи, подтвердив, что у нас произошло убийство, и запросив обычный ответ следователей из отдела Ван Найс”.

“И вы сохраняли контроль над местом преступления, пока не прибыли эти люди?”

“Да, именно так это и работает. Я передал опеку над местом происшествия следователям. Детектив Керлен, если быть точным.”

“Хорошо, и в какой-либо момент во время этого процесса вы обсуждали с Керленом или любым другим сотрудником правоохранительных органов возможность того, что убийство произошло в результате попытки ограбления?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы уверены, сержант?”

“Совершенно уверен”.

Я кое-что написал в своем блокноте. Это были бессмысленные каракули, сделанные для присяжных.

“У меня больше нет вопросов”.

Ковингтон был освобожден, и один из парамедиков, которые ответили на вызов "девять-один-один", дал показания о подтверждении того, что жертва была мертва на месте происшествия. Он давал показания в течение пяти минут, поскольку Фримена интересовало только подтверждение факта смерти, а я ничего не мог добиться от перекрестного допроса.

Следующим был брат жертвы, Натан Бондурант. Его использовали для подтверждения личности жертвы, что является еще одним требованием для вынесения обвинительного приговора. Фримен также использовала его, как и фотографии с места преступления, чтобы вызвать эмоции у присяжных. Он со слезами на глазах описал, как детективы отвезли его в кабинет судмедэксперта, где он опознал тело своего младшего брата. Фримен спросил его, когда он в последний раз видел своего брата живым, и его ответ вызвал еще один поток слез, когда он описал совместное посещение баскетбольного матча "Лейкерс" всего за неделю до убийства.

Это эмпирическое правило - оставлять плачущего мужчину в покое. Обычно перекрестный допрос близкого человека жертвы ничего не дает, но Фримен открыл дверь, и я решил войти в нее. Я рисковал тем, что присяжные могут посчитать меня жестоким, если я зайду слишком далеко в допросе члена семьи, пережившего тяжелую утрату.

“Мистер Бондуран, я сожалею о потере вашей семьи. У меня есть только несколько быстрых вопросов. Вы упомянули, что вы и ваш брат ходили на игру "Лейкерс" за неделю до того, как произошло это ужасное преступление. О чем вы говорили во время той прогулки?”

“Э-э, мы говорили о многих вещах. Было бы трудно вспомнить все прямо сейчас ”.

“Только спортс и Лейкерс?”

“Нет, конечно, нет. Мы были братьями. Мы говорили о многих вещах. Он спрашивал о моих детях. Я спросил, встречается ли он с кем-нибудь. Подобные вещи”.

“Он с кем-нибудь встречался?”

“Нет, не в то время. Он сказал, что был слишком занят работой ”.

“Что еще он говорил о работе?”

“Он просто сказал, что было занято. Он отвечал за ипотечные кредиты, и это были плохие времена. Множество случаев лишения права выкупа и все такое прочее. Он на самом деле не вдавался в подробности ”.

“Говорил ли он о своих владениях недвижимостью и о том, что с ними происходило?”

Фримен возражал по поводу значимости. Я попросил сделать врезку, и она была предоставлена. На скамье подсудимых я утверждал, что уже поставил присяжных в известность о том, что буду не только опровергать доводы государства, но и выдвигать доводы защиты, которые включали доказательства альтернативной теории преступления.

“Это та альтернативная теория, судья. Что у Бондуранта были финансовые проблемы, и его попытки выбраться из ямы привели к его кончине. Мне должна быть предоставлена свобода действий, чтобы продолжить это с любым свидетелем, которого обвинение представит присяжным ”.

“Судья, ” возразил Фримен, - только потому, что адвокат говорит, что что-то имеет значение, не означает, что это так. Брат жертвы не имеет прямого представления о финансовом или инвестиционном положении Митчелла Бондуранта ”.

“Если это так, судья, Натан Бондурант может так сказать, и я продолжу”.

“Очень хорошо, отклоняется. Задавайте ваш вопрос, мистер Холлер.”

Вернувшись к кафедре, я снова задал свидетелю вопрос.

“Он говорил очень кратко и не вдаваясь в подробности об этом”, - ответил свидетель.

“Что именно он сказал?”

“Он только что сказал, что его инвестиционная недвижимость была перевернута с ног на голову. Он не сказал, сколько это было человек или сколько было задействовано. Это было все, что он сказал ”.

“Что это значило для вас, когда он сказал, что был вверх ногами?”

“Что он задолжал за свою собственность больше, чем она того стоила”.

“Он говорил, что пытался их продать?”

“Он сказал, что не мог продать их, не приняв ванну”.

“Благодарю вас, мистер Бондуран. У меня больше нет вопросов ”.

Фримен завершила свой обход второстепенных игроков, вызвав свидетельницу по имени Глэдис Пикетт, которая представилась в суде старшим кассиром главного отделения WestLand National в Шерман-Оукс. Выяснив у Пикетт, в чем заключались ее обязанности в банке, Фримен перешел сразу к основным показаниям.

“Как лицо, отвечающее за кассиров в банке, сколько человек отчитывается перед вами, миссис Пикетт?”

“Всего около сорока”.

“Является ли один из этих людей кассиром по имени Марго Шафер?”

“Да, Марго - одна из моих кассиров”.

“Я хотел бы вернуть ваше внимание к утру убийства Митчелла Бондуранта. Приходила ли к вам Марго Шафер с какой-то особой заботой?”

“Да, она сказала”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать присяжным, о чем беспокоилась мисс Шафер?”

“Она пришла ко мне и сообщила, что видела Лайзу Траммел всего в полуквартале от банка, которая шла по тротуару и двигалась в направлении, удаляющемся от банка”.

“Почему это вызвало беспокойство?”

“Ну, у нас есть фотография Лизы Траммел в комнате отдыха сотрудников и в нашем хранилище, и нам было поручено сообщать о любом появлении Лайзы Траммел нашему руководству”.

“Вы знаете, почему была введена в действие эта инструкция?”

“Да, у банка есть судебный запрет, запрещающий ей находиться вдали от собственности”.

“Можете ли вы сказать присяжным, в котором часу Марго Шафер рассказала вам о том, что видела мисс Траммел возле банка?”

“Да, это было, как только она пришла на работу в тот день. Это было первое, что она сделала ”.

“Теперь вы ведете учет того, когда кассиры приходят на работу?”

“Я храню список покупок в хранилище, в котором указано время”.

“Это когда кассиры заходят в хранилище и берут свои денежные ящики, чтобы отнести их на свои посты?”

“Да, это верно”.

“В день, о котором идет речь, в какое время вы показываете, как имя Марго Шафер вычеркивается?”

“Было девять ноль девять. Она была последней, кто зарегистрировался. Она опоздала”.

“И это было бы тогда, когда она рассказала вам о том, что видела Лайзу Траммел?”

“Да, именно”.

“Итак, в то время знали ли вы, что Митчелл Бондурант был убит в гараже банка?”

“Нет, пока никто этого не знал, потому что Рики Санчес оставалась в гараже до приезда полиции, а затем они держали ее там для допроса. Мы не знали, что происходит ”.

“Таким образом, идея о том, что Марго Шефер могла состряпать историю о том, что видела Лайзу Траммел после того, как услышала об убийстве мистера Бондурана, невозможна, верно?”

“Верно. Она рассказала мне о том, что видела ее до того, как она, или я, или кто-либо в банке узнал о мистере Бондуранте ”.

“Итак, в какой момент вы узнали об убийстве мистера Бондурана в гараже и поделились информацией, полученной от Марго Шафер?”

“Это было примерно полчаса спустя. Именно тогда мы услышали, и я, очевидно, подумал, что полиции нужно знать, что эту женщину видели поблизости ”.

“Благодарю вас, миссис Пикетт. У меня больше нет вопросов ”.

Это был самый большой успех Фримена на данный момент. Пикетт успешно разрушил многое из того, чего я был в состоянии достичь с Шафером в качестве свидетеля. Теперь мне нужно было решить, оставить ли это в покое или рискнуть сделать все еще хуже.

Я решил сократить свои потери и двигаться дальше. Говорят, никогда не задавай вопрос, на который ты уже не знаешь ответа. Здесь применяется правило. Пикетт отказался разговаривать с моим следователем. Фримен мог расставить ловушку, оставив ее там с еще одной информацией, на которую я мог наткнуться своим опрометчивым вопросом.

“У меня нет вопросов к этому свидетелю”, - сказал я со своего места за столом защиты.

Судья Перри извинил Пикетта и объявил послеобеденный перерыв на пятнадцать минут. Когда люди встали, чтобы покинуть зал суда, мой клиент наклонился ко мне за столом.

“Почему ты не пошел за ней?” - прошептала она.

“Кто? Пикетт? Я не хотел усугублять ситуацию, задавая неправильные вопросы ”.

“Вы издеваетесь надо мной? Тебе нужно было уничтожить ее, как ты уничтожил Шафера ”.

“Разница была в том, что мне было с чем поработать над Шафером. У меня не было этого на Пикетт, и преследовать кого-то, у кого не было ничего, с чем можно было бы преследовать ее, - потенциальная катастрофа. Я оставил это в покое”.

Я мог видеть, как от гнева темнеют ее глаза.

“Ну, ты должен был получить что-нибудь на нее”.

Это прозвучало как шипение сквозь то, что я принял за сжатые зубы.

“Послушай, Лиза, я твой адвокат, и я решаю ...”

“Неважно. Я должен идти”.

Она встала и поспешила через ворота к выходу из зала суда. Я взглянул на Фримен, чтобы посмотреть, уловила ли она проявление разногласий между адвокатом и клиентом. Она одарила меня понимающей улыбкой, показывая, что да.

Я решил выйти в коридор, чтобы посмотреть, почему моему клиенту так внезапно понадобилось уйти. Я вышел, и камеры сразу же привлекли меня к одной из скамеек, которые тянулись вдоль коридора между дверями зала суда. В центре внимания была Лиза, которая сидела на скамейке, обнимая своего сына Тайлера. Мальчик выглядел крайне неуютно в свете камер.

“Иисус Христос”, - прошептал я.

Я увидел сестру Лизы, стоящую на периферии группы, и подошел.

“Что это, Джоди? Она знает, что судья постановил, что она не может забрать ребенка в суде.”

“Я знаю. Он не собирается входить в зал суда. Он провел полдня в школе, и она хотела, чтобы я привел его. Она подумала, что, я полагаю, если средства массовой информации увидят ее с Таем, это может помочь делу ”.

“Да, ну, средства массовой информации не имеют к этому никакого отношения. Не возвращайте его обратно. Мне все равно, что она говорит, не возвращайте его ”.

Я огляделся в поисках Херба Даля. Это, должно быть, был его ход, и я хотел передать ему то же самое сообщение. Но не было никаких признаков бывшего голливудского актера. Вероятно, он был достаточно умен, чтобы держаться от меня подальше.

Я направился обратно в зал суда. У меня оставалось еще десять минут перерыва, и я планировал использовать их, размышляя о работе с клиентом, который мне не нравился и который я начинал презирать.

Двадцать пять

После перерыва Фримен перешел к тому, что я называю стадией обвинения "охотник-собиратель". Техники с места преступления. Их показания стали бы платформой, на которой она представила бы детектива Говарда Керлена, ведущего следователя.

Первым охотником-собирателем был следователь коронера по имени Уильям Эбботт, который прибыл на место преступления и которому было поручено документировать тело и доставить его в офис судмедэксперта, где должно было быть проведено вскрытие.

Его показания касались его наблюдений на месте преступления, ранений головы, полученных жертвой, и личных вещей, найденных на теле. Это включало бумажник Бондуранта, часы, мелочь и зажим для денег, в котором было 183 доллара валютой. Там также была квитанция от франшизы Joe's Joe, которая помогла следователям установить время смерти.

Эбботт, как и Ковингтон до него, был очень деловит в своих показаниях. Находиться на месте насильственного преступления было для него обычным делом. Когда настала моя очередь задавать вопросы, я сосредоточился на этом.

“Мистер Эббот, как долго вы работаете следователем коронера?”

“Сейчас мне уже двадцать девять лет”.

“Все из округа Лос-Анджелес?”

“Это верно”.

“На скольких местах убийств, по вашей оценке, вы побывали за это время?”

“О, боже, наверное, пара тысяч. Очень много.”

“Держу пари. И я предполагаю, что во многих сценах было задействовано большое насилие ”.

“Такова природа зверя”.

“Что насчет этой сцены? Вы осмотрели и сфотографировали раны на жертве, верно?”

“Да, я это сделал. Это часть протокола, которому мы следуем перед транспортировкой тела ”.

“Перед вами отчет с места преступления, который был принят в качестве доказательства по досудебному соглашению. Не могли бы вы зачитать присяжным второй абзац резюме?”

Эбботт перевернул страницу своего отчета и нашел абзац.

“ ‘На темени имеются три отчетливые раны от ударов, отмеченные их жестокостью и повреждениями. Положение тела указывает на немедленную потерю сознания перед ударом о землю.’ Тогда в скобках у меня есть слово ‘перебор’. ”

“Да, мне это любопытно. Что вы имели в виду, добавив ‘излишество’ в резюме?”

“Просто мне показалось, что любое из этих воздействий сделало бы свое дело. Жертва была без сознания и, возможно, даже мертва до того, как упала на землю. Первый удар сделал это. Это указывает на то, что два удара были нанесены после того, как он упал лицом вниз на землю. Это было чересчур. Кто-то был очень зол на него, вот как я на это смотрел ”.

Эбботт, вероятно, думал, что он ловко дает мне ответ, который я больше всего не хотел слышать. Фримен тоже. Но они были неправы.

“Итак, вы указываете в своем резюме, что обнаружили некую эмоциональную вовлеченность в это убийство, верно?”

“Да, это то, о чем я думал”.

“Какую подготовку вы имеете в плане расследования убийств?”

“Ну, я тренировался шесть месяцев, прежде чем приступить к работе тридцать лет назад. И пару раз в год мы проводим непрерывное обучение без отрыва от производства. Нас обучают новейшим методам расследования и так далее ”.

“Это относится конкретно к расследованию убийств?”

“Не все, но многое из этого есть”.

“Разве это не основной принцип расследования убийств, что чрезмерное убийство обычно указывает на то, что жертва знала своего убийцу? Что были личные отношения?”

“Э-э...”

Фримен наконец-то понял. Она встала и возразила, сказав, что Эбботт не был следователем по расследованию убийств, и вопрос требовал экспертизы, которой у него не было. Мне не пришлось спорить. Судья поднял руку, чтобы остановить меня от выступления, и сказал Фримену, что я только что провел Эббота по дорожке без возражений со стороны штата. Следователь дал показания о своем опыте и подготовке в области расследования убийств без единого намека со стороны Фримена.

“Вы играли в азартные игры, мисс Фримен. Вы думали, что это сократит ваш путь. Ты не можешь сейчас отступить. Свидетель ответит на вопрос ”.

“Продолжайте, мистер Эббот”, - сказал я.

Эбботт зашел в тупик, попросив, чтобы судебная стенографистка зачитала ему вопрос. Затем судья должен был снова дать ему подсказку.

“Есть такое соображение”, - наконец сказал он.

“Соображения?” Я спросил. “Что это значит?”

“Когда речь идет о преступлении с особой жестокостью, следует учитывать, что жертва лично знала нападавшего. Его убийца.”

“Когда вы говорите о преступлении с особой жестокостью, вы имеете в виду чрезмерное убийство?”

“Это могло быть частью этого, да”.

“Благодарю вас, мистер Эббот. Теперь, что насчет других наблюдений, которые вы сделали на месте преступления? Составили ли вы какое-либо мнение относительно того, какая сила потребовалась, чтобы нанести эти три жестоких удара по макушке мистера Бондурана?”

Фримен снова возразил, заявив, что Эбботт не был судебно-медицинским экспертом и не обладал опытом, чтобы ответить на вопрос. На этот раз Перри поддержал возражение, подарив ей маленькую победу.

Я решил взять то, что я получил, и быть счастливым с этим.

“Больше вопросов нет”, - сказал я.

Следующим был Пол Робертс, который был старшим криминалистом в криминалистическом отделе полиции Лос-Анджелеса, состоящем из трех человек, который обрабатывал место происшествия. Его показания были менее насыщенными событиями, чем у Эббота, потому что Фримен держал его на коротком поводке. Он говорил только о процедурах и о том, что он собрал на месте происшествия и обработал позже в лаборатории SID. На суде кросса я смог использовать скудость вещественных доказательств в интересах моего клиента.

“Можете ли вы сообщить присяжным о местонахождении отпечатков пальцев, которые вы собрали на месте преступления и которые позже были сопоставлены с отпечатками обвиняемого?”

“Таких, как мы нашли, не было”.

“Можете ли вы сказать присяжным, какие образцы крови, собранные на месте происшествия, принадлежали обвиняемому?”

“Мы ничего такого не нашли”.

“Хорошо, тогда как насчет улик в виде волос и волокон? Несомненно, вы связали обвиняемого с местом преступления с помощью волос и волокон, верно?”

“Мы этого не делали”.

Я отошел на несколько шагов от кафедры, словно избавляясь от своего разочарования, а затем вернулся.

“Мистер Холлер”, - сказал судья. “Давайте не будем разыгрывать спектакль”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Фримен.

“Я обращался не к вам, мисс Фримен”.

Я долго смотрел на присяжных, прежде чем задать свой следующий и последний вопрос.

“Вкратце, сэр, собрали ли вы и ваша команда в том гараже хоть малейшую улику, которая связывает Лайзу Траммел с местом преступления?”

“В гараже? Нет, мы этого не делали ”.

“Спасибо, тогда у меня больше ничего нет”.

Я знал, что Фримен может нанести серьезный удар по перенаправлению, спросив Робертса о молотке с кровью Бондуранта на нем и ботинке с такой же кровью на нем, найденном в гараже моего клиента. Он был частью бригад, работавших на месте преступления в обоих местах. Но я предполагал, что она этого не сделает. Она спланировала изложение своего дела вплоть до последней улики, и изменить ситуацию сейчас означало бы выбить дело из ритма, поставив под угрозу ее динамику и конечный результат, когда все сойдется воедино. Она была слишком хороша, чтобы так рисковать. Она взяла бы себя в руки сейчас, зная, что в конечном итоге нанесет нокаутирующий удар позже на суде.

“Мисс Фримен, перенаправить?” спросил судья, как только я вернулся на свое место.

“Нет, ваша честь. Перенаправления нет”.

“Свидетель может уйти”.

У меня был список свидетелей Фримена, прикрепленный степлером к внутренней стороне папки с делом на столе передо мной. Я провел черту через имена Эбботт и Робертс и просмотрел имена, которые остались. Первый день судебного разбирательства еще даже не совсем закончился, а она уже внесла значительный вклад в список. Я просмотрел оставшиеся имена и определил, что детектив Керлен, скорее всего, будет следующим свидетелем. Но это создало небольшую проблему для обвинителя. Я посмотрел на свои часы. Было 4:25, а суд должен был закончиться в 5. Если бы Фримен вызвал Керлен для дачи показаний, она только начала бы, когда судья объявил перерыв на день. Возможно, она могла бы подвести его к откровению, которое было бы неплохо рассмотреть присяжным за ночь, но это могло повлечь за собой искажение его показаний, и опять же, я не думал, что Фримен сочтет это достойной сделкой.

Я еще раз просмотрел список, чтобы посмотреть, есть ли у нее "подставное лицо", свидетель, которого можно подключить к делу обвинения в любом месте. Я не видел ни одного и посмотрел через проход на обвинителя, неуверенный, какой ход она предпримет.

“Мисс Фримен”, - подсказал судья. “Вызовите вашего следующего свидетеля, пожалуйста”.

Фримен поднялась со своего места и обратилась к Перри.

“Ваша честь, ожидается, что свидетель, которого я планировал вызвать следующим, даст пространные показания как на прямом, так и на перекрестном допросе. Я хотел бы попросить суд о снисхождении и позволить мне вызвать свидетеля первым делом утром, чтобы присяжные не почувствовали помех в даче показаний ”.

Судья посмотрел поверх головы Фримена на часы на задней стене зала суда. Он медленно покачал головой.

“Нет”, - сказал он. “Нет, мы не собираемся этого делать. У нас осталось более получаса судебного времени, и мы собираемся им воспользоваться. Вызовите вашего следующего свидетеля, мисс Фримен.”

“Да, ваша честь”, - сказал Фримен. “Люди называют Жильбера Модесто”.

Я ошибался насчет утопленника. Модесто был главой корпоративной безопасности WestLand National, и Фримен, должно быть, полагал, что его показания могут быть использованы в суде в любой момент и не повредят динамике процесса.

После приведения к присяге и занятия своего места для дачи показаний Модесто рассказал о своем опыте работы в правоохранительных органах и своих нынешних обязанностях в WestLand National. Затем Фримен перевел допрос на свои действия в утро убийства Митчелла Бондуранта.

“Когда я услышал, что это был Митч, первое, что я сделал, это достал файл с угрозами, чтобы передать в полицию”, - сказал он.

“Что это за файл с угрозами?” Спросил Фримен.

“Это файл, который мы храним, в котором содержатся все отправленные по почте угрозы банку или банковскому персоналу. В нем также содержатся заметки о любых других видах угроз, которые поступают по телефону, от третьих лиц или от полиции. У нас есть протокол для оценки серьезности угрозы, и у нас есть имена, которые мы отмечаем, и так далее ”.

“Насколько вы лично знакомы с досье с угрозами?”

“Очень знакомый. Я изучаю это. Это моя работа”.

“Сколько имен было в этом досье утром в день убийства Митчелла Бондуранта?”

“Я не считал, но я бы сказал, пару дюжин”.

“И все это считалось законными угрозами банку и его сотрудникам?”

“Нет, наше правило таково, что если мы получаем угрозу, это попадает в досье. Не имеет значения, насколько это законно. Это войдет в досье. Поэтому большинство из них не считаются серьезными, просто кто-то выпускает пар или немного разочарован ”.

“В досье в то утро какое имя было первым в списке с точки зрения серьезности угрозы?”

“Обвиняемая, Лиза Траммел”.

Фримен сделал эффектную паузу. Я изучал присяжных. Почти все глаза были устремлены на моего клиента.

“Почему это, мистер Модесто? Высказывала ли она конкретную угрозу в адрес банка или какого-либо банковского служащего?”

“Нет, она этого не делала. Но она была вовлечена в борьбу с банком за право выкупа имущества и неоднократно протестовала у здания банка, пока наши адвокаты не получили временный запретительный судебный приказ о ее запрете. Именно ее действия были восприняты как угроза, и, похоже, в этом мы были правы ”.

Я вскочил и возразил, попросив судью вычеркнуть конец ответа Модесто как провокационный и наносящий ущерб. Судья согласился и предостерег Модесто от того, чтобы он держал подобные мнения при себе.

“Знаете ли вы, мистер Модесто, ” сказал Фримен, “ высказывала ли Лайза Траммел прямую угрозу в адрес кого-либо в банке, включая Митчелла Бондуранта?”

Правилом номер один было превращать все слабости в преимущества. Теперь Фримен задавал мои вопросы, лишая меня возможности дополнить их моим собственным возмущением.

“Нет, не конкретно. Но с точки зрения оценки угрозы у нас сложилось впечатление, что она была кем-то, за кем нам следует присматривать ”.

“Благодарю вас, мистер Модесто. Кому вы передали это досье в полиции Лос-Анджелеса?”

“Детектив Керлен, который возглавлял расследование. Я пошел прямо к нему с этим.”

“А у вас была возможность еще раз поговорить с детективом Керленом позже в тот же день?”

“Ну, мы разговаривали несколько раз по ходу расследования. У него были вопросы о камерах наблюдения в гараже и других вещах ”.

“Был ли второй раз, когда вы связались с ним?”

“Да, когда до моего сведения дошло, что одна из наших сотрудниц, кассирша, сообщила своему начальнику, что, по ее мнению, она видела Лайзу Траммел либо вблизи, либо на территории банка в то утро. Я подумал, что полиции нужна была эта информация, поэтому я позвонил детективу Керлену и договорился о его интервью с кассиром.”

“И это была Марго Шафер?”

“Да, это было”.

Фримен закончила свой непосредственный допрос на этом и передала свидетеля мне. Я решил, что будет лучше всего войти и выйти, посеять несколько семян и вернуться, чтобы собрать урожай позже.

“Мистер Модесто, как начальник службы корпоративной безопасности WestLand, имели ли вы доступ к иску банка об обращении взыскания на Лайзу Траммел?”

Модесто выразительно покачал головой.

“Нет, это было юридическое дело, и поэтому я не был посвящен в него”.

“Итак, когда вы передали детективу Керлену файл с именем Лайзы Траммел в начале списка, вы не знали, собиралась ли она потерять свой дом или нет, правильно?”

“Это верно”.

“Вы бы не знали, находился ли банк в процессе отмены ее требования о взыскании, потому что он нанял компанию, занимающуюся мошеннической деятельностью, я ...”

“Протестую!” Фримен взвизгнул. “Предполагает факты, которых нет в доказательствах”.

“Подтверждаю”, - сказал Перри. “Мистер Халлер, будь осторожен здесь.”

“Да, ваша честь. Мистер Модесто, в то время, когда вы передавали досье с угрозами детективу Керлену, вы упоминали конкретно Лайзу Траммел или просто передали ему досье и позволили ему разобраться с ним самостоятельно?”

“Я сказал ему, что она была первой в нашем списке”.

“Он спросил вас, почему?”

“Я действительно не помню. Я просто помню, что рассказывал ему о ней, но я не могу с уверенностью сказать, было ли это сделано добровольно мной или он попросил меня специально.”

“И в то время, когда вы говорили с детективом Керленом о Лайзе Трэммел как об угрозе, вы понятия не имели, в каком состоянии находилось ее дело о потере права выкупа, верно?”

“Да, это верно”.

“Значит, детектив Керлен тоже не располагал этой информацией, я прав?”

“Я не могу говорить за детектива Керлена. Вам нужно было бы спросить его ”.

“Не волнуйся, я сделаю. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Возвращаясь на свое место, я проверил заднюю стену. Было без пяти пять, и я знал, что на сегодня мы закончили. Всегда так много уходило на подготовку к судебному разбирательству. Конец первого дня обычно сопровождался волной усталости. Я просто почувствовал, как до меня начало доходить.

Судья призвал присяжных непредвзято относиться к тому, что они слышали и видели в течение дня. Он сказал им избегать сообщений СМИ о судебном процессе и не обсуждать дело между собой или с другими. Затем он отправил их домой.

Мой клиент ушел с Хербом Далем, который вернулся в здание суда, а я последовал за Фрименом через ворота.

“Хорошее начало”, - сказал я ей.

“Сам неплохо”.

“Ну, мы оба знаем, что вы можете сорвать низко висящий плод в начале судебного разбирательства. Потом это проходит, и становится тяжело ”.

“Да, это будет непросто. Удачи, Холлер”.

Оказавшись в коридоре, мы разошлись в разные стороны. Фримен спускается по лестнице в офис окружного прокурора, а я - к лифту, а затем возвращаюсь в свой кабинет. Не имело значения, насколько я устал. Мне все еще нужно было поработать. Керлен, скорее всего, будет давать показания весь следующий день. Я собирался быть готовым.

Двадцать шесть

Люди называют детектива Говардом Керленом ”.

Андреа Фримен отвернулась от стола обвинения, за которым она стояла, и улыбнулась детективу, когда он шел по проходу, держа под мышкой две впечатляюще толстые синие папки, известные как "книги убийств". Он прошел через ворота и направился к свидетельскому месту. Он выглядел непринужденно. Для него это было обычным делом. Он положил книги об убийствах на полку перед креслом свидетеля и поднял руку, чтобы принести присягу. В этот момент он бросил на меня косой взгляд. Внешне Керлен выглядел невозмутимым и собранным, но мы уже танцевали этот танец раньше, и ему, должно быть, было интересно, что я принесу на этот раз.

Керлен был одет в строгого покроя темно-синий костюм с ярко-оранжевым галстуком. Детективы всегда одеваются наилучшим образом, чтобы давать показания. Затем я кое-что понял. В волосах Керлена не было седины. Ему было около шестидесяти, и у него не было седины. Он покрасил их перед телекамерами.

Тщеславие. Я подумал, не мог бы я использовать это как преимущество, когда настанет моя очередь задавать ему вопросы.

После того, как Керлен был приведен к присяге, он занял свидетельское место и устроился поудобнее. Он, вероятно, был бы там весь день, а может и дольше. Он налил себе стакан воды из кувшина, поставленного секретарем судьи, сделал глоток и посмотрел на Фримена. Он был готов уйти.

“Доброе утро, детектив Керлен. Я хотел бы начать это утро с того, что вы немного расскажете присяжным о своем опыте и истории.”

“Я был бы рад”, - сказал Керлен с теплой улыбкой. “Мне пятьдесят шесть лет, и я поступил на службу в полицию Лос-Анджелеса двадцать четыре года назад, проведя десять лет в морской пехоте. Я был детективом отдела по расследованию убийств, приписанным к отделу Ван Найс в течение последних девяти лет. До этого я три года занимался расследованием убийств в отделе Футхилл.”

“В скольких расследованиях убийств вы работали?”

“Это дело - мое шестьдесят первое убийство. Я был детективом, которому поручали расследование других преступлений - грабежей со взломом и автомобильных краж - в течение шести лет, прежде чем перейти в отдел убийств.”

Фримен стоял за кафедрой. Она перевернула страницу в блокноте, готовая перейти к тому, что имело значение.

“Детектив, давайте начнем с утра убийства Митчелла Бондуранта. Не могли бы вы ознакомить нас с начальными этапами дела?”

Умный ход, говоря “мы”, подразумевая, что присяжные и прокурор были частью одной команды. Я не сомневался в навыках Фримен, и она проявит себя наилучшим образом со своим ведущим детективом на даче показаний. Она знала, что если я смогу повредить Керлену, все это может рухнуть.

“Я был за своим столом примерно в девять пятнадцать, когда ко мне и моей напарнице, детективу Синтии Лонгстрет, подошел лейтенант-детектив и сказал, что в гараже Национальной штаб-квартиры Уэстленда на бульваре Вентура произошло убийство. Детектив Лонгстрет и я немедленно взялись за это дело ”.

“Вы были на месте преступления?”

“Да, немедленно. Мы прибыли в девять тридцать и взяли под контроль место происшествия.”

“Что это повлекло за собой?”

“Что ж, первоочередной задачей является сохранение и сбор улик с места преступления. Патрульные офицеры уже оцепили территорию и не подпускали людей. Как только мы убедились, что там все охвачено, мы разделили обязанности. Я оставил своего партнера ответственным за наблюдение за осмотром места преступления, и я бы провел предварительные опросы свидетелей, которых патрульные офицеры держали для допроса ”.

“Детектив Лонгстрет менее опытный детектив, чем вы, верно?”

“Да, она работала со мной в отделе расследования убийств в течение трех лет”.

“Почему вы поручили младшему члену вашей команды очень важную работу по наблюдению за осмотром места преступления?”

“Я сделал это таким образом, потому что знал, что люди, работающие на месте преступления, и следователь коронера, которые были на месте происшествия, были ветеранами с многолетним стажем работы, и что Синтия будет в надежных опытных руках”.

Затем Фримен задал Керлену серию вопросов о своих беседах с собранными свидетелями, начиная с Рики Санчеса, который обнаружил тело и позвонил в 911. Керлен вел себя непринужденно во время дачи показаний и почти непринужденно в своей речи. Слово, которое пришло на ум, было очаровательным.

Мне не нравилось очаровывать, но я должен был выждать время. Я знал, что день может закончиться, прежде чем у меня появится шанс пойти за Керленом. В то же время мне оставалось надеяться, что к тому времени присяжные не влюбились в него окончательно.

Фримен был достаточно умен, чтобы понять, что одним обаянием внимание присяжных не удержишь. В конце концов, она отошла от предварительных расстановок и начала излагать дело против Лайзы Траммел.

“Детектив, был ли момент во время расследования, когда вам стало известно имя обвиняемого?”

“Да, был. Начальник службы безопасности банка пришел в гараж и попросил встречи со мной или моим партнером. Я коротко поговорил с ним, а затем проводил его в его офис, где мы просмотрели видеозапись с камер, расположенных на въезде автомобиля и выездах из гаража, а также в лифтах ”.

“И просмотр этих видеозаписей дал вам какие-либо следственные зацепки?”

“Изначально ничего. Я не видел никого, кто носил бы оружие или вел себя подозрительным образом до или после приблизительного времени убийства. Никто не убегал из гаража. Не было ничего подозрительного в въезжающих и выезжающих автомобилях. Конечно, мы бы проверили каждый номерной знак. Но при первоначальном просмотре на видео не было ничего, что помогло бы нам, и, конечно, само убийство не было зафиксировано ни одной камерой. Это была еще одна деталь, о которой, по-видимому, был осведомлен исполнитель преступления ”.

Я встал и возразил против последней реплики Керлена, и судья вычеркнул ее из протокола и сказал присяжным проигнорировать ее.

“Детектив, ” подсказал Фримен, - я полагаю, вы собирались рассказать нам, как имя Лайзы Траммел впервые всплыло в ходе расследования”.

“Да, верно. Что ж, мистер Модесто, начальник службы безопасности банка, также предоставил мне досье. То, что он назвал файлом оценки угрозы. Он передал это мне, и в нем было несколько имен, включая имя обвиняемого. Затем, совсем немного спустя, мистер Модесто позвонил мне и сообщил, что Лайзу Траммел, одну из людей, перечисленных в досье, случайно видели в то утро в непосредственной близости от банка.”

“Обвиняемый. И так вот как всплыло ее имя в ходе расследования, верно?”

“Верно”.

“Что вы сделали с этой информацией, детектив?”

“Сначала я вернулся на место преступления. Затем я отправил своего партнера допросить свидетельницу, которая сказала, что видела Лайзу Траммел возле банка. Было важно, чтобы мы подтвердили это наблюдение и узнали подробности. Затем я начал просматривать файл оценки угроз, чтобы изучить все имена и детали предполагаемых угроз ”.

“И вы сделали какие-либо немедленные выводы?”

“Я не верил, что в списке было какое-либо физическое лицо, которое немедленно перешло бы на уровень заинтересованного лица, основываясь исключительно на том, что сообщалось в досье о них и их спорах с банком. Очевидно, что на них всех нужно было бы внимательно посмотреть. Однако Лиза Траммел действительно поднялась до уровня заинтересованного лица, потому что я знал от мистера Модесто, что ее якобы видели поблизости от банка во время убийства ”.

“Значит, время и географическая близость Лайзы Траммел к месту убийства были ключевыми для вашего размышления на данный момент?”

“Да, потому что близость может означать доступ. С места преступления было видно, что кто-то поджидал жертву. У него было выделенное парковочное место с его именем на стене. Рядом с пространством была большая опорная колонна. Наша первоначальная теория заключалась в том, что убийца спрятался за колонной и ждал, пока мистер Бондурант подъедет и припаркуется. Оказалось, что первый раз его ударили сзади, как раз когда он выходил из своей машины”.

“Спасибо вам, детектив”.

Фримен провела свою свидетельницу еще через несколько шагов, предпринятых на месте преступления, прежде чем снова обратить внимание на Лайзу Траммел.

“Возвращалась ли ваша напарница в какой-то момент на место преступления, чтобы сообщить о своей беседе с банковским служащим, который утверждал, что видел Лайзу Траммел возле банка?”

“Да, она сказала. Мой партнер и я почувствовали, что опознание, сделанное свидетелем, было достоверным. Затем мы обсудили Лайзу Траммел и необходимость для нас побыстрее поговорить с ней ”.

“Но, детектив, у вас было расследование на месте преступления и досье, полное имен людей, которые угрожали банку или его сотрудникам. Почему такая срочность с участием Лайзы Трэммел?”

Керлен откинулся на спинку свидетельского кресла и принял позу мудрого и коварного старого ветерана.

“Ну, было несколько моментов, которые дали нам ощущение срочности в отношении мисс Траммел. Прежде всего, ее спор с банком касался обращения взыскания на ее имущество. Это привело к тому, что ее спор конкретно касался отдела ипотечного кредитования. Жертва, мистер Бондурант, был старшим вице-президентом, непосредственно отвечавшим за отдел ипотечного кредитования. Итак, мы рассматривали эту связь. Кроме того, и что более важно...”

“Позвольте мне прервать вас, детектив. Вы назвали это связью. Вы знали, были ли жертва и Лиза Трэммел знакомы друг с другом?”

“Не в этот момент, нет. Что мы знали, так это то, что мисс Траммел неоднократно протестовала против изъятия ее дома и что иск о взыскании был инициирован мистером Бондурантом, жертвой. Но в то время мы не знали, знали ли эти два человека друг друга или вообще когда-либо встречались.”

Это был плавный ход, он указал присяжным на недостатки в ее деле раньше, чем это сделал я. Это усложнило защите изложение своих доводов.

“Хорошо, детектив”, - сказал Фримен. “Я прервал вас, когда вы собирались назвать нам вторую причину некоторой срочности в отношении мисс Траммел”.

“Что я хотел объяснить, так это то, что расследование убийства - это нестабильная ситуация. Вы должны действовать осторожно, но в то же время вы должны идти туда, куда приведет вас дело. Если вы этого не сделаете, то под угрозой могут оказаться улики - и, возможно, другие жертвы. Мы чувствовали, что на данном этапе расследования необходимо установить контакт с Лизой Траммел. Мы не могли ждать. Мы не могли дать ей времени уничтожить улики или причинить вред другим людям. Нам пришлось переехать ”.

Я проверил присяжных. Керлен давал одно из своих лучших выступлений за всю историю. На него смотрели все присяжные. Если бы Клегг Макрейнольдс когда-нибудь снял фильм, возможно, Керлену стоило бы сыграть самого себя.

“Так что же вы сделали, детектив?”

“Мы проверили водительские права Лайзы Траммел, узнали ее адрес в Вудленд-Хиллз и отправились к ней домой”.

“Кто был оставлен на месте преступления?”

“Несколько человек. Наш координатор, все криминалисты и люди коронера. У них все еще было много дел, и мы все равно их ждали. Посещение дома Лайзы Траммел никоим образом не поставило под угрозу место происшествия или ход расследования ”.

“Ваш координатор? Кто это?”

“Детектив номер три, возглавляющий отдел по расследованию убийств. Джек Ньюсом. Он был наблюдателем на месте происшествия ”.

“Я понимаю. Итак, что произошло, когда вы добрались до дома мисс Траммел? Она была там?”

“Да, она была. Мы постучали, и она открыла.”

“Можете ли вы рассказать нам о том, что произошло дальше?”

“Мы представились и сказали, что проводим расследование преступления. Не сказал, что это было, просто сказал, что это было серьезно. Мы спросили, можем ли мы зайти внутрь, чтобы задать ей несколько вопросов. Она сказала ”да", и мы вошли ".

Я почувствовал вибрацию в кармане и понял, что получил сообщение на свой мобильный телефон. Я вытащил его из кармана и держал под столом, чтобы судья его не увидел. Сообщение было от Cisco.

Нужно поговорить, показать тебе кое-что.

Я отправил ответное сообщение, и у нас состоялся быстрый цифровой разговор:

Вы подтверждаете содержание письма?

Нет, что-то еще. Все еще работаю над письмом.

Затем, после суда. Достань мне письмо.

Я убрал телефон и вернулся к наблюдению за непосредственным допросом Фримена. Письмо, о котором идет речь, пришло днем ранее по почте на мой почтовый ящик. Это пришло анонимно, но если бы Cisco смогла подтвердить его содержание, у меня было бы новое оружие. Мощное оружие.

“Каким было поведение мисс Траммел, когда вы с ней встретились?” Спросил Фримен.

“Мне она показалась довольно спокойной”, - сказал Керлен. “Она, казалось, не особенно интересовалась, почему мы хотели поговорить с ней или в чем заключалось преступление. Она отнеслась ко всему этому безразлично ”.

“Где вы и ваш партнер разговаривали с ней?”

“Она провела нас на кухню, где был накрыт стол, и пригласила нас сесть. Она спросила, не хотим ли мы воды или кофе, и мы оба сказали ”нет "."

“И тогда вы начали задавать ей вопросы?”

“Да, мы начали с того, что спросили, была ли она в доме все утро. Она сказала, что была, за исключением того случая, когда она отвезла своего сына в школу в Шерман-Оукс в восемь. Я спросил, делала ли она какие-либо другие остановки по пути домой, и она сказала ”нет ".

“И что это значило для вас?”

“Ну, этот кто-то лгал. У нас был свидетель, который подвез ее к банку около девяти. Итак, кто-то был неправ или кто-то лгал.”

“Что вы сделали в этот момент?”

“Я спросил, не согласится ли она пройти с нами в полицейский участок, где ее будут допрашивать, и попросил взглянуть на несколько фотографий. Она сказала ”да", и мы отвезли ее в Ван Найс ".

“Вы сначала проинформировали ее о ее конституционных правах не разговаривать с вами без присутствия адвоката?”

“Не в то время. На данный момент она не была подозреваемой. Она была просто заинтересованным лицом, чье имя всплыло на поверхность. Я не верил, что нам нужно было предупреждать ее о правах, пока мы не переступили этот порог. Мы еще не были близки к тому, чтобы оказаться там. У нас было расхождение между тем, что она рассказала нам, и тем, что рассказал нам свидетель. Нам нужно было изучить это подробнее, прежде чем кто-либо станет подозреваемым ”.

Фримен снова взялся за дело. Пытаюсь залатать дыры, прежде чем я смогу их разорвать. Это было неприятно, но я ничего не мог с этим поделать. Я был занят тем, что записывал вопросы, которые позже задам Керлену, те, которые Фримен не мог предвидеть.

Фримен умело провел Керлена обратно в участок Ван Найс и в комнату для допросов, где он сидел с моим клиентом. Она использовала его, чтобы представить видеозапись сеанса. Это транслировалось для присяжных на двух экранах над головой. Аронсон умело возражал против показа интервью, но безрезультатно. Судья Перри разрешил это. Мы могли подать апелляцию после вынесения обвинительного приговора, но успех там был маловероятен. Я должен был изменить ситуацию сейчас. Я должен был найти способ заставить присяжных увидеть в этом несправедливый процесс, ловушку, в которую угодил мой невиновный клиент.

Видео было снято с высоты птичьего полета, и защита с ходу набрала незначительное очко, потому что Говард Керлен был крупным мужчиной, а Лиза Трэммел - маленькой. Сидя за столом напротив Трэммел, Керлен выглядел так, как будто он теснил ее, загонял в угол, даже издевался над ней. Это было хорошо. Это было частью темы, которую я планировал включить в свой перекрестный допрос.

Звук был чистым, а звучание четким. Несмотря на мое возражение, присяжным заседателям, а также другим участникам процесса были предоставлены стенограммы, с которыми они могли ознакомиться вместе. Я возражал, потому что не хотел, чтобы присяжные зачитывали. Я хотел, чтобы они смотрели. Я хотел, чтобы они увидели, как большой мужчина издевается над маленькой женщиной. Там можно было заручиться сочувствием, но не в словах на странице.

Керлен начал небрежно, назвав имена присутствующих в комнате и спросив Траммел, была ли она там добровольно. Моя клиентка сказала, что да, но резкость и ракурс видеозаписи опровергали ее слова. Она выглядела так, словно ее держали в тюрьме.

“Почему бы нам не начать с того, что вы расскажете нам о своих сегодняшних передвижениях?” Следующим спросил Керлен.

“Когда начнем?” Ответил Траммел.

“Как насчет того момента, когда ты проснулся?”

Траммел рассказала о своей утренней рутине пробуждения и подготовки сына к школе, а затем отвезла его туда. Мальчик посещал частную школу, и поездка обычно занимала от двадцати до сорока минут в зависимости от пробок. Она сказала, что после высадки остановилась, чтобы выпить кофе, а затем вернулась домой.

“Вы сказали нам, что у себя дома вы не делали никаких остановок. Теперь вы остановились выпить кофе?”

“Наверное, я забыл”.

“Где?”

“Место под названием "Джо-с-Джо” на Вентуре".

Опытный следователь, Керлен внезапно пошел в новом направлении, застав свою жертву врасплох.

“Вы ездили в УэстЛенд Нэшнл этим утром?”

“Нет. Так вот в чем дело?”

“Значит, если бы кто-то сказал, что видел тебя там, он бы солгал?”

“Да, кто это сказал? Я не нарушал приказ. Ты...”

“Вы знаете Митчелла Бондуранта?”

“Знаете его? Нет. Я знаю о нем. Я знаю, кто он такой. Но я его не знаю”.

“Вы видели его сегодня?”

Здесь Траммел сделала паузу, и это нанесло ущерб ее делу. На видео вы могли видеть, как работают колеса. Она раздумывала, говорить ли правду. Я взглянул на присяжных. Я не видел ни одного лица, которое не было бы обращено к экранам.

“Да, я видел его”.

“Но вы только что сказали, что не заходили на территорию Уэстленда”.

“Я этого не делал. Послушайте, я не знаю, кто сказал вам, что видел меня в банке. И если это был он, то он лжец. Меня там не было. Я видел его, да, но это было в кафе, а не в...

“Почему вы не сказали нам об этом сегодня утром у себя дома?”

“Сказать тебе что? Ты не спрашивал.”

“Вы меняли одежду с сегодняшнего утра?”

“Что?”

“Вы переодевались этим утром после того, как вернулись домой?”

“Смотрите, что это? Вы попросили меня спуститься, чтобы поговорить, и это какая-то подстава. Я не нарушал приказ. Я...”

“Вы напали на Митчелла Бондуранта?”

“Что?”

Керлен не ответил. Он просто уставился на Трэммел, когда ее рот открылся в идеальной букве "О". Я проверил присяжных. Все глаза по-прежнему были прикованы к экранам. Я надеялся, что они видели то, что видел я. Неподдельный шок на лице моего клиента.

“Это ... на Митчелла Бондуранта было совершено нападение? С ним все в порядке?”

“Нет, на самом деле, он мертв. И на этом этапе я хочу сообщить вам о ваших конституционных правах ”.

Керлен зачитал Траммелу предупреждение о правах Миранды, и Траммел произнес волшебные слова, четыре самых умных слова, которые когда-либо слетали с ее губ.

“Мне нужен мой адвокат”.

На этом интервью закончилось, и видеозапись завершилась тем, что Керлен арестовал Трэммела за убийство. И на этом Фримен закончил показания Керлена. Она удивила меня, резко сказав, что закончила со свидетелем, а затем села. Ей все еще предстояло обсудить с присяжными обыск в доме моего клиента. И молоток. Но, похоже, она не стала бы использовать Керлена для этого.

Было 11:45, и судья сделал перерыв на ранний обед. Это дало мне час и пятнадцать минут, чтобы сделать последние приготовления для Керлена. Мы снова собирались исполнить танец присяжных.

Двадцать семь

Я подошел к кафедре, неся две толстые папки и свой надежный юридический блокнот. Документы были излишни для моего перекрестного допроса, но я надеялся, что из них получится впечатляющий реквизит. Я потратил время на то, чтобы разложить все на кафедре. Я хотел, чтобы Керлен повисел на волоске. Мой план состоял в том, чтобы обращаться с ним так же, как он обращался с моим клиентом. Подпрыгивая и уклоняясь, нанося удары левой, когда он ожидал удара правой, миссия "Сбей и беги".

Фримен провел умную игру, разделив показания между партнерами. У меня не было бы шанса провести последовательную атаку по делу только через Керлена. Мне пришлось бы иметь дело с ним сейчас, а с его партнером Лонгстретом - гораздо позже. Хореография кейса была одной из сильных сторон Фримен, и она демонстрировала это здесь.

“В любое время, мистер Холлер”, - подсказал судья.

“Да, ваша честь. Просто привожу в порядок свои записи. Добрый день, детектив Керлен. Не могли бы мы для начала вернуться на место преступления? Ты...”

“Все, что ты захочешь”.

“Да, спасибо. Как долго вы и ваш напарник находились на месте преступления, прежде чем отправились на поиски Лайзы Траммел?”

“Ну, я бы не назвал это преследованием ее. Мы...”

“Это потому, что она не была подозреваемой?”

“Это одна из причин”.

“Она была просто человеком, представляющим интерес, так вы это называете?”

“Это верно”.

“Итак, как долго вы пробыли на месте преступления, прежде чем ушли, чтобы найти эту женщину, которая не была подозреваемой, а всего лишь представляла интерес?”

Керлен обратился к своим записям.

“Мой напарник и я прибыли на место преступления в девять двадцать семь, и один из нас или оба находились там, пока не ушли вместе в десять тридцать девять”.

“Это… час и двенадцать минут. Вы провели на месте преступления всего семьдесят две минуты, прежде чем почувствовали необходимость уехать, чтобы забрать женщину, которая даже не была подозреваемой. Имею ли я на это право?”

“Это один из способов взглянуть на это”.

“Как вы на это посмотрели, детектив?”

“Прежде всего, покинуть место преступления не было проблемой, потому что место преступления находилось под контролем и руководством координатора отдела по расследованию убийств. Несколько техников из Отдела научных расследований также были под рукой. Наша работа заключалась не в осмотре места преступления. Нашей работой было идти по следам, куда бы они нас ни вели, и в этот момент они привели нас к Лайзе Траммел. Она не была подозреваемой, когда мы пришли к ней, но она стала таковой, когда начала давать непоследовательные показания во время допроса ”.

“Вы говорите об интервью в отделе Ван Найса, да?”

“Это верно”.

“Хорошо, тогда каковы были непоследовательные и противоречивые заявления, которые вы только что упомянули?”

“Она сказала, что у своего дома не делала остановок после того, как высадила ребенка. В участке она внезапно вспоминает, что пила кофе и видела там жертву. Она говорит, что ее не было рядом с банком, но у нас был свидетель, который отвез ее за полквартала отсюда. Это был самый большой прямо там ”.

Я улыбнулся и покачал головой, как будто имел дело с простаком.

“Детектив, вы разыгрываете нас, верно?”

Керлен впервые бросил на меня раздраженный взгляд. Это было именно то, чего я хотел. Если бы это было воспринято как высокомерие, было бы тем лучше, если бы я унизил его.

“Нет, я не шучу”, - сказал Керлен. “Я очень серьезно отношусь к своей работе”.

Я попросил судью разрешить мне воспроизвести часть интервью с Трэммелом. Разрешение получено, я прокрутил воспроизведение в ускоренном режиме, следя за временным кодом внизу. Я переключил воспроизведение на обычный режим как раз вовремя, чтобы присяжные могли посмотреть перепалку, в центре которой было отрицание Трэммелом того, что он был рядом с "УэстЛенд Нэшнл".

“Вы ездили в УэстЛенд Нэшнл этим утром?”

“Нет. Так вот в чем дело?”

“Значит, если бы кто-то сказал, что видел тебя там, он бы солгал?”

“Да, кто это сказал? Я не нарушал приказ. Ты...”

“Вы знаете Митчелла Бондуранта?”

“Знаете его? Нет. Я знаю о нем. Я знаю, кто он такой. Но я его не знаю”.

“Вы видели его сегодня?”

“Да, я видел его”.

“Но вы только что сказали, что не заходили на территорию Уэстленда”.

“Я этого не делал. Послушайте, я не знаю, кто сказал вам, что видел меня в банке. И если это был он, то он лжец. Меня там не было. Я видел его, да, но это было в кафе, а не в...

“Почему вы не сказали нам об этом сегодня утром у себя дома?”

“Сказать тебе что? Ты не спрашивал.”

Я остановил видео и посмотрел на Керлена.

“Детектив, где это Лайза Трэммел противоречит сама себе?”

“Она прямо здесь говорит, что ее не было рядом с банком, и у нас есть свидетель, который утверждает, что она была”.

“Итак, у вас есть противоречие между двумя утверждениями разных людей, но Лиза Траммел не противоречила сама себе, верно?”

“Вы говорите о семантике”.

“Вы можете ответить на вопрос, детектив?”

“Да, верно, противоречие между двумя утверждениями”.

Керлен не считал это различие важным, но я надеялся, что присяжные согласятся.

“Разве это не правда, детектив, что Лиза Трэммел никогда не опровергала свое заявление о том, что ее не было рядом с банком в день убийства?”

“Я бы не знал. Я не посвящен во все, что она когда-либо говорила с тех пор ”.

Теперь он просто вел себя грубо, что меня вполне устраивало.

“Хорошо, тогда, насколько вам известно, детектив, она когда-либо опровергала то самое первое заявление вам, что ее не было рядом с банком?”

“Нет”.

“Спасибо вам, детектив”.

Я спросил судью, могу ли я воспроизвести другой фрагмент видео, и получил разрешение. Я переместил видео обратно в момент начала интервью и заморозил его. Затем я спросил судью, могу ли я разместить одну из фотографий места преступления со стороны обвинения на одном из верхних экранов, оставив видео на другом. Судья дал мне добро продолжать.

Фотография с места преступления, которую я разместил, была сделана под широким углом и охватывала почти все место преступления. Картина включала тело Бондурана, а также его машину, открытый портфель и пролитую чашку кофе на земле.

“Детектив, позвольте мне обратить ваше внимание на фотографию с места преступления, помеченную как Третье вещественное доказательство для людей. Можете ли вы описать, что вы видите на переднем плане?”

“Вы имеете в виду портфель или тело?”

“Что еще, детектив?”

“У вас есть пролитый кофе, а отметка для улик слева - это то место, где они нашли фрагмент ткани, позже идентифицированный как взятый со скальпа жертвы. На фотографии этого не видно ”.

Я попросил судью вычеркнуть часть ответа, касающуюся фрагмента ткани, как не отвечающую. Я попросил Керлена описать то, что он мог видеть на фотографии, а не то, чего он не мог видеть. Судья не согласился и оставил весь ответ в силе. Я стряхнул это с себя и попробовал снова.

“Детектив, вы можете прочитать, что написано на боковой стороне кофейной чашки?”

“Да, здесь сказано, что Джо - это Джо. Это кафе для гурманов примерно в четырех кварталах от банка.”

“Очень хорошо, детектив. Твои глаза лучше моих”.

“Может быть, потому, что они ищут правду”.

Я посмотрел на судью и развел руками, как бейсбольный менеджер, который только что увидел быстрый мяч, летящий по трубе, называемой мячом. Прежде чем я успел отреагировать, судья набросился на Керлена.

“Детектив!” Перри рявкнул. “Ты знаешь лучше, чем это”.

“Я сожалею, ваша честь”, - сказал Керлен с раскаянием, его глаза не отрывались от моих. “Мистер Кажется, что Халлер каким-то образом всегда пробуждает во мне худшее ”.

“Это не оправдание. Еще один подобный случай, и у нас с вами возникнут серьезные проблемы ”.

“Это больше не повторится, судья. Я обещаю”.

“Присяжные проигнорируют комментарий свидетеля. Мистер Холлер, продолжайте и уведите нас от этого ”.

“Благодарю вас, ваша честь. Я сделаю все, что в моих силах. Детектив, когда вы были на месте преступления в течение семидесяти двух минут, прежде чем уйти, чтобы допросить мисс Траммел, вы определили, чья это была кофейная чашка?”

“Ну, позже мы узнали, что...”

“Нет, нет, нет, я не спрашивал вас, что вы позже узнали, детектив. Я спросил вас о тех первых семидесяти двух минутах, когда вы были на месте преступления. В то время, до того, как вы отправились в дом Лайзы Траммел в Вудленд-Хиллз, вы знали, чей это был кофе?”

“Нет, мы этого еще не определили”.

“Хорошо, значит, вы не знали, кто уронил кофе на место преступления, верно?”

“Возражение, задано и на него дан ответ”, - сказал Фримен.

Это было бесполезное возражение, но она должна была что-то сделать, чтобы попытаться выбить меня из ритма.

“Я разрешаю это”, - сказал судья, прежде чем я смог ответить. “Вы можете ответить на вопрос, детектив. Вы знали, кто уронил чашку кофе на месте преступления?”

“Не в то время”.

Я вернулся к видео и прокрутил фрагмент, который я записал и был готов к просмотру. Это было в начале допроса, когда Траммел рассказывала о своих повседневных действиях в утро убийства.

“Вы зашли выпить кофе?”

“Наверное, я забыл”.

“Где вы остановились, чтобы купить кофе?”

“Место под названием Joe's Joe. Это на бульваре Ван Найс, прямо у пересечения с Вентура.”

“Вы помните, вы брали большую или маленькую чашку?”

“Большой. Я пью много кофе”.

Я остановил видео.

“Скажите мне сейчас кое-что, детектив. Почему вы спросили, какого размера кофе она покупала в ”Джо Джо"?"

“Ты раскидываешь большую сеть. Расскажите как можно больше подробностей ”.

“Не потому ли, что вы полагали, что кофейная чашка, найденная на месте убийства, могла принадлежать Лайзе Траммел?”

“На тот момент это была одна из возможностей”.

“Вы посчитали это одним из тех признаний Лизы Траммел?”

“Я подумал, что в тот момент разговора это было важно. Я бы не назвал это признанием.”

“Но затем, при дальнейшем допросе, она сказала вам, что видела жертву в кафе, верно?”

“Верно”.

“Так это не изменило вашего мнения о кофейной чашке на месте преступления?”

“Это была просто дополнительная информация для рассмотрения. Это было в самом начале расследования. У нас не было независимой информации о том, что жертва была в кафе. У нас было заявление одного человека, но оно не соответствовало заявлению свидетеля, с которым мы уже разговаривали. Итак, у нас была Лиза Траммел, которая сказала, что видела Митчелла Бондуранта в кафе, но это не делает это фактом. Нам все еще нужно было подтвердить это. И позже мы это сделали ”.

“Но видите ли вы, где то, что вы сочли несоответствием в начале допроса, позже оказалось полностью соответствующим фактам?”

“В этом единственном случае”.

Керлен не дал бы пощады. Он знал, что я пытался подтолкнуть его к краю обрыва. Его работой было не переходить границы.

“На самом деле, детектив, не могли бы вы сказать, что, когда все было сказано и сделано, единственной непоследовательностью в интервью с Лизой Трэммел было то, что она сказала, что ее не было рядом с банком, а у вас был свидетель, который утверждал, что она была?”

“Всегда легко оглядываться назад, имея видение двадцать на двадцать. Но это одно несоответствие было и остается довольно важным. Надежный свидетель привел ее близко к месту преступления в момент совершения преступления. Это не изменилось с первого дня ”.

“Надежный свидетель. Основываясь на одном коротком интервью с Марго Шафер, ее сочли надежным свидетелем?”

Я вложил в свой голос надлежащую смесь возмущения и замешательства. Фримен возразил, сказав, что я просто приставал к свидетелю, потому что не получал желаемых ответов. Судья отклонила решение, но это был хороший сигнал для нее, чтобы донести до присяжных мысль о том, что я не получаю того, чего хочу. Потому что, на самом деле, я был.

“Первое интервью с Марго Шафер было коротким”, - сказал Керлен. “Но она была повторно допрошена несколько раз несколькими следователями. Ее наблюдения в тот день не изменились ни на йоту. Я верю, что она видела то, что, по ее словам, она видела ”.

“Рад за вас, детектив”, - сказал я. “Давайте вернемся к кофейной чашке. Наступил ли момент, когда вы пришли к выводу, чей кофе был пролит и оставлен на месте преступления?”

“Да. Мы нашли в кармане жертвы чек от Joe's Joe на большую чашку кофе, купленную тем утром в восемь двадцать одну. Как только мы обнаружили это, мы поверили, что кофейная чашка на месте преступления принадлежала ему. Позже это было подтверждено анализом отпечатков пальцев. Он вышел с ним из машины и бросил его, когда на него напали сзади ”.

Я кивнул, удостоверяясь, что присяжные поняли, что я действительно получаю ответы, которые хотел.

“Сколько было времени, когда эта квитанция была найдена в кармане жертвы?”

Керлен проверил свои записи и не нашел ответа.

“Я не уверен, потому что квитанция была найдена следователем коронера, который отвечал за проверку карманов жертвы и изъятие всего имущества, которое было при жертве. Это было бы сделано до того, как тело было доставлено в офис коронера.”

“Но это было спустя много времени после того, как вы и ваш напарник отправились в погоню за Лизой Трэммел, верно?”

“Мы не отправлялись в погоню за Траммелом, но обнаружение квитанции произошло бы после того, как мы ушли, чтобы поговорить с Траммелом”.

“Следователь коронера позвонил вам и рассказал о квитанции?”

“Нет”.

“Вы узнали о квитанции до или после того, как арестовали Лайзу Траммел за убийство?”

“После. Но были и другие доказательства в поддержку...”

“Спасибо вам, детектив. Просто ответьте на вопрос, который я задаю, если вы не возражаете.”

“Я не против говорить правду”.

“Хорошо. Это то, для чего мы здесь. Теперь, не согласитесь ли вы, что вы арестовали Лайзу Траммел на основании непоследовательных заявлений, которые, как позже выяснилось, на самом деле были последовательными и не противоречили доказательствам и фактам дела?”

Керлен отвечал как будто наизусть.

“У нас был свидетель, который поместил ее рядом с местом преступления во время совершения преступления”.

“И это все, что у вас было, верно?”

“Были и другие улики, связывающие ее с убийством. У нас есть ее молоток и...

“Я говорю о времени ее ареста!” Я закричал. “Пожалуйста, ответьте на вопрос, который я вам задаю, детектив!”

“Эй!” - воскликнул судья. “Есть только один человек, которому будет разрешено повышать голос в моем зале суда, и, мистер Холлер, вы не тот человек”.

“Я сожалею, ваша честь. Не могли бы вы, пожалуйста, проинструктировать свидетеля отвечать на вопросы, которые ему задают, а не на те, которые не заданы?”

“Считайте, что свидетелю так посоветовали. Продолжайте, мистер Холлер.”

Я сделал паузу на мгновение, чтобы собраться с духом, и обвел взглядом присяжных. Я ожидал сочувственной реакции, но не увидел ни одной. Даже не от Ферлонга, который не встретился со мной взглядом. Я оглянулся на Керлена.

“Вы только что упомянули молоток. Молоток обвиняемого. Это была улика, которой у вас не было на момент ареста, верно?”

“Это верно”.

“Не правда ли, что, как только вы произвели арест и поняли, что противоречивые заявления, на которые вы ссылались, на самом деле не были противоречивыми, вы начали искать доказательства, соответствующие вашей теории по этому делу?”

“Совсем неправда. У нас был свидетель, но мы по-прежнему смотрели на это дело широко открытыми глазами. На нас не было шор. Я был бы счастлив снять обвинения с обвиняемого. Но расследование продолжалось, и доказательства, которые мы начали собирать и оценивать, не помогли ей ”.

“Не только это, но у вас также был мотив, не так ли?”

“Жертва обращала взыскание на дом ответчика. Что касается мотива, то он показался мне довольно веским ”.

“Но вы не были посвящены в детали этого обращения взыскания, только в то, что обращение взыскания находилось в процессе, верно?”

“Да, и что в отношении нее тоже был временный запретительный судебный приказ”.

“Вы хотите сказать, что судебный запрет сам по себе был мотивом для убийства Митчелла Бондуранта?”

“Нет, это не то, что я говорю, и не то, что я имею в виду. Я просто говорю, что это было частью общей картины ”.

“В этот момент вся картина складывается в поспешное суждение, верно, детектив?”

Фримен вскочил и возразил, и судья поддержал его. Это было нормально. Меня не интересовал ответ Керлена на вопрос. Я был заинтересован только в том, чтобы задать вопрос каждому присяжному.

Я посмотрел на заднюю стену зала суда и увидел, что было три тридцать. Я сказал судье, что собираюсь двигаться в новом направлении в своем перекрестном допросе и что, возможно, сейчас самое подходящее время для дневного перерыва. Судья согласился и отпустил присяжных на пятнадцать минут.

Я снова сел за стол защиты, и мой клиент протянул руку и сильно сжал мое предплечье.

“У тебя так хорошо получается!” - прошептала она.

“Посмотрим. Впереди еще долгий путь”.

Она отодвинула свой стул, чтобы встать.

“Вы собираетесь выпить кофе?” - спросила она.

“Нет, мне нужно позвонить. Ты уходишь. Просто помните, никаких разговоров с прессой. Ни с кем не разговаривайте ”.

“Я знаю, Микки. Распущенные губы топят корабли”.

“Ты понял”.

Затем она встала из-за стола, и я смотрел, как она выходит из зала суда. Я нигде не видел ее постоянного спутника, Херба Даля.

Я достал свой телефон и набрал номер Циско. Он ответил сразу же.

“У меня нет времени, Циско. Мне нужно письмо”.

“Ты понял”.

“Что вы имеете в виду, это подтверждается?”

“Абсолютно законно”.

“Нам повезло, что мы говорим по телефону”.

“Почему это, босс?”

“Потому что мне, возможно, придется поцеловать тебя за это”.

“Э-э, в этом нет необходимости”.

Двадцать восемь

Я использовал последние несколько минут перерыва, чтобы подготовить вторую часть моего перекрестного допроса Керлена. Новости Циско должны были произвести впечатление на весь судебный процесс. То, как я обработал новую информацию с Керленом, повлияло бы на остальную часть процесса. Вскоре все вернулись в зал суда, и я был за кафедрой, готовый к выступлению. Мне нужно было выполнить последний пункт в моем списке, прежде чем я перейду к письму.

“Детектив Керлен, давайте вернемся к фотографии места преступления, которую вы видите на экране. Вы установили владельца портфеля, который был найден открытым рядом с телом жертвы?”

“Да, в нем была собственность жертвы и его инициалы, выгравированные на латунной запорной пластинке. Это был он”.

“И когда вы прибыли на место преступления и увидели открытый портфель рядом с телом, каковы были ваши первоначальные впечатления от него?”

“Нет. Я стараюсь непредвзято относиться ко всему, особенно когда впервые берусь за дело ”.

“Считаете ли вы, что открытый портфель мог означать, что ограбление было мотивом для убийства?”

“Среди многих возможностей, да”.

“Вы подумали, вот мертвый банкир и открытый портфель рядом с ним. Интересно, чего добивался убийца?”

“Я должен был подумать об этом как о возможном сценарии. Но, как я уже сказал, это было ...

“Спасибо вам, детектив”.

Фримен возразил, сказав, что я не даю свидетелю времени полностью ответить на вопрос. Судья согласился и позволил Керлену закончить.

“Я просто говорил, что возможность того, что это ограбление, была всего лишь одним из сценариев. Оставить портфель открытым с таким же успехом могло быть попыткой обставить это как ограбление, хотя это было не так ”.

Я продолжал, не сбиваясь с ритма.

“Вы определили, что было взято из портфеля?”

“Насколько мы знали тогда и знаем сейчас, из этого ничего не было взято. Но не было описи того, что должно было быть в портфеле. Мы попросили секретаршу мистера Бондурана просмотреть его файлы и рабочий продукт, чтобы посмотреть, сможет ли она определить, не пропало ли чего-нибудь, например, файла или чего-то подобного. Она не обнаружила пропажи ничего.”

“Тогда у вас есть какое-нибудь объяснение, почему она была оставлена открытой?”

“Как я уже говорил, это могло быть сделано для отвода глаз. Но мы также считаем, что существует большая вероятность того, что кейс открылся, когда его уронили на бетон во время нападения ”.

Я включаю свой недоверчивый взгляд.

“И как вы пришли к такому решению, сэр?”

“У портфеля неисправный запирающий механизм. Любые разногласия в деле могут привести к его освобождению. Мы провели эксперименты с чемоданом и обнаружили, что, когда его бросали на твердую поверхность с высоты трех футов или более, он открывался примерно в одном случае из каждых трех ”.

Я кивнул и повел себя так, словно впервые просчитывал эту информацию, хотя она уже была у меня из одного из отчетов о расследовании, полученных в "Дискавери".

“Итак, вы хотите сказать, что был один шанс из трех, что портфель открылся сам по себе, когда мистер Бондурант уронил его”.

“Это верно”.

“И вы назвали это хорошим шансом, верно?”

“Солидный шанс”.

“И, конечно, была большая вероятность, что портфель открылся не так, верно?”

“Вы можете посмотреть на это таким образом”.

“Существует большая вероятность, что кто-то открыл портфель, верно?”

“Опять же, вы можете посмотреть на это таким образом. Но мы установили, что из портфеля ничего не пропало, так что не было никакой видимой причины для того, чтобы его открыли, кроме как для того, чтобы ввести в заблуждение. Наша рабочая теория заключалась в том, что она открылась, когда ее уронили ”.

“Детектив, вы заметили на фотографии места преступления, что ничего из содержимого кейса не выпало на тротуар?”

“Это верно”.

“У вас в папке есть опись портфеля, которую вы могли бы нам зачитать?”

Керлен не спеша нашел его, а затем зачитал присяжным. В портфеле находились шесть папок, пять ручек, iPad, калькулятор, адресная книга и два чистых блокнота.

“Когда вы проводили свои тесты, в ходе которых вы уронили портфель на землю, чтобы проверить, может ли он открыться, было ли в чемоданчике то же содержимое?”

“Да, у него было похожее содержание”.

“И в те разы, когда чемодан открывался, как часто все содержимое оставалось в нем?”

“Не каждый раз, но большую часть времени. Это определенно могло произойти ”.

“Это был научный вывод вашего научного эксперимента, детектив?”

“Это было сделано в лаборатории. Это был не мой эксперимент ”.

Ручкой и заметным росчерком запястья я сделал несколько пометок в своем блокноте. Затем я перешел к самому важному этапу моего перекрестного допроса.

“Детектив, ” сказал я, - ранее сегодня вы сказали нам, что получили файл оценки угроз от WestLand National и что в нем содержится информация об обвиняемом. Вы когда-нибудь проверяли какие-либо другие имена в досье?”

“Мы просмотрели дело несколько раз и предприняли некоторые ограниченные последующие действия. Но по мере того, как появлялись доказательства против обвиняемого, мы видели все меньше и меньше необходимости в этом ”.

“Вы не собирались гоняться за радугами, когда подозреваемый уже был у вас в руках, не так ли?”

“Я бы так не выразился. Наше расследование было тщательным и исчерпывающим ”.

“Включало ли это тщательное и исчерпывающее расследование в себя какие-либо другие версии в любое время, которые не касались Лизы Траммел в качестве подозреваемой?”

“Конечно. Это то, что включает в себя работа ”.

“Вы просматривали результаты работы мистера Бондурана и искали какие-либо зацепки, не связанные с Лизой Траммел?”

“Да, мы это сделали”.

“Вы дали показания о расследовании угроз в адрес жертвы по этому делу. Расследовали ли вы какие-либо угрозы, которые он мог высказать в адрес других?”

“Когда жертва угрожала кому-то другому? Насколько я помню, нет.”

Я попросил разрешения суда подойти к свидетелю с доказательством защиты 2. Я раздал копии всем сторонам. Фримен возражала, но она просто выполняла предписания. Вопрос, касающийся письма-жалобы Бондурана Луису Оппарицио, уже был решен в ходе досудебных прений. Перри позволил это, хотя бы для того, чтобы сравнять счет за то, что позволил штату получить доступ к молотку и ДНК. Он отклонил возражение Фримена и сказал мне, что я могу продолжать.

“Детектив Керлен, у вас в руках письмо, отправленное заказным письмом от Митчелла Бондуранта, жертвы, Луису Оппарицио, президенту ALOFT, поставщика по контракту с WestLand National. Не могли бы вы, пожалуйста, прочитать письмо присяжным?”

Керлен долго смотрел на страницу, которую я ему дал, прежде чем прочитать.

“Дорогой Луис, в приложении вы найдете переписку от адвоката по имени Майкл Халлер, который представляет владельца дома в одном из дел о взыскании, которые вы ведете в Уэстленде. Ее зовут Лиза Траммел, а номер займа - ноль-четыре-ноль-девять-семь-один-девять. Ипотекой совместно владеют Джеффри и Лиза Траммел. В своем письме г-н Халлер утверждает, что досье изобилует мошенническими действиями, совершенными по делу. Вы заметите, что он приводит конкретные примеры, все из которых были осуществлены компанией ALOFT. Как вы знаете, и мы обсуждали, были и другие жалобы. Эти новые обвинения против ALOFT, если они верны, поставили WestLand в уязвимое положение, особенно учитывая недавний интерес правительства к этому аспекту ипотечного бизнеса. Если мы не придем к какому-либо соглашению и пониманию в отношении этого, я буду рекомендовать правлению, чтобы WestLand расторгла свой контракт с вашей компанией по уважительной причине и все текущие дела были прекращены. Это действие также потребовало бы от банка подать SAR в соответствующие органы. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой возможности для дальнейшего обсуждения этих вопросов.’ ”

Керлен протянул мне письмо, как будто он закончил с ним. Я проигнорировал этот жест.

“Спасибо вам, детектив. Теперь в письме упоминается подача SAR. Ты знаешь, что это такое?”

“Сообщение о подозрительной деятельности. Все банки обязаны подавать их в Федеральную торговую комиссию, если о такой деятельности станет известно ”.

“Вы когда-нибудь раньше видели письмо, которое держите в руках, детектив?”

“Да, у меня есть”.

“Когда?”

“Во время ознакомления с продуктом работы жертвы. Я заметил это тогда.”

“Можете ли вы назвать мне дату, когда это произошло?”

“Точной даты нет. Я бы сказал, что мне стало известно об этом письме примерно через две недели после начала расследования ”.

“И это было бы через две недели после того, как Лайза Траммел уже была арестована за убийство. Проводили ли вы дальнейшее расследование, узнав об этом письме, может быть, поговорили с Луисом Оппарицио?”

“В какой-то момент я навел справки и узнал, что у мистера Оппарицио было твердое алиби на время убийства. На этом я остановился ”.

“А как насчет людей, работающих на Оппарицио? У всех ли у них было алиби?”

“Я не знаю”.

“Вы не знаете?”

“Это верно. Я не стал настаивать на этом, потому что это был деловой спор, а не законный мотив для убийства. Я не рассматриваю это письмо как угрозу ”.

“Вам не показалось необычным, что в наше время мгновенного общения жертва предпочла отправить заказное письмо вместо электронной почты, текстового сообщения или факса?”

“Не совсем. Было еще несколько копий писем, отправленных заказным письмом. Казалось, это был способ вести бизнес и вести о нем учет ”.

Я кивнул. Достаточно справедливо.

“Знаете ли вы, подавал ли мистер Бондурант когда-либо отчет о подозрительной деятельности в отношении Луиса Оппарицио или его компании?”

“Я проверил в Федеральной торговой комиссии. Он этого не сделал”.

“Связывались ли вы с каким-либо другим правительственным учреждением, чтобы узнать, были ли Луис Оппарицио или его компания объектом расследования?”

“Как мог. Там ничего не было”.

“Насколько ты мог… и, таким образом, все это дело зашло для вас в тупик, верно?”

“Это верно”.

“Вы связались с FTC и проверили алиби человека, но затем отказались от него. У вас уже была подозреваемая, и дело против нее было легким и просто встало для вас на свои места, верно? ”

“Дело об убийстве никогда не бывает легким. Вы должны быть тщательными. Вы не можете не перевернуть камня на камне”.

“А как насчет секретной службы США? Ты оставил этот камень не перевернутым?”

“Секретная служба? Я не уверен, что вы имеете в виду.”

“Имели ли вы какое-либо взаимодействие с секретной службой США во время этого расследования?”

“Нет, я этого не делал”.

“Как насчет офиса прокурора США в Лос-Анджелесе?”

“Я этого не делал. Я не могу говорить за своего партнера или других коллег, которые работали над этим делом ”.

Это был хороший ответ, но недостаточно хороший. Боковым зрением я мог видеть, что Фримен подвинулась на край своего места, готовая в нужный момент возразить против моей линии допроса.

“Детектив Керлен, вы знаете, что такое федеральное целевое письмо?”

Фримен вскочила на ноги прежде, чем Керлен смогла ответить. Она возразила и попросила сделать врезку.

“Я думаю, нам лучше вернуться в кабинет для этого”, - сказал судья. “Я хочу, чтобы присяжные и персонал суда оставались на местах, пока я совещаюсь с адвокатом. Мистер Халлер, мисс Фримен, пойдемте”.

Я вытащил документ и приложенный конверт из одной из моих папок и последовал за Фрименом к двери, которая вела в кабинет судьи. Я был уверен, что собирался склонить дело в сторону защиты, иначе меня отправили бы в тюрьму за неуважение к суду.

Двадцать девять

Судья Перри не был счастливым юристом. Он даже не потрудился зайти за свой стол и сесть. Мы вошли в его кабинет, и он сразу же повернулся ко мне и скрестил руки на груди. Он пристально посмотрел на меня и подождал, пока его судебный репортер займет место и настроит свой аппарат, прежде чем заговорить.

“Хорошо, мистер Халлер, мисс Фримен возражает, потому что, как я предполагаю, она впервые слышит о Секретной службе и офисе прокурора США, о федеральном целевом письме и о том, какое отношение все это может иметь или не иметь к этому делу. Я сам возражаю, потому что это первое на моей памяти упоминание о федеральном правительстве, и я не собираюсь позволять вам отправляться на федеральную рыбалку на глазах у присяжных. Теперь, если у вас что-то есть, я хочу, чтобы вы представили доказательства этого прямо сейчас, а затем я хочу знать, почему мисс Фримен ничего об этом не знает ”.

“Спасибо, судья”, - возмущенно сказала Фримен, уперев руки в бедра.

Я попытался немного разрядить ситуацию, небрежно отойдя от нашей тесной группы и подойдя к окну, из которого открывался вид на горы Санта-Моника. Я мог видеть консольные дома вдоль гребня. Они были похожи на спичечные коробки, готовые упасть при следующем землетрясении. Я знал, каково это - цепляться за край.

“Ваша честь, мой офис получил анонимно отправленный конверт по почте, в котором находилась копия федерального целевого письма, адресованного Луису Оппарицио и ALOFT. Он сообщил ему, что он и его компания были объектом расследования мошеннических действий по обращению взыскания, предпринятых от имени его банков-клиентов ”.

Я поднял документ и конверт.

“У меня есть письмо прямо здесь. Оно датировано двумя неделями до убийства и всего через восемь дней после письма с жалобой, которое Бондурант отправил Оппарицио.”

“Когда вы получили этот предположительно анонимный конверт?” Спросила Фримен, ее голос сочился скептицизмом.

“Это обнаружилось вчера в моем почтовом ящике, но было открыто только прошлой ночью. Если адвокат мне не верит, я попрошу моего офис-менеджера подойти, и вы сможете задать ей любой интересующий вас вопрос. Это она подошла к ложе ”.

“Дайте мне взглянуть на это”, - потребовал судья.

Я передал Перри письмо и конверт. Фримен придвинулся к нему поближе, чтобы тоже прочитать это. Это было короткое письмо, и вскоре он вернул его мне, не спросив Фримен, закончила ли она читать.

“Вам следовало поднять этот вопрос сегодня утром”, - сказал судья. “По крайней мере, вы должны были предоставить копию адвокату противоположной стороны и сказать ей, что планируете представить ее”.

“Судья, я бы сделал, но это, очевидно, фотокопия, и она пришла по почте. Меня и раньше загоняли в угол. Наверное, у всех нас есть. Мне нужно было проверить документ и убедиться, что он законный, прежде чем я кому-либо расскажу. Я получил это подтверждение менее часа назад, во время дневного перерыва.”

“Каков был источник подтверждения?” Фримен спросил, прежде чем судья смог.

“Я не знаю точных деталей. Мой следователь просто сказал мне, что письмо было подтверждено федералами как законное. Если вам нужны дополнительные подробности, я также могу вызвать своего следователя.”

“В этом не будет необходимости, потому что я уверен, что мисс Фримен захочет сама проявить должную осмотрительность. Но поднимать этот вопрос на перекрестном допросе было далеко за гранью, мистер Холлер. Вам следовало сообщить суду сегодня утром, что вы получили по почте кое-что, что находились в процессе проверки и планировали представить в суде. Вы огорошили государство и суд ”.

“Я приношу извинения, ваша честь. Моим намерением было разобраться с этим должным образом. Я предполагаю, что это было усвоенное поведение, учитывая, как государство по меньшей мере дважды до сих пор ошеломляло меня неожиданными доказательствами и вопросами о сроках и цепочке хранения ”.

Перри бросил на меня тяжелый взгляд, но я знал, что он уловил суть. В конечном счете, я верил, что он справедливый судья и будет действовать соответственно. Он знал, что письмо было законным и жизненно важным для дела защиты. Элементарная справедливость требовала, чтобы мне позволили продолжить расследование. Фримен прочитал то же самое, что и я, и попытался отговорить судью.

“Ваша честь, уже четыре пятнадцать. Я прошу отложить заседание суда на день, чтобы обвинение могло переварить этот новый материал и быть надлежащим образом подготовленным к продолжению утром ”.

Перри покачал головой.

“Мне не нравится терять время в суде”, - сказал он.

“Я тоже не знаю, судья”, - ответил Фримен. “Но, без сомнения, как вы только что сказали, я был застигнут здесь врасплох. Адвокату следовало представить эту информацию сегодня утром. Вы не можете позволить ему просто продолжить это без подготовки обвинения и проведения собственного подтверждения и должной осмотрительности в отношении контекста этой информации. Я прошу сорок пять минут, судья. Несомненно, государство имеет на это право ”.

Судья посмотрел на меня в поисках противоположных аргументов. Я широко развел руки.

“Для меня это не имеет значения, судья. На это может уйти сколько угодно времени в мире, но это не меняет того факта, что Оппарицио находился и находится под федеральным расследованием за его сделки с WestLand среди других банков. Это сделало бы жертву в данном случае потенциальным свидетелем против него - письмо, которое мы представили ранее, проясняет это. Полиция и обвинение полностью упустили этот аспект дела, и теперь мисс Фримен хочет обвинить The Messenger в их мелком инвестировании ...”

“Хорошо, мистер Холлер, мы здесь не перед присяжными”, - сказал Перри, прерывая меня. “Я понимаю вашу точку зрения. Сегодня я собираюсь прервать заседание пораньше, но завтра мы начнем ровно в девять, и я ожидаю, что все стороны будут готовы и дальнейших задержек не будет ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Фримен.

“Давайте вернемся назад”, - сказал Перри.

И мы это сделали.

* * *

Мой клиент цеплялся за меня, когда мы выходили из здания суда. Она хотела знать, какие еще подробности у меня есть о федеральном расследовании. Херб Дал тянулся за нами, как хвост воздушного змея. Мне было неудобно разговаривать с ними обоими.

“Послушай, я не знаю, что это значит, Лиза. Это одна из причин, почему судья сегодня прервал заседание рано. Так что и защита, и обвинение могут немного поработать над этим. Вы должны просто ненадолго отступить и позволить мне и моим сотрудникам разобраться с этим ”.

“Но это может быть оно, верно, Микки?”

“Что вы имеете в виду, говоря "это’?”

“Улики, которые показывают, что это был не я - это доказывает это!”

Я остановился и повернулся к ней. Ее глаза изучали мое лицо в поисках любого признака подтверждения. Что-то в ее отчаянии заставило меня впервые подумать, что ее, возможно, действительно обвинили в убийстве Бондурана.

Но это было не похоже на меня - верить в невиновность.

“Послушай, Лиза, я надеюсь, что это очень четко продемонстрирует присяжным, что существует сильная альтернативная возможность, дополненная мотивом и возможностью. Но вам нужно успокоиться и признать, что это, возможно, ни о чем не свидетельствует. Я ожидаю, что обвинение выступит завтра с аргументом, чтобы скрыть это от присяжных. Мы должны быть готовы отразить это, а также действовать без этого. Итак, у меня есть много ...”

“Они не могут просто так это сделать! Это улика!”

“Лиза, они могут утверждать все, что захотят. И судья примет решение. Хорошо то, что он у нас в долгу. На самом деле, он должен нам двоим за молоток и ДНК, упавшую с неба. Итак, я надеюсь, что он поступит здесь правильно, и мы получим это. Вот почему ты должен отпустить меня сейчас. Мне нужно вернуться в офис и приступить к работе над этим ”.

Она протянула руку и поправила мой галстук и воротник пиджака.

“Хорошо, я понял. Делай то, что должен, но позвони мне вечером, хорошо? Я хочу знать, как обстоят дела в конце дня ”.

“Если будет время, Лиза. Если я не слишком устану, я позвоню”.

Я посмотрел через ее плечо на Даля, который стоял в двух футах позади нее. В данный момент мне действительно был нужен этот парень.

“Херб, позаботься о ней. Отвези ее домой, чтобы я мог вернуться к работе ”.

“Она у меня”, - сказал он. “Не беспокойтесь”.

Хорошо, не беспокойтесь. У меня было все дело, о котором нужно было беспокоиться, и я не мог не беспокоиться о том, что моя клиентка уйдет с мужчиной, с которым я ее только что отправил. Даль был настоящим или он просто защищал свои инвестиции? Я наблюдал, как они направились через площадь к гаражу. Затем я прошел мимо библиотеки на север к своему офису. Я, вероятно, был более взволнован возможностями, которые упали мне на колени, чем Лиза. Я просто не показывал этого. Вы никогда не раскрываете свои карты, пока ваш оппонент не коллирует окончательную ставку.

Когда я вернулся в офис, я все еще парил на адреналине. Чистая высокооктановая форма, которая дает неожиданный поворот в вашу пользу. Циско и Буллокс ждали меня, когда я вошел. Они оба начали говорить одновременно, и мне пришлось поднять руки, чтобы прервать их обоих.

“Подожди, подожди”, - сказал я. “По одному, и я иду первым. Перри объявил перерыв пораньше, чтобы штат мог перейти к целевому письму. Мы должны быть готовы к их лучшему снимку утром, потому что я хочу сделать это перед присяжными. Циско, теперь ты, что у тебя есть? Расскажите мне о письме.”

Мой импульс, пронесшийся через все здание суда, привел нас в мой кабинет, и я сел за стол. Сиденье было теплым, и я мог сказать, что кто-то работал там весь день.

“Хорошо”, - сказал Циско. “Мы подтвердили, что письмо было законным. Прокуратура США не захотела с нами разговаривать, но я узнал, что агент секретной службы, имя которого указано в письме, Чарльз Васкес, назначен в совместную с ФБР оперативную группу, которая расследует все случаи мошенничества с ипотекой в округе Южная Калифорния. Помните прошлый год, когда все крупные банки временно приостановили взыскания, и все в Конгрессе заявили, что проведут расследование?”

“Да, я думал, что выхожу из бизнеса. Пока банки снова не начали взыскивать.”

“Да, ну, одно из расследований, которое действительно началось, было прямо здесь. Латтимор собрал эту оперативную группу.”

Реджи Латтимор был прокурором США, назначенным в округ. Я знал его много лет назад, когда он был государственным защитником. Позже он перешел на другую сторону и стал федеральным прокурором, и мы разошлись по разным орбитам. Я старался держаться подальше от здания федерального суда. Я видел его время от времени в закусочных в центре города.

“Хорошо, он не будет с нами разговаривать. Что насчет Васкеса?”

“Я тоже судил его. Я дозвонился до него, но как только он понял, в чем дело, он отказался от комментариев. Я перезвонил во второй раз, и он просто повесил трубку. Я думаю, если мы хотим поговорить с ним, нам придется заверить его в бумаге ”.

Я по опыту знал, что попытка вручить повестку федеральному агенту может быть похожа на рыбалку без крючка на конце вашей лески. Если они не хотят, чтобы их оклеивали бумагой, они смогут этого избежать.

“Возможно, нам не придется этого делать”, - сказал я. “Судья объявил перерыв пораньше, чтобы обвинение могло ознакомиться с письмом. Я предполагаю, что она приведет либо Латтимора, либо Васкеза и вызовет его, прежде чем мы сможем это сделать. Тогда она может попытаться повернуть это по-своему ”.

“Она не захочет, чтобы это выплеснулось ей на лицо на этапе защиты”, - добавила Аронсон, как опытный ветеран судебного процесса, которой она не была. “И лучший способ избежать этого - привлечь Васкес саму в качестве свидетеля”.

“Что мы знаем об этой оперативной группе?” Я спросил.

“У меня внутри никого нет”, - сказал Циско. “Но у меня есть кто-то достаточно близкий, чтобы знать, что происходит. Целевая группа, очевидно, очень политизирована. Я думал о том, что вокруг так много мошенничества, что это было бы все равно что стрелять рыбу, и они могли бы хватать заголовки и выглядеть так, будто они делают что-то со своей стороны по поводу всего этого бардака. Оппарицио - идеальная мишень: богатый, высокомерный и республиканец. Что бы они ни делали в отношении него, это только начинается и не зашло очень глубоко ”.

“Не имеет значения”, - сказал я. “Целевое письмо - это все, что нам нужно. Это заставит письмо Бондуранта выглядеть как законная угроза ”.

“Вы действительно думаете, что это то, что произошло, или мы просто используем это совпадение, чтобы отвлечь внимание присяжных?” Спросил Аронсон.

Она все еще стояла, хотя Циско и я сели. В этом было что-то символическое. Как будто, не садясь с нами за стол, когда мы это замышляли, она не покупала и не продавала свою душу.

“Это не имеет значения, Буллокс”, - сказал я. “У нас здесь всего одна задача - занести в таблицу невиновных. Как мы туда попадем...”

Мне не нужно было заканчивать. Я мог видеть по ее лицу, что у нее по-прежнему возникали трудности с уроками, преподаваемыми вне классной комнаты. Я повернулся обратно к Циско.

“Итак, кто передал нам письмо?”

“Этого я не знаю”, - сказал он. “Я отчасти сомневаюсь, что это был Васкес. Он вел себя слишком удивленно и раздраженно по телефону. Я думаю, кто-то из офиса прокурора США.”

Я согласился.

“Возможно, сам Латтимор. Если нам повезет вызвать Оппарицио для дачи показаний, это действительно может помочь федералам добиться от него дачи показаний под присягой.”

Циско кивнул. Это была такая же хорошая возможность, как и все остальное. Я пошел дальше.

“Циско, - сказал я, - в сообщении, которое ты отправил мне в зале суда, говорилось, что ты хотел сообщить мне что-то, не связанное с этим”.

“Чтобы показать вам. Нам нужно прокатиться, когда мы закончим здесь ”.

“Где?”

“Я бы предпочел просто показать вам”.

По тому, как застыло его лицо, я мог сказать, что он не собирался говорить в присутствии Буллокса. Не имело значения, что она была доверенной частью команды. Я получил сообщение и повернулся к ней.

“Буллокс, вы хотели что-то сказать, когда я впервые вошел?”

“Э-э, нет, я просто хотел поговорить о своих показаниях. Но у нас есть несколько дней, прежде чем нам нужно будет установить контакт с базой. Я думаю, мы должны просто оставаться в настоящем моменте ”.

“Вы уверены? Я могу говорить”.

“Нет, иди с Циско. Может быть, у нас будет немного времени завтра ”.

Я мог бы сказать, что что-то в первоначальном разговоре беспокоило ее. Я пропустил это мимо ушей и встал из-за своего стола. Я испытывал к ней сочувствие, но не слишком сильное. Идеализм тяжело умирает вместе со всеми.

Тридцать

Я вел "Линкольн", потому что Циско ездил на работу на своем мотоцикле. Он направил меня на север по бульвару Ван Найс.

“Это касается мужа Лизы?” Я спросил. “Вы нашли его?”

“Э-э, нет, не об этом. Речь идет о двух парнях в гараже, босс.”

“Парни, которые напали на меня? Вы связали их с Оппарицио?”

“И да, и нет. Это о них, но это не связано с Оппарицио ”.

“Тогда кто, черт возьми, послал их за мной?”

“Херб Дал”.

“Что? Ты, должно быть, издеваешься надо мной”.

“Я бы хотел”.

Я посмотрел на своего следователя. Я полностью доверял ему, но не видел логики в том, что Дал натравил на меня двух головорезов. У нас был спор из-за контроля над фильмом и денег, но как сломанные мне ребра и выкрученные яйца помогли бы ему в этом отношении? Во время нападения я только что узнал, что он заключил сделку с Макрейнольдсом. На меня напали прежде, чем я смог выразить протест.

“Тебе лучше изложить это для меня, Циско”.

“На самом деле я пока не могу этого сделать. Вот почему мы в машине ”.

“Тогда поговори со мной. Что происходит? Я здесь в разгаре судебного процесса ”.

“Хорошо, вы сказали мне, что не доверяете Далю и что я должен проверить его. Я сделал. Я также поручил паре моих парней приглядывать за ним ”.

“Под своими парнями ты подразумеваешь святых?”

“Это верно”.

Когда-то давно, задолго до того, как он женился на Лорне, Циско состоял в "Дорожных святых", мотоклубе, который был чем-то средним между "Ангелами ада" и "Клоунами на колесах" Шрайнеров. Ему удалось прекратить членство без судимости и теперь он поддерживал связь с клубом. Долгое время я тоже был адвокатом палаты представителей и занимался различными правонарушениями, связанными с дорожным движением, драками и наркотиками, которые отвлекали членов клуба. Так я впервые встретил Циско. Он руководил расследованиями безопасности клуба, и я начал использовать его в уголовных делах, которые всплыли. Остальное стало историей.

На протяжении многих лет Циско не раз призывал Святых от моего имени. Я даже ставлю им в заслугу спасение моей семьи от потенциального вреда, когда я был вовлечен в дело Луи Руле. Поэтому для меня не было неожиданностью, что он снова обратился к ним, за исключением того, что он не потрудился ввести меня в курс дела.

“Почему ты мне этого не сказал?”

“Я не хотел все усложнять для тебя. У вас было дело, о котором стоило беспокоиться. Я разбирался с двумя подонками, которые тебя облапошили ”.

Под беспорядком он имел в виду нечто большее, чем физическое состояние. Он держал меня в стороне, потому что знал, что иногда психологическое избиение, которому ты подвергаешься, хуже физического. Он не хотел, чтобы я отвлекался или оглядывался через плечо.

“Хорошо, я понял”, - сказал я.

Циско сунул руку под свой черный кожаный жилет для верховой езды и вытащил сложенную фотографию. Он передал это мне, и я подождал, пока не остановился на светофоре в Роско, прежде чем посмотреть. Я развернул его и увидел фотографию Херба Даля, садящегося в машину с двумя нападавшими в черных перчатках, которые так умело уложили меня на пол гаража у здания Виктори.

“Узнаете их?” - Спросил Циско.

“Да, это они”, - сказал я, гнев подступал к моему горлу. “Долбаный Даль, я собираюсь надрать его гребаную задницу”.

“Может быть. Поверните здесь налево. Мы направляемся в лагерь.”

Я оглянулся через плечо и втиснул машину на поворотную полосу как раз в тот момент, когда сменился сигнал светофора и я получил сигнал. Мы направились на запад, и мне пришлось опустить козырек, защищаясь от заходящего солнца. Я знал, что под комплексом он имел в виду здание клуба Святых, которое находилось рядом с пивоварней на другой стороне автострады 405. Прошло некоторое время с тех пор, как я был там в последний раз.

“Когда была сделана эта фотография?” Я спросил.

“Пока вы были в больнице. Они не...”

“Вы сидите над этим с тех пор?”

“Расслабься. Я не советовался со своими ребятами каждый день, ясно? Они также не знали о том, что тебе надрали задницу. Итак, они видели Даля с этими парнями, сделали пару снимков и никогда не показывали их мне, потому что они не распечатывали их больше месяца. Это был пиздец, я знаю, но эти парни не профи. Они ленивы. Я беру на себя ответственность за это. Так что, если вам нужно кого-то обвинить, обвиняйте меня. Я впервые увидел фотографию прошлой ночью. Другое дело, что мои ребята сказали мне, что они не засняли это на камеру, но они также видели, как Дал дал обоим этим придуркам пачку наличных. Итак, я думаю, это довольно ясно. Он нанял их, чтобы надрать тебе задницу, Мик.”

“Сукин сын”.

Меня охватило то же чувство беспомощности, которое я испытал, когда один из нападавших скрутил мне руки и держал меня, в то время как другой бил меня кулаками в перчатках. Я почувствовал, как у меня на голове выступил пот. И сочувствующая боль пульсировала в моих ребрах и яичках.

“Если у меня когда-нибудь будет шанс ...”

Я остановился и посмотрел через сиденье на Циско. На его лице играла легкая улыбка.

“Так вот что это такое? Вы задержали этих двух парней в здании клуба?”

Он не ответил, но продолжал улыбаться.

“Циско, я в разгаре судебного разбирательства, и теперь ты говоришь мне, что парень, запустивший пальцы в пирог моего клиента, - это тот, кто подставил меня для этого ... этого нападения? У меня нет на это времени, чувак. У меня слишком много...”

“Они хотят поговорить”.

Это быстро пресекло мой протест.

“Вы брали у них интервью?”

“Нет. Жду тебя. Подумал, что тебе следует сначала раскусить их ”.

Остаток пути я ехал молча, размышляя о том, что ждет меня впереди. Вскоре мы остановились перед комплексом на восточной стороне пивоварни. Циско вышел, чтобы открыть ворота, и машина сразу же наполнилась кислым запахом пивоварни.

Территория была окружена сетчатым забором с колючей проволокой, идущей по верху. Здание клуба из бетонных блоков, стоявшее в центре заброшенной автостоянки, выглядело невзрачно по сравнению со сверкающим рядом машин, припаркованных перед входом. Только харлеи и триумфы. Никаких рисовых ракет для этой команды.

Мы вошли в здание клуба, подождали немного, чтобы наши глаза привыкли, а затем я увидел, как Циско подошел к бару "обслужи себя сам", где на табуретах сидели двое других мужчин в кожаных жилетах.

“Готов это сделать?” - спросил он.

Двое мужчин вскочили со своих стульев и встали. Оба они были ростом шесть футов четыре дюйма и триста фунтов. Они были силовиками. Циско представил их мне как Tommy Guns и Bam Bam.

“Они снова здесь”, - сказал Tommy Guns.

Двое мужчин повели нас по коридору за баром. Они были такими большими, что им приходилось идти гуськом. С обеих сторон были двери. Бам-Бам открыл дверь на полпути по правой стороне, и мы вошли в комнату без окон, стены и потолок которой были выкрашены в черный цвет, а сверху свисала единственная лампочка. В тусклом свете я мог видеть эскизы, нарисованные на стенах. Мужчины с бородами и длинными волосами. Я понял, что это было похоже на темную часовню, где увековечивали память павших Святых. Моей первой мыслью, когда я огляделся, было Криминальное чтиво. Моим вторым свидетельством было то, что я не хотел быть здесь. Двое мужчин лежали на полу, связанные по рукам и ногам, с заведенными за спину руками и ногами. У них на головах были черные мешки.

Бам-Бам наклонился и начал стаскивать пакеты. Это вызвало хор стонов и звуков страха, исходящих от двух мужчин.

“Подождите минутку”, - сказал я. “Циско, я не могу быть здесь. Ты втягиваешь меня в...”

“Это они?” Сказал Циско, не дожидаясь, пока я закончу свой протест. “Посмотри внимательно. Вы же не хотите совершить ошибку ”.

“Я? Это не моя ошибка! Я не просил тебя делать это!”

“Успокойся. Ты здесь, так что просто посмотри. Это они?”

“Иисус Христос!”

Обоим мужчинам заткнули кляпы клейкой лентой, полностью обмотанной вокруг их голов. Их лица были искажены еще больше из-за отеков и кровоподтеков, которые уже образовались вокруг их глаз. Они были избиты. Черты лица не совпадали с тем, что я помнил по гаражу Victory Building, или даже с фотографией, которую Циско показал мне ранее. Я наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Оба мужчины посмотрели на меня, в их глазах был полный страх.

“Я не могу сказать”, - сказал я.

“Это вопрос ”да" или "нет", Мик".

“Да, но они не были напуганы до смерти, когда выбивали из меня дерьмо, и у них не было кляпа во рту”.

“Снимите пленку”, - приказал Циско.

Бам-Бам приблизился, выхватил складной нож и грубо перерезал ленту на первом мужчине. Затем он оторвал его, прихватив с собой клочки волос на шее. Мужчина взвыл от боли.

“Заткнись нахуй!” Автоматчики завопили.

Второй мужчина учился на примере своего друга. Он выдержал жесткий процесс снятия пленки, не издав ни звука. Бам-Бам отбросил кляп в угол комнаты, а затем переместился за спины мужчин. Он схватился за узел веревки, которая связывала руки и ноги вместе, и повалил каждого мужчину на бок, чтобы я мог лучше видеть его лицо.

“Пожалуйста, не убивайте нас”, - сказал один из мужчин, отчаяние усилило его голос. “В этом не было ничего личного. Нам заплатили за выполнение работы. Мы могли бы убить тебя, но не сделали этого ”.

Я внезапно узнал в нем того, кто вел все разговоры в гараже.

“Это они”, - сказал я, указывая вниз. “Он говорил, и он наносил удары. Кто они?”

Циско кивнул, как будто подтверждение было всего лишь формальностью.

“Они братья. Болтун - это Джоуи Мак. Ударник - это, пойми это, Энджел Мак ”.

“Послушайте, мы даже не знаем, о чем это было”, - выкрикнул Оратор. “Пожалуйста! Мы совершили ошибку. Мы...”

“Ты чертовски прав, ты совершил ошибку!” Циско закричал, его голос обрушился на них обоих, как гнев Божий. “И теперь ты платишь. Кто хочет выступить первым?”

Панчер начал хныкать. Циско подошел к карточному столу, на котором были разложены инструменты и оружие, а также рулон скотча. Он выбрал трубный ключ и набор плоскогубцев и повернулся обратно. Я думал и надеялся, что все это было притворством. Но если бы это было так, Циско показал представление калибра "Оскар". Я положил руку ему на плечо и удержал его от приближения к двум мужчинам. Мне не нужно было ничего говорить, но сообщение было ясным. Позвольте мне попробовать на них.

Я взял гаечный ключ у Циско и присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, перед пленными. Я несколько секунд вертел тяжелый инструмент в руке, хорошо ощущая его вес, прежде чем заговорить.

“Кто нанял вас, чтобы причинить мне вред?”

Говоривший ответил немедленно. Он не был заинтересован в защите кого-либо, кроме себя и своего брата.

“Парень по имени Дал. Он сказал нам сильно тебя ударить, но не убивать. Ты не можешь этого сделать, чувак ”.

“Я думаю, мы можем делать все, что захотим. Откуда вы знаете Даля?”

“Мы не знаем. Но у нас была взаимная связь ”.

“И кто это был?”

Ответа нет. Мне не пришлось долго ждать, прежде чем Бам-Бам оправдал свое прозвище, наклонился и нанес им обоим мощные удары в челюсть. Говорящий сплевывал кровь, когда назвал мне имя.

“Джерри Кастилль”.

“А кто такой Джерри Кастилль?”

“Послушайте, вы не можете никому об этом рассказывать”.

“Вы не в том положении, чтобы указывать мне, что я могу или не могу делать. Кто такой Джерри Кастилль?”

“Он представитель западного побережья”.

Я ждал, но это было все.

“У меня нет времени на всю ночь, чувак. Представитель чего на Западном побережье?”

Окровавленный мужчина кивнул, как будто знал, что здесь был только один путь.

“О некой организации на восточном побережье. Ты понял это?”

Я посмотрел на Циско. Херб Дал имел связи с организованной преступностью восточного побережья? Это казалось притянутым за уши.

“Нет, вы этого не понимаете”, - сказал я. “Я адвокат. Я хочу прямого ответа. Какая организация? У вас есть ровно пять секунд, пока...

“Он работает на Джоуи Джордано из Бруклина, ясно? Теперь вы все равно заключили сделку с нами. Так что иди нахуй”.

Он отшатнулся и плюнул в меня кровью. Я оставил свой пиджак и галстук в офисе. Я посмотрел на свою белую рубашку и увидел пятно крови сразу за тем местом, которое должно было быть прикрыто галстуком.

“Это рубашка с монограммой, ты, дерьмовая голова”.

Автоматы внезапно встали между нами, и я услышал жестокий удар кулаком по лицу, но не увидел этого из-за массивного роста Томми. Затем он отступил назад, и я мог видеть, что Говорящий теперь выплевывал зубы.

“Рубашка с монограммой, чувак”, - сказал Tommy Guns, как бы предлагая объяснение своему порочному поступку.

Я встал.

“Хорошо, отпустите их”, - сказал я.

Циско и двое Святых повернулись, чтобы посмотреть на меня.

“Отпустите их”, - снова сказал я.

“Вы уверены?” Циско сказал. “Они, вероятно, побегут обратно к этому ублюдку Кастиллю и скажут ему, что мы знаем”.

Я посмотрел вниз на двух мужчин на полу и покачал головой.

“Нет, они не будут. Они говорят ему, что они разговаривали, и они, вероятно, в конечном итоге будут мертвы. Так что отпустите их, и все будет так, как будто этого никогда не было. Они исчезнут из виду, пока синяки не пройдут. И на этом все закончится”.

Я наклонился, чтобы подойти поближе к двум пленникам.

“Я имею на это право, не так ли?”

“Да”, - сказал Говорящий, на его верхней губе образовалась выпуклость размером с мраморный шарик.

Я посмотрел на его брата.

“Это правда? Я хочу услышать это от вас обоих ”.

“Да, да, верно”, - сказал Перфоратор.

Я посмотрел на Циско. На этом мы закончили. Он отдал приказ.

“Ладно, Ганз, слушайте меня. Ты ждешь до темноты. Вы оставляете их здесь и ждете до темноты. Затем вы кладете их в мешок и везете обратно туда, куда они хотят пойти. Ты высаживаешь их, но оставляешь в покое. Ты понял?”

“Да, я понял”.

Бедные автоматы. Он действительно выглядел разочарованным.

Я бросил последний взгляд на окровавленных мужчин на полу. И они посмотрели на меня. Ощущение того, что я держу их жизни в своих руках, пронзило меня электрическим разрядом. Циско похлопал меня по спине, и я последовал за ним из комнаты, закрыв за собой дверь. Мы двинулись по коридору, но я положил руку на плечо моего следователя и остановил его.

“Тебе не следовало этого делать. Тебе не следовало приводить меня сюда ”.

“Ты шутишь? Я должен был привести тебя сюда ”.

“О чем ты говоришь? Почему?”

“Потому что они что-то сделали с тобой. Внутри. Ты кое-что потерял, Мик, и если ты не получишь это обратно, ты не принесешь много пользы ни себе, ни кому-либо еще ”.

Я долго смотрел на него, а затем кивнул.

“Я получил это обратно”.

“Хорошо. Теперь нам больше никогда не придется говорить об этом. Не могли бы вы отвезти меня обратно в офис, чтобы я мог забрать свой велосипед?”

“Да. Я могу это сделать ”.

Тридцать один

Ведя машину в одиночку после того, как я оставил Циско в гараже, я подумал о законе земли и законе улиц и различиях между ними. Я стоял в залах суда и настаивал на том, чтобы закон страны применялся справедливо и надлежащим образом. В том, чем я только что занимался в черной комнате, не было ничего справедливого и уместного.

Тем не менее, это меня не беспокоило. Циско был прав. Мне нужно было одержать верх в своей собственной душе, прежде чем я смогу добиться этого в суде или где-либо еще. Я чувствовал себя обновленным, пока вел машину. Я открыл все окна "Линкольна" и позволил вечернему воздуху проникнуть в машину, когда ехал по Лорел Каньон к дому.

На этот раз Мэгги воспользовалась своим ключом. Она уже была внутри, когда я пришел туда, неожиданный, но приятный сюрприз. Дверца холодильника была открыта, и она наклонилась и заглянула внутрь.

“Я действительно пришел, потому что вы всегда запасались перед судом. Ваш холодильник был похож на то, чтобы идти по холодному проходу в Gelson's. Но что произошло? Здесь ничего нет”.

Я уронил ключи на стол. Она сначала пришла с работы к себе домой и переоделась. На ней были выцветшие джинсы, крестьянская рубашка и сандалии на толстых пробковых каблуках. Она знала, что мне нравится этот наряд.

“Думаю, на этот раз у меня не хватило времени на это”.

“Что ж, хотел бы я знать. Мог бы подумать о том, чтобы пойти куда-нибудь еще в мой единственный вечер на этой неделе с няней.”

Она лукаво улыбнулась. Я не мог понять, почему мы все еще не живем вместе.

“Как насчет того, чтобы спуститься к Дэну?”

“Дан Тана? Я думал, вы ходили туда только тогда, когда выигрывали дело. Ты уже считаешь своих цыплят, Холлер?”

Я улыбнулся и покачал головой.

“Нет, ни в коем случае. Но если бы я ходил туда только после победы, то вряд ли когда-нибудь смог бы там поесть ”.

Она указала на меня пальцем и улыбнулась. Это был танец, и мы оба к нему хорошо привыкли. Она закрыла холодильник и прошла через кухонную дверь, а затем прямо мимо меня, даже не поцеловав.

“У Дан Таны открыто допоздна”, - сказала она.

Я наблюдал, как она шла по коридору к главной спальне. Она натянула крестьянскую блузку через голову как раз перед тем, как скрыться в комнате.

На самом деле мы не занимались любовью. Кое-что из того, что я видел и чувствовал в черной комнате в "Святых", все еще было со мной. Назовите это остаточной агрессией или высвобождением бессильного гнева, который я испытывал. Что бы это ни было, оно определяло все мои действия с ней. Я слишком сильно тянул и давил. Я прикусил ее губу и поднял ее запястья вместе над головой. Я контролировал ее, и я знал, что все это значит, когда я это делал. Мэгги сначала согласилась с этим. Новизна этого, вероятно, была интересной. Но любопытство в конце концов переросло в озабоченность, и она отвернула свое лицо от моего и попыталась высвободить руки. Я крепче сжал ее запястья. Наконец, я отчетливо увидел слезы в ее глазах.

“Что?” - Прошептал я ей на ухо, сильно уткнувшись носом в ее волосы.

“Просто закончи”, - сказала она.

После этого вся агрессия, драйв и желание ушли в психическую канализацию. Ее слезы и то, что она просила меня закончить, лишили меня возможности. Я вырываюсь и отваливаюсь, перекатываясь на край кровати. Я прикрыл глаза предплечьем, но все равно чувствовал, что она наблюдает за мной.

“Что?”

“Что с тобой сегодня вечером? Это как-то связано с Андреа? Пытаешься отомстить мне за то, что происходит в суде или что-то в этом роде?”

Я почувствовал, как она встала с кровати.

“Мэгги, конечно, нет! Суд не имеет к этому никакого отношения ”.

“Тогда что?”

Но дверь ванной закрылась прежде, чем я смог ответить, и душ немедленно был включен, прервав обмен репликами.

“Я расскажу тебе за ужином”, - сказал я, хотя знал, что она меня не слышит.

Заведение Дэна Таны было переполнено, но Кристиан прошел и быстро провел нас в кабинку в левом углу. Мы с Мэгги не разговаривали в течение пятнадцатиминутной поездки в Западный Голливуд. Я попытался немного поговорить о нашей дочери, но Мэгги никак не отреагировала, поэтому я оставил это в покое. Я подумал, что попробую еще раз в ресторане.

Мы оба заказали стейк Хелен с пастой на гарнир. Альфредо для Мэгги и Болоньезе для меня. Мэгги выбрала для себя красное итальянское, а я заказал бутылку газированной воды. После того, как официант ушел, я потянулся через стол и положил руку ей на запястье, на этот раз нежно.

“Мне жаль, Мэгги. Давайте начнем сначала”.

Она отдернула от меня свою руку.

“Вы все еще должны мне объяснение, Халлер. Это не было занятием любовью. Я не знаю, что с тобой происходит. Я не думаю, что вы должны так с кем-либо обращаться, но особенно не со мной ”.

“Мэгги, я думаю, ты немного переигрываешь. Какое-то время тебе там нравилось, и ты это знаешь ”.

“А потом ты начал причинять мне боль”.

“Мне жаль. Я никогда не хотел причинить тебе боль ”.

“И не пытайся вести себя так, будто это было мимолетным событием. Если ты когда-нибудь захочешь снова быть со мной, тебе лучше начать рассказывать мне, что с тобой происходит ”.

Я покачал головой и посмотрел на переполненный зал. "Лейкерс" показывали по телевизору над головой в баре, который разделял помещение. Люди столпились в три ряда позади счастливых посетителей, у которых были табуреты. Официант принес наши напитки, и это дало мне еще немного времени. Но как только он вышел из-за стола, Мэгги набросилась на меня.

“Поговори со мной, Майкл, или я забираю свой ужин, чтобы уйти. Я возьму такси”.

Я сделал большой глоток воды, а затем посмотрел на нее.

“Это не имеет никакого отношения ни к суду, ни к Андреа Фримен, ни к кому-либо или чему-либо еще, кого вы знаете, ясно?”

“Нет, не в порядке. Поговори со мной”.

Я поставил свой стакан и сложил руки на столе.

“Циско нашел двух парней, которые напали на меня”.

“Где? Кто они?”

“Это не имеет значения. Он не вызвал полицию, он не сдал их полиции.”

“Вы хотите сказать, что он просто позволил им уйти?”

Я рассмеялся и покачал головой.

“Нет, он держал их. Он и двое его соратников из числа Святых. Для меня. В этом месте у них есть. Делать то, что я хотел. Все, что я хотел. Он сказал, что мне это нужно ”.

Она протянула руку через клетчатую скатерть и положила ее на мое предплечье.

“Халлер, что вы сделали?”

Я на мгновение задержал на ней взгляд.

“Ничего. Я допросил их, а затем сказал Циско отпустить их. Я знаю, кто их нанял ”.

“Кто?”

“Я не собираюсь вдаваться в это. Это не важно. Но знаешь что, Мэгги? Когда я лежал в больнице, ожидая, смогут ли они спасти мою извращенную психику, все, о чем я мог думать, были эти жестокие образы того, как я возвращаю тех двух парней обратно. Я имею в виду пытки Иеронима Босха. Средневековое дерьмо. Я так сильно хотел причинить им боль. Тогда я получаю свой шанс, и, поверь мне, эти парни просто исчезли бы после, и я упустил это ... и тогда я с тобой и ...”

Она откинулась на спинку кресла. Она смотрела в пространство со смесью грусти и смирения на лице.

“Довольно хреново, да?”

“Я бы хотел, чтобы ты не рассказывал мне всего этого”.

“Вы имеете в виду как обвинитель?”

“Вот это”.

“Ну, ты продолжал спрашивать. Наверное, мне следовало придумать историю о том, что я злился на Андреа Фримен. Тебя бы это устроило, верно? Если бы речь шла о мужчинах и женщинах, вы могли бы это понять ”.

Она оглянулась на меня.

“Не надо относиться ко мне снисходительно”.

“Извините”.

Мы сидели в тишине и наблюдали за происходящим в баре. Люди пьют, будучи счастливыми. По крайней мере, внешне. Официанты в смокингах передвигаются и протискиваются между переполненными столами.

Когда принесли нашу еду, я больше не был особенно голоден, хотя на тарелке передо мной лежал лучший стейк в городе.

“Могу я спросить вас об этом напоследок?” Спросила Мэгги.

Я пожал плечами. Я больше не видел смысла говорить об этом, но смягчился.

“Спрашивай дальше”.

“Откуда вы знаете наверняка, что Циско и его сообщники отпустили тех двоих мужчин?”

Я разрезал свой стейк, и кровь потекла на тарелку. Оно было недожаренным. Я поднял глаза на Мэгги.

“Наверное, я не знаю наверняка”.

Я вернулся к своему стейку и боковым зрением увидел, как Мэгги помахала помощнику официанта.

“Я собираюсь взять это, чтобы пойти и попытаться поймать такси у входа. Не могли бы вы рассказать мне об этом?”

“Конечно. Немедленно”.

Он поспешил прочь с тарелкой.

“Мэгги”, - сказал я.

“Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать обо всем этом”.

Она выскользнула из кабинки.

“Я могу отвезти тебя”.

“Нет, со мной все будет в порядке”.

Она встала рядом со столом, открывая свою сумочку.

“Не беспокойся об этом. Я понял это”.

“Вы уверены?”

“Если там нет такси, посмотрите дальше по улице на Пальму. Там может быть один ”.

“Хорошо, спасибо”.

Затем она ушла, чтобы подождать свою еду снаружи. Я отодвинул свою тарелку на несколько дюймов и уставился на недопитый бокал вина, который она оставила после себя. Пять минут спустя я все еще обдумывал это, когда внезапно появилась Мэгги с сумкой в руке.

“Им пришлось вызвать такси”, - сказала она. “Это должно быть здесь с минуты на минуту”.

Она взяла свой бокал и отпила из него.

“Давайте поговорим после вашего суда”, - сказала она.

“Хорошо”.

Она поставила стакан, наклонилась и поцеловала меня в щеку. Затем она ушла. Я сидел там некоторое время, размышляя о разных вещах. Я думал, может быть, тот последний поцелуй спас мне жизнь.

Тридцать два

На этот раз в своем кабинете судья Перри сел. Было 9:05 утра среды, и я был там вместе с Андреа Фримен и судебным репортером. Перед возобновлением судебного разбирательства судья согласился с просьбой Фримена о проведении еще одной встречи вне поля зрения общественности. Перри подождал, пока мы устроимся на своих местах, затем проверил, что пальцы его репортера застыли над клавишами ее стено-аппарата.

“Хорошо, мы ведем запись здесь, в деле Калифорния против Трэммела,” - сказал он. “Мисс Фримен, вы вызвали на закрытое совещание. Я надеюсь, вы не собираетесь сказать мне, что вам нужно больше времени, чтобы разобраться с вопросом, связанным с федеральным целевым письмом.”

Фримен подвинулась к переднему краю своего сиденья.

“Вовсе нет, ваша честь. Нет ничего, к чему стоило бы стремиться. Вопрос был тщательно проверен, но полное знание того, что происходит с вовлеченными федеральными агентствами, меня не успокаивает. Я полагаю, из того, что я знаю сейчас, ясно, что мистер Халлер собирается попытаться сдвинуть это судебное разбирательство с мертвой точки с помощью вопросов, которые определенно не имеют отношения к делу, рассматриваемому присяжными ”.

Я прочистил горло, но судья вмешался первым.

“Мы рассматривали вопрос о вине третьей стороны в досудебном порядке, мисс Фримен. Я предоставляю защите свободу действий, чтобы довести дело до конца. Но вы должны дать мне кое-что здесь. То, что вы не хотите, чтобы мистер Холлер продолжал это целевое письмо, не делает его неактуальным ”.

“Я понимаю это, судья. Но что...”

“Извините меня”, - сказал я. “Дошла ли очередь до меня? Я хотел бы получить возможность ответить на инсинуацию, которую я выдвигаю ...”

“Дайте мисс Фримен закончить, и тогда вы получите хороший долгий рывок, мистер Холлер. Я обещаю вам это. Мисс Фримен?”

“Благодарю вас, ваша честь. Я пытаюсь сказать, что федеральное целевое письмо, по сути, почти ничего не значит. Это уведомление о незавершенном расследовании. Это не обвинение. Это даже не утверждение. Это не значит, что они что-то нашли или найдут что-то. Это просто инструмент, используемый федералами, чтобы сказать: ‘Эй, мы кое-что слышали, и мы собираемся разобраться в этом’. Но в руках мистера Халлера перед присяжными он собирается превратить это в предвестника гибели и прикрепить это к кому-то, кого здесь даже не судят. Судят Лайзу Траммел, и вся эта история с федеральными целевыми письмами даже отдаленно не имеет отношения к материальным вопросам. Я бы попросил вас запретить мистеру Холлер от любых дальнейших расспросов детектива Керлена в этом отношении ”.

Судья откинулся назад, сложив руки перед грудью, пальцы каждой руки были прижаты друг к другу. Он повернулся ко мне лицом. Наконец, моя реплика.

“Судья, если бы я был на месте Вашей чести, я думаю, что спросил бы адвоката, поскольку она говорит, что тщательно проверила это письмо и его происхождение, существует ли действующее федеральное большое жюри, рассматривающее мошенничество с потерей права выкупа в Южной Калифорнии. И затем я хотел бы спросить, как она пришла к выводу, что федеральное целевое письмо ‘почти ничего не значит’. Потому что я не думаю, что суд получает очень точную оценку того, что означает письмо или каково его влияние на это дело ”.

Судья повернулся обратно к Фримену и высвободил один из его пальцев, чтобы указать в ее сторону.

“Что на счет этого, мисс Фримен? Есть ли большое жюри?”

“Судья, вы ставите меня здесь в неловкое положение. Большое жюри работает тайно и ...

“Мы все здесь друзья, мисс Фримен”, - строго сказал судья. “Есть ли большое жюри?”

Она поколебалась, а затем кивнула.

“Существует большое жюри, ваша честь, но оно не заслушивало никаких показаний в отношении Луиса Оппарицио. Как я уже сказал, целевое письмо - это не что иное, как уведомление о предстоящем расследовании. Это слухи, судья, и они не подпадают ни под одно исключение, которое говорило бы о их приемлемости в этом процессе. Хотя письмо было подписано прокурором США в этом округе, на самом деле его автором был агент секретной службы, проводивший расследование. Агент ждет меня внизу, в моем кабинете. Если суд пожелает, я могу вызвать его в кабинет через десять минут, чтобы он в точности рассказал вам, что я только что сделал. Что со стороны мистера Халлера это много тумана и зеркал. На момент смерти мистера Бондурана еще не проводилось активного расследования и не было никакой связи между этими двумя. Там было только письмо.”

Это была ошибка. Раскрыв, что Васкес, агент секретной службы, написавший целевое письмо, находился в здании, Фримен поставил судью в затруднительное положение. То, что агент находился поблизости и был легко доступен, затруднило бы судье сразу отклонить этот вопрос. Я вмешался до того, как судья смог ответить.

“Судья Перри? Я бы предположил, что, поскольку адвокат говорит, что федеральный агент, написавший письмо, находится у нее прямо здесь, в здании суда, она просто вызвала его для дачи показаний, чтобы опровергнуть все, что я могу вытянуть из детектива Керлена на перекрестном допросе. Если мисс Фримен так уверена, что агент скажет, что целевое письмо, которое он написал, ничего не значит, то пусть он скажет это присяжным. Пусть он выбросит меня из воды. Я напоминаю суду, что мы уже окунули свои пальцы в эти воды. Вчера я спросил Керлена о письме. Просто вернуться туда и больше не упоминать об этом или попросить вас попросить присяжных не звонить в колокол и вычеркнуть это из памяти ... это может нанести больший ущерб нашему коллективному делу, чем полное освещение этого вопроса в эфире ”.

Перри ответил без колебаний.

“Я склонен думать, что вы правы на этот счет, мистер Халлер. Мне не нравится идея оставить присяжных на всю ночь с этим таинственным адресом для размышлений, а затем выбить почву у них из-под ног этим утром ”.

“Ваша честь”, - быстро сказал Фримен. “Могу я быть выслушан еще раз?”

“Нет, я не думаю, что это необходимо. Нам нужно прекратить тратить здесь время и начать судебный процесс ”.

“Но, ваша честь, есть еще один неотложный вопрос, который суд даже не рассмотрел”.

Судья выглядел расстроенным.

“И что это такое, мисс Фримен? Мое терпение на исходе”.

“Разрешение давать показания о целевом письме, адресованном ключевому свидетелю защиты, вероятно, усложнит предыдущее решение этого свидетеля не ссылаться на свои права, предусмотренные Пятой поправкой, во время дачи показаний по этому делу. Луис Оппарицио и его юрисконсульт вполне могут пересмотреть это решение, как только это целевое письмо будет представлено и обсуждено публично. Следовательно, мистер Халлер, возможно, выстраивает версию защиты, которая в конечном итоге приведет к тому, что его ключевой свидетель и, если хотите, подставной фигурант, откажется давать показания. Я хочу, чтобы это было зафиксировано сейчас, что если мистер Холлер играет в эту игру, он должен отвечать за последствия. Когда Оппарицио на следующей неделе решит, что в его интересах не давать показаний, и попросит о новом слушании по поводу повестки, я не хочу, чтобы адвокат защиты взывал к суду о пересмотре дела. Никаких повторений, судья.”

Судья кивнул, соглашаясь с ней.

“Я полагаю, это было бы равносильно тому, как если бы человек, убивший своих родителей, просил суд проявить к нему милосердие, потому что он сирота. Я согласен, мистер Халлер. Обращаю ваше внимание, что если вы играете таким образом, вы должны быть готовы отвечать за последствия ”.

“Я понимаю, судья”, - сказал я. “И я позабочусь о том, чтобы мой клиент сделал то же самое. У меня есть только один аргумент, и это то, что адвокат назвал Луиса Оппарицио подставным лицом. Он не соломенный человечек, и мы это докажем ”.

“Что ж, ” сказал судья, “ по крайней мере, у вас будет шанс. Теперь время уходит впустую. Давайте вернемся в зал суда”.

Я последовал за Фрименом к выходу, оставив судью позади, пока он надевал мантию. Я ожидал, что она ударит меня словесным нападением, но я получил противоположное.

“Хорошо сыграно, адвокат”, - сказала она.

“Спасибо, я думаю”.

“Как вы думаете, кто отправил вам письмо?”

“Хотел бы я знать”.

“Федералы связывались с вами? Я предполагаю, что они захотят выяснить, кто разглашает конфиденциальные документы общественности ”.

“Никто еще не сказал "Джек". Возможно, это федералы слили информацию. Если я вызову Оппарицио для дачи показаний, он застрянет в своих показаниях. Может быть, я здесь просто инструмент федерального правительства. Ты когда-нибудь думал об этом?”

Это предложение, казалось, заставило ее приостановиться. Проходя мимо нее, я улыбнулся.

Когда мы вошли в зал суда, я увидел Херба Даля в первом ряду галереи за столом защиты. Я подавил желание перевалить его через перила и ткнуть лицом в каменный пол. Мы с Фрименом заняли свои места за соответствующими столами, и я шепотом посвятил своего клиента в то, что произошло в Чемберс. Вошел судья и пригласил присяжных заседателей.

Последняя часть картины была заполнена, когда детектив Керлен вернулся на свидетельское место. Я схватил свои папки и блокнот и вернулся к кафедре. Казалось, прошла неделя с тех пор, как мой перекрестный допрос был прерван, но прошло меньше суток. Я вел себя так, как будто прошло меньше минуты.

“Итак, детектив Керлен, когда мы вчера закончили, я только что спросил вас, знаете ли вы, что такое федеральное целевое письмо. Можете ли вы ответить на этот вопрос сейчас?”

“Насколько я понимаю, когда федеральное агентство заинтересовано в сборе информации от физического лица или компании, они иногда рассылают письмо, в котором сообщают этому физическому лицу или компании, что они хотят поговорить. Это что-то вроде письма, в котором говорится: "Заходите, и давайте поговорим об этом, чтобы не было недоразумений ”.

“И это все?”

“Я не федеральный агент”.

“Ну, как вы думаете, это серьезно - получить письмо от федерального правительства, в котором говорится, что вы являетесь объектом расследования?”

“Я думаю, это могло быть. Я бы предположил, что это зависит от преступления, которое они расследуют ”.

Я попросил у судьи разрешения подойти к свидетелю с документом. Фримен запротестовал для протокола, сославшись на значимость. Судья отклонил решение без комментариев и сказал мне, что я могу отдать документ свидетелю.

Передав документ Керлену, я вернулся к кафедре и попросил судью пометить документ как доказательство защиты 3. Затем я сказал Керлену прочитать письмо.

“Дорогой мистер Оппарицио, Это письмо предназначено для того, чтобы сообщить ...”

“Подождите”, - прервал я. “Не могли бы вы сначала прочитать и описать, что находится в верхней части письма? Фирменный бланк?”

“Здесь написано ‘Офис прокурора Соединенных Штатов, Лос-Анджелес", и на одной стороне изображен орел, а на другой - флаг США. Должен ли я сейчас прочитать часть с письмом?”

“Да, пожалуйста, сделайте”.

“Уважаемый мистер Оппарицио, Это письмо предназначено для того, чтобы сообщить вам, что A. Louis Opparizio Financial Technologies, известная как ALOFT, и вы, каждый в отдельности, являетесь объектами межведомственной целевой группы, расследующей все уровни мошенничества с ипотекой в Южной Калифорнии. Получение этого письма предупреждает вас о том, что вы не должны удалять или уничтожать какие-либо документы или рабочие материалы, относящиеся к бизнесу вашей компании. Если вы хотите обсудить это расследование и сотрудничать с членами целевой группы, пожалуйста, не стесняйтесь позвонить или попросить своего юрисконсульта связаться со мной или Чарльзом Васкесом из U.С. Секретная служба, который был назначен на расследование ALOFT в качестве агента по делу. Мы приложим все усилия, чтобы встретиться с вами и обсудить этот вопрос. Если вы не желаете сотрудничать, вы можете быть уверены, что с вами вскоре свяжутся агенты оперативной группы. Я еще раз должен напомнить вам, что не следует уничтожать или выносить какие-либо документы или рабочие продукты из ваших офисов или связанных с ними помещений. Поступить так после получения этого уведомления означало бы совершить серьезное преступление против Соединенных Штатов Америки. Искренне ваш, Реджинальд Латтимор, прокурор США, Лос-Анджелес.’ Это все, за исключением того, что внизу указаны номера телефонов каждого ”.

По залу суда пронесся тихий ропот. Я был уверен, что большинство обычных граждан не знали о таких вещах, как федеральные целевые письма. Это были правоохранительные органы в новую эпоху. Я был уверен, что так называемая целевая группа состояла из символических взносов агентов из нескольких агентств и никакого бюджета. Вместо того, чтобы проводить дорогостоящие расследования, потребовалось бы попытаться запугать людей, чтобы они приходили и молили о пощаде. Дизайн, позволяющий сорвать низко висящий фрукт, взять несколько заголовков и покончить с этим. Кто-то вроде Оппарицио, вероятно, использовал оригинал письма, полученного по заказной почте, в качестве туалетной бумаги. Но для меня это не имело значения. Мой план состоял в том, чтобы использовать письмо, чтобы помочь моему клиенту избежать тюрьмы.

“Спасибо вам, детектив Керлен. Теперь, не могли бы вы сказать нам, датировано ли письмо?”

Керлен проверил копию, прежде чем ответить.

“Оно датировано восемнадцатым января этого года”.

“Итак, детектив, видели ли вы это письмо до вчерашнего дня?”

“Нет, почему я должен был это видеть? Это не имеет никакого отношения к...”

“Переходите к зачету как невосприимчивых”, - быстро сказал я. “Ваша честь, вопрос был просто в том, видел ли он это письмо раньше”.

Судья поручил Керлену отвечать только на заданный вопрос.

“Я не видел этого письма до вчерашнего дня”.

“Спасибо вам, детектив. А теперь давайте вернемся к другому письму, которое я просил вас прочитать вчера, от жертвы, Митчелла Бондуранта, тому же Луису Оппарицио, которому адресовано федеральное целевое письмо. У тебя это под рукой, в папке?”

“Если бы у меня была минутка”.

“Пожалуйста”.

Керлен нашел письмо в папке, вынул его и поднял.

“Хорошо. Не могли бы вы назвать нам дату этого письма, пожалуйста?”

“Десятого января этого года”.

“И это письмо было доставлено мистеру Оппарицио заказным письмом, верно?”

“Оно было отправлено заверенным. Я не могу сказать вам, получил ли это мистер Оппарицио или когда-либо видел это. В качестве подписи за это указано чье-то другое имя ”.

“Но независимо от того, кто за это расписался, несомненно, что оно было отправлено десятого января, верно?”

“Я думаю, что это правильно”.

“И второе письмо, о котором мы здесь говорили, целевое письмо от агента секретной службы, также было отправлено заказным письмом, я прав?”

“Это верно”.

“Таким образом, дата восемнадцатого января удостоверяет, когда это было отправлено по почте”.

“Верно”.

“Итак, позвольте мне посмотреть, имею ли я на это право. Мистер Бондурант отправляет Луису Оппарицио заказное письмо, в котором угрожает разоблачить предполагаемую мошенническую практику в его компании, а затем, восемь дней спустя, федеральная целевая группа отправляет мистеру Оппарицио другое заказное письмо, в котором говорится, что он является объектом расследования мошенничества с потерей права выкупа. Я правильно определил время, детектив Керлен?”

“Насколько я знаю, да”.

“И затем, менее чем через две недели, мистер Бондурант был зверски убит в гараже в Уэстленде, верно?”

“Это верно”.

Я сделал паузу и потер подбородок, как глубокий мыслитель. Я действительно хотел этим привлечь внимание присяжных. Я хотел посмотреть на их лица, но знал, что это раскроет мою игру. Итак, я выбрал позу глубокого мыслителя.

“Детектив, вы свидетельствовали о вашем богатом опыте в качестве детектива по расследованию убийств, верно?”

“Да, у меня большой опыт”.

“Гипотетически говоря, вы хотели бы знать тогда то, что знаете сейчас?”

Керлен прищурился, как будто был сбит с толку, хотя он точно знал, что я делаю и куда направляюсь.

“Я не уверен, что понимаю”, - сказал он.

“Скажем так, было бы хорошо для вас иметь эти письма на руках в первый день расследования убийства?”

“Конечно, почему бы и нет? Я бы собрал все доказательства и информацию в первый день в любое время. Но этого никогда не происходит ”.

“Гипотетически говоря, если бы вы знали, что ваша жертва, Митчелл Бондурант, отправил письмо с угрозой разоблачить преступное поведение другого человека всего за восемь дней до того, как этот человек узнал, что он стал объектом уголовного расследования, разве это не было бы важным направлением расследования для вас?”

“Трудно сказать”.

Теперь я посмотрел на присяжных. Керлен колебался, отказываясь признать то, в чем здравый смысл подсказывал ему признаться. Не нужно было быть детективом, чтобы понять это.

“Трудно сказать? Вы хотите сказать, что если бы у вас была эта информация и эти письма в день убийства, было бы трудно сказать, стали бы вы использовать их в качестве важной зацепки?”

“Я говорю, что у нас нет всех деталей, поэтому трудно сказать, насколько значительным это было или не было. Но в качестве общего ответа, все версии проверяются. Вот так все просто ”.

“Вот так просто, и все же вы никогда не рассматривали этот угол расследования, не так ли?”

“У меня не было этого письма. Как я мог проследить за этим?”

“У вас было письмо жертвы, и вы ничего с ним не сделали, не так ли?”

“Совсем неправда. Я проверил это и решил, что это не имеет никакого отношения к убийству ”.

“Но разве это не правда, что к тому времени у вас уже был ваш предполагаемый убийца, и вы не собирались позволить чему-либо изменить ваше мнение или заставить вас свернуть с этого пути?”

“Нет, неправда. Это вообще неправда”.

Я долго смотрел на Керлена, надеясь, что на моем лице отразилось отвращение.

“На данный момент больше вопросов нет”, - наконец сказал я.

Тридцать три

Фримен продержала Керлена в качестве свидетеля еще пятнадцать минут перенаправления и сделала все возможное, чтобы превратить его рассказ о расследовании в безупречную борьбу с преступностью. Когда она закончила, я подколол его еще раз, потому что был убежден, что уже опередил Керлена. Я пытался представить расследование как упражнение в ограниченном видении, и я верил, что мне это удалось.

Фримен, очевидно, почувствовал, что необходимость направить федеральное целевое письмо была срочной. Ее следующим свидетелем был агент секретной службы Чарльз Васкес. Он даже не был известен ей двадцать четыре часа назад, но теперь был включен в ее тщательно организованный список свидетелей и улик. Я мог бы возразить против его показаний на том основании, что у меня не было возможности задать Васкесу вопросы или подготовиться к ним, но я подумал, что это означало бы давить на судью Перри. Я решил, по крайней мере, посмотреть, что скажет агент в прямом эфире, прежде чем я зайду так далеко.

Васкесу было около сорока, у него был смуглый цвет лица и волосы под стать. Во время предварительных слушаний он сказал, что ранее был агентом DEA, прежде чем перейти в секретную службу. Он перешел от преследования наркоторговцев к преследованию фальшивомонетчиков, пока не появилась возможность присоединиться к целевой группе по взысканию. Он сказал, что в оперативной группе был руководитель и десять агентов из Секретной службы, ФБР, почтовой службы и Налогового управления. Помощник прокурора США наблюдал за их работой, но агенты, распределенные по парам, в основном работали автономно, имея свободу преследовать цели по своему выбору.

“Агент Васкес, восемнадцатого января этого года вы написали так называемое целевое письмо человеку по имени Луис Оппарицио, и оно было подписано прокурором США Реджинальдом Латтимором. Вы помните это?”

“Да, я знаю”.

“Прежде чем мы перейдем к этому конкретному письму, можете ли вы точно сказать присяжным, что такое целевое письмо?”

“Это инструмент, который мы используем, чтобы выкуривать подозреваемых и правонарушителей”.

“Как же так?”

“Мы в основном информируем их о том, что мы изучаем их дела, их деловую практику и действия, которые они предприняли. Целевое письмо всегда приглашает получателя зайти, чтобы обсудить ситуацию с агентами. В большом проценте случаев получатели делают именно это. Иногда это приводит к возбуждению дел, иногда - к другим расследованиям. Это стало полезным инструментом, потому что расследования стоят дорого. У нас нет бюджета. Если письмо может привести к предъявлению обвинений, или к сотрудничеству свидетеля, или к надежной зацепке в расследовании, то для нас это выгодная сделка ”.

“Итак, что касается письма Луису Оппарицио, что заставило вас отправить ему целевое письмо?”

“Ну, мой партнер и я были хорошо знакомы с его именем, потому что оно часто всплывало в других делах, над которыми мы работали. Не обязательно в плохом смысле, просто компания Оппарицио - это то, что мы называем фабрикой по обращению взыскания. Он занимается всей бумажной работой и подачей документов о потере права выкупа для многих банков, работающих в Южной Калифорнии. Тысячи случаев. Итак, мы продолжали наблюдать за компанией - ALOFT - и иногда поступали жалобы на методы, которые использовала компания. Мы с напарником решили взглянуть поближе. Мы разослали письмо, чтобы посмотреть, какой ответ получим ”.

“Означает ли это, что вы ожидали реакции?”

“Это было больше, чем рыбалка. Как я уже сказал, из этого места шло довольно много дыма. Мы искали огня, и иногда реакция, которую мы получаем от целевого письма, диктует, какими будут наши следующие шаги ”.

“В то время, когда вы составляли и отправляли целевое письмо, собрали ли вы какие-либо доказательства уголовных правонарушений со стороны Луиса Оппарицио или его компании?”

“Не в этот момент, нет”.

“Что произошло после того, как вы отправили письмо?”

“Пока ничего”.

“Ответил ли Луис Оппарицио на письмо?”

“Мы получили ответ от адвоката, в котором говорилось, что мистер Оппарицио приветствует расследование, потому что это дало бы ему возможность показать, что он вел чистый бизнес”.

“Воспользовались ли вы этим приемом и провели ли дальнейшее расследование в отношении мистера Оппарицио или его компании?”

“Нет, не было времени. У нас есть несколько других текущих расследований, которые кажутся более плодотворными ”.

Фримен проверила свои записи, прежде чем закончить.

“Наконец, агент Васкес, Луис Оппарицио или АЛОФТ в настоящее время находятся под следствием вашей оперативной группы?”

“Технически, нет. Но мы планируем следить за письмом ”.

“Значит, ответ отрицательный?”

“Верно”.

“Спасибо вам, агент Васкес”.

Фримен сел. Она сияла и явно была довольна показаниями, которые она получила от агента. Я встал и отнес свой блокнот обратно на кафедру. Я записал несколько вопросов из прямого допроса.

“Агент Васкес, вы хотите сказать присяжным, что человек, который не ответил на ваше целевое письмо, немедленно явившись с повинной, должен быть невиновен в каком-либо правонарушении?”

“Нет, я не такой”.

“Поскольку Луис Оппарицио этого не делал, считаете ли вы, что сейчас он на свободе?”

“Нет, я не знаю”.

“У вас вошло в практику рассылать целевые письма лицам, которых вы считаете невиновными в какой-либо преступной деятельности?”

“Нет, я не знаю”.

“Тогда что такое порог, агент Васкес? Что нужно сделать, чтобы получить целевое письмо?”

“В принципе, если вы попадетесь мне на глаза каким-либо подозрительным образом, я проведу предварительную проверку, и это может привести к письму. Мы не рассылаем их случайным образом. Мы знаем, что делаем”.

“Говорили ли вы, или ваш партнер, или кто-либо из оперативной группы с Митчеллом Бондурантом относительно практики ALOFT?”

“Нет, мы этого не делали. Никто этого не делал ”.

“Был бы он кем-то, с кем вы бы поговорили?”

Фримен возразил, назвав вопрос расплывчатым. Судья поддержал возражение. Я решил оставить вопрос, витающий в воздухе, без ответа перед присяжными.

“Спасибо вам, агент Васкес”.

Фримен вернулась к запланированному раскрытию дела после Васкеса, позвонив садовнику, который нашел молоток в кустах возле дома в полутора кварталах от места убийства. Его показания были быстрыми и без происшествий, сами по себе неважными, пока их позже не свяжут с показаниями свидетелей-криминалистов штата. Я набрал незначительное очко, заставив садовника признать, что он работал в кустах и вокруг них по меньшей мере двенадцать раз, прежде чем нашел молоток. Это было небольшое семя, которое нужно было посеять присяжным, идея о том, что возможно, сам молоток был подброшен спустя долгое время после убийства.

После садовника обвинение перешло к нескольким кратким показаниям владельца дома и полицейских, которые передали цепочку хранения молотка в судебно-медицинскую лабораторию. Я даже не стал утруждать себя перекрестным допросом. Я не собирался оспаривать цепочку поставок или тот факт, что молоток был орудием убийства. Мой план состоял в том, чтобы согласиться не только с тем, что это было оружие, из которого убили Митчелла Бондуранта, но и с тем, что оно принадлежало Лизе Траммел.

Это был бы неожиданный ход, но единственный, который соответствовал версии защиты о подставе. Предположение Джеффа Траммела о том, что молоток мог находиться на заднем сиденье BMW, который он оставил, когда исчез в Мексике, не подтвердилось. Cisco удалось обнаружить эту машину, которая все еще использовалась в дилерском центре, где работал Джефф Траммел, но молотка в багажнике не было, а человек, отвечающий за управление автопарком, сказал, что его никогда не было. Я отверг рассказ Джеффа Траммела как попытку получить деньги за информацию, которая могла бы оказаться полезной в деле его бывшей жены.

Последовательность орудий убийства привела нас на ланч, и судья, как уже вошло у него в привычку, прервал заседание на пятнадцать минут раньше. Я повернулся к своей клиентке и пригласил ее пообедать со мной.

“Что насчет Херба?” - спросила она. “Я обещал ему, что пойду с ним на ланч”.

“Херб тоже может прийти”.

“Неужели?”

“Конечно, почему бы и нет?”

“Потому что я думал, что вы не… Неважно, я скажу ему ”.

“Хорошо. Я поведу”.

Я попросил Рохаса забрать нас, и мы поехали по Ван-Найс в деревушку недалеко от Вентуры. Заведение существовало десятилетиями, и хотя оно приобрело известность с тех пор, как называлось "Гамбургер Гамлет", еда была точно такой же. Поскольку судья отпустил нас пораньше, мы избежали дневного опознания, и нас сразу же проводили в кабинку.

“Я люблю это место”, - сказал Даль. “Но я не был здесь целую вечность”.

Я сел напротив Даля и моего клиента. Я не отреагировал на его энтузиазм по поводу ресторана. Я был слишком занят, придумывая, как я собираюсь разыграть ланч.

Мы быстро сделали заказ, потому что даже с учетом раннего начала наше временное окно было небольшим. Наш разговор был сосредоточен на деле и на том, как Лиза воспринимала происходящее. Пока что она была довольна.

“Вы получаете что-то, что помогает мне, от каждого свидетеля”, - сказала она. “Это весьма примечательно”.

“Но вопрос в том, достаточно ли я получаю?” Я ответил. “И что вы должны помнить, так это то, что гора становится круче с каждым свидетелем. Знаете ли вы пьесу Boléro? Это классическая музыка. Я думаю, что это сочинил Равель ”.

Лиза непонимающе посмотрела на меня.

“Бо Дерек, через десять минут”, - сказал Даль. “Мне это нравится!”

“Верно. В любом случае, суть в том, что это длинная пьеса, может быть, минут пятнадцать или около того, и начинается она медленно, всего с нескольких тихих инструментов, а затем набирает обороты и нарастает, нарастает в крещендо, грандиозном завершении, когда все инструменты в оркестре вступают вместе. И в то же время эмоции слушателей нарастают и собираются воедино в один и тот же момент. И именно этим здесь занимается прокурор. Она набирает силу. Ее лучший материал еще впереди, потому что к тому времени, когда она закончит, она соберет все вместе с барабанами, струнными и рожками. Ты понимаешь, Лиза?”

Она неохотно кивнула.

“Я не пытаюсь сбить тебя с ног. Вы взволнованы, полны надежд и праведны, и я хочу, чтобы вы оставались такими. Потому что присяжные обратили на это внимание, и это помогает так же сильно, как и все, что я там делаю. Но вы должны помнить, что гора становится все круче. У нее все еще впереди, а присяжные любят науку, потому что она дает им выход, способ отсрочки. Люди думают, что хотят быть присяжными. Ты увольняешься с работы, сидишь в первом ряду над интересным делом, перед тобой драма из реальной жизни, а не в метро дома. Но в конце концов им приходится вернуться в ту комнату, посмотреть друг на друга и принять решение. Они должны решать чью-то жизнь. Поверьте мне, не так уж много людей хотят это делать. Наука облегчает это. ‘О, ну, если ДНК совпадает, то это не может быть ошибкой. Виновен по предъявленному обвинению.’ Вы видите? Это то, с чем мы все еще сталкиваемся, Лиза, и я не хочу, чтобы у нас были какие-либо иллюзии по этому поводу ”.

Даль галантно положил ладонь на ее руку, которая опиралась на стол. Он успокаивающе сжал ее.

“Хорошо, что мы будем делать с их ДНК?” Спросил Траммел.

“Ничего”, - сказал я. “Я ничего не могу сделать. Я говорил вам перед судом, что мы попросили наших людей проверить это, и мы получили те же ответы. Это законно ”.

Ее глаза были опущены в знак поражения, и я увидел, как на глаза навернулись слезы, чего я и хотел. Официантка выбрала этот момент, чтобы появиться с нашими обеденными тарелками. Я подождал, пока мы не остались одни, прежде чем продолжить.

“Не унывай, Лиза. ДНК - это просто показуха ”.

Она посмотрела на меня в замешательстве.

“Я думал, вы только что сказали, что это законно”.

“Это так. Но это не значит, что этому нет объяснения. Я займусь анализом ДНК. Как вы сказали, когда мы сели, моя работа здесь заключается в том, чтобы заронить сомнение в каждый кусочек их головоломки. Затем мы надеемся, что, когда все их части будут на месте, и они покажут присяжным картину, все маленькие семена сомнения, которые мы посеяли, переросли во что-то, что изменит эту картину. Если мы сделаем это, то загорим”.

“Что это значит?”

“Мы идем домой. Мы идем на пляж и загораем”.

Я улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. Ее слезы размазали сложный макияж, который она нанесла тем утром.

Остаток обеда был перемежен светской беседой и неосведомленными или бессмысленными замечаниями о системе уголовного правосудия со стороны моей клиентки и ее любовника. Это была обычная вещь, которую я наблюдал у своих клиентов. Они не знают закона, но быстро объясняют мне, что в нем не так. Я подождал, пока Траммел отправит в рот вилкой последний кусочек салата.

“Лиза, твоя тушь немного размазалась во время первой части нашего разговора. Очень важно, чтобы ты оставался сильным и выглядел сильным. Я хочу, чтобы ты пошел в туалет и заставил себя выглядеть сильным, хорошо?”

“Могу я просто сделать это в здании суда?”

“Нет, потому что мы можем войти туда одновременно с кем-нибудь из присяжных или репортеров. Вы никогда не знаете, кто вас увидит. Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что ты тратишь свой обеденный перерыв на слезы, хорошо? Я хочу, чтобы вы сделали это сейчас. И я позвоню Рохасу, чтобы он приехал за нами ”.

“Это может занять у меня несколько минут”.

Я посмотрел на свои часы.

“Хорошо, не торопитесь. Я немного подожду с Рохасом ”.

Даль встала, чтобы она могла выскользнуть из кабинки. Затем мы остались одни. Я отодвинул свою тарелку в сторону и поставил локти на стол. Мои руки были сложены вместе перед моим ртом, как у игрока в покер, который держит свои карты, чтобы скрыть свое лицо. В глубине души хороший адвокат был переговорщиком. И теперь пришло время договориться об уходе Херба Даля.

“Итак, Херб ... Тебе пора уходить”.

Он одарил меня легкой улыбкой непонимания.

“Что вы имеете в виду? Мы все собрались вместе”.

“Нет, я имею в виду из дела. От Лизы. Тебе пора исчезнуть”.

Он продолжал вести себя как я не понимаю.

“Я никуда не собираюсь. Лиза и я… мы близки. И у меня много денег, вложенных в это дело ”.

“Что ж, ваши деньги пропали. И что касается Лизы, то это шарада, которая прямо сейчас подходит к концу ”.

Я полез во внутренний карман своего пальто и вытащил фотографию Херба с братьями Мак, которую Циско дал мне накануне вечером. Я передал это ему через стол. Он быстро взглянул на это, а затем неловко рассмеялся.

“Хорошо, я укушу. Кто они?”

“Братья Мак. Люди, которых вы наняли, чтобы обработать меня.”

Он покачал головой и оглянулся через плечо на задний коридор, который вел к туалетам. Затем он снова повернулся ко мне.

“Извини, Микки, но я не понимаю, о чем ты говоришь. Я думаю, вы должны помнить, что у нас с вами есть договоренность по поводу фильма. Сделка, связанная с обстоятельствами, которые, я уверен, Калифорнийская коллегия адвокатов была бы заинтересована пересмотреть, но в остальном ... ”

“Ты угрожаешь мне, Даль? Потому что, если это так, ты совершаешь ошибку ”.

“Нет, никакой угрозы. Я просто пытаюсь понять, к чему ты клонишь ”.

“Я выхожу из темной комнаты, где у меня состоялся интересный разговор с братьями Мак”.

Даль сложил фотографию и вернул ее мне.

“Эти двое? Они спрашивали у меня дорогу, вот и все ”.

“Указания, да? Вы уверены, что они просили не деньги? Потому что у нас тоже есть фотографии этого ”.

“Я мог бы дать им несколько долларов. Они попросили о помощи и казались достаточно милыми ”.

Теперь мне пришлось улыбнуться.

“Знаешь, ты молодец, Херб, но я получил их историю. Так что давайте просто пропустим всю эту чушь и приступим к игре ”.

Он пожал плечами.

“Ладно, это твое шоу. В чем суть игры?”

“Пьеса - это то, что я сказал в начале. Ты ушел, Херб. Ты целуешь Лизу на прощание. Ты прощаешься с контрактом на фильм. Ты целуешь свои деньги на прощание”.

“Это слишком много поцелуев. Что я получу за все это?”

“Ты можешь не попасть в тюрьму, вот что ты получаешь”.

Он покачал головой и снова оглянулся через плечо.

“Так не работает, Мик. Видите ли, это были не мои деньги. Это исходило не от меня ”.

“От кого это исходило, от Джерри Кастилла?”

Его глаза совершили быстрое движение, а затем остановились. Это имя подействовало на него, как невидимый удар. Теперь он знал, что братья Мак уступили и проговорились.

“Да, я знаю о Джерри, и я также знаю о Джоуи в Нью-Йорке. У головорезов нет чести, Херб. Братья Мак готовы начать петь, как Сонни и Шер. И песня такая ‘У меня есть ты, детка". Я упаковал тебя в милую маленькую упаковку, и если ты сегодня не исчезнешь из жизни Лизы и из моей жизни, я оставлю это в офисе окружного прокурора, где у меня случайно есть бывшая жена, которая работает прокурором и которая была очень расстроена тем нападением на меня.

“Я полагаю, она проведет это дело через большое жюри за одно утро, и ты, засранец, сядешь за нападение при отягчающих обстоятельствах с GBH. Это означает ‘с большим телесным повреждением’. Это называется усилением заряда. Это даст вам дополнительные три года к приговору. И как жертва я собираюсь настаивать на этом. Это за мой извращенный орех. Я бы сказал, что все сказанное с учетом выигранного времени, тебе светит на четыре года вперед, Херб. И есть одна вещь, которую вы должны знать. В Соледаде тебе не разрешают носить ни одного гребаного знака мира ”.

Даль поставил локти на стол и наклонился вперед. Впервые я увидел отчаяние в его глазах.

“Ты ни хрена не понимаешь, что делаешь. Вы не знаете, с кем имеете дело ”.

“Послушай, мудак - могу я называть тебя мудаком?-Мне наплевать, с кем я имею дело. Я смотрю на тебя и хочу, чтобы ты убрался подальше от меня и этого дела и ...

“Нет, нет, вы этого не понимаете. Я могу тебе помочь. Вы думаете, что знаете, что происходит в этом деле? Ты ни хрена не знаешь. Но я могу научить тебя, Халлер. Я могу помочь тебе добраться до пляжа, и мы все сможем загореть ”.

Я откинулась от него, положив руку на мягкую спинку кабинки. Теперь я был озадачен. Я взмахнул запястьем, как будто это была пустая трата времени.

“Так научи меня”.

“Вы думаете, я просто появился на линии ее пикета и сказал: ‘Давайте снимем фильм’? Ты тупой ублюдок! Меня послали туда. Еще до того, как Бондуранта усыпили, я был близок к Лизе. Вы думаете, это была случайность?”

“Посланный кем?”

“Как ты думаешь, кто?”

Я уставился на него и почувствовал, как все аспекты дела сливаются воедино, подобно ручейкам, впадающим в реку. Гипотеза о невиновности не была гипотезой. Подстава была реальной.

“Opparizio.”

Он сделал один легкий кивок в подтверждение. И в этот момент я увидел, как Лиза прошла по заднему коридору, направляясь к нам, ее глаза снова сияли и радовались суду. Я оглянулся на Даля. Я хотел задать много вопросов, но у нас не было времени.

“В семь часов вечера. Будьте в моем офисе. Один. Тогда ты расскажешь мне об Оппарицио. Ты рассказываешь мне обо всем… или я пойду к окружному прокурору ”.

“Единственное, я никогда ни о чем свидетельствовать не буду. Никогда”.

“В семь часов”.

“Я должен был поужинать с Лизой”.

“Да, ну, планы изменились. Подумайте о чем-нибудь. Ты просто будь там. Теперь пойдем”.

Я начал выскальзывать из кабинки, когда вошла Лиза. Я достал свой телефон и позвонил Рохасу.

“Мы готовы”, - сказал я. “Заберите нас у входа”.

Тридцать четыре

После повторного заседания суда обвинение вызвало детектива Синтию Лонгстрет на свидетельское место. Пойдя с партнером Керлен в качестве ее следующего свидетеля, Фримен подтвердила то, что было моим растущим предположением: что ее версия Болеро достигла кульминации благодаря науке. Это была умная игра. Соглашайтесь с тем, что нельзя подвергнуть сомнению или опровергнуть. Изложите ход расследования с помощью Керлена и Лонгстрета, а затем соедините все это с результатами экспертизы. Она закончила бы дело с медицинским экспертом и доказательствами ДНК. Хорошая плотная упаковка.

Детектив Лонгстрет не выглядела такой жесткой, как в первый день расследования, когда я встретил ее в отделе Ван Найса. Прежде всего, на ней было платье, которое делало ее больше похожей на школьную учительницу, чем на детектива. Я уже видел такого рода трансформацию раньше, и это всегда беспокоило меня. Было ли это по указанию прокурора или благодаря собственным уловкам детектива, много раз я сталкивался с женщиной-полицейским свидетелем, которая преображалась, чтобы быть мягче и приятнее присяжным. Но если бы я осмелился указать на это судье или кому-либо еще, если уж на то пошло, я рисковал прослыть женоненавистником.

Поэтому в большинстве случаев мне просто приходилось улыбаться и есть это.

Фримен использовал Лонгстрета, чтобы изложить вторую половину расследования. Ее показания будут в основном касаться обыска в доме Траммелов и его результатов. Я не ожидал здесь никаких сюрпризов. После того, как Фримен записала показания своего свидетеля, она сразу перешла к делу.

“Получили ли вы ордер на обыск от судьи, разрешающий вам доступ в дом Лайзы Траммел?” Спросил Фримен.

“Да, я это сделал”.

“Что это за процесс? Как вы можете заставить судью издать такой приказ?”

“Вы обращаетесь с запросом, который содержит заявление о вероятной причине, в котором перечислены факты и улики, которые привели вас к необходимости обыска помещения. Я сделал это здесь, используя показания свидетеля, который видел подозреваемого вблизи банка, а также противоречивые заявления самого подозреваемого во время допроса. Ордер был подписан и выдан судьей Компаньони, и мы проследовали в дом в Вудленд-Хиллз ”.

“Кто такие ‘мы’, детектив?”

“Мой напарник, детектив Керлен и я, и мы решили взять с собой видеооператора и команду криминалистов, чтобы обработать все, что мы могли бы найти во время обыска”.

“Значит, весь обыск был записан на видео?”

“Ну, я бы не сказал, что это был полный обыск. Мы с напарником расстаемся, чтобы ускорить процесс. Но там был только один оператор, и он не мог быть с нами обоими одновременно. Способ, которым мы работали, заключался в том, что, когда мы находили что-то, что выглядело как улика или что-то, что мы хотели взять под стражу для экспертизы, мы требовали камеру ”.

“Я понимаю. И вы принесли видео с собой сегодня?”

“Я сделал, и он был помещен в проигрыватель и готов к запуску”.

“Идеально”.

Затем присяжным был представлен девяностоминутный видеоролик, сопровождаемый повествованием Лонгстрета. Камера следила за полицейской командой, когда они прибыли к дому, и сделала полный круг вокруг него, прежде чем войти. Хотя вид открывался с заднего двора, Лонгстрет позаботился о том, чтобы указать присяжным на сад с травами, усеянный железнодорожными шпалами и свежевспаханной землей. Это было то, что великие режиссеры назвали бы предзнаменованием. Его значение станет очевидным позже, когда камера окажется внутри гаража.

Мне было трудно сосредоточиться на показаниях. Даль взорвал бомбу, когда раскрыл связь с Оппарицио. Я продолжал думать о возможном сценарии и о том, что это может значить для дела. Я хотел, чтобы суд закончился, и чтобы это было в семь часов.

На видео ключ, изъятый из вещей Лизы Траммел после ее ареста, использовался для проникновения в дом без ущерба имуществу. Оказавшись внутри, команда начала систематический обыск помещений, который, казалось, следовал протоколу, рожденному опытом. Стоки душа и ванны были исследованы на наличие следов крови. Стиральная машина и сушилка также. Самая продолжительная часть обыска проходила в шкафах, где каждая обувь и предмет одежды были тщательно осмотрены и подвергнуты химической обработке и освещению, призванным привлечь внимание к следам крови.

Камера в конечном итоге последовала за Лонгстрет, когда она вышла из боковой двери дома и пересекла небольшой портик к другой двери. Эта дверь была не заперта, и она прошла через нее, занеся камеру в гараж. Фримен остановил видео здесь. Как опытный голливудский мастер, она вызвала у зрителей предвкушение, и теперь наступил момент большой дразни.

“То, что было найдено в гараже, стало очень важным для расследования, верно, детектив?”

“Да, это произошло”.

“Что вы обнаружили?”

“Ну, в одном случае это было то, чего мы не нашли”.

“Можете ли вы объяснить, что вы имеете в виду под этим?”

“Да. Вдоль задней стены гаража тянулся верстак для инструментов. Он, казалось, был полностью укомплектован инструментами. Большинство из них висели на крюках, прикрепленных к доске, установленной над скамьей и вдоль стены. Различные места для подвешивания инструментов были отмечены названием инструмента. Все имело свое место на доске.”

“Хорошо, вы можете нам показать?”

Видео было перезапущено, и вскоре на нем появился прямой обзор рабочего стола. В этот момент Фримен заморозил изображение на экранах над головой.

“Хорошо, значит, это верстак, верно?”

“Да”.

“Мы видим инструменты, висящие на доске для прикрепления. Чего-нибудь не хватает?”

“Да, молоток пропал”.

Фримен попросил судью разрешить Лонгстрету выйти и с помощью лазерной указки показать на экранах, где на доске для разметки было место для молотка. Судья разрешил это. Лонгстрет показал это на обоих экранах, а затем вернулся на свидетельское место.

“Итак, детектив, было ли это место специально отмечено как предназначенное для молотка?”

“Да, это было”.

“Итак, молоток пропал”.

“Его не нашли нигде ни в гараже, ни в доме”.

“И наступил ли момент, когда вы определили марку и модель инструментов, которые были на доске для разметки?”

“Да, используя инструменты, которые все еще были там, мы смогли определить, что у Траммелов был набор инструментов Craftsman, который поставлялся в определенной упаковке. Это был набор из двухсот тридцати девяти предметов под названием ”Набор плотницких инструментов".

“А был ли молоток из этой упаковки доступен за пределами этого набора?”

“Нет, этого не было. Там был конкретный молоток, который принадлежал к этому конкретному набору инструментов ”.

“И он пропал из набора инструментов в гараже Лайзы Траммел”.

“Это верно”.

“Итак, наступил ли момент в ходе расследования, когда в полицию был передан молоток, который был найден недалеко от места убийства Митчелла Бондуранта?”

“Да, садовник нашел молоток в кустах в полутора кварталах от гаража, где произошло убийство”.

“Вы осматривали этот молоток?”

“Я кратко изучил это, прежде чем передать в Отдел научных исследований для анализа”.

“Что это был за молоток?”

“Это был молоток-гвоздодер”.

“А вы знаете, кто изготовил молоток?”

“Это было изготовлено мастером Сирса”.

Фримен сделала паузу, как будто она ожидала, что присяжные коллективно ахнут от откровения, когда все в зале суда точно знали, что последует. Затем она подошла к столу обвинения и открыла коричневый пакет для улик. Из него она вытащила молоток, который был упакован в прозрачный пластиковый пакет. Высоко подняв молоток, она вернулась к кафедре.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю с вещественным доказательством?”

“Вы можете”.

Она подошла с молотком к Лонгстрет и передала его ей.

“Детектив, я прошу вас идентифицировать молоток, который вы держите”.

“Это молоток, который был найден и передан мне. Мои инициалы и номер значка указаны на этом пакете для улик ”.

Фримен забрал у нее молоток и попросил, чтобы это было помечено как государственное доказательство. Судья Перри дал свое согласие. Вернув молоток на стол обвинения, Фримен вернулась к кафедре и продолжила свой допрос.

“Вы показали, что молоток был передан СИДУ для судебно-медицинской экспертизы, верно?”

“Да, верно”.

“И после этого вы получили отчет судебно-медицинской экспертизы об инструменте?”

“Да, и это у меня здесь”.

“Каковы были их выводы?”

“Следует отметить две вещи. Во-первых, они определили, что молоток был изготовлен исключительно для набора инструментов Craftsman Carpenter ”.

“Тот самый набор, который был найден в гараже обвиняемого?”

“Да”.

“Но без молотка?”

“Верно”.

“А другим примечательным заключением судебно-медицинской экспертизы было что?”

“Они нашли кровь на рукоятке молотка”.

“Даже несмотря на то, что это было найдено в кустах и пролежало там несколько недель?”

Я встал и возразил, утверждая, что никакие показания или улики не установили, как долго молоток находился в кустах.

“Ваша честь”, - ответил Фримен. “Молоток был найден через несколько недель после того, как произошло убийство. Само собой разумеется, что в это время он был в кустах ”.

Прежде чем судья смог вынести решение, я быстро возразил.

“Опять же, судья, государство не представило никаких доказательств или свидетельских показаний, которые позволили бы заключить, что молоток находился в том кустарнике так долго. На самом деле, человек, который нашел это, показал, что он работал в этих кустах по меньшей мере двенадцать раз с момента убийства и не видел этого до того утра, когда он действительно нашел это. Молоток легко мог быть подброшен в ночь перед тем, как это было...

“Протестую, ваша честь!” Фримен кричал. “Адвокат использует свое возражение, чтобы изложить доводы защиты, потому что он знает, что это будет ...”

“Достаточно!” - рявкнул судья. “От вас обоих. Возражение принимается. Мисс Фримен, вам нужно переформулировать свой вопрос так, чтобы он не предполагал фактов, не являющихся доказательствами.”

Фримен посмотрела вниз на свои записи, успокаивая себя.

“Детектив, вы видели кровь на молотке, когда он был передан вам?”

“Нет, я этого не делал”.

“Тогда сколько крови на самом деле было на молотке?”

“В отчете это описано как следы крови. Ничтожное количество, которое находилось под верхней частью резиновой рукоятки, которая охватывает деревянную ручку ”.

“Хорошо, итак, что вы сделали после получения отчета?”

“Я организовал анализ крови с молотка в частной лаборатории ДНК в Санта-Монике”.

“Почему вы не воспользовались региональной криминалистической лабораторией Калифорнийского государственного университета? Разве это не обычная процедура?”

“Это обычная процедура, но мы хотели ускорить процесс. У нас были деньги в бюджете, поэтому мы подумали, что нам следует поторопиться с этим. Я проверил результаты в нашей лаборатории.”

Фриман сделал паузу и попросил судью включить отчет судебно-медицинской экспертизы о молотке в качестве доказательства обвинения. Я не возражал, и судья одобрил. Затем Фримен изменил курс, оставив анализ ДНК эксперту по ДНК, который должен был прийти в конце дела обвинения.

“Давайте теперь вернемся в гараж, детектив. Были ли какие-либо другие важные находки?”

Я снова возразил, на этот раз против формы вопроса, которая предполагала, что имело место важное открытие, когда на самом деле ни одно из них не было засвидетельствовано. Это был дешевый ход, но я воспользовался им, потому что последняя стычка из-за возражения сбила темп Фримена. Я хотел продолжать пытаться делать это. Судья сказал ей перефразировать вопрос, что она и сделала.

“Детектив, вы дали показания о том, чего не нашли в гараже. Молоток. Что вы можете сказать нам из того, что вы нашли?”

Фримен повернулся ко мне после того, как задал этот вопрос, как будто для того, чтобы получить мое одобрение. Я кивнул ей и улыбнулся. Тот факт, что она даже признала меня, был знаком, что я достал ее двумя последними возражениями.

“Мы нашли пару садовых туфель и получили положительную реакцию крови, когда проводили тест на люминол”.

“Люминол является одним из веществ, которые реагируют на кровь при ультрафиолетовом освещении, правильно?”

“Это верно. Это используется для обнаружения мест, где кровь была очищена или вытерта.”

“Где здесь была найдена кровь?”

“На шнурке от левого ботинка”.

“Почему именно в этих ботинках тестировался Люминол?”

“Прежде всего, это обычная проверка всей обуви и одежды, когда вы ищете возможные следы крови. На месте преступления была кровь, так что вы работаете, исходя из предположения, что какая-то часть попала на нападавшего. Во-вторых, мы заметили на заднем дворе, что сад недавно был обработан. Земля была перевернута, и все же эти ботинки были очень чистыми”.

“Ну, разве кто-нибудь не почистил бы свою садовую обувь перед тем, как войти в дом?”

“Возможно, но нас не было в доме. Мы были в гараже, и обувь была в картонной коробке, в которой было много грязи, предположительно из сада, и все же обувь была довольно чистой. Это привлекло наше внимание”.

Фримен переслал видео до того места, где были показаны ботинки. Они сидели бок о бок в коробке с надписью COCA-COLA. Они были на полке под верстаком. Не скрытый никакими средствами. Как раз в том месте, где они, вероятно, обычно хранились.

“Это те самые туфли?”

“Да. Вы можете видеть, как один из судмедэкспертов собирает их там.”

“То есть вы хотите сказать, что тот факт, что они были такими чистыми, но хранились в грязной коробке, вызвал у них подозрения?”

Я возразил, заявив, что она ведет свидетеля. Я выиграл очко, но сообщение дошло до присяжных. Фримен пошел дальше.

“Что заставило вас подумать, что туфли принадлежали Лайзе Траммел?”

“Потому что они были маленькими, очевидно, женские туфли, и потому что мы нашли в доме фотографию в рамке, на которой была изображена Лиза, работающая в саду. На ней были туфли.”

“Спасибо вам, детектив. Что стало с ботинками и пятном на одном шнурке, на котором первоначально были обнаружены следы крови?”

“Шнурок был передан в региональную криминалистическую лабораторию штата Калифорния для анализа ДНК”.

“Почему вы не воспользовались для этого частной лабораторией?”

“Образец крови был довольно маленьким. Мы решили не рисковать тем, что можем потерять образец во внешней лаборатории. Мы с напарником лично доставили его в лабораторию Калифорнийского университета. Мы также прислали другие образцы для сравнения ”.

“Другие примеры для сравнения - что это значит?”

“Кровь жертвы также была отправлена отдельной доставкой в лабораторию, чтобы ее можно было сравнить с тем, что было найдено на ботинке”.

“Почему раздельная доставка?”

“Таким образом, не было бы никакой возможности перекрестного заражения”.

“Спасибо вам, детектив Лонгстрет. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Судья объявил перерыв на вторую половину дня перед началом перекрестного допроса. Моя клиентка, не подозревая об истинной цели моего приглашения на обед, пригласила меня присоединиться к ней и Далю за кофе. Я отказался, сказав, что должен записать свои вопросы для Кросса. Правда заключалась в том, что у меня уже были готовы вопросы. Хотя до суда я думал, что Фримен использует Керлена для представления и дачи показаний о молотке, туфлях и обыске в доме Лайзы Траммел, я, тем не менее, был готов, потому что непосредственный допрос прошел именно так, как я ожидал.

Вместо этого я провел перерыв, разговаривая по телефону с Циско, готовя его к встрече с Далем в семь. Я сказал ему, чтобы он наводил порядок в "Буллокс" и держал автоматы и "Бам-бам" у здания "Виктори" для безопасности. Я не был уверен, собирался ли Дал играть честно или нет, но я собирался быть готовым в любом случае.

Тридцать пять

После перерыва детектив Лонгстрет снова занял место свидетеля, и судья передал его мне. Я не бросал софтбольные мячи и сразу перешел к тем моментам, которые хотел высказать перед присяжными. Прежде всего, это были показания, которые проинформировали присяжных о том, что окрестности Уэстленда были обысканы полицией в день убийства. Это включало дом и, предположительно, ландшафтный дизайн, где в конечном итоге был найден молоток.

“Детектив, ” спросил я, - вас беспокоило, что этот молоток был найден спустя столь долгое время после убийства и в то же время так близко к месту убийства и в месте, которое находилось внутри довольно интенсивного поискового периметра?”

“Нет, не совсем. После того, как был найден молоток, я вышел и посмотрел на кусты перед тем домом. Они были большими и очень плотными. Меня нисколько не удивило и не обеспокоило, что молоток мог находиться там все это время. На самом деле, я думал, нам очень повезло, что это вообще было найдено ”.

Хороший ответ. Я начинал понимать, почему Фримен поссорил Керлена и Лонгстрета. Лонгстрет была чертовски хороша в суде, возможно, даже лучше, чем ее партнер-ветеран. Я пошел дальше. Одним из правил игры было дистанцироваться от ошибок. Не усложняйте ситуацию, пребывая.

“Хорошо, давайте сейчас переместимся в дом в Вудленд-Хиллз. Детектив, разве вы не согласны с тем, что обыск в доме был провальным?”

“Арест? Я не уверен, что назвал бы это провалом. Я...”

“Вы нашли окровавленную одежду обвиняемого?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вы нашли кровь жертвы в душевой кабине или в сливных отверстиях ванны?”

“Нет, мы этого не делали”.

“А как насчет стиральной машины?”

“Нет”.

“Какие доказательства, представленные государством в ходе этого судебного разбирательства, были получены из дома обвиняемого? Я не говорю о гараже. Просто дом”.

Лонгстрет потребовалось несколько долгих минут молчания, пока она проводила внутреннюю инвентаризацию. Наконец, она покачала головой.

“В данный момент я ничего не могу вспомнить. Но это все еще не означает, что поиски провалились. Иногда не находить улики так же полезно, как и находить их.”

Я сделал паузу. Она дразнила меня. Она хотела, чтобы я попросил ее объяснить. Но если бы я это сделал, я понятия не имел, куда бы она пошла. Я решил отступить, а не заглатывать наживку и двигаться дальше.

“Хорошо, но настоящее сокровище - улика, которую вы нашли, - было найдено в гараже, верно? Доказательства, которые были представлены или будут представлены суду в ходе этого судебного разбирательства ”.

“Я бы так подумал, да”.

“Мы говорим о ботинке с пятнами крови на нем и о наборе инструментов, в котором отсутствует молоток, верно?”

“Это верно”.

“Я что-то еще упускаю?”

“Я так не думаю”.

“Хорошо, тогда позвольте мне показать вам кое-что здесь, на экранах над головой”.

Я схватил пульт, который Фримен предусмотрительно оставил на кафедре. Я прокрутил видео поиска в обратном направлении, не отрывая глаз от перематываемых изображений. Я прогнал его по нужным изображениям и остановил, затем переместился в нужное место и сделал паузу.

“Хорошо, можете ли вы рассказать присяжным, что происходит в этот момент на видео?”

Я нажал кнопку воспроизведения, и изображение на экране начало двигаться. На нем было видно, как Лонгстрет и один из судмедэкспертов покидают главный дом и пересекают портик к двери, которая вела в гараж.

“Э-э, это когда мы заходим в гараж”, - сказал Лонгстрет.

Затем с записи донесся ее голос.

“Нам может понадобиться ключ от Керлена”, - сказала она.

Но на видео она протянула руку в перчатке к дверной ручке, и та повернулась.

“Неважно, она открыта”.

Я прокручивал видео до тех пор, пока Лонгстрет и судебно-медицинский эксперт не вошли в гараж и не включили свет. Затем я снова сделал паузу.

“Это был первый раз, когда вы вошли в гараж, детектив?”

“Да”.

“Я вижу, вы включили здесь свет. Заходил ли кто-нибудь еще из поисковой команды в гараж до вас?”

“Нет, они этого не делали”.

Я медленно прокрутил видео в резервной копии до того момента, когда она открыла дверь, чтобы войти. Я снова запустил воспроизведение и задавал свои вопросы по ходу воспроизведения.

“Я заметил, что вы не пользуетесь ключом, чтобы войти в гараж, детектив. Почему это?”

“Я попробовал открыть дверь, как вы можете видеть здесь, и она была не заперта”.

“Вы знаете, почему?”

“Нет, она была просто открыта”.

“Был ли кто-нибудь в доме, когда прибыла поисковая команда?”

“Нет, дом был пуст”.

“И дверь в сам дом была заперта, верно?”

“Да, мисс Траммел заперла ее, когда согласилась сопровождать нас в Ван-Найс”.

“Она хотела запереть это, или вам пришлось сказать ей?”

“Нет, она хотела запереть”.

“Итак, в то время, когда она запирала дом, она оставила наружную дверь, которая вела в гараж, незапертой, правильно?”

“Похоже, что так”.

“Можно с уверенностью сказать, что она была открыта в то время, когда вы и другие прибыли с ордером на обыск, верно?”

“Это верно”.

“Это означает, что кто угодно мог войти в гараж, пока его владелица, Лиза Траммел, находилась под стражей в полиции, верно?”

“Я думаю, это возможно, да”.

“Кстати, когда вы и детектив Керлен уходили из дома с мисс Траммел тем утром, вы оставили полицейского на посту в доме, чтобы он вроде как присматривал за ним, удостоверился, что ничего не было потревожено или украдено изнутри?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вам не показалось, что это было бы благоразумно, учитывая, что в доме могут находиться улики, необходимые для расследования убийства?”

“В то время она не была подозреваемой. Она была просто тем, с кем мы хотели поговорить ”.

Я почти улыбнулся, и Лонгстрет почти улыбнулся. Она на цыпочках прошла мимо ловушки, которую я для нее расставил. Она была хороша.

“Ах”, - сказал я. “Не подозреваемый, это верно. Итак, как долго, по-вашему, боковая дверь оставалась незапертой, а гараж доступным для любого входа?”

“Это было бы невозможно для меня сказать. Я не знаю, когда ее вообще оставили незапертой. Возможно, она никогда не запирала гараж.”

Я кивнул и сделал паузу под ее ответом.

“Вы или детектив Керлен поручали команде криминалистов проверить, были ли какие-либо отпечатки пальцев на двери, ведущей в гараж?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Почему бы и нет, детектив?”

“Мы не думали, что это было необходимо. Мы обыскивали дом, а не рассматривали его как место преступления ”.

“Позвольте мне спросить вас гипотетически, детектив. Вы думаете, что кто-то, кто тщательно спланировал и осуществил убийство, оставил бы затем пару окровавленных ботинок в своем незапертом гараже? Особенно после того, как потратил время на то, чтобы избавиться от орудия убийства?”

Фримен возразил, сославшись на сложный характер вопроса и утверждая, что он предполагает факты, не являющиеся доказательствами. Мне было все равно. Лонгстрету не следовало обдумывать этот вопрос. Это было адресовано присяжным.

“Ваша честь, я снимаю вопрос”, - объявил я. “И у меня больше ничего нет для этого свидетеля”.

Я отошел от кафедры и сел. Я многозначительно уставился на присяжных, мои глаза пробежались по одному ряду, затем по другому. Наконец, я задержал их на Фарлонге в трех местах. Он выдержал мой пристальный взгляд и не отвел взгляд. Я воспринял это как очень хороший знак.

Тридцать шесть

Херб Дал пришел один. Циско встретил его у дверей офисного пакета и проводил в мой кабинет, где я ждал. Буллокс сидел слева от меня, и у нас было свободное место для Даля прямо перед моим столом. Циско остался стоять, что было задумано. Я хотел, чтобы Циско ходил взад-вперед и был задумчив. Я хотел, чтобы Дал почувствовал неловкость, что неверно сказанное слово может развязать большого мужчину в обтягивающей черной футболке.

Я не предлагал Далю кофе, содовую или воду. Я не начал с каких-либо банальностей или попыток наладить наши напряженные отношения. Я просто перешел к делу.

“Что мы собираемся здесь сделать, Херб, так это выяснить, что именно ты натворил, в чем заключалась твоя связь с Луисом Оппарицио и что мы собираемся с этим делать. Насколько я знаю, я нигде не нужен до девяти часов завтрашнего утра, так что у нас есть вся ночь, если это то, что нужно ”.

“Прежде чем мы начнем, я хочу знать, что у нас будет сделка, если я буду сотрудничать”, - сказал Даль.

“Я сказал тебе за обедом, что сделка заключается в том, что ты избегаешь тюрьмы. Взамен ты рассказываешь мне, что ты знаешь. Кроме этого, никаких обещаний ”.

“Я не буду ни о чем свидетельствовать. Это только информация. Кроме того, у меня есть для вас кое-что получше, чем мои свидетельские показания ”.

“Мы посмотрим на этот счет. Но прямо сейчас, почему бы нам не начать с самого начала? Вы сказали сегодня, что вам сказали пойти на пикет Лайзы Траммел. Начните с этого”.

Даль кивнул, но затем не согласился.

“Я думаю, мне нужно начать до этого. Это относится к началу прошлого года ”.

Я поднял две раскрытые ладони.

“Займись этим. У нас впереди вся ночь”.

Затем Даль продолжил рассказывать длинную историю о фильме, который он продюсировал годом ранее под названием "Кровавый гонщик".Это был теплый семейный фильм о девочке, которой подарили лошадь по кличке Честер. Она находит вытатуированный номер на нижней губе животного, который указывает на то, что когда-то он был чистокровной скаковой лошадью, которая, как считалось, погибла во время пожара в сарае много лет назад.

“Итак, она и ее папаша проводят еще какое-то расследование и ...”

“Послушайте”, - прервал я. “Звучит как приятная история, но можем ли мы поговорить о Луисе Оппарицио? Возможно, у меня впереди вся ночь, но давайте все равно придерживаться сути ”.

“В этом-то и суть. Этот фильм. Изначально предполагалось, что это будет малобюджетно, но я люблю лошадей. С тех пор, как я был маленьким ребенком. И я действительно думал, что смогу выбраться из-под ареста с этим ”.

“Дыбы?”

“Прямо на DVD-диск, который вы видите там. Я думал, что эта история - неограненный алмаз, и если мы все сделаем правильно, то сможем добиться крупного театрального релиза. Но чтобы получить это, вам нужна производственная ценность, а чтобы получить это, вам нужны деньги ”.

Все всегда сводится к деньгам.

“Вы заняли деньги?”

“Я занял деньги и вложил их в фильм. Глупо, я знаю. И это было сверх денег инвестора, которые я взял в начале. Но режиссером был этот помешанный на перфекционизме испанец. Парень едва говорил по-английски, но мы его наняли. Он делал дубль за дублем в каждой постановке - тридцать дублей в гребаной сцене в закусочной! Суть в том, что у нас закончились деньги, и мне понадобилось минимум четверть миллиона, чтобы закончить фильм. Я уже обошел весь город, и все были прослушаны. Но мне понравился этот фильм. Для меня это было похоже на маленький фильм, который мог, понимаете?”

“Вы получили деньги на улице”, - сказал Циско, стоя за креслом Даля.

Даль повернулся, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и кивнул.

“Да, от парня, которого я знаю. Парень с горбатым носом ”.

“Как его зовут?” Я спросил.

“Нам не нужно его имя в этом деле”, - сказал Дал.

“Да, мы знаем. Как его зовут?”

“Дэнни Грин”.

“Я думал, вы сказали ...”

“Да, я знаю. Он с ними, но его зовут Грин - что я могу сказать? Это ‘Зеленый’ с буквой ‘е’ в конце ”.

Я бросил взгляд на Циско. Ему нужно было бы это проверить.

“Хорошо, итак, вы взяли четверть миллиона у Дэнни Грина, и что произошло?”

Даль поднял ладони в жесте, указывающем на разочарование.

“В том-то и дело, что ничего не произошло. Я закончил фильм, но не смог его продать. Я брал это на каждый гребаный фестиваль в Северной Америке, и никому это не было нужно. Я вывез его на Американский кинорынок, снял чертов люкс в Loews в Санта-Монике и продал его только Испании. Конечно, единственной страной, которая была заинтересована, было то, откуда был родом мой засранец директор ”.

“Значит, Дэнни Грин был не слишком счастлив, не так ли?”

“Нет, он не был. Я имею в виду, я не отставал от платежей, но это был шестимесячный заем, и он отозвал его. Я не мог заплатить все. Я дал ему испанские деньги, но большая их часть была оплачена. Они должны дублировать это и все такое дерьмо, и я не увижу большую часть этих денег до конца этого года, когда фильм выйдет вон там. Итак, я был серьезно облажан ”.

“Что произошло?”

“Ну, однажды Дэнни приходит ко мне. Я имею в виду, он просто появляется, и я думаю, что он здесь, чтобы сломать мне ноги. Но вместо этого он говорит, что им нужно, чтобы я что-то сделал. Это похоже на долгосрочную работу, и если я займусь этим, они реструктурируют мой кредит, и я даже смогу отложить значительную часть оставшегося основного долга. Итак, чувак, я сижу там, у меня нет выбора. Что мне делать, сказать Дэнни Грину "нет"? Э-э-э, так не работает.”

“Итак, вы сказали ”да"."

“Это верно. Я сказал ”да"."

“И в чем заключалась работа?”

“Чтобы подобраться поближе к этим людям, которые агитировали и протестовали по поводу всех случаев лишения права выкупа. Эта организация называется FLAG. Он хотел, чтобы я пробрался в их лагерь, если смогу. Я так и сделал, и так я встретил Лизу. Она была главным агитатором”.

Это звучало безумно, но я подыграл этому.

“Вам сказали, почему?”

“Не совсем. Мне только что сказали, что там был парень, который был своего рода параноиком, и он хотел знать, что она задумала. У него была какая-то сделка, и он не хотел, чтобы эти люди все испортили. Итак, если Лиза планировала протест или что-то в этом роде, тогда я должен был сказать Дэнни, где это будет, и кто был целью, и тому подобное ”.

История начинала приобретать оттенок правды. Я думал о сделке с Лемуром. Оппарицио находился в процессе оформления продажи ALOFT публично торгуемой компании. Разумной деловой практикой было следить за любыми потенциальными угрозами сделке до ее завершения в феврале. Сюда может входить даже Лиза Траммел. Дурная слава может помешать продаже. Акционеры всегда хотят безупречно чистых приобретений.

“Хорошо, что еще?”

“Не так уж много всего остального. Просто собираю информацию. Я сблизился с Лизой, но потом, примерно через месяц, ее арестовали за убийство. Тогда вернулся Дэнни. Я думал, он собирался сказать, что сделка отменяется, потому что она была в тюрьме. Но он сказал, что хотел, чтобы я вложил деньги и вытащил ее. Он дал мне деньги в сумке - двести тысяч. Затем, когда я вытащил ее, я должен был сделать то же самое снова, только с вами, люди. Проникните в лагерь защиты, посмотрите, что происходит, и доложите ”.

Я посмотрел на Циско. Его задумчивые движения больше не были притворством. Мы оба знали, что Даль может оказаться верхушкой айсберга, который подорвет основание обвинения и потопит его. Мы также знали, что у нас может быть клиентка в лице Лайзы Траммел, которая была совершенно непривлекательной, но невиновной.

А если бы она была невиновна…

“При чем здесь Оппарицио?” Я спросил.

“Ну, он вроде как не знает - по крайней мере, не напрямую. Но когда я звоню Дэнни, чтобы проверить, он всегда хочет знать, что у вас есть на Оппарицио. Вот как он это говорит: ‘Что у них есть на Оппарицио?’ Он спрашивает это каждый раз. Итак, я думаю, может быть, он тот парень, для которого я действительно делаю эту работу, понимаешь? ”

Сначала я не ответил. Я повернулся на своем стуле, обдумывая эту историю.

“Ты знаешь, чего я не понимаю и чего нет в твоей истории, Даль?” Циско сказал.

“Что?”

“Часть о том, что ты нанял тех двух парней, чтобы они охотились за Миком. Ты опустил эту часть, придурок ”.

“Что насчет этого?” Я добавил.

Даль поднял руки в знак капитуляции, чтобы показать свою невиновность.

“Эй, они сказали мне сделать это. Они прислали мне тех двух парней ”.

“Почему меня избили? Что это дало?”

“Это замедлило вас, не так ли? Они хотят, чтобы Лайзу посадили за это, и они начали думать, что ты был слишком хорош. Они хотели тебя задержать ”.

Говоря, Дал избегал зрительного контакта, смахивая воображаемую ворсинку со своего бедра. Это навело меня на мысль, что он, возможно, лжет о причине нападения на меня. Это была первая фальшивая нота, которую я уловил во время признания. Я предполагаю, что Даль был фрилансером в нападении, что, возможно, он был тем, кто хотел мне навредить.

Я посмотрел на Буллокса, а затем на Циско. Если оставить в стороне мои возражения против последнего ответа Даля, у нас здесь была возможность. Я знал, что Даль собирался предложить дальше. Сам как двойной агент. Мы добирались до пляжа, когда он скармливал Оппарицио ложные разведданные.

Я должен был подумать об этом. Я легко мог бы снабдить Даля вводящей в заблуждение информацией, чтобы он передал ее Дэнни Грину. Но это был бы рискованный маневр, не говоря уже об этических соображениях.

Я встал и жестом указал Циско на дверь.

“Все сядьте смирно на минуту. Я хочу поговорить с моим следователем здесь.”

Мы вошли в приемную, и я закрыл за собой дверь. Я подошел к столу Лорны.

“Вы знаете, что это значит?” Я спросил.

“Это значит, что мы собираемся выиграть это гребаное дело”.

Я открыла средний ящик стола Лорны и достала стопку меню доставки для местных ресторанов и сетей быстрого питания.

“Нет, это имеет в виду тех двух парней в клубе? Они могли быть убийцами Бондурана, и мы все испортили тем маленьким спектаклем в задней комнате ”.

“Я не знаю об этом, босс”.

“Да, что двое ваших сообщников сделали с ними?”

“Именно то, что я сказал им сделать, высадить их. Позже они сказали мне, что оба хотели, чтобы их оставили в каком-нибудь клубе для любителей бутылок в центре города. Это было все. Я серьезно, Мик.”

“Все равно это пиздец”.

С меню в руке я направился к двери в свой кабинет. Циско говорил мне в спину.

“Вы верите Далю?”

Я оглянулся на него, прежде чем открыть дверь.

“В точку”.

Я зашел в офис и положил меню на середину стола. Я снова занял свое место и посмотрел на Даля. Он был пронырой, всегда начеку. И я собирался пойти по этому пути вместе с ним.

“Мы не должны этого делать”, - сказал Буллокс.

Я посмотрел на нее.

“Сделать что?”

“Используй его, чтобы передать Оппарицио неверную информацию. Мы должны вызвать его для дачи показаний и заставить рассказать историю присяжным ”.

Даль немедленно запротестовал.

“Я не даю показаний! Кто, черт возьми, она такая, говоря, как это ...”

Я поднял руки в успокаивающем жесте.

“Вы не даете показаний”, - сказал я. “Даже если бы я захотел, я не смог бы вызвать вас для дачи показаний. У вас нет ничего, что напрямую связывало бы Оппарицио с этим. Вы когда-нибудь вообще встречались с этим человеком?”

“Нет”.

“Вы когда-нибудь видели его раньше?”

“Да, в суде”.

“До этого”.

“Нет, и я даже никогда не слышал его имени, пока Дэнни не спросил меня о нем”.

Я посмотрел на Буллокса и покачал головой.

“Они слишком умны, чтобы оставить там прямую ссылку. Судья даже близко не подпустил его к свидетельскому месту ”.

“Тогда как насчет Дэнни Грина? Мы вызываем его для дачи показаний ”.

“И что мы используем, чтобы заставить его дать показания? Он взял Пятого свидетеля еще до того, как мы добрались до его имени. Здесь можно сделать только одну вещь ”.

Я ждал дальнейших протестов, но Буллокс, наконец, угрюмо замолчал. Я оглянулся на Даля. Этот человек мне сильно не нравился, и я доверял ему примерно так же, как верил в то, что у него есть его собственные волосы. Но это не помешало мне сделать следующий шаг.

“Даль, как инициируется контакт с Дэнни Грином?”

“Обычно я звоню ему около десяти”.

“Каждую ночь?”

“Да, во время суда так и было. Он всегда хочет услышать меня. Почти каждый вечер он отвечает, а если нет, то довольно быстро перезванивает мне ”.

“Хорошо, давайте углубимся и закажем что-нибудь на вынос. Сегодня вечером вы сделаете звонок отсюда ”.

“Что я собираюсь сказать?”

“Мы собираемся разобраться с этим между этим моментом и десятью, когда вы сделаете звонок. Но по сути, я думаю, вы собираетесь сказать Дэнни Грину, что Луису Оппарицио не о чем беспокоиться, когда он будет давать показания. Ты собираешься сказать ему, что у нас ничего нет, что мы блефовали и что путь свободен ”.

Тридцать семь

Предполагалось, что четверг станет днем, когда все оркестровые элементы соединятся в крещендо для обвинения. С утра понедельника Андреа Фримен тщательно излагала свое дело, легко справляясь с переменными и неизвестными, такими как сделанные мной выстрелы и вторжение федерального целевого письма, в стратегическом наращивании, которое набирало обороты и неизменно вело к сегодняшнему дню. Четверг был днем науки, днем, когда все элементы улик и свидетельских показаний будут связаны воедино нерушимыми узами научного факта.

Это была хорошая стратегия, но именно здесь я намеревался перевернуть ее планы с ног на голову. В зале суда адвокату всегда следует учитывать три вещи: известное, известное неизвестное и неизвестное неизвестное. Будь то за столом обвинения или защиты, работа адвоката заключается в том, чтобы справиться с первыми двумя и всегда быть готовым к третьему. В четверг я намеревался стать одним из неизвестных неизвестных. Я видел стратегию Андреа Фримен за милю. Она не хотела видеть мой, пока не вошла в него, как в зыбучий песок, и это заглушило ее крещендо.

Ее первым свидетелем был доктор Иоахим Гутьеррес, помощник судмедэксперта, который проводил вскрытие тела Митчелла Бондуранта. Используя отвратительное слайд-шоу, против которого я нерешительно и безуспешно возражал, доктор провел для присяжных волшебную экскурсию по телу жертвы, занося в каталог каждый синяк, ссадину и сломанный зуб. Конечно, он потратил больше всего времени, описывая и показывая на экранах ущерб, причиненный тремя ударами орудия убийства. Он указал, какой был первый удар и почему он был смертельным. Он назвал вторые два удара, нанесенные, когда жертва лежала лицом вниз на земле, чрезмерными и показал, что, по его опыту, чрезмерное убийство приравнивалось к эмоциональному контексту. Три жестоких удара показали, что убийца испытывал личную неприязнь к жертве. Я мог бы возразить и против вопроса, и против ответа, но они удачно переросли в вопрос, который я задам позже.

“Доктор, ” спросил Фримен в какой-то момент, “ у вас три жестоких удара по макушке головы, все в пределах круга диаметром четыре дюйма. Как получилось, что вы можете определить, кто из них был нанесен первым, а кто нанес смертельный удар?”

“Это кропотливый процесс, но в то же время очень простой. От ударов по черепу образовались два перелома. Непосредственный и наиболее разрушительный удар был нанесен в зоне контакта, где каждый удар оружия создавал то, что называется вдавленным переломом голени, что на самом деле является просто причудливым способом сказать, что это создало углубление в черепе или вмятину ”.

“Вмятина?”

“Видите ли, любая кость обладает определенной эластичностью. При подобных повреждениях - сильном, травмирующем воздействии - кость черепа вдавливается, принимая форму ударного инструмента, и происходят две вещи. Вы получаете параллельные линии разрыва на поверхности - они называются террасовидными изломами, - а на внутренней поверхности вы получаете глубокую впадину - вмятину. На внутренней стороне черепа это углубление вызывает перелом, который мы называем осколком пирамиды. Этот осколок проникает через твердую мозговую оболочку, которая является внутренней оболочкой, и прямо в мозг. Часто, как было обнаружено в этом случае, осколок ломается и проникает глубоко в ткань мозга подобно пуле. Это мгновенно приводит к прекращению функции мозга и смерти”.

“Как пуля, вы сказали. Значит, эти три удара по голове жертвы были настолько сильными, что это было буквально равносильно тому, что ему трижды выстрелили в голову?”

“Да, это верно. Но потребовался всего один из этих осколков, чтобы убить его. Первый.”

“Что возвращает меня к моему первоначальному вопросу. Как вы можете определить, какой удар был первым?”

“Могу ли я продемонстрировать это?”

Судья разрешил Гутьерресу разместить схему черепа на видеоэкранах. Это был вид сверху, и на нем были видны три места удара молотком. Эти точки были нарисованы синим цветом. Другие переломы были нарисованы красным.

“Чтобы определить последовательность ударов в ситуации с множественной травмой, мы переходим к вторичным переломам. Это трещины, выделенные красным. Я назвал эти параллельные переломы террасовидными переломами, потому что, как я говорил ранее, они похожи на ступени, удаляющиеся от точки удара. Перелом или трещина, подобная этой, может проходить полностью через кость, и здесь вы видите, что у этой жертвы эти линии перелома проходят через теменно-височную область. Но такие переломы всегда заканчиваются, когда они достигают уже существующего перелома. Энергия просто поглощается существующим переломом. Следовательно, изучая череп жертвы и прослеживая террасные переломы, становится возможным определить, какой из этих переломов возник первым. И затем, конечно, вы прослеживаете их до точки удара, и вы можете легко увидеть порядок ударов ”.

На рисунке на экране цифры 1, 2 и 3 были на месте, изображая порядок ударов, которые обрушились на голову Митчелла Бондуранта. Первый удар - смертельный - пришелся на самую макушку его головы.

Фримен двинулась дальше и провела большую часть утра, доливая показания, наконец, достигнув точки, когда она повторяла очевидное во многих областях, задавая слишком много вопросов, которые были повторяющимися или не относящимися к делу. Дважды судья просил ее перейти к другим областям дачи показаний. И я начал верить, что она пыталась тянуть время. Ей пришлось поддерживать свидетельницу в течение всего утра, потому что ее следующего свидетеля, возможно, не было под рукой и, возможно, он даже вышел из себя из-за нее.

Но если она и нервничала из-за какой-то проблемы, Фримен этого не показал. Она сосредоточила свое внимание на Гутьерресе и настойчиво изложила ему все его показания, закончив самым важным - привязав найденный в кустах молоток Craftsman к ранам на голове жертвы.

Для этого она достала реквизит. После вскрытия Бондуранта Гутьеррес сделал слепок черепа жертвы. Он также сделал серию фотографий скальпа и сделал отпечатки, на которых были изображены раны размером один к одному.

Получив молоток, который использовался в качестве вещественного доказательства, Гутьеррес достал его из пластикового пакета и начал демонстрацию, которая показала, как его плоская круглая поверхность идеально подходит к ранам и вмятинам на черепе. У молотка также была выемка на верхнем крае его облицовки, которую можно было использовать для крепления гвоздя. Эта зарубка была отчетливо видна в углублении, оставленном на черепе. Все это складывалось в идеальную прокурорскую головоломку. Фримен сияла, когда увидела, как ключевой элемент доказательства укрепляется перед присяжными.

“Доктор, испытываете ли вы какие-либо колебания, говоря присяжным, что этот инструмент мог нанести смертельную травму жертве?”

“Никто”.

“Вы понимаете, что этот инструмент не уникален, верно?”

“Конечно. Я не говорю, что эти повреждения были вызваны именно этим молотком. Я говорю, что это был либо этот молоток, либо тот, который был изготовлен по той же форме. Я не могу быть более конкретным, чем это ”.

“Спасибо вам, доктор. Теперь давайте поговорим о выемке на ударной поверхности молотка. Что вы можете сказать о положении надреза в структуре раны?”

Гутьеррес поднял молоток и указал на зарубку.

“Выемка находится на верхнем краю. Эта область намагничена. Вы устанавливаете гвоздь на место здесь, молоток удерживает его, а затем вы вбиваете гвоздь в поверхность материала, с которым работаете. Поскольку мы знаем, что зарубка находится на верхнем крае, мы можем затем взглянуть на раны и увидеть, с какой стороны они нанесены ”.

“И в каком это направлении?”

“Сзади. Жертву ударили сзади.”

“Таким образом, он, возможно, даже не видел приближения нападавшего”.

“Это верно”.

“Спасибо вам, доктор Гутьеррес. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Судья передал свидетеля мне, и, когда я проходил мимо Фримен по пути к кафедре, она одарила меня невозмутимым взглядом, который передавал сообщение: сделай свой лучший выстрел, придурок.

Я намеревался. Я положил свой блокнот на кафедру, затянул галстук и застегнул манжеты, затем посмотрел на свидетеля. Прежде чем я снова сел, я хотел овладеть им.

“В офисе судмедэксперта вас называют доктор Гатц, не так ли, сэр?”

Это был хороший нестандартный вопрос. Это заставило бы свидетеля задуматься, какую еще инсайдерскую информацию я знал и, возможно, мог бы ему сообщить.

“Э-э, иногда, да. Можно сказать, неофициально.”

“Почему это, доктор?”

Фримен возразил по поводу значимости, и это привлекло внимание судьи.

“Не хотите ли вы рассказать мне, как это связано с причиной, по которой мы собрались здесь сегодня, мистер Халлер?” он спросил.

“Ваша честь, я думаю, если будет позволено ответить, ответ, который даст доктор Гутьеррес, покажет, что он обладает опытом в патологии, который не относится к области образцов инструментов и ранений головы”.

Перри обдумал все это, а затем кивнул.

“Свидетель ответит”.

Я снова переключил свое внимание на Гутьерреса.

“Доктор, вы можете ответить на вопрос. Почему вас зовут доктор Гатц?”

“Это потому, что, как вы сказали, у меня есть опыт в выявлении заболеваний желудочно-кишечного тракта - кишок - и это также подходит к названию, особенно когда оно произносится неправильно”.

“Спасибо вам, доктор. Теперь не могли бы вы сказать нам, сколько раз у вас было дело, в котором вы сопоставляли удары молотка с ранами на черепе жертвы?”

“Это был бы первый свидетель”.

Я кивнул, чтобы подчеркнуть эту мысль.

“Значит, ты вроде новичка, когда дело доходит до убийства молотком”.

“Это верно, но мое сравнение было тщательным и осторожным. Мои выводы не ошибочны”.

Играйте на его комплексе превосходства. Я врач, я не ошибаюсь.

“Вы когда-нибудь раньше ошибались, давая показания в суде в качестве свидетеля?”

“Все совершают ошибки. Я уверен, что видел ”.

“Что насчет дела Стоунриджа?”

Фримен быстро возразила, как я и предполагал, она бы возразила. Она попросила добавить слово, и судья жестом пригласил нас подняться. Я знал, что дальше этого дело не пойдет, но я высказал это перед присяжными. Из того немногого, что только что было сказано, они знали, что где-то в своем прошлом Гутьеррес давал показания и был неправ. Это было все, что мне было нужно.

“Судья, мы оба знаем, к чему клонит адвокат, и это не только не имеет отношения к данному делу, но и Стоунридж все еще находится под следствием, и официального заключения не было. Что могло...”

“Я забираю это”.

Она посмотрела на меня с жгучей враждебностью в глазах.

“Нет проблем. У меня есть еще один вопрос.”

“О, пока присяжные слышат вопрос, вам все равно, каким будет ответ. Судья, я хочу получить инструкции по этому поводу, потому что то, что он делает, неправильно ”.

“Я позабочусь об этом. Возвращайся назад. А мистер Холлер? Ты наблюдай за собой”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Судья велел присяжным проигнорировать мой вопрос и напомнил им, что с их стороны было бы несправедливо рассматривать что-либо за пределами доказательств и свидетельских показаний во время последующего обсуждения. Затем он сказал мне продолжать, и я пошел в новом направлении.

“Доктор, давайте сосредоточимся на смертельной ране и рассмотрим ее немного подробнее. Вы назвали это вдавленным переломом, верно?”

“На самом деле, я назвал это вдавленным переломом голени”.

Мне всегда нравилось, когда свидетели обвинения поправляли меня.

“Хорошо, итак, углубление или вмятина, которые остались от этого травмирующего воздействия, вы это измерили?”

“Измерьте это каким образом?”

“Как насчет его глубины? Вы это измерили?”

“Да, я это сделал. Могу я обратиться к своим записям?”

“Вы, конечно, можете, доктор”.

Гутьеррес проверил свою копию протокола вскрытия.

“Да, мы назвали смертельную ударную рану номер один-А. И, да, действительно, я измерил определения рисунка раны. Должен ли я дать вам эти измерения?”

“Мой следующий вопрос. Пожалуйста, расскажите нам, доктор, как это получилось?”

Гутьеррес просматривал свой отчет во время выступления.

“Измерения были проведены в четырех точках кругового расположения удара. Используя циферблат, измерения были сделаны в три, шесть, девять и двенадцать. Двенадцать - это то место, где была расположена выемка на поверхности.”

“И что сказали вам измерения?”

“В этих числах было очень мало игры. Расстояние между четырьмя измерениями составляло менее четверти сантиметра. В среднем они достигали семи миллиметров в глубину, что составляет примерно четверть дюйма ”.

Он поднял глаза от своих записей. Я записывал его номера, хотя уже вычеркнул их из протокола вскрытия. Я взглянул на ложу и увидел нескольких присяжных, делающих записи в своих блокнотах. Хороший знак.

“Итак, доктор, я заметил, что эта часть вашей работы не подвергалась непосредственному осмотру мисс Фримен. Что эти измерения значили для вас с точки зрения угла воздействия оружия?”

Гутьеррес пожал плечами. Он украдкой взглянул на Фримена и понял намек. Будьте осторожны здесь.

“На самом деле из этих цифр нечего делать вывода”.

“Неужели? Разве тот факт, что отпечаток в кости - вмятина, как вы это назвали, - оставленный молотком, не был почти равномерным во всех измеримых точках, не указывает вам, что молоток равномерно ударил жертву по макушке головы?”

Гутьеррес посмотрел вниз на свои записи. Он был человеком науки. Я только что задал ему научно обоснованный вопрос, и он знал, как на него ответить. Но он также знал, что каким-то образом забрел на минное поле. Он не знал, как или почему, знал только, что прокурор, сидевший в пятнадцати футах от него, нервничал.

“Доктор? Вы хотите, чтобы я повторил вопрос?”

“Нет, в этом нет необходимости. Вы должны помнить, что в науке одна десятая сантиметра может означать значительную разницу.”

“Вы хотите сказать, что удар молотка по мистеру Бондуранту был неравномерным, сэр?”

“Нет!” - сказал он раздраженным тоном. “Я просто говорю, что это не так однозначно, как думают люди. Да, похоже, что молоток ударил жертву в упор, если хотите.”

“Спасибо вам, доктор. И когда вы смотрите на свои измерения глубины раны при втором и третьем ударах, они не такие ровные, верно?”

“Да, это верно. При обоих этих ударах отклонение составляет до трех миллиметров в каждом ”.

Теперь он был у меня. Я был в ударе. Я отступил от кафедры и начал отходить влево, на открытое пространство между кафедрой и скамьей присяжных. Я засунул руки в карманы и принял позу абсолютно уверенного в себе человека.

“Итак, доктор, у вас есть смертельный удар, нанесенный чисто и вплотную к макушке головы. Следующие два - по-другому. Чем можно объяснить это различие?”

“Ориентация черепа. Первый удар остановил работу мозга в течение секунды. Ссадины и другие повреждения на теле - например, сломанные зубы - указывают на немедленное падение замертво из положения стоя. Вполне вероятно, что второй и третий удары были нанесены после того, как он упал ”.

“Вы только что сказали, что другие травмы указывают на ‘немедленное падение замертво из положения стоя.’ Почему вы уверены, что жертва стояла, когда на нее напали сзади?”

“Ссадины на обоих коленях указывают на это”.

“Значит, он не мог стоять на коленях, когда на него напали?”

“Это кажется маловероятным. Ссадины на коленях указывают на обратное”.

“А как насчет того, чтобы присесть, как бейсбольный кэтчер?”

“Опять же, это невозможно, если посмотреть на повреждения его коленей. Глубокие ссадины и перелом левой коленной чашечки. Коленная чашечка, как ее чаще называют.”

“Значит, у вас нет сомнений в том, что он стоял, когда был нанесен смертельный удар?”

“Никто”.

Возможно, это был самый важный ответ на любой вопрос во всем процессе, но я продолжал, как будто это было просто частью рутины.

“Спасибо вам, доктор. Теперь давайте на мгновение вернемся к черепу. Как вы думаете, насколько прочен череп в области, где произошел смертельный удар?”

“Зависит от возраста субъекта. С возрастом наши черепа становятся толще”.

“Наш объект - Митчелл Бондурант, доктор. Какой толщины был его череп? Вы измерили это?”

“Я сделал. Толщина в месте удара составляла восемь сантиметров. Примерно треть дюйма.”

“И проводили ли вы какое-либо исследование или тест, чтобы определить, какого рода усилие потребовалось молотку, чтобы создать смертельную вмятину в этом случае?”

“У меня нет, нет”.

“Известно ли вам о каких-либо подобных исследованиях по этому вопросу в целом?”

“В этом районе проводятся исследования. Выводы очень широкие. Я считаю, что каждый случай уникален. Вы не можете пройти общие исследования ”.

“Разве не широко распространено мнение, что пороговое значение давления, необходимое для создания вдавленного перелома, составляет тысячу фунтов давления на квадратный дюйм?”

Фримен встал и возразил. Она сказала, что я задавал вопросы, выходящие за рамки компетенции доктора Гутьерреса как свидетеля.

“Сам мистер Халлер поспешил указать на своем перекрестном допросе, что свидетель специализируется на заболеваниях желудочно-кишечного тракта, а не на эластичности костей и депрессии”.

Для нее это была безвыходная ситуация, и она выбрала меньшее из двух зол: сжечь своего свидетеля или позволить мне продолжать задавать ему вопросы, на которые он не знал ответов.

“Поддерживаю”, - сказал судья. “Давайте двигаться дальше, мистер Халлер. Задавайте свой следующий вопрос ”.

“Да, ваша честь”.

Я перевернул несколько страниц в своем блокноте и сделал вид, что читаю. Это дало бы мне несколько мгновений, пока я обдумывал следующий ход. Затем я повернулся и посмотрел на часы на задней стене зала суда. До обеда оставалось пятнадцать минут. Если я хотел дать присяжным последнюю пищу для размышлений, мне нужно было действовать сейчас.

“Доктор”, - сказал я. “Вы записали рост жертвы?”

Гутьеррес проверил свои записи.

“Рост мистера Бондуранта на момент его смерти составлял шесть футов один дюйм”.

“Итак, эта область на макушке головы должна быть высотой шесть футов и один дюйм. Справедливо ли это говорить, доктор?”

“Да, это так”.

“На самом деле, если бы мистер Бондурант был в ботинках, он был бы еще выше, верно?”

“Да, может быть, дюйма на полтора, если учесть каблуки”.

“Хорошо, итак, зная рост жертвы и зная, что смертельная рана нанесена вровень с макушкой его головы, что это говорит нам об угле атаки?”

“Я не уверен, что вы подразумеваете под углом атаки”.

“Вы уверены в этом, доктор? Я говорю об угле, под которым находился молоток по отношению к зоне удара.”

“Но это было бы невозможно узнать, потому что мы не знаем позы жертвы, или уклонялся ли он от удара, или какова была точная ситуация, когда его ударили”.

Гутьеррес закончил свой ответ кивком, как будто гордясь тем, как он справился с вызовом.

“Но, доктор, разве вы не свидетельствовали во время непосредственного допроса мисс Фримен, что вам, по крайней мере, показалось, что мистера Бондурана ударили сзади во время внезапного нападения?”

“Я сделал”.

“Разве это не противоречит тому, что вы только что сказали об уклонении от удара? Что это, доктор?”

Чувствуя себя загнанным в угол, Гутьеррес отреагировал так, как реагирует большинство загнанных в угол мужчин. С высокомерием.

“Мое свидетельство заключается в том, что мы не знаем точно, что произошло в том гараже, или в какой позе находилась жертва, или каково было положение его черепа, когда ему был нанесен смертельный удар. Строить догадки до мельчайших подробностей на данном этапе - глупая затея ”.

“Вы говорите, что глупо пытаться понять, что произошло в гараже?”

“Нет! Я вовсе этого не говорю. Ты берешь слова и искажаешь их”.

Фримен должен был что-то сделать. Она встала, возразила и сказала, что я приставал к свидетелю. Я не был, и судья так и сказал, но небольшого перерыва было достаточно, чтобы Гутьеррес взял себя в руки и вернул себе спокойное и надменное поведение. Я решил подвести итоги. Я в основном использовал доктора Гатса в качестве подставного лица для моего собственного эксперта, который должен был давать показания на этапе защиты. Я верил, что был почти на месте.

“Доктор, согласны ли вы с тем, что если бы мы могли определить позу жертвы и ориентацию его черепа в момент нанесения этого первого, смертельного удара, тогда мы получили бы представление о том, под каким углом было удержано орудие убийства?”

Гутьеррес обдумывал вопрос дольше, чем мне потребовалось, чтобы задать его, затем неохотно кивнул.

“Да, это дало бы нам некоторое представление. Но это невозможно...”

“Спасибо вам, доктор. Мой следующий вопрос: если бы мы знали все эти вещи - позу, ориентацию, угол наклона оружия, - разве мы не смогли бы тогда сделать некоторые предположения о росте нападавшего?”

“Это не имеет смысла. Мы не можем знать этих вещей”.

Он в отчаянии поднял обе руки вверх и повернулся, чтобы посмотреть на судью в поисках помощи. Он не получил ни одного.

“Доктор, вы не отвечаете на вопрос. Позвольте мне спросить вас снова. Если бы мы действительно знали все эти факторы, могли бы мы тогда сделать предположения о росте нападавшего?”

Он опустил руки в жесте я сдаюсь.

“Конечно, конечно. Но мы не знаем этих факторов”.

“Мы’, доктор? Не имеете ли вы в виду, что вы не знаете этих факторов, потому что вы их не искали?”

“Нет, я...”

“Не имеете ли вы в виду, что не хотели знать эти факторы, потому что они показали бы, что для обвиняемого, ростом пять футов и три дюйма, было физически невозможно когда-либо совершить ...”

“Протестую!”

“... это преступление против мужчины на десять дюймов выше ее?”

К счастью, в залах суда Калифорнии больше не используют молотки. Перри пробил бы его сквозь скамью подсудимых.

“Подтверждаю! Подтверждаю! Подтверждаю!”

Я взял свой блокнот и пролистал все загнутые назад страницы, демонстрируя разочарование и окончательность.

“У меня больше нет ничего для...”

“Мистер Холлер, ” рявкнул судья, - я неоднократно предупреждал вас о том, чтобы вы не вели себя перед присяжными. Считайте, что это ваше последнее предупреждение. В следующий раз будут последствия”.

“Принято к сведению, ваша честь. Благодарю вас”.

“Присяжные оставят без внимания последний обмен репликами между адвокатом и свидетелем. Это вычеркнуто из протокола ”.

Я сел, не смея взглянуть на скамью присяжных. Но это было нормально, я почувствовал атмосферу. Их взгляды были прикованы ко мне. Они ехали со мной.

Не все из них, но достаточно.

Тридцать восемь

Я провел обеденный перерыв, обучая Лайзу Траммел тому, чего ожидать во время дневного заседания суда. Херб Даль не присутствовал, его послали с фальшивым поручением, чтобы я мог побыть наедине со своим клиентом. Насколько я мог, я попытался объяснить ей, на какой риск мы пойдем, когда дело обвинения будет закрыто и защита займет центральное место. Она была напугана, но она доверяла мне, и это все, о чем вы можете просить клиента. Правда? Нет. Но доверять? ДА.

Как только суд возобновил заседание, Фримен вызвал доктора Генриетту Стэнли на свидетельское место. Она назвалась биологом-надзирателем Региональной криминалистической лаборатории Лос-Анджелеса в Калифорнийском государственном университете, Лос-Анджелес. Я предполагал, что она будет последним свидетелем обвинения, и ее показания будут состоять из двух частей, имеющих большое значение. Она подтвердила бы, что анализ ДНК крови, найденной на найденном молотке, полностью совпал с ДНК Митчелла Бондуранта и что кровь, найденная на садовом ботинке Лайзы Траммел, также совпадает с кровью жертвы.

Научные показания привели бы дело к завершению цикла, связующим звеном в котором является кровь. Моим единственным намерением было лишить обвинение момента.

“Доктор Стэнли”, - начал Фримен. “Вы либо проводили, либо контролировали весь анализ ДНК, который был проведен в ходе расследования смерти Митчелла Бондуранта, не так ли?”

“Я контролировал и подтвердил один анализ, проведенный сторонним поставщиком. С другим анализом я справился сам. Но я должен добавить, что у меня есть два ассистента в лаборатории, которые помогают мне, и они выполняют значительную часть работы под моим наблюдением ”.

“В какой-то момент расследования вас попросили провести анализ небольшого количества крови, которая была найдена на молотке, для сравнения ДНК с жертвой, не так ли?”

“Мы использовали стороннего поставщика для этого анализа, потому что время было дорого. Я контролировал этот процесс и позже подтвердил выводы ”.

“Ваша честь?”

Я стоял за столом защиты. Судья выглядел раздраженным из-за того, что я прервал допрос Фримена.

“В чем дело, мистер Холлер?”

“Чтобы сэкономить время суда и присяжных от долгих объяснений по поводу анализа ДНК и сопоставления, защита оговаривает.”

“Оговаривает что, мистер Холлер?”

“Что кровь на молотке принадлежала Митчеллу Бондуранту”.

Судья не промахнулся ни на секунду. Мы приветствовали возможность перенести судебное разбирательство на час или больше - с осторожностью.

“Очень хорошо, мистер Халлер, но у вас не будет возможности оспорить это на этапе защиты. Ты знаешь это, верно?”

“Я знаю это, судья. Не будет необходимости оспаривать это ”.

“И ваш клиент не возражает против такой тактики?”

Я слегка повернулся всем телом к Лайзе Траммел и сделал ей знак.

“Она прекрасно осведомлена об этой тактике и соглашается. Она также готова вести запись, если вы хотите спросить ее напрямую ”.

“Я не думаю, что в этом есть необходимость. Что думает по этому поводу государство?”

Фримен выглядела подозрительно, как будто искала ловушку.

“Судья, ” сказала она, - я хочу, чтобы было ясно, что обвиняемый признает, что кровь, найденная на молотке, действительно была кровью Митчелла Бондуранта. И я хочу отказа от неэффективного адвоката ”.

“Я не думаю, что отказ необходим”, - сказал Перри. “Но я получу оговорку непосредственно от обвиняемого”.

Затем он задал Лизе вопросы, которые подтвердили, что она согласна с этим условием.

Как только Фримен сказала, что она удовлетворена, Перри развернул свой стул и подкатился к концу скамьи, чтобы он мог обратиться к присяжным.

“Дамы и господа, свидетель собирался ознакомить вас с наукой о типировании и сопоставлении ДНК, приведя вас к свидетельским показаниям в отношении лабораторных анализов крови, обнаруженной на молотке, который является вещественным доказательством, и крови нашей жертвы, Митчелла Бондуранта. Оговаривая, защита говорит, что они согласны с этими выводами и не будут возражать против них. Итак, из этого вы выводите, что кровь, обнаруженная на рукоятке молотка, найденного в кустах возле банка, действительно принадлежала жертве, Митчеллу Бондуранту. Теперь это оговаривается как доказанный факт, и я запишу это для вас, когда вы начнете свои обсуждения ”.

Он кивнул один раз, а затем вернулся на место, где сказал Фримену продолжать. Выбитая из ритма моим неожиданным движением, она попросила судью дать ей несколько минут, пока она сориентируется и найдет место, с которого можно возобновить допрос. Наконец, она посмотрела на своего свидетеля.

“Хорошо, доктор Стэнли, кровь с молотка была не единственным образцом крови из этого дела, который вас просили проанализировать, верно?”

“Это верно. Нам также предоставили отдельный образец крови, обнаруженный на ботинке, найденном на территории подсудимого. Полагаю, в гараже. Мы напечатали...”

“Ваша честь”, - сказал я, снова поднимаясь со своего места, - “Еще раз защита желает оговорить”.

На этот раз это движение привело к полной тишине в зале суда. Никто не перешептывался на галерее, судебный пристав не использовал руку, чтобы приглушить свой голос в телефоне, пальцы судебного репортера уверенно лежали на клавишах. Полная тишина.

Судья сидел, сцепив пальцы обеих рук под подбородком. Он долго сохранял свою позу, прежде чем обеими руками подать знак Фримену и мне подойти к скамье подсудимых.

“Поднимитесь сюда, адвокат”.

Мы с Фрименом стояли бок о бок перед скамьей подсудимых. Судья прошептал.

“Мистер Халлер, ваша репутация опередила вас, когда вы пришли в мой зал суда по этому делу. Мне говорили более чем из одного источника, что вы были чертовски прекрасным адвокатом и неутомимым защитником. Однако я должен спросить, понимаете ли вы, что вы здесь делаете. Вы хотите подтвердить утверждение обвинения о том, что кровь жертвы была найдена на ботинке вашего клиента? Вы уверены в этом, мистер Холлер?”

Я кивнул, как бы признавая, что он сделал хороший вывод, подвергнув сомнению мою стратегию судебного разбирательства.

“Судья, мы сами провели анализ, и результаты совпали. Наука не лжет, и защита не заинтересована в попытках ввести в заблуждение суд или присяжных. Если испытание - это поиск истины, тогда позвольте истине выйти наружу. Защита оговаривает. Позже мы докажем, что кровь попала на ботинок. Вот где кроется настоящая правда, а не в том, была ли это его кровь или нет. Мы признаем, что это было, и мы готовы двигаться дальше ”.

“Ваша честь, могу я быть услышан?” Фримен сказал.

“Продолжайте, мисс Фримен”.

“Государство возражает против этого условия”.

Она, наконец, поняла. Судья выглядел ошеломленным.

“Я не понимаю, мисс Фримен. Вы получаете то, что хотите. Кровь жертвы на ботинках обвиняемого.”

“Ваша честь, доктор Стэнли - мой последний свидетель. Адвокат пытается подорвать доводы государства, лишая меня возможности представить доказательства так, как я хочу их представить. Показания этого свидетеля сокрушительны для защиты. Он просто хочет оговорить, чтобы уменьшить влияние этого на присяжных. Но условие должно быть согласовано обеими сторонами. Я допустил ошибку, взяв условие о молотке, но не в этот раз. Не на обуви. Государство возражает против этого”.

Судья был неустрашен. Он увидел экономию, по крайней мере, на полдня судебного времени, и он не собирался это упускать.

“Адвокат, поймите, что суд может отклонить ваше возражение в целях судебной экономии. Я бы предпочел этого не делать ”.

Он говорил ей не идти против него в этом. Принять условие.

“Мне жаль, ваша честь, но государство по-прежнему возражает”.

“Решение отклоняется. Вы можете сделать шаг назад ”.

И так оно и продолжалось. Как и в случае с молотком, судья передал условие присяжным и пообещал, что они получат документ с изложением доказательств и фактов, согласованных к началу обсуждения. Я успешно заглушил нарастание аргументации обвинения. Вместо того, чтобы уйти под грохот тарелок, барабанов и улик, которые кричали, ЧТО ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! ОНА СДЕЛАЛА ЭТО!, обвинение удалилось со стоном. Фримен кипел. Она знала, насколько важна отдача для постепенного наращивания. Ты не слушаешь Болеро в течение десяти минут и выключите его за оставшиеся две минуты.

Сокращение ее дела не только причинило боль, но я фактически превратил ее последнего и самого важного свидетеля в первого свидетеля защиты. Оговорив это, я создал впечатление, что результаты анализа ДНК были начальными строительными блоками моего дела. И Фримен ничего не мог поделать. Она закрыла все дело, и у нее ничего не осталось. Отпустив Стэнли со свидетельского места, она села за стол обвинения, просматривая свои записи, вероятно, размышляя о том, должна ли она снова вызвать Керлена или Лонгстрета для дачи показаний, чтобы завершить дело сбором детективом всех улик. Но в этом был риск. Она уже репетировала их показания раньше. Но не в этот раз.

“Мисс Фримен?” - наконец спросил судья. “У вас есть еще один свидетель?”

Фримен посмотрел на скамью присяжных. Она должна была верить, что вынесла вердикт. И что, если показания были представлены не по плану, который она разработала? Доказательства все еще были там и в протоколе. Кровь жертвы на молотке и на обуви обвиняемого. Этого было более чем достаточно. Вердикт у нее был в кармане.

Она медленно поднялась, все еще глядя на присяжных. Затем она повернулась и обратилась к судье.

“Ваша честь, люди отдыхают”.

Это был торжественный момент, и снова в зале суда воцарилась тишина, на этот раз почти на целую минуту.

“Очень хорошо”, - наконец сказал судья. “Я не думаю, что кто-либо из нас думал, что мы окажемся в этом месте так скоро. Мистер Халлер, вы готовы приступить к изложению версии защиты?”

Я встал.

“Ваша честь, защита готова продолжить”.

Судья кивнул. Он все еще казался немного шокированным решением защиты признать и принять в качестве доказательства кровь жертвы на ботинках обвиняемого.

“Тогда мы сделаем наш послеобеденный перерыв немного пораньше”, - сказал он. “И когда мы вернемся, начнется этап защиты”.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.Пятый свидетель

Тридцать девять

Если тактика защиты на последних стадиях рассмотрения дела обвинения была неожиданной, то первый шаг из угла во время фазы защиты никак не уменьшил сомнений некоторых наблюдателей относительно компетентности адвоката. Как только все вернулись на свои места после дневного перерыва, я подошел к кафедре и бросил еще один Что за черт? приступайте к судебному разбирательству.

“Защита вызывает обвиняемую, Лайзу Трэммел”.

Судья попросил тишины, когда моя клиентка встала и направилась к трибуне. То, что ее вообще вызвали, было шокирующим и вызвало шепот и болтовню в зале суда. Как правило, адвокаты защиты не любят вызывать клиента на свидетельскую трибуну. По соотношению риска к вознаграждению эта тактика занимает довольно низкое место. Вы никогда не можете быть уверены в том, что скажет ваша клиентка, потому что вы никогда не сможете полностью поверить ничему, что она вам рассказала. И быть пойманным на единственной лжи под присягой и на трибуне перед двенадцатью людьми, определяющими вашу вину или невиновность, - это разрушительно.

Но на этот раз и в этом деле все было по-другому. Лиза Траммел никогда не колебалась в своих заявлениях о невиновности. Она ни разу не колебалась в своей реакции на улики против нее. И она ни разу даже отдаленно не была заинтересована в какой-либо сделке. Учитывая это, а также развитие событий, касающихся связи Херба Даля и Луиса Оппарицио, я смотрел на нее иначе, чем в начале судебного процесса. Она настаивала на том, чтобы у нее была возможность заявить присяжным, что она невиновна, и накануне вечером мне пришло в голову, что ей следует предоставить такую возможность в тот самый момент, когда она стала доступной. Она была бы первым свидетелем.

Обвиняемая принесла присягу с легкой улыбкой на лице. Возможно, кому-то это показалось неуместным. После того, как ее усадили и ее имя было занесено в протокол, я сразу же перешел к делу.

“Лиза, я только что видел, как ты слегка улыбалась, когда давала клятву говорить правду. Почему ты улыбался?”

“О, вы знаете, нервозность. И облегчение”.

“Облегчение?”

“Да, облегчение. У меня наконец-то появился шанс высказать свою точку зрения. Говорить правду”.

Все начиналось хорошо. Затем я быстро ознакомил ее со стандартным списком основных вопросов о том, кем она была, чем зарабатывала на жизнь и о состоянии ее брака, а также коснулся состояния ее домовладения.

“Знали ли вы жертву этого ужасного преступления, Митчелла Бондуранта?”

“Знаю его, нет. Знаю о нем, да”.

“Что вы имеете в виду под этим?”

“Ну, за последний год или около того, когда у меня начались проблемы с ипотекой, я видел его. Я пару раз ходил в банк, чтобы изложить ему свое дело. Они так и не позволили мне поговорить с ним, но я видел его там, в его кабинете. Стена его кабинета была полностью сделана из стекла, что было шуткой. Как будто ты мог видеть его, но не говорить с ним ”.

Я проверил присяжных. Я не видел никаких откровенных кивков головой, но я подумал, что ответ и образ, созданный моим клиентом, были идеальными. Банкир прячется за стеклянной стеной, в то время как угнетенных и обездоленных держат подальше.

“Вы когда-нибудь видели его где-нибудь еще?”

“Утром в день убийства. Я видел его в кафе, где я останавливаюсь. Он был на два человека позади меня в очереди. Вот почему я был сбит с толку, когда разговаривал с детективами. Они спрашивали о мистере Бондуранте, а я только что видел его тем утром. Я не знал, что он был мертв. Я не понимал, что они расследуют мое дело об убийстве, о котором я даже не знал, что оно было совершено ”.

Пока все идет хорошо. Она играла так, как мы обсуждали и репетировали, вплоть до того, что всегда обращалась к жертве с полным уважением, если не с сочувствием.

“Вы разговаривали с мистером Бондурантом в то утро?”

“Нет, я этого не делал. Я боялся, что он может подумать, что я преследую его или что-то в этом роде, и подать на меня в суд. Кроме того, вы предупреждали меня избегать любых встреч или конфронтации с людьми из банка. Поэтому я быстро взял свой кофе и ушел ”.

“Лиза, это ты убила мистера Бондурана?”

“Нет! Конечно, нет!”

“Вы подкрались к нему сзади с молотком из вашего гаража и ударили его по голове с такой силой, что он был мертв до того, как упал на землю?”

“Нет, я этого не делал!”

“Вы ударили его еще два раза, когда он был на земле?”

“Нет!”

Я сделал паузу, как будто изучал свои записи. Я хотел, чтобы ее опровержения эхом отозвались в зале суда и в сознании каждого присяжного.

“Лиза, ты сделала себе имя, борясь с конфискацией своего дома, не так ли?”

“Это не входило в мои намерения. Я просто хотел сохранить свой дом для себя и своего сына. Я сделал то, что считал правильным. В итоге это привлекло много внимания ”.

“Это не было хорошим вниманием для банка, не так ли?”

Фримен возразила, утверждая, что я задавал Траммелу вопрос, на который у нее не хватило бы знаний, чтобы ответить. Судья согласился и сказал мне спросить что-нибудь еще.

“Наступил момент, когда банк попытался остановить ваши протесты и другую деятельность, верно?”

“Да, они доставили меня в суд и получили судебный запрет против меня. Я не мог больше терпеть никаких протестов в банке. Итак, они были у меня в здании суда ”.

“И люди присоединились к вашему делу?”

“Да, я запустил веб-сайт, и сотни людей - многие из них, как и я, потерявшие свои дома, - присоединились к нему”.

“Вы стали довольно заметным лидером этой группы, не так ли?”

“Я думаю, да. Но дело никогда не было в том, чтобы привлечь к себе внимание. Это было о том, что они делали, о мошенничестве, которое они совершали, когда отбирали у людей дома, кондоминиумы и все остальное ”.

“Как вы думаете, сколько раз вас показывали в телевизионных новостях или в газете?”

“Я не вел подсчет, но несколько раз я выходил на национальный уровень. Я был на CNN и Fox ”.

“Кстати, говоря о выходе на национальный уровень, Лиза, утром в день убийства вы проходили мимо Вестленд Нэшнл в Шерман Оукс?”

“Нет, я этого не делал”.

“Это не вы были на тротуаре, всего в полуквартале отсюда?”

“Нет, этого не было”.

“Значит, женщина, которая показала, что видела вас, лгала под присягой?”

“Я не хочу никого называть лжецом, но это был не я. Может быть, она просто совершила ошибку.”

“Спасибо тебе, Лиза”.

Я посмотрел вниз на свои записи и сменил направление. Казалось бы, заставляя моего собственного клиента терять бдительность, меняя темы и вопросы, я фактически заставлял присяжных терять бдительность, что я и хотел сделать. Я не хотел, чтобы они думали впереди меня. Я хотел их безраздельного внимания, и я хотел скормить им историю по частям и в порядке по моему выбору.

“Вы обычно держите дверь вашего гаража запертой?” Я спросил.

“Да, всегда”.

“Почему это?”

“Ну, это не пристроено к дому. Вы должны выйти из дома, чтобы зайти в гараж. Итак, я всегда держу дверь запертой. У меня там в основном мусор, но кое-что ценное. Мой муж всегда относился к инструментам как к драгоценностям, а у меня есть баллон с гелием для воздушных шаров и вечеринок, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из старших детей по соседству увлекся этим. И, ну, однажды я читал о ком-то, у кого был отдельный гараж, как у меня, и она никогда не запирала свою дверь. И вот однажды она зашла в гараж, а там был мужчина, который воровал вещи. Он изнасиловал ее. Поэтому я всегда держу дверь запертой ”.

“У вас есть какие-нибудь идеи, почему она была не заперта, когда полиция обыскивала ваш дом в день убийства?”

“Нет, я всегда держал ее запертой”.

“Когда в последний раз перед этим судебным процессом вы видели молоток со своего верстака на его месте в гараже?”

“Я не помню, чтобы когда-либо видел это. Мой муж был тем, у кого там были установлены все инструменты. Я не очень хорошо разбираюсь в инструментах ”.

“А как насчет садовых инструментов?”

“Что ж, я беру свои слова обратно, если вы имеете в виду подобные инструменты. Я занимаюсь садоводством, и это мои инструменты ”.

“У вас есть какие-нибудь идеи, как микроточка крови мистера Бондуранта оказалась на одной из ваших садовых туфель?”

Лиза смотрела вперед с обеспокоенным выражением на лице. Ее подбородок слегка дрогнул, когда она говорила.

“Я не знаю. Этому нет объяснения. Я долгое время не носила эти туфли, и я не убивала мистера Бондурана ”.

Ее последняя реплика была произнесена почти как мольба. Это несло в себе чувство отчаяния и правды. Я сделал паузу, чтобы насладиться этим, и надеялся, что присяжные тоже это заметили.

После этого я провел с ней еще полчаса, работая в основном с теми же темами и опровержениями. Я более подробно рассказал о ее встрече в кафе с Бондурантом, а также о процессе обращения взыскания и о надеждах, которые у нее были на победу в деле.

Ее цель в деле защиты была тройственной. Мне нужно было ее опровержение и объяснения в протоколе. Мне нужна была ее личность, чтобы вызвать сочувствие у присяжных и придать делу об убийстве человеческий облик. И, наконец, мне нужно было, чтобы присяжные начали задаваться вопросом, могла ли эта миниатюрная и на вид хрупкая женщина затаиться, а затем с силой ударить молотком по голове мужчины. Три раза.

К тому времени, когда я подошел к концу прямого допроса, я чувствовал, что прошел долгий путь к достижению всех трех этих целей. Я попытался выйти со своим собственным небольшим крещендо.

“Вы ненавидели Митчелла Бондуранта?” Я спросил.

“Я ненавидел то, что он и его банк делали со мной и такими, как я. Но лично я не испытывал к нему ненависти. Я даже не знал его”.

“Но вы потеряли свой брак, и вы потеряли свою работу, и теперь вам грозила опасность потерять свой дом. Разве вы не хотели наброситься на силы, которые, как вы верили, причиняли вам боль?”

“Я уже набрасывался. Я протестовал против моего жестокого обращения. Я нанял адвоката и боролся с потерей права выкупа. Да, я был зол. Но я не был жестоким. Я не склонен к насилию. Я школьный учитель. Я набрасывался, если вам нужно использовать эти слова, единственным известным мне способом. Мирно протестующий против чего-то, что было неправильно. Совершенно определенно ошибается”.

Я взглянул на присяжных, и мне показалось, что я заметил женщину в заднем ряду, вытирающую слезу. Я молила Бога, чтобы она была. Я повернулся к своему клиенту и приступил к важному завершению.

“Я спрашиваю тебя еще раз, Лиза, ты убила Митчелла Бондуранта?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы взяли молоток и ударили его им в гараже при банке?”

“Нет, меня там не было. Это был не я.”

“Тогда каким молотком из вашего гаража его убили?”

“Я не знаю”.

“Как его кровь была найдена на ваших ботинках?”

“Я не знаю! Я этого не делал. Меня подставили!”

Я сделал паузу на мгновение и успокоил свой голос, прежде чем закончить.

“Последний вопрос, Лиза. Какого вы роста?”

Она выглядела смущенной, как тряпичная кукла, которую дергали то в одну, то в другую сторону.

“Что вы имеете в виду?”

“Просто скажите нам, какого вы роста”.

“Мне пять три”.

“Спасибо тебе, Лиза. У меня больше ничего нет”.

У Фримена была своя работа, предназначенная для нее. Лиза Траммел была надежным свидетелем, и обвинитель не собирался ее расколачивать. В нескольких местах она пыталась получить противоречивые ответы, но Лиза более чем твердо стояла на своем. После получаса, пока Фримен пытался выломать дверь зубочисткой, я начал думать, что мой клиент собирается проплыть. Но никогда не стоит думать, что вы в безопасности, пока ваш клиент не покинет свидетельское место и не сядет рядом с вами. У Фримен была по крайней мере одна карта в рукаве, и она в конце концов разыграла ее.

“Когда мистер Халлер спросил вас некоторое время назад, совершали ли вы это преступление, вы сказали, что не были склонны к насилию. Вы сказали, что были школьным учителем и что вы не были склонны к насилию, вы помните это?”

“Да, это правда”.

“Но разве это не правда, что вас заставили сменить школу и пройти курс лечения по управлению гневом четыре года назад, когда вы ударили ученика трехсторонней линейкой?”

Я быстро встал, возразил и попросил сделать врезку. Судья разрешил нам подойти.

“Судья”, - прошептала я, прежде чем Перри успел спросить, “ни в одном из открытий ничего не говорится о трехсторонней линейке. Откуда это берется?”

“Судья”, - прошептал Фримен, прежде чем Перри успел задать вопрос, “это новая информация, которая поступила к нам в конце прошлой недели. Мы должны были это подтвердить”.

“О, да ладно”, - сказал я. “Вы собираетесь сказать, что у вас не было ее полного послужного списка с самого начала? Вы ожидаете, что мы этому поверим?”

“Вы можете верить во что хотите”, - ответил Фримен. “Мы не предлагали это в "Разоблачении", потому что у меня не было намерения поднимать этот вопрос до тех пор, пока ваша клиентка не начнет давать показания о своей ненасильственной истории. Это, очевидно, дополняет сказанное ложью и становится честной игрой ”.

Я снова обратил свое внимание на Перри.

“Судья, ее оправдание не имеет значения. Она не играет по правилам разоблачения. Вопрос должен быть вычеркнут, и ей не следует позволять продолжать эту линию допроса ”.

“Судья, это...”

“Адвокат прав, мисс Фримен. Вы можете приберечь это для опровержения, при условии, что приведете свидетелей, но вы не собираетесь приводить это здесь. Это должно было стать частью открытия ”.

Мы вернулись на свои позиции. Теперь мне пришлось бы посвятить Cisco в этот инцидент, потому что, без сомнения, Фримен позже снова поднимет этот вопрос. Это меня разозлило, потому что одним из первых заданий, которые я дал Cisco, когда мы получили дело, была полная проверка нашего клиента. Это событие каким-то образом было упущено.

Судья дал указание присяжным проигнорировать вопрос прокурора, а затем велел Фримену перейти к другой линии допроса. Но я знал, что для присяжных прозвенел громкий и ясный звонок. Вопрос мог быть стерт из протокола, но не из их сознания.

Фримен продолжила свой перекрестный допрос, поражая Траммел то тут, то там, но не пробивая броню ее прямых показаний. Мою клиентку невозможно было поколебать в ее утверждении, что она не прогуливалась возле УэстЛенд Нэшнл утром в день убийства. За исключением трехгранной линейки, это было чертовски хорошее начало, потому что оно сразу же поставило присяжных в известность о том, что мы были задействованы в положительной защите. Мы бы не сдались без боя.

Прокурор занималась этим вплоть до пяти часов, сохраняя, таким образом, возможность придумать что-нибудь за ночь и предъявить это Трэммелу утром. Судья объявил перерыв на вечер, и всех отправили по домам. Кроме меня. Я направлялся обратно в офис. Оставалось еще многое сделать.

Перед тем, как покинуть зал суда, я прижался к своей клиентке за столом защиты и что-то сердито прошептал ей.

“Спасибо, что рассказали мне о трехсторонней линейке. Чего еще я не знаю?”

“Ничего, это было глупо”.

“Что было глупо? Что ты ударил ребенка линейкой или что ты не сказал мне?”

“Это было четыре года назад, и он это заслужил. Это все, что я собираюсь сказать по этому поводу ”.

“Это не будет твоим выбором. Фримен все еще может выдвинуть это в качестве опровержения, так что вам лучше начать думать о том, что вы собираетесь сказать ”.

Выражение беспокойства исказило ее лицо.

“Как она может? Судья сказал присяжным забыть, что об этом поднимался вопрос ”.

“Она не может поднять это на кресте, но она найдет способ поднять это позже. Существуют разные правила относительно опровержения. Так что вам лучше рассказать мне все об этом и обо всем остальном, что я должен знать, но вы забыли рассказать мне ”.

Она посмотрела через мое плечо, и я понял, что она ищет Херба Даля. Она понятия не имела, что Дал открыл мне или о работе двойного агента, которой он занимался.

“Даля здесь нет”, - сказал я. “Поговори со мной, Лиза. Что еще я должен знать?”

Когда я вернулся в офис, я обнаружил Циско в приемной, руки в карманах, он болтал с Лорной, которая была за стойкой регистрации.

“Что происходит?” Я потребовал. “Я думал, ты собирался в аэропорт, чтобы забрать Шами”.

“Я послал Буллокса”, - сказал Циско. “Она получила ее и находится на обратном пути”.

“Она должна была остаться здесь, готовясь к своим показаниям, которые, вероятно, будут даны завтра. Вы следователь, вы должны были поехать в аэропорт. Они оба вместе, вероятно, не смогут нести манекен.”

“Расслабься, босс, они все предусмотрели. И им хорошо вместе. Буллокс только что позвонил с дороги. Так что сохраняй хладнокровие, а мы сделаем остальное ”.

Я пристально посмотрел на него. Мне было все равно, будь он на шесть дюймов выше и на семьдесят пять фунтов мускулистее. Я был сыт по горло. Я носил все с собой, и у меня это было.

“Ты хочешь, чтобы я расслабился? Ты хочешь, чтобы я был крутым? Пошел ты, Циско. Мы только начали защиту, и проблема в том, что у нас нет защиты. У меня много разговоров и манекен. Проблема в том, что если вы не вытащите руки из своих гребаных карманов и не найдете мне что-нибудь, я буду выглядеть как манекен. Так что не говори мне быть крутым, ладно? Я тот, кто стоит перед присяжными каждый гребаный день ”.

Сначала Лорна разразилась смехом, и вскоре Циско последовал ее примеру.

“Ты думаешь, это смешно?” Я сказал в полном возмущении. “Это не смешно. Что, блядь, делает это таким чертовски смешным?”

Циско поднял руки в успокаивающем жесте, пока не смог сдержаться.

“Извините, босс, просто, когда вы себя накручиваете ... и эта штука с манекеном”.

Это вызвало у Лорны новый приступ смеха. Я сделал мысленную заметку уволить ее после суда. На самом деле, я бы уволил их обоих. Это было бы действительно забавно.

“Послушайте”, - сказал Циско, очевидно, почувствовав, что я не улавливаю юмора ситуации. “Идите в свой кабинет, снимите галстук и сядьте в большое кресло. Я пойду соберу свои вещи и покажу вам, что у меня получилось. Я весь день имел дело с Сакраменто, так что дело продвигается медленно, но я приближаюсь ”.

“Сакраменто? Государственная криминалистическая лаборатория?”

“Нет, корпоративные записи. Бюрократы, Микки. Вот почему это занимает вечность. Но вам не нужно беспокоиться. Ты делай свою работу, а я буду делать свою ”.

“Довольно сложно выполнять свою работу, когда я жду от тебя выполнения твоей”.

Я направился в свой кабинет. Проходя мимо, я бросил на Лорну злобный взгляд. Это только заставило ее снова рассмеяться.

Сорок

Я был незваным и неожиданным. Но, не видевшись со своей дочерью целую неделю - мне пришлось отменить блинчики в среду вечером из-за судебного процесса - и оставив все в прошлый раз на грубой ноте с Мэгги, я почувствовал себя обязанным заскочить в дом, который они делили в Шерман-Оукс. Мэгги открыла дверь, нахмурившись, очевидно, после того, как увидела меня в глазок.

“Плохая ночь для неожиданных посетителей, Холлер”, - сказала она.

“Ну, я просто ненадолго навещу Хейли, если ты не против”.

“Это у нее была плохая ночь”.

Она отступила назад и в сторону, чтобы позволить мне войти.

“Неужели?” Я сказал. “В чем проблема?”

“У нее куча домашней работы, и она не хочет, чтобы ее кто-то беспокоил, даже я”.

Я посмотрел из прихожей в гостиную, но не увидел своей дочери.

“Она в своей комнате, дверь закрыта. Удачи. Я буду убирать на кухне”.

Она оставила меня там, и я посмотрел вверх по лестнице. Спальня Хейли была там, наверху, и подъем сразу показался неприступным. Моя дочь была подростком и подвержена всем перепадам настроения, которые сопровождают это обозначение. Вы никогда не знали, что вы получите.

Я все равно отправился в путь, и мой вежливый стук в дверь ее спальни был встречен “Что?”

“Это папа. Могу я войти?”

“Папа, у меня куча домашней работы!”

“Так это значит, что я не могу войти?”

“Как скажешь”.

Я открыл дверь и вошел. Она была в кровати и под одеялом. Она была окружена переплетами, книгами и ноутбуком.

“И ты не можешь поцеловать меня. На мне крем от прыщей”.

Я подошел к краю кровати и наклонился. Я успел поцеловать ее в макушку, прежде чем рука поднялась, чтобы оттолкнуть меня.

“Сколько у вас еще есть?”

“Я же сказал вам, тонны”.

Учебник математики был открыт лицевой стороной вниз, чтобы она не потеряла свое место. Я взял это в руки, чтобы увидеть, в чем заключался урок.

“Не потеряйте мое место!”

Явная паника, тоска о конце света в ее голосе.

“Не волнуйся. Я занимаюсь книгами уже сорок лет.”

Насколько я мог судить, урок был посвящен уравнениям, присваивающим значения X и Y, и я был полностью потерян. Они учили ее вещам, недоступным для меня. Очень жаль, что это было то, чем она никогда бы не воспользовалась.

“Мальчик, я не смог бы тебе помочь, даже если бы захотел”.

“Я знаю, мама тоже не может. Я совсем один в этом мире”.

“Разве не все мы.”

Я понял, что она ни разу не взглянула на меня с тех пор, как я был в комнате. Это было удручающе.

“Ну, я просто хотел поздороваться. Я сейчас уйду”.

“Пока. Я люблю тебя”.

Зрительного контакта по-прежнему нет.

“Спокойной ночи”.

Я закрыл за собой дверь и спустился на кухню. Другая женщина, которая, казалось, могла управлять моим настроением по своей прихоти, сидела на табурете за стойкой для завтрака. Перед ней стоял бокал шардоне и открытая папка.

Она, по крайней мере, подняла на меня глаза. Она не улыбнулась, но посмотрела мне в глаза, и я воспринял это как победу в этом доме. Затем ее глаза вернулись к делу.

“Над чем вы работаете?”

“О, просто освежает. Завтра у меня предварительное слушание по делу ”Сильная рука ", и я толком не просматривал его с тех пор, как подал заявление. "

Обычная рутинная работа системы правосудия. Она не предложила мне бокал вина, потому что знала, что я не пью. Я прислонился к стойке напротив барной стойки.

“Итак, я подумываю о том, чтобы баллотироваться на пост окружного прокурора”, - сказал я.

Она вскинула голову и посмотрела на меня.

“Что?”

“Ничего, просто пытаюсь привлечь здесь чье-то внимание”.

“Извините, но сегодня напряженная ночь. Мне нужно работать”.

“Да, хорошо, я пойду. Твой приятель Энди, вероятно, тоже поджигает нефть ”.

“Я думаю, да. Я должен был встретиться с ней, чтобы выпить после работы, но она отменила встречу. Что ты с ней сделал, Холлер?”

“О, я немного подрезал ей крылья в конце ее дела, а затем набросился на свое, как бандиты. Она, вероятно, пытается придумать, как противостоять.”

“Возможно”.

Она вернулась к своему делу. Меня явно безмолвно прогоняли. Сначала моя дочь, теперь бывшая жена, которую я все еще любил. Я не хотел быть нежным в ту добрую ночь.

“Так что насчет нас?” Я спросил.

“Что вы имеете в виду?”

“Ты и я. Прошлой ночью у Дан Таны все закончилось не так хорошо ”.

Она закрыла папку, отодвинула ее в сторону и посмотрела на меня. Наконец-то.

“Бывают такие ночи. Это ничего не меняет”.

Я оттолкнулся от стойки и подошел к барной стойке для завтрака. Я оперся на два локтя. Мы были с глазу на глаз.

“Итак, если ничего не изменилось, тогда что насчет нас? Что мы делаем?”

Она пожала плечами.

“Я хочу попробовать еще раз. Я все еще люблю тебя, Мэгс. Ты это знаешь”.

“Я также знаю, что раньше это не срабатывало. Мы из тех людей, которые приносят домой то, что мы делаем. Это было нехорошо ”.

“Я начинаю думать, что моя клиентка невиновна, и что ее подставили, и что даже при всем этом я все равно, возможно, не смогу освободить ее. Как бы вы отнеслись к тому, чтобы принести это домой с собой?”

“Если это тебя так беспокоит, тогда, может быть, тебе стоит баллотироваться в окружной прокурор. Вакансия открыта, ты знаешь.”

“Да, может быть, я так и сделаю”.

“Холлер для народа”.

“Да”.

После этого я несколько минут слонялся поблизости, но мог сказать, что у меня ничего не получилось с Мэгги. У нее был навык выводить вас из себя и заставлять вас чувствовать это.

Я сказал ей, что ухожу, и передать Хейли, что я пожелал спокойной ночи. Не было никакой спешки запирать дверь, прежде чем я смог выйти. Но Мэгги назвала в мою честь одну вещь, от которой мне стало хорошо.

“Просто дай этому время, Майкл”.

Я снова повернулся к ней.

“О чем ты говоришь?”

“Не что, а кто. Хейли... и я.”

Я кивнул и сказал, что сделаю.

Возвращаясь к себе домой, я позволил достижениям судебного дня поднять мне настроение. Я начал думать о следующем свидетеле, которого я планировал вызвать для дачи показаний после Лизы. Предстоящая задача по-прежнему была сложной, но это не помогало думать так далеко вперед. Вы начинаете с импульса дня и двигаетесь оттуда.

Я довез Беверли-Глен до вершины, затем повез Малхолланд на восток, к Лорел-Каньону. Я видел отблески городских огней как на севере, так и на юге. Лос-Анджелес раскинулся подобно мерцающему океану. Я выключил музыку и опустил окна. Я позволяю холодному воздуху проникать в мои кости, как одиночество.

Сорок один

Все, что было выиграно накануне, было потеряно в течение двадцати минут в пятницу утром, когда Андреа Фримен продолжила перекрестный допрос Лайзы Траммел. Обвинение в разгар судебного процесса, конечно, никогда не ставит под удар мешки с песком, но во многих отношениях это приемлемо как часть игры. Это один из неизвестных неизвестных. Но быть засунутым в мешок с песком собственным клиентом - это худшее, что может случиться. Один из неизвестных неизвестных никогда не должен быть человеком, которого вы защищаете.

Усадив Траммела на свидетельское место, Фримен подошел к кафедре, неся толстый документ с хрустящими краями и одной розовой наклейкой, торчащей из страниц. Я подумал, что это бутафория, призванная отвлечь меня, и не обратил на это внимания. Она начала с того, что я называю установочными вопросами. Они были разработаны для того, чтобы ответы свидетеля были занесены в протокол до того, как будет доказана их ложность. Я мог видеть, как формируется ловушка, но не был уверен, куда упадет сеть.

“Итак, вчера вы показали, что не знали Митчелла Бондуранта, это верно?”

“Да, верно”.

“Вы никогда не встречались с ним?”

“Никогда”.

“Никогда не говорил с ним?”

“Никогда”.

“Но вы пытались встретиться с ним и поговорить с ним, верно?”

“Да, я дважды ходил в банк, чтобы попытаться встретиться с ним и поговорить о моем доме, но он не захотел меня видеть”.

“Вы помните, когда вы предпринимали эти усилия?”

“Они были в прошлом году. Но я не помню точных дат.”

Затем Фримен, казалось, сменил направление, но я знал, что все это было частью тщательно продуманного плана.

Она задала Траммелу серию, казалось бы, безобидных вопросов о своей организации FLAG и ее цели. Многое из этого уже было затронуто во время моего непосредственного допроса. Я все еще не мог видеть пьесу. Я взглянул на документ с ярко-розовой наклейкой и начал верить, что это не бутафория. Мэгги сказала мне вчера, что Фримен работал в ночную смену. Теперь я знал почему. Она, очевидно, что-то нашла. Я перегнулся через стол защиты в направлении свидетельского места, как будто нахождение ближе к источнику могло ускорить приход понимания.

“И у вас есть веб-сайт, который вы используете для поддержки усилий FLAG, не так ли?” Спросил Фримен.

“Да”, - ответил Траммел. “Калифорнийские борцы с потерей права выкупа доткомов”.

“И вы тоже на Facebook, не так ли?”

“Да”.

По тому, как робко и осторожно мой клиент произнес это единственное слово, я мог сказать, что именно здесь была расставлена ловушка. Я впервые услышал о Лизе на Facebook.

“Для тех из присяжных, кто, возможно, не знает, что именно такое Facebook, мисс Траммел?”

Я откинулся на спинку стула и незаметно достал свой телефон. Я быстро набрала сообщение Буллокс, в котором просила ее бросить все, чем она занимается, и посмотреть, что она может узнать о странице Лизы в Facebook. Посмотри, что там, я сказал.

“Ну, это сетевой сайт, и он позволяет мне оставаться на связи с людьми, участвующими во FLAG. Я публикую обновления о том, что происходит. Я говорю им, где мы собираемся встретиться или пройти маршем, что-то в этом роде. Люди могут настроить это так, чтобы они получали автоматические уведомления на свой телефон или компьютер всякий раз, когда я размещаю там пост. Это было очень полезно для нашей организации ”.

“Вы тоже можете размещать сообщения на своей странице Facebook прямо со своего телефона, верно?”

“Да, я могу”.

“И это цифровое местоположение, где вы делаете эти посты, называется вашей "стеной", правильно?”

“Да”.

“И вы использовали свою стену не только для рассылки сообщений о маршах протеста, не так ли?”

“Иногда”.

“Вы также регулярно сообщали последние новости по вашему собственному делу о потере права выкупа, не так ли?”

“Да, я хотел, чтобы это было похоже на личный журнал о потере права выкупа”.

“Вы также использовали Facebook, чтобы предупредить СМИ о вашей деятельности?”

“Да, и это тоже”.

“Значит, чтобы получить эту информацию, кто-то должен был зарегистрироваться как друг, правильно?”

“Да, именно так это работает. Люди, которые хотят подружиться со мной, делают запрос, я принимаю их, и тогда у них появляется доступ к моей стене ”.

“Сколько у тебя друзей?”

Я не знал, к чему это приведет, но я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я встал и возразил, сказав судье, что, похоже, мы были на рыбалке без определенной цели или отношения к делу. Фримен пообещала, что значимость станет ясна очень скоро, и Перри позволил ей продолжать.

“Вы можете ответить на вопрос”, - сказал он Траммелу.

“Хм, я думаю… ну, в прошлый раз, когда я проверял, у меня было больше тысячи.”

“Когда вы впервые присоединились к Facebook?”

“В прошлом году. Я думаю, это было в июле или августе, когда я подал документы на ФЛАГ и запустил веб-сайт. Я сделал все это сразу ”.

“Итак, давайте внесем в это предельную ясность. Что касается веб-сайта, то любой, у кого есть компьютер и Интернет, имеет доступ, верно?”

“Верно”.

“Но ваша страница в Facebook немного более частная. Чтобы получить доступ, человек должен быть принят вами как друг. Это верно?”

“Да, но я обычно дружу со всеми, кто спрашивает. Я не знаю их всех, потому что их слишком много. Я просто предполагаю, что они слышали о нашей хорошей работе и заинтересованы. Я никому не отказываю. Вот так я добрался до тысячи меньше чем за год ”.

“Хорошо, и вы регулярно размещаете посты на своей стене с тех пор, как присоединились к Facebook, верно?”

“Довольно регулярно, да”.

“На самом деле вы опубликовали обновления по этому судебному процессу, не так ли?”

“Да, просто мое мнение о вещах”.

Я почувствовал, как у меня поднимается температура. Мне стало казаться, что мой костюм сделан из пластика и удерживает тепло моего тела внутри. Я хотел ослабить галстук, но знал, что если присяжный увидит такое движение во время допроса, это послужит катастрофическим сигналом.

“Теперь, может ли кто-нибудь зайти на страницу и опубликовать сообщение под вашим именем?”

“Нет, только я. Люди могут отвечать и делать свои собственные посты, но не под моим именем ”.

“Как вы думаете, сколько постов вы разместили на своей стене с прошлого лета?”

“Понятия не имею. Очень много.”

Фримен поднял толстый документ с торчащей наклейкой.

“Поверите ли вы, что вы разместили более тысячи двухсот сообщений на своей стене?”

“Я не знаю”.

“Ну, я верю. У меня есть все ваши сообщения, напечатанные прямо здесь. Ваша честь, могу я подойти к свидетелю с этим документом?”

Прежде чем судья смог ответить, я попросил добавить врезку. Перри помахал нам рукой. Фримен принесла толстый документ с собой.

“Ваша честь, что происходит?” Я сказал. “У меня те же возражения, что и вчера, против преднамеренного уклонения обвинения от раскрытия. Раньше об этом ничего не говорилось, а теперь она хочет представить тысячу двести постов в Facebook? Ну же, судья, это неправильно ”.

“Ничего не было обнаружено, потому что эта учетная запись Facebook была неизвестна до прошлой ночи”.

“Судья, если вы в это верите, у меня есть кое-какая собственность к западу от Малибу, которую я хотел бы вам продать”.

“Судья, вчера днем в моем офисе появилась распечатка всех сообщений, сделанных обвиняемой на ее странице Facebook. Мне указали на ряд сообщений за сентябрь прошлого года, которые имеют отношение к этому делу и собственным показаниям обвиняемого. Если мне будет позволено продолжить, это станет совершенно очевидным даже для адвоката ”.

“Вступил во владение’?” Я сказал. “Что это значит? Судья, вы должны быть приглашенным другом, чтобы увидеть стену Facebook моего клиента. Если правительство прибегло к уловкам...”

“Это было передано мне представителем СМИ, который дружит с обвиняемым на Facebook”, - вставил Фримен. “Не было никакой уловки. Но здесь не должен обсуждаться его источник. Res ipsa loquitur - документ говорит сам за себя, судья, и я уверен, что обвиняемая может указать присяжным на свои собственные посты в Facebook. Адвокат просто занят попытками помешать присяжным увидеть то, что, как он знает, является доказательством того, что его клиент ...

“Судья, я понятия не имею, о чем она вообще говорит. Впервые я услышал о странице Facebook во время ее перекрестного допроса. Мнение адвоката о ...”

“Очень хорошо, мисс Фримен”, - перебил Перри. “Отдайте ей документ, но быстро переходите к делу”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Когда я снова сел, я почувствовал, как завибрировал мой телефон в кармане. Я вытащил его и прочитал текст под столом, вне поля зрения судьи. Это было от Буллокс, и она просто сказала, что у нее есть доступ к Facebook-стене Лайзы и она работает по моему запросу. Я напечатал одной рукой, сказав ей проверить сообщения за сентябрь, затем убрал телефон в карман.

Фримен дал Траммелу распечатку и попросил ее подтвердить, что самые последние сообщения были сделаны с ее стены Facebook.

“Благодарю вас, мисс Траммел. Не могли бы вы теперь перейти на страницу, которую я пометил надписью?”

Лиза неохотно выполнила инструкции.

“Вы увидите, что я выделил серию из трех ваших постов, опубликованных седьмого сентября прошлого года. Не могли бы вы, пожалуйста, зачитать присяжным первое из них, включая время публикации?”

“Эм, сто сорок шесть. ‘Я направляюсь в Вестландию, чтобы повидаться с Бондурантом. На этот раз я не принимаю "нет" в качестве ответа”.

“Итак, вы только что произнесли фамилию Бондуран, но в "Пост" она написана с ошибкой, не так ли?”

“Да”.

“Как это пишется в вашем посте?”

“Б-О-Н-Д-У-Р-У-Н-Т.”

“Бондурант. Я замечаю, что имя пишется именно так на всех постах, в которых он упоминается. Это было намеренно или ошибка?”

“Он забирал мой дом”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, ответить на вопрос?”

“Да, это было преднамеренно. Я назвал его Бондурунтом, потому что он не был хорошим человеком ”.

Я чувствовал, как пот струится по моим волосам. Скрытая Лиза вот-вот должна была выйти наружу.

“Не могли бы вы, пожалуйста, прочитать следующее выделенное сообщение? Со временем.”

“Два восемнадцать. ‘Они не позволили мне увидеть его снова. Так несправедливо”.

“А теперь, пожалуйста, прочтите следующее сообщение и время?”

“Два двадцать один. ‘Нашел свое место. Я собираюсь подождать его в гараже”.

Тишина в зале суда была такой же громкой, как шум поезда.

“Мисс Траммел, вы ждали Митчелла Бондуранта в гараже УэстЛенд Нэшнл седьмого сентября прошлого года?”

“Да, но не так долго. Я понял, что это глупо, и он даже не выйдет до конца дня. Итак, я ушел”.

“Вы возвращались в тот гараж и ждали его утром в день его убийства?”

“Нет, я этого не делал! Меня там не было”.

“Вы увидели его в кафе, пришли в ярость и точно знали, где он будет, не так ли? Вы пошли в гараж и подождали его, а затем...

“Протестую!” Я закричал.

“- вы убили его молотком, не так ли?”

“Нет! Нет! Нет!” Траммел закричал. “Я этого не делал!”

Она разрыдалась, громко постанывая, как какое-то загнанное в угол животное.

“Ваша честь, протестую! Она пристает к...”

Перри, казалось, очнулся от какой-то задумчивости, наблюдая за Трэммелом.

“Подтверждаю!”

Фримен остановился. В зале суда снова воцарилась тишина, если не считать рыданий моего клиента. Помощник шерифа в зале суда подошел с коробкой салфеток, и слезы Лизы наконец утихли.

“Благодарю вас, ваша честь”, - наконец сказал Фримен. “У меня больше нет вопросов”.

Я попросил о перерыве на раннее утро, чтобы моя клиентка могла успокоиться, а у меня было время решить, продолжать ли перенаправление. Судья удовлетворил просьбу, вероятно, потому, что ему было жаль меня.

Слезы Лизы не умаляли того факта, что Фримен мастерски расставила ей ловушку. Но не все было потеряно. Самое лучшее в подставной защите то, что почти каждая изобличающая улика или свидетельство - даже если они исходят от вашего собственного клиента - могут стать частью подставы.

После того, как присяжных увели, я подошел к свидетельскому месту, чтобы утешить своего клиента. Я вытащил из коробки две салфетки и протянул их ей. Она взяла их и начала промокать глаза. Я прикрыл микрофон ладонью, чтобы избежать трансляции нашего разговора через весь зал суда. Я изо всех сил старался контролировать свой тон.

“Лиза, какого черта я сейчас узнаю о Facebook? У вас есть какие-нибудь идеи, что это может сделать с нашим делом?”

“Я думал, ты знаешь! Я подружился с Дженнифер ”.

“Моя Дженнифер?”

“Да!”

Нет ничего лучше, чем когда и ваш младший партнер, и ваш клиент знают больше вас.

“Но как насчет этих сообщений за сентябрь? Вы знаете, насколько они разрушительны?”

“Мне жаль! Я совершенно забыл о них. Это было так давно”.

Казалось, что вот-вот хлынет еще один каскад слез. Я пытался предотвратить это.

“Что ж, нам повезло. Возможно, мы сможем заставить это работать на нас ”.

Она перестала промокать лицо салфеткой и посмотрела на меня.

“Неужели?”

“Может быть. Но мне нужно выйти на улицу и позвонить Буллоксу ”.

“Кто такой Буллокс?”

“Извините, это то, что мы называем Дженнифер. Сиди смирно и возьми себя в руки”.

“Мне будут задавать еще вопросы?”

“Да. Я хочу сделать некоторое перенаправление.”

“Тогда могу я пойти привести в порядок свое лицо?”

“Это хорошая идея. Просто не занимай много времени ”.

Я, наконец, вышел в коридор и позвонил Буллоксу в офис.

“Вы видели записи от седьмого сентября?” Я спросил в качестве приветствия.

“Только что видел их. Если Фримен...”

“Она уже это сделала”.

“Черт!”

“Да, что ж, это было плохо, но, возможно, есть выход. Лиза сказала, что вы ее друг на Facebook?”

“Да, и я сожалею. Я знал, что у нее есть страница. Мне никогда не приходило в голову вернуться и посмотреть на предыдущие посты на ее стене ”.

“Мы поговорим об этом позже. Прямо сейчас мне нужно знать, есть ли у вас доступ к ее списку друзей.”

“Я смотрю на это прямо сейчас”.

“Хорошо, сначала я хочу, чтобы вы распечатали все имена, отдали их Лорне и попросили Рохаса отвезти ее с ними сюда. Немедленно. Затем я хочу, чтобы вы с Циско сами начали прорабатывать имена, выяснили, кто эти люди ”.

“Их больше тысячи. Вы хотите, чтобы мы всех их задержали?”

“Если ты должен. Я ищу связь с Оппарицио ”.

“Opparizio? Зачем бы...”

“Трэммел была угрозой для него, точно так же, как она была угрозой для банка. Она протестовала против мошенничества при обращении взыскания. Мошенничество совершалось компанией Оппарицио. Мы знаем от Херба Даля, что она была на радаре Оппарицио. Само собой разумеется, что кто-то в этой компании проверял ее через Facebook. Лиза только что показала, что принимала любого, кто просил ее стать ее другом. Может быть, нам повезет, и мы найдем знакомое имя”.

Наступила тишина, а затем Буллокс перешел к тому, о чем я думал.

“Отслеживая ее в Facebook, они узнали бы, чем она занималась”.

“И они могли знать, что одно время она ждала Бондуранта в гараже”.

“И тогда они могли бы сконструировать его убийство на основе этой записи”.

“Буллокс, мне неприятно говорить вам это, но вы рассуждаете как адвокат защиты”.

“Мы сразу приступим к этому”.

Я слышал настойчивость в ее голосе.

“Хорошо, но сначала распечатайте этот список и передайте его мне. Я начинаю перенаправление примерно через пятнадцать минут. Скажи Лорне, чтобы она передала это прямо мне. Тогда, если вы с Циско что-то найдете, немедленно отправьте мне это сообщение ”.

“Ты понял”.

Сорок два

Фримен все еще раздувалась от гордости за свою утреннюю победу, когда я вернулся в зал суда. Она неторопливо подошла, скрестила руки на груди и прислонилась бедром к столу защиты.

“Халлер, скажи мне, что это была просто игра, ты не знал о странице Facebook”.

“Извините, я не могу вам этого сказать”.

Она закатила глаза.

“О-о, похоже, кому-то нужен клиент, который ничего не скрывает… или, может быть, новый следователь, который сможет их найти.”

Я проигнорировал насмешку, надеясь, что она перестанет злорадствовать и вернется за свой столик. Я начал листать страницы юридического блокнота, притворяясь, что что-то ищу.

“Это было как манна небесная прошлой ночью, когда я получил эту распечатку и прочитал те сообщения”.

“Вы, должно быть, были очень довольны собой. Какой засранец-репортер дал это тебе?”

“Разве вы не хотели бы знать”.

“Я буду знать. Кто бы из них ни сделал следующий эксклюзив из офиса окружного прокурора, это будет тот, кто помог тебе выбраться. Они никогда не получат от меня ничего, кроме "без комментариев”."

Она усмехнулась. Моя угроза не имела к ней никакого отношения. Она огласила записи перед присяжными, и ничто другое не имело значения. Я наконец поднял на нее глаза и прищурился.

“Ты не понимаешь этого, не так ли?”

“Получить что? То, что присяжным теперь известно, что ваша клиентка ранее была на месте преступления, доказывает, что она знала, где найти жертву? Нет, я это полностью понимаю ”.

Я отвел взгляд и покачал головой.

“Ты увидишь. Прошу прощения.”

Я встал и направился к свидетельскому месту. Лиза Траммел только что вернулась из туалета. Она перерисовала макияж на своих глазах. Когда она начала говорить, я снова прикрыл микрофон ладонью.

“Что ты делал, разговаривая с этой сукой? Она ужасный человек”, - сказала она.

Немного ошеломленный необузданным гневом, я оглянулся на Фримена, который теперь сидел за столом обвинения.

“Она не ужасна, и она не стерва, ясно? Она просто делает...”

“Да, это она. Ты не знаешь”.

Я наклонился к ней поближе и прошептал.

“И что, вы делаете? Послушай, Лиза, не доводи меня до биполярного расстройства. У вас осталось меньше получаса для дачи показаний. Давайте просто пройдем через это, не посвящая присяжных в ваши проблемы. Понятно?”

“Я не знаю, о чем вы говорите, но это очень обидно”.

“Что ж, я сожалею об этом. Я пытаюсь защищать вас, и мне не помогает необходимость узнавать о таких вещах, как Facebook, когда вы подвергаетесь перекрестному допросу со стороны обвинения ”.

“Я сказал вам, мне жаль. Но ваш партнер знал.”

“Да, ну, я этого не делал”.

“Послушайте, вы говорили раньше, что могли бы обратить это дело в нашу пользу. Как?”

“Просто. Если бы кто-то собирался тебя подставить, эта страница Facebook была бы чертовски хорошим местом для начала ”.

Поговорим о манне небесной. Ее глаза смотрели вверх, и чистое облегчение окрасило ее лицо, когда она поняла тактику, которую я собирался применить. Гнев, омрачавший выражение ее лица всего минуту назад, теперь полностью исчез. Как раз в этот момент в зал суда вошел судья, готовый к выходу. Я кивнул своему клиенту и вернулся к столу защиты, поскольку судья приказал помощнику шерифа привести присяжных.

Как только все расселись, судья спросил, не желаю ли я допросить моего клиента во время повторного допроса. Я вскочил со своего места, как будто ждал этой возможности десять лет. Это стоило мне. Вспышка боли молнией пронеслась по моему туловищу. Ребра, возможно, и срослись, но неправильное движение все равно зажгло меня.

Как только я подошел к кафедре, задняя дверь зала суда открылась и вошла Лорна. Как раз вовремя. Держа в руках папку и мотоциклетный шлем, она быстро прошла по центральному проходу к выходу.

“Ваша честь, могу я на минутку поговорить со своим коллегой?”

“Сделайте это быстро, пожалуйста”.

Я встретил Лорну у выхода, и она передала файл.

“Это список всех ее друзей на Facebook, но на момент моего ухода Деннис и Дженнифер не нашли никакой связи сами знаете с кем”.

Было странно слышать, как Циско и Буллокс называли их настоящими именами. Я посмотрел вниз на шлем, который она носила. Прошептал я.

“Вы приехали сюда на мотоцикле Циско?”

“Вы хотели побыстрее, и я знал, что смогу припарковаться поближе”.

“Где Рохас?”

“Я не знаю. Он не отвечал на звонки по мобильному.”

“Отлично. Послушайте, я хочу, чтобы вы оставили велосипед Циско там, где он есть, и вернулись в офис пешком. Я не хочу, чтобы ты ездил на этой машине самоубийц ”.

“Я больше не твоя жена. Я его”.

Как только она прошептала это, я посмотрел через ее плечо и увидел Мэгги Макферсон, сидящую на галерее. Я задавался вопросом, была ли она там ради меня или ради Фримена.

“Послушайте”, - сказал я. “Это не имеет никакого отношения к...”

“Мистер Холлер?” судья произнес нараспев из-за моей спины. “Мы ждем”.

“Да, ваша честь”, - громко сказал я, не оборачиваясь. Затем я шепотом сказал Лорне: “Иди назад”.

Я вернулся к кафедре, открывая папку. В нем не было ничего, кроме исходных данных - более тысячи имен, перечисленных в двух столбцах на странице, - но я смотрел на это так, как будто мне только что вручили Святой Грааль.

“Хорошо, Лиза, давай поговорим о твоей странице в Facebook. Ранее вы свидетельствовали, что у вас более тысячи друзей. Все ли эти люди известны вам лично?”

“Нет, вовсе нет. Поскольку так много людей знают обо мне через FLAG, я просто предполагаю, что когда кто-то хочет подружиться со мной, он поддерживает это дело. Я просто принимаю их”.

“Итак, тогда сообщения на вашей стене открыты для значительного числа людей, которые являются друзьями Facebook, но на самом деле совершенно незнакомы вам. Это правда?”

“Да, это верно”.

Я почувствовал, как завибрировал мой телефон в кармане.

“Значит, любой из этих незнакомцев, который интересовался вашими передвижениями, прошлыми или настоящими, мог просто зайти на вашу страницу Facebook и посмотреть записи на вашей стене, я прав?”

“Да, это верно”.

“Например, кто-нибудь мог бы зайти на эту страницу прямо сейчас и просмотреть ваши обновления и увидеть, что еще в сентябре прошлого года вы зависали в гараже в Уэстленде, ожидая Митчелла Бондуранта, верно?”

“Да, они могли”.

Я вытащил свой телефон из кармана и, используя кафедру как шторку, поднял его и положил на рабочую поверхность. Листая распечатку имен одной рукой, я другой открыл текст, который я только что получил. Сообщение было от Буллокса.

3-я страница, правая колонка, 5-я снизу - Дон Дрисколл. У нас есть Дональд Дрисколл в качестве бывшего сотрудника ALOFT. Мы работаем над этим.

Бинго. Теперь у меня было кое-что, что я мог бы выбить из парка.

“Ваша честь, я хотел бы показать свидетелю этот документ. Это распечатка имен людей, которые подружились с Лизой Траммел на Facebook.”

Фримен, видя, что ее победное утро под угрозой срыва, возразила, но судья без возражений отклонил мое решение, заявив, что Фримен сама открыла эту дверь. Я передал своему клиенту список и вернулся к кафедре.

“Не могли бы вы, пожалуйста, перейти на третью страницу распечатки и прочитать имя, которое стоит пятым снизу в правой колонке?”

Фримен снова возразил, заявив, что список не был проверен. Судья посоветовал ей оспорить это при повторном пересдаче, если она думает, что я представляю поддельный экспонат. Я сказал Лизе, что она может прочитать имя.

“Дон Дрисколл”.

“Благодарю вас. Теперь это имя знакомо вам?”

“Не совсем, нет”.

“Но он один из твоих друзей на Facebook”.

“Я знаю, но, как я уже сказал, я не знаю всех, кто является моим другом. Их слишком много.”

“Хорошо, вы помните, дон Дрисколл когда-либо связывался с вами напрямую и представился как работающий на компанию под названием ALOFT?”

Фримен возразил и попросил сделать врезку. Нас вызвали на скамью подсудимых.

“Судья, что здесь происходит? Адвокат не может просто разбрасываться именами. Я хочу получить доказательства того, что он не просто бросает дротики в список и выбирает имя ”.

Перри задумчиво кивнул.

“Я согласен, мистер Холлер”.

Мой телефон все еще лежал на кафедре. Если я и получал какие-либо обновления от Буллокса, они не собирались помогать мне сейчас.

“Судья, мы могли бы пройти в кабинет и позвонить моему следователю, если хотите. Но я бы попросил суд предоставить мне некоторую свободу действий здесь. Обвинение открыло эту проблему в Facebook только этим утром, и я пытаюсь ответить. Мы можем повременить с предоставлением доказательств, или мы можем подождать, пока защита не вызовет дона Дрисколла для дачи показаний, и мисс Фримен сможет наброситься на него и посмотреть, не неправильно ли я его характеризую ”.

“Вы собираетесь позвонить ему?”

“Я не думаю, что у меня есть какой-либо выбор в свете решения штата продолжить расследование старых постов моего клиента в Facebook”.

“Очень хорошо, мы подождем, пока мистер Дрисколл даст показания. Не разочаровывайте меня, мистер Холлер, и не приходите в суд и не говорите, что вы передумали. Я не буду счастлив, если это произойдет ”.

“Да, ваша честь”.

Мы вернулись на свои места, и я снова задал Лизе вопрос.

“Дон Дрисколл когда-либо связывался с вами через Facebook или где-либо еще и говорил, что работает на ALOFT?”

“Нет, он этого не делал”.

“Вы знакомы с ALOFT?”

“Да. Так называется механизм взыскания, который банки вроде WestLand используют для оформления всех документов по их взысканию.”

“Была ли эта компания вовлечена в изъятие вашего дома?”

“Да, полностью”.

“ALOFT - это аббревиатура? Вы знаете, что это означает?”

“А. Финансовые технологии Луиса Оппарицио. Это название компании ”.

“Итак, что бы это значило для вас, если бы этот человек, Дональд Дрисколл, который был одним из ваших друзей на Facebook, был нанят ALOFT?”

“Это означало бы, что кто-то сверху получал все мои сообщения”.

“То есть, по сути, этот человек, Дрисколл, должен был знать, где вы были и куда направляетесь, верно?”

“Это верно”.

“Он был посвящен в ваши сообщения с сентября прошлого года, в которых говорилось, что вы нашли место парковки мистера Бондурана у банка и что вы собирались подождать его, верно?”

“Да, верно”.

“Спасибо тебе, Лиза. У меня больше ничего нет”.

По пути обратно на свое место мне пришлось украдкой взглянуть на Фримена. Она больше не сияла. Она смотрела прямо перед собой. Затем я выглянул на галерею в поисках Мэгги, но она исчезла.

Сорок три

Вторая половина дня принадлежала Шамирам Арсланян, моему эксперту-криминалисту из Нью-Йорка. Я с большим эффектом использовал Шами в предыдущих испытаниях, и это снова было планом здесь. У нее были степени Гарварда, Массачусетского технологического института и Джона Джея, в настоящее время она была научным сотрудником последнего и обладала обаятельной и телегеничной личностью. Вдобавок ко всему, она обладала честностью, которая сквозила на свидетельской трибуне в каждом слове показаний. Она была мечтой адвоката защиты. Без сомнения, она была наемным убийцей, но она взялась за работу, только если верила в науку и в то, что она собиралась сказать в суде. Более того, в этом деле для меня был бонус. Она была точно такого же роста, как мой клиент.

Во время обеденного перерыва Арсланян установил манекен перед ложей присяжных. Это была мужская фигура ростом ровно шесть футов два с половиной дюйма, такого же роста, как Митчелл Бондурант в его ботинках. На нем был костюм, похожий на тот, что был на Бондуранте в утро его убийства, и точно такие же туфли. У манекена были суставы, которые обеспечивали полный диапазон естественных человеческих движений.

После того, как суд возобновился и моя свидетельница выступила в суде, я не спеша ознакомился с ее обширными свидетельскими показаниями. Я хотел, чтобы присяжные поняли достижения этой женщины и им понравилась ее бесцеремонная манера отвечать на вопросы. Я также хотел, чтобы они поняли, что ее навыки и знания ставят ее на другой уровень, чем у судебных свидетелей штата. Высший план.

Как только впечатление было произведено, я перешел к делу с манекеном.

“Итак, доктор Арсланян, я просил вас рассмотреть аспекты убийства Митчелла Бондуранта, это правда?”

“Да, вы это сделали”.

“И, в частности, я хотел изучить физику преступления, верно?”

“Да, по сути, вы просили меня выяснить, могла ли ваша клиентка на самом деле совершить преступление так, как о ней сообщила полиция”.

“И вы пришли к выводу, что она могла бы?”

“Ну, и да, и нет. Я решил, что да, она могла это сделать, но это было бы не так, как говорили присутствующие здесь детективы ”.

“Можете ли вы объяснить свой вывод?”

“Я бы предпочел продемонстрировать, используя себя на месте вашего клиента”.

“Какого вы роста, доктор Арсланян?”

“Во мне пять футов три дюйма в носках, такого же роста, как, как мне сказали, у Лайзы Траммел”.

“И посылал ли я вам молоток, который был дубликатом молотка, найденного полицией и объявленного орудием убийства?”

“Да, вы это сделали. И я принес это с собой”.

Она взяла дубликат молотка с полки в передней части места для свидетелей.

“И вы получили от меня фотографии, на которых изображены садовые ботинки, которые были изъяты из незапертого гаража обвиняемого и на которых позже была обнаружена кровь жертвы?”

“Да, вы тоже это сделали, и я смог раздобыть точную копию пары в Интернете. Я ношу их сейчас”.

Она выставила одну ногу из-за края свидетельской трибуны, демонстрируя водонепроницаемую обувь. В зале суда раздался вежливый взрыв смеха. Я попросил судью разрешить моему свидетелю продемонстрировать свои выводы, и он согласился, несмотря на возражения обвинения.

Арсланян покинула свидетельское место с молотком и продолжила свою демонстрацию.

“Вопрос, который я задавал себе, заключался в следующем: могла ли женщина ростом с обвиняемого, который составляет пять футов три дюйма, как у меня, нанести смертельный удар по макушке мужчине ростом шесть футов два с половиной дюйма в его рабочей обуви? Теперь молоток, который увеличивает досягаемость примерно на десять дюймов, полезен в этом отношении, но достаточно ли этого? Это был мой вопрос ”.

“Доктор, если я могу прервать, не могли бы вы рассказать нам о вашем манекене и о том, как вы подготовили его для дачи показаний?”

“Конечно. Внимание, это Мэнни, и я постоянно использую его, когда даю показания на судебных процессах и когда провожу тесты в своей лаборатории в John Jay. У него есть все суставы, как у настоящего человека, и он распадается, если мне это нужно, и самое лучшее, что он никогда не возражает и не говорит, что я выгляжу толстым в своих джинсах ”.

И снова она удостоилась вежливого смеха.

“Спасибо, доктор”, - быстро сказала я, прежде чем судья смогла сказать ей, чтобы она оставалась серьезной. “Не могли бы вы продолжить свою демонстрацию”.

“Конечно. Ну, что я сделал, так это использовал отчет о вскрытии, фотографии и рисунки, чтобы точно определить место на черепе манекена, куда был нанесен смертельный удар. Теперь мы знаем из-за пореза на поразительном лице, что мистера Бондурана ударили сзади. Мы также знаем по равномерной глубине вдавленного перелома в черепе, что удар был нанесен равномерно по макушке головы. Итак, установив молоток под прямым углом вот так ...”

Взобравшись на короткую стремянку рядом с Мэнни, она смогла приложить ударную поверхность молотка к темени черепа, а затем удерживать его на месте двумя ремешками, которые проходили под подбородком безликого манекена. Затем она сошла с места и указала на молоток и его рукоятку, которая выступала под прямым углом и параллельно полу.

“Итак, как вы можете видеть, это не работает. Я ростом пять футов четыре дюйма в этих ботинках, обвиняемый ростом пять дюймов четыре дюйма в этих ботинках, и ручка находится вот здесь. ”

Она потянулась к молотку. Для нее было невозможно понять это должным образом.

“Это говорит нам о том, что смертельный удар не мог быть нанесен обвиняемым, когда жертва находилась в таком положении - стояла прямо, на уровне головы. Итак, какие еще доступны позиции, которые действительно работают с тем, что мы знаем? Мы знаем, что нападение было сзади, поэтому, если жертва наклонилась вперед - скажем, уронила ключи или что-то в этом роде, - вы видите, что это все равно не сработает, потому что я не могу дотянуться до молотка у него за спиной ”.

Говоря это, она манипулировала манекеном, сгибая его в талии, а затем тянулась к рукоятке молотка сзади.

“Нет, не работает. Теперь в течение двух дней, в перерывах между занятиями, я искал другие способы нанести удар, но единственный способ, которым я мог заставить его сработать, заключался в том, что жертва по какой-то причине стояла на коленях или присела, или если он случайно смотрел в потолок ”.

Она снова манипулировала манекеном и поставила его прямо. Затем она откинула голову назад в области шеи, и ручка опустилась. Она ухватилась за него, и положение выглядело удобным, но манекен смотрел почти вертикально вверх.

“Итак, согласно результатам вскрытия, на обоих коленях были значительные ссадины, а у одного даже треснула коленная чашечка. Они были описаны как травмы от удара, полученные в результате падения мистера Бондурана на землю после того, как его ударили. Сначала он упал на колени, а затем упал вперед, лицом вперед. То, что мы называем неудачным падением. Итак, при таком повреждении коленей я исключаю, что он стоял на коленях или пригибался вплотную к земле. Остается только это”.

Она указала на голову манекена, резко откинутую назад с поднятым лицевым щитком. Я проверил присяжных. Все внимательно наблюдали. Это было похоже на "покажи и расскажи" в первом классе.

“Хорошо, доктор, если вы вернете угол наклона головы к ровному или просто слегка приподнимете, вы определили диапазон роста настоящего исполнителя этого преступления?”

Фримен вскочил и возразил тоном полного раздражения.

“Ваша честь, это не наука. Это лженаука. Все это - дым и зеркала, и теперь он просит ее назвать рост того, кто мог это сделать? Невозможно точно знать, в какой позе или под каким углом шеи находилась жертва этого ужасного...”

“Ваша честь, заключительные аргументы будут только на следующей неделе”, - вмешался я. “Если у государства есть возражения, то адвокату следует изложить их суду, вместо того чтобы выступать перед присяжными и пытаться продать ...”

“Хорошо”, - сказал судья. “Вы оба, прекратите это. Мистер Холлер, вам была предоставлена широкая свобода действий в отношении этого свидетеля. Но я начинал соглашаться с мисс Фримен, пока она не села на мыльницу. Возражение принято”.

“Спасибо, ваша честь”, - сказала Фримен так, как будто ее только что спасли от одиночества в пустыне.

Я взял себя в руки, посмотрел на мою свидетельницу и ее манекен, затем проверил свои записи и, наконец, кивнул. Я получил все, что мог.

“У меня больше нет вопросов”, - сказал я.

У Фримен действительно были вопросы, но, как бы она ни пыталась отклонить Шами Арсланян от ее прямых показаний и выводов, ветеран-прокурор так и не заставила ветерана-свидетеля уступить ни на дюйм. Фримен допрашивала ее почти сорок минут, но ближе всего к тому, чтобы набрать очко в пользу обвинения, ей удалось добиться от Арсланяна признания, что не было никакого способа узнать наверняка, что произошло в гараже, когда был убит Бондурант. Ранее на этой неделе судья объявил, что пятница будет коротким днем из-за собрания судей всего округа, запланированного на поздний вечер. Итак, послеобеденного перерыва не было, и мы работали почти до четырех, прежде чем Перри перенес судебное заседание на выходные. Мы ушли на двухдневный перерыв, и я чувствовал, что одержал верх. Мы провалили дело штата, приукрасив большую часть улик, затем завершили неделю отрицанием Лизы Трэммел и утверждением, что она стала жертвой подставы, а также предположением моего свидетеля-криминалиста о том, что обвиняемая физически не могла совершить преступление. Если, конечно, она случайно не нанесла смертельный удар жертве, когда он смотрел прямо в потолок гаража.

Я верил, что это были мощные семена сомнения. Мне было хорошо, и когда я закончил собирать свой портфель, я задержался у стола защиты, просматривая досье в поисках чего-то, чего на самом деле там не было. Я почти ожидал, что Фримен подойдет и будет умолять меня заключить с моим клиентом сделку о признании вины.

Но этого не произошло. Когда я оторвался от своей фальшивой занятости, она ушла.

Я спустился на лифте на второй этаж. Возможно, все судьи ушли пораньше на совещание по поводу размывания правил приличия в зале суда, но я полагал, что офис окружного прокурора все еще работает до пяти. Я спросил у стойки Мэгги Макферсон, и мне разрешили вернуться. Она делила кабинет с другим заместителем окружного прокурора, но, к счастью, он был в отпуске. Мы были одни. Я отодвинул стул пропавшего мужчины от его стола и сел напротив Мэгги.

“Я приходила сегодня в суд пару раз”, - сказала она. “Смотрел некоторые ваши прямые эфиры с леди от Джона Джея. Она хороший свидетель ”.

“Да, она хороша. И я увидел тебя там. Я не знал, ради кого ты был там - меня или Фримена ”.

Она улыбнулась.

“Может быть, я был там сам по себе. Я все еще многому учусь у тебя, Халлер ”.

Теперь я улыбнулся.

“Мэгги Макфирс учится у меня? Неужели?”

“Ну...”

“Нет, не отвечайте на это”.

Мы оба рассмеялись.

“В любом случае, я рад, что вы зашли”, - сказал я. “Что происходит в эти выходные между тобой и Хэем?”

“Я не знаю. Мы будем рядом. Я полагаю, тебе нужно работать”.

Я кивнул.

“Я думаю, мы должны кое-кого выследить. А понедельник и вторник станут самыми важными днями судебного процесса. Но, может быть, мы могли бы снять фильм или что-то в этом роде ”.

“Конечно”.

Несколько мгновений мы молчали. Я только что закончил один из своих лучших дней в суде, и все же меня пронзило растущее чувство потери и печали. Я посмотрел на свою бывшую жену.

“Мы никогда больше не будем вместе, не так ли, Мэгги?”

“Что?”

“Это просто отчасти поразило меня. Вы хотите, чтобы все было так, как есть сейчас. Когда одному из нас это действительно нужно, но никогда не то, что было. Ты никогда не дашь мне этого ”.

“Почему ты хочешь поговорить об этом сейчас, Майкл? Вы в разгаре судебного разбирательства. У вас есть...”

“Я в самом разгаре своей жизни, Мэгс. Я просто хотел бы, чтобы был способ заставить вас с Хейли гордиться мной ”.

Она наклонилась вперед и протянула руку. Она на мгновение приложила руку к моей щеке, а затем отдернула ее.

“Я думаю, Хейли гордится тобой”.

“Да? А как насчет тебя?”

Она улыбнулась, но это было как-то грустно.

“Я думаю, вам следует пойти домой и не думать ни об этом, ни о суде, ни о чем другом только сегодня вечером. Освободите свой разум от беспорядка. Расслабься”.

Я покачал головой.

“Не могу. В пять у меня встреча со стукачом.”

“По делу Трэммела? Какой стукач?”

“Неважно, ты просто пытаешься сменить тему. Ты никогда полностью не простишь и не забудешь, не так ли? Это не в тебе, и, возможно, именно это делает тебя таким хорошим обвинителем ”.

“О, я такой хороший, все в порядке. Вот почему я застрял здесь, в Ван-Найсе, расследуя вооруженные ограбления.”

“Это политика. Не имеет ничего общего с навыками и преданностью делу ”.

“Это не имеет значения, и я не могу сейчас вести этот разговор. Я все еще на дежурстве, а тебе нужно встретиться со своим осведомителем. Почему бы тебе не позвонить мне завтра, если захочешь сводить Хейли в кино. Я, вероятно, позволю тебе забрать ее, пока я выполняю поручения или что-то в этомроде ”.

Я встал. Я понял, что дело проигрышное, когда увидел его.

“Хорошо, я ухожу. Я позвоню тебе завтра. Но я надеюсь, что ты пойдешь с нами в кино ”.

“Посмотрим”.

“Верно”.

Я спустился по лестнице, чтобы быстро выйти. Я пересек площадь и направился на север по Силмар в сторону Виктори. Вскоре я подошел к мотоциклу, припаркованному у обочины. Я узнал в нем голос Циско. Ценный автомобиль 63-го года выпуска H-D panhead с баком black pearl и крыльями в тон. Я усмехнулся. Лорна, моя вторая бывшая жена, на самом деле сделала то, что я сказал ей сделать. Это был первый.

Она оставила мотоцикл незапертым, вероятно, посчитав, что перед зданием суда и прилегающим полицейским участком безопасно. Я отвел его от тротуара и повел по Силмар. Должно быть, я представлял собой впечатляющее зрелище: мужчина в своем самом красивом костюме от Corneliani, толкающий "Харлей" по улице, с портфелем, положенным на руль.

Когда я наконец вернулся в офис, было всего половина пятого, за полчаса до того, как Херб Дал должен был прийти на брифинг. Я созвал совещание персонала и попытался вернуться к делу, чтобы избавиться от мыслей о разговоре с Мэгги. Я сказал Циско, где припарковал его велосипед, и попросил обновить список друзей нашего клиента на Facebook.

“Во-первых, какого черта я не знал о ее аккаунте в Facebook?” Я спросил.

“Это моя вина”, - быстро сказал Аронсон. “Как я уже говорил вам ранее, я знал об этом и даже принял ее просьбу о дружбе. Я просто не осознавал значения этого ”.

“Я тоже это пропустил”, - сказал Циско. “Она тоже подружилась со мной. Я посмотрел и ничего не увидел. Мне следовало присмотреться повнимательнее ”.

“Я тоже”, - добавила Лорна.

Я посмотрел на их лица. Это был единый фронт.

“Отлично”, - сказал я. “Я полагаю, что все четверо из нас пропустили это, и наш клиент не потрудился сообщить нам. Итак, мы все, я полагаю, уволены ”.

Я сделал эффектную паузу.

“Итак, что насчет этого названия, которое вы придумали? Этот Дон Дрисколл, откуда это взялось и знаем ли мы что-нибудь еще? Фримен мог невольно подбросить нам ключ ко всему делу этим утром, люди. Что у нас есть?”

Буллокс посмотрел на Циско, откладывая.

“Как вы знаете, ” сказал он, - ALOFT был продан в феврале фонду LeMure, а Оппарицио все еще находится на месте, чтобы управлять им. Поскольку LeMure является публичной компанией, все, что касалось сделки, контролировалось Федеральной торговой комиссией и было доведено до сведения акционеров. Включая список сотрудников, которые останутся в ALOFT после перехода. У меня есть список, датированный пятнадцатым декабря.”

“Итак, мы начали делать перекрестные ссылки сотрудников ALOFT на список друзей Лайзы в Facebook”, - сказал Буллокс. “К счастью, Дональд Дрисколл был первым в алфавите. Мы вышли на него довольно быстро ”.

Я кивнул, впечатленный.

“Итак, кто такой Дрисколл?”

“В документах FTC его имя было в группе, указанной в разделе ”Информационные технологии", - сказал Cisco. “Так какого черта, я позвонил в "АЛОФТ" и попросил позвать его. Мне сказали, что Дональд Дрисколл раньше работал там, но его трудовой контракт истек первого февраля, и он не был продлен. Он ушел”.

“Вы начали розыск?” Я спросил.

“У нас есть. Но это распространенное имя, и это замедляет нас. Как только у нас что-нибудь появится, вы будете первыми, кто узнает ”.

Выяснение имен из частного сектора всегда занимало время. Это было не так просто, как быть полицейским и просто ввести имя в одну из многочисленных баз данных правоохранительных органов.

“Не сдавайся”, - сказал я. “Это может быть целой игрой прямо здесь”.

“Не волнуйтесь, босс”, - сказал Циско. “Никто не сдается”.

Сорок четыре

Дональд Дрисколл, тридцати одного года, ранее работавший в ALOFT, проживал в районе Бельмонт-Шор в Лонг-Бич. В воскресенье утром я поехал с Циско, чтобы вручить Дрисколлу повестку в суд в надежде, что он поговорит со мной, прежде чем мне придется вызвать его на свидетельское место вслепую.

Рохас согласился поработать в свой выходной, чтобы загладить свои проступки. Он вел "Линкольн", и мы сидели на заднем сиденье, Циско проинформировал меня о своих выводах относительно последних расследований убийства Бондуранта. Не было никаких сомнений в том, что аргументы защиты складывались воедино, и Дрисколл как раз мог быть тем свидетелем, который мог бы все это завершить.

“Знаешь, ” сказал я, - мы действительно могли бы выиграть это дело, если бы Дрисколл сотрудничал и сказал то, что, я думаю, он собирается сказать”.

“Это большое ”если", - ответил Циско. “И послушайте, мы должны быть готовы ко всему с этим парнем. Насколько нам известно, он мог быть тем парнем. Вы знаете, какого он роста? Шесть четыре. Это указано в его водительских правах ”.

Я посмотрел на него.

“Который я не должен был видеть, но случайно получил к нему доступ”, - сказал он.

“Не рассказывай мне ни о каких преступлениях, Циско”.

“Я просто говорю, что видел информацию на его правах, вот и все”.

“Прекрасно. Оставим все как есть. Итак, что вы предлагаете нам сделать, когда мы спустимся туда? Я думал, мы просто собираемся постучать в дверь ”.

“Мы есть. Но вы все равно должны быть осторожны ”.

“Я буду стоять позади вас”.

“Да, ты настоящий друг”.

“Я есть. И, кстати, если я вызову вас завтра для дачи показаний, вам придется придумать рубашку с рукавами и воротником. Приведи себя в порядок, чувак. Я не знаю, как Лорна терпит твое дерьмо ”.

“Пока что она терпела это дольше, чем когда-либо терпела твое”.

“Да, я думаю, это правда”.

Я повернулся и посмотрел в окно. У меня были две бывшие жены, которые, вероятно, также были двумя моими лучшими друзьями. Но дальше этого дело не пошло. Они у меня были, но я не смог их удержать. Что это говорит обо мне? Я жил мечтой наяву о том, что однажды Мэгги, моя дочь и я снова будем жить вместе, как семья. Реальность была такова, что этого никогда не должно было произойти.

“С вами все в порядке, босс?”

Я повернулся обратно к Циско.

“Да, почему?”

“Я не знаю. Ты выглядишь немного неуверенно. Почему бы вам не позволить мне пойти и постучать в дверь, и если он заговорит, я стукну вас по камере, и вы войдете ”.

“Нет, мы делаем это вместе”.

“Ты босс”.

“Да, я босс”.

Но я чувствовал себя проигравшим. Прямо в тот момент я решил, что собираюсь все изменить и найти способ искупить свою вину. Сразу после суда.

Бельмонт-Шор производил впечатление сельского пляжного городка, хотя и был частью Лонг-Бич. Резиденцией Дрисколла было двухэтажное многоквартирное здание в стиле 1950-х годов, бело-голубого цвета, недалеко от берега залива, недалеко от пирса.

Квартира Дрисколла находилась на втором этаже, где внешний проход проходил вдоль фасада здания. Квартира 24 была на полпути вниз. Циско постучал, а затем занял позицию сбоку от двери, оставив меня стоять там.

“Ты шутишь?” Я спросил.

Он просто посмотрел на меня. Он не был.

Я сделал шаг в сторону. Мы ждали, но никто не ответил, хотя было около десяти утра в воскресенье. Циско посмотрел на меня и поднял глаза, как бы спрашивая, что ты хочешь сделать?

Я не ответил. Я повернулся к перилам и посмотрел вниз, на парковку перед домом. Я увидел несколько пустых мест, и они были пронумерованы. Я указал.

“Давайте найдем двадцать четвертого и посмотрим, здесь ли его машина”.

“Ты иди”, - сказал Циско. “Я проверю здесь все”.

“Что?”

Я не видел ничего, что можно было бы проверить. Мы находились на дорожке шириной в пять футов, которая проходила перед каждой квартирой на втором этаже. Никакой мебели, никаких велосипедов, только бетон.

“Просто пойди проверь парковку”.

Я направился обратно вниз. После того, как я наклонился, чтобы заглянуть под передние части трех машин, чтобы узнать номер, нарисованный на бордюре, я понял, что номера парковочных мест не соответствуют номерам квартир. Это было здание из двенадцати квартир, с квартирами с 1 по 6 внизу и с 21 по 26 наверху. Но места на парковке были пронумерованы с 1 по 16. Я предположил, что по этой схеме нумерации у Дрисколла был номер 10, если каждой квартире выделялось по одному месту, что само собой разумелось, поскольку мест было всего шестнадцать, и я видел, что два были помечены как гостевая парковка, а два - для парковки для инвалидов.

Я как раз прокручивал эти цифры в голове и смотрел на десятилетний BMW, припаркованный в слоте 10, когда Циско позвал меня по имени с дорожки наверху. Я посмотрел, и он помахал мне рукой.

Когда я вернулся туда, он стоял в открытой двери квартиры 24. Он махнул мне, приглашая войти.

“Он спал, но в конце концов ответил”.

Я вошел и увидел растрепанного мужчину, сидящего на диване в скудно обставленной гостиной. Его волосы торчали замерзшими завитками и узлами с правой стороны. Он съежился, накинув на плечи одеяло. Несмотря на это, я мог бы сказать, что он соответствовал фотографии, которую Циско снял с собственной учетной записи Facebook Дональда Дрисколла.

“Это ложь”, - сказал он. “Я не приглашал его войти. Он вломился”.

“Нет, вы пригласили меня”, - сказал Циско. “У меня есть свидетель”.

Он указал на меня. Мужчина с затуманенными глазами проследил за пальцем и впервые посмотрел на меня. Я мог видеть узнавание в его глазах. Тогда я понял, что это был Дрисколл и что мы здесь на что-то напали.

“Эй, послушайте, я не знаю, что это ...”

“Вы Дональд Дрисколл?” Я спросил.

“Я ни хрена тебе не говорю, чувак. Ты не можешь просто сломать...”

“Эй!” Циско громко закричал.

Мужчина подскочил на своем месте. Даже я вздрогнул, не ожидав новой тактики допроса Циско.

“Просто ответьте на вопрос”, - продолжил Циско более спокойным голосом. “Вы Дональд Дрисколл?”

“Кто хочет знать?”

“Вы знаете, кто хочет знать”, - сказал я. “Вы узнали меня в тот момент, когда посмотрели на меня. И ты знаешь, почему мы здесь, Дональд, не так ли?”

Я пересек комнату, вытаскивая повестку из кармана ветровки. Дрисколл был высоким, но хрупко сложенным и вампирски белым, что было странно для парня, живущего в квартале от пляжа. Я бросил сложенный документ ему на колени.

“Что это?” - спросил он, швырнув его на пол, даже не развернув.

“Это повестка в суд, и вы можете бросить ее на пол и не читать, но это не имеет значения. Тебя обслужили, Дональд. У меня есть свидетель, и я являюсь судебным исполнителем. Ты не появишься завтра в девять для дачи показаний, и к обеду окажешься в тюрьме по обвинению в неуважении к суду ”.

Дрисколл наклонился и схватил повестку.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной? Из-за тебя меня убьют ”.

Я взглянул на Циско. Мы определенно были на чем-то.

“О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, что я не могу давать показания! Если я подойду хоть близко к зданию суда, они убьют меня. Они, наверное, наблюдают за этим местом прямо сейчас, черт возьми!”

Я снова посмотрел на Циско, а затем снова на мужчину на диване.

“Кто собирается убить тебя, Дональд?”

“Я не утверждаю. Кем, черт возьми, ты думаешь?”

Он швырнул в меня повестку, и она отскочила от моей груди и упала на землю. Он вскочил с дивана и начал ломиться к открытой двери. Одеяло упало, и я увидел, что на нем были только спортивные шорты и футболка. Прежде чем он сделал три шага, Циско ударил его своим телом, как полузащитник со стороны. Дрисколл врезался в стену и упал на пол. Плакат в рамке с изображением девушки на доске для серфинга соскользнул со стены, и рамка разбилась об пол рядом с ним.

Циско спокойно наклонился, поднял Дрисколла и проводил его обратно к дивану. Я подошел к двери и закрыл ее, на случай, если стук в стену привлечет любопытного соседа. Затем я вернулся в гостиную.

“Ты не можешь убежать от этого, Дональд”, - сказал я. “Расскажите нам, что вы знаете и что вы сделали, и мы сможем вам помочь”.

“Помогите мне погибнуть, вы, придурки. И я думаю, что ты, блядь, сломал мне плечо ”.

Он начал работать рукой и плечом, как будто разогревался перед подачей девяти подач. Он поморщился.

“Как это ощущается?” Я сказал.

“Я говорил вам, это кажется сломанным. Я почувствовал, как что-то уступило”.

“Вы не смогли бы переместить это”, - сказал Циско.

В голосе Циско звучали угрожающие нотки, как будто были бы дальнейшие последствия, если бы плечо действительно было сломано. Когда я заговорил, мой голос был спокойным и приветливым.

“Что ты знаешь, Дональд? Что могло бы сделать вас опасным для Оппарицио?”

“Я ничего не знаю, и я не произносил этого имени - это произнесли вы”.

“Ты должен кое-что понять. Вам вручили действительную повестку в суд. Ты появляешься и даешь показания, или ты остаешься в тюрьме, пока не сделаешь этого. Но подумай вот о чем, Дональд. Если вы дадите показания о том, что вы знаете об ALOFT и что вы сделали, тогда вы защищены. Никто не предпримет никаких действий против вас, потому что было бы очевидно, откуда это взялось. Это твой единственный ход здесь ”.

Он покачал головой.

“Да, очевидно, если они сделали это сейчас. Что будет через десять лет, когда никто не вспомнит о вашем идиотском процессе и они все еще смогут прятаться за всеми деньгами в мире?”

На самом деле у меня не было ответа на этот вопрос.

“Послушайте, у меня есть клиентка, которую судят за то, что приравнивается к ее жизни. У нее маленький мальчик, и они пытаются отнять у нее все. Я не собираюсь...”

“Отвали, чувак, она, вероятно, сделала это. Мы говорим здесь о двух разных вещах. Я не могу ей помочь. У меня нет доказательств. У меня ничего нет. Просто оставь меня, черт возьми, в покое, ладно? Как насчет моей жизни? Я тоже хочу жить своей жизнью”.

Я посмотрел на него и печально покачал головой.

“Я не могу оставить тебя одного. Завтра я вызываю вас для дачи показаний. Вы можете отказаться отвечать на вопросы. Вы даже можете взять Пятого, если вы совершили преступления. Но вы будете там, и они будут там. Они будут знать, что у них с тобой постоянные проблемы. Тебе лучше всего рассказать все, Дональд. Выложите это там и будьте защищены. Пять лет, десять лет, они ни черта не смогут с тобой сделать, потому что это будет зафиксировано ”.

Дрисколл смотрел на пепельницу, полную монет, на кофейном столике, но он видел что-то еще.

“Возможно, мне следует нанять адвоката”, - сказал он.

Я бросил взгляд на Циско. Это было именно то, чего я не хотел, чтобы произошло. Свидетель со своим собственным адвокатом никогда не был хорошей вещью.

“Конечно, прекрасно, если у вас есть адвокат, приведите его. Но адвокат не собирается останавливать поступательный ход этого судебного процесса. Эта повестка пуленепробиваема, Дональд. Адвокат возьмет с вас штуку баксов за попытку опровергнуть это, но это не сработает. Это только разозлит судью на вас за то, что вынудили его взять перерыв в процессе ”.

У меня в кармане начал жужжать телефон. В воскресенье было достаточно рано, чтобы быть необычным. Я вытащил его, чтобы проверить дисплей. Мэгги Макферсон.

“Подумай о том, что я сказал, Дональд. Я должен ответить на это, но я буду быстр ”.

Отвечая, я прошел на кухню.

“Мэгги? Все в порядке?”

“Конечно, почему бы и нет?”

“Я не знаю. Рановато для воскресенья. Хейли все еще спит?”

Воскресенье всегда было для моей дочери днем наверстывания упущенного. Она легко могла бы проспать до полудня, если бы ее не разбудили.

“Конечно. Я просто звоню, потому что вчера от вас ничего не было слышно, так что, полагаю, сегодня день кино ”.

“Э-э...”

Я смутно помнил, что обещал сходить в кино, когда был в офисе Мэгги в пятницу днем.

“Ты занят”.

В ее голосе появилась интонация. Осуждающий тон "ты-полон-дерьма".

“В данный момент я такой. Я в Лонг-Бич разговариваю с одним остряком ”.

“Значит, никакого фильма? Это то, что я должен ей сказать?”

Я мог слышать голоса Циско и Дрисколла из гостиной, но был слишком отвлечен, чтобы расслышать, что было сказано.

“Нет, Мэгги, не говори ей этого. Я просто не уверен, когда я выйду отсюда. Позвольте мне закончить здесь, и я перезвоню вам. Еще до того, как она проснется, хорошо?”

“Хорошо, мы вас подождем”.

Прежде чем я смог ответить, она отключилась. Я убрал телефон и затем огляделся. Оказалось, что кухня была наименее используемой комнатой в квартире.

Я вернулся в гостиную. Дрисколл все еще был на диване, а Циско все еще стоял достаточно близко, чтобы предотвратить еще одну попытку побега.

“Дональд просто рассказывал мне, как он хотел давать показания”, - сказал Циско.

“Это правда? Как получилось, что ты передумал, Дональд?”

Я прошел мимо Циско так, что встал прямо перед Дрисколлом. Он посмотрел на меня и пожал плечами, затем кивнул в сторону Циско.

“Он сказал, что вы никогда не теряли свидетеля и что, если уж на то пошло, он знает людей, которые могут справиться со своими людьми, не вспотев. Я вроде как верю ему ”.

Я кивнул, и на мгновение у меня возникло видение из темной комнаты в клубе Святых. Я быстро отключился от этого.

“Да, что ж, он прав”, - сказал я. “Так вы говорите, что хотите сотрудничать?”

“Да. Я расскажу тебе все, что знаю”.

“Хорошо. Тогда почему бы нам не начать прямо сейчас?”

Сорок пять

В начале процесса Андреа Фримен успешно убрала мою коллегу Дженнифер Аронсон со стола защиты в качестве моего второго председателя, оспорив ее включение в список свидетелей защиты. В понедельник утром, когда Аронсон пришло время давать показания, прокурор попытался помешать ее показаниям, оспаривая их как не относящиеся к обвинениям. Я не мог помешать успеху первого вызова, но чувствовал, что боги права на моей стороне во втором. У меня также был судья, который все еще был у меня в долгу после того, как поддержал линию обвинения по двум важным решениям ранее на процессе.

“Ваша честь, ” сказал я, “ на самом деле это не может быть искренним возражением адвоката. Государство представило присяжным мотив, по которому обвиняемый предположительно совершил это преступление. Жертва занималась тем, что отбирала у нее дом. Она была зла и расстроена, и она убила. Это их дело в целом. Итак, теперь возражать свидетелю, который предоставит подробности этого подстрекательского действия, лишения права выкупа, на основании значимости, в лучшем случае, является притворством, а в худшем - чистым лицемерием ”.

Судья не терял времени в своем ответе и постановлении.

“Возражение свидетеля отклоняется. Теперь мы пригласим присяжных ”.

Как только присяжные были на своих местах, а Аронсон заняла свидетельское место, я приступил к непосредственному допросу, начав с разъяснения того, почему она была экспертом защиты по делу об изъятии дома Лайзы Траммел.

“Итак, мисс Аронсон, вы не были официальным адвокатом по делу об изъятии имущества Трэммела, не так ли?”

“Нет, я был вашим младшим адвокатом”.

Я кивнул.

“Таким образом, вы действительно выполнили всю работу, пока мое имя фигурировало в состязательных бумагах, верно?”

“Да, верно. Большинство документов в деле о взыскании были подготовлены мной. Я был тесно вовлечен в это дело ”.

“Такова жизнь сотрудника первого года, верно?”

“Думаю, да”.

Мы обменялись улыбкой. После этого я шаг за шагом ознакомил ее с процедурой обращения взыскания. Я никогда не говорил, что вы должны разговаривать с присяжными свысока, но вы должны говорить так, чтобы это было понятно всем. В жюри присяжных двенадцать человек - от биржевых маклеров до мамаш-футболисток, и все они прошли через разный жизненный опыт. Вы должны рассказать им всем одну и ту же историю. И у вас есть только один шанс. В этом весь фокус. Двенадцать разумов, одна история. Это должна быть история, которая говорит с каждым из них.

Как только я выяснил финансовые и юридические проблемы, с которыми столкнулся мой клиент, я перешел к тому, как вели игру WestLand и ее представитель ALOFT.

“Итак, когда вам дали досье по этому делу, что было первым, что вы сделали?”

“Ну, вы сказали мне взять за правило проверять все даты и детали. Вы сказали удостовериться в каждом случае, что заявитель действительно имеет право голоса, имея в виду, что нам нужно было убедиться, что учреждение, подающее иск о взыскании, действительно имело право подать такой иск. ”

“Но разве это не было очевидно в данном случае, поскольку Траммелы почти четыре года выплачивали Уэстленду ипотечные кредиты, прежде чем их финансовые трудности изменили ситуацию?”

“Не обязательно, потому что мы обнаружили, что ипотечный бизнес взорвался в середине десятилетия. Было оформлено так много закладных, а затем переупаковано и перепродано, что во многих случаях перевозки так и не были завершены. В данном случае на самом деле не имело значения, кому Трэммелы платили по закладной. Что имело значение, так это то, какая организация законно владела закладной ”.

“Хорошо, итак, что вы обнаружили, когда проверили даты и детали по обращению взыскания на Трэммел?”

Фримен снова возразила по поводу значимости, и ее решение снова было отклонено. Мне не нужно было задавать Аронсону вопрос снова.

“Когда я просмотрел даты и детали, я обнаружил несоответствия и признаки мошенничества”.

“Можете ли вы описать эти признаки?”

“Да. Имелись неопровержимые доказательства того, что документы на передачу имущества были подделаны, что дало Уэстленду ложную репутацию для обращения взыскания.”

“У вас есть эти документы, мисс Аронсон?”

“Да, я делаю, и мы можем отобразить их в нашей презентации PowerPoint”.

“Пожалуйста, сделайте”.

Аронсон открыла ноутбук на полке перед ней и запустила программу. Документ, о котором идет речь, появился на экранах над головой, и я обратился за дальнейшими разъяснениями к Аронсону.

“На что мы здесь смотрим, мисс Аронсон?”

“Если бы я мог объяснить, шесть лет назад Лиза и Джефф Траммелы купили свой дом, получив ипотеку через брокера под названием CityPro Home Loans. Затем CityPro объединила свои ипотечные кредиты в портфель с пятьюдесятью девятью другими ипотечными кредитами аналогичной стоимости. Весь портфель был куплен WestLand. На тот момент УэстЛенд должен был убедиться, что ипотека на каждый из этих объектов недвижимости была надлежащим образом передана в банк через юридическую документацию. Но этого никогда не происходило. Переуступка права на закладную в случае с домом в Трэммелах не была произведена ”.

“Откуда ты это знаешь? Разве это не тот самый транспорт, который прямо здесь, перед нами?”

Я вышел из-за кафедры и указал на экраны над головой.

Аронсон продолжил. “Этот документ претендует на передачу закладной, но если вы перейдете к последней странице ...”

Она нажала кнопку со стрелкой вниз на своем компьютере и пролистала документ до последней страницы. Это была страница для подписи, с подписями сотрудника банка и нотариуса, а также обязательной государственной печатью нотариуса.

“Здесь две вещи”, - сказал Аронсон. “Согласно нотариальному заверению, вы видите, что документ был предположительно подписан шестого марта две тысячи седьмого года. Это произошло вскоре после того, как WestLand выкупила портфель ипотечных кредитов у CityPro. Здесь указан сотрудник, подписывающий документы, Мишель Моне. Мы до сих пор не смогли найти Мишель Моне, которая является или была сотрудницей WestLand National в каком-либо качестве в каком-либо отделении банка или местоположении. Вторая проблема заключается в том, что если вы посмотрите на печать нотариуса, то дата истечения срока действия здесь четко видна как две тысячи четырнадцатый.”

На этом она остановилась, как мы и репетировали, как будто мошенничество с печатью нотариуса было очевидным для всех. Я выдержал долгое мгновение, как будто ожидая большего.

“Хорошо, что плохого в том, что срок годности составляет две тысячи четырнадцать?”

“В штате Калифорния нотариальные лицензии выдаются на пять лет. Это означало бы, что печать этого нотариуса была выдана в две тысячи девятом году, однако дата, заверяемая нотариусом на этом документе, - шестое марта две тысячи седьмого. Эта нотариальная печать не была выдана в две тысячи седьмом году. Это означает, что этот документ был создан, чтобы ложно передать закладную на имущество Трэммел в WestLand National ”.

Я отступил к кафедре, чтобы проверить свои записи и дать показаниям Аронсона еще немного повисеть перед присяжными. Я бросил быстрый взгляд на поле и заметил, что несколько присяжных все еще смотрят на экраны. Это было хорошо.

“Итак, что это сказало вам, когда вы обнаружили это мошенничество?”

“Что мы могли бы оспорить право Уэстленда на взыскание имущества Траммелов. УэстЛенд не был законным держателем закладной. Это все еще оставалось у CityPro ”.

“Вы сообщили Лизе Траммелу об этом открытии?”

“Семнадцатого декабря прошлого года у нас была встреча с клиентом, на которой присутствовали Лиза, вы и я. Затем ей сообщили, что у нас есть четкие и убедительные доказательства мошенничества при обращении взыскания. Мы также сказали ей, что будем использовать доказательства в качестве рычага для переговоров о положительном исходе ее ситуации ”.

“Как она отреагировала на это?”

Фримен возразил, сказав, что я задаю вопрос, требующий ответа с чужих слов. Я утверждал, что мне было позволено установить душевное состояние обвиняемого во время убийства. Судья согласился, и Аронсону разрешили ответить.

“Она была очень счастливой и позитивной. Она сказала, что это был ранний рождественский подарок, зная, что она не собирается терять свой дом в ближайшее время ”.

“Благодарю вас. Итак, наступил ли момент, когда вы написали письмо в WestLand National за моей подписью?”

“Да, я написал письмо на вашу подпись, в котором изложил эти выводы о мошенничестве. Оно было адресовано Митчеллу Бондуранту.”

“И какова была цель этого письма?”

“Это было частью переговоров, о которых мы рассказали Лизе Траммелу. Идея состояла в том, чтобы сообщить мистеру Бондуранту о том, что АЛОФТ делал от имени банка. Мы полагали, что, если мистер Бондурант был обеспокоен тем, что банк может узнать об этом, это помогло бы облегчить переговоры, выгодные для нашего клиента ”.

“Когда вы писали это письмо для моей подписи, знали ли вы или намеревались, что мистер Бондуран перешлет его Луису Оппарицио в "АЛОФТ”?"

“Нет, я этого не делал”.

“Благодарю вас, мисс Аронсон. У меня больше нет вопросов ”.

Судья объявил утренний перерыв, и Аронсон занял место обвиняемого, когда Лиза и Херб Дал вышли размять ноги в коридор.

“Наконец, я могу сидеть здесь”, - сказала она.

“Не волнуйся, после сегодняшнего ты там. Вы отлично справились, Буллокс. Теперь начинается самое трудное.”

Я взглянул на Фримен, которая оставалась за столом обвинения во время перерыва, заканчивая свой план перекрестного допроса.

“Просто помните, вы имеете право не торопиться. Когда она задает сложные вопросы, ты просто переводи дыхание, успокаивайся, а затем отвечай, если знаешь ответ ”.

Она посмотрела на меня, как будто спрашивая, действительно ли я это имел в виду: Вы имеете в виду сказать правду?

Я кивнул.

“У тебя все получится”.

После перерыва Фримен подошла к кафедре и раскрыла папку, содержащую заметки и ее письменные вопросы. По большей части это было просто шоу. Она сделала, что могла, но перекрестный допрос адвоката, даже нового, - это всегда непросто. Почти час она пыталась вытрясти из Аронсон ее прямые показания, но безуспешно.

В конце концов, она пошла в другом направлении, используя сарказм, когда это было возможно. Верный признак того, что она была расстроена.

“Итак, после той замечательной, счастливой конференции с клиентами, которую вы провели перед Рождеством, когда вы в следующий раз увидели своего клиента?”

Аронсону пришлось долго думать, прежде чем ответить.

“Это должно было произойти после того, как ее арестовали”.

“Ну, а как насчет телефонных звонков? После совещания с клиентом, когда вы в следующий раз говорили с ней по телефону?”

“Я почти уверен, что она несколько раз разговаривала с мистером Халлером, но я больше не разговаривал с ней до ее ареста”.

“Значит, в период между встречей и убийством вы понятия не имеете, в каком душевном состоянии находился ваш клиент?”

В соответствии с инструкциями, моя молодая сотрудница не торопилась с ответом.

“Если бы в ее взгляде на дело и на то, как оно продвигалось, произошли изменения, я думаю, она проинформировала бы меня об этом напрямую или через мистера Халлера. Но ничего подобного не произошло”.

“Извините, но я не спросил, что вы думаете. Я спросил, что вам непосредственно известно. Вы говорите присяжным, что, основываясь на вашей встрече в декабре, вы знаете, в каком душевном состоянии был ваш клиент целый месяц спустя?”

“Нет, я не такой”.

“Значит, вы не можете сидеть здесь и рассказывать нам, в каком душевном состоянии была Лайза Траммел в утро убийства, не так ли?”

“Я могу рассказать вам только то, что я знаю из нашей встречи”.

“И можете ли вы сказать нам, о чем она думала, когда увидела Митчелла Бондуранта, мужчину, который пытался отнять у нее дом, тем утром в кофейне?”

“Нет, я не могу”.

Фримен посмотрела на свои записи и, казалось, колебалась. Я знал почему. Ей предстояло принять трудное решение. Она знала, что только что набрала несколько солидных очков в глазах присяжных, и теперь должна была решить, попытаться ли наскрести еще немного или позволить этому закончиться на высокой ноте.

Она, наконец, решила, что получила достаточно, и сложила свое досье.

“У меня больше ничего нет, ваша честь”.

Следующим должен был выступить Циско, но судья прервался на ранний ланч. Я повел свою команду в знаменитый гастроном Джерри в Студио-Сити. Лорна ждала там, в кабинке возле двери, которая вела в боулинг за рестораном. Я сидел рядом с Дженнифер и напротив Лорны и Циско.

“Итак, как все прошло сегодня утром?” Спросила Лорна.

“Думаю, хорошо”, - ответил я. “Фримен набрал несколько очков на кроссе, но я думаю, что в целом мы вышли вперед. Дженнифер справилась очень хорошо ”.

Я не знаю, заметил ли кто-нибудь, но я решил, что больше не буду называть ее Бычками. По моей оценке, она переросла это прозвище благодаря своему выступлению на свидетельской трибуне. Она больше не была молодым юристом из школы при универмаге. Она сделала все возможное в этом деле, работая в зале суда и за его пределами.

“И теперь она сядет за большой стол!” Я добавил.

Лорна приветствовала и хлопала.

“А теперь очередь Циско”, - сказал Аронсон, явно смущенный таким вниманием.

“Может быть, и нет”, - сказал я. “Я думаю, что следующим мне нужно пойти к Дрисколлу”.

“Как же так?” Сказал Аронсон.

“Потому что сегодня утром в кабинете я сообщил суду и обвинению о его существовании и о его добавлении в мой список остроумных. Фримен возражала, но именно она затронула Facebook, поэтому судья назвал Дрисколла честной игрой. Итак, теперь я думаю, что чем быстрее я доберусь до него, тем меньше времени у Фримена будет на подготовку. Если я буду придерживаться плана и подключу Циско, Фримен сможет работать с ним весь день, пока ее следователи будут искать Дрисколла.”

Только Лорна кивнула в ответ на мои рассуждения. Но для меня этого было достаточно.

“Черт, и я принарядился”, - воскликнул Циско.

Это было правдой. Мой следователь был одет в рубашку с воротником с длинными рукавами, которая, казалось, лопнет по швам, если он напряжет мышцы. Тем не менее, я видел это раньше. Это была его рубашка для дачи показаний.

Я проигнорировал его жалобу.

“Говоря о Дрисколле, каков его статус, Циско?”

“Мои ребята забрали его сегодня утром и привезли наверх. Последнее, что я слышал, он играл в бильярд в клубе.”

Я уставился на своего следователя.

“Они не дают ему алкоголь, верно?”

“Конечно, нет”.

“Это все, что мне нужно, пьяный свидетель в суде”.

“Не волнуйся. Я сказал им, никакого алкоголя ”.

“Ну, позвони своим ребятам. Пусть они доставят Дрисколла в здание суда к часу. Он следующий”.

В ресторане было слишком громко для телефонного звонка. Циско выскользнул из кабинки и направился к двери, одновременно доставая свой сотовый. Мы смотрели, как он уходил.

“Вы знаете, он хорошо смотрится в такой настоящей рубашке”, - сказал Аронсон.

“Неужели?” Ответила Лорна. “Мне не нравятся рукава”.

Сорок шесть

Я почти не узнал Дональда Дрисколла с причесанными волосами и в костюме. Циско поместил его в комнату для свидетелей дальше по коридору от зала суда. Когда я вошел, он поднял на меня из-за стола испуганные глаза.

“Как прошел ”клуб святых"?" Я спросил.

“Я бы предпочел быть где-нибудь в другом месте”, - сказал он.

Я кивнул с фальшивым сочувствием.

“Вы готовы к этому?”

“Нет, но я здесь”.

“Хорошо, через несколько минут Циско приедет за вами и доставит в зал суда”.

“Как скажешь”.

“Послушай, я знаю, сейчас так не кажется, но ты поступаешь правильно”.

“Ты прав ... насчет того, что сейчас это так не кажется”.

Я не знал, что на это сказать.

“Хорошо, увидимся там”.

Я вышел из комнаты и подал знак Циско, который стоял в коридоре с двумя мужчинами, которые присматривали за Дрисколлом. Я указал в конец коридора в сторону зала суда, и Циско кивнул. Я продолжил и, войдя в зал суда, обнаружил Дженнифер Аронсон и Лайзу Траммел за столом защиты. Я сел, но прежде чем я смог что-либо сказать кому-либо из них, судья вошел в зал суда и занял скамью подсудимых. Он вызвал присяжных, и мы быстро вернулись к записи. Я вызвал Дональда Дрисколла для дачи показаний. После того, как он был приведен к присяге, я сразу перешел к делу.

“Мистер Дрисколл, какова ваша профессия?”

“Я в ЭТОМ участвую”.

“И что ЭТО значит?”

“Информационные технологии. Это значит, что я работаю с компьютерами, Интернетом. Я нахожу лучший способ использовать новые технологии для сбора информации для клиента, или работодателя, или кто бы это ни был ”.

“Вы бывший сотрудник ALOFT, верно?”

“Да, я работал там десять месяцев до начала этого года”.

“В НЕМ?”

“Да”.

“Что именно вы делали в НЕМ для ALOFT?”

“У меня было несколько обязанностей. Это бизнес, очень зависящий от компьютеров. Много сотрудников и большая потребность в доступе к информации через Интернет”.

“И вы помогли им получить это”.

“Да”.

“Итак, вы знаете обвиняемую, Лайзу Траммел?”

“Я никогда не встречал ее. Я знаю о ней”.

“Вы знаете о ней по этому делу?”

“Да, но также и из прошлого”.

“Из прошлого. Как же так?”

“Одной из моих обязанностей в "АЛОФТЕ" было пытаться следить за Лизой Траммел”.

“Почему?”

“Я не знаю почему. Мне просто сказали это сделать, и я это сделал ”.

“Кто сказал вам следить за Лизой Траммел?”

“Мистер Борден, мой начальник”.

“Он сказал вам следить за кем-нибудь еще?”

“Да, куча других людей”.

“Сколько человек - это группа?”

“Я думаю, их было около десяти”.

“Кто они были?”

“Другим протестующим против ипотеки нравится Траммел. Плюс сотрудники некоторых банков, с которыми мы вели дела ”.

“Например, кто?”

“Человек, который был убит. мистер Бондурант”.

Я некоторое время проверял свои записи и позволил этому просочиться присяжным.

“Итак, что это означало под "вести учет”?"

“Я должен был искать все, что смогу найти об этих людях в Интернете”.

“Мистер Борден когда-нибудь говорил вам, почему вы получили это задание?”

“Я спросил его однажды, и он сказал, потому что мистеру Оппарицио нужна информация”.

“Это Луис Оппарицио, основатель и президент ALOFT?”

“Да”.

“Итак, были ли какие-либо конкретные инструкции от мистера Бордена в отношении Лайзы Траммел?”

“Нет, это было просто своего рода посмотреть, что вы можете там найти”.

“И когда это стало вашим заданием?”

“Это было в прошлом году. Я начал работать в ALOFT в апреле, так что прошло бы несколько месяцев после этого ”.

“Могло ли это быть в июле или августе?”

“Да, примерно тогда”.

“Вы передали полученную вами информацию мистеру Бордену?”

“Да, я это сделал”.

“Наступил ли момент, когда вам стало известно, что Лиза Траммел была на Facebook?”

“Да, это была своего рода очевидная вещь, которую нужно было проверить”.

“Вы стали ее другом на Facebook?”

“Да”.

“И это дало вам возможность отслеживать ее сообщения об организации "ФЛАГ" и об изъятии ее дома, верно?”

“Да”.

“Вы говорили своему начальнику конкретно об этом?”

“Я сказал ему, что она была на Facebook и была довольно активной, и что это было хорошее место для наблюдения за тем, что она делала и планировала для FLAG”.

“Как он отреагировал?”

“Он сказал мне следить за этим, а затем раз в неделю обобщать все по электронной почте. Так вот что я сделал ”.

“А вы использовали свое собственное имя, когда отправляли Лайзе Траммел запрос о дружбе?”

“Да. Я уже был на Facebook, как, вы знаете, я сам. Итак, я не скрывал этого. Я имею в виду, я все равно сомневался, что она знала, кто я такой.”

“Какого рода отчеты вы предоставили мистеру Бордену?”

“Знаете, например, если бы ее группа планировала где-нибудь протест, я бы сообщил им дату и время, что-то в этомроде”.

“Вы только что сказали ‘они’. Вы передавали эти отчеты кому-то другому, кроме мистера Бордена?”

“Нет, но я знал, что он переправлял их мистеру Оппарицио, потому что мистер О. время от времени присылал мне электронные письма о материалах, которые я отправлял мистеру Бордену. Итак, я знал, что он видел отчеты ”.

“Во всем этом вы делали что-нибудь незаконное, пока выслеживали Бордена и Оппарицио?”

“Нет, сэр”.

“Было ли в одном из ваших еженедельных отчетов о деятельности Лизы Траммел когда-либо упоминание о ее сообщениях о том, что она была в гараже в Вестленд Нэшнл и ждала разговора с Митчеллом Бондурантом?”

“Да, был один. УэстЛенд был одним из крупнейших клиентов компании, и я подумал, что, возможно, мистеру Бондуранту следует знать, если он еще этого не сделал, что эта женщина ждала его там. ”

“Итак, вы подробно рассказали мистеру Бордену о том, как Лайза Траммел нашла место парковки мистера Бондурана и ждала его?”

“Да”.

“И он сказал ”спасибо"?"

“Да”.

“И все это было в электронных письмах?”

“Да”.

“Сохранили ли вы копию электронного письма, которое отправили мистеру Бордену?”

“Да, я это сделал”.

“Зачем ты это сделал?”

“Это просто моя обычная практика - хранить копии, особенно когда имеешь дело с важными людьми”.

“Вы случайно не захватили с собой копию этого электронного письма сегодня?”

“Я сделал”.

Фримен возразил и попросил сделать врезку. На суде она успешно доказала, что не было никакого способа узаконить то, что якобы было распечаткой старого электронного письма. Судья не позволил мне представить это, сказав, что мне придется придерживаться воспоминаний Дрисколла.

Возвращаясь к кафедре, я решил, что ясно дал понять присяжным, что Борден знал, что Траммел ранее бывал в гараже, и что Борден был проводником Оппарицио. Элементы подставы были прямо здесь. Обвинение заставило бы их поверить, что первый раз, когда Лиза была в гараже, это была пробная версия убийства, которое она совершит позже. Я хотел бы заставить их поверить, что тот, кто подставил Траммела, знал все, что ему нужно было знать, благодаря Facebook.

Я пошел дальше.

“Мистер Дрисколл, вы сказали, что Митчелл Бондурант был одним из людей, на которых вас попросили собрать информацию, это верно?”

“Да”.

“Какую информацию вы собрали о нем?”

“В основном о его личной недвижимости. Какой недвижимостью он владел, когда он купил ее и за сколько. У которого были закладные. Что-то в этом роде”.

“Итак, вы предоставили мистеру Бордену финансовую сводку”.

“Это верно”.

“Сталкивались ли вы с какими-либо арестами на мистера Бондурана или его имущество?”

“Да, их было несколько. Он где-то задолжал денег.”

“И вся эта информация перешла к Бордену?”

“Да, это произошло”.

Я решил оставить это там, на Бондуранте. Я не хотел, чтобы присяжные слишком далеко ушли от главного пункта показаний Дрисколла: что АЛОФТ наблюдал за Лизой и располагал всей информацией, необходимой для того, чтобы обвинить ее в убийстве. Дрисколл действовал эффективно, и теперь я бы с треском закрыл его показания.

“Мистер Дрисколл, когда вы покинули свое место в "АЛОФТЕ”?"

“Первое февраля”.

“Это был ваш выбор или вас уволили?”

“Я сказал им, что увольняюсь, поэтому они меня уволили”.

“Почему вы хотели уволиться?”

“Потому что мистер Бондурант был убит в гараже, и я не знал, сделала ли это арестованная леди, Лиза Траммел, или происходило что-то еще. Я видел мистера Оппарицио в лифте на следующий день после того, как это было в новостях, и все в офисе знали об этом. Мы поднимались, но когда добрались до моего этажа, он держал меня за руку, пока все остальные выходили. Мы поднялись на его этаж одни, и он ничего не сказал, пока двери не открылись. Затем он сказал: ‘Держи свой гребаный рот на замке’, - и вышел. И двери закрылись”.

“Это были его слова: ‘Держи свой гребаный рот на замке’?”

“Да”.

“Он сказал что-нибудь еще?”

“Нет”.

“Так это привело вас к увольнению с работы?”

“Да, примерно через час я подал уведомление за две недели. Но примерно через десять минут после того, как я это сделал, мистер Борден подошел к моему столу и сказал, что я выхожу. Уволен. У него была коробка для моих личных вещей, и он попросил охранника присмотреть за мной, пока я собирала вещи. Затем они вывели меня”.

“Они дали вам выходное пособие при увольнении?”

“Когда я уходил, мистер Борден дал мне конверт. В нем был чек на годовую зарплату.”

“Это было довольно щедро, дать вам годовую зарплату, учитывая, что вы даже не проработали там целый год и сказали, что увольняетесь, вы так не думаете?”

Фримен возразил по поводу значимости, и это было поддержано.

“У меня больше ничего нет для этого свидетеля”.

Фримен заняла мое место, подойдя к кафедре со своим надежным досье, которое она раскрыла. Я не вносил Дрисколла в свой список свидетелей до того утра, но его имя всплыло во время дачи показаний в пятницу. Я был уверен, что Фримен проделал некоторую подготовительную работу. Я собирался выяснить, насколько.

“Мистер Дрисколл, у вас нет диплома колледжа, не так ли?”

“Э-э, нет”.

“Но вы посещали Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, не так ли?”

“Да”.

“Почему ты не закончил школу?”

Я встал и возразил, сказав, что ее вопросы выходят далеко за рамки прямых показаний Дрисколла. Но судья сказал, что я открыл дверь, когда спросил свидетеля о его полномочиях и опыте в ЭТОМ. Он сказал Дрисколлу ответить на вопрос.

“Я не закончил школу, потому что меня исключили”.

“Для чего?”

“Мошенничество. Я взломал компьютер учителя и скачал экзамен за ночь до его проведения ”.

Дрисколл сказал это почти скучающим тоном в своем голосе. Как будто он знал, что это выйдет наружу. Я знал, что это было в его прошлом. Я сказал ему, что, если это всплывет, у него будет только один выбор, быть абсолютно честным. В противном случае он навлек бы на себя катастрофу.

“Значит, ты мошенник и вор, верно?”

“Я был, и это было более десяти лет назад. Я больше не обманываю. Здесь не для чего жульничать ”.

“Неужели? А как насчет воровства?”

“То же самое. Я не ворую”.

“Разве это не правда, что ваша работа в ALOFT была резко прекращена, когда было обнаружено, что вы систематически воровали у компании?”

“Это ложь. Я сказал им, что увольняюсь, а затем они уволили меня ”.

“Не ты ли тот, кто лежит здесь?”

“Нет, я говорю правду. Ты думаешь, я мог бы просто выдумать все это?”

Дрисколл бросил на меня отчаянный взгляд, и я пожалел, что он этого сделал. Это может быть истолковано как сговор между нами. Дрисколл был там один наверху. Я не мог ему помочь.

“На самом деле да, мистер Дрисколл”, - сказал Фримен. “Разве это не правда, что у вас было довольно небольшое дело для себя, заканчивающееся в АЛОФТЕ?”

“Нет”.

Дрисколл демонстративно покачал головой в подтверждение своего отрицания. Я прочитал, что он лежит прямо там, и я понял, что у меня серьезные проблемы. Я подумал о выходном пособии. Годовая зарплата. Они не увольняют людей и не выплачивают им годовую зарплату, если они воровали. Принесите выходное пособие!

“Не использовали ли вы ALOFT в качестве прикрытия для заказа дорогостоящего программного обеспечения, затем взломали коды безопасности и продавали контрабандные копии через Интернет?”

“Это неправда. Я знал, что это произойдет, если я расскажу кому-нибудь, что я знаю ”.

На этот раз он сделал больше, чем просто посмотрел на меня. Он указал на меня.

“Я говорил вам, что это произойдет. Я говорил вам, что эти люди не...”

“Мистер Дрисколл!” - прогремел судья. “Вы отвечаете на вопрос, заданный вам адвокатом. Вы не разговариваете с адвокатом защиты или кем-либо еще ”.

Пытаясь сохранить инерцию, Фримен ринулась убивать.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю с документом?”

“Вы можете. Ты собираешься это отметить?”

“Народное вещественное доказательство номер девять, ваша честь”.

У нее были копии для всех. Я наклонился поближе к Аронсону, чтобы мы могли прочитать это вместе. Это была копия отчета о внутреннем расследовании компании "АЛОФТ".

“Вы знали о чем-нибудь из этого?” Прошептал Аронсон.

“Конечно, нет”, - прошептал я в ответ.

Я наклонился вперед, чтобы сосредоточиться на осмотре. Я не хотел, чтобы юрист-первокурсник цыкал-цыкал на меня из-за гигантского провала проверки.

“Что это за документ, мистер Дрисколл?” Спросил Фримен.

“Я не знаю”, - ответил свидетель. “Я никогда не видел этого раньше”.

“Это краткое изложение внутреннего расследования ”АЛОФТ", не так ли?"

“Если ты так говоришь”.

“Когда это датировано?”

“Первое февраля”.

“Это был ваш последний день работы в ALOFT, не так ли?”

“Да, это было. В то утро я предупредил своего руководителя за две недели, а затем они удалили мой логин и уволили меня ”.

“По делу”.

“Без причины. Как ты думаешь, почему они дали мне большой чек на входе? Я кое-что знал, а они пытались заставить меня замолчать ”.

Фримен поднял глаза на судью.

“Ваша честь, не могли бы вы проинструктировать свидетеля воздержаться от ответов на мои вопросы своими собственными вопросами”.

Перри кивнул.

“Свидетель будет отвечать на вопросы, а не задавать их”.

Я подумал, что это не имеет значения. Он получил это там.

“Мистер Дрисколл, не могли бы вы, пожалуйста, прочитать абзац отчета, который я выделил желтым?”

Я возразил, заявив, что отчета не было в качестве доказательства. Судья отклонил постановление, разрешив продолжить чтение с учетом последующего решения по доказательствам.

Дрисколл прочитал абзац про себя, а затем покачал головой.

“Вслух, мистер Дрисколл”, - подсказал судья.

“Но это все сплошная ложь. Это то, что они делают, чтобы...”

“Мистер Дрисколл”, - ворчливо произнес судья. “Прочтите этот абзац вслух, пожалуйста”.

Дрисколл поколебался в последний раз, а затем, наконец, прочитал.

“ 'Сотрудник признался, что приобрел пакеты программного обеспечения по заказу компании, а затем вернул их после копирования материалов, защищенных авторским правом. Сотрудник признался, что продавал контрафактные копии программного обеспечения через Интернет, используя компьютеры компании для облегчения этого бизнеса. Служащий признался, что зарабатывал более ста тысяч...”

Дрисколл внезапно скомкал документ обеими руками в комок и швырнул его через зал суда.

Прямо на меня.

“Ты сделал это!” - заорал он на меня, сопровождая свою подачу тычущим пальцем. “Мне было хорошо в этом мире, пока ты не появился!”

И снова судье Перри не помешал бы молоток. Он призвал к порядку и вернул присяжных в совещательную комнату. Они быстро вышли из зала суда, как будто за ними гнался сам Дрисколл. Как только дверь закрылась, судья предпринял дальнейшие действия, сделав знак помощнику шерифа из зала суда пройти вперед.

“Джимми, отведи свидетеля в камеру предварительного заключения, пока мы с адвокатом обсудим это в кабинете”.

Он встал, сошел со скамьи и быстро проскользнул через дверь в свои покои, прежде чем я смог выразить протест по поводу того, как обращались с моим свидетелем.

Фримен последовал за мной, а я направился в обход к свидетельскому месту.

“Просто иди, и я покончу с этим. Ты скоро выйдешь обратно ”.

“Ты гребаный лжец”, - сказал он, в его глазах запрыгал гнев. “Вы сказали, что это будет легко и безопасно, а теперь посмотрите на это. Весь мир думает, что я гребаный вор программного обеспечения! Ты думаешь, я когда-нибудь снова найду работу?”

“Ну, если бы я знал, что вы занимаетесь кражей программного обеспечения, я, вероятно, не вызвал бы вас для дачи показаний”.

“Пошел ты, Халлер. Тебе лучше надеяться, что это закончится, потому что, если мне придется вернуться сюда, я придумаю о тебе какую-нибудь хрень ”.

Помощник шерифа вел его к двери, которая вела в камеру предварительного заключения рядом с залом суда. Когда он уходил, я заметил Аронсона, стоявшего у стола защиты. Ее лицо рассказало историю. Вся ее утренняя работа, возможно, пошла прахом.

“Мистер Холлер?” секретарь суда сказала из своего загона. “Судья ждет”.

“Да”, - сказал я. “Я иду”.

Я направился к двери.

Сорок семь

Четыре зеленых поляны всегда были мертвы по вечерам в понедельник. Это был бар, обслуживавший толпу юристов, и обычно только через несколько дней в неделю адвокатам начинал требоваться алкоголь, чтобы ослабить бремя совести. Мы могли бы выбрать место по своему усмотрению, но мы выбрали бар, Аронсон сидел между мной и Циско.

Мы заказали пиво, космо и водку с тоником с лаймом и без водки. Все еще переживая фиаско с Дональдом Дрисколлом, я созвал внеурочную встречу, чтобы поговорить о вторнике. И потому, что я подумал, что двум моим коллегам не помешало бы выпить.

По телевизору показывали баскетбольный матч, но я даже не потрудился проверить, кто играл и какой был счет. Мне было все равно, и я не мог видеть дальше катастрофы с Дрисколлом. Его показания закончились после взрыва и указания пальцем. В кабинете судья разработал целительное обращение к присяжным заседателям, в котором сообщил им, что и обвинение, и защита согласились с тем, что он будет отстранен от дачи дальнейших показаний. Дрисколл в лучшем случае был ничтожеством. Его прямые показания, безусловно, подтверждают утверждение защиты о том, что Луис Оппарицио стал причиной гибели Митчелла Бондуранта. Но доверие к нему было подорвано во время перекрестного допроса, и его неустойчивое поведение и враждебность по отношению ко мне не помогли. Кроме того, судья, очевидно, возлагал на меня ответственность за спектакль, и это, вероятно, в конечном итоге повредило бы защите.

“Итак”, - сказала Аронсон после первого глотка космо. “Что нам теперь делать?”

“Мы продолжаем бороться, вот что мы делаем. У нас был один плохой свидетель, одно фиаско. В каждом судебном процессе есть такой момент, как этот ”.

Я указал на телевизор.

“Ты футбольная фанатка, Дженнифер?”

Я знал, что она поступила в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре для получения степени бакалавра, затем на Юго-Западный. Не так уж много на пути коллегиальных футбольных сил.

“Это не футбол. Это баскетбол”.

“Да, я знаю, но тебе нравится футбол?”

“Мне нравятся рейдеры”.

“Я знал это!” Радостно сказал Циско. “Девушка, пришедшаяся мне по сердцу”.

“Хорошо”, - сказал я. “Когда ты адвокат защиты, ты должен быть как угловой защитник. Вы знаете, что время от времени будете обжигаться. Это всего лишь часть игры. Итак, когда это произойдет, вы должны взять себя в руки, отряхнуться и забыть об этом, потому что они собираются снова перехватить мяч. Сегодня мы нанесли им тачдаун - я нанес им тачдаун. Но игра не окончена, Дженнифер. Маловероятно.”

“Хорошо, так что же нам делать?”

“То, что мы планировали сделать все это время. Идите за Оппарицио. Это сводится к нему. Я должен подтолкнуть его к краю. Я думаю, Циско предоставил мне огневую мощь, чтобы сделать это, и, надеюсь, его бдительность ослабнет, потому что Даль сказал ему, что это будет прогулка в парке. Реально, прямо сейчас, я думаю, что счет ничейный. Даже с учетом того, что Дрисколл взорвался, я бы сказал, что мы либо связаны, либо, возможно, у обвинения есть несколько преимуществ перед нами. Я должен изменить это завтра. Если я этого не сделаю, мы проиграем ”.

Последовало мрачное молчание, пока Аронсон не задал другой вопрос.

“Что насчет Дрисколла, Микки?”

“Что насчет него? Мы закончили с Дрисколлом ”.

“Да, но поверили ли вы ему насчет всего этого программного обеспечения? Вы думаете, люди Оппарицио подставили его? Было ли все это о том, что он украл программное обеспечение, выдуманной ложью? Потому что теперь это стало известно средствам массовой информации ”.

“Я не знаю. Фримен поступил умно. Она соединила это с чем-то, чего он не хотел или не мог отрицать - с кражей теста. Итак, все это как бы слилось воедино. В любом случае, не имеет значения, во что я верю. Это то, во что верят присяжные ”.

“Я думаю, вы ошибаетесь. Я думаю, что то, во что вы верите, всегда важно ”.

Я кивнул.

“Может быть, и так, Дженнифер”.

Я сделал большой глоток своего анемичного напитка. Затем Аронсон пошел в новом направлении.

“Почему ты перестал называть меня Бычками?”

Я посмотрел на нее, а затем снова перевел взгляд на свой напиток. Я пожал плечами.

“Потому что ты так хорошо справился сегодня. Как будто ты совсем взрослый или что-то в этом роде, и тебя не следует называть прозвищем ”.

Я посмотрел мимо нее на Циско и указал.

“Но он? С таким именем, как Войцеховский, он получил свое прозвище на всю жизнь. И так оно и есть”.

Мы все рассмеялись, и это, казалось, немного ослабило напряжение. Я знал, что алкоголь может помочь с этим, но прошло уже два года, и я был сильным. Я бы не оступился.

“С чем вы сказали Далю вернуться сегодня?” - Спросил Циско.

Я снова пожал плечами.

“Защита в замешательстве, они потеряли свой лучший шанс с Дрисколлом, когда Фримен уничтожил его. Тогда, как обычно, у нас ничего нет на Оппарицио, и давать показания будет все равно что резать масло, оставшееся на прилавке. Он должен был позвонить мне после того, как поговорит со своим куратором ”.

Циско кивнул. Я продолжил в другом направлении.

“Я думаю, Оппарицио - это способ покончить с этим. Если я смогу донести до присяжных то, что Циско добыл для меня в вопросах и его ответах, и я выложу ему все до последней монетки, тогда, я думаю, я просто закончу на этом, и Циско, ты не будешь давать показания ”.

Аронсон нахмурилась, как будто не была уверена, что это был бы хороший ход.

“Хорошо”, - сказал Циско. “Завтра мне не придется надевать костюм обезьяны”.

Он дернул себя за воротник, как будто тот был сделан из наждачной бумаги.

“Нет, тебе придется надеть это снова, на всякий случай. У тебя есть еще одна такая рубашка, не так ли?”

“Не совсем. Полагаю, мне придется постирать это сегодня вечером ”.

“Вы издеваетесь надо мной? Ты только...”

Циско издал низкий свистящий звук и кивнул в сторону двери позади меня. Я повернулся как раз в тот момент, когда Мэгги Макферсон скользнула на свободный стул рядом со мной.

“Вот ты где”.

“Мэгги Макфирс”.

Она указала на мой напиток.

“Лучше бы это было не то, что я думаю”.

“Не волнуйся, это не так”.

“Хорошо”.

Она заказала настоящую водку с тоником у Рэнди, бармена, вероятно, просто чтобы втереть его.

“Итак, топите свои печали без утопления. Я слышал, что это был хороший день для хороших парней ”.

Имеется в виду обвинение. Всегда.

“Может быть. Вы наняли сиделку на вечер понедельника?”

“Нет, няня предложила посидеть сегодня вечером. Я беру это, когда могу достать, потому что у нее теперь есть парень, так что я, вероятно, видел свои последние вечера пятницы и субботы в городе ”.

“Хорошо, значит, ты заберешь ее сегодня вечером и пойдешь в бар один?”

“Может быть, я искал тебя, Халлер. Ты когда-нибудь думал об этом?”

Я повернулся на своем стуле так, чтобы моя спина была к Аронсону, и я был прямо лицом к Мэгги.

“Неужели?”

“Может быть. Я подумал, что тебе не помешала бы компания. Ты не отвечаешь на звонки по мобильному ”.

“Я забыл. Дело все еще не рассмотрено в суде ”.

Я вытащил телефон и включил его. Неудивительно, что мне не позвонил Херб Дал.

“Ты хочешь пойти к себе домой?” - спросила она.

Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

“Завтра будет самый важный день судебного разбирательства. Я должен...”

“У меня есть время до полуночи”.

Я сделал глубокий вдох, но вышло больше воздуха, чем вошло. Я наклонился к ней, а затем наклонился так, что наши головы соприкоснулись, вроде того, как соприкасаются саблями перед поединком по фехтованию. Я прошептал ей на ухо.

“Я не могу продолжать делать все таким образом. Мы должны идти вперед, или все будет кончено”.

Она положила руку мне на грудь и оттолкнула меня назад. Я боялся того, на что была бы похожа моя жизнь, если бы она полностью ушла из нее. Я сожалел о ультиматуме, который я только что выдвинул, потому что я знал, что если бы ее вынудили сделать выбор, она выбрала бы последнее.

“Что ты скажешь, если мы просто побеспокоимся о сегодняшнем вечере, Халлер?”

“Хорошо”, - сказал я так быстро, что мы оба начали смеяться.

Я увернулся от пули, которую выпустил в себя. На данный момент.

“В какой-то момент мне все еще нужно закончить кое-какую работу”.

“Да, мы посмотрим на этот счет”.

Она потянулась к бару за своим напитком, но по ошибке взяла мой. Или, может быть, не по ошибке. Она сделала глоток, а затем с отвращением скривила лицо.

“Это просто ужасно на вкус без водки. В чем смысл?”

“Я знаю. Это был какой-то тест?”

“Нет, просто ошибка”.

“Конечно”.

Теперь она пила из своего бокала. Я слегка повернулся и снова посмотрел на Циско и Аронсона. Они наклонились друг к другу, увлеченные разговором и игнорирующие меня. Я повернулся обратно к Мэгги.

“Выходи за меня снова, Мэгги. Я собираюсь все изменить после этого дела ”.

“Я слышал это раньше. Вторая часть.”

“Да, но на этот раз это произойдет. Это уже есть”.

“Обязательно ли мне отвечать прямо сейчас? Это одноразовое мероприятие или я могу подумать об этом?”

“Конечно, уделите несколько минут. Я собираюсь ударить его по голове, а потом вернусь ”.

Мы снова рассмеялись, а затем я наклонился вперед, поцеловал ее и зарылся лицом в ее волосы. Я снова прошептал.

“Я не могу думать о том, чтобы быть с кем-то еще”.

Она повернулась ко мне и поцеловала в шею, затем отстранилась.

“Я ненавижу публичные проявления чувств, особенно в барах. Кажется таким дешевым ”.

“Извините”.

“Пойдем сейчас”.

Она соскользнула со стула. И сделала последний глоток своего напитка, стоя. Я достал свои наличные и содрал достаточно, чтобы покрыть всех, включая бармена. Я сказал Циско и Аронсону, что ухожу.

“Я думал, мы все еще говорим об Оппарицио”, - запротестовал Аронсон.

Я видел, как Циско незаметно коснулся ее руки в знак "не сейчас". Я оценил это.

“Знаешь что?” Я сказал. “Это был долгий день. Иногда не думать о чем-то - лучший способ подготовиться к этому. Я буду в офисе завтра рано утром, прежде чем отправиться в суд. Если хочешь, приходи. В противном случае, увидимся в суде в девять ”.

Мы попрощались, и я вышел со своей бывшей женой.

“Ты хочешь оставить машину здесь или как?” Я спросил.

“Нет, слишком опасно возвращаться сюда после ужина и быть с тобой в постели. Я хочу зайти выпить напоследок, и тогда это может оказаться не последним. Мне нужно сменить сиделку и завтра тоже поработать”.

“Вот как ты на это смотришь? Просто ужин, секс и возвращение домой к полуночи?”

Тогда она действительно могла причинить мне боль, сказав, что я ною, как женщина, жалующаяся на мужчин. Но она этого не сделала.

“Нет”, - сказала она. “Я на самом деле считаю это лучшей ночью недели”.

Я поднял руку и обхватил ее сзади за шею, пока мы шли к нашим машинам. Ей всегда это нравилось. Даже если это было публичное проявление чувств.

Сорок восемь

Вы могли почувствовать, как напряжение растет с каждым шагом, когда Луис Оппарицио пробирался к свидетельскому месту во вторник утром. На нем был светло-коричневый костюм с голубой рубашкой и темно-бордовым галстуком. Он выглядел достойно, что говорило о деньгах и власти. И было ясно, что он смотрел на меня презрительными глазами. Он был моим свидетелем, но, очевидно, здесь не было утраченной любви. С самого начала судебного процесса я указывал пальцем на виновность кого-то, кроме моего клиента. Я указал на Оппарицио, и теперь он сидел передо мной. Это было главное событие, и как таковое оно привлекло самую большую толпу - как средства массовой информации, так и зевак - на процессе.

Я начал все сердечно, но не планировал продолжать в том же духе. У меня здесь была одна цель, и вердикт зависел от того, достиг я ее или нет. Мне пришлось довести мужчину на свидетельской скамье до предела. Он был там только потому, что был загнан в угол собственной алчностью и тщеславием. Он проигнорировал адвоката, отказался прикрываться Пятой поправкой и принял вызов встретиться со мной один на один перед битком набитым залом. Моей задачей было заставить его пожалеть об этих решениях. Моя работа заключалась в том, чтобы заставить его выступить пятым перед присяжными. Если бы он это сделал, тогда Лайза Траммел ушла бы. Не могло быть более сильного обоснованного сомнения, чем то, что соломенный человечек, на которого вы указывали на протяжении всего процесса, долгое время прятался за Пятым, отказываясь отвечать на вопросы на том основании, что он сам себя изобличит. Как после этого любой честный присяжный может признать свою вину вне всяких разумных сомнений?

“Доброе утро, мистер Оппарицио. Как у тебя дела?”

“Я бы предпочел быть где-нибудь в другом месте. Как у тебя дела?”

Я улыбнулся. Он был дерзким с самого начала.

“Я скажу вам это через несколько часов”, - ответил я. “Спасибо вам за то, что вы здесь сегодня. Я заметил небольшой северо-восточный акцент. Вы не из Лос-Анджелеса?”

“Я родился в Бруклине пятьдесят один год назад. Я переехал сюда учиться на юриста и никогда не уезжал ”.

“Вы и ваша компания упоминались здесь в ходе судебного разбирательства более нескольких раз. Похоже, на него приходится львиная доля работы по взысканию по крайней мере в этом округе. Я был...”

“Ваша честь?” Фримен прервала со своего места. “Здесь будет какой-то вопрос?”

Перри на мгновение посмотрел на нее сверху вниз.

“Это возражение, мисс Фримен?”

Она поняла, что не встала. Судья инструктировал нас на досудебных заседаниях, что мы должны встать, чтобы заявить возражение. Она быстро встала.

“Да, ваша честь”.

“Задайте вопрос, мистер Холлер”.

“Я как раз собирался, ваша честь. Мистер Оппарицио, не могли бы вы рассказать нам своими словами, что делает ALOFT?”

Оппарицио прочистил горло и, отвечая, повернулся прямо к присяжным. Он был безупречным и опытным свидетелем. У меня была своя работа, предназначенная для меня.

“Я был бы рад. По сути, ALOFT - это перерабатывающая фирма. Крупные кредитные организации, такие как WestLand National, платят моей компании за обращение взыскания на имущество от начала до конца. Мы берем на себя все: от составления документов до вручения уведомлений и появления в суде по мере необходимости. Все за одну плату "все включено". Никому не нравится слышать о потере права выкупа. Все мы на каком-то уровне боремся за то, чтобы оплачивать наши счета и стараться содержать наши дома. Но иногда это не срабатывает, и требуется выкуп. Вот тут-то мы и вступаем”.

“Вы говорите: ‘Но иногда это не срабатывает’. Однако за последние несколько лет у вас все складывалось довольно хорошо, не так ли?”

“За последние четыре года в нашем бизнесе наблюдался огромный рост, и только сейчас он, наконец, начал выравниваться”.

“Вы упомянули "УэстЛенд Нэшнл" в качестве клиента. УэстЛенд был важным клиентом, верно?”

“Это было и все еще есть”.

“Примерно, сколько обращений взыскания на имущество WestLand вы обрабатываете за год?”

“Я бы не знал этого с самого начала. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что со всеми их местонахождениями на западе Соединенных Штатов мы получаем от них около десяти тысяч файлов в год ”.

“Поверите ли вы, что за последние четыре года вы рассматривали в среднем более шестнадцати тысяч дел в год, переданных Уэстлендом? Это есть в годовом отчете банка ”.

Я показал это всем, чтобы они увидели.

“Да, я бы поверил в это. Годовые отчеты не лгут”.

“Какова плата, которую ALOFT взимает за обращение взыскания?”

“За жилье мы берем две с половиной тысячи долларов, и это за все, даже если нам придется обращаться по этому вопросу в суд”.

“Итак, подсчитав, ваша компания получает сорок миллионов долларов в год только от WestLand, верно?”

“Если цифры, которые вы использовали, верны, это звучит правильно”.

“В таком случае, я полагаю, что счет WestLand в ALOFT был очень большим”.

“Да, но все наши клиенты важны”.

“Значит, вы, должно быть, довольно хорошо знали Митчелла Бондуранта, потерпевшего по этому делу, верно?”

“Конечно, я хорошо его знал, и я думаю, что мне ужасно стыдно за то, что с ним случилось. Он был хорошим человеком, старался делать хорошую работу ”.

“Я уверен, что мы все ценим ваше сочувствие. Но в момент его смерти вы были не очень счастливы с мистером Бондурантом, не так ли?”

“Я не уверен, что вы имеете в виду. Мы были деловыми партнерами. Время от времени у нас возникали мелкие разногласия, но это всегда происходит в ходе естественного ведения бизнеса ”.

“Ну, я не говорю о мелких спорах или естественном ходе бизнеса. Я спрашиваю вас о письме, которое мистер Бондурант отправил вам незадолго до своего убийства, в котором угрожал разоблачить мошеннические действия в вашей компании. Заказное письмо было подписано вашим личным секретарем. Вы читали это?”

“Я просмотрел это. Это указало мне, что один из моих ста восьмидесяти пяти сотрудников срезал путь. Это был незначительный спор, и в нем не было ничего угрожающего, как вы говорите. Я сказал человеку, у которого был этот конкретный файл, исправить это. Это все, мистер Холлер”.

Но это было не все, что я хотел сказать о письме. Я заставил Оппарицио зачитать это присяжным и в течение следующих получаса задавал все более конкретные и неудобные вопросы по поводу содержащихся в нем утверждений. Затем я перешел к федеральному целевому письму и заставил свидетеля прочитать и его. Но опять Оппарицио был невозмутим, отклонив федеральное письмо как выстрел в темноте.

“Я принял их с распростертыми объятиями”, - сказал он. “Но знаешь что? Никто не входил. Прошло столько времени, и ни слова от мистера Латтимора, агента Васкез или любого другого федерального агента. Потому что их письмо не окупилось. Я не убегал, я не потел, я не сквернословил и не прятался за спиной адвоката. Я сказал, что знаю, у вас есть работа, которую нужно делать, заходите и посмотрите на нас. Наши двери открыты, и нам абсолютно нечего скрывать ”.

Это был хороший и хорошо отрепетированный ответ, и Оппарицио явно выигрывал первые раунды. Но это было нормально, потому что я приберегал свои лучшие удары. Я хотел, чтобы он чувствовал себя уверенно и контролировал ситуацию. Благодаря Хербу Далю его постоянно кормили диетой без забот. Его заставили поверить, что у меня не было ничего, кроме нескольких отчаянных намеков на заговор, от которых он мог легко отмахнуться, как он делал прямо сейчас. Его уверенность росла. Но когда он стал слишком самоуверенным и самодовольным, я собирался подойти и пойти в нокаут. Этот бой не продлился бы и пятнадцати раундов. Это не могло.

“Итак, в то время, когда приходили эти письма, вы были вовлечены в секретные переговоры, не так ли?”

Оппарицио сделал паузу впервые с тех пор, как я начал задавать ему вопросы.

“В то время я был занят частными деловыми обсуждениями, как и почти всегда. Я бы не стал использовать слово "секретный" из-за коннотации. Секретность - это неправильно, когда на самом деле сохранение своего бизнеса в тайне является само собой разумеющимся ”.

“Хорошо, тогда это частное обсуждение на самом деле было переговорами о продаже вашей компании ALOFT публично торгуемой компании, верно?”

“Да, это так”.

“Компания под названием LeMure?”

“Да, верно”.

“Эта сделка стоила бы вам больших денег, не так ли?”

Фриман встал и попросил добавить комментарий. Мы подошли, и она заявила о своем возражении решительным шепотом.

“Какое это имеет отношение? К чему мы идем с этим? Теперь мы у него в руках на Уолл-стрит, и это не имеет никакого отношения к Лайзе Траммел и уликам против нее ”.

“Ваша честь”, - быстро сказал я, прежде чем он смог прервать меня. “Актуальность скоро станет очевидной. Мисс Фримен точно знает, к чему это ведет, и она просто не хочет туда заходить. Но суд предоставил мне свободу действий, чтобы выдвинуть защиту, предполагающую вину третьей стороны. Что ж, вот и все, судья. Вот где все сходится воедино, и поэтому я прошу суд о дальнейшем снисхождении ”.

Перри не пришлось долго думать, прежде чем ответить.

“Мистер Холлер, вы можете продолжать, но я хочу, чтобы вы как можно скорее посадили этот самолет”.

“Благодарю вас, судья”.

Мы вернулись на свои позиции, и я решил ускорить ход событий.

“Мистер Оппарицио, еще в январе, когда вы были в разгаре этих переговоров с LeMure, вы знали, что сможете заработать много денег, если эта сделка состоится, не так ли?”

“Я получил бы щедрую компенсацию за годы, потраченные на развитие компании”.

“Но если бы вы потеряли одного из своих крупнейших клиентов - с годовым доходом в сорок миллионов долларов - эта сделка оказалась бы под угрозой срыва, верно?”

“Ни от одного клиента не исходило угрозы уйти”.

“Я снова обращаю ваше внимание на письмо, которое мистер Бондурант отправил вам, сэр. Не могли бы вы сказать, что существует явная угроза со стороны мистера Бондуранта отобрать у вас бизнес Уэстленда? Я полагаю, у вас все еще есть копия письма, которое лежит перед вами, если вы хотите на него сослаться ”.

“Мне не нужно смотреть на письмо. Для меня не было никакой угрозы вообще. Митч прислал мне письмо, и я позаботился о проблеме ”.

“Нравится, как вы позаботились о Дональде Дрисколле?”

“Протестую”, - сказал Фримен. “Спорящий”.

“Я отзываю это. Мистер Оппарицио, вы получили это письмо прямо в разгар заключения вашей сделки с LeMure, верно?”

“Да, это было во время переговоров”.

“И в то время, когда вы получили это письмо от мистера Бондурана, вы знали, что он сам испытывал финансовые затруднения, верно?”

“Я ничего не знал о личном финансовом положении мистера Бондурана”.

“Разве вы не поручали сотруднику вашей компании провести проверку финансовой информации о мистере Бондуранте и других банкирах, с которыми вы имели дело?”

“Нет, это смешно. Кто бы это ни сказал, он лжец”.

Для меня пришло время проверить работу Херба Даля в качестве двойного агента.

“В то время, когда мистер Бондурант отправлял вам это письмо, знал ли он о ваших тайных сделках с Лемуром?”

Ответ Оппарицио должен был быть “Я не знаю”. Но я сказал Далю передать через его куратора, что юридическая команда Трэммела ничего не нашла по этой ключевой части стратегии защиты.

“Он ничего не знал об этом”, - сказал Оппарицио. “Я держал все наши банки-клиенты в неведении, пока продолжались переговоры”.

“Кто финансовый директор LeMure?”

Оппарицио, казалось, на мгновение пришел в замешательство от вопроса и кажущейся смены направления.

“Это, должно быть, Сид Дженкинс. Сидни Дженкинс.”

“И был ли он руководителем группы по приобретению, с которой вы имели дело по сделке с LeMure?”

Фримен возразил и спросил, к чему это клонит. Я сказал судье, что он скоро узнает, и он позволил мне продолжить, сказав Оппарицио ответить на вопрос.

“Да, я имел дело с Сидом Дженкинсом по поводу приобретения”.

Я открыл файл и удалил документ, одновременно прося у судьи разрешения подойти с ним к свидетелю. Как и ожидалось, Фримен возразил, и у нас состоялся оживленный спор по поводу приемлемости документа. Но так же, как Фримен выиграл битву за представление Дрисколлу отчета о внутреннем расследовании от ALOFT, судья Перри сравнял счет, позволив мне представить документ, подлежащий его последующему постановлению.

Разрешение предоставлено, я передал копию свидетелю.

“Мистер Оппарицио, вы можете сказать присяжным, что это за документ?”

“Я не могу сказать наверняка”.

“Разве это не распечатка из электронного ежедневника?”

“Если ты так говоришь”.

“И какое имя написано наверху вон того листа”.

“Митчелл Бондурант”.

“И какая дата на странице?”

“Тринадцатое декабря”.

“Можете ли вы прочитать запись о встрече на десять часов?”

Фримен попросил добавить слово, и мы снова предстали перед судьей.

“Ваша честь, здесь судят Лайзу Траммел. Не Луис Оппарицио или Митчелл Бондурант. Вот что происходит, когда кто-то пользуется доброй волей суда, когда ему предоставлена свобода действий. Я возражаю против такого направления допроса. Адвокат уводит нас далеко в сторону от вопроса, который должны решить присяжные ”.

“Судья”, - сказал я. “Опять это указывает на вину третьей стороны. Это страница из цифрового дневника, переданного защите в процессе обнаружения. Ответ на этот вопрос даст понять присяжным, что потерпевший по этому делу был вовлечен в тонкое вымогательство у свидетеля. И это является мотивом для убийства ”.

“Судья, это...”

“Этого достаточно, мисс Фримен. Я позволю это”.

Мы вернулись на свои места, и судья велел Оппарицио ответить на вопрос. Я повторил это ради присяжных.

“Что указано в календаре мистера Бондурана на десять часов тринадцатого декабря?”

“Здесь написано ‘Сидни Дженкинс, Лемур”.

“Так не могли бы вы сделать вывод из этой записи в журнале, что мистеру Бондуранту стало известно о сделке ALOFT-LeMure в декабре прошлого года?”

“Я и близко не мог понять, что было сказано на том собрании и имело ли оно вообще место”.

“Какая причина могла быть у человека, возглавляющего приобретение ALOFT, для встречи с одним из самых важных банковских клиентов ALOFT?”

“Вам следует спросить об этом мистера Дженкинса”.

“Возможно, я так и сделаю”.

В ходе допроса у Оппарицио появилось хмурое выражение лица. Растение Херб Даль сработало хорошо. Я пошел дальше.

“Когда завершилась сделка по продаже ALOFT компании LeMure?”

“Сделка была закрыта в конце февраля”.

“За сколько это было продано?”

“Я бы предпочел не говорить”.

“LeMure - публичная компания, сэр. Информация уже доступна. Не могли бы вы сэкономить нам время и...

“Девяносто шесть миллионов долларов”.

“Большая часть которого, как единственного владельца, досталась вам, верно?”

“Значительная часть этого, да”.

“И у вас также есть акции в ЛеМуре, верно?”

“Это верно”.

“И вы остаетесь президентом ALOFT, не так ли?”

“Да. Я все еще управляю компанией. Просто у меня теперь есть начальники ”.

Он попытался улыбнуться, но большинство рабочих в зале суда не увидели юмора в комментарии, учитывая миллионы, которые он получил от сделки.

“Значит, вы по-прежнему принимаете непосредственное участие в повседневной деятельности компании?”

“Да, сэр, это я”.

“Мистер Оппарицио, было ли ваше личное мнение о продаже "АЛОФТ" на шестьдесят один миллион долларов, как сообщает "Уолл Стритджорнэл”?"

“Они поняли это неправильно”.

“Как же так?”

“Моя сделка стоила этой суммы, но она пришла ко мне не сразу”.

“Вы получаете отсроченные платежи?”

“Что-то в этом роде, но я действительно не понимаю, какое это имеет отношение к тому, кто убил Митча Бондуранта, мистер Холлер. Почему я здесь? Я не имел никакого отношения к...

“Ваша честь?”

“Подождите минутку, мистер Оппарицио”, - сказал судья.

Затем он наклонился вперед над скамьей и сделал паузу, как будто что-то обдумывая.

“Сейчас мы собираемся сделать утренний перерыв, и адвокат присоединится ко мне в кабинете. Суд объявляет перерыв.”

Мы снова последовали за судьей обратно в кабинет. Еще раз я собирался быть тем, кого поставят на место. Но я был так зол на Перри, что перешел в наступление. Я остался стоять, пока он и Фримен занимали места.

“Ваша честь, при всем должном уважении, у меня был определенный импульс отправиться туда, и ранний утренний перерыв убивает его”.

“Мистер Холлер, возможно, у вас было много импульса, но это уводило вас далеко от этого дела. Я отступил назад, чтобы позволить вам представить защиту третьей стороны, но я начинаю чувствовать, что меня провели ”.

“Судья, я был в четырех вопросах от того, чтобы вернуть все это к этому делу, но вы просто остановили меня”.

“Вы остановили себя, адвокат. Я не могу сидеть там и позволять этому продолжаться. Мисс Фримен возражала, теперь даже свидетель возражает. И я выгляжу как дурак. Ты ловишь рыбу. Вы сказали мне и сказали тем присяжным, что вы не только докажете, что ваш клиент не совершал преступления, но и что вы докажете, кто это сделал. Но теперь мы пятеро свидетелей защиты, а вы все еще ловите рыбу ”.

“Ваша честь, я не могу поверить - послушайте, я здесь не ловлю рыбу. Я доказываю. Бондурант угрожал обойтись тому человеку в шестьдесят один миллион долларов. Это очевидно, и любой здравомыслящий человек видит это. И если это не мотив для убийства, тогда, я полагаю, я ...

“Мотив не является доказательством”, - сказал Фримен. “Это не улика, и у вас, очевидно, ее нет. Все дело защиты - это фарс. Что дальше, вы называете всех, на кого Бондуран обращал взыскание в качестве подозреваемых?”

Я указал на нее в кресле.

“Это было бы неплохой идеей. Но дело в том, что доводы защиты - это не фарс, и если мне позволят продолжить допрос свидетеля, я очень быстро доберусь до доказательств ”.

“Сядьте, мистер Холлер, и, пожалуйста, следите за своим тоном, когда вы обращаетесь ко мне”.

“Да, ваша честь. Я приношу извинения”.

Я сел и стал ждать, пока Перри обдумывал ситуацию. Наконец, он заговорил.

“Мисс Фримен, что-нибудь еще?”

“Я думаю, суду хорошо известно, как обвинение относится к тому, что мистеру Халлеру было позволено делать. Я предупреждал рано и часто, что он устроит отвлекающий маневр, который не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу. Мы уже давно прошли этот этап, и я должен согласиться с оценкой суда в том, что все это выставляет суд глупым и манипулируемым ”.

Она зашла слишком далеко. Я мог видеть, как кожа вокруг глаз Перри напряглась, когда она заявила, что он выглядел как дурак. Я думаю, что он был у нее в руках, но потом она его потеряла.

“Что ж, большое вам спасибо, мисс Фримен. Думаю, на данный момент я склонен вернуться и дать мистеру Халлеру последний шанс связать все это воедино. Вы понимаете, что я имею в виду под последним шансом, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь. Я подчинюсь”.

“Вам лучше, сэр, потому что терпение суда на исходе. Давайте теперь вернемся назад”.

За столом защиты я увидел, что Аронсон ждет одна, и понял, что она не последовала за мной в кабинет. Я устало сел.

“Где Лиза?”

“В коридоре с Далем. Что произошло?”

“У меня есть еще один шанс. Я должен ускорить процесс и приступить к убийству прямо сейчас ”.

“Ты можешь это сделать?”

“Посмотрим. Мне нужно сбегать на объекты, прежде чем мы начнем снова. Почему вы не зашли в кабинет?”

“Никто меня об этом не просил, и я не знал, должен ли я просто следовать за вами”.

“В следующий раз следуйте за мной”.

Дизайн здания суда хорош для разделения сторон. У присяжных заседателей есть свои собственные комнаты для собраний и совещаний, а также проходы и ворота для разделения противоборствующих сторон и сторонников. Но туалеты - отличные уравнители. Вы вступаете в одно из них, и вы никогда не знаете, с кем столкнетесь. Я толкнул внутреннюю дверь мужского туалета и чуть не налетел прямо на Оппарицио, который мыл руки у раковины. Он наклонился и посмотрел на меня в зеркало.

“Ну, советник, судья слегка шлепнул вас по рукам?”

“Это не твое дело. Я найду другой туалет ”.

Я развернулся, чтобы уйти, но Оппарицио остановил меня.

“Не беспокойтесь. Я ухожу”.

Он отряхнул мокрые руки и направился к двери, подойдя очень близко ко мне, а затем внезапно остановился.

“Ты отвратителен, Холлер”, - сказал он. “Ваш клиент - убийца, и у вас хватает наглости пытаться свалить вину на меня. Как ты смотришь на себя в зеркало?”

Он повернулся и указал на ряд писсуаров.

“Вот где твое место”, - сказал он. “В туалете”.

Сорок девять

Все свелось к следующему получасу - может быть, максимум к часу. Я сидел за столом защиты, собираясь с мыслями и ожидая. Все были на своих местах, за исключением судьи, который остался в кабинете, и Оппарицио, который самодовольно совещался со своими двумя адвокатами в первом ряду галереи, где для них были зарезервированы места. Мой клиент наклонился ко мне и прошептал так, что даже Аронсон не мог услышать.

“У вас есть еще, верно?”

“Прошу прощения?”

“У тебя есть еще, не так ли, Микки? С чем еще можно пойти за ним?”

Даже она знала, что того, что я уже выложил, было недостаточно. - прошептал я в ответ.

“Мы узнаем до обеда. Мы будем либо пить шампанское, либо плакать в наш суп ”.

Дверь в кабинет судьи открылась, и появился Перри. Он призвал присяжных и свидетеля вернуться на трибуну еще до того, как его самого усадили на скамью подсудимых. Несколько минут спустя я вернулся за кафедру, глядя на Оппарицио. Конфронтация в туалете, казалось, придала ему новой уверенности. Он принял расслабленную позу, которая объявила миру, что он свободен дома. Я решил, что ждать нет смысла. Пришло время начать раскачиваться.

“Итак, мистер Оппарицио, продолжая нашу предыдущую дискуссию, вы не были полностью правдивы в своих сегодняшних показаниях, не так ли?”

“Я был абсолютно честен, и меня возмущает этот вопрос”.

“Вы лгали с самого начала, не так ли, сэр? Назвал вымышленное имя, когда клерк приводил его к присяге ”.

“Мое имя было юридически изменено тридцать один год назад. Я не лгал, и это не имеет к этому никакого отношения ”.

“Какое имя указано в вашем свидетельстве о рождении?”

Оппарицио сделал паузу, и я думаю, что увидел первый намек или осознание того, к чему я клоню.

“Мое имя при рождении было Антонио Луиджи Аппарицио. Как сейчас, но пишется через А. Когда я рос, люди называли меня Лу или Луи, потому что по соседству было много Антони и Антониос. Я решил пойти с Луисом. Я юридически сменил свое имя на Энтони Луис Оппарицио. Я американизировал это. Вот и все”.

“Но почему вы также изменили написание своей фамилии?”

“В то время был профессиональный игрок в бейсбол по имени Луис Апарисио. Я подумал, что имена были слишком близки. Луис Аппарицио и Луис Апарисио. Я не хотел, чтобы имя было так близко к имени известного человека, поэтому я изменил написание. Вас это устраивает, мистер Холлер?”

Судья предостерег Оппарицио просто отвечать на вопросы и не задавать их.

“Вы знаете, когда Луис Апарисио ушел из профессионального бейсбола?” Я спросил.

Задав вопрос, я взглянул на судью. Если раньше его терпение было на пределе, то теперь оно, вероятно, было таким же тонким, как лист бумаги, на котором будет напечатано обвинение в неуважении к суду.

“Нет, я не знаю, когда он вышел на пенсию”.

“Вас не удивляет, что прошло восемь лет, прежде чем вы сменили свое имя?”

“Нет, меня это не удивляет”.

“Но вы ожидаете, что присяжные поверят, что вы сменили имя, чтобы избежать совпадения с бейсболистом, давно вышедшим из игры?”

Оппарицио пожал плечами.

“Это то, что произошло”.

“Не правда ли, что вы сменили свое имя с Apparizio на Opparizio, потому что вы были амбициозным молодым человеком и хотели, по крайней мере, внешне дистанцироваться от своей семьи?”

“Нет, неправда. Я действительно хотел иметь более звучащее по-американски имя, но я ни от кого не дистанцировался ”.

Я увидел, как глаза Оппарицио быстро метнулись в сторону его адвокатов.

“Первоначально вас назвали в честь вашего дяди, не так ли?” Я спросил.

“Нет, это неправда”, - быстро ответил Оппарицио. “Меня ни в чью честь не называли”.

“У вас был дядя по имени Антонио Луиджи Аппарицио, то же имя, что указано в вашем свидетельстве о рождении, и вы говорите, что это было просто совпадение?”

Осознав свою ошибку во лжи, Оппарицио попытался прийти в себя, но только усугубил ситуацию.

“Мои родители никогда не говорили мне, в честь кого меня назвали и даже был ли я назван в честь кого-то”.

“И такой яркий человек, как вы, не собрал это воедино?”

“Я никогда не думал об этом. Когда мне был двадцать один год, я приехал на Запад и больше не был близок со своей семьей ”.

“Вы имеете в виду географию?”

“В любом случае. Я начал новую жизнь. Я остался здесь ”.

“Ваш отец и ваш дядя были вовлечены в организованную преступность, не так ли?”

Фримен быстро возразил и попросил сделать врезку. Когда мы добрались туда, она сделала все, кроме того, что закатила глаза, пытаясь выразить свое разочарование.

“Ваша честь, с меня хватит. Адвокат может не стыдиться порочить репутацию своих собственных свидетелей, но этому должен быть положен конец. Это судебный процесс, судья, а не глубоководная рыбалка.”

“Ваша честь, вы сказали мне действовать быстро, и это то, что я делаю. У меня есть доказательства, которые ясно показывают, что это не поездка на рыбалку ”.

“Ну, в чем дело, мистер Холлер?”

Я протянул судье документ в толстом переплете, который я перенес на боковую панель. На его страницах торчало несколько постов разного цвета.

“Это ‘Доклад Генерального прокурора США Конгрессу об организованной преступности’. Оно датировано тысяча девятьсот восемьдесят шестым годом, и генеральным прокурором в то время был Эдвин Миз. Если вы перейдете к желтой рекламе и откроете страницу, выделенный абзац - это мое предложение в качестве доказательства ”.

Судья зачитал отрывок, а затем повернул книгу так, чтобы Фримен мог его прочитать. Прежде чем она закончила, он вынес решение по возражению.

“Задавайте ваши вопросы, мистер Холлер, но я даю вам около десяти минут, чтобы расставить точки над "i". Если вы не сделаете этого к тому времени, я собираюсь закрыть вас ”.

“Благодарю вас, судья”.

Я вернулся к кафедре и снова задал вопрос, но по-другому.

“Мистер Оппарицио, знали ли вы, что ваш отец и ваш дядя были членами организованной преступной группировки, известной как семья Гамбино?”

Оппарицио видел, как я предлагал судье книгу в переплете. Он знал, что у меня было что-то в поддержку моего вопроса. Вместо того, чтобы полностью все отрицать, он ограничился расплывчатым ответом.

“Как я уже сказал, я оставил свою семью, когда ушел в школу. После этого я ничего о них не знал. И мне раньше ничего не говорили”.

Пришло время проявить неумолимость, прижать Оппарицио к краю обрыва.

“Разве ваш дядя не был известен как Энтони ‘Обезьяна’ Аппарицио из-за его репутации жестокого человека?”

“Я бы не знал”.

“Разве ваш дядя не был в вашей жизни отцом, в то время как ваш собственный отец провел большую часть ваших подростковых лет в тюрьме за вымогательство?”

“Мой дядя заботился о нас финансово, но он не был отцом”.

“Когда вы переехали на запад в возрасте двадцати одного года, это было для того, чтобы дистанцироваться от своей семьи или расширить деловые возможности вашей семьи на западном побережье?”

“Вот это ложь! Я приехал сюда учиться на юриста. У меня ничего не было, и я ничего не принес с собой. Включая семейные связи”.

“Вам знаком термин ‘спящий’ в том виде, в каком он применяется в расследованиях организованной преступности?”

“Я не понимаю, о чем вы говорите”.

“Удивило бы вас, если бы вы узнали, что ФБР, начиная с 1980-х годов, считало, что мафия пытается проникнуть в законные сферы бизнеса, отправляя свое следующее поколение членов в школы и другие населенные пункты, чтобы они могли пустить корни и начать бизнес, и что этих людей называли спящими?”

“Я законный бизнесмен. Никто никуда меня не посылал, и я закончил юридическую школу, работая на сервере процессов ”.

Я кивнул, как будто ожидал ответа.

“Говоря о серверах процессов, вы владеете несколькими компаниями, не так ли, сэр?”

“Я не понимаю”.

“Позвольте мне перефразировать. Когда вы продали ALOFT фонду LeMure, вы сохранили за собой право собственности на множество компаний, которые заключали контракты с ALOFT, верно?”

Оппарицио не торопился, обдумывая ответ. Он бросил еще один украдкой взгляд в сторону своих адвокатов. Это был избавь меня от этого взгляда. Он знал, куда я направлялся, и он знал, что мне нельзя было позволить туда добраться. Но он был на свидетельском месте, и выход был только один.

“У меня есть собственность и часть собственности во множестве различных предприятий. Все они законны, все они честны и легитимны ”.

Это был хороший ответ, но он не собирался быть достаточно хорошим.

“Что это за компании? Какие услуги они предоставляют?”

“Вы упомянули процессное служение, это одно из них. У меня есть компания по направлению и трудоустройству помощника юриста. Есть компания по подбору персонала для офисов и организация по поставке офисной мебели. Там есть...”

“У вас есть курьерская служба?”

Свидетель сделал паузу, прежде чем ответить. Он пытался продумать два вопроса наперед, а я не придерживался ритма, который он мог бы уловить.

“Я инвестор. Я не единственный владелец.”

“Давайте поговорим о курьерской службе. Прежде всего, как это называется?”

“Курьерские службы ”Крылатых орехов"".

“И это компания, базирующаяся в Лос-Анджелесе?”

“Базирующийся здесь, но с офисами в семи городах. Он действует по всему этому штату и Неваде ”.

“Сколько именно орехов-крылышек у вас есть?”

“Я - частичный участник. Я полагаю, что мне принадлежит сорок процентов этого ”.

“А кто некоторые из других участников?”

“Ну, их несколько. Некоторые из них не люди, они другие компании ”.

“Как AA-Best Consultants из Бруклина, Нью-Йорк, которая указана в корпоративных документах в Сакраменто как совладелец Wing Nuts?”

Оппарицио снова медлил с ответом. На этот раз он, казалось, погрузился в мрачные размышления, пока судья не подсказал ему.

“Да, я полагаю, что это один из инвесторов”.

“Так вот, документы корпорации, находящиеся в распоряжении штата Нью-Йорк, показывают, что мажоритарным владельцем AA-Best является некто Доминик Капелли. Вы знакомы с ним?”

“Нет, я не такой”.

“Вы говорите, что не знакомы с одним из ваших партнеров по орешкам, сэр?”

“АА- Лучший инвестор. Я вложил деньги. Я не знаю всех вовлеченных лиц.”

Фримен встал. Это было как раз вовремя. Я ждал, что она возразит, по крайней мере, по четырем вопросам. Я крутил свои колесики в ожидании.

“Ваша честь, есть ли во всем этом какой-то смысл?” - спросила она.

“Я сам начал задаваться этим вопросом”, - сказал Перри. “Вы хотите просветить нас, мистер Холлер?”

“Еще три вопроса, ваша честь, и я думаю, что их актуальность будет кристально ясна всем”, - сказал я. “Я прошу снисхождения суда еще только на три вопроса”.

Я смотрел на Оппарицио все время, пока говорил это. Я отправлял сообщение. Выдерни вилку из розетки сейчас, или твои секреты станут известны всему миру. Лемур будет знать. Ваши акционеры будут знать. Офис прокурора США будет знать. Все будут знать.

“Очень хорошо, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Я посмотрел вниз на свои записи. Теперь настало время. Если я правильно понял Оппарицио, сейчас самое время. Я снова посмотрел на него.

“Мистер Оппарицио, вас бы удивило, узнав, что Доминик Капелли, партнер, которого вы утверждаете, что не знаете, числится в списке нью-йоркских ...”

“Ваша честь?”

Это был Оппарицио. Он прервал меня.

“По совету адвоката и в соответствии с моими правами и привилегиями по Пятой поправке, предоставленными Конституцией Соединенных Штатов и штата Калифорния, я почтительно отказываюсь отвечать на этот или последующие вопросы”.

Вот.

Я стоял совершенно неподвижно, но это было только снаружи. Энергия хлынула через меня подобно крику. Я едва осознавал гул шепота, который прошел по залу суда. Затем из-за моей спины раздался голос, твердо обращенный к суду.

“Ваша честь, могу я обратиться к суду, пожалуйста?”

Я обернулся и увидел, что это был один из адвокатов Оппарицио, Мартин Циммер.

Затем я услышал, как Фримен высоким и напряженным голосом заявила о возражении и попросила сделать врезку.

Но я знал, что на этот раз боковая панель этого не сделает. То же самое сделал и Перри.

“Мистер Циммер, вы можете сесть. Сейчас у нас перерыв на обед, и я ожидаю, что все стороны вернутся в суд в час дня. Присяжным дано указание не обсуждать дело друг с другом и не делать никаких выводов из показаний и просьбы этого свидетеля ”.

После этого суд громко прервался, представители средств массовой информации переговаривались между собой. Когда последний присяжный выходил за дверь, я отошел от кафедры и наклонился к столу защиты, чтобы прошептать на ухо Аронсону.

“Возможно, на этот раз вы захотите вернуться в Чемберс”.

Она собиралась спросить, что я имел в виду, когда Перри сделал это официально.

“Я хочу, чтобы адвокат присоединился ко мне в кабинете. Немедленно. Мистер Оппарицио, я хочу, чтобы вы оставались на месте. Вы можете проконсультироваться со своим адвокатом, но не покидайте зал суда ”.

С этими словами судья встал и направился обратно.

Я последовал за ним.

Пятьдесят

К этому времени я уже близко знакомился с гобеленами, мебелью и всем остальным в кабинете судьи. Но я ожидал, что это будет мой последний визит и, вероятно, самый трудный. Когда мы вошли, судья снял свою мантию и небрежно бросил ее на вешалку для шляп в углу вместо того, чтобы аккуратно повесить ее на вешалку, как он делал для предыдущих закрытых заседаний. Затем он опустился на свое место и громко выдохнул. Он откинулся далеко назад и посмотрел в потолок. У него было раздраженное выражение лица, как будто его беспокойство по поводу того, что будет решаться здесь, было больше связано с его собственной репутацией юриста, чем с правосудием для жертвы убийства.

“Мистер Холлер”, - сказал он так, как будто снимал с себя огромную ношу.

“Да, ваша честь?”

Судья потер лицо.

“Пожалуйста, скажите мне, что в ваши планы с самого начала не входило заставить мистера Оппарицио принять Пятое решение перед присяжными”.

“Судья, ” сказал я, - я понятия не имел, что он собирался выступить пятым. После того, как мы подали ходатайство об отмене слушания, я подумал, что он ни за что этого не сделает. Я давил на него, конечно, но я хотел получить ответы на свои вопросы ”.

Фримен покачала головой.

“Вы хотите что-то добавить, мисс Фримен?”

“Ваша честь, я думаю, что адвокат защиты с самого начала этого процесса относился к суду и системе правосудия с неуважением. Он даже не ответил на ваш вопрос только что. Он не сказал, что это не было его планом, ваша честь. Он просто сказал, что понятия не имел. Это две разные вещи, и они подчеркивают тот факт, что адвокат защиты коварен и пытался саботировать это судебное разбирательство с самого начала. Теперь ему это удалось. Все это время Оппарицио был Пятым свидетелем - подставным лицом, которого он мог подставить перед присяжными, а затем сбить с ног, когда брал Пятый. Таков был план, и если это не подрыв состязательной системы, то я не знаю, что это такое ”.

Я взглянул на Аронсона. Она выглядела подавленной и, возможно, даже поколебленной заявлением Фримена.

“Судья, ” спокойно сказал я, “ я могу сказать мисс Фримен только одну вещь. Докажи это. Если она так уверена, что это был какой-то генеральный план, то она может попытаться это доказать. Правда в том, и мой молодой коллега-идеалист может поддержать меня в этом, что мы даже не знали о связях Оппарицио с организованной преступностью до недавнего времени. Мой следователь буквально наткнулся на них, отслеживая все активы Оппарицио, перечисленные в его документах SEC. У полиции и обвинения была возможность сделать это, но они либо предпочли проигнорировать ее, либо не достигли цели. Я думаю, что расстройство адвоката в значительной степени проистекает из этого, а не из той тактики, которую я использую в суде ”.

Судья, который все еще откинулся назад и смотрел в потолок, сделал махающий жест рукой. Я не знал, что это значит.

“Судья?”

Перри развернул стул и наклонился вперед, обращаясь ко всем нам троим.

“Итак, что нам с этим делать?”

Сначала он посмотрел на меня. Я взглянул на Аронсон, чтобы посмотреть, может ли она что-нибудь предложить, но она выглядела застывшей на месте. Я повернулся обратно к судье.

“Я не думаю, что можно что-то сделать. Свидетель призвал Пятого. Он закончил давать показания. Мы не можем продолжать с ним выборочно использовать Пятого, когда или где он захочет. Он призвал, с ним покончено. Следующий свидетель. У меня есть еще один, и тогда я тоже закончу. Я буду готов выступить с заключительным словом завтра утром ”.

Фримен больше не мог сидеть. Она встала и начала коротко расхаживать возле окна.

“Это так несправедливо и в значительной степени является частью плана мистера Халлера. Он дает показания, которые ему нужны, напрямую, затем подталкивает Оппарицио к пятому, и тогда государство не получает ни креста, ни возмещения вообще. Это хотя бы отдаленно справедливо, ваша честь?”

Перри не ответил. Ему не нужно было. Все в комнате знали, что ситуация была несправедливой по отношению к государству. У Фримена теперь не было возможности допросить Оппарицио.

“Я собираюсь опровергнуть все его показания”, - заявил Перри. “Я скажу присяжным, чтобы они не рассматривали это”.

Фримен скрестила руки на груди и разочарованно покачала головой.

“Это чертовски большой звонок, чтобы не звонить”, - сказала она. “Это катастрофа для обвинения, судья. Это совершенно несправедливо ”.

Я ничего не сказал, потому что Фримен был прав. Судья мог бы сказать присяжным не рассматривать ничего из того, что сказал Оппарицио, но было слишком поздно. Послание было доставлено и крутилось у всех в головах. Именно так, как я и предполагал.

“К сожалению, я не вижу альтернативы”, - сказал Перри. “Сейчас мы пообедаем, и я продолжу думать над этим вопросом. Я предлагаю вам троим сделать то же самое. Если вы придумаете что-то еще до первого, я, безусловно, рассмотрю это ”.

Никто ничего не сказал. Было трудно поверить, что до этого дошло. Конец дела не за горами. И все идет так, как и планировалось.

“Это означает, что вы все можете сейчас уйти”, - добавил Перри. “Я скажу помощнику шерифа, что мистер Оппарицио освобожден от должности свидетеля. Вероятно, у него в коридоре собралась целая толпа ЖУРНАЛИСТОВ, которые только и ждут, чтобы сожрать его. И он, вероятно, винит в этом вас, мистер Холлер. Возможно, вам стоит держаться от него подальше, пока он находится в здании суда.”

“Да, ваша честь”.

Перри поднял трубку, чтобы позвонить помощнику шерифа, когда мы направились к двери. Я последовал за Фрименом на улицу и по коридору в зал суда. Я ожидал этого, когда она повернулась ко мне с чистым и пронзительным гневом в глазах.

“Теперь я знаю, Халлер”.

“Теперь ты знаешь что?”

“Почему вы с Мэгги никогда больше не будете вместе”.

Это заставило меня замедлить шаг, и Аронсон врезался прямо в меня сзади. Фримен развернулся и продолжил идти.

“Это был удар ниже пояса, Микки”, - сказал Аронсон.

Я наблюдал, как Фримен прошел через дверь в зал суда.

“Нет”, - сказал я. “Этого не было”.

Пятьдесят один

Моим последним свидетелем был мой верный следователь. Деннис “Циско” Войцеховский занял свидетельское место после обеда, после того как судья сказал присяжным, что все показания Луиса Оппарицио были вычеркнуты из протокола. Циско пришлось дважды произнести свою фамилию по буквам для клерка, но это было ожидаемо. На нем действительно была та же рубашка, что и накануне, но без пиджака и без галстука. Флуоресцентное освещение в зале суда сделало отчетливо видимыми черные чернильные цепочки, обвивавшие его бицепсы, сквозь растянутые рукава бледно-голубой рубашки.

“Я буду называть вас просто Деннис, если вы не против”, - сказал я. “Судебному репортеру будет легче”.

Вежливый смех прокатился по залу суда.

“Меня это устраивает”, - сказал свидетель.

“Хорошо, теперь ты работаешь на меня, ведешь расследования для защиты, это верно, Деннис?”

“Да, это то, что я делаю”.

“И вы активно работали на защиту в расследовании убийства Митчелла Бондуранта, верно?”

“Верно. Можно сказать, что я объединил свое расследование с полицейским расследованием, проверяя, не упустили ли они чего-нибудь или, возможно, что-то напутали ”.

“Работали ли вы на основе материалов расследования, которые были переданы защите обвинением?”

“Да, я это сделал”.

“В тот материал был включен список номерных знаков, верно?”

“Да, в гараже УэстЛенд Нэшнл была установлена камера над въездом. Детективы Керлен и Лонгстрет изучили запись с камеры и записали номера каждой машины, которая въезжала в гараж между семью, когда гараж открылся, и девятью, когда было установлено, что мистер Бондурант уже мертв. Затем они прогнали номерные знаки через компьютер правоохранительных органов, чтобы узнать, имел ли кто-либо из владельцев судимости или нуждается в дальнейшем расследовании по другим причинам ”.

“И проводились ли какие-либо дальнейшие расследования на основе этого списка?”

“Согласно их протоколам расследования, нет”.

“Итак, Деннис, ты упомянул, что подключился к их расследованию. Вы взяли этот список и сами проверили эти номерные знаки?”

“Я сделал. Все семьдесят восемь из них. Насколько мог, не имея доступа к компьютерам правоохранительных органов ”.

“И что-нибудь заслуживало дальнейшего внимания, или вы пришли к тому же выводу, что детективы Керлен и Лонгстрет?”

“Да, на мой взгляд, одна машина заслуживала большего внимания, и поэтому я занялся ею”.

Я попросил разрешения передать свидетелю копию семидесяти восьми номерных знаков. Судья разрешил это. Циско вытащил очки для чтения из кармана рубашки и надел их.

“Какой номерной знак вы хотели бы дополнительно проверить?”

“В-Н-У-Т-З-девять”.

“Почему вы заинтересовались этим?”

“Потому что в то время, когда я просматривал этот список, мы уже продвинулись далеко вперед в наших других направлениях расследования. Я знал, что Луис Оппарицио был совладельцем компании под названием "Ореховые крылышки". Я подумал, что, возможно, есть связь с автомобилем, на котором был этот номер ”.

“Итак, что вы выяснили?”

“Что машина была зарегистрирована на Wing Nuts, курьерскую службу, которая частично принадлежит Луису Оппарицио”.

“И, опять же, почему это было достойно внимания?”

“Ну, как я уже сказал, у меня было преимущество во времени. Керлен и Лонгстрет составили этот список в день убийства. Они не знали всех ключевых факторов или вовлеченных лиц. Я просматривал это несколько недель спустя. И в этот момент я узнал, что жертва, мистер Бондурант, отправил мистеру Оппарицио подстрекательское письмо и...

Фримен возразил против его описания письма, и судья вычеркнул слово "зажигательный" из протокола. Затем я сказал Циско продолжать.

“С нашей точки зрения, это письмо привлекло Оппарицио как личность, представляющую интерес, и поэтому я провел большую подготовительную работу по нему. Я связал его с помощью Винг-орешков с партнером по имени Доминик Капелли. Капелли известен правоохранительным органам Нью-Йорка как член организованной преступной семьи, которой управляет человек по имени Джоуи Джордано. Капелли имеет различные связи с другими сомнительными ...

Фримен снова возразил, и судья поддержал его. Я изо всех сил изобразил разочарование, действуя так, как будто и судья, и прокурор скрывали правду от присяжных.

“Хорошо, давайте вернемся к списку и к тому, что он означает. Что, по его показаниям, произошло в гараже с участием машины, принадлежащей Wing Nuts?”

“Это показало, что машина въехала в гараж в восемь ноль пять”.

“И во сколько он ушел?”

“Камера на выходе показала, что он выехал в восемь пятьдесят”.

“Итак, этот автомобиль въехал в гараж перед убийством и уехал после убийства. Имею ли я на это право?”

“Это верно”.

“И автомобиль принадлежал компании, которой владел человек, имеющий прямые связи с организованной преступностью. Это тоже верно?”

“Да, это так”.

“Хорошо, вы определили, была ли законная деловая причина для нахождения автомобиля, принадлежащего Wing Nuts, в том гараже?”

“Конечно, бизнес - это курьерская служба. ALOFT регулярно использует его для доставки документов в WestLand National. Но что мне показалось любопытным, так это то, почему машина въехала в восемь ноль пять, а затем уехала еще до того, как банк открылся в девять.”

Я долго смотрел на Циско. Мое чутье подсказывало, что я получил все, что мне было нужно. Там все еще была курица на косточке, но иногда вам просто нужно отодвинуть тарелку. Иногда лучший выход - оставить присяжных с вопросом.

“У меня больше ничего нет”, - сказал я.

Мой непосредственный допрос был очень точным по объему и включал только показания о номерных знаках. Это оставило Фримену мало возможностей для работы с Кроссом. Однако она набрала одно очко, когда добилась от Cisco напоминания присяжным о том, что WestLand National занимает всего три этажа десятиэтажного здания. Курьер из Wing Nuts мог отправиться куда-нибудь еще, кроме банка, что объясняет его раннее прибытие в гараж.

Я был уверен, что если бы существовала запись о доставке курьером в офис, расположенный в здании, отличном от банка, то она предъявила бы ее - или люди Оппарицио волшебным образом изготовили бы ее для нее - к тому времени, когда она смогла бы привести свидетелей-опровергателей.

Через полчаса Фримен бросил полотенце и сел. Это было, когда судья спросил, есть ли у меня другой свидетель для вызова.

“Нет, ваша честь”, - сказал я. “Защита отдыхает”.

Судья распустил присяжных на весь день и велел им быть в зале заседаний к девяти утра следующего дня. Как только они ушли, Перри подготовил почву для окончания судебного процесса, спросив адвокатов, будут ли у них свидетели-опровержители. Я сказал "нет". Фримен сказала, что хочет оставить за собой право вызвать свидетелей опровержения утром.

“Хорошо, тогда мы отложим утреннее заседание для опровержения, если будет какое-либо опровержение”, - сказал Перри. “Заключительные аргументы начнутся первым делом после обеденного перерыва, и каждая сторона будет ограничена одним часом. Если повезет и больше не будет сюрпризов, наши присяжные приступят к совещаниям завтра в это время ”.

После этого Перри покинул скамью подсудимых, и я остался за столом защиты с Аронсоном и Траммелом. Лиза потянулась и положила свою руку поверх моей.

“Это было блестяще”, - сказала она. “Все утро было великолепным. Я думаю, что присяжные наконец-то тоже это поняли. Я наблюдал за ними. Я думаю, они знают правду”.

Я оглянулся на Траммела, а затем на Аронсона, на их лицах были два разных выражения.

“Спасибо тебе, Лиза. Я думаю, пройдет совсем немного времени, прежде чем мы это узнаем ”.

Пятьдесят два

Утром Андреа Фримен удивила меня тем, что не удивила меня. Она предстала перед судьей и сказала, что у нее нет свидетелей опровержения. Затем она прекратила дело штата.

Это заставило меня задуматься. Я пришел в суд полностью подготовленным к тому, чтобы встретиться с ней по крайней мере в одном финальном поединке. Показания, объясняющие автомобиль Wing Nuts в банковском гараже, или, возможно, начальник Дрисколла, приставший к нему, даже эксперт прокуратуры по взысканию имущества, противоречащие утверждениям Аронсона. Но ничего. Она сложила палатку.

Она истекала кровью. Украл я у нее ее Болеро крещендо или нет, она собиралась отстаивать свою точку зрения по единственному неоспоримому аспекту всего процесса : крови.

Судья Перри объявил перерыв в заседании на утро, чтобы адвокаты могли поработать над своими заключительными аргументами, а он мог удалиться в кабинет, чтобы поработать над обвинением присяжных - последним набором инструкций, которые присяжные возьмут с собой в прения.

Я позвонил Рохасу и попросил его забрать меня на Делано. Я не хотел возвращаться в офис. Слишком много отвлекающих факторов. Я сказал Рохасу просто сесть за руль, а сам разложил свои файлы и заметки на заднем сиденье "Линкольна". Это было то место, где я лучше всего обдумал, проделал свою лучшую подготовительную работу.

Ровно в час суд возобновил заседание. Как и все остальное в системе уголовного правосудия, заключительные аргументы были направлены в сторону государства. Обвинение выступило первым и последним. Защита выбрала середину.

Мне показалось, что Фримен придерживался стандартного формата обвинения. Постройте дом с фактами на первом замахе, а затем потяните за их эмоциональные нити на втором.

Блок за блоком она изложила улики против Лайзы Траммел, по-видимому, не упустив ничего из того, что было представлено с начала судебного процесса. Беседа была сухой, но содержательной. Она скрывала средства и мотив, и она принесла все это домой с кровью. Молоток, туфли, неоспоримые результаты анализа ДНК.

“Я говорила вам в начале этого процесса, что кровь все расскажет”, - сказала она. “И вот мы здесь. Вы можете не принимать во внимание все остальное, но только улики с кровью гарантируют голосование за виновность по предъявленному обвинению. Я уверен, что вы последуете своей совести и поступите именно так”.

Она села, а затем настала моя очередь. Я встал в проеме перед скамьей присяжных и обратился непосредственно к двенадцати. Но я был не один в колодце. Как ранее утверждал судья, я вывел Мэнни, чтобы он встал рядом со мной. Бывший компаньон доктора Шамирам Арсланян стоял прямо, с молотком, прикрепленным к его темени, его голова откинулась назад под необычным углом, который был бы необходим, если бы смертельный удар нанесла Лиза Траммел.

“Дамы и господа присяжные, ” начал я, “ у меня хорошие новости. Мы все должны уйти отсюда и вернуться к нашей обычной жизни к концу дня. Я ценю ваше терпение и вашу внимательность во время этого судебного разбирательства. Я ценю ваше внимание к доказательствам. Я не собираюсь отнимать у вас здесь много времени, потому что хочу как можно скорее доставить вас домой. Сегодняшний день должен быть легким. Это краткий рассказ. Это дело сводится к тому, что я называю пятиминутным приговором. Дело, в котором разумные сомнения настолько распространены, что единогласный вердикт, несомненно, будет вынесен при первом же голосовании ”.

Далее я остановился на доказательствах, представленных защитой, а также на противоречиях и недостатках в деле государства. Я задавал вопросы, на которые не было ответов. Почему портфель был открыт? Почему молоток так долго не был найден? Почему гараж Лизы Трэммел был найден незапертым и почему кто-то, кто явно собирался преуспеть в защите своего права выкупа, набросился на Бондуранта?

В конце концов, это привело меня к центральному элементу моего завершения - манекену.

“Демонстрация доктора Арсланяна сама по себе опровергает доводы государства. Не рассматривая ни одной другой части аргументации защиты, Мэнни здесь высказывает вам обоснованные сомнения. По повреждениям на коленях жертвы мы знаем, что он стоял, когда был нанесен смертельный удар. И если он стоял, то это единственное положение, в котором он мог находиться, чтобы Лиза Трэммел могла быть убийцей. Откиньте голову назад, лицом к потолку. Возможно ли это, вы должны спросить себя. Это вероятно? Что заставило бы Митчелла Бондуранта поднять глаза? На что он смотрел снизу вверх?”

Я остановился там, засунув руку в карман, приняв непринужденную и уверенную позу. Я проверил их глаза. Все двенадцать из них были прикованы к манекену. Затем я взялся за рукоятку молотка и медленно толкал ее вверх, пока пластиковая поверхность не опустилась до нормального уровня, а рукоятка не выступила под углом в девяносто градусов, слишком высоко, чтобы Лайза Траммел могла за нее ухватиться.

“Ответ, леди и джентльмены, заключается в том, что он не смотрел вверх, потому что Лиза Траммел этого не делала. Лиза Траммел ехала домой со своим кофе, в то время как кто-то другой осуществлял план по устранению угрозы, которой стал Митчелл Бондурант.”

Еще одна пауза, чтобы дать этому осмыслиться.

“Митчелл Бондурант ткнул спящего тигра своим письмом Луису Оппарицио. Намеренно или нет, в письме содержалась угроза двум вещам, которые придают тигру его силу и свирепость. Деньги и власть. Это угрожало сделке, которая была больше, чем Луис Оппарицио и Митчелл Бондурант. Это угрожало коммерции, и поэтому с этим нужно было разобраться.

“И это было. Лиза Трэммел была выбрана в качестве козла отпущения. Она была известна исполнителям этого преступления, они отслеживали ее передвижения, и она пришла с тем, что казалось правдоподобным мотивом. Она была идеальным козлом отпущения. Никто бы ей не поверил, если бы она сказала: ‘Я этого не делала’. Никто бы не придал этому значения. План был приведен в действие и осуществлен нагло и эффективно. Митчелла Бондуранта оставили мертвым на бетонном полу гаража, его украденный портфель валялся на полу прямо рядом с ним. И тут появилась полиция и сразу же отправилась в путь ”.

Я в смятении покачал головой, как будто на мне лежало отвращение всего общества.

“Полиция была в шорах. Как те шоры, которые надевают на лошадей, чтобы они не сбились с пути. Полиция напала на след, который привел к Лайзе Траммел, и они не хотели смотреть ни на что другое. Лиза Траммел, Лиза Траммел, Лиза Траммел… Ну, а как насчет ALOFT и десятков миллионов долларов, которыми угрожал Митчелл Бондурант? Нет, не интересуюсь. Лиза Траммел, Лиза Траммел, Лиза Траммел. Поезд стоял на путях, и они поехали на нем домой ”.

Я сделал паузу и прошелся перед присяжными. Впервые я оглядел зал суда. Зал был заполнен до отказа, даже несколько человек стояли сзади. Я увидел Мэгги Макферсон, стоящую там сзади, а рядом с ней была моя дочь. Я замер на полушаге, но затем быстро пришел в себя. У меня на сердце стало легче, когда я обратился к присяжным и довел свое дело до конца.

“Но вы видите то, чего они не видели или отказывались видеть. Вы видите, что они встали на ложный путь. Вы видите, что ими умело манипулировали. Ты видишь истину”.

Я указал на манекен.

“Вещественные доказательства не работают. Косвенные улики не работают. Дело не выдерживает критики при свете дня. Единственное, к чему приводит это дело, - это обоснованные сомнения. Здравый смысл подсказывает вам это. Ваши инстинкты говорят вам об этом. Я призываю вас освободить Лайзу Траммел. Отпустите ее. Это правильный поступок ”.

Я поблагодарил вас и вернулся на свое место, проходя мимо, похлопал Мэнни по плечу. Как мы и планировали ранее, Лиза Траммел схватила и сжала мою руку, как только я сел. Она одними губами произнесла слова Спасибо, что все присяжные смогли это увидеть.

Я посмотрел на свои часы под столом защиты и увидел, что у меня ушло всего двадцать пять минут. Я начал готовиться ко второй части дела штата, когда Фримен попросил судью, чтобы я убрал манекен из зала суда. Судья сказал мне сделать это, и я снова встал.

Я отнес манекен к выходу, где меня встретил Циско, который был в зале.

“Я понял, босс”, - прошептал он. “Я выведу его на улицу”.

“Спасибо”.

“Ты хорошо поработал”.

“Спасибо”.

Фримен подошла к колодцу, чтобы произнести вторую часть своего заключения. Она, не теряя времени, атаковала доводы защиты.

“Мне не нужны никакие реквизиты, чтобы пытаться ввести вас в заблуждение. Мне не нужны никакие заговоры или неназванные или неизвестные убийцы. У меня есть факты и улики, которые вне всякого разумного сомнения доказывают, что Лиза Трэммел убила Митчелла Бондуранта ”.

И это пошло оттуда. Фримен использовала все отведенное ей время, чтобы вдалбливать аргументы защиты, одновременно подкрепляя доказательства, представленные государством. Это было довольно обычное закрытие Джо Фрайди. Просто факты, или предполагаемые факты, озвученные как постоянный барабанный бой. Неплохо, но и не так уж хорошо. Я видел, как внимание некоторых присяжных блуждало по тем частям этого дела, которые можно было трактовать двояко. Во-первых, они не купились на это, или, во-вторых, они уже купились на это, и им не нужно было слушать это снова.

Фримен неуклонно наращивала обороты до своего грандиозного финиша, стандартного суммирования власти и могущества государства для вынесения приговора и установления справедливости.

“Факты этого дела неизменны. Факты не лгут. Доказательства ясно показывают, что обвиняемый ждал Митчелла Бондуранта за колонной в гараже. Доказательства ясно показывают, что, когда он вышел из своей машины, обвиняемый напал. Это была его кровь на ее молотке и его кровь на ее туфле. Это факты, дамы и господа. Это неоспоримые факты. Это строительные блоки доказательств. Улика, которая вне всяких разумных сомнений доказывает, что Лиза Траммел убила Митчелла Бондуранта. Что она подошла к нему сзади и жестоко ударила его своим молотком. Что она даже била его снова и снова после того, как он упал замертво. Мы не знаем точно, в каком положении был он или она. Она единственная, кто это знает. Но мы знаем, что это сделала она. Улики по этому делу указывают на одного человека ”.

И, конечно, Фримену пришлось указать пальцем на моего клиента.

“Она. Лиза Траммел. Она сделала это, и теперь, благодаря уловкам своего адвоката, она просит вас отпустить ее. Не делай этого. Передайте Митчеллу Бондуранту правосудие. Признайте его убийцу виновным в этом преступлении. Благодарю вас”.

Фримен заняла свое место. Я поставил ей по итогам четверку, но я уже присвоил себе пятерку -эгоист, каковым я и являюсь. Тем не менее, обычно все, что требовалось, - это буква "С", чтобы обвинение восторжествовало. У государства всегда сложена колода карт, и часто самая лучшая работа адвоката защиты просто недостаточно хороша, чтобы преодолеть власть и могущество.

Судья Перри перешел непосредственно к обвинению присяжных, зачитывая им свои последние инструкции. Это были не только правила ведения прений, но и инструкции, специфичные для данного дела. Он уделил большое внимание Луису Оппарицио и еще раз предупредил, что его показания не должны рассматриваться в ходе прений.

Обвинение длилось почти столько же, сколько и мое заключительное слово, но, наконец, сразу после трех судья отправил двенадцать присяжных обратно в зал заседаний, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей. Когда я наблюдал, как они проходят через дверь, я был, по крайней мере, расслаблен, если не уверен. Я представил лучшее дело, какое только мог. Я, конечно, нарушил некоторые правила и раздвинул некоторые границы. Я даже подвергал себя риску. Под угрозой, основанной на законе, но также и кое-что более опасное. Я рисковал собой, веря в возможность невиновности моего клиента.

Я посмотрел на Лайзу, когда дверь в комнату для совещаний закрылась. Я не увидел страха в ее глазах и снова купился. Она уже была уверена в вердикте. На ее лице не было ни тени сомнения.

“Что вы думаете?” Аронсон прошептал мне.

“Я думаю, у нас шансы пятьдесят на пятьдесят, и это лучше, чем мы обычно получаем, особенно в случае убийства. Посмотрим”.

Судья закрыл заседание, убедившись, что у секретаря есть контактные телефоны всех сторон, и настоятельно посоветовав нам оставаться где-нибудь не более чем в пятнадцати минутах езды на случай вынесения вердикта. Мой офис находился в пределах досягаемости, поэтому мы решили вернуться туда. Чувствуя оптимизм и великодушие, я даже сказал Лизе, что она может пригласить Херба Даля с собой. Я чувствовал, что в конечном итоге моим долгом будет сообщить ей о предательстве ее ангела-хранителя, но этот разговор будет отложен на другой день.

Когда сторона защиты вышла в коридор, вокруг нас начали собираться ЖУРНАЛИСТЫ, требуя заявления от Лизы или, по крайней мере, от меня. За толпой я увидел Мэгги, прислонившуюся к стене, моя дочь сидела на скамейке рядом с ней, набирая сообщение на своем телефоне. Я сказал Аронсону разобраться с репортерами, а сам начал ускользать.

“Я?” Сказал Аронсон.

“Ты знаешь, что сказать. Просто не давай Лизе говорить. Не раньше, чем мы вынесем вердикт.”

Я отмахнулся от пары следовавших за мной репортеров и подошел к Мэгги и Хейли. Я сделал быстрый финт в одну сторону, а затем пошел в другую, целуя свою дочь в щеку, прежде чем она успела увернуться.

“Дааааддд!”

Я выпрямился и посмотрел на Мэгги. На ее лице была легкая улыбка.

“Ты забрал ее из школы ради меня?”

“Я думал, она должна быть здесь”.

Это была серьезная уступка.

“Спасибо”, - сказал я. “Итак, что вы думали?”

“Я думаю, вы могли бы продавать лед в Антарктиде”, - сказала она.

Я улыбнулся.

“Но это не значит, что вы выиграете”, - добавила она.

Я нахмурился.

“Большое спасибо”.

“Ну, чего ты хочешь от меня? Я прокурор. Мне не нравится видеть, как виновные выходят на свободу ”.

“Ну, в данном случае это не будет проблемой”.

“Я полагаю, вы должны верить в то, во что вы должны верить”.

Я снова начал улыбаться. Я проверил свою дочь и увидел, что она вернулась к переписке, не обращая внимания на наш разговор, как обычно.

“Фримен разговаривал с вами вчера?”

“Ты имеешь в виду, что ты сделал ход Пятого свидетеля? ДА. Ты ведешь нечестную игру, Холлер ”.

“Это нечестная игра. Она рассказала вам, что сказала мне после?”

“Нет, что она сказала?”

“Неважно. Она была неправа”.

Она нахмурила брови. Она была заинтригована.

“Я расскажу тебе позже”, - сказал я. “Мы все собираемся пройти в мой кабинет, чтобы подождать. Вы двое хотите пойти?”

“Нет, я думаю, мне нужно отвезти Хейли домой. У нее домашнее задание ”.

У меня в кармане зажужжал телефон. Я вытащил его и взглянул. На экране было написано

Верховный суд Лос-Анджелеса

Я принял вызов. Это был секретарь судьи Перри. Я выслушал, а затем повесил трубку. Я огляделся, чтобы убедиться, что Лиза Трэммел все еще поблизости.

“Что это?” Спросила Мэгги.

Я оглянулся на нее.

“У нас уже есть вердикт. Пятиминутный вердикт”.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ.Лицемерие невинности

Пятьдесят три

Они приходили толпами, стекаясь со всей Южной Калифорнии, все привлеченные песней сирен Facebook. Лиза Трэммел объявила о вечеринке на следующее утро после оглашения приговора, и теперь, в субботу днем, в кэш-барах было человек десять. Они размахивали звездно-полосатыми флагами и были одеты в красное, белое и синее. Борьба с лишением права выкупа вместе с едва не ставшим мучеником лидером движения стала теперь более американской, чем когда-либо прежде. У каждой двери в дом и через равные промежутки времени на переднем и заднем дворах стояли десятигаллоновые ведра для пожертвований, чтобы покрыть расходы Траммела и поддержать борьбу. Булавки для ФЛАГА за доллар, дешевые хлопковые футболки за десять. И позирование с Лизой для фотографии требовало минимального пожертвования в двадцать долларов.

Но никто не жаловался. Обожженная в печи ложных обвинений, Лиза Траммел вышла невредимой и, казалось, собиралась совершить прыжок от активистки к иконе. И она не была этим недовольна. Ходили слухи, что Джулия Робертс вела переговоры о том, чтобы сыграть эту роль в фильме.

Я и моя команда расположились на заднем дворе за столом для пикника с зонтиком. Мы пришли пораньше и заняли место. Циско и Лорна пили консервированное пиво, а мы с Аронсоном пили воду из бутылок. За столом чувствовалось легкое напряжение, и я уловил достаточно намеков, чтобы понять, что это как-то связано с тем, как поздно Циско задержался в Four Green Fields с Аронсоном в понедельник вечером, после того как я ушел с Мэгги Макфирс.

“Боже, посмотри на всех этих людей”, - сказала Лорна. “Разве они не знают, что оправдательный приговор не означает, что она невиновна?”

“Это нарушение этикета, Лорна”, - сказал я. “Ты никогда не должен был так говорить, особенно когда речь идет о твоем собственном клиенте”.

“Я знаю”.

Она нахмурилась и покачала головой.

“Ты неверующая, Лорна?”

“Ну, не говори мне, что ты такой”.

Я был рад, что на мне были солнечные очки. Я не хотел раскрывать себя в этом вопросе. Я пожал плечами, как будто не знал или это не имело значения.

Но это произошло. Вы должны жить с самим собой. Осознание того, что существовала большая вероятность того, что Лиза Трэммел действительно заслужила вынесенный ей приговор, сделало ситуацию намного лучше, когда я посмотрел в зеркало.

“Что ж, я скажу вам одну вещь”, - сказала Лорна. “Наш телефон не переставал звонить с момента оглашения приговора. Мы снова в большом бизнесе ”.

Циско одобрительно кивнул. Это было правдой. Казалось, что каждый обвиняемый преступник в городе хотел нанять меня сейчас. Это было бы здорово, если бы я хотел, чтобы все продолжалось так, как шло.

“Вы проверяли цену закрытия LeMure вчера на NASDAQ?” - Спросил Циско.

Я бросил на него взгляд.

“Ты сейчас идешь по улице?”

“Просто хотел посмотреть, обращает ли кто-нибудь внимание, и, похоже, что обращает. Лемур потерял тридцать процентов своей стоимости за два дня. Не помогло и то, что Wall Street Journal опубликовала статью, связывающую Оппарицио с Джоуи Джордано, и задалась вопросом, сколько из тех шестидесяти одного миллиона, которые он получил, ушло в карман мафии.”

“Возможно, все это”, - сказала Лорна.

“Итак, Микки”, - сказал Аронсон. “Откуда ты знаешь?”

“Знаешь что?”

“Что Оппарицио взял бы никель”.

Я снова пожал плечами.

“Я этого не делал. Я просто подумал, что, как только станет очевидно, что его связи всплывут на открытом судебном заседании, он сделает то, что должен был сделать, чтобы остановить это. У него был один выбор. Пятый.”

Аронсон не выглядела так, как будто мой ответ успокоил ее. Я отвернулся и посмотрел через переполненный двор. Сын моей клиентки сидел за соседним столиком с ее сестрой. Они оба выглядели скучающими, как будто были вынуждены находиться там. Большая группа детей собралась возле террасного сада с травами. Женщина в центре круга раздавала конфеты из пакета. На ней был красно-бело-синий цилиндр, как у дяди Сэма.

“Как долго нам нужно оставаться, босс?” - Спросил Циско.

“У тебя нет времени”, - сказал я. “Я просто подумал, что нам следует появиться”.

“Я хочу остаться”, - сказала Лорна, вероятно, просто назло ему. “Может быть, появятся какие-нибудь люди из Голливуда”.

Через несколько минут из задней двери вышла главная достопримечательность дня, сопровождаемая репортером и оператором. Они выбрали место с толпой на заднем плане, и Лиза Траммел встала для краткого интервью. Я не утруждал себя попытками слушать. Я достаточно слышал и видел одно и то же интервью за последние два дня.

После того, как Лиза закончила интервью, она оторвалась от ПРЕССЫ, пожала кому-то руки и позировала для нескольких фотографий. В конце концов, она направилась к нашему столику, остановившись по пути, чтобы взъерошить волосы своего сына.

“Вот они. Победители! Как дела у моей команды сегодня?”

Мне удалось улыбнуться.

“У нас все хорошо, Лиза. И ты тоже выглядишь прекрасно. Где Херб?”

Она огляделась, как будто ища Даля в толпе.

“Я не знаю. Он должен был быть здесь ”.

“Очень плохо”, - сказал Циско. “Нам будет его не хватать”.

Лиза, казалось, не уловила сарказма.

“Ты знаешь, мне нужно поговорить с тобой позже, Микки”, - сказала она. “Мне нужен ваш совет, в каком шоу участвовать. Доброе утро, Америка или сегодня? Они оба хотят видеть меня на следующей неделе, но я должен выбрать одного, потому что ни один из них не займет несколько секунд ”.

Я махнул рукой, как будто ответ не имел значения.

“Я не знаю. Херб, вероятно, сможет помочь вам с этим. Он из средств массовой информации ”.

Лиза оглянулась на группу детей и начала улыбаться.

“О, у меня есть как раз то, что нужно для этих детей. Прошу прощения у всех”.

Она поспешила прочь и завернула за угол дома.

“Ей, конечно, это нравится, не так ли?” Циско сказал.

“Я бы тоже испугалась”, - сказала Лорна.

Я посмотрел на Аронсона.

“Почему так тихо?”

Она пожала плечами.

“Я не знаю. Я не уверен, что мне больше нравится защита по уголовным делам. Я думаю, если вы возьмете на себя кого-нибудь из тех людей, которые звонили, я буду придерживаться взыскания. Если вы не возражаете.”

Я кивнул.

“Думаю, я знаю, что ты чувствуешь. Вы можете заняться обращением взыскания, если хотите. Какое-то время этого будет предостаточно, особенно с такими парнями, как Оппарицио, которые все еще в бизнесе. Но то чувство, которое у вас есть, действительно уходит. Поверьте мне, Буллокс, это так ”.

Она не отреагировала ни на возвращение своего прозвища, ни на что-либо еще, что я сказал. Я повернулся, чтобы посмотреть через двор. Лиза вернулась и выкатила баллон с гелием из гаража. Она сказала детям собраться вокруг и начала наполнять воздушные шары. Телевизионный оператор приблизился, чтобы сделать снимок. Это было бы идеально для шестичасовых новостей.

“Итак, она делает это для детей или для камеры?” - Спросил Циско.

“Вам действительно нужно спрашивать?” Ответила Лорна.

Лиза сняла с бака голубой воздушный шарик и умело привязала его бечевкой. Она передала его девочке лет шести, которая схватилась за бечевку и позволила воздушному шару взлететь на шесть футов над ее головой. Девочка улыбнулась и подняла лицо, чтобы посмотреть на свою новую игрушку. И в этот момент я понял, на что смотрел Митчелл Бондурант, когда Лиза ударила его молотком.

“Она сделала это”, - прошептал я себе под нос.

Я почувствовал жжение от миллиона синапсов, пробежавших по моей шее и плечам.

“Что ты сказал?” Аронсон спросил меня.

Я посмотрел на нее, но не ответил, а затем снова перевел взгляд на своего клиента. Она наполнила еще один баллон газом, завязала узел и передала его мальчику. То же самое произошло снова. Мальчик держал веревочку и поднял свое радостное лицо, чтобы посмотреть на красный воздушный шарик. Инстинктивная, естественная реакция. Посмотреть на воздушный шар.

“О, Боже мой”, - сказал Аронсон.

Она тоже все собрала воедино.

“Вот как она это сделала”.

Теперь Циско и Лорна повернулись.

“Свидетельница сказала, что она несла по тротуару большую сумку для покупок”, - сказал Аронсон. “Достаточно большой, чтобы держать молоток, да, но также достаточно большой, чтобы держать воздушные шары”.

Я взял это оттуда.

“Она пробирается в гараж и развешивает воздушные шарики над парковочным местом Бондурана. Может быть, в конце каждой строки есть записка, чтобы он обязательно их увидел ”.

“Да”, - сказал Циско. “Например, вот твоя плата за воздушный шар”.

“Она прячется за колонной и ждет”, - сказал я.

“И когда Бондурант поднимет взгляд на шарики, - закончил Циско, - бах, прямо по затылку”.

Я кивнул.

“И два хлопка, которые кто-то принял за выстрелы, но которые были отклонены как ответный огонь, не были ни тем, ни другим”, - сказал я. “Она надула шарики на выходе”.

За столом воцарилась зловещая тишина. Пока не заговорила Лорна.

“Подождите минутку. Вы хотите сказать, что она спланировала это таким образом? Как будто она знала, что если ударит его по макушке, это повергнет присяжных в шок? ”

Я покачал головой.

“Нет, это была просто удача. Она просто хотела остановить его. Она использовала шарики, чтобы убедиться, что он сделал паузу, и она могла подойти к нему сзади. Остальное было просто слепой удачей ... Чем-то, что адвокат защиты знал, как использовать ”.

Я не мог смотреть на своих коллег. Я уставился на Лайзу, наполняющую воздушные шарики.

“Итак... мы помогли ей выйти сухой из воды”.

Это было заявление Лорны. Это не вопрос.

“Двойная опасность”, - сказал Аронсон. “Ее больше никогда нельзя будет судить”.

Как по команде, Лиза посмотрела на нас, пока завязывала конец белого воздушного шарика. Она передала это другому ребенку.

И она улыбнулась мне.

“Циско, сколько они берут за пиво?”

“Пять баксов за банку. Это обман”.

“Микки, не надо”, - сказала Лорна. “Оно того не стоит. Ты был таким хорошим ”.

Я оторвал взгляд от своего клиента и посмотрел на Лорну.

“Хорошо? Ты хочешь сказать, что я один из хороших парней?”

Я встал, оставил их там и направился к бару на заднем дворе, где занял свое место в очереди. Я ожидал, что Лорна последует за мной, но рядом со мной оказался Аронсон. Она говорила очень тихим голосом.

“Послушай, что ты делаешь? Ты сказал мне не заводить совесть. Ты хочешь сказать, что ты это сделал?”

“Я не знаю”, - прошептал я. “Все, что я знаю, это то, что она играла со мной, как с гребаной скрипкой, и знаешь что? Она знает, что я знаю. Она только что одарила меня этой улыбкой. Я увидел это в ее глазах. Она гордится этим. Она вытащила танк во двор, чтобы я увидел это и знал...”

Я покачал головой.

“Она держала меня на проводе с первого дня. Все было частью ее плана. Все до единого...”

Я остановился, когда кое-что понял.

“Что?” Спросил Аронсон.

Я сделал паузу, продолжая составлять это воедино.

“Что, Микки?”

“Ее муж даже не был ее мужем”.

“Что вы имеете в виду?”

“Парень, который звонил мне, парень, который появился. Где он сейчас, чтобы получить большую зарплату? Его здесь нет, потому что это был не он. Он был просто частью пьесы ”.

“Тогда где муж?”

Это был вопрос. Но у меня не было ответа. У меня больше не было ответов.

“Я ухожу”.

Я вышел из очереди и направился к задней двери.

“Микки, куда ты идешь?”

Я не ответил. Я быстро прошел через дом и вышел через парадную дверь. Я приехал достаточно рано, чтобы занять место на обочине всего через два дома. Я был почти у "Линкольна", когда услышал, как сзади меня окликают по имени.

Это была Лиза. Она шла ко мне по улице.

“Микки! Ты уходишь?”

“Да, я ухожу”.

“Почему? Вечеринка только начинается ”.

Она подошла ко мне вплотную и остановилась.

“Я ухожу, потому что я знаю, Лиза. Я знаю”.

“Как ты думаешь, что ты знаешь?”

“Что ты использовал меня, как ты используешь всех. Даже Херб Дал.”

“Да ладно, ты же адвокат защиты. Вы получите от этого больше пользы, чем когда-либо прежде ”.

Вот так просто она все признала.

“Что, если бы я не хотел заниматься бизнесом? Что, если бы я просто хотел поверить, что что-то было правдой?”

Она сделала паузу. Она этого не поняла.

“Приди в себя, Микки. Проснись.”

Я кивнул. Это был хороший совет.

“Кто он был, Лиза?” Я спросил.

“Кто был кто?”

“Парень, которого вы послали ко мне, который сказал, что он ваш муж”.

Теперь легкая гордая улыбка тронула ее нижнюю губу.

“Прощай, Микки. Спасибо вам за все ”.

Она повернулась и пошла обратно к своему дому. И я сел в свой Линкольн и уехал.

Пятьдесят четыре

Я был на заднем сиденье "Линкольна", проезжавшего по туннелю на Третьей улице, когда мой телефон начал жужжать. На экране было написано, что это Мэгги. Я сказал Рохасу выключить музыку - это был “Judgment Day” с последнего альбома Эрика Клэптона - и ответил на звонок.

“Ты это сделал?” - спросила она первым делом.

Я выглянул в окно, когда мы вырвались из туннеля на яркий солнечный свет. Это соответствовало тому, что я чувствовал. Прошло три недели с момента вынесения приговора, и чем дальше я отходил от него, тем лучше я себя чувствовал. Теперь я был на пути к чему-то другому.

“Я сделал”.

“Вау! Поздравляю.”

“Я по-прежнему самый длинный стрелок, которого вы когда-либо видели. Поле заполнено, а у меня нет денег ”.

“Не имеет значения. У тебя имя в этом городе, и в тебе есть определенная честность, которую люди видят и на которую откликаются. Я знаю, что сделал. К тому же ты посторонний. Аутсайдеры всегда побеждают. Так что не обманывай себя, деньги придут”.

Я не был уверен, что слова "честность" и "я" уместны в одном предложении. Но я бы выслушал остальное, и, кроме того, это было самое счастливое, что я слышал Мэгги Макфирс за долгое, долгое время.

“Что ж, посмотрим”, - сказал я. “Но пока у меня есть ваш голос, меня не волнует, получу ли я другой”.

“Это мило, Холлер. Что дальше?”

“Хороший вопрос. Я должен пойти открыть счет в банке и собрать...”

Мой телефон начал пищать. Мне поступил еще один звонок. Я проверил экран и увидел, что он заблокирован.

“Мэгс, подожди секунду, дай мне просто проверить этот звонок”.

“Продолжайте”.

Я переключился.

“Это Майкл Халлер”.

“Ты сделал это”.

Я узнал сердитый голос. Лиза Траммел.

“Сделал что?”

“Полиция здесь! Они перекапывают сад в поисках его. Ты послал их!”

Я предположил, что “он”, о котором она говорила, был ее пропавшим мужем, который так и не добрался до Мексики. В ее голосе был знакомый пронзительный тон, который он приобретал, когда она была на грани срыва.

“Лиза, я...”

“Ты нужен мне здесь! Мне нужен адвокат. Они собираются арестовать меня!”

Это означает, что она знала, что полиция найдет в саду.

“Лиза, я больше не твой адвокат. Я могу порекомендовать...”

“Неееет! Ты не можешь бросить меня! Не сейчас!”

“Лиза, ты только что обвинила меня в том, что я послал копов. Теперь вы хотите, чтобы я представлял вас?”

“Ты нужен мне, Микки. Пожалуйста.”

Она начала плакать, это долгое, отдающееся эхом рыдание, которое я слышал слишком много раз прежде.

“Позови кого-нибудь другого, Лиза. Я закончил. Если повезет, я мог бы даже привлечь вас к ответственности.”

“О чем ты говоришь?

“Я только что подал заявление. Я баллотируюсь на пост окружного прокурора ”.

“Я не понимаю”.

“Я меняю свою жизнь. Я устал быть рядом с такими людьми, как вы ”.

Сначала ответа не последовало, но я мог слышать ее дыхание. Когда она наконец заговорила, в ее голосе звучали ровные, бесстрастные нотки.

“Я должен был сказать Хербу, чтобы они покалечили тебя. Это то, чего ты заслуживаешь ”.

Теперь я замолчал. Я знал, о чем она говорила. Братья Мак. Даль солгал мне и сказал, что Оппарицио приказал избить его. Но это не вписывалось в остальную часть истории. Это произошло. Это была Лиза, которая хотела, чтобы это было сделано. Она была готова подвергнуть нападкам своего собственного адвоката, если это отвлечет подозрения и поможет ее делу. Если бы это помогло мне поверить в другие возможности.

Мне удалось обрести голос и сказать ей свои последние слова.

“Прощай, Лиза. И удачи”.

Я взял себя в руки и снова переключился на свою бывшую жену.

“Извините… это был клиент. Бывший клиент.”

“Все в порядке?”

Я прислонился к окну. Рохас как раз сворачивал на Альварадо и направлялся к 101-му шоссе.

“Я в порядке. Итак, ты хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером и поговорить о кампании?”

“Знаешь, пока я был в режиме ожидания, я подумал, почему бы тебе не зайти ко мне? Мы можем поесть с Хейли, а затем поговорить, пока она делает домашнее задание ”.

Это было редкое приглашение к ней домой.

“Значит, парень должен баллотироваться в окружной прокурор, чтобы его пригласили к вам домой?”

“Не испытывай свою удачу, Холлер”.

“Я не буду. Во сколько?”

“Шесть”.

“Тогда увидимся”.

Я отключился и некоторое время смотрел в окно.

“Мистер Холлер?” Спросил Рохас. “Ты баллотируешься в окружной прокурор?”

“Да. У тебя с этим проблемы, Рохас?”

“Нет, босс. Но вам все еще нужен водитель?”

“Конечно, Рохас, твоя работа в безопасности”.

Я позвонил в офис, и Лорна ответила.

“Где все?”

“Они здесь. Дженнифер использует ваш офис для собеседования с новым клиентом. Обращение взыскания. И Деннис что-то делает на компьютере. Где ты был?”

“В центре города. Но я возвращаюсь. Убедитесь, что никто не уходит. Я хочу провести собрание персонала ”.

“Хорошо, я скажу им”.

“Хорошо. Увидимся примерно через тридцать.”

Я закрыл телефон. Мы поднимались по пандусу на 101-ю. Все шесть полос движения были забиты металлом, двигавшимся в устойчивом, но медленном темпе. У меня бы не получилось по-другому. Это был мой город, и именно так он должен был работать. По команде Рохаса черный "Линкольн" срезал полосу движения и объехал поток машин, унося меня навстречу новой судьбе.

Благодарности

Автор хотел бы поблагодарить нескольких человек за их помощь при написании этого романа. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Террилл Ли Ланкфорд, Джейн Дэвис и Хизер Риццо. Особая благодарность также Сюзанне Броэм, Трейси Роу, Дэниелу Дейли, Роджеру Миллсу, Джею Стейну, Рику Джексону, Тиму Марсии, Майку Рошу, Грегу Стауту, Джону Хоутону, Деннису Войцеховски, Чарльзу Хаунчеллу и, наконец, но не в последнюю очередь, Линде Коннелли.

Это роман. Любые ошибки в фактах, географии или юридическом каноне и процедуре являются исключительно ошибкой автора.

Об авторе

Майкл Коннелли - бывший журналист и автор бестселлеров №1 New York Times The Reversal, The Scarecrow, The Brass Verdict и The Lincoln Lawyer, серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также романов-бестселлеров Chasing the Dime, Void Moon, Blood Work и The Poet. Crime Beat, сборник его публицистики, также был бестселлером New York Times. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

***

Майкл Коннелли

Боги вины

Посвящается Чарли Хаунчеллу

Часть 1

ДНИ СЛАВЫ

ВТОРНИК, 13 НОЯБРЯ

1

Я подошел к свидетельскому месту с теплой и приветливой улыбкой. Это, конечно, противоречило моему истинному намерению, которое состояло в том, чтобы уничтожить женщину, которая сидела там, не сводя с меня глаз. Клэр Уэлтон только что опознала моего клиента как человека, который под дулом пистолета заставил ее выйти из своего Mercedes E60 в канун Рождества в прошлом году. Она сказала, что он был тем, кто затем толкнул ее на землю, прежде чем скрыться на машине, с ее сумочкой и всеми пакетами с покупками, которые она загрузила на заднее сиденье в торговом центре. Как она только что сказала прокурору, который ее допрашивал, он также сбежал, воспользовавшись ее чувством безопасности и уверенности в себе, хотя за эти более личные кражи ему не было предъявлено обвинений.

“Доброе утро, миссис Уэлтон”.

“Доброе утро”.

Она произнесла эти слова так, словно они были синонимами пожалуйста, не делай мне больно. Но все в зале суда знали, что моей работой было причинить ей боль сегодня и тем самым навредить делу штата против моего клиента, Леонарда Уоттса. Уэлтон было за шестьдесят, и она была зрелой женщиной. Она не выглядела хрупкой, но я должен был надеяться, что это так.

Уэлтон была домохозяйкой из Беверли-Хиллз и одной из трех жертв, которых избили и ограбили во время предрождественской криминальной серии, в результате чего против Уоттса было выдвинуто девять обвинений. Полиция назвала его “Бандитом с бамперными машинами”, вором с сильными руками, который преследовал женщин-жертв из торговых центров, врезался в их машины на знаках "Стоп" в жилых кварталах, а затем забрал их транспортные средства и вещи под дулом пистолета, когда они выходили из своих машин, чтобы проверить повреждения. Затем он заложил или перепродал все товары, оставив себе наличные деньги, и оставил машины в закусочных в Долине.

Но все это было заявлено и зависело от того, что кто-то опознал Леонарда Уоттса как преступника перед присяжными. Именно это сделало Клэр Уэлтон такой особенной и ключевым свидетелем процесса. Она была единственной из трех жертв, кто указал присяжным на Уоттса и недвусмысленно заявил, что он был единственным, что он это сделал. Она была седьмым свидетелем, представленным обвинением за два дня, но, насколько я был обеспокоен, она была единственным свидетелем. Она была номером один в списке. И если бы я сбил ее с ног под правильным углом, все остальные кегли упали бы вместе с ней.

Мне нужно было нанести удар здесь, или присяжные, которые наблюдали, отправили бы Леонарда Уоттса за решетку на очень долгий срок.

Я взял с собой на свидетельское место один-единственный лист бумаги. Я идентифицировал это как оригинальный отчет о преступлении, составленный патрульным офицером, который первым ответил на звонок в службу 911, сделанный Клэр Уэлтон с позаимствованного мобильного телефона после того, как произошел угон автомобиля. Это уже было частью государственных экспонатов. Попросив и получив одобрение судьи, я кладу документ на выступ перед трибуной для свидетелей. Уэлтон отодвинулся от меня, когда я сделал это. Я был уверен, что большинство присяжных тоже это видели.

Я начал задавать свой первый вопрос, когда возвращался к кафедре между столами обвинения и защиты.

“Миссис Уэлтон, у вас есть оригинальный отчет о преступлении, сделанный в день прискорбного инцидента, в котором вы стали жертвой. Вы помните разговор с офицером, который прибыл, чтобы помочь вам?”

“Да, конечно, я понимаю”.

“Ты рассказала ему, что произошло, верно?”

“Да. Я все еще был потрясен—”

“Но вы рассказали ему, что произошло, чтобы он мог опубликовать отчет о человеке, который ограбил вас и забрал вашу машину, это верно?”

“Да”.

“Это был офицер Корбин, верно?”

“Я думаю. Я не помню его имени, но оно указано в отчете ”.

“Но вы помните, как рассказывали офицеру о том, что произошло, верно?”

“Да”.

“И он записал краткое изложение того, что ты сказал, верно?”

“Да, он сделал”.

“И он даже попросил тебя прочитать краткое содержание и инициализировать его, не так ли?”

“Да, но я очень нервничал”.

“Это ваши инициалы внизу краткого абзаца в отчете?”

“Да”.

“Миссис Уэлтон, не могли бы вы сейчас зачитать вслух присяжным то, что офицер Корбин записал после разговора с вами?”

Уэлтон колебалась, изучая краткое содержание, прежде чем прочитать его.

Кристина Медина, обвинитель, воспользовалась моментом, чтобы встать и возразить.

“Ваша честь, независимо от того, подписала свидетельница резюме офицера или нет, адвокат все еще пытается оспорить ее показания с использованием текста, который ей не принадлежит. Люди возражают”.

Судья Майкл Сибекер прищурил глаза и повернулся ко мне.

“Судья, подписав рапорт офицера, свидетель принял заявление. Это записанное воспоминание о настоящем, и присяжные должны его услышать ”.

Сибекер отклонил возражение и поручил миссис Уэлтон зачитать заявление из отчета, подписанное инициалами. Она, наконец, подчинилась.

“‘Жертва заявила, что остановилась на перекрестке Кэмден и Элевадо и вскоре после этого была сбита сзади подъехавшей машиной. Когда она открыла дверь, чтобы выйти и проверить, нет ли повреждений, ее встретил чернокожий мужчина тридцати-тридцати пяти лет— ’Я не знаю, что это значит”.

“Годы в возрасте”, - сказал я. “Продолжайте читать, пожалуйста”.

“Он схватил ее за волосы и протащил остаток пути из машины на землю посреди улицы. Он направил ей в лицо черный короткоствольный револьвер и сказал, что застрелит ее, если она пошевелится или издаст хоть какой-нибудь звук. Затем подозреваемая запрыгнула в свою машину и уехала в северном направлении, сопровождаемая автомобилем, который врезался в ее транспортное средство сзади. Жертва не могла предложить никаких...”

Я ждал, но она не закончила.

“Ваша честь, можете ли вы поручить свидетелю прочитать все показания, написанные в день инцидента?”

“Миссис Уэлтон, ” нараспев произнес судья Сибекер. “Пожалуйста, продолжайте читать заявление полностью”.

“Но, судья, это не все, что я сказал”.

“Миссис Уэлтон”, - решительно сказал судья. “Прочтите все заявление, как вас просил адвокат защиты”.

Уэлтон смягчился и прочитал последнее предложение резюме.

“На данный момент жертва не может дать дальнейшего описания подозреваемого”.

“Спасибо вам, миссис Уэлтон”, - сказал я. “Итак, хотя в описании подозреваемого было не так уж много, вы с самого начала смогли подробно описать оружие, которое он использовал, не так ли?”

“Я не знаю, насколько подробно. Он направил его мне в лицо, чтобы я хорошенько рассмотрел его и смог описать то, что увидел. Офицер помог мне, описав разницу между револьвером и другим видом оружия. Я думаю, это называется ”автоматически"."

“И вы смогли описать, что это был за пистолет, его цвет и даже длину ствола”.

“Разве не все пистолеты черные?”

“Как насчет того, если я задам вопросы прямо сейчас, миссис Уэлтон?”

“Ну, офицер задавал много вопросов о пистолете”.

“Но вы не смогли описать человека, который направил на вас пистолет, и все же два часа спустя вы выделяете его лицо из кучи фотографий. Имею ли я на это право, миссис Уэлтон?”

“Ты должен кое-что понять. Я увидел человека, который ограбил меня и наставил пистолет. Быть способным описать его и узнать его - это две разные вещи. Когда я увидел ту фотографию, я понял, что это был он, так же точно, как я знаю, что это он сидит за тем столом ”.

Я повернулся к судье.

“Ваша честь, я хотел бы расценить это как отсутствие реакции”.

Медина встал.

“Судья, адвокат делает широкие заявления в своих так называемых вопросах. Он сделал заявление, а свидетель просто ответил. Предложение нанести удар не имеет под собой никаких оснований ”.

“Ходатайство о забастовке отклоняется”, - быстро сказал судья. “Задавайте ваш следующий вопрос, мистер Холлер, и я действительно имею в виду вопрос”.

Я сделал и я пытался. В течение следующих двадцати минут я молотил по Клэр Уэлтон и ее идентификации моего клиента. Я спросил, скольких чернокожих людей она знала в своей жизни домохозяйки из Беверли-Хиллз, и открыл дверь в вопросах межрасовой идентификации. Все безрезультатно. Я ни в коем случае не мог поколебать ее решимость или веру в то, что Леонард Уоттс был человеком, который ее ограбил. По пути она, казалось, восстановила одну из вещей, которые, по ее словам, она потеряла во время ограбления. Ее уверенность в себе. Чем больше я воздействовал на нее, тем больше она, казалось, выдерживала словесные нападки и обрушивала их прямо на меня. К концу она была скалой. Ее идентификация моего клиента все еще оставалась в силе. И я запустил мяч в канаву.

Я сказал судье, что у меня больше нет вопросов, и вернулся к столу защиты. Медина сказала судье, что у нее было короткое перенаправление, и я знал, что она задаст Уэлтону серию вопросов, которые только укрепят ее в идентификации Уоттса. Когда я скользнула на свое место рядом с Уоттсом, его глаза изучали мое лицо в поисках любого признака надежды.

“Что ж”, - прошептала я ему. “Вот и все. С нами покончено ”.

Он отстранился от меня, как будто его оттолкнуло мое дыхание или слова, или и то, и другое.

“Мы?” - сказал он.

Он сказал это достаточно громко, чтобы прервать Медину, который повернулся и посмотрел на стол защиты. Я вытянула руки ладонями вниз в успокаивающем жесте и одними губами сказала ему: "Остынь".

“Остынь?” - сказал он вслух. “Я не собираюсь охлаждать это. Ты сказал мне, что у тебя это было, что с ней не было проблем.”

“Мистер Холлер!” рявкнул судья. “Контролируйте своего клиента, пожалуйста, или мне придется—”

Уоттс не стал дожидаться того, что собирался угрожать сделать судья. Он бросился на меня всем телом, нанося удары, как корнербек, прерывающий игру в пас. Мой стул опрокинулся вместе со мной, и мы упали на пол к ногам Медины. Она отпрыгнула в сторону, чтобы не пораниться, когда Уоттс отвел правую руку назад. Я лежал на левом боку на полу, моя правая рука была зажата под телом Уоттса. Мне удается поднять левую руку и перехватить его кулак, когда он опускался на меня. Это просто смягчило удар. Его кулак впечатал мою собственную руку в челюсть.

Я краем сознания слышал крики и движение вокруг меня. Уоттс отвел кулак назад, готовясь ко второму удару. Но помощники шерифа в зале суда накинулись на него прежде, чем он смог бросить это. Они набросились на него всей бандой, их инерция отбросила его от меня на пол в колодце перед столами адвокатов.

Все это, казалось, происходило в замедленной съемке. Судья выкрикивал команды, которые никто не слушал. Медина и судебный репортер отходили от места рукопашной схватки. Секретарь суда стоял позади ее загона и с ужасом наблюдал. Уоттс лежал грудью на полу, рука помощника шерифа лежала на его голове, прижимая ее к плитке, на его лице была странная улыбка, а руки были скованы наручниками за спиной.

И через мгновение все было кончено.

“Депутаты, выведите его из зала суда!” Приказал Зибекер.

Уоттса протащили через стальную дверь сбоку от зала суда в камеру предварительного заключения, используемую для содержания обвиняемых в заключении. Я остался сидеть на полу, оценивая ущерб. У меня была кровь на губах и зубах и на накрахмаленной белой рубашке, которая была на мне. Мой галстук валялся на полу под столом защиты. Это была заколка, которую я надеваю в те дни, когда навещаю клиентов в камерах предварительного заключения и не хочу, чтобы меня протащили через решетку.

Я потер челюсть рукой и провел языком по рядам зубов. Все казалось нетронутым и в рабочем состоянии. Я вытащил белый носовой платок из внутреннего кармана пиджака и начал вытирать лицо, одновременно используя свободную руку, чтобы схватиться за стол защиты и подняться.

“Джинни”, - сказал судья своему секретарю. “Вызовите парамедиков для мистера Холлера”.

“Нет, судья”, - быстро сказал я. “Я в порядке. Просто нужно немного привести себя в порядок”.

Я поднял свой галстук, а затем предпринял жалкую попытку соблюсти приличия, прикрепив его обратно к воротнику, несмотря на темно-красное пятно, испортившее переднюю часть моей рубашки. Когда я вставлял застежку в свой застегнутый воротник, несколько помощников шерифа, отреагировавших на тревожную кнопку в зале суда, несомненно, нажатую судьей, ворвались через главные двери в задней части. Зибекер быстро сказал им отойти и что инцидент исчерпан. Помощники шерифа рассыпались веером вдоль задней стены зала суда, демонстрируя силу на случай, если кто-то еще в зале суда подумает о том, чтобы действовать.

Я в последний раз провел платком по лицу, а затем заговорил.

“Ваша честь”, - сказал я. “Я глубоко сожалею о смерти моего клиента —”

“Не сейчас, мистер Холлер. Займите свое место и вы, мисс Медина, сделайте то же самое. Все успокойтесь и сядьте ”.

Я сделал, как было велено, прижимая сложенный носовой платок ко рту и наблюдая, как судья полностью развернул свое кресло к скамье присяжных. Сначала он сказал Клэр Уэлтон, что она освобождена от дачи свидетельских показаний. Она неуверенно встала и направилась к выходу за столами адвокатов. Она выглядела более потрясенной, чем кто-либо другой в зале суда. Без сомнения, по уважительной причине. Она, вероятно, решила, что Уоттс мог так же легко преследовать ее, как и меня. И если бы он был достаточно быстр, он бы добрался до нее.

Уэлтон сел в первом ряду галереи, которая была зарезервирована для свидетелей и обслуживающего персонала, и судья продолжил с присяжными.

“Дамы и господа, мне жаль, что вам пришлось увидеть это представление. Зал суда никогда не является местом для насилия. Это место, где цивилизованное общество занимает свою позицию против насилия, которое происходит на наших улицах. Мне действительно больно, когда происходит что-то подобное ”.

Раздался металлический щелкающий звук, когда дверь в камеру предварительного заключения открылась и вернулись два помощника шерифа из зала суда. Я задавался вопросом, насколько сильно они избили Уоттса, удерживая его в камере.

Судья сделал паузу, а затем вернул свое внимание присяжным.

“К сожалению, решение мистера Уоттса напасть на своего адвоката подорвало нашу способность продвигаться вперед. Я верю—”

“Ваша честь?” Медина прервал. “Если бы государство могло быть услышано”.

Медина точно знал, к чему клонит судья, и должен был что-то предпринять.

“Не сейчас, мисс Медина, и не прерывайте суд”.

Но Медина был настойчив.

“Ваша честь, не мог бы адвокат подойти в боковой панели?”

Судья выглядел раздраженным из-за нее, но смягчился. Я позволил ей указывать дорогу, и мы подошли к скамейке. Судья щелкнул выключателем вентилятора с шумоподавлением, чтобы присяжные не услышали наш шепот. Прежде чем Медина смогла изложить свое дело, судья еще раз спросил меня, нужна ли мне медицинская помощь.

“Я в порядке, судья, но я ценю предложение. Я думаю, что единственная вещь, которая хуже всего изнашивается, это моя рубашка, на самом деле ”.

Судья кивнул и повернулся к Медине.

“Я знаю ваши возражения, мисс Медина, но я ничего не могу поделать. Присяжные пристрастны к тому, что они только что видели. У меня нет выбора”.

“Ваша честь, это дело об очень жестоком обвиняемом, который совершил очень жестокие действия. Присяжные знают это. Они не будут чрезмерно предвзяты тем, что они видели. Присяжные имеют право сами наблюдать за поведением подсудимого и судить о нем. Поскольку он добровольно участвовал в насильственных действиях, предубеждение к ответчику не является ни чрезмерным, ни несправедливым ”.

“Если бы меня могли услышать, ваша честь, я позволю себе не согласиться с —”

“Кроме того, ” продолжил Медина, задавив меня, “ я боюсь, что этот обвиняемый манипулирует судом. Он прекрасно знал, что таким образом может добиться нового суда. Он—”

“Эй, подожди минутку”, - запротестовала я. “Возражение адвоката изобилует необоснованными намеками и —”

“Мисс Медина, возражение отклоняется”, - сказал судья, прекращая все прения. “Даже если предубеждение не является ни чрезмерным, ни несправедливым, мистер Уоттс фактически только что уволил своего адвоката. Я не могу требовать, чтобы мистер Холлер выступал вперед при таких обстоятельствах, и я не склонен допускать мистера Уоттса обратно в зал суда. Отойди. Вы оба.”

“Судья, я хочу, чтобы возражения людей были занесены в протокол”.

“Ты получишь это. Теперь отойди ”.

Мы вернулись к своим столам, и судья выключил вентилятор, а затем обратился к присяжным.

“Дамы и господа, как я уже говорил, событие, свидетелем которого вы только что стали, создало ситуацию, наносящую ущерб подсудимому. Я полагаю, что вам будет слишком сложно отделить себя от того, что вы только что видели, когда вы будете размышлять о его виновности или невиновности в предъявленных обвинениях. Поэтому на данный момент я должен объявить судебное разбирательство ошибочным и освободить вас от ответственности с благодарностью этого суда и народа Калифорнии. Помощник шерифа Карлайл проводит вас обратно в зал собраний, где вы сможете собрать свои вещи и отправиться домой ”.

Присяжные, казалось, не были уверены в том, что делать и закончилось ли все. Наконец, один храбрец в ложе встал, и вскоре за ним последовали остальные. Они вышли через дверь в задней части зала суда.

Я посмотрел на Кристину Медину. Она сидела за столом обвинения, опустив подбородок, побежденная. Судья внезапно отложил заседание на день и покинул скамью подсудимых. Я сложил свой испорченный носовой платок и убрал его.

2

Весь мой день был посвящен судебному разбирательству. Внезапно освободившись от всего этого, у меня не было клиентов, с которыми я мог бы встретиться, не было прокуроров, с которыми я мог бы работать, и не было места, где я мог бы быть. Я вышел из здания суда и пошел по Темпл-стрит в Ферст. На углу стоял мусорный бак. Я достал свой носовой платок, поднес его к губам и выплюнул в него весь мусор изо рта. Затем я выбросил это.

Сначала я повернул направо и увидел городские машины, припаркованные вдоль тротуара. Их было шестеро, выстроившихся в очередь, как похоронная процессия, их водители собрались вместе на тротуаре, стреляли в дерьмо и ждали. Говорят, имитация - это самая искренняя форма лести, но с тех пор, как вышел фильм, появился целый контингент адвокатов Линкольна, которые регулярно толпились на тротуарах перед зданиями суда Лос-Анджелеса.А. Я был одновременно горд и раздражен. Я не раз слышал, что были и другие юристы, которые говорили, что они послужили вдохновением для фильма. Вдобавок ко всему, за последний месяц я по меньшей мере трижды садился не в тот "Линкольн".

На этот раз ошибки быть не могло. Спускаясь с холма, я достал свой мобильный телефон и позвонил Эрлу Бриггсу, моему водителю. Я мог видеть его впереди. Он ответил сразу, и я сказал ему открыть багажник. Затем я повесил трубку.

Я увидел, как поднялся багажник третьего Линкольна в очереди, и я добрался до места назначения. Когда я добрался туда, я поставил свой портфель на пол, а затем снял пиджак, галстук и рубашку. Под ним на мне была футболка, так что я не останавливал движение. Я выбрала бледно-голубую оксфордскую рубашку из стопки запасных рубашек, которые я храню в багажнике, развернула ее и начала натягивать. Эрл пришел из клатча с другими водителями. Он время от времени был моим водителем в течение почти десяти лет. Всякий раз, когда у него возникали проблемы, он приходил ко мне, а затем отрабатывал мой гонорар за рулем. На этот раз он расплачивался не за свои собственные проблемы. Я занималась защитой его матери от потери права выкупа и привела ее в порядок, не позволив ей остаться бездомной. Из-за этого мне пришлось около полугода водить машину у Эрла.

Я повесил свою испорченную рубашку на решетку камина. Он поднял его и осмотрел.

“Что, кто-то вылил на тебя целую порцию гавайского пунша или что-то в этомроде?”

“Что-то вроде этого. Давай, поехали”.

“Я думал, у тебя весь день суд”.

“Я тоже. Но все меняется.”

“Тогда куда?”

“Давайте сначала заглянем к Филиппу”.

“Ты получил это”.

Он сел впереди, а я запрыгнул на заднее сиденье. После короткой остановки в закусочной на Аламеда я попросил Эрла направить машину на запад. Следующей остановкой было место под названием Менора Мэнор, недалеко от парка Ла Бреа в районе Фэрфакс. Я сказал, что буду примерно через час, и вышел со своим портфелем. Я заправил свою свежую рубашку, но не потрудился снова завязать галстук. Мне бы это не понадобилось.

Менора Мэнор была четырехэтажным домом престарелых в Уиллоуби, к востоку от Фэрфакса. Я зарегистрировался на стойке регистрации и поднялся на лифте на третий этаж, где сообщил женщине за столом медсестер, что у меня юридическая консультация с моим клиентом Дэвидом Сигелом и меня не беспокоят в его палате. Она была приятной женщиной, которая привыкла к моим частым визитам. Она одобрительно кивнула, и я пошел по коридору в комнату 334.

Я вошел и закрыл дверь, предварительно повесив табличку "Не беспокоить" на внешнюю ручку. Дэвид “Законный” Сигел лежал в постели, не отрывая глаз от экрана телевизора с приглушенным звуком, привинченного к верхней стене напротив кровати. Его тонкие белые руки лежали поверх одеяла. Раздалось низкое шипение из трубки, которая подала кислород к его носу. Он улыбнулся, когда увидел меня.

“Микки”.

“Законный, как у тебя дела сегодня?”

“То же, что и вчера. Ты принес что-нибудь?”

Я отодвинул стул для посетителей от стены и поставил его так, чтобы я мог сидеть в поле его зрения. В восемьдесят один год он не отличался особой подвижностью. Я открыла свой портфель на кровати и повернула его так, чтобы он мог дотянуться до него.

“Французский соус от Филиппа Оригинального. Как это?”

“О, боже”, - сказал он.

"Менора Мэнор" была кошерным заведением, и я воспользовался юридической консультацией, чтобы обойти это. Юрист Сигел скучал по заведениям, в которых он обедал в течение почти пятидесяти лет работы адвокатом в центре города. Я был счастлив доставить ему кулинарное удовольствие. Он был юридическим партнером моего отца. Он был стратегом, в то время как мой отец был подставным лицом, исполнителем, который разыгрывал стратегии в суде. После того, как мой отец умер, когда мне было пять, Юриспруденция никуда не делась. Он взял меня на мою первую игру "Доджерс", когда я был ребенком, отправил меня в юридическую школу, когда я стал старше.

Год назад я пришел к нему после поражения на выборах окружного прокурора на фоне скандала и саморазрушения. Я искал жизненную стратегию, и Юрист Сигел был рядом со мной. Таким образом, эти встречи были законными консультациями между адвокатом и клиентом, только люди за столом не понимали, что я был клиентом.

Я помогла ему развернуть сэндвич и открыла пластиковый контейнер с джусом, благодаря которому бутерброды от Philippe стали такими вкусными. Там также был нарезанный соленый огурец, завернутый в фольгу.

Леджал улыбнулся после первого укуса и потряс своей тощей рукой, как будто он только что одержал великую победу. Я улыбнулся. Я был рад принести ему что-нибудь. У него было два сына и куча внуков, но они никогда не появлялись, кроме как на праздники. Как сказал мне юрист: “Ты нужен им до тех пор, пока они в тебе не перестанут нуждаться”.

Когда я был юристом, мы говорили в основном о делах, и он предлагал стратегии. Он был абсолютным асом, когда дело доходило до прогнозирования планов обвинения и раскручивания дел. Не имело значения, что он не был в зале суда в этом столетии или что уголовные кодексы изменились с его времен. У него был базовый опыт, и у него всегда была игра. На самом деле он называл их ходами — ход вслепую, движение судейской мантии и так далее. Я пришел к нему в темные времена, последовавшие за выборами. Я хотел узнать о своем отце и о том, как он справлялся с невзгодами своей жизни. Но в итоге я узнал больше о законе и о том, что это было похоже на мягкий свинец. Как это можно было согнуть и придать форму.

“Закон податлив”, - всегда говорил мне юрист Сигел. “Это податливо”.

Я считал его частью своей команды, и это позволяло мне обсуждать с ним мои дела. Он выкладывал свои идеи и приемы. Иногда я использовал их, и они срабатывали, иногда нет.

Он ел медленно. Я узнал, что если я дам ему бутерброд, он может съесть его в течение часа, постоянно пережевывая маленькие кусочки. Ничто не пропадало даром. Он съел все, что я ему принес.

“Девушка в три тридцать умерла прошлой ночью”, - сказал он между укусами. “Позор”.

“Мне жаль это слышать. Сколько ей было лет?”

“Она была молода. Начало семидесятых. Только что умерла во сне, и они увезли ее этим утром ”.

Я кивнул. Я не знал, что сказать. Юрист откусил еще кусочек и полез в мой портфель за салфеткой.

“Ты не используешь jus, Legal. Это хорошая штука ”.

“Думаю, мне нравится сухое. Эй, ты использовал чертово движение флага, не так ли? Как все прошло?”

Когда он схватил салфетку, он заметил дополнительную капсулу с кровью, которую я хранила в пакете на молнии. Я взял это на случай, если по ошибке проглочу первое.

“Как заклинание”, - сказал я.

“Вы получили неправильный судебный процесс?”

“Ага. На самом деле, не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной?”

Я полез в портфель и достал еще один пакет на молнии, в этом была моя зубная щетка. Я пошел в ванную комнату в номере и почистил зубы. Красная краска сначала сделала кисть розовой, но вскоре все пошло насмарку.

Когда я вернулся на стул, я заметил, что Юрист съел только половину своего сэндвича. Я знала, что остальное должно быть холодным, и не было никакой возможности вынести его в комнату отдыха, чтобы разогреть в микроволновке. Но Легал все еще казался счастливым.

“Подробности”, - потребовал он.

“Ну, я пытался сломить свидетельницу, но она держалась. Она была камнем. Когда я вернулся к столу, я подал ему сигнал, и он сделал свое дело. Он ударил меня немного сильнее, чем я ожидал, но я не жалуюсь. Самое приятное, что мне не пришлось подавать ходатайство об объявлении судебного разбирательства незаконным. Судья перешел прямо к этому самостоятельно ”.

“Несмотря на возражения обвинения?”

“О, да”.

“Хорошо. Пошли они к черту”.

Юрист Сигел был адвокатом защиты до мозга костей. Для него любой этический вопрос или серая зона могли быть преодолены знанием того, что присягнувший адвокат обязан наилучшим образом защищать своего клиента. Если это означало, что судебное разбирательство будет неправильным, когда ставки упадут, то так тому и быть.

“Теперь вопрос в том, согласится ли он сейчас?”

“На самом деле это она, и я думаю, она справится. Видели бы вы свидетеля после драки. Она была напугана, и я не думаю, что она захочет вернуться на еще один суд. Я подожду неделю и попрошу Дженнифер позвонить прокурору. Я думаю, она будет готова к сделке ”.

Дженнифер была моей коллегой, Дженнифер Аронсон. Ей нужно было бы взять на себя представительство Леонарда Уоттса, потому что, если бы я остался, это выглядело бы как подстава, на которую намекала Кристина Медина в зале суда.

Медина отказался вести переговоры о признании вины до суда, потому что Леонард Уоттс отказался выдать своего партнера, парня, который водил машину, которая столкнулась с каждой из жертв. Уоттс не стал бы доносить, и поэтому Медина не стал бы заключать сделку. Я думал, что через неделю все будет по-другому по целому ряду причин: я видел большую часть аргументации обвинения, изложенной на первом процессе, главная свидетельница Медины была напугана тем, что произошло перед ней сегодня в суде, а проведение второго процесса было бы дорогостоящим расходованием денег налогоплательщиков. Кроме того, я дал Медине представление о том, что может произойти, если защита представит дело присяжным, а именно о моем намерении исследовать с помощью свидетелей-экспертов подводные камни межрасового признания и идентификации. Это было то, с чем ни один прокурор не хотел разбираться перед присяжными.

“Черт возьми, - сказал я, - она может позвонить мне еще до того, как мне придется идти к ней”.

Эта часть выдавала желаемое за действительное, но я хотел, чтобы Законный был доволен ходом, который он разработал для меня.

Пока я был на ногах, я достал из портфеля лишнюю капсулу с кровью и бросил ее в контейнер для опасных отходов в комнате. В этом больше не было необходимости, и я не хотел рисковать, что оно откроется и испортит мои документы.

Мой телефон зажужжал, и я вытащил его из кармана. Звонила мой менеджер по работе с пациентами, Лорна Тейлор, но я решила передать это в сообщение. Я бы перезвонил ей после моего визита к юристу.

“Чем еще ты сейчас занимаешься?” Спросил юрист.

Я развожу руками.

“Что ж, суда сейчас нет, так что, думаю, у меня до конца недели выходной. Возможно, завтра я пойду в суд для предъявления обвинения и посмотрю, смогу ли я найти одного-двух клиентов. Я мог бы использовать эту работу ”.

Я не только мог использовать доход, но и работа позволяла мне быть занятым и не думать о неправильных вещах в моей жизни. В этом смысле закон стал чем-то большим, чем ремесло и призвание. Это сохраняло мне рассудок.

Зарегистрировавшись в департаменте 130, суде по предъявлению обвинений в здании уголовного суда в центре города, я получил шанс подобрать клиентов, которых государственный защитник уволил из-за конфликта интересов. Каждый раз, когда окружной прокурор возбуждал дело с участием нескольких ответчиков, полиция могла привлечь только одного ответчика, ставя всех остальных в противоречие. Если бы у этих других обвиняемых не было частного адвоката, судья назначил бы им адвоката. Если бы я случайно оказался там, бездельничая, чаще всего я бы взялся за дело. За это платило правительство, но это было лучше, чем не работать и не платить.

“И подумать только, ” сказал Юрист, “ прошлой осенью в какой-то момент вы поднялись на пять пунктов в опросах. И теперь ты здесь, бродишь по суду первой явки в поисках подачек.”

С возрастом Легал утратил большинство социальных фильтров, обычно используемых в приличной компании.

“Спасибо, законный”, - сказал я. “Я всегда могу рассчитывать на то, что ты справедливо и точно отнесешься к моей судьбе. Это освежает ”.

Юрист Сигел поднял свои костлявые руки, как я догадался, в извиняющемся жесте.

“Я просто говорю”.

“Конечно”.

“Так что же тогда насчет вашей дочери?”

Так работал разум Юриала. Иногда он не мог вспомнить, что ел на завтрак, но, казалось, всегда помнил, что я проиграл больше, чем на выборах годом ранее. Скандал стоил мне любви и общения с моей дочерью и любых попыток, которые у меня были, собрать мою распавшуюся семью обратно.

“Там все по-прежнему, но давай не будем идти по этому пути сегодня”, - сказал я.

Я снова проверил свой телефон, почувствовав вибрацию, сигнализирующую о получении сообщения. Это было от Лорны. Она предположила, что я не отвечаю на звонки и не слушаю голосовую почту. Текст был другим.

Позвони мне как можно СКОРЕЕ–187

Ее упоминание номера уголовного кодекса Калифорнии за убийство привлекло мое внимание. Пришло время уходить.

“Знаешь, Микки, я заговариваю о ней только потому, что ты этого не делаешь”.

“Я не хочу вспоминать о ней. Это слишком болезненно, законно. Я напиваюсь каждую пятницу вечером, чтобы проспать большую часть субботы. Знаешь почему?”

“Нет, я не знаю, зачем тебе напиваться. Ты не сделал ничего плохого. Ты выполнил свою работу с этим парнем Гэллоуэем или как там его звали.”

“Я пью по пятницам вечером, поэтому по субботам я не пью, потому что по субботам я обычно виделся со своей дочерью. Его звали Галлахер, Шон Галлахер, и не имеет значения, выполнял ли я свою работу. Погибли люди, и это на моей совести, законно. Ты не можешь прятаться за простым выполнением своей работы, когда двух человек избивает на перекрестке парень, которого ты освободил. В любом случае, мне пора идти.”

Я встала и показала ему телефон, как будто это была причина, по которой мне нужно было уйти.

“Что, я не видел тебя месяц, а теперь тебе уже нужно уходить?" Я еще не закончил со своим сэндвичем.”

“Я видел тебя в прошлый вторник, Юрист. И я увижу тебя где-нибудь на следующей неделе. Если не тогда, то через неделю. Ты держишься и крепко держишься”.

“Держаться? Что это должно означать?”

“Это значит держаться за то, что у тебя есть. Мой сводный брат, коп, рассказал мне об этом. Доедай этот сэндвич, пока они не пришли сюда и не забрали его у тебя ”.

Я двинулся к двери.

“Привет, Микки Маус”.

Я повернулась к нему. Это было имя, которым он наградил меня, когда я был младенцем, родившимся весом в четыре с половиной фунта. Обычно я бы сказала ему, чтобы он больше меня так не называл. Но я позволил ему забрать это, чтобы я мог уйти.

“Что?”

“Твой отец всегда называл присяжных ‘богами вины’. Ты помнишь это?”

“Ага. Потому что они решают, виновен или невиновен. К чему ты клонишь, Юрист?”

“Дело в том, что существует множество людей, которые осуждают нас каждый день нашей жизни и за каждый наш шаг. Богов вины много. Тебе не нужно добавлять к ним ничего”.

Я кивнул, но не смог удержаться от ответа.

“Сэнди Паттерсон и ее дочь Кэти”.

Юрист выглядел смущенным моим ответом. Он не узнал имен. Я, конечно, никогда бы их не забыл.

“Мать и дочь, которых убил Галлахер. Они мои боги вины”.

Я закрыл за собой дверь и оставил на ручке табличку "не беспокоить". Может быть, он проглотит сэндвич до того, как медсестры проверят его и обнаружат наше преступление.

3

Вернувшись в Линкольн, я позвонил Лорне Тейлор, и вместо приветствия она произнесла слова, которые всегда пронзали меня обоюдоострым мечом. Слова, которые возбуждали и отталкивали меня одновременно.

“Микки, у тебя есть дело об убийстве, если ты этого хочешь”.

Мысль о деле об убийстве может зажечь искру в вашей крови по многим причинам. Прежде всего, это было худшее преступление в книгах, а вместе с ним и самые высокие ставки в профессии. Чтобы защищать подозреваемого в убийстве, вы должны были быть на самом верху своей игры. Чтобы завести дело об убийстве, у тебя должна была быть определенная репутация, которая ставила тебя на первое место в игре. И в дополнение ко всему этому, там были деньги. Защита в связи с убийством — независимо от того, дойдет дело до суда или нет — обходится дорого, потому что отнимает много времени. Вы получаете дело об убийстве от платящего клиента и, скорее всего, за год заработаете на этом все.

Обратная сторона - ваш клиент. Хотя я нисколько не сомневаюсь в том, что в убийстве обвиняются невиновные люди, по большей части полиция и прокуратура делают все правильно, и вам остается вести переговоры или смягчать продолжительность и условия наказания. Все это время ты сидишь за столом рядом с человеком, который отнял жизнь. Это никогда не бывает приятным опытом.

“Каковы детали?” Я спросил.

Я сидел на заднем сиденье городской машины с блокнотом наготове на откидном рабочем столе. Эрл направлялся в центр города по Третьей улице, прямо из района Фэрфакс.

“Поступил звонок из мужского центра по сбору платежей. Я согласился, и это был парень по имени Андре Ла Коссе. Он сказал, что прошлой ночью его арестовали за убийство, и он хочет нанять вас. И поймите это, когда я спросил его, откуда пришло направление, он сказал, что женщина, в убийстве которой его обвиняют, рекомендовала вас. Он сказал, что она сказала ему, что ты лучший.”

“Кто это?”

“Это безумная вещь. По его словам, ее зовут Жизель Даллинджер. Я прогнал ее через наше конфликтное приложение, и ее имя не всплывает. Вы никогда не представляли ее интересы, поэтому я не уверен, как она узнала ваше имя и дала эту рекомендацию еще до того, как ее предположительно убил этот парень ”.

Приложение conflict представляло собой компьютерную программу, которая оцифровывала все наши дела и позволяла нам за считанные секунды определить, проходил ли потенциальный клиент по предыдущему делу в качестве свидетеля, жертвы или даже клиента. За двадцать с лишним лет этой карьеры я не мог запомнить имя каждого клиента, не говоря уже о вспомогательных персонажах, участвующих в делах. Приложение conflict сэкономило нам огромное количество времени. Раньше я часто копался в деле только для того, чтобы выяснить, что у меня возник конфликт интересов при представлении нового клиента из-за старого клиента, свидетеля или жертвы.

Я посмотрел в свой юридический блокнот. До сих пор я записывал только имена, ничего больше.

“Ладно, чье это дело?”

“Отдел убийств Западного бюро полиции Лос-Анджелеса”.

“Знаем ли мы что-нибудь еще об этом? Что еще сказал этот парень?”

“Он сказал, что у него должно быть первое выступление завтра утром, и он хотел, чтобы ты был там. Он сказал, что его подставили и он не убивал ее.”

“Была ли она женой, подругой, деловым партнером или кем?”

“Он сказал, что она работала на него, но это все. Я знаю, вам не нравится, когда ваши клиенты разговаривают по тюремным телефонам, поэтому я ничего не спрашивал его об этом деле ”.

“Это хорошо, Лорна”.

“Где ты, в любом случае?”

“Я пошел на встречу с юристом. Я возвращаюсь в центр сейчас. Я посмотрю, смогу ли я войти, чтобы увидеть этого парня и прочувствовать его. Не могли бы вы связаться с Циско и попросить его провести несколько предварительных допросов?”

“Он уже этим занимается. Я прямо сейчас слышу, как он с кем-то разговаривает по телефону ”.

Циско Войцеховский был моим следователем. Он также был мужем Лорны, и они работали в ее квартире в Западном Голливуде. Так случилось, что Лорна также была моей бывшей женой. Она была женой номер два, последовавшей за женой, которая родила мне моего единственного ребенка — ребенка, которому сейчас было шестнадцать лет и который не хотел иметь со мной ничего общего. Иногда я думал, что мне нужна блок-схема на доске, чтобы отслеживать всех и их отношения, но, по крайней мере, между мной, Лорной и Циско не было ревности, просто прочные рабочие отношения.

“Хорошо, пусть он позвонит мне. Или я позвоню ему после того, как выйду из тюрьмы ”.

“Ладно, удачи”.

“И последнее. Является ли Лакосс платежеспособным клиентом?”

“О, да. Он сказал, что у него нет наличных, но у него есть золото и другие ‘товары", которыми он мог бы торговать ”.

“Ты дала ему номер?”

“Я сказал ему, что тебе понадобится двадцать пять, просто для начала, больше позже. Он не взбесился или что-то в этом роде ”.

Количество ответчиков в системе в любой момент времени, которые могли не только позволить себе выплату аванса в размере 25 000 долларов, но и были готовы расстаться с ним, было невелико. Я ничего не знал об этом деле, но мне все время казалось, что оно звучит лучше.

“Хорошо, я проверю еще раз, когда что-нибудь узнаю”.

“Ваше здоровье”.

Часть воздуха вышла из воздушного шара еще до того, как я увидел своего нового клиента. Я подал письмо о помолвке в тюремную канцелярию и ждал, когда помощники шерифа по заключению под стражу найдут Лакосса и переведут его в комнату для допросов, когда позвонил Циско с предварительной информацией, которую ему удалось почерпнуть из человеческих и цифровых источников примерно за час с тех пор, как мы получили дело.

“Ладно, пара вещей. Полиция Лос-Анджелеса вчера выпустила пресс-релиз об убийстве, но пока ничего об аресте. Жизель Даллинджер, тридцати шести лет, была найдена рано утром в понедельник в своей квартире на улице Франклина к западу от Ла Бреа. Ее нашли пожарные, которых вызвали, потому что квартира была подожжена. Тело было сожжено, но есть подозрение, что пожар был устроен в попытке скрыть убийство и придать ему вид случайности. Вскрытие все еще не завершено, но в релизе говорится, что были признаки того, что она была задушена. В пресс-релизе она была названа деловой женщиной, но Times опубликовала короткую заметку об этом на своем веб-сайте, в которой цитируются источники в правоохранительных органах, утверждающие, что она была проституткой.”

“Отлично. Кто же тогда мой парень, Джон?”

“На самом деле, в отчете Times говорится, что копы допрашивали делового партнера. Было ли это понарошку, здесь не сказано, но ты сложил два и два вместе —”

“И ты становишься сутенером”.

“По-моему, похоже на то”.

“Отлично. Кажется, отличный парень ”.

“Посмотри на светлую сторону, Лорна говорит, что он платный клиент”.

“Я поверю в это, когда наличные будут у меня в кармане”.

Я внезапно подумал о своей дочери Хейли и одной из последних вещей, которые она сказала мне перед тем, как прервать контакт. Она назвала людей из списка моих клиентов отбросами общества, людьми, которые берут, употребляют и даже убийцами. Прямо сейчас я не мог с ней спорить. В моем списке были угонщик автомобилей, который нападал на пожилых дам, обвиняемый в изнасиловании на свидании, растратчик, который брал деньги из фонда студенческих поездок, и различные другие общественные негодяи. Теперь я бы, вероятно, добавил к списку обвиняемого в убийстве — пусть это будет обвиняемый в убийстве в бизнесе продажи секса.

Я начинал чувствовать, что заслуживаю их так же, как и они меня. Мы все были неудачниками, такими людьми, которым боги вины никогда не улыбались.

Моя дочь знала двух человек, которых убил мой клиент Шон Галлахер. Кэти Паттерсон была в ее классе. Ее мама была их классной руководительницей. Хейли пришлось сменить школу, чтобы избежать презрения, направленного в ее адрес, когда СМИ — я имею в виду все СМИ, — сообщили, что Дж. Майкл Халлер-младший, кандидат в окружные прокуроры округа Лос-Анджелес, освободил Галлахера из-за его последнего вождения по техническим причинам.

Суть в том, что Галлахер был пьян и сел за руль из-за моих так называемых навыков адвоката защиты, и как бы Сигел ни пытался успокоить мою совесть старым рефреном “ты -просто-делал-свою-работу”, в темных уголках своей души я знал, что вердикт был виновен. Виновен в глазах моей дочери, виновен и в моих собственных глазах.

“Ты все еще там, Мик?”

Я вышел из мрачной задумчивости, осознав, что все еще разговариваю по телефону с Циско.

“Да. Вы знаете, кто работает над этим делом?”

“В пресс-релизе детектив Марк Уиттен из Западного бюро назван ведущим. Его партнера нет в списке.”

Я не знал Уиттена и никогда не сталкивался с ним по делу, насколько я мог вспомнить.

“Ладно. Что-нибудь еще?”

“Это все, что у меня есть на данный момент, но я работаю над этим”.

Информация Циско охладила мое возбуждение. Но я не собирался забрасывать это дело прямо сейчас. Нечистая совесть в стороне, зарплата была зарплатой. Мне нужны были деньги, чтобы поддерживать платежеспособность фирмы "Майкл Халлер и партнеры".

“Я позвоню тебе после того, как встречу мужчину, то есть прямо сейчас”.

Помощник шерифа по заключению направлял меня в одну из кабинок для общения адвокатов и клиентов. Я встал и направился внутрь.

Андре Лакосс уже сидел в кресле по другую сторону стола, разделенного пополам трехфутовой перегородкой из плексигласа. Большинство клиентов, которых я посещаю в Men's Central, проявляют сутулость и непринужденное, бесцеремонное отношение к пребыванию в тюрьме. Это защитная мера. Если вы будете вести себя безразлично к тому, что вас заперли в стальном здании с двенадцатью сотнями других жестоких преступников, тогда, возможно, они оставят вас в покое. С другой стороны, если вы покажете страх, то хищники увидят это и воспользуются этим. Они придут за тобой.

Но Лакосс был другим. Прежде всего, он был меньше, чем я ожидал. Он был худощавого телосложения и выглядел так, как будто никогда не брал в руки штангу. Он был в мешковатом оранжевом тюремном джемпере, но, казалось, держался с гордостью, которая противоречила его обстоятельствам. Он точно не выказывал страха, но и не демонстрировал преувеличенной беспечности, которую я так много раз видел раньше в этих местах. Он выпрямился на краешке своего стула, и его глаза проследили за мной, как лазеры, когда я вошла в небольшое пространство. Было что-то формальное в том, как он держал себя. Его волосы были аккуратно зачесаны по бокам, и это выглядело так, как будто он подводил глаза.

“Андре?” Сказал я, садясь. “I’m Michael Haller. Вы звонили в мой офис по поводу ведения вашего дела.”

“Да, я сделал. Я не должен был быть здесь. Кто-то убил ее после того, как я был там, но никто мне не поверит ”.

“Притормози на секунду и дай мне здесь устроиться”.

Я достал блокнот из своего портфеля и ручку из кармана рубашки.

“Прежде чем мы поговорим о вашем деле, позвольте мне сначала задать пару вопросов”.

“Пожалуйста”.

“И позволь мне сказать с самого начала, что ты никогда не сможешь солгать мне, Андре. Ты понимаешь это? Если ты лжешь, я убегаю — это мое правило. Я не смогу работать на тебя, если у нас не будет отношений, в которых я могу верить, что все, что ты мне говоришь, - божья правда.”

“Да, это не будет проблемой. Правда - это единственное, что сейчас на моей стороне ”.

Я просмотрел список основ, собирая краткую биографию для файлов. Лакоссу было тридцать два, он не был женат и жил в кондоминиуме в Западном Голливуде. У него не было местных родственников, ближайшими были его родители в Линкольне, штат Небраска. Он сказал, что у него не было судимости ни в Калифорнии, ни в Небраске, ни где-либо еще, и у него никогда не было даже штрафа за превышение скорости. Он дал мне номера телефонов своих родителей, а также своего мобильного и стационарного телефонов — по ним можно было бы его разыскать в случае, если бы он вышел из тюрьмы и не выполнил наше соглашение о гонораре. Как только я усвоил основы, я оторвался от своего юридического блокнота.

“Чем ты зарабатываешь на жизнь, Андре?”

“Я работаю из дома. Я программист. Я создаю веб-сайты и управляю ими.”

“Откуда вы знали жертву по этому делу, Жизель Даллинджер?”

“Я проверил все ее социальные сети. Ее веб-сайты, Facebook, электронная почта, все это.”

“Так ты что-то вроде цифрового сутенера?”

Шея Лакосса немедленно покраснела.

“Абсолютно нет! Я бизнесмен, а она есть — была — деловой женщиной. И я не убивал ее, но никто здесь мне не поверит ”.

Я сделал успокаивающий жест свободной рукой.

“Давайте немного остудим это. Я на твоей стороне, помнишь?”

“Не похоже, когда ты задаешь подобный вопрос”.

“Ты гей, Андре?”

“Какое это имеет значение?”

“Может быть, ничего, но, возможно, это будет иметь большое значение, когда прокурор начнет говорить о мотиве. Это ты?”

“Да, если ты хочешь знать. Я этого не скрываю”.

“Ну, здесь, может быть, тебе стоит, для твоей же безопасности. Я также могу перевести тебя в гомосексуальный модуль, как только тебе завтра предъявят обвинение ”.

“Пожалуйста, не беспокойтесь. Я не хочу, чтобы меня каким-либо образом классифицировали ”.

“Поступай как знаешь. Что за сайт был у Жизель?”

“Жизель-для-тебя-дот-ком. Это было главным ”.

Я это записал.

“Были и другие?”

“У нее были сайты, адаптированные под конкретные вкусы, которые появлялись, если кто-то искал определенные слова или вещи, которые они искали. Вот что я предлагаю — мультиплатформенное присутствие. Вот почему она пришла ко мне ”.

Я кивнул, как будто восхищался его креативностью и деловой хваткой.

“И как долго вы были с ней в деловых отношениях?”

“Она пришла ко мне около двух лет назад. Она хотела многомерного присутствия в Сети ”.

“Она приходила к тебе? Что это значит? Как она пришла к тебе? Вы размещаете рекламу в Интернете или что-то в этом роде?”

Он покачал головой, как будто имел дело с ребенком.

“Нет, никакой рекламы. Я работаю только с людьми, рекомендованными мне кем-то, кого я уже знаю и кому доверяю. Ее порекомендовал другой клиент.”

“Кто это был?”

“Здесь есть проблема конфиденциальности. Я не хочу, чтобы ее втягивали в это. Она ничего не знает и не имеет к этому никакого отношения ”.

Я покачал головой, как будто я имел дело с ребенком.

“Пока, Андре, я позволю этому пройти. Но если я возьмусь за это дело, мне в какой-то момент понадобится знать, кто направил ее. И вы не можете быть тем, кто решает, имеет ли кто-то или что-то отношение к делу. Я решаю это. Ты понимаешь?”

Он кивнул.

“Я передам ей сообщение”, - сказал он. “Как только с ней будет все в порядке, я соединю вас. Но я не лгу и не предаю тайны. Мой бизнес и моя жизнь построены на доверии”.

“Хорошо”.

“И что вы имеете в виду, ‘если я возьмусь за это дело’? Я думал, ты взялся за это дело. Я имею в виду, ты ведь здесь, не так ли?”

“Я все еще решаю”.

Я посмотрел на свои часы. Сержант, у которого я регистрировался, сказал, что у меня будет только полчаса с Ла Коссом. Мне все еще предстояло обсудить три отдельные темы — жертву, преступление и мою компенсацию.

“У нас не так много времени, так что давайте двигаться дальше. Когда вы в последний раз видели Жизель Даллинджер лично?”

“Поздно вечером в воскресенье - и когда я уходил от нее, она была жива”.

“Где?”

“В ее квартире”.

“Зачем ты пошел туда?”

“Я пошел, чтобы получить от нее деньги, но я ничего не получил”.

“Какие деньги и почему ты их не получил?”

“Она ушла на работу, и мы с ней договорились, что мне платят процент от того, что она зарабатывает. Я познакомил ее со специальной программой ”Красотка" и хотел получить свою долю — у этих девушек, если ты не получишь деньги сразу, они имеют тенденцию исчезать у них под носом и в других местах ".

Я записал краткое изложение того, что он только что сказал, хотя и не был уверен, что большая часть этого имела в виду.

“Ты хочешь сказать, что Жизель употребляла наркотики?”

“Я бы так сказал, да. Не вышли из-под контроля, но это часть работы и часть жизни ”.

“Расскажи мне об особенной "Красотке". Что это значит?”

“Клиент снимает номер в отеле "Беверли Уилшир", как в фильме "Красотка". У Гиза была идея с Джулией Робертс, понимаешь? Особенно после того, как я обработал ее фотографии аэрографом. Я полагаю, вы можете понять это оттуда ”.

Я никогда не смотрела фильм, но знала, что это история о проститутке с золотым сердцем, которая встречает мужчину своей мечты на платном свидании в "Беверли Уилшир".

“Сколько за это было заплачено?”

“Предполагалось, что их будет две с половиной тысячи”.

“И что ты получаешь?”

“Тысяча, но никто не взял. Она сказала, что это безнадежный вариант ”.

“Что это?”

“Она приходит туда, а дома никого нет, или тот, кто открывает дверь, говорит, что он ее не звал. Я проверяю эти вещи так хорошо, как только могу. Я проверяю документы, все.”

“Значит, ты ей не поверил”.

“Давайте просто скажем, что я был подозрителен. Я разговаривал с мужчиной в той комнате. Я позвонила ему через оператора отеля. Но она утверждала, что там никого не было и комната даже не была снята.”

“Так вы спорили об этом?”

“Немного”.

“И ты ударил ее”.

“Что? Нет! Я никогда не бил женщину. Я тоже никогда не бил мужчину! Я этого не делал. Разве ты не можешь быть—”

“Послушай, Андре, я просто собираю здесь информацию. Значит, ты не бил ее и не причинял ей боли. Ты физически прикасался к ней где-нибудь?”

Лакосс колебался, и в этом я понял, что была проблема.

“Скажи мне, Андре”.

“Ну, я схватил ее. Она не смотрела на меня, и это навело меня на мысль, что она лжет. Поэтому я схватил ее за шею — только одной рукой. Она разозлилась, и я разозлился, вот и все. Я ушел.”

“И больше ничего?”

“Нет, ничего. Ну, на улице, когда я шел к своей машине, она запустила в меня пепельницей со своего балкона. Это промахнулось.”

“Но как ты оставил это, когда был наверху, в квартире?”

“Я сказал, что собираюсь вернуться в отель, сам постучать в дверь парня и забрать наши деньги. И я ушел”.

“Что это была за комната и как звали того парня?”

“Он был в восемь тридцать семь. Его звали Дэниел Прайс.”

“Ты ходил в отель?”

“Нет, я просто пошел домой. Я решил, что оно того не стоило ”.

“Казалось, оно того стоило, когда ты схватил ее за горло”.

Он кивнул на несоответствие, но не предложил никаких дальнейших объяснений. Я отошел от темы — на данный момент.

“Хорошо, что случилось потом? Когда приехала полиция?”

“Они появились вчера около пяти”.

“Утром или днем?”

“Добрый день”.

“Они сказали, как они вышли на тебя?”

“Они знали о ее веб-сайте. Это привело ко мне. Они сказали, что у них есть вопросы, и я согласился поговорить с ними ”.

Всегда было ошибкой добровольно говорить с копами.

“Ты помнишь их имена?”

“Там был детектив Уиттен, и он говорил в основном. Имя его партнера было что-то вроде Уидер. Что-то вроде этого.”

“Почему ты согласился поговорить с ними?”

“Я не знаю, может быть, потому, что я не сделал ничего плохого и хотел помочь? Я по глупости думал, что они пытаются выяснить, что случилось с бедняжкой Жизель, а не то, что они пришли с тем, что, по их мнению, произошло, и просто хотели втянуть меня в это ”.

Добро пожаловать в мой мир, подумал я.

“Ты знал, что она была мертва до того, как они прибыли?”

“Нет, я звонил и переписывался с ней весь день и оставлял сообщения. Я сожалел обо всем, что произошло прошлой ночью. Но она не перезвонила, и я подумал, что она все еще злится из-за ссоры. Потом они пришли и сказали, что она мертва ”.

Очевидно, что когда проститутку находят мертвой, расследование в первую очередь обращается к сутенеру, даже если это цифровой сутенер, который не соответствует стереотипу садиста-громилы и который не держит женщин в узде с помощью угроз и физического насилия.

“Они записали разговор с тобой?”

“Насколько я знаю, нет”.

“Они проинформировали вас о вашем конституционном праве на присутствие адвоката?”

“Да, но это было позже, на станции. Я не думал, что мне нужен адвокат. Я не сделал ничего плохого. Итак, я сказал, хорошо, давай поговорим ”.

“Вы подписали какую-либо форму отказа от ответственности?”

“Да, я кое-что подписал - на самом деле я это не читал”.

Я держал свое неудовольствие в узде. Большинство людей, попадающих в систему уголовного правосудия, в конечном итоге становятся своими злейшими врагами. Они буквально разговорами прокладывают себе путь к наручникам.

“Расскажи мне, как все прошло. Сначала ты разговаривал с ними у себя дома, а потом они отвели тебя в Западное бюро?”

“Да, сначала мы были у меня около пятнадцати минут, а затем они отвезли меня в участок. Они сказали, что хотят, чтобы я посмотрел несколько фотографий подозреваемых, но это была просто ложь. Они никогда не показывали мне никаких фотографий. Они поместили меня в маленькую комнату для допросов и продолжали задавать вопросы. Затем они сказали мне, что я арестован ”.

Я знал, что для того, чтобы произвести арест, у них должны были быть физические доказательства или свидетельства очевидцев, каким-то образом связывающие Лакосса с убийством. Кроме того, что-то, что он им сказал, должно быть, не соответствовало фактам. Как только он солгал, или они подумали, что он солгал, его арестовали.

“Хорошо, и вы рассказали им о походе в квартиру жертвы в воскресенье вечером?”

“Да, и я сказал им, что она была жива, когда я уходил”.

“Ты рассказал им о том, как схватил ее за шею?”

“Да”.

“Это было до или после того, как они зачитали вам ваши права и заставили подписать отказ?”

“Э-э, я не могу вспомнить. Я думаю, что раньше.”

“Все в порядке. Я узнаю. Говорили ли они о каких-либо других доказательствах, предъявляли ли вам что-нибудь еще, что у них было?”

“Нет”.

Я снова посмотрел на часы. У меня заканчивалось время. Я решил закончить на этом вопросы по делу. Большую часть информации я бы получил в discovery, если бы взялся за это дело. Кроме того, хорошей идеей будет ограничить объем информации, которую вы получаете непосредственно от клиента. Я бы придерживался того, что сказал мне Лакосс, и это могло бы повлиять на ходы, которые я сделал позже в деле или на суде. Например, если бы Лакосс сказал мне, что он действительно убил Жизель, тогда я не смог бы вызвать его на допрос, чтобы он это отрицал. Это сделало бы меня виновным в подстрекательстве к лжесвидетельству.

“Ладно, хватит об этом пока. Если я возьмусь за это дело, как вы собираетесь мне заплатить?”

“В золоте”.

“Мне это сказали, но я имею в виду, как? Откуда берется это золото?”

“У меня это в надежном месте. Все мои деньги в золоте. Если ты возьмешься за это дело, я доставлю его тебе до конца дня. Твой менеджер сказал, что тебе нужно двадцать пять тысяч долларов, чтобы начать. При оценке мы будем использовать котировки Нью-Йоркской товарной биржи, и они будут просто доставлены. На самом деле у меня не было возможности проверить здешний рынок, но я предполагаю, что слитка весом в один фунт хватит ”.

“Ты понимаешь, что это покроет только мои начальные расходы, верно? Если это дело дойдет до предварительного слушания и суда, тогда вам понадобится больше золота. Вы можете получить дешевле, чем я, но лучше от этого не станете ”.

“Да, я понимаю. Мне придется заплатить, чтобы доказать свою невиновность. У меня есть золото”.

“Хорошо, тогда пусть ваш курьер доставит золото моему куратору. Мне это понадобится до твоего первого появления в суде завтра. Тогда я буду знать, что ты серьезно относишься к этому ”.

Я знал, что время быстротечно, но я долгое время молча изучал Лакосса, пытаясь понять его. Его история невиновности звучала правдоподобно, но я не знал, что известно полиции. У меня был только рассказ Андре, и я подозревал, что по мере раскрытия улик по делу я узнаю, что он не был так невиновен, как утверждал. Так всегда бывает.

“Ладно, последнее, Андре. Ты сказал моему куратору, что я пришел по рекомендации самой Жизель, это верно?”

“Да, она сказала, что ты лучший адвокат в городе”.

“Откуда она это знала?”

Лакосс выглядел удивленным, как будто весь разговор до сих пор был основан на том, что я знал Жизель Даллинджер.

“Она сказала, что знает тебя, что ты вел дела для нее. Она сказала, что однажды ты заключил с ней действительно выгодную сделку.”

“И ты уверен, что она говорила обо мне”.

“Да, это был ты. Она сказала, что ты сделал хоумран для нее. Она назвала тебя Микки Мэнтл.”

У меня перехватило дыхание. Однажды у меня была клиентка — тоже проститутка, — которая называла меня так. Но я не видел ее долгое время. Нет, с тех пор, как я посадил ее на самолет с достаточным количеством денег, чтобы начать все сначала и никогда не возвращаться.

“Жизель Даллинджер не было ее настоящим именем, не так ли?”

“Я не знаю. Это все, по чему я ее знал ”.

Раздался сильный стук в стальную дверь позади меня. Мое время истекло. Какому-то другому адвокату понадобилась комната, чтобы поговорить с каким-то другим клиентом. Я посмотрел через стол на Лакосса. Я больше не сомневался, брать ли его в качестве своего клиента.

Без сомнения, я брался за это дело.

4

Эрл подвез меня к "Старбаксу" на Сентрал-авеню и остановился у обочины перед входом. Я осталась в машине, пока он ходил за кофе. Я открыл свой ноутбук на рабочем столе и воспользовался сигналом кофейни, чтобы выйти в Интернет. Я попробовал три разных варианта, прежде чем ввести www.Giselle4u.com и создание веб-сайта для женщины, в убийстве которой обвиняли Андре Лакосса. Фотографии были обработаны аэрографом, волосы были другими, и пластический хирург приступил к работе с тех пор, как я видел ее в последний раз, но я не сомневался, что Жизель Даллинджер была моей бывшей клиенткой Глорией Дейтон.

Это все изменило. Помимо юридической коллизии, связанной с моим представлением интересов клиента, обвиняемого в убийстве другого клиента, были мои чувства к Глории Дейтон и внезапное осознание того, что она использовала меня таким образом, который не слишком отличался от того, как ее использовали мужчины почти всю ее жизнь.

Глория была проектом, клиентом, о котором я заботился, выходя за обычные рамки отношений адвоката и клиента. Я не могу сказать, почему так получилось, только то, что у нее была фальшивая улыбка, сардоническое остроумие и пессимистичное самопознание, которые привлекли меня. За эти годы я вел по меньшей мере шесть дел с ее участием. Все они были связаны с проституцией, наркотиками, склонением к проституции и тому подобным. Она была глубоко погружена в жизнь, но мне всегда казалось, что она заслуживает шанса подняться над этим и сбежать. Я не был героем, но я сделал, что мог для нее. Я привлек ее к программам досудебного вмешательства, реабилитационным центрам, терапии и даже однажды записал ее в городской колледж Лос-Анджелеса после того, как она выразила интерес к писательской деятельности. Ничто из этого не работало долго. Проходил год или около того, и мне звонили — она снова была в тюрьме и нуждалась в адвокате. Лорна начала говорить мне, что я должен освободить ее или передать другому адвокату, что ее дело безнадежно. Но я не мог этого сделать. Правда была в том, что мне нравилось знать Глорию Дейтон, или Дни славы, как ее тогда называли в профессии. У нее был однобокий взгляд на мир, который соответствовал ее однобокой улыбке. Она была дикой кошкой и никому, кроме меня, не позволяла себя гладить.

Это не значит, что в наших отношениях было что-то романтическое или сексуальное. Не было. На самом деле, я даже не уверен, что мы могли бы правильно называть нас друзьями. Мы встречались друг с другом слишком редко для этого. Но я заботился о ней, и именно поэтому сейчас мне больно знать, что она мертва. Последние семь лет я думал, что она сбежала и что я помог. Она взяла деньги, которые я ей дал, и улетела на Гавайи, где, по ее словам, был давний клиент, который хотел приютить ее и помочь начать все сначала. Время от времени я получал открытки, одну или две на Рождество. Все они сообщили, что у нее все было хорошо и она оставалась чистой. И они заставили меня почувствовать, что я достиг чего-то, чего редко достигают в залах суда и коридорах закона. Я изменил направление жизни.

Когда Эрл вернулся с кофе, я закрыла ноутбук и сказала ему отвезти меня домой. Затем я позвонил Лорне и сказал ей организовать полное собрание персонала на восемь часов следующего утра. Андре Лакоссе должен был предстать перед судом по второму вызову, что означало, что он должен был появиться в первый раз где-то между десятью утра и полуднем. Я хотел встретиться со своей командой и наладить дела до этого. Я сказал ей вытащить все наши файлы на Глорию Дейтон и принести их тоже.

“Зачем тебе файлы Глории?” она спросила.

“Потому что она жертва”, - сказал я.

“Боже мой, ты уверен? Это не то имя, которое дал мне Циско ”.

“Я уверен. Копы еще не осознают этого, но это была она ”.

“Мне жаль, Микки. Я знаю тебя… она тебе нравилась.”

“Да, я сделал. Я как раз думал о ней на днях и подумывал о поездке на Гавайи, когда в судах будет темно на Рождество. Я собирался позвонить ей, если доберусь туда ”.

Лорна не ответила. Поездка на Гавайи была моей идеей, чтобы пережить каникулы, не видя своего ребенка. Но я отбросила это в надежде, что все изменится. Что, возможно, на Рождество мне позвонят и пригласят прийти на ужин. Если бы я поехал на Гавайи, я бы упустил такую возможность.

“Послушай”, - сказал я, прерывая мысль. “Циско где-нибудь поблизости?”

“Нет, я думаю, он отправился туда, где жила жертва — я имею в виду, Глория — посмотреть, что он сможет выяснить”.

“Хорошо, я позвоню ему. Увидимся завтра”.

“О, Микки, подожди. Ты хочешь, чтобы Дженнифер тоже была на встрече? Я думаю, у нее есть пара выступлений в окружном суде.”

“Да, определенно. Если у нее возникнет конфликт, посмотрим, сможет ли она попросить одного из рыцарей-джедаев прикрыть ее.”

Я нанял Дженнифер несколько лет назад сразу после окончания Юго-Западной юридической школы, и она вела то, что тогда было нашей растущей практикой защиты от потери права выкупа. В прошлом году это замедлилось, в то время как защита по уголовным делам снова набрала обороты, но на Дженнифер по-прежнему лежала большая нагрузка. Была группа постоянных юристов по обращению взыскания, и они ежемесячно ходили на обеды или ужины, чтобы обменяться историями и стратегиями. Они называли себя рыцарями-джедаями, что было сокращением от JEDTI, что означало юристов, занимающихся защитой неприкосновенности титула, и братство распространялось на освещение выступлений друг друга в суде, когда возникали временные конфликты.

Я знал, что Дженнифер была бы не против, если бы ее оторвали от работы по взысканию права выкупа, чтобы немного познакомиться с криминальной стороной. Когда я нанял ее, она первым делом сказала мне, что хочет сделать карьеру в сфере защиты по уголовным делам. И в последнее время она неоднократно предлагала в электронных письмах и на наших еженедельных собраниях персонала, что пришло время нанять другого сотрудника, который займется бизнесом по взысканию имущества, пока она более полно погрузится в криминальную сферу. Я сопротивлялся, потому что наем другого сотрудника подтолкнул меня ближе к необходимости традиционной организации с офисом, секретарем, копировальной машиной и всем этим. Мне не понравилась идея накладных расходов или обычного якоря. Мне нравилось работать на заднем сиденье и летать на задних штанах.

Закончив разговор с Лорной, я опускаю окно и позволяю воздуху дуть мне в лицо. Это было напоминанием о том, что мне нравилось в том, как я все делал.

Достаточно скоро я снова поднял окно, чтобы я мог слышать Cisco по мобильному телефону. Я позвонил ему, и он сообщил, что действительно проводил поквартирный опрос в здании, где жила и умерла Жизель Даллинджер.

“Получаешь что-нибудь хорошее?”

“Обрывки. В основном она держалась особняком. Посетителей немного. Должно быть, она занималась своими делами за пределами квартиры.”

“Как насчет того, чтобы попасть в то место?”

“Внизу есть бронированная дверь. Она должна была ввести тебя в курс дела ”.

Что выглядело не очень хорошо для Ла Коссе. Полиция, вероятно, предположила, что Даллинджер знала своего убийцу и впустила его.

“Есть какие-нибудь записи о действиях у двери?” Я спросил.

“Нет, это не записанная система”, - сказал Циско.

“Камеры?”

“Нет”.

Это могло бы сократить любой путь для Лакосса.

“Хорошо, когда ты там закончишь, у меня есть кое-что для тебя”.

“Я могу вернуться к этому. Управляющий зданием проявляет готовность к сотрудничеству ”.

“Тогда ладно. Мы все собираемся встретиться завтра в восемь. Перед этим, если сможешь, я хочу, чтобы ты пробежался по имени. Глория Дейтон. Вы можете получить ДОБ из файлов, которые есть у Лорны. Я хочу знать, где она была последние несколько лет.”

“Ты получил это. Кто она?”

“Она наша жертва, только полиция этого не знает”.

“Лакосс сказал тебе это?”

“Нет, я понял это сам. Она бывшая клиентка.”

“Знаешь, я мог бы использовать это как валюту. Я связался с моргом, и они не подтвердили личность, потому что тело и квартира были сожжены. Ни с того, ни с другого нет пригодных для использования отпечатков пальцев. Они надеялись, что ее ДНК будет в системе или что они смогут найти дантиста ”.

“Да, ну, ты можешь использовать это, если это тебе что-то даст. Я только что просмотрела фотографии на веб-сайте "Жизель для тебя". Это Глория Дейтон, моя старая клиентка, которая, как я думал, переехала на Гавайи около семи лет назад. Андре сказал мне, что он работал с ней здесь последние два года. Я хочу полную картину ”.

“Понял. Семь лет назад, почему она ушла?”

Я сделал паузу, прежде чем ответить, думая о последнем деле, которое я вел для Глории Дейтон.

“У меня было дело, за которое мне хорошо заплатили, и она сыграла свою роль. Я дал ей двадцать пять тысяч, если она пообещает бросить эту жизнь и начать все сначала. Там также был парень. Она сдала его, чтобы заключить сделку. Я был посредником. Ей просто пришло время убираться из города ”.

“Может ли это иметь какое-то отношение к этому?”

“Я не знаю. Это было давно, и тот парень ушел пожизненно ”.

Гектор Арранде Мойя. Я все еще помнила его имя, то, как оно слетело с языка. Федералы очень хотели заполучить его, и Глория знала, где его найти.

“Завтра я собираюсь поставить на это Буллокс”, - сказал я, имея в виду Дженнифер Аронсон по ее прозвищу. “По крайней мере, мы могли бы использовать этого парня в качестве подставного лица”.

“Можете ли вы по-прежнему рассматривать дело, жертвой которого является бывший клиент? Разве это не своего рода конфликт интересов или что-то в этом роде?”

“С этим можно разобраться. Это правовая система, Циско. Это податливо ”.

“Понятно”.

“И последнее. В воскресенье вечером у нее был трюк в "Беверли Уилшир", который не прошел. Предположительно, парня там не было. Поройся там и посмотри, что ты можешь придумать ”.

“Ты узнал номер комнаты?”

“Да, восемь тридцать семь. Парня звали Дэниел Прайс. Все это исходит от La Cosse. Он сказал, что Глория утверждала, что комната даже не была снята.”

“Я этим занимаюсь”.

Закончив разговор с Cisco, я отложил телефон и просто смотрел в окно, пока мы не подъехали к моему дому на Фарехольм. Эрл отдал мне ключи и направился к своей машине, припаркованной у обочины. Я напомнила ему о раннем выходе на следующий день и поднялась по лестнице к входной двери.

Я положил свои вещи на обеденный стол и пошел на кухню за бутылкой пива. Закрыв холодильник, я просмотрела все фотографии и открытки, прикрепленные к дверце магнитами, пока не нашла открытку с изображением кратера Даймонд Хед на Оаху. Это была последняя открытка, которую я получил от Глории Дейтон. Я снял это с магнитного зажима и прочитал на обратной стороне.

С Новым годом, Микки Мэнтл!

Надеюсь, у тебя все хорошо. Здесь, на солнце, все хорошо. Я хожу на пляж каждый день. Ты - единственное, по чему я скучаю в Лос-Анджелесе. Приходи ко мне однажды.

Глория

Мой взгляд переместился со слов на почтовый штемпель. Дата была 15 декабря 2011 года, почти год назад. На почтовом штемпеле, на который у меня раньше не было причин смотреть, было написано "Ван Найс, Калифорния".

У меня почти год был ключ к уловке Глории на моем холодильнике, но я этого не знал. Теперь это подтвердило шараду и мое невольное участие в ней. Я не мог не задаться вопросом, почему она беспокоилась. Я был просто ее адвокатом. Не было необходимости вводить меня в заблуждение. Если бы я никогда не слышал о ней, я бы ничего не заподозрил и не пришел искать ее. Это казалось мне странно ненужным и даже немного жестоким. Особенно последняя фраза о том, чтобы прийти повидаться с ней. Что, если бы я приехала на Рождество, чтобы избежать катастрофы в моей личной жизни? Что бы случилось, если бы я приземлился, а ее там не было?

Я подошел к мусорному ведру, нажал на педаль, чтобы поднять крышку, и бросил карточку в него. Глория Дейтон была мертва. Дни славы закончились.

Я принял душ, долго держа голову под сильными струями. Многие из моих клиентов плохо кончили за эти годы. Это пришло вместе с территорией, и в предыдущих случаях я всегда рассматривал потери с точки зрения бизнеса. Постоянные клиенты были моим хлебом с маслом, и осознание того, что я потерял клиента, никогда не оставляло у меня приятных ощущений. Но с Глорией Дейтон все было по-другому. Это был не бизнес. Это было личное. Ее смерть вызвала множество чувств, от разочарования и пустоты до расстройства и гнева. Я был зол на нее не только за ложь, которую она совершила со мной, но и за то, что она осталась в мире, из-за которого в конечном итоге ее убили.

К тому времени, когда горячая вода закончилась, и я выключила струю, я поняла, что мой гнев был неуместен. Я понял, что в действиях Глории была причина и предназначение. Возможно, она не столько вычеркнула меня из своей жизни, сколько защитила меня от чего-то. Что это было, я не знал, но теперь моей задачей было выяснить.

Одевшись, я прошелся по своему пустому дому и остановился у двери спальни моей дочери. Она не останавливалась там уже год, и комната не изменилась со дня ее отъезда. Просмотр этого напомнил мне родителей, которые потеряли детей и покидают свои комнаты, застывшие во времени. Только я не потеряла своего ребенка в такой трагедии. Я прогнал ее.

Я пошел на кухню за еще одним пивом и столкнулся с ежевечерним ритуалом принятия решения, выходить или оставаться дома. Поскольку завтра рано вставать, я выбрала последнее и достала пару упаковок из холодильника. Я съел половину стейка и немного салата "Зеленая богиня", оставшегося после моего воскресного вечернего визита в Craig's, ресторан на Мелроуз-авеню, где я часто ужинал в баре в одиночестве. Я выкладываю салат на тарелку, а стейк - на сковороду на плите, чтобы разогреть.

Когда я открыла мусорное ведро, чтобы выбросить коробки, я увидела открытку от Глории. Я передумал о том, что сделал ранее, и вытащил его из-под обломков. Я еще раз изучил обе стороны открытки, снова задаваясь вопросом о цели ее отправки. Хотела ли она, чтобы я заметил почтовый штемпель и пришел искать ее? Была ли карта какой-то подсказкой, которую я упустил?

У меня пока не было ответов, но я намеревался их найти. Убрав открытку обратно в холодильник, я прикрепила ее к магниту и переместила на уровень глаз на дверце, чтобы наверняка видеть ее каждый день.

5

Эрл Бриггс добрался до дома поздно утром в среду, так что я пришел последним на восьмичасовое собрание персонала. Мы находились на третьем этаже лофтового здания на бульваре Санта-Моника, недалеко от съезда с автострады 101. Это было полупустое здание, в которое мы могли заходить всякий раз, когда это было необходимо, потому что Дженнифер занималась защитой арендодателя от потери права выкупа по схеме "услуга за услугу". Он купил и отремонтировал это место шесть лет назад, когда арендная плата была высокой и в городе, казалось, было больше независимых продюсерских компаний, чем съемочных групп, доступных для съемок их проектов. Но вскоре экономика достигла дна, и инвесторов в независимые фильмы стало так же мало, как уличных парковок возле "Айви". Многие компании закрылись, и арендодателю повезло, что здание работало на половинной мощности. В конце концов у него все перевернулось с ног на голову, и именно тогда он пришел в компанию Michael Haller & Associates, откликнувшись на одно из наших рекламных объявлений по прямой почте, адресованных объектам недвижимости, которые фигурируют в списках взыскания.

Как и большинство ипотечных кредитов, выданных до краха, этот был объединен с другими и перепродан. Это дало нам возможность. Дженнифер оспорила репутацию банка, лишившего права выкупа, и сумела затормозить процесс на десять месяцев, пока наш клиент пытался изменить ситуацию. Но лофты площадью в три тысячи квадратных футов в Восточном Голливуде больше не пользовались спросом. Он не мог выбраться из-под удара и оказался на скользком пути, ежемесячно сдавая в аренду рок-группам, которым требовались репетиционные помещения. Взыскание определенно приближалось. Вопрос был только в том, сколько месяцев Дженнифер сможет сдерживаться.

Хорошей новостью для Haller & Associates было то, что рок-группы спали допоздна. Каждый день в здании было в основном пустынно и тихо самое раннее до позднего вечера. Мы привыкли использовать лофт для наших еженедельных собраний персонала. Помещение было большим и пустым, с деревянными полами, пятнадцатифутовыми потолками, стенами из открытого кирпича и железными опорными колоннами в сочетании со множеством окон, из которых открывался прекрасный вид на центр города. Но что было в нем лучше всего, так это то, что в юго-восточном углу был встроен зал заседаний, закрытая комната, в которой все еще стоял длинный стол и восемь стульев. Здесь мы встретились, чтобы обсудить дела и где нам теперь предстояло выработать стратегию защиты Андре Лакосса, цифрового сутенера, обвиняемого в убийстве.

В зале заседаний было большое окно из зеркального стекла, выходящее на остальную часть лофта. Когда я шел через большое пустое пространство, я мог видеть всю команду, стоящую вокруг стола и смотрящую на что-то сверху вниз. Я предположил, что это была коробка пончиков от Боба, которые Лорна обычно приносила на наши встречи.

“Извините, я опоздал”, - сказал я, входя.

Циско отвернул свое широкое тело от стола, и я увидел, что команда смотрела не на пончики. На столе лежал золотой кирпич, сияющий, как утреннее солнце, пробивающееся над горами.

“Это не похоже на фунт”, - сказал я.

“Еще”, - сказала Лорна. “Это килограмм”.

“Я думаю, он думает, что мы собираемся предстать перед судом”, - сказала Дженнифер.

Я улыбнулся и проверил шкаф, который тянулся вдоль левой стены комнаты. Лорна приготовила там кофе и пончики. Я положил свой портфель на стол в зале заседаний и пошел за кофе, нуждаясь в порции кофеина больше, чем в золоте, чтобы взбодриться.

“Итак, как у всех дела?” Спросила я, повернувшись к ним спиной.

Я получил целый хор хороших отзывов, когда принес кофе и глазированный пончик к столу и сел. Было трудно смотреть на что-либо, кроме золотого кирпича.

“Кто принес это?” Я спросил.

“Это прибыло на бронированном грузовике”, - сообщила Лорна. “Из места, называемого Хранилищем золотого стандарта. Ла Коссе сделал заказ на доставку из тюрьмы. Мне пришлось расписаться за это в трех экземплярах. Доставщиком был вооруженный охранник.”

“Итак, сколько стоит килограмм золота?”

“Около пятидесяти четырех килограммов”, - сказал Циско. “Мы только что посмотрели это”.

Я кивнул. Лакосс более чем удвоил свое давление на меня. Мне это понравилось.

“Лорна, ты знаешь, где находится суд Святого Винсента в центре города?”

Она покачала головой.

“Это в ювелирном квартале. Прямо на седьмой улице Бродвея. Там есть куча оптовых торговцев золотом. Вы с Циско отнесете это туда и обналичите — конечно, если это настоящее золото. Как только будут деньги и они поступят на трастовый счет, напиши мне и дай знать. Я дам Лакоссу расписку ”.

Лорна посмотрела на Циско и кивнула. “Мы пойдем сразу после собрания”.

“Ладно, хорошо. Что еще? Ты принес дело Глории Дейтон?”

“Файлы”, - поправила она, опускаясь на пол и поднимая девятидюймовую стопку папок с делами.

Она подтолкнула их через стол ко мне, но я ловко перенаправил их на Дженнифер.

“Волы, это твои”.

Дженнифер нахмурилась, но послушно протянула руку, чтобы принять файлы. На ней были темные волосы, собранные сзади в хвост, ее деловой вид. Я знал, что ее хмурый вид противоречил тому факту, что она охотно согласилась бы на любую часть дела об убийстве. Я также знал, что могу рассчитывать на ее самую лучшую работу.

“Что я ищу во всем этом?” - спросила она.

“Я еще не знаю. Я просто хочу, чтобы еще одна пара людей посмотрела на эти файлы. Я хочу, чтобы вы ознакомились с делами и Глорией Дейтон. Я хочу, чтобы вы знали о ней все, что только можно знать. Циско работает над ее профилем за годы, прошедшие с тех случаев ”.

“Хорошо”.

“В то же время, я хочу, чтобы ты занялся кое-чем другим”.

Она положила свой блокнот перед собой.

“Хорошо”.

“Где-то в самом последнем файле вы найдете несколько заметок моего бывшего следователя, Рауля Левина. Они рассматривают торговца наркотиками и его местонахождение в отеле. Его зовут Гектор Арранде Мойя. Он был членом картеля Синалоа, и федералы разыскивали его. Я хочу, чтобы вы вытянули из него все, что сможете. Я помню, что он ушел на всю жизнь. Выясни, где он и что с ним происходит ”.

Дженнифер кивнула, но затем сказала, что не следует логике задания.

“Почему мы преследуем этого наркоторговца?”

“Глория отказалась от него, чтобы заключить сделку. Парень сильно пострадал, и в какой-то момент мы, возможно, рассмотрим альтернативные теории ”.

“Верно. Защита соломенного человека”.

“Просто посмотри, что ты сможешь найти”.

“Рауль Левин все еще здесь? Может быть, я начну с него, посмотрим, что он помнит о Гекторе.”

“Хорошая идея, но его нет рядом. Он мертв ”.

Я увидел, как Дженнифер посмотрела на Лорну, и глаза Лорны предостерегли ее от этой темы.

“Это долгая история, и мы поговорим об этом когда-нибудь”, - сказал я.

Прошел мрачный момент.

“Хорошо, тогда я просто посмотрю, что смогу выяснить сама”, - сказала Дженнифер.

Я обратил свое внимание на Циско.

“Циско, что у тебя есть для нас?”

“У меня пока есть несколько дел. Прежде всего, ты попросил меня разыскать Глорию с тех пор, как у вас с ней в последний раз было дело. Я сделал это и подключился ко всем обычным каналам, цифровым и человеческим, и она практически исчезла из сети после того последнего дела. Вы сказали, что она переехала на Гавайи, но если и переехала, то она никогда не получала водительских прав, не оплачивала коммунальные услуги, не подключала кабельное телевидение и не покупала недвижимость ни на одном из островов.”

“Она сказала, что собирается жить с другом”, - сказал я. “Кто-то, кто собирался позаботиться о ней”.

Циско пожал плечами.

“Это могло бы быть, но большинство людей оставляют хотя бы тень следа. Я ничего не смог найти. Я думаю, что более вероятно, что именно в этот момент она начала переосмысливать себя. Ты знаешь, новое имя, удостоверение личности, все такое.”

“Жизель Даллинджер”.

“Возможно, или это могло быть позже. Люди, которые делают это, обычно не придерживаются одного идентификатора. Это цикл. Всякий раз, когда они думают, что кто-то, возможно, приближается или пришло время измениться, они проходят через процесс снова ”.

“Да, но она не была в программе защиты свидетелей. Она просто хотела начать все сначала. Это кажется чем-то экстремальным ”.

Тогда Дженнифер вмешалась в разговор "туда-сюда".

“Я не знаю, если бы у меня была эта запись на мое имя, и я хотел бы где-то начать все сначала, я бы потерял название. В наши дни все цифровое, и многое из этого является общедоступной информацией. Вероятно, последнее, чего она хотела, это чтобы кто-нибудь на Гавайях раскопал все это ”.

Она похлопала по стопке папок перед собой. Она сделала хорошее замечание.

“Хорошо, ” сказал я, “ что насчет Жизель Даллинджер?" Когда она появилась?”

“Не совсем уверен”, - сказал Циско. “Ее нынешние водительские права были выданы в Неваде два года назад. Она так и не изменила его, когда переехала сюда. Она сняла квартиру на улице Франклина шестнадцать месяцев назад, обеспечив четырехлетнюю историю аренды в Лас-Вегасе. У меня не было времени вернуться к этому там, но я скоро к этому вернусь ”.

Я достал блокнот из своего портфеля и написал несколько вопросов, которые мне нужно было задать Андре Лакоссу при следующем разговоре.

“Хорошо, что еще?” Я спросил. “Ты добрался вчера до ”Беверли Уилшир"?"

“Я сделал. Но прежде чем я перейду к этому, давайте поговорим о квартире на Франклин.”

Я кивнул. Это был его отчет. Он мог преподнести это так, как хотел.

“Давайте начнем с огня. Первое сообщение поступило в двенадцать пятьдесят одну утра понедельника, когда сработала пожарная сигнализация в коридоре за пределами квартиры, и жильцы вошли в коридор и увидели дым, идущий из двери нашей жертвы. Огонь уничтожил гостиную, где находилось тело, и сильно повредил кухню и две спальни. Детекторы дыма в квартире, очевидно, не сработали, и причина этого расследуется ”.

“А как насчет спринклерной системы?”

“Нет спринклерной системы. Это старое здание, и оно было построено дедом без него. Итак, из того, что я смог узнать на пожарной станции, было проведено два расследования этой смерти.”

“Двое?” Я спросил.

Это звучало как нечто, что я мог бы использовать.

“Это верно. И полиция, и пожарные следователи сначала списали это на несчастный случай, когда жертва заснула на диване во время курения. Катализатором послужила блузка, которая была на ней надета, сделанная из полиуретана. Что изменило их мнение об этом, так это первоначальный опрос коронера. Останки были упакованы и помечены на месте преступления и доставлены в офис судмедэксперта ”.

Циско просмотрел свои собственные заметки, которые были нацарапаны в карманном блокноте, который казался крошечным в его большой левой руке.

“Заместитель судмедэксперта по имени Селеста Фрейзер провела предварительный осмотр тела и определила, что подъязычная кость была сломана в двух местах. Это все изменило довольно быстро ”.

Я посмотрел на Лорну и понял, что она не знает, что такое подъязычная кость.

“Это маленькая косточка в форме подковы, которая защищает трахею”.

Я прикоснулся к передней части своей шеи в качестве иллюстрации.

“Если она сломана, это означает, что была нанесена травма передней части шеи. Ее душили, придушили.”

Она кивнула в знак благодарности, и я сказал Циско продолжать.

“Итак, они вернулись со следователями из отдела поджогов и убийств, и теперь у нас полномасштабное расследование убийства. Они стучались в двери, и я поговорил со многими людьми, с которыми они разговаривали. Некоторые из них слышали спор, доносившийся из ее квартиры около одиннадцати вечера в воскресенье. Повышенные голоса. Мужчина и женщина сцепились из-за денег.”

Он снова обратился к своей записной книжке, чтобы узнать имя.

“Миссис Аннабет Стивенс живет прямо через коридор от квартиры жертвы, и она смотрела в глазок, когда мужчина ушел после ссоры. Она сказала, что время было между половиной двенадцатого и полуночью, потому что новости закончились, а она легла спать в полночь. Позже она опознала Андре Лакосса, когда копы показали ей упаковку из шести банок пива.”

“Она сказала тебе это?”

“Она сделала”.

“Знала ли она, что ты работаешь на парня, которого она опознала?”

“Я сказал ей, что расследую смерть напротив, и она охотно поговорила со мной. Я не отождествлял себя дальше этого, потому что она никогда ни о чем больше не просила ”.

Я кивнул Циско. То, что он смог так тонко изложить историю ключевого свидетеля обвинения на столь раннем этапе игры, было хорошей работой с его стороны.

“Сколько лет миссис Стивенс?”

“Ей за шестьдесят. Я думаю, что она большую часть времени находилась у этого глазка. В каждом здании есть такой назойливый тип ”.

Вмешалась Дженнифер.

“Если она говорит, что он ушел до полуночи, как полиция объясняет, что детектор дыма в коридоре не включался еще пятьдесят минут?”

Циско снова пожал плечами.

“Могло бы быть несколько объяснений. Первое, что дыму потребовалось некоторое время, чтобы проникнуть под дверь. Огонь мог гореть там все это время. Или, во-вторых, он устроил пожар с какой-то задержкой или другим приспособлением, чтобы дать ему время выйти и убраться восвояси. А потом их становится трое, комбинация одного и двух ”.

Циско полез в карман и вытащил пачку сигарет и спички. Он вытряхнул сигарету из пачки, а затем положил ее в сложенный коробок спичек.

“Старейший трюк в книге”, - сказал он. “Ты зажигаешь сигарету, и она медленно догорает до спичек. Спички подлетают и воспламеняют катализатор. Дает фору от трех до десяти минут, в зависимости от используемой сигареты ”.

Я кивнул больше самому себе, чем Циско. Я получал представление о деле государства против моего клиента и уже разрабатывал стратегии и ходы. Циско продолжил.

“Знаете ли вы, что по закону в большинстве штатов у любой марки сигарет, продаваемых в этом штате, должна быть трехминутная скорость сгорания при курении без присмотра? Вот почему большинство поджигателей используют иностранные сигареты ”.

“Это здорово”, - сказал я. “Мы можем вернуться к этому делу? Что еще ты взял из жилого дома?”

“На данный момент это примерно все”, - сказал Циско. “Тем не менее, я вернусь туда. Многих людей не было дома, когда я постучал ”.

“Это потому, что они смотрели в глазок и испугались, когда увидели тебя”.

Я имел в виду это в шутку, но это было не лишено смысла. Циско ездил на "Харлее" и одевался соответственно роли. Его обычная одежда состояла из черных джинсов, ботинок и облегающей черной футболки с кожаным жилетом поверх нее. Учитывая его внушительный рост, одежду и проницательный взгляд его темных глаз через глазок, для меня не было ничего удивительного в том, что некоторые люди не открывали свои двери. На самом деле, я был еще больше удивлен, когда он сообщил о сотрудничестве свидетеля. Настолько, что я приложил все усилия, чтобы убедиться, что сотрудничество было полностью добровольным. Последнее, чего я когда-либо хотел, это чтобы свидетель нанес мне неприятный удар во время дачи показаний. Я лично проверил их всех.

“Я имею в виду, может быть, тебе стоит время от времени думать о том, чтобы носить галстук”, - добавил я. “Знаешь, у меня есть целая коллекция клипов”.

“Нет, спасибо”, - решительно ответил Циско. “Мы можем сейчас перейти к отелю или ты хочешь продолжать стрелять в меня?”

“Полегче, большой парень, я просто слегка подталкиваю тебя. Расскажите нам об отеле. У тебя была напряженная ночь.”

“Я работал допоздна. В любом случае, отель - это то место, где все становится хорошо ”.

Он открыл свой ноутбук и набрал команду, пока говорил, его большие пальцы барабанили по клавиатуре.

“Мне удалось заручиться сотрудничеством сотрудников службы безопасности отеля "Беверли Уилшир", даже не надев галстук. Они—”

“Хорошо, хорошо”, - сказал я. “Больше никаких обсуждений галстуков”.

“Хорошо”.

“Продолжай. Что они тебе там сказали?”

6

Циско сказал, что важно было не то, что они сказали ему в отеле. Это было то, что они показали ему.

“Большинство общественных мест в отеле находятся под круглосуточным наблюдением камер видеонаблюдения”, - сказал он. “Таким образом, у них есть почти все записи визита нашей жертвы в отель в воскресенье вечером в цифровом формате. Они предоставили мне копии за символическую плату, которую я буду оплачивать ”.

“Без проблем”, - сказал я.

Циско развернул компьютер на столе так, чтобы остальные из нас могли видеть экран.

“Я использовал компьютерную базовую программу редактирования и соединил различные ракурсы в одном непрерывном дубле в режиме реального времени. Мы можем отслеживать ее все время, пока она была там ”.

“Тогда сыграй это, Скорсезе”.

Он нажал кнопку воспроизведения, и мы начали смотреть. Воспроизведение было черно-белым и без звука. Изображение было зернистым, но не до такой степени, чтобы лица были затемнены или их невозможно было идентифицировать. Все началось с вида сверху на вестибюль отеля. Отметка времени вверху гласила, что было 9: 44 вечера. Хотя вестибюль был заполнен поздними регистрациями и другими входящими и выходящими людьми, Глорию / Жизель было достаточно легко заметить, когда она шла через вестибюль к нише лифта. Она была одета в черное платье до колен, ничего слишком рискованного, и выглядела совершенно непринужденно и по-домашнему. У нее была сумка для покупок от Saks, которая помогла ей продать образ того, кому принадлежит.

“Это она?” Спросила Дженнифер, указывая на женщину, сидящую на круглом диване и демонстрирующую много ног.

“Слишком очевидно”, - сказал я. “Она”.

Я указал на правую часть экрана и отследил Глорию. Она улыбнулась охраннику, который стоял у входа в нишу лифта, и без колебаний прошла мимо него.

Вскоре угол изменился, и мы посмотрели вниз с потолка ниши лифта. Глория проверила свой телефон на наличие электронной почты, пока ждала. Довольно скоро прибыл лифт, и она вошла.

Следующий ракурс камеры был изнутри лифта. Глория вошла в систему и нажала кнопку 8. Подъехав, она подняла сумку и заглянула в нее. Просмотр, который у нас был, не позволил нам увидеть содержимое.

Когда она добралась до восьмого этажа, она вышла из лифта, и экран потемнел.

“Хорошо, здесь мы погружаемся во тьму”, - сказал Циско. “Никаких камер на этажах для гостей”.

“Почему бы и нет?” Я спросил.

“Они сказали мне, что это проблема конфиденциальности. Запись того, кто в какую комнату заходит, может доставить больше проблем, чем того стоит, когда дело доходит до бракоразводных процессов, повесток в суд и всего такого прочего ”.

Я кивнул. Объяснение казалось обоснованным.

Экран снова ожил, показывая Глорию, спускающуюся на лифте вниз. Я отметил на отметке времени, что прошло пять минут, что означает, что Глория, по-видимому, постучала в дверь и ждала в коридоре возле комнаты 837 в течение значительного периода времени.

“Там, наверху, на восьмом этаже, есть домашний телефон?” Я спросил. “Она потратила все это время, стуча в дверь, или позвонила портье, чтобы спросить о номере?”

“Телефона нет”, - сказал Циско. “Просто смотри”.

Оказавшись на первом этаже, Глория вышла из лифта и направилась к домашнему телефону, который стоял на столике у стены. Она сделала звонок и вскоре с кем-то разговаривала.

“Это она просит, чтобы ее подключили к комнате”, - сказал Циско. “Оператор говорит ей, что в отеле не зарегистрирован Дэниел Прайс, и никто в восемь тридцать семь.”

Глория повесила трубку, и по языку ее тела я мог сказать, что она была раздражена, разочарована. Ее поездка была потрачена впустую. Она направилась обратно через вестибюль, двигаясь быстрее, чем когда пришла.

“Теперь посмотри на это”, - сказал Циско.

Глория была на полпути через вестибюль, когда мужчина появился на экране в тридцати футах позади нее. На нем была фетровая шляпа, и он опустил голову, глядя на экран своего телефона. Казалось, он тоже направлялся к главным дверям, и в нем не было ничего подозрительного, кроме того, что его черты были скрыты шляпой и опущенным лицом.

Глория внезапно сменила направление и направилась к стойке регистрации. Это заставило мужчину позади нее также неловко изменить свое направление. Он повернулся, подошел к круглому дивану и сел.

“Он следует за ней?” Спросила Лорна.

“Подожди с этим”, - сказал Циско.

На экране Глория подошла к стойке регистрации, подождала, пока позаботятся о госте впереди нее, затем задала дежурному вопрос. Он набрал что-то на клавиатуре, посмотрел на экран и покачал головой. Он, очевидно, говорил ей, что никакого Дэниела Прайса, зарегистрированного в качестве гостя в отеле, не было. Все это время мужчина в шляпе сидел, наклонив голову, и поля шляпы скрывали его лицо. Он смотрел на свой телефон, но ничего с ним не делал.

“Этот парень даже не печатает”, - сказала Дженнифер. “Он просто смотрит на свой телефон”.

“Он смотрит на Глорию”, - сказал я. “Только не телефон”.

Невозможно было сказать наверняка из-за шляпы, но казалось очевидным, что у Глории был последователь. Закончив у стойки регистрации, она повернулась и снова направилась к парадным дверям вестибюля. Она вытащила сотовый телефон из сумочки и нажала на быстрый набор. Прежде чем она подошла к дверям, она что-то быстро сказала в телефон, а затем бросила его в свою сумку. Затем она вышла из отеля.

Прежде чем она ушла, мужчина в шляпе встал и пересек вестибюль позади нее. Он ускорил шаг, как только она прошла через двери, и это, казалось, подтверждало, что импровизированный поворот Глории к стойке регистрации выявил хвост.

После того, как мужчина в шляпе покинул вестибюль, ракурс камеры переместился на внешний бордюр, где черный городской автомобиль, похожий на мой, остановился перед Глорией у стойки парковщика. Она открыла заднюю дверь, бросила сумку Saks внутрь, а затем забралась за ней. Машина тронулась с места и исчезла из кадра. Мужчина в шляпе пересек парковочные дорожки и тоже покинул кадр, ни разу не подняв головы настолько, чтобы был виден даже его нос.

Воспроизведение закончилось, и все долгое время молчали, прокручивая это в своих головах.

“И что?” Циско, наконец, спросил.

“Значит, за ней следили”, - сказал я. “Я так понимаю, ты спрашивал о парне в отеле?”

“Я сделал, и он там не работает. В ту ночь у них никто не работал в службе безопасности под прикрытием. Этот парень — кем бы он ни был — был посторонним ”.

Я кивнул и еще немного подумал о том, что я видел.

“Он не последовал за ней внутрь”, - сказала я. “Означает ли это, что он уже был там?”

“У меня на него тоже есть петля”, - сказал Циско.

Он повернул компьютер обратно к себе и ввел еще несколько команд, вызвав второе видео. Он повернул экран обратно к нам и нажал на воспроизведение. Циско предоставил повествование.

“Хорошо, это он сидит в вестибюле в девять тридцать. Он был там до нее. Он остается таким, пока она не доберется туда. У меня есть параллель с этим ”.

Он развернул компьютер назад, а затем настроил параллельные видеоролики, прежде чем снова повернуть его к нам. Изображения с разных камер были синхронизированы по отметкам времени, и мы смогли наблюдать, как Глория пересекает вестибюль, а мужчина в шляпе следит за ней, его шляпа поворачивается, когда она проходит по другой стороне комнаты. Затем он подождал, пока она спустится с восьмого этажа, и последовал за ней, после того как она внезапно остановилась у стойки регистрации.

Шоу окончено, Циско закрыл свой компьютер.

“Хорошо, так кто же он?” Я спросил.

Циско развел руками, размах крыльев почти семь футов.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что он не работает в отеле”, - сказал он.

Я встал и начал расхаживать за столом. Я был в восторге. Человек в шляпе был загадкой, а загадки всегда играли на стороне защиты. Загадки были вопросительными знаками, которые приводили к обоснованным сомнениям.

“Вы не знаете, полиция уже побывала в отеле?” Я спросил.

“По состоянию на прошлую ночь, нет”, - сказал Циско. “Они уже изложили свое дело окружному прокурору. Их, вероятно, не волнует, что она делала за несколько часов до убийства ”.

Я покачал головой. Глупо было недооценивать государство.

“Не волнуйся, они это сделают”.

“Мог ли он работать на Глорию?” Спросила Дженнифер. “Ты знаешь, как ее безопасность или что-то в этом роде?”

Я кивнул.

“Хороший вопрос. Я спрошу клиента, когда увижу его перед первым выступлением. Я также спрошу о городской машине, которая подобрала ее. Посмотри, был ли у нее постоянный водитель. Но есть что-то в этом ... в этом видео, что не соответствует действительности. Это не вяжется с тем парнем, который работает на нее. Как будто он знал, что там были камеры, и он не снял шляпу, а голову опустил. Он не хотел, чтобы его видели на камеру ”.

“И он был там до того, как она приехала”, - добавил Циско. “Он ждал ее”.

“Он вел себя так, как будто знал, что она поднимется и тут же спустится обратно”, - поддержала Лорна. “Он знал, что в той комнате наверху никого не было”.

Я перестал ходить и указал на закрытый ноутбук Циско.

“Он, должно быть, тот самый парень”, - сказал я. “Он Дэниел Прайс. Мы должны выяснить, кто он такой ”.

“Эм, могу я заглянуть сюда на минутку?” Спросила Дженнифер.

Я кивнул, предоставляя ей слово.

“Прежде чем мы разозлимся из-за этого таинственного мужчины в шляпе, мы должны вспомнить, что наш клиент признался полиции, что он был с ней в квартире жертвы после того, как этот парень следил или не следил за ней, и что он спорил с ней и схватил ее рукой за горло. Итак, вместо того, чтобы беспокоиться о том, что происходило до того, как он был в ее квартире, не должны ли мы беспокоиться о том, что делал или не делал Лакосс, когда он действительно был в этом месте? ”

“Это все важно”, - быстро ответила я. “Но все это нужно проверить. Нам нужно найти этого парня и посмотреть, что он делал. Циско, ты можешь немного расширить поиск? Этот отель находится прямо в конце Родео Драйв. Там должно быть больше камер. Может быть, мы сможем проследить за этим парнем до машины и снять номер. Его след не совсем остыл”.

Циско кивнул.

“Я этим занимаюсь”.

Я посмотрел на свои часы. Мне нужно было двигаться в сторону центра города и суда по предъявлению обвинений.

“Хорошо, что еще?”

Никто ничего не сказал, затем Лорна робко подняла руку.

“Лорна, что?”

“Просто напоминаю, сегодня в два у вас досудебное совещание в Тридцатом отделе на Рэмси”.

Я застонал. Другой из моих звездных клиентов, Дейдре Рэмси, было предъявлено обвинение в пособничестве и подстрекательстве к совершению целого ряда преступлений в одном из самых странных дел, с которыми сталкивался я или любой другой адвокат за последние годы. Впервые она привлекла общественное внимание годом ранее как неназванная жертва ужасного нападения, произошедшего во время захвата круглосуточного магазина. По первым сообщениям, двадцатишестилетний мужчина был одним из четырех покупателей и двух сотрудников магазина, когда двое вооруженных до зубов мужчин в масках проникли в заведение, чтобы ограбить. Покупателей и сотрудников загнали в складское помещение и заперли там, в то время как вооруженные люди использовали лом, чтобы открыть ячейку для внесения наличных в магазин.

Но затем вооруженные люди вернулись в складское помещение и приказали всем пленным сдать свои кошельки и драгоценности и снять всю одежду. Пока один из мужчин охранял остальных, второй мужчина изнасиловал Рэмси на глазах у всей группы. Затем мужчины сбежали из магазина, забрав в общей сложности 280 долларов и две коробки конфет, помимо личных вещей жертв. В течение нескольких месяцев преступление оставалось нераскрытым. Городской совет предложил вознаграждение в размере 25 000 долларов за информацию, которая приведет к арестам подозреваемых, и Рэмси подал иск о халатности против корпорации, которой принадлежал магазин, утверждая, что бизнес не обеспечивал адекватную защиту своих клиентов. Зная, что последнее, что они хотели видеть, это как Рэмси дает показания о своем испытании перед присяжными, совет директоров корпорации в Далласе проголосовал за урегулирование дела, выплатив Рэмси 250 000 долларов за ее проблемы.

Деньги - великий разрушитель отношений. Через две недели после того, как Рэмси ушел с деньгами, следователям по делу позвонила женщина, поинтересовавшаяся, доступна ли еще награда городского совета. Когда ей сообщили, что это было, она рассказала удивительную историю. Она сказала, что урегулирование в размере 250 тысяч долларов было истинной целью ограбления и что насильник-грабитель на самом деле был парнем Рэмси, Тариком Андервудом. Изнасилование было частью сложной аферы по обоюдному согласию, согласно the snitch, схеме обогащения, придуманной самой Рэмси.

Как оказалось, звонившей была бывшая лучшая подруга Рэмси — то есть до тех пор, пока она не почувствовала, что ее несправедливо лишили богатства, дарованного Рэмси. Последовали предписанные судом прослушки, и довольно скоро Рэмси, ее бойфренд и его партнер по ограблению были арестованы. Офис государственного защитника взял на себя защиту Андервуд, что поставило ее в противоречие с защитой Рэмси, и поэтому ее дело было передано мне. Это было недорогое дело с низкой вероятностью, но Рэмси отказался признать это. Она хотела предстать перед судом, и у меня не было выбора, кроме как отвезти ее туда. Это не могло закончиться красиво.

Напоминание о слухе пробило дыры в блоке двигателя моего дневного импульса. Мой стон не остался незамеченным Лорной.

“Ты хочешь, чтобы я попыталась отложить это?” - предложила она.

Я думал об этом. Я был искушаем.

“Ты хочешь, чтобы я взял это на себя?” Предложила Дженнифер.

Конечно, она хотела этого. Она бы взялась за любое уголовное дело, которое я бы ей дал.

“Нет, это собака”, - сказал я. “Я не могу так поступить с тобой. Лорна, посмотри, что ты можешь сделать. Я хочу баллотироваться с Ла Коссом сегодня, если смогу ”.

“Я дам тебе знать”.

Все либо хватали последний пончик, либо направлялись к двери.

“Хорошо, тогда у всех есть свои задания, и они знают, что они делают в этом деле”, - сказал я. “Оставайся на связи и дай мне знать, что тебе известно”.

Я приготовил еще одну чашку кофе и вышел последним. Эрл ждал с машиной на задней парковке. Я сказал ему ехать в центр к зданию суда и держаться подальше от автострады. Я хотел попасть туда вовремя, чтобы поговорить с Андре Лакоссом, прежде чем они потащат его к судье.

7

У меня было пятнадцать минут с моим клиентом, прежде чем его вместе с несколькими другими клиентами отведут в зал суда для первого выступления перед судьей. Он был в переполненной камере предварительного заключения за пределами суда для предъявления обвинений, и мне пришлось наклониться поближе к решетке и говорить шепотом, чтобы другие мужчины в камере не услышали.

“Андре, у нас здесь не так много времени”, - сказала я. “Через несколько минут вас отведут в зал суда на встречу с судьей. Это будет коротко и мило, обвинения будут зачитаны, и они назначат дату предъявления тебе обвинения ”.

“Разве я не заявляю о своей невиновности?”

“Нет, пока нет. Это всего лишь формальность. После того, как вас арестуют, у них есть сорок восемь часов, чтобы доставить вас к судье, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. Это будет очень кратко.”

“А как насчет освобождения под залог?”

“Вы не выйдете под залог, если только тот золотой кирпич, который вы нам прислали, не будет одним из многих. Вы обвиняетесь в убийстве. Они внесут залог, но по самым скромным подсчетам он, вероятно, составит два миллиона, может быть, два с половиной. Это залог в двести тысяч долларов. У тебя есть столько золота? Ты не получишь этого обратно, ты знаешь.”

Он ссутулился и прижался лбом к решетке, которая разделяла нас.

“Я не могу выносить это место”.

“Я знаю, но прямо сейчас у тебя нет выбора”.

“Ты сказал, что можешь перевести меня в другой модуль?”

“Конечно, я могу это сделать. Дай мне слово, и я переведу тебя в режим ”вне игры".

“Сделай это. Я не хочу возвращаться туда ”.

Я наклонился ближе и прошептал тише.

“С тобой что-то случилось там прошлой ночью?”

“Нет, но там внутри есть животные. Я не хочу быть там ”.

Я не сказал ему, что независимо от того, куда его поместят в тюремном комплексе, ему это не понравится. Животные были повсюду.

“Я расскажу об этом судье”, - сказал я вместо этого. “Теперь я хочу спросить тебя пару вещей об этом деле, прежде чем мы приступим к нему, хорошо?”

“Продолжай. Ты достал золото?”

“Да, я получил золото. Больше, чем мы просили, но все это пойдет на вашу защиту, и если это не будет использовано, остальное вернется к вам. У меня есть для тебя квитанция, если хочешь, но я не думаю, что ты захочешь носить с собой в мужском центре клочок бумаги, который показывает, что у тебя есть деньги ”.

“Нет, ты прав. Оставь это пока себе ”.

“Ладно. Теперь вопросы. Была ли у Жизель какая-нибудь защита, о которой ты знаешь?”

Он покачал головой, как будто не был уверен, но затем ответил.

“У нее была охранная сигнализация, но я не знаю, пользовалась ли она ею когда—нибудь, и я ...”

“Нет, я имею в виду людей. Был ли у нее телохранитель или кто-то, кто обеспечивал ее безопасность, когда она ходила на звонки, свидания или как вы там это называете?”

“О, нет, ничего такого, о чем она мне когда-либо рассказывала. У нее был водитель, и она могла позвонить ему, если возникала проблема, но обычно он просто оставался в машине ”.

“Мой следующий вопрос был о водителе. Кем он был и как мне связаться с ним?”

“Его зовут Макс, и он был ее другом. Днем у него была другая работа, а ночью он подвозил ее. По сути, она просто работала по ночам ”.

“Макс, что?”

“Я не знаю его фамилии. Я даже никогда не встречал его. Она просто упоминала о нем время от времени. Она сказала, что он был ее мускулом.”

“Но он не вошел с ней”.

“Насколько я знаю, нет”.

Я заметил, что другой заключенный маячит за левым плечом моего клиента. Он пытался подслушать наш разговор.

“Давайте спустимся”, - сказал я.

Мы спустились по решетке на другую сторону камеры предварительного заключения. Подслушивающий остался позади.

“Хорошо”, - сказал я. “Расскажите мне о телефонном звонке, который вы сделали в отель, чтобы проверить клиента Джулии Робертс. Как все это произошло?”

Я посмотрел на свои часы.

“Быстро”, - добавил я.

“Ну, он установил контакт через веб-сайт. Я назвал ему цены и...

“Это было по электронной почте?”

“Нет, он звонил. Из отеля. Я увидел это на определителе вызывающего абонента.”

“Ладно, продолжай. Он позвонил из отеля, что потом?”

“Я назвал ему ее цену, и он сказал, что это нормально, и поэтому мы назначили встречу на девять тридцать той ночью. Он дал мне номер комнаты, и я сказала ему, что мне нужно перезвонить, чтобы подтвердить. Он сказал ”хорошо ", и я так и сделала ".

“Вы позвонили в отель и попросили номер восемь тридцать семь?”

“Это верно. Они соединили меня, и это был тот же самый парень. Я сказал ему, что она будет там в девять тридцать.”

“Хорошо, и ты никогда раньше не имел дела с этим парнем?”

“Нет, никогда”.

“Как он заплатил?”

“Он не сделал. Вот почему я подрался с Гизом. Она сказала, что он не заплатил, потому что в той комнате никого не было. Она сказала, что на ресепшене ей сказали, что парень выписался в тот день, и я знал, что это чушь собачья, потому что я разговаривал с ним в той комнате ”.

“Верно, верно, но вы обсуждали с ним оплату? Ты знаешь, наличными или кредитом?”

“Да, он сказал, что собирается заплатить наличными. И вот почему я пошел к Гизу, чтобы забрать свою долю. Если бы парень просто расплатился кредитной картой, я бы провел транзакцию и забрал свою долю. Это была оплата наличными, которая заставила меня захотеть пойти забрать до того, как у нее был шанс потратить все это или потерять ”.

Деловая практика Лакосса теперь становилась для меня понятнее.

“И вот как ты всегда это делал?”

“Да”.

“Это было обычным делом”.

“Да, всегда одно и то же”.

“А голос этого парня, вы не узнали в нем предыдущего клиента?”

“Нет, я этого не узнал, и он также сказал, что он новый клиент. Какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Может быть, ничего, но, возможно, все. Как часто вы общались с Жизель?”

Лакосс пожал плечами.

“Каждый день смс. Мы часто переписывались, но когда мне нужен был быстрый ответ, я звонил ей на мобильный. Может быть, пару раз в неделю мы бы разговаривали ”.

“И вы часто с ней виделись?”

“Может быть, раз или два в неделю, когда у нас был клиент за наличные. Я бы зашел забрать после. Иногда мы встречались за кофе или завтраком, и тогда я собирал деньги ”.

“И она никогда не утаивала от тебя?”

“У нас и раньше были проблемы”.

“Как же так?”

“Я в значительной степени узнал с Giz, что деньги предназначены для трат. Чем дольше я оставлял у нее свои деньги, тем больше вероятность, что они будут потрачены. Я никогда не ждал долго, чтобы забрать.”

Я видел, как ряд арестованных, у которых только что были первые выступления, выводили из зала суда обратно в другую камеру предварительного заключения. Лакосс собирался выходить.

“Ладно, подожди секунду”.

Я наклонился и открыл свой портфель на кафельном полу. Я достал документ, который мне нужно было подписать, и ручку, а затем снова встал.

“Андре, это отказ от разрешения конфликта интересов. Мне нужно, чтобы ты подписал это, если хочешь, чтобы я представлял тебя. Это подтверждает, что вы понимаете, что жертва, в убийстве которой вас обвиняют, была моим бывшим клиентом. Вы отказываетесь от любых будущих заявлений о том, что у меня был конфликт интересов, когда я представлял вас. Ты говоришь прямо сейчас, что тебя это устраивает. Поторопись и подпиши это, пока они не увидели тебя с ручкой ”.

Я передал документ и ручку, и он подписал его. Он быстро просмотрел страницу, передавая ее обратно.

“Кто такая Глория Дейтон?”

“Это Жизель. Это было ее настоящее имя.”

Я наклонился, чтобы вернуть документ в свой портфель.

“Еще пара вещей”, - сказала я, вставая обратно. “Вчера вы сказали мне, что вступите в контакт с клиентом, который поручился за Жизель, когда она пришла к вам. Ты уже сделал это? Мне нужно поговорить с ней ”.

“Да, она сказала "хорошо". Ты можешь позвонить ей. Ее зовут Стейси Кэмпбелл. Как суп.”

Он дал мне номер, и я записала его у себя на ладони.

“Ты запомнил ее номер? Большинство людей больше не запоминают номера, потому что у них быстрый набор на мобильном ”.

“Если бы я записал номера всех в свой телефон, полиция получила бы все это прямо сейчас. Мы часто меняем телефоны и номера, и я сохраняю их все на память. Это единственный безопасный способ сделать это ”.

Я кивнул. Я был впечатлен.

“Ладно, тогда все в порядке. Давайте выйдем и посмотрим на судью ”.

“Ты сказал еще пару вещей”.

“О, да”.

Я полез в карман пальто и вытащил небольшую стопку карточек. Я передал их ему через решетку.

“Положите это вон на ту скамейку”, - сказал я.

“Ты шутишь”, - сказал он.

“Нет, люди всегда ищут хорошего представителя. Особенно, когда они выходят на улицу и встречаются с заместителем полиции, который ведет их дело вместе примерно с тремя сотнями других. Разложите их немного на скамье подсудимых, и увидимся в зале суда ”.

“Неважно”.

“И помни, ты можешь поговорить о своем адвокате с кем хочешь внутри, но ни с кем не говори о своем деле. Никому, или это вернется, чтобы укусить тебя за задницу. Я обещаю тебе это ”.

“Понял”.

“Хорошо”.

Суд по предъявлению обвинения - это место, где система уголовного правосудия превращается в питательное безумие, где пойманные в сети доставляются на рынок. Я вышел из изолятора и попал в трясину адвокатов защиты, прокуроров, следователей и всего вспомогательного персонала, все они двигались в незаписанном танце под председательством судьи Мэри Элизабет Мерсер. Ее работой было выполнить конституционную гарантию быстрой доставки обвиняемых в преступлении в суд, чтобы им сообщили о выдвинутых против них обвинениях и назначили адвоката, если они сами не приняли таких мер. На практике это означало, что у каждого из обвиняемых было всего несколько минут перед судьей, прежде чем начать долгое и обычно мучительное путешествие по системе.

Столы адвокатов в суде первой явки представляли собой большие столы размером с зал заседаний, спроектированные таким образом, чтобы за ними могли разместиться сразу несколько адвокатов, готовящихся к вызову своих дел и клиентов. Еще больше адвокатов защиты стояли и толпились в загоне слева от судейской скамьи, куда подсудимых приводили из камер предварительного заключения группами по шесть человек за раз. Эти адвокаты поддерживали своих клиентов во время оглашения обвинений, а затем назначали слушание по предъявлению обвинения, на котором обвиняемый официально заявлял о своей вине. Постороннему человеку — а к ним относились обвиняемые в преступлениях и их семьи, сидевшие на деревянных скамьях на галерее зала суда, — было трудно уследить или понять, что происходит. Они могли только знать, что это была система правосудия в действии и что теперь она будет управлять их жизнями.

Я подошел к столу судебного пристава, где на планшете лежал список вызовов в службу опеки. Судебный исполнитель вычеркнул первые тридцать имен из списка. Судья Мерсер эффективно справлялся с утренней сменой. Я увидел имя Андре Лакосса рядом с номером тридцать восемь. Это означало, что одна группа из шести человек была впереди его группы. И это дало мне время найти место, чтобы сесть и проверить мои сообщения.

Все девять стульев за столом защиты были заняты. Я осмотрел ряд стульев, идущий вдоль ограждения, которое отделяло галерею от рабочей зоны суда, и заметил одно свободное место. Когда я пробирался к нему, я узнал одного из мужчин, с которыми я должен был сидеть рядом. Он не был адвокатом. Он был полицейским, и у нас была история в прошлом, которая по совпадению была затронута тем утром на собрании персонала. Он тоже узнал меня и поморщился, когда я села рядом с ним.

Мы говорили шепотом, чтобы не привлекать внимания судьи.

“Ну, ну, ну, если это не Микки Маус, великий оратор в зале суда и защитник придурков”.

Я проигнорировал выстрелы. Я привык к этому от копов.

“Детектив Ланкфорд, давно не виделись”.

Ли Ланкфорд был одним из детективов отдела убийств полиции Глендейла, который расследовал убийство моего бывшего следователя Рауля Левина. Причин для гримасы Ланкфорда, оскорблений и трений, которые, очевидно, все еще существовали между нами, было много. Во-первых, у Ланкфорда, казалось, была генетически воспитанная ненависть ко всем адвокатам. Затем возникла небольшая заминка, когда он ошибочно обвинил меня в убийстве Левина. Конечно, это не помогло нашим отношениям, когда я в конце концов доказала, что он ошибался, раскрыв дело за него.

“Ты далеко от Глендейла”, - предположила я, доставая свой телефон. “Ребята, разве вы не предъявляете обвинения там, в Глендейл-Супериор?”

“Как обычно, Холлер, вы отстали от времени. Я больше не работаю на Глендейл. Я ушел в отставку”.

Я кивнул, как будто думал, что это было хорошо, затем улыбнулся.

“Только не говори мне, что ты перешел на темную сторону. Ты работаешь на одного из этих парней из защиты?”

На лице Ланкфорда отразилось отвращение.

“Ни единого гребаного шанса, что я буду работать на одного из вас, ублюдки. Теперь я работаю на окружного прокурора. И, кстати, только что освободилось место за большим столом. Почему бы тебе не пойти туда и не посидеть со своими соплеменниками?”

Я должен был улыбнуться. Ланкфорд не изменился за семь лет или около того с тех пор, как я его видел. Мне вроде как нравилось подначивать его.

“Нет, я думаю, мне и здесь хорошо”.

“Замечательно”.

“А как насчет детектива Собела? Она все еще работает в департаменте?”

Тогдашний партнер Ланкфорда был тем, с кем я общался. Она не носила с собой мешок предубеждений, как он.

“Она все еще там, и у нее все хорошо. Скажи мне, кто из этих прекрасных добропорядочных граждан, которых они выводят в браслетах, твой сегодняшний клиент?”

“О, мои будут в следующей партии. Тем не менее, он настоящий победитель. Сутенер, обвиняемый в убийстве одной из своих девушек. Это трогательная история, Ланкфорд ”.

Ланкфорд слегка откинулся на спинку стула, и я понял, что удивил его.

“Не говори мне”, - сказал он. “La Cosse?”

Я кивнул.

“Это верно. Это и твое дело тоже?”

На его лице появилась усмешка.

“Еще бы. И теперь я собираюсь наслаждаться каждой минутой этого ”.

Следователи окружного прокурора использовались для выполнения вспомогательных обязанностей по делу. Главными следователями оставались полицейские детективы, которые вели дело с места преступления и далее. Но когда дело было возбуждено и передано из полицейского управления в прокуратуру, для подготовки дела к судебному разбирательству были привлечены следователи окружного прокурора. В их обязанности входило находить свидетелей, доставлять их в суд и реагировать на маневры защиты, свидетелей и тому подобное. Это был смешанный пакет обязанностей второго уровня. Их работа заключалась в том, чтобы быть готовыми сделать то, что необходимо было сделать в преддверии судебного разбирательства.

Подавляющее большинство следователей окружного прокурора были бывшими полицейскими, многие из которых были на пенсии, как Ланкфорд. Они вели двойную игру, получая пенсию от одного департамента и зарплату от окружного прокурора. Отличная работа, если ты смог ее получить. Что показалось мне необычным, так это то, что Ланкфорду уже поручили дело Лакосса. Обвиняемый еще даже не появился в суде, а Ланкфорд был на процессе и в зале суда.

“Я этого не понимаю”, - сказал я. “Они только вчера завели на него дело, а ты уже назначен?”

“Я из отдела по расследованию убийств. Мы получаем дела по очереди. Это мое, и я просто хотел взглянуть на парня, посмотреть, с чем мне придется иметь дело. И теперь, когда я знаю, кто его адвокат, я точно знаю, с кем имею дело ”.

Он встал и повернулся, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Я заметила значок, прикрепленный к его поясу, и черные кожаные ботинки, которые он носил под брюками от костюма с манжетами. Это был нехороший взгляд, но, вероятно, никто не хотел навлечь на себя его гнев, рассказав ему.

“Это будет весело”, - сказал он и затем ушел.

“Ты не собираешься ждать, пока он выйдет?”

Ланкфорд не ответил. Он прошел через ворота и по центральному проходу направился к двери в задней части зала суда.

Проводив его взглядом, я несколько мгновений сидел неподвижно, размышляя о завуалированной угрозе и осознании того, что теперь мне пришлось учитывать тот факт, что следователь, у которого встает из-за меня, работает на прокурора по этому делу.

Это было не очень хорошее начало.

Мой телефон зажужжал у меня в руке, и я проверила сообщение. Это было от Лорны, и это была небольшая хорошая новость, чтобы уравновесить эпизод с Ланкфордом.

Золотой кирпич был настоящим! На депозитный счет поступило более 52 тысяч долларов.

Мы были при деле. Что бы ни случилось, по крайней мере, мне собирались заплатить. Я начал забывать о Ланкфорде. И затем на меня упала тень, и я поднял глаза, чтобы увидеть одного из помощников шерифа, стоящего надо мной.

“Вы Халлер, верно?”

“Да, это я. Что—”

Он вывалил на меня стопку визитных карточек. Мои собственные карты. Те, что я дал Лакоссу.

“Еще раз выкинешь этот трюк, и тебе больше никогда не разрешат увидеться с одним из твоих клиентов-подонков. По крайней мере, не в мое дежурство.”

Я почувствовал, как мое лицо становится красным. Несколько адвокатов наблюдали за нами. Единственным спасением было то, что Ланкфорд пропустил шоу.

“Понял?” - спросил помощник шерифа.

“Да, понял”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказал он.

Он ушел, а я начала собирать карты. Представление окончено, другие адвокаты развернулись и вернулись к делу.

8

На этот раз, когда я вышел из суда, у обочины стоял только один "Линкольн". Все остальные уже разошлись на обед. Я запрыгнул на заднее сиденье и сказал Эрлу ехать в Голливуд. Я не знал, где живет Стейси Кэмпбелл, но предполагал, что это не в центре города. Я достал свой телефон, посмотрел на номер у себя на руке и набрал его. Она быстро ответила отработанным голосом, который был мягким и сексуальным, и все, что я предполагал, было желанным в голосе проститутки.

“Привет, это Сияющая Стейси”.

“Э-э, Стейси Кэмпбелл?”

Мягкость и сексуальность покинули ее голос и сменились более жестким тоном, в котором также был привкус сигареты.

“Кто это?”

“Меня зовут Майкл Халлер. Я адвокат Андре Лакосса. Он сказал мне, что разговаривал с тобой, и ты согласилась поговорить со мной о Жизель Даллинджер.”

“Дело в том, что я не хочу, чтобы меня тащили в суд”.

“Это не входило в мои намерения. Я просто хочу поговорить с кем-нибудь, кто знал Жизель и может рассказать мне о ней ”.

Наступила тишина.

“Мисс Кэмпбелл, есть ли шанс, что я мог бы зайти, чтобы увидеть вас или встретиться с вами где-нибудь?”

“Я встречу тебя. Я не хочу, чтобы кто-нибудь приходил сюда ”.

“Это прекрасно. Теперь все в порядке?”

“Мне нужно переодеться и уложить волосы”.

“Во сколько и где?”

Снова воцарилось молчание. Я собиралась сказать ей, что ей не обязательно было красить волосы ради меня, когда она заговорила первой.

“Как насчет тоста?”

Было десять минут пополудни, но я понимал, что женщина ее профессии, возможно, только что встала на весь день.

“Э-э, да, думаю, это нормально. Я пытаюсь придумать место, где мы могли бы позавтракать.”

“Что? Нет, я имею в виду Тост, место. Это кафе на Третьей, рядом с Кресент-Хайтс.”

“О, ладно. Я встречу тебя там. Так что насчет одного, тогда?”

“Я буду там”.

“Я займу столик и буду ждать”.

Я закончил разговор, сказал Эрлу, куда мы направляемся, а затем позвонил Лорне, чтобы узнать, перенесла ли она мою двухчасовую деловую конференцию.

“Без мыла”, - сказала она. “Патриция сказала, что судья хочет вычеркнуть это из своего расписания. Больше никаких отсрочек, Микки. Он хочет, чтобы ты был в кабинете в два.”

Патриция была секретарем судьи Компаньони. Она фактически руководила залом суда и календарем, и когда она сказала, что судья хочет продолжить рассмотрение дела, это действительно означало, что Патриция хотела продолжить его. Она устала от постоянных задержек, о которых я просил, пока пытался убедить своего клиента согласиться на сделку, предложенную окружным прокурором.

Я на мгновение задумался. Даже если бы Стейси Кэмпбелл появилась вовремя — на что, я знал, я не мог рассчитывать - вероятно, я никак не смог бы получить от нее то, что мне было нужно, и вернуться в здание суда в центре города к двум. Я мог бы отменить встречу в "Тосте", но я не хотел. Тайны и мотивы, окружающие Глорию Дейтон, в тот момент полностью завладели моим вниманием. Я хотел узнать секреты, стоящие за ее уловками, и отвлечься, чтобы разобраться с другим делом, было невозможно.

“Хорошо, я позвоню Буллокс и узнаю, готова ли она все еще покрывать меня в этом”.

“Почему, ты все еще в суде первой явки?”

“Нет, направляюсь в Западный Голливуд по делу Дейтона”.

“Вы имеете в виду дело Лакосса, не так ли?”

“Правильно”.

“А Западный Голливуд не может подождать?”

“Нет, этого не может быть, Лорна”.

“Она все еще имеет власть над тобой, не так ли? Даже в смерти.”

“Я просто хочу знать, что произошло. Итак, прямо сейчас мне нужно позвонить Буллоксу. Я поговорю с тобой позже ”.

Я отключился до того, как услышал проповедь об эмоциональном вовлечении в работу. У Лорны всегда были проблемы с моими отношениями с Глорией, и она не могла понять, что это не имело никакого отношения к сексу. Что это не было какой-то одержимостью шлюхой. Что речь шла о том, чтобы найти кого-то, с кем у вас каким-то образом был общий взгляд на мир. Или, по крайней мере, думали, что виноваты.

Когда я позвонил Дженнифер Аронсон, она сказала мне, что работает в юридической библиотеке Юго-Западного университета и просматривает файлы Глории Дейтон, которые я дал ей тем утром.

“Я прохожу от случая к случаю и просто пытаюсь ознакомиться со всем”, - сказала она. “Если только нет чего-то, что я должен специально искать”.

“Не совсем”, - сказал я. “Вы нашли какие-нибудь заметки о Гекторе Арранде Мойе?”

“Никаких записок. Удивительно, что ты вспомнил его имя спустя семь лет ”.

“Я помню имена, некоторые случаи, но не дни рождения или годовщины. Вечно втягивает меня в неприятности. Тебе нужно проверить статус Мойи и—”

“Я сделал это первым делом. Я начал с онлайн-архивов L.A. Times и нашел пару статей о его деле. Это стало федеральным. Вы сказали, что заключили сделку с офисом окружного прокурора, но федералы, очевидно, взяли дело в свои руки.”

Я кивнул. Чем больше я говорил о деле, тем больше я его вспоминал.

“Верно, существовал федеральный ордер. Окружной прокурор, должно быть, зарвался, потому что Мойя был заклеен бумагами, и это дало федералам преимущество ”.

“Это также дало им больший молоток. Федеральные законы о борьбе с незаконным оборотом наркотиков предусматривают усовершенствование оружия, из-за чего Мойе грозит пожизненное заключение, и это то, что он получил ”.

Я тоже вспомнил эту часть. Что этого парня посадили пожизненно за то, что у него в гостиничном номере была пара унций кокаина.

“Я предполагаю, что была апелляция. Ты проверил ПЭЙСЕРА?”

PACER был общедоступной базой данных электронных судебных записей федерального правительства. Это обеспечивало быстрый доступ ко всем документам, поданным в связи с делом. Это было бы отправной точкой.

“Да, я вышел на PACER и поднял список дел. Он был осужден в ’06. Затем была апелляция на пленарном заседании — обычная глобальная атака со ссылкой на недостаточность доказательств, ошибку суда в ходатайствах и необоснованный приговор. Никто не прошел дальше Пасадены. СПС прямо по ходу дела ”.

Она имела в виду Апелляционный суд девятого округа. Он располагался в Южной Калифорнии на Южной Гранд-авеню в Пасадене. Апелляции по делам из Лос—Анджелеса будут подаваться через здание суда Пасадены и первоначально рассматриваться местной комиссией апелляционного суда, состоящей из членов theee. Местная коллегия отсеяла апелляции, которые сочла недостойными, и передала остальные на полное рассмотрение коллегии по существу, состоящей из трех судей, привлеченных из округа, юрисдикция которого распространялась на западный регион страны. Слова Аронсона о том, что Мойя так и не прошел дальше Пасадены, означали, что его приговор был “per curiam подтвержден” отборочной коллегией судей. Мойя нанесла удар с размаху.

Его следующим шагом было подать петицию habeas corpus в окружной суд США с просьбой о смягчении наказания после вынесения приговора, что было далеко идущим шагом для отмены его приговора. Это было все равно, что выстрелить тройкой по звонку. Это ходатайство было бы его последним шансом на новом процессе, если только не будут представлены новые поразительные доказательства.

“Как насчет двадцати двух пятидесяти пяти?” Спросил я, используя кодовое обозначение петиции хабеас в США.

“Ага”, - сказал Аронсон. “Он пошел с неэффективной помощью адвоката — утверждая, что его парень никогда не заключал соглашение о признании вины — и на этом тоже потерпел неудачу”.

“Кто был судебным адвокатом?”

“Некто по имени Дэниел Дейли. Ты знаешь его?”

“Да, я знаю его, но он работает в федеральном суде, и я стараюсь держаться подальше от ФРС. Я не видел, как он работает, но, судя по тому, что я слышал, он один из лучших парней там ”.

На самом деле я знал Дейли по "Четырем зеленым полям", куда мы оба заходили по пятницам, чтобы выпить мартини в конце недели.

“Ну, он или кто-либо другой мало что мог сделать с Мойей”, - сказала Дженнифер. “Он тяжело упал и остался лежать. И теперь он отбывает семь лет пожизненного заключения и никуда не денется ”.

“Где он?”

“Викторвилл”.

Федеральное исправительное учреждение в Викторвилле находилось в восьмидесяти милях к северу и располагалось на окраине базы ВВС в пустыне. Это было не самое подходящее место, чтобы провести остаток своей жизни. Там, наверху, говорили, что если ветры пустыни не высушат тебя и не унесут прочь, то постоянные сотрясающие землю звуковые удары самолетов ВВС над головой сведут тебя с ума. Я размышлял над этим, когда Аронсон заговорил снова.

“Я думаю, федералы действительно не валяют дурака”, - сказала она.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь, пожизненное заключение за две унции дури. Довольно сурово.”

“Да, они всегда суровы при вынесении приговоров. Вот почему я не занимаюсь федеральной обороной. Не люблю говорить клиентам, чтобы они оставили всякую надежду. Мне не нравится заключать сделку с обвинением только для того, чтобы судья проигнорировал это и опустил молоток на моего парня ”.

“Это происходит?”

“Слишком часто. Однажды у меня был парень… забудь об этом, не обращай внимания. Это история, и я не хочу останавливаться на этом ”.

На чем я действительно останавливался, так это на Гекторе Арранде Мойе и о том, как ловкая сделка, которую я заключил для клиента, в конечном итоге привела его в Викторвилл с пожизненным заключением. Я даже не потрудился отследить дело после заключения сделки с заместителем окружного прокурора по имени Лесли Фейр. Для меня это был просто еще один день в соляной шахте. Быстрая сделка в суде; название отеля и номер комнаты в обмен на отсрочку предъявления обвинений моему клиенту. Глория Дейтон вместо тюрьмы попала в программу реабилитации от наркотиков, а Гектор Арранде Мойя отправился в федеральную тюрьму навсегда — так и не узнав , от кого или откуда поступила информация властям.

Или это сделал он?

Прошло семь лет. Казалось невозможным предположить, что Мойя вышел из федеральной тюрьмы, чтобы отомстить Глории Дейтон. Но какой бы надуманной ни была идея, она может оказаться полезной в защиту Андре Лакосса. Моя работа заключалась бы в том, чтобы заставить присяжных пересмотреть версию обвинения. Заставить хотя бы одного из богов вины подумать самостоятельно и сказать: Эй, подожди минутку, а как насчет этого парня там, в пустыне, гниющего в тюрьме из-за этой женщины? Может быть...

“Видели ли вы какие-либо слушания в списке дел по ходатайству о вызове свидетеля или ходатайству о прекращении дела из-за отсутствия достаточных оснований? Что-нибудь в этом роде?”

“Да, это было частью первой апелляции на судебную ошибку. Судья отклонил ходатайство о предоставлении каких-либо конфиденциальных информаторов по делу ”.

“Он был на рыбалке. Был только один осведомитель, и это была Глория. Как насчет всего, что находится в деле под печатью? Ты видел что-нибудь подобное?”

Судьи обычно запечатывали записи, относящиеся к конфиденциальным информаторам, но на самих документах часто были ссылки по номеру или коду на PACER, так что по крайней мере один знал, что такие записи существовали.

“Нет”, - сказала Дженнифер. “Только ПСР”.

Вступительный отчет по Мойе. Они также всегда хранились под печатью. Я на мгновение задумался обо всем.

“Ладно, я не хочу бросать это. Я хочу увидеть стенограмму той битвы за конфиденциальных информаторов и вероятную причину. Вам придется отправиться в Пасадену и собрать жесткие файлы. Кто знает? Может быть, нам повезет, и там есть что-то, что мы можем использовать. УБН или ФБР должны были в какой-то момент дать показания о том, как они попали в тот отель и в тот номер. Я хочу знать, что они сказали ”.

“Ты думаешь, имя Глории могло быть раскрыто?”

“Это было бы слишком легко и слишком беспечно. Но если есть ссылка на конкретного информатора, нам, возможно, есть с чем поработать. Кроме того, попросите ПСР. Может быть, через семь лет они позволят тебе взглянуть на это ”.

“Это маловероятно. Предполагается, что они останутся запечатанными навсегда ”.

“Спросить не повредит”.

“Что ж, я могу отправиться в Пасадену прямо сейчас. Я вернусь к этим файлам Глории позже.”

“Нет, Пасадена может подождать. Я хочу, чтобы ты вместо этого поехал в центр. Ты все еще готов подменить меня в деле Дейдре Рэмси?”

“Абсолютно!”

Она практически бросила трубку.

“Не слишком волнуйся”, - быстро посоветовала я. “Как я уже сказал сегодня утром, дело дрянь. Вам просто нужно попросить судью еще немного времени и терпения. Скажи ему, что мы знаем, что это случай ЗППП, и мы близки к тому, чтобы убедить Дейрдре, что в ее самых лучших интересах принять предложение штата и покончить с этим. И вы должны убедить Шелли Альберт, прокурора, оставить предложение на столе еще пару недель. Вот и все, просто еще пара недель и все, хорошо?”

Рэмси предложили признаться в пособничестве и свидетельствовать против ее парня и его партнера по ограблению. В обмен она получила бы срок от трех до пяти лет. С учетом выигранного времени и уже отсиданного срока она выйдет на свободу через год.

“Я могу это сделать”, - сказала Дженнифер. “Но я, вероятно, пропущу упоминание о сифилисе, если вы не возражаете”.

“Что?”

“Сифилис. Ты назвал это случаем ЗППП. Болезнь, передающаяся половым путем?”

Я улыбнулась и посмотрела в окно. Мы прогуливались по Хэнкок-парку. Все это были большие дома, большие лужайки и высокие живые изгороди.

“Дженнифер, я не это имел в виду. Венерическое заболевание - это сокращение от моих дней у государственного защитника. Это означает "прямо к расположению". Когда я работал в полиции двадцать лет назад, именно так мы распределяли наши дела. Венерические заболевания и STTS — сразу на диспансеризацию или прямо в суд. Может быть, теперь они называют их STP - прямо к мольбе — чтобы избежать путаницы ”.

“О, что ж, теперь я смущен”.

“Не так сильно, как вы были бы, если бы сказали судье Компаньони, что в деле обнаружен сифилис”.

Мы оба рассмеялись над этим. У Дженнифер был один из самых ярких и жадных юридических умов, с которыми я когда-либо сталкивался, но она все еще набиралась практического опыта и изучала рутину и язык криминального отдела. Я знал, что если она будет упорствовать в этом, то в конечном итоге станет худшим кошмаром штата, когда войдет в суд.

“Еще пара вещей”, - сказал я, возвращаясь к делу. “Постарайся войти в кабинет раньше Шелли и занять место, которое расположит тебя слева от судьи”.

“Хорошо”, - нерешительно сказала она. “Почему?”

“Это работа левого полушария мозга и правого полушария мозга. Люди более сговорчивы с теми, кто слева от них ”.

“Давай”.

“Я серьезно. Всякий раз, когда я выступаю перед присяжными для заключительного выступления, я двигаюсь как можно правее. Так что для большинства из них я прихожу слева от них ”.

“Это безумие”.

“Попробуй это. Ты увидишь”.

“Это невозможно доказать”.

“Я говорю тебе. Были проведены научные тесты и исследования. Вы можете погуглить это.”

“У меня нет времени. Что было еще за дело?”

“Если вы начнете чувствовать себя достаточно комфортно с судьей, скажите ему, что что действительно поможет нам покончить с этим, так это если Шелли откажется от сотрудничества в рамках соглашения о признании вины. Если Дейдре не придется давать показания против своего парня, я думаю, мы сможем это устроить. Мы даже готовы сохранить те же условия приговора, только никакого сотрудничества. И скажите судье, что Шелли это не нужно. У нее есть записи, на которых все трое разговаривают обо всем этом. И у нее есть ДНК из набора для изнасилования, совпадающая с днк ее парня. Это верняк даже без показаний Дейрдре. Ей не нужна Дейрдре.”

“Хорошо, я попробую. Но я вроде как надеялся, что это может быть мой первый уголовный процесс ”.

“Ты же не хочешь, чтобы это было твоим первым испытанием. Ты хочешь, чтобы этот был победителем. Кроме того, восемьдесят процентов уголовного законодательства направлено на то, чтобы выяснить, как избежать суда. А другая половина—”

“Это все психическое. Да, я понимаю это ”.

“Удачи”.

“Спасибо, босс”.

“Не называй меня боссом. Мы партнеры, помнишь?”

“Правильно”.

Я отложил телефон и начал думать о том, как бы мне провести интервью со Стейси Кэмпбелл. Мы проходили мимо Фермерского рынка и были почти там.

Через некоторое время я заметила, что Эрл продолжал смотреть на меня в зеркало заднего вида. Он сделал это, когда ему было что сказать.

“Что случилось, Эрл?” Я, наконец, спросил.

“Мне было интересно о том, что ты сказал по телефону. О людях с левой стороны и о том, как это работает ”.

“Да”.

“Ну, однажды — вы знаете, когда я работал на улицах — ко мне пришел один парень с пистолетом, чтобы ограбить мою заначку”.

“Да?”

“И дело было в том, что тогда кто-то ходил по округе и убивал парней ради их наличных и заначек, понимаешь? Просто втыкаю их в голову и хватаю все это. И я подумал, что это был тот самый парень, и он собирался прикончить меня ”.

“Страшно. Что случилось?”

“Ну, я отговорил его от этого. Я только что говорил о том, что моя дочь только что родилась и все такое. Я отдала ему свои вещи, а он просто сбежал. Потом, позже, был арест за те другие убийства, и я увидел его фотографию по телевизору, и это был тот самый парень. Парень, который обокрал меня ”.

“Тут тебе повезло, Эрл”.

Он кивнул и снова посмотрел на меня в зеркало.

“И дело в том, что он был справа от меня, а я слева от него, когда он подошел, и я отговорил его от этого. Это похоже на то, что ты там говорил. Как будто он согласился со мной не убивать мою задницу ”.

Я понимающе кивнул.

“Ты обязательно расскажи Буллокс эту историю, когда увидишь ее в следующий раз”.

“Я сделаю”.

“Хорошо, Эрл. Я рад, что ты отговорил его от этого ”.

“Да, я тоже. Мои мамы и дочь тоже ”.

9

Я приготовил тост пораньше, десять минут ждал, пока освободится столик, а затем сорок пять минут держал его, пока варился кофе. Была очередь хипстеров из Западного Голливуда, которые были недовольны тем, что я монополизировал желанный столик и даже не заказал еду. Я опустил голову и читал электронную почту, пока в 13:30 не появилась сияющая Стейси и не скользнула в кресло напротив меня, окутанная сильным облаком духов.

Волосы, которые надела Стейси, представляли собой белокурый парик с шипами и голубыми бликами на кончиках. Это сочеталось с ее такой-бледной-что-казалась-почти-синей кожей и широкими полосками блестящей краски на веках. Я полагал, что хипстеры, которые ненавидели меня за то, что я занял один из их столиков, были близки к бешенству из-за меня сейчас. Стейси с сияющими Глазами точно не вписывалась. Она выглядела так, словно сбежала с обложки глэм-рок альбома 1970-х.

“Значит, вы адвокат”, - сказала она.

Я деловито улыбнулся.

“Это я”.

“Гленда рассказала мне о тебе. Она сказала, что ты был милым. Она не сказала, что и красивый тоже.”

“Кто такая Гленда?”

“Жизель. Когда мы впервые встретились в Вегасе, она была Глендой ‘Доброй ведьмой’ Дэвилл ”.

“Почему она сменила имя, когда приехала сюда?”

Она пожала плечами.

“Люди меняются, я полагаю. Она была все той же девушкой. Вот почему я всегда называл ее Гленда ”.

“Значит, ты уже вышел из Вегаса, а она последовала за тобой?”

“Что-то вроде этого. Мы оставались на связи, ты знаешь. Она проверила, какие здесь были уловки и еще много чего. Я сказал ей выйти, если она хочет, и она вышла ”.

“И ты свел ее с Андре”.

“Да, чтобы настроить ее онлайн и принимать заказы”.

“Как долго ты знала Андре?”

“Не так давно. Ты думаешь, мы можем получить здесь какую-нибудь услугу?”

Она была права, официантки, которая так внимательно спрашивала меня каждые пять минут, собираюсь ли я что-нибудь заказать, теперь нигде не было видно. Я предполагал, что Стейси оказывала такое влияние на людей, особенно на женщин. Я привлек внимание помощника официанта и сказал ему позвать нашу официантку.

“Как ты нашел Андре?” Я спросил, пока мы ждали.

“Это было легко. Я вышла в Интернет и начала просматривать сайты других девушек. Он был администратором сайта на многих хороших сайтах. Итак, я отправила ему электронное письмо, и мы переспали ”.

“Сколькими сайтами он управляет?”

“Я не знаю. Ты должен спросить его ”.

“Вы когда-нибудь знали, чтобы Андре применял физическое насилие к какой-либо из женщин, которыми он управлял?”

Она хихикнула.

“Ты имеешь в виду, как настоящий сутенер?”

Я кивнул.

“Нет. Когда он хочет быть грубым, он знает людей, которые могут сделать это за него ”.

“Например, кто?”

“Я не знаю никаких имен. Я просто знаю, что он не настолько физический. И было несколько раз, когда какой-то парень пытался сорвать его сделку, и ему пришлось положить этому конец. По крайней мере, это то, что он мне сказал ”.

“Ты имеешь в виду парней, пытающихся завладеть онлайн-вещами?”

“Да, вот так”.

“Ты знаешь, кем они были?”

“Нет, я не знаю имен или чего-то еще. Только то, что сказал мне Андре.”

“А как насчет парней, которые делают для него грубые вещи? Ты когда-нибудь видел этих парней?”

“Я видел их однажды, когда они были мне нужны. Какой-то парень не захотел платить, и я позвонила Андре, когда уборщик был в душе. Его парни появились вот так ”.

Она щелкнула пальцами.

“Они заставили его заплатить, все верно. Парень думал, что, поскольку он участвовал в каком-то кабельном шоу, о котором никто никогда не слышал, ему не нужно платить. Платят все ”.

Официантка, наконец, вернулась к столику. Стейси заказала BLT на что еще? — тост - и диетическую колу. Я заказала круассан с куриным салатом и перешла с кофе на чай со льдом.

“От кого пряталась Гленда?” Спросила я, как только мы снова остались одни.

Стейси довольно небрежно выполнила удар в направлении прыжка.

“Разве не все прячутся от кого-то или от чего-то?”

“Я не знаю. Была ли она?”

“Она никогда не говорила об этом, но она часто оглядывалась через плечо, если вы понимаете, что я имею в виду. Особенно когда она вернулась сюда.”

Это ни к чему не привело.

“Что она рассказала тебе обо мне?”

“Она сказала, что когда она жила здесь раньше, вы были ее адвокатом, но она никогда не сможет позвонить вам снова, если ее арестуют”.

Официантка поставила наши напитки, и я подождал, пока она уйдет.

“Почему она не могла позвонить мне?”

“Я не знаю. Потому что тогда бы все развалилось, я полагаю.”

Это был не тот ответ, которого я ожидал. Я думал, что она скажет, что Гленда никогда не сможет позвонить мне, потому что это разоблачило бы ее предательство.

“Распутать? Это было ее слово?”

“Это то, что она сказала, да”.

“Что она имела в виду под этим?”

“Я не знаю, она просто наговорила лишнего. Она сказала, что это может распутаться. Я не знаю, что это значило, и она больше ничего об этом не говорила ”.

Стейси начала вести себя так, будто ее вывел из себя допрос. Я откинулся назад и задумался о разных вещах. Кроме того, что она произнесла несколько дразнящих слов без дальнейших объяснений, от нее было мало толку. Наверное, я был глупцом, думая, что Глория Дейтон — если это вообще было ее настоящее имя — доверяла другой проститутке о своем далеком прошлом.

Все, что я знал сейчас, это то, что все это угнетало меня. Глория-Гленда-Жизель была неразрывно связана с жизнью. Не могла оставить это, и это в конечном итоге отняло у нее все. Это была старая история, и через год она была бы забыта или заменена следующей.

Принесли нашу еду, но у меня пропал аппетит. Я наблюдал, как Стейси с сияющими глазами намазывала майонез на свой завтрак и ела его, как маленькая девочка, облизывая пальцы после первого кусочка. И это тоже не подняло мне настроение.

10

Я долго сидел на заднем сиденье, размышляя о разных вещах. Эрл продолжал смотреть на меня в зеркало заднего вида, гадая, когда я дам ему указания. Но я не знал, куда идти дальше. Я подумал о том, чтобы дождаться, когда Стейси Кэмпбелл выйдет из ресторана после посещения туалета, и проследить за ней до дома, чтобы я знал, где она живет, но я знал, что Циско может найти ее, если она мне снова понадобится. Я посмотрела на часы и увидела, что было без четверти три. Буллокс, вероятно, был в самом разгаре совещания о статусе в кабинете судьи Компаньони. Я решил немного подождать, прежде чем связываться с ней.

“Долина, эрл”, - наконец сказал я. “Я хочу пойти посмотреть тренировку”.

Эрл включил зажигание, и мы тронулись. Он повел Лорел Каньон в гору на Малхолланд Драйв. Мы повернули на запад и после нескольких поворотов подъехали к въезду на парковку парка Фрайман Каньон. Эрл заехал на свободное место, открыл бардачок и передал бинокль через сиденье мне. Я снял пиджак и галстук и оставил их на заднем сиденье, когда выходил.

“Я, наверное, буду через полчаса или около того”, - сказал я.

“Я буду здесь”, - сказал он.

Я закрыл дверь и ушел. Каньон Фрайман спускается по северному склону гор Санта-Моника вплоть до Студио-Сити. Я спускался по тропе Бетти Диринг, пока она не разделилась на восток и запад. Именно здесь я сошел с тропы и пошел дальше через кустарник, пока не достиг мыса, с которого открывался вид на раскинувшийся внизу город. Моя дочь перевелась в этом году в школу Скайлайн, и ее кампус тянулся от Вэллейкрест Драйв до края парка. Кампус располагался на двух высотах; на нижнем уровне находились академические здания, а на верхней стороне располагался спортивный комплекс. К тому времени, как я добрался до места для просмотра, внизу уже шла тренировка по футболу. Я осмотрел поле в бинокль и обнаружил Хейли у дальних ворот. Она была стартовым вратарем команды, что было улучшением по сравнению с ее предыдущей школой, где она была второй ракеткой.

Я сел на большой камень, который я вытащил из земли и установил во время предыдущего посещения этого места. Через некоторое время я повесила бинокль на шею и просто смотрела, упершись локтями в колени, закрыв лицо руками. Она все отрицала, пока один удар, нанесенный в идеальной форме, не попал мимо нее в перекладину, а затем был нанесен рикошетом. Суть заключалась в том, что она выглядела так, будто ей весело, и сосредоточенность в позе, вероятно, вытеснила все остальные мысли. Я хотел бы, чтобы я мог это сделать. Просто забудь о Сэнди и Кэти Паттерсон и обо всем остальном на некоторое время. Особенно ночью, когда я закрывал глаза, чтобы уснуть.

Я мог бы обратиться в суд, чтобы уладить проблему с моей дочерью, заставить судью назначить посещение и заставить ее оставаться со мной каждые вторые выходные и каждую вторую среду, как это было раньше. Но я знал, что от этого будет только хуже. Ты делаешь это с шестнадцатилетней девушкой и можешь потерять ее навсегда. Итак, я отпустил ее и начал игру в ожидание. Ждут и наблюдают издалека. Я должен был верить, что Хейли в конце концов придет к пониманию того, что мир не черно-белый. Что все было серым, и серая зона была там, где жил ее отец.

Мне было легко сохранить эту веру, потому что другого выбора не было. Но было не так-то просто столкнуться с большим вопросом, который нависал над этой верой подобно грозовой туче. Вопрос о том, как вы можете надеяться и ожидать, что кто-то простит вас, когда в глубине души вы не прощаете себя.

Мой телефон зазвонил, и я принял звонок от Буллокса, который только что вышел из здания суда в центре города.

“Как все прошло?”

“Я думаю, хорошо. Шелли Альберт была недовольна этим, но судья надавил на нее по поводу компонента соглашения о сотрудничестве, и она, наконец, уступила. Итак, мы заключили сделку, если сможем продать это Дейдре ”.

Поскольку это была закрытая пресс-конференция, Рэмси не был обязан присутствовать на ней. Мы должны были бы посетить тюрьму и представить новые условия предложения от окружного прокурора.

“Хорошо. Сколько у нас времени?”

“В основном, сорок восемь часов. Она дает нам время до закрытия магазина в пятницу. И судья хочет выслушать нас в понедельник ”.

“Хорошо, тогда мы пойдем к ней завтра. Я познакомлю тебя с ней, и ты убедишь ее в этом ”.

“Звучит заманчиво. Где ты? Я слышу крики.”

“Я на футбольной тренировке”.

“Неужели? Вы с Хейли уладили отношения? Это фанат—”

“Не совсем. Я просто наблюдаю. Итак, каков твой следующий шаг?”

“Думаю, я вернусь в юридическую библиотеку и открою эти файлы. Я думаю, что, вероятно, уже слишком поздно ехать в Пасадену, чтобы получить стенограммы ”

“Хорошо, хорошо, я позволю тебе вернуться к этому. Спасибо, что забрали Рэмси для меня ”.

“С удовольствием. Мне действительно понравилось это, Микки. Я хочу больше преступлений ”.

“Я уверен, что это можно устроить. Я поговорю с тобой завтра ”.

“О, еще кое-что. У тебя есть еще секунда?”

“Конечно. Что?”

“Я сидел слева от судьи, как вы сказали, и вы знаете, я думаю, это сработало. Он терпеливо выслушивал меня каждый раз, когда я говорила, и он продолжал прерывать Шелли каждый раз, когда она отвечала ”.

Я мог бы упомянуть, что внимательность судьи, возможно, имела какое-то отношение к тому, что Дженнифер Аронсон была привлекательной, энергичной и идеалистичной двадцатишестилетней девушкой, а Шелли Альберт - пожизненной служанкой в офисе окружного прокурора, которая, казалось, несла бремя доказывания в своих сутулых плечах и постоянно хмуром взгляде.

“Видишь, я же говорил тебе”, - сказал я вместо этого.

“Спасибо за подсказку”, - сказала она. “Поговорим с тобой завтра”.

Убрав телефон, я снова воспользовался биноклем, чтобы понаблюдать за своей дочерью. Тренер объявил тренировку в четыре, и девочки покидали поле. Поскольку Хейли была переведена, с ней обращались как с новичком, и ей пришлось собрать все мячи и положить их в сетчатый мешок. Во время тренировки она была в воротах, которые сталкивались с моей позицией. Итак, я не видел ее до тех пор, пока она не начала собирать яйца. Мое сердце воспряло, когда я увидел, что на спине ее зеленой майки все еще был номер 7. Ее счастливое число. Мое счастливое число. Номер Микки Мэнтла. Она не изменила этого, и это была по крайней мере одна связь со мной, которую она не изменила. Я воспринял это как знак того, что не все между нами потеряно и что я должен продолжать хранить веру.

Часть 2

МИСТЕР СЧАСТЛИВЧИК

ВТОРНИК, 2 апреля

11

Никогда не бывает только одного случая. Их всегда много. Я сравниваю юридическую практику с ремеслом некоторых из лучших уличных музыкантов, которых видели работающими с толпами на набережной Венеции. Вот человек, который крутит тарелки на палочках, заставляя фарфоровый лес вращаться с инерцией и одновременно подниматься в воздух. И есть человек, который жонглирует бензопилами, точно вращая их в воздухе, так что он никогда не пожимает руки рабочим концом лезвий.

Помимо дела Ла Коссе, я заставлял вращаться несколько табличек, когда календарь переходил с одного года на другой. Леонард Уоттс, угонщик автомобилей, заключил сделку, на которую он неохотно согласился, чтобы предотвратить повторное разбирательство. Дженнифер Аронсон вела переговоры так же, как и с Дейдре Рэмси, которая пошла на сделку о признании вины и не должна была свидетельствовать против своего парня в суде.

В конце декабря я занялся громким делом, которое больше походило на бензопилу. Бывший клиент и пожизненный мошенник по имени Сэм Скейлс был пойман полицией Лос-Анджелеса на афере, которая придала новый смысл словам "бессердечный хищник". Скейлса обвинили в создании фальшивого веб-сайта и страницы Facebook с целью сбора пожертвований для покрытия расходов на погребение ребенка, убитого во время школьной резни в Коннектикуте. Люди отовсюду щедро жертвовали, и, по словам обвинения, Скейлсу удалось собрать около пятидесяти тысяч, которые, по мнению доноров, пошли на похороны убитого ребенка. Афера работала хорошо, пока родители мертвого ребенка не пронюхали об этом и не связались с властями. Скейлс использовал множество ложных цифровых прикрытий для защиты своей личности, но в конечном итоге — как и во всех мошенничествах — ему нужно было перевести деньги в место, где он мог получить к ним доступ, и положить их в свой карман.

И это было отделение Банка Америки на бульваре Сансет в Голливуде. Когда он вошел и попросил деньги наличными, кассирша банка увидела флажок на счете и остановилась, пока не была вызвана полиция. Сэму объяснили, что в банке не хранилось столько наличных денег, потому что он находился в месте повышенного риска, а это означает, что шансы ограбления были выше, чем в других местах. Скейлсу сказали, что он может подождать, пока деньги будут специально заказаны, и назначить обычные три часа дня. доставка бронированным грузовиком, или он мог поехать в центр города, где такие наличные были более доступны. Скейлс, мошенник, который не знал, что такое мошенничество, когда оно было направлено против него, решил заказать деньги по специальному заказу и вернуться, чтобы забрать их. Когда он вернулся в три, его встретили два детектива из отдела коммерческих преступлений полиции Лос-Анджелеса. Те же два детектива, которые арестовали его по последнему делу, по которому я его защищал, — о хищении помощи при цунами в Японии.

На этот раз все хотели получить чашу весов — ФБР, полиция штата Коннектикут, даже Королевская канадская конная полиция, которая подключилась к делу, потому что несколько жертв, давших деньги, были из-за границы. Но полиция Лос-Анджелеса произвела арест, и это означало, что офис окружного прокурора округа Лос-Анджелес первым выстрелил в него. Скейлс позвонил мне, как уже делал в прошлом, и я встал на защиту человека, которого СМИ так поносили за его предполагаемое преступление, что его пришлось поместить в одиночную камеру в Мужском центре из-за страха, что другие заключенные причинят ему вред.

Хуже всего для Скейлса было то, что возмущение было настолько велико, что сам окружной прокурор Деймон Кеннеди, человек, который одержал уверенную победу надо мной на выборах в прошлом году, объявил, что он лично привлечет Скейлса к ответственности по всей строгости закона. Это, конечно, произошло после того, как я подписал контракт в качестве адвоката защиты, и теперь для Кеннеди была подготовлена почва, чтобы еще раз победить меня на публичной сцене. Я навел справки о диспозиции — у окружного прокурора были абсолютные права по этому делу, — но у Кеннеди ничего из этого не было. Он знал, что у него было верное дело и не было необходимости разбираться. Он бы доил суд за каждое последнее видео, печать и цифровую каплю внимания, которую он мог выжать из этого. Без сомнения, на этот раз Сэм Скейлс собирался получить по полной программе.

Лично мне дело Скейлса тоже не помогло. Лос-Анджелесский еженедельник опубликовал статью под заголовком “Самый ненавистный человек в Америке”, и отчет позволил совершить экскурс в историю многих преступлений, в которых Скейлса обвиняли за последние два десятилетия. Мое имя часто всплывало в этих эпизодах как его давнего адвоката защиты, и в целом история выставляла меня официальным апологетом моего клиента. Выпуск вышел за неделю до Рождества и вызвал ледяной прием со стороны моей дочери, которая в очередной раз поверила, что ее отец публично унизил ее. Все стороны ранее договорились, что мне будет разрешено навестить меня рождественским утром с подарками как для дочери, так и для бывшей жены. Но все прошло не так хорошо. То, на что я надеялся, станет началом зимней оттепели в отношениях обоих, обернулось ледяной бурей. В тот вечер я поужинал дома в одиночестве после просмотра телевизора.

Шла первая неделя апреля, и я выступал от имени Андре Лакосса перед достопочтенной Нэнси Легго в 120-м отделении здания уголовного суда в центре города. До суда по этому делу оставалось шесть недель, и Легго давал показания в отношении ходатайства об отказе в удовлетворении, которое я подал вскоре после предварительного слушания, на котором должен был отвечать Лакосс.

Лакосс сидел рядом со мной за столом защиты. Он провел в тюрьме уже пять месяцев, и бледность его кожи была лишь одним из признаков внутреннего ухудшения. Некоторые люди могут выдержать срок за решеткой. Андре не был одним из них. Как он часто говорил мне, когда мы общались, он сходил с ума в плену.

Благодаря обмену материалами по расследованию, который начался в декабре, я получил копию видеозаписи интервью Андре Лакосса с ведущим следователем по делу об убийстве Глории Дейтон. В моем ходатайстве о пресечении утверждалось, что интервью на самом деле было допросом и что полиция использовала обман и принуждение, чтобы добиться компрометирующих показаний от моего клиента. Кроме того, в ходатайстве утверждалось, что детектив, который допрашивал Лакосса в маленькой комнате без окон в Западном бюро, грубо нарушил его конституционные права, не должным образом применив предупреждение Миранды относительно его права на адвоката до тех пор, пока Лакосс не сделал компрометирующих заявлений и не был помещен под арест.

Во время допроса Лакосс отрицал убийство Дейтона, что было хорошо для нашей стороны. Но что было плохо, так это то, что он предоставил полиции доказательства мотива и возможности. Он признался, что был в квартире жертвы в ночь убийства и что они с Глорией поспорили из-за денег, которые, как предполагалось, ей заплатил клиент в "Беверли Уилшир". Он даже признал, что схватил Глорию за горло.

Конечно, эти доказательства, которые Лакосс предоставил против самого себя, были довольно обличительными, и они послужили основой дела окружного прокурора, как было продемонстрировано на предварительном слушании. Но сейчас я просил судью исключить интервью из дела и не позволять присяжным его видеть. В дополнение к методам запугивания, применяемым детективом в комнате, Лакоссу не зачитывали его права до тех пор, пока он не упомянул, что он был в квартире Дейтон за несколько часов до ее смерти и что там произошла ссора.

Попытки подавления всегда самые длинные из возможных, но на этот раз стоило попробовать. Если бы у меня отобрали видеозапись допроса, все дело изменилось бы. Это может даже склониться в сторону Андре Лакосса.

Обвинение, возглавляемое заместителем окружного прокурора Уильямом Форсайтом, начало слушание с показаний детектива Марка Уиттена об обстоятельствах допроса, а затем представило видеозапись заседания. Тридцатидвухминутное видео было показано полностью на экране, установленном на стене напротив пустой скамьи присяжных в зале суда. Я уже смотрел это множество раз. У меня были готовы отсчеты времени для видеосъемки и вопросы, когда Форсайт закончил непосредственный допрос Уиттена и передал свидетеля и пульт дистанционного управления мне. Уиттен знал, что за этим последует. Я здорово надавал на него, когда он давал показания на предварительном слушании. На этот раз нападение должно было произойти в присутствии судьи Легго, которому было поручено заслушать дело после предварительного слушания. Не было присяжных, перед которыми можно было бы играть. Никаких богов вины. Я остался сидеть за столом защиты, мой клиент в оранжевом комбинезоне рядом со мной.

“Детектив Уиттен, доброе утро”, - сказала я, направляя пульт на экран. “Я хочу вернуться к самому началу допроса”.

“Доброе утро”, - сказал Уиттен. “И это было интервью, а не допрос. Как я уже говорил ранее, мистер Лакосс добровольно согласился приехать в участок, чтобы поговорить со мной ”.

“Верно, я это слышал. Но давайте взглянем на это.”

Я начал проигрывать видео, и на экране открылась дверь в комнату для допросов, и вошел Лакосс, сопровождаемый Уиттеном, который положил руку на плечо моего клиента, чтобы направить его к одному из двух стульев по обе стороны небольшого стола. Я остановил воспроизведение, как только Лакосс сел.

“Итак, детектив, что вы там делаете, положив руку на плечо мистера Лакосса?”

“Я просто указывал ему на место. Я хотел сесть за интервью ”.

“Тем не менее, вы направляли его к этому конкретному креслу, верно?”

“Не совсем”.

“Ты хотел, чтобы он оказался перед камерой, потому что твоим планом было вытянуть из него признание, верно?”

“Нет, не правильно”.

“Вы говорите судье Легго, что не хотели, чтобы он сидел именно на этом месте, чтобы он был в поле зрения скрытой камеры, которая была в той комнате?”

Уиттену потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ. Морочить голову присяжным - это одно. Но вводить в заблуждение судью, который несколько раз бывал за решеткой, становится все более рискованно.

“Это стандартная политика и практика - сажать объект интервью на сиденье лицом к камере. Я следовал правилам ”.

“Является ли стандартной политикой и практикой записывать на видео интервью с субъектами, которые пришли в полицейское управление для "беседы", как вы выразились в своих прямых показаниях?”

“Да, это так”.

Я удивленно поднял брови, но затем напомнил себе, что моему клиенту тоже не на пользу вешать судье лапшу на уши. Это включало бы в себя притворное удивление ответом, который, как я знал, должен был последовать. Я двигался дальше.

“И вы настаиваете, что не классифицировали мистера Лакосса как подозреваемого, когда он пришел в полицейский участок, чтобы поговорить с вами?”

“Абсолютно. У меня было совершенно непредвзятое мнение о нем ”.

“Значит, не было необходимости давать ему стандартное предупреждение о правах в начале этого так называемого разговора?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос уже был задан и на него был дан ответ во время его непосредственного допроса. Форсайту было за тридцать, и он был худощав. С румяным цветом лица и песочного цвета волосами, он был похож на серфингиста в костюме.

Судья Легго отклонил возражение и позволил мне согласиться с ним. Уиттен ответил на вопрос.

“Я не верил, что это было необходимо”, - сказал он. “Он не был подозреваемым в то время, когда добровольно пришел в участок, а затем добровольно вошел в ту комнату для интервью. Я как раз собирался взять у него показания, а он закончил тем, что сказал, что был в квартире жертвы. Я этого не ожидал ”.

Он дал ответ точно так, как, я уверен, он отрепетировал его с Форсайтом. На видео я продвинулся вперед до того момента, когда Уиттен, извинившись, вышел из комнаты, чтобы принести моему клиенту содовую, предложенную детективом. Я заморозил образ Лакосса, оставшегося одного в комнате.

“Детектив, что бы произошло, если бы мой клиент, находясь там в одиночестве, решил, что ему нужно в туалет, и встал, чтобы уйти?”

“Я не понимаю. Мы бы позволили ему воспользоваться туалетом. Он никогда не спрашивал.”

“Но что бы произошло, если бы он решил самостоятельно встать из-за стола в этот момент и открыть ту дверь?" Да или нет, ты запер ее, когда выходил из комнаты?”

“Это не ответ ”да" или "нет"."

“Я думаю, что это так”.

Форсайт возразил и назвал мой ответ издевательством. Судья сказал детективу ответить на вопрос так, как он считает нужным. Уиттен снова взял себя в руки и вернулся к стандартной политике.

“Политика департамента заключается в том, чтобы не допускать ни одного гражданина без сопровождения в рабочие зоны полицейских участков. Эта дверь ведет прямо в детективное бюро, и с моей стороны было бы против правил позволить ему бродить по отделу без присмотра. Да, я запер дверь.”

“Спасибо вам, детектив. Итак, позвольте мне посмотреть, прав ли я на данный момент. Мистер Лакосс не был подозреваемым по вашему делу, но он был заперт в этой комнате без окон и находился там под постоянным наблюдением, верно? ”

“Не знаю, назвал бы я это слежкой”.

“Тогда как бы ты это назвал?”

“Мы включаем камеру всякий раз, когда кто-то находится в одной из этих комнат. Это стандартно—”

“Политика, да, я знаю. Давайте двигаться дальше ”.

Я прокрутил видео минут на двадцать вперед, до того момента, когда Уиттен встал со своего места, снял куртку и повесил ее на спинку. Затем он придвинул свой стул к столу и встал за ним, наклонившись вперед и положив руки на стол.

“Так ты ничего не знаешь о ее убийстве, ты это хочешь сказать?” сказал он Лакоссу на экране.

Я заморозил это прямо там.

“Детектив Уиттен, почему вы сняли пиджак на этом этапе допроса?”

“Ты имеешь в виду интервью? Я снял куртку, потому что там становилось душно ”.

“Но вы свидетельствовали в прямом эфире, что камера была спрятана в вентиляционном отверстии кондиционера. Разве эфир не был включен?”

“Я не знаю, было ли это включено или нет. Я не проверил, прежде чем мы вошли туда.”

“Не эти ли так называемые комнаты для допросов детективы прозвали ‘горячими боксами’, потому что они используются для того, чтобы заставить подозреваемых попотеть и, надеюсь, склонить их к сотрудничеству и признанию?”

“Я никогда не слышал этого, нет”.

“Вы сами никогда не использовали эту фразу, чтобы описать эту комнату?”

Я указал на экран и задал вопрос с таким удивлением в голосе, что надеялся, Уиттен подумает, что у меня есть что-то в рукаве, о чем он не знал. Но это был блеф, и детектив парировал его, используя стандартного свидетеля.

“Я не помню, чтобы когда-либо использовал фразу ”нет".

“Хорошо, итак, вы сняли пиджак и теперь стоите над мистером Лакоссом. Это было для того, чтобы запугать его?”

“Нет, это было потому, что мне захотелось встать. Мы долгое время находились на этом этапе ”.

“У вас геморрой, детектив?”

Форсайт быстро возразил снова и обвинил меня в попытке поставить детектива в неловкое положение. Я сказал судье, что просто пытался занести в протокол показания, которые помогли бы суду понять, почему детектив почувствовал себя вынужденным встать во время допроса всего через двадцать минут. Судья поддержал возражение и сказал мне продолжать, не задавая свидетелю вопросов такого личного характера.

“Хорошо, детектив”, - сказал я. “А как насчет мистера Лакосса? Смог бы он встать, если бы захотел? Мог ли он стоять над тобой, пока ты сидела?”

“Я бы не возражал”, - ответил Уиттен.

Я надеялся, что судья знал, что ответы Уиттена были в значительной степени поддельными и частью танца, которым детективы занимаются каждый день в каждом полицейском участке. Они ходили по конституционному канату, пытаясь продвинуть дело как можно дальше, прежде чем им пришлось просвещать незадачливых болванов, которые сидели за столом напротив них. Я должен был доказать, что это был допрос в условиях содержания под стражей и что при таких обстоятельствах Андре Лакосс не чувствовал, что он может свободно уйти. Если бы судья была убеждена, то она бы решила, что Лакосс действительно был под арестом , когда вошел в комнату для допросов, и его следовало бы прославить. Тогда она могла бы выбросить всю видеозапись, подорвав дело окружного прокурора.

Я снова указал на экран.

“Давайте поговорим о том, что на вас надето, детектив”.

Я ознакомил Уиттена с полным описанием для протокола наплечной кобуры и "Глока", которые он носил, а затем перешел к его поясу, выяснив описания наручников, дополнительной обоймы для пистолета, значка и баллончика с перечным баллончиком, которые были прикреплены к нему.

“С какой целью вы демонстрировали все это оружие мистеру Лакоссу?”

Уиттен покачал головой, как будто был раздражен мной.

“Нет цели. Там было тепло, и я снял куртку. Я ничего не демонстрировал ”.

“Таким образом, вы заявляете суду, что показ моему клиенту вашего пистолета, значка, дополнительных патронов и перцового баллончика не были средством запугивания мистера Лакосса?”

“Это именно то, что я говорю суду”.

“Как насчет этого момента?”

Я передвинул видео еще на минуту вперед до того момента, когда Уиттен выдвинул стул из-за стола и поставил на него одну ногу, чтобы он мог действительно возвышаться над маленьким столом и Лакоссом, который был ниже ростом и более хрупкого телосложения.

“Я не запугивал его”, - сказал Уиттен. “У меня был с ним разговор”.

Я проверил записи в своем блокноте и убедился, что предусмотрел все, что хотел внести в протокол. Я не думал, что Легго будет действовать по-моему в этом деле, но я думал, что у меня есть шанс подать апелляцию. Тем временем я провел еще один раунд с Уиттеном на свидетельской трибуне. Это лучше подготовило меня к суду, когда мне действительно нужно было бы пойти на него.

Прежде чем закончить перекрестный допрос, я наклонился и посовещался с Лакоссом из общей вежливости.

“Я что-нибудь пропустил?” Прошептала я.

“Я так не думаю”, - прошептал Лакосс в ответ. “Я думаю, судья знает, что он делал”.

“Будем надеяться на это”.

Я выпрямился на своем месте и посмотрел на судью.

“У меня больше ничего нет, ваша честь”.

По предварительной договоренности Форсайт и я должны были представить письменные аргументы по ходатайству после свидетельских показаний. В значительной степени зная из предварительного заключения, как Уиттен будет давать показания, мой документ был уже готов. Я отправил его в Легго и отдал копии секретарю суда и Форсайту. Прокурор сказал, что ответ будет у него к следующему полудню, а Легго сказала, что планирует вынести решение быстро и задолго до начала судебного процесса. Ее упоминание о том, что она вынесла решение не прерывать судебное заседание, было убедительным свидетельством того, что мое ходатайство будет проигрышным. Своими решениями в последние годы Верховный суд США принял новый закон, когда дело дошло до дел Миранды, предоставив полиции более широкую свободу действий в отношении того, когда и где подозреваемые должны быть проинформированы об их конституционных правах. Я подозревал, что судья Легго согласится, чтобы поладить.

Судья отложил слушание, и два помощника судьи подошли к столу защиты, чтобы отвести Лакосса обратно в карцер. Я попросил дать мне возможность поговорить с моим клиентом несколько минут, но мне сказали, что мне придется сделать это в камере предварительного заключения в зале суда. Я кивнул Андре и сказал ему, что скоро вернусь, чтобы увидеться с ним.

Помощники шерифа увели его, а я встал и начал переупаковывать свой портфель, собирая папки и записные книжки, которые я разложил на столе перед слушанием. Форсайт подошел, чтобы посочувствовать. Он казался порядочным парнем и до сих пор — насколько я знал — не играл в игры с Discovery или во что-либо еще.

“Должно быть, это тяжело”, - сказал он.

“Что это?” Я ответил.

“Просто вкалывать над этими вещами, зная, что вероятность успеха составляет сколько, один к пятидесяти?”

“Может быть, один из ста. Но когда ты попадаешь в это? Чувак, это прекрасный день ”.

Форсайт кивнул. Я знал, что он хотел сделать больше, чем просто посочувствовать судьбе адвоката защиты в жизни.

“Итак”, - наконец сказал он. “Есть ли шанс, что мы могли бы покончить с этим до суда?”

Он говорил о расположении духа. Он отправил воздушный шар в январе, а затем еще один в феврале. Я не ответил на первое — это было предложение принять обвинительный приговор второй степени, означающий, что Лакосс выйдет на свободу через пятнадцать лет. Мое игнорирование предложения принесло улучшение, когда Форсайт снова пришел в себя в феврале. На этот раз окружной прокурор был готов назвать это делом о состоянии аффекта и позволил Ла Коссу признать себя виновным в непредумышленном убийстве. Но Лакосс все равно отсидел бы как минимум десять лет в тюрьме. Как и мой долг, я предложил ему сделку, а он наотрез отказался . Десять лет с таким же успехом могут быть сотней, если ты отбываешь срок за преступление, которого не совершал, сказал он. В его голосе была страсть, когда он это говорил. Это подтолкнуло меня к его мнению, к мысли, что, возможно, он действительно невиновен.

Я посмотрел на Форсайта и покачал головой.

“Андре не струсил”, - сказала я. “Он все еще говорит, что не делал этого, и все еще хочет посмотреть, сможете ли вы доказать, что он это сделал”.

“Значит, сделки не будет”.

“Сделки нет”.

“Тогда, я думаю, увидимся на отборе присяжных, шестого мая”.

Это была дата, которую Легго назначил для начала судебного процесса. Она дала нам максимум четыре дня, чтобы выбрать присяжных, и день на рассмотрение ходатайств в последнюю минуту и вступительных заявлений. Настоящее шоу должно было начаться на следующей неделе, когда обвинение приступит к изложению своих аргументов.

“О, ты мог бы увидеть меня до этого. Никогда не знаешь наверняка.”

Я захлопнул свой портфель и направился к стальной двери в камеру предварительного заключения. Помощник судебного пристава сопроводил меня обратно, и я обнаружил, что Лакосс ждет один в камере.

“Мы переведем его обратно через пятнадцать минут”, - сказал помощник шерифа.

“Хорошо, спасибо”, - сказал я.

“Постучи, когда будешь готов выйти”.

Я подождал, пока помощник шерифа не вышел обратно через дверь зала суда, прежде чем повернуться и посмотреть на моего клиента через решетку.

“Андре, я беспокоюсь. Не похоже, что ты ешь ”.

“Я не ем. Как кто-то может есть, когда они здесь за то, чего не совершали? Кроме того, еда чертовски ужасна. Я просто хочу вернуться домой ”.

Я кивнул.

“Я знаю, я знаю”.

“Ты собираешься победить в этом, не так ли?”

“Я собираюсь сделать все, что в моих силах. Но просто чтобы ты знал, окружной прокурор все еще обсуждает сделку, если ты хочешь, чтобы я ее продолжил ”.

Лакосс выразительно покачал головой.

“Я даже не хочу слышать, что это такое. Никакой сделки.”

“Именно так я и думал. Итак, мы отправляемся в суд ”.

“Что, если мы выиграем ходатайство о подавлении?”

Я пожал плечами.

“Не возлагай на это особых надежд. Я говорил тебе, это рискованно. Вы должны ожидать, что мы собираемся предстать перед судом ”.

Лакосс опустил голову, пока его лоб не уперся в одну из разделявших нас решеток. Он выглядел так, словно собирался заплакать.

“Послушай, я знаю, что я нехороший парень”, - сказал он. “Я совершил много плохих поступков в своей жизни. Но я этого не делал. Я этого не делал.”

“И я собираюсь сделать все возможное, чтобы доказать это, Андре. Ты можешь на это рассчитывать ”.

Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и кивнул.

“Это то, что сказала Жизель. Что она могла рассчитывать на тебя.”

“Она это сказала? Рассчитывай на меня в чем?”

“Знаешь, как будто, если с ней что-нибудь случится, она знала, что может рассчитывать на тебя, что ты не позволишь этому пройти мимо”.

Я сделал паузу на мгновение. За последние пять месяцев у нас с Лакоссом было ограниченное общение. Он был в тюрьме, а я работал с полной загрузкой. Мы разговаривали, когда были вместе на судебных слушаниях и во время случайных телефонных звонков из розового модуля, где он находился в мужском центре. Несмотря на это, я думал, что получил от него все, что мне было нужно, чтобы защищать его на суде. Но то, что он только что сказал, было новой информацией, и это заставило меня задуматься, потому что речь шла о Глории Дейтон, которая все еще оставалась для меня загадкой.

“Почему она тебе это сказала?”

Лакосс слегка покачал головой, как будто не понимал, какую настойчивость я вложил в свой голос.

“Я не знаю. Мы просто однажды разговаривали, и она упомянула тебя. Знаешь, например, если со мной что-нибудь случится, тогда Микки Мэнтл вступится за меня ”.

“Когда она это сказала?”

“Я не помню. Она только что сказала это. Она сказала, чтобы я обязательно дал тебе знать ”.

Свободной рукой я схватился за одну из решеток и придвинулся ближе к моему клиенту.

“Ты сказал мне, что пришел ко мне, потому что она назвала меня хорошим адвокатом. Ты не рассказал мне ничего из этого прочего ”.

“Меня только что арестовали за убийство, и я был до смерти напуган. Я хотел, чтобы вы взялись за мое дело ”.

Я сдержался, чтобы не протянуть руку через решетку и не схватить его за воротник комбинезона.

“Андре, послушай меня. Я хочу, чтобы ты в точности пересказал мне, что она сказала. Используй ее слова.”

“Она просто сказала, что если с ней что-то случится, я должен был пообещать рассказать тебе. А потом кое-что действительно произошло, и меня арестовали. Поэтому я позвал тебя”.

“Насколько близок был этот разговор к тому моменту, когда она была убита?”

“Я не могу точно вспомнить”.

“Дни? Недели? Месяцы? Давай, Андре. Это может быть важно ”.

“Я не знаю. Неделю, может дольше. Я не могу вспомнить, потому что нахождение в этом месте, весь этот шум, постоянно включенный свет и животные, это изматывает тебя, и ты начинаешь сходить с ума. Я ничего не могу вспомнить, я даже больше не помню, как выглядит моя мать ”.

“Ладно, успокойся. Ты думаешь об этом в поездке на автобусе и когда возвращаешься в свою собственную камеру. Я хочу, чтобы вы точно вспомнили, когда состоялся этот разговор. Понятно?”

“Я попытаюсь, но я не знаю”.

“Ладно, ты попробуй. Я должен идти сейчас. Я увижу тебя перед судом. Предстоит еще много подготовительной работы ”.

“Ладно. И я сожалею”.

“За что?”

“За то, что заставил тебя расстроиться из-за Жизель. Я могу сказать, что так оно и есть ”.

“Не беспокойся об этом. Просто убедись, что ты съешь то, что тебе дадут сегодня вечером. Я хочу, чтобы вы выглядели сильными перед испытанием. Ты обещаешь мне?”

Лакосс неохотно кивнул.

“Я обещаю”.

Я направился обратно к стальной двери.

12

Я шел обратно через зал суда с опущенной головой, не обращая внимания на то, что судья Легго начал следить за нашим слушанием. Я двинулся к заднему выходу, размышляя над историей, которую только что рассказал мне Лакосс, о том, что он обратился ко мне после своего ареста, потому что Глория Дейтон хотела, чтобы я знал, если с ней что-то случилось, не обязательно потому, что она думала, что я должен быть его адвокатом. В историях была существенная разница, и это помогло облегчить бремя, которое я месяцами нес в отношении Глории. Но хотела ли она, чтобы я получил это сообщение, чтобы я отомстил за нее, или это было для того, чтобы предупредить меня о какой-то невидимой опасности? Вопросы по-новому взглянули на то, как я относился к Глории и даже к самому себе. Теперь я понял, что Глория, возможно, знала или, по крайней мере, боялась, что она в опасности.

В тот момент, когда я вышел из зала суда в переполненный коридор, я столкнулся с Фернандо Валенсуэлой — поручителем, а не бывшим бейсбольным питчером. У нас с Вэл было давнее знакомство, и однажды нас связывали рабочие отношения, которые были финансово выгодны обеим сторонам. Но много лет назад все пошло наперекосяк, и мы отдалились друг от друга. В наши дни, когда мне нужен был поручитель, я обычно обращался к Биллу Дину или Бобу Эдмундсону. Вэл была далекой третьей в этом списке.

Валенсуэла протянул мне сложенный документ.

“Мик, это для тебя”.

“Что это?”

Я взял документ и начал разворачивать его одной рукой, размахивая им, чтобы открыть.

“Это повестка в суд. Тебе оказали услугу”.

“О чем ты говоришь? Ты сейчас запускаешь процесс?”

“Одно из моих многочисленных умений, Мик. Парень должен зарабатывать на жизнь. Подержи это для меня ”.

“К черту это”.

Я знал рутину. Он хотел сфотографировать меня с документом, подтверждающим службу. Услуга была оказана, но я не собирался позировать для фотографий. Я держал газету за спиной. Валенсуэла все равно сделал фото на свой телефон.

“Не имеет значения”, - сказал он.

“В этом совершенно нет необходимости, Вэл”, - сказал я.

Он убрал свой телефон, и я посмотрела на бумагу. Я сразу увидел стиль дела; Гектор Арранде Мойя против Артура Роллинса, уорден, FCI Викторвилл. Это было дело 2241 года. Это была перестановка петиции хабеас, которая была известна юристам как “настоящий хабеас”, потому что вместо того, чтобы быть последней попыткой ухватиться за юридическую соломинку, как неэффективный адвокат, это было заявление о том, что теперь доступны поразительно новые доказательства, доказывающие невиновность. У Мойи было что-то новое в рукаве, и каким-то образом это касалось меня, а значит, это должно быть связано с моей покойной клиенткой Глорией Дейтон. Она была единственным связующим звеном между Мойей и мной. Основной причиной иска в деле 2241 года было утверждение о том, что заявитель — в данном случае Мойя — незаконно содержался в тюрьме, и, следовательно, гражданский иск был направлен против начальника тюрьмы. В полной подаче было бы нечто большее, требование новых доказательств, призванных привлечь внимание федерального судьи.

“Ладно, Мик, значит, никаких обид?”

Я посмотрел поверх газеты на Валенсуэлу. Он снова достал свой телефон и сделал мое фото. Я и забыла, что он вообще был там. Я мог бы разозлиться, но сейчас был слишком заинтригован.

“Нет, никаких обид, Вэл. Если бы я знал, что ты обслуживающий процесс, я бы сам использовал тебя ”.

Теперь Валенсуэла был заинтригован.

“В любое время, чувак. У тебя есть мой номер. На рынке облигаций сейчас туго с деньгами, так что я просто улавливаю слабину. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Да, но ты скажи своему работодателю об этом, что адвокат адвокату, повестка в суд - это не способ ...”

Я сделал паузу, когда прочитал имя адвоката, выдавшего повестку.

“Сильвестр Фулгони?”

“Совершенно верно, фирма, которая втягивает F-U в судебный процесс”.

Валенсуэла рассмеялся, гордый своим умным ответом. Но я думал о чем-то другом. Сильвестр Фулгони действительно был когда-то любителем пошалить, когда дело касалось юридической практики. Но что было необычным в том, что он вызвал меня повесткой для дачи показаний, так это то, что я знал, что он был лишен адвокатуры и отбывал срок в федеральной тюрьме за уклонение от уплаты налогов. Фулгони наладил успешную практику, в основном подавая в суд на правоохранительные органы по делам о "цветных" преступлениях - копы использовали защиту значка, чтобы избежать наказания за нападение, вымогательство и другие злоупотребления, иногда даже убийства. Он выиграл миллионы в судебных разбирательствах и вердиктах присяжных и получил свою справедливую долю гонораров. Только он не потрудился заплатить налоги с большей части этого, и в конце концов правительства, на которые он так часто подавал в суд, обратили на это внимание.

Фулгони утверждал, что он был объектом мстительного судебного преследования, призванного остановить его защиту жертв правоохранительных органов и злоупотреблений правительства, но факт был в том, что он не платил и даже не регистрировал свои налоги в течение четырех лет подряд. У вас на скамье подсудимых двенадцать налогоплательщиков, и приговор всегда выносится против вас. Фулгони почти шесть лет обжаловал обвинительный приговор, но в конце концов срок истек, и он отправился в тюрьму. Это было всего год назад, и теперь у меня появилось смутное подозрение, что тюрьма, в которой он оказался, была Федеральным исправительным учреждением в Викторвилле, которое также оказалось домом для Гектора Арранде Мойи.

“Слай уже на свободе?” Я спросил. “Он не мог уже вернуть свой билет в бар”.

“Нет, это его сын, Слай младший. Он занимается этим делом”.

Я никогда не слышал о Сильвестре Фулгони-младшем и не припоминал, чтобы Сильвестр-старший был намного старше меня.

“Тогда он, должно быть, начинающий адвокат”.

“Я бы не знал. Я никогда не встречал этого человека. Я разбираюсь с тамошним офис-менеджером, и мне пора идти, Мик. Мне нужно доставить еще больше вкусностей ”.

Валенсуэла похлопал по сумке, которую он перекинул через плечо, и повернулся, чтобы направиться по коридору здания суда.

“Есть еще что-нибудь по этому делу?” - Спросила я, поднимая повестку.

Валенсуэла нахмурился.

“Брось, Мик, ты же знаешь, я не могу быть—”

“Я рассылаю много повесток, ты знаешь, Вэл. Я имею в виду, что тот, кто получит мой бизнес, будет зарабатывать довольно хорошие деньги из месяца в месяц. Но это должен быть кто-то, кому я доверяю, понимаешь, о чем я? Кто-то, кто со мной, а не против меня ”.

Валенсуэла точно знал, что я имел в виду. Он покачал головой, а затем его глаза загорелись, когда он придумал выход из того угла, в который я его загнал. Он подозвал меня пальцем.

“Послушай, Мик, может быть, ты сможешь мне помочь”, - сказал он.

Я шагнула к нему.

“Конечно”, - сказал я. “Что тебе нужно?”

Он открыл свою сумку и начал просматривать бумаги в ней.

“Я должен пойти в Управление по борьбе с наркотиками, чтобы встретиться с тамошним агентом по имени Джеймс Марко. У вас есть какие-нибудь идеи, где находится Управление по борьбе с наркотиками в здании Ройбала?”

“Управление по борьбе с наркотиками? Ну, это зависит от того, состоит он в одной из оперативных групп или нет. Они разбросали их по этому зданию и другим местам в городе ”.

Валенсуэла кивнул.

“Да, он часть чего-то, что называется Межведомственной командой по борьбе с картелями. Я думаю, они называют это ICE-T или что-то в этом роде ”.

Я думал об этом, об интриге с повесткой в суд и обо всем остальном, что росло внутри меня.

“Прости, я не знаю, где они там, внутри. Я могу тебе еще чем-нибудь помочь?”

Валенсуэла вернулся к просмотру своей сумки.

“Да, еще один. После DEA я должен навестить леди по имени Кендалл Робертс — это с К и двумя l — и она живет на Виста Дель Монте в Шерман Оукс. Ты случайно не знаешь, где это находится?”

“Не навскидку, нет”.

“Ну, тогда, я думаю, мне придется включить старый GPS. Увидимся, Мик”.

“Да, Вэл. Я позвоню тебе со следующей партией бумаги ”.

Я смотрела, как он уходит по коридору, а затем подошла к одной из скамеек, которые стояли вдоль коридора. Найдя небольшое свободное место, чтобы присесть, я открыла свою сумку, чтобы записать имена, которые только что назвал мне Валенсуэла. Затем я достал свой мобильный и позвонил Циско. Я дал ему имена Джеймс Марко и Кендалл Робертс и сказал, чтобы он разузнал о них все, что сможет. Я упомянул, что Марко предположительно работал в правоохранительных органах и, возможно, в Агентстве по борьбе с наркотиками. Циско застонал. Все сотрудники правоохранительных органов принимают меры для собственной защиты, устраняя как можно больше цифровых следов и как можно больше общедоступной информации. Но агенты DEA выводят это на совершенно новый уровень.

“С таким же успехом я мог бы преследовать агента ЦРУ”, - пожаловался Циско.

“Просто посмотрим, к чему ты придешь”, - сказал я. “Начните с межведомственной группы по борьбе с картелями - ICE-T. Никогда не знаешь, может, нам повезет.”

После этого я вышел из здания суда и заметил "Линкольн", припаркованный на Спринг. Я запрыгнула на заднее сиденье и собиралась сказать Эрлу, чтобы он ехал в "Старбакс", когда поняла, что за рулем был не Эрл, потому что я села не в тот "Линкольн".

“О, извините, ошибся машиной”, - сказал я.

Я выскочил и позвонил Эрлу на мобильный. Он сказал, что припарковался на Бродвее, потому что полицейский на парковке столкнул его с обочины на Спринг. Я пять минут ждал его прихода и использовал это время, чтобы позвонить Лорне, чтобы проверить, как идут дела. Она сказала мне, что ничего заслуживающего упоминания не происходит, и я рассказал ей о повестке от Фулгони и о том, что она назначена на утро следующего вторника в его офисе в Сенчури Сити. Она сказала, что внесла это в календарь и, похоже, разделяла мое раздражение тем, что Фулгони использовал Вэл, чтобы бросить в меня бумагу. Традиционно, одному адвокату не обязательно вызывать другого в суд повесткой. Обычно телефонный звонок и профессиональная вежливость приводят к одному и тому же результату.

“Что за придурок!” Сказала Лорна. “Но как поживает Вэл?”

“Я думаю, все в порядке. Я сказал ему, что подброшу ему немного нашей газеты ”.

“И ты это имел в виду? У тебя есть Циско”.

“Может быть. Посмотрим. Cisco ненавидит обслуживание процессов, считает это ниже своего достоинства ”.

“Но он делает это, и это не стоит тебе ничего лишнего”.

“Это правда”.

Я закончил разговор, когда Эрл подъехал на нужном "Линкольне". Мы поехали в Starbucks на центральной, чтобы я мог воспользоваться Wi-Fi.

Как только я подключился к Сети, я зашел на сайт PACER и ввел номер дела, который снял с повестки. Подача Сильвестром Фулгони-младшим действительно была настоящим ходатайством хабеас, направленным на отмену приговора Гектору Арранде Мойе. В нем упоминались грубые нарушения со стороны правительства в действиях агента DEA Джеймса Марко. В материалах дела утверждалось, что до ареста Мойи полицией Лос-Анджелеса Марко использовал конфиденциального информатора, чтобы проникнуть в гостиничный номер Мойи и подложить огнестрельное оружие под матрас. Затем Марко использовал информатора, чтобы организовать арест Мойи полицией Лос-Анджелеса и обнаружение оружия офицерами, производившими арест. Огнестрельное оружие позволило прокурорам выдвинуть против Мойи новое обвинение, дающее ему право после вынесения обвинительного приговора на пожизненное заключение в федеральной тюрьме. Он действительно был приговорен к пожизненному заключению после вынесения приговора.

Правительство еще не ответило, по крайней мере, насколько я мог определить онлайн. Но это было рано. Заявление Фулгони было датировано 1 апреля.

“Первое апреля”, - сказал я себе.

“Что это, босс?” - Спросил Эрл.

“Ничего, Эрл. Просто разговариваю сам с собой.”

“Ты хочешь, чтобы я зашел и принес тебе что-нибудь?”

“Нет, я в порядке. Хочешь кофе?”

“Нет, не я”.

В "Линкольне" был установлен принтер на полке с оборудованием на переднем пассажирском сиденье — бьюсь об заклад, что парни в других "Линкольнах" никогда об этом не думали. Я распечатал копию дела и затем закрыл компьютер. Когда Эрл передал распечатку обратно через сиденье, я прочитал ходатайство полностью еще раз. Затем я прислонился к двери и попытался понять, в чем заключалась пьеса и какой должна была быть моя роль.

Я думал, было совершенно очевидно, что конфиденциальным информатором, неоднократно упоминавшимся в документе, была Глория Дейтон. Вывод был очевиден, что ее арест и мои переговоры о ликвидации от ее имени были организованы Управлением по борьбе с наркотиками и агентом Марко. Это, конечно, была хорошая история, но мне, как одному из действующих лиц этой истории, было трудно в это поверить. Я попытался вспомнить как можно более подробно дело, которое свело Глорию Дейтон и Гектора Арранде Мойю вместе. Я вспомнил встречу с Глорией в женской тюрьме в центре города, и она рассказала мне подробности своего ареста. Без каких-либо подсказок с ее стороны я увидел возможность обмена информацией от Глории в обмен на досудебную диверсию. Это была полностью моя идея. Глория была не из тех клиентов, которые понимают или хотя бы знают закон. И что касается Марко, я никогда в жизни не встречался с ним и не разговаривал с ним.

Однако я должен был учитывать, что Глорию научили говорить ровно столько, чтобы в голове ее адвоката завертелись колесики. Это казалось маловероятным, но я должен был признаться себе, что если последние пять месяцев что-то и доказали мне, так это то, что у Глории были размеры, о которых я не знал. Возможно, это было окончательное откровение о ней: что она использовала меня как пешку для DEA.

В нетерпении я снова позвонил Циско и спросил, какого прогресса он добился, проверяя имена, которые я ему дал.

“Вы назвали мне имена менее получаса назад”, - запротестовал Циско. “Я знаю, ты хочешь, чтобы все было быстро, но полчаса?”

“Мне нужно знать, что с этим происходит. Сейчас.”

“Что ж, я еду так быстро, как только могу. Я могу рассказать вам об этой женщине, но у меня пока ничего нет на агента. Это будет крепкий орешек, который нужно расколоть ”.

“Хорошо, тогда расскажи мне об этой женщине”.

Было несколько минут тишины, пока Циско, очевидно, собирал свои записи.

“Ладно, Кендалл Робертс”, - начал он. “Ей тридцать девять, и она живет на Виста-дель-Монте в Шерман-Оукс. У нее есть послужной список, восходящий к середине девяностых. Множество проституций и заговоров с целью совершения преступлений. Ты знаешь, обычные эскорт-штучки. Значит, она проститутка. Или, я должен сказать, она была. Ее послужной список был чист последние шесть лет ”.

Это сделало бы ее активной, когда Глория Дейтон работала эскортом под именем Glory Days. Я подозревал, что Робертс и Дейтон знали друг друга тогда, или знали друг о друге, и это было причиной для повестки от Фулгони.

“Хорошо”, - сказал я. “Что еще?”

“Больше ничего”, - сказал Циско. “То, что я сказал тебе, - это то, что у меня есть. Почему бы тебе не перезвонить мне через час.”

“Нет, я просто увижу тебя завтра. Я хочу, чтобы все собрались в зале заседаний завтра в девять утра. Ты можешь рассказать остальным?”

“Конечно. Это включает в себя бычков?”

“Да, Быки тоже. Я хочу, чтобы все были там и провели мозговой штурм по поводу этой последней вещи. Это может быть как раз то, что нам нужно на La Cosse ”.

“Ты имеешь в виду защиту соломенного человека — Мойя убил Дейтона?”

“Именно”.

“Хорошо, хорошо, мы все будем там, в зале заседаний в девять”.

“А тем временем ты должен выяснить, кто такой этот Марко. Нам это действительно нужно ”.

“Я уже делаю все, что в моих силах. Я этим занимаюсь ”.

“Просто найдите этого парня”.

“Тебе легко говорить. Тем временем, что ты собираешься делать?”

Это был хороший вопрос — достаточно хороший, чтобы вызвать колебания с моей стороны, прежде чем я узнал ответ.

“Я собираюсь в Долину, чтобы поговорить с Кендалл Робертс”.

Отказ Циско от этого плана был быстрым.

“Подожди, Микки, я должен быть там. Ты не представляешь, во что ввязываешься там, наверху, с этой женщиной. Ты не знаешь, с кем она будет. Вы задаете неправильный вопрос, и будут неприятности. Позволь мне встретиться с тобой там ”.

“Нет, ты остаешься с Марко. У меня есть Эрл, и со мной все будет в порядке. Я не задам неправильный вопрос.”

Циско знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что одного протеста было достаточно, потому что я бы не передумал идти к Брейсу Робертсу.

“Что ж, ” сказал он, “ тогда счастливой охоты. Позови меня, если я тебе понадоблюсь ”.

“Сойдет”.

Я закрыл телефон.

“Ладно, Эрл, давай начнем. Шерман дубеет и наступает на это ”.

Эрл завел машину и отъехал от обочины.

Я почувствовал, как мой адреналин подскочил со скоростью автомобиля. Происходили новые вещи. То, чего я еще не понимал. Но это было нормально. Я пообещал себе, что скоро все пойму.

13

Мне казалось вероятным, что Фернандо Валенсуэла доставит свои повестки в том порядке, в каком он спрашивал меня об именах. Федеральное здание Эдварда Р. Ройбала находилось всего в нескольких кварталах от здания уголовного суда. Он, вероятно, сначала отправился бы туда, чтобы попытаться оформить документы на Джеймса Марко, а затем направился бы в Долину, чтобы обслужить Кендалл Робертс. Вэлу было бы нелегко добраться до Марко. Федеральные агенты делают все возможное, чтобы не принимать повестки. Я знал это по собственному опыту. Обычно обслуживание заканчивалось тем, что его организовывали через супервайзера, который неохотно принимал повестку от имени соответствующего агента. Целевой агент почти никогда не получал повестку лично.

Я верил, что выбор времени для всего этого дал мне преимущество перед Вэлом. Если Робертс случайно окажется дома, я смогу добраться до нее задолго до того, как это сделает он. Конечно, я понятия не имел, чего добьюсь, добравшись туда первым, но я надеялся, что смогу поговорить с Робертс в незащищенный момент, прежде чем она поймет, что ее втягивают в какое-то федеральное дело, связанное с заключенным главарем картеля.

Мне все еще нужно было узнать о Робертс больше, чем ее имя. Похоже, что Робертс и Глория Дейтон вращались в похожих кругах в 1990-х и, по крайней мере, в начале нового века. Информация Cisco была отправной точкой, но этого было недостаточно. Лучший способ вступить в разговор с игроком в деле - это начать с большего знания, чем есть у игрока.

Я погуглил Сильвестра Фулгони-младшего на своем мобильном, а затем позвонил по указанному номеру. Женщина с глубоким, прокуренным голосом, который, казалось, больше подходил для того, чтобы принимать звонки о бронировании в Boa, чем в адвокатской конторе, перевела меня в режим ожидания. Теперь мы были на автостраде 101 в плотном потоке машин. Я прикинул, что мы все еще были в получасе езды от Шерман-Оукс, поэтому меня не беспокоило ожидание или музыка мексиканской кантины, играющая у меня в ушах.

Я прислонился к окну и собирался закрыть глаза, когда голос молодого человека прозвучал у моего уха.

“Это Сильвестр Фулгони-младший. Что я могу для вас сделать, мистер Холлер?”

Я сел прямо и вытащил блокнот из портфеля, который держал на бедре.

“Ну, я думаю, ты мог бы начать с того, что рассказал мне, почему ты ударил меня повесткой сегодня в здании суда. Я думаю, вы, должно быть, молодой адвокат, мистер Фулгони, потому что во всем этом не было необходимости. Все, что тебе нужно было сделать, это позвонить мне. Это называется профессиональной вежливостью. Адвокаты не бросают бумагу в других адвокатов — особенно не перед своими коллегами в здании суда ”.

Последовала пауза, а затем извинения.

“Я искренне сожалею об этом и смущен, мистер Холлер. Вы правы, я молодой юрист, который просто пытается добиться своего, и если я поступил неправильно, то, конечно, приношу извинения ”.

“Извинения приняты, и вы можете называть меня Майклом. Почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело? Гектор Арранде Мойя? Я не слышал этого имени семь или восемь лет ”.

“Да, мистер Мойя долгое время отсутствовал, и мы пытаемся улучшить его положение. У вас была возможность ознакомиться с делом, о котором говорится в повестке?”

“Мистер Фулгони, у меня едва хватает времени, чтобы просмотреть мои собственные дела. На самом деле, мне нужно кое-что изменить, чтобы освободить время, отведенное вами на эту повестку. Вам следовало оставить время депо открытым или назначить его на время, удобное для обеих сторон ”.

“Я уверен, что мы сможем помочь вам, если утро вторника не получится. И, пожалуйста, зовите меня Слай.”

“Это прекрасно, Слай. Я думаю, что у меня получится. Но скажи мне, почему меня снимают с поста Гектора Мойи. Он никогда не был моим клиентом, и я не имел с ним ничего общего ”.

“Но ты сделал… Майкл. В некотором смысле вы тот, кто посадил его в тюрьму, и, следовательно, у вас также может быть ключ к его освобождению ”.

На этот раз я сделал паузу. Первая часть заявления Фулгони была спорной, но, правда это или нет, это было не то, чего я хотел, чтобы высокопоставленный человек из картеля думал обо мне, даже если он благополучно содержался в федеральной тюрьме.

“Я хочу остановить тебя прямо здесь”, - наконец сказал я. “Утверждение, что я был тем, кто отправил вашего клиента в тюрьму, не вызовет никакой помощи или сотрудничества с моей стороны. На каком основании вы делаете такое возмутительное и неосторожное заявление?”

“О, да ладно, Майкл. Прошло восемь лет. Мы знаем детали. Вы заключили сделку, из-за которой ваша клиентка Глория Дейтон отвлеклась и отдала федералам Гектора Мойю, перевязанного красивым розовым бантом. Ваш клиент теперь мертв, и вам остается рассказать нам, что произошло ”.

Я барабанила пальцами по подлокотнику, пытаясь придумать лучший способ справиться с этим.

“Скажи мне, ” наконец сказал я, - откуда ты знаешь то, что, как тебе кажется, ты знаешь о Глории Дейтон и ее деле?”

“Я не собираюсь идти туда с тобой, Майкл. Это внутреннее и конфиденциальное. Привилегированные, на самом деле. Но нам действительно нужно взять ваши показания, пока мы готовим наше дело. Я с нетерпением жду встречи с вами во вторник ”.

“Это не сработает, Джуниор”.

“Прошу прощения?”

“Нет, ты не оправдан. И, может быть, ты увидишь меня во вторник, а может быть, и нет. Я могу зайти в любой суд в CCB и заставить судью отменить это за пять минут. Ты понимаешь? Так что, если ты хочешь, чтобы я был там во вторник, тебе лучше начать говорить. Мне все равно, будет ли это внутреннее расследование, только для посторонних, конфиденциальное или привилегированное, я не пойду ни в какое хранилище где бы то ни было со шляпой в руке. Если ты хочешь, чтобы я был там, тогда тебе нужно начать говорить мне точно, почему ты хочешь, чтобы я был там ”.

Это привлекло его внимание, и он запнулся в своем ответе.

“Э-э, э-э, вот что я тебе скажу. Позволь мне вернуться к тебе с этим, Майкл. Я обещаю позвонить тебе через некоторое время ”.

“Да, ты делаешь это”.

Я отключил звонок. Я знал, что Слай-младший собирался сделать. Он собирался позвонить Слаю-старшему в Викторвилл и спросить его, как со мной обращаться. Из звонка было довольно ясно, что младший выполнял приказ старшего. Все это, вероятно, было состряпано во дворе исправительной колонии в Викторвилле: Слай-старший отправился к Мойе и предположил, что у него есть шанс на настоящее ходатайство хабеаса. Оттуда Слай-старший, вероятно, вручную написал ходатайство или инструкции своему сыну в библиотеке тюремного права. Единственный вопрос, который у меня возник по этому поводу, был: откуда они узнали, что Глория Дейтон была конфиденциальным информатором на Мойе?

После звонка я выглянул в окно и увидел, что теперь мы добиваемся значительного прогресса и почти достигли перевала Кауэнга. Эрл находил лазейки и двигался, как скэтбек, сквозь блокирующие. Это то, в чем он был хорош. Мы собирались добраться до Робертса раньше, чем я думал.

Робертс жил в нескольких кварталах от бульвара Вентура. Если вы искали какой-то статус, приписываемый адресу, то в Долине к югу от бульвара было то, что было предпочтительнее. После моего развода моя бывшая жена купила кондоминиум в одном квартале к югу от бульвара Диккенса, и это различие было важно для нее — и дорого. Я, конечно, частично платил за это место, поскольку там также жила наша дочь.

Робертс жил в нескольких кварталах к северу от обозначающей линии, на участке между бульваром Вентура и автострадой Вентура. Это был своего рода второсортный район со смесью многоквартирных домов и домов на одну семью.

Когда мы были в квартале отсюда, я увидел, что мы находимся на участке Виста-дель-Монте, вдоль которого выстроились дома вместо квартир. Я попросил Эрла остановить машину, чтобы я мог сесть на переднее сиденье. Сначала мне пришлось отключить принтер и переместить платформу в багажник автомобиля.

“На случай, если она увидит, как мы подъезжаем”, - сказал я, как только оказался внутри и закрыл дверь.

“Хорошо”, - сказал Эрл. “Тогда каков план?”

“Надеюсь, мы припаркуемся впереди и будем выглядеть официально в этой машине. Ты идешь со мной к двери, и я веду разговор ”.

“Кого мы видим?”

“Женщина. Мне нужно, чтобы она рассказала мне, что она знает ”.

“О чем?”

“Я не знаю”.

В этом и была проблема. Кендалл Робертс была вызвана в суд по апелляции Мойи так же, как и я. Я едва понимал, что привношу в это дело, не говоря уже о том, что было у Робертса.

Нам повезло. По адресу, который дал мне Циско, прямо перед домом на ранчо 1950-х годов был красный бордюр и пожарный гидрант.

“Припаркуйся здесь, чтобы она видела машину”.

“Нас могут подстрелить на гидранте”.

Я открыл бардачок, достал печатную табличку с надписью "ДУХОВЕНСТВО" и положил ее на приборную панель. Это срабатывало чаще, чем нет, и всегда стоило попробовать.

“Посмотрим”, - сказал я.

Прежде чем выйти из машины, я достал бумажник, достал свою ламинированную карточку из одного из задних отделений и вставил ее в пластиковое окошко перед моими водительскими правами. Мы с Эрлом быстро разработали план действий, и затем мы вышли. Cisco заявила, что послужной список Кендалл Робертс по арестам закончился в 2007 году. Моя догадка заключалась в том, что сейчас она ушла из жизни и, вероятно, цепляется за прямой и узкий путь. Я надеялся использовать это в своих интересах — если женщина вообще была дома в середине буднего дня.

Я надел солнцезащитные очки, когда мы приблизились. Мое лицо показывали по телевизору и на рекламных щитах, разбросанных по городу в прошлом году в преддверии выборов. Я не хотел, чтобы меня здесь узнали. Я решительно постучал в дверь, а затем отступил назад рядом с Эрлом. На нем были его Ray-Ban Wayfarers и стандартный черный костюм с галстуком. Я была в своем угольно-коричневом Corneliani в тонкую полоску. И все же, стоя плечом к плечу, мы оба в темных очках, я вспомнил сочетание черного и белого парней в популярной серии фильмов, которыми мы наслаждались со своей дочерью в лучшие времена. Я прошептала Эрлу.

“Что это были за фильмы о двух парнях, которые охотятся на инопланетян для тайного управления —”

Дверь распахнулась. В дверях стояла женщина, выглядевшая немного моложе тридцати девяти лет, о которых Циско сообщил Робертсу. Она была высокой, гибкой, и у нее были рыжевато-каштановые волосы, которые ниспадали на плечи. Насколько я мог судить, она не пользовалась косметикой, да в ней и не было необходимости. На ней были серые спортивные штаны и розовая футболка с надписью GOT FLEX? на этом.

“Кендалл Робертс?”

“Да?”

Я начал вытаскивать бумажник из внутреннего кармана пальто.

“Меня зовут Халлер. Я из Калифорнийской коллегии адвокатов, а это Эрл Бриггс. Не могли бы мы задать вам несколько вопросов о ситуации, которую мы расследуем.”

Я открыл свой бумажник и на мгновение поднял его, чтобы она могла увидеть мою барную карточку. На нем был логотип бара "Весы правосудия", и он выглядел довольно официально. Я не позволил ей слишком долго смотреть, прежде чем захлопнуть бумажник и вернуть его во внутренний карман.

“Мы не займем слишком много времени”.

Она покачала головой.

“Я не понимаю”, - сказала она. “У меня ничего… судебное разбирательство продолжается. Должно быть, здесь какая—то ошибка ...”

“Это не касается вас, мэм. В это вовлечены другие, а вы находитесь на периферии этого. Можем ли мы войти, или вы хотели бы пройти с нами в наш офис в Ван-Найсе для беседы?”

Это была азартная игра, предлагая ей другое место, которого на самом деле не существовало, но я держал пари, что она не захочет покидать свой дом.

“Какие другие?” она спросила.

Я надеялся, что она не спросит об этом, пока мы не войдем внутрь. Но в этом-то и была загвоздка. Я блефовал, пытаясь вести себя так, будто мне что-то известно о том, о чем я ничего не знал.

“Глория Дейтон, например. Возможно, вы знаете о ней как о Днях Славы.”

“Что насчет нее? Я не имею к ней никакого отношения ”.

“Она мертва”.

Я не могу сказать, что она выглядела удивленной новостями. Возможно, дело было не в том, что она знала, что Глория мертва, а в том, что она знала, что жизнь Глории может плохо закончиться.

“В ноябре”, - сказал я. “Она была убита, и мы смотрим на то, как было рассмотрено ее дело. Существуют этические вопросы, касающиеся поведения ее адвоката. Не могли бы мы войти? Я обещаю, что мы не отнимем у вас много времени ”.

Она колебалась, но затем отступила. Мы были внутри. Вероятно, это было против ее инстинктов - впускать в свой дом двух незнакомцев, но она также, вероятно, не хотела держать нас — наш бизнес — на переднем крыльце, чтобы соседи видели и удивлялись. Я прошла через дверной проем, и Эрл последовал за мной. Кендалл указала нам на диван в гостиной, а сама села на стул напротив.

“Послушайте, мне очень жаль слышать о Глори. Но позвольте мне просто сказать, что я не имел ничего общего с тем миром в течение очень долгого времени, и я не хочу, чтобы меня снова втянули в это. Я ничего не знаю о том, чем занималась Глори, или как велось ее дело, или что с ней случилось. Я не разговаривал с ней годами ”.

Я кивнул.

“Мы понимаем это и мы здесь не для того, чтобы снова втягивать тебя в это”, - сказал я. “На самом деле, мы на самом деле хотим помочь вам избежать этого”.

“Я серьезно сомневаюсь в этом. Нет, если ты придешь в мой дом вот так.”

“Мне жаль, но эти вопросы должны быть заданы. Я постараюсь управиться как можно быстрее. Давай просто начнем с того, что я спрошу, какие у тебя были отношения с Глорией Дейтон. Ты можешь быть открытым и честным. Мы знаем о твоем послужном списке, и мы знаем, что ты долгое время был чист. Это не о тебе. Это о Глории ”.

Робертс на мгновение замолчала, пока принимала решение. Затем она начала говорить.

“Мы прикрывали друг друга. Мы пользовались одной и той же службой автоответчика, и если один из нас был занят, а другой нет, то служба знала, что нужно позвонить нам. Нас было трое: Глори, я и Трина. Мы все выглядели одинаково, и клиенты, казалось, никогда этого не замечали, если только они не были постоянными клиентами ”.

“Какая была фамилия Трины?”

“Почему у тебя этого нет?”

“Это просто не всплыло”.

Она подозрительно посмотрела на меня, но затем пошла дальше, вероятно, ради того, чтобы как можно быстрее закончить интервью. “Трина Рафферти. На своем веб-сайте она появилась под именем Trina Trixxx — с тройным крестиком”.

“Где сейчас Трина Рафферти?”

Неправильный вопрос.

“Я понятия не имею!” - закричала она. “Ты что, не слышал ничего из того, что я только что сказал? Меня больше нет в этой жизни! У меня есть работа, бизнес и жизнь, и я не имею к этому никакого отношения!”

Я поднял руку в останавливающем жесте.

“Прости, мне очень жаль. Я просто подумал, что ты, возможно, знаешь. Как будто, может быть, вы оставались на связи, вот и все.”

“Я не поддерживаю связь ни с чем из этого, хорошо? Теперь ты понимаешь это?”

“Да, я понимаю это, и я понимаю, что это воскрешение старых воспоминаний”.

“Это так, и мне это не нравится”.

“Я приношу извинения и постараюсь действовать быстро. Итак, вы сказали, что вас было трое и звонки поступали на автоответчик. Если звонивший спрашивал о вас, а вы были заняты другим делом, тогда звонок шел бы на Глори или Трину и наоборот, правильно?”

“Это верно. Ты говоришь прямо как адвокат.”

“Я думаю, потому что я такой. Хорошо, следующий вопрос.”

Я колебался, потому что это был вопрос, из-за которого нас либо вышвырнут, либо приведут в обетованную землю знаний.

“Тогда, что вас связывало с Гектором Арранде Мойей?”

Робертс непонимающе уставился на меня на мгновение. Сначала я подумал, что это из-за того, что я ударил ее именем, которого она никогда раньше не слышала. Затем я увидел узнавание в ее глазах и страх.

“Я хочу, чтобы ты ушел сейчас”, - спокойно сказала она.

“Я не понимаю”, - сказал я. “Я просто—”

“Убирайся!” - закричала она. “Из-за вас, люди, меня убьют! Я больше не имею к этому никакого отношения. Убирайтесь и оставьте меня в покое!”

Она встала и указала на дверь. Я начал подниматься, понимая, что все испортил своим подходом к Мойе.

“Сядь!”

Это был Эрл. И он разговаривал с Робертсом. Она оглянулась на него, ошеломленная силой его глубокого голоса.

“Я сказал, сядь”, - сказал он. “Мы не уйдем, пока не узнаем о Мойе. И мы не пытаемся тебя убить. На самом деле мы пытаемся спасти твою задницу. Итак, садись и расскажи нам, что ты знаешь.”

Робертс медленно сел обратно. Я тоже так думал, и, думаю, был так же ошеломлен, как и Робертс. Я уже использовал Эрла раньше с ходом фальшивых следователей. Но это был первый раз, когда он произнес хоть слово.

“Хорошо”, - сказал он после того, как все снова сели. “Расскажи нам о Мойе”.

14

В течение следующих двадцати минут Кендалл Робертс рассказывала нам историю о наркотиках и проституции в Лос-Анджелесе. Она сказала, что два порока были популярной комбинацией на высококлассном рынке эскорта, и эскорт предоставлял клиенту оба. Это более чем удвоило прибыльность каждой связи. И вот тут-то и появился Гектор Мойя. Хотя обычно он был посредником, который перевозил килограммовые партии кокаина через границу для распространения дилерам более низкого уровня в сети, у него был вкус к американским проституткам, и он всегда держал некоторое количество порошка под рукой для себя. Он платил за эти связи кокаином и быстро стал поставщиком для многих высококлассных эскорт-девушек, работающих в Западном Голливуде и Беверли-Хиллз.

Во время рассказа мне стало очевидно, что то, что, как я думал, я знал о Глории Дейтон, было значительно неполным. Это также подтвердило мои прежние подозрения, что в последней сделке, которую я заключил для нее, я был просто марионеткой, которой тщательно манипулировали Глория и другие. Я пытался делать вид, что уже знаю все, что рассказала нам Робертс, но внутри я чувствовал себя использованным и униженным — даже спустя восемь лет после случившегося.

“Итак, как долго вы, Глори и Трина знали Гектора до того, как его арестовали и он уехал?” Я спросил в конце ее истории.

“О, должно быть, прошло несколько лет. Он был рядом какое-то время.”

“И как вы узнали о его аресте?”

“Трина рассказала мне. Я помню, как она позвонила и сказала, что слышала, что его арестовало Управление по борьбе с наркотиками.”

“Что-нибудь еще ты помнишь?”

“Только то, что она сказала, что нам придется найти другой источник, если он окажется в тюрьме. И я сказал, что меня это не интересует, потому что я хотел уйти из жизни. И довольно скоро после этого я это сделал ”.

Я кивнул и попытался подумать о том, чему я научился у нее, и как это могло бы соответствовать тому, чем была пьеса Фулгони.

“Мисс Робертс, вы знаете адвоката по имени Сильвестр Фулгони?” Я спросил.

Она прищурила глаза и сказала "нет".

“Ты никогда не слышал о нем?”

“Нет”.

У меня было ощущение, что Фулгони нужен Робертс как подтверждающий свидетель. Ее показания о Мойе подтвердили бы информацию, которой Фулгони уже располагал. Это указывало на Трину Трикс как вероятного источника этой информации и, возможно, источника, который назвал имя Глории Дейтон. Валенсуэла ничего не сказал о том, что ему придется подавать документы на Трину Рафферти. Возможно, это потому, что Фулгони уже взял ее на борт.

Я оглянулся на Кендалл.

“Ты когда-нибудь говорил с Глори о Мойе и аресте?”

Она покачала головой.

“Нет, на самом деле, я думал, что она ушла из бизнеса в то же время. Однажды она позвонила мне и сказала, что находится на реабилитации и что собирается уехать из города, как только выйдет. Я не уехал из города, но я бросил бизнес ”.

Я кивнул.

“Говорит ли тебе что-нибудь имя Джеймс Марко?”

Я изучал ее лицо в поисках реакции или какого-либо намека. При этом я понял, что она действительно была довольно красива, хотя и в сдержанном смысле. Она покачала головой, и ее волосы качнулись под подбородком.

“Нет, должно ли это быть?”

“Я не знаю”.

“Он был клиентом? Большинство из этих парней не использовали настоящие имена. Если бы у вас была фотография, я мог бы взглянуть на нее ”.

“Он не был клиентом, насколько я знаю. Он федеральный агент. УБН, мы предполагаем.”

Она снова покачала головой.

“Тогда я его не знаю. Слава Богу, тогда я не знал ни одного агента DEA. Я знал нескольких девушек, на которых работали федералы. Федералы были хуже всех. Они никогда не отпускают их, понимаешь, что я имею в виду?”

“Ты имеешь в виду в качестве информаторов?”

“Если бы они держали тебя на крючке, тогда ты не мог бы даже думать о том, чтобы бросить эту жизнь. Они бы тебе не позволили. Они были хуже, чем сутенеры. Они хотели, чтобы ты приводил им дела ”.

“Глори была поймана подобным образом с Марко?”

“Не то, чтобы она когда-либо говорила мне”.

“Но она могла быть?”

“Все возможно. Если бы вы работали на федералов, вы бы точно не объявляли об этом ”.

Я должен был согласиться с ней в этом. Я пытался придумать, какой следующий вопрос мне следует задать, но у меня ничего не получалось.

“Что ты сейчас делаешь?” Я, наконец, спросил. “Чтобы зарабатывать на жизнь, я имею в виду”.

“Я преподаю йогу. У меня студия на бульваре. Что ты сейчас делаешь?”

Я посмотрел на нее и понял, что уловка раскрыта.

“Я знаю, кто ты”, - сказала она. “Теперь я узнаю тебя. Ты был адвокатом Глори. Ты также адвокат, который освободил того парня, который затем убил тех двух человек в машине ”.

Я кивнул.

“Да, я тот самый адвокат. И я прошу прощения за этот фарс. Я просто пытаюсь выяснить, что случилось с Глори и...

“Это тяжело?”

“Что сложно?”

“Живешь со своим прошлым”.

В ее голосе, когда она говорила, слышались несимпатичные нотки. Прежде чем я смогла ответить, раздался резкий стук в дверь, который напугал всех в комнате. Робертс наклонился вперед, чтобы встать, но я поднял руки и понизил голос.

“Возможно, ты не захочешь отвечать на этот вопрос”.

Она замерла, наполовину привстав со стула, и прошептала в ответ.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я думаю, что это человек с повесткой для тебя. Он работает на адвоката Мойи — Фулгони. Он хочет поговорить с вами и поставить вас в известность относительно некоторых вещей, о которых мы здесь говорим ”.

Робертс откинулась на спинку стула, на ее лице отразился страх перед Гектором Арранде Мойей. Я кивнул Эрлу, и он встал и тихо вышел в зону входа, чтобы проверить это.

“Что мне делать?” - Прошептал Робертс.

“Пока не отвечай”, - сказал я. “Он—”

Более громкий стук эхом разнесся по дому.

“Он должен служить тебе лично. Так что, пока ты избегаешь его, тебе не обязательно отвечать на повестку. Есть ли выход через черный ход? Он мог бы сидеть на улице и ждать тебя.”

“Боже мой! Почему это происходит?”

Эрл вернулся в комнату. Он смотрел в дверной глазок.

“Valenzuela?” Прошептала я.

Он кивнул. Я оглянулся на Робертса.

“Или, если хочешь, я мог бы принять услугу от твоего имени, а затем пойти к судье, чтобы отменить это”.

“Что это значит?”

“Выброси это. Убедитесь, что вы не замешаны, что нет никаких показаний ”.

“И во сколько мне это обойдется?”

Я покачал головой.

“Ничего. Я просто сделаю это. Вы помогли мне здесь, я помогу вам. Я буду держать тебя подальше от этого ”.

Я не был уверен, что смогу воспользоваться этим предложением. Но что-то в ее страхе заставило меня сказать это. Что-то в ее приходе к ужасному осознанию того, что она не убежала от прошлого, тронуло меня. Я понял это.

Раздался еще один стук, за которым Валенсуэла позвал Робертса по имени. Эрл вернулся к глазку.

“У меня есть дело”, - прошептал Робертс. “Клиенты. Они не знают о том, чем я раньше занимался. Если это выйдет наружу, я...”

Она была на грани слез.

“Не волнуйся. Этого не будет ”.

Я не знал, почему я давал эти обещания. Я был уверен, что смогу добиться отмены повестки. Но Фулгони мог бы просто перезапустить процесс. И я никак не мог контролировать средства массовой информации. Прямо сейчас все это было вне поля зрения, но обращение Мойи содержало обвинения в неправомерном поведении правительства, и если бы обвинения были полностью обнародованы, это обязательно привлекло бы внимание. Неизвестно, распространится ли этот интерес на такого второстепенного игрока, как Кендалл Робертс, но я не мог этого предотвратить.

А потом было дело Лакосса. Я еще не был уверен, как я мог бы использовать Мойю и его апелляцию в защиту моего клиента, но, как минимум, я знал, что могу представить это как отвлекающий маневр, чтобы запутать дело обвинения и заставить присяжных подумать о других возможностях.

Эрл вернулся в гостиную.

“Он ушел”, - сказал он.

Я посмотрел на Робертса.

“Но он вернется”, - сказала я. “Или он будет сидеть там и ждать тебя. Ты хочешь, чтобы я разобрался с этим за тебя?”

Она на мгновение задумалась, а затем кивнула.

“Да, спасибо”.

“Ты получил это”.

Я попросил у нее номер телефона и адрес ее студии йоги и записал их. Я сказал ей, что дам ей знать, когда разберусь с повесткой. Затем я поблагодарил ее, и мы с Эрлом ушли. Я доставал свой телефон, чтобы позвонить Валенсуэле и попросить его вернуться, чтобы я мог принять обслуживание, когда увидел, что в этом нет необходимости. Валенсуэла ждал меня, сидя на переднем капоте моего Линкольна, откинувшись назад на руки и подставив лицо солнцу. Он заговорил, не поворачивая лица и не меняя позы.

“Серьезно, Мик? Духовенство? Я имею в виду, как низко ты опустишься?”

Я широко раскидываю руки, как священник перед своей паствой.

“Моя кафедра - это источник в зале суда. Я проповедую двенадцати апостолам, богам вины”.

Валенсуэла небрежно посмотрел на меня.

“Да, ну, неважно. Это все еще довольно низко, и тебе должно быть стыдно за свою задницу. Почти так же низко, как ты выбегаешь сюда раньше меня и прячешься там, говоря ей не открывать дверь.”

Я кивнул. Он все это продумал. Я подал ему знак с капота машины.

“Что ж, Вэл, мисс Робертс теперь моя клиентка, и я уполномочен принять повестку от Фулгони от ее имени”.

Он соскользнул с машины, волоча по краске цепочку от бумажника, свисавшую с ремня, к заднему карману.

“О, боже, я чертовски виноват. Надеюсь, я не поцарапал его, преподобный.”

“Просто отдай мне бумагу”.

Он вытащил свернутый документ из заднего кармана и вложил его мне в ладонь.

“Хорошо”, - сказал он. “Избавляет меня от необходимости сидеть на этом месте весь день”.

Затем он махнул через мое плечо на дом позади меня. Я обернулся и увидел Кендалл, выглядывающую из окна гостиной. Я помахал рукой, как бы говоря, что все в порядке, и она закрыла занавеску.

Я повернулся обратно к Валенсуэле. Он достал телефон и сфотографировал меня с повесткой в руках.

“В этом действительно нет необходимости”, - сказал я.

“С таким парнем, как ты, я начинаю думать, что это так”, - сказал он.

“Итак, расскажи мне, как прошло подбрасывание бумаги Джеймсу Марко, или он прикидывается недотрогой?”

“Я больше не говорю тебе ни хрена, Мик. И то, что вы говорили раньше о том, чтобы нанять меня для ведения вашей газеты, это все было чушью собачьей, не так ли?”

Я пожал плечами. Валенсуэла уже был мне полезен, и я знал, что не должен сжигать мосты. Но что-то в том, что он тащил свою цепь по капоту моей машины, беспокоило меня.

“Возможно”, - сказал я. “У меня уже есть следователь, работающий полный рабочий день. Обычно он разбирается с подобными вещами ”.

“Нет, тогда это хорошо, потому что мне не нужны твои дела, Мик. Мы еще увидимся”.

Он направился вниз по тротуару, а я смотрела ему вслед.

“Да, увидимся где-нибудь, Вэл”.

Я сел на заднее сиденье и сказал Эрлу выезжать на бульвар Вентура и ехать в Студио Сити. Я хотел проехать мимо бизнеса Кендалл Робертс. Не было никакой причины делать это, кроме того, что она вызывала у меня любопытство. Я хотел увидеть, что она построила для себя и что она защищала.

“Ты хорошо поработал там, Эрл”, - сказал я. “Ты спас положение”.

Он посмотрел на меня в зеркало и кивнул.

“У меня есть навыки”, - сказал он.

“Что ты делаешь”.

Я достал свой телефон и позвонил Лорне, чтобы узнать, как дела. Ничего нового не произошло с момента последнего звонка. Я рассказал ей о собрании персонала, которое хотел провести на следующее утро, и она сказала, что Циско уже проинформировал ее. Я попросил ее убедиться, что она принесла достаточно кофе и пончиков на пятерых.

“Кто пятый?” - спросила она.

“Эрл собирается присоединиться к нам”, - сказал я.

Я посмотрела на него в зеркало. Я могла видеть только его глаза, но я могла сказать, что он улыбался.

После того, как я закончил с Лорной, я позвонил Циско. Он сказал, что был в дилерском центре Ferrari на бульваре Уилшир, примерно в двадцати кварталах от отеля Beverly Wilshire. Он сказал, что в этом месте было несколько камер безопасности для наблюдения за его дорогим автопарком ночью.

“Не говори мне”, - сказал я. “Человек в шляпе?”

“Это верно”.

В свободное время Циско уже пять месяцев преследовал человека в шляпе. Его глубоко беспокоило то, что нигде в Беверли Уилшир или его ближайших окрестностях он не смог найти камеру, на которой было бы видно лицо мужчины или то, как он садится в машину, чтобы следовать за Глорией Дейтон.

Но шофер Глории в ту ночь был допрошен, и он сообщил Циско точный маршрут, по которому он ехал, когда вез ее домой из отеля. Циско проводил все свое свободное время на этих улицах, проверяя предприятия и жилые дома с помощью камер видеонаблюдения на тот случай, если они засекут машину, следовавшую за Глорией домой. Он даже связался с транспортными департаментами Беверли-Хиллз, Западного Голливуда и Лос-Анджелеса, чтобы посмотреть дорожные камеры вдоль маршрута. Для большого человека это стало предметом профессиональной гордости.

Я, с другой стороны, уже давно оставил всякую надежду опознать человека в шляпе. Для меня след был совершенно холодным. Большинство систем безопасности не сохраняют видео более месяца. Большинство мест, где Циско наводил справки, сказали ему, что у них нет видеозаписи с ночи, когда была убита Глория Дейтон. Что он опоздал.

“Ну, ты можешь оставить это”, - сказал я. “У меня есть имя, которое я хочу, чтобы ты поставил во главу своего списка дел. Я хочу найти ее как можно скорее ”.

Я назвала ему имя Трина Рафферти и рассказала ему о моем разговоре с Робертсом о ней.

“Если она все еще работает проституткой, она может быть где угодно отсюда до Майами, и это может быть даже не ее настоящее имя”, - сказал он.

“Я думаю, она близко”, - сказал я. “Я думаю, что Фулгони, возможно, даже где-то ее припрятал. Тебе нужно найти ее ”.

“Хорошо, я займусь этим. Но к чему такая спешка? Не скажет ли она то же самое, что Робертс только что сказал тебе?”

“Кто-то знал, что "Дни славы" были осведомителем, который организовал арест Мойи. Это была не Кендалл Робертс — по крайней мере, она говорит, что это была не она. Я думаю, что остается Трина Trixxx. Я думаю, Фулгони уже добрался до нее, и я хочу знать, что она ему сказала ”.

“Понял”.

“Хорошо. Дай мне знать ”.

Я отключился. Эрл сказал мне, что мы выходим на адрес Flex, студии йоги, принадлежащей Робертсу. Он сбавил скорость, когда мы проезжали мимо студии на витрине магазина. Я проверил часы, напечатанные на двери, и увидел, что заведение открыто с восьми до восьми каждый день. Я мог видеть людей внутри, все женщины и все в позах собаки вниз головой на резиновых ковриках на полу. Я знал эту позицию, потому что моя бывшая жена была давним энтузиастом йоги.

Я подумал, не возражали ли клиенты Робертса, чтобы их выставляли на всеобщее обозрение на улице и прохожих на тротуаре. Многие позы в йоге несут в себе едва уловимую или явную сексуальность, и мне показалось странным иметь студию, где одна стена была стеклянной от пола до потолка. Пока я размышлял над этим вопросом, женщина в студии подошла к окну и поднесла руки к глазам, изображая, что смотрит на меня в бинокль. Смысл был ясен.

“Теперь мы можем идти, Эрл”, - сказал я.

Он набрал скорость.

“Куда?”

“Давайте пройдемся немного по дороге в Art's Deli. Мы возьмем сэндвичи, а потом я пойду на ланч к юристу Сигелу ”.

15

В половине девятого той ночью я постучал в дверь дома Кендалл Робертс. Я сидел в "Линкольне" на ее улице и ждал, когда она вернется.

“Мистер Холлер. Что-то не так?”

На ней был тот же наряд, что и раньше, и я предположил, что она пришла с работы в студии йоги.

“Нет, все в порядке. Я просто вернулся, чтобы сказать тебе, что ты можешь забыть об этой повестке ”.

“Что ты имеешь в виду? Ты передал это судье, как ты сказал?”

“В этом не было необходимости. После того, как я ушел отсюда, я заметил, что на нем не было печати секретаря окружного суда США. Дело Мойи находится в федеральном суде. Должна быть эта печать, иначе это не законно. Я думаю, адвокат, Фулгони, пытался понять, сможет ли он заставить вас прийти тайком, поэтому он подделал то, что выглядело как повестка в суд, и поручил своему человеку передать ее вам.”

“Зачем ему это делать — я имею в виду, хотеть, чтобы я вошла тайком?”

Я уже ломал голову над этим, особенно с тех пор, как повестка, которую Фулгони бросил мне, была законной. Почему я действую правильно, а Кендалл нет? До сих пор я не мог понять, почему.

“Хороший вопрос”, - сказал я. “Если бы он хотел сохранить это в тайне, он мог бы подать запрос о вызове в суд за печатью. Но он этого не сделал. Вместо этого он попытался обманом заставить тебя прийти на собеседование. Я, вероятно, собираюсь встретиться с ним завтра, и это именно то, о чем я попрошу ”.

“Ну, все это сбивает с толку ... Но спасибо тебе”.

“Если отбросить путаницу, мы стремимся угодить Майклу Халлеру и партнерам”.

Я улыбнулся, а затем почувствовал себя глупо из-за того, что только что сказал.

“Знаешь, ты мог бы позвонить мне. Я дал тебе свой номер. Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь обратно сюда ”.

Я нахмурился и покачал головой, как будто ее беспокойство было необоснованным.

“Это не было проблемой. Моя дочь живет неподалеку с моим бывшим, и я ненадолго заскочил туда.”

Это была не совсем ложь. Я действительно проезжал мимо многоквартирного дома моей бывшей жены и смотрел на освещенные окна ее квартиры. Я представила, как моя дочь там, в своей спальне, делает домашнее задание или за компьютером, переписываясь в твиттере или фейсбукинге с друзьями. Затем я поехал повидаться с Кендалл Робертс.

“Так это значит, что в следующий вторник мне не нужно идти в офис того адвоката?” она спросила.

“Нет, с тобой все ясно”, - сказал я. “Ты можешь забыть об этом”.

“И мне не придется идти в суд или давать показания о чем-либо?”

Это был важный вопрос, и я знал, что должен перестать давать обещания, в которых не был уверен, смогу ли сдержать.

“Что я собираюсь сделать, так это встретиться с Фулгони завтра и дать ему понять, что ты не в курсе. Что у тебя нет знаний, которые будут полезны ему в этом вопросе, и он должен забыть о тебе. Я думаю, что это должно позаботиться об этом ”.

“Благодарю вас”.

“В любое время”.

Я не сделал движения, чтобы уйти, и она посмотрела через мое плечо в сторону улицы, где моя машина была снова припаркована в красной зоне.

“Итак, где твой партнер? Самый подлый.”

Я начал смеяться.

“О, Эрл? Теперь он свободен. На самом деле он мой водитель. Извини еще раз за это сегодня. Я не знал, во что ввязываюсь, когда мы пришли сюда ”.

“Ты прощен”.

Я кивнул. В тот момент мне больше нечего было сказать, но я все еще не сдвинулась со своего места на пороге. Молчание становилось неловким, и она, наконец, нарушила его.

“Есть ли...”

“Да, прости, я просто стою здесь, как лох или что-то в этом роде”.

“Все в порядке”.

“Нет, я, э… знаешь, настоящая причина, по которой я вернулся, в том, что я хотел поговорить о том вопросе, который ты задал. Я имею в виду, с сегодняшнего дня.”

“Какой вопрос?”

Она прислонилась к дверному косяку.

“Ты спрашивал меня о прошлом, понимаешь? О том, как я жил с прошлым. Мое прошлое.”

Она кивнула. Теперь она вспомнила.

“Мне жаль”, - сказала она. “Я был саркастичен, и это выходило за рамки. Я не имел права—”

“Нет, все в порядке. Сарказм это или нет, вопрос был обоснованным. Но потом этот парень постучал в дверь с фальшивой повесткой в суд, а я, знаете ли, так и не ответил на вопрос ”.

“Значит, ты вернулся, чтобы ответить на это”.

Я неловко улыбнулся.

“Ну, вроде того. Я думал… что прошлое для нас обоих было чем-то ...”

Я начал смеяться от смущения и покачал головой.

“На самом деле, я не знаю, что я здесь говорю”.

“Не хотели бы вы зайти, мистер Холлер?”

“Я бы с удовольствием, но ты должен перестать называть меня так. Зовите меня Майкл, или Микки, или Микки. Ты знаешь, Глория называла меня Микки Мэнтл ”.

Она широко распахнула дверь, и я ступил на порог.

“Меня также иногда называли Микки Маус. Вы знаете, потому что адвокатов иногда называют рупорами.”

“Да, я понимаю. Я как раз собирался выпить бокал красного вина. Хочешь одну?”

Я чуть было не спросил, не выпила ли она чего-нибудь покрепче, но передумал.

“Это было бы идеально”.

Она закрыла дверь, и мы пошли на кухню, чтобы взять бокалы и разлить вино. Она протянула мне бокал, а затем взяла свой. Она прислонилась к стойке и посмотрела на меня.

“Ваше здоровье”, - сказал я.

“Ваше здоровье”, - сказала она. “Могу я спросить тебя кое о чем?”

“Конечно”.

“Твой приход сюда, это ведь не что-то вроде того, что у тебя есть, не так ли?”

“Что ты имеешь в виду? Что за вещь?”

“Ты знаешь, с женщинами… как и я.”

“Я не—”

“Я на пенсии. Я больше этим не занимаюсь, и если ты прошел через всю эту историю с дамой в беде с повесткой в суд, потому что ты думал —”

“Нет, вовсе нет. Послушай, мне жаль. Это смущает, и мне, наверное, лучше просто уйти ”.

Я ставлю свой стакан на стойку.

“Ты прав”, - сказал я. “Я должен был просто позвонить”.

Я был на полпути к коридору, когда она остановила меня.

“Подожди, Микки”.

Я оглянулся на нее.

“Я не говорил, что тебе следовало просто позвонить. Я сказал, что ты мог просто позвонить. Есть разница.”

Она взяла мой стакан со стойки и принесла его мне.

“Мне жаль”, - сказала она. “Мне нужно было покончить с этим. Ты был бы удивлен, узнав, как моя прежняя жизнь все еще влияет на мою нынешнюю.”

Я кивнул.

“Я понимаю это”.

“Пойдем, присядем”.

Мы пошли в гостиную и заняли те же места, на которых сидели ранее днем — напротив друг друга, между нами кофейный столик. Поначалу разговор был неестественным. Мы обменялись банальными любезностями, и я похвалил вино, как опытный энофил, которым я не был.

В конце концов я спросил ее, как она попала в студию йоги, и она как ни в чем не бывало объяснила, что бывшая клиентка времен ее эскорта одолжила ей первоначальные инвестиции. Это напомнило мне о моей попытке помочь Глории Дейтон, но, очевидно, с другими результатами.

“Я думаю, что некоторые девушки действительно не хотят выходить”, - сказала Кендалл. “Они получают от этого то, что им нужно — на многих уровнях. Так что они могут говорить о желании уйти, но они никогда этого не делают. Мне повезло. Я хотел уйти, и там был кто-то, кто мог мне помочь. Как ты в конечном итоге стал адвокатом?”

Она умело, если не резко, вернула мне инициативу, и я ответил основным объяснением о следовании семейной традиции. Когда я сказал ей, что мой отец был адвокатом Микки Коэна, в ее глазах не было узнавания.

“Задолго до твоего времени”, - сказал я. “Он был здешним гангстером в сороковых и пятидесятых годах. Довольно известный — о нем были фильмы. Он был частью того, что они называли еврейской мафией. С Багси Сигелом.”

Еще одно имя, которое не запомнилось ей.

“Должно быть, ты появился на свет поздно у твоего отца, если он крутился с теми парнями в сороковые”.

Я кивнул.

“Я был ребенком от второго брака. Я думаю, что я был сюрпризом ”.

“Молодая жена?”

Я снова кивнула и пожелала, чтобы разговор пошел в другом направлении. Я уже разобрался во всем этом для себя раньше. Я проверил записи округа. Мой отец развелся со своей первой женой и женился на второй менее чем через два месяца. Я кончил через пять месяцев после этого. Не требовалось диплома юриста, чтобы соединить точки. В детстве мне рассказывали, что моя мать приехала из Мексики, где она была известной актрисой, но я никогда не видел в доме ни постера фильма, ни газетной вырезки, ни рекламы.

“У меня есть сводный брат, который служит в полиции Лос-Анджелеса”, - сказал я. “Он старше. Он работает в отделе убийств.”

Я не знал, почему я это сказал. Я думаю, чтобы изменить направление.

“Тот же отец?”

“Да”.

“Вы, ребята, ладите?”

“Да, в какой-то степени. Мы никогда не знали друг о друге до тех пор, пока несколько лет назад. Следовательно, я предполагаю, что мы не настолько близки ”.

“Разве не забавно, что вы ничего не знали друг о друге, и ты стала адвокатом защиты, а он - полицейским?”

“Да, я думаю. Забавно.”

Я отчаянно хотел сойти с пути, по которому мы шли, но не мог придумать тему, которая позволила бы это сделать. Кендалл спасла меня вопросом, который открыл новые горизонты, но отвечать на который было не менее больно.

“Ты упомянул своего бывшего. Так ты не женат?”

“Нет. Я был. На самом деле, дважды, но второй я действительно не считаю. Это было быстро и безболезненно. Мы оба знали, что это была ошибка, и мы все еще друзья. На самом деле, она работает на меня ”.

“Но первый из них?”

“У нас есть дочь”.

Она кивнула, по-видимому, понимая, к каким пожизненным осложнениям и связям приводит распавшийся брак с ребенком.

“А с матерью вашей дочери вы в хороших отношениях?”

Я печально покачал головой.

“Нет, больше нет. На самом деле, я ни с кем из них в данный момент не в хороших отношениях ”.

“Мне жаль”.

“Я тоже”.

Я сделал еще глоток вина и изучающе посмотрел на нее.

“А как насчет тебя?” Я спросил.

“У таких людей, как я, не бывает длительных отношений. Я женился, когда мне было двадцать. Это длилось год. Слава богу, детей нет”.

“Ты знаешь, где он? Твой бывший? Я имею в виду, вы следите друг за другом? Мой бывший и я, мы занимаемся одним и тем же бизнесом. Закон, поэтому я время от времени вижу ее в здании суда. Если она видит, что я иду по коридору, она обычно идет в другую сторону ”.

Она кивнула, но я не уловил никакого сочувствия.

“В последний раз, когда я получала весточку от моего бывшего, он написал мне письмо из тюрьмы в Пенсильвании”, - сказала она. “Он хотел, чтобы я продал свою машину, чтобы я мог посылать ему деньги каждый месяц. Я не ответил, и это было около десяти лет назад. Насколько я знаю, он все еще там ”.

“Вау, и вот тут я весь такой "горе мне", потому что моя бывшая жена отворачивается от меня в здании суда. Я думаю, ты победил ”.

Я поднял свой бокал, чтобы произнести тост за нее, и она кивнула, принимая победу.

“Итак, почему ты на самом деле здесь?” - спросила она. “Ты надеешься, что я смогу рассказать тебе больше о Славе?”

Я посмотрела на свой стакан, который теперь был почти пуст. Это должно было стать либо концом всего, либо началом.

“Ты бы сказал мне, верно, если бы было что-то, что мне нужно было знать о ней?”

Она нахмурилась.

“Я рассказал тебе все, что знаю”.

“Тогда я верю тебе”.

Я допил вино и поставил бокал на стол.

“Спасибо за вино, Кендалл. Мне, наверное, пора идти.”

Она проводила меня до входной двери и придержала ее открытой для меня. Я коснулся ее руки, когда проходил мимо. Я пытался придумать, что сказать, чтобы оставить нам возможность еще одной встречи. Она опередила меня в этом.

“Может быть, в следующий раз, когда ты вернешься, я буду интересовать тебя больше, чем мертвая девушка”.

Я оглянулся на нее, когда она закрывала дверь. Я кивнул, но она ушла.

16

Я пытался уговорить Рэнди сделать последний глоток вина после последнего звонка в Four Green Fields, когда на крышке бара загорелся экран моего телефона. Это был Циско, и он работал допоздна.

“Циско?”

“Извини, если я разбудил тебя, Мик, но я думал, ты этого захочешь”.

“Не беспокойся. Что случилось?”

Рэнди включил яркий свет и начал врубать “Время закрытия” в звуковой системе, надеясь выгнать засидевшихся выпивох.

Я поздно нажала на кнопку отключения звука и соскользнула с табурета, чтобы направиться к двери.

“Что, черт возьми, это было?” - Спросил Циско. “Мик, ты там?”

Как только я вышел за дверь, я отключил звук в телефоне.

“Извините, неисправность iPhone. Где ты и что происходит?”

“Я за пределами стандартного центра города. Трина Трикс внутри и делает то, что она делает. Но я позвонил не поэтому. Это могло бы подождать ”.

Я хотела спросить, как он нашел Трину, но заметила настойчивость в его голосе.

“Хорошо, тогда что не могло подождать?”

Я снова отключил телефон и сел в свою машину, закрыв за собой дверь. Это был глупый поступок - заменить текилой вино, которым мы делились с Кендалл. Но я чувствовал себя плохо после того, как ушел от нее, как будто я каким-то образом ошибся, и я хотел сжечь мысли с Патроном.

“Мне только что позвонил парень, который время от времени оказывает мне услуги”, - сказал Циско. “Ты знаешь дилерский центр Ferrari, о котором я тебе рассказывал раньше?”

“Да, тот, что на Уилшире”.

“Ладно, что ж, я наткнулся на золотую жилу. Много видео. Они хранят цифровую пленку в течение года в облаке. Так что нам повезло вдвойне”.

“Ты видел лицо человека в шляпе?”

“Нет, не настолько повезло. По-прежнему без лица. Но мы просмотрели видео той ночи, о которой идет речь, и я подобрал Глорию и ее водителя, проезжавших мимо. Затем на четырех машинах сзади появляется "Мустанг", и он похож на нашего парня. Он все еще в шляпе, так что я на девяносто процентов уверен, что он наш парень ”.

“Хорошо”.

“Одна из их камер по периметру ведет съемку на восток вдоль передней части участка. Я переключаюсь на это видео и смотрю на Мустанг ”.

“У тебя есть тарелка”.

“Чертовски верно, у меня есть тарелка. Итак, я отдал это своему другу, и он только что перезвонил мне после того, как ушел на работу сегодня вечером ”.

Под “другом” я знал, что он имел в виду, что у него был источник в полицейском участке, который проверял номера для него. Источник, который, очевидно, работал в ночную смену. Эта практика обмена информацией с компьютера с посторонним лицом была противозаконной в Калифорнии. Итак, я не просил Cisco о каких-либо разъяснениях относительно того, кто предоставил информацию, которой он собирался поделиться. Я просто ждал, когда он назовет мне имя.

“Хорошо, итак, дело возвращается к парню по имени Ли Ланкфорд. И пойми это, Мик, он из правоохранительных органов. Мой друг может сказать, потому что его адреса нет в компьютере. Таким образом они защищают копов. Они могут заблокировать регистрацию личного транспортного средства правоохранительными органами. Но он ЛЕ, и теперь мы должны выяснить, на кого он работает и почему он следил за Глорией. Я уже знаю это, он не из полиции Лос-Анджелеса. Мой друг проверил. Суть в том, Мик, что я начинаю думать, что в утверждении нашего клиента, что его подставили, может быть что-то такое.”

Я не расслышал большую часть того, что сказал Циско после того, как он упомянул имя владельца Mustang. Я был на скачках, выступал под фамилией Ланкфорд. Циско не осознал этого, потому что он не работал на меня восемь лет назад, когда я заключил сделку, по которой Глория Дейтон передала Гектора Мойю в офис окружного прокурора, который развернулся и выдал его федералам. Конечно, тогда Ланкфорд не имел никакого отношения к той сделке, но он кружил вокруг этого дела, как стервятник.

“Ланкфорд - отставной полицейский из полиции Глендейла”, - сказал я. “В настоящее время он работает на окружного прокурора следователем”.

“Ты знаешь его?”

“Вроде того. Он организовал убийство Рауля Левина. На самом деле, это тот парень, который сначала пытался повесить это на меня. И я видел его по этому делу при первом появлении Лакосса. Он следователь окружного прокурора, которому поручено это дело.”

Я услышал свист Циско, когда заводил машину.

“Итак, давайте обсудим это”, - сказал он. “У нас есть Ланкфорд, который следил за Глорией Дейтон в ночь, когда она была убита. Предположительно, он следует за ней до дома, и примерно через час она убита в своей квартире ”.

“И затем, пару дней спустя, при первом появлении, он там”, - сказал я. “Он назначен на дело об убийстве в Дейтоне”.

“Это не совпадение, Мик. Подобных совпадений не бывает ”.

Я кивнула, хотя была одна в машине.

“Это подстава”, - сказал я. “Андре говорил правду”.

Мне нужно было добраться до моих файлов Глории Дейтон, но они все еще были у Дженнифер Аронсон. Это должно было подождать до утреннего собрания персонала. Тем временем я пытался вспомнить те дни, восемь лет назад, когда я впервые встретил детектива Ланкфорда и стал его главным подозреваемым в убийстве моего собственного следователя.

Я внезапно вспомнил, что сказал Циско в начале разговора.

“Ты прямо сейчас следишь за Триной Трикс?”

“Да, ее было не трудно найти. Я заехал к ней домой, чтобы прочувствовать это, и она вышла. Я последовал за ней сюда. Та же установка, что и у Глории. Водитель, весь эпизод. Она находится в отеле уже около сорока минут.”

“Хорошо, я направляюсь в твою сторону. Я хочу поговорить с ней. Сегодня вечером.”

“Я сделаю так, чтобы это произошло. Ты в порядке за рулем? Ты говоришь так, будто у тебя их было несколько.”

“Я в порядке. Я захвачу кофе по дороге. Ты просто держи ее, пока я не приеду ”.

17

Прежде чем я добрался до Standard downtown, я получил сообщение от Cisco, перенаправляющее меня на адрес и номер квартиры на Спринг-стрит. Затем я получил другое сообщение, в котором мне советовали зайти в банкомат по дороге — Трина хотела, чтобы ей заплатили за разговор. Когда я наконец добрался до адреса, оказалось, что это был один из отремонтированных лофтов прямо за зданием полицейского управления. Дверь в вестибюль была заперта, и когда я позвонил в квартиру 12С, мне ответил мой собственный следователь и разбудил меня.

На двенадцатом этаже я вышел из лифта и обнаружил Циско, ожидающего в открытом дверном проеме 12С.

“Я последовал за ней домой из "Стандард” и подождал, пока ее высадят", - объяснил он. “Подумал, что было бы проще, если бы мы исключили ее водителя из уравнения”.

Я кивнула и посмотрела в открытую дверь, но не вошла.

“Она собирается поговорить с нами?”

“Зависит от того, сколько наличных ты принес. Она деловая женщина до мозга костей”.

“Я получил достаточно”.

Я прошел мимо него на чердак с видом на Паблисити и гражданский центр, освещенную башню мэрии, которая была выставлена в центре. Квартира была милым местом, хотя и скудно обставленным. Трина Рафферти либо недавно въехала, либо находилась в процессе съезда. Она сидела на белом кожаном диване с хромированными ножками. На ней было короткое черное коктейльное платье, она скрестила ноги, демонстрируя свою скромность, и курила сигарету.

“Ты собираешься мне заплатить?” - спросила она.

Я полностью вошел в комнату и посмотрел на нее сверху вниз. Ей было под сорок, и она выглядела усталой. Ее волосы были слегка растрепаны, помада размазалась, а подводка для глаз запеклась в уголках. Еще одна долгая ночь в очередном году долгих ночей. Она только что кончила после секса с кем-то, кого раньше не знала и, вероятно, никогда больше не увидит.

“Это зависит от того, что ты мне скажешь”.

“Ну, я ничего тебе не скажу, пока ты не заплатишь вперед”.

Я взломал банкомат в вестибюле отеля "Бонавентура" и снял максимум две суммы по четыреста долларов каждая. Деньги поступали сотнями, пятидесятками и двадцатками, и я разделил их между двумя карманами. Я достал первые четыре сотни и бросил на ее кофейный столик рядом с переполненной пепельницей.

“Их четыреста. Этого достаточно для начала?”

Она взяла деньги, сложила их вдвое и засунула в одну из своих туфель на высоком каблуке. В этот момент я вспомнил, что Глория однажды сказала мне, что она всегда кладет свои наличные платежи в обувь, потому что туфли обычно снимаются в последнюю очередь — если снимаются вообще. Многим клиентам нравилось, когда она не снимала каблуки, пока они занимались сексом.

“Посмотрим”, - сказала Трина. “Спрашивай дальше”.

Всю дорогу в центр города я обдумывал, что я должен спросить и как я должен это спросить. У меня было чувство, что это может быть мой единственный шанс с Триной Trixxx. Как только команда Фулгони узнает, что я добрался до нее, они попытаются закрыть мне доступ.

“Расскажите мне о Джеймсе Марко и Гекторе Мойе”.

Ее тело от неожиданности откинулось назад, а затем выпрямилось. Она на несколько секунд выпятила нижнюю губу, прежде чем ответить.

“Я не понимал, что это о них. Вам нужно заплатить мне больше, если вы хотите, чтобы я говорил о них ”.

Без колебаний я достал из кармана вторую пачку денег и бросил ее на стол. Он исчез в ее другой туфле. Я сел на пуфик прямо через стол от нее.

“Давайте послушаем это”, - сказал я.

“Марко - агент DEA, и у него был стояк из-за Гектора”, - сказала она. “Он действительно хотел заполучить его, и он это сделал”.

“Откуда ты знаешь Марко?”

“Он поймал меня”.

“Когда?”

“Это было больно. Он выдавал себя за уборщика и хотел секса и кокаина, а я принесла и то, и другое. Потом меня поймали ”.

“Когда это было?”

“Около десяти лет назад. Я не помню даты.”

“Ты заключил с ним сделку?”

“Да, он позволил мне уйти, но мне пришлось кое-что ему рассказать. Он бы позвонил мне ”.

“Что за материал?”

“Просто то, о чем я бы услышал или узнал — ну, знаешь, от клиентов. Он согласился отпустить меня, если я накормлю его. И он всегда был голоден.”

“Жаждущие Гектора”.

“Ну, нет. Он не знал о Гекторе, по крайней мере, не от меня. Я не был настолько глуп или в отчаянии. Я бы скорее согласился на арест, чем отказался бы от Гектора. Этот парень состоял в картеле, понимаете, о чем я? Итак, я дал Марко кое-что по мелочи. То, чем парни хвастались бы, трахаясь. Все их крупные счеты, планы и все такое. Парни все время пытаются компенсировать это разговорами, понимаешь?”

Я кивнула, хотя и не знала, раскрывала ли я что-то о себе, соглашаясь. Я старался придерживаться того, что она говорила, и того, как это согласуется с последней версией дела Глории.

“Хорошо”, - сказал я. “Значит, ты не отдавал Гектора Марко. Кто это сделал?”

Я знал, что, по крайней мере, косвенно, Глория Дейтон выдала Мойю, но я не знал, что знала Трина.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что это была не я”, - сказала Трина.

Я покачал головой.

“Этого недостаточно, Трина. Не за восемьсот баксов.”

“Что, ты хочешь, чтобы я тоже сделал тебе минет? Это не проблема ”.

“Нет, я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты сказал Слаю Фулгони.”

По ее телу пробежала та же дрожь, что и тогда, когда я впервые упомянул Гектора Мойю. Как будто на секунду она была шокирована этим именем, а затем смогла прийти в себя.

“Откуда ты знаешь о Слае?”

“Потому что я знаю. И если ты хочешь оставить деньги себе, мне нужно знать, что ты ему сказал ”.

“Но разве это не похоже на отношения адвоката и клиента? Как будто это привилегированное или как они там это называют?”

Я покачал головой.

“Ты все неправильно поняла, Трина. Ты свидетель, а не клиент. Клиент Фулгони - Гектор Мойя. Что ты ему сказал?”

Говоря это, я наклонился вперед на оттоманке, а затем стал ждать.

“Ну, я рассказала ему о другой девушке, которую Марко поймал и заставил работать. Как и я, только она действительно была у него под каблуком. Я не знаю почему. Я думаю, когда он поймал ее, у нее было при себе гораздо больше, чем у меня ”.

“Ты имеешь в виду намного больше кокаина?”

“Верно. И ее послужной список не был таким чистым, как мой. Ей пришлось бы туго, если бы она не придумала что-то большее, чем она сама, понимаете, что я имею в виду?”

“Да”.

Так строилось большинство дел о наркотиках. Мелкая рыбешка, отказывающаяся от рыбы покрупнее. Я кивнул, как будто у меня было полное представление о том, как все работает, но в очередной раз я был унижен в частном порядке, потому что я даже не знал подробностей отношений моего собственного клиента с DEA. Трина, очевидно, говорила о Глории Дейтон, и она рассказывала историю, которой я не знал.

“Итак, твой друг отказался от Гектора”, - сказал я, надеясь поддержать ход истории, чтобы мне не пришлось зацикливаться на собственных промахах в этом деле.

“Вроде того”.

“Что вы имеете в виду под ‘вроде’? Она сделала или она не сделала.”

“Она вроде как сделала. Она сказала мне, что Марко заставил ее спрятать пистолет в гостиничном номере Мойи, чтобы, когда его поймают, они могли добавить обвинения и отправить его за решетку пожизненно. Видишь, Гектор был умен. У него в комнате никогда не было достаточно вещей, чтобы на них можно было завести большое дело. Всего несколько унций. Иногда меньше. Но пистолет изменил бы все, и Глори была той, кто принес его. Она сказала, что когда Гектор заснул после того, как она трахнула его, она достала это из сумочки и спрятала под матрасом.”

Сказать, что я был ошеломлен, было бы преуменьшением. В течение последних нескольких месяцев я уже смирился с тем фактом, что Глория каким-то образом использовала меня. Но если история Трины Рафферти была правдой, уровень обмана и манипулирования был столь же мастерским, сколь и совершенным, и я сыграл свою роль на отлично, думая, что выполняю хорошую адвокатскую работу, дергая за все нужные ниточки для моего клиента, когда все это время это была моя клиентка и ее руководитель из DEA, которые держали нити — мои нити.

У меня все еще оставалось много вопросов о сценарии, который излагала Трина, — в основном вопрос о том, зачем я вообще был нужен в схеме. Но в тот момент я думал о других вещах. Единственный способ, которым это знание могло быть более унизительным, - это обнародовать его, и все, что говорила проститутка, сидящая передо мной, указывало на то, что это было именно то направление, в котором оно шло.

Я старался не показывать никакого внутреннего краха, который я чувствовал. Я постарался, чтобы мой голос звучал ровно, и задал следующий вопрос.

“Когда ты говоришь "Слава", я так понимаю, ты имеешь в виду Глорию Дейтон, также известную в то время как "Дни славы”?"

Прежде чем она смогла ответить, iPhone на кофейном столике начал вибрировать. Трина нетерпеливо схватила его, вероятно, надеясь, что сможет забронировать последний номер перед тем, как завалиться спать. Она проверила идентификатор, но он был заблокирован. Она все равно ответила.

“Привет, это Трина Трикс...”

Пока она слушала звонившего, я взглянул на Циско, чтобы увидеть, что я мог прочитать на его лице. Я задавался вопросом, понял ли он из того, что было сказано, что я был невольным участником схемы мошеннического агента DEA.

“И еще один мужчина”, - сказала Трина своему абоненту. “Он сказал, что ты не мой адвокат”.

Я посмотрел на Трину. Она разговаривала не с потенциальным клиентом.

“Это Фулгони?” Я сказал. “Позвольте мне поговорить с ним”.

Она поколебалась, но затем сказала звонившему подождать и передала мне телефон.

“Фулгони”, - сказал я. “Я думал, ты собираешься перезвонить мне”.

Последовала пауза, а затем заговорил голос, который я не узнал, - Слай Фулгони-младший.

“Я не знал, что должен был”.

И тогда я понял, что разговариваю со Слаем-старшим, лично с человеком из FCI Викторвилл. Вероятно, он разговаривал по мобильному телефону, который тайком пронес в камеру посетитель или охранник. Многие из моих заключенных клиентов могли общаться со мной по одноразовым телефонам с ограниченными минутами и сроком службы.

“Твой сын должен был вернуться ко мне. Как там дела, Слай?”

“Не так уж плохо. Я ухожу отсюда еще через одиннадцать месяцев ”.

“Как ты узнал, что я здесь?”

“Я не делал. Я проверял, как там Трина.”

Я ни на секунду в это не поверил. Это звучало так, будто он специально спросил Трину обо мне, прежде чем она передала трубку. Я решил не настаивать — пока.

“Что я могу для вас сделать, мистер Холлер?”

“Что ж… Я сижу здесь, разговариваю с Триной, и мне интересно, что я собираюсь сделать для тебя. Я получил повестку в суд и только начинаю понимать, какую роль ты играешь для Мойи. И я должен сказать вам, у меня проблема с тем, что меня выставляют дураком — особенно в открытом судебном заседании ”.

“Это понятно. Но иногда, когда кто-то действительно свалял дурака, трудно обойти проблему. Вы должны быть готовы к тому, что правда выйдет наружу. На карту поставлена свобода человека ”.

“Я буду иметь это в виду”.

Я отключился и передал телефон обратно через стол Трине.

“Что он сказал?” - спросила она.

“Вообще ничего особенного. Сколько они тебе пообещали?”

“Что?”

“Давай, Трина. Ты деловая женщина. Вы попросили меня просто ответить на несколько вопросов здесь. Вы, должно быть, берете какую-то плату, чтобы рассказать эту историю в деле для судьи. Сколько? Они уже взяли у тебя показания?”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мне ничего не заплатили”.

“Что насчет этого места? Они дают тебе это, чтобы держать тебя рядом?”

“Нет! Это мое место, и я хочу, чтобы ты ушел. Вы оба, убирайтесь. Сейчас!”

Я взглянул на Циско. Я мог бы поднажать, но было совершенно ясно, что мои восемьсот баксов потрачены, и она закончила говорить. Что бы ни сказала Фулгони перед тем, как мне передали телефон, это заморозило ее. Пришло время уходить.

Я встал и кивнул Циско в сторону двери.

“Спасибо, что уделили мне время”, - сказал я Трине. “Я уверен, мы еще поговорим”.

“Не рассчитывай на это”.

Мы вышли из квартиры, и нам пришлось ждать лифта. Я отступил к двери Трины и наклонился вперед, чтобы послушать. Я думал, она кому-нибудь позвонит, может быть, Слаю младшему. Но я ничего не слышал.

Пришел лифт, и мы поехали вниз. Циско молчал.

“Что случилось, большой человек?” Я спросил.

“Ничего, просто размышляю. Как он тогда узнал, что нужно позвонить ей?”

Я кивнул. Это был хороший вопрос. Я еще не продумал это до конца.

Мы вышли из здания и вышли на Спринг-стрит, которая была пустынна, если не считать пары пустых патрульных машин, припаркованных вдоль обочины ПАБА. Было уже больше двух часов ночи, и нигде не было никаких признаков присутствия другого человека.

“Ты думаешь, за мной следили?” Я спросил.

Циско на мгновение задумался об этом, прежде чем кивнуть.

“Каким-то образом он узнал, что мы нашли ее. Что мы были с ней.”

“Это нехорошо”.

“Завтра я проверю твою машину, а затем приставлю к тебе пару индейцев. Если у тебя есть физический хвост, мы узнаем об этом достаточно скоро ”.

Помощники, которых Циско использовал в контрнаблюдении, были настолько искусны в скрытности, что он назвал их индейцами в честь старых вестернов, в которых индейцы обычно выслеживали караваны фургонов, а белые поселенцы даже не подозревали об их присутствии.

“Это будет хорошо”, - сказал я. “Спасибо”.

“Где ты припарковался?” - Спросил Циско.

“Перед пабом. Решил, что это безопасно. Ты?”

“Я где-то здесь, сзади. Ты в порядке или тебе нужен эскорт?”

“Я в порядке. Увидимся на собрании персонала ”.

“Я буду там”.

Мы разошлись в разных направлениях. Я трижды оглянулся через плечо, прежде чем добрался до своей машины, припаркованной в самом безопасном месте в центре города. Оттуда я не спускал глаз с зеркала заднего вида всю дорогу домой.

18

Я был последним, кто пришел в лофт на собрание персонала. И я тащился. Я добрался до личной заначки Патрона Сильвера, когда, наконец, вернулся домой всего за несколько часов до этого. Из-за употребления алкоголя, поездки в центр города, чтобы взять интервью у Трины Рафферти, и беспокойства, которое приходит с осознанием того, что за тобой, вероятно, наблюдают, мне удалось поспать беспокойно всего пару часов, прежде чем прозвучал сигнал тревоги.

Я буркнул приветствие собравшимся в зале заседаний и сразу же направился к кофейному столику, установленному на боковой стойке. Я налил полстакана, закинул в рот две таблетки Advil и проглотил обжигающе горячую жидкость одним глотком. Затем я снова разлила и на этот раз добавила молоко и сахар, чтобы сделать его немного более вкусным. Тот первый взрыв обжег мне горло, но он помог мне обрести голос.

“Как у всех сегодня дела? Надеюсь, лучше, чем я.”

Все положительно отреагировали. Я повернулась, чтобы найти свободное место, и сразу заметила, что Эрл был за столом. На мгновение я забыл почему, а затем вспомнил, что я действительно пригласил его присоединиться к внутреннему кругу накануне.

“О, ребята, я пригласил Эрла присоединиться к нам. Он собирается принять более активное участие в некоторых работах, с точки зрения расследований и интервью. Он по-прежнему будет водить Lincoln, но у него есть другие навыки, и я намерен использовать их на благо наших клиентов ”.

Я кивнул Эрлу и, когда я это сделал, понял, что не упомянул о его повышении Циско. Тем не менее, Циско не выказал удивления, и я понял, что мне, очевидно, помогла Лорна, которая проинформировала своего мужа о том, где я потерпел неудачу.

Я выдвинул стул в конце стола и сел, заметив маленькое черное электронное устройство с тремя зелеными мигающими лампочками в центре стола.

“Микки, ты не хочешь пончик?” Спросила Лорна. “Похоже, тебе следует положить что-нибудь в желудок”.

“Нет, не прямо сейчас”, - сказал я. “Что это такое?”

Я указал на устройство. Это была прямоугольная черная коробка размером с iPhone, толщиной всего в дюйм. И у него были три отдельные антенны-заглушки, торчащие с одного конца.

Циско ответил.

“Я только что говорил всем, что это блокиратор Paquin seven thousand. Останавливает все передачи по Wi-Fi, Bluetooth и радиоволнам. Никто не услышит, что мы говорим в этой комнате за пределами этих стен ”.

“Ты нашел ошибку?”

“С одной из этих вещей вам даже не нужно смотреть. В этом вся прелесть”.

“А как насчет ”Линкольна"?"

“У меня есть несколько парней, которые прямо сейчас смотрят на это на заднем дворе. Они ждали твоего прибытия. Я дам тебе знать, как только узнаю ”.

Я полез в карман за ключами.

“Им не нужны твои ключи”, - сказал Циско.

Конечно, нет, я понял. Они профессионалы. Я все равно достал ключи, положил их на стол и передал Эрлу. Он будет за рулем остаток дня.

“Ладно, что ж, давайте начнем. Прости, что я опоздал. Долгая ночь. Я знаю, что это не оправдание, но ...”

Я подкрепил себя еще одним глотком кофе, и на этот раз он подействовал легче, и я начал чувствовать, как он проникает в мой кровоток. Я посмотрел на лица вокруг стола и перешел к делу.

Указывая на Paquin 7000, я сказал: “Извините за все эти штучки с секретными агентами, но я думаю, что меры предосторожности необходимы. Вчера и прошлой ночью у нас произошли некоторые важные события, и я хотел, чтобы все были здесь и были осведомлены о том, что происходит ”.

Словно для того, чтобы подчеркнуть серьезность моего вступительного слова, мощный аккорд электрогитары эхом отразился от потолка и заставил меня замереть. Все мы посмотрели на потолок. Это прозвучало как вступительный аккорд ночи тяжелого дня — совпадение не ускользнуло от меня.

“Я думал, ”Битлз" распались", - сказал я.

“Так и есть”, - сказала Лорна. “И нам было обещано, что по утрам не будет репетиций группы”.

Прозвучал еще один аккорд, за которым последовали импровизационные наигрывания. Кто-то накачал хай-хэт на ударной установке, и от звона тарелок у меня чуть не расшатались пломбы.

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - сказал я. “Разве эти парни не должны быть с похмелья или спать? Я знаю, что хотел бы все еще быть в постели ”.

“Я пойду наверх”, - сказала Лорна. “Это меня действительно злит”.

“Нет. Циско, ты поднимайся. Вы уже знаете обновление. Я хочу, чтобы это услышала Лорна, и, возможно, у вас там будут лучшие результаты ”.

“На этом”.

Циско вышел из комнаты и направился наверх. Это был один из немногих случаев, когда я был доволен тем, что он надевал футболку на работу, выставляя напоказ свои впечатляющие бицепсы и устрашающие татуировки. Футболка была выпущена в честь сто десятой годовщины мотоциклов Harley-Davidson. Я подумал, что это могло бы также помочь донести послание.

Под ритм басового барабана сверху я начал обновлять остальные, начав с повестки, которую Валенсуэла вручил мне предыдущим утром, а затем перейдя к событиям оставшейся части дня. Примерно на полпути сверху послышался ужасающий грохот - Циско положил конец репетиции группы. Я закончил свой рассказ, рассказав о ночной встрече с Триной Trixxx и о выводе, натолкнутом звонком Фулгони из тюрьмы, что я нахожусь под наблюдением.

По пути никто не задавал никаких вопросов, хотя Дженнифер сделала несколько заметок. Я не знал, была ли тишина свидетельством раннего часа, скрытой угрозы, которую наблюдение означало для всех нас, или моего полностью захватывающего мастерства рассказчика. Была также возможность, что я просто потерял всех на одном из поворотов запутанной истории, которую я плел.

Циско вернулся в комнату, выглядя ничуть не хуже изношенного. Он занял свое место и кивнул мне. Проблема решена.

Я посмотрел на остальных.

“Вопросы?”

Дженнифер подняла ручку, как будто она все еще была в школе.

“На самом деле у меня их несколько”, - сказала она. “Прежде всего, вы сказали, что Сильвестр Фулгони-старший позвонил вам из тюрьмы в Викторвилле в два часа ночи. Как это возможно? Я не думаю, что они дают заключенным доступ к —”

“Они этого не делают”, - сказал я. “Номер был заблокирован, но я уверен, что это был сотовый телефон. Тайно доставленные к нему или переданные ему охранником.”

“Разве это нельзя было отследить?”

“Не совсем. Нет, если бы это был поджигатель.”

“Поджигатель?”

“Одноразовый телефон, купленный без прикрепленных имен. Послушайте, мы отклоняемся от темы. Достаточно сказать, что это был Фулгони, и он позвонил мне из тюрьмы, где кто-то, очевидно, связался с ним, чтобы сообщить ему, что в тот момент я разговаривал с его главной свидетельницей Триной Трикс. Это важный момент. Не потому, что у Хитрого Фулгони там, наверху, есть телефон, а потому, что он знает, какие ходы мы предпринимаем. Какой у тебя следующий вопрос?”

Она проверила свои записи, прежде чем задать этот вопрос.

“Ну, до вчерашнего дня у нас было два разных дела. У нас было дело Лакосса, а затем у нас было еще одно дело с Мойей, которое, как мы думали, было отдельным, но могло быть полезно привлечь к делу как часть возможной защиты Лакосса в качестве подставного лица. Но сейчас, если я правильно вас понимаю, мы говорим о том, что эти два обстоятельства являются одним делом ”.

Я кивнул.

“Да, это то, что я говорю. Теперь это все одно дело. Для нас это, очевидно, связывает Глория Дейтон. Но ключевым моментом здесь является Ланкфорд. Он следил за Глорией в ночь убийства.”

“Итак, Ла Косс, его все время подставляли”, - сказал Эрл.

Я снова кивнул.

“Правильно”.

“И это не просто угол, под которым мы играем, или стратегия”, - сказала Дженнифер. “Мы говорим, что теперь это наше дело”.

“Снова прав”.

Я огляделся вокруг. Три стены зала заседаний были стеклянными. Но там была одна стена из старого чикагского кирпича.

“Лорна, нам нужна доска для этой стены. Я хотел бы, чтобы мы могли изобразить это. Это сделало бы все проще ”.

“Я возьму одну”, - сказала Лорна.

“И смени замки в этом доме. Также я хочу две камеры. Один на двери, другой в этой комнате. Когда мы предстанем перед судом, это станет эпицентром событий, и я хочу, чтобы это было безопасно ”.

“Я могу поставить парня на место — двадцать четыреста семь”, - сказал Циско. “Возможно, это того стоило”.

“И какими деньгами мы за все это платим?” Спросила Лорна.

“Придержи парня, Циско”, - сказал я. “Может быть, когда мы доберемся до суда. Пока мы обойдемся только замками и камерами ”.

Затем я наклонился вперед, поставив локти на стол.

“Теперь это все одно дело”, - снова сказал я. “И поэтому нам нужно разобрать это на части и посмотреть на все части. Восемь лет назад мной манипулировали. Я разобрался с делом и предпринял шаги, которые, как я полагал, были моим собственным замыслом. Но их не было, и я не собираюсь позволить этому случиться снова здесь ”.

Я откинулся на спинку стула и ждал комментариев, но получил лишь молчаливые взгляды. Я увидел, как Циско оглянулся через мое плечо и посмотрел через стеклянную дверь позади меня. Он начал вставать. Я обернулся. На другом конце чердака у входной двери стоял мужчина. На самом деле он был крупнее Циско.

“Один из моих парней”, - сказал Циско, покидая зал заседаний.

Я повернулся и посмотрел на остальных.

“Если бы это был фильм, того парня звали бы Тайни”.

Остальные засмеялись. Я встал, чтобы налить себе кофе, и к тому времени, как я вернулся, Циско возвращался в зал заседаний. Я остался стоять и ждал приговора. Циско просунул голову в дверь, но не вошел.

“Линкольн был взломан”, - сказал он. “Ты хочешь, чтобы они избавились от этого? Мы могли бы найти для этого место. Может быть, грузовик FedEx был бы хорош — пусть они бегают вокруг ”.

Под “ограбленным” он имел в виду LoJacked, отсылку к противоугонной системе отслеживания. Но в данном случае он говорил мне, что кто-то залез под мою машину и установил GPS-трекер.

“Что это значит?” - Спросил Аронсон.

Пока Cisco объясняла то, что я уже знал, я размышлял над вопросом о том, удалить устройство или оставить его на месте и, возможно, найти способ заставить его работать в моих интересах против того, кто отслеживал мои передвижения. Грузовик FedEx заставил бы их ходить кругами, но это также дало бы нам понять, что мы их раскусили.

“Оставьте это на месте”, - сказал я, когда Циско закончил свое объяснение остальным. “По крайней мере, на данный момент. Это может пригодиться.”

“Имейте в виду, что это может быть просто резервная копия”, - предупредил Циско. “У тебя все еще может быть живой хвост. Я подержу индейцев на утесах пару дней, просто чтобы посмотреть ”.

“Звучит заманчиво”.

Он обернулся в дверях и подал знак своему человеку плоской ладонью, как будто проводя ею по поверхности стола. Статус-кво, оставь маячок на месте. Мужчина указал на Циско — сообщение понято - и прошел через дверь. Циско вернулся к столу, по пути указывая на Paquin 7000.

“Прости. Он не мог дозвониться до меня из-за блокиратора.”

Я кивнул.

“Как зовут того парня?” Я спросил.

“Кто, малыш? На самом деле я не знаю его настоящего имени. Я просто знаю его как Маленького парня ”.

Я щелкнул пальцами. Я был близок. Остальные приглушили смех, а Циско посмотрел на всех нас так, словно знал, что это была какая-то шутка, и это была его вина.

“Есть ли на свете байкеры, у которых нет прозвищ?” Спросила Дженнифер.

“О, ты имеешь в виду такое прозвище, как Буллокс? По правде говоря, я не думаю, что они существуют ”.

Раздалось еще больше смеха, а затем я снова стал серьезным.

“Хорошо, давайте посмотрим на это дело. Теперь мы знаем, что лежит на поверхности. Давайте спустимся ниже. Прежде всего, возникает вопрос "почему". К чему манипуляции восьмилетней давности? Если мы верим тому, что нам сказали, то Марко идет к Глории и говорит ей подбросить пистолет в гостиничный номер Мойи, чтобы, когда его поймают, он получил усовершенствованное огнестрельное оружие, что дает ему право на пожизненное заключение. Ладно, мы это поняли. Но затем наступает трудная часть.”

“Почему Марко просто не пристрелил его, как только пистолет был на месте?” - Спросил Циско.

Я указал на него.

“Именно. Вместо простого и прямого пути, он излагает стратегию, в соответствии с которой Глория позволяет местным жителям арестовать себя, а затем приходит ко мне. Она вываливает на меня достаточно информации, чтобы у меня загорелись глаза и я подумал, что нужно заключить сделку. Я иду к окружному прокурору и заключаю эту сделку. Мойю арестовывают, пистолет находят, а остальное - история. Все еще напрашивается вопрос, зачем идти на все эти неприятности?”

Наступила пауза, пока моя команда обдумывала сложную установку. Дженнифер была первой, кто погрузился в это.

“Нельзя было считать, что Марко к этому привязан”, - сказала она. “По какой-то причине он должен был отстраниться от этого и ждать, пока ему это принесут. Окружной прокурор заключает с тобой сделку, полиция Лос-Анджелеса добивается ареста, но затем вмешивается Марко с неоплаченным федеральным ордером, который перевешивает все. Похоже, что это просто свалилось ему на голову, но он организовал все это ”.

“Что только возвращает нас к вопросу ”почему", - сказал Циско.

“Вот именно”, - сказал я.

“Ты думаешь, Марко знал Мойю и не хотел, чтобы тот знал, что он все подстроил?” Спросила Дженнифер. “Значит, он вроде как прятался за спинами Глории и тебя?”

“Может быть”, - сказал я. “Но он все равно в конечном итоге получил дело”.

“Что, если это было из-за Мойи?” Циско сказал. “Он член картеля, а они самые жестокие люди на планете. Они сотрут с лица земли целую деревню, только чтобы убедиться, что поймают одного информатора. Возможно, Марко не хотел навлекать на себя вину за то, что свалил Мойю. Таким образом, он просто откинулся на спинку стула, и дело пришло к нему с подписью, печатью и доставкой. Если бы Мойя начал искать кого-нибудь, на кого можно было бы обрушиться, это остановилось бы на Глории ”.

“Полагаю, это возможно”, - сказал я. “Но тогда, если Мойя хотел отомстить, почему он ждал семь лет, прежде чем ударить Глорию?”

Циско покачал головой, не убежденный ни одним из аргументов. В этом и заключалась проблема с выплевываемыми идеями. Чаще всего вы обнаруживали, что загнаны в угол логики.

“Возможно, мы говорим о двух разных вещах”, - сказала Дженнифер. “Две вещи, разделенные семью годами. У вас есть арест и неизвестная причина, по которой Марко это организовал, а затем у вас есть убийство Глории, которое, возможно, произошло по совершенно другой причине.”

“Вы снова думаете, что это сделал наш клиент?” Я сказал.

“Нет, вовсе нет. На самом деле, я почти убежден, что он простофиля в этом. Я просто говорю, что семь лет - это долгий срок. Все меняется. Вы сами только что спросили, почему Мойя ждал семь лет, чтобы отомстить. Я не думаю, что он это сделал. Смерть Глории - большая потеря для него. В его иске хабеас утверждается, что пистолет был подброшен в его гостиничный номер. Итак, ему нужна была Глория, чтобы доказать свою правоту. Кто у него теперь есть? Трина Трикс и ее аккаунт из вторых рук? Удачи в том, что она предстанет перед окружным апелляционным судом США ”.

Я долго смотрел на Дженнифер и медленно начал кивать.

“Из уст младенцев”, - сказал я. “И я не имею в виду это каким-либо уничижительным образом. Я говорю, что ты здесь новичок, и я думаю, ты только что кое-что выяснил. Она была нужна Мойе живой для хабеаса. Рассказать суду, что она сделала.”

“Ну, может быть, она не сказала бы правду, и поэтому он ее замочил”, - сказал Циско, кивая потом, чтобы помочь убедить себя.

Я покачал головой. Мне это не понравилось. Чего-то не хватало.

“Если мы начнем с того, что Мойе она нужна живой, - сказала Дженнифер, - то возникает вопрос, кому она была нужна мертвой”.

Теперь я кивнул, мне понравилась эта логика. Я подождал мгновение, протягивая руки к остальным в ожидании очевидного ответа. Никто не пришел.

“Марко”, - сказал я.

Я откинулся на спинку стула и перевел взгляд с Циско на Дженнифер. Они безучастно смотрели в ответ.

“Что, я единственный, кто это видит?” Я спросил.

“Значит, ты выбираешь федерального агента вместо головореза из картеля в качестве подставного лица?” Спросила Дженнифер. “Это не похоже на хорошую стратегию”.

“Это больше не защита соломенного человечка, если это настоящая защита”, - сказал я. “Не имеет значения, сложно ли это продать, если это то, что произошло на самом деле”.

Повисло молчание, пока обдумывались мои слова, а затем Дженнифер нарушила его.

“Но почему? Почему Марко хотел ее смерти?” - спросила она.

Я пожал плечами.

“Это то, что мы должны выяснить”, - сказал я.

“Много денег в наркотиках”, - сказал Эрл. “Это сгибает многих людей”.

Я указал на него, как на гения.

“Прямо здесь”, - сказал я. “Если мы верим истории о том, что Марко заставил Глорию подбросить пистолет, то мы уже имеем дело с агентом-мошенником. Мы не знаем, нарушает ли он правила, чтобы поймать плохих парней, или это для защиты чего-то другого. В любом случае, не слишком ли далеко зашла мысль, что он может убить, чтобы защитить себя и то, что представляет собой его мошенническая операция? Если Глория стала представлять для него опасность, то, я думаю, она определенно была под прицелом ”.

Я наклонился вперед.

“Итак, это то, что нам нужно сделать. Нам нужно узнать больше о Марко. И эта группа, в которой он состоит — ледовая команда. Выясните, какие еще дела они возбуждали до и после Мойи. Посмотрите, какая у них репутация. Мы смотрим на другие случаи, чтобы увидеть, не выглядит ли что-нибудь вообще искаженным ”.

“Я поищу его имя в судебных протоколах”, - сказала Дженнифер. “Государственные и федеральные. Достаю все, что могу найти, и начинаю оттуда ”.

“Я поспрашиваю вокруг”, - добавил Циско. “Я знаю некоторых людей, которые знают некоторых людей”.

“И я возьму мальчиков Фулгони”, - сказал я. “И мистер Мойя. Теперь они действительно могут оказаться полезными в нашем деле ”.

Я чувствовал, как в моих венах бурлит адреналин. Ничто так не возбуждает кровь, как чувство направления.

“Ты думаешь, это означает, что твою машину угнало управление по борьбе с наркотиками?” Спросила Дженнифер. “А не Мойя или Фулгони?”

Мысль о мошенническом агенте DEA, отслеживающем мои перемещения, заморозила адреналин в крошечных сосульках в моих венах.

“Если это так, то звонок Фулгони Трине прошлой ночью, когда я был там, был просто совпадением”, - сказал я. “Не уверен, что я в это верю”.

Это была одна из загадок дела, которую необходимо было прояснить, прежде чем мы добьемся полного понимания.

Дженнифер собрала свой блокнот и папки и начала отодвигать свой стул.

“Подожди минутку”, - сказал я. “Мы не закончили”.

Она отстранилась и посмотрела на меня.

“Ланкфорд”, - сказал я. “Он следил за Глорией в ночь, когда она была убита. Если мы смотрим на Марко, тогда мы должны искать связь между ним и Лэнкфордом. Мы найдем это, и мы будем близки к тому, чтобы иметь все, что нам нужно ”.

Я обратил свое внимание на Циско.

“Все, что вы сможете найти на него”, - сказал я. “Если он знает Марко, я хочу знать, откуда. Я хочу знать, как.”

“На этом”, - сказал Циско.

Я оглянулся на Дженнифер.

“То, что мы смотрим на Марко, не означает, что мы отводим глаза от Мойи. Мы должны знать все, что можно знать о его деле. Это поможет нам понять Марко. Я все еще хочу, чтобы ты занялся этим ”.

“Понял”.

Теперь я повернулся к Лорне и Эрлу.

“Лорна, ты удерживаешь лодку на плаву. И Эрл, ты со мной. Я думаю, что это все, ребята. По крайней мере, на данный момент. Будь осторожен там. Помните, с кем мы имеем дело ”.

Все начали вставать. Они все молчали, когда двигались. Это была не та встреча, которая вызвала у солдат какое-либо длительное веселье или дух товарищества. Мы расходились в разных направлениях, чтобы провести тщательное расследование в отношении возможно опасного федерального агента. Было не так уж много вещей, более отрезвляющих для размышления, чем это.

19

По дороге в центр города мне пришлось сказать Эрлу, чтобы он охладил пыл и в одиночку попытался определить, нет ли за нами хвоста. Он лавировал в потоке машин, ускоряясь, а затем притормаживая, выезжал на полосы для выезда, а затем дергал руль, чтобы в последний момент съехать с дороги и вернуться на автостраду.

“Пусть Циско разбирается с этим”, - сказал я. “Ты просто доставь меня в здание суда целым и невредимым”.

“Извините, босс, я увлекся. Но я должен сказать, что мне все это нравится, понимаешь? Быть на собрании и знать, что происходит ”.

“Ну, как я уже сказал, когда что—то случится и мне понадобится твоя помощь — как вчера, например, - я втяну тебя в это”.

“Это круто”.

После этого он остепенился, и мы добрались до центра города без происшествий. Я попросил Эрла высадить меня у здания Уголовного суда. Я сказал ему, что не знаю, как долго я буду. У меня не было никаких дел в суде, но офис окружного прокурора находился на шестнадцатом этаже, и я направлялся туда. Выйдя из машины, я выглянул через крышу автомобиля и небрежно осмотрел перекресток Темпл и Спринг. Я не видел ничего или кого-то необычного. Однако я поймал себя на том, что проверяю линии крыш на наличие индейцев. Я тоже ничего не видел там, наверху.

После того, как я прошел через металлоискатель, я поднялся на одном из переполненных лифтов на шестнадцатый. У меня не было назначено, и я знал, что мне, возможно, придется долго ждать на жестком пластиковом стуле, но я подумал, что мне нужно попробовать попасть на встречу с Лесли Фейр. Она была ключевым игроком в событиях восьмилетней давности, но в последнее время о ней почти не говорили. Она была заместителем окружного прокурора, заключившим сделку, результатом которой стал арест Гектора Арранде Мойи и освобождение Глории Дейтон.

Лесли неплохо устроилась за годы, прошедшие с момента заключения этой сделки. Она выиграла несколько крупных судебных процессов и сделала правильный выбор, оказав поддержку моему оппоненту Деймону Кеннеди на выборах. Это окупилось крупным повышением. Теперь она была главным заместителем окружного прокурора и отвечала за отдел крупных судебных разбирательств. Это сделало ее более ответственной за адвокатов и расписание судебных заседаний, так что теперь редко можно было увидеть, как она отстаивает интересы народа. Это, конечно, меня устраивало. Она была жестким обвинителем, и я был рад, что мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы снова пересечься с ней в суде. Я посчитал дело Глории Дейтон единственной победой, которую я когда-либо одержал над ней. Конечно, сейчас в моих глазах это была пустая победа.

Возможно, мне не нравилось сталкиваться с Лесли Фэйр по делам, но я уважал ее. И теперь я подумал, что она должна знать, что случилось с Глорией Дейтон. Может быть, новости заставят ее склониться к тому, чтобы помочь мне заполнить некоторые детали восьмилетней давности. Я хотел знать, пересекались ли ее пути когда-либо с агентом Марко и, если да, то когда.

Я сказал секретарю в приемной, что у меня не было назначено, но я был готов подождать. Она сказала, чтобы я присел, пока она уведомит секретаря мисс Фэйр о моей просьбе о десятиминутной встрече. Тот факт, что у Фейр была секретарша, подчеркивал ее высокое положение в режиме Кеннеди. Большинство прокуроров, которых я знал, не имели реальной административной помощи, и им везло, если они делили секретаршу пула.

Я достал свой телефон и сел на один из пластиковых стульев, которые стояли в комнате ожидания с тех пор, как я стал лицензированным адвокатом. Мне нужно было проверить электронную почту и написать сообщения, но первое, что я сделал, это позвонил Циско, чтобы узнать, не подцепили ли его индейцы что-нибудь по дороге в центр.

“Я только что разговаривал со своим парнем”, - сообщил Циско. “Они ничего не видели”.

“Хорошо”.

“Это не значит, что их там нет. Это была всего лишь одна поездка. Возможно, нам придется отправить тебя на небольшое раздельное проживание, и тогда мы будем знать наверняка ”.

“Неужели? У меня нет времени бегать по всему городу, Циско. Я думал, ты сказал, что эти парни были хорошими ”.

“Да, ну, индейцам, которые были на утесах, не обязательно было следить за автострадой 101. Я скажу им, чтобы они придерживались этого. В любом случае, какое у тебя расписание?”

“Я сейчас в офисе окружного прокурора и не знаю, как долго я здесь пробуду. После этого я отправляюсь в офис Фулгони, чтобы встретиться с Джуниором ”.

“Где он находится?”

“Сенчури Сити”.

“Что ж, Сенчури Сити может сработать. Там прекрасные широкие бульвары. Я скажу своим ребятам ”.

Я отключился и открыл электронную почту на своем телефоне. Было множество сообщений от клиентов, которые в настоящее время находились в заключении. Худшим, что случилось с адвокатами защиты за последние годы, было разрешение большинства тюрем на доступ заключенных к электронной почте. Поскольку им нечем было заняться, кроме как беспокоиться о своих делах, они завалили меня и любого другого адвоката бесконечными электронными письмами, содержащими вопросы, опасения и случайные угрозы.

Я начал перебирать все это, и прошло двадцать минут, прежде чем я поднял глаза, чтобы сменить фокус. Я решил, что подожду целый час, прежде чем отказаться от Лесли Фейр. Я вернулся к разбору своей электронной почты и смог устранить значительную часть накопившихся вопросов, даже ответив на некоторые из них в процессе. Я занимался этим сорок пять минут, опустив голову, когда увидел тень, отразившуюся на экране моего телефона. Я поднял глаза и увидел, что Ланкфорд смотрит на меня сверху вниз. Я почти вздрогнула, но, думаю, мне удалось выглядеть не удивленной, увидев его.

“Следователь Ланкфорд”.

“Халлер, что ты здесь делаешь?”

Он сказал это так, как будто я был каким-то скваттером или другой неприятностью, которую ранее предупредили двигаться дальше и не возвращаться.

“Я жду встречи кое с кем. Что ты здесь делаешь?”

“Я работаю здесь, помнишь? Это из-за Лакосса?”

“Нет, дело не в Ла Коссе, но о чем идет речь, не твое дело”.

Он подал мне знак встать. Я остался сидеть.

“Я же сказал тебе, что кое-кого жду”.

“Нет, ты не такой. Лесли Фейр послала меня узнать, чего ты хочешь. Ты не хочешь говорить со мной, значит, ты ни с кем не разговариваешь. Поехали. Вставай. Вы не можете использовать нашу комнату ожидания для ведения своего бизнеса. Для этого у тебя есть машина ”.

Этот ответ заморозил меня. Он был послан ко мне Фейром. Означало ли это, что Фейре было известно о том, что происходило за кулисами дела об убийстве Глории Дейтон? Я пришел, чтобы сообщить ей, но она, возможно, уже знает больше о том, что происходит, чем я.

“Я сказал, пойдем”, - решительно сказал Ланкфорд. “Вставай, или я тебя подниму”.

Женщина, которая сидела через два стула от меня, встала, чтобы уйти от того, что, по ее мнению, должно было стать физическим извлечением. Она снова села в другом конце комнаты.

“Придержи коней, Ланкфорд”, - сказал я. “Я ухожу, я ухожу”.

Я сунул свой телефон во внутренний карман куртки и, вставая, поднял с пола портфель. Ланкфорд не двигался, решив оставаться рядом и вторгаться в мое личное пространство. Я сделала движение, чтобы обойти его, но он отступил в сторону, и мы снова оказались лицом к лицу.

“Веселишься?” Я сказал.

“Мисс Фэйр тоже не хочет, чтобы ты сюда возвращалась”, - сказал он. “Она больше не в суде, и ей не нужно иметь ничего общего с придурками вроде тебя. Понимаешь?”

Его дыхание было прогорклым от кофе и сигарет.

“Конечно”, - сказал я. “Я понимаю это”.

Я обошла его и вышла к нише лифта. Он последовал за мной и молча наблюдал, как я нажала кнопку "Вниз" и ждала. Я посмотрела на него через плечо.

“Это может занять некоторое время, Ланкфорд”.

“У меня впереди весь день”.

Я кивнул.

“Я уверен, что ты понимаешь”.

Я обернулась, чтобы на мгновение взглянуть на двери лифта, а затем оглянулась на него через плечо. Я не смог устоять.

“Ты выглядишь по-другому, Ланкфорд”.

“Да? Как же так?”

“С тех пор, как я видел тебя в последний раз. Что-то изменилось. У тебя есть затычки для волос или что-то в этом роде?”

“Очень смешно. Но, к счастью, я не видел твою задницу с момента первого выступления La Cosse в прошлом году ”.

“Нет, кое-что более свежее. Я не знаю.”

Это все, что я сказал. Я отвернулся, чтобы сосредоточиться на дверях лифта. Наконец, над головой зажегся свет, и двери открылись, открывая автомобиль, в котором находилось всего четыре человека. Я знал, что к тому времени, как он доберется до вестибюля, он будет забит от стены до стены и вес его превысит установленный правилами безопасности предел.

Я вошла в лифт и обернулась, чтобы посмотреть на Ланкфорда. Я снял воображаемую шляпу, прощаясь.

“Это твоя шляпа”, - сказал я. “Ты сегодня без шляпы”.

Двери лифта закрылись под его мертвым взглядом.

20

Конфронтация с Лэнкфордом вывела меня из себя. По дороге вниз я переминался с ноги на ногу, как боксер в своем углу, ожидающий ответа на звонок. К тому времени, как я добрался до первого этажа, я точно знал, куда мне нужно идти. Слай Фулгони-младший мог подождать. Мне нужно было увидеть юриста Сигела.

Сорок минут спустя я вышел из другого лифта на четвертом этаже "Менора Мэнор". Когда я проходил мимо стойки регистрации, медсестра остановила меня и сказала, что я должен открыть свой портфель, прежде чем она позволит мне пройти по коридору в кабинет юриста.

“О чем ты говоришь?” Я сказал. “Я его адвокат. Ты не можешь сказать мне открыть мой портфель ”.

Она ответила строго и без каких-либо уступок.

“Кто-то приносил мистеру Сигелу еду извне. Это не только нарушение санитарной и религиозной политики этого учреждения, но и представляет опасность для пациента, поскольку нарушает тщательно продуманный и запланированный план питания ”.

Я знал, к чему это приведет, и я отказался отступать сам.

“Вы называете то, чем вы его кормите и за что он здесь платит, планом питания?”

“Получают ли пациенты удовольствие от всех аспектов здешней еды, не имеет значения. Если вы хотите навестить мистера Сигела, вам придется открыть свой портфель ”.

“Если вы хотите посмотреть, что у меня в портфеле, покажите мне ордер”.

“Это не государственное учреждение, мистер Халлер, и это не зал суда. Это частное медицинское учреждение, которым управляют. Как старшая медсестра в этом отделении, я уполномочена проверять всех и вся, проходящих через эти двери лифта. У нас здесь больные люди, и мы должны защитить их. Или открой свой портфель, или я вызову охрану и тебя выведут из помещения ”.

Чтобы подчеркнуть угрозу, она положила руку на телефон, который лежал на стойке.

Я раздраженно покачал головой и поставил свой портфель на стойку. Я щелкнула двумя замками и откинула крышку футляра. Я наблюдал, как ее глаза долгое время изучали его содержимое.

“Удовлетворен? Где-то там может быть случайный Тик-Так. Я надеюсь, что это не будет проблемой ”.

Она проигнорировала колкость.

“Вы можете закрыть это и теперь можете навестить мистера Сигела. Благодарю вас”.

“Нет, спасибо вам”.

Я закрыла портфель и пошла по коридору, довольная собой, но зная, что теперь мне понадобится план на следующий раз, когда я действительно захочу отнести еду в Legal. У меня дома в шкафу был портфель, который я однажды взял по бартеру у клиента. В нем было потайное отделение, в котором мог поместиться килограмм кокаина. Я мог бы легко спрятать там сэндвич, может быть, два.

Юрист Сигел сидел, откинувшись на своей кровати, и смотрел повтор программы Опры со слишком громким звуком. Его глаза были открыты, но казались невидящими. Я закрыл дверь и подошел к кровати. Я помахала рукой вверх-вниз перед его лицом, на мгновение испугавшись, что он мертв.

“Законно?”

Он вышел из задумчивости, сосредоточился на мне и улыбнулся.

“Микки Маус! Эй, что ты мне принес? Дай угадаю, тунец с авокадо от Gus's в Уэстлейке.”

Я покачал головой.

“Извини, законный, у меня сегодня ничего нет. В любом случае, для ланча еще слишком рано.”

“Что? Давай, отдавай. Соус из свинины с капустой, верно?”

“Нет, я серьезно. Я ничего не приносил. Кроме того, если бы я это сделал, медсестра Рэтчед там бы конфисковала это. Она раскусила нас и заставила меня открыть портфель ”.

“О, этот мешок с ветром — отказывать мужчине в простых радостях жизни!”

Я кладу руку ему на плечо в успокаивающем жесте.

“Успокойся, законный. Она меня не пугает. У меня есть план, и в следующий раз я зайду к Гасу по пути. Понятно?”

“Да, конечно”.

Я отодвинул стул от стены и сел рядом с кроватью. Я нашел пульт в складках постельного белья и выключил телевизор.

“Слава Богу”, - сказал Юрист. “Это сводило меня с ума”.

“Тогда почему ты не выключил это?”

“Потому что я не мог найти чертов пульт. В любом случае, почему ты пришел навестить меня, не принеся мне никакой еды? Ты был здесь только вчера, верно? Пастрами от Art's in the Valley.”

“Ты прав, законный, и я рад, что ты это помнишь”.

“Тогда почему ты вернулся так скоро?”

“Потому что сегодня мне нужна поддержка. Законное обеспечение ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Дело Лапосса. Что-то происходит, и становится трудно разглядеть лес за деревьями ”.

Я загнул на пальцах список персонажей.

“У меня там есть сомнительный агент DEA, продажный следователь окружного прокурора, головорез из картеля и адвокат, лишенный лицензии. Тогда у меня есть мой собственный клиент в затруднительном положении, и жертва во всем этом - единственная, кто мне действительно нравится — или нравился — в первую очередь. В довершение всего, за мной наблюдают, но я не совсем уверен, кто ”.

“Расскажи мне все об этом”.

Следующие тридцать минут я потратил на то, чтобы обобщить историю и ответить на его вопросы. Я сделал резервную копию после последнего обновления, которое я ему предоставил, а затем продвинул историю вперед, вдаваясь в гораздо более мелкие детали, чем я приводил ранее. Он задавал много вопросов, пока я рассказывал историю, но никогда ничего не предлагал взамен. Он просто собирал данные и придерживал свой ответ. Я привел его прямо к конфронтации, которая только что произошла у меня с Ланкфордом в приемной окружного прокурора, и к неприятному чувству, которое у меня было, что я чего—то не понимаю - чего-то прямо передо мной.

Когда я закончил, я ждал ответа, но он ничего не сказал. Он сделал жест своими хрупкими руками, как будто хотел подбросить все это в воздух и позволить ветру унести это. Я заметила, что обе его руки были фиолетовыми от всех игл и уколов, которые они делали с ним в этом месте. Старение не для слабых.

“И это все?” Я сказал. “Просто развеять это по ветру, как букет цветочных лепестков? Тебе нечего сказать?”

“О, мне есть что сказать, и тебе не понравится это слышать”.

Я сделала жест рукой, приглашая его ударить меня всем этим.

“Ты упускаешь общую картину, Мышонок”.

“Неужели?” Сказал я саркастически. “Какова общая картина?”

“Теперь вы видите, это неправильный вопрос”, - поучал он. “Ваш первый вопрос должен быть не "что", а "почему". Почему я упускаю общую картину?”

Я кивнул, соглашаясь лишь неохотно.

“Тогда почему я упускаю общую картину?”

“Давайте начнем с отчета, который вы только что представили о состоянии вашего дела. Ты сказал, что понадобился тот новичок, которого ты нанял за гроши, чтобы заставить тебя смотреть на вещи правильно на собрании персонала этим утром.”

Он говорил о Дженнифер Аронсон. Это правда, что я нанял ее в Southwestern, который размещался в старом здании универмага Bullocks на Уилшир. Это породило ее прозвище, но называть юридическую школу "пять с копейками" было новым минимумом.

“Я всего лишь пытался воздать должное там, где это было необходимо”, - сказал я. “Дженнифер, может быть, все еще новичок, но она сообразительнее любых трех адвокатов, которых я мог бы нанять в Шотландии”.

“Да, да, все это прекрасно. Она хороший адвокат, я признаю это. Дело в том, что ты всегда ожидаешь, что станешь лучшим адвокатом, и в глубине души придерживаешься этого. Итак, когда этим утром внезапно оказывается, что новичок в команде видит вещи с ясностью, тогда это проникает под кожу. Предполагается, что ты самый умный парень в комнате ”.

Я не знал, как на это реагировать. Юридические вопросы не терпели отлагательств.

“Я не твой психиатр. Я юрист. Но я думаю, тебе пора перестать налегать на выпивку по ночам и навести порядок в своем доме ”.

Я встал и начал расхаживать перед кроватью.

“Законный, о чем ты говоришь? Мой дом — ”

“Ваше суждение и ваша способность преодолевать препятствия, стоящие перед вами, в лучшем случае омрачены внешними намерениями”.

“Ты говоришь о моем ребенке? Мне приходится жить, зная, что мой ребенок не хочет иметь со мной ничего общего? Я бы не назвал это повесткой дня ”.

“Я не говорю об этом как таковом. Я говорю о корне этого. Я говорю о вине, которую ты несешь за все это. Это сказывается на вас как на адвокате. Ваше выступление как адвоката, как защитника обвиняемого. И в данном случае, скорее всего, ошибочно обвиняемый”.

Он говорил о Сэнди и Кэти Паттерсон и об аварии, унесшей их жизни. Я наклонилась и обеими руками ухватилась за железные перила в ногах его кровати. Юрист Сигел был моим наставником. Он мог рассказать мне все, что угодно. Он мог бы унизить меня даже ниже, чем моя бывшая жена, и я бы смирился с этим.

“Послушай меня”, - сказал он. “На этой планете нет более благородного дела, чем вступиться за несправедливо обвиняемого. Ты не можешь все испортить, парень ”.

Я кивнул и склонил голову.

“Вины”, - сказал он. “Ты должен смириться с этим. Отпусти призраков, или они поглотят тебя, и ты никогда не станешь тем адвокатом, которым должен быть. Вы никогда не увидите общей картины ”.

Я вскинул руки.

“Пожалуйста, хватит нести чушь о большой картине! О чем ты говоришь, законный? Что я упускаю?”

“Чтобы увидеть, чего ты лишаешься, ты должен отступить назад и расширить угол зрения. Тогда вы видите картину в целом ”.

Я смотрела на него, пытаясь понять.

“Когда был подан иск habeas?” тихо спросил он.

“Ноябрь”.

“Когда была убита Глория Дейтон?”

“Ноябрь”.

Я сказал это нетерпеливо. Мы оба знали ответы на эти вопросы.

“И когда адвокат обклеил тебя бумагой?”

“Только что — вчера”.

“А этот федеральный агент, о котором вы говорили, когда он получил срок?”

“Я не знаю, обслуживали ли его. Но Валенсуэла получил газету вчера.”

“А еще есть фальшивая повестка в суд, которую Фулгони состряпал для другой девушки из тех времен”.

“Кендалл Робертс, верно”.

“Есть какие-нибудь идеи, почему он подделал бумагу для нее, а не для тебя?”

Я пожал плечами.

“Я не знаю. Я думаю, он знал, что я узнаю, законно это или нет. Она не юрист, поэтому не стала бы. Он сэкономил бы расходы на подачу иска в суд. Я слышал об адвокатах, которые так поступают ”.

“Мне кажется, это неубедительно”.

“Ну, это все, что я узнал с самого начала—”

“Значит, через шесть месяцев после того, как хабеас был подан в суд, они отправили свои первые повестки? Говорю вам, если бы я управлял подобным магазином, я бы обанкротился и оказался на улице. Это не своевременное применение закона, это точно ”.

“Этот парень Фулгони не отличит свою задницу от—”

Я остановился на середине предложения. Внезапно я уловил проблеск неуловимой общей картины. Я просмотрел Legal.

“Возможно, это были не первые повестки”.

Он кивнул.

“Теперь, я думаю, ты понимаешь”, - сказал Юрист.

21

Я сказал Эрлу заехать в Олимпик и отвезти меня в Сенчури Сити, в офис Слая Фулгони-младшего. Затем я освоился с новым юридическим блокнотом и начал составлять графики по делу об убийстве Глории Дейтон и петиции Гектора Мойи хабеаса. Довольно скоро я увидел, как дела переплетались подобно двойной спирали. Я увидел общую картину.

“Вы уверены, что попали по правильному адресу, босс?”

Я оторвал взгляд от своей карты и выглянул в окно. Эрл притормозил "Линкольн" перед рядом офисов во французском провинциальном стиле. Мы все еще были на Олимпик, но на восточной окраине Сенчури Сити. Я был уверен, что на адресе указан правильный почтовый индекс и все сопутствующие атрибуты, но это было далеко от сверкающих башен на Аллее Звезд, о которых люди думают, когда представляют юридическую фирму в Сенчури Сити. Я должен был подумать, что раскаяние покупателя будет испытывать любой клиент, который впервые приехал сюда и обнаружил эти раскопки. С другой стороны, кто я такой, чтобы говорить? Много раз я сталкивался с угрызениями совести покупателя, когда мои клиенты узнавали, что я работаю на заднем сиденье своей машины.

“Да”, - сказал я. “Это оно”.

Я выскочил и направился к двери. Я вошел в маленькую приемную с потертым ковром, ведущим от передней части стойки администратора двумя дорожками к дверям справа и слева. На двери слева было написано название, которое я не узнал. На двери справа было написано имя Сильвестра Фулгони. У меня возникло ощущение, что Слай-младший делил пространство с другим адвокатом. Вероятно, секретарша тоже, но в данный момент не было секретарши, которую можно было бы разделить. Стойка администратора была пуста.

“Алло?” Я сказал.

Никто не ответил. Я посмотрел на бумаги и почту, сваленные в кучу на столе, и увидел, что сверху лежала ксерокопия судебного календаря Слая-младшего. Только я видел очень мало дат суда, записанных на нем за месяц. У Слая было не так уж много работы — по крайней мере, работы, которая приводила его в здание суда. Я видел, что он пригласил меня для дачи показаний, запланированных на следующий вторник, но там не было никаких упоминаний о Джеймсе Марко или Кендалл Робертс.

“Алло?” Я позвал снова.

На этот раз я был громче, но по-прежнему не получил ответа. Я подошел к двери "Фулгони" и прислонился ухом к косяку. Я ничего не слышал. Я постучал и подергал за ручку. Она была не заперта, и я толкнул дверь, открывая взору молодого человека, сидящего за большим богато украшенным столом, который свидетельствовал о лучших временах, чем все остальное в офисе.

“Извините, я могу вам помочь?” - сказал мужчина, по-видимому, раздраженный вторжением.

Он закрыл портативный компьютер, который стоял на столе перед ним, но не встал. Я сделал два шага в офис. Я больше никого не видел в комнате.

“Я ищу Слая-младшего”, - сказал я. “Это ты?”

“Я сожалею, но моя практика только по предварительной записи. Тебе придется договориться о встрече и вернуться ”.

“Здесь нет секретарши”.

“Моя секретарша на ланче, а я очень занят в — Подождите, вы Холлер, не так ли?”

Он указал на меня пальцем, а другую руку положил на подлокотник своего кресла, как будто собирался с силами на случай, если ему придется сорваться с места и убежать. Я поднял руки, чтобы показать, что я безоружен.

“Я пришел с миром”.

На вид ему было не больше двадцати пяти. Он изо всех сил пытался отрастить приличную козлиную бородку и был одет в игровую майку "Доджерс". Было очевидно, что у него не было суда сегодня, или, может быть, в любой другой день.

“Чего ты хочешь?” он спросил.

Я сделала еще несколько шагов к столу. Он был гигантским и слишком большим для такого пространства — очевидно, оставшийся от практики его отца в лучшем, более просторном офисе. Я отодвинул один из стульев, стоящих перед столом, и сел.

“Не садись. Ты не можешь—”

Я сидел.

“Хорошо, продолжайте”.

Я кивнул в знак благодарности и улыбнулся. Я указал на стол.

“Мило”, - сказал я. “Подарок от старика?”

“Послушай, чего ты хочешь?”

“Я говорил тебе. Я пришел с миром. Из-за чего ты такой нервный?”

Он раздраженно выдохнул.

“Я не люблю, когда люди врываются ко мне. Это юридическая контора. Вы бы не хотели, чтобы люди просто — О, верно, у вас даже нет офиса. Я видел фильм.”

“Я не просто ворвался. Секретаря не было. Я позвал, а затем попробовал открыть дверь.”

“Я же сказал тебе, она на ланче. Сейчас обеденный перерыв. Послушай, мы можем покончить с этим? Чего ты хочешь? Изложите свое дело, а затем уходите ”.

Он драматично рубанул воздух рукой.

“Послушайте, ” сказал я, - я здесь, потому что мы начали не с той ноги, и я приношу извинения. Это была моя вина. Я обращался с тобой — и твоим отцом — как с врагами в этом деле. Но я не думаю, что так должно быть. Итак, я здесь, чтобы заключить мир и посмотреть, сможем ли мы помочь друг другу. Ты знаешь, я покажу тебе свою, если ты покажешь мне свою.”

Он покачал головой.

“Нет, мы не будем этого делать. У меня есть дело, и у тебя есть все, что, черт возьми, у тебя есть, но мы не работаем вместе ”.

Я наклонился вперед и попытался установить зрительный контакт, но парень был повсюду.

“У нас схожие причины для действий, Слай. Ваш клиент Гектор Мойя и мой клиент Андре Лакосс выиграют от нашей совместной работы и обмена информацией ”.

Он пренебрежительно покачал головой.

“Я так не думаю”.

Я оглядел комнату и заметил его дипломы в рамках на стене. Шрифт был слишком мелким, чтобы я мог прочитать его на расстоянии, но я не думал, что имею дело с игроком Лиги плюща. Я решил высказать кое-что из того, что я думал и наметил в машине, чтобы посмотреть, как все прошло.

“Мой клиент обвиняется в убийстве Глории Дейтон, которая фигурирует в вашей петиции habeas. Дело в том, что я не думаю, что он это сделал ”.

“Что ж, молодец. Это не наша забота ”.

Я начинал подозревать, что его использование “нашего” не относилось к нему и Гектору Мойе. Это была отсылка к команде Фулгони — мистер внутри и мистер снаружи. Только мистер Снаружи не отличал хабеас корпус от состава преступления, и я разговаривал не с тем человеком.

Я решил пойти напролом и задать ему главный вопрос. Вопрос, который возник, когда я отступил назад и посмотрел на общую картину.

“Ответь на один вопрос, и я уйду. В прошлом году вы пытались вызвать Глорию Дейтон в суд до того, как ее убили?”

Фулгони выразительно покачал головой.

“Я говорю с тобой не о нашем деле”.

“Ты заставил Валенсуэлу сделать это?”

“Я же сказал тебе, я не болтун—”

“Я не понимаю. Мы можем помочь друг другу ”.

“Тогда поговори с моим отцом и постарайся убедить его, потому что я не имею права что-либо обсуждать с тобой. Ты должен уйти сейчас ”.

Я не сделал ни малейшего движения, чтобы встать. Я просто уставилась на него. Он сделал жест руками, как будто отталкивая меня.

“Пожалуйста, уходи”.

“Кто-то добрался до тебя, Слай?”

“Добраться до меня? Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

“Зачем ты подделал повестку, которую Валенсуэла по твоему поручению вручил Кендалл Робертс?”

Он поднял руку и ущипнул себя за переносицу, как будто пытаясь отогнать головную боль.

“Я больше не скажу ни одного гребаного слова”.

“Хорошо, тогда я поговорю с твоим отцом. Позвони ему прямо сейчас, включи громкую связь ”.

“Я не могу просто позвонить ему. Он в тюрьме ”.

“Почему бы и нет? Он говорил со мной прошлой ночью по телефону ”.

Это подняло брови Слая.

“Да, когда я был с Триной”.

Его брови снова изогнулись, а затем выровнялись.

“Вот так. Он может воззвать только после полуночи”.

“Давай, чувак. У него там, наверху, есть сотовый телефон. Половина моих клиентов так и делает. Большой, блядь, секрет”.

“Да, но в Викторвилле у них есть глушилка. И у моего отца есть парень, который выключает это для него — но только после полуночи. И если у тебя есть парни с телефонами, тогда ты знаешь, что никогда не звонишь. Они только взывают. Когда это безопасно.”

Я кивнул. Он был прав. По опыту общения с другими заключенными клиентами я знал, что сотовые телефоны были обычной контрабандой почти во всех тюрьмах. Вместо того, чтобы полагаться на их обнаружение с помощью постоянных обысков полостей тела и тюремных камер, многие исправительные учреждения использовали сотовые блокираторы, которые исключали использование телефонов. У Слая-старшего, очевидно, был дружелюбный охранник — скорее всего, охраннику платили за дружелюбие — он держал руку на выключателе во время ночной смены. Это было подтверждением того, что звонок от Слая-старшего. предыдущая ночь была совпадением и произошла не потому, что он следил за мной. Это означало, что кто-то другой был.

“Как часто он тебе звонит?” Я спросил.

“Я тебе этого не говорю”, - сказал Слай младший. “Мы закончили здесь”.

Я предполагал, что Слай-старший звонил каждую ночь со списком дел на следующий день. Джуниор, похоже, не был склонен к самостоятельности. Я умирал от желания взглянуть на этот диплом, чтобы понять, какую выгоду ему принесла юридическая школа, но решил, что это не стоит затраченных усилий. Я знал юристов из лучших школ, которые не могли найти выход из зала суда. И я знал юристов вечерней школы, которым я позвонил бы не задумываясь, если бы на моих запястьях когда-нибудь были наручники. Все дело было в адвокате, а не в юридической школе.

Я встал и отодвинул стул на место.

“Хорошо, Сильвестр, это то, что ты делаешь. Когда папа позвонит сегодня вечером, скажи ему, что я приду к нему завтра. Я собираюсь зарегистрироваться у ворот в качестве его адвоката. У Мойи тоже. Ты и я - соправители. Ты уверяешь папу, что я ищу сотрудничества между нашими двумя лагерями, а не враждебных отношений. Скажи ему, что ему лучше пойти на собеседование и выслушать меня. Скажи ему, чтобы он сказал Гектору то же самое. Скажи ему, чтобы он не отказывался от этих интервью, иначе ему станет некомфортно там, в пустыне ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Соучредитель? Чушь собачья”.

Я отступил к столу и наклонился, положив две руки на красное дерево. Слай-младший откинулся на спинку стула так далеко, как только мог.

“Позволь мне сказать тебе кое-что, Джуниор. Если я буду ехать туда два часа и все пойдет не так, как я только что сказал, тогда произойдут две вещи. Одна из них заключается в том, что глушилка начнет оставаться включенной на всю ночь, оставляя вас здесь под кайфом без малейшего понятия о том, что делать, что подавать и что говорить. И, во-вторых, коллегия адвокатов Калифорнии собирается проявить личный интерес к этой маленькой договоренности, которую вы заключили с папой. Это будет называться адвокатская практика без лицензии для папочки. Для тебя это будет заниматься юридической практикой, не зная ни хрена о законе ”.

Я выпрямилась и собралась уходить, но затем повернулась прямо к нему.

“И когда я поговорю с коллегией адвокатов, я тоже пришлю эту фальшивую повестку в суд. Им, вероятно, это тоже не очень понравится ”.

“Ты мудак, ты знаешь это, Холлер?”

Я кивнул и направился обратно к двери.

“Когда мне это нужно”.

Я вышел, оставив дверь за собой широко открытой.

22

"Линкольн" ждал там, где я его оставил. Я запрыгнул на заднее сиденье и был встречен видом мужчины, сидящего напротив меня и прямо за Эрлом. Я взглянул в глаза моего водителя в зеркале и увидел в них почти извиняющийся взгляд.

Я снова обратил свое внимание на незнакомца. На нем были солнцезащитные очки-авиаторы, поношенные синие джинсы и черная рубашка для гольфа. У него был смуглый цвет лица, сочетающийся с темными волосами и усами. Моей первой мыслью было, что он похож на наемного убийцу из картеля.

Мужчина улыбнулся, когда узнал выражение моих глаз.

“Расслабься, Холлер”, - сказал он. “Я не тот, за кого ты меня принимаешь”.

“Тогда кто ты, черт возьми, такой?” Я спросил.

“Ты знаешь, кто я”.

“Марко?”

Он снова улыбнулся.

“Почему бы тебе не сказать своему водителю, чтобы он прогулялся?”

Я поколебалась мгновение, а затем посмотрела на Эрла в зеркало заднего вида.

“Продолжай, эрл. Но оставайся рядом. Где я могу видеть тебя.”

Чего я действительно хотела, так это чтобы Эрл мог видеть меня. Мне нужен был свидетель, потому что я не знал, что собирался выкинуть Марко.

“Ты уверен?” - Спросил Эрл.

“Да”, - сказал я. “Продолжай”.

Эрл вышел из машины и закрыл дверь. Он прошел несколько футов вперед и прислонился к переднему крылу машины, скрестив руки на груди. Я посмотрела через сиденье на Марко.

“Хорошо, чего ты хочешь?” Я сказал. “Ты следишь за мной?”

Казалось, он размышлял над вопросами, прежде чем решил ответить.

“Нет, я тебя не понимаю”, - наконец сказал он. “Я пришел проверить адвоката, который пытался оформить меня, и вот я вижу тебя. Ты и он, работающие вместе ”.

Это был хороший ответ, потому что он был правдоподобным. Это позволило избежать подтверждения того, что Марко был тем, кто угнал мою машину, и он казался довольным этим, хотя и не убедил меня. На мой взгляд, Марко было за сорок. Он излучал вокруг себя ауру уверенности и знаний, как парень, который знает, что он на два хода впереди всех остальных.

“Чего ты хочешь?” Я спросил снова.

“Чего я хочу, так это помочь тебе избежать серьезной лажи”.

“И что это за способ?”

Марко продолжил, как будто не слышал вопроса.

“Вам знакомо слово sicario, советник?”

Он произнес это с полной латинской интонацией. Я отвела взгляд от него и посмотрела в окно, затем посмотрела обратно.

“Я слышал, как это говорили, я думаю”.

“Настоящего английского перевода этого слова нет, но так они называют картель ассасинов в Мексике. Сикарии.”

“Спасибо за образование”.

“Там, внизу, законы иные, чем у нас здесь, наверху. Знаете ли вы, что у них нет юридического кодекса или положения, позволяющего обвинять подростка как взрослого? Что бы они ни делали, никаких обвинений как взрослые и никакого тюремного заключения старше восемнадцати лет за преступления, которые они совершили в детстве.”

“Это приятно знать, когда я в следующий раз окажусь там, Марко, но я занимаюсь юридической практикой прямо здесь, в Калифорнии”.

“Следовательно, картели вербуют и обучают подростков в качестве своих сикарио. Если их поймают и осудят, они отсидят год, может быть, два, а потом в восемнадцать выйдут на свободу и будут готовы вернуться к работе. Ты видишь?”

“Я вижу, что это настоящая трагедия. Эти парни ни за что не выйдут реабилитированными, это точно ”.

Марко никак не отреагировал на мой сарказм.

“В шестнадцать лет Гектор Арранде Мойя признался в зале суда в Кульякане, штат Синалоа, что к тому времени, когда ему исполнилось пятнадцать, он пытал и убил семь человек. Двое из них были женщинами. Троих из них он повесил в подвале, а четверых поджег, когда они были еще живы. Он изнасиловал обеих женщин, а потом разрезал все тела и скормил останки койотам в горах ”.

“И какое это имеет отношение ко мне?”

“Он сделал все это по приказу картеля. Видите ли, он вырос в картеле. И когда он вышел из penta в восемнадцать, он сразу вернулся в картель. К тому времени, конечно, у него было прозвище. Они называли его Эль-Фуэго — потому что он сжигал людей”.

Я посмотрел на часы, демонстрируя нетерпение.

“Это хорошая история, но зачем рассказывать ее мне, Марко? А как насчет тебя? Как насчет—”

“Это человек, которого вы сговорились с Фулгони освободить. El Fuego.”

Я покачал головой.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Единственный человек, которого я пытаюсь освободить, это Андре Лакосс. Прямо сейчас он сидит в камере, обвиняемый в убийстве, которого он не совершал. Но я расскажу вам вот что о Гекторе Мойе. Вы хотите упрятать ублюдка за решетку пожизненно, тогда в первую очередь разберитесь в деле честно. Не надо—”

Я оборвал себя и поднял руки ладонями наружу. Хватит.

“Просто убирайся из моей машины сейчас же”, - тихо сказал я. “Если мне нужно будет поговорить с вами, я поговорю с вами в суде”.

“Идет война, Халлер, и ты должен выбрать, на чьей ты стороне. Есть жертвы, которые—”

“О, теперь ты собираешься поговорить со мной о выборе? А как насчет Глории Дейтон, был ли у нее выбор? Была ли она жертвой? Пошел ты, Марко. Существуют правила, нормы закона. А теперь убирайся из моей машины ”.

В течение пяти секунд мы просто смотрели друг на друга. Но, наконец, Марко моргнул. Он приоткрыл дверцу и медленно вылез из машины. Затем он наклонился и снова посмотрел на меня.

“Дженнифер Аронсон”.

Я развела руками, как будто ожидая того, что он все еще хотел сказать.

“Кто?”

Он улыбнулся.

“Просто скажи ей, что если она захочет узнать обо мне, она может прийти прямо ко мне. В любое время. Не нужно шнырять по зданию суда, доставать папки, задавать вопросы шепотом. Я прямо здесь. Все время.”

Он закрыл дверь и ушел. Я наблюдал за ним, когда он шел по тротуару и поворачивал за угол. Он не заходил в кабинет Фулгони, хотя утверждал, что именно по этой причине оказался поблизости и заметил меня.

Вскоре Эрл вернулся за руль.

“Ты в порядке, босс?”

“Я в порядке. Поехали.”

Он завел машину. Мое разочарование и чувство уязвимости взяли надо мной верх, и я набросилась на Эрла.

“Как, черт возьми, этот парень оказался в машине?”

“Он подошел и постучал в окно. Он показал мне значок и сказал открыть заднюю дверь. Я думал, он собирается всадить пулю мне в затылок ”.

“Отлично, и ты просто позволил мне запрыгнуть к нему на заднее сиденье”.

“Я ничего не мог поделать, босс. Он сказал мне не двигаться. Что он сказал?”

“Куча самообманного дерьма. Поехали.”

“Куда?”

“Я не знаю. Направляйтесь на чердак. На данный момент.”

Я немедленно сел за телефон и позвонил Дженнифер. Я не хотел пугать ее, но было ясно, что Марко знал о ее попытках установить его личность и проверить другие дела, в которых он был замешан.

Звонок перешел сразу к сообщению. Слушая ее записанный голос, я размышлял, оставить ли полное сообщение или просто попросить ее позвонить мне. Я решил, что будет лучше и, возможно, безопаснее оставить ей сообщение, чтобы она получила информацию, как только включит свой телефон.

“Дженнифер, это я. У меня только что был небольшой визит агента Марко, и он в курсе ваших усилий по документированию его истории. У него, должно быть, есть друзья в офисе клерка или где-то еще, где вы просматриваете записи. Итак, я думаю, ты, возможно, захочешь сохранить то, что у тебя есть по этому поводу, но переключиться обратно на Мойю. Я собираюсь встретиться с ним завтра в Викторвилле и в любом случае хотел бы знать все, что можно узнать к тому времени. Дай мне знать, что ты понял это. Пока.”

Следующим был Cisco, и на этот раз мой звонок прошел. Я рассказал ему о своей встрече с Марко и спросил, почему не было предупреждений от индейцев, которые, предположительно, следили за мной в поисках хвоста. Мне это было не слишком приятно.

“Без предупреждения, Циско. Этот парень ждал меня в моей гребаной машине ”.

“Я не знаю, что произошло, но я выясню”.

Он казался таким же раздраженным, как и я.

“Да, сделай это и перезвони мне”.

Я отключил звонок. После этого мы с Эрлом несколько минут ехали в тишине, а я прокручивал в голове разговор с Марко. Я пытался выяснить мотивы визита агента УБН. Первым и главным, решил я, была угроза. Он хотел приостановить усилия моей команды по расследованию его деятельности. Он также, похоже, хотел увести меня подальше от дела Мойи. Он, вероятно, чувствовал, что осуждение Мойи и пожизненное заключение были относительно безопасными с неопытным Слаем Фулгони-младшим у руля петиции хабеас . И он, вероятно, был прав. Но то, что ты ударил меня описанием Мойи как худшего по эту сторону дьявола, было просто прикрытием. Мотивы Марко не были альтруистическими. Я ни на секунду на это не купился. В общем, я пришел к выводу, что Марко пытался напугать меня, потому что я напугал его. И это означало, что мы были направлены в правильном направлении.

“Эй, босс?”

Я посмотрела на Эрла в зеркало заднего вида.

“Я слышал, как ты говорил Дженнифер в том сообщении, что завтра отправляешься в Викторвилл. Это правда? Мы поднимаемся?”

Я кивнул.

“Да, мы уходим. Первым делом с утра.”

И, сказав это вслух, я также послал Марко безмолвный "пошел ты".

Мой телефон зажужжал, и это был Циско, уже вернувшийся с объяснением.

“Извини, Мик, они облажались. Они видели, как парень приехал и сел в машину с Эрлом. Они сказали, что он показал значок, но они не знали, кто он такой. Они думали, что это было дружеское.”

“Дружеский? Парню приходится показывать значок Эрла, чтобы сесть в машину, и они думают, что он чертовски дружелюбный? Они должны были позвонить тебе на месте, чтобы ты мог позвонить мне и остановить меня от выхода с расстегнутой моей чертовой молнией ”.

“Я уже сказал им все это. Ты хочешь, чтобы я снял их сейчас?”

“Что? Почему?”

“Что ж, кажется довольно очевидным, что мы знаем, кто угнал твою машину, верно?”

Я подумал о заявлении Марко о том, что он просто случайно увидел меня, когда проверял Фулгони из-за повестки в суд. Я ни на секунду на это не купился. Я согласился с Циско; Марко угнал мою машину.

“С таким же успехом можно было бы сэкономить деньги”, - сказал я Циско. “Убери их. В любом случае, в отделе раннего предупреждения их было не так уж много.”

“Вы хотите, чтобы мы также сняли GPS с машины?”

Я на мгновение задумался об этом и о своих планах на следующий день. Я решил, что хочу подразнить Марко, показать ему, что меня не смутил его маленький визит и невысказанная угроза.

“Нет, оставь это. На данный момент.”

“Ладно, Мик. И как бы то ни было, ребятам действительно жаль ”.

“Да, неважно. Мне нужно идти”.

Я отключился. Я заметил через лобовое стекло, что Эрл срезал через Беверли-Хиллз на Литтл-бульвар Санта-Моника по дороге к моему дому. Я умирал с голоду и знал, что мы попадем в "Папа Джейк", закусочную с дыркой в стене, где готовят лучшие сэндвичи со стейком к западу от Филадельфии. Я не был там с тех пор, как расположенный неподалеку Верховный суд Беверли-Хиллз закрылся из-за бюджетного кризиса штата, и я потерял бизнес, который привел бы меня в этот район. Но тем временем у меня появилась законная, как у Сигела, тяга к стейку Джейк с жареным луком и соусом пиццайола.

“Эрл”, - сказал я. “Мы собираемся сделать остановку на обед здесь, наверху. И если этот агент DEA все еще преследует нас, он вот-вот узнает самый тщательно хранимый секрет в Беверли-Хиллз ”.

23

После позднего обеда я закончил на сегодня. Мой календарь был чист, и у меня больше не было назначено встреч. Я подумывал о том, чтобы вернуться в центр города и посмотреть, смогу ли я договориться о встрече с Андре Лакоссом, чтобы обсудить некоторые вещи, связанные с предстоящим судебным процессом. Но события последних нескольких часов — от лекции юриста Сигела до встречи со Слаем—младшим и неожиданного визита Марко - привели меня домой. На данный момент с меня было достаточно.

Я попросил Эрла отвезти меня на чердак, чтобы он мог забрать свои средства ухода там, где он их оставил после прихода на собрание персонала. Затем я поехал домой, остановившись лишь для того, чтобы переодеться в одежду, более подходящую для пеших прогулок по дебрям каньона Фрайман. Прошло много времени с тех пор, как я видел свою дочь в воротах на тренировке. Из школьного онлайн-бюллетеня я знал, что до конца сезона осталось всего несколько недель и команда готовится к турниру штата. Я решил отправиться за холм, чтобы посмотреть и, возможно, на некоторое время отвлечься от мыслей о деле Ла Коссе.

Но побег был отложен — по крайней мере, на время поездки по бульвару Лорел Каньон. Дженнифер перезвонила мне и сказала, что получила мое сообщение и указание прекратить поиски Марко.

“Я попросила несколько судебных файлов по другим делам ICE, потому что материалы по делу PACER казались неполными”, - объяснила она. “Держу пари, что один из тех продавцов за стойкой позвонил ему и рассказал”.

“Все возможно. Так что просто оставайся с Мойей пока ”.

“Понял”.

“Ты можешь достать мне все, что у тебя есть, к концу дня? Завтра мне предстоит долгая поездка в тюрьму, и мне бы не помешали материалы для чтения ”.

“Сделаем...”

В том, как она это сказала, чувствовалась неуверенность. Как будто было что-то еще, что она хотела сказать.

“Что-нибудь еще?” Я спросил.

“Я не знаю. Наверное, я все еще сомневаюсь, правильно ли мы с этим идем. Мойя - лучшая цель для нас, чем Управление по борьбе с наркотиками ”.

Я знал, что она имела в виду. Бросить подозрение на Мойю в предстоящем судебном процессе было бы намного проще и, возможно, более плодотворно, чем пролить свет на федерального агента. Аронсон балансировал на тонкой грани между поиском правды и вынесением вердикта в пользу вашего клиента. Они не всегда были одним и тем же.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал я. “Но иногда ты должен следовать своим инстинктам, и мои говорят мне, что это правильный путь. Если я прав, правда освободит Андре ”.

“Я надеюсь на это”.

Я мог сказать, что она не была убеждена или что-то еще беспокоило ее.

“Ты не против этого?” Я спросил. “Если нет, я могу с этим справиться, а ты просто разбирайся с другими клиентами”.

“Нет, я в порядке. Это просто немного странно, понимаешь? Все перевернуто с ног на голову ”.

“Какие вещи?”

“Знаешь, хорошие парни могут быть плохими парнями. И плохой парень в тюрьме может быть нашей лучшей надеждой ”.

“Да, странно”.

Я закончил разговор, напомнив ей, чтобы она передала мне резюме ее исследований, прежде чем я отправлюсь в путь в Викторвилл на следующее утро. Она пообещала, что будет, и мы попрощались.

Пятнадцать минут спустя я заехал на парковку на вершине каньона Фрайман. Я схватил бинокль из бардачка, запер машину и направился вниз по тропе. Затем я сошел с проторенной дороги, чтобы добраться до своего наблюдательного пункта. Только когда я добрался туда, камень, который я установил, был сдвинут, и это выглядело так, как будто кто-то использовал это место, возможно, чтобы спать по ночам. Высокая трава была примята таким образом, что подошла бы для спального мешка. Я внимательно огляделась, чтобы убедиться, что я одна, и вернула камень на прежнее место.

Внизу как раз начиналась футбольная тренировка. Я поднес бинокль к глазам и начал проверять северную сеть. У вратаря были рыжие волосы, собранные в конский хвост. Это была не Хейли. Я проверил другие ворота, и там был другой вратарь, но она тоже не была моей дочерью. Я подумал, не сменила ли она позицию и не начала ли сканировать поле. Я проверил каждого игрока, но по-прежнему не видел ее. Нет числа 7.

Я сняла бинокль с шеи и достала телефон. Я позвонил по рабочему номеру моей бывшей жены в отделе Ван-Найс окружной прокуратуры. Секретарь пула перевела меня в режим ожидания, а затем перезвонила и сказала, что Мэгги Макферсон недоступна, потому что она в суде. Я знал, что это было неправильно, потому что Мэгги была помощником шерифа. Она больше не была в суде — одна из многих вещей, за которые я нес ответственность в отношениях, если это все еще можно назвать отношениями.

Затем я набрал номер ее мобильного, хотя она проинструктировала меня никогда не звонить на мобильный в рабочее время, если только это не было чрезвычайной ситуацией. Она действительно ответила на этот звонок.

“Майкл?”

“Где Хейли?”

“Что ты имеешь в виду, она дома. Я только что говорил с ней.”

“Почему она не на футбольной тренировке?”

“Что?”

“Тренировка по футболу. Ее там нет. Она ранена или больна?”

Наступила пауза, и во время нее я понял, что собираюсь узнать то, что как отец я должен был уже знать.

“С ней все в порядке. Она бросила футбол больше месяца назад.”

“Что? Почему?”

“Ну, она все больше увлекалась верховой ездой, и она не могла заниматься и тем, и другим и успевать за школьными заданиями. Итак, она уволилась. Я думал, что говорил тебе. Я отправил тебе электронное письмо ”.

Благодаря множеству юридических ассоциаций, к которым я принадлежал, и множеству заключенных клиентов, у которых был мой адрес электронной почты, в моем почтовом файле находилось более десяти тысяч сообщений. Сообщения, которые я просмотрел ранее в тот же день, находясь в приемной окружного прокурора, представляли собой лишь верхушку айсберга. Так много было непрочитанных, что я знал, что об этом могло быть электронное письмо, но обычно я не пропускал сообщения от Мэгги или моей дочери. Тем не менее, я не был на достаточно твердой почве, чтобы спорить по этому поводу, поэтому я пошел дальше.

“Ты имеешь в виду верховую езду?”

“Да, охотник-прыгун. Она ходит в Лос-Анджелесский центр верховой езды недалеко от Бербанка.”

Теперь мне пришлось сделать паузу. Мне было стыдно, что я так мало знала о том, что происходило в жизни моей дочери. Не имело значения, что это не был мой выбор - быть изолированным. Я был отцом, и это была моя вина, несмотря ни на что.

“Майкл, послушай, я собирался рассказать тебе об этом в более подходящее время, но я мог бы также сказать тебе сейчас, чтобы я знал, что ты получил сообщение. Я устроился на другую работу, и этим летом мы собираемся переехать в округ Вентура ”.

Предполагается, что второй удар в комбинации "один-два удара" наносится сильнее. И этот сделал.

“Когда это произошло? Какая работа?”

“Я сказал им здесь вчера. Я предупреждаю за месяц, затем беру месячный отпуск, чтобы подыскать место и все подготовить. Хейли собирается закончить учебный год здесь. Тогда мы двинемся”.

Вентура была следующим округом на побережье. В зависимости от того, куда они переехали, Мэгги и моя дочь были бы где-то в часе-полутора езды отсюда. Даже в пределах округа Лос-Анджелес были некоторые расстояния, на которые из-за пробок могло потребоваться больше времени. Но все равно, с таким же успехом они могли бы переехать в Германию.

“На какую работу ты берешься?”

“Это в офисе окружного прокурора Вентуры. Я создаю подразделение по борьбе с цифровыми преступлениями. И я снова вернусь в суд ”.

И, конечно, все это вернулось ко мне. Мой проигрыш на выборах разрушил ее карьеру в офисе окружного прокурора Лос-Анджелеса. Для агентства, отвечающего за справедливое и равноправное исполнение законов штата, это место было одним из самых политизированных бюрократических учреждений в округе. Мэгги Макферсон поддержала меня на выборах. Когда я проиграл, она проиграла тоже. Как только Деймон Кеннеди взял бразды правления в свои руки, ее перевели из зала суда в офис отдела, где она подала иски, которые другие помощники шерифа передадут в суд. В каком-то смысле ей повезло. Могло быть хуже. Один депутат, который представил меня на предвыборном митинге, когда я был лидером, закончил тем, что меня перевели в зал суда в тюрьме долины Антилопы.

Как и Мэгги, он уволился. И я понял, почему Мэгги уволилась. Я также понимал, что она не сможет перейти на работу в защиту или занять место в корпоративной юридической фирме. Она была убежденным обвинителем, и у нее не было выбора относительно того, что она будет делать — дело было только в том, где она это сделает. В этом отношении я знал, что должен быть счастлив, что она просто переезжает в соседний округ, а не в Сан-Франциско или Окленд, или в Сан-Диего.

“Так куда ты собираешься смотреть там, снаружи?”

“Ну, работа находится в городе Вентура, так что либо там, либо не слишком далеко от него. Я бы хотел посмотреть на Охай, но это может быть слишком дорого. Я думаю, что Хейли действительно хорошо вписалась бы в эту поездку ”.

Охай был уютной деревушкой нового времени в горной долине на севере округа. Много лет назад, до того, как у нас родилась дочь, мы с Мэгги ходили туда по выходным. Был даже шанс, что наша дочь была зачата там.

“Значит ... эта поездка не мимолетная вещь?”

“Это могло быть. Ты никогда не знаешь. Но на данный момент она полностью занята. Мы арендовали лошадь на шесть месяцев. С возможностью покупки”.

Я покачал головой. Это было больно. Не обращайте внимания на мою бывшую жену, но Хейли ничего этого мне не говорила.

“Мне жаль”, - сказала Мэгги. “Я знаю, это тяжело для тебя. Я хочу, чтобы вы знали, что я этого не поощряю. Что бы между нами ни происходило, я думаю, у нее должны быть отношения со своим отцом. Я действительно это имею в виду, и это то, что я ей говорю ”.

“Я ценю это”.

Я не знал, что еще сказать. Я встал со скалы. Я хотел выбраться оттуда и пойти домой.

“Ты можешь оказать мне услугу?” Я спросил.

“Что это?”

Я понял, что импровизирую, руководствуясь наполовину сформировавшейся идеей, которая возникла из моего горя и желания каким-то образом вернуть мою дочь.

“Приближается суд”, - сказал я. “Я хочу, чтобы она пришла”.

“Ты говоришь об этом сутенере, которого ты представляешь? Майкл, нет, я не хочу, чтобы она все это высиживала. Кроме того, у нее школа.”

“Он невиновен”.

“Неужели? Ты сейчас пытаешься разыгрывать из меня присяжных?”

“Нет, я серьезно. Невинные. Он этого не делал, и я собираюсь это доказать. Если бы Хэй мог быть там, возможно —”

“Я не знаю. Я подумаю об этом. Впереди школа, и я не хочу, чтобы она брала отгул. Есть еще этот ход.”

“Придите за приговором. Вы оба.”

“Послушай, мне нужно идти. Копы собираются здесь в кучу ”.

Копы ждут в офисе, чтобы подать свои дела.

“Хорошо, но подумай об этом”.

“Хорошо, я сделаю. Сейчас мне нужно идти ”.

“Подожди, еще кое-что напоследок. Не могли бы вы прислать мне по электронной почте фотографию Хейли верхом на лошади? Я просто хотел бы это увидеть ”.

“Конечно. Я сделаю это”.

После этого она отключилась, и я несколько мгновений смотрел на футбольное поле, проигрывая разговор и пытаясь вычислить все новости о моей дочери. Я подумал о том, что юрист Сигел сказал мне о преодолении чувства вины в прошлом. Я понял, что некоторые вещи легче сказать, чем сделать, а некоторые вещи были невозможны.

24

В семь часов вечера той ночью я спустился с холма и направился к небольшому рынку у подножия Лорел-Каньона. Я вызвал такси и ждал пятнадцать минут, читая объявления сообщества на пробковой доске перед входом. Такси перевезло меня через холм и спустилось в долину. Я попросил водителя высадить меня на бульваре Вентура у каньона Колдуотер. Оттуда я прошел последние пять кварталов до Flex пешком, прибыв в студию йоги незадолго до восьми.

Кендалл Робертс была занята тем, что закрывала магазин за прилавком. Ее волосы были собраны в узел на макушке, и сквозь них торчал карандаш. Ученики из последнего класса выходили гуськом, держа под мышками свернутые резиновые коврики. Я вмешался, привлек ее внимание и спросил, могу ли я поговорить с ней после того, как она запрется. Она колебалась. Я не сказал ей, что зайду.

“Ты голоден?” Я спросил.

“Я преподавал четыре урока подряд. Я умираю с голоду”.

“Ты когда-нибудь был в Кацуе, что ниже по улице отсюда? Это довольно хорошо. Это суши, если вам так нравится ”.

“Я люблю суши, но я там не был”.

“Почему бы мне не спуститься, не занять столик, а ты приди, когда закончишь здесь?”

Она снова заколебалась, как будто все еще пыталась разгадать мои мотивы.

“Это не будет поздней ночью”, - пообещал я.

Она, наконец, кивнула.

“Ладно, увидимся там. Это может занять пятнадцать минут. Мне нужно привести себя в порядок”.

“Не торопись. Ты любишь саке?”

“Мне это нравится”.

“Горячо или холодно?”

“Э-э, холодно”.

“Увидимся там”.

Я прогулялся по Вентуре и зашел в Katsuya, только чтобы найти заведение, переполненное любителями суши. Свободных столиков не было, но я занял два табурета в суши-баре. Я заказала саке и немного салата из огурцов и достала телефон, ожидая Кендалл.

Моя бывшая жена прислала по электронной почте фотографию моей дочери и ее лошади. На снимке Хейли с лошадиной мордой, склонившейся над ее плечом сзади. Животное было черным с белой полосой в виде молнии, идущей вдоль его длинного носа. И девушка, и лошадь были великолепны. Я был горд, но, увидев фотографию, только усилил мою боль от новостей о предстоящем переезде в округ Вентура.

Я переключился на приложение для сообщений и составил текст для своей дочери. Она читала свои электронные письма только раз или два в неделю, и я знал, что если я хочу получить сообщение без задержек, мне нужно написать.

Я сказал ей, что ее мать прислала мне фотографию ее и ее лошади и что я горжусь тем, что она занимается верховой ездой так, как она умеет. Я также сказал, что слышал о предстоящем переезде и что мне жаль, что она будет так далеко, но что я понимаю. Я спросил ее, могу ли я посмотреть, как она берет урок верховой езды, и на этом остановился. Я отправил его в эфир и глупо подумал, что смогу получить ответ вскоре после того, как мой телефон сообщит о доставке сообщения. Но ничего не вернулось.

Я собирался сочинить еще одно сообщение, спрашивая, получила ли она первое, когда Кендалл внезапно появилась на свободном стуле рядом со мной. Я положил телефон в карман, когда встал, чтобы поприветствовать ее, успешно избегая смущения, которое принесло бы мне второе сообщение.

“Привет”, - весело сказала Кендалл.

Она переоделась в студии и была одета в синие джинсы и крестьянскую рубашку. Ее волосы были распущены, и она выглядела великолепно.

“Привет”, - сказал я. “Я рад, что ты смог прийти”.

Она поцеловала меня в щеку, протискиваясь мимо меня на табурет. Это было неожиданно, но приятно. Я налил ей чашечку саке, мы подняли тосты и попробовали. Я наблюдал за выражением ее лица в ожидании негативной реакции на саке, но она приняла мой выбор.

“Как у тебя дела?” Я спросил.

“Я в порядке. У меня был хороший день. А как насчет тебя? Для меня было неожиданностью увидеть тебя сегодня в студии ”.

“Да, хорошо, мне нужно с тобой кое о чем поговорить, но давай сначала сделаем заказ”.

Мы вместе изучили список суши, и Кендалл выбрала три разных варианта острого тунца, в то время как я выбрала калифорнийский и огуречный роллы. Перед выборами я начал водить свою дочь в "Кацую", поскольку ее вкус стал изысканнее, а блинчики по средам перестали привлекать. Конечно, мои пристрастия к еде были невелики по сравнению с ее, и я никогда не мог смириться с мыслью о сырой рыбе. Но всегда было много других блюд для тех, кто не искал приключений.

Саке было другой историей. Горячее или холодное, мне понравилось. Я допивал третью чашку к тому времени, когда один из суши-поваров, наконец, наклонился и принял наш заказ. Я думаю, что быстрый глоток напитка был отчасти вызван причиной моего присутствия здесь и разговором, который я чувствовал себя обязанным провести с Кендалл.

“Так в чем дело?” - спросила она после того, как умело использовала пару палочек для еды, чтобы попробовать салат из огурцов, который я заказал ранее. “Это как прошлой ночью — тебе не обязательно было проделывать весь этот путь, чтобы увидеть меня”.

“Нет, я хотел увидеть тебя”, - сказал я. “Но мне также нужно подробнее поговорить с вами об этом деле с Мойей и Марко, агентом DEA”.

Она нахмурилась.

“Пожалуйста, не говори мне, что я должен идти туда и разговаривать с этим адвокатом”.

“Нет, ничего подобного. Депо не существует, и я позабочусь, чтобы так и оставалось. Но сегодня всплыло кое-что еще.”

Я сделал паузу, поскольку все еще не сформулировал, как я хотел подойти к ней с этим.

“Ну, и в чем дело?” - подсказала она.

“Дело довольно рискованное из-за вовлеченных в него людей. У вас есть Мойя там, в тюрьме, а затем у вас есть Марко, агент DEA, здесь, внизу, пытающийся защитить себя и свои дела. И в середине этого у вас есть то, что случилось с Глорией, а затем с моим клиентом, которого обвинили в ее убийстве, но я не думаю, что он этого делал. Итак, в этом много движущихся частей, а затем этим утром я обнаружил, что на моей машине установлен маячок ”.

“Что ты имеешь в виду? Что такое следопыт?”

“Как с GPS-навигатором. Это значит, что кто-то следит за мной. Они знают, какие ходы я предпринимаю — по крайней мере, на машине ”.

Я повернулся на своем стуле, чтобы посмотреть на нее и непосредственно увидеть, как она восприняла эту информацию. Я мог видеть, что значение этого не дошло до нее.

“Я не знаю, как долго устройство находилось там включенным”, - сказал я. “Но вчера я дважды ходил к тебе домой. Сначала с Эрлом, а затем прошлой ночью наедине со мной.”

Теперь это начало проявляться. Я увидел, как в ее глазах появился первый намек на страх.

“Что это значит? Кто-то собирается прийти в мой дом?”

“Нет, я не думаю, что это означает именно это. Нет причин для паники. Но я подумал, что ты должен знать.”

“Кто положил это туда?”

“Мы не уверены на сто процентов, но мы думаем, что это был агент DEA. Марко.”

В этот неподходящий момент шеф-повар суши поднял со стойки большую тарелку в форме листа и поставил ее перед нами. Пять нарезанных рулетов были красиво поданы с маринованным имбирем и острой пастой васаби, которую моя дочь называла "зеленая смерть". Я кивнул в знак благодарности шеф-повару, а Кендалл просто уставилась на еду, обдумывая то, что я ей только что сказал.

“Я колебался, стоит ли вообще говорить тебе”, - сказал я. “Но я подумал, что ты должен знать. Сегодня вечером я принял меры предосторожности. Я спустился с холма от своего дома и поймал такси. Они не узнают, что я с тобой. Моя машина стоит перед моим домом ”.

“Откуда ты знаешь, что за тобой тоже не следят?”

“Мои люди работали над этим весь день. Похоже, это просто электронный трекер ”.

Если это и принесло ей какое-то утешение, она этого не показала.

“Ты не можешь просто снять это и избавиться от этого?” - спросила она.

“Это вариант”, - сказал я, кивая. “Но есть и другие варианты. Мы могли бы использовать это против них. Вы знаете, скормите им информацию, которая будет сбивающей с толку или неверной. Мы все еще думаем об этом, так что пока это все еще там. Почему бы тебе не съесть немного этого?”

“Я не уверен, что я больше голоден”.

“Да ладно, ты весь день усердно работал. Ты сказал, что умираешь с голоду.”

Она неохотно налила ложку соевого соуса в одно из маленьких блюд и добавила немного пасты васаби. Затем она обмакнула кусочек одного из рулетов с тунцом и съела его. Ей понравилось, и она немедленно попробовала другое. Я не умел обращаться с палочками для еды, поэтому взял кусочек калифорнийского ролла пальцами. Я пропустил васаби.

Два укуса спустя, и я вернулся к делу.

“Кендалл, я знаю, что спрашивал тебя об этом вчера, но мне нужно сделать это снова. Этот агент DEA, Джеймс Марко, вы уверены, что никогда не имели с ним дел? Он темноволосый парень, которому сейчас около сорока. У него усы, злые глаза. Он—”

“Если он из DEA, вам не нужно его описывать. Я никогда не имел никаких дел с DEA ”.

Я кивнул.

“Хорошо, и ты не можешь придумать ни одной причины, по которой ты мог бы быть на его радаре в отношении Глории Дейтон, верно?”

“Нет, без причины”.

“Вчера ты сказал мне, что одной из услуг, которые ты оказывал, была доставка кокаина. Глория и Трина получили свое от Мойи. Где ты взял свою?”

Кендалл медленно доела кусок калифорнийского ролла, который она ела, а затем положила палочки для еды на маленькую подставку рядом со своей тарелкой.

“Мне действительно не нравится говорить об этом”, - сказала она. “Я думаю, ты привел меня сюда, чтобы я почувствовал себя загнанным в угол и был вынужден отвечать”.

“Нет”, - быстро сказала я. “Это неправда, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя загнанным в угол. Прости, если я зашел слишком далеко. Я просто хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, вот и все ”.

Она вытерла рот салфеткой. У меня было ощущение, что ужин закончился.

“Мне нужно в туалет”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал я.

Я встал и отодвинул свой стул, чтобы у нее было место для выхода.

“Ты возвращаешься?” Я спросил.

“Да, я вернусь”, - коротко сказала она.

Я снова сел и наблюдал за ней, пока она шла к коридору в задней части. Я знал, что она могла уйти через заднюю дверь, и я бы не узнал об этом в течение десяти минут. Но у меня была вера.

Я достал свой телефон, чтобы посмотреть, ответила ли моя дочь на мое сообщение, но она этого не сделала. Я подумал о том, чтобы снова написать ей, возможно, отправить ей фотографию калифорнийского ролла от Katsuya, но решил не настаивать.

Кендалл вернулась меньше чем через пять минут и тихо скользнула обратно на свой табурет. Прежде чем я смог заговорить, она сделала заявление, что, по-видимому, позанималась в туалете.

“Я получил продукт, который я предлагал клиентам, от Гектора Мойи, но это было косвенно от него. Я купил это у Глории и Трины за их счет. Я ни разу не встречал их дилера и не пересекался с агентом DEA, пока был в той жизни. Это то, что я оставил позади, и я не хочу снова говорить об этом ни с тобой, ни с кем-либо еще ”.

“Это совершенно нормально, Кендалл. Я под—”

“Когда ты пригласил меня на ужин, я был очень счастлив. Я думал… Я думал, что это было по другой причине, и я был взволнован. Так вот почему я отреагировал так, как отреагировал, когда ты спросил о наркотиках ”.

“Прости, что я все испортил. Но поверь мне, я тоже был взволнован, когда ты сказал, что встретишься со мной. Так почему бы нам не забыть обо всех рабочих делах и не съесть немного суши?”

Я указал на блюдо. Большая часть нашего ордена все еще была там. Она неуверенно улыбнулась и кивнула. Я улыбнулся в ответ.

“Тогда нам нужно еще саке”, - сказал я.

25

На обратном пути домой я решил позволить такси довезти меня до моей двери. Я устал от работы, новостей дня и похода по тропе в каньон Фрайман. Я подумал, что даже если кто-то наблюдал за моим домом и машиной, он мог бы только ломать голову над тем, где я был последние четыре часа. Я заплатил за проезд, вышел и поднялся по лестнице к входной двери.

На вершине я остановился, чтобы взглянуть на переливающийся пейзаж. Была ясная ночь, и я мог видеть всю дорогу до освещенных башен Сенчури-Сити. Это напомнило мне, что где-то рядом с теми башнями в низинах был тот самый Слай Фулгони-младший, который сделал свое жалкое положение в стране закона.

Я повернулся и посмотрел через другое плечо в сторону центра города. Вдали огни казались менее яркими, им приходилось пробиваться сквозь смог. Однако я мог видеть зарево огней на "Чавес Рейвайн" — домашней игре "Доджерс", которые неудачно начали сезон.

Я открыл дверь и вошел. У меня был соблазн включить радио и послушать, как нестареющий Вин Скалли называет игру, но я слишком устал. Я пошел на кухню за бутылкой воды, задержавшись на мгновение, чтобы взглянуть на открытку с Гавайев на холодильнике. Затем я пошел прямо в свою спальню, чтобы завалиться спать.

Два часа спустя я был на черном коне, бесконтрольно скачущем по темному ландшафту, освещенному только вспышками молний, когда меня разбудил телефон.

Я был в постели, все еще полностью одетый. Я уставился в потолок, пытаясь вспомнить сон, когда телефон зазвонил снова. Я полез за ним в карман и ответил, не глядя на дисплей. По какой-то причине я ожидал, что это будет моя дочь, и в моем приветствии прозвучало отчаяние.

“Haller?”

“Да, кто это?”

“Хитрый Фулгони. С тобой все в порядке?”

Глубокий тембр голоса подсказал мне, что я разговариваю со Слаем-старшим, который снова звонит из Викторвилля.

“Я в порядке. Откуда у тебя этот номер?”

“Валенсуэла дал это мне. Ты ему не слишком нравишься, Холлер. Что-то о невыполненных обещаниях.”

Я села на краю кровати и посмотрела на часы. Было два десять.

“Да, ну и хрен с ним”, - сказал я. “Почему ты звонишь мне, Слай? Я поднимаюсь, чтобы увидеть тебя завтра ”.

“Да, не так быстро, умник. Мне не нравится, что ты мне угрожаешь. Или мой сын, если уж на то пошло. Итак, нам нужно прояснить несколько вещей, прежде чем ты отправишься в долгий путь сюда ”.

“Держись”.

Я положил телефон на кровать и включил прикроватную лампу. Я открыла бутылку воды, которую достала перед сном, и выпила почти половину. Это помогло мне прояснить голову.

Затем я снова поднял трубку.

“Ты там, Слай?”

“Куда еще мне пойти?”

“Верно. Итак, какие вещи нам нужно уладить?”

“Прежде всего, эта чушь о втором адвокате, которую ты свалил на юного Слая. Не собираюсь летать, Халлер. Мойя наша, и мы не собираемся делиться ”.

“Ты действительно все продумал?”

“Что тут придумывать? Мы с этим справились ”.

“Слай, ты в тюрьме. Дело дойдет до того, что статья об этом будет закончена, и кому-то придется обратиться в суд. И ты действительно думаешь, что юный Слай пойдет в федеральный суд, выступит против правительственных юристов и DEA, и ему не вручат его голову?”

Немедленного ответа не последовало, поэтому я нажал еще.

“Я тоже отец, Слай. И мы все любим наших детей, но юный Слай сейчас отрабатывает сценарии, которые вы ему предоставляете. Когда вы входите в зал суда, сценария нет. Это сделать или умереть ”.

По-прежнему никакого ответа.

“У меня не было назначено встречи, когда я зашел сегодня в офис. Я не знаю точно, что он делал, но это не была работа адвоката. У него ничего нет в календаре, Слай. У него нет опыта, и он даже не может ответить на вопросы по этому делу. Те депозиты, которые вы хотите внести, запланированы на следующую неделю? Я предполагаю, что он получит вопросы — каждый вопрос — от тебя ”.

“Неправда. Это неправда”.

Его первое возражение против всего, что я говорил.

“Хорошо, тогда он напишет несколько своих собственных вопросов. Это все еще твое хранилище, и ты это знаешь. Послушай, Слай, у тебя есть веская причина для иска. Я думаю, это могло бы сработать, но только если у вас там будет кто-то, кто знает, как обойти слушания по делу хабеас ”.

“Сколько ты хочешь?”

На этот раз я сделал паузу. Я знал, что он у меня в руках, и собирался заключить сделку.

“Ты говоришь о деньгах? Мне не нужны никакие деньги. Я хочу сотрудничать с моим парнем. Мы делимся информацией, и мы делимся Мойей. Он может понадобиться мне в моем деле ”.

Он не ответил. Он думал. Я решил перейти к своему заключительному аргументу.

“Говоря о Мойе, ты действительно хочешь, чтобы он сидел рядом с юным Слаем, если в суде все пойдет не так, как надо?" Ты хочешь, чтобы он смотрел на твоего сына, когда он хочет кого-то обвинить после того, как судья отправит его обратно в Викторвилл на всю оставшуюся жизнь? Сегодня я услышал несколько историй о Мойе, когда он жил в Синалоа. Он не тот парень, которого ты хочешь видеть рядом со своим сыном, когда дела пойдут наперекосяк ”.

“Кто рассказал тебе эти истории?”

“Агент Марко сделал. Он посетил меня, точно так же, как, я уверен, он посетил Юного Слая ”.

Слай-старший не ответил, но на этот раз я не стал прерывать молчание. Я сказал все, что должен был сказать. Теперь я ждал.

Но это не заняло много времени.

“Когда ты доберешься сюда?” Спросил Слай-старший.

“Ну, сейчас середина ночи. Я собираюсь сейчас снова лечь спать и проспать допоздна. Может быть, часов в восемь, а потом я поднимусь туда. Я разберусь, когда доберусь туда, может быть, зайду повидаться с тобой перед обедом ”.

“Обед где-то здесь в десять тридцать, мать твою. Раньше у меня каждый день был столик на час в Water Grill ”.

Я кивнул. Больше всего не хватает мелочей.

“Хорошо, тогда увидимся после обеда. Сначала ты, потом Мойя. Ты напоминаешь ему, что на этот раз я на его стороне. Понятно?”

“Хорошо”.

“Тогда увидимся”.

Я отключил звонок и переключился на приложение для отправки сообщений. Моя дочь все еще не ответила на сообщение, которое я отправил ей почти шесть часов назад.

Я ставлю будильник на телефоне на семь и кладу его на тумбочку. Я снял с себя одежду и на этот раз забрался под одеяло. Я лежал на спине, размышляя о разных вещах. Моя дочь, затем Кендалл. Она снова поцеловала меня, когда мы расстались за дверью Кацуи. Я чувствовал, как будто во мне что-то меняется. Как будто я закрывал одну дверь и открывал другую. Это огорчило меня и вселило надежду одновременно.

Прежде чем отключиться, я вспомнил черного коня, мчащегося по полю молний. Я держался за его шею, потому что не было поводьев. Я помнил, как крепко держался и цеплялся за дорогую жизнь.

26

Я спустился по парадной лестнице ровно в восемь и обнаружил, что Эрл Бриггс ждет меня, прислонившись к своей машине, припаркованной у входа, и любуется видом Западного Голливуда за холмами Лорел-Каньона.

“Доброе утро, эрл”, - сказал я.

Он взял два стаканчика из "Старбакса" с капота своей машины и перешел улицу к "Линкольну". Я обменяла ключи на одну из чашек и поблагодарила его за то, что он подумал о том, чтобы зайти выпить кофе, прежде чем мы отправимся в путь.

"Линкольн" был тщательно осмотрен Циско днем ранее. GPS-трекер все еще был на месте, но он и его люди не обнаружили никаких "жучков" или камер на автомобиле.

Мы направились на юг, чтобы свернуть на восточную автостраду 10, остановившись только для того, чтобы долить большой бензобак "Линкольна". Движение было ужасным, но я знал, что оно поредело, как только мы проедем центр города и повернем на север по 15-му шоссе. Оттуда был прямой путь на север через Мохаве.

За ночь Дженнифер прислала мне несколько электронных писем с приложенными документами из ее исследования. Я коротал время, читая это. Первое, что бросилось мне в глаза, был ее анализ ходатайства Гектора Мойи о хабеасе и того, что из этого вытекало. Мойя уже провел в заключении восемь лет с момента своего ареста. Пожизненный срок, который он получил из-за усовершенствования оружия в соответствии с федеральным уголовным законом о карьере, был единственным, что в настоящее время удерживало его за решеткой. Он был приговорен к шести годам за кокаин, найденный у него. В довершение всего был добавлен пожизненный срок.

Это означало, что немедленная свобода Мойи зависела от исхода его петиции хабеас. Для меня это стало дополнительной причиной для него сотрудничать со мной по делу Ла Коссе и доверить свое будущее в более опытные руки, чем у Сильвестра Фулгони-младшего.

Это знание также позволило лучше рассмотреть вчерашний визит Марко ко мне. Агент DEA, должно быть, знал, когда сидел напротив меня в "Линкольне", что жестокий человек, которого он посадил предположительно пожизненно, вскоре может выйти на свободу, в зависимости от исхода пары судебных дел, которые он не мог контролировать.

Затем я просмотрел стенограмму судебного процесса над Гектором Мойей, состоявшегося семь лет назад. Я прочитал два раздела, один из которых содержит показания офицера из группы по исполнению ордеров полиции Лос-Анджелеса, а другой содержит часть показаний агента УБН Джеймса Марко. Полицейский полиции Лос-Анджелеса дал показания об аресте Мойи и о том, что он нашел пистолет, спрятанный под матрасом в гостиничном номере. Показания Марко содержали ответы на вопросы об анализе и трассировке найденного огнестрельного оружия. Это было ключевое свидетельство, потому что оно связывало пистолет с Мойей через покупку в Ногалесе, Аризона.

Примерно в то время, когда мы прошли через горы в Мохаве, я устал от чтения и сказал Эрлу разбудить меня, когда мы доберемся туда. Затем я растянулся на заднем сиденье и закрыл глаза. У меня был беспокойный сон после моего ночного разговора со Слаем Фулгони-старшим, и мне нужно было наверстать упущенное. По предыдущему опыту я знал, что попасть в тюрьму будет утомительно. Это было испытание, которое полностью истощило чувства. Тюремные звуки и запахи, тускло-серая сталь, оттеняемая кричащей оранжевой униформой заключенных, смесь отчаяния и угрозы на лицах мужчин, которых я пришел навестить, — это было не то место, в котором я когда-либо хотел провести лишнюю минуту. Мне всегда казалось, что я затаил дыхание все время, пока был внутри.

Несмотря на тесную конфигурацию заднего сиденья, мне удалось задремать почти на полчаса. Эрл разбудил меня на подходе к тюрьме. Я проверил свой телефон и увидел, что мы хорошо провели время, несмотря на раннюю пробку. Было всего десять часов, и именно тогда начались часы посещений адвоката.

“Вы не возражаете, босс, я собираюсь подождать снаружи с этим делом”, - сказал Эрл.

Я улыбнулась ему в зеркале.

“Я не возражаю, Эрл. Я бы тоже хотел это сделать ”.

Я протянула ему свой телефон через сиденье. Мне ни за что не позволили бы занести это внутрь, что было иронично, поскольку большинство заключенных имели доступ к мобильным телефонам.

“Если позвонят Циско, Лорна или Буллокс, ответьте и скажите им, что я внутри. Все остальное пусть уходит в послание ”.

“Ты получил это”.

Он высадил меня у главного входа для посетителей.

Процесс встречи с Фулгони и Мойей прошел гладко. Я должен был предъявить водительские права и свою калифорнийскую карточку адвоката, затем подписать один документ, подтверждающий, что я адвокат, и второй, подтверждающий, что я не провозил наркотики или другую незаконную контрабанду в заведение. После этого меня провели через магнитометр, предварительно сняв с меня ремень и обувь. Меня поместили в комнату для переговоров адвоката и клиента и дали электронное оповещение, чтобы пристегнуть к поясу. Если бы мой клиент угрожал мне физической расправой, мне было приказано снять с пояса устройство размером с пейджер, и прозвучал бы сигнал тревоги, привлекая охрану в комнату. Конечно, мне все равно нужно было бы быть живым, чтобы провернуть это, но эта деталь не была упомянута. Все это произошло из-за того или иного судебного решения, которое запрещало охранникам наблюдать за встречами адвоката и клиента в тюрьме.

Я остался один в комнате десять на десять, чтобы ждать. Там были стол и два стула и электронное переговорное устройство на стене рядом с дверью. Ожидание было само собой разумеющимся. Не думаю, что я когда-либо посещал тюрьму, когда заходил в комнату для допросов, а там меня ждал мой клиент.

Для адвокатов было обычным делом собирать интервью с несколькими клиентами в тюрьме — даже когда дела не были связаны. Это сэкономило время на поездку и оформление, поскольку все было сделано за один визит. Но обычно заключенных доставляли по расписанию, которое устраивало тюремный персонал и основывалось на расписании и доступности заключенных. Я попросил капитана центра для посетителей разрешить мне сначала встретиться с Фулгони, а затем с Мойей. Он нахмурился, услышав просьбу, но сказал, что посмотрит, что можно сделать.

Может быть, именно поэтому ожидание казалось необычайно долгим. Прошло тридцать минут, прежде чем Фулгони, наконец, привели в комнату для допросов. Сначала я чуть было не сказал сопровождавшим его охранникам, что он взял не того парня, но потом понял, что это действительно был Сильвестр Фулгони-старший. Хотя я, наконец, узнал его, он все еще не был тем человеком, которого я помнил по зданиям суда, в залах которого мы оба когда-то работали. Мужчина, шаркающий в комнате в ножных цепях, был бледным и изможденным, сгорбленным, и впервые я понял, что он, должно быть, носил парик все те годы, что я знал о нем в L.А. В тюрьме не допускалось такого тщеславия. Макушка его головы была лысой и резко отражала верхний свет флуоресцентных ламп.

Он сел за стол напротив меня. Его запястья были прикованы к поясной цепи. Мы не пожали друг другу руки.

“Привет, Слай”, - сказал я. “Как прошел обед?”

“Обед был таким же, как и здесь каждый день. Колбаса на белом хлебе, непригодная для употребления человеком ”.

“Мне жаль это слышать”.

“Я не такой. Я думаю, когда мне это начнет нравиться, тогда у меня возникнут проблемы ”.

Я кивнул.

“Я понимаю это”.

“Не знаю, как вы, но в свое время у меня были клиенты, которым нравилось прятаться в тюрьме. Места, подобные этому. Это было проще, чем на улицах, потому что у тебя были свои три квадрата, кровать, чистое белье. Секс и наркотики легко доступны, если вы их хотите. Это было опасно, но улицы тоже были достаточно опасными ”.

“Да, у меня было несколько подобных случаев”.

“Ну, это не про меня. Я считаю это место сущим адом на земле”.

“Но осталось меньше года, верно?”

“Триста сорок один день. Раньше я мог определить это с точностью до часа и минуты, но сейчас я немного более спокойно отношусь к этому ”.

Я снова кивнул и решил, что с меня достаточно любезностей. Пришло время приступить к делу. Я проделал весь этот путь не для того, чтобы обсуждать плюсы и минусы тюремной жизни или образно похлопать Сильвестра Фулгони по спине.

“Ты говорил с Гектором Мойей обо мне этим утром?”

Фулгони кивнул.

“Это я сделал. И у тебя все готово. Он согласится на встречу, и он возьмет тебя в качестве со-адвоката с молодым Слаем ”.

“Хорошо”.

“Я не могу сказать, что он слишком рад этому. Он вполне убежден, что ты частично ответственен за то, что он здесь.”

Прежде чем я смог сказать хоть слово в свою защиту, раздался гулкий удар, который потряс комнату и, как я предположил, всю тюрьму. Моя рука потянулась к поясу, и моей первой мыслью была тревога, что произошел какой-то взрыв и побег из тюрьмы.

Затем я заметил, что Фулгони даже не вздрогнул и на его лице играла веселая улыбка.

“Это был серьезный удар”, - спокойно сказал он. “У них, наверное, сегодня Второй номер "Би". Скрытность.”

Конечно. Теперь я вспомнил о близлежащей авиабазе. Я попытался избавиться от этого и вернуться к делу. Мой юридический блокнот лежал на столе передо мной. Я набросал несколько вопросов и напоминаний, пока ждал Фулгони. Я хотел начать с основ и подвести к важным вопросам, как только подключу к разговору Фулгони.

“Расскажи мне о Мойе. Я хочу знать, как и когда все это началось ”.

“Ну, насколько я знаю, я один из двух лишенных сана адвокатов здесь. Другой парень участвовал в банковском мошенничестве в Сан-Диего. В любом случае, становится известно, что ты натворил в мире, и люди приходят к тебе. Сначала это общие советы и рекомендации. Затем некоторые приходят, потому что им нужна помощь с судебным приказом. Я говорю о парнях, которые находятся здесь достаточно долго, чтобы их адвокаты отказались от них, потому что они исчерпали свои апелляции. Парни, которые не хотят сдаваться ”.

“Хорошо”.

“Ну, Гектор был одним из тех парней. Он пришел ко мне, сказал, что правительство играло нечестно, и хотел знать, что он все еще может с этим поделать. Дело в том, что никто никогда ему не верил. Насколько я мог судить, его собственные адвокаты не поверили его истории и даже не назначили к ней следователя ”.

“Ты говоришь о том, что УБН подбросило пистолет в его комнату, чтобы получить улучшение?”

“Да, улучшение, которое отправило его сюда на всю жизнь. Я не говорю о порошке в комнате. Он полностью соглашается с этим. Но он сказал, что пистолет был не его, и оказалось, что он говорил это с самого первого дня, но никто не слушал. Что ж, я послушал. Я имею в виду, что еще мне здесь делать, кроме как слушать людей?”

“Хорошо”.

“Итак, это твое начало. Мой сын подал заявление, и вот мы здесь ”.

“Но давайте вернемся к тому, что было до того, как юный Слай подал петицию хабеас. Давайте вернемся к прошлому году. Видишь, я пытаюсь собрать все это воедино. Мойя говорит вам, что пистолет был подброшен. Он сказал тебе, что Глория Дейтон подложила это?”

“Нет, он сказал, что это сделали копы. Он был арестован полицией Лос-Анджелеса после того, как вы заключили сделку с офисом окружного прокурора. Помнишь это? Только он не знал ни о какой сделке до тех пор, пока годы спустя — пока я не сказал ему. Все, что он знал в то время, это то, что полиция Лос-Анджелеса пришла к нему с ордером на арест преступника, скрывающегося от правосудия. Они нашли кокаин в бюро и огнестрельное оружие под матрасом, и это было все. Дело о беглецах было вынесено на рассмотрение большого жюри без явки. Это было ничто по сравнению с тем делом, которое у них было сейчас. У него в комнате было две унции спиртного и пистолет. А потом нагрянули федералы и подняли все это дело, и он предстал перед федеральным судом, где ему вручили награду за пожизненные достижения. Удобно, да?”

“Да, и я все это знаю. Я говорю о пистолете. Я пытаюсь отследить, как вы перешли от его истории к Глории Дейтон. В вашей петиции хабеас говорится, что Глория подбросила пистолет.”

“Это было просто. Я задавал правильные вопросы, а затем сделал два шага назад и взглянул на общую картину. Я подошел к этому с точки зрения веры Гектору Мойе. Как я уже сказал, никто не испытывал этого раньше. Но он пришел ко мне и сказал: ‘Да, порошок в той комнате был моим, и я отсижу за это срок. Но не пистолет.’ Я подумал, зачем отрицать одно, а не другое, если ты не говоришь правду?”

Я мог бы придумать причины, чтобы поступить именно так — солгать об одном, а не о другом, — но пока я держал их при себе.

“Итак... Глория?”

“Верно, Глория. Гектор сказал, что пистолет был подложным. Ну, однажды у меня было дело, к которому прилагалось усовершенствование огнестрельного оружия. То же самое, но это дело с самого начала вело УБН. Местных жителей нет. Прямой обман DEA на покупке, и клиент поклялся мне, что у него не было при себе оружия, когда сделка сорвалась. Сначала я ему не поверил — я имею в виду, кто пойдет покупать килограмм с двадцатью пятью килограммами в портфеле и без оружия для прикрытия? Но потом я начал разбираться в этом ”.

“Вы доказали, что пистолет был подброшен, чтобы получить улучшение?”

Фулгони нахмурился и покачал головой.

“На самом деле, я так и не смог это доказать. И мой парень пошел на это. Но подразделение, которое провело арест, называлось Межведомственной группой по борьбе с картелями, которой руководило Управление по борьбе с наркотиками и возглавлял ее агент по имени Джимми Марко. Он тот же парень, который совершил нападение на Мойю. Итак, когда это имя всплыло в файле, я подумал, что в этом что-то есть. Ты знаешь, я уже дважды видел это в деле с его именем на нем. Я подумал, что там, где есть дым, может быть и огонь ”.

Я надолго задумался, пытаясь сложить кусочки воедино и понять, какие ходы сделал Фулгони.

“У тебя было имя Марко, но он не упоминался до тех пор, пока не был произведен арест и местные жители не нашли кокаин и пистолет”, - резюмировал я. “Итак, если за этим стоял Марко, тогда вам нужно было выяснить, как он пронес туда пистолет, чтобы его нашли местные”.

Фулгони кивнул.

“Именно. Итак, я пошел к Гектору и сказал, что, если пистолет подбросили не местные? Что, если это уже было там, под матрасом, и подброшено ранее кем-то другим? Кто был в той комнате между тем, как вы зарегистрировались в отеле, и тем, как произошел налет? Это было четыре дня назад, и я попросил у него список с именами всех, кто посещал ту комнату за это время ”.

“Глория Дейтон”.

“Да, мы нацелились на нее. Но она была не единственной, кто был в той комнате. Там была по крайней мере еще одна проститутка, брат Гектора, и еще пара сообщников. К счастью, нам не пришлось проверять домработниц, потому что Гектор все время держал табличку "Не беспокоить" на своей двери. Но мы нацелились на Глорию, потому что мой друг прогнал все имена через полицейский компьютер и — бинго! — так случилось, что ее прихлопнули за один гребаный день до того, как они расправились с Гектором.”

Я кивнул. Логика имела смысл. Я бы тоже сосредоточился на Глории. Я также знал, что бы я сделал дальше.

“Как ты выследил Глорию? Она сменила имя. Она отодвинулась, а затем вернулась ”.

“Интернет. Эти девушки могут менять имена, местоположение, не имеет значения. Бизнес основан на визуальном. Юный Слай раздобыл фотографию ее бронирования, сделанную восемь лет назад, когда ее арестовали за хранение наркотиков и проституцию, а затем он вышел в Интернет, проверяя фотографии на сайтах эскорта. В конце концов, он нашел ее. Она изменила прическу, но не более того. Он распечатал фотографии и принес их сюда. Гектор подтвердил.”

Я был удивлен. Слай-младший на самом деле совершил нечто, что привело к существенному прорыву в деле.

“И ты тогда, конечно, заставил Джуниора написать о ней”.

Я сказал это так, как будто следующий шаг был обычным делом.

“Да, мы отправили ей повестку в суд. Мы хотели привлечь ее, чтобы записать ее ”.

“Кто был ответственным за процесс, Валенсуэла?”

“Я не знаю. Кого-то нанял Слай младший.”

Я перегнулся через стол и начал усиливать срочность и импульс, засыпая его вопросами без паузы.

“Ее сфотографировали, чтобы подтвердить получение?”

Фулгони пожал плечами, как будто он не знал и ему было все равно.

“Была ли она?”

“Послушай, я не знаю. Я был здесь, Холлер. Что такого—”

“Если есть фотография, я хочу ее. Скажи своему сыну”.

“Прекрасно. Ладно.”

“Когда ты записал ее?”

“Я не знаю дату. Где-то в прошлом году. Очевидно, до того, как ее убил ее сутенер.”

Я еще больше наклонился через стол.

“Сколько времени прошло до того, как ее убили?”

“Я думаю, около недели”.

Я стукнул кулаком по столу.

“Ее убил не ее сутенер”.

Я указал на него через стол.

“Из-за тебя ее убили. Ты и твой сын. Они узнали о повестке в суд. Они не могли поверить, что она не заговорит.”

Фулгони покачал головой, прежде чем я закончил.

“Прежде всего, кто такие ‘они’?”

“Марко, ледовая команда. Ты думаешь, они рискнули бы, чтобы это стало известно? Особенно, если использование огнестрельного оружия было обычной практикой в этой команде. Подумайте обо всех репутациях, карьерах и делах, которые были бы поставлены под угрозу. Ты не думаешь, что это мотив для убийства? Ты же не думаешь, что они рискнули бы убрать проститутку, если бы это означало безопасность их операции?”

Фулгони поднял руку, чтобы остановить меня.

“Послушай, я не глуп, Холлер. Я знал, чем рискую. Повестка была подана с печатью. Марко не мог знать об этом ”.

“Значит, она умерла неделю спустя, и вы подумали, что это сделал сутенер и все это было просто совпадением?”

“Я думал о том же, что и полиция, и о том, что мой сын прочитал мне из газеты. Что ее сутенер убил ее, и мы упустили наш шанс попросить ее помочь Мойе.”

Я покачал головой.

“Чушь собачья. Ты знал. Ты должен был знать, что привел все в движение. За сколько дней до дачи показаний она была убита?”

“Я не знаю. Я не пролил—”

“Это чушь собачья! Ты знал. Сколько дней?”

“Четверо, но это не имеет значения. Это было под печатью. Никто не знал, кроме нее и нас ”.

Я кивнул.

“Да, только ты и она знали, и чего ты ожидал — что она не расскажет кому-то, кто мог бы рассказать кому-то другому?" Или что она, возможно, не позвонит Джимми Марко, на которого она раньше доносила, и не скажет: ”что мне с этим делать?"

Внезапно я осознал кое-что, что дало ответ на один из вопросов, которые не давали мне покоя с тех пор, как я получил фальшивую повестку в суд, врученную Кендалл Робертс. Я указал на грудь Фулгони.

“Я знаю, что это было. Ты думал, что у Марко был кто-то в офисе клерка. Кто-то, кто рассказал ему о запечатанной повестке. Вот почему ваш сын подделал повестку, которую он попросил Валенсуэлу вручить Кендалл Робертс. Вы двое не хотели делать это снова — чтобы кого-то убили. Ты хотел, чтобы она пришла, чтобы Джуниор мог выяснить, что ей известно о Глории и Марко, но ты боялся, что Марко получит настоящую повестку, даже если она будет закрыта.”

“Ты не знаешь, о чем говоришь, Холлер”.

“Нет, я точно знаю, о чем говорю. Так или иначе, из-за твоей повестки Глорию убили. Вы оба знали это и решили помалкивать об этом и залечь на дно, пока какой-то бедный придурок поплатился за это.”

“Ты сильно заблуждаешься в этом”.

“Неужели? Я так не думаю. Почему повестки на этой неделе? Мне и Марко, а фальшивому - Кендалл Робертс. Почему сейчас?”

“Потому что петиция была подана почти шесть месяцев назад. Мы должны были двигаться дальше, иначе это было бы отклонено. Это не имело никакого отношения к Глории Дейтон или ...

“Это такая чушь собачья. И знаешь что, Слай? Ты и твой сын во всем этом ничем не лучше Марко и Ланкфорда ”.

Фулгони встал.

“Прежде всего, я не знаю, кто такой Ланкфорд. И, во-вторых, мы закончили здесь. И ты можешь забыть о Мойе. Он наш, не ваш. Ты его не видишь.”

Он повернулся и зашаркал к двери.

“Сядь, Слай, мы не закончили”, - сказал я ему в спину. “Ты выйдешь отсюда, и коллегия адвокатов штата обрушится на тебя и Джуниора. Ты больше не адвокат, Слай. Вы управляете здесь фабрикой судебных приказов и скармливаете дела парню, который сидит в офисе в футболке "Доджерс" и понятия не имеет о том, что такое быть адвокатом. Бар разорвет его на части и выбросит прочь. Ты хочешь этого для него? Для тебя? Кому ты будешь передавать дела, когда Джуниор выйдет из бизнеса?”

Фулгони развернулся и ударил в дверь каблуком, чтобы предупредить охранника.

“Что это будет, Слай?” Я спросил.

Охранник открыл дверь. Фулгони оглянулся на него, поколебался, а затем сказал, что ему нужно еще пять минут. Дверь закрылась, и Фулгони посмотрел на меня.

“Вчера ты угрожал моему сыну, но я не думал, что у тебя хватит смелости угрожать мне”.

“Это не угроза, Слай. Я прикрою вас обоих ”.

“Ты мудак, Холлер”.

Я кивнул.

“Да, я мудак. Когда невиновному человеку грозит обвинение в убийстве.”

Ему нечего было на это сказать.

“Сядь обратно”, - приказал я. “Ты собираешься рассказать мне, как обращаться с Гектором Мойей”.

27

Ожидание между интервью с Фулгони и Мойей составило двадцать пять минут и еще два дребезжащих звуковых удара. Когда дверь, наконец, открылась, Мойя вошел спокойно и медленно, его глаза были устремлены на меня. Он шел с грацией и легкостью, которые противоречили его положению и даже наводили на мысль, что двое мужчин позади него были личными камердинерами, а не тюремными охранниками. Его оранжевый комбинезон был ярким, с четкими складками. Платье Фулгони выцвело после тысячи стирок и потерлось по краям рукавов.

Мойя оказалась выше и мускулистее, чем я ожидал. К тому же моложе. Я оцениваю его максимум в тридцать пять. У него были широкие плечи в верхней части туловища, которое сужалось книзу в виде буквы V. Рукава его комбинезона туго натянулись на бицепсах. Я понял, что, несмотря на мое взаимодействие с его делом восемь лет назад, я никогда не видел его лично, ни на газетной фотографии, ни в телевизионном репортаже. Я создал визуальный образ, основанный на фантазии. Он был для меня маленьким, круглым человеком, который был продажным и жестоким и получил по заслугам. Я не ожидал, что образец стоит сейчас передо мной. И это вызывало беспокойство, потому что, в отличие от Фулгони, Мойя не был закован в цепи на лодыжках и талии. Он был таким же необремененным, как и я.

Он точно уловил мое беспокойство и обратился к нему еще до того, как сел.

“Я был здесь намного дольше, чем Сильвестри”, - сказал он. “Мне доверяют, и я не прикован, как животное”.

Он говорил с сильным акцентом, но его явно можно было понять. Я осторожно кивнула, не зная, содержало ли его объяснение какую-то угрозу.

“Почему бы тебе не присесть”, - сказал я.

Мойя отодвинула стул и села. Он скрестил ноги и сложил руки на коленях. Он сразу же выглядел расслабленным, как будто встречался в офисе адвоката, а не в тюрьме.

“Знаешь, - сказал он, - шесть месяцев назад моим планом было убить тебя очень болезненным способом. Когда Сильвестри заговорил о роли, которую вы сыграли в моем случае, я очень разозлился. Я был расстроен и хотел вашей смерти, мистер Холлер. Дни славы тоже.”

Я кивнула, как будто сочувствовала его ситуации.

“Что ж, я рад, что этого не произошло. Потому что я все еще здесь и, возможно, смогу тебе помочь.”

Он покачал головой.

“Причина, по которой я говорю тебе это, в том, что только дурак мог подумать, что у меня не было мотива устранять тебя и Глорию Дейтон. Но я этого не делал. Если бы я это сделал, ты и она просто исчезли бы. Вот как это делается. Не было бы ни дела, ни суда над невиновным человеком ”.

Я кивнул.

“Я понимаю. И я знаю, что это мало что значит для вас, но я также должен сказать вам, что восемь лет назад я выполнял свою работу, которая заключалась в том, чтобы делать все возможное для защиты клиента ”.

“Это не имеет значения. Твои законы. Твой кодекс. Стукач есть стукач, и в моем бизнесе они исчезают. Иногда со своими адвокатами.”

Он холодно посмотрел на меня самыми темными глазами, которые, я думаю, я когда-либо видела, не считая глаз моего сводного брата. Затем он прервался, и его голос изменился, когда он занялся делами дня, тон перешел от прямой угрозы к коллегиальному сотрудничеству.

“Итак, мистер Холлер, что мы должны обсудить здесь сегодня?”

“Я хочу поговорить о пистолете, который был найден в вашем гостиничном номере, когда вас арестовали”.

“Это был не мой пистолет. Я говорил это с самого начала. Никто мне не поверил”.

“Меня не было там с самого начала — по крайней мере, на твоей стороне. Но я почти уверен, что теперь я тебе верю ”.

“И ты что-нибудь с этим сделаешь?”

“Я собираюсь попробовать”.

“Ты понимаешь, на какие ставки это поставлено?”

“Я понимаю, что люди, которые сделали это с тобой, не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои преступления в тайне — потому что я почти уверен, что ты не единственный, с кем они это сделали. Они уже убили Глорию Дейтон. Поэтому нам придется быть очень осторожными, пока мы не сможем передать это дело в открытый суд. Как только мы окажемся там, им будет труднее прятаться за своими значками и покровом ночи. Им придется выйти и ответить перед нами ”.

Мойя кивнула.

“Глория — она была важна для тебя?”

“На какое-то время. Но что для меня сейчас важно, так это то, что у меня есть клиент в окружной тюрьме, обвиняемый в ее убийстве, и он этого не делал. Я должен вытащить его, и мне нужна твоя помощь. Если ты поможешь мне, я, безусловно, помогу тебе. С тобой все в порядке?”

“Все в порядке. У меня есть люди, которые могут защитить тебя ”.

Я кивнул. Я ожидал, что он может сделать такое предложение. Но это была не та защита, в которой я был заинтересован.

“Думаю, со мной все в порядке”, - сказал я. “У меня есть свои люди. Но я скажу тебе вот что. У меня есть клиент в розовом модуле в Men's Central в Лос-Анджелесе, как думаешь, ты сможешь нанять туда кого-нибудь, чтобы вроде как присматривать за ним? Он там один, и я беспокоюсь, что они увидят, как дело движется к судебному разбирательству, в ходе которого многие из этих секретов выйдут наружу. Они будут знать, что лучший способ избежать этого - избежать судебного разбирательства ”.

Мойя кивнула.

“Если нет клиента, нет и суда”, - сказал он.

“Ты все правильно понял”, - сказал я.

“Тогда я позабочусь о том, чтобы он был защищен”.

“Благодарю вас. И пока ты этим занимаешься, я бы удвоил все меры защиты, которые ты здесь для себя придумал ”.

“Это тоже будет сделано”.

“Хорошо. Теперь давайте поговорим о пистолете.”

Я перевернул несколько страниц назад в своем блокноте, чтобы добраться до заметок, которые я сделал из протокола судебного заседания. Я освежил в памяти факты, а затем посмотрел на Мойю.

“Хорошо, на вашем процессе производивший арест офицер из полиции Лос-Анджелеса описал, как он вошел в комнату и арестовал вас, а затем нашел пистолет. Ты все еще был в комнате, когда они нашли это, или тебя уже вытащили оттуда?”

Он кивнул, как бы говоря, что может ответить на этот вопрос.

“Это был двухкомнатный номер. Они надевают на меня наручники и заставляют сидеть на диване в гостиной. Мужчина с пистолетом стоял надо мной, в то время как другие начали обыскивать комнату. Они нашли кокаин в ящике в спальне. Потом они сказали, что нашли пистолет. Он вышел из спальни и показал мне пистолет в пластиковом пакете, а я сказала, что это не мой пистолет. Он сказал: ‘Это сейчас’.”

Я сделал несколько пометок и заговорил, не отрываясь от блокнота.

“И он был офицером полиции Лос-Анджелеса, который давал показания на суде? Офицер по имени Роберт Рамос?”

“Это был он”.

“Ты уверен, что он сказал ‘Это сейчас", когда ты сказал, что это был не твой пистолет?”

“Это то, что он сказал”.

Это была хорошая заметка. Это были слухи и, следовательно, могли даже не быть допущены в качестве показаний на суде, но если Мойя говорил правду — а я верил, что это так, — тогда это означало, что Рамос, возможно, знал о том, что пистолет был подброшен в комнату. Возможно, его научили заглядывать под матрас.

“На вашем суде не было видеозаписи обыска. Вы не припоминаете, чтобы видели кого-нибудь с видеокамерой?”

“Да, они снимают меня на видео. И вся комната. Они унижают меня. Они заставляют меня раздеваться для обыска. И видеомен был там ”.

Это вызвало у меня любопытство. У них было видео, но они не использовали его в суде. Почему? Что было на видео, из-за чего было рискованно показывать присяжным? Унижение Гектора Мойи? Возможно. Но, возможно, что-то еще.

Я сделал еще одну пометку в своем блокноте, а затем перешел к следующему, о чем хотел рассказать.

“Вы когда-нибудь были в Ногалесе, Аризона?”

“Нет, никогда”.

“Ты уверен? Никогда в твоей жизни.”

“Никогда”.

Согласно показаниям Марко на суде, он получил отчет ATF об обнаружении оружия. Согласно этому отчету, оружие представляло собой "Гардиан" 25-го калибра производства North American Arms. Первоначально он был куплен в Колорадо человеком по имени Бадвин Делл, который затем продал его на оружейной выставке в Ногалесе за пять недель до того, как его предположительно нашли в гостиничном номере Мойи. Делл не был дилером огнестрельного оружия с федеральной лицензией, поэтому ему было разрешено продавать оружие без проверки данных или периода ожидания. Проверка личности была бы единственной вещью, необходимой при сделке с наличными. Агент ATF, назначенный в команду ICE, был направлен в Литтлтон, штат Колорадо, чтобы взять интервью у Делла и показать ему фотографии состава. Делл выбрал фотографию Гектора Мойи в качестве покупателя, который, по его мнению, купил оружие в Ногалесе. В его чековой книжке была записана продажа на имя клиента по имени Рейнальдо Санте, который оказался одним из имен, указанных в многочисленных поддельных удостоверениях личности, найденных в комнате, где был арестован Мойя.

Делл оказался ключевым свидетелем на суде, приставив Мойю к пистолету и фальшивому удостоверению личности, найденному у него. Хотя Мойя утверждал, что пистолет и удостоверение личности были подброшены полицией, присяжным это, должно быть, показалось абсурдным.

Но теперь, зная, что Glory Days и Трина Trixxx были информаторами агента DEA, возглавляющего команду ICE, я совсем не думал, что это нелепо.

“Гектор, мне нужно, чтобы ты сказал мне правду кое о чем. Не лги, потому что я думаю, что правда действительно поможет тебе ”.

“Спроси меня”.

“Фальшивое удостоверение личности на имя Рейнальдо Санте. На суде вы сказали, что пистолет и удостоверение личности были подброшены в комнату копами. Но это было неправдой, не так ли?”

Мойя немного подумала, прежде чем ответить. Сначала он кивнул головой.

“Удостоверение личности было моим. Не пистолет.”

Я кивнул. Я так и думал.

“И вы использовали это удостоверение личности в предыдущих поездках в Лос-Анджелес, не так ли?”

“Да”.

“В тех поездках, когда вы регистрировались в отелях под именем Рейнальдо Санте, вы также встречали Glory Days и Трину Трикс в своих номерах?”

“Да”.

Я сделал несколько заметок. Мой адреналин бил ключом в крови. Я ясно видел путь, по которому можно было бы вести дело Ла Коссе, а также дело Мойи. Я был на пути к тому, чтобы кое-что выяснить.

“Хорошо”, - сказал я. “Гектор, пока все хорошо. Я думаю, мы можем что-то с этим сделать ”.

“Что еще ты хочешь знать?”

“На данный момент, ничего. Но я вернусь, чтобы увидеть тебя. Главное, чего я хотел сегодня, это вашего сотрудничества и знать, что мы можем работать вместе. Мне нужно, чтобы вы дали показания на суде над другим моим клиентом. Мы создадим протокол на этом судебном процессе, который поддержит вашу петицию хабеас. Одно дело поможет другому. Ты понимаешь?”

“Я понимаю”.

“И дача показаний не является проблемой? Твои люди поймут, что ты делаешь?”

“Я заставлю их понять”.

“Тогда нам и здесь хорошо. Последнее, что я хочу упомянуть, это небольшой совет по поводу Сильвестра Фулгони ”.

“Сильвестри, да”.

“Тогда Сильвестри. Он был очень хорошим адвокатом, но он больше не адвокат. Поэтому ты должен помнить, что все, что ты говоришь ему, не защищено так, как все, что ты говоришь мне. Будьте осмотрительны с тем, что вы говорите ему. Понимаешь? Будь осторожен”.

Он кивнул.

“Хорошо, и, говоря об этом, чтобы все было законно между тобой и мной, тебе нужно подписать разрешение, которое позволяет мне представлять тебя”.

У меня был готовый документ, сложенный вдоль, во внутреннем кармане. Я сунула ему через стол это письмо и ручку, и он подписал его.

“Хорошо, тогда, я думаю, мы закончили здесь”, - сказал я. “Будь в безопасности, Гектор”.

“И ты тоже, Мигель”.

28

Снова оказавшись в "Линкольне", я сказал Эрлу, что он может отвезти нас обратно в город.

“Как там все прошло, босс?”

“Знаешь, Эрл, я навещал много разных людей во множестве разных тюрем, и я не уверен, что у меня когда-либо было лучшее посещение”.

“Это хорошо”.

“Да, действительно хорошо”.

Я открыла файл контактов на своем телефоне и прокрутила вниз до Vs. Возможно, у меня больше не было Фернандо Валенсуэлы на быстром наборе, но я знала, что его сотовый все еще был у меня в списке контактов. Я позвонила и подумала, ответит ли он, когда на экране появится мое имя. Я уже собиралась повесить трубку, прежде чем она перейдет к сообщению, когда он, наконец, взял трубку.

“Эй, Мик, не говори мне, что ты звонишь мне со всей этой работой, которую ты мне обещал”.

“На самом деле, Вэл, я подумал, тебе следует знать, что я стал партнером Фулгони, так что, похоже, мы все-таки снова будем работать вместе”.

“Разве это не позор. Я поверю в это, когда услышу это от Фулгони, а не от тебя ”.

“Это прекрасно. Ты зовешь его. Но есть кое-что, что мне нужно от тебя прямо сейчас ”.

“Конечно, есть. Но я не куплюсь на это дерьмо, Халлер. Я позвоню Фулгони, и если он оправдается, тогда я посмотрю, что тебе нужно ”.

“Ты можешь делать все, что захочешь, Вэл. Но мне нужно, чтобы ты отправил мне сообщение о фотографии Жизель Даллинджер, которую ты сделал, когда оклеивал ее обоями в ноябре. Ты понял это? Жизель Даллинджер. Если я не получу это в течение следующих десяти минут, ты уволен ”.

“Посмотрим, что Слай скажет по этому поводу”.

“Слай и его старик работают на меня. Я не работаю на них. У тебя есть девять минут, Вэл.”

Я отключил звонок. Что-то в Валенсуэле всегда действовало мне на нервы. Он всегда вел себя так, как будто знал что-то, чего не знала я, как будто у него было что-то на меня.

“Это правда?” Спросил Эрл с переднего сиденья. “Вы с Фулгони становитесь партнерами?”

“Только по одному делу, Эрл. Это все, что я мог вынести с этими парнями ”.

Эрл кивнул.

Я огляделся и увидел, что он вернул нас на 15-ю автостраду, ведущую на юг. Движение было редким, и это дало мне надежду, что мы сможем добраться до Лос-Анджелеса до послеполуденного затора. Это позволило бы мне продолжать двигаться в том темпе, который придало посещение тюрьмы.

Я позвонил Циско, чтобы еще раз перенаправить его деятельность.

“Мне нужно, чтобы ты поехал в Колорадо”.

“Что в Колорадо?”

“Парень по имени Бадвин Делл. Он был свидетелем против Мойи на его суде. Он нелицензионный торговец оружием из Литтлтона, который показал, что продал пистолет Гектору Мойе на оружейной выставке в Ногалесе. Я думаю, он солгал. Я думаю, что кто-то из ледовой команды, возможно, подговорил его на это. У ATF, вероятно, было что-то на него. Я хочу, чтобы ты поговорил с ним и посмотрел, выдержит ли он, когда я вызову его для дачи показаний ”.

“Я работаю над пятью разными вещами здесь, Мик. Ты хочешь, чтобы я бросил все это и сел на самолет?”

Иногда импульс может завести вас слишком далеко, слишком быстро. Циско был прав.

“Я хочу, чтобы ты ушел, когда придет время. Но я думаю, что этот парень будет ключевым ”.

“Ладно. Я доберусь туда к концу недели. Но сначала я удостоверюсь, что он в Колорадо. Если он все еще участвует в оружейных шоу, он может быть где угодно. Они в моде в эти дни ”.

“Хорошее замечание. Тогда я оставляю это в твоих руках. Ты знаешь, что делать ”.

“Ладно, что еще ты там нашел?”

“Слай Фулгони-младший вызвал Глорию в суд за неделю до ее убийства. Я думаю, это то, что спровоцировало все это. Они убили ее прежде, чем она смогла заговорить.”

Циско присвистнул. Он делал это всякий раз, когда кусочек головоломки вставал на свое место.

“У нее не было найдено повестки в суд. Я изучил опись.”

“Потому что они забрали это. Вот почему она была убита в своем доме. Они должны были найти повестку в суд, иначе местные могли бы задать вопросы ”.

“Как они узнали?”

“Фулгони засекретил это, так что я думаю, Глория рассказала об этом не тому человеку”.

“Марко?”

“Вот о ком я догадываюсь. Но я не хочу гадать. Я хочу разобраться с этим ”.

“Записи телефонных разговоров?”

“Если таковые существуют. Лакосс сказал, что они с Глорией использовали горелки, которые постоянно меняли.”

“Я посмотрю, что смогу найти. Возможно, вам придется попросить судью предоставить записи Марко, и мы попытаемся сопоставить ее номера с записями в архивах ”.

“Это будет борьба до конца”.

“Что еще ты там вытворял, Мик? Звучит как хорошая поездка ”.

“Да, что ж, думаю, я разобрался с нашим делом. Нам просто нужно прижать этого парня, Бадвина Делла, и еще кое-что ... ”

Размышляя о борьбе, которая разразилась бы, если бы я запросил записи телефонных разговоров Марко, я внезапно был поражен тем, где, скорее всего, развернулась бы настоящая битва в этом деле.

“Это будет дело о вызове в суд”, - сказал я. “Доставить этих людей в суд. Делл, Марко, Ланкфорд — никто из них не собирается добровольно давать показания. Их агентства будут бороться с этим зубами и ногтями. Федералы будут оспаривать даже то, что я вызвал Мойю для дачи показаний. Они будут ссылаться на общественную безопасность, расходы для налогоплательщиков, на что угодно, лишь бы его не доставили в Лос-Анджелес для дачи показаний ”.

“Возможно, они правы с точки зрения общественной безопасности”, - сказал Циско. “Перемещаешь парня из картеля? Возможно, это и был весь план Мойи — выйти на открытое место, чтобы его люди могли попытаться схватить его. Большое расстояние между Лос-Анджелесом и Викторвиллем ”.

Я подумал о Мойе и о разговоре, который у нас только что состоялся.

“Может быть”, - сказал я. “Но что-то подсказывает мне, что это не так. Он хочет отделаться честно. И если он выиграет свой хабеас, он, вероятно, уйдет в срок. Он уже восемь лет сидит на двух унциях. Единственное, что его удерживает, - это усовершенствование оружия ”.

“Что ж, в любом случае, - сказал Циско, - вам понадобится сильный судья. Тот, кто встанет ”.

“Да, таких осталось немного”.

Это было правдой. Многие судьи уже были прикрытием для государства. Но даже те, кто не был виновен, были бы вынуждены позволить мне представить защиту, которую я предполагал. Настоящим полем битвы в этом деле будут слушания до того, как сядет один присяжный. Если только я не придумал другую стратегию, чтобы привлечь моих свидетелей.

Я решил пока не думать об этом.

“Итак, как у вас идут дела?” Я спросил.

“Я близок к тому, чтобы соединить Ланкфорда и Марко”, - сказал Циско.

Это были хорошие новости.

“Расскажи мне об этом”.

“Сейчас это немного условно, так что дай мне на это день. Это связано с двойным убийством в Глендейле. Кража наркотиков десятилетней давности. Я жду записи — это нераскрытое дело, так что достать документы не проблема ”.

“Дай мне знать, когда узнаешь. Ты что-нибудь слышал сегодня от Буллокса?”

“Не сегодня”.

“Она—”

“Эй, босс!” Сказал Эрл с переднего сиденья.

Я посмотрела в его глаза в зеркале. Они были не на мне. Они были на чем-то позади нас. Что-то, что пугало его.

“Что такое—”

Удар был громким и сильным, как будто что-то с силой поезда врезалось в нас сзади. Я был пристегнут, но даже так, мое тело швырнуло вперед на откидную столешницу, прикрепленную к спинке сиденья передо мной, а затем отбросило к двери, когда "Линкольн" начал боковое скольжение вправо. Борясь с центробежной силой скольжения, мне удалось поднять голову достаточно высоко, чтобы заглянуть через правый боковой порог. Я увидел ограждение автострады за микросекунду до того, как мы врезались в него вплотную, и наш импульс перенес нас через него.

Машина начала съезжать с бетонной насыпи, хруст стали и осколки стекла отчетливо отдавались у меня в ушах, когда она перевернулась один, затем два, затем три раза. Меня крутили, как тряпичную куклу, пока машина, наконец, не остановилась, скрежеща металлом, перевернутая вверх дном под углом сорок пять градусов к насыпи.

Я не знаю, как долго я был без сознания, но когда я открыл глаза, я понял, что висел вниз головой на ремне безопасности. Старик, стоя на четвереньках, смотрел на меня через разбитое окно на высоком борту машины.

“Мистер, с вами все в порядке?” - спросил мужчина. “Это было плохо”.

Я не ответил. Я потянулся к ремню безопасности и, не задумываясь, нажал кнопку разблокировки. Я рухнул на потолок машины, впечатав осколки стекла в щеку и усугубив дюжину воспаленных мест на своем теле.

Я застонала и медленно попыталась приподняться, глядя на переднее сиденье, чтобы проверить, как там Эрл.

“Эрл?”

Его там не было.

“Мистер, мне лучше вытащить вас оттуда. Я чувствую запах газа. Я думаю, что резервуар разорвался ”.

Я повернулась обратно к своему потенциальному спасителю.

“Где Эрл?”

Он покачал головой.

“Эрл - твой шофер?”

“Да. Где он?”

Я протянула руку, чтобы вытащить осколок стекла из своей щеки. Я чувствовал кровь на своих пальцах.

“Его вышвырнули”, - сказал спасатель. “Он лежит вон там. Он плохо выглядит. Я не думаю, что... ну, парамедики смогут сказать. Я призвал их. Я позвонил девять-один-один, и они придут ”.

Он посмотрел на меня и кивнул.

“Спасибо вам”, - сказал я.

“Вот, позволь мне помочь тебе. Эта штука может загореться ”.

Только когда я выполз и с трудом поднялся на ноги, положив руку на плечо моего спасителя, я увидел Эрла, лежащего лицом вниз на набережной над Линкольном. Кровь стекала по бетону толстым потоком из области его шеи и лица.

“Тебе повезло”, - сказал мужчина.

“Да, я мистер Счастливчик”, - сказал я.

Я убрала руку с его плеча и наклонилась вперед, пока мои руки не коснулись бетона. Я пополз по насыпи к Эрлу. Я сразу понял, что он мертв. Должно быть, его отбросило в сторону, а затем машина переехала его. Его череп был раздроблен, а лицо деформировано и на него было страшно смотреть.

Я села на бетон рядом с ним и отвернулась. Я увидел, как спаситель смотрит на меня с выражением ужаса на лице. Я знал, что мой нос был сломан, и кровь стекала по обеим сторонам моего рта. Наверное, на меня тоже было жутко смотреть.

“Ты видел, что произошло?” Я спросил.

“Да, я видел это. Это был красный эвакуатор. Это обрушилось на тебя так, словно тебя там даже не было, а потом продолжилось ”.

Я кивнула и посмотрела вниз. Я увидел протянутую руку Эрла, ладонью вниз на окровавленном бетоне. Я кладу свою руку поверх нее.

“Мне жаль, Эрл”, - сказал я.

Часть 3

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ

ПОНЕДЕЛЬНИК, 17 июня

29

Обвинению потребовалось восемь дней, чтобы представить свое дело против Андре Лакосса, стратегически закончив его в пятницу, чтобы у присяжных были целые выходные, чтобы полностью рассмотреть его дело, прежде чем услышать хоть слово защиты. Билл Форсайт, заместитель окружного прокурора, был профессионалом в своей презентации. Ничего особенного, ничего сверх меры. Он методично построил свое дело на видеозаписи интервью обвиняемого и попытался надежно связать его с вещественными доказательствами с места преступления. На записи Ла Коссе говорит, что он схватил Глорию Дейтон за горло во время их спора. Форсайт сопоставил это с показаниями судмедэксперта, который сказал, что подъязычная кость на шее жертвы была сломана. Эта связь была центром дела, и все остальные аспекты, показания и улики исходили от нее подобно концентрическим кругам волн от камня, брошенного в озеро.

Да, судья Легго разрешил опубликовать изобличающее видео, отклонив мое ходатайство о запрете за день до начала отбора присяжных с единственным комментарием о том, что защита не смогла доказать, что полиция использовала тактику принуждения или действовала недобросовестно каким-либо образом во время допроса. Решение суда не было неожиданным, и я сразу решил увидеть в нем луч надежды; теперь я верил, что у меня есть первые веские основания для апелляции, если приговор в конечном итоге будет вынесен не в пользу моего клиента.

Через видео Форсайт предоставил присяжным мотив и возможность, используя собственные слова обвиняемого, чтобы установить их. В моих многочисленных судебных процессах за почти двадцать пять лет работы практикующим адвокатом я не нашел ничего более сложного, чем устранить ущерб, нанесенный обвиняемым их собственными словами. Так было и здесь. Присяжные всегда хотят услышать мнение подсудимых, будь то прямые показания, видеозапись или аудиозапись. Именно в инстинктивной интерпретации голоса и личности мы формируем наши суждения о других. Ничто не сравнится с этим. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК, ни указательного пальца свидетеля.

Форсайт бросил в меня только один кривой мяч, но он был хорошим. Его последним свидетелем был другой сопровождающий, для которого Ла Коссе ранее предоставлял цифровые услуги и управление. Прокурор утверждал, что он выступил с заявлением только накануне, впервые узнав о судебном процессе из газеты. Я выступал против того, чтобы ему разрешили давать показания, обвиняя государство в подтасовке, но безрезультатно. Легго сказал, что показания о предыдущих плохих действиях подобного характера были приемлемыми и позволили Форсайту вызвать его для дачи показаний.

Брайан “Брэнди” Гудрич был невысоким человеком, не больше пяти футов трех дюймов. На свидетельском месте он был в обтягивающих потертых джинсах и лавандовой рубашке поло. Он показал, что был трансвеститом, который работал в эскорте под руководством Андре Лакосса. Он показал, что Андре однажды душил его до потери сознания, когда он думал, что Гудрич утаивает от него деньги. Когда Гудрич пришел в себя, он был прикован наручниками к столбу от пола до потолка в своей гостиной и беспомощно наблюдал, как Лакосс обыскивал его дом в поисках пропавших денег. Брэнди продемонстрировала ему всю обычную театральность — он со слезами на глазах рассказал, что боялся за свою жизнь и чувствовал себя счастливым, что его не убили.

За столом защиты я наклонился к Андре, улыбнулся и покачал головой, как будто этот свидетель был просто помехой и не стоил того, чтобы его воспринимали всерьез. Но то, что я прошептала ему, не было таким уж беззаботным.

“Мне нужно знать прямо сейчас, это произошло? И не вешай мне лапшу на уши с ложью, Андре.”

Он поколебался, затем наклонился ближе, чтобы прошептать в ответ.

“Он преувеличивает. Сначала я приковал его наручниками к шесту для стриптиза, который был у него в гостиной, чтобы я мог все обыскать. Я не душил его. Однажды я схватил его за шею, чтобы он посмотрел на меня и ответил на мои вопросы. Он никогда не был без сознания, и это даже не оставило следа. В ту ночь он пошел на работу.”

“Он не уволился и не ушел с кем-то другим?”

“Он не уходил в течение шести месяцев. Нет, пока он не нашел папика.”

Я отодвинулась от Андре и подождала, пока Форсайт закончит свой прямой. Когда подошла моя очередь, я сначала ответил на несколько вопросов, которые, как я надеялся, напомнят присяжным, что Брэнди была проституткой и что он никогда не сообщал об этом предсмертном опыте в полицию.

“В какую больницу вы обращались, чтобы вам обработали шею?” Я спросил.

“Я не ходил в больницу”, - ответил он.

“Я понимаю. Значит, подъязычная кость на вашей шее не была раздроблена, как это было у жертвы по этому делу?”

“Я не знаю о конкретных травмах в этом случае”.

“Конечно, нет. Но вы говорите, что обвиняемый душил вас до потери сознания, и вы никогда не обращались в полицию или за медицинской помощью ”.

“Я был просто счастлив быть живым”.

“И работать тоже, верно?”

“Я не понимаю вопроса”.

“Ты пошел работать сопровождающим в ту же ночь после того, как произошла эта предполагаемая борьба не на жизнь, а на смерть, не так ли?”

“Я этого не помню”.

“Если бы я представил деловые записи мистера Лакосса, касающиеся его заказов для вас в качестве проститутки, это помогло бы вам вспомнить?”

“Если я работал в ту ночь, то только потому, что он заставил меня и угрожал мне, если я этого не сделаю”.

“Хорошо, давайте вернемся к предполагаемому инциденту. Обвиняемый использовал одну руку или две?”

“Обеими руками”.

“Ты взрослый мужчина, ты защищал себя?”

“Я пытался, но он намного больше меня”.

“Ты сказал, что затем проснулся прикованным наручниками к столбу. Где ты был, когда он предположительно душил тебя до потери сознания?”

“Он схватил меня сзади, как только я впустила его в квартиру”.

“Значит, он задушил тебя сзади?”

“Да, вроде того”.

“Что ты имеешь в виду, ‘вроде как’? Он душил тебя или нет?”

“Он обнял меня сзади за шею и крепко сжал ее, и я попыталась сопротивляться, потому что думала, что он собирается убить меня. Но я потерял сознание.”

“Так почему ты только что дала показания, что он использовал две руки, чтобы задушить тебя?”

“Ну, потому что он сделал. Руки и обнимашки.”

Я позволил этому повисеть там несколько мгновений, чтобы присяжные обдумали. Я думал, что успешно подорвал доверие к Гудричу в нескольких местах. Я решил, что должен уйти, пока я был впереди, и сделал последний выстрел в темноте. Это был просчитанный риск, но я действую исходя из убеждения, что добровольные свидетели обычно хотят чего-то взамен. В этом случае Гудрич, очевидно, хотел отомстить, но у меня было предчувствие, что здесь было что-то большее.

“Мистер Гудрич, предъявлены ли вам в настоящее время какие-либо уголовные обвинения в совершении проступка или уголовного преступления? Хоть что-нибудь?”

Взгляд Гудрича на долю секунды метнулся к столу обвинения.

“В округе Лос-Анджелес? Нет.”

“В любом округе, где угодно, мистер Гудрич”.

Гудрич неохотно признался, что у него на рассмотрении находится дело о домогательствах в округе Ориндж, но отрицал, что давал показания в обмен на помощь в этом.

“Больше вопросов нет”, - сказала я, мой голос сочился презрением.

Форсайт попытался навести порядок на перенаправлении, вдалбливая, что он не делал никаких попыток или обещаний сделать что-либо, чтобы помочь Гудричу в округе Ориндж.

Гудричу было разрешено уйти в отставку после этого. Я чувствовал, что получил несколько хороших ударов, но все же ущерб был нанесен. Через свидетеля обвинение добавило историю аналогичных действий к прочным основам мотива и возможности, которые уже были установлены. На тот момент дело Форсайта было завершено, и он отложил его в четыре часа дня в пятницу, гарантировав мне выходные беспокойного сна и панической подготовки.

Итак, был понедельник, и скоро должна была наступить моя очередь предстать перед присяжными. Моя задача была бы ясна. Чтобы исправить то, что сделал Форсайт. Чтобы изменить мнение двенадцати присяжных. В прошлых испытаниях моей целью было изменить только одно мнение. В большинстве случаев приговор о повешении присяжных ничем не хуже оправдательного вердикта. Окружной прокурор часто предпочитает не повторять попытку и смягчить свою позицию по диспозиции. Дело касается больной собаки, и ее нужно усыпить как можно быстрее и как можно более гладко. В оборонительных траншеях это победа. Но не в этот раз. Не с Андре Лакоссом. Я был убежден, что мой клиент был кем угодно, но только не убийцей. Я был уверен, что он невиновен в предъявленных обвинениях, и поэтому мне нужно было, чтобы все двенадцать богов вины улыбнулись мне в день вынесения приговора.

Я сидел за столом защиты, ожидая, когда помощники шерифа приведут Лакосса из карцера. Те из нас, кто находится в зале суда, уже были предупреждены о том, что автобус, везущий его из мужского центра, задержался в пробке. Как только подсудимый прибывал, судья выходил из кабинета, и начиналось выступление защиты.

Я коротал время, изучая страницу с заметками, которые я набросал для своего вступительного слова. Я приберег вступительное слово в начале судебного процесса, используя свою возможность обратиться к присяжным до представления защиты. Часто это рискованный шаг, потому что это означает, что присяжным может потребоваться несколько дней, прежде чем они услышат какие-либо контраргументы к теории обвинения по делу и представят доказательства.

Форсайт выступил со вступительным словом перед присяжными двенадцатью днями ранее. Прошло так много времени, что, казалось бы, позиция государства глубоко и неизменно укоренилась в умах двенадцати. Но я также чувствовал, что присяжные, должно быть, умирали от желания наконец услышать что-то от защиты, услышать ответ Форсайту, видео, научные и вещественные доказательства. Они начали бы получать все это сегодня.

Наконец, в девять сорок, Лакосса провели через дверь карцера в зал суда. Я повернулся и наблюдал, как помощники шерифа подвели его к столу защиты, сняли набедренные кандалы и усадили его рядом со мной. На нем был второй костюм, который я купила для него. Я хотел, чтобы он выглядел иначе, чем на прошлой неделе, когда мы начинали защиту. Оба костюма были распроданы по цене два за один в магазине мужской одежды. Лорна выбрала их после того, как мы проверили одежду самого Лакосса и не нашли ничего, что представляло консервативный, деловой вид, который я хотел, чтобы он имел в суде. Но новые костюмы мало что сделали, чтобы скрыть его продолжающийся физический упадок. Он выглядел как человек, страдающий на последних стадиях неизлечимого рака. Его потеря веса не контролировалась в течение шести с лишним месяцев заключения. Он был изможден, у него появилась сыпь на руках и шее в результате воздействия промышленного моющего средства, используемого в тюремной прачечной, а его поза за столом защиты делала его похожим на старика. Мне постоянно приходилось говорить ему, чтобы он сидел прямо, потому что присяжные смотрели.

“Андре, у тебя все в порядке?” Спросила я, как только он сел.

“Да”, - прошептал он. “Выходные там длинные”.

“Я знаю. Они все еще дают тебе лекарство от желудка?”

“Они дают это, и я пью это, но я не знаю, помогает ли это чему-нибудь. Я все еще чувствую, что внутри у меня все горит ”.

“Что ж, надеюсь, ты не пробудешь там слишком долго, и мы отправим тебя в первоклассную больницу, как только ты выйдешь”.

Лакосс кивнул так, словно не мог до конца поверить, что когда-нибудь оставит кандалы и тюрьму позади. Длительное заключение делает это с человеком — уничтожает надежду. Даже в невинном человеке.

“Как у тебя дела, Микки?” он спросил. “Как твоя рука?”

Несмотря на свои собственные обстоятельства, Андре никогда не упускал случая навести обо мне справки. Во многих отношениях я все еще приходил в себя после крушения "Линкольна". Эрл умер, и я был избит и сломлен — но в основном изнутри.

Физически я перенес сотрясение мозга и нуждался в операции, чтобы вправить нос. Потребовалось наложить двадцать девять швов, чтобы закрыть различные рваные раны, и с тех пор дважды в неделю проводить сеансы физиотерапии, чтобы восстановить полную подвижность моей левой руки, где были порваны связки в локте.

Грубо говоря, я легко отделался. Люди могли бы даже сказать, что я ушел. Но физические повреждения даже не приближались к интенсивности внутренних повреждений, которые все еще сохранялись. Я каждый день скорбел по эрлу Бриггсу, и эта скорбь была сравнима только с бременем вины, которое я нес с собой. Не проходило и дня, чтобы я не перепроверял шаги и решения, которые я принял в апреле. Самым ужасным было решение оставить маячок в моей машине и насмехаться над теми, кто следит за моими передвижениями, смело поехав в Викторвилл на встречу с Гектором Мойей. Последствия этого решения останутся со мной навсегда, образ улыбающегося Эрла Бриггса будет связан с ними в моем воображении.

К моменту осмотра обломков "Линкольна" GPS-трекер исчез, но он был там днем ранее, когда Циско проверял машину. У меня нет сомнений в том, что за мной следили до Викторвилля. И у меня нет сомнений в том, кто принял решение отправить "Линкольн" в ограждение, если не сделал это сам. У меня была только одна истинная цель в этом испытании. Это было сделано для того, чтобы освободить Андре Лакосса и очистить его имя. Но я считал уничтожение Джеймса Марко в процессе неотъемлемой частью стратегии судебного разбирательства.

Когда я оглядываюсь назад на то, что произошло на 15-м шоссе, из этого вышло только одно, что хотя бы отдаленно можно было считать хорошим. Спасательный вертолет доставил меня и Эрла в больницу Дезерт-Вэлли обратно в Викторвилл. Эрл был мертв по прибытии, и меня поместили в отделение скорой помощи. Когда я вышел из операционной, моя дочь была там, у моей кровати, держа меня за руку. Это имело большое значение для исцеления вещей внутри меня.

Суд был перенесен почти на месяц, пока я выздоравливал, и эту цену в наибольшей степени понес Андре. Еще один месяц заключения, еще один месяц угасающей надежды. Он ни разу не пожаловался на это. Он только хотел, чтобы мне стало лучше.

“Я в порядке”, - сказала я ему сейчас. “Спасибо, что спросили. Я не могу дождаться, чтобы начать, потому что теперь, наконец, твоя очередь, Андре. Сегодня мы начинаем рассказывать другую историю ”.

“Хорошо”.

Он сказал это без особой убежденности.

“Ты просто должен сконцентрироваться на одной вещи ради меня, Андре”.

“Да, я знаю, я знаю. Не выглядите виноватым.”

“Ты получил это”.

Я игриво хлопнула его по плечу здоровой рукой. Это была мантра, которую я давал ему с самого первого дня. Не выглядите виноватым. Человек, который выглядит виновным, признан виновным. В случае с Андре это было легче сказать, чем сделать. Он выглядел уничтоженным, и это было не так уж далеко от того, чтобы выглядеть виноватым.

Конечно, я кое-что знал о том, как выглядеть виноватым и чувствовать себя виноватым. Но, как и Андре, я пытался сыграть свою роль. Я не пил с ночи перед началом отбора присяжных. Даже по выходным. Я был проницателен и я был готов. Для Андре сегодняшний день был первым днем оставшейся части его жизни. Мои тоже.

“Я просто хотел бы, чтобы Дэвид был здесь”, - сказал Андре таким тихим шепотом, что я почти не расслышал его.

Рефлекторно побуждаемая тем, что он сказал, я слегка повернулась, и мой взгляд скользнул по задней части зала суда. Как и в случае с началом судебного разбирательства, галерея была почти пуста. В 111-м отделе проходил по делу обвиняемый в серийном убийце, и это привлекло внимание большинства СМИ. Дело Лакосса привлекло мало внимания в новостях, и циник во мне решил, что это потому, что жертвой здесь была проститутка.

Но у меня была подбадривающая часть. Кендалл Робертс и Лорна Тейлор сидели в первом ряду прямо за столом защиты. Лорна периодически навещала меня на протяжении всего процесса. Это был первый день просмотра Кендалл. Опасаясь прийти в здание суда и, возможно, увидеть кого-то из своего прошлого, она держалась подальше, пока я не попросил ее прийти хотя бы на мое вступительное слово. Мы сблизились с апреля, и я хотел, чтобы она была рядом для эмоциональной поддержки.

А в заднем ряду сидели двое мужчин, которые присутствовали каждый день с начала отбора присяжных. Я не знал их имен, но я знал, кто они такие. Они носили дорогие костюмы, но выглядели в них неуместно. Они были мускулистыми, и у них была сильно загорелая кожа от жизни, которую, казалось, они провели на свежем воздухе, а не в залах суда. Они были такого же телосложения, как Гектор Арранде Мойя, с широкими острыми плечами, и я привык думать о них просто как о Людях Мойи. Они были частью контингента защитников, которых Мойя отправила присматривать за мной после автомобильной аварии в горах. Я отклонила его предложение защиты в тот день в комнате для свиданий. Для Эрла Бриггса было уже слишком поздно, но я не отказался от предложения во второй раз.

Но это было все. Больше никто не наблюдал за процессом. Спутник жизни Лакосса, Дэвид, отсутствовал на скамьях подсудимых. Он раскололся, инсценировав полное изъятие оставшегося золота Ла Коссе и покинув город накануне суда. Больше, чем что-либо другое, эта потеря повлияла на поведение Андре и его нисходящую спираль.

В некотором смысле, я это понимал. Присутствие Кендалл в зале суда было для меня чем-то особенным. Я чувствовал поддержку и меньшее одиночество. Как будто у меня был партнер в драке. Но моя дочь до сих пор ногой не ступила в зал суда, и это причиняло боль. Воссоединение в больничной палате зашло так далеко только в том, чтобы возродить отношения. И школа больше не была оправданием, поскольку она прекратилась на год в середине рассмотрения дела обвинения. Я думаю, что мой рефлексивный поступок по проверке галереи на самом деле был еще одним обнадеживающим поиском для нее.

“Ты не можешь беспокоиться об этом сейчас”, - прошептала я Андре - и себе. “Ты должен выглядеть сильным. Будь сильным ”.

Андре кивнул и попытался улыбнуться.

Когда Дэвид забрал золото и сбежал, Лакосс был не единственным, кого он оставил с поличным. К тому времени я уже получил второй слиток золота в качестве постоянной оплаты. Третий слиток должен был появиться в начале судебного разбирательства, но золото к тому времени закончилось. Итак, дело, которое я ранее рассматривал как потенциальную финансовую удачу, с началом судебного процесса превратилось в pro bono. Команде Халлера больше не платили.

Ровно в десять часов судья вышел из кабинета и занял свое место. По своему обыкновению, судья Легго посмотрела на нас с Форсайтом и спросила, есть ли какие-нибудь дела, которые нужно рассмотреть, прежде чем она пригласит присяжных. На этот раз было. Я встал, держа в руках комплект документов, и сказал, что у меня есть исправленный список свидетелей, который суд должен рассмотреть и утвердить. Она жестом пригласила меня сесть, и я вручил ей копию нового списка, а затем передал еще один Форсайту на обратном пути. Едва я снова сел, как Форсайт встал, чтобы возразить.

“Ваша честь, Адвокат занимается вековой практикой обмана, пытаясь скрыть своих настоящих свидетелей в море имен. Список его дел до суда был огромен, и теперь он добавил, по моим оценкам, еще двадцать-двадцать пять имен, и очевидно, что большинство из них на самом деле не будут названы ”.

Он указал страницами позади себя туда, где в ряду стульев у перил сидел Ли Ланкфорд.

“Я вижу, у него теперь есть мой собственный следователь окружного прокурора”, - продолжил Форсайт. “И давайте посмотрим, у него здесь не один, а теперь два федеральных заключенных. У него один ... два ... три тюремных охранника. У него есть то, что выглядит как каждый жилец в доме жертвы —”

Он резко оборвал литанию и бросил страницы на стол, как будто выбрасывая их в мусорную корзину.

“Люди возражают, ваша честь. Было бы невозможно ответить на что-либо большее, не имея времени взглянуть на эти имена и определить их связь, если таковая вообще существует, с делом ”.

Возражение Форсайта не было неожиданностью. Мы рассчитывали на это в плане и стратегии защиты, которые мы окрестили “Марко Поло” в верхней части белой доски, которую Лорна установила на кирпичной стене зала заседаний в лофте. Список свидетелей был первым ходом в этом гамбите, и пока Форсайт играл свою роль, хотя он еще не обратил внимания — по крайней мере, в устных выражениях — на одно имя в списке, которое было самым важным. Так мы назвали нашу глубинную бомбу, которая находится там, под поверхностью, и ждет, чтобы ее взорвали при первом неверном шаге обвинения.

Я встал, чтобы ответить на возражение, бросив еще один быстрый взгляд назад, когда поднимался. По-прежнему нет дочери, но небольшая улыбка от Кендалл. Когда мои глаза скользнули вперед, они на мгновение остановились на Ланкфорде. Он посмотрел на меня с выражением, которое было на шестьдесят процентов Что это, блядь, такое? и сорок процентов обычного Пошел ты. Эти шестьдесят процентов были тем, на что я надеялся.

“Ваша честь”, - сказал я, взглянув, наконец, на судью. “Из его возражения кажется очевидным, что мистер Форсайт на самом деле уже знает, кто эти люди и как они могут относиться к делу. Тем не менее, защита рада предоставить ему время для ознакомления с новыми именами и ответа. Однако нет необходимости прерывать судебный процесс. Я планирую порадовать присяжных своим давно отложенным вступительным словом, а затем начать со свидетелей, которые были в первоначальном списке свидетелей и уже утверждены судом ”.

Легго, казалось, был доволен тем, что получил простое решение.

“Очень хорошо”, - сказала она. “Мы займемся этим первым делом завтра утром. Мистер Форсайт, вам нужно до тех пор изучить список и подготовить свой ответ.”

“Благодарю вас, ваша честь”.

Легго вызвал присяжных. Я остался стоять и перечитал свои записи, пока присяжные заседатели рассаживались, а судья объяснил, что я приберег свое вступительное слово в начале процесса и произнесу его сейчас. Она напомнила им, что слова, которые я произнесу, не должны быть истолкованы как доказательство, а затем предоставила слово мне. Я отошел от стола защиты, оставив свои записи. Я никогда не пользовался записями, когда напрямую обращался к присяжным. Я поддерживал максимальный зрительный контакт все это время.

Судья ранее постановил, что во время вступительных слов каждому адвокату будет разрешено стоять непосредственно перед скамьей присяжных. Юристы называют это "колодцем зала суда", но для меня это всегда было испытательным полигоном. Я не имею в виду доказывание законным путем. Я говорю о том, чтобы доказать присяжным свою правоту, показать им, кто ты и за что выступаешь. Вы должны сначала завоевать их уважение, если хотите иметь хоть какую-то надежду доказать им свою правоту. Вы должны быть пылкими и непримиримыми в отстаивании обвиняемого.

Первым присяжным, с которым я встретился взглядом, был номер четыре. Она была Мэллори Гладуэлл, двадцати восьми лет, читала сценарии на киностудии. В ее обязанности входил анализ сценариев, отправленных в студию для покупки и разработки. Как только ее усадили и допросили во время voir dire, я понял, что хочу видеть ее в жюри присяжных. Мне нужны были ее аналитические способности, когда дело доходило до повествования и логики. Я хотел, чтобы присяжные в конечном итоге предпочли мою историю истории Форсайта, и я нутром чуял, что Мэллори Гладуэлл могла быть той, кто привел их к этому.

На протяжении всего изложения Форсайтом дела штата я не сводил глаз с Мэллори. Это правда, что я наблюдал за всеми присяжными, пытаясь прочитать выражения лиц и уловить подсказки относительно того, какие показания или улики оказали на них наибольшее влияние, к чему они отнеслись скептически, что их разозлило и так далее. Но я уложил Мэллори как альфу. Я предполагал, что ее навыки в изложении истории приведут к тому, что она будет голосом, если не самим собой, во время обсуждений. Она могла бы быть моей Крысоловкой, и, следовательно, она была той, с кем я впервые встретился взглядом, и она была бы последней. Я хотел, чтобы она участвовала в деле защиты.

Тот факт, что она ответила зрительным контактом и не отвела взгляд, был для меня сильным сигналом о том, что мои инстинкты попали в цель.

“Дамы и господа”, - начал я. “Я не думаю, что здесь требуется какое-либо введение. Мы хорошо продвинулись в этом испытании, и я почти уверен, что мы знаем, кто все такие. Итак, я собираюсь быть здесь довольно кратким, потому что я просто хочу перейти к делу. За правду о том, что случилось с Глорией Дейтон ”.

Пока я говорил, я бессознательно сделал два шага вперед, развел руки и положил их на переднюю перекладину скамьи присяжных. Я наклонился вперед, пытаясь сделать общение между одним человеком и двенадцатью незнакомцами таким же интимным, как общение один на один со священником или раввином. Я хотел, чтобы каждый из них думал, что я говорю только с ними.

“Вы знаете, у юристов есть всевозможные прозвища для вещей, включая присяжных. Мы называем вас, люди, "богами вины’. Не в каком-либо неуважении к религии или вероисповеданию. Но потому что это то, кто ты есть. Боги вины. Вы сидите здесь и решаете, кто виновен, а кто нет. Кто выходит на свободу, а кто нет. Это высокое и все же тяжелое бремя. Чтобы принять такое трудное решение, вы должны располагать всеми фактами. У вас должна быть полная и правдивая история. У вас должна быть правильная интерпретация этой истории ”.

Я снова посмотрела прямо на Мэллори Гладуэлл. Я убрал руки с перил и переместился обратно в колодец, чтобы охватить всех двенадцать и двух заместителей жестким движением взад-вперед. Пока я говорил, я как бы невзначай повернулся направо, так что большинство присяжных смотрели на меня слева от них.

“Я прошу, чтобы в течение следующих нескольких дней или недели вы уделили пристальное внимание доводам защиты. До сих пор вы слышали только одну сторону истории — сторону обвинения. Но сейчас вы услышите и увидите другую сторону. Вы увидите, что в этом деле есть две жертвы. Глория Дейтон, конечно, жертва. Но то же самое относится и к Андре Лакоссу. Как и Глорией, им манипулировали и использовали. Она была убита, и Андре подставили, чтобы он взял вину на себя.

“На самом деле, моя работа здесь заключается в том, чтобы посеять семена сомнения в вашем разуме. Если у вас есть обоснованные сомнения, когда дело доходит до вины или невиновности Андре, то ваша работа - признать подсудимого невиновным. Но в течение следующих нескольких дней я выйду за рамки этого, и ты пойдешь со мной. Вы узнаете, что Андре абсолютно невиновен. И вы узнаете, кто на самом деле совершил это ужасное преступление”.

Здесь я сделал паузу, но продолжал скользить глазами по лицам присяжных. Они были у меня. Я мог бы сказать.

“Теперь, прежде чем закончить, позвольте мне затронуть то, что, я уверен, беспокоило вас на протяжении всего изложения версии обвинения. Это способ мистера Лакосса зарабатывать на жизнь. По правде говоря, меня это тоже беспокоит. По сути, он цифровой сутенер. И, как и многие из вас, я родитель, и меня беспокоит мысль о том, что кто-то наживается на сексуальной эксплуатации молодых женщин и мужчин. Но на вердикт, который вы вынесете по этому делу, не должно влиять то, чем Андре Лакосс зарабатывает на жизнь. Вы не можете считать его виновным в убийстве просто из-за того, кто он есть. Я прошу вас подумать о жертве в этом деле, Глории Дейтон, и спросить себя, заслуживала ли она быть убитой из-за того, что была проституткой? Ответ, конечно, ”нет", как и ответ на вопрос, должен ли Андре Лакосс быть осужден за убийство просто потому, что он сутенер?"

Я сделал паузу, сунул руки в карманы и уставился в пол. Пришло время для грандиозного финиша. Когда я подняла взгляд, мои глаза встретились прямо с глазами Мэллори.

“В заключение, я даю тебе обещание, которое ты можешь выполнить за меня. Если я не выполню то, что я здесь сказал, тогда продолжайте и признайте моего клиента виновным. Это рискованная игра, на которую я готов пойти, и на которую Андре готов пойти, потому что мы знаем, где правда. У нас есть праведность невинных ”.

Я снова сделал паузу, надеясь, что Форсайт выдвинет возражение. Я хотел, чтобы присяжные увидели, как он бросает мне вызов, пытаясь помешать мне сказать правду. Но прокурор не сошел с первого автобуса из юридической школы. Он знал, что делает, и сдерживался, не давая мне того, чего я хотела.

Я двигался дальше.

“Защита представит доказательства, которые докажут, что мистер Лакосс не более чем козел отпущения. Невинный козел отпущения в худшем плане. Схема, в которой те, кому мы доверяем больше всего, сговорились подставить невиновного человека. Это история о том, как заговор с целью защиты скрытой правды в конечном итоге привел к убийству и сокрытию. Я надеюсь, — я повернулся и жестом руки указал на Андре Лакосса, - как и мистер Лакосс надеется, что вы найдете правду вместе с нами и вынесете соответствующий вердикт невиновности. Большое вам спасибо ”.

Я вернулся на свое место и сразу же проверил свои записи, чтобы посмотреть, не забыл ли я чего-нибудь.

Казалось, что я попал во все основные моменты, и это меня порадовало. Андре наклонился и прошептал слова благодарности. Я сказал ему, что он еще ничего не видел.

“Я думаю, что сейчас мы сделаем утренний перерыв”, - сказал судья. “Когда мы вернемся через пятнадцать минут, мы начнем презентацию защиты”.

Я встал, когда поднялись присяжные, и наблюдал, как они гуськом проходят через дверь в зал заседаний. Я наблюдал, как Мэллори Гладуэлл двигалась, опустив голову. Затем, в последний момент, как раз когда она собиралась проскользнуть в дверной проем и скрыться из виду, она обернулась, чтобы посмотреть обратно в зал суда. Ее глаза встретились с моими и задержались на долю секунды, прежде чем она ушла.

Как только судья объявил перерыв, я направился в коридор здания суда, чтобы проверить статус моего первого свидетеля.

30

Настоящая причина, по которой я сбежал из зала суда в тот момент, когда судья объявил перерыв и присяжные ушли, заключалась в том, чтобы добраться до туалета. Я не спал с четырех, думая о суде и готовясь к своему дебюту. Я поддерживал огонь, выпивая большое количество кофе, и теперь пришло время очиститься.

Я увидел Циско, сидящего на скамейке в коридоре рядом с Фернандо Валенсуэлой.

“Как у нас дела?” Спросил я, проходя мимо.

“Мы великолепны”, - ответил Циско.

“Да, конечно”, - сказал Валенсуэла.

“Я сейчас вернусь”, - сказал я.

Несколько минут спустя облегчение захлестнуло меня, когда я стоял у писсуара. Я даже закрыл глаза, когда прокручивал в уме некоторые вступительные слова. Я не слышала, как открылась дверь туалета, и не поняла, что кто-то подошел ко мне сзади. Как только я застегивал молнию, меня впечатало лицом в кафельную стену над писсуаром. Мои руки были скованы, и я не мог пошевелиться.

“Где сейчас ваша защита от картеля?”

Я узнал этот голос так же, как запах кофе и сигарет.

“Ланкфорд, отъебись от меня”.

“Ты хочешь поиздеваться надо мной, Холлер? Ты хочешь станцевать?”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если ты испортишь этот иск, я собираюсь встретиться по этому поводу с судьей. Мой следователь сидит там. Он видел, как ты вошел.”

Он сдернул меня со стены и закрутил в поворотной двери туалетной кабинки. Я быстро пришел в себя и посмотрел на свой костюм, чтобы проверить, нет ли повреждений и застегнуть ремень. Я сделал это небрежно, как будто меня ни в малейшей степени не беспокоило, что Ланкфорд угрожает мне.

“Возвращайся в суд, Ланкфорд”.

“Почему я в списке? Почему вы хотите, чтобы я дал показания?”

Я подошел к ряду раковин и спокойно вымыл руки.

“Как ты думаешь, почему?” Я спросил.

“В тот день в офисе”, - сказал он. “Ты сказал, что видел меня в шляпе. Какого хрена ты это говоришь?”

Я перевела взгляд со своих рук на зеркало и посмотрела на него.

“Я упоминал шляпу?”

Я протянула руку и достала горсть бумажных полотенец, чтобы вытереть руки.

“Да, ты упоминал шляпу. Почему?”

Я выбросила мокрые полотенца в мусорное ведро, повернулась, а затем заколебалась, как будто вспоминая что-то из далекого прошлого. Затем я посмотрела на него и покачала головой, как будто сбитая с толку.

“Я не знаю о шляпе. Но я знаю, что если ты еще раз вот так прикоснешься ко мне, у тебя будет больше проблем, чем ты сможешь вынести ”.

Я открыла дверь и вышла в коридор, оставив Ланкфорда позади. Я едва мог сдержать улыбку, когда подошел к Циско, который все еще был на скамейке запасных с Валенсуэлой. Первым правилом Марко Поло было заставлять их гадать. Скоро Ланкфорду придется беспокоиться не только о своей шляпе.

“Все в порядке?” - Спросил Циско.

“Лэнкфорд пытается схватить тебя за член там?” Добавил Валенсуэла.

“Да, что-то вроде этого”, - сказал я. “Давайте войдем”.

Я открыл дверь в зал суда и придержал ее для них. Когда они проходили мимо меня, я оглядел коридор в поисках Ланкфорда и не увидел его. Но я видел, как мой сводный брат шел по коридору с толстой синей папкой под мышкой.

“Гарри”.

Он повернулся, не сбавляя шага, и увидел меня. Он улыбнулся, когда узнал меня, и остановился.

“Мик, как дела, чувак? Как рука?”

“Это хорошо. Ты участвуешь в судебном процессе?”

“Да, в one eleven”.

“Эй, это тот, кто крадет все материалы с моего судебного процесса”.

Я произнес это в насмешливом протесте и улыбнулся.

“Это нераскрытое дело девяносто четвертого. Парень по имени Патрик Сьюэлл — один больной щенок. Они привезли его из Сан-Квентина, где он уже отбывал пожизненное за другое убийство. На этот раз они добиваются смертной казни ”.

Я кивнула, но не смогла заставить себя пожелать удачи. В конце концов, он работал на другую сторону.

“Итак, есть что-нибудь новое о вашем водителе?” он спросил. “Они уже кого-нибудь подцепили?”

Я посмотрел на него на мгновение, задаваясь вопросом, мог ли он что-нибудь слышать о расследовании в правоохранительных органах.

“Пока нет”, - сказал я.

“Это очень плохо”, - сказал он.

Я кивнул в знак согласия.

“Что ж, мне пора возвращаться. Рад тебя видеть, Гарри.”

“Ты тоже. Мы должны попытаться снова собрать девочек вместе ”.

“Конечно”.

У нас были дочери одного возраста. Но он, по-видимому, все еще разговаривал с ним на регулярной основе. В конце концов, он сажал плохих людей в тюрьму. Я вытащил их оттуда.

Я вошел в зал суда, мысленно ругая себя за негативные мысли. Я попытался вспомнить предостережение юриста Сигела отпустить чувство вины, чтобы я мог сделать все возможное, защищая Ла Коссе.

После того, как присяжные были вновь рассажены, я вызвал первого свидетеля защиты. Валенсуэла подошел к свидетельскому месту, по пути постукивая ладонью по верхней части передней перекладины скамьи присяжных. Он вел себя так, как будто давать показания на процессе по делу об убийстве было такой же рутиной, как покупать сигареты в "7-Eleven".

Он принес клятву и назвал свое имя по буквам для клерка. Я взял это оттуда, попросив его сначала рассказать присяжным, чем он зарабатывал на жизнь.

“Хорошо”, - ответил он. “Вы могли бы сказать, что я человек многих талантов. Я - та нефть, которая поддерживает бесперебойное функционирование системы правосудия ”.

Я чуть было не поправил его, предположив, что он на самом деле имел в виду, что он был смазкой, которая поддерживала работу системы, но я сдержался. В конце концов, он был моим свидетелем. Вместо этого я попросил его быть более конкретным в своей работе.

“Во-первых, я лицензированный государством поручитель под залог”, - сказал он. “Я также получил лицензию частного детектива и использую ее для процесса. И если вы спуститесь в кофейню на втором этаже в этом здании, то я являюсь арендатором этого помещения. Я согласен со своим братом в этой сделке. Итак—”

“Давайте вернемся на мгновение назад”, - прервал я. “Что такое лицензия частного детектива?”

“Частный детектив. У тебя должна быть государственная лицензия, если ты хочешь заниматься такой работой ”.

“Хорошо, и что вы имеете в виду, когда говорите, что используете свою лицензию ‘для процесса’?”

“Э-э, процесс. Ты знаешь, процесс служит. Например, когда на людей подают в суд и все такое, и адвокату приходится выписывать повестку, если он хочет вызвать кого-то, чтобы тот пришел и дал показания, или пришел на суд, чтобы они могли дать показания. Нравится то, что я делаю прямо сейчас ”.

“Итак, вы вручаете повестку свидетелю?”

“Да, вот так. Это то, что я делаю ”.

За все годы, проведенные Валенсуэлой в роли масла в масле, было совершенно ясно, что у него не было большого опыта дачи свидетельских показаний. Его ответы были отрывистыми и неполными. Хотя я думал, что его будет легче допросить свидетелю, я обнаружил, что мне приходится очень усердно работать с ним, чтобы получить исчерпывающий ответ присяжным. Это был не идеальный способ начать защиту, но я настаивал, раздраженный больше на себе, чем на нем за то, что не провел тренировочный просмотр заранее.

“Хорошо, итак, ваша работа в качестве судебного исполнителя привела вас к контакту с жертвой по этому делу, Глорией Дейтон?”

Валенсуэла нахмурился. То, что я считал прямым вопросом, сбило его с толку.

“Что ж… это произошло, но в то время я этого не знал. Я имею в виду, что в тот единственный раз, когда я с ней связался, ее звали не Глория Дейтон, понимаете.”

“Ты имеешь в виду, что она использовала другое имя?”

“Да, она была. Имя, которое было в повестке, которую я передал ей, было Жизель Даллинджер. Вот на кого я подал бумагу ”.

“Хорошо, и когда это было?”

“Это было в понедельник, пятого ноября, в шесть ноль шесть вечера у входа в вестибюль многоквартирного дома на улице Франклина, где она жила”.

“Вы, кажется, довольно точно определили время и место, где вы это сделали. Как ты можешь быть так уверен?”

“Потому что я документирую каждую услугу на случай, если кто-то не явится в суд или на допрос. Тогда я смогу сказать адвокату или судье, что, понимаете, конечно же, человек был обслужен и должен был быть там. Я показываю им запись и фотографию, на которой есть отметка даты и времени ”.

“Ты делаешь фото?”

“Да, такова моя политика”.

“Итак, вы сфотографировали Жизель Даллинджер после того, как вручили ей повестку в суд пятого ноября прошлого года?”

“Это верно”.

Затем я предъявил копию размером восемь на десять с фотографией Жизель, урожденной Глории, с датой и временем, сделанную Валенсуэлой, и попросил судью принять ее в качестве первого доказательства защиты. Форсайт возражал против включения фотографии и был готов оговорить, что Валенсуэла вручил повестку в суд Глории Дейтон. Но я боролся за фотографию, потому что хотел, чтобы присяжные увидели ее. Судья встал на мою сторону, и я передал фотографию присяжному заседателю номер один, чтобы ее можно было изучить, а затем передать от присяжного заседателя к присяжному заседателю.

Больше всего на свете я хотел добиться этого с Валенсуэлой в качестве свидетеля. Изображение было ключевым, потому что оно не просто придало достоверности истории Валенсуэлы. Это также запечатлело выражение страха в глазах Глории, которое нужно было увидеть, но не свидетельствовать о нем. Фотография была сделана как раз в тот момент, когда она оторвалась от чтения повестки. Она увидела имя Мойя в оформлении дела — Гектор Арранде Мойя против Артура Роллинса, уорден, FCI Викторвилл — и в этот момент ее охватил страх. Я хотел, чтобы присяжные увидели этот взгляд и догадались, что это был страх, без того, чтобы мне или свидетелю пришлось им говорить.

“Мистер Валенсуэла, кому вы доставляли повестку в суд?” Я спросил.

“Я работал на адвоката по имени Сильвестр Фулгони-младший”, - ответил он.

Я наполовину ожидал, что Валенсуэла добавит к своему ответу импровизацию о том, что Фулгони был адвокатом, который ввел F-U в судебный процесс, но, к счастью, он избавил присяжных от этого. Может быть, он наконец-то научился быть свидетелем.

“И к какому делу была приобщена повестка в суд?”

“Это называлось Мойя против Роллинза. Осужденный наркоторговец по имени Гектор Мойя пытался...

Форсайт возразил и попросил разрешения подойти к судейской скамье. Он, очевидно, не хотел, чтобы присяжные слышали какую-либо часть того, что хотел сказать Валенсуэла. Судья помахал нам рукой и включил вентилятор с шумоподавлением.

“Судья, к чему это ведет?” - Спросил Форсайт. “Своим самым первым свидетелем мистер Халлер пытается завладеть этим делом об убийстве и втянуть нас в другой, совершенно не связанный с ним судебный процесс. Я воздержался от своих возражений, но теперь… мы должны остановить это ”.

Я отметил, что он использовал "мы", как будто он и судья разделяли ответственность за то, чтобы держать меня в узде.

“Ваша честь, ” сказал я, “ мистер Форсайт хочет остановить это, потому что он точно знает, к чему я клоню — и он знает, что это место сорвет все его дело. Дело, по которому проходила Глория Дейтон, чрезвычайно важно для этого дела и этого судебного процесса, и вся теория защиты построена на этом. Я прошу вас позволить мне продолжить, и достаточно скоро вы поймете, почему государство хочет заблокировать это ”.

“Чрезвычайно’, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь, чрезвычайно”.

Она на мгновение задумалась, а затем кивнула.

“Решение отклонено. Вы можете продолжать, мистер Холлер, но заканчивайте поскорее ”.

Мы вернулись на свои позиции, и я снова задал Валенсуэле вопрос.

“Как я уже сказал, Мойя против Роллинза. Роллинс - начальник тюрьмы в Викторвилле, где Гектор Мойя находится уже лет семь или восемь. Он пытается освободиться из—за того, что Управление по борьбе с наркотиками подставило его, подбросив...”

Форсайт снова возразил, что, казалось, разозлило судью. Он еще раз попросил сделать врезку, но судья сказал "нет". Ему пришлось заявить о своем возражении в открытом судебном заседании.

“Насколько я знаю, судья, свидетель не является адвокатом, но он дает юридическую интерпретацию дела хабеас и собирается представить в качестве факта утверждения, которые просто содержатся в судебном процессе. Мы все знаем, что любой может сказать что угодно в судебном процессе. То, что это сказано, не означает—”

“Хорошо, мистер Форсайт”, - сказал судья. “Я думаю, вы ясно изложили присяжным свое возражение”.

Теперь я пожалел, что он не получил врезку. Форсайт умело использовал возражение, чтобы опровергнуть показания Валенсуэлы еще до того, как он их дал. Он напомнил присяжным в режиме реального времени, что Мойя против Роллинз был просто судебным процессом, который содержал утверждения, а не доказанные факты.

“Я собираюсь отклонить возражение и позволить свидетелю закончить свой ответ”, - сказал Легго.

Слегка сдавленным тоном я попросил Валенсуэлу дать свой ответ еще раз, и он кратко изложил основное обвинение в петиции хабеас Мойи — что пистолет, из-за которого его приговорили к пожизненному заключению, был подброшен Управлением по борьбе с наркотиками.

“Спасибо”, - сказал я, когда ответ, наконец, был опубликован и внесен в протокол. “Что вы сделали после того, как вручили Жизель Даллинджер повестку в суд?”

Валенсуэла выглядел смущенным вопросом.

“Я, э… Думаю, я сказал мистеру Фулгони, что это было сделано ”, - сказал он.

“Хорошо, и вы когда-нибудь снова видели мисс Даллинджер?” Я спросил.

“Нет, вовсе нет. Вот и все.”

“Когда вы в следующий раз услышали о мисс Даллинджер после пятого ноября?”

“Это было примерно неделю спустя, когда я услышал, что ее убили”.

“Как ты это услышал?”

“Мистер Фулгони сказал мне”.

“И вы узнали что-нибудь еще о ее смерти?”

“Ну, да, я прочитал газету и увидел, что парня арестовали”.

“Вы говорите об Андре Лакоссе, арестованном за ее убийство?”

“Да, об этом было в газете”.

“И как вы отреагировали на эту новость, когда прочитали ее?”

“Ну, я как будто почувствовал облегчение, потому что это означало, что мы не имеем к этому никакого отношения”.

“Что ты—”

Форсайт снова возразил, сославшись на актуальность. Я утверждал, что реакция Валенсуэлы на новости об убийстве и аресте были уместны, потому что доводы защиты основывались на том факте, что повестка в суд, врученная Глории Дейтон, была мотивом ее убийства. Легго разрешила мне продолжить, при условии, что она определит значимость после того, как показания свидетеля были завершены. Для меня это была победа со звездочкой. Даже если судья позже вычеркнет ответы Валенсуэлы из протокола судебного заседания, она не сможет вычеркнуть их из воспоминаний двенадцати присяжных.

“Продолжайте, мистер Валенсуэла”, - сказал я. “Расскажите присяжным, почему вы почувствовали облегчение, когда услышали, что мистер Лакосс был арестован по делу об убийстве”.

“Ну, потому что это означало, что это не имело никакого отношения к тому, другому. Ты знаешь, дело Мойи.”

“Ну, а почему бы тебе вообще беспокоиться об этом?”

“Потому что Гектор Мойя - парень из картеля, и я подумал, ты знаешь, что —”

“Я думаю, что собираюсь остановить свидетеля на этом”, - сказал Легго. “Теперь мы вступаем в область, выходящую за рамки опыта и знаний свидетеля. Задайте другой вопрос, мистер Холлер.”

Но у меня больше не было вопросов. Несмотря на всю его грубоватую подачу, Валенсуэла был свидетелем на пятерку с плюсом, и я был доволен тем, как мы вышли за ворота. Я предоставил слово Форсайту для перекрестного допроса, но у него хватило ума пройти. Он мало что мог вытянуть из допроса Валенсуэлы без того, чтобы кто-нибудь из них не повторил то, что подтверждало теорию защиты.

“У меня нет вопросов, ваша честь”, - сказал он.

Судья извинил Валенсуэлу, и он вышел из зала суда. Легго сказал мне вызвать моего следующего свидетеля.

“Ваша честь”, - сказал я. “Возможно, сейчас самое подходящее время сделать перерыв на обед”.

“В самом деле, мистер Холлер”, - сказал Легго. “Почему это? Часы показывают, что без двадцати минут двенадцать.”

“Э-э, судья, мой следующий свидетель еще не прибыл, и если бы я мог уделить время обеду, я уверен, что смогу пригласить его сюда, чтобы начать дневное заседание”.

“Очень хорошо. Присяжные свободны до часу дня.”

Я вернулся к столу защиты, пока присяжные выходили из зала суда. Форсайт бросил на меня взгляд и покачал головой, когда я проходил мимо него.

“Ты не понимаешь, что ты только что сделала, не так ли?” - прошептал он.

“О чем ты говоришь?” Я спросил.

Он не ответил, и я продолжила двигаться. За столом защиты я начал собирать свои юридические блокноты и документы. Я знал, что лучше ничего не оставлять на столе во время перерывов в суде. В тот момент, когда дверь за последним присяжным закрылась, голос судьи прогремел по залу суда.

“Мистер Холлер”.

Я поднял глаза.

“Да, ваша честь”.

“Мистер Холлер, не хотели бы вы присоединиться к своему клиенту за ланчем в карцере?”

Я улыбнулся, все еще не осознавая никакого нарушения, которое я совершил.

“Ну, я бы не возражал против компании, но бутерброды с сыром не входят в мой список любимых блюд, Твои—”

“Тогда позвольте мне поставить вас в известность, мистер Холлер. Вы никогда не предлагаете перерыв на обед или что-либо еще в присутствии моих присяжных, вы понимаете это?”

“Теперь да, судья”.

“Это мой зал суда, мистер Холлер, не ваш. И я решаю, когда мы делаем перерыв на обед, а когда нет ”.

“Да, ваша честь. Я приношу извинения, и это больше не повторится ”.

“Если это произойдет, будут последствия”.

Затем судья в раздражении покинула скамью подсудимых, ее черная мантия развевалась позади нее. Я взяла себя в руки и посмотрела на Форсайта, на лице которого была хитрая улыбка. Очевидно, он раньше работал в зале суда Легго и знал ее личные правила приличия. Большое дело, подумал я. По крайней мере, она дождалась, пока присяжные уйдут, прежде чем вытащить молоток.

Когда я вышел из зала суда в коридор, я обнаружил Циско, расхаживающего возле лифтов. Он прижимал свой мобильный телефон к уху, но не разговаривал.

“Где, черт возьми, Фулгони?” Я потребовал.

“Я не знаю”, - сказал Циско. “Он сказал, что будет здесь. Я на связи с его офисом.”

“У него есть один час. Лучше бы ему быть здесь ”.

31

Кендалл ушла до обеденного перерыва, чтобы отправиться в The Valley на свою смену во Flex. Мы с Лорной прогулялись по Спринг, а затем по Мейн в заведение под названием Pete's Café. По пути я время от времени оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что с нами есть охрана. Люди Мойи всегда были рядом.

Мы выбрали Pete's, потому что там было вкусно и быстро, и подавали превосходный BLT, которого мне почему-то так хотелось. Единственная проблема, с которой я когда-либо сталкивался, обедая у Пита, заключалась в том, что там всегда было полно копов, и этот раз ничем не отличался. Ресторан, расположенный всего в паре кварталов от административного здания полиции, был излюбленным местом отдыха командного состава в костюмах и детективов элитного отдела по расследованию ограблений и убийств. Я обменялся неловкими кивками и пристальными взглядами с несколькими парнями, которых я знал по предыдущим судебным процессам и делам. Мы заняли столик, который был отрезан от обзора большей части ресторана широкой опорной колонной, и это меня вполне устроило. Мне начинало казаться, что я забрел во вражеский лагерь, когда все, чего я хотел, - это BLT на цельнозерновом тосте.

Лорна была достаточно умна, чтобы спросить меня, хочу ли я, чтобы она помолчала, пока я думаю о деле и сегодняшнем сеансе после обеда. Но я сказал ей, что нет смысла разрабатывать план на вторую половину дня, пока я не узнаю, будет ли Слай-младший в суде, как предполагалось. Итак, после заказа мы потратили время на изучение моего календаря и поиск оплачиваемых часов. У фирмы заканчивались деньги. До того, как стало известно, что от Андре Лакосса больше не поступит золотых слитков, я щедро потратился на P & I — подготовку судебного процесса и расследование. Выходило больше, чем входило, и это было проблемой.

Это была одна из причин, по которой Дженнифер Аронсон не была в суде этим утром. Я не мог позволить себе отстранить ее от работы ради нескольких других платящих клиентов, которые у нас были. Она провела утро на слушании по делу о банкротстве владельца лофта, который мы использовали для собраний нашей команды.

По крайней мере, кредитная карта, которой я расплачивался за обед, прошла. Я мог только представить себе унижение, которое последовало бы от того, что мою карточку конфисковали и разрезали пополам на глазах у толпы полицейских.

Хорошие новости удвоились, когда я получил сообщение от Циско на обратном пути в здание суда.

Он здесь. Хорошо, что ты ушел.

Я поделился новостью с Лорной о том, что Фулгони был в здании суда, а затем смог расслабиться остаток обратного пути. То есть до тех пор, пока Лорна не затронула тему, которую мы упорно избегали затрагивать в течение почти двух месяцев.

“Микки, ты хочешь, чтобы я начал подыскивать водителя?”

Я покачал головой.

“Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Кроме того, у меня нет машины. Для чего мне нужен водитель? Ты хочешь сказать, что больше не хочешь меня подвозить?”

Она забирала меня каждое утро и отвозила в суд. Обычно Циско отвозил меня домой, чтобы он мог проверить дом и убедиться, что там чисто.

“Нет, дело не в этом”, - сказала Лорна. “Я совсем не против подвезти тебя. Но как долго ты собираешься ждать, прежде чем попытаешься вернуться к нормальной жизни?”

Судебный процесс был хорошим бальзамом на внутренние раны, оставленные катастрофой. Внимание, которого это требовало, удерживало мои мысли от блужданий назад, к тому дню, когда мы отправились в Мохаве.

“Я не знаю”, - сказал я. “Кроме того, мы не можем позволить себе нормальный. Нет денег на водителя и нет денег на машину, пока я не получу чек от страховой компании ”.

Страховой чек был задержан расследованием. Дорожный патруль Калифорнии классифицировал аварию как убийство, вызванное преднамеренным наездом эвакуатора. Грузовик был найден через день после аварии, припаркованный в поле в Гесперии и сгоревший до обугленного остова. Его украли со стоянки в то утро, когда произошла авария. Следователи CHP, насколько я знал, не имели ни малейшего представления о том, кто был за рулем грузовика, когда он врезался в мой Линкольн.

Когда Сильвестр Фулгони-младший проделал долгий путь от заднего входа до места для свидетелей спереди, он вертел головой взад-вперед, как будто впервые увидел настоящий зал суда изнутри. Когда он добрался до места для дачи показаний, он начал садиться, и судье пришлось остановить его, чтобы он мог остаться стоять, принимая присягу говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

После предварительных вопросов, которые установили, кем был Фулгони и что он сделал, я сосредоточился на деле Гектора Мойи хабеас, попросив Фулгони пройти через шаги, которые привели его к вызову Глории Дейтон повесткой для дачи показаний.

“Ну, это началось, когда мистер Мойя сказал мне, что пистолет, который был найден полицией в его гостиничном номере, не принадлежал ему и что он был подброшен”, - ответил Фулгони. “В ходе нашего расследования мы пришли к выводу, что существовала большая вероятность того, что пистолет уже был спрятан в комнате, когда полиция прибыла произвести арест”.

“И о чем это тебе сказало?”

“Ну, если пистолет был подброшен, как настаивал мистер Мойя, то его подбросил кто-то, кто был в той комнате до прибытия полиции”.

“К чему это тебя привело?”

“Мы посмотрели, кто был в той комнате в течение четырех дней, когда мистер Мойя оставался там до ареста. И в процессе исключения мы сузили наше внимание до двух женщин, которые были в комнате несколько раз в те дни. Они были проститутками и использовали имена Glory Days и Trina Trixxx — это пишется с тремя крестиками. Трину Trixxx было легко найти, потому что она все еще работала под этим именем в Лос-Анджелесе и у нее был веб-сайт и все такое. Я связался с ней и договорился о встрече ”.

На этом Фулгони остановился, ожидая дальнейших указаний. Я сказал ему, когда мы обсуждали его показания, не делать из истории больших выводов, отвечать коротко. Я также сказал ему не предлагать ничего о том, чтобы заплатить Трине Trixxx за ее сотрудничество. Я не хотел передавать эту информацию Биллу Форсайту.

“Вы расскажете присяжным, что произошло на том заседании?” Я спросил.

Фулгони нетерпеливо кивнул.

“Ну, сначала она призналась, что ее настоящее имя Трина Рафферти. Она также признала, что знала мистера Мойю и была в его комнате в то время. Она отрицала, что когда-либо подбрасывала пистолет в комнату, но признала, что ее подруга Глори Дей сказала ей, что она это сделала ”.

Я изо всех сил старался изобразить замешательство, подняв руку в жесте "я-не-понимаю".

“Но зачем ей подбрасывать пистолет?”

Это вызвало возражение Билла Форсайта и пятиминутный обмен аргументами в sidebar. В конце концов мне разрешили продолжить мой вопрос. Это одно из немногих мест в уголовном процессе, где защита имеет преимущество. Все в судебном процессе направлено против защиты, но единственное, чего не хочет ни один судья, - это отмены апелляции из-за ошибки судьи. Таким образом, подавляющее большинство юристов, и в их число входила судья Нэнси Легго, из кожи вон лезут, чтобы позволить защите действовать так, как она желает, пока она остается в рамках процедуры доказывания и приличий. Легго знала, что каждый раз, когда она получала возражение от Форсайта, она рисковала подвергнуться пересмотру в суде высшей инстанции. Напротив, отклонение возражений обвинения редко сопряжено с таким же риском. На практике это означало, что предоставление защите широкой свободы в изложении своих доводов было самым безопасным судебным путем.

Как только я вернулся за кафедру, я снова спросил Фулгони, зачем Glory Days подбросил пистолет в гостиничный номер Гектора Мойи.

“Трина Рафферти сказала мне, что и она, и "Дни славы” работали на Управление по борьбе с наркотиками, и они хотели упрятать Мойю за ..."

Форсайт практически взлетел в воздух, когда вскочил, чтобы возразить.

“Ваша честь! Где основа для этого? Государство категорически возражает против того, чтобы свидетель и защитник использовали этот судебный процесс для бесцельного блуждания по этой долине намеков ”.

Судья отреагировала быстро.

“Я думаю, на этот раз мистер Форсайт прав. Мистер Халлер, заложите фундамент или переходите к другой теме со свидетелем ”.

Вот и все, что касается преимущества в защите. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отступить и повторить осмотр. Затем я провел Фулгони через серию вопросов, которые определили параметры ареста и осуждения Мойи, уделяя пристальное внимание федеральному кодексу, который позволял прокурорам усиливать обвинения и добиваться пожизненного заключения, потому что у него было обнаружено огнестрельное оружие и две унции кокаина — количество, которое, согласно федеральному кодексу, больше, чем для личного использования.

Это заняло у меня почти полчаса, но в конце концов я вернулся к вопросу о том, почему Glory Days — которая, как мы теперь установили, была Глорией Дейтон — подбросила пистолет в комнату Мойи. Форсайт снова возразил, сказав, что основы, которые я только что изложил, недостаточны, но в конце концов судья согласился со мной и отклонил возражение.

“Мы полагали, основываясь на фактах, выдвинутых в ходе нашего расследования, что Глория Дейтон была информатором DEA и что она подбросила пистолет в комнату мистера Мойи по приказу своего куратора из DEA”.

Вот. Это было записано. Краеугольный камень защиты. Я взглянула на Форсайта. Он яростно, даже сердито, писал в блокноте и не поднимал глаз. Он, вероятно, даже не хотел видеть, как на это отреагировали присяжные.

“И кто был ее куратором в отделе по борьбе с наркотиками?” Я спросил.

“Агент по имени Джеймс Марко”, - ответил Фулгони.

Я опустил глаза и на несколько мгновений сделал вид, что проверяю записи в своем собственном юридическом блокноте, чтобы присяжные могли глубоко запомнить это имя — Джеймс Марко.

“Мистер Холлер?” судья подсказал. “Задавай свой следующий вопрос”.

Я смотрел на Фулгони и думал о том, каким путем идти, теперь, когда имя Марко было у меня на виду у присяжных.

“Мистер Холлер!” - снова подсказал судья.

“Да, ваша честь”, - быстро сказал я. “Мистер Фулгони, откуда ты взял имя Джеймс Марко в качестве предполагаемого руководителя DEA Глории Дейтон?”

“От Трины Рафферти. Она сказала, что и она, и Глория работали на Марко стукачами.”

“Трина Рафферти сказала, просил ли ее Марко подбросить пистолет в гостиничный номер мистера Мойи?”

Прежде чем Фулгони смог ответить, Форсайт сердито возразил, назвав всю цепочку допросов слухами. Судья поддержал это, не допустив возражений с моей стороны. Я попросил боковую панель, и судья неохотно пригласил нас к скамье подсудимых. Я сразу приступил к делу.

“Ваша честь, защита оказывается между молотом и наковальней. Суд поддержал возражение против показаний свидетеля, основанных на слухах. Это не оставляет мне альтернативы, кроме как, по крайней мере, попытаться получить показания непосредственно от агента Марко. Как вы знаете, Марко был в первоначальном списке свидетелей, представленном суду почти четыре недели назад. Однако мы не смогли вручить повестку в суд агенту Марко или DEA в целом ”.

Легго пожал плечами.

“И какого средства правовой защиты вы хотите от суда? Допустить доказательства, основанные на слухах? Этого не случится, мистер Холлер ”.

Я начал кивать, прежде чем она закончила.

“Я знаю это, судья. Но я подумал, что прямой приказ явиться от вас с благословением обвинения может иметь большое значение для привлечения агента Марко в этот зал суда.”

Легго посмотрела на Форсайта и подняла брови. Мяч теперь принадлежал Форсайту.

“Ваша честь, я счастлив дать свое благословение”, - сказал он. “Сработает это или нет, все, что сделает агент Марко, это появится и опровергнет эти нелепые обвинения. Это будет слово высокооплачиваемого агента против слова шлюхи, и я—”

“Мистер Форсайт!” вмешалась судья, ее голос был намного громче шепота. “Вы будете проявлять немного больше приличия и уважения в моем зале суда”.

“Я приношу извинения, ваша честь”, - быстро сказал Форсайт. “Проститутка. Что я хотел сказать, так это то, что все сведется к слову агента против слова проститутки, и государство не беспокоится, когда дело доходит до этого ”.

Прокурорское высокомерие - смертный грех, когда дело доходит до уголовного судебного разбирательства. Это был первый раз, когда я действительно увидел это в Форсайте, и я знал, что он может проглотить эти слова до того, как дело будет закрыто.

“Очень хорошо, давайте продолжим”, - сказал судья, - “Я объявляю перерыв на пятнадцать минут раньше, чтобы мы могли оформить приказ о явке”.

Мы вернулись на свои позиции, и я посмотрел на Фулгони, ожидавшего меня на свидетельской трибуне. До сих пор он производил впечатление хладнокровного, спокойного и собранного. Я собирался изменить это и направить его в направлении, которое мы не обсуждали и не репетировали в дни, предшествующие судебному разбирательству.

“Мистер Фулгони, ” начал я, “ насколько Глория Дейтон подтвердила вам теорию подброски оружия?”

“Никаких”, - сказал Фулгони. “Я вызвал ее повесткой для дачи показаний, но она была убита до того, как я с ней поговорил”.

Я кивнула и посмотрела вниз на свои записи.

“И как долго вы занимаетесь юридической практикой?”

Резкое изменение направления удивило юного Слая.

“Э-э, два с половиной года в следующем месяце”.

“А вы раньше участвовали в судебном процессе?”

“Ты имеешь в виду в суде?”

Я чуть не рассмеялся вслух. Если бы Фулгони не был моим собственным свидетелем, я бы уничтожил его этим ответом. Как бы то ни было, мне нужно было, черт возьми, чуть не оставить его умирать, прежде чем я закончу со своим режиссером.

“Да, в суде”, - сухо сказал я.

“Пока никаких. Но я знаю юристов, которые говорят, что цель состоит в том, чтобы держаться подальше от зала суда и разобраться с делом до того, как до этого дойдет ”.

“Если смотреть на это с моей нынешней позиции, это неплохой совет, мистер Фулгони. Можете ли вы рассказать присяжным, как вы, всего два года назад закончив юридическую школу и никогда раньше не бывая в зале суда, заполучили Гектора Мойю в качестве клиента?”

Фулгони кивнул.

“Он был рефералом”.

“От кого?”

“Вообще-то, мой отец”.

“И как это произошло?”

Фулгони бросил на меня взгляд, который я истолковал как предупреждение о том, что я вторгаюсь на территорию, которую он считал запретной, когда мы в последний раз обсуждали его показания. Я ответил ему взглядом, который говорил: "Слишком, блядь, плохо". Ты у меня под присягой. Ты принадлежишь мне.

Я должен был побудить его к ответу.

“Пожалуйста, расскажите присяжным, как ваш отец направил мистера Мойю к вам”.

“Э-э, ну, мой отец заключен в ту же федеральную тюрьму, где находится Гектор. Они знают друг друга, и мой отец направил его ко мне ”.

“Хорошо, итак, вы взялись за это дело через два года после окончания юридической школы и подали петицию хабеас, надеясь добиться отмены пожизненного заключения мистера Мойи, верно?”

“Да”.

“Потому что огнестрельное оружие, за которое его приговорили к пожизненному заключению, было подброшено”.

“Да”.

“И вы верили, что это было подброшено Глорией Дейтон, верно?”

“Правильно”.

“Основываясь на том, что рассказала тебе Трина Рафферти”.

“Правильно”.

“И перед подачей этой петиции хабеас, вы изучали стенограмму судебного процесса над мистером Мойей в 2006 году?”

“Большую часть этого, да”.

“Вы читали стенограмму слушания по вынесению приговора, когда судья приговорил его к пожизненному заключению?”

“Я сделал, да”.

Я попросил судью разрешить мне подойти к свидетелю с документом, который я представил в качестве второго доказательства защиты, - протоколом вынесения приговора Гектору Мойе 4 ноября 2006 года.

Судья одобрил, и я вышел вперед, чтобы вручить документ Фулгони. Это было уже свернуто обратно на страницу с выделенным материалом, который я хотел, чтобы он зачитал присяжным.

“Что это у вас там, мистер Фулгони?”

“Это стенограмма слушания по вынесению приговора в федеральном суде. Это комментарии судьи ”.

“Это то, что вы читали, когда готовились подать хабеас от имени мистера Мойи?”

“Да”.

“Ладно. Как зовут судью?”

“Достопочтенная Лиза Басс”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, зачитать присяжным цитаты судьи Басса, которые я выделил на странице?”

Фулгони наклонился вперед и начал читать.

“Мистер Мойя, настоящий обвинительный акт о вас ужасен. Вы вели преступную жизнь, достигнув высокого ранга в кровожадном картеле Синалоа. Ты холодный и жестокий человек, и ты потерял все аспекты человечности. Вы продаете смерть. Ты - смерть. И мне повезло, что сегодня я могу приговорить вас к пожизненному заключению. Я хотел бы сделать больше. Честно говоря, я хотел бы, чтобы вы имели право на смертную казнь, потому что я бы ее применил”.

На этом он остановился. Комментарии судьи продолжались, но я полагал, что присяжные достаточно хорошо их оценили.

“Хорошо, значит, вы читали стенограмму приговора где-то в прошлом году, когда готовили петицию хабеас от имени мистера Мойи, верно?”

“Да”.

“Следовательно, вы знали, когда готовили повестку в суд для Глории Дейтон, какого рода история была у мистера Мойи, верно?”

“Да”.

“Итак, мистер Фулгони, приходило ли вам когда-нибудь в голову, как молодому, неопытному адвокату, что может быть опасно вызывать Глорию Дейтон повесткой для дачи показаний, в которых вы, несомненно, спросили бы ее о том, как она подбросила пистолет в гостиничный номер Гектора Мойи?”

“Опасность от кого?”

“Позвольте мне задавать вопросы, мистер Фулгони. Вот как это работает в настоящем судебном процессе ”.

Со стороны присяжных раздался легкий смешок, но я вел себя так, как будто не слышал этого.

“Разве вы, мистер Фулгони, не понимали, что, выписывая повестку в суд и называя Глорию Дейтон человеком, который подбросил пистолет в гостиничный номер Гектора Мойи, вы подвергали ее большой опасности?”

“Вот почему я сделал это тайно. Это не было общедоступной информацией. Никто не знал ”.

“Что насчет вашего клиента? Разве он не знал?”

“Я не сказала ему”.

“Ты рассказала своему отцу, который жил в одной тюрьме с Мойей?”

“Но это не имеет смысла. Он бы не убил ее.”

“А кто бы не стал?”

“Гектор Мойя”.

“Мистер Фулгони, вы должны ответить на вопросы, которые я вам задаю. Таким образом, у нас не будет путаницы. Сказали ли вы своему отцу, что опознали как Глорию Дейтон женщину, которая, по вашему мнению, подбросила пистолет в комнату мистера Мойи, или нет?”

“Да, я рассказал своему отцу”.

“А вы когда-нибудь спрашивали его, рассказал ли он мистеру Мойе перед смертью Глории Дейтон?”

“Я сделал, да, но это не имело значения. Она была пропуском Мойи на свободу. Он бы не убил ее.”

Я кивнул и на мгновение опустил глаза в свои записи, прежде чем продолжить.

“Тогда почему ты спросил своего отца, не он ли назвал ее имя мистеру Мойе?”

“Потому что я сначала не понял. Я подумал, что, возможно, он действовал из мести или что-то в этом роде ”.

“Ты и сейчас так думаешь?”

“Нет, потому что я понимаю. Она была нужна ему живой, чтобы выиграть хабеас. Она была нужна нам ”.

Я надеялся, что альтернатива сценарию, который я только что исследовал, была очевидна для присяжных. В тот момент я был деликатен по этому поводу. Я хотел, чтобы они пришли к пониманию самостоятельно, а затем я бы подкрепил это дальнейшим свидетельством. Когда люди думают, что они открыли или заработали определенное знание самостоятельно, они более склонны держаться за него.

Я взглянул на Мэллори Гладуэлл в ложе присяжных и увидел, что она делает записи в одном из блокнотов, которые выдаются каждому присяжному. Мне показалось, что мой альфа-присяжный уловил тонкость.

Я оглянулся на Фулгони. Это был бы идеальный момент, чтобы закончить, но я вызвал Фулгони для дачи показаний и под присягой. Я решил не упускать ни малейшего шанса вдолбить основную теорию защиты.

“Мистер Фулгони, я пытаюсь определить время подачи вашей петиции хабеас с участием Гектора Мойи. Вы возбудили дело и вызвали в суд Глорию Дейтон в начале ноября, верно?”

“Да”.

“Затем она была убита в ночь с одиннадцатого ноября на двенадцатое, верно?”

“Я не знаю точных дат”.

“Все в порядке, я верю. К утру двенадцатого ноября Глория была мертва, и все же прошло еще пять месяцев, прежде чем что-то случилось на хабеасе, верно?”

“Как я уже сказал, я не знаю дат. Я думаю, что это правильно ”.

“Почему вы ждали до апреля этого года, чтобы начать расследование дела и вызвать в суд агента DEA Джеймса Марко среди прочих? Что вызвало задержку до тех пор, мистер Фулгони?”

Фулгони покачал головой, как будто не знал ответа.

“Я просто... разрабатывал стратегию по делу. Иногда закон действует медленно, ты знаешь?”

“Это потому, что ты понял, что если Гектору Мойе действительно нужна была Глория Дейтон живой, мог быть кто-то еще, кому нужна была ее смерть?”

“Нет, я не думаю, что это—”

“Вы боялись, мистер Фулгони, что открыли банку с червями своим ходатайством о хабеас и что вы сами можете оказаться в опасности?”

“Нет, я никогда не боялся”.

“Угрожал ли вам когда-нибудь кто-нибудь из правоохранительных органов, чтобы вы приостановили или закрыли дело Мойи?”

“Нет, никогда”.

“Как агент Марко отреагировал на то, что его вызвали в суд в апреле?”

“На самом деле я не знаю. Меня там не было ”.

“Он когда-нибудь получал повестку в суд и присутствовал при даче показаний вместе с вами?”

“Э-э, нет, пока нет”.

“Угрожал ли он лично вам, если вы продолжите дело хабеаса?”

“Нет, он этого не сделал”.

Я долго смотрел на Фулгони. Сейчас он был похож на испуганного маленького мальчика, который с помощью лжи выкрутился бы из чего угодно, если бы мог.

Настало время. Я посмотрел на судью и сказал, что у меня больше нет вопросов.

32

Форсайт продержал Фулгони в качестве свидетеля целых девяносто минут жесткого перекрестного допроса. Если из-за меня молодой адвокат временами выглядел глупо, то из-за прокурора он выглядел совершенно некомпетентным. У Форсайта явно была миссия, которую он должен был выполнить своим крестом, и это было полное уничтожение авторитета Фулгони. Я использовал young Sly, чтобы добиться нескольких заметных моментов в записи. Единственной надеждой Форсайта опровергнуть эти доводы присяжных было опровергнуть их источник. Ему пришлось оставить это, чтобы присяжные отклонили показания Фулгони в полном объеме.

К концу девяноста минут он был близок к тому, чтобы выполнить задание. Фулгони выглядел выжатым. Его одежда казалась какой-то поникшей, его поза ссутулилась, и он отвечал на вопросы односложно, соглашаясь практически со всем, что предлагал прокурор в форме вопроса. Это был стокгольмский синдром — он пытался угодить своему похитителю.

Я пытался вмешаться и помочь, где мог, с возражениями. Но Форсайт ловко удержал свои вопросы в рамках, и возражения одно за другим были отклонены.

Наконец, в четыре пятнадцать, все закончилось. Фулгони был оправдан, и он покинул свидетельское место как человек, который никогда больше не хотел переступать порог зала суда, несмотря на то, что был адвокатом. Я отошел к перилам и прошептал Циско в первом ряду, чтобы он убедился, что юный Слай не уйдет. Мне все еще нужно было поговорить с ним.

Судья отправил присяжных по домам и отложил заседание на день. Она пригласила Форсайта и меня обратно в свои покои, чтобы поработать над приказом о явке, который, как мы надеемся, приведет Джеймса Марко в суд. Я сказал Лорне, что оформление заказа не займет слишком много времени, и ей следует спуститься вниз и забрать свою машину из подземного гаража, где она оставляла ее каждое утро.

Я догнал Форсайта в коридоре за залом суда, который вел в кабинет судьи.

“Отличная работа с Фулгони”, - сказал я. “По крайней мере, теперь у него есть некоторый опыт работы в зале суда”.

Форсайт повернулся и подождал меня.

“Я? Ты был тем, кто начал это — и он был твоим свидетелем ”.

“Жертва богам. Это должно было быть сделано ”.

“Я не знаю, что ты надеешься извлечь из этой истории с Мойей, но это не сработает, Мик”.

“Посмотрим”.

“И что это за имена в новом списке? У меня есть дети, с которыми я хотел бы провести время сегодня вечером ”.

“Отдай это Ланкфорду. У него есть время. Я думаю, он съел своих детей ”.

Форсайт смеялся, когда мы вошли в покои. Судья уже сидела за своим столом, повернувшись к компьютерному терминалу сбоку.

“Джентльмены, давайте покончим с этим, чтобы избежать пробок”.

Пятнадцать минут спустя я вышел через зал суда. Судья издал приказ о явке. Департаменту шерифа было бы поручено доставить это в офис DEA на следующее утро. Он предписал DEA представить причину, по которой агент Джеймс Марко не должен был появиться в суде к десяти утра среды. Это означало, что либо Марко, либо адвокату DEA придется появиться. Если бы это не сработало, тогда судья Легго выдал бы судебный ордер на арест Марко, и все стало бы действительно интересно.

Я нашел Циско и юного Слая на одной скамейке в коридоре. Один из людей Мойи сидел на своей скамье в другом конце зала. Другой следил за Лорной, когда она спускалась за машиной.

Я подошел к Циско и Фулгони и сказал юному Слаю, что я знаю, что это был тяжелый день, но что я высоко ценю помощь, которую он оказал в деле моего клиента. Я сказал ему, что все еще с нетерпением жду возможности поработать с ним над делом хабеаса в федеральном суде.

“Я был прав насчет тебя, Халлер”, - сказал он.

“Да, когда это было?” Я спросил.

“Когда я сказал, что ты мудак”.

Он встал, чтобы уйти.

“Я справился с этим”.

Циско и я смотрели, как он широкими шагами направился к лифту. Хорошая сторона работы допоздна в здании суда заключалась в том, что толпы у лифта поредели и ожидание было не таким уж тяжелым. Фулгони быстро поймал попутку и уехал.

“Хороший парень”, - сказал Циско.

“Тебе следует познакомиться с его отцом”, - сказал я. “Еще приятнее”.

“Хотя я не должен был говорить плохо. С таким парнем, как этот, я, вероятно, когда-нибудь закончу тем, что буду работать на него ”, - сказал Циско.

“Возможно, ты прав”.

Я вручил ему свою копию постановления судьи. Циско развернул документ и просмотрел его.

“Кто-нибудь там, в Ройбале, вероятно, воспользуется этим, чтобы подтереть свою задницу”.

“Возможно, но все это часть игры. На всякий случай, нам нужно быть готовыми к встрече с Марко в среду ”.

“Правильно”.

Мы встали и направились к лифтам. Человек Мойи последовал за ними.

“Ты идешь на чердак?” Я спросил Циско.

Команда Халлера регулярно встречалась в лофте после суда каждый день. Мы рассказали о событиях дня, а также обсудили и провели мозговой штурм по поводу следующего. Это был способ делиться успехами и неудачами. Сегодня я подумал, что мы скорее добились успеха, чем нет. Это была бы хорошая встреча.

“Я буду там”, - сказал Циско. “Сначала мне нужно сделать всего одну остановку”.

“Тогда ладно”.

Выйдя из здания суда, я дошел до Спринг-стрит и увидел Lexus Лорны, припаркованный у обочины перед двумя Lincoln Town Cars, которые также ждали адвокатов из здания суда. Я прошел по тротуару мимо Линкольнов и почти открыл заднюю дверцу машины Лорны, но решил не смущать ее. Я сел впереди.

“Полагаю, теперь это делает меня адвокатом Lexus”, - сказал я. “Может быть, ребята из кино сделают продолжение”.

Она не улыбнулась.

“Мы идем на чердак?” - спросила она.

“Если ты не возражаешь. Я хочу убедиться, что у нас все готово к завтрашнему дню ”.

“Конечно”.

Она резко отъехала от тротуара, не проверив полосу движения, и ее сбил водитель, которого она подрезала. Я подождал несколько мгновений, решая, стоит ли мне вмешиваться. Однажды я недолго был женат на ней. Я знал о ее настроениях и о том, что тихая, урезанная версия диалога может выкипеть, если слишком долго томить на плите.

“Так в чем дело? Ты расстроен.”

“Нет, я не такой”.

“Да, это так. Скажи мне.”

“Почему ты заставил Сильвестра-младшего ждать тебя сегодня после суда?”

Я прищурился, пытаясь увидеть связь между тем, чтобы заставить Джуниора ждать, и тем, что она расстроена.

“Я не знаю, я думаю, потому что я хотел поблагодарить его за свидетельские показания. Для него это был тяжелый день ”.

“И чья это была вина?”

Теперь я понял, почему она меня обманывала. Ей было жаль юного Слая.

“Послушай, Лорна, этот парень совершенно некомпетентен. Я должен был разоблачить это, потому что, если бы я этого не сделал, я выглядел бы таким же некомпетентным, когда Форсайт мыл с ним пол. Кроме того, когда-нибудь он поблагодарит меня за это. Лучше ему взять себя в руки сейчас, чем где-то в будущем ”.

“Неважно”.

“Да, неважно. Ты знаешь кое-что, Эрл никогда не говорил мне ни хрена о том, как я веду свои дела ”.

“И посмотри, что с ним случилось”.

Это поразило меня, как стрела в спину.

“Что? Что это должно означать?”

“Ничего”.

“Да ладно, Лорна, не сваливай это дерьмо на меня. Тебе не кажется, что я и так испытываю достаточно вины из-за этого?”

Я был на самом деле удивлен, что ей потребовалось два месяца, чтобы дойти до этого.

“Ты знал, что за тобой следят. Они установили маячок на машину ”.

“Да, следопыт. Чтобы они знали, куда я направляюсь. Не для того, чтобы они могли убить нас. Это никогда не было на нашем радаре. Ради бога, они установили на машину маячок, а не самодельное взрывное устройство ”.

“Ты должен был знать, когда ты поднимался, чтобы увидеть Мойю, что они будут знать, что ты обо всем догадался и представляешь опасность”.

“Это безумие, Лорна. Потому что я не во всем разобрался. Не тогда и не сейчас. Я все еще на грани срыва из-за этого дела. Кроме того, за день до этого Циско сказал, что они ничего не видят, и я принял административное решение отозвать индейцев, потому что это дорого нам обходилось, а ты все время приставал ко мне из-за денег ”.

“Так ты обвиняешь меня?”

“Нет, я не обвиняю тебя. Я никого не обвиняю, но, очевидно, кто-то что-то упустил, потому что мы не были в курсе ”.

“И Эрла убили”.

“Да, Эрла убили, и пока им это сходило с рук. И мне приходится жить с призывом прекратить наблюдение, не то чтобы это что-то изменило ”.

Я поднял руки в жесте "я сдаюсь".

“Послушай, я не знаю, почему все это всплывает на поверхность прямо сейчас, но мы можем прекратить говорить об этом? Я в разгаре судебного процесса, и я жонглирую бензопилами. Все это на самом деле не помогает. Я вижу лицо Эрла каждую ночь, когда пытаюсь заснуть. Если тебе поможет знать, что он преследует меня, что ж, это так.”

Следующие двадцать пять минут мы ехали в тишине, пока, наконец, не заехали на парковку за лофтом в Санта-Монике. По количеству машин на стоянке, включая три потрепанных фургона, я мог бы сказать, что наша встреча сотрудников будет сопровождаться музыкой. Согласно правилам заведения, группам разрешалось репетировать на своих чердаках после четырех часов дня.

Мы с Лорной ничего не сказали, пока поднимались на грузовом лифте наверх. Наши ботинки издавали сердитые звуки по деревянному полу. Они эхом разносились по пустому лофту, когда мы направлялись в зал заседаний.

Там уже была только Дженнифер Аронсон. Я вспомнил, что Циско сказал, что сначала ему нужно кое-что сделать.

“Итак, как все прошло?” - Спросил Аронсон.

Я кивнул, выдвинул стул и сел.

“Довольно неплохо. Все в игре. Я даже смог предложить Форсайту, чтобы он позволил Ланкфорду проверить новый список свидетелей ”.

“Я имел в виду суд. Как там Фулгони?”

Я взглянул на Лорну, зная о ее симпатиях к Слаю-младшему.

“Он выполнил свое предназначение”.

“Он уже вышел?”

“Да, на данный момент мы с ним закончили”.

“И поэтому вы дали новый список, и что произошло?”

Дженнифер подготовила новый список свидетелей, убедившись, что каждое новое имя имеет какое-то отношение к делу, чтобы мы могли обсудить его место в нем. То есть, все имена, кроме одного.

“Форсайт постоянно возражал, и судья дал ему время до завтрашнего утра, чтобы ответить. Поэтому я хочу, чтобы ты был там, поскольку ты знаешь имена лучше меня. Ты в порядке по утрам?”

Дженнифер кивнула.

“Да. Я буду отвечать или просто прошепчу тебе?”

“Ты отвечаешь”.

Она просветлела при мысли о том, чтобы выступить против Форсайта в суде.

“А что, если он поднимет вопрос о Стрэттоне Стергосе?”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить. Я услышал, как кто-то наигрывает на электрогитаре где-то в здании.

“Прежде всего, в этом нет никаких "если". Скоро всплывет Стергос. Когда он это делает, ты начинаешь отвечать, а потом смотришь на меня так, словно спрашиваешь, не слишком ли много ты говоришь. Тогда я вмешаюсь и начну с этого ”.

Новый список свидетелей, который я представил, был тщательно составленной частью нашей стратегии защиты. Каждый человек, которого мы добавили, имел хотя бы косвенное отношение к делу Глории Дейтон. Мы могли бы легко привести доводы в пользу его или ее включения и свидетельства. Однако, правда заключалась в том, что мы действительно вызвали бы немногих из них для дачи показаний. Большинство из них были добавлены в список в попытке скрыть единственное имя: Стрэттон Стергос.

Стергос был глубинной бомбой. Он не был прямо или косвенно связан с Дейтоном. Однако последние двадцать лет он жил через дорогу от дома в Глендейле, где в 2003 году были убиты два наркоторговца. Именно в ходе расследования тех убийств я поверил, что между тогдашним детективом Ли Ланкфордом и агентом УБН Джеймсом Марко каким-то образом был заключен нечестивый союз. Мне нужно было искоренить этот союз и найти способ связать его с Глорией. Это называлось уместностью. Я должен был сделать так, чтобы дело Глендейла было связано с делом Дейтона, иначе я бы никогда не передал его присяжным.

“Итак, вы надеетесь, что Ланкфорд проведет проверку и выяснит связь со Стрэттоном Стергосом”, - сказала Дженнифер.

Я кивнул.

“Если нам повезет”.

“И тогда он совершает ошибку”.

Я снова кивнул.

“Если нам повезет больше”.

Как по команде, Циско вошел в зал заседаний. Я понял, что здоровяк не издал ни звука, когда пересекал чердак. Он подошел к кофейнику и начал наливать кофе в чашку.

“Циско, это устарело”, - предупредила Лорна. “С сегодняшнего утра. Это даже не горячо ”.

“Это должно сработать”, - сказал Циско.

Он поставил стеклянный кофейник на холодную конфорку и сделал большой глоток из чашки. Мы все скорчили рожи. Он улыбнулся.

“Что?” - спросил он. “Мне нужен кофеин. Мы устраиваем вечеринку, и я могу не спать всю ночь ”.

“Значит, все решено?” Я спросил.

Он кивнул.

“Я только что проверил это. Мы готовы ”.

“Тогда будем надеяться, что Ланкфорд сделает свою работу”.

“И еще кое-что”.

Он начал наливать еще немного мертвого кофе в свою чашку.

“Позволь мне просто приготовить новый горшочек”, - сказала Лорна.

Она встала и, обойдя стол, подошла к своему мужу.

“Нет, все в порядке”, - сказал Циско. “Я все равно не могу оставаться надолго. Должны подняться туда с командой ”.

Лорна остановилась. На ее лице было страдальческое выражение.

“Что?” - Спросил Циско.

“Что это ты делаешь?” она спросила. “Насколько опасно?”

Циско пожал плечами и посмотрел на меня.

“Мы приняли меры предосторожности”, - сказал я. “Но… это люди с оружием”.

“Мы всегда осторожны”, - добавил Циско.

Теперь я понял, откуда взялась жаркая дискуссия между мной и Лорной в машине. Она беспокоилась о своем муже, беспокоилась о том, что судьба, постигшая эрла Бриггса, в следующий раз постигнет и ее дом.

33

Циско позвонил мне в полночь. Я был в постели с Кендалл, выскользнул через заднюю дверь и снова поехал на такси за холм, чтобы встретиться с ней. Люди Мойи защищали меня двадцать четыре / семь, но я оставлял их позади всякий раз, когда встречался с Кендалл, потому что она возражала против них и не хотела, чтобы они были рядом с ней. Как стало нашим обычным делом во время судебного разбирательства, мы поужинали в суши-баре после того, как она закрыла свою студию, а затем вернулись к ней домой. Я крепко спал, и мне снились автомобильные аварии, когда позвонил Циско. Мне потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к тому, где я был и что означал звонок.

“Мы записали их на пленку”, - сказал Циско.

“Кто именно?”

“Они оба. Ланкфорд и Марко.”

“Вместе, в одном кадре?”

“Те же рамки”.

“Хорошо. Они что-нибудь сделали?”

“О, да. Они вошли внутрь.”

“Ты имеешь в виду, что они вломились?”

“Ага”.

“Срань господня. И у тебя это получилось?”

“У нас есть все это и даже немного больше. Марко подбросил наркотики в дом. Героин.”

Я почти потерял дар речи. Лучше и быть не могло.

“И это ты тоже записал на пленку?”

“Понял. Мы получили все это. Ты хочешь, чтобы мы разбили все это сейчас? Вытащить камеры?”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Нет”, - наконец сказал я. “Я хочу, чтобы это осталось. Мы заплатили Стергосу за две недели. Давайте оставим все это там. Никогда не знаешь наверняка.”

“Ты уверен? У нас есть на это деньги?”

“Да, я уверен. Нет, у нас нет денег ”.

“Ну, ты же не хочешь надуть этих парней”.

Я чуть было не пошутил о том, как мы издевались над индейцами с тех пор, как сюда прибыл Колумб, но решил, что сейчас не время для попыток пошутить.

“Я что-нибудь придумаю”.

“Хорошо”.

“Увидимся утром. Будет ли что-нибудь, что я смогу увидеть?”

“Да, я скачаю все это на iPad Лорны. Ты можешь посмотреть по пути сюда ”.

“Ладно, хорошо”.

После того, как мы разъединились, я проверил свой текстовый файл, чтобы посмотреть, получил ли я что-нибудь от своей дочери. Я отправлял пробные обновления каждый вечер, рассказывая ей, как идут дела, и о главном событии каждого дня. В основном это были негативные сообщения, пока не началась фаза защиты. Теперь основные моменты будут моими основными моментами. Депеша, которую я отправил ей, когда ехал через холм в такси, была о очках, которые я набрал с Валенсуэлой и Фулгони в суде.

Но, как обычно, от нее не было ни ответного сообщения, ни какого-либо подтверждения. Я положила телефон на прикроватный столик и опустила голову обратно на подушку. Рука Кендалл обхватила мою грудь сзади.

“Кто это был?”

“Циско. Сегодня вечером он получил кое-что хорошее ”.

“Хорошо для него”.

“Нет, хорошо для меня”.

Она сжала меня, и я почувствовал, какой сильной она стала после многих лет занятий йогой.

“А теперь иди спать”, - сказала она.

“Я не думаю, что смогу”, - сказал я.

Но я пытался. Я закрыл глаза и попытался избежать возвращения в сон, из которого я только что вышел. Я не хотел этого. Я попытался представить свою дочь верхом на черном коне с молнией, бегущей по носу. В видении на ней не было шлема, и ее волосы развевались за спиной, когда лошадь, на которой она ехала, галопом неслась по неогороженному полю с высокой травой. Перед тем, как заснуть, я осознал, что девушка из видения была моей дочерью годичной давности, в то время, когда мы все еще регулярно общались и виделись по выходным. Моей последней мыслью перед тем, как поддаться изнеможению и уснуть, было задаться вопросом, всегда ли она будет заморожена в этом возрасте в моих снах. Или если бы я получил с ней опыт, на основе которого я мог бы строить новые мечты.

Два часа спустя телефон зазвонил снова. Кендалл застонала, когда я быстро схватила его с прикроватного столика и ответила, не глядя на экран.

“Что теперь?”

“Что теперь? Какого черта, по-твоему, ты делаешь, так обращаясь с моим сыном на открытом судебном заседании?”

Это был не Циско. Это был Слай Фулгони-старший.

“Хитрый? Смотри, держись”.

Я встал и вышел из комнаты. Я не хотел беспокоить Кендалл дальше, чем уже сделал. Я сидел за кухонным столом и тихо говорил в телефонную трубку.

“Слай, я сделал то, что должен был сделать для своего клиента, и сейчас не время говорить об этом. Факт в том, что он получил по заслугам, и уже слишком поздно, а я слишком устал, чтобы говорить об этом ”.

На долгое мгновение воцарилась тишина.

“Ты внес меня в список?” он, наконец, спросил.

На самом деле он звонил именно по этому поводу. Он сам. Слаю нужен был отпуск из федеральной тюрьмы, поэтому он потребовал, чтобы его имя было внесено в исправленный список свидетелей. Он решил, что хочет поехать на автобусе из Викторвилля и провести день или два в окружной тюрьме Лос-Анджелеса просто для смены темпа и обстановки. Не имело значения, что от него не требовалось свидетельских показаний на процессе Ла Коссе. Он хотел, чтобы я привел доводы в пользу его включения в список и перевода вниз. Если бы я преуспел, я всегда мог бы сказать судье, что я изменил свое мнение и стратегию и больше не нуждаюсь в нем. Его отправят обратно в Викторвилл после его небольшого отпуска.

“Да”, - сказал я. “Ты в списке. Но это еще не было принято. Это всплывает первым делом сегодня, и это не помогает тебе будить меня вот так. Мне нужно выспаться, Слай, чтобы я мог быть резким и выиграть спор.”

“Ладно, я понял. Ты прекрасно выспишься, Холлер. Я буду ждать от тебя вестей, и тебе лучше не наебывать меня этим. Мой сын не знает ничего лучшего. Сегодня он получил хороший урок. Мне, мне не нужны никакие уроки. Ты подводишь меня туда ”.

“Я сделаю все, что в моих силах. Спокойной ночи.”

Я отключилась, прежде чем он смог ответить, и вернулась в спальню. Я собирался извиниться перед Кендалл за второе вторжение, но она уже снова заснула.

Я хотел бы, чтобы я мог так легко сделать то же самое. Но второй звонок непоправимо нарушил цикл сна, и я беспокойно ворочался в постели большую часть оставшейся ночи, заснув только за час до того, как должен был проснуться на следующий день.

Тем утром я вызвал такси, чтобы Кендалл могла поспать. К счастью, я начал оставлять одежду у нее дома и надел костюм, который был не таким уж свежим, но, по крайней мере, отличался от того, в котором я был накануне. Затем я выскользнул из дома, не разбудив ее. Лорна уже ждала меня в "Лексусе", когда такси подъехало к моему дому вскоре после восьми. Люди Мойи тоже были там, в своей машине, ожидая, чтобы сопроводить нас в центр. Мне потребовалось две минуты, чтобы подняться в дом за своим портфелем, а затем спуститься вниз и запрыгнуть в машину.

“Пойдем”.

Лорна резко отъехала от тротуара. Я мог сказать, что она еще не перестала злиться на меня.

“Эй, это не я пришла на десять минут позже”, - сказала она. “Я был единственным, кто пришел вовремя, и мне пришлось сидеть и ждать — не говоря уже об ожидании с двумя головорезами из картеля, от которых у всех мурашки”.

“Ладно, ладно. Давай просто оставим это, хорошо? У меня была тяжелая ночь ”.

“Разве тебе не повезло”.

“Я не это имел в виду. Меня разбудил Циско, а затем позвонил Слай-старший, чтобы отчитать меня, и в итоге у меня было в общей сложности около трех часов. Cisco поместила видео на ваш iPad, чтобы я посмотрел?”

“Да, это в сумке на заднем сиденье”.

Я потянулся между сиденьями к заднему сиденью, где на полу лежала ее сумочка. Он был размером с пакет для продуктов и весил тонну.

“Что, черт возьми, у тебя в этой штуке?”

“Все”.

Я не просил дальнейших объяснений. Мне удалось подтащить сумку к переднему сиденью, открыть ее и найти ее iPad. Я ставлю сумку на пол между ног, чтобы не потянуть мышцу, снова втягивая ее в спину.

“Это должно быть прямо на экране и готово к выходу”, - сказала Лорна. “Просто нажми на кнопку воспроизведения”.

Я открыл чехол для ее iPad, включил экран и увидел застывшее изображение входной двери дома, который, как я знал, был домом Стрэттона Стерхоса. Ракурс камеры был снизу, и качество было не очень, так как единственное освещение шло от фонаря на крыльце рядом с дверью. Я предположил, что люди Циско использовали камеру-обскуру, спрятанную в растении в горшке или каком-нибудь другом украшении крыльца. Вид был сделан сбоку, так что, если бы кто-нибудь подошел и постучал в дверь, камера запечатлела бы их профиль.

Я нажал кнопку воспроизведения и несколько секунд наблюдал, как на экране ничего не двигается и не происходит. Затем на крыльцо вышел мужчина, помедлил и оглянулся. Это был Ланкфорд. Затем он повернулся и постучал в дверь. Он ждал, когда откроют дверь. Я тоже ждал.

Ничего не произошло. Я знал, что никто не откроет дверь, но все равно это был напряженный момент.

“Каким путем ты хочешь, чтобы я пошел сегодня?” Спросила Лорна.

“Просто подожди минутку”, - сказал я. “Позволь мне посмотреть”.

Видео было без звука. Лэнкфорд постучал снова, с большей силой. Затем он снова отвел взгляд от камеры и покачал головой. По-видимому, по указанию кого-то за кадром, он повернулся и постучал снова, еще сильнее.

Никто не ответил. Второй мужчина поднялся на крыльцо и встал справа от Ланкфорда, чтобы тот мог заглянуть в окно рядом с дверью. Он прикрыл глаза ладонями, прислонившись к стеклу. Его лицо было скрыто, пока он не откинулся назад, повернулся к Ланкфорду и что-то сказал. Это был Джеймс Марко.

Я заморозил экран, чтобы я мог просто смотреть на них. Я знал, что этот образ приведет к кардинальным изменениям в деле. Было совершенно разумно и приемлемо, что Ланкфорд появился у входной двери человека, указанного в качестве свидетеля защиты по делу, которое ему поручили вести в офисе окружного прокурора. Но встреча Ланкфорда и агента DEA Джеймса Марко на том крыльце изменила ситуацию в геометрической прогрессии. Я просматривал цифровые доказательства, которые связывали Марко с Лэнкфордом и событиями, связанными с убийством Глории Дейтон. Как минимум, я чувствовал, что столкнулся с обоснованным сомнением.

Я разговаривал с Лорной, не отрывая глаз от экрана.

“Где Циско сейчас?”

“Он пришел домой, дал мне это и пошел спать. Он сказал, что будет в суде к десяти.”

Я кивнул. Он заслужил возможность поспать допоздна.

“Что ж, он поступил хорошо”.

“Ты смотрел все это? Он сказал, смотри это до конца ”.

Я нажал кнопку воспроизведения. Ланкфорду и Марко надоело ждать, пока откроют дверь, и они ушли с крыльца. Я ждал. Ничего не произошло. Никаких действий на крыльце.

“На что я смотрю—”

Затем я увидел это. Это была едва заметная тень по другую сторону крыльца, но я это видел. Один или оба мужчины прошли вдоль стены дома.

Затем видео переключилось на другой вид — на этот раз с камеры на заднем дворе, направленной в сторону задней части дома. Я заметил, что отсчет времени перескочил на десять секунд назад. Я наблюдал и ждал, а затем увидел, как две фигуры вышли из обоих боковых дворов дома и встретились у задней двери. В свете лампы над дверью я мог разглядеть их лица. И снова это были Ланкфорд и Марко. Ланкфорд постучал в дверь, но Марко не стал дожидаться ответа. Он присел на корточки и принялся за дверную ручку, очевидно, пытаясь взломать замок.

“Это потрясающе”, - сказал я. “Я не могу поверить, что мы получили это”.

“Что именно это такое?” Спросила Лорна. “Циско не сказал бы мне. Он сказал, что это совершенно секретно, но меняет правила игры ”.

“Я имею в виду, это меняет правила игры. Я расскажу тебе через минуту. Это не сверхсекретно ”.

Я молча досмотрел оставшуюся часть видео. Марко открыл дверь, оглянулся на Ланкфорда и кивнул. Затем он исчез внутри, в то время как Ланкфорд ждал снаружи, спиной к двери, и продолжал наблюдать.

Видео попало из дома на верхнюю камеру на кухне. Это была линза "рыбий глаз", скорее всего, установленная в детекторе дыма. Марко прошел под камерой от задней двери до коридора, но затем развернулся и вернулся на кухню. Он пересек комнату и подошел к холодильнику, открыл морозильную камеру и полез внутрь. Он начал просматривать различные контейнеры для замороженных продуктов, пока не выбрал упаковку, в которой было два куска пиццы из французского хлеба. Живя одна, я хорошо знала бренд и пиццу. Марко осторожно открыл коробку, не оторвав клапан. Затем он достал одну из пицц в пластиковой упаковке и зажал ее под мышкой, одновременно сунув руку в карман своей черной кожаной куртки-бомбера и что-то достав. Его рука двигалась слишком быстро, чтобы я могла определить, что он держал, но что бы это ни было, он сунул это в коробку из-под пиццы, а затем положил пиццу обратно поверх нее. Он вернул коробку в морозилку под несколько других упаковок и повернулся к задней двери.

Видео снова выскочило наружу, и я увидел, как Марко выходит из дома, запирает дверь и снова закрывает ее. Он был внутри меньше минуты. Он кивнул Ланкфорду, и они разделились, каждый пошел по той стороне дома, из которого они пришли. На этом видео закончилось.

Я поднял глаза, чтобы увидеть, где мы были. Лорна собиралась повернуть на 101-е шоссе от Сансет. Я мог видеть вниз по пандусу, что автострада была обычной утренней парковкой. Я впервые почувствовал легкое стеснение в груди, которое всегда появлялось при мысли об опоздании в суд.

“Почему ты пошел этим путем?”

“Потому что я попросил тебя, и ты сказал мне вести себя тихо. Ты пробуешь так много разных способов каждый день, я не знал, чего ты хочешь ”.

“Эрл всегда гордился тем, что обгонял пробки. Он всегда пробовал разные способы.”

“Ну, Эрла здесь нет”.

“Я знаю”.

Я отложил это в сторону и попытался подумать о том, что я только что видел на видео. Я еще не был уверен, как я буду это использовать, но я без сомнения знал, что это золото зала суда. Мы засняли на пленку, как агент по борьбе с наркотиками-мошенник и его сообщник подбрасывают наркотики в дом Стрэттона Стерхоса в качестве своего рода схемы устранения или контроля над ним как свидетелем. Это вышло далеко за рамки того, чего я ожидал.

Я тихо присвистнула, закрывая iPad, а затем начала складывать его обратно в сумку Лорны.

“Хорошо, теперь ты можешь рассказать мне, что это такое и чем ты так взволнован, что это заставляет тебя насвистывать?”

Я кивнул.

“Хорошо, вы видели, что вчера мы внесли изменения в наш список свидетелей, верно?”

“Да, и судья хочет поговорить об этом сегодня”.

“Верно. Что ж, это было частью пьесы ”.

“Ты имеешь в виду один из приемов юриста Сигела?”

“Да, но это мой ход. Мы называем это ‘Марко Поло’. В исправленном списке было много новых имен. Вы слышали, как Форсайт жаловался на них.”

“Да”.

“Ладно, одним из имен в списке был Стрэттон Стергос. Список был составлен так, чтобы все выглядело так, будто мы скрывали его, вроде как надеясь протащить его вместе со всеми остальными. Он был указан прямо в середине всех имен жильцов из дома Глории. Но игра в том, что мы хотели, чтобы команда обвинения подумала, что мы что-то замышляем, и стала искать имя, которое мы скрывали у всех на виду ”.

“Стрэттон Стергос”.

“Правильно”.

“Итак, кто такой Стрэттон Стергос?”

“На самом деле это не тот, кто он есть. Это место, где он живет. Это видео из его дома в Глендейле. Это прямо через дорогу от дома, где десять лет назад были убиты двое наркоторговцев.”

“И какое это имеет отношение к Глории Дейтон?”

“Ничего напрямую. Но мы пытались установить связь между Ланкфордом, следователем окружного прокурора, который следил за Глорией перед ее убийством, и агентом Марко из DEA, на которого она донесла. Чтобы наша теория защиты сработала, эти двое должны быть где-то связаны в конечном итоге. Это то, над чем работала Cisco, и мы думали, что нашли это в том нераскрытом деле о двойном убийстве. Ведущим следователем по этому делу был тогда детектив полиции Глендейла Ли Ланкфорд. И две жертвы были связаны с картелем Синалоа — той же группой, с которой связан Гектор Мойя. Мы знаем, что у Марко тогда был зуб на Мойю, поэтому само собой разумеется, что он и его подразделение - Межведомственная команда по борьбе с картелями, сокращенно ICE—T - знали о двух парнях, которых замочили в том доме, и, возможно, даже работали над ними ”.

“Ладно...”

Это был ее способ сказать, что она все еще не поняла.

“Мы думали, что двойное убийство было связующим звеном, но Cisco получила копии старых следственных файлов Ланкфорда по этому делу, и нигде ни в одном отчете Марко или АЙС-Ти даже не упоминаются. Итак, мы разыграли игру со списком свидетелей, которая, как мы думали, могла бы привлечь их внимание, если бы была связь ”.

Я указал на ее сумку, где был спрятан iPad.

“Видео доказывает это. Ланкфорд и Марко связаны, и я собираюсь перевернуть это судебное разбирательство с ног на голову. Это меняет правила игры. Я просто должен решить, когда изменить правила игры ”.

“Но что это была за игра? Как связан Стергос?”

“Он не связан. Он просто живет через дорогу от дома, где были убиты те дилеры. Мы знали, что могли бы использовать его, чтобы выкурить Ланкфорда и Марко ”.

“Мне жаль. Не сердись, но я все еще не понимаю.”

“Я не сержусь. Послушайте, Ланкфорд теперь работает на окружного прокурора. Его назначили на дело Лакосса, чтобы он мог следить за ним, потому что, помните, он следил за Глорией в ночь, когда она была убита. Так что теперь его работа - работать с Форсайтом и помогать готовиться к любым шагам защиты. Вчера, как только суд закончился, вам лучше поверить, что они с Форсайтом сели за новый список свидетелей и попытались выяснить, что я задумал. Например, кто был важен и кому я действительно собирался позвонить ”.

“И они видят имя Стрэттон Стергос”.

“Именно. Они видят это имя, и оно абсолютно ничего для них не значит. Итак, Ланкфорд приступает к работе. Он следователь. У него под рукой компьютер и целый набор данных для доступа в правоохранительные органы. Он довольно быстро выясняет, что Стрэттон Стергос живет на Салем-стрит в Глендейле, и это было бы для него довольно серьезным звонком, потому что он работал тем двоечником в Салеме десять лет назад ”.

“Двойное убийство, которое он так и не раскрыл”.

“Верно. Итак, либо по своей воле, либо по просьбе Форсайта, ему нужно проверить мистера Стерхоса и выяснить, как он связан с делом Дейтона. Это то, что, как мы с Циско думали, произойдет. Мы также думали — или, скорее, надеялись, — что, если это двойное убийство было связующим звеном между ним и Марко, Ланкфорд мог бы позвонить своему приятелю, агенту DEA, и сказать: ‘Я должен проверить этого парня. Ты хочешь поддержать меня на случай, если у нас возникнут проблемы?”

“Итак, вы установили камеры. Теперь я понимаю. Но что случилось со Стергосом?”

“Неделю назад мы постучали в его дверь и сказали, что хотим арендовать его дом на две недели для съемок фильма”.

“Ты имеешь в виду, как разведчики местоположения или что-то в этом роде?”

“Именно”.

Я улыбнулся, потому что уловка, которую мы использовали, на самом деле не была уловкой. Мы действительно сняли фильм. Только премьера этого фильма не должна была состояться на красной дорожке Голливудского бульвара. Премьера должна была состояться в 120-м отделении здания уголовного суда на Темпл-стрит в центре города.

“Итак, Стергос взял наши деньги, а затем повез свою жену на небольшую прогулку, чтобы повидать их дочь во Флориде. Мы установили камеры вокруг его дома и внесли имя Стрэттона Стергоса в список свидетелей в качестве глубинной бомбы. Теперь у нас есть это ”.

Я указал на ее сумку на полу между моими ногами.

“Из видео видно, что Марко держался в стороне”, - продолжил я. “Ланкфорд пошел к двери один. Если бы Стергос был дома и ответил, он бы начал с официального интервью. Вы знаете, ‘Я работаю на окружного прокурора, ваше имя есть в списке свидетелей, что вы знаете об этом’ и так далее. Марко остался бы в стороне, но был бы готов, если Ланкфорд решит, что у них проблемы со Стергосом ”.

“Быть готовым сделать что?” Спросила Лорна.

“Все, что было необходимо. Посмотри на Глорию. Посмотри на Эрла. У этого парня нет границ. Посмотрите, что у нас есть на видео. Стергоса там не было, поэтому Марко вламывается внутрь и подкладывает наркотики в морозилку. Это было сделано для того, чтобы они могли вернуться и расколоть Sterghos, если им понадобится. Это удержало бы его от дачи показаний или подорвало бы доверие к нему, если бы он это сделал ”.

“Все это невероятно”.

“И в суде это будет чистое золото. Нам просто нужно выяснить, когда это сделать ”.

Я едва мог сдерживаться, думая о возможностях использования видео.

“Тебе не обязательно сообщать об этом в полицию?” Спросила Лорна.

“Нет. Это наше видео. Я думаю, мы используем это, чтобы натравить их друг на друга, посмотрим, сможем ли мы настроить одного из них против другого. Тот, кто слабее. Ничто не работает лучше с присяжными, чем инсайдер, выкладывающий все с потрохами. Это лучше, чем видео. Это лучше, чем гребаная ДНК ”.

“А как же Стергос? Что ты собираешься сделать, чтобы защитить его? Ты втянула его в это, и он не...

“Не беспокойся о нем. Прежде всего, я уверен, что Циско позаботился о наркотиках, которые подбросил Марко. Во-вторых, у нас есть видео. Никто не собирается ничего возлагать на Стрэттона Стерхоса. Он лежит на пляже где-то во Флориде и на четыре штуки счастливее ”.

“Четыре штуки! Откуда это взялось?”

“Я использовал свои собственные деньги”.

“Микки, тебе лучше не использовать средства Хейли на колледж. Это было бы все, что тебе нужно, чтобы с ней что-то пошло не так ”.

“Говорю тебе, я этого не делал”.

Она не ответила и не казалась успокоенной, вероятно, потому что могла сказать, что я лгу. Но у меня было больше года, прежде чем мне понадобятся эти деньги, чтобы заплатить за колледж.

Я посмотрел на часы, а затем посмотрел на медленно движущуюся стальную реку передо мной.

“Посмотри, сможешь ли ты перебраться и выйти в Альварадо”, - проинструктировал я. “Мы никогда не доберемся туда такими темпами”.

“Неважно”.

Это снова был ее раздраженный тон. Она все еще злилась из-за того, что я на десять минут опоздал на посадку. Или, может быть, о том, где я был, из-за чего опоздал на десять минут. Или, может быть, это было пережитком наших гневных слов накануне. То, что не имело значения. Я скучала по Эрлу. Он никогда не добавлял никакого тона к своему комментарию. Он никогда не терялся, и он знал, что лучше не сидеть посреди неподвижной автострады, когда я должен был предстать перед судом.

“Что, если бы "Марко Поло” не сработал?" Спросила Лорна.

“Что ты имеешь в виду?”

“Что, если бы они не нацелились на Стрэттона Стерхоса? Что бы произошло тогда?”

Я на мгновение задумался.

“У нас были другие стратегии”, - наконец сказал я. “И у меня не так уж плохо получается, как на суде. Всего один день защиты, и я с головой ушел в дело окружного прокурора. Мы и без этого в довольно хорошей форме ”.

Я снова толкнул ногой ее сумку.

“Но теперь… все меняется.”

“Будем надеяться”.

34

Каким-то образом я добрался до отдела 120 за минуту до девяти. Форсайт уже был за своим столом, а Ланкфорд послушно сидел позади него на своем месте у перил. За столом защиты Дженнифер Аронсон сидела одна. Помощникам шерифа не было необходимости выводить Лакосса из карцера, потому что присяжные не собирались выходить до окончания слушания по измененному списку свидетелей.

Я обменялась взглядами с Лэнкфордом, прежде чем выдвинуть свой стул и сесть.

“Я думала, у тебя ничего не получится”, - прошептала мне Дженнифер в панике.

“Ты бы прекрасно справился. Но послушай, со вчерашнего вечера все изменилось. Мне нужно с этим разобраться. Мне жаль, но у нас недостаточно времени, чтобы объяснить изменение стратегии. Кое-что случилось.”

“Какие вещи?”

Прежде чем я смог ответить, секретарь суда заметил, что все адвокаты присутствуют, и сказал нам, что судья хочет обсудить новый список свидетелей в кабинете. Мы встали, и секретарь открыла половинку двери в свой загон, что дало нам доступ в коридор за залом суда.

Судья Легго ожидал двух адвокатов. Она увидела Дженнифер и сказала мне подвинуть стул от стола для совещаний к устройству перед ее столом. Мы сели перед ней, Дженнифер между Форсайтом и мной. Я плавно занял стул справа, чтобы судья смотрела на меня слева от нее.

“Я подумал, что лучше провести это слушание в закрытом режиме, чтобы, возможно, мы могли говорить немного более свободно”, - сказал Легго. “Роза, теперь мы можем записать”.

Она разговаривала с судебным репортером, который сидел в дальнем левом углу стола судьи, перед ней был ее стенографический аппарат. Я заметил, что судья не вела запись до тех пор, пока не прокомментировала свое желание держать СМИ подальше от текущих судебных дел.

Я мог бы возразить против слушания при закрытых дверях, но я не думал, что это мне что-нибудь даст и уж точно не принесет мне никаких очков в глазах судьи. Итак, я пошел дальше, чтобы поладить, хотя чувствовал, что Дженнифер смотрит на меня и ждет, что я буду возражать. Как правило, для ответчика лучше проводить слушания в открытом судебном заседании. Это защищает от подозрений общественности в том, что заключаются закулисные сделки и скрывается информация.

Судья назвал всех присутствующих для протокола и продолжил.

“Мистер Форсайт, я полагаю, у вас было время изучить исправленный список свидетелей защиты. Почему бы нам не начать с твоего ответа?”

“Благодарю тебя, судья. У нас с моим следователем едва хватило времени, чтобы просмотреть список имен. И, ваша честь, называть это исправленным списком неправильно. Добавление тридцати трех имен не является исправлением. Это изобретение, и это неразумно. Нельзя ожидать, что государство —”

“Ваша честь”, - сказал я. “Я должен прервать мистера Форсайта здесь, потому что я думаю, что защита может предложить компромисс, который позволит преодолеть многое из этого и, возможно, даже сделает его счастливым”.

Из внутреннего кармана пальто я достал копию списка, над которым работал в машине тем утром, после того как Лорна выехала на Альварадо и начала уверенно продвигаться к зданию суда. Мы перестали говорить о событиях предыдущей ночи в Глендейле, и я приступил к работе над списком и тем, что я планировал представить судье.

“Продолжайте, мистер Халлер”, - сказал судья. “Каково ваше предложение?”

“У меня здесь копия исправленного списка, и я вычеркнул все имена, по которым, как мне кажется, мы можем пойти на компромисс”.

Я передал страницу ей. У меня не было дубликата, чтобы поделиться им с Форсайтом. Судье потребовалось всего пять секунд изучения, чтобы ее брови удивленно взлетели вверх.

“Мистер Холлер, вы вычеркнули все имена, кроме одного, двух ... четырех. Как могли двадцать девять имен, которые были так важны для вас вчера, быть так легко и быстро отвергнуты?”

Я кивнул, как будто соглашался с абсурдностью своих действий.

“Все, что я могу сказать, судья, это то, что за последние двадцать четыре часа мнение защиты о том, как наилучшим образом представить защиту мистера Лакосса, кардинально изменилось”.

Я посмотрел на Дженнифер. Она знала о пьесе Марко Поло, но понятия не имела, что произошло прошлой ночью в Глендейле. Тем не менее, она поняла намек и кивнула в полном согласии со мной.

“Да, ваша честь”, - сказала она. “Мы думаем, что можем продолжить, добавив только четыре оставшихся имени к нашему первоначальному списку свидетелей”.

Судья подозрительно прищурилась и передала документ через стол Форсайту. Он быстро просмотрел это, очевидно, сосредоточившись на именах, которые я хотела сохранить, а не на тех, от которых я была готова отказаться. Довольно скоро он нахмурился и покачал головой. Я не ожидала, что он так просто сдастся.

“Судья, если бы адвокат сделал это предложение вчера, я мог бы избавить моего следователя от ночной работы, а налогоплательщиков этого округа - от сверхурочных, связанных с его усилиями. Помимо этого, люди ценят, что адвокат готов сократить число дополнительных свидетелей. Однако у людей все еще есть проблемы с именами, которые остаются в списке, и поэтому я должен возразить против оставшихся поправок ”.

Судья нахмурилась и посмотрела на свои часы. Она, вероятно, думала, что вопрос будет решен быстро, и она сможет вернуть присяжных в ложу до половины десятого. Не повезло так сильно.

“Хорошо”, - сказала она. “Давайте пройдемся по именам. Быстрее — нас ждут присяжные. Изложите свои возражения.”

Форсайт проверил список и выбрал свое первое сражение, поставив галочку на бумаге пальцем.

“Адвокат включил моего собственного следователя в свой список, и люди явно возражают. Это просто уловка, чтобы вызвать моего следователя для дачи показаний и попытаться изучить стратегию обвинения ”.

Я изобразил смех и покачал головой.

“Ваша честь, защита оговаривает, что следователю Ланкфорду не будет задан ни один вопрос, касающийся так называемых стратегий мистера Форсайта. Я также хочу отметить, что мы вступили в фазу защиты в процессе, и фаза обвинения закончилась. Любая стратегия, используемая государством, явно уже зарегистрирована или, по крайней мере, очевидна. Но я также должен добавить, что мистер Ланкфорд является одним из главных следователей по этому делу, и защите разрешено энергично задавать вопросы о том, как государство собирает и анализирует доказательства и заявления свидетелей. Лэнкфорд - важный свидетель, и нет прецедента, который помешал бы защите вызвать его ”.

Судья перевел взгляд с меня обратно на Форсайта.

“Какое у вас следующее возражение, мистер Форсайт?”

Не вынося решения на основе показаний каждого свидетеля, судья показала, что она, вероятно, вынесет решение, в котором будут учтены все четыре имени, и в нем будет что-то для обвинения и защиты. Она попыталась бы разделить ребенка Соломоновым подходом. Я предвидел это, когда вычеркивал имена из списка ранее. Лэнкфорд был единственным свидетелем, которого я хотел. Имя Стрэттона Стерхоса было просто знаком в списке, предназначенном для того, чтобы вызвать реакцию, которой у меня было предостаточно на видео. Я никогда не собиралась на самом деле звонить ему и поэтому могла потерять его сейчас. Двумя другими именами были соседка по дому, где жила Глория Дейтон, и Слай Фулгони-старший . Я тоже мог бы потерять их всех, хотя Слай-старший был бы очень расстроен отменой своего отпуска.

“Благодарю вас, судья”, - ответил Форсайт. “Далее люди возражают против включения Страттона Стерхоса. Наши усилия прошлой ночью не выявили ни единой связи между ним и этим делом. Он живет в Глендейле, вдали от событий, из которых состоит это дело. Мне сказали, что он акушер на пенсии, который, похоже, в данный момент в отпуске и не выходит на связь. Мы не смогли поговорить с ним, и поэтому нам трудно понять, чего мистер Халлер надеется добиться, вызвав его в качестве свидетеля ”.

Я вмешался еще до того, как судья успел повернуться ко мне и потребовать ответа.

“Как известно вашей чести, защита представляет альтернативную теорию мотивации убийства Глории Дейтон. Это уже подробно обсуждалось в связи с нашим включением агента Джеймса Марко, Трины Рафферти и Гектора Мойи в наш первоначальный список свидетелей. Здесь то же самое, судья. Мы считаем, что Стрэттон Стергос, возможно, сможет предоставить показания, которые свяжут убийство в Дейтоне с двойным убийством, произошедшим через дорогу от его дома десять лет назад ”.

“Что?”Форсайт плакал. “Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Ваша честь, вы не можете позволить этой дикой рыбацкой экспедиции повлиять на это судебное разбирательство. За неимением юридического термина, это безумие. Двойное убийство десятилетней давности как-то связано с этим убийством проститутки? Ну же, судья, давайте не будем превращать ваш зал суда в цирк, и это именно то, что будет делать суд, если он ...

“Ваша позиция ясна, мистер Форсайт”, - вмешался судья. “Есть еще возражения против имен в списке?”

“Да, ваша честь, я возражаю против отстранения Сильвестра Фулгони-старшего от FCI в Викторвилле. Все, что он мог бы рассказать, наверняка было бы слухами ”.

“Я должен сказать, что согласен”, - сказал Легго. “Что-нибудь еще, мистер Холлер?”

“Я хотел бы передать наш последний ответ моей коллеге, мисс Аронсон”.

Я кивнул ей и мог сказать, что мое предложение застало ее врасплох. Тем не менее, я знал, что она могла ответить.

“Судья Легго, при всем должном уважении к суду, а также к мистеру Форсайту, апелляционные суды по всей стране неоднократно заявляли, что попытки помешать защите исследовать все точки зрения и опоры альтернативных теорий опасны и могут быть отменены. Защита в данном случае представляет именно такую альтернативную защиту, и было бы ошибкой, если бы суд препятствовал ей в этом. Покорен, ваша честь.”

Дженнифер умело использовала слова "переворот" и "ошибка" в качестве своего последнего аргумента. Два слова, которые заставили судью дважды подумать. Легго благодарно кивнула всем нам троим, затем сложила руки на столе. Если ей потребовалась хотя бы минута, чтобы обдумать свои решения, то это была быстрая минута.

“Я собираюсь отклонить возражение против вызова следователя Ланкфорда. Он будет свидетельствовать. Что касается Стрэттона Стерхоса, на данный момент я согласен с мистером Форсайтом. Итак, он поражен. Я, однако, готов вернуться к этому вопросу снова, если и когда защита проложит к нему надежный путь. Оставшиеся два имени также вычеркиваются до тех пор, пока мистер Халлер не сможет привести новые аргументы в пользу их включения ”.

Внешне я нахмурился. Но решение было идеальным. Слай Фулгони-старший не собирался получать отпуск, но я получил именно то, что хотел — Ланкфорда. Тот факт, что судья оставил дверь Стергоса приоткрытой, был бонусом. Теперь Форсайту и, соответственно, Ланкфорду и Марко приходилось помнить, что он был где-то там, ожидая возможности прийти на суд и перевернуть все с ног на голову. По крайней мере, это могло бы отвлечь их, пока я буду работать над другими точками зрения, которые были реальными и более разрушительными для обвинения.

“Что-нибудь еще?” - спросил судья. “Нам нужно начать судебное разбирательство”.

Больше ничего не было. Мы были освобождены и направились обратно в зал суда. По дороге Форсайт бочком подошел ко мне, как я и ожидал.

“Я не знаю, к чему ты клонишь, Халлер, но ты должен знать, что если ты втопчешь в грязь репутацию хороших людей, будут последствия”.

Я догадался, что теперь мы с Форсайтом сняли перчатки. Он больше не вел себя так, как будто был выше драки. Он был по уши в этом. Это был первый раз, когда я мог вспомнить, чтобы он обращался ко мне только по фамилии, знак того, что мы больше не собирались быть коллегиальными во всем.

Меня это устраивало. Я привык к этому.

“Это угроза?” Я спросил.

“Нет, это реальность того, где мы находимся”, - сказал он.

“Ты можешь сказать Ланкфорду, что я плохо реагирую на угрозы. Он должен знать это с того последнего раза, когда наши пути пересекались по делу.”

“Это исходит не от Ланкфорда. Это исходит от меня ”.

Я взглянула на него.

“О, тогда, я полагаю, мне следует просто закрыть все, попросить моего клиента открыто признать обвинения и молить суд о милосердии. Это то, что ты думаешь? Потому что этого не произойдет, Форсайт, и если ты думаешь, что сможешь меня отпугнуть, то ты недостаточно расспрашивал обо мне своих коллег, прежде чем мы начали этот путь ”.

Форсайт прибавил скорость и оставил меня позади, когда мы протискивались через дверь в зал суда. Больше нечего было сказать.

Я обвел взглядом зал суда и увидел Лорну, одиноко сидящую в первом ряду. Я знал, что Кендалл не будет в суде, по крайней мере, из-за одного из свидетелей, которых я планировал вызвать. Было без пяти минут десять, если верить часам на задней стене зала суда. Я подошел к перилам, чтобы поговорить с Лорной.

“Ты уже видел Циско?”

“Да, он в коридоре со свидетелем”.

Я оглянулся на судейскую скамью. Там все еще было пусто, и они не привели Лакосса из карцера. Я знал, что с Дженнифер за столом защиты все может начаться и без меня. Я оглянулся на Лорну.

“Ты зайдешь за мной в зал, когда судья выйдет?”

“Конечно”.

Я прошел через ворота и быстро вышел в коридор. Циско был там, сидел рядом с Триной Рафферти. Она была одета гораздо более консервативно, чем в последний раз, когда я ее видел. Подол ее платья даже спустился до колен, и она последовала моему совету надеть свитер, чтобы согреться в зале суда, потому что у судьи Легго была привычка поддерживать низкую температуру, чтобы присяжные оставались бодрыми.

С костюмом Трины Trixxx проблем не будет. Но я уловил первый намек на проблему, когда она демонстративно не смотрела на меня, когда я подошел и заговорил с ней.

“Трина, спасибо тебе за то, что ты сегодня здесь”.

“Я сказал, что сделаю. Я здесь.”

“Что ж, я постараюсь сделать это для тебя как можно проще. Я не знаю, сколько у обвинения найдется для вас, но я сам не отниму много времени ”.

Она не ответила и не посмотрела на меня. Я посмотрел на Циско и поднял брови. Проблема? Он пожал плечами, как будто не знал.

“Трина, ” сказал я, - надеюсь, ты не возражаешь, но я собираюсь немного отвести Циско в другой конец коридора, чтобы мы могли поговорить о личных делах. Мы не задержимся надолго”.

Циско проводил меня до ниши лифта. Оттуда мы могли держать Трину в поле зрения, пока разговаривали.

“Так что с ней происходит?” Я спросил.

“Я не знаю. Кажется, она чем-то напугана, но не говорит. Я спросил.”

“Отлично, это все, что мне нужно. Вы не знаете, разговаривала ли она с кем-нибудь прошлой ночью? Кто-то с другой стороны?”

“Если она и сделала, она не говорит. Возможно, она просто нервничает из-за предстоящего суда.”

Через его плечо я увидела, как Лорна машет мне из дверей зала суда. Судья был на скамье подсудимых.

“Ну, что бы это ни было, ей лучше побыстрее прийти в себя. Она выйдет в эфир через пять минут. Мне нужно идти”.

Я начал делать движение, чтобы обойти его, затем кое-что вспомнил и отступил назад.

“Отличная работа прошлой ночью”.

“Спасибо. Ты просмотрел запись, верно?”

“Да, по пути сюда. Сколько они положили в коробку из-под пиццы?”

“Около трех унций героина с черной смолой”.

Я присвистнул так, как обычно присвистывал Циско.

“Ты забрал это оттуда, верно?”

“Ага. Но что мне с этим делать? Если я отдам это индейцам, они продадут это или воспользуются этим сами ”.

“Тогда не отдавай это им”.

“Но мне не нравится иметь это в своем распоряжении”.

Это была дилемма, но единственное, что я знал наверняка, это то, что мы не могли от нее избавиться. Возможно, мне это понадобится как часть моей презентации видео, которое к нему прилагалось.

“Хорошо, тогда я возьму это. Принеси это домой сегодня вечером, и я положу это в сейф ”.

“Ты уверен, что хочешь такого риска?”

“Все это закончится через несколько дней. Я рискну этим ”.

Я хлопнул его по плечу и направился к двери зала суда.

“Эй”, - позвал он меня вслед.

Я повернулась и пошла обратно к нему.

“Вы обратили внимание на то, как Ланкфорд вел себя на видео?”

Я кивнул.

“Да, как будто он выполнял приказы Марко”.

“Именно. Марко - альфа ”.

“Правильно”.

35

Стратегия защиты была проста: проложить путь, который привел бы присяжных к Джеймсу Марко и неизменному выводу, что он был мошенническим агентом по борьбе с наркотиками, который был полностью коррумпирован и готов был убивать, чтобы избежать разоблачения. Трина Рафферти была одним из шагов на этом пути, и я вызвал ее в качестве своего первого свидетеля во вторник. Она была связана с Глорией Дейтон, и оба попали под влияние и контроль Марко.

Независимо от того, насколько консервативно она одевалась, в Трине было что-то такое, что все еще демонстрировало неоспоримую безвкусицу. Вьющиеся светлые волосы и ввалившиеся глаза, проколотый нос и браслеты, вытатуированные на запястьях. Все эти черты присущи многим респектабельным женщинам, но сочетание их и ее поведение не оставляли сомнений в том, кем она была, когда она пробиралась к свидетельскому месту. Когда она стояла, чтобы принести присягу, я вспомнил, что было время, когда Кендалл, Трина и Глория прикрывали друг друга на работе, потому что они были так похожи. Больше нет. Между Кендалл и Триной не было даже отдаленного сходства. Глядя на Трину, я знал, что смотрю на то, что могло бы быть для Кендалл.

После того, как Трина была приведена к присяге, я не замедлил подтвердить присяжным очевидное.

“Трина, у тебя ведь тоже есть профессиональное имя, не так ли?”

“Да”.

“Можете ли вы поделиться этим с присяжными?”

“Трина Триххх, пишется с тройным крестом”.

Она застенчиво улыбнулась.

“И для какой профессии вы используете это название?”

“Я сопровождающий”.

“Ты имеешь в виду, что занимаешься сексом с людьми за деньги, верно?”

“Да, это оно”.

“И как долго это было вашей профессией?”

“Продолжается двенадцать лет, снова и снова”.

“А вы знали другую проститутку по имени Глория Дейтон, которая использовала такие имена, как Glory Days и Жизель Даллинджер?”

“Я знал дни Славы, да”.

“Когда бы это могло быть?”

“Я, наверное, встретил ее десять лет назад. Мы воспользовались тем же автоответчиком.”

“И у вас также было с ней какое-то рабочее соглашение?”

“Мы прикрывали друг друга, если ты это имеешь в виду. Там было три девушки, и мы прикрывали друг друга. Если одна из них была занята с клиентом или у нее было плотное расписание, и ей звонили, то один из двух других отвечал на звонок. И иногда, если клиент хотел двух или даже трех девушек, тогда мы все работали вместе ”.

Я кивнул и сделал паузу на мгновение. Последняя часть не упоминалась ранее, и это отвлекало меня, поскольку третьей девушкой, имя которой еще не было названо, была Кендалл Робертс.

“Мистер Холлер?” судья подсказал. “Сможем ли мы пройти через это?”

“Да, ваша честь. Э-э, мисс Рафферти, были ли у вас контакты в сообществе правоохранительных органов в это время?”

Трина сделала вид, что озадачена вопросом.

“Ну, меня пару раз ловили. На самом деле, три раза.”

“Тебя когда-нибудь арестовывало Управление по борьбе с наркотиками?”

Она покачала головой.

“Нет, только полиция Лос-Анджелеса и шериф”.

“Вас когда-нибудь задерживало тогда Управление по борьбе с наркотиками, агент по имени Джеймс Марко?”

Боковым зрением я увидел, как Форсайт наклонился вперед. Он всегда делал это, прежде чем возразить. Но по какой-то причине он не возражал. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, все еще ожидая возражений, и увидел, что Ланкфорд протянул руку вперед со своего места у перил и коснулся спины Форсайта. Я прочитал это как Ланкфорд, следователь, советующий Форсайту, прокурору, не возражать.

“Я так не думаю”.

Я повернулся обратно к свидетелю, неуверенный в том, что только что услышал.

“Мне жаль”, - сказал я. “Ты можешь это повторить?”

“Я сказала ”нет", - сказала Трина.

“Вы говорите, что не знаете агента DEA по имени Джеймс Марко?”

“Это верно. Я его не знаю”.

“Вы даже никогда не встречались с ним?”

“Нет, насколько я знаю — если только он не работал под прикрытием или что-то в этом роде и не использовал другое имя”.

Я обернулся и взглянул на Циско в первом ряду. Очевидно, Марко каким-то образом добрался до Трины Рафферти, и в тот момент я хотела знать, как. Но что было более насущным, чем объяснение, так это то, что я собирался сделать прямо сейчас. Я мог бы сдать своего собственного свидетеля, но присяжным это может не понравиться.

Я решил, что у меня не было особого выбора.

“Трина, ” сказал я, - разве ты не говорила мне перед своими показаниями здесь сегодня, что ты была конфиденциальным информатором, который работал на агента Марко и Управление по борьбе с наркотиками?”

“Ну, я рассказал тебе много вещей, потому что ты платил за мою аренду. Я сказал тебе все, что ты хотел, чтобы я тебе сказал.”

“Нет, это—”

Я остановил себя и попытался оставаться собранным. Марко и Ланкфорд не только добрались до нее, но и превратили ее в оружие массового уничтожения. Если бы я не спас это, она могла бы взорвать всю защиту.

“Когда вы в последний раз разговаривали с агентом Марко?”

“Я его не знаю, поэтому я с ним не разговаривал”.

“Вы говорите этим присяжным, что понятия не имеете, кто такой агент Джеймс Марко?”

“Мне жаль. Я не знаю. Мне нужно было место для ночлега и немного еды. Я мог бы рассказать тебе кое-что, чтобы ты вернул мне это обратно ”.

Это случалось со мной раньше, свидетель, который вот так менял стороны. Но никогда так драматично и с таким большим ущербом, нанесенным моему делу. Я взглянул на своего клиента за столом защиты. Он выглядел сбитым с толку. Я посмотрел мимо него на Дженнифер, и на ее лице появилось выражение смущения — смущения за меня.

Я повернулся и посмотрел на судью, который был в таком же недоумении. Я сделал единственное, что мог в той ситуации.

“Ваша честь, у меня больше нет вопросов”, - сказал я.

Я медленно вернулся к столу защиты, пройдя мимо Форсайта, направлявшегося к кафедре, чтобы усилить ущерб. Когда я продвигался по узкому проходу между пустым столом обвинения и стульями, стоящими вдоль ограждения, мне пришлось пройти мимо Ланкфорда. Я услышала, как он издал низкий гудящий звук.

“Ммм ммм ммммм”.

Только я мог бы это услышать. Я остановилась, сделала шаг назад и наклонилась к нему.

“Что ты сказал?” Спросила я шепотом.

“Я сказал, продолжай, Холлер”, - прошептал он в ответ.

Форсайт начал свой перекрестный допрос с вопроса Трины Рафферти, встречались ли они когда-нибудь. Я подошел к своему месту и сел. Единственное, что хорошо в том, что Форсайт так быстро взошел на свой крест, это то, что это на мгновение избавило меня от необходимости рассказывать моему клиенту, как плохо все только что обернулось. Фиаско с Рафферти было одним-двумя ударами под дых по нашему делу. Уже сейчас, без наваливания Форсайта — что он собирался сделать — я потерял ключевую часть показаний, связывающих Марко и Глорию Дейтон. Добавляя оскорбление к этой травме, она больше, чем подразумевала, что я подкупал лжесвидетеля — платил свидетелю арендную плату за ложь.

Форсайт, похоже, думал, что, уничтожая меня, он уничтожает дело. Почти весь его гнев был сосредоточен на показаниях Трины о том, что я скормил ей реплики, которые она должна была произнести в качестве показаний в обмен на квартиру всего в нескольких кварталах отсюда, за зданием полицейского управления. И в его рвении уничтожить меня я увидел способ, возможно, спасти положение. Если бы я мог доказать, что она солгала, у меня был хороший шанс опровергнуть — по крайней мере, в глазах присяжных — обвинения, которые она выдвигала в мой адрес.

Форсайт закончил через пятнадцать минут, сократив свое недовольство, когда я начал возражать почти на каждый вопрос на том основании, что он уже был задан и на него были даны ответы. Вы можете победить мертвую лошадь не так уж много раз. Он, наконец, сдался и сел.

Я медленно встал для перенаправления, направляясь к кафедре, как приговоренный к виселице.

“Мисс Рафферти, вы дали адрес квартиры, за которую я предположительно плачу. Когда ты туда переехал?”

“В декабре, прямо перед Рождеством”.

“А ты помнишь, когда впервые встретил меня?”

“Это было после. Я думаю, в марте или апреле.”

“Тогда почему ты думаешь, что я платил за эту квартиру для тебя, когда я не встречался с тобой до трех-четырех месяцев после того, как ты переехала?”

“Потому что ты встречался с другим адвокатом, и он был тем, кто перевел меня”.

“И что это был за адвокат?”

“Хитрый. мистер Фулгони”.

“Ты имеешь в виду Сильвестра Фулгони-младшего?”

“Да”.

“Вы хотите сказать, что Сильвестр Фулгони-младший вместе со мной представляет мистера Лакосса?”

Говоря это, я указал на своего клиента и задал вопрос со сдержанным удивлением в голосе.

“Ну, нет”, - сказала она.

“Тогда кого он представлял, когда предположительно переселил тебя в эту квартиру?”

“Гектор Мойя”.

“Почему мистер Фулгони переселил вас в квартиру?”

Форсайт возразил, утверждая, что Фулгони и дело Мойи не имеют отношения к делу. Я, конечно, придерживался противоположной точки зрения на это в своем ответе, еще раз сославшись на альтернативную теорию защиты, которую я представлял. Судья отклонил решение, и я задал вопрос снова.

“То же самое”, - ответила Трина. “Он хотел, чтобы я сказал, что Глория Дейтон рассказала мне, что агент Марко попросил ее подбросить пистолет в гостиничный номер Гектора”.

“И ты говоришь, что этого никогда не было, что мистер Фулгони все выдумал”.

“Это верно”.

“Разве не вы свидетельствовали несколько минут назад, что никогда не слышали об агенте Марко, а теперь говорите, что мистер Фулгони давал вам показания относительно него?”

“Я не говорил, что никогда о нем не слышал. Я сказал, что никогда не встречал его и никогда не доносил для него. Знаешь, есть разница.”

Я кивнул, должным образом наказанный свидетелем.

“Мисс Рафферти, вам кто-нибудь звонил или посещал в течение последних двадцати четырех часов сотрудника правоохранительных органов?”

“Нет, насколько я знаю, нет”.

“Кто-нибудь пытался принудить вас к даче показаний так, как вы это сделали сегодня?”

“Нет, я просто говорю правду”.

Я донес это до присяжных как мог, даже если это было в форме отрицания. Я надеялся, что они инстинктивно поймут, что Трина Рафферти была лгуньей, что кто-то заставил ее солгать. Я решил, что продолжать слишком рискованно, и прекратил допрос.

Возвращаясь на свое место, я шепнула Ланкфорду, проходя мимо.

“Где твоя шляпа?”

Я продолжал двигаться вдоль ограждения, пока не добрался до Циско. Я наклонился, чтобы тоже прошептать ему.

“Ты видел Уиттена?”

Он покачал головой.

“Пока нет. Что ты хочешь, чтобы я сделал с Триной?”

Я оглянулся на переднюю часть зала суда. У Форсайта не было повторного кросса, поэтому судья удалил Рафферти со свидетельского места. Циско подобрал ее тем утром у ее дома и отвез через три квартала в суд.

“Забери ее обратно. Посмотрим, скажет ли она что-нибудь.”

“Ты хочешь, чтобы я был милым?”

Я колебался, но только на мгновение. Я понимал угрозу и давление, которые могли оказать такие люди, как Марко и Ланкфорд. Если присяжные обратили на это внимание, то ее выступление в суде может оказаться более ценным, чем если бы она давала правдивые показания.

“Да, будь милым”.

Через плечо Циско я увидел, как детектив Уиттен вошел в зал суда и занял место в заднем ряду. Он пришел как раз вовремя.

36

Будучи ведущим следователем по делу об убийстве Глории Дейтон, детектив Марк Уиттен присутствовал на большей части процесса, часто сидя вдоль ограждения рядом с Лэнкфордом. Однако я не заметил, чтобы в ходе разбирательства эти двое вели себя так же, как товарищи по команде обвинения. Уиттен, казалось, держался особняком, почти отчужденно, когда дело касалось Форсайта, Ланкфорда и всех остальных, связанных с судебным процессом. Во время перерывов в судебных заседаниях я видел, как он в одиночестве возвращался в PAB. Однажды я даже видел, как он обедал у Пита в одиночестве.

Я вызвал Уиттена в качестве своего следующего свидетеля. Он уже давал показания в течение полутора дней на этапе обвинения в суде. Форсайт в первую очередь использовал его для представления доказательств, таких как видеозапись интервью с Лакоссом. В некотором смысле, он был рассказчиком истории обвинения, и поэтому его показания были самыми длинными из всех свидетелей по делу.

В то время я ограничил свой перекрестный допрос аспектами видеозаписи, повторив многие из вопросов, которыми я задавал Уиттену во время безуспешного ходатайства о прекращении слушания. Я хотел, чтобы присяжные услышали, как он отрицает, что Лакосс был подозреваемым в тот момент, когда Уиттен и его напарник постучали в дверь Андре. Я знал, что никто в это не поверит, и надеялся, что это посеет семена недоверия к официальному расследованию, которые расцветут на этапе защиты.

Я оставил за собой право вызвать его в качестве свидетеля, и сейчас настало такое время. Мне не нужно было многого от него добиваться, но то, к чему я стремился, было жизненно важно. Это было бы точкой опоры, на которой дело повернулось бы к стороне защиты в уравнении. Уиттен, которому было за сорок и который проработал двадцать лет, был опытным свидетелем. У него было спокойное поведение, и он говорил будничным тоном. Он был искусен в том, чтобы не показывать враждебности, которую почти все копы испытывают при защите. Это было зарезервировано для случаев, когда присяжные не присутствовали.

После нескольких предварительных вопросов, которые должны были напомнить присяжным о его роли в этом деле, я перешел к областям, которые мне нужно было изучить. Работа защиты заключается в создании основы для доказательств и точек зрения, которые вы хотите представить. Вот для чего мне сейчас был нужен Уиттен.

“Детектив, когда вы давали показания на прошлой неделе, вы подробно рассказали о месте преступления и о том, что там было найдено, верно?”

“Это верно, я сделал”.

“И у вас была опись того места преступления и того, что там было найдено, верно?”

“Да”.

“И это были вещи и имущество жертвы, верно?”

“Да”.

“Не могли бы вы сейчас обратиться к этому инвентарному списку?”

С разрешения судьи Ланкфорд принес Уиттену так называемую книгу убийств. Если бы обвинение вызвало его, он, как правило, занял бы место свидетеля с толстым сборником всех следственных материалов, зажатым под мышкой. То, что он не признался в этом, когда я позвонила ему, было небольшим проблеском той враждебности, которую он так умело скрывал.

Работая с копией списка, который я получил в discovery, я продолжил.

“Хорошо, обратившись к инвентарному списку, я не вижу никакого мобильного телефона. Это верно?”

“Мы не нашли сотовый телефон с места преступления. Это верно ”.

“Итак, мистер Лакосс объяснил вам, не так ли, что он разговаривал по телефону с жертвой ранее тем вечером и что этот разговор был причиной, по которой он лично отправился к ней домой?”

“Да, это то, что он нам сказал”.

“Но вы не нашли телефона в квартире, верно?”

“Правильно”.

“Пытались ли вы или ваш партнер найти объяснение этому несоответствию?”

“Мы предположили, что убийца забрал ее телефоны, чтобы скрыть свой след”.

“Ты говоришь ‘телефоны’. Там было больше одного телефона?”

“Да, мы установили, что жертва и обвиняемый использовали различные одноразовые телефоны для ведения своего бизнеса. У жертвы также был сотовый телефон для личного пользования ”.

“Можете ли вы рассказать присяжным, что такое одноразовый телефон?”

“Это недорогие телефоны, которые поставляются с ограниченным количеством минут разговора. Когда у вас заканчиваются минуты, вы выбрасываете телефон или, в некоторых случаях, можете перезагрузить его новыми минутами за отдельную плату ”.

“Они использовались, потому что следователям было бы трудно получить записи звонков, если бы телефон был выброшен, а вы не знали, с чего начать поиски”.

“Именно”.

“И вот как мистер Лакосс и мисс Дейтон общались в ходе своего бизнеса, верно?”

“Да”.

“Но вы не нашли ни одного из этих телефонов в квартире после убийства, верно?”

“Правильно”.

“Итак, вы упомянули, что у жертвы также был сотовый телефон для личного пользования. Что ты имел в виду под этим?”

“Это был iPhone, который принадлежал ей и который она использовала для звонков, не связанных с ее эскорт-бизнесом”.

“И этот iPhone тоже пропал после убийства?”

“Да, мы так и не нашли это”.

“И кто бы ни убил ее, ты думаешь, он взял это”.

“Да”.

“Какая теория стояла за этим?”

“Мы полагали, что это указывает на то, что убийца знал ее и что они могли общаться по мобильному телефону, или его имя и номер могли быть в списке контактов на телефоне. Итак, убийца забрал все телефоны в качестве меры предосторожности, чтобы его не отследили таким образом.”

“И телефоны так и не были найдены?”

“Они этого не сделали”.

“Итак, это заставило вас пойти в телефонную компанию и заказать записи звонков с этих телефонов?”

“Мы заказали записи для iPhone, потому что нашли в квартире несколько счетов и знали их номер. Что касается одноразовых записей, то не было никакого способа заказать пластинки, когда у нас не было телефонов или номеров. Начать было неоткуда”.

Я кивнул, как будто впервые узнал обо всем этом и пришел к более глубокому пониманию трудностей, с которыми Уиттен столкнулся в этом деле.

“Ладно, итак, возвращаясь к iPhone. Вы заказывали пластинки, и у вас было несколько записей, которые вы нашли. Вы изучали эти записи в поисках подсказок, верно?”

“Мы сделали”.

“Вы обнаружили какие-либо звонки мистеру Лакоссу или от него на этом iPhone?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Нашли ли вы в этих записях какие-либо важные звонки, заслуживающие внимания?”

“Нет, мы этого не делали”.

Я сделала паузу и скорчила гримасу, когда посмотрела на свои записи. Я хотел, чтобы присяжные подумали, что я был обеспокоен последним ответом детектива.

“Итак, эти записи, которые вы заказали, содержали все входящие и исходящие звонки с этого телефона, верно?”

“Да”.

“Даже местные звонки?”

“Да, мы смогли получить местные записи”.

“И вы изучали это?”

“Да”.

“И обнаружили ли вы какие-либо входящие или исходящие звонки, которые имели значение для вашего расследования?”

Форсайт возразил, сказав, что я повторяю свои вопросы. Судья сказал мне двигаться дальше. Я попросил Уиттена найти в книге убийств трехстраничную распечатку звонков с iPhone Глории.

“Это ваши инициалы в правом нижнем углу первой страницы этого документа?”

“Да”.

“И вы написали там дату двадцать шестого ноября, правильно?”

“Да, я сделал”.

“Почему это?”

“Это была бы дата, когда я получил документ от телефонной компании”.

“Это было бы через четырнадцать дней после убийства. Почему это заняло так много времени?”

“Я должен был получить ордер на обыск для получения записей. Это заняло некоторое время, а затем телефонной компании потребовалось некоторое время, чтобы собрать все это воедино ”.

“Значит, к тому времени, когда вы получили эти записи, Андре Лакосс уже был арестован и обвинен в убийстве, верно?”

“Это верно”.

“Вы верили, что убийца у вас в тюрьме, верно?”

“Да, правильно”.

“Так тогда, что хорошего было в этих телефонных записях?”

“Расследование всегда продолжается после ареста. В этом случае были прослежены все зацепки, и мы продолжили все допустимые направления расследования. Отчет о телефонных записях был одним из них ”.

“Хорошо, тогда вы нашли какие-нибудь номера в этом списке, которые были связаны с мистером Лакоссом?”

“Нет”.

“Ни одного?”

“Никто”.

“Тогда имело ли какое-либо из перечисленных здесь чисел — их должно быть около двухсот — для вас значение для расследования?”

“Нет, сэр, они этого не делали”.

“И, кстати, как здесь упорядочены числа?”

“По частоте звонков. Номера, которые она называла чаще всего, находятся вверху, а затем они идут вниз по убыванию частоты оттуда.”

Я перевернул последнюю страницу и сказал Уиттену сделать то же самое.

“Итак, на последней странице здесь указаны номера, по которым она звонила всего один раз?”

“Правильно”.

“На какой длительный период?”

“В ордере на обыск запрашивались записи шестимесячной давности”.

Я кивнул.

“Детектив, позвольте мне обратить ваше внимание на девятый номер внизу на третьей странице. Не могли бы вы зачитать это присяжным?”

Я услышал шорох, когда Форсайт решил, что я, возможно, делаю нечто большее, чем просто трачу время суда, и перевернул страницы своей копии документа.

“Код города два-один-три, шесть-два-один, шестьдесят семь сотен”, - прочитал Уиттен.

“И когда был набран этот номер на iPhone Глории Дейтон?”

Уиттен прищурился, читая.

“В шесть сорок семь вечера пятого ноября”.

Форсайт теперь понял, к чему я клоню, встал и возразил.

“Уместность, ваша честь”, - сказал он с настойчивой ноткой в голосе. “Мы предоставили адвокату защиты большую свободу действий, но чем это заканчивается? Здесь он заходит слишком далеко, излагая детали одного трехминутного телефонного звонка. Это не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу или обвинениям против его клиента ”.

Я улыбнулся и покачал головой.

“Ваша честь, мистер Форсайт точно знает, к чему это ведет, и он не хочет, чтобы присяжные шли туда, потому что он знает, что карточный домик, которым является дело обвинения, находится в большой опасности”.

Судья сделала движение руками, сведя пальцы вместе.

“Соедините это, мистер Холлер. Скоро.”

“Сию минуту, ваша честь”.

Я снова заглянул в свои записи, снова сориентировался и продолжил. Возражение Форсайта было не более чем попыткой нарушить мой ритм. Он знал, что у этого не было шансов по существу.

“Итак, детектив Уиттен, этот звонок поступил в шесть сорок семь вечера пятого ноября, всего за семь дней до убийства мисс Дейтон, верно?”

“Да”.

“Как долго длился звонок?”

Уиттен проверил документ.

“Здесь написано две минуты пятьдесят семь секунд”.

“Благодарю вас. Ты проверил этот номер, когда получил этот список? Ты назвал это?”

“Я не помню, сделал я это или нет”.

“У вас есть сотовый телефон, детектив?”

“Да, но у меня нет этого при себе”.

Я полез в карман и достал свой собственный телефон. Я попросил судью разрешить мне отдать это Уиттену.

Форсайт возразил, назвав то, что я собирался сделать, трюком и обвинив меня в напыщенности.

Я утверждал, что то, что Форсайт назвал трюком, было просто демонстрацией, мало чем отличающейся от демонстрации неделей ранее, когда он попросил заместителя судмедэксперта продемонстрировать в деле Ланкфорда, как была раздроблена подъязычная кость жертвы во время ее удушения. Я добавил, что звонок детектива по указанному номеру был самым простым и быстрым способом установить, кому звонила Глория Дейтон в 18:47 вечера 5 ноября.

Судья разрешил мне продолжить. Я подошел и передал свой телефон Уиттену, предварительно включив динамик. Я попросил его позвонить по телефону 213-621-6700. Он так и сделал и положил телефон на плоское ограждение, которое проходило перед трибуной для свидетелей.

После одного гудка на звонок ответил женский голос.

“Управление по борьбе с наркотиками, отдел Лос-Анджелеса, чем я могу вам помочь?”

Я кивнул и шагнул вперед, поднимая трубку.

“Извините, ошиблись номером”, - сказал я, прежде чем отключиться.

Я отступил к кафедре, наслаждаясь чистой тишиной, которая последовала за голосом женщины, произнесшей DEA. Я бросил быстрый взгляд на Мэллори Гладуэлл, моего альфа-присяжного, и увидел выражение, которое успокоило мою душу. Ее рот был слегка приоткрыт в тот момент, который я принял за "О Боже".

Я оглянулся на Уиттена, вытаскивая фотографию, которая была у меня наготове, из-под моего юридического блокнота. Я попросил разрешения подойти к свидетелю с первым вещественным доказательством защиты.

Судья разрешил это, и я показал Уиттену снимок восемь на десять, который Фернандо Валенсуэла сделал с Глорией Дейтон, когда вручал ей повестку в суд по делу Мойи.

“Детектив, у вас в руках фотография, которая была помечена как первое вещественное доказательство защиты. Это фотография жертвы по этому делу в тот момент, когда ей вручили повестку в суд по гражданскому делу, оформленному как Мойя против Роллинза. Могу я обратить ваше внимание на отметку времени и даты на фотографии, и не могли бы вы зачитать это присяжным?”

“Здесь написано в шесть ноль-шесть вечера, пятого ноября, двадцать двенадцать”.

“Спасибо вам, детектив. Итак, правильно ли делать вывод из этой фотографии и записей телефонных разговоров жертвы, что ровно через сорок одну минуту после того, как Глории Дейтон вручили повестку в суд по делу Мойи, она позвонила в отдел управления по борьбе с наркотиками в Лос-Анджелесе со своего личного мобильного телефона?”

Уиттен колебался, ища выход из своего затруднительного положения.

“Для меня невозможно узнать, звонила ли она”, - наконец сказал он. “Она могла одолжить свой телефон кому-то другому”.

Мне нравилось, когда копы лицемерили на суде. Когда они пытались не давать очевидный ответ и выставляли себя в плохом свете в процессе.

“Значит, по вашему мнению, через сорок одну минуту после того, как вас допросили в качестве свидетеля по делу, связанному с заключенным наркоторговцем, кто-то, кроме мисс Дейтон, воспользовался ее телефоном, чтобы позвонить в Управление по борьбе с наркотиками?”

“Нет, я этого не говорю. У меня нет своего мнения на этот счет. Я сказал, что мы не знаем, у кого был ее телефон в тот момент. Поэтому я не могу сидеть здесь и с уверенностью утверждать, что именно она сделала звонок ”.

Я покачал головой в притворном разочаровании. По правде говоря, я был в восторге от ответа Уиттена.

“Хорошо, детектив, тогда давайте двигаться дальше. Вы когда-нибудь расследовали этот звонок или связь Глории Дейтон с Управлением по борьбе с наркотиками?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы когда-нибудь интересовались, была ли она информатором УБН?”

“Нет, я этого не делал”.

Я мог бы сказать, что Уиттен собирался потерять самообладание. Он не получал никакой защиты от Форсайта, который, не имея веских возражений, съежился на своем месте, ожидая, когда закончится ущерб.

“Почему бы и нет, детектив? Не кажется ли вам, что это один из тех "допустимых путей расследования", о которых вы говорили ранее?”

“Прежде всего, я ничего не знал о повестке в суд в то время. И, во-вторых, информаторы не звонят по основному номеру УБН. Это было бы все равно, что войти в парадную дверь с табличкой на спине. У меня не было причин подозревать об одном быстром звонке в Управление по борьбе с наркотиками ”.

“Теперь я в замешательстве, детектив. Итак, вы сейчас говорите, что знали о звонке и просто не подозревали об этом? Или, как, я думаю, вы только что сказали несколько минут назад, вы даже не помните, проверяли этот номер или звонок. Что это?”

“Ты искажаешь то, что я говорю”.

“Я так не думаю, но позвольте мне перефразировать. Прежде чем давать показания здесь сегодня, знали ли вы или нет, что звонок с личного мобильного телефона жертвы был передан в Управление по борьбе с наркотиками за неделю до ее смерти? Да или нет, детектив?”

“Нет”.

“Ладно. Значит, можно с уверенностью сказать, что ты это пропустил?”

“Я бы так не сказал. Но ты можешь говорить все, что хочешь.”

Я повернулся и снова посмотрел на часы. Было одиннадцать сорок пять. Я хотел направить Уиттена в другом направлении, но я хотел оставить присяжных с телефонным звонком Глории, чтобы они обдумали это за ланчем. Я знал, что если предложу судье сделать перерыв на обед сейчас, то окажусь в камере со своим клиентом на следующий час.

Я повернулась обратно к Уиттену, нуждаясь в том, чтобы все уладить по крайней мере еще пятнадцать минут. Я посмотрел вниз на свои записи.

“Мистер Холлер”, - подсказал судья. “У вас есть еще какие-нибудь вопросы к свидетелю?”

“Э-э, да, ваша честь. На самом деле, их довольно много.”

“Тогда я предлагаю тебе разобраться с ними”.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Э-э, детектив Уиттен, вы только что показали, что не знали, что Глория Дейтон была вызвана повесткой в суд по делу, касающемуся Гектора Мойи. Ты помнишь, когда ты узнал?”

“Это было ранее в этом году”, - ответил Уиттен. “Это стало известно благодаря обмену материалами для открытий”.

“То есть, другими словами, вы узнали о повестке, которую она получила, потому что вам сообщила защита, верно?”

“Да”.

“Что вы сделали с информацией, как только защита предоставила ее вам?”

“Я проверил это, как проверяю все поступающие версии”.

“И к какому выводу вы пришли, ознакомившись с этим?”

“Что это не имело никакого отношения к делу. Это было случайное совпадение ”.

“Случайное совпадение. Вы все еще считаете, что это было совпадением, теперь, когда вы знаете, что личный сотовый телефон Глории Дейтон использовался для звонка в Управление по борьбе с наркотиками в Лос-Анджелесе менее чем через час после того, как ей вручили повестку в суд по делу, в котором ее обвиняли в том, что она направила пистолет на объект управления по борьбе с наркотиками? ”

Форсайт возражала против этого вопроса по нескольким причинам, и Легго сделала свой выбор. Она поддержала возражение и сказала мне перефразировать вопрос, если я хочу получить его. Я упростил и спросил снова.

“Детектив, если бы вы знали тогда, в день убийства Глории Дейтон, что неделей ранее она позвонила в Управление по борьбе с наркотиками, были бы вы достаточно заинтересованы, чтобы выяснить, почему?”

Форсайт снова вскочил на ноги, прежде чем я закончил вопрос, и сразу же подскочил со своим возражением.

“Призывает к спекуляциям”, - утверждал он.

“Поддерживаю”, - сказал судья Легго, не дав мне возможности возразить.

Но это было нормально. Мне больше не нужно было, чтобы Уиттен отвечал. Мне понравилось, как вопрос повис, подобно облаку, над скамьей присяжных.

Почувствовав, что настало подходящее время для паузы, судья объявил перерыв на обед.

Я подошел к столу защиты и встал рядом со своим клиентом, когда присяжные вышли из ложи. Я чувствовал себя так, как будто оправился от фиаско с Trina Trixxx и снова был на вершине. Я выглянул на галерею и увидел на общественных местах только людей Мойи. Циско, по-видимому, не вернулся после того, как проводил Трину Рафферти домой. И Лорны нигде не было видно.

Никто не наблюдал. Никого, кто имел бы значение для меня.

37

Суды присяжных всегда вызывали у меня аппетит. Что-то в энергии, потраченной на то, чтобы постоянно опасаться действий обвинения и одновременно беспокоиться о своих собственных действиях, постоянно разжигало во мне голод, который начался вскоре после того, как судья занял место судьи, и рос в течение утреннего заседания. К обеденному перерыву я обычно не думал о салате и супе. Обычно я жаждал плотной еды, которая помогла бы мне пережить дневную сессию.

Я сделал несколько звонков, и Дженнифер, Лорна, Циско и я договорились встретиться в Traxx на Юнион Стейшн, чтобы я мог удовлетворить свой аппетит. Там приготовили отличный гамбургер. Мы с Циско наелись самого простого — красного мяса, картофеля фри и кетчупа, — в то время как дамы обманывали себя, довольствуясь салатами "Нисуаз" и чаем со льдом.

Разговоров было немного. Небольшая дискуссия о Трине Рафферти. Циско сообщила только, что что-то или кто-то напугал ее до смерти, и она ничего не говорила, даже неофициально. Но по большей части я оставался в своем собственном мире. Как боксер в своем углу между раундами, я не думал о предыдущих раундах и о пропущенных ударах. Я думал только о том, чтобы ответить на следующий звонок и нанести нокаутирующий удар.

“Они когда-нибудь едят?” Сказала Дженнифер.

Этот вопрос каким-то образом возник в моих мыслях, и я посмотрел на нее через стол, задаваясь вопросом, что я пропустил и о чем она говорила.

“Кто?” Я спросил.

Она кивнула в сторону большого зала железнодорожной станции.

“Эти парни”.

Я повернулся и посмотрел через дверной проем ресторана в огромную зону ожидания. Люди Мойи были там, сидели в первом ряду мягких кожаных кресел.

“Если и так, я никогда этого не видел”, - сказал я. “Ты хочешь послать им салат?”

“Они не похожи на любителей салата”, - сказала Лорна.

“Хищники”, - добавил Циско.

Я махнул нашей официантке, чтобы она отошла.

“Микки, не надо”, - сказала Дженнифер.

“Расслабься”, - сказал я.

Я сказал официантке, что мы готовы к оплате. Пришло время возвращаться в суд.

Дневное заседание началось вовремя, в час дня. Уиттен вернулся на свидетельское место и выглядел немного менее бодрым, чем утром. Это заставило меня задуматься, собрался ли он с духом на вторую половину дня, выпив мартини или два на обед. Возможно, вся эта отстраненность на самом деле была направлена на то, чтобы скрыть пристрастие к алкоголю.

План с Уиттеном сейчас состоял в том, чтобы использовать его, чтобы подставить моего следующего свидетеля. Мое дело представляло собой цепочку взаимосвязанных свидетелей, где одного использовали, чтобы проложить путь к следующему. Теперь настала очередь Уиттена проложить путь человеку по имени Виктор Хенсли, который был начальником службы безопасности в отеле "Беверли Уилшир".

“Добрый день, детектив Уиттен”, - сказала я весело, как будто я не была тем самым адвокатом, который жестоко обошелся с ним на утреннем заседании. “Давайте обратим наше внимание на жертву этого ужасного преступления, Глорию Дейтон. Проследили ли вы и ваш партнер в рамках вашего расследования ее передвижения вплоть до момента убийства?”

Уиттен демонстративно отрегулировал микрофон, чтобы выиграть время, пока он думал о том, как ответить. Мне было приятно это видеть. Это означало, что он был настороже и искал лазейку в самом простом из моих вопросов.

“Да”, - наконец сказал он. “Мы составили для нее график. Чем ближе это было ко времени убийства, тем больше деталей нас интересовало ”.

Я кивнул.

“Хорошо, значит, ты проверил последнюю работу эскорта, на которую она ходила в ту ночь?”

“Да, мы это сделали”.

“Вы разговаривали с мужчиной, который регулярно возил ее на свидания, верно?”

“Да, Джон Болдуин. Мы говорили с ним ”.

“И ее последняя работа была в "Беверли Уилшир", верно?”

Форсайт встал и возразил, сказав, что я пересматриваю график, который уже был установлен Уиттеном во время его непосредственного допроса на стадии обвинения. Судья согласился и попросил меня открыть что-то новое или двигаться дальше.

“Хорошо, детектив, как уже говорилось ранее, в ту ночь между жертвой и обвиняемым возникли разногласия, я прав?”

“Если ты хочешь это так назвать”.

“Тогда как бы ты это назвал?”

“Ты говоришь о том, что было до того, как он убил ее?”

Я посмотрел на судью и развел руками в притворном изумлении.

“Ваша честь...”

“Детектив Уиттен, ” сказал судья, - пожалуйста, воздержитесь от таких предвзятых заявлений. Роль присяжных заключается в определении вины или невиновности подсудимого ”.

“Я приношу извинения, ваша честь”, - сказал Уиттен.

Я снова задал вопрос.

“Да. У них были разногласия.”

“И это разногласие было из-за денег, верно?”

“Да, Лакосс хотел получить свою долю от клиента, а Глория Дейтон сказала, что никакого клиента не было, что в комнате, куда он ее отправил, никого не было”.

Я указал на землю, как будто указывая на момент, который он только что описал.

“Расследовали ли вы и ваш партнер это разногласие, чтобы определить, кто был прав, а кто нет?”

“Если вы имеете в виду, проверили ли мы, действительно ли жертва что-то скрывала от Ла Коссе, да, мы проверили это. Мы установили, что номер, в который Лакосс отправил ее, был незанят и что имя, которое, по словам Лакосса, он ей дал, принадлежало гостю, который был в этом номере ранее, но уже выписался. В той комнате никого не было, когда она приехала в отель. Он убил ее за то, что она утаила деньги, которых у нее не было.”

Я попросил судью признать последнее предложение Уиттена безразличным и предвзятым. Она согласилась и проинструктировала присяжных не обращать на это внимания, чего бы это ни стоило. Я двинулся дальше, задав Уиттену новый набор вопросов.

“Вы проверили, есть ли на территории отеля "Беверли Уилшир" камеры наблюдения, детектив Уиттен?”

“Да, и они это делают”.

“Вы просматривали какие-либо видеозаписи с той ночи, о которой идет речь?”

“Мы пошли в офис службы безопасности в отеле и просмотрели их видеозаписи, да”.

“И что вы почерпнули из своего обзора, детектив Уиттен?”

“У них нет видео на этажах для гостей. Но из того, что мы видели на видео в вестибюле и лифтах, мы пришли к выводу, что в комнате, куда ее отправили, никого не было. Она даже проверила на стойке регистрации, и они сказали ей "нет". Вы можете увидеть это на видео ”.

“Почему государство не представило это видео присяжным на этапе обвинения в этом процессе?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос был спорным и неуместным. Судья Легго согласился и поддержал возражение, но опять вопрос был важнее ответа. Я хотел, чтобы присяжные пожалели, что не видели видео, имело ли оно отношение к убийству или нет.

Я двигался дальше.

“Детектив, как вы объясните расхождение между Андре Лакоссом, назначившим свидание в "Беверли Уилшир", и Глорией Дейтон, отправившейся туда и обнаружившей, что комната пуста?”

“Я не отвечаю за это”.

“Тебя это не беспокоит?”

“Конечно, это беспокоит меня, но не каждый свободный конец можно связать”.

“Хорошо, расскажите нам, что, по вашему мнению, произошло такого, что могло бы объяснить то, что кажется какой-то путаницей со стороны Андре Лакосса?”

Форсайт возразил, сказав, что ответ требует размышлений. На этот раз судья отклонила решение, заявив, что хочет услышать ответ детектива.

“У меня действительно нет ответа”, - сказал Уиттен.

Я проверила свои записи, чтобы посмотреть, не забыла ли я что-нибудь, а затем взглянула на таблицу защиты, чтобы посмотреть, нет ли у Дженнифер каких-либо напоминаний. Казалось, что со мной все было ясно. Я поблагодарил свидетеля и сказал судье, что у меня больше нет вопросов.

Форсайт подошел к кафедре, чтобы посмотреть, сможет ли он перевязать раны, которые я открыл в деле обвинения во время утреннего заседания. Ему было бы лучше отказаться, потому что это прозвучало — по крайней мере, для меня — так, как будто его больше беспокоила семантика, чем содержание. Он рассказал, что Уиттен был офицером по борьбе с наркотиками под прикрытием в начале своей карьеры. Таким образом, у него было несколько конфиденциальных источников, которые снабжали его советами. По его свидетельству, никто из них не связывался с ним по главному номеру полицейского участка. Это было бы в высшей степени необычно и опасно. Всем им были даны личные номера, по которым можно было связаться.

Все это было прекрасно, но это не соответствовало обстоятельствам Глории Дейтон и дало мне легкую установку, когда настала моя очередь перенаправлять. Я даже не подошел к кафедре со своим юридическим блокнотом.

“Детектив Уиттен, как давно вы работали офицером по борьбе с наркотиками под прикрытием?”

“Я делал это в течение двух лет — две тысячи и две тысячи первый”.

“Хорошо, и у тебя сохранился тот же номер мобильного телефона, что и в те дни?”

“Нет, я сейчас в отделе убийств”.

“У тебя новый номер”.

“Да”.

“Хорошо, так что, если бы один из твоих информаторов из две тысячи первого захотел позвонить тебе сегодня, потому что у них была информация, которая была нужна тебе?”

“Ну, я бы направил этого человека к нынешним следователям по борьбе с наркотиками”.

“Ты упускаешь суть вопроса. Как этот ваш старый источник мог бы связаться с вами, поскольку старого установленного метода контакта больше не существует?”

“Есть много разных способов”.

“Например, позвонить по главному номеру полицейского участка и спросить о тебе?”

“Я не вижу, чтобы информатор, который хочет оставаться информатором, делал это”.

Уиттен понимал, чего я хочу, и упрямо не хотел разъяснять мне суть. Впрочем, это не имело значения. Я был уверен, что присяжные поняли. После стольких лет у Глории Дейтон не было другого способа связаться с агентом Марко, кроме как позвонить по главному номеру УБН.

Я сдался и сел. Уиттена уволили, и я вызвал моего следующего свидетеля, Виктора Хенсли.

Хенсли был свидетелем троянского коня. Его имя было шестнадцатым в первоначальном списке свидетелей, который защита представила перед началом судебного процесса. В соответствии с протоколом суда, за каждым именем в списке свидетелей следовало краткое описание того, кем был этот человек и каковы будут его или ее ожидаемые показания. Это должно было помочь противоположной стороне решить, сколько внимания и времени уделить проверке и подготовке к даче показаний свидетелем. Однако, внося имя Хенсли в список, я не хотел, чтобы обвинение знало мою истинную цель — использовать его для доступа к видеозаписям с камер видеонаблюдения Беверли Уилшир в качестве вещественных доказательств защиты. Итак, я перечислил род занятий Хенсли и просто описал его как подтверждающего свидетеля. Я надеялся, что Форсайт и его следователь Ланкфорд рассмотрят Хенсли как свидетеля, который подтвердит, что никто не снимал комнату, в которую ушла Глория Дейтон в ночь своей смерти.

Как оказалось, Хенсли сообщил Cisco во время телефонного звонка для регистрации, что во время подготовки к судебному разбирательству у него был только один краткий визит в отель из Ланкфорда и он вообще никогда не разговаривал с Форсайтом. Все это было хорошим предзнаменованием для меня. Когда Хенсли давал показания, неся с собой шикарно выглядящую кожаную папку со своими заметками внутри, я понял, что у меня есть хороший шанс не только сохранить динамику, начатую тем утром с Уиттеном, но и увеличить ее.

Хенсли было под пятьдесят, и он выглядел как полицейский. После того, как он был приведен к присяге, я быстро пробежался по его родословной как бывшего детектива полицейского управления Беверли-Хиллз, который вышел на пенсию и устроился на работу в службу безопасности в Беверли-Уилшир. Затем я спросил его, проводили ли сотрудники службы безопасности отеля собственное расследование той роли, которую играли помещения за несколько часов до убийства Глории Дейтон.

“Да, мы это сделали”, - ответил он. “Как только нам стало известно, что отель сыграл косвенную роль в ситуации, мы занялись этим”.

“А вы сами принимали участие в том расследовании?”

“Да, я сделал. Я был ответственным за это ”.

Затем я провел Хенсли через серию вопросов и ответов, в которых описывалось, как он работал с детективами полиции Лос-Анджелеса, и подтвердил, что Глория Дейтон вошла в отель тем вечером и постучала в дверь номера для гостей. Он также подтвердил, что комната, в которую она постучала, была пуста и что в ней не останавливался ни один гость.

Теперь мой троянский конь был внутри ворот, и я приступил к работе.

“Итак, с самого начала обвиняемый заявил полиции, что потенциальный клиент звонил из "Беверли Уилшир" и сказал, что он был в той комнате. Возможно ли это?”

“Нет, не может быть, чтобы в той комнате останавливался гость”.

“Но мог ли кто-то каким-то образом попасть в ту комнату и позвонить?”

“Все возможно. Это должен был быть кто-то, у кого был ключ.”

“Это электронный ключ?”

“Да”.

“Вы проверяли, останавливался ли кто-нибудь в этой комнате прошлой ночью?”

“Да, мы проверили, и кто-то действительно оставался в этой комнате прошлой ночью. Это было бы в субботу вечером. У нас был свадебный прием в отеле, и жених и невеста останавливались в этом номере в ту ночь ”.

“Когда время оформления заказа?”

“Полдень. Но они попросили поздний вылет, потому что у них был вечерний рейс на Гавайи. Поскольку они были молодоженами, мы с радостью приняли их. Согласно нашим записям, они ушли в четыре двадцать пять в тот день, что означает, что они, вероятно, покинули комнату в четыре пятнадцать или около того. Мы рассмотрели это в нашем расследовании ”.

“Итак, номер был занят примерно до четырех пятнадцати, а затем не был перебронирован на воскресный вечер”.

“Это верно. Из-за позднего выезда это блюдо не было внесено в список доступных, потому что горничная не могла приготовить его намного позже.”

“И если бы кто—то каким—то образом получил доступ в ту комнату - каким-то образом проник внутрь - тогда он смог бы воспользоваться телефоном, чтобы позвонить, это верно?”

“Это верно”.

“Будет ли звонок из-за пределов отеля переведен в этот номер, если звонивший попросит об этом?”

“Политика нашего отеля заключается в том, что ни один звонок не переводится в номер без того, чтобы звонивший не назвал гостя по имени. Вы не можете просто позвонить и попросить номер двенадцать-десять, например. Вы должны знать имя, и это должен быть зарегистрированный гость. Итак, ответ отрицательный. Звонок не был бы осуществлен ”.

Я задумчиво кивнул, прежде чем продолжить.

“Как звали молодоженов, которые снимали номер накануне вечером?”

“Даниэль и...”

Он открыл свою желтую папку и проверил свои записи из расследования.

“... Лора Прайс. Но они были выписаны и направлялись на Гавайи, когда предположительно происходили все эти события ”.

“Ранее на этом процессе обвинение представило видеозапись полицейского допроса подсудимого Андре Лакосса. Ты знаком с этим?”

“Нет, я этого не видел”.

Я получил разрешение от судьи на повторную трансляцию части допроса на верхнем экране. В этом фрагменте Андре Лакосс рассказал детективу Уиттену, что он получил заблокированный звонок от некоего Дэниела Прайса примерно в половине пятого дня накануне убийства. Затем в качестве меры безопасности он попросил номер обратного звонка, и звонивший сообщил номер телефона и номер комнаты в отеле "Беверли Уилшир". Лакосс сказал, что он перезвонил в отель, попросил номер Дэниела Прайса, и его соединили. Они договорились об услугах эскорта в восемь вечера.м., где Жизель Дэллинджер является кормилицей.

Я выключил видео и посмотрел на Хенсли.

“Мистер Хенсли, ведет ли ваш отель учет входящих звонков в номера гостей?”

“Нет, только исходящие звонки, потому что они списываются с гостевого счета”.

Я кивнул.

“Как бы вы объяснили, что у мистера Лакосса были правильные имя и номер комнаты, когда он звонил в отель?”

Хенсли покачал головой.

“Я не могу этого объяснить”.

“Возможно ли, что из-за позднего выезда молодоженов имя Дэниела Прайса все еще было в списке гостей, которым пользуется оператор отеля?”

“Это возможно. Но как только они выехали, имя было бы удалено из текущего списка гостей ”.

“Это человеческий процесс или компьютеризированный?”

“Человек. Имя удаляется из текущего списка гостей на стойке регистрации, когда кто-то выезжает.”

“Значит, если человек, выполняющий задание на стойке регистрации, был занят другой работой или другими гостями, этот процесс мог затянуться, верно?”

“Это могло случиться”.

“Это могло случиться”, - повторил я. “Разве в отеле регистрация заезда не в три часа?”

“Да, это так”.

“Обычно ли стойка регистрации занята в это время?”

“Все зависит от дня недели, а регистрация по воскресеньям обычно проходит медленно. Но ты прав, это могло быть занято за столом.”

Я не знал, что все это дало мне, но я чувствовал, что присяжным, возможно, становится скучно. Пришло время открыть люк в брюхе троянского коня. Время выходить из укрытия и атаковать.

“Мистер Хенсли, давайте немного продвинемся. В своих предыдущих показаниях вы сказали, что собственное расследование отеля подтвердило, что жертва, Глория Дейтон, вошла в отель вечером одиннадцатого ноября прошлого года. Как ты это подтвердил?”

“Мы просмотрели видео с камер и довольно скоро нашли ее”.

“И вы смогли отследить ее с помощью разных камер и видео, когда она перемещалась по отелю, верно?”

“Это верно”.

“Вы принесли копию видео с камер с собой в суд сегодня?”

“Да, я сделал”.

Он вытащил диск из одного из карманов своей кожаной папки и на мгновение поднял его.

“Вы когда-нибудь передавали копию этой видеозаписи следователям полиции Лос-Анджелеса, которые работали над делом?”

“Детективы пришли в начале расследования и просмотрели наши исходные материалы - это было до того, как мы собрали единственное видео, которое отслеживало интересующую их женщину через отель. Позже мы собрали это воедино и сделали весь материал доступным, но никто не приходил за ним до тех пор, пока пару месяцев назад ”.

“Это был детектив Уиттен или его напарник?”

“Нет, это был мистер Ланкфорд из офиса окружного прокурора. Они готовились к суду, и он пришел, чтобы забрать то, что у нас было ”.

Я хотел повернуться и посмотреть на Форсайта, чтобы попытаться понять, видел ли он когда—нибудь это видео - потому что оно точно не появилось ни в одном списке открытий, который я видел.

Но я не смотрел на прокурора, потому что не хотел ничего выдавать. По крайней мере, пока нет.

“Вы видите мистера Ланкфорда сегодня здесь, в суде?” Я спросил Хенсли.

“Да, я знаю”.

Затем я попросил судью попросить Ланкфорда встать, и Хенсли опознал его. Ланкфорд посмотрел на меня глазами, которые были такими же холодными и серыми, как январский рассвет. После того, как его усадили на место, я повернулся к судье и спросил, могут ли адвокаты подойти. Судья жестом пригласила нас подняться, и она точно знала, о чем я хотел поговорить.

“Не говорите мне, мистер Холлер. Тебя не копировали на видео ”.

“Это верно, судья. Свидетель говорит, что обвинение располагало этим материалом в течение двух месяцев, и ни один кадр видеозаписи не был передан защите для ознакомления. Это прямое нарушение—”

“Ваша честь”, - вмешался Форсайт. “Я даже сам не видел эти видео, так что —”

“Но ваш следователь доставил их”, - сказала судья недоверчивым тоном, который подсказал мне, что она собирается встать на мою сторону в этом.

“Ваша честь”, - пробормотал Форсайт, - “Я не могу этого объяснить. Если вы хотите допросить моего следователя при закрытых дверях, я уверен, что этому есть объяснение. Суть в том, что все стороны согласны с тем, что жертва посетила этот отель за несколько часов до своей смерти. Это не оспаривается, так что нарушение здесь минимально. Никакого вреда, никакой пакости, Судья. Я вношу предложение, чтобы мы продолжали рассмотрение дела ”.

Я устало покачал головой.

“Судья, нет способа узнать, нет ли вреда или нарушения, не просмотрев видео”.

Судья кивнул в знак согласия.

“Сколько времени вам нужно, мистер Холлер?”

“Я не знаю. Материала не может быть много. Час?”

“Очень хорошо. Один час. Вы можете воспользоваться конференц-залом дальше по коридору. Ключ у моего клерка. Отойдите назад, джентльмены.”

Когда я возвращался к столу защиты, я поднял глаза к перилам и обнаружил, что Ланкфорд смотрит на меня в ответ.

38

Я забрала у Лорны айпад после того, как судья объявил перерыв на час. Поскольку я уже подробно изучил видеозаписи Беверли Уилшир, моей целью при подаче жалобы на раскрытие нарушения обвинением на самом деле была попытка скрыть мое собственное нарушение, заключающееся в непредоставлении тех же видеозаписей Форсайту. В любом случае, мне не понадобился час, чтобы изучить их снова. Вместо этого я использовал это время, чтобы еще раз просмотреть видеозапись с камер наблюдения в доме Стрэттона Стерхоса и выработать стратегию наилучшего ее использования для ареста Марко и Ланкфорда на пути к оправдательному приговору для Андре Лакосса. Видео действительно оказалось глубинной бомбой, на которую я надеялся. Это ожидало под поверхностью, когда обвинение всплывет на поверхность. Когда я взорву заряд, корабль Форсайта затонет.

Мой план по делу состоял в том, чтобы довести дело до звонка в пятницу и оставить мое дело как раз перед тем, как присяжных отпустят на выходные. Это дало бы им два полных дня, чтобы все обдумать, прежде чем мы перейдем к заключительным аргументам. Это означало, что я, скорее всего, рассматривал утро пятницы как вступительную точку к видео Sterghos. У меня было много свидетелей, которых нужно было представить за это время.

В три двадцать пять раздался одинокий стук в дверь, и в зал суда заглянул помощник Легго. На его бейджике было написано "ЭРНАНДЕС".

“Ты встал”, - сказал он.

Когда я вернулся к столу защиты, видео пульт и лазерная указка ждали меня на моем месте.

И мой обвиняемый был таким же. Я понял, что нисходящая спираль Андре теперь может измеряться часами, а не днями. Ему действительно стало хуже за тот час, который я провел в конференц-зале, а он провел в камере предварительного заключения в здании суда.

Я сжала его руку. Она была тонкой, как палка от метлы, у него под рукавом.

“У нас все хорошо, Андре. Держись там ”.

“Вы решили, смогу ли я давать показания?”

Это был постоянный разговор, который мы вели во время судебного разбирательства. Он хотел дать показания и рассказать миру, что он невиновен. Он верил — не без некоторой заслуги, — что виновные люди остаются немыми, а невиновные говорят сами. Они свидетельствуют.

Проблема заключалась в том, что, хотя Андре и не был убийцей, он был человеком, вовлеченным в преступное предприятие. Кроме того, его ухудшившееся физическое состояние, скорее всего, не вызовет сочувствия у присяжных. Я не хотел, чтобы он давал показания, и не думал, что ему это нужно. Я пришел к убеждению, вопреки моим прежним инстинктам, что наш лучший шанс на оправдательный приговор - это оставить его на своем месте.

“Пока нет”, - сказал я. “Я надеюсь, что будет настолько очевидно, что ты невиновен, что это не будет иметь значения”.

Он кивнул, разочарованный моим ответом. Я понял, что он так сильно похудел за две недели, прошедшие с начала отбора присяжных, что мне нужно было подумать о том, чтобы купить ему более подходящий костюм. Оставалось всего четыре или пять судебных дней до того, как присяжные приступят к совещаниям, но я подумал, что это было правильно.

Я написал заметку об этом в своем юридическом блокноте, вырвал страницу, а затем передал ее обратно через поручень Лорне как раз в тот момент, когда судья вышел из кабинета и сел на скамью подсудимых.

Виктора Хенсли вызвали на свидетельское место, и судья Легго разрешил мне занять позицию в колодце, пока я показывал составное видео с камер наблюдения в Беверли Уилшир и задавал Хенсли вопросы.

Сначала я установил через Хенсли дату и время видео, которое мы будем смотреть, и попросил его объяснить, как видео с нескольких разных камер было смонтировано вместе, чтобы можно было отслеживать передвижения Глории Дейтон по отелю. Я также попросил Хенсли объяснить, что на этажах в комнатах для гостей не было камер, потому что это был вопрос конфиденциальности. Руководство отеля, очевидно, считало, что снимать, кто в какие номера входил и когда, вредно для бизнеса.

Я вручил Хенсли лазерную указку, чтобы он мог держать красную точку на Глории, когда она будет пробираться, и он рассказал. Я понял, что видео позволило присяжным впервые увидеть Глорию в движении. На этапе судебного разбирательства они видели фотографии вскрытия, фотографии с портретов и снимки экрана с веб-сайтов Жизель Даллинджер. Но на видео Глория была живым человеком, и когда я взглянул на присяжных, я увидел, что они были полностью поглощены наблюдением за ней.

Это было то, чего я хотел, потому что моя следующая серия вопросов к Хенсли направила бы их в новом направлении. Я забрал пульт и лазер и отступил в колодец. Я начал проигрывать видеозапись с самого начала, а затем заморозил изображение, когда Глория проходила через вестибюль перед мужчиной в шляпе.

“Теперь, мистер Хенсли, не могли бы вы взглянуть на экран и сказать присяжным, есть ли кто-нибудь из ваших сотрудников там, в вестибюле?”

Хенсли сказал, что мужчина, стоявший в нише лифта, был из службы безопасности.

“Кто-нибудь еще, кого ты можешь видеть?”

“Нет, я так не думаю”.

“Что насчет этого человека здесь?”

Я навел лазерную точку на мужчину в шляпе, который сидел на диване и смотрел в свой телефон.

“Что ж”, - сказал Хенсли. “Мы не можем видеть его лицо в этом кадре. Если ты будешь проигрывать это до тех пор, пока мы не увидим его лицо ...”

Я нажал кнопку воспроизведения, и видео продвинулось вперед. Я обратил внимание на человека в шляпе. Но он никогда не менял положения своей головы, и его лица не было видно. Видео подскочило, когда Глория вошла в нишу, а затем вошла в лифт. На несколько секунд экран был черным, а затем на видео было видно, как Глория возвращается в лифт на восьмом этаже и спускается в вестибюль.

Когда видео снова переключилось на ее прогулку к выходу через вестибюль, я нажал кнопку замедления на пульте и еще раз навел лазерную точку на мужчину в шляпе, чтобы сориентировать присяжных. Я ничего не сказал, пока все глаза были прикованы к экрану. Я держал красную точку на мужчине в шляпе, когда он встал и вышел из-за Глории. Затем я заморозил изображение за мгновение до того, как он покинул экран.

“Этот человек работает в отеле?” Я спросил.

“Я никогда не мог видеть этого лица, но нет, я так не думаю”, - сказал Хенсли.

“Если вы не могли видеть его лица, откуда вы знаете, что он не наемный работник?”

“Потому что ему пришлось бы плыть по течению, а у нас нет плывущих”.

“Можете ли вы объяснить присяжным, что вы имеете в виду под этим?”

“Наша безопасность ориентирована на пост. У нас есть люди на постах — как человек в нише лифта. Мы опубликованы, и нас видно. Именные бирки, зеленые блейзеры. У нас нет агентов под прикрытием. У нас нет утопленников — парней, которые плавают повсюду и делают все, что хотят ”.

Я начал расхаживать перед скамьей присяжных, сначала направляясь к свидетельскому месту, а затем поворачивая обратно, чтобы пересечь колодец. Повернувшись спиной к Хенсли и не сводя глаз с Ланкфорда, сидящего у перил, я задал свой следующий вопрос.

“А как насчет частной охраны, мистер Хенсли? Мог ли этот человек работать охранником у кого-то, кто остановился в отеле?”

“Он мог бы. Но обычно сотрудники частной службы безопасности связываются с нами, чтобы сообщить нам, что они там ”.

“Я понимаю. Тогда, как ты думаешь, что этот человек там делал?”

Форсайт возразил, сказав, что я призываю свидетеля к домыслам.

“Ваша честь”, - ответил я. “Мистер Хенсли двадцать лет проработал офицером полиции и детективом, а последние десять - в службе безопасности этого отеля. Он был в том вестибюле бесчисленное количество раз и имел дело с бесчисленными ситуациями там. Я думаю, что он более чем квалифицирован, чтобы высказать свое мнение о том, что он видит на видео ”.

“Решение отклонено”, - сказал Легго.

Я кивнул Хенсли, чтобы он ответил на вопрос.

“Я бы поспорил, что он следил за ней”, - сказал он.

Я сделал паузу, желая подчеркнуть ответ молчанием.

“Что заставляет вас так говорить, мистер Хенсли?”

“Что ж, похоже, он ждал ее еще до того, как она туда добралась. И затем, когда она спускается обратно, он следует за ней. Вы можете сказать, когда она внезапно поворачивается, чтобы подойти к стойке регистрации. Это застает его врасплох, и ему приходится исправляться. Затем он следует за ней, когда она уходит.”

“Давайте посмотрим это снова”.

Я снова прокрутил все видео в режиме реального времени, удерживая лазерную точку на шляпе.

“Какие еще замечания у вас есть по поводу видео, мистер Хенсли?” Я спросил позже.

“Ну, во-первых, он знал о наших камерах”, - сказал Хенсли. “Мы никогда не видим его лица из-за шляпы, а он точно знал, где сесть и как ее надеть, чтобы его никто не увидел. Он настоящий мужчина-загадка ”.

Я изо всех сил старался не улыбаться. Хенсли был идеальным свидетелем, честным и очевидным. Но назвать человека в шляпе “человеком-загадкой” было выше моих ожиданий. Это было идеально.

“Давайте подведем итог, мистер Хенсли. То, что вы рассказали нам здесь сегодня, это то, что Глория Дейтон вошла в отель вечером одиннадцатого ноября и поднялась на восьмой этаж, где она предположительно постучала в дверь номера, в котором никто не останавливался. Это верно?”

“Да, правильно”.

“И что, когда она спустилась обратно на лифте и вышла из отеля, за ней последовал ‘таинственный мужчина’, который не был служащим отеля. Верно?”

“Еще раз, правильно”.

“И чуть более двух часов спустя она была мертва”.

Форсайт слабо возразил на том основании, что я задал вопрос, который выходил за рамки знаний и опыта Хенсли.

Легго поддержал возражение, но это не имело значения.

“Тогда у меня больше нет вопросов”, - сказал я.

Форсайт выдержал перекрестный допрос, но затем удивил меня.

“Ваша честь, на данный момент у государства нет вопросов”.

Должно быть, он решил, что лучший выход из провала с “таинственным человеком” - не обращать на это внимания, не придавать этому правдоподобия, вести себя так, как будто это не имеет значения, а затем отступить с Ланкфордом и придумать какой-нибудь ответ в опровержение.

Проблема для меня заключалась в том, что я не хотел вызывать еще одного свидетеля для дачи показаний, но было всего четыре десять и, вероятно, слишком рано, по мнению судьи, заканчивать заседание на сегодня.

Я подошел к перилам позади стола защиты и наклонился, чтобы прошептать Циско.

“Скажи мне кое-что”, - попросил я.

“Сказать тебе что?” - ответил он.

“Веди себя так, будто рассказываешь мне о нашем следующем свидетеле, и покачай головой”.

“Ну, да, я имею в виду, что у нас нет другого свидетеля, если только ты не хочешь, чтобы я поехал в отель, где мы спрятали Будвина Делла, и привел его сюда”.

Он покачал головой, идеально подыгрывая, а затем продолжил.

“Но сейчас четыре десять, а когда я вернусь, будет пять”.

“Это хорошо”.

Я кивнул и вернулся к столу защиты.

“Мистер Халлер, вы можете вызвать своего следующего свидетеля”, - сказал судья.

“Судите… У меня, э-э, не совсем готов мой следующий свидетель. Я думал, у мистера Форсайта найдется по крайней мере несколько вопросов к мистеру Хенсли, и это займет у нас время до половины пятого или пяти.”

Судья нахмурился.

“Мне не нравится рано уходить. Я говорил тебе это в начале судебного процесса. Я сказал, подготовьте своих свидетелей.”

“Я понимаю, ваша честь. У меня действительно есть свидетель, но он в отеле в двадцати минутах езды. Если хочешь, я могу пригласить своего следователя ...

“Не будь смешным. Мы бы не начали почти до пяти. А как насчет мистера Ланкфорда? Он в твоем списке свидетелей.”

Я повернулась и посмотрела на Ланкфорда, как будто обдумывала это. Затем я снова посмотрел на судью.

“Я не готов сегодня к встрече с мистером Ланкфордом, ваша честь. Не могли бы мы просто сделать перерыв на день сейчас и наверстать упущенное, сократив наши перерывы на следующие пару дней?”

“И наказать присяжных за вашу неподготовленность? Нет, мы не собираемся этого делать ”.

“Прости, судья”.

“Очень хорошо, я откладываю заседание суда на сегодня. У нас будет перерыв до девяти часов завтрашнего утра. Я предлагаю вам быть готовыми начать тогда, мистер Холлер ”.

“Да, ваша честь”.

Мы встали, когда присяжные вышли, и Андре пришлось схватить меня за руку, чтобы подняться самому.

“Ты в порядке?” Я спросил.

“Прекрасно. Ты хорошо поработал сегодня, Микки. Действительно хороши”.

“Я надеюсь на это”.

Тогда за ним пришли помощники шерифа. Его отведут обратно в камеру при дворе, где он сменит свой мешковатый костюм на оранжевый комбинезон. Затем его посадили бы в автобус и отправили обратно в Мужской центр. Если в процессе возникнут какие-либо задержки, он пропустит время приема пищи в тюрьме и ляжет спать голодным.

“Еще всего несколько дней, Андре”.

“Я знаю. Я держусь ”.

Я кивнул, и они увели его. Я наблюдал, как они провели его через стальную дверь.

“Разве это не трогательно?”

Я обернулся. Это был Ланкфорд. Он подошел к столу защиты. Я посмотрела через его плечо на Форсайта. Прокурор стоял над своим столом, пытаясь уложить толстую стопку папок в свой тонкий атташе-кейс. Он не обращал внимания на Ланкфорда и меня. Позади него зал суда опустел. Лорна спустилась за машиной. Один из людей Мойи последовал за ней, в то время как другой вышел в коридор, чтобы подождать меня. Циско и Дженнифер уже покинули зал суда.

“Это трогательно, Ланкфорд”, - сказал я. “Ты знаешь почему? Потому что это невиновный человек, а таких здесь не так уж много ”.

Я поднял руку в жесте "кого-я-шучу".

“Но, конечно, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, не так ли? Я имею в виду ту часть, где говорится о его невиновности.”

Ланкфорд покачал головой, как будто не понял.

“Ты действительно думаешь, что сможешь отделаться от него этой защитой таинственного человека?”

Я улыбнулся, когда начал складывать свои собственные файлы и заметки в портфель.

“На самом деле мы называем это защитой ‘Кота в шляпе’. И поверь мне, это замок.”

Он ничего не сказал в ответ, и я прекратила свои попытки взглянуть на него.

“Один-Эхо-Роберт-пять-шесть-семь-шесть”.

“Что это, номер телефона твоей матери?”

“Нет, Ланкфорд, это номер твоей машины”.

Я увидела, как на долю секунды изменились его глаза. Это было узнавание или, может быть, страх. Я продолжал идти, импровизируя, но следуя какому-то инстинктивному пути к неизвестному месту назначения.

“Это город камер. Тебе следовало потерять табличку до того, как ты начал преследовать ее. Какого следующего свидетеля судья хотел заслушать сегодня? Он привезет видео с улицы отеля, и он собирается опознать тебя как кота в шляпе ”.

Взгляд Ланкфорда больше не был мимолетным. Это был злобный взгляд загнанного в угол животного.

“И тогда вам придется объяснить присяжным, почему вы следили за Глорией Дейтон до того, как ее убили, и до того, как вы занялись этим делом”.

Ланкфорд внезапно придвинулся ко мне, схватив за галстук, чтобы оттащить меня от стола. Но галстук оторвался у него в руке, и он отшатнулся назад, потеряв равновесие.

“Эй! Есть ли проблема?”

Форсайт обратил на это внимание. Ланкфорд пришел в себя, и я посмотрел на Форсайта.

“Нет, никаких проблем”.

Я спокойно забрал свой галстук у Ланкфорда. Он стоял спиной к Форсайту. Он уставился на меня своими глазами из черного мрамора. Я начал поправлять галстук и наклонился, чтобы прошептать.

“Ланкфорд, я собираюсь рискнуть здесь. Я не думаю, что ты убийца. Я предполагаю, что ты вляпался во что-то слишком серьезное, и тебя толкнули. Использованные. Ты нашел ее для кого-то, а он сделал все остальное. Возможно, вы знали, что произойдет, возможно, нет. В любом случае, ты собираешься позволить невиновному человеку сесть за это?”

“Пошел ты, Холлер. Ваш клиент - подонок. Все они таковы.”

Тогда к нам подошел Форсайт.

“Я ухожу сейчас, джентльмены. Я спрашиваю снова, есть ли здесь проблема? Мне обязательно оставаться здесь и нянчиться с вами двумя?”

Никто из нас не отвел взгляда, чтобы посмотреть на обвинителя. Я ответил.

“У нас все в порядке. Я просто объясняю, чтобы… Следователь Ланкфорд, причина, по которой я ношу клипсы.”

“Очаровательно. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

Форсайт вышел через ворота и направился по среднему проходу пустого зала суда. Я продолжил разговор с Ланкфордом с того места, на котором остановился перед тем, как его прервали.

“У тебя меньше двадцати четырех часов, чтобы понять, как ты хочешь это разыграть. Завтра твоего приятеля Марко отправят на тот свет. Ты можешь пойти ко дну вместе с ним, или ты можешь поумнеть и выбраться из этого целым и невредимым. Знаешь, есть способ.”

Ланкфорд медленно покачал головой.

“Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь, Халлер. Ты никогда этого не делаешь. Ты не знаешь, с кем имеешь дело. На самом деле, ты ни хрена не знаешь”.

Я кивнула, как будто почувствовала, что меня должным образом отчитали.

“Тогда, я думаю, увидимся завтра”.

Я похлопала его по руке, как будто прощалась с хорошим другом.

“Не прикасайся ко мне, блядь”, - сказал он.

39

По указанию Лорны Циско принес вино и пиццу из магазина "Мозза" на вынос в лофт для собрания сотрудников postcourt в тот вечер. Она сказала, что это было оправдано, потому что впервые за две недели судебного разбирательства и более чем за семь месяцев подготовки было ощущение, что есть что праздновать.

Было неожиданно устроить празднование в середине судебного процесса, но еще большим сюрпризом было увидеть юриста Сигела в инвалидном кресле в конце стола. На стуле у него был передвижной баллон с воздухом, и он с удовольствием жевал кусок пиццы.

“Кто тебя освободил?” Я спросил.

“Твоя девушка здесь”, - сказал Легал, указывая пиццей на Дженнифер. “Она спасла меня от тех людей. И как раз вовремя”.

Он поджарил за меня свой ломтик, держа его двумя костлявыми белыми руками.

Я кивнул и посмотрел на всех. Полагаю, нежелание что-либо праздновать отразилось на моем лице.

“Давай, у нас наконец-то был хороший день”, - сказала Лорна, протягивая мне бокал красного. “Упивайся этим”.

“Я буду наслаждаться этим, когда все закончится, и мы занесем на табло день рождения, ” сказал я.

Я указал на доску, на которой была изложена наша стратегия защиты. Но я взяла стакан и кусок пиццы с сосисками и, улыбнувшись остальным, направилась к стулу рядом с юристом Сигелом. Как только все расселись, Лорна предложила тост за меня, и я с большим смущением поднял свой бокал. Затем я воспользовался моментом и добавил свой собственный тост.

“За богов вины”, - сказал я. “Пусть они поскорее освободят Андре Лакосса”.

Это омрачило счастливый момент, но с этим ничего нельзя было поделать. Вынесение оправдательного вердикта было маловероятным. Даже когда вы нутром чуяли, что сидите рядом с невиновным человеком за столом защиты, вы также знали, что NGS неохотно пришли из системы, разработанной только для того, чтобы иметь дело с виновными. Я должен был удовлетвориться знанием, независимо от результата, что я сделал все, что мог, для Андре Лакосса.

Затем я прочистил горло, поднял свой бокал и предложил еще один тост.

“И за Глорию Дейтон и Эрла Бриггса. Да свершится правосудие благодаря нашей работе”.

Остальные присоединились, и последовала импровизированная минута молчания. Казалось, что нам всем напомнили, что жертв в этом деле было много.

Я разрушил чары, вернув всех к текущим делам.

“Прежде чем мы все слишком напьемся, давайте несколько минут поговорим о завтрашнем дне”.

Я прошел вдоль очереди, указывая на каждого, когда отдавал приказы и задавал вопросы.

“Лорна, я хочу уйти немного пораньше. Так что заезжай за мной в семь сорок пять, хорошо?”

“Эй, я буду там, если ты будешь там”.

Не очень завуалированный намек на мое позднее появление тем утром.

“Дженнифер, ты со мной завтра или у тебя какие-то дела в расписании?”

“Я там утром. Во второй половине дня у меня слушание по изменению размера кредита.”

Еще одно дело о потере права выкупа, которое до сих пор было единственным делом, приносящим какие-либо деньги.

“Хорошо. Циско, что у нас со свидетелями?”

“Ну, у тебя есть Бадвин, припрятанный в шашках. Просто дайте мне знать, приводить ли его в здание суда. У вас есть мой парень из дилерского центра Ferrari, готовый подтвердить подлинность. Тогда у вас возникает большой вопрос. Марко. Он появится или нет?”

Я кивнул.

“У него есть время до десяти, так что лучше бы я смог посадить кого-нибудь на стул в девять, когда выйдет судья. Так что первым делом приведи сюда Бадвина ”.

“Ты получил это”.

“Когда приходит Мойя?”

“Они не будут разглашать точное время по соображениям безопасности. Но завтра они перевозят его из Викторвилля. Я не думаю, что вы можете рассчитывать на него в суде до четверга ”.

“Это сработает”.

Я кивнул. Казалось, все встало на свои места. Я бы предпочел придержать Бадвина Делла, торговца оружием, до тех пор, пока не узнаю, собирается ли Марко давать показания, но у меня не было выбора. Судебный процесс всегда был незавершенным, и он почти никогда не проходил так, как вы изначально планировали или представляли его.

“Как насчет того, чтобы пойти с Ланкфордом впереди Марко?” Спросила Дженнифер, глядя на порядок дачи показаний, который я написал на одной стороне белой доски. “Сработало бы это?”

“Я должен подумать об этом”, - сказал я. “Возможно”.

“В суде нет никаких ”может быть" и "могуществом", - объявил юрист Сигел. “Ты должен быть уверен”.

Я положил руку ему на плечо и кивнул в знак благодарности за его совет.

“Он прав. Законники всегда правы ”.

Все засмеялись, включая юридического. Рабочие вопросы на данный момент закончились, мы вернулись к еде. Я взял второй кусок пиццы, и вскоре вино подействовало на всех в комнате, а подшучивания и смех продолжились. Казалось, что во вселенной Haller & Associates все было хорошо. Казалось, никто не заметил, что я на самом деле не пил свое вино.

Затем мой телефон начал вибрировать. Я вытащил его из кармана, проверяя идентификатор вызывающего абонента, прежде чем ответить, потому что не хотел портить момент.

ОКРУЖНАЯ ТЮРЬМА Лос-Анджелеса

Обычно я бы не стал отвечать на звонки из тюрьмы в нерабочее время. В большинстве случаев это платный звонок от кого-то, кто узнал мое имя и номер от кого-то другого. В девяти случаях из десяти кто-то говорит, что у него есть деньги на частного адвоката, но в конечном итоге оказывается, что он лжет об этом и обо всем остальном. Но на этот раз я знал, что был хороший шанс, что это был Андре Лакосс. Он стал звонить мне из тюрьмы после суда, чтобы обсудить, что произошло в тот день и чего ожидать на следующий. Я встал и обошел стол, чтобы выйти на чердак и услышать звонок.

“Алло?”

“Я ищу Майкла Халлера”.

Это был не Андре и звонок был не для того, чтобы забрать деньги. Я инстинктивно закрыл дверь в зал заседаний, чтобы еще больше отгородиться от шума.

“Это Халлер. Кто это?”

“Это сержант Роули из Центральной мужской тюрьмы. Я звоню, чтобы сообщить вам, что произошел инцидент, связанный с вашим клиентом Андре Лакоссом ”.

Он неправильно произнес “La Cosse”.

“Что ты имеешь в виду? Какой инцидент?”

Я начал расхаживать по пустому деревянному полу, увеличивая расстояние между собой и залом заседаний.

“На заключенного напали рано вечером в транспортном центре при здании уголовного суда. Еще один заключенный находится под следствием ”.

“Подверглись нападению? Что это значит? Насколько все плохо?”

“Ему нанесли несколько ножевых ранений, сэр”.

Я закрыл глаза.

“Он мертв? Андре мертв?”

“Нет, сэр, он был доставлен в критическом состоянии в тюремное отделение окружного медицинского центра / USC Medical Center. Никаких других подробностей о его состоянии на данный момент нет ”.

Я открыл глаза, повернулся и бессознательно поднял левую руку в бессильном жесте. Острая боль пронзила мой локоть, напомнив мне о моей ране, и я опустила руку вдоль тела.

“Как это могло случиться? Что именно представляет собой транспортный центр в CCB?”

“TC - это промежуточная площадка в подвале здания суда, где арестованных загружают в автобусы для транспортировки обратно в наши различные места содержания под стражей. Вашего клиента собирались перевезти обратно в мужской центр, когда произошло нападение.”

“Разве эти люди не в кандалах? Как могли—”

“Сэр, инцидент расследуется, и я не могу —”

“Кто такой следователь? Мне нужен его номер.”

“Я не вправе предоставлять вам эту информацию. Я звоню только из вежливости, чтобы сообщить вам, что произошел инцидент и ваш клиент находится в Окружной / USC. Твое имя - единственное в его списке здесь.”

“Он собирается это сделать?”

“Я не владею такой информацией, сэр”.

“Ты ни хрена не понимаешь, не так ли?”

Я отключился, прежде чем услышал ответ. Я направился к залу заседаний. Лорна, Циско и Дженнифер стояли за стеклянным окном, наблюдая за мной. Они знали, что что-то случилось.

“Хорошо”, - сказал я, войдя. “Андре получил ножевое ранение в здании суда, прежде чем его посадили в автобус сегодня вечером. Он в Окружной / USC.”

“О, мой бог!” Воскликнула Дженнифер.

Ее руки потянулись к лицу. Она сидела рядом с Андре в течение нескольких дней судебного процесса, часто шепча ему на ухо объяснения о том, что я делал, когда имел дело со свидетелями. Я был слишком занят судебным процессом. Она стала главным держателем рук, и это сблизило их.

“Как?” Циско сказал. “Кто?”

“Я не знаю. Они сказали, что еще один заключенный находится под следствием. Это то, что я хочу сделать. Я собираюсь съездить в округ / USC и узнать, каков его статус, и смогу ли я попасть к нему. Циско, я хочу, чтобы ты участвовал в расследовании. Они не сказали мне имя подозреваемого. Я хочу знать, кто это и какие связи он мог иметь с Марко и Ланкфордом ”.

“Ты думаешь, они стоят за этим?” Спросила Лорна.

“Все возможно. Я говорил с Лэнкфордом сегодня после суда. Я пытался напугать его, но он не испугался. Может быть, он знал, что должно было произойти ”.

“Я думала, что его защищают люди Мойи”, - сказала Дженнифер.

“В тюремном модуле, да”, - сказал я. “Но было бы невозможно покрыть автобусы и здание суда. Не то чтобы я мог нанять ему телохранителя.”

“Что ты хочешь, чтобы я сделала?” - спросила она.

“Я хочу, чтобы вы сначала вернули законный статус. Тогда я хочу, чтобы вы наметили аргумент против неправильного судебного разбирательства ”.

Дженнифер, казалось, оправилась от шока момента и впервые сосредоточилась на том, что я только что сказал.

“Ты имеешь в виду—”

“Мне сказали, что он был в критическом состоянии. Я не знаю, означает ли это, что он будет жить или умрет. Но в любом случае я сомневаюсь, что он обратится в суд в обозримом будущем. Настройка по умолчанию для этого - подать на неправильный суд и начать все сначала, когда он поправится. Если Легго не придет к этому самостоятельно, то Форсайт подаст ходатайство, потому что он видел, что его дело сегодня начало отклоняться. Мы должны остановить это. Мы собираемся выиграть это дело. Давайте продолжим судебный процесс ”.

Дженнифер вытащила блокнот и ручку из своей сумки, которая стояла на полу.

“Итак, мы хотим продолжить судебный процесс с Андре заочно? Я не уверен, что это сработает ”.

“Они рассматривают дела, когда обвиняемые сбегают во время суда. Почему не здесь? Должен быть прецедент. Если нет, нам нужно создать одного ”.

Дженнифер покачала головой.

“В этих делах о побеге обвиняемые лишаются права присутствовать при своих собственных действиях при побеге. Это другое”.

Не заинтересованный в юридической дискуссии, Циско вышел на чердак, чтобы начать работать со своим телефоном.

“Нет, это другое, но то же самое”, - сказал я. “Все зависит только от судьи и судебного усмотрения”.

“Судебное усмотрение - это большая гребаная палатка”, - сказал Юрист.

Я кивнул и указал на него.

“Он прав, и мы должны найти место в этой палатке”.

“Ну, я бы сказала, что, по крайней мере, нам понадобится отказ от Андре”, - сказала Дженнифер. “Судья даже не будет рассматривать это, если Андре не подписал отвод, и мы не знаем, в состоянии ли он подписать или понять что-либо из этого”.

“Достань свой компьютер и давай напишем отказ прямо сейчас”.

На стойке под нашей доской стоял принтер. Мы подготовили все для печати на чердаке после того, как моя машина разбилась, а принтер, который у меня был, был уничтожен.

“Вы уверены, что он сможет сознательно подписать?” Спросила Дженнифер.

“Не волнуйся”, - сказал я. “Ты напиши это, я поставлю подпись”.

Я провел шесть часов в семейной комнате ожидания на карантин этаже в Окружном / USC. В течение первых четырех часов мне неоднократно говорили, что мой клиент находится в операционной. Затем мне сказали, что он выздоравливает, но я не могу его увидеть, потому что он еще не пришел в сознание. За все это время я ни с кем не терял хладнокровия. Я не жаловался и не кричал.

Но к двум часам ночи я достиг предела своего терпения и начал требовать встречи со своим клиентом с десятиминутными интервалами. Я пустил в ход весь арсенал, угрожая судебным иском, вниманием СМИ, даже вмешательством ФБР. Это ни к чему меня не привело.

К тому времени я получил две новости от Cisco о его расследовании расследования. Во время своего первого звонка он подтвердил многое из того, что мы подозревали; что другой заключенный, который присутствовал в здании суда на собственном процессе, напал на Андре, используя заточку, сделанную из куска металла. Несмотря на то, что подозреваемый был скован по пояс, как и все мужчины, ожидающие очереди на погрузку в тюремные автобусы, он упал на землю и сумел надеть поясную цепь на ноги, освободив свои движения настолько, чтобы напасть на Андре и нанести ему семь ударов ножом в грудь и живот, прежде чем тюремные помощники шерифа одолели его.

Во время своего второго звонка Циско добавил имя подозреваемого — Патрик Сьюэлл — и сказал, что пока он не обнаружил никакой связи по делу или другими способами ни с агентом DEA Джеймсом Марко, ни со следователем окружного прокурора Ли Ланкфордом. Имя нападавшего было мне знакомо, и затем я вспомнил, что Сьюэлл был обвиняемым по делу о смертной казни, по которому судился мой сводный брат. Я вспомнил, что Гарри сказал, что Сьюэлла привезли из Сан-Квентина, где он уже отбывал пожизненное заключение. Это сказало мне, что Сьюэлл был идеальным наемным убийцей. Ему нечего было терять.

Я сказал Cisco продолжать работать над этим. Если бы он обнаружил хотя бы слабую связь между Сьюэллом и Марко или Ланкфордом, тогда я смог бы создать достаточно дыма, чтобы заставить судью Легго дважды подумать, прежде чем объявлять судебное разбирательство ошибочным.

“Я занимаюсь этим”, - сказал Циско.

Я не ожидал ничего меньшего.

В три десять утра мне, наконец, разрешили увидеться с моим клиентом. Медсестра и помощник надзирателя сопроводили меня в отделение для особо зависимых в медицинском крыле. Мне пришлось переодеться из-за риска заражения Андре, а затем я смогла войти в послеоперационную палату, где хрупкое тело Андре лежало, прикрепленное к концерту из аппаратов, трубок и свисающих пластиковых пакетов.

Я стоял в изножье кровати и просто наблюдал, как медсестра проверила аппараты, а затем приподняла над ним одеяло, чтобы посмотреть на бинты, которыми был обмотан весь торс Андре. Верхняя часть его тела лежала на кровати под небольшим углом, и я заметила, что рядом с его правой рукой был пульт для регулировки наклона кровати. Его левое запястье было приковано наручниками к толстой металлической петле, прикрепленной к боковой раме кровати. Хотя заключенный едва цеплялся за жизнь, не было никаких шансов на побег.

Глаза Андре были опухшими и полуоткрытыми, но он ничего не видел.

“Итак ... он собирается это сделать?” Я спросил.

“Я не должна вам ничего рассказывать”, - сказала медсестра.

“Но ты мог”.

“Первые двадцать четыре часа расскажут историю”.

По крайней мере, это было хоть что-то.

“Благодарю вас”.

Она похлопала меня по руке и вышла из комнаты, оставив помощника шерифа стоять в дверях. Я подошел к двери и начал закрывать ее.

“Вы не можете закрыть это”, - сказал помощник шерифа.

“Конечно, я могу. Это конференция адвоката и клиента.”

“Он даже не в сознании”.

“Прямо сейчас это не так, но это не имеет значения. Он мой клиент, и по Конституции США мы имеем право на частную консультацию. Вы хотите завтра предстать перед судьей и объяснить, почему вы не смогли предоставить этому человеку, который сейчас является жертвой жестокого преступления, его неотъемлемое право посоветоваться со своим адвокатом?”

В Департаменте шерифа все выпускники академии переводятся непосредственно в отдел содержания под стражей на первые два года работы. Помощник шерифа передо мной выглядел максимум на двадцать четыре года и, возможно, даже все еще на испытательном сроке. Я знал, что он отступит, и он отступил.

“Хорошо”, - сказал он. “У тебя есть десять минут. После этого ты убираешься отсюда. Предписания врача.”

“Прекрасно”.

“Я буду стоять прямо здесь”.

“Хорошо. Я уже чувствую себя в большей безопасности ”.

Я закрыл дверь.

40

На следующее утро судья Легго первым делом собрал адвокатов в кабинете. Лэнкфорда пригласили вместе с Форсайтом, чтобы он мог проинформировать судью о том, что было известно о нанесении ножевого ранения Андре Лакоссу. Ланкфорд, конечно, изложил это в терминах случайного насилия, которое часто случается между заключенными мужчинами.

“Скорее всего, это будет определено как преступление на почве ненависти”, - сказал он. “Мистер Лакосс - гомосексуалист. Подозреваемый уже осужден за одно убийство и находится под судом за другое.”

Судья задумчиво кивнул. Я не мог опровергнуть инсинуации Ланкфорда, потому что до сих пор Cisco не обнаружила никакой связи между Патриком Сьюэллом — предполагаемым нападавшим Ла Косса - и Марко и Ланкфордом. Мой ответ был в лучшем случае слабым.

“В расследовании еще предстоит пройти долгий путь”, - сказал я. “Я бы пока не стал делать поспешных выводов”.

“Я уверен, что они этого не сделают”, - сказал Ланкфорд.

На его лице не было осуждающей ухмылки, которая была обычной. Я прочитал это как ранний признак того, что что-то меняется в Ланкфорде. Может быть, это был груз осознания того, что он не был чист. Если нападение на Ла Коссе было, как я полагал, попыткой закончить дело путем устранения обвиняемого, то оно провалилось. Теперь вопрос заключался в том, насколько сильно это провалилось.

“Ваша честь”, - сказал Форсайт. “В свете этих событий и времени на восстановление, которое, безусловно, потребуется жертве, государство настаивает на неправильном судебном разбирательстве. Я действительно не вижу никакой альтернативы. Мы не сможем гарантировать честность судебного разбирательства или присяжных, если дело будет продолжено до тех пор, пока обвиняемый не достигнет состояния, при котором он сможет вернуться в суд — если он когда-либо достигнет этого состояния ”.

Судья кивнул и посмотрел на меня.

“Для вас это имеет смысл, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь, вовсе нет. Но я хотел бы, чтобы моя коллега мисс Аронсон ответила мистеру Форсайту. Она подготовлена лучше меня. Я провел ночь в больнице со своим клиентом ”.

Судья кивнул Дженнифер, и она ответила прекрасным и неопровержимым аргументом против неправильного судебного разбирательства. С каждым предложением я все больше гордился тем фактом, что выбрал ее в свою команду. Без сомнения, однажды она обратила бы меня в прах. Но сейчас она работала на меня и со мной, и я не мог бы работать лучше.

Ее аргумент состоял из трех кратких пунктов, первый из которых заключался в том, что объявление неправильного судебного разбирательства нанесло бы ущерб ответчику. Она сослалась на затраты на организацию защиты и продолжение тюремного заключения Андре Лакосса; на физические потери, которые это повлечет; и на тот простой факт, что команда обвинения ознакомилась с большей частью доводов защиты, и в случае неправильного судебного разбирательства ей будет позволено переоснастить и лучше подготовиться к следующему судебному процессу.

“Ваша честь, это несправедливо с любой точки зрения”, - сказала она. “Это наносит ущерб”.

На мой взгляд, этот аргумент был достаточно хорош сам по себе, чтобы выиграть день. Но Дженнифер довершила это следующими двумя пунктами. Она упомянула о расходах для налогоплательщиков, которые, несомненно, повлечет за собой новое судебное разбирательство. И она пришла к выводу, что отправлению правосудия в данном случае лучше всего послужило продолжение судебного разбирательства.

Эти последние два пункта были особенно гениальны, потому что они поразили судью, где она жила. Должность судьи была выборной должностью, и ни один юрист не хочет, чтобы оппонент или газета обвинили его в растрате долларов налогоплательщиков. И “отправление правосудия” было ссылкой на усмотрение судьи при принятии этого решения. Конечной целью Легго было отправление правосудия в этом деле, и она должна была рассмотреть, допускало ли это сокращение и ведение дела или исключало его.

“Мисс Аронсон,” - сказал судья после того, как Дженнифер представила, “ваши аргументы убедительны, но ваш клиент находится на больничной койке в отделении интенсивной терапии. Вы, конечно, не предлагаете, чтобы мы привели к нему присяжных. Я думаю, что суд столкнулся здесь с дилеммой, у которой есть только одно решение ”.

Это была единственная часть, которая была отрепетирована. Лучший способ получить то, что мы хотели, - это привести к этому судью, а не выходить с этим за ворота.

“Нет, судья”, - сказала Дженнифер. “Мы считаем, что вам следует продолжить рассмотрение дела в отсутствие обвиняемого, предварительно предупредив присяжных не принимать во внимание отсутствие обвиняемого”.

“Это невозможно”, - выпалил Форсайт. “Мы получили обвинительный приговор, и он будет отменен по апелляции ровно через пять минут. Обвиняемый имеет право встретиться лицом к лицу со своими обвинителями ”.

“Дело не будет отменено, если обвиняемый сознательно отказался от своего права на явку”, - сказала Дженнифер.

“Да, это здорово”, - саркастически ответил Форсайт, “но последнее, что я слышал, ваш клиент лежит без сознания в кровати, а у нас присяжные заседают там, в ложе, готовые к выступлению”.

Я полез во внутренний карман пиджака и вытащил отказ, который я отнес в окружной суд США накануне вечером. Я передал это через стол судье.

“Это подписанный отказ от явки, судья”, - сказал я.

“Подождите минутку, подождите минутку”, - сказал Форсайт, и в его голосе появились первые нотки отчаяния. “Как это может быть? Мужчина в коме. Я сомневаюсь, что он мог что-либо подписать, не говоря уже о том, чтобы сознательно подписать это ”.

Судья вручил отказ Форсайту. Лэнкфорд наклонился со своего стула, чтобы взглянуть на подпись.

“Я был в больнице всю ночь, судья. Он то приходил в сознание, то терял его, что совсем не то же самое, что находиться в коме. Мистер Форсайт разбрасывается медицинскими терминами, значения которых он не знает. Кроме того, в периоды, когда мой клиент приходил в сознание, он выражал мне сильное желание продолжить судебный процесс в его отсутствие. Он не хочет ждать. Он не хочет проходить через это снова ”.

Форсайт покачал головой.

“Послушайте, судья, я не хочу никого ни в чем обвинять, но это невозможно. Просто не может быть, чтобы это —”

“Ваша честь”, - сказал я ровно, как будто меня не беспокоило, что Форсайт назвал меня лжецом. “Если это поможет тебе принять решение, у меня есть это”.

Я достал свой мобильный телефон и открыл приложение для фотографий. Я подошел к фотопленке и расширил снимок, который я сделал в больничной палате моего клиента. На нем был изображен Андре в его кровати, под углом в сорок пять градусов, прикроватный столик располагался поперек его живота. Его правая рука лежала на столе, держа ручку и подписывая отказ. Удар был нанесен под углом вниз с правой стороны Андре. Угол наклона и припухлость вокруг его глаз не позволяли определить, были ли его глаза открыты или закрыты.

Я передал телефон судье.

“У меня было предчувствие, что мистер Форсайт будет возражать, поэтому я сделал этот быстрый снимок. Кое-что, что я узнал от моего сервера процессов. В комнате также был помощник шерифа по имени Эванстон. Если необходимо, мы можем разбудить его и привести в суд, чтобы он засвидетельствовал подпись ”.

Судья демонстративно вернул телефон мне, вместо того чтобы позволить Форсайту посмотреть.

“Фотография не обязательна, мистер Халлер. Ты судебный исполнитель, и я ловлю тебя на слове.”

“Ваша честь?” Сказал Форсайт.

“Да, мистер Форсайт?”

“Я хотел бы просить о небольшой отсрочке, чтобы дать время государству рассмотреть и сформулировать ответ на защиту”.

“Мистер Форсайт, это ваше ходатайство, и вдобавок ко всему, это вы всего несколько минут назад напомнили суду, что присяжные ждут продолжения”.

“Тогда, ваша честь, государство просит суд провести тщательное расследование в отношении ответчика и заверить, что отказ, который якобы есть у мистера Халлера, действительно был добровольно и сознательно подписан ответчиком”.

Я должен был предотвратить это, прежде чем одна из отчаянных попыток Форсайта остановить суд увенчалась успехом.

“Ваша честь, мистер Форсайт - отчаявшийся человек. Он, очевидно, скажет что угодно, чтобы остановить этот суд. Вы должны спросить себя, почему, и я думаю, ответ заключается в том, что он знает, что идет ко дну. Мы доказываем, что мистер Лакосс невиновен, и присяжные, галерея, все знают это, включая мистера Форсайта. И поэтому он хочет остановить это. Он хочет пересмотра дела с санкции суда. Судья, вы действительно собираетесь это допустить? Мой клиент - невиновный человек, и его посадили в тюрьму, подвергли насилию и лишили всего, включая, возможно, саму его жизнь. Отправление правосудия требует, чтобы этот судебный процесс продолжался. Прямо сейчас. Сегодня.”

Форсайт собирался рявкнуть в ответ, но судья подняла руку, останавливая его. Она была настроена позвонить, но ее прервал звонок телефона на ее столе.

“Это мой клерк”.

Это означает, что она должна была ответить на звонок. Я поморщился. Я чувствовал, что она у меня в руках и что она собирается отклонить ходатайство о неправильном судебном разбирательстве.

Она подняла трубку и что-то коротко послушала, затем повесила трубку.

“Джеймс Марко в зале суда с адвокатом из DEA”, - сказала она. “Он готов дать показания”.

Она позволила этому осмыслиться на несколько мгновений, а затем продолжила.

“Ходатайство о неправильном судебном разбирательстве отклонено. Мистер Холлер, вы вызовете своего следующего свидетеля через десять минут.”

“Ваша честь, я должен решительно возразить против этого”, - сказал Форсайт.

“Тщательно подмечено”, - ответила Легго с резкостью в голосе.

“Я прошу приостановить это разбирательство, пока государство не рассмотрит дело в апелляционном порядке”.

“Мистер Форсайт, вы можете подать апелляцию в любое время, когда захотите, но отсрочки нет. Мы возвращаемся к заседанию через десять минут ”.

Она дала Форсайту мгновение, чтобы отомстить ей. Когда он этого не сделал, она закончила сеанс.

“Я думаю, на этом мы закончили”.

На обратном пути в зал суда команда защиты постоянно отставала от команды штата на пятнадцать футов. Я наклонился, чтобы прошептать Дженнифер.

“Ты сделал это на выезде из парка”, - сказал я. “Мы собираемся выиграть это дело”.

Она гордо улыбнулась.

“Юрист помог мне с темами для разговора, когда я вез его обратно прошлой ночью. Он все еще остер как бритва”.

“Ты говоришь мне. Он все еще лучше, чем девяносто процентов адвокатов в этом здании суда ”.

Впереди, в коридоре, я увидел Ланкфорда, который держал дверь в зал суда открытой и ждал нас после ухода Форсайта. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я приблизился, и я воспринял жест "дверь" как сигнал. В качестве приглашения. Я тронул Дженнифер за локоть и кивком пригласил ее пройти в зал суда. Я остановился, когда добрался до Ланкфорда. Он был умным парнем. Он знал, что попытка остановить суд и остановить меня провалилась. Я дал ему шанс, потому что мне все еще нужно было, чтобы одна сторона заговора уступила. И так же часто, как я скрещивал мечи с Ланкфордом, я хотел, чтобы Марко опустился еще больше.

“У меня есть кое-что, на что тебе следует взглянуть”, - сказал я.

“Не интересуюсь”, - сказал он. “Продолжай двигаться, придурок”.

Но в этом не было убежденности. Это была просто его отправная точка в переговорах.

“Я думаю, это то, что вас очень заинтересует”.

Он пожал плечами. Ему нужно было больше, чтобы принять решение.

“И если тебе не интересно, то твоему приятелю Марко будет интересно”.

Ланкфорд кивнул.

Я прошел через дверь и вошел в зал суда. Я видел Форсайта за столом обвинения. Он достал свой телефон и делал звонок. Я предположил, что это было адресовано начальнику или кому-то в апелляционном отделе. Мне было все равно, какие.

Ланкфорд прошел мимо меня и направился к своему месту у поручня. Я подошел к столу защиты и взял iPad, который позаимствовал у Лорны. Я включил экран и включил видео из дома Стергосов, затем подошел к перилам и положил устройство на пустое сиденье рядом с Ланкфордом, одновременно поднимая правую ногу, чтобы завязать шнурок. Прошептала я, не глядя на Ланкфорда.

“Досмотри это до конца”.

Когда я встал, я обвел взглядом переполненный зал суда. Слух о том, что действие происходило в 120-м отделе, уже распространился по зданию суда. В дополнение к людям Мойи, которые находились на своих обычных местах, в первых двух рядах было по меньшей мере шесть представителей СМИ, множество мужчин в костюмах, в которых я определил коллег-юристов, и самая высокая концентрация профессиональных наблюдателей за судебными процессами, которую я видел за долгое время, — пенсионеров, безработных и одиноких, которые каждый день бродят по зданиям суда в поисках человеческой драмы, пафоса и страданий. Я не был уверен, был ли розыгрышем внешний вид Марко или тот факт, что подсудимого чуть не зарезали накануне вечером в подвале ЦКБ, но сообщение было передано, и люди пришли.

Я заметил Марко четырьмя рядами дальше. Он сидел рядом с мужчиной в костюме, который, как я предположил, был его адвокатом. Марко не потрудился одеться по такому случаю. На нем снова были черная рубашка для гольфа и джинсы, рубашка заправлена так, что пистолет в кобуре на правом бедре был полностью виден. Взгляд стрелка.

Я решил, что мне нужно попытаться что-то с этим сделать.

Я посмотрела вниз и увидела, что Ланкфорд уже просмотрел немое видео и вернул его на пустое место. Он сидел там в каком-то оцепенении, возможно, понимая, что его жизнь безвозвратно изменится до конца этого дня. Я положила второй ботинок на стул, чтобы завязать. Я снова наклонилась, не сводя глаз с Марко на галерее, и прошептала что-то Ланкфорду.

“Я хочу Марко, а не тебя”.

41

Судья занял свое место, как и обещал, и быстро оглядел количество людей на галерее.

“Готовы ли мы к заседанию присяжных?” она спросила.

Я встал, чтобы обратиться к суду.

“Ваша честь, прежде чем мы вызовем присяжных, я хотел бы затронуть пару вопросов, которые только что возникли”.

“В чем дело, мистер Холлер?”

Она сказала это с явным раздражением в голосе.

“Что ж, агент Марко здесь, предположительно, для дачи показаний в качестве свидетеля, вызванного защитой. Я хотел бы попросить, чтобы мне разрешили обращаться с ним как со свидетелем враждебного отношения, и я также хотел бы попросить суд дать указание агенту Марко убрать огнестрельное оружие, которое он открыто носит на поясе ”.

“Давайте рассмотрим их по очереди, мистер Холлер. Во-первых, вы вызвали агента Марко в качестве свидетеля защиты, и он до сих пор не ответил ни на один вопрос. На каком основании вам должно быть позволено обращаться с вашим собственным свидетелем как со свидетелем враждебности?”

Отнесение свидетеля к категории враждебных дало бы мне больше свободы при допросе Марко. Я мог бы задавать наводящие вопросы, требующие только ответа "да" или "нет".

“Ваша честь, агент Марко пытался избежать дачи показаний на этом процессе. Сегодня он даже привел с собой своего адвоката. Кроме того, в тот единственный раз, когда я встречался с агентом Марко, он угрожал мне. Я думаю, это делает его, ну, враждебным ”.

Форсайт встал, чтобы ответить, как и адвокат Марко, но судья отмахнулся от них.

“Ваша просьба отклонена. Давайте начнем свидетельствовать и посмотрим, как все пройдет. Итак, что вас беспокоит в оружии агента Марко?”

Я спросил, может ли она указать Марко, чтобы он встал на галерее, чтобы она могла видеть его пистолет. Она согласилась и приказала ему встать.

“Ваша честь, ” сказал я, “ я считаю, что его открытое ношение оружия является угрожающим и предвзятым”.

“Он сотрудник правоохранительных органов”, - сказал Легго. “И это будет установлено, я полагаю, когда он начнет свои показания”.

“Да, судья, но он собирается пройти мимо присяжных по пути к месту дачи показаний, выглядя так, как будто он Уайатт Эрп. Это зал суда, судья, а не Старый Запад ”.

Судья на мгновение задумалась, а затем покачала головой.

“Я не убежден, мистер Холлер. Я также отказываю в этой просьбе ”.

Я надеялся, что судья прочтет между строк и поймет, чего я добивался. Я собирался вытолкнуть Марко из его зоны комфорта и, в зависимости от того, как пойдут дела, возможно, даже обвинить его в убийстве. Вы никогда не знаете, как отреагируют люди, даже сотрудники правоохранительных органов. Мне было бы гораздо комфортнее знать, что Марко был безоружен.

“Что-нибудь еще, мистер Холлер? Присяжные были очень терпеливы, ожидая нас ”.

“Да, судья, еще кое-что. Сегодня утром я позвоню агенту Марко, а затем следователю Ланкфорду. Я бы попросил вас проинструктировать мистера Ланкфорда оставаться в зале суда, чтобы я мог обеспечить его показания ”.

“Я не сделаю ничего подобного. Ожидается, что мистер Ланкфорд будет там, где он должен быть, но пока я не буду ограничивать его передвижения. Давайте пригласим присяжных прямо сейчас ”.

Я оглянулся на Ланкфорда после вынесения решения и увидел, что его холодный взгляд полностью направлен на меня.

Присяжные, наконец, расселись, и судье потребовалось пять минут, чтобы объяснить им, что обвиняемый, скорее всего, не будет присутствовать до конца процесса. Она сказала, что это произошло из-за госпитализации, которая не имела никакого отношения к судебному разбирательству или рассматриваемому делу. Она призвала их не позволять отсутствию обвиняемого каким-либо образом повлиять на их обсуждения или представление о судебном процессе.

Затем я занял свое место за кафедрой и вызвал Джеймса Марко на трибуну. Федеральный агент встал на галерее и шагнул вперед с неоспоримой уверенностью и легкостью в походке.

После предварительных допросов, которые идентифицировали его как агента DEA и члена команды ICE, я быстро перешел к сценарию, который я разработал в своей голове во время бессонной ночи накануне.

“Агент Марко, пожалуйста, расскажите присяжным, откуда вы знали жертву по этому делу, Глорию Дейтон”.

“Я не знал ее”.

“Мы слышали здесь показания о том, что она была вашим информатором. Разве это не правда?”

“Это неправда”.

“Звонила ли она вам шестого ноября, чтобы сообщить, что ее вызвали повесткой в суд по делу habeas corpus с участием Гектора Арранде Мойи?”

“Нет, она этого не делала”.

“Вы знакомы с Гектором Арранде Мойей?”

“Да, я такой”.

“Как же так?”

“Он торговец наркотиками, который был арестован полицией Лос-Анджелеса около восьми лет назад. В конечном итоге дело перешло к федеральным прокурорам, и оно попало ко мне на колени. В то время я стал агентом по этому делу. Мойя был признан виновным по различным обвинениям в федеральном суде и приговорен к пожизненному заключению.”

“И в ходе вашей работы по этому делу вы когда-нибудь слышали имя Глории Дейтон?”

“Нет, я этого не делал”.

Я сделал паузу на мгновение и обратился к своим заметкам. До сих пор Марко был исключительно сердечен в своих ответах и, казалось, не беспокоился о том, что его заставляют давать показания. Его отрицания были такими, каких я ожидал. Моя работа заключалась в том, чтобы каким-то образом пробить брешь в фасаде, а затем использовать это.

“Итак, в настоящее время вы участвуете в федеральном деле, связанном с Гектором Мойей, не так ли?”

“Я не знаю подробностей, потому что этим занимаются адвокаты”.

“Мистер Мойя подает в суд на федеральное правительство, утверждая, что вы подстроили его арест восемь лет назад, не так ли?”

“Мистер Мойя находится в тюрьме и является отчаявшимся человеком. Вы можете подать в суд на кого угодно за что угодно, но факт в том, что меня там не было, когда его арестовали, и это было не мое дело. Это пришло ко мне позже, и это все, что я знаю обо всем этом ”.

Я кивнула, как будто была довольна его ответом.

“Хорошо, давайте двигаться дальше. Как насчет других игроков в этом случае? Ты знаешь кого-нибудь или имеешь опыт общения с кем-нибудь в прошлом?”

“Игроки? Я не уверен, кого ты имеешь в виду?”

“Например, вы знаете обвинителя, мистера Форсайта?”

Я повернулся и указал на Форсайта.

“Нет, я его не знаю”, - сказал Марко.

“Как насчет ведущего следователя по делу, детектива Уиттена?” Я спросил. “Какая-нибудь связь с ним в прошлом?”

Форсайт возразил, спросив, к чему я клоню с этим запутанным осмотром. Я попросил судью о снисхождении и пообещал быстро перейти к делу. Судья позволил мне продолжать.

“Нет, я тоже не знаю детектива Уиттена”, - ответил Марко.

“Тогда как насчет следователя окружного прокурора, мистера Ланкфорда?”

Я указал на Ланкфорда, который сидел лицом вперед, уставившись в затылок Форсайта.

“Он и я возвращаемся примерно на десять лет назад”, - сказал Марко. “Я знал его тогда”.

“Как же так?” Я спросил.

“Был случай, когда он работал в полиции Глендейла, и наши пути пересеклись”.

“Что это было за дело?”

“Произошло двойное убийство, и жертвами были торговцы наркотиками. Ланкфорду попалось это дело, и он консультировался со мной пару, может быть, три раза по этому поводу ”.

“Почему ты?”

“УБН, я полагаю. Мертвые парни были наркоторговцами. В доме, где их убили, были найдены наркотики ”.

“И детектив Ланкфорд хотел знать, что? Знали ли вы что-нибудь о жертвах или о том, кто мог их убить?”

“Да. Что-то в этом роде”.

“Ты смог помочь?”

“Не настоящие—”

Форсайт снова возразил, сославшись на актуальность.

“Мы рассматриваем дело, связанное с убийством семимесячной давности”, - сказал он. “Мистер Халлер не продемонстрировал никакого отношения к этому делу десятилетней давности ”.

“Актуальность наступает, ваша честь”, - ответил я. “И мистер Форсайт знает это”.

“Скоро, мистер Халлер”, - ответил судья.

Я кивнул в знак благодарности.

“Агент Марко, вы только что сказали, что не смогли помочь детективу Ланкфорду?”

“Я не думаю, что я был. Насколько я знаю, они никогда ни против кого не возбуждали дело ”.

“Были ли вы знакомы с жертвами в том случае?”

“Я знал, кто они такие. Они были на нашем радаре, но они не были объектами активного расследования ”.

“А как насчет этого дела, агент Марко? Дело Глории Дейтон. Следователь Ланкфорд консультировался с вами по этому поводу?”

“Нет, он этого не сделал”.

“Ты консультировался с ним по этому поводу?”

“Нет, я этого не делал”.

“Значит, между вами двумя нет связи?”

“Никто”.

Это был треск. Я знал, что я в деле.

“Итак, это двойное убийство, о котором вы говорили десять лет назад, произошло на Салем-стрит в Глендейле?”

“Э-э... да, я так думаю”.

“Вам знакомо имя Стрэттон Стергос?”

Форсайт возразил и попросил сделать врезку. Судья жестом пригласил нас к скамье подсудимых, а затем, как и ожидалось, прокурор пожаловался, что я пытался использовать последний ход, чтобы вызвать Стерхоса в качестве свидетеля, когда судья уже вычеркнул его из списка свидетелей.

Я покачал головой.

“Судья, это не то, что я пытаюсь сейчас сделать, и я прямо здесь официально заявляю, что не буду вызывать доктора Стергоса в качестве свидетеля. Он даже не в Лос-Анджелесе. Все, что я хочу здесь сделать, это установить, знал ли свидетель, что я включил Стергоса в список свидетелей. Он сказал, что у него не было контактов ни с кем, связанным с этим делом, но я представлю доказательства обратного ”.

Форсайт покачал головой, как будто был измотан моими выходками.

“Нет никаких доказательств, судья. Это просто интермедия. Он пытается перехватить дело, пока гоняется за радугами ”.

Я улыбнулся и покачал головой. Я оглянулся на зал суда и случайно увидел Ланкфорда, идущего по центральному проходу к задней двери.

“Куда направляется ваш следователь?” Я спросил Форсайта. “Я собираюсь вызвать его для дачи показаний через несколько минут”.

Вопрос, заданный Форсайту, насторожил судью. Она подняла голову, чтобы посмотреть на нас.

“Мистер Ланкфорд”, - позвала она.

Ланкфорд остановился в пяти футах от двери и оглянулся.

“Куда ты идешь?” спросил судья. “Тебя скоро вызовут в качестве свидетеля”.

Ланкфорд развел руками, как будто не был уверен в ответе.

“Э-э, мужской туалет”.

“Возвращайся поскорее, пожалуйста. Вы скоро понадобитесь, а мы уже потеряли достаточно времени этим утром. Я больше не хочу задержек ”.

Лэнкфорд кивнул и продолжил выходить из зала суда.

“Извините меня на минутку, джентльмены”, - сказал судья.

Она развернула свой стул влево и перегнулась через край скамьи, чтобы поговорить со своим клерком. Я слышал, как она просила секретаря передать одному из помощников в зале суда, чтобы тот удостоверился, что Ланкфорд быстро вернулся в зал суда.

Это заставило меня чувствовать себя лучше по отношению ко всему.

Судья откатилась назад и вернула свое внимание к теме боковой панели. Она предупредила меня, что ее терпение истощилось и что мне нужно натянуть ниточку в сети, которую она позволила мне закинуть.

“Да, ваша честь”.

Я вернулся к кафедре.

“Агент Марко, кто-нибудь говорил вам, что имя Стрэттона Стерхоса появилось в измененном списке свидетелей защиты на этой неделе?”

Марко проявил первые признаки дискомфорта, устало покачав головой.

“Нет. Я не знаю этого имени. Я никогда не слышал об этом человеке до того, как ты только что упомянул о нем.”

Я кивнул и сделал пометку в своем блокноте. Надпись гласила: попался, ублюдок.

“Можете ли вы сказать присяжным, где вы были ночью одиннадцатого ноября прошлого года?”

Форсайт встал.

“Ваша честь!”

“Присаживайтесь, мистер Форсайт”.

Марко небрежно покачал головой.

“Я не могу точно вспомнить, что я делал так давно”.

“Это было воскресенье”.

Он пожал плечами.

“Тогда я, вероятно, смотрел воскресный ночной футбол. Я не знаю наверняка. Делает ли это меня в чем-то виноватым?”

Я ждал, но больше ничего не последовало.

“Обычно это работает так, что я задаю вопросы”, - сказал я.

“Конечно”, - сказал он. “Спрашивай дальше”.

“А как насчет двух ночей назад, в понедельник? Ты помнишь, где ты был той ночью?”

Марко долго не отвечал. Я думаю, он понял, что, возможно, стоит посреди минного поля. В тишине я услышал, как открылась задняя дверь зала суда, и, обернувшись, увидел возвращающегося Ланкфорда, за которым следовал один из помощников шерифа.

“Я был на наблюдении”, - наконец сказал Марко.

Я повернулся обратно к свидетельскому месту.

“Наблюдение за кем?” Я спросил.

Он покачал головой.

“Это дело. Я не собираюсь говорить об этом в открытом судебном заседании ”.

“Это было наблюдение на Салем-стрит в Глендейле?”

Он снова покачал головой.

“Я не собираюсь говорить об открытых расследованиях в суде”.

Я долго смотрела на него, задаваясь вопросом, как далеко мне следует его подтолкнуть.

Я, наконец, решил подождать и посмотрел на судью.

“Ваша честь, на данный момент у меня больше нет вопросов, но я прошу суд задержать агента Марко в качестве свидетеля, чтобы я мог вызвать его позже сегодня”.

Судья нахмурился.

“Почему вы не можете закончить свой прямой эфир сейчас, мистер Холлер?”

“Сегодня утром мне нужно взять показания у другого свидетеля, и на основе этих показаний я сформулирую последние вопросы, которые у меня будут к агенту Марко. Я ценю, что суд продолжает снисходительно относиться к выступлениям защиты ”.

Легго спросил Форсайта, не возражает ли он против моего плана.

“Судья, люди очень устали от полетов фантазии адвоката защиты, но мы снова готовы рискнуть. Я знаю, что это будет очередная авария и пожар, и прости меня, но я просто не могу отвести взгляд ”.

Судья спросил Форсайта, хочет ли он возможности провести перекрестный допрос Марко, прежде чем он уйдет в отставку. Это было бы в дополнение к возможности, которая у него была бы после того, как я вернул агента DEA для дачи показаний днем. Без долгих раздумий он решил подождать, чтобы провести один непрерывный перекрестный допрос. И в качестве меры безопасности он оставил за собой право вызвать Марко обратно для дачи показаний, даже если я этого не сделаю.

Судья сказала Марко, что он может уйти в отставку, но приказала ему вернуться в суд в час дня, затем она сказала мне вызвать моего следующего свидетеля.

“Защита вызывает Ли Ланкфорда”.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Ланкфорда. Он медленно начал вставать.

“И, ваша честь, нам понадобится аудиовизуальный пульт для видеодемонстрации”.

Я убедился, что запросил это до того, как Марко и его адвокат вышли из зала суда. Я хотел, чтобы они думали о видео, которое я планировал воспроизвести.

42

Ланкфорд уверенным, но медленным шагом направился к свидетельскому месту, его глаза смотрели в неподвижную точку на стене позади него. Я внимательно наблюдал за ним. Он был похож на человека, который решал уравнения внутри себя, в то время как внешне работал на автопилоте. Я подумала, что это хороший знак, что он осознал, что его единственный выход - через меня. Я решил, что довольно быстро узнаю из его показаний, какой путь он выбрал.

Как следователю окружного прокурора, которому было поручено это дело, Ланкфорду было предоставлено стандартное исключение, позволившее ему остаться в суде, даже несмотря на то, что защита включила его в список свидетелей. Это означало, что вплоть до отбора присяжных его присутствие было знакомо присяжным, поскольку он каждый день сидел, прислонившись к перилам позади Форсайта. Но его никогда не представляли до того момента, как я заставил его встать и опознать во время дачи показаний Хенсли накануне. Итак, я рассказал ему, кем он был и чем занимался, и я включил его прошлое как бывшего детектива отдела по расследованию убийств в Глендейле, хотя эта информация была раскрыта ранее Марко.

Затем я перешел к вопросам, связанным с делом защиты. Мне казалось, что все нити дела привели меня к этому единственному свидетелю. Все свелось к этому моменту.

“Хорошо”, - сказал я. “Теперь давайте поговорим об этом конкретном случае. Как это сработало? Вам поручили это судебное преследование или вы сами попросили об этом?”

Ланкфорд сидел, опустив глаза. Его поза и поведение указывали на то, что он не слышал вопроса. Он оставался неподвижным и ничего не говорил в течение нескольких секунд. Молчание затянулось до такой степени, что я почувствовал, что судья был на грани того, чтобы что-то подсказать ему, когда он наконец заговорил.

“Обычно у нас происходит ротация, когда речь заходит о делах об убийствах”.

Я кивнул и начал формулировать продолжение, когда Ланкфорд продолжил.

“Но в этом случае я лично попросил о назначении”.

Я сделал паузу, ожидая, что Ланкфорд скажет что-нибудь еще, но он молчал. Тем не менее, я истолковал его полный ответ как убедительный признак того, что мы пришли к молчаливому соглашению ранее.

“Почему ты попросил об этом?”

“Ранее мне поручали дело об убийстве, в котором обвинителем был Билл Форсайт, и мы хорошо сработались. По крайней мере, это была причина, которую я привел ”.

Лэнкфорд посмотрел прямо на меня, когда добавил последнее предложение. Я верил, что в этом было какое-то послание. В его глазах был почти умоляющий взгляд.

“Вы хотите сказать, что у вас был скрытый мотив для запроса об этом деле?”

“Да. Я сделал.”

Я почти почувствовал, как напрягся Форсайт, когда он сел за стол рядом с кафедрой.

“Что это был за мотив?”

“Я хотел участвовать в расследовании, чтобы мог наблюдать за ним изнутри”.

“Почему?”

“Потому что мне так сказали”.

“Ты имеешь в виду под надзирателем?”

“Нет, я не имею в виду руководителя”.

“Тогда от кого?”

“Джеймс Марко”.

Я не думаю, что за все тысячи часов, которые я провел в залах суда, у меня когда-либо был такой момент ясности. Но в тот момент, когда Ланкфорд произнес имя Джеймса Марко, я знал, что мой клиент, если он выживет после полученных травм, будет освобожден. Я опустил взгляд на верхний лист своего желтого блокнота и на мгновение взял себя в руки, прежде чем продолжить.

И в этот момент Форсайт медленно поднялся, как будто рефлекторно понимая, что должен это остановить, но не зная, как это сделать. Он попросил боковую панель, и судья сказал нам выйти вперед. Когда мы собрались перед судьей, я на самом деле почувствовал жалость к Форсайту из-за затруднительного положения, в котором оказался прокурор.

“Судья, ” сказал он, - я хотел бы попросить о пятнадцатиминутном перерыве, чтобы я мог посовещаться со своим следователем”.

“Этого не случится, мистер Форсайт”, - ответил Легго. “Теперь он свидетель. Что-нибудь еще?”

“Меня загоняют в угол, судья. Это—”

“Мистером Халлером или вашим собственным следователем?”

Форсайт застыл на месте.

“Возвращайтесь, джентльмены. И мистер Холлер, продолжайте со свидетелем.”

Я вернулся к кафедре. Форсайт сел и уставился прямо перед собой, готовясь к тому, что должно было произойти.

“Вы сказали, что агент Марко сказал вам следить за этим делом?” Я спросил Ланкфорда.

“Да”, - сказал он.

“Почему это?”

“Потому что он хотел знать все, что мы могли выяснить о расследовании убийства Глории Дейтон”.

“Он знал ее?”

“Он сказал мне, что она была его информатором давным-давно”.

Я сделал пометку в своем блокноте, отметив один из моментов, которые я хотел подчеркнуть в показаниях Ланкфорда. Я бросил взгляд на скамью присяжных. Двенадцать на двенадцать, плюс два заместителя, они были прикованы друг к другу. И я тоже. Я предпочел Ланкфорда Марко как более слабую часть заговора. Он видел видео в доме Стергоса и, конечно, знал, что он был человеком в шляпе. Он знал, что его единственным выходом было осторожно попытаться разобраться в своих показаниях, не поймав себя на лжесвидетельстве или самообвинении. Это должно было быть трудно сделать.

“Давайте вернемся на минутку назад”, - сказал я. “Вы знакомы с видеозаписью, сделанной камерами видеонаблюдения в отеле "Беверли Уилшир", на которой запечатлена Глория Дейтон в вечер, когда она была убита, не так ли?”

Ланкфорд на долгое мгновение закрыл глаза, а затем открыл их.

“Да, я такой”.

“Я говорю о видео, которое вчера впервые показали присяжным”.

“Да, я знаю”.

“Когда ты впервые увидел это видео?”

“Около двух месяцев назад. Я не помню дату.”

“Итак, вчера во время дачи показаний Виктор Хенсли, начальник службы безопасности отеля, сказал, что, по его мнению, на видео видно, как за Глорией Дейтон следили, когда она выходила из отеля. У тебя есть мнение на этот счет?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос был наводящим и выходит за рамки знаний и опыта Ланкфорда. Судья отклонил это решение, и я снова задал Ланкфорду тот же вопрос.

“Как вы думаете, за Глорией Дейтон следили в ночь ее смерти?”

“Да, я знаю”, - сказал Ланкфорд.

“Почему это?”

“Потому что я следил за ней”.

То, что последовало за этим ответом, возможно, было самым громким молчанием, которое я когда-либо слышал в зале суда.

“Ты хочешь сказать, что это ты на видео — мужчина в шляпе?”

“Да. Я человек в шляпе ”.

Это вызвало еще одну галочку в моем блокноте и еще одну оглушительную тишину. Я понял, что Ланкфорд, возможно, изгоняет своих демонов, признаваясь, но он пока не признался ни в чем, что на самом деле было преступлением. Он продолжал смотреть на меня тем же умоляющим взглядом. В те моменты я пришел к убеждению, что мы с ним заключаем негласное соглашение. Я понял, что это было видео. Он не хотел, чтобы в это играли. Он хотел рассказать историю в качестве сотрудничающего свидетеля, а не запихивать видео Стерхоса ему в глотку во время дачи показаний.

Я был готов пойти на эту сделку.

“Почему ты следил за Глорией Дейтон?”

“Меня попросили найти ее и выяснить, где она жила”.

“Агентом Марко?”

“Да”.

“Он сказал тебе почему?”

“Нет. Не в то время.”

“Что он тебе сказал?”

Форсайт снова возразил, сказав, что я прошу свидетельских показаний, основанных на слухах. Судья сказала, что собирается разрешить это, и я подумал о том, что юрист Сигел сказал прошлой ночью о том, что судейское усмотрение - это большая гребаная палатка. Без сомнения, сейчас я жил в палатке.

Я сказал Ланкфорду ответить на вопрос.

“Он просто сказал, что ему нужно найти ее. Он сказал, что она была осведомительницей, которая уехала из города много лет назад, а теперь она вернулась, но он не мог ее найти, поэтому он подумал, что она использовала новое имя.”

“Значит, он предоставил тебе самому найти ее”.

“Да”.

“Когда это было?”

“В ноябре прошлого года, за неделю до того, как она была убита”.

“Как ты ее нашел?”

“Рико дал мне ее фотографию, которая у него была”.

“Кто такой Рико?”

“Рико - это Марко. Это было его прозвище, потому что он расследовал дела о рэкете ”.

“Вы имеете в виду РИКО в соответствии с Законом о рэкетирских и коррумпированных организациях?”

“Да”.

“Что это была за фотография, которую он тебе дал?”

“Он отправил мне это сообщение. Он взял это в ту ночь, когда обратил ее. Это было старо — как восемь или девять лет назад. Он поймал ее, но договорился не привлекать к ответственности, если она донесет на него. Он сделал ее фотографию для своего досье на стукача, и оно все еще у него.”

“У тебя все еще есть та фотография?”

“Нет, я удалил это”.

“Когда?”

“После того, как я услышал, что она была убита”.

Я сделал паузу с этим ответом для пущего эффекта.

“Ты использовал фотографию, чтобы найти ее для Марко?”

“Да, я начал просматривать местные сайты по поиску эскорт-девушек и в конце концов нашел ее под именем Жизель. Волосы были другими, но это была она ”.

“Тогда что ты сделал?”

“Контакт с сопровождающими на этом уровне обычно сдержан. Они не просто дают свои домашние адреса и номера мобильных. На странице Жизель было упоминание о "Специальном мероприятии для красивых женщин’ в Беверли Уилшир. Я попросил Рико — Марко - провести меня в тамошнюю комнату, используя один из его псевдонимов в Калифорнийском университете ”.

“Под ‘Калифорнийским университетом’ ты подразумеваешь работу под прикрытием?”

“Да, под прикрытием”.

“Как это называлось, ты помнишь?”

“Рональд Уэлдон”.

Я знал, что это можно проверить в записях Хенсли и отеля, если мне понадобится подтвердить историю Ланкфорда позже. Дело внезапно приобрело новые масштабы благодаря показаниям Ланкфорда.

“Хорошо, что произошло дальше?”

“Марко снял номер и дал мне ключ. Это было на восьмом этаже. Я пошел туда, и когда я открывал дверь, один из коридорных прибыл с тележкой в комнату напротив по коридору ”.

“Ты имеешь в виду, что это выглядело так, как будто люди в той комнате выписывались?”

“Да”.

“Что ты сделал дальше?”

“Я пошел в свою комнату и наблюдал через глазок. В комнате напротив моей была пара. Посыльный ушел с их багажом первым, а затем ушли они. Они не закрыли дверь до конца. Итак, я пересек комнату и вошел в нее ”.

“Что ты там делал?”

“Сначала я огляделся. И мне повезло. В мусорном ведре было несколько конвертов, и, похоже, в них были свадебные открытки. Они были адресованы Дэниелу и Линде или мистеру и миссис Прайс и тому подобным. Я выяснил, что его звали Дэниел Прайс. Итак, я использовал это имя и этот номер комнаты, чтобы уговорить Жизель Даллинджер прийти той ночью ”.

“Зачем ты предпринял такие изощренные усилия?”

“Потому что, во-первых, я знаю, что все можно отследить. Все. Я не хотел, чтобы это вернулось ко мне. А во-вторых, я работал в отделе нравов, когда был копом. Я знаю, как проститутки и сутенеры используют это, чтобы избежать правоохранительных органов. Кем бы ни был подставивший Жизель человек, он перезвонил бы мне в отель. Это был их способ, надеюсь, подтвердить, что я не из правоохранительных органов. Я мог бы сделать это из комнаты, которую мне отвел Марко, но я увидел ту открытую дверь и подумал, что так будет лучше и меня совершенно не отследят. И Марко.”

Своим ответом Ланкфорд перешел черту от правдоподобного отрицания к заговору с целью совершения. Если бы он был моим клиентом, я бы уже остановил его. Но мне нужно было оправдать моего собственного клиента. Я продолжал настаивать.

“Ты хочешь сказать, что знал, что должно было случиться с Жизель той ночью?”

“Нет, никогда. Я просто принимал меры предосторожности.”

Я изучал Ланкфорда, не уверенный, тщательно ли он скрывает свою вину в убийстве или действительно говорит правду.

“Итак, вы назначили встречу на ту ночь, а затем ждали ее в вестибюле, верно?”

“Да”.

“Используешь свою шляпу как щит от камер?”

“Да”.

“И затем вы последовали за ней домой на Франклин-авеню”.

“Я сделал”.

В этот момент судья прервал беседу и обратился к присяжным.

“Дамы и господа, я знаю, кажется, что мы только начали, но мы собираемся сделать небольшой пятиминутный перерыв. Я хочу, чтобы вы отправились в комнату присяжных и оставались поблизости. Я хочу, чтобы все адвокаты и свидетели оставались на своих местах, пожалуйста ”.

Мы встали, когда присяжные вышли. Я знал, что за этим последует. Судья не мог просто сидеть здесь, не предупредив Ланкфорда об опасности. Как только дверь комнаты присяжных закрылась, она повернулась к моему свидетелю.

“Мистер Ланкфорд, у вас присутствует адвокат?”

“Нет, я не знаю”, - спокойно ответил Ланкфорд.

“Вы хотите, чтобы я прервал здесь ваши показания, чтобы вы могли обратиться за советом к адвокату?”

“Нет, ваша честь. Я хочу сделать это. Я не совершал никакого преступления ”.

“Ты уверен?”

К вопросу можно подойти двояко. Был ли Ланкфорд уверен, что ему не нужен адвокат, или он был уверен, что не совершал преступления.

“Я хотел бы продолжить давать показания”.

Судья долго смотрел на Ланкфорда, как будто оценивая его. Затем она отвернулась и подала знак помощнику шерифа из зала суда подойти к скамье подсудимых. Она что-то прошептала помощнику шерифа, после чего он немедленно отошел в сторону от свидетельского места и занял позицию рядом с Лэнкфордом. Он положил руку на свой пистолет. Это выглядело так, как будто он собирался произвести арест.

“Мистер Ланкфорд, будьте добры, встаньте”.

Озадаченный Ланкфорд встал. Он взглянул на помощника шерифа, а затем на судью.

“У вас есть огнестрельное оружие, мистер Ланкфорд?” - Спросил Легго.

“Э-э, да, я такой”.

“Я хочу, чтобы вы сдали свое оружие помощнику шерифа Эрнандесу. Он сохранит это до тех пор, пока твои показания не будут завершены ”.

Ланкфорд не пошевелился. Стало ясно, что Легго был обеспокоен тем, что он был вооружен и мог попытаться причинить вред себе или другим. Это был хороший ход.

“Мистер Ланкфорд”, - строго сказал судья. “Пожалуйста, передайте свое оружие помощнику шерифа Эрнандесу”.

Эрнандес в ответ одной рукой расстегнул кобуру, а другой включил микрофон на плече. Я предположил, что он передавал какой-то экстренный код другим сотрудникам службы безопасности здания суда.

Лэнкфорд, наконец, поднял руку и запустил ее внутрь своего спортивного пиджака. Он медленно достал свой пистолет и передал его помощнику шерифа Эрнандесу.

“Благодарю вас, мистер Ланкфорд”, - сказал судья. “Теперь ты можешь сесть”.

“У меня тоже есть карманный нож”, - сказал Ланкфорд. “Это проблема?”

“Нет, мистер Ланкфорд, это не проблема. Пожалуйста, садитесь”.

В зале суда раздался коллективный вздох облегчения, когда Ланкфорд сел, а Эрнандес отнес пистолет к своему столу, чтобы запереть его в ящике. Четверо помощников шерифа ворвались в зал суда через заднюю дверь и вход в зону предварительного заключения. Судья немедленно велел им отойти и призвал присяжных вернуться в ложу.

Три минуты спустя все, казалось, вернулось в норму. Присяжные и свидетель были на своих местах, и судья кивнул мне.

“Мистер Холлер, вы можете продолжать”.

Я поблагодарил судью, а затем попытался продолжить с того места, где меня прервали.

“Следователь Ланкфорд, вы сказали агенту Марко встретиться с вами там, по адресу Франклина?”

“Нет, я позвонила ему и дала адрес. Вскоре после этого я ушел. С меня хватит. Я пошел домой”.

“И два часа спустя Глория Дейтон, женщина, носившая имя Жизель Даллинджер, была мертва. Разве это не так?”

Ланкфорд опустил глаза и кивнул головой.

“Да”.

Я еще раз проверил присяжных и увидел, что ничего не изменилось. Они были загипнотизированы признанием Ланкфорда.

“Я спрошу вас снова, следователь. Ты знал, что она умрет той ночью?”

“Нет, я этого не делал. Если бы я...”

“Что?”

“Ничего. Я не знаю, что бы я сделал ”.

“Как ты думал, что произойдет, когда ты дашь адрес Глории Дейтон Марко?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос требует домыслов, но судья отклонил его и сказал Ланкфорду, что он может ответить. Как и все остальные в зале суда, Легго хотел услышать ответ.

Ланкфорд покачал головой.

“Я не знаю”, - ответил он. “Прежде чем я дал ему адрес той ночью, я снова спросил его, что происходит. Я сказал, что не хочу вмешиваться, если ей будет больно. Он настаивал, что просто хотел поговорить с ней. Он признался, что знал, что она вернулась в город, потому что она позвонила ему с заблокированного номера и сказала, что получила повестку в суд по какому-то гражданскому делу. И он сказал, что ему нужно найти ее, чтобы поговорить с ней об этом ”.

Я подчеркнул этот ответ некоторым молчанием. По сути, мое дело было доведено до конца. Но было трудно закончить показания Ланкфорда.

“Почему вы сделали это для агента Марко?”

“Потому что у него была власть надо мной. Я принадлежала ему ”.

“Как?”

“Десять лет назад я работал над делом о двойном убийстве в Глендейле. На Салем-стрит. Я встретился с ним на этом и совершил ошибку ...”

Голос Ланкфорда слегка дрожал. Я ждал. Он взял себя в руки и продолжил.

“Он пришел ко мне. Он сказал, что там были люди… люди, которые заплатили бы за то, чтобы дело осталось нераскрытым. Ты знаешь, заплати мне не за то, чтобы я это раскрыл. Правда была в том, что мы с моим партнером, вероятно, не собирались закрывать это. В том месте не осталось ни малейших улик. Это была казнь, и нападавшие, вероятно, пересекли границу, а затем вернулись обратно. И я подумал, что это могло бы что-то изменить? Мне нужны были деньги. Я развелся, и моя жена — моя бывшая жена — собиралась забрать нашего сына. Она собиралась переехать в Аризону и забрать его, а мне нужны были деньги на хорошего адвоката, который бы боролся с этим. Моему мальчику было всего девять. Он нуждался во мне. Итак, я взял деньги. Двадцать пять тысяч. Марко заключил сделку, и я получил деньги, и после этого ...”

Здесь он сделал паузу и, казалось, отправился в какой-то внутренний полет мысли. Я думал, что судья может снова вмешаться здесь, потому что, несмотря на срок давности, Ланкфорд, несомненно, теперь признался в преступлении. Но судья оставался таким же неподвижным, как и любой другой человек в зале суда.

“Что после этого?” Я подсказал.

Это была ошибка. Это привело Ланкфорда в ярость.

“Что, ты хочешь, чтобы я нарисовал тебе картинку? У него была я. Ты понимаешь, о чем я говорю? Он владел мной. Эта маленькая история с отелем была не первым случаем, когда он использовал меня или говорил мне, что делать. Были и другие времена. Много других раз. Он обращался со мной так же, как со своими стукачами ”.

Я кивнула и посмотрела вниз на свои записи. Я знал, что дело закрыто. Мне не нужно было возвращать Марко или привлекать кого-либо из других свидетелей. Мойя, Бадвин Делл — никто из них не был нужен, никто из них не имел значения. Дело закончилось прямо здесь.

Лэнкфорд опустил голову, чтобы никто не мог видеть его глаз.

“Следователь Ланкфорд, вы когда-нибудь спрашивали агента Марко, что случилось той ночью с Глорией после того, как вы дали ему ее адрес?”

Ланкфорд медленно кивнул.

“Я прямо спросил его, убил ли он ее, потому что я не хотел, чтобы это было на моей совести. Он сказал "нет". Он сказал, что пошел в квартиру, но когда он добрался туда, она была уже мертва. Он сказал, что устроил пожар, потому что не знал, есть ли у нее что-нибудь, что могло бы связать его с ней. Но он утверждал, что она уже была мертва.”

“Ты поверил ему?”

Ланкфорд сделал паузу, прежде чем ответить.

“Нет”, - наконец сказал он. “Я этого не делал”.

Я сделал паузу. Я хотел сохранить этот момент на всю оставшуюся жизнь. Но затем, наконец, я поднял глаза на судью.

“Ваша честь, у меня больше нет вопросов”.

Я прошел мимо Форсайта по пути к столу защиты. Он остался на своем месте, очевидно, все еще решая, устраивать ли перекрестный допрос или просто попросить судью закрыть дело. Я сел рядом с Дженнифер, и она настойчиво прошептала мне на ухо.

“Срань господня!”

Я кивнул и наклонился к ней, чтобы прошептать в ответ, когда услышал, как Ланкфорд говорит со свидетельской трибуны.

“Мой сын теперь старше, и с ним все будет в порядке”.

Я обернулся, чтобы посмотреть, с кем он разговаривает, но он склонился над свидетельской трибуной и был скрыт деревянными панелями. Это выглядело так, как будто он протягивал руку к чему-то, что упало на пол.

Затем, на моих глазах, Ланкфорд сел прямо и поднес правую руку к шее. Я видел, как его пальцы сжимали маленький пистолет — охотничий пистолет. Без колебаний он прижал дуло к мягкой коже под подбородком и нажал на спусковой крючок.

Приглушенный выстрел из пистолета вызвал вопль из ложи присяжных. Голова Ланкфорда дернулась назад, а затем вперед. Его тело медленно накренилось вправо, а затем упало за переднюю панель места для свидетелей, скрывшись из виду.

Крики ужаса доносились со всего зала суда, хотя Дженнифер Аронсон не издала ни звука. Как и я, она сидела безмолвно, уставившись на то, что теперь казалось пустой трибуной для свидетелей.

Судья начала кричать, чтобы зал суда был очищен, хотя даже ее высокий и испуганный тенор отошел для меня на задний план. Вскоре мне показалось, что я ничего не слышу.

Я посмотрел на скамью присяжных и увидел свою альфу, Мэллори Гладуэлл, стоящую с закрытыми глазами, прижав руки к открытому рту. Позади нее и по обе стороны от нее другие присяжные реагировали на ужас того, чему они только что стали свидетелями. Я всегда буду помнить композицию этой сцены. Двенадцать человек — боги вины — пытаются разглядеть то, что все они только что видели.

Часть 4

БОГИ ВИНЫ

ПОНЕДЕЛЬНИК, 2 декабря

Заключительный аргумент

Дело Глории Дейтон давно закрыто. Шесть месяцев спустя рябь на поверхности моей жизни все еще движется своим собственным течением. Суд закончился, конечно, когда Ланкфорд достал запасной пистолет и покончил с собой на глазах у присяжных. Судья Легго объявил судебное разбирательство ошибочным, и дело не дошло дальше 120-го отдела. Неудивительно, что окружная прокуратура решила отклонить все обвинения против Андре Лакосса, сославшись на “вероятность” его невиновности и другие смягчающие обстоятельства. Конечно, никто в офисе окружного прокурора или полиции Лос-Анджелеса не признался, что они с самого начала ошибались.

После освобождения Андре был переведен в Сидарс-Синай, где его лечили лучшие из лучших, он перенес еще несколько операций и шесть недель восстанавливал силы в самых современных медицинских условиях. Я отправлял каждый счет, который приходил от врача или из больницы, Деймону Кеннеди в офис окружного прокурора. Я так и не получил ответа.

Когда Андре наконец вышел из больницы, он ходил с тростью, и, вероятно, так будет всегда. Благодарный за исход уголовного дела, он согласился позволить мне подать гражданский иск против города и округа, требуя возмещения ущерба за его незаконный арест и лишение свободы, а также за причиненный ему в результате физический и психический вред. Ни одно из правительств-ответчиков не хотело приближаться к залу суда с этим делом, и мы договорились об урегулировании. Я начал с того, что потребовал миллион долларов за каждую ножевую рану, нанесенную моему клиенту, но в конечном итоге мы сошлись на 2 долларах.4 миллиона сверх всех медицинских счетов.

Моя доля составила самую большую зарплату за всю историю Michael Haller & Associates. Я раздал бонусы всем в команде защиты и отправил чек на сто тысяч матери Эрла Бриггса. Я думал, это меньшее, что я мог сделать.

Этого все еще оставалось мне более чем достаточно на трехнедельный отпуск на Гавайях с Кендалл и на покупку пары городских автомобилей Lincoln. Один нужно было использовать немедленно, другой приберечь на годы вперед. Обе они были моделями 2011 года выпуска с небольшим пробегом, последним годом выпуска роскошной модели за тридцать лет.

Некоторое время после суда я не мог дозвониться в отдел по связям с общественностью. Меня в очередной раз очернили в средствах массовой информации и в зданиях суда, на этот раз как парня, который так жестоко преследовал свидетеля, что тот покончил с собой во время дачи показаний. Но в конечном счете моя репутация была спасена серией из трех частей, которая вышла в Times в сентябре под заголовком “Суды над невиновным человеком.”В историях исчерпывающе подробно описан судебный процесс, нападение и продолжающаяся реабилитация Андре Лакосса. Я неплохо смотрелся в историях как адвокат, который верил в невиновность своего клиента и сделал то, что должен был сделать, чтобы завоевать его свободу.

Статьи внесли значительный вклад в обеспечение финансового урегулирования с городом и округом. Они пошли еще дальше с моей дочерью. После прочтения серии газет она снова начала со мной пробную связь. Теперь мы разговариваем и переписываемся пару раз в неделю, и я ездил в Вентуру, чтобы посмотреть, как она участвует в соревнованиях по конному спорту.

Где статьи мне не помогли, так это в калифорнийском баре. Следователь из отдела профессиональной этики открыл на меня досье вскоре после публикации второй части в Times. В этом отчете были взяты интервью у врачей, которые лечили Андре после поножовщины, и подняты серьезные вопросы о том, мог ли Андре быть в сознании и в здравом уме, когда он предположительно подписал отказ от явки, который я принесла к его постели в Окружной / USC. Расследование в баре продолжается, но я не волнуюсь. Андре пришел с нотариально заверенным заявлением, подтверждающим мою юридическую проницательность и рассказывающим, как он сознательно подписал рассматриваемый документ.

Другой мой бывший клиент, Гектор Арранде Мойя, был одновременно и победителем, и проигравшим в течение года. Слай Фулгони-младший, благодаря наставничеству как моего, так и его отца, выиграл дело хабеаса, и окружной суд США отменил пожизненный срок Мойи. Но после его освобождения из тюрьмы в Викторвилле он был немедленно взят под стражу сотрудниками иммиграционной службы и депортирован как нежелательный в Мексику.

Между тем, судьба и местонахождение Джеймса Марко официально остаются загадкой. В тот июньский день он покинул здание суда, ускользнув в суматохе и тревоге сразу после самоубийства Ланкфорда. С тех пор его никто не видел, и теперь его лицо украшает плакаты "Разыскивается" в том же федеральном здании, где он когда-то работал. Он является объектом широкомасштабных расследований ФБР и его собственного управления по борьбе с наркотиками. Согласно неназванным источникам, цитируемым в Серия "Times", преступления и коррупция команды ICE, которую он возглавлял более десяти лет, набирают обороты, и федеральное большое жюри будет заслушивать доказательства в течение следующего года. Неназванные источники сообщили, что Марко, как полагают, встал на сторону одной группировки в длительной войне внутри картеля Синалоа и выполнял приказы этой группировки в Южной Калифорнии. Было даже высказано предположение, что попытка пожизненно заключить Гектора Мойю в тюрьму была предпринята по приказу боссов Марко в Мексике.

Согласно Times, среди прочего, большое жюри расследует предполагаемые отношения между Марко и женщиной-адвокатом, которая представляла Патрика Сьюэлла, человека, обвиняемого в нападении на Андре в транспортном центре здания суда.

Управление маршала США в первую очередь сосредотачивает свои поиски Марко на юге Мексики, куда, как полагают, он, возможно, сбежал с помощью лидеров картеля, которые давным-давно его подкупили. Но я почти уверен, что они никогда его не найдут. Гектор Мойя однажды рассказал мне о том, как его враги исчезают, чтобы их никогда не нашли. Две недели назад я получил электронное письмо с неизвестного мне адреса, но в теме письма было просто "Салудос-дель-Фуэго". Я открыл электронное письмо, чтобы найти встроенное видео и ничего больше. Это длилось всего пятнадцать секунд, но видео наполнило ужасом на всю жизнь. На ней изображен человек, подвешенный за шею к дереву. Он, очевидно, мертв, его сильно избитое лицо распухло и окровавлено, его кожа и одежда местами почернели от ожогов.

Я почти уверен, что мертвец - Марко. Я переслал видео заместителю маршала, возглавляющему его поиски. Как только это будет подтверждено, я ожидаю, что будет объявлено, что Марко считается мертвым, хотя маловероятно, что они когда-либо найдут тело.

Я удалил видео со своего компьютера, но оно никогда не будет стерто из моей памяти. Я не сомневаюсь, что это исходило от Мойи, и без сомнения, он хотел, чтобы я знал, что стало с Марко. Когда я думаю о судьбе агента-изгоя, я вспоминаю июньскую ночь в the loft, когда я был окружен своей командой и поднял бокал за справедливость в отношении Глории Дейтон и Эрла Бриггса. Некоторые формы правосудия более ужасны, чем другие. Но в этом случае, я думаю, правосудие восторжествовало по справедливости.

Официально убийство Глории Дейтон остается открытым, потому что никто не был и никогда не будет осужден за это преступление. Память о днях Славы теперь живет в сознании горожан, поскольку она занимает свое место в пантеоне общественных жертв.

В то же время, Эрлу Бриггсу уделялось не так много внимания. Его дело остается открытым и предметом продолжающегося расследования большого жюри. Но я оплакиваю его больше, чем Глорию или кого-либо другого. Я часто думаю о милях, которые мы проехали вместе, о земле, которую мы преодолели в дороге и в жизни.

У каждого есть присяжные, голоса, которые они несут внутри. Эрл Бриггс заседает в моем жюри, Глория Дейтон тоже. Они там с Кэти и Сэнди, моей матерью, моим отцом, а вскоре и с Легалом Сигелом. Тех, кого я любил, и тех, кому причинил боль. Те, кто благословляет меня, и те, кто преследует меня. Мои боги вины. Каждый день я продолжаю, и я держу их рядом. Каждый день я вступаю в колодец перед ними и отстаиваю свою правоту.

ПРИЗНАНИЯ

Отправная точка для этой истории ожила во время дискуссии с Томом Розенбергом и Гэри Луккези, продюсерами The Lincoln Lawyer. Им автор всегда будет благодарен.

Автор также полагался на помощь многих других в исследовании и написании этой книги. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Деннис Войцеховский, Джон Романо, Грег Кехо, Террилл Ли Ланкфорд, Линда Коннелли, Алафер Берк, Рик Джексон, Тим Марсия, Джон Хоутон, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Памела Маршалл и Хенрик Бастин. Большое, очень большое спасибо всем.

ОБ АВТОРЕ

Майкл Коннелли - автор двадцати пяти предыдущих романов, в том числе бестселлеров №1 New York Times "Черный ящик", "Падение", "Пятый свидетель", "Переворот", "Пугало", "Вердикт начальства" и Адвокат Линкольна, а также серии романов о Гарри Босхе, ставших бестселлерами. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.

Майкл Коннелли

Последний койот

Четвертая книга из серии о Гарри Босхе, 1995

Глава первая

“ЕСТЬ КАКИЕ-нибудь МЫСЛИ, с которых ты хотел бы начать?”

“Мысли по поводу чего?”

“Ну, на чем угодно. Об инциденте.”

“Об инциденте? Да, у меня есть кое-какие мысли.”

Она ждала, но он не продолжил. Он решил еще до того, как добрался до Чайнатауна, что таким он и будет. Он заставил бы ее вытягивать из него каждое слово.

“Не могли бы вы поделиться ими со мной, детектив Босх?” - наконец спросила она. “Это и есть цель ...”

“Я думаю, что это чушь собачья. Полная чушь. Такова цель. Вот и все”.

“Нет, подожди. Что значит "чушь собачья”?"

“Я имею в виду, ладно, я толкнул парня. Кажется, я попал в него. Я не уверен точно, что произошло, но я ничего не отрицаю. Итак, прекрасно, отстраните меня, переведите, передайте это в Комиссию по правам, что угодно. Но идти этим путем - это чушь собачья. ISL - это чушь собачья. Я имею в виду, почему я должен приходить сюда три раза в неделю, чтобы разговаривать с тобой, как будто я какой-то... Ты даже не знаешь меня, ты ничего не знаешь обо мне. Почему я должен с тобой разговаривать? Почему ты должен подписываться под этим?”

“Ну, технический ответ прямо там, в вашем собственном заявлении. Вместо того, чтобы наказывать вас, департамент хочет лечить вас. Вы были отправлены в вынужденный отпуск из-за стресса, что означает ...

“Я знаю, что это значит, и вот что такое чушь собачья. Кто-то произвольно решает, что у меня стресс, и это дает департаменту право отстранить меня от работы на неопределенный срок или, по крайней мере, до тех пор, пока я не преодолею достаточно препятствий для вас ”.

“Ничего в этом не было произвольного. Это было основано на твоих действиях, которые, я думаю, ясно показывают ...”

“То, что произошло, не имело ничего общего со стрессом. О чем это было... Неважно. Как я уже сказал, это чушь собачья. Так почему бы нам просто не покончить с этим и не перейти к сути. Что я должен сделать, чтобы вернуться к своей работе?”

Он мог видеть вспышку гнева в ее глазах. Его полное отрицание ее науки и мастерства задело ее гордость. Впрочем, гнев быстро прошел. Постоянно имея дело с копами, она должна была привыкнуть к этому.

“Разве ты не видишь, что все это для твоего же блага? Я должен предположить, что топ-менеджеры этого отдела явно считают вас ценным активом, иначе вас бы здесь не было. Они бы привлекли тебя к дисциплинарной ответственности, и ты был бы на выходе. Вместо этого они делают все возможное, чтобы сохранить вашу карьеру и ее нынешнюю ценность для департамента ”.

“Ценный актив? Я коп, а не агент. И когда ты там, на улице, никто не думает о действующей ценности. Что это вообще значит? Неужели мне придется выслушивать здесь подобные слова?”

Она прочистила горло, прежде чем строго заговорить.

“У вас проблема, детектив Босх. И это выходит далеко за рамки инцидента, в результате которого вы были отправлены в отпуск. Вот о чем будут эти сеансы. Ты понимаешь? Этот инцидент не уникален. У тебя и раньше были проблемы. Что я пытаюсь сделать, что я должен сделать, прежде чем я смогу подписать ваше возвращение к исполнению обязанностей в любом качестве, так это заставить вас взглянуть на себя. Что ты делаешь? О чем ты? Почему эти проблемы случаются с вами? Я хочу, чтобы эти сеансы были открытым диалогом, где я задам несколько вопросов, а вы будете высказывать свое мнение, но с определенной целью. Не приставать ко мне и моей профессии или руководству департамента. Но чтобы поговорить о тебе. Здесь речь идет о тебе, и ни о ком другом ”.

Гарри Босх просто молча смотрел на нее. Он хотел сигарету, но никогда не спросил бы ее, можно ли ему курить. Он никогда бы не признался перед ней, что у него была эта привычка. Если бы он это сделал, она могла бы начать говорить об оральной фиксации или никотиновых костылях. Вместо этого он глубоко вздохнул и посмотрел на женщину по другую сторону стола. Кармен Инохос была невысокой женщиной с дружелюбным лицом и манерами. Босх знал, что она не была плохим человеком. На самом деле он слышал о ней хорошие вещи от других, кого отправили в Чайнатаун. Она просто выполняла здесь свою работу , и его гнев на самом деле был направлен не на нее. Он знал, что она, вероятно, была достаточно умна, чтобы понимать и это тоже.

“Послушай, мне жаль”, - сказала она. “Мне не следовало начинать с такого рода открытых вопросов. Я знаю, что для тебя это эмоциональная тема. Давайте попробуем начать сначала. Кстати, ты можешь закурить, если хочешь ”.

“Это тоже есть в деле?”

“Этого нет в деле. В этом не было необходимости. Это твоя рука, то, как ты продолжаешь подносить ее ко рту. Ты пытался бросить курить?”

“Нет. Но это городской офис. Ты знаешь правила.”

Это было слабое оправдание. Он нарушал этот закон каждый день на Голливудском участке.

“Здесь это не правило. Я не хочу, чтобы вы думали об этом как о части Паркер-центра или части города. Это главная причина, по которой эти офисы находятся вдали от этого. Здесь нет подобных правил ”.

“Не имеет значения, где мы находимся. Ты все еще работаешь на полицию Лос-Анджелеса.”

“Попытайся поверить, что ты далеко от полицейского управления Лос-Анджелеса. Когда ты здесь, постарайся поверить, что ты просто пришел повидаться с другом. Чтобы поговорить. Здесь ты можешь говорить что угодно”.

Но он знал, что ее нельзя рассматривать как друга. Никогда. Слишком многое было поставлено на карту. Все равно, он кивнул один раз, чтобы доставить ей удовольствие.

“Это не очень убедительно”.

Он пожал плечами, как бы говоря, что это лучшее, что он мог сделать, и так оно и было.

“Кстати, если хочешь, я мог бы загипнотизировать тебя, избавить от твоей зависимости от никотина”.

“Если бы я хотел уволиться, я мог бы это сделать. Люди либо курят, либо нет. Так и есть”.

“Да. Это, пожалуй, самый очевидный симптом саморазрушительной природы ”.

“Извините, я в отпуске, потому что курю? Так вот в чем дело?”

“Я думаю, ты знаешь, о чем это”.

Он больше ничего не сказал, помня о своем решении говорить как можно меньше.

“Что ж, тогда давайте продолжим”, - сказала она. “Ты был в отпуске ... Давай посмотрим, по вторникам на неделе?”

“Верно”.

“Что ты делал со своим временем?”

“В основном заполняю формы FEMA”.

“ФЕМА?”

“Мой дом был помечен красным”.

“Землетрясение было три месяца назад. Почему ты ждал?”

“Я был занят. Я работал”.

“Я понимаю. У тебя была страховка?”

“Не говори ‘я вижу’, потому что ты не понимаешь. Ты, возможно, не смог бы смотреть на вещи так, как я. Ответ - нет, никакой страховки. Как и большинство других, я жил в отрицании. Разве не так вы, люди, это называете? Держу пари, у тебя была страховка ”.

“Да. Насколько сильно пострадал ваш дом?”

“Зависит от того, кого ты спросишь. Городские инспекторы говорят, что все исчерпано, и я даже не могу зайти внутрь. Я думаю, все в порядке. Просто нужно немного поработать. В Home Depot теперь знают меня по имени. И у меня были подрядчики, которые делали кое-что из этого. Скоро это будет сделано, и я подам апелляцию на красную метку. У меня есть адвокат.”

“Ты все еще там живешь?”

Он кивнул.

“Теперь это отрицание, детектив Босх. Я не думаю, что тебе следует это делать ”.

“Я не думаю, что у тебя есть право голоса по поводу того, что я делаю вне моей работы в департаменте”.

Она подняла руки в манере "руки прочь".

“Что ж, хотя я и не одобряю это, я полагаю, что это служит своей цели. Я думаю, это хорошо, что у тебя есть чем себя занять. Хотя я бы предпочел, чтобы это был спорт или хобби, или, может быть, планы на поездку за город, я думаю, важно быть занятым, чтобы отвлечься от инцидента ”.

Босх ухмыльнулся.

“Что?”

“Я не знаю. Все продолжают называть это инцидентом. Это отчасти напоминает мне о том, как люди называли это конфликтом во Вьетнаме, а не войной ”.

“Тогда как бы вы назвали то, что произошло?”

“Я не знаю. Но incident...it звучит как…Я не знаю. Антисептик. Послушайте, доктор, давайте вернемся на минуту назад. Я не хочу уезжать из города, хорошо? Моя работа в отделе убийств. Это то, что я делаю. И я действительно хотел бы вернуться к этому. Знаешь, я мог бы сделать что-нибудь хорошее ”.

“Если департамент тебе позволит”.

“Если ты это сделаешь. Ты знаешь, что это будет зависеть от тебя ”.

“Возможно. Ты замечаешь, что говоришь о своей работе так, как будто это какая-то миссия?”

“Это примерно так. Как Святой Грааль”.

Он сказал это с сарказмом. Это становилось невыносимым, и это был только первый сеанс.

“Неужели? Ты веришь, что твоя миссия в жизни - раскрывать убийства, сажать плохих людей в тюрьму?”

Он использовал подъем плеча, чтобы сказать, что не знает. Он встал, подошел к окну и посмотрел вниз, на Хилл-стрит. Тротуары были запружены пешеходами. Каждый раз, когда он был здесь, внизу, они были переполнены. Он заметил пару белых женщин, идущих рядом. Они выделялись в море азиатских лиц, как изюминки в рисе. Они проходили мимо витрины китайской мясной лавки, и Босх увидел ряд копченых уток, подвешенных целыми за шеи.

Дальше по дороге он увидел эстакаду Голливудского шоссе, темные окна старой тюрьмы шерифа и здание уголовного суда за ним. Слева от этого он мог видеть башню городской ратуши. На верхних этажах висел черный строительный брезент. Это выглядело как какой-то траурный жест, но он знал, что брезент должен был удерживать обломки от падения, пока производился ремонт после землетрясения. Глядя мимо ратуши, Босх мог видеть Стеклянный дом. Паркер-центр, полицейское управление.

“Скажи мне, в чем заключается твоя миссия”, - тихо сказала Инохос у него за спиной. “Я хотел бы услышать, как ты облекаешь это в слова”.

Он снова сел и попытался придумать способ объясниться, но в конце концов просто покачал головой.

“Я не могу”.

“Что ж, я хочу, чтобы ты подумал об этом. Твоя миссия. Что это на самом деле? Подумай об этом”.

“В чем заключается ваша миссия, доктор?”

“Это не наша забота здесь”.

“Конечно, это так”.

“Послушайте, детектив, это единственный личный вопрос, на который я отвечу. Эти диалоги не должны быть обо мне. Они о тебе. Я верю, что моя миссия - помогать мужчинам и женщинам этого отдела. Это узкий фокус. И, делая это, в более широком масштабе я помогаю сообществу, я помогаю людям этого города. Чем лучше полицейские, которые у нас на улице, тем лучше мы все. Тем безопаснее мы все. Понятно?”

“Это прекрасно. Когда я думаю о своей миссии, ты хочешь, чтобы я сократил ее до пары предложений вроде этого и отрепетировал до такой степени, чтобы это звучало так, будто я читаю по словарю?”

“Мистер-э-э, детектив Босх, если вы все время хотите быть милым и спорным, мы ничего не добьемся, а это значит, что вы не собираетесь возвращаться к своей работе в ближайшее время. Это то, что ты здесь ищешь?”

Он поднял руки в знак капитуляции. Она посмотрела на желтый юридический блокнот на столе. Когда она не смотрела на него, он смог изучить ее. У Кармен Инохос были крошечные загорелые ручки, которые она держала на столе перед собой. Ни на одной руке нет колец. В правой руке она держала дорогую на вид ручку. Компания Bosch всегда считала, что дорогими ручками пользуются люди, чрезмерно озабоченные имиджем. Но, возможно, он ошибался на ее счет. Ее темно-каштановые волосы были собраны сзади. Она носила очки в тонкой черепаховой оправе. В детстве у нее должны были быть брекеты, но она этого не сделала. Она оторвала взгляд от блокнота, и их взгляды встретились.

“Мне сказали, что эта инки-эта... ситуация совпала со временем разрыва романтических отношений или была близка к нему”.

“Кто рассказал?”

“Это есть в предоставленном мне справочном материале. Источники этого материала не важны.”

“Ну, они важны, потому что у вас плохие источники. Это не имело никакого отношения к тому, что произошло. Растворение, как вы это называете, было почти три месяца назад.”

“Боль от этих вещей может длиться гораздо дольше. Я знаю, это личное и может быть трудным, но я думаю, нам следует поговорить об этом. Причина в том, что это поможет мне получить представление о вашем эмоциональном состоянии во время нападения. Это проблема?”

Босх махнул ей рукой, чтобы она шла дальше.

“Как долго длились эти отношения?”

“Около года”.

“Брак?”

“Нет”.

“Об этом говорили?”

“Нет, не совсем. Никогда не выходи на открытое место”.

“Вы жили вместе?”

“Иногда. Мы оба сохранили свои места ”.

“Это окончательное расставание?”

“Я думаю, да”.

Произнеся это вслух, Босх, казалось, впервые признал, что Сильвия Мур ушла из его жизни навсегда.

“Было ли это разделение по обоюдному согласию?”

Он прочистил горло. Он не хотел говорить об этом, но он хотел покончить с этим.

“Думаю, можно сказать, что это было обоюдное согласие, но я не знал об этом, пока она не собрала вещи. Ты знаешь, три месяца назад мы обнимали друг друга в постели, в то время как дом разваливался на части на площадке. Можно сказать, что она ушла до того, как закончились подземные толчки ”.

“Они все еще этого не сделали”.

“Просто фигура речи”.

“Вы хотите сказать, что землетрясение было причиной разрыва этих отношений?”

“Нет, я этого не говорю. Все, что я говорю, это то, что именно тогда это произошло. Сразу после. Она учительница в долине, и ее школа потерпела крушение. Детей перевели в другие школы, и округу не требовалось столько учителей. Они предложили творческий отпуск, и она взяла один. Она уехала из города.”

“Она испугалась другого землетрясения или она испугалась тебя?”

Она многозначительно посмотрела на него.

“С чего бы ей меня бояться?”

Он знал, что его слова прозвучали слишком оборонительно.

“Я не знаю. Я просто задаю вопросы. Ты дал ей повод испугаться?”

Босх колебался. Это был вопрос, которого он никогда по-настоящему не касался в своих личных мыслях о расставании.

“Если ты имеешь в виду физическое состояние, то нет, она не была напугана, и я не давал ей повода для страха”.

Инохос кивнула и что-то написала в своем блокноте. Босха беспокоило, что она сделает пометку об этом.

“Послушай, это не имеет никакого отношения к тому, что произошло на станции на прошлой неделе”.

“Почему она ушла? Какова была настоящая причина?”

Он отвел взгляд. Он был зол. Вот как это должно было быть. Она спросила бы все, что хотела. Нападай на него везде, где была лазейка.

“Я не знаю”.

“Этот ответ здесь неприемлем. Я думаю, ты знаешь или, по крайней мере, имеешь свои собственные убеждения относительно того, почему она ушла. Ты должен.”

“Она узнала, кем я был”.

“Она узнала, кем ты был, что это значит?”

“Тебе придется спросить ее. Она сказала это. Но она в Венеции. Тот, что в Италии.”

“Ну, тогда как ты думаешь, что она имела в виду под этим?”

“Не имеет значения, что я думаю. Она та, кто это сказала, и она та, кто ушла ”.

“Не сопротивляйтесь мне, детектив Босх. Пожалуйста. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты вернулась к своей работе. Как я уже сказал, это моя миссия. Чтобы вернуть тебя туда, если ты сможешь пойти. Но ты усложняешь это, будучи трудным ”.

“Может быть, это то, что она узнала. Может быть, это тот, кто я есть ”.

“Я сомневаюсь, что причина настолько упрощена”.

“Иногда я этого не делаю”.

Она посмотрела на часы и наклонилась вперед, недовольство сеансом отразилось на ее лице.

“Хорошо, детектив, я понимаю, как вам неудобно. Мы собираемся двигаться дальше, но я подозреваю, что нам придется вернуться к этому вопросу. Я хочу, чтобы ты немного подумал. Попытайся выразить свои чувства словами ”.

Она ждала, что он что-нибудь скажет, но он этого не сделал.

“Давай попробуем еще раз поговорить о том, что произошло на прошлой неделе. Я понимаю, что это связано с делом, связанным с убийством проститутки ”.

“Да”.

“Это было жестоко?”

“Это всего лишь слово. Означает разные вещи для разных людей ”.

“Верно, но, понимая это для вас, было ли это жестокое убийство?”

“Да, это было жестоко. Я думаю, что почти все они такие. Кто-то умирает, это жестоко. Для них.”

“И вы взяли подозреваемого под стражу?”

“Да, мой партнер и я. Я имею в виду, нет. Он пришел добровольно, чтобы ответить на вопросы ”.

“Повлиял ли этот случай на вас больше, чем, скажем, другие случаи в прошлом?”

“Может быть, я не знаю”.

“С чего бы это?”

“Ты имеешь в виду, почему я заботился о проститутке? Я этого не делал. Не больше, чем любая другая жертва. Но в отделе убийств есть одно правило, которого я придерживаюсь, когда дело доходит до дел, которые я получаю.”

“Что это за правило?”

“Все считаются или никто не считается”.

“Объясни это”.

“Только то, что я сказал. Все считаются или никто не считается. Вот и все. Это значит, что я надрываю задницу, чтобы возбудить дело, будь то проститутка или жена мэра. Это мое правило ”.

“Я понимаю. Теперь давайте перейдем к этому конкретному случаю. Мне интересно услышать ваше описание того, что произошло после ареста, и причины, которые могут быть у вас для ваших насильственных действий в Голливудском отделении ”.

“Это записывается на пленку?”

“Нет, детектив, все, что вы мне скажете, защищено. В конце этих занятий я просто дам рекомендацию помощнику шефа Ирвингу. Подробности сеансов никогда не будут разглашены. Рекомендации, которые я даю, обычно занимают меньше половины страницы и не содержат подробностей из диалогов.”

“Ты обладаешь большой властью с этой половиной страницы”.

Она не ответила. Босх на мгновение задумался, глядя на нее. Он думал, что сможет доверять ей, но его природный инстинкт и опыт подсказывали, что он не должен доверять никому. Казалось, она знала о его дилемме и ждала, когда он выйдет.

“Ты хочешь услышать мою версию этого?”

“Да, я знаю”.

“Хорошо, я расскажу тебе, что произошло”.

Глава вторая

БОСХ КУРИЛ ПО дороге домой, но понял, что на самом деле ему хотелось не сигареты, а выпить, чтобы успокоить нервы. Он посмотрел на часы и решил, что еще слишком рано заходить в бар. Он согласился на еще одну сигарету и домой.

Договорившись о том, чтобы подъехать к Вудро Вильсону, он припарковался у обочины в полуквартале от дома и вернулся пешком. Он мог слышать нежную фортепианную музыку, что-то классическое, доносившееся из дома одного из его соседей, но он не мог сказать, из какого дома. Он на самом деле не знал никого из своих соседей или у кого из них в семье мог быть пианист. Он нырнул под желтую ленту, натянутую перед домом, и вошел через дверь в гараже.

Это было его обычным делом - парковаться на улице и скрывать тот факт, что он жил в собственном доме. После землетрясения дом был помечен красным как непригодный для проживания, и городской инспектор распорядился снести его. Но Босх проигнорировал оба приказа, срезал замок с электрической будки и жил в ней три месяца.

Это был небольшой дом, обшитый сайдингом из красного дерева, который стоял на стальных опорах, закрепленных в осадочных породах, сложенных и образовавшихся, когда горы Санта-Моника поднимались из пустыни в мезозойскую и кайнозойскую эры. Пилоны удержались на своих местах во время землетрясения, но вышележащий дом сдвинулся на них, частично освободившись от пилонов и сейсмических болтов. Он соскользнул. Всего около двух дюймов. Тем не менее, этого было достаточно. Несмотря на короткую дистанцию, скольжение было долгим по урону. Внутри деревянный каркасный дом прогнулся, а оконные и дверные рамы потеряли свою квадратность. Стекло разлетелось вдребезги, входная дверь окончательно закрылась, застыв в раме, которая наклонилась на север вместе с остальной частью дома. Если бы Босх хотел открыть эту дверь, ему, вероятно, пришлось бы позаимствовать полицейский танк с тараном. Как бы то ни было, ему пришлось использовать лом, чтобы открыть дверь навеса. Теперь эта дверь служила главным входом в его дом.

Босх заплатил подрядчику пять тысяч долларов, чтобы тот поднял дом домкратом, а затем сдвинул его на два дюйма. Затем он был установлен на свое место и прикручен к опорам. После этого Bosch был доволен тем, что, пока позволяло время, самостоятельно переделывал окна и межкомнатные двери. Стекло появилось первым, и в последующие месяцы он переделал и повесил межкомнатные двери. Он работал по книгам по столярному делу, и ему часто приходилось выполнять индивидуальные проекты по два или три раза, пока он не доводил их до разумной правильности. Но он находил эту работу приятной и даже терапевтической. Работа руками стала для него передышкой от работы в отделе убийств. Он оставил входную дверь такой, какой она была, думая, что так или иначе это было уместно, что это был салют силе природы. И он был доволен тем, что воспользовался боковой дверью.

Все его усилия не спасли дом из городского списка обреченных строений. Гоуди, строительный инспектор, которому был назначен этот участок холмов, пометил его красным как аварийный, несмотря на работу Босха, и так началась игра в прятки, в которой Босх входил и выходил так же тайно, как шпион в иностранном посольстве. Он натянул черный пластиковый брезент на внутреннюю сторону передних окон, чтобы они не излучали предательский свет. И он всегда высматривал Гауди. Гоуди был его заклятым врагом.

Тем временем Босх нанял адвоката, чтобы обжаловать указ инспектора.

Дверь под навесом позволяла попасть прямо на кухню. Войдя, Босх открыл холодильник и достал банку кока-колы, затем постоял в дверях старого прибора, освежаясь его дыханием, пока изучал содержимое в поисках чего-нибудь подходящего на ужин. Он точно знал, что было на полках и в ящиках, но все равно смотрел. Как будто он надеялся на неожиданное появление забытого стейка или куриной грудки. Он часто проделывал эту процедуру с холодильником. Это был ритуал человека, который был одинок. Он тоже это знал.

На задней палубе Босх выпил содовой и съел сэндвич, состоящий из хлеба пятидневной давности и кусочков мяса из пластиковых упаковок. Он пожалел, что к нему не было картофельных чипсов, потому что он, несомненно, проголодался бы позже, съев на ужин только сэндвич.

Он стоял у перил, глядя вниз на Голливудскую автостраду, которая была почти заполнена из-за вечерних поездок на работу в понедельник. Он выбрался из центра города как раз перед тем, как схлынул гребень волны в час пик. Ему придется остерегаться сверхурочных занятий с полицейским психологом. Они были запланированы на 15:30 по понедельникам, средам и пятницам. Кармен Инохос когда-нибудь пропускала сеанс? он задумался. Или у нее была миссия с девяти до пяти?

Со своего наблюдательного пункта на горе он мог видеть почти все полосы автострады в северном направлении, когда она пересекала перевал Кауэнга в долину Сан-Фернандо. Он обдумывал то, что было сказано во время сеанса, пытаясь решить, была ли это хорошая или плохая сессия, но его внимание рассеялось, и он начал наблюдать за точкой, где показалась автострада, когда она перевалила через перевал. По рассеянности он выбирал две машины, которые проезжали примерно поровну друг с другом, и следовал за ними по участку автострады длиной в милю, который был виден с палубы. Он выбирал одно или другое и следовал за гонкой, неизвестный ее пилотам, до финишной черты, которой был съезд с бульвара Ланкершим.

После нескольких минут этого он осознал, что делает, и развернулся, уходя с автострады.

“Господи”, - сказал он вслух.

Тогда он понял, что держать руки занятыми будет недостаточно, пока он не на работе. Он вернулся в дом и достал из холодильника бутылку "Генри". Сразу после того, как он открыл пиво, зазвонил телефон. Это был его партнер, Джерри Эдгар, и звонок был приятным отвлечением от тишины.

“Гарри, как дела в Чайнатауне?”

Поскольку каждый коп втайне боялся, что однажды он или она может сломаться под давлением работы и стать кандидатом на сеансы терапии в секции поведенческих наук департамента, об этом подразделении редко упоминали по его официальному названию. Посещение сессий BSS чаще называлось “походом в Чайнатаун” из-за расположения подразделения на Хилл-стрит, в нескольких кварталах от Паркер-центра. Если бы стало известно о полицейском, что он собирался туда, распространился бы слух, что у него блюз с Хилл-стрит. Шестиэтажное здание банка, в котором располагался BSS, было известно как здание “Пятьдесят один на пятьдесят”. Это был не его адрес. Это был кодовый номер полицейского радио для описания сумасшедшего человека. Подобные коды были частью защитной структуры, используемой для принижения и, следовательно, более легкого сдерживания собственных страхов.

“Чайнатаун был великолепен”, - саркастически заметил Босх. “Ты должен когда-нибудь попробовать это. Это заставило меня сидеть здесь и считать машины на автостраде ”.

“Ну, по крайней мере, ты не сбежишь”.

“Да. Что с тобой происходит?”

“Паундс, наконец, сделал это”.

“Сделал что?”

“Свел меня с кем-то новым”.

Босх на мгновение замолчал. Новости дали ему ощущение завершенности. Мысль о том, что, возможно, он никогда не получит свою работу обратно, начала закрадываться в его разум.

“Он сделал?”

“Да, наконец-то он это сделал. Сегодня утром я подхватил дело. Итак, он подсунул мне одного из своих сосунков. Горит.”

“Горит? Из "Авто"? Он никогда не работал в отделе убийств. Он когда-нибудь вообще работал в ”КЭПс"?"

Детективы обычно следовали одним из двух путей в департаменте. Одним из них были имущественные преступления, а другим - преступления против личности. Последнее включало специализацию на убийствах, изнасилованиях, нападениях и грабежах. У детективов CAPs были громкие дела, и они обычно рассматривали следователей по имущественным преступлениям как бумажных толкателей. В городе было так много имущественных преступлений, что следователи тратили большую часть своего времени на составление отчетов и обработку случайных арестов. Они на самом деле немного поработали детективом. Не было времени на.

“Он всю дорогу был разносчиком газет”, - сказал Эдгар. “Но с фунтами это не имеет значения. Все, о чем он заботится, это о том, чтобы на столе в отделе убийств был кто-то, кто не собирается возвращать ему его дерьмо. А Бернс - просто парень. Он, вероятно, начал лоббировать эту работу в ту минуту, когда о тебе стало известно ”.

“Ну и хрен с ним. Я собираюсь вернуться к столу, а затем он вернется к автомобилям ”.

Эдгар не торопился с ответом. Это было так, как если бы Босх сказал что-то, что не имело для него смысла.

“Ты действительно так думаешь, Гарри? Паундс не потерпит твоего возвращения. Не после того, что ты сделал. Я сказал ему, когда он сказал мне, что я был с Бернсом, что, знаете, без обид, но я бы подождал, пока Гарри Босх не вернется, и он сказал, что если я хочу справиться с этим таким образом, то я буду ждать, пока не состарюсь ”.

“Он это сказал? Ну и пошел он тоже. У меня все еще есть пара друзей в департаменте ”.

“ Ирвинг все еще у тебя в долгу, не так ли?”

“Я думаю, может быть, я узнаю”.

Дальше этого он не пошел. Он хотел сменить тему. Эдгар был его партнером, но они никогда не доходили до того, чтобы полностью доверять друг другу. Босх играл роль наставника в отношениях, и он доверил Эдгару свою жизнь. Но это была связь, которая крепко держалась на улице. Внутри департамента было другое дело. Босх никогда никому не доверял, ни на кого не полагался. Он не собирался начинать сейчас.

“Итак, в чем дело?” - спросил он, чтобы перевести разговор в другое русло.

“О, да, я хотел рассказать тебе об этом. Это было странно, чувак. Сначала странное убийство, потом то, что произошло после. Вызов поступил в дом на Сьерра-Бонита. Около пяти утра Гражданин сообщает, что слышал звук, похожий на выстрел, только приглушенный. Он достает из шкафа свое охотничье ружье и выходит наружу, чтобы взглянуть. Это район, который в последнее время подчистую обчистили шумихи, понимаешь? Четыре четверки только в его квартале за этот месяц. Итак, он был наготове с винтовкой. В общем, он идет по своей подъездной дорожке с пистолетом - гараж находится сзади - и видит пару ног, свисающих из открытой дверцы его машины. Он был припаркован перед гаражом.”

“Он стреляет в него?”

“Нет, это безумие. Он подходит со своим пистолетом, но парень в его машине уже мертв. Заколот в грудь отверткой.”

Босх этого не понял. У него было недостаточно фактов. Но он ничего не сказал.

“Подушка безопасности убила его, Гарри”.

“Что вы имеете в виду, подушка безопасности убила его?”

“Подушка безопасности. Эта чертова шумиха заключалась в том, чтобы вытащить подушку безопасности из рулевого колеса, и каким-то образом она сработала. Она мгновенно раздулась, как и предполагалось, и вогнала отвертку прямо ему в сердце, чувак. Я никогда не видел ничего подобного. Должно быть, он держал отвертку задом наперед или колотил по колесу торцом. Мы еще точно не разобрались с этой частью. Мы поговорили с парнем из Крайслера. Он говорит, что если снять защитную крышку, как у этого чувака, то даже статическое электричество может привести эту штуку в действие. На нашем мертвом парне был свитер. Я не знаю, могло быть так. Бернс говорит, что это первая смерть от статического электричества ”.

Пока Эдгар посмеивался над юмором своего нового партнера, Босх обдумывал сценарий. Он вспомнил информационный бюллетень департамента, посвященный кражам подушек безопасности за год до этого. Они стали ходовым товаром на подпольном рынке, и воры получали по триста долларов за штуку за подушки безопасности в недобросовестных автомастерских. Автомастерские покупали их за триста, а потом возвращались и брали с клиента девятьсот за установку одного. Это вдвое превысило прибыль, полученную при заказе у производителя.

“Значит, это расценивается как несчастный случай?” - Спросил Босх.

“Да, смерть в результате несчастного случая. Но история не закончена. Обе двери машины были открыты.”

“У мертвого парня был напарник”.

“Это то, что мы предполагаем. И поэтому, если мы найдем ублюдка, мы сможем предъявить ему обвинение. В соответствии с законом об уголовном убийстве. Итак, мы попросили сида осмотреть лазером салон машины и снять все отпечатки, какие смогли. Я отнес их к латентным и уговорил одного из техников просканировать их и запустить в AFIS. И бинго.”

“Ты нашел партнера?”

“Смертельный удар. У этого компьютера AFIS большие возможности, Гарри. Одна из сетей - Военный идентификационный центр США в Сент-Луисе. У нас есть совпадения с нашим парнем, который оттуда сбежал. Он служил в армии десять лет назад. Мы получили его удостоверение личности оттуда, затем узнали адрес в автоинспекции и забрали его сегодня. Он попался по дороге сюда. Он собирается уйти на некоторое время ”.

“Тогда, похоже, день удался”.

“Однако на этом все не закончилось. Я еще не рассказал тебе самую странную часть.”

“Тогда скажи мне”.

“Помнишь, я сказал, что мы обработали машину лазером и сняли все отпечатки?”

“Верно”.

“Что ж, у нас есть и еще одно совпадение. Этот в криминальных сводках. Дело из Миссисипи. Чувак, все дни должны быть такими, каким был этот ”.

“Что это был за матч?” - Спросил Босх. Его начинало раздражать то, как Эдгар делил историю на части.

“Мы сравнили отпечатки, размещенные в сети семь лет назад чем-то под названием База криминальной идентификации Южных Штатов. Это как пять штатов, население которых не превышает половины Лос-Анджелеса В любом случае, один из отпечатков, которые мы просмотрели сегодня, совпал с исполнителем двойного убийства в Билокси еще в семьдесят шестом. Какого-то парня тамошние газеты назвали Мясником Двухсотлетия за то, что он убил двух женщин четвертого июля.”

“Владелец машины? Парень с винтовкой?”

“Чертовски верно. Его отпечатки пальцев были на ноже, оставленном в черепе одной девушки. Он был немного удивлен, когда мы вернулись к нему домой сегодня днем. Мы сказали: ‘Эй, мы поймали напарника парня, который умер в вашей машине. И, кстати, ты арестован за кражу двух пакетов, ублюдок.’ Я думаю, это свело его с ума, Гарри. Ты должен был быть там ”.

Эдгар громко рассмеялся в трубку, и Босх понял, после всего лишь одной недели домашнего ареста, как сильно он скучал по работе.

“Он был полицейским?”

“Нет, он молчал. Ты не можешь быть настолько глуп, и тебе почти двадцать лет сходило с рук двойное убийство. Это хорошая пробежка ”.

“Да, чем он занимался?”

“Похоже, он просто залег на дно. Владеет оборудованием в Санта-Монике. Женат, у него есть ребенок и собака. Дело о тотальной реформе. Но он возвращается в Билокси. Я надеюсь, ему нравится южная кухня, потому что он не вернется сюда в ближайшее время ”.

Эдгар снова рассмеялся. Босх ничего не сказал. История была удручающей, потому что это было напоминание о том, чем он больше не занимался. Это также напомнило ему о том, что Иноджос спрашивал об определении его миссии.

“Завтра приезжает пара полицейских штата Миссисипи”, - сказал Эдгар. “Разговаривал с ними некоторое время назад, и они счастливые отдыхающие”.

Босх некоторое время ничего не говорил.

“Гарри, ты все еще там?”

“Да, я просто думал кое о чем…Что ж, похоже, это был адский день борьбы с преступностью. Как бесстрашный лидер воспринимает это?”

“Фунтов? Господи, у него из-за этого стояк размером с луисвилльский отбивающий. Ты знаешь, что он делает? Он пытается придумать способ присвоить себе все три допуска. Он пытается включить дела Билокси в наш тариф ”.

Босха это не удивило. Среди руководителей департаментов и статистиков была широко распространена практика добавлять положительные оценки к уровням раскрытия преступлений, когда и где это возможно. В случае с подушкой безопасности не было настоящего убийства. Это был несчастный случай. Но поскольку смерть наступила во время совершения преступления, закон Калифорнии постановил, что соучастник преступления может быть обвинен в смерти своего партнера. Босх знал, что, основываясь на аресте партнера за убийство, Паундс намеревался добавить дело в таблицу раскрываемости убийств. Он не уравновесил бы это, добавив случай в таблицу случаев убийств , потому что смерть от подушки безопасности была несчастным случаем. Этот небольшой статистический двухэтапный анализ привел бы к приятному небольшому повышению общего уровня раскрываемости убийств в Голливудском отделе, который в последние годы постоянно угрожал упасть ниже пятидесяти процентов.

Но, неудовлетворенный скромным скачком, который обеспечил бы этот бухгалтерский обман, Паундс намеревался смело добавить два убийства в Билокси также в таблицу раскрытия. В конце концов, можно поспорить, что его отдел по расследованию убийств раскрыл еще два дела. Добавление в общей сложности трех раскрытых дел в одну часть таблицы без добавления ни одного в другую, вероятно, дало бы огромный толчок общему показателю раскрытия - а также имиджу Паундса как руководителя детективного бюро. Босх знал, что Паундс, вероятно, был доволен собой и достижениями дня.

“Он сказал, что наша ставка подскочит на шесть пунктов”, - говорил Эдгар. “Он был очень довольным человеком, Гарри. И мой новый партнер был очень доволен, что он угодил своему мужчине ”.

“Я не хочу больше ничего слышать”.

“Я так не думал. Так чем же ты занимаешься, кроме подсчета машин на автостраде? Тебе, должно быть, смертельно скучно, Гарри.”

“Не совсем”, - солгал Босх. “На прошлой неделе я закончил чинить колоду. На этой неделе я...”

“Гарри, говорю тебе, ты зря тратишь свое время и деньги. Инспекторы найдут тебя там и вышвырнут пинком под зад. Тогда они сами разнесут это место и предъявят вам счет. Тогда твоя колода и весь дом окажутся в кузове самосвала ”.

“Я нанял адвоката, чтобы он поработал над этим”.

“Что он собирается делать?”

“Я не знаю. Я хочу обжаловать красную метку. Он специалист по землепользованию. Он сказал, что может с этим разобраться ”.

“Я надеюсь на это. Я все еще думаю, что ты должен снести это и начать все сначала ”.

“Я еще не выиграл в лотерею”.

“Федералы получили кредиты на случай стихийных бедствий. Ты мог бы поймать одного и ...”

“Я подал заявление, Джерри, но мне нравится мой дом таким, какой он есть”.

“Ладно, Гарри. Я надеюсь, твой адвокат разберется с этим. В любом случае, мне пора идти. Бернс хочет выпить пива на короткой остановке. Он там, ждет ”.

В последний раз, когда Босх был в The Short Stop, заброшенном полицейском баре рядом с академией и стадионом "Доджер", на стене там все еще были наклейки на бампер "Я ПОДДЕРЖИВАЮ ШЕФА ГЕЙТСА". Для большинства копов Гейтс был тлеющим угольком прошлого, но Короткая остановка была местом, куда старожилы ходили выпить и вспомнить отдел, которого больше не существовало.

“Да, повеселись там, Джерри”.

“Береги себя, чувак”.

Босх прислонился к стойке и допил свое пиво. Он пришел к выводу, что звонок Эдгара был искусно замаскированным способом сообщить Босху, что он выбирает чью-либо сторону, и освободить его. Это было нормально, подумал Босх. В первую очередь Эдгар был предан самому себе, выживанию в месте, которое могло быть коварным. Босх не мог держать на него зла за это.

Босх посмотрел на свое отражение в стекле дверцы духовки. Изображение было темным, но он мог видеть свои глаза в тени и линию челюсти. Ему было сорок четыре года, и в некотором смысле он выглядел старше. У него все еще была густая шевелюра из вьющихся каштановых волос, но и волосы, и усы начали седеть. Его черно-карие глаза казались ему усталыми и измученными. Его кожа была бледной, как у ночного сторожа. Босх все еще был худощав, но иногда его одежда висела на нем так, как будто ее выдали в одном из представительств в центре города или он недавно перенес тяжелую болезнь.

Он оторвался от своего отражения и достал еще одно пиво из холодильника. Выйдя на палубу, он увидел, что небо теперь ярко освещено пастельными оттенками сумерек. Скоро стемнеет, но автострада внизу была яркой рекой движущихся огней, ее течение не спадало ни на мгновение.

Глядя вниз на поездку на работу в понедельник вечером, он увидел это место как муравейник с рабочими, движущимися в очередях. Кто-то или какая-то сила скоро придет и снова разрушит холм. Затем обвалились бы автострады, рухнули дома, а муравьи просто перестроились бы и снова встали в очередь.

Его что-то беспокоило, но он не был уверен, что именно. Его мысли кружились и смешивались. Он начал понимать, что Эдгар рассказал ему о своем случае в контексте его диалога с Инохос. Там была какая-то связь, какой-то мост, но он не мог до него добраться.

Он допил свое пиво и решил, что двух будет достаточно. Он подошел к одному из шезлонгов и сел, задрав ноги. Что он хотел сделать, так это оставить все как есть. Разум и тело. Он поднял глаза и увидел, что заходящее солнце окрасило облака в оранжевый цвет. Они были похожи на расплавленную лаву, медленно движущуюся по небу.

Как раз перед тем, как он задремал, сквозь лаву пробилась мысль. Все считаются или никто не считается. И затем, в последний момент ясности перед сном, он понял, какой связующей нитью были его мысли. И он знал, в чем заключалась его миссия.

Глава третья

УТРОМ Босх оделся, не приняв душа, чтобы сразу же приступить к работе по дому и с помощью пота и концентрации прогнать неотвязные ночные мысли.

Но прогнать мысли было нелегко. Переодеваясь в старые, заляпанные лаком джинсы, он мельком взглянул на себя в треснувшее зеркало над комодом и увидел, что его футболка надета задом наперед. На его груди на белой рубашке был напечатан девиз отдела по расследованию убийств.

НАШ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ, КОГДА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ТВОЙ

Это должно было быть на спине футболки. Он снял его, повертел и снова надел. Теперь в зеркале он увидел то, что должен был увидеть. Точная копия значка детектива на левой стороне рубашки и надпись поменьше "ОТДЕЛ убийств полиции Лос-Анджелеса".

Он сварил кофе в кофейнике и вынес его и кружку на террасу. Затем он вытащил свой ящик с инструментами и новую дверь, которую он купил в Home Depot для спальни. Когда он, наконец, был готов и наполнил кружку дымящимся черным кофе, он сел на подставку для ног одного из шезлонгов и положил дверь на бок перед собой.

Оригинальная дверь сорвалась с петель во время землетрясения. Он пытался повесить замену несколькими днями ранее, но она была слишком большой, чтобы поместиться в дверной косяк. Он решил, что ему нужно сбрить не более одной восьмой дюйма со стороны отверстия, чтобы сделать посадку. Он принялся за работу с рубанком, медленно перемещая инструмент взад и вперед вдоль кромки, пока древесная корка не отвалилась тонкими, как бумага, завитками. Время от времени он останавливался, изучал свой прогресс и проводил рукой по области своей работы. Ему нравилось видеть прогресс, которого он добивался. Несколько других задач в жизни казались ему такими.

Но все равно, он не мог сосредоточиться надолго. Его внимание к двери было прервано той же навязчивой мыслью, которая преследовала его прошлой ночью. Все считаются или никто не считается. Это было то, что он сказал Иноджос. Это было то, что он сказал ей, во что он верил. Но сделал ли он? Что это значило для него? Был ли это просто слоган, подобный тому, что был на спине его рубашки, или это было чем-то, чем он жил? Эти вопросы смешивались с отголосками разговора, который у него был прошлой ночью с Эдгаром. И с более глубокой мыслью, которая, как он знал, у него всегда была.

Он снял рубанок с края двери и снова провел рукой по гладкому дереву. Он подумал, что все сделал правильно, и занес это внутрь. В гостиной, которую он отвел для обработки дерева, он провел листом мелкозернистой наждачной бумаги по краю двери, пока она не стала идеально гладкой на ощупь.

Удерживая дверь вертикально и балансируя на деревянном бруске, он вставил ее в петли, а затем вставил штифты. Он отбил их молотком, и они легко вошли. Он смазал штифты и петли ранее, и поэтому дверь спальни открылась и закрылась почти бесшумно. Однако самым важным было то, что он равномерно закрылся в косяке. Он открыл и закрыл его еще несколько раз, просто глядя на него, довольный своим достижением.

Блеск его успеха был недолгим, поскольку завершение проекта оставило его разум открытым для странствий. Вернувшись на палубу, он собрал стружки в небольшую кучку, и к нему вернулись другие мысли.

Инохос сказал ему оставаться занятым. Теперь он знал, как он это сделает. И в этот момент он понял, что независимо от того, сколько проектов отнимало у него время, была одна работа, которую он все еще должен был сделать. Он прислонил метлу к стене и пошел внутрь, чтобы подготовиться.

Глава четвертая

ХРАНИЛИЩЕ полиции Лос-Анджелеса и штаб-квартира aerosquad, известная как Piper Tech, находились на улице Рамирес в центре города, недалеко от Паркер-центра. Босх, в костюме и галстуке, прибыл к воротам незадолго до одиннадцати. Он высунул свою идентификационную карточку полиции Лос-Анджелеса в окно, и ему быстро помахали, чтобы он входил. Карточка - это все, что у него было. Карточка вместе с его золотым значком и пистолетом были изъяты у него, когда его отправили в отпуск неделю назад. Но позже его вернули, чтобы он мог получить доступ в офисы BSS для сеансов стресс-терапии с Кармен Инохос.

Припарковавшись, он направился к выкрашенному в бежевый цвет складскому помещению, в котором хранилась городская история насилия. В здании площадью в четверть акра хранились файлы по всем делам полиции Лос-Анджелеса, раскрытым или нераскрытым. Сюда попали материалы дела, когда всем уже было все равно.

За прилавком гражданский клерк загружал папки на тележку, чтобы их можно было откатить обратно на простор полок и забыть. Судя по тому, как она изучала Босха, он знал, что редко кто появлялся здесь лично. Все это было сделано с помощью телефонов и городских курьеров.

“Если вы ищете протоколы заседаний городского совета, это здание А, напротив участка. Тот, что с коричневой отделкой.”

Босх показал свое удостоверение личности.

“Нет, я хочу провернуть одно дело”.

Он полез в карман пальто, пока она подходила к стойке и наклонялась вперед, чтобы прочитать его карточку. Она была маленькой чернокожей женщиной с седеющими волосами и в очках. На бейджике с именем, прикрепленном к ее блузке, было написано, что ее зовут Женева Бопре.

“Голливуд”, - сказала она. “Почему ты просто не попросил, чтобы это было отправлено с отправкой? В таких делах нет никакой спешки”.

“Я был в центре города, в Паркере…В любом случае, я хотел посмотреть это как можно скорее ”.

“Ну, у тебя есть номер?”

Он вытащил из кармана листок блокнотной бумаги с написанным на нем номером 61-743. Она наклонилась, чтобы изучить его, а затем ее голова дернулась вверх.

“Тысяча девятьсот шестьдесят первый? Вы хотите дело из ... Я не знаю, где находится тысяча девятьсот шестьдесят первый.”

“Это здесь. Я уже просматривал это дело раньше. Я предполагаю, что тогда здесь работал кто-то другой, но это было здесь ”.

“Что ж, я посмотрю. Ты собираешься ждать?”

“Да, я буду ждать”.

Это, казалось, разочаровало ее, но Босх улыбнулся ей самым дружелюбным образом, на который был способен. Она взяла газету с собой и исчезла среди стопок. Босх несколько минут ходил по небольшой зоне ожидания у стойки, а затем вышел на улицу, чтобы выкурить сигарету. Он нервничал по причине, которую не мог точно определить. Он продолжал двигаться, расхаживая.

“Гарри Босх!”

Он обернулся и увидел человека, приближающегося к нему от вертолетного ангара. Он узнал его, но не смог сразу узнать. И тут его осенило: капитан Дэн Вашингтон, бывший шкипер патрульной службы Голливуда, который теперь был командиром аэросквадрона. Они сердечно пожали друг другу руки, и Босх тут же понадеялся, что Вашингтон не знает о его ситуации с ISL.

“Как дела в лесу?”

“Все по-старому, все по-старому, капитан”.

“Знаешь, я скучаю по тому месту”.

“Ты не так уж много теряешь. Как у тебя дела?”

“Не могу жаловаться. Мне нравятся детали, но, думаю, это больше похоже на работу менеджера аэропорта, чем полицейского. Это такое же хорошее место, чтобы залечь на дно, как и любое другое ”.

Босх вспомнил, что Вашингтон попал в политическую передрягу из-за влияния департамента и воспринял перевод как средство выживания. В департаменте были десятки мест работы в глуши, подобных Вашингтонскому, где ты мог затаиться и ждать, пока твоя политическая судьба изменится.

“Что ты здесь делаешь?”

Так оно и было. Если бы Вашингтон знал, что Босх был в отпуске, то признание в том, что он извлекал старые материалы дела, было бы признанием в нарушении приказа об отпуске. И все же, как свидетельствовала его должность в aerosquad, Вашингтон не был прямым сотрудником компании. Босх решил рискнуть.

“Я просто расследую старое дело. У меня появилось немного свободного времени, и я подумал, что стоит кое-что проверить.”

Вашингтон сузил глаза, и Босх понял, что он знал.

“Да... Ну, слушай, мне нужно бежать, но держись там, чувак. Не позволяй книгочеям сбить тебя с толку”.

Он подмигнул Босху и пошел дальше.

“Я не буду, капитан. Ты тоже.”

Босх был вполне уверен, что Вашингтон никому не расскажет об их встрече. Он наступил на сигарету и вернулся в магазин, мысленно ругая себя за то, что вышел на улицу и объявил, что он здесь. Пять минут спустя он начал слышать скрипящий звук, доносящийся из одного из проходов между стеллажами. Через мгновение появилась Женева Бопре, толкая тележку с синим переплетом в три кольца.

Это была книга об убийстве. Он был толщиной не менее двух дюймов, пыльный и перетянутый резинкой. Группа приложила к папке старую зеленую карточку для оформления заказа.

“Нашел это”.

В ее голосе была нотка триумфа. Босх предположил, что это будет главным достижением ее дня.

“Отлично”.

Она бросила тяжелую папку на прилавок.

“Марджори Лоу. Убийство, 1961 год. Теперь...” Она вынула карточку из папки и посмотрела на нее. “Да, ты был последним, кто убрал это. Давайте вспомним, это было пять лет назад. Ты тогда работал в отделе ограблений и убийств...”

“Да. И теперь я в Голливуде. Ты хочешь, чтобы я расписался за это снова?”

Она положила карточку перед ним.

“Да. Запишите туда также свой идентификационный номер, пожалуйста ”.

Он быстро сделал, как ему сказали, и он мог сказать, что она изучала его, пока он писал.

“Левша”.

“Да”.

Он подвинул карточку обратно к ней через прилавок.

“Спасибо, Женева”.

Он посмотрел на нее, желая сказать что-то еще, но решил, что это может быть ошибкой. Она оглянулась на него, и на ее лице появилась бабушкина улыбка.

“Я не знаю, что вы делаете, детектив Босх, но я желаю вам удачи. Я могу сказать, что это важно, что ты возвращаешься к этому спустя пять лет ”.

“Прошло больше времени, чем это, Женева. Намного дольше.”

Глава пятая

БОСХ УБРАЛ ВСЮ старую почту и книги по столярному делу со стола в столовой и положил на него папку и свой собственный блокнот. Он подошел к стереосистеме и загрузил компакт-диск “Клиффорд Браун со струнными”. Он пошел на кухню и взял пепельницу, затем сел перед синей книгой убийств и долго смотрел на нее, не двигаясь. В последний раз, когда у него было это досье, он едва взглянул на него, пролистав множество страниц. Тогда он не был готов и вернул это в архив.

На этот раз он хотел убедиться, что готов, прежде чем открывать его, поэтому он долго сидел, просто изучая треснувшую пластиковую крышку, как будто в ней был какой-то ключ к его готовности. Воспоминание нахлынуло на его разум. Одиннадцатилетний мальчик в бассейне, цепляющийся за стальную лестницу сбоку, запыхавшийся и плачущий, слезы замаскированы водой, которая капает с его мокрых волос. Мальчик испугался. Один. Он чувствовал, что бассейн - это океан, который он должен пересечь.

Брауни работал над “Willow Weep for Me”, его труба была нежной, как кисть портретиста. Босх потянулся к резинке, которой он обмотал папку пять лет назад, и она порвалась от его прикосновения. Он колебался всего мгновение, прежде чем открыть папку и сдуть пыль.

Папка содержала материалы дела об убийстве Марджори Филлипс Лоу 28 октября 1961 года. Его мать.

Страницы в переплете были коричневато-желтыми и жесткими от времени. Просматривая их и читая, Босх поначалу был удивлен тем, как мало все изменилось за почти тридцать пять лет. Многие из следственных формуляров в папке все еще использовались в настоящее время. Предварительный отчет и хронологическая запись следователя были такими же, как используемые в настоящее время, за исключением изменений слов, внесенных с учетом судебных решений и политкорректности. Поля с надписью "НЕГР" в описании когда-то были изменены на "ЧЕРНЫЙ", а затем на "АФРОАМЕРИКАНЕЦ". Список мотивов в таблице предварительного отбора случаев не включал классификацию НАСИЛИЯ в СЕМЬЕ или НЕНАВИСТИ / ПРЕДРАССУДКОВ, как это было сделано сейчас. В сводных листах интервью не было полей, которые нужно было проверять после получения предупреждений Миранды.

Но, помимо подобных изменений, отчеты были теми же, и Босх решил, что расследование убийств сейчас в основном такое же, как и тогда. Конечно, за последние тридцать пять лет произошел невероятный технологический прогресс, но он верил, что некоторые вещи всегда были одинаковыми и всегда останутся неизменными. Работа на ногах, искусство брать интервью и слушать, знать, когда следует доверять инстинкту или догадке. Это были вещи, которые не изменились, которые не могли.

Дело было поручено двум следователям голливудского отдела по расследованию убийств. Клод Ино и Джейк Маккиттрик. Отчеты, которые они подали, были в папке в хронологическом порядке. В их предварительных отчетах жертва упоминалась по имени, что указывало на то, что ее немедленно опознали. В описании на этих страницах говорилось, что жертва была найдена в переулке за северной стороной Голливудского бульвара между Виста и Гауэр. Нападавший разорвал на ней юбку и нижнее белье. Предполагалось, что она подверглась сексуальному насилию и была задушена. Ее тело было выброшено в открытый мусорный бак, расположенный рядом с задней дверью голливудского сувенирного магазина под названием Startime Gifts & Gags. Тело было обнаружено в 7:35 утра пешим патрульным, который проходил по бульвару и обычно проверял закоулки в начале каждой смены. Сумочка жертвы не была найдена при ней, но ее быстро опознали, потому что она была известна патрульному. На листе с продолжением было ясно, почему она была ему известна.

У жертвы была предыдущая история арестов за праздность в Голливуде. (См. AR 55-002, 55-913, 56-111, 59-056, 60-815 и 60-1121) Детективы отдела нравов Гилкрист и Стано описали жертву как проститутку, которая периодически работала в районе Голливуда и неоднократно получала предупреждения. Жертва жила в El Rio Efficiency Apts. находится в двух кварталах к северу от места преступления. Считалось, что жертва в настоящее время занималась проституцией по вызову. R /O 1906 смог произвести идентификацию жертвы из-за знакомства с жертвой, которую он видел в этом районе в предыдущие годы.

Босх взглянул на серийный номер офицера-докладчика. Он знал, что 1906 год принадлежал патрульному, который тогда был одним из самых влиятельных людей в департаменте. Помощник шефа Ирвин С. Ирвинг. Однажды Ирвинг признался Босху, что знал Марджори Лоу и был тем, кто нашел ее.

Босх закурил сигарету и продолжил читать. Отчеты были написаны неаккуратно, небрежно и изобиловали небрежными орфографическими ошибками. При чтении Босху стало ясно, что Ино и Маккиттрик не уделяли этому делу много времени. Проститутка была мертва. Это был риск, связанный с ее работой. Им нужно было пожарить другую рыбку.

Он заметил в отчете о расследовании смерти графу для перечисления ближайших родственников. В нем говорилось:

Иеронимус Босх (Гарри), сын, 11 лет, молодежный зал Маккларена. Уведомление отправлено 28.10-1500 часов. Под опекой Департамента государственных социальных служб с 7/60-х годов. (Смотрите отчеты об аресте жертвы 60-815 и 60-1121) Отец неизвестен. Сын остается под стражей в ожидании передачи в приемную семью.

Просматривая отчет, Босх мог легко расшифровать все сокращения и перевести то, что было написано. ЭММ расшифровывалась как непутевая мать. Ирония судьбы не ускользнула от него даже спустя столько лет. Мальчика забрали у предположительно непригодной матери и поместили в столь же непригодную систему защиты детей. Больше всего ему запомнился шум этого места. Всегда громко. Как в тюрьме.

Босх вспомнил, что Маккиттрик был тем, кто пришел сказать ему. Это было во время периода купания. В крытом бассейне пенились волны, когда сотня мальчишек плавала, плескалась и кричала. После того, как Гарри вытащили из воды, на его плечах было белое полотенце, которое столько раз стирали и отбеливали, что оно казалось картонным. Маккиттрик рассказал ему новости, и он вернулся к бассейну, его крики заглушили волны.

Быстро пролистав дополнительные отчеты о предыдущих арестах жертвы, Босх наткнулся на отчет о вскрытии. Он пропустил большую часть, не нуждаясь в деталях, и остановился на странице резюме, где была пара сюрпризов. Время смерти было установлено за семь-девять часов до обнаружения. Около полуночи. Сюрприз заключался в официальной причине смерти. Это было указано как травма головы от удара тупым предметом. В отчете описывалась глубокая контузия над правым ухом с отеком, но без рваной раны, которая вызвала смертельное кровоизлияние в мозг. В отчете говорилось, что убийца, возможно, считал, что задушил жертву после того, как она потеряла сознание, но коронер пришел к выводу, что она была уже мертва, когда убийца обернул вокруг ее шеи собственный ремень Марджори Лоу и завязал его. В отчете далее говорилось, что, хотя сперма была извлечена из влагалища, других повреждений, обычно связанных с изнасилованием, не было.

Перечитывая резюме глазами следователя, Босх мог видеть, что выводы вскрытия только замутнили ситуацию для двух первых детективов. Первоначальное предположение, основанное на внешнем виде тела, заключалось в том, что Марджори Лоу стала жертвой сексуального преступления. Это породило призрак случайной встречи - такой же случайной, как и связи в ее профессии, - приведшей к ее смерти. Но тот факт, что удушение произошло после смерти и что не было убедительных физических доказательств изнасилования, поднимал и другую возможность. Это были факторы, на основании которых также можно было предположить, что жертва была убита кем-то, кто затем попытался замаскировать свое участие и мотивацию случайным преступлением на сексуальной почве. Босх мог придумать только одну причину для такого неправильного направления, если бы это было так. Убийца знал жертву. Двигаясь дальше, он задавался вопросом, сделали ли Маккитрик и Ино какие-либо из тех же выводов, что и он.

Следующим в папке был конверт восемь на десять, помеченный как содержащий фотографии с места преступления и вскрытия. Босх надолго задумался, а затем отложил конверт в сторону. Как и в прошлый раз, когда он доставал книгу убийств из архива, он не мог посмотреть.

Следующим был другой конверт с перечнем вещественных доказательств, прикрепленным к нему степлером. Она была почти пустой.

УЛИКИ НАЙДЕНЫ

Дело 61-743

Скрытые отпечатки пальцев, снятые с кожаного ремня с серебряными морскими раковинами.

Отчет SID № 1114 от 06.11.61

Найдено орудие убийства - черный кожаный ремень с прикрепленными морскими раковинами. Собственность жертвы.

Одежда жертв, имущество. Подано без хранителя вещественных доказательств-ячейка 73B LAPDHQ

1 блузка, белая-пятно крови

1 черная юбка-порвана по шву

1 пара черных туфель на высоком каблуке

1 пара черных прозрачных чулок, порванных

1 пара нижнего белья, порванного

1 пара золотых сережек

1 золотой браслет-обруч

1 ожерелье на золотой цепочке с крестом

Это было все. Босх долго изучал список, прежде чем занести подробности в свой блокнот. Что-то в этом беспокоило его, но он не мог вытянуть это наружу. Пока нет. Он впитывал слишком много информации, и ему нужно было дать ей немного осесть, прежде чем аномалии всплывут на поверхность.

Он на мгновение отбросил это и открыл конверт с уликами, сломав печать на потрескавшейся от времени красной ленте. Внутри была пожелтевшая карточка с отпечатками, на которой были приклеены два полных отпечатка большого и указательного пальцев и несколько частичных, после того как их сняли черным порошком с пояса. Также в конверте была розовая чековая карточка на одежду жертвы, которая была помещена в хранилище для улик. Одежду так и не нашли, потому что дело так и не было возбуждено. Босх отложил оба предмета в сторону, гадая, что случилось бы с одеждой. В середине шестидесятых был построен Паркер-центр, и департамент переехал из старой штаб-квартиры. Его уже давно не было, он превратился в разрушительный шар. Что случилось с доказательствами по нераскрытым делам?

Следующим в файле была группа кратких отчетов об интервью, проведенных в первые дни расследования. Большинство из них были людьми, имевшими поверхностное представление о жертве или преступлении. Людям нравятся другие жильцы квартир в Эль Рио и другие женщины той же профессии, что и жертва. Босху бросилось в глаза одно короткое резюме. Это было из интервью, проведенного через три дня после убийства с женщиной по имени Мередит Роман. В отчете она была описана как партнер и когда-то соседка жертвы по комнате. На момент составления отчета она также жила в Эль-Рио, этажом выше жертвы. Отчет был напечатан Ино, который, казалось, был явным победителем в неграмотности при сравнении отчетов двух следователей, назначенных к делу.

Сегодня у Мередит Роман (10-9-30) было проведено подробное собеседование в ее квартире в районе Эль-Рио-Эффективность, где она жила этажом выше квартиры жертвы. Мисс Роман смогла предоставить этому детективу очень мало полезной информации в отношении деятельности Марджори Лоу в течение последней недели live.

Мисс Роман признала, что за предыдущие восемь лет она неоднократно занималась проституцией, находясь в компании жертвы, но на сегодняшний день у нее нет записи о бронировании. (позже подтверждено) Она сказала нижеподписавшемуся детективу, что подобные встречи были отменены человеком по имени Джонни Фокс (2-2-33), который проживает по адресу 1110 Ivar в Голливуде. Фокс, 28 лет, не имеет записей об арестах, но vice intelligence подтверждает, что ранее он подозревался в сводничестве, злонамеренных нападениях и продаже героина.

Мисс Роман утверждает, что в последний раз она видела жертву на вечеринке на втором этаже отеля Roosevelt Hotl 21.10. Мисс Роман не была на вечеринке с жертвой, но видела ее там на мгновение для короткого разговора.

Мисс Роман заявляет, что теперь у нее есть планы уйти из бизнеса проституции и уехать из Лос-Анджелеса. Она заявила, что предоставит детективам адрес для пересылки и номер телефона, чтобы с ней можно было связаться в случае необходимости. Ее поведение соответствовало нижеподписавшемуся.

Босх немедленно снова просмотрел сводки в поисках отчета Джонни Фокса. Там никого не было. Он открыл начало папки с хронологической записью и поискал запись, которая указала бы, разговаривали ли они вообще с Фоксом. Кредит был просто журналом записей в одну строку со ссылками на другие отчеты. На второй странице он нашел единственное обозначение.

11-3 800-2000 Смотрел Fox apt. Шоу не состоится.

Других упоминаний о Фоксе в записи не было. Но когда Босх дочитал документ до конца, его внимание привлекла другая запись.

11- 5 940 А. Конклин позвонил, чтобы перенести встречу.

Босх знал это имя. Арно Конклин был окружным прокурором Лос-Анджелеса в 1960-х годах. Насколько помнил Босх, 1961 год был слишком ранним для того, чтобы Конклин стал окружным прокурором, но он все равно был бы одним из лучших прокуроров управления. Его интерес к убийству проститутки показался Босху странным. Но в папке не было ничего, что содержало бы ответ. Не было никакого краткого отчета о встрече с Конклином, Ничего.

Он отметил, что ошибка в написании слова расписание в записи CR была допущена ранее в кратком изложении интервью с римлянами, напечатанном Ино. Из этого Босх заключил, что Конклин позвонил Ино, чтобы договориться о встрече. Однако, значение этого, если таковое вообще было, он не знал. Он записал имя Конклина вверху страницы в своем блокноте.

Возвращаясь к Фоксу, Босх не мог понять, почему Ино и Маккиттрик не нашли его и не взяли у него интервью. Казалось, что он был естественным подозреваемым - сутенером жертвы. Или, если Фокса допрашивали, Босх не мог понять, почему в деле об убийстве не было отчета о такой ключевой части расследования.

Босх откинулся на спинку стула и закурил сигарету. Он уже был напряжен из-за подозрения, что с этим делом что-то не так. Он почувствовал шевеление того, что, как он знал, было возмущением. Чем больше он читал, тем больше верил, что с делом с самого начала поступили неправильно.

Он снова склонился над столом и продолжил листать страницы папки, пока курил. Было больше бессмысленных резюме интервью и отчетов. Все это было просто наполнителем. Любой коп из отдела убийств, достойный своего значка, мог бы штамповать подобные отчеты десятками, если бы хотел заполнить папку и представить все так, будто он провел тщательное расследование. Оказалось, что Маккиттрик и Ино были так же искусны в этом, как и лучшие. Но любой коп из отдела убийств, достойный своего значка, мог бы также сказать филлеру, когда увидел это. И это то, что Босх увидел здесь. Ощущение пустоты в животе становилось все более выраженным.

Наконец, он добрался до первого отчета о последующем расследовании убийства. Оно было датировано неделей после убийства и написано Маккиттриком.

Убийство Марджори Филлипс Лоу на данный момент остается нераскрытым, подозреваемые не установлены.

Расследование на данный момент установило, что жертва занималась проституцией в районе Голливуда и, возможно, стала жертвой клиента, который совершил убийство.

Предварительный подозреваемый Джон Фокс отрицал причастность к инциденту и на данный момент был оправдан путем сравнения отпечатков пальцев и подтверждения алиби свидетелями.

На данный момент личности подозреваемых не установлены. Джон Фокс утверждает, что в пятницу, 11/30, примерно в 21.00 жертва покинула свое жилище в El Rio Apts. отправиться в неизвестное место с целью занятия проституцией. Фокс заявляет, что договоренность была достигнута жертвой, и он не был посвящен в это. Фокс сиад, для жертвы не было необычной практикой договариваться о браках без его ведома.

Нижнее белье жертвы было найдено на теле в разорванном состоянии. Однако было отмечено, что на паре чулок, также принадлежащих жертве, не было видно разрывов, и, как полагают, они, возможно, были сняты добровольно.

Опыт и инстинкт следователей приводят к выводу, что жертва столкнулась с нечестной игрой в неизвестном месте после того, как добровольно прибыла и, возможно, сняла часть одежды. Затем тело отнесли в мусорный бак в переулке между Виста и Гауэр, где оно было обнаружено на следующее утро.

Свидетель Мередит Роман была повторно допрошена этим днем и ее попросили изменить ее предыдущие показания. Роман сообщила этому следователю, что, по ее мнению, жертва ходила на вечеринку в Хэнкок-парк ночью, предшествующей обнаружению ее тела. Она не смогла сообщить ни адреса, ни названия вечеринки на месте. Мисс Роман сказала, что ее планом было присутствовать вместе с жертвой, но накануне вечером Джон Фокс напал на нее в споре из-за денег. Она не смогла прийти на вечеринку, потому что считала, что синяк на лице делает ее непрезентабельной. (Фокс с готовностью признал поразительный Роман в последующем телефонном интервью. Роман отверг обвинения.)

Расследование приостановлено, поскольку на данный момент не было предоставлено никаких дополнительных зацепок. В настоящее время следователи обращаются за помощью к сотрудникам отдела нравов в связи с информацией о подобных инцидентах и / или возможных подозреваемых.

Босх еще раз перечитал страницу и попытался интерпретировать то, что на самом деле говорилось об этом деле. Из этого было ясно одно: независимо от того, был ли в папке краткий отчет об интервью, Джонни Фокс, очевидно, брал интервью у Ино и Маккиттрика. Он был оправдан. Теперь у Босха возник вопрос: почему они не напечатали краткий отчет, или его напечатали, а позже удалили из книги убийств? И если да, то кто его удалил и почему?

Наконец, Босха заинтересовало отсутствие какого-либо упоминания об Арно Конклине в резюме или любом другом отчете, за исключением хронологии расследования. Возможно, подумал Босх, из папки было изъято больше, чем просто краткое содержание интервью с Fox.

Босх встал и подошел к своему портфелю, который он держал на стойке возле кухонной двери. Из него он взял свою личную телефонную книгу. У него не было номера архива полиции Лос-Анджелеса, поэтому он позвонил по обычному номеру архива и был переведен. Женщина ответила после девяти гудков.

“Э-э, миссис Бопре? Женева?”

“Да?”

“Здравствуйте, это Гарри Босх. Я был там ранее сегодня, чтобы забрать файл.”

“Да, из Голливуда. Старое дело.”

“Да. Не могли бы вы сказать мне, у вас все еще есть кассовая карточка там, на стойке?”

“Держите оборону. Я уже зарегистрировал это ”.

Мгновение спустя она вернулась.

“Да, он у меня здесь”.

“Не могли бы вы сказать мне, кто еще проверял эту папку в прошлом?”

“Зачем тебе это знать?”

“В деле отсутствуют страницы, миссис Бопре. Я хотел бы знать, у кого они могут быть.”

“Ну, ты проверил это последним. Я упоминал, что это будет...”

“Да, я знаю. Около пяти лет назад. Есть ли какой-либо список того, что было снято до этого или с тех пор? Я не заметил, когда подписывал открытку сегодня.”

“Хорошо, держи оборону и дай мне посмотреть”. Он подождал, и она быстро вернулась. “Ладно, я понял. Согласно этой карточке, единственный раз, когда этот файл был изъят, был в 1972 году. Ты говоришь о далеком прошлом ”.

“Кто проверял это тогда?”

“Это нацарапано здесь. Я не могу - похоже, что, возможно, Джек ... Э-э, Джек Маккиллик ”.

“Джейк Маккиттрик”.

“Могло быть”.

Босх не знал, что и думать. Досье было у Маккиттрика последним, но это было более чем через десять лет после убийства. Что это значило? Босх почувствовал, как его охватывает замешательство. Он не знал, чего ожидал, но надеялся, что там будет что-то еще, кроме имени, нацарапанного более двадцати лет назад.

“Хорошо, миссис Бопре, большое спасибо”.

“Что ж, если у вас не хватает страниц, мне придется составить отчет и передать его мистеру Агилару”.

“Я не думаю, что в этом будет необходимость, мэм. Возможно, я ошибаюсь насчет недостающих страниц. Я имею в виду, как могли отсутствовать страницы, если никто не просматривал книгу с тех пор, как она была у меня в последний раз?”

Он снова поблагодарил ее и повесил трубку, надеясь, что его попытка изобразить хорошее настроение убедит ее ничего не предпринимать в связи с его звонком. Он открыл холодильник и заглянул внутрь, пока обдумывал заказ, затем закрыл его и вернулся к столу.

Последними страницами в книге убийств был отчет о проверке, датированный 3 ноября 1962 года. Процедуры департамента по расследованию убийств требовали, чтобы все нераскрытые дела были пересмотрены через год новой группой детективов с прицелом на поиск чего-то, что могло быть упущено первой группой следователей. Но, на практике, это был процесс штамповки. Детективам не понравилась идея найти ошибки своих коллег. Кроме того, у них было множество собственных дел, о которых стоило беспокоиться. Когда назначали DDS, как их называли, они обычно делали немногим больше, чем просто читали файл, делали несколько звонков свидетелям, а затем отправляли папку в архив.

В этом случае в отчете DD, подготовленном новыми детективами по имени Робертс и Джордан, были сделаны те же выводы, что и в отчетах Ино и Маккиттрика. После двух страниц с подробным описанием тех же доказательств и опросов, уже проведенных первоначальными следователями, в отчете DD был сделан вывод, что не было никаких рабочих зацепок и прогноз на “успешное завершение” дела был безнадежным. Вот и все для должной осмотрительности.

Босх закрыл книгу убийств. Он знал, что после того, как Робертс и Джордан подали свой отчет, папка была отправлена в архив как мертвое дело. Он пылился там, пока, согласно карточке на кассе, Маккиттрик не вытащил его по неизвестным причинам в 1972 году. Босх написал имя Маккитрика под именем Конклина на странице в блокноте. Затем он написал имена других, у кого, по его мнению, было бы полезно взять интервью. Если бы они были все еще живы и их можно было бы найти.

Босх откинулся на спинку стула, осознав, что музыка прекратилась, а он даже не заметил. Он посмотрел на часы. Было два тридцать. У него все еще была большая часть дня, но он не был уверен, что с этим делать.

Он подошел к шкафу в спальне и снял коробку из-под обуви с полки. Это был его почтовый ящик, наполненный письмами, открытками и фотографиями, которые он хотел сохранить на протяжении всей своей жизни. В нем были предметы, датированные еще его пребыванием во Вьетнаме. Он редко заглядывал в коробку, но его разум хранил почти идеальный перечень того, что в ней было. У каждого фрагмента была причина для сохранения.

Сверху было последнее дополнение к коробке. Открытка из Венеции. От Сильвии. На нем была изображена картина, которую она видела во дворце Дожей. “Благословенные и проклятые” Иеронима Босха. На нем был изображен ангел, сопровождающий одного из благословенных по туннелю к небесному свету. Они оба взмыли ввысь. Открытка была последним, что он слышал от нее. Он прочитал на обороте.

Гарри, подумал, что тебя заинтересует эта часть работы твоего тезки. Я видел это во дворце. Это прекрасно. Кстати, я люблю Венецию! Я думаю, что мог бы остаться навсегда! S.

Но ты меня не любишь, подумал Босх, откладывая открытку в сторону и начиная копаться в других кусочках коробки. Он больше не отвлекался. Примерно на полпути через коробку он нашел то, что искал.

Глава шестая

ПОЕЗДКА в Санта-Монику в полдень была долгой. Босху пришлось проделать долгий путь, от 101-й до 405-й, а затем вниз, потому что до открытия 10-й оставалась еще неделя. Когда он добрался до Сансет-парка, было уже больше трех. Дом, который он искал, находился на Пирс-стрит. Это было небольшое бунгало ремесленника, расположенное на гребне холма. У него было целое крыльцо с красной бугенвиллией, растущей вдоль перил. Он сверил адрес, написанный на почтовом ящике, с конвертом, в котором лежала старая рождественская открытка на сиденье рядом с ним. Он припарковался у обочины и еще раз взглянул на карточку. Оно было адресовано ему пятью годами ранее, забота полиции Лос-Анджелеса. Он никогда не отвечал на это. Не до сих пор.

Выйдя из машины, он почувствовал запах моря и предположил, что из западных окон дома, возможно, открывается ограниченный вид на океан. Было градусов на десять прохладнее, чем у него дома, и поэтому он полез обратно в машину за спортивной курткой. Он вышел на крыльцо, надевая его.

Женщине, которая открыла белую дверь после первого стука, было за шестьдесят, и выглядела она соответственно. Она была худощавой, с темными волосами, но у корней начинала проступать седина, и она была готова к очередной покраске. На ней была густо накрашенная красная помада, белая шелковая блузка с синими морскими коньками поверх темно-синих брюк. Она с готовностью улыбнулась в знак приветствия, и Босх узнал ее, но он мог видеть, что его собственный образ был ей совершенно чужд. Прошло почти тридцать пять лет с тех пор, как она видела его в последний раз. Он все равно улыбнулся в ответ.

“Мередит Роман?”

Она перестала улыбаться так же быстро, как и обрела ее раньше.

“Это не мое имя”, - сказала она отрывистым тоном. “Вы выбрали не то место”.

Она двинулась, чтобы закрыть дверь, но Босх положил на нее руку, останавливая ее. Он старался говорить об этом как можно безобиднее. Но он мог видеть панику, зарождающуюся в ее глазах.

“Это Гарри Босх?” - быстро спросил он.

Она замерла и посмотрела Босху в глаза. Он видел, как паника прошла. Узнавание и воспоминания наполнили ее глаза, как слезы. Улыбка вернулась.

“Гарри? Маленький Гарри?”

Он кивнул.

“О, дорогая, иди сюда”. Она заключила его в крепкие объятия и что-то сказала ему на ухо. “О, так приятно видеть тебя после - дай мне посмотреть на тебя”.

Она оттолкнула его и широко развела руки, как будто разом оценивая комнату, полную картин. Ее глаза были оживленными и искренними. Босху стало хорошо и грустно одновременно. Ему не следовало ждать так долго. Он должен был посетить по причинам, отличным от той, которая привела его сюда сейчас.

“О, заходи, Гарри. Заходи.”

Босх вошел в красиво обставленную гостиную. Пол был из красного дуба, а оштукатуренные стены были чистыми и белыми. Мебель была в основном из белого ротанга в тон. В помещении было светло, но Босх знал, что пришел сюда, чтобы принести тьму.

“Мередит больше не твое имя?”

“Нет, Гарри, не в течение длительного времени”.

“Как мне тебя называть?”

“Меня зовут Кэтрин. С буквой К. Кэтрин регистрируется. Пишется как "кассовый аппарат", но вы произносите его "ри" как "рифер". Так обычно говорил мой муж. Боже, он был таким натуралом. Если не считать меня, самым близким к чему-либо незаконному для этого человека было произнести это слово ”.

“Он часто так говорил?”

“Присаживайся, Гарри, ради всего святого. Да, привык. Он скончался пять лет назад, в прошлый День благодарения.”

Босх сел на диван, а она заняла кресло напротив стеклянного кофейного столика.

“Мне жаль”.

“Все в порядке, ты не знал. Ты его даже не знал, а я долгое время был другим человеком. Могу я тебе что-нибудь принести? Хочешь кофе или, может быть, чего-нибудь покрепче?”

Ему пришло в голову, что она послала ему открытку на Рождество, вскоре после смерти своего мужа. На него накатила очередная волна вины за то, что он не ответил.

“Гарри?”

“О, эм, нет, я в порядке. I...do ты хочешь, чтобы я называл тебя твоим новым именем?”

Она начала смеяться над нелепостью ситуации, и он присоединился к ней.

“Называй меня, черт возьми, как хочешь”. Она по-девичьи рассмеялась, смехом, который он помнил с давних времен. “Рад тебя видеть. Знаешь, чтобы посмотреть, как...”

“Меня выдали?”

Она снова рассмеялась.

“Думаю, да. Знаешь, я знал, что ты из полиции, потому что прочитал твое имя в некоторых новостях ”.

“Я знаю, что ты знал. Я получил рождественскую открытку, которую ты отправил в участок. Это, должно быть, было сразу после смерти вашего мужа. Я, эм, прости, что я так и не ответил и не навестил. Я должен был.”

“Все в порядке, Гарри, я знаю, что ты занят работой, карьерой и всем прочим…Я рад, что ты получил мою открытку. У тебя есть семья?”

“Э, нет. Как насчет тебя? Дети есть?”

“О, нет. Детей нет. У тебя есть жена, не так ли, такой красивый мужчина, как ты.”

“Нет, я сейчас один”.

Она кивнула, похоже, почувствовав, что он здесь не для того, чтобы раскрывать ей свою личную историю в любом случае. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, и Босх гадал, что она на самом деле думает о том, что он полицейский. Первоначальная радость от встречи друг с другом постепенно переходила в беспокойство, которое возникает, когда старые секреты всплывают на поверхность.

“Я думаю...”

Он не закончил мысль. Он пытался влезть в разговор. Навыки интервьюирования покинули его.

“Знаешь, если тебя не затруднит, я бы выпил стакан воды”. Это было все, о чем он мог думать.

“Сейчас вернусь”.

Она быстро встала и пошла на кухню. Он услышал, как она берет лед с подноса. Это дало ему время подумать. Ему потребовался час, чтобы доехать до ее дома, но он ни разу не подумал о том, на что это будет похоже или как он доберется до того, что хотел сказать и спросить. Она вернулась через несколько минут со стаканом воды со льдом. Она протянула ему бутылку и поставила круглую пробковую подставку на кофейный столик со стеклянной столешницей перед ним.

“Если ты голоден, я могу принести немного крекеров и сыра. Я просто не знал, сколько времени ты...”

“Нет, я в порядке. Это здорово, спасибо ”.

Он отсалютовал ей бокалом и отпил половину, затем поставил его на стол.

“Гарри, используй подставку. Доставать кольца из стакана - это убийство ”. Босх посмотрел вниз на то, что он сделал.

“О, прости”.

Он поправил расположение своего стакана.

“Ты детектив”.

“Да. Сейчас я работаю в Голливуде…Ох, но я на самом деле сейчас не работаю. Я вроде как в отпуске ”.

“О, это, должно быть, здорово”.

Ее настроение, казалось, поднялось, как будто она знала, что был шанс, что он здесь не по делу. Босх знал, что пришло время перейти к сути.

“Э-э, Мер-э-э, Кэтрин, мне нужно спросить тебя кое о чем”.

“В чем дело, Гарри?”

“Я смотрю вокруг и вижу, что у тебя очень хороший дом, другое имя, другая жизнь. Ты больше не Мередит Роман, и я знаю, что тебе не нужно, чтобы я говорил тебе это. У тебя есть…Я думаю, что я хочу сказать, что о прошлом, возможно, трудно говорить. Я знаю, что это для меня. И, поверь мне, я ни в коем случае не хочу причинить тебе боль ”.

“Ты здесь, чтобы поговорить о своей матери”.

Он кивнул и посмотрел на стакан на пробковой подставке.

“Твоя мать и я были лучшими друзьями. Иногда мне кажется, что я приложил почти столько же усилий к твоему воспитанию, сколько и она. Пока они не забрали тебя у нее. От нас.”

Он снова посмотрел на нее. Ее глаза пристально всматривались в далекие воспоминания.

“Не проходит и дня, чтобы я не думал о ней. Мы были просто детьми. Хорошо проводим время, ты знаешь. Мы никогда не думали, что кто-то из нас может пострадать ”.

Она внезапно встала.

“Гарри, иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать ”.

Он последовал за ней по устланному ковром коридору в спальню. Там была кровать с балдахином и светло-голубым покрывалом, дубовое бюро и прикроватные тумбочки в тон. Кэтрин Реджистер указала на бюро. Сверху было несколько фотографий в декоративных вставных рамках. На большинстве из них были Кэтрин и мужчина, который казался намного старше, чем она была на фотографиях. Ее муж, догадался Босх. Но она указала на одного, который был справа от группы. Фотография была старой, ее цвет выцвел. Это была фотография двух молодых женщин с крошечным мальчиком трех или четырех лет.

“Это всегда было со мной, Гарри. Даже когда мой муж был жив. Он знал мое прошлое. Я сказал ему. Это не имело значения. Мы провели вместе двадцать три замечательных года. Видишь ли, прошлое - это то, что ты из него делаешь. Ты можешь использовать это, чтобы навредить себе или другим, или ты можешь использовать это, чтобы стать сильнее. Я сильный, Гарри. Теперь скажи мне, почему ты пришел навестить меня сегодня.”

Босх потянулся к фотографии в рамке и взял ее в руки.

“Я хочу...” Он перевел взгляд с фотографии на нее. “Я собираюсь выяснить, кто ее убил”.

На мгновение на ее лице застыло непонятное выражение, а затем она молча взяла рамку из его рук и положила обратно на бюро. Затем она притянула его в еще одно крепкое объятие, положив голову ему на грудь. Он мог видеть себя обнимающим ее в зеркале над бюро. Когда она отстранилась и посмотрела на него, он увидел, что по ее щекам уже текут слезы. Ее нижняя губа слегка дрожала.

“Пойдем присядем”, - сказал он.

Она достала две салфетки из коробки на бюро, и он повел ее обратно в гостиную, к ее креслу.

“Хочешь, я принесу тебе немного воды?”

“Нет, я в порядке. Я перестану плакать, прости меня ”.

Она вытерла глаза салфетками. Он снова сел на диван.

“Мы привыкли говорить, что мы два мушкетера, оба за одного и один за обоих. Это было глупо, но это потому, что мы были так молоды и так близки ”.

“Я начинаю с нуля, Кэтрин. Я достал старые файлы по расследованию. Это...”

Она издала пренебрежительный звук и покачала головой.

“Не было никакого расследования. Это была шутка ”.

“У меня тоже такое ощущение, но я не понимаю почему”.

“Послушай, Гарри, ты знаешь, кем была твоя мать”. Он кивнул, и она продолжила. “Она была тусовщицей. Мы оба были. Я уверен, ты знаешь, что это вежливый способ сказать это. И копов действительно не волновало, что один из нас в итоге погиб. Они просто списали все это к чертовой матери. Я знаю, что сейчас ты полицейский, но так было тогда. Они просто не заботились о ней ”.

“Я понимаю. Сейчас, вероятно, все не так уж сильно изменилось, хотите верьте, хотите нет. Но должно было быть что-то большее, чем это ”.

“Гарри, я не знаю, как много ты хочешь узнать о своей матери”.

Он посмотрел на нее.

“Прошлое тоже сделало меня сильным. Я могу с этим справиться ”.

“Я уверен, что так и было…Я помню то место, куда они тебя положили. Макэвой или что-то вроде...”

“Маккларен”.

“Вот и все, Маккларен. Какое унылое место. Твоя мать приходила домой после того, как навещала тебя, и просто садилась и плакала навзрыд ”.

“Не меняй тему, Кэтрин. Что мне следует знать о ней?”

Она кивнула, но на мгновение заколебалась, прежде чем продолжить.

“Мар знал нескольких полицейских. Ты понимаешь?”

Он кивнул.

“Мы оба сделали. Так оно и работало. Вы должны были ладить, чтобы идти вместе. По крайней мере, мы так это назвали. И когда у вас возникает такая ситуация, и она оказывается мертвой, обычно копам лучше просто замять это дело. Как говорится, пусть спящие собаки лгут. Ты выбрал клише. Они просто не хотели, чтобы кто-то смущался ”.

“Ты хочешь сказать, что думаешь, что это был полицейский?”

“Нет. Я вовсе этого не говорю. Я понятия не имею, кто это сделал, Гарри. Мне жаль. Хотел бы я этого. Но я хочу сказать, что, я думаю, те два детектива, которым было поручено расследовать это, знали, к чему это может привести. И они не собирались идти этим путем, потому что знали, что для них хорошо в департаменте. Они не были глупы в этом смысле, и, как я уже сказал, она была тусовщицей. Им было все равно. Никто не сделал. Ее убили, и на этом все закончилось ”.

Босх оглядел комнату, не уверенный, о чем спросить дальше.

“Вы знаете, кем были полицейские, которых она знала?”

“Это было очень давно”.

“Вы знали некоторых из тех же полицейских, не так ли?”

“Да. Я должен был. Вот как это сработало. Ты использовал свои связи, чтобы избежать тюрьмы. Все были выставлены на продажу. Тогда, по крайней мере. Разные люди хотели разные формы оплаты. Некоторые из них - деньги. Некоторые из них, другие вещи”.

“В mur-файле сказано, что у тебя никогда не было записей”.

“Да, мне повезло. Меня забирали несколько раз, но ни разу не забронировали номер. Они всегда отпускали меня, как только я мог позвонить. Я вел чистую запись, потому что знал многих полицейских, милая. Ты понимаешь?”

“Да, я понимаю”.

Она не отвела взгляд, когда говорила это. Все эти годы в гетеросексуальной жизни, и у нее все еще была гордость шлюхи. Она могла говорить о тяжелых моментах своей жизни, не дрогнув и глазом не моргнув. Это было потому, что она прошла через это, и в этом было достоинство. Достаточно, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.

“Ты не возражаешь, если я закурю, Гарри?”

“Нет, если смогу, то нет”.

Они достали сигареты, и Босх встал, чтобы зажечь их.

“Можешь воспользоваться той пепельницей на приставном столике. Постарайся, чтобы пепел не попал на ковер ”.

Она указала на маленькую стеклянную миску на столике у другого конца дивана. Босх потянулся за сигаретой, а затем держал ее одной рукой, пока курил другой. Он смотрел на нее, пока говорил.

“Полицейские, которых вы знали, - сказал он, - и которых, вероятно, знала она, вы не помните никаких имен?”

“Я сказал, что это было давно. И я сомневаюсь, что они имели какое-либо отношение к этому, к тому, что случилось с твоей матерью.”

“Ирвин С. Ирвинг. Ты помнишь это имя?”

Она на мгновение заколебалась, когда имя прокрутилось у нее в голове.

“Я знал его. Я думаю, она тоже. Он был в патруле на бульваре. Я думаю, ей было бы трудно не знать его ... Но я не знаю. Я могу ошибаться ”.

Босх кивнул.

“Он был тем, кто нашел ее”.

Она приподняла плечи в жесте "что это доказывает".

“Ну, кто-то же должен был ее найти. Ее бросили там, на открытом месте, вот так.”

“А как насчет пары парней из отдела нравов, Гилкриста и Стано?”

Она поколебалась, прежде чем ответить.

“Да, я знал их ... Они были злыми людьми”.

“Знала бы их моя мать? Таким образом?”

Она кивнула.

“Что вы имеете в виду, говоря, что они были подлыми? Каким образом?”

“Они просто... они просто не заботились о нас. Если им что-то было нужно, будь то небольшая информация, которую вы могли узнать на свидании, или что-то более ... личное, они просто приходили и брали это. Они могли быть грубыми. Я ненавидел их”.

“Неужели они...”

“Но могли ли они быть убийцами? Мое чувство в то время и сейчас - "нет". Они не были убийцами, Гарри. Они были полицейскими. Верно, они были куплены и за них заплатили, но, казалось, все были. Но это было не так, как сегодня, когда вы читаете газету и видите, что какого-то полицейского судят за убийство, избиение или что-то еще. Это... прости.”

“Все в порядке. Кто-нибудь еще, о ком ты можешь вспомнить?”

“Нет”.

“Никаких имен?”

“Я выбросил все это из головы давным-давно”.

“Хорошо”.

Босх хотел достать свой блокнот, но не хотел, чтобы это выглядело как интервью. Он попытался вспомнить, что еще он прочитал в книге об убийстве, о чем он мог спросить.

“Что насчет этого парня, Джонни Фокса?”

“Да, я рассказал о нем тем детективам. Они были так взволнованы, но потом ничего не произошло. Его так и не арестовали”.

“Я думаю, что он был. Но потом его отпустили. Его отпечатки пальцев не совпадали с отпечатками убийцы.”

Она подняла брови.

“Что ж, для меня это новость. Они никогда ничего не говорили мне ни о каких отпечатках пальцев ”.

“Во время вашего второго интервью - с Маккитриком, вы помните его?”

“Не совсем. Я просто помню, что там была полиция, понимаешь? Два детектива. Один был умнее другого, вот что я помню. Но я не помню, кто из них был кем. Казалось, что самый тупой был главным, и это было в порядке вещей в те дни ”.

“Ну, в любом случае, Маккиттрик разговаривал с тобой во второй раз. В своем отчете он сказал, что вы изменили свою версию и рассказали об этой вечеринке в Хэнкок-парке ”.

“Да, вечеринка. Я пошел не потому, что…Джонни Фокс ударил меня накануне вечером, и у меня был синяк на щеке. Это было великолепно. Я поиграла с косметикой, но ничего не смогла поделать с отеком. Поверь мне, в Хэнкок-парке было не так уж много дел для тусовщицы с шишкой на лице.”

“Кто устраивал вечеринку?”

“Я не помню. Я даже не уверен, знал ли я, чья это была вечеринка ”.

Что-то в том, как она ответила, обеспокоило Босха. Ее тон изменился, и это прозвучало как почти отрепетированный ответ.

“Ты уверен, что не помнишь?”

“Конечно, я уверен”. Кэтрин встала. “Думаю, сейчас я схожу за водой”.

Она взяла его стакан, чтобы наполнить, и снова вышла из комнаты. Босх понял, что его близкое знакомство с этой женщиной, его эмоции от того, что он снова увидел ее после стольких лет, заблокировали большую часть его следственных инстинктов. Он не чувствовал правды. Он не мог сказать, было ли что-то еще в том, что она ему говорила, или нет. Он решил, что должен каким-то образом вернуть разговор к вечеринке. Он думал, что она знала больше, чем сказала все эти годы назад.

Она вернулась с двумя стаканами, наполненными водой со льдом, и поставила его спиной на пробковую подставку. Что-то в том, как она осторожно поставила стакан, дало ему знание о ней, которого не было в ее произнесенных словах. Просто она усердно работала, чтобы достичь того уровня, на котором находилась в жизни. Это положение и материальные блага, которые оно приносило с собой - такие, как стеклянные журнальные столики и плюшевые ковры, - много значили для нее, и о них следовало позаботиться.

Она сделала большой глоток из своего стакана после того, как села.

“Позволь мне сказать тебе кое-что, Гарри”, - сказала она. “Я не рассказал им всего. Я не лгал, но я не рассказал им всего. Я испугался”.

“Боишься чего?”

“Я испугался в тот день, когда они нашли ее. Видите ли, в то утро мне позвонили. Прежде чем я даже узнал, что с ней случилось. Это был мужчина, но голос я не узнала. Он сказал мне, что если я что-нибудь скажу, я буду следующим. Я помню, как он сказал: ‘Мой тебе совет, маленькая леди, убираться к черту из Доджа’. Потом, конечно, я услышал, что полиция была в здании и отправилась в ее квартиру. Потом я услышал, что она мертва. Итак, я сделал то, что мне сказали. Я ушел. Я ждал около недели, пока полиция не сказала, что со мной покончено, затем я переехал в Лонг-Бич. Я сменил свое имя, изменил свою жизнь. Я встретила там своего мужа, а затем, годы спустя, мы переехали сюда…Ты знаешь, я никогда не возвращался в Голливуд, даже чтобы проехать через него. Это ужасное место ”.

“Что такого ты не сказал Ино и Маккитрику?”

Кэтрин смотрела вниз на свои руки, когда говорила.

“Понимаете, я боялся, поэтому не рассказал всего ... Но я знал, кого она собиралась увидеть там, на вечеринке. Мы были как сестры. Жили в одном здании, делились одеждой, секретами, всем. Мы разговаривали каждое утро, вместе пили кофе. Между нами не было секретов. И мы собирались пойти на вечеринку вместе. Конечно, после этого ... после того, как Джонни ударил меня, ей пришлось идти одной ”.

“С кем она собиралась там встретиться, Кэтрин?” Босх подсказал.

“Вы видите, что это правильный вопрос, но детективы никогда не задавали этого. Они только хотели знать, чья это была вечеринка и где она проходила. Это не имело значения. Важно было то, с кем она собиралась там встретиться, а они никогда не спрашивали об этом ”.

“Кто это был?”

Она отвела взгляд от своих рук и посмотрела на камин. Она уставилась на холодные, почерневшие поленья, оставшиеся от старого костра, как некоторые люди смотрят, загипнотизированные горящим огнем.

“Это был человек по имени Арно Конклин. Он был очень важным человеком в...

“Я знаю, кем он был”.

“Ты делаешь?”

“Его имя всплыло в записях. Но не таким образом. Как ты мог не рассказать об этом копам?”

Она повернулась и пристально посмотрела на него.

“Не смотри на меня так. Я говорил тебе, что был напуган. Мне угрожали. И они бы все равно ничего с этим не сделали. Они были куплены и оплачены Конклином. Они бы и близко не подошли к нему по одному слову ... девушки по вызову, которая ничего не видела, но знала имя. Я должен был подумать о себе. Твоя мать была мертва, Гарри. Я ничего не мог с этим поделать ”.

Он мог видеть острые грани гнева в ее глазах. Он знал, что это было направлено на него, но больше на нее саму. Она могла бы вслух перечислить все свои причины, но в глубине души Босх думал, что она каждый день расплачивается за то, что поступила неправильно.

“Ты думаешь, это сделал Конклин?”

“Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что она была с ним раньше и между ними никогда не было ничего насильственного. Я не знаю ответа на этот вопрос ”.

“Есть какие-нибудь идеи, кто тебе звонил?”

“Нет, ни одного”.

“Конклин?”

“Я не знаю. Я все равно не узнал его голос ”.

“Ты когда-нибудь видел их вместе, мою мать и его?”

“Однажды, на танцах в Масонском. Я думаю, это было в ту ночь, когда они встретились. Джонни Фокс представил их. Я не думаю, что Арно знал ... что-нибудь о ней. По крайней мере, тогда.”

“Мог ли это быть Фокс, который позвонил тебе?”

“Нет. Я бы узнал его голос ”.

Босх на мгновение задумался.

“Ты когда-нибудь видел Фокса снова после того утра?”

“Нет. Я избегал его целую неделю. Это было легко, потому что я думаю, он прятался от копов. Но после этого я ушел. Кто бы ни позвонил мне, он вселил в меня страх Божий. Я уехал из города в Лонг-Бич в тот день, когда копы сказали, что со мной покончено. Собрал чемодан и сел на автобус…Я помню, у твоей матери была кое-какая моя одежда в ее квартире. Вещи, которые она позаимствовала. Я даже не потрудился попытаться достать их. Я просто взял то, что у меня было, и ушел ”.

Босх молчал. Ему больше нечего было спросить.

“Знаешь, я много думаю о тех днях”, - сказала Кэтрин. “Мы были в сточной канаве, твоя мать и я, но мы были хорошими друзьями, и нам было весело, несмотря ни на что”.

“Знаешь, во всех моих воспоминаниях... ты присутствуешь во многих из них. Ты всегда был там с ней ”.

“Мы много смеялись, несмотря ни на что”, - сказала она задумчиво. “И ты, ты был изюминкой всего этого. Знаешь, когда они забрали тебя у нее, это чуть не убило ее прямо тогда…Она никогда не прекращала попыток вернуть тебя, Гарри. Я надеюсь, ты это знаешь. Она любила тебя. Я любил тебя”.

“Да, я это знаю”.

“Но после того, как ты ушел, она не была прежней. Иногда я думаю, что то, что с ней случилось, было отчасти неизбежно. Иногда мне кажется, что это было так, как будто она направлялась к тому переулку задолго до этого ”.

Босх встал, глядя на печаль в ее глазах.

“Я лучше пойду. Я дам тебе знать, что произойдет ”.

“Я бы хотел этого. Я бы хотел оставаться на связи ”.

“Я бы тоже этого хотел”.

Он направился к двери, зная, что они не будут поддерживать связь. Время разрушило связь между ними. Они были незнакомцами, у которых была одна и та же история. На внешней ступеньке он обернулся и посмотрел на нее.

“Рождественская открытка, которую ты отправил. Ты хотел, чтобы я занялся этим тогда, не так ли?”

Она снова изобразила отстраненную улыбку.

“Я не знаю. Мой муж только что умер, и я подводила итоги, понимаешь? Я думал о ней. И ты. Я горжусь тем, каким я стал, Маленький Гарри. Итак, я думаю о том, что могло бы быть между ней и тобой. Я все еще злюсь. Тот, кто это сделал, должен ...”

Она не закончила, но Босх кивнул.

“Прощай, Гарри”.

“Знаешь, у моей матери был хороший друг”.

“Я надеюсь на это”.

Глава седьмая

ВЕРНУВШИСЬ В машину, Босх достал блокнот и просмотрел список.

Конклин

Маккитрик и Ино

Мередит Роман

Джонни Фокс

Он провел черту через имя Мередит Роман и изучил те, что остались на нем. Он знал, что способ, которым он расположил имена, отличался от того порядка, в котором он попытался бы взять у них интервью. Он знал, что прежде чем он сможет обратиться к Конклину или даже к Маккитрику и Ино, ему нужно больше информации.

Он достал телефонную книгу из кармана пальто и портативный компьютер из портфеля. Он набрал номер Департамента автомобильных правоохранительных органов в Сакраменто и представился клерку как лейтенант Харви Паундс. Он назвал серийный номер Паундса и попросил проверить лицензию Джонни Фокса. Проверив свой блокнот, он назвал соответствующую дату рождения. Делая это, он просчитал цифры и выяснил, что Фоксу сейчас шестьдесят один год.

Продолжая ждать, он улыбнулся, потому что Паундсу примерно через месяц предстояло кое-что объяснить. Департамент недавно начал проверять использование службы отслеживания транспортных средств. Поскольку в "Дейли Ньюс" сообщили, что копы по всему департаменту тайно наводили на след дружественных репортеров и частных детективов с щедрыми расходами, новый шеф принял жесткие меры, потребовав, чтобы все звонки и компьютерные подключения к DMV документировались в недавно внедренной форме DMVT, которая требовала привязки следов к конкретному делу или цели. Формы были отправлены в Parker Center, а затем проверены на соответствие списку следов, ежемесячно предоставляемому DMV. Когда имя лейтенанта появлялось в списке DMV при следующей проверке, а соответствующей формы DMVT не было, ему звонили аудиторы.

Однажды Босх снял серийный номер лейтенанта со своего удостоверения личности, когда Паундс оставил его прикрепленным к пиджаку на вешалке у входа в свой кабинет. Он записал это в свою телефонную книгу, предчувствуя, что однажды это пригодится.

Клерк Автоинспекции, наконец, снова вышел на связь и сказал, что в настоящее время нет водительских прав, выданных Джонни Фоксу с указанной Босхом датой рождения.

“Есть что-нибудь близкое?”

“Нет, милая”.

“ Это лейтенант, мисс, ” строго сказал Босх. “Лейтенант Паундс”.

“Это мисс, лейтенант. Мисс Шарп.”

“И я уверен, что так оно и есть. Скажите мне, мисс Шарп, как далеко назад простирается этот компьютерный прогон?”

“Семь лет. Что-нибудь еще?”

“Как мне проверить годы, предшествовавшие этому?”

“Ты не понимаешь. Если вам нужен поиск по записям рук, напишите нам письмо, Лу-тен-АНТ. Это займет от десяти до четырнадцати дней. В твоем случае рассчитывай на четырнадцать. Что-нибудь еще?”

“Нет, но мне не нравится твое поведение”.

“Это делает нас квитанциями. До свидания”.

Босх громко рассмеялся, захлопнув телефон. Теперь он был уверен, что трейс не потеряется в процессе. Мисс Шарп проследила бы за этим. Имя Паундса, вероятно, было бы на первом месте в списке, когда оно поступило в "Паркер Центр". Затем он набрал номер Эдгара на столе отдела убийств и поймал его до того, как он покинул бюро на весь день.

“Гарри, что случилось?”

“Ты занят?”

“Нет. Ничего нового.”

“Ты можешь пробить для меня имя? Я уже прошел автоинспекцию, но мне нужен кто-то, кто займется компьютером ”.

“Э-э...”

“Послушай, ты можешь или не можешь? Если ты беспокоишься о фунтах, тогда ...”

“Эй, Гарри, остынь. Что с тобой не так, чувак? Я не говорил, что не смогу этого сделать. Просто назови мне имя”.

Босх не мог понять, почему отношение Эдгара привело его в ярость. Он перевел дыхание и попытался успокоиться.

“Меня зовут Джон Фокс. Джонни Фокс.”

“Черт, там будет сотня Джонов Фоксов. У тебя есть ДОБ?”

“Да, я получил удар”.

Босх еще раз проверил свой блокнот и отдал ему.

“Что он с тобой сделал? Скажи, как у тебя дела?”

“Забавно. Я расскажу тебе позже. Ты собираешься управлять им?”

“Да, я сказал, что сделаю это”.

“Ладно, у тебя есть мой мобильный номер. Если не сможешь дозвониться, оставь мне сообщение дома ”.

“Когда я смогу добраться до этого, Гарри”.

“Что, ты сказал, что ничего не происходит”.

“Ничего особенного, но я работаю, чувак. Я не могу все время бегать и делать для тебя всякое дерьмо ”.

Босх был ошеломлен коротким моментом молчания.

“Эй, Джерри, пошел ты, я сделаю это сам”.

“Послушай, Гарри, я не говорю, что я...”

“Нет, я серьезно. Неважно. Я не хочу компрометировать тебя твоим новым партнером или твоим бесстрашным лидером. Я имею в виду, в конце концов, в этом все дело, не так ли? Так что не вешай мне лапшу на уши насчет работы. Ты не работаешь. Ты вот-вот выйдешь за дверь, чтобы вернуться домой, и ты это знаешь. Или подожди минутку, может быть, сегодня вечером мы снова выпьем с Бернси ”.

“Гарри...”

“Береги себя, чувак”.

Босх захлопнул телефон и сидел, позволяя гневу выходить из себя, как теплу из решетки радиатора. Телефон зазвонил, когда он все еще был у него в руке, и он сразу почувствовал себя лучше. Он открыл ее щелчком.

“Послушай, мне жаль, ладно?” он сказал. “Забудь об этом”.

Наступило долгое молчание.

“Алло?”

Это был женский голос. Босх сразу почувствовал себя неловко.

“Да?”

“Детектив Босх?”

“Да, мне жаль, я думал, это был кто-то другой”.

“Например, кто?”

“Кто это?”

“Это доктор Инохос”.

“О”. Босх закрыл глаза, и гнев вернулся. “Что я могу для тебя сделать?”

“Я просто звонил, чтобы напомнить тебе, что у нас завтра сессия. Три тридцать. Ты будешь там?”

“У меня нет выбора, помнишь? И тебе не обязательно звонить, чтобы напомнить мне о наших сеансах. Хотите верьте, хотите нет, но теперь у меня есть календарь встреч, часы, будильник и все такое прочее ”.

Он сразу подумал, что переборщил с сарказмом.

“Похоже, я застал тебя в неподходящий момент. Я позволю...”

“Ты сделал”.

“ - ты уходишь. Увидимся завтра, детектив Босх”.

“До свидания”.

Он снова захлопнул телефон и бросил его на сиденье. Он завел машину. Он поехал из Оушен-парка в Банди, а затем вверх по направлению к 10. Когда он приблизился к эстакаде автострады, он увидел, что машины, направляющиеся на восток, наверху не двигались, а съезд был забит машинами, ожидающими своего часа.

“К черту все”, - сказал он вслух.

Он проехал по съезду с автострады, не сворачивая, а затем под эстакадой. Он отвез Банди в Уилшир, а затем направился на запад, в центр Санта-Моники. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы найти парковку возле Променада на Третьей улице. Он избегал многоуровневых парковочных мест со времен землетрясения и не хотел начинать пользоваться ими сейчас.

Какое ходячее противоречие, думал Босх, пробираясь вдоль тротуара в поисках места для парковки. Вы живете в аварийном доме, который, как утверждают инспекторы, готов скатиться с холма, но вы не зайдете в гараж. Он, наконец, нашел место напротив порнотеатра, примерно в квартале от Набережной.

Босх провел часы пик, прогуливаясь взад и вперед по трем кварталам с ресторанами на открытом воздухе, кинотеатрами и магазинами. Он зашел в отель "Кинг Джордж" в Санта-Монике, который, как он знал, был притоном для некоторых детективов из Западного отдела Лос-Анджелеса, но не увидел никого, кого знал. После этого он ел пиццу из забегаловки, на глазах у людей. Он увидел уличного артиста, жонглирующего пятью мясницкими ножами одновременно. И он подумал, что, возможно, знает что-то о чувствах этого человека.

Он сидел на скамейке и наблюдал за толпами людей, проходящих мимо него. Единственными, кто остановился и обратил на него внимание, были бездомные, и вскоре у него не осталось ни мелочи, ни долларовых купюр, чтобы отдать им. Босх чувствовал себя одиноким. Он подумал о Кэтрин Реджистер и о том, что она сказала о прошлом. Она сказала, что она сильная, но он знал, что утешение и сила могут прийти от печали. Это было то, что у нее было.

Он подумал о том, что она сделала пять лет назад. Ее муж мертв, она подвела итоги своей жизни и обнаружила дыру в своих воспоминаниях. Боль. Она послала ему открытку в надежде, что тогда он сможет что-нибудь предпринять. И это почти сработало. Он достал книгу убийств из архива, но у него не хватило сил, или, может быть, это была слабость, взглянуть на нее.

Когда стемнело, он пошел по Бродвею к "Мистеру Би", нашел табурет в баре и заказал разливное с глубинной бомбой "Джек Дэниэлс". На маленькой сцене в глубине зала играл квинтет, ведущий играл на тенор-саксофоне. Они заканчивали “Ничего не предпринимай, пока не получишь известие от меня", и Босху пришла в голову идея, которую он озвучил в конце долгого сета. Саксофон был слабоват. Это не был чистый звук.

Разочарованный, он отвернулся от группы и сделал большой глоток пива. Он посмотрел на часы и понял, что у него будет свободное вождение, если он уедет сейчас. Но он остался. Он поднял шот, бросил его в кружку и сделал большой глоток брутальной смеси. Группа перешла к песне “Какой удивительный мир”. Никто в группе не подошел, чтобы спеть слова, но, конечно, никто не смог бы дотронуться до вокала Луи Армстронга, даже если бы попытался. Впрочем, все было в порядке. Босх знал эти слова.

Я вижу зеленые деревья

Красные розы тоже

Я вижу, как они расцветают

Для меня и тебя

И я думаю про себя

Какой удивительный мир

Песня заставила его почувствовать себя одиноким и грустным, но это было нормально. Одиночество было мусорным баком, возле которого он прятался большую часть своей жизни. Он просто снова начинал к этому привыкать. Так было с ним до Сильвии, и так может быть снова. Просто потребовалось бы время и боль, чтобы отпустить ее.

За три месяца, прошедшие с тех пор, как она ушла, была только одна открытка и больше ничего. Ее отсутствие разрушило ощущение непрерывности в его жизни. До нее его работой всегда были железные поручни, такие же надежные, как закат над Тихим океаном. Но с ней он попытался поменяться местами, это был самый смелый прыжок, который он когда-либо совершал. Но каким-то образом он потерпел неудачу. Этого было недостаточно, чтобы удержать ее, и она ушла. И теперь он чувствовал, что сбился со следа. Внутри он чувствовал себя таким же раздробленным, как и его город. Временами казалось, что он сломлен на всех уровнях.

Он услышал неподалеку женский голос, поющий слова песни. Он обернулся и увидел молодую женщину в нескольких стульях от себя, ее глаза были закрыты, когда она очень тихо пела. Она пела только для себя, но Босх мог слышать.

Я вижу голубое небо

И облака белого

Яркий благословенный день

Темная священная ночь

И я думаю про себя

Какой удивительный мир

На ней была короткая белая юбка, футболка и яркий жилет. Босх предположил, что ей не больше двадцати пяти, и ему понравилась мысль, что она даже знала эту песню. Она сидела прямо, скрестив ноги. Ее спина покачивалась в такт музыке саксофона. Ее лицо, обрамленное каштановыми волосами, было обращено вверх, губы слегка приоткрыты, почти ангельские. Босх подумал, что она была довольно красива, настолько полностью растворилась в величии музыки. Чистый или нет, звук захватил ее, и он восхищался тем, что она позволила этому случиться. Он знал, что то, что он увидел на ее лице, было тем, что увидел бы мужчина, если бы занялся с ней любовью. У нее было то, что другие копы называли лицом беглеца. Такой красивый, что всегда был бы щитом. Не важно, что она сделала или что с ней сделали, ее лицо будет ее билетом. Это открыло бы двери перед ней, закрыло бы их за ней. Это позволило бы ей уйти.

Песня закончилась, она открыла глаза и захлопала. Никто больше не аплодировал, пока она не начала. Затем все в баре, включая Босха, присоединились к нему. Такова была сила лица беглеца. Босх повернулся и знаком попросил бармена принести еще порцию пива. Когда она оказалась перед ним, он бросил взгляд на женщину, но она исчезла. Он повернулся, проверил дверь бара и увидел, что она закрывается. Он скучал по ней.

Глава восьмая

ПО ДОРОГЕ домой он добрался до Сансет и воспользовался этим до самого города. Движение было редким. Он задержался на улице позже, чем планировал. Он курил и слушал канал "Все новости" по радио. Был репортаж о том, что школа Гранта наконец-то вновь открылась в Долине. Это было место, где преподавала Сильвия. Перед поездкой в Венецию.

Босх устал и предположил, что, вероятно, не пройдет дыхательный тест, если его остановят. Он сбросил скорость до предельной, когда Закат прорезал Беверли-Хиллз. Он знал, что копы в Биг-Би-Си не дадут ему передышки, и это было бы все, что ему нужно в дополнение к вынужденному отпуску от стресса.

У Лорел-Каньона он повернул налево и поехал по извилистой дороге в гору. На Малхолланд он собирался повернуть направо на красный, когда заметил движение слева и замер. Он увидел, как койот вышел из кустов арройо слева от проезжей части и осторожно оглядел перекресток. Других машин не было. Это видел только Босх.

Животное было худым и оборванным, измотанным борьбой за выживание в городских холмах. Туман, поднимающийся от арройо, поймал отражение уличных фонарей и окутал "койот" почти тусклым голубым светом. И, казалось, он мгновение изучал машину Босха, его глаза поймали отражение стоп-сигнала и загорелись. На мгновение Босху показалось, что койот, возможно, смотрит прямо на него. Затем животное повернулось и ушло обратно в голубой туман.

Сзади к нему подъехала машина и посигналила. У Босха был зеленый свет. Он помахал рукой и свернул на Малхолланд. Но затем он свернул в сторону. Он поставил машину на стоянку и вышел.

Был прохладный вечер, и он почувствовал озноб, когда шел через перекресток к тому месту, где видел синего койота. Он не был уверен, что делает, но он не боялся. Он просто хотел снова увидеть животное. Он остановился на краю обрыва и посмотрел вниз, в темноту внизу. Теперь его со всех сторон окружал голубой туман. Позади него проехала машина, и когда шум стих, он прислушался и пристально посмотрел. Но там ничего не было. Койот исчез. Он вернулся к своей машине и поехал по Малхолланд до Вудро Вильсон Драйв домой.

Позже, когда он лежал в своей постели после очередной порции выпитого и при все еще включенном свете, он выкурил последнюю сигарету за ночь и уставился в потолок. Он оставил свет включенным, но его мысли были о темной, священной ночи. И голубой койот. И женщина с лицом беглеца. Вскоре все эти мысли исчезли вместе с ним в темноте.

Глава девятая

БОСХ НЕМНОГО поспал и встал до восхода солнца. Последняя сигарета прошлой ночью едва не стала для него последней за все время. Он заснул, зажав его между пальцами, только для того, чтобы проснуться от жгучей боли от ожога. Он перевязал раны на двух пальцах и попытался вернуться ко сну, но это не помогло ему. Его пальцы пульсировали, и все, о чем он мог думать, это о том, сколько раз он расследовал смерти несчастных пьяниц, которые засыпали и совершали самосожжение. Все, о чем он мог думать, это о том, что сказала бы Кармен Инохос о таком трюке. Что это было за симптом саморазрушения?

Наконец, когда свет рассвета начал просачиваться в комнату, он отказался от сна и встал. Пока на кухне варился кофе, он пошел в ванную и перевязал ожоги на пальцах. Накладывая свежую марлю, он взглянул на себя в зеркало и увидел глубокие морщины под глазами.

“Черт”, - сказал он себе. “Что происходит?”

Он пил черный кофе на задней террасе, наблюдая, как просыпается тихий город. В воздухе чувствовалась свежесть, а от высоких деревьев внизу на перевале поднимался землистый запах эвкалипта. Слой морского тумана заполнил перевал, и холмы казались просто таинственными силуэтами в тумане. Он почти час наблюдал за началом утра, очарованный зрелищем, которое он наблюдал со своей колоды.

Только когда он вернулся в дом за второй чашкой, он заметил, что на его телефоне-автомате мигает красная лампочка. У него было два сообщения, которые, вероятно, были оставлены накануне и которые он не заметил, зайдя прошлой ночью. Он нажал кнопку воспроизведения.

“Босх, это лейтенант Паундс, звонит во вторник в три тридцать пять. Я должен сообщить вам, что пока вы находитесь в отпуске и пока не будет решен ваш, э-э, статус в департаменте, вы должны будете вернуть свой автомобиль в гараж Голливудского подразделения. У меня здесь есть информация, что это четырехлетний Chevrolet Caprice с номером один-адам-адам-три-четыре-ноль-два. Пожалуйста, немедленно примите меры, чтобы машину вернули и выписали. Этот заказ выполнен в соответствии со Стандартным руководством по практике, цитата три тире тринадцать. Нарушение может привести к отстранению от работы и / или увольнению. Повторяю, это приказ лейтенанта Паундса, сейчас три тридцать шесть, вторник. Если есть какая-либо часть этого сообщения, которую вы не понимаете, не стесняйтесь обращаться ко мне в офис ”.

Автоответчик сообщил, что сообщение на самом деле было оставлено в 16:00 во вторник, вероятно, прямо перед тем, как Паундс ушел домой на весь день. Пошел он, подумал Босх. Машина в любом случае - кусок дерьма. Он может это получить.

Второе сообщение было от Эдгара.

“Гарри, ты там? Это Эдгар…Ладно, слушай, давай забудем о сегодняшнем дне, ладно? Я серьезно. Давай просто скажем, что я был придурком, и ты был придурком, и мы оба придурки, и забудем об этом. Выяснится, что ты мой партнер или ты был моим партнером, я многим тебе обязан, чувак. И если я когда-нибудь сделаю вид, что забыл об этом, ударь меня по голове, как ты сделал сегодня. Теперь перейдем к плохим новостям. Я проверил все по этому Джонни Фоксу. У меня ровно ничего нет, чувак. Это от NCIC, Министерства юстиции, генерального прокурора, исправительных учреждений, национальных ордеров, всего. Я навел на него справки. Похоже, этот парень чист, если он жив. Ты говоришь, что у него даже нет DL, и это наводит меня на мысль, что, может быть, у тебя там вымышленное имя или, может быть, этого парня нет среди живых. Итак, вот и все. Я не знаю, что ты задумал, но если тебе понадобится что-нибудь еще, позвони…О, и держись там, приятель. После этого мне исполнится десять семь, так что ты можешь позвонить мне домой, если ...

Сообщение прервалось. Время Эдгара истекло. Босх перемотал пленку и налил себе кофе. Вернувшись на палубу, он обдумал местонахождение Джонни Фокса. Когда он ничего не получил по следам автоинспекции, Босх предположил, что Фокс, возможно, находится в тюрьме, где водительские права не выдаются и не нужны. Но Эдгар не нашел его там, и он не нашел его имени ни в одном национальном компьютере, который отслеживает преступников. Теперь Босх предположил, что Джонни Фокс либо сошел с ума, либо, как предположил Эдгар, мертв. Если бы Босх делал ставку, он бы выбрал последнее. Такие люди, как Джонни Фокс, не шли прямым путем.

Альтернативой Босху было пойти в Архив округа Лос-Анджелес и поискать свидетельство о смерти, но без даты смерти это было бы похоже на поиск иголки в стоге сена. Это может занять у него несколько дней. Прежде чем он сделает это, он решил, что попробует более простой способ, "Лос-Анджелес Таймс".

Он вернулся в дом к телефону и набрал репортера по имени Кейша Рассел. Она была новичком в полицейском патруле и все еще пыталась найти свой путь. Несколькими месяцами ранее она предприняла тонкую попытку завербовать Босха в качестве источника. Репортеры обычно так и поступали - писали непомерное количество историй о преступлении, которое не заслуживало такого пристального внимания. Но процесс поставил их в постоянный контакт с детективами по делу, и это дало им шанс снискать расположение и, надеюсь, привлечь следователей в качестве будущих источников.

Рассел за неделю написал пять рассказов об одном из дел Босха. Это был случай домашнего насилия, в котором муж проигнорировал временный запретительный судебный приказ и отправился в новую квартиру своей разлученной жены на Франклин. Он отнес ее на балкон пятидесятого этажа и сбросил с него. Он подошел следующим. Рассел неоднократно разговаривал с Босхом на протяжении всего цикла рассказов. Полученные в результате сообщения были тщательными и полными. Это была хорошая работа, и она начала завоевывать уважение Босха. Тем не менее, он знал, что она надеялась, что эти истории и ее внимание станут строительными блоками долгих отношений репортера и следователя. С тех пор не проходило недели, чтобы она не звонила Босху раз или два, чтобы не врать, не передавать ведомственные сплетни, которые она почерпнула из других источников, и не задавать единственный вопрос, которым живут и умирают все репортеры: “Что-нибудь происходит?”

Она ответила после первого гудка, и Босх был немного удивлен, что она пришла так рано. Он планировал оставить сообщение на ее голосовой почте.

“Кейша, это Босх”.

“Привет, Босх, как дела?”

“Ладно, я думаю. Я думаю, вы слышали обо мне ”.

“Не все, но я слышал, что ты ушел во временный отпуск. Но никто не сказал мне, почему. Ты хочешь поговорить об этом?”

“Нет, не совсем. Я имею в виду, не сейчас. Я хочу попросить тебя об одолжении. Если это сработает, я расскажу вам историю. Это сделка, которую я заключал в прошлом с другими репортерами ”.

“Что я должен сделать?”

“Просто зайди в морг”.

Она застонала.

“Я имею в виду газетный морг, прямо там, в "Таймс”."

“О, так-то лучше. Что тебе нужно?”

“У меня есть имя. Это старое. Я знаю, что парень был подонком в пятидесятые и, по крайней мере, в начале шестидесятых. Но после этого я потерял его след. Дело в том, что у меня есть подозрение, что он мертв ”.

“Ты хочешь некролог?”

“Ну, я не уверен, что это тот тип парня, о котором "Таймс" написала бы некролог. Он был совсем маленьким, насколько я могу судить. Я подумал, что, знаете, могла бы получиться история, если бы его смерть была вроде как несвоевременной ”.

“Ты имеешь в виду, как если бы его дерьмо унесло ветром”.

“Ты понял”.

“Хорошо, я посмотрю”.

Босх почувствовал, что она выглядела нетерпеливой. Он знал, что она думала, что, оказав эту услугу, она укрепит их отношения на месте, и это принесет только дивиденды в будущем. Он не сказал ничего, что могло бы разубедить ее в этом.

“Как это называется?”

“Его зовут Джон Фокс. Его звали Джонни. Последний раз, когда у меня есть на него следы, датируется 1961 годом. Он был сутенером, обычным куском дерьма”.

“Белый, черный, желтый или коричневый?”

“Можно сказать, обычный кусок белого отребья”.

“У тебя есть дата рождения? Это поможет сузить круг поисков, если в клипах будет больше одного Джонни Фокса ”.

Он дал это ей.

“Хорошо, где ты собираешься быть?”

Босх дал ей номер своего портативного телефона. Он знал, что это попадет на крючок. Номер попадет прямо в список источников, который она хранила в своем компьютере, как золотые серьги в шкатулке для драгоценностей. Наличие номера, по которому с ним можно было связаться практически в любое время, стоило поисков в морге.

“Ладно, послушай, у меня встреча с моим редактором - это единственная причина, по которой я пришел так рано. Но после, я пойду посмотрю. Я позвоню тебе, как только что-нибудь узнаю”.

“Если там что-то есть”.

“Верно”.

Повесив трубку, Босх съел несколько глазированных хлопьев из коробки, которую достал из холодильника, и включил радио новостей. Он прекратил выпуск газеты после землетрясения на тот случай, если Гауди, строительный инспектор, придет пораньше и увидит это у входа - подсказка, что кто-то обитает в необитаемом. В начале сводки новостей не было ничего особенного, что заинтересовало бы его. По крайней мере, в Голливуде убийств нет. Он ничего не упускал.

После сообщения о дорожном происшествии была одна история, которая привлекла его внимание. Осьминог, выставленный в городском аквариуме в Сан-Педро, по-видимому, покончил с собой, вытащив одним из своих щупалец трубку для циркуляции воды из штуцера аквариума. Резервуар опустел, и осьминог умер. Экологические организации назвали это самоубийством, отчаянным протестом осьминога против его неволи. Только в Лос-Анджелесе, подумал Босх, выключая радио. Место настолько отчаянное, что даже морская флора и фауна убивали себя.

Он долго принимал душ, закрыв глаза и подставив голову прямо под струю. После того, как он брился перед зеркалом, он не мог удержаться, чтобы снова не рассмотреть круги у себя под глазами. Они казались еще более выраженными, чем раньше, и прекрасно сочетались с глазами, покрасневшими от выпитого накануне вечером.

Он положил бритву на край раковины и наклонился ближе к зеркалу. Его кожа была бледной, как тарелка из переработанной бумаги. Оценивая себя, он подумал, что когда-то его считали красивым мужчиной. Больше нет. Он выглядел побитым. Казалось, что возраст захватил его, подавляя. Он подумал, что похож на некоторых стариков, которых он видел после того, как их нашли мертвыми в их постелях. Те, что в меблированных комнатах. Те, что живут в коробках из-под холодильников. Он больше напоминал себе мертвых, чем живых.

Он открыл аптечку, чтобы отражение исчезло. Он поискал среди различных товаров на стеклянных полках и выбрал бутылочку с морсом. Он закапал большую дозу глазных капель, вытер излишки с лица полотенцем и вышел из ванной, не закрыв шкафчик и не взглянув на себя еще раз.

Он надел свой лучший чистый костюм, серую двойку и белую рубашку на пуговицах. Он добавил свой темно-бордовый галстук с гладиаторскими шлемами на нем. Это был его любимый галстук. И его старейший. Один край платья обтрепался, но он надевал его два или три раза в неделю. Он купил его десять лет назад, когда его впервые назначили в отдел по расследованию убийств. Он прикрепил его к своей рубашке золотой застежкой для галстука, которая образовала номер 187 - уголовный кодекс Калифорнии за убийство. Когда он сделал это, он почувствовал, что к нему возвращается контроль. Он снова начал чувствовать себя хорошо и целостно, и злиться. Он был готов выйти в мир, независимо от того, был он готов для него или нет.

Глава десятая

БОСХ туго ЗАТЯНУЛ узел галстука на горле, прежде чем открыть заднюю дверь участка. Он прошел по коридору в заднюю часть детективного бюро, а затем по проходу между столами к передней части, где Паундс сидел в своем кабинете за стеклянными окнами, которые отделяли его от детективов, которыми он командовал. Головы за столом со взломом вскинулись, когда его заметили, затем за столами отдела ограблений и убийств. Босх никого не признал, хотя чуть не сбился с шага, когда увидел, что кто-то сидит на его месте за столом отдела по расследованию убийств. Горит. Эдгар был там, на своем месте, но он стоял спиной к Босху и не видел, как Гарри проходил через комнату.

Но Паундс сделал. Через стеклянную стену он увидел, как Босх приближается к его офису, и встал из-за стола.

Первое, что заметил Босх, подойдя ближе, было то, что стеклянная панель, которую он разбил всего неделю назад в офисе, уже была заменена. Ему показалось странным, что это могло произойти так быстро в департаменте, где на более важный ремонт - например, замену изрешеченного пулями лобового стекла патрульной машины - обычно уходил месяц волокиты и проталкивания бумаги. Но таковы были приоритеты этого отдела.

“Генри!” Паундс залаял. “Иди сюда”.

Старик, который сидел за стойкой, принимал звонки по общей линии и давал общие указания, вскочил и, пошатываясь, вошел в стеклянный офис. Он был гражданским добровольцем, одним из нескольких работавших в участке, в основном пенсионеров, которых большинство копов коллективно называли членами отряда Nod.

Босх последовал за стариком внутрь и поставил свой портфель на пол.

“Bosch!” Паундс взвизгнул. “Здесь есть свидетель”.

Он указал на старого Генри, затем на улицу через стекло.

“Свидетели там тоже есть”.

Босх мог видеть, что у Паундса все еще были темно-фиолетовые следы лопнувших капилляров под каждым глазом. Однако опухоль исчезла. Босх подошел к столу и полез в карман своего пальто.

“Свидетели чего?”

“За то, что ты здесь делаешь”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть на Генри.

“Генри, теперь ты можешь уйти. Я просто собираюсь поговорить с лейтенантом.”

“Генри, ты останешься”, - приказал Паундс. “Я хочу, чтобы ты это услышал”.

“Откуда ты знаешь, что он это запомнит, Паундс? Он даже не может перевести звонок на нужный столик ”.

Босх снова оглянулся на Генри и вперил в него взгляд, который не оставлял сомнений в том, кто был главным в стеклянной комнате.

“Закрой дверь, когда будешь уходить”.

Генри бросил робкий взгляд на Паундса, но затем быстро направился к двери, закрыв ее, как было указано. Босх снова повернулся к Паундсу.

Лейтенант медленно, как кошка, крадущаяся мимо собаки, опустился на свое место, возможно, думая или зная по опыту, что было бы безопаснее не находиться с Босхом лицом к лицу. Гарри посмотрел вниз и увидел, что на столе лежит открытая книга. Он наклонился и перевернул обложку, чтобы посмотреть, что это было.

“Готовишься к экзамену на капитана, лейтенант?”

Паундс отступил, оказавшись в пределах досягаемости Босха. Босх понял, что это не руководство для капитанских экзаменов, а книга по формированию и оттачиванию мотивационных навыков у сотрудников. Это было написано профессиональным тренером по баскетболу. Босху пришлось рассмеяться и покачать головой.

“Паундс, знаешь, ты действительно нечто. Я имею в виду, по крайней мере, ты развлекаешь. Я должен отдать тебе должное ”.

Паундс забрал книгу обратно и засунул ее в ящик стола.

“Чего ты хочешь, Босх? Ты знаешь, что тебе не положено быть здесь. Ты в отпуске ”.

“Но ты позвал меня, помнишь?”

“Я этого не делал”.

“Машина. Ты сказал, что хочешь машину.”

“Я сказал, сдайте его в гараж. Я не говорил заходить сюда. А теперь убирайся!”

Босх мог видеть, как розовеет от гнева лицо другого мужчины. Босх оставался невозмутимым и воспринял это как признак снижения уровня стресса. Он вытащил руку из кармана с ключами от машины в них. Он бросил их на стол перед Паундсом.

“Он припаркован у двери вытрезвителя. Ты хочешь это вернуть, ты можешь это получить. Но вы берете его через кассу в гараже. Это не работа полицейского. Это работа для бюрократа ”.

Босх повернулся, чтобы уйти, и взял свой портфель. Затем он открыл дверь в офис с такой силой, что она развернулась и ударилась об одну из стеклянных панелей офиса. Весь офис трясло, но ничего не сломалось. Он обошел стойку, сказав: “Извини за это, Генри”, не глядя на старика, а затем направился в прихожую.

Несколько минут спустя он стоял на обочине Уилкокс-авеню, перед вокзалом, ожидая такси, которое он вызвал с помощью своего портативного устройства. Серый "Каприс", почти копия машины, в которую он только что сдал, остановился перед ним, и он наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Это был Эдгар. Он улыбался. Окно скользнуло вниз.

“Тебя подвезти, крутой парень?”

Босх вошел.

“На Ла Бреа, недалеко от бульвара, есть ”Герц"".

“Да, я это знаю”.

Несколько минут они ехали молча, затем Эдгар рассмеялся и покачал головой.

“Что?”

“Ничего…Горит, чувак. Я думаю, он собирался наложить в штаны, когда ты был там с Паундсом. Он думал, что ты выйдешь оттуда и вышвырнешь его задницу со стула за столом. Он был жалок ”.

“Черт. Я должен был. Я об этом не подумал ”.

Снова воцарилась тишина. Они были на Закате, подъезжая к Ла Бреа.

“Гарри, ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?”

“Думаю, что нет”.

“Что случилось с твоей рукой?”

Босх поднял его и изучил повязку.

“Ах, я попал в точку на прошлой неделе, когда работал на палубе. Причинял боль, как сукин сын ”.

“Да, тебе лучше быть осторожным, или Паундс набросится на тебя, как сукин сын”.

“Он уже такой”.

“Чувак, он всего лишь счетчик бобов, панк. Почему ты не можешь просто оставить это в покое? Ты знаешь, ты просто...”

“Знаешь, ты начинаешь говорить как психиатр, к которому меня посылают. Может быть, мне стоит просто посидеть с тобой сегодня часок, что ты скажешь?”

“Может быть, она говорит тебе что-то разумное”.

“Может, мне стоило взять такси”.

“Я думаю, тебе следует выяснить, кто твои друзья, и хоть раз прислушаться к ним”.

“Вот оно”.

Эдгар притормозил перед агентством по прокату автомобилей. Босх вышел еще до того, как машина была остановлена.

“Гарри, подожди минутку”.

Босх оглянулся на него.

“Что происходит с этим Фоксом? Кто этот парень?”

“Я не могу сказать тебе сейчас, Джерри. Просто так будет лучше”.

“Ты уверен?”

Босх услышал, как зазвонил телефон в его портфеле. Он посмотрел на него, а затем снова на Эдгара.

“Спасибо, что подвез”.

Он закрыл дверцу машины.

Глава одиннадцатая

ЗВОНИЛА Кейша Рассел из "Таймс". Она сказала, что нашла в морге одну небольшую статью на имя Фокса, но она хотела встретиться с Босхом, чтобы передать ее ему. Он знал, что это было частью игры, частью заключения договора. Он посмотрел на свои часы. Он мог подождать, чтобы увидеть, что говорится в истории. Он сказал ей, что угостит ее обедом в the Pantry в центре города.

Сорок минут спустя она уже была в кабинке рядом с клеткой кассира, когда он туда добрался. Он скользнул на противоположную сторону кабинки.

“Ты опоздал”, - сказала она.

“Извините, я брал напрокат машину”.

“Они забрали твою машину, да? Должно быть, это серьезно ”.

“Мы не собираемся говорить об этом”.

“Я знаю. Ты знаешь, кому принадлежит это место?”

“Да, мэр. Это не делает еду плохой ”.

Она скривила губы и огляделась вокруг, как будто это место кишело муравьями. Мэр был республиканцем. Времена ушли вместе с демократом. Что было хуже, по крайней мере для нее, так это то, что мэр поддерживал полицейское управление. Репортерам это не понравилось. Это было скучно. Они хотели междоусобиц в мэрии, разногласий, скандала. Это сделало все еще интереснее.

“Прости”, - сказал он. “Думаю, я мог бы предложить "Горького" или какое-нибудь более либеральное заведение”.

“Не беспокойся об этом, Босх. Я просто прикалываюсь над тобой ”.

Ей было не больше двадцати пяти, предположил он. Она была смуглой чернокожей женщиной, в которой была прекрасная грация. Босх понятия не имел, откуда она была родом, но он не думал, что это был Лос-Анджелес. У нее был легкий акцент, карибская напевность, которую, возможно, она постаралась сгладить. Тем не менее, он все еще был там. Ему понравилось, как она произнесла его имя. В ее устах это звучало экзотично, как разбивающаяся волна. Он не возражал, что она была немногим более чем вдвое моложе его и обращалась к нему только по фамилии.

“Откуда ты, Кейша?”

“Почему?”

“Почему? Потому что мне интересно, вот и все. Ты в ударе. Я хочу знать, с кем я имею дело ”.

“Я прямо отсюда, Босх. Я приехал с Ямайки, когда мне было пять лет. Я поступил в университет Калифорнии. Откуда ты?”

“Прямо здесь. Был здесь всю свою жизнь ”.

Он решил не упоминать о пятнадцати месяцах, которые он провел, сражаясь в туннелях во Вьетнаме, и девяти месяцах в Северной Каролине, готовясь к этому.

“Что случилось с твоей рукой?”

“Прекрати это, работая в моем доме. Выполнял случайную работу, пока был свободен. Итак, каково было занять место Бреммера в The cop beat? Он был там долгое время ”.

“Да, я знаю. Это было трудно. Но я прокладываю свой путь. Медленно. Я завожу друзей. Я надеюсь, что ты станешь одним из моих друзей, Босх ”.

“Я буду твоим другом. Когда я смогу. Давай посмотрим, что у тебя есть ”.

Она поставила на стол картонную папку, но официант, пожилой лысый мужчина с нафабренными усами, появился прежде, чем она смогла открыть ее. Она заказала сэндвич с яичным салатом. Он заказал хорошо прожаренный гамбургер и картошку фри. Она нахмурилась, и он догадался почему.

“Ты вегетарианец, верно?”

“Да”.

“Прости. В следующий раз выбирай место сам ”.

“Я сделаю”.

Она открыла файл, и он заметил, что на ее левом запястье было несколько браслетов. Они были сделаны из плетеных нитей многих ярких цветов. Он заглянул в файл и увидел фотокопию небольшой газетной вырезки. По размеру вырезки Босх мог сказать, что это одна из историй, которые прячут в конце газеты. Она передала это ему.

“Я думаю, это твой Джонни Фокс. Возраст правильный, но он не описывает его так, как описал ты. Белая шваль, ты сказал.”

Босх прочитал рассказ. Оно было датировано 30 сентября 1962 года.

СОТРУДНИК КАМПАНИИ, ЖЕРТВА НАЕЗДА И БЕГСТВА

Монте Ким, штатный писатель Times

29-летний сотрудник предвыборной кампании кандидата в окружную прокуратуру был убит в субботу, когда его сбила машина на большой скорости в Голливуде, сообщила полиция Лос-Анджелеса.

Жертва была идентифицирована как Джонни Фокс, который жил в квартире на Айвар-стрит в Голливуде. Полиция сообщила, что Фокс распространял агитационную литературу в поддержку кандидата в окружные прокуроры Арно Конклина на углу Голливудского бульвара и авеню Ла Бреа, когда его сбила машина, когда он переходил улицу.

Фокс пересекал южные полосы Ла-Бреа около 14:00, когда его сбила машина. Полиция сообщила, что, по-видимому, Фокс был убит при столкновении, и его тело протащило на машине несколько ярдов.

Автомобиль, который сбил Фокса, на мгновение замедлился после столкновения, но затем ускорился, сообщила полиция. Свидетели рассказали следователям, что автомобиль двигался на юг по Ла Бреа на высокой скорости. Полиция не обнаружила автомобиль, а свидетели не смогли предоставить четкое описание марки и модельного года. Полиция сообщила, что расследование продолжается.

Менеджер кампании Конклина Гордон Миттел сказал, что Fox присоединился к кампании всего неделю назад.

Дозвонившись в офис окружного прокурора, где он возглавляет отдел специальных расследований при уходящем в отставку окружном прокуроре Джоне Чарльзе Стоке, Конклин сказал, что он еще не встречался с Фоксом, но сожалеет о смерти человека, работавшего на его избрание. Кандидат отказался от дальнейших комментариев.

Босх долго изучал вырезку после ее прочтения.

“Этот Монте Ким, он все еще работает в газете?”

“Ты шутишь? Это было как тысячелетие назад. В то время редакцией была кучка белых парней, сидящих в белых рубашках и галстуках ”.

Босх посмотрел на свою рубашку, затем на нее.

“Прости”, - сказала она. “В любом случае, его нет рядом. И я не знаю о Конклине. Немного раньше моего времени. Он победил?”

“Да. Я думаю, у него было два срока, затем, я думаю, он баллотировался на пост генерального прокурора или что-то вроде того, и ему надрали задницу. Что-то вроде этого. Меня тогда здесь не было ”.

“Я думал, ты сказал, что был здесь всю свою жизнь”.

“Я уехал на некоторое время”.

“Вьетнам, верно?”

“Верно”.

“Да, там было много копов твоего возраста. Должно быть, это было путешествие. Поэтому вы все стали полицейскими? Чтобы ты мог продолжать носить оружие?”

“Что-то вроде этого”.

“В любом случае, если Конклин все еще жив, он, вероятно, старик. Но Миттель все еще где-то рядом. Очевидно, ты это знаешь. Он, вероятно, в одной из этих кабинок, ужинает с мэром ”.

Она улыбнулась, но он проигнорировал это.

“Да, он большая шишка. Что за история с ним?”

“Mittel? Я не знаю. Имя в крупной юридической фирме в центре города, друг губернаторов, сенаторов и других влиятельных людей. Последнее, что я слышал, он руководит финансированием Роберта Шепарда ”.

“Роберт Шепард? Ты имеешь в виду того компьютерщика?”

“Больше похож на компьютерного магната. Да, ты что, газет не читаешь? Шепард хочет сбежать, но не хочет тратить свои собственные деньги. Миттель занимается сбором средств для исследовательской кампании ”.

“Бежать для чего?”

“Господи, Босх, ты не читаешь газет и не смотришь телевизор”.

“Я был занят. Бежать ради чего?”

“Ну, как и любой эгоист, я думаю, он хочет баллотироваться в президенты. Но сейчас он смотрит на Сенат. Шепард хочет быть кандидатом от третьей стороны. Говорит, что республиканцы слишком правые, а демократы слишком левые. Он прямо посередине. И из того, что я слышал, если кто-то и может собрать деньги для него, чтобы исполнить танец третьего кандидата, то это Миттель ”.

“Итак, Миттель хочет сделать себя президентом”.

“Я думаю. Но зачем ты вообще меня о нем спрашиваешь? Я полицейский репортер. Ты полицейский. Какое это имеет отношение к Гордону Миттелу?”

Она указала на фотокопию. Босх осознал, что, возможно, задал слишком много вопросов.

“Я просто пытаюсь наверстать упущенное”, - сказал он. “Как ты сказал, я не читаю газет”.

“Это бумага, а не документы”, - сказала она, улыбаясь. “Лучше бы я не застал тебя за чтением или разговором с Daily Snews”.

“В аду нет такой ярости, как у презираемого репортера, верно?”

“Что-то вроде этого”.

Он был уверен, что развеял ее подозрения. Он поднял фотокопию.

“Не было никаких дальнейших действий в связи с этим? Они так никого и не поймали?”

“Думаю, что нет, иначе была бы история”.

“Могу я оставить это себе?”

“Конечно”.

“Тебе не хочется еще раз прогуляться обратно в морг?”

“За что?”

“Истории о Конклине”.

“Их будут сотни, Босх. Ты сказал, что он был окружным прокурором на два срока.”

“Я хочу только истории, которые были до его избрания. И если у вас есть время, добавьте также истории о Миттеле ”.

“Знаешь, ты просишь многого. У меня могут быть неприятности, если они узнают, что я просматривал обоймы для полицейского ”.

Она притворно надула губы, и это он тоже проигнорировал. Он знал, к чему она клонит.

“Ты не хочешь рассказать мне, в чем дело, Босх?”

Он по-прежнему ничего не говорил.

“Я так не думал. Ну, послушай, мне нужно провести два интервью сегодня днем. Я собираюсь уйти. Что я могу сделать, так это попросить стажера собрать обоймы и оставить все это для вас у охраны в вестибюле "глобуса". Это будет в конверте, так что никто не узнает, что это. Это было бы нормально?”

Он кивнул. Он бывал на Таймс-сквер и раньше в нескольких случаях, обычно на встречах с репортерами. Это было здание размером с квартал с двумя вестибюлями. Центральным элементом вестибюля у Первого и весеннего входа был огромный глобус, который никогда не переставал вращаться, точно так же, как не переставали выходить новости.

“Ты просто оставишь это под моим именем? Не доставит ли это тебе неприятностей? Знаешь, как ты и сказал, быть слишком дружелюбным с копом. Это должно быть против правил вон там ”.

Она улыбнулась его сарказму.

“Не волнуйся. Если редактор или кто-нибудь спросит, я просто скажу, что это инвестиция в будущее. Тебе лучше запомнить это, Босх. Дружба - это улица с двусторонним движением ”.

“Не волнуйся. Я никогда этого не забуду ”.

Он наклонился вперед через стол, так что оказался совсем близко к ее лицу.

“Я хочу, чтобы ты тоже кое-что запомнил. Одна из причин, по которой я не говорю вам, зачем мне это нужно, заключается в том, что я не уверен, что это значит. Если что-нибудь. Но не будь слишком любопытным. Не вздумай делать никаких звонков. Если ты сделаешь это, то можешь все испортить. Я могу пострадать. Ты можешь пострадать. Понял?”

“Понял”.

Мужчина с нафабренными усами появился сбоку от стола с их тарелками.

Глава двенадцатая

Я ЗАМЕТИЛ, ЧТО ВЫ ПРИШЛИ сегодня рано. Должен ли я воспринимать это как знак того, что ты хочешь быть здесь?”

“Не особенно. Я был в центре города, обедал с другом, так что я просто зашел. ”

“Что ж, приятно слышать, что ты гулял с другом. Я думаю, это хорошо ”.

Кармен Инохос сидела за своим столом. Тетрадь была раскрыта, но она сидела, сцепив руки перед собой. Это было так, как будто она изо всех сил старалась не делать никаких движений, которые могли быть истолкованы как угроза диалогу.

“Что случилось с твоей рукой?”

Босх поднял его и посмотрел на бинты на своих пальцах.

“Я ударил по нему молотком. Я работал над своим домом ”.

“Это очень плохо. Я надеюсь, что все в порядке ”.

“Я буду жить”.

“Почему ты так нарядился? Я надеюсь, ты не чувствуешь, что должен делать это на этих сессиях ”.

“Нет. Я ... мне просто нравится следовать своему распорядку. Даже если я не собираюсь на работу, я оделся так, как был ”.

“Я понимаю”.

После того, как она предложила кофе или воду, а Босх отказался, она начала сеанс.

“Скажи мне, о чем бы ты хотел поговорить сегодня?”

“Мне все равно. Ты босс”.

“Я бы предпочел, чтобы ты не смотрела на отношения таким образом. Я не ваш босс, детектив Босх. Я просто посредник, тот, кто поможет вам говорить о том, о чем вы хотите, о том, что вы хотите снять с себя тяжесть ”.

Босх молчал. Он не мог придумать, чем бы заняться добровольно. Кармен Инохос несколько мгновений барабанила карандашом по своему желтому планшету, прежде чем продолжить.

“Совсем ничего, да?”

“Ничего не приходит в голову”.

“Тогда почему бы нам не поговорить о вчерашнем дне. Когда я позвонил тебе, чтобы напомнить о нашей сегодняшней сессии, ты, очевидно, казался чем-то расстроенным. Это было, когда ты ударил себя по руке?”

“Нет, это было не то”.

Он остановился, но она ничего не сказала, и он решил немного уступить. Он должен был признаться самому себе, что в ней было что-то, что ему нравилось. Она не угрожала, и он поверил, что она говорила правду, когда сказала, что была там только для того, чтобы помочь ему.

“Когда ты позвонил, случилось то, что я узнал ранее, что мой партнер, ты знаешь, мой партнер до всего этого, был в паре с новым мужчиной. Меня уже заменили ”.

“И что это заставило тебя почувствовать?”

“Ты слышал, каким я был. Я был безумен из-за этого. Я думаю, что любой был бы. Позже я позвонил своему партнеру, и он отнесся ко мне как к вчерашней новости. Я многому научил этого парня и...”

“И что?”

“Я не знаю. Наверное, это было больно ”.

“Я понимаю”.

“Нет, я не думаю, что ты понимаешь. Ты должен быть мной, чтобы увидеть это так, как увидел я ”.

“Я думаю, это правда. Но я могу посочувствовать. Давайте оставим все как есть. Позволь мне спросить тебя вот о чем. Разве вы не должны были ожидать, что ваш партнер снова будет в паре? В конце концов, разве это не правило департамента, что детективы работают в парах? Вы находитесь в отпуске на пока неизвестный период времени. Разве не было само собой разумеющимся, что он получит нового партнера, постоянного или иного?”

“Я полагаю”.

“Не безопаснее ли работать в паре?”

“Я полагаю”.

“Каков ваш собственный опыт? Вы чувствовали себя в большей безопасности, когда были с напарником на работе, в отличие от тех времен, когда вы были одни?”

“Да, я чувствовал себя в большей безопасности”.

“Итак, то, что произошло, было неизбежно и бесспорно, и все же это разозлило тебя”.

“Это было вызвано не тем, что это случилось. Я не знаю, все дело было в том, как он мне сказал, а затем в том, как он повел себя, когда я позвонил. Я действительно чувствовал себя обделенным. Я попросил его об одолжении, и он…Я не знаю ”.

“Он что?”

“Он колебался. Партнеры так не поступают. Не друг с другом. Они должны быть там друг для друга. Предположительно, это очень похоже на брак, но я никогда не был женат ”.

Она сделала паузу, чтобы сделать несколько заметок, которые заставили Босха задуматься, что же такого важного только что было сказано.

“Кажется, - сказала она, продолжая писать, “ у тебя низкий порог терпимости к разочарованиям”.

Ее заявление немедленно разозлило его, но он знал, что если он покажет это, то подтвердит ее заявление. Он подумал, что, возможно, это был трюк, разработанный, чтобы вызвать такую реакцию. Он попытался успокоиться.

“Разве не все?” сказал он сдержанным голосом.

“Я полагаю, в какой-то степени. Когда я просмотрел ваши записи, я увидел, что вы были в армии во время войны во Вьетнаме. Ты видел какое-нибудь сражение?”

“Видел ли я какое-нибудь сражение? Да, я видел бой. Я тоже был в гуще сражения. Я даже был под ним. Почему люди всегда спрашивают, ты видел бой, как будто это был чертов фильм, на который они тебя туда водили?”

Она долго молчала, держа ручку, но ничего не записывая. Казалось, она просто ждала, когда паруса его гнева потеряют ветер. Он махнул рукой в жесте, который, как он надеялся, говорил ей, что ему жаль, что это позади, что они должны двигаться дальше.

“Извини”, - сказал он, просто чтобы убедиться.

Она по-прежнему ничего не говорила, и ее взгляд начинал давить на него. Он перевел взгляд с нее на книжные полки вдоль одной из стен офиса. Они были заполнены тяжелыми текстами по психиатрии в кожаных переплетах.

“Мне жаль вторгаться в столь эмоционально чувствительную область”, - наконец сказала она. “Причина...”

“Но в этом-то все и дело, верно? У тебя есть лицензия на вторжение, и я ничего не могу с этим поделать ”.

“Итак, тогда прими это”, - строго сказала она. “Мы уже обсуждали это раньше. Чтобы помочь тебе, мы должны поговорить о тебе. Прими это, и, возможно, мы сможем двигаться дальше. Итак, как я уже говорил, причина, по которой я упомянул войну, заключалась в том, что я хотел спросить вас, знакомы ли вы с синдромом посттравматического стресса. Ты когда-нибудь слышал об этом?”

Он оглянулся на нее. Он знал, что за этим последует.

“Да, конечно. Я слышал об этом.”

“Ну, детектив, в прошлом это в основном ассоциировалось с военнослужащими, возвращающимися с войны, но это не просто военная или послевоенная проблема. Это может случиться в любой стрессовой обстановке. Любой вид. И я должен сказать, я думаю, что ты - ходячий, говорящий пример симптомов этого расстройства ”.

“Господи...”, - сказал он, качая головой. Он повернулся на своем сиденье, чтобы не смотреть на нее или на ее книжный шкаф. Он уставился на небо через окно. Было безоблачно. “Вы, люди, сидите здесь, в этих офисах, и понятия не имеете ...”

Он не закончил. Он просто покачал головой. Он потянулся к шее и ослабил галстук. Ему как будто не хватало воздуха в грудь.

“Выслушайте меня, детектив, хорошо? Просто взгляните на факты здесь. Можете ли вы представить себе что-нибудь более напряженное в этом городе за последние несколько лет, чем работа офицером полиции? Из-за Родни Кинга и тщательного изучения и злодейства, которые привели к беспорядкам, пожарам, наводнениям и землетрясениям, каждому офицеру в этих силах пришлось написать книгу по управлению стрессом и, конечно же, бесхозяйственности ”.

“Ты не учел пчел-убийц”.

“Я говорю серьезно”.

“Я тоже Это было в новостях”.

“Со всем, что случилось и продолжается в этом городе, с каждым из этих бедствий, кто каждый раз оказывается в центре событий? Полицейские. Те, кто должен ответить. Те, кто не может оставаться дома, пригнитесь и ждите, пока все закончится. Итак, давайте перейдем от этого обобщения к личности. Вы, детектив. Вы были на передовой во время всех этих кризисов. В то же время у тебя была твоя настоящая работа, с которой приходилось бороться. Убийство. Это одна из самых напряженных работ в департаменте. Скажи мне, сколько убийств ты расследовал за последние три года?”

“Послушай, я не ищу оправданий. Я говорил тебе раньше, что я сделал то, что я сделал, потому что я хотел. Это не имело никакого отношения к беспорядкам или...

“Сколько мертвых тел ты осмотрел? Просто ответь на мой вопрос, пожалуйста. Сколько трупов? Скольким вдовам ты сообщил новость? Скольким матерям вы рассказали о своих мертвых детях?”

Он поднял руки и потер лицо. Все, что он знал, это то, что он хотел спрятаться от нее.

“Много”, - наконец прошептал он.

“Больше, чем много...”

Он громко выдохнул.

“Спасибо за ответ. Я не пытаюсь загнать тебя в угол. Смысл моих вопросов и трактата о социальной, культурной и даже геологической фрагментации этого города в том, что я здесь говорю о том, что вы прошли через большее, чем большинство, хорошо? И это даже не включает багаж, который у вас, возможно, все еще остался из Вьетнама, или потерю романтических отношений. Но каковы бы ни были причины, симптомы стресса проявляются. Они там, ясно как день. Твоя нетерпимость, твоя неспособность сублимировать разочарование, и больше всего твое нападение на своего командира ”.

Она сделала паузу, но Босх ничего не сказал. У него было чувство, что она не закончила. Она не была.

“Есть и другие признаки”, - продолжила она. “Ваш отказ покинуть свой разрушенный дом может быть воспринят как форма отрицания того, что происходит вокруг вас. Есть физические симптомы. Ты смотрела на себя в зеркало в последнее время? Я не думаю, что мне нужно спрашивать, чтобы знать, что ты слишком много пьешь. И твоя рука. Ты не поранился молотком. Ты заснул с сигаретой в руке. Это ожог, и я бы поставил на это свою государственную лицензию ”.

Она открыла ящик и достала два пластиковых стаканчика и бутылку воды. Она наполнила чашки и пододвинула одну через стол к нему. Предложение мира. Он молча наблюдал за ней. Он чувствовал себя измотанным, не подлежащим восстановлению. Он также не мог не быть поражен ею, в то время как она так умело разрезала его. Сделав глоток воды, она продолжила.

“Все это указывает на диагноз синдрома посттравматического стресса. Однако, у нас есть одна проблема с этим. Слово "пост", используемое в таком диагнозе, указывает на то, что время стресса прошло. Здесь дело не в этом. Не в Лос-Анджелесе, не с твоей работой. Гарри, ты в скороварке, работающей без остановки. Ты должен дать себе немного передышки. Вот ради чего весь этот отпуск. Передышка. Время отыграться. Так что не сопротивляйся этому. Хватай его. Это лучший совет, который я могу тебе дать. Хватай это и используй. Чтобы спасти себя”.

Босх тяжело выдохнул и поднял забинтованную руку.

“Вы можете сохранить свою государственную лицензию”.

“Спасибо тебе”.

Они немного помолчали, пока она не продолжила голосом, призванным успокоить его.

“Ты также должен знать, что ты не одинок. В этом нет ничего постыдного. За последние три года резко возросло количество случаев стресса у офицеров. Служба поведенческих наук только что направила запрос в городской совет о выделении еще пяти психологов. Количество наших пациентов возросло с полутора тысяч консультационных сессий в 1990 году до более чем вдвое по сравнению с прошлым годом. У нас даже есть название для того, что здесь происходит. Синяя тоска. И у тебя это есть, Гарри.”

Босх улыбнулся и покачал головой, все еще цепляясь за то отрицание, которое у него осталось.

“Синяя тоска. Звучит как название романа Вамбо, не так ли?”

Она не ответила.

“То есть ты хочешь сказать, что я не собираюсь возвращаться на свою работу”.

“Нет, я совсем не это говорю. Все, что я хочу сказать, это то, что у нас впереди много работы ”.

“Я чувствую себя так, словно меня сломил чемпион мира. Ты не возражаешь, если я позвоню тебе как-нибудь, когда попытаюсь выбить признание из горба, который не хочет со мной разговаривать?”

“Поверь мне, просто сказать это - уже начало”.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Я хочу, чтобы ты захотел прийти сюда. Вот и все. Не рассматривай это как наказание. Я хочу, чтобы ты работал со мной, а не против меня. Когда мы разговариваем, я хочу, чтобы ты говорил обо всем и ни о чем. Все, что приходит на ум. Ничего не утаивай. И еще кое-что. Я не говорю тебе полностью отказаться от этого, но ты должен сократить употребление алкоголя. У тебя должен быть ясный разум. Как вы, очевидно, знаете, последствия употребления алкоголя остаются с человеком еще долго после ночи, когда он был употреблен.”

“Я попытаюсь. Все это. Я попытаюсь”.

“Это все, о чем я прошу. И поскольку ты вдруг кажешься таким готовым, у меня есть еще одна мысль. Я отменяю сеанс завтра в три. Ты сможешь это сделать?”

Босх колебался, ничего не говоря.

“Кажется, мы наконец-то хорошо работаем, и я думаю, это поможет. Чем скорее мы закончим нашу работу, тем скорее вы сможете вернуться к своей работе. Что ты на это скажешь?”

“Трое?”

“Да”.

“Хорошо, я буду здесь”.

“Хорошо. Давайте вернемся к нашему диалогу. Почему бы тебе не начать? О чем бы ты ни хотел поговорить.”

Он наклонился вперед и потянулся за чашкой с водой. Он посмотрел на нее, отпивая из чашки, затем поставил чашку обратно на стол.

“Просто скажи что-нибудь?”

“Что угодно. Все, что происходит в твоей жизни или в голове, о чем ты хочешь поговорить.”

Он надолго задумался.

“Прошлой ночью я видел койота. Рядом с моим домом. Я... я был пьян, наверное, но я знаю, что видел его ”.

“Почему это было важно для тебя?”

Он попытался придумать правильный ответ.

“Я не уверен…Я думаю, в холмах города осталось не так уж много людей - по крайней мере, рядом с тем местом, где я живу. Поэтому всякий раз, когда я вижу одного, у меня возникает ощущение, что это может быть последний оставшийся там. Ты знаешь? Последний койот. И я думаю, что это беспокоило бы меня, если бы это когда-нибудь оказалось правдой, если бы я никогда больше не видел ни одного ”.

Она кивнула, как будто он заработал какое-то очко в игре, в которой не был уверен, как играть.

“Раньше был один, который жил в каньоне под моим домом. Я бы увидел его там, внизу, и...”

“Откуда ты знаешь, что это был он? И я думаю, ты назвал того, кого видел прошлой ночью, "он". Почему ты уверен?”

“Я не уверен. Наверное, я даже не знаю. Это всего лишь предположение ”.

“Ладно. Продолжай”.

“Хм, он-оно - жил там, под моим домом, и я привык видеть его время от времени. После землетрясения он исчез. Я не знаю, что с ним случилось. Затем я увидел это прошлой ночью. Что-то насчет тумана и погасшего света there...it казалось, что его шерсть была синей. Он выглядел голодным. В них есть что-то ... они немного грустные и угрожающие одновременно. Ты знаешь?”

“Да, я знаю”.

“В любом случае, я думал о нем, когда лег в постель после возвращения домой. Это было, когда я обжег руку. Я заснул с сигаретой. Но перед тем, как я проснулся, мне приснился этот сон. Я имею в виду, я думаю, это был сон. Может быть, как сон наяву, как будто я все еще вроде как бодрствовал. И в нем, что бы это ни было, койот снова был там. Но это было со мной. И мы были в каньоне, или на холме, или еще где-то, и я не был действительно уверен ”.

Он поднял руку.

“И тогда я почувствовал огонь”.

Она кивнула, но ничего не сказала.

“Итак, что ты думаешь?” он спросил.

“Ну, толкованием снов я занимаюсь не часто. Честно говоря, я не уверен в его ценности. Реальная ценность, которую, я думаю, я вижу в том, что ты только что сказал мне, заключалась в готовности рассказать мне. Это показывает мне поворот на восемьдесят градусов в вашем подходе к этим сессиям. Как бы то ни было, я думаю, ясно, что ты отождествляешь себя с койотом. Возможно, таких полицейских, как вы, осталось не так много, и вы чувствуете ту же угрозу своему существованию или своей миссии. Я действительно не знаю. Но посмотри на свои собственные слова. Ты назвал их грустными и угрожающими одновременно. Может быть, это тоже ты?”

Он отпил из своей чашки, прежде чем ответить.

“Мне и раньше было грустно. Но я нашел в этом утешение ”.

Некоторое время они сидели в тишине, переваривая сказанное. Она посмотрела на свои часы.

“У нас еще есть немного времени. Есть ли что-нибудь еще, о чем ты хочешь поговорить? Может быть, что-то связанное с этой историей?”

Он некоторое время обдумывал вопрос и достал сигарету.

“Сколько у нас времени?”

“Столько, сколько ты захочешь. Не беспокойся о времени. Я хочу сделать это ”.

“Ты говорил о моей миссии. Ты сказал мне подумать о моей миссии. И ты повторил это слово всего минуту назад.”

“Да”.

Он колебался.

“То, что я здесь говорю, защищено, верно?”

Она нахмурила брови.

“Я не говорю ни о чем незаконном. Я имею в виду, что бы я вам здесь ни сказал, вы не собираетесь рассказывать людям, верно? Это не вернется к Ирвингу ”.

“Нет. То, что ты мне сказал, останется здесь. Это абсолют. Я уже говорил вам, что даю единственную узконаправленную рекомендацию за или против возвращения к службе, которую я даю помощнику шефа Ирвингу. Вот и все”.

Он кивнул, снова заколебался, а затем принял решение. Он бы сказал ей.

“Ну, ты говорил о моей миссии и своей миссии и так далее, и, ну, я думаю, что у меня была миссия в течение долгого времени. Только я этого не знал, или я имею в виду…Я этого не принял. Я не признавал этого. Я не знаю, как это правильно объяснить. Может быть, я испугался или что-то в этом роде. Я отложил это. На протяжении многих лет. В любом случае, я говорю тебе, что теперь я смирился с этим ”.

“Я не уверен, что понимаю тебя. Гарри, ты должен выйти и сказать мне, о чем ты говоришь ”.

Он опустил взгляд на серый ковер перед собой. Он заговорил с ней, потому что не знал, как сказать это ей в лицо.

“Я сирота…Я никогда не знал, что мой отец и моя мать были убиты в Голливуде, когда я был ребенком. Никто ... никогда не производилось никакого ареста ”.

“Вы ищете ее убийцу, не так ли?”

Он посмотрел на нее и кивнул.

“Это моя миссия прямо сейчас”.

На ее лице не отразилось шока, что, в свою очередь, удивило его. Как будто она ожидала, что он скажет то, что он только что сказал.

“Расскажи мне об этом”.

Глава тринадцатая

БОСХ СИДЕЛ ЗА обеденным столом, достав блокнот, а перед ним двумя отдельными стопками лежали газетные вырезки, которые Кейша Расселл по просьбе стажера из "Таймс" собрала для него. Одна стопка для рассказов Конклина и одна для рассказов Миттеля. На столе стояла бутылка "Генри", и весь вечер он потягивал ее, как сироп от кашля. Одна кружка пива - это все, что он мог себе позволить. Пепельница, однако, была заряжена, и над столом висела пелена синего дыма. Он не установил никаких ограничений на сигареты. Инохос ничего не говорил о курении.

Впрочем, ей было что сказать о его миссии. Она категорически посоветовала ему остановиться, пока он не будет лучше эмоционально подготовлен к тому, что может обнаружить. Он сказал ей, что зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Затем она сказала то, о чем он продолжал думать, пока ехал домой, и это не давало ему покоя даже сейчас.

“Тебе лучше подумать об этом и убедиться, что это то, чего ты хочешь”, - сказала она. “Подсознательно или нет, вы, возможно, работали над этим всю свою жизнь. Это может быть причиной того, что ты тот, кто ты есть. Полицейский, следователь по расследованию убийств. Решение проблемы смерти твоей матери могло бы также решить твою потребность быть полицейским. Это может лишить тебя твоего стремления, твоей миссии. Ты должен быть готов к этому, или тебе следует повернуть назад ”.

Босх счел то, что она сказала, правдой. Он знал, что это было там всю его жизнь. То, что случилось с его матерью, помогло определить все, что он делал после. И это всегда было там, в темных уголках его разума. Обещание выяснить. Обещание отомстить. Это никогда не было чем-то, о чем говорили вслух или даже думали с особой сосредоточенностью. Для того, чтобы сделать это, нужно было спланировать, и это не было частью грандиозной программы. Тем не менее, его переполняло чувство, что то, что он делал, было неизбежно, что-то запланированное невидимой рукой давным-давно.

Его разум отложил Иноджос в сторону и сосредоточился на воспоминании. Он был под поверхностью воды, с открытыми глазами и смотрел вверх, на свет над бассейном. Затем свет затмила фигура, стоящая наверху, изображение было темным, темный ангел парил над. Босх оттолкнулся от дна и двинулся к фигуре.

Босх взял бутылку пива и прикончил ее одним глотком. Он попытался снова сосредоточиться на газетных вырезках перед ним.

Поначалу он был удивлен тем, сколько историй ходило об Арно Конклине до его восхождения на трон окружной прокуратуры. Но когда он начал читать их, он увидел, что большинство историй были обычными репортажами с судебных процессов, в которых Конклин был обвинителем. Тем не менее, Босх получил некоторое представление об этом человеке благодаря делам, которые он вел, и его прокурорскому стилю. Было ясно, что его звезда взошла как в офисе, так и в глазах общественности благодаря серии получивших широкую огласку дел.

Истории были в хронологическом порядке, и первая касалась успешного судебного преследования в 1953 году женщины, которая отравила обоих своих родителей, а затем хранила их тела в сундуках в гараже, пока соседи не пожаловались на запах в полицию месяц спустя. Конклин подробно цитировался в нескольких статьях по этому делу. Однажды его описали как “лихого заместителя окружного прокурора”. Это дело было одним из ранних предшественников защиты от невменяемости. Женщина заявила о снижении дееспособности. Но, судя по количеству статей, дело вызвало общественный фурор, и только присяжные потребовалось полчаса, чтобы осудить. Подсудимый получил смертный приговор, и место Конклина на общественной арене как борца за общественную безопасность, борца за справедливость было обеспечено. Была фотография, на которой он разговаривает с журналистами после вынесения приговора. Более раннее описание его в газете прекрасно его описывало. Он был лихим человеком. На нем был темный костюм-тройка, у него были короткие светлые волосы и он был чисто выбрит. Он был худым и высоким, и у него был румяный, типично американский вид, за который актеры платят хирургам тысячи. Арно был звездой сам по себе.

В клипах после первого было больше историй о других случаях убийств. Конклин выиграл все из них. И он всегда просил - и получал - смертную казнь. Босх заметил, что в историях, относящихся к концу пятидесятых годов, он был повышен в звании до старшего заместителя окружного прокурора, а затем, к концу десятилетия, до помощника, что было одной из лучших должностей в офисе. Это был стремительный взлет, произошедший всего за десятилетие.

Был один отчет о пресс-конференции, на которой окружной прокурор Джон Чарльз Сток объявил, что назначает Конклина главой Отдела специальных расследований и поручает ему разобраться с множеством проблем, связанных с пороками, которые угрожали социальной структуре округа Лос-Анджелес.

“Я всегда обращался к Арно Конклину с самыми сложными заданиями”, - сказал окружной прокурор. “И я снова иду к нему. Люди из сообщества Лос-Анджелеса хотят чистого сообщества, и, клянусь Богом, у нас это будет. Тем, кто знает, что мы идем за вами, мой совет - уходите. Сан-Франциско получит тебя. Сан-Диего получит тебя. Но Город Ангелов тебя не примет!”

После этого за пару лет появилось несколько историй с броскими заголовками о репрессиях в отношении игорных салонов, притонов, публичных домов и уличной проституции. Конклин работал с оперативной группой из сорока полицейских, состоящей из заемщиков из всех департаментов округа. Голливуд был главной целью “Коммандос Конклина”, как The Times окрестила отряд, но бич закона обрушился на нарушителей по всему округу. От Лонг-Бич до пустыни все те, кто трудился ради возмездия за грех, бежали в страхе - по крайней мере, если верить газетным статьям. Босх не сомневался, что коммандос вице-лорда Конклина нацелились на обычный бизнес и что на крючок попадались только те, кто кормится снизу, сменные сотрудники.

Последней историей Конклина в стопке было его заявление от 1 февраля 1962 года о том, что он будет баллотироваться на первое место в офисе окружного прокурора в рамках кампании с новым акцентом на избавление округа от пороков, которые угрожают любому великому обществу. Босх отметил, что часть величественной речи, которую он произнес на ступенях старого здания суда в центре города, была хорошо известной полицейской философией, которую Конклин или его спичрайтер, по-видимому, восприняли как оригинальную мысль.

Люди иногда говорят мне: “Что в этом такого, Арно? Это преступления без жертв. Если мужчина хочет сделать ставку или переспать с женщиной за деньги, что в этом плохого? Где жертва?” Что ж, друзья мои, я расскажу вам, что в этом плохого и кто жертва. Мы жертвы. Все мы. Когда мы позволяем такого рода активности происходить, когда мы просто смотрим в другую сторону, тогда это ослабляет всех нас. Каждый из нас.

Я смотрю на это с другой стороны. Каждое из этих так называемых маленьких преступлений подобно разбитому окну в заброшенном доме. Не кажется большой проблемой, верно? Неправильно. Если никто не починит это окно, довольно скоро появятся дети и подумают, что всем наплевать. Поэтому они бросают несколько камней и разбивают еще несколько окон. Затем грабитель проезжает по улице, видит дом и думает, что никого вокруг это не волнует. Итак, он открывает магазин и начинает вламываться в дома, пока владельцы на работе.

Следующее, что вы знаете, появляется другой негодяй и угоняет машины прямо с улицы. И так далее, и тому подобное. Тогда жители начинают смотреть на свой район другими глазами. Они думают, что больше никого это не волнует, так почему я должен? Они ждут еще месяц, прежде чем подстричь траву. Они не говорят мальчикам, болтающимся на углу, выбросить сигареты и вернуться в школу. Это постепенный упадок, друзья мои. Это происходит по всей нашей великой стране. Он пробирается, как сорняки в нашем дворе. Что ж, когда я стану окружным прокурором, сорняки вырвутся с корнем.

История закончилась сообщением о том, что Конклин выбрал молодого “смутьяна” из своего офиса для управления своей кампанией. Он сказал, что Гордон Миттел уйдет в отставку из офиса окружного прокурора и немедленно приступит к работе. Босх перечитал рассказ и сразу же был поражен тем, чего не заметил при первом чтении. Это было во втором абзаце.

Для хорошо известного и не стесняющегося прессы Конклина это будет его первое выдвижение на государственную должность. 35-летний холостяк и житель Хэнкок-парка сказал, что он давно планировал эту пробежку и пользуется поддержкой уходящего в отставку окружного прокурора Джона Чарльза Стока, который также появился на пресс-конференции.

Босх перевернул страницы своего блокнота обратно к списку имен, который он записал ранее, и написал “Хэнкок Парк” после имени Конклина. Это было немного, но это была небольшая часть подтверждения истории Кэтрин Реджистер. И этого было достаточно, чтобы взбодрить Босха. Это заставило его почувствовать, что, по крайней мере, у него есть поводок в воде.

“Гребаный лицемер”, - прошептал он сам себе.

Он нарисовал кружок вокруг имени Конклина в блокноте. Он рассеянно продолжал кружить вокруг него, пытаясь решить, что ему делать дальше.

Последним известным местом назначения Марджори Лоу была вечеринка в парке Хэнкок. По словам Кэтрин Реджистер, она собиралась более конкретно встретиться с Конклином. После того, как она была мертва, Конклин позвонил детективам по делу, чтобы договориться о встрече, но любая запись интервью, если таковая имела место, отсутствовала. Босх знал, что все это было общим сопоставлением фактов, но это углубило и укрепило подозрение, которое он испытывал с той ночи, когда впервые просмотрел дело об убийстве. Что-то было не так в этом деле. Что-то не сходилось. И чем больше он думал об этом, тем больше он верил, что Конклин был неподходящей фигурой.

Он полез в карман своей куртки, которая висела на спинке стула позади него, и достал маленькую телефонную книгу. Он взял его на кухню, где набрал домашний номер заместителя окружного прокурора Роджера Гоффа.

Гофф был другом, который разделял привязанность Босха к тенор-саксофону. Они провели много дней в суде, сидя бок о бок во время судебных процессов, и много ночей в джаз-барах бок о бок на табуретках. Гофф был прокурором старой закалки, проработавшим в управлении почти тридцать лет. У него не было политических устремлений ни внутри, ни за пределами офиса. Ему просто нравилась его работа. Он был редкостью, потому что ему это никогда не надоедало. Тысяча помощников шерифа пришли, прогорели и отправились в корпоративную Америку во время правления Гоффа, но он остался. Теперь он работал в здании уголовного суда вместе с прокурорами и государственными защитниками, которые были на двадцать лет моложе его. Но он все еще был хорош в этом и, что более важно, в его голосе все еще был огонь, когда он стоял перед присяжными и призывал к поруганию Бога и общества против тех, кто сидел на скамье подсудимых. Его сочетание упорства и простой справедливости сделало его легендой в юридических кругах даунтауна и правоохранительных органах. И он был одним из немногих прокуроров, которых Босх безоговорочно уважал.

“Вас понял, Гарри Босх”.

“Эй, черт возьми, как у тебя дела?”

“Я в порядке. Что ты задумал?”

“Смотрю телевизор, как и все остальные. Что ты делаешь?”

“Ничего. Я просто подумал, ты помнишь Глорию Джеффрис?”

“Черт возьми, конечно, хочу. Давайте посмотрим. Она ... да, это та, чей муж погиб в аварии на мотоцикле, верно?”

Вспоминая случай, это звучало так, как будто он читал это с одной из своих желтых табличек.

“Она устала заботиться о нем. И вот однажды утром он в постели, а она садится ему на лицо, пока не душит его. Все должно было пройти как обычно, но подозрительный детектив по имени Гарри Босх не позволил этому случиться. Он пришел со свидетелем, которому Глория все рассказала. Решающим моментом, который привлек внимание присяжных, было то, что она сказала остряку, что когда она душила его, это был первый оргазм, который бедняга когда-либо смог ей подарить. Как тебе такое воспоминание?”

“Черт возьми, ты хорош”.

“Так что насчет нее?”

“Она воспитывается на Фронтере. Готовлюсь к. Я хотел спросить, найдется ли у тебя время написать письмо.”

“Блядь, уже? Сколько это было, три, четыре года назад?”

“Почти пять. Я слышал, что книга у нее уже есть, и в следующем месяце она пойдет в совет директоров. Я напишу письмо, но было бы хорошо, если бы там было еще и письмо от прокурора ”.

“Не беспокойся об этом, у меня в компьютере есть стандарт. Все, что я делаю, это меняю название и преступление, добавляю несколько ужасных деталей. Основная линия заключается в том, что преступление было слишком ужасным, чтобы в настоящее время рассматривать вопрос об условно-досрочном освобождении. Это хорошее письмо. Я отправлю это завтра. Обычно это срабатывает как заклинание”.

“Хорошо. Спасибо.”

“Знаешь, они должны прекратить давать книгу этим женщинам. Они все становятся религиозными, когда поднимаются. Ты когда-нибудь ходил на одно из этих слушаний?”

“Парочка”.

“Да, посиди с ними полдня, если у тебя есть время и ты иногда не испытываешь особого желания покончить с собой. Однажды они послали меня на Фронтеру, когда одна из девушек Мэнсона была на ногах. Видишь, с такими большими, как этот, они отправляют тело вместо письма. Итак, я вышел и просидел около десяти таких событий, ожидая, когда поднимется моя девушка. И позвольте мне сказать вам, все цитируют Послание к Коринфянам, они цитируют Откровения, Матфея, Павла, Иоанна три шестнадцатого, Иоанна этого, Иоанна того. И это работает! Это, черт возьми, работает. Эти старички из правления проглатывают это дерьмо. К тому же, я думаю, они все сидят там и набивают себе в штаны, когда все эти женщины пресмыкаются перед ними. В любом случае, ты заставил меня начать, Гарри. Это твоя вина, не моя ”.

“Извини за это”.

“Все в порядке. Итак, что еще нового? Не видел тебя в здании. У тебя есть что-нибудь для меня?”

Это был вопрос, которого Босх ждал от Гоффа, чтобы тот мог беззаботно перевести разговор на Арно Конклина.

“Ах, ничего особенного. Это было медленно. Но, эй, позволь мне спросить тебя, ты знал Арно Конклина?”

“Арно Конклин? Конечно, я знал его. Он нанял меня. Зачем ты спрашиваешь о нем?”

“Ничего. Я просматривал кое-какие старые папки, освобождая место в одном из шкафов, и наткнулся на несколько старых газет. Их толкнули в спину. О нем было несколько историй, и я подумал о тебе, подумал, что это о том, когда ты начинал ”.

“Да, Арно, пытался быть хорошим человеком. На мой вкус, немного высокомерен, но в целом, я думаю, он был порядочным человеком. Особенно учитывая, что он был одновременно политиком и адвокатом ”.

Гофф рассмеялся над собственной репликой, но Босх промолчал. Гофф использовал прошедшее время. Босх почувствовал, как что-то тяжелое толкнуло его в грудь, и только тогда понял, насколько сильным может быть желание отомстить.

“Он мертв?”

Он закрыл глаза. Он надеялся, что Гофф не заметит настойчивости, которая проскользнула в его голосе.

“О, нет, он не мертв. Я имел в виду, ты знаешь, когда я знал его. Тогда он был хорошим человеком ”.

“Он все еще где-то практикует юриспруденцию?”

“О, нет. Он старик. Ушел в отставку. Раз в год его вывозят на ежегодном банкете прокуроров. Он лично вручает премию Арно Конклина ”.

“Что это?”

“Какой-нибудь кусок дерева с медной табличкой на нем, который вручается административному прокурору года, если вы можете в это поверить. Это наследие парня, ежегодная награда так называемому прокурору, который весь год не заходит в зал суда. Это всегда достается одному из руководителей подразделения. Я не знаю, как они решают, какой именно. Возможно, тот, кто засунул свой нос дальше всех в задницу окружного прокурора в том году ”.

Босх рассмеялся. Реплика была не такой уж смешной, но он также почувствовал облегчение, узнав, что Конклин все еще жив.

“Это не смешно, Босх. Это чертовски грустно. Административный прокурор, кто-нибудь слышал о таком? Оксюморон. Нравится Эндрю и его сценарии. Он имеет дело с людьми из студии, которых называют, понимаете, креативными руководителями. В этом ваше классическое противоречие. Ну, вот и все, Босх, ты снова завел меня ”.

Босх знал, что Эндрю был соседом Гоффа по комнате, но никогда с ним не встречался.

“Прости, Роджер. В любом случае, что ты имеешь в виду, когда они выкидывают его?”

“ Арно? Ну, я имею в виду, что они выкатили его. Он в кресле. Я говорил тебе, он старик. Последнее, что я слышал, он был в каком-то доме престарелых с полным уходом. Один из самых шикарных в парке Ла Бреа. Я продолжаю говорить, что однажды увижу его, поблагодарю его за то, что он нанял меня давным-давно. Кто знает, может быть, я смог бы замолвить словечко за эту награду или что-то в этомроде ”.

“Забавный парень. Знаешь, я слышал, что Гордон Миттел раньше был его фронтменом”.

“О, да, он был бульдогом за дверью. Руководил своими кампаниями. Так начинал Миттель. Теперь это одно из значений - я рад, что он ушел из уголовного права в политику, он был бы ублюдком, с которым можно было бы столкнуться в суде ”.

“Да, я слышал”, - сказал Босх.

“Что бы ты ни услышал, ты можешь удвоить это”.

“Ты знаешь его?”

“Ни сейчас, ни потом. Я просто знал, что нужно держаться подальше. Когда я вошел, его уже не было в офисе. Но были истории. Предположительно, в те ранние дни, когда Арно был законным наследником и все это знали, было много маневров. Ты знаешь, чтобы быть рядом с ним. Был один парень, кажется, его звали Синклер, которого назначили руководить кампанией Арно. И вот однажды ночью уборщица нашла несколько порнофильмов под его промокашкой. Было проведено внутреннее расследование, и оказалось, что фотографии были украдены из материалов дела другого прокурора . Синклера бросили. Он всегда утверждал, что его подставил Миттель ”.

“Думаешь, он был?”

“Да. Это был стиль Миттеля…Но кто знает.”

Босх почувствовал, что сказал и попросил достаточно, чтобы выдать это за разговор и сплетню. Еще что-нибудь, и Гофф может заподозрить неладное с этим звонком.

“Так в чем дело?” он спросил. “Ты застегнул молнию на ночь или хочешь прокатиться на Каталине?" Я слышал, Редман в городе, чтобы сыграть Лено. Готов поспорить на гонорар за обложку, что они с Брэнфордом заскочат посидеть на поздней съемке ”.

“Звучит заманчиво, Гарри, но Эндрю сейчас готовит поздний ужин, и я думаю, мы просто останемся сегодня дома. Он рассчитывает на это. Ты не против?”

“Вовсе нет. В любом случае, в последнее время я стараюсь не так сильно сгибать локоть. Мне нужно дать ему отдохнуть ”.

“Вот это, сэр, достойно восхищения. Я думаю, ты заслуживаешь кусок дерева с медной табличкой на нем ”.

“Или рюмку виски”.

Повесив трубку, Босх снова сел за стол и записал в блокнот основные моменты разговора с Гоффом. Затем он вытащил перед собой стопку обойм на Миттеля. Это были более свежие клипы, чем те, что были на Конклине, потому что Миттел сделал себе имя гораздо позже. Конклин был его первым шагом вверх по служебной лестнице.

Большинство историй были просто упоминаниями о Миттеле как о посетителе различных гала-концертов в Беверли-Хиллз или как о ведущем различных кампаний или благотворительных ужинов. С самого начала он был денежным человеком, человеком, к которому политики и благотворительные организации обращались, когда хотели закинуть свои сети в богатые анклавы Вестсайда. Он работал на обе стороны, республиканец, демократ, казалось, это не имело значения. Однако его профиль вырос, когда он начал работать с кандидатами в более широком масштабе. Нынешний губернатор был клиентом. Так же поступила горстка конгрессменов и сенаторов из других западных штатов.

Профиль, написанный несколькими годами ранее - и, по-видимому, без его участия - вышел под заголовком "ГЛАВНЫЙ ФИНАНСИСТ ПРЕЗИДЕНТА". В нем говорилось, что Миттел был задействован, чтобы собрать калифорнийских спонсоров для военного сбора на переизбрание президента. В нем говорилось, что штат был одним из краеугольных камней плана финансирования национальной кампании.

В истории также отмечалась ирония в том, что Миттель был отшельником в громком мире политики. Он был человеком за кулисами, который ненавидел быть в центре внимания. Настолько, что он неоднократно отказывался от покровительственных заданий от тех, кого он помог избрать.

Вместо этого Миттел предпочел остаться в Лос-Анджелесе, где он был партнером-основателем влиятельной юридической фирмы "Миттел, Андерсон, Дженнингс и Раунтри" в финансовом округе. И все же Босху казалось, что то, чем занимался этот юрист с йельским образованием, имело мало общего с правом, каким его знал Босх. Он сомневался, что Миттель годами бывал в зале суда. Это заставило Гарри вспомнить о премии Конклина, и он улыбнулся. Жаль, что Миттель уволился из офиса окружного прокурора. Когда-нибудь он мог оказаться в очереди на это.

Там была фотография, которая сопровождала профиль. На нем Миттель был изображен у подножия лестницы Air Force One, приветствующим тогдашнего президента в Лос-Анджелесе. Хотя статья была опубликована годами ранее, Босх, тем не менее, был поражен тем, насколько молодым был Миттель на фотографии. Он снова просмотрел статью и уточнил возраст мужчины. Произведя подсчеты, он понял, что в настоящее время Миттелю едва исполнилось шестьдесят лет.

Босх отодвинул в сторону газетные вырезки и встал. Долгое время он стоял у раздвижной стеклянной двери на палубу и смотрел на огни по ту сторону прохода. Он начал обдумывать то, что знал об обстоятельствах тридцатитрехлетнего возраста. Конклин, по словам Кэтрин Реджистер, знал Марджори Лоу. Из книги убийств было ясно, что он каким-то образом причастен к расследованию ее смерти по неизвестным причинам. Затем его досягаемость, по-видимому, была закрыта по неизвестным причинам. Это произошло всего за три месяца до того, как он выдвинул свою кандидатуру на пост окружного прокурора, и менее чем за год до того, как ключевая фигура в расследовании, Джонни Фокс, погиб, находясь на политической службе.

Босх подумал, что было очевидно, что Фокс был известен Миттелю, руководителю кампании. Следовательно, он далее пришел к выводу, что бы Конклин ни делал или знал, вполне вероятно, что Миттелу, его фронтмену и архитектору его политической карьеры, также было известно об этом.

Босх вернулся к столу и обратился к списку имен в своем блокноте. Теперь он взял ручку и обвел имя Миттеля также. Ему захотелось выпить еще пива, но он ограничился сигаретой.

Глава четырнадцатая

УТРОМ Босх позвонил в отдел кадров полиции Лос-Анджелеса и попросил их проверить, работают ли еще Ино и Маккиттрик. Он сомневался, что они все еще здесь, но знал, что должен проверить. Было бы неловко, если бы он начал их искать только для того, чтобы обнаружить, что один или оба все еще числятся в платежной ведомости. Клерк проверил список и сказал ему, что в настоящее время в полиции таких офицеров нет.

Он решил, что после этого ему придется принять позу Харви Паундса. Он набрал номер автоинспекции в Сакраменто, назвал имя лейтенанта и снова попросил мисс Шарп. Судя по тому, каким тоном она произнесла единственное слово “Алло”, сняв трубку, Босх не сомневался, что она его помнит.

“Это мисс Шарп?”

“Это тот, о ком ты просил, не так ли?”

“Я действительно это сделал”.

“Тогда это мисс Шарп. Что я могу для тебя сделать?”

“Ну, я хотел, так сказать, наладить наши отношения. У меня есть еще несколько имен, для которых мне нужны адреса водительских прав, и я подумал, что непосредственное сотрудничество с вами ускорило бы дело и, возможно, восстановило бы наши рабочие отношения ”.

“Милая, у нас не рабочие отношения. Подождите на линии, пожалуйста ”.

Она нажала на кнопку, прежде чем он успел что-либо сказать. Линия была мертва так долго, что он начал верить, что его афера с целью сжечь фунты не стоила того. Наконец, трубку взял другой клерк и сказал, что мисс Шарп поручила ей помочь. Босх назвал серийный номер ее фунтов, а затем имена Гордона Миттела, Арно Конклина, Клода Ино и Джейка Маккиттрика. Он сказал, что ему нужны домашние адреса в их лицензиях.

Он снова был переведен в режим ожидания. Пока он ждал, он прижимал телефон плечом к уху и жарил яичницу over easy на сковороде на плите. Он сделал из него сэндвич с двумя ломтиками белого тоста и холодной сальсой из банки, которую держал в холодильнике. Он съел сочащийся сэндвич, склонившись над раковиной. Он только что вытер рот и налил себе вторую чашку кофе, когда служащий, наконец, взял трубку.

“Прости, что это заняло так много времени”.

“Нет проблем”.

Затем он вспомнил, что он Паундс, и пожалел, что сказал это.

Продавщица объяснила, что у нее нет адресов или информации о лицензии на Ино или Маккиттрика, затем дала ему адреса Конклина и Миттела. Гофф был прав. Конклин жил в парке Ла Бреа. Миттель жил над Голливудом на Геркулес Драйв в районе под названием Маунт Олимп.

В тот момент Босх был слишком занят, чтобы продолжать шараду с Паундсом. Он поблагодарил клерка без дальнейших возражений и повесил трубку. Он думал о том, каким должен быть его следующий шаг. Ино и Маккиттрик были либо мертвы, либо уехали из штата. Он знал, что может узнать их адреса через отдел кадров департамента, но это может занять весь день. Он снова поднял трубку и позвонил в отдел ограблений и убийств, попросив к телефону детектива Лероя Рубена. Рубен проработал в департаменте почти сорок лет, половину из них в RHD. Возможно, он что-то знает об Ино и Маккиттрике. Он мог также знать, что Босх был в отпуске от стресса.

“Рубен, я могу тебе помочь?”

“Лерой, это Гарри Босх. Что ты знаешь?”

“Не так уж много, Гарри. Наслаждаешься хорошей жизнью?”

Он сразу же сказал Босху, что знает о его ситуации. Теперь Босх знал, что его единственной альтернативой было быть с ним откровенным. В точку.

“Это не так уж плохо. Но я не каждый день ложусь допоздна ”.

“Нет? Чего ты встаешь?”

“Я вроде как фрилансер по старому делу, Лерой. Вот почему я позвонил. Я хочу попытаться выследить пару старых мудаков. Подумал, может быть, ты знаешь о них. Они были за пределами Голливуда ”.

“Кто они?”

“Клод Ино и Джейк Маккиттрик. Помнишь их?”

“Ино и Маккиттрик. Нет ... Я имею в виду, да, я думаю, что я помню Маккитрика. Он проверил out...it должно быть, это было десять, пятнадцать лет назад. Я думаю, он вернулся во Флориду. Да, Флорида. Он был здесь, в RHD, около года. Там, в конце. Другой, Ино, я не помню никакого Ино ”.

“Что ж, попробовать стоило. Я посмотрю, что я смогу найти во Флориде. Спасибо, Лерой.”

“Эй, Гарри, что вообще происходит?”

“Это просто старое дело, которое лежало у меня в столе. Это дает мне возможность чем-то заняться, пока я смотрю, что произойдет ”.

“Есть какие-нибудь известия?”

“Пока нет. Они заставили меня поговорить с психиатром. Если я смогу пробиться мимо нее, я вернусь к столу. Посмотрим”.

“Ладно, что ж, удачи. Ты знаешь, я и несколько здешних парней, когда мы услышали эту историю, мы смеялись до упаду. Мы слышали об этом парне Паундсе. Он мудак. Ты молодец, парень ”.

“Что ж, будем надеяться, у меня не все получилось настолько хорошо, что я потерял работу”.

“Ах, с тобой все будет в порядке. Они посылают тебя в Чайнатаун несколько раз, отмахиваются от тебя и отправляют обратно на ринг. С тобой все будет в порядке ”.

“Спасибо, Лерой”.

Повесив трубку, Босх оделся по-дневному, надев свежую рубашку и тот же костюм, что и накануне.

Он отправился в центр города на своем арендованном "Мустанге" и провел следующие два часа в бюрократическом лабиринте. Сначала он пошел в отдел кадров в Паркер-Центре, сказал клерку, чего он хочет, а затем полчаса ждал, пока начальник расскажет ему все заново. Начальник сказал ему, что он зря потратил время и что информация, которую он искал, находится в мэрии.

Он перешел улицу к пристройке мэрии, поднялся по лестнице, а затем пересек на трамвае Мейн-стрит к белому обелиску мэрии. Он поднялся на лифте в Финансовый отдел на девятом этаже, показал свое удостоверение личности другой продавщице за стойкой и сказал ей, что в интересах оптимизации процесса, возможно, ему следует сначала поговорить с руководителем.

Он прождал на пластиковом стуле в коридоре двадцать минут, прежде чем его провели в маленький кабинет, заставленный двумя письменными столами, четырьмя картотеками и несколькими коробками на полу. Полная женщина с бледной кожей и черными волосами, бакенбардами и легким намеком на усы сидела за одним из столов. На ее промокашке для календаря Босх заметил пятно от еды, оставшееся после какой-то предыдущей неудачи. На ее столе также был многоразовый пластиковый контейнер для содовой с завинчивающейся крышкой и соломинкой. Пластиковая табличка с именем на столе гласила "Мона Тоцци".

“Я руководитель Карлы. Она сказала, что вы офицер полиции?”

“Детектив”.

Он отодвинул стул от пустого стола и сел напротив толстой женщины.

“Извините, но Кэссиди, вероятно, понадобится ее кресло, когда она вернется. Это ее стол.”

“Когда она возвращается?”

“В любое время. Она поднялась выпить кофе.”

“Ну, может быть, если мы поторопимся, то к тому времени закончим и я выберусь отсюда”.

Она издала короткий смешок "кем-ты-себя-считаешь", который больше походил на фырканье. Она ничего не сказала.

“Я потратил последние полтора часа, пытаясь раздобыть всего пару адресов из города, и все, что я получаю, - это куча людей, которые хотят отправить меня к кому-то другому или заставить меня ждать в холле. И что забавно в этом, так это то, что я сам работаю на город, и я пытаюсь выполнять работу для города, а город не уделяет мне времени суток. И, вы знаете, мой психиатр сказал мне, что у меня этот посттравматический стресс, и мне следует относиться к жизни проще. Но, Мона, я должен сказать тебе, что это меня чертовски расстраивает ”.

Она мгновение смотрела на него, вероятно, задаваясь вопросом, сможет ли она выбраться за дверь, если он решит сходить по ней с ума. Затем она поджала губы, что превратило ее усы из намека в объявление, и сильно затянулась соломинкой из своего контейнера с содовой. Босх увидел, как жидкость цвета крови попала через соломинку ей в рот. Она прочистила горло, прежде чем заговорить успокаивающим тоном.

“Вот что я вам скажу, детектив, почему бы вам не рассказать мне, что именно вы пытаетесь найти?”

Босх изобразил на лице надежду.

“Отлично. Я знал, что есть кто-то, кому не все равно. Мне нужно получить адреса, по которым ежемесячно отправляются пенсионные чеки двум разным отставным офицерам.”

Ее брови сошлись, когда она нахмурилась.

“Прошу прощения, но эти адреса строго конфиденциальны. Даже в пределах города. Я не мог дать...”

“Мона, позволь мне кое-что объяснить. Я следователь по расследованию убийств. Как и ты, я работаю на город. У меня есть зацепки по старому нераскрытому убийству, которое я расследую. Мне нужно посовещаться с детективами по первоначальному делу. Мы говорим о деле более чем тридцатилетней давности. Была убита женщина, Мона. Я не могу найти двух детективов, которые изначально работали над этим делом, и людей из полицейского персонала, которые послали меня сюда. Мне нужны адреса пансионатов. Ты собираешься мне помочь?”

“Детектив, это борщ?”

“Bosch.”

“Детектив Босх, позвольте мне кое-что вам объяснить. То, что вы работаете на город, не дает вам доступа к конфиденциальным файлам только потому, что вы работаете на город. Я работаю на город, но я не прихожу в Паркер-Центр и не говорю, дайте мне посмотреть то или это. Люди имеют право на частную жизнь. Итак, это то, что я могу сделать. И это все, что я могу сделать. Если вы назовете мне два имени, я отправлю каждому человеку письмо с просьбой позвонить вам. Таким образом, вы получаете свою информацию, а я защищаю файлы. Это сработало бы для тебя? Они будут отправлены по почте сегодня. Я обещаю”.

Она улыбнулась, но это была самая фальшивая улыбка, которую Босх видел за последние дни.

“Нет, это вообще не сработало бы, Мона. Знаешь, я действительно разочарован ”.

“Я ничего не могу с этим поделать”.

“Но ты можешь, разве ты не видишь?”

“У меня есть работа, которую нужно сделать, детектив. Если вы хотите, чтобы я отправил письмо, назовите мне имена. Если нет, это твое решение ”.

Он кивнул, что понял, и поднял свой портфель с пола к себе на колени. Он увидел, как она подпрыгнула, когда он сердито расстегнул замки. Он открыл его и достал свой телефон. Он открыл его и набрал свой домашний номер, затем подождал, пока автоответчик ответит.

Мона выглядела раздраженной.

“Что ты делаешь?”

Он поднял руку, призывая к тишине.

“Да, вы можете перевести меня к Уайти Спрингеру?” сказал он своей записи.

Он наблюдал за ее реакцией, ведя себя так, будто это не так. Он мог сказать, что она знала это имя. Спрингер был обозревателем The Times в мэрии. Его специальностью было писать о мелких бюрократических кошмарах, о маленьком парне, выступающем против системы. Бюрократы могли в значительной степени безнаказанно создавать эти кошмары благодаря защите государственной службы, но политики читали колонку Спрингера, и они обладали огромной властью, когда дело доходило до покровительства рабочим местам, переводам и понижениям в должности в мэрии. Бюрократ, очерненный Спрингером в печати, может быть в безопасности на своей или ее работе, но, скорее всего, продвижения по службе никогда не будет, и ничто не мешает члену городского совета потребовать ревизии офиса или наблюдателю от совета сидеть в углу. Мудрым людям было сказано держаться подальше от колонки Спрингера. Все знали это, включая Мону.

“Да, я могу подождать”, - сказал Босх в трубку. Затем, обращаясь к Моне, он сказал: “Ему это понравится. У него есть парень, пытающийся раскрыть убийство, семья жертвы тридцать три года ждет, чтобы узнать, кто ее убил, а какая-то бюрократка, сидящая в своем кабинете и посасывающая кварту фруктового пунша, не дает ему нужных адресов, просто чтобы поговорить с другими копами, которые работали над этим делом. Я не газетчик, но я думаю, что это колонка. Ему это понравится. Что ты думаешь?”

Он улыбнулся и увидел, как ее лицо покраснело почти так же, как ее фруктовый пунш. Он знал, что это сработает.

“Ладно, вешай трубку”, - сказала она.

“Что? Почему?”

“ПОВЕСЬТЕ ТРУБКУ! Повесьте трубку, и я получу информацию ”.

Босх захлопнул телефон.

“Назови мне имена”.

Он назвал ей имена, и она сердито и молча встала, чтобы выйти из комнаты. Она едва могла уместиться за столом, но выполнила маневр как балерина, рисунок, заложенный в память ее тела многократной практикой.

“Сколько времени это займет?” он спросил.

“Столько, сколько потребуется”, - ответила она, возвращаясь к своему бюрократическому бахвальству у двери.

“Нет, Мона, у тебя есть десять минут. Вот и все. После этого тебе лучше не возвращаться, потому что Уайти будет сидеть здесь и ждать тебя ”.

Она остановилась и посмотрела на него. Он подмигнул.

После того, как она ушла, он встал и обошел стол сбоку. Он придвинул его примерно на два дюйма ближе к противоположной стене, сокращая ей путь обратно к ее стулу.

Она вернулась через семь минут, неся листок бумаги. Но Босх видел, что это была проблема. На ее лице было торжествующее выражение. Он подумал о той женщине, которую некоторое время назад судили за то, что она отрезала пенис своему мужу. Может быть, это было то же самое лицо, которое было у нее, когда она выбежала с ним за дверь.

“Что ж, детектив Борш, у вас небольшая проблема”.

“Что это?”

Она начала обходить стол и сразу же врезалась своим толстым бедром в его пластиковый угол. Это выглядело скорее неловко, чем болезненно. Ей пришлось взмахнуть руками, чтобы сохранить равновесие, и от удара стол затрясся, а ее контейнер опрокинулся. Красная жидкость начала вытекать из соломинки на промокашку.

“Черт!”

Она быстро обошла вокруг стола и поставила контейнер на место. Прежде чем сесть, она посмотрела на стол, подозревая, что его передвинули.

“С тобой все в порядке?” - Спросил Босх. “В чем проблема с адресами?”

Она проигнорировала его первый вопрос, забыла о своем смущении, посмотрела на Босха и улыбнулась. Она села. Она заговорила, открыв ящик стола и достав пачку салфеток, украденных из кафетерия.

“Ну, проблема в том, что ты не будешь разговаривать с бывшим детективом Клодом Ино в ближайшее время. По крайней мере, я не думаю, что ты это сделаешь ”.

“Он мертв”.

Она начала вытирать пролитую жидкость.

“Да. Чеки идут его вдове ”.

“А как насчет Маккиттрика?”

“Теперь Маккиттрик - это возможность. У меня здесь есть его адрес. Он в Венеции.”

“ Венеция? Так в чем же проблема с этим?”

“Это Венеция, Флорида”.

Она улыбнулась, довольная собой.

“ Флорида, ” повторил Босх.

Он понятия не имел, что во Флориде есть Венеция.

“Это штат, на другом конце страны”.

“Я знаю, где это”.

“О, и еще кое-что. Адрес, который у меня есть, - это всего лишь почтовый ящик. Извини за это ”.

“Да, держу пари. Как насчет телефона?”

Она выбросила мокрые салфетки в мусорное ведро в углу комнаты.

“У нас нет номера телефона. Попробуй получить информацию”.

“Я сделаю. Там сказано, когда он ушел на пенсию?”

“Ты не просил меня делать это”.

“Тогда отдай мне то, что у тебя есть”.

Босх знал, что может получить больше, что у них должен быть где-то номер телефона, но он был ограничен, потому что это было несанкционированное расследование. Если бы он зашел слишком далеко, то добился бы только того, что его деятельность была бы обнаружена, а затем пресечена.

Она протянула ему бумагу через стол. Он посмотрел на это. На нем было два адреса: почтовый ящик Маккиттрика и адрес вдовы Ино в Лас-Вегасе. Ее звали Олив.

Босх кое о чем подумал.

“Когда будут выписаны чеки?”

“Забавно, что ты спрашиваешь”.

“Почему?”

“Потому что сегодня последний день месяца. Они всегда выходят в последний день месяца”.

Это был перерыв, и он чувствовал, что заслужил это, что он работал ради этого. Он взял бумагу, которую она ему дала, и сунул ее в свой портфель, затем встал.

“Всегда приятно работать с государственными служащими города”.

“Аналогично. И, э-э, детектив? Не могли бы вы вернуть стул на то место, где вы его нашли? Как я уже сказал, Кэссиди это понадобится ”.

“Конечно, Мона. Простите мою забывчивость ”.

Глава пятнадцатая

После ПРИСТУПА бюрократической клаустрофобии Босх решил, что ему нужно подышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя. Он спустился на лифте в вестибюль и вышел через главные двери на Спринг-стрит. Когда он выходил, офицер службы безопасности приказал ему пройти по правой стороне широкого входа в большое здание, потому что с левой стороны проходили съемки фильма. Босх наблюдал за тем, что они делали, спускаясь по лестнице, а затем решил сделать перерыв и покурить.

Он сел на один из бетонных бордюров вдоль лестницы и закурил сигарету. В съемках фильма участвовала группа актеров, выдававших себя за репортеров, которые бросились вниз по лестнице мэрии, чтобы встретить и допросить двух мужчин, выходящих из машины у обочины. Они дважды репетировали это, а затем дважды снимали, пока Босх сидел там и курил две сигареты. Каждый раз все репортеры кричали двум мужчинам одно и то же.

“Мистер Баррс, мистер Баррс, вы это сделали? Ты сделал это?”

Двое мужчин отказались отвечать и, протиснувшись сквозь толпу, поднялись по лестнице, а репортеры отступили. На одном из дублей один из репортеров споткнулся, когда двигался назад, упал на спину на лестнице и был частично затоптан другими. Режиссер сохранил продолжение сцены, возможно, думая, что падение добавило сцене реалистичности.

Босх предположил, что создатели фильма использовали ступени и передний фасад мэрии в качестве декорации к зданию суда. Люди, вышедшие из машины, были обвиняемым и его дорогостоящим адвокатом. Он знал, что ратуша часто использовалась для таких снимков, потому что на самом деле она больше походила на здание суда, чем любое другое реальное здание суда в городе.

Босху стало скучно после второго дубля, хотя он предполагал, что их будет еще много. Он встал и направился к Первой, а затем к Лос-Анджелес-стрит. Он отнес это обратно в Паркер-Центр. По пути у него всего четыре раза попросили мелочь, что, по его мнению, было низким показателем для центра города и, возможно, признаком улучшения экономических условий. В вестибюле здания полиции он прошел мимо таксофонов и по наитию остановился, снял один из телефонов с крючка и набрал 305-555-1212. За эти годы он несколько раз имел дело с полицией Метро-Дейд в Майами, и 305 был единственным кодом Флориды, который легко приходил на ум. Когда оператор включился, он попросил Венецию, и она сообщила ему, что 813 - это правильный код города.

Затем он перезвонил и получил информацию в Венеции. Сначала он спросил оператора, какой ближайший крупный город к Венеции. Она сказала ему, что это Сарасота, и он спросил, какой ближайший к ней крупный город. Когда она сказала "Санкт-Петербург", он, наконец, начал ориентироваться. Он знал, где на карте находится Санкт-Петербург - западное побережье Флориды, - потому что знал, что "Доджерс" иногда проводят там весенние тренировочные матчи, и он однажды посмотрел это.

В конце концов он назвал оператору имя Маккиттрика и тут же получил магнитофонную запись, в которой говорилось, что номер не был внесен в список по просьбе клиента. Он подумал, не мог бы кто-нибудь из детективов, с которыми он имел дело по телефону в "Метро-Дейд", раздобыть для него номер. Он все еще понятия не имел, где именно находится Венеция и как далеко она от Майами. Затем он решил оставить это в покое. Маккиттрик предпринял шаги, чтобы затруднить контакт. Он пользовался почтовым ящиком, и у него был незарегистрированный телефон. Босх не знал, зачем отставному полицейскому предпринимать такие шаги в штате, находящемся в трех тысячах миль от того места, где он работал, но он был уверен, что лучший подход к Маккитрику - лично. Телефонного звонка, даже если бы Босх узнал номер, было легко избежать. Кто-то, стоящий прямо у твоей двери, был другим. Кроме того, Босх получил передышку; он знал, что пенсионный чек Маккитрика был отправлен по почте на его почтовый ящик. Он был уверен, что сможет использовать это, чтобы найти старого копа.

Он прикрепил свое удостоверение личности к костюму и поднялся в Отдел научных исследований. Он сказал женщине за прилавком, что ему нужно поговорить кое с кем из отдела скрытых отпечатков, и, толкнув половинку двери, прошел по коридору в лабораторию печати, как делал всегда, не дожидаясь ее разрешения.

Лаборатория представляла собой большую комнату с двумя рядами рабочих столов с потолочными люминесцентными лампами. В конце комнаты стояли два стола с компьютерными терминалами AFIS на них. Позади них была комната со стеклянными стенами, внутри которой находились мэйнфреймы. На стекле образовался конденсат, потому что в помещении с мэйнфреймами было прохладнее, чем в остальной части лаборатории.

Поскольку было время обеда, в лаборатории был только один техник, и Босх его не знал. Он испытывал искушение развернуться и вернуться позже, когда там мог быть кто-то еще, но техник оторвал взгляд от одного из компьютерных терминалов и увидел его. Он был высоким, тощим мужчиной в очках и с лицом, которое в молодости было покрыто прыщами. Повреждения придали ему постоянно угрюмое выражение.

“Да?”

“Да, привет, как дела?”

“У меня все хорошо. Что я могу для тебя сделать?”

“Гарри Босх, Голливудский отдел”.

Он протянул руку, и другой мужчина поколебался, затем неуверенно пожал ее.

“Брэд Хирш”.

“Да, кажется, я слышал твое имя. Мы никогда не работали вместе, но, вероятно, это ненадолго. Я работаю в отделе по расследованию убийств, так что, похоже, в конечном итоге я смогу работать здесь со всеми ”.

“Возможно”.

Босх сел на стул сбоку от компьютерного модуля и положил портфель себе на колени. Он заметил, что Хирш смотрит в синий экран своего компьютера. Казалось, ему было удобнее смотреть туда, чем на Босха.

“Причина, по которой я здесь, в том, что на данный момент в Тинселтауне все как-то неспешно. Итак, я просмотрел несколько старых дел. Я наткнулся на этого из тысяча девятьсот шестьдесят первого.”

“Тысяча девятьсот шестьдесят первый?”

“Да, это старое. Женщина ... причина смерти травма от удара тупым предметом, затем он обставил это как удушение, преступление на сексуальной почве. В любом случае, никто никогда не был схвачен за это. Это никуда не делось. На самом деле, я не думаю, что кто-то действительно рассматривал это с момента проведения надлежащей проверки в шестьдесят втором. Долгое время. В любом случае, дело в том, что причина, по которой я здесь, заключается в том, что тогда копы, занимавшиеся этим делом, собрали приличный набор отпечатков на месте преступления. У них есть куча частичных и несколько полных раундов. И они у меня здесь ”.

Босх достал из портфеля пожелтевшую распечатанную карточку и протянул ее мужчине. Хирш посмотрел на него, но не взял. Он снова посмотрел на экран компьютера, и Босх положил распечатанную карточку на клавиатуру перед ним.

“И, ну, как вы знаете, это было до того, как у нас появились эти навороченные компьютеры и все эти технологии, которые вы получили здесь. Все, что они делали с этим тогда, это использовали его для сравнения с отпечатками подозреваемого. У них не нашлось подходящих, они отпустили парня, а потом просто сунули это в конверт. С тех пор они хранятся в материалах дела. Итак, о чем я подумал, так это о том, что мы могли бы ...

“Ты хочешь прогнать их через AFI”.

“Да, точно. Знаешь, попробуй сделать это. Бросьте кости, может быть, нам повезет и мы поймаем попутчика на информационной магистрали. Такое случалось раньше. Эдгар и Бернс на голливудском столе на этой неделе победили старого, проведя AFIS. Я разговаривал с Эдгаром, и он сказал, что один из вас, ребята, здесь внизу - я думаю, это был Донован - сказал, что компьютер имеет доступ к миллионам отпечатков со всей страны ”.

Хирш без энтузиазма кивнул.

“И это не просто криминальные распечатки, верно?” - Спросил Босх. “У вас есть военные, правоохранительные органы, гражданская служба, все. Это верно?”

“Да, это верно. Но, послушайте, детектив Босх, мы...

“Гарри”.

“Ладно, Гарри. Это отличный инструмент, который с каждым разом становится все лучше. Вы правы насчет этого, но здесь все еще присутствуют человеческие и временные элементы. Сравнительные отпечатки должны быть отсканированы и закодированы, а затем эти коды должны быть введены в компьютер. И прямо сейчас у нас есть резервная копия, которая работает двенадцать дней ”.

Он указал на стену над компьютером. На нем была табличка с изменяющимися цифрами. Как таблички в офисе профсоюза, на которых указано X количество дней с момента последней смерти при исполнении служебных обязанностей.

АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ ОТПЕЧАТКОВ ПАЛЬЦЕВ

Обработка поисковых запросов займет 12 дней

Никаких исключений!

“Итак, ты видишь, мы не можем брать всех, кто заходит сюда, и ставить их впереди стаи, хорошо? Теперь, если вы хотите заполнить форму запроса на поиск, я могу ...”

“Послушай, я знаю, что есть исключения. Особенно в делах об убийствах. Кто-то совершил этот побег для Бернса и Эдгара на днях. Они не стали ждать двенадцать дней. С ними сразу связались, и они раскрыли три убийства просто так ”.

Босх щелкнул пальцами. Хирш посмотрел на него, а затем снова на компьютер.

“Да, бывают исключения. Но это приходит свыше. Если вы хотите поговорить с капитаном Левалли, возможно, она одобрит это. Если ты...”

“Бернс и Эдгар с ней не разговаривали. Кто-то только что сделал это за них ”.

“Ну, тогда это было против правил. Они должны были знать кого-то, кто сделал это за них ”.

“Ну, я знаю тебя, Хирш”.

“Почему бы тебе просто не заполнить запрос, и я посмотрю, что ...”

“Я имею в виду, сколько это займет, десять минут?”

“Нет. В твоем случае намного дольше. Эта печатная открытка, которая у вас есть, - антиквариат. Это устарело. Мне пришлось бы прогнать это через компьютер Livescan, который затем присвоил бы отпечаткам коды. Тогда мне пришлось бы вручную вводить коды, которые он мне выдает. Тогда, в зависимости от ограничений на пробег, который ты хочешь, это может занять ...

“Я не хочу никаких ограничений. Я хочу сравнить это со всеми базами данных ”.

“Тогда компьютерное время может длиться целых тридцать-сорок минут”.

Пальцем Хирш водрузил очки обратно на нос, как бы подчеркивая свою решимость не нарушать правила.

“Ну, Брэд, ” сказал Босх, - проблема в том, что я не знаю, сколько времени у меня есть на это. Конечно, не двенадцать дней. Ни за что. Я работаю над этим сейчас, потому что у меня есть время, но в следующий раз, когда я получу новый звонок, на котором будет все, я откажусь от него. Такова природа убийств, понимаешь? Итак, ты уверен, что мы ничего не можем сделать прямо сейчас?”

Хирш не двигался. Он просто уставился на синий экран. Это напомнило Босху молодежный зал, когда дети буквально отключались, как компьютер в режиме ожидания, когда над ними издевались хулиганы.

“Что ты сейчас делаешь, Хирш? Мы могли бы сделать это прямо сейчас ”.

Хирш долго смотрел на него, прежде чем заговорить.

“Я занят. И послушай, Босх, я знаю, кто ты, хорошо? Это интересная история о расследовании старых дел, но я знаю, что это ложь. Я знаю, что ты в отпуске от стресса. История становится популярной. И тебя вообще не должно было быть здесь, и я не должен был с тобой разговаривать. Итак, не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня в покое? Я не хочу попасть в беду. Я не хочу, чтобы у людей сложилось неправильное представление, понимаешь?”

Босх посмотрел на него, но взгляд Хирша снова переместился на экран компьютера.

“Ладно, Хирш, позволь мне рассказать тебе реальную историю. Один...”

“Я действительно не хочу больше никаких историй, Босх. Почему бы тебе просто не...”

“Я собираюсь рассказать тебе эту историю, потом я ухожу, хорошо? Только эта одна история ”.

“Хорошо, Босх, хорошо. Ты рассказываешь историю ”.

Босх молча смотрел на него и ждал, когда Хирш встретится с ним взглядом, но скрытый специалист по печати не отрывал глаз от экрана компьютера, как будто это было его защитным одеялом. Босх все равно рассказал эту историю.

“Однажды, давным-давно, мне было почти двенадцать, и я плавал в этом бассейне, вы видите, и я под водой, но у меня открыты глаза. И я смотрю вверх и вижу сквозь воду до самого края бассейна. Я вижу эту темную фигуру. Знаешь, было трудно понять, что это было, все волнистые и все такое. Но я мог сказать, что это был мужчина, а там, наверху, не должно было быть мужчины. Итак, я вынырнул подышать воздухом у края бассейна, и я был прав. Это был мужчина. На нем был этот темный костюм. И он наклонился и схватил меня за запястье. Я был просто тощим коротышкой. Ему было легко это сделать. Он вытащил меня и дал мне это полотенце, чтобы я накинула его на плечи, и он подвел меня к стулу, и он сказал мне…он сказал мне, что моя мать умерла. Убит. Он сказал, что они не знают, кто это сделал, но кем бы он ни был, он оставил свои отпечатки пальцев. Он сказал: ‘Не волнуйся, сынок, у нас есть отпечатки пальцев, и они не хуже золотых. Мы доберемся до него’. Я точно помню эти слова. ‘Мы доберемся до него". Только они так и не добрались. И теперь я собираюсь. Это моя история, Хирш ”.

Взгляд Хирша опустился на пожелтевшую печатную карточку на клавиатуре.

“Послушай, чувак, это плохая история, но я не могу этого делать. Мне жаль.”

Босх мгновение пристально смотрел на него, а затем медленно встал.

“Не забудь карточку”, - сказал Хирш.

Он поднял его и показал Босху.

“Я оставлю это здесь. Ты поступишь правильно, Хирш. Я могу сказать ”.

“Нет, не надо. Я не могу сделать...”

“Я оставляю это здесь!”

Мощь его голоса потрясла даже Босха и, казалось, напугала Хирша. Специалист по печати заменил карточку на клавиатуре. После нескольких секунд молчания Босх наклонился и тихо заговорил.

“Каждый хочет получить шанс поступить правильно, Хирш. Это заставляет их чувствовать себя хорошо внутри. Даже если это не совсем вписывается в правила, иногда вам приходится полагаться на внутренний голос, который говорит вам, что делать ”.

Босх снова встал и достал бумажник и ручку. Он вытащил визитную карточку и написал на ней несколько цифр. Он положил его на клавиатуру рядом с карточкой для печати.

“На нем мой портативный компьютер и мой дом. Не трудись звонить в офис, ты знаешь, что меня там не будет. Я буду ждать от тебя вестей, Хирш ”.

Он медленно вышел из лаборатории.

Глава шестнадцатая

Ожидая лифта, Босх догадался, что его попытка убедить Хирша осталась безрезультатной. Хирш был из тех парней, чьи внешние шрамы маскировали более глубокие внутренние раны. В отделе было много таких, как он. Хирш вырос в страхе перед собственным лицом. Он, вероятно, был бы последним человеком, который осмелился бы выйти за рамки своей работы или правил. Еще один ведомственный автомат. Для него правильным поступком было игнорировать Босха. Или сдать его полиции.

Он снова ткнул пальцем в кнопку лифта и задумался, что еще он мог сделать. Поиск AFIS был рискованным, но он все еще хотел, чтобы это было сделано. Это был незаконченный процесс, а любое тщательное расследование устраняло незаконченные концы. Он решил, что даст Хиршу день, а потом снова попытается напасть на него. Если это не сработает, он попробует другую технологию. Он перепробовал бы их все, пока не получил бы отпечатки убийцы в этой машине.

Лифт, наконец, открылся, и он протиснулся внутрь. Это была одна из единственных вещей, на которые вы могли положиться в Паркер-Центре. Копы приходили и уходили, начальники, даже структуры политической власти, но лифты всегда двигались медленно и всегда были переполнены, когда они добирались до тебя. Босх нажал на неосвещенную кнопку с надписью B, двери медленно закрылись, и квадратное помещение начало опускаться. Пока все стояли и тупо смотрели на светящиеся цифры над дверью, Босх опустил взгляд на свой портфель. Никто в тесном пространстве не произнес ни слова. Пока, когда машина замедлила ход перед следующей остановкой, Босх не услышал, как сзади произнесли его имя. Он слегка повернул голову, не уверенный, обращался ли кто-то к нему, или имя было адресовано кому-то другому.

Его взгляд упал на помощника шефа Ирвина С. Ирвинга, стоящего в задней части лифта. Они обменялись кивками как раз в тот момент, когда на первом этаже открылись двери. Босху стало интересно, видел ли Ирвинг, как он нажимал кнопку, ведущую в подвал. У человека, находящегося в вынужденном стрессовом отпуске, не было причин спускаться в подвал.

Босх решил, что в машине было слишком тесно, чтобы Ирвинг увидел, какую кнопку он нажал. Он вышел из лифта в нишу главного вестибюля, и Ирвинг последовал за ним и догнал его.

“Вождь”.

“Что привело тебя сюда, Гарри?”

Это было сказано небрежно, но вопрос свидетельствовал о том, что со стороны Ирвинга было нечто большее, чем мимолетный интерес. Они направились к выходу, Босх быстро составил историю.

“Мне все равно нужно съездить в Чайнатаун, поэтому я заскочил в платежную ведомость. Я хотел убедиться, что они отправят мой чек мне домой, а не в Голливуд, поскольку я не уверен, когда вернусь ”.

Ирвинг кивнул, и Босх был почти уверен, что тот купился на это. Он был примерно такого же роста, как Босх, но отличался полностью выбритой головой. Эта особенность и его репутация нетерпимого к коррумпированным полицейским принесли ему в департаменте прозвище мистер Чистота.

“Ты сегодня в Китайском квартале? Я думал, ты в понедельник, среду, пятницу. Это было расписание, которое я одобрил ”.

“Да, таков график. Но у нее сегодня была вакансия, и она хотела, чтобы я пришел ”.

“Что ж, я рад слышать, что ты так готов к сотрудничеству. Что случилось с твоей рукой?”

“Ах, это?” Босх поднял руку, как будто это была чья-то чужая рука, которую он только что заметил на конце своей руки. “Я использовал часть своего свободного времени, чтобы сделать кое-какую работу по дому, и я порезал его на куске битого стекла. Я все еще занимаюсь уборкой после землетрясения ”.

“Я понимаю”.

Босх догадался, что на это он не купился. Но на самом деле ему было все равно.

“Я собираюсь перекусить на скорую руку в Федерал Плаза”, - сказал Ирвинг. “Ты хочешь пойти со мной?”

“Все равно спасибо, шеф. Я уже поел”.

“Ладно, хорошо, береги себя. Я серьезно именно это.”

“Я сделаю. Спасибо.”

Ирвинг начал, а затем остановился.

“Знаешь, мы относимся к этой ситуации с тобой немного по-другому, потому что я надеюсь вернуть тебя в Голливудский отдел по расследованию убийств без каких-либо изменений в классе или должности. Я жду известий от доктора Инохос, но я понимаю, что это займет еще как минимум несколько недель ”.

“Это то, что она мне говорит”.

“Знаете, если вы готовы это сделать, извинения в форме письма лейтенанту Паундсу могли бы принести пользу. Когда дело дойдет до драки, мне придется убедить его позволить тебе вернуться туда. Это будет трудная часть. Я думаю, что выписать тебе чистый счет от доктора не будет проблемой. Я могу просто отдать приказ, и лейтенанту Паундсу придется его принять, но это не ослабит давления. Я бы предпочел, чтобы он принял твое возвращение и все были счастливы ”.

“Ну, я слышал, у него уже есть мне замена”.

“Фунтов?”

“Он поставил моего напарника в пару с кем-то из автопроизводителей. Мне не кажется, что он ожидает или планирует мое возвращение, шеф.”

“Что ж, для меня это новость. Я поговорю с ним об этом. Что вы думаете об этом письме? Это могло бы во многом помочь вашей ситуации ”.

Босх поколебался, прежде чем ответить. Он знал, что Ирвинг хотел ему помочь. Их двоих связывала невысказанная связь. Когда-то они были полными врагами в департаменте. Но презрение переросло в перемирие, которое теперь было скорее линией осторожного взаимного уважения.

“Я подумаю о письме, шеф”, - наконец сказал Босх. “Я дам тебе знать”.

“Очень хорошо. Знаешь, Гарри, гордость мешает многим правильным решениям. Не позволяй этому случиться с тобой ”.

“Я подумаю об этом”.

Босх наблюдал, как он обогнул мемориальный фонтан офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Он наблюдал, пока Ирвинг не добрался до Темпл и не начал переходить Лос-Анджелес-стрит к Федерал Плаза, где было множество магазинов быстрого питания. Затем Босх решил, что это безопасно, и повернулся, чтобы вернуться внутрь.

Он снова пропустил ожидание лифта и спустился по лестнице в подвал.

Большая часть подземного этажа Паркер-центра была занята отделом хранения улик. Там было несколько других офисов, например, Отдел по розыску преступников, но в целом это был тихий этаж. Босх не обнаружил пешеходов в длинном коридоре, покрытом желтым линолеумом, и смог добраться до стальных двойных дверей ESD, не столкнувшись ни с кем из знакомых.

В полицейском управлении хранились вещественные доказательства по расследованиям, которые еще не были переданы окружному прокурору или городскому прокурору для оформления. Как только это случалось, улики обычно оставались в прокуратуре.

По сути, это сделало ESD городским храмом неудач. За стальными дверями, которые открыл Босх, находились вещественные доказательства тысяч нераскрытых преступлений. Преступления, которые никогда не приводили к судебному преследованию. Это даже пахло неудачей. Поскольку помещение находилось в подвале здания, здесь стоял запах сырости, который Босх всегда считал отвратительным зловонием запущенности и разложения. От безнадежности.

Босх вошел в небольшую комнату, которая, по сути, представляла собой клетку из проволочной сетки. С другой стороны была еще одна дверь, но на ней была табличка с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА ОУР". В сетке было прорезано два окна. Один из них был закрыт, и офицер в форме сидел за другим, разгадывая кроссворд. Между двумя окнами была еще одна табличка с надписью "НЕ ХРАНИТЕ ЗАРЯЖЕННОЕ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ". Босх подошел к открытому окну и облокотился на стойку. Офицер поднял глаза после заполнения слова в головоломке. Босх увидел бейдж с именем на его униформе: Нельсон. Нельсон прочитал удостоверение личности Босха, так что Босху тоже не пришлось утруждать себя тем, чтобы представляться. Все получилось прекрасно.

“Она... на... как ты это говоришь?”

“Hieronymus. Рифмуется с anonymous.”

“Hieronymus. Разве нет рок-н-ролльной группы с таким названием?”

“Может быть”.

“Что я могу для тебя сделать, Иеронимус из Голливуда?”

“У меня есть вопрос”.

“Стреляй”.

Босх положил на прилавок розовый бланк для проверки улик.

“Я хочу раскрыть это дело. Он довольно старый. Он все еще был бы где-нибудь поблизости?”

Полицейский взял квитанцию, посмотрел на нее и присвистнул, когда увидел год. Записывая номер дела в журнал запросов, он сказал: “Должно быть здесь. Не понимаю, почему бы и нет. Ничего не выбрасывается, ты знаешь. Если вы хотите взглянуть на дело "Черного Георгина", мы займемся этим. Это сколько, пятьдесят с чем-то лет. Мы заставили их вернуться еще дальше. Если это еще не решено, то это здесь ”.

Он посмотрел на Босха и подмигнул.

“Сейчас вернусь. Почему бы тебе не заполнить форму.”

Нельсон указал ручкой за окно на стойку на задней стене, где лежали стандартные формы запросов. Он встал и исчез из окна. Босх услышал, как он кричит кому-то еще на заднем сиденье.

“Чарли! Привет, Чарли!”

Голос откуда-то сзади прокричал неразборчивый ответ.

“Открой окно”, - крикнул Нельсон в ответ. “Я забираю машину времени”.

Босх слышал о машине времени. Это был гольф-кар, на котором они возвращались в глубокие ниши хранилища. Чем старше дело, тем дальше в прошлое оно уходило, тем дальше оно было от передних окон. Машина времени вернула туда оконных копов.

Босх подошел к стойке и заполнил форму запроса, затем открыл окно и поместил ее на кроссворд. Пока он ждал, он огляделся и заметил еще одну табличку на задней стене. УЛИКИ ПРОТИВ НАРКОТИКОВ НЕ БУДУТ ОПУБЛИКОВАНЫ БЕЗ ФОРМЫ 492. Босх понятия не имел, что это за форма. Затем кто-то прошел через стальные двери, неся книгу убийств. Детектив, но Босх его не узнал. Он открыл его на прилавке, получил номер дела, а затем заполнил форму. Затем он подошел к окну. Чарли нигде не было видно. Через несколько минут детектив повернулся к Босху.

“Там кто-нибудь работает?”

“Да, один парень пошел за коробкой для меня. Он сказал другому парню посмотреть. Я не знаю, где он ”.

“Черт”.

Он резко постучал костяшками пальцев по стойке. Через несколько минут другой полицейский в форме подошел к окну. Он был старой лошадью с белой шерстью и грушевидной формой. Босх предположил, что он работал в подвале годами. Его кожа была белой, как у вампира. Он забрал у другого детектива бланк с запросом улик и ушел. Затем оба, Босх и другой детектив, остались ждать. Босх мог сказать, что другой мужчина начал смотреть на него, но вел себя так, будто это не так.

“Ты Босх, верно?” он наконец спросил. “Из Голливуда?”

Босх кивнул. Другой мужчина протянул руку и улыбнулся.

“Том Норт, Тихий океан. Мы никогда не встречались”.

“Нет”.

Босх пожал ему руку, но не проявил энтузиазма по поводу представления.

“Мы никогда не встречались, но послушай, я шесть лет занимался кражами со взломом в Девоншире, прежде чем получил работу в отделе убийств в Пасифик. Знаешь, кто был моим командиром там, наверху, тогда?”

Босх покачал головой. Он не знал, и ему было все равно, но Норт, похоже, этого не осознавал.

“Фунтов. Лейтенант Харви весит девяносто восемь фунтов. Блядь. Он был моим командиром. Итак, в любом случае, я услышал по сети, ты знаешь, что ты сделал с его задницей. Просунул свою морду прямо в гребаное окно. Это здорово, чувак, чертовски здорово. Больше власти тебе. Я хохотал до упаду, когда услышал это ”.

“Что ж, я рад, что это тебя развлекло”.

“Нет, правда, я знаю, что тебя за это наказывают. Я тоже слышал об этом. Но я просто хотел, чтобы ты знал, ты сделал мой день лучше, и многие люди с тобой, чувак ”.

“Спасибо”.

“Так что ты здесь делаешь внизу? Я слышал, что ты был у них в списке Пятьдесят один на пятьдесят.”

Босха раздражало осознание того, что в отделе были люди, которых он даже не знал, которые знали, что с ним случилось и в какой он ситуации. Он пытался сохранять спокойствие.

“Послушай, я...”

“Bosch! Ты должен боксировать!”

Это был путешественник во времени, Нельсон. Он был у окна, проталкивая светло-голубую коробку через отверстие. Он был размером с коробку из-под обуви и был закрыт красной лентой, которая потрескалась от времени. Казалось, что коробка была присыпана пылью. Босх не потрудился закончить предложение. Он махнул рукой на Север и подошел к ящику.

“Подпишите здесь”, - сказал Нельсон.

Он положил желтую бумажку на коробку. Это подняло небольшое облако пыли, от которого он отмахнулся рукой. Босх подписал бумагу и взял коробку двумя руками. Он обернулся и увидел, что Норт смотрит на него. Норт просто кивнул один раз. Казалось, он знал, что сейчас неподходящее время задавать вопросы. Босх кивнул в ответ и направился к двери.

“Э-э, Босх?” Сказал Норт. “Я ничего не имел в виду в том, что сказал. Что касается списка. Без обид, ладно?”

Босх уставился на него, когда он протискивался в дверь спиной. Но он ничего не сказал. Затем он пошел по коридору, держа коробку двумя руками, как будто в ней было что-то драгоценное.

Глава семнадцатая

КАРМЕН ИНОХОС была в своей приемной, когда Босх пришел туда с опозданием на несколько минут. Она пригласила его войти и отмахнулась от его извинений за опоздание, как будто в этом не было необходимости. На ней был темно-синий костюм, и, проходя мимо нее в дверях, он почувствовал легкий аромат мыла. Он снова занял место с правой стороны стола у окна.

Инохос улыбнулся, и Босх задался вопросом, почему. По другую сторону стола от нее стояли два стула. До сих пор, на трех встречах, он каждый раз выбирал одно и то же. Тот, что ближе всего к окну. Ему было интересно, обратила ли она на это внимание и что, если вообще что-нибудь, это значило.

“Ты устал?” она спросила. “Не похоже, что ты хорошо выспался прошлой ночью”.

“Думаю, я этого не делал. Но я в порядке ”.

“Ты изменил свое мнение о чем-нибудь, что мы обсуждали вчера?”

“Нет, не совсем”.

“Вы продолжаете это частное расследование?”

“На данный момент”.

Она кивнула таким образом, что сказала ему, что она ожидала его ответа.

“Сегодня я хочу поговорить о твоей матери”.

“Почему? Это не имеет никакого отношения к тому, почему я здесь, почему я в отпуске ”.

“Я думаю, это важно. Я думаю, это поможет нам разобраться в том, что с вами происходит, что заставило вас взяться за это ваше частное расследование. Это могло бы многое объяснить в твоих недавних действиях ”.

“Я сомневаюсь в этом. Что ты хочешь знать?”

“Когда вы выступали вчера, вы сделали несколько ссылок на ее образ жизни, но вы никогда по-настоящему не вышли и не сказали, что она делала, кем она была. Думая об этом после сеанса, я задавался вопросом, есть ли у вас проблемы с принятием того, кем она была. До такой степени, что я не могу сказать, что она ...”

“Была проституткой? Ну вот, я это сказал. Она была проституткой. Я взрослый мужчина, доктор. Я принимаю правду. Я принимаю правду во всем, пока это правда. Я думаю, здесь ты заходишь далеко.”

“Возможно. Что ты чувствуешь к ней сейчас?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Гнев? Ненависть? Любовь?”

“Я не думаю об этом. Конечно, не ненависть. Я любил ее в то время. После того, как она ушла, это не изменилось ”.

“А как насчет заброшенности?”

“Я слишком стар для этого”.

“А как насчет прошлого? Назад, когда это случилось.”

Босх на мгновение задумался.

“Я уверен, что что-то из этого было. Ее образ жизни, ее направление работы привели к тому, что она погибла. И я остался за забором. Наверное, я был зол из-за этого и чувствовал себя брошенным. Мне тоже было больно. Боль была худшей частью. Она любила меня ”.

“Что ты имеешь в виду, оставленный за забором?”

“Я говорил тебе вчера. Я был в Маккларене, молодежном зале ”.

“Верно. Значит, ее смерть помешала тебе уехать оттуда, верно?”

“На некоторое время”.

“Как долго?”

“Я был там время от времени, пока мне не исполнилось шестнадцать. Я прожил несколько месяцев два разных раза с несколькими приемными детьми, но меня всегда отправляли обратно. Потом, когда мне было шестнадцать, другая пара забрала меня. Я был с ними, пока мне не исполнилось семнадцать. Позже я узнал, что они продолжали получать чеки DPSS в течение года после того, как я ушел ”.

“DPSS?”

“Департамент государственных социальных служб. Теперь они называют это Отделом по делам молодежи. В любом случае, когда вы взяли ребенка в свой дом в качестве приемных родителей, вы получили ежемесячную выплату на содержание. Многие люди забирали детей только из-за этих чеков. Я не говорю, что эти люди это сделали, но они никогда не говорили DPSS, что меня больше не было в их доме после того, как я ушел ”.

“Я понимаю. Где ты был?”

“Вьетнам”.

“Подожди минутку, давай вернемся. Вы сказали, что два разных раза до этого вы жили с приемными родителями, но затем были отправлены обратно. Что случилось? Почему тебя отправили обратно?”

“Я не знаю. Я им не понравился. Они сказали, что это не сработало. Я вернулся в общежитие за забором и стал ждать. Я думаю, избавиться от подростка было примерно так же просто, как продать машину без колес. Фостеры всегда хотели иметь детей помоложе ”.

“Ты когда-нибудь убегал из зала?”

“Пару раз. В Голливуде меня всегда ловили ”.

“Если пристраивать подростков было так сложно, как это случилось с тобой в третий раз, когда ты был еще старше, шестнадцати?”

Босх фальшиво рассмеялся и покачал головой.

“Ты получишь от этого удовольствие. Этот парень и его жена выбрали меня, потому что я был левшой ”.

“Левша? Я не понимаю.”

“Я был левшой и мог довольно хорошо бросать быстрый мяч”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ах, Господи, это было... Видишь ли, Сэнди Куфакс тогда был с "Доджерс". Он был левшой, и я предполагаю, что они платили ему около миллиона долларов в год за подачу. Этот парень, фостер, его звали Эрл Морс, он играл в полупрофессиональный бейсбол или что-то в этом роде, но так и не добился успеха. Итак, он хотел создать перспективного игрока высшей лиги-левшу. Думаю, тогда хорошие левши были довольно редки. Или он так думал. В любом случае, они были ходовым товаром. Эрл думал, что возьмет какого-нибудь парня с некоторым потенциалом, придаст ему форму, а затем станет его менеджером, или агентом, или кем-то еще, когда придет время заключать контракт. Он видел в этом свой способ вернуться в игру. Это было безумие. Но я думаю, он видел, как его собственная мечта о высшей лиге рухнула и сгорела. Итак, он вышел в McClaren и вывел группу из нас на поле, чтобы поймать мяч. У нас была команда, мы играли в других залах, иногда школы в Долине разрешали нам играть с ними. В общем, Эрл вывел нас погонять мяч, и это была проба, но никто из нас тогда этого не знал. Мне даже в голову не приходило, что происходит, пока позже. В любом случае, он обратил на меня внимание, когда увидел, что я левша и могу бросать. Он забыл остальных, как будто они были программой прошлого сезона.”

Босх снова покачал головой при воспоминании.

“Что случилось? Ты пошел с ним?”

“Да. Я пошел с ним. У него тоже была жена. Она никогда много не говорила ни мне, ни ему. Он заставлял меня кидать сотню мячей в день в покрышку, висящую на заднем дворе. Затем каждую ночь у него были бы эти тренировочные сессии. Я мирился с этим около года, а потом расстался ”.

“Ты сбежал?”

“Вроде того. Я вступил в армию. Хотя мне пришлось попросить Эрла расписаться за меня. Сначала он не хотел этого делать. У него были планы на меня в высшей лиге. Но потом я сказал ему, что никогда в жизни больше не возьму в руки бейсбольный мяч. Он подписал. Затем он и его жена продолжали обналичивать те чеки DPSS, пока я был за границей. Я думаю, дополнительные деньги помогли компенсировать потерю потенциального клиента ”.

Она долго молчала. Босху показалось, что она читает свои записи, но он не видел, чтобы она что-то писала во время этого сеанса.

“Знаешь,” - сказал он в тишине, “примерно десять лет спустя, когда я все еще был в патруле, я остановил пьяного водителя, съезжавшего с Голливудской автострады на Сансет. Он был повсюду. Когда я, наконец, разделался с ним и подошел к окну, я наклонился, чтобы заглянуть внутрь, и это был Эрл. Это было воскресенье. Он возвращался домой из "Доджерс". Я видел программку на сиденье.”

Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Он все еще просматривал воспоминание.

“Я думаю, он так и не нашел того левшу, которого искал…В любом случае, он был так пьян, что не узнал меня ”.

“Что ты сделал?”

“Взял свои ключи и позвонил своей жене…Думаю, это была единственная передышка, которую я когда-либо давал парню ”.

Она снова посмотрела на блокнот, задавая свой следующий вопрос.

“А как насчет твоего настоящего отца?”

“А что насчет него?”

“Ты когда-нибудь знал, кем он был? У вас были какие-нибудь отношения вообще?”

“Я встречался с ним однажды. Меня это никогда не интересовало, пока я не вернулся из-за границы. Затем я проследил это. Оказалось, что он был адвокатом моей матери. У него была семья и все такое. Он умирал, когда я встретил его, был похож на скелет…Так что я никогда по-настоящему его не знал ”.

“Его звали Босх?”

“Нет. Мое имя было просто тем, что она придумала. Художник, ты знаешь. Она думала, что Лос-Анджелес очень похож на его картины. Вся эта паранойя, страх. Однажды она подарила мне книгу, в которой были его картины.”

Последовало еще больше молчания, пока она думала и об этом тоже.

“Эти истории, Гарри”, - наконец сказала она, “эти истории, которые ты рассказываешь, по-своему душераздирающие. Это заставляет меня увидеть мальчика, который стал мужчиной. Это заставляет меня увидеть глубину ямы, оставленной смертью твоей матери. Знаешь, тебе было бы во многом обвинить ее, и никто не обвинил бы тебя в том, что ты это сделал ”.

Он многозначительно посмотрел на нее, сочиняя ответ.

“Я ни в чем ее не виню. Я виню человека, который забрал ее у меня. Видишь, это истории обо мне. Не она. Ты не можешь проникнуться к ней. Ты не можешь знать ее так, как знал я. Все, что я знаю, это то, что она сделала все, что могла, чтобы вытащить меня оттуда. Она никогда не переставала говорить мне это. Она никогда не переставала пытаться. У нее просто закончилось время ”.

Она кивнула, принимая его ответ. Прошло несколько мгновений.

“Наступил ли момент, когда она рассказала тебе, чем она занималась ... по жизни?”

“Не совсем”.

“Как ты узнал?”

“Я не могу вспомнить. Думаю, я действительно не знал наверняка, что она сделала, пока она не ушла, и я не стал старше. Мне было десять, когда они забрали меня. Я действительно не знал, почему.”

“У нее были мужчины, которые оставались с ней, пока вы были вместе?”

“Нет, этого никогда не было”.

“Но у тебя должно было быть какое-то представление о жизни, которую она вела, которую вы оба вели”.

“Она сказала мне, что была официанткой. Она работала по ночам. Она обычно оставляла меня с дамой, у которой был номер в отеле. миссис Деторре. Она наблюдала за четырьмя или пятью детьми, чьи матери делали то же самое. Никто из нас не знал ”.

Он закончил на этом, но она ничего не сказала, и он знал, что от него ждут продолжения.

“Однажды ночью я улизнул, когда пожилая леди уснула, и спустился на бульвар в кафе, где, по ее словам, она работала. Ее там не было. Я спросил, а они не знали, о чем я говорю ...”

“Ты спрашивал об этом свою мать?”

“Нет…На следующую ночь я последовал за ней. Она ушла в своей униформе официантки, и я последовал за ней. Она пошла к своей лучшей подруге наверх. Мередит Роман. Когда они вышли, на обеих были платья, макияж, все такое. Потом они оба уехали на такси, и я не смог последовать за ними ”.

“Но ты знал”.

“Я кое-что знал. Но мне было лет девять или около того. Как много я мог знать?”

“А как насчет шарады, которой она следовала, одеваясь каждый вечер как официантка, это тебя разозлило?”

“Нет. Все наоборот. Я думал, что это было…Я не знаю, было что-то благородное в том, что она сделала это для меня. Она защищала меня, в некотором смысле ”.

Инохос кивнула, показывая, что поняла его точку зрения.

“Закрой глаза”.

“Закрыть мне глаза?”

“Да, я хочу, чтобы ты закрыл глаза и вспомнил то время, когда ты был мальчиком. Продолжай”.

“Что это?”

“Побалуй меня. Пожалуйста.”

Босх раздраженно покачал головой, но сделал, как она просила. Он чувствовал себя глупо.

“Хорошо”.

“Хорошо, я хочу, чтобы ты рассказала мне историю о своей матери. Какой бы образ или эпизод с ней ни запечатлелся у тебя в голове яснее всего, я хочу, чтобы ты рассказал его мне ”.

Он напряженно думал. Ее образы проходили сквозь и исчезали. Наконец, он пришел к тому, кто остался.

“Хорошо”.

“Хорошо, расскажи это”.

“Это было в McClaren. Она пришла в гости, а мы были у забора на бейсбольном поле ”.

“Почему ты помнишь эту историю?”

“Я не знаю. Потому что она была там, и это всегда заставляло меня чувствовать себя хорошо, даже несмотря на то, что мы всегда заканчивали плачем. Видели бы вы это место в день посещений. Все плачут…И я это тоже помню, потому что это было ближе к концу. Вскоре после этого она ушла. Может быть, несколько месяцев.”

“Ты помнишь, о чем вы говорили?”

“Много чего. Бейсбол, она была фанаткой "Доджерс". Я помню, как одна из старших девочек забрала мои новые кроссовки, которые она подарила мне на день рождения. Она заметила, что на мне их нет, и очень разозлилась из-за этого ”.

“Почему старший мальчик взял твои кроссовки?”

“Она спросила то же самое”.

“Что ты ей сказал?”

“Я сказал ей, что парень забрал мои ботинки, потому что мог. Видите ли, они могли называть это место как угодно, но по сути это была тюрьма для детей, и в ней были те же общества, что и в тюрьме. Твои доминирующие группировки, твои подчиненные, все ”.

“Кем ты был?”

“Я не знаю. Я в значительной степени держался особняком. Но когда какой-то ребенок постарше и покрупнее забрал мои ботинки, я был сабмиссивом. Это был способ выжить ”.

“Твоя мать была недовольна этим?”

“Ну, да, но она не знала счета. Она хотела пойти пожаловаться или что-то в этом роде. Она не знала, что если она это сделает, мне там будет только хуже. Затем она внезапно поняла, в чем заключалась сделка. Она начала плакать ”.

Босх молчал, прекрасно представляя эту сцену в своем воображении. Он вспомнил сырость в воздухе и запах цветущих апельсинов из близлежащих рощ.

Инохос прочистила горло, прежде чем погрузиться в его воспоминания.

“Что ты сделал, когда она начала плакать?”

“Я, наверное, тоже начал плакать. Обычно я так и делал. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя плохо, но было утешением знать, что она знала, что со мной происходит. Только матери могут это делать, ты знаешь? Заставит тебя чувствовать себя хорошо, когда тебе грустно ...”

Босх все еще сидел с закрытыми глазами и видел только воспоминание.

“Что она тебе сказала?”

“Она ... она только что сказала мне, что собирается вытащить меня. Она сказала, что ее адвокат собирается в ближайшее время обратиться в суд, чтобы обжаловать решение об опеке и признание матери непригодной. Она сказала, что есть и другие вещи, которые она тоже могла бы сделать. Смысл был в том, что она вытаскивала меня ”.

“Этот адвокат был твоим отцом?”

“Да, но я этого не знал…В любом случае, я хочу сказать, что суды ошибались в отношении нее. Это то, что меня беспокоит. Она была добра ко мне, а они этого не видели ... В любом случае, я помню, она пообещала мне, что сделает то, что должна была сделать, но она вытащит меня ”.

“Но она так и не сделала”.

“Нет. Как я уже сказал, у нее закончилось время”.

“Мне жаль”.

Босх открыл глаза и посмотрел на нее.

“Я тоже”.

Глава восемнадцатая

БОСХ ПРИПАРКОВАЛСЯ на общественной стоянке рядом с Хилл-стрит. Машина обошлась ему в двенадцать долларов. Затем он сел на 101-ю автостраду и направился на север, к холмам. Пока он вел машину, он время от времени поглядывал на синюю коробку на сиденье рядом с ним. Но он не открывал его. Он знал, что должен, но он будет ждать дома.

Он включил радио и слушал, как ди-джей представил песню Эбби Линкольн. Босх никогда не слышал этого раньше, но ему сразу понравились слова и прокуренный голос женщины.

Одинокая птица, летящая высоко

Полет по затянутому облаками небу

Посылая скорбные, проникновенные звуки

Парящий над неспокойной территорией

Добравшись до Вудро Вильсона и следуя своему обычному распорядку, припарковавшись в полуквартале от своего дома, Босх занес коробку внутрь и поставил ее на обеденный стол. Он закурил сигарету и прошелся по комнате, время от времени поглядывая на коробку. Он знал, что в нем было. У него был список улик из книги убийств. Но он не мог преодолеть чувство, что, открывая коробку, он вторгается в какую-то тайну частной жизни, совершает грех, которого не понимает.

Наконец, он достал свои ключи. На кольце был маленький перочинный нож, и он использовал его, чтобы разрезать красную ленту, которой была запечатана коробка. Он положил нож и, больше не думая об этом, снял крышку с коробки.

Одежда и другие вещи жертвы были упакованы по отдельности в пластиковые пакеты, которые Босх один за другим доставал из коробки и раскладывал на столе. Прозрачный пластик пожелтел, но он мог видеть сквозь него. Он ничего не вынимал из пакетов, а вместо этого просто держал каждую улику и изучал ее в стерильной оболочке.

Он открыл книгу убийств на странице со списком улик и убедился, что ничего не пропало. Все это было там. Он поднес к свету маленький мешочек с золотыми серьгами. Они были похожи на замерзшие капли слез. Он положил пакет обратно и на дне коробки увидел блузку, аккуратно завернутую в пластик, с пятном крови точно там, где указано в листе для улик, на левой груди, примерно в двух дюймах от центральной пуговицы.

Босх провел пальцем по пластику в том месте, где было пятно. Именно тогда он кое-что понял. Другой крови не было. Он знал, что именно это беспокоило его, когда он читал книгу об убийстве, но тогда он не смог ухватиться за эту мысль. Теперь у него это было. Кровь. Ни на нижнем белье, ни на юбке, ни на чулках, ни на туфлях-лодочках крови нет. Только на блузке.

Босх также знал, что вскрытие показало отсутствие рваных ран на теле. Тогда откуда взялась кровь? Он хотел взглянуть на место преступления и фотографии вскрытия, но знал, что не сможет. Он ни за что не открыл бы тот конверт.

Босх вытащил пакет с блузкой из коробки и прочитал бирку с вещественными доказательствами и другие маркировки. Нигде не упоминалось и не давался какой-либо справочный код для любого анализа, когда-либо проводившегося с кровью.

Это придало ему сил. Был хороший шанс, что пятно крови принадлежало убийце, а не жертве. Он понятия не имел, можно ли еще брать кровь такой давности или даже сдавать ее на анализ ДНК, но он намеревался выяснить. Он знал, что проблема заключалась в сравнении. Не имело значения, можно ли было еще проанализировать кровь, если ее не с чем было сравнить. Чтобы взять кровь у Конклина, или Миттела, или у кого угодно, если уж на то пошло, ему понадобился бы ордер суда. И чтобы получить это, ему нужны были доказательства. Не просто подозрения и догадки.

Он собрал пакеты с уликами, чтобы положить их обратно в коробку, когда остановился, чтобы изучить один, который он не рассматривал внимательно раньше. В нем был ремень, которым была задушена жертва.

Босх несколько мгновений изучал его, как будто это была змея, которую он пытался идентифицировать, прежде чем осторожно потянулся к коробке и поднял ее. Он мог видеть бирку с уликами, продетую в одно из отверстий на ремне. На гладкой серебряной застежке из морской раковины был черный порошок. Он мог видеть, что часть линий хребта от отпечатка большого пальца все еще была там.

Он поднес пояс к свету. Ему было больно смотреть на это, но он посмотрел. Ремень был шириной в дюйм, сделан из черной кожи. Пряжка из морской раковины была самым крупным украшением, но по всей ее длине были прикреплены серебряные ракушки меньшего размера. Глядя на это, я вспомнил. На самом деле он этого не выбирал. Мередит Роман отвезла его в "Мэй Ко" в Уилшире. Она видела пояс на стойке со многими другими и сказала ему, что он понравился бы его матери. Она заплатила за него и позволила ему подарить его своей матери на день рождения. Мередит была права. Его мать часто носила пояс, в том числе каждый раз, когда навещала его после того, как суд забрал его. И включая ночь, когда она была убита.

Босх прочитал бирку с вещественными доказательствами, но там был указан только номер дела и имя Маккиттрика. На язычке он заметил, что второе и четвертое отверстия представляли собой неровные круги, растянутые спицей пряжки во время носки. Он предположил, что, возможно, его мать временами носила его более облегающим, возможно, чтобы произвести на кого-то впечатление, или более свободным, поверх более громоздкой одежды. Теперь он знал о поясе все, кроме того, кто использовал его последним, чтобы убить ее.

Тогда он понял, что тот, кто держал этот пояс, это оружие, до полиции, был ответственен за лишение жизни и неизгладимое изменение его собственной. Он аккуратно положил его обратно в коробку и положил поверх нее другую одежду. Затем он снова закрыл крышку.

Босх не мог оставаться в доме после этого. Он чувствовал, что должен выбраться. Он не потрудился сменить одежду. Он просто сел в Мустанг и поехал. Уже стемнело, и он повез Кауэнгу в Голливуд. Он сказал себе, что не знает и ему все равно, куда он идет, но это была ложь. Он знал. Когда он добрался до Голливудского бульвара, он повернул на восток.

Машина довезла его до Висты, где он повернул на север, а затем свернул в первый переулок. Свет фар прорезал темноту, и он увидел небольшой лагерь бездомных. Мужчина и женщина, съежившиеся под картонным навесом. Два других тела, завернутые в одеяла и газеты, лежали неподалеку. Слабый отблеск догорающего пламени исходил от края мусорного бака. Босх медленно проехал мимо, его взгляд был устремлен дальше по переулку, к месту, которое он знал по рисунку места преступления, который был в книге убийств.

Голливудский сувенирный магазин теперь был магазином книг и видео для взрослых. Для застенчивых посетителей был вход в переулок, и несколько машин были припаркованы рядом с задней частью здания. Босх остановился у двери и выключил свет. Он просто сидел в машине, не чувствуя необходимости выходить. Он никогда раньше не был в переулке, на том месте. Он просто хотел сидеть, смотреть и чувствовать несколько мгновений.

Он закурил сигарету и наблюдал, как мужчина с сумкой в руках быстро вышел из дверей магазина для взрослых к машине, припаркованной в конце переулка.

Босх подумал о том времени, когда он был маленьким мальчиком и все еще жил со своей матерью. Тогда у них была маленькая квартирка на Кэмроуз, и летом они сидели на заднем дворе в те вечера, когда она не работала, или в воскресенье днем, и слушали музыку, доносившуюся из-за холма из "Голливуд Боул". Звук был плохим, на него напали пробки и белый шум города, прежде чем он добрался до них, но высокие ноты были чистыми. Что ему понравилось в этом, так это не музыка, а то, что она была там. Это было их время вместе. Она всегда говорила ему, что однажды отведет его в the bowl послушать ”Шехерезаду". Это была ее любимая песня. У них никогда не было шанса. Суд забрал его у нее, и она была мертва, прежде чем смогла вернуть его.

Босх наконец-то услышал, как филармонический оркестр исполняет “Шехерезаду" в тот год, который он провел с Сильвией. Когда она увидела слезы, навернувшиеся в уголках его глаз, она подумала, что это из-за чистой красоты музыки. У него так и не нашлось времени сказать ей, что это было что-то другое.

Размытое движение привлекло его внимание, и кто-то стукнул кулаком по стеклу со стороны водителя. Левая рука Босха инстинктивно скользнула под куртку к поясу, но там не было пистолета. Он повернулся и посмотрел в лицо пожилой женщины, чьи годы были выгравированы на ее лице, как следы гашиша. Казалось, что на ней было три комплекта одежды. Закончив стучать в окно, она раскрыла ладонь и протянула ее. Все еще пораженный, Босх быстро полез в карман и вытащил пятерку. Он завел машину, чтобы опустить стекло , и протянул ей деньги. Она ничего не сказала. Она просто взяла это и ушла. Босх смотрел ей вслед и удивлялся, как она оказалась в этом переулке. Как ему это удалось?

Босх выехал из переулка и выехал обратно на Голливудский бульвар. Он снова начал курсировать. Сначала бесцельно, но вскоре он нашел свою цель. Он еще не был готов противостоять Конклину или Миттелу, но он знал, где они были, и он хотел увидеть их дома, их жизни, места, в которых они оказались.

Он оставался на бульваре до Альварадо, а затем спустился по нему до Третьей улицы, откуда направился на запад. Поездка привела его из бедного района Третьего мира, известного как Литтл Сальвадор, мимо выцветших особняков Хэнкок-парка, а затем в парк Ла Бреа, огромный комплекс апартаментов, кондоминиумов и сопутствующих домов отдыха.

Босх нашел Огден Драйв и медленно ехал по ней, пока не увидел центр жизнеобеспечения "Парк Ла Бреа". Вот еще одна ирония, подумал он. Пожизненный уход. Единственное, о чем, вероятно, заботилось заведение, это о том, когда ты умрешь, чтобы твое место можно было продать следующему.

Это было невзрачное двенадцатиэтажное здание из бетона и стекла. Через стеклянный фасад вестибюля Босх мог видеть охранника на посту. В этом городе даже пожилые и немощные не были в безопасности. Он взглянул на фасад здания и увидел, что большинство окон были темными. Было всего девять часов, а место уже было мертвым. Кто-то посигналил ему сзади, и он ускорился, думая о Конклине и о том, какой могла бы быть его жизнь. Он задавался вопросом, вспоминал ли когда-нибудь старик в своей комнате наверху о Марджори Лоу после стольких лет.

Следующей остановкой Bosch была гора Олимп, безвкусное нагромождение современных домов в римском стиле над Голливудом. Внешний вид должен был быть неоклассическим, но он не раз слышал, как его называли неоклассическим. Огромные, дорогие дома были прижаты друг к другу так близко, как зубы. Здесь были богато украшенные колонны и статуи, но единственное, что казалось классическим в большей части этого места, был китч. Босх поехал на Маунт-Олимп-Драйв от Лорел-Каньон, свернул на Электру, а затем поехал на Геркулес. Он ехал медленно, высматривая адреса на бордюрах, которые совпадали бы с тем, который он записал в блокноте этим утром.

Когда он нашел дом Миттеля, он остановился на улице, ошеломленный. Это был дом, который он знал. Он, конечно, никогда не был внутри, но все это знали. Это был круглый особняк, расположенный на вершине одного из самых узнаваемых мысов на Голливудских холмах. Босх смотрел на это место с благоговением, представляя его внутренние размеры и вид с океана на горы. Его округлые стены, освещенные снаружи белыми огнями, были похожи на космический корабль, который приземлился на вершине горы и был готов снова подняться в воздух. Классическим китчем это не было. Это был дом, который свидетельствовал о силе и влиянии его владельца.

Железные ворота охраняли длинную подъездную дорожку, которая поднималась на холм к дому. Но сегодня вечером ворота были открыты, и Босх мог видеть несколько машин и по меньшей мере три лимузина, припаркованных вдоль одной стороны подъездной дорожки. Другие машины были припаркованы в круге наверху. До Босха дошло, что в доме идет вечеринка, только когда красное пятно промелькнуло за окном машины, и дверь внезапно распахнулась. Босх повернулся и посмотрел в лицо смуглому латиноамериканцу в белой рубашке и красном жилете.

“Добрый вечер, сэр. Мы заберем твою машину здесь. Если ты сможешь пройти по подъездной дорожке с левой стороны, встречающие найдут тебя ”.

Босх уставился на неподвижного мужчину, размышляя.

“Сэр?”

Босх осторожно вышел из "Мустанга", и человек в жилете протянул ему листок бумаги с номером. Затем он сел в машину и уехал. Босх стоял там, осознавая, что вот-вот позволит событиям управлять им, чего, как он знал, ему следует избегать. Он заколебался и оглянулся на задние огни удаляющегося "Мустанга". Он позволил искушению овладеть им.

Босх застегнул верхнюю пуговицу и поправил галстук, направляясь по подъездной дорожке. Он миновал небольшую армию людей в красных жилетах, и когда он проходил весь путь мимо лимузинов, его взору открылся потрясающий вид на освещенный город. Он остановился и просто посмотрел на мгновение. Он мог видеть от залитого лунным светом Тихого океана в одном направлении до башен даунтауна в другом. Один только вид стоил стоимости дома, сколько бы миллионов это ни стоило.

Звуки тихой музыки, смеха и разговора доносились слева от него. Он последовал за ним по каменной дорожке, которая изгибалась по форме дома. Спуск к домам вниз по склону был крутым и смертельно опасным. Наконец он вышел на плоский двор, который был освещен и полон людей, слоняющихся под тентом, белым, как луна. Босх прикинул, что здесь было по меньшей мере полторы сотни хорошо одетых людей, потягивающих коктейли и берущих небольшие закуски с подносов, которые несли молодые женщины в коротких черных платьях, прозрачных чулках и белых фартуках. Он задавался вопросом, куда красные жилеты поставили все машины.

Босх сразу почувствовал себя плохо одетым и был уверен, что в считанные секунды его опознают как нарушителя правил дорожного движения. Но в этой сцене было что-то настолько потустороннее, что он стоял на своем.

К нему подошел серфер в костюме. Ему было около двадцати пяти, с короткими, выгоревшими на солнце волосами и темным загаром. На нем был сшитый на заказ костюм, который выглядел так, словно стоил больше, чем все предметы одежды, принадлежавшие Босху, вместе взятые. Он был светло-коричневого цвета, но владелец, вероятно, описал его как какао. Он улыбнулся так, как улыбаются враги.

“Да, сэр, как у нас дела сегодня вечером?”

“У меня все хорошо. Я еще ничего не знаю о тебе ”.

Серфер в костюме улыбнулся на это чуть более лучезарно.

“Я мистер Джонсон, и я обеспечиваю безопасность на сегодняшнем благотворительном вечере. Могу я поинтересоваться, захватили ли вы с собой приглашение?”

Босх колебался лишь мгновение.

“О, мне жаль. Я не понимал, что мне нужно было брать это с собой. Я не думал, что Гордону понадобится охрана на таком благотворительном вечере, как этот ”.

Он надеялся, что упоминание имени Миттеля заставит серфера задуматься, прежде чем он совершит что-нибудь опрометчивое. Серфер нахмурился всего на мгновение.

“Тогда могу я попросить вас просто зарегистрироваться за меня?”

“Конечно”.

Босха подвели к столику сбоку от входной зоны. Спереди к нему был приклеен красно-бело-синий баннер с надписью "РОБЕРТ ШЕПАРД, СЕЙЧАС!". Это сказало Босху все, что ему нужно было знать об этом деле.

На столе лежал список гостей, и за ним сидела женщина в черном коктейльном платье из жатого бархата, которое почти не скрывало ее грудь. Мистер Джонсон, казалось, больше сосредоточился на этих двух предметах, чем на Босхе, когда расписывался в реестре именем Харви Паундс.

Расписываясь, Босх заметил на столе стопку карточек для внесения залога и бокал для шампанского, наполненный карандашами. Он взял информационный лист и начал читать о необъявленном кандидате. Джонсон наконец оторвал взгляд от официантки за столом и проверил имя, написанное Босхом.

“Спасибо вам, мистер Паундс. Наслаждайся жизнью”.

Затем он исчез в толпе, вероятно, чтобы проверить, был ли Харви Паундс в списке приглашенных. Босх решил, что задержится на несколько минут, посмотрит, сможет ли он заметить Миттеля, а затем уйдет, прежде чем серфер придет за ним.

Он отошел от входа и вышел из-под палатки. Пройдя по короткой лужайке к ограждающей стене, он попытался сделать вид, что просто наслаждается видом. И это был вид; единственный более высокий был бы с самолета, прилетающего в Лос-Анджелес. Но в самолете у вас не было бы такой широты обзора, прохладного бриза или звуков города внизу.

Босх обернулся и посмотрел на толпу под тентом. Он изучал лица, но не мог заметить Гордона Миттела. От него не было никаких признаков. Под центром палатки собралась большая группа людей, и Босх понял, что это группа людей, пытающихся протянуть руки к необъявленному кандидату, или, по крайней мере, к человеку, которого Босх принял за Шеферда. Гарри заметил, что, хотя толпа, казалось, проявляла солидарность с точки зрения богатства, она пересекала все возрастные границы. Он догадался, что многие пришли посмотреть на Миттеля не меньше, чем на Шепарда.

Одна из женщин в черно-белом вышла из-под белого навеса и направилась к нему с подносом, уставленным бокалами для шампанского. Он взял один, поблагодарил ее и снова повернулся к виду. Он пригубил его и предположил, что оно высшего качества, но он не смог бы заметить разницу. Он решил, что должен проглотить это и уйти, когда голос слева прервал его.

“Чудесный вид, не правда ли? Лучше, чем в кино. Я мог бы стоять здесь часами ”.

Босх повернул голову, чтобы поприветствовать говорившего, но не посмотрел на него. Он не хотел ввязываться.

“Да, это мило. Но я возьму горы, которые у меня есть ”.

“Неужели? Где это?”

“На другой стороне холма. О Вудро Вильсоне.”

“О, да. Там есть несколько очень хороших объектов недвижимости ”.

Не мой, подумал Босх. Если только вам не нравится neoearthquake classic.

“Сан-Габриэли” сверкают на солнце", - сказал собеседник. “Я посмотрел там, но потом купил здесь”.

Босх обернулся. Он смотрел на Гордона Миттела. Ведущий протянул руку.

“Gordon Mittel.”

Босх поколебался, но потом решил, что Миттель привык к тому, что люди сбиваются с шага или заикаются в его присутствии.

“Харви Паундс”, - сказал Босх, беря его за руку.

Миттель был одет в черный смокинг. Он был так же чрезмерно одет для толпы, как Босх был недостаточно одет. Его седые волосы были коротко подстрижены, и у него был ровный машинный загар. Он был подтянут, как резиновая лента, натянутая на пачку сотенных, и выглядел по крайней мере на пять-десять лет моложе своих лет.

“Рад познакомиться с вами, рад, что вы смогли прийти”, - сказал он. “Ты уже встретила Роберта?”

“Нет, он вроде как в середине стаи”.

“Да, это правда. Что ж, он будет рад встретиться с тобой, когда у него будет такая возможность ”.

“Думаю, он тоже будет рад принять мой чек”.

“И это тоже”. Миттель улыбнулся. “Но если серьезно, я надеюсь, что ты сможешь нам помочь. Он хороший человек, и нам нужны такие люди, как он, на своем посту ”.

Его улыбка казалась такой фальшивой, что Гарри подумал, не определил ли Миттель его уже как сокрушителя. Босх улыбнулся в ответ и похлопал себя по правой стороне пиджака.

“Чековая книжка у меня прямо здесь”.

Делая это, Босх вспомнил, что у него на самом деле было в кармане, и ему пришла в голову идея. Шампанское, хотя и всего один бокал, придало ему смелости. Он внезапно понял, что хочет напугать Миттеля и, возможно, взглянуть на его настоящие цвета.

“Скажи мне, ” спросил он, “ Шепард - это тот самый?”

“Я не совсем понимаю”.

“Он когда-нибудь дойдет до Белого дома? Это тот, кто собирается забрать тебя?”

Миттель перестал хмуриться, или, может быть, это был проблеск раздражения.

“Я думаю, мы увидим. Сначала мы должны провести его в Сенат. Это важная вещь ”.

Босх кивнул и демонстративно оглядел толпу.

“Что ж, похоже, у вас здесь есть нужные люди. Но, знаешь, я не вижу Арно Конклина. Вы все еще дружны с ним? Он был твоим первым, не так ли?”

Лоб Миттеля прорезала глубокая морщина.

“Что ж...” Миттелу, казалось, было не по себе, но потом это быстро прошло. “По правде говоря, мы давно не разговаривали. Сейчас он на пенсии, старик в инвалидном кресле. Ты знаешь Арно?”

“Никогда в жизни с ним не разговаривал”.

“Тогда скажи мне, что наводит на вопрос о древней истории?”

Босх пожал плечами.

“Думаю, я просто изучаю историю, вот и все”.

“Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Паундс? Или ты студентка дневного отделения?”

“Я в законе”.

“Значит, у нас есть что-то общее”.

“Я сомневаюсь в этом”.

“Я выпускник Стэнфорда. Как насчет тебя?”

Босх на мгновение задумался.

“Вьетнам”.

Миттель снова нахмурился, и Босх увидел, как интерес уходит из его глаз, как вода из стока.

“Ну, я говорю тебе, я должен еще немного пообщаться. Следи за шампанским, и если ты решишь, что не хочешь садиться за руль, один из парней на подъездной дорожке может отвезти тебя домой. Спроси о Мануэле ”.

“Тот, что в красном жилете?”

“Ах, да. Один из них.”

Босх поднял свой стакан.

“Не волнуйся, это всего лишь мой третий”.

Миттель кивнул и исчез обратно в толпе. Босх наблюдал, как он прошел под тентом, остановился, чтобы пожать нескольким людям руки, но в конце концов добрался до дома. Он вошел через стену с французскими дверями в помещение, похожее на гостиную или какую-то смотровую площадку. Миттель подошел к дивану и наклонился, чтобы тихо поговорить с мужчиной в костюме. Этот мужчина выглядел примерно того же возраста, что и Миттель, но с более суровой внешностью. У него было острое лицо и, хотя он сидел, явно имел гораздо более тяжелое тело. В молодости он, вероятно, использовал свою силу, а не свой мозг. Миттель выпрямился, а другой мужчина просто кивнул. Затем Миттель исчез в дальних уголках своего дома.

Босх допил свой бокал шампанского и начал пробираться сквозь толпу под тентом к дому. Когда он подошел к французским дверям, одна из черно-белых женщин спросила, не нужна ли ему помощь в поисках чего-нибудь. Он сказал, что ищет ванную, и она указала ему на другую дверь слева. Он пошел туда, куда ему сказали, и обнаружил, что дверь заперта. Он подождал несколько мгновений, и дверь, наконец, открылась, выпуская мужчину и женщину. Они захихикали, увидев ожидающего их Босха, и направились обратно к палатке.

В ванной Босх расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана слева сложенный листок бумаги. Это была фотокопия рассказа о Джонни Фоксе, которую дала ему Кейша Рассел. Он развернул его и достал ручку. Он обвел имена Джонни Фокса, Арно Конклина и Гордона Миттела, затем под статьей написал: “Какой предыдущий опыт работы помог Джонни получить эту работу?”

Он дважды сложил страницу и крепко провел пальцами по сгибам. Затем, снаружи, он написал: “Только для Гордона Миттела!”

Вернувшись под палатку, Босх нашел черно-белую женщину и отдал ей сложенный листок.

“Ты должна немедленно найти мистера Миттеля”, - сказал он ей. “Передай ему эту записку. Он ждет этого ”.

Он посмотрел ей вслед, а затем пробрался обратно через толпу к столу регистрации у входа. Он быстро склонился над списком гостей и записал имя своей матери. Официантка за столом возразила, что он уже зарегистрировался.

“Это для кого-то другого”, - сказал он.

Вместо адреса он написал "Голливуд" и "Виста". Он оставил строку для телефонного номера пустой.

Босх снова оглядел толпу и не увидел ни Миттеля, ни женщины, которой он передал записку. Затем он заглянул в комнату за французскими дверями, и там появился Миттель с запиской в руке. Он медленно вошел в комнату, изучая ее. По направлению его взгляда Босх мог сказать, что он изучает записку, нацарапанную внизу. Босху показалось, что, несмотря на его фальшивый загар, он побледнел.

Босх отступил на шаг в нишу у входа и стал наблюдать. Он чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Ему казалось, что он наблюдает за какой-то тайной игрой на сцене.

Теперь на лице Миттеля было выражение озадаченного гнева. Босх видел, как он передал страницу грубому мужчине, который все еще сидел в мягком кресле. Затем Миттель повернулся к стеклянным панелям и посмотрел на людей под тентом. Он что-то сказал, и Босху показалось, что он может читать по его губам.

“Сукин сын”.

Затем он начал говорить быстрее, выкрикивая приказы. Человек на стуле поднялся, и Босх инстинктивно понял, что это был сигнал ему уходить. Он быстро вышел обратно на подъездную дорожку и потрусил к группе мужчин в красных жилетах. Он протянул одному из них свой билет парковщика и десятидолларовую купюру и сказал по-испански, что очень спешит.

И все же, казалось, это заняло вечность. Нервно ожидая, Босх не сводил глаз с дома, ожидая появления грубого человека. Он проследил, в каком направлении камердинер направился к его машине, и был готов броситься туда, если потребуется. Он начал жалеть, что у него нет пистолета. Действительно ли ему это было нужно или нет, не имело значения. В этот момент он знал, что это давало ему чувство безопасности, без которого он чувствовал себя голым.

Серфер в костюме появился в начале подъездной дорожки и направился к Босху. В то же время Босх увидел приближающийся его "Мустанг". Он вышел на улицу, готовый принять это. Серфер добрался до него первым.

“Эй, приятель, подожди секунду...”

Босх отвернулся от приближающейся машины и ударил его в челюсть, отбросив назад на подъездную дорожку. Он застонал и перекатился на бок, обеими руками схватившись за челюсть. Босх был уверен, что челюсть была вывихнута, если не сломана. Он стряхнул боль в руке, когда "Мустанг" с визгом остановился.

Человек в красном жилете не спешил выходить. Босх оттащил его от открытой двери и запрыгнул внутрь. Усаживаясь за руль, он посмотрел на подъездную дорожку и увидел, что грубый мужчина приближается. Когда он увидел серфера на земле, он бросился бежать, но его шаги были нетвердыми на спуске подъездной дорожки. Босх увидел, как его мощные бедра давят на ткань брюк, и вдруг он поскользнулся и упал. Двое в красных жилетах подошли, чтобы помочь ему подняться, но он сердито оттолкнул их.

Босх нажал на газ и умчался прочь. Он добрался до Малхолланда и повернул на восток, к дому. Он чувствовал, как адреналин бурлит в нем. Он не только ушел, но было ясно, что он задел нерв молотком. Пусть Миттель немного подумает об этом, подумал он. Пусть попотеет. Затем он громко закричал в машине, хотя никто не мог слышать, кроме него самого.

“Напугал я тебя, не так ли, ты, блядь!”

Он победоносно хлопнул ладонью по рулю.

Глава девятнадцатая

ЕМУ снова ПРИСНИЛСЯ койот. Животное было на горной тропе, где не было ни домов, ни машин, ни людей. Он очень быстро двигался в темноте, как будто пытался убежать. Но путь и место были его. Он знал местность и знал, что ему удастся сбежать. От чего именно он бежал, никогда не было ясно, никогда не видели. Но это было там, позади него, в темноте. И койот инстинктивно знал, что он должен уйти.

Телефон разбудил Босха, ворвавшись в сон, как нож сквозь бумагу. Босх стянул подушку с головы, повернулся направо, и в глаза ему сразу же ударил рассветный свет. Он забыл закрыть жалюзи. Он потянулся к телефону на полу.

“Подожди”, - сказал он.

Он положил телефон на кровать, сел и провел рукой по лицу. Он покосился на часы. Было десять минут восьмого. Он кашлянул и прочистил горло, затем снова поднял трубку.

“Да”.

“Детектив Босх?”

“Да”.

“Это Брэд Хирш. Прости, что звоню так рано ”.

Босху пришлось на мгновение задуматься. Брэд Хирш? Он понятия не имел, кто это был.

“Да, все в порядке”, - сказал он, продолжая перебирать в уме название.

Последовало молчание.

“Я тот самый…В латентном состоянии? Помни, ты...”

“Hirsch? Да, Хирш. Я помню. Что случилось?”

“Я хотел сказать тебе, что я добился того, чего ты хотел. Я пришел пораньше и проверил это с помощью другого поиска, который я провожу для отдела убийств Девоншира. Я не думаю, что кто-нибудь узнает ”.

Босх перекинул ноги через край кровати, открыл ящик прикроватного столика и достал блокнот и карандаш. Он заметил, что взял коврик из отеля Surf and Sand в Лагуна-Бич. Он вспомнил, что провел там несколько дней с Сильвией годом ранее.

“Да, ты совершил побег? Что ты получил?”

“Ну, в том-то и дело. Прости, но у меня ничего нет ”.

Босх бросил блокнот обратно в открытый ящик и откинулся на кровать.

“Нет попаданий?”

“Ну, компьютер выдал двух кандидатов. Затем я провел визуальное сравнение, и оно оказалось никуда не годным. Совпадений нет. Мне жаль. Я знаю, что это дело означает...”

Он не закончил.

“Ты проверил это по всем базам данных?”

“Каждый в нашей сети”.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем. Все эти базы данных, включают ли они сотрудников окружного прокурора и полиции Лос-Анджелеса?”

Наступила тишина, поскольку Хирш, должно быть, обдумывал, что мог означать этот вопрос.

“Ты там, Хирш?”

“Да. Ответ - да ”.

“Как далеко назад? Ты понимаешь, что я имею в виду? На этих базах есть отпечатки, относящиеся к какой давности?”

“Ну, каждая база данных отличается. Полиция Лос-Анджелеса обширна. Я бы сказал, что у нас есть отпечатки пальцев всех, кто работал здесь со времен Второй мировой войны ”.

Что ж, это снимает подозрения с Ирвинга и остальных копов, подумал Босх. Но это его не сильно беспокоило. Его прицел определенно был где-то в другом месте.

“А как насчет людей, работающих на окружного прокурора?”

“Офис окружного прокурора был бы другим”, - сказал Хирш. “Я не думаю, что они начали печатать сотрудников до середины шестидесятых”.

Босх знал, что Конклин был там в течение этого времени, но он уже был бы избран окружным прокурором. Казалось бы, он не стал бы предоставлять свои собственные отпечатки, особенно если бы знал, что где-то в книге убийств есть карточка с отпечатками, которая, возможно, может быть сличена с ним.

Он подумал о Миттеле. Его бы уже не было в офисе окружного прокурора к тому времени, когда были сняты отпечатки пальцев сотрудников, как само собой разумеющееся.

“А как насчет федеральной базы?” - спросил он. “Что, если бы какой-нибудь парень работал на президента и получил разрешение, необходимое вам для посещения Белого дома, были бы эти отпечатки в этой базе?”

“Да, они были бы дважды. В базе федеральных служащих и в базе ФБР. Они хранят отпечатки на всех, в отношении кого проводят расследования, если ты это имеешь в виду. Но помните, только потому, что кто-то посещает президента, это не значит, что их печатают ”.

Что ж, Миттель - это не царапина, но она близка к этому, подумал Босх.

“ Итак, вы хотите сказать, ” сказал Босх, “ что независимо от того, есть у нас полные файлы данных, относящиеся к 1961 году, независимо от того, кому принадлежат те отпечатки, которые я вам дал, они с тех пор не печатались?

“Это не на сто процентов, но близко к этому. Человек, оставивший эти отпечатки, вероятно, не был напечатан - по крайней мере, кем-либо из тех, кто внес вклад в банки данных. Мы можем зайти так далеко только с этим. Так или иначе, мы можем снять отпечатки примерно у одного из каждых пятидесяти человек в стране. Но на этот раз я просто ничего не получил. Прости.”

“Все в порядке, Хирш, ты пытался”.

“Что ж, думаю, мне пора возвращаться к работе. Что ты хочешь, чтобы я сделал с печатной карточкой?”

Босх на мгновение задумался. Он задавался вопросом, есть ли какой-нибудь другой путь для преследования.

“Вот что я тебе скажу, ты можешь просто придержать это? Я зайду в лабораторию и заберу это, когда смогу. Возможно, зайду сегодня попозже”.

“Хорошо, я положу это в конверт для тебя на случай, если меня здесь не будет. До свидания”.

“Эй, Хирш?”

“Да?”

“Это приятное чувство, не так ли?”

“Что это?”

“Ты поступил правильно. У тебя не было спичек, но ты поступил правильно ”.

“Да, я думаю”.

Он вел себя так, как будто не понимал, потому что был смущен, но он понял.

“Да, увидимся, Хирш”.

Повесив трубку, Босх сел на край кровати, закурил сигарету и задумался о том, чем он собирается заняться в этот день. Новости от Хирша были не очень хорошими, но и не пугающими. Это, конечно, не оправдало Арно Конклина. Возможно, это даже не оправдало Гордона Миттела. Босх не был уверен, требовала ли проверка отпечатков пальцев работа Миттеля на президентов и сенаторов. Он решил, что его расследование все еще продолжается. Он не менял никаких планов.

Он подумал о предыдущей ночи и о том, какой безумный шанс он использовал, столкнувшись с Миттелем таким образом, каким он это сделал. Он улыбнулся собственному безрассудству и подумал о том, что мог бы сделать из этого Иноджос. Он знал, что она скажет, что это симптом его проблемы. Она бы не восприняла это как тактичный способ прогнать птицу с куста.

Он встал и заварил кофе, а затем принял душ, побрился и приготовился к новому дню. Он вынес свой кофе и коробку хлопьев из холодильника на террасу, оставив раздвижную дверь открытой, чтобы слышать стереосистему. У него были включены новости KFWB.

На улице было прохладно и свежо, но он мог сказать, что позже станет теплее. Голубые сойки влетали и вылетали из оврага под палубой, и он мог видеть черных пчел размером с четвертинку, работающих в желтых цветах жасмина-первоцвета.

По радио передавали историю о строительном подрядчике, получившем премию в четырнадцать миллионов долларов за завершение реконструкции автострады 10 на три месяца раньше срока. Чиновники, собравшиеся, чтобы объявить об инженерном подвиге, сравнили упавшую автостраду с самим городом. Теперь, когда все снова встало на свои места, таким же был и город. Город снова пришел в движение. Им еще многому предстояло научиться, подумал Босх.

После этого он зашел в дом, достал "Желтые страницы" и начал работать с телефоном на кухне. Он позвонил в крупнейшие авиакомпании, сделал покупки и договорился о перелете во Флориду. Но, вылетев за один день, лучшая сделка, которую он мог получить, по-прежнему составляла семьсот долларов, шокирующая сумма для него. Он перевел деньги на кредитную карту, чтобы со временем расплатиться. Он также забронировал прокатную машину в международном аэропорту Тампы.

Закончив с этим, он вернулся на палубу и подумал о следующем проекте, которым ему предстояло заняться:

Ему нужен был значок.

Долгое время он сидел в шезлонге и размышлял, нужно ли ему это для собственного чувства безопасности или потому, что это было подлинной необходимостью для его миссии. Он знал, каким голым и уязвимым чувствовал себя на этой неделе без пистолета и значка, конечностей, которые он носил на своем теле более двадцати лет. Но он избежал соблазна взять с собой запасной пистолет, который, как он знал, был в шкафу рядом с входной дверью. То, что он мог сделать, он знал. Но значок был другим. Значок был символом того, кем он был, больше, чем пистолет. Это открывало двери лучше любого ключа, это давало ему больше власти, чем любые слова, чем любое оружие. Он решил, что значок был необходимостью. Если он собирался во Флориду и собирался обмануть Маккитрика, он должен был выглядеть законно. У него должен был быть значок.

Он знал, что его значок, вероятно, в ящике стола в кабинете помощника шефа Ирвинга С. Ирвинга. Не было никакого способа, которым он мог добраться до него и не быть обнаруженным. Но он знал, где был еще один, который сработал бы так же хорошо.

Босх посмотрел на часы. Девять пятнадцать. До ежедневного совещания командования в Голливудском участке оставалось сорок пять минут. У него было много времени.

Глава двадцатая

БОСХ ЗАЕХАЛ на заднюю стоянку полицейского участка в пять минут одиннадцатого. Он был уверен, что Паундс, который был пунктуален во всем, что делал, уже спустился бы по главному коридору в кабинет капитана с журналами за ночь. Собрание проводилось каждое утро, и в нем участвовали начальник участка, капитан патруля, лейтенант стражи и начальник детективного отдела, которым был Паундс. Они были обычными делами и никогда не длились дольше двадцати минут. Члены командного состава станции просто пили кофе и просматривали ночные отчеты и текущие проблемы, жалобы или расследования, заслуживающие особого внимания.

Босх вошел через заднюю дверь рядом с вытрезвителем, а затем по коридору в детективное бюро. Это было напряженное утро. В коридоре уже было четверо мужчин, прикованных наручниками к скамейкам. Один из них, наркоторговец, которого Босх раньше видел в участке и которого при случае использовал в качестве ненадежного информатора, попросил Босха закурить. Было незаконно курить в любом здании, принадлежащем городу. Босх все равно зажег сигарету и сунул ее мужчине в рот, потому что обе его руки со шрамами от уколов были скованы наручниками за спиной.

“Что на этот раз, Харли?” - Спросил Босх.

“Черт, парень оставляет свой рот открытым, он просит меня зайти. Разве это не так?”

“Расскажи это судье”.

Когда Босх уходил, один из других карантинщиков крикнул ему из конца коридора.

“А как же я, чувак? Мне нужно покурить”.

“Я выхожу”, - сказал Босх.

“Пошел ты, чувак”.

“Да, именно так я и думал”.

Он вошел в детективное бюро через заднюю дверь. Первое, что он сделал, это подтвердил, что стеклянный офис Паундса пуст. Он был на совещании командования. Затем он проверил вешалку спереди и увидел, что он при деле. Когда он шел по проходу, образованному разделяющими столами для расследований, он обменялся кивками с несколькими другими детективами.

Эдгар сидел за столом отдела по расследованию убийств напротив своего нового напарника, который занимал старое кресло Босха. Эдгар услышал одно из приветствий “Привет, Гарри” и обернулся.

“Гарри, как дела?”

“Привет, чувак, просто зашел забрать пару вещей. Подожди секунду, на улице жарко”.

Босх подошел к передней части бюро, где за столом за стойкой сидел старый Генри из отдела Nod. Он разгадывал кроссворд, и Босх заметил, что из-за нескольких стираний сетка стала серой.

“Генри, как это повесили? Ты чего-нибудь добился с этим?”

“Детектив Босх”.

Босх снял спортивную куртку и повесил ее на крючок на вешалке рядом с курткой с серым рисунком в виде перекрестной штриховки. Он висел на вешалке, и Босх знал, что он принадлежал Паундсу. Вешая пальто на крючок спиной к Генри и остальным сотрудникам бюро, он просунул левую руку под другое пальто, нащупал внутренний карман и затем вытащил бумажник со значком Паундса. Он знал, что это будет там. Паундс был человеком привычки, и Босх уже однажды видел бумажник со значком в кармане пиджака. Он положил бумажник в карман брюк и повернулся, пока Генри продолжал говорить. Босх лишь на мгновение усомнился в серьезности того, что он делал. Присвоение значка другого полицейского было преступлением, но Босх считал, что Паундс был причиной того, что у него не было собственного значка. С точки зрения его морали, то, что Паундс сделал с ним, было в равной степени неправильно.

“Если вы хотите увидеть лейтенанта, он дальше по коридору на совещании”, - сказал Генри.

“Нет, я не хочу видеть лейтенанта, Генри. На самом деле, даже не говори ему, что я был здесь. Я не хочу, чтобы у него повышалось кровяное давление, ты знаешь. Я просто собираюсь взять несколько вещей и убраться отсюда, хорошо?”

“Договорились. Я тоже не хочу, чтобы он капризничал ”.

Босху не нужно было беспокоиться о том, что кто-то еще в бюро расскажет Паундсу, что он был в. Он дружески похлопал Генри по плечу, когда тот шел позади него, скрепляя соглашение. Он вернулся к столу отдела убийств, и когда он приблизился, Бернс начал подниматься со старого места Босха.

“Тебе нужно попасть сюда, Гарри?” он спросил.

Босху показалось, что он уловил нервозность в голосе собеседника. Он понимал его затруднительное положение и не собирался усложнять ему жизнь.

“Да, если ты не возражаешь”, - сказал он. “Я подумал, что заберу оттуда свои личные вещи, чтобы ты мог двигаться правильным образом”.

Босх обошел стол и выдвинул ящик. Поверх старых документов, которые были засунуты туда давным-давно, лежали две коробки мятных конфет "Юниор".

“О, это мои, извини”, - сказал Бернс.

Он потянулся за двумя коробками конфет и встал рядом со столом, держа их, как большого ребенка в костюме, пока Босх просматривал документы.

Все это было шоу. Босх взял часть документов и сложил их в картонную папку, а затем указал рукой, давая понять Бернсу, что тот может положить конфету обратно.

“Будь осторожен, Боб”.

“Это Билл. Остерегаться чего?”

“Муравьи”.

Босх подошел к картотечным шкафам, которые тянулись вдоль стены сбоку от стола, и открыл один из ящиков, к которому была приклеена его визитная карточка. Там было три ящика снизу, высотой по пояс, и он знал, что один из них почти пуст. Снова повернувшись спиной к столу, он вытащил бумажник со значком из кармана и положил его в ящик.

Затем, засунув руки в ящик стола и скрывшись из виду, он открыл бумажник и достал золотой значок. Затем он положил его в один карман, а бумажник обратно в другой. Для верности он вытащил папку из ящика и закрыл ее.

Он обернулся и посмотрел на Джерри Эдгара.

“Ладно, вот и все. Просто кое-какие личные вещи, которые мне могут понадобиться. Что-нибудь происходит?”

“Нет, тихо”.

Вернувшись к вешалке, Босх снова повернулся спиной к бюро и одной рукой потянулся за своим пальто, а другой достал бумажник со значком из кармана и сунул его обратно в пальто Паундса. Затем он надел пальто, попрощался с Генри и вернулся к столу отдела по расследованию убийств.

“Я ухожу отсюда”, - сказал он Эдгару и Бернсу, забирая две папки, которые он вытащил. “Я не хочу, чтобы Девяносто восьмой увидел меня и закатил истерику. Удачи, ребята”.

На выходе Босх остановился и угостил хайпа еще одной сигаретой. Карантинщика, который жаловался раньше, больше не было на скамейке запасных, иначе Босх устроил бы ему такую же.

Вернувшись в "Мустанг", он бросил папки на заднее сиденье и достал из портфеля пустой бумажник со значком. Он положил значок Паундса на место рядом со своим удостоверением личности. Это сработает, решил он, пока никто не будет присматриваться к этому слишком пристально. На значке поперек было написано "ЛЕЙТЕНАНТ". Удостоверение личности Босха идентифицировало его как детектива. Это было незначительное несоответствие, и Босх был доволен этим. Лучше всего, подумал он, что есть хороший шанс, что Паундс какое-то время не заметит пропажи значка. Он редко покидал участок, чтобы побывать на месте преступления , и ему так редко приходилось открывать бумажник или показывать свой значок. Был хороший шанс, что его исчезновение останется незамеченным. Все, что ему нужно было сделать, это вернуть это на место, когда он закончил с этим.

Глава двадцать первая

БОСХ ОКАЗАЛСЯ перед дверью кабинета Кармен Инохос пораньше, чтобы успеть на дневную сессию. Он подождал ровно до половины четвертого и постучал. Она улыбнулась, когда он вошел в ее кабинет, и он заметил, что послеполуденное солнце проникало через окно и отбрасывало свет прямо на ее стол. Он двинулся к стулу, который обычно занимал, но затем остановил себя и сел на стул слева от стола. Она заметила это и нахмурилась, глядя на него, как будто он был школьником.

“Если ты думаешь, что меня волнует, на каком стуле ты сядешь, ты ошибаешься”.

“Это я? Ладно.”

Он встал и пересел на другой стул. Ему нравилось находиться у окна.

“Возможно, меня не будет здесь на сеансе в понедельник”, - сказал он после того, как устроился.

Она снова нахмурилась, на этот раз более серьезно.

“Почему нет?”

“Я ухожу. Я постараюсь вернуться ”.

“Ушел? Что случилось с вашим расследованием?”

“Это часть всего этого. Я отправляюсь во Флориду, чтобы разыскать одного из первых следователей. Один мертв, другой во Флориде. Так что я должен пойти к нему ”.

“Ты не мог бы просто позвонить?”

“Я не хочу звонить. Я не хочу давать ему шанс оттолкнуть меня ”.

Она кивнула.

“Когда ты уезжаешь?”

“Сегодня вечером. Я отправляюсь с ”красным глазом" в Тампу ".

“Гарри, посмотри на себя. Ты практически выглядишь как ходячий мертвец. Ты не можешь немного поспать и утром улететь на самолете?”

“Нет, я должен быть там до того, как придет почта”.

“Что это значит?”

“Ничего. Это долгая история. В любом случае, я хотел тебя кое о чем спросить. Мне нужна твоя помощь ”.

Она обдумывала это несколько секунд, очевидно, взвешивая, как далеко она хотела бы зайти в бассейн, не зная, насколько он глубокий.

“Чего ты хочешь?”

“Вы когда-нибудь выполняли какую-нибудь судебно-медицинскую работу для департамента?”

Она сузила глаза, не понимая, к чему это клонит.

“Немного. Время от времени кто-нибудь будет приносить мне что-нибудь или, может быть, просить меня составить небольшое описание подозреваемого. Но в основном департамент использует внешних подрядчиков. Судебные психиатры, у которых есть опыт в этом.”

“Но вы бывали на местах преступлений?”

“На самом деле, нет. Я только смотрел на фотографии, которые мне приносили, и работал по ним ”.

“Идеально”.

Босх положил свой портфель на колени и открыл его. Он достал конверт с фотографиями места преступления и вскрытия, которые были в книге убийств, и аккуратно положил их на ее стол.

“Это из этого дела. Я не хочу смотреть на них. Я не могу смотреть на них. Но мне нужен кто-то, кто сделает это и скажет мне, что там. Там, наверное, ничего нет, но я хотел бы услышать другое мнение. Расследование, которое эти два парня провели по этому делу, было ... ну, это было почти так, как будто никакого расследования не было ”.

“О, Гарри”. Она покачала головой. “Я не уверен, что это разумно. Почему я?”

“Потому что ты знаешь, что я делаю. И потому что я доверяю тебе. Я не думаю, что могу доверять кому-то еще ”.

“Доверяли бы вы мне, если бы не было никаких этических ограничений на то, чтобы я рассказывал другим о том, о чем мы здесь говорили?”

Босх изучал ее лицо.

“Я не знаю”, - наконец сказал он.

“Я так и думал”.

Она отодвинула конверт на край стола.

“Давайте пока отложим это в сторону и продолжим сеанс. Мне действительно нужно подумать об этом ”.

“Ладно, ты можешь забрать их. Но дай мне знать, хорошо? Я просто хочу, чтобы ты их почувствовал. Как психиатр и как женщина ”.

“Посмотрим”.

“О чем ты хочешь поговорить?”

“Что происходит с расследованием?”

“Это профессиональный вопрос, доктор Инохос? Или тебе просто любопытно узнать о деле?”

“Нет, мне любопытен ты. И я беспокоюсь о тебе. Я все еще не уверен, что то, что вы делаете, безопасно - ни психологически, ни физически. Ты вмешиваешься в жизни влиятельных людей. И я оказался посередине. Я знаю, что ты делаешь, но почти бессилен заставить тебя остановиться. Боюсь, ты меня обманул ”.

“Обманул тебя?”

“Ты втянул меня в это. Держу пари, ты хотел показать мне эти фотографии с тех пор, как рассказал, чем занимаешься.”

“Ты прав, у меня есть. Но в этом не было никакого подвоха. Я думал, что это место, где я могу поговорить о чем угодно. Разве не это ты сказал?”

“Ладно, меня не обманули, просто повели по тропинке. Я должен был это предвидеть. Давайте двигаться дальше. Я хочу больше поговорить об эмоциональном аспекте того, что вы делаете. Я хочу знать больше о том, почему для тебя так важно найти этого убийцу спустя столько лет?”

“Это должно быть очевидно”.

“Сделай это более очевидным для меня”.

“Я не могу. Я не могу выразить это словами. Все, что я знаю, это то, что все изменилось для меня после того, как она ушла. Я не знаю, как бы все было, если бы ее не забрали, но ... все изменилось ”.

“Ты понимаешь, что ты говоришь и что это значит? Ты смотришь на свою жизнь в двух частях. Первая часть с ней, которую вы, кажется, наполнили счастьем, которого, я уверен, там не всегда было. Вторая часть - это ваша жизнь после, которая, как вы признаете, не оправдала ожиданий или в некотором роде неудовлетворительна. Я думаю, ты был несчастлив долгое время, возможно, все это время. Эти недавние отношения, которые у вас были, возможно, были ярким событием, но вы все еще были и, я думаю, всегда были несчастным человеком ”.

Она на мгновение замолчала, но Босх ничего не сказал. Он знал, что она не закончила.

“Возможно, травмы последних нескольких лет - как лично для вас, так и для вашего сообщества в целом - заставили вас подвести итоги. И я боюсь, что ты веришь, подсознательно или нет, что, вернувшись назад и восстановив справедливость в той или иной форме в отношении того, что случилось с твоей матерью, ты исправишь свою жизнь. И вот в чем проблема. Что бы ни случилось с твоим частным расследованием, это ничего не изменит. Это просто невозможно сделать ”.

“Ты хочешь сказать, что я не могу винить то, что произошло тогда, за то, кем я являюсь сейчас?”

“Нет, послушай меня, Гарри. Все, что я говорю, это то, что ты - сумма многих частей, а не сумма одной. Это как костяшки домино. Несколько разных блоков должны сойтись вместе, чтобы вы добрались до конца, до точки, в которой вы сейчас находитесь. Нельзя перепрыгивать с первой костяшки домино на последнюю ”.

“Значит, я должен просто отказаться от этого? Просто отпустить это?”

“Я этого не говорю. Но мне трудно представить, какую эмоциональную пользу или исцеление вы получите от этого. На самом деле, я думаю, есть вероятность, что вы можете причинить себе больше вреда, чем исправить. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?”

Босх встал и подошел к окну. Он выглянул наружу, но не понял, что увидел. Он почувствовал на себе тепло солнца. Он не смотрел на нее, когда говорил.

“Я не знаю, что имеет смысл. Все, что я знаю, это то, что на каждом уровне кажется разумным, что я это делаю. На самом деле, я чувствую…Я не знаю, что это за слово, может быть, стыдно. Мне стыдно, что я не сделал этого задолго до этого. Прошло много лет, и я просто позволил им уйти. Я чувствую, что каким-то образом подвел ее ... что я подвел себя ”.

“Это недооценивается...”

“Помнишь, что я сказал тебе в первый день? Все считаются или никто не считается. Ну, долгое время она не считалась. Не с этим департаментом, не с этим обществом, даже не со мной. Я должен признать это, даже не со мной. Затем на этой неделе я открыла это досье и увидела, что о ее смерти просто забыли. Это было похоронено, точно так же, как я похоронил это. Кто-то ввел исправление, потому что она не в счет. Они сделали это, потому что могли. И потом, когда я думаю о том, как долго я позволял этому go...it заставляет меня хотеть…Я не знаю, просто спрячу свое лицо или что-то в этомроде ”.

Он остановился, не в силах выразить словами то, что хотел сказать. Он посмотрел вниз и заметил, что в витрине мясной лавки не было уток.

“Знаешь, ” сказал он, - может, она и была тем, кем была, но иногда мне кажется, что я даже этого не заслужил…Думаю, я получил то, что заслужил в жизни ”.

Он остался у окна, не глядя на нее. Прошло несколько мгновений, прежде чем Инохос заговорил.

“Я думаю, это тот момент, когда я должен сказать тебе, что ты слишком строг к себе, но я не думаю, что это сильно помогло бы”.

“Нет, это было бы не так”.

“Не могли бы вы вернуться сюда и сесть? Пожалуйста?”

Босх сделал, как его просили. Наконец, после того, как он сел, его глаза встретились с ее. Она заговорила первой.

“Что я хочу сказать, так это то, что ты все путаешь. Ставлю телегу впереди лошади. Ты не можешь брать вину на себя, потому что это дело, возможно, было скрыто. Во-первых, ты не имеешь к этому никакого отношения, а во-вторых, ты даже не осознавал этого, пока не прочитал файл на этой неделе.”

“Но разве ты не видишь? Почему я не посмотрел на это раньше? Я здесь не новичок. Я был полицейским двадцать лет. Я должен был быть там до этого. Я имею в виду, ну и что, что я не знал подробностей. Я знал, что она была убита, и с этим ничего не было сделано. Этого было достаточно ”.

“Послушай, Гарри, подумай об этом, хорошо? Сегодня вечером, в самолете, просто немного подумай. Вы ввязались в благородное дело, но вам нужно позаботиться о том, чтобы не навредить себе еще больше. Суть в том, что это того не стоит. Это не стоит тех денег, которые вам, возможно, придется заплатить ”.

“Не стоит того? На свободе бродит убийца. Он думает, что ушел свободным. Годами он думал так. Десятилетия. И я собираюсь это изменить ”.

“Ты не понимаешь, о чем я говорю. Я не хочу, чтобы какой-либо виновный ушел безнаказанным, особенно в убийстве. Но то, о чем я здесь говорю, - это ты. Ты - моя единственная забота здесь. Существует основное правило природы. Ни одно живое существо не жертвует собой и не причиняет себе вреда без необходимости. Это воля к выживанию, и я боюсь, что обстоятельства вашей жизни, возможно, притупили ваши собственные навыки выживания. Возможно, вы бросаете все на ветер, не заботясь о том, что происходит с вами эмоционально, физически, во всех отношениях, в этом стремлении. Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль ”.

Она сделала передышку. Он ничего не сказал.

“Я должна сказать”, - тихо продолжила она, “я очень нервничаю из-за этого. Я никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией, и за девять лет работы здесь я консультировал множество полицейских ”.

“Что ж, у меня для тебя плохие новости”. Он улыбнулся. “Прошлой ночью я пошел и сорвал вечеринку у Миттеля. Думаю, я, возможно, напугал его. По крайней мере, я сам себя напугал ”.

“Черт!”

“Это какой-то новый психиатрический термин? Я не знаком с этим.”

“Это не смешно. Зачем ты это сделал?”

Босх на мгновение задумался.

“Я не знаю. Это была своего рода прихоть. Я просто проезжал мимо его дома, и там была вечеринка. Это своего рода of...it просто почему-то разозлил меня. Он устраивает вечеринку, а моя мать ...”

“Вы говорили с ним об этом деле?”

“Нет. Я даже не сказал ему своего имени. Мы просто вроде как спарринговали несколько минут, но потом я кое-что ему оставил. Помнишь ту газетную вырезку, которую я показывал тебе в среду? Я оставил это для него. Я видел, как он это читал. Я думаю, это задело за живое ”.

Она громко выдохнула.

“Теперь выйди за пределы себя и посмотри как сторонний наблюдатель на то, что ты сделал. Если сможешь. Разумно ли было поступить, отправившись туда вот так?”

“Я уже думал об этом. Нет, это было неразумно. Это была ошибка. Он, вероятно, предупредит Конклина. Они оба будут знать, что кто-то там, идет за ними. Они сомкнут ряды”.

“Видишь, ты доказываешь мне мою точку зрения. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше не совершишь ничего подобного глупости”.

“Я не могу”.

“Что ж, тогда я должен сказать вам, что отношения между пациентом и врачом могут быть разорваны, если терапевт считает, что пациент подвергает опасности себя или других. Я говорил тебе, что был почти бессилен остановить тебя. Не полностью.”

“Ты бы пошел к Ирвингу?”

“Я сделаю это, если поверю, что ты ведешь себя безрассудно”.

Босх почувствовал гнев, осознав, что она полностью контролирует его и то, что он делает. Он проглотил гнев и поднял руки, сдаваясь.

“Хорошо. Я больше не пойду устраивать вечеринки ”.

“Нет. Я хочу большего, чем это. Я хочу, чтобы ты держался подальше от этих людей, которые, по твоему мнению, могли быть причастны ”.

“Что я тебе обещаю, так это то, что я не пойду к ним, пока все не будет у меня в руках”.

“Я серьезно”.

“Я тоже”.

“Я надеюсь на это”.

После этого они молчали почти минуту. Это был период охлаждения. Она слегка повернулась в своем кресле, не глядя на него, вероятно, думая, что сказать дальше.

“Давай двигаться дальше”, - наконец сказала она. “Ты понимаешь, что все это, это твое преследование, затмило то, что мы должны были здесь делать?”

“Я знаю”.

“Итак, мы продлеваем мою оценку”.

“Ну, это меня уже не так сильно беспокоит. Мне нужно свободное от работы время для другого дела ”.

“Ну, пока ты счастлив”, - саркастически сказала она. “Хорошо, тогда я хочу вернуться к инциденту, который привел тебя ко мне. На днях ты был очень общим и очень коротким в своем описании того, что произошло. Я понимаю почему. Я думаю, в тот момент мы оба прощупывали друг друга. Но это уже далеко в прошлом. Я бы хотел более полную историю. Вы сказали на днях, что лейтенант Паундс привел все в движение?”

“Это верно”.

“Как?”

“Прежде всего, он командир детективов, который сам никогда не был детективом. О, технически, он, вероятно, провел несколько месяцев за столом где-нибудь на линии, чтобы это было у него в резюме, но в основном он администратор. Он тот, кого мы называем Робократом. Бюрократ со значком. Он ничего не знает о раскрытии дел. Единственное, что он знает об этом, это как провести черту через дело на этой маленькой таблице, которую он держит в своем кабинете. Он ничего не знает о различиях между интервью и допросом. И это прекрасно, в департаменте полно таких людей, как он. Я говорю, пусть они делают свою работу, а я - свою. Проблема в том, что Паундс не понимает, где он хороший, а где плохой. Раньше это приводило к проблемам. Противостояния. Это, наконец, привело к инциденту, как вы продолжаете это называть ”.

“Что он сделал?”

“Он дотронулся до моего подозреваемого”.

“Объясни, что это значит”.

“Когда у тебя есть дело и ты приводишь кого-то, он весь твой. Никто не приближается к нему, понятно? Неправильное слово, неправильный вопрос - и это может испортить дело. Это основное правило; не трогай чужого подозреваемого. Не имеет значения, лейтенант ты или чертов шеф, держись подальше, пока не проверишь сначала парней с ошейником.”

“Так что случилось?”

“Как я уже говорил вам на днях, мы с моим напарником Эдгаром задержали этого подозреваемого. Была убита женщина. Один из тех, кто размещает рекламу во вкладках о сексе, которые можно купить на бульваре. Ее вызывают в один из этих дерьмовых мотельных номеров на Сансет, она занимается сексом с парнем, и в итоге ее зарезают. Это короткая история. Колотая рана в верхней правой части груди. Хотя Джон, он играет круто. Он звонит в полицию и говорит, что это был ее нож, и она пыталась ограбить его с ним. Он говорит, что вывернул ей руку и засунул в нее. Самооборона. Ладно, и вот когда появляемся я и Эдгар, мы сразу видим, что некоторые вещи не вписываются в эту историю ”.

“Например, что?”

“Во-первых, она намного меньше его. Я не вижу, чтобы она набрасывалась на него с ножом. Тогда есть сам нож. Это зазубренный нож для стейков, длиной около восьми дюймов, и у нее была одна из тех маленьких сумочек без ремешка ”.

“Кладка”.

“Да, я думаю. В любом случае, этот нож не влез бы в него, так как же она его пронесла? Как говорят на улице, ее одежда сидит плотнее, чем резиночки в ее сумочке, так что она и не прятала ее на себе. И это было еще не все. Если ее целью было обобрать парня, зачем сначала заниматься сексом? Почему бы не вытащить нож, забрать свое дерьмо и уйти? Но этого не произошло. Его история заключалась в том, что они сделали это первыми, затем она набросилась на него, что объясняло, почему она все еще была голой. Что, конечно, вызвало другой вопрос. Зачем грабить парня, когда ты голый? Куда ты собираешься вот так бежать?”

“Этот парень лгал”.

“Казалось очевидным. Тогда у нас есть кое-что еще. В ее сумочке - клатче - был листок бумаги, на котором она записала название мотеля и номер комнаты. Это соответствовало тому, что человек был правшой. Как я уже сказал, удар был нанесен в верхнюю часть правой груди жертвы. Так что это не сходится. Если бы она бросилась на него, скорее всего, нож был бы у нее в правой руке. Если джон затем превратит это в нее, скорее всего, рана будет на левой стороне груди, а не на правой.”

Босх потянул правую руку к груди, показывая, как неудобно было бы нанести удар в правый бок.

“Там было много всего, что было не так. Это была рана, направленная вниз, также несовместимая с тем, что она была у нее в руке. Это было бы на более высоком уровне ”.

Инохос кивнула, что поняла.

“Проблема была в том, что у нас не было вещественных доказательств, противоречащих его рассказу. Ничего. Просто у нас такое чувство, что она не сделала бы этого так, как он сказал. Мази для ран оказалось недостаточно. И тогда, в его пользу, был нож. Он был на кровати, мы могли видеть, что на нем были отпечатки пальцев в крови. Я не сомневался, что они будут ее. Это не сложно сделать, когда она мертва. Так что, хотя это и не произвело на меня впечатления, это не имело значения. Это то, что подумал бы окружной прокурор, а затем, что подумали бы присяжные после этого. Обоснованное сомнение - это большая черная дыра, которая поглощает подобные случаи. Нам нужно было больше ”.

“Так что случилось?”

“Это то, что мы называем "он-сказал-она-сказала". Слово одного человека против слова другого, но в данном случае мертв только другой. Становится еще сложнее. У нас не было ничего, кроме его истории. Итак, что ты делаешь в подобном случае, так это заставляешь парня попотеть. Ты обратил его. И есть много способов сделать это. Но, по сути, ты должен разбить его по комнатам. Мы...”

“Комнаты?”

“Комнаты для допросов. В бюро. Мы отвели этого парня в комнату. В качестве свидетеля. Официально мы его не арестовывали. Мы спросили, спустился ли он, сказали, что нам нужно кое-что прояснить в том, что она сделала, и он сказал "Конечно". Ты знаешь, мистер Кооператив. Все еще круто. Мы заперли его в комнате, а затем мы с Эдгаром спустились в офис охраны, чтобы выпить немного хорошего кофе. У них там есть хороший кофе, один из тех больших кувшинов, которые были пожертвованы каким-то рестораном, потерпевшим крушение во время землетрясения. Все заходят туда, чтобы выпить кофе. В любом случае, мы не торопимся, обсуждаем, как мы собираемся напасть на этого парня, кто из нас хотел его первым, и так далее. Тем временем, гребаный Паундс -прошу прощения - видит парня в комнате через маленькое окошко, заходит и сообщает ему. И...”

“Что вы имеете в виду, информируя его?”

“Зачитывает ему его права. Это наш чертов свидетель, и Паундс, который не знает, какого черта он делает, думает, что должен пойти туда и рассказать парню всю правду. Он думает, что мы забыли или что-то в этом роде ”.

Босх посмотрел на нее с возмущением на лице, но сразу увидел, что она не понимает.

“Разве это было не правильно?” - спросила она. “Разве закон не обязывает вас информировать людей об их правах?”

Босх с трудом сдерживал гнев, напоминая себе, что Инохос, может, и работает на департамент, но она посторонняя. Ее восприятие полицейской работы, вероятно, основывалось больше на средствах массовой информации, чем на реальной действительности.

“Позвольте мне дать вам краткий урок о том, что такое закон, а что реально. У нас -копов - все сложено против нас. Миранда и все остальные правила сводятся к тому, что мы должны взять какого-нибудь парня, о котором мы знаем, что он виновен, или, по крайней мере, думаем, что он виновен, и, по сути, сказать: "Эй, послушайте, мы думаем, что вы это сделали, и Верховный суд и каждый юрист на планете посоветовали бы вам не разговаривать с нами, но, как насчет этого, вы поговорите с нами?’ Это просто не работает. Ты должен обойти это. Ты должен использовать хитрость и немного блефа, и ты должен быть хитрым. Правила кортов подобны натянутому канату, по которому ты идешь. Вы должны быть очень осторожны, но есть шанс, что вы сможете пройти по нему, чтобы попасть на другую сторону. Поэтому, когда какой-то засранец, который ни хрена не знает, заходит к твоему парню и сообщает ему, это может в значительной степени испортить весь твой день, не говоря уже о деле ”.

Он остановился и изучающе посмотрел на нее. Он все еще видел скептицизм. Тогда он понял, что она была просто еще одним гражданином, который был бы напуган до смерти, если бы когда-нибудь узнал, как на самом деле обстоят дела на улице.

“Когда кто-то информирован, это все”, - сказал он. “Все кончено. Мы с Эдгаром вернулись с кофе, а там сидит джон и говорит, что, кажется, ему нужен его адвокат. Я сказал: ‘Какой адвокат, кто говорит об адвокатах? Вы свидетель, а не подозреваемый", и он говорит нам, что лейтенант только что зачитал ему его права. В тот момент я не знаю, кого я ненавидел больше, Паундса за то, что он все испортил, или этого парня за убийство девушки ”.

“Ну, скажи мне вот что, что бы случилось, если бы Паундс не сделал то, что он сделал?”

“Мы бы подружились с этим парнем, попросили бы его рассказать свою историю как можно подробнее и надеялись, что не будет несоответствий по сравнению с тем, что он рассказал полицейским. Тогда мы бы сказали: ‘Несоответствия в ваших показаниях делают вас подозреваемым’. Тогда мы бы проинформировали его и, надеюсь, выбили бы из него все дерьмо за несоответствия и проблемы, которые мы обнаружили на сцене. Мы бы попытались, и, возможно, преуспели, добиться признания. Большая часть того, что мы делаем, это просто заставляем людей говорить. Это не похоже на то, что показывают по телевизору. Это в сто раз сложнее и грязнее. Но так же, как и вы, мы заставляем людей говорить…В любом случае, это мое мнение. Но теперь мы никогда не узнаем, что могло произойти из-за Паундса ”.

“Хорошо, что произошло после того, как вы узнали, что ему сообщили?”

“Я вышел из комнаты и направился прямо туда, где Паундс был в своем кабинете. Он знал, что что-то не так, потому что он встал. Я помню это. Я спросил его, сообщил ли он моему парню, и когда он сказал "да", мы занялись этим. Мы оба кричали... Потом я действительно не помню, как это произошло. Я не пытаюсь ничего отрицать. Я просто не помню деталей. Должно быть, я схватил его и толкнул. И его лицо прошло сквозь стекло”.

“Что ты сделал, когда это случилось?”

“Ну, прибежали несколько парней и вытащили меня оттуда. Начальник станции отправил меня домой. Паундсу пришлось лечь в больницу, чтобы вылечить нос. IAD взял у него заявление, и я был отстранен. А затем вмешался Ирвинг и изменил его на ISL. Я здесь”.

“Что случилось с делом?”

“Джон никогда не разговаривал. Он нанял своего адвоката и стал ждать. Эдгар пошел с тем, что у нас было, к окружному прокурору в прошлую пятницу, и они отклонили это. Они сказали, что не пойдут в суд по делу без свидетелей с несколькими незначительными несоответствиями…На ноже были ее отпечатки. Большой сюрприз. Все свелось к тому, что она не была в счет. По крайней мере, не настолько, чтобы они рискнули проиграть ”.

Несколько мгновений никто из них не произносил ни слова. Босх догадался, что она думает о взаимосвязях между этим делом и делом его матери.

“Итак, что мы имеем, ” наконец сказал он, - убийца разгуливает на улице, а парень, который позволил ему выйти на свободу, вернулся за свой стол, разбитое стекло уже заменено, дела идут как обычно. Такова наша система. Я разозлился из-за этого, и посмотри, к чему это привело. Стресс уходит и, возможно, это конец моей работы ”.

Она прочистила горло, прежде чем перейти к своей оценке истории.

“Поскольку вы изложили обстоятельства того, что произошло, довольно легко увидеть вашу ярость. Но не окончательное действие, которое ты предпринял. Вы когда-нибудь слышали фразу ‘минута безумия’?”

Босх покачал головой.

“Это способ описать вспышку насилия, которая коренится в нескольких видах давления на человека. Он накапливается и высвобождается в мгновение ока - обычно яростно, часто против цели, не полностью ответственной за давление ”.

“Если вам нужно, чтобы я сказал, что Паундс был невинной жертвой, я не собираюсь этого говорить”.

“Мне это не нужно. Мне просто нужно, чтобы вы посмотрели на эту ситуацию и на то, как это могло произойти ”.

“Я не знаю. Дерьмо просто случается”.

“Когда вы физически нападаете на кого-то, разве вы не чувствуете, что опускаете себя до того же уровня, что и человек, которого освободили?”

“Ни в коем случае, доктор. Позвольте мне сказать вам кое-что, вы можете посмотреть на все стороны моей жизни, вы можете добавить землетрясения, пожары, наводнения, беспорядки и даже Вьетнам, но когда дело дошло до меня и Паундса в той стеклянной комнате, ничто из этого не имело значения. Вы можете назвать это безумной минутой или как вам угодно. Иногда важен только момент, и в тот момент я поступал правильно. И если эти сеансы предназначены для того, чтобы заставить меня увидеть, что я сделал что-то не так, забудьте об этом. Ирвинг на днях схватил меня за пуговицы в вестибюле и попросил подумать об извинениях. К черту это. Я поступил правильно ”.

Она кивнула, поудобнее устроилась на своем месте и выглядела более смущенной, чем во время его длинной обличительной речи. Наконец, она посмотрела на свои часы, а он посмотрел на свои. Его время истекло.

“Итак, ” сказал он, - я полагаю, я отодвинул причину психотерапии на столетие назад, да?”

“Нет, вовсе нет. Чем больше вы знаете о человеке и чем больше вы знаете историю, тем больше вы понимаете, как все происходит. Вот почему мне нравится моя работа ”.

“Здесь то же самое”.

“Вы разговаривали с лейтенантом Паундсом после инцидента?”

“Я видел его, когда оставлял ключи от своей машины. У него это отобрали. Я зашел в его кабинет, и он практически впал в истерику. Он очень маленький человек, и я думаю, он это знает ”.

“Обычно они так и делают”.

Босх наклонился вперед, готовый встать и уйти, когда заметил конверт, который она отодвинула в сторону от своего стола.

“Что насчет фотографий?”

“Я знал, что ты заговоришь об этом еще раз”.

Она посмотрела на конверт и нахмурилась.

“Мне нужно подумать об этом. На нескольких уровнях. Могу я оставить их у себя, пока ты едешь во Флориду? Или они тебе понадобятся?”

“Ты можешь оставить их себе”.

Глава двадцать вторая

В ЧЕТЫРЕ СОРОК утра по калифорнийскому времени самолет авиакомпании приземлился в международном аэропорту Тампы. Босх прислонился затуманенным взором к окну в салоне автобуса, впервые наблюдая за восходом солнца в небе Флориды. Когда самолет выруливал, он снял часы и перевел стрелки на три часа вперед. Его подмывало остановиться в ближайшем мотеле, чтобы по-настоящему выспаться, но он знал, что у него нет времени. Судя по карте формата ААА, которую он принес с собой, до Венеции было не менее двух часов езды.

“Приятно видеть голубое небо”.

Это была женщина рядом с ним на сиденье у прохода. Она наклонилась к нему, сама выглядывая в окно. Ей было за сорок, с преждевременно поседевшими волосами. Он был почти белым. Они немного поговорили в начале полета, и Босх знал, что она направляется обратно во Флориду, а не в гости, как он. Она отдала Лос-Анджелесу пять лет, но с нее было достаточно. Она собиралась домой. Босх не спросил, к кому или к чему она возвращалась домой, но поинтересовался, были ли ее волосы белыми, когда она впервые приземлилась в Лос-Анджелесе пять лет назад.

“Да”, - ответил он. “Эти ночные полеты длятся вечно”.

“Нет, я имел в виду смог. Его нет”.

Босх посмотрел на нее, а затем в окно, изучая небо.

“Пока нет”.

Но она была права. Небо было такого голубого цвета, который он редко видел в Лос-Анджелесе, оно было цвета плавательных бассейнов, с вздымающимися белыми кучевыми облаками, плывущими, как мечты, в верхних слоях атмосферы.

Самолет медленно удалялся. Босх дождался конца, встал и повернулся спиной, чтобы снять напряжение. Суставы его позвоночника затрещали, как падающие костяшки домино. Он забрал свой ночлег из купе наверху и направился к выходу.

Как только он вышел из самолета на трап, влажность окутала его, как мокрое полотенце, обволакивающим теплом. Он добрался до терминала с кондиционером и решил отказаться от своего плана арендовать кабриолет.

Полчаса спустя он был на автостраде 275, пересекающей Тампа-Бэй в другом арендованном "Мустанге". Он поднял окна и включил кондиционер, но он вспотел, так как его тело все еще не привыкло к влажности.

Что больше всего поразило его во Флориде во время этой первой поездки, так это ее равнинность. В течение сорока пяти минут не было видно ни одного холма, пока он не достиг горы из бетона и стали, называемой мостом Скайуэй. Босх знал, что крутой мост через устье залива был заменой обвалившемуся, но он проехал по нему бесстрашно, превысив разрешенную скорость. В конце концов, он приехал из Лос-Анджелеса после землетрясения, где неофициальное ограничение скорости под мостами и эстакадами было в крайней правой части спидометра.

После skyway автострада слилась с 75-й, и он добрался до Венеции через два часа после приземления. Путешествуя по тропе Тамиами, он, борясь с усталостью, находил привлекательными маленькие мотели, выкрашенные в пастельные тона, но все же поехал дальше и поискал сувенирный магазин и телефон-автомат.

Он нашел и то, и другое в торговом центре "Коралловый риф". Магазин подарков и открыток Tacky's должен был открыться только в десять, и у Босха оставалось пять минут, чтобы потратить их впустую. Он подошел к телефону-автомату на внешней стене выкрашенной в песочный цвет площади и посмотрел в справочнике адрес почтового отделения. В городе их было двое, поэтому Босх достал свой блокнот и проверил почтовый индекс Джейка Маккитрика. Он позвонил в одно из почтовых отделений, перечисленных в справочнике, и узнал, что другое обслуживает почтовый индекс Босха. Он поблагодарил клерка, предоставившего информацию, и повесил трубку.

Когда открылся магазин подарков, Босх подошел к отделу открыток и нашел поздравительную открытку в ярко-красном конверте. Он отнес ее на прилавок, даже не прочитав ни внутреннюю, ни внешнюю сторону карточки. Он взял карту местных улиц с витрины рядом с кассовым аппаратом и тоже положил ее на прилавок.

“Это хорошая открытка”, - сказала пожилая женщина, которая объявила о продаже. “Я уверен, ей это просто понравится”.

Она двигалась так, словно была под водой, и Босху захотелось перегнуться через прилавок и самому набрать цифры, просто чтобы все заработало.

В "Мустанге" Босх вложил открытку в конверт, не подписав его, запечатал и написал на лицевой стороне имя Маккитрика и номер почтового ящика. Затем он завел машину и вернулся на дорогу.

Ему потребовалось пятнадцать минут работы с картой, чтобы найти почтовое отделение на Вест-Венис-авеню. Когда он вошел внутрь, он обнаружил, что там почти никого нет. Старик стоял за столом и медленно писал адрес на конверте. Две пожилые женщины стояли в очереди на обслуживание у стойки. Босх стоял позади них и осознал, что встречается со многими пожилыми людьми во Флориде, а он здесь всего несколько часов. Это было именно так, как он всегда слышал.

Босх огляделся и увидел видеокамеру на стене за прилавком. Он мог сказать по своему расположению, что это было больше для записи клиентов и возможных грабителей, чем для наблюдения за клерками, хотя их рабочие места, вероятно, также были полностью на виду. Его это не остановило. Он достал из кармана десятидолларовую купюру, аккуратно сложил ее и вложил в красный конверт. Затем он проверил свою мелочь и нашел нужную сумму. Это казалось мучительно долгим временем, пока один клерк обслуживал женщин.

“Следующий на очереди”.

Это был Босх. Он подошел к стойке, где ждал продавец. Ему было около шестидесяти, и у него была идеальная белая борода. У него был избыточный вес, и его кожа показалась Босху слишком красной. Как будто он был сумасшедшим или что-то в этом роде.

“Мне нужна марка для этого”.

Босх положил сдачу и конверт. Поверх него была сложена десятидолларовая купюра. Почтальон вел себя так, будто не видел этого.

“Я хотел спросить, они уже разложили почту по ящикам?”

“Они вернулись и делают это сейчас”.

Он вручил Босху марку и стащил сдачу со стойки. Он не притронулся ни к десятке, ни к красному конверту.

“О, неужели?”

Босх взял конверт, лизнул марку и наклеил ее. Затем он положил конверт обратно поверх десятки. Он был уверен, что почтальон заметил это.

“Ну, боже, я действительно хотел подарить это моему дяде Джейку. Сегодня у него день рождения. Есть какой-нибудь способ, которым кто-нибудь мог бы запустить его туда обратно? Таким образом, он получил бы это, когда пришел сегодня. Я бы доставил это лично, но мне нужно вернуться к работе ”.

Босх подвинул конверт с десяткой под ним через прилавок, поближе к белой бороде.

“Что ж, - сказал он, - я посмотрю, что я могу сделать”.

Почтальон переместил свое тело влево и слегка повернулся, заслоняя транзакцию от видеокамеры. Одним плавным движением он взял конверт и десятку со стойки. Он быстро переложил десятку в другую руку, и она нырнула в укрытие в его кармане.

“Сейчас вернусь”, - крикнул он людям, все еще стоявшим в очереди.

Выйдя в вестибюль, Босх нашел ячейку 313 и заглянул внутрь через крошечное окошко. Красный конверт был там вместе с двумя белыми буквами. Один из белых конвертов был перевернут, и его обратный адрес был частично виден.

Город из

Отдел

П.О. Бо

Los Ang

90021-3

Босх был вполне уверен, что в конверте находился пенсионный чек Маккитрика. Он опередил отправленную ему почту. Он вышел из почтового отделения, купил две чашки кофе и коробку пончиков в круглосуточном магазине по соседству, а затем вернулся к "Мустангу", чтобы подождать в усиливающейся дневной жаре. Еще даже не наступил май. Он не мог представить, каким здесь должно быть лето.

Через час Босху наскучило наблюдать за дверью почтового отделения, он включил радио и обнаружил, что оно настроено на канал, по которому транслировалась проповедь южных евангелистов. Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри понял, что темой выступления было землетрясение в Лос-Анджелесе. Он решил не менять станцию.

“И я спрашиваю, совпадение ли это, что это катастрофическое бедствие было сосредоточено в самом сердце страны, которая отравляет эту нацию энтарха грязью понографии?" Я думаю, что нет! Я верю, что Лахд нанес могучий удар неверным, вовлеченным в эту мерзкую торговлю на многие миллиарды долларов, когда он взломал ут асунду. Это знак, ма френсон, знак грядущих событий. Знак того, что не все в порядке в...”

Босх выключил его. Женщина только что вышла из почтового отделения, держа в руках красный конверт среди других почтовых отправлений. Босх смотрел, как она пересекает парковку к серебристому "Линкольну Таун Кар". Босх инстинктивно записал номер машины, хотя у него не было контакта в правоохранительных органах в этой части штата, который проверил бы это за него. Женщине было за шестьдесят, предположил Босх. Он ждал мужчину, но ее возраст сделал ее подходящей. Он завел "Мустанг" и подождал, пока она отъедет.

Она поехала на север по главному шоссе в сторону Сарасоты. Движение на дорогах замедлилось. Примерно через пятнадцать минут и, возможно, две мили "Таун Кар" свернул налево на Вамо-роуд, а затем почти сразу же повернул направо на частную дорогу, замаскированную высокими деревьями и зеленой порослью. Босх отставал от нее всего на десять секунд. Подъезжая к подъездной дорожке, он замедлил ход, но не свернул. Он увидел знак, установленный на деревьях.

Добро пожаловать в

БУХТА ПЕЛИКАНА

Дома в кондоминиуме, докование

Городской автомобиль проехал мимо будки охранника, за которой опускался шлагбаум в красно-белую полоску.

“Черт!”

Босх не ожидал ничего подобного закрытому поселку. Он предположил, что такие вещи были редкостью за пределами Лос-Анджелеса. Он снова посмотрел на указатель, затем развернулся и направился к главной дороге. Он вспомнил, что видел другую торговую площадь прямо перед тем, как свернул на Вамо.

В разделе "Продажа" газеты "Сарасота Геральд Трибюн" было указано восемь домов в Пеликан-Коув, но только три были выставлены на продажу владельцами. Босх подошел к телефону-автомату на площади и позвонил первому попавшемуся. Он получил кассету. При втором звонке ответившая женщина сказала, что ее муж весь день играл в гольф, и ей было неудобно показывать собственность без него. После третьего звонка ответившая женщина пригласила Босха немедленно приехать и даже сказала, что приготовит свежий лимонад, когда он приедет.

Босх на мгновение почувствовал укол вины за то, что воспользовался незнакомкой, которая просто пыталась продать свой дом. Но это быстро прошло, поскольку он подумал, что женщина никогда не узнает, что ее использовали таким образом, и у него не было другой альтернативы, чтобы добраться до Маккиттрика.

После того, как его пропустили у ворот и он получил указания, как добраться до магазина "лимонад леди", Босх проехал через густо поросший лесом комплекс в поисках серебристой городской машины. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что комплекс был в основном сообществом пенсионеров. Он прошел мимо нескольких пожилых людей в машинах или на прогулке, почти у всех из них были седые волосы и кожа, загоревшая на солнце. Он быстро нашел "Таун Кар", сверил свое местоположение с картой, которую ему дали в будке охранника, и собирался нанести беглый визит продавщице лимонада, чтобы избежать подозрений. Но потом он увидел другой серебристый Таун Кар. Он предположил, что это была популярная машина со старой комплектацией. Он достал свой блокнот и проверил номер, который он записал. Ни одна из машин не была той, за которой он следил ранее.

Он поехал дальше и, наконец, нашел подходящую машину в уединенном месте на дальней окраине комплекса. Он был припаркован перед двухэтажным зданием из сайдинга темного дерева, окруженным дубами и бумажными деревьями. Босху показалось, что в здании было шесть квартир. Достаточно просто, подумал он. Он сверился с картой и вернулся на курс к "лимонадной леди". Она была на втором этаже здания на другой стороне комплекса.

“Ты молод”, - сказала она, открывая дверь.

Босх хотел сказать ей то же самое в ответ, но придержал язык. На вид ей было лет тридцать с небольшим, что отставало на три десятилетия от всех, кого Босх видел в комплексе до сих пор. У нее было привлекательное и равномерно загорелое лицо, обрамленное каштановыми волосами до плеч. На ней были синие джинсы, синяя оксфордская рубашка и черный жилет с красочным рисунком спереди. Она не утруждала себя макияжем, который нравился Босху. У нее были серьезные зеленые глаза, с чем он тоже не мог не согласиться.

“Я Жасмин. Вы мистер Босх?”

“Да. Гарри. Я только что звонил.”

“Это было быстро”.

“Я был поблизости”.

Она пригласила его войти и начала краткое изложение.

“Здесь три спальни, как и было написано в газете. В главной спальне есть отдельная ванная. Вторая ванная рядом с главным залом. Тем не менее, вид - это то, что создает это место ”.

Она указала Босху на стену с раздвижными стеклянными дверями, за которыми открывался вид на широкое водное пространство, усеянное мангровыми островами. Сотни птиц сидели на ветвях этих нетронутых островов. Она была права, вид был прекрасен.

“Что это?” - Спросил Босх. “Вода”.

“Это... ты ведь не местный, не так ли? Это залив Литтл-Сарасота”.

Босх кивнул, одновременно подсчитывая ошибку, которую он совершил, выпалив вопрос.

“Нет, я не местный. Хотя я подумываю о том, чтобы переехать сюда.”

“Откуда?” - спросил я.

“Лос-Анджелес”.

“О, да, я слышал. Многие люди спасаются. Потому что земля не перестанет трястись ”.

“Что-то вроде этого”.

Она повела его по коридору к тому, что, должно быть, было хозяйской спальней. Босха сразу поразило, насколько комната, казалось, не подходила этой женщине. Все это было темным, старым и тяжелым. Бюро из красного дерева, которое выглядело так, будто весило тонну, в тон прикроватным тумбочкам с декоративными лампами и парчовыми абажурами. Здесь пахло стариной. Это не могло быть местом, где она спала.

Он повернулся и заметил на стене рядом с дверью картину маслом, которая была портретом женщины, стоящей рядом с ним. Это было ее более молодое подобие, лицо намного худее, более суровое. Босху было интересно, что за человек вешает свою картину в своей спальне, когда он заметил, что картина подписана. Исполнителя звали Джаз.

“Джаз. Это ты?”

“Да. Мой отец настоял на том, чтобы повесить это здесь. На самом деле я должен был снять это ”.

Она подошла к стене и начала снимать картину.

“Твой отец?”

Он перешел на другую сторону картины, чтобы помочь ей.

“Да. Я дал это ему давным-давно. В то время я был благодарен, что он не повесил это в гостиной, где это увидели бы его друзья, но даже здесь это немного перебор ”.

Она повернула картину так, чтобы тыльная сторона была обращена наружу, и прислонила ее к стене. Босх собрал воедино то, что она говорила.

“Это дом твоего отца”.

“О, да. Я просто останавливался здесь, пока в газете печаталось объявление. Хочешь осмотреть главную ванну? В нем есть джакузи. Это не было упомянуто в рекламе ”.

Босх вплотную приблизился рядом с ней к двери ванной. Он посмотрел вниз на ее руки, повинуясь естественному инстинкту, и не увидел колец ни на одном из ее пальцев. Проходя мимо, он почувствовал ее запах, и запах, который он уловил, был таким же, как ее имя: Жасмин. Он начинал чувствовать какое-то влечение к ней, но не был уверен, было ли это возбуждением от пребывания рядом под ложным предлогом или искренним влечением. Он был измотан, он знал, и решил, что это все. Его защита была ослаблена. Он быстро осмотрел ванную и вышел.

“Мило. Он жил здесь один?”

“Мой отец? Да, один. Моя мать умерла, когда я был маленьким. Мой отец скончался на Рождество.”

“Мне жаль”.

“Спасибо тебе. Что еще я могу тебе сказать?”

“Ничего. Мне просто было любопытно, кто здесь жил ”.

“Нет. Я имею в виду, что еще я могу рассказать тебе о квартире?”

“О, я... ничего. Это очень мило. Я все еще нахожусь на стадии осмотрительности, я полагаю, не уверен, что я собираюсь делать. Я -”

“Что ты на самом деле делаешь?”

“Прошу прощения?”

“Что вы здесь делаете, мистер Босх? Ты же не собираешься покупать здесь квартиру. Ты даже не смотришь на это место ”.

В ее голосе не было гнева. Это был голос, полный уверенности, с которой она разбиралась в людях. Босх почувствовал, что краснеет. Его разоблачили.

“Я просто ... я просто здесь, чтобы посмотреть на места”.

Это был ужасно слабый камбэк, и он знал это. Но это было все, что он мог придумать, чтобы сказать. Она почувствовала его затруднительное положение и позволила ему сорваться с крючка.

“Что ж, прости, если я тебя смутил. Хочешь осмотреть остальное место?”

“Да, э-э, хорошо, ты сказал, что там было три спальни? Это действительно слишком велико для того, что я ищу ”.

“Да, трое. Но в газетном объявлении тоже так говорилось.”

К счастью, Босх знал, что, вероятно, не сможет покраснеть еще больше, чем уже был.

“О”, - сказал он. “Должно быть, я пропустил это. Хотя, спасибо за экскурсию. Это очень милое место”.

Он быстро прошел через гостиную к двери. Открывая его, он оглянулся на нее. Она заговорила прежде,чем он смог что-либо сказать.

“Что-то подсказывает мне, что это хорошая история”.

“Что это?”

“Что бы ты ни делал. Если тебе когда-нибудь захочется рассказать об этом, номер есть в газете. Но ты уже знаешь это ”.

Босх кивнул. Он потерял дар речи. Он вошел в дверь и закрыл ее за собой.

Глава двадцать третья

К тому времени, как он вернулся туда, где видел "Таун Кар", его лицо приобрело свой обычный цвет, но он все еще чувствовал себя неловко из-за того, что женщина загнала его в угол. Он попытался отбросить это и сосредоточиться на текущей задаче. Он припарковался, подошел к двери первого этажа, которая была ближайшей к Таун Кару, и постучал. В конце концов, дверь открыла пожилая женщина и уставилась на него испуганными глазами. Одна рука сжимала ручку маленькой двухколесной тележки, в которой находился кислородный баллон. Две прозрачные пластиковые трубки змеились над ее ушами и через обе щеки к носу.

“Извините, что беспокою вас”, - быстро сказал он. “Я искал Маккиттриков”.

Она подняла хрупкую руку, сжала кулак с оттопыренным большим пальцем и подняла его к потолку. Ее глаза тоже поднялись в ту сторону.

“Наверху?”

Она кивнула. Он поблагодарил ее и направился к лестнице.

Женщина, забравшая красный конверт, открыла следующую дверь, в которую он постучал, и Босх выдохнул так, словно всю жизнь искал ее. Я почти так и чувствовал.

“Миссис Маккитрик?”

“Да?”

Босх достал свой футляр для значков и открыл его. Он держал бумажник так, что его первые два пальца касались большей части значка, заслоняя ЛЕЙТЕНАНТА.

“Меня зовут Гарри Босх. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Я хотел спросить, здесь ли ваш муж. Я хотел бы поговорить с ним ”.

Немедленное беспокойство омрачило ее лицо.

“Полиция Лос-Анджелеса? Он не был там двадцать лет.”

“Это касается старого дела. Меня послали спросить его об этом ”.

“Ну, ты мог бы позвонить”.

“У нас не было номера. Он здесь?”

“Нет, он затонул вместе с лодкой. Он собирается на рыбалку ”.

“Где это? Может быть, я смогу поймать его ”.

“Ну, он не любит сюрпризов”.

“Я думаю, это будет сюрпризом, расскажешь ли ты ему или я ему. Для меня это не имеет никакого значения. Я просто должен поговорить с ним, миссис Маккиттрик ”.

Возможно, она привыкла к непререкаемому тону, который копы могут придать своему голосу. Она сдалась.

“Вы обходите здание здесь и возвращаетесь прямо назад мимо следующих трех зданий. Идите налево, после этого увидите доки ”.

“Где его лодка?”

“Это шестая ошибка. Сбоку большими буквами написано "Трофей". Ты не можешь это пропустить. Он еще не ушел, потому что я должен принести ему обед вниз ”.

“Спасибо”.

Он направился прочь от двери в сторону здания, когда она окликнула его.

“Детектив Босх? Ты задержишься ненадолго? Может, тебе тоже сделать сэндвич?”

“Я не знаю, как долго я там пробуду, но это было бы мило с твоей стороны”.

Направляясь к докам, он осознал, что женщина по имени Жасмин так и не предложила ему обещанный лимонад.

Глава двадцать четвертая

БОСХУ потребовалось пятнадцать минут, чтобы найти маленькую бухту, где находились доки. После этого Маккитрика было достаточно легко заметить. На слипах было около сорока лодок, но только одна из них была занята. Мужчина с глубоким загаром, оттенявшимся его белыми волосами, стоял на корме, склонившись над подвесным мотором. Босх изучал его, когда подошел ближе, но не увидел в этом человеке ничего узнаваемого. Он не соответствовал тому образу, который Босх представил себе человеком, который так давно вытащил его из бассейна.

Крышка с лодочного двигателя была снята, и мужчина что-то делал с отверткой. На нем были шорты цвета хаки и белая рубашка для гольфа, которая была слишком старой и заляпанной для гольфа, но вполне подходила для катания на лодке. Длина лодки, по прикидкам Босха, составляла около двадцати футов, и в ней была небольшая каюта на носу, где находился штурвал. По бокам лодки в держателях были установлены удочки, по две удочки с каждой стороны.

Босх специально остановился на причале на носу лодки. Он хотел быть на расстоянии от Маккиттрика, когда тот показывал значок. Он улыбнулся.

“Никогда не думал, что увижу кого-то из голливудского отдела по расследованию убийств так далеко от дома”, - сказал он.

Маккиттрик поднял глаза, но не выказал удивления. Он ничего не показал.

“Нет, ты ошибаешься. Это мой дом. Когда я был там, именно тогда я был далеко ”.

Босх кивнул в знак того, что это вполне справедливо, и показал значок. Он держал его так же, как когда показывал жене Маккитрика.

“Я Гарри Босх, из Голливудского отдела по расследованию убийств”.

“Да, это то, что я слышал”.

Босх был единственным, кто проявил удивление. Он не мог придумать, кто в Лос-Анджелесе мог сообщить Маккитрику о его прибытии. Никто не знал. Он рассказал только Иноджос и не мог представить, что она могла его предать.

Маккиттрик сменил его, указав на портативный телефон на приборной панели лодки.

“Звонила жена”.

“О”.

“Так что все это значит, детектив Босх? Когда я там работал, мы все делали парами. Так было безопаснее. У вас, ребята, не хватает персонала, вы переходите на синглтон?”

“Не совсем. Мой напарник расследует еще одно старое дело. Это такие рискованные выстрелы, они не тратят деньги впустую, отправляя двоих ”.

“Я полагаю, ты собираешься это объяснить”.

“Да. На самом деле, так и есть. Не возражаешь, если я спущусь туда?”

“Поступай как знаешь. Я собираюсь отчалить, как только жена принесет еду ”.

Босх направился вдоль причала Фингер к борту лодки Маккиттрика. Затем он спустился в корабль. Он закачался на воде из-за дополнительного веса, но затем стабилизировался. Маккиттрик поднял крышку двигателя и начал защелкивать ее на место. Босх чувствовал себя крайне не в своей тарелке. Он был одет в уличную обувь с черными джинсами, футболку армейского зеленого цвета и черную легкую спортивную куртку. И он все еще был горяч. Он снял куртку и повесил ее на одно из двух кресел в кокпите.

“К чему ты клонишь?”

“Что бы ни кусалось. К чему ты клонишь?”

Задавая этот вопрос, он смотрел прямо на Босха, и Гарри увидел, что его глаза были карими, как стекло пивной бутылки.

“Ну, ты слышал о землетрясении, не так ли?”

“Конечно, кто этого не сделал? Ты знаешь, я прошел через землетрясения и удары тростью, и ты можешь оставить землетрясения себе. По крайней мере, когда ураган, ты видишь его приближение. Возьмите Эндрю, он оставил после себя много разрушений, но подумайте, сколько было бы, если бы никто не знал, что он собирается нанести удар. Вот что вы получаете со своими землетрясениями ”.

Босху потребовалось несколько мгновений, чтобы определить, кто такой Эндрю, ураган, обрушившийся на побережье Южной Флориды пару лет назад. Было трудно отслеживать все катастрофы в мире. Их было достаточно только в Лос-Анджелесе. - Он посмотрел на залив. Он увидел, как рыба прыгнула, и ее возвращение вызвало паническое бегство среди остальных в стае. Он посмотрел на Маккитрика и собирался сказать ему, когда понял, что это, вероятно, было чем-то, что Маккиттрик видел каждый день своей жизни.

“Когда ты уехал из Лос-Анджелеса?”

“Двадцать один год назад. Я получил свою двадцатку и пфффф, я ушел. Ты можешь забрать Лос-Анджелес, Босх. Черт, я был там во время Сильмарского землетрясения в семьдесят первом. Разрушил больницу и пару автострад. В то время мы жили в Туджунге, в нескольких милях от эпицентра. Я всегда буду помнить это. Это было похоже на встречу Бога и дьявола в комнате, и ты был там с ними, играя роль рефери. Черт возьми…Так какое отношение землетрясение имеет к тому, что ты здесь?”

“Ну, это своего рода странное явление, но уровень убийств снизился. Люди стали более вежливыми, я полагаю. Мы...”

“Может быть, там не осталось ничего, ради чего стоило бы убивать”.

“Может быть. В любом случае, обычно у нас в отделе происходит семьдесят-восемьдесят убийств в год, я не знаю, каково это было, когда ты ...

“Мы бы сделали меньше половины этого. Легко.”

“Ну, в этом году наши показатели намного ниже среднего. Это дало нам время вернуться к некоторым старым эпизодам. Каждый за столом получил свою долю. На одном из тех, что у меня есть, написано твое имя. Я думаю, ты знаешь, что твой тогдашний партнер скончался и ...”

“Ино мертв? Черт возьми, я этого не знал. Я думал, что должен был слышать об этом. Не то чтобы это имело бы чертовски большое значение ”.

“Да, он мертв. Его жена получает пенсионные чеки. Извините, вы не слышали ”.

“Все в порядке. Ино и я... Ну, мы были партнерами. Вот, пожалуй, и все ”.

“В любом случае, я здесь, потому что ты жив, а он нет”.

“В чем дело?”

“Марджори Лоу”. Он подождал мгновение реакции на лице Маккиттрика, но таковой не получил. “Ты помнишь это? Ее нашли в мусорном баке в переулке рядом с ...

“Перспектива. За Голливудским бульваром, между Виста и Гауэр. Я помню их всех, Босх. Оправдан или нет, я помню каждого из них, черт возьми ”.

"Но ты меня не помнишь", - подумал Босх, но промолчал.

“Да, это тот самый. Между Вистой и Гауэром”.

“Что насчет этого?”

“Это так и не было очищено”.

“Я знаю это”, - сказал Маккиттрик, повысив голос. “Я работал над шестьюдесятью тремя делами за семь лет в отделе убийств. Я работал в Голливуде, Уилшире, затем в RHD. Оправдано пятьдесят шесть. Я поставлю это против кого угодно. Сегодня им повезет, если они уберут половину из них. Я поставлю это против тебя вслепую”.

“И ты бы победил. Это хорошая запись. Дело не в тебе, Джейк. Это касается дела ”.

“Не называй меня Джейком. Я тебя не знаю. Никогда в жизни тебя раньше не видел. Я - подожди минутку.”

Босх уставился на него, пораженный тем, что он действительно мог помнить бассейн. Но потом он понял, что Маккиттрик остановился из-за приближения его жены по причалу. Она несла пластиковый кулер. Маккиттрик молча подождал, пока она поставит его на причал рядом с лодкой, и сам поднял его на борт.

“О, детектив Босх, вы будете в этом слишком сексуальны”, - сказала миссис Маккиттрик. “Не хочешь вернуться и позаимствовать у Джейка шорты и белую футболку?”

Босх посмотрел на Маккиттрика, затем на нее.

“Нет, спасибо, мэм, я в порядке”.

“Ты собираешься на рыбалку, не так ли?”

“Ну, меня точно не приглашали, и я...”

“О, Джейк, пригласи его на рыбалку. Ты всегда ищешь кого-нибудь, кто мог бы пойти с тобой куда-нибудь. Кроме того, ты можешь наверстать упущенное за всю ту чушь о крови и кишках, которую ты любил в Голливуде ”.

Маккиттрик поднял на нее глаза, и Босх увидел, как лошади борются с упряжью. Он смог взять это под контроль.

“Мэри, спасибо за сэндвичи”, - спокойно сказал он. “А теперь, не могли бы вы вернуться в дом и оставить нас в покое?”

Она бросила на него хмурый взгляд и покачала головой, как будто он был избалованным мальчишкой. Она вернулась тем же путем, каким пришла, не сказав больше ни слова. Они вдвоем остались на лодке, прошло некоторое время, прежде чем Босх, наконец, заговорил и попытался исправить ситуацию.

“Послушайте, я здесь не по какой-либо иной причине, кроме как задать вам несколько вопросов по этому делу. Я не пытаюсь предположить, что было что-то неправильное в том, как это было сделано. Я просто еще раз взгляну на это. Вот и все”.

“Ты кое-что упустил”.

“Что это?”

“Что ты полон дерьма”.

Босх чувствовал, как внутри него встают на дыбы лошади. Он был зол на то, что этот человек усомнился в его мотивах, хотя тот был прав, поступив так. Он был на грани того, чтобы сбросить с себя шкуру славного парня и наброситься на него. Но он знал лучше. Он знал, что для того, чтобы Маккиттрик действовал таким образом, должна быть причина. Что-то в старом деле было как камешек в его ботинке. Он перевел его на ту сторону, где не было больно при ходьбе. Но он все еще был там. Босх должен был заставить его захотеть покончить с этим. Он проглотил свой гнев и попытался оставаться спокойным.

“Почему я полон дерьма?” - сказал он.

Маккиттрик стоял к нему спиной. Бывший полицейский протянул руку под рулевую консоль. Босх не мог понять, что он пытался сделать, за исключением того, что предположил, что тот, возможно, искал спрятанный комплект ключей от лодки.

“Почему ты полон дерьма?” Маккиттрик ответил, оборачиваясь. “Я скажу тебе, почему. Потому что ты приходишь сюда, размахивая этим дерьмовым значком, когда мы оба знаем, что у тебя его нет ”.

Маккиттрик целился из "Беретты двадцать два" в Босха. Он был маленьким, но на таком расстоянии справился бы с задачей, и Босху пришлось поверить, что Маккиттрик знал, как им пользоваться.

“Господи, чувак, в чем с тобой проблема?”

“У меня не было проблем, пока ты не появился”.

Босх держал руки на уровне груди в позе, не представляющей угрозы.

“Просто успокойся”.

“Ты относись к этому спокойно. Опусти свои гребаные руки. Я хочу снова увидеть этот значок. Достань это и брось сюда. Медленно.”

Босх подчинился, все время стараясь оглядывать доки, не поворачивая головы более чем на несколько дюймов. Он никого не видел. Он был один. И безоружный. Он бросил бумажник со значком на палубу рядом с ногами Маккиттрика.

“Теперь я хочу, чтобы ты обошел мостик и подошел вон к тому носу. Встань у носового поручня, чтобы я мог тебя видеть. Я знал, что однажды кто-нибудь попытается меня облапошить. Что ж, ты выбрала не того парня и не тот день ”.

Босх выполнил инструкции и поднялся на нос. Он схватился за перила для поддержки и повернулся лицом к своему похитителю. Не сводя глаз с Босха, Маккиттрик наклонился и поднял бумажник. Затем он прошел в кабину и положил пистолет на консоль. Босх знал, что если он попытается это сделать, Маккиттрик доберется туда первым. Маккиттрик наклонился и что-то повернул, и двигатель заработал.

“Что ты делаешь, Маккиттрик?”

“О, теперь это Маккиттрик. Что случилось с дружелюбным ‘Джейком’? Что ж, дело в том, что мы собираемся на рыбалку. Ты хотел порыбачить, вот что мы сделаем. Попробуешь прыгнуть, и я пристрелю тебя в воде. Мне все равно”.

“Я никуда не собираюсь. Просто успокойся ”.

“Теперь, дотянись до того кнехта и отцепи этот трос. Выбросьте это на причал ”.

Когда Босх закончил выполнять приказ, Маккиттрик поднял пистолет и отступил на три шага на корму. Он отвязал другую веревку и оттолкнулся от пилона. Он вернулся к штурвалу и мягко дал лодке задний ход. Он выскользнул из укрытия. Затем Маккиттрик перевел его вперед, и они начали двигаться через залив к устью канала. Босх чувствовал, как теплый соленый бриз высушивает пот на его коже. Он решил, что прыгнет, как только они доберутся до какой-нибудь открытой воды, или где были другие лодки с людьми на них.

“Отчасти удивлен, что у тебя нет оружия. Что это за парень, который говорит, что он коп, а потом не носит с собой оружие?”

“Я коп, Маккиттрик. Позволь мне объяснить.”

“Тебе не обязательно, парень, я уже знаю. Знаю о тебе все”.

Маккиттрик открыл бумажник со значком, и Босх наблюдал, как он изучает удостоверение личности и золотой значок лейтенанта. Он бросил это на консоль.

“Что ты знаешь обо мне, Маккиттрик?”

“Не волнуйся, Босх, у меня все еще осталось несколько зубов, и у меня все еще есть несколько друзей в отделе. После того, как позвонила жена, я сделал звонок. Один из моих друзей. Он знал о тебе все. Ты в отпуске, Босх. Непроизвольно. Итак, я не знаю об этой дерьмовой истории о землетрясениях, которую ты раскручивал. Заставляет меня думать, что, возможно, ты подыскал небольшую внештатную работу, пока был не на работе.”

“Ты все неправильно понял”.

“Да, что ж, посмотрим. Как только мы выберемся в открытую воду, ты скажешь мне, кто тебя послал, или станешь кормом для рыб. Для меня это не имеет значения ”.

“Меня никто не посылал. Я послал самого себя”.

Маккиттрик хлопнул ладонью по красному шарику на рычаге газа, и лодка рванулась вперед. Его лук поднялся, и Босх схватился за перила, чтобы удержаться.

“Чушь собачья!” - прокричал Маккиттрик, перекрывая шум двигателя. “Ты лжец. Ты лгал раньше, ты лжешь и сейчас ”.

“Послушай меня”, - крикнул Босх. “Ты сказал, что помнишь каждый случай”.

“Да, черт возьми! Я не могу их забыть ”.

“Отрежь это!”

Маккиттрик откинул дроссель назад, и лодка выровнялась, а шум уменьшился.

“В деле Марджори Лоу ты проделал грязную работу. Ты помнишь это? Помните, как мы называем грязную работу? Ты должен был рассказать ближайшим родственникам. Ты должен был рассказать ее ребенку. Вышел в McClaren ”.

“Это было в отчетах, Босх. Итак...”

Он остановился и долго смотрел на Босха. Затем он открыл футляр для значков и прочитал имя. Он оглянулся на Босха.

“Я помню это имя. Плавательный бассейн. Ты - ребенок”.

“Я ребенок”.

Глава двадцать пятая

МАККИТТРИК ПУСТИЛ лодку дрейфовать по мелководью залива Литтл-Сарасота, пока Босх рассказывал историю. Он не задавал вопросов. Он просто слушал. В тот момент, когда Босх сделал паузу, он открыл холодильник, который упаковала его жена, достал два пива и протянул одно Босху. Банка в руке Босха казалась ледяной.

Босх не закрывал счет на свое пиво, пока не закончил рассказ. Он рассказал Маккитрику все, что знал, даже несущественную часть о своей стычке с Паундсом. У него было предчувствие, основанное на гневе и странном поведении Маккитрика, что он ошибался насчет старого копа. Он прилетел во Флориду, полагая, что встретится либо с продажным, либо с глупым полицейским, и он не был уверен, кто из них ему не понравится больше. Но теперь он верил, что Маккитрик был человеком, которого преследовали воспоминания и демоны выбора, сделанного неправильно много лет назад. Босх подумал, что камешек все еще должен был вылезти из ботинка и что его собственная честность была лучшим способом добраться до этого.

“Итак, это моя история”, - сказал он в конце. “Я надеюсь, она упаковала больше, чем два таких”.

Он откупорил пиво и выпил почти треть. Оно было восхитительным, когда попало ему в глотку под лучами послеполуденного солнца.

“О, там, откуда это взялось, есть еще много чего”, - ответил Маккиттрик. “Хочешь сэндвич?”

“Пока нет”.

“Нет, то, что ты хочешь, - это моя история сейчас”.

“Это то, за чем я пришел”.

“Что ж, давайте отправимся туда, к рыбе”.

Он снова завел двигатель, и они поехали по следу из указателей каналов на юг через залив. Босх наконец вспомнил, что у него в кармане спортивной куртки были солнцезащитные очки, и надел их.

Казалось, что ветер дул на него со всех сторон, и иногда его тепло сменялось прохладным бризом, который поднимался с поверхности воды. Босх давно не плавал на лодке и даже не рыбачил. Для человека, на которого двадцать минут назад наставили пистолет, он понял, что чувствует себя довольно хорошо.

Когда бухта превратилась в канал, Маккиттрик снова нажал на газ и сократил их кильватерный след. Он помахал рукой мужчине на мостике гигантской яхты, пришвартованной у ресторана на берегу. Босх не мог сказать, знал ли он этого человека или просто проявлял добрососедские чувства.

“Держи его на прицеле даже с фонарем на мосту”, - сказал Маккиттрик.

“Что?”

“Возьми это”.

Маккиттрик отошел от штурвала на корму лодки. Босх быстро сел за руль, заметил красный фонарь, висящий в центральной точке под пролетом подъемного моста в полумиле впереди, и повернул штурвал, чтобы выровнять лодку. Он оглянулся и увидел, как Маккиттрик вытаскивает пластиковый пакет с мелкой дохлой рыбой из отделения в палубе.

“Давайте посмотрим, кто у нас здесь сегодня”, - сказал он.

Он подошел к борту лодки и перегнулся через планшир. Босх увидел, как он начал хлопать открытой ладонью по борту лодки. Затем Маккиттрик встал, около десяти секунд осматривал воду и повторил стук.

“Что происходит?” - Спросил Босх.

Как только он это сказал, дельфин всплыл из воды у левого борта на корме и вернулся не более чем в пяти футах от того места, где стоял Маккиттрик. Это было скользкое серое пятно, и Босх сначала не совсем понял, что произошло. Но дельфин быстро всплыл рядом с лодкой, высунув морду из воды и что-то бормоча. Это звучало так, как будто он смеялся. Маккиттрик бросил две рыбины в его открытую пасть.

“Это сержант, видишь шрамы?”

Босх бросил быстрый взгляд на мостик, чтобы убедиться, что они все еще находятся в разумной боевой готовности, а затем вернулся на корму. Дельфин все еще был там. Маккиттрик указал вниз, на воду под его спинным плавником. Босх разглядел три белые полосы, пересекавшие его гладкую серую спину.

“Однажды он подошел слишком близко к опоре, и она порезала его. Люди в Моут Марин позаботились о нем. Но он остался с теми сержантскими нашивками.”

Босх кивнул, когда Маккиттрик снова покормил дельфина. Не поднимая глаз, чтобы проверить, не сбились ли они с курса, Маккиттрик сказал: “Тебе лучше встать за штурвал”.

Босх обернулся и увидел, что они отошли далеко от линии. Он вернулся к штурвалу и скорректировал курс. Он остался там, в то время как Маккиттрик остался сзади, бросая рыбу дельфину, пока они не прошли под мостом. Босх решил, что может переждать его. Было ли это, когда они выходили или входили, не имело значения. Он собирался узнать историю Маккитрика. Он не собирался уходить без этого.

Через десять минут после моста они вышли к каналу, который вывел их в Мексиканский залив. Маккиттрик сбросил приманки с двух шестов в воду и натянул на каждый примерно по сто ярдов лески. Затем он забрал руль у Босха, перекрикивая ветер и шум двигателя.

“Я хочу вывести его к рифам. Мы будем троллить, пока не доберемся туда, а затем займемся дрифтерной рыбалкой на мелководье. Тогда и поговорим”.

“Звучит как план”, - крикнул Босх в ответ.

Ни на одну из приманок ничего не попало, и примерно в двух милях от берега Маккиттрик заглушил двигатели и велел Босху вставить одну леску, пока он займется другой. Босху, который был левшой, потребовалось несколько мгновений, чтобы скоординироваться на барабане для правой руки, но затем он начал улыбаться.

“Не думаю, что я делал это с тех пор, как был ребенком. В McClaren время от времени нас сажали в автобус и отвозили на пирс Малибу ”.

“Господи, этот пирс все еще там?”

“Да”.

“Должно быть, сейчас это все равно что ловить рыбу в выгребной яме”.

“Я думаю”.

Маккиттрик рассмеялся и покачал головой.

“Почему ты остаешься там, Босх? Не похоже, что ты им особенно нужен.”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить. Комментарий был в точку, но он задавался вопросом, был ли он в точку от Маккиттрика или кем бы ни был источник, которому он позвонил.

“Кому ты там звонил насчет меня?”

“Я не говорю тебе. Вот почему он заговорил со мной, потому что знал, что я тебе не скажу ”.

Босх кивнул, давая понять, что он оставил это.

“Что ж, ты прав”, - сказал он. “Я не думаю, что они особенно хотят, чтобы я вернулся туда. Но я не знаю. Это похоже на то, что чем больше они толкают в одну сторону, тем больше я толкаю в другую. Я чувствую, что если бы они перестали просить или пытаться заставить меня уйти, то я, вероятно, захотел бы это сделать ”.

“Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду”.

Маккиттрик сложил две использованные ими удочки и принялся за работу, оснастив две другие крючками и грузилами для дроби.

“Мы собираемся использовать кефаль”.

Босх кивнул. Он ничего не знал об этом. Но он внимательно наблюдал за Маккитриком. Он подумал, что, возможно, самое время начать.

“Итак, ты ушел из жизни после двадцати лет в Лос-Анджелесе, что ты делал после этого?”

“Ты смотришь на это. Я вернулся сюда - я родом из Пальметто, выше по побережью, родом. Я купил лодку и стал рыболовным гидом. Отсидел так еще двадцать, вышел на пенсию и теперь ловлю рыбу для себя, черт возьми ”.

Босх улыбнулся.

“Пальметто? Разве не так называются те большие тараканы?”

“Нет. Ну, да, но это также название кустарниковой пальмы. Это то, в честь чего назван город, а не жук.”

Босх кивнул и наблюдал, как Маккиттрик открывает пакет с полосками кефали и насаживает кусочки на каждую леску. Открыв свежее пиво, они разлили по разным бортам лодки, а затем уселись на планшире в ожидании.

“Тогда как ты оказался в Лос-Анджелесе?” - спросил Босх.

“Что там кто-то сказал насчет поездки на запад, молодой человек? Ну, после того, как Япония капитулировала, я проезжал через Лос-Анджелес по пути домой, и я видел эти горы, поднимающиеся от моря до самого неба…Черт, я ужинал в "Дерби" в свой первый вечер в городе. Я собирался спустить весь свой кошелек, и знаете, кто увидел меня там в форме и забрал счет? Проклятый Кларк Гейбл. Я не шучу над тобой. Я, блядь, влюбился в это место, и мне потребовалось почти тридцать лет, чтобы увидеть свет…Мэри из Лос-Анджелеса, ты знаешь. Родился и вырос. Ей здесь очень нравится ”.

Он кивнул, чтобы подбодрить себя. Босх подождал несколько мгновений, а Маккиттрик все еще был погружен в далекие воспоминания.

“Он был хорошим парнем”.

“Кто это?”

“Кларк Гейбл”.

Босх смял пустую банку из-под пива в руке и взял другую.

“Итак, расскажите мне об этом деле”, - сказал он, открыв его. “Что случилось?”

“Вы знаете, что произошло, если прочитаете книгу. Все это было там. Его выбросили. Однажды у нас было расследование, а на следующий день мы писали: "На данный момент никаких зацепок’. Это была шутка. Вот почему я так хорошо помню тот случай. Им не следовало делать то, что они сделали ”.

“Кто это ”они"?"

“Ты знаешь, большие шишки”.

“Что они сделали?”

“Они забрали это у нас. Ино позволил им. Он сам заключил с ними какую-то сделку. Черт.”

Он горько покачал головой.

“Джейк”, - попытался Босх. На этот раз он не получил возражений из-за использования имени. “Почему бы тебе не начать с самого начала. Мне нужно знать от тебя все, что я могу ”.

Маккиттрик был спокоен, пока приходил в себя. Его приманка не была тронута. Он переделал его, вставил стержень в одну из труб на планшире и взял еще пива. Он достал из-под консоли бейсболку "Тампа-Бэй Лайтнинг" и надел ее. Он облокотился на планшир со своим пивом и посмотрел на Босха.

“Ладно, малыш, послушай, я ничего не имею против твоей матери. Я просто расскажу тебе, как это произошло, хорошо?”

“Это все, чего я хочу”.

“Хочешь шляпу? Ты обожжешься”.

“Я в порядке”.

Маккиттрик кивнул и, наконец, начал.

“Ладно, итак, нам позвонили из дома. Это было субботнее утро. Один из парней из footbeat нашел ее. Она не была убита в том переулке. Это было ясно. Ее высадили. К тому времени, как я добрался туда из Туджунги, осмотр места преступления уже шел полным ходом. Мой напарник тоже был там. Ино. Он был старшим, он был там первым. Он взял на себя ответственность за это ”.

Босх вставил свою удочку в трубу и подошел к своей куртке.

“Ты не возражаешь, если я сделаю заметки?”

“Нет, я не возражаю. Думаю, я ждал, что кто-нибудь позаботится об этом с тех пор, как я ушел от него ”.

“Продолжай. Ино был главным”.

“Да, он был мужчиной. Ты должен кое-что понять. В то время мы были командой, может быть, три-четыре месяца. Мы не были близки. После этого мы бы никогда не были близки. Я отключился примерно через год. Я пошел на перевод. Они перевели меня в Уилшир Дикс, в отдел по расследованию убийств. После этого я никогда не имел с ним много общего. Он никогда не имел со мной много общего ”.

“Хорошо, что случилось с расследованием?”

“Ну, это было похоже на все остальное, чего можно было ожидать. Мы проходили обычную процедуру. У нас был список ее КА - получили его в основном от парней из отдела нравов - и мы работали над этим ”.

“Известные партнеры, среди них были клиенты? В книге убийств не было списка.”

“Я думаю, там было несколько клиентов. И список не попал в книгу, потому что так сказала Ино. Помните, он был ведущим”.

“Ладно. Джонни Фокс был в списке?”

“Да, он был на вершине всего этого. Он был ее... э-э, менеджером и...

“Ты имеешь в виду ее сутенера”.

Маккиттрик посмотрел на него.

“Да. Вот кем он был. Я не был уверен, что ты, э-э...”

“Забудь об этом. Продолжай”.

“Да, Джонни Фокс был в списке. Мы поговорили со всеми, кто ее знал, и все описали этого парня как одного плохого парня. У него была история.”

Босх подумал о сообщении Мередит Роман о том, что он избил ее.

“Мы слышали, что она пыталась сбежать от него. Я не знаю, либо выйти самой, либо, может быть, пойти напрямик. Кто знает? Мы слышали...”

“Она хотела быть добропорядочным гражданином”, - перебил Босх. “Таким образом, она могла бы вывести меня из зала”.

Он чувствовал себя глупо, говоря это, зная, что его слова прозвучали неубедительно.

“Да, неважно”, - сказал Маккиттрик. “Суть в том, что Фокс был не слишком доволен этим. Это поставило его на первое место в нашем списке ”.

“Но ты не смог его найти. Хронограф говорит, что ты наблюдал за его домом.”

“Да. Он был нашим человеком. У нас были отпечатки, которые мы сняли с ремня - орудия убийства, - но у нас не было сравнений с ним. Джонни несколько раз приглашали в прошлом, но он никогда не был забронирован. Никогда не печатался. Так что нам действительно нужно было привлечь его ”.

“Что это тебе сказало, что его подобрали, но так и не оформили?”

Маккиттрик допил пиво, помял его в руке, отнес пустую бутылку к большому ведру в углу террасы и выбросил его.

“Честно говоря, в то время это меня не поразило. Теперь, конечно, это очевидно. За ним присматривал ангел”.

“Кто?”

“Ну, в один из дней, когда мы наблюдали за заведением Фокса, ожидая его появления, мы получили сообщение по радио с просьбой позвонить Арно Конклину. Он хотел поговорить о деле. КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Вот это был сранный звонок. По двум причинам. Во-первых, Арно тогда здорово стрелял. В то время он руководил городскими моральными коммандос и держал под замком офис окружного прокурора, который должен был открыться через год. Другая причина заключалась в том, что мы расследовали дело всего несколько дней и не приближались к офису окружного прокурора ни с чем. И вот теперь ни с того ни с сего самый влиятельный парень в агентстве хочет нас видеть. Я думаю…Я действительно не знаю, о чем я думал. Я просто знал это - эй, у тебя есть один!”

Босх посмотрел на свою удочку и увидел, как она согнулась от сильного рывка лески. Катушка начала вращаться, когда рыба потянула против течения. Босх выхватил шест из трубы и дернул его назад. Крючок был хорошо посажен. Он начал наматывать, но рыба сильно сопротивлялась и вытягивала больше лески, чем он наматывал. Маккиттрик подошел и подтянул рычаг сопротивления, что сразу придало шесту более выраженный изгиб.

“Держи шест поднятым, держи шест поднятым”, - посоветовал Маккиттрик.

Босх сделал, как ему сказали, и потратил пять минут на борьбу с рыбой. У него начали болеть руки. Он почувствовал напряжение в нижней части спины. Маккиттрик надел перчатки, и когда рыба, наконец, сдалась и Босх поднес ее к борту лодки, он наклонился, зацепил пальцами за жабры и поднял ее на борт. Босх увидел блестящую иссиня-черную рыбу, которая красиво смотрелась на солнце.

“Вау”, - сказал Маккиттрик.

“Что?”

Маккиттрик поднял рыбу горизонтально.

“Вау. Там, в ваших модных ресторанах Лос-Анджелеса, я думаю, они называют это Оно. Здесь мы называем это просто ваху. Мясо получается белым, как палтус, хочешь оставить его?”

“Нет, положи это обратно. Это прекрасно”.

Маккиттрик грубо вытащил крючок из глотающей пасти рыбы, а затем протянул улов Босху.

“Ты хочешь подержать это? Должно быть, фунтов двенадцать-тринадцать.”

“Нет, мне не нужно это держать”.

Босх подошел ближе и провел пальцем по гладкой коже рыбы. Он почти мог видеть себя в отражении его чешуи. Он кивнул Маккиттрику, и рыба была брошена обратно в воду. В течение нескольких секунд он оставался неподвижным, примерно в двух футах под поверхностью. Синдром посттравматического стресса, подумал Босх. Наконец, рыба, казалось, выбралась из него и устремилась вниз, в глубину. Босх продел крюк в одно из отверстий на своем шесте и вставил шест обратно в трубку. Он закончил рыбалку. Он достал еще одно пиво из холодильника.

“Эй, хочешь сэндвич, давай”, - сказал Маккиттрик.

“Нет. Я в порядке”.

Босх пожалел, что рыба помешала им.

“Вы говорили, что вам, ребята, позвонил Конклин”.

“Да, Арно. Только я ошибся. Просьба о встрече была только для Клода. Не я. Ино ушла одна”.

“Почему только Ино?”

“Я никогда не знал, и он вел себя так, как будто тоже не знал. Я просто предположил, что это потому, что у него с Арно были какие-то предыдущие отношения ”.

“Но ты не знаешь, что”.

“Нет. Клод Ино был примерно на десять лет старше меня. Он был рядом ”.

“Так что случилось?”

“Ну, я не могу рассказать вам, что произошло. Я могу только рассказать вам, что, по словам моего партнера, произошло. Понимаешь?”

Он говорил Босху, что не доверяет собственному напарнику. Босх и сам временами испытывал это чувство и кивнул, что понимает.

“Продолжай”.

“Он вернулся со встречи, сказав, что Конклин попросил его уволить Фокса, потому что Фокс был чист в этом деле, а Фокс работал информатором в одном из расследований коммандос. Он сказал, что Фокс важен для него, и он не хотел, чтобы его скомпрометировали или избили, особенно за преступление, которого он не совершал ”.

“Почему Конклин был так уверен?”

“Я не знаю. Но Ино сказал мне, что он сказал Конклину, что помощники окружного прокурора, кем бы они ни были, не решают, чист кто-то для полиции или нет, и что мы не отступим, пока сами не поговорим с Фоксом. Столкнувшись с этим, Конклин сказал, что может доставить Фокса для допроса и снятия отпечатков пальцев. Но только если мы сделаем это на территории Конклина ”.

“Который был...?”

“Его офис в старом здании суда. Теперь этого больше нет. Они построили ту большую квадратную штуку прямо перед моим отъездом. Жутко выглядящая тварь”.

“Что произошло в офисе? Ты был там из-за этого?”

“Да, я был там, но ничего не произошло. Мы брали у него интервью. Фокс был там с Конклином, как и нацист ”.

“Нацист?”

“Охранник Конклина, Гордон Миттел”.

“Он был там?”

“Ага. Я думаю, он вроде как присматривал за Конклином, пока Конклин присматривал за Фоксом ”.

Босх не выказал удивления.

“Ладно, так что тебе сказал Фокс?”

“Как я уже сказал, не очень. По крайней мере, так я это помню. Он предоставил нам алиби и имена людей, которые могли бы это подтвердить. Я снял его отпечатки.”

“Что он сказал о жертве?”

“Он сказал почти то же, что мы уже слышали от ее подружки”.

“Мередит Роман?”

“Да, я думаю, это все. Он сказал, что она пошла на вечеринку, ее наняли как украшение, чтобы она была под руку с каким-то парнем. Он сказал, что это было в парке Хэнкок. У него не было адреса. Он сказал, что не имеет к этому никакого отношения. Для нас это не имело смысла. Вы знаете, сутенер, не знающий, где ... не знающий, где была одна из его девушек. Это было единственное, что у нас было, и когда мы начали давить на него по этому поводу, Конклин вмешался как рефери ”.

“Он не хотел, чтобы ты опирался на него”.

“Самая безумная вещь, которую я когда-либо видел. Вот был следующий окружной прокурор - все знали, что он собирается баллотироваться. И вот он встал на сторону этого ублюдка против нас…Извини за этот ублюдочный комментарий.”

“Забудь об этом”.

“Конклин пытался создать впечатление, что мы перешли все границы, в то время как все это время этот большой кусок дерьма Фокс сидел и улыбался с зубочисткой в уголке рта. Это было сколько, тридцать с чем-то лет назад, а я до сих пор помню ту зубочистку. Выбил из меня дух Иисуса. Короче говоря, мы так и не смогли убедить его в том, что он назначил свидание, на которое она пошла ”.

Лодка покачивалась на высокой волне, Босх огляделся и не увидел никакой другой лодки. Это было странно. Он посмотрел на воду и впервые осознал, насколько она отличается от Тихого океана. Тихий океан был холодного и неприступного синего цвета, Залив - теплого зеленого, который приглашал вас.

“Мы ушли”, - продолжил Маккиттрик. “Я подумал, что у нас будет еще один шанс напасть на него. Итак, мы ушли и начали работать над его алиби. Это оказалось хорошо. И я не имею в виду, что это было хорошо, потому что так говорили его собственные свидетели. Мы сделали свою работу. Мы нашли несколько независимых людей. Люди, которые его не знали. Насколько я помню, он был тверд, как скала ”.

“Ты помнишь, где он был?”

“Провел часть ночи в баре вон там, на Айвар, где ошивалось много сутенеров. Не могу вспомнить его название. Потом, позже, он поехал в Вентуру, провел большую часть оставшейся ночи в карточной комнате, пока ему не позвонили по телефону, после чего он сбежал. Еще одна вещь во всем этом заключалась в том, что это не смахивало на алиби, созданное на эту конкретную ночь. Это было его обычным делом. Он был хорошо известен во всех этих местах ”.

“Что это был за телефонный звонок?”

“Мы никогда не знали. Мы не знали об этом, пока не начали проверять его алиби, и кто-то упомянул об этом. Мы так и не спросили Фокса об этом. Но, честно говоря, в тот момент нас это не слишком волновало. Как я уже сказал, у него было надежное алиби, и ему позвонили только поздним утром. Четыре, пять часов. Жертва-твоя мать к тому времени была мертва уже довольно давно. Сегодня была полночь. Звонок не имел значения ”.

Босх кивнул, но это была та деталь, которую он не оставил бы открытой, если бы это касалось его расследования. Это была слишком любопытная деталь. Кто звонит в покер-рум в такую рань? Какой вызов заставил бы Фокса сдаться и покинуть игру?

“Что насчет отпечатков?”

“Я все равно их проверил, и они не совпадали с теми, что на поясе. Он был чист. С подонком все было ясно”.

Босх кое о чем подумал.

“Вы ведь сверили отпечатки на ремне с отпечатками жертвы, верно?”

“Эй, Босх, я знаю, вы, самоуверенные парни, сейчас считаете себя кошачьей задницей, но в те дни мы были известны тем, что у нас была пара мозгов”.

“Прости”.

“На пряжке было несколько отпечатков, которые принадлежали жертве. Вот и все. Остальные определенно принадлежали убийце из-за их местоположения. Мы получили хорошие прямые подъемы и частичные замены на двух других участках, где было ясно, что пояс был схвачен полной рукой. Ты не держишь ремень таким образом, когда надеваешь его. Ты держишь его таким образом, когда надеваешь его кому-то на шею ”.

После этого они оба замолчали. Босх не мог понять, что говорил ему Маккиттрик. Он чувствовал себя опустошенным. Он думал, что если он заставит Маккитрика открыться, старый коп укажет пальцем на Фокса, или Конклина, или еще кого-нибудь. Но он ничего этого не делал. Он действительно ничего не давал Босху.

“Как получилось, что ты помнишь так много деталей, Джейк? Прошло много времени.”

“У меня было много времени, чтобы подумать об этом. Когда ты закончишь, Босх, ты увидишь, что он всегда будет. Одно дело, которое останется с тобой. Это тот, кто остался со мной ”.

“Итак, каково было ваше окончательное мнение по этому поводу?”

“Мой последний дубль? Ну, я так и не смог оправиться от той встречи в офисе Конклина. Я думаю, ты должен был быть там, но это just...it просто казалось, что ответственным за ту встречу был Фокс. Это было похоже на то, что он отдавал приказы ”.

Босх кивнул. Он мог видеть, что Маккиттрик изо всех сил пытается найти объяснение своим чувствам.

“Вы когда-нибудь брали интервью у подозреваемого с его адвокатом, который то вмешивался в разговор, то прекращал его?” - Спросил Маккиттрик. “Ты знаешь, ‘Не отвечай на это, не отвечай на то’. Дерьмо вроде этого”.

“Все время”.

“Ну, это было так. Это было похоже на то, что Конклин, следующий окружной прокурор, ради всего святого, был адвокатом этого говнюка, все время возражая на наши вопросы. Все сводилось к тому, что если бы вы не знали, кто он или где мы, вы бы поклялись, что он работает на Фокса. Они оба, Миттель тоже. Итак, я был почти уверен, что Фокс запал на Арно. Каким-то образом он это сделал. И я был прав. Все это подтвердилось позже ”.

“Ты имеешь в виду, когда умер Фокс?”

“Да. Он был убит в результате наезда и побега во время работы на кампанию Конклина. Я помню, что в газетной статье об этом ничего не говорилось о его прошлом сутенера, хулигана с Голливудского бульвара. Нет, он был просто парнем, которого сбили. Джо Невиновен. Говорю тебе, эта история, должно быть, обошлась Арно в несколько долларов и сделала репортера немного богаче ”.

Босх мог сказать, что это было еще не все, поэтому он ничего не сказал.

“К тому времени я был в Уилшир Дикс”, - продолжил Маккиттрик. “Но мне стало любопытно, когда я услышал об этом. Итак, я позвонил в Голливуд, чтобы узнать, кто снимался в нем. Это был Ино. Большой сюрприз. И он никогда ни на кого не заводил дело. Так что это примерно подтвердило то, что я тоже о нем думал ”.

Маккиттрик уставился через воду туда, где солнце садилось низко в небе. Он швырнул пустую банку из-под пива в ведро. Он промахнулся и отскочил за борт в воду.

“К черту все”, - сказал он. “Я думаю, нам следует войти”.

Он начал сматывать леску.

“Как ты думаешь, что Ино получила от всего этого?”

“Я точно не знаю. Возможно, он просто обменивался услугами, что-то в этом роде. Я не говорю, что он разбогател, но я думаю, что он кое-что получил от сделки. Он не стал бы делать это просто так. Я просто не знаю, что это было ”.

Маккиттрик начал вынимать стержни из труб и насаживать их на крюки по бокам кормы.

“В 1972 году вы извлекли из архивов книгу убийств, как так вышло?”

Маккиттрик с любопытством посмотрел на него.

“Я подписал такую же кассовую накладную несколько дней назад”, - объяснил Босх. “На нем все еще было твое имя”.

Маккиттрик кивнул.

“Да, это было сразу после того, как я сдал свои документы. Я уходил, просматривал свои файлы и прочее. Я цеплялся за отпечатки, которые мы сняли с пояса. Сохранил карточку. Тоже висел на поясе”.

“Почему?”

“Ты знаешь почему. Я не думал, что в этом файле или в комнате для улик будет безопасно. Не с Конклином в роли окружного прокурора, не с Ино, оказывающей ему услуги. Так что я сохранил материал. Затем прошла куча лет, и это было там, когда я разгребал дерьмо и собирался во Флориду. Итак, прямо перед тем, как я решил свалить, я положил карточку с отпечатками пальцев обратно в книгу убийств, спустился вниз и положил ремень обратно в коробку для улик. Ино уже был в Вегасе, на пенсии. Конклин потерпел крушение и сгорел, был вне политики. Случай был давно забыт. Я положил вещи обратно. Наверное, я надеялся, что когда-нибудь кто-нибудь вроде тебя взглянет на это ”.

“А как насчет тебя? Ты смотрела на книгу, когда клала карточку обратно?”

“Да, и я увидел, что поступил правильно. Кто-то прошелся по нему, раздел его. Они вытащили из этого интервью с Fox. Вероятно, это был Ино”.

“Как второй человек по делу, вы должны были подготовить статью, верно?”

“Верно. Документы были моими. Большая часть этого.”

“Что вы добавили в резюме интервью Fox, что заставило бы Ино отказаться от него?”

“Я не помню ничего конкретного, только то, что я думал, что парень лжет и что Конклин перешел все границы. Что-то вроде этого”.

“Ты помнишь что-нибудь еще, чего не хватало?”

“Нет, ничего важного, только это. Я думаю, он просто хотел убрать из этого имя Конклина ”.

“Да, ну, он что-то упустил. Вы отметили его первый звонок в хронологической записи. Так я и знал ”.

“Неужели я? Что ж, молодец для меня. И вот ты здесь”.

“Да”.

“Хорошо, мы направляемся внутрь. Жаль, что сегодня они не кусались по-настоящему ”.

“Я не жалуюсь. Я получил свою рыбу ”.

Маккиттрик сел за руль и собирался завести двигатель, когда ему кое-что пришло в голову.

“О, знаешь что?” Он подошел к холодильнику и открыл его. “Я не хочу, чтобы Мэри была разочарована”.

Он вытащил пластиковые пакеты, в которых были бутерброды, приготовленные его женой.

“Ты голоден?”

“Не совсем”.

“Я тоже”.

Он открыл пакеты и вывалил сэндвичи за борт. Босх наблюдал за ним.

“Джейк, когда ты вытащил пистолет, за кого ты меня принял?”

Маккиттрик ничего не сказал, аккуратно сложив пластиковые пакеты и убрав их обратно в холодильник. Когда он выпрямился, то посмотрел на Босха.

“Я не знал. Все, что я знал, это то, что я думал, что, возможно, мне придется вытащить тебя сюда и бросить, как те бутерброды. Кажется, что я прятался здесь всю свою жизнь, ожидая, когда они пришлют кого-нибудь ”.

“Ты думаешь, они зашли бы так далеко со временем и расстоянием?”

“Я не имею ни малейшего представления. Чем больше проходит времени, тем больше я в этом сомневаюсь. Но от старых привычек трудно избавиться. Я всегда держу пистолет поблизости. Не имеет значения, что в большинстве случаев я даже не помню почему ”.

Они приехали из залива, двигатель ревел, а в лицо им летели мягкие морские брызги. Они не разговаривали. С этим было покончено. Время от времени Босх поглядывал на Маккиттрика. Его старое лицо скрывала тень от полей кепки. Но Босх мог видеть там его глаза, смотрящие на то, что произошло давным-давно и уже не могло быть изменено.

Глава двадцать шестая

ПОСЛЕ прогулки на лодке Босх почувствовал приступ головной боли от слишком большого количества пива и слишком яркого солнца. Он отклонил приглашение на ужин у Маккиттрика, сказав, что устал. Оказавшись в своей машине, он достал пару капсул тайленола из своей ночной сумки, проглотил их без какого-либо средства для удаления жидкости и надеялся, что они сделают свое дело. Он достал свой блокнот и просмотрел кое-что из того, что он написал об истории Маккитрика.

К концу рыбалки старый коп начал ему нравиться. Может быть, он увидел часть себя в пожилом человеке. Маккитрику не давали покоя, потому что он бросил это дело. Он поступил неправильно. И Босх знал, что был виновен в том же самом все те годы, когда игнорировал дело, которое, как он знал, ждало его. Теперь он наверстывал упущенное, как и Маккиттрик, поговорив с ним. Но они оба знали, что это может быть слишком поздно.

Босх не был уверен, что будет делать дальше, когда вернется в Лос-Анджелес. Ему казалось, что его единственным ходом было противостоять Конклину. Он не хотел этого делать, потому что знал, что пойдет на такую конфронтацию мягко, имея только свои подозрения и без веских доказательств. Конклин одержал бы верх.

Его захлестнула волна отчаяния. Он не хотел, чтобы дело дошло до этого. Конклин не дрогнул почти тридцать пять лет. Он бы этого не сделал, если бы Босх был сейчас у него перед носом. Гарри знал, что ему нужно что-то еще. Но у него ничего не было.

Он завел машину, но оставил ее на стоянке. Он включил кондиционер на полную мощность и добавил то, что рассказал ему Маккиттрик, к тому, что он уже знал. Он начал формулировать теорию. Для Bosch это был один из важнейших компонентов расследования убийств. Возьмите факты и перетряхните их в гипотезу. Ключевым моментом было не привязываться к какой-либо одной теории. Теории менялись, и вам пришлось меняться вместе с ними.

Из информации Маккиттрика казалось очевидным, что Фокс имеет влияние на Конклина. Что это было? Что ж, подумал Босх, Фокс имел дело с женщинами. Возникшая теория заключалась в том, что Фокс подсадил Конклина на крючок через женщину или женщин. В новостях того времени сообщалось, что Конклин был холостяком. Мораль того времени тогда, как и сейчас, диктовала бы, что как государственному служащему и будущему кандидату на должность главного прокурора Конклину не обязательно соблюдать целибат, но, по крайней мере, не поддаваться в частном порядке тем самым порокам, которые он публично критиковал. Если бы он сделал это и был разоблачен, он мог бы распрощаться со своей политической карьерой, не говоря уже о должности командира коммандос окружного прокурора. Итак, заключил Босх, если это был недостаток Конклина и подобные интрижки устраивались именно через Фокса, то у Фокса были почти непобедимые шансы, когда дело доходило до того, чтобы выпить с Конклином. Это объяснило бы необычные обстоятельства интервью, которое Маккитрик и Ино провели с Fox.

Босх знал, что та же теория сработала бы в еще большей степени, если бы Конклин не просто поддался сексуальному пороку, но пошел дальше: если бы он убил женщину, которую Фокс подослал к нему, Марджори Лоу. Во-первых, это объяснило бы, откуда Конклин точно знал, что Фокс не виновен в убийстве - потому что он сам был убийцей. Во-вторых, это объяснило бы, как Фокс заставил Конклина вмешаться в его дела и почему позже он был нанят в качестве сотрудника кампании Конклина. Суть была в том, что если бы Конклин был убийцей, крючок Фокса был бы засажен еще глубже, и это было бы сделано навсегда. Конклин был бы похож на того ваху в конце лески, симпатичную рыбешку, неспособную уйти.

Босх знал, что если только человек на другом конце провода, держащий удочку, каким-то образом не исчезнет. Он подумал о смерти Фокса и увидел, как это подходит. Конклин позволил времени отделить одну смерть от другой. Он играл как рыба на крючке, даже согласился на требование Фокса о честной работе в кампании, а затем, когда все казалось ясным, Фокса сбили на улице. Возможно, подкуп репортера позволил сохранить прошлое жертвы в тайне - если репортер вообще знал об этом, и несколько месяцев спустя Конклин был коронован окружным прокурором.

Босх прикинул, как Миттель вписывается в эту теорию. Он чувствовал, что маловероятно, что все это произошло в вакууме. Босх предполагал, что Миттел, как правая рука Конклина и силовик, должен был знать то, что знал Конклин.

Босху понравилась его теория, но она разозлила его, в основном потому, что это была всего лишь теория. Он покачал головой, осознав, что вернулся к эпицентру событий. Все разговоры, никаких доказательств чего-либо.

Он устал думать об этом и решил на время отложить мысли в сторону. Он убавил подачу воздуха, потому что он был слишком холодным для его загорелой кожи, и включил передачу. Пока он медленно ехал через Пеликан-Коув к сторожке, его мысли вернулись к женщине, которая пыталась продать квартиру своего покойного отца. Она подписала автопортрет именем Джаз. Ему это понравилось.

Он развернул машину и поехал в сторону ее подразделения. Было все еще светло, и из окон здания не горел свет, когда он добрался туда. Он не мог сказать, была она там или нет. Босх припарковался неподалеку и несколько минут наблюдал, размышляя, что ему следует делать, если вообще что-нибудь следует.

Пятнадцать минут спустя, когда казалось, что нерешительность парализовала его, она вышла через парадную дверь. Он был припаркован почти в двадцати ярдах от нас, между двумя другими машинами. Его паралитический недуг ослабел настолько, что он смог сползти со своего места, чтобы его не заметили. Она вышла на парковку и зашла за ряд машин, в том числе взятых напрокат компанией Bosch. Он не пошевелился и не обернулся, чтобы проследить за ее движением. Он прислушался. Он ждал звука заводящейся машины. Что потом, подумал он. Последовать за ней? Что ты делаешь?

Он резко выпрямился, услышав резкий стук в окно рядом с ним. Это была она. Босх был взволнован, но сумел повернуть ключ, чтобы опустить стекло.

“Да?”

“Мистер Босх, что вы делаете?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты сидел здесь. Я видел тебя”.

“Я...”

Он был слишком унижен, чтобы закончить.

“Я не знаю, вызывать охрану или нет”.

“Нет, не делай этого. Я, эм, я просто... я собирался подойти к твоей двери. Чтобы извиниться.”

“Извиниться? Извиниться за что?”

“На сегодня. За то, что было раньше, когда я был внутри. Я -ты был прав, я не собирался ничего покупать.”

“Тогда что ты делал?”

Босх открыл дверцу машины и вышел. Он чувствовал себя ущемленным, когда она смотрела на него сверху вниз в машине.

“Я коп”, - сказал он. “Мне нужно было попасть сюда, чтобы кое с кем увидеться. Я использовал тебя, и мне жаль. Так и есть. Я не знал о твоем отце и обо всем этом.”

Она улыбнулась и покачала головой.

“Это самая глупая история, которую я когда-либо слышал. Что насчет Лос-Анджелеса, это было частью истории?”

“Нет. Я из Лос-Анджелеса, я тамошний полицейский ”.

“Не знаю, стал бы я на твоем месте ходить вокруг да около и признавать это. У вас, ребята, серьезные проблемы с пиаром ”.

“Да, я знаю. Итак...” Он почувствовал, как в нем поднимается смелость. Он сказал себе, что вылетает утром, и не имеет значения, что произойдет, потому что он никогда больше не увидит ее или этот штат. “Ты что-то говорил раньше о лимонаде, но я так и не получил его. Я подумал, может быть, я мог бы рассказать тебе историю, извиниться и выпить немного лимонада или еще чего-нибудь ”.

Он посмотрел в сторону двери кондоминиума.

“Вы, лос-анджелесские копы, напористы”, - сказала она, но при этом улыбалась. “Один бокал, и лучше бы история была хорошей. После этого нам обоим нужно идти. Сегодня вечером я еду в Тампу”.

Они направились к двери, и Босх понял, что на его лице играет улыбка.

“Что в Тампе?”

“Это место, где я живу, и я скучаю по нему. Я бываю здесь чаще, чем наверху, с тех пор, как выставил квартиру на продажу. Я хочу провести воскресенье у себя дома и в своей собственной студии ”.

“Совершенно верно, художник”.

“Я пытаюсь быть”.

Она открыла ему дверь и впустила его первым.

“Ну, меня это устраивает. Я должен добраться до Тампы как-нибудь вечером. Я улетаю утром”.

Потягивая высокий стакан лимонада, Босх рассказал о своей афере с использованием ее, чтобы попасть в комплекс к другому жильцу, и она, казалось, не расстроилась. На самом деле, он мог сказать, что она восхищалась изобретательностью этого. Босх не рассказал ей, как все обернулось, когда Маккиттрик наставил на него пистолет. Он в общих чертах описал ей дело, ни разу не упомянув о его личной связи с собой, и она казалась заинтригованной самой идеей раскрытия убийства, которое произошло тридцать три года назад.

Один стакан лимонада превратился в четыре, а в последние два было приятно добавить водки. Они позаботились о том, что осталось от головной боли Босха, и придали всему красивый цвет. Между третьим и четвертым она спросила, не будет ли он возражать, если она закурит, и он зажег сигареты для них обоих. И когда небо над мангровыми зарослями снаружи потемнело, он, наконец, перевел разговор на нее. Босх почувствовал в ней одиночество, какую-то тайну. За милым личиком скрывались шрамы. Из тех, кого нельзя было увидеть.

Ее звали Жасмин Кориан, но она сказала, что друзья называли ее Джаз. Она говорила о том, что выросла под солнцем Флориды, о том, что никогда не хотела покидать это место. Однажды она была замужем, но это было давно. Теперь в ее жизни никого не было, и она привыкла к этому. Она сказала, что большую часть своей жизни посвятила искусству, и в каком-то смысле Босх понял, что она имела в виду. Его собственное искусство, хотя немногие назвали бы его так, также отняло большую часть его жизни.

“Что ты рисуешь?”

“В основном портреты”.

“Кто они?”

“Просто кое-кто, кого я знаю. Может быть, я нарисую тебя, Босх. Когда-нибудь.”

Он не знал, что на это ответить, поэтому неуклюже перешел на более безопасную почву.

“Почему бы тебе не отдать это место риэлтору для продажи? Тогда ты мог бы остаться в Тампе и рисовать ”.

“Потому что я хотел отвлечься. Я также не хотел отдавать риэлтору пять процентов. Это хороший комплекс. Эти квартиры продаются довольно хорошо и без риэлторов. Много канадских инвестиций. Думаю, я его продам. Это была только первая неделя, когда я показывал рекламу.”

Босх просто кивнул и пожалел, что не продолжил разговор о ее картине, а не о риэлторах. Неуклюжее изменение, казалось, немного запутало ситуацию.

“Я тут подумал, не хочешь поужинать?”

Она серьезно посмотрела на него, как будто просьба и ее ответ имели гораздо более глубокий смысл. Вероятно, так и было. По крайней мере, он думал, что они это сделали.

“Куда бы мы пошли?”

Это была пауза, но он подыграл.

“Я не знаю. Это не мой город. Не мой штат. Ты мог бы выбрать место. Где-то здесь или по пути в Тампу. Мне все равно. Тем не менее, я хотел бы составить тебе компанию, Джаз. Если ты хочешь.”

“Сколько времени прошло с тех пор, как ты был с женщиной в последний раз? Я имею в виду на свидании.”

“На свидании? Я не знаю. Думаю, несколько месяцев. Но, послушай, я не из тех, кому не повезло. Я просто в городе, один и подумал, может быть, ты бы ...”

“Все в порядке, Гарри. Поехали”.

“Чтобы поесть?”

“Да, чтобы поесть. Я знаю место по дороге наверх. Это над баркасом. Тебе придется следовать за мной”.

Он улыбнулся и кивнул.

Она водила "Фольксваген Жук" с откидным верхом светло-синего цвета с одним красным крылом. Он не мог потерять ее в ливень, не говоря уже о медленно движущихся флоридских магистралях.

Босх насчитал два разводных моста, на которых им пришлось остановиться, прежде чем они добрались до Лонгбоут-Ки. Оттуда они направились на север вдоль острова, пересекли мост на остров Анна-Мария и, наконец, остановились в месте, называемом Сендбар. Они прошли через бар и сели на террасе с видом на залив. Было круто, и они ели крабов и устриц, запивая их мексиканским пивом. Босху это понравилось.

Они мало разговаривали, но в этом и не было необходимости. Босх всегда чувствовал себя наиболее комфортно в тишине с женщинами, которые прошли через его жизнь. Он чувствовал, как водка и пиво действуют на него, согревая его по отношению к ней, стирая все острые углы вечера. Он чувствовал, как желание к ней растет и тянет его за собой. Маккиттрик и дело каким-то образом отодвинулись во тьму на задворки его сознания.

“Это вкусно”, - сказал он, когда, наконец, приблизился к своей способности есть и пить. “Это здорово”.

“Да, они делают это правильно. Могу я тебе кое-что сказать, Босх?”

“Продолжай”.

“Я всего лишь пошутил насчет того, что говорил о копах Лос-Анджелеса раньше. Но я знал нескольких копов раньше ... И ты кажешься другим. Я не знаю, что это такое, но как будто в тебе осталось слишком много самого себя, понимаешь?”

“Я думаю”. Он кивнул. “Спасибо. Я думаю.”

Они оба рассмеялись, а затем нерешительным движением она наклонилась и быстро поцеловала его в губы. Это было мило, и он улыбнулся. Он чувствовал вкус чеснока.

“Я рад, что ты уже загорела, иначе ты бы снова покраснела”.

“Нет, я бы не стал. Я имею в виду, это было приятно сказать ”.

“Ты хочешь пойти со мной домой, Босх?”

Теперь он колебался. Не потому, что в его ответе была какая-то обдуманность. Но он хотел, чтобы у нее был шанс отозвать его на случай, если она заговорила слишком быстро. После минутного молчания с ее стороны он улыбнулся и кивнул.

“Да, я бы хотел этого”.

Затем они уехали и направились вглубь страны к автостраде. Следуя за "Фольксвагеном", Босх гадал, не передумает ли она, поскольку едет одна. Он получил свой ответ на мосту Skyway. Когда он подъехал к будке для сбора платы за проезд, уже держа в руке свой доллар, контролер покачал головой и отмахнулся от денег.

“Нет. Эта леди в ”жуке" тебя накрыла ".

“Да?”

“Да. Ты знаешь ее?”

“Пока нет”.

“Я думаю, ты собираешься. Удачи.”

“Спасибо”.

Глава двадцать седьмая

ТЕПЕРЬ БОСХ НЕ МОГ потерять ее в снежную бурю. По мере того, как поездка становилась все длиннее, он обнаружил, что испытывает растущее чувство почти юношеской эйфории предвкушения. Он был захвачен прямотой этой женщины, и ему было интересно, как и во что это выльется, когда они будут заниматься любовью.

Она повела его на север, в Тампу, а затем в район под названием Гайд-парк. Район с видом на залив состоял из старых домов в викторианском стиле и в стиле ремесленников с широкими передними верандами. Ее домом была квартира над гаражом на три машины, расположенная за серым викторианским зданием с зеленой отделкой.

Когда они поднялись по ступенькам и она вставляла ключ в замок, Босх о чем-то подумал и не знал, что делать. Она открыла дверь и посмотрела на него. Она прочла его.

“Что случилось?”

“Ничего. Но я подумал, может быть, мне стоит пойти поискать аптеку или что-то еще, а потом вернуться ”.

“Не волнуйся, у меня есть то, что тебе понадобится. Но не могли бы вы постоять здесь секунду? Я просто хочу совершить безумный рывок внутрь и прибраться кое-где ”.

Он посмотрел на нее.

“Меня это не волнует”.

“Пожалуйста?”

“Ладно. Не торопись”.

Он подождал около трех минут, а затем она открыла дверь и втащила его внутрь. Если она и прибиралась, то делала это в темноте. Единственным источником света, который мог видеть Босх, была кухня. Она взяла его за руку и повела прочь от света в темный коридор, который вел в ее спальню. Здесь она включила свет, открыв скудно обставленную комнату. Центральным элементом была кровать из кованого железа с балдахином. Рядом с ним был ночной столик из необработанного дерева, такое же незаконченное бюро и антикварный столик для швейной машинки Singer, на котором стояла синяя ваза с засохшими цветами. Ни на одной из стен ничего не было развешано, хотя Босх заметил гвоздь, торчащий из штукатурки над вазой. Жасмин заметила цветы, быстро взяла вазу со стола и направилась к двери.

“Я должен пойти выбросить это. Я не был здесь неделю и забыл их сменить ”.

При перемещении цветов в комнате появился слегка едкий запах. Пока она уходила, Босх снова посмотрел на гвоздь, и ему показалось, что он различает очертания прямоугольника на стене. Что-то там висело, решил он. Она пришла не для того, чтобы прибраться. Если бы она это сделала, она бы избавилась от цветов. Она пришла, чтобы снять картину.

Когда она вернулась в комнату, она поставила пустую вазу обратно на стол.

“Не хотите ли еще пива?" У меня тоже есть немного вина.”

Босх двинулся к ней, еще больше заинтригованный ее загадками.

“Нет, я в порядке”.

Без дальнейших слов они обнялись. Он чувствовал вкус пива, чеснока и сигаретного дыма, когда целовал ее, но ему было все равно. Он знал, что она получает то же самое от него. Он прижался щекой к ее щеке и носом наткнулся на место на ее шее, куда она нанесла духи. Ночь-цветущий жасмин.

Они переместились на кровать, каждый снимал с себя одежду между страстными поцелуями. Ее тело было красивым, линии загара отчетливыми. Он поцеловал ее прелестные маленькие груди и нежно толкнул ее обратно на кровать. Она сказала ему подождать, а сама откатилась в сторону, достала из ящика прикроватного столика полоску из трех упаковок презервативов и протянула ему.

“Это принятие желаемого за действительное?” он спросил.

Они оба расхохотались, и, казалось, от этого стало только лучше.

“Я не знаю”, - сказала она. “Посмотрим”.

Для Босха сексуальные контакты всегда были вопросом времени. Желания двух индивидуумов возникали и угасали сами по себе. Были эмоциональные потребности, отличные от физических. И иногда все эти вещи соединяются в человеке, а затем соединяются в тандеме с теми, что есть у другого человека. Встреча Босха с Жасмин Кориан была одним из таких случаев. Секс создал мир без вторжений. Настолько важный, что это могло продолжаться час или, может быть, всего несколько минут, и он бы не заметил разницы. В конце он был над ней, глядя в ее открытые глаза, и она вцепилась в его предплечья, как будто держалась за свою жизнь. Их тела содрогнулись в унисон, а затем он неподвижно лег на нее сверху, переводя дыхание из ложбинки между ее шеей и плечом. Ему было так хорошо, что захотелось громко рассмеяться, но он не думал, что она поймет. Он подавил это и издал звук, похожий на приглушенный кашель.

“Ты в порядке?” - тихо спросила она.

“Я никогда не чувствовал себя лучше”.

В конце концов, он отодвинулся от нее, пятясь по ее телу. Он поцеловал обе ее груди, затем сел так, что ее ноги оказались по обе стороны от него. Он снял презерватив, используя свое тело, чтобы скрыть от нее этот процесс.

Он встал и подошел к двери, которая, как он надеялся, была ванной, и обнаружил, что это был шкаф. Следующая дверь, которую он попробовал, была в ванную, и он спустил презерватив в унитаз. Он рассеянно подумал, не закончится ли это где-нибудь в Тампа-Бэй.

Когда он вернулся из ванной, она сидела, обернув простыню вокруг талии. Он нашел свою спортивную куртку на полу и достал сигареты. Он дал ей сигарету и прикурил. Затем он наклонился и снова поцеловал ее грудь. Ее смех был заразительным, и это заставило его улыбнуться.

“Знаешь, мне нравится, что ты пришел без снаряжения”.

“Экипирован? О чем ты говоришь?”

“Ты знаешь, что ты предложил сходить в аптеку. Это показывает, что ты за человек ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Если бы ты приехал сюда из Лос-Анджелеса с презервативом в бумажнике, это было бы так ... я не знаю, преднамеренно. Как какой-то парень, который только готовится. Во всем этом не было бы спонтанности. Я рад, что ты не был таким, Гарри Босх, вот и все ”.

Он кивнул, пытаясь следовать за ходом ее мыслей. Он не был уверен, что понял. И он задавался вопросом, что он должен думать о том факте, что она была экипирована. Он решил бросить это и закурил сигарету.

“Как ты так повредил свою руку?”

Она заметила отметины на его пальцах. Босх снял пластырь во время полета. Ожоги зажили до такой степени, что выглядели как красные рубцы на двух его пальцах.

“Сигарета. Я заснул.”

Он чувствовал, что может рассказать ей правду обо всем, что касается его самого.

“Боже, это страшно”.

“Да. Я не думаю, что это повторится ”.

“Ты хочешь остаться со мной на ночь?”

Он придвинулся к ней ближе и поцеловал в шею.

“Да”, - прошептал он.

Она протянула руку и коснулась шрама от молнии на его левом плече. Женщины, с которыми он был в постели, казалось, всегда так делали. Это была уродливая отметина, и он никогда не понимал, почему их так тянуло к ней прикоснуться.

“В тебя стреляли?”

“Да”.

“Это еще страшнее”.

Он приподнял плечи. Это было историей, и он больше никогда по-настоящему не думал об этом.

“Знаешь, что я пытался сказать раньше, так это то, что ты не похож на большинство копов, которых я знал. В тебе осталось слишком много человечности. Как это случилось?”

Он снова пожал плечами, как будто не знал.

“Ты в порядке, Босх?”

Он затушил свою сигарету.

“Да, я в порядке. Почему?”

“Я не знаю. Ты знаешь, о чем пел тот парень, Марвин Гэй, не так ли? До того, как его убил собственный отец? Он пел о сексуальном исцелении. Сказал, что это полезно для души. Что-то вроде этого. В любом случае, я верю в это, а ты?”

“Я полагаю”.

“Я думаю, тебе нужно исцеление в твоей жизни, Босх. Вот какую атмосферу я улавливаю ”.

“Ты хочешь сейчас пойти спать?”

Она снова легла и натянула простыню. Он ходил по комнате голый, выключая свет. Когда он был под простыней в темноте, она повернулась на бок так, что оказалась к нему спиной, и сказала ему обнять ее. Он подошел вплотную к ней сзади и сделал. Ему нравился ее запах.

“Почему люди называют тебя Джазом?”

“Я не знаю. Они просто делают. Потому что это соответствует названию ”.

Через несколько мгновений она спросила его, почему он спросил это.

“Потому что. Ты пахнешь обоими своими именами. Нравится цветок и музыка”.

“Как пахнет джаз?”

“Пахнет темнотой и дымом”.

После этого они долго молчали, и в конце концов Босх подумал, что она уснула. Но он все еще не мог спуститься. Он лежал с открытыми глазами, глядя на тени в комнате. Затем она тихо заговорила с ним.

“Босх, что самое худшее, что ты когда-либо делал с собой?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь, что я имею в виду. Что самое ужасное? Что не дает тебе спать по ночам, если ты слишком много думаешь об этом?”

Он подумал несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Я не знаю”. Он выдавил из себя неловкий и короткий смешок. “Думаю, я совершил много плохих поступков. Я полагаю, что многие из них для меня. По крайней мере, я много думаю о них ...”

“Кто один из них? Ты можешь сказать мне ”.

И он знал, что сможет. Он думал, что может рассказать ей почти все и не подвергнется суровому осуждению.

“Когда я был ребенком, я рос в основном в молодежном зале, похожем на сиротский приют. Когда я был там новичком, один из ребят постарше забрал мою обувь, мои кроссовки. Они ему не подходили или что-то в этом роде, но он сделал это, потому что знал, что сможет это сделать. Он был одним из правителей насеста, и он забрал их. Я ничего с этим не делал, и это причиняло боль ”.

“Но ты этого не делал. Это не то, что я ...”

“Нет, я не закончил. Я просто сказал тебе это, потому что ты должен был знать эту часть. Видишь ли, когда я стал старше и стал одной из больших шишек в этом месте, я сделал то же самое. Я взял ботинки этого нового ребенка. Он был меньше, я даже не смог их надеть. Я просто взял их и я ... я не знаю, я выбросил их или что-то в этомроде. Но я взял их, потому что мог. Я сделал то же самое, что сделали со мной…И иногда, даже сейчас, я думаю об этом, и мне становится плохо ”.

Она сжала его руку так, как, по его мнению, должно было быть утешительно, но ничего не сказала.

“Это та история, которую ты хотел?”

Она просто снова сжала его руку. Через некоторое время он заговорил.

“Я думаю, что единственное, что я сделал, о чем сожалею больше всего, это, возможно, отпустил женщину”.

“Ты имеешь в виду, как преступник?”

“Нет. Я имею в виду, как будто мы жили - мы были любовниками, и когда она захотела уйти, я на самом деле не…делай что угодно. Я не сопротивлялся, ты знаешь. И когда я думаю об этом, иногда мне кажется, что, возможно, если бы я это сделал, я смог бы изменить ее мнение…Я не знаю ”.

“Она сказала, почему уходит?”

“Она просто узнала меня слишком хорошо. Я ни в чем ее не виню. У меня есть багаж. Наверное, со мной бывает трудно смириться. Я прожил один большую часть своей жизни ”.

Тишина снова заполнила комнату, и он ждал. Он почувствовал, что было что-то еще, что она хотела сказать или чтобы ее спросили. Но когда она заговорила, он не был уверен, говорила ли она о нем или о себе.

“Говорят, когда кошка злая, царапается и шипит на всех, даже на тех, кто хочет ее утешить и любить, это потому, что ее недостаточно обнимали, когда она была котенком”.

“Я никогда не слышал этого раньше”.

“Я думаю, это правда”.

Он немного помолчал и поднял руку так, что она коснулась ее груди.

“Это и есть твоя история?” он спросил. “Тебя недостаточно обнимали”.

“Кто знает”.

“Что было самым худшим, что ты когда-либо делала с собой, Жасмин? Я думаю, ты хочешь мне рассказать.”

Он знал, что она хотела, чтобы он задал этот вопрос. Это было время настоящих признаний, и он начал верить, что вся ночь была направлена ею на то, чтобы прийти к этому одному вопросу.

“Ты не пытался удержать того, кого должен был иметь”, - сказала она. “Я держался за того, кого не должен был иметь. Я держался слишком долго. Дело в том, что я знал, к чему это ведет, в глубине души я знал. Это было все равно что стоять на путях и видеть приближающийся к тебе поезд, но быть слишком загипнотизированным ярким светом, чтобы двигаться, чтобы спастись ”.

Его глаза все еще были открыты в темноте. Он едва мог разглядеть очертания ее плеча и щеки. Он придвинулся к ней ближе, поцеловал в шею и прошептал ей на ухо: “Но ты выбралась. Вот что важно ”.

“Да, я выбралась”, - сказала она задумчиво. “Я выбрался”.

Она некоторое время молчала, а затем протянула руку из-под одеяла и коснулась его руки. Он был прижат к одной из ее грудей. Она положила свою руку поверх него.

“Спокойной ночи, Гарри”.

Он подождал некоторое время, пока не услышал ее размеренное дыхание во сне, и тогда он, наконец, смог задремать. На этот раз не было никакого сна. Только тепло и темнота.

Глава двадцать восьмая

УТРОМ Босх проснулся первым. Он принял душ и без спроса позаимствовал зубную щетку Жасмин. Затем он переоделся в одежду, в которой был накануне, и вышел к своей машине, чтобы забрать свою дорожную сумку. Как только он переоделся в свежую одежду, он рискнул пойти на кухню, чтобы узнать, как насчет кофе. Все, что он нашел, была коробка с чайными пакетиками.

Оставив идею позади, он прошелся по квартире, его шаги скрипели по старым сосновым полам. Гостиная была такой же пустой, как и спальня. Диван с расстеленным на нем грязно-белым одеялом, кофейный столик, старая стереосистема с кассетой, но без проигрывателя компакт-дисков. Никакого телевидения. И снова, на стенах ничего, кроме явного указания на то, что там было. Он нашел два гвоздя в штукатурке. Они не были заржавлены или закрашены. Они пробыли там не очень долго.

Через французские двери гостиная выходила на веранду, окруженную окнами. Здесь была мебель из ротанга и несколько растений в горшках, в том числе карликовое апельсиновое дерево с фруктами. Все крыльцо было пропитано его запахом. Босх подошел поближе к окнам и, посмотрев на юг, в переулок за домом, смог увидеть залив. Отражение утреннего солнца на нем было чистым белым светом.

Он прошел обратно через гостиную к другой двери в стене напротив французских дверей. Сразу же, как только он открыл эту дверь, он почувствовал резкий запах масел и скипидара. Это было место, где она рисовала. Он колебался, но только мгновение, затем вошел.

Первое, что он заметил, было то, что в комнате было окно, из которого открывался прямой вид на залив через задние дворы и гаражи трех или четырех домов дальше по переулку. Это было красиво, и он знал, почему она выбрала эту комнату для своих работ. В центре на покрытой пятнами краски салфетке стоял мольберт, но табуретки не было. Она рисовала стоя. Он не увидел ни верхней лампы, ни источника искусственного света где-либо еще в комнате. Она рисовала только истинным светом.

Он обошел мольберт и обнаружил, что к холсту на нем художник не прикасался. Вдоль одной из боковых стен располагался высокий рабочий стол, на котором были разбросаны различные тюбики с краской. Там были доски для палитр и банки из-под кофе со сложенными в них кистями. В конце стойки была большая раковина для стирки.

Босх заметил еще холсты, прислоненные к стене под прилавком. Они были обращены внутрь и казались неиспользованными, как та, что на мольберте, ожидающими руки художника. Но Босх подозревал обратное. Не с торчащими гвоздями в стенах в других комнатах квартиры. Он сунул руку под прилавок и вытащил несколько холстов. Когда он делал это, у него почти возникло ощущение, что он занимается каким-то делом, разгадывает какую-то тайну.

Три портрета, которые он вытащил, были написаны в темных тонах. Ни один не был подписан, хотя было очевидно, что все они были делом одной руки. И эта рука принадлежала Жасмин. Босх узнал стиль по картине, которую он видел в доме ее отца. Четкие линии, темные цвета. Первое, на что он взглянул, было изображение обнаженной женщины с лицом, отвернутым от художника в тень. Босх почувствовал, что тьма забирает женщину, а не она обращается к тьме. Ее рот был полностью в тени. Это было так, как если бы она была немой. Босх знал, что женщину звали Жасмин.

Вторая картина, похоже, была частью того же исследования, что и первая. Это была та же обнаженная фигура в тени, хотя теперь она была лицом к зрителю. Босх отметил, что на портрете Жасмин придала себе большую грудь, чем в реальности, и он задался вопросом, было ли это сделано специально и имело ли какой-то смысл, или, возможно, художник подсознательно усовершенствовал ее. Он заметил, что под покровом серой тени на картине на женщине были красные блики. Босх мало разбирался в искусстве, но он знал, что это мрачный портрет.

Босх взглянул на третью картину, которую он вытащил, и обнаружил, что она никак не связана с первыми двумя, за исключением того факта, что это снова был портрет обнаженной Жасмин. Но в этой картине он ясно распознал переосмысление ”Крика" Эдварда Мунка, картины, которая всегда очаровывала Босха, но которую он видел только в книгах. На рисунке перед ним фигурой испуганного человека была Жасмин. Место действия было перенесено из ужасающего, кружащегося воображения Мунка на мост Skyway. Босх отчетливо узнал ярко-желтую вертикальную окантовку опорного пролета моста.

“Что ты делаешь?”

Он подскочил, как будто ему нанесли удар в спину. Это была Жасмин, у дверей студии. На ней был шелковый халат, который она придерживала руками. Ее глаза были опухшими. Она только что проснулась.

“Я смотрю на твою работу, это нормально?”

“Эта дверь была заперта”.

“Нет, это было не так”.

Она потянулась к дверной ручке и повернула ее, как будто это могло опровергнуть его утверждение.

“Она не была заперта, Джаз. Мне жаль. Я не знал, что ты не хотел, чтобы я был здесь.”

“Не могли бы вы положить их обратно туда, пожалуйста?”

“Конечно. Но зачем ты снял их со стен?”

“Я этого не делал”.

“Это потому, что они обнаженные, или это из-за того, что они означают?”

“Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Положи их обратно”.

Она вышла за дверь, и он вернул картины туда, где нашел их. Он вышел из комнаты и нашел ее на кухне, наполняющей чайник водой из раковины. Она стояла к нему спиной, и он вошел и слегка положил руку ей на спину. Несмотря на это, она слегка вздрогнула от его прикосновения.

“Джаз, послушай, мне жаль. Я полицейский. Мне становится любопытно.”

“Все в порядке”.

“Ты уверен?”

“Да, я уверен. Хочешь чаю?”

Она перестала наполнять чайник, но не обернулась и не сделала движения, чтобы поставить его на плиту.

“Нет. Я подумал, может быть, я мог бы пригласить тебя куда-нибудь позавтракать.”

“Когда ты уезжаешь? Я думал, ты сказал, что самолет сегодня утром.”

“Это была еще одна вещь, о которой я думал. Я мог бы остаться еще на день, уехать завтра, если ты этого хочешь. Я имею в виду, если ты возьмешь меня. Я бы хотел остаться ”.

Она обернулась и посмотрела на него.

“Я тоже хочу, чтобы ты остался”.

Они обнялись и поцеловались, но она быстро отстранилась.

“Это нечестно, ты почистил зубы. У меня дыхание монстра”.

“Да, но я воспользовалась твоей зубной щеткой, так что результат выравнивается”.

“Отвратительно. Теперь я должен завести нового ”.

“Это верно”.

Они улыбнулись, и она крепко обняла его за шею, его вторжение в ее студию, казалось, было забыто.

“Ты позвонишь в авиакомпанию, и я буду готовиться. Я знаю, куда мы можем пойти ”.

Когда она отстранилась, он держал ее перед собой. Он хотел поднять это снова. Он ничего не мог с этим поделать.

“Я хочу тебя кое о чем спросить”.

“Что?”

“Почему эти картины не подписаны?”

“Они не готовы к подписанию контракта”.

“Тот, что у твоего отца, был подписан”.

“Это было для него, поэтому я подписал это. Те, другие, для меня ”.

“Тот, что на мосту. Она собирается прыгнуть?”

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

“Я не знаю. Иногда, когда я смотрю на это, я думаю, что так оно и есть. Я думаю, что такая мысль есть, но никогда не знаешь наверняка ”.

“Этого не может случиться, Джаз”.

“Почему нет?”

“Потому что это невозможно”.

“Я буду готов”.

Затем она вырвалась от него и вышла из кухни.

Он подошел к настенному телефону рядом с холодильником и набрал номер авиакомпании. Готовясь к вылету в понедельник утром, он решил по наитию спросить агента авиакомпании, возможно ли направить его новый рейс обратно в Лос-Анджелес через Лас-Вегас. Она сказала, что не обойдется без трехчасовой и четырнадцатиминутной остановки. Он сказал, что возьмет это. Ему пришлось заплатить пятьдесят долларов сверх семисот, которые они уже получили от него, чтобы внести необходимые изменения. Он перевел деньги на свою кредитную карточку.

Он думал о Вегасе, когда вешал трубку. Клод Ино мог быть мертв, но его жена все еще обналичивала его чеки. Возможно, она стоит пятидесятидолларовой остановки.

“Готов?”

Это Жасмин звонила из гостиной. Босх вышел из кухни, а она ждала его в обрезанных джинсах и майке под белой рубашкой, которую она оставила расстегнутой и завязанной выше талии. На ней уже были солнцезащитные очки.

Она отвела его в ресторан, где печенье поливали медом и подавали яйца с крупой и маслом. Босх не ел овсянку со времен начальной подготовки в Беннинге. Еда была восхитительной. Ни один из них почти не разговаривал. Картины и разговор, который у них был перед тем, как заснуть прошлой ночью, не упоминались. Казалось, что то, что они сказали, лучше оставить для "темных теней ночи" и, возможно, для ее картин тоже.

Когда они допили кофе, она настояла на том, чтобы забрать счет. Он получил наводку. Они провели день, катаясь в ее Фольксвагене с опущенным верхом. Она таскала его повсюду, от Йбор-Сити до пляжа Санкт-Петербург, сжигая бензобак и две пачки сигарет. Ближе к вечеру они были в местечке под названием пляж Индиан-Рокс, чтобы полюбоваться закатом над заливом.

“Я была во многих местах”, - сказала ему Жасмин. “Мне больше всего нравится здешний свет”.

“Когда-нибудь бывал в Калифорнии?”

“Нет, пока нет”.

“Иногда закат выглядит как лава, изливающаяся на город”.

“Это, должно быть, красиво”.

“Это заставляет тебя многое простить, многое забыть…В этом особенность Лос-Анджелеса. В нем много обломков. Но те, которые все еще работают, действительно работают ”.

“Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду”.

“Мне кое-что любопытно”.

“Ну вот, мы снова начинаем. Что?”

“Если ты никому не показываешь свои картины, как ты зарабатываешь на жизнь?”

Это было из-за пределов левого поля, но он думал об этом весь день.

“У меня есть деньги от моего отца. Еще до того, как он умер. Это немного, но мне и не нужно много. Этого достаточно. Если я не чувствую необходимости продавать свою работу, когда она закончена, то, поскольку я это делаю, она не будет скомпрометирована. Это будет чисто”.

Босху это показалось удобным способом объяснить, почему он боится разоблачения. Но он позволил этому уйти. Она этого не сделала.

“Ты всегда полицейский? Всегда задаешь вопросы?”

“Нет. Только когда я забочусь о ком-то ”.

Она быстро поцеловала его и пошла обратно к машине.

После того, как они зашли к ней переодеться, они поужинали в стейк-хаусе в Тампе, где карта вин была на самом деле такой толстой книгой, что стояла на своем пьедестале. Сам ресторан, казалось, был работой слегка помешанного итальянского декоратора: темная смесь позолоченного рококо, кричащего красного бархата и классических статуй и картин. Он ожидал, что она предложит именно такое место. Она упомянула, что этот дворец мясоеда на самом деле принадлежал вегетарианцу.

“Звучит как кто-то из Калифорнии”.

После этого она улыбнулась и некоторое время молчала. Мысли Босха вернулись к этому делу. Он провел весь день, не задумываясь об этом. Теперь укол вины пронзил его разум. Это было почти так, как если бы он чувствовал, что оттесняет свою мать в сторону, чтобы преследовать эгоистичное удовольствие от компании Жасмин. Жасмин, казалось, читала его и знала, что он что-то обсуждает в частном порядке.

“Ты можешь остаться еще на один день, Гарри?”

Он улыбнулся, но покачал головой.

“Я не могу. Мне пора идти. Но я вернусь. Как только смогу ”.

Босх расплатился за ужин кредитной картой, у которой, как он предполагал, заканчивался лимит, и они отправились обратно в ее квартиру. Зная, что их время вместе подходит к концу, они отправились прямо в кровать и занялись любовью.

Ощущение ее тела, его вкуса и запаха показались Босху совершенными. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Он и раньше испытывал непосредственное влечение к женщинам в своей жизни и даже действовал на них. Но никогда не чувствовала себя настолько привлекательной и завершенной. Он догадался, что это из-за всего, чего он не знал о ней. Это был крючок. Она была загадкой. Физически он не мог подойти к ней ближе, чем был в эти моменты, но в ней было так много скрытого, неизведанного. Они занимались любовью в нежном ритме и в конце слились в глубоком, долгом поцелуе.

Позже он лежал на боку, рядом с ней, его рука лежала на ее плоском животе. Одна из ее рук описывала круги в его волосах. Начались настоящие признания.

“Гарри, ты знаешь, у меня в жизни было не так уж много мужчин”.

Он не ответил, потому что не знал, каким может быть правильный ответ. Он давно перестал интересоваться сексуальной историей женщины по каким-либо иным причинам, кроме соображений здоровья.

“А как насчет тебя?” - спросила она.

Он не смог устоять.

“Я тоже не была со многими мужчинами. На самом деле, ни одного, насколько я знаю.”

Она ударила его по плечу.

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

“Ответ - нет. У меня в жизни было не так уж много женщин. По крайней мере, этого недостаточно”.

“Я не знаю, мужчины, с которыми я была, большинство из них, как будто хотели от меня чего-то, чего у меня не было. Я не знаю, что это было, но у меня просто не было этого, чтобы отдать. Тогда я либо ушел слишком рано, либо оставался слишком долго ”.

Он приподнялся на локте и посмотрел на нее.

“Иногда мне кажется, что я знаю незнакомцев лучше, чем кого-либо другого, даже самого себя. Я так много узнаю о людях на своей работе. Иногда мне кажется, что у меня даже жизни нет. У меня есть только их жизни…Я не знаю, о чем я говорю ”.

“Я думаю, ты понимаешь. Я понимаю. Может быть, все такие ”.

“Я не знаю. Я так не думаю ”.

После этого они некоторое время молчали. Босх наклонился и поцеловал ее грудь, надолго задержав сосок между губами. Она подняла руки и прижала его голову к своей груди. Он чувствовал запах жасмина.

“Гарри, тебе когда-нибудь приходилось пользоваться своим пистолетом?”

Он поднял голову. Вопрос казался неуместным. Но сквозь темноту он мог видеть, как она смотрит на него, наблюдая и ожидая ответа.

“Да”.

“Ты кого-то убил”.

Это был не вопрос.

“Да”.

Больше она ничего не сказала.

“В чем дело, Джаз?”

“Ничего. Мне просто интересно, как это будет. Как бы ты жил дальше ”.

“Ну, все, что я могу тебе сказать, это то, что это больно. Даже когда не было выбора и им пришлось пасть, это причиняет боль. Ты просто должен идти дальше ”.

Она молчала. Он надеялся, что она получила все, что ей нужно было услышать от него. Босх был сбит с толку. Он не знал, почему она задавала такие вопросы, и задавался вопросом, не испытывает ли она его каким-то образом. Он откинулся на подушку и стал ждать сна, но смятение не давало ему уснуть. Через некоторое время она повернулась на кровати и обняла его.

“Я думаю, ты хороший человек”, - прошептала она ему на ухо.

“Правда?” - прошептал он в ответ.

“И ты вернешься, не так ли?”

“Да. Я вернусь”.

Глава двадцать девятая

БОСХ ОБОШЕЛ все пункты проката в международном аэропорту Маккарран в Лас-Вегасе, но ни в одном из них не осталось машины. Он мысленно отчитал себя за то, что не забронировал столик, и вышел из терминала на сухой свежий воздух, чтобы поймать такси. За рулем была женщина, и когда Босх назвал адрес на Лоун Маунтин Драйв, он отчетливо увидел в зеркале заднего вида ее разочарование. Пунктом назначения был не отель, так что она не стала бы оплачивать обратный билет.

“Не волнуйся”, - сказал Босх, понимая ее проблему. “Если ты подождешь меня, ты можешь отвезти меня обратно в аэропорт”.

“Как долго ты собираешься? Я имею в виду, Одинокая гора, это далеко там, в песчаных карьерах ”.

“Я могу задержаться на пять минут, а могу и меньше. Может быть, полчаса. Я бы сказал, не дольше получаса.”

“Ты ждешь у счетчика?”

“На счетчике или ты. Делай все, что захочешь”.

Она подумала об этом мгновение и завела машину.

“Кстати, где все арендованные машины?”

“Большое собрание в городе. Электроника или что-то в этом роде”.

Это была тридцатиминутная поездка в пустыню к северо-западу от полосы. Здания из неона и стекла отступили, и такси проехало через жилые кварталы, пока они тоже не стали редкими. Земля здесь была неровного коричневого цвета и неровно усеяна кустарником. Босх знал, что корни каждого куста широко раскинулись и высасывают остатки влаги из земли. Это привело к тому, что местность казалась умирающей и пустынной.

Домов тоже было немного, и они находились далеко друг от друга, каждый из них был аванпостом на ничейной земле. Улицы были расчерчены и заасфальтированы давным-давно, но процветающий город Лас-Вегас еще не совсем догнал. Тем не менее, это приближалось. Город разрастался, как заросли сорняков.

Дорога начала подниматься к горе цвета смеси какао. Кабина затряслась, когда мимо прогрохотала вереница восемнадцатиколесных самосвалов с грузами песка из котлованов, о которых упоминал водитель. И вскоре мощеная дорога сменилась гравием, а такси подняло за собой хвост пыли. Босх начал думать, что адрес, который дал ему вкрадчивый клерк-надзиратель в мэрии, был фальшивым. Но тогда они были там.

Адрес, на который ежемесячно отправлялись пенсионные чеки Клода Ино, представлял собой просторный дом в стиле ранчо с розовой штукатуркой и пыльно-белой черепичной крышей. Глядя мимо него, Босх мог видеть, где даже гравийная дорога заканчивалась сразу за ним. Это был конец очереди. Никто не жил дальше, чем Клод Ино.

“Я не знаю об этом”, - сказал водитель. “Ты хочешь, чтобы я подождал? Здесь как на чертовой луне”.

Она заехала на подъездную дорожку позади "Олдс Катласс" конца 1970-х годов выпуска. Там был навес, где была припаркована другая машина, скрытая под брезентом, который был синим в дальних углублениях навеса, но выбеленным почти добела вдоль поверхностей, принесенных в жертву солнцу.

Босх достал свою пачку денег и заплатил водителю тридцать пять долларов за поездку. Затем он взял две двадцатки, разорвал их пополам и протянул ей по одной стороне каждой поверх сиденья.

“Подожди, ты получишь вторую половину этого”.

“Плюс стоимость проезда обратно в аэропорт”.

“Плюс это”.

Босх вышел, понимая, что это, вероятно, были бы самые быстрые сорок баксов, когда-либо потерянные в Лас-Вегасе, если бы никто не открыл дверь. Но ему повезло. Женщина, на вид которой было под шестьдесят, открыла дверь, прежде чем он успел постучать. А почему бы и нет, подумал он. В этом доме посетителей можно было увидеть за милю.

Босх почувствовал, как через открытую дверь врывается поток кондиционированного воздуха.

“Миссис Ино?”

“Нет”.

Босх достал записную книжку и сверил адрес с черными цифрами, прикрепленными к передней стенке рядом с дверью. Они совпали.

“Олив Ино здесь не живет?”

“Ты не спрашивал об этом. Я не миссис Ино.”

“Могу я тогда, пожалуйста, поговорить с миссис Ино?” Раздосадованный точностью женщины, Босх показал значок, который получил от Маккиттрика после прогулки на лодке. “Это дело полиции”.

“Что ж, ты можешь попытаться. Она ни с кем не разговаривала, по крайней мере, с кем-то за пределами ее воображения, в течение трех лет ”.

Она жестом пригласила Босха войти, и он вошел в прохладный дом.

“Я ее сестра. Я забочусь о ней. Она на кухне. Мы были в середине ланча, когда я увидел, как поднялась пыль на дороге, и услышал, как ты приехал ”.

Босх последовал за ней по выложенному плиткой коридору в сторону кухни. В доме пахло старостью, пылью, плесенью и мочой. На кухне похожая на гнома женщина с белыми волосами сидела в инвалидном кресле, едва занимая половину места, отведенного для обитателя. Перед ним стоял выдвижной поднос, на котором были сложены вместе узловатые жемчужно-белые руки женщины. На обоих глазах были молочно-голубые катаракты, и они казались мертвыми для внешнего мира. Босх заметил миску с яблочным пюре на соседнем столе. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию.

“В августе ей исполнится девяносто”, - сказала сестра. “Если она выживет”.

“Как долго она была в таком состоянии?”

“Давно. Я забочусь о ней уже три года ”. Затем она наклонилась к лицу гнома и громко добавила: “Не так ли, Олив?”

Громкость вопроса, казалось, щелкнула выключателем, и челюсть Олив Ино начала работать, но не издала ни одного внятного звука. Через некоторое время она прекратила попытки, и сестра выпрямилась.

“Не беспокойся об этом, Олив. Я знаю, что ты любишь меня ”.

Она не так громко произнесла это предложение. Может быть, она боялась, что Олив действительно может отрицать.

“Как тебя зовут?” - Спросил Босх.

“Элизабет Шивон. В чем дело? Я видел, что на твоем значке написано "Лос-Анджелес", а не "Лас-Вегас". Не сбиваешься ли ты здесь немного с ритма?”

“Не совсем. Это о ее муже. Одно из его старых дел.”

“Клод мертв уже пять лет”.

“Как он умер?”

“Только что умер. У него вышел из строя насос. Умер прямо там, на полу, примерно там, где ты стоишь ”.

Они оба посмотрели на пол, как будто, возможно, его тело все еще было там.

“Я пришел просмотреть его вещи”, - сказал Босх.

“Какие вещи?”

“Я не знаю. Я подумал, может быть, у него сохранились файлы со времен работы в полиции.”

“Тебе лучше сказать мне, что ты здесь делаешь. По-моему, это звучит неправильно ”.

“Я расследую дело, над которым он работал в 1961 году. Все еще открыто. Части файла отсутствуют. Я подумал, может быть, он забрал его. Я подумал, может быть, там может быть что-то важное, что он сохранил. Я не знаю что. Что угодно. Я просто подумал, что стоит попробовать ”.

Он мог видеть, что ее разум работал, и ее глаза внезапно застыли на секунду, когда ее память за что-то зацепилась.

“В этом что-то есть, не так ли?” он сказал.

“Нет. Я думаю, тебе следует уйти ”.

“Это большой дом. У него был домашний офис?”

“Клод ушел из полиции тридцать лет назад. Он построил этот дом у черта на куличках, просто чтобы быть подальше от всего этого ”.

“Что он делал, когда переехал сюда?”

“Он работал в службе безопасности казино. Несколько лет в "Сэндс", затем двадцать во "Фламинго". Он получал две пенсии и хорошо заботился об Олив ”.

“Говоря об этом, кто в наши дни подписывает эти пенсионные чеки?”

Босх посмотрел на Олив Ино, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Другая женщина долгое время молчала, затем перешла к нападению.

“Послушай, я мог бы получить доверенность. Посмотри на нее. Это не было бы проблемой. Я позабочусь о ней, мистер ”.

“Да, ты кормишь ее яблочным пюре”.

“Мне нечего скрывать”.

“Ты хочешь, чтобы кто-нибудь удостоверился, или ты хочешь, чтобы это закончилось прямо здесь? Мне действительно все равно, что вы делаете, леди. Мне на самом деле все равно, ее ты сестра или нет. Если бы я заключал пари, я бы сказал, что это не так. Но сейчас мне действительно все равно. Я занят. Я просто хочу просмотреть вещи Ино ”.

На этом он остановился и позволил ей подумать об этом. Он посмотрел на свои часы.

“Значит, ордера нет, верно?”

“У меня нет ордера. Меня ждет такси. Ты заставляешь меня получить ордер, и я перестану быть таким милым парнем ”.

Ее глаза прошлись вверх и вниз по его телу, как будто оценивая, насколько приятным и не очень он мог быть.

“Офис в этой стороне”.

Она произнесла эти слова так, словно они были вырезаны из деревянных досок. Она быстро повела его снова по коридору, а затем налево в кабинет. Центральное место в комнате занимал старый стальной стол, пара картотечных шкафов с четырьмя выдвижными ящиками, дополнительный стул и больше ничего.

“После того, как он умер, мы с Олив переложили все в эти картотечные шкафы и с тех пор в них не заглядывали”.

“Они все наелись?”

“Все восемь. Сделай это”.

Босх сунул руку в карман и достал еще одну двадцатидолларовую купюру. Он разорвал его пополам и отдал одну сторону Шивоне.

“Отнеси это водителю такси. Скажи ей, что я задержусь немного дольше, чем думал ”.

Она громко выдохнула, схватила половинку и вышла из комнаты. После того, как она ушла, Босх подошел к письменному столу и выдвинул каждый из ящиков. Первые два, которые он попробовал, оказались пустыми. В следующем были канцелярские принадлежности. В четвертом ящике лежала чековая книжка, которую он быстро пролистал и увидел, что это счет, покрывающий домашние расходы. Там также был файл с недавними квитанциями и другими записями. Последний ящик в столе был заперт.

Он начал с нижних ящиков для папок и продвинулся вверх. Казалось, что ничто в первых нескольких фильмах даже отдаленно не связано с тем, над чем работал Bosch. Там были файлы, помеченные названиями различных казино и игровых организаций. Папки в другом ящике были помечены именами людей. Босх просмотрел несколько из них и определил, что это файлы об известных мошенниках казино. Ино создала библиотеку файлов домашней разведки. К этому времени Шивоне вернулась со своего задания и заняла место напротив стола. Она наблюдала за Босхом, и он, пока смотрел, задал ей несколько праздных вопросов.

“Так что же Клод сделал для казино?”

“Он был птичьей собакой”.

“Что это?”

“Что-то вроде работы под прикрытием. Он общался в казино, играл на фишки казино, наблюдал за людьми. Он был хорош в выявлении мошенников и в том, как они это делали ”.

“Полагаю, нужно быть одним, чтобы узнать другого, верно?”

“Что должен означать этот треск? Он проделал хорошую работу ”.

“Я уверен, что он сделал. Так он встретил тебя?”

“Я не отвечаю ни на один из твоих вопросов”.

“Я не против”.

У него остались только два верхних ящика. Он открыл один и обнаружил, что в нем вообще нет файлов. Просто старая, покрытая пылью картотека и другие предметы, которые, вероятно, когда-то лежали на столе. Там были пепельница, часы и держатель для ручек из резного дерева, на котором было вырезано имя Ино. Босх достал картотеку и положил ее на крышку шкафа. Он сдул с него пыль, а затем начал переворачивать, пока не дошел до буквы "С". Он просмотрел карточки, но не нашел упоминания об Арно Конклине. Он столкнулся с аналогичной неудачей, когда пытался найти список для Гордона Миттела.

“Ты же не собираешься просмотреть все это целиком, не так ли?” - Раздраженно спросила Шивоне.

“Нет, я просто собираюсь забрать это с собой”.

“О, нет, ты не понимаешь. Ты не можешь просто прийти сюда и...

“Я забираю это. Если вы хотите подать жалобу на это, пожалуйста. Тогда я подам на тебя жалобу ”.

После этого она замолчала. Босх перешел к следующему ящику и обнаружил, что в нем содержится около двенадцати папок по старым делам полиции Лос-Анджелеса 1950-х и начала 1960-х годов. Опять же, у него не было времени изучать их, но он проверил все этикетки, и ни на одной из них не было пометки "Марджори Лоу". Случайно вытащив несколько файлов, ему стало ясно, что Ино сделал копии файлов по некоторым из своих дел, чтобы забрать с собой, когда покинет департамент. Из выбранных случайным образом, все были убийствами, включая двух проституток. Только одно из дел было закрыто.

“Принеси мне коробку, или пакет, или еще что-нибудь для этих файлов”, - бросил Босх через плечо. Когда он почувствовал, что женщина в комнате не пошевелилась, он рявкнул: “Сделай это!”

Она встала и ушла. Босх стоял, глядя на папки и размышляя. Он понятия не имел, были ли они важными или нет. Он понятия не имел, что они означали. Он знал только, что должен взять их на случай, если они окажутся важными. Но что беспокоило его больше, чем то, что могли означать файлы, которые были в ящике, так это ощущение, что чего-то определенно не хватает. Это было основано на его вере в Маккиттрика. Детектив в отставке был уверен, что его бывший напарник Ино имел какое-то влияние на Конклина или, по крайней мере, заключил с ним какую-то сделку. Но здесь ничего не было об этом. И Босху показалось, что если бы у Ино было что-то на Конклина, это все еще было бы здесь. Если он сохранил старые файлы полиции Лос-Анджелеса, то он сохранил все, что у него было на Конклина. На самом деле, он бы сохранил его в безопасном месте. Где?

Женщина вернулась и уронила картонную коробку на пол. В таком виде привезли ящик пива. Босх положил в него стопку папок толщиной в фут вместе со справочником.

“Вам нужна квитанция?” он спросил.

“Нет, мне ничего от тебя не нужно”.

“Ну, мне все еще кое-что от тебя нужно”.

“Это ведь не конец, не так ли?”

“Я надеюсь, что так и будет”.

“Чего ты хочешь?”

“Когда Ино умер, вы помогли пожилой леди - э-э, то есть вашей сестре - вы помогли ей очистить его депозитную ячейку?”

“Как ты...”

Она остановила себя, но недостаточно быстро.

“Откуда я знал? Потому что это очевидно. То, что я ищу, он бы спрятал в надежном месте. Что ты с ним сделал?”

“Мы выбросили все. Это было бессмысленно. Просто несколько старых файлов и банковских выписок. Он не знал, что делал. Он сам был старым”.

Босх посмотрел на часы. У него заканчивалось время, если он собирался успеть на свой самолет.

“Дай мне ключ от этого ящика стола”.

Она не двигалась.

“Поторопись, у меня не так много времени. Ты открываешь это, или я открою это. Но если я это сделаю, этот ящик тебе больше не пригодится ”.

Она полезла в карман своего домашнего платья и вытащила ключи от дома. Она наклонилась и отперла ящик стола, выдвинула его и затем отступила.

“Мы не знали, что это было или что это значило”.

“Это прекрасно”.

Босх подошел к ящику и заглянул внутрь. Там были две тонкие папки из манильской бумаги и две пачки конвертов, скрепленных резинками. Первый файл, который он просмотрел, содержал свидетельство о рождении Ино, паспорт, свидетельство о браке и другие личные записи. Он положил его обратно в ящик. Следующий файл содержал бланки полиции Лос-Анджелеса, и Босх быстро узнал в них страницы и отчеты, которые были изъяты из дела об убийстве Марджори Лоу. Он знал, что у него не было времени читать их в данный момент, и положил файл в коробку из-под пива с другими файлами.

Резинка на первой пачке конвертов лопнула, когда он попытался снять ее, и это напомнило ему о ленте, которая была вокруг синей папки с материалами дела. Все в этом деле было старым и готовым сломаться, подумал он.

Все конверты были из отделения банка Wells Fargo в Шерман-Оукс, и в каждом содержалась выписка по сберегательному счету на имя McCage Inc. Адресом корпорации был почтовый ящик, также в Шерман-Оукс. Босх наугад достал конверты из разных мест пачки и изучил три из них. Хотя в конце 1960-х годов их разделяли годы, каждое утверждение было в основном одинаковым. Десятого числа каждого месяца на счет вносился депозит в размере одной тысячи долларов, а пятнадцатого числа переводилась равная сумма на счет в отделении сбережений и займов штата Невада в Лас-Вегасе.

Не вдаваясь в подробности, Босх пришел к выводу, что банковские выписки могут быть записями о каком-то платежном счете, который вел Ино. Он быстро просмотрел конверты на почтовые штемпели в поисках самого последнего. Он не нашел ничего более позднего, чем конец 1980-х.

“Что насчет этих конвертов? Когда он перестал их получать?”

“Что ты видишь, то и получаешь. Я понятия не имею, что они означают, и Олив тоже не знала, когда они просверлили его коробку ”.

“Просверлил его коробку?”

“Да, после того, как он умер. Олив не было в банковской ячейке. Только он. Мы не смогли найти его ключ. Поэтому нам пришлось просверлить его ”.

“Там тоже были деньги, не так ли?”

Она подождала мгновение, вероятно, задаваясь вопросом, собирается ли он потребовать и этого.

“Немного. Но ты опоздал, деньги уже потрачены ”.

“Меня это не беспокоит. Сколько там было?”

Она сжала губы и сделала вид, что пытается вспомнить. Это был плохой поступок.

“Давай. Я здесь не из-за денег, и я не из налогового управления.”

“Это было около восемнадцати тысяч”.

Босх услышал снаружи гудок клаксона. Водитель такси начинал беспокоиться. Босх посмотрел на часы. Он должен был уйти. Он бросил пакеты в коробку из-под пива.

“А как насчет его счета в "Сберегательно-ссудном банке Невады"? Сколько в нем было?”

Это был вопрос о мошенничестве, основанный на его предположении, что счет, на который были переведены деньги от Sherman Oaks, принадлежал Ино. Шивоне снова заколебалась. Задержка, прерываемая еще одним звуком клаксона.

“Им было около пятидесяти. Но большая часть этого тоже исчезла. Заботился об Олив, понимаешь?”

“Да, держу пари. Учитывая это и пенсии, это, должно быть, нелегко, ” сказал Босх со всем сарказмом, на который был способен. “Держу пари, что ваши счета не слишком истощены”.

“Послушайте, мистер, я не знаю, кем вы себя возомнили, но я единственный в мире, кто у нее есть и кому она небезразлична. Это чего-то стоит”.

“Жаль, что она не может решить, чего это стоит, вместо тебя. Ответь мне на один вопрос, и тогда я уйду отсюда, а ты сможешь вернуться к тому, чтобы забрать у нее все, что сможешь…Кто ты? Ты не ее сестра. Кто ты такой?”

“Это не твое дело”.

“Это верно. Но я мог бы сделать это своим делом ”.

Она напустила на себя такой вид, который показал Босху, каким оскорблением он был для ее нежных чувств, но затем, казалось, обрела некоторую самооценку. Кем бы она ни была, она гордилась этим.

“Ты хочешь знать, кто я? Я была лучшей женщиной, которая у него когда-либо была. Я был с ним долгое время. У нее было его обручальное кольцо, но у меня было его сердце. Ближе к концу, когда они оба были старыми и это не имело значения, мы отказались от претензий, и он привел меня сюда. Жить с ними. Позаботься о них. Так что не смей говорить мне, что я этого не заслуживаю ”.

Босх просто кивнул. Каким-то образом, какой бы отвратительной ни казалась история, он почувствовал к ней некоторое уважение за то, что она просто сказала правду. И он был уверен, что так оно и было.

“Когда вы встретились?”

“Ты задал один вопрос”.

“Когда вы встретились?”

“Когда он был во "Фламинго". Мы оба были. Я был дилером. Как я уже сказал, он был птичьей собакой ”.

“Он когда-нибудь говорил о Лос-Анджелесе, о каких-нибудь делах, о каких-нибудь людях оттуда?”

“Нет, никогда. Он всегда говорил, что это закрытая глава ”.

Босх указал на стопки конвертов в коробке.

“Означает ли что-нибудь имя Маккейдж?”

“Не для меня”.

“Что насчет этих выписок по счету?”

“Я никогда не видел ничего из этих вещей до того дня, как мы открыли ту коробку. Не знал, что у него даже был счет в Nevada Savings. У Клода были секреты. У него были секреты даже от меня ”.

Глава тридцатая

В АЭРОПОРТУ Босх расплатился с водителем такси и с трудом пробрался в главный терминал со своим ночлегом и коробкой пива, полной папок и других вещей. В одном из магазинов вдоль главного торгового центра Terminal он купил дешевую холщовую сумку и переложил в нее вещи, которые забрал из офиса Ино. Она была достаточно маленькой, так что ему не пришлось ее проверять. Сбоку на сумке было напечатано: "ЛАС-ВЕГАС – СТРАНА СОЛНЦА И ВЕСЕЛЬЯ"! За парой игральных костей был логотип, изображающий заходящее солнце.

У выхода на посадку у него было полчаса до посадки в самолет, поэтому он нашел секцию свободных мест как можно дальше от какофонии рядов игровых автоматов, установленных в центре круглого терминала.

Он начал просматривать папки в сумке. Тот, который его больше всего заинтересовал, содержал записи, украденные из книги убийств Марджори Лоу. Он просмотрел документы и не нашел ничего необычного или неожиданного.

Здесь приводилось краткое изложение интервью Джонни Фокса Маккиттрика-Ино с присутствующими Арно Конклином и Гордоном Миттелом, и Босх почувствовал сдерживаемое возмущение ситуацией, изложенное Маккиттриком. В последнем абзаце это больше не содержалось.

Интервью с подозреваемым было расценено нижеподписавшимся как бесплодное из-за навязчивого поведения А. Конклина и Г. Миттеля. Оба “обвинителя” отказались позволить “своему” свидетелю отвечать на вопросы полностью или, по мнению нижеподписавшегося, всей правдой. Дж. Фокс остается подозреваемым в настоящее время до проверки его алиби и анализа отпечатков пальцев.

Больше в документах ничего примечательного не было, и Босх понял, что Ино, вероятно, удалил их из досье исключительно потому, что в них упоминалось участие Конклина в этом деле. Ино прикрывала Конклина. Когда Босх спросил себя, зачем Ино это делает, он сразу подумал о банковских выписках, которые были в депозитном сейфе вместе с украденными документами. Это были записи сделки.

Босх достал конверты и, судя по почтовым штемпелям, начал раскладывать их в хронологическом порядке. Самое раннее письмо, которое он смог найти, было отправлено на почтовый адрес McCage Inc. в ноябре 1962 года. Это было через год после смерти Марджори Лоу и через два месяца после смерти Джонни Фокса. Ино занимался делом Лоу, а затем, по словам Маккиттрика, расследовал убийство Фокса.

Босх нутром чувствовал, что он прав. Ино прижал Конклина. И, может быть, Миттель. Он каким-то образом знал то, чего не знал Маккиттрик, что Конклин был связан с Марджори Лоу. Возможно, он даже знал, что Конклин убил ее. У него было достаточно денег, чтобы поставить Конклина на кон за тысячу баксов в месяц пожизненно. Это было не так уж много. Ино не был жадным, хотя тысяча в месяц в начале шестидесятых, вероятно, более чем соответствовала тому, что он зарабатывал на работе. Но сумма не имела значения для Босха. Платеж состоялся. Это было признание. Если это можно было отследить до Конклина, это было неопровержимое доказательство. Босх почувствовал, что начинает возбуждаться. Записи, хранящиеся у коррумпированного полицейского, который мертв уже пять лет, возможно, все, что ему нужно, чтобы встретиться лицом к лицу с Конклином.

Он кое о чем подумал и огляделся в поисках обычного набора телефонов. Он проверил свои часы и посмотрел на ворота. Люди толпились вокруг, готовые подняться на борт и начинающие беспокоиться. Босх положил папку и конверты обратно в сумку и отнес свои вещи к телефону.

Используя свою карту AT & T, он набрал справочную в Сакраменто, а затем позвонил в офисы штата и попросил соединить с отделом корпоративной документации. Через три минуты он знал, что McCage Inc. не была калифорнийской корпорацией и никогда ею не была, по крайней мере, в записях, начиная с 1971 года. Он повесил трубку и снова проделал тот же процесс, на этот раз позвонив в офисы штата Невада в Карсон-Сити.

Телефонный клерк сказал ему, что регистрация McCage Inc. прекратила свое существование, и спросил, по-прежнему ли его интересует информация, которой располагает штат. Он взволнованно согласился, и служащая сказала ему, что ей нужно переключиться на микрофиши, и это займет несколько минут. Пока он ждал, Босх достал блокнот и приготовился делать заметки. Он увидел, что дверь выхода была открыта, и люди только начали садиться в самолет. Ему было все равно, он пропустил бы это, если бы пришлось. Он был слишком взвинчен, чтобы делать что-либо, кроме как висеть на телефоне.

Босх изучал ряды игровых автоматов в центре терминала. Они были переполнены людьми, которые пытались получить свой последний шанс на удачу перед отъездом или свой первый шанс после выхода из самолетов со всей страны и мира. Азартные игры против автоматов никогда особо не привлекали Bosch. Он этого не понимал.

Наблюдая за теми, кто слонялся вокруг, было легко определить, кто выигрывает, а кто нет. Не нужно было быть детективом, чтобы изучить лица и узнать. Он увидел одну женщину с плюшевым мишкой, зажатым у нее под мышкой. Она работала на двух машинах одновременно, и Босх мог видеть, что все, что она делала, это удваивала свои потери. Слева от нее был мужчина в черной ковбойской шляпе, который наполнял автомат монетами и отводил рычаг назад так быстро, как только мог. Босх мог видеть, что он играет на автомате с долларами и собирается ставить максимум пять долларов при каждом броске. Босх подсчитал, что за те несколько минут, что он наблюдал, мужчина потратил шестьдесят долларов без возврата. По крайней мере, он не нес мягкую игрушку.

Босх повернулся, чтобы проверить ворота. Очередь жильцов поредела до нескольких отставших. Босх знал, что ему будет этого не хватать. Но это было нормально. Он держался и оставался спокойным.

Внезапно раздался крик, Босх обернулся и увидел человека в ковбойской шляпе, размахивающего ею, когда его автомат выплачивал джекпот. Женщина с плюшевым животным отошла от своих автоматов и торжественно наблюдала за выигрышем. Каждый металлический звон долларов, падающих на поднос, должно быть, был подобен удару молотка в ее черепе. Постоянное напоминание о том, что она проигрывает.

“Посмотри на меня сейчас, детка!” - завопил ковбой.

Не похоже, что восклицание было адресовано кому-то конкретно. Он наклонился и начал сгребать монеты в свою шляпу. Женщина с плюшевым мишкой вернулась к работе над своими машинами.

Как только закрывалась входная дверь, клерк вернулся к телефону. Она сказала Босху, что имеющиеся в наличии записи показывают, что McCage была зарегистрирована в ноябре 1962 года и была распущена государством двадцать восемь лет спустя, когда прошел год без уплаты сборов за продление или налогов для поддержания текущей регистрации. Босх знал, что это произошло из-за смерти Ино.

“Вам нужны офицеры?” спросил продавец.

“Да, я знаю”.

“Хорошо, президентом и главным исполнительным директором является Клод Ино. Это И-Н-О. Вице-президент - Гордон Миттел с двумя тройками. А казначеем значится Арно Конклин. Это имя пишется...”

“Я понял. Спасибо.”

Босх повесил трубку, схватил свою ночную рубашку и сумку и побежал к воротам.

“Как раз вовремя”, - сказал служащий с ноткой раздражения в голосе. “Не мог оставить этих одноруких бандитов в покое, да?”

“Да”, - сказал Босх, не заботясь.

Она открыла дверь, и он прошел по коридору в самолет. Он был заполнен только наполовину. Он проигнорировал распределение мест и нашел пустой ряд. Пока он запихивал свой багаж в верхний ящик для хранения, он кое о чем подумал. Оказавшись на своем месте, он достал свой блокнот и открыл его на странице, где он только что записал свой разговор с регистрационным клерком. Он посмотрел на сокращенные обозначения.

Президент, генеральный директор-C.E.

Вице-Президент Г.М.

Измена.-А.С.

Затем он написал только инициалы в строке.

CE GM AC

Он мгновение смотрел на строчку, а затем улыбнулся. Он увидел анаграмму и написал ее на следующей строке.

MC КЕЙДЖ

Босх почувствовал, как кровь зазвенела у него в жилах. Это было чувство осознания того, что он был близко. Он был в ударе, которого эти люди там, у игровых автоматов и во всех казино в пустыне, никогда не могли понять. Это был кайф, которого они никогда не почувствуют, независимо от того, сколько семерок выпало на кости или сколько черных валетов им выпало. Босх был близок к убийце, и это делало его таким же смачным, как любой выигравший джекпот на планете.

Глава тридцать первая

Час спустя, выезжая на "МУСТАНГЕ" из Лос-Анджелеса, Босх опустил окна и подставил лицо прохладному сухому воздуху. Шелест ветра в эвкалиптовой роще у выхода из аэропорта всегда был здесь, как добро пожаловать домой. Почему-то он всегда находил это обнадеживающим, когда возвращался из своих поездок. Это была одна из вещей, которые он любил в городе, и он был рад, что он всегда приветствовал его.

Он поймал свет в Сепульведе и использовал время, чтобы изменить время на своих часах. Было пять минут третьего. Он решил, что у него будет достаточно времени, чтобы добраться домой, переодеться в свежую одежду и перекусить, прежде чем отправиться в Паркер-центр на встречу с Кармен Инохос.

Он быстро проехал под эстакадой 405, а затем по изогнутому съезду выехал на переполненную автостраду. Когда он повернул руль, чтобы вписаться в поворот, он понял, что у него болят предплечья в области бицепсов, и он не был уверен, было ли это из-за его драки с рыбой в субботу или из-за того, как Жасмин сжимала его руки, когда они занимались любовью. Он подумал о ней еще несколько минут и решил, что позвонит ей домой, прежде чем отправиться в центр. Их расставание тем утром уже казалось ему давним. Они пообещали встретиться снова как можно скорее , и Босх надеялся, что обещания будут выполнены. Она была для него загадкой, к которой, как он знал, он еще даже не начал прикасаться.

Трасса 10 должна была открыться только на следующий день, поэтому Bosch обошел съезд и ехал по 405-й, пока она не поднялась над горами Санта-Моника и не спустилась в долину. Он выбрал долгий путь, потому что был уверен, что так будет быстрее, и потому что у него был почтовый ящик в Студио Сити, которым он пользовался с тех пор, как почтовое отделение отказалось доставлять почту в структуру с красной меткой.

Он перестроился на 101-ю и быстро врезался в стену движения, медленно продвигавшуюся по шести полосам. Он оставался с этим, пока нетерпение не взяло верх над ним. Он свернул с бульвара Колдуотер-Каньон и пошел по наземным улицам. На Мурпарк-роуд он миновал несколько многоквартирных домов, которые все еще не были снесены или отремонтированы, красные таблички и желтая лента выгорели почти добела за месяцы пребывания на солнце. На многих заброшенных зданиях все еще висели таблички типа "500 долларов ПОМОГУТ ВАМ ПЕРЕЕХАТЬ!" и НЕДАВНО ОТРЕМОНТИРОВАННЫЙ. На одном из зданий с красной маркировкой и характерными перекрещивающимися трещинами от напряжения, идущими по всей его длине, кто-то нарисовал аэрозолем лозунг, который многие восприняли как эпитафию городу за месяцы, прошедшие после землетрясения.

ТОЛСТАЯ ЛЕДИ СПЕЛА.

Иногда в это было трудно не поверить. Но Босх пытался сохранить веру. Кто-то должен был. В газете писали, что больше людей уезжает, чем приезжает. Но неважно, подумал Босх, я остаюсь.

Он свернул на Вентуру и остановился у отделения частных почтовых ящиков. В его ящике не было ничего, кроме счетов и нежелательной почты. Он зашел в гастроном по соседству и заказал фирменное блюдо - индейку на разогретом масле с авокадо и ростками фасоли - на вынос. После этого он оставался на Вентуре, пока она не превратилась в Кауэнгу, а затем свернул на Вудро Вильсон драйв и поднялся на холм к дому. На первом повороте ему пришлось притормозить на узкой дороге, чтобы протиснуться мимо патрульной машины полиции Лос-Анджелеса. Он помахал рукой, но знал, что они его не узнают. Они вылетели бы из подразделения Северного Голливуда. Они не помахали в ответ.

Он следовал своей обычной практике - парковался в полуквартале от своего дома, а затем возвращался пешком. Он решил оставить сумку в багажнике, потому что файлы могли понадобиться ему в городе. Он направился вниз по улице к своему дому, держа в одной руке ночную рубашку, а в другой пакет с бутербродами.

Когда он добрался до гаража, он заметил патрульную машину, выезжающую на дорогу. Он посмотрел на него и заметил, что это были те же двое патрульных, мимо которых он только что прошел. Они по какой-то причине развернулись. Он подождал на обочине, чтобы посмотреть, остановятся ли они, чтобы спросить у него дорогу или, может быть, объяснить, почему он помахал, и потому что он не хотел, чтобы они видели, как он входит в обреченный дом. Но машина проехала мимо, и ни один из патрульных даже не взглянул на него. Водитель не отрывал глаз от дороги, а пассажир разговаривал в радиомикрофон. Должно быть, это звонок, подумал Босх. Он подождал, пока машина скроется за следующим поворотом, а затем направился к гаражу.

Открыв кухонную дверь, Босх вошел внутрь и сразу почувствовал, что что-то не так. Он сделал два шага, прежде чем положить его. В доме был посторонний запах, или, по крайней мере, на кухне. Это был аромат духов, понял он. Нет, поправил он, это был одеколон. Мужчина, пользующийся одеколоном, либо недавно побывал в доме, либо все еще был там.

Босх тихо положил свою ночную рубашку и пакет с сэндвичами на кухонный пол и потянулся к поясу. Старые привычки умирали тяжело. У него все еще не было оружия, и он знал, что его запасной был на полке в шкафу возле входной двери. На мгновение он подумал о том, чтобы выбежать на улицу в надежде поймать патрульную машину, но он знал, что она давно уехала.

Вместо этого он открыл ящик и тихо достал маленький нож для нарезки овощей. Там были более длинные лезвия, но с маленьким ножом было бы легче обращаться. Он шагнул к арке, которая вела из кухни к главному входу в дом. На пороге, все еще скрытый от тех, кто мог быть снаружи, он остановился, наклонил голову вперед и прислушался. Он мог слышать низкое шипение автострады, спускающейся с холма за домом, но изнутри ничего не доносилось. Прошла почти минута молчания. Он собирался выйти из кухни, когда услышал звук. Это был легкий шорох шевелящейся ткани. Может быть, скрещивание или расцепление ног. Он знал, что кто-то был в гостиной. И он уже знал, что они должны были знать, что он знал.

“Детектив Босх”, - произнес голос из тишины дома. “Это безопасно для тебя. Ты можешь выходить”.

Босх узнал этот голос, но действовал с такой высокой интенсивностью, что не смог сразу вычислить его и определить, где он находится. Все, что он знал, это то, что он слышал это раньше.

“Это помощник шефа Ирвинг, детектив Босх”, - произнес голос. “Не могли бы вы, пожалуйста, выйти? Таким образом, вы не пострадаете, и мы не пострадаем ”.

Да, это был тот самый голос. Босх расслабился, положил нож на столешницу, пакет с сэндвичами в холодильник и вышел из кухни. Ирвинг был там, сидел в кресле в гостиной. Двое мужчин в костюмах, которых Босх не узнал, сидели на диване. Оглядевшись, Босх увидел свою коробку с письмами и открытками из шкафа, стоящую на кофейном столике. Он увидел, что книга убийств, которую он оставил на обеденном столе, лежала на коленях одного из незнакомцев. Они обыскивали его дом, рылись в его вещах.

Босх внезапно осознал, что произошло снаружи.

“Я видел твоего дозорного. Кто-нибудь хочет рассказать мне, что происходит?”

“Где ты был, Босх?” - спросил один из костюмов.

Босх посмотрел на него. Ни единого проблеска узнавания не коснулось его.

“Кто ты, черт возьми, такой?”

Он наклонился и поднял коробку с открытками и письмами с кофейного столика, где она стояла перед мужчиной.

“Детектив, ” сказал Ирвинг, - это лейтенант Энджел Брокман, а это Эрл Сайзмор”.

Босх кивнул. Он узнал одно из имен.

“Я слышал о вас”, - сказал он, глядя на Брокмана. “Ты тот, кто отправил Билла Коннорса в чулан. Должно быть, это было хорошо для IAD "Человек месяца". Это большая честь”.

Сарказм в голосе Босха был безошибочным, как он и предполагал. Шкаф был местом, где большинство копов хранили свое оружие в свободное от дежурства время; "поход в шкаф" на сленге департамента означал самоубийство полицейского. Коннорс был старым патрульным полицейским из Голливудского отдела, который покончил с собой годом ранее, когда находился под следствием ОВР за то, что продавал десятицентовые пакетики героина сбежавшим девушкам для секса. После того, как он был мертв, the runaways признались, что выдумали жалобы, потому что Коннорс постоянно приставал к ним, чтобы они ушли с его участка. Он был хорошим человеком, но увидел, что все складывается против него, и решил залезть в шкаф.

“Это был его выбор, Босх. И теперь ты получил свое. Не хочешь рассказать нам, где ты был последние двадцать четыре?”

“Ты не хочешь рассказать мне, в чем дело?”

Он услышал лязгающий звук, доносящийся из спальни.

“Что за черт?” Он подошел к двери и увидел в своей спальне другой костюм, стоящий над открытым ящиком ночного столика. “Эй, придурок, убирайся оттуда. Убирайся сейчас же!”

Босх вошел и пинком задвинул ящик. Мужчина отступил назад, поднял руки, как заключенный, и вышел в гостиную.

“А это Джерри Толивер”, - добавил Ирвинг. “Он с лейтенантом Брокманом, ОВР. Детектив Сайзмор присоединился к нам из RHD ”.

“Фантастика”, - сказал Босх. “Итак, все друг друга знают. Что происходит?”

Говоря это, он посмотрел на Ирвинга, полагая, что если он и получит прямой ответ от кого-либо здесь, то это будет он. Ирвинг, как правило, был честным стрелком, когда дело касалось его отношений с Bosch.

“Де Гарри, мы должны задать тебе несколько вопросов”, - сказал Ирвинг. “Было бы лучше, если бы мы объяснили все позже”.

Босх мог сказать, что это было серьезно.

“У вас есть ордер на нахождение здесь?”

“Мы покажем это вам позже”, - сказал Брокман. “Поехали”.

“Куда мы направляемся?”

“В центре города”.

У Босха было достаточно стычек с Отделом внутренних расследований, чтобы знать, что здесь все решается по-другому. Сам факт того, что Ирвинг, второй по старшинству офицер в департаменте, был с ними, свидетельствовал о серьезности ситуации. Он догадался, что это было нечто большее, чем просто то, что они узнали о его частном расследовании. Если бы дело было только в этом, Ирвинга бы здесь не было. Было что-то ужасно неправильное.

“Хорошо, ” сказал Босх, “ кто мертв?”

Все четверо смотрели на него с каменными лицами, подтверждая, что на самом деле кто-то был мертв. Босх почувствовал, как у него сжалось в груди, и впервые ему стало страшно. Имена и лица людей, которых он вовлек в это, промелькнули в его голове. Мередит Роман, Джейк Маккиттрик, Кейша Рассел, две женщины в Лас-Вегасе. Кто еще? Джаз? Мог ли он подвергнуть ее какой-то опасности? И тут его осенило. Кейша Рассел. Репортер, вероятно, сделала то, чего он сказал ей не делать. Она пошла к Конклину или Миттелу и задавала вопросы о старой обойме, которую она сняла для Bosch. Она вошла вслепую и теперь была мертва из-за своей ошибки.

“Кейша Рассел?” он спросил.

Он не получил ответа. Ирвинг встал, и остальные последовали за ним. Сайзмор держал в руках книгу убийств. Он собирался забрать это. Брокман пошел на кухню, поднял ночлег и отнес его к двери.

“Гарри, почему бы тебе не прокатиться со мной и Эрлом?” Ирвинг сказал.

“Как насчет того, чтобы я встретился с вами, ребята, там, внизу”.

“Ты поедешь со мной”.

Это было сказано сурово. Это не вызвало дальнейших дебатов. Босх поднял руки, признавая, что у него нет выбора, и направился к двери.

Босх сидел на заднем сиденье "Сайзмор ЛТД", прямо за Ирвингом. Он выглянул в окно, когда они спускались с холма. Он продолжал думать о лице молодого репортера. Ее нетерпение убило ее, но Босх не мог не разделить вину. Он заронил семя тайны в ее разум, и оно росло до тех пор, пока она не смогла сопротивляться ему.

“Где они ее нашли?” он спросил.

Его встретили только тишиной. Он не мог понять, почему они ничего не сказали, особенно Ирвинг. Помощник шефа в прошлом заставил его поверить, что у них было взаимопонимание, если не симпатия, друг к другу.

“Я сказал ей ничего не делать”, - сказал он. “Я сказал ей посидеть на нем несколько дней”.

Ирвинг повернулся так, чтобы частично видеть Босха позади себя.

“Детектив, я не знаю, о ком или о чем вы говорите”.

“Кейша Рассел”.

“Я ее не знаю”.

Он повернулся обратно. Босх был озадачен. Имена и лица снова пронеслись у него в голове. Он добавил Жасмин, но затем убрал ее. Она ничего не знала об этом деле.

“Маккиттрик?”

“Детектив”, - сказал Ирвинг и снова попытался повернуться, чтобы посмотреть на Босха. “Мы участвуем в расследовании убийства лейтенанта Харви Паундса. Эти другие имена не задействованы. Если вы считаете, что с ними стоит связаться, пожалуйста, дайте мне знать ”.

Босх был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Харви Паундс? Это не имело смысла. Он не имел никакого отношения к делу, даже не знал об этом. Паундс никогда не выходил из офиса, как он мог подвергнуться опасности? Затем это дошло до него, омыв его, как волна воды, которая принесла с собой холод. Он понял. В этом был смысл. И в тот момент, когда он увидел, что это произошло, он также осознал свою собственную ответственность, а также свое собственное затруднительное положение.

“Неужели я...?”

Он не смог закончить.

“Да”, - сказал Ирвинг. “В настоящее время вы считаетесь подозреваемым. А теперь, может быть, ты помолчишь, пока мы не сможем организовать официальное интервью ”.

Босх прислонился головой к оконному стеклу и закрыл глаза.

“Ах, Господи...”

И в этот момент он понял, что был ничем не лучше Брокмана за то, что отправил человека в чулан. В темной части своего сердца Босх знал, что несет за это ответственность. Он не знал, как и когда это произошло, но он знал.

Он убил Харви Паундса. И он носил значок Паундса в кармане.

Глава тридцать вторая

БОСХ БЫЛ РАВНОДУШЕН к большей части того, что происходило вокруг него. После того, как они добрались до Паркер-центра, его сопроводили в офис Ирвинга на шестом этаже, а затем усадили в кресло в соседнем конференц-зале. Он был там один в течение получаса, прежде чем пришли Брокман и Толивер. Брокман сел прямо напротив Босха, Толивер справа от Гарри. Поскольку они находились в конференц-зале Ирвинга, а не в комнате для допросов IAD, Босху было очевидно, что Ирвинг хотел сохранить жесткий контроль над этим делом. Если бы это оказалось делом об убийстве полицейского, ему понадобился бы весь контроль, который он мог собрать , чтобы сдержать это. Это может стать провалом в рекламе, сравнимым со временами Родни Кинга.

Несмотря на оцепенение и резкие образы смерти Паундса, внимание Босха наконец привлекла неотложная мысль: у него самого были серьезные неприятности. Он сказал себе, что не может спрятаться в раковину. Он должен быть начеку. Человек, сидящий напротив него, ничего так не хотел, как повесить убийство на Босха, и он был готов пойти на любые крайности, чтобы сделать это. Было недостаточно того, что Босх знал про себя, что он не убивал Паундса, по крайней мере физически. Ему пришлось защищаться. И поэтому он решил, что ничего не покажет Брокману. Он был бы таким же крутым, как и любой другой в этой комнате. Он прочистил горло и начал, прежде чем Брокман получил шанс.

“Когда это случилось?”

“Я задаю вопросы”.

“Я могу сэкономить тебе время, Брокман. Скажи мне, когда это случилось, и я скажу тебе, где я был. Мы покончим с этим. Я понимаю, почему я подозреваемый. Я не буду держать на тебя зла, но ты зря тратишь свое время ”.

“Босх, ты вообще ничего не чувствуешь? Человек мертв. Ты работал с ним.”

Босх долго смотрел на него, прежде чем ответить ровным голосом.

“То, что я чувствую, не имеет значения. Никто не заслуживает быть убитым, но я не собираюсь скучать по нему, и я, конечно, не буду скучать по работе на него ”.

“Иисус”. Брокман покачал головой. “У мужчины была жена, ребенок учился в колледже”.

“Может быть, они тоже не будут скучать по нему. Никогда не знаешь. Парень был придурком на работе. Нет причин ожидать, что дома он будет кем-то другим. Что твоя жена думает о тебе, Брокман?”

“Оставь это, Босх. Я не поведусь ни на один из твоих...”

“Ты веришь в Бога, Брикман?”

Босх использовал прозвище Брокмана в департаменте, данное ему за методичный подход к возбуждению дел против других полицейских, таких как покойный Билл Коннорс.

“Дело не во мне и не в том, во что я верю, Босх. Мы говорим о тебе ”.

“Это верно, мы говорим обо мне. Итак, я скажу тебе, что я думаю. Я не уверен, во что я верю. Моя жизнь больше чем наполовину закончена, а я все еще этого не понял. Но теория, к которой я склоняюсь, заключается в том, что у каждого на этой планете есть какая-то энергия, которая делает их такими, какие они есть. Все дело в энергии. И когда ты умираешь, это просто уходит куда-то еще. А фунты? Он был плохой энергией, и теперь она ушла куда-то еще. Так что я не слишком переживаю из-за его смерти, чтобы ответить на твой вопрос. Но я хотел бы знать, куда делась эта плохая энергия. Надеюсь, ты ничего не получил, Брикман. У тебя уже есть многое.”

Он подмигнул Брокману и увидел мгновенное замешательство на лице детектива ОВР, когда тот пытался понять, что означала насмешка. Казалось, он стряхнул это с себя и пошел дальше.

“Хватит нести чушь. Почему вы столкнулись с лейтенантом Паундсом в его кабинете в четверг? Ты знаешь, что это было запрещено, пока ты в отпуске ”.

“Ну, это было что-то вроде одной из тех ситуаций "Уловки-22". Я думаю, так они их называют. Ехать туда было запрещено, но потом Паундс, мой командир, позвонил мне и сказал, что я должен сдать свою машину. Видишь, это сработала та плохая энергия. Я уже был в вынужденном отпуске, но он не мог уйти достаточно хорошо один. Ему тоже пришлось забрать мою машину. Итак, я принес ему ключи. Он был моим начальником, и это был приказ. Так что, отправившись туда, ты нарушил одно из правил, но и не поехав, тоже нарушил бы одно ”.

“Почему ты угрожал ему?”

“Я этого не делал”.

“Он подал дополнение к жалобе на нападение двумя неделями ранее”.

“Меня не волнует, что он подал. Не было никакой угрозы. Парень был трусом. Вероятно, он почувствовал угрозу. Но угрозы не было. Есть разница.”

Босх посмотрел на другой костюм. Толивер. Казалось, что он собирался молчать все это время. Такова была его роль. Он просто уставился на Босха, как будто тот был экраном телевизора.

Босх оглядел остальную часть комнаты и впервые заметил телефон на банкетке слева от стола. Зеленый огонек сигнализировал о том, что включена конференц-связь. Интервью транслировалось из комнаты. Вероятно, на магнитофон. Вероятно, Ирвингу в его офисе по соседству.

“Есть свидетель”, - сказал Брокман.

“К чему?”

“Угроза”.

“Вот что я вам скажу, лейтенант, почему бы вам не сказать мне точно, в чем заключалась угроза, чтобы я знал, о чем мы говорим. В конце концов, если ты веришь, что я сделал это, что плохого в том, что я знаю, что именно я сказал?”

Брокман немного подумал, прежде чем ответить.

“Очень просто, как и большинство из них, ты сказал ему, что если он когда-нибудь, цитирую, трахнется с тобой снова, ты убьешь его. Не слишком оригинально.”

“Но чертовски чертовски, верно? Ну, пошел ты, Брокман, я никогда этого не говорил. Я не сомневаюсь, что этот мудак написал дополнение, это было просто в его стиле, но кем бы ни были эти твои умники, они полны дерьма ”.

“Ты знаешь Генри Корчмаря?”

“Генри Корчмар?”

Босх понятия не имел, о ком он говорит. Затем он понял, что Брокман имел в виду старину Генри из Nod Squad. Босх никогда не знал своей фамилии, и поэтому, услышав ее в таком контексте, пришел в замешательство.

“Старик? Его не было в комнате. Он не свидетель. Я сказал ему убираться, и он убрался. Что бы он тебе ни сказал, он, вероятно, поддержал Паундса, потому что был напуган. Но его там не было. Продолжай в том же духе, Брокман. Я смогу вытащить двенадцать человек из того отделения, которые наблюдали за всем этим через стекло. И они скажут, что Генри там не было, они скажут, что Паундс был лжецом, и все это знали, и тогда где твоя угроза?”

Брокман ничего не сказал в наступившей тишине, поэтому Босх продолжил.

“Видишь, ты не выполнил свою работу. Я предполагаю, что ты знаешь, что все, кто работает в этом отделе, думают, что такие люди, как ты, являются низшими кормильцами в этом отделе. Они стали больше уважать людей, которых сажают в тюрьму. И ты знаешь это, Брикман, поэтому ты был слишком запуган, чтобы пойти к ним. Вместо этого ты полагаешься на слово какого-то старика, а он, вероятно, даже не знал, что Паундс мертв, когда ты с ним разговаривал ”.

По тому, как Брокман отвел глаза, Босх понял, что он его раскусил. Воодушевленный победой, он встал и направился к двери.

“Куда ты идешь?”

“Чтобы набрать немного воды”.

“Джерри, иди с ним”.

Босх остановился у двери и оглянулся.

“Что, ты думаешь, я собираюсь бежать, Брокман? Ты так думаешь и при этом ничего обо мне не знаешь. Ты так думаешь, и ты не подготовился к этому интервью. Почему бы тебе как-нибудь не приехать в Голливуд, и я научу тебя, как допрашивать подозреваемых в убийстве. Бесплатно.”

Босх вышел, Толивер последовал за ним. У фонтанчика с водой дальше по коридору он сделал большой глоток воды, а затем вытер рот рукой. Он чувствовал себя нервным, измотанным. Он не знал, сколько времени пройдет, прежде чем Брокман сможет заглянуть за фасад, который он воздвиг.

Когда он шел обратно в конференц-зал, Толивер молча держался в трех шагах позади него.

“Ты все еще молод”, - бросил Босх через плечо. “Возможно, у тебя есть шанс, Толивер”.

Босх вернулся в конференц-зал как раз в тот момент, когда Брокман вошел в дверь с другой стороны комнаты. Босх знал, что это был прямой вход в офис Ирвинга. Когда-то он работал над расследованием серийного убийцы из этой комнаты и под каблуком Ирвинга.

Оба мужчины снова сели друг напротив друга.

“Итак, тогда”, - начал Брокман. “Я собираюсь зачитать вам ваши права, детектив Босх”.

Он достал из бумажника маленькую карточку и зачитал Босху предупреждение Миранды. Босх точно знал, что телефонная линия подключена к магнитофону. Это было то, что они хотели бы записать на пленку.

“Итак”, - сказал Брокман, когда закончил. “Согласны ли вы отказаться от этих прав и поговорить с нами об этой ситуации?”

“Вот такая ситуация сейчас, да? Я думал, это было убийство. Да, я отказываюсь ”.

“Джерри, иди получи отказ, у меня здесь его нет”.

Джерри встал и вышел через дверь в коридор. Босх слышал, как его ноги быстро ступают по линолеуму, затем открылась дверь. Он спускался по лестнице в ОВР на пятом.

“Э-э, давайте начнем с...”

“Разве ты не хочешь подождать, пока к тебе не вернется твой свидетель? Или это тайно записывается без моего ведома?”

Это немедленно взволновало Брокмана.

“Да, Босх, это рассматривается - это записывается. Но не тайно. Мы говорили вам перед началом, что будем записывать ”.

“Хорошая маскировка, лейтенант. Эта последняя реплика, она была хорошей. Я должен буду запомнить это ”.

“Итак, давайте начнем с...”

Дверь открылась, и вошел Толивер с листом бумаги. Он передал его Брокману, который мгновение изучал его, убедился, что форма правильная, и подвинул его через стол Босху. Гарри схватил его и быстро нацарапал подпись на соответствующей строке. Он был знаком с формой. Он отодвинул его, и Брокман отложил его на край стола, даже не взглянув на него. Итак, он не заметил подпись, которую написал Босх, была “Пошел ты”.

“Хорошо, давайте начнем это делать. Босх, сообщите нам, где вы находились в течение последних семидесяти двух часов.”

“Ты же не хочешь сначала меня обыскать, не так ли? Как насчет тебя, Джерри?”

Босх встал, распахивая куртку, чтобы они могли видеть, что он не вооружен. Он думал, что, насмехаясь над ними подобным образом, они сделают прямо противоположное и не будут его обыскивать. Значок Паундса с собой был уликой, которая, вероятно, закопала бы его в землю, если бы они его обнаружили.

“Пригнись, Босх!” Брокман залаял. “Мы не собираемся вас обыскивать. Мы пытаемся дать вам все основания для сомнений, но вы все чертовски усложняете ”.

Босх снова сел, на какое-то время почувствовав облегчение.

“Теперь просто скажи нам, где ты находишься. У нас нет целого дня.”

Босх подумал об этом. Он был удивлен тем промежутком времени, которого они хотели. Семьдесят два часа. Он задавался вопросом, что случилось с Паундсом и почему они не сократили время смерти до более короткого промежутка.

“Семьдесят два часа назад. Ну, примерно семьдесят два часа назад, это было в пятницу днем, и я был в Чайнатауне в здании пятьдесят один на пятьдесят. Это напомнило мне, что я должен быть там через десять минут. Итак, ребята, если вы меня извините...”

Он встал.

“Пригнись, Босх. Об этом уже позаботились. Садись.”

Босх сел и ничего не сказал. Однако он понял, что на самом деле был разочарован тем, что пропустит сеанс с Кармен Инохос.

“Давай, Босх, давай послушаем это. Что произошло после этого?”

“Я не помню всех деталей. Но в тот вечер я поел в "Красном ветре", а также зашел в "Эпицентр", чтобы немного выпить. Потом я добрался до аэропорта около десяти. Я съездил на "красных глазах" во Флориду, в Тампу, провел там выходные и вернулся примерно за полтора часа до того, как обнаружил вас, незаконно проникших в мой дом ”.

“Это не незаконно. У нас был ордер.”

“Мне не предъявили никакого ордера”.

“Неважно, что ты имеешь в виду, ты был во Флориде?”

“Наверное, я имею в виду, что я был во Флориде. Как ты думаешь, что это значит?”

“Ты можешь это доказать?”

Босх полез в карман, достал папку авиакомпании с билетной квитанцией и подвинул ее через стол.

“Для начала вот квитанция за билет. Я думаю, там есть еще один для арендованной машины.”

Брокман быстро открыл папку с билетами и начал читать.

“Что ты там делал?” спросил он, не поднимая глаз.

“Доктор Инохос, это мозгоправ компании, сказал, что я должен попытаться сбежать. И я подумал, как насчет Флориды? Я никогда там не был, и всю свою жизнь я любил апельсиновый сок. Я подумал, какого черта? Флорида.”

Брокман снова был взволнован. Он не ожидал чего-то подобного. Босх мог сказать. Большинство копов никогда не осознавали, насколько важен первоначальный допрос подозреваемого или свидетеля для расследования. Это послужило основой для всех последующих допросов и даже показаний в суде. Ты должен был быть готов. Как и юристы, вы должны были знать большинство ответов, прежде чем задавать вопросы. ОВР настолько полагался на свое присутствие как на устрашающий фактор, что большинству детективов, приписанных к отделу, никогда по-настоящему не приходилось готовиться к допросам. И когда они наткнулись на такую стену, как эта, они не знали, что делать.

“Ладно, Босх, э-э, что ты делал во Флориде?”

“Ты когда-нибудь слышал песню, которую пел Марвин Гэй? До того, как его убили? Это называется...”

“О чем ты говоришь?”

“ - ‘Сексуальное исцеление’. Там говорится, что это полезно для души ”.

“Я это слышал”, - сказал Толивер.

Брокман и Босх одновременно посмотрели на него.

“Извини”, - сказал он.

“Еще раз, Босх”, - сказал Брокман. “О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, что большую часть времени я провел там с женщиной, которую я знаю. Большую часть другого времени я провел с гидом по рыбалке на лодке в Мексиканском заливе. О чем я говорю, придурок, так это о том, что я был с людьми почти каждую минуту. И те времена, когда меня не было, были недостаточно долгими, чтобы я мог прилететь сюда и убить Паундса. Я даже не знаю, когда он был убит, но я скажу тебе прямо сейчас, что у тебя нет дела, Брокман, потому что нет никакого дела. Ты смотришь не в ту сторону”.

Босх тщательно подбирал слова. Он не был уверен, что, если вообще что-нибудь, они знали о его частном расследовании, и он не собирался ничего им рассказывать, если бы мог помочь. У них была книга убийств и коробка с уликами, но он подумал, что, возможно, сможет все это объяснить. У них также был его блокнот, потому что он засунул его в карман на ночь в аэропорту. В нем были имена, номера телефонов и адреса Жасмин и Маккиттрика, адрес дома Ино в Вегасе и другие заметки о деле. Но они, возможно, не смогут собрать воедино, что все это значило. Нет, если ему повезет.

Брокман достал блокнот и ручку из внутреннего кармана своего пиджака.

“Ладно, Босх, назови мне имя женщины и этот путеводитель по рыбалке. Мне нужны их номера, все.”

“Я так не думаю”.

Глаза Брокмана расширились.

“Меня не волнует, что вы думаете, назовите мне имена”.

Босх ничего не сказал, просто уставился в стол перед собой.

“Босх, вы сообщили нам о своем местонахождении, теперь нам нужно подтвердить это”.

“Я знаю, где я был, это все, что мне нужно”.

“Если с тобой все в порядке, как ты утверждаешь, позволь нам это проверить, оправдать тебя и перейти к другим вещам, другим возможностям”.

“У тебя есть авиалинии и прокат автомобилей прямо здесь. Начни с этого. Я не втягиваю в это людей, которым это не нужно. Они хорошие люди и, в отличие от тебя, я им нравлюсь. Я не позволю тебе все испортить, заставив тебя прийти со своими бетонными ногами и переступить через все отношения ”.

“У тебя нет выбора, Босх”.

“О, да, я знаю. Прямо сейчас я верю. Ты хочешь попытаться возбудить дело против меня, сделай это. Если дойдет до этого, я выведу этих людей, и они разнесут твое дерьмо в пух и прах, Брокман. Ты думаешь, что на данный момент у тебя проблемы с пиаром в департаменте из-за того, что ты отправил Билла Коннорса в секрет? Вы закончите это дело с худшим пиаром, чем был у Никсона. Я не буду называть вам имен. Если ты хочешь что-то записать в свой блокнот, просто напиши, что я сказал ‘Пошел ты ’. Этого должно хватить ”.

Лицо Брокмана покрылось розовыми и белыми пятнами. Он помолчал мгновение, прежде чем заговорить.

“Знаешь, что я думаю? Я все еще думаю, что ты сделал это. Я думаю, ты нанял кого-то, чтобы сделать это, и ты отправился вальсировать во Флориду, чтобы тебя здесь и близко не было. Путеводитель по рыбалке. Если это не звучит как придуманный кусок дерьма, я не знаю, что звучит. А женщина? Кто она была, какая-то проститутка, которую ты подцепил в баре? Кем она была, пятидесятидолларовым алиби? Или ты прошел сотню?”

Одним резким движением Босх толкнул стол в сторону Брокмана, застав его совершенно врасплох. Она проскользнула у него под мышками и врезалась в грудь. Его стул откинулся к стене позади него. Босх продолжал давить со своей стороны и прижал Брокмана к стене. Босх отодвинулся на своем стуле так, что тот уперся в стену позади него. Он поднял левую ногу и уперся ступней в стол, чтобы сохранить давление на нее. Он увидел, как пятна на лице Брокмана стали более заметными по мере того, как ему не хватало воздуха. Его глаза округлились. Но у него не было рычагов воздействия, и он не мог сдвинуть стол сам.

Толивер не сразу отреагировал. Ошеломленный, он, казалось, долго смотрел на Брокмана, словно ожидая приказов, прежде чем вскочить и направиться к Босху. Босх смог отразить его первую попытку, толкнув молодого человека обратно к пальме в горшке, которая стояла в углу комнаты. Пока Босх делал это, боковым зрением он увидел фигуру, вошедшую в комнату через другую дверь. Затем его стул был резко опрокинут, и он оказался на земле, а сверху на него навалился тяжелый груз. Слегка повернув голову, он увидел, что это Ирвинг.

“Не двигайся, Босх!” Ирвинг прокричал ему в ухо. “Успокойся прямо сейчас!”

Босх обмяк, показывая свое согласие, и Ирвинг слез с него. Босх несколько мгновений оставался неподвижным, а затем оперся рукой о стол, чтобы подняться. Когда он встал, он увидел, как Брокман рубит и пытается набрать воздуха в легкие, прижимая обе руки к груди. Ирвинг приложил одну руку к груди Босха в качестве успокаивающего жеста и средства остановить его от еще одного нападения на Брокмана. Другой рукой он указал на Толивера, который пытался поправить пальму в горшке. Он вырвался с корнем и не хотел вставать. В конце концов он просто прислонил его к стене.

“Ты”, - рявкнул на него Ирвинг. “Вон”.

“Но, сэр, этот...”

“Убирайся!”

Толивер быстро вышел через дверь в коридор, когда Брокман наконец обрел дар речи.

“Buh…Босх, ты сукин сын, ты…ты отправишься в тюрьму. Ты...”

“Никто не сядет в тюрьму”, - строго сказал Ирвинг. “Никто не сядет в тюрьму”.

Ирвинг остановился, чтобы глотнуть воздуха. Босх заметил, что помощник шефа выглядел таким же запыхавшимся, как и все присутствующие в комнате.

“По этому делу не будет предъявлено никаких обвинений”, - наконец продолжил Ирвинг. “Лейтенант, вы заманили его в ловушку и получили то, что получили”.

Тон Ирвинга не вызывал никаких споров. Брокман, грудь которого все еще вздымалась, поставил локти на стол и начал пробегать пальцами по волосам, пытаясь выглядеть так, как будто он все еще сохранял самообладание, но все, что у него было, - это поражение. Ирвинг повернулся к Босху, от гнева мышцы его челюсти превратились в твердую поверхность.

“И ты. Босх, я не знаю, как тебе помочь. Ты всегда распоясываешься. Ты знал, что он делал, ты сделал это сам. Но ты не мог сидеть там и терпеть это. Что ты за человек?”

Босх ничего не сказал и сомневался, что Ирвингу нужен устный ответ. Брокман начал кашлять, и Ирвинг оглянулся на него.

“С тобой все в порядке?”

“Я думаю”.

“Перейди улицу, пусть один из парамедиков осмотрит тебя”.

“Нет, со мной все в порядке”.

“Хорошо, тогда иди в свой офис, сделай перерыв. У меня есть еще кое-кто, с кем я хотел бы поговорить, Босх.”

“Я хочу продолжить интер...”

“Интервью окончено, лейтенант. Ты все испортил. Затем, посмотрев на Босха, он добавил: ”Вы оба это сделали”.

Глава тридцать третья

ИРВИНГ ОСТАВИЛ БОСХА одного в конференц-зале, и через несколько минут вошла Кармен Инохос. Она села на то же место, на котором сидел Брокман. Она посмотрела на Босха глазами, которые, казалось, были наполнены в равной степени гневом и разочарованием. Но Босх не дрогнул под ее пристальным взглядом.

“Гарри, я не могу поверить...”

Он приложил палец ко рту, заставляя ее замолчать.

“Что это?”

“Предполагается, что наши сеансы по-прежнему будут приватными?”

“Конечно”.

“Даже здесь?”

“Да. Что это?”

Босх встал и подошел к телефону на стойке. Он нажал кнопку, отключающую конференц-связь. Он вернулся на свое место.

“Я надеюсь, что это было оставлено включенным непреднамеренно. Я собираюсь поговорить об этом с шефом Ирвингом ”.

“Ты, наверное, разговариваешь с ним прямо сейчас. Телефон был слишком очевиден. Он, наверное, установил в комнате прослушку ”.

“Брось, Гарри, это не ЦРУ”.

“Нет, это не так. Иногда это еще хуже. Все, что я говорю, это то, что Ирвинг, IAD, они все еще могут каким-то образом слушать. Будь осторожен в своих словах ”.

Кармен Инохос выглядела раздраженной.

“Я не параноик, доктор. Я уже проходил через это раньше ”.

“Ладно, неважно. Мне действительно все равно, кто слушает или нет. Я не могу поверить в то, что ты только что сделал. Это меня очень огорчает и разочаровывает. О чем были наши встречи? Ничего? Я сижу там и слышу, как ты прибегаешь к тому же типу насилия, который привел тебя ко мне в первую очередь. Гарри, это не какая-то шутка. Это реальная жизнь. И я должен принять решение, которое вполне может решить твое будущее. Это делает это еще более трудным для выполнения ”.

Он подождал, пока не был уверен, что она закончила.

“Ты был там с Ирвингом все это время?”

“Да, он позвонил, объяснил ситуацию и попросил меня прийти и посидеть. Я должен сказать...”

“Подожди минутку. Прежде чем мы пойдем дальше. Ты говорил с ним? Ты рассказала ему о наших сеансах?”

“Нет, конечно, нет”.

“Хорошо, для протокола, я просто хочу повторить, что я не отказываюсь ни от одной из своих мер защиты в рамках отношений пациент-врач. Мы согласны с этим?”

Впервые она отвела от него взгляд. Он мог видеть, как ее лицо темнеет от гнева.

“Ты знаешь, каким оскорблением для тебя является говорить мне это? Что, ты думаешь, я бы рассказала ему о наших сеансах только потому, что он, возможно, приказал мне?”

“Неужели он?”

“Ты мне совсем не доверяешь, не так ли?”

“Неужели он?”

“Нет, он этого не делал”.

“Это хорошо”.

“Дело не только во мне. Ты никому не доверяешь”.

Босх понял, что перешел все границы. Однако он мог видеть, что на ее лице было больше обиды, чем гнева.

“Прости, ты прав, мне не следовало этого говорить. Я просто... я не знаю, я прижат спиной к углу, доктор. Когда это случается, иногда забываешь, кто на твоей стороне, а кто нет ”.

“Да, и, как само собой разумеющееся, вы отвечаете насилием против тех, кто, по вашему мнению, не на вашей стороне. На это нехорошо смотреть. Это очень, очень разочаровывает ”.

Он отвернулся от нее и посмотрел на пальму в горшке в углу. Прежде чем покинуть комнату, Ирвинг пересадил его, испачкав руки черной землей. Босх заметил, что она все еще слегка наклонена влево.

“Так что ты здесь делаешь наверху?” он спросил. “Чего хочет Ирвинг?”

“Он хотел, чтобы я сидел в его кабинете и слушал ваше интервью по телефонной линии. Он сказал, что его интересует моя оценка ваших ответов относительно того, верю ли я, что вы могли быть ответственны за смерть лейтенанта Паундса. Благодаря вам и вашему нападению на вашего интервьюера, ему не нужна была моя оценка. На данный момент ясно, что вы склонны и вполне способны на насилие по отношению к коллегам-полицейским ”.

“Это чушь собачья, и ты это знаешь. Черт возьми, то, что я сделал здесь с тем парнем, выдававшим себя за копа, сильно отличалось от того, что, по их мнению, я сделал. Ты говоришь о вещах, которые находятся в разных мирах, и если ты этого не видишь, ты зарабатываешь на жизнь неправильным бизнесом ”.

“Я не так уверен”.

“Вы когда-нибудь убивали кого-нибудь, доктор?”

Произнесение вопроса напомнило ему о его разговоре с Жасмин "Настоящие признания".

“Конечно, нет”.

“Ну, у меня есть. И поверь мне, это сильно отличается от драки с какой-нибудь напыщенной задницей в костюме с начищенной задницей. Сильно отличается. Если вы или они думаете, что, делая одно, вы можете делать другое, вам всем нужно многому научиться ”.

Они оба долго молчали, позволяя своему гневу утихнуть.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “И что теперь происходит?”

“Я не знаю. Шеф Ирвинг просто попросил меня посидеть с вами, успокоить вас. Я думаю, он прикидывает, что делать дальше. Думаю, у меня не очень хорошо получается тебя успокаивать ”.

“Что он сказал, когда впервые попросил тебя подняться сюда и послушать?”

“Он только что позвонил мне и объяснил, что произошло, и сказал, что хочет услышать мое мнение об интервью. Ты должен кое-что понять, несмотря на твои проблемы с властью, он единственный человек, который, я думаю, на твоей стороне в этом. Я не думаю, что он искренне верит, что вы причастны к смерти вашего лейтенанта - по крайней мере, напрямую. Но он понимает, что ты - реальный подозреваемый, которого нужно допросить. Я думаю, если бы ты сдерживал себя во время интервью, для тебя все могло бы скоро закончиться. Они бы проверили твою историю во Флориде, и на этом бы все закончилось. Я даже сказал им, что ты сказал мне, что собираешься во Флориду ”.

“Я не хочу, чтобы они проверяли мою историю. Я не хочу, чтобы они были замешаны ”.

“Что ж, слишком поздно. Он знает, что ты что-то замышляешь.”

“Как?”

“Когда он позвонил, чтобы попросить меня приехать, он упомянул файл по делу твоей матери. Книга убийств. Он сказал, что это было найдено в твоем доме. Он также сказал, что они нашли хранящиеся там улики по делу ...”

“И что?”

“И он спросил, знаю ли я, что ты со всем этим делаешь”.

“Итак, он попросил тебя рассказать, о чем мы говорили на наших сеансах”.

“Косвенным образом”.

“Звучит довольно прямолинейно для меня. Он конкретно сказал, что это дело моей матери?”

“Да, он это сделал”.

“Что ты ему сказал?”

“Я сказал ему, что у меня нет права обсуждать что-либо, о чем говорилось на наших сессиях. Это его не удовлетворило ”.

“Я не удивлен”.

Между ними повисла еще одна волна молчания. Ее глаза блуждали по комнате. Его рука осталась на ее.

“Послушай, что ты знаешь о том, что случилось с Паундсом?”

“Очень маленький”.

“ Ирвинг, должно быть, что-то тебе сказал. Ты, должно быть, спросил.”

“Он сказал, что Паундс был найден в багажнике его машины в воскресенье вечером. Я думаю, он был там какое-то время. Может быть, через день. Шеф сказал, что он ... на теле были следы пыток. Особенно садистское нанесение увечий, сказал он. Он не вдавался в подробности. Это случилось до того, как Паундс был мертв. Они действительно это знают. Он сказал, что ему было очень больно. Он хотел знать, относишься ли ты к тому типу мужчин, которые могли бы это сделать ”.

Босх ничего не сказал. Он мысленно представлял место преступления. Чувство вины снова навалилось на него, и на мгновение он подумал, что его может даже затошнить.

“Как бы то ни было, я сказал ”нет"."

“Что?”

“Я сказал ему, что ты не тот тип мужчины, который мог бы это сделать”.

Босх кивнул. Но его мысли уже снова были далеко отсюда. То, что случилось с Паундсом, становилось ясным, и Босх нес на себе вину за то, что привел все в движение. Хотя юридически он невиновен, он знал, что морально виновен. Паундс был человеком, которого он презирал, которого уважал меньше, чем некоторых убийц, которых он знал. Но тяжесть вины давила на него. Он сильно провел руками по лицу и по волосам. Он почувствовал, как дрожь пробежала по его телу.

“С тобой все в порядке?” Спросил Инохос.

“Я в порядке”.

Босх достал сигареты и начал прикуривать одну от своего "Бик".

“Гарри, тебе лучше не делать этого. Это не мой офис.”

“Мне все равно. Где его нашли?”

“Что?”

“Фунты! Где его нашли?”

“Я не знаю. Ты имеешь в виду, где была машина? Я не знаю. Я не спрашивал.”

Она изучала его, и он заметил, что рука, в которой он держал сигарету, дрожала.

“Ладно, Гарри, вот и все. В чем дело? Что происходит?”

Босх долго смотрел на нее и кивнул.

“Хорошо, ты хочешь знать? Я сделал это. Я убил его ”.

Ее лицо немедленно отреагировало, как будто, возможно, она видела убийство своими глазами, так близко, что она была забрызгана кровью. Это было ужасное лицо. Отброшен. И она отодвинулась на своем стуле, как будто требовалось еще несколько дюймов расстояния от него.

“Ты... ты хочешь сказать, что эта история о Флориде была...”

“Нет. Я не имею в виду, что я убил его. Не своими руками. Я имею в виду то, что я сделал, что я делал. Из-за этого его убили. Из-за меня его убили”.

“Откуда ты знаешь? Ты не можешь знать наверняка, что...”

“Я знаю. Поверь мне, я знаю ”.

Он перевел взгляд с нее на картину на стене над банкеткой. Это было общее изображение пляжной сцены. Он оглянулся на Иноджос.

“Это забавно ...”, - сказал он, но не закончил. Он просто покачал головой.

“Что такое?”

Он встал, потянулся к пальме в горшке и затушил сигарету о темную почву.

“Что смешного, Гарри?”

Он снова сел и посмотрел на нее.

“Цивилизованные люди в мире, те, кто прячется за культурой, искусством и политикой ... и даже за законом, это те, кого следует остерегаться. Им подходит эта идеальная маскировка, понимаешь? Но они самые злобные. Они самые опасные люди на земле ”.

Глава тридцать четвертая

БОСХУ КАЗАЛОСЬ, что день никогда не закончится, что он никогда не выйдет из конференц-зала. После ухода Иноджос настала очередь Ирвинга. Он тихо вошел, занял место Брокмана, сложил руки на столе и ничего не сказал. Он выглядел раздраженным. Босх подумал, что, возможно, он почувствовал запах дыма. Босха это не волновало, но тишина казалась ему неловкой.

“Что насчет Брокмана?”

“Он ушел. Ты слышал, как я сказал ему, что он все испортил. Как и ты.”

“Как это?”

“Ты мог бы отговориться от этого. Мог бы позволить ему проверить твою историю и покончить с этим. Но тебе пришлось нажить другого врага. Ты должен был быть Гарри Босхом”.

“Вот в чем у нас с тобой разногласия, шеф. Тебе следует уйти из офиса и как-нибудь снова выйти на улицу. Я не делал Брокмана врагом. Он был моим врагом еще до того, как я встретил его. Они все такие. И, знаешь, я действительно начинаю уставать от того, что все меня анализируют и суют свои носы мне в задницу. Это становится действительно старым ”.

“Кто-то должен это сделать. Ты не понимаешь.”

“Ты ничего об этом не знаешь”.

Ирвинг отмахнулся от бледной защиты Босха, как от сигаретного дыма.

“И что теперь?” Босх продолжил. “Почему ты здесь? Ты собираешься сейчас попытаться разрушить мое алиби? Это все? Брокман вышел, а ты в деле?”

“Мне не нужно разрушать твое алиби. Это было проверено, и, похоже, все в порядке. Брокман и его люди уже получили инструкции следовать другим путям расследования ”.

“Что вы имеете в виду, это было проверено?”

“Отдай нам должное, Босх. Имена были в твоей записной книжке.”

Он полез в карман пальто и вытащил блокнот. Он бросил его через стол Босху.

“Эта женщина, с которой ты провел там некоторое время, она рассказала мне достаточно, чтобы я в это поверил. Впрочем, ты мог бы позвонить ей сам. Она определенно казалась смущенной моим звонком. Я был довольно осмотрителен в своих объяснениях ”.

“Я ценю это. Итак, тогда, я полагаю, я могу уйти?”

Босх встал.

“В техническом смысле”.

“А другие чувства?”

“Присядьте на минутку, детектив”.

Босх поднял руки вверх. Он зашел так далеко. Он решил, что с таким же успехом может пройти весь путь и услышать все это. Он сел обратно на свой стул со слабым протестом.

“У меня задница начинает болеть от всего этого сидения”.

“Я знал Джейка Маккитрика”, - сказал Ирвинг. “Хорошо его знал. Мы вместе работали в Голливуде много лет назад. Но ты и так это знаешь. Как бы ни было приятно пообщаться со старым коллегой, я не могу сказать, что мне что-то понравилось в разговоре, который состоялся у меня с моим старым другом Джейком ”.

“Ты ему тоже звонил”.

“Пока ты был здесь с доктором”.

“Так чего же ты тогда хочешь от меня? Ты узнал от него историю, что осталось?”

Ирвинг побарабанил пальцами по столешнице.

“Чего я хочу? Чего я хочу, так это чтобы вы сказали мне, что то, что вы делаете, что вы делали, никоим образом не связано с тем, что случилось с лейтенантом Паундсом.”

“Я не могу, шеф. Я не знаю, что с ним случилось, кроме того, что он мертв ”.

Ирвинг долго изучал Босха, что-то обдумывая, решая, стоит ли обращаться с ним как с равным и рассказать ему историю.

“Думаю, я ожидал немедленного отрицания. Ваш ответ уже предполагает, что вы думаете, что может быть корреляция. Я не могу передать вам, как сильно это меня беспокоит ”.

“Все возможно, шеф. Позволь мне спросить тебя вот о чем. Вы сказали, что Брокман и его команда искали другие зацепки - полагаю, вы сказали "авеню". Жизнеспособен ли какой-либо из этих путей? Я имею в виду, была ли у Паундсов тайная жизнь или они просто гоняются за своими хвостами?”

“Здесь нет ничего особенного. Боюсь, ты был лучшей зацепкой. Брокман все еще так думает. Он хочет выдвинуть версию, что вы наняли какого-то киллера, а затем полетели во Флориду, чтобы обеспечить себе алиби.”

“Да, это хорошая песня”.

“Я думаю, это несколько повышает доверие. Я сказал ему бросить это. На данный момент. И я говорю тебе бросить то, что ты делаешь. Эта женщина из Флориды похожа на человека, с которым ты мог бы провести некоторое время. Я хочу, чтобы ты сел в самолет и вернулся к ней. Останься на пару недель. Когда ты вернешься, мы поговорим о том, чтобы вернуться в отдел убийств в Голливуде ”.

Босх не был уверен, была ли угроза во всем, что только что сказал Ирвинг. Если не угроза, то, возможно, взятка.

“А если я этого не сделаю?”

“Если ты этого не сделаешь, тогда ты глуп. И ты заслуживаешь того, что с тобой случится ”.

“Как ты думаешь, что я делаю, шеф?”

“Я не думаю, я знаю, что ты делаешь. Это просто. Ты достал книгу об убийстве твоей матери. Почему в данный конкретный момент времени ты это сделал, я не знаю. Но ты проводишь внештатное расследование, и это проблема для нас. Ты должен остановить это, Гарри, или я остановлю тебя. Я прикрою тебя. Навсегда”.

“Кого ты защищаешь?”

Босх увидел, как на лице Ирвинга отразился гнев, а его кожа из розовой превратилась в ярко-красную. Его глаза, казалось, стали меньше и потемнели от ярости.

“Никогда не смей предлагать ничего подобного. Я посвятил свою жизнь этому отходу...”

“Это ты сам, не так ли? Ты знал ее. Ты нашел ее. Ты боишься быть втянутым в это, если я что-нибудь придумаю по этому поводу. Держу пари, ты уже знал все, что Маккиттрик рассказал тебе по телефону.”

“Это смешно, я...”

“Неужели? Так ли это? Я так не думаю. Я уже разговаривал с одним свидетелем, который помнит тебя по тем дням на бульваре бит ”.

“Какой свидетель?”

“Она сказала, что знает тебя. Она знает, что моя мать тоже знала тебя ”.

“Единственный человек, которого я защищаю, - это ты, Босх. Разве ты этого не видишь? Я приказываю вам прекратить это расследование ”.

“Ты не можешь. Я больше на тебя не работаю. Я в отпуске, помнишь? Вынужденный уход. Теперь это делает меня гражданином, и я могу делать все, что, черт возьми, захочу, пока это законно ”.

“Я мог бы обвинить вас в хранении украденных документов - книги убийств”.

“Это не было украдено. Кроме того, что, если ты завалишь дело, что это, мелкое правонарушение? За это они выставят тебя со смеху из офиса городского прокурора за твою задницу ”.

“Но ты потеряешь свою работу. Это было бы все ”.

“Вы немного опоздали с этим, шеф. Неделю назад это было бы серьезной угрозой. Я должен был бы рассмотреть это. Но это больше не имеет значения. Теперь я свободен от всего этого дерьма, и это все, что имеет для меня значение, и мне все равно, что я должен делать, я делаю это ”.

Ирвинг молчал, и Босх предположил, что помощник шефа осознал, что Босх вышел за пределы его досягаемости. Контроль Ирвинга над работой и будущим Bosch и раньше был для него рычагом давления. Но Босх наконец вырвался на свободу. Босх начал снова низким, спокойным голосом.

“Если бы вы были на моем месте, шеф, не могли бы вы просто уйти? Какое значение имеет то, что я делаю для департамента, если я не могу сделать это для нее ... и для себя?”

Он встал и положил блокнот в карман пиджака.

“Я ухожу. Где остальные мои вещи?”

“Нет”.

Босх колебался. Ирвинг поднял на него глаза, и Босх увидел, что гнев в них теперь прошел.

“Я не сделал ничего плохого”, - тихо сказал Ирвинг.

“Конечно, ты это сделал”, - так же тихо сказал Босх. Он перегнулся через стол, пока не оказался всего в нескольких футах от меня. “Мы все это сделали, шеф. Мы отпускаем это. Это было нашим преступлением. Но не больше. По крайней мере, не со мной. Если ты хочешь помочь, ты знаешь, как со мной связаться ”.

Он направился к двери.

“Чего ты хочешь?”

Босх оглянулся на него.

“Расскажи мне о Паундсе. Мне нужно знать, что произошло. Это единственный способ узнать, связано ли это ”.

“Тогда садись”.

Босх взял стул у двери и сел. Им обоим потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, прежде чем Ирвинг наконец заговорил.

“Мы начали искать его в субботу вечером. Мы нашли его машину в воскресенье днем в Гриффит-парке. Один из туннелей закрылся после землетрясения. Они как будто знали, что мы будем наблюдать с воздуха, поэтому загнали машину в туннель ”.

“Почему ты начал поиски до того, как узнал, что он мертв?”

“Жена. Она начала звонить в субботу утром. Она сказала, что в пятницу вечером ему позвонили домой, она не знала, кто. Но кто бы это ни был, ему удалось убедить Паундса выйти из дома и встретиться с ним. Паундс не сказал своей жене, в чем дело. Он сказал, что вернется через час или два. Он ушел и никогда не возвращался. Утром она позвонила нам.”

“Паундса нет в списке, я полагаю”.

“Да. Это дает основание предположить, что это был кто-то из отдела.”

Босх подумал об этом.

“Не обязательно. Это просто должен был быть кто-то со связями с людьми в городе. Люди, которые могли получить его номер с помощью телефонного звонка. Ты должен сказать свое слово. Амнистируйте любого, кто выйдет вперед и скажет, что они отказались от номера. Скажи, что уйдешь налегке в обмен на имя человека, которому они это дали. Это тот, кто тебе нужен. Скорее всего, тот, кто дал номер, не знал, что должно было произойти ”.

Ирвинг кивнул.

“Это идея. В департаменте есть сотни людей, которые могли бы получить его номер. Возможно, другого пути нет”.

“Расскажи мне еще о Паундсе”.

“Мы приступили к работе прямо там, в туннеле. К воскресенью СМИ пронюхали, что мы его ищем, так что туннель сработал в нашу пользу. Никаких вертолетов, пролетающих над нами и беспокоящих нас. Мы только что установили освещение в туннеле ”.

“Он был в машине?”

Босх вел себя так, будто ничего не знал. Он знал, что если он ожидает, что Иноджос будет уважать его секреты, он, в свою очередь, должен уважать ее.

“Да, он был в багажнике. И, Боже мой, было ли это плохо. Он…С него сняли одежду. Он был побежден. Потом-потом были доказательства пыток ...”

Босх ждал, но Ирвинг остановился.

“Что? Что они с ним сделали?”

“Они сожгли его. Гениталии, соски, пальцы…Боже мой.”

Ирвинг провел рукой по своей выбритой голове и закрыл глаза, пока делал это. Босх видел, что он не может выкинуть эти образы из головы. У Босха с этим тоже были проблемы. Его вина была как осязаемый предмет в его груди.

“Как будто они чего-то хотели от него”, - сказал Ирвинг. “Но он не мог этого дать. У него этого не было, и ... и они не отпускали его ”.

Внезапно Босх почувствовал легкую дрожь землетрясения и схватился за стол, чтобы не упасть. Он посмотрел на Ирвинга в поисках подтверждения и понял, что дрожи не было. Это был он сам, снова дрожа.

“Подожди минутку”.

Комната слегка накренилась, затем выпрямилась.

“Что это?”

“Подожди минутку”.

Не говоря больше ни слова, Босх встал и вышел за дверь. Он быстро прошел по коридору в мужской туалет у фонтана с водой. Кто-то брился перед одной из раковин, но Босх не стал тратить время на то, чтобы взглянуть на него. Он толкнул одну из дверей кабинки, и его вырвало в унитаз, едва успев сделать это вовремя.

Он спустил воду в туалете, но спазм накатил снова, а потом еще раз, пока он не опустел, пока внутри у него не осталось ничего, кроме образа Паундса, голого и мертвого, замученного.

“Ты там в порядке, приятель?” раздался голос из-за прилавка.

“Просто оставь меня в покое”.

“Прости, просто спросил”.

Босх оставался в кабинке еще несколько минут, прислонившись к стене. В конце концов, он вытер рот туалетной бумагой, а затем спустил ее. Он нетвердой походкой вышел из кабинки и направился к раковине. Другой мужчина все еще был там. Теперь он надевал галстук. Босх взглянул на него в зеркало, но не узнал. Он склонился над раковиной и ополоснул лицо и рот холодной водой. Затем он вытерся бумажными полотенцами. Он ни разу не взглянул на себя в зеркало.

“Спасибо, что спросил”, - сказал он, уходя.

Ирвинг выглядел так, словно не двигался с места, пока Босх отсутствовал.

“С тобой все в порядке?”

Босх сел и достал сигареты.

“Извини, но я собираюсь закурить”.

“Ты уже был”.

Босх прикурил и глубоко затянулся. Он встал и подошел к мусорному ведру в углу. В нем была старая кофейная чашка, и он взял ее, чтобы использовать как пепельницу.

“Только один”, - сказал он. “Тогда ты можешь открыть дверь и проветрить помещение”.

“Это плохая привычка”.

“В этом городе так дышится. Как он умер? Какая травма была смертельной?”

“Вскрытие было сегодня утром. Сердечная недостаточность. Нагрузка на него была слишком велика, его сердце не выдержало ”.

Босх на мгновение замялся. Он почувствовал, как к нему начинают возвращаться силы.

“Почему бы тебе не рассказать мне остальное?”

“В этом нет покоя. Вот и все. Там ничего не было. На теле нет улик. В машине нет улик. Это было начисто стерто. Там не было ничего, за что можно было бы зацепиться ”.

“Что насчет его одежды?”

“Они были там, в багажнике. Никакой помощи. Однако убийца сохранил одну вещь.”

“Что?”

“Его щит. Этот ублюдок забрал его значок ”.

Босх просто кивнул и отвел глаза. Они оба долго молчали. Босх не мог выбросить образы из головы и предположил, что у Ирвинга та же проблема.

“ Итак, ” наконец сказал Босх, - глядя на то, что с ним сделали, на пытки и все такое, вы сразу подумали обо мне. Это настоящий вотум доверия ”.

“Послушайте, детектив, вы просунули лицо мужчины в окно двумя неделями ранее. Мы получили от него дополнительное сообщение о том, что вы угрожали ему. Что...”

“Не было никакой угрозы. Он...”

“Меня не волнует, было это или не было. Он составил отчет. В этом весь смысл. Правда это или ложь, но он составил отчет, следовательно, он чувствовал угрозу с вашей стороны. Что мы должны были делать, игнорировать это? Просто скажи: ‘Гарри Босх? О, нет, наш собственный Гарри Босх никак не смог бы это сделать’, и так далее? Не будь смешным ”.

“Ладно, ты прав. Забудь об этом. Он вообще ничего не сказал своей жене перед отъездом?”

“Только то, что кто-то позвонил, и ему пришлось отлучиться на час на встречу с очень важным человеком. Ни одно имя не было упомянуто. Звонок поступил около девяти вечера пятницы.”

“Это точно так, как она сказала, что он это сказал?”

“Я верю в это. Почему?”

“Потому что, если он сказал это таким образом, тогда это звучит так, как будто в этом замешаны два человека”.

“Как же так?”

“Звучит так, как будто один человек позвонил ему, чтобы договориться о встрече со вторым человеком, этим очень важным человеком. Если бы этот человек позвонил, то он бы сказал жене, что только что звонил такой-то, большой важный парень, и я должен пойти встретиться с ним. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Я верю. Но тот, кто звонил, мог также использовать имя важной персоны в качестве приманки, чтобы выманить Паундса. Этот реальный человек, возможно, вообще не был вовлечен ”.

“Это тоже правда. Но я думаю, что, что бы ни было сказано, это должно было быть убедительно, чтобы вытащить Паундса ночью, одного ”.

“Возможно, это был кто-то, кого он уже знал”.

“Может быть. Но тогда он, вероятно, назвал бы имя своей жене ”.

“Верно”.

“Он взял что-нибудь с собой? Портфель, папки, что угодно?”

“Насколько нам известно, нет. Жена была в комнате с телевизором. Она не видела, как он на самом деле выходил за дверь. Мы обсуждали все это с ней, мы обошли весь дом. Там ничего нет. Его портфель был в его кабинете в участке. Он даже не взял его с собой домой. Здесь не за что зацепиться. Честно говоря, ты был лучшим кандидатом, и теперь ты чист. Это возвращает меня к моему вопросу. Могло ли то, что ты делал, иметь какое-то отношение к этому?”

Босх не мог заставить себя сказать Ирвингу, что он думал, что он нутром чуял, что случилось с Паундсом. Однако его остановило не чувство вины. Это было желание сохранить свою миссию при себе. В тот момент он понял, что месть - это нечто особенное, миссия одиночки, о чем никогда нельзя говорить вслух.

“Я не знаю ответа”, - сказал он. “Я ничего не сказал Паундсу. Но он хотел, чтобы я погиб. Ты это знаешь. Парень мертв, но он был мудаком и хотел, чтобы я погиб. Так что он бы прислушался ко всему, что касается меня. Пара человек видела меня поблизости на прошлой неделе. До него могли дойти слухи, и он мог во что-нибудь вляпаться. Он не был хорошим следователем. Он мог совершить ошибку. Я не знаю ”.

Ирвинг посмотрел на него мертвыми глазами. Босх знал, что пытается определить, сколько в этом было правды, а сколько чуши. Босх заговорил первым.

“Он сказал, что собирается встретиться с кем-то важным”.

“Да”.

“Послушайте, шеф, я не знаю, что МакКиттрик рассказал вам о разговоре, который у меня был там с ним, но вы знаете, что в нем были замешаны важные люди ... ну, вы знаете, с моей матерью. Ты был там.”

“Да, я был там, но я не участвовал в расследовании, не после первого дня”.

“Маккиттрик рассказывал тебе об Арно Конклине?”

“Не сегодня. Но тогда... Я помню, как однажды, когда я спросил его, что происходит с делом, он сказал мне спросить Арно. Он сказал, что Арно создавал помехи для кого-то в этом деле ”.

“Ну, Арно Конклин был важной персоной”.

“Но теперь? Он старик, если он вообще еще жив ”.

“Он жив, шеф. И ты должен кое-что вспомнить. Важные люди окружают себя важными мужчинами. Они никогда не бывают одни. Конклин, может быть, и стар, но может быть кто-то другой, кто им не является ”.

“Что ты хочешь мне сказать, Босх?”

“Я говорю тебе, оставь меня в покое. Я должен это сделать. Я единственный, кто может. Я говорю тебе, держи Брокмана и всех остальных подальше от меня ”.

Ирвинг долго смотрел на него, и Босх мог сказать, что он не знает, как поступить с этим. Босх встал.

“Я буду держать с тобой связь”.

“Ты не рассказываешь мне всего”.

“Так будет лучше”.

Он вышел через дверь в коридор, кое-что вспомнил и затем вернулся в комнату с Ирвингом.

“Как я собираюсь попасть домой? Ты привел меня сюда.”

Ирвинг потянулся к телефону.

Глава тридцать пятая

БОСХ ПРОШЕЛ через дверь на пятом этаже в Отдел внутренних расследований и никого за стойкой не обнаружил. Он подождал несколько минут, пока появится Толивер, поскольку Ирвинг только что приказал ему отвезти Босха домой, но молодой детектив ОВР так и не появился. Босх решил, что это была еще одна интеллектуальная игра, в которую они пытались с ним поиграть. Он не хотел ходить вокруг прилавка и искать Толивера, поэтому он просто выкрикнул его имя. За стойкой была дверь, которая была слегка приоткрыта, и он был уверен, что Толивер услышал звонок.

Но человеком, который вошел в дверь, был Брокман. Он долго смотрел на Босха, ничего не говоря.

“Послушай, Брокман, предполагается, что Толивер отвезет меня домой”, - сказал ему Босх. “Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего”.

“Да, что ж, это очень плохо”.

“Просто позови Толивера”.

“Тебе лучше остерегаться меня, Босх”.

“Да, я знаю. Я буду наблюдать ”.

“Да, и ты не увидишь, как я подойду”.

Босх кивнул и посмотрел мимо него на дверь, откуда, как он ожидал, в любой момент может выйти Толивер. Он просто хотел разрядить ситуацию и добраться домой. Он подумывал выйти и поймать такси, но знал, что в час пик это, вероятно, обойдется ему в пятьдесят баксов. У него не было этого при себе. К тому же, ему понравилась идея пригласить шофера IAD shine отвезти его домой.

“Эй, убийца?”

Босх оглянулся на Брокмана. Он начинал уставать от этого.

“Каково это - трахаться с другим убийцей? Должно быть, это действительно что-то, раз ты проделал весь путь до Флориды ради этого ”.

Босх пытался сохранять хладнокровие, но чувствовал, что лицо выдает его. Потому что он внезапно понял, о ком и о чем говорил Брокман.

“О чем ты говоришь?”

Лицо Брокмана озарилось хулиганским восторгом, когда он прочел удивленный взгляд Босха.

“Оооо, детка! Она даже не потрудилась сказать тебе, не так ли?”

“Скажи мне что?”

Босху хотелось перегнуться через стойку и перетащить Брокмана через нее, но, по крайней мере, внешне он сохранял хладнокровие.

“Сказать тебе что? Вот что я тебе скажу. Я думаю, что вся твоя история воняет, и я собираюсь раскрыть ее. Тогда мистер Чистюля наверху не сможет тебя защитить ”.

“Он сказал, что тебе было сказано оставить меня в покое, что со мной все ясно”.

“Пошел он и пошел ты. Когда я приду с твоим алиби в мешке, у него не будет выбора, кроме как освободить тебя ”.

Толивер шагнул в дверной проем за прилавком. В руках он держал связку ключей от машины. Он молча стоял позади Брокмана, опустив глаза.

“Первое, что я сделал, это запустил ее на компьютере”, - сказал Брокман. “У нее есть послужной список, Босх. Ты этого не знал? Она убийца, как и ты. Нужен человек, чтобы узнать одного, я полагаю. Милая пара.”

Босху хотелось задать тысячу вопросов, но он не стал задавать ни одного этому человеку. Он почувствовал глубокую пустоту, открывающуюся внутри, когда начал отказываться от своих чувств к джазу. Он понял, что она оставила для него все знаки, но он их не прочитал. Несмотря на это, чувство, охватившее его с сильнейшей силой, было чувством предательства.

Босх демонстративно проигнорировал Брокмана и посмотрел на Толивера.

“Эй, пацан, ты меня подвезешь или как?”

Толивер обошел стойку, не ответив.

“Босх, я уже заполучил тебя на допрос ассоциации”, - сказал Брокман. “Но я не удовлетворен”.

Босх подошел к двери в коридор и открыл ее. Это было против правил полиции Лос-Анджелеса - общаться с известными преступниками. Меньше всего Босха беспокоило, сможет ли Брокман нанести такой удар, как эта палка. Он направился к двери, Толивер последовал за ним. Прежде чем он закрылся, Брокман крикнул им вслед.

“Поцелуй ее за меня, убийца”.

Глава тридцать шестая

ПОНАЧАЛУ БОСХ молча сидел рядом с Джерри Толивером на обратном пути к его дому. В его голове пронесся водопад мыслей, и он решил просто игнорировать молодого детектива ОВР. Толивер оставил полицейский сканер включенным, и спорадическая болтовня была единственным, что напоминало разговор в машине. Они достигли вершины вечерней поездки на работу из центра города и мучительно медленно продвигались к перевалу Кауэнга.

У Босха ныли внутренности от мучительных приступов тошноты, случившихся час назад, и он держал руки скрещенными перед собой, как будто баюкал младенца. Он знал, что ему нужно разделить свои мысли. Как бы он ни был смущен и любопытен тем, на что намекал Брокман в отношении Жасмин, он знал, что должен отложить это в сторону. В данный момент Паундс и то, что с ним случилось, были важнее.

Он попытался собрать воедино цепочку событий, и вывод, который он сделал, был очевиден. Его появление на вечеринке у Миттела и передача фотокопии вырезки из "Таймс" вызвало реакцию, которая закончилась убийством Харви Паундса, человека, чье имя он использовал. Хотя на вечеринке он назвал Миттелю только имя, оно каким-то образом привело к настоящему Паундсу, которого затем пытали и убили.

Босх предположил, что Паундса обрекли на гибель звонки в автоинспекцию. Только что получив угрожающий новостной ролик на мероприятии по сбору средств от человека, который представился как Харви Паундс, Миттел, вероятно, протянул бы свою длинную руку, чтобы выяснить, кто этот человек и какова его цель. У Миттела были связи от Лос-Анджелеса до Сакраменто и Вашингтона, округ Колумбия, он мог бы быстро выяснить, что Харви Паундс был полицейским. Работа Миттеля по финансированию предвыборной кампании привела к тому, что большое количество законодателей получили места в Сакраменто. У него, безусловно, были связи в столице, чтобы выяснить, не вел ли кто-нибудь слежку за его именем. И если бы он это сделал, то узнал бы, что Харви Паундс, лейтенант полиции Лос-Анджелеса, наводил справки не только о нем, но и о четырех других мужчинах, которые также могли представлять для него жизненно важный интерес. Арно Конклин, Джонни Фокс, Джейк Маккитрик и Клод Ино.

Правда, все имена были замешаны в деле и заговоре почти тридцатипятилетней давности. Но Миттель был в центре этого заговора, и Босх полагал, что слежки Паундса было бы более чем достаточно, чтобы человек его положения предпринял какие-то действия, чтобы выяснить, чем занимался Паундс.

Из-за подхода, который человек, которого он принял за Паундса, сделал на вечеринке, Миттель, вероятно, решил, что на него напал вымогатель. И он знал, как устранить проблему. Как будто Джонни Фокс был устранен.

Босх знал, что Паундса пытали именно по этой причине. Чтобы Миттель убедился, что проблема не зашла дальше Паундса, он должен был знать, кто еще знал то, что знал Паундс. Проблема была в том, что Паундс сам ничего не знал. Ему нечего было отдать. Он мучился до тех пор, пока его сердце больше не могло этого выносить.

Вопрос, который оставался без ответа в голове Босха, заключался в том, что Арно Конклин знал обо всем этом. Босх еще не связался с ним. Знал ли он о человеке, который подошел к Миттелу? Он заказал убийство Паундса или это была исключительно реакция Миттеля?

Затем Босх увидел неувязку в своей теории, которая нуждалась в доработке. Миттель столкнулся с ним лицом к лицу, выдавая себя за Харви Паундса на благотворительном вечере. Тот факт, что Паундса пытали перед смертью, указывает на то, что Миттель не присутствовал при этом, иначе он увидел бы, что они жестоко обращались не с тем человеком. Босх задавался вопросом, понимают ли они теперь, что на самом деле убили не того человека, и будут ли они искать правильного.

Он поразмыслил над тем, что Миттель не мог там быть, и решил, что это подходит. Миттель был не из тех, кто ввязывается в анализ крови. У него не было бы проблем с тем, чтобы отдавать приказы, он просто не хотел бы видеть, как в него стреляют. Босх понял, что серфер в костюме также видел его на вечеринке и, следовательно, также не мог быть непосредственно причастен к убийству Харви Паундса. Оставался человек, которого Босх видел через французские двери в доме. Мужчина с широким телом и толстой шеей, которому, как он видел, Миттель показывал газетную вырезку . Мужчина, который поскользнулся и упал, когда шел по подъездной дорожке к Босху.

Босх понял, что не знал, насколько близок он был к тому, чтобы оказаться там, где сейчас находился Паундс. Он полез в карман куртки за сигаретами и начал прикуривать.

“Ты не против не курить?” Спросил Толивер, его первые слова за тридцать минут путешествия.

“Да, я действительно возражаю”.

Босх докурил и убрал сигарету Bic. Он опустил окно.

“Вот. Ты счастлив? Выхлопные газы хуже, чем дым ”.

“Это транспортное средство для некурящих”.

Толивер постучал пальцем по пластиковому магниту, который был на крышке пепельницы на приборной панели. Это была одна из маленьких безделушек, которые раздавали, когда в городе был принят широко распространенный закон о борьбе с курением, который запрещал эту практику во всех городских зданиях и разрешал объявлять половину автопарка департамента транспортными средствами для некурящих. На магните была изображена сигарета в центре красного круга с прорезью через него. Под кружком было написано "СПАСИБО, ЧТО НЕ КУРИШЬ". Босх протянул руку, снял магнит и выбросил его в открытое окно. Он видел, как она отскочила один раз от тротуара и застряла в дверце машины, идущей через одну полосу.

“Теперь это не так. Теперь это вагон для курящих”.

“Босх, ты действительно в заднице, ты знаешь это?”

“Напиши мне, парень. Добавьте это к мясному ассорти, над которым работает ваш босс. Мне все равно”.

Они помолчали несколько мгновений, и машина поползла дальше от Голливуда.

“Он обманывает тебя, Босх. Я думал, ты это знаешь ”.

“Как же так?”

Он был удивлен, что Толивер поворачивается.

“Он просто блефует, вот и все. Он все еще возмущен тем, что ты сделал с тем столом. Но он знает, что это не прижится. Это старое дело. Добровольное непредумышленное убийство. Дело о домашнем насилии. Она получила пять лет условно. Все, что тебе нужно сделать, это сказать, что ты не знал, и это будет проверено на хрен ”.

Босх почти мог догадаться, о чем идет речь в деле. Она практически рассказала ему во время истинных признаний. Она слишком долго оставалась с кем-то. Это было то, что она сказала. Он подумал о картине, которую видел в ее студии. Серый портрет с бликами, красными, как кровь. Он попытался отвлечься от этого.

“Зачем ты мне это рассказываешь, Толивер? Почему ты идешь против своих?”

“Потому что они не мои собственные. Потому что я хочу знать, что ты имел в виду под тем, что сказал мне в коридоре.”

Босх даже не мог вспомнить, что он сказал.

“Ты сказал мне, что еще не слишком поздно. Слишком поздно для чего?”

“Слишком поздно выбираться”, - сказал Босх, вспомнив слова, которые он бросил как насмешку. “Ты все еще молодой парень. Тебе лучше убраться из ОВР, пока не стало слишком поздно. Ты остаешься слишком долго, и ты никогда не выйдешь. Это то, чего ты хочешь, потратить свою карьеру на то, чтобы ловить копов за то, что они торговали сумками проституток за десять центов?”

“Послушай, я хочу работать в Parker, и я не хочу ждать десять лет, как все остальные. Это самый простой и быстрый способ для белого парня попасть туда ”.

“Это того не стоит, вот что я тебе говорю. Любой, кто остается в IAD более двух-трех лет, остается там на всю жизнь, потому что они больше никому не нужны, им больше никто не доверяет. Они прокаженные. Тебе лучше подумать об этом. Паркер-центр - не единственное место в мире, где можно работать.”

Прошло несколько мгновений тишины, пока Толивер пытался собраться с силами для защиты.

“Кто-то должен следить за полицией. Кажется, многие люди этого не понимают ”.

“Это верно. Но в этом департаменте никто не следит за полицией, которая следит за полицией. Подумай об этом”.

Разговор был прерван резким гудком, в котором он узнал свой мобильный телефон. На заднем сиденье автомобиля были предметы, которые обыскивающие забрали из его квартиры. Ирвинг приказал все это вернуть. Среди них был его портфель, и в нем он услышал свой телефон. Он потянулся назад, открыл портфель и схватил телефон.

“Да. Это Босх”.

“Босх, это Рассел”.

“Эй, мне пока нечего тебе сказать, Кейша. Я все еще работаю над этим ”.

“Нет, я должен тебе кое-что сказать. Где ты?”

“Я в супе. 101-й подъезжает к Бархэму, мой выезд ”.

“Что ж, я должен поговорить с тобой, Босх. Я пишу историю для завтрашнего дня. Я думаю, вы захотите прокомментировать, хотя бы в свою защиту.”

“Моя защита?”

Глухой удар прошел сквозь него, и ему захотелось сказать: "Что теперь?" Но он держал себя в узде.

“О чем ты говоришь?”

“Ты читал мою сегодняшнюю историю?”

“Нет, у меня не было времени. Что...”

“Это о смерти Харви Паундса. Сегодня у меня есть подписчики…Это касается тебя, Босх.”

Господи, подумал он. Но он пытался сохранять спокойствие. Он знал, что если она уловит хоть каплю паники в его голосе, то обретет уверенность в том, что собирается написать. Он должен был убедить ее, что у нее неверная информация. Ему пришлось подорвать эту уверенность. Затем он понял, что Толивер сидит рядом с ним и услышит все, что он скажет.

“У меня сейчас проблема с разговором. Когда у тебя крайний срок?”

“Итак. Мы должны поговорить сейчас ”.

Босх посмотрел на часы. Было без двадцати пяти минут шесть.

“Ты можешь пойти на шестой, верно?”

Он работал с репортерами раньше и знал, что это крайний срок выхода первого выпуска "Таймс".

“Нет, я не могу пойти на шестой. Если ты хочешь что-то сказать, скажи это сейчас ”.

“Я не могу. Дай мне пятнадцать минут, а затем перезвони. Я не могу сейчас говорить ”.

Последовала пауза, а затем она сказала: “Босх, я не могу откладывать это на потом. Тогда тебе лучше быть в состоянии говорить”.

Сейчас они были на выезде из Бархама, и через десять минут будут у его дома.

“Не беспокойся об этом. Тем временем, пойди предупреди своего редактора, что ты можешь отозвать статью ”.

“Я не буду”.

“Послушай, Кейша, я знаю, о чем ты собираешься меня спросить. Это растение, и это неправильно. Ты должен доверять мне. Я объясню через пятнадцать минут.”

“Откуда ты знаешь, что это растение?”

“Я знаю. Это пришло от Энджела Брокмана ”.

Он захлопнул телефон и посмотрел на Толивера.

“Видишь, Толивер? Это то, чем ты хочешь заниматься со своей работой? Ценой своей жизни?”

Толивер ничего не сказал.

“Когда вернешься, можешь сказать своему боссу, что он может засунуть завтрашнюю "Таймс" себе в задницу. Никакой истории не будет. Видишь, даже репортеры не доверяют ребятам из ОВР. Все, что мне нужно было сделать, это упомянуть Брокмана. Она начнет отступать, когда я скажу ей, что знаю, что происходит. Никто не доверяет вам, ребята, Джерри. Выбирайся из этого ”.

“О, и как будто все тебе доверяют, Босх”.

“Не все. Но я могу спать по ночам, и я работаю двадцать лет. Думаешь, ты сможешь? Что у тебя есть за пять, шесть лет? Я дам тебе десять, Джерри. Это все для тебя. Десять и конец. Но ты будешь выглядеть как один из этих парней, которым за тридцать.”

Его предсказание было встречено каменным молчанием Толивера. Босх не знал, почему его это вообще волнует. Толивер был частью команды, пытавшейся втоптать его в грязь. Но что-то в свежем лице молодого полицейского дало ему преимущество перед сомнениями.

Они сделали последний поворот на Вудро Вильсона, и Босх смог увидеть свой дом. Он также мог видеть белую машину с желтыми номерами, припаркованную перед ней, и мужчину в желтой строительной каске, стоящего впереди с набором инструментов. Это был инспектор городского строительства. Гауди.

“Черт”, - сказал Босх. “Это тоже один из трюков ОВР?”

“Я не ... Если это так, я ничего об этом не знаю”.

“Да, конечно”.

Не говоря больше ни слова, Толивер остановился перед домом, и Босх вышел со своим возвращенным имуществом. Гоуди узнал его и сразу же подошел, когда Толивер отъехал от тротуара.

“Послушай, ты ведь не живешь в этом месте, не так ли?” - Спросил Гоуди. “На нем была красная метка. Мы должны позвонить, сказали, что кто-то незаконно продал electric ”.

“Мне тоже нужно позвонить. Видишь кого-нибудь? Я как раз собирался это проверить ”.

“Не вешайте мне лапшу на уши, мистер Босх. Я вижу, вы сделали кое-какой ремонт. Ты должен кое-что знать, ты не можешь отремонтировать это место, ты даже не можешь войти. У вас есть приказ о сносе, и он просрочен. Я собираюсь оформить заказ на работу и попросить городского подрядчика сделать это. Ты получишь по счету. Нет смысла больше ждать. Теперь ты можешь с таким же успехом убираться отсюда, потому что я собираюсь отключить электричество и запереть его на висячий замок ”.

Он наклонился, чтобы положить ящик с инструментами на землю, и продолжил открывать его и извлекать набор петель из нержавеющей стали и засовов, которые он будет устанавливать на двери.

“Послушайте, у меня есть адвокат”, - сказал Босх. “Он пытается разобраться с вами, люди”.

“Тут не над чем работать. Мне жаль. Теперь, если вы пойдете туда еще раз, вы подлежите аресту. Если я обнаружу, что эти замки были взломаны, вы также подлежите аресту. Я позвоню в отдел Северного Голливуда. Я больше не морочу тебе голову ”.

Босху впервые пришло в голову, что это могло быть шоу, что этот человек мог хотеть денег. Он, вероятно, даже не знал, что Босх был полицейским. Большинство копов не могли позволить себе жить здесь, да и не захотели бы, даже если бы могли. Единственная причина, по которой Босх мог себе это позволить, заключалась в том, что он купил недвижимость на часть денег, которые заработал много лет назад на сделке с телевизионным фильмом, основанным на расследованном им деле.

“Послушай, Гауди, ” сказал он, “ просто изложи это по буквам, хорошо? Я медленно разбираюсь в таких вещах. Скажи мне, чего ты хочешь, и ты это получишь. Я хочу спасти дом. Это все, что меня волнует ”.

Гоуди долго смотрел на него, и Босх понял, что был неправ. Он мог видеть негодование в глазах Гоуди.

“Продолжай так говорить, и ты можешь отправиться в тюрьму, сынок. Я скажу тебе, что я собираюсь сделать. Я собираюсь забыть, что ты только что сказал. Я...”

“Послушай, мне жаль...” Босх оглянулся на дом. “Это просто как, я не знаю, дом - это единственное, что у меня есть”.

“У тебя есть нечто большее, чем это. Ты просто не думал об этом. А теперь я собираюсь прервать вас здесь. Я даю тебе пять минут, чтобы зайти внутрь и взять то, что тебе нужно. После этого я ставлю на него замки. Мне жаль. Но так оно и есть. Если этот дом рухнет с холма на следующем, может быть, ты поблагодаришь меня ”.

Босх кивнул.

“Продолжай. Пять минут.”

Босх зашел внутрь и взял чемодан с верхней полки шкафа в прихожей. Сначала он положил в него свой второй пистолет, затем побросал туда столько одежды из шкафа в спальне, сколько смог. Он отнес набитый чемодан к навесу для машины, затем вернулся внутрь за новой загрузкой. Он выдвинул ящики своего комода и свалил их на кровать, затем завернул все в постельное белье и вынес это также.

Он преодолел пятиминутную отметку, но Гоуди не пришел за ним. Босх слышал, как он колотит молотком по входной двери.

Через десять минут у него была большая куча вещей, собранных под навесом для машины. В комплекте была коробка, в которой он хранил свои сувениры и фотографии, несгораемый ящик с его финансовыми и личными записями, стопка нераспечатанной почты и неоплаченных счетов, стереосистема и две коробки с его коллекцией джазовых и блюзовых пластинок и компакт-дисков. Глядя на кучу вещей, он чувствовал себя одиноким. влезть в "Мустанг" было непросто, но он знал, что за почти сорок пять лет на планете этого было мало.

“Это все?”

Босх обернулся. Это был Гауди. В одной руке он держал молоток, а в другой - стальную защелку. Босх увидел, что замок с ключом был продет в одну из петель для ремня на его брюках.

“Да”, - сказал Босх. “Сделай это”.

Он отступил назад и позволил инспектору приступить к работе. Стук молотка только начался, когда зазвонил его телефон. Он забыл о Кейше Рассел.

Теперь телефон был у него в кармане куртки, а не в портфеле. Он достал его и раскрыл.

“Да, это Босх”.

“Детектив, это доктор Инохос”.

“О... Привет”.

“Что-то не так?”

“Нет, эм, да, я ожидал кое-кого другого. Я должен оставить эту линию открытой на несколько минут. Мне поступил звонок. Могу я тебе перезвонить?”

Босх посмотрел на часы. Было без пяти минут шесть.

“Да”, - сказал Инохос. “Я буду в офисе до половины седьмого. Я хочу поговорить с тобой кое о чем, и посмотреть, как у тебя дела на шестом этаже после того, как я ушел.”

“Я в порядке, но я тебе перезвоню”.

Как только он закрыл телефон, он снова зазвонил у него в руке.

“Bosch.”

“Босх, я противостою этому, и у меня нет времени на ерунду”. Это был Рассел. У нее также не было времени представиться. “История в том, что расследование убийства Харви Паундса закрылось, и детективы провели с вами сегодня несколько часов. Они обыскали твой дом и считают, что ты главный подозреваемый.”

“Главный подозреваемый? Мы даже не используем эти слова, Кейша. Теперь я знаю, что ты разговариваешь с одним из этих косоглазых из ОВР. Они бы не знали, как вести расследование убийства, если бы исполнитель подошел и укусил их за лоснящуюся задницу ”.

“Не пытайся отклониться от того, о чем мы здесь говорим. Это действительно просто. У вас есть комментарий к статье для завтрашней газеты или нет? Если ты хочешь что-то сказать, у меня как раз достаточно времени, чтобы сделать это с первого раза ”.

“Для протокола у меня нет комментариев”.

“И прочь?”

“Неофициально, не для присвоения авторства или вообще какого-либо использования, я могу сказать тебе, что ты полна дерьма, Кейша. Твоя история неверна. Абсолютно неверно. Если вы запустите его так, как вы только что изложили его для меня, завтра вам придется написать еще один, исправляющий его. Там будет написано, что я вообще не подозреваемый. Тогда, после этого, тебе придется найти другой ритм для кавера ”.

“И почему это?” - спросила она надменно.

“Потому что это клевета, организованная отделом внутренних расследований. Это растение. И когда завтра это прочтут все остальные в отделе, они поймут, что это так, и они будут знать, что ты купился на это. Они не будут доверять тебе. Они подумают, что ты просто прикрытие для таких людей, как Брокман. Никто из тех, с кем вам важно иметь отношения с источником, не захочет иметь такие отношения с вами. Включая меня. Тебе останется освещать полицейскую комиссию и переписывать пресс-релизы из отдела по связям со СМИ. И потом, конечно, всякий раз, когда Брокман захочет обчистить кого-нибудь еще, он возьмет трубку и позвонит ”.

На линии было молчание. Босх посмотрел на небо и увидел, что оно становится розовым с началом заката. Он посмотрел на свои часы. До ее крайнего срока оставалась одна минута.

“Ты там, Кейша?”

“Босх, ты меня пугаешь”.

“Ты должен быть напуган. У тебя есть около минуты, чтобы принять важное решение ”.

“Позволь мне спросить тебя вот о чем. Ты напал на Паундса две недели назад и выбросил его в окно?”

“Для протокола или нет?”

“Это не имеет значения. Мне просто нужен ответ. Быстрее!”

“Неофициально, это более или менее точно”.

“Что ж, это, похоже, делает вас подозреваемым в его смерти. Я не понимаю...”

“Кейша, меня не было в штате три дня. Я вернулся сегодня. Брокман привел меня и говорил со мной меньше часа. Моя история подтвердилась, и меня вышвырнули на свободу. Я не подозреваемый. Я говорю с тобой из передней части моего дома. Ты слышишь этот стук молотка? Это мой дом. У меня здесь есть плотник. Главным подозреваемым разрешается возвращаться домой ночью?”

“Как я могу подтвердить все это?”

“Сегодня? Ты не можешь. Ты должен выбрать. Брокман или я. Завтра ты можешь позвонить помощнику шефа Ирвингу, и он подтвердит, если захочет с тобой поговорить ”.

“Черт! Босх, я не могу в это поверить. Если я подойду к своему редактору в deadline и расскажу ему историю, которую они предусмотрели для первой полосы, поскольку трехчасовая встреча - это не история ... Возможно, я ищу новый ритм и новую газету для ее освещения ”.

“В мире есть и другие новости, Кейша. Они могут найти что-нибудь для первой полосы. В любом случае, это окупится для вас в долгосрочной перспективе. Я расскажу о тебе”.

Последовало короткое молчание, пока она принимала решение.

“Я не могу говорить. Я должен попасть туда и схватить его. Прощай, Босх. Я надеюсь, что в следующий раз, когда мы поговорим, я все еще буду здесь работать ”.

Она ушла прежде, чем он смог попрощаться.

Он прошел по улице к "Мустангу" и подъехал на нем к дому. Гоуди закончил с защелками, и теперь на обеих дверях были замки. Инспектор был в своей машине, используя передний капот в качестве стола. Он что-то писал в блокноте, и Босх предположил, что он двигался медленно, чтобы убедиться, что Босх покинул территорию. Босх начал загружать свои пожитки в "Мустанг". Он не знал, куда себя заведет.

Он отбросил мысль о своей бездомности в сторону и начал думать о Кейше Рассел. Он задавался вопросом, сможет ли она остановить историю так поздно в игре. Вероятно, он зажил собственной жизнью. Как монстр в компьютере газеты. И у нее, его доктора Франкенштейна, вероятно, было бы мало сил остановить это.

Когда он загрузил все в "Мустанг", он помахал рукой в знак приветствия Гауди, сел за руль и поехал вниз по склону. Внизу, в Кауэнге, он не знал, в какую сторону повернуть, потому что все еще не знал, куда ему следует идти. Справа был Голливуд. Слева была Долина. Затем он вспомнил Марка Твена. В Голливуде, всего в нескольких кварталах от вокзала на Уилкокс, "Марк Твен" был старым отелем-резиденцией с эффективностью, которая, как правило, была чистой и опрятной - намного больше, чем в окрестностях. Босх знал это, потому что иногда прятал там свидетелей . Он также знал, что было несколько единиц, которые были двухкомнатными экономичными с отдельными ванными. Он решил, что пойдет за одним из них, и повернул направо. Телефон зазвонил почти сразу, как только он принял решение. Это была Кейша Рассел.

“Ты у меня в большом долгу, Босх. Я убил его ”.

Он почувствовал облегчение и раздражение одновременно. Это было типичное мышление для репортера.

“О чем ты говоришь?” он парировал. “Ты у меня в большом долгу за то, что я спас твою задницу”.

“Ну, это мы еще посмотрим. Я все равно собираюсь проверить это завтра. Если все пойдет так, как ты сказал, я пойду к Ирвингу жаловаться на Брокмана. Я сожгу его”.

“Ты только что сделал”.

Осознав, что она только что подтвердила Брокмана как источник, она неловко рассмеялась.

“Что сказал ваш редактор?”

“Он думает, что я идиот. Но я сказал ему, что в мире есть другие новости ”.

“Хорошая реплика”.

“Да, я собираюсь сохранить это в своем компьютере. Так что происходит? И что происходит с теми клипами, которые я тебе купил?”

“Клипы все еще просачиваются. Я пока действительно не могу ни о чем говорить ”.

“Цифры. Я не знаю, почему я продолжаю помогать тебе, Босх, но вот так. Помнишь, ты спрашивал о Монте Киме, парне, который написал тот первый клип, который я тебе дал?”

“Да. Монте Ким.”

“Я спрашивал о нем здесь, и один из старых ребят из rewrite сказал мне, что он все еще жив. Оказывается, что после того, как он ушел из "Таймс", он некоторое время работал в офисе окружного прокурора. Я не знаю, что он сейчас делает, но у меня есть его номер и адрес. Он в долине.”

“Ты можешь отдать это мне?”

“Думаю, да, поскольку это было в телефонной книге”.

“Черт, я никогда об этом не думал”.

“Ты мог бы быть хорошим детективом, Босх, но из тебя не получилось бы хорошего репортера”.

Она дала ему номер и адрес, сказала, что будет на связи, и повесила трубку. Босх положил телефон на сиденье и обдумывал эту последнюю информацию, пока ехал в Голливуд. Монте Ким работал на окружного прокурора. У Босха была довольно хорошая идея, кто бы это мог быть.

Глава тридцать седьмая

МУЖЧИНА ЗА стойкой регистрации в отеле "Марк Твен", казалось, не узнал Босха, хотя Гарри был вполне уверен, что это тот же человек, с которым он имел дело раньше, когда снимал комнаты для свидетелей. Продавец был высоким и худым, с сутулыми плечами человека, несущего тяжелую ношу. Он выглядел так, словно сидел за столом со времен Эйзенхауэра.

“Ты помнишь меня? С соседней улицы?”

“Да, я помню. Я ничего не сказал, потому что не знал, была ли это работа под прикрытием или нет ”.

“Нет. Никакого прикрытия. Я хотел узнать, открыта ли у вас одна из больших комнат в задней части. Тот, у кого есть телефон.”

“Хочешь одну?”

“Вот почему я спрашиваю”.

“Кого ты собираешься запихнуть туда на этот раз? Я больше не хочу никаких бандитов. В прошлый раз они...

“Нет, никаких бандитов. Только я. Я хочу комнату ”.

“Тебе нужна комната?”

“Это верно. И я не буду рисовать на стенах. Сколько?”

Портье, казалось, был озадачен тем фактом, что Босх хотел остаться там сам. Наконец он пришел в себя и сказал Босху, что у него есть выбор: тридцать долларов в день, двести в неделю или пятьсот в месяц. Все заранее. Босх расплатился за неделю своей кредитной картой и с тревогой ждал, пока мужчина проверит, не списана ли сумма.

“Итак, сколько стоит парковочное место в зоне погрузки перед домом?”

“Ты не можешь взять это напрокат”.

“Я хочу припарковаться перед домом, чтобы одному из ваших других жильцов было сложнее угнать мою машину”.

Босх достал деньги и положил пятьдесят долларов на прилавок.

“Если придут сотрудники службы охраны парковки, скажи им, что все в порядке”.

“Да”.

“Вы менеджер?”

“И владелец. Двадцать семь лет.”

“Прости”.

Босх вышел, чтобы забрать свои вещи. Ему потребовалось три поездки, чтобы перенести все в комнату 214. Комната находилась в задней части, и два ее окна выходили через переулок на заднюю часть одноэтажного здания, в котором располагались два бара и магазин фильмов для взрослых и новинок. Но Босх с самого начала знал, что это будет не садовое местечко. Это было не то место, где он нашел бы махровый халат в шкафу и мятные леденцы на подушке ночью. Это было всего в паре зарубок от тех мест, где вы передавали свои деньги продавцу через щель в пуленепробиваемом стекле.

В одной комнате были бюро и кровать, на покрывале которой было всего два сигаретных ожога, и телевизор, установленный в стальной раме, которая была прикручена к стене. Не было ни кабеля, ни пульта дистанционного управления, ни любезного телегида. В другой комнате был потертый зеленый диван, маленький столик на двоих и мини-кухня, в которой были наполовину холодильник, встроенная микроволновая печь и электрическая плита с двумя катушками. Ванная была рядом с коридором, который соединял две комнаты, и была отделана белой плиткой, пожелтевшей, как зубы старика.

Несмотря на мрачные обстоятельства и свои надежды на то, что его пребывание здесь будет временным, Босх сделал все возможное, чтобы превратить гостиничный номер в свой дом. Он повесил кое-какую одежду в шкаф, положил зубную щетку и бритвенный набор в ванную и установил автоответчик на телефон, хотя никто не знал его номера. Он решил, что утром позвонит в телефонную компанию и закажет запись для переадресации на его старую линию.

Затем он установил стерео на бюро. На данный момент он просто поставил колонки на пол по обе стороны от бюро. Затем он порылся в своей коробке с компакт-дисками и наткнулся на запись Тома Уэйтса под названием “Blue Valentine”. Он не слушал ее годами, поэтому поставил.

Он сел на кровать рядом с телефоном, послушал и несколько минут думал о том, чтобы позвонить Джазу во Флориду. Но он не был уверен, что может сказать или спросить. Он решил, что, возможно, будет лучше пока просто оставить все как есть. Он закурил сигарету и подошел к окну. В переулке ничего не происходило. Поверх крыш зданий он мог видеть богато украшенную башню близлежащего Голливудского спортивного клуба. Это было красивое здание. Один из последних в Голливуде.

Он задернул пропахшие плесенью шторы, повернулся и осмотрел свой новый дом. Через некоторое время он сдернул покрывало с кровати вместе с другими покрывалами, а затем переделал его своими собственными простынями и одеялом. Он знал, что это был небольшой жест продолжения, но это заставило его чувствовать себя менее одиноким. Это также заставило его почувствовать себя немного так, как будто он знал, что делал со своей жизнью в тот момент, и это заставило его забыть еще на несколько мгновений о Харви Паундсе.

Босх сел на недавно застеленную кровать и откинулся на подушки, прислоненные к изголовью. Он закурил еще одну сигарету. Он осмотрел раны на двух своих пальцах и увидел, что струпья сменились твердой розовой кожей. Они прекрасно заживали. Он надеялся, что и остальные его части тоже. Но он сомневался в этом. Он знал, что несет ответственность. И он знал, что должен заплатить. Каким-то образом.

Он рассеянно взял телефон с прикроватного столика и положил его себе на грудь. Это был старый, с поворотным диском. Босх снял трубку и посмотрел на циферблат. Кому он собирался позвонить? Что он собирался сказать? Он положил трубку и сел. Он решил, что должен выбраться.

Глава тридцать восьмая

МОНТЕ КИМ ЖИЛ на Уиллис-авеню в Шерман-Оукс, посреди города-призрака, состоящего из многоквартирных домов, помеченных красным после землетрясения. Многоквартирный дом Ким был серо-белым зданием в Кейп-Коде, расположенным между двумя пустыми домами. По крайней мере, они должны были быть пустыми. Когда Босх подъехал, он увидел, что в одном из зданий погас свет. Скваттеры, догадался он. Как и Босх, всегда настороже в ожидании инспектора по строительству.

Здание Кима выглядело так, как будто оно либо полностью пострадало от землетрясения, либо уже полностью отремонтировано. Босх сомневался, что это было последнее. Он считал, что здание было скорее свидетельством случайного насилия природы и, возможно, строителя, который не срезал углы. Кейп-Код устоял, в то время как здания вокруг него трескались и оседали.

Это было обычное прямоугольное здание с входами в жилые помещения по каждой его стороне. Но чтобы попасть в одну из дверей, нужно было пройти через электронные ворота высотой шесть футов. Копы называли их воротами “feel good”, потому что они позволяли обитателям внутри чувствовать себя в безопасности, но они были бесполезны. Все, что они сделали, это установили барьер для законных посетителей здания. Другие могли просто перелезть через него, и они это сделали, по всему городу. Врата хорошего настроения были повсюду.

Он сказал только, что это полиция, когда по внутренней связи зазвучал голос Ким, и его впустили. Он достал бумажник со значком из кармана, когда спускался к восьмой квартире. Когда Ким открыла, Босх просунул открытый бумажник со значком в дверь примерно в шести дюймах от его лица. Он держал его так, чтобы его палец был на значке и скрывал отметку с надписью "ЛЕЙТЕНАНТ". Затем он быстро вытащил бумажник обратно и убрал его.

“Извините, я не расслышала название”, - сказала Ким, все еще загораживая путь.

“Hieronymus Bosch. Но люди зовут меня Гарри ”.

“Тебя назвали в честь художника”.

“Иногда я чувствую себя достаточно взрослым, чтобы подумать, что его назвали в мою честь. Сегодня одна из таких ночей. Могу я войти? Это не должно занять много времени ”.

Ким привела его в гостиную с растерянным выражением на лице. Это была приличных размеров и аккуратная комната с диваном и двумя стульями и газовым камином рядом с телевизором. Ким взяла один из стульев, а Босх сел на край дивана. Он заметил белого пуделя, спящего на ковре рядом с креслом Ким. Ким был полным мужчиной с широким, багровым лицом. Он носил очки, которые сжимали его виски, а то, что осталось от его волос, было выкрашено в каштановый цвет. На нем был красный свитер-кардиган поверх белой рубашки и старых брюк цвета хаки. Босх предположил, что Киму не было и шестидесяти. Он ожидал увидеть мужчину постарше.

“Я думаю, это тот момент, когда я спрашиваю: ‘Что все это значит?”

“Да, и я думаю, это тот момент, когда я тебе говорю. Проблема в том, что я не уверен, с чего начать. Я расследую пару убийств. Возможно, ты сможешь помочь. Но я хотел бы знать, не окажете ли вы мне любезность и позволите задать вам несколько вопросов, которые были некоторое время назад? Потом, когда мы закончим, я объясню почему ”.

“Кажется необычным, но...”

Ким поднял руки и отмахнулся от любых проблем. Он сделал движение в своем кресле, как будто устраиваясь поудобнее. Он проверил собаку, а затем прищурил глаза, как будто это могло лучше помочь ему понять и ответить на вопросы. Босх мог видеть пленку пота, покрывающую лишенный листвы ландшафт, который когда-то был его скальпом.

“Ты был репортером "Таймс". Как долго это продолжалось?”

“О, боже, это было всего несколько лет назад, в начале шестидесятых. Откуда ты это знаешь?”

“Мистер Ким, позвольте мне сначала задать эти вопросы. Какого рода репортаж вы делали?”

“Тогда нас называли "детеныши репортеров". Я был в криминальном отделе ”.

“Чем ты сейчас занимаешься?”

“В настоящее время я работаю вне дома. Я занимаюсь связями с общественностью. У меня есть кабинет наверху, во второй спальне. У меня был офис в Резеде, но здание было снесено. Сквозь щели можно было видеть дневной свет”.

Он был похож на большинство людей в Лос-Анджелесе, Ему не нужно было предварять свои замечания тем, что он говорил об ущербе от землетрясения. Это было понято.

“У меня есть несколько небольших аккаунтов”, - продолжил он. “Я был местным представителем завода GM в Ван-Найсе, пока они не закрыли его. Потом я ушел сам ”.

“Что заставило тебя уйти из "Таймс” в шестидесятые?"

“Я понял - меня в чем-то подозревают?”

“Вовсе нет, мистер Ким. Я просто пытаюсь узнать тебя получше. Побалуй меня. Я перейду к сути. Ты говорил, почему ты ушел из ”Таймс"."

“Да, хорошо, у меня есть работа получше. В то время мне предложили должность пресс-секретаря окружного прокурора Арно Конклина. Я взял это. Лучше платят, интереснее, чем полицейские побои, и светлое будущее ”.

“Что ты имеешь в виду под "светлым будущим”?"

“Ну, на самом деле я был неправ на этот счет. Когда я брался за эту работу, я думал, что с Арно небо будет пределом. Он был хорошим человеком. Я подумал, что в конечном итоге - вы знаете, если я останусь с ним - поеду с ним в особняк губернатора, может быть, в Сенат в Вашингтоне. Но из этого ничего не вышло. В итоге у меня был офис в Резеде с трещиной в стене, через которую, как я чувствовал, проникал ветер. Я не понимаю, почему полицию могло заинтересовать все...

“Что случилось с Конклином? Почему ничего не получилось?”

“Ну, я не эксперт в этом. Все, что я знаю, это то, что в шестьдесят восьмом он планировал баллотироваться на пост генерального прокурора, и офис практически принадлежал ему. Потом он просто... бросил. Он ушел из политики и вернулся к юридической практике. И это было не для того, чтобы заработать большие корпоративные деньги, которые остались там, когда эти парни занялись частной практикой. Он открыл юридическую фирму, состоящую из одного человека. Я восхищался им. Насколько я слышал, шестьдесят процентов или больше его практики были безвозмездными. Большую часть времени он работал бесплатно ”.

“Как будто он отбывал епитимью или что-то в этом роде?”

“Я не знаю. Я думаю.”

“Почему он бросил учебу?”

“Я не знаю”.

“Разве ты не был частью внутреннего круга?”

“Нет. У него не было круга. У него был один человек ”.

“Gordon Mittel.”

“Верно. Хочешь знать, почему он не сбежал, спроси Гордона.” Затем в мозгу Ким щелкнуло, что Босх упомянул в разговоре имя Гордона Миттела. “Это из-за Гордона Миттела?”

“Позвольте мне сначала задать вопросы. Как ты думаешь, почему Конклин не сбежал? У тебя должна быть какая-то идея.”

“Во-первых, он официально не участвовал в гонке, поэтому ему не нужно было делать никаких публичных заявлений о выбывании. Он просто не убежал. Хотя ходило много слухов.”

“Например, что?”

“О, много всего. Как будто он был геем. Были и другие. Финансовые проблемы. Предположительно, была угроза от мафии, что если он победит, они убьют его. Просто такие вещи. Все это никогда не было чем-то большим, чем кулуарные разговоры среди городских политиканов ”.

“Он никогда не был женат?”

“Нет, насколько я знаю. Но что касается того, что он гей, я никогда не видел ничего подобного ”.

Босх отметил, что макушка Ким теперь была скользкой от пота. В комнате уже было тепло, но он не снял кардиган. Босх быстро сменил направление.

“Хорошо, расскажи мне о смерти Джонни Фокса”.

Босх увидел, как за стеклами очков промелькнуло узнавание, но затем оно исчезло. Но этого было достаточно.

“Джонни Фокс, кто это?”

“Да ладно, Монте, это старые новости. Никого не волнует, что ты сделал. Мне просто нужно знать историю, стоящую за историей. Вот почему я здесь ”.

“Ты говоришь о том времени, когда я был репортером? Я написал много историй. Это было тридцать пять лет назад. Я был ребенком. Я не могу вспомнить все.”

“Но ты помнишь Джонни Фокса. Он был твоим билетом в то светлое будущее. Тот, которого не было ”.

“Послушай, что ты здесь делаешь? Ты не полицейский. Тебя прислал Гордон? После всех этих лет вы, люди, думаете, что я...”

Он остановился.

“Я коп, Монте. И тебе повезло, что я добрался сюда раньше Гордона. Что-то идет наперекосяк. Призраки возвращаются. Ты читал в сегодняшней газете о том полицейском, которого нашли в его багажнике в Гриффит-парке?”

“Я видел это в новостях. Он был лейтенантом.”

“Да. Он был моим лейтенантом. Он расследовал пару старых дел. Джонни Фокс был одним из них. Потом он оказался в своем багажнике. Так что вам придется извинить меня, если я немного нервничаю и напорист, но мне нужно знать о Джонни Фоксе. И ты написал историю. Ты написал историю после того, как его убили, в которой он предстал ангелом. Потом ты попадаешь в команду Конклина. Мне все равно, что ты сделал, я просто хочу знать, что ты сделал ”.

“Я в опасности?”

Босх расправил плечи в своем лучшем жесте "кто знает и кому не все равно".

“Если это так, то мы сможем защитить тебя. Вы не помогаете нам, мы не можем помочь вам. Ты знаешь, как это бывает ”.

“Боже мой! Я знал это - Какие еще случаи?”

“Одна из девушек Джонни, которую убили примерно за год до него. Ее звали Марджори Лоу.”

Ким покачал головой. Он не узнал этого имени. Он провел рукой по голове, используя ее как скребок, чтобы стряхнуть пот с более густых волос. Босх мог сказать, что он идеально подготовил толстяка к ответам на вопросы.

“Так что насчет Фокса?” - Спросил Босх. “У меня нет времени на всю ночь”.

“Послушай, я ничего не знаю. Все, что я сделал, было услугой за услугу ”.

“Расскажи мне об этом”.

Он долго приходил в себя, прежде чем заговорить.

“Послушай, ты знаешь, кем был Джек Руби?”

“В Далласе?”

“Да, парень, который убил Освальда. Ну, Джонни Фокс был Джеком Руби из Лос-Анджелеса, ясно? Та же эпоха, тот же тип парня. Фокс заправлял женщинами, был игроком, знал, каких копов можно подмазать, и подмазывал их, когда ему это было нужно. Это спасло его от тюрьмы. Он был классическим голливудским донжуаном. Когда его смерть попала в пресс-релиз Голливудского подразделения, я увидел это, но собирался пропустить. Он был мусором, а мы не писали о мусоре. Затем мой источник в полиции сказал мне, что Джонни был на жалованье у Конклина.”

“Это сделало это историей”.

“Да. Итак, я позвонил Миттелу, руководителю кампании Конклина, и согласовал это с ним. Я хотел получить ответ. Я не знаю, много ли вам известно о том времени, но у Конклина был безупречно чистый образ. Он был парнем, который нападал на все пороки в городе, а здесь у него на зарплате был хулиган из отдела нравов. Это была отличная история. Хотя у Фокса не было досье, я не думаю, что на него были файлы с информацией, и у меня был к ним доступ. История должна была нанести ущерб, и Миттель знал это ”.

Он остановился там, на краю истории. Он знал остальное, но, чтобы сказать об этом вслух, его нужно было подтолкнуть к краю.

“Миттель знал это”, - сказал Босх. “Итак, он предложил тебе сделку. Он сделает из тебя зенитку Конклина, если ты подчистишь историю ”.

“Не совсем”.

“Что потом? В чем заключалась сделка?”

“Я уверен, что любой закон принят ...”

“Не беспокойся об этом. Просто скажи мне, и только я, ты и твоя собака когда-нибудь узнаем это ”.

Ким сделала глубокий вдох и продолжила.

“Это была середина кампании, так что у Конклина уже был представитель. Миттель предложил мне работу заместителя пресс-секретаря после выборов. Я бы работал вне офиса в здании суда Ван Найса, занимался делами долины ”.

“Если Конклин победит”.

“Да, но это было само собой разумеющимся. Если только эта история с Лисой не вызвала проблемы. Но я выстоял, использовал кое-какие рычаги. Я сказал Миттелю, что хочу быть главным представителем после избрания Арно, или забудь об этом. Он перезвонил мне позже и согласился ”.

“После того, как он поговорил с Конклином”.

“Я думаю. В любом случае, я написал историю, в которой опустил подробности прошлого Фокса ”.

“Я прочитал это”.

“Это все, что я сделал. Я получил работу. Об этом больше никогда не упоминалось ”.

Босх на мгновение смерил Кима оценивающим взглядом. Он был слаб. Он не понимал, что быть репортером - это такое же призвание, как и быть полицейским. Ты дал клятву самому себе. Ким, казалось, без труда преодолела это. Босх не мог представить, чтобы кто-то вроде Кейши Рассел вел себя так же при тех же обстоятельствах. Он попытался скрыть свое отвращение и двигаться дальше.

“Теперь вспомни прошлое. Это важно. Когда вы впервые позвонили Миттелу и рассказали ему о прошлом Фокса, у вас сложилось впечатление, что он уже знал эту подноготную?”

“Да, он знал. Я не знаю, сказали ли ему копы в тот день или он знал все это время. Но он знал, что Фокс мертв, и он знал, кто он такой. Я думаю, он был немного удивлен тем, что я знал, и ему захотелось заключить сделку, чтобы это не попало в газеты…Это был первый раз, когда я сделал что-то подобное. Лучше бы я этого не делал ”.

Ким посмотрела на собаку, а затем на бежевый ковер, и Босх понял, что это был экран, на котором он увидел, как резко изменилась его жизнь в тот момент, когда он согласился на сделку. Он ушел оттуда, куда собирался, туда, где в конечном итоге оказался.

“В вашей истории не назывались имена ни одного полицейского”, - сказал Босх. “Ты помнишь, кто управлял этим?”

“Не совсем. Это было так давно. Это могла быть пара парней из голливудского отдела по расследованию убийств. В те времена они улаживали несчастные случаи со смертельным исходом. Теперь для этого есть подразделение ”.

“Клод Ино?”

“Ино? Я помню его. Это могло бы быть. Я думаю, я помню, что это…Да, так и было. Теперь я вспомнил. Он был там один. Его партнер перевелся, или вышел на пенсию, или что-то в этом роде, и он работал один, ожидая перевода своего следующего партнера. Поэтому они передали ему дела о дорожном движении. Обычно они были довольно легкими, насколько позволяло расследование ”.

“Как ты так много из этого помнишь?”

Ким поджал губы и попытался найти ответ.

“Я думаю…Как я уже сказал, лучше бы я никогда не делал того, что я сделал. Итак, я полагаю, я много думаю об этом. Я помню это”.

Босх кивнул. У него больше не было вопросов, и он уже думал о последствиях того, как информация Ким согласуется с его собственной. Ино работал над обоими делами, Лоу и Фокса, а позже ушел на пенсию, оставив корпорацию почтовых отправлений с именем Конклина и Миттеля, которая собирала тысячу долларов в месяц в течение двадцати пяти лет. Он понял, что по сравнению с Ино Ким довольствовалась слишком малым. Он собирался встать, когда ему кое-что пришло в голову.

“Вы сказали, что Миттел больше никогда не упоминал о сделке, которую вы заключили, или о Фоксе”.

“Это верно”.

“Конклин когда-нибудь говорил что-нибудь об одном из них?”

“Нет, он тоже никогда ни о чем не упоминал”.

“На что были похожи ваши отношения? Разве он не обращался с тобой как с резаком?”

“Нет, потому что я не был резаком”, - запротестовал Ким, но возмущение в его голосе было пустым. “Я выполнил для него работу, и сделал это хорошо. Он всегда был очень добр ко мне ”.

“Он был в твоей истории на Fox. У меня здесь этого нет, но в нем он сказал, что никогда не встречал Фокса ”.

“Да, это была ложь. Я это выдумал ”.

Босх был сбит с толку.

“Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что ты выдумал эту ложь?”

“На случай, если они откажутся от сделки. Я включил Конклина в статью, сказав, что он не знал этого парня, потому что у меня были доказательства, что он знал. Они знали, что он у меня. Таким образом, если после выборов они откажутся от сделки, я мог бы снова раскопать историю и показать, что Конклин сказал, что не знал Фокса, но он знал. Тогда я мог бы сделать вывод, что он также знал прошлое Фокса, когда нанимал его. Это не принесло бы большой пользы, потому что он уже был бы избран, но это нанесло бы некоторый пиар-ущерб. Это был мой маленький страховой полис. Понимаешь?”

Босх кивнул.

“Какие у вас были доказательства того, что Конклин знал Фокса?”

“У меня были фотографии”.

“Какие фотографии?”

“Светский фотограф "Таймс" снял их на танцах Голливудской масонской ложи в честь Дня Святого Патрика за пару лет до выборов. Их там двое. Конклин и Фокс сидят за столом. Это были царапины, но однажды я был...

“Что ты имеешь в виду, царапины?”

“Фотографии никогда не публиковались. Уходит. Но, видите ли, я обычно просматривал светскую хронику в фотолаборатории, чтобы узнать, кто такие большие шишки в городе, с кем они гуляют и так далее. Это была полезная информация. Однажды я увидел эти фотографии Конклина и какого-то парня, которого я узнал, но не был уверен, откуда. Это было из-за социального происхождения. Это была не территория Фокса, поэтому в то время я его не узнал. Потом, когда Фокса убили и мне сказали, что он работал на Конклина, я вспомнил фотографии и кто был тот другой мужчина. Лиса. Я вернулся к исходным файлам и вытащил их.”

“Они просто сидели там вместе на этих танцах?”

“На фотографиях? Да. И они улыбались. Можно было сказать, что они знали друг друга. Это были не постановочные снимки. На самом деле, именно поэтому на каждом была царапина. Это были не очень хорошие фотографии, не для светской хроники ”.

“Кто-нибудь еще с ними?”

“Пара женщин, вот и все”.

“Иди принеси фотографии”.

“О, у меня их больше нет. Я выбросил их после того, как они мне больше не понадобились ”.

“Ким, не вешай мне лапшу на уши, ладно? Никогда не было времени, когда они тебе не были нужны. Возможно, благодаря этим фотографиям ты сегодня жив. Теперь иди и забери их, или я отвезу тебя в центр за утаивание улик, а потом вернусь с ордером и разнесу это место на куски ”.

“Хорошо! Господи! Подожди здесь. У меня есть один из них ”.

Он встал и пошел вверх по лестнице. Босх просто уставился на собаку. На нем был свитер, такой же, как у Ким. Он услышал, как дверь шкафа отодвигается на роликах, затем тяжелый стук. Он предположил, что коробку сняли с полки и уронили на пол. Еще через несколько мгновений тяжелые шаги Ким послышались на лестнице. Проходя мимо дивана, он протянул Босху черно-белую фотографию восемь на десять, пожелтевшую по краям. Босх долго смотрел на него.

“Другой у меня в банковской ячейке”, - сказала Ким. “Это более четкий снимок их двоих. Сразу видно, что это лиса ”.

Босх ничего не сказал. Он все еще смотрел на фотографию. Это был выстрел со вспышкой. Лица всех были освещены белым, как снег, светом. Конклин сидел за столом напротив человека, которого Босх принял за Фокса. На столе стояло с полдюжины стаканов для напитков. Конклин улыбался с тяжелыми веками - вероятно, поэтому фотография получилась с царапинами, - а Фокс был слегка повернут в сторону от камеры, черты его лица были неразличимы. Босх предположил, что вы должны были знать его, чтобы узнать. Казалось, никто из них не знал о присутствии фотографа. Вероятно, повсюду вспыхивали вспышки.

Но больше, чем мужчин, Босх изучал двух женщин на фотографии. Рядом с Фоксом и, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо, стояла женщина в темном цельнокроеном платье, обтягивающем талию. Ее волосы были собраны в пучок на макушке. Это была Мередит Роман. А напротив за столом, рядом с Конклином, почти полностью скрытая им, сидела Марджори Лоу. Босх предположил, что, если бы вы ее уже не знали, ее было бы не узнать. Конклин курил и поднес руку к лицу. Его рука закрыла половину лица матери Босха. Это выглядело почти так, как будто она выглядывала из-за угла в камеру.

Босх перевернул фотографию, и на обратной стороне был штамп с надписью TIMES PHOTO BY BORIS LUGAVERE. Оно было датировано 17 марта 1961 года, за семь месяцев до смерти его матери.

“Ты когда-нибудь показывал это Конклину или Миттелу?” Босх наконец спросил.

“Да. Когда я выдвинул свою кандидатуру на пост главного представителя. Я дал Гордону копию. Он увидел, что это было доказательством того, что кандидат знал Фокса ”.

Миттель, должно быть, также увидел, что это доказательство того, что кандидат знал жертву убийства, понял Босх. Ким не знал, что у него было. Но неудивительно, что он получил работу главного пресс-секретаря. Тебе повезло, что ты жив, подумал он, но не сказал.

“Знал ли Миттель, что это всего лишь копия?”

“О да, я ясно дал это понять. Я не был глуп.”

“Конклин когда-нибудь упоминал об этом при тебе?”

“Не для меня. Но я предполагаю, что Миттель рассказал ему об этом. Помнишь, я сказал, что он должен был перезвонить мне по поводу работы, которую я хотел. С кем бы ему пришлось это улаживать, он был руководителем кампании? Значит, он, должно быть, разговаривал с Конклином ”.

“Я собираюсь оставить это”.

Босх поднял фотографию.

“У меня есть другой”.

“Поддерживали ли вы связь с Арно Конклином на протяжении многих лет?”

“Нет. Я не разговаривал с ним, я не знаю, двадцать лет.”

“Я хочу, чтобы ты позвонила ему сейчас, и я ...”

“Я даже не знаю, где он”.

“Я верю. Я хочу, чтобы ты позвонила ему и сказала, что хочешь увидеть его сегодня вечером. Скажи ему, что это должно произойти сегодня вечером. Скажи ему, что это о Джонни Фоксе и Марджори Лоу. Скажи ему, чтобы он никому не говорил о твоем приезде ”.

“Я не могу этого сделать”.

“Конечно, ты можешь. Где твой телефон? Я помогу тебе”.

“Нет, я имею в виду, я не могу пойти к нему сегодня вечером. Ты не можешь заставить...”

“Ты не увидишь его сегодня вечером, Монте. Я собираюсь быть тобой. Итак, где твой телефон?”

Глава тридцать девятая

В ПАРКЕ LA BREA LIFECARE Бош припарковался на месте для посетителей на передней стоянке и вышел из "Мустанга". Место выглядело темным; в нескольких окнах на верхних этажах горел свет. Он взглянул на часы - было всего девять пятьдесят - и направился к стеклянным дверям вестибюля.

Он почувствовал легкий комок в горле, когда шел. В глубине души, как только он закончил читать книгу об убийстве, он знал, что его взгляды были направлены на Конклина и что дело дойдет до этого. Он собирался встретиться лицом к лицу с человеком, который, как он считал, убил его мать, а затем использовал свое положение и людей, которыми он себя окружил, чтобы уйти от этого. Для Босха Конклин был символом всего, чего у него никогда не было в жизни. Власть, дом, довольство. Не имело значения, сколько людей говорили ему по пути, что Конклин был хорошим человеком. Босх знал секрет хорошего человека. Его ярость росла с каждым шагом, который он делал.

За дверью охранник в форме сидел за столом и разгадывал кроссворд, вырванный из воскресного журнала "Таймс". Возможно, он работал над этим с тех пор. Он посмотрел на Босха так, словно ожидал его.

“Монте-Ким”, - сказал Босх. “Один из жителей ожидает меня. Арно Конклин.”

“Да, он позвонил вниз”. Охранник сверился с планшетом, затем развернул его и передал ручку Босху. “Прошло много времени с тех пор, как у него были посетители. Распишитесь здесь, пожалуйста. Он встанет в девять ноль семь ”.

Босх расписался и положил ручку на планшет.

“Уже немного поздно”, - сказал охранник. “Посещение обычно заканчивается к девяти”.

“Что это значит? Ты хочешь, чтобы я ушел? Прекрасно”. Он поднял свой портфель. “Мистер Конклин может просто подкатить свое инвалидное кресло завтра ко мне в офис, чтобы забрать эти вещи. Это я совершаю особое путешествие сюда, приятель. Для него. Дай мне подняться или нет, мне все равно. Ему не все равно”.

“Ух ты, ух ты, ух ты, держись там, партнер. Я просто говорил, что было поздно, и ты не дал мне закончить. Я собираюсь позволить тебе подняться. Нет проблем. мистер Конклин специально попросил об этом, и это не тюрьма. Я просто говорю, что все посетители ушли, хорошо? Люди спят. Просто потише, вот и все. Нет причин срываться ”.

“Девять ноль семь, ты сказал?”

“Это верно. Я позвоню ему и скажу, что ты уже в пути ”.

“Спасибо”.

Босх прошел мимо охранника к лифтам, не извинившись. О нем забыли, как только он исчез из поля зрения Босха. Только одна вещь, один человек, занимал его мысли сейчас.

Лифт двигался примерно так же быстро, как и обитатели здания. Когда он, наконец, добрался до девятого этажа, Босх прошел мимо поста медсестер, но там было пусто, очевидно, ночная медсестра обслуживала ординатора. Босх направился не в ту сторону по коридору, затем исправился и направился обратно другим путем. Краска и линолеум в коридоре были свежими, но даже такие дорогие заведения, как это, не могли полностью избавиться от стойкого запаха мочи, дезинфицирующего средства и ощущения замкнутой жизни за закрытыми дверями. Он нашел дверь в девять ноль семь и постучал один раз. Он услышал слабый голос, приказывающий ему войти. Это было больше похоже на хныканье, чем на шепот.

Босх был не готов к тому, что увидел, когда открыл дверь. В комнате горел единственный свет, маленькая лампа для чтения сбоку от кровати. Это оставило большую часть комнаты в тени. Старик сидел на кровати, опираясь на три подушки, с книгой в хрупких руках, с бифокальными очками на переносице. Что показалось Босху самым жутким в представшей перед ним картине, так это то, что покрывала были скомканы вокруг талии старика, но лежали ровно на остальной части кровати. Кровать была плоской. Там не было ног. Этот шок усугубляло инвалидное кресло справа от кровати. На сиденье было наброшено клетчатое одеяло. Но две ноги в черных брюках и мокасинах высовывались из-под него и спускались к подножкам стула. Казалось, что половина мужчины была в его постели, но он оставил другую половину в кресле. На лице Босха, должно быть, отразилось замешательство.

“Протез”, - сказал скрипучий голос с кровати. “Потерял ноги ... из-за диабета. От меня почти ничего не осталось. Кроме тщеславия старика. У меня были ноги, сделанные для публичных выступлений ”.

Босх шагнул ближе к свету. Кожа мужчины была похожа на обратную сторону ободранных обоев. Желтоватый, бледный. Его глаза были глубоко спрятаны в тени на костлявом лице, его волосы едва прикрывали уши. Его тонкие руки были покрыты голубыми венами размером с дождевых червей под пятнистой кожей. Босх знал, что он был смертью. Смерть, безусловно, держала его крепче, чем жизнь.

Конклин положил книгу на стол рядом с лампой. Казалось, ему стоило большого труда добраться до цели. Босх увидел название. Неоновый дождь.

“Загадка”, - сказал Конклин, после чего последовало небольшое хихиканье. “Я балую себя загадками. Я научился ценить то, что написано. Я никогда не делал этого раньше. Никогда не тратил время. Входи, Монте, не нужно меня бояться. Я безобидный старик ”.

Босх подошел ближе, пока свет не упал на его лицо. Он увидел, как водянистые глаза Конклина изучают его и приходят к выводу, что он не Монте Ким. Прошло много времени, но Конклин, казалось, был в состоянии сказать.

“Я пришел вместо Монте”, - прошептал он.

Конклин слегка повернул голову, и Босх увидел, как его взгляд упал на кнопку экстренного вызова на прикроватном столике. Должно быть, он решил, что у него нет ни шансов, ни сил для еще одного удара. Он снова повернулся к Босху.

“Тогда кто ты такой?”

“Я тоже работаю над тайной”.

“Детектив?”

“Да. Меня зовут Гарри Босх, и я хочу спросить вас о ...”

Он остановился. В лице Конклина произошла перемена. Босх не мог сказать, был ли это страх или, может быть, узнавание, но что-то изменилось. Конклин поднял глаза на Босха, и Босх понял, что старик улыбается.

“Иероним Босх”, - прошептал он. “Как художник”.

Босх медленно кивнул. Теперь он понял, что был так же потрясен, как и старик.

“Откуда ты это знаешь?”

“Потому что я знаю о тебе”.

“Как?”

“Через твою мать. Она рассказала мне о тебе и твоем особом имени. Я любил твою мать ”.

Это было похоже на удар мешком с песком в грудь. Босх почувствовал, как из него выходит воздух, и оперся рукой о кровать, чтобы не упасть.

“Садись. Пожалуйста. Садись.”

Конклин протянул дрожащую руку, указывая Босху на кровать. Он кивнул, когда Босх сделал, как ему было сказано.

“Нет!” Громко сказал Босх, поднимаясь с кровати почти сразу, как сел на нее. “Ты использовал ее и ты убил ее. Затем ты заплатил людям, чтобы они похоронили это вместе с ней. Вот почему я здесь. Я пришел за правдой. Я хочу услышать это от тебя, и я не хочу слышать никакой чуши о том, что люблю ее. Ты лжец.”

В глазах Конклина был умоляющий взгляд, затем он отвел их в сторону, к темной стороне комнаты.

“Я не знаю правды”, - сказал он, его голос был подобен сухим листьям, которые унесло ветром по тротуару. “Я беру на себя ответственность, и поэтому, да, можно сказать, что я убил ее. Единственная правда, которую я знаю, это то, что я любил ее. Ты можешь называть меня лжецом, но это правда. Ты мог бы снова исцелить старика, если бы верил в это ”.

Босх не мог понять, что происходит, о чем говорят.

“Она была с тобой той ночью. В парке Хэнкок.”

“Да”.

“Что случилось? Что ты сделал?”

“Я убил ее ... своими словами, своими действиями. Мне потребовалось много лет, чтобы осознать это ”.

Босх придвинулся ближе, пока не навис над стариком. Он хотел схватить его и вытрясти из него немного здравого смысла. Но Арно Конклин был таким хрупким, что мог разбиться вдребезги.

“О чем ты говоришь? Посмотри на меня. О чем ты говоришь?”

Конклин повернул голову на шее не шире стакана молока. Он посмотрел на Босха и торжественно кивнул.

“Видишь ли, в ту ночь мы строили планы. Марджори и я. Я влюбился в нее вопреки всем здравым суждениям и советам. Мой собственный и других. Мы собирались пожениться. Мы решили. Мы собирались вытащить тебя из того молодежного зала. У нас было много планов. Это была ночь, когда мы их приготовили. Мы оба были так счастливы, что плакали. На следующий день была суббота. Я хотел поехать в Лас-Вегас. Бери машину и езжай всю ночь, пока мы не передумали или их не изменили за нас. Она согласилась и пошла домой, чтобы забрать свои вещи…Она так и не вернулась ”.

“Это твоя история? Ты ожидаешь, что я...”

“Видите ли, после того, как она ушла, я сделал один звонок. Но этого было достаточно. Я позвонил своему лучшему другу, чтобы сообщить ему хорошие новости и попросить его поддержать меня в качестве моего шафера. Я хотел, чтобы он поехал с нами в Лас-Вегас. Ты знаешь, что он сказал? Он отказался от чести быть моим шафером. Он сказал, что если я женюсь на этой... на этой женщине, мне конец. Он сказал, что не позволит мне этого сделать. Он сказал, что у него на меня большие планы ”.

“Gordon Mittel.”

Конклин печально кивнул.

“Так что ты хочешь сказать, Миттель убил ее? Ты не знал?”

“Я не знал”.

Он посмотрел вниз на свои слабые руки и сжал их в крошечные кулачки на одеяле. Они выглядели совершенно беспомощными. Босх только наблюдал.

“Я не осознавал этого много лет. Считать, что он это сделал, было за гранью дозволенного. И потом, конечно, я должен признать, что в то время я думал о себе. Я был трусом, думая только о своем побеге ”.

Босх не следил за тем, что он говорил. Но, в любом случае, не похоже, что Конклин с ним разговаривал. Старик действительно рассказывал историю самому себе. Внезапно он оторвался от своих размышлений и посмотрел на Босха.

“Знаешь, я знал, что однажды ты придешь”.

“Как?”

“Потому что я знал, что тебе будет не все равно. Может быть, больше никто. Но я знал, что ты это сделаешь. Тебе должно было быть не все равно. Ты был ее сыном ”.

“Расскажи мне о том, что произошло той ночью. Все.”

“Мне нужно, чтобы ты принес мне немного воды. Для моего горла. На комоде есть стакан, в коридоре - фонтан. Не позволяй этому тянуться слишком долго. Становится слишком холодно, и у меня болят зубы ”.

Босх посмотрел на стакан на бюро, а затем снова на Конклина. Его охватил страх, что, если он выйдет из комнаты хотя бы на минуту, старик может умереть и забрать историю с собой. Босх никогда бы этого не услышал.

“Уходи. Со мной все будет в порядке. Я, конечно, никуда не могу пойти ”.

Босх взглянул на кнопку вызова. Опять же, Конклин знал его мысли.

“Я ближе к аду, чем к раю за то, что я сделал. За мое молчание. Мне нужно рассказать свою историю. Я думаю, ты был бы лучшим исповедником, чем любой священник ”.

Когда Босх вышел в коридор со стаканом, он увидел, как мужская фигура завернула за угол в конце коридора и исчезла. Он думал, что мужчина был одет в костюм. Это был не охранник. Он увидел фонтан и наполнил стакан. Конклин слабо улыбнулся, принимая стакан, и пробормотал слова благодарности, прежде чем выпить. Затем Босх забрал стакан обратно и поставил его на ночной столик.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Ты сказал, что она ушла той ночью и не вернулась. Как ты узнал, что произошло?”

“На следующий день я испугался, что что-то случилось. Я, наконец, позвонил в свой офис и произвел обычную проверку, чтобы посмотреть, что поступило в ночных отчетах. Среди того, что они мне рассказали, было то, что в Голливуде произошло убийство. У них было имя жертвы. Это была она. Это был самый ужасный день в моей жизни ”.

“Что произошло дальше?”

Конклин потер рукой лоб и продолжил.

“Я узнал, что ее нашли тем утром. Она-я был в шоке. Я не мог поверить, что это могло произойти. Я попросил Миттеля навести кое-какие справки, но ничего полезного не выяснилось. Потом позвонил человек, который ... познакомил меня с Марджори ”.

“Джонни Фокс”.

“Да. Он позвонил и сказал, что слышал, что полиция разыскивает его. Он сказал, что невиновен. Он угрожал мне. Он сказал, что если я не защищу его, он расскажет полиции, что Марджори была со мной в ту последнюю ночь. Это было бы концом моей карьеры ”.

“Значит, ты защищал его”.

“Я передал это Гордону. Он расследовал заявление Фокса и подтвердил его алиби. Я не могу вспомнить это сейчас, но это подтвердилось. Он участвовал в карточной игре или где-то еще, где было много свидетелей. Поскольку я был уверен, что Фокс непричастен, я позвонил детективам, которым было поручено это дело, и договорился о его допросе. Чтобы защитить Фокса и тем самым защитить себя, мы с Гордоном придумали историю, в которой рассказали детективам, что Фокс был ключевым свидетелем в расследовании большого жюри. План удался. Детективы переключили свое внимание на другое. В какой-то момент я поговорил с одним из них, и он сказал мне, что, по его мнению, Марджори стала жертвой какого-то сексуального маньяка. Видите ли, тогда они были довольно редки. Детектив сказал, что перспективы по делу не очень хорошие. Боюсь, что я никогда не подозревал…Гордон. Как ужасно поступить с невинным человеком. Это было прямо перед моим лицом, но я так долго этого не замечал. Я был дураком. Марионетка.”

“Ты говоришь, что это был не ты и что это был не Фокс. Вы говорите, что Миттель убил ее, чтобы устранить угрозу вашей политической карьере. Но этого он тебе не сказал. Это была его идея, и он просто вышел и сделал это ”.

“Да, я так говорю. Я сказал ему, я сказал ему той ночью, когда позвонил, я сказал, что она значила для меня больше, чем все планы, которые у него были на меня, которые у меня были на себя. Он сказал, что это будет означать конец моей карьеры, и я принял это. Я смирился с этим до тех пор, пока не начал следующую часть своей жизни с ней. Я считаю, что те минуты были самыми спокойными в моей жизни. Я был влюблен и твердо стоял на своем ”.

Он мягко стукнул кулаком по кровати, бессильный жест.

“Я сказал Миттелу, что меня не волнует, каким, по его мнению, будет ущерб моей карьере. Я сказал ему, что мы собираемся уехать. Я не знал, где. Ла-Хойя, Сан-Диего, я выбросил несколько мест. Я не знал, куда мы собирались пойти, но я был непокорным. Я был зол на него за то, что он не разделил радость от нашего решения. И тем самым я спровоцировал его, теперь я знаю, и я ускорил смерть твоей матери ”.

Босх долго изучал его. Его агония казалась искренней. Глаза Конклина выглядели такими же затравленными, как иллюминаторы на затонувшем корабле. Позади них была только чернота.

“Миттель когда-нибудь признавался тебе в этом?”

“Нет, но я знал. Я думаю, это было подсознательное знание, но потом то, что он сказал много лет спустя, пробудило его. Это подтвердило это в моем сознании. И это был конец нашим отношениям ”.

“Что он сказал? Когда?”

“Много лет спустя. Это было в то время, когда я готовился баллотироваться на пост генерального прокурора. Вы верите, что такая шарада имела место? Меня, лжеца, труса, заговорщика, готовят на должность высшего офицера правоохранительных органов штата. Однажды Миттель пришел ко мне и сказал, что мне нужно жениться до года выборов. Он был настолько прямолинеен по этому поводу. Он сказал, что обо мне ходили слухи, которые могут стоить мне голосов. Я сказал, что это абсурдно и что я бы не взял жену только для того, чтобы успокоить каких-то деревенщин в Палмдейле или где-нибудь в пустыне . Затем он сделал комментарий, просто легкомысленный, бесцеремонный комментарий, когда покидал мой офис ”.

Он прервался, чтобы потянуться за стаканом воды. Босх помог ему, и он медленно выпил. Босх заметил исходящий от него лекарственный запах. Это было ужасно. Это напомнило ему о мертвых людях и морге. Босх забрал стакан, когда Конклин закончил, и поставил его обратно.

“Что это был за комментарий?”

“Выходя из моего офиса, он сказал, и я помню это слово в слово, он сказал: "Иногда я жалею, что спас тебя от того скандала со шлюхой. Может быть, если бы я этого не сделал, у нас сейчас не было бы этой проблемы. Люди бы знали, что ты не гомик.’ Это были его слова ”.

Босх просто уставился на него на мгновение.

“Возможно, это была просто фигура речи. Он мог просто иметь в виду, что спас тебя от скандала из-за знакомства с ней, предприняв шаги, чтобы уберечь тебя от этого. Это не доказательство того, что он убил ее или приказал убить. Ты был прокурором, ты знаешь, что этого недостаточно. Это не было прямым доказательством чего-либо. Ты никогда не сталкивался с ним напрямую?”

“Нет. Никогда. Я был слишком запуган им. Гордон становился могущественным человеком. Более могущественный, чем я. Поэтому я ничего ему не сказал. Я просто разобрал свою кампанию и сложил палатку. Я ушел из общественной жизни и с тех пор не разговаривал с Гордоном Миттелом. Более двадцати пяти лет.”

“Ты занялся частной практикой”.

“Да. Я взялся за работу на общественных началах в качестве добровольного покаяния за то, за что я был ответственен. Хотел бы я сказать, что это помогло зашить раны моей души, но это не так. Я беспомощный человек, Иеронимус. Итак, скажи мне, ты пришел сюда, чтобы убить меня? Не позволяй моей истории разубедить тебя в том, что я этого заслуживаю ”.

Вопрос поначалу заставил Босха замолчать от неожиданности. Наконец, он покачал головой и заговорил.

“А как насчет Джонни Фокса? Он запал на тебя после той ночи.”

“Да, он это сделал. Он был очень способным, как и подобает вымогателям ”.

“Что с ним случилось?”

“Я был вынужден нанять его в качестве сотрудника кампании, платя ему пятьсот долларов в неделю практически даром. Ты видишь, в какой фарс превратилась моя жизнь? Он был убит в результате наезда и скрылся, прежде чем получить свою первую зарплату ”.

“Mittel?”

“Я бы предположил, что он был ответственен, хотя должен признать, что он довольно удобный козел отпущения за все плохие поступки, в которые я был вовлечен”.

“Тебе не показалось, что то, что его убили, было слишком случайным?”

“Оглядываясь назад, все становится намного яснее”. Он печально покачал головой. “В то время, помню, я был в восторге от своей удачи. Единственная заноза в моем боку была удалена благодаря счастливой случайности. Ты должен помнить, в то время у меня и в мыслях не было, что смерть Марджори каким-либо образом связана со мной. Я просто видел в Фоксе человека в процессе становления. Когда его убрали из-за автомобильной аварии, я был доволен. С репортером была заключена сделка о том, чтобы держать информацию о Фоксе в курсе событий QT, и все было в порядке…Но, конечно, это было не так. Этого никогда не было. Гордон, каким бы гениальным он ни был, не планировал, что я не смогу забыть Марджори. И я все еще не такой ”.

“Что насчет Маккейджа?”

“Кто?”

“Маккейдж Инкорпорейтед". Твои выплаты копу. Клод Ино.”

Конклин на мгновение замолчал, пока сочинял ответ.

“Конечно, я знал Клода Ино. Он мне был безразличен. И я не заплатил ему ни цента ”.

“Маккейдж был зарегистрирован в штате Невада. Это была компания Ино. Вы с Миттелом оба указаны как должностные лица корпорации. Это была афера с выплатой денег. Ино откуда-то получал штуку в месяц. Ты и Миттель.”

“Нет!” Конклин сказал так убедительно, как только мог. Слово вышло не более чем кашлем. “Я не знаю о Маккейдже. Гордон мог это устроить, даже расписаться за меня или заставить меня подписаться невольно. Будучи окружным прокурором, он позаботился обо всем для меня. Я подписал, когда он сказал мне подписать ”.

Он сказал это, глядя прямо на Босха, и Гарри поверил ему. Конклин признался в гораздо худших поступках. Зачем ему лгать о выплате Ино?

“Что сделал Миттель, когда ты сложил свою палатку, когда ты сказал ему, что с тобой покончено?”

“К тому времени он был уже довольно силен. Политически. Его юридическая фирма представляла высший эшелон власти города, и его политическая деятельность расширялась. Тем не менее, я был центральной фигурой. План состоял в том, чтобы захватить офис генерального прокурора, а затем особняк губернатора. Кто знает, что будет после этого. Итак, Гордон…он был несчастен. Я отказался его видеть, но мы говорили по телефону. Когда он не смог убедить меня изменить свое решение, он пригрозил мне ”.

“Как?”

“Он сказал мне, что, если я когда-либо попытаюсь посягнуть на его репутацию, он позаботится о том, чтобы меня обвинили в смерти Марджори. И я не сомневался, что он мог бы это сделать ”.

“От лучшего человека к злейшему врагу. Как ты вообще с ним связалась?”

“Я думаю, он проскользнул в дверь, пока я не смотрела. Я никогда не видел настоящего лица, пока не стало слишком поздно…Не думаю, что в своей жизни я встречал кого-то столь же хитроумно сосредоточенного, как Гордон. Он был-есть - опасным человеком. Мне жаль, что я когда-либо привел твою мать на его путь ”.

Босх кивнул. У него больше не было вопросов, и он не знал, что еще сказать. Через несколько мгновений, в течение которых Конклин, казалось, был погружен в свои мысли, старик заговорил.

“Я думаю, молодой человек, что с человеком, который идеально подходит, сталкиваешься только раз в жизни. Когда вы найдете тот, который, по вашему мнению, подходит, тогда хватайтесь за него изо всех сил. И не имеет значения, что она делала в прошлом. Все это не имеет значения. Только удержание имеет значение ”.

Босх снова кивнул. Это было все, что он мог придумать, чтобы сделать.

“Где ты с ней познакомился?”

“О ... Я встретил ее на танцах. Ее представили, и, конечно, она была моложе меня, поэтому я не думал, что с ее стороны возникнет какой-либо интерес. Но я был неправ…Мы танцевали. Мы встречались. И я влюбился ”.

“Ты не знал о ее прошлом?”

“В то время - нет. Но в конце концов она мне рассказала. К тому времени мне было все равно ”.

“А как насчет Фокса?”

“Да, он был связующим звеном. Он познакомил нас. Я тоже не знал, кто он такой. Он сказал, что он деловой человек. Видите ли, для него это был деловой ход. Представьте девушку прокурору, сядьте поудобнее и посмотрите, что произойдет. Я никогда не платил ей, и она никогда не просила у меня денег. Все то время, пока мы влюблялись, Фокс, должно быть, взвешивал свои варианты ”.

Босх подумал, не следует ли ему достать фотографию Монте Кима из своего кейса и показать ее Конклину, но решил не искушать память старика реальностью фотографии. Конклин заговорил, пока Босх все еще думал об этом.

“Я сейчас очень устал, а ты так и не ответил на мой вопрос”.

“Какой вопрос?”

“Ты пришел сюда, чтобы убить меня?”

Босх посмотрел на его лицо и бесполезные руки и понял, что чувствует прилив сочувствия.

“Я не знал, что я собирался делать. Я просто знал, что приду ”.

“Ты хочешь узнать о ней?”

“Моя мать?”

“Да”.

Босх задумался над вопросом. Его собственные воспоминания о матери были тусклыми и с каждым разом все больше тускнели. И у него было мало воспоминаний о ней, которые пришли от других.

“Какой она была?” он сказал.

Конклин на мгновение задумался.

“Мне трудно ее описать. Я почувствовал сильное влечение к ней ... Эта кривая улыбка…Я знал, что у нее были секреты. Я полагаю, что все люди так делают. Но ее раны были глубокими. И, несмотря на все это, она была полна жизни. И, видите ли, я не думал, что был таким в то время, когда мы встретились. Это то, что она дала мне ”.

Он снова отпил из стакана воды, осушив его. Босх предложил достать еще, но Конклин отмахнулся от предложения.

“Я был с другими женщинами, и они хотели показать меня, как трофей”, - сказал он. “Твоя мать была не такой. Она скорее останется дома или возьмет корзинку для пикника в Гриффит-парк, чем пойдет в клубы на Сансет-Стрип ”.

“Как ты узнал о…что она сделала?”

“Она рассказала мне. В ту ночь, когда она рассказала мне о тебе. Она сказала, что должна сказать мне правду, потому что ей нужна моя помощь. Я должен признать ... Шоком было ... Сначала я думал о себе. Ты знаешь, защищая себя. Но я восхищался ее смелостью рассказать мне, и к тому времени я был влюблен. Я не мог отвернуться ”.

“Как Миттель узнал?”

“Я сказал ему. Я сожалею об этом по сей день ”.

“Если она…Если она была такой, как вы ее описали, почему она сделала то, что сделала? Я никогда... не понимал.”

“У меня тоже нет. Как я уже говорил вам, у нее были свои секреты. Она не рассказала мне их все.”

Босх отвернулся от него и уставился в окно. Вид был на север. Он мог видеть огни Голливудских холмов, мерцающие в тумане из каньонов.

“Она часто говорила мне, что ты был крепким орешком”, - сказал Конклин у него за спиной. Теперь его голос звучал почти хрипло. Вероятно, это было больше разговоров, чем он сделал за последние месяцы. “Однажды она сказала мне, что знала, что не имеет значения, что с ней случилось, потому что ты был достаточно жестким, чтобы пройти через это”.

Босх ничего не сказал. Он просто смотрел в окно.

“Она была права?” - спросил старик.

Взгляд Босха скользнул по гребню холмов прямо на север. Где-то там, наверху, горели огни космического корабля Миттеля. Он был где-то там, наверху, ожидая Босха. Он оглянулся на Конклина, который все еще ждал ответа.

“Я думаю, может быть, присяжные все еще не определились”.

Глава сороковая

Пока лифт спускался, БОСХ ПРИСЛОНИЛСЯ К стенке из нержавеющей стали. Он осознал, насколько отличались его чувства от тех, что он испытывал, пока лифт поднимал его наверх. Он подъехал с ненавистью, колотящейся в груди, как кот в джутовом мешке. Он даже не знал человека, для которого носил это. Теперь он смотрел на этого человека как на жалкого персонажа, половинку человека, который лежал, сложив хрупкие руки на одеяле, ожидая, может быть, надеясь, что придет смерть и положит конец его личным страданиям.

Босх поверил Конклину. В его истории и его боли было что-то такое, что казалось слишком искренним, чтобы отмахнуться от него как от игры. Конклин был далеко за пределами позирования. Он стоял лицом к своей могиле. Он назвал себя трусом и марионеткой, и Босх не мог придумать ничего более жестокого, что человек мог бы написать на своем собственном надгробии.

Осознав, что Конклин говорил правду, Босх понял, что уже встретился лицом к лицу с настоящим врагом. Gordon Mittel. Стратег. Исправитель. Убийца. Человек, который держал за ниточки марионетку. Теперь они встретятся снова. Но на этот раз Босх планировал сделать это на своих условиях.

Он снова нажал кнопку L, как будто это могло заставить лифт спускаться быстрее. Он знал, что это был бесполезный жест, но он сделал это снова.

Когда лифт, наконец, открылся, вестибюль казался пустым и стерильным. Охранник был там, за своим столом, работая над своей словесной головоломкой. Не было даже звука далекого телевизора. Только тишина в жизни стариков. Он спросил охранника, не нужно ли ему расписаться, и тот отмахнулся.

“Послушай, прости, что я был мудаком раньше”, - сказал Босх.

“Не беспокойся об этом, партнер”, - ответил охранник. “Это достается лучшим из нас”.

Босх задумался, о каком “этом” он говорит, но ничего не сказал. Он торжественно кивнул, как будто получил большинство жизненных уроков от охранников. Он толкнул стеклянные двери и направился вниз по ступенькам на парковку. Становилось прохладно, и он поднял воротник своей куртки. Он увидел, что небо было чистым, а луна острой, как серп. Когда он приблизился к "Мустангу", он заметил, что багажник машины рядом с ним был открыт, и мужчина наклонился, прикрепляя домкрат к заднему бамперу. Босх ускорил шаг, надеясь, что его не попросят помочь. Было слишком холодно, и он устал разговаривать с незнакомцами.

Он прошел мимо скорчившегося мужчины, а затем, не привыкший к ключам от взятой напрокат машины, стал возиться, пытаясь вставить нужный ключ в дверной замок "Мустанга". Как только он вставил ключ в щель, он услышал шарканье обуви по тротуару позади себя и чей-то голос произнес: “Извини, парень”.

Босх повернулся, пытаясь быстро придумать оправдание, почему он не смог помочь этому человеку. Но все, что он увидел, было размытое пятно опускающейся руки другого мужчины. Затем он увидел взрыв красного цвета крови.

Затем все, что он увидел, была чернота.

Глава сорок первая

БОСХ снова ПОСЛЕДОВАЛ ЗА койотом. Но на этот раз животное не повело его по тропинке через горный кустарник. Койот был не в своей тарелке. Он повел Босха вверх по крутому тротуару. Босх огляделся и понял, что находится на высоком мосту над широким водным пространством, за которым его глаза следовали до самого горизонта. Босх запаниковал, когда койот слишком далеко опередил его. Он погнался за животным, но оно преодолело подъем моста и исчезло. Мостик был теперь пуст, за исключением Босха. Он с трудом добрался до верха и огляделся. Небо было кроваво-красным и, казалось, пульсировало от звука сердцебиения.

Босх посмотрел во все стороны, но койот исчез. Он был один.

Но внезапно он оказался не один. Чьи-то невидимые руки схватили его сзади и подтолкнули к перилам. Босх боролся. Он дико замахал локтями, уперся пятками и попытался остановить свое движение к краю. Он попытался заговорить, позвать на помощь, но из его горла ничего не вырвалось. Он увидел, как вода под ним мерцает, как рыбья чешуя.

Затем, так же быстро, как они схватили его, руки исчезли, и он остался один. Он обернулся, но там никого не было. Сзади он услышал, как резко закрылась дверь. Он снова обернулся, но там никого не было. И там не было двери.

Глава сорок вторая

БОСХ ПРОСНУЛСЯ в темноте и боли от приглушенных криков. Он лежал на твердой поверхности, и сначала ему было трудно просто двигаться. В конце концов, он провел рукой по земле и определил, что это ковер. Он знал, что находится где-то внутри, лежа на полу. Через пространство тьмы он увидел маленькую полоску тусклого света. Он некоторое время смотрел на него, используя как фокусную точку, прежде чем понял, что это была полоска света, испускаемая нижним краем двери.

Он подтянулся в сидячее положение, и это движение заставило его внутренний мир скользнуть и растаять, как на картине Дали. Его охватило чувство тошноты, он закрыл глаза и подождал несколько секунд, пока вернется равновесие. Он поднес руку к той стороне головы, откуда исходила боль, и обнаружил, что волосы слиплись от чего-то липкого, что, как он понял по запаху, было кровью. Его пальцы осторожно провели по спутанным волосам к двухдюймовой ране на голове. Он осторожно прикоснулся к ране и определил, что кровь уже свернулась. Рана больше не кровоточила.

Он не думал, что сможет стоять, поэтому пополз к свету. Сон о койоте ворвался в его разум, а затем исчез во вспышке красной боли.

Он обнаружил, что дверная ручка была заперта. Это его не удивило. Но усилия истощили его. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Внутри его инстинкт поиска способа побега и желание лечь и поправиться боролись за его внимание. Сражение было прервано только тем, что снова зазвучали голоса. Босх мог сказать, что они пришли не из комнаты по другую сторону двери. Они были дальше, но достаточно близко, чтобы их можно было понять.

“Тупой ублюдок!”

“Послушай, я сказал тебе, ты ничего не говорил ни о каком портфеле. Ты...”

“Должен был быть один. Используй свой здравый смысл”.

“Ты сказал привести мужчину. Я убил этого человека. Хочешь, я вернусь к машине и поищу портфель. Но ты ничего не сказал о ...”

“Ты не можешь вернуться, дурак! Это место будет кишеть полицейскими. Вероятно, у них уже есть его машина и портфель.”

“Я не видел никакого портфеля. Может быть, у него его и не было ”.

“И, возможно, мне следовало положиться на кого-то другого”.

Босх понял, что они говорят о нем. Он также узнал сердитый голос, принадлежащий Гордону Миттелу. В нем были четкая подача и надменность человека, которого Босх встретил на благотворительном вечере. Другой голос Босх не узнал, хотя у него была хорошая идея, кто это был. Хотя это был оборонительный и покорный голос, это был грубый, полный насилия тембр. Босх предположил, что это был мужчина, который его ударил. И он представил, что это тот самый мужчина, с которым он видел Миттеля в доме во время сбора средств.

Босху потребовалось несколько минут, чтобы обдумать содержание того, о чем они спорили. Портфель. Его портфель. Он знал, что это было не в машине. Затем он понял, что, должно быть, забыл его, оставил в комнате Конклина. Он принес это с собой, чтобы достать фотографию, которую дал ему Монте Ким, и банковские выписки из банковской ячейки Ино и обвинить старика в его лжи. Но старик не солгал. Он не отрекся от матери Босха. Итак, фотография и заявления были не нужны. Портфель лежал в ногах кровати, забытый.

Он подумал о последнем разговоре, который он слышал. Миттель сказал другому мужчине, что он не может вернуться, что там будет полиция. Для него это не имело смысла. Если только кто-то не был свидетелем нападения на него. Может быть, охранник. Это дало ему надежду, затем он сам разрушил ее, когда подумал о другой возможности. Миттель улаживал все дела, и Конклин должен был быть одним из них. Босх привалился к стене. Он знал, что теперь он был последним свободным концом. Он сидел молча, пока снова не услышал голос Миттеля.

“Иди и приведи его. Выведи его наружу”.

Так быстро, как только мог, Босх, еще не сформулировав план, пополз обратно к тому месту, где, как ему показалось, он был, когда очнулся. Он врезался во что-то тяжелое, положил на это руки и определил, что это бильярдный стол. Он быстро нашел угол и полез в карман. Его рука сомкнулась на бильярдном шаре. Он вытащил это, быстро пытаясь придумать способ спрятать это. Наконец, он засунул его под свою спортивную куртку так, что он скатился с внутренней стороны левого рукава до сгиба локтя. Места было более чем достаточно. Босху нравились большие куртки, потому что в них было куда выхватить пистолет. Из-за этого рукава стали мешковатыми. Он верил, что, подняв руку, он сможет спрятать тяжелый мяч в складках рукава.

Услышав, как ключ поворачивается в дверной ручке, он переместился вправо и растянулся на ковре, закрыл глаза и стал ждать. Он надеялся, что находится в том месте на ковре, куда его бросили похитители, или близко к нему. Через несколько мгновений он услышал, как открылась дверь, а затем свет пробился сквозь его веки. После этого ничего не было. Ни звука, ни движения. Он ждал.

“Забудь об этом, Босх”, - сказал голос. “Это работает только в фильмах”.

Босх не двигался.

“Смотри, твоя кровь по всему ковру. Это здесь, на дверной ручке”.

Босх понял, что, должно быть, оставил след до двери и обратно. Его наполовину вынашиваемый план застать врасплох своего похитителя и настичь его теперь не имел шансов. Он открыл глаза. На потолке прямо над головой горел свет.

“Хорошо”, - сказал он. “Чего ты хочешь?”

“Вставай. Поехали”.

Босх медленно поднялся. Это была настоящая борьба, но он добавил к ней, немного приукрасив. И когда он полностью поднялся, он увидел кровь на зеленом войлочном бампере бильярдного стола. Он быстро споткнулся и схватился за место для поддержки. Он надеялся, что человек в комнате не видел, что кровь уже была там.

“Убирайся оттуда, черт возьми. Это столик за пять тысяч долларов. Посмотри на кровь... дерьмо”.

“Прости. Я заплачу за это ”.

“Не туда, куда ты направляешься. Поехали”.

Босх узнал его. Это был тот человек, о котором он догадывался. Человек Миттеля с вечеринки. И его лицо соответствовало его голосу. Грубый, сильный, он сломал им несколько досок. У него был румяный цвет лица, оттеняемый двумя маленькими карими глазами, которые, казалось, никогда не моргали.

На этот раз на нем не было костюма. По крайней мере, это Босх мог видеть. Он был одет в объемный синий комбинезон, который выглядел совершенно новым. Это был защитный костюм. Босх знал, что профессиональные убийцы часто пользуются ими. Было легче убираться после работы, и ты не испортил свой костюм. Просто застегни костюм от брызг, сбрось его, и ты в пути.

Босх встал на ноги и сделал шаг, но тут же согнулся и скрестил руки на животе. Он думал, что это лучший способ скрыть оружие, которое у него было.

“Ты действительно ударил меня, чувак. Мое равновесие нарушено. Я думаю, что могу заболеть или что-то в этом роде ”.

“Тебе станет плохо, и я заставлю тебя вычистить это языком. Как гребаный кот”.

“Думаю, тогда я не заболею”.

“Ты забавный парень. Поехали”.

Мужчина отступил от двери в комнату. Затем он подал знак Босху выходить. Впервые Босх увидел, что у него при себе пистолет. Он выглядел как "Беретта двадцать два" и был низко опущен сбоку.

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал он. “Всего двадцать два. Ты думаешь, что мог бы сделать, может быть, два-три выстрела и все равно добраться до меня. Неправильно. У меня здесь пустые места. Я уложу тебя одним выстрелом. Проделай в своей спине дыру размером с суповую миску. Запомни это. Иди впереди меня”.

Босх заметил, что он вел себя умно, не подходя ближе, чем на пять или шесть футов, хотя у него был пистолет. Как только Босх оказался за дверью, мужчина отдал указания. Они прошли по коридору, через помещение, похожее на гостиную, а затем через другую комнату, которую, по мнению Босха, тоже можно было бы назвать гостиной. Этого Босх узнал по французским дверям и окнам. Это была комната рядом с лужайкой для вечеринок в особняке Миттеля на горе Олимп.

“Выходи за дверь. Он ждет тебя там, снаружи ”.

“Чем ты меня ударил, чувак?”

“Монтировка. Надеюсь, это занозило тебе череп, но не имеет значения, так это или нет ”.

“Ну, я думаю, что это все равно произошло. Поздравляю.”

Босх остановился у одной из французских дверей, как будто ожидал, что перед ним откроют. Снаружи палатки для вечеринки никого не было. И на краю выступа он увидел Миттеля, стоявшего спиной к дому. Его силуэт вырисовывался на фоне огней города, простирающегося в бесконечность снизу.

“Открой это”.

“Извини, я подумал... Неважно”.

“Да, неважно. Просто выбирайся оттуда. У нас нет времени на всю ночь ”.

Выйдя на лужайку, Миттель обернулся. Босх увидел, что в одной руке он держит бумажник с удостоверением личности, а в другой - значок лейтенанта. Стрелок остановил Босха, положив руку ему на плечо, затем отошел на расстояние шести футов.

“Значит, Босх - это настоящее имя?”

Босх посмотрел на Миттеля. Бывший прокурор, ставший политзаключенным, улыбнулся.

“Да. Это настоящее имя.”

“Ну, тогда, как поживаете, мистер Босх?”

“Вообще-то, это детектив”.

“Вообще-то, детектив. Знаешь, я задавался вопросом об этом. Потому что это то, что написано на этом удостоверении личности, но тогда этот значок говорит что-то совершенно другое. Здесь написано "лейтенант". И это любопытно. Не о том ли лейтенанте я читал в газетах? Тот, кого нашли мертвым и без его значка? Да, я уверен, что так и было. И разве его имя, Харви Паундс, не было тем же именем, которое вы использовали, когда разгуливали здесь прошлой ночью? Опять же, я так думаю, но поправьте меня, если я ошибаюсь, детектив Босх.”

“Это долгая история, Миттель, но я полицейский. Полиция Лос-Анджелеса. Если хочешь избежать нескольких лет тюрьмы, убери от меня этого старого хрена с пистолетом и вызови мне скорую. По крайней мере, у меня сотрясение мозга. Могло быть хуже”.

Прежде чем заговорить, Миттель положил значок в один из карманов своей куртки, а бумажник с удостоверением личности - в другой.

“Нет, я не думаю, что мы будем делать какие-либо звонки от вашего имени. Я думаю, что все зашло слишком далеко для подобных гуманитарных жестов. Говоря о человеческом существовании, жаль, что ваша игра здесь прошлой ночью стоила жизни невинному человеку ”.

“Нет. Это гребаное преступление, ты убил невинного человека ”.

“Ну, я больше думал о том, что это ты его убил. Я имею в виду, конечно, что ты в конечном счете несешь ответственность ”.

“Прямо как адвокат, перекладывающий ответственность. Надо было держаться подальше от политики, Горди. Придерживался закона. У тебя, наверное, уже была бы своя реклама на телевидении ”.

Миттель улыбнулся.

“И что? Отказался от всего этого?”

Он раскинул руки, чтобы окинуть взглядом дом и великолепный вид. Босх проследил за движением его руки, чтобы взглянуть на дом, но на самом деле он пытался взять на мушку другого мужчину, того, что с пистолетом. Он заметил его, стоящего в пяти футах прямо за ним, с пистолетом на боку. Он был все еще слишком далеко, чтобы Босх рискнул сделать шаг. Особенно в его состоянии. Он слегка пошевелил рукой и почувствовал, что бильярдный шар гнездится на сгибе его локтя. Для него это было обнадеживающим. Это было все, что у него было.

“Закон для дураков, детектив Босх. Но я должен тебя поправить. На самом деле я не считаю себя занимающимся политикой. Я считаю себя просто мастером на все руки. Решатель проблем любого рода для любого. Так уж случилось, что политические проблемы - моя сильная сторона. Но теперь, видите ли, я должен решить проблему, которая не является ни политической, ни чьей-либо еще. Это мой собственный ”.

Он поднял брови, как будто сам с трудом мог в это поверить.

“И именно поэтому я пригласил вас сюда. Почему я попросил Джонатана взять тебя с собой. Видите ли, у меня была идея, что если бы мы посмотрели Арно Конклина, наш загадочный участник вечеринки прошлой ночью в конце концов обнаружился бы. И я не был разочарован ”.

“Ты умный человек, Миттель”.

Босх слегка повернул голову, чтобы боковым зрением видеть Джонатана. Он все еще был вне досягаемости. Босх знал, что должен подвести его поближе.

“Оставайся на месте, Джонатан”, - сказал Миттел. “Мистер Босх не из тех, от кого можно прийти в восторг. Просто небольшое неудобство.”

Босх оглянулся на Миттеля.

“Прямо как Марджори Лоу, верно? Она была всего лишь незначительным неудобством. Просто никто, который не считался ”.

“Что ж, это интересное название для упоминания. Так вот в чем дело, детектив Босх?”

Босх уставился на него, слишком рассерженный, чтобы говорить.

“Ну, единственное, в чем я могу признаться, это то, что я действительно использовал ее смерть в своих интересах. Можно сказать, я увидел в этом возможность ”.

“Я все знаю об этом, Миттель. Ты использовал ее, чтобы получить контроль над Конклином. Но в конце концов даже он раскусил твою ложь. Теперь все кончено. Не имеет значения, что ты здесь со мной сделаешь, мои люди придут. Ты можешь на это рассчитывать ”.

“Старая уловка "оставь-место-в-окружении". Я так не думаю. Эта история со значками ... Что-то подсказывает мне, что ты превысил свои полномочия в этом деле. Я думаю, может быть, это то, что они называют неофициальным расследованием, и тот факт, что вы использовали вымышленное имя раньше и носили значок мертвеца, как правило, подтверждает это…Я не думаю, что кто-нибудь придет. Так ли это?”

Мысли Босха лихорадочно метались, но он ничего не ответил и промолчал.

“Я думаю, ты просто мелкий вымогатель, который каким-то образом наткнулся на что-то и хочет избавиться от вознаграждения. Что ж, мы собираемся вознаградить вас, детектив Босх.”

“Есть люди, которые знают то, что знаю я, Миттель”, - выпалил Босх. “Что ты собираешься делать, выйти и убить их всех?”

“Я приму это предложение к сведению”.

“Что насчет Конклина? Он знает всю историю. Если со мной что-нибудь случится, я гарантирую, что он сразу обратится в полицию ”.

“На самом деле, можно сказать, что Арно Конклин сейчас в полиции. Но я не думаю, что он много говорит ”.

Босх опустил голову и немного ссутулился. Он предполагал, что Конклин мертв, но надеялся, что ошибается. Он почувствовал, как бильярдный шар переместился в его рукав, и он снова скрестил руки, чтобы прикрыться.

“Да. Очевидно, бывший окружной прокурор выбросился из окна после вашего визита.”

Миттель отступил в сторону и указал на огни внизу. Вдалеке Босх мог видеть группу освещенных зданий, которые были парком Ла Бреа. И он мог видеть синие и красные огни, вспыхивающие у основания одного из зданий. Это было здание Конклина.

“Должно быть, это был действительно травмирующий момент”, - продолжил Миттель. “Он предпочел смерть, чем поддаться вымогательству. Принципиальный человек до конца”.

“Он был стариком!” Босх сердито закричал. “Черт возьми, почему?”

“Детектив Босх, говорите тише, или Джонатану придется понизить голос ради вас”.

“На этот раз ты не уйдешь”, - сказал Босх более низким, жестким, контролируемым голосом.

“Что касается Конклина, я предполагаю, что окончательным заявлением будет самоубийство. Он был очень болен, ты знаешь.”

“Верно, парень без ног подходит к окну и решает выброситься”.

“Что ж, если власти в это не верят, тогда, возможно, они придумают альтернативный сценарий, когда найдут ваши отпечатки пальцев в комнате. Я уверен, вы оказали нам услугу, оставив несколько.”

“Вместе с моим портфелем”.

Это подействовало на Миттеля как пощечина.

“Это верно. Я оставил это там. И этого достаточно, чтобы заставить их подняться на эту гору, чтобы увидеть тебя, Миттель. Они придут за тобой!”

Босх прокричал ему последнюю фразу в качестве проверки.

“Джон!” Миттель залаял.

Не успел Миттель произнести и слова, как Босх получил удар дубинкой сзади. Удар пришелся по правой стороне шеи, и он упал на колени, стараясь держать руку согнутой, а тяжелый мяч на месте. Он медленно, медленнее, чем было необходимо, поднялся. Поскольку удар пришелся справа, он предположил, что Джонатан ударил его рукой с пистолетом.

“Сообщив мне местонахождение портфеля, вы ответили на самый важный вопрос, который у меня был”, - сказал Миттел. “Другим, конечно, было то, что было в портфеле и как это могло меня касаться. Теперь у меня проблема в том, что без портфеля или возможности достать его у меня нет возможности проверить правдивость того, что вы мне здесь рассказываете.”

“Так что, я думаю, тебе пиздец”.

“Нет, детектив, я думаю, это более точно описало бы вашу ситуацию. Однако, прежде чем ты уйдешь, у меня есть еще один вопрос. Почему, детектив Босх? Почему ты беспокоился о чем-то таком старом и бессмысленном?”

Босх долго смотрел на него, прежде чем ответить.

“Потому что каждый имеет значение, Миттель. Все.”

Босх увидел, как Миттель кивнул в сторону Джонатана. Встреча была окончена. Он должен был сыграть свою игру.

“Помогите!”

Босх прокричал это так громко, как только мог. И он знал, что стрелок немедленно двинется к нему. Ожидая такого же удара пистолетом в правую часть шеи, Босх резко повернулся вправо. Двигаясь, он выпрямил левую руку и использовал центробежную силу движения, чтобы бильярдный шар скатился по рукаву в его ладонь. Продолжая движение, он взмахнул рукой вверх и в сторону. И когда он повернул лицо, он увидел Джонатана в нескольких дюймах позади себя, опускающего свою руку вниз, пальцы сжали "Беретту". Он также увидел удивление на лице Джонатана, когда тот понял, что его замах наверняка промахнется и что инерция помешала ему скорректировать курс.

После того, как рука Джонатана прошла мимо, не причинив вреда, и он был уязвим, рука Босха изогнулась вниз. Джонатан в последнюю секунду сделал выпад влево, но бильярдный шар в кулаке Босха все же настиг его скользящим ударом в правую часть головы. Раздался звук, похожий на хлопок электрической лампочки, и тело Джонатана последовало инерции его падающей руки. Он упал лицом в траву, его тело оказалось поверх пистолета.

Почти сразу мужчина попытался встать, и Босх нанес ему жестокий удар ногой по ребрам. Джонатан откатился от пистолета, и Босх опустился на его тело коленями, еще два раза ударив кулаком по затылку и шее, прежде чем понял, что все еще сжимает бильярдный шар и что он причинил мужчине достаточно боли.

Дыша так, словно только что вынырнул глотнуть воздуха, Босх огляделся и увидел пистолет. Он быстро схватил его и стал искать Миттеля. Но он исчез.

Легкий звук бега по траве привлек его внимание, и он посмотрел на дальнюю северную линию лужайки. Затем он мельком увидел Миттеля, как раз когда тот исчезал в темноте в том месте, где ровная, подстриженная трава уступала место неровному кустарнику на вершине холма.

“Mittel!”

Босх вскочил и последовал за ним. В том месте, где он в последний раз видел Миттеля, он нашел тропинку, протоптанную в кустах. Он понял, что это была старая тропа койота, которую со временем расширили человеческие ноги. Он помчался вниз по ней, зияющий обрыв к городу внизу, не более чем в двух футах справа от него.

Он не увидел никаких признаков Миттеля и пошел по следу вдоль края обрыва, пока дом не скрылся из виду позади него. Наконец он остановился, не наткнувшись ни на что, что указывало бы на то, что Миттель был поблизости или выбрал этот путь.

Тяжело дыша, с пульсирующей болью в голове в том месте, где он был ранен, Босх набрел на крутой утес, поднимающийся сбоку от тропы, и увидел, что он окружен старыми пивными бутылками и другим мусором. Утес был популярным смотровым местом. Он засунул пистолет за пояс, а затем использовал руки для равновесия и опоры, когда поднимался на десять футов к вершине. Он медленно развернулся на шестьдесят градусов, находясь на вершине утеса, но ничего не увидел. Он прислушался, но шум городского транспорта исключал любую возможность услышать, как Миттель движется в кустах. Он решил отказаться от этого, вернуться в дом и вызвать авиацию до того, как Миттель сможет уйти. Они нашли бы его с помощью прожектора, если бы вертолет смог добраться сюда достаточно быстро.

Когда он осторожно спускался с утеса, Миттель внезапно напал на него из темноты справа. Он прятался за густыми зарослями кустарника и растений испанской шпаги. Он нырнул Босху в живот, повалив его на тропу, навалившись на него всем своим весом. Босх почувствовал, как руки мужчины потянулись к пистолету, все еще заткнутому за пояс. Но Босх был моложе и сильнее. Неожиданная атака была последней картой Миттеля. Босх обхватил его руками и перекатился влево. Внезапно вес упал, и Миттель исчез.

Босх сел и огляделся, затем подтянулся к краю. Он вытащил пистолет из-за пояса, а затем наклонился и посмотрел вниз. Когда он посмотрел прямо вниз по склону неровного холма, была только темнота. Он мог видеть прямоугольные крыши домов примерно в ста пятидесяти ярдах вниз. Он знал, что они были построены вдоль извилистых дорог, которые отходили от Голливудского бульвара и Фэрфакс-авеню. Он сделал еще один полный оборот, а затем снова посмотрел вниз. Он нигде не видел Миттеля.

Босх обозревал сцену внизу во всей ее полноте, пока его взгляд не привлекли огни на заднем дворе одного из домов прямо под ним. Он наблюдал, как из дома вышел мужчина с чем-то, похожим на винтовку. Мужчина медленно приблизился к круглой платформе спа-салона на заднем дворе, винтовка была направлена перед ним. Мужчина остановился на краю спа-салона и потянулся к тому, что, должно быть, было наружной электрической коробкой.

В ванне зажегся свет, высветив силуэт мужчины, плавающего в синем круге. Даже с вершины холма Босх мог видеть струйки крови, сочащиеся из тела Миттеля. Затем голос человека с винтовкой донесся с холма целым и невредимым.

“Линда, не выходи! Просто позвони в полицию. Скажи им, что у нас в джакузи есть тело ”.

Затем мужчина посмотрел вверх по склону, и Босх отошел от края. Он сразу же задался вопросом, почему у него была инстинктивная реакция спрятаться.

Он встал и медленно направился обратно к дому Миттеля по тропинке. Пока он шел, он смотрел на город, на огни, мерцающие в ночи, и думал, что это прекрасно. Он подумал о Конклине и Паундсе, а затем выбросил чувство вины из головы мыслями о Миттеле, о том, как его смерть наконец замкнула круг, начатый так давно. Он подумал об изображении своей матери на фотографии Монте Кима. Она робко выглядывает из-под руки Конклина. Он ждал чувства удовлетворения и триумфа, которые, как он знал, должны были прийти после свершения мести. Но ничего из этого так и не дошло до него. Он чувствовал только опустошенность и усталость.

Когда он вернулся на идеальную лужайку за идеальным особняком, человека по имени Джонатан уже не было.

Глава сорок третья

ПОМОЩНИК НАЧАЛЬНИКА Ирвин С. Ирвинг стоял в открытом дверном проеме смотровой. Босх сидел на краю стола с мягкой обивкой, прижимая к голове пакет со льдом. Доктор дал ему это после того, как наложил швы. Он заметил Ирвинга, когда тот поправлял сумку в своей руке.

“Как ты себя чувствуешь?”

“Я буду жить, я думаю. По крайней мере, так они мне говорят ”.

“Что ж, это лучше, чем ты можешь сказать о Миттеле. Он совершил прыжок с большой высоты ”.

“Да. А как насчет другого?”

“При нем ничего нет. Тем не менее, мы узнали его имя. Ты сказал полицейским, что Миттел назвал его Джонатаном. Это значит, что он, вероятно, Джонатан Вон. Он долгое время работал на Миттеля. Они работают над этим, проверяют больницы. Звучит так, будто ты, возможно, причинил ему достаточно боли, чтобы он вошел.”

“Вон”.

“Мы пытаемся составить о нем биографию. Пока не очень. У него нет судимости ”.

“Как долго он был с Миттелем?”

“В этом мы не уверены. Мы поговорили с людьми Миттеля в юридической фирме. Не то, что вы бы назвали сотрудничеством. Но говорят, Вон был рядом всегда. Большинство людей описывали его как личного камердинера Миттеля.”

Босх кивнул и отложил информацию в сторону.

“Есть еще водитель. Мы подобрали его, но он мало что говорит. Маленький серфер-панк. Он все равно не смог бы говорить, даже если бы захотел.”

“Что ты имеешь в виду?”

“У него сломана челюсть. Провод закрыт. Об этом он тоже не хочет говорить ”.

Босх просто снова кивнул и посмотрел на него. Казалось, в том, что он сказал, не было ничего скрытого.

“Доктор сказал, что у вас сильное сотрясение мозга, но череп не проломлен. Небольшая рваная рана.”

“Ты мог бы одурачить меня. Моя голова похожа на дирижабль Goodyear с дыркой в нем ”.

“Сколько швов?”

“Я думаю, он сказал восемнадцать”.

“Он сказал, что у тебя, вероятно, будут головные боли, и узел останется там, и кровоизлияния в глаза в течение нескольких дней. Это будет выглядеть хуже, чем есть на самом деле ”.

“Что ж, приятно знать, что он рассказывает кому-то, что происходит. Я ничего от него не слышал. Только медсестры ”.

“Он будет через минуту. Он, вероятно, ждал, когда ты придешь в себя еще немного.”

“Выйти из чего?”

“Ты был немного ошеломлен, когда мы поднялись к тебе, Гарри. Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? Это может подождать. Ты ранен и должен принять это -”

“Я в порядке. Я хочу поговорить. Ты был на месте преступления в парке Ла Бреа?”

“Да, я был там. Я был там, когда нам позвонили с горы Олимп. Кстати, твой портфель у меня в машине. Ты оставил это там, не так ли? С Конклином?”

Он начал кивать, но остановился, потому что от этого все закружилось.

“Хорошо”, - сказал он. “Там есть кое-что, что я хочу сохранить”.

“Фотография?”

“Ты просмотрел это?”

“Bosch! Ты, должно быть, не в себе. Это было найдено на месте преступления ”.

“Да, я знаю, извини”.

Он отмахнулся от своего возражения. Он устал сражаться.

“Итак, команда, работающая на месте происшествия на холме, уже рассказала мне, что произошло. По крайней мере, ранняя версия, основанная на физических данных. Чего я не совсем понимаю, так это того, что привело тебя туда. Ты знаешь, как все это соотносится. Ты хочешь разобраться в этом для меня или подождать, может быть, до завтра?”

Босх коротко кивнул и подождал мгновение, пока в голове прояснится. Он еще не пытался собрать историю в одну связную мысль. Он подумал об этом еще немного и, наконец, попробовал.

“Я готов”.

“Хорошо, сначала я хочу зачитать тебе твои права”.

“Что, опять?”

“Это всего лишь процедура, поэтому не похоже, что мы даем слабину кому-то из наших. Ты должен помнить, что сегодня вечером ты был в двух местах, и в обоих кто-то сильно упал. Это выглядит не очень хорошо ”.

“Я не убивал Конклина”.

“Я знаю это, и у нас есть заявление охранника. Он говорит, что ты ушел до того, как Конклин совершил прыжок. Так что с тобой все будет в порядке. С тобой все ясно, но я должен следовать процедуре. Итак, ты все еще хочешь поговорить?”

“Я отказываюсь от своих прав”.

Ирвинг все равно прочитал их ему с открытки, и Босх снова отказался от них.

“Хорошо, тогда у меня нет формы отказа. Тебе придется подписать это позже ”.

“Ты хочешь, чтобы я рассказал историю?”

“Да, я хочу, чтобы ты рассказал историю”.

“Ладно, поехали”.

Но затем он остановился, пытаясь выразить это словами.

“Гарри?”

“Ладно, вот оно. В 1961 году Арно Конклин встретил Марджори Лоу. Его представил местный подонок Джонни Фокс, который зарабатывал на жизнь такими представлениями и аранжировками. Обычно за деньги. Эта первая встреча Арно и Марджори состоялась на вечеринке в честь Святого Пэта в масонской ложе на Кауэнге.”

“Это та фотография в портфеле, верно?”

“Верно. Итак, на той первой встрече, согласно рассказу Арно, которому я верю, он не знал, что Марджори была профессионалкой, а Фокс - сутенером. Фокс организовал знакомство, потому что он, вероятно, увидел возможность и одним глазом заглянул в будущее. Видишь ли, если бы Конклин знал, что это была игра с оплатой за игру, он бы ушел. Он был лучшим полицейским полиции нравов округа. Он бы ушел ”.

“Значит, он тоже не знал, кто такой Фокс?” - Спросил Ирвинг.

“Это то, что он сказал. Он только что сказал, что невиновен. Если вам трудно это принять, альтернатива еще сложнее; что этот прокурор открыто общался с такими типами людей. Итак, я продолжаю историю Арно. Он не знал.”

“Ладно, он не знал, что его скомпрометировали. Так что было в этом для Фокса и ... твоей матери?”

“С лисой все просто. Как только Конклин пошел с ней, Фокс поймала его на хороший крючок, и он мог подцепить его, когда хотел. Марджори - это нечто другое, и я думал об этом, но все еще не ясно. Но вы можете сказать вот что: большинство женщин в такой ситуации ищут выход. Она могла бы подыграть плану Фокса, потому что у нее был свой собственный план. Она искала выход из жизни ”.

Ирвинг кивнул и добавил к гипотезе.

“У нее был мальчик в молодежном зале, и она хотела вытащить его оттуда. Быть с Арно могло только помочь ”.

“Это верно. Дело в том, что Арно и Марджори сделали то, чего никто из них троих не ожидал. Они влюбились друг в друга. Или, по крайней мере, Конклин сделал. И он тоже верил, что она это сделала.”

Ирвинг занял стул в углу, скрестил ноги и задумчиво уставился на Босха. Он ничего не сказал. Ничто в его поведении не указывало на то, что он был чем-то иным, кроме полного интереса и веры в историю Босха. Рука Босха устала держать пакет со льдом, и ему захотелось прилечь. Но в кабинете для осмотра был только стол. Он продолжил рассказ.

“Итак, они влюбляются, и их отношения продолжаются, и где-то по ходу дела она говорит ему. Или, может быть, Миттель что-то проверил и сказал ему. Это не имеет значения. Важно то, что в какой-то момент Конклин знал счет. И снова он удивляет всех ”.

“Как?”

“Двадцать седьмого октября тысяча девятьсот шестьдесят первого года он делает предложение руки и сердца Мардж...”

“Он сказал тебе это? Арно сказал тебе это?”

“Он сказал мне сегодня вечером. Он хотел жениться на ней. Она хотела выйти за него замуж. В ту ночь он, наконец, решил бросить все, рискнуть потерять все, что у него было, чтобы получить то, чего он хотел больше всего.”

Босх сунул руку в карман пиджака, лежащего на столе, и достал сигареты. Ирвинг заговорил.

“Я не думаю, что это ... ерунда, неважно”.

Босх прикурил зажигалкой.

“Это был самый смелый поступок в его жизни. Ты понимаешь это? Нужно было иметь мужество, чтобы вот так рисковать всем…Но он совершил ошибку ”.

“Что?”

“Он позвонил своему другу Гордону Миттелу, чтобы попросить его поехать с ними в Вегас и быть шафером. Миттель отказался. Он знал, что это будет концом многообещающей политической карьеры Конклина, возможно, даже его собственной карьеры, и он не хотел в этом участвовать. Но потом он пошел дальше, чем просто отказался быть шафером. Понимаете, он видел в Конклине белого коня, на котором он сможет въехать в замок. У него были большие планы на себя и Конклина, и он не собирался сидеть сложа руки и позволять какой-то... какой-то голливудской шлюхе все разрушить. Из звонка Конклина он знал, что она поехала домой собирать вещи. Итак, Миттель отправился туда и каким-то образом перехватил ее . Может быть, сказал ей, что его послал Конклин. Я не знаю ”.

“Он убил ее”.

Босх кивнул, и на этот раз у него не закружилась голова.

“Я не знаю где, может быть, в его машине. Он обставил это как преступление на сексуальной почве, завязав ремень вокруг ее шеи и разорвав на ней одежду. Тот semen...it уже была там, потому что она была с Конклином…После того, как она была мертва, Миттель отнес тело в переулок рядом с бульваром и выбросил ее в мусорное ведро. После этого все это оставалось в секрете много лет ”.

“Пока не появился ты”.

Босх не ответил. Он наслаждался своей сигаретой и ощущением облегчения от конца портсигара.

“А как насчет Фокса?” - Спросил Ирвинг.

“Как я уже сказал, Фокс знал о Марджори и Арно. И он знал, что они были вместе в ночь перед тем, как Марджори была найдена мертвой в том переулке. Это знание дало Фоксу мощный рычаг воздействия на важного человека, даже если этот человек был невиновен. Фокс использовал это. Кто знает, сколькими способами. В течение года он был на зарплате у кампании Арно. Он присосался к нему, как кровососущая пиявка. Итак, Миттель, наладчик, наконец-то вмешался. Фокс погиб в результате наезда и побега, предположительно, раздавая листовки кампании Конклина. Было бы легко подстроить, чтобы все выглядело так, будто это был несчастный случай и водитель просто сбежал. Но это неудивительно. Тот же парень, который работал над делом Марджори Лоу, совершил наезд и скрылся. Тот же результат. Никто никогда не арестовывался ”.

“Маккиттрик?”

“Нет. Клод Ино. Теперь он мертв. Забрал свои секреты с собой. Но Миттель расплачивался с ним двадцать пять лет.”

“Банковские выписки?”

“Да, в портфеле. Вы посмотрите, вы, вероятно, найдете где-нибудь записи, связывающие Mittel с платежами. Конклин сказал, что не знал о них, и я ему верю…Знаете, кто-то должен проверить все выборы, над которыми Миттель работал на протяжении многих лет. Они, вероятно, узнают, что он был крысиным ублюдком, который мог бы постоять за себя в Белом доме при Никсоне ”.

Босх затушил сигарету о край мусорного ведра рядом со столом и выбросил окурок в него. Ему стало очень холодно, и он снова надел куртку. Он был испачкан грязью и засохшей кровью.

“Ты выглядишь в этом ужасно, Гарри”, - сказал Ирвинг. “Почему бы тебе не...”

“Мне холодно”.

“Хорошо”.

“Знаешь, он даже не закричал”.

“Что?”

“Mittel. Он даже не кричал, когда спускался с того холма. Я не могу этого понять ”.

“Ты не обязан. Это просто один из тех...”

“И я не давил на него. Он прыгнул на меня в кустах, и когда мы покатились, он перевернулся. Он даже не закричал.”

“Я понимаю. Никто не говорит...”

“Все, что я сделал, это начал задавать вопросы о ней, и люди начали умирать”.

Босх уставился на глазомер на дальней стене комнаты. Он не мог понять, зачем им понадобилась такая штука в смотровом кабинете отделения неотложной помощи.

“Христос…Фунтов... Я-”

“Да, я знаю, что произошло”, - перебил Ирвинг.

Босх посмотрел на него.

“Ты делаешь?”

“Мы опросили всех в команде. Эдгар сказал мне, что он запустил для тебя компьютер на Fox. Мой единственный вывод заключается в том, что Паундс либо подслушал, либо каким-то образом пронюхал об этом. Я думаю, он следил за тем, что делали твои близкие соратники после того, как ты отправился на остров. Затем он, должно быть, сделал еще один шаг и наткнулся на Миттела и Вона. Он провел проверку в Автоинспекции по вовлеченным сторонам. Я думаю, это вернулось к Миттелю. У него были связи, которые могли бы его предупредить.”

Босх молчал. Он задавался вопросом, действительно ли Ирвинг верил в этот сценарий или он давал понять Босху, что знает, что произошло на самом деле, и пропускает это мимо ушей. Это не имело значения. Независимо от того, обвинил Ирвинг его или нет, или предпринял против него ведомственные действия, труднее всего Босху было бы жить с собственной совестью.

“Господи”, - снова сказал он. “Его убили вместо меня”.

Затем его тело начало содрогаться. Как будто произнесение этих слов вслух запустило какой-то экзорцизм. Он выбросил пакет со льдом в мусорное ведро и обхватил себя руками. Но дрожь не прекращалась. Ему казалось, что он никогда больше не согреется, что его дрожь была не временным недугом, а постоянной частью его самого. У него во рту был теплый соленый вкус слез, и тогда он понял, что плачет. Он отвернулся от Ирвинга и попытался сказать ему, чтобы он уходил, но тот ничего не мог сказать. Его челюсти были сжаты так крепко, как кулак.

“Гарри?” он услышал, как Ирвинг сказал. “Гарри, ты в порядке?”

Босх сумел кивнуть, не понимая, как Ирвинг не мог видеть, как дрожит его тело. Он засунул руки в карманы куртки и плотнее запахнул ее на себе. Он нащупал что-то в своем левом кармане и начал рассеянно вытаскивать это.

“Послушай, ” говорил Ирвинг, - доктор сказал, что ты можешь поддаваться эмоциям. Этот удар по голове…они делают с тобой странные вещи. Не волнуйся, Гарри, ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты становишься синим, сынок. Я собираюсь... я схожу за доктором. Я буду...”

Он остановился, когда Босху удалось вытащить предмет из его куртки. Он держал ладонь вертикально. В его дрожащей руке был зажат черный восьмеричный шар. Большая часть его была измазана кровью. Ирвинг забрал это у него, практически отдирая от него пальцы.

“Я пойду позову кого-нибудь”, - было все, что он сказал.

Затем Босх остался один в комнате, ожидая, когда кто-нибудь придет и демон уйдет.

Глава сорок четвертая

ИЗ-ЗА сотрясения мозга зрачки Босха были неравномерно расширены, а под ними вздулись фиолетовые кровоизлияния. У него была адская головная боль и температура в сто градусов. В качестве меры предосторожности врач отделения неотложной помощи распорядился, чтобы его госпитализировали и наблюдали за ним, не разрешая спать до четырех утра. Он пытался скоротать время, читая газету и смотря ток-шоу, но они, казалось, только усиливали боль. В конце концов, он просто уставился в стены, пока не вошла медсестра, проверила его и сказала, что он может спать. После этого медсестры продолжали приходить в его палату и будить его с интервалом в два часа. Они проверили его глаза и температуру и спросили, все ли с ним в порядке. Они никогда не давали ему ничего от головной боли. Они сказали ему снова ложиться спать. Если ему и снился койот во время коротких циклов сна или что-то еще, он этого не помнил.

Наконец, в полдень, он встал окончательно. Сначала он нетвердо держался на ногах, но равновесие быстро вернулось к нему. Он прошел в ванную и изучил свое отражение в зеркале. Он расхохотался над тем, что увидел, хотя это было не так уж и смешно. Просто казалось, что он вот-вот рассмеется или заплачет, или сделает и то, и другое в любой данный момент.

У него было маленькое выбритое место на черепе, где был L-образный шов из швов. Было больно, когда он дотронулся до раны, но он и над этим посмеялся. Ему удалось расчесать волосы на нем рукой, довольно хорошо замаскировав рану.

Глаза - это другое дело. Все еще неровно расширенные, а теперь покрытые красными прожилками, они выглядели как неудачный конец двухнедельного запоя. Под ними темно-фиолетовые треугольники указывали на уголки глаз. Двойной фингал. Босх не думал, что у него когда-либо был такой раньше.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Ирвинг оставил его портфель рядом с прикроватным столиком. Он наклонился, чтобы поднять его, и чуть не потерял равновесие, в последний момент ухватившись за стол. Он вернулся в постель с портфелем и начал изучать его содержимое. У него не было никакой цели в голове, он просто хотел что-то делать.

Он пролистал свой блокнот, обнаружив, что ему трудно сосредоточиться на словах. Затем он перечитал рождественскую открытку пятилетней давности от Мередит Роман, ныне Кэтрин Реджистер. Он понял, что ему нужно позвонить ей, что он хотел рассказать ей о случившемся, прежде чем она прочитает об этом в газете или услышит в новостях. Он нашел ее номер в своей записной книжке и набрал на телефоне в комнате. Он попал на ее автоответчик и оставил сообщение.

“Мередит, э-э, Кэтрин ... Это Гарри Босх. Мне нужно поговорить с тобой сегодня, когда у тебя будет свободная минутка. Кое-что произошло, и я думаю, ты, эм, почувствуешь себя лучше, когда услышишь от меня. Итак, позвони мне ”.

Босх оставил на пленке множество номеров, включая свой мобильный, Марка Твена и номер больничной палаты, а затем повесил трубку.

Он открыл карман-гармошку в крышке портфеля и достал фотографию, которую дал ему Монте Ким. Он долго изучал лицо своей матери. Мысль, которая в конце концов прорезалась, была вопросом. Из того, что сказал Конклин, Босх не сомневался, что он любил ее. Но он задавался вопросом, действительно ли она любила Конклина в ответ. Босх вспомнил время, когда она навещала его в Маккларене. Она обещала вытащить его. В то время судебные разбирательства продвигались медленно, и он знал, что она не доверяет судам. Когда она давала обещание, он знал, что она думала не о законе, а о способах обойти его, манипулировать им. И он верил, что она нашла бы способ сделать это, если бы у нее не отняли время.

Он понял, глядя на фотографию, что Конклин, возможно, просто был частью обещания, частью манипуляции. Их план женитьбы был ее способом вытащить Гарри. От незамужней матери с досье на арест до жены важного человека. Конклин смог бы вытащить Гарри, вернуть Марджори Лоу опеку над ее сыном. Босх подумал, что любовь, возможно, не имела к этому никакого отношения с ее стороны, что это была всего лишь возможность. Во время всех визитов к Маккларену она никогда не говорила о Конклине или каком-либо мужчине в частности. Если бы она действительно была влюблена, разве она не сказала бы ему?

И, размышляя над этим вопросом, Босх понял, что именно усилия его матери спасти его могли в конечном итоге привести к ее смерти.

“Мистер Босх, с вами все в порядке?”

Медсестра быстро вошла в палату и с грохотом поставила поднос с едой на стол. Босх не ответил ей. Он едва замечал ее. Она взяла салфетку с подноса и вытерла ею слезы с его щек.

“Все в порядке”, - успокаивала она. “Все в порядке”.

“Так ли это?”

“Это из-за травмы. Нечего смущаться. Травмы головы перемешивают эмоции. В одну минуту ты плачешь, в следующую ты смеешься. Позволь мне раздвинуть эти шторы. Может быть, это тебя подбодрит ”.

“Думаю, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое”.

Она проигнорировала его и раздвинула шторы, и Босху открылся вид на другое здание в двадцати ярдах от него. Тем не менее, это его подбодрило. Вид был настолько ужасен, что заставил его рассмеяться. Это также напомнило ему, что он был в Сидарсе. Он узнал другую медицинскую башню.

Затем медсестра закрыла его портфель, чтобы она могла подкатить столик к кровати. На подносе стояла тарелка со стейком Солсбери, морковью и картофелем. Там была булочка, которая выглядела такой же твердой, как восьмерка, которую он нашел в кармане накануне вечером, и какой-то красный десерт, завернутый в пластик. Поднос и его запах вызвали у него приступ тошноты.

“Я не собираюсь это есть. Есть какие-нибудь глазированные хлопья?”

“Ты должен есть полноценно”.

“Я только что проснулся. Вы, ребята, не давали мне спать всю ночь. Я не могу это есть. Меня от этого тошнит”.

Она быстро взяла поднос и направилась к двери.

“Я посмотрю, что я могу сделать. Насчет глазированных хлопьев.”

Она оглянулась на него и улыбнулась, прежде чем направиться к двери.

“Не унывай”.

“Да, это рецепт”.

Босх не знал, что с собой делать, кроме как ждать, пока пройдет время. Он начал думать о своей встрече с Миттелем, о том, что было сказано и что подразумевалось. В этом было что-то, что беспокоило его.

Его прервал звуковой сигнал, исходящий от боковой панели кровати. Он посмотрел вниз и обнаружил, что это был телефон.

“Алло?”

“Гарри?”

“Да”.

“Это джаз. Ты в порядке?”

Наступило долгое молчание. Босх не знал, готов ли он к этому, но теперь это было неизбежно.

“Гарри?”

“Я в порядке. Как ты меня нашел?”

“Человек, который звонил мне вчера. Ирвинг какой-то. Он...”

“Шеф Ирвинг”.

“Да. Он позвонил и сказал мне, что ты ранен. Он дал мне номер ”.

Босха это разозлило, но он постарался не показать этого.

“Ну, я в порядке, но я действительно не могу говорить”.

“Ну, что случилось?”

“Это просто долгая история. Я не хочу проходить через это сейчас ”.

Теперь она была тихой. Это был один из тех моментов, когда оба человека пытаются прочесть тишину, уловить смысл друг друга в том, чего они не говорили.

“Ты знаешь, не так ли?”

“Почему ты не сказала мне, Жасмин?”

“Я...”

Снова тишина.

“Ты хочешь, чтобы я сказал тебе сейчас?”

“Я не знаю...”

“Что он тебе сказал?”

“Кто?”

“Ирвинг”.

“Это было не от него. Он не знает. Это был кто-то другой. Кто-то пытается причинить мне боль ”.

“Это было очень давно, Гарри. Я хочу рассказать тебе, что произошло ... но не по телефону ”.

Он закрыл глаза и на минуту задумался. Просто услышав ее голос, он вновь почувствовал связь с ней. Но ему пришлось усомниться, хочет ли он ввязываться в это.

“Я не знаю, Джаз. Я должен подумать о ...”

“Послушай, что я должен был делать? Наденьте знак или что-то еще, что предостерегало бы вас с самого начала? Ты скажи мне, когда было подходящее время для меня рассказать тебе? Это было сразу после того первого лимонада? Должна ли я была сказать: ‘О, кстати, шесть лет назад я убила мужчину, с которым жила, когда он пытался изнасиловать меня во второй раз за одну ночь?’ Это было бы прилично?”

“Джаз, не надо...”

“Не надо что? Послушайте, копы не поверили моей истории, чего мне ожидать от вас?”

Он мог сказать, что сейчас она плакала, но не так, чтобы он должен был слышать. Но он мог сказать это по ее голосу, полному одиночества и боли.

“Ты мне кое-что говорил”, - сказала она. “Я думал...”

“Джаз, мы провели выходные вместе. Ты вкладываешь слишком много ...”

“Не смей! Только не говори мне, что это ничего не значило.”

“Ты прав. Мне жаль…Послушай, сейчас неподходящее время. У меня слишком много всего происходит. Я должен тебе перезвонить ...”

Она ничего не сказала.

“Хорошо?”

“Хорошо, Гарри, ты позвонишь мне”.

“Ладно, прощай, Джаз”.

Он повесил трубку и некоторое время держал глаза закрытыми. Он почувствовал оцепенение разочарования, которое приходит от разбитых надежд, и задался вопросом, поговорит ли он с ней когда-нибудь снова. Анализируя свои мысли, он понял, насколько они казались одинаковыми. И поэтому его страх был не из-за того, что она сделала, какими бы ни были детали. Его страхом было то, что он действительно позвонит ей и что он вплетется в кого-то с большим багажом, чем у него.

Он открыл глаза и попытался отбросить мысли в сторону. Но он вернулся к ней. Он поймал себя на том, что удивляется случайности их встречи. В газете требуется объявление. С таким же успехом можно было бы сказать, что Одинокий белый убийца стремится к тому же. Он громко рассмеялся, но это было не смешно.

Он включил телевизор, чтобы отвлечься. Шло ток-шоу, и ведущая брала интервью у женщин, которые увели мужчин у своей лучшей подруги. Лучшие друзья тоже были в эфире, и каждый вопрос превращался в словесную перепалку. Босх убавил звук и в течение десяти минут молча наблюдал за происходящим, изучая искаженные гневом лица женщин.

Через некоторое время он выключил его и позвонил на пост медсестер по внутренней связи, чтобы узнать о своих хлопьях. Медсестра, с которой он разговаривал, ничего не знала о его просьбе подать завтрак во время обеда. Он снова набрал номер Мередит Роман, но повесил трубку, когда получил запись.

Как раз в тот момент, когда Босх проголодался настолько, что у него возникло искушение потребовать вернуть стейк по-Солсбери, медсестра наконец вернулась с другим подносом с едой. В этом был банан, маленький стакан апельсинового сока, пластиковая миска с коробочкой глазированных хлопьев и пакет молока размером с пинту. Он поблагодарил ее и начал есть хлопья из коробки. Остальное, чего он не хотел.

Он снял трубку, набрал основной номер в Паркер-центре и попросил соединить с офисом помощника шефа Ирвинга. Секретарь, которая в конце концов ответила, сказала, что Ирвинг на совещании с начальником полиции и его нельзя беспокоить. Босх оставил свой номер.

Затем он набрал номер Кейши Рассел в редакции.

“Это Босх”.

“Босх, где ты был? Ты выключаешь свой телефон?”

Босх полез в свой портфель и достал телефон. Он проверил батарею.

“Извините, он мертв”.

“Отлично. Мне это нисколько не помогает, не так ли? Два самых громких имени в том ролике, который я тебе дал, прошлой ночью оказались мертвы, а ты даже не позвонила. Мы заключили кое-какую сделку”.

“Привет, это я говорю по телефону, верно?”

“Итак, что у тебя есть для меня?”

“Что у тебя уже есть? Что они говорят об этом?”

“Они не говорят "Джек". Я ждал тебя, чувак.”

“Но что они на самом деле говорят?”

“Я серьезно, ничего. Они говорят, что обе смерти расследуются и что нет четкой связи. Они пытаются выдать это за большое совпадение ”.

“А как насчет другого мужчины? Они нашли Вона?”

“Кто такой Вон?”

Босх не мог понять, что происходит, почему существует сокрытие. Он знал, что должен дождаться известий от Ирвинга, но гнев подступал к его горлу.

“Bosch? Ты там? Какой другой мужчина?”

“Что они говорят обо мне?”

“Ты? Они ничего не говорят ”.

“Другого мужчину зовут Джонатан Вон. Он тоже был там. Вчера вечером был у Миттеля”.

“Откуда ты знаешь?”

“Я тоже там был”.

“Босх, ты был там?”

Босх закрыл глаза, но его разум не мог проникнуть в завесу, наброшенную департаментом на это дело. Он этого не понял.

“Гарри, у нас был уговор. Расскажи мне историю.”

Он отметил, что это был единственный раз, когда она назвала его по имени. Он продолжал молчать, пока пытался понять, что происходит, и взвешивал последствия разговора с ней.

“Bosch?”

Вернуться к нормальной жизни.

“Хорошо. У тебя есть карандаш? Я собираюсь рассказать вам достаточно, чтобы начать. Тебе придется обратиться к Ирвингу за остальным ”.

“Я звонил ему. Он даже не отвечает на мои звонки ”.

“Он сделает это, когда узнает, что у тебя есть история. Ему придется.”

К тому времени, как он закончил рассказывать ей историю, он устал, и у него снова разболелась голова. Он был готов лечь спать, если бы это заставило его. Он хотел забыть все и просто уснуть.

“Это невероятная история, Босх”, - сказала она, когда он закончил. “Мне жаль, ты знаешь, насчет твоей матери”.

“Спасибо”.

“А как насчет фунтов?”

“А что насчет него?”

“Это как-то связано? Ирвинг поддерживал это расследование. Теперь он делает это ”.

“Тебе придется спросить его”.

“Если я смогу подключить его к линии”.

“Когда будешь звонить туда, скажи адъютанту, чтобы он передал Ирвингу, что ты звонишь от имени Марджори Лоу. Он перезвонит тебе, когда получит сообщение. Я гарантирую это”.

“Ладно, Босх, последнее. Мы не говорили об этом с самого начала, как следовало бы. Могу я использовать ваше имя в качестве источника?”

Босх задумался об этом, но лишь на несколько мгновений.

“Да, ты можешь это использовать. Я больше не знаю, чего стоит мое имя, но ты можешь им воспользоваться ”.

“Спасибо. Я увижу тебя. Ты мой друг”.

“Да, я приятель”.

Он повесил трубку и закрыл глаза. Он задремал, но не был уверен, надолго ли. Его прервал телефонный звонок. Это был Ирвинг, и он был зол.

“Что ты сделал?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Я только что получил сообщение от репортера. Она говорит, что звонит из-за Марджори Лоу. Вы говорили об этом с репортерами?”

“Я разговаривал с одним”.

“Что ты ей сказал?”

“Я сказал ей достаточно, чтобы ты не смог позволить этому случиться”.

“Bosch…”

Он не закончил. Последовало долгое молчание, а затем Босх заговорил первым.

“Ты собирался все это скрыть, не так ли? Засунь это в мусорное ведро вместе с ней. Видишь ли, после всего, что случилось, она все еще не в счет, не так ли?”

“Ты не знаешь, о чем говоришь”.

Босх сел. Теперь он был зол. У него сразу же закружилась голова. Он закрыл глаза, пока это не прошло.

“Ну, тогда почему бы тебе не рассказать мне то, чего я не знаю? Понятно, шеф? Это ты не понимаешь, о чем говоришь. Я слышал, что вы, люди, выкладываете. Что, возможно, между Конклином и Миттелом нет никакой связи. Какого рода-ты думаешь, я собираюсь сидеть здесь из-за этого? И Вон. О нем даже упоминания нет. Гребаный механик в забрызганном костюме, он выбрасывает Конклина из окна и готов втоптать меня в грязь. Он тот, кто заработал фунты, и он даже не ценит упоминания вами, люди. Итак, шеф, почему бы тебе не сказать мне, какого хрена я не знаю, ладно?”

“Босх, послушай меня. Послушай меня. На кого работал Миттель?”

“Я не знаю, и мне все равно”.

“Его наняли очень влиятельные люди. Одни из самых могущественных в этом штате, одни из самых могущественных в стране. И...”

“Мне насрать!”

“ - большинством городского совета”.

“И что? Что ты мне хочешь сказать? Совет, и губернатор, и сенаторы, и все те люди, что, они все сейчас тоже вовлечены? Ты тоже прикрываешь их задницы?”

“Босх, не мог бы ты успокоиться и рассуждать здраво? Прислушайся к себе. Конечно, я этого не говорю. Что я пытаюсь вам объяснить, так это то, что если вы запятнаете Миттеля этим, то вы запятнаете многих очень влиятельных людей, которые были связаны с ним или пользовались его услугами. Это может вернуться, чтобы преследовать этот департамент, а также вас и меня неизмеримыми способами ”.

Босх увидел, что это было все. Ирвинг-прагматик сделал выбор, вероятно, вместе с шефом полиции, поставить департамент и самих себя выше истины. Вся сделка воняла, как гниющий мусор. Босх почувствовал, как усталость накатывает на него волной. Он тонул в этом. С него было достаточно этого.

“И, скрывая это, вы помогаете им неизмеримыми способами, верно? И я уверен, что вы с шефом все утро разговаривали по телефону, давая понять каждому из этих влиятельных людей именно это. Они все будут у тебя в долгу, они все будут в большом долгу перед департаментом. Это здорово, шеф. Это отличная сделка. Я думаю, не имеет значения, что правды в этом нигде не найти ”.

“Босх, я хочу, чтобы ты перезвонил ей. Позвони той журналистке и скажи ей, что тебя ударили по голове, и ты...”

“Нет! Я никому не перезваниваю. Слишком поздно. Я рассказал историю.”

“Но не вся история. Вся эта история так же разрушительна для тебя, не так ли?”

Так оно и было. Ирвинг знал. Он либо прямо знал, либо сделал довольно верное предположение, что Босх использовал имя Паундса и, в конечном счете, был ответственен за его смерть. Теперь это знание стало его оружием против Босха.

“Если я не смогу сдержать это, ” добавил Ирвинг, - возможно, мне придется принять меры против вас”.

“Мне все равно”, - тихо сказал Босх. “Вы можете делать со мной все, что хотите, но история выходит наружу, шеф. Правду.”

“Но правда ли это? Всю правду? Я сомневаюсь в этом, и глубоко внутри я знаю, что ты тоже сомневаешься в этом. Мы никогда не узнаем всей правды ”.

Последовало молчание. Босх подождал, что он скажет еще, и когда снова воцарилось молчание, он повесил трубку. Затем он отключил телефон и, наконец, пошел спать.

Глава сорок пятая

БОСХ ПРОСНУЛСЯ В шесть утра следующего дня со смутными воспоминаниями о том, что его сон был прерван ужасным ужином и ночными визитами медсестер. У него отяжелела голова. Он осторожно прикоснулся к ране и обнаружил, что она не такая болезненная, как накануне. Он встал и немного прошелся по комнате. Его равновесие, казалось, вернулось к норме. В зеркале в ванной его глаза все еще были разноцветным месивом, но расширение зрачков выровнялось. Он знал, что пришло время уходить. Он оделся и вышел из комнаты с портфелем в руке и перекинутым через руку испорченным пиджаком.

На посту медсестер он нажал кнопку лифта и стал ждать. Он заметил, что одна из медсестер за стойкой наблюдает за ним. Она, очевидно, не сразу узнала его, особенно в его уличной одежде.

“Извините, могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Нет, я в порядке”.

“Вы пациент?”

“Я был. Я ухожу. Комната четыреста девятнадцать. Bosch.”

“Подождите минутку, сэр. Что ты делаешь?”

“Я ухожу. Возвращаюсь домой”.

“Что?”

“Просто пришлите мне счет”.

Двери лифта открылись, и он вошел.

“Вы не можете этого сделать”, - крикнула медсестра. “Позвольте мне позвать доктора”.

Босх поднял руку и помахал на прощание.

“Подожди!”

Двери закрылись.

Он купил газету в вестибюле и поймал такси на улице. Он сказал водителю отвезти его в парк Ла Бреа. По пути он прочитал историю Кейши Рассел. Это было на первой странице, и это был в значительной степени сокращенный отчет о том, что он сказал ей накануне. Все было оговорено с оговоркой, что расследование все еще продолжается, но это было хорошее чтение.

Босх упоминался повсюду по имени как источник и главное действующее лицо в истории. Ирвинг также был названным источником. Босх предположил, что помощник шефа, должно быть, решил в конце концов выложить правду или ее близкое подобие, раз Босх уже выложил ее. Это был прагматичный поступок. Таким образом, казалось, что он справлялся со всем. В этой истории он был голосом консервативного разума. За заявлениями Босха обычно следовали заявления Ирвинга, предупреждавшего, что расследование все еще находится в зачаточном состоянии и окончательных выводов сделано не было.

Больше всего Босху понравились в этой истории заявления нескольких государственных деятелей, включая большинство членов городского совета, в которых выражался шок как по поводу смерти Миттеля и Конклина, так и по поводу их участия в убийствах и / или их сокрытия. В статье также упоминалось, что сотрудника Mittel, Джонатана Вона, разыскивала полиция как подозреваемого в убийстве.

История была самой незначительной в отношении фунтов. В нем не упоминалось, что Босх подозревался или было известно, что он использовал имя лейтенанта или что его использование привело к смерти Паундса. В статье просто цитировались слова Ирвинга о том, что связь между Паундсом и делом все еще расследуется, но, похоже, Паундс мог напасть на тот же след, по которому шел Босх.

Ирвинг сдерживался, когда разговаривал с Расселом, даже после угроз Босху. Гарри мог только верить, что это было желание помощника начальника не видеть грязное белье департамента в печати. Правда причинила бы Босху боль, но могла нанести ущерб и отделу. Если Ирвинг собирался предпринять что-то против него, Босх знал, что это произойдет внутри департамента. Это останется тайной.

Взятый Босхом напрокат "Мустанг" все еще стоял на парковке La Brea Lifecare. Ему повезло; ключи были в дверном замке, где он оставил их за мгновение до нападения Вона. Он заплатил водителю и пошел к Мустангу.

Босх решил совершить круиз на гору Олимп, прежде чем отправиться к Марку Твену. Он подключил свой телефон к прикуривателю, чтобы тот подзарядился, и направился вверх по бульвару Лорел Каньон.

На Геркулес Драйв он притормозил у ворот перед приземлившимся космическим кораблем Миттеля. Ворота были закрыты, и с них все еще свисала желтая полицейская лента. Босх не заметил машин на подъездной дорожке. Это было тихо и умиротворяюще. И вскоре он знал, что будет установлен знак "ПРОДАЕТСЯ", и следующий гений въедет и будет думать, что он хозяин всего, что он видит.

Босх поехал дальше. В любом случае, дом Миттеля был не тем, что он действительно хотел увидеть.

Пятнадцать минут спустя Босх выехал из-за знакомого поворота на Вудро Вильсона, но сразу же обнаружил, что все незнакомо. Его дом исчез, его исчезновение было таким же ярким в пейзаже, как зуб, выпавший из улыбки.

На обочине перед его домом стояли два огромных контейнера для строительного мусора, наполненных расщепленным деревом, искореженным металлом и осколками стекла - обломками его дома. У обочины также был установлен передвижной контейнер для хранения, и Босх предположил - надеялся, - что в нем находится имущество, которое можно было спасти, вывезенное до сноса дома.

Он припарковался и пошел по выложенной плитняком дорожке, которая раньше вела к его входной двери. Он посмотрел вниз, и все, что осталось, это шесть пилонов, которые торчали из холма, как надгробия. Он мог бы восстановить их. Если бы он захотел.

Его внимание привлекло движение в акациях возле опор пилонов. Он увидел коричневую вспышку, а затем голову койота, медленно продирающегося сквозь кустарник. Оно не услышало Босха и не подняло глаз. Вскоре он исчез. Гарри потерял его из виду в кустах.

Он провел там еще десять минут, курил сигарету и ждал, но больше ничего не увидел. Затем он тихо попрощался с этим местом. У него было чувство, что он не вернется.

Глава сорок шестая

КОГДА БОСХ ДОБРАЛСЯ до "Марка Твена", в городе только начиналось утро. Из своей комнаты он услышал, как мусоровоз проезжает по аллее, увозя мусор, накопившийся за неделю. Это заставило его снова подумать о своем доме, прекрасно умещающемся в двух мусорных контейнерах.

К счастью, звук сирены отвлек его. Он мог определить, что это патрульная машина, а не пожарная. Он знал, что получит много такого в полицейском участке чуть дальше по улице. Он ходил по своим двум комнатам и чувствовал себя беспокойным и не в своей тарелке, как будто жизнь проходила мимо, пока он застрял здесь. Он приготовил кофе в автомате, который принес из дома, и это только сделало его еще более нервным.

Он снова попробовал газету, но там не было ничего по-настоящему интересного для него, кроме истории, которую он уже прочитал на первой странице. Он все равно пролистал раздел "Метро" и увидел сообщение о том, что помещения окружной комиссии оснащаются пуленепробиваемыми настольными пресс-папками, которые члены комиссии могут держать перед собой на случай, если появится маньяк, распыляющий пули. Он отбросил секцию в сторону и снова взял переднюю.

Босх перечитал рассказ о своем расследовании и не мог избавиться от растущего чувства, что что-то было не так, что-то было упущено или неполно. Репортаж Кейши Рассел был прекрасным. Проблема была не в этом. Проблема заключалась в том, чтобы увидеть историю в словах, в печати. Это не показалось ему таким убедительным, как было, когда он рассказывал это для нее, или для Ирвинга, или даже для себя.

Он отложил газету в сторону, откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Он еще раз прокрутил последовательность событий и при этом, наконец, понял, что проблема, которая его мучила, заключалась не в бумаге, а в том, что сказал ему Миттель. Босх попытался вспомнить слова, которыми они обменялись на ухоженной лужайке за домом богача. Что на самом деле там было сказано? В чем признался Миттель?

Босх знал, что в тот момент на лужайке Миттель находился в положении кажущейся неуязвимости. Босх был схвачен, ранен и обречен у него на глазах. Его охотничий пес Вон стоял наготове, приставив пистолет к спине Босха. Босх полагал, что в такой ситуации у человека с таким самолюбием, как у Миттеля, не было бы причин сдерживаться. И, на самом деле, он не сдерживался. Он хвастался своим планом контролировать Конклина и других. Он свободно, хотя и косвенно, признал, что стал причиной смерти Конклина и Паундса. Но, несмотря на эти признания, он не поступил так же, когда дело дошло до убийства Марджори Лоу.

Сквозь разрозненные образы той ночи Босх попытался вспомнить точные сказанные слова, но не смог до конца до них добраться. Его визуальная память была хорошей. Он заставил Миттеля стоять перед одеялом из огней. Но слов там не было. Губы Миттеля шевелились, но Босх не мог разобрать слов. И вот, наконец, после недолгой работы над этим, до него дошло. У него это было. Возможность. Миттель назвал ее смерть возможностью. Было ли это признанием вины? Он говорил, что убил ее или приказал ее убить? Или он просто признавал, что ее смерть предоставила ему возможность воспользоваться?

Босх не знал, и незнание этого ощущалось тяжелым грузом у него в груди. Он попытался выбросить это из головы и в конце концов начал погружаться в сон. Звуки города снаружи, даже сирены, были успокаивающими. Он был на пороге потери сознания, почти там, когда внезапно открыл глаза.

“Отпечатки”, - сказал он вслух.

Тридцать минут спустя он побрился, принял душ и в свежей одежде направился в центр города. На нем были темные очки, и он посмотрел на себя в зеркало. Его подбитые глаза были скрыты. Он облизал пальцы и пригладил свои вьющиеся волосы, чтобы лучше прикрыть выбритое место и швы на голове.

В окружном медицинском центре Американского университета он проехал через заднюю стоянку к парковочным местам, ближайшим к задним гаражным отсекам бюро судебно-медицинской экспертизы округа Лос-Анджелес. Он вошел через одну из открытых гаражных дверей и помахал охраннику, который знал его в лицо и кивнул в ответ. Следователи не должны были входить через черный ход, но Босх делал это годами. Он не собирался останавливаться, пока кто-нибудь не раздует из этого федеральное дело. Охранник с минимальной зарплатой был маловероятным кандидатом на это.

Он поднялся в комнату отдыха для следователей на втором этаже, надеясь, что там будет не только кто-то, кого он знал, но, что более важно, кто-то, кого Босх не оттолкнул за эти годы.

Он распахнул дверь, и сразу же в нос ударил запах свежего кофе. Но комната была плохой новостью. В комнате был только Ларри Сакаи, он сидел за столом, на котором были разложены газеты. Он был следователем коронера, который Босху никогда по-настоящему не нравился, и это чувство было взаимным.

“Гарри Босх”, - сказал Сакаи, оторвав взгляд от газеты, которую держал в руках. “Кстати о дьяволе, я читаю о тебе здесь. Здесь написано, что ты в больнице ”.

“Нет, я здесь, Сакаи. Видишь меня? Где Хаунчелл и Линч? Кто-нибудь из них поблизости?”

Хаунчелл и Линч были двумя следователями, которые, как знал Босх, окажут ему услугу, не задумываясь об этом слишком долго. Они были хорошими людьми.

“Не-а, они там пакуют и помечают. Напряженное утро. Полагаю, ситуация снова налаживается ”.

До Босха дошли слухи, что, вытаскивая пострадавших из одного из рухнувших многоквартирных домов после землетрясения, Сакаи зашел туда со своей камерой и сфотографировал мертвых людей в их постелях - на них обрушились потолки. Затем он продал отпечатки бульварным газетам под вымышленным именем. Вот таким парнем он был.

“Кто-нибудь еще поблизости?”

“Нет, Босх, просто я. Чего ты хочешь?”

“Ничего”.

Босх повернулся к двери, затем заколебался. Ему нужно было сравнить распечатки, и он не хотел ждать. Он оглянулся на Сакаи.

“Послушай, Сакаи, мне нужна услуга. Ты хочешь мне помочь? Я буду у тебя в долгу ”.

Сакаи наклонился вперед в своем кресле. Босх мог видеть только кончик зубочистки, торчащий у него между губ.

“Я не знаю, Босх, то, что ты у меня в долгу, все равно что услышать от старой шлюхи, больной СПИДом, что она даст мне бесплатный секс, если я заплачу за первый”.

Сакаи рассмеялся над придуманным им сравнением.

“Ладно, отлично”.

Босх повернулся и толкнул дверь, сдерживая свой гнев. Он был в двух шагах по коридору, когда услышал, как Сакаи зовет его обратно. Как он и надеялся. Он глубоко вздохнул и вернулся в гостиную.

“Босх, брось, я не говорил, что не помогу тебе. Послушай, я прочитал твою историю здесь и я сочувствую тому, через что ты проходишь, хорошо?”

Да, верно, подумал Босх, но не сказал.

“Хорошо”, - сказал он.

“Что тебе нужно?”

“Мне нужно снять отпечатки пальцев с одного из клиентов в холодильнике”.

“Который из них?”

“Mittel.”

Сакаи кивнул в сторону газеты, которую он бросил обратно на стол.

“Тот самый Миттель, да?”

“Единственный, о ком я знаю”.

Сакаи молчал, пока обдумывал просьбу.

“Вы знаете, мы предоставляем отпечатки в распоряжение офицеров, расследующих убийства”.

“Прекрати нести чушь, Сакаи. Ты знаешь, что я это знаю, и ты знаешь, если читаешь газету, что я не ИО. Но мне все еще нужны отпечатки. Ты собираешься достать их для меня или я просто трачу здесь свое время?”

Сакаи встал. Босх знал, что Сакаи знал, что если он отступит сейчас, после того как сделал увертюру, то Босх займет более высокое положение в мире мужского общения и во всех их последующих сделках. Если Сакаи доведет дело до конца и получит отпечатки, то преимущество, очевидно, перейдет к нему.

“Охлади свои двигатели, Босх. Я собираюсь снять отпечатки. Почему бы тебе не налить себе чашечку кофе и не присесть? Просто положи четвертак в коробку ”.

Босху претила мысль о том, что он чем-то обязан Сакаи, но он знал, что это того стоило. Отпечатки были единственным известным ему способом закончить дело. Или разорвите его снова.

Босх выпил чашку кофе, и через пятнадцать минут вернулся следователь коронера. Он все еще размахивал карточкой, чтобы чернила высохли. Он передал его Босху и пошел к стойке за еще одной чашкой кофе.

“Это от Гордона Миттела, верно?”

“Верно. Так было написано на бирке на носке. И, блин, он здорово расшибся в том падении ”.

“Рад это слышать”.

“Знаешь, мне кажется, что история в газете не так достоверна, как вы, парни из полиции Лос-Анджелеса, утверждаете, если вы тайком снимаете отпечатки пальцев этого парня”.

“Это надежно, Сакаи, не беспокойся об этом. И мне лучше не получать звонков от репортеров по поводу того, что я собираю отпечатки. Или я вернусь”.

“Не наживи себе грыжу, Босх. Просто забирай отпечатки и уходи. Никогда не встречал никого, кто так старался бы заставить человека, делающего ему одолжение, чувствовать себя плохо ”.

Босх выбросил свою кофейную чашку в мусорное ведро и направился к выходу. У двери он остановился.

“Спасибо”.

Его жгло сказать это. Этот парень был мудаком.

“Просто помни, Босх, ты у меня в долгу”.

Босх оглянулся на него. Он размешивал сливки в своей чашке. Босх отошел назад, засунув руку в карман. Подойдя к стойке, он вытащил четвертак и бросил его в жестяную коробку с прорезями, которая служила кофейным фондом.

“Вот, это тебе”, - сказал Босх. “Теперь мы квиты”.

Он вышел и в коридоре услышал, как Сакаи назвал его мудаком. Для Босха это был знак того, что в мире все может быть хорошо. По крайней мере, в его мире.

Когда Босх добрался до Паркер-Центра пятнадцатью минутами позже, он понял, что у него проблема. Ирвинг не вернул свой идентификационный жетон, потому что он был частью улики, найденной в куртке Миттеля в горячей ванне. Итак, Босх слонялся без дела у фасада здания, пока не увидел группу детективов и административных типов, направляющихся к зданию из пристройки мэрии. Когда группа вошла внутрь и обогнула входную стойку, Босх подошел к ним сзади и прошел мимо дежурного офицера без предупреждения.

Босх нашел Хирша за компьютером в отделе скрытых отпечатков пальцев и спросил его, сохранился ли у него скан жизни по отпечаткам с пряжки ремня.

“Да, я ждал, когда ты их заберешь”.

“Ну, у меня есть набор, который я хочу, чтобы ты сначала сравнил с ними”.

Хирш посмотрел на него, но колебался всего секунду.

“Давайте посмотрим на них”.

Босх достал из своего портфеля распечатку, сделанную Сакаи, и передал ее. Хирш мгновение смотрел на нее, поворачивая карточку так, чтобы она лучше отражала верхний свет.

“Они довольно чистые. Тебе не нужна машина, верно? Ты просто хочешь сравнить это с теми отпечатками, которые ты приносил раньше.”

“Это верно”.

“Хорошо, я могу посмотреть на это прямо сейчас, если ты хочешь подождать”.

“Я хочу подождать”.

Хирш достал карточку Lifescan из своего стола и отнес ее вместе с карточкой коронера к рабочему столу, где он рассмотрел их через увеличительную лампу. Босх наблюдал, как его глаза перебегают с одного снимка на другой, словно он наблюдал за теннисным мячом, перекатывающимся взад-вперед по сетке.

Наблюдая за работой Хирша, Босх понял, что больше всего на свете ему хочется, чтобы печатник посмотрел на него и сказал, что отпечатки с двух карточек, лежащих перед ним, совпадают. Босх хотел, чтобы это закончилось. Он хотел убрать это.

После пяти минут молчания теннисный матч закончился, и Хирш поднял на него глаза и назвал счет.

Глава сорок седьмая

КОГДА КАРМЕН ИНОХОС открыла дверь своей приемной, она, казалось, была приятно удивлена, увидев Босха, сидящего на диване.

“Гарри! С тобой все в порядке? Я не ожидал увидеть тебя здесь сегодня ”.

“Почему нет? Пришло мое время, не так ли?”

“Да, но я читал в газете, что ты был в Cedars”.

“Я выписался”.

“Ты уверен, что тебе следовало это сделать? Ты выглядишь...”

“Ужасно?”

“Я не хотел этого говорить. Заходи.”

Она пригласила его войти, и они заняли свои обычные места.

“Я на самом деле выгляжу лучше, чем чувствую себя прямо сейчас”.

“Почему? Что это?”

“Потому что все это было напрасно”.

Его заявление вызвало недоумение на ее лице.

“Что ты имеешь в виду? Я прочитал историю сегодня. Ты раскрыл убийства, включая убийство твоей матери. Я думал, ты будешь совсем другим, чем этот ”.

“Ну, не верьте всему, что вы читаете, доктор. Позвольте мне кое-что прояснить для вас. То, что я сделал на своей так называемой миссии, было причиной того, что двое мужчин были убиты, а еще один умер от моих собственных рук. Я раскрыл, давайте посмотрим, я раскрыл одно, два, три убийства, так что это хорошо. Но я не раскрыл убийство, которое намеревался раскрыть. Другими словами, я бегал по кругу, заставляя людей умирать. Итак, каким ты ожидал меня видеть во время нашей сессии?”

“Ты что, пил?”

“Я выпил пару кружек пива за обедом, но это был долгий обед, и я думаю, что требуется минимум две кружки пива, учитывая то, что я вам только что сказал. Но я не пьян, если это то, что ты хочешь знать. И я не работаю, так в чем разница?”

“Я думал, мы договорились сократить ...”

“О, к черту это. Здесь настоящий мир. Разве не так ты это назвал? Реальный мир? С этого момента и до нашего последнего разговора я кое-кого убил, док. И ты хочешь поговорить об отказе от выпивки. Как будто это что-то еще значит ”.

Босх достал сигареты и закурил. Он держал пачку и пистолет на подлокотнике кресла. Кармен Инохос долго смотрела на него, прежде чем заговорить снова.

“Ты прав. Мне жаль. Давайте перейдем к тому, что я считаю сутью проблемы. Ты сказал, что не раскрыл убийство, которое намеревался раскрыть. Это, конечно, смерть твоей матери. Я всего лишь руководствуюсь тем, что прочитал, но сегодняшняя "Таймс" приписывает ее убийство Гордону Миттелу. Ты хочешь сказать мне, что теперь ты знаешь, что это неопровержимо неправильно?”

“Да. Теперь я знаю, что это было неопровержимо неправильно ”.

“Как?”

“Все просто. Отпечатки пальцев. Я съездил в морг, взял отпечатки Миттеля и сравнил их с теми, что были на орудии убийства, ремне. Нет соответствия. Он этого не делал. Его там не было. Я не хочу, чтобы у вас сложилось неправильное представление. Я не сижу здесь с нечистой совестью из-за Миттеля. Он был человеком, который решил убивать людей, а затем приказал их убить. Вот так просто. Я уверен, что по крайней мере в двух случаях он собирался убить и меня тоже. Поэтому я говорю, пошел он нахуй. Он получил по заслугам. Но я еще долго буду носить Паундса и Конклина с собой. Может быть, навсегда. И так или иначе, я заплачу за это. Просто было бы легче нести этот вес, если бы на то была причина. Любая уважительная причина. Понимаешь, что я имею в виду? Но для этого нет причины. Больше нет”.

“Я понимаю. Я не ... я не уверен, как с этим поступить. Хочешь немного поговорить о своих чувствах по отношению к Паундсу и Конклину?”

“Не совсем. Я уже достаточно думал об этом. Ни один из мужчин не был невиновен. Они совершали поступки. Но им не обязательно было умирать так, как они умерли. Особенно фунты. Господи. Я не могу говорить об этом. Я не могу даже думать об этом ”.

“Тогда как ты собираешься жить дальше?”

“Я не знаю. Как я уже сказал, я должен заплатить ”.

“Что собирается делать департамент, есть идеи?”

“Я не знаю. Мне все равно. Это больше, чем решать департаменту. Я должен принять решение о моем покаянии ”.

“Гарри, что это значит? Это меня беспокоит”.

“Не волнуйся, я не собираюсь лезть в шкаф. Я не из таких ”.

“В чулане?”

“Я не собираюсь совать пистолет себе в рот”.

“Из того, что вы сказали здесь сегодня, уже ясно, что вы приняли на себя ответственность за то, что случилось с этими двумя мужчинами. Ты сталкиваешься с этим. По сути, вы отрицаете отрицание. Это фундамент, на котором ты можешь строить. Меня беспокоят эти разговоры о покаянии. Ты должен продолжать, Гарри. Что бы ты с собой ни делал, это их не вернет. Так что лучшее, что ты можешь сделать, это идти дальше ”.

Он ничего не сказал. Он внезапно устал от всех этих советов, от ее вмешательства в его жизнь. Он чувствовал себя обиженным и разочарованным.

“Ты не возражаешь, если мы сегодня сократим сеанс?” он спросил. “Мне не так уж жарко”.

“Я понимаю. Это не проблема. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. Обещай мне, что мы поговорим еще раз, прежде чем ты примешь какое-либо решение ”.

“Ты имеешь в виду мое покаяние?”

“Да, Гарри”.

“Хорошо, мы поговорим”.

Он встал и попытался улыбнуться, но получилось больше похоже на хмурый взгляд. Затем он кое-что вспомнил.

“Кстати, я приношу извинения за то, что не перезвонил тебе прошлой ночью, когда ты звонил. Я ждал звонка и не мог говорить, а потом я просто вроде как забыл. Я надеюсь, ты просто проверял меня, и это было не слишком важно.”

“Не беспокойся об этом. Я забыл себя. Я просто звонил, чтобы узнать, как ты провел остаток дня с шефом Ирвингом. Я также хотел узнать, не хотите ли вы поговорить о фотографиях. Теперь это не имеет значения ”.

“Ты смотрел на них?”

“Да. У меня была пара комментариев, но ...”

“Давайте послушаем их”.

Босх снова сел. Она посмотрела на него, взвешивая его предложение, и решила действовать.

“Они у меня здесь”.

Она наклонилась, чтобы достать конверт из одного из нижних ящиков стола. Она почти исчезла из поля зрения Босха. Затем она встала и положила конверт на стол.

“Я думаю, тебе следует забрать это обратно”.

“ Ирвинг забрал книгу убийств и коробку с уликами. Теперь у него есть все, кроме этого ”.

“Ты говоришь так, как будто ты недоволен этим, или что ты не доверяешь ему в этом. Это перемена”.

“Разве не ты тот, кто сказал, что я никому не доверяю?”

“Почему ты ему не доверяешь?”

“Я не знаю. Я только что потерял своего подозреваемого. Гордон Миттел чист, и я начинаю с нуля. Я просто думал о процентах ...”

“И что?”

“Ну, я не знаю цифр, но о значительном количестве убийств сообщают сами исполнители. Вы знаете, муж, который звонит в слезах, говоря, что его жена пропала. Чаще всего он просто плохой актер. Он убил ее и думает, что вызов копов поможет убедить всех, что он чист. Посмотри на братьев Менендес. Один из них звонит и кричит, что мама и папа мертвы. Оказывается, он и его брат были теми, кто стрелял в них из дробовика. Несколько лет назад в горах был случай. Эта маленькая девочка пропала. Это был каньон Лорел . Это попало в газеты, на телевидение. Итак, люди там, наверху, организовали поисковые группы и все такое, и несколько дней спустя один из поисковиков, мальчик-подросток, который был одним из соседей девочки, нашел ее тело под бревном недалеко от Лукаут Маунтин. Оказалось, что он был убийцей. Я заставил его признаться за пятнадцать минут. Все время поисков я просто ждал того, кто найдет тело. Это были проценты. Он был подозреваемым еще до того, как я узнал, кто это был ”.

“Ирвинг нашел тело твоей матери”.

“Да. И он знал ее до этого. Он сказал мне однажды.”

“Мне это кажется натяжкой”.

“Да. Большинство людей, вероятно, тоже так думали о Миттеле. Ровно до тех пор, пока они не выловили его из горячей ванны ”.

“Разве нет альтернативного сценария? Разве не возможно, что, возможно, первые детективы были правы в своем предположении тогда, что на свободе был сексуальный убийца и что выследить его было безнадежно? ”

“Всегда есть альтернативные сценарии”.

“Но тебя, кажется, всегда тянет обвинять кого-то из власти, человека из истеблишмента. Возможно, здесь дело не в этом. Может быть, это симптом твоего большего желания обвинить общество в том, что случилось с твоей матерью ... и с тобой.”

Босх покачал головой. Он не хотел этого слышать.

“Ты знаешь, весь этот психоболтовня…Я не…Можем мы просто поговорить о фотографиях?”

“Мне жаль”.

Она посмотрела на конверт так, словно видела фотографии внутри него насквозь.

“Ну, мне было очень трудно смотреть на них. Что касается их судебной ценности, то там было не так уж много. Фотографии показывают то, что я бы назвал заявлением об убийстве. Тот факт, что веревка, ремень, все еще была обернута вокруг ее шеи, кажется, указывает на то, что убийца хотел, чтобы полиция точно знала, что он сделал, что он был преднамеренным, что он контролировал эту жертву. Я также думаю, что выбор места размещения также важен. У мусорного ведра не было крышки. Она была открыта. Это наводит на мысль, что размещение тела там, возможно, не было попыткой скрыть его. Это был также...

“Он говорил, что она дрянь”.

“Верно. Опять же, заявление. Если бы он просто избавлялся от тела, он мог бы спрятать его где угодно в том переулке, но он выбрал открытый мусорный контейнер. Подсознательно или нет, он делал заявление о ней. Итак, чтобы сделать подобное заявление о человеке, он должен был бы в какой-то степени знать ее. Известно о ней. Известно, что она была проституткой. Достаточно известная, чтобы судить ее ”.

На ум Босху снова пришел Ирвинг, но он ничего не сказал.

“Ну, - сказал он вместо этого, “ разве это не могло быть заявлением обо всех женщинах? Может быть, это какой-то больной ублюдок, который - извините меня - какой-то псих, который ненавидел всех женщин и думал, что все женщины - мусор? Тогда он не должен был бы знать ее. Может быть, кто-то, кто просто хотел убить проститутку, любую проститутку, чтобы сделать заявление о них ”.

“Да, это возможно, но, как и вы, я придерживаюсь процентных соотношений. Больной ублюдок, о котором вы говорите, - которого, кстати, в psychobabble мы называем социопатом, - встречается гораздо реже, чем тот, кто нацелен на конкретные цели, конкретных женщин ”.

Босх пренебрежительно покачал головой и посмотрел в окно.

“Что это?”

“Это просто расстраивает, вот и все. В деле об убийстве мало что говорилось о том, что они пристально рассматривали кого-либо из ее окружения, кого-либо из соседей, ничего подобного. Сделать это сейчас невозможно. Это заставляет меня чувствовать, что все безнадежно ”.

Он подумал о Мередит Роман. Он мог бы пойти к ней, чтобы расспросить о знакомых и клиентах своей матери, но он не знал, имеет ли он право вновь пробудить эту часть ее жизни.

“Вы должны помнить, ” сказал Инохос, “ что в 1961 году дело, подобное этому, вероятно, казалось бы неразрешимым. Они бы даже не знали, с чего начать. Это просто случалось не так часто, как сегодня ”.

“Их и сегодня почти невозможно разгадать”.

Несколько мгновений они сидели в тишине. Босх подумал о возможности того, что убийцей был какой-нибудь сбитый с толку псих. Серийный убийца, который давно канул во тьму времен. Если это было так, то его частное расследование было закончено. Это был провал.

“У вас есть что-нибудь еще на фотографиях?”

“Это действительно все, что у меня было - нет, подожди. Была одна вещь. И, возможно, у тебя уже есть это ”.

Она взяла конверт и открыла его. Она протянула руку и начала вытаскивать фотографию.

“Я не хочу на это смотреть”, - быстро сказал Босх.

“Это не ее фотография. На самом деле, это ее одежда, разложенная на столе. На это можно смотреть?”

Она сделала паузу, держа в руке фотографию, наполовину вложенную в конверт, наполовину вынутую из него. Босх махнул рукой, предлагая ей продолжать.

“Я уже видел одежду”.

“Тогда ты, наверное, уже обдумывал это”.

Она подвинула фотографию к краю стола, и Босх наклонился вперед, чтобы рассмотреть ее. Это была цветная фотография, пожелтевшая от времени, даже внутри конверта. Те же предметы одежды, которые он нашел в коробке для улик, были разложены на столе в форме, очерчивающей тело, так, как женщина могла бы разложить их на кровати перед одеванием. Это напомнило Босху вырезы для бумажных кукол. Даже пояс с пряжкой в виде морской раковины был на месте, но он был между блузкой и черной юбкой, а не на воображаемой шее.

“Хорошо”, - сказала она. “Что мне показалось здесь странным, так это ремень”.

“Орудие убийства”.

“Да. Смотри, у него большая серебряная раковина в качестве пряжки и есть серебряные раковины поменьше в качестве украшения. Это довольно эффектно ”.

“Верно”.

“Но пуговицы на блузке золотые. Кроме того, на фотографиях тела видно, что на ней были золотые серьги-капельки и золотая цепочка на шее. Также браслет.”

“Верно, я это знаю. Они тоже были в ящике для улик.”

Босх не понимал, к чему она клонит.

“Гарри, это не универсальное правило или что-то в этом роде, вот почему я не решаюсь поднять этот вопрос. Но обычно люди - женщины - не смешивают золото и серебро. И мне кажется, что твоя мать была хорошо одета в этот вечер. Что на ней были украшения, которые соответствовали пуговицам ее блузки. Она была скоординирована, и у нее был стиль. Я хочу сказать, что я не думаю, что она надела бы этот пояс с теми другими предметами. Это было серебро, и это было эффектно ”.

Босх ничего не сказал. Что-то проникало в его разум, и острие было острым.

“И, наконец, эта юбка застегивается на пуговицы на бедре. Этот стиль все еще существует, и у меня самого даже есть что-то похожее на него. Что в нем такого функционального, так это то, что благодаря широкому поясу его можно носить как с поясом, так и без него. Здесь нет петель.”

Босх уставился на фотографию.

“Никаких петель”.

“Верно”.

“Так ты хочешь сказать, что...”

“Возможно, это был не ее пояс. Это могло бы ...”

“Но это было. Я помню это. Пояс морских раковин. Я подарил это ей на день рождения. Я опознал это для копов, для Маккитрика в тот день, когда он пришел рассказать мне ”.

“Что ж ... тогда это перечеркивает все, что я собирался сказать. Я думаю, может быть, когда она вошла в квартиру, убийца уже ждал с этим.”

“Нет, это произошло не в ее квартире. Они так и не нашли место преступления. Слушай, неважно, был ли это ее пояс или нет, что ты собирался сказать?”

“О, я не знаю, просто теория о том, что это, возможно, собственность другой женщины, которая, возможно, была мотивирующим фактором действий убийцы. Это называется перенос агрессии. Сейчас, с этими доказательствами, это не имеет смысла, но есть примеры того, что я собирался предложить. Мужчина берет чулки своей бывшей девушки и душит ими другую женщину. В своих мыслях он душит подружку. Что-то вроде этого. Я собирался предположить, что в данном случае это могло произойти с поясом ”.

Но Босх больше не слушал. Он повернулся и посмотрел в окно, но тоже ничего не увидел. В своем воображении он видел, как кусочки складываются воедино. Серебро и золото, ремень с двумя дырочками для перфорации, две подруги, близкие, как сестры. Один за обоих и оба за одного.

Но тогда один уходил из жизни. Она нашла белого рыцаря.

И один остался позади.

“Гарри, ты в порядке?”

Он посмотрел на Иноджос.

“Ты только что сделал это. Я думаю.”

“Сделал что?”

Он потянулся к своему портфелю и достал из него фотографию, сделанную на танцах в честь Дня Святого Патрика более трех десятилетий назад. Он знал, что это маловероятно, но ему нужно было проверить. На этот раз он не смотрел на свою мать. Он посмотрел на Мередит Роман, стоящую позади сидящего Джонни Фокса. И впервые он увидел, что она носит пояс с серебряной пряжкой в виде морской раковины. Она позаимствовала его.

Тогда его осенило. Она помогла Гарри выбрать пояс для его матери. Она тренировала его и выбрала это занятие не потому, что оно понравилось бы его матери, а потому, что оно нравилось ей и она знала, что сможет им воспользоваться. Два друга, которые делились всем.

Босх засунул фотографию обратно в портфель и закрыл его. Он встал.

“Мне нужно идти”.

Глава сорок восьмая

БОСХ ИСПОЛЬЗОВАЛ ту же уловку, что и ранее, чтобы вернуться в Паркер-Центр. Выходя из лифта на четвертом этаже, он практически столкнулся с Хиршем, который ждал, чтобы спуститься. Он схватил молодого специалиста по печати за руку и удерживал его в коридоре, когда двери лифта закрылись.

“Ты идешь домой?”

“Я пытался”.

“Мне нужна еще одна услуга. Я угощу тебя обедом, я угощу тебя ужином, я куплю тебе все, что ты захочешь, если ты сделаешь это для меня. Это важно, и это не займет много времени ”.

Хирш посмотрел на него. Босх видел, что он начинает жалеть, что ввязался в это дело.

“О чем это говорит, Хирш? ‘За пенни, за фунт.’ Что ты скажешь?”

“Я никогда этого не слышал”.

“Ну, у меня есть”.

“Сегодня вечером я ужинаю со своей девушкой, и я ...”

“Это здорово. Это не займет так много времени. Ты доживешь до своего обеда”.

“Хорошо. Что тебе нужно?”

“Хирш, ты мой чертов герой, ты знаешь это?”

Босх сомневался, что у него вообще была девушка. Они вернулись в лабораторию. Там было пустынно, так как было почти пять в такой медленный день. Босх положил свой портфель на один из заброшенных столов и открыл его. Он нашел рождественскую открытку и вытащил ее, зажав уголок двумя ногтями. Он показал это Хиршу, чтобы тот посмотрел.

“Это пришло по почте пять лет назад. Ты думаешь, что сможешь снять с него отпечаток? Отпечаток от отправителя? Я уверен, что там тоже будут мои отпечатки ”.

Хирш нахмурил брови и изучил карточку. Его нижняя губа выпятилась, когда он обдумывал вызов.

“Все, что я могу сделать, это попытаться. Отпечатки на бумаге обычно довольно стабильны. Масла сохраняются долго и иногда оставляют на бумаге узоры в виде гребней, даже когда они испаряются. Оно было в конверте?”

“Да, в течение пяти лет, до прошлой недели”.

“Это помогает”.

Хирш осторожно взял карточку у Босха и подошел к рабочему столу, где он открыл карточку и прикрепил ее к доске.

“Я собираюсь попробовать изнутри. Так всегда лучше. Меньше шансов, что ты коснулся его внутри. И автор всегда затрагивает внутреннюю сторону. Ничего, если все немного испортится?”

“Делай то, что ты должен сделать”.

Хирш изучил карточку с помощью увеличительного стекла, затем слегка подул на поверхность. Он потянулся к полке с распылителями над рабочим столом и достал один с надписью "НИНГИДРИН". Он распылил легкий туман на поверхность открытки, и через несколько минут она начала окрашиваться в фиолетовый цвет по краям. Затем светлые фигуры начали расцветать, как цветы на открытке. Отпечатки пальцев.

“Я должен хоть как-то раскрыть это”, - сказал Хирш, больше себе, чем Босху.

Хирш посмотрел на стеллаж, и его глаза проследили за рядом химических реактивов, пока он не нашел то, что искал. Распылитель с надписью "ХЛОРИД ЦИНКА". Он распылил это на карточку.

“Это должно принести грозовые тучи”.

Принты приобрели темно-фиолетовый оттенок тяжелых дождевых облаков. Затем Хирш достал флакон с надписью PD, что, как знал Босх, означало "физический проявитель". После того, как карта была пропитана PD, отпечатки стали серовато-черными и стали более четкими. Хирш осмотрел их с помощью своей увеличительной лампы.

“Я думаю, этого достаточно. Нам не понадобится лазер. Теперь взгляните на это, детектив.”

Хирш указал на отпечаток, который, по-видимому, был оставлен большим пальцем с левой стороны подписи Мередит Роман и двумя отпечатками пальцев поменьше над ним.

“Это похоже на отметины, оставленные кем-то, кто пытался удерживать карточку неподвижно, пока на ней писали. Есть ли шанс, что ты мог прикоснуться к нему таким образом?”

Хирш держал пальцы в дюйме над картой в том же положении, в котором должна была находиться рука, оставившая отпечатки. Босх покачал головой.

“Все, что я когда-либо делал, это открывал его и читал. Я думаю, это те отпечатки, которые нам нужны ”.

“Ладно. И что теперь?”

Босх подошел к своему портфелю и достал карточки с отпечатками, которые Хирш вернул ему ранее в тот же день. Он нашел карточку с застежками от ремня с морскими раковинами.

“Вот”, - сказал он. “Сравни это с тем, что ты получил на рождественской открытке”.

“Ты понял”.

Хирш выставил перед собой увеличительное стекло с кольцевой насадкой для подсветки и снова начал делать движения глазами, как в теннисном матче, сравнивая отпечатки.

Босх попытался представить, что произошло. Марджори Лоу собиралась в Лас-Вегас, чтобы выйти замуж за Арно Конклина. Сама мысль об этом, должно быть, была для нее абсурдно прекрасной. Ей пришлось пойти домой и собрать вещи. План состоял в том, чтобы ехать всю ночь. Если Арно планировал взять с собой шафера, возможно, Марджори должна была привести подружку невесты. Может быть, она поднялась бы наверх, чтобы попросить Мередит прийти. Или, может быть, она пошла бы к ней, чтобы одолжить ремень, который подарил ей сын. Может быть, она пошла бы попрощаться.

Но что-то случилось, когда она добралась туда. И в свою самую счастливую ночь Мередит убила ее.

Босх подумал о протоколах допросов, которые были в деле об убийстве. Мередит сказала Ино и Маккитрику, что свидание Марджори в ночь ее смерти было организовано Джонни Фоксом. Но она сама не пошла на вечеринку, потому что, по ее словам, Фокс избил ее накануне вечером, и она была непрезентабельной. Детективы отметили в отчете, что у нее был синяк на лице и разбитая губа.

Почему они не увидели этого тогда, удивился Босх. Мередит получила эти травмы, убивая Марджори. Капля крови на блузке Марджори принадлежала Мередит.

Но Босх знал, почему они этого не видели. Он знал, что следователи отвергли любые мысли в этом направлении, если они вообще когда-либо были, потому что она была женщиной. И потому что Фокс подтвердил ее историю. Он признался, что бил ее.

Теперь Босх увидел то, что, по его мнению, было правдой. Мередит убила Марджори, а затем несколько часов спустя позвонила Фоксу во время его карточной игры, чтобы сообщить ему новости. Она попросила его помочь ей избавиться от тела и скрыть свою причастность.

Фокс, должно быть, с готовностью согласилась, вплоть до того, что была готова сказать, что он избил ее, потому что он видел картину в целом. Он потерял источник дохода, когда была убита Марджори, но это было бы смягчено увеличением влияния, которое убийство дало бы ему над Конклином и Миттелом. Если оставить это дело нераскрытым, оно станет еще лучше. Он всегда был бы для них угрозой. Он мог в любой момент прийти в полицейский участок, рассказать все, что знал, и свалить это на Конклина.

Чего Фокс не понимал, так это того, что Миттель мог быть таким же хитрым и злобным, каким был он сам. Он узнал об этом год спустя на бульваре Ла Бреа.

Мотивация Фокса была ясна. Босх все еще не был уверен насчет Мередит. Могла ли она сделать это по причинам, которые Босх изложил в своем уме? Привело бы ли оставление друга к ярости убийства? Он начал верить, что все еще что-то упущено. Он все еще не знал всего этого. Последний секрет был у Мередит Роман, и он должен был пойти и забрать его.

Странная мысль подтолкнула Босха к этим вопросам. Время смерти Марджори Лоу было около полуночи. Фокс получил свой звонок и оставил карточную игру примерно через четыре часа. Теперь Босх предположил, что местом убийства была квартира Мередит. Теперь он задавался вопросом, что она делала в том месте в течение четырех часов, когда там лежало тело ее лучшего друга?

“Детектив?”

Босх отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Хирша, который сидел за столом и кивал головой.

“У тебя что-то есть?”

“Бинго”.

Босх просто кивнул.

Это было подтверждением большего, чем просто совпадение отпечатков пальцев. Он знал, что это было подтверждением того, что все, что он принимал как правду своей жизни, могло быть такой же ложью, как Мередит Роман.

Глава сорок девятая

НЕБО БЫЛО цвета цветка нингидрина на белой бумаге. Было безоблачно и с наступлением сумерек становилось темно-фиолетовым. Босх подумал о закатах, о которых он рассказывал Джаз, и понял, что даже это было ложью. Все было ложью.

Он остановил "Мустанг" у обочины перед домом Кэтрин Реджистер. Была еще одна ложь. Женщину, которая жила здесь, звали Мередит Роман. Изменение ее имени не изменило того, что она сделала, не превратило ее из виновной в невиновную.

Там не горел свет, который он мог видеть с улицы, никаких признаков жизни. Он был готов ждать, но не хотел иметь дело с мыслями, которые будут вторгаться, пока он будет сидеть один в машине. Он вышел, пересек лужайку, подошел к крыльцу и постучал в дверь.

Пока он ждал, он достал сигарету и прикуривал ее, когда внезапно остановился. Он понял, что то, что он делал, было его рефлексом курения на сценах смерти, где тела были старыми. Его инстинкты отреагировали до того, как он сознательно уловил запах из дома. За дверью это было едва заметно, но это было там. Он оглянулся на улицу и никого не увидел. Он оглянулся на дверь и дернул за ручку. Он обернулся. Открыв его, он почувствовал порыв прохладного воздуха, и ему навстречу вырвался запах.

В доме было тихо, единственным звуком было гудение кондиционера в окне ее спальни. Там он ее и нашел. Он мог сразу сказать, что Мередит Роман была мертва несколько дней. Ее тело лежало в кровати, одеяло было натянуто до головы на подушке. Было видно только ее лицо, то, что от него осталось. Взгляд Босха не задержался на изображении. Ухудшение состояния было значительным, и он предположил, что, возможно, она была мертва со дня его визита.

На столике рядом с кроватью стояли два пустых стакана, недопитая бутылка водки и пустая бутылка из-под таблеток, выписанных по рецепту. Босх наклонился, чтобы прочитать этикетку, и увидел, что рецепт выписан для Кэтрин Реджистер, по одной на каждый вечер перед сном. Снотворное.

Мередит посмотрела в лицо своему прошлому и наложила на себя епитимью. Она взяла синее каноэ. Самоубийство. Босх знал, что это не ему решать, но выглядело это именно так. Он повернулся к бюро, потому что вспомнил о коробке с клинексами и хотел использовать салфетку, чтобы замести следы. Но там, наверху, рядом с фотографиями в позолоченных рамках, был конверт, на котором было его имя.

Он поднял его, взял несколько салфеток и вышел из комнаты. В гостиной, немного дальше от источника ужасного запаха, но недостаточно далеко, он перевернул конверт, чтобы открыть его, и заметил, что клапан оторван. Конверт уже был вскрыт. Он предположил, что, возможно, Мередит снова открыла его, чтобы еще раз прочитать то, что она написала. Возможно, она передумала о том, что делала. Он отклонил вопрос и достал записку. Оно было датировано неделей ранее. Среда. Она написала это на следующий день после его визита.

Дорогой Гарри,

Если вы читаете это, то мои опасения, что вы узнаете правду, были вполне обоснованы. Если вы читаете это, значит, решение, которое я принял сегодня вечером, было правильным, и я ни о чем не жалею, принимая его. Видишь ли, я бы предпочел предстать перед судом загробной жизни, чем позволить тебе смотреть на меня, зная правду.

Я знаю, что я отнял у тебя. Я знал всю свою жизнь. Бесполезно извиняться или пытаться объяснить. Но меня все еще поражает, как чья-то жизнь может измениться навсегда за несколько мгновений неконтролируемой ярости. Я был зол на Марджори, когда она пришла ко мне той ночью, такая полная надежды и счастья. Она уходила от меня. За жизнь с тобой. С ним. Ибо жизнь, о которой мы только мечтали, стала возможной.

Что такое ревность, как не отражение ваших собственных неудач? Я был ревнив и зол, и я ударил ее. Затем я предпринял слабую попытку скрыть то, что я сделал. Прости, Гарри, но я забрал ее у тебя и тем самым лишил тебя любого шанса, который у тебя когда-либо был. С тех пор я несу вину каждый день и беру ее с собой сейчас. Я должен был заплатить за свой грех давным-давно, но кое-кто убедил меня в обратном и помог мне сбежать. Сейчас не осталось никого, кто мог бы меня убедить.

Я не прошу у тебя прощения, Гарри. Это было бы оскорблением. Я думаю, все, чего я хочу, это чтобы ты знал о моих сожалениях и знал, что иногда люди, которые уходят, на самом деле не уходят. Я этого не делал. Ни тогда, ни сейчас.

До свидания.

Мередит

Босх перечитал записку, а затем долго стоял, размышляя над ней. Наконец, он сложил его и положил обратно в конверт. Он подошел к камину, поджег конверт зажигалкой Bic, а затем бросил его на решетку. Он смотрел, как бумага сгибается и горит, пока она не расцвела, как черная роза, и не погасла.

Он пошел на кухню и снял трубку с телефона, предварительно обернув руку салфеткой. Он положил его на стойку и набрал девять-один-один. Направляясь к входной двери, он услышал тихий голос оператора полиции Санта-Моники, спрашивающий, кто там был и в чем проблема.

Он оставил дверь незапертой и, выйдя на крыльцо, вытер наружную ручку салфеткой. Он услышал голос позади себя.

“Она пишет хорошее письмо, не так ли?”

Босх обернулся. Вон сидел на плетеном диванчике на веранде. В руке он держал новенький двадцать второй. Это было похоже на другую "Беретту". Он выглядел ничуть не хуже изношенного. У него не было синяков под глазами, как у Босха, или швов.

“Вон”.

Босх не мог придумать, что еще сказать. Он не мог представить, как тот его нашел. Мог ли Вон быть достаточно смелым, чтобы ошиваться в районе Паркер-центра и следить за Босхом оттуда? Босх выглянул на улицу и задался вопросом, сколько времени потребуется оператору полиции, чтобы направить машину по адресу, который компьютер дал ей для вызова 911. Хотя Босх ничего не сказал по телефону, он знал, что в конечном итоге они пришлют машину, чтобы проверить это. Он хотел, чтобы они нашли Мередит. Если бы они не торопились с этим, они вероятно, нашли бы и его тоже. Он должен был задерживать Вона как можно дольше.

“Да, хорошее замечание”, - сказал человек с пистолетом. “Но она кое-что упустила, тебе не кажется?”

“Что не учтено?”

Вон, казалось, не слышал его.

“Это забавно”, - сказал он. “Я знал, что у твоей матери был ребенок. Но я никогда не встречал тебя, даже не видел. Она держала тебя подальше от меня. Наверное, я был недостаточно хорош ”.

Босх продолжал смотреть, как все начало складываться воедино.

“Джонни Фокс”.

“Во плоти”.

“Я не понимаю. Mittel…”

“Миттель приказал меня убить? Нет, не совсем. Я убил себя, думаю, можно сказать. Я прочитал историю, которую вы, люди, поместили сегодня в газете. Но ты все неправильно понял. По крайней мере, большая его часть.”

Босх кивнул. Теперь он знал.

“Мередит убила твою мать, малыш. Извини за это. Я просто помог ей разобраться с этим постфактум ”.

“А потом ты воспользовался ее смертью, чтобы добраться до Конклина”.

Босху не требовалось никакого подтверждения от Фокса. Он просто пытался выиграть время.

“Да, таков был план, добраться до Конклина. Тоже неплохо сработал. Вытащил меня из канализации. Только я довольно быстро выяснил, что настоящей силой был Миттель. Я мог бы сказать. Между ними двумя Миттель мог пройти дистанцию. Так что я, можно сказать, присоединился к нему. Он хотел получше удержать золотого мальчика. Он хотел иметь туз в своем рукаве. Так что я помог ”.

“Убив себя? Я этого не понимаю ”.

“Миттел сказал мне, что высшая власть над кем-то - это сила, о которой они не знают, пока тебе не понадобится ее использовать. Видишь ли, Босх, Миттел всегда подозревал, что Конклин на самом деле был тем, кто убил твою мать.”

Босх кивнул. Он понял, к чему клонится история.

“И вы никогда не говорили Миттелу, что Конклин не был убийцей”.

“Это верно. Я никогда не рассказывал ему о Мередит. Зная это, посмотри на это с его стороны. Миттел решил, что если Конклин был исполнителем и он верил, что я мертв, то он будет думать, что он дома и свободен. Видишь ли, я был единственным свободным концом, тем, кто мог связать его. Миттель хотел, чтобы он думал, что все ясно. Он хотел этого, потому что хотел, чтобы Конклин чувствовал себя непринужденно. Он не хотел, чтобы он потерял свой драйв, свои амбиции. Конклин собирался куда-то, и Миттель не хотел, чтобы он даже колебался. Но он также хотел держать туз в рукаве, что-то, что он всегда мог вытащить, если Конклин попытается выйти за рамки дозволенного. Это был я. Я был асом. Итак, мы устроили этот маленький наезд и сбежали, я и Миттель. Дело в том, что Миттелю никогда не приходилось разыгрывать туза с Конклином. Конклин подарил Миттелу много хороших лет после этого. К тому времени, когда он отказался от того дела с генеральным прокурором, Миттел был хорошо диверсифицирован. К тому времени в списке его клиентов был конгрессмен, сенатор, четверть местных политиков. Можно сказать, что к тому времени он уже забрался на плечи Конклина на более высокую площадку. Он больше не нуждался в Арно ”.

Босх снова кивнул и на мгновение задумался о сценарии. Все эти годы. Конклин верил, что ее убил Миттел, а Миттел верил, что это был Конклин. Это не было ни тем, ни другим.

“Так кто был тот, кого ты переехал?”

“О, просто кто-то. Это не имеет значения. Можно сказать, он был просто волонтером. Я подобрал его на Мишн-стрит. Он думал, что раздает листовки Конклина. Я положила свое удостоверение личности на дно сумки, которую дала ему. Он так и не понял, что его ударило и почему.”

“Как тебе это сошло с рук?” - Спросил Босх, хотя думал, что и на этот вопрос уже знает ответ.

“Миттель поставил на кон Ино. Мы настроили это так, чтобы это произошло, когда он был следующим на вызове. Он позаботился обо всем, а Миттель позаботился о нем ”.

Босх мог видеть, что эта схема также давала Фоксу долю власти над Миттелем. И с тех пор он ездил вместе с ним. Небольшая пластическая операция, более приличный комплект одежды, и он стал Джонатаном Воном, помощником вундеркиндного политического стратега и создателя дождя.

“Так как ты узнал, что я появлюсь здесь?”

“Я следил за ней на протяжении многих лет. Я знал, что она была здесь. Один. После нашей небольшой стычки на холме прошлой ночью, я пришел сюда, чтобы спрятаться, поспать. Из-за тебя у меня разболелась голова - чем, черт возьми, ты меня ударил?”

“Восьмой мяч”.

“Думаю, мне следовало подумать об этом, когда я отправил тебя туда. В общем, я нашел ее такой в постели. Я прочитал записку и понял, кто ты такой. Я думал, ты вернешься. Особенно после того, как ты оставил это сообщение на телефоне вчера.”

“Ты был здесь все это время с...”

“К этому привыкаешь. Я прибавил воздуху, закрыл дверь. К этому привыкаешь”.

Босх попытался представить это. Иногда ему казалось, что он привык к этому запаху, но он знал, что это не так.

“Что она пропустила в записке, Фокс?”

“Это была часть о том, что она хотела Конклина для себя. Видишь ли, сначала я попробовал ее с Конклином. Но этого не потребовалось. Потом я свел его с Марджори и получил фейерверк. Однако никто не ожидал, что он захочет в конечном итоге жениться на ней. Меньше всего Мередит. На лошади с белым рыцарем было место только для одного всадника. Это была Марджори. Мередит не смогла бы с этим справиться. Должно быть, это была адская кошачья драка ”.

Босх ничего не сказал. Но правда обожгла его лицо, как солнечный ожог. Вот к чему все свелось, к кошачьей драке между шлюхами.

“Теперь пойдем к твоей машине”, - сказал Фокс.

“Почему?”

“Нам нужно сейчас же пойти к тебе домой”.

“За что?”

Фокс так и не ответил. Патрульная машина Санта-Моники остановилась перед домом как раз в тот момент, когда Босх задал свой вопрос. Двое полицейских начали выбираться.

“Будь спокоен, Босх”, - тихо сказал Фокс. “Будь крутым, если хочешь прожить немного дольше”.

Босх увидел, как Фокс навел пистолет на приближающихся полицейских. Они не могли видеть это из-за густой бугенвиллеи, растущей вдоль передней части крыльца. Один из них начал говорить.

“Кто-нибудь здесь звонил девятому ...”

Босх сделал два шага и перемахнул через перила на лужайку. Делая это, он выкрикнул предупреждение.

“У него пистолет! У него пистолет!”

Лежа на земле, Босх услышал, как Фокс побежал по деревянному настилу крыльца. Он догадался, что тот направляется к двери. Затем прозвучал первый выстрел. Он был уверен, что это раздалось у него за спиной, от Фокса. Затем двое копов раскрылись, как на четвертое июля. Босх не смог сосчитать все выстрелы. Он остался на траве с широко раскинутыми руками и поднятыми ладонями, просто надеясь, что они не отправят одного в его сторону.

Все было кончено не более чем за восемь секунд. Когда эхо стихло и воцарилась тишина, Босх снова закричал.

“Я безоружен! Я офицер полиции! Я не представляю для тебя угрозы! Я невооруженный офицер полиции!”

Он почувствовал, как к его шее прижался конец раскаленного ствола пистолета.

“Где удостоверение личности?”

“Прямо во внутреннем кармане пальто”.

Затем он вспомнил, что у него все еще не было этого. Руки полицейского схватили его за плечи.

“Я собираюсь перевернуть тебя”.

“Подожди минутку. У меня этого нет”.

“Что это? Перевернись.”

Босх подчинился.

“У меня его нет с собой. Хотя у меня есть другое удостоверение личности. Левый внутренний карман.”

Коп начал рыться в своей куртке. Босх был напуган.

“Я не собираюсь делать здесь ничего плохого”.

“Просто помолчи”.

Коп достал бумажник Босха и посмотрел на водительские права, которые лежали за прозрачным пластиковым окошком.

“Что у тебя есть, Джимми?” другой полицейский закричал. Босх не мог его видеть. “Он настоящий?”

“Говорит, что он коп, у него нет значка. Здесь есть DL”.

Затем он снова склонился над Босхом и похлопал по остальным частям его тела в поисках оружия.

“Я чист”.

“Хорошо, поворачивайся обратно”.

Босх так и сделал, и его руки были скованы наручниками за спиной. Затем он услышал, как мужчина над ним вызывает по рации подмогу и скорую помощь.

“Ладно, вставай”.

Босх сделал, как ему сказали. Впервые он смог увидеть крыльцо. Другой коп стоял, направив пистолет на скрюченное тело Фокса у входной двери. Босха повели по ступенькам на крыльцо. Он мог видеть, что Фокс все еще жив. Его грудь вздымалась, у него были раны на обеих ногах и животе, и это выглядело так, как будто одна пуля прошла через обе щеки. У него отвисла челюсть. Но его глаза казались еще шире, когда он смотрел на приближающуюся к нему смерть.

“Я знал, что ты выстрелишь, ублюдок”, - сказал ему Босх. “Просто умри сейчас”.

“Заткнись”, - приказал тот, кого звали Джимми. “Прямо сейчас”.

Другой коп оттащил его от входной двери. Выйдя на улицу, Босх увидел, как соседи сбились в небольшие кучки или наблюдают за происходящим со своих веранд. Ничто так не сближает людей, как выстрелы в пригороде, подумал он. Запах отработанного пороха в воздухе делает это лучше, чем барбекю в любой день.

Молодой коп встал прямо перед лицом Босха. Гарри мог видеть, что табличка с именем идентифицировала его как Д. Спаркс.

“Ладно, что, черт возьми, здесь происходит? Если ты коп, расскажи нам, что происходит ”.

“Вы двое - пара героев, вот что происходит”.

“Расскажи историю, чувак. У меня нет времени на ерунду ”.

Теперь Босх мог слышать приближающийся вой сирен.

“Меня зовут Босх. Я из полиции Лос-Анджелеса. Этот человек, которого вы застрелили, подозревается в убийстве Арно Конклина, бывшего окружного прокурора этого округа, и лейтенанта полиции Лос-Анджелеса Харви Паундса. Я уверен, вы слышали об этих случаях.”

“Джим, ты это слышал?” Он снова повернулся к Босху. “Где твой значок?”

“Украден. Я могу дать тебе номер, по которому ты можешь позвонить. Помощник шефа Ирвин Ирвинг. Он расскажет тебе обо мне ”.

“Не обращай на это внимания. Что он здесь делает?”

Он указал на Фокса.

“Он сказал мне, что скрывался. Ранее сегодня мне позвонили с просьбой приехать по этому адресу, и он был здесь, ожидая, чтобы устроить мне засаду. Видишь, я смог его опознать. Ему пришлось убрать меня ”.

Полицейский посмотрел на Фокса сверху вниз, задаваясь вопросом, должен ли он верить в такую невероятную историю.

“Вы прибыли сюда как раз вовремя”, - сказал Босх. “Он собирался убить меня”.

Д. Спаркс кивнул. Ему начинало нравиться, как звучит эта история. Затем его лоб наморщился от беспокойства.

“Кто звонил в 911?” - спросил он.

“Я сделал”, - сказал Босх. “Я пришел сюда, обнаружил, что дверь открыта, и вошел. Я звонил в 911, когда он набросился на меня. Я просто бросил трубку, потому что знал, что вы, люди, придете ”.

“Зачем звонить в 911, если он тебя еще не схватил?”

“Из-за того, что находится в задней спальне”.

“Что?”

“В постели женщина. Она выглядит так, будто умерла около недели назад ”.

“Кто она?”

Босх посмотрел на лицо молодого полицейского.

“Я не знаю”.

Глава пятьдесят

“ПОЧЕМУ ТЫ НЕ сказал, что знал, что она была убийцей твоей матери? Почему ты солгал?”

“Я не знаю. Я еще не разобрался в этом. Просто было что-то в том, что она написала, и в том, что она сделала в конце, что…Я не знаю, я просто чувствовал, что этого было достаточно. Я просто хотел отпустить это ”.

Кармен Инохос кивнула, как будто поняла, но Босх не был уверен, что он сам это сделал.

“Я думаю, это хорошее решение, Гарри”.

“Ты делаешь? Я не думаю, что кто-то другой счел бы это хорошим решением ”.

“Я не говорю о процедурном или уголовном уровне правосудия. Я просто говорю о человеческом уровне. Я думаю, ты поступил правильно. Для себя.”

“Я думаю...”

“Тебе это нравится?”

“Не совсем…Ты был прав, ты знаешь.”

“Я был? О чем?”

“О том, что ты сказал о том, что я найду, кто это сделал. Ты предупреждал меня. Сказал, что это может принести мне больше вреда, чем пользы. Ну, это было мягко сказано…Какую-то миссию я дал себе, верно?”

“Мне жаль, если я был прав. Но, как я сказал на прошлом сеансе, смерть этих людей не может быть ...

“Я больше не говорю о них. Я говорю о чем-то другом. Видишь ли, теперь я знаю, что моя мать пыталась спасти меня из того места, где я был. Как она и обещала мне в тот день у забора, о котором я тебе рассказывал. Я думаю, любила она Конклина или нет, она думала обо мне. Она должна была вытащить меня, и он был способом сделать это. Итак, в конечном счете, вы видите, это из-за меня она умерла ”.

“О, пожалуйста, не говори себе этого, Гарри. Это смешно ”.

Босх знал, что гнев в ее голосе был неподдельным.

“Если вы собираетесь использовать эту форму логики, - продолжила она, - вы можете придумать любую причину, по которой она была убита, вы можете утверждать, что ваше собственное рождение привело в движение обстоятельства, которые привели к ее смерти. Ты видишь, как это глупо?”

“Не совсем”.

“Это тот же аргумент, который вы приводили на днях, о том, что люди не берут на себя ответственность. Ну, обратная сторона этого - люди, которые берут на себя слишком много ответственности. И ты становишься одним из них. Оставь это, Гарри. Отпусти это. Пусть кто-нибудь другой возьмет на себя ответственность за некоторые вещи. Даже если этот кто-то другой мертв. Смерть не освобождает их от всего ”.

Он был напуган силой ее предостережения. Он просто долго смотрел на нее. Он мог бы сказать, что ее вспышка будет означать естественный перерыв в сеансе. Обсуждение его вины было закончено. Она покончила с этим, и он получил свои инструкции.

“Я сожалею, что повысил голос”.

“Нет проблем”.

“Гарри, что ты слышишь от департамента?”

“Ничего. Я жду Ирвинга ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Он скрыл мою ... виновность от газеты. Теперь его ход. Он либо собирается напасть на меня с IAD - если он сможет возбудить дело против меня, выдающего себя за Паундса, - либо он собирается оставить все как есть. Держу пари, он собирается отпустить это ”.

“Почему?”

“Единственное, что есть в полиции Лос-Анджелеса, так это то, что она не занимается самобичеванием. Понимаешь, что я имею в виду? Это дело очень публичное, и если они что-то сделают со мной, они знают, что всегда есть опасность, что это всплывет, и это будет еще один синяк под глазом у департамента. Ирвинг видит себя защитником имиджа департамента. Он сделает это раньше, чем расправится со мной. Кроме того, теперь у него будет рычаг давления на меня. Я имею в виду, он думает, что так и будет ”.

“Вы, кажется, хорошо знаете Ирвинга и департамент”.

“Почему?”

“Шеф Ирвинг позвонил мне сегодня утром и попросил как можно скорее переслать положительную оценку RTD в его офис”.

“Он это сказал? Он хочет положительный отчет о возвращении на службу?”

“Да, это были его слова. Как ты думаешь, ты готов к этому?”

Он подумал несколько мгновений, но не ответил на вопрос.

“Он делал это раньше? Рассказал тебе, как оценивать кого-то?”

“Нет. Это в первый раз, и я очень обеспокоен этим. Это подорвет мое положение здесь, если я просто соглашусь с его пожеланиями. Это настоящая дилемма, потому что я не хочу, чтобы ты оказался посередине ”.

“Что, если бы он не сказал тебе, каким путем идти, какой была бы твоя оценка? Положительный или отрицательный?”

Она несколько мгновений поигрывала карандашом на рабочем столе, обдумывая вопрос.

“Это очень близко, Гарри, но я думаю, тебе нужно больше времени”.

“Тогда не делай этого. Не поддавайся ему ”.

“Это большая перемена. Всего неделю назад ты мог говорить только о том, чтобы вернуться к работе ”.

“Это было неделю назад”.

В его голосе была ощутимая грусть.

“Перестань забивать себя этим до смерти”, - сказала она. “Прошлое подобно дубинке, и ты можешь ударить себя ею по голове только очень много раз, прежде чем нанесешь серьезный и необратимый ущерб. Я думаю, ты на пределе своих возможностей. Как бы то ни было, я думаю, что ты хороший, чистоплотный и, в конечном счете, добрый человек. Не поступай так с собой. Не разрушай то, что у тебя есть, кем ты являешься, с таким мышлением ”.

Он кивнул, как будто понял, но отмахнулся от ее слов, как только услышал их.

“Я много думал последние пару дней”.

“По поводу чего?”

“Все”.

“Какие-нибудь решения по чему-нибудь?”

“Почти. Думаю, я собираюсь нажать на кнопку и уйти из департамента ”.

Она наклонилась вперед и сложила руки на столе. Ее бровь наморщилась от серьезного взгляда.

“Гарри, о чем ты говоришь? Это на тебя не похоже. Твоя работа и твоя жизнь остались прежними. Я думаю, что хорошо иметь некоторую дистанцию, но не полное разделение. Я... ” Она замолчала, когда ей, казалось, пришла в голову идея. “Это твое представление о покаянии, о том, чтобы загладить то, что произошло?”

“Я не знаю…Я просто…За то, что я сделал, нужно чем-то заплатить. Вот и все. Ирвинг не собирается ничего предпринимать. Я сделаю это”.

“Гарри, ты совершил ошибку. Серьезная ошибка, да. Но ради этого ты отказываешься от своей карьеры, той единственной вещи, в которой, даже ты с готовностью признаешь, ты преуспеваешь? Ты собираешься все это выбросить?”

Он кивнул.

“Ты уже забрал документы?”

“Пока нет”.

“Не делай этого”.

“Почему нет? Я больше не могу этого делать. Как будто я хожу, прикованный наручниками к цепи призраков ”.

Он покачал головой. У них был тот же спор, который не выходил у него из головы последние два дня, с той ночи в доме Мередит Роман.

“Дай ему немного времени”, - сказал Инохос. “Все, что я говорю, это подумать об этом. Ты сейчас в оплачиваемом отпуске. Используй это. Используй время. Я скажу Ирвингу, что он пока не получит от меня RTD. Тем временем, ты просто дай этому немного времени и хорошенько подумай над этим. Уйди куда-нибудь, посиди на пляже. Но подумай об этом, прежде чем сдавать свои документы ”.

Босх поднял руки, сдаваясь.

“Пожалуйста, Гарри. Я хочу услышать, как ты это скажешь ”.

“Хорошо. Я еще немного подумаю”.

“Спасибо тебе”.

Она позволила некоторому молчанию подчеркнуть его согласие.

“Помнишь, что ты сказал о том, что видел койота на улице на прошлой неделе?” - тихо спросила она. “О том, что это был последний койот?”

“Я помню”.

“Думаю, я понимаю, что ты чувствовал. Мне бы не хотелось думать, что я тоже вижу койота в последний раз ”.

Глава пятьдесят первая

Из АЭРОПОРТА Бош поехал по автостраде к выезду на Армению, а затем на юг к Суонну. Он обнаружил, что ему даже не нужна карта проката автомобилей. Он поехал на восток по Суонн в Гайд-парк, а затем по Южному бульвару к ее дому. Он мог видеть залив, поблескивающий на солнце в конце улицы.

Наверху лестницы дверь была открыта, но сетчатая дверь была закрыта. Босх постучал.

“Войдите. Открыто.”

Это была она. Босх протиснулся сквозь ширму в гостиную. Ее там не было, но первое, что он заметил, была картина на стене, где раньше был только гвоздь. Это был портрет человека в тени. Он сидел за столом один. Локоть фигуры лежал на столе, а рука была прижата к щеке, скрывая лицо и делая глубоко посаженные глаза фокусной точкой картины. Босх некоторое время смотрел на него, пока она не позвала снова.

“Алло? Я здесь”.

Он увидел, что дверь в ее студию была приоткрыта на полфута. Он подошел и толкнул ее, открывая. Она была там, стояла перед мольбертом, написанная маслом темных землистых тонов палитра в ее руке. На ее правой щеке был единственный случайный порез охрой. Она тут же улыбнулась.

“Гарри”.

“Привет, Жасмин”.

Он придвинулся к ней ближе и обошел мольберт сбоку. Портрет был только начат. Но она начала с глаз. Те же глаза на портрете, что висел на стене в другой комнате. Те же глаза, которые он видел в зеркале.

Она нерешительно подошла к нему ближе. На ее лице не было ни проблеска смущения или неловкости.

“Я думал, что если я нарисую тебя, ты вернешься”.

Она бросила кисть в старую банку из-под кофе, прикрученную к мольберту, и подошла еще ближе. Она обняла его, и они молча поцеловались. Сначала это было нежное воссоединение, затем он положил руку ей на спину и крепко прижал ее к своей груди, как будто она была повязкой, которая могла остановить его кровотечение. Через некоторое время она отстранилась, подняла руки и обхватила его лицо ладонями.

“Дай-ка я посмотрю, правильно ли у меня с глазами”.

Она протянула руку и сняла с него солнцезащитные очки. Он улыбнулся. Он знал, что пурпур под его глазами почти исчез, но они все еще были красными и покрыты набухшими капиллярами.

“Господи, ты забрал красный глаз”.

“Это долгая история. Я расскажу тебе позже ”.

“Боже, надень это обратно”.

Она снова надела очки и рассмеялась.

“Это не так уж и смешно. Это было больно ”.

“Не это. Я размазал краску по твоему лицу”.

“Ну, тогда я не одинок”.

Он провел пальцем по порезу на ее лице. Они снова обнялись. Босх знал, что они смогут поговорить позже. Сейчас он просто держал ее, вдыхал ее запах и смотрел через ее плечо на сверкающую синеву залива. Он подумал о том, что сказал ему старик в постели. Когда вы найдете тот, который, по вашему мнению, подходит, тогда хватайтесь за него изо всех сил. Босх не знал, была ли она той самой, но в данный момент он держался за все, что у него оставалось.

Майкл Коннелли

***

Hieronymus Bosch

***

Майкл Коннелли

Закон невинности

Доктору Майклу Халлиси, членам книжного клуба больницы Хартфорд и всем тем, кто находится на передовой, включая Кейси Роуз Гайески, Р.Н., кто рисковал собой ради стольких других

Часть первая

Башни-близнецы

1

Понедельник, 28 октября

Это был хороший день для защиты. Я вывел человека прямо из зала суда. Я превратил обвинение в нанесении побоев в уголовном преступлении в оправданный случай самообороны перед присяжными. У так называемой жертвы была собственная история насилия, которую свидетели обвинения и защиты, включая бывшую жену, охотно описали на перекрестном допросе. Я нанес нокаутирующий удар, когда вызвал его на свидетельское место и повел его по пути допроса, который поставил его на грань. Он потерял хладнокровие и угрожал мне, сказал, что хотел бы встретиться со мной на улице, где были бы только он и я.

“Стали бы вы тогда утверждать, что я напал на вас, как вы поступили с обвиняемым по этому делу?” Я спросил.

Прокурор возражал, и судья поддержал. Но это было все, что потребовалось. Судья знал это. Прокурор знал это. Все в зале суда знали это. Я поставил точку в деле после менее чем получасового обсуждения присяжными. Это был не самый быстрый вердикт в моей жизни, но он был близок к этому.

В неформальном баре защиты в центре города священный долг - отпраздновать оправдательный приговор так, как игрок в гольф празднует лунку в одном из клубов. То есть пьют все вокруг. Мое празднование проходило в "Редвуде" на Секонд-стрит, всего в нескольких кварталах от гражданского центра, где было не менее трех зданий суда, где можно было собрать празднующих. "Редвуд" не был загородным клубом, но это было удобно. Вечеринка — то есть открытый бар — началась рано и закончилась поздно, и когда Мойра, барменша с татуировками, которая вела счет, предъявила мне ущерб, давайте просто скажем, что я положил на свою кредитную карточку больше, чем я когда-либо получал от клиента, которого я только что освободил.

Я припарковался на стоянке на Бродвее. Я сел за руль, свернул со стоянки налево, а затем еще раз, чтобы вернуться на Вторую улицу. Светофоры были со мной, и я последовал по улице в туннель, который проходил под Банкер-Хилл. Я был на полпути, когда увидел отражение синих огней на зеленых плитках туннеля, прокопченных выхлопными газами. Я посмотрел в зеркало и увидел патрульную машину полиции Лос-Анджелеса позади меня. Я включил поворотник и перестроился на медленную полосу, чтобы пропустить его. Но патрульная машина последовала моему примеру и выехала на ту же полосу и остановилась в шести футах позади меня. Тогда я получил представление. Меня остановили.

Я подождал, пока не выеду из туннеля, и повернул направо на Фигероа. Я затормозил, заглушил двигатель и опустил стекло. В зеркале бокового обзора Линкольна к моей двери приближался офицер в форме. Я больше никого не видел в патрульной машине позади него. Офицер, подошедший ко мне, работал в одиночку.

“Могу я увидеть ваши права, регистрацию автомобиля и подтверждение страховки, сэр?” - спросил он.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. На его бейджике с именем было написано "Милтон".

“Вы, конечно, можете, офицер Милтон”, - сказал я. “Но могу я спросить, почему ты остановил меня? Я знаю, что не превышал скорость, и все огни были зелеными ”.

“Вольность”, - сказал Милтон. “Регистрация. Страховка.”

“Ну, я думаю, ты в конце концов скажешь мне. Мои права у меня в кармане под пальто. Остальные вещи в бардачке. За что ты хочешь, чтобы я взялся в первую очередь?”

“Давайте начнем с вашей лицензии”.

“Ты получил это”.

Вытаскивая бумажник и доставая права из одного из отделений, я проанализировал свою ситуацию и подумал, не следил ли Милтон за "Редвудом" в поисках юристов, покидающих мою вечеринку, и, возможно, был слишком навеселе, чтобы сесть за руль. Ходили слухи о том, что патрульные копы делали это по ночам, когда праздновался Новый Год, и адвокатов защиты могли уволить за различные нарушения, связанные с движением транспортных средств.

Я вручил Милтону свои права, а затем пошел за бардачком. Довольно скоро офицер получил все, о чем просил.

“Теперь ты собираешься рассказать мне, в чем дело?” Я спросил. “Я знаю, что я не —”

“Выйдите из машины, сэр”, - сказал Милтон.

“Да ладно тебе, чувак. Неужели?”

“Пожалуйста, выйдите из машины”.

“Неважно”.

Я распахнул дверь, агрессивно вынудив Милтона сделать шаг назад, и вышел.

“Просто чтобы ты знал”, - сказал я. “Я провел последние четыре часа в "Секвойе", но не выпил ни капли алкоголя. Я не пил больше пяти лет ”.

“Хорошо для тебя. Пожалуйста, отойдите на заднее сиденье вашего автомобиля ”.

“Убедитесь, что камера в вашем автомобиле включена, потому что это будет неловко”.

Я прошел мимо него к задней части "Линкольна" и ступил в свет фар патрульной машины позади него.

“Ты хочешь, чтобы я переступил черту?” Я сказал. “Считай в обратном порядке, дотронься пальцем до моего носа, что? Я юрист. Я знаю все игры, и эта - полная чушь ”.

Милтон последовал за мной на заднее сиденье машины. Он был высоким и худощавым, белым, с высокой и тугой стрижкой. Я увидел значок отдела метро у него на плече и четыре шеврона на его длинных рукавах. Я знал, что они дали им по пять лет службы каждому. Он всю дорогу был ветераном Metro bullethead.

“Вы понимаете, почему я остановил вас, сэр?” - сказал он. “На вашей машине нет номерного знака”.

Я посмотрел вниз на задний бампер Линкольна. Там не было номерного знака.

“Черт возьми”, - сказал я. “Э-э... это какой-то розыгрыш. Мы праздновали — сегодня я выиграл дело и выгнал своего клиента. На табличке написано ”iwalkem ", и один из тех парней, должно быть, подумал, что это шутка - украсть табличку ".

Я попытался подумать о том, кто покинул Секвойю до меня, и кто бы подумал, что это забавный поступок. Дейли, Миллс, Бернардо ... Это мог быть кто угодно.

“Проверь багажник”, - сказал Милтон. “Может быть, это там”.

“Нет, им понадобился бы ключ, чтобы положить его в багажник”, - сказал я. “Я собираюсь позвонить, посмотреть, смогу ли я —”

“Сэр, вы не будете звонить, пока мы здесь не закончим”.

“Это чушь собачья. Я знаю закон. Я не под стражей — я могу позвонить ”.

Я сделал паузу, чтобы посмотреть, есть ли у Милтона еще какие-нибудь возражения. Я заметила камеру у него на груди.

“Мой телефон в машине”, - сказал я.

Я начал пятиться к открытой двери.

“Сэр, остановитесь прямо здесь”, - сказал Милтон позади меня.

Я обернулся.

“Что?”

Он включил фонарик и направил луч вниз, на землю позади машины.

“Это кровь?” он спросил.

Я отступил назад и посмотрел вниз на потрескавшийся асфальт. Свет полицейского был направлен на пятно жидкости под бампером моей машины. Он был темно-бордовым в центре и почти прозрачным по краям.

“Я не знаю”, - сказал я. “Но что бы это ни было, это уже было там. I’m—”

Как только я это сказал, мы оба увидели, как еще одна капля скатилась с бампера и упала на асфальт.

“Сэр, откройте багажник, пожалуйста”, - потребовал Милтон, убирая фонарик в кобуру на поясе.

Множество вопросов каскадом пронеслось у меня в голове, начиная с того, что было в багажнике, и заканчивая тем, была ли у Милтона достаточная причина открыть его, если я откажусь.

Еще одна капля того, что я теперь принял за какую-то физическую жидкость, упала на асфальт.

“Выпишите мне квитанцию за номер, офицер Милтон”, - сказал я. “Но я не буду открывать багажник”.

“Сэр, тогда я помещаю вас под арест”, - сказал Милтон. “Положите руки на ствол”.

“Арестовать? За что? Я не—”

Милтон приблизился ко мне, схватил меня и развернул к моей машине. Он навалился на меня всем своим весом и сложил меня пополам на багажнике.

“Эй! Ты не можешь—”

Одну за другой мои руки грубо заломили за спину и надели наручники. Затем Милтон просунул руку за воротник моей рубашки и пиджака и выдернул меня из машины.

“Вы арестованы”, - сказал он.

“За что?” Я сказал. “Ты не можешь просто—”

“Ради вашей и моей безопасности я сажаю вас на заднее сиденье патрульной машины”.

Он схватил меня за локоть, чтобы снова развернуть, и повел к задней пассажирской двери своей машины. Он положил руку мне на макушку и толкнул меня на пластиковое сиденье сзади. Затем он наклонился, чтобы пристегнуть меня.

“Ты знаешь, что не можешь открыть багажник”, - сказал я. “У вас нет достаточных оснований. Вы не знаете, кровь ли это, и вы не знаете, течет ли она из салона автомобиля. Я мог бы проехать через что бы это ни было ”.

Милтон вышел из машины и посмотрел на меня сверху вниз.

“Чрезвычайные обстоятельства”, - сказал он. “Там может быть кто-то, кому нужна помощь”.

Он хлопнул дверью. Я наблюдал, как он вернулся к моему Линкольну и изучал крышку багажника в поисках какого-нибудь механизма разблокировки. Не найдя ничего, он подошел к открытой водительской двери и потянулся, чтобы вытащить ключи.

Он использовал брелок, чтобы открыть багажник, стоя в стороне, если кто-то выйдет из багажника, стреляя. Крышка поднялась, и загорелся внутренний свет. Милтон дополнил его своим собственным фонариком. Он двигался слева направо, отступая вбок и не сводя глаз и луча с содержимого багажника. Со своего места на заднем сиденье патрульной машины я не мог заглянуть в багажник, но по тому, как Милтон маневрировал и наклонялся, чтобы рассмотреть поближе, я понял, что там что-то есть.

Милтон наклонил голову, чтобы что-то сказать в радиомикрофон на своем плече, а затем сделал звонок. Вероятно, для подстраховки. Вероятно, для отдела по расследованию убийств. Мне не нужно было заглядывать в багажник, чтобы знать, что Милтон нашел тело.

2

Воскресенье, 1 декабря

Эдгар Кесада сидел рядом со мной за столом в комнате отдыха, когда я читал последние страницы стенограммы его судебного процесса. Он попросил меня просмотреть материалы его дела в качестве одолжения, надеясь, что я смогу что-то увидеть или сделать, чтобы помочь его ситуации. Мы находились в модуле повышенной мощности в исправительном учреждении "Башни-близнецы" в центре Лос-Анджелеса. Это было место, где содержались заключенные, находящиеся под подпиской о невыезде, пока они ждали суда или, как в случае с Кесадой, вынесения приговора о заключении в тюрьму штата. Это был первый воскресный вечер декабря, и в тюрьме было холодно. Кесада носил белые кальсоны под своим синим комбинезоном, рукава которого доходили до запястий.

Кесада находился в знакомой обстановке. Он уже проходил по этому пути раньше, и у него были татуировки, подтверждающие это. Он был членом банды "Белый забор" в третьем поколении из Бойл-Хайтс с большой преданностью банде и мексиканской мафии, которая была самой крупной и могущественной бандой в тюрьме Калифорнии и тюремных системах.

Согласно документам, которые я читал, Кесада был водителем автомобиля, в котором находились два других члена "Белого забора", когда они стреляли из автоматического оружия по стеклянным витринам винного магазина на Первой Восточной улице, владелец которого на две недели просрочил налог с банды, который "Белый заборчик" вымогал у него почти двадцать пять лет. Стрелявшие целились высоко, атака должна была стать предупреждением. Но рикошет прошел низко и попал внучке владельца винного магазина в макушку, когда она присела за прилавок. Ее звали Марисоль Серрано. Она умерла мгновенно, согласно показаниям, которые я зачитал от заместителя коронера.

Ни один свидетель преступления не опознал стрелявших. Это было бы фатальным упражнением в храбрости. Но дорожная камера зафиксировала номерной знак машины, на которой скрылись. Это был автомобиль, украденный с долгосрочной парковки на соседнем вокзале Юнион. И камеры там мельком увидели вора: Эдгара Кесаду. Суд над ним длился всего четыре дня, и он был признан виновным в заговоре с целью совершения убийства. Его приговор должен был быть вынесен через неделю, и ему светило минимум пятнадцать лет тюремного заключения с вероятностью еще многих сверх этого. И все потому, что он был за рулем во время предупреждения, обернувшегося убийством.

“И что?” - спросил Кесада, когда я перевернул последнюю страницу.

“Ну, Эдгар”, - сказал я. “Я думаю, ты в некотором роде облажался”.

“Чувак, не говори мне этого. Там ничего нет? Совсем ничего?”

“Всегда есть вещи, которые ты можешь сделать. Но они рискуют, Эдгар. Я бы сказал, что у вас здесь более чем достаточно доказательств для ходатайства МАК, но ...

“Что это?”

“Неэффективная помощь адвоката. Ваш адвокат сидел сложа руки весь судебный процесс. Он пропускал возражение за возражением. Он просто позволил прокурору — Ну, вот, вы видите эту страницу?”

Я вернулся через стенограмму к странице, где я загнул уголок.

“Здесь судья даже спрашивает: ‘Вы собираетесь возражать, мистер Сеген, или я должен продолжать делать это за вас?’ Это не очень хорошая судебная работа, Эдгар, и у тебя, возможно, есть шанс доказать это, но вот в чем дело: в лучшем случае ты выигрываешь ходатайство и добиваешься пересмотра дела, но это не меняет доказательств. Это все те же доказательства, и со следующим составом присяжных вы снова проиграете, даже если у вас будет новый адвокат, который знает, как удержать прокурора в рамках ”.

Кесада покачал головой. Он не был моим клиентом, поэтому я не знал всех подробностей его жизни, но ему было около тридцати пяти, и ему предстояли тяжелые времена.

“Сколько у вас судимостей?” Я спросил.

“Два”, - сказал он.

“Уголовные преступления?”

Он кивнул, и мне не нужно было больше ничего говорить. Моя первоначальная оценка осталась в силе. Он был в жопе. Вероятно, он собирался уйти навсегда. Если не...

“Ты знаешь, почему они поместили тебя сюда в high-power вместо модуля gang, верно?” Я сказал. “В любой день тебя могут вытащить отсюда, поместить в комнату и задать важный вопрос. Кто был с вами в машине в тот день?”

Я указал на толстую стенограмму.

“Здесь нет ничего, что могло бы тебе помочь”, - сказал я. “Единственное, что вы можете сделать, это сократить время, называя имена”.

Последнюю часть я произнес шепотом. Но Кесада ответил не так спокойно.

“Это чушь!” - заорал он.

Я проверил зеркальное окно диспетчерской наверху, хотя знал, что за ним ничего не видно. Затем я посмотрел на Кесаду и увидел, как вены на его шее начали пульсировать — даже под колье из кладбищенских камней, украшавших ее чернилами.

“Остынь, Эдгар”, - сказал я. “Вы попросили меня посмотреть ваше досье, и это все, что я делаю. Я не твой адвокат. Тебе действительно следует поговорить с ним о —”

“Я не могу пойти к нему”, - сказал Кесада. “Холлер, ты ни хрена не знаешь!” Я уставился на него и, наконец, понял. Его адвоката контролировали те самые люди, на которых ему нужно было бы сообщить: Белый забор. Обращение к нему почти наверняка привело бы к разоблачению стукача, спроектированного мексиканской мафией, независимо от того, был ли он в модуле высокой мощности или нет. Было сказано, что eMe, как это было более неофициально известно, могло добраться до кого угодно в калифорнийской карантине.

Меня буквально спас звонок. Прозвучал пятиминутный предупредительный сигнал перед проверкой сна. Кесада потянулся через стол и грубо схватил свои документы. Он покончил со мной. Он встал, продолжая складывать все разрозненные страницы в аккуратную стопку. Без спасибо или пошел ты, он направился в свою камеру.

И я направился к себе.

3

В 8 часов вечера стальная дверь моей камеры автоматически закрылась с металлическим стуком, который потряс все мое существо. Каждую ночь это проходило через меня, как поезд. Я провел в карцере уже пять недель, и это было то, к чему я не мог и никогда не хотел привыкать. Я сел на матрас толщиной в три дюйма и закрыл глаза. Я знал, что верхний свет будет гореть еще час, и мне нужно было использовать это время, но это был мой ритуал. Попытаться заглушить все резкие звуки и страхи. Чтобы напомнить себе о том, кем я все еще был. Отец, адвокат — но не убийца.

“Ты там разгорячил Кью и доставил ему столько хлопот”.

Я открыл глаза. Это был Бишоп в соседней камере. Высоко в стене, разделяющей наши камеры, было решетчатое вентиляционное отверстие.

“Я не хотел”, - сказал я. “Думаю, в следующий раз, когда кому-нибудь понадобится адвокат из тюрьмы, я просто откажусь”.

“Хороший план”, - сказал Бишоп.

“А где ты был, кстати? Для него это было время убивать посланников. Я огляделся, епископа не было ”.

“Не волнуйся, хоумс, я тебя прикрою. Я наблюдал с перил. Я прикрывал твою спину ”.

Я платил Бишопу четыреста в неделю за защиту, оплата доставлялась наличными его девушке и матери его сына в Инглвуд. Его защита распространялась на всю четверть мощного восьмиугольника, где мы были размещены: два яруса, двадцать четыре одиночные камеры, с двадцатью двумя другими заключенными, представляющими для меня различную степень известной и неизвестной угрозы.

В мою первую ночь Бишоп предложил защитить меня или причинить мне боль. Я не торговался. Обычно он держался рядом, когда я был в комнате отдыха, но я не видел его на перилах второго яруса, когда сообщал Кесаде плохие новости о его деле. Я очень мало знал о Бишопе, потому что в тюрьме ты не задавал вопросов. Его темно-черная кожа скрывала татуировки до такой степени, что я задаюсь вопросом, зачем он вообще их сделал. Но я смог разобрать слова Crip Life, написанные чернилами на костяшках пальцев обеих его рук.

Я полез под кровать за картонной коробкой с документами, в которой хранились документы моего собственного дела. Сначала я проверил резинки. Я обернул каждую из четырех стопок документов двумя полосами, горизонтальной и вертикальной, причем полосы пересекались в разных местах на верхнем листе. Это подсказало мне, пробрался ли Бишоп или кто-то еще ко мне и рылся ли в моих вещах. Однажды у меня был клиент, который едва не сел за убийство первой степени, потому что тюремный стукач добрался до файлов в его камере и прочитал достаточно материалов для расследования, чтобы состряпать убедительное, но фальшивое признание, которое, как он утверждал, сделал ему мой клиент. Урок усвоен. Я устанавливал ловушки на резинке и знал бы, если бы кто-нибудь просматривал мои документы.

Теперь мне самому предъявили обвинение в убийстве первой степени, и я шел за себя — защищая себя. Я знаю, что сказал Линкольн и, вероятно, многие мудрые люди до него и после. Может быть, у меня действительно был дурак в качестве клиента, но я не мог представить, чтобы мое будущее находилось в чьих-либо руках, кроме моих собственных. Итак, в деле Штата Калифорния против Дж. Майкла Халлера, военным кабинетом защиты была камера 13, уровень К-10 в исправительном учреждении "Башни-близнецы".

Я вытащил пакет с ходатайствами из коробки и снял резинки, убедившись, что документы не были подделаны. Слушание ходатайств было назначено на следующее утро, и я хотел подготовиться. У меня было три просьбы в суде, начиная с ходатайства о снижении размера залога. При предъявлении мне обвинения мне было предъявлено обвинение в размере 5 миллионов долларов, причем обвинение успешно доказывало, что я представлял не только угрозу побега, но и угрозу свидетелям по делу, потому что я знал внутреннюю работу местной судебной системы как свои пять пальцев. Не помогло и то, что судьей, рассматривавшим обвинение, был достопочтенный Ричард Роллинз Хейган, чьи решения по предыдущим делам я дважды отменял в апелляционном порядке. Он немного отомстил мне, согласившись с просьбой обвинения более чем удвоить сумму залога в 2 миллиона долларов за убийство первой степени.

В то время разница между 2 и 5 миллионами долларов не имела значения. Я должен был решить, хочу ли я вложить все, что у меня было, в свою свободу или в свою защиту. Я остановил свой выбор на последнем и поселился в башнях-близнецах, получив статус "вне игры" как судебный исполнитель, у которого были потенциальные враги во всех общежитиях gen-pop.

Но завтра я предстану перед другим судьей — тем, кому, как я полагал, я никогда не перечил, — и попрошу уменьшить размер залога. У меня также было два других ходатайства, и теперь я просмотрел свои записи, чтобы я мог стоять и спорить перед судьей вместо того, чтобы читать.

Более важным, чем ходатайство об освобождении под залог, было ходатайство о раскрытии, в котором обвинение обвинялось в сокрытии информации и доказательств, на которые я имел право, и оспаривание вероятной причины остановки полицией, которая привела к моему аресту.

Я должен был предположить, что судья Вайолет Уорфилд, которая рассматривала дело по очереди, установит временные ограничения на аргументы по всем ходатайствам. Мне нужно было бы быть готовым, кратким и по существу.

“Эй, бишоп?” Я сказал. “Ты все еще не спишь?”

“Я проснулся”, - сказал Бишоп. “Что случилось?”

“Я хочу попрактиковаться на тебе”.

“Практиковать что?”

“Мои аргументы, епископ”.

“Это не входит в нашу сделку, чувак”.

“Я знаю, но свет вот-вот погаснет, а я не готов. Я хочу, чтобы ты выслушал и сказал мне, что ты думаешь ”.

В этот момент свет на ярусе погас.

“Хорошо”, - сказал Бишоп. “Давайте послушаем это. Но вы платите за это дополнительно ”.

4

Понедельник, 2 декабря

Утром я сел в первый автобус, идущий к зданию суда, и поужинал сэндвичем с колбасой и помятым красным яблоком на завтрак. Каждое утро был один и тот же завтрак, и для пущей убедительности его снова подавали на обед. За пять недель моего пребывания здесь мы смогли отдохнуть от него только на День благодарения, когда колбасу заменили ломтиком прессованной индейки и подали ко всем трем блюдам. У меня давно прошло всякое отвращение к еде в "Башнях-близнецах". Это было обычным делом, и теперь я убираю его быстро и легко каждый завтрак и каждый обед. Тем не менее, я подсчитал, что за время моего заключения я уже сбросил от десяти до двадцати фунтов, и я рассматривал это как набор веса для борьбы за то, что, несомненно, станет поединком всей моей жизни.

В автобусе я был с тридцатью девятью другими заключенными, большинство из которых направлялись в утренний суд для предъявления обвинения. Как юрист, я видел выражение страха в широко раскрытых глазах клиентов, когда встречался с ними для первичной консультации при первых появлениях. Но это всегда было в суде и всегда со мной, успокаивало и готовило их к тому, что ждало впереди. В автобусах я был окружен этим. Мужчины, впервые столкнувшиеся с тюремным заключением. Мужчины, которые уже много раз сидели в тюрьме. Новичок или рецидивист, от всех них исходило ощутимое чувство отчаяния.

Я обнаружил, что поездки на автобусе в суд и обратно были для меня моментами самого большого страха. Это был случайный выбор, когда вы были загружены на. У меня не было ни епископа, ни телохранителя. Если со мной что-нибудь случится, помощники шерифа находились за железной решеткой спереди: водитель и так называемый заместитель по безопасности. Их роль заключалась бы в том, чтобы просто разобраться с мертвыми и умирающими, когда все, что случилось, закончится. Они были там не для того, чтобы защищать и служить, а просто для того, чтобы продвигать людей в подбрюшье системы правосудия.

На этот раз это был один из современных автобусов с разделенными местами для сидения, вид которого наполнил меня еще большим ужасом. Новый автопарк был разработан после того, как в автобусах произошли полномасштабные беспорядки, вышедшие из-под контроля. Поскольку Департамент шерифа отвечал за безопасность заключенных, беспорядки привели к множеству судебных исков против агентства за неспособность защитить тех, кто был ранен и убит. Я сам подал пару таких исков и поэтому был осведомлен о слабостях старого и нового проектов.

Новые автобусы были разделены стальным ограждением на отсеки для сидения по восемь человек в каждом. Таким образом, если завязывалась драка, в ней участвовало максимум восемь комбатантов. В автобусах было пять таких отсеков, и их загружали задом наперед, сначала заполняя сиденья в задней части и так далее. Заключенных приковывали по четверо к цепи, по одной группе с каждой стороны прохода в каждом отсеке.

Этот дизайн также послужил основой для решения серьезной проблемы. Если автобус находится в пути и в заднем отделении вспыхивает драка, невооруженный помощник по безопасности должен открыть пять дверей и пройти через четыре отделения — четыре тесных помещения, заполненных заключенными, обвиняемыми в некоторых случаях в насильственных преступлениях, — чтобы прекратить драку в пятом. Идея была абсурдной, и, на мой взгляд, решение департамента фактически удвоило проблему. Драки в задних отсеках разрешалось разыгрывать до тех пор, пока автобус не доберется до места назначения. Те, кто мог уйти, сделали это, а за теми, кто не мог, ухаживали.

Автобус заехал в похожий на пещеру гараж под Центром уголовного правосудия имени Клары Шортридж Фольц, нас выгрузили и сопроводили в вертикальный лабиринт камер предварительного заключения, которые обслуживали двадцать четыре разных зала суда.

Как профессионал, я имел право на некоторые юридические тонкости, которые не были доступны большинству мужчин и женщин, вышедших из автобусов. Меня отвели в частную камеру предварительного заключения, где я мог посовещаться со своим следователем и заместителем адвоката — адвокатом, назначенным в качестве моей дублерши, чтобы заниматься печатью, подшивкой, а в некоторых случаях и доработкой ходатайств и других документов, представленных в рамках дела. Моим следователем был Деннис “Циско” Войцеховски, а дублером - мой партнер по юриспруденции Дженнифер Аронсон.

В заключении все происходит медленно. Мое пробуждение в 4 утра в башнях-близнецах привело к тому, что я добрался до своего частного конференц-зала в 8:40 утра, преодолев в общей сложности расстояние в четыре квартала. Я захватил с собой одну стопку документов, перевязанную резинкой, — ходатайства - и раскладывал их на металлическом столе, когда ровно в девять помощник шерифа по заключению ввел мою команду.

Циско и Дженнифер должны были сидеть за столом напротив меня. Никаких рукопожатий или объятий. Встреча проходила в рамках адвокатско-клиентской тайны и была частной. Но в одном углу потолка была камера. За нами бы наблюдали, но камера не передавала звук обратно помощнику шерифа, который его отслеживал, — по крайней мере, так утверждалось. Я не до конца верил в это, и во время предыдущих собраний команды я иногда делал замечание или издавал приказ, предназначенный для того, чтобы отправить обвинение в погоню за дикими гусями, если они случайно подслушивали незаконно. Я использовал кодовое слово Баха в каждом заявлении, чтобы предупредить мою команду об уловке.

Я был в темно-синей медицинской форме с надписью "lac detention" спереди и сзади на моей рубашке. Как и Эдгар Кесада накануне вечером, я надел под него кальсоны. За время моего пребывания в округе я быстро усвоил, что ранние утренние поездки на автобусе и камеры предварительного заключения в здании суда не отапливаются, и я одевался соответственно.

Дженнифер была одета для суда в темно-серый костюм и кремовую блузку. Циско, как обычно, был одет для поездки на закате по шоссе Тихоокеанского побережья на своем классическом Harley Panhead, Коди Джинкс включил стереосистему на шлеме: черные джинсы, ботинки и футболка. Оказалось, что его кожа была непроницаема для холодного, влажного воздуха конференц-камеры. То, что он был родом из Висконсина, могло иметь к этому какое-то отношение.

“Как поживает моя команда в это прекрасное утро?” Весело сказал я.

Хотя я был единственным заключенным и носил тюремную форму, я знал, что важно поддерживать вовлеченность моих людей и не беспокоиться о моем затруднительном положении. Действуй как победитель, и ты станешь победителем — как говаривал Дэвид “Legal” Сигел, партнер моего отца и человек, который обучал меня юриспруденции.

“Все хорошо, босс”, - сказал Циско.

“Как у тебя дела?” Спросила Дженнифер.

“Лучше быть в здании суда, чем в тюрьме”, - сказал я. “Какой костюм выбрала Лорна?”

Лорна Тейлор была моим куратором, а также консультантом по пошиву одежды. Эта вторая обязанность простиралась с тех пор, как она была моей женой - моей второй женой, в союзе, который длился всего год и предшествовал ее браку с Циско. Хотя в этот день я не предстану перед присяжными, я ранее заручился одобрением судьей Уорфилдом ходатайства, разрешающего мне надевать мою профессиональную одежду во время всех выступлений в открытом судебном заседании. Мое дело привлекло значительное внимание средств массовой информации, и я не хотел, чтобы моя фотография в одежде заключенного стала вирусной. Мир за пределами здания суда представлял собой коллегию присяжных, из которой двенадцать человек должны были судить меня. Я не хотел, чтобы они, кем бы они ни были, уже видели меня в тюремном блюзе. Тщательно отобранные мною европейские костюмы также добавили мне уверенности, когда я предстал перед судом, чтобы аргументировать свое дело.

“Голубой Hugo Boss с розовой рубашкой и серым галстуком”, - сказала Дженнифер. “Это у помощника шерифа в зале суда”.

“Идеально”, - сказал я.

Циско закатил глаза на мое тщеславие. Я проигнорировал это.

“А как насчет времени?” Я спросил. “Вы разговаривали с клерком?”

“Да, судья назначил час”, - сказала Дженнифер. “Этого будет достаточно?”

“Вероятно, нет, с аргументацией Даны. Возможно, мне придется кое от чего отказаться, если Уорфилд будет придерживаться графика ”.

Дана была Даной Берг, звездным прокурором Отдела по тяжким преступлениям, которому было поручено осудить меня и отправить в тюрьму до конца моей жизни. Среди членов городской коллегии адвокатов защиты она была известна как Дана из камеры смертников из-за ее склонности добиваться максимальных наказаний или, поочередно, как Айсберг из-за ее поведения, когда дело доходило до переговоров о признании вины. Факт был в том, что ее решимость нельзя было поколебать, и чаще всего ей поручали дела, в которых суд был неизбежен.

И это была ситуация со мной. На следующий день после моего ареста я сделал заявление для СМИ через Дженнифер, в котором решительно опроверг выдвинутые против меня обвинения и пообещал оправдаться в суде. Скорее всего, из-за этого заявления дело было передано Дане Берг.

“Тогда что мы отбрасываем?” Спросила Дженнифер.

“Давайте отложим залог на второй план”, - сказал я.

“Подождите, нет”, - сказал Циско.

“Что? Я хотела пойти с этим прямо за ворота ”, - сказала Дженнифер. “Нам нужно вытащить вас оттуда на неограниченные стратегические сессии в офисе, а не в камере”.

Дженнифер подняла руки, чтобы окинуть взглядом пространство, где мы сидели. Я знал, что они оба будут протестовать против моего решения об освобождении под залог. Но я намеревался лучше использовать сегодняшнее время перед судьей.

“Послушай, не похоже, что я отлично провожу время в Башнях-близнецах”, - сказал я. “Это не "Ритц". Но есть вещи, которые важнее выполнить сегодня. Я хочу получить полное слушание по поводу отвода по вероятной причине. Это номер один. И затем я хочу обсудить проблемы обнаружения. Вы готовы к этому, Буллокс?”

Прошло много времени с тех пор, как я называл Дженнифер ее детским прозвищем юриста. Я нанял ее сразу после окончания Юго-Западной юридической школы, которая размещалась в бывшем универмаге "Буллок". Я хотел кого-нибудь с дипломом юриста из рабочего класса, с напором и яростью аутсайдера. За прошедшие годы она доказала, что я гений, пройдя путь от младшего адвоката, которому я передавал дела с небольшими затратами, до полноправного партнера и доверенного лица, способного постоять за себя и выиграть в любом зале суда округа. Я не был заинтересован в том, чтобы использовать ее как простого отправителя документов. Я хотел, чтобы она поговорила лицом к лицу с Даной Берг по поводу задержек обвинения с раскрытием. Это было самое важное дело в моей карьере, и я хотел, чтобы она была рядом со мной за столом защиты.

“Я готова”, - сказала она. “Но я также готов оспорить освобождение под залог. Тебе нужно быть на свободе, чтобы ты мог подготовиться к суду, не нуждаясь в телохранителе, прикрывающем твою спину, пока ты ешь гребаные бутерброды с колбасой ”.

Я рассмеялся. Наверное, я слишком часто жаловался на меню "Башен-близнецов".

“Послушай, я понимаю это”, - сказал я. “И я не хотел смеяться. Но мне нужно продолжать выплачивать зарплату, и я просто не хочу выйти из этого дела банкротом и ни с чем, оставшимся для моей дочери. Кто-то должен заплатить за юридическую школу, и это не будет Мэгги Макфирс ”.

Моя первая бывшая жена и мать моего ребенка была прокурором в окружной прокуратуре. Настоящее имя: Мэгги Макферсон. Она зарабатывала на комфортную жизнь и воспитывала нашу дочь Хейли в безопасном районе в Шерман-Оукс — не считая двухлетнего пребывания в округе Вентура, куда она пошла работать в окружной прокурор, ожидая, пока политический пожар здесь сам собой разгорится. Я всю дорогу платил за частные школы, и теперь Хейли была на первом курсе Университета Калифорнии после окончания школы Чепмена в мае. За это была назначена высокая цена, которую пришлось заплатить исключительно мне. Я планировал это и вложил в это сбережения, но не тогда, когда я снял наличные и вложил их в невозвратный залог только для того, чтобы освободиться и подготовиться к суду.

Я подсчитал, и оно того не стоило. Даже если бы мы убедили судью Уорфилда сократить залог вдвое, мне все равно потребовалось бы 250 000 долларов, чтобы выкупить залог, который на самом деле составлял всего три месяца свободы. В конце концов, я отказался отказаться от своего права на скорейшее судебное разбирательство, и у штата были часы — шестьдесят судебных дней, в течение которых я должен был предстать перед судом. Это означало, что до суда оставалось всего два месяца, в феврале, и вердикт либо вернет мне свободу, либо навсегда приостановит ее. Во многих предыдущих случаях я советовал клиентам копить деньги на облигации и вкладывать их в Башни-близнецы.

Обычно это делалось для того, чтобы убедиться, что у них есть деньги, чтобы заплатить мне. Но теперь, это был совет, который я дал себе.

“Ты говорил об этом с Мэгги?” Спросила Дженнифер. “Она хотя бы навещала тебя там еще?”

“Да, ее навестили и, да, мы поговорили”, - сказал я. “Она говорит то же самое, что и ты, и я не могу не согласиться, что так было бы лучше. Но все дело в приоритетах. Приоритетность дела”.

“Послушай, ты знаешь, что Лорна, Циско и я все сказали, что мы можем отложить выплаты до тех пор, пока все это не закончится. Я действительно думаю, что это дело приоритетное, и вам нужно пересмотреть. Кроме того, что насчет Хейли? Ты уже пропустил День благодарения с ней. Ты тоже хочешь пропустить Рождество?”

“Хорошо, должным образом принято к сведению. Давайте посмотрим, есть ли время, чтобы добраться до этого сегодня. Если нет, мы рассмотрим это в следующем раунде. Давайте пройдем мимо ходатайств. Циско, что происходит с пересмотром предыдущих дел?”

“Мы с Лорной просмотрели более половины файлов”, - сказал Циско. “Пока ничего не выделяется. Но мы работаем над этим и составляем список возможных вариантов ”.

Он говорил о списке бывших клиентов и врагов, у которых мог быть мотив и средства, чтобы повесить на меня обвинение в убийстве.

“Хорошо, мне это нужно”, - сказал я. “Я не могу просто пойти в суд и сказать, что меня подставили. Дело о виновности третьей стороны требует участия третьей стороны ”.

“Мы занимаемся этим”, - сказал Циско. “Если это там, мы это найдем”.

“Если?” Я спросил.

“Я не это имел в виду, босс”, - сказал Циско. “Я просто имел в виду—”

“Послушай”, - сказал я. “Я провел последние двадцать пять лет своей жизни, говоря клиентам, что для меня не имело значения, сделали они это или нет, потому что моя работа заключалась в том, чтобы защищать их, а не судить. Виновный или невиновный, вы получаете одинаковую сделку и те же усилия. Но теперь, когда я нахожусь по другую сторону всего этого, я знаю, что это чушь собачья. Мне нужно, чтобы вы двое и Лорна поверили в меня в этом ”.

“Конечно, мы знаем”, - сказала Дженнифер.

“Само собой разумеется”, - добавил Циско.

“Не отвечай так быстро”, - сказал я. “У вас, должно быть, есть вопросы по этому поводу. Доводы государства более чем убедительны. Так что, если в какой-то момент Дэна из камеры смертников обратит тебя в свою веру, мне нужно, чтобы ты сделал шаг вперед и вышел. Я не хочу, чтобы ты был в команде ”.

“Этого не произойдет”, - сказал Циско.

“Никогда”, - добавила Дженнифер.

“Хорошо”, - сказал я. “Тогда давайте начнем войну. Дженнифер, можешь сходить за моим костюмом и занести его, чтобы я мог подготовиться?”

“Сейчас вернусь”, - сказала она.

Она встала и забарабанила в стальную дверь одной рукой, а другой помахала камере над головой. Вскоре я услышал резкий металлический скрежет отпираемой двери. Помощник шерифа открыл дверь, чтобы выпустить ее.

“Итак”, - сказал я, как только мы с Циско остались одни. “Какая температура воды в эти дни в Байе?”

“О, это мило”, - сказал Циско. “Я разговаривал там с моим парнем, и он сказал, что в стиле восьмидесятых”.

“Слишком жарко для меня. Скажи ему, чтобы дал мне знать, когда будет около семидесяти. Это было бы идеально для меня ”.

“Я скажу ему”.

Я кивнул Циско и постарался не улыбнуться в камеру над головой. Надеюсь, этот последний фрагмент разговора был достаточно интригующим для любых нелегальных слушателей, чтобы отправить их ловить отвлекающий маневр в Мексике.

“Итак, что насчет нашей жертвы?” Я сказал.

“Все еще работаю над этим”, - нерешительно сказал Циско. “Я надеюсь, что Дженнифер получит больше материала в Discovery сегодня, чтобы я мог проследить за его передвижениями и как и когда он оказался в твоем багажнике”.

“Сэм Скейлс был скользким парнем. Прижать его к ногтю будет непросто, но мне это понадобится ”.

“Не волнуйся. Ты его получишь”.

Я кивнул. Мне понравилась уверенность Циско. Я надеялся, что это окупится. Я на мгновение подумал о моем бывшем клиенте Сэме Скейлсе, законченном мошеннике, который обманул даже меня. Теперь жертва самой большой аферы из всех, меня подставили для убийства, которое, как я знал, будет непросто сломать.

“Эй, босс, ты в порядке?” - Спросил Циско.

“Да, прекрасно”, - сказал я. “Просто размышляю о вещах. Это будет весело ”.

Циско кивнул. Он знал, что это будет совсем не весело, но он понимал чувства. Веди себя как победитель, и ты станешь победителем.

Дверь камеры снова открылась, и Дженнифер вернулась, неся мою судебную одежду на двух вешалках. Обычно я приберегал розовый оксфорд для выступлений перед присяжными, но это было нормально. Просто вид острого покроя костюма поднял мое настроение на новый уровень. Я начал готовиться к битве.

5

Мой костюм сидел на мне свободно. Я чувствовал, что купаюсь в этом. Первое, что я сказал Дженнифер, когда меня доставили в суд и сняли цепи, это попросить Лорну пойти ко мне домой, выбрать два моих костюма и отнести их портному для переделки.

“Это будет довольно сложно без тебя, чтобы быть оцененным”, - сказала она.

“Мне все равно, это важно”, - сказал я. “Я не хочу выглядеть как парень в позаимствованном костюме перед прессой. Это становится достоянием жюри присяжных и посылает сообщение ”.

“Хорошо, я понял”.

“Скажи ей, чтобы она сняла их в натуральную величину со всех сторон”.

Прежде чем она смогла ответить, Дана Берг подошла к столу защиты и положила комплект документов.

“Наши ответы на ваши ходатайства”, - сказала она. “Я уверен, что все это всплывет в устной форме”.

“Своевременно”, - сказала Дженнифер, имея в виду, что это было совсем не так.

Она начала читать. Я не беспокоился. Берг, казалось, колебался, как будто ожидая от меня возражения. Я просто поднял глаза и улыбнулся.

“Доброе утро, Дана”, - сказал я. “Как прошли твои выходные?”

“Уверена, лучше, чем у тебя”, - сказала она.

“Я думаю, это было бы само собой разумеющимся”, - сказал я.

Она ухмыльнулась и вернулась к столу обвинения.

“Неудивительно, она возражает против всего”, - сказала Дженнифер. “Включая снижение залога”.

“В порядке вещей”, - сказал я. “Как я уже сказал, не беспокойтесь о залоге сегодня. Мы будем—”

Меня заставил замолчать громовой голос Морриса Чана, помощника шерифа в зале суда, объявляющего о прибытии судьи Уорфилда. Нас проинструктировали оставаться на местах и прийти к порядку.

Я верил, что мне повезло, когда мы привлекли к делу Уорфилда. Она была жестким юристом, отстаивающим закон и порядок, но она также была бывшим членом коллегии адвокатов защиты. Часто адвокаты защиты, которые становятся судьями, похоже, изо всех сил стараются продемонстрировать беспристрастность, отдавая предпочтение обвинению. Это было не то, что я слышал об Уорфилде. Хотя у меня никогда не было дела перед ней, я слушал разговоры некоторых других профессионалов защиты в "Редвуде" и "Четырех зеленых полях" в прошлом, и у меня сложилась картина судьи, которая подавала свои подачи прямо по середине. Кроме того, она была афроамериканкой, и это делало ее аутсайдером. В процессе подготовки она должна была быть лучше, чем другие адвокаты. Это требовало образа мыслей, который мне нравился. Она прекрасно знала, с какими трудностями я столкнулся, пытаясь защититься. Я предполагал, что она включит это знание в свои решения.

“Мы ведем судебное разбирательство по делу Калифорния против Халлера, и нам предстоит рассмотреть ряд ходатайств защиты”, - сказал судья. “Мистер Халлер, вы будете приводить аргументы или это будет ваш второй адвокат, мисс Аронсон?”

Я встал, чтобы ответить.

“Да будет угодно суду, ” начал я, “ сегодня мы хотели бы немного поработать в команде. Я хотел бы начать с ходатайства о пресечении ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Продолжайте”.

Вот где все стало сложнее. Я подал то, что технически было ходатайством в limine об исключении доказательств, которые были получены неконституционным путем. Я оспаривал остановку дорожного движения, которая привела к обнаружению тела Сэма Скейлса в багажнике моей машины. Если бы я выиграл ходатайство, дело против меня, вероятно, было бы закрыто. Но было маловероятно, что судья, даже такой беспристрастный, каким, как я слышал, был Уорфилд, станет вмешиваться в дело штата таким образом. И это было то, на что я рассчитывал, потому что я тоже не хотел, чтобы это произошло. В случае с любым другим клиентом я бы хотел такого решения. Но это был мой собственный случай. Я не хотел выигрывать из-за формальности. Меня нужно было оправдать. Хитрость здесь заключалась в том, чтобы провести полномасштабное слушание о конституционности остановки дорожного движения, из-за которой я попал в тюрьму. Но я хотел этого только для того, чтобы вызвать офицера Милтона для дачи показаний, чтобы я мог вытянуть из него историю и подтвердить ее под присягой. Потому что я верил, что меня подставили и что в эту подставу каким-то образом должен был быть включен Милтон, сознательно или нет.

Держа в руках распечатку ходатайства, я подошел к кафедре между столами обвинения и защиты. По дороге я случайно заглянул в галерею и увидел по крайней мере двух человек, в которых я узнал журналистов, освещавших слушание. Они были каналом, который я использовал, чтобы донести свою защиту до мира.

Я также увидел свою дочь Хейли в заднем ряду. Я предположил, что она прогуливала занятия в юридическом университете США, но я не мог слишком расстраиваться. Я запретил ей навещать меня в тюрьме. Я не хотел, чтобы она когда-либо видела меня в тюремной форме, и зашел так далеко, что вычеркнул ее из списка моих одобренных посетителей. Таким образом, суд был местом, где она могла видеть и поддерживать меня, и это не ускользнуло от меня. Я также знал, что она покидает выдуманный мир юридической школы и получает настоящее юридическое образование, находясь здесь.

Я кивнул ей и улыбнулся, но, увидев ее сейчас, вспомнил, насколько плохо сидел на мне костюм. Это выглядело заимствованным и объявляло, что я осужден, для всех наблюдателей в зале суда. С таким же успехом я мог бы носить медицинскую форму. Я попытался избавиться от этих мыслей, когда добрался до кафедры и обратил свое внимание на судью.

“Ваша честь”, - сказал я. “Как указано в ходатайстве перед судом, защита утверждает, что меня подставили в этом деле. И эта установка вступила в игру с незаконной и неконституционной остановкой полицией в ночь, когда я был арестован. Я повторно—”

“Кем подставлен, мистер Холлер?” спросил судья.

Я был сбит с толку этим вопросом. Каким бы обоснованным это ни было, со стороны судьи это было неожиданно, особенно до того, как я закончил свои аргументы.

“Судья, на данном слушании это не имеет значения”, - сказал я. “Речь идет об остановке движения и о том, было ли это конституционным. Это—”

“Но вы говорите, что вас подставили. Ты знаешь, кто тебя подставил?”

“Опять же, ваша честь, это не имеет значения. В феврале это будет очень актуально, когда мы перейдем к судебному разбирательству, но я не понимаю, почему я должен раскрывать свое дело обвинению, оспаривая законность остановки движения ”.

“Тогда продолжай”.

“Спасибо, ваша честь, я так и сделаю. Этот—”

“Это выстрел?”

“Прошу прощения?”

“То, что вы только что сказали, это выстрел в меня, мистер Холлер?”

Я покачал головой, сбитый с толку. Я даже не мог вспомнить, что я сказал.

“Э-э, нет, не выстрел, судья”, - сказал я. “Я не помню, что я сказал, но это никоим образом не предназначалось для того, чтобы —”

“Очень хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал судья.

Я оставался в замешательстве. Судья, казалось, была чувствительна ко всему, что она истолковывала как сомнение в ее мастерстве или авторитете. Но было хорошо зарегистрировать это на ранней стадии процесса.

“Хорошо, хорошо, я приношу извинения, если что-то из того, что я сказал, прозвучало неуважительно”, - сказал я. “Как я уже говорил, я подал ходатайство о пресечении, оспаривая вероятную причину остановки и вероятную причину, подтверждающую необоснованный обыск багажника автомобиля, которым я управлял. По поднятым вопросам требуется заслушивание доказательств в присутствии офицера, который остановил меня и обыскал мой автомобиль. Я хотел бы назначить время для этого слушания. Но прежде чем мы сможем это сделать, у меня есть другие вопросы, которые необходимо решить. Мой следователь в течение пяти недель пытался, ваша честь, поговорить с офицером, который остановил меня — офицером Роем Милтоном — и безуспешно, несмотря на многочисленные запросы к нему и в полицейское управление. Я знаю, что мы обсудим наше ходатайство о возбуждении дела позже, но, то же самое, никакого сотрудничества со стороны прокуратуры в отношении ареста. Это продолжение усилий обвинения с самого первого дня по предотвращению справедливого судебного разбирательства ”.

Берг встала, но Уорфилд поднял руку, не давая ей заговорить.

“Позвольте мне остановить вас прямо здесь, мистер Халлер”, - сказал судья. “Это очень серьезное обвинение, которое вы только что выдвинули. Тебе лучше подтвердить это прямо сейчас ”.

Я собрался с мыслями, прежде чем продолжить.

“Ваша честь”, - наконец начал я. “Обвинение явно не хочет, чтобы я допрашивал офицера Милтона, и вы можете видеть это вплоть до решения обратиться к большому жюри для вынесения обвинительного заключения и заставить его давать показания тайно вместо проведения предварительного слушания, на котором я мог бы его допросить ”.

В судах Калифорнии обвинение в уголовном преступлении может быть передано в суд только после предварительного слушания, на котором судье представляются доказательства вероятной причины ареста и обвиняемому предписывается предстать перед судом. Альтернативой предварительному слушанию для обвинения является представление дела большому жюри присяжных и запрос обвинительного заключения по предъявленному обвинению. Это было то, что Берг сделал в этом случае. Разница между двумя процедурами заключается в том, что предварительное слушание проводится в открытом судебном заседании, где защите разрешается допросить любого свидетеля, который дает показания перед судьей, в то время как большое жюри работает тайно.

“Большое жюри присяжных - это совершенно приемлемый вариант для обвинения”, - сказал Уорфилд.

“И это мешает мне допрашивать моих обвинителей”, - сказал я. “Офицер Милтон явно был одет в камеру в ночь моего ареста, в соответствии с правилами полиции Лос-Анджелеса, и нам не предоставили это видео. Я также отметил, что в полицейской машине была видеокамера, и нам также не предоставили это видео ”.

“Ваша честь?” Сказала Дана Берг. “Государство возражает против аргументации защиты. Он превращает ходатайство о сокрытии улик по делу в просьбу о предоставлении доказательств. Я в замешательстве.”

“Я тоже”, - сказал Уорфилд. “Мистер Халлер, я позволил тебе защищать себя, потому что ты опытный адвокат, но ты все больше и больше походишь на любителя. Пожалуйста, придерживайтесь сути ”.

“Что ж, тогда я тоже в замешательстве, ваша честь”, - сказал я. “Я подал юридически обоснованное ходатайство об уничтожении результатов обыска без ордера. Г-жа Берг несет бремя демонстрации обоснованности обыска. И все же я не вижу офицера Милтона в зале суда. Итак, если обвинение не собирается объявить об уступке, мисс Берг не готова защищаться против ходатайства. И все же мисс Берг ведет себя так, как будто она возмущена, и как будто я должен просто поспорить и покончить с этим.

“Судья, дело в том, что я требую слушания по делу о доказательствах и возможности подготовиться к этому слушанию после получения информации, на которую я имею право. Я не могу должным образом и полностью оспорить ходатайство о пресечении, потому что обвинение нарушает правила раскрытия. Я прошу суд отложить это на сегодня, обязать обвинение выполнить свои обязательства по раскрытию информации и назначить полное слушание по ходатайству о предоставлении доказательств на то время, когда могут появиться свидетели, включая офицера Милтона ”.

Судья посмотрел на Берга.

“Я знаю, что у нас в стопке мистера Халлера есть ходатайство о возбуждении уголовного дела, - сказал Уорфилд, - но что у нас есть по тем пунктам, о которых мы только что упомянули? Видео с офицером и машиной. Они уже должны были быть возвращены ”.

“Судья”, - сказал Берг. “У нас возникли технические проблемы с передачей —”

“Ваша честь”, - взревел я, - “они не могут ссылаться на эти технические трудности под предлогом! Сегодня я был арестован пять недель назад. Здесь на кону моя свобода, и говорить, что технические проблемы задержали мои процессуальные права, явно несправедливо. Они пытаются помешать мне добраться до Милтона. Ясно и незамысловато. Они сделали это, когда обратились к большому жюри вместо предварительного слушания, и они делают это снова здесь. Я не отказывался от своего права на скорейшее судебное разбирательство, и обвинение делает все возможное, чтобы подтолкнуть меня к отсрочке ”.

“Мисс Берг?” Сказал Уорфилд. “Что на это ответить?”

“Судья”, - сказал Берг. “Если бы подсудимый перестал перебивать меня еще до того, как я закончу предложение, он бы услышал, что у нас были — это прошедшее время — технические трудности, но они были устранены, и у меня есть видеозаписи из машины офицера и камеры наблюдения за телом, которые я должен передать подсудимому сегодня. Кроме того, государство возражает против любого предположения о том, что оно тянет время или оказывает давление на ответчика каким-либо образом, чтобы затянуть это дело. Мы готовы действовать, ваша честь. Мы не заинтересованы в отсрочке ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Передайте видеозаписи защите, и мы —”

“Ваша честь, вопрос по порядку ведения заседания”, - сказал я.

“В чем дело, мистер Холлер?” судья сказал. “Я теряю терпение”.

“Адвокат только что назвал меня обвиняемым”, - сказал я. “Да, я обвиняемый по этому делу, но когда я выступаю в суде в качестве адвоката защиты, я прошу, чтобы суд дал указание мисс Берг ссылаться на меня надлежащим образом”.

“Вы говорите о семантике, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Суд не видит необходимости в таком направлении обвинения. Вы обвиняемый. Вы также являетесь адвокатом защиты. Та же разница и в этом случае ”.

“Члены жюри присяжных могли бы заметить разницу, ваша честь”, - сказал я.

Уорфилд снова подняла руку, как дорожный полицейский, прежде чем Берг смогла высказать возражение.

“Никаких аргументов со стороны людей не требуется”, - сказала она. “Ходатайство защиты отклонено. Мы собираемся продолжить рассмотрение этого ходатайства до утра четверга. Мисс Берг, я ожидаю, что вы вызовете сюда офицера Милтона для допроса по поводу остановки движения мистера Халлера. Я буду счастлив подписать повестку в суд на этот счет, если потребуется. Но будьте уверены, что если он не явится, я буду склонен удовлетворить ходатайство. Это понятно, мисс Берг?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

“Очень хорошо, давайте перейдем к следующему ходатайству”, - сказал Уорфилд. “Я должен покинуть здание суда в одиннадцать на внешнее заседание. Давайте двигаться дальше ”.

“Ваша честь, мой второй адвокат, Дженнифер Аронсон, обсудит ходатайство о принудительном раскрытии”.

Дженнифер встала и подошла к кафедре. Я вернулся к столу защиты, и мы слегка соприкоснулись руками, проходя мимо друг друга.

“Иди и забери их”, - прошептал я.

6

Льготы, которые я получал как заключенный pro se, распространялись и на центр содержания под стражей, где мне было предоставлено место и время для ежедневных встреч с моей командой юристов. Я назначил эти встречи с понедельника по пятницу на 15:00, независимо от того, были ли проблемы или стратегия для обсуждения. Мне нужна была связь с внешним миром, хотя бы для поддержания психического здоровья.

Встречи были трудными для Циско и Дженнифер, потому что их самих и их вещи обыскивали при входе и выходе, и правилом было то, что команда должна была находиться на месте в комнате адвоката-клиента еще до того, как меня заберут из модуля, где я был размещен. Все в тюрьме двигалось в безразличном темпе, заданном помощниками шерифа, управляющими шоу. Последнее, что позволял себе заключенный, даже профессионал, - это пунктуальность. Это была та же причина, по которой я проснулся в 4 утра на слушании, которое состоится шесть часов спустя и всего в четырех кварталах отсюда. Эти задержки и преследования означали, что они обычно должны были являться к адвокатам тюрьмы в 14:00, чтобы я мог видеть их в течение часа, начиная с 15:00.

Встреча, последовавшая за судебным слушанием, была важнее, чем час психического здоровья. Судья Уорфилд подписал распоряжение, разрешающее Дженнифер Аронсон принести проигрыватель дисков в тюрьму на конференцию юридической группы, чтобы я мог просмотреть видеозаписи, которые, наконец, были переданы обвинением.

Я опоздал на встречу, потому что потребовалось почти четыре часа, чтобы доехать на автобусе от здания суда до тюрьмы. К тому времени, когда они привели меня в комнату адвоката, Дженнифер и Циско ждали почти час.

“Извините, ребята”, - сказал я, когда помощник шерифа ввел меня внутрь. “Я здесь ничего не контролирую”.

“Да, без шуток”, - сказал Циско.

Это была та же обстановка, что и в комнате адвоката в здании суда. Они сели напротив меня. Там была камера, которая предположительно не имела аудиопотока. Разница здесь заключалась в том, что мне разрешалось пользоваться ручкой, когда я был в комнате, чтобы вести записи или писать ходатайства в суд от руки. Мне не разрешили взять ручку обратно в камеру, потому что ее могли использовать как оружие, трубку или источник чернил для татуировки. На самом деле, мне разрешили использовать только ручку с красными чернилами, потому что этот цвет считался нежелательным для татуировки, если я каким-то образом пронесу его контрабандой обратно в свою капсулу.

“Ты уже просмотрел видео?” Я спросил.

“Всего около десяти раз, пока мы ждали”, - сказал Циско.

“И что?”

Я вопросительно посмотрел на Дженнифер. Она была адвокатом.

“Ваше воспоминание о том, что было сказано и сделано, было превосходным”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал я. “Ты можешь выдержать, чтобы посмотреть это снова? Я хочу записать вопросы и ответы с офицером Милтоном ”.

“Ты думаешь, это лучший способ уйти?” Спросила Дженнифер.

Я посмотрел на нее.

“Ты имеешь в виду, что я задаю вопросы парню, который меня арестовал?”

“Да. Присяжным может показаться мстительным.”

Я кивнул.

“Это могло бы. Но присяжных не будет ”.

“Там, вероятно, будут репортеры. Это попадет в бассейн ”.

“Хорошо, я все еще собираюсь писать вопросы, и мы примем это решение во время игры. Вы должны написать, о чем бы вы спросили, и мы сравним завтра или в среду ”.

Мне не разрешалось прикасаться к компьютеру. Циско повернул экран ко мне. Сначала он прокрутил видео с камеры на теле Милтона. Камера была прикреплена к его униформе на уровне груди. Видеозапись началась с вида на руль его машины и быстро переместилась на то, как он выходит из машины и движется вверх по обочине дороги к машине, в которой я узнал свой Линкольн.

“Прекрати это”, - сказал я. “Это чушь собачья”.

Циско нажал кнопку "Стоп".

“Что за чушь собачья?” Спросила Дженнифер.

“Видео”, - сказал я. “Берг знает, чего я хочу, и она издевается над нами, несмотря на то, что сегодня в суде она сделала широкий жест согласия. Я хочу, чтобы вы завтра вернулись к судье с ходатайством о предоставлении полного видео. Я хочу увидеть, где был этот парень и что он делал до того, как я предположительно случайно перешел ему дорогу. Скажите судье, что мы хотим вернуться минимум на полчаса назад к телесной камере. И мы хотим получить полное видео до того, как отправимся на слушание в четверг ”.

“Понял”.

“Хорошо, продолжайте с тем, что они нам дали”.

Циско снова нажал кнопку воспроизведения, и я посмотрел. В углу экрана был временной код, и я сразу же начал записывать время и примечания к нему. Дорожная остановка и то, что произошло после, были примерно такими, какими я их запомнил. Я видел несколько мест, где, как мне казалось, я мог бы набрать очки, допрашивая Милтона, и несколько других, где, как мне казалось, я мог бы завести его в ловушку лжи.

На видео я увидел что-то новое, когда Милтон открыл багажник "Линкольна" и посмотрел вниз, чтобы осмотреть Сэма Скейлса на предмет каких-либо признаков жизни. В тот момент я находился на заднем сиденье патрульной машины Милтона, мой обзор багажника был ограничен и находился под низким углом. Теперь я смотрела на тело Сэма, лежащее на боку, колени подтянуты к груди, руки за спиной, скрепленные несколькими обмотками клейкой ленты. У него был избыточный вес, и он выглядел так, как будто его запихнули в багажник.

Я мог видеть пулевые ранения в области груди и плеча, и что-то похожее на входное отверстие на левом виске и выходное через правый глаз. Это было не ново для меня. Мы уже получили фотографии с места преступления в первой серии Discovery от Berg, но видео придало преступлению и месту преступления интуитивную реалистичность.

Сэм Скейлс при жизни не заслуживал сочувствия, но после смерти он выглядел жалко. Кровь из его ран растеклась по полу багажника и вытекла через отверстие, образовавшееся от пули, вышедшей из его глаза.

“О, черт”, - было слышно, как Милтон говорит.

И затем он сопроводил свое восклицание низким гудением, которое звучало как сдавленный смех.

“Сыграй эту роль еще раз”, - сказал я. “После того, как Милтон скажет "О, черт’.”

Циско воспроизвел последовательность, и я снова прослушал звук, изданный Милтоном. Это было почти так, как будто он злорадствовал. Я подумал, что присяжным было бы полезно услышать.

“Ладно, останови это”, - сказал я.

Изображение на экране застыло. Я посмотрел на Сэма Скейлса. Я представлял его интересы в течение нескольких лет по различным обвинениям, и он мне почему-то нравился, даже когда я в частном порядке присоединился к возмущению общественности мошенничеством, которое он провернул. Еженедельная газета однажды назвала его “Самым ненавистным человеком в Америке”, и это не было преувеличением. Он был ужасным аферистом. Не проявляя ни капли вины или совести, он создал веб-сайты для сбора пожертвований для выживших после землетрясений, цунами, оползней и школьных перестрелок. Где бы ни произошла трагедия, повергшая остальной мир в ужас, Сэм Скейлс был рядом с быстро созданным веб-сайтом, ложными отзывами и кнопкой с надписью ПОЖЕРТВОВАТЬ СЕЙЧАС!

Хотя я искренне верю в идеал, согласно которому каждый обвиняемый в преступлении заслуживает наилучшей возможной защиты, даже я не мог долго терпеть Сэма Скейлса. Дело было не в том, что он отказался заплатить оговоренный гонорар за последнее дело, которое я вел для него. Последней каплей стало дело, которым я не занимался — его арест за вымогательство пожертвований на оплату гробов для детей, погибших во время резни в детском саду в Чикаго. Пожертвования поступали на веб-сайт, созданный Скейлсом, но, как обычно, деньги шли прямо ему в карман. Он позвонил мне из тюрьмы после своего ареста. Когда я услышал подробности аферы, я сказал Сэму, что нашим отношениям пришел конец. Я получил запрос на его досье от адвоката из Офиса государственного защитника, и это было последнее, что я слышал о Сэме Скейлсе — пока он не оказался мертвым в багажнике моей машины.

“Есть что-нибудь уникальное на автомобильной камере?” Я спросил.

“Не совсем”, - сказал Циско. “То же самое, но под другим углом”.

“Хорошо, тогда давай пока это пропустим. У нас заканчивается время. Что еще было в последнем открытии от Death Row Dana?”

Моя попытка внести немного легкомыслия в дискуссию не была услышана. Ставки были слишком высоки, чтобы эти двое могли шутить. Циско ответил на мой вопрос профессиональным тоном, который противоречил его внешнему виду и поведению.

“Мы также получили видео из черной дыры”, - сказал он. “У меня не было времени пройти через все это, но это будет моим приоритетом, как только я выберусь отсюда”.

Черной дырой было то, что обычные жители пригородных районов называли массивным подземным гаражом, расположенным под гражданским центром. Он по спирали спускался в землю на семь уровней глубиной. Я припарковался там в день убийства Сэма Скейлса, дав своему водителю выходной, потому что ожидал, что весь день буду в суде. Теория обвинения заключалась в том, что я похитил Сэма Скейлса прошлой ночью, засунул его в багажник и застрелил, оставив его тело там на ночь и на следующий день, пока я был в суде. На мой взгляд, эта теория противоречила здравому смыслу, и я был уверен, что смогу убедить в этом присяжных. Но до суда у обвинения все еще было время, чтобы изменить версии и придумать что-нибудь получше.

Время смерти было установлено примерно за двадцать четыре часа до обнаружения тела офицером Милтоном. Это также объясняло протечку под автомобилем, которая предположительно насторожила Милтона и привела к мрачному обнаружению содержимого багажника. Тело начало разрушаться и разлагаться, и жидкости вытекали через пулевое отверстие в полу багажника.

“Есть какая-нибудь теория о том, почему обвинению понадобились эти углы в гараже?” Я спросил.

“Я думаю, они хотят иметь возможность сказать, что никто не трогал вашу машину весь день”, - сказала Дженнифер. “И если ракурсы камеры достаточно четкие, чтобы показать, как под машиной капают телесные жидкости, значит, у них это тоже есть ”.

“Мы узнаем больше, когда я смогу взглянуть”, - добавил Циско.

Внезапный холод пробежал по мне, когда я подумал о том, как кто-то убил Сэма Скейлса в моей машине, скорее всего, когда она была припаркована в моем гараже, а затем о том, как я целый день ездил с телом.

“Хорошо, что еще?” Я спросил.

“Это что-то новенькое”, - сказал Циско. “У нас есть отчет свидетеля от вашего ближайшего соседа, который слышал голоса двух мужчин, ссорящихся в вашем доме прошлой ночью”.

Я покачал головой.

“Этого не было”, - сказал я. “Кто это был, миссис Шогрен или этот идиот Чейзен, который живет ниже по склону от меня?”

Циско просмотрел отчет.

“Миллисент Шогрен”, - прочитал он. “Не мог разобрать слов. Просто сердитые голоса ”.

“Хорошо, тебе нужно взять у нее интервью - и не пугай ее”, - сказал я. “Тогда ты поговоришь с Гэри Чейзеном с другой стороны дома. Он всегда подбирает бездомных животных в Западном Голливуде, а потом они ссорятся. Если Милли и слышала спор, то он исходил от Чейзен. Поскольку это ступенчатый район, а она находится на вершине холма, она все слышит ”.

“А как насчет тебя?” Спросила Дженнифер. “Что ты слышал?”

“Ничего”, - сказал я. “Я рассказывал тебе о той ночи. Я рано лег спать и ничего не слышал ”.

“И ты лег спать один”, - подтвердила Дженнифер.

“К сожалению”, - сказал я. “Если бы я знал, что на меня повесят убийство, возможно, я бы сам подобрал бездомную собаку”.

Опять же, ставки слишком высоки. Никто не выдавил улыбки. Но обсуждение того, что услышала Милли Шогрен и откуда она это услышала, вызвало вопрос.

“Милли не сказала им, что слышала выстрелы, верно?” Я спросил.

“Здесь этого не сказано”, - сказал Циско.

“Тогда обязательно спроси ее”, - сказал я. “Мы могли бы обратить их свидетеля в нашего”.

Циско покачал головой.

“Что?” Я спросил.

“Не пойдет, босс”, - сказал он. “Мы также получили отчет баллистической экспертизы в пакете ”Дискавери", и он выглядит не очень хорошо".

Теперь я понял, почему они были такими мрачными, когда я пытался подбодрить их, а не наоборот. Они похоронили lede, и теперь я собирался это услышать.

“Скажи мне”, - попросил я.

“Хорошо, хорошо, один выстрел, который прошел через голову жертвы и пробил дно багажника, был найден на полу вашего гаража”, - сказал Циско. “Вместе с кровью. Пуля ударилась о бетон и расплющилась, так что совпадение нарезов не помогло. Но они провели тесты на сплав металла и сравнили его с другими пулями, которые были в теле. Согласно тому, что мы получили в посылке, ДНК в крови все еще отсутствует, но мы можем предположить, что она также будет сопоставлена с днк Сэма Скейлса ”.

Я кивнул. Это означало, что штат мог доказать, что Сэм Скейлс был убит в гараже моего дома в то время, когда я подтвердил, что был дома. Я подумал о юридическом заключении, которое я предложил Эдгару Кесаде накануне вечером. Теперь я был в той же самой тонущей лодке. С юридической точки зрения, меня облажали.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Мне нужно посидеть с этим и подумать. Если у вас двоих больше нет сюрпризов, тогда вы можете убираться отсюда, а я обдумаю стратегию. Это ничего не меняет. Это все еще подстава. Это просто чертовски хорошая идея, и мне нужно закрыть глаза и разобраться во всем ”.

“Вы уверены, босс?” - Спросил Циско.

“Мы можем поработать над этим с тобой”, - предложила Дженнифер.

“Нет, мне нужно побыть с этим наедине”, - сказал я. “Вы двое, идите”.

Циско встал и подошел к двери, где сильно постучал по металлу тыльной стороной своего мясистого кулака.

“Завтра в это же время?” Спросила Дженнифер.

“Да”, - сказал я. “В то же время. В какой-то момент мы должны прекратить попытки разобраться в их деле и начать выстраивать наше ”.

Дверь открылась, и помощник шерифа забрал моих коллег для оформления отъезда. Дверь закрылась, и я остался один. Я закрыл глаза и стал ждать, когда они придут за мной следующим. Я слышал хлопанье стальных дверей и эхо криков людей в клетках. Эхо и железо были неизбежными звуками моей жизни в башнях-близнецах.

7

Вторник, 3 декабря

Утром я уведомил помощника шерифа по дневному отделению, что мне нужно пойти в юридическую библиотеку, чтобы провести исследование по моему делу. Прошло девяносто минут, прежде чем пришел другой помощник шерифа, чтобы сопроводить меня туда. Библиотека представляла собой всего лишь небольшую комнату на уровне B, где стояли четыре стола и стена с полками, на которых стояли два экземпляра Уголовного кодекса Калифорнии и несколько томов с прецедентным правом и отчетными решениями верховного суда штата и апелляционных судов низшей инстанции. Я просмотрел несколько книг во время моего первого визита в библиотеку и нашел их серьезно устаревшими и бесполезными. В эти дни все было на компьютере и обновлялось немедленно при изменении закона или создании прецедента. Книги на полках были выставлены напоказ.

Но библиотека была нужна мне не для этого. Мне нужно было записать свои мысли бессонной ночи по этому делу, и мне разрешили взять ручку в библиотеке. Конечно, Бишоп давным-давно предлагал мне напрокат огрызок карандаша, которым я мог бы тайно пользоваться в своей камере, но я отказался, потому что знал, что до того, как он попадет ко мне, он попадет в тюрьму и будет передаваться от модуля к модулю в прямой кишке посетителей и заключенных. Когда я на самом деле не пользуюсь карандашом, от меня также ожидают, что я буду скрывать его от взломщиков таким образом.

Вместо этого я выбрал юридическую библиотеку и принялся за работу, написав на обратной стороне страниц ходатайство, которое уже было подано и отклонено.

То, что я составил, было, по сути, списком дел для моего следователя и второго адвоката. В начале у нас были некоторые неудачи — на стоянке, где я припарковался в ночь вечеринки в Редвуде, не было камер; по крайней мере, у моих соседей через улицу камеры не работали. Моя собственная камера на передней террасе моего дома не зафиксировала вид гаража или улицы внизу. Но я чувствовал, что еще многое можно сделать, чтобы изменить ситуацию и придать импульс развитию событий в нашу пользу. Прежде всего, нам нужно было загрузить полные данные с моего мобильного телефон и машина, оба из которых в настоящее время находились под стражей в полиции. Нам нужно было подать ходатайства, чтобы изучить их и получить данные. Я знал, что сотовый телефон - лучший персональный трекер на планете. В моем случае это показало бы, что в ту ночь, о которой идет речь, мой был в моем доме всю ночь. Данные навигационной системы Линкольна показали бы, что машина была припаркована в гараже весь вечер и ночь и в течение предполагаемого времени смерти Сэма Скейлса. Это, конечно, не означало, что я не мог ускользнуть на позаимствованной машине или с сообщником похитить Сэма Скейлса, но тогда логика и здравый смысл начинают подрывать доводы государства. Если я так тщательно спланировал преступление, почему я тогда целый день разъезжал с телом в багажнике?

Данные о машине и телефоне были бы двумя весомыми аргументами, которые можно было бы выдвинуть перед присяжными, и они также послужили бы для того, чтобы загнать обвинение в угол в отношении возможности, ключевого строительного элемента вины. Обвинение несло бремя доказывания и, следовательно, должно было объяснить, как я совершил это преступление в своем собственном гараже, когда не могло быть доказано, что ни моя машина, ни я когда-либо покидали территорию собственности.

Неужели я заманил Сэма Скейлса в дом, а затем убил его? Докажи это.

Воспользовался ли я другим транспортным средством, чтобы тайно покинуть дом, похитить Сэма, а затем привезти его обратно, положить в багажник моей собственной машины и затем убить его? Докажи это.

Мне нужно, чтобы Дженнифер изучила и написала эти ходатайства. Для Cisco у меня была другая задача. Изначально я включил его в обзор моих предыдущих дел в поисках кого-то, кто мог хотеть причинить мне вред: недовольного клиента, стукача, кого-то, кого я бросил под автобус на суде. Обвинять меня в убийстве было немного экстремально с точки зрения планов мести, но я знал, что кто-то меня подставил, и не должен был упускать ни одной возможности. Теперь я бы отвел Циско от этого направления расследования и передал его Лорне Тейлор. Она знала мои дела и мои файлы лучше, чем кто-либо другой, и знала бы, на что обратить внимание. Она могла бы заняться бумажной погоней, пока я ставлю Циско на полный рабочий день на весы Сэма. Я годами не представлял интересы Скейлза и очень мало знал о нем. Мне нужен был Циско, чтобы подготовить его и выяснить, как и почему он был выбран в качестве жертвы в заговоре, чтобы добраться до меня. Мне нужно было знать все, к чему приложил руку Сэм. Я не сомневался, что во время его убийства он либо замышлял свою следующую аферу, либо находился в середине ее. В любом случае, мне нужно было знать подробности.

Частью проверки жизни Сэма Скейлса было также проверить его на смерть. Мы получили отчет о вскрытии на самой первой, но слабой волне открытий со стороны обвинения. Это подтвердило очевидное, что Скейлс умер от множественных огнестрельных ранений. Но мы получили только первоначальный отчет о вскрытии, составленный после осмотра тела. В нем не было токсикологического заключения. Обычно после вскрытия на это уходило от двух до четырех недель. Это означало, что результаты токсикологии уже должны быть получены, и тот факт, что они не были включены в последнюю партию открытий, показался мне подозрительным. Обвинение могло что-то скрывать, и мне нужно было выяснить, что именно. Я также хотел знать, на каком уровне психических функций находился Сэм Скейлс, когда его, предположительно живого, положили в багажник моей машины и застрелили.

С этим можно справиться двумя способами. Дженнифер могла бы просто подать ходатайство о получении отчета в рамках расследования, или Циско мог бы пойти в офис коронера и попытаться самостоятельно выпросить его копию. В конце концов, это был публичный отчет.

В моем списке дел я поручил эту работу Cisco по той простой причине, что, если он получит копию токсикологического отчета, велика вероятность, что обвинение не будет знать, что мы его получили. Это была лучшая стратегия. Не позволяйте обвинению узнать, что у вас есть и куда вы собираетесь с этим потратить — если только это не требуется.

На этом список закончился. На данный момент. Но я не хотел возвращаться к модулю. Слишком много шума, слишком много отвлекающих факторов. Мне понравилась тишина библиотеки, и я решил, что, пока у меня в руках ручка, я мог бы также набросать краткое изложение ходатайства об осмотре мобильного телефона и машины. Я хотел ударить по нему судью Уорфилда на слушании в четверг, чтобы мы могли действовать быстро. Если бы я изложил это Дженнифер сейчас, она могла бы легко подготовить это к отправке.

Но как только я начал, помощник шерифа, назначенный в библиотеку, получил звонок по рации и сказал мне, что у меня посетитель. Это было немного неожиданно, потому что меня могли посещать только люди, которых я внес в список посещений, который я заполнил при бронировании. Список был коротким и в основном содержал имена людей из моей команды защиты. У меня уже было запланировано собрание команды во второй половине дня.

Я предположил, что посетительницей будет Лорна Тейлор. Хотя она руководила моей практикой, она не была ни адвокатом, ни лицензированным следователем, и это не позволяло ей посещать дневные занятия с Дженнифер и Циско. Но когда меня сопроводили в кабинку для посетителей и я посмотрел через стекло, я был приятно удивлен, увидев женщину, чье имя я записал последним в своем списке в качестве давней надежды.

Кендалл Робертс была по другую сторону стекла. Я не видел ее больше года. Не с тех пор, как она сказала мне, что уходит от меня.

Я скользнула на табурет перед зеркалом и сняла телефонную трубку с подставки. Она взяла трубку на другом конце провода.

“Кендалл”, - сказал я. “Что ты здесь делаешь?”

“Ну, - сказала она, - я услышала о том, что тебя арестовали, и мне пришлось прийти. Ты в порядке?”

“Я в порядке. Все это чушь собачья, и я поборюсь с этим в суде ”.

“Я верю тебе”.

Когда она оставила меня, она также покинула город.

“Э-э, когда ты здесь появился?” Я спросил. “В город, я имею в виду”.

“Прошлой ночью. Поздно.”

“Где ты остановился?”

“Я в отеле. В аэропорту.”

“Ну, и как долго ты остаешься?”

“Я не знаю. У меня нет планов. Когда суд?”

“Не раньше, чем через два месяца. Но мы в суде в этот четверг ”.

“Может быть, я зайду”.

Она сказала это так, как будто я пригласил ее на веселый час или вечеринку. Мне было все равно. Она выглядела прекрасно. Я не думал, что она стригла волосы с тех пор, как я видел ее в последний раз. Теперь они обрамляли ее лицо, ниспадая на плечи. Ямочки на ее щеках, когда она улыбалась, были там, как всегда. Я почувствовал, как у меня сдавило грудь. Я был со своими двумя бывшими женами в общей сложности семь лет. Я провел почти столько же времени с Кендалл. И это было хорошо каждый из тех лет, пока мы не начали отдаляться друг от друга, и она сказала, что хочет уехать из Лос-Анджелеса.

Я не мог оставить свою дочь или свою практику. Я предложил выделить больше времени на путешествия, но я не собирался уезжать. Итак, в конце концов, именно Кендалл ушла. Однажды, пока я был в суде, она собрала все, что у нее было, и оставила мне записку. Я подключил к этому Циско только для того, чтобы мне было удобно знать, где она и что с ней все в порядке — по крайней мере, так я говорил себе. Он выследил ее на Гавайях, но я оставил все как есть. Никогда не летал через океан, чтобы найти ее и умолять вернуться. Я просто ждал и надеялся.

“Откуда ты взялся?” Я спросил.

“Гонолулу”, - сказала она. “Я жил на Гавайях”.

“Вы открыли студию?”

“Нет, но я веду занятия. Для меня лучше не быть владельцем. Я просто преподаю сейчас. Я справляюсь ”.

У нее несколько лет была студия йоги на бульваре Вентура, но она продала ее, когда начала проявлять беспокойство.

“Как долго ты здесь?”

“Я же говорил тебе. Я пока не знаю ”.

“Что ж, если хочешь, можешь остаться в доме. Я, очевидно, не буду им пользоваться, а вы могли бы полить растения — некоторые из которых, я думаю, на самом деле ваши ”.

“Э-э, может быть. Посмотрим”.

“Запасной ключ все еще под кактусом на передней палубе”.

“Спасибо. Почему ты здесь, Микки? Разве у вас нет залога или ...?”

“Прямо сейчас они выпустили меня под залог в пять миллионов, что означает, что я могу выйти под десятипроцентный залог. Но вы не получите эти деньги обратно в конце, невиновный или виновный, и это будет касаться всего, что у меня есть, включая долю в моем доме. Я не могу представить, как можно отдать все это за пару месяцев свободы. Я назначил им скорый судебный процесс, и я собираюсь выиграть это дело и выйти на свободу, не заплатив поручителю ни цента ”.

Она кивнула.

“Хорошо”, - сказала она. “Я верю тебе”.

Интервью длились всего пятнадцать минут, а затем телефоны отключались. Я знал, что у нас почти не осталось времени. Но, увидев ее, я подумал обо всем, что было поставлено на карту.

“Это действительно мило с вашей стороны прийти ко мне”, - сказал я. “Мне жаль, что визиты такие короткие, а вы зашли так далеко”.

“Вы внесли меня в свой список посетителей”, - сказала она. “Я не был уверен, когда они спросили меня, а затем они нашли мое имя. Это было мило ”.

“Я не знаю, я просто подумал, может быть, ты пришел бы, если бы услышал об этом. Я не знал, станет ли это новостью на Гавайях, но здесь это стало большой новостью ”.

“Ты знал, что я был на Гавайях?”

Тьфу. Я допустил ошибку.

“Ну, вроде того”, - сказал я. “Когда ты вот так ушел, я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, понимаешь? Я попросил Циско все проверить, и он сказал мне, что ты улетел на Гавайи. Я не знал, где или что-то в этом роде, или было ли это постоянно. Только то, что ты ушел.”

Я наблюдал, как она обдумывает мой ответ.

“Хорошо”, - сказала она, принимая это.

“Как это там?” Спросила я, пытаясь исправить свою оплошность. “Тебе это нравится?”

“Все было в порядке. Изоляция. Я подумываю о том, чтобы вернуться ”.

“Ну, я не знаю, что я могу сделать отсюда, но если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать”.

“Хорошо, спасибо. Думаю, мне пора идти. Они сказали, что у меня есть только пятнадцать минут ”.

“Да, но они просто отключают телефоны, когда ваше время истекает. Ты думаешь, что вернешься, чтобы навестить? Я здесь каждый день, если я не в суде ”.

Я улыбнулся, как будто я был кем-то вроде комика, демонстрирующего свой стендап. Прежде чем она смогла ответить, в телефоне раздалось громкое электронное жужжание, и линия оборвалась. Я видел, как она говорила, но не слышал этого. Она посмотрела на телефон, затем на меня и медленно положила его обратно на подставку. Визит закончился.

Я кивнул ей и неловко улыбнулся. Она слегка помахала рукой, а затем встала со своего стула. Я сделал то же самое и начал ходить вдоль ряда кабинок для посетителей, все они были открыты за табуреткой заключенного. Проходя мимо, я заглядывал в каждое окно и мельком видел, как она двигалась параллельно мне с другой стороны.

Затем она ушла.

Взломщик спросил меня, собираюсь ли я вернуться в юридическую библиотеку, и я сказал ему, что хочу вернуться в модуль.

Пока меня вели обратно, я работал над своим окончательным представлением о Кендалл по телефону. Я наблюдал за ее губами, когда она говорила в неработающий телефон. Я осознал, что она сказала: “Я не знаю”.

8

Четверг, 5 декабря

Офицер Рой Милтон был в форме и сидел в первом ряду галереи за столом обвинения, когда меня привели в зал суда. Я легко узнал его в ночь моего ареста. Следуя протоколу Департамента шерифа, я был скован поясной цепью, а мои руки были скованы по бокам. Меня подвели к столу защиты, где сопровождающий меня помощник снял с меня цепи, а Дженнифер, которая стояла и ждала, помогла мне надеть пиджак. Лорна каким-то образом добилась двухдневного пошива, и костюм пришелся мне идеально. Снимая наручники, я повернулся к галерее и обратился к Милтону.

“Офицер Милтон, как у вас дела сегодня?” Я спросил.

“Не отвечайте на это”, - сказала Дана Берг со стола обвинения.

Я посмотрел на нее, и она уставилась прямо на меня в ответ.

“Не лезь не в свое дело, Холлер”, - сказала она.

Я развожу руками в жесте удивления.

“Просто хотел быть сердечным”, - сказал я.

“Будьте сердечны с кем-то на вашей стороне”, - сказал Берг.

“Хорошо”, - сказал я. “Неважно”.

Я обошла галерею на 180 градусов и увидела свою дочь на ее обычном месте. Я улыбнулся и кивнул, и она вернула мне и то, и другое. Я нигде не видел Кендалл Робертс, но я и не ожидал этого. Я пришел к выводу, что ее недавний визит был исполнением какого-то долга передо мной. Но это было все, что могло быть.

Я наконец выдвинул свой стул за столом защиты и сел рядом с Дженнифер.

“Ты хорошо выглядишь”, - сказала она. “Лорна проделала хорошую работу с этим иском”.

Мы говорили ранее в камере предварительного заключения вместе с Циско. Но теперь Циско уже не было, и ему предстояло выполнить целый ряд следственных задач.

Я услышал шепот прямо у себя за спиной и, обернувшись, увидел, что двое репортеров, которые освещали дело с самого начала, теперь были на своих обычных местах. Обе были женщинами, одна из Los Angeles Times, другая из Daily News, соперницами, которым нравилось сидеть вместе и болтать в ожидании начала суда. Я знал Одри Финнел по "Таймс" в течение многих лет, поскольку она освещала несколько моих дел. Эдди Гэмбл была новенькой в "криминальных судах" для новостей, и я знал ее только по подписи.

Вскоре судья Уорфилд появился в дверях позади загона для клерков, и суд был призван к порядку. Прежде чем перейти к ходатайству о прекращении дела, я сказал судье, что у меня есть новое ходатайство, которое я должен подать в суд в экстренном порядке, потому что обвинение все еще ведет нечестную игру, когда дело доходит до правил раскрытия.

“Что на этот раз, мистер Холлер?” спросил судья.

В ее голосе появились нотки раздражения, которые меня смутили, поскольку слушание только началось. Когда я шел к кафедре, Дженнифер отнесла копии нового ходатайства на стол обвинения и секретарю суда, который затем передал документы судье.

“Ваша честь, защита просто хочет того, на что имеет право”, - сказал я. “Перед вами ходатайство о раскрытии данных из моей собственной машины и мобильного телефона, которые обвинение не предоставило, поскольку знает, что это оправдывает и докажет, что я был у себя дома и что моя машина была в гараже, когда я предположительно вышел и похитил мистера Скейлса, а затем отвез его обратно в свой дом, чтобы убить ”.

Дана Берг немедленно встала и возразила. Ей даже не пришлось излагать основания для возражения. Судья сразу же занялся этим.

“Мистер Холлер”, - прогремела она. “Представление вашего дела средствам массовой информации вместо суда неприемлемо и ... опасно. Ты понимаешь меня?”

“Да, судья, и я приношу извинения”, - сказал я. “Самозащита привела меня к некоторым эмоциональным глубинам, с которыми я обычно не имею дела”.

“Это не оправдание. Считайте, что это ваше единственное предупреждение ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Но, произнося свои извинения, я не мог не задаться вопросом, что судья сделает со мной за неуважение к суду. Посадить меня в тюрьму? Я уже был там. Оштрафовать меня? Удачи в сборе пожертвований, поскольку я получаю нулевой доход, пока борюсь с обвинением в убийстве.

“Продолжайте”, - приказал судья. “Осторожно”.

“Судья, ходатайство ясно”, - сказал я. “Государство, очевидно, располагает этой информацией, а мы ее не получили. Похоже, что практика окружной прокуратуры заключается в том, чтобы хранить информацию и не делиться ею, если об этом специально не просит защита, а это не так, как это работает. Это жизненно важная информация о моей собственности, которая мне нужна для того, чтобы защитить себя, и она нужна мне прямо сейчас, ваша честь. Не тогда, когда обвинению этого хочется ”.

Судья посмотрел на Берга в ожидании ответа, и обвинитель заняла кафедру, опустив микрофон до своего уровня.

“Ваша честь, предположения мистера Халлера совершенно неверны”, - сказала она. “Информация, которую он ищет, была получена полицией Лос-Анджелеса после выдачи ордера на обыск, на составление и исполнение которого ушло время. Материалы, вытекающие из этого ордера на обыск, были получены моим офисом только вчера и еще не были просмотрены мной или кем-либо из моей команды. Я полагаю, что правила расследования позволяют мне, по крайней мере, ознакомиться с доказательствами, прежде чем передавать их защите ”.

“Когда защита получит этот материал?” - Спросил Уорфилд.

“Я бы подумал, что к концу завтрашнего дня”, - сказал Берг.

“Ваша честь?” Я сказал.

“Придержите коней, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг, если у вас нет времени просмотреть материал, попросите кого-нибудь другого просмотреть его или передайте вслепую. Я хочу, чтобы вы передали это защите к концу дня. Именно об этом я сегодня и говорю. И это рабочий день. Не полночь.”

“Да, ваша честь”, - сказал пристыженный Берг.

“Ваша честь, я все еще хотел бы быть услышанным”, - сказал я.

“Мистер Холлер, я только что принес вам то, что вы просили”, - нетерпеливо сказал Уорфилд. “Что еще тут можно сказать?”

Я подошел к кафедре, когда Берг отошел. Я оглянулся на галерею и увидел Кендалл, сидящую рядом с моей дочерью. Это придало мне уверенности. Я снова поднял стержень микрофона.

“Судья, ” начал я, “ защита обеспокоена этой абсурдной идеей о том, что раскрытие не обязательно завершать до тех пор, пока не произойдет обзор обнаруживаемых доказательств. Пересмотр - это аморфное слово, ваша честь. Что такое отзыв? Как долго длится рассмотрение? Два дня? Две недели? Два месяца? Я бы попросил суд установить четкие руководящие принципы по этому поводу. Как известно суду, я не отказывался и не откажусь от своего права на скорейшее судебное разбирательство, и поэтому любая задержка в передаче материалов дела ставит защиту в несправедливое положение ”.

“Ваша честь?” Сказал Берг. “Могу ли я быть услышан?”

“Нет, мисс Берг, вам нет необходимости быть услышанной”, - сказал Уорфилд. “Позвольте мне разъяснить правила раскрытия в этом зале суда. Открытие - это улица с двусторонним движением. То, что приходит, должно уйти. Немедленно. Никаких задержек, никакого неоправданного пересмотра. То, что получает государство, получает и защита. И наоборот, то, что получает защита, получает и государство. Без промедления. Наказанием за нарушение является запрещение публикации материала у источника жалобы. Помни это. Теперь, можем ли мы рассмотреть дело, по которому было назначено это слушание? Ходатайство в limine, поданное мистером Халлером , по сути, о запрете участия органа в этом деле. Мисс Берг, на вас лежит бремя оправдания необоснованного обыска и изъятия. У вас есть свидетель, которого можно вызвать по этому делу?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг. “Люди называют офицера Роем Милтоном”.

Милтон встал на галерее и прошел через ворота к свидетельскому месту. Он поднял руку и был приведен к присяге. После того, как его усадили и были завершены предварительные опознания, Берг изложил версию Милтона о моем аресте.

“Вы приписаны к отделу метро, верно, офицер Милтон?”

“Да”.

“Какова юрисдикция Metro?”

“Ну, можно сказать, что у нас в руках весь город”.

“Но в ту ночь, о которой идет речь, вы работали в центре города на Второй улице, не так ли?”

“Это верно”.

“Каким было ваше задание в ту ночь, офицер Милтон?”

“Я был на задании SPU и был размещен рядом с —”

“Позволь мне остановить тебя прямо здесь. Что такое SPU?”

“Отдел особых проблем”.

“И в чем заключалась особая проблема, которую вы решали той ночью?”

“Мы столкнулись с всплесками преступлений в гражданском центре. В основном, вандализм. У нас были наблюдатели в центре, и я был в машине поддержки, размещенной сразу за зоной. Я был на углу Секонд и Бродвея, наблюдал за происходящим на обеих улицах ”.

“Прицелы для чего, офицер Милтон?”

“Все, что угодно. Я видел, как обвиняемый выезжал со стоянки на Бродвее ”.

“Ты сделал, не так ли? Давайте поговорим об этом. Ты был неподвижен, верно?”

“Да, я был припаркован у обочины на юго-восточном углу второй улицы. У меня был вид на туннель передо мной и на Бродвей слева от меня. Именно там я увидел автомобиль, выезжающий с платной стоянки ”.

“Вас назначили на эту должность или вы сами ее выбрали?”

“Мне было назначено это общее местоположение — верхний угол коробки, которую мы устанавливали над гражданским центром”.

“Но разве ваше положение не ставило вас в тупик? Здание "Лос-Анджелес Таймс" закрыло бы любой вид на гражданский центр, не так ли?”

“Как я уже сказал, у нас внутри были корректировщики — наблюдатели на местах в гражданском центре. Я был сдерживающим фактором. Я был поставлен в положение, когда я мог отреагировать на любого, выходящего из гражданского центра на Бродвее. Или я мог бы войти в ложу, если понадобится ”.

Шаг за шагом она провела его через остановку и беседу со мной на заднем сиденье моей машины. Он описал мое нежелание открыть багажник, чтобы посмотреть, на месте ли номерной знак, а затем то, как он заметил вещество, капающее с машины.

“Я думал, это была кровь”, - сказал Милтон. “В тот момент я полагал, что возникли чрезвычайные обстоятельства и что мне нужно открыть багажник, чтобы посмотреть, не пострадал ли кто-нибудь внутри”.

“Спасибо вам, офицер Милтон”, - сказал Берг. “У меня больше ничего нет”.

Свидетель был передан мне. Моей целью было создать запись, которая, как я надеялся, будет полезна в суде. Берг не потрудилась показать какое-либо видео во время ее допроса, потому что все, что ей нужно было сделать, это установить неотложные обстоятельства.

Но мы получили расширенные версии видеозаписей с камеры наблюдения за его телом и с камеры наблюдения за автомобилем от обвинения за день до этого и изучили их во время нашего трехчасового визита в Башни-близнецы. У Дженнифер на ноутбуке была записана запись с телесной камеры, и она была готова к использованию сейчас, если понадобится.

Когда я шел к кафедре, я снял резинку со свернутой распечатки аэрофотосъемки гражданского центра в центре города. Я попросил разрешения судьи подойти к свидетелю, затем развернул фотографию перед ним.

“Офицер Милтон, я вижу, у вас в кармане ручка”, - сказал я.

“Не могли бы вы отметить на этой фотографии положение, которое вы занимали в ту ночь, о которой идет речь?”

Милтон сделал, как я просил, и я попросил его добавить свои инициалы. Затем я забрал фотографию обратно, свернул и перевязал ее и попросил судью включить ее в качестве вещественного доказательства защиты А. Милтон, Берг, и судья выглядели немного сбитыми с толку тем, что я только что сделал, но это было нормально. Я хотел, чтобы Берг был озадачен тем, что задумала защита.

Я вернулся к кафедре и попросил разрешения суда воспроизвести оба видео, переданных мне в discovery. Судья дал ей разрешение, и я использовал Милтона для проверки подлинности и представления видео. Я проигрывал их один за другим, не останавливаясь, чтобы задать какие-либо вопросы. Когда они закончили, я задал только два вопроса.

“Офицер Милтон, вы верите, что эти видеозаписи были точным отчетом о ваших действиях во время остановки движения?” Я спросил.

“Да, все это есть на пленке”, - сказал Милтон.

“Вы не видите никаких признаков того, что записи были изменены или смонтированы каким-либо образом?”

“Нет, все это есть”.

Я попросил судью принять видеозаписи в качестве доказательств защиты B и C, и Уорфилд подчинился.

Я двинулся дальше, в очередной раз оставив прокурора и судью озадаченными тем послужным списком, который я создавал.

“Офицер Милтон, в какой момент вы решили остановить движение моей машины?”

“Когда вы поворачивали, я заметил, что на автомобиле не было номерного знака. Это обычный скачущий ход, поэтому я последовал за ним и инициировал остановку движения, когда мы были в туннеле на второй улице ”.

“Прыгаете’, офицер Милтон?”

“Иногда, когда люди совершают преступления, они снимают номера со своей машины, чтобы свидетели не могли запомнить номерной знак”.

“Я понимаю. Но из видео, которое мы только что посмотрели, следует, что у автомобиля, о котором идет речь, все еще был передний номер, не так ли? ”

“Так и было”.

“Разве это не противоречит твоей теории о прыжках?”

“Не совсем. Обычно видно, как отъезжают машины для побега. Было бы важно снять заднюю панель ”.

“Хорошо. Ты видел, как я шел по улице от Редвуда и поворачивал направо на Бродвей?”

“Да, я это сделал”.

“Делал ли я что-нибудь подозрительное?”

“Насколько я помню, нет”.

“Ты думал, я был пьян?”

“Нет”.

“И вы видели, как я зашел на парковку?”

“Я сделал”.

“Это показалось вам подозрительным?”

“Не совсем. Ты был одет в костюм, и я подумал, что ты, вероятно, припарковал машину на стоянке ”.

“Вы знали, что "Редвуд" - это бар, который часто посещают адвокаты защиты?”

“Я не был”.

“Кто это сказал тебе остановить меня после того, как я выехал со стоянки?”

“Э-э, никто. Я увидел отсутствующий номер, когда вы поворачивали с Бродвея на Вторую, и я оставил свою позицию и инициировал остановку ”.

“Под этим ты подразумеваешь, что последовал за мной в туннель, а затем включил фары, да?”

“Да”.

“Вы заранее знали, что я выеду с этой стоянки без заднего номера на моей машине?”

“Нет”.

“Тебя не было там в том месте специально, чтобы остановить меня?”

“Нет, я не был”.

Берг встал и возразил, сказав, что я издеваюсь над Милтоном, задавая ему один и тот же вопрос разными способами. Судья согласился и сказал мне двигаться дальше.

Я посмотрел на кафедру, на заметки, которые я написал красными чернилами.

“Больше вопросов нет, ваша честь”, - сказал я.

Судья выглядел слегка смущенным моим допросом и его внезапным окончанием.

“Вы уверены, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь”.

“Очень хорошо. Есть ли у государства перекресток?”

Берг также казался сбитым с толку моими расспросами о Милтоне. Думая, что я не причинил вреда, она сказала судье, что у нее больше нет вопросов. Судья снова переключила свое внимание на меня.

“У вас есть другой свидетель, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь”.

“Очень хорошо. Аргументы?”

“Судья, мои аргументы представлены”.

“Больше ничего? Вы не хотите, по крайней мере, соединить точки для нас после вашего допроса свидетеля?”

“Представлен, ваша честь”.

“Желает ли государство спорить?”

Берг встала из-за своего стола и подняла руки, как бы спрашивая, что тут можно возразить, затем сказала, что согласится со своим письменным ответом на мое ходатайство.

“Тогда суд готов вынести решение”, - сказал Уорфилд. “Ходатайство отклонено, и суд объявляет перерыв”.

Судья говорил как ни в чем не бывало. И я мог слышать шепот и ощущать разочарование тех, кто был в зале суда. Это было так, как если бы существовал коллектив Что? от тех, кто в галерее.

Но я был доволен. Я не хотел выигрывать ходатайство. Я хотел срубить дерево обвинения на суде и выиграть дело. И я только что сделал первый взмах топором.

9

Мы пришли на трехчасовую встречу в хорошем расположении духа, несмотря на окружающую обстановку. Мы не только добились того, чего хотели добиться, и это было зафиксировано в протоколе судебного заседания тем утром, но и Дженнифер, и Циско сказали, что у них есть хорошие новости, которыми можно поделиться. Я сказал Дженнифер идти первой.

“Хорошо, ты помнишь Андре Лакосса?” - спросила она.

“Конечно, знаю”, - сказал я. “Мой звездный час”.

Это было правдой. Дело Штата Калифорния против Андре Лакосса с таким же успехом могло бы быть выгравировано на моем надгробии в конце моих дней. Это был случай, которым я гордился больше всего. Невиновный человек, против которого выдвинута вся тяжесть системы правосудия, обвинен в убийстве, и я его оправдал. И это был не просто Новый год. Это была самая редкая из всех птиц в системе правосудия. Это был Большой Я. Моя работа в суде доказала его невиновность. Настолько, что государство возместило ущерб за их неправомерные действия, предъявив ему обвинение в первую очередь.

“Что насчет него?” Я спросил.

“Ну, он увидел кое-что о вашем деле в Интернете и хочет помочь”, - сказала Дженнифер.

“Как помочь?”

“Микки, ты что, не понимаешь? Вы выплатили ему семизначную сумму за неправомерное судебное преследование. Он хочет вернуть должок. Он позвонил Лорне и сказал, что может внести залог в размере двухсот долларов.”

Я был немного ошеломлен. Андре едва выжил после этого дела, находясь в заключении в этом же месте — Башнях—близнецах, - пока мы были в суде, и я договорился об урегулировании для него в качестве компенсации. Я принял третью, но это было семь лет назад, и она давно прошла. Очевидно, он лучше распорядился своими деньгами и теперь был готов отколоть часть того, что у него было, чтобы освободить меня.

“Он знает, что не получит это обратно, верно?” Я сказал. “Двести выброшенных в окно. Это большая часть денег, которые я ему достал ”.

“Он знает”, - сказала Дженнифер. “И он не просто сидел на этих деньгах. Он вложил это. Лорна сказала, что он увлекается всей этой криптовалютой, и он говорит, что урегулирование было только начальным капиталом. Он вырос. Очень много. Он предлагает двести, без всяких условий. Я хочу пойти и назначить слушание о залоге. Мы заставим Уорфилда снизить цену до двух с половиной или трех миллионов — там, где она должна быть, — и ты уйдешь отсюда ”.

Я кивнул. Деньги Андре могут пойти на 10-процентный залог против установленного залога. Но была проблема.

“Это очень великодушно со стороны Андре, но я не думаю, что это поможет делу”, - сказал я. “Берг не собирается сдаваться и притворяться мертвым при шестидесятипроцентном снижении залога. Я не думаю, что Уорфилд тоже. Если Андре действительно хочет вмешаться, может быть, мы поговорим об использовании его денег на свидетелей-экспертов, вещественные доказательства, и всем сотрудникам заплатят за сверхурочную работу, которую они проводят ”.

“Нет, босс”, - сказал Циско.

“Мы думали об этом”, - сказала Дженнифер. “И есть кое-кто еще, кто хочет помочь. Еще один донор”.

“Кто?” Я сказал.

“Гарри Босх”, - сказала она.

“Ни за что”, - сказал я. “Ради бога, он полицейский в отставке. Он не может—”

“Микки, в прошлом году ты выплатил ему компенсацию в миллион долларов от сити и даже не взял долю. Он хочет—”

“Я не взял долю, потому что ему могли понадобиться эти деньги. Он собирается увеличить свою страховку, и тогда она ему понадобится. Кроме того, я учредил траст, и он вложил деньги туда ”.

“Послушай, Микки, он может использовать это или занимать под это”, - настаивала Дженнифер. “Суть в том, что ты должен выбраться отсюда. Здесь не только опасно, но и ты теряешь вес, ты плохо выглядишь, и твое здоровье под угрозой. Помните, что говорил юрист Сигел? ‘Выгляди как победитель, и ты станешь победителем’? Ты не похож на победителя, Микки. Вы можете сшить свои костюмы, но все равно выглядите бледным и больным. Тебе нужно убираться отсюда и привести себя в форму для суда ”.

“На самом деле он сказал: "Действуй как победитель, и ты станешь победителем”.

“Не имеет значения. То же самое. Это твой шанс. Эти люди пришли к нам. Мы не обращались к ним. На самом деле, Андре сказал, что пришел, потому что увидел тебя по телевизору с того последнего слушания, и это напомнило ему о нем самом, когда он был здесь ”.

Я кивнул. Я знал, что она была права. Но я ненавидел брать деньги, особенно у Босха, моего сводного брата, которому, как я знал, они были нужны для других целей.

“Не только это, но тебе нужно попасть домой на Рождество и увидеть свою дочь”, - сказала Дженнифер. “Этот запрет на посещения причиняет ей боль не меньше, чем, должно быть, тебе”.

Она пригвоздила меня своим последним аргументом. Я скучал по своей дочери, скучал по ее голосу.

“Хорошо, я тебя понял”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказала Дженнифер.

“Я думаю, мы могли бы снизить залог до трех миллионов”, - сказал я. “Но, вероятно, это все”.

“Мы можем покрыть три миллиона”, - сказала Дженнифер.

“Хорошо, организуй это”, - сказал я. “Не давайте никаких намеков на то, что мы можем подняться до трех миллионов. Я хочу, чтобы Берг думал, что мы идем со шляпой в руках. Она подумает, что внесение залога в пару миллионов, вероятно, все еще будет держать меня в напряжении. Мы просим миллион, а она идет на компромисс в два или три ”.

“Верно”, - сказала Дженнифер.

“И последнее”, - сказал я. “Вы уверены, что Гарри и Андре добровольно пришли с этим? Разве не было наоборот?”

Дженнифер пожала плечами и посмотрела на Циско.

“Честь скаута, босс”, - сказал он. “Это прямо от Лорны”.

Я искал любой признак обмана и не увидел ни одного. Но я мог сказать, что что-то беспокоило Дженнифер.

“Дженнифер, что?” Я спросил.

“При освобождении под залог, что, если судья включит в сделку наблюдателя?” - спросила она. “Браслет на лодыжке. Сможешь ли ты жить с этим?”

Я на мгновение задумался об этом. Это было бы окончательным вторжением, когда государство следило бы за каждым моим шагом, пока я выстраивал свою защиту. Но я вспомнил, что сказала Дженнифер о том, чтобы проводить время с моей дочерью.

“Не предлагай этого”, - наконец сказал я. “Но если это будет частью сделки, я приму это”.

“Хорошо”, - сказала Дженнифер. “Я подам ходатайство, как только мы выберемся отсюда. Если нам повезет, завтра мы предстанем перед судьей, и ты будешь дома на выходные ”.

“Звучит как план”, - сказал я.

“Есть еще одна вещь от Гарри Босха”, - сказала Дженнифер.

“Что это?”

“Он сказал, что также хочет помочь с защитой, если он нам нужен”. Это было причиной для колебаний. Между Cisco и Bosch всегда существовали негласные трения, которые проистекали из их происхождения как следователей. Босх сейчас был на пенсии, но из правоохранительных органов. Циско с самого начала был на стороне защиты. Привлечение Босха к работе могло бы быть чрезвычайно полезным благодаря его опыту и связям. Это также может нарушить химию в моей команде. Мне не пришлось долго обдумывать предложение, прежде чем Cisco положила конец моей неуверенности.

“Он нам нужен”, - сказал Циско.

“Ты уверен?” Я спросил.

“Приведите его”, - сказал он.

Я знал, что он делал. Он отбрасывал все трения или враждебность в сторону ради меня. Если бы это было в любом другом случае, он бы сказал, что нам не нужен Bosch, и это, вероятно, было правдой. Но когда на кону были моя жизнь и свобода, Циско хотел получить любое возможное преимущество, которое мы могли бы получить.

Я кивнул ему в знак благодарности и посмотрел на Дженнифер.

“Сначала вытащи меня отсюда”, - сказал я. “Затем мы встречаемся с Босхом. Убедитесь, что он получил все из файла обнаружения, особенно все фотографии с места преступления. Он хорош в этом деле ”.

“Я занимаюсь этим”, - сказала она. “Он есть в вашем списке посетителей здесь?”

“Нет, но я могу добавить его”, - сказал я. “Возможно, он уже пытался увидеться со мной”.

Я снова переключил свое внимание на Циско.

“Ладно, Большой человек, что у тебя есть?” Я спросил.

“Я получил полное вскрытие от парня из коронерской”, - сказал он. “Вам понравится анализ на токсины”.

“Скажи мне”.

“У Сэма Скейлса в крови был флунитразепам. Это то, что есть в отчете. Ты ищешь это в Google и получаешь рогипнол ”.

“Наркотик для изнасилования на свидании”, - сказала Дженнифер.

“Хорошо”, - сказал я. “Сколько было у него в крови?”

“Достаточно, чтобы вырубить его”, - сказал Циско. “Он был без сознания, когда в него стреляли”.

Мне понравилось, что Циско сказал они.Это сказало мне, что он полностью согласен с теорией о том, что меня подставили, и, скорее всего, не один человек.

“Итак, что это говорит нам о том, когда он получил дозу?” Я спросил.

“Пока не уверен”, - сказал Циско.

“Дженнифер, нам понадобится эксперт для суда”, - сказал я. “Хороший. Ты можешь поработать над этим?”

“На нем”, - сказала она.

Я подумал обо всем на несколько мгновений, прежде чем продолжить.

“Я не уверен, что это действительно помогает нам”, - сказал я. “Позиция государства будет заключаться в том, что я дал ему дозу, затем похитил его и отвез в дом. Нам все еще нужно разобраться с Сэмом Скейлсом, узнать, где он был и что делал ”.

“Я занимаюсь этим”, - сказал Циско.

“Хорошо”, - сказал я. “Давайте поговорим о гараже следующим. Лорна позвала Уэсли посмотреть на это?”

Уэсли Брауэр был установщиком, которого я использовал для замены аварийного замка на двери моего гаража. Это произошло семью месяцами ранее, во время сезона пожаров, когда из-за сильного обесточивания мой дом остался без электричества. Я не мог открыть дверь гаража и должен был предстать перед судом для вынесения приговора. Я давно потерял ключ к экстренному выпуску. Я позвал Брауэра, чтобы тот открыл гараж, и он обнаружил, что ручка с ключом на спусковой тяге покрыта ржавчиной. Ему все же удалось открыть дверь, и я добрался до суда — с опозданием. На следующий день Брауэр вернулся и установил новую систему аварийного освобождения.

Если бы моя защита собиралась утверждать, что меня подставили, то моей задачей на суде было бы объяснить присяжным, как именно сложилась эта подстава. И это началось бы с того, как настоящий убийца или убийцы проникли в мой гараж, чтобы положить Сэма Скейлса в багажник моей машины, а затем застрелить его. Я сказал своей команде, чтобы Уэсли Брауэр проверил экстренный выпуск, чтобы увидеть, не был ли он недавно задействован или изменен.

Дженнифер ответила на мой вопрос, подняв руку и помахав ею из стороны в сторону, чтобы сказать, что у нее есть хорошие и плохие новости.

“Лорна отвела Брауэра в гараж, и он проверил аварийный выпуск”, - сказала она. “Он определил, что это было снято, но он не может сказать, когда. Вы ввели новый еще в июле, так что все, что он может сказать, это то, что с тех пор его сняли ”.

“Откуда он знает?” Я спросил.

“Кто бы ни вытащил это, он собрал это обратно после того, как открыл дверь. Но они сделали это не так, как он оставил это в июле. Итак, он знает, что это было снято — он просто не сможет дать показания, когда. Это ошибка, Микки.”

“Черт возьми”.

“Я знаю, но это был рискованный шаг”.

Хорошие чувства, с которыми мы начали встречу, рассеивались.

“Хорошо, где мы в списке подозреваемых?” Я спросил.

“Лорна все еще работает над этим”, - сказала Дженнифер. “За последние десять лет у вас было множество дел. Нам еще через многое предстоит пройти. Я сказал ей, что поработаю с ней в эти выходные, и, если повезет, ты выберешься из этого места и тоже сможешь быть там ”.

Я кивнул.

“Говоря об этом, тебе, вероятно, следует уйти, если ты собираешься подать что-то сегодня”, - сказал я.

“Я думала о том же самом”, - сказала Дженнифер. “Что-нибудь еще?”

Я перегнулся через стол, чтобы тихо поговорить с Дженнифер — на случай, если у камеры над головой выросли уши.

“Я собираюсь позвонить тебе, когда смогу добраться до телефона в модуле”, - сказал я. “Я хочу поговорить о Baja и хочу, чтобы вы это записали. Ты можешь это сделать?”

“Не проблема. У меня есть приложение ”.

“Хорошо. Тогда мы поговорим позже ”.

10

Прошел почти час, прежде чем меня перевели обратно в модуль. Я нашел Бишопа за одним из столов, играющим в мексиканское домино с заключенным по имени Филбин. Он приветствовал меня своим обычным приветствием.

“Советник”, - сказал он.

“Епископ, я думал, у вас сегодня суд”, - сказал я.

“Я тоже так думал, пока мой адвокат не внес изменения. Ублюдок, который думает, что я остановился здесь, в ”Ритце"."

Я сел, положил свои документы на стол и огляделся. Многие парни вышли из своих камер и ходили по комнате отдыха. В модуле было два телефона, установленных на стене под зеркальными окнами хакерской башни. Вы могли бы либо позвонить им за плату, либо воспользоваться телефонной картой, купленной в тюремной столовой. В данный момент использовались оба телефона, и к каждому стояла очередь из трех человек, ожидающих. Звонки прекратились через пятнадцать минут. Это означало, что если я встану в очередь сейчас, то получу телефон примерно через час.

Я не видел Кесаду во время моего осмотра комнаты отдыха. Затем я увидел, что дверь в его камеру была закрыта. Каждый человек в модуле находился под подпиской о невыезде, но пребывание в камере в модуле невыезда было зарезервировано для тех заключенных, которые были либо в непосредственной опасности, либо представляли большую ценность для обвинения.

“Кесада под карантином?” Я сказал.

“Произошло этим утром”, - сказал Бишоп.

“Стукач”, - сказал Филбин.

Я почти улыбнулся. Назвать кого-то в модуле "Не пускать" стукачом было немного похоже на то, как горшок называет чайник черным. Наиболее распространенной причиной разделения людей в модуле в первую очередь было то, что они были информаторами. Насколько я знал, Филбин был одним из них. Я не ввел в практику спрашивать сокамерников, за что их держат или почему они находятся на подписке о невыезде. Я понятия не имел, почему Бишоп был в модуле, и никогда бы не спросил его. Совать свой нос в дела других людей может иметь последствия в таком месте, как Башни-близнецы.

Я наблюдал за их игрой, пока Бишоп не выиграл игру, а Филбин встал и пошел к лестнице, ведущей на второй ярус камер.

“Вы хотите поиграть, советник?” Спросил Бишоп. “Десять центов за очко?”

“Нет, спасибо”, - сказал я. “Я не играю в азартные игры”.

“Так вот, это какая-то чушь прямо здесь. Ты рискуешь собственной жизнью прямо сейчас, находясь здесь с нами, преступниками ”.

“Говоря об этом, я, возможно, скоро выйду”.

“Да? Ты уверен, что хочешь покинуть это замечательное место?”

“Мне нужно. Я должен подготовить свое дело, а здесь этого не произойдет. В любом случае, я говорю тебе это только потому, что хочу, чтобы ты знал, что я выполню нашу сделку. Я буду платить до конца моего судебного разбирательства ”.

“Это очень бело с твоей стороны”.

“Я серьезно. Ты заставил меня чувствовать себя в безопасности, бишоп, и я ценю это. Когда выйдешь на свободу, найди меня. Возможно, у меня есть кое-что для тебя. Что-нибудь законное.”

“Например, что?”

“Нравится водить. У вас есть водительские права?”

“Я мог бы достать один”.

“Настоящий?”

“Настолько реальны, насколько это возможно, советник. За рулем чего? Кто?”

“Я. Я работаю в своей машине, и мне нужен водитель. Это Линкольн”.

Мой предыдущий водитель отрабатывал долг своего сына за мое представительство, и до его завершения оставалась неделя, когда меня арестовали. Если бы я вышел, мне понадобился бы новый водитель, и я не был слеп к тому, что Бишоп мог привнести в плане запугивания и безопасности в дополнение к рутинным обязанностям по вождению.

Я снова проверил телефонный банк. Очередь сократилась до двух на каждого. Я знал, что должен добраться туда до того, как число снова увеличится до трех. Я наклонился ближе к Бишопу и нарушил свое собственное правило о том, чтобы не совать нос в дела других людей.

“Бишоп, скажи, что ты собирался вломиться в гараж в чьем-то доме. Как бы ты это сделал?”

“Чей дом?”

“Это гипотетически. Любой дом. Как бы ты это сделал?”

“Что заставляет тебя думать, что я стал бы вламываться в дом?”

“Я так не думаю. Это гипотетически, и я копаюсь в твоих мозгах. И это взлом гаража, а не дома ”.

“Есть окна или боковая дверь?”

“Нет, просто гаражные ворота двойной ширины”.

“У него есть одна из этих выдвижных ручек на случай чрезвычайной ситуации?”

“Да, но тебе нужен ключ”.

“Нет, ты не понимаешь. Эти ручки можно расколоть плоской головкой ”.

“Отвертка? Ты уверен?”

“Я уверен. Я знал парня, это была его специальность. Он разъезжал по округе и сбивал бандитов весь день напролет. Есть машины, инструменты, газонокосилки... все виды хорошего дерьма на продажу”.

Я кивнул и проверил телефонный банк. У одного телефона ждал только один человек. Я встал.

“Я должен подключиться к телефонной линии, бишоп”, - сказал я. “Спасибо за информацию”.

“Я держу тебя, чувак”.

Я подошел к телефонам и сел за сингл как раз в тот момент, когда мужчина, разговаривавший по телефону перед ним, сердито повесил трубку и сказал: “Пошла ты, сука!”

Он ушел, и следующий мужчина подошел к телефону. В итоге мое ожидание заняло менее двух минут, так как человек, сидящий передо мной, позвонил в "Забрать", и звонок либо остался без ответа, либо получатель отказался принять оплату. Он ушел, а я подошел и положил свои документы на телефонную будку. Я ввел номер мобильного телефона Дженнифер для оплаты звонка. Пока я ждал, когда электронный голос сообщит ей, что ей звонят из окружной тюрьмы за оплату, я изучал табличку на стене: "все звонки прослушиваются".

Дженнифер согласилась.

“Микки”, - сказала она.

“Дженнифер”, - сказал я. “Подождите, пока я сделаю это объявление. Это Майкл Халлер, обвиняемый pro se, разговаривающий со своим вторым адвокатом, Дженнифер Аронсон, с соблюдением конфиденциальности. Этот звонок не должен прослушиваться ”.

Я немного подождал, предположительно, пока монитор переключится на звонок другого заключенного.

“Хорошо”, - сказал я. “Просто проверяю, как дела. Вы подали заявление?”

“Я сделал. Отправлены уведомления. Надеюсь, завтра у нас будет слушание ”.

“Вы с Циско установили эту штуку с Baja?”

“Э-э, да... мы это сделали ”.

“Весь пакет? Путешествия, все такое?”

“Да, все”.

“Хорошо. И деньги готовы?”

“Да”.

“А как насчет того парня, ты ему доверяешь?”

Наступила пауза. Я предположил, что Дженнифер поняла, что я делал со звонком.

“Абсолютно”, - наконец сказала она. “У него это сводится к науке”.

“Хорошо”, - сказал я. “У меня будет только один шанс на это”.

“Что, если они заставят тебя носить браслет?”

Дженнифер быстро все поняла. Ее упоминание о браслете было из чистого золота.

“Проблем не будет”, - сказал я. “Мы можем использовать того парня, которого Циско использовал в тот раз для другой вещи. Он будет знать, что делать ”.

“Верно”, - сказала Дженнифер. “Я забыл о нем”.

Последовала еще одна пауза, пока я думал о том, как закончить это.

“Итак, тебе придется спуститься вниз и порыбачить со мной”, - сказал я.

“Мне придется освежить свой испанский”, - сказала она.

“Есть о чем еще поговорить?”

“Не совсем”.

“Тогда ладно. Думаю, все, что я могу сделать, это дождаться слушания. Тогда увидимся”.

Я повесил трубку и отступил в сторону, пропуская мужчину, который выстроился позади меня. Бишопа больше не было за столом, за которым мы разговаривали. Я поднялся по лестнице на второй ярус и был на полпути к своей камере, когда вспомнил о своих документах. Когда я вернулся в телефонный банк, документы исчезли.

Я похлопал парня, который разговаривал по телефону, по плечу. Он повернулся ко мне.

“Мои документы”, - сказал я. “Где это?”

“Что?” - спросил он. “У меня нет твоих гребаных документов”.

Он начал поворачиваться обратно к телефонной будке.

“Кто это взял?” Я сказал.

Я снова ударил его по спине, и он сердито повернулся ко мне.

“Я не знаю, кто это взял, ублюдок. Убирайся нахуй от меня”.

Я повернулся и осмотрел комнату отдыха. Несколько заключенных ходили по комнате или сидели перед телевизионным экраном над головой. Я посмотрел на их руки или на то, что было под их стульями. Я нигде не видел своих документов.

Мои глаза остановились на камерах, сначала на нижнем ярусе, а затем на втором. Я не видел никого и ничего подозрительного.

Я переместился на место под зеркальным стеклом хакерской башни. Я помахал руками над головой, чтобы привлечь внимание. В конце концов, из динамика под стеклом донесся голос.

“Что это?”

“Кто-то забрал мои юридические документы”.

“Кто?”

“Я не знаю. Я оставил их в телефонной будке, а через две минуты они исчезли ”.

“Предполагается, что вы должны заботиться о своей собственности”.

“Я знаю это, но кто-то забрал это. Я за se, и мне нужны документы. Вы должны обыскать модуль ”.

“Во-первых, ты не указываешь мне, что мы должны делать. И, во-вторых, этого не произойдет ”.

“Я собираюсь сообщить об этом судье. Она не будет счастлива ”.

“Ты меня не видишь, но я дрожу”.

“Послушайте, мне нужно найти эти документы. Они важны для моего дела ”.

“Тогда, я полагаю, тебе следовало лучше заботиться о них”.

Я просто долго смотрел в зеркало, прежде чем отвернуться и направиться в свою камеру. В тот момент я знал, что не имеет значения, сколько денег это стоило, мне нужно было убраться из этого места.

11

Вторник, 10 декабря

Дана Берг заявила, что ей нужно время, чтобы подготовить свое возражение против ходатайства Дженнифер Аронсон об уменьшении залога. Это означало, что я должен был провести еще один уик-энд, а затем еще несколько в своей камере в Башнях-близнецах. Я ждал вторника, как человек в кишащих акулами водах, ожидающий веревки, которая наконец вытащит его в безопасное место.

Я съел то, что, как я надеялся, станет моим последним тюремным сэндвичем с колбасой, и яблоко в автобусе до ЦКБ, затем начал свое медленное восхождение по вертикальной решетке здания суда к камере предварительного заключения на девятом этаже рядом с залом суда судьи Уорфилда. Меня доставили туда незадолго до того, как должно было начаться слушание в 10 утра, так что у меня не было возможности встретиться с Дженнифер заранее. Мой иск был подан, и я изменился. Уже сшитое однажды, оно снова было свободно в талии, и главным образом по этому я оценивал то, что сделало со мной тюремное заключение. Я завязывал галстук, когда помощник шерифа в зале суда сказал мне, что пришло время суда.

В галерее было больше народу, чем обычно. Репортеры сидели в том же ряду, что и всегда, и я также увидел свою дочь и Кендалл Робертс, а также моих потенциальных благодетелей, Гарри Босха и Андре Лакосса — двух мужчин, которые не могли быть более разными, но сидели там вместе и были готовы выложить за меня свои сбережения. Рядом с ними сидел Фернандо Валенсуэла, поручитель, готовый заключить сделку, если судью удастся склонить в мою пользу. Я работал с Валенсуэлой время от времени в течение двух десятилетий и временами клялся, что никогда больше не буду использовать его, точно так же, как он при случае поклялся никогда не вносить залог за других моих клиентов. Но вот он здесь, очевидно, готовый забыть о прошлых обидах и принять риски, связанные с внесением залога за меня.

Я улыбнулся своей дочери, подмигнул Кендалл. Как раз в тот момент, когда я собирался повернуться к столу защиты, я увидел, как открылась дверь зала суда и вошла Мэгги Макферсон. Она осмотрела галерею, увидела нашу дочь и скользнула рядом с ней. Хейли теперь сидела между Мэгги и Кендаллом, которые никогда не встречались. Она представляла меня, когда я занял свое место рядом с Дженнифер за столом защиты.

“Вы просили Мэгги Макфирс быть здесь?” Прошептала я.

“Да, я это сделала”, - сказала Дженнифер.

“Зачем тебе это делать?”

“Потому что она прокурор, и если она скажет, что вы не сбежите, то это будет иметь большой вес в глазах судьи”.

“Также имеет большой вес у своих боссов. Тебе не следовало оказывать такого рода давление на —”

“Микки, моя работа сегодня - вытащить тебя из тюрьмы. Я использую все инструменты, которые попадутся мне под руку - и ты бы тоже ”.

Прежде чем я смог ответить, помощник шерифа Чан призвал зал суда к порядку. Секунду спустя судья Уорфилд вошел в дверь за кабинетом секретаря и быстро поднялся по ступенькам к скамье подсудимых.

“Вернемся к делу Калифорния против Халлера,” - начала она. “У нас есть ходатайство об уменьшении размера залога. Кто будет выступать в защиту?”

“Я сделаю это”, - сказала Дженнифер, стоя у стола защиты.

“Очень хорошо, мисс Аронсон”, - сказал Уорфилд. “Я рассматриваю ходатайство. У вас есть еще аргументы, прежде чем мы услышим от людей?”

Дженнифер подошла к кафедре с блокнотом и стопкой документов для распространения.

“Да, ваша честь”, - сказала она. “В дополнение к делам, упомянутым в материалах дела, у меня есть дополнительная судебная практика, которая поддерживает ходатайство о меньшем размере залога. В этом деле нет смягчающих или отягчающих обстоятельств, и ни разу государство даже не намекнуло на аргумент о том, что мистер Халлер представляет опасность для общества. Что касается риска побега, то с момента ареста он не продемонстрировал ничего, кроме абсолютного намерения оспорить это обвинение и оправдать себя, несмотря на эту необоснованную попытку помешать его защите pro se, держа его взаперти и не имея возможности полностью подготовить свое дело. Проще говоря, обвинение хочет оставить мистера Халлера в тюрьме, потому что они боятся и хотят предстать перед судом на наклонном игровом поле ”.

Судья немного подождал на случай, если будет что-то еще. Берг встала на свое место за столом обвинения и ждала, когда ее опознают.

“Кроме того, ваша честь, ” сказала Дженнифер, “ у меня здесь есть несколько свидетелей, которые готовы дать показания, если потребуется, о характере мистера Холлера”.

“Я уверен, что в этом не будет необходимости”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг? Я вижу, вы ждете ответа ”.

Берг подошел к кафедре, когда Дженнифер покинула ее.

“Спасибо вам, судья Уорфилд”, - сказала она. “Государство выступает против снижения залога в этом деле, потому что у обвиняемого действительно есть средства и мотив для побега. Как суду хорошо известно, мы говорим здесь об убийстве, жертва которого была найдена в багажнике автомобиля ответчика. И доказательства ясно указывают на то, что убийство произошло в гараже обвиняемого. Фактически, ваша честь, доказательства по этому делу неопровержимы, и это дает обвиняемому все основания в мире для побега ”.

Дженнифер возражала против характеристики Бергом доказательств и ее предположений о том, каким было бы мое душевное состояние. Судья проинструктировал Берга воздерживаться от подобных спекуляций и продолжать.

“Кроме того, ваша честь”, - сказал Берг. “Штат рассматривает возможность добавления утверждения об особых обстоятельствах к обвинению по этому делу, что сделало бы вопрос об освобождении под залог спорным”.

Дженнифер вскочила со своего места.

“Протестую!” - воскликнула она.

Я знал, что это была линия фронта. Утверждение об особых обстоятельствах — убийстве по найму или с целью получения финансовой выгоды — повысило бы обвинение до уровня освобождения под залог.

“Доводы адвоката абсурдны”, - запротестовала Дженнифер. “Мало того, что в этом деле нет особых обстоятельств, которые могли бы быть применены, но ходатайство защиты было подано на прошлой неделе, и если бы штат рассматривал обоснованное утверждение об особых обстоятельствах, он бы добавил его к настоящему времени. Штат пускает пыль в глаза, надеясь помешать суду предоставить право мистера Халлера на освобождение под залог ”.

Взгляд Уорфилда переместился с Дженнифер на Берга.

“Адвокат защиты приводит хороший аргумент”, - сказал судья. “Что это за утверждение об особых обстоятельствах, которое предположительно рассматривает государство?”

“Ваша честь, расследование этого преступления продолжается, и мы собираем доказательства финансового мотива”, - сказал Берг. “И, как суду хорошо известно, убийство с целью получения финансовой выгоды является преступлением при особых обстоятельствах”.

Дженнифер сердито широко развела руками.

“Ваша честь, ” сказала она, “ офис окружного прокурора действительно просит назначить залог на основании того, какие доказательства могут быть найдены в дальнейшем? Это невероятно ”.

“Невероятно или нет, этот суд не собирается рассматривать то, что может произойти в будущем, принимая решения в настоящем”, - сказал Уорфилд. “Подчиняются ли обе стороны?”

“Покорен”, - сказала Дженнифер.

“Минутку, ваша честь”, - сказал Берг.

Я наблюдал, как она наклонилась, чтобы посовещаться со своим секундантом, молодым адвокатом, который носил галстук-бабочку. У меня была довольно хорошая идея, о чем они говорили.

Уорфилд быстро терял терпение.

“Мисс Берг, вы просили время для подготовки к этому слушанию, и я дал его. Не должно быть необходимости в боковой панели с вашим коллегой. Вы готовы подчиниться?”

Берг выпрямился и посмотрел на судью.

“Нет, ваша честь”, - сказала она. “Штат считает, что суд должен быть поставлен в известность о том, что в отношении обвиняемого продолжается расследование, касающееся плана бегства из страны в Мексику, если он будет освобожден под залог”.

Дженнифер встала.

“Ваша честь”, - запротестовала она. “Еще больше необоснованных обвинений? Неужели государство настолько отчаянно хочет удержать этого человека в тюрьме, что затягивает расследование по ...

“Ваша честь”, - сказал я, вставая. “Могу ли я ответить на это утверждение?”

“Минутку, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг, лучше бы это было хорошо. Расскажите мне больше об этом предполагаемом плане бегства из страны ”.

“Судья, все, что я знаю, это то, что конфиденциальный осведомитель в тюрьме, где содержится мистер Халлер, сообщил следователям, что обвиняемый открыто говорил о плане пересечь границу и скрыться, если он сможет внести залог. План включает в себя обход электронного контроля, если суд примет такое решение, в рамках сокращения срока залога, и второй адвокат полностью осведомлен об этом. Обвиняемый зашел так далеко, что пригласил ее на рыбалку ”.

“Что вы скажете по этому поводу, мистер Холлер?” - Спросил Уорфилд.

“Ваша честь, заявление обвинения является ложным на нескольких уровнях, начиная с предполагаемого конфиденциального информатора”, - сказал я. “Нет никакого КИ. Есть только тюремные помощники шерифа, которые подслушивают конфиденциальные разговоры, а затем передают услышанное обвинению в качестве разведданных ”.

“Это серьезное обвинение, мистер Халлер”, - сказал Уорфилд. “Не хотите ли вы просветить нас своими знаниями?”

Судья указал на кафедру, и я подошел к ней.

“Судья Уорфилд, благодарю вас за возможность передать это дело в суд”, - начал я. “Я был заключен в тюрьму в башнях-близнецах в течение шести недель. Я решил действовать в интересах следствия и защищать себя с помощью моего второго адвоката, мисс Аронсон. Это означало встречи с моей командой в тюрьме, а также звонки с общественных телефонов в модуле К-10. Предполагается, что эти встречи и звонки никоим образом не контролируются правоохранительными органами или кем-либо еще. Предполагается, что привилегия неприкосновенна ”.

“Я надеюсь, что вы скоро перейдете к сути, мистер Халлер”, - вмешался судья.

“Сейчас прибываю туда, ваша честь”, - ответил я. “Как я уже сказал, привилегия неприкосновенна. Но у меня возникло подозрение, что в "Башнях-близнецах" дело обстояло иначе и что каким-то образом то, что говорилось на моих встречах и телефонных звонках с другим адвокатом и моим следователем, дошло до офиса окружного прокурора и мисс Берг. Итак, ваша честь, я провел небольшой тест, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть мою теорию. Во время телефонного разговора с моим вторым адвокатом я объявил, что у меня был конфиденциальный разговор с адвокатом, и заявил, что этот разговор не должен прослушиваться. Но это было. И я передал историю, которая только что вышла из уст мисс Берг, почти дословно ”.

Берг встал, чтобы заговорить, и я сделал жест рукой, как бы говоря, ваша очередь.Я хотел, чтобы она ответила, потому что тогда я бы повесил ее за ее же собственные слова.

“Ваша честь”, - начал Берг. “Поговорим о невероятном. План обвиняемого скрыться раскрывается в суде, и его ответ заключается в том, чтобы сказать: ‘Да, но я просто пошутил. Я просто проверял, слушает ли меня кто-нибудь.’ Это подтверждение, ваша честь, и единственная причина не снижать размер залога в этом деле, а увеличить его ”.

“Означает ли это, что адвокат народа признает, что прислушался к привилегированному призыву?” Я спросил.

“Это ничего такого не значит”, - парировал Берг.

“Прошу прощения!” - прогремел судья. “Я здесь судья, и я буду задавать вопросы, если вы не возражаете”.

Она сделала паузу и пристально посмотрела вниз, сначала на меня, а затем на Берга.

“Когда точно был этот звонок, мистер Холлер?” она спросила.

“Около пяти сорока вечера в четверг”, - ответил я.

Уорфилд переключила свое внимание на Берга.

“Я хотела бы услышать этот телефонный звонок”, - сказала она. “Возможно ли это, мисс Берг?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Привилегированные вызовы уничтожаются мониторами, потому что они привилегированные”.

“Уничтожены после того, как они выслушаны?” - настаивал судья.

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Привилегированные звонки являются привилегированными. К ним не прислушиваются, как только они квалифицируются как защищенный разговор с адвокатом или другими лицами в соответствии с правилами конфиденциальности. Затем вызовы уничтожаются. Вот почему невозможно подтвердить или опровергнуть нелепое утверждение адвоката, и он это знает ”.

“Это неправильно, ваша честь”, - сказал я.

Уорфилд снова перевела глаза на меня и сощурила их до щелочек.

“Что вы хотите сказать, мистер Холлер?” она спросила.

“Я говорю, что мы проводили тест”, - сказал я. “Ср. Аронсон записал звонок, и эта запись доступна суду прямо сейчас ”.

Воздух на мгновение вышел из комнаты, пока Берг пересчитывал.

“Ваша честь, я буду возражать против любого воспроизведения записи”, - сказала она. “Нет способа подтвердить его законность”.

“Я не согласен, судья”, - сказал я. “Запись начинается с объявления тюремной системы о сборе звонков, и, что более важно, вы услышите точные слова и историю, которые мисс Берг только что рассказала суду. Теперь, если бы я сделал фальшивую запись, как бы я точно знал, что она собиралась сказать в суде?”

Уорфилд обдумывал это несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Давайте послушаем запись”, - сказала она.

“Ваша честь”, - сказала Берг с паникой в голосе, - “Люди об—”

“Возражение отклоняется”, - сказал Уорфилд. “Я сказал, давайте послушаем запись”.

Дженнифер вышла вперед со своим мобильным телефоном, положила его на кафедру и наклонила к нему микрофон, прежде чем нажать кнопку воспроизведения в приложении для записи.

Без моих указаний Дженнифер была достаточно умна, чтобы записать звонок с самого начала, включая электронный голос, сообщающий, что ей звонят из окружной тюрьмы Лос-Анджелеса для оплаты. После того, как звонок закончился, она также добавила свой собственный тег, объявив, что звонок был проверкой, чтобы увидеть, нарушали ли власти округа Лос-Анджелес мои привилегированные права.

Призыв был убедительным. Я хотел увидеть реакцию Берга, но не мог отвести глаз от судьи. Ее лицо, казалось, потемнело, когда она услышала фрагменты разговора, которые, по словам Берга, исходили от информатора.

Когда запись закончилась с пометкой Дженнифер, я спросил судью, не желает ли она прослушать это снова. Она сказала "нет", затем взяла паузу, чтобы взять себя в руки и свой словесный ответ. Как у бывшего адвоката защиты, у нее, вероятно, всегда были причины с подозрением относиться к прослушиванию звонков заключенных клиентов своим адвокатам.

“Могу я обратиться к суду?” Сказал Берг. “Я не прислушивался к этому призыву. То, что я представлял суду ранее, было правдой, как мне было сказано. Отдел тюремной разведки шерифа предоставил отчет, в котором содержалась информация, и сказал, что она поступила от информатора. Я сознательно не лгал суду и не вводил его в заблуждение”.

“Верю я вам или нет, не имеет значения”, - сказал Уорфилд. “Произошло серьезное нарушение прав этого обвиняемого, и это влечет за собой последствия. Будет проведено расследование, и правда выйдет наружу. Тем временем, я готов вынести решение по ходатайству защиты об освобождении под залог. Есть еще какие-нибудь аргументы, мисс Берг?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг.

“Я так не думал”, - сказал судья.

“Могу я быть услышан, ваша честь?” Я спросил.

“В этом нет необходимости, мистер Холлер. В этом нет необходимости ”.

12

Небольшая группа друзей, коллег и любимых была там, чтобы поприветствовать меня, когда я переступил порог выхода заключенных в Башнях-близнецах. Они разразились радостными криками и аплодисментами, когда я вышел. Средства массовой информации тоже были там, и они снимали меня, когда я шел вдоль очереди, обнимая и пожимая руки. Это было неловко, но в то же время приятно. Я снова дышал свободным воздухом и хотел насладиться им. Один из моих "Линкольнов" был там, у обочины, готовый к отправке — очевидно, не тот, в котором был убит Сэм Скейлс.

Гарри Босх и Андре Лакосс были последними в очереди доброжелателей. Я поблагодарил их обоих за то, что они были готовы заступиться за меня и также вложили свои деньги.

“Мы дешево отделались”, - сказал Босх.

“Вы отлично разыграли это в суде”, - добавил Лакосс. “Как обычно”.

“Хорошо”, - сказал я. “Двадцать пять килограммов за штуку - это все еще большие деньги на мой взгляд, и я верну вам деньги раньше, чем вы думаете”.

Оба мужчины великодушно согласились внести по 200 000 долларов каждый, чтобы заплатить за 10-процентный залог. Но судья Уорфилд была так разгневана очевидным прослушиванием моих звонков из тюрьмы, что снизила залог с 5 миллионов до 500 000 долларов в качестве наказания за правонарушение. К сожалению, она также приказала мне носить монитор для лодыжек, но это не смягчило новость о том, что двум моим спонсорам пришлось выложить лишь малую часть того, что они предложили.

Это был хороший день для всех. Я был свободен.

Я отвел Андре в сторону на минутку с глазу на глаз.

“Андре, тебе не нужно было этого делать, чувак”, - сказал я. “Я имею в виду, Гарри - мой брат. Там есть кровь, но ты клиент, и я чертовски ненавижу забирать деньги, которые ты заработал собственной кровью ”.

“Да, я это сделал”, - сказал он. “Я должен был это сделать. Я хотел это сделать ”.

Я снова кивнул в знак благодарности и пожал ему руку. Как только я это сделал, подошел Фернандо Валенсуэла. Он пропустил раздел приветствий.

“Так что не обвиняй меня в этом, Холлер”, - сказал он.

“Вэл, дружище”, - сказал я.

Мы стукнулись кулаками.

“Когда я впервые услышал это дерьмо в суде о Мексике, я подумал, какого хрена?” Валенсуэла сказал. “Но тогда, чувак, ты все подстроил. Хорошее шоу”.

“Это не шоу, Вэл”, - сказал я. “Я должен был выйти”.

“И теперь ты. Я буду следить за тобой ”.

“Я уверен, что так и будет”.

Валенсуэла отошел, и остальные снова столпились вокруг меня. Я искал Мэгги, но не увидел ее. Лорна спросила, что я хочу сделать.

“Встретиться с командой? Быть самим собой? Что? ” спросила она.

“Ты знаешь, чего я хочу?” Я сказал. “Я хочу сесть в этот Линкольн, открыть все окна и просто поехать на пляж”.

“Могу я идти?” Спросила Хейли.

“Я тоже?” Добавил Кендалл.

“Конечно”, - сказал я. “У кого ключи?”

Лорна вложила ключи мне в руку. Затем она протянула мне телефон.

“Твой все еще у полиции”, - сказала она. “Но мы думаем, что у нас есть все ваши контакты и электронная почта по этому поводу”.

“Идеально”, - сказал я.

Затем я наклонился и прошептал ей.

“Давайте соберем команду позже”, - сказал я. “Позвони Кристиану в "Дан Тана" и узнай, сможем ли мы войти. Я ем колбасу уже шесть недель. Сегодня вечером я хочу стейк ”.

“Ты понял это”, - сказала Лорна.

“И попроси Гарри прийти”, - добавил я. “Может быть, у него была возможность взглянуть на файл обнаружения и ему будет что сказать”.

“Сойдет”.

“И еще одно: вы говорили с Мэгги в суде? Она вроде как исчезла, и мне интересно, не разозлилась ли она на нас за то, что мы привели ее туда в качестве свидетеля по делу ”.

“Нет, она не сумасшедшая. Как только судья сказал, что ей не нужны никакие свидетельства, она сказала мне, что ей нужно вернуться к работе. Но она была там ради тебя ”.

Я кивнул. Было приятно это знать.

Я отпер Линкольн пультом дистанционного управления и обошел машину со стороны водителя.

“Присоединяйтесь, дамы”, - сказал я.

Кендалл уступила переднее сиденье Хейли и села на заднее. Это было мило с ее стороны, и я улыбнулся ей в зеркало заднего вида.

“Смотри на дорогу, папа”, - сказала Хейли.

“Верно”, - сказал я.

Мы отъехали от обочины. Я добрался до 10-й автострады и направился на запад. В этот момент пришло время поднять окна, чтобы мы могли слышать разговоры друг друга.

“Как ты себя чувствуешь?” - Спросила Кендалл.

“Довольно неплохо для парня, все еще обвиняемого в убийстве”, - сказал я.

“Но ты собираешься победить, верно, папа?” Настойчиво спросила Хейли.

“Не волнуйся, Хэй, я собираюсь победить”, - сказал я. “И вот тогда я перестану чувствовать себя довольно хорошо, а стану чувствовать себя просто великолепно. Понятно?”

“Хорошо”, - сказала она.

Несколько мгновений мы ехали в тишине.

“Могу я задать глупый вопрос?” Сказал Кендалл.

“Когда дело касается закона, глупых вопросов не бывает”, - сказал я. “Только тупые ответы”.

“Что происходит дальше?” - спросила она. “Теперь, когда вы вышли под залог, суд не затянется?”

“Я не позволю им откладывать это”, - сказал я. “Я отдаю их под ускоренный суд”.

“Что именно это значит?” - Спросила Кендалл.

Я посмотрел на свою дочь.

“Ты один-Л”, - сказал я. “Почему ты не отвечаешь на этот вопрос?”

“Я знаю ответ только благодаря тебе, а не юридической школе”, - сказала Хейли.

Она повернулась, чтобы посмотреть через сиденье на Кендалл.

“Если вас обвиняют в преступлении, вы имеете право на скорый суд”, - сказала она. “В Калифорнии это означает, что у них есть десять судебных дней с момента вашего ареста, чтобы провести предварительное слушание или добиться обвинительного заключения от большого жюри. В любом случае, вам будет предъявлено официальное обвинение, и штат должен предать вас суду в течение шестидесяти календарных дней или снять обвинения и закрыть дело ”.

Я кивнул. Она была права.

“Что такое календарные дни?” - Спросила Кендалл.

“Это просто означает рабочие дни”, - сказала Хейли. “Это шестьдесят дней, не считая выходных и праздничных дней. Моему отцу предъявили обвинение прямо перед Днем благодарения — двенадцатого ноября, если быть точным, — и через шестьдесят дней мы оказываемся в феврале. Они считают праздниками два дня на День благодарения и целую неделю от Рождества до Нового года. Затем вы добавляете День Мартина Лютера Кинга и День президентов, когда суды закрыты. Все это сводится к восемнадцатому февраля ”.

“День”Д"", - сказал я.

Я протянул руку и сжал колено Хейли, как гордый отец, которым я и был.

Движение было оживленным, и я ехал по автостраде до самого изогнутого туннеля, который выводил на шоссе Тихоокеанского побережья. Я заехал на стоянку, которая обслуживала один из тамошних пляжных клубов, и вышел. К нам подошел служитель. Я полез в карман, но понял, что все вещи из моих карманов в ночь, когда меня арестовали, были в конверте, который я передал Лорне, чтобы я мог пожимать руки и обнимать людей.

“У меня нет денег”, - сказал я. “У кого-нибудь из вас есть пятерка, которую мы можем дать этому парню за десять минут на пляже?”

“Я понял”, - сказал Кендалл.

Она заплатила мужчине, и мы все пошли по пешеходным и велосипедным дорожкам и по песку к воде. Кендалл сняла туфли на каблуках и несла их в одной руке. В том, что она это делала, было что-то очень сексуальное.

“Папа, ты же не собираешься вмешиваться, верно?” Спросила Хейли.

“Не-а”, - сказал я. “Я просто хочу услышать шум волн. Там, где я был, все звучит как эхо и железо. Мне нужно смыть это из ушей чем-нибудь хорошим ”.

Мы остановились на насыпи, которая была как раз над влажным песком, куда прибой прибивал. Солнце медленно опускалось к иссиня-черной воде. Я держал за руки обоих моих товарищей и ничего не говорил. Я глубоко вздохнул и подумал о том, где я был. В тот момент я решил, что должен выиграть дело, потому что я ни за что не собирался возвращаться в тюрьму. Я бы принял все крайние альтернативы этому.

Я отпустил руку Хейли, а затем притянул ее ближе.

“Все это обо мне”, - сказал я. “Как у тебя дела, Хэй?”

“Я в порядке”, - сказала она. “То, что ты рассказала мне о том, что первокурсница была стервой, - правда”.

“Да, но ты умнее, чем я когда-либо был. У тебя все будет хорошо ”.

“Посмотрим”.

“Как поживает твоя мама? Я видел ее в суде, и Дженнифер сказала, что собирается поручиться за меня, если понадобится ”.

“Она хороша. И, да, она была готова вступиться за тебя ”.

“Я позвоню ей и поблагодарю ее”.

“Это было бы неплохо”.

Я повернулся и посмотрел на Кендалл. Мне почти казалось, что она никогда не уезжала от меня на Гавайи.

“А ты?” Я сказал. “У тебя все в порядке?”

“Теперь я такая”, - сказала она. “Мне не понравилось видеть тебя в зале суда”.

Я кивнул. Я понял это. Я посмотрел на океан. Грохот волн, казалось, отдавался эхом в моей груди. Цвета были яркими, а не серыми, как в последние шесть недель. Это было прекрасно, и я не хотел уходить.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Время вышло. Возвращайся к работе ”.

Движение в противоположном направлении было не таким любезным. Потребовался почти час, чтобы доставить Хейли в ее квартиру в Кей-тауне после того, как она отклонила мое приглашение на ужин в пользу своей еженедельной учебной группы. Тема этой недели: Правило против бессрочности.

Высадив ее, я остался на обочине и позвонил Лорне. Она сказала мне, что ужин был накрыт в "Дан Тана" в 8 часов вечера и что Гарри Босх будет присутствовать.

“Я думаю, ему есть что обсудить”, - сказала Лорна.

“Хорошо”, - сказал я. “Я хочу это услышать”.

Я отключился и посмотрел на Кендалл.

“Итак”, - сказал я. “Ужин с моей командой в восемь, и, похоже, они действительно хотят поработать и обсудить дело. Я не думаю—”

“Все в порядке”, - сказала она. “Я знаю, ты хочешь добраться до этого. Ты можешь просто высадить меня ”.

“Где?”

“Что ж, я принял твое предложение. Я был у тебя дома. Это нормально?”

“Конечно. Я забыл, но это здорово. Я все равно хочу пойти туда, чтобы измениться. Это иск, по которому я был арестован. Это больше не подходит, и для меня это пахнет тюрьмой ”.

“Тогда хорошо. Ты будешь снимать свою одежду ”.

Я посмотрел на нее, и она вызывающе улыбнулась.

“Эм, я думал, мы расстались”, - сказал я.

“Мы такие”, - сказала она. “Вот почему это будет так весело”.

“Неужели?”

“Действительно”.

“Тогда ладно”.

Я отъехал на "Линкольне" от обочины.

13

Кто-то однажды сказал, что любимый ресторан человека - это то место, где он тебя знает. Это может быть правдой. Они знали меня в Dan Tana, и я знал их: Кристиан за дверью, Артуро за столом, Майк за стойкой. Но это не заслоняло того факта, что в итальянском заведении в стиле китч с клетчатыми скатертями подавали лучший нью-йоркский стриптиз в городе. Мне понравилось это место, потому что они знали меня, но стейк мне понравился еще больше.

Когда я подъехал к парковщику, я увидел Босха, стоящего у входной двери ресторана в одиночестве. Он был на скамейке для курящих, но я знал, что он не курил. Передав ключи от машины, я подошел. Я заметил, что у него под мышкой была папка толщиной в дюйм. Файл обнаружения, я предположил.

“Ты здесь первый?” Я спросил.

“Нет, они все там”, - сказал он. “Столик в дальнем углу”.

“Но ты здесь, ждешь меня. Это когда ты спрашиваешь меня, сделал ли я это?”

“Доверяй мне чуть больше, Мик. Если бы я думал, что это сделал ты, я бы не вкладывал деньги ”.

Я кивнул.

“И ничто в этом досье не заставило вас передумать?”

“Не совсем. Просто заставил меня подумать, что ты загнал себя в довольно жесткие рамки ”.

“Расскажи мне об этом. Должны ли мы войти?”

“Конечно, но одна вещь, прежде чем мы разберемся с остальными. Как я уже сказал, кто-то действительно загнал тебя в угол, и я подумал, что ты, возможно, захочешь скрывать это как можно дольше. Знаешь, брось эти штучки с ускоренным судебным разбирательством ... Не торопись с этим ”.

“Вот тебе и вотум доверия”.

“Это то, что есть”.

“Спасибо за совет, но я откажусь. Так или иначе, я хочу, чтобы это дело было сделано ”.

“Я понимаю”.

“А как насчет тебя? Ты в порядке? Все еще принимаешь свои таблетки?”

“Каждый день. Пока все идет хорошо”.

“Мне нравится это слышать. А Мэдди? Как у нее дела?”

“Она хороша. В академии.”

“Мужчина, второе поколение, точно такое же, как первое”.

“Я думал, Хейли хочет быть прокурором”.

“Она передумает”.

Я улыбнулась ему.

“Давайте войдем”.

“И еще кое-что. Я просто хотел объяснить, почему я никогда не приходил навестить тебя в тюрьме ”.

“Я не думаю, что тебе это нужно, Гарри. Не беспокойся об этом ”.

“Я должен был навестить, я знаю. Но я не хотел видеть тебя там ”.

“Я знаю. Лорна рассказала мне. Честно говоря, я даже не внес тебя в свой список. Я тоже не хотел, чтобы ты видел меня там ”.

Он кивнул, и мы вошли внутрь. Кристиан, одетый в смокинг метрдотель, тепло поприветствовал меня и попросил класс не упоминать, что я не был там более шести недель, хотя он, вероятно, знал почему. Я представил Босха как своего брата. Кристиан проводил нас к столу, где ждали остальные: Дженнифер, Лорна и Циско. Столик был рассчитан на шестерых, но с участием Циско он был переполнен.

Запах еды на столах вокруг нас был почти невыносимым. Это отвлекло меня, и я обнаружил, что поворачиваюсь и вытягиваю шею, чтобы посмотреть, что заказали другие посетители.

“С вами все в порядке, босс?” - Спросил Циско.

Я повернулся к нему.

“Хорошо, я в порядке”, - сказал я. “Но давайте сначала сделаем заказ. Где Артуро?”

Лорна помахала кому-то позади меня, и вскоре Артуро был у нашего столика со своим блокнотом заказов. Все, кроме Дженнифер, которая не любила красное мясо, заказали стейк Хелен. По рекомендации Артуро она выбрала баклажаны с пармезаном. Лорна заказала бутылку красного вина для посетителей, а я попросил большую бутылку газированной воды. Я также сказал Артуро, чтобы он принес хлеб и масло, как только сможет.

“Хорошо”, - сказал я, когда мы остались одни. “Сегодня вечером мы можем отпраздновать, потому что я свободен, и мы немного ослабили обвинение в суде. Но это все. Завтра никакого похмелья, потому что мы возвращаемся к работе ”.

Все кивнули, кроме Босха. Он просто уставился на меня с противоположной стороны стола.

“Гарри, ты умираешь от желания что-нибудь сказать”, - сказал я. “Вероятно, что-то плохое. Хочешь начать? У вас есть файл обнаружения. Ты читал это?”

“Э-э, конечно”, - сказал он. “Я прочитал "Дискавери", а также поговорил с некоторыми своими знакомыми”.

“Например, кто?” Спросила Дженнифер.

Босх мгновение смотрел на нее. Я поднял руку на несколько дюймов над столом, как сигнал ей, чтобы она остыла. Босх давно уволился из полиции Лос-Анджелеса, но у него все еще были тесные связи. Я знал это не понаслышке и не нуждался в том, чтобы он называл свои источники.

“Что они тебе сказали?” Я спросил.

“Ну, в офисе окружного прокурора здорово разозлились из-за того, как ты обвел вокруг пальца Берга”, - сказал Босх.

“Их ловят на мошенничестве, и они злятся на нас”, - сказала Дженнифер. “Это просто прекрасно”.

“Каков итог?” Я сказал. “Что они собираются с этим делать?”

“Во-первых, они собираются использовать особые обстоятельства, как будто это святой грааль”, - сказал Босх. “Они хотят наказать тебя за сегодняшнюю выходку, посадить тебя обратно в тюрьму”.

“Это чушь собачья”, - сказал Циско.

“Да, но они могут это сделать, - сказал Босх, “ если найдут доказательства”.

“Нет никаких доказательств”, - сказала Дженнифер. “Финансовая выгода? Заказное убийство? Это нелепо”.

“Все, что я говорю, это то, что они смотрят”, - сказал Босх, уставившись на меня так, как будто остальные за столом не в счет. “И ты должен быть осторожен со своими собственными движениями”.

“Я не понимаю”, - сказала Лорна.

“Вы подняли шум по поводу данных о машине и телефоне”, - сказал Босх. “Я полагаю, вам это нужно, чтобы доказать, что вы никогда не выходили из своего дома. В конечном итоге это может оказаться доказательством того, что вы заплатили кому-то, чтобы он схватил Скейлса и привел его к вам. Это приближает тебя к наемному убийству ”.

“Как я уже сказал, чушь собачья”, - сказал Циско.

“Я говорю, что именно так они и думают”, - сказал Босх. “Это то, как я бы подумал”.

“Сэм задолжал мне денег”, - сказал я. “Так и не выплатил мне компенсацию по последнему делу, и мы подали на него в суд. Что это было, Лорна? Шестьдесят тысяч?”

“Семьдесят пять”, - сказала Лорна. “С учетом процентов и неустойки, сейчас их больше сотни. Но мы сделали это только для того, чтобы добиться судебного решения и ареста. Мы знали, что он никогда не заплатит ”.

“Тем не менее, они могли бы указать на это, представить это как убийство ради финансовой выгоды”, - сказал я. “Если бы они могли доказать, что у Сэма были деньги, арест перешел бы в случае смерти”.

“Неужели он?” - Спросил Босх. “Есть деньги? У них есть выпуск новостей, в котором говорится, что он содрал десять миллионов долларов с помощью всех своих афер. Куда это делось?”

“Я помню эту статью”, - сказал я. “Они называли его "Самым ненавистным человеком в Америке". Это было преувеличено и не принесло мне никаких друзей, особенно дома. Но Сэм всегда был на обмане. У него всегда были деньги, которые приходили. Это куда-то подевалось”.

“Но это безумие”, - сказала Дженнифер. “Они думают, что ты убил бы бывшего клиента за неоплаченный счет? За семьдесят пять тысяч долларов? Сто тысяч?”

“Нет, они так не думают”, - сказал я. “Дело не в этом. Суть в том, что они взбешены, и если им удастся подтолкнуть это к особым обстоятельствам, мой залог отменят, и я вернусь в Башни-близнецы. Это то, чего они хотят. Чтобы наебать меня. Наклонить стол в их сторону. Не имеет значения, если дополнительное обвинение не подтвердится позже в суде ”.

Дженнифер покачала головой.

“Это все равно не имеет смысла”, - сказала она. “Я думаю, что ваши источники - дерьмо”.

Она многозначительно посмотрела на Босха. Он был новичком, аутсайдером, и в ее глазах вызывал подозрение. Я пытался пережить этот момент.

“Хорошо, так сколько у меня времени, прежде чем они провернут это дерьмо?” Я спросил.

“Они должны найти деньги и доказать, что вы знали об этом”, - сказал Босх. “Если они доберутся туда, они снимут текущие обвинения и вернутся к большому жюри. Затем они ссылаются на особые обстоятельства ”.

“Это перезапустит часы ускоренного судебного разбирательства и будет означать, что деньги, внесенные сегодня за бонда, спускаются в унитаз”, - сказала Дженнифер. “Вы попадаете в тюрьму, залог аннулируется”.

“Это чушь собачья”, - снова сказал Циско.

“Хорошо, хорошо, мы должны быть готовы пойти на встречу с Уорфилдом в ту минуту, когда все это закончится”, - сказал я. “Гарри, дай нам знать, что ты услышишь, когда услышишь это. Дженнифер, нам понадобится аргумент. Они подрывают скорый суд, возможно, мстительное преследование, что-то в этом роде ”.

“Я занимаюсь этим”, - сказала Дженнифер. “Это сводит меня с ума”.

“Не впускай в это свои эмоции”, - предупредил я. “Давайте не будем сходить с ума, давайте сведем с ума судью. Я видел кое-что из этого сегодня, когда мы проигрывали запись. Я знаю, это вернуло ее к тому времени, когда она была адвокатом защиты. Если окружной прокурор делает это только для того, чтобы поиздеваться надо мной, то Уорфилд увидит это до того, как мы это скажем ”.

И Дженнифер, и Босх ответили кивками.

“Чертовы трусы”, - сказал Циско. “Боюсь идти с вами напролом, босс”.

Мне понравилось, что моя команда казалась более недовольной окончанием судебного разбирательства, чем я. Это помогло бы им сохранять бдительность в дни и недели, предшествующие судебному разбирательству.

Я снова обратил свое внимание на Босха. Я понял больше, чем другие, каким невероятно хорошим перерывом было видеть его в нашем суде. Я принял его сторону годом ранее, и теперь он принимал мою. Но моральная поддержка меркла по сравнению с тем, что он оказывал в качестве следователя.

“Гарри, ты когда-нибудь работал с Друкером и Лопесом?” Я спросил.

Кент Друкер и Рафаэль Лопес были ведущими по делу в полиции Лос-Анджелеса. Они работали в элитном отделе по расследованию ограблений и убийств, где Босх проработал до конца своей карьеры в полиции Лос-Анджелеса.

“Никогда непосредственно по делу”, - сказал Босх. “Они были в команде, но у них не было большого совпадения во взглядах. Тем не менее, они были хорошими детективами. Ты не попадешь в RHD, если это не так. Возникает вопрос, что вы делаете, когда попадаете туда? — почивать на лаврах или продолжать колоть дрова? Тот факт, что им поручили это дело, отвечает на этот вопрос ”.

Я кивнул. Босх выглядел нерешительным. Я задавался вопросом, слышал ли он больше, что-то, чего он не осознавал, было ценным или он придерживал, пока не сможет это заполнить.

“Что?” Я спросил. “У тебя есть что-то еще?”

“Вроде того”, - сказал он.

“Может, лучше вытащим это наружу, чтобы мы могли это обсудить”, - сказал я.

“Ну, в одном из моих последних дел в RHD я проводил расследование, в ходе которого было замешано финансовое мошенничество”, - сказал Босх. “Парень присваивал средства, его разоблачили, он убил парня, который узнал, чтобы заставить его замолчать. Довольно чисто, но мы не смогли найти деньги. Его образ жизни ничего не доказывал. Он их не тратил, он их прятал, поэтому мы наняли финансового криминалиста, чтобы проследить за деньгами. Помоги нам найти это ”.

“Хорошо”, - сказал я. “Сработало ли это?”

“Да, мы нашли деньги в офшоре и возбудили дело”, - сказал Босх. “Я поднимаю этот вопрос сейчас, потому что мой тогдашний партнер все еще работает в RHD. Она сказала мне, что Друкер пришел к ней и попросил контактную информацию специалиста по финансовой экспертизе.”

“Мы должны подумать о том, чтобы получить свой собственный”, - добавила Дженнифер.

Она сделала пометку в маленьком блокноте, лежащем перед ней на столе.

“Давайте еще раз просмотрим наши файлы по прошлым делам Сэма”, - сказал я. “Возможно, в них есть что-то с информацией о том, как он перемещал и прятал наличные. Гарри, что-нибудь еще?”

Я оглянулся через плечо в поисках Артуро. Не то чтобы я умирал с голоду, но я не мог дождаться, когда впервые за шесть недель поем по-настоящему.

“Только в файле обнаружения”, - сказал Босх. “Я просмотрел фотографии и результаты вскрытия. Все это было довольно понятно, никаких сюрпризов. Но потом я увидел это ”.

Он просматривал свой экземпляр "Открытия" и вытащил два документа и фотографию с места преступления. Он раздал их по столу и подождал мгновение, пока все не взглянули и они не вернулись к нему.

“В отчете о вскрытии указано, что с ногтей жертвы были соскоблены образцы чего-то похожего на грязь или жир”, - сказал он. “Затем пришел отчет лаборатории, в котором вещество идентифицировалось как комбинация растительного масла, куриного жира и немного кулинарного жира из сахарного тростника, согласно отчету”.

“Я видел это в ”Дискавери", - сказал я. “Почему это важно?”

“Ну, когда вы смотрите на фотографии с места преступления, вы видите, что все ногти этого парня были испачканы этим веществом”, - сказал Босх.

“Я все еще не понимаю”, - сказал я. “Если бы это была кровь или что—то в этом роде, я мог бы ...”

“Я просмотрел досье на этого парня”, - вмешался Босх. “Он был строго белым воротничком, заключенным. В основном в Интернете. И теперь у него жир под ногтями”.

“Итак, что это значит?” Я настаивал.

“Может быть, он работал гребаным посудомойщиком”, - сказал Циско.

“Я думаю, это означает, что он увлекся чем-то совершенно новым”, - сказал Босх. “Что это значит для дела, я не знаю. Но я думаю, вам следует запросить образец смазки для ногтей для вашего собственного тестирования ”.

“Хорошо”, - сказал я. “Мы можем это сделать. Дженнифер?”

“Поняла”, - сказала она.

Она это записала. Я собирался передать эстафету Лорне, чтобы посмотреть, к чему она пришла по итогам рассмотрения моих прошлых дел. Но в этот момент Артуро подал стейки на стол, и я держал рот на замке, пока нас всех не обслужили. Затем я начал поглощать свой стриптиз, как человек, который полтора месяца ел только яблоки и бутерброды с колбасой.

Вскоре я осознал, что за мной наблюдают другие. Я говорил, не поднимая на них глаз.

“Что, ты никогда раньше не видел, как парень ест стейк?” Я спросил.

“Просто никогда не видела, чтобы кто-то съедал это так быстро”, - ответила Лорна.

“Ну, отойди, я могу заказать еще”, - сказал я. “Мне нужно вернуться к своему боевому весу. Поскольку у тебя так много времени проходит между укусами, Лорна, почему бы тебе не сказать нам, какое место мы занимаем в списке моих врагов.”

Прежде чем она смогла ответить, я взглянул на Босха, чтобы предложить объяснение.

“Лорна просматривала старые файлы по делу и составила список врагов, людей, которые, возможно, хотели сделать это со мной”, - сказал я. “Лорна?”

“Ну, список пока короткий”, - сказала Лорна. “У вас были проблемные клиенты, и были некоторые угрозы, но очень немногие, по нашему мнению, обладают навыками, умом и общими средствами, чтобы создать подобную структуру”.

“Это сложная структура”, - добавил Циско. “Ваш заурядный клиент не мог этого сделать”.

“Итак, кто мог?” Я спросил. “Кто в твоем списке?”

“Я просмотрела все дважды и выбрала только одно имя”, - сказала Лорна.

“Одно имя?” Я сказал. “И это все? Кто?”

“Луис Оппарицио”, - сказала она.

“Подожди, что?” Я сказал. “Луис Оппарицио...?”

Это имя громким звоном отозвалось в моей памяти, но мне понадобилось время, чтобы вспомнить его. Я был уверен, что у меня никогда не было клиента по имени Луис Оппарицио. Затем я вспомнил. Оппарицио не был клиентом. Он был свидетелем. Мужчина из семьи, связанной с мафией, который балансировал на грани между преступным предпринимательством и законным бизнесом. Я использовал его. Я загнал его в угол на свидетельской трибуне и выставил его виновной стороной. Это отвлекло внимание присяжных от моего клиента к Оппарицио. По сравнению с ним мой клиент выглядел как ангел.

Я вспомнил свою встречу с Оппарицио в туалете здания суда. Я вспомнил гнев, ненависть. Он был мужчиной-быком, сложенным как пожарный кран, и его руки свисали вдоль тела, как будто он был готов использовать их, чтобы разорвать меня на части. Он загнал меня в угол и хотел убить прямо там.

“Кто такой Оппарицио?” - Спросил Босх.

“Это тот, на кого я однажды повесил убийство в суде”, - сказал я.

“На него напала толпа”, - добавил Циско. “Из Вегаса”.

“И он это сделал?” - Спросил Босх.

“Нет, но я сделал так, чтобы это выглядело так, как будто это сделал он”, - сказал я. “Мой клиент получил NG и ушел”.

“И был ли ваш клиент действительно виновен?”

Я колебался, но затем ответил правдиво.

“Да, но в то время я этого не знал”.

Босх кивнул, и я воспринял это как приговор, как будто я только что подтвердил, почему люди ненавидят адвокатов.

“Итак”, - сказал он тогда. “Не может быть и речи о том, чтобы Оппарицио захотел отплатить вам тем же и повесить на вас убийство?”

“Нет, вовсе нет”, - сказал я. “То, что произошло тогда в суде, вызвало у него множество проблем и стоило ему больших денег. Он был спящим. Он пытался перевести деньги мафии в законные сферы, и я вроде как взорвал это, когда вызвал его на допрос ”.

Босх на несколько мгновений задумался над этим, и никто его не перебивал.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Позвольте мне взять Оппарицио. Выясни, что он задумал. Циско, ты остаешься с Сэмом Скейлсом. Может быть, наши пути где-то пересекутся, и тогда мы узнаем, почему все это произошло ”.

Для меня это звучало как план, но я собирался позволить Cisco решать. Казалось, мы все смотрели на него, ожидая, когда он одобрительно кивнет.

“Хорошо”, - сказал он. “Давайте сделаем это”.

14

Я поздно вернулся домой и припарковался на улице. Я не хотел парковаться в гараже и не был уверен, что когда-нибудь сделаю это снова. Я вошел и обнаружил, что в доме совершенно темно. В тот момент я подумал, что Кендалл ушла. Что она поняла, теперь, когда я вышел, что она не хочет снова жить здесь со мной. Но затем я увидел движение в затемненном коридоре, и она появилась. На ней был только халат.

“Ты дома”, - сказала она.

“Да, это произошло поздно”, - сказал я. “Многое нужно обсудить. Ты ждал в темноте?”

“На самом деле, я спал с самого начала. Мы никогда не включали свет, когда приехали сюда. Мы только что отправились прямиком в постель ”.

Я кивнул, что понял. Мои глаза начали привыкать к теням и темноте.

“Так ты ничего не ел?” Я сказал. “Ты, должно быть, голоден”.

“Нет, я в порядке”, - сказала она. “Ты, должно быть, устал”.

“Вроде того. Да.”

“Но все еще взволнован тем, что свободен?”

“Да”.

В тот день я проснулся в тюремной камере. Теперь я собирался спать в своей собственной постели впервые за шесть недель. Моя спина на толстом матрасе, а голова на мягкой подушке. И если этого было недостаточно, моя бывшая девушка вернулась и стояла передо мной в распахнутом халате, под которым ничего не было. Меня все еще обвиняли в убийстве, но было удивительно, как изменилась моя судьба за один день. Когда я стоял там, я чувствовал, что никто никогда не сможет прикоснуться ко мне. Я был золотым. Я был свободен.

“Что ж”, - сказал Кендалл, улыбаясь. “Надеюсь, не слишком устал”.

“Думаю, я справлюсь”, - сказал я.

Она повернулась и исчезла в темноте коридора, ведущего в спальню.

И я последовал.

Часть вторая

Следуй за медом

15

Четверг, 9 января

У меня не было иллюзий относительно своей невиновности. Я знал, что это было то, что только я мог знать наверняка. И я знал, что это не идеальный щит от несправедливости. Это ничего не гарантировало. Облака не собирались рассеиваться для какого-то божественного света вмешательства.

Я был предоставлен самому себе.

Невиновность - это не юридический термин. Суд никогда не признает никого невиновным. Вердикт присяжных никогда никого не оправдывает. Система правосудия может вынести вердикт только о виновности или невиновности. Ничего другого, ничего больше.

Закон невиновности неписан. Его не найдешь в кодовой книге в кожаном переплете. Это никогда не будет обсуждаться в зале суда. Это не может быть записано в закон избранными. Это абстрактная идея, и все же она тесно согласуется с жесткими законами природы и науки. Согласно закону физики, на каждое действие существует равная и противоположная реакция. Согласно закону невиновности, на каждого человека, невиновного в преступлении, есть человек, который виновен. И чтобы доказать истинную невиновность, виновный должен быть найден и выставлен на всеобщее обозрение.

Таков был мой план. Пойти дальше, чем вердикт присяжных. Разоблачить виновных и сделать очевидной мою невиновность. Это был мой единственный выход.

С этой целью в декабре продолжилась подготовка к судебному разбирательству, а также подготовка к ожидаемому обвинению по переводу меня в одиночную камеру в башнях-близнецах. По мере того, как отсчитывались дни до Рождества, моя паранойя нарастала постепенно. Я ожидал самых жестоких действий со стороны Дэны из камеры смертников в качестве расплаты за унижение, которому я подверг ее на последнем слушании — арест на Рождество, суды закрыты на праздники, и я не смог представить наши готовые аргументы судье Уорфилду, пока календарь не повернулся к новому году.

Я не мог предпринять никаких уклончивых действий. Мое текущее ограничение на освобождение под залог запрещало мне покидать округ, а монитор, установленный на лодыжке, транслировал мое местоположение властям двадцать четыре часа в сутки. Если бы я был им нужен, они наверняка смогли бы меня найти. Выхода не было.

Но никто не постучал. Никто не приходил меня искать.

Я провел сочельник со своей дочерью, и она отправилась на Рождество к своей матери. И я был приглашен на ранний ужин с ней неделю спустя, прежде чем она ушла с друзьями праздновать смену года. Кендалл была со мной все это время и даже сказала мне в канун Нового года, что все ее вещи отправляются обратно с Гавайев.

В целом, это был отличный месяц свободы и работы в рамках подготовки к судебному процессу, который мне предстоял. Но было бы лучше, если бы я не оглядывался через плечо все это время. Я начал думать, что меня разыграли, что Гарри Босху скормили ложную историю о моем повторном аресте в качестве реальной расплаты. Дана Берг позаботилась о том, чтобы я не мог спокойно отдыхать в своей новообретенной свободе, и поэтому она смеялась последней.

Что касается расследования подслушивания конфиденциальных разговоров в башнях-близнецах, которое обещал судья Уорфилд, Берг остался невредимым. Незаконная деятельность была раскрыта прямо у дверей тюремного разведывательного отделения. Отчет, который просочился в Los Angeles Times в течение недели после Рождества, лишенной новостей, привел к появлению новогоднего эксклюзива на первой полосе, в котором делался вывод о том, что помощники шерифа годами прослушивали конфиденциальные разговоры, содержание которых затем использовалось для составления листков с информацией от несуществующих тюремных информаторов. Затем они были переданы полиции и прокурорам. Это был еще один синяк под глазом для тюремного управления шерифа, которое в предыдущем десятилетии было объектом многочисленных федеральных расследований. Ходило множество ужасных историй о том, как тюремные надзиратели устраивали гладиаторские бои, сажали заключенных в камеры с врагами, использовали членов банды для наказания, избиения и изнасилования других заключенных. Поступили обвинительные заключения, и покатились головы. Избранный в то время шериф и его заместитель даже попали в тюрьму за то, что закрывали глаза на коррупцию.

Теперь скандал с подслушиванием обещал больше внимания и позора. Скорее всего, федералы снова вступят в игру, и новый год наверняка принесет бесплатные для всех адвокатам защиты, желающим отменить приговоры по делам, связанным с незаконной деятельностью.

Это заставило меня удвоить свою решимость не возвращаться в Башни-близнецы. Каждый помощник шерифа в тюрьме знал бы, что последний разразившийся с ними скандал был вызван мной. Я мог ясно представить себе возмездие, которое ожидало бы меня, если бы я вернулся.

Мне наконец позвонил Гарри Босх. Я ничего не слышал о нем задолго до Рождества, несмотря на то, что он оставлял сообщения с поздравлениями с праздником и просьбами сообщить последние новости по его части расследования. Я знала, что с ним ничего не случилось — моя дочь сообщила, что видела его у него дома, когда навещала свою кузину Мэдди во время каникул. И вот, наконец, он позвонил. Он, казалось, не знал о моих попытках связаться с ним в течение последних недель. Он просто сказал, что у него есть кое-что, что он хотел, чтобы я увидел. Я все еще был дома, пил вторую чашку кофе с Кендаллом, и он согласился заехать за мной.

Мы поехали на юг в его старом Jeep Cherokee, том самом, с квадратным дизайном и подвеской двадцатипятилетней давности. Трясти, греметь и крениться: автомобиль трясся каждый раз, когда его шины попадали в шов на асфальте, дребезжал при каждой выбоине и угрожал перевернуться при каждом левом повороте, когда стареющие пружины сжимались и автомобиль кренился вправо.

Он постоянно включал новости KNX и обладал сверхъестественной способностью вступать в беседу, при этом внимательно слушая радио и время от времени вставляя в разговор комментарии к новостям дня. Даже когда я уменьшал громкость, чтобы ответить, он затем снова увеличивал ее.

“Итак”, - сказал я, как только мы спустились с холмов. “Куда мы направляемся?”

“Это то, что я хочу, чтобы вы увидели в первую очередь”, - сказал Босх.

“Я надеюсь, это об Оппарицио. Я имею в виду, ты работал над ним, а потом исчез примерно на месяц ”.

“Я не исчезал. Я работал над этим делом. Я говорил тебе, что ты получишь от меня известие, когда у меня что-нибудь появится, и теперь я думаю, что да ”.

“Что ж, я надеюсь, это как-то связано с Сэмом Скейлсом и делом. В противном случае вы гнались за несбыточной мечтой ”.

“Ты узнаешь достаточно скоро”.

“Ты можешь хотя бы сказать мне, как далеко мы заходим? Чтобы я мог сказать Лорне, когда вернусь ”.

“T.I.”

“Что? Они не собираются впускать меня с этой штукой на лодыжке ”.

“Мы не собираемся в тюрьму. Я просто хочу тебе кое-что показать ”.

“А фотография не подошла бы?”

“Я так не думаю”.

После этого мы некоторое время ехали в тишине. Босх поехал по 101-му шоссе на юг, в центр города, а затем выскочил на 110-му, по которому можно было без пересадок доехать до Терминального острова в порту Лос-Анджелеса. В разговоре не было ничего неловкого или дискомфортного по поводу срыва. Мы были сводными братьями, и нас устраивало молчание. Босх слушал новости, а я отключился от них, думая о деле. Менее чем через шесть недель мы должны были предстать перед судом, а у меня все еще не было оснований для защиты. Босх, возможно, и промолчал, но, по крайней мере, у него было то, что он хотел, чтобы я увидел. Другой мой следователь, Циско, поддерживал тесный контакт, но его попытки установить личность Сэма Скейлса пока были бесплодны. Я полагал, что осталась неделя до того, как я совершу немыслимое: откажусь от своего права на скорый суд и попрошу время, отсрочку. Но я беспокоился, что такой запрос раскроет слишком многое. Это показало бы отчаяние, панику и, возможно, даже сигнализировало бы о чувстве вины — я бы вел себя как человек, откладывающий неизбежное.

“Где, черт возьми, Ухань?” Босх сказал.

Его слова спасли меня от нисходящей спирали моих мыслей.

“Кто?” Я спросил.

Он указал на радио.

“Не кто”, - сказал он. “Это место где-то в Китае. Ты слушал?”

“Нет, я думал”, - сказал я. “Что это было?”

“У них там таинственный вирус, убивающий людей”.

“Ну, по крайней мере, это там, а не здесь”.

“Да, и как долго?”

“Ты когда-нибудь бывал там, в Китае?”

“Только в Гонконг”.

“О, точно... Мама Мэдди. Прости, что я поднял этот вопрос ”.

“Давным-давно”.

Я попытался сменить тему.

“Итак, на что похож Оппарицио?” Я спросил.

“Что ты имеешь в виду?” Босх ответил.

“Ну, я просто помню, когда я вызывал его для дачи показаний девять лет назад, сначала он был ограничен, но потом появилось животное. Он хотел вскочить с того стула и разорвать мне горло или что-то в этомроде. Он больше походил на Тони Сопрано, чем на Майкла Корлеоне, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Ну, до сих пор я не видел этого парня. Это не то, чем я занимался ”.

Я выглянул в окно и попытался притупить свой шок и расстройство. Затем я повернулся обратно, чтобы вступить в бой.

“Гарри, тогда чем ты занимался?” Я спросил. “У тебя был Оппарицио, помнишь? Ты должен был—”

“Подожди, подожди”, - сказал он. “Я знаю, что у меня есть Оппарицио, но дело было не в том, чтобы положить на него глаз. Это не работа по наблюдению. Речь идет о том, чтобы выяснить, что он делал, и связано ли это каким-то образом со Скейлсом и вами. И это то, что я делал ”.

“Хорошо, тогда прекрати со всей этой таинственной поездкой. Куда мы направляемся?”

“Просто успокойся. Мы почти на месте, и вы будете просветлены ”.

“Неужели? ‘Просветленный’? Как божественное вмешательство или что-то в этом роде?”

“Не совсем. Но я думаю, тебе это понравится ”.

Он был прав в одном. Мы были почти на месте. Я огляделся, чтобы сориентироваться, и увидел, что мы пересекли шоссе 405 и были всего в нескольких милях от конца автострады Харбор на Терминал-Айленд. Через лобовое стекло и слева я мог видеть гигантские козловые краны, которые загружали контейнеры на грузовые суда и с них.

Теперь мы были в Сан-Педро. Когда-то это была маленькая рыбацкая деревушка, а теперь она стала частью гигантского комплекса порта Лос-Анджелес, служащего спальным районом для многих из тех, кто работал в доках, судоходстве и нефтяной промышленности. Когда-то здесь было полное здание суда, где я регулярно выступал от имени клиентов, обвиняемых в преступлениях. Но судебный комплекс был закрыт окружными властями в целях сокращения расходов, и дела были перенесены в здание суда рядом с аэропортом. Здание суда Сан-Педро уже более десяти лет стояло заброшенным.

“Раньше я часто приходил к Педро по делам”, - сказал я.

“Я часто спускался сюда, когда был подростком”, - сказал Босх. “Улизнуть из того места, куда они меня поместили, спуститься в доки. Однажды мне здесь сделали татуировку ”.

Я просто кивнул. Это выглядело так, будто он заново переживал воспоминание, и я не хотел вмешиваться. Я очень мало знал о ранней жизни Босха, кроме того, что однажды прочитал в неавторизованном профиле в Times. Я вспомнил приемные семьи и ранний призыв в армию, целью которого был Вьетнам. Это было за десятилетия до того, как мы узнали о нашей кровной связи.

Мы пересекли Винсента Томаса, высокий зеленый мост самоубийц, который соединялся с Терминальным островом. Весь остров был отведен под портовые и промышленные операции, за исключением федеральной тюрьмы в дальнем конце. Bosch съехал с автострады и поехал по наземным улицам, чтобы мы двигались вдоль северной оконечности острова рядом с одним из глубоководных портовых каналов.

“Делаю дикое предположение”, - сказал я. “Оппарицио проводит здесь какую-то контрабандную операцию. Груз, поступающий в грузовых контейнерах. Наркотики? Люди? Что?”

“Насколько я знаю, нет”, - сказал Босх. “Я собираюсь показать тебе кое-что еще. Ты видишь эту область?”

Он указал через лобовое стекло на обширную парковку, заполненную упакованными в пластик автомобилями, только что сошедшими с судов из Японии.

“Раньше здесь был завод Ford Motor”, - сказал Босх. “Это называлось Long Beach Assembly, и они сделали модель A. Отец моей матери предположительно работал там в тридцатых годах на линии Model A.”

“Каким он был?” Я спросил.

“Я никогда его не встречал. Только слышал историю.”

“И теперь это Toyota”.

Я указал на обширную парковку с новыми автомобилями, готовыми к отправке дилерам по всему Западу.

Босх свернул на дорогу, усыпанную щебнем, которая проходила вдоль каменной пристани, окаймляющей канал. Черно-белый нефтеналивной танкер длиной с футбольное поле, включая концевые зоны, медленно продвигался по каналу к порту. Босх затормозил у того, что выглядело как заброшенная железнодорожная ветка, и заглушил двигатель.

“Давайте пройдемся до причала”, - сказал он. “Я покажу вам, что у нас есть, как только этот танкер пройдет мимо”.

Мы поднялись в гору на вершину насыпи, которая проходила за причалом в качестве барьера против высоких приливов. Стоя на его вершине, мы получили четкое представление о различных нефтеперерабатывающих и нефтехранилищах, жизненно важных для работы порта, по ту сторону канала.

“Хорошо, значит, прямо здесь находится канал Серритос, и мы смотрим на север”, - сказал Босх. “Это Уилмингтон, прямо через реку, и Лонг-Бич справа”.

“Хорошо”, - сказал я. “На что именно мы смотрим?”

“Центр калифорнийского нефтяного бизнеса. У вас есть нефтеперерабатывающие заводы Marathon, Valero, Tesoro прямо там. Chevron находится дальше. Нефть поступает сюда отовсюду — даже с Аляски. Прибывает в порт на супертанкере, барже, железной дороге, трубопроводе, называйте как хотите. Затем он поступает на нефтеперерабатывающие заводы, где подвергается переработке, а оттуда - распределению. В автоцистерны и на вашу местную заправочную станцию, а затем в ваш собственный бензобак ”.

“Какое все это имеет отношение к делу?”

“Может быть, ничего. Может быть, все. Видишь вон тот нефтеперерабатывающий завод в конце, с мостками вокруг резервуаров?”

Он указал направо, на небольшой нефтеперерабатывающий завод с единственной трубой, поднимающей в небо белый столб дыма. Вокруг верхней части стопки был развешан американский флаг. Рядом стояли два резервуара для хранения, которые выглядели как минимум в четыре этажа высотой и были окружены множеством подиумов.

“Я вижу это”, - сказал я.

“Это компания BioGreen Industries”, - сказал Босх. “Вы не найдете имени Луиса Оппарицио ни в одном из документов о собственности, но ему принадлежит контрольный пакет акций BioGreen. В этом нет сомнений ”.

Теперь Босх полностью завладел моим вниманием.

“Как ты это выяснил?” Я спросил.

“Я следил за медом”, - сказал Босх.

“Что это значит?”

“Что ж, девять лет назад вы смогли протащить Оппарицио через судебную рубилку на суде по делу вашей клиентки Лайзы Траммел. Я достал стенограмму и прочитал его показания. Он—”

“Ты не обязан мне говорить. Я был там, помнишь?”

Другой танкер спускался по каналу. Она была настолько широкой, что у нее было мало права на ошибку, когда она проходила между зазубренными скалами, которые выстроились по обе стороны.

“Я знаю, что ты был там”, - сказал Босх. “Но чего ты, возможно, не знаешь, так это того, что Луис Оппарицио многому научился, получив от тебя взбучку в тот день на суде. Во-первых, он понял, что больше никогда не будет связан юридическими документами ни с одной из своих компаний — законных или нет. В настоящее время он ничем не владеет на свое имя и не связан ни с какой компанией, советом директоров или зарегистрированными инвестициями во что-либо. Он использует людей в качестве прикрытия ”.

“Я чертовски горжусь тем, что смог научить его, как стать лучшим преступником. Как тебе удалось его обойти?”

“Интернет по-прежнему остается довольно полезным инструментом. Социальные сети, архивы газет. Отец Оппарицио умер четыре года назад. В Нью-Джерси была служба и виртуальная книга посещений. Друзья и семья зарегистрировались, и будь я проклят, если на веб-сайте похоронного бюро все еще нет этого онлайн ”.

“Скорее, чертовски горячий. У тебя много имен.”

“Имена и связи. Я начал отслеживать, искать материал здесь. Трое партнеров Оппарицио являются полноправными владельцами BioGreen и составляют контрольный пакет акций. Он контролирует это через них. Одну из них зовут Джинни Ферриньо, которая за последние семь лет прошла путь от стриптизерши из Вегаса, за которой числилось несколько случаев одержимости, до совладелицы множества предприятий там и сям и обратно. Я думаю, что Джинни - сторонняя подруга Оппарицио ”.

“Следуй за медом”.

“Право на биозащищенность”.

“Это становится хорошим, Босх”.

Я указал вниз по каналу на нефтеперерабатывающий завод.

“Но если Оппарицио тайно владеет предприятиями отсюда до Вегаса, почему мы смотрим на это?”

“Потому что именно здесь находятся самые большие деньги. Ты видишь это место? Это не типичный нефтеперерабатывающий завод. Это завод по производству биодизельного топлива. По сути, он производит топливо из растений и животного жира. Это переработка отходов в альтернативное топливо, которое стоит дешевле и горит чище. И прямо сейчас это зеница ока правительства, потому что это уменьшает нашу национальную зависимость от нефти. Это будущее, и Луис Оппарицио плывет на волне. Правительство поддерживает этот бизнес, выплачивая таким компаниям, как BioGreen, премию за каждый баррель, просто чтобы сделать это. Это сверх того, что они получают за то, что потом выходят и продают этот бочонок ”.

“А там, где есть государственные субсидии, всегда есть коррупция”.

“Ты все правильно понял”.

Я начал расхаживать по протоптанной тропинке на вершине насыпи. Я пытался увидеть связи и как все это могло бы работать.

“Итак, есть парень”, - сказал Босх. “Лейтенант, который руководит бюро в отделе гавани. Я обучал его двадцать пять лет назад, когда он прошел через голливудских детективов как D-one.”

“Ты можешь с ним поговорить?” Я спросил.

“Уже сделал. Он знает, что я на пенсии, поэтому я сказал ему, что ищу друга, который заинтересован в BioGreen в качестве инвестиции. Я хотел знать, были ли какие-нибудь тревожные сигналы, и он сказал мне, да, на этом месте есть большой красный флаг, флаг ФБР ”.

“Что это значит?”

“Это означает, что он не должен предпринимать никаких действий в отношении всего, что попадает на его тарелку из BioGreen. Он должен предупредить бюро и уйти в отставку. Ты понимаешь, что это значит?”

“Что бюро работает над чем-то там”.

“Или, по крайней мере, присматривать за этим”.

Я кивнул. Это становилось все лучше и лучше с точки зрения создания дымовой завесы перед судом. Но я знал, что мне нужно было сделать больше, чем просто накурить. Это была работа не для клиента. Это было для меня.

“Ладно, все, что нам нужно, это связь с Сэмом Скейлсом, и у нас есть кое-что, что я могу использовать в суде”, - сказал я. “Я позвоню Циско и узнаю, что он —”

“У нас это уже есть”, - сказал Босх.

“О чем ты говоришь? С чем он связан?”

“Вскрытие. Помнишь ногти на руках? В соскобах обнаружено растительное масло, куриный жир, сахарный тростник. Это биотопливо, Мик. У Сэма Скейлса под ногтями было биотопливо ”.

Я посмотрел вдоль канала на нефтеперерабатывающий завод BioGreen. Дым из трубы угрожающе поднимался вверх, подпитывая грязное облако, которое висело над всей гаванью.

Я кивнул.

“Я думаю, ты нашел это, Гарри”, - сказал я. “Волшебное средство”.

“Просто будь осторожен, чтобы не застрелиться из него”, - сказал он.

16

Воскресенье, 12 января

Открытие компанией Bosch BioGreen и его связь с Луисом Оппарицио и, возможно, Сэмом Скейлсом послужили толчком для защиты, обеспечив фокус расследования и стратегии. За поездкой на Терминал Айленд на следующее утро последовало общее собрание, на котором были определены задачи и распределены. Установление связи между Скейлсом и Оппарицио было первостепенной задачей, и я хотел, чтобы это было в центре внимания моих исследователей.

Другое дело - найти Оппарицио. Он оградил себя от прямого владения нефтеперерабатывающим заводом и контроля над ним, и нам нужно было установить это до суда. Не имея прямой связи, мы использовали второстепенное звено: Джинни Ферриньо. Я сказал Циско собрать группу наблюдения в надежде, что Джинни приведет нас к Оппарицио, и тогда мы передадим наблюдение ему. Я хотел иметь возможность задокументировать для присяжных, что этот человек, который, несомненно, затаил на меня злобу, был связан с человеком, в убийстве которого меня обвиняли. Если бы мы смогли установить эту связь, тогда я поверил бы, что у нас есть наши рамки.

Встреча закончилась большим волнением. Но для меня адреналин быстро иссяк. В то время как следователи получали удовольствие от работы на местах, я в выходные сосредоточился на том, что многие юристы терпеть не могут: просмотре материалов дела. Бумажный след по делу - это живое существо, которое растет и меняется. Документы и доказательства, рассмотренные в какой-то момент, могут выглядеть иначе или приобрести новое значение при рассмотрении через призму времени.

Было важно знать дело вдоль и поперек, но я мог добиться этого только путем неоднократного ознакомления с материалами дела. С момента моего ареста прошло более двух месяцев, и папки с каждой неделей становились все толще из-за распространения материалов расследования. Я прочитал и проанализировал все это по мере поступления, но также было важно воспринять все это в целом.

К утру воскресенья я заполнил несколько страниц юридического блокнота заметками, списками и вопросами. Одна страница представляла собой список того, чего не хватало в деле. На самом верху был бумажник Сэма Скейлса. В отчете о собственности не было описания одежды, найденной на теле, и содержимого ее карманов.

Кошелька нет. Предполагалось, что убийца — имея в виду меня — забрал его и избавился от него. Этот пропавший кошелек был важен для меня, потому что в различных аферах, в которых я защищал Сэма, он никогда не использовал свое настоящее имя. Это был путь мошенника. Каждому мошеннику требовалась новая личность, чтобы он мог избежать слежки после того, как жертвы осознают тот факт, что их имели. С этой целью я знал, что Сэм был одарен способностью изобретать себя заново. Я представлял его интересы только в тех случаях, когда его ловили. Было неизвестно, сколько афер он провернул без разоблачения.

Пропавший кошелек в этом случае был важен, потому что после месяца кропотливой работы Cisco Войцеховский оказался пустым в своих попытках создать background Scales. Это была черная дыра. Мы не нашли никаких цифровых записей о его местонахождении за два предыдущих года. Кошелек помог бы, если бы в нем была информация о его нынешней личности. Это также помогло бы подключить его к BioGreen. Если он работал там или был вовлечен в какую-то схему с Оппарицио, его нынешняя личность была бы ключом к ее отслеживанию.

Только когда я в третий раз просмотрел материалы дела в воскресенье вечером, я заметил несоответствие, которое, казалось, перевернуло дело и дало мне возможность подать еще одну жалобу судье Уорфилду.

Обдумав стратегию дальнейших действий, я позвонила Дженнифер Аронсон и нарушила ее планы на ужин. Я сказал ей составить срочное ходатайство, чтобы заставить обвинение раскрыть дело. Я сказал ей, что в запросе должно быть четко указано, что обвинение утаивало от защиты жизненно важные доказательства с самого начала дела и что доказательством, о котором идет речь, был бумажник жертвы и его содержимое.

Это был провокационный ход, и я предполагал, что Дана Берг будет возражать против обвинения, и слушание по делу о доказательствах будет быстро назначено в Уорфилде. Это было именно то, чего я хотел — слушание, предположительно посвященное спору о раскрытии преступления, которое касалось бы чего-то совершенно другого.

Я сказал Дженнифер, что хочу, чтобы запрос был подан утром, как только откроется суд, а затем отключился и позволил ей идти на работу. Я не спрашивал, не повлияло ли задание на ее планы на вечер. Я был заинтересован только в защите своей собственной. Кендалл не заходила в Musso & Frank Grill с момента своего возвращения с Гавайев. Это был ее любимый ресторан и место, где мы не раз пили мартини и ужинали в наш первый тур. Сейчас я отказался от мартини и всего остального алкоголя, но я заключил с ней сделку. У Муссо и Фрэнка в воскресенье вечером в обмен на то, что они позволят мне отсиживаться в моем домашнем офисе и работать все выходные. Эта работа окупилась с лихвой, и теперь я с таким же нетерпением, как и Кендалл, ждал вечера развлечений. Я передал эстафету ведения дела Дженнифер и сказал ей, что встречусь с ней в закусочной "Никель" утром после того, как она подаст заявление. Я попросил ее передать всей команде защиты, чтобы они пришли на завтрак, чтобы мы могли проинформировать друг друга о предыдущих семидесяти двух часах.

Несмотря на то, что мне пришлось наблюдать за приготовлением, подачей и употреблением множества мартини, я счел ужин в Musso's приятным отвлечением от мыслей о деле, хотя бы на несколько часов, и это вернуло нас с Кендалл к отношениям, которые мы разделяли в течение семи лет до ее отъезда на Гавайи. Что привлекло меня к ней больше всего, так это ее предположение, что в дальнейшем в наших отношениях не будет перерывов. Мысль о том, что через месяц меня могут признать виновным в убийстве и запереть в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, никогда не приходила ей в голову или при обсуждении нашей обновленной совместной жизни. Это было наивно, да, но также и мило. Это заставило меня не хотеть разочаровывать ее, даже когда я понимал, что разочарование ее было бы наименьшей из моих проблем, если бы я не выиграл дело.

“Вы знаете, ” сказал я, “ невиновность не является гарантией оправдательного приговора. В суде может случиться все, что угодно ”.

“Ты всегда так говоришь”, - сказала она. “Но я знаю, что ты победишь”.

“Но прежде чем строить какие-то грандиозные планы, давайте узнаем вердикт, хорошо?”

“Планировать не повредит. Как только все это закончится, я хочу пойти куда-нибудь, поваляться на пляже и забыть обо всем этом ”.

“Это было бы мило”.

И на этом я остановился.

17

Понедельник, 13 января

На следующее утро к завтраку Дженнифер пришла последней. К тому времени мы сидели за столом переговоров с членами команды, отчитывающимися о своих усилиях с момента последней встречи. Прогресс был незначительным, в основном из-за выходных. Циско сказал, что с вечера пятницы у него была группа наблюдения за Джинни Ферриньо, но не было никаких признаков контакта Луиса Оппарицио с ней. Тем временем Босх сказал нам, что он использовал свои контакты в правоохранительных органах, чтобы попытаться определить, почему BioGreen попал в поле зрения ФБР.

Дженнифер не слышала новостей и задала несколько вопросов, чтобы наверстать упущенное.

“Есть ли какие-либо подтверждения, помимо его грязных ногтей, что Сэм Скейлс каким-то образом был связан с BioGreen?” она спросила.

“Ну, не под этим именем”, - сказал Босх. “Я позвонил, чтобы проверить занятость для получения автокредита, и они сказали, что у них нет записей о Сэме Скейлсе, работающем там сейчас или когда-либо”.

“А как насчет ФБР?” - спросила Дженнифер. “Знаем ли мы, что они задумали?”

“Пока нет”, - сказал Босх. “Я не думал, что мы хотим подходить к этому вопросу напрямую, поэтому я как бы обнюхиваю грани, пытаясь найти баланс на весах”.

“Я следовал за автоцистерной оттуда в пятницу днем”, - добавил Циско. “Ради всего святого. Просто хотел посмотреть, к чему это привело. Но он прошел через ворота безопасности в порту, и мне пришлось сдержаться. Примерно через полчаса он выезжает на машине и возвращается на нефтеперерабатывающий завод. Я думаю, он либо взял, либо сбросил груз ”.

“Мы думаем, что Сэм Скейлс был за рулем грузовика?” Сказала Дженнифер. “Что в этом мошеннического?”

“Возможно, он пошел прямым путем”, - сказал Циско.

“Нет”, - сказал я. “Я знал Сэма. Он никогда не собирался идти прямым путем. Он что-то замышлял, и нам все еще нужно это найти ”.

На несколько мгновений воцарилась тишина, пока я обдумывал то, что сказал Босх. Я провел всю свою карьеру, работая в судах штата, и мало общался с агентами ФБР или федеральным правительством. Хотя Босх когда-то был женат на агенте ФБР, я знал, что у него была история антагонизма, когда дело касалось его федеральных коллег. Остальные члены моей команды тоже были аутсайдерами, когда дело касалось федералов.

“У нас суд через месяц”, - сказал я. “Что вы думаете о том, чтобы перейти к прямому подходу к бюро вместо того, чтобы вынюхивать все по краям?”

“Мы можем это сделать”, - сказал Босх. “Но вы должны помнить, федералы реагируют только на угрозу. Угроза разоблачения. Что бы у них там ни происходило, они хотят сохранить это в тайне и воспримут вас всерьез, только если увидят, что вы ставите под угрозу их тайну или их расследование. Вот что такое прямой подход. Ты превращаешь себя в угрозу. Так мы всегда поступали в полиции Лос-Анджелеса ”.

Я кивнул и подумал об этом. Моника, одна из владелиц the Nickel, принесла тарелку с разнообразными пончиками к блинчикам и яйцам, которые мы уже съели. Дженнифер, единственная, кто еще не завтракал, потянулась за начинкой в шоколадной глазури.

“Кто-нибудь хочет поделиться этим?” - спросила она.

Желающих не было. Дженнифер продолжила.

“Я собиралась сказать, что мы должны подать запрос в соответствии с Законом о свободе информации”, - сказала она. “Но на это уходит вечность. Они, вероятно, даже не подтвердят получение до окончания вашего суда ”.

Я кивнул в знак согласия, а затем передумал.

“Мы могли бы это сделать, но затем подкрепить это повесткой в суд с запросом файлов на Скейлса”, - сказал я.

“ФБР может проигнорировать повестку в суд”, - возразила Дженнифер. “Они не обязаны отвечать на вопросы о федеральных расследованиях в суде штата”.

“Не имеет значения”, - сказал я. “Простое вручение повестки было бы угрозой, о которой говорил Гарри. Они были бы в курсе, что это будет обсуждаться на моем процессе. Это могло бы вывести их из тени. Тогда посмотрим, что мы можем получить ”.

Я посмотрел на Босха в поисках подтверждения. Он кивнул.

“Это может сработать”, - сказал он.

“Давай сделаем это”, - сказала Дженнифер.

“Дженнифер, я знаю, что перекладываю все на твою тарелку”, - сказал я. “Но не могли бы вы добавить повестку в суд и запрос FOIA?”

“Нет проблем”, - сказала она. “FOIA, вероятно, является онлайн-запросом. Это будет сделано к концу дня. Сначала я поработаю с повесткой в суд. Каковы параметры?”

“Сэм Скейлс и любые другие псевдонимы”, - сказал я. “Затем включите Луиса Оппарицио и "Биогрин Индастриз". Что-нибудь еще?”

Дженнифер получила звонок на свой мобильный и встала из-за стола, чтобы выйти на улицу. Остальные из нас продолжали обсуждать идею с повесткой в суд.

“Даже если это выведет их на чистую воду, я не уверен, что вы получите”, - сказал Босх. “Вы знаете, что они говорят: ФБР не делится. Он ест как слон и гадит как мышь ”.

Лорна рассмеялась. Это заставило меня осознать, что Cisco хранила молчание на протяжении всего обсуждения.

“Циско, что ты думаешь?” Я спросил.

“Я думаю, что другой способ получить информацию об этом месте для меня - пойти туда и спросить, принимают ли они на работу”, - сказал Циско. “Может быть, я проникну туда и посмотрю, что происходит, даже если они меня не наймут”.

“Наденьте каску, и вы будете выглядеть соответственно”, - сказал я с улыбкой. “Но нет. Если бы они проверяли мошенничество, они бы тщательно проверили тебя, и твое имя соединилось бы с моим. Думаю, я бы предпочел, чтобы ты работал с индейцами на Оппарицио ”.

Циско назвал людей из своей группы наблюдения индейцами. Отбросив политкорректность, он сравнил их с индейцами из старых вестернов, которые наблюдали за караванами фургонов со скал, а поселенцы ни о чем не догадывались.

“Что ж, готов действовать, если вам это нужно”, - сказал Циско. “Наблюдение становится немного скучным, ты знаешь?”

“Тогда я скажу тебе вот что”, - сказал я. “Если ты не против оставить свою команду на Оппарицио и Ферриньо, почему бы тебе не потратить пару дней на Милтона, полицейского, который остановил меня”.

Циско кивнул.

“Я мог бы это сделать”, - сказал он.

“Я все еще не верю в его историю”, - сказал я. “Если он выполнял чьи-то указания, я хочу знать, чьи и почему”.

“На этом”, - сказал Циско.

“А как насчет меня, Микки?” Сказала Лорна. “Что тебе от меня нужно?”

Мне пришлось быстро подумать об этом. Лорна не хотела бы остаться в стороне от дела.

“Э-э, вернитесь к нашим файлам на Трэммела”, - сказал я. “Вытащите все, что имеет отношение к нашей фоновой работе над Opparizio. Я не помню всего, и я должен быть готов снова напасть на него - если мы когда-нибудь его найдем.”

Дженнифер вернулась к столу после своего звонка, но не села. Она посмотрела на меня и подняла свой телефон.

“Мы начинаем”, - сказала она. “Уорфилд назначил слушание по ходатайству о принудительном приводе на час дня сегодня. Она сказала Бергу, чтобы он привел и ее ведущего следователя.”

Я был удивлен.

“Это было быстро”, - сказал я. “Должно быть, мы задели за живое”.

“Это был Эндрю, клерк Уорфилда”, - сказала Дженнифер. “Мы определенно задели обвинение за живое. Он сказал, что Дана из камеры смертников чертовски разозлилась, когда он позвонил ей ”.

“Хорошо”, - сказал я. “Это сделает это интересным. Мы собираемся вызвать ее ведущего детектива для дачи показаний до того, как это сделает она ”.

Я посмотрел на часы, а затем посмотрел на Лорну.

“Лорна, сколько времени потребуется, чтобы получить пару увеличенных фотографий с места преступления?” Я спросил.

“Отдайте их мне сейчас, и я займусь ими в спешке”, - сказала она. “Ты хочешь, чтобы они были установлены на твердой спинке?”

“Если мы сможем”, - сказал я. “Важнее просто иметь их на слушании”.

Я отодвинула пустую тарелку и открыла свой ноутбук на столе. Я вытащил две фотографии с места преступления, которые планировал показать на дневном слушании: два разных снимка Сэма Скейлса в багажнике моего Линкольна. Я отправил их Лорне и предупредил ее, что они были наглядными. Я пытался защитить не ее тонкие чувства. Я хотел, чтобы она предупредила специалиста по фотосъемке в магазине FedEx.

18

Было приятно войти в зал суда судьи Уорфилда через общественный вход, а не через стальную дверь из камеры предварительного заключения. Но в то же время вход “свободного человека” привел меня в плотный поток возвращающихся после обеда в здание суда, включая Дану Берг, которая преследовала меня в лифте, как ОГ из карантина. Я проигнорировал его и приберег свою собственную вражду для суда. Я придержал для нее дверь, но она отказалась сказать спасибо.

Медиа-близнецы уже были на своих обычных местах, когда мы вошли.

“Я вижу, вы предупредили прессу”, - сказал Берг.

“Не я”, - сказал я. “Может быть, они просто бдительны. Разве не этого мы хотим в свободном обществе? Бдительная пресса?”

“Что ж, на этот раз ты лезешь не по адресу. Они увидят, как судья надерет тебе задницу ”.

“Для протокола, Дана, я тебя не виню. Ты мне на самом деле нравишься, потому что ты яростный и сосредоточенный. Я бы хотел, чтобы все наши чиновники были. Но на вас работают люди, которые не делают вам никаких одолжений ”.

Мы разделились, когда проходили через перила. Она пошла налево, к столу обвинения, в то время как я пошел направо, к столу защиты. Дженнифер уже сидела там.

“Есть что-нибудь от Лорны?” Я спросил.

“Она только что припарковалась и направляется к нам”, - сказала она.

“Надеюсь на это”.

Я открыла свой портфель и достала блокнот, над которым работала во время финальной подготовки в кафетерии на первом этаже. Дженнифер наклонилась, чтобы посмотреть на мои каракули.

“Ты готов?” - спросила она.

“Ага”, - сказал я.

Я повернулся на своем месте и проверил галерею. Я отправила сообщение о слушании моей дочери, но это было в последнюю минуту, и я не была уверена в ее расписании занятий на понедельник во второй половине дня. Я не получил от нее ответа, и ее не было в зале суда.

Судья Уорфилд опоздал на десять минут, начав дневное заседание, и это дало Лорне достаточно времени, чтобы добраться до зала суда с фотоматериалами. Мы были заперты и заряжены, когда помощник шерифа Чан призвал зал к порядку, и Уорфилд занял место судьи.

Я держал свой блокнот в руке и был готов к тому, что меня вызовут к трибуне — это было мое ходатайство, моя прерогатива выступать первым. Но Берг встал и обратился к суду.

“Ваша честь, прежде чем мистеру Халлеру будет разрешено встать здесь и изложить свои совершенно необоснованные претензии средствам массовой информации, которых он пригласил на слушание, штат просил бы перенести слушание в закрытом режиме, чтобы не запятнать коллегию присяжных, до которой защита пытается достучаться этими дикими и совершенно необоснованными обвинениями”.

Я встал до того, как она закончила, и судья подал мне сигнал.

“Мистер Холлер?”

“Благодарю вас, судья. Защита возражает против ходатайства о переносе слушания в палату. Только потому, что мисс Берг не нравится то, что она услышит, это не причина скрывать то, что сказано и представлено. Это правда, что это серьезные обвинения, но солнечный свет - лучшее дезинфицирующее средство, ваша честь, и это слушание должно оставаться открытым для всех. Кроме того, и для протокола, я не предупредил СМИ об этом экстренном слушании. Я не знаю, кто это сделал. Но мне никогда не приходило в голову, как, очевидно, и мисс Берг, что бдительные СМИ были бы плохой вещью ”.

Закончив, я повернулся и указал на двух репортеров. Затем я увидел, что Кент Друкер, ведущий следователь по делу, прибыл и сидит в ряду галереи за столом обвинения.

“Вы закончили, мистер Холлер?” - Спросил Уорфилд.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Покорен”.

“Просьба о закрытом слушании отклоняется”, - сказал Уорфилд. “Мистер Холлер, у вас есть свидетели?”

Я сделал паузу. В идеальном мире адвокат никогда не задает вопрос, на который он не знает ответа. Это означает, что хороший адвокат никогда не вызывает свидетеля, которого он или она не может контролировать или получить от него необходимые ответы. Я знал все это, но все равно призвал пойти против полученной мудрости.

“Ваша честь, я вижу детектива Друкера в зале суда. Давайте начнем с него, как с первого свидетеля ”.

Друкер прошел через ворота к свидетельскому месту и был приведен к присяге. Он был опытным следователем с более чем двадцатилетним стажем работы, половину из которых расследовал убийства. На нем был хороший костюм, и он носил с собой свой экземпляр книги убийств. Если он и был удивлен, что я позвонил ему, он этого не показал. Поскольку мы находились не перед присяжными, я пропустил мягкие вводные вопросы и перешел прямо к сути дела.

“Детектив, я вижу, вы захватили с собой книгу об убийстве”.

“Да, сэр, я это сделал”.

“Не могли бы вы ознакомиться с отчетом о собственности, который был составлен в отношении вещей жертвы по этому делу, Сэма Скейлса”.

Друкер открыл толстую папку на плоской поверхности в передней части места для свидетелей, пролистал ее и быстро нашел отчет. Я попросил его зачитать это судье, и он быстро перечислил предметы одежды и обуви, а также содержимое карманов Скейлса, которое составило немного мелочи, связку ключей, расческу и зажим для денег, в котором было 180 долларов двадцатками.

“Что-нибудь еще было в его карманах?” Я спросил.

“Нет, сэр”, - ответил Друкер.

“Сотовый телефон?”

“Нет, сэр”.

“Нет кошелька?”

“Кошелька нет”.

“Это было заметно для вас?”

“Да”.

Я ждал большего и ничего не получил. Друкер был одним из тех свидетелей, которые не дали бы ни на дюйм больше того, что требовалось.

“Можете ли вы сказать нам, почему?” Сказал я, не скрывая своего раздражения.

“Это вызвало вопрос”, - сказал Друкер. “Пропавший бумажник — могло ли это быть ограблением?”

“Но в его кармане был зажим для денег, не так ли?”

“Да”.

“Разве это не опровергает теорию ограбления и не повышает вероятность того, что бумажник был взят по другой причине?”

“Да, могло быть”.

“Это ‘могло быть’? Я спрашиваю, так ли это ”.

“Все было вопросом. Очевидно, что этот человек был убит. Было много возможностей относительно мотива ”.

“Без бумажника и удостоверения личности, как вы идентифицировали жертву как Сэма Скейлса?”

“Отпечатки пальцев. Под рукой был сержант патрульной службы с мобильным считывателем. Мы получили удостоверение личности довольно быстро, и это было надежнее, чем проверка кошелька. Люди носят поддельные удостоверения личности ”.

Он только что неосознанно высказал мысль, которую я намеревался высказать.

“После того, как вы опознали жертву как Сэма Скейлса, вы проверили его криминальное прошлое?”

“Это сделал мой партнер”.

“Что он нашел?”

“Длинный список мошенничеств, афер и других преступлений, с которыми, я уверен, вы знакомы”.

Я проигнорировал колкость и продолжил.

“Разве это не факт, что в каждом из этих мошенничеств, афер и других преступлений Сэм Скейлс использовал разные псевдонимы?”

“Это верно”.

Берг почувствовал, что может последовать смертельный выстрел, встал и возразил.

“Ваша честь, это ходатайство о принудительном раскрытии, и адвокат неторопливо знакомит свидетеля со всем ходом расследования по делу. Есть ли здесь какая-то цель?”

Это не было большим возражением, но оно действительно выбило меня из моего ритма. Судья предупредил меня, чтобы я переходил к сути моего допроса или двигался дальше.

“Детектив Друкер, зная, что жертва этого убийства использовала разные псевдонимы, разве для расследования не было бы важно найти его бумажник, чтобы узнать, под каким псевдонимом он был в момент своей смерти?”

Друкер долго переваривал вопрос, прежде чем ответить.

“Трудно сказать”, - сказал он.

Я знал, что с таким ответом я никогда не получу от Друкера того, чего хотел. Он слишком опасался меня, чтобы когда-либо освободиться от коротких ответов, которые давали очень мало ценной информации.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я. “Детектив, не могли бы вы обратиться к фотографиям с места преступления в вашей книге убийств и взглянуть на фотографии тридцать семь и тридцать девять”.

Пока Друкер искал нужные страницы в книге убийств, я быстро установил два переносных мольберта перед пустой ложей присяжных и разместил на них увеличенные снимки размером 24 х 18, которые Лорна сделала тем утром. На каждой была фотография Сэма Скейлса, лежащего на боку в багажнике моего Линкольна. Второй выстрел был немного жестче первого.

“Вы нашли фотографии, детектив Друкер?”

“Да, они у меня здесь”.

“Соответствуют ли ваши фотографии тридцать семь и тридцать девять увеличенным изображениям, которые я выставил на суд?”

“Соответствуют ли они? Я не—”

“Они совпадают, детектив? Они идентичны?”

Друкер демонстративно посмотрел на свои фотографии, а затем на два снимка, которые я разместил на мольбертах.

“Они кажутся одинаковыми”, - наконец сказал он.

“Идеально”, - сказал я. “Можете ли вы сказать нам для протокола, что изображено на этих двух фотографиях?”

“Это оба снимка жертвы в данном случае в багажнике вашей машины. Одна из фотографий увеличена ближе, чем другая.”

“Спасибо вам, детектив. Жертва лежит на правом боку, правильно?”

“Это верно”.

“Хорошо, и могу я теперь обратить ваше внимание на левое бедро жертвы, которое обращено к камере. Вы видите левый задний карман брюк жертвы?”

“Я вижу это”.

“Вы видите прямоугольное расширение кармана?”

Друкер заколебался, когда понял, к чему это клонится.

“Вы видите это, детектив Друкер?”

“Я вижу здесь какую-то закономерность. Я не знаю, что это такое ”.

“Вы не думаете, что это указывает на бумажник в заднем кармане, детектив?”

“Я не мог знать наверняка, не заглянув в этот карман. Все, что я знаю, это то, что ни криминалисты, ни судмедэксперты не передали мне никакого бумажника ”.

Берг встал и возразил против линии допроса.

“Ваша честь, адвокат пытается вызвать подозрения в расследовании этого дела, основываясь на узоре, который он видит в одежде жертвы. В этом кармане нет кошелька, потому что ни у жертвы, ни на месте преступления бумажник не был обнаружен. Защита использует эту проблему, этот кошелек-призрак, чтобы отвлечь суд и скормить СМИ теорию заговора, которая, как он надеется, дойдет до жюри присяжных. И снова люди возражают, во-первых, против самого слушания и, во-вторых, против того, чтобы это обсуждалось в открытом судебном заседании ”.

Она сердито села, и судья перевела взгляд на меня.

“Ваша честь, это была хорошая речь, но факт остается фактом: любой, у кого есть два глаза, может увидеть, что у жертвы был бумажник в заднем кармане. Теперь этот бумажник пропал, и это не только ставит под сомнение расследование этого убийства, но и ставит защиту в крайне невыгодное положение, потому что ей запрещено изучать доказательства, которые были в кошельке. Сказав все это, если суд предоставит мне еще пять минут для беседы с этим свидетелем, я полагаю, станет совершенно ясно, что в этом расследовании было что-то ужасно неправильное ”.

Уорфилд не торопилась с ответом, и это сказало мне, что она согласна со мной в этом вопросе, а не с обвинением.

“Вы можете продолжить со свидетелем, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, судья. Моя коллега мисс Аронсон сейчас собирается вывести на большой экран видео с камер наблюдения за офицером Милтоном. Мы покажем первые моменты записи, когда офицер Милтон использует дистанционный ключ от машины, чтобы открыть багажник ”.

Видео начало проигрываться на плоском экране на стене напротив места присяжных. Угол был со стороны задней части Линкольна. Рука Милтона появилась на экране, когда он большим пальцем открыл багажник. Крышка поднялась, обнажив тело Сэма Скейлса. Камера начала двигаться, когда Милтон отреагировал.

“Ладно, прекрати это прямо здесь”, - сказал я. “Вы можете сделать резервную копию до того момента, когда багажник просто открывается?”

Дженнифер сделала это и заморозила изображение. Милтон выбрал безопасный угол наклона к машине, когда открывал багажник, предположительно потому, что не знал, кто или что в нем было. Это дало двухсекундный вид тела сбоку, ракурс, который фотограф-криминалист не снимал. Это просто случайно попало на камеру тела Милтона.

“Детектив Друкер”, - сказал я. “Могу я снова обратить ваше внимание на задний левый карман жертвы? Меняет ли то, что вы видите под этим углом, ваше мнение относительно того, был ли у жертвы бумажник в кармане в момент обнаружения тела?”

Все глаза были прикованы к видеоэкрану, кроме моего. Я даже видел, как одна из журналисток сползла со своей скамейки в галерее, чтобы лучше видеть экран. Ракурс камеры на видео четко показал, что задний карман брюк жертвы был слегка приоткрыт из-за находящегося в нем предмета. Это был темный предмет, но посередине его вдоль проходила линия более светлого цвета.

Для меня это явно был бумажник с торчащим из него краем денежной купюры. Для Друкера это все еще ничего не значило.

“Нет”, - подтвердил он. “Я не могу сказать наверняка, что это такое”.

Он был у меня.

“Что вы имеете в виду под "что это такое’, детектив?”

“Я имею в виду, я не могу сказать. Это может быть что угодно ”.

“Но теперь вы признаете, что в его кармане что-то есть, верно?”

Друкер понял, что попал в ловушку защиты.

“Ну, я не могу сказать наверняка”, - сказал он. “Это может быть просто подкладка кармана”.

“Неужели?” Сказал я, полный недоверия. “Вы сейчас говорите, что это подкладка кармана?”

“Я говорю, что не знаю наверняка”.

“Детектив, не могли бы вы вернуться к отчету о собственности, который у вас есть в книге убийств, и я задам свой последний вопрос”.

Зал молча ждал, пока Друкер не выложит это перед собой.

“Хорошо, сэр”, - сказал я. “В отчете о собственности указано, откуда взялся каждый изъятый предмет, верно?”

“Да, правильно”.

Друкер, казалось, испытал облегчение, получив легкий ответ. Но я не позволил этому длиться долго.

“Тогда ладно”, - сказал я. “Что, согласно отчету, было изъято из левого заднего кармана брюк жертвы?”

“Ничего”, - сказал Друкер. “В списке ничего нет”.

“Больше вопросов нет”, - сказал я.

19

Как хороший прокурор, Дана Берг думала о предстоящем судебном процессе. Ее перекрестный допрос детектива Друкера был направлен не столько на то, чтобы выиграть день, сколько на то, чтобы выиграть процесс. Она должна была убедиться, что то, что вошло в протокол сегодня, не настроит присяжных против Друкера или обвинения на суде. Самым умным ходом, который она сделала, было попросить десятиминутный перерыв после того, как я закончил свой прямой эфир. Это дало ей возможность пообщаться с Друкером и разобраться в том, что здесь происходило.

Когда суд возобновил заседание, у Друкера был совершенно другой взгляд на фотографии и видео, которые я ему показал.

Я не был удивлен.

“Детектив Друкер, у вас была возможность просмотреть все фотографии жертвы с места преступления во время перерыва?” - спросила она.

“Да, я это сделал”, - сказал Друкер.

“И вы сделали какие-нибудь новые выводы из того, что видели?”

“Я просмотрел все имеющиеся у нас фотографии тела в багажнике и теперь полагаю, что, скорее всего, в заднем кармане брюк в то время, когда тело находилось в багажнике, был бумажник”.

Я не мог не улыбнуться. Берг собирался создать впечатление, что команда обвинения сделала это открытие и предала его огласке.

“И все же в отчете о вашей собственности говорится, что кошелька нет. Как ты это объяснишь?”

“Ну, очевидно, что бумажник был взят в какой-то момент”.

“Забрали? Ты имеешь в виду, взятый и неуместный?”

“Возможно”.

“Могло ли это быть украдено?”

“Возможно”.

“Когда был произведен обыск одежды, которая была на теле?”

“Мы не прикасались к нему, пока он был в багажнике. Мы дождались прибытия людей коронера, а затем тело извлекли из багажника. Мы сняли его отпечатки пальцев с помощью считывателя, а затем тело было завернуто в пластик. После этого тело было доставлено в офис коронера для вскрытия ”.

“Итак, можете ли вы сказать, в какой момент одежда была снята и осмотрена, а имущество инвентаризировано?”

“Это все входит в обязанности коронера. Тело было подготовлено к вскрытию на следующий день, и мне позвонил тамошний следователь, чтобы я мог заскочить и забрать имущество ”.

“И ты это сделал?”

“Не сразу. Вскрытие было назначено на следующее утро. Тогда я ждал, чтобы забрать собственность ”.

“Это не было срочно?”

“Не совсем. Следователь коронера прислал мне электронное письмо со списком имущества. Я отметил, что бумажника не было, а другое имущество, по-видимому, не имело отношения к расследованию ”.

“Когда ты получил это электронное письмо?”

Друкер невинно посмотрел на судью.

“Могу я обратиться к своим записям?” он спросил.

“Вы можете”, - сказал Уорфилд.

Друкер пролистал страницы в книге убийств, а затем остановился, чтобы прочитать.

“У меня здесь электронное письмо”, - сказал он. “Получил это в четыре двадцать после полудня после вызова”.

“Итак, занимаемся математикой”, - сказал Берг. “Впервые вы узнали, что бумажника не было, примерно через семнадцать часов после того, как вас вызвали на место убийства, чтобы начать расследование.

Верно?”

“Правильно”.

“И в течение этого времени у вас не было опеки над одеждой или личными вещами жертвы, верно?”

“Правильно. За это время с кошельком могло случиться все, что угодно ”.

“Это могло быть украдено или положено не на то место?”

“Правильно”.

“Вы взяли бумажник, детектив Друкер?”

“Нет, я даже никогда этого не видел”.

“Вы намеренно утаили это из пакета открытий, который я попросил вас собрать для защиты?”

“Я этого не делал”.

“Больше вопросов нет, ваша честь”.

Я должен был отдать должное Бергу. Она умело вытащила Друкера из кучи отбросов, заслуживающих доверия, и будет жить, чтобы в другой раз сразиться с ним на суде. Он был отстранен от дачи свидетельских показаний, и я сказал судье, что у меня нет других свидетелей и я готов спорить. Берг также сказала, что готова уйти.

Мой вступительный залп был коротким и по существу.

“Ваша честь, у нас здесь ситуация, когда государство неправильно использовало ключевую улику, скрыло свои должностные преступления от защиты, и теперь именно защита пострадала из-за их провала. Были ли их действия преднамеренными или нет, мое право на справедливый суд было не просто нарушено — оно было растоптано. Я знал жертву. Я знал его историю, и я знал его мотивы. Он менял псевдонимы, как некоторые люди меняют обувь. Потеря этого кошелька, в котором на момент его смерти находились текущие идентификационные данные Сэма Скейлса, не позволила моей команде должным образом расследовать действия жертвы и, следовательно, узнать о потенциальных угрозах и убийцах.

“Это мой аргумент, если вы поверите их объяснению о том, что бумажник был невинно потерян или украден кем-то, кто шнырял по коридорам офиса коронера. Лично я ничему из этого не верю. Это была преднамеренная попытка сорвать справедливый судебный процесс. Обвинение и полиция собрались вместе и...

Берг вскочил и возразил против того, что я клевещу на действия и мотивы обвинения.

“Это аргумент”, - сказал я. “Я могу говорить все, что захочу”.

“В определенной степени”, - сказал Уорфилд. “Я не позволю вам отклониться от того, что записано. Я думаю, вы привели свой аргумент. Вы хотите добавить что-нибудь еще?”

Берг фактически выбил меня из колеи, и судья не собирался позволять мне вернуться.

“Нет, ваша честь”, - сказал я. “Покорен”.

“Мисс Берг”, - сказал судья. “Я надеюсь, что вы будете столь же лаконичны”.

Берг подошел к кафедре и начал.

“Ваша честь, отбросив театральность адвоката защиты, нет никаких доказательств, которые существуют или были представлены здесь, которые указывали бы на какой-то крупный заговор с целью помешать справедливому судебному разбирательству по делу и, что наиболее важно из всего, никаких доказательств или указаний на план сдерживания или срыва процесса раскрытия. Да, бумажник жертвы пропал, но только сегодня утром об этом узнал сам адвокат защиты. Приходить сюда и кричать о нечестной игре и заговоре, адвокат - это просто пиар для СМИ, и штат просит суд отклонить ходатайство ”.

Я встал, чтобы ответить, но судья не разрешил этого.

“Думаю, я услышал достаточно, мистер Холлер. Я знаю, что вы скажете, и тогда я знаю, что мисс Берг скажет в ответ. Итак, давайте сэкономим время, не так ли?”

Я получил сообщение и сел.

“Суд находит информацию, обнародованную сегодня, очень тревожной”, - продолжил Уорфилд. “Государство признает, что в кармане жертвы был бумажник, но теперь оно не может предъявить этот бумажник для осмотра защитой. Независимо от того, исчез ли кошелек по небрежности или по чему-то более зловещему, ситуация все равно оставляет защиту в затруднительном положении. Как предположил мистер Халлер, в кошельке могло быть альтернативное удостоверение личности, которым пользовалась жертва. Это, в свою очередь, может привести к появлению доказательств, подтверждающих позицию мистера Халлера ”.

Тут Уорфилд сделала паузу и, казалось, мгновение изучала свои записи, прежде чем продолжить.

“На данный момент суд не знает, в чем заключается средство правовой защиты, но собирается потратить сорок восемь часов на его рассмотрение. И это даст штату те же самые сорок восемь часов, чтобы либо найти бумажник, либо точно определить, что с ним случилось. Я продолжаю это слушание до часу дня среды, и мое предложение обвинению - не возвращаться с пустыми руками. Заседание объявляется закрытым ”.

Затем Уорфилд повернулась в своем кресле и встала. Она быстро и грациозно спустилась со скамьи на три ступеньки, ее мантия развевалась за ней, когда она достигла двери, ведущей в ее покои, и исчезла.

“Хорошая работа”, - прошептала Дженнифер мне на ухо.

“Может быть”, - прошептала я в ответ. “Посмотрим через пару дней. Вы распечатали повестку в суд?”

“Понял”.

“Позволь мне пойти посмотреть, смогу ли я поймать ее, пока она обдумывает это для защиты”.

Пока Дженнифер открывала свой портфель, чтобы достать документ, Берг остановился у стола защиты при ее выходе.

“Ты действительно думаешь, что я имею к этому какое-то отношение? Что я вообще знал об этом?”

Я поднял на нее глаза на мгновение, затем ответил.

“Я не знаю, Дана. Все, что я знаю, это то, что с самого первого дня ты пытался наклонить доску так, чтобы все фигуры скатились на твою сторону. Итак, дай мне причину не верить в это. Иди, найди бумажник ”.

Она нахмурилась и ушла, не ответив.

“Вот”, - сказала Дженнифер.

Я взял повестку в суд и встал.

“Я собираюсь уйти”, - сказала она. “Дай мне знать, если возникнут проблемы”.

“Будет сделано. Давай поговорим завтра утром. И спасибо, что ухватились за это сегодня ”.

“Нет проблем. Ты передашь это Циско?”

“Да, но я думаю, что пойду с ним, посмотрим, смогу ли я немного потрясти клетку”.

“Удачи с этим. ФБР обычно не треплется.”

Я подошел к секретарю Уорфилда и попросил его позвонить судье, прежде чем она уйдет в кабинет, и узнать, смогу ли я вернуться, чтобы подписать повестку в суд. Он неохотно позвонил, и я мог видеть легкое удивление на его лице, когда судья, очевидно, сказал ему отправить меня в суд.

Клерк приоткрыл половинку двери в своем загоне и пропустил меня через дверь в кабинет. Он привел меня в коридор, который был продолжением кабинета клерка, с картотеками с одной стороны и большим принтером и рабочим столом с другой. Я прошел в другой коридор, вдоль которого тянулись двери в кабинеты отдельных судей.

Заведение Уорфилда находилось налево, и ее дверь была открыта. Она сидела за своим столом и повесила свою черную мантию на вешалку.

“У вас есть повестка для меня?” - спросила она.

“Да, судья”, - сказал я. “Повестка в суд для записи”.

Я протянул документ, подготовленный Дженнифер, через стол. Я остался стоять, пока судья изучал это.

“Это федеральный закон”, - сказала она.

“Это для ФБР, но это государственная повестка в суд”, - объяснил я.

“Я могу это видеть, но ты знаешь, что ты крутишь свои колесики. ФБР не ответит на повестку в суд штата. Вы должны пройти через офис прокурора США, мистер Халлер ”.

“Некоторые сказали бы, что обращение в офис ”А" в США было бы похоже на вращение колес, судья".

Она не отрывала глаз от повестки в суд и зачитала вслух: “Все документы, связанные с взаимодействием с Сэмюэлем Скейлсом или псевдонимами ...”

Теперь она бросила газету на свой стол, откинулась назад и посмотрела на меня.

“Ты знаешь, к чему это приведет, верно?” - сказала она. “Циркулярное досье”.

“Возможно”, - сказал я.

“Ты просто ловишь рыбу? Пытаешься добиться реакции?”

“Я работаю над догадкой. Это помогло бы, если бы у меня был кошелек и имя для работы. У вас проблемы с моей рыбалкой, судья?”

Я разговаривал с бывшим адвокатом защиты в ее деле. Я знал, что она была в таком же положении: нуждалась в перерыве и использовала рискованный ход, чтобы его получить.

“Я ничего не имею против того, что вы делаете”, - сказал Уорфилд. “Но для этого немного поздновато вступать в игру. У вас суд через месяц ”.

“Я буду готов, судья”, - сказал я.

Она наклонилась вперед, взяла ручку из модного серебряного держателя на столе и подписала повестку. Она вернула его мне.

“Благодарю вас, судья”, - сказал я.

Я подошел к двери, и она поймала меня, прежде чем я смог проскользнуть внутрь.

“Я отстояла две недели для отбора присяжных и судебного разбирательства”, - сказала она мне в спину.

Я обернулся, чтобы посмотреть на нее.

“Если ты попытаешься трахнуть меня, увеличив время игры, а затем попросишь об отсрочке, мой ответ будет отрицательным”.

Я кивнул, что понял.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

Я вошел в дверь со своей давно ожидаемой повесткой в суд.

20

Вернувшись в зал суда, секретарь сказал мне, что у меня был посетитель, который ждал на галерее, но помощник шерифа выгнал его, потому что в зале суда было темно до конца дня.

“Большой парень?” Я спросил. “Черная футболка, ботинки?”

“Нет”, - сказал клерк. “Черный парень. Был в костюме.”

Это вызвало у меня любопытство. Я собрал материалы, которые оставил на своем месте за столом защиты, а затем покинул зал суда. Выйдя в коридор, я обнаружил, что мой посетитель ждет на скамейке у двери в зал суда. Я почти не узнал его в костюме и галстуке.

“Епископ?”

“Советник”.

“Епископ, что ты здесь делаешь? Ты выбрался?”

“Я ухожу, чувак, и готов приступить к работе”.

Затем меня осенило. Я предложил ему работу, когда он вышел из тюрьмы. Бишоп прочел мои колебания.

“Ничего страшного, чувак, если у тебя этого нет. Я знаю, у тебя есть свой суд и прочее дерьмо, о котором нужно беспокоиться ”.

“Нет, все в порядке. Я просто... это сюрприз, вот и все ”.

“Ну, тебе нужен водитель?”

“Вообще-то, да. Я имею в виду, не каждый день, но мне нужен парень по вызову, да. Когда ты хочешь начать?”

Бишоп развел руками, как бы демонстрируя себя.

“Я надел свой похоронный костюм”, - сказал он. “Я готов идти”.

“А как насчет водительских прав?” Я спросил.

“Это тоже понял. Пошел в автоинспекцию, как только вышел ”.

“Когда это было?”

“Среда”.

“Хорошо, дай мне взглянуть на это. Мне придется сфотографировать это и добавить тебя к страховке ”.

“Нет проблем”.

Он вытащил тонкий бумажник из кармана брюк и дал мне новенькие права. Для меня это выглядело законно, насколько я мог судить. Я впервые увидел, что его зовут Бамбаджан Бишоп. Я достал свой телефон и сделал снимок.

“Откуда взялось это название?” Я спросил.

“Моя мать была из Кот-д'Ивуара”, - сказал он. “Имя ее отца”.

“Итак, я должен отправиться в Вествуд, чтобы вручить повестку. Ты хочешь начать прямо сейчас?”

“Я здесь. Готов к работе ”.

Мой Линкольн был припаркован на парковке "черная дыра". Мы подошли, я отдал Бишопу ключи и сел на заднее сиденье.

Мы добрались до выхода на уровне земли, и я уделил пристальное внимание его навыкам вождения, когда вкратце рассказал ему о том, как работает работа. По сути, он был на связи 24/7, но большую часть времени он был нужен мне только в будние дни. Ему нужен был телефон, на который я могла бы написать ему. Никаких горелок. Никакого алкоголя. Никакого оружия. Ему не обязательно было носить галстук, но мне понравился костюм. Он мог снять куртку, когда был в машине. В те дни, когда он был мне нужен, ему приходилось добираться до моего дома, где стояла машина, и уходить оттуда. Никаких заборов автомобиля на ночь.

“У меня есть телефон”, - сказал он, когда я закончил. “Это не поджигатель”.

“Хорошо”, - сказал я. “Мне нужен номер. Есть вопросы?”

“Да, сколько мне платят?”

“Четыреста, которые я платил тебе за защиту, теперь приостановлены, потому что ты на свободе, и я на свободе. Я буду платить тебе восемьсот в неделю за то, чтобы ты возил меня. Будет много простоев и выходных ”.

“Я думал о тысяче”.

“Я думал о восьми. Давай посмотрим, как ты справишься, тогда мы сможем поговорить о тысяче. Как только я пройду через это судебное разбирательство и вернусь к зарабатыванию денег, мы поговорим. Мы заключили сделку?”

“Да. Заключайте сделку”.

“Хорошо”.

“Куда мы направляемся в Вествуде?”

“Федеральное здание в Уилшире и шоссе 405”.

“Со всеми флагштоками перед входом”.

“Вот и все”.

Мы вышли с подземной парковки, и Бишоп добрался до 10-й автострады и направился на запад, не дожидаясь моих указаний. Это был хороший знак. Я достал свой телефон и написал Циско, сказав ему встретиться со мной в вестибюле федерального здания в Вествуде.

Что случилось

Федералам вручают повестку в суд.

Уже в пути.

Я убрал телефон и посмотрел в глаза Бишопа в зеркале заднего вида.

“Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?” Я сказал. “Я так привык называть тебя Бишоп, но это было в тюрьме и, возможно—”

“Епископ хороший”.

“Итак, когда я был там, я хотел не лезть не в свое дело. Я никого ни о чем не спрашивал. Но теперь я должен спросить тебя, зачем ты был в башнях-близнецах и как ты оттуда выбрался?”

“Я отрабатывал пулю за нарушение испытательного срока. Обычно они поместили бы меня в Питчесс, но со мной работал парень из отдела по борьбе с бандитизмом полиции Лос-Анджелеса, и ему не нравилось постоянно ездить туда. Так что мне повезло. Получил одиночную камеру в T.T. вместо койки в комнате отдыха в Питчессе ”.

“Значит, в те разы, когда ты говорил, что у тебя был суд, ты на самом деле доносил на разведку банды?”

Он взглянул на меня в зеркало, уловив тон моего голоса.

“Я обработал его”, - сказал он. “Он не заставлял меня работать”.

“Значит, вам не придется давать показания по делу?” Я настаивал. “Я не хочу становиться мишенью здесь, бишоп”.

“Нет никакого дела, советник. Я работал над этим, пока не истек мой год, а потом меня выпустили. Если он сейчас придет в себя, я могу послать его нахуй ”.

Его история отслеживалась правильно. Пуля - это год, а осужденных, отсидевших год или меньше, обычно не отправляли в тюрьму штата. Они отбывали свои короткие сроки в одном из частоколов округа, и ранчо Питера Дж. Питчесса "Честь" было самым крупным из них.

“Ты Калека, верно?” Я спросил.

“Я был помощником”, - сказал Бишоп.

“Какой набор?”

“Саутсайд”.

За время моей работы в офисе государственного защитника я представлял подсудимых, вероятно, из всех известных группировок Bloods и Crips, но это было давно, и имена бывших клиентов не приходили на ум.

“До тебя, но парни из Саутсайда, предположительно, расправились с Тупаком в Вегасе”, - сказал я.

“Это подходящее слово”, - сказал Бишоп. “Но это была древняя история.

Никого из этих OG не было рядом, когда был я ”.

“За что вы были на испытательном сроке?”

“Швыряние”.

“Итак, почему ты хочешь работать на меня, когда ты мог бы вернуться к своим корешам и завязать с наркотиками? В этом больше денег”.

“Ты знаешь почему, чувак. Теперь у меня есть девушка и ребенок. Я собираюсь жениться и покончить со всем этим ”.

“Ты уверен, Бамбаджан?”

“Ты проверяешь меня, чувак. Ты увидишь. Я никогда не был пользователем, и я ухожу из этой жизни. Я собираюсь найти здесь квартиру в аренду и никогда больше туда не спускаться ”.

Бишоп перешел на 405-ю в северном направлении, чтобы выйти на бульваре Уилшир. Федеральное здание возвышалось на семнадцать этажей рядом с автострадой, здание, которое выглядело как гигантское серое надгробие.

Вскоре мы были на огромной парковке, которая окружала его. Я сказал Бишопу оставаться на стоянке и что напишу ему, когда буду выходить.

“Это, вероятно, не займет слишком много времени”, - сказал я.

“Платишь налоги?” он спросил.

Я не ответил. Я не собирался начинать рассказывать ему о своих делах прямо сейчас.

В вестибюле я увидел Циско, ожидающего по другую сторону металлодетектора. Он привел с собой Лорну. Это было прекрасно, потому что она также была зарегистрированным государством процессным сервером. Законы Калифорнии требовали, чтобы все повестки доставлялись судебными приставами или лицензированными частными детективами. Это было правило безопасности, разработанное для того, чтобы исключить возможность вручения адвокатами или их клиентами повесток и других юридических документов людям, с которыми они вели споры.

Обычно я бы и близко не подошел к вручению повестки, но я хотел быть там, чтобы сделать заявление. Заявление, которое, я надеялся, вызовет отклик со стороны бюро.

Я присоединился к Циско и Лорне после того, как прошел через металлоискатель. Мы поднялись на лифте на четырнадцатый этаж, где располагался крупнейший полевой офис ФБР к западу от Чикаго. Мы каким-то образом оказались одни в лифте.

“Ты знаешь, что они не собираются это принимать, верно?” Циско сказал.

“Я знаю”, - сказал я. “Я просто хочу поднять волну, постучать в несколько барабанов и посмотреть, что получится”.

“ФБР?” Сказала Лорна. “Не рассчитывай на их реакцию вообще”.

“Просто держи свой телефон наготове”, - сказал я.

Следуя правилам, я вручил Циско повестку, подписанную судьей Уорфилдом. Двери лифта открылись на четырнадцатой, и мы увидели стойку регистрации, защищенную толстым стеклом, как клетка банковского кассира в зоне с высоким уровнем преступности. Женщина сидела на табурете за выдвижным ящиком. Она включила двусторонний динамик, прикрепленный к стеклу.

“Могу я вам помочь?” - спросила она.

Циско наклонился к громкоговорителю и прочитал имя в повестке.

“Я хотел бы взглянуть на мешок, Джон Трамбле”, - сказал он.

“У вас есть удостоверение личности?” спросила секретарша в приемной. “Для всех вас троих?”

Я вытащил из бумажника свои водительские права и визитную карточку — одну из старых, напечатанных до того, как коллегия адвокатов Калифорнии заставила меня убрать “Обоснованное сомнение за разумную плату” из всей моей рекламы и маркетинга. Циско и Лорна также предъявили свои удостоверения личности, и мы положили всех троих в ящик стола. Секретарше потребовалось некоторое время, чтобы изучить их, прежде чем ответить.

“Ответственный специальный агент никого не принимает без предварительной записи”, - сказала секретарша в приемной. “Я могу дать вам электронное письмо, с помощью которого вы сможете связаться и что-нибудь организовать”.

Циско показал документ, на котором было написано имя Трамбле.

“У меня здесь повестка, подписанная судьей, запрашивающим документы у агента Трамбле”, - сказал он. “Он должен увидеть это немедленно, и я должен подтвердить обслуживание, или мы оба можем оказаться в неуважении к суду”.

“Все услуги по вручению повесток проходят через офис прокурора США, и они расположены в центре города”, - сказала секретарша в приемной. “Ты должен это знать”.

“Я действительно знаю это”, - сказал Циско. “Это другое. В этой повестке указаны часы ”.

Я наклонился к говорившему.

“Не могли бы вы позвонить агенту Трамбле, пожалуйста?” Я спросил. “Он захочет узнать об этом”.

Администратор, казалось, был раздражен просьбой.

“Положи это в ящик”, - сказала она.

Выдвинулся стальной ящик с нашими удостоверениями личности, которые мы все забрали. Моя визитная карточка была внизу. Я взял его и отдал Циско, который подсунул его под скрепку, прикрепленную к многостраничной повестке в суд.

Циско положил повестку в суд в ящик, и она была немедленно извлечена. Секретарь в приемной выключила громкоговоритель, пока доставала повестку и смотрела на нее. Затем она сняла телефонную трубку и сделала звонок. Стекло скрыло ее часть короткого разговора.

Несколько мгновений спустя мужчина в костюме вошел в дверь позади секретарши, взял повестку в суд и, только взглянув на нее, открыл дверь и вошел в зону ожидания.

“Агент Трамбле?” Я спросил.

“Нет”, - сказал он. “Агент Исон. Мы здесь не принимаем повестки ”. Я кивнул на тот, что был у него в руке.

“Ты только что сделал”, - сказал я.

“Нет, это должно быть передано в офис прокурора США”, - сказал он.

Лорна достала свой мобильный телефон и сфотографировала Исона и повестку в суд.

“Эй!” - закричал агент. “Никаких фотографий. Удалите это сейчас же!”

“Вы обслужены”, - сказал Циско.

Миссия выполнена, я протянул руку назад и нажал кнопку лифта. Двери открылись сразу же. Я оглянулся на Исона.

“Моя карточка здесь”, - сказал я. “Скажи Трамбле, что он может позвонить в любое время”.

Мы оставили Исона стоять там, держа повестку в суд. Когда двери лифта закрылись, я увидел, как он взглянул через стекло на администратора. Он выглядел одновременно сердитым и смущенным.

Вернувшись в вестибюль, я сообщил Лорне и Циско новости о Бишопе.

“Я только что нанял водителя”, - сказал я.

Мы прошли через стеклянные двери на площадь флага.

“Кто?” Спросила Лорна. “Я думал, что нанимать кого-то - это моя работа”.

“Бамбаджан Бишоп”, - сказал я.

“Что?” Сказала Лорна. “Кто?”

“Это тот парень, который прикрывал тебя в башнях-близнецах?” - Спросил Циско.

“Совершенно верно”, - сказал я. “Он выбыл, и я испытываю его в качестве водителя. Я вроде как обещал ему работу, когда был там. Выплата денег на защиту его подруги теперь прекращается, и я плачу ему восемь счетов в неделю за вождение ”.

“И ты доверяешь ему?” Спросила Лорна.

“Не совсем”, - сказал я. “Мне нужно убедиться, что он законен. После аферы с подслушиванием, а теперь и пропажи кошелька, я не собираюсь удивляться ничему, что вытянет другая сторона ”.

“Ты думаешь, он подключен к ним?” Спросила Лорна.

“Никаких указаний на это, но я хочу быть уверен”, - сказал я. “Вот тут-то ты и вступаешь в игру, Большой человек”.

“Где он?”

“Где-то на стоянке. Я напишу ему, чтобы он приехал и забрал меня ”.

“Так ты хочешь, чтобы я перегнул его через машину или как?”

“Я хочу, чтобы вы обыскали его на предмет прослушивания, но вам не нужно укладывать его спать. Я думаю, он будет сотрудничать. Если он этого не сделает, тогда мы знаем ”.

Когда мы добрались до парковки, я отправила сообщение по номеру, который дал мне Бишоп, и мы стали ждать. Когда подъехал "Линкольн", мы с Лорной сели на заднее сиденье, а Циско втиснулся спереди, чтобы встретиться и поприветствовать.

“Бишоп, это Лорна и Циско”, - сказал я. “Лорна руководит практикой, и она обсудит с вами все документы, которые вам понадобятся для организации работы. А Циско - мой следователь, и он должен проверить тебя.”

“Проверить меня на что?” Сказал Бишоп.

“Прослушка”, - сказал Циско. “Просто небольшой обыск”.

“Это чушь собачья”, - сказал Бишоп. “Я не ношу никакой проволоки”.

“Я не думаю, что ты тоже его носишь”, - сказал я. “Но в этой машине происходит много конфиденциальных бесед. Я должен быть в состоянии гарантировать своим клиентам, что они на самом деле конфиденциальны ”.

“Как скажешь”, - сказал Бишоп. “Мне нечего скрывать”.

Циско повернулся на своем месте и протянул свои большие руки к груди Бишопа. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы принять решение.

“Он чист”, - сказал Циско.

“Хорошо”, - сказал я. “Добро пожаловать в команду, бишоп”.

21

Они пришли той ночью ко мне домой. Стук был таким резким, что Кендалл чуть не вскрикнула. Она досматривала последний сезон "Клан Сопрано" и уже была на взводе. Я сидел рядом с ней на диване, просматривая папки по старым делам Сэма Скейлса, которыми я занимался.

Я открыл дверь, и там стояли мужчина и женщина. Я знал, что они федералы, еще до того, как они сказали первое слово или показали свои значки. Они представились агентами Риком Айелло и Доун Рут. Через мое плечо они могли видеть Кендалл, сидящую на диване, и спросили, есть ли место, где мы могли бы поговорить наедине. Я вышел через парадную дверь и указал на стол и стулья в дальнем конце террасы.

“Здесь хорошо”, - сказал я.

Мы двинулись к столу, и от этого движения на палубе зажглись светильники — два бра на стене и накладной светильник в карнизе крыши. Это подсказало мне, что также сработала камера, активируемая движением.

Мы остановились у самого высокого столика, но никто не сел. Я растопил лед.

“Я полагаю, это по поводу повестки, которую мы сегодня отправили вашему боссу”, - спросил я.

“Да, сэр, это так”, - сказал Айелло.

“Нам нужно знать, почему вы считаете, что бюро могло располагать какой-либо информацией о деятельности Сэма Скейлса”, - сказала Рут.

Я улыбнулся и развел руками.

“Имеет ли это значение сейчас?” Я спросил. “Разве вы двое не подтверждаете это, появляясь здесь, в моем доме, в девять часов вечера? Я думал, что повестка в суд может вызвать некоторый переполох и оцепенение, но, честно говоря, я не ожидал вас, ребята, по крайней мере, до завтра, может быть, до среды.”

“Мы рады, что вы считаете это забавным, мистер Халлер”, - сказал Айелло. “Мы этого не делаем”.

“Нет, что совсем не смешно, так это то, что меня обвиняют в убийстве парня, за которым следило ФБР”, - сказал я. “Может быть, вы можете рассказать мне, как это произошло?”

Я блефовал, надеясь получить подтверждение или какой-то признак того, что я был на правильном пути с Сэмом Скейлсом. Но агенты были слишком умны для этого.

“Хорошая попытка”, - сказала Рут.

Из внутреннего кармана своего стандартного синего блейзера ФБР Айелло вытащил сложенный документ и протянул его мне.

“Вот твоя дурацкая маленькая повестка в суд”, - сказал он. “Подтри этим свою задницу”.

“А как насчет моей петиции по Закону о свободе информации?” Я спросил. “Полагаю, я тоже могу этим подтереть свою задницу, да?”

“Мы не ожидаем услышать от вас снова”, - сказала Рут.

Она кивнула Айелло, и они повернули обратно к лестнице. Я смотрел, как они уходят, а затем, не задумываясь, сделал вид, что снимаю на камеру.

“Или что?” Я позвал их вслед. “Ты знаешь, что все это всплывет на суде. Я не собираюсь сдаваться, чтобы ты мог сохранить в секрете свое дело о БиоГрине ”.

Рут совершила идеальный пируэт и вернулась ко мне. Но Айелло обошел ее снаружи и добрался до меня первым.

“Что ты сказал?” - спросил он.

“Я думаю, вы меня довольно хорошо расслышали”, - сказал я.

Он поднял обе руки и толкнул меня спиной к перилам террасы, затем придвинулся и удерживал меня, перегнувшись через них, улица была в двадцати пяти футах внизу.

“Халлер, вам сказали”, - сказал он. “Любая ваша попытка скомпрометировать федеральное расследование, не имеющая никакого отношения к вашему... ситуация ... будет встречена очень жесткой реакцией ”.

Рут попыталась оторвать от меня своего партнера, но у нее не хватило веса или мускулов.

“Что происходит на этом заводе?” Я спросил. “Что задумал Оппарицио? Я разоблачил этого парня таким, каким он был девять лет назад. Ты немного опаздываешь на игру ”.

Айелло приложил свой собственный вес, чтобы наклонить меня еще дальше. Это были деревянные перила, и я почувствовал их твердость у своего позвоночника. Я боялся, что поручень может подломиться, и мы оба упадем на улицу.

“Рик!” Рут закричала. “Отпусти его. Сейчас же!”

Айелло наконец вытащил меня за воротник обратно на твердую почву и указал на мое лицо.

“Вы не знаете, с чем имеете дело”, - сказал он.

“Просто лезешь не на то дерево, да?” Я сказал. “Это то, что ...”

“Ты лаешь не на ту планету, Халлер”, - сказал Айелло. “Держись от этого подальше. Или вы станете свидетелями силы федерального правительства”.

“Это угроза?” Я спросил.

“Это то, что есть”, - сказал Айелло.

Рут дернула своего партнера за руку прочь.

“Хорошего вечера”, - сказала она.

Она потянула его к ступенькам. Они прошли мимо Кендалл, которая теперь стояла в открытом дверном проеме дома, отвлекшись от телевизора из-за громких голосов. Я смотрел им вслед, решив на этот раз не утруждать себя дальнейшими издевательствами. Они спустились по лестнице на улицу. Я слышал, как Рут предупреждала Айелло напряженным шепотом.

“Что, черт возьми, это было?” - спросила она. “Садись в машину”.

Я слышал, как открылись и закрылись дверцы их машины. Затем двигатель заглох, и шины взметнули гравий, когда они взлетели и поехали вниз по склону.

“Кто они были?” - Спросила Кендалл.

“ФБР”, - сказал я.

“Что? Чего они хотели?”

“Чтобы напугать меня. Давайте войдем”.

Первое, что я сделал, когда вернулся внутрь, это зашел в приложение Ring camera и проверил, хорошо ли видно и слышно противостояние на передней палубе. Все это было там, но местами звучание было отрывочным. Я не сомневался, что это может быть проверено экспертом по звуку, если мне когда-нибудь понадобится. Я отправил видео Циско и Дженнифер, чтобы у них были копии. Я также написал короткую заметку, сопровождающую передачу файла: Похоже, мы задели за живое.

Я вернулся на свое место на диване рядом с Кендалл, но обнаружил, что мне трудно вернуться к рутинному просмотру материалов дела.

“Чего именно они хотели?” - Спросила Кендалл.

“Я сегодня потряс их клетку”, - сказал я. “Они хотели потрясти моего”.

“Неужели они?”

“Нет”.

“Хорошо. Ты хочешь продолжать работать?”

“Не, я думаю, на сегодня с меня хватит”.

“Тогда давай ляжем спать”.

“Хорошая идея”.

Но переход в спальню был прерван Циско, который позвонил после просмотра видео, которое я отправил. Я сказал Кендалл, что буду через несколько минут.

“Это выглядело немного раздражительно”, - сказал Циско.

“Они определенно недовольны повесткой, которую мы им отправили”, - сказал я. “Что бы они ни затевали в BioGreen, они не хотят, чтобы мы были в курсе”.

“Но мы остаемся с этим, верно?”

“Правильно. Ты слышал что-нибудь от индейцев после сегодняшнего утра?”

“Я получил отчет о боковом наблюдении. По-прежнему никаких признаков Оппарицио.”

“Мы должны найти его. А как насчет той другой вещи, которую ты делал?”

“Да, я собирался ввести тебя в курс дела завтра. Сегодня вечером там ничего не было. Никаких флагов. После того, как он оставил тебя в доме, он спустился с холма к Сансет, заказал еду прямо там, в Zankou Chicken, и подождал, пока его подвезут. Потом я вижу, как подъезжает машина, и это его девушка ”.

“Как ты узнал, что это была его девушка?”

“Потому что я переводил ей наличные каждую неделю с тех пор, как тебя прихлопнули”.

“Правильно. Забыл.”

“У нее тоже был ребенок в машине. Они забрали его с ужином и отправились домой в Инглвуд. И это было все ”.

“Он не делал никаких звонков?”

“Пару, но я положил на него глаз. Это были светские визиты. Он улыбался, был оживлен — не похоже, что он выступал в качестве осведомителя ”.

“И все же, если у нас будет такая возможность, мы должны проверить телефон. Достань журнал вызовов. Я хочу быть уверен ”.

Я понял, что мой тон показывал, что я разочарован, что Бамбаджан Бишоп, похоже, не доносил на прокуратуру или полицию. И я предполагаю, что я был. Если бы он был стукачом, я мог бы использовать это в своих интересах, плюс получить максимальную отдачу, когда пришло время разоблачать правонарушение в суде.

“Я думаю, что после истории с тюремным надзором, а теперь и с пропавшим кошельком, они были бы сумасшедшими, если бы попытались переправить нас на подводную лодку”, - сказал Циско.

“Возможно, ты прав”, - признал я. “Но останься с ним еще на одну ночь. Никогда не знаешь наверняка”.

“Сделано”.

“Хорошо, Циско, спасибо. Мы поговорим завтра”.

Как только я отключился, я подумал о Bosch. Я не отправлял ему видеозапись конфронтации с двумя агентами ФБР.

Я позвонил ему напрямую, и он снял трубку после двух гудков.

“Подожди”, - сказал он. “Позвольте мне внести ясность”.

Я услышал характерные звуки казино на заднем плане: звон игровых автоматов, крики людей. Потом стало тихо, и Босх поздоровался.

“Это Мик. Где ты, черт возьми, находишься?”

“Вегас. Ты не мог сказать? Я только что зарегистрировался в отеле Mandalay.”

“Что ты там делаешь? Я думал, ты работаешь на меня ”.

Я немедленно пожалел о своем выборе слов.

“Со мной, я имею в виду”.

“Я есть. Вот почему я здесь. Следовать за чем-то”.

“Что ж, сегодня мы сильно задели бюро за живое. Два агента только что заявились сюда, чтобы сказать мне, что мы лаем не на то дерево с помощью BioGreen, одновременно подтверждая, что мы лаем не на то дерево ”.

“Им нравится это делать”.

“Ну, я не знаю, что у вас там, но я хочу приложить все, что у нас есть, к выяснению того, как Сэм был связан с Оппарицио и BioGreen. Я все еще думаю, что это волшебное средство. Это выиграет дело ”.

“Понял. Я должен вернуться к завтрашнему вечеру ”.

“Ты собираешься сказать мне, что ты делаешь?”

“Выслеживаю Сэма Скейлса. В последний раз его поймали за фальшивый онлайн-сбор средств для жертв стрельбы на музыкальном фестивале здесь. Помните это? Стрелок на самом деле был здесь, в ”Мандалае "."

“Конечно. Еще один бессмысленный акт гипернасилия, увековеченный легким доступом к мощному оружию ”.

“Ты ведь не из NRA, не так ли?”

“Нет, я не такой”.

“В любом случае, штат Невада занимался всеми этими аферами, связанными со стрельбой, и схватил Скейлса в Лос-Анджелесе. Они экстрадировали его сюда для суда, и он заключил сделку и отсидел пятнадцать месяцев за мошенничество в Хай Дезерт”.

“Я помню, как он позвонил мне оттуда, из тюрьмы. Хотел, чтобы я представил его, но я сказал "нет". Но разве вы не могли узнать все это по телефону? Ты нужен мне снова здесь ”.

“Не то, что я делаю завтра. Государственная тюрьма Хай Дезерт находится примерно в часе езды отсюда. Сокамерник Скейлса все еще там, и я собираюсь подняться и поговорить с ним. Назначил встречу на восемь утра, после этого я вернусь в Лос-Анджелес ”.

“Ты думаешь, у него что-то есть?”

“Он отбывает пятилетний срок за крупное мошенничество. Он продавал фальшивые фишки для казино, заработал пару миллионов, прежде чем его поймали. В любом случае, эти двое провели пятнадцать месяцев вместе в камере. Я думаю, они, возможно, обменялись несколькими историями о том, что они сделали и планировали сделать ”.

“Отлично, они посадили мошенника и аферистку вместе в одну камеру. Это какое-то совпадение, ” сказал я.

“Обычно они стараются держать белых воротничков вместе, чтобы их не прихватили крутые парни”.

“Спасибо, что обучил меня”.

“Извините, я полагаю, вы знаете о тюрьмах больше, чем я”, - сказал Босх.

“Я не знаю, это насмешка или комплимент. Ты полетишь туда или поведешь машину?”

“Водила”.

“Хорошо, позвони мне, когда будешь возвращаться. И затем я хочу собрать всех вместе в среду после суда, чтобы обдумать следующие шаги ”.

“Я буду там”.

Отключив звонок, я несколько минут размышлял обо всем. Я чувствовал, что команда приближается к большим секретам дела. У нас был импульс, который мог привести нас к истине и триумфу. Это был просто вопрос того, доберемся ли мы туда вовремя.

Кендалл позвала в коридор из спальни.

“Ты идешь спать или нет?”

Я сложил все файлы, которые разбросал вокруг, и встал с дивана. Я сложил файлы в свой портфель и закрыл его.

“Приближаюсь”.

Я направился в коридор, а она стояла там в халате. Я резко остановился.

“Напугал меня”, - сказал я.

“Ты знаешь, это то, что происходило раньше”, - сказала она.

“Что сделал?”

“Ты знаешь. Ты позволяешь своей работе управлять твоей жизнью. Наши жизни. Днем и ночью. И тогда то, что у нас было, исчезло. И вот мы снова вместе, и ты уже делаешь это снова ”.

Я протянул руку и осторожно взялся за пояс из махровой ткани, который она свободно затянула вокруг талии. Я игриво потянула за нее.

“Иди сюда. Это не одно и то же, детка. Это я. Мое дело. Я должен вложить в это все, иначе у нас может не быть никакого будущего. У нас есть месяц до суда. Мне просто нужно, чтобы ты смирился с этим в течение месяца. Понятно? Ты можешь дать мне это?”

Я переместил свои руки вверх по ее рукам к плечам и ждал. Она ничего не сказала. Она просто смотрела в пол между нами.

“Вы не можете дать мне месяц?” Я спросил.

Она покачала головой.

“Дело не в этом”, - сказала она. “Я могу дать тебе месяц. Но иногда кажется, что ты говоришь со мной как присяжный, как будто пытаешься убедить меня, что ты невиновен ”.

Я отпускаю ее плечи.

“И кем ты меня считаешь?”

“Нет. Я говорю о том, как ты разговариваешь со мной ”.

“Я не знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал я. “Но если ты думаешь, что я пытаюсь разыграть тебя, тогда, может быть, тебе стоит пойти спать, а мне вернуться к работе. Я должен придумать, как убедить настоящих присяжных, что я не убийца ”.

Я оставил ее там, в коридоре.

22

Вторник, 14 января

Я работал допоздна и заснул на диване. Я забыл подключить зарядное устройство к монитору на лодыжке, и он разбудил меня в 8: 15 утра резким прерывистым звуковым сигналом, который сообщил мне, что батарея устройства разрядится через час. И я нарушил бы условия моего освобождения под залог.

Я рассчитал время подачи звуковых сигналов. На данный момент будильник работал с пятисекундным интервалом, но я знал, что этот интервал будет сокращаться, и устройство станет оглушительно громким по мере отсчета времени. Я не мог случайно зайти в спальню за зарядным устройством без того, чтобы будильник не разбудил Кендалл, которая любила поспать по утрам. Но, не имея выбора в этом вопросе, я рассчитал свой ход, быстро прошел в комнату и успел подключить зарядный шнур к устройству на лодыжке до следующего звукового сигнала. Оказалось, что Кендалл проспал. Она лежала на боку, отвернувшись от меня, и я мог видеть, как ее рука двигается с каждым ритмичным вздохом во сне. Теперь у меня был час, пока устройство заряжалось, но я оставил свой телефон, ноутбук и портфель в гостиной. Я мог бы отключить зарядное устройство и выбежать с ним из комнаты, но я чувствовал, что уже испытываю свою удачу. И если бы будильник зазвонил снова, это определенно разбудило бы Кендалл.

Пульт от телевизора в спальне лежал на кровати в пределах досягаемости, оставленный там Кендалл накануне вечером. Я включил плоский экран и сразу же приглушил звук. Я включил закрытые титры и начал читать новости. Палата представителей планировала направить статьи об импичменте в Сенат за то, что все в новой стране были недотепами. Но это монополизировало новостную ленту. Я смотрел и читал подписи в течение двадцати минут, прежде чем на несколько секунд эфирного времени прервала другая история. Это был отчет о растущей обеспокоенности в Азии после того, как было подтверждено, что загадочный вирус, происходящий из Уханя, Китай, перешел границы в другие страны.

Я услышал, как в гостиной зазвонил мой телефон. Я посмотрел на свои часы. Сейчас было 8: 45, и я полагал, что монитор на лодыжке достаточно зарядился до такой степени, что если я его отключу, не будет никакого сигнала тревоги. Я быстро выдернул кабель для зарядки и быстро двинулся за телефоном. Я пропустил звонок, но увидел, что он поступил от Босха. Я сразу же перезвонил ему.

“Мик, есть проблема с сокамерником”, - сказал он.

“Ты в тюрьме?” Я спросил.

“Я здесь, и я видел этого парня. Его зовут Остин Нейдерленд, но он не хочет со мной разговаривать. Говорит, что у него есть имя, которое расскажет нам все, что нам нужно знать о том, чем занимался Сэм Скейлс. Но он не назвал мне имени ”.

“Чего он хочет? Он, должно быть, уже подал апелляцию ”.

“Он хочет тебя, Мик”.

“Что это значит?”

“Он сказал, что назовет имя только тебе. Он знает о тебе. Скейлс, должно быть, сказал ему, что ты был хорошим адвокатом. Нейдерланд говорит, что назовет вам имя, если вы просто подойдете, зарегистрируетесь как его адвокат и поговорите с ним. Думаю, посмотрим, можно ли что-нибудь сделать по его делу. У него все еще есть два года до приговора. Это означает, что ему все еще предстоит отсидеть восемнадцать месяцев ”.

“Ты имеешь в виду сегодня? Придешь туда сегодня?”

“Ты можешь? Я все устрою и буду ждать тебя здесь ”.

“Гарри, я не могу. У меня есть монитор на лодыжке и ограничения на залог. Я не могу покинуть округ ”.

“Черт, я забыл”.

“А как насчет видеосвязи? Можем ли мы организовать что-то подобное?”

“Я проверил, и тюрьма делает это только для судебных слушаний. Никаких интервью по телеконференциям или встреч адвоката с клиентом ”.

Пока я думал об этом, в трубке повисла тишина.

“Итак, что еще он сказал об этом имени?” Я, наконец, спросил. “Я имею в виду, что, если мы пройдем через все эти преграды, и он скажет, да, это Луис Оппарицио. Тогда мы нигде. У нас уже есть это название ”.

“Это не Оппарицио”, - сказал Босх. “Я попробовал это имя на нем и получил представление. Он этого не знал ”.

“Хорошо, так это вообще можно сделать сегодня? Завтра у меня суд. Даже если я смогу убедить судью разрешить мне пойти туда, я должен вернуться сегодня вечером — самое позднее завтра утром. Ты думаешь, я могу входить и выходить? Это тюрьма, и им не нравится сотрудничать с адвокатами защиты ”.

“Тебе решать, Мик, но если тебе нужно поговорить с судьей, чтобы получить разрешение, может быть, она сможет выписать тебе ордер, по которому тебя посадят”.

“Разные государства, Гарри. У нее нет юрисдикции ”.

“Что ж... что ты хочешь сделать?”

“Ладно, держись крепче. Я посмотрю, что я могу сделать. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю ”.

Я отключился и подумал о том, как лучше всего подойти к этому. Затем я позвонила Лорне и спросила, есть ли что-нибудь в моем расписании.

“Ваш первый список свидетелей должен быть представлен сегодня”, - сказала она. “Но это все. И тогда завтра в час у вас будет продолжение вчерашнего слушания ”.

“Хорошо, у меня уже есть готовый список остроумия”, - сказал я. “Я отправлю это в. Возможно, я поеду в Лас-Вегас - если судья мне позволит ”.

“Что в Вегасе?”

“Тюрьма, где Сэм Скейлс в последний раз отбывал срок. Я хочу поговорить с парнем, с которым он делил камеру ”.

“Удачи с этим. Дай мне знать ”.

Затем я позвонил в зал суда судьи Уорфилд и вызвал ее секретаря, Эндрю. Я сказал, что хочу организовать телеконференцию с судьей с просьбой разрешить мне покинуть округ на день, чтобы допросить свидетеля. Секретарь сказал, что проконсультируется с судьей и перезвонит мне. Я напомнил ему, что Дана Берг должна быть предупреждена.

Пока я ждал, я решил действовать так, как будто я получу разрешение судьи, и я забронировал авиабилеты на JetSuite из Бербанка в Лас-Вегас. Исходящий ушел через два часа.

Прошло тридцать минут, судья или ее секретарь не перезвонили. Я перезвонил в зал суда и настаивал на ответе. Эндрю сказал, что судья не возражал против телеконференции, но Дана Берг не ответила на оставленное для нее сообщение.

“Тогда может судья просто поговорить со мной?” Я спросил. “Это вопрос времени. Я могу встретиться с этим потенциальным свидетелем только сегодня, и мне нужно знать, могу ли я пойти. Если вы оставите сообщение для Берг с указанием времени проведения конференции, я предполагаю, что она ответит и будет на связи. Если ты просто подождешь, пока она перезвонит, мы будем ждать весь день ”.

Клерк принял мои слова к сведению и сказал, что перезвонит мне. Прошло еще двадцать минут, и позвонил Эндрю, сказав, что он соединяет меня с телефонной конференцией с судьей и заместителем окружного прокурора Даной Берг. Мой самолет вылетал через семьдесят минут.

Вскоре я услышал голос судьи по телефону.

“Я думаю, у нас здесь есть все”, - сказала она. “Мистер Халлер, вы просите об отклонении в ограничениях на освобождение под залог?”

“Да, ваша честь, только на один день”, - сказал я. “Мне нужно поехать в Лас-Вегас, чтобы встретиться со свидетелем”.

“Las Vegas. В самом деле, мистер Холлер?”

“Это не то, что вы думаете, судья. Я и близко не подойду к Стриптизу. Сэм Скейлс в последний раз был заключен в тюрьму штата Хай Дезерт, примерно в часе езды к северу от Лас-Вегаса. Его сокамерник все еще там, и я хочу с ним поговорить. Обвинение ничего не дало нам путем раскрытия информации о действиях Скейлса, приведших к убийству. Сокамерник может быть важным свидетелем для защиты. Один из моих следователей находится в тюрьме, пока мы разговариваем. Он сказал, что заключенный будет говорить только со мной. Я забронировал билет на рейс в одиннадцать сорок до Вегаса и на семичасовой рейс обратно.”

“Это было немного самонадеянно, не так ли, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь. Я не ожидал, как суд вынесет решение. Я просто хотел убедиться, что смогу попасть туда, если суд разрешит это ”.

“Мисс Берг, вы все еще с нами? Возражает ли обвинение против ходатайства защиты?”

“Вот, ваша честь”, - сказал Берг. “Сначала я хотел бы спросить имя заключенного, с которым он собирается встретиться”.

“Остин Нейдерленд”, - сказал я. “Он в тюрьме штата Хай Дезерт”.

“Ваша честь”, - сказал Берг. “Государство возражает против этой поездки за пределы ограничений на освобождение под залог и поддерживает свою первоначальную аргументацию на слушаниях по освобождению под залог. Мы считаем, что мистеру Халлеру грозит побег. Сейчас больше, чем раньше, потому что чем ближе мы подходим к суду, тем яснее мистеру Халлеру становится, что его осуждение и пожизненное заключение неизбежны ”.

“Судья, заявление обвинения нелепо”, - быстро сказал я. “Вот уже пять недель, как я вышел из-под стражи, и я ничего не делал, кроме как готовился к своей защите, даже несмотря на то, что мне пришлось выступить против обвинения, которому не нравится играть по правилам”.

“Ваша честь, нет никаких препятствий и нет никаких доказательств того, что обвинение не играет по правилам”, - решительно сказал Берг. “Адвокат защиты привлекался с самого начала —”

“Прекратите это, прекратите это”, - кричал Уорфилд. “Я не собираюсь начинать свой день в роли судьи для вас двоих. Я начинаю очень уставать от этого. Теперь, что касается запроса, изучал ли адвокат возможность проведения телеконференции во время этого интервью?”

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Поверьте мне, это был бы правильный путь, но мой следователь сказал мне, что тюрьма не предоставляет возможности для встреч, кроме судебных слушаний”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Суд собирается разрешить мистеру Халлеру допросить этого свидетеля. Я направлю соответствующее уведомление сотрудникам службы освобождения под залог и содержания под стражей, и, мистер Халлер, вам нужно вернуться в этот округ сегодня к полуночи, иначе пророчество мисс Берг сбудется. Вы будете считаться скрывающимся от правосудия. Это понятно?”

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Благодарю вас. И могу ли я сделать еще одну небольшую просьбу?”

“Поехали”, - сказал Берг.

“В чем дело, мистер Холлер?” - Спросил Уорфилд.

“Ваша честь, у меня есть монитор на лодыжке, и я уверен, что в тюрьме в Неваде это будет проблемой”, - сказал я.

“Ни в коем случае”, решительно вмешался Берг. “Ты не можешь быть серьезным. Мы не собираемся мириться с тем, что он убирает монитор. Государство—”

“Я не прошу об этом”, - перебиваю я. “Я прошу письмо из суда, которое, возможно, секретарь вашей чести мог бы быстро составить и отправить мне по электронной почте с объяснением моего положения, если оно возникнет под вопросом”.

Наступила пауза, во время которой судья, скорее всего, ждал, что Берг возразит. Но я подумал, что прокурор, вероятно, посчитала, что она перешла границы, громко возражая против удаления монитора. Она переиграла и теперь молчала.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Я составлю записку и попрошу Эндрю отправить ее тебе по электронной почте”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

После звонка я связался с Босхом и сказал ему, что приеду. Я сказал ему назначить встречу с Нейдерландом на 14:00, это дало бы мне время прилететь и быть доставленным в тюрьму. Я также сказал Босху быть начеку.

“Я должен был сообщить имя Нейдерланда обвинению”, - сказал я. “Я сомневаюсь, что они смогут вытащить кого-нибудь до меня. Но они могут попытаться как-то надуть нас ”.

“Я останусь здесь”, - сказал Босх. “Остерегайся всего странного. Позвони, когда будешь совсем близко ”.

Быстро приняв душ и побрившись позже, я был в свежей дорожной одежде и готов к выходу. Я скачал и распечатал письмо от судьи Уорфилда и положил его в свой портфель.

Кендалл проснулась и была на кухне. Повисло громкое молчание, которое она нарушила первой.

“Я сожалею о прошлой ночи”, - сказала она. “Я знаю, тебе нужно вложить все, что у тебя есть, в свою защиту. Я был эгоистом ”.

“Нет, мне жаль”, - возразил я. “Я игнорировал тебя, и этого никогда не должно было быть. Я сделаю лучше. Я обещаю”.

“Лучшее, что ты можешь для меня сделать, это выиграть твое дело”.

“Таков план”.

Мы обнялись, затем я поцеловал ее на прощание.

Бамбаджан Бишоп сидел внизу лестницы, когда я вышел из своего дома и запер за собой дверь.

“Как раз вовремя”, - сказал я. “Мне это нравится”.

“Куда мы направляемся?” он спросил.

“Аэропорт Бербанк. Я лечу в Вегас. Тогда ты свободен до восьми вечера, когда я вернусь. Мне нужно, чтобы ты заехал за мной ”.

“Понял”.

Терминал JetSuite не находился на коммерческом аэродроме в Бербанке. Он был спрятан в длинной очереди операторов частных самолетов и ангаров. Прелесть малоизвестной авиакомпании заключалась в том, что она действовала как частный самолет, но предоставляла коммерческие услуги. Я добрался туда за пятнадцать минут до своего рейса, и это не было проблемой.

Билеты на самолет, билеты на который были распроданы, подняли тридцать пассажиров в воздух над горами Сан-Габриэль, а затем над пустыней Мохаве. Я, наконец, начал расслабляться после утренней суеты.

Я сидел у окна, а на женщине рядом со мной была хирургическая маска. Я задавался вопросом, была ли она больна или пыталась предотвратить болезнь.

Я повернулся и посмотрел вниз, на бескрайнюю пустоту внизу. Коричневая, выжженная солнцем пустыня простиралась во всех направлениях, насколько хватало глаз. Из-за этого все казалось несущественным. Включая меня.

23

Гарри Босх ждал меня перед главным входом в тюрьму. Он встретил меня у дверей моей машины, когда я выходил. Солнце пекло как волдыри, а я забыла взять солнцезащитные очки. Я покосилась на него.

“Могу я отпустить этого парня, и ты отвезешь меня обратно в аэропорт?” Я спросил. “Вылет в семь”.

“Да, без проблем”, - сказал он.

Я убедился, что мой портфель при мне, затем дал чаевые водителю и отправил его восвояси.

Босх и я направились ко входу в тюрьму.

“Вы проходите через двери, а затем есть еще одна дверь, только для посещающих адвокатов. Пройдите через это, и все должно быть готово. Предполагается, что Нейдерланд должен быть в комнате к двум ”.

“Ты можешь пройти со мной путь адвоката”, - сказал я. “Ты—”

“Нет, я не пойду с тобой. Здесь будете только вы и он — адвокат-клиент.”

“Это то, что я говорю, вы работаете на меня как следователь, и это ставит вас под зонт привилегий”.

“Да, но ты собираешься пойти работать на него, а я не работаю на этого парня”.

“О чем ты говоришь?”

“Я сам выбираю свои дела, Мик. Я не работаю на преступников — это перечеркнуло бы все, что я когда-либо делал в своей карьере ”.

Я остановился и посмотрел на него на мгновение.

“Полагаю, я должен воспринять это как комплимент”, - наконец сказал я.

“Я сказал тебе у Дан Таны, что верю тебе”, - сказал он. “Меня бы здесь не было, если бы я этого не сделал”.

Я повернулся и посмотрел на тюрьму.

“Ну, тогда ладно”, - сказал я.

“Я буду здесь”, - сказал Босх. “Если вы узнаете от него имя, я буду готов приступить к работе над ним”.

“Я дам тебе знать”.

“Удачи”.

Я оказался в комнате с Нейдерландом только через сорок минут. Монитор на лодыжке вызвал тревогу у тюремного персонала, как я и предполагал. Письмо от судьи Уорфилда было признано недостаточно убедительным, поскольку оно могло быть подделано. Кто-то позвонил в офис судьи, чтобы подтвердить, что она дала мне разрешение на поездку в Неваду, но ему сказали, что судья в настоящее время заседает. Только после того, как Уорфилд взял перерыв в середине дня и перезвонил из Чемберса, меня отвели в комнату для допросов адвоката и клиента. Я опоздал на полчаса, и Нейдерланд выглядел сердитым, когда я приехал.

Он сидел в кресле через привинченный стол от другого стула. Его руки были скованы наручниками, и свинцовая цепь тянулась от запястий к кольцу, прикрепленному к передней части его стула, которое, в свою очередь, было привинчено к полу. Тем не менее, он попытался встать и сильно дернул за цепь, когда я скользнула на свое место.

“Мистер Найдерланд, я Майкл Халлер”, - начал я. “Я сожалею—”

“Я знаю, кто ты, черт возьми, такой”, - сказал он.

“Ты сказал моему—”

“Пошел ты”.

“Прошу прощения?”

“Убирайся нахуй отсюда”.

“Я только что прилетел сюда из Лос-Анджелеса, потому что ты сказал моему —”

“Ты что, блядь, не понимаешь?”

Он дергал свои скованные руки вверх, пока свинцовая цепь снова не натянулась. Его руки были сжаты, как будто вокруг воображаемой шеи. Моя шея.

“Раньше они так не поступали”, - сказал он. “Заковать тебя в цепи вот так. Не с вашим адвокатом. Я не знал. Я, блядь, не знал. Ты уже должен был быть мертв, ублюдок ”.

“О чем ты говоришь?” Я спросил. “Почему я должен быть мертв?”

“Потому что я бы сломал твою гребаную шею”.

Он выдавил свои слова сквозь стиснутые зубы. Он не был крупным мужчиной или сильно мускулистым. У него были тонкие светлые волосы и желтоватый цвет лица — неудивительно, учитывая его нынешний адрес. Но выражение неприкрытой ненависти на его лице было совершенно пугающим. Моей первой мыслью было, что каким-то образом все было подстроено и он работал на Луиса Оппарицио — наемного убийцу в тщательно разработанном плане по моему устранению. Но потом я отмахнулся от этого. Обстоятельства моего визита противоречили такому плану. И за ненавистью на лице Нейдерланда явно скрывались эмоции.

“Ты собирался убить меня”, - сказал я. “Почему?”

“Потому что ты убил моего друга”, - сказал он снова сквозь стиснутые зубы.

“Я не убивал Сэма Скейлса. Вот почему я здесь. Я пытаюсь найти человека, который это сделал, а вы только что потратили целый гребаный день моего времени и времени моего следователя. Вы можете мне не верить, и я могу даже пойти на это, но знайте: есть кто-то другой, кто сделал это и ушел. И, не помогая мне, ты помогаешь ему ”.

Я встал и повернулся к стальной двери, подняв руку, чтобы постучать в нее. Я был расстроен и зол и задавался вопросом, будет ли обратный рейс пораньше, чтобы весь мой день не был потрачен впустую.

“Подождите минутку”, - сказал Нейдерланд.

Я повернулся к нему.

“Докажи это”, - сказал он.

“Это то, что я пытаюсь сделать”, - сказал я. “И это не помогает, когда я срываюсь на дикий —”

“Нет, я имею в виду доказать это прямо здесь”.

“Как мне это сделать?”

“Сядь”.

Он кивнул на пустое место. Я неохотно сел.

“Я не могу тебе этого доказать”, - сказал я. “По крайней мере, пока”.

“Он сказал мне, что ты предал его”, - сказал Нейдерланд. “Да, знаменитый адвокат Линкольна. Ты отправился в Голливуд, когда сняли фильм о твоей заднице, и оставил всех людей, которые на тебя рассчитывали, в канаве ”.

“Это не то, что произошло. Я не пошел в Голливуд. Сэм перестал мне платить. Это было одно. Но правда в том, что я просто больше не мог этого делать. Он причинял боль множеству людей, забирая их деньги, заставляя их чувствовать себя дураками. Ему это понравилось, но с меня было достаточно. Я не смог бы взяться за другое дело ”.

Нейдерланд не ответил. Я попытался снова. Я хотел расположить его к себе, потому что все еще думал, что он может быть полезен.

“Ты действительно собирался убить меня?” Я спросил. “И тебе осталось сидеть здесь меньше двух лет?”

“Я не знаю”, - сказал Найдерланд. “Но я собирался кое-что сделать. Я был безумен. Я все еще такой ”.

Я кивнул. Я чувствовал, как температура в комнате спадает.

“Как бы то ни было, мне нравился Сэм”, - сказал я. “Он обвел вокруг пальца множество людей, и это было трудно принять, но почему-то он мне всегда нравился. Я просто должен был подвести черту, потому что то, что он делал, отражалось на мне в средствах массовой информации и дома. Вдобавок ко всему, он перестал мне платить, и это было то же самое, что обращаться со мной как с одним из дураков, которых он обобрал ”.

“Он злоупотребил гостеприимством многих людей”, - сказал Нейдерланд.

Я мог видеть, как открывается дверь общения.

“Но не ты?” Я спросил.

“Нет, я никогда не бросал его”, - сказал Нейдерланд. “И он никогда не бросал меня. У нас были планы на то время, когда я выберусь отсюда ”.

“Кем они были?”

“Найди один большой куш, а затем исчезни”.

“Каков был счет? Он уже нашел это?”

“Я не знаю. Не похоже, что он мог бы изложить это в одном из своих писем. Здесь все отслеживается — посетители, телефонные звонки, письма. Ты даже не должен иметь контактов с бывшими заключенными на свободе ”.

“Итак, как вы общались?”

Нейдерланд покачал головой. Он не собирался туда идти.

“Эй, я твой адвокат”, - сказал я. “Ты можешь рассказать мне все, что угодно, и они не смогут слушать, а я не смогу это повторить. Это привилегированное положение”.

Нейдерланд кивнул и смягчился.

“Он присылал мне письма”, - сказал он. “Выдает себя за моего дядю”.

Я сделал паузу на мгновение. Я знал, что следующий вопрос и ответ могут изменить все в этом деле. Я также знал, что когда люди придумывают истории, пьесы и даже аферы, они обычно приправляют свои истории правдой. Нейдерланд пообещал Гарри Босху имя, если я попаду в тюрьму. Возможно, в его афере была правда.

“Как зовут твоего дядю?” Я спросил.

“Был”, - сказал Найдерланд. “Теперь он мертв. Его звали Уолтер Леннон. Брат моей матери.”

“Ты когда-нибудь посылал Сэму письма — как своему дяде?”

“Конечно. Что еще здесь можно сделать?”

“А вы помните, куда отправляли письма?”

“У него была квартира в гараже в Сан-Педро. Но это было три месяца назад, когда он был жив. Они, вероятно, выбросили его дерьмо на улицу ”.

“Ты помнишь адрес?”

“Да, я просмотрел несколько его писем этим утром. Ответом было 272 ° Кабрильо. Он сказал, что это было мало. Он копил деньги, и мы собирались получить что-то большее, когда я выйду на свободу. Он сказал, что мы купим место ”.

У меня возникло ощущение, что Нейдерланд говорил о романтических отношениях, на самом деле не произнося этого вслух. Я понял, что никогда не знал о сексуальной ориентации Сэма Скейлса, потому что это не играло роли в его преступлениях или наших отношениях между адвокатом и клиентом.

“Он говорил вам, как он получал деньги, которые он откладывал?”

“Он сказал, что работал в порту”.

“Что делаешь?”

“Он не говорил, а я не спрашивал”.

Для Сэма работать на работе означало заниматься мошенничеством. Я записал имя и адрес в свой блокнот. Это будет считаться рабочим продуктом и не подлежит обнаружению.

“Есть что-нибудь еще, что, по-твоему, я должен знать?” Я спросил.

“Вот и все”, - сказал он.

Я думал о защите информации, которую я только что получил - по крайней мере, до тех пор, пока мы ее не проверим.

“К вам может прийти следователь из полиции Лос-Анджелеса”, - сказал я. “Они думают, что я убил Сэма, и это все, о чем они беспокоятся. Просто помните, что вы не обязаны с ними разговаривать. Теперь я ваш адвокат, вы можете направить их ко мне ”.

“Я не скажу им, Дик”.

Я кивнул. Это было то, чего я хотел.

“Тогда ладно”, - сказал я. “Я собираюсь возвращаться”.

“А как насчет вашего судебного процесса?” - Спросил Нейдерланд. “Вы хотите, чтобы я дал показания?”

Я не был уверен, как я мог бы использовать его в своей защите, или смогу ли я заставить судью одобрить это. Телеконференция из тюрьмы в зал суда, вероятно, усыпила бы присяжных. Был также вопрос о конфликте интересов. Нейдерланд теперь технически был моим клиентом — по крайней мере, на бумаге в тюрьме.

“Я дам тебе знать”, - сказал я.

Я снова встал, готовый колотить в дверь.

“Вы действительно собираетесь выяснить, кто его убил?” - Спросил Нейдерланд. “Или ты просто беспокоишься о том, чтобы доказать, что ты этого не делал?”

“Единственный способ доказать, что я этого не делал, - это доказать, кто это сделал”, - сказал я. “Это закон невинности”.

Часть третья

Эхо и железо

24

Среда, 15 января

Мы добрались до Сан-Педро к 9:30 следующего утра. Мы ехали порознь. Бишоп подвез меня, потому что мне нужно было попасть в центр города до 13:00 на слушание по делу о пропаже кошелька. Босх приехал на своем старом "Чероки", а Циско - на своем "Харлее". Мы собрались в доме на Кабрильо, куда меня направил Остин Найдерленд. На лужайке перед домом была табличка "Квартира сдается". Бишоп был оправдан Cisco, но вы никогда ни в чем не можете быть уверены на 100 процентов. Я не хотел, чтобы он сидел в "Линкольне" перед домом. Я сказал ему пойти выпить кофе поблизости и ждать, пока я вызову его, когда буду готов отправиться в суд. Затем я подошел к дому со своими следователями и постучал в дверь. Ответила женщина в халате. Я достал визитную карточку и начал со сценария, который написал в своей голове, основываясь на том, что я знал из Нейдерланда.

“Здравствуйте, мэм, я Майкл Халлер, адвокат, участвующий в ситуации, касающейся имущества Уолтера Леннона, и мы здесь, чтобы установить и проанализировать все имущество, которое он оставил после себя”.

“Имущество’? Означает ли это, что он мертв?”

“Да, мэм, мистер Леннон скончался в конце октября”.

“Ну, нам никто не сказал. Мы просто думали, что он сбежал. Ему заплатили за ноябрь, но затем прошел декабрь, а от него не было ни следа, ни чека за аренду.”

“Я вижу вывеску у входа. Вы производите повторную проверку квартиры?”

“Конечно. Он ушел и не заплатил ”.

“Его вещи все еще там?”

“Нет, мы сняли с него подозрения. Его вещи в гараже. Мы хотели избавиться от этого, но закон, вы знаете. Мы должны ждать шестьдесят дней ”.

“Что ж, спасибо вам за соблюдение закона. Вы не возражаете, если мы посмотрим на имущество в гараже?”

Она не ответила. Она закрыла дверь примерно наполовину, чтобы дотянуться до чего-нибудь за ней. Затем она достала пульт дистанционного управления и протянула руку к двери, чтобы щелкнуть им.

“Третий отсек”, - сказала она. “Теперь это открыто. Коробки помечены его именем и уложены между следами протектора.”

“Спасибо”, - сказал я. “Вы не возражаете, если мы также осмотрим квартиру? Просто быстрая проверка.”

Она снова потянулась к двери, а затем протянула мне ключ.

“Лестница находится сбоку от гаража”, - сказала она. “Верни это, когда закончишь”.

“Конечно”, - сказал я.

“И не испорти это. Все чисто. мистер Леннон оставил там беспорядок ”.

“Как же так? Что за беспорядок?”

“Как будто торнадо обрушилось на это место. Сломанная мебель, его вещи, разбросанные по всему полу. Так что не спрашивайте о его задатке. Это едва охватывало то, что мы должны были там сделать ”.

“Понятно. Ты не возражаешь еще кое против чего? Мы бы хотели, чтобы вы посмотрели на фотографию, чтобы подтвердить, что Уолтер Леннон, о котором мы говорим, - это тот Уолтер Леннон, о котором вы говорите ”.

“Думаю, да”.

Циско обнаружил фотографию Сэма Скейлса на своем телефоне. Это была фотография из управления транспортных средств, которая была опубликована в СМИ после моего ареста. Он показал это женщине у двери, и она кивнула, взглянув на это.

“Это он”, - сказала она.

“Спасибо, мэм”, - сказал я. “Мы не займем много времени”.

“Просто верни ключ”, - сказала она.

Мы начали с квартиры, которая представляла собой небольшую однокомнатную квартирку над гаражом. Место было убрано и подготовлено для нового арендатора. Мы не ожидали найти что-либо на виду - тем более, что в описании домовладельца указывалось, что там уже был произведен обыск. Но Сэм Скейлс всю жизнь был мошенником, у которого могли быть причины прятать у себя дома вещи, которые при быстром обыске могли пропустить. Зацепка в этом деле досталась Босху, у которого был многолетний опыт обысков в домах преступников.

Босх захватил с собой небольшую сумку для инструментов. Его первой остановкой была кухня, где он методично проверил нижнюю сторону выдвижных ящиков, открутил и проверил, что находится за откидными досками под шкафчиками, открыл изоляционные отверстия в дверцах холодильника и морозильной камеры и осмотрел светильник и вентилятор в сборе над плитой. Когда я понял, сколько времени может занять его полный поиск, я решил изменить положение вещей. Я оставил Босха в квартире, пока мы с Циско спустились в гараж. Я должен был убедиться, что добрался до здания суда вовремя.

В середине третьего отсека находились две стопки из четырех картонных коробок - между следами протектора, предположительно оставленными машинами арендаторов с течением времени. Коробки были запечатаны, и на каждой стояло имя Леннон и дата 19.12. Cisco начала с одного стека, а я начал с другого.

В моей первой коробке была одежда. Во втором отсеке гаража стояла машина. Я разложил одежду на капюшоне, а затем осмотрел каждую вещь, проверяя карманы, прежде чем вернуть ее в коробку.

Во второй коробке были туфли, носки, нижнее белье и больше ничего. Я проверил обувь внутри и снаружи и нашел комплект рабочих ботинок на шнуровке с маслянистым мусором, застрявшим в протекторах. Это напомнило мне о маслянистом веществе, найденном под ногтями Сэма Скейлса.

Я отложил обувь в сторону и проверил, как там Циско. Он также имел дело с одеждой из своих первых двух коробок.

В моей третьей коробке были личные вещи, включая туалетные принадлежности, встроенный будильник и несколько книг. Я пролистал страницы каждого из них, но не нашел ничего спрятанного среди них. Все они были романами, за исключением одной книги, которая представляла собой руководство пользователя 2015 года для автоцистерны Mack Pinnacle. Я знал, что это согласуется с BioGreen, но не был уверен, как. Я отложил руководство в сторону на капоте автомобиля во втором отсеке.

В моей четвертой коробке было еще столько же. Еще книги и личные вещи, такие как кофеварка для приготовления капельного кофе и несколько кофейных кружек, которые были завернуты в старую газету. На дне коробки лежал слой нераспечатанной почты, вероятно, положенной туда для дополнительной защиты хрупкого стеклянного кофейника и кружек.

Почта была в основном мусорной, за исключением счета за телефон AT & T и нераспечатанного письма из Остина Нейдерленда с обратным адресом - тюрьма штата Невада Хай Дезерт. Я положил письмо из тюрьмы нераспечатанным обратно в коробку. Из моего интервью с Нейдерландом было очевидно, что он не знал, в какой афере участвовал Сэм Скейлс. Я не думал, что от письма будет много пользы. Вместо этого я разорвал телефонный счет, чтобы посмотреть, есть ли в нем список набранных номеров, но это было напоминание о том, что предыдущий счет был неоплачен. Там был список услуг, которые получал Сэм Скейлс, но не было списка звонков.

Циско бежал на одну коробку позади меня, когда он обмахивал страницы книг из своей третьей коробки. Я подошел и открыл его последнюю. В нем лежали три нераспечатанные коробки хлопьев с медовыми сотами и четвертая коробка рисовых хлопьев.

“Я думаю, Сэму понравились его хлопья”.

Я встряхнул и осмотрел каждую коробку, чтобы увидеть, была ли она запечатана на заводе или Сэмом, чтобы что-то спрятать внутри. Я решил, что это просто коробки с хлопьями, и пошел дальше. Под хлопьями было несколько пакетиков молотого кофе и другие нераспечатанные предметы из кухонных шкафчиков.

“Посмотри на это”, - сказал Циско.

Он держал тонкое учебное пособие для экзамена на получение водительских прав в Калифорнии.

“В нем кое-что подчеркнуто”, - сказал Циско. “Как будто он действительно изучал это”.

“И я нашел руководство по эксплуатации автоцистерны Mack”, - сказал я.

“Я скажу это снова — возможно, он шел прямым путем. Быть водителем грузовика или что-то в этом роде ”.

“Ни за что. Для Сэма честная работа была хуже тюрьмы. Он работал над длинной аферой. Он никогда не мог пойти прямым путем ”.

“Тогда, что это было?”

“Я не знаю, но мы приближаемся к этому. Вот почему они украли бумажник ”.

“Почему?”

“В бумажнике был его нынешний псевдоним. Это привело бы здесь, а затем и к БиоГрину. Они не хотели, чтобы мы туда попали ”.

“Кто такие ‘они”?"

“Мы пока не знаем. Может быть, Оппарицио. Может быть, ФБР. Они обосновались на Оппарицио и в том месте и не хотели, чтобы расследование было скомпрометировано расследованием убийства, связанным с BioGreen. Как только полиция Лос-Анджелеса проверила отпечатки Сэма той ночью, бюро, вероятно, получило сигнал тревоги. Они оценивают ситуацию и хватают бумажник, прежде чем кто-либо на него посмотрит. Они приходят сюда, обыскивают место, удаляют любую связь. Сэм никогда не был связан с псевдонимом Уолтер Леннон, и расследование никогда не доберется до BioGreen ”.

“То есть ты хочешь сказать, что они просто стояли в стороне, пока на тебя вешали обвинение в убийстве, и собирались позволить тебе сесть за это?”

“Я не знаю. Должно быть, это был план, разработанный без особых раздумий на будущее. Может быть, они просто выигрывали время, чтобы завершить все на БиоГрине. Затем я нарушил график, когда отказался отказаться от скорейшего судебного разбирательства. Вместо суда в июле или даже позже, сейчас февраль, и они этого не предвидели ”.

“Может быть. Много ”может быть".

“Прямо сейчас это все домыслы. Но я думаю, что мы —”

Затем Босх въехал в гараж, и я остановился.

“Что-нибудь наверху?” Я спросил.

“Чистый”, - сказал он. “Я нашел место для хранения в шкафу в спальне, но оно было плохо спрятано и пустовало. Кто бы ни обыскивал это место раньше, он бы его нашел ”.

“Насколько большой?” Я спросил. “Может ли ноутбук поместиться?”

“Да, это могло бы подойти”, - сказал Босх.

“Вот чего здесь не хватает”, - сказал я. “Сэм использовал Интернет для своих афер. Я не могу видеть его без компьютера. Плюс здесь есть счет за телефон за полный пакет услуг, включая домашний Wi-Fi. Зачем подключаться к Wi-Fi, если у вас нет компьютера?”

“Итак, нам не хватает компьютера, телефона и кошелька”, - сказал Циско.

“Совершенно верно”, - сказал я.

“Что в коробках?” - Спросил Босх.

“Немного”, - сказал я. “Пара ботинок со смазкой на подошвах. Мы почти закончили ”.

Я вернулся к последней коробке и увидел, что дно выстлано различными документами и делопроизводством — вещами, которые, вероятно, были засунуты в кухонный ящик. Там было руководство по эксплуатации кофеварки, набор пошаговых инструкций по сборке стола Ikea и несколько вскрытых писем из Нейдерланда. То, что Весы сохранили их, укрепило во мне мысль о том, что у них были романтические отношения.

Там также была сложенная и скрепленная степлером распечатка рассказа из

"Нью-Йорк Таймс". Заголовок гласил “Истекающий кровью зверь”.

История была датирована Солт-Лейк-Сити. Я начал читать, и к тому времени, как закончил, я знал, что эта история изменила все. И я знал, что распечатка была чем-то, что мне нужно было бы передать при обнаружении обвинению — если бы я забрал ее из гаража.

Я свернул распечатку и бросил ее обратно в коробку. Я взял руководство пользователя Mack Truck и тоже бросил его туда. Затем я закрыл его и уложил поверх него две другие коробки.

Я достала свой телефон и написала Бишопу, сказав ему приехать и забрать меня.

“Ладно, мы уходим отсюда”, - сказал я.

“Подожди”, - сказал Циско. “Ты не хочешь принимать ничего из этого?”

“Мы берем это, мы должны поделиться этим”, - сказал я.

“Открытие”, - сказал Циско.

“Пусть они обнаружат это сами”, - сказал я. “Они не делают мне никаких одолжений, я ничего не буду для них делать. Поехали. У меня есть суд”.

Когда мы выходили, я проверил Босха, не проявляет ли он каких-либо признаков дискомфорта из-за моего решения все бросить. Я ничего не видел.

Бишоп подъезжал к дому, когда мы вышли. Я вручил Циско ключ от квартиры.

“Ты не против вернуть ключ старой леди?” Я спросил. “И узнай ее имя и контактную информацию. Внести в список свидетелей.”

“Ты понял это”, - сказал Циско.

“Скажи ей, что мы не нашли в коробках ничего ценного для имущества. Она может пожертвовать их или избавиться от них любым способом, каким пожелает. Как только она захочет.”

Циско посмотрел на меня и кивнул. Он понял, что я имел в виду. Избавьтесь от собственности, прежде чем полиция или прокуратура, наконец, обнаружат это место.

“Я передам сообщение”, - сказал он.

25

Со времени первого слушания по делу о пропаже бумажника Сэма Скейлса все быстро изменилось. Мое возмущение по поводу пропавших улик и их влияния на мое дело теперь было смягчено выводами моей команды за последние сорок восемь часов. Я полагал, что узнал главный секрет кошелька — псевдоним, который Сэм использовал в последний год своей жизни. И теперь я не хотел делиться этим секретом с обвинением, пока не был вынужден. Я, конечно, не хотел, чтобы это продолжалось по решению суда или продолжало быть проблемой. Это побудило меня подойти к слушанию в зале суда судьи Уорфилда осторожно и с планом набрать очки — особенно перед журналистами, которые там будут, — но оставить спящих собак в покое.

Судья Уорфилд снова опоздал на судейскую коллегию на дневное заседание на целых десять минут. Это дало мне время рассказать Дженнифер об утренних мероприятиях. Я рассказал ей об истории в "Times" из Солт-Лейк-Сити и о необходимости хранить информацию, которую она нам дала, в тайне. Я предостерег ее от распечатывания статьи, если она посмотрит ее в архивах газеты.

“Если это на бумаге, это становится достоянием гласности”, - сказал я. “Итак, бумаги нет”.

“Поняла”, - сказала Дженнифер.

“Кроме того, в этой истории был мужчина, свидетель по имени Арт Шульц. Он был уволен из Агентства по охране окружающей среды. Нам нужно найти его и привлечь в качестве свидетеля. Он будет ключевым ”.

“Но что произойдет, когда мы внесем его в список свидетелей? Обвинение будет заниматься всем этим, и они поймут, к чему мы клоним ”.

Список свидетелей каждой стороны был включен в материалы расследования, и суд потребовал сокращенное изложение того, что каждый свидетель будет свидетельствовать. Писать их так, чтобы они были точны на первый взгляд и в то же время не несли в себе ни намека на стратегию или значимость полных показаний, было настоящим искусством.

“Есть способ обойти это”, - сказал я. “Чтобы замаскировать это. Свяжитесь с Шульцем и получите его резюме. Он был из Агентства по охране окружающей среды, так что у него, вероятно, есть степень по биологии или что-то в этом роде. Внесите его в список и скажите, что он даст показания в отношении материала, найденного под ногтями жертвы. Он будет нашим экспертом по смазке и, вероятно, останется вне поля зрения обвинения. Но как только мы вызовем его для дачи показаний, мы используем его, чтобы связать то, что находится под ногтями, с тем, что происходит в BioGreen ”.

“Рискованно, но ладно”, - сказала Дженнифер. “Я поработаю над этим после слушания”.

Судья вышла из дверей своего кабинета и заняла скамью подсудимых. Сначала она извинилась за опоздание, объяснив, что ежемесячный судейский обед затянулся. Затем она перешла к делу.

“Это продолжение ходатайства о принудительном раскрытии со стороны защиты, и я полагаю, мисс Берг, что я поручил вам расследовать дело о пропаже бумажника и доложить об этом суду. Что ты нашел?”

Берг подошел к кафедре, чтобы обратиться к суду. Она выглядела огорченной, когда регулировала уровень микрофона.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Проще говоря, бумажник остается пропавшим. За последние два дня детектив Друкер провел расследование и находится здесь, чтобы при необходимости дать показания. Но бумажник не был найден. Люди признают, что видеодоказательства, представленные защитой в понедельник, являются убедительными в этом отношении — похоже, что в заднем кармане жертвы действительно был бумажник в то время, когда тело было обнаружено в багажнике автомобиля обвиняемого. Но этого не было среди личного имущества, которое позже было передано полиции Лос-Анджелеса в офисе коронера ”.

“Вы определили, когда это было сделано или кем?” Уорфилд настаивал.

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Процедура заключается в том, что тело было бы доставлено в офис коронера, где его поместили бы в подготовительную комнату. Там снимается одежда и имущество, а тела подготавливаются к вскрытию, в то время как имущество опечатывается и передается полиции. В данном конкретном случае тело было обнаружено вечером и, следовательно, не доставлялось в подготовительную комнату примерно до двух часов ночи, это означает, что подготовка к вскрытию не могла произойти до утра ”.

“Значит, тело просто лежало бы там без присмотра?” спросил судья.

“Не совсем”, - сказал Берг. “Его бы перевезли в большой охлаждаемый склеп, который является частью офиса коронера”.

“Значит, это было в других телах”.

“Да, судья”.

“Не изолированный”.

“Не более чем нахождение в крипте, куда требуется авторизованный доступ”.

“Детектив Друкер проверил, есть ли в этом районе какие-либо камеры наблюдения?”

“Он сделал, и здесь нет камер”.

“Таким образом, у нас нет способа узнать, кто мог получить доступ к этой крипте и забрать кошелек”.

“На данный момент это верно”.

“В это время? Ты думаешь, это изменится?”

“Нет, ваша честь”.

“Что Люди предлагают мне делать по этому поводу, мисс Берг?”

“Ваша честь, люди не могут найти оправдания потере этого имущества. Однако это потеря, которая в равной степени затрагивает обе стороны. Ни у людей, ни у защиты нет возможности получить доступ к кошельку и любой информации по делу, если таковая имеется, которая в нем содержалась. Таким образом, позиция людей заключается в том, что, хотя мы принимаем на себя ответственность за убытки, ущерб — если таковой имеется — равен ”.

Уорфилд несколько мгновений переваривал это, прежде чем ответить.

“Что-то подсказывает мне, что мистер Халлер не собирается соглашаться с такой оценкой”, - сказала она. “Желает ли защита ответить?”

Я быстро поднялся и подошел к кафедре почти до того, как Берг успел отойти.

“Да, ваша честь совершенно права”, - сказал я. “Ущерб защите и обвинению никоим образом нельзя считать равным. Государство сидит сытым и довольным делом таким, какое оно есть, ваша честь. У них есть тело в багажнике машины, и они предъявили обвинение водителю. Не нужно копать глубже, чем это. Дело закрыто. Они даже не поднимали вопрос о пропавшем кошельке, пока этого не сделала защита. Они явно не были заинтересованы, потому что бумажник и удостоверение личности, которым пользовалась жертва, могли привести к тому, чем занимался Сэм Скейлс в последние дни своей жизни, и это могло не вписываться в ту аккуратную упаковку, которую они собрали на меня. Очевидно, судья, что ущерб здесь нанесен защите, а не обвинению ”.

“Допустим, я согласен с вами, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Какое средство правовой защиты ищет защита?”

“Нет никакого средства правовой защиты. Защита требует бумажник. Это лекарство ”.

“Тогда, каково наказание? Похоже, что нет никаких доказательств зловещего поведения тех, кто участвует в расследовании. Бумажник, похоже, был украден кем-то, кто имел доступ к телу, пока оно находилось на хранении в офисе коронера. Коронер, безусловно, передаст дело для внутреннего расследования, но суд не склонен наказывать обвинение за это неудачное стечение обстоятельств ”.

Я разочарованно покачал головой, хотя знал, что это ведет к результату, которого я ожидал и, основываясь на утренних открытиях, хотел.

“Ваша честь”, - сказал я. “В таком случае, для протокола, я хочу отметить, что расследование пропавших улик, проведенное обвинением, проводилось тем же детективом, который отвечал за охрану места преступления и улик по этому делу”.

“Так принято к сведению, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Есть еще какие-нибудь вопросы, прежде чем мы прервем заседание?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

Я уступил ей кафедру и направился обратно на свое место, качая головой, как будто расстроенный решением судьи.

“Извините меня, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Мистер Халлер, я обратил внимание на вашу демонстрацию. Вы расстроены решением суда?”

Я остановился как вкопанный.

“Ваша честь, я просто расстроен”, - сказал я. “Я пытаюсь выстроить защиту, и кажется, что на каждом шагу мне препятствуют. Люди потеряли кошелек — по небрежности или должностному преступлению, на самом деле не имеет значения, — и я заплачу за это. Вот и все ”.

“Я советую адвокатам обеих сторон держать свои эмоции и демонстрации под контролем”, - сказал Уорфилд. “Особенно когда мы идем в суд. Тогда у суда не хватит терпения на подобные выходки, не перед присяжными ”.

“Судья, я бы не назвал это вспышкой гнева. Я просто...

“Вы и сейчас собираетесь спорить с судом, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь”.

Я продолжила на свое место, и Уорфилд проследила за мной взглядом на случай, если я хотя бы нахмурилась. Наконец, она оторвалась и посмотрела на прокурора.

“Мисс Берг, продолжайте”, - сказала она.

“Судья, вчера мы получили от обвиняемого первый список свидетелей”, - сказал Берг. “На нем было только два имени — самого обвиняемого и его следователя. Это от обвиняемого, который дважды обращался в этот суд с жалобой на проблемы с раскрытием, и у него хватает наглости внести всего два имени в свой список свидетелей ”.

Уорфилд выглядела так, как будто она либо устала от постоянного перекрестного огня между обвинением и защитой, либо испытывала усталость от двух мартини, которые она, вероятно, выпила на обеде у судей. Я был уверен, что алкоголь был тем, что вдохновило ее наброситься на меня. Прежде чем я смог возразить на жалобу Берга, Уорфилд подняла ко мне руку, показывая, что ее не интересует мой ответ.

“Еще рано, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “У нас остается еще почти тридцать дней, и списки обеих партий будут обновляться на следующей неделе и каждую последующую неделю. Давайте немного подождем, прежде чем паниковать по поводу того, кому он планирует позвонить. Что-нибудь более серьезного характера?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг.

“Нет, ваша честь”, - сказал я.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Тогда мы объявляем перерыв”.

26

Так как у меня не было времени поесть перед слушанием, я пошел в "Литтл Джуэл" за сэндвичем с креветками "по'бой" сразу после суда. Ко мне присоединились все члены команды защиты, кроме Босха. Он, по-видимому, снова занимался своими делами и был без связи с внешним миром. Я сказал команде, что защита повернула за угол, благодаря знаниям по делу, собранным за последние сорок восемь часов, и что пришло время подумать о представлении дела присяжным. Мы могли четко предвидеть, какой будет презентация обвинения, потому что она на самом деле не изменилась с начала рассмотрения дела. Мы могли бы подготовиться к этому, но более важным было подготовиться к тому, чтобы рассказать нашу историю.

Судебное разбирательство часто сводится к тому, кто лучший рассказчик, обвинение или защита. Улики, конечно, есть, но вещественные доказательства сначала интерпретируются рассказчиком для присяжных.

История А: Мужчина убивает врага, кладет тело в багажник и планирует похоронить его поздно ночью, когда поблизости никого не будет, чтобы увидеть.

История Б: Мужчина обвиняется в убийстве бывшего клиента и невольно разъезжает с телом в багажнике, пока его не останавливает полиция.

Вещественные доказательства соответствуют обеим историям. Одно может быть более правдоподобным, чем другое, когда написано мелко. Но опытный рассказчик может уравновесить весы правосудия или, возможно, даже склонить их в другую сторону, по-иному истолковав доказательства. Вот где мы были сейчас, и у меня начинали появляться видения, которые у меня были перед всеми испытаниями. Видения свидетелей в суде, видения меня, рассказывающего свою историю присяжным.

“Мы явно настаиваем на виновности третьей стороны”, - сказал я. “И парнем, на которого мы покажем пальцем, будет Луис Оппарицио. Я сомневаюсь, что он нажал на курок, но он отдал приказ. Итак, он наш козел отпущения и свидетель номер один. Мы должны найти его. Нам нужно оформить его. Мы должны убедиться, что он явится в суд ”.

Дженнифер Аронсон потрясла руками ладонями вверх, как будто отгоняла пчелиный рой.

“Мы можем просто дать задний ход?” - спросила она. “Расскажите мне об этом, как будто я присяжный. Что, мы говорим, произошло? Я имею в виду, я понимаю это. Оппарицио убил Скейлза или приказал Скейлзу убить, а затем попытался обвинить тебя в этом. Но можем ли мы пока точно сказать, как это произошло?”

“На данный момент нет ничего точного”, - сказал я. “И нам нужно заполнить много пробелов — вот почему мы встречаемся прямо сейчас. Но я могу рассказать вам, что, по моему мнению, произошло и что докажут доказательства — когда у нас будет все это — ”.

“Да, пожалуйста”, - сказала Лорна. “Я с Джен. Мне тяжело это видеть ”.

“Не проблема”, - сказал я. “Давайте пройдемся по этому медленно. Пара вещей, с которых нужно начать в первую очередь. Враждебность Луиса Оппарицио ко мне - номер один. Девять лет назад я обвинил его в суде, раскрыв его связи с мафией и темные делишки в мире взыскания. В этом случае он был подставным лицом. Он был блестящей приманкой, которую я бросил перед присяжными, и они клюнули на это. Хотя он и не был убийцей, каким я изобразил его в суде, он был замешан в каком-то темном дерьме, правительство обратило на это внимание, и он и его сторонники из мафии лишились крупных миллионов, когда Федеральная торговая комиссия отменила слияние стоимостью в сто миллионов долларов, которое он только что завершил. Я думаю, все это объясняет, почему он затаил на меня обиду. Я не только разоблачил его публично, но и стоил ему и его сторонникам из мафии кучу денег ”.

“Без сомнения”, - сказал Циско. “Я удивлен, что он ждал до сих пор, чтобы выступить против тебя. Девять лет - это долгий срок ”.

“Ну, может быть, он ждал, пока у него не будет идеального кадра”, - сказал я. “Потому что я в тесных рамках”.

“Это точно”, - сказала Лорна.

“Хорошо, итак, второй строительный блок дела - это жертва”, - сказал я. “Сэм Скейлс, выдающийся мошенник. Наша история такова, что эти двое — Оппарицио и Скейлс — пересеклись в BioGreen. Они пускали зверю кровь, проводя длительную аферу, когда что-то пошло не так. Оппарицио пришлось убрать Скейлза, но также он должен был убедиться, что расследование и близко не подошло к БиоГрину. Так что я стал его козлом отпущения. Он каким-то образом узнал о моей истории со Скейлзом и о том, что она плохо закончилась. Он засовывает тело Сэма в мой багажник, и я спускаюсь за ним, в то время как BioGreen остается чистым и предположительно продолжает откачивать это переработанное топливо, которое так любит правительство ”.

Я посмотрел на три лица вокруг стола.

“Вопросы?” Я спросил.

“У меня есть пара”, - сказала Лорна. “Во-первых, что за аферу они провернули?”

“Это называется пустить зверю кровь”, - сказал я. “Обман правительства — то есть зверя — на лишение федеральных субсидий на производство зеленого золота: переработанной нефти”.

“Вау”, - сказала Лорна. “Похоже, Сэм действительно появился на свет. Это далеко от интернет-мошенничеств, которыми он был известен ”.

“Хорошее замечание”, - сказал я. “Это то, что не согласуется с тем, что я знаю о нем, но пока я просто излагаю вам свою теорию. У него под ногтями было зеленое золото. Одна вещь, которую нам действительно нужно выяснить, это обратился ли Сэм к Оппарицио с идеей мошенничества, или Сэм был просто завербован в текущую операцию?”

“Есть какие-нибудь идеи, из-за чего произошла размолвка?” Спросила Дженнифер. “Почему был убит Сэм?”

“Еще одна дыра, которую мы должны заполнить”, - сказал я. “И я предполагаю, что ФБР находится на дне этой ямы”.

“Они перевербовали его?” Циско наполовину спросил, наполовину предположил.

Я кивнул.

“Я думаю, это что-то в этом роде”, - сказал я. “Оппарицио узнал, и Сэму пришлось уйти”.

“Но разумным ходом было бы просто заставить его исчезнуть”, - сказал Циско. “Зачем класть тело туда, где его могут и будут находить?”

“Верно”, - сказал я. “Это входит в список неизвестных. Но я думаю, что простое исчезновение Сэма могло привлечь больше внимания со стороны федералов. Если поступить так, как они поступили, это помогло бы изолировать BioGreen и, возможно, создать впечатление, что это не имеет никакого отношения к тамошней афере ”.

“Не говоря уже о том, что Оппарицио знал, что это хороший способ отомстить вам, босс”, - добавил Циско.

“По большей части это просто теория”, - сказала Дженнифер. “Что дальше? Как нам превратить теорию в надежную защиту?”

“Оппарицио”, - сказал я. “Мы находим его, обслуживаем его и удостоверяемся, что судья исполнит повестку в суд”.

“Это приведет его только в суд”, - сказала Дженнифер. “В прошлый раз вы хотели, чтобы он принял Пятое решение, но на этот раз вы должны заставить его действительно дать показания”.

“Не обязательно”, - сказал я. “Если у нас на него что-то есть, то дело будет в вопросах, которые мы задаем, а не в ответах. Он может брать с Пятого все, что захочет. Присяжные услышат историю в вопросах ”.

Я перевел взгляд на Циско. “Итак, где он?” Я спросил.

“Мы были на "девушке”, сколько, уже пять дней?" Циско сказал. “И никаких признаков его присутствия. Возможно, нам придется встряхнуться. Напугайте ее, создайте у нее потребность увидеть его ”.

Я покачал головой.

“Я думаю, что для этого еще слишком рано”, - сказал я. “У нас есть немного времени. Мы не хотим вызывать его повесткой в суд до самого конца игры. В противном случае Айсберг настигнет нас ”.

“Она уже такая”, - сказала Дженнифер. “Она получила бы копию повестки в ФБР”.

“Но я предполагаю, что она восприняла это как выстрел в темноте”, - сказал я. “Рыболовная экспедиция, чтобы посмотреть, нет ли чего у федералов. Даже судья так думал. В любом случае, я пока не хочу идти за повесткой в суд. Это даст обвинению слишком много времени, чтобы обосноваться. Поэтому нам нужно сначала найти его, а затем присматривать за ним, пока не придет время ”.

“Это можно сделать”, - сказал Циско. “Но это будет стоить. Я не знал, что мы говорим о доведении этого дела до суда ”.

“Сколько?” Я спросил.

“Мы тратим четыре тысячи в день с тем пакетом видеонаблюдения, который у нас есть сейчас”, - сказал Циско.

Я посмотрел на Лорну, хранительницу банковских счетов практики. Она покачала головой.

“До суда осталось четыре недели”, - сказала она. “Тебе понадобится сто тысяч, чтобы это продолжалось, Микки. У нас этого нет ”.

“Если только ты не вернешься к Андре Лакоссу или Босху”, - сказала Дженнифер. “Они легко отделались вашим залогом, но были готовы выложить шестизначную сумму за каждого”.

“Нет по Босху”, - сказал я. “Я должен был заплатить ему, а не просить у него денег. Лорна, посмотри, сможешь ли ты организовать ужин между мной и Андре. Я посмотрю, что он готов сделать ”.

“Может быть, Cisco может договориться о скидке?” Сказала Лорна, глядя через стол на своего мужа. “В конце концов, Микки - постоянный клиент”.

“Я могу попытаться добиться этого”, - сказал Циско.

Я знал, что он, вероятно, получал часть любого бизнеса, который он приносил индейцам. Итак, предложение Лорны ударило его по его собственному кошельку.

“Хорошо”, - сказал я.

“Итак, что насчет ФБР?” - спросила Дженнифер, меняя тему. “Жалоба и повестка в суд ни к чему не привели. Мы могли бы официально обратиться к прокурору США с жестким письмом. Но мы все знаем, что федералы могут просто сидеть на этом, и это не сработает в наши временные рамки ”.

“Что такое жесткая буква?” - Спросил Циско.

“Шаг первый в протоколе за требование показаний федерального агента”, - сказала Дженнифер. “Назван в честь осужденного из Иллинойса, чье дело послужило его причиной”.

“Тем не менее, ты прав”, - сказал я. “Это займет вечность. Но это может закончиться конфликтом с бюро. И если мы поднимем достаточно шума в BioGreen или, по крайней мере, пригрозим этим, они могут оказаться за столом переговоров ”.

“Удачи с этим”, - сказала Дженнифер.

“Да, удача - это то, что нам нужно”, - сказал я.

И это положило торжественный конец собранию.

27

По средам я всегда проводил ночь со своей дочерью, но с юридической школой все изменилось. У нее была группа по изучению правонарушений, которая собиралась в семь, так что меня отправили на специальное мероприятие для ранних пташек. Мы встречались в кампусе или поблизости за быстрым и ранним ужином, а затем она уходила в юридическую школу и комнату для собраний группы.

Я попросил Бишопа высадить меня у ворот на Выставочном бульваре. Прежде чем выйти, я передал ему шестьдесят долларов через сиденье.

“Забери меня отсюда через два часа”, - сказал я. “Тем временем, используй эти деньги, чтобы купить мне горелку с предоплатой, а затем купи себе что-нибудь поесть с остальным. Если после этого будет время, установите горелку. Мне нужно будет позвонить по этому поводу, когда я вернусь ”.

“Ты понял это”, - сказал Бишоп. “Ты хочешь иметь возможность отправлять текстовые сообщения?”

“В этом нет необходимости. Если все пойдет как надо, я сделаю один звонок и получу другой. Вот и все ”.

Оттуда я прошел через кампус до Мортон-Фиг в студенческом центре. Я нашел Хейли за столиком на улице, рядом с высоким деревом, в честь которого был назван ресторан. И, к моему удивлению, она сидела со своей матерью. Они сидели по одну сторону стола, поэтому, когда я сел, я оказался лицом к ним обоим.

“Что ж, это приятный сюрприз”, - сказал я. “Рад тебя видеть, Мэгс”.

“Я тоже рад тебя видеть. Ты собираешься есть?” Спросила Мэгги.

“Э-э, вот почему я здесь”, - сказал я. “И увидеть нашу дочь”.

“Ну, не похоже, что ты ешь”, - возразила она. “Ты был на свободе, сколько, месяц? И, похоже, ты все еще теряешь вес. Что с тобой происходит, Микки?”

“Что это, вмешательство?” Я спросил.

“Мы беспокоимся о тебе, папа”, - сказала Хейли. “Я попросил маму прийти”.

“Да, что ж, попробуй быть обвиненным в убийстве, которого ты не совершал”, - сказал я. “Это изматывает тебя, независимо от того, в тюрьме ты или нет”.

“Как мы можем помочь?” Сказала Мэгги.

Я помолчал, прежде чем ответить, пока официантка приносила нам меню. Мэгги отказалась от меню, сказав, что не собирается есть.

“Ты здесь, чтобы сказать мне, что я должен начать есть, но ты не собираешься есть?” Я сказал.

“Я знаю, что эти ужины особенные”, - сказала Мэгги. “Для вас обоих — возвращаясь к тому времени, когда вы ели блинчики в Du-Par, которых там больше нет. Я просто хотел увидеть тебя и спросить, как у тебя дела, а затем позволить вам двоим быть вместе ”.

“Ты можешь остаться”, - сказал я. “Мы всегда освободим для тебя место”.

“Нет, у меня есть планы”, - сказала Мэгги. “Я собираюсь уйти, но ты не ответил на мой вопрос. Чем мы можем тебе помочь, Микки?”

“Что ж, ” сказал я, “ вы могли бы начать с того, что сказали бы своей коллеге Айсберг, что она настолько ослеплена идеей иметь меня в качестве трофея на своей полке, что не видит, каково это на самом деле. Набор—”

Мэгги замахала руками, чтобы прервать меня.

“Я говорю о том, что мы могли бы сделать за пределами зала суда”, - сказала она. “Это крайне неловкая ситуация на работе, как вы знаете. Они держали меня подальше от дела из-за конфликта интересов, но мне даже не нужно видеть дело или доказательства, чтобы знать, что ты никоим образом этого не делал. Так же, как я знаю, что ты выиграешь дело. Мы с Хейли никогда не могли думать иначе. Но вы должны быть способны выиграть дело, и ваше физическое здоровье является ключевым. И ты дерьмово выглядишь, Микки. Извините, но я видел вас в суде. Хейли сказала, что вам переделали костюмы, но вы все равно выглядите как кожа да кости. У тебя круги под глазами... ты не выглядишь уверенным. Вы не похожи на адвоката Линкольна, которого мы знаем и любим ”.

Я молчал. Ее слова задели меня за живое, потому что я знал, что они были искренними.

“Спасибо”, - наконец сказал я. “Я имею в виду это. Это хорошее напоминание. Веди себя как победитель, и ты станешь победителем. Это правило, и, думаю, я забыл о нем. Ты не можешь вести себя как победитель, если ты таковым не выглядишь. Я думаю, все дело во сне. Трудно спать, когда это висит надо мной ”.

“Обратитесь к врачу”, - сказала Мэгги. “Получите рецепт”.

Я покачал головой.

“Никаких рецептов”, - сказал я. “Но я что-нибудь придумаю. Должны ли мы сделать заказ? Ты уверен, что не можешь остаться? Еда здесь великолепная”.

“Я не могу”, - сказала она. “У меня действительно назначена встреча, и я хочу, чтобы вы с Хэем пришли. Она только что говорила мне, что, наблюдая за тобой в суде, она узнает больше, чем в священных коридорах права Американского университета. В любом случае, я собираюсь уйти сейчас.”

Мэгги отодвинула свой стул.

“Спасибо, Мэгс”, - сказал я. “Это много значит”.

“Береги себя”, - сказала она.

И затем она сделала удивительную вещь. Наклонившись и поцеловав Хейли в щеку, она обошла стол, чтобы поцеловать и меня. Это был первый раз за слишком много лет, чтобы я мог вспомнить.

“Пока, ребята”, - сказала она.

Я смотрел, как она уходит, и несколько мгновений молчал.

“Они действительно так ее называют?” Спросила Хейли.

“Что?” Я спросил.

“Айсберг”.

“Да, они это делают”.

Она засмеялась, и тогда я тоже. Подошла официантка, и мы заказали что-то из меню "Счастливого часа". Хейли заказала тако с лобстером, а я, вдохновленный комментарием Мэгги “кожа да кости”, заказал классический гамбургер с жареным луком, хотя у меня был поздний обед.

Во время ужина мы в основном говорили о ее занятиях. Она была на той стадии, когда закон был замечательной вещью, с защитой для всех и справедливыми наказаниями для правонарушителей. Это было захватывающее время, и я хорошо его запомнил. Это было, когда были установлены идеалы и к ним были привязаны цели. Я позволил ей говорить и в основном просто улыбался и кивал головой. Мои мысли были о Мэгги. То, что она сказала, и поцелуй в конце.

“Теперь ты”, - сказала Хейли в какой-то момент.

Я поднял глаза, картофель фри был готов отправиться в мой рот.

“Что ты имеешь в виду?” Я спросил.

“Все, о чем мы говорили, это обо мне и теоретическом мире права”, - сказала она. “А как насчет тебя и реального мира? Как продвигается дело?”

“По какому делу?”

“Даааад”.

“Просто шучу. Все идет хорошо. Я думаю, у нас получается кое-что хорошее. Я начинаю понимать, что судебный процесс идет своим чередом. Жил-был футбольный тренер. Я не могу вспомнить, кто это был — может быть, Беличик, парень из "Патриотов". В любом случае, он объявлял первые двенадцать розыгрышей игры за нарушение за пару дней до начала игры. Он просматривал видеозаписи другой команды, изучал их привычки, решал, чего он ожидает от них в защите, и выписывал приемы. Вот к чему я приближаюсь. Я вижу, как все становится на свои места — свидетели, улики ”.

“Но вы не сможете уйти до окончания судебного разбирательства”.

“Верно. Но я в значительной степени знаю, что они собираются делать. Я имею в виду, у нас осталось четыре недели, так что у нас достаточно времени, чтобы все изменилось, и, возможно, они меня удивляют. Но прямо сейчас я думаю о своем деле, а не о деле штата, и я начинаю чувствовать себя хорошо по этому поводу ”.

“Это здорово. Я уже поговорил со всеми моими профессорами и сказал им, что мне нужно быть там ”.

“Послушай, я знаю, что ты со мной в этом согласен, но тебе не обязательно быть там и пропускать школу. Может быть, приходите на вступительные слова, а потом я дам вам знать, если будет что-то, на что вы, возможно, захотите посмотреть. Затем вердикт и последующее празднование ”.

Я улыбнулся, надеясь, что она разделит мой оптимизм.

“Папа, не сглазь себя”, - сказала она вместо этого.

“Это то, чему вас учат в юридическом университете Калифорнии?” Я сказал. “Как не сглазить дело?”

“Нет, это третий год”.

“Забавная девочка”.

За пределами ресторана мы разошлись в разные стороны. Я пошел прочь, но затем остановился, чтобы посмотреть, как она идет через площадь. Уже стемнело, но кампус был хорошо освещен. Она шла уверенно и быстрым шагом. Я смотрел, пока она не исчезла между двумя зданиями.

Бишоп ждал меня в условленном месте. Я сел через заднюю пассажирскую дверь. Он протянул мне через сиденье дешевый раскладной телефон, а также сдачу из моих шестидесяти.

“Ты взял что-нибудь поесть?” Я спросил.

“Я зашел в "Тэмз" на инжире”, - сказал он.

“Я тоже съел гамбургер”.

“Попал в точку. Итак, куда направляемся?”

“Просто подожди здесь минутку, пока я сделаю звонок”.

На моем настоящем телефоне я погуглил номер местного отделения ФБР в Лос-Анджелесе и срочно позвонил туда. На звонок ответил мужской голос и короткое “ФБР”.

“Да, мне нужно передать сообщение агенту”.

“Сейчас внутри никого нет. Все разошлись по домам”.

“Я знаю. Не могли бы вы, пожалуйста, передать сообщение агенту Дон Рут?”

“Тебе придется сделать это завтра”.

“Это экстренный звонок от конфиденциального информатора. Завтра будет слишком поздно”.

Последовала долгая пауза, а затем он смягчился.

“Это тот номер, по которому ей нужно позвонить?”

“Да, и меня зовут Уолтер Леннон”.

“Уолтер Леннон. Понял.”

“Пожалуйста, позвони ей сейчас. Благодарю вас ”.

Я закрыл горелку и посмотрел через сиденье на Бишопа.

“Ладно, веди. Я хочу двигаться, если она перезвонит. Так нас труднее выследить”.

“Где угодно?”

“Вот что я тебе скажу — направляйся к себе домой. Я могу высадить тебя сегодня вечером вместо того, чтобы ты высаживал меня и ездил на Uber ”.

“Ты уверен?”

“Да, иди. Я хочу двигаться ”.

Бишоп отъехал на "Линкольне" от обочины и начал движение. Вскоре он был на автостраде 110, ведущей на юг. Я знал, что он выедет на 105-ю автостраду и повернет на запад, к Инглвуду.

Мы были на автобазарной полосе и хорошо проводили время. Когда мы свернули к 105-му шоссе, одноразовый телефон начал гудеть от вызова. Идентификатор вызывающего абонента был заблокирован. Я открыл его, но ничего не сказал. Вскоре я услышал женский голос.

“Кто это?”

“Агент Рут, спасибо, что позвонили. Это Мик Халлер ”.

“Haller? Что, черт возьми, ты делаешь?”

“Это частная линия? Я не думаю, что вы хотите, чтобы это записывалось ”.

“Да, это личное. О чем именно идет речь?”

“Ну, это об Уолтере Ленноне. И тот факт, что ты так быстро мне перезвонил, в значительной степени подтверждает, что ты точно знаешь, кто он. Сделай так, чтобы это было”.

“Халлер, у вас есть около трех секунд, прежде чем я положу трубку. Почему ты мне звонишь?”

“Я иду на риск, агент Рут. Прошлой ночью, когда твой партнер Айелло хотел сбросить меня с колоды, ты оттащил его назад. В свое время я просмотрел много видеозаписей с рутиной "Хороший полицейский — плохой полицейский", и я не думаю, что там происходило именно это. Тебе не нравилось то, что он делал ”.

“Я спрашиваю тебя еще раз, прежде чем повесить трубку: чего ты хочешь?”

“Ну, во-первых, я хочу, чтобы вы дали показания”.

Я услышал саркастический смех.

“И за исключением этого, ” неустрашимо сказал я, - я хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходило с Сэмом Скейлсом, он же Уолтер Леннон, и BioGreen”.

“Ты сумасшедший, Холлер”, - сказала Рут. “Ты ожидаешь, что я просто брошу свою работу?”

“Я ожидаю, что ты поступишь правильно, вот и все. Разве не поэтому ты стал агентом ФБР? Я основываю это на том, что произошло прошлой ночью, но я предполагаю, что что бы ни происходило — это сокрытие — ты с этим не согласен. Ваш партнер может быть олл-ин, но вы - нет. Ты знаешь, что я не убивал Сэма Скейлса, и ты можешь помочь мне доказать это ”.

“Я скажу это снова. Ты сумасшедший, если думаешь, что я собираюсь бросить свою карьеру ради тебя. И, нет, я не знаю, убили ли вы Сэма Скейлса или нет ”.

“Ну, может быть, тебе не обязательно бросать свою карьеру. Может быть, ты сможешь поступить правильно и все равно сохранить это. Я знаю вот что: твой партнер не сдерживает своего.”

“О чем ты говоришь?”

“Он собирался сбросить меня с палубы”.

“Пожалуйста, ты преувеличиваешь. Он перешел все границы, я отдаю тебе должное, но ты нажимал на наши кнопки, Халлер. И он не угрожал столкнуть тебя с ног. Это полное безумие ”.

Я не ответил, поэтому она продолжила.

“Кроме того, это было бы ваше слово против двух агентов’. Посчитайте это ”.

“Так вот почему вы, ребята, всегда путешествуете парами?”

Она не ответила. Я продолжал настаивать.

“Послушайте, агент Рут, по какой-то причине вы мне нравитесь. У меня не было опыта общения с федералами, но, как я уже сказал, ты оттащил его от меня. Поэтому я собираюсь оказать тебе услугу. Я собираюсь помешать вам подать ложное сообщение об этом инциденте, когда я подам жалобу. Возможно, это спасет твою работу, и тогда, возможно, ты поступишь со мной правильно ”.

“Я не знаю, о чем ты сейчас говоришь. Это—”

“У вас есть личный адрес электронной почты? Отдай это мне, и я пришлю тебе что-нибудь сегодня вечером. Тогда вы поймете, о чем я говорю. У меня есть камера на балконе, агент Рут. Я уловил все это целиком. Это было бы слово двух агентов против видео. Ты бы проиграл ”.

Наступило долгое молчание, и я выглянул в окно. Я увидел, что мы проезжаем мимо нового футбольного стадиона стоимостью в миллиард долларов. Затем я услышал, как Рут продекламировала адрес электронной почты. Я включил верхний свет и записал это в блокнот.

“Хорошо”, - сказал я. “Я отправлю тебе видео, как только вернусь домой и подключу постоянный Wi-Fi. Вероятно, пройдет час. Надеюсь, я услышу что-нибудь в ответ от вас, и всего этого можно будет избежать — для вас и вашего партнера ”.

Она отключилась, не сказав больше ни слова. Я положил горелку в карман куртки и выключил верхний свет.

“Это видео, должно быть, довольно хорошее, да?” Спросил Бишоп с переднего сиденья.

Я уставился на него в темноте, на его лицо падал тусклый свет от огней приборной панели. Я в очередной раз задумался о том, что Циско снял с него подозрения как с возможного шпиона обвинения. В любом случае, ему не нужно было знать о моих делах.

“Не-а”, - сказал я. “Я просто блефовал”.

28

Четверг, 16 января

Следующее утро наступило быстро, благодаря стуку во входную дверь в 7 утра. Кендалл первой вскочила с кровати, а потом я села так быстро, что мне показалось, будто у меня заныла мышца в пояснице.

“Что это?” - закричала она.

“Я не знаю”, - сказал я. “Просто оденься”.

Я натянул брюки, которые бросил на пол накануне вечером, и достал из шкафа свежую рубашку. Я застегнула его, когда босиком шла по коридору, с каждым шагом страх, что я могу вернуться в Башни-близнецы, возрастал. Только копы стучали в твою дверь в такую рань.

Я открыла дверь, и, конечно же, там были Друкер и еще один детектив, которого я не узнала. Позади них стояли двое полицейских в форме. Друкер держал в руках документ, который я узнал, ордер на обыск.

“Здравствуйте, сэр, у нас есть ордер на обыск этого помещения”, - сказал Друкер. “Можно нам войти?”

“Давай посмотрим, что у тебя есть”, - сказал я.

Я взял ордер, который состоял из нескольких страниц, скрепленных вместе. Я знал, что нужно пропустить всю преамбулу и описание вероятной причины, чтобы добраться до сути того, что они искали.

“Вам нужны платежные ведомости”, - сказал я. “У меня здесь ничего этого нет. У моего офис-менеджера есть все текущие материалы, а остальное находится на складе ”.

“Мой партнер исполняет ордер по месту жительства мисс Тейлор”, - сказал Друкер. “И у нас есть третий для вашего хранилища. Я надеялся, что вы будете сотрудничать и встретитесь с нами там, чтобы облегчить поиски после этого ”.

Я отступил от дверного проема и вытянул руку, давая им знак входить. Я заметил Кендалл в дверях коридора, ведущего в подсобку. Она держала в руках мой телефон.

“Это Лорна”, - сказала она.

“Скажи ей, что я знаю, что ее обыскивают”, - сказал я. “Я перезвоню ей через пять”.

Я повернулся к четырем служителям закона, которые сейчас стояли в моей гостиной.

“У меня есть домашний офис в задней части”, - сказал я. “Я полагаю, вы захотите начать с этого. Но, как я уже сказал, я не веду здесь учет выставленных счетов. Лорна занимается всем этим ”.

Друкер не был сбит с толку.

“Если бы вы могли указать нам путь”, - сказал он. “Мы постараемся сделать это как можно более безболезненным”.

Они последовали за мной по коридору. Я увидел, что Кендалл удалилась в нашу спальню и закрыла дверь. Когда мы проходили мимо, я постучал в дверь, чтобы привлечь ее внимание.

“Кендалл, мне нужно остаться с этими парнями”, - сказал я. “Ты не принесешь мне носки и туфли?”

Затем я подошел к последней двери в коридоре, которая вела в спальню, которую я переделал в кабинет. Там был стол, заваленный бумагами и папками.

“Это файлы по делу, которые содержат конфиденциальную информацию, на которую вы не имеете права смотреть”, - сказал я.

Я наклонился и начал открывать ящики в столе, чтобы они увидели, что они в основном пусты.

“Валяй дурака, но, как видишь, никаких платежных записей”, - сказал я. “Ты зря тратишь свое и мое время”.

Я отодвинулся из-за стола, чтобы освободить место для ищеек. В офисе был диван, на котором я иногда спал. Я села, когда вошла Кендалл со свежей парой носков и моими черными ботинками Ferro Aldo на шнуровке. Она также передала мне мой мобильный телефон.

“Вы, люди, невероятны”, - сказал Кендалл. “Почему бы тебе просто не оставить его в покое?”

“Все в порядке, Кендалл”, - сказал я. “Они неправы, но они просто делают свою работу. Чем скорее мы позволим им добраться до этого, тем скорее они уберутся отсюда ”.

Кендалл в гневе покинула комнату. Я перезвонил Лорне.

“Микки, они просматривают мои записи”, - сказала она после ответа.

“Я знаю”, - сказал я. “Они могут посмотреть на счета. Просто убедитесь, что они не просматривают конфиденциальный материал ”.

“Я не позволю им приблизиться к этому. Но ты знаешь, всего того, что связано с Сэмом Скейлсом, здесь нет ”.

“Детектив Друкер здесь. Я сказал ему это, но они собираются делать то, что хотят ”.

Лорна понизила голос до шепота, задавая следующий вопрос.

“Что это значит, Микки? Что они ищут?”

У меня действительно не было времени подумать над этими вопросами. Я сказал Лорне, что перезвоню ей, и отключился. Затем я неподвижно сидел на диване, наблюдая, как Друкер и неназванный детектив роются в ящиках моего стола. Полицейские в форме слонялись по коридору. Они были там, чтобы усилить обыск, если возникнет противодействие. Но поскольку я сотрудничал, им ничего не оставалось, как стоять, положив руки на пояса со снаряжением.

Я знал, что приговоренная к смертной казни Дана подкрепляла свое дело. Я предположил, что этот поиск касался дебиторской задолженности и мотива. Они искали документы, свидетельствующие о том, что Сэм Скейлс обманул меня. Они хотели, чтобы мои собственные записи доказали это, и это сказало мне, что обвинение в убийстве с целью получения финансовой выгоды все еще в силе.

Несколько минут спустя Друкер закрыл все ящики в столе и посмотрел на меня.

“Давайте проверим гараж”, - сказал он.

“В гараже ничего нет”, - сказал я. “Коллегия адвокатов Калифорнии неодобрительно относится к хранению записей клиентов в незащищенных местах. Ты хочешь просто пропустить все это и пойти на мой склад. Я знаю, что вы ищете, и если это у меня есть, то это там ”.

“Где находится ваш склад?”

“За холмом. Студио Сити”.

“Давай проверим гараж, а потом пойдем”.

“Неважно”.

Бишопу было слишком рано появляться поблизости. После того, как гараж был очищен — я впервые был там после убийства — я сел за руль "Линкольна", и, направляясь на север через Лорел-Каньон, я думал о том, сколько раз я упрекал клиентов за сотрудничество с людьми, работающими над тем, чтобы лишить их свободы. Ты думаешь, что, будучи милым и помогая им, ты убедишь их, что ты этого не делал? Ни единого шанса. Эти люди хотят отнять у вас все: вашу семью, ваш дом, вашу свободу. Не сотрудничайте с ними!

И все же я был здесь, возглавляя вереницу полицейских машин к месту, где я хранил записи о своей практике и средствах к существованию. Это был момент, когда я подумал, что, возможно, мой клиент действительно был дураком. Может быть, мне следовало просто послать Друкера нахуй и позволить ему самому найти склад, затем взломать замки и выяснить, где были файлы.

Мой телефон зажужжал, и это снова была Лорна.

“Я думал, ты собираешься мне перезвонить”.

“Прости, я забыл”.

“Что ж, они ушли. Я слышал, как они говорили, что идут на склад.”

“Да, я направляюсь туда прямо сейчас”.

“Микки, каковы шансы, что они закончат обыск, а затем арестуют тебя по новым обвинениям?”

“Я думал об этом, но они позволили мне сесть за руль моей собственной машины и привести их сюда. Друкер ни за что не сделал бы этого, если бы у него в кармане был ордер на арест ”.

“Я надеюсь, что ты прав”.

“Ты что-нибудь слышал сегодня от Дженнифер?”

“Пока нет”.

“Хорошо, я позвоню ей, чтобы сообщить, что происходит. Держись там, Лорна ”.

“Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось”.

“Я тоже”.

Я повел полицейскую бригаду на Ланкершим к складу с климат-контролем, где я хранил свои записи, а также мужские и женские манекены и другой реквизит, который я годами использовал на судебных процессах. У меня также было две стойки с костюмами разных размеров, которые я держал для клиентов, чтобы они могли надеть их в суде, и третья из моих трех городских машин Lincoln. Был также вертикальный сейф для оружия AMSEC, когда я брал огнестрельное оружие в обмен на оказанные услуги. В качестве условия моего освобождения под залог у меня не могло быть огнестрельного оружия, поэтому я попросил Циско отнести оружие в дом, который он делил с Лорной, пока дело не подошло к концу.

На складе были складные гаражные ворота, которые я открыл для обыскивающих. Затем я повел их в запертую кладовую на складе, где хранил архивные записи в запертых картотечных шкафах в полном соответствии с рекомендациями коллегии адвокатов Калифорнии по обеспечению сохранности записей клиентов. Я использовал ключ, чтобы отпереть первый шкаф с четырьмя выдвижными ящиками.

“Займитесь этим, джентльмены”, - сказал я. “Я полагаю, что в этой строке содержатся деловые записи, относящиеся к 05 году. Вы найдете P и Os, бухгалтерские и налоговые декларации, все финансовые материалы. Это то, что вы имеете право увидеть в рамках ордера. В других ящиках находятся папки с делами, и доступ к ним запрещен — даже к файлам Сэма Скейлса ”.

Комната была слишком мала для всей группы, в которую теперь входил партнер Друкера, Лопес. Я попятился из комнаты туда, где стояли копы в форме, и задержался в дверном проеме, откуда мог наблюдать за обыском.

В картотеке был складной стол, которым я пользовался, когда мне приходилось просматривать старые дела. Детективы остались стоять, но открыли интересующие их папки на столе. Если было что-то, что они хотели взять, они откладывали это в сторону.

Благодаря тому, что они работали втроем, обыск был проведен быстро, и к тому времени, когда они закончили, они отложили четыре документа в сторону, чтобы изъять их на основании ордера на обыск. Я попросил о встрече с ними.

“В ордере нет ничего, что обязывало бы меня делиться с вами тем, что мы конфискуем”, - сказал Друкер.

“И там нет ничего, что побуждало бы меня сотрудничать с вами”, - сказал я. “Но я сделал. Что бы вы ни взяли, это все равно вернется ко мне в Discovery, детектив. Итак, зачем вести себя как придурок по этому поводу?”

“Знаешь, Холлер, тебе не обязательно было самому быть мудаком и доводить меня до белого каления на публике”.

“Что? Вы говорите о том, что было на днях в суде? Если вы думаете, что это подливает масла в огонь, подождите, пока не дадите показания перед присяжными. Убедитесь, что вы надели свои пиджаки, детектив.”

Друкер одарил меня улыбкой без тени юмора в ней.

“Хорошего дня”, - сказал он.

Он прошел мимо меня, прижимая документы к груди, чтобы я не мог их даже мельком увидеть. Лопес и неназванный детектив последовали за ним. Затем вся свита детективов и сопровождающих в форме покинула склад. Я отправил сообщение Лорне, чтобы сообщить ей, что меня не арестовывали повторно. Пока.

29

Пятница, 17 января

Экспресс "Каталина" быстро двигался над темными водами Тихого океана. Солнце только начинало опускаться за остров, который лежал перед нами. Ветер был пронизывающе холодным, но мы с Кендалл стояли лицом к лицу с ним на открытой палубе, обнявшись. Был полдень пятницы, и я сказал команде Халлера, что исчезаю на праздничные выходные. Мои ограничения на освобождение под залог запрещали мне покидать округ Лос-Анджелес без разрешения судьи, поэтому я выбрал место как можно дальше, не нарушая правил.

Лодка пришвартовалась к пирсу в гавани Авалона в 4 часа дня, и нас ждал гольф-кар с водителем из Пуэбло Зейн Грей. Он вез нас и нашу единственную сумку вверх по холму, водитель вел светскую беседу о недавно завершенных ремонтных работах в историческом отеле, который когда-то был домом автора и местом, где он написал несколько своих романов о западной границе.

“Он жил здесь, потому что любил рыбалку”, - сказал водитель. “Он всегда говорил, что писал, чтобы уметь ловить рыбу — что бы это ни значило”.

Я просто кивнул и посмотрел на Кендалл. Она улыбнулась.

“Вы знали, что он был дантистом?” - спросил водитель.

“Кто был?” Я спросил.

“Зейн Грей”, - сказал он. “И это не было его настоящим именем. Его настоящее имя было Перл — как и имя женщины. Неудивительно, что его звали Зейн. Вообще-то, это было его второе имя.”

“Интересно”, - сказал Кендалл.

Было межсезонье, и отель был почти пуст. У нас был выбор из нескольких комнат, названных в честь самых популярных романов автора. Мы сняли номер "Всадники пурпурного шалфея" не потому, что я знал книгу, а потому, что из окон открывался вид на гавань и был действующий камин. Я бывал в этой комнате раньше, много раз, много лет назад, с Мэгги Макферсон, когда мы еще были женаты.

Наш план состоял в том, чтобы остаться дома на большую часть выходных и наслаждаться обществом друг друга. Никаких телефонов, никаких компьютеров, никаких вторжений. Тем не менее, мы арендовали в отеле гольф-кар для поездок в рестораны и продуктовый магазин в городе.

Обстановка была великолепной, но в поездке было что-то печальное для меня. Я чувствовал себя подавленным и не мог избавиться от этого. Мы с Кендалл провели время перед камином, разговаривая, вспоминая и планируя. И мы занимались любовью первые две ночи и утром в воскресенье. Но к понедельнику мы перестали говорить о чем-либо важном, и я большую часть дня просидел перед плоским экраном, просматривая репортажи CNN о продолжающейся саге об импичменте, а также о загадочном вирусе в Китае. Центры по контролю заболеваний объявили, что направляют медицинский персонал в Лос-Анджелес для встречи рейсов из Уханя и проверки пассажиров на лихорадку и другие симптомы болезни. Те, кто был полон решимости заболеть, будут помещены в карантин.

Новости были отвлекающим маневром. Я хорошо показал это, выключив свой телефон и не доставая его из чемодана все выходные. Но я не мог отвлечься от других мыслей. Тяжесть того, что было впереди, и связанные с этим ставки обрушивались на меня.

У меня было предчувствие, что мы с Кендалл проводим наши последние дни вместе, что ее возвращение в Лос-Анджелес и наши попытки возродить наш роман в конечном итоге окажутся неудачным экспериментом. Я не мог точно определить, почему это было. Но в голову вторглись мысли о Мэгги и встрече в Университете Южной Калифорнии, которая ненадолго воссоединила нашу потерянную семью. И поцелуй. Для меня было удивительно, как что-то столь обычное, быстрое и неожиданное могло поколебать хрупкие основы наших отношений.

30

Вторник, 21 января

Когда наступил вторник с серым пасмурным небом и густым туманом, накрывшим остров и материк, это почему-то показалось мне уместным.

Страх, который неуклонно нарастал в течение выходных, подтвердился вскоре после того, как я впервые за три с половиной дня включил свой телефон. Как раз когда мы собирались выписаться и направиться к яхте, мне позвонила Дженнифер Аронсон.

“Микки, где ты?”

“Каталина”.

“Что?”

“Мы с Кендалл поехали на выходные. Я же говорил тебе. В любом случае, мы собираемся возвращаться. В чем дело?”

“Мне только что позвонил Берг. Они хотят, чтобы ты сдался полиции. Сегодня утром они сняли с вас текущее обвинение в убийстве, затем получили обвинительный акт большого жюри за убийство при особых обстоятельствах — получение финансовой выгоды.”

Это означало отсутствие залога. Я долго молчал и думал о том, как Друкер просматривал мои файлы Сэма Скейлса. Что он взял? Было ли в моих файлах что-то, что привело к этому?

Кендалл заметила выражение моего лица и прошептала: “Что это?”

Я покачал головой. Я бы сказал ей после звонка. На данный момент мне нужно было придумать стратегию, чтобы справиться с этим.

“Хорошо”, - сказал я. “Позвони клерку Уорфилда. Посмотри, сможешь ли ты попасть в календарь во второй половине дня. Я сдамся тогда и там. Но мы—”

“Что?”Кендалл взвизгнула.

Я поднял руку, чтобы успокоить ее, и продолжил с Дженнифер.

“Мы просим о проведении слушания по обоснованию обвинения в связи с особыми обстоятельствами. Это чушь собачья ”.

“Но обвинительное заключение большого жюри отменяет предварительное слушание. Это предполагает вероятную причину ”.

“Не имеет значения. Мы должны предстать перед судьей и убедить ее, что это дерьмовая попытка обвинения перевернуть доску и перевести время игры ”.

“Хорошо, это точка зрения. Скорый суд. Я могу поработать над этим. Тебе нужно вернуться сюда и быть готовым к спорам. Я думаю, что это тот случай, когда вам нужно обратиться в суд ”.

“Абсолютно. Вы принимаете вероятную причину, а я принимаю аргумент о скорейшем судебном разбирательстве. Я уже в пути. Дайте мне знать, если они собираются подождать до слушания или попытаются забрать меня до этого. У меня есть монитор на лодыжке, так что они могут найти меня, если захотят ”.

“Я этим занимаюсь”.

Мы разъединились, и я повернулся к Кендалл.

“Мы должны идти. Они собираются арестовать меня снова ”.

“Как они могут это делать?”

“Они прекратили первоначальное дело, затем обратились к большому жюри и получили обвинительное заключение, и все начинается сначала”.

“Ты отправишься в тюрьму?”

Она обняла меня и прижала к себе так, как будто не позволила бы им забрать меня.

“Я собираюсь сделать все возможное, чтобы предстать перед судьей и оспорить это. Итак, мы должны идти ”.

Поездка на Каталина Экспресс обратно в Сан-Педро проходила в густом тумане. На этот раз мы с Кендалл остались в каюте, потягивая горячий кофе и пытаясь сохранять спокойствие. Я рассказал ей о шагах, предпринятых Бергом, чтобы превратить меня в разыскиваемого. Неискушенный в юриспруденции, Кендалл сказал, что это несправедливо, даже если это был законный маневр. И я не мог с этим поспорить. Прокурор использовал абсолютно законные средства, чтобы сорвать полностью законный процесс.

Переправа замедлилась из-за густого покрова тумана, и прошел час, прежде чем я услышал и почувствовал, как загудели мощные двигатели лодки, когда мы медленно приближались к гавани. Я не получил ответа от Дженнифер и не знал, встретит ли меня на скамье подсудимых полиция, которая отслеживала мой монитор. Я встал и подошел к окну, выходящему вперед. Если бы меня собирались арестовать, мне нужно было подготовить Кендалл к тому, что делать и кому звонить.

Туман начал рассеиваться, когда мы вошли в гавань, и я увидел, как в тумане появился зеленый пролет моста Винсента Томаса. Вскоре я увидел паромный терминал, но не заметил никаких признаков правоохранительных органов на причале. Стоянки, где я оставил "Линкольн", не было видно из-за здания терминала. Я вернулся к Кендалл и вручил ей ключи от "Линкольна".

“На случай, если они ждут меня”, - сказал я.

“Боже мой, Микки! Ты думаешь, они такие?” - сказала она.

“Успокойся. Я никого не видел на скамье подсудимых, и именно там они, скорее всего, будут ждать. Возможно, все будет в порядке, но на всякий случай у тебя есть ключи, и ты можешь вернуться. Но прежде чем ты куда-нибудь пойдешь, позвони Дженнифер и расскажи ей, что происходит. Она будет знать, что делать. Я собираюсь отправить тебе сообщение с ее контактом ”.

“Хорошо”.

“Тогда позвони Хейли и скажи ей тоже”.

“Хорошо. Я не могу поверить, что они это делают ”.

Она начала плакать, и я обнял ее и заверил, что все будет хорошо. Лично я не был так уверен, как звучал.

Мы сошли с лодки и дошли до Линкольна, никто нас не остановил. Мой телефон зазвонил, когда мы садились в машину. Звонила Дженнифер, но я не ответил. Я был параноиком и чувствовал себя легкой добычей. Я хотел выехать со стоянки на автостраду. Прицелиться в движущуюся цель всегда было сложнее.

Как только мы выехали на 110-ю магистраль, направляющуюся на север, я перезвонил Дженнифер.

“По расписанию мы назначены на три часа”.

“Хорошо. И тем временем они не попытаются схватить меня?”

“Это то, что Берг сказал судье. Вам будет разрешено сдаться в ее зале суда после слушания в три.”

“Возражал ли Берг против слушания?”

“Я не знаю, но вероятно. Но секретарь Уорфилда сообщил мне, что судья немного расстроена этим — по поводу залога, поскольку она назначила залог, а теперь окружной прокурор пытается его отменить. Так что у нас все будет в порядке, когда мы войдем ”.

“Хорошо. Когда и где вы хотите встретиться заранее?”

“Мне нужно время, чтобы поработать над пунктами вашей аргументации. Как насчет одного? Мы могли бы встретиться в кафетерии в здании суда ”.

Я проверил часы на приборной панели. Было уже десять тридцать.

“Одно хорошо, но не здание суда. Слишком много значков вокруг, и кто-нибудь может попытаться стать героем и подцепить меня. Давайте не будем заходить в здание суда, пока не придет время слушаний ”.

“Понял. Тогда где?”

“Как насчет Россоблу? Поскольку после сегодняшнего дня я, возможно, вернусь к колбасной диете, я собираюсь съесть немного макарон на обед ”.

“Хорошо, я буду там”.

“Еще кое-что, если у вас есть время. Передайте сообщение близнецам, которые освещали это в газетах. Убедитесь, что они знают о слушании. Я бы сделал это, но я хочу иметь возможность сказать, что я этого не делал, если Берг снова обвинит меня в этом. Тем не менее, средства массовой информации должны быть там, чтобы увидеть это дерьмо ”.

“Я им позвоню”.

Мы отключились, и Кендалл немедленно заговорила.

“Я хочу быть с тобой в суде”.

“Это было бы здорово. И я позвоню Хейли, когда мы вернемся домой. Мне нужно надеть костюм и немного поработать над тем, что я собираюсь сказать судье, а потом мы пойдем обедать ”.

Я знал, что это будет рабочий обед и Кендалл не должна быть там, потому что она была вне привилегированного круга. Но я также знал, что моя свобода может ограничиться этими последними несколькими часами. Я не хотел исключать ее.

Нам потребовался почти час, чтобы добраться до дома. Я припарковался у бордюра рядом с лестницей, все еще не желая пользоваться гаражом. Бишоп сидел на лестнице и ждал. Я сказал ему в пятницу, что во вторник мы начнем в десять, и он ждал. Я совсем забыл о нем.

Кендалл поднялась по лестнице, пока я доставал наш чемодан из багажника.

“Позволь мне помочь тебе с этим”, - сказал Бишоп.

“Ты мой водитель, а не камердинер, бишоп”, - сказал я. “Ты долго ждал?”

“Не слишком долго”.

“Извините за это. Но тебе придется подождать еще час, пока я соберусь и сделаю кое-какую работу внутри. Затем мы отправимся в центр. Возможно, ты везешь Кендалл обратно одну.”

“А как насчет тебя? Я вернусь за тобой?”

“Я так не думаю. Сегодня они попытаются снова посадить меня в тюрьму, бишоп ”.

“Они могут это сделать? Тебя выпустили под залог”.

“Они могут попытаться. Они - правительство. Зверь. И игра всегда ведется в пользу зверя ”.

Я потащил чемодан вверх по лестнице и через парадную дверь. Кендалл стояла в гостиной, протягивая мне конверт.

“Кто-то подсунул это под дверь”, - сказала она.

Я взял конверт и изучал его, пока катил чемодан в спальню. Это был простой белый конверт, на обеих сторонах которого ничего не было написано. Клапан не был запечатан.

Поставив чемодан на кровать для распаковки, я открыла конверт. В нем был один сложенный документ. Это была фотокопия лицевого листа отчета Департамента шерифа округа Вентура об аресте, датированного 1 декабря 2018 года. Подозреваемый, арестованный по подозрению в мошенничестве, был указан в анкете как Сэм Скейлс. В резюме говорилось, что Скейлс использовал имя Уолтера Леннона для создания сайта по сбору средств для семей жертв, погибших в результате массовой стрельбы месяцем ранее в баре в Таузенд-Оукс. Мне не нужен был отчет об аресте, чтобы вспомнить инцидент в Borderline Bar & Grill. Помощник шерифа и двенадцать клиентов были убиты. Афера с целью сбора денег оказалась очень похожей на ту, за которую Скейлз попал в тюрьму в Неваде.

Я вошел в домашний офис к столу, где я оставил свои материалы по делу. Я был уверен, что арест в округе Вентура не был внесен в протокол, который мы получили в Discovery из офиса окружного прокурора. Я открыл папку с жертвами и нашел протокол ареста. Не было списка арестованных в декабре 2018 года.

Кендалл последовала за мной в офис.

“Что это?” - спросила она.

“Отчет об аресте Сэма Скейлса”, - сказал я. “Дело больше года назад в округе Вентура”.

“Что это значит?”

“Ну, этого нет в досье, которое обвинение предоставило нам в ”Разоблачении"".

Первый лист отчета об аресте представлял собой бланк с различными окошками и вставками под написанным от руки резюме. Под графой, где было отмечено мошенничество, был другой контрольный список, где в графе с надписью interstate была косая черта. Внизу списка была строка, где автор формы написал “ФБР–Лос-Анджелес”.

“Они пытались скрыть это от тебя?” - Спросила Кендалл.

Я поднял на нее глаза.

“Что?”

“Пытался ли прокурор скрыть от вас этот арест?”

“Я думаю, они не знали об этом. Я думаю, что ФБР пришло и забрало Сэма ”.

Кендалл выглядела смущенной, но я не стал объяснять дальше. Мой разум забегал вперед, прикидывая, что может означать сообщение об аресте.

“Я должен сделать звонок”, - сказал я.

Я достал свой телефон и позвонил Гарри Босху. Он ответил сразу.

“Гарри, это я. Я встречаюсь с Дженнифер на ланче в центре города, потом мне нужно идти в суд. Ты можешь встретиться с нами? У меня есть кое-что, что тебе нужно увидеть ”.

“Где?”

“Россоблу на одного”.

“Россоблу? Где это?”

“Южный городской рынок, рядом с одиннадцатой”.

“Я буду там”.

Я отключился. Я почувствовал толчок импульса. Отчет об аресте может многое подтвердить о Сэме Скейлсе и деле. Это также может быть способом проникнуть за стену ФБР.

“Кто подсунул это под дверь?” - Спросила Кендалл.

Я подумал об агенте Рут, но не назвал ее имени.

“Я думаю, это был кто-то, кто хотел поступить правильно”, - сказал я.

31

В ожидании моего возвращения под стражу в зале суда присутствовало в три раза больше помощников шерифа, чем обычно на слушаниях с участием подсудимого, не связанного с кастодиальным. Они были выставлены у двери, на галерее и по другую сторону ворот. С самого начала было ясно, что никто не планировал мой уход тем же путем, каким я пришел.

Моя дочь не смогла воспользоваться моим приглашением на обед из-за занятия, но теперь сидела в первом ряду галереи, прямо за столом защиты. Она сидела рядом с Лорной, которая сидела рядом с Циско. Я обнял Хейли и поговорил с каждым из них, пытаясь подбодрить, хотя мне самому было трудно подбадривать.

“Папа, это так несправедливо”, - сказала Хейли.

“Никто никогда не говорил, что закон справедлив, Хэй”, - сказал я ей. “Помни это”.

Я перешел по служебной лестнице в Cisco. Он не был на обеде и не знал об отчете об аресте, который подсунули мне под дверь. Я выбрал Босха для работы с ним из-за его родословной в правоохранительных органах. Я полагал, что он лучше подходит для установления контакта со следователем шерифа округа Вентура, который арестовал Сэма Скейлса.

“Есть что-нибудь новое?” Я спросил.

Он знал, что я говорил о слежке и надежде найти Луиса Оппарицио.

“С сегодняшнего утра нет”, - сказал он. “Этот парень - призрак”.

Я разочарованно кивнул, а затем прошел через ворота к столу защиты, где сел в одиночестве и собрался с мыслями. Я опередил Дженнифер в зале суда после нашего ланча, потому что ей пришлось искать парковку в "черной дыре", пока я просил Бишопа высадить нас с Кендалл у входной двери. Я просмотрел записи с нашей встречи за ланчем и отрепетировал в уме, что я скажу судье. Я никогда не нервничал и не был запуган в зале суда. Я всегда чувствовал себя как дома и подпитывался враждебностью, которая обычно была направлена на защиту со стола обвинения, скамьи подсудимых, иногда даже с места присяжных. Но это было по-другому. Я знал, что если я потерплю неудачу здесь, я буду тем, кого сопроводят через стальную дверь в карцер. Раньше, когда меня арестовывали, у меня не было возможности аргументировать свое дело до того, как меня арестовали. На этот раз у меня был шанс. Это был рискованный шаг, потому что государство действовало в рамках верховенства закона, делая свои шаги. Но это не делало дело правильным, и мне пришлось убедить в этом судью.

Моя концентрация нарушилась, когда я заметил, что Дана Берг и ее секундант в галстуке-бабочке занимают места за столом обвинения. Я не обернулся, чтобы посмотреть на них. Я не сказал "Добрый день". Это стало личным, поскольку Берг неоднократно пытался лишить меня свободы беспрепятственно готовить мое дело. Теперь она была врагом, и я буду относиться к ней как к таковой.

Дженнифер скользнула на сиденье рядом со мной.

“Извините, в черной дыре парковка запрещена”, - сказала она. “Мне пришлось спуститься на платную стоянку на главной”.

Казалось, она запыхалась. Парковка, должно быть, была больше, чем в нескольких кварталах от Мейн.

“Не беспокойся”, - сказал я. “Я готов идти”.

Она повернулась на своем месте, чтобы поприветствовать нашу очередь сторонников, затем снова повернулась ко мне.

“Босх не придет?” она спросила.

“Я думаю, он хотел начать действовать”, - сказал я. “Знаешь, поезжай в Вентуру”.

“Правильно”.

“Послушай, если все обернется не так, как мы хотим, и я вернусь в "Башни-близнецы", тебе придется иметь дело с Bosch по делу Вентуры. Убедись, что там нет бумаги. Он не привык к тому, как мы работаем на стороне защиты. Нет бумаги, нет открытия. Понятно?”

“Понял. Но все наладится, Микки. Мы собираемся объединить их в команду, и мы чертовски хорошая команда ”.

“Я надеюсь на это. Мне нравится ваша уверенность — даже если весь законодательный орган и уголовный кодекс против нас ”.

Я повернулся и еще раз осмотрел галерею, установив мгновенный зрительный контакт с двумя репортерами, которые были на своих обычных местах во втором ряду.

Несколько минут спустя помощник шерифа призвал зал суда к порядку, когда судья Уорфилд вошел в кабинет и занял свое место.

“Вернемся к записи дела Калифорния против Майкла Халлера,” - сказала она. “У нас есть новые обвинения, выдвинутые по делу, гарантирующие слушание по делу о заключении под стражу и предъявлении обвинения, а также оглашение обвинительного заключения. И у нас также есть ходатайство шесть на восемь на шесть от защиты. Давайте начнем с обвинений.”

Я отказался от официального зачитывания обвинительного заключения.

“Как вы признаете свою вину?” - Спросил Уорфилд.

“Не виновен”, - твердо сказал я.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Теперь давайте рассмотрим вопрос об освобождении до суда или содержании под стражей. И у меня такое чувство, что сегодня у нас будет много споров между адвокатами, так что давайте останемся за нашими соответствующими столами, чтобы сократить трафик и время. Пожалуйста, говорите громко и четко, обращаясь к суду, чтобы протокол был четким. Какова позиция людей, мисс Берг?”

Берг встал из-за стола обвинения.

“Благодарю вас, ваша честь”, - начала она. “Сегодня утром предыдущие обвинения по этому делу были сняты после того, как большое жюри округа Лос-Анджелес вынесло обвинительное заключение Дж. Майклу Халлеру по обвинению в убийстве первой степени при особых обстоятельствах, изложенных законодательным собранием штата, а именно в убийстве с целью получения финансовой выгоды. Позиция людей заключается в том, что это преступление без освобождения под залог, и мы добиваемся содержания под стражей до суда. Существует презумпция —”

“Я хорошо осведомлен о том, что предполагает закон, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Я уверен, что мистер Холлер тоже”.

Уорфилд, казалось, была раздражена попытками государства заключить меня в тюрьму, а также тем, что у нее были связаны руки в этом вопросе. Она появилась, чтобы что-то написать в документе, лежащем на скамье подсудимых. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы закончить, прежде чем посмотреть на меня сверху вниз.

“Мистер Холлер, я полагаю, вы хотите, чтобы вас выслушали?” - спросила она.

Я поднялся со своего места.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Но сначала я хотел бы знать, добивается ли государство смертной казни по этому новому обвинению”.

“Хороший вопрос”, - сказал Уорфилд. “Это значительно изменило бы ситуацию, мисс Берг. Ваша прокуратура решила добиваться смертной казни по вашему делу против мистера Халлера?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Люди откажутся от смертной казни”.

“У вас есть свой ответ, мистер Халлер”, - сказал судья. “У вас есть что-нибудь еще?”

“Да, я знаю, судья”, - сказал я. “Юридический прецедент гласит, что после отмены смертной казни это дело больше не карается смертной казнью, несмотря на то, что мне грозит пожизненное заключение без права досрочного освобождения. Г-жа Берг также должна убедить суд в том, что вина очевидна и ее презумпция велика. Само по себе обвинительное заключение недостаточно для доказательства очевидности вины, и мисс Аронсон продолжит рассмотрение этого вопроса ”.

Дженнифер встала.

“Ваша честь, Дженнифер Аронсон, представляющая мистера Халлера по этому вопросу”, - сказала она. “Мистер Халлер сам будет оспаривать ходатайство шесть-восемь-шесть, когда оно будет рассмотрено. Что касается обвинительного заключения, представленного суду, позиция защиты заключается в том, что обвинение вышло за рамки честной игры, лишив мистера Халлера свободы, поскольку он готовится защищаться по этому делу. Это не более чем уловка, чтобы помешать мистеру Способность Халлера защищать себя, если поместить его в тюремную камеру, где он не может работать полный рабочий день над своей защитой, находится в постоянной опасности со стороны других заключенных, а также подвергает риску свое здоровье ”.

Она посмотрела вниз на свои записи, прежде чем продолжить.

“Защита также оспаривает утверждение об особых обстоятельствах в этом деле”, - сказала она. “Хотя мы не видели этих новых доказательств, которые, по утверждению обвинения, покажут финансовую выгоду мистера Халлера от убийства Сэмюэля Скейлса, нелепо думать, не говоря уже о доказательствах, что его смерть каким-либо образом принесет мистеру Халлеру выгоду”.

Уорфилд снова писал, когда Дженнифер закончила, и Берг воспользовался возможностью ответить. Она встала и обратилась к судье, в то время как ручка все еще двигалась в ее руке.

“Ваша честь, обвинительный акт большого жюри исключает предварительное слушание по обвинениям, и штат возражал бы против превращения этого слушания в определение вероятной причины. Законодательный орган совершенно ясно это понимает ”.

“Да, я знаю правила, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Но законодательный орган также наделяет судью высшего суда в этом штате полномочиями по усмотрению. Я присоединяюсь к мисс Аронсон в том, что она обеспокоена этим шагом обвинения. Готовы ли вы к тому, что суд воспользуется своим усмотрением и вынесет решение об освобождении под залог в этом вопросе без дальнейшего обоснования вероятной причины?”

“Минутку, ваша честь”, - сказал Берг.

Впервые за сегодняшний день я взглянул на стол обвинения. Берг совещалась со своим секундантом. Было ясно, что судья, бывший адвокат защиты, не одобрял игру, которую затеял Берг, чтобы вернуть меня в тюрьму. Настало время мириться или заткнуться, независимо от того, что она смогла доказать большому жюри. Я видел, как второй открыл одну из папок перед ним и достал документ. Он передал его Бергу, который затем выпрямился, чтобы обратиться к суду.

“Да будет угодно суду, люди желают вызвать свидетеля по этому делу”, - сказала она.

“Кто свидетель?” - Спросил Уорфилд.

“Детектив Кент Друкер. Он представит документ, который, я уверен, суд рассмотрит в качестве обоснования обвинения в связи с особыми обстоятельствами ”.

“Вызовите своего свидетеля”.

Я не видел Друкера раньше, но вот он был в первом ряду галереи. Он встал и прошел через ворота. Он был приведен к присяге и дал показания. Берг начал с того, что вытянул из него подробности обысков, проведенных в моем доме и на складе, а также в доме Лорны Тейлор.

“Давайте поговорим конкретно о записях, которые вы искали на складе”, - затем сказал Берг. “На что именно ты там смотрел?”

“Это были непривилегированные файлы, относящиеся к юридической практике Майкла Халлера”, - сказал Друкер.

“Другими словами, выставление счетов клиентам?”

“Правильно”.

“И было ли там досье, касающееся Сэма Скейлса?”

“Их было несколько, потому что Халлер представлял его интересы в ряде дел на протяжении многих лет”.

“И при поиске в этих файлах вы нашли какие-либо документы, имеющие отношение к вашему расследованию его убийства?”

“Я сделал”.

Затем Берг выполнил формальности с судьей, получив разрешение показать свидетелю документ, который он нашел в моих файлах. Я понятия не имел, что это может быть, пока прокурор не положила копию на стол защиты после передачи копии судьи ее секретарю. Мы с Дженнифер наклонились друг к другу, чтобы прочитать это одновременно.

Это была копия письма, по-видимому, отправленного Сэму Скейлсу в 2016 году, когда он ожидал вынесения приговора за мошенничество.

Дорогой Сэм,

Это будет последнее письмо от меня, и вам придется найти себе нового адвоката для вынесения приговора в следующем месяце — если вы не оплатите судебные издержки, согласованные во время нашей встречи 11 октября. Мой согласованный гонорар за ведение вашего дела составил 100 000 долларов плюс расходы с задатком в размере 25 000 долларов. Это соглашение было заключено независимо от того, дошло ли ваше дело до суда или было рассмотрено по существу. Впоследствии это было урегулировано диспозицией, и приговор установлен. Оставшаяся часть гонорара — 75 000 долларов — теперь причитается.

Я вел несколько предыдущих дел, в которых вы были обвиняемым, и знаю, что у вас есть юридический фонд, чтобы вы могли платить своим адвокатам за хорошую работу, которую они выполняют для вас. Пожалуйста, оплатите этот счет или считайте это моментом прекращения наших профессиональных отношений, за которым последуют более серьезные действия.

Искренне,

п. п. Майкл Халлер

“Это написала Лорна”, - прошептала я. “Я никогда этого не видел. Кроме того, это ничего не значит.”

Дженнифер встала и возразила.

“Ваша честь, могу я повоевать?” она спросила.

Это был необычный способ спросить, может ли она расспросить свидетеля о происхождении и значимости документа, прежде чем судья примет его в качестве вещественного доказательства обвинения.

“Вы можете”, - сказал Уорфилд.

“Детектив Друкер”, - начала Дженнифер. “Это письмо без подписи, это правда?”

“Это правда, но это было в файлах мистера Халлера”, - сказал Друкер.

“Знаете ли вы, что означает ‘п.п.’ перед печатным именем мистера Холлера?”

“Это по-латыни означает ”за что-то".

“По обвинению” — вы знаете, что это значит?"

“Что это было отправлено от его имени, но на самом деле он его не подписывал”.

“Вы сказали, что нашли это в файлах мистера Халлера. Значит, это так и не было отправлено по почте?”

“Мы считаем, что это копия, а оригинал был отправлен”.

“Основанный на чем?”

“На основании того, что это было найдено в файле с пометкой ‘Переписка’. Зачем ему хранить папку, полную писем, которые он не отправлял? Это не имеет смысла ”.

“Какие у вас есть доказательства того, что это письмо когда-либо было отправлено по почте или доставлено непосредственно мистеру Скейлсу?”

“Я предполагаю, что это было отправлено по почте или доставлено. Как еще мистер Холлер мог ожидать, что ему заплатят?”

“У вас есть какие-либо доказательства того, что мистер Скейлс когда-либо получал это письмо?”

“Опять же, нет. Но это не то, что важно в письме ”.

“Тогда, что такого важного в письме?”

“Мистер Холлер говорит, что он знает, что Сэм Скейлс держал фонд для оплаты своего адвоката, и он хотел еще семьдесят пять тысяч. Это мотив для убийства ”.

“Вы полагаете, что мистер Холлер знал о фонде, потому что ему рассказал Сэм Скейлс?”

“Это имело бы смысл”.

“Раскрыл ли Сэм Скейлс мистеру Холлеру, где он хранил этот фонд и как получить к нему доступ?”

“Понятия не имею, но это подпадает под действие адвокатской тайны”.

“Если вы не можете доказать, что Микки Халлер знал, где Сэм Скейлс хранил свои деньги, как вы можете утверждать, что он убил Сэма Скейлса из-за его денег?”

С Берга было достаточно, и он встал.

“Я протестую, ваша честь”, - сказала она. “Это не так страшно. Мисс Аронсон дает показания о раскрытии преступления.”

“Я вижу, что она делает, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “И она высказала свою точку зрения. Что-нибудь еще, мисс Аронсон?”

Дженнифер остановила меня, и я слегка покачал головой, напоминая ей, что адвокат всегда должен прекращать говорить, когда она впереди.

“На данный момент больше вопросов нет, ваша честь”, - сказала она. “Из показаний детектива, а также из документа ясно, что оно не было подписано мистером Халлером и не имеет отношения к данному слушанию”.

“Судья, значимость очевидна”, - возразил Берг. “Независимо от того, было ли оно подписано обвиняемым или нет, оно было отправлено его офисом, и в нем упоминается встреча, на которой он присутствовал. Это явно относится к делу, потому что это говорит о проблемах и мотивах, связанных с этим преступлением — что обвиняемый был должен деньги и знал, что у Сэма Скейлса, жертвы, были деньги, и он не хотел с ними расставаться. У нас есть дополнительная документация, которую мы готовы представить, которая показывает, что ответчик подал иск о наложении ареста на потерпевшего в целях дальнейшего взыскания его денег. Этот арест теперь наложен на имущество. Если деньги найдены, ответчик стоит в очереди на их получение плюс проценты. Он не смог заставить Сэма Скейлса заплатить ему при жизни — он надеется взыскать с него после смерти ”.

“Протестую!” Дженнифер закричала.

“Мисс Берг, вам виднее”, - сказал Уорфилд. “Оставьте свои звуковые фрагменты для репортеров, а не для этого суда”.

“Да, ваша честь”, - сказала Берг, ее тон был фальшиво раскаивающимся.

Судья отстранил Друкера от свидетельского места. Я знал, что это бесполезно. Судья либо проявил бы осторожность и возразил бы против действий обвинения, либо пропустил бы это мимо ушей. Уорфилд спросил, есть ли еще какие-либо аргументы, и Берг возразил, в то время как Дженнифер попросила обратиться к суду.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Ранее суд отметил, что у него есть широкие полномочия в отношении освобождения под залог. График освобождения под залог предназначен для защиты общества, а также для обеспечения того, чтобы подсудимые, обвиняемые в преступлениях, были привлечены к ответственности. Что касается этих моментов, я полагаю, ясно, что Майкл Халлер не представляет ни угрозы для общества, ни побега. Он уже шесть недель находится на свободе под залогом и не пытался сбежать. Он не угрожал сообществу или кому-либо, связанному с этим делом. Фактически, он запросил и получил разрешение суда покинуть округ и штат и все же вернулся в ту же ночь. Ваша честь, у вас действительно есть свобода действий в этом вопросе, и именно в целях справедливого судебного разбирательства по этому делу я прошу перенести залог с первоначального обвинения и позволить мистеру Халлеру оставаться свободным для самозащиты ”.

Возвращение Берга было лишь для того, чтобы напомнить судье, что правила есть правила. Она сказала, что усмотрение суда не распространяется на выводы большого жюри или на решение законодательного органа о том, чтобы сделать убийство с целью получения финансовой выгоды обвинением без освобождения под залог.

Затем она села.

Я не думал, что у нас был выигрышный аргумент, но судья вызвала ожидание в зале суда, когда она делала заметки перед выступлением.

“Мы заслушаем другое ходатайство, прежде чем я приму решение по этому вопросу”, - сказала она. “Сначала мы собираемся сделать десятиминутный перерыв, а затем рассмотрим ходатайство мистера Халлера "шесть-восемь-шесть". Благодарю вас ”.

Судья быстро покинул скамью подсудимых. И у меня осталось десять минут, чтобы придумать, как все изменить.

32

Возможно, это был мой последний шанс прогуляться по коридорам здания суда, даже спуститься на лифте вниз и выйти на улицу, чтобы насладиться несколькими минутами свободного, свежего воздуха, но я оставался за столом защиты во время десятиминутного перерыва, который на самом деле длился двадцать. Я хотел побыть наедине со своими мыслями. Я даже сказал Дженнифер, что не хочу, чтобы она была рядом со мной, когда суд возобновился. Возможно, ей было больно, но она поняла мои рассуждения. Я был против государства, и хотя я не буду выступать перед присяжными, я хотел, чтобы судье напомнили о том факте, что я был одним человеком, который в одиночку противостоял силе и могуществу зверя.

Я заставил себя быть готовым к десятиминутной отметке, а затем справился с беспокойством ожидания овертайма. Наконец Уорфилд вышла и вернула себе позицию на скамейке выше всех.

“Очень хорошо, вернемся к записи”, - сказала она. “У нас есть ходатайство защиты о скорейшем судебном разбирательстве. Мистер Холлер, я вижу, вы сейчас одни за столом защиты. Вы будете оспаривать это ходатайство?”

Я встал.

“Да, ваша честь”, - сказал я.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Я надеюсь, мы сможем быть краткими. Продолжайте”.

“Если суду будет угодно, я буду краток. То, что обвинение сделало с обвинительным заключением большого жюри, является попыткой подорвать закон и мое конституционно гарантированное право на скорейшее судебное разбирательство. Это фиктивная игра, ваша честь, в которую обвинение играет не для того, чтобы способствовать правосудию, а для того, чтобы играть в нее. С самых первых минут этого дела были установлены две константы. Во-первых, я упорно отрицал эти обвинения и заявлял о своей невиновности. Второе - это мой отказ при любых обстоятельствах откладывать это разбирательство на какое-либо время ”.

Я сделал паузу на мгновение и посмотрел вниз на заметки, которые я нацарапал в своем юридическом блокноте. Они мне были не нужны. Я был в ударе. Но я хотел пространство, чтобы судья мог разобрать мои аргументы по частям.

“С самого первого дня я требовал своего права на скорейший суд”, - продолжил я. “Я сказал государству смириться или заткнуться. Я не совершал этого преступления, и я требую своего дня в суде. И поскольку этот день приблизился, и обвинение знает, что время почти пришло, они моргнули. Они знают, что их доводы слабы. Они знают, что в нем полно дыр. Они знают, что на моей стороне невиновность и обоснованные сомнения, и они пытались помешать моей защите на каждом шагу ”.

Я снова сделал паузу, на этот раз слегка повернувшись, чтобы оглянуться на свою дочь и задумчиво улыбнуться. Ни один мужчина не должен позволять своей дочери видеть его в таком положении.

Я повернул назад.

“Судья, у каждого адвоката есть набор уловок — прокурор, адвокат защиты, не имеет значения. Когда вы входите в зал суда, в законе нет ничего чистого. Это бой на голых кулаках, и каждая сторона использует все, что может, чтобы ударить другую. Конституция гарантирует мне скорый суд, но, снимая первоначальное обвинение и уговаривая большое жюри выдвинуть новое, обвинение пытается ударить меня дубинкой двумя способами: засунуть меня в тюремную камеру, чтобы я не мог подготовиться к защите, и запустить игровые часы, чтобы у штата было больше времени проявить свою власть и могущество и укрепить свое проигранное дело против меня ”.

На этот раз я не сводил глаз с судьи, когда делал паузу перед окончанием.

“Законно ли это? Это в рамках кодекса? Возможно. Я отдам им должное в этом. Но справедливо ли это? Это в стремлении к справедливости? Ни единого шанса. Вы можете засунуть меня обратно в тюрьму, вы можете отложить поиск истины, которым должен быть суд, но это будет неправильно, и это будет несправедливо. Суд придерживается большой свободы действий в этом отношении, и защита настоятельно призывает вас не переводить стрелки часов. Давайте приступим к поиску истины сейчас, а не позже, а не по усмотрению обвинения. Благодарю вас, ваша честь ”.

Если мои слова и оказали какое-то влияние на Уорфилд, она этого не показала. Она ничего не записала, как делала во время предыдущего ходатайства. Она просто повернулась на шесть дюймов в своем кожаном кресле с высокой спинкой, так что ее взгляд переместился с меня на стол обвинения.

“Мисс Берг?” она сказала. “Желает ли государство ответить?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг. “Я обещаю быть более кратким, чем защита. На самом деле, мистер Халлер привел мой аргумент за меня. То, что мы сделали с повторным рассмотрением дела большим жюри присяжных, находится в строгих рамках закона, а также то, что происходит регулярно в этом здании суда и в зданиях судов по всей стране. Это не тактика переделывания или отсрочки. Мне поручено добиваться истинного правосудия для жертвы этого хладнокровного убийства. С помощью большого жюри присяжных и представления доказательств, полученных в ходе текущего расследования, мы решили ужесточить обвинения в стремлении к справедливости ”.

Боковым зрением я увидел, как Берг бросила взгляд в мою сторону, когда она ответила мне моими же словами. Я не доставил ей удовольствия оглянуться назад.

“Ваша честь, дело против подсудимого серьезное и становится все сильнее по мере продолжения расследования этого преступления. Это то, что знает обвиняемый, это то, что он пытается ниспровергнуть: поиск истины со всеми доказательствами на столе. Он надеется, что, поспешив в суд, он сможет помешать растущим уликам сокрушить его. Этого не произойдет, потому что правда неизбежна. Благодарю вас ”.

Судья сделал паузу, прежде чем заговорить, возможно, ожидая увидеть, буду ли я возражать или отвечать Бергу. Она даже развернула свой стул обратно ко мне, как будто ожидала этого. Но я стоял на своем. Я высказал свои соображения, и не было необходимости повторять их.

“Это новая ситуация”, - начал Уорфилд. “По моему опыту судьи — и адвоката защиты в прошлой жизни — подсудимый чаще всего ищет отсрочки, по-видимому, в попытке отсрочить неизбежное. Но не в этом случае. И поэтому сегодняшние аргументы заставляют меня задуматься. Мистер Халлер явно хочет, чтобы это осталось позади — независимо от результата. Он также хочет быть свободным, чтобы строить свое дело ”.

Судья повернулся к Бергу.

“С другой стороны, у государства есть только один шанс на это”, - сказала она. “Повторений не бывает, и поэтому время на подготовку является ключевым. В деле выдвинуты новые обвинения, и государство несет ответственность за то, чтобы поддерживать эти обвинения на уровне, намного превышающем порог вероятной причины, установленный большим жюри. Бремя доказывания — доказывания вины вне разумных сомнений - столь же тяжело, как и бремя, которое несет защита ”.

Судья выпрямила спинку стула и наклонилась вперед, сцепив руки вместе.

“Суд склонен в этих вопросах разделить ребенка. И я позволю защите выбрать, как будет произведено разделение. Мистер Холлер, вам решать. Я сохраню ваше освобождение под залог со всеми существующими ограничениями, но вы откажетесь от своего права на скорейшее судебное разбирательство. Или я отменю залог, но откажусь менять график рассмотрения дела, оставив начало судебного процесса по этому делу назначенным на восемнадцатое февраля. Как вы хотите действовать дальше?”

Прежде чем я смог встать и ответить, это сделал Берг.

“Ваша честь”, - настойчиво сказала она. “Могу ли я быть услышан?”

“Нет, мисс Берг”, - сказал судья. “Суд услышал все, что ему нужно было услышать. Мистер Халлер, вы сделаете выбор, или вы хотите, чтобы я позволил мисс Берг выбирать?”

Я медленно встал.

“Минутку, ваша честь?” Я спросил.

“Сделайте это быстро, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Я нахожусь в неудобном положении, которое не продержусь долго”.

Я повернулся к ограждению за столом защиты и посмотрел на свою дочь. Я подал ей знак подойти ближе, и она подалась вперед на своем сиденье, положив руки на поручень. Я наклонился и положил свои руки поверх ее.

“Хейли, я хочу, чтобы это закончилось”, - прошептал я. “Я этого не делал, и я думаю, что могу это доказать. Я хочу поехать в феврале. Тебя это устроит?”

“Папа, это было так тяжело, когда они держали тебя в тюрьме раньше”, - прошептала она в ответ. “Ты уверен?”

“Это похоже на то, о чем ты, твоя мать и я говорили. Я свободен прямо сейчас, но внутри я чувствую, что все еще заперт, пока это висит надо мной. Мне нужно, чтобы это закончилось ”.

“Я знаю. Но я беспокоюсь ”.

Из-за спины я услышал голос судьи.

“Мистер Холлер”, - сказала она. “Мы ждем”.

Я не сводил глаз со своей дочери.

“Все будет хорошо”, - сказал я.

Я быстро перегнулся через перила и поцеловал ее в лоб. Затем я взглянул на Кендалл и кивнул. По выражению удивления на ее лице я мог сказать, что она ожидала большего, она ожидала, что с ней посоветуются. То, что я искал одобрения своей дочери в этом выборе, а не ее, может обречь наши отношения. Но я сделал то, что чувствовал, что должен был сделать.

Я повернулся к судье и объявил свое решение.

“Ваша честь, на данный момент я сдаюсь суду”, - сказал я. “И я буду готов защищать себя по обвинению восемнадцатого февраля, как и запланировано. Я невиновен, судья, и чем быстрее я смогу добраться до присяжных, чтобы доказать это, тем лучше ”.

Судья кивнул, казалось бы, не удивленный, но обеспокоенный моим решением.

“Очень хорошо, мистер Холлер”, - сказала она.

Она сделала это официальным решением суда, но не без окончательного возражения обвинения.

“Ваша честь”, - сказал Берг. “Люди просят, чтобы ваше постановление о дате судебного разбирательства было отложено на время пересмотра Вторым окружным апелляционным судом”.

Уорфилд долго смотрел на нее, прежде чем ответить. Всегда рискованно сообщать судье, что вы обжалуете решение коллегии, когда у вас впереди еще целый судебный процесс перед тем же судьей. Предполагается, что судьи беспристрастны, но когда вы заявляете, что собираетесь обратиться в суд более высокой инстанции с жалобой на то, что судья вашей нижней инстанции допустил ошибку, что ж, у этого юриста есть способы сравнять счет в дальнейшем. Прекрасным примером является то, что судья Хейган сделал со мной во время моего первого выступления по этому делу. Я дважды отменял его решение по апелляции. Он отплатил мне тем, что влепил мне залог в 5 миллионов долларов. Он почти подмигнул и улыбнулся мне, когда сделал это. Берг сейчас придерживалась аналогичной линии с Уорфилдом, и, похоже, судья давал ей несколько секунд на то, чтобы передумать.

Но Берг выжидал ее.

“Мисс Берг, теперь я предоставляю вам выбор”, - наконец сказал Уорфилд. “Я не буду отменять решение по ходатайству шесть-восемь-шесть, не оставив в силе решение об отмене залога мистера Халлера. Итак, если вы хотите отсрочки на время подачи апелляции, то мистер Халлер остается на свободе в соответствии с действующим соглашением об освобождении под залог, пока вы не получите решение апелляционного суда ”.

Две женщины на напряженные пять секунд встретились взглядами, прежде чем прокурор ответил.

“Благодарю вас, ваша честь”, - холодно сказал Берг. “Народ отзывает просьбу об отсрочке”.

“Очень хорошо”, - ответил Уорфилд с таким же холодом. “Тогда, я думаю, на этом мы заканчиваем”.

Когда судья встал, помощники шерифа в зале двинулись ко мне. Я собирался вернуться в Башни-близнецы.

33

Пятница, 24 января

Меня снова поместили в К-10, модуль повышенной мощности в башнях-близнецах, где содержались заключенные со статусом "Не допущенных". Единственная проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что я больше хотел, чтобы меня держали подальше от тюремщиков, чем от заключенных. Расследование, последовавшее за скандалом с прослушиванием, наложило на меня отпечаток, и я знал, что вероятность того, что тюремные помощники шерифа отомстят мне физически, возросла в геометрической прогрессии.

Бишоп давно ушел, и мне нужна была новая защита. В некотором смысле, я проводил прослушивания. На следующее утро после моего прибытия я поговорил с горсткой людей в модуле, пытаясь выяснить, кому я мог бы доверять, кто мог бы испытывать большую неприязнь к хакерам, чем я. Я остановился на парне по имени Кэрью, который был физически впечатляющим и содержался по обвинению в убийстве. Я не знал подробностей дела и не спрашивал о них. Но я узнал, что у него был частный адвокат, и я знал, что защита в деле об убийстве стоит серьезных денег. Я предложил ему четыреста долларов в неделю, чтобы он прикрывал мою спину, и договорился о пятистах, которые он еженедельно передавал своему адвокату.

Дни в тюрьме прошли по тому же распорядку, что и в предыдущий срок, когда моя команда собиралась на конференции почти в три часа дня. Казалось, что наши сети уже были заброшены, и мы находились на той стадии, когда просматривали улов и разрабатывали нашу стратегию. Моя энергия и мировоззрение оставались на высоком уровне. Я был уверен в этом деле. Я просто хотел добраться до этого.

Единственный перерыв в рутине произошел через три дня после моего повторного ареста, когда меня отвели в центр для посетителей и усадили напротив моей первой бывшей жены, Мэгги Макферсон. Ее приход ко мне смутил меня и сразу же заставил мое сердце переполниться.

“Что-нибудь не так?” Я сказал. “С Хейли все в порядке?”

“Здесь все в порядке”, - сказала она. “Я просто хотел увидеть тебя. Как дела, Микки?”

Мне было стыдно за свое положение и за свою тюремную хандру. Я мог представить, каким я должен казаться ей, особенно после того, как она возмутилась тем, как я выглядел вне тюрьмы.

“Учитывая все обстоятельства, я в порядке”, - сказал я. “Скоро суд, и все это закончится”.

“Ты готов?” - спросила она.

“Более чем готов. Я думаю, мы собираемся выиграть это дело ”.

“Хорошо. Я не хочу, чтобы наша дочь потеряла своего отца ”.

“Она не будет. Она - то, что поддерживает меня ”.

Мэгги кивнула и больше ничего не сказала по этому поводу. Я прочитал причину ее визита как проверку моего здоровья и душевного состояния.

“Для меня много значит, что ты пришел сюда”, - сказал я.

“Конечно”, - сказала она. “И если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне — заберу”.

“Я сделаю. Спасибо.”

Визит длился всего пятнадцать минут, но я ушел от него, чувствуя себя сильнее. Имея за спиной семью, какой бы расколотой она ни была, я чувствовал, что не могу проиграть.

34

Среда, 5 февраля

Шелковый костюм приятно касался моей кожи. Это ослабило зуд от тюремной сыпи, которая появилась у меня на большей части тела. Я тихо сидел рядом с Дженнифер Аронсон за столом защиты и наслаждался моментом псевдосвободы и облегчения. Меня доставили в суд на слушание, запрошенное обвинением, которое добивалось санкций за предполагаемую нечестную игру со стороны защиты. Но независимо от причины, я был счастлив, что меня вытащили из Башен-близнецов по любой причине на любой срок.

За эти годы у меня было много заключенных клиентов, которые жаловались на тюремную сыпь. Посещения тюремной клиники не излечили это и не объяснили. Его происхождение было неизвестно. Было высказано предположение, что причиной этого было промышленное моющее средство, использованное для постельного белья в тюрьме, или что что-то было в материале, из которого были изготовлены тонкие матрасы в камерах. Другие говорили, что это была аллергическая реакция на заключение. Третьи называли это проявлением вины. Все, что я знал, это то, что у меня не получилось в первый раз в башнях-близнецах , а во второй раз получилось плохо. Разница заключалась в том, что в промежутках между сидениями я был основной причиной другого разрушительного внутреннего расследования тюремной системы. Это навело меня на мысль, что за этим стоят тюремные помощники шерифа - что сыпь, из-за которой я зудел и не спал по ночам, была формой расплаты. Они каким-то образом подсыпали что-то в мою еду, или в мое белье, или в мою камеру.

Я держал это убеждение при себе, чтобы не прослыть параноиком. Мой физический упадок и потеря веса продолжались, и я не хотел, чтобы кто-нибудь добавлял опасения по поводу остроты ума к вопросу о том, смогу ли я адекватно защитить себя. Может быть, это был иск, а может быть, это был зал суда. Все, что я знал, это то, что моя озабоченность болезнью прошла, как только я вышел из тюрьмы и меня посадили в автобус.

По пути автобус миновал две раскрашенные фрески с изображением Коби Брайанта. Знаменитая звезда баскетбола "Лейкерс" погиб вместе со своей дочерью и другими людьми в результате крушения вертолета всего за десять дней до этого, и уже были установлены уличные мемориалы в торжественном свидетельстве о его непревзойденном мастерстве в своем виде спорта, достигшем культового статуса в городе, где подъем на этот уровень и так был переполнен.

Я услышала тихий стук закрывающейся двери зала суда и, обернувшись, увидела, что вошла Кендалл Робертс. Она таинственно помахала рукой, проходя по центральному проходу. Я улыбнулся. Она прошла в первый ряд и села прямо за столом защиты.

“Привет, Микки”.

“Кендалл, тебе не обязательно было проделывать весь этот путь. Вероятно, это будет довольно быстрое слушание ”.

“Это все равно лучше, чем те пятнадцать минут, которые тебе дают в тюрьме”.

“Что ж, спасибо”.

“Кроме того, я хотел —”

Она остановилась, когда увидела Чана, помощника шерифа в зале суда, который направлялся к нам, чтобы приказать мне прекратить общение с людьми на галерее. Я поднял руку в знак того, что прекращаю нарушение. Я повернулся вперед и наклонился к Дженнифер.

“Ты не против сказать Кендалл, что я позвоню ей позже, когда смогу добраться до телефона в модуле?”

“Вовсе нет”.

Дженнифер встала, чтобы что-то прошептать Кендалл, а я снова уставился прямо перед собой и почувствовал, как напряжение покидает мои мышцы и позвоночник. Ты никогда не переставал оглядываться через плечо в башнях-близнецах. Я наслаждался этими моментами, когда мне не нужно было беспокоиться.

Дженнифер вернулась на свое место. Я, наконец, вышел из задумчивости и приступил к работе.

“Итак”, - сказал я. “Какие новости по Оппарицио?”

В понедельник на собрании команды я узнал, что индейцы наконец-то обнаружили его, когда последовали за Джинни Ферриньо на свидание в отель в Беверли-Хиллз. Они бросили ее и остались с Оппарицио, следуя за ним до дома в Брентвуде, который находился в непроницаемом слепом доверии.

“То же самое”, - сказала Дженнифер. “Они готовы отправиться с повесткой в суд, когда вы дадите слово”.

“Хорошо, давайте подождем до следующей недели. Но если похоже, что он готовится покинуть город, мы должны услужить ему. Он не может уйти ”.

“Мы знаем, но я напомню Циско”.

“Мы также обслуживаем девушку then и двух других его партнеров, владеющих акциями BioGreen. И все это на камеру, чтобы мы могли показать судье, если они не появятся ”.

“Понял”.

Я взглянул на стол обвинения. Сегодня Берг была сама по себе. Никакой поддержки в виде галстука-бабочки. Она смотрела на рукописный документ, и я догадался, что она репетировала свой аргумент. Она почувствовала мой взгляд.

“Лицемер”, - сказала она.

“Прошу прощения?” Я сказал.

“Ты слышал меня. Вы все время говорите о перевороте в пользу обвинения и нечестной игре, а затем выкидываете подобный трюк ”.

“Например, что?”

“Я уверен, вы знаете, о чем идет речь. Как я уже сказал, и ты слышал, ты лицемер, Холлер. И убийца”.

Я долго смотрел на нее и мог видеть это в ее глазах. Она была истинно верующей. Она обвинила меня в убийстве. Одно дело, когда так думают копы — большинство из них не видят разницы между адвокатом защиты и обвиняемым. Но в мире судебных адвокатов я по большей части сталкивался с уважением с обеих сторон прохода. То, что Берг верил, что я способен засунуть человека в багажник и выстрелить в него три раза, было напоминанием о том, с чем я столкнулся на предстоящем суде: с истинно верующим человеком, который хотел упрятать меня за решетку навсегда.

“Ты так ошибаешься”, - сказал я. “Ты настолько ослеплен ложью, которую тебе наговорили —”

“Прибереги это для присяжных, Холлер”, - сказала она.

Словесная перепалка закончилась тем, что заместитель Чан объявил, что суд переходит к порядку. Судья Уорфилд вошел в дверь в задней части зала суда и сел на скамью подсудимых. Она быстро перешла к делу по делу Калифорния против Халлера и предложила Бергу объяснить ее просьбу о санкциях против защиты. Прокурор взяла документ, который она изучала, и села с ней на кафедру.

“Ваша честь, защита по этому делу неоднократно обвиняла людей в нечестной игре с разоблачением, и все же именно защита все это время занималась обманом”, - начал Берг.

“Мисс Берг”, - вмешался судья. “Мне не нужна преамбула. Ближе к делу. Если есть нарушение закона о раскрытии, пожалуйста, разберитесь с этим ”.

“Да, ваша честь. В понедельник должны были быть представлены последние списки свидетелей с каждой стороны. И к нашему удивлению, защита действительно внесла новые имена в свой список свидетелей. Одним из имен, которое бросилось нам в глаза, была Роуз Мари Дитрих, которую защита указала как домовладелицу жертвы по этому делу, Сэма Скейлса ”.

“Был ли это свидетель, с которым обвинение не было знакомо?”

“Нет, ваша честь, мы не были с ней знакомы. Я направил следователей, чтобы найти ее и поговорить с ней, и мы узнали, что причина, по которой она была нам неизвестна, заключается в том, что Сэм Скейлс использовал фальшивую личность, когда снимал у нее квартиру ”.

“Я не вижу здесь проблемы в том, что касается защиты, мисс Берг”.

“Ваша честь, проблема в том, что рассказала нам Роуз Мари Дитрих. Она сказала, что мистер Халлер и два его следователя говорили с ней три недели назад о Сэме Скейлсе, который использовал имя Уолтера Леннона, когда снимал квартиру. Кроме того, она позволила мистеру Халлеру и его команде осмотреть вещи жертвы, которые хранились в гараже дома. Не зная, что мистер Скейлс был убит в октябре, Дитрих и ее муж упаковали его вещи, когда он, казалось, исчез, не заплатив арендную плату за декабрь. Они хранили его имущество в гараже ”.

“Все это очень интересно, но где же нарушение, за которое Люди добиваются санкций?”

“Судья, дело в том, что защита имела доступ к нескольким коробкам с вещами, включая документы и почту, и все же три недели спустя Людям в discovery ничего не стало известно. Они не вносили имя Роуз Мари Дитрих в свой список свидетелей до этой недели, чтобы гарантировать, что, когда обвинение доберется до мисс Дитрих, у него не будет доступа к собственности ”.

“С чего бы это, мисс Берг?”

“Потому что они были переданы Армии спасения после того, как обвиняемый и его команда посетили мисс Дитрих. Совершенно очевидно, что у защиты была стратегия скрывать от людей любую информацию, которая была в вещах жертвы, ваша честь ”.

“Это слишком много предположений. У вас есть что-нибудь, подтверждающее это?”

“У нас есть заявление Роуз Мари Дитрих под присягой, в котором недвусмысленно говорится, что ответчик сказал ей, что она может пожертвовать имущество”.

“Тогда позвольте мне взглянуть на это”.

Берг оставил копию заявления у меня после того, как передал одну секретарю судьи. Примерно на минуту воцарилось молчание, пока мы с Дженнифер сбились в кучку, чтобы одновременно с судьей зачитать свидетельские показания.

“Хорошо, суд ознакомился с документом”, - сказал Уорфилд. “Следующим я хотел бы услышать мнение мистера Халлера по этому вопросу”.

Я встал и подошел к кафедре, когда Берг покинул ее. По дороге на автобусе я решил в своем ответе быть максимально саркастичным, а не откровенно возмущенным.

“Доброе утро, судья”, - сказал я добродушно. “Я хотел бы начать с того, что обычно я был бы рад любой возможности покинуть свободные помещения, предоставленные мне в исправительном учреждении "Башни-Близнецы", любезно предоставленные мисс Берг, чтобы присутствовать в суде, но на этот раз я сбит с толку причиной, по которой я здесь, и логикой ее аргументации. Мне кажется, ваша честь, что она должна добиваться санкций против своей собственной команды следователей, а не защиты ”.

“Мистер Холлер”, - сказал Уорфилд усталым тоном. “Как я уже сказал мисс Берг, давайте придерживаться сути. Пожалуйста, ответьте непосредственно на вопрос о раскрытии, поднятый обвинением ”.

“Благодарю вас, судья. Мой ответ заключается в том, чтобы сказать, что нарушения при обнаружении не было. У меня нет документов для передачи, и я ничего не скрыл от обвинения. Да, мы отправились по указанному адресу и просмотрели содержимое коробок, хранящихся там. Я ничего не брал из этих коробок, и я гарантирую, что следователи мисс Берг спросили Роуз Мари Дитрих, что мы взяли. Недовольная ответом, который они получили на этот вопрос, мисс Берг решила не включать ответ в этот лист бумаги, который, как она утверждает, является констатацией факта. Здесь перечислены некоторые факты, судья, но не все из них.”

“Судить?” Сказала Берг, поднимаясь со своего места.

“Ваша честь, я не закончил”, - быстро сказал я.

“Мисс Берг, была ваша очередь”, - сказал Уорфилд. “Дайте адвокату закончить, и тогда у вас будет шанс ответить”.

Берг снова села и начала яростно писать в своем блокноте.

“В заключение, ваша честь”, - сказал я. “Здесь нет никаких уловок. Суд напоминает, что три недели назад на слушании по телеконференции, участником которого была мисс Берг, я попросил разрешения покинуть округ и штат. Я предполагаю, что у судебного репортера есть запись этого слушания, и она покажет, что обвинение конкретно спрашивало, с кем я собирался встретиться в тюрьме штата Хай Дезерт в Неваде. И я сказал, что собираюсь навестить бывшего сокамерника жертвы по этому делу. Если бы мисс Берг или любой из многочисленных следователей, имеющихся в ее распоряжении, потрудились проследите и поговорите с тем человеком в Неваде, они получили бы тот же адрес и псевдоним Сэма Скейлса, что и я, и фактически могли бы опередить меня в том месте, о котором мы здесь говорим. Ваша честь, я снова говорю, что это не что иное, как кислый виноград. Обязательства защиты по раскрытию информации требуют, чтобы я передал мисс Берг список свидетелей и копии всего, что я намерен представить в качестве доказательства. Я сделал это. Я не обязан делиться с мисс Берг своими интервью, наблюдениями или другими результатами работы. Она знает это. Но с самого первого дня расследование обвинения было ленивым, неаккуратным и некачественным. Я уверен, что докажу это на суде, но печально то, что суда не должно быть. Обвинение имеет —”

“Хорошо, позвольте мне остановить вас прямо здесь, мистер Халлер”, - сказал судья. “Я верю, что вы более чем высказали свою точку зрения. Теперь вы можете вернуться на свое место ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

Обычно, когда судья велит вам сесть, это означает, что все, что нужно было сказать, было сказано и решение принято.

Судья развернулась на своем стуле и сосредоточилась на Берге.

“Мисс Берг, вы помните телеконференцию, на которую ссылался адвокат?” - спросила она.

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

В ее тоне не было никаких эмоций. Она восприняла тот же намек, что и я, когда Уорфилд велел мне сесть.

“Мне кажется, что у штата были все возможности проследить и найти это место и вещи жертвы”, - сказал Уорфилд. “Суд склонен согласиться с мистером Халлером в том, что речь идет о результатах работы и упущенной возможности, а не о какой-либо игре со стороны защиты. Конечно, ничего такого, что я бы счел нарушением закона о раскрытии ”.

Берг встала, но не двинулась к кафедре, знак того, что ее протест будет нерешительным, независимо от того, что она нацарапала в своем блокноте.

“Он ждал три недели, чтобы включить ее в список свидетелей”, - сказала она. “Он скрывал ее значимость. Должен был быть письменный отчет об интервью и обыске имущества. Это именно то, в чем заключается дух и намерение discovery ”.

Я начал подниматься, чтобы возразить, но судья сделала знак рукой, жестом приглашая меня обратно на стул.

“Мисс Берг”, - произнесла судья с первой ноткой раздражения в голосе. “Если вы предполагаете, что мистер Халлер обязан документировать свое расследование отчетами о своих действиях и интервью, как это положено в правоохранительных органах, а затем немедленно решить, вызовет ли он мисс Дитрих в качестве свидетеля, то вы, должно быть, принимаете меня за дурака”.

“Нет, ваша честь”, - быстро ответил Берг. “Вовсе нет”.

“Тогда очень хорошо. Мы закончили здесь. Ходатайство о санкциях отклонено ”.

Судья взглянул на календарь, который висел на стене над кабинкой секретаря.

“До отбора присяжных осталось тринадцать дней”, - сказала она. “Я назначаю слушание в следующий четверг на десять утра для рассмотрения окончательных ходатайств. Я хочу разобраться со всем в этот день. Это означает, что у ваших документов достаточно времени, чтобы суд их рассмотрел. Я не хочу сюрпризов. Тогда я увижу вас всех ”.

Судья объявил перерыв в заседании, и я почувствовал, как страх тюремного заключения возвращается, прежде чем помощник шерифа Чан и его приспешники смогли хотя бы добраться до меня.

35

После моего второго ареста меня снова поместили в камеру с одной кроватью в башнях-близнецах. На этот раз я даже перешел к внешней стене тюрьмы, что дало мне окно — всего в четыре дюйма шириной и без возможности побега, но из него частично открывался вид на здание уголовного суда, расположенное всего в нескольких кварталах отсюда, как на ладони. Этого было достаточно, чтобы я захотел остаться в камере и смотреть на приз, а не собираться в комнате отдыха с другими заключенными. И это, несмотря на то, что я заменил Бишопа на Кэрью.

Итак, в модуле я чувствовал себя в безопасности. Проблема заключалась в том, что в тюремных автобусах, которые ежедневно перевозили сотни заключенных в суд и обратно, не было такой защиты. С кем ты ехал и к кому был прикован, было в основном делом случая. Или так это казалось. Независимо от того, какие меры я принимал, чтобы защитить себя в заключении, я всегда был наиболее уязвим в автобусе. Я знал это точно, потому что на моих клиентов нападали в автобусах. И я сам видел, как вспыхивали драки и устраивались нападения, когда ездил на них верхом.

После слушания ходатайства обвинения о санкциях я два часа прождал в тюрьме при здании суда, прежде чем меня посадили на автобус обратно в Тауэрс. Меня надели четвертым на цепь позади трех других мужчин и посадили в автобус. Нас поместили в предпоследнее купе, и меня усадили у зарешеченного окна на скамье, обращенной вперед. Помощник шерифа проверил нас, закрыл ворота и запер их, и приступил к заполнению следующего отсека. Я наклонился вперед, чтобы посмотреть через мужчину рядом со мной на заключенного, сидящего в моем ряду у противоположного окна. Я узнал его, но не по модулю "Держать подальше". Я не мог вспомнить его. Это могло быть из суда или на встрече с потенциальным клиентом, на которой я не брался за дело. Он проверял меня так же, как я проверял его. И это разожгло мою паранойю. Я знал, что должен следить за ним.

Автобус выехал из гаража под зданием суда и покатил по крутому склону к Спринг-стрит. Когда он повернул налево, мэрия оказалась справа, и несколько заключенных последовали традиции показывать пальцем на место власти. Этого, конечно, никто не мог видеть на мраморных ступенях или за окнами культового здания. “Окна” автобуса на самом деле были металлическими с прорезями, которые позволяли ограниченный обзор наружу, но не внутрь.

Я наблюдал, как мужчина, который мне был интересен, поднял руку и вытянул указательный палец. Он делал это так буднично, даже не выглядывая в щели, что я понял, что он был постоянным гостем системы. И тогда я узнал его. Он был клиентом коллеги, которого я однажды замещал во время слушания у судьи. Это была работа няни, незначительное слушание, которое включало в себя явку в суд. Дэн Дейли застрял на судебном процессе и попросил меня разобраться с ним, что я и сделал.

Удовлетворенный тем, что я ответил на вопрос и что мужчина не представлял особой угрозы, я расслабился и откинулся на спинку стула, запрокинув голову, чтобы посмотреть в потолок. Я начал считать дни до начала моего судебного разбирательства и как скоро я могу разумно рассчитывать выйти на свободу после оправдательного приговора.

Это было последнее, что я помнил.

36

Четверг, 6 февраля

Я мог открыть глаза только на узкие полоски света. Не резкость света помешала мне открыть их шире. Это было физическое препятствие. Я просто не мог этого сделать.

Сначала я был дезориентирован, не был уверен, где нахожусь.

“Микки?”

Я обернулся на голос, узнал его. “Дженнифер?”

Одно слово обожгло мое горло, боль была такой острой, что я поморщился.

“Да, я здесь. Как ты себя чувствуешь?”

“Я не могу видеть. Что—”

“Твои глаза опухли. У тебя лопнуло много кровеносных сосудов ”.

У меня лопнули кровеносные сосуды?Это не имело смысла.

“Что ты имеешь в виду?” Я спросил. “Как я... ах, мне больно говорить”.

“Не разговаривай”, - сказала Дженнифер. “Просто послушай. Мы обсуждали это час назад, а потом подействовало успокоительное, и ты снова отключился. На тебя напали, Микки. Вчера в тюремном автобусе после суда.”

“Вчера?”

“Не говори. Да, вы потеряли день. Но если ты сможешь оставаться в сознании, я могу привести их сюда, чтобы провести тестирование. Им нужно проверить работу вашего мозга, чтобы увидеть, было ли что-нибудь... так мы узнаем, существует ли он... что-нибудь постоянное ”.

“Что произошло в автобусе?”

Боль.

“Я не знаю всех подробностей, и следователь шерифа хочет поговорить с вами об этом — он ждет снаружи, но я сказал ему, что сначала собираюсь поговорить с вами. По сути, другой мужчина в автобусе освободил свою цепь и использовал ее, чтобы задушить тебя. Он был позади тебя и обернул его вокруг твоей шеи. Они думали, что ты мертв, но парамедики оживили тебя, Микки. Они говорят, что это чудо, что ты жив ”.

“Это не похоже на чудо. Где я?”

Я начал уметь справляться с болью. Монотонный разговор, легкий поворот головы влево, казалось, уменьшали это.

“Округ-USC — тюремное отделение. Хейли и Лорна и все остальные хотели зайти, чтобы увидеть тебя, но ты под карантином, и они впустили только меня. Я не думаю, что ты в любом случае хочешь, чтобы они видели тебя таким. Лучше подождать, пока спадет опухоль ”.

Я почувствовал, как ее рука сжала мое плечо.

“Мы здесь одни?” Я спросил.

“Да”, - сказала Дженнифер. “Это встреча адвоката и клиента. За дверью помощник шерифа, но она закрыта. Кроме того, следователь где-то там, ждет, чтобы поговорить с тобой.”

“Ладно, послушай, не позволяй им использовать это, чтобы затянуть суд”.

“Что ж, посмотрим, Микки. Тебе нужно пройти тестирование, чтобы убедиться, что ты—”

“Нет, я в порядке, я могу сказать. Я уже думаю об этом деле и не хочу откладывать его. Они у нас там, где мы хотим, и я не хочу давать им время догнать нас. Вот и все ”.

“Хорошо, я буду возражать, если они попытаются”.

“Кто был тот парень?”

“Какой парень?”

“Тот, кто душил меня цепью”.

“Я не знаю, я узнал только его имя. Мейсон Мэддокс. Лорна разместила это через приложение для разрешения конфликта интересов, и совпадений не было. У вас нет с ним прежней истории. В прошлом месяце он был осужден за три убийства — я еще не получил подробностей дела. Он был в суде на слушании ходатайств.”

“Кто его адвокат? Полиция?”

“У меня пока нет такой информации”.

“Зачем он это сделал? Кто подтолкнул его к этому?”

“Если Департамент шерифа знает, они не делятся этим со мной. Я поручил Cisco заняться этим делом и позвонить Гарри Босху ”.

“Я не хочу отстранять Cisco от подготовки к судебному разбирательству. Это может быть единственным мотивом, стоящим за этим ”.

“Нет, потому что он пытался убить тебя и, вероятно, думал, что убил. Вы не убиваете парня, чтобы отвлечь его следователей. Сегодня я подал ходатайство Уорфилд, прося ее издать приказ о повторном освобождении под залог или обязать шерифа доставить вас на машине в суд и обратно. Больше никаких автобусов. Слишком опасно”.

“Это хорошая мысль”.

“Я надеюсь получить слушание по этому делу сегодня днем. Посмотрим”.

“Здесь есть что-нибудь вроде ручного зеркальца или что-то в этом роде?”

“Почему?”

“Я хочу увидеть себя”.

“Микки, я не думаю, что ты—”

“Все в порядке. Я просто хочу быстро взглянуть, и со мной все будет в порядке ”.

“Я не вижу зеркала, но подожди, у меня кое-что есть”.

Я слышал, как она расстегнула молнию на своей сумочке, а затем вложила мне в руку маленький квадратный предмет. Зеркало из косметички. Я поднес его к лицу, и мне удалось взглянуть на него мельком. Я выглядел как боксер утром после боя — причем проигранного. Мои глаза были опухшими, и сыпь из лопнувших кровеносных сосудов простиралась от уголков моих глаз и по обеим щекам.

“Иисус”, - сказал я.

“Да, не очень хорошо смотрится”, - сказала Дженнифер. “Я все еще думаю, что ты должен позволить врачу проверить тебя”.

“Со мной все будет в порядке”.

“Микки, там может быть что-то, и ты должен знать”.

“Но тогда обвинение может знать, и они воспользуются этим, чтобы попросить об отсрочке”.

Последовало короткое молчание, пока Дженнифер обдумывала это и поняла, что я был прав.

“Ладно, я начинаю уставать”, - сказал я. “Пришлите следователя, посмотрим, что он скажет”.

“Ты уверен?” она спросила.

“Да. И не отстраняйте Cisco от подготовки к судебному разбирательству. Когда услышите что-нибудь от Босха, соедините его с Мейсоном Мэддоксом. Я хочу знать все. Где-то должна быть связь ”.

“Ссылка на что, Микки?”

“Ссылка на дело. Или расследование шерифом прослушивания телефонных разговоров. Что-то. Мы должны смотреть на всех. Шерифы, Оппарицио, ФБР, все ”.

“Хорошо, я скажу ребятам”.

“Ты думаешь, я параноик, не так ли?”

“Я просто думаю, что это немного притянуто за уши”.

Я кивнул. Может быть, так оно и было.

“Они разрешили тебе принести сюда свой телефон?” Я спросил.

“Да”, - сказала она.

“Хорошо, сфотографируй меня. Возможно, вы захотите показать это судье, когда будете приводить свои аргументы в защиту.”

“Хорошая идея”.

Я слышал, как она доставала свой телефон из сумочки.

“Я уверена, что Берг будет возражать против этого”, - сказала она. “Но попробовать стоит”.

“Если судья знает, что есть фотография, она захочет ее увидеть”, - сказал я. “Человеческое любопытство”.

Я слышал, как она щелкнула затвором.

“Хорошо, Микки”, - сказала она. “Отдохни”.

“Таков план”, - сказал я.

Я услышал, как она направилась к двери.

“Дженнифер?” Я сказал.

Я услышал, как ее шаги вернулись к кровати.

“Да, я здесь”, - сказала Дженнифер.

“Послушай, я пока не могу по-настоящему видеть, но я могу слышать”, - сказал я.

“Хорошо”.

“И я слышу сомнение в твоем голосе”.

“Нет, ты ошибаешься”.

“Послушайте, это естественная вещь. Подвергать сомнению вещи. Я думаю, ты—”

“Дело не в этом, Микки”.

“Тогда, что это такое?”

“Окей, смотри, это мой отец. Он заболел. Я беспокоюсь о нем ”.

“Он в больнице? Что случилось?”

“В том-то и дело. Мы не получаем прямых ответов. Он в доме престарелых в Сиэтле, и мы с сестрой не получаем ответов ”.

“Твоя сестра там?”

“Да, она думает, что я должен подняться. Если я захочу увидеть его раньше... ты знаешь.”

“Тогда, она права, тебе нужно уйти”.

“Но у нас есть дело — судебный процесс. Слушания по ходатайствам на следующей неделе, а теперь это нападение ”.

Я знал, что ее потеря может иметь разрушительные последствия для дела, но выбора не было.

“Послушай, ” сказал я, “ ты должен уйти. Ты можешь взять свой ноутбук, и ты сможешь многое сделать оттуда, когда ты не со своим отцом. Вы можете писать ходатайства, Cisco может передать их секретарю суда ”.

“Это не одно и то же”, - сказала она.

“Я знаю, что это не так, но это то, что мы можем сделать. Тебе нужно уйти ”.

“У меня такое чувство, что я оставляю тебя совсем одну”.

“Я что-нибудь придумаю. Поднимитесь туда, повидайтесь с ним, и, кто знает, может быть, он почувствует себя лучше, и вы снова предстанете перед судом ”.

Сначала она не ответила. Я сказал свое слово и уже думал об альтернативных путях выхода.

“Я собираюсь подумать об этом сегодня вечером”, - наконец сказала Дженнифер. “Я дам тебе знать завтра, хорошо?”

“Это нормально, но я не думаю, что есть о чем задуматься. Это семья. Твой отец. Ты должен уйти ”.

“Спасибо, Микки”.

Я кивнул.

Я снова услышал ее шаги, когда она направлялась к двери. Я попытался расслабить горло и унять боль. Говорить было все равно что глотать стекло.

Затем я услышал, как Дженнифер сказала следователю, ожидавшему снаружи комнаты, что он может войти.

Часть четвертая

Истекающий кровью зверь

37

Среда, 19 февраля

Мир, казалось, был на грани хаоса. Более тысячи человек погибли от загадочного вируса в Китае. Почти миллиард человек находились там в карантине, и американские граждане были эвакуированы. В Тихом океане были круизные лайнеры, которые были плавучими инкубаторами вируса, и никакой вакцины на горизонте не было. Президент говорил, что кризис пройдет, в то время как его собственный эксперт по вирусам говорил о готовности к пандемии. Ближе к дому, отец Дженнифер Аронсон только что умер в Сиэтле от недиагностированной болезни, и она не получала никаких ответов.

В Лос-Анджелесе шел второй день отбора присяжных в процессе моей жизни.

Мы действовали быстрыми темпами. Четыре дня, запланированные на "Страшную войну", были сокращены вдвое судьей, который также почувствовал, что надвигается волна. Она хотела, чтобы этот процесс закончился до того, как накроет волна, и хотя мне было неудобно торопиться с выбором присяжных, я был рядом с судьей. Я хотел, чтобы это закончилось. Некоторые из помощников шерифа в Башнях-близнецах начали носить маски, и я воспринял это как знак. Я не хотел оказаться в карцере, когда придет та волна, о которой беспокоился судья.

Тем не менее, выбор двенадцати незнакомцев, которые будут вести дело, включал в себя самые важные решения судебного процесса. От этих двенадцати зависела моя жизнь в их руках, и время, отведенное на их выбор, сократилось вдвое. Это заставило меня принять чрезвычайные меры, чтобы быстро попытаться выяснить, кто были эти люди.

Отбор присяжных был формой искусства. Это включало в себя исследования, знание социальных и культурных данных и, наконец, внутреннее чутье. Чего вы хотите в итоге, так это группы внимательных людей, которые борются за правду. Кого вы ищете и надеетесь искоренить, так это тех, кто рассматривает правду через призму предвзятости — расовой, политической, культурной и так далее. И те, у кого есть скрытые мотивы для служения.

Процесс начинается с того, что судья отсеивает присяжных, у которых есть конфликты с графиком, которые не могут судить других или не могут понять значение юридических принципов, таких как обоснованное сомнение. Затем дело переходит к адвокатам, которые могут дополнительно допросить присяжных, чтобы определить, следует ли их уволить по уважительной причине — из-за предвзятости или прошлого. Обвинению и защите также предоставляется равное количество безапелляционных отводов, что позволяет им отклонять присяжных заседателей по неустановленным причинам. И именно здесь чаще всего вступает в игру внутреннее чутье.

Все это должно быть сведено к решениям о том, кого оставить, а кого выгнать. Это искусство — наконец-то прийти к группе из двенадцати человек, которые, по вашему мнению, будут открыты вашему делу. Я полностью признаю, что у защиты есть преимущество в том, что для успеха она должна завоевать доверие только одного присяжного — одного сомневающегося в правоте государства. Одно несогласие защиты может повесить присяжных и заставить штат начать все сначала или даже пересмотреть, проводить ли вообще второй судебный процесс. Государство должно завоевать все двенадцать сердец и умов, чтобы добиться осуждения. Тем не менее, преимущества государства помимо этого настолько огромны, что делают преимущество защиты перед присяжными ничтожным. Но вы берете то, что вам дают, и поэтому отбор присяжных всегда был для меня священен, тем более в этот раз, потому что я был обвиняемым.

Было 14 часов дня, и судья ожидал — нет, требовал, — чтобы к закрытию суда через три часа присяжные были расширены. Я мог бы перенести это на следующий день, потому что судья в конечном счете не захотел бы приводить в исполнение требование, которое потенциально можно было отменить при подаче апелляции. Но если бы я форсировал этот вопрос, в дальнейшем были бы последствия в виде решений суда.

Кроме того, я подошел к своему последнему безапелляционному вызову и знал, что ни за что не смогу доить его еще три часа. Мы бы заполнили графу до того, как в зале суда наступит темнота, и обвинение по делу об убийстве Сэма Скейлса начнется утром.

Хорошей новостью было то, что панель в основном состояла из присяжных заседателей, которые, как я полагал, варьировались на шкале защиты от желтого — промежуточной позиции — до темно-зеленого для защиты. Из-за давно укоренившегося и законного недоверия к полиции в сообществах меньшинств защита всегда ценила чернокожих и коричневых присяжных, поскольку они склонны с подозрением относиться к показаниям сотрудников полиции. Мне удалось удержать в группе четырех афроамериканцев и двух латиноамериканок, отражая попытки Даны Берг избавиться от чернокожих, в частности. Когда одна чернокожая участница дискуссии рассказала на допросе, что она когда-то делала пожертвование местной организации Black Lives Matter, Берг сначала попросила уволить женщину по уважительной причине. Обращение с просьбой к судье-афроамериканцу потребовало определенного уровня смелости, но это также подчеркнуло исключительную цель Берга осудить меня. Когда судья отклонил ходатайство, прокурор попытался использовать безапелляционный отвод. Это было, когда я выступил с возражением, что ход был основан на расовой принадлежности, что является явным исключением из правил безапелляционных вызовов. Судья согласился, и присяжный заседатель сел. Постановление поставило Берга в известность о будущих попытках сформировать жюри по расовому признаку, но затем позволило мне сделать именно это.

Это была большая победа защиты, но в последнем раунде вызовов в штрафной появились три новых лица, а у меня был только один безапелляционный. Все трое были белыми — две женщины и один мужчина. И вот тут в игру вступило мое необычное профилирование присяжных. Накануне рано утром Циско разместился в гараже на первой улице, где присяжным было приказано парковаться. На тот момент несколько сотен потенциальных присяжных были вызваны для исполнения обязанностей присяжных. У Циско не было возможности узнать, кто в конечном итоге окажется на моей панели, но он обратил внимание на определяющие характер аспекты прибывающих людей: такие вещи, как марка и модели автомобилей, регистрация, наклейки на бампер, содержимое интерьера и так далее. У человека за рулем Mercedes SL будет иное мировоззрение, чем у человека за рулем Toyota Prius.

Иногда хочется, чтобы в жюри присяжных был Мерседес. Иногда хочется Prius.

После первой утренней сессии с сотней человек, вызванных на заседание комиссии по моему делу, Циско вернулся в гараж в обеденное время, а затем снова в конце дня. К своему четвертому визиту в гараж в среду утром он узнавал людей, привлеченных к моему делу, и собирал информацию о многих из них.

Когда суд возобновил заседание, он вернулся из гаража, сел на галерее и сообщил то, что он знал о каждом потенциальном присяжном, моему второму адвокату. Я был не один за столом, но и с Дженнифер Аронсон меня тоже не было. Моим новым вторым адвокатом была Мэгги Макферсон. Она взяла отпуск в офисе окружного прокурора и ответила на мой сигнал бедствия. Я не мог придумать никого лучше, с кем можно было бы сидеть рядом, когда я столкнулся с самым трудным испытанием в своей жизни.

Вы никогда не захотите использовать свое последнее повелительное слово, потому что вы никогда не знаете, кто займет место потенциального присяжного, которого вы только что уволили. Вы могли бы расчистить путь для нового лица, о котором мечтает прокурор, и у вас не осталось ничего, чем можно было бы это остановить. Поэтому вы всегда придерживаете последнее императивное слово только для чрезвычайных обстоятельств. Я усвоил это на собственном горьком опыте, будучи начинающим адвокатом, когда защищал мужчину, обвиняемого в нападении на полицейского и сопротивлении аресту. Я был уверен, что обвинение в нападении было фальшивым, дополнением со стороны арестовавшего офицера из-за личной неприязни. Полицейский был белым, а мой клиент - черным. Во время отбора присяжных я рискнул своим последним императивом, чтобы выгнать потенциального присяжного, у которого была желтая отметка на моем счетчике. В зале суда все еще оставалось несколько афроамериканцев, ожидающих, когда их случайным образом вызовут к ложе. Я прикинул, что мои шансы были почти пятьдесят на пятьдесят, что одному из них позвонят и пригласят занять свободное место для допроса. Этот шаг окупился. Была вызвана чернокожая женщина, но на допросе она показала, что является дочерью отставного сотрудника правоохранительных органов, который прослужил в департаменте шерифа тридцать два года. Я долго допрашивал ее, пытаясь добиться ответа, который привел бы к тому, что ее ударили по делу, но она настаивала на том, что может рассматривать дело беспристрастно. Судья отклонил мою просьбу уволить ее, так что я был с дочерью полицейского в моем суде присяжных по делу о нападении на полицейского, и никаких императивных изменений. Мой клиент был оправдан по всем пунктам обвинения и провел год в окружном центре заключения за преступление, которого, как я полагал, он не совершал.

Я следовал своей обычной процедуре составления списка присяжных заседателей на протяжении всего процесса отбора. На столе защиты лежала раскрытая простая папка из манильской бумаги. Я нарисовал то, что назвал лотком для кубиков льда, поперек обеих створок: длинный прямоугольник, разделенный на четырнадцать квадратов для присяжных из двенадцати человек и двух заместителей. Каждый кубик был размером в два квадратных дюйма — размером с небольшую почтовую записку. Я записал основные мысли и подробности о каждом потенциальном члене жюри в куб, пронумерованный для места в ложе присяжных, которое занимал кандидат. Поскольку присяжные были распущены и их места заняли новые люди, я использовал Post-its, чтобы осветить ненужные детали и начать все сначала. Отображение всего в папке с файлами позволило мне закрыть ее, если вопросительные взгляды отрывались от стола обвинения.

Обвинение должно было сначала подвергнуть сомнению новых членов комиссии. И пока Берг отвечала на свои обычные вопросы, мы с Мэгги проверили сообщения, приходящие на ее ноутбук от Циско, которому приходилось скрывать, что он делал, потому что никому, кроме адвокатов по делу, не разрешалось пользоваться электронными устройствами в зале суда. Циско спрятал свой телефон от помощников шерифа в зале суда, положив его на скамью рядом с одним из своих массивных бедер.

Чтобы защитить анонимность присяжных по уголовному делу, к потенциальным присяжным были направлены номера, данные им при регистрации в координационном центре присяжных на первом этаже. Тексты Cisco делали то же самое.

17 припаркован в неположенном месте — без бирки.

Эта ссылка была на члена мужского пола нового трио. Это была интересная информация, но не та, к которой я мог бы подойти напрямую, возможно, не раскрывая, как я получил информацию. Раскрытие того, что у меня был следователь, который проверял потенциальных присяжных в гараже, не понравилось бы судье или коллегии адвокатов Калифорнии. С Мэгги Макферс тоже все прошло не очень хорошо. Она быстро обучалась защите по уголовным делам, и ей не всегда нравилось то, что она изучала. Но я не волновался. Теперь она была кооптирована отношениями адвокат-клиент.

Я видел, как номер 17 встал на галерее, когда был назван его номер. Он протиснулся мимо других из ряда, а затем перешел к скамье присяжных для допроса, не демонстрируя каких-либо очевидных физических трудностей или увечий. Конечно, были и другие возможные невидимые проблемы, которые могли привести к тому, что он получил ярлык инвалида. Но это беспокоило меня. Если этот человек был мошенником, я не хотел, чтобы он был в жюри присяжных.

Циско немедленно последовал за своим первым посланием с текстом об одной из женщин.

68 должно быть 86. Наклейка на бампер Трампа 2020.

Это была хорошая информация. Политика была хорошим окном в душу человека. Если 68-я была сторонницей президента, то, скорее всего, она была сторонницей закона и порядка — нехорошо для парня, обвиняемого в убийстве. То, что этот человек будет продолжать поддерживать президента после того, как СМИ задокументировали его много-много неправды, также было фактором. Это была слепая преданность делу и показатель того, что правдивость не была важной частью ее структуры.

Я согласился с Циско. Она должна была уйти.

Что касается третьего потенциального присяжного — под номером 21 — у Cisco были ограниченные данные.

21 водит Prius. Наклейка "Восстание против вымирания" на заднем стекле.

Я не знал, что такое знак восстания на вымирание, но мне показалось, что я понял смысл стикера. Обе части информации были почти бесполезны. И то, и другое может свидетельствовать о склонности к суждениям, особенно когда речь идет об окружающей среде и преступности. Я водил "Линкольн", потребляющий бензин, и это, безусловно, подтвердилось бы в суде. И я был обвинен в очень жестоком преступлении, будучи человеком, который профессионально общался с другими, обвиняемыми в насильственных действиях.

Я внимательно следил за ходом разбирательства, пока Берг допрашивал новых кандидатов, но я также прижимался к Мэгги, когда она доставала анкеты, которые все трое заполнили, когда отчитывались перед присяжными.

Я сразу же изменил свое мнение о 21. Мне понравилось то, что я прочитал. Ей было тридцать шесть лет, она не была замужем, жила в Студио-Сити и работала шеф-поваром в одном из высококлассных ресторанов "Голливуд Боул". Это сказало мне, что она любила музыку и культуру и решила работать в месте, где было и то, и другое. Она также назвала чтение первым среди своих увлечений. Я не думал, что любой читатель может избежать встреч с историями — документальными или вымыслом, — которые подчеркивают слабости американской системы правосудия, главная из которых заключается в том, что полиция не всегда поступает правильно и что невинных людей иногда обвиняют и осуждают за преступления, которых они не совершали. Я верил, что это придаст 21 непредвзятому взгляду. Она внимательно выслушала бы мое дело.

“Я хочу ее”, - прошептал я.

“Да, она хорошо выглядит”, - прошептала Мэгги в ответ.

Я перешел к двум другим вопросникам. Я увидел, что 68-летняя другая женщина была моего возраста и вышла замуж в тот же год, когда окончила Пеппердайн, консервативную христианскую школу в Малибу. Добавьте все это к наклейке Трампа на бампере, и я был убежден. Она должна была уйти.

Мэгги согласилась.

“Ты хочешь использовать последний вызов?” она спросила.

“Нет, я собираюсь допросить ее”, - сказал я. “Постарайся, чтобы на нее напали по уважительной причине”.

“Что насчет парня? Здесь ничего нет”.

Она имела в виду 17. Я просмотрел его анкету и вынужден был согласиться с Мэгги. Ничто на единственной странице не рисовало флажка. Ему было сорок шесть лет, он был женат, работал помощником директора частной школы в Энсино. Я был знаком с ним, потому что мы с Мэгги много лет назад заигрывали с идеей отправить Хейли туда в начальную школу. Мы ездили на экскурсию и на презентацию для родителей, но в конечном итоге получили неприятную атмосферу. Большинство студентов происходили из состоятельных семей. Мы ни в коем случае не были обездолены, но Мэгги была государственным служащим , а я всегда гонялся за денежными делами. Некоторые годы были жирными, некоторые - худыми. Мы думали, что давление со стороны сверстников на нашу дочь будет нездоровым. Мы записали ее в другое место.

“Ты помнишь этого парня?” Я спросил. “Он был бы там, когда мы осматривали это место”.

“Я его не узнаю”, - сказала Мэгги.

“Я посмотрю, что я смогу получить по вопросам Q и A. Ты не против, если я заберу все три?”

“Конечно. Это ваше дело. Я не хочу, чтобы ты полагался на меня ”.

Пока Берг заканчивала опрос присяжных, я написала заметки обо всех троих на почтовом листе и прикрепила их к соответствующим квадратам на моей таблице для кубиков льда. Я написал зеленым для 21 и красным для 68. Для 17 я написал желтый вопросительный знак. Затем я закрыл папку.

38

Когда настала моя очередь допрашивать людей, которые могли решить мое будущее, судья устно остановил меня на коленях еще до того, как я добрался до кафедры.

“У вас есть пятнадцать минут, мистер Холлер”, - сказала она.

“Ваша честь, технически у нас есть три свободных места, а затем нужно заполнить заместителей”, - запротестовал я. “Обвинению только что потребовалось больше пятнадцати минут, чтобы допросить этих троих”.

“Нет, ты ошибаешься. Я рассчитал время. Четырнадцать минут. Я даю тебе пятнадцать. Начиная с этого момента. Вы можете использовать это время, чтобы поспорить со мной или задать вопросы присяжным ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Я подошел к кафедре и начал с номера 68.

“Присяжный шестьдесят восьмой, я просматривал вашу анкету и не увидел, чем зарабатывает на жизнь ваш муж”.

“Мой муж был убит в Ираке семнадцать лет назад”.

Это вызвало минуту молчания — коллективную задержку дыхания, — когда я изменил свой подход. Я не мог позволить присяжным, которые уже сидели, увидеть, как я обращаюсь с женщиной иначе, чем в лайковых перчатках.

“Я сожалею о вашей потере”, - сказал я. “И что я даже вызвал воспоминание”.

“Не волнуйся”, - сказала она. “Память никогда не уходит”.

Я кивнул. Хотя я и вляпался в это, мне нужно было найти способ изощриться.

“Э-э, в анкете вы не указали, что были жертвой преступления. Не считаете ли вы потерю вашего мужа в некотором роде преступлением?”

“Это была война. Это было по-другому. Он отдал свою жизнь за свою страну”.

Бог и страна — кошмар адвоката защиты перед присяжными.

“Тогда он был героем”, - предположил я.

“И все еще является таковым”, - сказала она.

“Правильно. Он все еще такой ”.

“Благодарю вас”.

“Вы раньше были в жюри присяжных, мэм?”

“Это был один из вопросов в анкете. Нет, я этого не делал. И, пожалуйста, не называйте меня "мэм". Заставляет меня чувствовать себя как моя мать ”.

В зале суда послышались легкие смешки. Я улыбнулся и продолжил.

“Я воздержусь от этого. Позвольте мне задать вам вопрос: если офицер полиции свидетельствует об одном, а затем обычный гражданин свидетельствует и говорит противоположное, кому вы верите?”

“Ну, я думаю, вам просто нужно взвесить то, что говорит каждый, и попытаться выяснить, кто говорит правду. Это мог быть офицер. Но этого может и не быть.”

“Но даете ли вы офицеру полиции презумпцию невиновности?”

“Не обязательно. Я хотел бы услышать больше об офицере. Вы знаете, кто он, как он себя ведет. Вот так.”

Я кивнул. Становилось ясно, что она была присяжной Джуди — той, кто хочет быть в жюри и дает правильный ответ на каждый вопрос, независимо от того, отражает он ее истинные чувства или нет. Я всегда с подозрением отношусь к людям, которые хотят быть в жюри присяжных, которые хотят судить других.

“Хорошо, и, как объяснил вчера судья, вы знаете, что я являюсь одновременно обвиняемым и адвокатом защиты по этому делу. Если в конце этого процесса вы решите, что я, вероятно, совершил преступление в виде убийства, как вы проголосуете в зале присяжных?”

“Я должен был бы доверять своим инстинктам после взвешивания доказательств”.

“Что это значит? Как бы вы проголосовали?”

“Если я убежден вне всяких разумных сомнений, я голосую за виновность”.

“Думаешь, я вероятно сделал это убедительно? Ты это имеешь в виду?”

“Нет, как я уже сказал, я должен был бы чувствовать, что ты виновен вне всяких разумных сомнений”.

“Что для вас значит обоснованное сомнение, мэм?”

Прежде чем 68-й смог ответить, вмешался судья.

“Мистер Холлер, вы пытаетесь подразнить присяжного?” Сказал Уорфилд. “Она просила тебя не называть ее так”.

“Нет, судья”, - сказал я. “Я просто забыл. Мои южные манеры. Я приношу извинения ”.

“Это все хорошо, но я знаю, что ты родился прямо здесь, в Лос-Анджелесе, потому что я знал твоего отца”.

“Просто фигура речи, ваша честь. Я больше не произнесу оскорбительного слова ”.

“Очень хорошо, продолжайте. Вы тратите все свое время на одного присяжного. Я не даю тебе отсрочки ”.

Пятнадцать минут на интервью с людьми, которые могут решить вашу судьбу. Я думал, что у меня есть первая апелляционная жалоба на случай, если судебный процесс пойдет не так, как я хотел. Я снова обратил свое внимание на женщину на скамье присяжных.

“Если бы вы могли, не могли бы вы сказать нам, что, по вашему мнению, означает разумное сомнение?”

“Только то, что другого возможного объяснения нет. Основываясь на доказательствах и вашей оценке этого, это не мог быть никто другой ”.

Я понял, что не смогу добиться с ней никакого прогресса. Она отрепетировала свои ответы. Я должен был задаться вопросом, следила ли она за делом в средствах массовой информации.

“Вчера утром судья попросил поднять руки всех, кто читал об этом деле в средствах массовой информации. Ты не поднимал руку, верно?”

“Это верно. Я никогда не слышал об этом раньше ”.

Я ей не поверил. Она знала об этом деле и по какой-то причине хотела быть в составе присяжных. Я посмотрел на часы и перешел к мистеру 17. У меня не было выбора.

“Сэр, вы заместитель директора частной начальной школы, верно?”

“Да, это верно”.

“Я вижу в анкете, что у вас есть степень магистра в области образования и вы работаете над докторской степенью”.

“Да, на полставки в докторантуре”.

“Есть ли причина, по которой вы не решили преподавать на университетском уровне?”

“Не совсем. Мне нравится работать с детьми младшего возраста. Вот где я получаю удовлетворение ”.

Я кивнул.

“Здесь говорится, что вы также тренируете мужскую баскетбольную команду в школе. Требует ли это большой физической активности с вашей стороны?”

“Ну, я думаю, мальчики должны видеть в своем тренере человека, который может не отставать от них. Кто-то в форме ”.

“Ты выполняешь с ними силовые упражнения?”

“Ну, иногда”.

“Ты бежишь с ними?”

“Я делаю с ними круги в спортзале”.

“Какова ваша философия в отношении спорта? Победа - это все?”

“Ну, я умею соревноваться, да, но я не думаю, что победа - это все”.

“Тогда что ты думаешь?”

“Я думаю, что победа лучше, чем поражение”.

Это вызвало вежливый смех. И я изменил направление своих вопросов.

“Твоя жена. Согласно информационному листу, она тоже учительница?”

“Да, в той же школе. Мы встретились там ”.

“Итак, я полагаю, вы вместе ездите в школу на машине?”

“Нет, у меня тренировка после школы, а у нее неполный рабочий день в магазине поделок. Итак, разные расписания, разные машины ”.

“Вы думаете, что есть серьезные преступления и нетяжкие преступления?”

“Прошу прощения?”

“Считаете ли вы, что есть какие-то преступления, которые не следует считать преступлениями?”

“Я действительно не понимаю”.

“Полагаю, я говорю о взлетах и падениях. Убийство — это преступление, верно?”

“Да, конечно”.

“И те, кто убивает, должны заплатить за свои преступления. Ты согласен?”

“Конечно”.

“А как насчет мелких преступлений? Преступления, в которых нет жертв — стоит ли нам беспокоиться об этом?”

“Преступление есть преступление”.

Судья вмешался снова.

“Мистер Холлер, намерены ли вы допросить присяжного двадцать один за то время, которое у вас осталось?” - спросила она.

Я был раздражен тем, что меня прервали. Я готовился к принятию решения с 17, и ей не следовало прерывать.

“Как только я закончу здесь, ваша честь”, - сказал я, в моем голосе ясно слышалось разочарование. “Могу я продолжить?”

“Продолжайте”, - сказал Уорфилд.

“Благодарю вас”.

“Не за что, мистер Холлер”.

Я вернулся к 17 и попытался собрать свой разрозненный импульс.

“Сэр, является ли преступление преступлением, независимо от того, насколько оно велико или мало?”

“Да. Конечно.”

“А как насчет переходов улиц? Это противозаконно, но считаете ли вы это преступлением?”

“Ну, если таков закон, тогда, да, я полагаю, это преступление. Незначительное преступление”.

“Как насчет парковки в зоне для инвалидов, когда у вас нет ограничений?”

Это была азартная игра. Все, что я знал о 17, - это то, что я прочитал в анкете и что я узнал из текста от Циско о его парковке в месте для инвалидов. Я должен был позвонить ему, но мог только обойти главный вопрос: был ли он мошенником?

Мы уставились друг на друга в молчаливом общении, прежде чем 17-й, наконец, заговорил.

“Возможно, есть разумное объяснение тому, что кто-то это делает”, - сказал он.

Так оно и было. Он не верил, что ему нужно играть по правилам. Он был мошенником, и ему пришлось уйти.

“Так ты хочешь сказать, что —”

Уорфилд снова перебил.

“Ваше время вышло, мистер Холлер”, - сказала она. “Адвокат, подойди”.

Я выругался себе под нос и отвернулся от 17.

Мы рассматривали отводы на скамье подсудимых, поэтому возражения присяжных — возможно, ставящие их в неловкое положение — не были выдвинуты в открытом судебном заседании. Но когда я добрался до скамейки запасных, мне было слишком жарко, чтобы беспокоиться о том, чтобы говорить потише.

“Ваша честь, мне нужно время, чтобы допросить последнего присяжного”, - сказал я. “Вы не можете произвольно устанавливать мое время, исходя из того, какое время было необходимо государству. Это явно несправедливо по отношению к защите ”.

Мэгги присоединилась к совещанию на скамье подсудимых. Теперь она слегка коснулась моей руки, когда судья ответил. Это было предупреждение действовать осторожно.

“Мистер Халлер, ваше тайм-менеджмент - это не моя проблема”, - сказал Уорфилд. “Я предельно ясно дал понять с начала дня вчера, с начала дня сегодня и в начале вашего последнего допроса потенциальных присяжных: мы собираемся завершить отбор присяжных сегодня, а вступительные заявления - завтра. Сейчас приближается три часа, а у нас все еще есть запасные заседатели, и я полагаю, по крайней мере, одного или двух присяжных. Твое время истекло. Итак, у кого-нибудь из вас есть вызов?”

Прежде чем Берг успел сказать хоть слово, заговорил я.

“Сначала я хотел бы посовещаться с адвокатом”, - сказал я. “Не могли бы мы сделать послеобеденный перерыв, а затем рассмотреть вызовы?”

“Очень хорошо”, - сказал судья. “Десять минут. Отойди назад”.

Адвокаты вернулись за наши столы, в то время как судья сообщил залу суда о дневном перерыве. Она строго сказала, что суд возобновится ровно через десять минут. Я скользнул на свое место и прижался к Мэгги.

“Это безумие”, - сказал я. “Пятнадцать минут на допрос трех присяжных? Она сумасшедшая, и это обратимо ”.

“Послушай, ты должен успокоиться, Мик”, - сказала Мэгги. “Вы не можете скрестить мечи с судьей еще до начала процесса. Это самоубийство”.

“Я знаю, я знаю. Я буду спокоен ”.

“Итак, что мы собираемся делать? У нас есть только один вызов ”.

Прежде чем ответить, я оглянулся и увидел, что Берг также беседовала со своим вторым адвокатом — парнем в галстуке-бабочке. У меня появилась идея. Я оглянулся на Мэгги.

“Сколько испытаний им осталось?” Я спросил.

Она посмотрела на таблицу результатов, которую вела.

“Три”, - сказала она.

“Я не хочу отказываться от нашего”, - сказал я. “Я хочу кое-что попробовать. Я хочу, чтобы вы вышли в зал на перерыв. Не возвращайся, пока не истечет десять минут ”.

“Что?”

“Пока не беспокойтесь о трудностях. Просто уходи”.

Она неуверенно встала и вышла через ворота к двери в зал. Я проверил таблицу обвинения, а затем повернулся к Чану, помощнику шерифа в зале суда, и подозвал его. Я открыла свой файл, показывая схему лотка для кубиков льда. Я быстро поменял табличку, которой отмечал присяжных 21 и 17 лет, дав зеленый свет школьному учителю.

Помощник шерифа переступил порог.

“Я должен воспользоваться банкой”, - сказал я. “Кто-нибудь может отвезти меня обратно?”

“Встань”, - сказал он.

Я сделал, как мне было сказано. Чан надел на меня наручники и проводил до двери камеры.

“У вас есть около пяти минут”, - сказал он.

“Мне нужно только два”, - сказал я.

Он привел меня в охраняемую зону содержания под стражей и в камеру, где был открытый туалет. В камере на скамейке сидели двое мужчин, которые в этот час, скорее всего, ожидали, когда их доставят обратно в Башни-близнецы после их выступлений в суде. Я встал под углом, чтобы они не видели моих дел, и помочился в туалет, пока Чан ждал в коридоре перед камерой.

Я не торопился мыть руки в раковине рядом с туалетом. Я хотел дать парню в галстуке-бабочке достаточно времени, чтобы увидеть, что я оставил свою карту открытой на столе защиты.

“Пошли, Халлер”, - сказал Чан снаружи резервуара.

“Иду”, - сказал я.

После того, как я вернулся на свое место за столом защиты, я закрыл файл и посмотрел на стол обвинения. Берг и ее соратники больше не разговаривали, а смотрели прямо перед собой и ждали, когда суд возобновится.

Вскоре несколько членов коллегии присяжных вернулись в зал суда. Мэгги вернулась к столу защиты и села.

“Итак, что мы делаем?” она спросила.

“Я собираюсь попытаться добиться, чтобы шестьдесят восьмого выгнали за дело”, - сказал я. “И я надеюсь, что государство вышвырнет учителя”.

“Зачем им это делать? Он идеально подходит для них. Я знаю, что хотел бы его, если бы это было мое дело ”.

Я открыл файл и указал на публикацию. Мэгги пристально смотрела на них, придумывая уловку, когда судья вернулся на скамью подсудимых и вызвал адвоката вперед.

На скамье подсудимых обвинение выступило первым.

“Ваша честь, народ воспользуется безапелляционным отводом, чтобы уволить семнадцатого”, - сказал Берг.

Я отдернул голову назад, как будто получил пощечину, а затем разочарованно покачал ею. Я надеялся, что не переигрываю.

“Ты уверен?” - Спросил Уорфилд.

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

Судья сделал пометку в блокноте.

“Мистер Холлер, есть что-нибудь от защиты?” - спросила она.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Защита ходатайствует об отводе присяжного шестьдесят восьмого по уважительной причине”.

“Какова эта причина?” - спросил судья.

“Явная враждебность, проявленная по отношению к защите”, - сказал я.

“Потому что ей не нравится, когда ее называют мэм?” - Спросил Уорфилд. “Я тоже не хочу, чтобы меня так называли”.

“Это и в целом воинственный тон, судья”, - сказал я. “Я ей явно не нравлюсь, и это веская причина”.

“Ваша честь, могу я быть выслушан по этому поводу?” Сказал Берг.

“Тебе не нужно быть таким”, - сказал Уорфилд. “Я отклоняю ходатайство об отводе по уважительной причине. Мой подсчет показывает, что у вас есть последнее требование, мистер Холлер. Ты хочешь им воспользоваться?”

Я остановился на мгновение, чтобы подумать. Если бы я использовал свое последнее повелительное слово, у меня бы ничего не осталось, пока мы сидели на заменах на 68 и 17. Я не хотел, чтобы Трампер был в жюри, но было рискованно не иметь возможности контролировать последние два места на панели. Заместители будут рассматриваться отдельно, с дополнительными императивными вызовами.

“Мистер Холлер”, - сказал судья. “Я жду”.

Я нажал на курок.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Мы благодарим и извиняем присяжного шестьдесят восьмого”.

“И это использование твоего последнего вызова?” - Спросил Уорфилд.

“Да, ваша честь”.

“Очень хорошо, ты можешь отступить”.

Я знал, что было бы бесполезно просить о дополнительных испытаниях. Берг воспротивилась бы этому, и судья, с ее бескомпромиссным соблюдением своего графика, была бы не склонна проявлять щедрость. Я вернулся на свое место за столом защиты и решил остановиться на одной хорошей вещи, которая только что произошла. Мне удалось избавиться от двух потенциально проблемных присяжных одним отводом. Я никогда не узнаю, сыграло ли какую-то роль в увольнении школьной учительницы то, что я оставила свою карточку открытой для потенциальных глаз обвинения, но я должна была думать, что сыграло. Я слушал, как судья поблагодарил и уволил его вместе с вдовой героя войны.

На данный момент шеф-повар "Голливуд Боул" был в безопасности.

Судья быстро сверился со списком чисел, случайным образом выбранных компьютером, и вызвал к столу двух следующих потенциальных присяжных.

У нас было чуть больше часа, чтобы закончить.

39

Четверг, 20 февраля

Это было время. Это было в четверг утром, в 10 часов утра, и судебный процесс теперь должен был перейти от предварительных выступлений к вступительным заявлениям адвокатов. Присяжные и их заместители расселись за день до этого без дополнительных волнений с моей стороны. Моя авантюра с моим последним безапелляционным заявлением окупилась тем, что окончательные кандидаты на включение в состав присяжных не вызвали никаких серьезных подозрений у защиты. Присяжные были приведены к присяге, и мы были готовы разойтись.

Я чувствовал себя комфортно в общей группе. Не было известных сторонников обвинения, и трое членов жюри присяжных, как я на самом деле думал, склонились на сторону защиты. В большинстве судебных процессов вам повезет, если вы выиграете хотя бы один.

Тем не менее, мое спокойствие перед присяжными было сведено на нет комом в животе. Я полностью оправился от нападения в автобусе, но напряжение бессонной ночи сказалось на дне. Я нервничал. Я рассматривал много дел и знал, что случиться может все, что угодно. Это не было утешительным знанием. Я был полностью готов вступить в эту битву, но я знал, что будут жертвы, и я не мог гарантировать, что среди них не будет правды. Невинные люди были признаны виновными. Я не хотел быть одним из них.

Вступительное заявление - это всего лишь план предстоящего дела. Моей стратегией была защита от обвинения третьей стороны. Это был законный способ заявить, что это сделал кто-то другой, и меня либо намеренно подставили, либо полиция была настолько некомпетентна, что запутала дело и подставила меня в процессе. Я полностью осознавал, что для меня было бы неловко и, возможно, отталкивающе стоять перед присяжными и поддерживать эту линию защиты. Вот почему я поручил вступительное слово Мэгги Макферсон. Я хотел, чтобы она указала на меня и собрала всю свою ярость, когда сказала, что я невиновен и что у штата нет дела, которое доказало бы вину вне всяких разумных сомнений.

В то же время я не хотел, чтобы Мэгги говорила что-то еще, кроме этого. Когда дело дошло до вступительных заявлений, я был выпускником юридической школы Сигела. Он всегда говорил: побереги порох, имея в виду, что чем меньше, тем лучше; не раскрывай свое дело и его сюрпризы, пока не придет время представить свои доказательства. Вот когда это имело значение. Юрист Сигел также сказал, что на вступительные заявления не стоит тратить много времени, потому что они скоро будут забыты, поскольку обвинение представит свою версию, за которой последует защита.

Существовала возможность воздержаться от вступительного слова защиты до начала рассмотрения ее дела. Я иногда прибегал к такому варианту в предыдущих судебных процессах, но мне никогда не нравилось это делать. Я всегда считал неразумным упускать возможность выступить перед присяжными в самом начале, неважно, насколько кратко. Поскольку мы начинали этот судебный процесс в четверг, я знал, что до начала этапа защиты пройдет шесть или семь дней, и это казалось слишком долгим сроком, чтобы не противопоставить государству свой собственный взгляд на дело.

Я передал всю эту мудрость Мэгги, хотя ей такой совет был даже отдаленно не нужен. Она произнесла и выслушала более чем положенную ей долю вступительных заявлений и уже знала, что меньше всегда значит больше.

Однако, эта мудрость, по-видимому, никогда не была частью обучения Даны Берг. Она первой предстала перед присяжными и произнесла вступительную речь, которая длилась почти девяносто минут. Я бы предпочел проспать все это, но мне пришлось тщательно следить за этим и делать заметки. Вступительное слово было обещанием присяжным того, что вы представите во время рассмотрения вашего дела главным. Было неразумно обещать что-то, а затем не выполнить это. Вот почему я делал заметки. Я бы вел учетную таблицу и по мере продвижения дела обязательно указал бы присяжным, где штат не смог выполнить обещанные обязательства.

Берг начал с подробного описания ночи моего ареста и обнаружения Сэма Скейлса в багажнике моей машины. Именно здесь она допустила свою первую ошибку, сказав присяжным, что они услышат от офицера полиции Роя Милтона о том, как обычная остановка движения, начатая, когда он увидел, что на моей машине нет номерного знака, привела к обнаружению жертвы убийства.

Я записал ее слова дословно, потому что я использовал бы их против офицера Милтона, когда его доставили в суд для дачи показаний. В той ночи не было ничего обычного ни в дорожной остановке, ни в чем другом.

В начале своего заявления Берг вставила замечание о Сэме Скейлсе, описав его как мелкого мошенника, который никогда не жил по прямой и узкой линии.

“На самом деле, мистер Скейлс знал мистера Халлера, потому что мистер Халлер был адвокатом, который защищал его чаще всего”, - сказал Берг. “Но независимо от того, какие преступления мистер Скейлс замышлял или совершил, он не заслуживал быть убитым в багажнике машины своего адвоката. Вы должны помнить, что независимо от того, что вы слышите о Сэме Скейлсе, он был жертвой в этом деле ”.

В то время как Берг говорила долго, она также была довольно прямолинейна, строго придерживаясь того, что, по ее словам, покажут доказательства по делу. Там было много чего, но все это было показухой для ключевых элементов дела — что жертва была найдена в моем багажнике и что баллистические улики покажут, что убийство произошло в моем гараже.

Было несколько случаев, когда я мог возразить, когда Берг переходил от утверждения к аргументации, но я помнил о восприятии. Я не хотел, чтобы присяжные видели во мне какого-то мелкого арбитра или прерывателя, поэтому я оставил редакторскую правку. Прокурор завершила рассмотрение через восемьдесят пять минут кратким изложением своего резюме, повторив основные тезисы, которые она обещала изложить в ходе судебного разбирательства, и звучащие во многом как заключительный аргумент.

“Дамы и господа, доказательства, которые мы представим в течение следующих нескольких дней, покажут, что мистер Халлер был вовлечен в длительный спор с Сэмом Скейлсом из-за денег. Это покажет, что он знал, что его лучшим и единственным шансом получить свои деньги было убить Сэма Скейлса и забрать их из его состояния. И это покажет вне всяких разумных сомнений, что он действительно осуществил свой план убийства мистера Скейлса в гараже его дома. Это было бы идеальное убийство, если бы не проницательный взгляд полицейского, который заметил отсутствие номерного знака на темной улице. Я прошу вас обратить внимание на представленные доказательства и не поддаваться попыткам отвлечь вас от вашей очень важной работы. Благодарю вас ”.

Судья объявил пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем дойдет очередь защиты. Я, конечно, никуда не собирался. Я повернулся, чтобы осмотреть галерею, когда люди вставали, чтобы воспользоваться туалетом или просто размять ноги. Я увидел, что зал суда был переполнен по мере того, как дело продолжалось — больше средств массовой информации и больше наблюдателей как внутри здания суда, так и за его пределами. Я встретился с несколькими знакомыми адвокатами и другими работниками здания суда. В первом ряду были моя команда и семья. Циско и Лорна. Босх был там и даже привел свою дочь Мэдди. Она сидела рядом с моей дочерью. Я улыбнулся им сейчас.

Кендалл Робертс не было в зале суда. После того, как я был взят под стражу, она оценила свою ситуацию и решила во второй раз разорвать со мной отношения. Она съехала из моего дома и не оставила адреса для пересылки. Я не мог сказать, что мое сердце было разбито. Напряжение, которое это дело наложило на наши отношения, было ясно еще до того, как меня посадили в тюрьму во второй раз. На самом деле, я не мог винить ее за то, что она выпуталась из всего этого. Она пыталась сказать мне об этом лично, придя в суд на одно из моих слушаний, но обстоятельства не позволили этого. Итак, она написала мне записку и отправила ее в тюрьму. И это было последнее, что я от нее услышал.

Ближе к концу перерыва Хейли встала и протиснулась вдоль ряда, пока не подошла к ограждению позади стола защиты и перед Циско. Поскольку я был опекуном, мне не разрешалось прикасаться к ней или приближаться. Но Мэгги придвинула свой стул обратно к перилам.

“Спасибо, что ты здесь, Хэй”, - сказал я.

“Конечно”, - сказала она. “Я бы ни за что на свете не пропустил это. Ты победишь, папа. И мама. Ты собираешься доказать то, что я уже знаю ”.

“Спасибо, детка”, - сказал я. “Как там Мэдди?”

“Она хороша”, - сказала Хейли. “Я рад, что она выжила. Я тоже действительно рад видеть дядю Гарри ”.

“Как долго ты можешь оставаться?” Спросила Мэгги.

“Я освободила целый день”, - сказала Хейли. “Я никуда не уйду. Я имею в виду, мои мама и папа в одной команде — что может быть лучше этого?”

“Я надеюсь, это не заставит тебя отстать на занятиях”, - сказала Мэгги.

“Не беспокойся о моих занятиях”, - сказала наша дочь, будущий юрист. “Просто побеспокойся об этом”.

Она указала на переднюю часть зала суда, имея в виду дело. “Мы заперты и заряжены”, - сказал я. “Уверенный”.

“Это хорошо”, - сказала Хейли.

“Сделай мне одолжение и не спускай глаз с присяжных”, - сказал я. “Если ты что-нибудь увидишь, дай мне знать во время перерывов”.

“Например, что?” Спросила Хейли.

“Нравится что угодно”, - сказал я. “Улыбка, покачивание головой. Кто-то засыпает. Я тоже буду смотреть. Но мы можем использовать любое чтение, которое сможем получить ”.

“Ты получил это”, - сказала она.

“Спасибо, что ты здесь”, - сказал я мрачно. “Я люблю тебя”.

“Я тоже тебя люблю”, - сказала она. “Вы оба”.

Она вернулась на свое место, а Циско и Босх наклонились к перилам, чтобы поговорить конфиденциально, хотя мне пришлось держаться от них на таком же расстоянии.

“Мы все настроены на все?” Я спросил.

“У нас все хорошо”, - сказал Циско.

Затем он посмотрел на Босха в поисках согласия, и Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказала Мэгги. “Глядя на список свидетелей Даны, я предполагаю, что дело штата будет рассмотрено по крайней мере во вторник. Так что мы должны быть готовы с повестками и всем остальным в понедельник, на всякий случай ”.

“Сделано”, - сказал Циско.

“Хорошо”, - сказала Мэгги.

Люди возвращались на свои места. Перерыв почти закончился.

“Ну, вот и все”, - сказал я. “Мы здесь. Я хочу поблагодарить вас, ребята, за все ”.

Они оба кивнули.

“Это то, что мы делаем”, - сказал Циско.

Я повернулся обратно к столу, а затем наклонился к Мэгги, которая уже вернулась к изучению заметок, нацарапанных в юридическом блокноте перед ней.

“Ты готов?” Я спросил.

“Конечно”, - сказала она. “Быстро и грязно”.

Зал суда успокоился, и судья вернулся на свое место.

“Мистер Холлер”, - сказала она. “Ваше вступительное слово”.

Я кивнул, но это Мэгги встала и подошла к кафедре. Она несла свой блокнот и стакан воды. Мы не проинформировали судью или обвинение, кто будет выступать со вступительным словом защиты. Я уловил нотку удивления на лице Берг, когда она повернулась на своем месте к кафедре, ожидая увидеть меня. Я надеялся, что это будет первый из многих случаев, когда она будет застигнута врасплох.

“Дамы и господа присяжные, доброе утро”, - сказала Мэгги. “Меня зовут Мэгги Макферсон, и я являюсь вторым адвокатом защиты по этому делу. Как вам было сказано судом, ответчик, Майкл Халлер, также представляет самого себя в этом судебном процессе. Чаще всего именно мистер Халлер стоит здесь, чтобы допросить свидетелей и поговорить с судьей. Но в этом вступительном слове мы согласились, что для меня будет лучше выступить от его имени ”.

Мне была хорошо видна вся скамья присяжных, и мой взгляд переходил от одного лица к другому. Сначала первый ряд, а затем задний. Я видел реальный интерес и внимание, но я знал, что это было первое знакомство группы с доводами защиты. Я также знал, что они могут быть разочарованы тем, что в речи Мэгги не было более тонких деталей.

“Здесь я буду краток”, - сказала она. “Но сначала позвольте мне поздравить. Вы все являетесь частью чего-то священного и одного из краеугольных камней нашей демократии. На самом деле, ни один институт в современном обществе не является более демократичным, чем суд присяжных. Посмотрите на себя. Вы - двенадцать незнакомцев, случайно собранных вместе для одной цели. Вы выберете лидера, и у каждого из вас будет равный голос. Ваш долг так важен, потому что у вас есть власть лишить гражданина жизни, свободы и средств к существованию. Это потрясающая и неотложная ответственность. И как только вы выполните свое обвинение, вы расформируетесь и вернетесь к своей жизни. Нет ничего важнее, чем обязанность, которую вы согласились взять на себя в этом зале суда ”.

Когда мы были женаты, я десятки раз наблюдал за Мэгги в суде, и она всегда выступала с риффом во вступительных заявлениях о демократии присяжных. Здесь не произошло никаких изменений, за исключением того, что теперь она впервые выступила в защиту. После вступления она перешла к делу под рукой.

“Итак, теперь начинается твоя работа”, - сказала она. “Помните на ходу, что вступительные заявления - это, по сути, все разговоры. Не доказательство. Мисс Берг говорила с вами в течение девяноста минут, но она не предоставила вам никаких доказательств. Это был просто разговор. Защита хочет добраться до доказательств — или, в случае государства, до отсутствия доказательств. Мы хотим доказать вам, что государство совершило ужасную ошибку и обвинило не того человека — невиновного человека — в этом преступлении ”.

Мэгги подняла руку и указала на меня за столом защиты.

“Этот человек невиновен”, - сказала Мэгги Макфирс. “И мне действительно больше нечего сказать. Нам не нужно доказывать его невиновность для того, чтобы вы вынесли оправдательный вердикт. Но я обещаю тебе, что мы это сделаем”.

Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть это решительное заявление, и посмотрела вниз на заметки в своем юридическом блокноте.

“На этом процессе вы услышите две истории”, - продолжила она. “История обвинения и наша история. Обвинение укажет пальцем на обвиняемого. Мы покажем, что человек, чье имя штат никогда не упомянет и не хочет, чтобы вы даже знали, ответственен за смерть Сэма Скейлса. Только одна из этих историй может быть правдой. Мы просим вашего терпения и усердия и надеемся, что вы будете непредвзяты и дождетесь доводов защиты. Повторяю, правдой может быть только одна история, и вы выберете ее. Обратите пристальное внимание на факты. Но имейте в виду, что факты могут быть искажены. Мы покажем это по ходу дела. Вам всем раздали блокноты. Следите за тем, кто искажает факты, а кто нет. Запишите это, чтобы, когда вы приступите к обсуждению в конце этого судебного процесса, вы знали факты и знали, кто сказал правду, а кто нет ”.

Мэгги сделала паузу, чтобы отпить из своего стакана воды. Это был трюк судебного адвоката. Всегда ставьте на кафедру что-нибудь вроде стакана с водой, когда выступаете со вступительным словом или заключительным аргументом. Глоток воды позволяет подчеркнуть важное утверждение или собраться с мыслями, прежде чем продолжить.

Поставив стакан, она направилась к своему закрытию.

“Суд - это поиск истины”, - сказала она. “И в этом судебном процессе вы являетесь искателями истины. Вы должны быть непредвзятыми и неустрашимыми. Вы должны подвергать сомнению все. Подвергайте сомнению все, что говорит каждый свидетель с трибуны. Подвергайте сомнению их слова, подвергайте сомнению их мотивы. Допросите прокурора, допросите защиту. Подвергайте сомнению доказательства. Если вы сделаете это, вы найдете правду. И это значит, что не тот человек сидит сейчас за столом защиты, в то время как убийца все еще на свободе. Благодарю вас ”.

Она взяла свой стакан и блокнот и вернулась к столу защиты. Я повернулся к ней, когда она села, и кивнул.

“Отличное начало”, - прошептала я.

“Спасибо”, - прошептала она в ответ.

“Лучше, чем я когда-либо мог бы сделать”.

Она прищурилась, как будто не была уверена, что то, что она только что услышала, было правдой.

Но я имел в виду именно это. Это было правдой.

40

Перед обвинением всегда стоит задача установить временные рамки, представить доказательства с четкой отправной и конечной точкой. Это линейное повествование, иногда долгое и кропотливое, но необходимое. Чтобы добраться до тела, найденного в багажнике моего "Линкольна", Дане Берг пришлось рассказать присяжным, как получилось, что мою машину остановили и багажник открыли. Это означало, что ей пришлось начать с офицера Роя Милтона.

Милтона вызвали на свидетельское место сразу после обеденного перерыва, и Берг быстро объяснил с помощью показаний, где он был и что делал, когда заметил, что у моей машины нет заднего номера, и остановил меня. Затем она использовала Милтона, чтобы представить видеозаписи с его автомобиля и камеры наблюдения за телом, и присяжные получили интуитивный опыт нахождения Сэма Скейлса в багажнике моего Линкольна.

Я внимательно наблюдал за присяжными во время показа телесной камеры. Некоторые были явно возмущены, когда багажник "Линкольна" открылся и было обнаружено тело. Некоторые склонялись к нему, очарованные, казалось, раскрытием убийства.

По ходу дачи показаний Мэгги сопоставила то, что говорил Милтон, со стенограммой его показаний на слушаниях по делу Discovery в декабре. Любое противоречие может быть поднято и раскрыто во время перекрестного допроса. Но Милтон придерживался предыдущей истории, в некоторых случаях используя ту же формулировку — признак того, что до суда Берг учил его не отклоняться от того, что уже было в протоколе.

Единственной целью Милтона как свидетеля было приобщить видеозаписи к доказательствам и представить их присяжным. Они стали мощным началом дела для государства. Но затем настала моя очередь устраивать Милтону перекрестный допрос. Я ждал этого два месяца, и мои взвешенные и вежливые вопросы во время слушания в декабре остались бы в прошлом. Я поправил микрофон на кафедре и обратился прямо к нему с первым вопросом. Моей целью было выводить его из себя любым доступным мне способом так долго, как я только мог. Я знал, что если бы у меня получилось, я бы тоже потряс Дану Берг.

“Офицер Милтон, добрый день”, - начал я. “Не могли бы вы, пожалуйста, сказать присяжным, кто это был, кто сказал вам следовать, а затем организовать остановку "Линкольн Таун Кар", за рулем которого я был в ночь на двадцать восьмое октября?”

“Э-э, нет, я не могу”, - сказал Милтон. “Потому что этого не произошло”.

“Вы заявляете присяжным, что не получали предварительного уведомления или инструкции остановить меня на остановке после того, как я выехал из бара "Редвуд”?"

“Это верно. Я увидел вашу машину и заметил, что у нее нет номерного знака и ...

“Да, мы слышали, что вы сказали мисс Берг. Но то, что вы сейчас говорите мне и этим присяжным, это то, что вы не получали указаний задерживать меня. Это верно?”

“Правильно”.

“Вы получили радиосвязь с просьбой остановить меня?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы получили сообщение на компьютерный терминал вашего автомобиля?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы получали звонок или текстовое сообщение на свой личный мобильный телефон?”

“Нет, я этого не делал”.

Берг встал и возразил, сказав, что я неоднократно задавал один и тот же вопрос.

“Вопрос был задан, и на него был дан ответ, ваша честь”, - сказала она.

Уорфилд согласился.

“Пришло время двигаться дальше, мистер Холлер”, - сказала она.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Итак, офицер Милтон, если бы я представил свидетеля на этом процессе, который предупредил вас о том, что я покидаю бар, тогда этот человек солгал бы, верно?”

“Да, это было бы ложью”.

Я посмотрел на судью и спросил, могут ли адвокаты подойти к скамье подсудимых. Она помахала нам рукой. Я пришел туда первым и ждал, когда Берг и Макферсон присоединятся.

“Судья”, - сказал я. “Я бы хотел настроить собственное воспроизведение видеозаписей из патрульной машины и камеры наблюдения за телом офицера Милтона”.

Берг подняла руки ладонями вверх в что-дает? жест.

“Мы только что посмотрели видео”, - сказала она. “Мы пытаемся до смерти наскучить присяжным?”

“Мистер Холлер, объясните”, - сказал Уорфилд.

“Мой технический специалист разместил их рядом на одном экране и скоординировал по времени”, - сказал я. “Присяжные увидят их одновременно и смогут видеть, что происходит внутри автомобиля в тот же момент, когда на улице происходят события”.

“Ваша честь, народ возражает”, - сказал Берг. “У нас нет способа узнать, были ли они отредактированы этим так называемым техническим парнем. Ты не можешь этого допустить ”.

“Судья, мы не знаем, отредактировало ли обвинение то, что они разыграли перед присяжными”, - сказал я. “Я предоставлю копию обвинению, и они могут изучать ее сколько угодно. Если они обнаружат, что это было изменено, я верну свой билет в бар. Но что на самом деле здесь происходит, так это то, что обвинение точно знает, к чему я клоню, знает, что это действительно доказательно, и она просто не хочет, чтобы присяжные это видели. Это поиск истины, судья, и защита имеет право представить это присяжным ”.

“Я понятия не имею, о чем он говорит, судья”, - сказал Берг. “Люди по-прежнему возражают из-за отсутствия оснований. Если он хочет сыграть в нее на этапе защиты, он может пригласить своего технического специалиста и попытаться создать основу. Но прямо сейчас это дело штата, и ему нельзя позволить перехватить его ”.

“Ваша честь”, - сказала Мэгги. “Обвинение уже заложило основу, продемонстрировав видеозаписи присяжным. Позволить обвинению воспроизвести то, что оно хочет показать присяжным, но помешать защите сделать это было бы совершенно неприемлемым ущербом для защиты ”.

Наступила пауза, пока судья обдумывал интенсивность неожиданного аргумента Мэгги. Это также заставило меня задуматься.

“Мы собираемся сделать перерыв во второй половине дня пораньше, и я вернусь со своим решением”, - сказал Уорфилд. “Устанавливайте свое оборудование, мистер Холлер, на случай, если я разрешу это. Теперь сделайте шаг назад ”.

Я вернулся к столу защиты, довольный нашими аргументами, особенно убедительным намеком Мэгги на то, что запрет защите проигрывать свое видео может быть обратимой ошибкой.

Судья объявил перерыв в заседании на пятнадцать минут. Мы с Мэгги никогда не покидали стол защиты. Я остался, потому что моим единственным выбором было бы вернуться в судебную камеру. Она сделала это, потому что подключала свой ноутбук к аудиовизуальной системе зала суда. Если бы мы получили разрешение судьи, мы бы вывели одновременные видеозаписи на большой экран, установленный на стене над местом секретаря и напротив места присяжных.

Пока Мэгги работала, я осмотрел зал суда и увидел, что Хейли и Мэдди Бош крепко держатся, все еще на тех же местах. Я кивнул и улыбнулся, и они сделали то же самое.

Когда судья вновь заняла скамью подсудимых, она немедленно постановила, что я могу воспроизводить одновременные видеозаписи. Пока Дана Берг выдвигала очередное возражение, я повернулся к Мэгги.

“У нас все готово?” Я спросил.

“Хорошо, что вы ушли”, - сказала она.

“Хорошо, а где временные коды?”

“Подожди”.

Она открыла свой портфель и просмотрела стопку документов, прежде чем вытащить страницу, на которой были временные коды видео, необходимые мне для перекрестного допроса Милтона. Я встал и подошел к кафедре с документом и пультом дистанционного управления для воспроизведения. Судья отклонил возражение Берга, и я начал.

Я объяснил Милтону, что покажу ему видеозаписи с его машины и камеры наблюдения, работающие параллельно в синхронном режиме. Я начал воспроизведение в тот момент, когда Милтон еще не последовал за мной, и когда я все еще был в Секвойе. Камера патрульной машины смотрела через лобовое стекло на запад по Второй улице до пересечения с Бродвеем и двумя кварталами дальше до туннеля. На южной стороне второй улицы за полквартала была видна красная неоновая вывеска с надписью "редвуд". Вид с камеры наблюдения за телом Милтона был низким, потому что он очевидно, сидел, ссутулившись, в своей машине. На экране были показаны рулевое колесо и приборная панель его машины. Были видны его левая рука и предплечье, рука покоилась на подоконнике открытого окна со стороны водителя, а ладонь лежала поверх руля.

Я попросил Милтона описать присяжным, что он видел на экране, и он неохотно подчинился.

“Не так уж много, если вы спросите меня”, - сказал он. “Слева находится автомобильная камера, и она смотрит на запад по Второй улице. Затем справа камера моего тела, и я просто сижу в машине ”.

Камера на теле фиксировала прерывистый звук полицейского радио в патрульной машине. Я дал ему включиться и проверил свой список временных кодов. Затем я снова посмотрел на экран.

“Итак, вы видите вход в "Секвойю” на левой стороне Второй улицы?" Я спросил.

“Да, я вижу это”, - сказал Милтон.

Дверь в бар открылась, и оттуда вышли две фигуры. Было слишком темно, чтобы опознать их в красном сиянии неона. Они поговорили на тротуаре несколько секунд, а затем один пошел на запад в направлении туннеля, а другой пошел на восток, направляясь к камере.

За этим последовал негромкий жужжащий звук, который явно исходил от мобильного телефона. Я воспользовался пультом дистанционного управления, чтобы остановить воспроизведение.

“Офицер Милтон, вы получили электронное письмо или текстовое сообщение на свой мобильный телефон?” Я спросил.

“Похоже на то”, - сказал Милтон как ни в чем не бывало.

“Вы помните, в чем состояло сообщение?”

“Нет, я не знаю. В течение ночи я мог получить пятьдесят сообщений. Я не помню их всех на следующий день, не говоря уже о трех месяцах спустя ”.

Я нажал кнопку воспроизведения, и видео продолжилось. Вскоре фигура, идущая на восток по Второй улице, попала в свет уличного фонаря. Это явно был я.

Когда я стал узнаваем при освещении, угол наклона камеры на теле изменился, поскольку Милтон, по-видимому, выпрямился на своем сиденье.

“Офицер Милтон, вы, кажется, перешли на боевую готовность”, - сказал я. “Можете ли вы рассказать присяжным, что вы делаете?”

“На самом деле ничего не делаю”, - сказал Милтон. “Я увидел кое-кого на улице и пялился на него. Это оказался ты. Вы можете понимать это как угодно, но для меня это ничего не значило ”.

“В этот момент ваша машина работает, верно?”

“Да, это стандартно”.

“Было ли это сообщение на твоем телефоне предупреждением о том, что я покидаю "Редвуд”?"

Милтон усмехнулся.

“Нет, это было не так”, - сказал он. “Я понятия не имел, кто ты такой, что делаешь или куда направляешься”.

“Неужели?” Я сказал. “Тогда, может быть, вы сможете объяснить следующую последовательность”.

Я нажал кнопку воспроизведения, и мы посмотрели. Я проверил присяжных и увидел, что все взгляды устремлены на экран. На суде был один свидетель, и я взял их с собой. Я мог чувствовать это.

На экране я завернул за угол, а затем исчез из поля зрения камеры, направляясь на парковку, чтобы сесть в свой Линкольн. Секунды тикали, ничего не происходило, но я не хотел перематывать вперед. Я хотел, чтобы присяжные точно знали, что здесь происходит.

Затем Линкольн появился в камере патрульной машины, когда я выезжал на вторую полосу левого поворота на Бродвее. Машина стояла там, пока я ждал изменения сигнала светофора.

На видео с камеры наблюдения за телом правая рука Милтона поднялась и перевела рычаг коробки передач с парковки на руль. На экране появилось движение, зарегистрированное на цифровой панели как D. Я заморозил это там и посмотрел на Милтона. Он по-прежнему не выглядел обеспокоенным.

“Офицер Милтон”, - сказал я. “На непосредственном допросе вы сказали присяжным, что не решались преследовать мою машину, пока не увидели, что у нее отсутствует задний номерной знак. Вы можете разглядеть задний бампер под этим углом?”

Милтон посмотрел на большой экран и сделал вид, что ему скучно.

“Нет, ты не можешь”.

“Но по вашей собственной камере видно, что вы только что завели свою патрульную машину. Зачем вы это сделали, если не видели задний бампер моей машины?”

Милтон долго молчал, обдумывая ответ.

“Я, эм, думаю, это были просто инстинкты полицейского”, - наконец сказал он. “Чтобы я был готов действовать, если мне понадобится действовать”.

“Офицер Милтон”, - сказал я. “Хотите ли вы изменить какие-либо из ваших предыдущих показаний, чтобы они лучше отражали факты в том виде, в каком они видны и слышны на видео?”

Берг вскочила со своего места, чтобы возразить против моего приставания к свидетелю. Судья отклонил ее решение, сказав: “Я хочу услышать его ответ сам”.

Милтон отказался от возможности изменить свои показания.

“Итак, тогда”, - сказал я. “Это ваше показание под присягой, что вы были там не специально для того, чтобы поджидать и нацелиться на меня. Я правильно понял?”

“Это верно”, - сказал Милтон.

Теперь в его голосе звучали вызывающие нотки. Это было то, что я хотел, чтобы присяжные услышали. Как-вы-смеете-допрашивать-меня тоном полицейского государства, который, по крайней мере, некоторые из них так хорошо знали. Тон, который, как я полагал, вызовет у них подозрения, что здесь что-то не так.

“И вы не желаете изменить или исправить свои предыдущие показания?” Я спросил.

“Нет”, - решительно сказал Милтон. “Я этого не делаю”.

Я сделал паузу на мгновение, чтобы подчеркнуть этот ответ, и бросил взгляд на присяжных, прежде чем заглянуть в свои записи. Я был уверен, что Берг и Милтон думали, что я блефую — что я занимаюсь театральностью, подразумевая, что у меня за кулисами есть свидетель, который еще больше разоблачит Милтона и его историю. Но они меня не волновали. Меня больше волновало, что подумают присяжные. Подразумевая это, я заключил негласную сделку с присяжными. Обещание. Я должен был бы выполнить его или быть привлечен к ответственности.

“Давайте прыгнем вперед”, - сказал я.

Я продвинул видео до того момента, когда Милтон открыл багажник и обнаружил тело. Я знал, что было рискованно снова показывать тело присяжным. Любая жертва убийства, изображенная в состоянии покоя после насильственного завершения, вызовет сочувствие у присяжных и может пробудить инстинктивные потребности в справедливости и мести — все это может быть направлено на меня, обвиняемого. Но я думал, что баланс риска и вознаграждения здесь будет в мою пользу.

Во время воспроизведения видео Берг держала звук на низком уровне. Я этого не делал. Я установил звук на таком уровне, чтобы его можно было отчетливо слышать. Когда подняли багажник и увидели тело, раздалось очень четкое “О, черт” Милтона, за которым последовал сдавленный смех, в котором безошибочно угадывались нотки злорадства.

Я остановил воспроизведение.

“Офицер Милтон, почему вы смеялись, когда обнаружили тело?” Я спросил.

“Я не смеялся”, - сказал Милтон.

“Тогда что это было? Хохот?”

“Я был удивлен тем, что было в багажнике. Это было выражение удивления”.

Я знал, что он готовился к этому с Бергом.

“Выражение удивления?” Я сказал. “Ты уверен, что не злорадствовал по поводу затруднительного положения, в котором, как ты знал, я сейчас окажусь?”

“Нет, это было совсем не так”, - настаивал Милтон. “Я почувствовал, что полускучный вечер только что стал интересным. Спустя двадцать два года я собирался произвести свой первый арест за убийство.”

“Ходатайствуйте о признании его невиновным”, - сказал я судье.

“Ты задал вопрос, он ответил”, - ответила она. “Отклонено. Продолжайте, мистер Холлер.”

“Давайте послушаем еще раз”, - сказал я.

Я воспроизвел момент на видео, сделав звук погромче. Злорадный смех был безошибочным, как бы Милтон ни пытался скрыть его.

“Офицер Милтон, вы говорите присяжным, что не смеялись, когда открыли багажник и обнаружили тело?” Я спросил.

“Я говорю, что, возможно, я был немного легкомысленным, но не злорадствовал”, - сказал Милтон. “Это был нервный смех, вот и все”.

“Ты знал, кто я такой?”

“Да, у меня было ваше удостоверение личности. Ты сказал мне, что ты адвокат.”

“Но ты знал обо мне до того, как остановил меня?”

“Нет, я этого не делал. Я не обращаю особого внимания на адвокатов и все такое ”.

Я чувствовал, что извлек из этого момента все, что мог. Я бросил хоть какие-то подозрения на самого первого свидетеля обвинения. Я решил оставить все как есть. Независимо от того, что было дальше, я чувствовал, что мы начали судебный процесс с убедительной демонстрации оспаривания доказательств государства.

“Больше вопросов нет”, - сказал я. “Но я оставляю за собой право отозвать офицера Милтона для дачи свидетельских показаний на этапе защиты в суде”.

Я вернулся к столу защиты. Берг занял кафедру и попытался смягчить ущерб при перенаправлении, но с представленными мной видеодоказательствами мало что можно было сделать. Она снова рассказала Милтону его историю, но он не смог назвать вескую причину, по которой он завел машину, прежде чем смог увидеть задний бампер моей машины. И жужжание мобильного телефона непосредственно перед этим укрепило в силе вероятность того, что ему было сказано остановить меня.

Я наклонился к Мэгги, чтобы прошептать.

“У нас готова повестка на его мобильный?” Я спросил.

“Все готово”, - сказала она. “Я передам это судье, как только мы объявим перерыв”.

Мы собирались попросить судью разрешить нам запросить в суде записи звонков и текстовых сообщений с личного мобильного телефона Милтона. Мы планировали следить за его показаниями и воспроизведением видеозаписей с повесткой в суд, чтобы не показывать свои руки Милтону или Бергу. Я предполагал, что если бы мы получили записи с мобильных телефонов, там не было бы звонков или сообщений, которые соответствовали бы жужжащему звуку, слышному на видео, которое мы только что прокрутили для присяжных. Это было потому, что я был почти уверен, что Милтон использовал бы одноразовый телефон для такой работы. В любом случае, это была бы победа, когда я вернул его для дачи показаний на этапе защиты. Если бы не было записи сообщения на его зарегистрированный мобильный, ему пришлось бы объяснить присяжным, откуда исходил жужжащий звук. И когда я спросил, была ли у него с собой горелка в ту ночь, его отрицание показалось бы неправдой присяжным, которые явно слышали этот необъяснимый жужжащий звук.

В целом, я почувствовал, что перекрестный допрос Милтона принес пользу защите, и Бергу, очевидно, уже нужно было перегруппироваться. Поскольку до начала судебного заседания оставалось еще полчаса, она попросила Уорфилда прервать заседание пораньше, чтобы она могла ознакомиться с доказательствами со своим следующим свидетелем, детективом Кентом Друкером. Она ожидала, что вступительное заявление защиты и перекрестный допрос Милтона продлятся дольше, чем они ожидали.

Уорфилд неохотно согласился, но предупредил обе стороны, что им следует ожидать полных дней судебного заседания и соответствующим образом спланировать встречу со своими свидетелями.

Сразу после перерыва Мэгги отправилась к секретарю с повесткой в суд на получение записей с камер Милтона. Я помахал на прощание остальной части моей команды и моим близким, и меня отвели в камеру временного содержания при дворе. Я сменил костюм на синий, готовясь к тому, что меня отвезут обратно в Башни-близнецы на патрульной машине шерифа. Пока я ждал в камере, когда меня сопроводят на лифте безопасности в гараж для погрузки заключенных, в зону содержания вошла Дана Берг и посмотрела на меня через решетку.

“Так держать, Холлер”, - сказала она. “Один балл в пользу защиты”.

“Первый из многих”, - сказал я.

“Мы посмотрим на этот счет”.

“Чего ты хочешь, Дана? Вы пришли сказать мне, что видите свет и снимаете обвинения?”

“Ты желаешь. Я просто хотел вернуться и сказать, хорошо сыграно. Вот и все ”.

“Да, ну, это была не пьеса. Для тебя это может быть игрой, но для меня это вопрос жизни и смерти ”.

“Тогда вот почему вы должны насладиться сегодняшней победой. Их больше не будет ”.

Передав свое послание, она отвернулась от решетки и исчезла, направляясь обратно в зал суда.

“Привет, Дана!” Я звонил.

Я подождал, и через несколько секунд она вернулась к решетке.

“Что?”

“Шеф-повар Голливуд Боул”.

“Что насчет нее?”

“Я хотел, чтобы она была в жюри присяжных. Я поменял метки в своей карте во время перерыва, потому что знал, что ты пришлешь своего парня в галстуке-бабочке взглянуть ”.

Я мог видеть, как удивление на мгновение промелькнуло на ее лице. Затем это исчезло. Я кивнул.

“Это была игра”, - сказал я. “Но сегодня? Это было по-настоящему ”.

41

Пятница, 21 февраля

Возможно, это была реакция на показания Милтона накануне, но Дана Берг пришла в суд в пятницу утром с планом не просто сравнять счет в книге присяжных, но и окончательно склонить чашу весов на сторону государства. Она спланировала день, в течение которого улики и мотивы против меня будут собраны так высоко, что присяжные не смогут увидеть ничего другого и проведут выходные с чувством моей вины, пронизывающим их мозг. Это была хорошая стратегия, и мне нужно было что-то с этим делать.

Кент Друкер был ведущим детективом по этому делу. Это сделало его также ведущим рассказчиком. Берг использовал его, чтобы неторопливо провести присяжных через расследование. Иногда я мог возражать и возражал, но все это сводилось к жужжанию комаров. Я не мог прервать поток односторонней, неоспоримой информации для присяжных, пока не смогу провести перекрестный допрос свидетеля. И целью Берга было предотвратить это до окончания выходных.

Утреннее заседание в основном состояло из болтовни. Она провела Друкера через начальную фазу расследования, от вызова в его дом в Даймонд-Баре до полного осмотра места преступления. Она поступила разумно и признала все допущенные ошибки, раскрыв через Друкера, что бумажник жертвы каким-то образом пропал либо с места преступления, либо из офиса коронера.

“И вы когда-нибудь находили бумажник?” - Спросил Берг.

“Пока нет”, - сказал Друкер. “Это просто... ушло”.

“Проводилось ли расследование по факту кражи?”

“Расследование продолжается”.

“И потеря бумажника помешала расследованию убийства?”

“В какой-то степени, да”.

“Как же так?”

“Ну, мы смогли довольно быстро идентифицировать жертву по отпечаткам пальцев, так что это не было проблемой. Но криминальное прошлое жертвы указывало на то, что он часто менял удостоверения личности и брал новое имя, адрес, банковский счет и так далее при каждой новой афере, которую он совершал. Я думал, что в бумажнике была документация на ту личность, которой он пользовался во время убийства. Этого не было, и было бы полезно иметь это с самого начала ”.

“Вы в конце концов нашли эту личность?”

“Да, мы это сделали”.

“Как?”

“Мы узнали это благодаря открытию в этом деле. Команда защиты располагала этой информацией, и мы в конце концов выяснили это, когда они внесли имя домовладельца жертвы в свой список свидетелей ”.

“Команда защиты? Почему они должны были сообщить об этом раньше полиции?”

Я возразил, сказав судье, что этот вопрос является спекуляцией. Но судья хотел услышать ответ и отклонил решение. Это придало смелости Друкеру, имеющему многолетний опыт дачи показаний в процессах об убийствах, зайти слишком далеко.

“Мне не совсем ясно, как защита опередила нас”, - сказал он. “Обвиняемый воспользовался своими правами и перестал разговаривать с нами после своего ареста”.

“Протестую!”Я взревел. “Свидетель только что пренебрег моим правом по Пятой поправке хранить молчание и не быть вынужденным свидетельствовать против себя”.

“Подойдите к скамье подсудимых”, - сердито сказал судья, свирепо глядя на Берг, когда она подошла к боковой панели.

Мэгги присоединилась ко мне на скамейке запасных. Я мог сказать, что она была так же зла, как и я, на дешевый ход Друкера.

“Мистер Холлер, вы высказали свое возражение”, - сказал Уорфилд. “Вы просите о неправильном судебном разбирательстве?”

Берг прервал меня, чтобы сказать: “Ваша честь, я вряд ли думаю, что —”

“Успокойтесь, мисс Берг”, - рявкнул Уорфилд. “Вы были прокурором достаточно долго, чтобы знать, что вы должны проинструктировать своих свидетелей никогда не комментировать право обвиняемого хранить молчание после ареста. Я рассматриваю этот прокурорский проступок и приму его к сведению для рассмотрения позднее. Сейчас я хотел бы услышать мнение мистера Холлера ”.

“Я хотел бы получить инструкцию”, - сказал я. “В самых решительных выражениях, какие только возможны. У меня есть—”

“Я способен составить подходящую инструкцию, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Но я хочу убедиться, что вы отказываетесь от любых просьб о дальнейшем исправлении”.

“Я не настаиваю на неправильном судебном разбирательстве, ваша честь”, - сказал я. “Меня судят за преступление, которого я не совершал. Я здесь для оправдания, а не просто для оправдания. Даже если суд удовлетворит ходатайства о неправильном рассмотрении дела и отклонит с предубеждением, основанным на неправомерных действиях прокурора, надо мной навсегда останется облако подозрений. Я хочу, чтобы меня судили, и я буду удовлетворен строгими инструкциями присяжных ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Ваше ходатайство удовлетворено, и я проинструктирую присяжных. Теперь вы все можете отступить ”.

Как только мы все расселись, судья повернулся лицом к присяжным.

“Господа присяжные, детектив Друкер только что несправедливо прокомментировал конституционное право мистера Халлера хранить молчание”, - сказала она. “Однажды прозвеневший звонок не может остаться неуслышанным, но я инструктирую вас проигнорировать комментарий и не выводить из него никаких доказательств вины. Пятая поправка к Конституции Соединенных Штатов предоставляет любому лицу, обвиняемому в преступлении, право хранить молчание и не быть принужденным к даче показаний против самого себя. Это право такое же старое, как и эта страна. Для этого есть веские причины, которых слишком много, чтобы обсуждать их с вами сейчас. Достаточно сказать, что в этом случае, поскольку у вас есть слышал, мистер Халлер является адвокатом по уголовным делам, и он твердо понимает, почему обвиняемый не хотел бы подвергаться допросу со стороны своих обвинителей. Он имел полное право отказаться говорить после своего ареста. Детективу Друкеру, с другой стороны, следовало бы знать лучше, чем даже упоминать утверждение конституционного права хранить молчание. Итак, поскольку это так фундаментально и важно для нашей системы правосудия, я повторяю: не обращайте внимания на комментарий мистера Халлера о его праве хранить молчание после ареста и не делайте из этого никаких выводов о доказательствах вины ”.

Затем судья слегка повернулся, чтобы сосредоточиться на Друкере. Его лицо уже было красным от унижения.

“Итак, детектив Друкер”, - сказала она. “Вам нужно время, чтобы обсудить с мисс Берг, как давать показания без неконституционных, несправедливых и непрофессиональных комментариев?”

“Нет, судья”, - пробормотал Друкер, глядя прямо перед собой.

“Смотрите на меня, когда я обращаюсь к вам”, - сказал Уорфилд.

Друкер повернулся всем телом на свидетельской трибуне, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. Проницательный взгляд судьи удерживал его, должно быть, целую вечность. Затем она направила лазеры на Берга.

“Вы можете возобновить свое расследование, мисс Берг”, - сказала она.

Вернувшись на свое место за кафедрой, Берг спросила: “Детектив, вы знаете, знала ли обвиняемая Сэма Скейлса?”

“В течение ряда лет Майкл Халлер выступал в качестве официального адвоката почти по каждому уголовному делу, возбужденному против Сэма Скейлса. У него были долгосрочные отношения с жертвой и, скорее всего, он знал его распорядок дня и практику ”.

“Протестую!”Сказал я возмущенно. “Опять, ваша честь, домыслы”.

Судья пригвоздила свидетельницу к месту своим хмурым взглядом.

“Детектив Друкер”, - сказала она. “Вы ограничите свои показания тем, что знаете из личных наблюдений и опыта. Я ясно выражаюсь?”

“Да, судья”, - сказал дважды наказанный детектив.

“Продолжайте, мисс Берг”, - сказал Уорфилд.

Берг пытался превратить провал расследования со стороны полиции в подозрение защиты и обвиняемого. Я знал, что, возможно, вешаю на меня тень подозрения обвинения, но несколько строгих предупреждений судьи в адрес обвинения были неожиданной победой, и они хорошо вписывались в мою стратегию разоблачения расследования и обвинения как неаккуратных и несправедливых.

Было приятно одержать эти маленькие победы в разгар долгого периода дачи показаний в пользу обвинения. Ты берешь их там, где можешь их достать. Вскоре я вернулся к написанию заметок в своем юридическом блокноте, чтобы напомнить себе, что следует активнее нажимать на эти стратегические кнопки во время перекрестного допроса — когда бы это ни случилось.

Берг продолжал допрашивать Друкера вплоть до обеденного перерыва и к тому времени рассказал только о расследовании первой ночи. На дневном заседании предстояло еще многое сделать, и становилось все более очевидным, что я не получу своих шансов на роль детектива до окончания выходных. Я проверил присяжных, когда они выходили из ложи, чтобы уйти на ланч. Я видел много вытянутых рук и признаки летаргии. Шеф-повар даже зевнул. Для них было нормально уставать от версии обвинения, до тех пор, пока они еще не приняли решение относительно меня.

Я пообедал с Мэгги и Циско в резервуаре для хранения во дворе. Судья разрешил им приносить мне еду во время обеденного перерыва на рабочих заседаниях. Пятничное угощение было от Little Jewel, и я проглотил креветочный суп, как человек, которого только что спасли со спасательного плота, найденного плавающим посреди Тихого океана. Мы говорили о деле, хотя большую часть времени у меня был набит рот.

“Нам нужно сбить этот поезд с рельсов”, - сказал я. “Она собирается отмотать время на дневном заседании, а затем эти присяжные разъедутся по домам на выходные с чувством моей вины в своих головах”.

“Это обструкция”, - сказала Мэгги. “Так мы называем это в офисе окружного прокурора. Держите свидетеля подальше от защиты как можно дольше ”.

Я знал, что на дневном заседании Берг, вероятно, перейдет к той части расследования, которая подтверждает выдвинутые против меня обвинения. Она также начала бы искать мотив, и к концу дня ее дело было бы практически завершено. Тогда прошло бы более сорока восьми часов, прежде чем у меня появился бы шанс дать отпор на перекрестном допросе.

Реально, дневное заседание продлилось бы три часа. Обеденный перерыв закончился в 1:30, и ни один судья в здании не стал бы задерживать присяжных после 4:30 в пятницу днем. Мне нужно было выкроить большой кусок из этих трех часов и каким-то образом перенести передачу дела Берга на следующую неделю. Не имело бы значения, сколько времени она монополизировала в понедельник. Я бы приступил к перекрестному допросу, как только он закончился. Это были выходные, которые я не мог ей уделить — два полных дня, когда в голове присяжного была только одна сторона истории, были вечностью.

Я посмотрела на то, что осталось от моего сэндвича. Жареные креветки были деликатно завернуты в домашний ремулад.

“Микки, нет”, - сказала Мэгги. Я поднял на нее глаза.

“Что?”

“Я знаю, о чем ты думаешь. Судья никогда на это не купится. Она была адвокатом защиты и знает все хитрости ”.

“Ну, если меня вырвет на стол защиты, она на это купится”.

“Давай. Пищевое отравление — это действительно лига Буша ”.

“Тогда, прекрасно, ты придумываешь способ задержать Дану из камеры смертников и выбить ее из игры”.

“Послушай, почти все ее вопросы наводящие. Начните возражать. И каждый раз, когда Друкер высказывает свое мнение, спрашивайте его об этом ”.

“Тогда я выгляжу придирчивым в глазах присяжных”.

“Тогда я сделаю это”.

“То же самое — мы команда”.

“Лучше выглядеть придиркой, чем убийцей”.

Я кивнул. Я знал, что возражения затянут процесс, но их было бы недостаточно. Они замедлили бы Берг, но не остановили ее. Мне нужно было нечто большее. Я посмотрел на Циско.

“Хорошо, послушай, твое задание, когда мы вернемся туда, - наблюдать за присяжными”, - сказал я. “Не спускай с них глаз. Они уже выглядели уставшими этим утром, а сейчас они только что пообедали. Если кто-нибудь начнет клевать носом, напишите Мэгги, и мы передадим это судье. Это даст нам немного времени ”.

“На этом”, - сказал Циско.

“Тем временем, ты проверял их социальные сети со вчерашнего дня?” Я спросил.

“Я должен посоветоваться с Лорной”, - сказал Циско. “Она смотрела все это, так что я был свободен для всего, что тебе было нужно”.

Частью его основной работы с присяжными было продолжать собирать информацию о них. Благодаря своей работе в гараже он смог узнавать имена с помощью регистрации автомобилей и другими способами. Затем он использовал это для мониторинга их аккаунтов в социальных сетях, где это было возможно, на предмет любых упоминаний о судебном процессе.

“Хорошо, позвони ей, прежде чем мы начнем дневное заседание”, - сказал я. “Скажи ей, чтобы проверила. Посмотрите, не хвастается ли кто-нибудь тем, что был в жюри присяжных, не говорит ли чего-нибудь, о чем суду следует знать. Если там что-то есть, мы можем поднять это, возможно, провести слушание с участием присяжных по поводу неправомерных действий. Это отбросило бы план Берга до понедельника ”.

“Что, если это один из наших хранителей?” Спросила Мэгги.

Она говорила о семи присяжных, которых я вычеркнул зелеными в списке моих симпатий. Возможно, пожертвовать одним из них ради двухчасовой задержки было непростым компромиссом.

“Посмотрим, когда доберемся туда”, - сказал я. “Если мы вообще доберемся туда”.

Дискуссия закончилась, когда заместитель Чан подошел к двери камеры предварительного заключения и сказал, что пришло время перевести меня обратно в зал суда, чтобы начать дневное заседание.

Как только суд возобновился, я начал с возражения против постоянного использования Бергом наводящих вопросов при допросе детектива Друкера. Как я и ожидал, это вызвало яростную реакцию Берга, который назвал жалобу необоснованной. Судья усмотрел достоинства в ее аргументации.

“Адвокат защиты знает, что возражать задолго до свершившегося факта не является обоснованным возражением”, - сказал Уорфилд.

“Если это угодно суду”, - сказал я. “Мое возражение состоит в том, чтобы предупредить суд о том, что это происходит как само собой разумеющееся. Это не безосновательно, и я подумал, что указание суда могло бы положить этому конец. Тем не менее, защита более чем в порядке, выдвигая одновременные возражения по ходу дела ”.

“Пожалуйста, сделайте это, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Спор занял десять минут вне расписания и немного выбил Берг из колеи, когда она вернула Друкера на свидетельское место и продолжила его допрашивать. Не желая доставлять мне удовольствие в виде обоснованного возражения против формы ее вопросов, она уделила им особое внимание и время. Это было то, чего я хотел, и я надеялся, что более медленный темп может иметь дополнительный бонус в виде утомления свежевыловленных присяжных. Если бы кто-то погрузился в дремоту, я смог бы выиграть больше времени, попросив судью дать указание присяжным.

Но все эти усилия оказались напрасными, когда через час послеобеденного заседания Берг передал мне все, что мне было нужно, чтобы самому отмотать время. Она перенесла показания Друкера в область изучения того, кем был Сэм Скейлс и чем он мог заниматься в момент своего убийства. Друкер рассказал, как он узнал, что Скейлз использовал псевдоним Уолтер Леннон и нашел заявки на кредитные карты и последующие платежные ведомости под именем и адресом, которые в последний раз использовал Скейлс. Затем Берг перешел к приобщению документов в качестве вещественных доказательств обвинения.

Я наклонился к Мэгги и прошептал.

“Мы получили это вещество?” Я спросил.

“Я не знаю”, - сказала Мэгги. “Я так не думаю”.

Берг отправил нам копии после того, как передал дубликаты секретарю суда. Я положил страницы на стол между мной и Мэгги, и мы быстро их изучили. Дело об убийстве требует огромного количества документов, и иногда отслеживание всего этого занимает полный рабочий день. Этот случай ничем не отличался. Кроме того, Мэгги вошла в дело, заменив Дженнифер, всего две недели назад. Ни один из нас не разбирался со всей бумажной волокитой. Это была скорее работа Дженнифер, чем моя, потому что я хотел иметь при себе в тюрьме минимальное количество документов.

Но я был почти уверен, что никогда раньше не видел этих бумаг.

“У вас там отчет об обнаружении?” Я спросил.

Мэгги полезла в свой портфель и достала папку. Она нашла распечатку с однострочным описанием всех документов, полученных из офиса окружного прокурора в рамках расследования. Она провела пальцем вниз по колонке, а затем проверила вторую страницу.

“Нет, их здесь нет”, - сказала она.

Я немедленно встал.

“ПРОТЕСТУЮ!” Сказал я с пылом, который редко использовал в зале суда.

Берг остановился на середине вопроса к Друкеру. Судья вздрогнул, как будто стальная дверь в камеру предварительного заключения захлопнулась с огромной силой.

“Каковы ваши возражения, мистер Холлер?” она спросила.

“Судья, обвинение в очередной раз умышленно нарушило правила расследования”, - сказал я. “Усилия защиты оградить ее от доказательств, к которым она по праву должна иметь доступ, только что были ошеломляющими в —”

“Позвольте мне остановить вас прямо здесь”, - быстро сказал судья. “Давайте не будем обсуждать это перед присяжными”.

Затем Уорфилд сообщил присяжным, что суд объявляет перерыв на короткий послеобеденный перерыв. Она попросила их вернуться в зал собраний через десять минут.

Мы ждали, пока присяжные медленно выходили из ложи и направлялись к выходу из зала суда. Мой гнев рос с каждой секундой молчания. Уорфилд подождал, пока за последним присяжным закроется дверь, прежде чем, наконец, обратиться к ситуации.

“Хорошо, мистер Холлер”, - сказала она. “Теперь говори”.

Я подошел к кафедре. Я надеялся выработать тактику затягивания, которая перенесла бы самую разрушительную часть показаний Друкера на понедельник, когда я был бы в состоянии рассмотреть и смягчить ее своевременно. Меня не волновало, была ли задержка законной, но мне только что предъявили обвинение в нарушении, которое было настолько справедливым, насколько я мог себе представить. Я поднял его и сильно замахнулся.

“Судья, это просто невероятно”, - начал я. “После всех проблем, которые у нас уже были в discovery, они просто берут и делают это снова. Я никогда не видел этих документов, их нет ни в каких дополнительных списках обнаружения, они являются полной неожиданностью. И теперь они - вещественные доказательства? Они хотят, чтобы присяжные увидели их, но они никогда не позволяют мне увидеть их, и я тот, кого здесь судят за убийство. Я имею в виду, давай, суди. Как это может повторяться снова и снова? И без каких-либо санкций, без сдерживающих факторов ”.

“Мисс Берг, мистер Халлер говорит, что он не получал это в Discovery. Каков ваш ответ?” Сказал Уорфилд.

Все время, пока я говорил, я осознавал, что Берг листает толстую белую папку, на корешке которой было написано "ОТКРЫТИЕ". Она просматривала его во второй раз, на этот раз задом наперед, когда судья призвал ее к ответу. Она встала и обратилась к суду из-за своего стола.

“Ваша честь, я не могу этого объяснить”, - сказала она. “Это должно было быть в посылке "Дискавери", доставленной две недели назад. У меня есть кто-то, кто проверяет электронные письма адвокату защиты, но это основной список, который я просматриваю здесь, и я не вижу в нем документов, о которых идет речь. Все, что я могу сказать, это то, что это была оплошность, судья. Ошибка. И я могу заверить суд, что это не было преднамеренным ”.

Я покачал головой, как будто мне предложили сделку на ферме по производству кубиков льда в Сибири. Я не был впечатлен.

“Судья, упс - это не законное оправдание”, - сказал я. “Я не в состоянии оценить подлинность, уместность или существенность этих вещественных доказательств, равно как и не готов к очной ставке и перекрестному допросу этого свидетеля по поводу них. Я был серьезно ущемлен в своей способности подготовить и представить свою защиту. Отсутствие уважения государства к моим правам должно быть исправлено. Уважение к системе, уважение к суду, уважение к правилам, которые мы все должны выучить и по которым должны играть ”.

Судья поджала губы, когда поняла, что нарушение закона о раскрытии было подтверждено и с ним нужно было разобраться.

“Хорошо, мистер Халлер, полагаясь на ее слова, нарушение представляется ошибкой”, - сказала она. “Вопрос сейчас, однако, в том, как действовать дальше, и это зависит от того, что эти доказательства значат для дела людей и способности обвиняемого противостоять свидетельским показаниям и уликам против него. Мисс Берг, какова актуальность и существенность этих доказательств и свидетельских показаний? К какому вопросу это относится?”

“Это документы, касающиеся финансов и банковских счетов Сэма Скейлса, известного как Уолтер Леннон”, - сказал Берг. “Они имеют отношение к мотиву убийства обвиняемого. Они имеют решающее значение для защиты людей при особых обстоятельствах ”.

“Мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Не могли бы вы, пожалуйста, взглянуть на предоставленные вам документы и сказать мне, сколько времени вам потребуется, чтобы просмотреть и расследовать их?”

“Судья, я могу сказать вам прямо сейчас, что мне понадобятся по крайней мере выходные, возможно, больше, потому что банки закрыты в выходные, и мои возможности для расследования будут ограничены. Но это только одна из проблем. Эти документы и связанные с ними показания должны быть исключены из числа доказательств. Обвинение, в своем рвении к ...

“Мы теряем день, мистер Халлер”, - сказал судья. “Пожалуйста, переходите к делу”.

“Совершенно верно”, - вмешался Берг. “Судья, очевидно, что адвокат использует тактику затягивания показаний моего свидетеля. Он ничего так не хотел бы, как...

“Ваша честь”, я громко вмешиваюсь. “Я что-то упускаю? Я здесь жертва, и обвинение сейчас пытается обвинить меня в ее неправомерных действиях, преднамеренных или иных ”.

“Это была ошибка!” Берг закричал. “Ошибка, судья, и он пытается представить это как конец света. Он—”

“Хорошо, хорошо!” - завопил судья. “Все, просто успокойтесь и ведите себя тихо”.

В Калифорнии судьи не пользуются молотками — предполагается, что это более добрая, щадящая система правосудия — иначе, конечно, молоток просто сильно опустился бы. В тишине, последовавшей за вспышкой гнева судьи, я увидел, как ее взгляд поднялся от адвокатов перед ней к часам на задней стене зала суда.

“Уже больше трех часов”, - сказала она. “Страсти накаляются. На самом деле, вы оба привносите в это разбирательство гораздо больше тепла, чем освещения. Я собираюсь вернуть присяжных и отправить их домой на выходные ”.

Берг опустила голову в знак поражения, когда Уорфилд продолжил.

“Мы рассмотрим это дело в понедельник утром”, - сказала она. “Мистер Халлер, я хочу, чтобы ты направил моему секретарю представление о средствах правовой защиты к восьми утра понедельника. Ты отправишь копию мисс Берг по электронной почте с черновиком твоего представления к вечеру воскресенья. Мисс Берг, вы тоже подадите заявление о том, почему это доказательство не должно быть исключено или почему другие предлагаемые санкции были бы неуместны. Как я неоднократно говорил в этом зале суда, я очень серьезно отношусь к правилам раскрытия. Когда дело доходит до разоблачения, честных ошибок не бывает. Это основа подготовки дела, и правила должны строго и ревностно соблюдаться. Любое нарушение, преднамеренное или нет, должно серьезно рассматриваться как нарушение основного права обвиняемого на надлежащую правовую процедуру. Теперь давайте вернем присяжных сюда, чтобы они могли пораньше начать работу в выходные ”.

Я вернулся к столу защиты и сел. - Прошептал я Мэгги.

“Поговорим о том, как упасть в дерьмо и выйти оттуда, пахнущим розой”, - сказал я.

“Теперь рад, что я не позволил тебе заявить о пищевом отравлении?” она сказала.

“Э-э, это подпадает под адвокатскую тайну и не подлежит повторному упоминанию”.

“Мои уста запечатаны. Я напишу ходатайство и подам его. Как насчет санкций?”

“Я чувствую, что мы только что получили их. То, что она откладывает это до понедельника, для нас - хоумран ”.

“Значит, никаких санкций?”

“Я этого не говорил. Вы никогда не упускаете возможности для санкций против государства. Это просто слишком редкое явление, чтобы пройти мимо. Но я не хочу неправильного судебного разбирательства, и если то, что говорит Айсберг, правда о том, что доказательства имеют решающее значение для ее дела при особых обстоятельствах, судья не исключит этого. Давайте немного подумаем об этом — у нас впереди выходные. Я возьму распечатки и прочитаю все это завтра, может быть, у меня появятся какие-то идеи. Ты можешь прийти в Башни-близнецы в воскресенье на встречу?”

“Я буду там. Может быть, сначала встретимся с Хейли за ланчем.”

“Хорошо. Звучит как план ”.

Дверь в зал заседаний открылась, и присяжные начали занимать два ряда мест в ложе. Это был конец второго дня рассмотрения дела обвинением, и, по моим подсчетам, я все еще был впереди.

42

Воскресенье, 23 февраля

Они не начали переводить меня в один из конференц-залов для адвокатов почти до трех часов. На бегуне, который сбил меня, была маска, подходящая к зеленому цвету его униформы. Это подсказало мне, что маски для лица были официально распространены Департаментом шерифа, знак того, что надвигающаяся волна представляла реальную угрозу.

Когда он проводил меня через дверь комнаты для допросов, Мэгги уже была там и ждала. И она тоже носила маску.

“Ты издеваешься надо мной?” Я сказал. “Эта штука настоящая? Это приближается?”

Она ничего не сказала, когда помощник шерифа подвел меня к креслу и снял наручники. Затем он зачитал правила.

“Никаких прикосновений”, - сказал он. “Никаких электронных устройств. Камера включена. Звука нет, но мы будем смотреть. Если ты встанешь со стула, мы войдем. Понял?”

“Да”, - сказал я.

“Понятно”, - сказала Мэгги.

Затем он вышел из комнаты и запер за собой дверь. Я посмотрел на камеру, установленную в углу потолка. Несмотря на скандал и внутреннее расследование, о котором я предупредил, он все еще действовал, и мы должны были принять на веру, что никто не подслушивал наш разговор.

“Как дела, Микки?” Спросила Мэгги.

“Я беспокоюсь”, - сказал я. “Все носят маски, кроме меня”.

“Разве у вас нет телевизора в модуле? CNN? В Китае люди умирают от этого вируса. Они думают, что это, вероятно, здесь ”.

“Они поменялись сменами в пузыре, и новые люди с пультами дают нам только ESPN и Fox News”.

“Фокс прячет голову в песок. Они просто защищают президента, который все еще говорит, что все будет хорошо ”.

“Ну, если он это сказал, это должно быть правдой”.

“О, да, конечно”.

Я увидел, что перед ней на столе разложены какие-то документы.

“Как долго ты здесь находишься?” Я спросил.

“Не беспокойся об этом”, - сказала она. “Я закончил работу”.

“Ты видел Хейли сегодня?”

“Да, мы обедали в Мортон-Илл. Это было приятно ”.

“Люблю это место. Упусти это. Скучаю по тому, чтобы быть с ней ”.

“Ты собираешься убраться отсюда, Микки. У нас есть веские доводы ”.

Я просто кивнул на это. Я хотел бы видеть ее лицо целиком, чтобы лучше понять ее. Она просто подбадривала меня, или она действительно верила в то, что говорила?

“Ты знаешь, у меня его нет, что бы это ни было”, - сказал я. “Вирус. Тебе не нужно носить маску ”.

“Вы можете не знать, есть ли он у вас”, - сказала она. “В любом случае, я беспокоюсь не о тебе. Это из-за рециркуляции воздуха в этом месте. Они говорят, что тюрьмы станут уязвимыми. По крайней мере, ты больше не ездишь на этих автобусах туда и обратно из суда ”.

Я снова кивнул, изучая ее. Маска подчеркивала ее темные, проницательные глаза. Эти глаза были тем, что впервые привлекло меня к ней двадцать пять лет назад.

“Как ты думаешь, в какую сторону пойдет Хейли?” Я спросил. “Обвинение или защита?”

“Трудно сказать”, - сказала она. “На самом деле, я не знаю. Она примет свое собственное решение. Она сказала, что не пойдет на занятия на этой неделе. Она хочет наблюдать за процессом полный рабочий день ”.

“Она не должна. Она слишком сильно отстанет ”.

“Я знаю. Но для нее слишком многое поставлено на карту. Я не смог отговорить ее от этого ”.

“Твердолобый. Я знаю, откуда у нее это.”

“Я тоже”.

Мне показалось, что я различил улыбку за маской.

“Может быть, она займется защитой по уголовным делам, и мы могли бы открыть семейную юридическую фирму”, - сказал я. “Халлер, Халлер и Макфирс, адвокаты”.

“Забавно”, - сказала она. “Может быть”.

“Ты действительно думаешь, что они заберут тебя обратно после этого? Ты предал племя, перешел на темную сторону, все такое. Я не уверен, что они позволяют тебе делать это на временной основе ”.

“Кто знает? И кто сказал, что я хочу вернуться? Я вижу Дану в том зале суда и я действительно спрашиваю себя, хочу ли я этого еще? Я не знаю. Как только меня перевели из отдела тяжких преступлений, чтобы освободить место для таких молодых крутых парней, как она, я понял, какая у меня карьера... это было не совсем окончено, но это было ... плато. Это больше не было важно ”.

“О, да ладно. Защита окружающей среды? То, что ты делаешь, по-прежнему важно ”.

“Если мне придется обратиться в еще одну химчистку за сброс химикатов в ливневую канализацию, я думаю, я просто покончу с собой”.

“Не убивай себя. Стань моим партнером”.

“Забавно”.

“Я серьезно”.

“Все в порядке”.

Я воспринял это как удар. Ее быстрое "нет" напомнило мне о том, что встало между нами и положило конец всему, несмотря на то, что наша дочь неразрывно связала нас на всю жизнь.

“Ты всегда думал, что я грязный из-за того, что я делаю”, - сказал я. “Как будто это каким-то образом передалось и мне. Я не грязный, Мэгс.”

“Ну, ты знаешь поговорку”, - сказала она. “Ложись с собаками...”

“Тогда что ты здесь делаешь?”

“Я же говорил тебе. Что бы я ни думал о том, что ты делаешь, я знаю тебя, и я знаю, что ты этого не делал. Ты не мог бы. И, кроме того, Хейли пришла ко мне. Она попросила меня помочь тебе. Нет, она сказала мне. Она сказала, что я тебе нужен ”.

Я ничего этого не знал. То, что было в Хейли, было новым, и это задело меня до глубины души.

“Вау”, - сказал я. “Хейли никогда ничего мне не говорила”.

“Правда в том, что она не обязана была говорить мне”, - сказала Мэгги. “Я хотел это сделать, Микки. Я имею в виду это ”.

За этим последовало молчание. Я кивнул в знак благодарности. Когда я поднял глаза, Мэгги стягивала с ушей эластичные ремешки и снимала маску.

“Должны ли мы перейти к делу?” - спросила она. “Они дали нам только час”.

“Конечно”, - сказал я. “Что-нибудь еще ответили на телефон Милтона?”

“Они раздувают это дело, но я пойду к судье, если потребуется”.

“Хорошо. Я хочу поджечь задницу этому парню ”.

“Мы сделаем”.

“Санкции?”

Она не пользовалась губной помадой, и я предположил, что она хотела, чтобы макияж не попал на маску. Увидев ее лицо сейчас, я почувствовал острую боль в груди. Она была единственной, кто когда-либо делал это со мной. Маска или без маски, макияж или без макияжа, она была прекрасна для меня.

“Я предлагаю действовать по-крупному или идти домой”, - сказала она. “Мы говорим судье, чтобы он вернул вопрос о залоге на рассмотрение”.

Я вырвался из своих мечтаний.

“В качестве санкции?” Я сказал. “Я сомневаюсь, что Уорфилд пошел бы на это. Суд завершится к концу этой недели. Она не выпустит меня только для того, чтобы, возможно, затащить обратно, если будет вынесен обвинительный вердикт. И потом, я не думаю, что хочу вносить залог за то, что может составить всего четыре или пять дней свободы ”.

“Я знаю”, - сказала Мэгги. “Судья на это не пойдет, и это проигрышный аргумент, но в том-то и дело. Это спор, с которого мы начинаем неделю, и Дане приходится тратить на него всю свою энергию в понедельник утром ”.

“Забирает часть ветра из ее парусов”, - сказал я.

“Именно. Это сильно отвлекает от ее судебного плана ”.

Я кивнул. Мне это понравилось.

“Умно”, - сказал я. “Давайте сделаем это”.

“Хорошо”, - сказала Мэгги. “Я напишу это и разошлю всем участникам до шести. Завтра я тоже разберусь с этим спором ”.

Я не мог не улыбнуться. Я восхищался тем, как Мэгги оправдывала свою репутацию McFierce по обе стороны прохода и в моих интересах.

“Идеально”, - сказал я. “О чем мы просим, когда Уорфилд закрывает нас?”

“Ничего”, - сказала она. “Мы просто берем это в банк”.

“Хорошо”.

Она, казалось, была довольна тем, что я не стал отказываться от ее плана.

“Итак, где мы находимся во всем остальном?” Я спросил.

“Оппарицио”, - сказала Мэгги. “Он знает, что что-то происходит, и вчера уехал из города. На машине. Циско приставил к нему своих парней ”.

“Только не говори мне, что он покинул штат. Вегас?”

“Нет, он, вероятно, думал, что его там легко отследят. Он поехал в Аризону. Скоттсдейл. Он зарегистрировался на тамошнем курорте под названием "Финикиец". Циско выйдет завтра и предъявит ему повестку в суд ”.

“Что, если он знает, что ему не нужно отвечать на повестку из другого штата? Вероятно, это причина, по которой он ушел ”.

“Что-то подсказывает мне, что это не так, и он уехал из города, потому что почувствовал жар. Он должен знать, что по делу об убийстве, за которое он несет ответственность, будет суд. Лучше убраться из города, пока все не закончится. В любом случае, Cisco сказала, что они снимут все это на видео, чтобы это выглядело абсолютно законно. Вопрос в том, в какой день вы хотите, чтобы он был здесь?”

Мы должны были подумать об этом. У нас был список свидетелей Даны Берг, и на основании этого мы могли экстраполировать, сколько времени может занять рассмотрение ее дела присяжными. Мы уже откладывали слушания в пятницу с Друкером, но до этого прокурор растягивал свои показания в попытке перенести их на выходные. Берг, скорее всего, сейчас изменил бы стратегию и действовал бы с ним быстрее, пытаясь нарастить обороты. Затем в ее списке подозреваемых значился заместитель коронера, ведущий следователь на месте преступления, а также несколько вспомогательных свидетелей.

“Я думаю, у Даны осталось максимум два дня”, - сказал я.

“Я думаю о том же”, - сказала Мэгги. “Значит, мы идем с Оппарицио в среду?”

“Да, в среду. Хорошо. Означает, что я расскажу свою версию этого менее чем через семьдесят два часа. Не могу ждать ”.

“Я тоже”.

“А другие наши свидетели установлены?”

“Они все готовы уйти. В среду утром у меня вылетает парень из Агентства по охране окружающей среды на пенсии — Арт Шульц. Все остальные - местные. Итак, у нас должны быть все под рукой, и вы можете надеть их в том порядке, который мы сочтем наиболее подходящим ”.

“Идеально”.

“В зависимости от того, что мы получим из телефонных записей, вы можете подсунуть Милтона куда угодно или сделать из него грандиозный финал. Попросите Мойру из бара, а затем его нанести один-два удара в конце ”.

Я кивнул. Было хорошо назначить свидетелей, чтобы мы могли справиться с любыми неожиданностями или неявкой. Ничто так не раздражает Уорфилда или любого другого судью, как наличие готовых присяжных, но отсутствие свидетелей, которых можно было бы им представить. Нам нужно было избежать этого любой ценой.

“Что у нас на случай, если Оппарицио не вернется или пришлет адвоката в quash?” Я спросил.

“Я думала об этом”, - сказала Мэгги. “Мы могли бы обратиться в Уорфилд за судебным ордером. Это сработает за пределами штатов. Нам просто нужно привлечь местных жителей, чтобы они его задержали ”.

“Это может задержать события на несколько дней”.

“Вот почему мы играем за Уорфилда. Никто больше тебя не хочет, чтобы это судебное разбирательство закончилось. Но она вторая в этом списке, и мы дадим ей понять, что она должна использовать свою власть, чтобы привлечь Оппарицио к ответственности. Он - центральная фигура в деле защиты. Это может быть отменено, если у нас не будет возможности вызвать его для дачи показаний ”.

“Что ж, будем надеяться, до этого не дойдет”.

В разговоре возникла пауза, а затем я направил его в другое трудное русло.

“А как насчет ФБР?” Я спросил. “Неужели мы отказались от этого?”

“Нет, пока нет”, - сказала Мэгги. “Я разговаривал там с несколькими людьми, которые пробирались в мой офис и пользовались телефоном. Полезно, чтобы офис окружного прокурора отображался на их идентификаторе вызывающего абонента — они действительно принимают звонки. Я просто пытаюсь неофициально поговорить с агентом Рут.”

“Это маловероятно”.

“Я знаю, но я думаю, что если я смогу просто поговорить с ней, я смогу что-нибудь придумать. Я знаю, что она никогда не получит разрешения давать показания, но если бы она согласилась просто прийти и сидеть в суде, когда настанет наша очередь рассказывать историю, мы могли бы расположить ее к себе ”.

“Делать что, давать показания без разрешения бюро?”

“Может быть. Я не знаю.”

“Это было бы фантастически. Но ни в коем случае.”

“Ты никогда не знаешь. Она уже помогла тебе однажды. Может быть, она сделает это снова. Нам просто нужно найти способ для нее сделать это. Я думаю, она все равно может обратиться в суд, чтобы посмотреть, что выйдет из дела Оппарицио и БиоГрина ”.

“Что ж, пошли ей приглашение с тиснением. Мы сохраним для нее место в первом ряду. Но я думаю, что это будет сиденье, к которому не привыкают ”.

Казалось, мы рассмотрели все. Предстоящая неделя определит будущее моей жизни. Я был уверен в Мэгги, в себе и в нашем деле. Но страх все еще был там. Это никогда не исчезало. В суде может случиться все, что угодно.

Мэгги взяла свою маску и начала завязывать ремешки за ушами. Даже с резинкой петли были слишком тугими и слегка оттягивали ее уши вперед. В тот момент я увидел нашу дочь, когда она была моложе, и ее уши были одной из ее самых заметных черт.

“Что?” Спросила Мэгги.

“Что?” Я сказал.

“Чему ты улыбаешься?”

“О, ничего. Твоя маска как бы оттягивает твои уши. Это напомнило мне Хэя. Помнишь, когда мы говорили, что она должна вырасти до своих ушей?”

“Я верю. И она это сделала ”.

Я кивнул при воспоминании и наблюдал, как Мэгги скрывает улыбку.

“Итак”, - сказал я. “С кем ты встречаешься в эти дни?”

“Э-э, это не твое дело”, - сказала она.

“Верно. Но я хочу пригласить тебя на свидание. Я не хочу, чтобы это было проблемой ”.

“Неужели? Почему? Пригласи меня на свидание, где?”

“В следующее воскресенье — через неделю после сегодняшнего вечера. Мы выходим и отмечаем большой Новый год. Я отведу тебя к Моззе”.

“Ты определенно уверен в себе”.

“Я должен быть. Это единственный выход. Ты за или против?”

“Что насчет Хейли?”

“Хейли тоже. Вся фирма — ”Халлер, Халлер и Макфирс", привносящая новый смысл в семейное право ".

Мэгги рассмеялась.

“Ладно, ты в деле”.

Она собрала документы и встала. Она постучала в стальную дверь, а затем повернулась ко мне.

“Будь в безопасности, Микки”.

“Таков план. Ты тоже.”

Дверь открыла помощник шерифа, на этот раз без маски, и я смотрел, как она уходит. После того, как закрылась дверь, я понял, что снова влюбляюсь в Мэгги Макфирс.

43

Понедельник, 24 февраля

Я уже был на месте за столом защиты, когда появилась Мэгги. Выдвигая свой стул, она уронила передо мной сложенный раздел "Метро" из "Таймс".

“Я так понимаю, вы не видели газету”, - сказала она.

“Нет”, - сказал я. “Я просил, чтобы это доставляли вместе с моим завтраком каждое утро, но его никогда не доставляют”.

Она постучала пальцем по статье в нижнем углу страницы. Заголовок говорил сам за себя: “Шериф: заключенный действовал в одиночку при нападении на ‘Адвоката Линкольна’ ”.

Я начал просматривать историю, но Мэгги кратко изложила ее по мере того, как я читал.

“Они говорят, что Мэйсон Мэддокс действовал полностью самостоятельно, когда пытался убить тебя. Никто не подбивал его на это, и Департамент шерифа выходит безупречно чистым, хотя именно офис шерифа проводил расследование ”.

Я прекратил читать и бросил газету на стол.

“Чушь собачья”, - сказал я. “Тогда почему он это сделал?”

“В этой истории говорится, что он сказал следователям, что принял вас за другого заключенного, на которого имел зуб”, - сказала Мэгги.

“Да, ну, как я уже сказал —”

“Чушь собачья”.

“Я все равно собираюсь подать на их задницы в суд, когда выберусь отсюда”.

“Таков дух”.

Завершение расследования не было неожиданным, но это заставило меня почувствовать себя более уязвимым. Если нападение Мэддокса было организовано в качестве мести полицейскими в тюрьме, ничто не могло остановить их от повторной попытки. Первая попытка была доведена до белого каления — такой же будет и вторая.

У меня не было много времени, чтобы остановиться на этом. Судья Уорфилд вскоре занял свое место, а присяжные остались в зале заседаний, пока продолжались слушания по вопросу об открытии, о котором стало известно в пятницу. Мэгги Макфирс привела веский аргумент в пользу восстановления залога в качестве санкции против обвинения, но дело было отклонено без того, чтобы Дане Берг даже пришлось отреагировать. Уорфилд просто отверг это с ходу, сказав: “Мы этого не делаем”.

Затем судья спросил, желает ли защита применить другие санкции. Мэгги отказалась, и вопрос был оставлен открытым, что означало, что он может вступить в игру и дать защите преимущество в дальнейшем, если будет вынесено жесткое решение, предусматривающее судебное усмотрение. Мы надеялись, что судья вспомнит о неукомплектованном нарушении обвинения в раскрытии преступления и склонит свое усмотрение в нашу сторону.

Детектив Кент Друкер был возвращен на свидетельское место, и обвинение продолжило с того места, на котором было вынуждено прерваться в пятницу. Как я и ожидал, Берг сократила свои вопросы и ускорила темп, используя утреннюю сессию, чтобы познакомить Друкера с осмотром места преступления. Это включало в себя обыск в моем доме на следующее утро после моего ареста, который привел к обнаружению крови и пули на полу моего гаража.

Для меня это было самым изобличающим доказательством во всем деле, но также и самым сбивающим с толку. Чтобы поверить, что я невиновен, вы должны были поверить, что я проспал убийство, которое произошло прямо под моим жилым помещением, а затем, сам того не подозревая, целый день разъезжал с телом в багажнике. Чтобы поверить, что я виновен, вы должны были поверить, что я вышел, накачал наркотиками и похитил Сэма Скейлса, или заставил кого-то сделать это за меня, затем положил его тело в багажник "Линкольна" и застрелил его, прежде чем провести следующий день с его телом, все еще находящимся в багажнике, пока я ехал в здание суда и из него. В любом случае было трудно продать. И обвинение, и защита знали это.

В какой-то момент Берг разместил несколько увеличенных фотографий моего дома на мольбертах перед скамьей присяжных, чтобы помочь выстроить аргументы в пользу виновного сценария. Дом был расположен на склоне холма, который спускался от задней части собственности к передней. На уровне улицы находился гараж двойной ширины. Лестница справа вела в жилое помещение наверху, которое включало переднюю палубу, где я столкнулся с агентами Айелло и Рут. Входная дверь вела в гостиную и столовую, которые находились прямо над гаражом. В задней части были моя спальня и мой домашний офис.

Берг провел Друкера по некоторым показаниям, связанным с проверкой огнестрельного оружия с различными шумоглушителями и без них, так называемыми глушителями, и с открытой или закрытой дверью гаража, в попытке определить, мог ли кто-то проникнуть в гараж, положить в багажник Сэма Скейлса, накачанного наркотиками, а затем выстрелить в него несколько раз так, чтобы я не услышал этого сверху.

Прежде чем Берг успел спросить детектива, каковы его выводы, я возразил и попросил добавить врезку. Судья сказал нам подойти.

“Судья, я знаю, что делает адвокат”, - начал я. “Она собирается спросить его, могли ли все эти испытания со стрельбой быть услышаны наверху, но свидетель не является экспертом в баллистике или науке о звуке. Он не может высказать свое мнение по этому поводу. Никто не может. Слишком много факторов не учтено. Телевизор был включен? Была ли включена стереосистема? Как насчет стиральной и посудомоечной машин? Понимаете, судья? Ты не можешь этого допустить. Где я был в доме, когда это предположительно происходило? В душе? Спишь с затычками в ушах? Она пытается опровергнуть позицию защиты еще до того, как мы выдвинули защиту.”

“Адвокат делает хорошее замечание, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Я склонен прекратить эту линию допроса”.

“Ваша честь”, - сказал Берг. “Мы шли по этому пути последние двадцать минут. Если мне не позволят закончить, присяжные несправедливо выставят штат в дурном свете. Свидетель описывает усилия, предпринятые полицией, чтобы выяснить, действительно ли подозреваемый может быть невиновен. Что происходит на этапе защиты, когда мистер Халлер начинает утомительную защиту с ограниченным видением? Он обвинит детектива Друкера в том, что он сосредоточился только на его вине, исключая возможные оправдательные доказательства. Он не может получить это обоими способами ”.

“Вы тоже верно подметили, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Сейчас мы собираемся сделать перерыв на обед, и у меня будет решение по возражению, когда мы вернемся ровно в час”.

Заседание суда было отложено, и меня отвели обратно в камеру предварительного заключения во дворе на часовой перерыв. Мэгги не присоединялась ко мне там почти полчаса, наконец войдя с сэндвичем, который Лорна купила у Коула, а также с новостями из Аризоны.

“Они схватили его”, - сказала она. “Он находился в своем номере, ему приносили еду, и они подумали, что им придется постучаться к нему в дверь с повесткой в суд, когда он отважился выйти к бассейну. Они взяли его в купальном костюме и халате ”.

“Тони Сопрано”, - сказал я, вспомнив, что телевизионный мафиози любил бездельничать у бассейна в халате.

“Именно так я и думал”.

“Они снимают это на видео?”

“Все это. Он у меня в телефоне. Я могу показать вам в зале суда, но они не позволили мне принести это сюда ”.

Я развернул свой сэндвич. Это был ростбиф в рулете. Я откусил кусочек и заговорил с набитым ртом.

“Хорошо. Итак, у нас есть Оппарицио на среду — если он появится ”.

Я откусил еще кусочек. Сэндвич был восхитительным, но потом я заметил, что она ничего не ела.

“Хочешь немного этого?” Я спросил. “Это здорово”.

“Нет, я слишком нервничаю, чтобы есть”, - сказала Мэгги.

“Что, насчет суда?”

“Что еще?”

“Я не знаю. Я просто не думал, что Мэгги Макфирс когда-либо нервничала ”.

“Ты был бы удивлен”.

“Итак, кого Оппарицио использует в наши дни? Во время дела Лизы Траммел он использовал Циммера и Кросса, чтобы попытаться отменить нашу повестку в суд. Они потерпели неудачу. Я слышал, что он уволил их сразу после этого ”.

“Насколько мы можем судить из документов, которые мы обнаружили на BioGreen, он использует фирму Демпси и Джеральдо для многих своих вещей. Предоставляют ли они защиту в уголовном порядке, я не знаю ”.

“Интересно”.

“Почему?”

“Я сталкивался с ними раньше. Они представляют много копов. Особенно Демпси. Похоже, что с Оппарицио они находятся на другом конце спектра ”.

Мэгги поджала губы, и я понял, что она что-то обдумывает.

“Что?” Я сказал.

“Просто думаю, вот и все”, - сказала она. “Я хотел бы получить список их клиентов, которые являются полицейскими. Посмотри, есть ли связь с офицером Милтоном ”.

“Ты можешь это понять”.

“Они не собираются просто так отдать это мне”.

“Нет, но у вас есть доступ к базе данных окружных судов. Внесите в него их имена, и вы получите информацию по каждому делу, в котором они замешаны ”.

“Я взял отпуск, Микки, помнишь? Меня могут уволить, если я это сделаю ”.

“Вчера ты сказал мне, что пробирался сюда, чтобы воспользоваться телефоном в офисе”.

“Это другое”.

“Как—”

Помощник шерифа Чан открыл дверь камеры и сказал нам, что пришло время возвращаться в суд. Мы с Мэгги прекратили разговор на этом.

Как только мы вернулись за стол защиты, Мэгги достала свой телефон и показала мне видео, которое она получила от Cisco в Скоттсдейле. Она говорила тихо, но я мог услышать достаточно. И я мог сказать по перекошенному и красному лицу Оппарицио, что он был зол на то, что ему вручили повестку в суд. Он был в равной степени расстроен камерой, записывающей событие. Он бросился на него, его халат распахнулся, и мучно-белый живот свисал над шортами. Человек за камерой — один из индейцев Сиско - был легче на ногах, и объектив быстро вышел из зоны действия размахивающей руки Оппарицио, ни разу не потеряв его в кадре.

Ссылка на Тони Сопрано попала в точку, и мне стало интересно, заметил ли сам Оппарицио сходство.

Промахнувшись мимо камеры, Оппарицио последовал инерции его взмаха рукой и повернулся обратно к Циско. Оппарицио сделал два шага к нему, в то время как Циско спокойно стоял на своем. Я видел, как напряглись его плечи и руки. Так же поступил Оппарицио. Он обдумал свой ход получше и остановился как вкопанный. Он пошел с пальцем вместо драки, направив его в лицо Циско и выкрикивая в его адрес пустую угрозу. Оппарицио ни разу ничего не говорил о том, что повестка в суд недействительна при вручении в другом штате. Он явно не знал.

Мэгги отключила видео, когда Чан объявил, что суд переходит к порядку.

“Это конец”, - прошептала она. “Он убегает обратно в свою комнату после того, как обругал Циско”.

Она бросила телефон в свой портфель, когда судья Уорфилд занял место судьи.

Прежде чем снова привлечь присяжных, судья вынес решение по моему возражению.

“Мисс Берг, вы достигли того, что намеревались показать”, - сказала она. “Детектив Друкер дал показания об экспериментах в доме обвиняемого, но его мнение о значении экспериментов не имеет значения. Вы перейдете к другой области расследования ”.

Еще одна небольшая победа защиты.

Присяжные были привлечены, и детектив Друкер вернулся на трибуну. Берг закончил выбивать из него прямые показания через час после полудня, закончив допросом, призванным обрисовать мотив моего убийства Сэма Скейлса: деньги.

Через показания Друкер об обыске моих записей на моем складе она представила письмо, которое я отправил Скейлзу в последней попытке получить деньги, которые он мне задолжал. Письмо было внесено в протокол в качестве государственного экспоната без моих возражений. Я не хотел скрывать это от присяжных. Я был убежден, что это ведет в обоих направлениях, и это станет ясно, когда я выступлю в свою защиту.

Во время своих допросов Берг пыталась создать у присяжных впечатление, что письмо было ключевой уликой, которую я пытался скрыть, спрятав ее в записях, спрятанных на огромном складе, полном другого имущества и хлама.

“Где именно вы нашли это письмо на складе мистера Холлера?”

“В задней части этого заведения был небольшой чулан. Дверь была как бы спрятана за вешалкой с одеждой. Но мы нашли это, и внутри мы нашли несколько картотечных шкафов. Ящики были забиты папками, и, похоже, они действительно не были в каком-либо порядке. Мы нашли досье на Сэма Скейлса, и в нем было письмо.”

“И когда вы прочитали письмо, вы признали его потенциальным доказательством по делу?”

“Да, прямо сейчас. Это было требование — окончательное требование — денег, которые, по мнению Холлера, ему были должны ”.

“Вы восприняли письмо как угрозу Сэму Скейлсу?”

Мэгги ударила меня по руке и кивнула в сторону свидетельского места. Она хотела, чтобы я возразил до того, как Друкер сможет ответить, высказав мнение о том, каким должно быть решение присяжных. Но я покачал головой. Мне нужен был ответ Друкера, чтобы я мог обратить его против него, когда придет мое время.

“Да, определенно угроза”, - сказал Друкер. “Прямо в письме сказано, что это была последняя просьба перед тем, как последуют серьезные действия”.

“Спасибо вам, детектив”, - сказал Берг. “Теперь последнее, что я хочу сделать, это попросить вас представить видео, в котором вы говорили с обвиняемым, но в качестве его собственного адвоката. Ты помнишь тот разговор?”

“Я верю”.

“И это было записано на видео?”

“Да”.

“Давайте сыграем это для присяжных”.

Мэгги наклонилась ко мне.

“Что это?” - прошептала она.

“Его последняя попытка заставить меня признаться”, - прошептала я в ответ. “Я сказал ему отвалить”.

Видео транслировалось на большом настенном экране над кабинетом клерка. Это было из комнаты для допросов в башнях-близнецах. Я уже просидел в тюрьме неделю или около того, когда Друкер и его партнер Лопес пришли навестить меня, чтобы рассказать, что у них есть, и посмотреть, соглашусь ли я сдаться.

“Мы видим, что вы собираетесь защищать себя этим делом”, - сказал Друкер. “Итак, мы здесь сегодня, чтобы поговорить с вами как с адвокатом, а не как с обвиняемым, хорошо?”

“Неважно”, - сказал я. “Если вы собираетесь говорить со мной как с адвокатом, с вами должен быть прокурор. Но ты с самого начала засунул голову себе в задницу по этому поводу, Друкер. Почему у меня самая тупая пара детективов в отделе, которые не могут понять, что это такое?”

“Извините, что мы такие тупые. Чего мы не видим?”

“Это подстава. Кто-то сделал это со мной, и ты купил за это крючок, леску и грузило. Ты жалок.”

“Ну, вот почему мы здесь. Я знаю, ты сказал, что не будешь с нами разговаривать, и это твое право. Итак, мы сообщаем вам, как официальному адвокату по этому делу, что у нас есть и что показывают доказательства. Может быть, это меняет мнение вашего ‘клиента’, может быть, нет. Но сейчас самое время, если вы хотите попытаться поговорить с нами ”.

“Давай, расскажи мне, что у тебя есть”.

“Ну, у нас есть тело Сэма Скейлса в багажнике вашей машины. И мы можем доказать с помощью баллистической экспертизы и других доказательств, что он был убит в вашем гараже, когда вы предположительно были наверху, развлекаясь.”

“Это чушь собачья. Ты пытаешься обмануть меня. Ты думаешь, я настолько глуп?”

“У нас есть кровь на полу и результаты баллистической экспертизы — мы нашли пулю на полу вашего гаража, Халлер. Ты сделал это, и мы можем это доказать. И я должен сказать вам, похоже, это было спланировано. Это наказание первой степени и пожизненное без права досрочного освобождения. У вас — у вашего клиента — есть ребенок. Если он когда-нибудь захочет снова увидеть того парня за пределами тюрьмы, сейчас самое время ему прийти и точно рассказать нам, что произошло. Это было сгоряча, драка, что? Вы понимаете, что я имею в виду, советник? Вашему клиенту пиздец. И здесь есть маленькое окошко, через которое мы можем встретиться с окружным прокурором. чтобы объяснить это и предложить вам — э—э, ему - наилучшую сделку из возможных ”.

На видео повисла долгая пауза молчания, пока я просто смотрел на Друкера. Я понял, что именно это Дана Берг хотела показать присяжным. Колебание выглядело так, будто я обдумывал предложение Друкера — и разве только виновный человек не остановился бы, чтобы взвесить выбор? Это, конечно, было не то, что я делал. Я пытался придумать способ получить больше информации об этом деле. Друкер только что упомянул две ключевые улики, которые в то время были для меня новыми. Кровь и баллистическая экспертиза — пуля, найденная в моем гараже. Я хотел выудить из него больше, и именно из-за этого была пауза. Но присяжные не стали бы читать это таким образом.

“Ты хочешь, чтобы я заключил сделку?” Я сказал на видео. “К черту вашу сделку. Что еще у тебя есть?”

Друкер явно улыбался на видео. Он знал, что я делаю. Он отказался от всего, что собирался.

“Хорошо”, - сказал он. “Просто вспомни этот момент, когда мы дали тебе шанс”.

Друкер начал вставать из-за стола. Берг закончил видео.

“Ваша честь”, - сказала она. “На данный момент у меня больше нет вопросов к детективу Друкеру, но я прошу разрешения вернуть его для дальнейших показаний по мере продвижения дела в суде штата”.

“Очень хорошо”, - сказал судья Уорфилд. “Немного рановато для дневного перерыва. Мистер Холлер, мисс Макферсон, у вас есть вопросы к этому свидетелю?”

Я встал и подошел к кафедре.

“Ваша честь”, - начал я. “Детектив Друкер будет ключевым свидетелем на этапе защиты в суде, и я отложу основную часть своих вопросов до тех пор. Но, если позволите, я задам свидетелю сейчас несколько вопросов относительно показаний, которые он дал после обеденного перерыва. Были сказаны вещи, которые были неполными и непростительными, и я не хочу, чтобы они томились в умах присяжных хотя бы день ”.

Берг немедленно встал.

“Судья, я возражаю против характеристики свидетеля и его показаний”, - сказала она. “Адвокат пытается—”

“Поддерживаю”, - сказал Уорфилд. “Вы спрашиваете, мистер Холлер. Вы не спорите. Держи свой тон и мнения при себе ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я, ведя себя так, как будто никакого упрека не было.

Я проверил заметки, которые нацарапал в желтом блокноте всего несколько минут назад.

“Хорошо, детектив Друкер”, - начал я. “Давайте поговорим об этом письме, которое, по вашим словам, вы интерпретировали как угрозу насилия”.

“Я назвал это угрозой”, - сказал Друкер. “Я не называл это угрозой насилия”.

“Но разве это не то, что вы на самом деле говорите, детектив? Мы здесь, потому что это дело об убийстве, верно?”

“Да, это дело об убийстве. Нет, я не говорил, что письмо было угрозой насилия ”.

“Вы этого не говорили, но вы хотите, чтобы присяжные сделали этот шаг за вас, верно?”

Берг возразил, сказав, что я уже задал свидетелю три вопроса для перекрестного допроса. Судья велел мне следить за своим тоном, но сказал, что свидетель может ответить на вопрос.

“Я констатирую факты”, - ответил Друкер. “Присяжные могут прийти к любому заключению или связи, которые они считают подходящими”.

“Вы сказали, что этот таинственный шкаф, где вы нашли это письмо, был спрятан за вешалкой с одеждой, верно?” Я спросил.

“Да, там была стойка с одеждой, которая закрывала дверь и которую нам пришлось передвинуть”.

“Значит, теперь это затемнено, а не спрятано?”

“Это вопрос?”

“Эта вешалка для одежды, которая скрывала дверцу шкафа — она была на колесиках, детектив Друкер?”

“Э-э, да, я так думаю”.

“Итак, когда вы сказали, что вам и вашим коллегам по поиску пришлось убрать это, вы имели в виду, что вы просто убрали это с дороги, верно?”

“Да”.

“И, между прочим, я присутствовал при этом обыске?”

“Ты был”.

“Но вы не упоминали об этом ранее в своих показаниях, не так ли?”

“Нет, это не всплыло”.

“И разве не я был тем, кто сказал тебе передвинуть вешалку с одеждой, чтобы добраться до шкафа, где я хранил свои финансовые отчеты?”

“Я этого не помню”.

“Неужели? Вы не помните, как пришли ко мне домой с ордером на обыск и как я вызвался отвести вас на мой склад, где я хранил записи, которые вы хотели обыскать?”

“Вы согласились встретиться с нами на складе и открыть его для нас, чтобы нам не пришлось взламывать замок”.

“Хорошо, и как только мы были там, и вы нашли этот так называемый потайной шкаф, разве я не сказал вам, в каком ящике для документов искать сообщения между мной и Сэмом Скейлсом?”

“Я не помню этого таким образом, нет”.

“Ну, сколько картотечных шкафов было в кладовке, детектив?”

“Я не помню”.

“Больше, чем один?”

“Да”.

“Больше двух?”

“Я не помню, сколько их было”.

Я отстранился от Друкера и посмотрел на судью.

“Протестую, ваша честь”, - сказал я. “Свидетель не отвечает на заданный вопрос”.

“Отвечайте на вопрос, детектив”, - сказал судья детективу.

“Их было больше, чем двое”, - сказал Друкер. “Их могло быть целых пять”.

“Спасибо вам, детектив”, - сказал я. “Вы обыскали все пять этих картотечных шкафов?”

“Нет. Вы сказали, что большинство из них содержали файлы клиентов и были защищены адвокатской тайной. Ты отказался их разблокировать ”.

“Но я открыл картотечный шкаф, содержащий мои финансовые отчеты, не так ли, детектив?”

“Я не помню, была ли она заперта”.

“Но вы помните, что вам было запрещено обыскивать некоторые картотечные шкафы, но не тот, который вы обыскивали, это верно?”

“Я полагаю, что это правильно”.

“Итак, сначала вы не помнили, что я показывал вам шкаф с моими финансовыми документами, но теперь вы признаете, что на самом деле я показал вам, где искать мои финансовые записи. Имею ли я на это право, детектив?”

“Протестую!” Берг кричал.

Уорфилд подняла руку, чтобы пресечь дальнейшее.

“Это перекрестный допрос, мисс Берг”, - сказала она. “Лишение свидетеля доверия является надлежащим вопросом расследования. Отвечайте на вопрос, детектив.”

“Вы действительно направили нас к шкафу для хранения документов”, - сказал Друкер. “Я приношу извинения за свое искажение. Я не визуализировал события так, как я их пережил ”.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я. “Вы сказали, что обыскали кабинет, нашли досье на Сэма Скейлса и изъяли документ, который теперь помечен как государственный L. У меня все это верно?”

“Да”.

“Вы искали или брали какие-либо другие документы во время поиска в моих записях?”

“Да. Ранее Сэму Скейлсу было два письма аналогичного характера — с просьбой о деньгах.”

“Вы имеете в виду попросить его оплатить его юридические счета?”

“Да”.

“Включали ли они угрозы применения насилия, если он не заплатит?”

“Насколько я помню, нет”.

“Именно поэтому они не были представлены сегодня в суде?”

Берг возразил и попросил сделать врезку. Я был в ударе с Друкером и не хотел терять темп. Я снял вопрос, отрицая возражение и необходимость врезки, затем нажал на.

“Вы брали что-нибудь еще из моих файлов хранения, детектив Друкер?”

“Нет. Ордер касался только финансовых связей между вами и жертвой ”.

“Итак, вы не просили судью, который подписал ордер на получение разрешения проверить мои налоговые декларации, чтобы узнать, списал ли я долг Сэма Скейлса как потерю бизнеса?”

Друкеру пришлось на мгновение задуматься, прежде чем ответить. Это была совершенно новая информация, требующая рассмотрения.

“Это простой вопрос, детектив”, - подсказал я. “Ты—”

“Нет, мы не запрашивали налоговые декларации”, - сказал Друкер.

“Как вы думаете, если бы вы знали, что этот долг был превращен в налоговый вычет, это смягчило бы вашу уверенность в том, что это был мотив убийства Сэма Скейлса?”

“Я не знаю”.

“Как вы думаете, это могла быть полезная информация, которой вы располагали при расследовании дела?”

“Полезно иметь любую информацию. Нам нравится раскидывать широкую сеть ”.

“Но в данном случае недостаточно широкий, верно?”

Берг возразил против этого вопроса, заявив, что он носит спорный характер. Судья поддержал возражение, и это было то, чего я хотел. Я не хотел, чтобы Друкер отвечал на вопрос. Это предназначалось для присяжных.

“Ваша честь”, - сказал я. “На данный момент у меня больше нет вопросов, но я вызову детектива Друкера обратно в качестве свидетеля защиты”.

Я вернулся к столу защиты, в то время как Берг вызвала своего следующего свидетеля. Мэгги дала мне добро на мой первый замах на Друкера.

“Хорошая штука”, - сказала она. “Должен ли я попросить Лорну пойти на склад и забрать налоговую декларацию? Мы могли бы использовать это как доказательство защиты ”.

“Нет”, - прошептала я. “Здесь нет дедукции”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Вы не могли бы знать этого, потому что вы провели свою жизнь на государственной службе. То же самое с Бергом и то же самое с Друкером. Даже судья была общественным защитником до того, как ее избрали. Но частный адвокат не может вычесть неоплаченные гонорары в качестве убытков для бизнеса. Налоговая служба этого не допустит. Ты просто должен смириться с потерей ”.

“Так это был блеф?”

“В значительной степени. Примерно такая же чушь, как то, что они сказали, что письмо, которое я отправил Сэму, было угрозой убить, хотя на самом деле этого не говорили ”.

Мэгги откинулась назад и уставилась прямо перед собой, пока подсчитывала это.

“Добро пожаловать в отдел защиты по уголовным делам”, - прошептала я.

44

линейный, методичный, рутинный — Дана Берг следовала изложению дела по учебнику. Обвинение обычно имело такие преимущества с точки зрения своего богатства и охвата, что обычно этого было достаточно. Государство, ошеломленное своей мощью. Прокуроры могли позволить себе быть лишенными воображения, даже занудными. Они выкладывали свои дела на суд присяжных, как мебельные инструкции из Икеа. Пошагово, с большими иллюстрациями, в комплекте все необходимые инструменты. Не нужно искать в другом месте. Не нужно беспокоиться. И в итоге у вас получается прочный стол, который одновременно стильный и функциональный.

Берг выбежал днем с показаниями и видеозаписью от ведущего криминалиста, который отвечал за осмотр места преступления, а затем заместителя коронера, который проводил вскрытие жертвы. Оба свидетеля были частью строительных блоков дела штата, даже если они не представили доказательств, которые напрямую изобличали меня. С криминалистом я отказался от возможности задавать вопросы. Этим ничего нельзя было добиться. Вместе с коронером Берг провела ее непосредственный допрос после обычного перерыва для дачи показаний в 4: 30 вечера. Судья Уорфилд любил использовать последние полчаса дня, чтобы распустить присяжных, предупредив их о том, что следует избегать сообщений в СМИ и обсуждать дело в социальных сетях или где-либо еще, а затем проконсультироваться с адвокатами на предмет рассмотрения любого нового дела.

Но я встал, чтобы обратиться к суду, прежде чем она смогла это сделать.

“Ваша честь, у меня есть всего несколько вопросов к свидетелю”, - сказал я. “Если я смогу вызвать их сегодня, обвинение сможет начать завтра с новым свидетелем, и доктор Джексон сможет вернуться к своей важной работе в офисе коронера”.

“Если вы уверены, мистер Холлер”, - ответила судья с подозрительными нотками в голосе.

“Пять минут, судья. Может быть, меньше.”

“Очень хорошо”.

Я подошел к кафедре, имея при себе только копию отчета о вскрытии, и кивнул свидетелю, доктору Филипу Джексону.

“Доктор Джексон, добрый день”, - начал я. “Можете ли вы сказать присяжным, было ли, по вашему мнению, что жертва в этом деле страдала ожирением?”

“Да, у него был избыточный вес”, - сказал Джексон. “Я не уверен, что его можно было бы считать страдающим ожирением”.

“Сколько он весил при вскрытии?”

Джексон сослался на свою собственную копию отчета о вскрытии, прежде чем ответить.

“Он весил двести шесть фунтов”, - сказал он.

“И какого он был роста?” Я последовал.

“Он был ростом пять футов восемь дюймов”.

“Известно ли вам, что в таблице желаемых весов для взрослых Национального института здоровья максимальный оптимальный вес взрослого мужчины ростом пять футов восемь дюймов равен ста пятидесяти восьми фунтам?”

“Не навскидку, нет”.

“Не хотели бы вы просмотреть таблицу, доктор?”

“Нет. Звучит примерно так. Я не оспариваю это ”.

“Хорошо. Какого вы роста, доктор Джексон?”

“Э-э, ровно шесть футов”.

“А ваш вес?”

Как я и ожидал, Берг встал и возразил на основании значимости.

“К чему мы клоним с этим, судья?” она спросила.

“Мистер Холлер”, - сказал судья. “Мы собираемся прервать заседание и рассмотреть это в —”

“Ваша честь”, - прервал я. “Еще три вопроса, и мы будем там. И значимость будет очевидна ”.

“Поторопитесь, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Вы можете ответить на вопрос, доктор Джексон”.

“Сто девяносто”, - сказал Джексон. “Последнее, что я проверил”.

С трибуны присяжных и с галерки донесся легкий смешок.

“Ладно, значит, ты относительно крупный парень”, - сказал я. “Когда во время вскрытия пришло время осмотреть спину жертвы на предмет повреждений, вы сами перевернули тело?”

“Нет, у меня была помощь”, - сказал Джексон.

“Почему это?”

“Потому что трудно двигать телом, которое весит больше тебя”.

“Я полагаю, что да, доктор Джексон. Кто помог тебе?”

“Насколько я помню, детектив Друкер был свидетелем вскрытия, и я заручился его помощью в переворачивании тела”.

“Судья, у меня больше нет вопросов”.

У Берга не было перенаправления, и Уорфилд попросил отложить заседание суда на день. Делая присяжным обычные предупреждения, Мэгги протянула руку и похлопала меня по руке.

“Это было хорошо”, - прошептала она.

Я кивнул, и мне понравилось, как она ко мне прикоснулась. Я надеялся, что пятиминутный перекрестный допрос Джексона даст присяжным пищу для размышлений, когда они отправятся домой на ночь.

До сих пор Берг не представил никаких свидетельских показаний или улик, которые объяснили бы, как я затащил Сэма Скейлса, который по сути был сконструирован как почтовый ящик, в багажник моей машины, чтобы застрелить его. Возможности варьировались от того, что у меня был сообщник, который помог перетащить недееспособного Сэма в багажник, до того, что я накачал его наркотиками, а затем приказал ему залезть в багажник под дулом пистолета, прежде чем эти наркотики подействовали. Я не знал, планировала ли Берг вообще избежать обсуждения этого вопроса или в ее презентации что-то шло дальше по линии.

Но, по крайней мере, на данный момент, я контролировал ситуацию. И бонусом было то, что моя потеря веса с момента моего первоначального ареста теперь достигла почти тридцати фунтов, что делает меня по крайней мере на пятьдесят фунтов легче, чем Сэм Скейлс после смерти. Я проверил присяжных во время моих заключительных вопросов Джексону, и некоторые из них смотрели на меня, а не на свидетеля, скорее всего, оценивая, мог ли я вручную затащить 206-фунтовый почтовый ящик в багажник своей машины.

Обращение в суд - это всегда азартная игра. В этой игре всегда преимущество за обвинением. Он держит банк и сдает карты. Ты забираешь любую победу, которую можешь получить. Когда помощник шерифа Чан приехал, чтобы забрать меня и отвести обратно в помещение суда, я чувствовал себя хорошо в течение дня. Я потратил меньше пятнадцати минут на перекрестный допрос свидетелей обвинения, но чувствовал, что набрал очки и нанес удар по палате представителей. Иногда это было все, о чем ты мог просить. Вы сажаете семена, которые помогают присяжным думать и которые, надеюсь, прорастут и расцветут на этапе защиты в судебном процессе. Третий день суда подряд я чувствовал, как набирает обороты.

Я переоделся в свою синюю форму в камере предварительного заключения и ждал, когда за мной приедет посыльный и отведет меня на скамью подсудимых. Сидя на скамье подсудимых, я думал о том, где Дана Берг проведет суд следующим. Мне казалось, что дело в значительной степени было передано присяжным через Друкера.

Завтрашний день, безусловно, будет посвящен моему гаражу. В списке подозреваемых штата значился другой криминалист, который проводил там обыск на следующее утро после убийства, эксперт по ДНК, который засвидетельствует, что кровь, собранная с пола гаража, принадлежала Сэму Скейлсу, и эксперт по баллистике, который даст показания об анализе улик от пуль.

Но я не мог отделаться от мысли, что должно было произойти что-то еще. Чего-то нет в списке. Октябрьский сюрприз, как любили называть коллегию адвокатов защиты "заваливание обвинения мешками с песком".

Там был ключ к чему-то грядущему. Я заметил, что Кент Друкер покинул зал суда после того, как его показания закончились. Его не заменил его напарник Лопес, что означало, что Берг весь остаток дня работала вслепую — под рукой не было детектива на случай, если ей понадобятся документы или уточнение аспектов дела. Такое редко случалось на процессе по делу об убийстве, и это подсказало мне, что что-то не так. Друкер и Лопес работали над чем-то. Это должно было быть связано с делом, потому что их исключили бы из ротации в отделе убийств, как только начался судебный процесс . Я был уверен, что в октябре нас ждет сюрприз.

Так были ниспровергнуты правила справедливости в судебном разбирательстве. Откладывая следственную работу в отношении свидетеля или части доказательства до начала судебного разбирательства, прокурор может заявить, что это был вновь обретенный свидетель или часть доказательства, и именно поэтому адвокату противоположной стороны не было сделано предварительного предупреждения. Защита сделала то же самое — у меня были люди, готовые вручить повестку Луису Оппарицио, который стал бы моим собственным октябрьским сюрпризом. Но в этом было что-то неуместное и несправедливое, когда обвинение, у которого была вся власть и все козыри, сделало это. Это было похоже на то, что "Нью-Йорк Янкиз" всегда брали лучших игроков, потому что у них было больше всего денег. Вот почему моей любимой командой в бейсболе была любая команда, которая играла с "Янкиз".

Мои размышления были прерваны, когда в камеру предварительного заключения пришел посыльный, чтобы сопроводить меня вниз, к платформе транспортировки заключенных в подвале здания суда. Двадцать минут спустя я был на заднем сиденье патрульной машины шерифа, которую в одиночку везли обратно в Башни-близнецы, благодаря распоряжению судьи Уорфилда. Я заметил, что водитель был не тем помощником шерифа, который подвозил меня тем утром и на прошлой неделе. Этот водитель показался мне знакомым, но я не мог его узнать. Между тюрьмой и зданием суда я видел так много разных помощников шерифа за последние четыре месяца, что никак не мог запомнить их всех.

После того, как мы выехали из комплекса зданий суда на Спринг, я наклонился вперед к металлической решетке, которая отделяла водителя от заднего отсека, где я был прикован к пластиковому сиденью, облегающему фигуру.

“Что случилось с Беннетом?” Я спросил.

Я заметил имя на форме нового парня, когда он сажал меня в машину. Прессли. Это тоже было знакомо, но недостаточно, чтобы я мог его вспомнить.

“Изменение назначения”, - сказал Прессли. “Я буду возить тебя до конца этой недели”.

“Звучит заманчиво”, - сказал я. “Вы в последнее время работали в модуле "Запрет”?"

“Нет, я в транспорте”.

“Я думал, что узнал тебя”.

“Это потому, что я несколько раз сидел за вашей спиной в суде”.

“Неужели? Это дело?”

“Нет, это восходит к прошлому. Элвин Прессли - мой племянник. Какое-то время он был вашим клиентом.”

Элвин Прессли. Имя, за которым последовало лицо, вернулось ко мне. Двадцатиоднолетнего парня из the projects поймали на сбыте наркотиков с достаточным количеством в карманах, чтобы претендовать на большой срок тюремного заключения. Я смог добиться для него лучшей сделки: год в окружной тюрьме.

“О, да. Элвин, ” сказал я. “Вы поддерживали его при вынесении приговора, верно? Я помню, что его дядя был помощником шерифа.”

“Я сделал”.

Вот это был трудный вопрос.

“Итак, как поживает Элвин в эти дни?”

“У него все хорошо. Это был для него тревожный звонок. Взял себя в руки, переехал в Риверсайд, чтобы сбежать от всего этого дерьма. Он живет там с моим братом. Они заполучили ресторан ”.

“Приятно слышать”.

“В любом случае, ты правильно поступил со мной с Элвином, так что я собираюсь поступить правильно с тобой. В тюрьме есть люди, которые тобой недовольны ”.

“Расскажи мне об этом. Я знаю”.

“Теперь я серьезно. Ты должен быть осторожен там, чувак ”.

“Поверь мне, я действительно знаю. Ты везешь меня, потому что меня задушил парень в автобусе. Ты знаешь об этом?”

“Все знают об этом”.

“А как насчет того, что было раньше? Знали ли люди, что это произойдет?”

“Я не знаю, чувак. Не я.”

“История, которую они поместили сегодня в газете, была чушью собачьей”.

“Да, ну, такое дерьмо случается, когда ты поднимаешь волну. Помни об этом”.

“Я знал это всю свою жизнь, Прессли. Есть ли что-то, что ты хочешь мне сказать, чего я не знаю?”

Я ждал. Он ничего не сказал, поэтому я попытался подсказать ему.

“Звучит так, будто ты рискнул, попросив отвезти меня”, - сказал я. “С таким же успехом можно было бы рассказать это”.

Мы свернули с улицы Бошет в гараж для приема заключенных в башнях-близнецах. Двое помощников шерифа подошли к машине, чтобы забрать меня и перенести обратно в изолятор временного содержания.

“Просто следите за собой”, - сказал Прессли.

Я давно предполагал, что являюсь мишенью для любого из сорока пятисот заключенных, содержащихся в восьмиугольных стенах тюрьмы. Что угодно может спровоцировать насилие — стрижка ваших волос, цвет вашей кожи, взгляд ваших глаз. Получить предупреждение о помощниках шерифа, которым поручено обеспечивать мою безопасность, было совсем другим делом.

“Всегда”, - сказал я.

Дверь открылась, и помощник шерифа протянул руку, чтобы отстегнуть мои наручники от сиденья, а затем вытащить меня.

“Дом, милый дом, засранец”, - сказал он.

45

Вторник, 25 февраля

Утреннее заседание в суде прошло не лучшим образом для защиты. С помощью анализа места преступления, ДНК и баллистической экспертизы свидетели обвинения убедительно представили доказательства того, что Сэм Скейлс был застрелен в багажнике моего "Линкольна", когда он был припаркован в моем гараже. Хотя в деле отсутствовало орудие убийства, и ни одна из улик не могла заставить меня в гараже нажать на курок, это было то, что адвокаты защиты называют доказательством здравого смысла. Жертва была убита в машине ответчика в гараже ответчика. Здравый смысл подсказывает, что подсудимый был ответственен. В этой цепочке обстоятельств, конечно, было место для обоснованных сомнений, но иногда здравый смысл был преобладающим фактором в решении присяжных. И всякий раз, когда я вглядывался в лица присяжных во время утреннего заседания, я никогда не видел никакого скептицизма. Они уделяли пристальное внимание параду свидетелей, которые хотели похоронить меня с чувством вины.

Двух свидетелей я даже не потрудился допросить на суде кросса. В их показаниях не было ничего, на что я мог бы напасть, не было ниточки, которую я мог бы использовать, чтобы распутать их заявления. С экспертом по баллистике я подумал, что набрал очко, когда спросил, есть ли на какой-либо из пуль, найденных в деле, следы от глушителя, использовавшегося на оружии. Его ответ, как я и предполагал, заключался в том, что устройства для подавления звука не соприкасаются с выпущенной пулей, поэтому невозможно определить, было ли такое крепление на орудии убийства.

Но затем Дана Берг забрала очко и забила свое, когда она использовала мой вопрос при перенаправлении, чтобы донести до своего эксперта тот факт, что средства подавления звука не сводят звук выстрела к чему-либо, даже приближающемуся к тишине.

Я сравнил выход на корт во время обеденного перерыва с заходом в раздевалку в перерыве. Моя команда потерпела поражение, и я почувствовал тяжесть страха, когда помощник шерифа Чан повел меня в камеру предварительного заключения. После того, как я был обеспечен, он приводил Мэгги Макферсон на ланч, и я был уверен, что мы проанализируем утреннее заседание, чтобы посмотреть, есть ли какой-либо способ исправить ущерб, когда мы перейдем к фазе защиты в суде.

Но эти мысли рассеялись как дым после того, как я прошел через стальную дверь из зала суда и был направлен Чаном по коридору в комнату для переговоров адвоката и клиента. Я сразу же услышал голос, эхом отражающийся от стальных и бетонных стен. Женский голос. Когда мы проходили мимо камер предварительного заключения с обеих сторон, я посмотрел сквозь решетку справа и увидел Дану Берг, сидящую на скамейке в камере. Теперь я вспомнил, что она встала из-за стола обвинения в тот момент, когда судья покинул скамью подсудимых. Теперь она была в камере предварительного заключения, но я слышал не ее голос. Это исходило от другой женщины, но я не мог ее видеть, потому что камера тянулась вправо вдоль бетонной стены за зарешеченной дверью.

Я узнал этот голос. Я просто не мог вспомнить это.

Чан доставил меня в комнату для переговоров адвоката и клиента.

“Эй, с кем это там Берг?” Я спросил небрежно.

“Твоя бывшая подружка”, - небрежно сказал Чан.

“Какая девушка?”

“Ты узнаешь достаточно скоро”.

“Давай, Чан. Если я собираюсь выяснить, ты мог бы также сказать мне.”

“На самом деле я не знаю. Все это скрыто. Все, что я слышал, это то, что ее привезли из Чоучиллы ”.

Он закрыл за мной прочную стальную дверь, и я остался наедине с единственной зацепкой относительно того, кто был в камере с Бергом. Чоучилла находилась в Центральной долине Калифорнии, где находилась одна из крупнейших женских тюрем в штате. Хотя в списке моих клиентов было 80 и более процентов мужчин, у меня было несколько клиентов женского пола в тюремной системе. Обычно я не отслеживал своих клиентов после вынесения судебного решения и отправки их в тюрьму, но я знал одного бывшего клиента, который, насколько я слышал, отбывал пятнадцатилетний срок за непредумышленное убийство в Чоучилле. Теперь я узнал ее голос, искаженный эхом от стали и бетона.

Лиза Траммел. Она была октябрьским сюрпризом.

Дверь скользнула назад, открываясь, чтобы впустить Мэгги с пакетом, в котором был наш ланч. Но я только что потерял аппетит. После того, как дверь снова захлопнулась, я объяснил ей почему.

“У них есть свидетель, которого они привлекают, и нам нужно бороться с этим”, - начал я.

“Кто?” Спросила Мэгги.

“Вы слышите голоса в другой камере? Это она. Лиза Трэммел.”

“Лиза Трэммел. Почему я знаю это имя?”

“Она была клиентом. Ее обвинили в убийстве, и я освободил ее ”.

Я видел реакцию обвинителя в лице Мэгги.

“Иисус, теперь я вспомнила”, - сказала она.

“Они только что привезли ее из Чоучиллы для дачи показаний”, - сказал я.

“О чем?”

“Я не знаю. Но я знаю этот голос, и я знаю, что она там с Даной Берг. Ее дело было тем, которое я повесил на Оппарицио в суде. Он был подставным лицом. Я заставил его принять Пятый ”.

“Хорошо, давайте подумаем об этом”.

Мэгги начала открывать пакет и доставать завернутые сэндвичи, которые Лорна заказала в закусочной "Никель". Лорна знала, что мне нравится их BLT, и это было то, что я получил.

Мэгги подняла свой сэндвич, чтобы откусить, но сначала сказала: “Давай, Микки. Они не забирают кого-то из Чаучиллы по прихоти. В этом что-то есть. Подумай”.

“Послушай, ты должен понять, что она лгунья”, - сказал я. “Хороший лжец. Она убедила меня девять лет назад, когда мы обратились в суд. Я имею в виду, полностью убежден ”.

“Хорошо, так о чем она может солгать, что поможет обвинению здесь?”

Я покачал головой. Я не знал.

“Это может быть что угодно”, - сказал я. “Она была давним клиентом. Я вел ее защиту от потери права выкупа, затем по делу об убийстве. Она была очень похожа на Сэма Скейлса, опытную лгунью, которая в конце концов разыграла меня и никогда ...

Я щелкнул пальцами, когда получил это.

“Деньги. Как и Сэм, она мне не платила. Берг собирается использовать ее для подкрепления мотива. Она собирается солгать насчет денег, сказать, что я угрожал ей или что-то в этомроде ”.

“Ладно, я должен разобраться с этим там. Сначала возражение, затем крест, если ей разрешат давать показания. Это будет выглядеть плохо, если ты пойдешь за ней ”.

“Согласен”.

“Так расскажи мне все, что мне нужно знать”.

Тридцать минут спустя обед закончился, и меня вернули в зал суда. Циско, вернувшийся из Аризоны, стоял у перил. Похоже, ему нужно было сказать что-то срочное. Я разговаривал с Чаном, когда он снимал с меня наручники.

“Ничего, если я поговорю с моим следователем здесь?”

“Сделай это быстро. Судья готов выступить ”.

Я отошел к перилам, чтобы мы могли поговорить конфиденциально.

“Две вещи”, - сказал Циско. “Во-первых, мы потеряли Оппарицио в Скоттсдейле”.

“Что ты имеешь в виду?” Я сказал. “Я думал, ваши ребята собирались остаться с ним”.

“Они были. Они расположились в его комнате и были готовы уйти, когда бы он ни сделал шаг, но он так и не сделал. Мне только что позвонили. Горничная убрала его комнату этим утром. Он ушел. Его машина все еще там, но он уехал ”.

“Черт возьми”.

“Извини, Мик”.

“Что-то происходит. Скажи им, чтобы продолжали его искать. Он может вернуться за своей машиной ”.

“Они в машине. Они также пытаются выяснить, как он вышел из комнаты. Они установили камеры в коридоре ”.

“Хорошо, а что еще есть?”

“Ну, ты помнишь Херба Даля, того подлого кинопродюсера, который в свое время связался с Лизой Трэммел?”

“Что насчет него?”

“Он сидит в коридоре у двери в зал суда. Я думаю, он мог бы быть здесь в качестве свидетеля ”.

Я кивнул. Картина становилась яснее.

“Они также привезли Лайзу из Чоучиллы”, - сказал я. “Она задержана и тоже готова уйти”.

“Их не было в списке wit”, - сказал Циско.

“Да, это октябрьский сюрприз. Послушай, я только что кое о чем подумал. Выйди и позвони Лорне, скажи ей, чтобы она достала дело Лайзы Трэммел и принесла письма, которые она присылала мне на протяжении многих лет. Доставьте их Мэгги как можно скорее. Это означает, что тебе, возможно, придется подождать ее на Спринг-стрит.”

“Ты получил это”.

“И дай мне знать, как только услышишь что-нибудь об Оппарицио”.

“Сойдет”.

Циско направился к выходу из зала суда. Я добрался до своего места как раз в тот момент, когда заместитель Чан объявил, что заседание суда началось, и судья вышел из кабинета. Мэгги встала, когда я сел, давая понять судье, что есть дело, которым нужно заняться, прежде чем приглашать присяжных. У меня не было возможности рассказать ей о Хербе Дале или письмах с ненавистью, которые Лиза Траммел присылала мне из тюрьмы. Я посмотрел на стол обвинения и увидел, как Берг вслед за Мэгги поднимается на ноги.

“Вернемся к записи”, - сказал Уорфилд. “Ср. Макферсон, я увидел тебя стоящим первым. Вы хотите обратиться в суд?”

“Да, ваша честь”, - сказала Мэгги. “До сведения защиты дошло, что государство собирается представить свидетеля, которого нет ни в одном списке, представленном защите. Этот свидетель - осужденный убийца, который лгал под присягой в прошлом и сделает это снова сегодня, если ей разрешат дать показания ”.

“Ну, для меня все это новость”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг, я вижу, что вы тоже стоите. Вы хотите заняться этим вопросом?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

Пока Берг опознавала Лайзу Траммел в качестве свидетеля и приводила свои доводы в пользу ее дачи показаний, я потянул Мэгги за рукав, и она наклонилась, чтобы услышать мой шепот.

“У нее есть запасной свидетель в коридоре”, - сказал я. “Кинопродюсер по имени Херб Дал. Лиза и Даль были в сговоре против меня во время судебного процесса ”.

Мэгги просто кивнула, затем выпрямилась и вновь сосредоточилась на заявлении Берга судье.

“Это типовое доказательство, ваша честь”, - сказал Берг. “Доказательства предыдущих плохих действий с точки зрения того, как обвиняемый обращался со своими клиентами, требуя от них денег, а затем угрожая и приводя эти угрозы в исполнение, когда деньги не были обменены. Кроме того, у меня есть второй свидетель по имени Герберт Дал, который не понаслышке знает об этих действиях и которому мистер Халлер также угрожал из-за денег ”.

“Вы все еще не ответили на вопрос, почему эти свидетели внезапно появляются сегодня в моем зале суда без уведомления защиты или суда”, - сказал Уорфилд. “Я знаю следующий аргумент мисс Макферсон — что защита была сбита с толку этим. Я думаю, что это очень веский аргумент ”.

Берг не согласилась, сказав, что не было никаких обвинений, потому что Траммел и Дал даже не были ей известны до субботы, когда она открыла письмо, отправленное Траммелом из тюрьмы после просмотра телевизионного репортажа о деле Сэма Скейлса. Прокурор предложил письмо, включая конверт с почтовым штемпелем, судье для ознакомления. Она передала копию Мэгги, чтобы мы поделились.

“Судья, это письмо поступило на мой стол в прошлую среду”, - сказал Берг. “Вы увидите, что на нем почтовый штемпель за день до этого. Как вы знаете, на прошлой неделе у нас был суд. У меня не было времени просматривать почту. Я сделал это в субботу и нашел письмо. Я немедленно связался с детективом Друкером, и мы поехали в Чоучиллу, чтобы поговорить с мисс Траммел и оценить ее потенциал в качестве свидетеля. Мы услышали ее историю и решили, что это то, что присяжные должны услышать — если мы сможем найти способ подтвердить это. Она дала нам имя Герберт Дал. В то время как ср. Вчера сюда доставляли Трэммела , детектив Друкер закончил давать показания, а затем отправился допрашивать мистера Даля. Здесь нет никаких уловок, никаких подтасовок. Мы обратили внимание суда на этих свидетелей, как только было установлено, что они правдивы и важны для заслушивания присяжными ”.

Пока Мэгги отталкивала меня, я изучал письмо. В нем излагалась односторонняя история о том, как плохо я предположительно обращался с Лизой Траммел. Она обвинила меня в том, что я посадил ее в тюрьму и оставил без гроша. Она утверждала, что я действовал из-за жадности и постоянной потребности в обожании СМИ — двух качеств, которые, по моему мнению, лучше всего характеризовали саму Лизу.

В конце концов, Мэгги не смогла переубедить судью. Уорфилд постановил, что Трэммел и Дал могут дать показания, и присяжные должны будут решить, были ли они правдивы и имели ли их истории какие-либо достоинства.

“Однако, - сказал Уорфилд, - я предоставлю защите достаточно времени, чтобы подготовиться к выступлению этих свидетелей, если это необходимо. Мисс Макферсон, сколько времени вам потребуется?”

“Могу я посоветоваться с адвокатом?” Спросила Мэгги.

“Конечно”, - сказал судья.

Мэгги села и прижалась ко мне.

“Мне жаль”, - сказала она. “Я должен был быть в состоянии остановить это”.

“Не беспокойся”, - сказал я. “Ты сделал все, что мог. Но не волнуйся. Обвинение только что допустило большую ошибку ”.

“Неужели? Мне кажется, она просто добилась своего”.

“Да, но мы можем использовать Траммела, чтобы открыть дверь Оппарицио. Затем мы уничтожим ее на суде ”.

“Итак, сколько времени на подготовку?”

“Никаких. Давайте перейдем прямо к ней ”.

“Ты уверен?”

“Я только что сказал Циско, чтобы он попросил Лорну достать файл на Лайзу Трэммел. Я думаю, мы сможем противопоставить их октябрьскому сюрпризу наш собственный маленький сюрприз ”.

“Хорошо. Расскажи мне больше.”

46

Я слышал голос Лайзы Траммел, но не видел ее в зале суда. Теперь она была введена в зал суда помощником шерифа Чаном. Я увидел женщину, которая была почти неузнаваема для меня. Ее волосы поседели и были коротко подстрижены по-мужски. Ее белая, как бумага, кожа, казалось, была натянута на кости, поскольку она выглядела вдвое легче женщины, которую я знал и защищал десять лет назад. На ней был мешковатый оранжевый комбинезон, а над левой бровью выгибалась размытая синяя тюремная татуировка — линия звезд. Все взгляды присяжных были прикованы к этому любопытству, когда она стояла для приведения к присяге.

Как только Трэммела усадили на свидетельское место, Дана Берг подошла к кафедре и начала излагать свою историю.

“Мисс Траммел, где вы в настоящее время проживаете?”

“Я нахожусь в Центральной Калифорнийской женской тюрьме в Чоучилле”.

“И как долго ты там находишься?”

“Э-э, шесть лет. До этого я провел три года в ”Короне "."

“Это тоже тюрьма в Короне?”

“Да”.

“Почему вы заключены в тюрьму?”

“Меня приговорили к пятнадцати годам за непредумышленное убийство”.

“И каковы были подробности этого преступления?”

“Я убила своего мужа. Это были оскорбительные отношения, и я их прекратил ”.

Я наблюдал за присяжными больше, чем за Траммелом. То, как они отреагировали на нее, повлияло бы на то, как Мэгги проведет свой перекрестный допрос. На данный момент они были внимательны, даже только что вернувшись с обеда. Трэммела было достаточно для смены темпа, чтобы заинтересовать их и насторожить. Я заметил, что шеф-повар Hollywood Bowl наклонилась вперед и сидела на краешке своего стула.

“Вы знакомы с обвиняемым по этому делу Майклом Халлером?” - Спросил Берг.

“Да, он был моим адвокатом”, - сказал Траммел.

“Можете ли вы указать на него присяжным?”

“Да”.

Траммел указал на меня, и впервые наши взгляды встретились. Я видел ненависть, пылающую в ее глазах.

“Можете ли вы рассказать нам об этих отношениях?” - Спросил Берг.

Трэммел не сразу оторвала от меня свой пристальный взгляд.

“Да”, - сказала она. “Я нанял его около одиннадцати лет назад, чтобы попытаться спасти мой дом. Я была матерью-одиночкой с девятилетним сыном, задолжала по ипотеке, и банк лишил меня права выкупа. Я нанял его, чтобы он помог мне после того, как получил листовку по почте ”.

Трэммел пришел ко мне во время волны взысканий, прокатившейся по стране после финансового кризиса 2008 года. Защита от потери права выкупа была развивающейся отраслью права, и я подписался, как и многие другие адвокаты по уголовным делам. Я заработал много денег, содержал нескольких человек в их домах и, к сожалению, встретился и согласился защищать Лайзу Траммел.

“Тогда у тебя была работа?” - Спросил Берг.

“Я был учителем”, - сказал Траммел.

“Хорошо, и смог ли мистер Холлер помочь вам?”

“И да, и нет. Он отсрочил неизбежное. Он подал документы и оспорил действия банка, и он затягивал рассмотрение дела более чем на год ”.

“И что произошло потом?”

“Я был арестован. Меня обвинили в убийстве человека в банке, который отнимал у меня дом ”.

“Как его звали?”

“Митчелл Бондурант”.

“И вас привлекли к суду за убийство Митчелла Бондуранта?”

“Да”.

“И кто был вашим адвокатом?”

“Это был он. Haller. Дело привлекло много внимания. В прессе, вы знаете. И он, типа, умолял меня позволить ему защищать меня ”.

“Ты знаешь, почему это было?”

“Как я уже сказал, дело привлекло большое внимание средств массовой информации. Для него это была бесплатная реклама, таков был уговор. У меня не было денег на адвоката, поэтому я сказал ”да ".

“И дело дошло до суда?”

“Да, и я был признан невиновным”.

“Вы имеете в виду, невиновен?”

“Да, невиновен. Решением присяжных ”.

Произнося последнюю часть, Трэммел повернулась и посмотрела на присяжных, как бы говоря: присяжные поверили мне раньше, и вы должны поверить мне сейчас. Мои глаза скользнули по двум рядам присяжных — все их взгляды были прикованы к Трэммелу, — а затем продолжили осмотр переполненной галереи. Я видел, что моя дочь тоже наблюдала за происходящим с пристальным вниманием.

“Наступал ли момент, когда у вас возникали финансовые разногласия с мистером Халлером?” - Спросил Берг.

“Да, так и было”, - сказал Траммел.

“И о чем это было?”

“Был кинопродюсер, который присутствовал на суде и был заинтересован в создании фильма об этом деле. Из-за угла выкупа эта история была актуальна для того времени, и людям было бы интересно, особенно потому, что я был невиновен, понимаете? ”

“Как звали продюсера фильма?”

“Херб Даль. У него была сделка с Archway Pictures, куда он привозил им проекты. Он сказал, что они были заинтересованы в фильме ”.

“И как это переросло в спор с мистером Халлером?”

“Ну, он сказал мне, что хочет получить деньги. В середине процесса он сказал, что хочет часть денег от фильма ”.

Я медленно покачал головой в ответ на ложь. Это была непроизвольная реакция, не предназначенная для присяжных. Но Берг заметила это и переключила свое внимание с Трэммела на судью.

“Ваша честь, не могли бы вы, пожалуйста, проинструктировать мистера Холлера не устраивать демонстраций, отвлекающих присяжных?”

Уорфилд посмотрел на меня.

“Мистер Холлер, вам виднее”, - сказала она. “Пожалуйста, воздержитесь от проявления реакции на показания”.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Но трудно не реагировать на ложь о твоем—”

“Мистер Холлер”, - рявкнул судья. “Ты тоже знаешь, что лучше не делать подобных комментариев”.

Судья сжала губы в тонкую линию, поскольку, вероятно, обдумывала возможность влепить мне пощечину за неуважение к суду. Она передумала.

“Тебя предупредили”, - наконец сказала она. “Продолжайте, мисс Берг”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал прокурор. “Ср. Трэммел, мистер Холлер говорил тебе, сколько денег он хотел?”

“Да”, - сказал Траммел. “Четверть миллиона долларов”.

“И вы согласились заплатить ему столько?”

“Нет. У меня этого не было, и Херб Дал сказал, что мне повезет, если я получу половину этого в качестве предоплаты от студии за свой рассказ ”.

“Как мистер Холлер отреагировал на это?”

“Он угрожал мне. Он сказал, что будут последствия, если я не заплачу ему по заслугам ”.

“Что произошло дальше?”

“Меня признали невиновным, и я сказал ему, что сделка есть сделка. Он получил хорошую огласку по этому делу, особенно когда меня признали невиновным. Я сказал, что ему, вероятно, заплатят, когда снимут фильм, потому что им нужно будет использовать его имя и то, что он сделал на суде, и все такое ”.

“Он принял это?”

“Нет. Он сказал, что будут последствия, и я буду сожалеть ”.

“Что произошло потом?”

“Полиция пришла в мой дом с ордером на обыск и они нашли моего мужа. Он был похоронен на заднем дворе. Я похоронил его после того, как он умер. Я боялся, что никто не поверит мне о жестоком обращении и что я потеряю своего сына ”.

Теперь Трэммел был в слезах. Это скорее можно было услышать в ее голосе, чем увидеть на ее лице. Для меня все это было актом. Хороший. Берг подчеркнул этот момент стратегической паузой, и я увидел, что присяжные внимательно наблюдают за свидетелем, на лицах некоторых из них, включая шеф-повара Hollywood Bowl, появилось сочувствие.

Это была настоящая катастрофа.

Я наклонился к Мэгги и прошептал.

“Это такая чушь собачья”, - сказал я. “Сейчас она еще лучшая аферистка, чем была тогда”.

В тот момент мне показалось, что я тоже увидел сочувствие на лице Мэгги. Это заставило меня не захотеть поворачиваться, чтобы увидеть лицо моей собственной дочери.

“Представлял ли мистер Холлер вас в новом деле, связанном со смертью вашего мужа?” - Спросил Берг.

“Нет, ни в коем случае”, - сказал Траммел. “Он был тем, кто сказал им, что я похоронил Джеффри. Мне нужен был кто—то, кого я мог бы...

“Протестую, это слухи”, - сказала Мэгги.

“Поддерживаю”, - сказал Уорфилд. “Ответ - нет. Присяжные проигнорируют остальную часть ответа ”.

Берг на мгновение перестроилась, очевидно, ища способ получить ответ, который она хотела — что я сдал Траммелу, когда она не захотела мне платить. Не было бы большого скачка от этого к вере, что я убью Сэма Скейлса, когда он мне не заплатит.

“Наступил ли момент, когда вы начали подозревать, что не можете доверять мистеру Халлеру как своему адвокату?” она спросила.

“Да”, - сказал Траммел.

“И когда это было?”

“Когда нашли тело моего мужа и меня арестовали за убийство. Я знал, что он сообщил в полицию ”.

“Я снова протестую”, - сказала Мэгги. “Предполагает факты, не являющиеся доказательствами. Мисс Берг пытается представить присяжным что-то, что является чистой воды спекуляцией. Нигде нет записей о том, что мистер Халлер или кто-либо из его сотрудников нарушил правила взаимоотношений между адвокатом и клиентом, однако обвинение настаивает на ...

“Ты сказал им!” Траммел закричала, указывая на меня пальцем. “Ты был единственным, кто знал. Это была расплата —”

“Молчать!”Уорфилд закричал. “В суде есть возражение, и свидетель будет хранить молчание”.

Голос судьи оборвал Траммела, как удар топора. Она сделала паузу и посмотрела на все стороны, прежде чем продолжить.

“Мисс Берг, вам нужно обучать и контролировать своего свидетеля тому, что является слухом, а что нет”, - сказала она. “Еще одна неподобающая вспышка, и вы оба будете обвинены в неуважении к суду”.

Она повернулась к присяжным.

“Присяжные проигнорируют заявления свидетеля”, - сказала она. “Это слухи, а не доказательства”.

Она повернулась обратно к адвокатам.

“Вы можете продолжать, мисс Берг”, - сказала она. “Осторожно”.

Когда внимание в зале суда вернулось к Бергу, я услышал тихий шепот сзади и, обернувшись, увидел, что Циско протягивает файл через поручень. Я похлопал Мэгги по руке и дал ей знак взять папку. Она немедленно открыла его на столе между нами.

Тем временем Берг была только рада закончить свой непосредственный допрос Трэммела. Она донесла до присяжных, что я мстителен, когда дело касается денег.

“Ваша честь, у меня больше ничего нет для этого свидетеля”, - сказала она.

Судья передал дело защите, и Мэгги попросила небольшой перерыв, прежде чем она допросит свидетеля. Судья дал нам пятнадцать минут, и мы потратили это время на чтение корреспонденции, которая приходила от Траммела на протяжении многих лет.

Когда суд возобновил заседание, Мэгги была готова. Она встала со своим блокнотом и подошла к кафедре. Она вела себя агрессивно.

“Мисс Траммел, вы когда-нибудь лгали полиции?” она спросила.

“Нет”, - сказал Траммел.

“Вы никогда не лгали полиции?”

“Я сказал ”нет"."

“Как насчет под присягой? Вы когда-нибудь лгали под присягой?”

“Нет”.

“Разве вы не лжете прямо сейчас под присягой?”

“Нет, я—”

Берг возразил, заявив, что Макферсон приставал к свидетелю, и судья поддержал возражение, сказав Мэгги двигаться дальше. Она сделала.

“Не правда ли, мисс Траммел, что в самом начале вы согласились делиться с мистером Халлером любыми доходами от фильма, полученными от вашей истории?”

“Нет, он хотел известности, а не денег. Таково было соглашение ”.

“Это вы убили Митчелла Бондуранта?”

Трэммел непроизвольно отстранился от микрофона на свидетельской трибуне, когда вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Берг встал и снова возразил, напомнив судье, что Трэммел был признан невиновным по делу Бондуранта.

“Все знают, что оправдательный приговор - это не признание невиновности”, - утверждала Мэгги.

Судья постановил, что Трэммел может ответить на вопрос.

“Нет, я не убивала Митчелла Бондуранта”, - многозначительно ответила она.

“Тогда на суде было установлено, кто это сделал?” Спросила Мэгги.

“Да, имя подозреваемого было названо”.

“Кто это был?”

“Человек по имени Луис Оппарицио. Гангстер из Лас-Вегаса. Его вызвали для дачи показаний, но он отказался от Пятого, потому что не хотел ”.

“Почему Луис Оппарицио был подозреваемым в убийстве мистера Бондурана?”

“Потому что у них были темные дела вместе, и мистер Бондурант связался по этому поводу с ФБР. Началось расследование, а затем мистер Бондурант был убит ”.

“После того, как вас признали невиновным, Оппарицио был обвинен в совершении преступления?”

“Нет, он никогда им не был”.

Теперь Оппарицио был у нас в протоколе судебного процесса и известен присяжным. Если из "креста Мэгги" больше ничего не выйдет, это было единственное, что мы могли бы принять во внимание на этапе защиты и поработать с этим.

Но Мэгги не закончила. Она попросила судью уделить ей минутку, а затем подошла к столу защиты, где достала письма, которые были в деле Трэммела. Она спланировала это таким образом. Она хотела, чтобы Трэммел проследил за ее передвижениями, когда она пойдет подбирать разрозненные страницы. Она хотела, чтобы Трэммел знал, что будет дальше.

“Итак, мисс Траммел, вы явно обвиняете мистера Халлера в своем нынешнем положении в тюрьме, верно?” она спросила.

“Я признаю то, что сделал”, - сказал Траммел. “Я не ходил в суд. Я признал себя виновным и взял на себя всю ответственность ”.

“Но вы обвиняете мистера Халлера в том, что полиция обнаружила тело вашего мужа, закопанное на заднем дворе, не так ли?”

“Я думал, судья сказал, что я не могу ответить на это”.

“Ты можешь говорить за себя. Ты не можешь говорить за него ”.

“Тогда, да, я обвиняю его”.

“Но разве это не правда, что именно вы угрожали мистеру Халлеру и неоднократно говорили ему, что за его действия будут последствия?”

“Нет, это неправда”.

“Вы помните, как писали мистеру Халлеру серию писем из тюрьмы?”

Траммел сделал паузу, прежде чем ответить.

“Это было давно”, - наконец сказала она. “Я не помню”.

“А как насчет более недавнего времени”, - настаивала Мэгги. “Скажем, год назад. Вы отправляли письмо из тюрьмы мистеру Халлеру?”

“Я не помню”.

“Какой у вас номер заключенного в тюрьме в Чоучилле?”

“А-В-один-восемь-один-семь-четыре”.

Мэгги подняла глаза на судью.

“Судья, могу я подойти к свидетелю?” - спросила она.

Получив разрешение судьи, Мэгги вручила Трэммелу конверт и попросила ее открыть его и вынуть письмо, которое было внутри.

“Вы признаете, что это письмо, которое вы отправили девятого апреля прошлого года мистеру Холлеру?” она спросила.

Берг встал, чтобы возразить. Она не могла знать, что было в письме, но она знала, что это было плохо.

“Ваша честь, мне не показывали документ”, - сказала она. “Это может быть от кого угодно”.

“Отклоняется”, - сказал Уорфилд. “Вы получите свой шанс, когда мисс Макферсон закончит проверку подлинности письма с помощью этого неожиданного свидетеля, мисс Берг. Вы можете продолжать, мисс Макферсон.”

“Это номер вашего заключенного на внешней стороне конверта, мисс Траммел?” Спросила Мэгги.

“Да, но я этого там не писал”, - сказал Траммел.

“Но на самом деле это ваша подпись в конце письма, верно, мисс Траммел?”

“Похоже на то, но я не могу быть уверен. Это может быть подделано ”.

“Пожалуйста, изучите эти четыре других письма и подтвердите, что на них также стоит ваша подпись и номер заключенного”.

Трэммел посмотрела на письма, разложенные перед ней.

“Да”, - наконец сказала она. “Похоже на мою подпись, но я не могу быть уверен. В тюрьме много женщин, которые находятся там потому, что подделывали подписи на чеках ”.

“И вы говорите, возможно, что они подделывали письма вашему адвокату в течение девяти лет?” Спросила Мэгги.

“Я не знаю. Возможно все”.

За исключением того, что это было не так, и Мэгги разрушала ее.

“Ваша честь”, - сказала она. “Защита предлагает в качестве доказательства то, что будет обозначено как доказательства защиты от А до Е.”

Мэгги передала вещественные доказательства продавцу для маркировки.

“Если потребуется дополнительная проверка подлинности, офис-менеджер мистера Халлера может засвидетельствовать, что получал письма и годами хранил их в файле”, - сказала она.

“Давайте взглянем на эти письма”, - сказал Уорфилд.

Я проследил за Мэгги до скамейки запасных, чтобы получить боковую передачу. Судья быстро просмотрел оригиналы писем, в то время как Бергу были вручены копии.

“Как судебный исполнитель и прокурор на протяжении двадцати с лишним лет, я могу заявить суду, что тюрьмы штата не позволяют заключенным отправлять письма анонимно”, - сказала Мэгги. “Вот почему ее номер заключенного был написан на обратном адресе каждого конверта”.

“Даже если письма от нее, здесь есть проблема с релевантностью, судья”, - сказал Берг.

“О, они действительно имеют отношение к делу, мисс Берг”, - сказал судья. “Она просто сидела там и обвиняла ответчика в том, что он угрожал ей из-за денег. Экспонаты приняты. Мисс Макферсон, вы можете продолжать.”

Мы вернулись на свои места, и Мэгги подошла к свидетельскому месту. Она положила другое письмо перед Трэммелом.

“Мисс Траммел, вы написали это и отправили мистеру Халлеру из Чоучиллы?” - спросила она.

Траммел посмотрел на письмо и долго его читал.

“Дело в том, - сказала она, - что девять лет назад в центре приема заключенных мне поставили диагноз ”биполярное расстройство", поэтому иногда я как бы впадаю в забытье и делаю то, чего не всегда помню”.

“Это номер вашего заключенного на конверте?”

“Да. Но я не знаю, кто это там написал ”.

“Это ваше имя на письме?”

“Ну, да, но это мог написать кто угодно”.

“Не могли бы вы прочитать письмо присяжным, пожалуйста?”

Трэммел посмотрела на Берга, а затем на судью, надеясь, что кто-нибудь скажет, что ей не обязательно было читать то, что она прислала мне.

“Продолжайте, мисс Траммел”, - сказал Уорфилд. “Прочти письмо”.

Траммел долго смотрел на письмо, прежде чем, наконец, начать читать.

“Дорогой придурок в законе,

Просто хотел, чтобы ты знал, что я не забыл о тебе. Никогда. Ты все разрушил, и однажды ты ответишь за это. Я не видел своего сына шесть лет. Из-за тебя! Ты - кусок дерьма до конца. Вы называете себя адвокатом, но вы ничто. Я надеюсь, что вы нашли Бога, потому что он вам понадобится ”.

Я наблюдал за присяжными, когда она читала это. Я мог видеть, что доверие к Трэммелу таяло с каждым прочитанным ею словом. И кое-что из этого, вероятно, передалось Бергу. Прокурор села за свой стол, понимая, что она была ослеплена жадностью. Жажда получить еще одну улику против меня. Она услышала историю Траммела от Друкера и подумала, что это то, что захлопнет передо мной дверь тюрьмы.

Но ее октябрьский сюрприз обернулся декабрьской неудачей. Она даже не потрудилась вызвать Херба Даля в зал суда для дачи показаний. Ему сказали идти домой.

Было неясно, окажет ли ошибка с Лизой Трэммел большое влияние на присяжных, особенно после утреннего представления убедительных доказательств того, что Сэм Скейлс был убит в моем гараже, когда я, по-видимому, находился на территории. В любом случае, к концу дня Берг почувствовала себя достаточно хорошо в своем деле, чтобы довести его до конца. Какие бы потенциальные свидетели у нее еще ни были за кулисами, она решила придержать их для опровержения и громкого финала.

“Ваша честь, ” сказала она, “ государство отдыхает”.

47

Среда, 26 февраля

Я провел беспокойную ночь в своей камере, слушая случайное эхо отчаянных мужских криков в темноте. Я услышал стук стальных дверей и неуместный смех помощников шерифа из ночной смены. Временами мое тело сотрясалось в физической реакции на серьезность момента. Как я мог спать, когда знал, что следующие два дня определят всю мою оставшуюся жизнь? Когда в глубине души я знал, что, если что-то пойдет не так, я бы предпочел не жить таким образом очень долго? Я бы сбежал так или иначе, и я был бы свободен.

Тюремное заключение делает это. Заставляет задуматься о том, что находится за последней стеной. Они могут отобрать у тебя ремень и шнурки, но они не могут помешать тебе пройти через это. У меня было три клиента, которые переступили через эту стену в течение нескольких недель после вынесения приговора. Теперь, когда я лично столкнулся с перспективой длительного заключения, я понял их выбор и уважал его. Я знал, что это был бы и мой выбор.

Помощник шерифа Прессли доставил меня в здание суда пораньше, и я находился в зале ожидания суда, ожидая начала судебного разбирательства, когда Мэгги и Циско разрешили вернуться на совещание перед судом. По их лицам я мог сказать, что были плохие новости.

“По-прежнему никаких признаков Оппарицио?” Я догадался.

“Нет”, - сказала Мэгги. “Это еще хуже”.

“Он мертв”, - сказал Циско.

“Мы должны все переосмыслить”, - сказала Мэгги. “Нам нужно восстановить порядок вит—”

“Подожди минутку, подожди минутку”, - сказал я. “Отойдите назад. Что произошло? Что вы имеете в виду, говоря, что он мертв?”

“Они избили его”, - сказал Циско. “Его тело было найдено прошлой ночью. Его выбросили на обочине дороги недалеко от Кингмана ”.

“Это по дороге в Вегас. Как это произошло, когда двадцать четыре часа назад ваши ребята предположительно посадили его?”

“Помнишь, я говорил тебе, что у его двери была камера? Они просмотрели запись этим утром, и Оппарицио получил обслуживание в номерах в понедельник вечером. Ничего особенного, он забрал всю свою еду с собой. Но на этот раз его ужин привезли на тележке, накрытой скатертью.”

“Вот как они его вытащили?”

“Да, спрятанный в тележке. Я думаю, парень, выдававший себя за официанта, обслуживающего номера, ударил его в номере, положил под тележку и выкатил вон. Он перехватил доставку еды у служебного лифта. Мои ребята нашли настоящего парня по обслуживанию номеров в его квартире. Он признался, что ему заплатили за то, чтобы он сдал свою красную куртку и отправился домой. Парень был пьян в стельку ”.

“Так как же это произошло... наемный убийца из службы обслуживания номеров знает, где он был?”

“Я полагаю, Оппарицио позвонил кому-то и рассказал, что ему прислали нашу повестку. Они сказали ему, что вытащат его оттуда и устроят розыгрыш для обслуживания номеров. Только тогда они его избили ”.

“Почему?”

“Кто знает? Они, вероятно, не хотели рисковать, чтобы он давал показания. Они знали, что он был скомпрометирован ”.

Я посмотрел на Мэгги, чтобы посмотреть, поняла ли она.

“Причин может быть сколько угодно”, - сказала она. “Можно с уверенностью сказать, что он стал обузой. Но мы не можем зацикливаться на этом, Микки. Это меняет все. Какова наша защита сейчас? Как мы можем указать пальцем на Оппарицио, когда он мертв?”

“А как насчет Босха?” Я спросил. “Он знает об этом?”

“Я сказал ему”, - сказал Циско. “У него есть контакты в Аризоне и Неваде со времен его работы в полиции Лос-Анджелеса. Он собирался сделать несколько звонков, посмотреть, что он сможет выяснить ”.

Я долгое время сидел в тишине. Я размышлял, пытаясь понять, как перезагрузить защиту от вины третьей стороны без участия третьей стороны. Я знал, что смерть Оппарицио не изменила теорию защиты, но, как сказала Мэгги, из-за этого было труднее указывать на него пальцем.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Нам нужно пережить сегодняшний день, а затем перегруппироваться и посмотреть, где мы находимся сегодня вечером. Кто у нас есть, кто готов уйти?”

“Ну, у нас есть Шульц, парень из Агентства по охране окружающей среды”, - сказала Мэгги. “Он поступил прошлой ночью. Я сказал ему, что мы, вероятно, собираемся задержать его до завтра, но мы можем подготовить его к сегодняшнему дню. Он как раз в отеле ”Билтмор"."

“Сделай это”, - сказал я. “У нас также есть Друкер. Мы можем привлечь его к ответственности первым. Тогда иди с парнем из EPA ”.

“Предположительно, сегодня к нам приходит детектив округа Вентура, который арестовывал Сэма в последний раз”, - сказал Циско. “Гарри уговорил его на это. Но это не повестка в суд, так что я поверю в это, когда увижу его. И у нас есть Мойра из Секвойи и эксперт по рогипнолу по вызовам в суд. Как только мы закончим здесь, я посмотрю, кто там в коридоре ”.

“А как насчет подружки Оппарицио?” Я спросил.

“Мы обслужили ее в ту же ночь, когда оклеили Оппарицио обоями”, - сказал Циско. “Она должна была прийти в четверг, но теперь, когда он мертв, она, вероятно, сбежала и скрывается. Мы отвели от нее глаза, чтобы перевести их на Оппарицио, так что ...”

“Мы не знаем, где она”, - закончил я. “Итак, она у нас не будет, если только она не решит выполнить повестку в суд. Я бы свел шансы на это к нулю ”.

“У нас также есть ты”, - сказала Мэгги.

“Я не собирался давать показания”, - сказал я.

“Что ж, возможно, теперь тебе придется это сделать”, - сказала она. “Без Оппарицио, который прищемит хвост, нам, вероятно, понадобится, чтобы вы собрали все это воедино”.

“Если я дам показания, кто знает, о какой камере смертников заговорит Дана”, - сказал я. “Вся моя история будет обнародована. Таблетки, реабилитация, все ”.

“Я не волнуюсь”, - сказала Мэгги. “Ты можешь постоять за себя против нее”.

Я помолчал несколько мгновений, обдумывая это.

“Хорошо, давайте начнем с Друкера, а затем с остальных”, - наконец сказал я. “Надеюсь, нам не придется принимать решение обо мне до завтра. А как насчет Рут, агента ФБР?”

“Я звонила, оставляла сообщения”, - сказала Мэгги. “Я буду продолжать пытаться”.

Дверь открылась, и помощник шерифа Чан просунул голову внутрь и сделал нам пятиминутное предупреждение. Я встал, чтобы уйти, но потом кое о чем подумал.

“А как насчет Мильтона? Мы получили записи с камер?”

“Да, я собиралась рассказать тебе об этом позже”, - сказала Мэгги. “Я не хотел нагромождать плохие новости. У нас есть записи, но они не помогают ”.

“Почему бы и нет?” Я спросил.

“Он действительно получил сообщение в точное время на видео”, - сказала Мэгги. “Но это было от другого полицейского из метрополитена, который вел наблюдение за гражданским центром в ту ночь. Он просто спрашивал, когда они собираются поесть и где ”.

“Есть шанс, что они все подстроили?” Я спросил.

“Документы, которые мы получили, выглядят законными”, - сказала Мэгги. “Мы можем проверить, нет ли подделки, но на этой неделе мы ничего не сможем с этим сделать”.

“Ладно, я думаю, мы оставим это”, - сказал я.

“Проблема в том, что то же самое касается Даны в Discovery”, - сказала Мэгги. “Она не бросит это. Вы можете рассчитывать на то, что она представит его в качестве опровержения ”.

Это были плохие новости, и теперь я жалел, что поднял эту тему. Между проигрышем Оппарицио и предоставлением обвинению некоторых веских доказательств в качестве опровержения защита спотыкалась еще до того, как вышла за ворота. Я знал, что снова встретиться лицом к лицу с Друкером будет непросто, но мне нужно было нанести пару ударов по заведению.

Пять минут спустя я сидел за столом защиты, когда вошел судья Уорфилд и занял место судьи. Она усадила присяжных, затем посмотрела на меня сверху вниз и сказала мне вызвать моего первого свидетеля. Она казалась слегка удивленной и разочарованной, когда я позвонил Кенту Друкеру. Я думаю, она считала, что отзыв свидетеля обвинения был слабым способом начать мое дело.

Друкер, казалось, сам был удивлен. Он сидел на галерее, но теперь прошел через ворота к свидетельскому месту, остановившись у стола обвинения, чтобы забрать книгу убийств на случай, если его вызовут для выяснения деталей, которые он не совсем помнил.

Судья напомнил детективу, что он все еще давал показания под присягой в первом раунде.

“Детектив Друкер, сколько раз вы обыскивали мой дом?” Я спросил.

“Дважды”, - сказал Друкер. “На следующий день после убийства, а затем в январе, когда мы снова его обыскали”.

“И сколько раз вы обыскивали мой склад?”

“Только один раз”.

“Два других моих ”Линкольна"?"

“Однажды”.

“Теперь, не могли бы вы охарактеризовать эти поиски как тщательные?”

“Мы стараемся быть настолько тщательными, насколько это возможно”.

“Ты пытаешься?”

“Мы действуем досконально”.

“Если вы так тщательно обыскивали мой дом, зачем вам понадобилось обыскивать его во второй раз?”

“Поскольку расследование продолжалось и по мере сбора новой информации мы поняли, что нам нужно снова искать другие доказательства”.

“Итак, вчера один из экспертов штата засвидетельствовал, что баллистические маркировки на пулях, которыми был убит Сэм Скейлс, указывают на то, что орудием убийства был пистолет Beretta двадцать второго калибра. Ты согласен с этим?”

“Да, я знаю”.

“И после всех тщательных обысков моей собственности и машин вы нашли такое оружие?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вы нашли какие-нибудь патроны к такому пистолету?”

“Нет”.

“Вчера ваши эксперты также дали показания о наличии убедительных доказательств того, что убийство Сэма Скейлса произошло в гараже, расположенном под моим домом. Ты согласен с этим?”

“Да”.

“Коронер засвидетельствовал, что время смерти было между десятью часами и полуночью. Согласны ли вы с такой оценкой?”

“Да”.

“Вы проводили опрос в районе, где произошло убийство?”

“Не я лично, но мы провели опрос”.

“Кто проводил это?”

“Другие детективы и патрульные офицеры по указанию моего партнера”.

“Сколько времени это заняло?”

“Прошло около трех дней, прежде чем мы поговорили со всеми в квартале. Нам приходилось возвращаться назад, пока мы не добрались до всех ”.

“Ты был скрупулезен, да?”

“Да, у нас был контрольный список каждого дома в квартале, и мы убедились, что поговорили с кем-нибудь по каждому адресу”.

“Сколько человек сказали, что слышали выстрелы между десятью и полуночью в ночь убийств?”

“Никаких. Никто ничего не слышал ”.

“И, основываясь на вашем опыте и знаниях, вы сделали из этого вывод?”

“Не совсем. Могло быть много факторов ”.

“Но вы уверены, основываясь на доказательствах, что мистер Скейлс был убит в моем гараже?”

“Да”.

“Предполагаете ли вы, что дверь гаража была закрыта во время убийства, чтобы предотвратить звуки выстрелов?”

“Мы рассматривали это, но это предположение”.

“И вы не хотите строить догадки по делу об убийстве, верно?”

“Правильно”.

“Итак, не раскрывая никаких результатов, вы сказали присяжным во время ваших предыдущих показаний, что полиция Лос-Анджелеса провела звуковые тесты в гараже, верно?”

“Да, мы это сделали”.

“Опять же, не получив никаких результатов, вы измерили звук стрельбы изнутри дома?”

“Я не уверен, что понимаю”.

“Когда вы проводили пробную стрельбу из пистолетов в моем гараже, был ли у вас кто-нибудь наверху, в спальне, чтобы определить, были ли слышны эти выстрелы?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Почему бы и нет?”

“На тот момент это просто не было частью нашего расследования”.

Я надеялся, что ответы Друкера придадут правдоподобия возможности того, что я проспал убийство Сэма Скейлса в гараже под моим домом.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я. “Приводил ли ваш опрос соседей к каким-либо сообщениям о других звуках или необычных происшествиях во время убийства?”

“Один сосед сообщил, что слышал голоса двух мужчин, спорящих в ночь стрельбы”, - сказал Друкер.

“Неужели? Но вы не рассказали об этом присяжным во время ваших предыдущих показаний, не так ли?”

“Нет, я этого не делал”.

“Почему это? Разве ссора двух мужчин в ночь убийства не была важна для дела?”

“После того, как мы получили токсикологический отчет от судмедэксперта, мы определили, что маловероятно, что Сэм Скейлс был в сознании во время убийства”.

“Значит, сосед, который слышал, как двое мужчин спорили, был неправ или лгал?”

“Мы считаем, что она ошиблась. Она могла послушать телевизор, или время могло быть другим. Это было непонятно ”.

“Итак, вы отказались от этого и не потрудились сообщить об этом присяжным”.

“Нет, это не было отброшено. Это было—”

“Это то, чем вы занимаетесь, детектив? Если что-то не согласуется с вашей теорией дела, вы просто скрываете это от присяжных?”

Берг возражал по целому ряду причин, и Уорфилд поддержал их все, посоветовав мне дать свидетелю закончить свои ответы.

“Продолжайте, детектив”, - сказал я. “Закончи свой ответ”.

“Мы оцениваем каждого потенциального свидетеля”, - сказал Друкер. “Мы сочли информацию, полученную от этого свидетеля, недостоверной. Больше никто не слышал ссоры, и было указание на то, что свидетель, возможно, был сбит с толку описанием рассматриваемой ночи. Мы ничего не скрывали от присяжных ”.

Я попросил судью уделить мне минутку, а затем подошел к столу защиты, где наклонился, чтобы прошептать что-то Мэгги.

“У вас есть отчет об аресте из Вентуры?” Прошептала я.

Мэгги была готова с отчетом и передала мне папку.

“Хорошо”, - сказал я. “Что-нибудь еще, что я должен записать до большого финиша?”

Мэгги надолго задумалась, прежде чем ответить.

“Я так не думаю”, - сказала она. “Я думаю, пришло время пойти на это”.

Я кивнул.

“Шульц уже здесь?” Я спросил.

“Циско отправил сообщение”, - сказала она. “Он в коридоре и готов уйти”.

Я показал отчет об аресте.

“Что насчет этого парня Раунтри?” Я спросил.

“Он тоже там, сидит с Гарри”, - сказала Мэгги. “Но пока что бармен не явился”.

“Тогда все в порядке. В зависимости от того, как пойдет эта следующая часть, я мог бы взять детектива Раунтри следующим. ”

“Звучит заманчиво. И, кстати, не будьте очевидны, но агент Рут сидит в последнем ряду.”

Я долго смотрел на Мэгги. Я не знал, что делать с присутствием агента ФБР. Она была здесь, чтобы наблюдать и сообщать? Или смерть Луиса Оппарицио что-то изменила?

“Мистер Холлер?” судья сказал. “Мы ждем”.

Я кивнул Мэгги и вернулся к кафедре. Мое внимание вернулось к Друкеру.

“Детектив, ранее вы свидетельствовали, что Сэм Скейлс использовал имя Уолтер Леннон в момент своей смерти. Правда?”

“Да, если я свидетельствовал об этом, это правда. Тебе не нужно спрашивать снова ”.

“Я запомню это, детектив. Спасибо. Что еще ты узнал об Уолтере Ленноне?”

“Где он жил. Где он предположительно работал”.

“Где он предположительно работал?”

“Он сказал своему домовладельцу, что работает на нефтеперерабатывающем заводе под названием BioGreen, недалеко от того места, где он жил, в Сан-Педро. Мы не смогли это подтвердить ”.

“Ты пытался?”

“Мы ходили в BioGreen. У них не было записей об Уолтере Ленноне или Сэмюэле Скейлзе в качестве сотрудника. Глава отдела кадров не узнал фотографию Сэма Скейлса.”

“Ты оставил это там?”

“Да”.

“Вы знаете, что делает BioGreen?”

“Это нефтеперерабатывающий завод. Он перерабатывает нефть. Производит чистое топливо ”.

“Будет ли масло, которое он перерабатывает, считаться жиром?”

Друкер заколебался, осознав, что только что ступил в яму.

“Я не знаю”, - наконец сказал он.

“Ты не знаешь”, - сказал я. “Ты спрашивал?”

“Мы разговаривали с менеджером по персоналу. Я сомневаюсь, что она знала бы ответ на этот вопрос ”.

Я почти улыбнулся. Друкер защищался и пытался превратить очевидный недостаток в своем расследовании в противодействие мне.

“Спасибо вам, детектив”, - сказал я. “Можете ли вы сказать мне, слышали ли вы когда-нибудь фразу, пускающую кровь зверю?”

И снова Друкеру потребовалось время, чтобы подумать.

“Я не могу сказать, что у меня есть”, - сказал он.

“Тогда мы пойдем дальше”, - сказал я. “Можете ли вы рассказать присяжным, какую роль в этом деле сыграл Луис Оппарицио?”

“Э-э, нет, я не могу”.

“Тебе знакомо это имя?”

“Да, я это слышал”.

“В каком контексте?”

“Это всплыло в этом случае. Свидетель упомянул об этом вчера, а до этого люди говорили о методах отвлечения внимания, которые вы могли бы использовать, и к которым я должен быть готов ”.

“Что ж, я не хочу отвлекать вас, детектив, поэтому мы пойдем дальше. Можете ли вы сказать присяжным, изучали ли вы уголовное досье Сэма Скейлса после того, как его опознали как жертву?”

“Да, конечно”.

“И что вы обнаружили?”

“Что у него был обширный послужной список мошенника. Но ты знаешь об этом ”.

Теперь Друкер становился угрюмым, но меня это устраивало. Это означало, что я действовал ему на нервы. Это было не так уж плохо.

“Можете ли вы рассказать присяжным подробности его последнего ареста?”

Друкер открыл книгу убийств.

“Он был арестован за мошенническую онлайн-схему сбора средств для жертв стрельбы на музыкальном фестивале в Лас-Вегасе”, - сказал Друкер. “Он был осужден и—”

“Позвольте мне остановить вас прямо здесь, детектив”, - сказал я. “Я спросил о том, когда в последний раз Сэм Скейлс был арестован, а не осужден”.

“Они - одно и то же. Дело в Вегасе.”

“Что насчет его ареста в округе Вентура за одиннадцать месяцев до его смерти?”

Друкер посмотрел на раскрытое дело об убийстве, лежащее перед ним.

“У меня ничего на этот счет нет”, - сказал он.

Я открыл файл, который дала мне Мэгги. Момент был драгоценным. Я знал, что собираюсь нанести еще один удар по палате представителей — большой удар — и это был момент, которым насладился бы любой судебный адвокат.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю?” Я спросил.

Судья дал разрешение, и я вышел вперед с отчетом об аресте, который анонимно подсунули под мою входную дверь. Я передал копию секретарю, а затем одну Дане Берг, прежде чем положить третью копию перед Друкером. Возвращаясь к кафедре, я небрежно оглядел галерею, незаметно кивнул своей дочери и посмотрел поверх нее на задний ряд. Я видел агента Дон Рут. Мы на мгновение встретились взглядами, прежде чем я снова повернулась лицом к Друкеру. Я знал, что должен действовать быстро, потому что, как только Берг подтвердит, что копии отчета об аресте не было в досье защиты, она устроит настоящий ад.

“Что это такое, детектив Друкер?” Я спросил.

“Это похоже на отчет об аресте из офиса шерифа округа Вентура”, - сказал он.

“А кто арестованный?”

“Сэм Скейлс”.

“Арестован когда и за что?”

“Первого декабря 2018 года за организацию мошеннического онлайн-сбора средств для жертв массовой стрельбы в баре в Таузенд-Оукс”.

“Это стандартная форма ареста, верно?”

“Да”.

“В нижней части формы есть ряд флажков, которые отмечены. На что они указывают?”

Я проверил таблицу обвинения. Второй помощник Берга в галстуке-бабочке просматривал файлы.

“Один помечен как "мошенничество между штатами”, - сказал Друкер.

“И что означает ссылка на ‘ФБР–Лос-Анджелес”?" Быстро спросил я.

“Что офис ФБР в Лос-Анджелесе был уведомлен об аресте”.

“Почему этот арест не всплыл при вашем поиске в криминальном досье Сэма Скейлса?”

“Ему, вероятно, не было предъявлено обвинение, и арест не был введен в компьютер”.

“Почему это должно было произойти?”

“Вам придется спросить об этом шерифов Вентуры”.

“Это то, что вы хотели бы видеть, когда арестованный соглашается каким-то образом сотрудничать с властями?”

“Как я уже сказал, вам придется спросить об этом Вентуру”.

Я снова проверил прокуроров. Галстук-бабочка теперь что-то шептал Бергу.

“Разве это не стандартная процедура для правоохранительных органов?” Я спросил. “Арестовать кого-то за одно преступление, чтобы заручиться их сотрудничеством в более масштабном расследовании более крупной рыбы?”

“Я ничего не знаю об этом аресте”, - сказал Друкер раздраженным тоном. “Ты должен спросить Вентуру. Это было их дело ”.

Боковым зрением я увидел, как Берг начал вставать, чтобы возразить.

“Сэм Скейлс был информатором ФБР, не так ли, детектив Друкер?” Я спросил.

Прежде чем Друкер смог ответить, Берг высказал возражение и попросил добавить врезку. Судья посмотрел на часы на задней стене и решил сделать перерыв в середине утра. Она сказала, что выслушает возражения Берга в кабинете во время перерыва.

Когда присяжные вышли, я вернулся к столу защиты и сел. Мэгги наклонилась ко мне.

“Ты попал в это,” прошептала она. “Что бы ни случилось сейчас, присяжным известно, что он был информатором”.

Я кивнул. Это был грандиозный финиш. Это был налет на заведение.

48

Судья Уорфилд был расстроен, а Дана Берг в ярости. Ни один из них не купился на мое объяснение нарушения discovery. Это было, когда Мэгги Макфирс выступила вперед, желая взять вину на себя, чтобы защита — моя защита — могла двигаться дальше невредимой.

“Судья, это моя вина”, - сказала она. “Я проиграл в этом деле”.

Уорфилд подозрительно посмотрел на нее.

“Обязательно расскажите, мисс Макферсон”.

“Как вы знаете, мистер Халлер потерял своего второго адвоката, и я согласился вмешаться. Было уже поздно в игре, и я играл в догонялки, знакомясь с доказательствами, теорией защиты и доводами обвинения. Все пошло прахом. Как объяснил мистер Халлер, происхождение полицейского отчета, о котором идет речь, неизвестно. Это было подсунуто—”

“Я не верю в это ни на секунду”, - вмешался Берг. “И если это то, что ты собираешься раскручивать, тебе никогда не следует возвращаться в офис, и они никогда не должны тебя забирать”.

“Мисс Берг, дайте ей закончить”, - сказал Уорфилд. “И не принимайте это на свой счет, когда у вас есть возможность ответить. Продолжайте, мисс Макферсон.”

“Как я и говорила”, - сказала Мэгги. “Происхождение этого документа было неизвестно и, откровенно говоря, сомнительно. Это должно было быть подтверждено, и у нас был следователь по этому делу. Он подтвердил это, и это было перенесено в материалы дела в начале недели. Я был в суде всю неделю и ночью организовывал презентацию защиты. Между мистером Халлером и мной произошло недопонимание. Не помогло и то, что он заключен в тюрьму и недоступен для меня в любой момент. Насколько я понимаю, мы не собирались представлять отчет об аресте до конца недели, и это дало бы мне время передать копии государству и суду сегодня. Все изменилось этим утром, когда мы узнали от нашего следователя, что детектив Раунтри из Департамента шерифа округа Вентура был сегодня в городе и может дать показания ”.

Наступила небольшая пауза, пока мы ждали реакции судьи на объяснение. Но Берг отреагировал первым.

“Это такая чушь собачья”, - сказала она. “Они спланировали это таким образом с самого начала, чтобы мой детектив был застигнут врасплох перед присяжными”.

“Он не был бы застигнут врасплох, если бы его расследование было таким тщательным, как он утверждал”, - сказал я.

“Держите это прямо там”, - сказал Уорфилд. “Мы не собираемся превращать это в боксерский поединок. И, мисс Берг, я бы проверил эту формулировку, если вы не хотите быть единственной, кто уйдет отсюда с санкциями ”.

“Ваша честь, вы не можете быть серьезны”, - взорвался Берг. “Ты даешь им разрешение на это?”

Возмущение ясно звучало в ее голосе.

“Что бы вы хотели, чтобы я сделал, мисс Берг?” спросил судья. “Документ явно важен для этого дела. Каково ваше решение? Скрывать это от присяжных из-за проступков защиты, преднамеренных или нет? Этого не произойдет. Не в моем зале суда. Это поиск истины, и ни за что на свете я не стану скрывать этот документ или проведенное защитой расследование от присяжных. Посмотрите на себя, мисс Берг — это доказательство, которое должно было быть представлено государством. И если я узнаю, что это что-то, окружной прокурорОфис действительно имел и глубоко запятнал, тогда мы действительно увидим некоторые санкции ”.

Берг, казалось, съежилась на два размера в своем кресле под уничтожающим ответом судьи. Она прекратила наступление и немедленно перешла к собственной защите.

“Я могу заверить вас, судья, что ни я, ни прокуратура ничего не знали об этом, пока защита не подняла этот вопрос в суде”, - сказала она.

“Приятно это слышать”, - сказал Уорфилд. “И позвольте суду напомнить вам, что люди неоднократно нарушали порядок раскрытия, что не привело ни к каким санкциям и только к одному предписанию присяжным. Я готов дать указание по этому вопросу, но был бы обеспокоен тем, что представление этого документа подчеркнет интересы защиты ”.

Судья говорила, что готова сообщить присяжным, что защита нарушила правила, но это предостережение могло бы просто подчеркнуть важность отчета об аресте.

“В этом не будет необходимости”, - сказал Берг. “Но, ваша честь, еще раз, правила были намеренно нарушены, и защите нельзя просто позволить уйти. Должны быть последствия ”.

Уорфилд долго смотрел на Берга, прежде чем заговорить.

“Еще раз, что бы вы хотели, чтобы я сделал, мисс Берг?” она спросила. “Вы хотите, чтобы адвоката обвинили в неуважении к суду? Вы хотите, чтобы их оштрафовали? Каково соответствующее финансовое наказание за это?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Я думаю, что наказанием должен быть свидетель. Адвокат упомянул, что детектив округа Вентура находится в городе и будет давать показания. Я прошу, чтобы суд отклонил его показания, поскольку —”

“Защита возражает против этого”, - сказала Мэгги. “Как минимум, нам нужен детектив Раунтри, чтобы подтвердить подлинность отчета. Он также должен объяснить, что произошло с ФБР. Он проделал весь путь от—”

“Спасибо вам, мисс Макферсон”, - вмешался Уорфилд. “Но я думаю, что мисс Берг нашла справедливое решение этого нарушения правил раскрытия. Отчет представлен в качестве доказательства защиты, но не свидетеля.”

“Ваша честь”, - настаивала Мэгги. “Как нам объяснить присяжным значение того, что произошло?”

“Вы умный адвокат”, - сказал Уорфилд. “Ты найдешь способ”.

Ответ лишил Мэгги дара речи.

“Я думаю, на этом мы закончили”, - сказал Уорфилд. “Давайте вернемся, и, мистер Холлер, вы сможете продолжить допрос детектива”.

“Ваша честь, ” сказал я, - думаю, я закончил с детективом и готов двигаться дальше”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг может провести перекрестный допрос, если пожелает. Суд возобновится через десять минут ”.

Мы вышли из палаты и направились в зал суда, Берг угрюмо следовала за Мэгги, мной и помощником шерифа Чаном, обязательной частью процессии, поскольку я был под стражей.

“Я надеюсь, ты сможешь смириться с этим после этого”, - сказал Берг в спину Мэгги.

Мэгги повернулась к ней, не сбавляя шага.

“Я просто надеюсь, что ты сможешь”, - сказала она.

Когда суд возобновился, у Берг было несколько вопросов к Друкер, но она воздержалась от ареста в округе Вентура и провела лишь небольшую разъяснительную работу по предыдущим ответам детектива. Тем временем Мэгги вышла в коридор, чтобы сказать детективу Раунтри, что он зря проделал долгий путь из Вентуры, и подготовить Арта Шульца и привести его, когда Друкер наконец уйдет в отставку.

По предварительной договоренности Шульц должен был быть свидетелем Мэгги. Я хотел, чтобы она сыграла роль обвинителя и использовала Шульца, чтобы раскрыть детали преступления, которые, по моему мнению, были в центре дела.

Шульц был троянским конем. Он был добавлен в наш список свидетелей как биолог на пенсии из Агентства по охране окружающей среды, который будет обсуждать материал, найденный под ногтями жертвы. Это было сделано для того, чтобы он выглядел несущественным. Была надежда, что следователи Берга не будут утруждать себя или будут слишком заняты другими приоритетными делами, чтобы поговорить с ним до его дачи показаний. Это сработало, и теперь он собирался выступить свидетелем, где Мэгги использовала бы его, чтобы установить шест для палатки, который поддержал бы теорию защиты и доводы.

Шульц выглядел так, словно рано ушел на пенсию, возможно, чтобы начать карьеру свидетеля-эксперта по всем вопросам, связанным с EPA. Ему было чуть за пятьдесят, подтянутый, с глубоким загаром. Он носил очки в стальной оправе и обручальное кольцо.

“Доброе утро, мистер Шульц”, - начала Мэгги. “Можем ли мы начать с того, что вы расскажете присяжным, кто вы и чем зарабатываете на жизнь?”

“Сейчас я на пенсии, но я тридцать лет проработал в Агентстве по охране окружающей среды”, - сказал Шульц. “Я служил в правоохранительном отделе и в основном работал на Западе, мой последний офис находился в Солт-Лейк-Сити. Я остался там, когда три года назад вышел на пенсию ”.

“Вы биолог по образованию?”

“Да, это так. Имею степени в UNLV и Университете Сан-Франциско.”

“И вас попросили проанализировать материал, найденный под ногтями жертвы в этом случае, это верно?”

“Да, это так”.

“И как вы идентифицировали материал?”

“Я согласился с выводами судмедэксперта о том, что это была смесь материалов. Там был куриный жир и растительное масло. Небольшой процент сахарного тростника. Это было то, что мы называли сырьем. Ресторанный жир, по сути, таков, каков он есть ”.

“Когда вы говорите ‘мы’, мистер Шульц, кого вы имеете в виду?”

“Мои коллеги из правоохранительных органов EPA”.

“И вы имели дело с сырьем — ресторанным жиром - в правоохранительных органах EPA?”

“Да. Меня назначили следить за соблюдением правил, касающихся программы EPA по производству биотоплива. Эта программа посвящена возобновляемому топливу — переработке исходного сырья в биодизельное топливо. Это программа, разработанная для уменьшения нашей национальной зависимости от нефти с Ближнего Востока ”.

“Итак, почему возникла необходимость в принудительном исполнении?”

Берг встала и возразила, разводя руками и выражая свое недоумение по поводу того, какое отношение эта линия допроса имела к рассматриваемому делу.

“Ваша честь”, - ответила Мэгги. “Я прошу снисхождения суда. Очень скоро станет предельно ясно, какое это имеет отношение к убийству Сэма Скейлса ”.

“Продолжайте, мисс Макферсон, но доберитесь туда как можно скорее”, - сказал Уорфилд. “Свидетель может ответить на вопрос”.

Мэгги повторила вопрос. Я занял позицию так, чтобы мог наблюдать за большинством присяжных. Пока что никто не выглядел скучающим, но мы переходили к стадии, когда промежутки между этапами защиты становились все шире. Мы нуждались в их полном внимании и терпении.

“Принудительное исполнение было необходимо, потому что там, где есть деньги, всегда будет мошенничество”, - сказал Шульц.

“Вы говорите о государственных деньгах?” Спросила Мэгги.

“Да. Государственные субсидии”.

“Как это сработало? Я имею в виду мошенничество.”

“Это дорогостоящий процесс. Отработанное топливо, исходное сырье, называйте как хотите, должно быть собрано еще до того, как оно попадет на нефтеперерабатывающий завод. Вы не выкачиваете это из-под земли, как сырую нефть. Его собирают в центрах переработки, доставляют на грузовиках на нефтеперерабатывающий завод, затем перерабатывают, продают и отправляют обратно. Чтобы стимулировать перевод нефтеперерабатывающих заводов на биотопливо, правительство запустило программу субсидирования. По сути, правительство платит производителю два доллара за баррель за производство биотоплива ”.

“Что бы это значило с точки зрения, скажем, автоцистерны, полной возобновляемого топлива?”

“Автоцистерна перевозит около двухсот бочек. Таким образом, это будет четыреста долларов, выплачиваемых нефтеперерабатывающему заводу каждый раз, когда грузовик уезжает со своим грузом ”.

“И в этом заключается мошенничество?”

“Да. Мое последнее крупное дело было в Эли, штат Невада. Там, наверху, нефтеперерабатывающий завод. Они действовали по схеме, вводя и выводя с завода одно и то же масло. У них был флот танкеров, которые заходили и выходили с одним и тем же грузом. Они бы изменили только маркировку. В общих чертах, это означало бы, что "исходное сырье" поступает, а ‘биодизельное топливо’ выходит. Но это был тот же материал, и они собирали по четыреста долларов за штуку. Они управляли двадцатью пятью грузовиками и брали у правительства сто тысяч долларов в неделю ”.

“Как долго это продолжалось?”

“Примерно за два года до того, как мы вышли на них. Правительство США потеряло около девяти миллионов на сделке ”.

“Были ли аресты и судебное преследование?”

“В это дело вмешалось ФБР и закрыло его. Были аресты, и люди попадали в тюрьму, но они так и не поймали главного преступника ”.

“И кто это был?”

“Неизвестно. ФБР сказало мне, что этим заправляла мафия из Вегаса. Они использовали кого-то в качестве прикрытия для покупки нефтеперерабатывающего завода, а затем началось мошенничество ”.

“Было ли у этой аферы название?”

“Мошенники назвали это ‘пускание крови зверю”.

“Вы знаете, почему это так назвали?”

“Они сказали, что правительство США было чудовищем. И это было настолько крупно, и у него было так много денег, что он никогда бы не заметил, что было упущено в результате мошенничества ”.

Берг снова встал.

“Протестую, ваша честь”, - сказала она. “Это интересная история, но как она связана с тем, что Сэм Скейлс был найден застреленным в гараже обвиняемого, а затем найден в багажнике машины обвиняемого?”

Я не мог не восхититься Берг за упоминание двух ключевых элементов ее дела в ее возражении, напомнив присяжным не спускать глаз с приза.

“Вот в чем вопрос, мисс Макферсон”, - сказал Уорфилд. “Должен признать, я начинаю немного уставать, ожидая, когда здесь все встанет на свои места”.

“Ваша честь, еще несколько вопросов, и мы будем там”, - сказала Мэгги.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Продолжайте”.

Я услышала мягкий стук закрывающейся двери зала суда и повернулась, чтобы проверить галерею. Агент Рут исчезла. Я предположил, что она знала, каким будет по крайней мере один из двух последних вопросов к Шульцу.

“Мистер Шульц, вы назвали это последним крупным делом, в котором вы участвовали”, - сказала Мэгги. “Когда это было?”

“Что ж, ” сказал Шульц после паузы, чтобы вспомнить детали, “ насколько нам известно, мошенничество началось в 2015 году, и мы раскусили его и закрыли два года спустя. Судебные преследования некоторых игроков низшего уровня начались после того, как я завершил карьеру ”.

“Хорошо, и вы сказали, что, когда мошенничество было обнаружено, вы уведомили ФБР. Верно?”

“Да, этим занялось ФБР”.

“Вы помните имена агентов, которые вели расследование?”

“Было много агентов, но двое, которых они назначили ответственными за это, были отсюда, из Лос-Анджелеса, их звали Рик Айелло и Дон Рут”.

“И они сказали вам, что дело, в котором вы участвовали, было уникальным?”

“Нет, они сказали, что это происходило на нефтеперерабатывающих заводах по всей стране”.

“Благодарю вас, мистер Шульц. У меня больше нет вопросов ”.

49

Показания Арта Шульца были ключевыми в нашем деле, но больше всего на свете нас заинтересовали несколько его последних ответов. Упоминание агентов ФБР поименно дало нам некоторый рычаг давления, и мы намеревались им воспользоваться. Теперь, когда Оппарицио мертв, это, возможно, мой единственный путь на свадьбу.

Пока я наблюдал, как Дана Берг завершает формальный перекрестный допрос биолога EPA в отставке, Мэгги Макфирс вышла в коридор со своим ноутбуком, чтобы составить судебный приказ, который мы передадим судье на рассмотрение. Она вернулась к тому времени, когда Берг закончил с Шульцем. Я встал и сказал, что защите необходимо обратиться к судье вне присутствия присяжных и средств массовой информации. Судья Уорфилд рассмотрела просьбу, затем неохотно отправила присяжных на ранний ланч и пригласила адвокатов в свой кабинет.

Как обычно, из-за моего статуса опекуна, помощник шерифа Чан вошел в кабинет вместе с нами и встал у двери.

“Судья”, - сказал я, когда мы все еще выбирали места и усаживались. “Могу я попросить, чтобы заместитель Чан был поставлен за дверью? С ним ничего личного, но то, что мы собираемся здесь обсудить, довольно деликатно ”.

Судья долго смотрел на меня. Я знал, что ей не нужно напоминать о расследовании, которое было инициировано этим судом по факту незаконного подслушивания и сбора информации департаментом Чан. Но прежде чем она смогла заговорить, Берг возразил против моей просьбы.

“Это вопрос безопасности, ваша честь”, - сказала она. “Мистер Халлер может быть в своем лучшем костюме, но он все еще под стражей и обвиняется в убийстве. Я не думаю, что должно быть какое-то время, когда он не находится под наблюдением и контролем Департамента шерифа. Лично мне не нравится, когда помощник шерифа находится за пределами зала ”.

Я покачал головой.

“Она все еще думает, что я хочу сбежать”, - сказал я. “Мне осталось два дня до вынесения оправдательного приговора по этому делу, и она думает, что я планирую сбежать. Показывает, насколько она невежественна ”.

Судья подняла руку, чтобы остановить меня от продолжения.

“Мистер Халлер, вам уже следовало бы знать, что личные нападки ни к чему не приведут в моем суде”, - сказала она. “И это включает в себя мои покои. Помощник шерифа Чан был назначен в мой зал суда на четыре года. Я полностью ему доверяю. Он остается, и то, что вы здесь скажете, не будет просочено или распространено иначе, как через официальную запись ”.

Она кивнула судебному репортеру, который находился на своем обычном месте в углу со своим табуретом и стенографическим аппаратом.

“Итак”, - продолжил Уорфилд. “Что мы здесь делаем?”

Я кивнул Мэгги.

“Судья, ” сказала она, “ я только что написала и отправила приказ вашему секретарю на подпись. Это ходатайство о выдаче судебного приказа habeas corpus ad testificandum, предписывающего одному из агентов ФБР, только что названных в суде, явиться и дать показания ”.

“Подождите”, - сказал Уорфилд.

Она сняла трубку со своего настольного телефона, позвонила своему клерку и сказала ему загрузить и распечатать три копии заказа Мэгги и принести их в Чемберс. Затем она повесила трубку и сказала Мэгги продолжать.

“Судья, мы хотим, чтобы вы приказали агенту ФБР Дон Рут явиться в суд для дачи показаний”, - сказала Мэгги.

“Разве я не подписывал повестку в ФБР месяц назад?” - спросил судья.

“И они проигнорировали это, как федеральное правительство может и имеет обыкновение делать”, - сказала Мэгги. “Стандартная операционная процедура в ФРС. Вот почему мы хотим, чтобы вы выдали судебный приказ. Федеральному прокурору и агенту Рут будет трудно игнорировать вас, особенно если судебный приказ будет направлен в качестве ордера ”.

Эта последняя часть была намеком. Если судья вынесет судебный приказ, она могла бы дать ему по зубам. Прокурор США мог проигнорировать это или сказать агенту Рут не отвечать на это. Но если несоблюдение приведет к выдаче ордера на арест, тогда агент Рут и прокурор США будут уязвимы для взятия под стражу, как только они выйдут за пределы федерального здания на территорию, на которую распространяется юрисдикция судьи Уорфилда. Это был бы смелый шаг, но мы с Мэгги догадывались, что Уорфилд был тем судьей, который согласился бы на это.

“Люди возражают”, - сказал Берг. “Все это часть тщательно спланированной попытки отвлечь присяжных от доказательств. Это специальность Халлера, ваша честь. Он делает это в каждом деле, на каждом судебном процессе. Здесь это не сработает, потому что это мошенничество. Назовите это аферой ‘Истекающий кровью зверь’. Но это не имеет ничего — ничего — общего с доказательствами.”

“Это не отвлекающий маневр, судья”, - сказал я, вмешиваясь прежде, чем кто-либо еще смог заговорить. “Агенты Рик Айелло и Дон Рут только что были названы свидетелем перед присяжными. Агент Рут была в зале суда до этого, следила за этим делом. Каждый из этих присяжных —”

“Подождите секундочку, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Вы знаете агента Рут в лицо?”

“Да”, - сказал я. “Она и Айелло столкнулись со мной у меня дома, когда моя команда начала копаться в этом. Это агенты, которые отправились в округ Вентура, чтобы вырвать Сэма Скейлса из рук тамошнего департамента шерифа ”.

С моей стороны это было всего лишь обоснованное предположение, но оно казалось логичным, поскольку я был уверен, что утечка отчета об аресте исходила от Рут. Я продолжал настаивать.

“Теперь у нас есть имена Рут и Айелло в протоколе и перед присяжными”, - сказал я. “Они ожидают услышать по крайней мере от одного из них, и защита имеет право на их показания”.

“У них также есть имя Луис Оппарицио”, - сказал Берг. “Мы собираемся его увидеть?”

Я повернулся, чтобы посмотреть на Берга. На ее лице была ухмылка. Это была оговорка. Она, очевидно, должна была знать, что Оппарицио был в нашем списке свидетелей и что Уорфилд подписал повестку для защиты в его пользу. Но уже знать, что Оппарицио мертв, было важным показателем. Это означало, что обвинение отслеживало Оппарицио в большей степени, чем я думал. Это также означало, что Берг сидел в засаде и был готов предпринять шаги, чтобы предотвратить его появление или нейтрализовать его, если ему разрешат дать показания. Ее оговорка позволила мне заглянуть за занавес.

Все это, очевидно, прошло мимо ушей Мэгги в запале, и она продолжила свои аргументы.

“Ваша честь, ” сказала она, “ это ваша обязанность обеспечить обвиняемому справедливое судебное разбирательство. Это не может произойти здесь без показаний ФБР. В этом все дело. Единственная альтернатива - снять обвинение ”.

“Да, верно”, - саркастически сказал Берг. “Этого не происходит. Судья, вы не можете этого сделать. Это гигантский отвлекающий маневр. Они просто хотят задействовать ФБР, чтобы отвлечь присяжных от правды. Ты не можешь—”

“Вы говорите не от имени суда, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Позвольте мне задать здесь очевидный вопрос. Агенты упоминались в показаниях по делу о мошенничестве трехлетней давности в Неваде. Какое отношение это имеет к этому делу?”

“Они сказали Шульцу, что это происходит по всей стране”, - сказала Мэгги.

“Защита докажет с помощью показаний агента и других доказательств, что дело в Неваде более чем имеет отношение к убийству Сэма Скейлса”, - добавил я. “Мы покажем, что Сэм Скейлс был вовлечен в схему подражания в BioGreen в порту Лос-Анджелеса”.

“Но детектив Друкер дал показания, что он не может подтвердить, что Сэм Скейлс вообще там работал”, - сказал Уорфилд.

“Именно поэтому нам нужен агент Рут для дачи показаний”, - сказал я. “Она может подтвердить это, потому что именно она послала его туда в качестве информатора. Он работал на них, и из-за этого его убили ”.

Я заметил, что Мэгги повернулась на своем месте и смотрит на меня. Я знал, что раскрываю больше, чем следовало, и обещаю больше, чем могу выполнить. Но я инстинктивно чувствовал, что это ключевой момент дела. Мне нужно было вызвать агента Рут для дачи показаний, и в этот момент я был готов сказать что угодно, лишь бы она была там.

“Ваша честь”, - сказала Мэгги. “Это дело о виновности третьей стороны, и мы добиваемся того, чтобы агент Рут дала показания”.

Берг покачала головой.

“Ты не можешь всерьез рассматривать это”, - сказала она. “Это тонко, как паутина. Вы можете видеть его насквозь. Здесь нет ничего, кроме догадок. Никаких улик, никаких свидетельских показаний, которые отдаленно связывали бы происходящее в BioGreen с убийством Сэма Скейлса в его гараже!”

Она подчеркнула свое возражение пальцем, направленным на меня.

Наступила пауза, пока Уорфилд обдумывала все аргументы, а затем она вынесла решение.

“Спасибо вам за ваши аргументы”, - сказала она. “Я собираюсь подписать судебный приказ, предписывающий агенту Рут явиться завтра в десять часов утра. На этот раз я передам это прокурору США и напомню ему, что он должен покинуть здание в конце дня, и когда он это сделает, он будет на моей территории. Кроме того, я скажу ему, что это дело привлекло большое внимание средств массовой информации, и я могу гарантировать, что репортеры в зале суда завтра услышат мои мысли о ФБР и прокуроре США, если они не подчинятся ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала Мэгги.

“Судья, люди все еще возражают против этого”, - сказал Берг.

“Ваше возражение было отклонено”, - сказал Уорфилд. “У вас есть что-то еще?”

“Да, возражение на стадии рассмотрения”, - сказал Берг. “При всем должном уважении, с начала этого процесса суд постоянно выносил решения, наносящие ущерб людям”.

Это вызвало ошеломленную тишину в комнате. Берг обвиняла судью в том, что она пренебрегла своей беспристрастностью и своими решениями поддержала защиту. Как юрист, вышедший из коллегии адвокатов защиты, Уорфилд был бы особенно чувствителен к такому обвинению. Берг подстрекал Уорфилда к вспышке гнева, которая могла бы подтвердить возражение.

Но судья, казалось, взяла себя в руки, прежде чем ответить.

“Ваше протестное заявление принято к сведению, но отклоняется”, - спокойно сказала она. “Если заявление адвоката направлено на то, чтобы попытаться возбудить или запугать суд, будьте уверены, что вы потерпели неудачу в своих усилиях и что суд продолжит выносить решения беспристрастно и независимо, основанные на законе и применяемые к делу”.

Уорфилд сделал паузу, чтобы посмотреть, вернется ли Берг еще раз, но прокурор хранил молчание.

“Итак, есть ли еще какие-нибудь вопросы для обсуждения?” - Спросил Уорфилд. “Я хотел бы оформить этот заказ, а затем перекусить”.

“Ваша честь”, - сказала Мэгги, - “Мы потеряли нашего главного свидетеля на сегодня и —”

“И кто это был?” - Спросил Уорфилд.

“Луис Оппарицио”, - сказала Мэгги.

“Была ли доставлена повестка в суд?” - Спросил Уорфилд.

“Да, так оно и было”, - сказала Мэгги.

“Тогда почему его здесь нет?” - Спросил Уорфилд.

“Он был убит”, - сказала Мэгги. “Его тело было найдено вчера”.

“Что?” взвизгнул судья.

“Да”, - сказала Мэгги. “В Аризоне”.

“И это имеет какое-то отношение к данному делу?” - Спросил Уорфилд.

“Мы так думаем, ваша честь”, - сказала Мэгги.

“Вот почему вам нужно, чтобы ФБР пришло и дало показания”, - сказал Уорфилд.

“Да, ваша честь”, - сказала Мэгги. “И кроме Оппарицио, у нас на сегодня был запланирован только один свидетель - детектив Раунтри, которого вы не допустили”.

“Вы хотите сказать, что у вас нет других свидетелей по вашему делу?” - Спросил Уорфилд.

“У нас есть только один: мистер Холлер”, - сказала Мэгги. “И мы не хотим, чтобы он давал показания до тех пор, пока мы, возможно, не услышим от ФБР и агента Рут. Он был бы нашим последним свидетелем ”.

Уорфилд выглядел огорченным. Она явно не хотела терять день.

“Кажется, я припоминаю еще имена в вашем списке свидетелей”, - сказала она.

“Это верно, но ход судебного разбирательства продиктовал изменения в нашей стратегии”, - сказал я. “Только сегодня утром мы уволили нескольких свидетелей. Сегодня у нас был эксперт по токсикологии, который мог бы поехать, но детектив Друкер и заместитель судмедэксперта уже проверили то же самое. Мы вызвали домовладельца в суд повесткой, но детектив Друкер скрыл и ее информацию ”.

“Кажется, я припоминаю, что в вашем списке был бармен”, - сказал Уорфилд.

Я колебался. Мы указали Мойру Бенсон в списке свидетелей как человека, который мог бы засвидетельствовать, что я не пил на праздновании Нового Года и был абсолютно трезв, когда уходил с него. Но это была маскировка, чтобы скрыть реальную ценность ее показаний. На самом деле она собиралась рассказать присяжным, что в ночь вечеринки ей позвонили в "Редвуд", и анонимный абонент спросил, ушел ли я уже. В то время я оплатил счет и направлялся к двери, замедленный рукопожатиями и словами благодарности от доброжелателей, которые достали меня своим ежевечерним употреблением алкоголя. Она сказала звонившему, что я направляюсь к двери. Согласно теории защиты, результатом этого звонка стало сообщение Милтону, предупреждающее его о том, что я ухожу. Но теперь, с записями сотовых, которые мы получили, мы не смогли нанести один-два удара, на которые надеялась защита. Это не означало, что все произошло не так. Записи с камер могли быть подделаны, или Милтон мог получить сообщение на автоответчике. Но мы не могли перенести предположение из теории в факт, и я не мог вызвать бармена на допрос.

“Ее показания также не нужны, основываясь на недавних записях, которые мы получили”, - сказал я.

Судья на мгновение задумался и решил больше не расспрашивать о бармене.

“Итак, все, что у вас осталось, - это ФБР, о котором мы не знаем, и мистер Халлер”, - сказала она.

“И это действительно изменило бы нашу стратегию, если бы ему пришлось давать показания до того, как мы получили известие от агента Рут”, - сказала Мэгги.

“Если мы получим известие от агента Рут”, - сказал Уорфилд.

“Судья, это смешно”, - сказал Берг. “У них не было стратегии. Вся эта история с Рут всплыла сегодня.”

“Адвокат ошибается”, - сказала Мэгги. “ФБР было на нашем радаре с самого начала. И мы всегда планировали закончить решительным отрицанием мистером Халлером обвинения. Мы хотели бы, чтобы так оно и оставалось ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Я собираюсь отпустить присяжных на день. Надеюсь, завтра мы услышим от ФБР, а затем и от обвиняемого. В любом случае, всем вам было бы рекомендовано использовать время, которое мы не проводим во второй половине дня, для работы над заключительными аргументами. Возможно, вы будете давать их завтра днем ”.

“Судья, мы представим доказательства в опровержение”, - сказал Берг. “И, возможно, свидетель, в зависимости от завтрашних показаний”.

“Это будет вашей прерогативой”, - сказал Уорфилд.

Я заметил, что Берг перестал обращаться к Уорфилду "Ваша честь". Я задавался вопросом, заметил ли судья тоже.

“Я думаю, на этом мы закончили”, - сказал Уорфилд. “Я увижу всех в суде в час дня, когда я распущу присяжных”.

Возвращаясь в зал суда по коридору за пределами кабинета судьи, я подошел к Бергу сзади, который на этот раз шел впереди.

“Ты знал, что Оппарицио мертв, до того, как мы вошли туда”, - сказал я. “Если все это было просто срежиссированной попыткой отвлечь присяжных, почему вы так на него накинулись?”

“Потому что я вижу, как ты приближаешься за милю, Халлер”, - ответил Берг. “И мы были готовы к Оппарицио, живому или мертвому. Ты, очевидно, не был ”.

Она продолжала идти на большой скорости, и я притормозил, чтобы Мэгги могла догнать.

“О чем это было?” - спросила она.

“Ничего”, - сказал я. “Просто еще больше дерьма. Итак, как ты думаешь, каковы наши шансы с судебным приказом?”

“Вызвать агента для дачи показаний?” Сказала Мэгги. “Где-то между нулем и нолем. Я думаю, что все сводится к тому, что ты окажешься там наверху и завоюешь присяжных. Так что будьте готовы и будьте на высоте ”.

После этого мы шли в тишине. Я знал, что какими бы ни были риски, которые ждали меня впереди, все они были на моей совести.

50

Когда присяжных отправили по домам, а в зале суда было темно, Мэгги Макферсон и мне разрешили поработать в комнате для переговоров адвоката и клиента в зале ожидания суда, пока не пришло время для моего частного трансфера обратно в башни-близнецы.

Мы многое сделали. Вместо того, чтобы сосредоточиться, как предложил судья, на заключительном слове, мы работали над вопросами для двух последних свидетелей — Специального агента Дон Рут и меня. И это было наиболее важно для агента Рут, потому что именно эти вопросы, скорее всего, содержали информацию, которую мы хотели донести до присяжных. Мы предполагали, что если нам повезет вызвать Рут для дачи показаний, она в лучшем случае будет свидетелем поневоле. Мы бы не спрашивали, Был ли Сэм Скейлс информатором ФБР? Мы хотели бы спросить, как долго Сэм Скейлс был информатором ФБР? Таким образом, присяжные получили бы информацию, которую мы хотели, чтобы они услышали, независимо от того, были ли даны ответы на фактические вопросы.

Было условлено, что я допрошу Рут — если она ответит на постановление судьи - и Мэгги, конечно, допросит меня. Она убедила меня во время рабочей сессии, что я должен дать показания. Преодолев это препятствие, я принял идею и начал думать о вопросах и ответах, которые мы сочиняли вместе.

Я оставался в своем костюме, пока мы работали, не желая проводить это время с Мэгги в одежде заключенного. Это была мелочь, и ей, вероятно, было даже все равно, но мне было все равно. Помимо нашей дочери, она всегда была самой важной женщиной в моей жизни, и мне было небезразлично, что она думает обо мне.

Я знал, что на нас все время была направлена камера и прикосновения были запрещены, но в какой-то момент я не смог сдержаться. Я потянулся через стол и положил свою руку на ее, когда она пыталась записать один из вопросов, которые она задаст мне на следующий день.

“Мэгги, спасибо тебе”, - сказал я. “Что бы ни случилось, ты был здесь ради меня, и это значило больше, чем ты когда-либо можешь себе представить”.

“Что ж”, - сказала она. “Давайте встретим Новый год — как вам нравится это называть - и все будет в порядке”.

Я убрал руку, но было слишком поздно. Из динамика рядом с камерой донесся голос, который сказал мне больше к ней не прикасаться. Я вел себя так, будто даже не слышал этого.

“Все еще думаешь о возвращении в офис окружного прокурора после этого?” Я спросил. “Теперь, когда вы увидели, что происходит за завесой работы по защите с высокими ставками?”

Я добродушно улыбался, желая сделать небольшой перерыв.

“Я не знаю”, - сказала она. “Я уверен, что боссы получают постоянный поток жалоб на меня от Даны. Колодец может быть отравлен — особенно когда мы побеждаем. Может быть, я мог бы привыкнуть сваливать это на мужчину ”.

Она сказала это с полным сарказмом. Но она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

В 4 часа дня я получил пятнадцатиминутное предупреждение от заместителя Чана о том, что меня переводят на шаттл, и мне пришлось снять иск. Мэгги сказала, что собирается уйти.

“Когда выйдешь отсюда, позвони Циско”, - сказал я ей. “Раздобудьте копию видео с парнем из службы обслуживания номеров в Аризоне и передайте его завтра в суд. Нам это может понадобиться ”.

“Хорошая идея”, - сказала она.

Двадцать минут спустя я был на заднем сиденье патрульной машины, которую помощник шерифа Прессли вез к башням-близнецам. Он пошел обычным маршрутом от здания суда, пересекая 101 автостраду на Мейн-стрит и спускаясь по авеню Сезара Чавеса к Виньес-стрит.

Но в Винь, вместо того, чтобы повернуть налево к улице Бошет и тюрьме, он повернул направо.

“Прессли, что случилось?” Я сказал. “Куда мы направляемся?”

Он не ответил.

“Прессли”, - повторил я. “Что происходит?”

“Просто успокойся”, - сказал Прессли. “Ты узнаешь достаточно скоро”.

Но его ответ меня не успокоил. Вместо этого меня охватило сильное беспокойство. Истории о помощниках шерифа, совершающих или организующих зверства в тюрьмах, проникли в местную систему правосудия. Не было ничего невообразимого. Но факт это или вымысел, все истории происходили внутри тюрьмы, где ситуация контролировалась и не была видна сторонним свидетелям. Прессли забирал меня из тюрьмы, и мы ехали за железнодорожным комплексом Юнион Стейшн, подпрыгивая на рельсах и въезжая на ремонтную площадку, где рабочие закончили работу ровно в пять.

“Прессли, давай, чувак”, - сказал я. “Ты не обязан этого делать. Я думал, у нас было взаимопонимание. Ты сказал мне прикрывать спину. Зачем ты это делаешь?”

Я наклонился вперед, насколько мне позволяли ремень безопасности и фиксатор наручников между ног. Я увидел легкую улыбку, появившуюся на его лице, и понял, что он меня разыграл. Он не был сочувствующим. Он был одним из них.

“Кто подговорил тебя на это, Прессли?” Я потребовал. “Это был Берг? Кто?”

И снова, только молчание от моего похитителя. Прессли загнал машину в открытый рабочий отсек, покрытый рифленой и ржавой металлической крышей. Затем он нажал на кнопку блокировки задней двери и вышел из машины.

Я проследил за ним, когда он обходил машину спереди. Но он остановился там и посмотрел на меня через лобовое стекло. Я был озадачен. Он собирался вытащить меня, или что?

Задняя дверь напротив меня открылась, и я обернулся, чтобы увидеть, как Специальный агент Дон Рут садится на пластиковое сиденье рядом со мной.

“Агент Рут”, - выпалил я. “Что, черт возьми, происходит?”

“Успокойся, Холлер”, - сказала она. “Я здесь, чтобы поговорить”.

Я повернулся и снова посмотрел через лобовое стекло на Прессли. Я понял, что только что совершенно неправильно его понял.

“И я должна задать тебе тот же вопрос”, - сказала Рут. “Что, черт возьми, происходит?”

Я оглянулся на нее, возвращая часть своего самообладания и хладнокровия.

“Ты знаешь, что происходит”, - сказал я. “Чего ты хочешь?”

“Прежде всего, этого разговора не было”, - сказала она. “Если в любой момент вы попытаетесь сказать, что это произошло, у меня будут четыре агента, готовых подтвердить мое алиби, и вы будете выглядеть как лжец”.

“Прекрасно. О чем именно идет разговор?”

“Ваш судья вышел из-под контроля. Приказываете мне явиться для дачи показаний? Этого не произойдет ”.

“Хорошо, не показывайся. Тогда вы можете прочитать об этом в Times.Но если вы спросите меня, это не способ сохранить расследование в тайне ”.

“И вы думаете, что свидетельствование в открытом суде - это?”

“Послушайте, если вы будете сотрудничать, мы сможем подготовить ваши показания. Мы можем защитить то, что вам нужно защищать. Но мне нужно занести в протокол, что Сэм Скейлс был информатором, а Луис Оппарицио узнал об этом и приказал его прикончить ”.

“Даже если это не то, что произошло?”

Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

“Если это не то, что произошло, тогда что произошло?” Я, наконец, спросил.

“Подумай об этом”, - сказала она. “Если бы Оппарицио думал, что Сэм был информатором, продолжал бы он продолжать аферу в BioGreen? Или он убил бы Сэма и закрыл лавочку?”

“Хорошо, итак, вы говорите, что мошенничество продолжалось — даже после того, как Сэм был убит. Таким образом, работа бюро также продолжается ”.

Я пытался собрать это воедино, но не смог.

“Почему был убит Сэм?” Я спросил.

“Вы, вероятно, знали его лучше, чем кто-либо другой”, - сказала Рут. “Как ты думаешь, почему?”

Это сработало.

“Он проворачивал свою собственную аферу”, - сказал я. “О бюро и Оппарицио. Что это было?”

Рут колебалась. Она была погружена в культуру, которая никогда не выдавала секретов. Но сейчас было время — в разговоре, который хотели и могли отрицать.

“Он снимал сливки”, - сказала Рут. “Мы узнали об этом после того, как он был мертв. Он тайно основал свою собственную компанию по дистрибуции нефти. Инкорпорирован, зарегистрирован в правительстве. Он перегонял танкеры туда и обратно в порт, но половина субсидий шла ему ”.

Я кивнул. Историю было легко почерпнуть оттуда.

“Оппарицио узнал и был вынужден его поколотить”, - сказал я. “Он не хотел, чтобы расследование дошло до BioGreen, и он увидел возможность свести со мной счеты”.

“И я не собираюсь свидетельствовать ни о чем из этого”, - сказала она.

“Нет причин не делать этого. Оппарицио мертв, на случай, если вы не слышали.”

“Вы думаете, Оппарицио был ответственным за это? Ты думаешь, он был целью? Он руководил одной операцией. Мы наблюдаем за шестью нефтеперерабатывающими заводами в четырех штатах. Текущие операции. Оппарицио не отдавал приказы, он следовал им. И вот почему им было легко решить, что он должен уйти. Его внештатная вендетта с вами показала плохое деловое суждение, и эти люди этого не потерпят. Вообще. Вы думаете, он улизнул в Аризону, чтобы избежать повестки в суд? Не будь глупой. Он прятался от них, а не от тебя ”.

“Вы тоже наблюдали за ним?”

“Я этого не говорил”.

Через лобовое стекло я мог видеть Прессли, расхаживающего перед машиной. У меня было ощущение, что мы отстаем от графика. Это была несанкционированная остановка.

“Он тоже работает на вас?” Я спросил. “Прессли? Или у тебя есть что-то на него?”

“Не беспокойся о нем”, - сказала Рут.

Мои мысли вернулись к моей собственной ситуации.

“Итак, что я должен делать?” Я сказал. “Пожертвовать собой? Вынесите обвинительный приговор, чтобы ваше дело продолжалось? Это безумие. Ты сумасшедший, если думаешь, что я это сделаю ”.

“Мы надеялись, что наше расследование достигнет стадии ареста еще до того, как ваше дело попадет в суд”, - сказала она. “Тогда мы бы все уладили. Но этого не произошло — вы отказались отложить рассмотрение дела. Многое из того, что должно было произойти, не произошло ”.

“Без гребаных шуток. Позволь мне спросить тебя об одной вещи. Ты смотрел, когда они убивали Сэма? Вы, ребята, просто позволили этому случиться - чтобы защитить свое дело?”

“Мы бы никогда не позволили чему-то подобному случиться. Особенно просто для защиты дела. Они схватили его внутри нефтеперерабатывающего завода. У нас внутри больше никого не было. Мы не знали, что он мертв, пока полиция Лос-Анджелеса не проверила его отпечатки пальцев после того, как нашла его тело в твоем багажнике.”

Через лобовое стекло я увидел, как Прессли начал сигналить Рут. Он указал на свои часы, а затем покрутил пальцем в воздухе. Он говорил ей, чтобы она заканчивала с этим. Когда мы пересекали 101-ю автостраду ранее, он использовал радио патрульной службы, чтобы сообщить, что он перевозит своего заключенного в башни-близнецы. Прошло бы совсем немного времени, прежде чем они заметили бы, что мы не прибыли.

“Итак, почему ты просто не пошел в полицию Лос-Анджелеса или в офис окружного прокурора и не выложил все это?” Я спросил. “Ты мог бы просто сказать им, чтобы они отстали от меня, и ничего бы этого не произошло”.

“Это было бы немного сложно сделать, учитывая, что Сэма нашли в твоем багажнике в твоем гараже, и последовавшую за этим бурю в СМИ”, - сказала Рут. “Все это с самого начала было неизбежной помехой”.

“И ты закончил с нечистой совестью. Вот почему ты подсунул отчет об аресте Вентуры под мою дверь.”

“Я не говорю, что я это сделал”.

“Ты не обязан. Но спасибо тебе ”.

Рут открыла свою дверь.

“Итак, что произойдет завтра?” Я спросил.

Она оглянулась на меня.

“Понятия не имею”, - сказала она. “Это не в моей власти, это точно”. Она вышла и закрыла дверь, затем ушла в заднюю часть, и я не потрудился обернуться, чтобы посмотреть, как она уходит. Прессли быстро сел за руль. Он выехал задним ходом из рабочего отсека и направился со двора тем путем, которым мы пришли.

“Извини, Прессли”, - сказал я. “Я запаниковал раньше и понял тебя неправильно”.

“Это делается не в первый раз”, - сказал он.

“Ты агент или просто работаешь с ними?”

“Думаешь, я бы тебе сказал?”

“Вероятно, нет”.

“Итак, если в ”Тауэрс" что-нибудь узнают о нашем опоздании, я скажу, что притормозил, потому что тебе стало плохо".

Я кивнул.

“Я поддержу это”, - сказал я.

“Они даже не спросят тебя”, - сказал он.

Мы вернулись на улицу Винь. Через лобовое стекло я мог видеть башни-близнецы впереди.

51

Четверг, 27 февраля

Утром они разбудили меня рано и посадили на крейсер сопровождения до восьми часов. Никто в тюрьме не сказал мне почему.

“Прессли, ты знаешь, почему я ухожу так рано?” Я спросил. “Суд откроется только через час”.

“Понятия не имею”, - сказал Прессли. “Они просто сказали мне доставить тебя туда”.

“Какие-нибудь последствия от небольшого обхода дома прошлой ночью?”

“Какой обходной путь?”

Я кивнул и посмотрел в окно. Я надеялся, что, что бы это ни было, Мэгги Макферсон была предупреждена.

Когда мы добрались до здания суда, меня передали оперативнику, который отвел меня в закрытый лифт и воспользовался ключом, чтобы открыть его. Именно тогда я начал заполнять пробелы. Обычно меня поднимали на девятый этаж, где находился зал суда судьи Уорфилда. Бегун повернул ключ рядом с кнопкой восемнадцатого этажа. Каждый судебный юрист в городе знал, что офис главного окружного прокурора расположен на восемнадцатом этаже здания уголовного суда.

Из лифта меня провели в запертую комнату для допросов, которая, как я предположил, использовалась для допроса подозреваемых в совершении преступлений, когда они соглашались сотрудничать. Оставлять подобные соглашения в силе было не очень хорошей практикой. Люди меняют свое мнение — как подозреваемые в совершении преступлений, так и адвокаты. Если кто-то, которому предъявлено суровое обвинение или вынесен суровый приговор, делает в суде негласное предложение оказать существенную помощь властям, вы не назначаете встречу на следующий день. Отведи их наверх и извлеки любую информацию, которую можно извлечь. И это произошло в комнате, в которой я сейчас сидел.

Прикованный наручниками к поясной цепи и все еще в своей хандре, я сидел в комнате один в течение пятнадцати минут, прежде чем начал пялиться в камеру в углу потолка и кричать, что хочу видеть своего адвоката.

На это не последовало ответа еще пять минут, а затем дверь открылась, и появился посыльный. Он провел меня по коридору и через дверь. Я вошел в помещение, похожее на зал заседаний — скорее всего, там определялась политика, а прокуроры и надзорные органы обсуждали крупные дела. Десять стульев с высокими спинками стояли вокруг большого овального стола, и большинство из них были заняты. Меня подвели к свободному месту рядом с Мэгги Макферсон. Я либо узнал большинство людей, собравшихся вокруг стола, либо мог догадаться, кто они такие. С одной стороны сидела Дана Берг вместе со своим секундантом в галстуке-бабочке, а также Джон “Большой Джон” Келли, окружной прокурор, и Мэтью Скаллан, которого я знал как босса Берга и главу Отдела по расследованию особо тяжких преступлений. В этом качестве он также ранее был боссом Мэгги, пока они не перевели ее в Подразделение по охране окружающей среды.

Через стол от государственных обвинителей выстроились федералы. Я видел агента Рут и ее партнера Рика Айелло вместе с прокурором Южного округа Калифорнии Уилсоном Корбеттом и еще одним человеком, которого я не узнал, но предположил, что это прокурор среднего звена, скорее всего, наблюдающий за расследованием BioGreen.

“Мистер Холлер, добро пожаловать”, - сказал Келли. “Как у тебя дела сегодня?”

Я посмотрел на Мэгги, прежде чем ответить, и она слегка покачала головой. Мне было достаточно понять, что она тоже не знала, о чем идет речь.

“Я только что провел еще одну ночь в ваших замечательных апартаментах в башнях-близнецах”, - сказал я. “Как ты думаешь, что я чувствую, Большой Джон?”

Келли кивнул, как будто знал, что таким будет мой ответ.

“Что ж, тогда, мы думаем, у нас есть для вас хорошие новости”, - сказала Келли. “Если мы сможем прийти к соглашению по некоторым вопросам здесь, мы собираемся прекратить дело против вас. Ты мог бы сегодня спать в своей собственной постели. Как бы это было?”

Я просканировал лица в комнате, начиная с лица Мэгги. Она выглядела удивленной. Дана Берг выглядела оскорбленной, а Рик Айелло выглядел так же, как в последний раз, когда я видела его на моем крыльце: сердитым.

“Уволен?” Я спросил. “Присяжные были приведены к присяге. К нему прилагается угроза ”.

Келли кивнула.

“Правильно”, - сказал он. “Вы не можете быть подвергнуты повторному разбирательству в соответствии с пунктом о двойной опасности. Никаких повторений. Дело сделано. Окончен ”.

“И по каким вопросам нам пришлось бы прийти к соглашению?” Я спросил.

“Я позволю мистеру Корбетту взять это на себя”, - сказал Келли.

Я мало что знал о Корбетте, кроме того, что у него не было опыта работы прокурором до того, как нынешний президент назначил его прокурором США.

“У нас ситуация”, - сказал он. “У нас продолжается расследование, которое проникает гораздо глубже, чем вы думаете. Это не заканчивается на Луисе Оппарицио. Но разоблачение даже небольшой части этого в судебном процессе поставило бы под угрозу более крупное дело. Нам нужно, чтобы вы согласились хранить молчание, пока не будет завершено более крупное дело и вынесено судебное решение ”.

“И когда это произойдет?” Спросила Мэгги.

“Мы не знаем”, - сказал Корбетт. “Это продолжается. Это все, что я могу вам сказать ”.

“Итак, как бы это сработало?” Я спросил. “Обвинения просто снимаются без объяснения причин?”

Келли снова взяла слово. Я пристально смотрела на Дану Берга, пока он говорил. “Мы хотели бы отклонить обвинения как противоречащие общественным интересам”, - сказал он. “Мы заявляем, что офис окружного прокурора получил информацию и доказательства, которые ставят под серьезное сомнение обоснованность и справедливость нашего дела. Эта информация и доказательства останутся конфиденциальными в рамках продолжающегося расследования ”.

“И это все?” Я сказал. “Это все, что ты говоришь? Что насчет нее? Что говорит Дана? Она называет меня убийцей в течение четырех месяцев ”.

“Мы хотим привлекать к этому как можно меньше внимания”, - сказал Келли. “Мы не можем выставлять это напоказ и при этом защищать федеральное расследование”.

Берг смотрела на стол перед собой. Я мог сказать, что она не была согласна с этим планом. Она была истинно верующей в свое дело до конца.

“Значит, такова сделка?” Я сказал. “Обвинения сняты, но я никогда не могу сказать почему, а вы, люди, никогда не говорите, что были неправы?”

Никто не ответил.

“Ты думаешь, что идешь на компромисс”, - сказал я. “Вы думаете, что это сделка, по которой вы позволяете убийце разгуливать ради общего блага”.

“Мы не выносим приговор”, - сказал Келли. “Мы знаем, что у вас есть информация, которая может нанести ущерб общему благу, если она выйдет наружу”.

Я указал на Дану Берг.

“Она такая”, - сказал я. “Она вынесла приговор, когда посадила меня в тюрьму. Она думает, что я убил Сэма Скейлса. Вы все так делаете ”.

“Вы не знаете, что я думаю, Халлер”, - сказал Берг.

“Я пас”, - сказал я.

“Что?” Сказала Келли.

Мэгги положила руку мне на плечо, пытаясь остановить меня.

“Я сказал, я пасую”, - ответил я. “Отведите меня в суд. Я рискну с присяжными. Я получаю от них признание невиновности, и я чист и непорочен. И я могу рассказать всему миру, как меня подставили прямо под носом у ФБР, а затем обвинили офис окружного прокурора. Такая сделка мне нравится больше ”.

Я ногами начала отодвигать свой стул назад и повернулась, чтобы посмотреть на помощника шерифа, который привел меня сюда.

“Чего ты хочешь, Холлер?” Спросил Корбетт.

Я оглянулась на него.

“Чего я хочу?” Я сказал. “Я хочу вернуть свою невиновность. Я хочу сказать, что ваша новая информация и доказательства явно снимают с меня это обвинение. Я хочу, чтобы это сказали либо ты, Большой Джон, либо Дана. Сначала в ходатайстве в суд, затем к судье в открытом судебном заседании, а затем я хочу, чтобы это было на пресс-конференции на ступеньках здания суда. Если вы не можете дать мне это, тогда я получу это от присяжных, и нам не о чем будет говорить ”.

Келли посмотрел через стол на своего федерального коллегу. Я увидел кивок и выражение одобрения.

“Я думаю, мы можем это учесть”, - сказал Келли.

Берг резко откинулась назад, как будто получила пощечину.

“Хорошо”, - сказал я. “Потому что это еще не все”.

“Иисус Христос”, - сказал Айелло.

“Я хочу еще двух вещей”, - сказал я, игнорируя Айелло и глядя прямо на Келли. “Я не хочу негативной реакции на моего второго адвоката. После этого она возвращается к тебе на работу. Никакого сокращения зарплаты, никакой смены работы ”.

“Это уже должно было произойти”, - сказал Келли. “Мэгги - одна из наших лучших и—”

“Отлично”, - сказал я. “Тогда для вас не составит труда изложить это в письменной форме”.

“Майкл”, - сказала Мэгги. “Я не—”

“Нет, я хочу это в письменном виде”, - сказал я. “Я хочу, чтобы все это было изложено в письменном виде”.

Келли медленно кивнула.

“Вы получите это в письменном виде”, - сказал он. “Что во-вторых?”

“Что ж, я думаю, мы убедительно доказали в суде, что офицер Рой Милтон ждал меня той ночью четыре месяца назад”, - сказал я. “Его история о пропавшем номерном знаке - полная чушь. Меня обвинили в этом, а затем меня избили и чуть не убили, в то время как мое имя и репутацию неоднократно вываляли в грязи. Полиция Лос-Анджелеса никогда не будет расследовать это, но у вас есть Подразделение по обеспечению общественной честности. Я буду подавать жалобу, и я не хочу, чтобы ее законсервировали. Я хочу, чтобы это было расследовано до конца. Это не могло произойти без помощи изнутри, и Милтон - отправная точка. Я уверен, что где—то есть связь с Оппарицио — я бы начал с его адвокатов - и я хочу знать, что это за связь ”.

“Мы откроем файл”, - сказал Келли. “Мы проведем добросовестное расследование”.

“Тогда, я думаю, у нас все хорошо”, - сказал я.

Берг покачала головой, выслушав мой список требований. Мэгги увидела, что я сосредоточился на Берге, и снова положила руку мне на плечо, надеясь удержать меня. Но это был мой момент, и я не мог его упустить.

“Дана, я знаю, ты никогда не поверишь, что это была подстава”, - сказал я. “Многие люди этого не сделают. Но, может быть, когда-нибудь, когда федералы доведут это расследование до конца, они найдут время, чтобы показать вам, где вы и полиция Лос-Анджелеса ошиблись ”.

Впервые Берг повернулся и посмотрел на меня.

“Пошел ты, Холлер”, - сказала она. “Ты подонок, и никакая сделка, на которую ты пойдешь, никогда этого не изменит. Увидимся в зале суда. Я хочу покончить с этим как можно скорее ”.

Затем она встала со своего места и вышла из комнаты. Последовало долгое молчание. Большую часть этого времени я уделял все свое внимание агенту Рут. Я хотел помочь ей, но я не хотел бросать ее под автобус за то, что она помогла мне.

“Мы закончили здесь?” Спросил Корбетт, кладя руки на подлокотники своего кресла и делая паузу, прежде чем подняться.

“У меня есть кое-что для агентов”, - сказал я.

“Нам ничего от вас не нужно”, - сказал Айелло.

Я кивнул Мэгги.

“У нас есть видео”, - сказал я. “На нем твой убийца. Человек, который убил Оппарицио и вынес его тело из отеля в Скоттсдейле. Мы передадим это вам. Может быть, это поможет ”.

“Не беспокойся”, - сказал Айелло. “Нам не нужна ваша помощь”.

“Нет”, - сказала Рут. “Мы возьмем это. Благодарю вас ”.

Она посмотрела на меня и кивнула. Я мог бы сказать, что ее слова были искренними и что по крайней мере один человек в комнате не верил, что они выпускают на свободу убийцу.

52

Час спустя я был в своем костюме и стоял в зале суда перед судьей Уорфилдом. Она распустила присяжных, но сказала, что они могут остаться, если захотят, и все они так и сделали. Дана Берг в неохотном, но тщательно сформулированном заявлении сообщила суду, что появились новые доказательства конфиденциального характера, которые снимают с меня обвинения. Она сказала, что офис окружного прокурора снимает обвинение с учетом предвзятости и аннулирует запись о моем аресте.

Мэгги Макферсон стояла рядом со мной, в то время как моя дочь и члены моей команды стояли позади меня. Несмотря на предостережение судьи сдерживать эмоции, люди в зале суда захлопали, когда прокурор закончила свое заявление. Я посмотрел на скамью присяжных и увидел, что шеф-повар Hollywood Bowl был одним из них. Я кивнул. Я правильно записал ее в свой список.

Теперь настала очередь судьи.

“Мистер Холлер”, - сказал судья Уорфилд. “Против вас была совершена серьезная несправедливость, и суд искренне надеется, что вы сможете оправиться от этого и продолжить свою карьеру в качестве сотрудника суда и защитника прав тех, кого обвиняют. Теперь, когда вы сами пережили это, возможно, вы будете лучше подходить для служения в этом качестве. Я желаю вам всего наилучшего, сэр. Ты свободен идти ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

Мой голос дрогнул, когда я произнес это. Масштаб того, что произошло за последние два часа, заставил меня дрожать в моем костюме.

Я повернулся и обнял Мэгги, затем снова потянулся к своей дочери. Вскоре мы втроем стояли в едином объятии, неловко перегороженные перилами зала суда между дочерью и родителями. Вслед за этим я обменялся рукопожатиями и улыбками с Cisco и Bosch. Я ничего не сказал, потому что слова давались с трудом. Я знал, что все это придет позже.

53

Пятница, 28 февраля

Мы ждали целый день, прежде чем устроить празднование в Redwood. К тому времени через пресс-конференции и средства массовой информации распространился слух, что со мной сняты все обвинения и я оправдан. Казалось уместным собраться в том месте, где начались все потрясения в моей жизни. Не было ни приглашений, ни списка гостей. Это было открытое приглашение на съемочную площадку в здании суда — с кредитной карточкой компании Лорны, которую она держала в баре для оплаты счета.

Зал быстро заполнился, но я позаботился о том, чтобы команда защиты заняла большой круглый стол в задней части зала, зарезервированный только для нас. Я сидел там, как крестный отец в мафиозном фильме, окруженный своими капо и получая наилучшие пожелания и рукопожатия от тех, кто пришел на вечеринку, чтобы отпраздновать редкую победу защиты.

Напитки лились рекой, хотя я сохраняла трезвость, пила апельсиновый сок со льдом и добавила несколько вишен "мараскино" для пущего стиля. Мойра, барменша, обрадованная тем, что ей не пришлось давать показания, назвала смесь "Липкий Микки", и это прижилось, хотя большинство остальных в баре выпили по паре рюмок водки в миксе.

Я сидел между двумя моими бывшими женами, Мэгги Макфирс слева от меня и нашей дочерью рядом с ней, Лорна справа от меня, за ней Циско. Гарри Босх сидел прямо напротив меня за столом. По большей части я был спокоен, просто воспринимал все это и время от времени поднимал свой напиток, чтобы чокнуться с другом, который наклонялся через плечо Босха, чтобы сказать "молодец".

“Ты в порядке?” Мэгги прошептала мне в какой-то момент.

“Да, я великолепен”, - сказал я. “Просто привыкаю к тому, что все закончилось, понимаешь?”

“Тебе следует уйти. Пойдите куда-нибудь и очистите свой разум от всего этого ”.

“Да. Я думал съездить на Каталину на несколько дней. Они только что вновь открыли ”Зейн Грей ", и это действительно здорово ".

“Ты уже был там?”

“Э-э, онлайн”.

“Интересно, сохранилась ли у них та комната с камином, которая раньше была у нас”.

Я думал об этом — воспоминание о том времени, когда мы были вместе и мы ездили на выходные в Каталину. Был хороший шанс, что наша дочь была зачата там. Разрушил ли я воспоминание, приведя туда Кендалл?

“Знаешь, ты мог бы пойти со мной”, - сказал я.

Мэгги улыбнулась, и я увидел блеск, который я так хорошо помнил, в ее темных глазах.

“Возможно”, - сказала она.

Для меня этого было достаточно. Я улыбнулся, глядя на толпу. Они все были там ради бесплатной выпивки. Но также и для меня. Я понял, что забыл о Бишопе. Я должен был пригласить его.

Затем я заметил, что Циско и Бош склонили головы друг к другу и разговаривали серьезным тоном.

“Привет”, - сказал я. “Что?”

“Просто говорю об Оппарицио”, - сказал Циско.

“Что насчет него?” Я спросил.

“Ты знаешь, почему они его ударили”, - сказал Циско. “Гарри говорит, что им пришлось”.

Я посмотрел на Босха и откинул голову назад. Я хотел услышать его мнение. Я никому не рассказывал о своем разговоре с агентом Рут на заднем сиденье патрульной машины заместителя Прессли.

Босх, насколько мог, перегнулся через стол. В баре было шумно, и обстановка не подходила для того, чтобы громко выкрикивать теории убийства.

“Он позволил личным делам встать на пути настоящего бизнеса”, - сказал Босх. “Он должен был аккуратно позаботиться о чешуйках. Избил его, похоронил, засунул в бочку из-под нефти и сбросил в канал. Что угодно, только не то, что он сделал. Он использовал ситуацию — какой бы она ни была — чтобы попытаться свести с тобой старые счеты. Это была его ошибка, и это сделало его уязвимым. Он должен был уйти, и дело в том, что он знал это. Я не думаю, что он был в Аризоне, скрываясь от вас и повестки в суд. Он прятался от пули”.

Я кивнул. Бывший детектив отдела по расследованию убийств был очень близок.

“Ты думаешь, они нашли его через нас?” Я спросил. “Последовал за нами туда, к нему?”

“Ты имеешь в виду, следил за мной”, - сказал Циско.

“Не расстраивайся”, - сказал я. “Я отправил тебя туда”.

“Об Оппарицио?” Циско сказал. “Я ничего не чувствую к этому парню”.

“Все могло быть именно так”, - сказал Босх. “Он мог сам оступиться. Рассказал своей девушке или кому-то еще. Сделал звонок.”

Я покачал головой.

“Этот трюк с обслуживанием номеров”, - сказал я. “Это говорит мне о том, что нападающий знал, что мы были там и наблюдали за ним. Я думаю, они использовали нас, чтобы добраться до него ”.

Я подумал о видео, которое сняли индейцы и которое я передал агенту Рут. Наемный убийца из службы обслуживания номеров был белым, лет сорока, с редеющими рыжими волосами. Он не выглядел угрожающим. Он выглядел неописуемо. Он выглядел так, словно ему самое место в красной куртке для обслуживания номеров, которую он использовал, чтобы обманом проникнуть в номер Оппарицио.

“Что ж, очень жаль”, - сказала Мэгги. “Он пытался повесить на тебя обвинение в убийстве, Микки. Как и Циско, мне трудно выразить какую-либо симпатию к Луису Оппарицио ”.

Разговор перешел к предположениям о том, кто был федеральной целью, и большинство согласились, что это, вероятно, корпоративный мафиози, кто-то из мира казино Лас-Вегаса, который поддерживал игру с биотопливом. Но все это было выше нашего уровня оплаты. Я мог только надеяться, что однажды агент Рут позвонит мне и скажет: “Мы поймали его”. Тогда я узнал бы личность человека, в конечном счете ответственного за то, что он почти разрушил мою жизнь.

Вскоре я вернулся к тому, чтобы просто наслаждаться моментом и наблюдать за людьми в баре. В конце концов мой взгляд упал на женщину, стоявшую у бара, и я, извинившись, встал из-за стола, чтобы присоединиться к ней.

“Ты пробовал ”Липкий Микки"?" Я спросил.

Дженнифер Аронсон обернулась и увидела, что это я. Широкая улыбка озарила ее лицо. Она притянула меня в объятия и прижала к себе.

“Поздравляю!”

“Спасибо вам! Когда ты вернулся?”

“Сегодня. Как только я услышал, я понял, что должен вернуться сюда для этого ”.

“Еще раз, я сожалею о твоем отце”.

“Спасибо тебе, Микки”.

“Как все прошло потом?”

“Все было в порядке. В итоге я стала нянькой своей сестры, которая заболела ”.

“Но с тобой все в порядке?”

“Я чувствую себя прекрасно. Но хватит обо мне. Циско сказал мне, что Мэгги - прирожденный адвокат защиты. Это правда?”

“Да, она была великолепна. Но это не будет соблюдаться. Она возвращается в окружной прокурор ”.

“Я полагаю, она пожизненница”.

“И вы знаете, вы проделали всю подготовительную работу, Буллокс. Я бы не стоял здесь свободным, если бы ты не был рядом со мной ”.

“Это приятно слышать”.

“Это правда. Садись с нами за стол. Вся команда в сборе ”.

“Я сделаю, я сделаю. Я просто хочу немного подвигаться, поздороваться. Здесь так много людей из судов ”.

Я наблюдал, как она проталкивается сквозь толпу и начинает обнимать друзей и давать пять. Я отступил к барной стойке, чтобы прислониться к ней спиной и увидеть всю сцену целиком. Я посмотрел через комнату и понял, что немногие из тех, кто сидел передо мной, действительно праздновали, что я невиновен и победил силы, направленные против меня. Большинство из них просто верили, что я проиграл дело, что я невиновен по юридическим стандартам, что вовсе не означало, что я невиновен.

Это был момент, который опалил меня. Тогда я знал, как на меня всегда будут смотреть в зале суда, в здании суда, в городе.

Я повернулся к бару и увидел Мойру.

“Могу я тебе что-нибудь предложить, Мик?” - спросила она.

Я колебался. Я посмотрел на все бутылки, выстроившиеся в ряд у зеркала в задней части бара.

“Нет”, - наконец сказал я. “Я думаю, что я в порядке”.

Эпилог

Понедельник, 9 марта

Не было бумажных полотенец или туалетной бумаги. Никакой воды в бутылках и ни одной упаковки яиц. Я давал беглый комментарий Мэгги по мобильному телефону, держа в руках рукописный список, который она подготовила с помощью Хейли. Так много пунктов в списке уже исчезло. Давно пройденный. Я начал просто хватать то, что мог.

“А как насчет бобов пинто?” Я спросил. “Я только что купил четыре банки”.

Мы разговаривали через мой Bluetooth-наушник, оставляя обе мои руки свободными, чтобы брать вещи с полок.

“Халлер, что мы будем делать с фасолью пинто?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал я. “Начос? Здесь ничего нет. Мне просто нужно собрать все, что осталось, и тогда нам придется с этим смириться. И у меня все еще много вещей в доме. Ты проверил кладовую по этому списку?”

Я заметила на полке с макаронами единственную банку собственного соуса для спагетти Newman's, но другой покупатель подскочил и схватил ее первым.

“Черт”, - сказал я.

“Что?” Спросила Мэгги.

“Ничего. Я пропустил собственное выступление какого-то Ньюмена ”.

“Просто иди на производство, посмотри, что осталось. Достань начинки для салатов. Тогда возвращайся. Это слишком безумно ”.

Сумасшедший - это мягко сказано. Воцарился хаос. Но посреди всего этого, по крайней мере, для меня был центр спокойствия. Моя семья была вместе впервые за слишком много лет, чтобы их можно было сосчитать. Мы решили, что будем втроем укрываться вместе, пока угроза вируса не минует. Даже с моим домашним офисом, превращенным в спальню для моей дочери, в моем доме было больше места и самая большая буферная зона вокруг него по сравнению с квартирой Хейли или кондоминиумом Мэгги. Нуклеарная семья должна была вместе пережить чуму, и теперь все сводилось к подготовительной работе. Это была моя вторая остановка в супермаркете, первая была столь же разочаровывающей. Тем не менее, в доме у меня были припасы для землетрясения и почти полная кладовая. Мне не хватало только списка желаний, который составили мои девочки. Красное вино, хорошие сыры и несколько ингредиентов для рецептов Мэгги.

Мне удалось заполнить тележку вещами, которые, я был уверен, мы никогда не будем использовать, и ничего из того, что мы будем. Мэгги оставалась со мной все это время. Она поехала со мной домой в конце празднования в Redwood, и мы обменивались ночевками друг у друга, пока не решили остановиться у меня. Отношения казались новыми и хорошими, и я часто говорил себе, что если бы в обмен на четыре месяца страха и потрясений в моей жизни вернулась Мэгги, то я заключил бы такую сделку в любой день недели.

“Ладно, вот и все”, - сказал я. “Теперь я становлюсь в очередь”.

“Подожди, ты взяла апельсиновый сок?” она спросила.

“Да, у них действительно был апельсиновый сок. У меня есть две коробки.”

“Никакой мякоти?”

Я посмотрел в корзину на то, что я схватил.

“Нищим выбирать не приходится”, - сказал я.

“Отлично”, - сказала Мэгги. “Мы обойдемся мякотью. Возвращайся скорее”.

“Я собираюсь зайти в банкомат, а потом отправлюсь домой”.

“Почему? Вам не понадобятся деньги. Все закрывается ”.

“Да, что ж, наличные станут королем, если финансовые институты рухнут, а пластик больше не будет работать”.

“Мистер оптимист. Ты действительно думаешь, что это могло случиться?”

“Этот год доказывает, что случиться может все”.

“Верно. Получи наличные ”.

Так оно и пошло. Я ждал почти час, чтобы пройти через кассу. Вне всякого сомнения, сейчас мы были на грани истерики. Я был рад, что моя семья рядом, хотя и боялся того, что с нами случится, если ситуация станет по-настоящему отчаянной.

На парковке было так тесно, что подъехала машина, пока я разгружал тележку и ждал своего места.

“Здесь полный бардак”, - сказал я Мэгги. “Это может выйти из-под контроля”.

Ожидающий парень придерживал машины позади себя. Кто-то посигналил, но он не двинулся с места. Поэтому я старался ехать быстрее, укладывая сумки в багажник "Линкольна".

“Что это было?” Спросила Мэгги.

“Какой-то парень хочет мое личное пространство — он всех задерживает”, - сказал я.

Я повернул голову на звук очередного гудка и заметил мужчину с темными волосами и опущенными плечами, толкающего тележку в моем направлении. Нижнюю половину его лица закрывала черная маска. У него была только одна коричневая сумка, лежащая на детском сиденье тележки. Я дважды проверил, потому что на сумке было написано Vons, а это принадлежало Джельсону. Я снова посмотрел на мужчину и подумал, что он выглядит знакомо. То, как его руки лежали на перекладине тележки, наклон вперед, поникшие плечи.

В этот момент я узнал его. Мужчина на видео, который вкатывал тележку для обслуживания номеров в гостиничный номер Луиса Оппарицио в Скоттсдейле. Его волосы теперь были другими, но плечи были теми же.

Это был он.

Я отступил от багажника и огляделся в поисках пути к отступлению. Мне пришлось бежать.

Я толкнула свою тележку вперед, чтобы врезаться в его, затем пробежала вдоль своей машины и выехала на соседнюю полосу движения. Я оглянулся через плечо, когда срезал вправо. Я увидел, что он приближается, вытаскивая пистолет из сумки Вонса, когда он бежал за мной.

Я продолжал ехать и резко проскочил между еще двумя машинами и выехал на следующую полосу движения. Прозвучали два быстрых выстрела, и я низко пригнулся, продолжая двигаться. Я услышал звон разбитого стекла и удар пули о металл, но я не почувствовал никакого воздействия на свое тело.

Голос Мэгги резко прозвучал у меня в ухе.

“Микки, что происходит? Что происходит?”

Затем позади меня раздались крики, перемежаемые другим автомобильным гудком.

“ФБР! Стоять!”

Я не знал, кто на кого кричал. Но я не застыл. Я опустил голову еще ниже и продолжал бежать. А затем раздались новые выстрелы — на этот раз громкий и устрашающий залп накладывающихся друг на друга выстрелов из мощного оружия. Я снова оглянулся назад и не увидел никаких признаков человека с видео. Я сменил ракурс и увидел его на земле, когда четверо вооруженных мужчин и женщина двинулись на него. Я узнал в этой женщине специального агента Дон Рут.

Я остановился и попытался отдышаться. Только тогда я услышал голос Мэгги в своем ухе.

“Микки!”

“Я в порядке, я в порядке”.

“Что случилось? Я слышал выстрелы!”

“Все в порядке. Парень с видео, тот, кто убил Оппарицио, он был здесь ”.

“О, мой бог”.

“Но так было и с ФБР. Я вижу агента Рут вон там. Они поймали его. Он лежит на земле. Все кончено ”.

“ФБР? Они следили за тобой?”

“Ну, или я, или он”.

“Ты знал, Мик?”

“Нет, конечно, нет”.

“Лучше бы ты этого не делал”.

“Я только что сказал тебе — я этого не делал. Послушай, все в порядке, но мне нужно идти. Они подают мне сигнал. Вероятно, мне придется дать показания или что-то в этом роде ”.

“Просто возвращайся домой поскорее, пожалуйста. Я не могу в это поверить ”.

Мне нужно было идти, но я не хотел вешать трубку, не утешив ее.

“Послушай, это означает, что все кончено. Все. Все кончено ”.

“Просто вернись домой”.

“Как только смогу”.

Я отключил звонок и вернулся туда, где группа собиралась вокруг человека на земле. Он не двигался, и никто не беспокоился о СЛР. Агент Рут увидела меня и отошла от стаи, идя мне навстречу на полпути.

“Он мертв?” Я спросил.

“Да”, - сказала она.

“Слава богу”.

Я посмотрел на тело. Пистолет, который я видел, лежал на земле рядом с ним. Место стрельбы было оцеплено.

“Как ты узнал?” Я сказал. “Ты сказал мне, что все кончено. Ты сказал, что они не придут за мной.”

“Мы просто принимали меры предосторожности”, - сказала она. “Иногда эти люди не любят оставлять незакрытые концы”.

“И я - свободный конец?”

“Что ж... давай просто скажем, что ты кое-что знаешь. И ты совершал поступки. Может быть, ему это не понравилось ”.

“Значит, это был только он? Он сделал это сам?”

“Мы не знаем этого наверняка”.

“Что ты знаешь? Я все еще в опасности? Моя семья в опасности?”

“С твоей семьей все в порядке, с тобой все в порядке. Он, вероятно, ждал, пока ты уйдешь из дома, потому что там твоя семья. Просто успокойся. Дай мне день или два на оценку, и я тебе позвоню ”.

“А как насчет сейчас? Я даю показания или что-то в этом роде?”

“Ты должен просто уйти. Убирайся отсюда, пока люди не начали узнавать тебя. Мы этого не хотим ”.

Я посмотрел на нее. Всегда был защитником ее дела.

“Как продвигается расследование?” Я спросил.

“Это движется”, - сказала она. “Медленно, но верно”.

Я кивнул в сторону тела.

“Очень жаль, что ты не сможешь заставить его говорить”, - сказал я.

“Такие парни, как он, никогда не болтают”, - сказала Рут.

Я кивнул, и она ушла. На место преступления начала собираться толпа. Люди в масках. Люди в резиновых перчатках и защитных масках. Затем я пошел к своей машине, обнаружив, что багажник все еще открыт, но мои продукты все еще лежат в их сумках нетронутыми.

Я закрыл багажник и проверил задний бампер - привычка, порожденная недавним опытом. Номерной знак был там, как и должен быть, его шесть букв возвещали о моей судьбе и моем положении в мире.

NT GLTY

Я сел в свою машину и поехал домой, в убежище.

Подтверждения

Автор с благодарностью признает помощь многих людей в исследовании, написании и редактировании этого романа. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Эмад Ахтар, Памела Маршалл, Бетси Уриг, Террилл Ли Ланкфорд, Рик Джексон, Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Деннис Войцеховский и Джон Хоутон. Я в большом долгу перед юридическим орлом Дэном Дейли, а также Роджером Миллсом, Рэйчел Бауэрс и Грегом Хоги.

Майкл Коннелли

Сужает

Десятая книга из серии о Гарри Босхе

Я думаю, может быть, я знаю только одну вещь в этом мире. Одно можно сказать наверняка. И это то, что правда не делает вас свободными. Не так, как я это слышал, и не так, как я говорил это сам бесчисленное количество раз, когда я сидел в маленьких комнатах и тюремных камерах и убеждал оборванных людей исповедоваться мне в своих грехах. Я солгал им, обманул их. Правда не спасет вас и не сделает вас снова цельными. Это не позволяет тебе подняться над бременем лжи, секретов и ран на сердце. Истины, которые я узнал, сковывают меня, как цепи в темной комнате, подземном мире призраков и жертв, которые скользят вокруг меня, как змеи. Это место, где истина - это не то, на что нужно смотреть или созерцать. Это место, где зло поджидает. Где оно вдувает свое дыхание, каждый вдох, в ваш рот и нос, пока вы не сможете убежать от него. Это то, что я знаю. Единственное.

Я знал, что это произойдет, в тот день, когда я взялся за дело, которое привело бы меня в сужение. Я знал, что миссия моей жизни всегда будет приводить меня в места, где поджидает зло, в места, где правда, которую я мог бы найти, была бы уродливой и ужасной вещью. И все же я шел без паузы. И все же я пошел, не будучи готовым к моменту, когда зло выйдет из своего укрытия. Когда оно хватало меня, как животное, и тащило вниз, в черную воду.

ГЛАВА 1

Она была в темноте, плывя по черному морю, а над ней было беззвездное небо. Она ничего не могла слышать и видеть. Это был идеальный черный момент, но затем Рейчел Уоллинг открыла глаза ото сна.

Она уставилась в потолок. Она прислушалась к ветру снаружи и услышала, как ветви азалий царапают окно. Она задавалась вопросом, было ли это царапанье по стеклу или какой-то другой шум из дома, который разбудил ее. Затем зазвонил ее мобильный телефон. Она не была поражена. Она спокойно потянулась к прикроватному столику. Она поднесла телефон к уху и была в полной боевой готовности, когда ответила, в ее голосе не было никаких признаков сна.

"Агент Уоллинг", - сказала она.

"Рейчел? Это Шери Дей".

Рейчел сразу поняла, что это будет не экстренный вызов. Чери Дей имела в виду Квантико. Прошло четыре года с тех пор, как мы виделись в последний раз. Рейчел так долго ждала.

"Где ты, Рейчел?" "Я дома. Как ты думаешь, где бы я был?"

"Я знаю, что сейчас ты занимаешь большую территорию. Я подумал, может быть, ты ..."

"Я в Рапид-Сити, Дорогая. Что это?"

Она ответила после долгого молчания.

"Он всплыл на поверхность. Он вернулся ".

Рейчел почувствовала, как невидимый кулак ударил ее в грудь, а затем задержался там. Ее разум вызвал воспоминания и образы. Плохие. Она закрыла глаза. Чери Дей не нужно было использовать имя. Рейчел знала, что это был Бэкус. Поэт вновь проявился. Так же, как они знали, что он это сделает. Как вирулентная инфекция, которая распространяется по телу, годами скрываясь снаружи, а затем разъедает кожу, напоминая о ее уродстве.

"Скажи мне".

"Три дня назад мы кое-что получили в Квантико. Посылка по почте. В нем содержалось..."

"Три дня? Ты сидел на нем три ..."

"Мы ни на чем не сидели. Мы не торопились с этим. Оно было адресовано тебе. В науках о поведении. Нам принесли это из почтового отделения, и мы сделали рентген, а затем открыли его. Осторожно."

"Что в нем было?"

"Считыватель GPS".

Считыватель системы глобального позиционирования. Координаты долготы и широты. Рейчел столкнулась с таким в ходе расследования в прошлом году. Похищение в Бесплодных землях, где пропавшая туристка отметила свой след с помощью портативного GPS. Они нашли это в ее рюкзаке и проследили по ее следам до лагеря, где она встретила мужчину, и он последовал за ней. Они добрались туда слишком поздно, чтобы спасти ее, но они бы вообще никогда туда не добрались, если бы не GPS.

"Что было на нем?"

Рейчел села и свесила ноги с края кровати. Она поднесла свободную руку к животу и закрыла его, как засохший цветок. Она подождала, и вскоре Чери Дей продолжила. Рейчел помнила ее такой зеленой, всего лишь наблюдателем и ученицей в команде go, приставленной к ней в рамках программы наставничества бюро. Десять лет спустя, и эти дела, все эти дела, оставили глубокие следы в ее голосе. Чери Дей больше не была зеленой, и ей не нужен был наставник.

"В его записи была одна точка отсчета. Мохаве. Прямо на границе Калифорнии с Невадой. Мы вылетели вчера и отправились к маркеру. Мы использовали тепловизионные и газовые зонды. Вчера поздно вечером мы нашли первое тело, Рейчел."

"Кто это?"

"Мы пока не знаем. Это старое. Это было там долгое время. Мы только начинаем с этого. Земляные работы идут медленно."

"Ты сказал о первом теле. Сколько их там еще?"

"На момент, когда я покидал сцену в последний раз, нас было четверо. Мы думаем, что это еще не все ".

"Причина смерти?"

"Слишком рано".

Рейчел молчала, обдумывая это. Первые вопросы, которые прошли через ее фильтры, были "почему там" и "почему сейчас".

"Рейчел, я звоню не только для того, чтобы сказать тебе. Суть в том, что Поэт снова в игре, и мы хотим, чтобы ты был здесь ". Рейчел кивнула. То, что она пойдет туда, было само собой разумеющимся.

"Дорогая?"

"Что?"

"Как ты думаешь, почему именно он отправил посылку?"

"Мы так не думаем. Мы это знаем. Некоторое время назад мы получили совпадение по отпечатку пальца с GPS. Он заменил в нем батарейки, и мы оторвали большой палец от одной из них. Роберт Бэкус. Это он. Он вернулся ".

Рейчел медленно разжала кулак и изучила свою руку. Оно было неподвижным, как у статуи. Страх, который она чувствовала всего мгновение назад, менялся. Она могла признаться в этом самой себе, но никому другому. Она могла чувствовать, как сок снова начинает двигаться в ее крови, окрашивая ее в темно-красный цвет. Почти черные. Она ждала этого звонка. Она спала каждую ночь с мобильным телефоном возле уха. Да, это было частью работы. Вызовы. Но это был единственный звонок, которого она действительно ждала.

"Ты можешь назвать путевые точки", - сказал Дей в тишине. "По данным GPS. До двенадцати символов и пробелов. Он назвал этот момент "Привет, Рейчел". Точное соответствие. Я думаю, у него все еще есть что-то для тебя. Как будто он зовет тебя на свидание, у него есть какой-то план ".

Память Рейчел вызвала образ человека, падающего спиной сквозь стекло в темноту. Исчезающий в темной пустоте внизу.

"Я уже в пути", - сказала она.

"Мы управляем этим из местного офиса в Вегасе. Оттуда будет легче удерживать на нем одеяло. Просто будь осторожна, Рейчел. Мы не знаем, что у него на уме при этом, понимаешь? Будь осторожен". "Я буду. Я всегда так делаю ".

"Позвони мне, чтобы сообщить подробности, и я заеду за тобой".

"Я сделаю", - повторила она.

Затем она нажала на кнопку, которая отключила звонок. Она потянулась к прикроватному столику и включила свет. На мгновение она вспомнила сон, неподвижность черной воды и неба над головой, похожие на черные зеркала, обращенные друг к другу. И она в середине, просто парящая.

ГЛАВА 2

Грасиела Маккалеб ждала в своей машине возле моего дома в Лос-Анджелесе, когда я приехал туда. Она пришла вовремя на нашу встречу, а я нет. Я быстро припарковался под навесом и выскочил, чтобы поприветствовать ее. Она не казалась расстроенной из-за меня. Казалось, она восприняла это спокойно.

"Грасиела, мне так жаль, что я опоздал. Я застрял на десятом из-за утренних пробок."

"Все в порядке. Мне это вроде как нравилось. Здесь так тихо, наверху".

Я использовал свой ключ, чтобы отпереть дверь. Когда я открыла его, он зацепился за какую-то почту, которая была на полу внутри. Мне пришлось наклониться и просунуть руку за дверь, чтобы вытащить конверты и открыть дверь.

Встав и повернувшись спиной к Грасиэле, я протянул руку в дом. Она прошла мимо меня и вошла. Я не улыбнулся при данных обстоятельствах. Последний раз я видел ее на похоронах. На этот раз она выглядела ненамного лучше, горе все еще было в ее глазах и в уголках рта.

Когда она проходила мимо меня в тесном вестибюле, я почувствовал сладкий аромат апельсина. Я вспомнил это с похорон, с того момента, как я сжал ее руки обеими своими, сказал, как я сожалею о ее потере, и предложил свою помощь, если она в чем-то нуждается. Тогда она была одета в черное. В этот день на ней было летнее платье в цветочек, которое больше подходило к аромату. Я указал ей на гостиную и сказал присесть на диван. Я спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить, хотя знал, что в доме у меня ничего нет, кроме, вероятно, пары бутылок пива в коробке и воды из-под крана.

"Я в порядке, мистер Босх. Нет, спасибо."

"Пожалуйста, зовите меня Гарри. Никто не называет меня мистером Босхом ".

Теперь я попробовал улыбнуться, но у нее не получилось. И я не знал, почему я ожидал, что так и будет. Она через многое прошла в своей жизни. Я видел фильм. И теперь эта последняя трагедия. Я сел в кресло напротив дивана и стал ждать. Она прочистила горло, прежде чем заговорить.

"Я думаю, ты, должно быть, удивляешься, почему мне нужно было поговорить с тобой. Я был не очень откровенен по телефону ".

"Все в порядке", - сказал я. "Но это действительно вызвало у меня любопытство. Что-то не так? Что я могу для тебя сделать?"

Она кивнула и посмотрела вниз на свои руки, которые держали на коленях маленькую сумочку, расшитую черным бисером. Это выглядело так, как будто она могла купить что-то для похорон.

"Что-то очень не так, и я не знаю, к кому обратиться. Я достаточно знаю о вещах от Терри - я имею в виду, как они работают, - чтобы знать, что я не могу пойти в полицию. Пока нет. Кроме того, они придут ко мне. Я полагаю, скоро. Но до тех пор мне нужен кто-то, кому я могу доверять, кто поможет мне. Я могу тебе заплатить ".

Наклоняясь вперед, я кладу локти на колени и складываю руки вместе. Я встречался с ней тогда только один раз - на похоронах. Мы с ее мужем когда-то были близки, но не в последние несколько лет, а теперь было слишком поздно. Я не знал, откуда взялось доверие, о котором она говорила.

"Что Терри рассказал тебе обо мне такого, что заставило бы тебя захотеть мне доверять? Чтобы выбрать меня. Мы с тобой на самом деле даже не знаем друг друга, Грасиела."

Она кивнула, как будто это был справедливый вопрос и оценка.

"Когда-то в нашем браке Терри рассказывал мне все обо всем. Он рассказал мне о последнем деле, над которым вы двое работали вместе. Он рассказал мне, что произошло и как вы спасли друг другу жизнь. На лодке. И это заставляет меня думать, что я могу доверять тебе ".

Я кивнул.

"Однажды он рассказал мне о тебе кое-что, что я навсегда запомнила", - добавила она. "Он сказал мне, что в тебе есть вещи, которые ему не нравятся и с которыми он не согласен. Я думаю, он имел в виду то, как ты делаешь вещи. Но в конце дня он сказал, что после всех копов и агентов, которых он знал и с которыми работал, если бы ему пришлось выбрать кого-то для расследования дела об убийстве, то это были бы вы. Опускаем руки. Он сказал, что выберет тебя, потому что ты не сдашься ".

Я почувствовал стеснение вокруг глаз. Это было почти так, как будто я мог слышать, как Терри Маккалеб говорит это. Я задал вопрос, уже зная ответ.

"Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?"

"Я хочу, чтобы вы расследовали его смерть".

ГЛАВА 3

Даже при том, что я знал, что это будет то, о чем она меня попросит, просьба Грасиелы Маккалеб заставила меня задуматься. Терри Маккалеб погиб на своей лодке месяцем ранее. Я читал об этом в Las Vegas Sun. Это попало в газеты из-за фильма. Агенту ФБР делают пересадку сердца, а затем он выслеживает убийцу своего донора. Это была история, о которой Голливуд написал все, и Клинт Иствуд сыграл эту роль, хотя он был на пару десятилетий старше Терри. Фильм имел в лучшем случае скромный успех, но он все равно принес Терри такую дурную славу, которая гарантировала некролог в газетах по всей стране. Однажды утром я только что вернулся в свою квартиру недалеко от Стрип и увидел Солнце. Смерть Терри была короткой историей в конце раздела "А".

Глубокая дрожь пробежала по мне, когда я прочитал это. Я был удивлен, но не настолько. Терри всегда казался человеком, у которого время взяло взаймы. Но не было ничего подозрительного в том, что я прочитал или что я затем услышал, когда я отправился в Каталину на заупокойную службу. Это было его сердце - его новое сердце - которое дало сбой. Это дало ему шесть хороших лет, лучше, чем в среднем по стране для пациента с трансплантацией сердца, но затем оно поддалось тем же факторам, которые уничтожили оригинал.

"Я не понимаю", - сказал я Грасиеле. "Он был на чартерной лодке, и он потерял сознание. Они сказали… его сердце."

"Да, это было его сердце", - сказала она. "Но появилось кое-что новое. Я хочу, чтобы вы вникли в это. Я знаю, что ты уволился из полиции, но мы с Терри в прошлом году смотрели в новостях, что здесь произошло."

Ее глаза блуждали по комнате, и она жестикулировала руками. Она говорила о том, что произошло в моем доме годом ранее, когда мое первое расследование после выхода на пенсию закончилось так плохо и с таким количеством крови.

"Я знаю, что ты все еще смотришь вглубь вещей", - сказала она. "Ты такой же, каким был Терри. Он не мог оставить это позади. Некоторые из вас такие. Когда мы увидели в новостях, что здесь произошло, именно тогда Терри сказал, что хотел бы тебя, если бы ему пришлось кого-то выбирать. Я думаю, он хотел сказать мне, что, если с ним что-нибудь случится, я должен обратиться к тебе ".

Я кивнул и уставился в пол.

"Расскажи мне, что произошло, и я скажу тебе, что я могу сделать".

"У тебя с ним связь, ты знаешь?"

Я снова кивнул.

"Скажи мне".

Она прочистила горло. Она подвинулась к краю дивана и начала рассказывать.

"Я медсестра. Не знаю, смотрели ли вы фильм, но в фильме меня сделали официанткой. Это неправильно. Я медсестра. Я разбираюсь в медицине. Я знаю о больницах, обо всем этом."

Я кивнул и ничего не сказал, чтобы остановить ее.

"Офис коронера провел вскрытие Терри. Не было никаких признаков чего-либо необычного, но они решили продолжить вскрытие по просьбе доктора Хансена - кардиолога Терри, - потому что он хотел посмотреть, смогут ли они выяснить, что пошло не так ".

"Хорошо", - сказал я. "Что они нашли?"

"Ничего. Я имею в виду, ничего криминального. Сердце просто перестало биться ... и он умер. Это случается. Вскрытие показало, что мышцы стенок сердца истончались, становясь уже. Кардиомиопатия. Тело отвергало сердце. Они взяли обычные образцы крови, и это было все. Они отдали его мне. Его тело. Терри не хотел, чтобы его хоронили - он всегда говорил мне об этом. Итак, его кремировали в Гриффин энд Ривз, и после заупокойной службы Бадди взял детей и меня на лодку, и мы сделали то, о чем просил Терри. Тогда мы его отпустим. В воду. Это было очень уединенно. Это было приятно ".

"Кто такой Бадди?"

"О, это человек, с которым Терри работал в чартерном бизнесе. Его партнер."

"Верно. Я помню."

Я кивнул и попытался повторить ее историю, ища начало, причину, по которой она пришла ко мне.

"Анализ крови при вскрытии", - сказал я. "Что они в нем нашли?"

Она покачала головой.

"Нет, это то, чего они не нашли".

"Что?"

"Ты должен помнить, что Терри принял тонну лекарств. Каждый день, таблетка за таблеткой, жидкость за жидкостью. Это поддерживало его жизнь - я имею в виду, до самого конца. Итак, сканирование крови заняло примерно полторы страницы ".

"Они послали это тебе?"

"Нет, доктор Хансен понял это. Он рассказал мне об этом. И он звонил, потому что в сканировании отсутствовали вещи, которые должны были быть там, но которых не было. Клеточная концепция и программа. Их не было в его крови, когда он умер ".

"И они важны".

Она кивнула.

"Именно. Он принимал по семь капсул Програф каждый день. За исключением двух раз в день. Это были его ключевые лекарства. Они сохранили его сердце в безопасности ".

"И без них он бы умер?"

"Три или четыре дня - это все, что могло бы потребоваться. Быстро возникла бы застойная сердечная недостаточность. И это именно то, что произошло ".

"Почему он перестал их принимать?"

"Он этого не сделал, и именно поэтому ты мне нужен. Кто-то подделал его лекарства и убил его."

Я снова пропустил всю ее информацию через мясорубку.

"Во-первых, откуда вы знаете, что он принимал лекарство?"

"Потому что я видел его, и Бадди видел его, и даже их чартер, человек, с которым они были в последней поездке, сказал, что видел, как он принимал лекарства. Я спросил их. Послушай, я же сказала тебе, я медсестра. Если бы он не принимал свои лекарства, я бы заметила ".

"Хорошо, итак, вы говорите, что он принимал свои таблетки, но на самом деле это были не его таблетки. Кто-то подделал их. Что заставляет тебя так говорить?"

Язык ее тела указывал на разочарование. Я не совершал логических скачков, которые, по ее мнению, я должен был совершать.

"Позволь мне отступить", - сказала она. "Через неделю после похорон, прежде чем я что-либо узнал обо всем этом, я начал пытаться вернуть все в нормальное русло и вычистил шкаф, где Терри хранил все свои лекарства. Видишь ли, лекарства очень, очень дорогие. Я не хотел, чтобы они пропали даром. Есть люди, которые едва могут себе это позволить. Мы едва могли себе это позволить. Страховка Терри закончилась, и нам понадобились Medi-Cal и Medicaid просто для оплаты его лекарств ".

"Так ты пожертвовал лекарства?"

"Да, это традиция с пересадками. Когда кто-то..."

Она посмотрела вниз на свои руки.

"Я понимаю", - сказал я. "Ты отдаешь все обратно".

"Да. Чтобы помочь другим. Все так дорого. И у Терри был по крайней мере девятинедельный запас. Кому-то это стоило бы тысячи ".

"Хорошо".

"Итак, я перевез все на пароме и доставил в больницу. Все поблагодарили меня, и я подумал, что на этом все. У меня двое детей, мистер Босх. Как бы тяжело это ни было, я должен был двигаться дальше. Ради них самих".

Я думал о дочери. Я никогда ее не видел, но Терри рассказывал мне о ней. Он назвал мне ее имя и почему он назвал ее. Я задавался вопросом, знала ли Грасиела эту историю.

"Вы рассказали об этом доктору Хансену?" Я спросил. "Если кто-то подделал их, вы должны предупредить их, что ..."

Она покачала головой.

"Существует процедура обеспечения целостности. Все контейнеры проверены. Вы знаете, пломбы на бутылках проверяются, сроки годности проверяются, номера партий проверяются на предмет отзыва и так далее. Ничего не всплыло. Ничего не было подделано. По крайней мере, ничего из того, что я им дал ".

"Тогда что?"

Она придвинулась ближе к краю дивана. Теперь она доберется до этого.

"На лодке. Открытые контейнеры, которые я не пожертвовал, потому что они их не принимают. Больничный протокол."

"Вы обнаружили вмешательство".

"Во флаконах была доза Програф еще на один день и СеллСепт еще на два дня. Я положил их в пластиковый пакет и отнес в клинику Авалон. Я раньше там работал. Я придумал историю. Я сказал им, что моя подруга нашла капсулы в кармане своего сына, когда стирала. Она хотела знать, что он использовал. Они провели тесты, и капсулы - все они - оказались муляжами. Они были заполнены белым порошком. На самом деле, измельченный акульий хрящ. Они продают это в специализированных магазинах и через Интернет. Предполагается, что это какой-то вид гомеопатического лечения рака. Он легко усваивается и нежный. Содержащийся в капсуле, он показался бы Терри таким же на вкус. Он бы не заметил разницы ".

Из своей маленькой сумочки она достала сложенный конверт и протянула его мне. В нем были две капсулы. Оба белые с небольшим розовым рисунком, идущим по бокам.

"Это от последней дозы?"

"Да. Я спас этих двоих и отдал четыре своему другу в клинику ".

Используя конверт, чтобы достать его содержимое, я пальцами открыла одну из капсул. Он свободно разошелся, не повредив две части корпуса. Белый порошок, который он держал, высыпался в конверт. Тогда я знал, что высыпать предназначенное содержимое капсул и заменить его бесполезным порошком не составит труда.

"Ты хочешь сказать мне, Грасиела, что когда Терри был на том последнем чартере, он принимал таблетки, которые, как он думал, поддерживали его жизнь, но они ему ничего не давали. В некотором смысле, они на самом деле убивали его ".

"Именно".

"Откуда взялись эти таблетки?"

"Флаконы были доставлены из больничной аптеки. Но они могли быть подделаны где угодно."

Она остановилась и дала мне время осознать это.

"Что собирается делать доктор Хансен?" Я спросил.

"Он сказал, что у него нет выбора. Если вмешательство имело место в больнице, то он должен знать. Другие пациенты могут быть в опасности ".

"Это маловероятно. Вы сказали, что были подделаны два разных лекарства. Это означает, что, скорее всего, это произошло вне больницы. Это случилось после того, как они оказались во владении Терри ".

"Я знаю. Он сказал это. Он сказал мне, что собирается передать это властям. Он должен. Но я не знаю, кто это будет и что они будут делать. Больница находится в Лос-Анджелесе, и Терри умер на своей лодке примерно в двадцати пяти милях от побережья Сан-Диего. Я не знаю, кто мог бы ..."

"Вероятно, сначала это поступит в береговую охрану, а затем будет передано в ФБР. В конце концов. Но это займет несколько дней. Вы могли бы перенести это, если бы позвонили в бюро прямо сейчас. Я не понимаю, почему ты говоришь со мной, а не с ними."

"Я не могу. Во всяком случае, пока нет."

"Почему бы и нет? Конечно, ты можешь. Тебе не следовало приходить ко мне. Иди с этим в бюро. Расскажи людям, с которыми он работал. Они пойдут прямо на это, Грасиела. Я знаю, что так и будет ".

Она встала, подошла к раздвижной двери и выглянула через проход. Это был один из тех дней, когда смог был таким густым, что казалось, он может загореться.

"Ты был детективом. Подумай об этом. Кто-то убил Терри. Это не могло быть случайным вмешательством - не с двумя разными лекарствами из двух разных бутылок. Это было намеренно. Итак, следующий вопрос: у кого был доступ к его лекарствам? У кого был мотив? Сначала они посмотрят на меня, и они могут не смотреть дальше. У меня двое детей. Я не могу так рисковать ".

Она повернулась и посмотрела на меня.

"И я этого не делал".

"Какой мотив?"

"Деньги, во-первых. Есть полис страхования жизни с тех пор, как он работал в бюро."

"Во-первых? Означает ли это, что есть вторая вещь?"

Она посмотрела вниз, на пол.

"Я любила своего мужа. Но у нас были проблемы. Последние несколько недель он спал на лодке. Вероятно, именно поэтому он согласился взять этот длительный чартер. Большую часть времени он просто совершал однодневные поездки ".

"В чем была проблема, Грасиела? Если я собираюсь это сделать, тогда я должен знать ".

Она пожала плечами, как будто не знала ответа, но затем ответила на него.

"Мы жили на острове, и мне это больше не нравилось. Я не думаю, что это был большой секрет, что я хотел, чтобы мы вернулись на материк. Проблема была в том, что его работа в бюро заставила его бояться за наших детей. Боится мира. Он хотел укрыть детей от мира. Я этого не делал. Я хотел, чтобы они увидели мир и были готовы к этому ".

"И это было все?"

"Были и другие вещи. Я не был счастлив, что он все еще работал над делами ".

Я встал и присоединился к ней у двери. Я раздвинула его, чтобы выпустить немного духоты. Я понял, что должен был открыть его, как только мы вошли внутрь. В заведении пахло кислятиной. Меня не было две недели.

"Какие случаи?"

"Он был похож на тебя. Преследуемый теми, кто сбежал. У него были папки, коробки с файлами, на той лодке ".

Я был в лодке давным-давно. В носовой части была каюта, которую Маккалеб переделал в офис. Я вспомнил, что видел картотечные коробки на верхней койке.

"Долгое время он пытался скрыть это от меня, но это стало очевидным, и мы отказались от предлога. В последние несколько месяцев он часто ездил на материк. Когда у него не было уставов. Мы поспорили об этом, и он просто сказал, что это то, от чего он не может избавиться ".

"Это был один случай или больше, чем один?"

"Я не знаю. Он никогда не говорил мне, над чем именно он работает, а я никогда не спрашивал. Мне было все равно. Я просто хотела, чтобы он остановился. Я хотела, чтобы он проводил время со своими детьми. Не те люди ". "Эти люди?"

"Люди, которыми он был так очарован, убийцы и их жертвы. Их семьи. Он был одержим. Иногда я думаю, что они были для него важнее, чем мы ".

Говоря это, она смотрела на другой конец перевала. Открыв дверь, я впустил шум уличного движения. Автострада внизу звучала как отдаленная овация на какой-то арене, где игры никогда не заканчивались. Я полностью открыл дверь и вышел на палубу. Я посмотрел вниз, на кусты, и подумал о борьбе не на жизнь, а на смерть, которая происходила там год назад. Я выжил, чтобы узнать, что, как и Терри Маккалеб, я был отцом. За прошедшие месяцы я научился находить в глазах моей дочери то, что, как однажды сказал мне Терри, он уже нашел в глазах своей дочери. Я знал, что нужно искать это, потому что он сказал мне. Я был ему кое-чем обязан за это.

Грасиела вышла позади меня.

"Ты сделаешь это для меня? Я верю тому, что мой муж сказал о тебе. Я верю, что ты можешь помочь мне и помочь ему ".

И, может быть, угощусь сам, подумал я, но не сказал. Вместо этого я посмотрел вниз на автостраду и увидел, как солнце отражается в лобовых стеклах машин, проезжающих через перевал. Это было так, как будто тысячи ярких серебристых глаз наблюдали за мной.

"Да", - сказал я, - "Я сделаю это".

ГЛАВА 4

Мое первое интервью состоялось в доках порта Кабрильо в Сан-Педро. Мне всегда нравилось спускаться этим путем, но я редко это делал. Я не знал почему. Это была одна из тех вещей, о которых забываешь, пока не сделаешь это снова, и тогда ты вспоминаешь, что тебе это нравится. В первый раз, когда я приехал, я был шестнадцатилетним беглецом. Я отправился в доки Педро и проводил дни, делая татуировки и наблюдая за заходом лодок с тунцом. Я проводил ночи, спя на незапертом буксире под названием Rosebud. Пока начальник порта не поймал меня и меня не отправили обратно в приемную семью, слова крепко держатся, вытатуированные на костяшках моих пальцев.

Кабрильо Марина была новее, чем это воспоминание. Это были не те рабочие доки, где я оказался много лет назад. Марина Кабрильо обеспечивала стоянку прогулочных судов. Мачты сотни парусников торчали за его запертыми воротами, как лес после лесного пожара. За ними виднелись ряды мощных яхт, многие из которых оценивались в миллионы долларов. Некоторые нет. Лодка Бадди Локриджа не была плавучим замком. Локридж, который, как сказала мне Грасиела Маккалеб, был партнером ее мужа по чартерным перевозкам и ближайшим другом в конце, жил на тридцатидвухфутовой парусной лодке, которая выглядела так, будто на ее палубе было содержимое шестидесятифутового судна. Это был джанкер, не из-за самой лодки, а из-за того, как за ней ухаживали. Если бы Локридж жил в доме, во дворе стояли бы машины, а внутри были бы стены из сложенных газет.

Он пропустил меня к воротам и вышел из домика в шортах, сандалиях и футболке, которую столько раз носили и стирали, что надпись на груди была нечитаемой. Грасиела позвонила ему заранее. Он знал, что я хотела поговорить с ним, но не назвал точную причину, почему.

"Итак", - сказал он, ступая с лодки на причал. "Грасиела сказала, что вы расследуете смерть Терри. Это что-то вроде страховки или что-то в этом роде?"

"Да, можно и так сказать".

"Тебе нравится частный детектив или что-то в этом роде?"

"Что-то вроде этого, да".

Он попросил предъявить удостоверение личности, и я показал ему ламинированную копию моих прав в бумажнике, которую мне прислали из Сакраменто. Он вопросительно поднял бровь, услышав мое официальное имя.

"Hieronymus Bosch. Как тот сумасшедший художник, да?"

Редко кто-то узнавал это название. Это кое-что сказало мне о Бадди Локридже.

"Некоторые говорят, что он был сумасшедшим. Некоторые думают, что он точно предсказал будущее ".

Лицензия, казалось, успокоила его, и он сказал, что мы могли бы поговорить на его лодке или прогуляться в ресторан, чтобы выпить чашечку кофе. Я хотел заглянуть в его дом и на яхту - это была базовая стратегия расследования, - но не хотел, чтобы это было очевидно, поэтому я сказал ему, что мне не помешает немного кофеина.

Chandlery был корабельным магазином, который находился в пяти минутах ходьбы вниз по причалу. Мы немного поболтали, пока шли, и я в основном слушал, как Бадди жаловался на его изображение в фильме, который был вдохновлен пересадкой сердца Маккалеба и его поисками убийцы своего донора.

"Они заплатили тебе, не так ли?" Спросила я, когда он закончил.

"Да, но дело не в этом".

"Да, это так. Положите свои деньги в банк и забудьте об остальном. Это всего лишь фильм ".

За пределами chandlery стояло несколько столов и скамеек, и мы пили кофе там. Локридж начал задавать вопросы до того, как у меня появился шанс. Я позволил ему немного растянуть свою реплику. Я считаю, что он был очень важной частью моего расследования, поскольку он знал Терри Маккалеба и был одним из двух свидетелей его смерти. Я хотела, чтобы ему было комфортно со мной, поэтому я позволила ему отказаться от приглашения.

"Итак, какова твоя родословная?" он спросил. "Вы были полицейским?"

"Почти тридцать лет. С полицией Лос-Анджелеса. Половину времени я работал в отделе убийств."

"Убийства, да? Ты знал Террор?"

"Что?"

"Я имею в виду, Терри. Я назвал его Ужасом ".

"Как так получилось?"

"Я не знаю. Я только что сделал. Я даю всем прозвища. Терри собственными глазами видел ужас мира, вы понимаете, что я имею в виду? Я назвал его Ужасом ".

"А как же я? Каким будет мое прозвище?"

"Ты..."

Он посмотрел на меня, как скульптор, оценивающий гранитную глыбу.

"Эм, ты Гарри с чемоданом".

"Как так получилось?"

"Потому что ты какой-то помятый, как будто живешь без чемодана".

Я кивнул.

"Довольно неплохо".

"Итак, вы знали Терри?"

"Да, я знал его. Мы вместе работали над несколькими делами, когда он был в бюро. Затем еще одно, после того, как он получил новое сердце ".

Он щелкнул пальцами и указал на меня.

"Теперь я вспомнил, ты был полицейским. Ты был тем, кто был здесь той ночью на его лодке, когда появились те двое головорезов, чтобы прикончить его. Ты спасла его, а затем он развернулся и спас тебя ".

Я кивнул.

"Это верно. Теперь могу я задать несколько вопросов, приятель?"

Он широко развел руки, показывая, что он доступен и ему нечего скрывать.

"О, конечно, чувак, я не хотел захватывать микрофон, понимаешь?"

Я достал свой блокнот и положил его на стол.

"Спасибо. Давайте начнем с последнего устава. Расскажи мне об этом"

"Ну, что ты хочешь знать?"

"Все". Локридж перевел дыхание.

"Это сложная задача", - сказал он.

Но он начал рассказывать мне историю. То, что он изначально сказал мне, соответствовало минимальным сообщениям, которые я прочитал в газетах Лас-Вегаса, и тому, что я затем услышал, когда присутствовал на похоронах Маккалеба. Маккалеб и Локридж были в чартере на четыре дня и три ночи, отправившись группой из одного человека в воды Нижней Калифорнии ловить марлина. Возвращаясь в гавань Авалон на Каталине на четвертый день, Маккалеб потерял сознание на верхней рулевой станции лодки. Они находились в 22 милях от побережья, на полпути между Сан-Диего и Лос-Анджелесом. В США был передан вызов о помощи. Была направлена береговая охрана и спасательный вертолет. Маккалеба доставили по воздуху в больницу в Лонг-Бич, где по прибытии он был объявлен мертвым.

Когда он закончил рассказывать, я кивнул, как будто это соответствовало всему, что я уже слышал.

"Вы действительно видели, как он упал в обморок?"

"Нет, не совсем. Тем не менее, я это почувствовал ".

"Что ты имеешь в виду?"

"Ну, он был наверху за рулем. Я был в яме с чартерной партией. Мы направлялись на север, возвращаясь домой. К тому времени группа уже достаточно порыбачила, так что мы даже не ловили на троллинг. Терри держал курс ровно, вероятно, делая двадцать пять узлов. Итак, я и Отто - он участник - мы были в кокпите, и лодка внезапно развернулась на девяносто градусов к западу. В море, чувак. Я знал, что это не входило в план, поэтому я поднялся по лесенке, чтобы высунуть голову туда, и я вижу Терри, как бы сгорбившегося над рулем. Он потерял сознание. Я добрался до него, и он был жив, но, чувак, он был не в себе ".

"Что ты сделал?" "Когда-то я был спасателем. Венис-Бич. Я все еще знаю свое искусственное дыхание. Я позвонил Отто наверх и пошел работать с Терри, пока Отто брал управление лодкой на себя и связывался по радио с береговой охраной. Я так и не смог привести Терри в чувство, но я продолжал наполнять его воздухом, пока не появился тот вертолет. Они тоже заняли достаточно много времени."

Я сделал пометку в своем блокноте. Не потому, что это было важно, а потому, что я хотел, чтобы Локридж знал, что я отношусь к нему серьезно и что все, что он считал важным, было важно и для меня.

"Сколько времени они заняли?"

"Двадцать, двадцать пять минут. Я не уверен, как долго, но это казалось вечностью, когда ты пытаешься заставить кого-то дышать ".

"Да. Все, с кем я разговаривал, сказали, что ты сделал все, что мог. То есть ты хочешь сказать, что он не сказал ни слова. Он просто потерял сознание за рулем ".

"Именно".

"Тогда что было последним, что он тебе сказал?"

Локридж начал грызть ноготь на одном из своих больших пальцев, пытаясь вспомнить это.

"Это хороший вопрос. Я думаю, это было, когда он вернулся к перилам, с которых открывается вид на кокпит, и прокричал вниз, что мы будем дома к заходу солнца ".

"И как долго это продолжалось до того, как он потерял сознание?"

"Может быть, полчаса, может быть, немного дольше".

"Тогда он казался в порядке?"

"Да, он казался обычным Ужасом, понимаешь? Никто не мог предположить, что должно было произойти ".

"К этому моменту вы, ребята, были на лодке четыре дня подряд, верно?"

"Это верно. Довольно тесные помещения, потому что вечеринка заняла отдельную каюту. Мы с Терри разместили его в носовой каюте."

"В течение этого времени вы видели, чтобы Терри каждый день принимал свои лекарства? Ты знаешь, все таблетки, которые ему пришлось принять."

Локридж решительно кивнул.

"О, да, он глотал свои таблетки направо и налево. Каждое утро и каждую ночь. Мы вместе побывали во многих чартерных рейсах. Это был его ритуал - он устанавливал свои часы по нему: он никогда не промахивался. И в этой поездке он тоже этого не сделал ".

Я сделал еще несколько заметок, просто чтобы молчать, чтобы Локридж мог продолжать говорить. Но он этого не сделал.

"Он говорил что-нибудь о том, что у них другой вкус, или что он чувствует себя по-другому после их приема?"

"Так вот в чем дело? Вы, люди, пытаетесь сказать, что Терри принял не те таблетки, и тогда ему не придется платить страховку? Если бы я знал это, я бы никогда не согласился разговаривать с тобой ".

Он начал вставать со своей скамейки. Я потянулась и схватила его за руку.

"Садись, приятель. Речь не об этом. Я не работаю на страховую компанию."

Он тяжело опустился обратно на скамейку и посмотрел на свою руку, в том месте, где я ее сжимал.

"Тогда в чем же дело?"

"Ты уже знаешь, о чем это. Я просто хочу убедиться, что смерть Терри была такой, какой она должна была быть ".

"Должно быть?"

Я понял, что использовал неудачный выбор слов.

"Что я пытаюсь сказать, так это то, что я хочу убедиться, что ему никто не помогал". Локридж долго изучал меня и медленно кивнул.

"Ты имеешь в виду, что таблетки были испорчены или с ними что-то перепутали?"

"Может быть".

Локридж решительно сжал челюсти. Мне это показалось искренним.

"Тебе нужна какая-нибудь помощь?"

"Мне может понадобиться немного, да. Завтра утром я отправляюсь к Каталине. Я собираюсь взглянуть на лодку. Ты можешь встретиться со мной там?"

"Абсолютно".

Он казался взволнованным, и я знал, что в конце концов брошу камень на это, но сейчас я хотел его полного сотрудничества.

"Хорошо. Теперь позвольте мне задать еще несколько вопросов. Расскажи мне о чартерной вечеринке. Ты знал этого парня, Отто, заранее?"

"О, да, мы вывозим Отто куда-нибудь пару раз в год. Он живет вон там, на острове, это единственная причина, по которой мы взяли многодневный чартер. Видите ли, это была проблема с бизнесом, но Террор никогда не заботился. Он просто был счастлив сидеть там, в этой маленькой гавани, и ждать полдня ".

"Притормози на секунду, приятель. О чем ты говоришь?"

"Я говорю о том, что Терри держит лодку вон там, на том острове. Там мы встретили людей, которые посещают Каталину и хотят порыбачить несколько часов. У нас не было больших чартерных рейсов. Трех-, четырех-, пятидневная работа, на которой вы зарабатываете хорошие деньги. Отто был исключением, потому что он живет там, и он хотел пару раз в год порыбачить у берегов Мексики, чтобы его прах вывезли в процессе ". Локридж давал мне больше информации и способов задавать вопросы, чем я мог обработать за один раз. Я остался на McCaleb, но определенно вернулся бы к Otto, их чартерному клиенту.

"Ты хочешь сказать, что Терри был доволен тем, что был вроде как на мели".

"Именно. Я продолжал говорить ему: "Перенеси чартер сюда, на материк, размести несколько объявлений и найди серьезную работу ". Но он не хотел ".

"Ты когда-нибудь спрашивал его почему?"

"Конечно, он хотел остаться на острове. Он не хотел все время быть вдали от семьи. И ему нужно было время, чтобы поработать над своими файлами ".

"Ты имеешь в виду его старые дела?"

"Да, это и несколько новых".

"Какие новые?"

"Я не знаю. Он всегда вырезал статьи из газеты и вставлял их в файлы, делал телефонные звонки и тому подобное ".

"На лодке?"

"Да, на лодке. Грасиела не допустила бы этого в доме. Он сказал мне это, что ей не нравилось, когда он это делал. Иногда доходило до того, что он спал ночью на лодке. В конце. Я думаю, это было из-за файлов. Он становился чем-то одержим, и она заканчивала тем, что говорила ему оставаться на лодке, пока он не преодолеет это ".

"Он сказал тебе это?"

"Ему не нужно было".

"Вы помните какое-нибудь дело или досье, которым он интересовался в последнее время?"

"Нет, он больше не включал меня в этот материал. Я помогал ему работать над его делом о сердце, а потом он вроде как отгородил меня от всего этого ".

"Тебя это беспокоило?"

"Не совсем. Я имею в виду, я был готов помочь. Гоняться за плохими парнями интереснее, чем за рыбой, но я знал, что это его мир, а не мой ".

Это звучало слишком похоже на стандартный ответ, как будто он повторял объяснение, которое когда-то дал ему Маккалеб. Я решил оставить все как есть, но я знал, что к этой теме мы с ним вернемся.

"Хорошо, давайте вернемся к Отто. Сколько раз вы с ним рыбачили?"

"Это была наша третья -нет, четвертая - поездка".

"Всегда в Мексику?"

"В значительной степени".

"Чем он зарабатывает на жизнь, что может себе это позволить?"

"Он на пенсии. Думает, что он Зейн Грей и хочет заняться спортивной рыбалкой, поймать черного марлина и повесить его у себя на стене. Он может себе это позволить. Он сказал мне, что он продавец, но я никогда не спрашивал, что он продает ".

"В отставке? Сколько ему лет?"

"Я не знаю, где-то за шестьдесят".

"Ушел в отставку откуда?"

"Прямо за водой. Лонг-Бич, я думаю."

"Что вы имели в виду минуту назад, когда сказали, что ему нравилось рыбачить и вывозить его прах?"

"Я имел в виду именно это. Мы брали его с собой на рыбалку, и когда мы останавливались в Кабо, у него всегда было что-нибудь на стороне ".

"Итак, каждую ночь в этом последнем рейсе вы, ребята, приводили лодку в порт, всегда в Кабо". "Первые две ночи в Кабо, а затем на третью ночь мы добрались до Сан-Диего".

"Кто выбирал эти места?"

"Ну, Отто хотел поехать в Кабо, а Сан-Диего был всего лишь промежуточным пунктом на обратном пути. Мы всегда не торопимся возвращаться ".

"Что случилось в Кабо с Отто?"

"Я говорил тебе, у него было что-то маленькое там, сбоку. Обе ночи он приводил себя в порядок и отправлялся в город. Я думаю, он встречался там с сеньоритой. Он сделал несколько звонков со своего мобильного телефона."

"Он женат?"

"Насколько я знаю. Я думаю, именно поэтому ему понравились четырехдневные чартеры. Его жена думала, что он был там на рыбалке. Она, вероятно, не знала о том, что мы заехали в Кабо выпить "Маргариту" - и я говорю не о напитке ".

"Что насчет Терри, он ездил в город?"

Он ответил без колебаний.

"Нет, у Терри ничего не получалось в этом отделе, и он никогда бы не покинул лодку. Он никогда бы даже не ступил на скамью подсудимых ".

"Как так получилось?"

"Я не знаю. Он просто сказал, что ему не нужно. Я думаю, он был суеверен по этому поводу ".

"Как же так?"

"Вы знаете, капитан остается на судне, что-то в этом роде".

"А как насчет тебя?"

"Большую часть времени я зависал с Терри и The boat. Время от времени я отправлялся в город в один из баров или типа того ".

"А как насчет того последнего путешествия?" "Нет, я остался с лодкой. Мне немного не хватало хлеба ".

"Значит, в ту последнюю поездку Терри так и не сошел с лодки?"

"Это верно".

"И никого, кроме тебя, Отто и его, никогда не было на лодке, верно?"

"Это...ну, не совсем так".

"Что ты имеешь в виду? Кто был на лодке?"

"На вторую ночь по пути в Кабо нас остановили федераты. Мексиканская береговая охрана. Двое парней поднялись на борт и несколько минут осматривались ".

"Почему?"

"Это своего рода рутина. Время от времени они останавливают вас, заставляют платить небольшой тариф, а затем отпускают ".

"Взятка?"

"Взятка, откуп, укус, называйте это как хотите".

"И это случилось на этот раз".

"Да, Терри дал им пятьдесят баксов, когда они были в салоне, а потом они расстались. Все произошло довольно быстро ".

"Они обыскали лодку? Они смотрели на лекарство Терри?"

"Нет, до этого не дошло. Вот для чего нужна награда - избежать всего этого ".

Я понял, что не делал заметок. Многое из этой информации было новым и заслуживало дальнейшего изучения, но я почувствовал, что на данный момент с меня достаточно. Я переваривал то, что у меня было, и возвращался к этому. У меня было чувство, что Бадди Локридж даст мне столько времени, сколько мне нужно, если я дам ему почувствовать себя участником расследования. Я попросил его назвать точные названия и местоположения пристаней, где они пришвартовывались на ночь во время путешествия с Отто, и я действительно записал эту информацию в свой блокнот. Затем я подтвердил нашу встречу на яхте Маккалеба на следующее утро. Я сказал ему, что пересаживаюсь на первый паром, и он сказал мне, что он тоже будет на нем. Я оставила его там, потому что он сказал, что хочет вернуться в лавку за кое-какими припасами.

Когда мы выбрасывали наши кофейные чашки в мусорное ведро, он пожелал мне удачи в расследовании.

"Я не знаю, что ты собираешься найти. Я не знаю, можно ли там что-нибудь найти, но если Терри с этим помогали, я хочу, чтобы вы нашли того, кто ему помогал. Ты понимаешь, о чем я говорю?"

"Да, приятель, думаю, я понимаю, о чем ты говоришь. Увидимся завтра".

"Я буду там".

ГЛАВА 5

В тот вечер по телефону из Лас-Вегаса моя дочь попросила меня рассказать ей историю. Ей было всего пять лет, но она всегда хотела, чтобы я пел ей или рассказывал истории. Во мне было больше историй, чем песен. У нее была неряшливая черная кошка, которую она не называла по имени, и Мэдди нравилось, когда я сочинял истории, связанные с большой опасностью и храбростью, которые заканчивались тем, что Безымянный побеждал, разгадывая тайну, или находя потерянного питомца, или потерявшегося ребенка, или преподав урок плохому человеку.

Я рассказал ей короткую историю о том, как Безымянный нашел потерявшегося кота по имени Сиело Азул. Ей понравилось, и она попросила меня еще, но я сказал, что уже поздно и мне нужно идти. Затем, ни с того ни с сего, она спросила меня, женаты ли Burger King и Dairy Queen. Я улыбнулся и восхитился тем, как работал ее разум. Я сказал ей, что они женаты, и она спросила меня, счастливы ли они.

Вы можете сойти с ума и оторваться от мира. Ты можешь считать себя постоянным аутсайдером. Но невинность ребенка вернет вас назад и даст вам щит радости, которым вы сможете защитить себя. Я понял это поздно в жизни, но не слишком поздно. Никогда не бывает слишком поздно. Мне было больно думать о том, что она узнает о мире. Все, что я знал, это то, что я не хотел ничему ее учить. Я чувствовал себя запятнанным путями, которые я выбрал в своей жизни, и вещами, которые я знал. У меня не было ничего из того, что я хотел бы передать ей. Я просто хотел, чтобы она научила меня.

Итак, я сказал ей, что да, Burger King и Dairy Queen были счастливы и что у них была замечательная совместная жизнь. Я хотел, чтобы у нее были свои истории и сказки, пока она еще могла в них верить. Я знал, что достаточно скоро их заберут.

Желая спокойной ночи своей дочери по телефону, я чувствовал себя одиноким и неуместным. Я только что вернулся из двухнедельной поездки туда, и Мэдди привыкла видеть меня, а я привык видеть ее. Я забирал ее из школы, я смотрел, как она плавает, я несколько раз готовил для нее ужин в маленькой экономичной квартирке, которую я снял недалеко от аэропорта. Ночью, когда ее мать играла в покер • в казино, я отвез ее домой и уложил в постель, оставив под присмотром проживающей здесь няни.

Я был чем-то новым в ее жизни. Первые четыре года она никогда не слышала обо мне, а я никогда не слышал о ней. В этом была красота и сложность отношений. Я был поражен внезапным отцовством, наслаждался им и делал все, что мог. У Мэдди внезапно появился еще один защитник, который то появлялся, то исчезал из ее жизни. Дополнительные объятия и поцелуй в макушку. Но она также знала, что этот мужчина, который внезапно вошел в ее мир, причинил ее матери много боли и слез. Мы с Элеонорой старались держать наши дискуссии, а иногда и резкие слова подальше от нашей дочери, но иногда стены бывают тонкими, и дети, как я поняла, - лучшие детективы. Они - искусные интерпретаторы человеческой атмосферы.

Элеонора Уиш утаила от меня величайшую тайну. Дочь. В тот день, когда она наконец представила мне Мэдди, я подумал, что в мире все правильно. По крайней мере, в моем мире. Я увидела свое спасение в темных глазах моей дочери, в своих собственных глазах. Но чего я не увидел в тот день, так это трещин. Трещины под поверхностью. И они были глубокими. Самый счастливый день в моей жизни привел бы к нескольким самым уродливым дням. Дни, в которые я не мог пройти мимо секрета и того, что скрывалось от меня столько лет. Хотя в какой-то момент я думал, что у меня есть все, чего я мог хотеть от жизни, вскоре я понял, что был слишком слабым человеком, чтобы удержать это, вынести скрытое в этом предательство в обмен на то, что мне было дано.

Другие, лучшие люди могли бы это сделать. Я не мог. Я покинул дом Элеонор и Мэдди. Мой дом в Лас-Вегасе - это экономичная однокомнатная квартира через дорогу от парковки, где миллионеры и миллиардеры-игроки паркуют свои частные самолеты и отправляются на шуршащих лимузинах в казино. Я одной ногой в Лас-Вегасе, а другая остается здесь, в Лос-Анджелесе, месте, которое, я знаю, я никогда не смогу покинуть навсегда, не умерев.

Пожелав спокойной ночи, моя дочь передала телефон своей матери, которая редко проводила ночь дома. Наши отношения были более напряженными, чем когда-либо. Мы были в ссоре из-за нашей дочери. Я не хотел, чтобы она росла с матерью, которая работала по ночам в казино. Я не хотел, чтобы она ела в Burger King на ужин. И я не хотел, чтобы она узнала о жизни в городе, который носил свои грехи на рукаве. Но я был не в том положении, чтобы что-то менять. Я знаю, что рискую показаться смешным, потому что я живу в месте, где случайность преступлений и хаос всегда рядом, и яд буквально витает в воздухе, но мне не нравится мысль о том, что моя дочь будет расти там, где она есть. Я вижу в этом тонкую разницу между надеждой и желанием. Лос-Анджелес - это место, которое основано на надежде, и в этом все еще есть что-то чистое. Это помогает видеть сквозь грязный воздух. Вегас - это другое. Для меня это зависит от желания, и на этом пути окончательно разбивается сердце. Я не хочу этого для своей дочери. Я даже не хочу этого для ее матери. Я готов ждать, но не так долго. По мере того, как я провожу время со своей дочерью, узнаю ее лучше и люблю ее больше, моя готовность изнашивается на середине, как веревочный мост, пересекающий глубокую пропасть.

Когда Мэдди вернула телефон своей матери, ни одной из нас особо нечего было сказать, поэтому мы промолчали. Я просто сказал, что свяжусь с Мэдди при следующей возможности, и мы повесили трубку. Я кладу трубку, чувствуя боль внутри, к которой я не привыкла. Это была не боль одиночества или пустоты. Я знал эти боли и научился с ними жить. Это была боль, которая пришла со страхом за то, что готовит будущее для кого-то столь ценного, за кого ты без колебаний отдал бы свою жизнь.

ГЛАВА 6

Первый паром доставил меня на Каталину в 9:30 следующего утра. Я позвонил Грасиэле Маккалеб на свой мобильный, пока переправлялся, так что она ждала меня на пирсе. День был солнечным и свежим, и я почувствовал разницу в воздухе без смога. Грасиела улыбнулась мне, когда я подошел к воротам, где люди ждали путешественников с лодок.

"Доброе утро. Спасибо, что пришли ".

"Нет проблем. Спасибо, что встретились со мной ".

Я наполовину ожидал, что Бадди Локридж будет с ней. Я не видел его на пароме и подумал, что, возможно, он переправился прошлой ночью.

"Приятеля еще нет?"

"Нет. Он идет?"

"Я хотел обсудить с ним все на лодке. Он сказал, что будет на первой лодке, но он не появился ".

"Ну, они управляют двумя паромами. Следующий будет здесь через сорок пять минут. Вероятно, он этим занимается. Что бы ты хотел сделать в первую очередь?" "Я хочу пойти к лодке, начни оттуда".

Мы подошли к причалу тендеров и вывели "Зодиак" с небольшим мотором мощностью в одну лошадиную силу в бассейн, где яхты были выстроены рядами, привязаны к плавучим швартовным шарам и синхронно двигались по течению. Лодка Терри, следующая за Sea, была второй с конца второго ряда. Зловещее чувство охватило меня, когда мы приблизились, а затем наткнулись на хвост. На этом судне погиб Терри. Мой друг и муж Грасиелы. Раньше для меня было одним из приемов профессии находить или создавать эмоциональную связь с делом. Это помогло разжечь огонь и дало мне то необходимое преимущество, чтобы идти туда, куда я должен был идти, делать то, что я должен был делать. Я знал, что в данном случае мне не нужно было бы искать это. Нет необходимости в изготовлении. Это уже было частью сделки. Самая большая часть.

Я посмотрел на название лодки, написанное черными буквами поперек кормы, и вспомнил, как Терри однажды объяснил мне это. Он сказал мне, что следующее море - это волна, которой нужно остерегаться. Это произошло в твоей слепой зоне, ударило тебя сзади. Хорошая философия. Теперь я должен был задаться вопросом, почему Терри не видел, что и кто подошел к нему сзади.

Нетвердо ступая, я сошел с надувной лодки на корму. Я потянулся назад за веревкой, чтобы перевязать его. Но Грасиела остановила меня.

"Я не собираюсь подниматься на борт", - сказала она.

Она покачала головой, как будто отгоняя любое принуждение с моей стороны, и протянула мне связку ключей. Я взял их и кивнул головой. "Я просто не хочу быть там", - сказала она. "Одного раза, когда я сходил за его лекарствами, было достаточно".

"Я понимаю".

"Таким образом, "Зодиак" вернется в док, чтобы Бадди мог им воспользоваться, если он появится".

"Если?"

"Он не всегда настолько надежен. По крайней мере, так сказал Терри ".

"А если он не появится, что мне делать?"

"О, просто останови водное такси. Они проходят примерно каждые пятнадцать минут. У вас не будет проблем. Ты можешь просто выставить мне счет. Это напомнило мне, что мы не говорили о том, сколько я буду тебе платить ".

Это было то, о чем она должна была рассказать, чтобы убедиться, но она знала, и я знал, что это была не платная работа.

"В этом не будет необходимости", - сказал я. "Если я сделаю это, есть только одна вещь, которую я хотел бы получить взамен".

"Что это?"

"Терри однажды рассказал мне о вашей дочери. Он сказал, что вы двое назвали ее Сьело Азул."

"Это верно. Он выбрал название."

"Он когда-нибудь говорил тебе почему?"

"Он просто сказал, что ему понравилось. Он сказал, что когда-то знал девушку по имени Сьело Азул."

Я кивнул.

"Чего я хотел бы в качестве платы за это, так это встретиться с ней когда-нибудь - я имею в виду, когда все это закончится".

Это заставило Грасиэлу на мгновение задуматься. Затем она кивнула в знак согласия.

"Она милая. Тебе понравится с ней познакомиться ".

"Я уверен, что так и сделаю". "Гарри, ты знал ее? Девушка, в честь которой Терри назвал нашу дочь?"

Я мгновение смотрел на нее и кивнул.

"Да, можно сказать, что я знал ее. Когда-нибудь, если ты захочешь, я расскажу тебе о ней ".

Она кивнула и начала сталкивать Зодиак с хвоста. Я помогал своей ногой.

"Маленький ключ открывает дверь салона", - сказала она. "Остальное вы должны быть в состоянии понять. Я надеюсь, ты найдешь что-нибудь, что поможет ".

Я кивнул и поднял ключи, как будто они могли открыть любую дверь, с которой я когда-либо столкнусь. Я смотрел, как она направляется обратно к причалу, а затем перелез через корму в кокпит.

Какое-то чувство долга заставило меня подняться по трапу к верхнему штурвалу, прежде чем я вошел внутрь лодки. Я снял брезентовый чехол с пульта управления, постоял немного рядом с рулем и сиденьем и представил себе историю, которую рассказал мне Бадди Локридж о том, как Терри упал здесь в обморок. Ему почему-то казалось уместным рухнуть за рулем, но с учетом того, что я теперь знал, это также казалось таким неправильным. Я кладу руку на спинку стула, как будто кладу ее на чье-то плечо. Я решил, что найду ответы на все вопросы, прежде чем закончу здесь.

Маленький хромированный ключ на кольце, который дала мне Грасиела, открыл зеркальную раздвижную дверь, которая вела внутрь лодки. Я оставил его открытым, чтобы проветрить салон. Внутри стоял соленый, обалденный запах. Я проследил это до удилищ и катушек, хранящихся на потолочных стеллажах, искусственные приманки все еще на месте. Я предположил, что их не смывали и за ними не ухаживали должным образом после последнего чартера. На это не было времени. Для этого не было причины. Я хотел спуститься по ступенькам в каюту в носовой части, где, как я знал, Терри хранил все свои следственные материалы. Но я решил оставить это место напоследок. Я решила начать с салона и постепенно продвигаться вниз.

Салон имел функциональную планировку с диваном, стулом и журнальным столиком с правой стороны, ведущим к штурманскому столу, встроенному за сиденьем внутреннего штурвала. На противоположной стороне была будка в ресторанном стиле с красной кожаной обивкой. Телевизор был встроен в перегородку, которая отделяла кабинку от камбуза, а затем была короткая лестница, которая, как я знал, вела вниз, в носовые каюты и ванную.

Салон был аккуратным и опрятным. Я стоял в середине пространства и просто наблюдал за ним в течение полуминуты, прежде чем подойти к картографической станции и открыть ящики. Маккалеб хранил здесь бизнес-файлы чартера. Я нашел списки клиентов и календарь бронирования чартерных рейсов. Были также записи, касающиеся его сбора средств с Visa и MasterCard, которые он, очевидно, принимал от клиентов в качестве оплаты. У чартерного бизнеса был банковский счет, и в ящике стола тоже была чековая книжка. Я проверил реестр и увидел, что почти все, что поступало, возвращалось обратно, чтобы покрыть расходы на топливо и швартовку, а также рыболовные и другие чартерные принадлежности. Не было записей о денежных вкладах, поэтому я пришел к выводу, что если бизнес был прибыльным, то это было связано с неучтенными платежами наличными от клиентов, в зависимости от того, сколько их было.

В нижнем ящике был файл с ошибочной проверкой. Их было всего несколько, и они растянулись во времени, ни один из них не был настолько большим, чтобы они могли серьезно повредить бизнесу. Я заметил, что в чековой книжке и в большинстве деловых записей либо Бадди Локридж, либо Грасиела были указаны как операторы чартерного бизнеса. Я знал, что это потому, что, как сказала мне Грасиела, Терри был серьезно ограничен в том, что он мог получать в качестве официального дохода. Если он достигал определенного уровня - который был шокирующе низким - он не имел права на получение государственной и федеральной медицинской помощи. Если бы он потерял это, то в конечном итоге ему пришлось бы самому оплачивать медицинские расходы - быстрый путь к личному банкротству для получателя трансплантата.

В файле с ошибочной проверкой я также нашел копию отчета шерифа, не связанную с плохой бумагой. Это был отчет об инциденте двухмесячной давности, связанный с очевидной кражей со взломом в Следующем море. Заявителем был Бадди Лок-Ридж, и в резюме указывалось, что с лодки была взята только одна вещь - портативный считыватель системы глобального позиционирования. Его стоимость была указана в 300 долларов, а модель была указана как Gulliver 100, В дополнительном примечании говорилось, что заявитель не мог предоставить серийный номер пропавшего устройства, потому что он выиграл его в покер у человека, которого он не мог идентифицировать, и он никогда не удосуживался записать номер отслеживания.

Как только я быстро проверил все ящики на картографической станции, я вернулся к файлам клиентов и начал просматривать их более тщательно, внимательно изучая каждого клиента, которого Маккалеб и Локридж взяли на работу за шесть недель до смерти Терри. Ни одно из имен не показалось мне любопытным или подозрительным, и в файле не было никаких записей Терри или Бадди, которые вызвали бы какие-либо из этих чувств. Тем не менее, я достал блокнот из заднего кармана своих синих джинсов и написал список, в котором были указаны имена каждого клиента, номер в партии и дата устава. Как только я получил это, я смог увидеть, что чартеры ни в коем случае не были регулярными. Хорошей неделей для бизнеса были три или четыре чартерных рейса на полдня. Была одна неделя, на которой вообще не было чартеров, и другая, на которой был только один. Я начинал понимать точку зрения Бадди о необходимости перенести бизнес на материк, чтобы увеличить частоту и продолжительность бронирований чартерных рейсов. Маккалеб занимался чартерным бизнесом в качестве хобби, и это был не лучший способ добиться его процветания.

Конечно, я знал, почему он так все устроил. У него было другое хобби - если вы хотите это так назвать - и ему нужно было время, чтобы посвятить его и этому. Я складывал пластинки обратно в ящик навигационной станции, намереваясь спуститься в носовую часть, чтобы изучить другое хобби Терри, когда услышал, как позади меня открылась дверь салона.

Это был Бадди Локридж. Он приплыл на лодке, и я не услышал тихого мотора "Зодиака" и не почувствовал, как он толкается о корму. Я также не почувствовал значительного веса Бадди, когда он забирался на лодку.

"Доброе утро", - сказал он. "Извините, я опоздал".

"Все в порядке. Мне здесь нужно многое просмотреть ".

"Уже нашел что-нибудь интересное?"

"Не совсем. Я собираюсь спуститься вниз, посмотреть его файлы."

"Круто. Я помогу."

"На самом деле, приятель, ты мог бы помочь, если бы позвонил человеку, который был последним чартерщиком".

Я посмотрел на фамилию, написанную на странице в моем блокноте.

"Отто Вудолл. Не могли бы вы позвонить ему и поручиться за меня и узнать, могу ли я прийти сегодня днем, чтобы повидаться с ним? " "И это все? Ты хотел, чтобы я проделал весь этот путь, чтобы позвонить?"

"Нет, у меня есть вопросы к тебе. Ты нужен мне здесь. Я просто не думаю, что вам следует просматривать файлы там, внизу. По крайней мере, пока нет."

У меня было ощущение, что Бадди Локридж, вероятно, уже просмотрел все файлы в The bow. Но я специально разыгрывал его таким образом. Мне приходилось держать его близко, но в то же время на расстоянии. Пока я не оправдал его к своему удовлетворению. Да, он был партнером Маккалеба и получил похвалу за свои усилия по спасению своего погибшего друга, но в свое время я видел вещи и пострашнее. На данный момент у меня не было подозреваемых, и это означало, что я должен был подозревать всех.

"Сделай звонок, а затем спустись ко мне".

Я оставил его там и направился вниз по короткой лестнице в нижнюю часть лодки. Я бывал здесь раньше и знал планировку. Две двери с левой стороны коридора вели в носовую часть, а кладовка прямо перед ними была дверью в маленькую каюту в носовой части. Дверь справа вела в главную каюту, место, где я был бы убит четыре года назад, если бы Терри Маккалеб не поднял пистолет и не выстрелил в человека, собиравшегося устроить мне засаду. Это произошло через несколько мгновений после того, как я спас Маккалеба от аналогичного конца.

Я проверил обшивку в коридоре, где, как я помнил, от двух выстрелов Маккалеба дерево раскололось. Поверхность была покрыта толстым слоем лака, но я мог сказать, что это было более новое дерево.

Полки в кладовке были пусты, в ванной было чисто, на верхней палубе открылось вентиляционное отверстие. Я открыл дверь главной каюты и заглянул внутрь, но решил оставить это на потом. Я пошел в переднюю комнату, и мне пришлось снять ключ с кольца, которое дала мне Грасиела, чтобы открыть дверь.

Комната была такой, какой я ее запомнил. Два ряда V-образных коек с каждой стороны, повторяющих линию носа. Койки слева все еще функционировали как спальные отсеки, их тонкие матрасы были свернуты и удерживались на банджи-шнурах. Но справа на нижней койке не было матраса, и она была переделана в письменный стол. На койке наверху стояли бок о бок четыре длинные картонные коробки с файлами.

Дела Маккалеба. Я смотрел на них долгое и торжественное мгновение. Если бы кто-то убил его, я полагал, что нашел бы подозреваемого там.

"Сегодня в любое время".

Я чуть не подпрыгнул. Это был Локридж, стоявший позади меня. И снова я не услышал и не почувствовал его приближения. Он улыбался, потому что ему нравилось подкрадываться ко мне.

"Хорошо", - сказал я. "Может быть, после обеда мы сможем отправиться туда. В любом случае, к тому времени мне нужно будет отдохнуть от этого ".

Я посмотрел вниз на стол и увидел белый ноутбук с узнаваемым символом яблока с откушенным от него силуэтом. Я протянула руку и открыла его, неуверенная в том, что делать дальше.

"В прошлый раз, когда я был здесь, у него была другая".

"Да", - сказал Локридж. "Он получил это из-за графики. Он увлекался цифровой фотографией и прочим ".

Без моей просьбы или одобрения Локридж протянул руку и нажал белую кнопку на компьютере. Он начал гудеть, а затем черный экран наполнился светом.

"Какого рода фотография?" Я спросил.

"О, ты знаешь, в основном любительские вещи. Его дети, закаты и прочее дерьмо. Это началось с клиентов. Мы начали фотографировать их с их трофейной рыбой, понимаете? И Терри мог бы просто приехать сюда и распечатать глянцевые снимки размером восемь на десять прямо на месте. Где-то здесь есть коробка с дешевыми рамками. Клиент ловит рыбу, он получает фотографию в рамке. Это часть сделки. Это сработало довольно хорошо. Благодаря этому наши чаевые значительно выросли ".

Компьютер завершил загрузку. На экране было светло-голубое небо, которое заставило меня подумать о дочери Маккалеба. Несколько значков были разбросаны по полю. Я сразу заметил одну, которая представляла собой миниатюрную папку с файлами. Под ним было напечатано слово "профили". Я знал, что это была папка, которую я хотел открыть. Просматривая нижнюю часть экрана, я увидел значок, который выглядел как камера, установленная перед фотографией пальмы. Поскольку предметом только что была фотография, я указал на нее. "Это там, где фотографии?" "Ага", - сказал Локридж.

Он снова двинулся без моей просьбы. Он провел пальцем по маленькому квадрату перед клавиатурой, который, в свою очередь, переместил стрелку на экране к значку камеры. Он нажал большим пальцем кнопку под квадратом, и на экране быстро появилось новое изображение. Локридж, казалось, чувствовал себя непринужденно с компьютером, и напрашивались вопросы, почему и как. Разрешил ли Терри Маккалеб ему доступ к компьютеру - в конце концов, они вели совместный бизнес - или Локридж стал эффективен в этом деле без ведома своего партнера?

На экране открылась рамка под заголовком iPhoto. Там было указано несколько папок. Большинство из них были указаны по датам, обычно несколько недель или месяц. Там была одна папка, просто озаглавленная mail call. "Ну вот и все", - сказал Локридж. "Хочешь посмотреть что-нибудь из этого материала? Это клиенты и рыба ".

"Да, покажи мне самые последние фотографии".

Локридж нажал на папку, помеченную датами, заканчивающимися всего за неделю до смерти Маккалеба. Папка открылась, и там было несколько десятков фотографий, перечисленных по отдельным датам. Локридж нажал на самую последнюю дату. Прошло несколько секунд, и на экране открылась фотография. На нем были изображены мужчина и женщина, оба сильно загорелые и улыбающиеся, держащие в руках ужасно уродливую коричневую рыбу.

"Палтус из залива Санта-Моника", - сказал Бадди. "Это была хорошая шутка".

"Кто они?"

"Хм, они были из… Я думаю, в Миннесоте. Да, Святого Павла. И я не думаю, что они были женаты. Я имею в виду, они были женаты, но просто не друг на друге. Они топтались на острове. Сбиваемся с толку. Это был последний чартер перед поездкой в Байю. Фотографии из той поездки, вероятно, все еще на камере ".

"Где камера?"

"Это должно быть здесь. Если нет, то, вероятно, оно у Грасиэлы ".

Он нажал на стрелку влево над фотографией. Вскоре появилась другая фотография, та же пара и та же рыба. Локридж продолжал нажимать и, в конце концов, он пришел к новому покупателю и его трофейной рыбе, розовато-белому существу длиной около четырнадцати дюймов.

"Белый морской окунь", - сказал Локридж. "Отличная рыба".

Он продолжал щелкать, показывая мне процессию рыбаков и их улов. Все казались счастливыми, у некоторых даже был очевидный алкогольный блеск в глазах. Локридж назвал всех рыб, но не всех клиентов. Он не помнил их всех по именам. Некоторых из них он просто классифицировал как хороших или плохих чаевых, и все.

В конце концов, он подошел к мужчине с довольной улыбкой на лице, когда тот протягивал маленького белого морского окуня. Локридж выругался.

"Что случилось?" Я спросил.

"Он тот придурок, который ушел с моей чертовой коробкой для рыбы".

"Какая коробка для рыбы?"

"Мой GPS. Он тот парень, который взял это ".

ГЛАВА 7

Бэкус держался по меньшей мере в сотне футов позади нее. Даже в переполненном аэропорту Чикаго он знал, что она будет в состоянии, которое они всегда называли "Шестой тревогой", когда он был в бюро. Присматриваю за ней - за ее шестеркой - и всегда проверяю, нет ли трейлера. Путешествовать с ней до сих пор было достаточно сложно. Самолет из Южной Дакоты был небольшим, и на борту находилось менее сорока человек. Случайное распределение мест поместило его всего в двух рядах от нее. Так близко, что ему показалось, что он действительно чувствует ее запах - тот, что скрывается за духами и косметикой. Тот, кого смогли поймать собаки.

Это было опьяняюще - быть так близко и все еще на таком большом расстоянии друг от друга. Он все время хотел обернуться и посмотреть на нее, может быть, мельком увидеть ее лицо между сиденьями, посмотреть, что она делает. Но он не осмелился. Он должен был выждать свой час. Он знал, что хорошие вещи приходят к тем, кто тщательно планирует, а затем ждет. В этом и была суть, секрет. Тьма ждет. Все вещи погружаются во тьму.

Он последовал за ней через половину терминала American Airlines, пока она не заняла место у выхода K9. Он был пуст. Никаких путешественников здесь не ждали. За стойкой у выхода на посадку не было ни одного американского сотрудника, который ждал бы и был готов работать с компьютерами и проверять билеты. Но Бэкус знал, что это только потому, что она пришла раньше. Они оба пришли рано. Рейс в Лас-Вегас не вылетал из выхода K9 еще в течение двух часов. Он знал это, потому что тоже летел рейсом в Вегас. В некотором смысле он был ангелом-хранителем Рэйчел Уоллинг, молчаливым сопровождающим, который будет с ней, пока она не доберется до конечного пункта назначения.

Он прошел мимо выхода, стараясь незаметно не смотреть на нее, но ему было любопытно посмотреть, как она собирается скоротать время в ожидании следующего рейса. Он перекинул ремень своей большой сумки из воловьей кожи через правое плечо, чтобы, если она случайно поднимет взгляд, ее взгляд мог быть прикован к нему, а не к его лицу. Он не беспокоился о том, что она узнает его таким, какой он есть. Вся боль и операции позаботились об этом. Но она могла бы узнать его по бегству из Рэпид-Сити. И он не хотел этого. Он не хотел, чтобы у нее возникли подозрения.

Его сердце подпрыгнуло в груди, как ребенок, брыкающийся под одеялом, когда он бросил единственный украдкой взгляд, проходя мимо. Она опустила голову и читала книгу. Оно было старым и изношенным от многих прочтений. С его страниц в изобилии торчала желтая почта. Но он узнал дизайн обложки и название. Поэт. Она читала о нем!

Он поспешил пройти мимо, прежде чем она смогла почувствовать, что за ней наблюдают, и посмотреть вверх. Он прошел еще через два выхода и оказался в туалете. Он зашел в кабинку и тщательно запер дверь. Он повесил свою сумку на дверной крючок и быстро принялся за работу. Снял ковбойскую шляпу и жилет. Он сел на унитаз и тоже снял ботинки.

За пять минут Бэкус превратился из ковбоя из Южной Дакоты в игрока из Лас-Вегаса. Он надел шелковую одежду. Он надел золото. Он надел серьгу и темные очки. Он прицепил безвкусный хромированный сотовый телефон к поясу, хотя не было никого, кто мог бы позвонить ему, и никого, кому он мог бы позвонить. Из сумки он достал другую сумку, гораздо меньших размеров, на которой была выгравирована фигура льва MGM.

Компоненты его первого skin были уложены в новую сумку, и он вышел из кабинки, перекинув ремень сумки MGM через плечо.

Бэкус подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Он восхищался собой за ту подготовку, которую он предпринял. Именно планирование и внимание к таким мелким деталям, как это, сделали его тем, кем он был, обеспечили ему успех в своем ремесле.

На мгновение он задумался о том, что его ждет. Он собирался взять Рейчел Уоллинг в турне. К концу этого она познает глубины тьмы. Его темнота. Она заплатит за то, что сделала с ним.

Он почувствовал, что у него начинается эрекция. Он отошел от раковины и отступил в одну из кабинок. Он попытался изменить свои мысли. Он слушал, как попутчики заходят и выходят в туалет, справляют нужду, моются. Один мужчина разговаривал по мобильному телефону, когда испражнялся в соседней кабинке. Все место пахло ужасно. Но это было нормально. Здесь пахло, как в туннеле, где он возродился в крови и тьме так давно. Если бы они только знали, кто был здесь в их присутствии.

На мгновение он уловил видение темного, беззвездного неба. Он падал назад, его руки размахивали, лишенные перьев и бесполезные крылья птенца, выброшенного из гнезда.

Но он выжил и научился летать.

Он начал смеяться и использовал ногу, чтобы спустить воду в туалете и заглушить звук.

"Пошли вы все", - прошептал он.

Он подождал, пока его эрекция спадет, обдумывая ее причину и улыбаясь. Он так хорошо знал свой профиль. В конце концов, это всегда было примерно одно и то же. Разница между властью, сексом и самореализацией составляла всего лишь нанометр, когда дело доходило до узких промежутков между синапсами в серых складках разума. В этих сужениях все сводилось к одному и тому же.

Когда он был готов, он снова спустил воду в туалете, осторожно используя ботинок, и вышел из кабинки. Он снова вымыл руки и проверил свой внешний вид в зеркале. Он улыбнулся. Он был новым человеком. Рейчел не узнала бы его. Никто бы не стал. Чувствуя себя уверенно, он расстегнул сумку MGM и проверил свою цифровую камеру. Это было там и готово к запуску. Он решил, что рискнет и сделает несколько фотографий Рейчел. Просто несколько сувениров на память, несколько секретных снимков, которыми он мог бы восхищаться и наслаждаться после того, как все закончится.

ГЛАВА 8

Ящик для рыбы. Упоминание Бадди об этом напомнило мне об отчете шерифа в ящике картографической станции.

"Я хотел спросить тебя об этом. Ты говоришь, этот парень взял GPS?"

"Фальшивый ублюдок, я уверен, что это был он. Он отправился с нами, следующее, что мы знаем, что мой GPS пропал, и он начинает чартерный рейс на перешеек. Сложи два и два и получишь мудака. Я как раз собирался съездить туда и нанести ему небольшой визит ".

Мне было трудно следить за ходом его истории. Я попросил его объяснить мне это по-английски, как будто я не отличу рыбный фарш от рыбного супа.

"Такова сделка", - сказал он. "На этой маленькой черной коробочке были все наши лучшие места. Наши рыбацкие ямы, чувак. Мало того, в нем были очки, отмеченные парнем, у которого я его выиграл. Я выиграл его в покер у другого рыбного гида. Присвоенное значение относилось не к коробке, а к тому, что было на ней. Парень выложил на стол свои двенадцать лучших мест, и я выиграл их с полным, блядь, аншлагом ". "Хорошо", - сказал я. "Теперь я понимаю. Его ценность заключалась в координатах мест ловли, записанных на нем, а не в самом устройстве."

"Именно. Эти штуки стоят пару сотен баксов. Но места для рыбалки - это результат многолетней работы и мастерства, опыта рыбной ловли ".

Я указал на фотографию на экране компьютера.

"И этот парень приходит и берет его, а затем он начинает свой чартерный бизнес на опережение. Используя свой опыт, а также опыт гида, у которого вы его выиграли ".

"Путь впереди. Как я уже сказал, я собираюсь нанести ему визит на днях ".

"Где находится перешеек?"

"С другой стороны, где остров сужается, образуя восьмерку".

"Вы сказали департаменту шерифа, что думали, что он украл это?"

"Не сразу, потому что мы не знали, понимаешь? Обнаружилась пропажа вещи, и мы подумали, что, возможно, какие-то дети ночью забрались на лодку или что-то в этом роде и схватили все, что увидели. Расти на острове становится чертовски скучно, насколько я слышал. Просто спроси Грасиэлу о Рэймонде - парень сходит с ума. Так или иначе, мы сделали отчет, и на этом все. Затем, пару недель спустя, я вижу это объявление в Fish Tales, и оно объявляет о новом чартере из перешейка, и там есть фотография парня, и я говорю: "Эй, я знаю этого парня", и я собрал это воедино. Он украл мою коробку с рыбой ".

"Тогда вы позвонили шерифу?"

"Да, я позвонил и сказал им, что он тот самый парень. Они не вели себя слишком взволнованно. Я перезвонил на следующей неделе, и они сказали, что разговаривали с парнем - по телефону. Они даже не потрудились выйти туда, чтобы встретиться лицом к лицу. Он отрицал это, как, конечно, и стал бы, и это было так, насколько они были обеспокоены ".

"Как зовут этого парня?"

"Роберт Файндер. Его операция называется Isthmus Charters. В рекламе он называет себя Робертом Рыбоискателем. Моя задница. Больше похоже на "Похитителя рыбы".

Я посмотрел на фотографию на экране и подумал, значит ли это вообще что-нибудь для моего расследования. Могла ли пропавшая коробка GPS быть в центре смерти Терри Маккалеба? Это казалось маловероятным. Мысль о том, что кто-то может украсть рыболовные места конкурента, была понятна. Но тогда участвовать в сложном заговоре с целью еще и убить конкурента казалось невероятным. Это потребовало бы адского плана и исполнения со стороны Файндера, это было точно. Это потребовало бы чертовски хорошего плана с чьей-либо стороны.

Локридж, казалось, прочитал мои мысли.

"Эй, ты думаешь, этот ублюдок мог иметь какое-то отношение к спуску "Террора"?"

Я долго смотрел на него снизу вверх, понимая, что идея о причастности Локриджа к смерти Маккалеба как способе получения контроля и местонахождения чартерного бизнеса и Следующего за ним моря была более правдоподобной теорией.

"Я не знаю", - сказал я. "Но я, вероятно, буду проверять это".

"Дай мне знать, если захочешь, чтобы кто-нибудь пошел с тобой".

"Конечно. Но послушай, я заметил в отчете жулика, что GPS был единственной вещью, о краже которой сообщалось. Это подтвердилось? Больше ничего не обнаруживалось пропавшим?"

"Так оно и было. Вот почему мы с Терри сначала подумали, что это так странно. Пока мы не выяснили, что это был Finder. " "Терри тоже так думал, что это был он?"

"Он пытался обойти это. Я имею в виду, да ладно, кто еще это мог быть?"

Это был достойный вопрос, но не тот, который, как я думал, мне нужно было ставить во главу угла в данный момент. Я указал на экран ноутбука и сказал Локриджу продолжать просматривать фотографии. Он так и сделал, и шествие счастливых рыболовов продолжилось.

Мы наткнулись на еще один курьез в серии фотографий. Локридж скопировал набор из шести фотографий, на которых был изображен мужчина, чье лицо поначалу было неясно. На трех начальных снимках он позировал, держа перед камерой ярко раскрашенную рыбу. Но в каждом кадре он держал рыбу слишком высоко, закрывая большую часть своего лица. На каждом из этих снимков его темные очки выглядывали из-за гребня спинного плавника рыбы. На каждом из этих трех снимков рыба казалась одной и той же, что привело меня к предположению, что фотограф неоднократно пытался сделать снимок, на котором было бы лицо рыбака. Но безрезультатно.

"Кто взял это?"

"Ужас. Меня там не было в тот раз."

Что-то в этом человеке или, возможно, то, как он избегал камеры на фотографии трофея, вызвало у Маккалеба подозрения. Это казалось очевидным. Следующие три фотографии в серии были снимками мужчины, сделанными без его ведома. Первые два снимка были сделаны из салона, стрельба велась в кокпит, где рыбак прислонился к правому борту. Поскольку на стекле двери салона была отражающая пленка, мужчина не увидел бы или не узнал, что Маккалеб его фотографировал.

Первая из этих двух фотографий была сделана в профиль. Следующий выстрел в упор в лицо. Уберите декорации, и Маккалеб инстинктивно принял позы для фотосессии, еще одно подтверждение его подозрений. Даже на этих фотографиях мужчина все еще был скрыт. У него была густая борода с коричневато-седыми волосами, он носил темные солнцезащитные очки с большими линзами и синюю кепку L.A. Dodgers. То немногое, что можно было разглядеть из волос мужчины, казалось, было коротко подстрижено и соответствовало цвету его бороды. У него была золотая серьга-кольцо в правом ухе.

На снимке в профиль его глаза были прищурены и прикрыты, естественно, скрытыми даже темными очками. На нем были синие джинсы и простая белая футболка под курткой Levi's.

Шестая фотография, последняя в последовательности, была сделана после окончания чартера. Это был длинный снимок мужчины, идущего по пирсу Авалона, очевидно, после того, как он покинул Следующее море. Его лицо было слегка повернуто к камере, хотя все равно это был не более чем профиль. Но я подумал, продолжал ли мужчина поворачиваться после выстрела и, возможно, тогда увидел Маккалеба и его камеру.

"Так что насчет этого парня?" Я спросил. "Расскажи мне о нем".

"Не могу", - сказал Локридж. "Я же сказал тебе, меня там не было. Это было то, что Терри подхватил на лету. Никаких оговорок. Парень только что появился на водном такси, пока Терри был на лодке, и попросил разрешения прогуляться. Он заплатил за полдня, минимальный чартер. Он хотел уехать прямо сейчас, а я был на материке. Терри не мог мне прислуживать, поэтому он забрал его без меня. Одиночество, которое является занозой в заднице. Но у них там есть отличный испанский мак. Неплохо."

"Он говорил о парне после?"

"Нет, не совсем. Он только сказал, что парень не взял полную половину. Он хотел упаковать его всего за пару часов. Так они и сделали ".

"У Терри была включена тревога. Он сделал шесть фотографий, три, пока парень не смотрел. Ты уверен, что он ничего об этом не говорил?"

"Как я уже сказал, не для меня. Но Терри многое держал при себе ".

"Ты знаешь, как зовут этого парня?" "Нет, но я уверен, что Терри внес что-то в уставную книгу. Ты хочешь, чтобы я сходил за ним?"

"Да. И я также хотел бы знать точную дату и как он заплатил. Но сначала, не могли бы вы распечатать эти фотографии?" "Все шестеро из них? Это займет некоторое время ". "На самом деле, все шесть и дай мне один из Finder, пока мы этим занимаемся. У меня есть время ".

"Я не думаю, что ты хочешь, чтобы они тоже были в рамке".

"Нет, приятель, в этом не будет необходимости. Только фотографии ".

Я отступил назад, в то время как Бадди сел на мягкий стул перед компьютером. Он включил ближайший принтер, загрузил бумагу фотографического качества и умело выполнил команды, которые отправили семь снимков на принтер. Я снова отметил его легкость в обращении с оборудованием. У меня было ощущение, что на ноутбуке не было никакого контента, с которым он не был бы знаком. Вероятно, в картотечных коробках на койке над нами тоже ничего нет.

"Хорошо", - сказал он, вставая. На каждое из них уходит около минуты. Они тоже получаются немного липкими. Возможно, стоит разложить их, пока они полностью не высохнут. Я поднимусь наверх и посмотрю, что говорится в уставе о вашем таинственном мужчине ".

После того, как он ушел, я сел на табурет. Я наблюдал, как Локридж работает с файлами фотографий, и быстро научился. Я вернулся к основному списку и дважды щелкнул по папке с фотографиями с надписью mail call. Открылась рамка, содержащая 36 маленьких фотографий в сетке. Я нажал на первое, и фотография увеличилась. На нем Грасиела катила коляску со спящей в ней маленькой девочкой. Cielo Azul. Дочь Терри. Декорацией оказался торговый центр. Фотография была похожа на фотографии Терри с таинственным мужчиной в том смысле, что Грасиела, казалось, не знала, что ее фотографируют.

Я обернулся и посмотрел через дверной проем на ступеньки, ведущие в салон. Локриджа нигде не было видно. Я встал и тихо вышел в коридор. Я проскользнула через открытую дверь ванной. Я прижался к стене и ждал. Довольно скоро Локридж прошел через проем в коридоре, неся бортовой журнал. Он двигался очень тихо, чтобы не производить шума. Я позволил ему пройти, а затем двинулся в коридор за ним. Я наблюдал, как он прошел через дверь передней каюты, готовый снова напугать меня своим внезапным появлением.

Но именно Локридж был поражен, когда понял, что меня нет в комнате. Когда он повернулся, я был прямо за ним.

"Тебе нравится подкрадываться к людям, не так ли, Приятель?"

"Э-э, нет, не совсем. Я просто..."

"Не делай этого со мной, хорошо? Что там говорится в книге?"

Его лицо приобрело розовый оттенок под постоянным рыбацким загаром. Но я дал ему выход, и он быстро им воспользовался.

Терри вписал свое имя в книгу, но больше ничего. Здесь написано "Джордан Шенди, полдня". Вот и все ".

Он открыл книгу и повернул ее, чтобы показать мне запись. "А как насчет его способа оплаты? Сколько это, в любом случае, составляет полдня?"

"Три купюры за половину, пять за полную. Я проверил журнал регистрации кредитных карт, и там ничего не было. Также контрольные депозиты. Ничего. Это означает, что он заплатил наличными ".

"Когда это было? Я предполагаю, что это зарегистрировано по дате ".

"Да. Они вышли тринадцатого февраля - эй, это была пятница, тринадцатое. Думаешь, это было намеренно?"

"Кто знает? Это было до или после чартера с Finder?"

Локридж положил бортовой журнал на стол, чтобы мы оба могли в него заглянуть. Он провел пальцем вниз по списку клиентов и остановил его на Finder.

"Он пришел неделю спустя. Он вышел девятнадцатого февраля."

"А какая дата в отчете шерифа о краже со взломом на лодке?"

"Черт, я должен вернуться наверх".

Он ушел, и я слышала, как он поднимается по лестнице. Я вынул первую фотографию из принтера и положил ее на стол. Это был снимок Джордана Шенди, который прикрывал свое лицо солнцезащитными очками и испанской макрелью. Я смотрел на это, пока Локридж не вернулся в комнату. На этот раз он не пытался подкрасться ко мне незаметно.

"Мы составили отчет об ограблении двадцать второго февраля".

Я кивнул. За пять недель до смерти Маккалеба. Я записал все даты, о которых мы говорили, в свой блокнот. Я не был уверен, что во всем этом есть какой-то смысл.

"Хорошо", - сказал я. "Не хочешь сделать для меня еще кое-что сейчас, приятель?" "Конечно. Что?"

"Поднимись и сними эти стержни с потолка, выйди и вымой их. Я не думаю, что кто-то сделал это после той последней поездки. Из-за них здесь кисло пахнет, и я думаю, что собираюсь потусоваться здесь пару дней. Это бы мне очень помогло ".

"Ты хочешь, чтобы я поднялся и смыл прутья".

Он сказал это как утверждение, трактат об оскорблении и разочаровании. Я перевела взгляд с фотографии на его лицо.

"Да, это верно. Это бы мне очень помогло. Я закончу с фотографиями, а потом мы сможем навестить Отто Вудалла ".

"Неважно".

Он вышел из комнаты удрученный, и я услышал, как он устало поднимается по ступенькам, так же громко, как до этого молчал. Я вынул вторую фотографию из принтера и положил ее рядом с первой. Я взяла черный маркер из кофейной кружки на столе и написала в белой рамке под фотографией имя Джордан Шэнди.

Вернувшись на табурет, я снова обратил свое внимание на компьютер и фотографию Грасиелы и ее дочери. Я нажал на стрелку вперед, и появилось следующее фото. И снова это была фотография из торгового центра. Этот снимок был сделан с более дальнего расстояния, и в нем было что-то зернистое. Также на этой фотографии был мальчик, следовавший за Грасиелой. Сын, заключил я. Приемный сын.

На фотографии были все члены семьи, кроме Терри. Был ли он фотографом? Если да, то почему на таком расстоянии? Я снова нажал на стрелку, а затем продолжил просмотр фотографий. Почти все они были сделаны внутри торгового центра, и все были сняты издалека. Ни на одной фотографии никто из членов семьи не смотрел в камеру и не признал ее. После двадцати восьми похожих съемок место проведения сменилось, и теперь семья была на пароме до Каталины. Они направлялись домой, и фотограф был там вместе с ними.

В этой последовательности было всего четыре фотографии. В каждом из них Грасиела сидела в средней задней части главного салона парома, мальчик и девочка по обе стороны от нее. Фотограф находился в передней части салона, снимая через несколько рядов сидений. Если бы Грасиела заметила, она, вероятно, не поняла бы, что была в центре внимания камеры, и отмахнулась бы от фотографа как от обычного туриста, направляющегося на Каталину.

Последние две фотографии тридцати шести казались неуместными на фоне остальных, как будто они были частью совершенно другого проекта. На первом был изображен зеленый дорожный знак. Я увеличил снимок и увидел, что он был сделан через лобовое стекло автомобиля. Я мог видеть рамку лобового стекла, часть приборной панели и какую-то наклейку в углу стекла. Часть руки фотографа, лежащей на руле в "одиннадцать часов", также была на снимке.

Дорожный знак выделялся на фоне бесплодного пустынного пейзажа. В нем говорилось

ДОРОГА ZZYZX В первой МИЛЕ

Я знал дорогу. Или, если быть более точным, я знал этот знак. Любой житель Лос-Анджелеса, который совершал поездки в Лас-Вегас и обратно так часто, как я в прошлом году, знал бы это. Примерно на полпути к 15-му шоссе находился съезд с дороги Zzyzx, узнаваемый хотя бы по своему уникальному названию. Это было в Мохаве, и казалось, что это дорога в никуда. Ни заправочной станции, ни остановки для отдыха. В конце алфавита, на краю света.

Последняя фотография была не менее загадочной. Я увеличил его и увидел, что это был странный натюрморт. В центре кадра была изображена старая лодка - заклепки на ее деревянных досках лопнули, а пожелтевшая краска облезла под палящим солнцем. Он находился на скалистой местности пустыни, казалось бы, в милях от любой воды, по которой можно плавать. Лодка, дрейфующая по морю песка. Если в этом и был какой-то особый смысл, я не сразу его разглядел.

Следуя процедуре, которую, как я наблюдал, использовал Локридж, я распечатал две фотографии пустыни, а затем вернулся к просмотру других фотографий, чтобы выбрать несколько снимков для печати. Я отправил две фотографии с парома и две фотографии из торгового центра на принтер. Пока я ждал, я увеличил несколько снимков торгового центра на экране в надежде увидеть что-нибудь на заднем плане, что позволило бы определить, в каком торговом центре находились Грасиела и дети. Я знал, что могу просто спросить ее. Но я не был уверен, что хотел этого.

На фотографиях я смог идентифицировать сумки, которые носили различные покупатели, как из Nordstrom, Saks Fifth Avenue и Barnes & Noble. На одной из фотографий семья прогуливалась по ресторанному дворику, в меню которого были концессии Cinnabon и хот-дог на палочке. Я записал все это в свой блокнот и знал, что с помощью этих пяти мест я, вероятно, смогу определить, в каком торговом центре были сделаны фотографии, если я решу, что необходимо знать эту информацию, и я не хотел спрашивать об этом Грасиэлу. Это все еще был открытый вопрос. Я не хотел тревожить ее, если в этом не было необходимости. Говорить ей, что ее, возможно, преследовали, когда она была с семьей - и, возможно, кто-то, имеющий странную связь с ее мужем, - возможно, не лучший вариант. По крайней мере, поначалу

Эта связь стала более странной и тревожной, когда принтер, наконец, выдал одну из фотографий, которые я выбрала из серии "Торговый центр". На снимке семья прогуливалась перед книжным магазином Barnes & Noble. Снимок был сделан с другой стороны торгового центра, но угол был почти перпендикулярен витрине магазина, в витрине книжного магазина было тусклое отражение фотографа. Я не видел этого на экране компьютера, но там это было в печати.

Изображение фотографа было слишком маленьким и слишком еле заметным на фоне витрины за окном - стоячая фотография мужчины в килте в натуральную величину, окруженная стопками книг и табличкой с надписью "Сегодня вечером здесь Иэн рэнкин!". Тогда я понял, что могу использовать дисплей, чтобы указать точный день, когда были сделаны фотографии Грасиелы и ее детей. Все, что мне нужно было сделать, это позвонить в магазин и узнать, когда Иэн Рэнкин был там. Но дисплей также помог скрыть от меня фотографа.

Я вернулся к компьютеру, нашел фотографию среди миниатюр и увеличил ее. Я уставился на это, понимая, что не знаю, что делать.

Бадди был в кокпите, используя шланг, прикрепленный к крану на планшире, чтобы обрызгать восемь удилищ и катушек, прислоненных к корме. Я сказал ему выключить воду и вернуться в офис. Он сделал это без единого слова. Когда мы вернулись в офис, я указал ему на стул, и мужчины, склонившись над ним, очертили область отражения фотографа на экране. "Можно ли это здесь увеличить? Я хочу получше рассмотреть эту область ".

"Это можно увеличить, но вы теряете большую четкость. Это цифровое, понимаешь? Ты получаешь то, что получаешь ".

Я не понимал, о чем он говорил. Я просто сказал ему сделать это. Он поиграл с некоторыми квадратными кнопками, расположенными в верхней части рамки, и начал увеличивать фотографию, а затем изменять ее положение так, чтобы область отражения оставалась на экране. Вскоре он сказал, что максимально расширил. Я наклонился ближе. Изображение было еще более мрачным. Даже линии на килте автора не были четкими.

"Ты не можешь немного подтянуть его?"

"Ты имеешь в виду, снова сделать его меньше. Конечно, я..."

"Нет, я имею в виду, сделать это более сфокусированным".

"Нет, чувак, в этом все дело. Что ты видишь, то и получаешь ".

"Хорошо, распечатай это. Раньше, когда я его печатал, получалось лучше. Может быть, это тоже поможет ".

Локридж ввел команды, и я провел тревожную минуту в ожидании.

"В любом случае, что это такое?" Спросил Бадди.

"Отражение фотографа".

"Ох. Ты хочешь сказать, что это был не Терри?"

"Нет, я так не думаю. Я думаю, что кто-то сделал фотографии его семьи и отправил их ему. Это было своего рода послание. Он когда-нибудь упоминал об этом?"

"Нет".

Я попробовал посмотреть, не проговорился ли Бадди в чем-нибудь.

"Когда вы впервые заметили этот файл на компьютере?"

"Я не знаю. Это, должно быть ... На самом деле, я только что увидел их в первый раз, когда ты был здесь ". "Приятель, не вешай мне лапшу на уши. Это может быть важно. Я наблюдал, как ты управляешься с этой штукой, как будто она была твоей еще со средней школы. Я знаю, что ты залез в эту машину, когда Терри не было рядом. Он, вероятно, тоже знал. Ему было все равно, и мне тоже. Просто скажи мне, когда ты впервые увидел это досье?"

Он позволил пройти нескольким моментам, пока думал об этом.

"Я впервые увидел их примерно за месяц до его смерти. Но если ваш настоящий вопрос в том, когда Терри их увидел, то все, что вам нужно сделать, это заглянуть в файловый архив и узнать, когда он был создан."

"Тогда сделай это, приятель".

Локридж снова взялся за клавиатуру и вошел в историю файла с фотографиями. Через несколько секунд у него был ответ.

"Двадцать седьмоефевраля", - сказал он. "Это было, когда был создан тот файл".

"Ладно, хорошо", - сказал я. "Теперь, предполагая, что Терри не брал их, как они могли оказаться на его компьютере?"

"Ну, есть несколько способов. Во-первых, он получил их по электронной почте и скачал. Другое дело, что кто-то позаимствовал у него камеру и снял их. Затем он нашел их и скачал. Третий способ - возможно, кто-то просто отправил ему фоточип прямо из камеры или компакт-диск с уже имеющимися на нем фотографиями, что, вероятно, было бы самым не отслеживаемым способом ".

"Не мог бы Терри отправлять электронную почту отсюда?"

"Нет, наверху, в доме. На лодке нет жесткой линии. Я сказал ему, что он должен приобрести один из этих сотовых модемов, стать беспроводным, как в той рекламе, где парень сидит за своим столом посреди поля. Но у него так и не нашлось времени на это." Принтер выбросил фотографию, и я схватил ее раньше, чем Бадди успел дотянуться. Но потом я положил его на стол, чтобы мы оба могли его просмотреть. Отражение было размытым и тусклым, но все же более узнаваемым на отпечатке, чем на экране компьютера. Теперь я мог видеть, что фотограф держал камеру перед своим лицом, полностью закрывая его. Но затем я смог идентифицировать перекрывающуюся букву L и конфигурацию логотипа "Лос-Анджелес Доджерс". Фотограф был в бейсбольной кепке.

В любой день в этом городе может быть пятьдесят тысяч человек в бейсболках "Доджерс". Я не знаю наверняка. Но что я точно знаю, так это то, что я не верю в совпадения. У меня никогда не было и никогда не будет. Я посмотрела на мутное отражение фотографа, и моей внезапной догадкой было, что это был таинственный мужчина. Джордан Шенди.

Локридж тоже это видел.

"Черт возьми", - сказал он. "Это тот парень, верно? Я думаю, что это устав. Шенди."

"Да", - сказал я. "Я тоже". ^.

Я поместил снимок Шенди, держащего испанскую макрель, рядом с увеличенным изображением. Не было никакого способа найти пару, но не было ничего, что заставило бы меня думать по-другому. Не было способа быть уверенным, но я был уверен. Я знал, что тот же человек, который появился без предупреждения для частного чартера с Терри Маккалебом, также преследовал и фотографировал его семью.

Чего я не знал, так это откуда у Маккалеба эти фотографии и совершил ли он тот же прыжок, что и я только что.

Я начал складывать все фотографии, которые я распечатал. Все это время я пытался собрать что-то воедино, какую-то логическую связь. Но там этого не было. Мне не хватило картинки. Всего несколько кусочков. Мои инстинкты подсказывали мне, что Маккалеба каким-то образом заманили в ловушку. Фотографии его семьи приходили к нему по электронной почте, на фоточипе или компакт-диске. И последние две фотографии были ключевыми. Первые тридцать четыре были приманкой. Последние два были крючком, спрятанным внутри этой приманки.

Я полагал, что послание было очевидным. Фотограф хотел нарисовать Маккалеба в пустыне. Выходим на Zzyzx Road.

ГЛАВА 9

Рейчел Уоллинг спустилась на эскалаторе в похожую на пещеру зону выдачи багажа в McCarran International. Она несла свой багаж во время путешествия из Южной Дакоты, но аэропорт был спроектирован так, что каждый пассажир должен был ехать этим путем. Площадка для посадки эскалатора была переполнена ожидающими людьми. Водители лимузинов держали таблички с именами своих клиентов, другие просто держали таблички с названиями отелей, казино или туристических компаний. Какофония, доносящаяся из комнаты, атаковала ее, когда она спускалась. Это было совсем не похоже на аэропорт, откуда она начала свое путешествие этим утром.

Чери Дей собиралась встретиться с ней. Рейчел не видела коллегу-агента ФБР четыре года, и это было лишь краткое общение в Амстердаме. Прошло восемь лет с тех пор, как она действительно проводила с ней какое-то время, и она не была уверена, что узнает ее или что ее саму узнают.

Это не имело значения. Пока она изучала море лиц и знаков, это был знак, который привлек ее внимание. БОБ БЭКУС

Женщина, державшая его, улыбалась ей. Ее представление о шутке. Рейчел приблизилась, не ответив на улыбку.

У Чери Дей были рыжевато-каштановые волосы, собранные сзади в конский хвост. Она была привлекательной и подтянутой, с доброй улыбкой, в ее глазах все еще было много света. Рейчел подумала, что она больше похожа на мать пары учеников католической школы, чем на охотника за серийными убийцами.

Дей протянула руку. Они пожали друг другу руки, и Дей протянул знак.

"Я знаю, плохая шутка, но я знал, что это привлечет твое внимание".

"Да, так и было".

"У вас была долгая остановка в Чикаго?"

"Несколько часов. Не такой уж большой выбор, вылетая из Рапид-Сити. Денвер или Чикаго. В O'Hare мне больше нравится еда ".

"У тебя есть сумки?"

"Нет, только это. Мы можем идти ".

Рейчел несла одну сумку - спортивную сумку среднего размера. Она взяла с собой всего несколько смен одежды. Дей указал на одну из стеклянных дверей, и они направились в ту сторону.

"Мы поселили вас в Embassy Suites, где остановились остальные из нас. Мы почти отказались, но у них была отмена. Город переполнен из-за драки ".

"Какой бой?"

"Я не знаю. Какой-нибудь боксерский поединок в супертяжелом или юниорском среднем весе в одном из казино. Я не обратил внимания. Я просто знаю, что именно по этой причине здесь становится так многолюдно ". Рейчел знала, что Чери говорит, потому что нервничает. Она не знала причины этого, случилось ли что-нибудь или это было просто потому, что с Рейчел нужно было обращаться осторожно в этой ситуации.

"Если хочешь, мы можем поехать в отель, устроить тебя там. Вы могли бы даже потратить некоторое время на отдых, если хотите. Позже у нас встреча в FO. Ты мог бы начать с этого, если ..."

"Нет. Я бы хотел побывать на месте преступления ".

Они прошли через автоматические стеклянные двери, и Рейчел почувствовала сухой воздух Невады. Было совсем не так жарко, как она ожидала и для чего готовилась. Было прохладно и свежо, даже под прямыми лучами солнца. Она достала солнцезащитные очки и решила, что куртка, в которой она была в аэропорту в Южной Дакоте, понадобится здесь. Это было засунуто в ее сумку.

"Рейчел, место происшествия в двух часах езды отсюда. Ты уверен, что ты..."

"Да. Отведи меня туда. Я бы хотел начать с этого ".

"Начать что?"

"Я не знаю. Что бы это ни было, что он хочет, чтобы я начал ".

Это, казалось, заставило Дея задуматься. Она не ответила. Они зашли в гараж и нашли ее машину - правительственный Crown Vic, такой грязный, что казалось, будто он был в камуфляже для пустыни.

Как только они сели за руль, Дей достал сотовый телефон и сделал звонок. Рейчел слышала, как она кому-то говорила - возможно, своему боссу, партнеру или руководителю сцены, - что она забрала посылку и доставит ее на место происшествия. Последовала долгая пауза, пока человек, которому она позвонила, наконец ответил. Затем она попрощалась и повесила трубку. "Ты допущена к сцене, Рейчел, но ты должна сделать шаг назад. Ты здесь в качестве наблюдателя, хорошо?"

"О чем ты говоришь? Я такой же агент ФБР, как и вы."

"Но ты больше не занимаешься поведением. Это не твой случай ".

"Вы говорите, что я здесь, потому что Бэкус хочет, чтобы я был здесь, а не вы, люди".

"Рейчел, давай попробуем начать лучше, чем мы начали в Am ..."

"Сегодня появилось что-нибудь новое?"

"У нас сейчас до десяти тел. Они думают, что на этом все, по крайней мере, для этого места ".

"Удостоверения личности?"

"Они добираются туда. То, что у них есть, является предварительным, но они собирают все это воедино ".

"Брасс Доран на месте преступления?"

"Нет, она в Квантико. Она - работа..."

"Она должна быть здесь. Народ, вы что, не понимаете, что у вас здесь? Она-"

"Эй, Рейчел, притормози, ладно? Давайте кое-что проясним здесь. Я агент по этому делу, ясно? Вы не проводите это расследование. Это не сработает, если вы это перепутаете ".

"Но Бэкус разговаривает со мной. Он вызвал меня"

"И именно поэтому ты здесь. Но не ты принимаешь решения, Рейчел. Ты должен стоять в стороне и наблюдать. И я должен сказать вам, что мне не нравится, как это начинается. Это не сводит мисс Рейчел с ума. Ты был моим наставником, но это было десять лет назад. Сейчас я занимаюсь поведенческими исследованиями дольше, чем вы когда-либо были, и я зарегистрировал больше случаев, чем вы когда-либо делали. Так что не говори со мной свысока и не веди себя как мой наставник или моя мать ".

Рейчел сначала не ответила, а потом просто попросила Дэя остановиться, чтобы она могла достать куртку из сумки, которая была в багажнике. Дей заехал в "Трэвел Америка" на Блу Даймонд Роуд и открыл багажник.

Когда Рейчел вернулась в машину, на ней было мешковатое черное всепогодное пальто, которое выглядело так, словно было создано для мужчины. Дей ничего не говорил об этом.

"Спасибо", - сказала Рейчел. "И ты прав. Я прошу прощения. Я думаю, ты становишься таким же, как я, когда выясняется, что твой босс - твой наставник - это то же самое зло, за которым ты охотился всю свою жизнь. И они наказывают тебя за это ".

"Я понимаю это, Рейчел. Но дело было не только в Бэкусе. Это было много чего. Репортер, некоторые из решений, которые вы сделали. Некоторые люди говорят, что тебе повезло, что в конце концов у тебя все еще была работа"

Лицо Рейчел вспыхнуло. Ей напомнили, что она была одним из позоров бюро. Даже в рядах. Даже с агентом, которого она наставляла. Она переспала с репортером, работавшим над ее делом. Это была сокращенная версия. Не имело значения, что это был репортер, который на самом деле был частью дела, который работал с Рейчел бок о бок и час за часом. Сокращенной версией всегда будет история, которую агенты слышали и о которой шептались. Репортер. Было ли меньшее нарушение в поведении агента и этикете? Может быть, мафиози или шпион, но не более того.

"Пять лет в Северной Дакоте, за которыми последовало повышение в Южной Дакоте", - сказала она слабым голосом. "Да, мне действительно повезло". "Послушай, я знаю, что ты заплатил за это цену. Я хочу сказать, что вы должны знать свое место здесь. Используйте некоторую утонченность. Множество людей наблюдают за этим делом. Если ты сыграешь правильно, это может стать твоим билетом обратно ".

"Понял".

"Хорошо".

Рейчел наклонилась к краю своего сиденья и отрегулировала его так, чтобы она могла откинуться назад.

"Как долго, ты сказал?" - спросила она.

"Около двух часов. В основном мы используем измельчители от Nellis, это экономит много времени ".

"Не привлекло внимания?"

Она спрашивала о средствах массовой информации, просочились ли уже новости о расследовании в пустыне.

"Нам пришлось тушить несколько пожаров, но пока все держится. Место действия находится в Калифорнии, а мы работаем над этим из Невады. Я думаю, что это каким-то образом удержало крышку закрытой. Честно говоря, некоторые люди сейчас беспокоятся о тебе ".

Рейчел на мгновение подумала о Джеке Макэвое, репортере.

"Никому не нужно беспокоиться", - сказала она. "Я даже не знаю, где он".

"Что ж, если эта штука наконец попадет на радар, вы можете ожидать увидеть его. Он написал книгу-бестселлер в первом раунде. Я гарантирую, что он вернется к продолжению ".

Рейчел подумала о книге, которую она читала в самолете и которая теперь была у нее в сумке. Она не была уверена, была ли это тема или автор, которые побудили ее прочитать это так много раз.

"Возможно".

Она оставила все как есть, накинула куртку на плечи и скрестила руки. Она устала, не спала с тех пор, как получила звонок от Дэя.

Она прислонилась головой к боковому окну и довольно скоро оказалась снаружи. Ее сон о тьме вернулся. Но на этот раз она была не одна. Она никого не могла видеть, потому что могла видеть только черноту. Но она почувствовала другое присутствие. Кто-то близкий, но не обязательно кто-то с ней. Она двигалась и поворачивалась в темноте, пытаясь разглядеть, кто это был. Она протянула руку, но ее руки ничего не коснулись.

Она услышала стонущий звук, а затем поняла, что это был ее собственный голос из глубины ее горла. Затем ее схватили. Что-то схватило ее и очень сильно встряхнуло.

Рейчел открыла глаза. Она увидела автостраду, несущуюся на нее через лобовое стекло. Чери Дей отпустила свою куртку.

"С тобой все в порядке? Это и есть выход ".

Рейчел подняла глаза на проезжающий мимо зеленый знак автострады.

ДОРОГА ZZYZX

Я ПРЕОДОЛЕВАЮ МИЛЮ

Она выпрямилась на сиденье. Она посмотрела на часы и поняла, что проспала более девяноста минут. Ее шея затекла и болела с правой стороны из-за того, что она так долго стояла, прислонившись к окну. Она начала воздействовать на него пальцами, глубоко погружаясь в мышцу.

"С тобой все в порядке?" Снова спросил Дей. "Звучало так, будто у тебя был тяжелый день".

"Я в порядке. Что я такого сказал?" "Ничего. Ты только что вроде как застонал. Я думаю, ты убегал от чего-то или что-то тебя поймало".

Дей включил поворотник и свернул на выездную полосу. Дорога Zzyzx, казалось, находилась у черта на куличках. В верхней части съезда не было ничего, ни заправочной станции, ни даже заброшенного строения. Не было никакой видимой причины для съезда или дороги.

"Мы вон там".

Дей повернул налево и поехал по эстакаде через автостраду. Съехав с эстакады, дорога превратилась в грунтовую тропу, которая вилась на юг и спускалась в плоскую котловину Мохаве. Пейзаж был суровым. Белая сода на поверхности равнин выглядела издалека как снег. Деревья Джошуа протянули свои костлявые пальцы к небу, а растения поменьше втиснулись между камнями. Это был натюрморт. Рейчел понятия не имела, что за животное могло существовать в таком бесплодном месте.

Они проехали знак, который гласил, что они направляются в Сода Спрингс, а затем дорога повернула, и Рейчел внезапно увидела впереди белые палатки, внедорожники, фургоны и другие транспортные средства. Она могла видеть военный зеленый вертолет с неподвижными лопастями, припаркованный слева от лагеря, Дальше за лагерем был комплекс небольших зданий, расположенных у подножия холмов. Это было похоже на придорожный мотель, но там не было ни указателей, ни дороги.

"Что это за место?" Спросила Рейчел.

"Это Zzyzx", - сказал Дей, произнося это "zie-zix". "Насколько я могу судить, это задница Вселенной. Какой-то радиопреповедник назвал его и построил шестьдесят лет назад. Он получил контроль над землей, пообещав правительству, что будет вести разведку. Он заплатил алкашам из skid row в Лос-Анджелесе, чтобы они сделали это, пока он выступал по радио и призывал верующих приезжать сюда, чтобы искупаться в родниковых водах и пить минеральную воду, которую он разливал по бутылкам. Бюро управления земельными ресурсами потребовалось двадцать пять лет, чтобы избавиться от него. Затем это место было передано системе университетов штата для изучения пустыни ".

"Почему здесь? Почему Бэкус похоронил их здесь?"

"Насколько мы можем догадаться, это потому, что это федеральная земля. Он хотел убедиться, что мы - вероятно, имея в виду вас - разобрались в этом деле. Если это то, чего он хотел, он это получил. Это крупные раскопки. Нам пришлось использовать наши собственные силы, кров, еду, воду, все ".

Рейчел ничего не сказала. Она изучала все, от места преступления до далекого горизонта серых горных хребтов, которые окружали котловину. Она не была согласна с мнением Дэя об этом месте. Она слышала, что береговую линию Ирландии описывали как ужасающую по красоте. Она думала, что пустыня с ее бесплодным лунным ландшафтом тоже по-своему прекрасна. В этом была какая-то суровая красота. Опасная красота. Она никогда не проводила много времени в пустыне, но годы, проведенные в Дакотах, научили ее ценить суровые места, пустынные ландшафты, где люди были незваными гостями. Это был ее секрет. У нее было то, что в бюро называли "работой в тяжелых условиях". Это было задумано, чтобы измотать ее и заставить уволиться. Но она победила их в этой игре. Она могла бы оставаться там вечно. Она бы не ушла.

Дей замедлился, когда они приблизились к контрольно-пропускному пункту, установленному примерно в сотне ярдов перед палатками. Мужчина в синем комбинезоне с белыми буквами FBI на нагрудном кармане стоял под палаткой пляжного типа с открытыми бортами. Ветры пустыни угрожали сорвать его с причалов, точно так же, как они уже растрепали волосы агента.

Дей опустил окно. Она не потрудилась назвать свое имя или удостоверение личности. Она была данностью. Она назвала мужчине имя Рейчел и назвала ее "приезжим агентом", что бы это ни значило.

"У нее все согласовано с агентом Альперт?" спросил он, его голос был таким же сухим и безжизненным, как пустынная котловина позади него.

"Да, она оправдана".

"Тогда ладно. Мне просто нужны ее верительные грамоты ".

Рейчел протянула свой бумажник с удостоверением личности. Агент записал ее серийный номер и вернул его.

"Из Квантико?"

"Нет, Южная Дакота".

Он одарил ее взглядом, который говорил, что он знал, что она была неудачницей.

"Веселись", - сказал он, поворачиваясь, чтобы вернуться в свою палатку.

Дей двинула машину вперед, подняв окно, оставив агента в облаке пыли.

"Он из клуба "Вегас", - сказала она. "Они не слишком довольны происходящим, играя на вторых ролях".

"Итак, что нового?"

"Именно".

"Альперт - это МЕШОК?"

"Это он".

"Какой он из себя?"

"Ну, помнишь свою теорию о том, что агенты являются либо морфами, либо эмпатами?"

"Да".

"Он аморф".

Рейчел кивнула.

Они подошли к маленькой картонной табличке, прикрепленной скотчем к ветке дерева Джошуа. Там было написано "Транспортные средства" и была стрелка, указывающая направо. Дей развернулся, и они припарковались последними в ряду из четырех одинаково грязных Crown Vies.

"А как насчет тебя?" Спросила Рейчел. "Кем ты оказался?"

Дей не ответил.

"Ты готова к этому?" - спросила она Рейчел вместо этого.

""Абсолютно. Я четыре года ждал еще одного выстрела в него. Вот где это начинается ".

Она приоткрыла дверь и вышла на яркое солнце пустыни. Она чувствовала себя как дома.

ГЛАВА 10

Бэкус последовал за ними вниз по съездному пандусу. Он был на безопасном расстоянии позади. Он пересек автостраду и включил поворотник, чтобы снова ехать в противоположном направлении. Если бы они наблюдали за ним в зеркале, он бы просто выглядел как человек, который разворачивается, чтобы отправиться обратно в Вегас.

Прежде чем повернуть обратно на автостраду, он наблюдал, как машина ФБР съехала с асфальтированной дороги и направилась через пустыню к месту происшествия. Его сайт. Позади машины поднялось белое облако пыли. Он мог видеть белые палатки вдалеке. Он испытал ошеломляющее чувство выполненного долга. Местом преступления был город, который он построил. Город костей. Агенты были похожи на муравьев между кусками стекла. Они жили и работали в мире, который он создал, неосознанно выполняя его указания.

Он хотел бы подойти поближе к этому стеклу, вобрать все это в себя и увидеть ужас, который он запечатлел на их лицах, но он знал, что риск был слишком велик.

И у него были другие дела. Он сильно нажал ногой на акселератор и поехал обратно в город греха. Он должен был убедиться, что все было готово и все было расставлено.

Пока он вел машину, он почувствовал, как легкое чувство меланхолии скользнуло у него под ребрами. Он догадался, что это произошло из-за разочарования, вызванного тем, что он оставил Рейчел в пустыне. Он глубоко вздохнул и попытался изгнать это чувство. Он знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он снова окажется рядом с ней.

Через мгновение он улыбнулся, вспомнив, как увидел свое имя на табличке, которую держала женщина, встречавшая Рейчел в аэропорту. Внутренняя шутка между агентами. Бэкус узнал встречающего. Агент Чери Дей. Рейчел наставляла ее точно так же, как он наставлял Рейчел. Это означало, что некоторые из его особых идей были переданы через Рейчел этому новому поколению. Ему это понравилось. Он задавался вопросом, какой была бы реакция Чери Дей, если бы он подошел к ней и ее дурацкой вывеске у подножия эскалатора и сказал: "Спасибо, что встретились со мной".

Он посмотрел через окна машины на плоскую, бесплодную равнину пустыни. Он верил, что это было по-настоящему красиво, еще более красиво из-за того, что он посадил там на песке и камнях.

Он подумал об этом, и вскоре давление в его груди ослабло, и он снова почувствовал себя прекрасно. Он проверил зеркало заднего вида на наличие трейлеров и не увидел ничего подозрительного. Тогда он взял себя в руки и еще раз восхитился работой хирурга. Он улыбнулся сам себе.

ГЛАВА 11

Когда они приблизились к палаткам, Рейчел Уоллинг почувствовала запах места происшествия. Ветер разносил ни с чем не сравнимый запах разлагающейся плоти, когда он проносился по лагерю, раздувал палатки и снова выходил наружу. Она переключила дыхание на рот, преследуемая знанием, которого лучше бы у нее не было, что ощущение запаха возникает, когда крошечные частицы поражают сенсорные рецепторы в носовых проходах. Это означало, что если вы почувствовали запах разлагающейся плоти, то это потому, что вы дышали разлагающейся плотью.

На подходе к месту раскопок стояли три небольшие квадратные палатки. Они не были предназначены для кемпинга. Это были палатки полевого командования с прямыми стенками до восьми футов. Позади этих трех была большая прямоугольная палатка. Рейчел заметила, что у всех палаток были открытые вентиляционные клапаны сверху. Она знала, что в каждом из них проводились раскопки тел. Вентиляционные отверстия должны были отводить часть тепла и вони.

Все перекрывал шум. На месте происшествия было по крайней мере два бензиновых генератора, обеспечивающих электроснабжение. Слева от палаток также были припаркованы два полноразмерных внедорожника, и их кондиционеры на крыше урчали.

"Давайте сначала зайдем сюда", - сказала Чери Дей, указывая на один из внедорожников. "Рэндал обычно здесь".

Фургон выглядел как любой суперкампер, который Рейчел видела на автостраде. Эта называлась "Открытая дорога", и на задней панели у нее был номерной знак штата Аризона. Дей постучал в дверь, а затем распахнул ее, не дожидаясь ответа. Они поднялись и вошли. Автомобиль не был приспособлен внутри для кемпинга на открытой дороге. Перегородки и домашний уют были убраны. Это была одна длинная комната, обставленная четырьмя складными столами и множеством стульев. Вдоль задней стены располагался прилавок со всем обычным офисным оборудованием - компьютером, факсом, копировальным аппаратом и кофеваркой. Два стола были завалены бумагами. На третьем, не соответствующем цели и обстановке, стояла большая ваза с фруктами. Обеденный стол, догадалась Рейчел. Даже на месте массового захоронения вы должны пообедать. За четвертым столиком сидел мужчина с мобильным телефоном, перед ним стоял открытый ноутбук.

"Присаживайся", - сказала Дей. "Я представлю вас, как только он освободится".

Рейчел села за обеденный стол и осторожно понюхала воздух. Система кондиционирования RVs была на рециркуляции. Запаха от раскопок не было заметно. Неудивительно, что главный остался здесь. Она посмотрела на вазу с фруктами и подумала о том, чтобы взять горсть винограда, просто чтобы поддержать свою энергию, но решила не делать этого.

"Хочешь фруктов, валяй", - сказал Дей.

"Нет, спасибо, я в порядке". "Поступай как знаешь".

Дей протянул руку и сорвал несколько виноградин, и Рейчел почувствовала себя глупо, потому что загнала себя в угол фруктами. Мужчина на телефоне, который, как она предположила, был агентом Альпертом, говорил слишком тихо, чтобы быть услышанным - вероятно, человеком, с которым он разговаривал. Рейчел заметила, что длинная стена вдоль левой стороны фургона была увешана фотографиями раскопок. Она отвела взгляд. Она не хотела изучать фотографии до тех пор, пока не побывает в палатках. Она повернулась и посмотрела в окно рядом со столом. У этого фургона был лучший вид на пустыню. Она могла видеть впадину и всю линию хребта. На мгновение она задумалась, означает ли что-нибудь этот вид. Выбрал ли Бэкус это место из-за вида, и если да, то какое это имело значение.

Когда Дей отвернулась, Рейчел схватила несколько виноградин и отправила в рот сразу три. В тот же момент мужчина захлопнул свой телефон, встал из-за стола и подошел к ней с протянутой рукой.

"Рэндал Альперт, ответственный специальный агент. Мы рады, что вы здесь ".

Рейчел пожала ему руку, но ей пришлось подождать, пока он отведает виноград, прежде чем заговорить.

"Приятно познакомиться с вами. Не такие уж приятные обстоятельства."

"Да, но посмотри на этот вид. Конечно, превосходит кирпичную стену, за которой я вернулся в Куантико. И, по крайней мере, мы здесь в конце апреля, а не в августе. Это было бы убийственно ".

Он был новым Бобом Бэкусом. Руководил магазином в Куантико, выступал на крупных мероприятиях, и, конечно, это было грандиозное мероприятие. Рейчел решила, что он ей не нравится и что Чери Дей была права насчет того, что он морф.

Рейчел всегда считала, что агенты в поведенческом отделе бывают двух видов. Первый тип она назвала "морфами". Эти агенты были очень похожи на мужчин и женщин, за которыми они охотились. Способные не допустить, чтобы все это дошло до них. Они могли бы двигаться дальше, как серийный убийца, от случая к случаю, не погружаясь во весь ужас, вину и знание истинной природы зла. Рейчел назвала их морфами, потому что эти агенты могли взять на себя это бремя и каким-то образом превратить его во что-то другое. Место раскопок с несколькими телами стало прекрасным видом, лучшим, чем что-либо в Квантико.

Второй тип, который Рейчел назвала "эмпатами", потому что они приняли весь ужас внутрь и сохранили его. Это стало походным костром, у которого они грелись. Они использовали это, чтобы установить связь и мотивировать, чтобы выполнить работу. Для Рейчел это были лучшие агенты, потому что они пошли бы на все, чтобы поймать плохого парня и раскрыть дело.

Быть морфом, безусловно, было полезнее. Чтобы иметь возможность двигаться дальше без всякого багажа. В залах Поведенческого факультета обитали призраки эмпатов, агентов, которые не могли преодолеть дистанцию, для которых бремя стало непосильным. Такие агенты, как Джанет Ньюкомб, которая сунула пистолет в рот, и Джон Фентон, который въехал в опору моста, и Терри Маккалеб, который буквально отдал работе свое сердце. Рейчел помнила их всех, и прежде всего она помнила Боба Бэкуса, абсолютного морфа, агента, который был и охотником, и добычей.

"Это был Брасс Доран по телефону", - сказал Альперт. "Она просила передать привет". "Она вернулась в Квантико?"

"Да, у нее агорафобия по поводу этого места. Никогда не хочет уходить. Она возглавляет дело на этом конце для нас. Итак, агент Уоллинг, я знаю, что вы в курсе дела. У нас здесь деликатная ситуация. Мы рады, что вы здесь, но вы здесь исключительно в качестве наблюдателя и, возможно, свидетеля ".

Ей не нравилось, что он был с ней так формален. Это был способ удержать ее вне круга.

"Свидетель?" спросила она.

"Возможно, вы могли бы подкинуть нам несколько идей. Ты знал этого парня. Большинство из нас были на улице, гоняясь за грабителями банков, когда произошла вся эта история с Бэкусом. Я пришел в подразделение сразу после того, как у тебя что-то случилось. После того, как OPR прошелся по этому месту. Чери - одна из немногих, кто еще жив с тех пор ".

"Моя вещь?"

"Ты знаешь, что я имею в виду. Вы с Бэкусом собираетесь в St."

"Могу я сейчас пойти посмотреть на раскопки? Я бы хотел посмотреть, что у тебя есть ".

"Что ж, Чери выведет тебя на улицу через секунду. Нам особо не на что смотреть, кроме сегодняшней туши ".

Сказано как истинный морф, подумала Рейчел. Она взглянула на Дэя, и их глаза встретились в подтверждении.

"Но есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить сначала".

Рейчел знала, что последует, но позволила Альперту сказать свое слово. Он подошел к передней части фургона и указал v через лобовое стекло на пустыню. Рейчел проследила за его линией, но не смогла увидеть ничего, кроме горного хребта.

"Ну, вы не можете действительно увидеть это под этим углом, - сказал Альперт, - но там, на земле, у нас есть большой знак. Здесь большими буквами написано "съемка" - никаких пролетных строений, никакого шума. Это для всех, кто там, наверху, может заинтересоваться всеми этими палатками и транспортными средствами. Довольно хорошая идея, да? Они думают, что это съемочная площадка. Помогает держать их подальше от нас ".

"И к чему ты клонишь?"

"Моя точка зрения? Я хочу сказать, что мы накрыли все это по-настоящему толстым одеялом. Никто не знает, и мы хотим, чтобы так и оставалось ".

"И вы предполагаете, что я - утечка информации?"

"Нет, я не предлагаю этого. Я выступаю с вами с той же речью, что и со всеми, кто приходит сюда. Я не хочу, чтобы это попало в СМИ. На этот раз я хочу все контролировать. Это понятно?"

На этот раз больше похоже на то, что командование бюро или Управление профессиональной ответственности хочет все контролировать, подумала она. Разоблачения Бэкуса в прошлый раз чуть не подорвали ряды и репутацию отдела поведенческих наук, не говоря уже о колоссальном фиаско по связям с общественностью, которым это стало для бюро в целом. Теперь, с провалами 9/11 и конкуренцией бюро с Национальной безопасностью за бюджетные доллары, а также за заголовки, внимание СМИ к безумному агенту-убийце было не тем, что имели в виду командование бюро или OPR. Особенно когда широкую общественность заставили поверить, что безумный агент-убийца давным-давно мертв.

"Я понимаю", - холодно сказала Рейчел. "Тебе не придется беспокоиться обо мне. Могу я теперь выйти?"

"И еще кое-что".

Он на мгновение заколебался. Что бы это ни было, оно было деликатным. "Не все, кто участвует в этом расследовании, знают о связи с Робертом Бэкусом. Это "нужно знать", и я хочу, чтобы так оно и оставалось ".

"Что ты имеешь в виду? Люди, работающие там, не знают, что это сделал Бэкус? Они должны быть ..."

"Агент Уоллинг, это не ваше расследование. Не пытайся сделать это своим. Тебя привели сюда, чтобы наблюдать и помогать, оставь все как есть. Мы не знаем наверняка, что это был Бэкус, и пока мы не узнаем ..."

"Верно. Его отпечатки пальцев были только на GPS, а его MO - на всем остальном ".

Альперт взглянул на Дей, бросив на нее раздраженный взгляд.

"Чери не следовало рассказывать тебе об отпечатках, а что касается МО, то об этом наверняка ничего не известно".

"То, что она не должна была говорить мне, не значит, что это неправда. Вы не сможете это скрыть, агент Альперт."

Альперт рассмеялся в отчаянии.

"Кто сказал что-нибудь о сокрытии? Послушайте, все, что мы делаем прямо сейчас, это контролируем информацию. Настало подходящее время для раскрытия данных. Это все, что я тебе говорю. Одного твоего присутствия здесь будет достаточно, хорошо? Я просто не хочу, чтобы ты решал, что раскрывать и кому это раскрывать. Это моя работа. Понял?"

Рейчел неуверенно кивнула. При этом она взглянула на Дэя.

"Идеально".

"Хорошо. Тогда, Дорогая, забери ее отсюда. Отведи ее на осмотр достопримечательностей ". Они вышли из фургона, и Дей повел ее к первой маленькой палатке.

"Ты определенно втерлась к нему в доверие", - сказала она Рейчел, когда они уходили.

"Это забавно. Некоторые вещи просто никогда не меняются. Я думаю, что для бюрократии может оказаться невозможным эволюционировать, чему-либо научиться на своих ошибках. В любом случае, неважно. Что мы здесь имеем?"

"Пока у нас есть восемь мешков и бензин еще на два. Мы просто еще не добрались до них. Классическая перевернутая пирамида."

Рейчел знала стенографию. Она кое-что из этого придумала. Дей говорил, что было найдено восемь тел, и показания газовых зондов показали, что еще два тела все еще похоронены и ожидают раскопок. Трагическая история создала данные, на основе которых были сформированы модели подобного поведения. Это было замечено раньше, убийца, который возвращается с жертвами к тому же месту захоронения, следует шаблону, более новые захоронения расходятся от оригинала в виде перевернутой пирамиды или V-образной формы. Так было и здесь, когда Бэкус либо непреднамеренно, либо сознательно следовал схеме, основанной на данных, которые он помогал накапливать в качестве агента.

"Позволь мне спросить тебя об одной вещи", - сказала Рейчел. "Он там разговаривал по телефону с Брассом Дораном. Она должна знать о связи с Бэкусом, верно?"

"Да, она знает. Она нашла отпечатки на упаковке."

Рейчел кивнула. По крайней мере.у нее был один сообщник, которому она могла доверять и который был в курсе.

Они добрались до палатки, и Дей откинула входную створку. Рейчел вошла первой. Поскольку верхний вентиляционный клапан был открыт, в палатке не было темно. Это было всего лишь тусклым. Глаза Рейчел сразу привыкли, и она увидела большое прямоугольное отверстие в центре палатки. Не было заполняющей кучи. Она предположила, что грязь, камни и песок, извлеченные из могилы, были отправлены в Квантико или в лабораторию местного отделения для просеивания и анализа.

"Это первое место, где находятся аномалии", - сказал Дей. "Остальные - это прямые захоронения. Очень чистый."

"Что это за аномалии?"

"Показания GPS вернулись к этому месту. Когда они добрались сюда, здесь стояла лодка. Это было..."

"Лодка? Здесь, в пустыне?"

"Ты помнишь того проповедника, я рассказывал тебе, что основал это место? Он вырыл канал для заполнения родниковой водой. Мы полагаем, что лодка прибыла из того времени. Он стоял здесь десятилетиями. В любом случае, мы переместили его, погрузили зонд и начали копать. Аномалия номер два заключается в том, что в могиле находились первые две жертвы. Все остальные могилы индивидуальны."

"Эти первые двое, они были похоронены в одно и то же время?"

"Да. Одно поверх другого. Но один был завернут в пластик, и он был мертв намного дольше, чем другой. Мы думаем, на семь месяцев дольше".

"Итак, он некоторое время сидел на одном теле. Завернул это для сохранности. И когда у него была вторая, он понял, что должен что-то сделать, и поэтому он отправился в пустыню, чтобы похоронить их. Он использовал лодку в качестве маркера. Как своего рода надгробие и для себя, потому что он знал, что вернется с большим ".

"Может быть. Но зачем ему понадобилась лодка, если у него был GPS?"

Рейчел кивнула и почувствовала, как в ее крови закипает небольшой прилив адреналина. Мозговой штурм всегда был лучшей частью работы.

"GPS пришел позже. Недавно. Это было только для нас ".

"Мы?"

"Ты. Бюро. Я."

Рейчел подошла к краю и посмотрела вниз, в отверстие. Оно не было глубоким, особенно для двух тел. Она перестала дышать ртом и втянула зловонный воздух через нос. Она хотела запомнить это.

"Уже установлены личности?"

"Ничего официального. Контакта с родственниками пока нет. Но мы знаем, кем были некоторые из них. Их по меньшей мере пятеро. Первое было три года назад. Вторые семь месяцев после этого."

"Вы построили цикл?"

"Да, у нас это есть. Сокращение примерно на восемь процентов. Мы думаем, что последние два доведут нас до ноября ".

Это означает, что интервалы между убийствами сокращались на восемь процентов по сравнению с первоначальным семимесячным периодом между первым и вторым убийствами. Опять же, это было знакомо. Уменьшающийся интервал был обычным явлением в истории болезни, симптомом того, что убийца теряет контроль над своими побуждениями, в то же время растет его вера в свою непобедимость. Вам сходит с рук первое, а второе приходит легче и раньше. И так далее.

"Я думаю, это делает его просроченным", - сказала Рейчел.

"Предположительно".

"Предположительно?"

"Давай, Рейчел, это Бэкус. Он знает то, что знаем мы. Он просто играет с нами. Это как Амстердам. Он ушел прежде, чем мы даже осознали, что это он. Здесь то же самое. Он двинулся дальше. Я имею в виду, зачем посылать нам GPS, если он этого не сделал? Он уже раскололся. Он не опоздал и не вернется сюда. Он где-то смеется над нами, наблюдая, как мы следуем нашим моделям и распорядку дня, зная, что мы не станем к нему ближе, чем в прошлый раз ".

Рейчел кивнула. Она знала, что Дей был прав, но решила быть оптимисткой.

"Он должен где-то допустить ошибку. Что насчет GPS? Что-нибудь на этот счет?"

"Очевидно, мы работаем над этим. Этим занимается латунь".

"Что там еще есть?"

"Вот ты, Рейчел".

Рейчел ничего не сказала. И снова Чери Дей была права. Бэкус что-то задумал. Его неясное, но прямое послание Рейчел, казалось, делало это очевидным. Он хотел, чтобы она была здесь, хотел, чтобы она была частью спектакля. Но что это было? Чего хотел Поэт?

Как Рейчел была наставником Дэя, Бэкус был наставником Рейчел. Он был хорошим учителем. Оглядываясь назад, лучше, чем она или кто-либо другой мог себе представить. Ее наставляли агент и убийца, охотник и жертва - уникальное сочетание в анналах преступления и наказания. Рейчел навсегда запомнила фразу, которую Бэкус произнес однажды ночью, когда они поднимались по лестнице из подвала в Куантико, оставив подразделение на целый день.

"В долгосрочной перспективе я думаю, что все это чушь собачья. Мы не можем предсказать, как поведут себя эти люди. Мы можем только реагировать. И, в конце концов, это означает, что мы в значительной степени бесполезны. О нас пишут хорошие заголовки, а Голливуд снимает о нас хорошие фильмы, но на этом все ".

В то время Рейчел была новичком в подразделении. Она была полна идеалов, планов и веры. Следующие тридцать минут она провела, пытаясь отговорить Бэкуса от такого убеждения. Теперь она была смущена воспоминанием о затраченных усилиях и о том, что наговорила мужчине, которого, как она позже поймет, звали убийцей.

"Могу я теперь пойти в другие палатки?" Спросила Рейчел.

"Конечно", - сказал Дей. "Все, что ты захочешь".

ГЛАВА 12

Было поздно, и батареи на лодке начали садиться. Освещение на носовой койке постепенно тускнело. Или, по крайней мере, мне так казалось. Может быть, это были мои глаза, которые тускнели. Я провел семь часов, просматривая файлы, извлеченные из коробок на верхней койке. Я заполнил свой блокнот до последней страницы, а затем перевернул его и начал задом наперед.

Дневное интервью прошло без происшествий, если не сказать бесполезно. Последним клиентом Терри Маккалеба был человек по имени Отто Вудолл, который жил в роскошном кондоминиуме за легендарным зданием казино "Авалон". Я разговаривал с ним в течение часа, узнав почти ту же историю, которую я уже получил от Бадди Локриджа. Вудолл, которому было шестьдесят шесть лет, подтвердил все аспекты поездки, которые представляли для меня интерес. Он сказал, что действительно покинул судно во время их стоянки в Мексике и провел время с женщинами, которых он там знал. Он был невозмутим и бесстыден. Его жена уехала на материк за покупками на целый день, и он, по-видимому, был не против открыться. Он сказал мне, что ушел с работы, но не из жизни. Он сказал, что у него все еще есть мужские потребности. На этом этапе я оставил расспросы в стороне и сосредоточился на последних моментах жизни Маккалеба.

Наблюдения и воспоминания Вудолла во всех важных деталях повторяли наблюдения Бадди. Вудалл также подтвердил, что по крайней мере в двух конкретных случаях во время поездки он видел, как Маккалеб принимал свои лекарства, каждый раз запивая таблетки и жидкости апельсиновым соком.

Я делал заметки, но знал, что они не понадобятся. Через час я поблагодарил Вудолла за уделенное время и оставил его любоваться заливом Санта-Моника и цветущим смогом, который поднимался за ним на материке.

Бадди Локридж ждал меня у входа в гольф-каре, который я взял напрокат. Он все еще размышлял над моим принятым в последнюю минуту решением взять интервью у Вудолла без него. Он обвинил меня в том, что я использовал его, чтобы получить интервью с Вудоллом. Он был прав насчет этого, но его жалобы и опасения даже не попали в поле моего зрения.

Мы молча поехали обратно к пирсу, и я развернул тележку. Я сказал Бадди, что он может идти домой, потому что я собирался быть занят чтением файлов остаток дня и до ночи. Он кротко предложил свою помощь, но я сказал ему, что он уже достаточно помог. Я смотрел, как он с опущенной головой уходит в сторону паромных причалов. Я все еще не был уверен насчет Бадди Локриджа. Я знал, что мне нужно было о нем кое-что подумать.

Не желая дурачиться с Зодиаком, я взял водное такси обратно к Следующему морю. Я быстро обыскал главную каюту - не найдя ничего примечательного - и перешел в носовую каюту.

Я заметил, что у Терри был проигрыватель компакт-дисков в переоборудованном офисе. Его небольшая коллекция музыки состояла в основном из блюза и рок-н-ролла 1970-х годов. Я подключил более свежий диск Люсинды Уильямс под названием "Мир без слез", и он мне так понравился, что в итоге я позволил ему проигрываться снова и снова в течение следующих шести часов. В голосе женщины слышались долгие странствия, и мне это понравилось. К тому времени, когда на лодке начались перебои с подачей электроэнергии и я выключил музыку, я подсознательно запомнил слова по крайней мере трех песен, которые я мог бы спеть своей дочери, когда в следующий раз укладывал ее спать.

Вернувшись в переоборудованный офис Маккалеба, первое, что я сделал, это вернулся к его компьютеру и открыл папку с пометкой профили.

Это дало мне список из шести разных файлов, все с названиями по датам за предыдущие два года. Один за другим я вызвал их в хронологическом порядке и обнаружил, что каждый из них представляет собой судебно-медицинский профиль подозреваемого по делу об убийстве. Написанный простым и клиническим языком профессионала, каждый профиль делал выводы об убийце на основе конкретных деталей места преступления. Из этих деталей было ясно, что Маккалеб делал больше, чем просто читал газетные статьи. Было очевидно, что у него был полный доступ к местам преступлений - либо лично, либо, что более вероятно, по фотографиям , кассетам и заметкам следователей. Мне было совершенно ясно, что это не были тренировочные прогоны, подготовленные профилировщиком, который пропустил работу и хотел быть в тонусе. Это была работа приглашенного гостя. Все дела находились в юрисдикции небольших полицейских управлений на западе. Я предполагал, что Маккалеб слышал о каждом случае из новостей или другими способами и просто добровольно предложил свою помощь полицейскому управлению, борющемуся с этим делом. Предложение принято, ему, вероятно, отправили информацию с места преступления, и затем он приступил к анализу и составлению профиля. Я задавался вопросом, помогла или помешала ему его дурная слава, когда он предложил свои таланты. Сколько раз ему отказывали, чтобы он был принят в эти шесть раз?

Когда его приняли, он, вероятно, работал над каждым делом за столом, за которым я сидел, даже не покидая яхту. Или думал, что его жена знала в деталях, что он делал.

Но я мог сказать, что каждый профиль отнимал у него много времени и внимания. Я начинал все больше и больше понимать то, что, по словам Грасиелы, стало проблемой в их браке. Терри не мог подвести черту. Он не мог позволить этому уйти. Эта профильная работа стала свидетельством не только его преданности своей миссии исследователя, но и его слепоты как мужа и отца.

Шесть профилей были получены из случаев в Скоттсдейле, штат Аризона; Хендерсоне, штат Невада; и четырех городах Калифорнии: Ла-Хойя, Лагуна-Бич, Салинас и Сан-Матео. Два из них были детоубийствами, а остальные четыре - убийствами на сексуальной почве с участием трех женщин и одного мужчины-жертвы. Маккалеб не проводил никакой связи между ними. Было ясно, что это были просто отдельные случаи, которые привлекали его внимание в последние два года. Ни в одном из файлов не было никаких указаний на то, что работа Терри была полезной или было ли раскрыто какое-либо из дел. Я записал основы каждого из них в свой блокнот с мыслью, что я свяжусь с департаментами, чтобы проверить статус каждого расследования. Это был рискованный шаг, но все еще оставалась вероятность, что один из этих профилей мог спровоцировать смерть Маккалеба. Это не было приоритетом, но мне нужно было бы это проверить. Покончив на время с компьютером, я обратил свое внимание на коробки с файлами, хранящиеся на верхней койке. Я опускал их одно за другим, пока на полу передней комнаты не осталось свободного места. Я обнаружил, что они содержали смесь файлов как по раскрытым, так и по нераскрытым делам. Первый час я потратил на то, чтобы просто сортировать их и вытаскивать нераскрытые, думая, что, скорее всего, если смерть Терри была связана с каким-то делом, то подозреваемый все еще на свободе. У него не было причин работать или переделывать закрытое дело.

Чтение было увлекательным. Многие файлы касались дел, с которыми я был знаком или в которых даже принимал участие. Это были не файлы, которые собирали пыль. У меня создалось отчетливое впечатление, что открытые дела находились в бесконечной ротации. Время от времени Маккалеб вытаскивал их и переосмысливал расследования, подозреваемых, места преступлений, возможности. Он звонил следователям, сотрудникам лаборатории и даже свидетелям. Все это было понятно, потому что Маккалеб практиковал использовать внутреннюю переднюю часть папки для записи заметок о сделанных им ходах, также тщательно датируя эти записи.

Исходя из этих дат, я мог бы сказать, что Маккалеб работал над многими делами одновременно. И было ясно, что у него все еще был канал связи с ФБР и отделом поведенческих наук в Квантико. Я потратил целый час на чтение толстого досье, которое он накопил на Поэта, одного из самых известных, если не сказать позорных, дел о серийных убийцах в анналах ФБР. Поэт был убийцей, как позже выяснилось, агентом ФБР, который возглавлял отряд, по сути, охотясь для себя. Это был скандал, который потряс бюро и его хваленую секцию поведенческих наук восемь лет назад. Агент Роберт Бэкус выбрал детективов из отдела убийств в качестве своих жертв. Он инсценировал сцены убийства как самоубийства, оставляя после себя предсмертные записки, содержащие строфы из поэм Эдгара Аллана По. Он убил восемь человек по всей стране в течение трех лет, прежде чем репортер обнаружил ложные самоубийства и началась охота на человека. Бэкус был раскрыт и застрелен другим агентом в Лос-Анджелесе. В то время он предположительно был нацелен на детектива из отдела убийств Голливудского отдела полиции Лос-Анджелеса. Это был мой столик. Цель, Эд Томас, был моим коллегой, и это было моей связью. Я помню, что проявлял очень высокий личный интерес к Поэту.

Теперь я читал внутреннюю историю. Официально дело было закрыто бюро. Но неофициальным слухом всегда было то, что Бэкус сбежал. После ранения Бэкус первоначально сбежал в систему ливневых туннелей, которые тянулись под Лос-Анджелесом. Шесть недель спустя было найдено тело с пулевым отверстием в нужном месте, но разложение сделало невозможным физическую идентификацию и сравнение отпечатков пальцев. Сообщалось, что животные, добывающие пищу, унесли части тела, включая нижнюю челюсть и единственные зубы, которые можно было использовать для идентификации по стоматологическим картам. Бэкус также удачно исчез, не оставив образцов ДНК. Итак, у них было тело с пулевым отверстием, но сравнить его было не с чем. По крайней мере, так они сказали. Бюро быстро объявило, что Бэкус считается мертвым, и дело было закрыто, хотя бы для того, чтобы поскорее положить конец унижению агентства от рук одного из своих.

Но записи, которые Маккалеб накопил с тех пор, подтвердили, что фольклор был правдой. Бэкус был все еще жив и находился на свободе. Где-то. Четырьмя годами ранее он всплыл в Голландии. Согласно конфиденциальным бюллетеням ФБР, предоставленным Маккалебу источниками в бюро, убийца в Амстердаме за двухлетний период лишил жизни пятерых человек. Все жертвы были иностранными посетителями, которые исчезли после того, как отправились в городской квартал красных фонарей. Каждый мужчина был найден задушенным и плавающим в реке Амстел. Что связывало убийства с Бэкусом местным властям были отправлены записки, в которых автор брал на себя ответственность за убийства и просил привлечь к делу ФБР. Автор, согласно конфиденциальным отчетам, просил конкретно агента Рэйчел Уоллинг, агента, который застрелил Роберта Бэкуса четырьмя годами ранее. Полиция Голландии пригласила ФБР неофициально ознакомиться с делом. Отправитель подписывал каждое письмо просто "Поэт". Анализ почерка письма ФБР показал - не окончательно, - что автор был не убийцей, пытавшимся воспользоваться пресловутыми фалдами Роберта Бэкуса, а самим Бэкусом.

Конечно, к тому времени, когда бюро, местные власти и даже Рейчел Уоллинг мобилизовались в Амстердаме, убийца давно скрылся. И о Роберте Бэкусе больше ничего не было слышно - по крайней мере, насколько было известно источникам Терри Маккалеба.

Я убрал толстую папку в одну из коробок и двинулся дальше. Вскоре я узнал, что Маккалеб не просто работал над старыми делами. На самом деле, все, что привлекало его внимание, зависело от его сосредоточенности и навыков. Там были десятки файлов, которые содержали только одну газетную статью и несколько заметок, набросанных на обложке файла. Некоторые случаи были громкими, другие малоизвестными. Он собрал папку с газетными вырезками по делу Лейси Питерсон, исчезновению беременной женщины из Центральной Калифорнии в канун Рождества два года назад. Дело долгое время привлекало внимание средств массовой информации и общественности, особенно после того, как ее расчлененное тело было найдено в заливе, где, как ранее сообщил следователям ее муж, он рыбачил, когда она исчезла. Запись на обложке файла, датированная до того, как было найдено тело женщины, гласила: "Определенно мертва - в воде". В другой записке, датированной до ареста ее мужа, говорилось: "Есть другая женщина".

Там также был файл с, казалось бы, пророческими заметками об Элизабет Смарт, похищенном в Юте ребенке, который был найден и возвращен почти через год. Он правильно написал "живой" под одной из газетных фотографий молодой девушки.

Маккалеб также провел неофициальное исследование дела Роберта Блейка. Бывшую звезду кино и телевидения обвинили в убийстве своей жены по другому громкому делу. Примечания в файле были интуитивно понятными и точными, что в конечном итоге подтвердилось настолько правильно, насколько дело поступило в суд.

Я должен был спросить себя, возможно ли, что Маккалеб внес заметки в свои файлы и предшествовал им, используя информацию из учетных записей СМИ и создавая впечатление, что он предсказывал аспекты дела или подозрительные черты из своей собственной работы, когда это было не так. Хотя все было возможно, мне казалось совершенно нереальным думать, что Маккалеб сделал это. Я не видел причин для него совершать такое тихое и обреченное на провал преступление. Я верил, что работа настоящая и принадлежит ему.

В одном файле, который я нашел, содержались газетные статьи о новом отделе полиции Лос-Анджелеса по раскрытию нераскрытых дел. На клапане были отмечены имена и номера телефонов четырех детективов, приписанных к подразделению. Терри, очевидно, смог бы преодолеть пропасть между полицией Лос-Анджелеса и ФБР, если бы у него были номера их мобильных. Я знал, что номера телефонов детективов не раздавали кому попало.

Один из четырех детективов, которых я знал. Тим Марсия провел некоторое время в Голливудском отделе, включая таблицу убийств. Я знал, что уже поздно, но копы ожидают поздних звонков. Я знал, что Марсия не будет возражать. Я достал свой мобильный и набрал номер, который Маккалеб написал рядом со своим именем в файле. Марсия ответила немедленно. Я представился, закончил с любезностями "давно не виделись" и объяснил, что звоню по поводу Терри Маккалеба. Я не лгал, но я и не говорил, что работаю над расследованием убийства. Я сказал, что просматривал его файлы для его жены и наткнулся на имя и номер Марсии. Мне было просто любопытно, какими были их отношения.

"Гарри, в свое время ты работал над несколькими нераскрытыми делами, верно? То, что случилось у тебя дома в прошлом году, стало следствием нераскрытого дела, не так ли?"

"Правильно".

"Тогда ты знаешь, как это происходит. Иногда хватаешься за соломинку, принимаешь любую помощь, которую можешь получить. Однажды Терри позвонил мне и предложил свои услуги. Не по конкретному делу. Я думаю, он видел статью в Times об этом подразделении, и он в основном сказал, что если мне когда-нибудь понадобится, чтобы он работал над профилем, он будет рядом со мной. Он был одним из хороших. Мне было действительно жаль слышать о том, что произошло. Я хотел попасть на службу в Catalina, но кое-что случилось ".

"Как они всегда делают. Вы когда-нибудь принимали его предложение сделать профиль?" "Да, вроде того. Я знаю, что я сделал, и пара других парней здесь тоже сделали. Ты знаешь, как это бывает. У департамента нет профиля, о котором можно было бы говорить, и иногда ожидание в бюро и Квантико может занять месяцы. Вот был этот парень, который знал, что он делал, и он ничего не хотел взамен. Он просто хотел работать. Итак, мы использовали его. Мы кое-что от него отскочили ".

"И как он справился?"

"Он молодец. Сейчас мы работаем над одним интересным делом. Когда новый шеф собрал команду, мы начали возвращаться к открытым нерешенным вопросам. Мы связали шесть случаев - захоронения тел в долине. У них были некоторые схожие аспекты, но они никогда раньше не были связаны. Мы скопировали файлы Терри, и он подтвердил. Он связал их через то, что он назвал "психологической общностью". Мы все еще работаем над этим, но, по крайней мере, мы знаем, что у нас есть сейчас. Мы на верном пути, вот что я имею в виду. Я не уверен, что мы были бы там, где мы есть, если бы Терри не помог нам ".

"Хорошо, я рад слышать, что он помог с этим. Я расскажу его жене, и я уверен, что это поможет ей узнать это ".

"Хорошо. Итак, Гарри, ты возвращаешься?"

Я ожидал, что он спросит, что я на самом деле делаю с файлами Маккалеба, а не возвращаюсь ли я в департамент.

"О чем ты говоришь?"

"Ты слышал о трехлетнем штрафе, который ввел шеф?"

"Нет, что это?"

"Он знает, что за последние годы мы потеряли много талантов. Все эти скандалы и все такое прочее, хорошие люди говорят, какого черта, я ухожу отсюда. Итак, он открывает дверь для людей, чтобы они возвращались. Если вы подадите заявление повторно в течение трех лет после выхода на пенсию и вас примут, вы сможете вернуться без необходимости посещать академию. Это идеально для таких старых парней, как ты ".

Я услышала улыбку в его голосе.

"Три года, да?"

"Да. Сколько это было для тебя, два с половиной?"

"Вот-вот".

"Ну, вот и все. Подумай об этом. Мы могли бы использовать тебя здесь в нераскрытых делах. У нас семь тысяч открытых-неразрешенных вопросов. Выбирай сам, чувак ".

Я ничего не сказал. Ни с того ни с сего меня осенила идея вернуться. В тот момент я был слеп к негативам. Я думал только о том, каково это - снова носить значок.

"С другой стороны, может быть, тебе слишком весело быть на пенсии. Тебе нужно что-нибудь еще, Гарри?"

"Э-э, нет, так оно и было. Спасибо, чувак, я ценю это ".

"В любое время. И подумайте о трехлетнем плане. Ты, несомненно, мог бы нам пригодиться, будь то здесь, или в Голливуде, или где угодно еще ".

"Да, спасибо. Может быть, я так и сделаю. Я собираюсь подумать об этом ".

Я закрыл телефон и сидел там, окруженный навязчивыми идеями другого мужчины, но думая о своих собственных. Я думал о том, чтобы вернуться. Я подумал о семи тысячах неотвеченных голосов из могилы. Это было больше, чем количество звезд, которые вы видите, когда смотрите на небо ночью.

Мой телефон зажужжал, когда он все еще был у меня в руке. Это вывело меня из задумчивости, и я открыл его, ожидая, что это Тим Марсия, который перезванивает и говорит, что все эти три года были просто шуткой. Но это звонила Грасиела. "Я вижу огни на лодке", - сказала она. "Ты все еще там?"

"Да, я здесь".

"Почему так поздно, Гарри? Ты опоздал на последний паром." "Я не собирался возвращаться сегодня вечером. Я собирался остаться и закончить здесь. Может быть, вернемся завтра. Возможно, я тоже захочу подойти и поговорить с тобой ".

"Это прекрасно. Завтра я не работаю. Я буду здесь собирать вещи ". "Собираешь вещи?"

"Мы собираемся вернуться на материк. Мы будем жить в Нортридже. Я вернулся на свою старую работу в отделении неотложной помощи в Холи-Кросс."

"Рэймонд - одна из причин, по которой ты возвращаешься?" "Рэймонд? Что ты имеешь в виду?" "Мне было интересно, были ли какие-нибудь проблемы с мальчиком. Я слышал, ему не нравилось жить на острове."

"У Рэймонда не так много друзей. Он не так уж хорошо вписывается. Но переезд не только из-за Рэймонда. Я хочу вернуться. Я хотел до того, как Терри ушел. Я говорила тебе об этом". "Да, я знаю", - Она сменила тему.

"Тебе что-нибудь нужно?" Ты купил что-нибудь поесть?"

"Я нашел кое-что на корабельной кухне. Я в порядке ". Она застонала от отвращения.

"Это все, должно быть, старое. Проверяйте сроки годности, прежде чем съесть что-нибудь еще." "Я сделаю".

Она поколебалась, а затем задала вопрос, ради которого позвонила. "Ты уже что-нибудь нашел?"

"Ну, я нашел кое-что, что меня заинтересовало. Но пока ничего такого, что особенно выделялось бы ".

Я подумал о человеке в кепке "Доджерс". Он, безусловно, выделялся для меня, но я пока не хотел обсуждать его с Грасиелой. Я хотел узнать больше, прежде чем говорить с ней о нем.

"Хорошо", - сказала она. "Но держи меня в курсе событий, хорошо?"

"Таков уговор".

"Хорошо, Гарри, я поговорю с тобой завтра. Вы остановились в отеле или на яхте?"

"Я думаю, лодка. Если ты не против."

"Меня это устраивает. Делай, что хочешь ".

"Ладно. Могу я спросить тебя кое о чем?"

"Уверен, что?"

"Ты говорил об упаковке, и мне просто любопытно кое о чем. Как часто вы ездите на материк? Ну, знаете, чтобы сходить в торговый центр, рестораны или повидаться с семьей."

"Обычно примерно раз в месяц. Если только не всплывет что-то конкретное и мне не нужно будет идти ".

"Ты берешь детей?"

"Обычно. Я хочу, чтобы они привыкли к этому. Ты растешь на острове, где вместо машин есть тележки для гольфа и все друг друга знают… может быть странно внезапно переехать на материк. Я пытаюсь подготовить их к этому"

"Я думаю, это умно. Какой торговый центр находится ближе всего к паромным докам?"

"Я не знаю, какой из них ближе всего, но я всегда хожу на Променад на Пико. Я просто снимаю четыре ноль пять из гавани. Я знаю, что есть торговые центры поближе - например, Fox Hills, - но мне нравится Набережная. Мне нравятся тамошние магазины, и это просто. Иногда я встречаю друзей из Долины, и для всех нас это хорошая точка на полпути ".

И за ним легко следить, подумал я, но не сказал.

"Хорошо", - сказал я, не уверенный, что то, что я сказал, было хорошим. "И еще кое-что. У меня здесь заканчивается свет. Батарейки, я думаю. Есть ли выключатель или что-то еще, что я должен нажать, чтобы перезарядить, или как вы это делаете?"

"Ты не спросил Бадди?"

"Нет, я не знал, что у меня закончится свет, когда я был с Бадди".

"О, Гарри, я не уверен. Есть генератор, который должен работать. Я даже не уверен, где это находится ".

"Ладно, хорошо, не беспокойся об этом. Я могу позвонить Бадди. Я отпускаю тебя, Грасиела. Я должен вернуться к работе, пока еще есть немного света ".

Я повесил трубку и записал название торгового центра в свой блокнот, затем вышел из комнаты и обошел яхту, выключая все лампы, кроме одной на столе в носовой каюте, в попытке сэкономить электроэнергию. После этого я позвонил Бадди на мобильный, и он ответил слабым голосом.

"Эй, приятель, просыпайся. Это Гарри Босх".

"Кто? Ох. Чего ты хочешь?"

"Мне нужна твоя помощь. Есть ли на этой лодке что-то вроде генератора или чего-то еще, что даст мне немного света? У меня садятся батарейки".

"Чувак, не позволяй этим вещам просачиваться до конца. Ты убьешь их".

"Тогда что мне делать?"

"Ты должен завести "Вольво", чувак, а затем включить генератор. Дело в том, что уже почти полночь. Эти люди, спящие на своих лодках в очереди с вами, вряд ли будут так любезны, услышав это "

"Ладно, забудь об этом. Но утром я должен это сделать, так что мне делать, использовать ключ?"

"Да, прямо как автомобиль. Подойдите к рулю в салоне, вставьте ключи и поверните их в положение включено. Затем над каждым ключом находится переключатель зажигания. Переверните ее, и она должна сразу завестись - если только вы не израсходовали весь сок и зарядка не закончилась ".

"Хорошо, я сделаю это. У тебя есть какие-нибудь фонарики на этой штуке?"

"Да, есть один на камбузе, один над штурманским столом и один на капитанском во встроенном ящике слева от кровати. В нижнем шкафу камбуза также есть фонарь. Но ты не захочешь использовать это внизу, в гостиной. Там будет скапливаться запах керосина, и вы можете сами сдохнуть. Тогда была бы еще одна загадка, которую нужно было бы разгадать ".

Последнюю строчку он произнес с ноткой презрения в голосе. Я отпустил это.

"Спасибо, приятель. Я поговорю с тобой ".

"Да. Спокойной ночи."

Я повесил трубку и отправился на поиски фонариков, вернувшись на носовую койку с маленьким фонариком из главной каюты и большим настольным светильником с камбуза. Я поставил большую лампу на стол и включил ее. Затем я выключил огни причала. Свет настольной лампы упал на низкий потолок маленькой комнаты и распространился. Это было неплохо. С этим и портативным фонариком я все равно смог бы выполнить кое-какую работу.

У меня оставалось меньше половины коробки с файлами, и я хотел закончить, прежде чем выяснять, где я буду спать. Все это были тонкие папки, самые последние дополнения к коллекции Маккалеба, и я мог бы сказать, что большинство из них содержали не более чем газетную вырезку и, возможно, несколько заметок на обложке.

Я протянула руку и выбрала один наугад. Я должен был быть в Вегасе, бросать кости. Потому что файл, который я выбрал, оказался безоговорочным победителем. Это был файл, который сфокусировал мое расследование. Это отправило меня в путь.

ГЛАВА 13

На вкладке "файл" просто указано, что 6 отсутствуют. В нем была одна вырезка из Los Angeles Times и несколько датированных заметок, а также имена и телефонные номера, написанные от руки на внутреннем клапане, как это обычно делал Маккалеб. Я почувствовал, что файл важен, еще до того, как прочитал историю или понял значение некоторых заметок. Именно датировка на клапане спровоцировала такую реакцию. Маккалеб записывал свои мысли в файл четыре разных раза, начиная с 7 января и заканчивая 28 февраля этого года. Он был бы мертв месяц спустя, 31 марта. Эти заметки и эти даты были самыми последними, найденными в любом из файлов, которые я просматривал. Я знал, что смотрю на то, что, возможно, было последней работой Терри. Его последнее дело и одержимость. Оставались еще файлы, на которые нужно было посмотреть, но этот вызвал у меня интерес, и я воспользовался им

Репортер, которого я знал, написал статью. Кейша Рассел работала полицейским патрулем в the Times по меньшей мере десять лет и была хороша в этом, она также была точной и справедливой. Она выполняла все сделки, которые я когда-либо заключал с ней за те годы, что я был на работе, и она изо всех сил старалась играть честно со мной годом ранее, когда я больше не был на работе и дела в моем первом частном деле обернулись плохо. Суть в том, что я чувствовал себя комфортно, принимая все, что она написала, как факт. Я начал читать.

ИЩИТЕ НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО

ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ В НЕВАДЕ

двое МУЖЧИН Из Лос-Анджелеса, еще ЧЕТВЕРО СВЯЗАНЫ?

автор: Кейша Рассел

Штатный писатель Times

Таинственные исчезновения по меньшей мере шести мужчин, в том числе двух из Лос-Анджелеса, из игорных центров в Неваде заставили следователей искать недостающее звено среди мужчин.

Детективы из полиции метро Лас-Вегаса заявили во вторник, что, хотя мужчины не знали друг друга и происходили из совершенно разных родных городов и происхождения, между ними все еще может быть общность, которая может стать ключом к разгадке тайны.

Мужчины в возрасте от 29 до 61 года были объявлены своими семьями пропавшими без вести в течение последних трех лет. В последний раз было известно, что четверо находились в Лас-Вегасе, где полиция ведет расследование, а двое исчезли во время поездок в Лафлин и Примм. Никто из мужчин не оставил никаких указаний в тогдашних гостиничных номерах, автомобилях или домах относительно того, куда они направлялись или что с ними стало.

"На данный момент это непроницаемая тайна", - сказал детектив Тодд Ритц из отдела по розыску пропавших без вести в метро Вегаса. "Люди постоянно исчезают отсюда или где-либо еще. Но обычно они появляются позже, живые или мертвые. И обычно этому есть объяснение. С этими парнями нет ничего. Это дело на грани срыва".

Но Ритц и другие детективы уверены, что объяснение есть, и они обращаются за помощью к общественности, чтобы найти его. На прошлой неделе детективы из Лас-Вегаса Лафлин и Примм собрались в офисах Vegas Metro, чтобы сравнить заметки и выработать стратегию расследования. Они также обнародовали это дело, надеясь, что фотографии мужчин и их рассказы дадут общественности новую информацию. Во вторник, неделю спустя, Ритц сообщил, что поступило не так много полезной информации.

"Должен быть кто-то, кто что-то знает, или что-то видел, или что-то слышал", - сказал Ритц в телефонном интервью. "Шестеро парней просто так не встанут и не исчезнут, чтобы кто-нибудь чего-нибудь не узнал. Нам нужно, чтобы этот кто-то выступил вперед ".

Как сказал Ритц, случаев исчезновения людей множество. Тот факт, что эти шестеро мужчин приехали в Неваду по делам или для удовольствия и никогда не возвращались домой, отличает это дело.

Огласка приходит в то время, когда Лас-Вегас в очередной раз пересматривает свой имидж. Ушла в прошлое маркетинговая стратегия, которая рекламировала неоновый город как место семейного отдыха. Грех вернулся. За последние три года были лицензированы многочисленные клубы с обнаженными или частично обнаженными танцовщицами, и многие заведения на легендарном стрип-канале выпускали шоу с обнаженной натурой и строго взрослой тематикой. Были установлены рекламные щиты с изображением обнаженной натуры, что вызвало гнев некоторых общественных активистов. Все это помогло изменить облик города. В очередной раз она позиционируется как игровая площадка для взрослых, где детей можно оставить дома.

Как показывают недавние стычки с рекламными щитами, перемены не всем понравились, и многие предполагают, что исчезновения этих шести путешественников могут каким-то косвенным образом быть связаны с возвращением региона к атмосфере, в которой все идет своим чередом.

"Давайте посмотрим правде в глаза, - сказал Эрни Гелсон, обозреватель Las Vegas Sun, - они попробовали семейную забаву, и она не сработала. Город возвращается к тому, что играет. И то, что играет, то и платит. Итак, это то недостающее звено, которое соединяет этих шестерых парней? Я не знаю. Может быть, мы никогда этого не сделаем ".

Тем не менее, Гелсону непросто делать поспешные выводы, которые могли бы связать пропавших мужчин с меняющимся имиджем Лас-Вегаса.

"Прежде всего, помните, что не все они исчезли из Лас-Вегаса", - сказал он. "И, во-вторых, на данный момент недостаточно фактов, чтобы подтвердить какую-либо теорию. Я думаю, мы должны сидеть сложа руки и позволить тайне разрешиться самой собой, прежде чем мы вскочим на какую-нибудь подножку ".

Пропавшие мужчины - это:

– Гордон Стэнсли, 41 год, из Лос-Анджелеса, пропал без вести 17 мая 2001 года. Он зарегистрировался в отеле Mandalay Bay Resort and Casino в Лас-Вегасе, но его кровать так и не была заправлена, а чемодан так и не распакован. Он женат и имеет двоих детей.

– Джон Эдвард Данн, 39 лет, из Оттавы, Канада, который ехал из своего дома в Лос-Анджелес на каникулы. Он так и не добрался до намеченного места назначения, дома своего брата в Гранада Хиллз. 30-футовый прогулочный автомобиль Данна был найден 29 декабря 2001 года на стоянке фургонов в Лафлине. Это было через 20 дней после его ожидаемого прибытия в Granada Hills.

– 61-летний Ллойд Рокленд исчез из Лас-Вегаса 17 июня 2002 года. Его самолет из Атланты прибыл в 11 часов утра в международный аэропорт Маккарран. Он взял напрокат машину Hertz, но так и не зарегистрировался в MGM Grand, где у него был забронирован номер. Его машина была возвращена в центр проката автомобилей Hertz в аэропорту в 14:00 на следующий день, но, похоже, никто не помнит, что именно отец четверых детей и дедушка троих был тем, кто ее вернул.

– 29-летний Фентон Уикс из Далласа, штат Техас, был объявлен пропавшим без вести 25 января 2003 года после того, как не вернулся из деловой поездки в Лас-Вегас. Полиция установила, что он зарегистрировался в Golden Nugget в центре Лас-Вегаса и посетил первый день выставки электроники, проходившей в конференц-центре Лас-Вегаса, но не присутствовал на второй и третий дни. Его жена заявила о его исчезновении. У него нет детей.

– Джозеф О'Лири, 55 лет, из Бервина, штат Пенсильвания, исчез 15 мая прошлого года из отеля Bellagio, где он останавливался со своей женой. Элис О'Лири оставила своего мужа в казино играть в блэкджек, а сама отправилась провести день в спа-салоне курорта. Несколько часов спустя ее муж не вернулся в их номер. О'Лири, биржевой маклер, был объявлен пропавшим на следующий день.

– 40-летний Роджерс Эберле из Лос-Анджелеса исчез 1 ноября, когда у него был выходной от работы графическим дизайнером в студии Disney Studios в Бербанке. Его машина была найдена припаркованной на стоянке возле казино Buffalo Bill's в Примме, штат Невада, недалеко от границы с Калифорнией на автостраде Interstate 15.

Следователи говорят, что в расследовании мало зацепок. Они указывают на арендованный автомобиль Rockland как на, возможно, лучшую подсказку, которая у них есть. Автомобиль был возвращен через 27 часов после того, как его забрала компания Rockland. Согласно записям Hertz, за этот период он проехал 328 миль. Кто бы ни вернул его в центр аэропорта Hertz, он оставил его, не дожидаясь получения квитанции или разговора с клерком Hertz.

"Они просто подъехали, вышли из машины и ушли", - сказал Ритц. "Никто ничего не помнит. В этом центре обрабатывается около тысячи автомобилей в день. Здесь нет камер, и нет никакой записи, кроме записи об аренде ".

И именно эти 328 миль интересуют Ритца и других детективов.

"Это много миль", - сказал детектив Питер Эчерд, партнер Ритца. "Эта машина могла проехать много мест. Ты вычислишь сто шестьдесят четыре выхода и сто шестьдесят четыре возврата, и тебе предстоит покрыть чертовски большой круг."

Тем не менее, следователи пытаются сделать именно это, надеясь, что их усилия позволят найти ключ, который сузит круг и, возможно, приведет к ответам на шесть пропавших членов семьи.

"Это сложно", - сказал Ритц. "У всех этих парней есть семьи, и мы делаем для них все, что в наших силах. Но на данный момент у нас много вопросов и ни одного ответа ".

Статья была красиво оформлена с использованием фирменного метода Times - придавать истории большее значение, чем сама история. В данном случае это была теория о том, что исчезновение этих мужчин было симптомом новейшей трансформации Лас-Вегаса в игровую площадку для взрослых. Это напомнило мне о том времени, когда я работал над делом, в котором человек, владелец автомастерской, перерезал гидравлические линии на подъемнике, и "Кадиллак" весом в семь тысяч фунтов рухнул вниз и раздавил его давнего партнера. Репортер Times позвонил мне, чтобы узнать подробности для статьи, а затем спросил, было ли убийство симптомом ужесточения экономики, в которой денежные проблемы настраивают партнеров против партнеров. Я сказал, нет, я думал, это симптом того, что одному парню не нравится, когда его партнер трахает его жену.

Если оставить в стороне более серьезные последствия, история была выдумкой. Я мог бы сказать это. В свое время я проделал то же самое с одним и тем же репортером. Ритц выуживал информацию. Поскольку половина пропавших мужчин были либо из Лос-Анджелеса, либо направлялись в него, почему бы не позвонить в "Таймс", подкинуть репортеру-копу статью и посмотреть, кто и что всплывет?

Одним из тех, кто появился, был Терри Маккалеб. Он, очевидно, прочитал рассказ 7 января, в день, когда он был опубликован, потому что его первый набор заметок на обложке файла был датирован именно так. Заметки были короткими и загадочными. В верхней части обложки было написано название Ritz и номер телефона с кодом города 702. Под этим Маккалеб написал: 1/9-

перезвоните -png 2/28

Zzyzx-возможно? как?

мили

Вдоль боковой границы файла были написаны еще два телефонных номера с кодами городов 702. За ними последовало имя Уильям Бинг.

Я перечитал заметки и снова посмотрел на вырезку. Я впервые заметил, что Маккалеб обвел две вещи в газетной статье: упоминание о 328 милях, которые, как выяснилось, были нанесены на арендованную машину, и слово "круг" в комментарии Эчерда о том, что круг расследования составляет 164 мили в любом направлении. Я не знал, почему он обвел эти две вещи, но я знал, что означало большинство заметок на клапане. Я потратил более семи часов на чтение файлов Маккалеба. Я видел запись за записью в файле за файлом. Бывший агент использовал сокращение собственного изобретения, но такое, которое можно было расшифровать, потому что в некоторых файлах он прописывал то, что предпочитал сокращать в других.

Я сразу понял, что он имел в виду, используя "DD". Это означало "определенно мертв", классификацию и вывод, которые Маккалеб сделал по подавляющему большинству рассмотренных им пропавших случаев. Также легко расшифровать "png", что означало персона нон грата, то есть предложение Маккалеба помочь в расследовании было воспринято плохо или не было принято вообще.

Маккалеб также нашел некоторое значение в возрасте пропавших мужчин. Он записал средний возраст, а затем вычленил возраст трех жертв, потому что они были в пределах двух лет друг от друга и очень близки к среднему. Мне показалось, что это заметки, относящиеся к профилю жертвы, но в файле его не было, и я не знал, проходил ли Маккалеб когда-либо стадию заметок.

Ссылка "найти пересечение", похоже, также была частью этого профиля. Маккалеб имел в виду географическое пересечение или пересечение образа жизни шести пропавших мужчин. Точно так же, как детектив метро изложил в статье в Times, Маккалеб действовал, исходя из убеждения, что между этими людьми должна быть связь. Да, они были так далеко друг от друга, как Оттава и Лос-Анджелес, и не знали друг друга, но должен был быть момент, когда они каким-то образом сошлись.

"Нарушение цикла - это еще не все", как я подозревал, было ссылкой на частоту исчезновений. Если бы кто-то похищал и убивал этих людей, как полагал Маккалеб, обычно существовал бы узнаваемый временной цикл. Серийные убийцы действуют таким образом в большинстве случаев, когда сильные психосексуальные побуждения нарастают, а затем утихают после убийства. Маккалеб, по-видимому, разобрался в цикле и нашел в нем дыры - пропавших жертв. Он полагал, что пропало более шести человек.

Что меня больше всего озадачило в примечаниях, так это ссылка на "теорию треугольников" и фраза "i точка дает 3" под ней. Это было то, чего я не видел в предыдущих файлах, и я не знал, что под этим подразумевалось. Это было отмечено в сочетании со ссылками на автомобиль и 328 миль, которые были на нем пройдены. Но чем больше я играл с этим, тем больше это меня озадачивало. Это был код или сокращение для чего-то, чего я не знал. Это беспокоило меня, но я ничего не мог поделать с тем, что я знал на данный момент.

Ссылка на 9 января была на ответный звонок из Ritz. Маккалеб, вероятно, позвонил и оставил сообщение, и детектив из Вегаса перезвонил, выслушал его подачу и, возможно, его профиль и сказал, что не заинтересован. Это было неудивительно. Местные жители часто не желали сотрудничать с ФБР. Столкновение эго между федералами и местными жителями было обычной частью работы. К отставному сотруднику бюро, скорее всего, относились бы так же. Терри Маккалеб был персоной нон грата.

Возможно, так и было для этого файла и этого дела, но затем появилась запись от 2 февраля. Имя и номер. Я открыла свой мобильный телефон и набрала номер, не заботясь о том, как было поздно. Или рано, в зависимости от того, как вы на это смотрите. Я получил запись женского голоса.

"Это Синди Хинтон из "Las Vegas Sun". Я не могу ответить на твой звонок прямо сейчас, но это важно для меня. Пожалуйста, оставьте свое имя и номер, и я перезвоню вам, как только смогу. Спасибо тебе ".

Раздался звуковой сигнал, и я заколебался, не уверенный, что хочу еще вступать в контакт. Но я все равно пошел вперед.

"Э-э, да, здравствуйте, меня зовут Гарри Босх. Я следователь из Лос-Анджелеса и хотел бы поговорить с вами о Терри Маккалебе."

Я оставила номер своего мобильного телефона и закрыла телефон, все еще не уверенная, что сделала правильный шаг, но думая, что оставить его коротким и загадочным было лучшим выходом. Это могло бы заставить ее перезвонить мне.

Последнее упоминание в примечаниях было самым интригующим из всех. Маккалеб написал "Zzyzx", а затем спросил, возможно ли это, и если да, то как. Это, должно быть, отсылка к Zzyzx Road. Это был скачок. Гигантский скачок. Маккалеб получил фотографии от кого-то, кто наблюдал и сфотографировал его семью. Тот же самый человек делал фотографии на Zzyzx Road недалеко от границы Калифорнии и Невады. Каким-то образом Маккалеб увидел возможную связь и спросил себя, может ли одна тайна быть связана с другой. Мог ли он привести что-то в движение, позвонив в метро Вегаса и предложив помощь в деле о пропавших мужчинах? Быть в состоянии совершить скачок к таким вопросам было невозможно. Это означало, что я что-то упускал. Мне не хватало моста, той части информации, которая сделала прыжок возможным. Маккалеб должен был знать что-то, что не было отмечено в файле, но из-за чего возможность ссылки казалась ему реальной.

Последними примечаниями для проверки были два телефонных номера из Лас-Вегаса, написанные на границе файла вместе с именем Уильям Бинг. Я снова открыла свой мобильный и набрала первый номер. На звонок ответил записанный голос, объявивший, что я дозвонился до Mandalay Bay Resort and Casino. Я повесил трубку, когда голос начал перечислять ряд вариантов, из которых я мог выбрать.

За вторым номером следовало название. Я набрал его в телефон, приготовившись разбудить Уильяма Бинга и спросить его, что его связывает с Терри Маккалебом. Но после нескольких гудков на звонок ответила женщина, которая спросила: "Мемориальный медицинский центр Лас-Вегаса, как бы вы хотели, чтобы я направила ваш звонок?"

Я этого не ожидал. Чтобы выиграть немного времени, пока я думал о том, что делать, я спросил ее о местонахождении больницы. К тому времени, как она закончила давать мне адрес на Блу Даймонд Роуд, у меня возник обоснованный вопрос.

"У вас в штате есть врач по имени Уильям Бинг?"

Через мгновение ответ вернулся отрицательным.

"У вас есть какой-нибудь сотрудник по имени Уильям Бинг?"

"Нет, мы не знаем, сэр".

"Как насчет пациента?"

Последовала еще одна пауза, пока она сверялась с компьютером.

"В настоящее время нет".

"Был ли у вас там ранее пациент по имени Уильям Бинг?"

"У меня нет доступа к такого рода информации, сэр".

Я поблагодарил ее и закрыл телефон.

Я долго думал о последних двух цифрах в заметках Маккалеба. Мои выводы были просты. Терри Маккалеб был реципиентом пересадки сердца. Если бы ему предстояло отправиться в другой город, ему нужно было бы знать, куда обратиться и к кому обратиться, если возникнет чрезвычайная ситуация или какие-либо медицинские проблемы. Я предполагал, что Маккалеб позвонил в справочную, чтобы получить два номера, отмеченных в файле. Затем он забронировал номер в отеле Mandalay Bay и в качестве меры предосторожности зарегистрировался в местной больнице. Тот факт, что в штате Мемориального медицинского центра Лас-Вегаса не было Уильяма Бинга, не исключал, что он мог быть кардиологом, который обслуживал там пациентов.

Я открыл телефон, проверил время на экране дисплея и все равно позвонил Грасиеле. Она ответила быстро, ее голос был бодрым, хотя я мог сказать, что она спала.

"Грасиела, прости, что звоню так поздно. У меня есть еще несколько вопросов."

"Могу я ответить на них завтра?"

"Просто скажи мне, Терри ездил в Лас-Вегас за месяц до своей смерти?"

" Las Vegas? Я не знаю. Почему?"

"Что значит "ты не знаешь"? Он был твоим мужем."

"Я говорил тебе, мы ... расстались. Он оставался на лодке. Я знаю, что он несколько раз ездил на материк, но если бы он отправился оттуда в Вегас, у меня не было бы никакого способа узнать, если бы он мне не сказал, а он мне не сказал ".

"А как насчет счетов по кредитным картам и записей сотовых телефонов, снятия средств в банкоматах и тому подобного?"

"Я заплатил им, но я не помню ничего подобного, например, отель или что-то в этом роде". "Эти записи все еще у тебя?"

"Конечно. Они у меня где-то здесь, в доме. Они, наверное, уже упакованы ".

"Найди их, и я приду за ними утром".

"Я уже в постели".

"Тогда найди их утром. Первым делом. Это важно, Грасиела."

"Хорошо, я так и сделаю. И послушайте, единственное, что я могу вам сказать, это то, что обычно, если Терри отправлялся на материк, он переправлялся на лодке, чтобы ему было где остановиться, пока он там. Если бы он собирался переправляться, но не собирался быть в Лос-Анджелесе или собирался остановиться в Cedars для тестов или чего-то еще, он бы сел на паром, потому что в противном случае это стоило бы слишком дорого в виде топлива для лодки ". "Хорошо".

"Ну, за последний месяц была одна поездка. Я думаю, его не было где-то три дня. Да, три дня и две ночи. Он сел на паром. Так что это означало, что он либо переправлялся через реку, а затем куда-то еще, либо направлялся в больницу. И я почти уверен, что это была не больница. Я думаю, он бы сказал мне, и я все равно знаю всех кардиологов в Cedars. Они бы дали мне знать, что он был там и что происходило. Я подключил к тому месту провод ".

"Ладно, Грасиела, это хорошо. Это помогает. Ты точно помнишь, когда это было?"

"Не совсем. Я думаю, это был конец февраля. Может быть, в первые пару дней марта. Я помню, что это было время Билла. Я позвонил ему на мобильный, чтобы поговорить о деньгах, и он сказал, что он на материке. Он не сказал, где. Он просто сказал, что был там и вернется через пару дней. Я мог сказать, что он был за рулем, когда мы разговаривали. И я знал, что он не взял лодку, потому что я был на балконе и смотрел на нее в гавани, когда мы разговаривали ".

"Зачем ты звонила ему, ты помнишь?"

"Да, нам нужно было оплачивать счета, и я не знал, что он взял на лодке в феврале, если вообще что-нибудь взял. Выплаты по кредитным картам отправлялись непосредственно сюда, но у Терри была дурная привычка ходить с личными чеками и наличными от клиентов в кошельке. Когда он умер, и я вернул его бумажник, там было три чека на девятьсот долларов, которые он держал там в течение двух недель. Он был не очень хорош в бизнесе ".

Она сказала это так, как будто это было одним из милых и юмористических качеств ее мужа, хотя я был почти уверен, что при его жизни она не улыбалась подобным оплошностям.

"Еще пара вещей", - сказал я. "Вы не знаете, было бы для него обычным делом зарегистрироваться в больнице в городе, в который он собирался? Другими словами, если бы он собирался в Лас-Вегас, организовал бы он что-нибудь в местной больнице на случай, если ему что-нибудь понадобится? "

Последовала пауза, прежде чем она ответила.

"Нет, это не похоже на то, что он мог бы сделать. Ты хочешь сказать, что это сделал он?"

"Я не знаю. Я нашел номер телефона в одном из файлов. И имя. Номер был для Vegas Memorial, и я пытаюсь выяснить, почему он позвонил туда ".

"В Vegas Memorial есть программа пересадки, я это знаю. Но я не знаю, зачем ему звонить туда."

"А как насчет имени Уильям Бинг, это что-нибудь значит? Мог ли это быть врач, к которому его рекомендовали?"

"Я не знаю, что ... Что-то в этом имени мне знакомо, но я не могу определить, что именно. Это мог быть врач. Может быть, именно там я это и услышал." Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, дошло ли это до нее, но этого не произошло. Я продолжал настаивать.

"Хорошо, и последнее, где машина Терри?"

"Это должно быть вон там, в Кабрильо, на пристани. Это старый Jeep Cherokee. На кольце, которое я тебе дал, есть ключ. У Бадди тоже есть ключ, потому что он иногда им пользуется. По сути, он заботится об этом за нас. Я имею в виду, меня сейчас ".

"Хорошо, я собираюсь проверить это утром, так что мне нужно будет оставить ключ у себя. Ты знаешь, когда отправляется первый паром обратно через реку?"

"Не раньше чем в пятнадцать минут шестого".

"Тогда мы можем встретиться в половине восьмого или в восемь у твоего дома?" Я хочу получить эти записи, а также показать вам несколько вещей. Это не займет слишком много времени, а потом я сяду на первый паром ".

"Эм, мы можем сделать это в восемь? Я должен вернуться к тому времени. Обычно я провожу Рэймонда в школу и отвожу Сиси в детский сад."

"Нет проблем. Увидимся в восемь".

Мы закончили разговор, и я немедленно снова позвонил Бадди Локриджу, еще раз разбудив его ото сна.

"Приятель, это снова я".

Он застонал.

"Терри ездил в Лас-Вегас за месяц до своей смерти? Может быть, где-то в районе первого марта?"

"Я не знаю, чувак", - сказал он усталым, раздраженным голосом. "Откуда мне это знать? Я не могу вспомнить, что я делал в марте первым ".

"Подумай, приятель. Тогда он совершил поездку по окрестностям. Он не перевез лодку через реку. Куда он пошел? Он говорил тебе что-нибудь об этом?"

"Он не сказал мне, Джек. Но я помню ту поездку сейчас, потому что джип вернулся грязнее дерьма. Все было посыпано солью или каким-то дерьмом. И я был тем, кого оставили мыть это ".

"Ты спрашивал его об этом?"

"Да, я спросил: "Где ты был, катался по бездорожью?" И он ответил: "Да, что-то вроде этого".

"И это было все?"

"Это все, что он сказал. Я помыл машину."

"А как насчет внутренней части? Ты это вычистил?"

"Нет, я просто говорю о внешней стороне. Я отвез его на автопробег в Педро и обрызгал эту штуковину мощным распылителем. Это все, что я сделал ".

Я кивнул, придя к выводу, что получил от Локриджа все, что мне было нужно. На данный момент.

"Ты собираешься быть здесь завтра?"

"Да, в эти дни я всегда рядом. Мне некуда идти".

"Все в порядке. Тогда и увидимся".

Закончив разговор, я сделал еще один звонок, набрав номер, который Маккалеб написал вверху страницы папки после имени Ритца, детектива, упомянутого в статье в Times.

Звонок был снят на пленку, в которой сообщалось, что отдел по розыску пропавших без вести в метро Вегаса открыт с 8 утра до 16 вечера с понедельника по пятницу. В сообщении всем, у кого возникла чрезвычайная ситуация, рекомендовалось повесить трубку и набрать 911.

Я закрыл телефон. Было поздно, и мне предстояло рано встать утром, но я знал, что в ближайшее время не смогу уснуть. Теперь проволока была у меня в крови, и я по долгому опыту знал, что сон - это не вариант. Пока нет. Я был высажен на лодке с двумя фонарями, чтобы видеть, но там все еще была работа, которую нужно было сделать. Я открыл свой блокнот и начал составлять хронологическую запись дат и времени событий за недели и месяцы до смерти Терри Маккалеба. Я поместил на страницу все, важное и неважное, реальные связи и воображаемые. Точно так же, как опыт научил меня тому, что такое сон и способность долго обходиться без него, я знал, что детали важны. Ответ всегда кроется в деталях. То, что, казалось бы, не важно сейчас, крайне важно позже. То, что сейчас является загадочным и несвязанным, становится увеличительным стеклом, через которое позже все становится ясным.

ГЛАВА 14

Вы всегда можете сказать, кто местные жители. Это те, кто сидит внутри и разгадывает кроссворды, пока паром совершает девяностоминутный переход. Туристы обычно находятся наверху или выстраиваются вдоль носа или кормы со своими фотоаппаратами, чтобы в последний раз взглянуть на остров, который исчезает в тумане позади них. На первой отплывающей лодке на следующее утро я был внутри с местными жителями. Но я работал над головоломкой другого рода. Я сидел, держа на коленях папку, в которой Терри Маккалеб сделал свои записи по делу. У меня также была хронология, которую я разработал прошлой ночью . Я изучал это, надеясь запечатлеть в памяти как можно больше из того, что было возможно. Для успешного завершения расследования требуется мгновенное знание деталей дела.

7 января - ЦУП читает о пропавших мужчинах в Неваде, звонит

Метро Вегаса

9 января -Метро Вегаса не интересует, 2 февраля -Хинтон, Вегас Сан. Кто кому звонил? 13 февраля -чартер на полдня с Джорданом Шенди

19 февраля -чартер с Finder

22 февраля - украден GPS / отчет шерифа

27 февраля -McC создает файл фотографий

1 марта?-ЦУП на материке на трехдневный период

28 марта - Последний чартер. ЦУП на следующем морском

с лекарствами 31 марта -McC умирает

Теперь я добавила то, что узнала часом ранее от Грасиелы. Те же записи по кредитным картам, которые я попросил ее собрать в отношении передвижений ее мужа, содержали и ее покупки. 21 февраля в универмаге Nordstrom была взимана плата за оформление визы. Когда я спросил об этом, она сказала, что сделала покупку в Promenade. Я спросил, возвращалась ли она с тех пор, и она сказала "нет".

Добавляя дату в хронологию, я отметил, что это было за день до того, как поступило сообщение о краже устройства GPS в Следующем море. Это означало, что, скорее всего, в тот же день он был украден. Фотосталкер был на пароме с Грасиелой на обратном пути на остров. Мог ли он быть тем, кто пробрался на борт "Следующего моря" той ночью и забрал устройство GPS? Если да, то почему? И если да, могла ли эта ночь быть также той, когда лекарство Терри Маккалеба было подделано, настоящие капсулы были заменены на муляжи?

Я обвел буквы GPS в хронологии. В чем заключалось значение этого устройства и этой кражи? Я подумал, не слишком ли много внимания я уделяю этому. Возможно, теория Бадди Локриджа была правильной, программное обеспечение просто было украдено Finder, конкурентом. Возможно, так оно и было, но близость к торговому центру, преследующему Грасиелу, заставила меня думать иначе. Мои инстинкты подсказывали мне, что здесь была связь. У меня просто этого еще не было.

Несмотря на это, я чувствовал, что приближаюсь к чему-то. Хронология была очень полезной, позволив мне увидеть связи и своевременность событий. Нужно было еще что-то добавить, и я вспомнил, что собирался продолжить телефонные звонки в Лас-Вегас этим утром. Я открыла свой мобильный телефон и проверила батарею. Я не смог перезарядить его в следующем море. Теперь у меня заканчивался сок. У меня был, возможно, один последний звонок по нему, прежде чем он умер. Я набрала номер отдела по розыску пропавших людей в метро Вегаса. Звонок прошел, и я попросил детектива Ритца. Я был переведен в режим ожидания почти на три минуты, в течение которых телефон начал издавать звуковые сигналы каждую минуту, предупреждая меня, что у него заканчивается питание.

"Это детектив Ритц, чем я могу вам помочь?" "Детектив, меня зовут Босх. Я из полиции Лос-Анджелеса в отставке. В основном, отдел убийств. Я делаю одолжение другу. Ее муж скончался в прошлом месяце, и я вроде как привожу его дела в порядок. Я наткнулся на его досье, в котором было ваше имя и номер телефона, а также на газетную статью об одном из ваших дел."

"Какое дело?"

"Шестеро пропавших мужчин".

"А как звали мужа вашей подруги?"

"Терри Маккалеб. Он был в отставке из ФБР. Он работал..."

"О, он".

"Ты знал его?" "Однажды я разговаривал с ним по телефону. Это не квалифицируется как знакомство с ним ".

"Вы говорили о пропавших мужчинах?"

"Послушай, как, ты сказал, тебя зовут?"

"Гарри Босх".

"Ну, послушай, Гарри Босх, я не знаю тебя и не знаю, чем ты занимаешься, но обычно в моей практике не принято говорить о незакрытых делах по телефону с незнакомцами".

"Я мог бы приехать повидаться с тобой".

"Это бы ничего не изменило".

"Ты знаешь, что он мертв, не так ли?"

"Маккалеб? Я слышал, что у него был сердечный приступ, и он был на своей лодке, и никто не мог добраться до него вовремя. Это звучало глупо. Что парень с пересадкой сердца делает в двадцати пяти милях отсюда, у черта на куличках?"

"Зарабатываю на жизнь, я полагаю. Слушай, кое-что всплыло по этому поводу, и я проверяю, чем Терри увлекался в то время. Чтобы посмотреть, не привлек ли он чей-нибудь взгляд, если вы понимаете, что я имею в виду. Все, чего я хочу ..."

"На самом деле, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты говоришь о вуду? Кто-то наложил на него заклятие и вызвал у него сердечный приступ? Я немного занят здесь, Босх. Слишком занят для этого дерьма. Вы, парни на пенсии, думаете, что у нас, рабочих придурков, есть все время в мире для вас и ваших долгосрочных теорий вуду. Ну, угадай что, у нас его нет ".

"Это то, что ты сказала ему, когда он позвонил? Вы не хотели выслушать его теорию или его описание дела? Ты назвал это вуду?"

"Послушай, чувак, что хорошего в профиле? Эти вещи ни хрена не сужают. Это чушь собачья, и это то, что я сказал ему, и это было ..."

Его последнее слово было прервано предупреждающим писком моего телефона.

"Что это было?" - спросил он. "Ты записываешь это?"

"Нет, это предупреждение о низком заряде батареи моего телефона. Терри не приходил туда, чтобы поговорить с тобой об этом?"

"Нет. Я думаю, что вместо этого он побежал с этим в газету. Типичный ход ФРС".

"В SunT была статья о его подходе к этому '

"Я бы так это не назвал. Я думаю, они в значительной степени тоже думали, что он был полон дерьма ".

Эта строка раскрыла неправду. Если Ритц думал, что Маккалеб и его теория были полны дерьма, он должен был выслушать это, чтобы прийти к такому выводу. Я полагал, что это показало, что Ритц обсуждал это дело с Маккалебом, возможно, подробно.

"Позволь мне спросить тебя напоследок, а потом я оставлю тебя в покое. Терри упоминал что-нибудь о теории треугольников? Что-то насчет того, что одно очко дает три? Имеет ли что-нибудь из этого смысл?"

Смех, который я услышал по телефону, не был приятным. Это было даже не по-доброму.

"Это были три вопроса, Босх. Три вопроса, три стороны треугольника и три удара, и ты...

Телефон разрядился, его аккумулятор разрядился.

"Вон", - сказал я, завершая реплику Ритца.

Я знала, что это означало, что он не собирался отвечать на мой вопрос. Я закрыл телефон и опустил его обратно в карман. У меня в машине было зарядное устройство. Я бы снова включил телефон, как только мы пересекли залив Санта-Моника. Оставалось поговорить с репортером the Sun, но я сомневался, что у меня будут дальнейшие разговоры с Ритцем. Я встал и вышел на корму, чтобы освежиться прохладным утренним воздухом. Каталина была далеко вдалеке, просто зазубренная серая скала, торчащая из тумана. Мы прошли больше половины пути. Я услышал, как маленькая девочка воскликнула "Вот!"очень громко, обращаясь к ее матери, и я последовал за ее указательным пальцем к воде, где косяк морских свиней поднимался на поверхность в кильватере лодки. Их было, должно быть, человек двадцать, и вскоре корма заполнилась людьми и их камерами. Я думаю, может быть, кто-то из местных даже вышел посмотреть. Морские свиньи были прекрасны, их серая кожа блестела, как пластик, в утреннем свете. Я подумал, что они просто развлекались или приняли паром за рыбацкую лодку и надеялись подкрепиться остатками дневного улова.

Вскоре зрелища стало недостаточно, чтобы удерживать всеобщее внимание, и пассажиры вернулись на свои прежние места. Маленькая девочка, которая первой подала сигнал тревоги, осталась у планшира и наблюдала, и я тоже, пока морские свиньи, наконец, не покинули кильватерный след и не исчезли в иссиня-черном море.

Я зашел внутрь и снова взялся за дело Маккалеба. Я перечитал все, что мы с ним написали. Никаких новых идей не возникло. Затем я просмотрел все фотографии, которые распечатал накануне вечером. Я показал Грасиеле фотографии человека по имени Джордан Шенди, но она не узнала его и засыпала меня вопросами о нем больше, чем ответами, вопросами, на которые я пока не хотел пытаться отвечать.

Следующими в обзоре были записи о кредитных картах и телефонных разговорах. Я уже рассматривал их в присутствии Грасиелы, но хотел проверить их более тщательно. Я уделил самое пристальное внимание концу февраля и началу марта, когда Грасиела была уверена, что ее муж был на материке. Но не было ни покупки с помощью кредитной карты, ни телефонного звонка, сделанного на его мобильный, который дал бы какое-либо указание на то, где он был, не говоря уже о Лос-Анджелесе или, возможно, Лас-Вегасе. Это было почти так, как если бы он хотел не оставлять следов.

Полчаса спустя лодка вошла в гавань Лос-Анджелеса и пришвартовалась рядом с "Куин Мэри", постоянно пришвартованным круизным лайнером, который был превращен в отель и конференц-центр. Когда я шел через парковку к своей машине, я услышал крик и, обернувшись, увидел женщину, подпрыгивающую и раскачивающуюся вниз головой на конце банджи-троса, спускающегося с платформы для прыжков на корме "Куин Мэри". Ее руки были прижаты к бокам туловища, и я понял, что причина, по которой она кричала, заключалась не в страхе и выбросе адреналина от свободного падения, а в том, что ее футболка, по-видимому, угрожала упасть с плеч и головы, выставив ее напоказ толпе, которая выстроилась вдоль перил круизного лайнера.

Я развернулся и направился к своей машине. Я езжу на внедорожнике Mercedes-Benz sport utility, таком, который, по мнению некоторых людей, помогает террористам оставаться в бизнесе. Я не участвую в подобных дебатах, но я знаю, что люди, которые ходят на ток-шоу, чтобы спорить о таких вещах, обычно приезжают на лимузинах. Как только я сел в машину и завел двигатель, я подключил свой телефон к зарядному устройству и стал ждать, когда он снова заработает. Когда это произошло, я увидел, что получил два сообщения за те сорок пять минут, что телефон был неисправен.

Первое было от моей старой партнерши Кизмин Райдер, которая сейчас занималась административными обязанностями и планированием в офисе начальника полиции. Она не оставила никакого сообщения, кроме просьбы, чтобы я позвонил ей. Это было любопытно, потому что мы не разговаривали почти год, и тот разговор был не самым приятным. На ее обычной рождественской открытке мне была только ее подпись, а не обычная сердечность и обещание скоро встретиться. Я записал ее прямой номер - по крайней мере, я все еще оценил это - и сохранил сообщение.

Следующее сообщение было от Синди Хинтон, репортера The Sun. Она просто перезванивала на мой звонок. Я завел "Бенц" и направился к автостраде, чтобы сделать петлю к Сан-Педро и пристани Кабрильо, где меня ждал джип Терри Маккалеба. Я перезвонил Хинтон по дороге, и она ответила немедленно.

"Да, я звонил по поводу Терри Маккалеба", - сказал я. "Я как бы воссоздаю его движения за последние пару месяцев его жизни. Я полагаю, вы слышали, что он скончался. Я помню, что в Sun был опубликован некролог."

"Да, я знал. В своем сообщении прошлой ночью вы сказали, что вы следователь. Следователь какого агентства?"

"На самом деле, я частный детектив с государственной лицензией. Но я был полицейским почти тридцать лет."

"Это связано с делом о пропавших людях?"

"Каким образом?"

"Я не знаю. Ты позвал меня. Я не понимаю, чего ты хочешь"

"Что ж, позволь мне задать тебе вопрос. Прежде всего, я знаю от детектива Ритца из "Метро", что Терри проявлял интерес к делу о пропавших людях. Он изучил имеющиеся в его распоряжении факты и обратился к детективу Ритцу, предложив свое время и опыт для работы над делом или изложения версий расследования. Ты пока что со мной?"

"Да. Я все это знаю ".

"Ладно, хорошо. Предложение Терри в Ritz и Vegas Metro было отклонено. Мой вопрос в том, что произошло дальше? Он звонил тебе? Ты звонила ему? Вы написали статью, в которой говорилось, что он расследовал это дело?"

"И почему это ты хочешь знать все эти вещи?"

"Извините, подождите секунду".

Я понял, что мне не следовало звонить во время вождения. Я должен был ожидать, что Хинтон будет осторожен со мной, и должен был знать, что звонок потребует моего безраздельного внимания. Я взглянул в зеркала и пересек две полосы, чтобы свернуть на съезд. Я даже не видел вывески и не знал, куда иду. Я оказался в промышленном районе, где вдоль улицы выстроились автобазы и пакгаузы. Я притормозил за тягачом с прицепом, припаркованным перед открытыми гаражными воротами склада.

"Ладно, извини, я вернулся. Вы спросили, почему я хотел знать ответы на эти вопросы. Ну, Терри Маккалеб был моим другом. И я подбираю некоторые вещи, над которыми он работал. Я хочу закончить его работу ".

"Звучит так, будто есть что-то еще, что-то, о чем ты мне не рассказываешь".

Я на мгновение задумался о том, как с этим справиться. Давать информацию репортеру, особенно репортеру, которого ты не знал, было рискованным делом. Это может плохо отразиться на тебе. Я должен был найти способ дать ей то, в чем она нуждалась, чтобы помочь мне, но затем мне нужно было забрать все это обратно.

"Алло? Ты все еще там?"

"Ах, да. Вот что я тебе скажу, можем мы здесь обойтись без протокола?" "Неофициально? Мы вообще ни о чем здесь не говорим ".

"Я знаю. Я собираюсь рассказать вам кое-что, если смогу рассказать это вам неофициально. Это значит, что ты не можешь этим воспользоваться ".

"Конечно, прекрасно, как бы то ни было, мы не для протокола. Не могли бы вы, пожалуйста, перейти к сути или к чему-то еще, что касается этой важной информации, потому что сегодня утром мне нужно написать статью? "

"Терри Маккалеб был убит".

"Э-э, нет, на самом деле он не был. Я прочитал историю. У него был сердечный приступ. У него была пересадка сердца, как и шесть лет назад. Он-"

"Я знаю, что было опубликовано в прессе, и я говорю вам, что это неправильно. И выяснится, что это неправильно. И я пытаюсь выяснить, кто его убил. Теперь не могли бы вы сказать мне, публиковали ли вы статью, в которой фигурировало его имя?"

Она казалась раздраженной, когда ответила.

"Да, я написал одну историю, в которой он участвовал. Примерно на один или два абзаца. Понятно?"

"Всего лишь абзац? Что там говорилось?"

"Это было продолжение моей истории о пропавших мужчинах. Я сделал продолжение, чтобы посмотреть, что пришло. Вы знаете, какие новые зацепки, если таковые имеются. Упоминался Маккалеб, вот и все. Я сказал, что он вышел вперед и предложил свою помощь и теорию, но Metro сказал "Спасибо". Это стоило добавить, потому что история была сухой, как кость, и он был вроде как знаменит из-за фильма, Клинта Иствуда и всего такого. Это ответ на твой вопрос?"

"Значит, он тебе не звонил?"

"Технически, да, он это сделал. Я взяла его номер в Ritz и позвонила ему. Я оставила сообщение, и он перезвонил мне. Технически, он позвонил мне, если ты так хочешь. Как ты думаешь, что все-таки с ним случилось?"

"Он рассказал тебе, в чем заключалась его теория? Тот, которым Ритц не заинтересовался?"

"Нет, он сказал, что вообще не хочет ничего комментировать, и попросил меня не упоминать его имя в газете. Я поговорил со своим редактором, и мы решили оставить это в. Как я уже сказал, он был знаменит ".

"Терри знал, что вы упомянули его имя в рассказе?"

"Я не знаю. Я больше никогда с ним не разговаривал ".

"В том единственном разговоре, который у вас был, он говорил что-нибудь о теории треугольника?"

"Теория треугольника? Нет, он этого не делал. Теперь я ответил на ваши вопросы, вы отвечаете на мои. Кто сказал, что он был убит? Это официально?"

Теперь пришло время отступить. Мне нужно было остановить ее на полпути, убедиться, что она не повесит трубку и немедленно не начнет звонить, чтобы проверить меня или мою историю.

"Ну, не совсем".

"Не совсем? Ты ... Ну, что именно заставляет тебя говорить это?"

"Ну, потому что он был в идеальной форме и в нем было сердце молодого человека".

"Итак, что насчет отторжения органа и инфекции? Тысячи разных вещей могли бы иметь - есть ли у вас какие-либо официальные выводы по этому поводу или подтверждения? Проводится ли официальное расследование?"

"Нет. Это было бы все равно, что просить ЦРУ расследовать убийство Кеннеди. Третий. Это было бы просто прикрытием ".

"О чем ты говоришь? Третье что?"

"Третий Кеннеди. Сын. Джон-Джон. Ты думаешь, его самолет просто нырнул в воду, как они сказали? В Нью-Джерси было три свидетеля, которые видели, как мужчины заносили их тела в самолет перед тем, как он взлетел. Свидетели тоже исчезли. Это было частью теории треугольника, а затем...

"Хорошо, мистер, большое спасибо за ваш звонок. Но у меня сейчас крайний срок, и мне нужно ..."

Она повесила трубку, не закончив собственного предложения. Я улыбнулся. Я думал, что я в безопасности, и особенно гордился своим творчеством. Я потянулся к пассажирскому сиденью и поднял папку. Я открыл его и посмотрел на хронологию. Терри записал разговор с Хинтоном 2 февраля. История, вероятно, появилась на следующий день или два. Как только я доберусь до библиотеки с компьютером, я смогу посмотреть историю, узнать точную дату и прочитать, что было написано в единственной ссылке на Маккалеба.

На данный момент я перечислил это в хронологии 3.1 февраля, изучил то, что у меня было в течение нескольких минут, и начал приводить в форму свою собственную теорию случая:

Маккалеб видит статью в Los Angeles Times от 7 января о пропавших мужчинах. Он начинает интересоваться. Он видит в истории что-то, что копы, возможно, упустили или неправильно истолковали. Он обдумывает теорию и свои мысли и звонит Ритцу в Metro два дня спустя. Ритц холодно встречает его, но случайно упоминает о звонке Хинтону, когда она делает продолжение. В конце концов, это служит Ritz для того, чтобы история продолжала циркулировать в прессе, и упоминание имени "знаменитого" следователя могло бы помочь в этом.

Продолжение статьи Хинтона с упоминанием Маккалеба выходит в Sun в первую неделю февраля. Менее чем через две недели - 13 февраля - Маккалеб один на своей лодке, когда появляется Джордан Шенди на водном такси и просит чартер на полдня. Маккалеб начинает подозревать этого человека, пока они рыбачат, и тайком фотографирует его. Неделю спустя Шэнди в торговом центре Promenade выслеживает семью Маккалеба и тайно фотографирует - то же самое, что Маккалеб сделал с ним. В ту же ночь кто-то забирает устройство GPS из Следующего моря и, возможно, подделывает лекарство Маккалеба.

К 27 февраля Маккалеб получил фотографии своей семьи в торговом центре. Происхождение или способ доставки фотографий неизвестны, но эта дата задокументирована записью создания файла фотографии на его компьютере. Всего через два дня после того, как он загрузил фотографии в свой компьютер, он покидает Каталину и отправляется на материк. Его пункт назначения неизвестен, но его машина возвращена в грязном состоянии, как будто он ездил на ней по бездорожью. Также есть запись о том, что у него есть номера телефонов больницы в Лас-Вегасе и курорта Мандалай Бэй, одного из последних известных мест нахождения одного из пропавших мужчин.

Возможностей и интерпретаций было предостаточно. Я предполагал, что все получилось на фотографиях. Я полагал, что именно просмотр этих фотографий привлек Маккалеба на материк. Я полагал, что его машина вернулась грязной через три дня, потому что он уехал в пустыню на Zzyzx Road. Он заглотил наживку, сознательно или нет, и отправился в пустыню.

Я снова просмотрел свою хронологию и пришел к выводу, что упоминание Маккалеба в последующей статье в the Sun вызвало отклик. Шэнди был каким-то образом замешан в исчезновениях. Если это так, он, вероятно, следил бы за средствами массовой информации на предмет любых обновлений расследования. Когда он увидел имя Маккалеба в продолжении, он пришел в Каталину, чтобы проверить его. В то утро на яхте во время четырехчасового чартера он мог видеть, как Маккалеб принимал лекарство, видел капсулы и разработал план устранения угрозы.

Остается вопрос об устройстве GPS и о том, почему оно было изъято во время взлома лодки 21 февраля. Теперь я верил, что это было просто принято как прикрытие. Шэнди не мог быть уверен, что его появление на яхте, чтобы сменить лекарства Терри, останется незамеченным. Итак, он забрал устройство, чтобы Маккалеб больше не задавался вопросом о намерениях злоумышленника, если обнаружит, что имело место проникновение.

Главный вопрос заключался в том, почему Маккалеба рассматривали как угрозу, если его теория треугольника не была раскрыта в статье Sun . Я не знал. Я подумал, что была вероятность, что в нем вообще не видели угрозы, что он был просто знаменитостью, которую Шэнди любил перехитрить, убивая. Это было одно из неизвестных.

Это тоже было одним из противоречий. В моей теории, безусловно, были противоречия. Если первые шесть человек исчезли без следа, почему Маккалеб был убит таким образом, что были свидетели и тело, которое, возможно, могло бы раскрыть правду? Это было неуместно. Мой единственный ответ заключался в том, что если бы Маккалеб просто исчез, то это вызвало бы расследование и, возможно, еще раз взглянуло бы на его точку зрения и теорию о деле о пропавших мужчинах. Шэнди не мог этого допустить, поэтому Маккалеб был устранен способом, который, будем надеяться, покажется естественным или случайным и вне поля зрения подозрений.

Моя теория была построена на предположениях, и это заставляло меня чувствовать себя неуютно. Когда я носил значок, полагаться на предположения было все равно что подсыпать песок в бензобак. Это был путь к гибели. Я чувствовал себя неловко из-за того, как легко я скатился к построению теорий на интерпретации и предположениях вместо того, чтобы опираться на факты. Тогда я решил отложить теории в сторону и вернуться к концентрации на фактах. Я знал, что Zzyzx Road и пустыня были реальными и частью цепочки фактов. У меня были фотографии, чтобы доказать это. Я не знал, действительно ли Терри Маккалеб побывал там или что он мог бы найти, если бы побывал. Но теперь я знал, что направляюсь туда. И это тоже было фактом.

ГЛАВА 15

Бадди Локридж ждал на парковке в Кабрильо Марина, когда я приехал туда. Я позвонил ему и сказал, что я в пути и очень спешу. Мой план встретиться с ним для дальнейшего обсуждения будет отложен. Я сказал ему, что просто хотел быстро разобраться с "Чероки" Маккалеба, а затем двигаться дальше. Я знал, куда направлялся, независимо от того, нашел я в машине что-нибудь, указывающее мне на пустыню и Лас-Вегас, или нет.

"К чему вся эта спешка?" спросил он, когда я подъехала и вышла.

"Скорость", - сказал я ему. "Главное в расследовании - поддерживать скорость. Ты замедляешься ... и ты замедляешься. Я этого не хочу ".

Прежде чем вернуть ключи от лодки Грасиеле, я снял с кольца ключи от "Чероки". Теперь я использовал его, чтобы отпереть дверь водителя. Я наклонился и начал общий осмотр машины, прежде чем сесть. "Куда ты направляешься?" Сказал Локридж позади меня.

"Сан-Франциско", - солгал я, просто чтобы посмотреть, будет ли у меня реакция.

" Сан-Франциско? Что там, наверху?"

"Я не знаю. Но я думаю, что именно туда он отправился в ту последнюю поездку ".

"Должно быть, выбрала грунтовую дорогу".

"Может быть".

В Cherokee не было ничего очевидного, что заставило бы меня задуматься. Машина была в чистом состоянии. Там чувствовался слегка кисловатый запах. Пахло так, словно окна в какой-то момент оставили открытыми во время ливня. Я открыла отделение между двумя передними сиденьями и нашла две пары солнцезащитных очков, упаковку жевательной резинки для освежения дыхания и маленькую пластиковую игрушку-фигурку. Я передал его Локриджу через дверь позади меня.

"Ты оставил своего супергероя здесь, приятель".

Он не принял это.

"Забавно. Это из Макдональдса. Там, на острове, такого нет, так что первое, что они делают, когда приезжают сюда, это отводят детей в "Микки Ди". Это как крэк, чувак. Они рано подсаживают детей на эту картошку фри и прочее дерьмо, а потом они подсаживаются на всю жизнь ".

"Есть вещи и похуже".

Я положил пластикового героя обратно в отделение и закрыл его. Я наклонился еще дальше, чтобы дотянуться до бардачка и открыть его.

"Эй, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Может быть, я мог бы помочь."

"Нет, все в порядке, приятель. Я ухожу прямо отсюда ". "Черт возьми, я мог бы быть готов через пять минут. Я имею в виду, я просто положу кое-какую одежду в сумку ".

В бардачке лежала еще одна пластиковая фигурка и руководство по эксплуатации автомобиля. Там также была коробка с записанной на пленку книгой под названием "Коллекционеры олова". Больше ничего не было. Эта остановка превращалась в провал. Все, что я получил от этого, это то, что Бадди настаивал стать моим партнером. Я вылез из машины и выпрямился. Я посмотрел на Локриджа.

"Нет, спасибо, приятель. Я работаю над этим в одиночку ".

"Эй, я помог Терри, чувак. Это было не так, как в фильме, где меня изображали подонком, который ...

"Да, да, я знаю, приятель. Ты рассказал мне все это. Это не имеет к этому никакого отношения. Я просто работаю в одиночку. Даже с копами. Таким я был, таким я и остаюсь ".

Я кое о чем подумал и откинулся назад в машине, проверяя, нет ли на лобовом стекле со стороны пассажира наклейки, подобной той, что видна на фотографии дорожного знака Zzyzx в компьютере Маккалеба. В нижнем углу лобового стекла не было наклейки или чего-либо еще. Это было еще одно подтверждение того, что Маккалеб не делал фотографию.

Я вылез задним ходом из машины, обошел ее и открыл задний люк. Отделение для хранения было пустым, за исключением подушки в форме мультяшного персонажа по имени Губка Боб Квадратные Штаны. Я узнал это, потому что моя дочь была фанаткой Губки Боба, и мне тоже нравилось смотреть шоу вместе с ней. Я догадался, что он тоже был любимцем в доме Маккалебов.

Затем я подошел к одной из задних дверей и заглянул в пассажирский салон. Снова почистите, но я заметил, что в кармане за передним пассажирским сиденьем был справочник с картами, до которого можно было добраться с водительского сиденья. Я вытащил его и пролистал, осторожно, чтобы Бадди не увидел, на что я смотрю.

На странице, посвященной южной Неваде, я заметил, что карта включала части смежных штатов. В Калифорнии, недалеко от юго-западного угла Невады, кто-то нарисовал круг вокруг заповедной зоны Мохаве. И на правой границе карты кто-то набросал чернилами несколько цифр, одну над другой, а затем сложил их вместе. Сумма составила 86. Под этим было написано "Фактический-92".

"Что это?" Спросил Локридж, глядя на меня через машину со стороны другой пассажирской двери.

Я закрыл книгу с картами и бросил ее на сиденье автомобиля.

"Ничего. Похоже, он записал какие-то указания для одной из своих поездок или что-то в этомроде ".

Я наклонился к машине, а затем вниз, чтобы заглянуть под переднее пассажирское сиденье. Я увидел еще игрушки из Макдональдса, несколько старых оберток от еды и другой мусор. Ничего, что выглядело бы стоящим. Я вышел и зашел с другой стороны, попросив Бадди отойти назад, чтобы я мог проделать то же самое с водительским сиденьем.

Под водительским сиденьем было больше мусора, но я заметил несколько маленьких скомканных бумажных шариков. Я протянула руку и вытащила их, чтобы я могла их видеть. Я открыл один, разгладил его и увидел, что это был чек с кредитной карты за покупку бензина в Лонг-Бич. Оно было датировано почти годом ранее.

"Ты не проверяешь под сиденьями, когда моешь машину, не так ли, приятель?" "Они никогда не просили меня об этом", - сказал он, защищаясь. "Кроме того, я действительно просто забочусь о внешнем виде".

"О, я понимаю".

Я начала распутывать остальные бумажные шарики. Я не ожидал ничего, что могло бы мне помочь. Я уже просмотрел квитанции по кредитной карте и знал, что там не было покупок, которые я мог бы использовать, чтобы точно определить местонахождение Маккалеба во время его трехдневной поездки. Но правилом всегда было быть тщательным.

Там было множество квитанций за местные покупки. Сюда входили продукты питания от Safeway и рыболовное снаряжение из магазина рыболовных снастей в Сан-Педро. Там был чек на экстракт женьшеня из магазина здорового питания под названием BetterFit и чек из книжного магазина Westwood за записанную на пленку книгу под названием "В поисках Чета Бейкера". Я никогда не слышал об этой книге, но знал, кто такой Чет Бейкер. Я решил, что проверю это позже, когда у меня будет время почитать или послушать книгу.

Правило оправдало себя на пятом бумажном шарике. Я раскрыл кассовый чек со стоянки грузовиков Travel America в Лас-Вегасе. Он был расположен на Блю Даймонд Роуд, той же улице, что и Мемориал Вегаса. Датой покупки было 2 марта. Покупка была совершена на шестнадцать галлонов бензина, пол-литра Gatorade и книжное издание The Tin Collectors на магнитной ленте.

Квитанция поместила Маккалеба в Лас-Вегас во время его трехдневной поездки. Это было еще одно подтверждение того, что, как я думал, я уже знал. Тем не менее, мой адреналин поднялся еще на одну ступень. Я хотел снова начать действовать, поддерживать ту скорость, с которой ведется расследование.

"Ты что-то нашел?" - Спросил Локридж.

Я скомкал квитанцию и бросил ее на пол машины к остальным. "Не совсем", - сказал я. "Оказывается, Терри был большим любителем книг на кассетах. Я этого не знал ".

"Да, он слушал многие из них. На лодке, когда он стоял у штурвала. Обычно он был в наушниках ".

Я снова залез в машину и взял с сиденья книгу с картами.

"Я собираюсь одолжить это", - сказал я. "Я не думаю, что Грасиела собирается куда-то, где ей это понадобится".

Я не стал дожидаться одобрения Бадди. Я закрыла пассажирскую дверь, надеясь, что он купился на мое выступление. Затем я закрыл водительскую дверь и запер автомобиль.

"Вот и все, приятель. Я ухожу отсюда. Ты будешь рядом со своим телефоном, если что-нибудь случится и ты мне понадобишься?"

"Конечно, чувак, я рядом. В любом случае, это мобиль."

"Тогда все в порядке, береги себя".

Я пожал ему руку и направился к своему черному Benz, наполовину ожидая, что он последует за мной. Но он позволил мне уйти. Выезжая со стоянки, я посмотрела в зеркало и увидела, что он все еще стоит рядом с "Чероки" и смотрит мне вслед.

Я поднялся на 710-м до 10-го шоссе и выехал на 15-е шоссе. После этого это был бы прямой бросок из смога в Мохаве, а затем в Лас-Вегас. Я совершал это путешествие два или три раза в месяц в течение прошлого года. Я всегда наслаждался поездкой. Мне понравилась суровость пустыни. Возможно, я извлек из этого то, что Терри Маккалеб извлек из жизни на острове. Ощущение дистанции от всей этой гадости. Пока я вел машину, я почувствовал, как напряжение спадает, как будто молекулы моего тела расширились и между ними стало немного больше пространства. Может быть, это было не более нанометра, но этого небольшого узкого пространства было достаточно, чтобы изменить ситуацию. Но на этот раз я чувствовал себя по-другому. Я чувствовал, что на этот раз гадость была впереди меня, что она ждала меня в пустыне.

Я садился за руль, позволяя фактам дела прокручиваться в голове, когда зазвонил мой мобильный. Я предполагал, что это будет Бадди Локридж, который подаст последнюю просьбу о включении, но это была Киз Райдер. Я забыл ей перезвонить.

"Итак, Гарри, полагаю, я даже не оцениваю твой ответный звонок?"

"Извини, Киз, я собирался позвонить тебе. У меня было напряженное утро, и я вроде как забыл ".

"Напряженное утро? Предполагается, что ты на пенсии. Ты же не бегаешь по другому делу, не так ли?"

"Вообще-то, я еду в Вегас. И я, вероятно, вот-вот потеряю свой сигнал в мертвой зоне. Что происходит?"

"Ну, я видел Тима Марсию этим утром, когда ходил за кофе. Он сказал мне, что вы двое недавно разговаривали."

"Да, вчера. Это из-за той трехлетней сделки, о которой он мне рассказывал?"

"Это, безусловно, так, Гарри. Ты думал об этом?"

"Я только вчера услышал об этом. У меня не было времени подумать об этом ".

"Я думаю, ты должен, Гарри. Ты нужен нам здесь, чтобы вернуться ".

"Это приятно слышать, особенно от тебя, Киз. Я думал, что был PNG с тобой ".

"Что это значит?"

"Persona non grata."

"Давай же. В этом не было ничего такого, чего не смог бы вылечить период охлаждения. Серьезно, хотя, мы могли бы использовать тебя здесь. Ты, вероятно, мог бы работать с подразделением Тима, если бы захотел ".

"Если бы я захотел? Киз, ты говоришь так, будто все, что мне нужно сделать, это пританцовывать там и расписаться на пунктирной линии. Как ты думаешь, все в этом здании будут там, чтобы приветствовать мое возвращение? Они собираются выстроиться в коридоре на шестом этаже, бросая рис или что-то в этом роде, пока я иду в кабинет шефа?"

"Ты говоришь об Ирвинге? Ирвинга сократили. Он руководит отделом планирования будущего. Я звоню, чтобы сказать тебе, Гарри, что если ты хочешь вернуться, то ты возвращаешься. Это так просто. После разговора с Тимом я поднялся к шести и, как обычно, в девять утра встретился с шефом. Он знает о тебе. Он знает твою работу ".

"Интересно, как это могло быть, ведь меня не было до того, как его привезли из Нью-Йорка или Бостона, или откуда там его взяли".

"Он знает, потому что я сказал ему, Гарри. Послушай, давай не будем вступать в спор по этому поводу. Понятно? Все круто. Все, что я говорю, это то, что тебе следует подумать об этом. Часы тикают, и вам следует подумать об этом. Ты мог бы помочь нам и городу, и, возможно, даже себе, в зависимости от того, где ты находишься в мире ".

В этой последней части был поднят хороший вопрос. Где я был в этом мире? Я долго думал об этом, прежде чем заговорить.

"Да, хорошо. Киз, я ценю это. И спасибо, что замолвил словечко перед этим человеком. Скажи мне кое-что, когда Ирвинга бросили? Я не слышал об этом ".

"Это случилось несколько месяцев назад. Я думаю, шеф решил, что сунул свой палец в слишком много дел. Он отвел его в сторону." Я не мог не улыбнуться. Не потому, что заместитель шефа Ирвин Ирвинг всегда держал меня под каблуком, а потому, что я знал, что такой человек, как Ирвинг, никому не позволит оттеснить его в сторону, как сказала Киз.

"Этот человек хранит в себе все секреты", - сказал я.

"Я знаю. Мы ждем его хода. Мы будем готовы ".

"Тогда удачи тебе".

"Спасибо. Итак, что это будет, Гарри?"

"Что, ты хочешь мой ответ сейчас? Я думал, ты только что сказал мне подумать об этом ".

"Такой парень, как ты, я уже думаю, что ты знаешь ответ".

Я снова улыбнулся, но не ответил. Она впустую тратила свое время в администрации. Она должна вернуться в отдел убийств. Она умела разбираться в людях лучше, чем кто-либо, с кем я когда-либо работал.

"Гарри, ты помнишь, что ты сказал мне, когда меня впервые назначили твоим партнером?"

"Ну, пережевываешь пищу, чистишь зубы после каждого приема пищи?"

"Я серьезно".

"Я не знаю, что?"

"Все считаются или никто не считается".

Я кивнул и на мгновение замолчал.

"Ты помнишь?"

"Да. Я помню."

"Слова, по которым нужно жить".

"Я думаю, да".

"Ну, подумай об этом, пока будешь думать о возвращении".

"Если я вернусь, мне понадобится партнер".

"Что, Гарри? Ты расстаешься".

"Мне понадобится партнер". Наступила пауза, и я думаю, что теперь она тоже улыбалась.

"Это возможно. Ты..."

Она ушла от меня. Думаю, я знал, что она собиралась сказать.

"Держу пари, ты скучаешь по этому так же сильно, как и я".

"Гарри, ты входишь в мертвую зону. Перезвони мне, когда ... не занимай слишком много времени ".

"Хорошо, Киз, я дам тебе знать".

Я все еще улыбался после того, как закрыл телефон. Нет ничего лучше, чем быть желанным или быть желанным. Быть оцененным.

Но также идея снова иметь значок, чтобы делать то, что я должен был делать. Я подумала о Ритце в Metro и о том, как он относился ко мне. Как мне приходилось бороться, чтобы привлечь внимание и помощь некоторых людей. Я знал, что многое из этого снова исчезнет вместе со значком. За последние два года я понял, что значок не обязательно выделяет мужчину, но он, черт возьми, чертовски облегчает его работу. И для меня это было больше, чем работа. Я знал, что со значком или без значка, была одна вещь на этой земле, которую я мог и должен был делать. У меня была миссия в этой жизни, как и у Терри Маккалеба . Проведя день накануне в его плавучем магазине ужасов, изучая его дела и его преданность своей миссии, я понял, что было важно и что я должен был сделать. Умирая, мой молчаливый партнер, возможно, спас меня.

После сорока минут размышлений о своем будущем и обдумывания своего выбора я подошел к вывеске, которую видел на фотографии в компьютере Терри. ДОРОГА ZZYZX

Я ПРЕОДОЛЕВАЮ МИЛЮ

Это был не совсем тот знак. Я мог бы сказать это по горизонту за ним. Фотография была сделана с другой стороны, кем-то, кто направлялся в Лос-Анджелес из Вегаса. Тем не менее, я почувствовал глубокий порыв предвкушения. Все, что я видел, или читал, или слышал с тех пор, как Грасиела Маккалеб позвонила мне, привело в это место. Я включил поворотник и съехал с автострады.

ГЛАВА 16

В середине утра на следующий день после прибытия Рейчел Уоллинг агенты, назначенные для того, что было названо "делом Zzyzx Road", собрались лично и по телефону в дежурной части на третьем этаже здания Джона Лоуренса Бейли в Лас-Вегасе. Комната была без окон и плохо проветривалась. Фотография Бейли, агента, убитого во время ограбления банка двадцатью годами ранее, взирала на происходящее.

Присутствующие агенты сидели за столами, выстроенными рядами, лицом к передней части зала. Впереди был Рэндал Альперт и двусторонний телевизор, который был подключен с помощью телефона и камеры к комнате охраны в Куантико, штат Вирджиния. На экране была агент Бразилиа Доран, ожидающая, чтобы предоставить свой отчет. Рейчел была за вторым рядом столиков, сидела в одиночестве. Она знала свое место здесь и внешне пыталась это показать.

Альперт созвал собрание, любезно представив присутствующих. Рейчел думала, что это было позволительной для нее любезностью, но вскоре поняла, что не все присутствующие лично или посредством аудиовизуального подключения знали всех остальных.

Альперт впервые опознал Доран, также известную как Брасс, по телефону из Квантико, где она занималась сбором информации и выступала связующим звеном с национальной лабораторией. Затем он попросил каждого человека, сидящего в комнате, назвать себя и свою специальность или должность. Первой была Чери Дей, которая сказала, что она агент по расследованию. Рядом с ней был ее партнер, Том Зиго. Следующим был Джон Кейтс, представитель местной полиции и единственный присутствующий небелый человек.

Следующие четыре человека были представителями науки, и Рэйчел видела и познакомилась с двумя из них на стройплощадке за день до этого. Среди них был судебный антрополог по имени Грета Кокс, которая отвечала за раскопки, два медицинских эксперта по имени Харви Ричардс и Дуглас Сандин, а также специалист по месту преступления по имени Мэри Понд. Эд Ганнинг, другой агент из отдела поведенческих наук в Квантико, представил всех Рейчел, которая была последней.

"Агент Рейчел Уоллинг", - сказала она. "Местное отделение в Рапид-Сити. Ранее с поведенческим. Я немного ... знаком с таким делом, как это ".

"Хорошо, спасибо, Рейчел", - быстро сказал Альперт, как будто он думал, что Рейчел собирается упомянуть Роберта Бэкуса по имени.

Это подсказало Рейчел, что в комнате были люди, которые не были проинформированы о главном факте дела. Она предположила, что это, должно быть, Кейтс, символический агент из FO. Она задавалась вопросом, был ли кто-то из научной команды, или все они, также в неведении.

"Давайте начнем с научной стороны", - продолжил Альперт. "Прежде всего, Брасс? Есть что-нибудь оттуда?"

"Не по науке. Я думаю, у ваших криминалистов есть все это. Привет, Рейчел. Долгое время."

"Привет, Брасс", - тихо сказала Рейчел. "Слишком длинный".

Она посмотрела на экран, и их взгляды встретились. Рейчел поняла, что, вероятно, прошло восемь лет с тех пор, как она в последний раз видела Дорана. Она выглядела усталой, ее рот и глаза были опущены, волосы коротко подстрижены, что говорило о том, что она не проводила с ними много времени. Рейчел знала, что она была эмпатом, и годы брали свое.

"Ты хорошо выглядишь", - сказал Доран. "Я думаю, что весь этот свежий воздух и открытая местность тебе по душе".

Вмешался Альперт и спас Рейчел от ответного фальшивого комплимента.

"Грета, Харви, кто хочет идти первым?" спросил он, переступая через электронное воссоединение.

"Думаю, я так и сделаю, поскольку все начинается с раскопок", - сказала Грета Кокс. "По состоянию на семь часов вечера вчерашнего дня мы полностью раскопали восемь тел, и они находятся в Нейлисе. Сегодня днем, когда мы вернемся туда, мы начнем с девятого номера. То, что мы видели при первых раскопках, справедливо и при последних. Пластиковые пакеты в каждом случае и ..."

"Грета, у нас здесь идет запись", - прервал ее Альперт. "Давайте будем полностью описательными. Как будто обращаешься к неосведомленной аудитории. Не сдерживайся".

За исключением случаев, когда дело доходит до упоминания Роберта Бэкуса, подумала Рейчел.

"Хорошо, конечно", - сказал Кокс. "Хм, все восемь тел, раскопанных и эксгумированных на данный момент, были полностью одеты. Разложение обширно. Руки и ноги связаны скотчем. У всех на голове пластиковые пакеты, которые, в свою очередь, были обмотаны вокруг шеи. В этой методологии нет различий, даже между первой и второй жертвами. Что необычно."

За день до этого, поздно вечером, Рейчел увидела фотографии. Она вернулась в командный фургон и посмотрела на стену с фотографиями. Ей казалось очевидным, что все мужчины были задушены. Пластиковые пакеты не были из прозрачного пластика, но даже в их непрозрачности она могла видеть черты лиц и широко открытые рты, ищущие воздух, который не собирался поступать. Они напомнили ей фотографии зверств военного времени, извлеченных тел из массовых захоронений в Югославии или Ираке.

"Почему это необычно?" - Спросил Альперт.

"Потому что чаще всего мы видим, как развивается план убийства. За неимением лучшего способа описать это, убийство становится лучше. Субъект учится от жертвы к жертве, как сделать это лучше. Обычно это видно из имеющихся у нас данных ".

Рейчел заметила, что Кокс использовал слово "субъект". Сокращение от неизвестного субъекта. Скорее всего, это означало, что она была не в курсе и не знала, что объект был очень хорошо известен ФБР.

"Хорошо, итак, методология была определена с первого дня", - сказал Альперт. "Что-нибудь еще, Грета?"

"Только то, что мы, вероятно, закончим раскопки послезавтра. Если только мы не получим еще один удар зондами."

"Мы все еще исследуем?"

"Да, когда у нас будет время. Но мы прошли шестьдесят футов после последнего попадания зондами и ничего не получили. Прошлой ночью мы также получили еще одну эстакаду от Неллиса. Тепловизионные снимки не принесли ничего нового. Так что на данный момент мы чувствуем себя довольно комфортно, потому что у нас есть все это ".

"И слава Богу за это. Харви? Что у тебя есть для нас?"

Ричардс прочистил горло и наклонился вперед, чтобы его голос был слышен электронным звукоснимателям, где бы они ни находились.

"Грета права, на данный момент мы раскопали все восемь в морге в Неллисе. Пока что завеса секретности держится. Я думаю, люди там думают, что мы привозим инопланетян с разбившейся тарелки в пустыне. Так начинаются городские легенды, люди ".

Только Альперт выдавил улыбку. Ричардс продолжил.

"На данный момент мы провели полное вскрытие четырех и первичный осмотр остальных. Подобно тому, что сказала Грета, мы не находим чертовски большой разницы от тела к телу. Этот парень - робот. Никаких вариаций на тему. Как будто сами убийства не имеют значения. Возможно, это охота разжигает этого парня. Или, возможно, убийства - просто часть большего плана, о котором мы пока не знаем."

Рейчел многозначительно посмотрела на Альперта. Она ненавидела, что люди, так тесно работающие над делом, все еще работали в темноте. Но она знала, что если она что-нибудь скажет, то быстро окажется снаружи и будет смотреть внутрь. Она не хотела этого.

"У тебя есть вопрос, Рейчел?"

Он застал ее врасплох. Она колебалась.

"Почему тела везут в Неллис, а не сюда, в Лос-Анджелес?" Она знала ответ, прежде чем задать вопрос, но ей нужно было что-то сказать, чтобы избежать этого момента.

"Так легче держать все под контролем. Военные знают, как хранить секреты ".

Его тон предполагал невысказанную последнюю реплику: А ты? Он перевел взгляд обратно на Ричардса.

"Доктор, продолжайте".

Рейчел уловила тонкую разницу. Альперт назвал Ричардса доктором, в то время как к Грете Кокс он обращался просто по имени. Это была черта характера. У Альперта либо были проблемы с женщинами, занимающими руководящие посты, либо он не уважал науку антропологию. Она предположила, что это было первое.

"Ну, мы рассматриваем удушье как причину в этих случаях", - сказал Ричардс. "Это довольно очевидно из того, что у нас есть. С большинством из них осталось не так уж много работы, но с тем, что у нас есть, мы не видим других повреждений. Субъект каким-то образом одерживает верх, связывает запястья и лодыжки, а затем надевает мешок на голову. Лента вокруг шеи, которую мы считаем важной. Это указывает на медленную смерть. Другими словами, субъект не держал сумку на месте. Он не торопился, стянул его через голову, заклеил скотчем, а затем смог отойти, чтобы посмотреть ".

"Доктор?" Спросила Рейчел. "Была ли лента наложена спереди или сзади?"

"Концы находятся на задней части шеи, что указывает мне на то, что мешок, возможно, был надет сзади, возможно, когда жертва находилась в сидячем положении, а затем закреплен скотчем".

"Значит, он - э-э, субъект - возможно, стыдился или боялся встретиться лицом к лицу со своими жертвами, когда делал это".

"Вполне возможно".

"Как у нас дела с идентификацией?" - Спросил Альперт.

Ричардс посмотрел на Сандина, и тот взял инициативу в свои руки.

"Все еще только те пятеро, которые были включены в расследование по делу в Лас-Вегасе. Мы предполагаем, что шестая из их группы будет одной из двух последних раскопок. По остальным у нас пока ничего нет. У нас нет пригодных для использования отпечатков. Мы отправили одежду - то, что от нее осталось - в Квантико, и, возможно, у Брасса есть новости по этому поводу. Тем временем, мы..."

"Нет, никаких новостей", - сказал Доран с экрана телевизора.

"Хорошо", - сказал Сандин. "У нас есть стоматологические данные, которые только сегодня поступают в компьютер. Так что, возможно, мы добьемся успеха там. В остальном мы просто ждем, когда что-нибудь произойдет ".

Он кивнул, закончив свой отчет. Альперт вернул себе лидерство.

"Я хочу перейти к Брассу последним, так что давайте послушаем о грунте".

Мэри Понд взяла это оттуда.

"Мы просеяли все сайты, и все они оказались чистыми, за исключением одного интересного фрагмента, который мы получили вчера. В раскопе номер семь мы нашли комок жевательной резинки в обертке. Сочный фрукт, судя по обертке. Оно находилось на глубине от двадцати четырех до тридцати дюймов в трехфутовой могиле. Так что мы действительно чувствуем, что это связано и может стать для нас хорошим прорывом ".

"Стоматологический?" - Спросил Альперт.

"Да, у нас есть стоматологические. Я пока не могу сказать вам, что именно, но это выглядело как три хороших впечатления. Я упаковал его в коробку и отправил Брассу ".

"Да, это здесь", - сказал Доран с экрана телевизора. "Поступило этим утром. Я запустил это в действие, но у меня тоже пока ничего по этому поводу нет. Может быть, сегодня поздно. Тем не менее, я согласен. Из того, что я видел, мы вытащим из него по крайней мере три зуба. Может быть, даже ДНК ".

"Возможно, это все, что нам нужно", - взволнованно добавил Альперт.

Несмотря на то, что она отчетливо помнила, что у Боба Бэкуса была привычка жевать жвачку Juicy Fruit, Рейчел не была взволнована. Жвачка в могиле была слишком хороша, чтобы быть правдой. Она думала, что Бэкус ни за что не позволил бы себе оставить такие важные улики. Он был слишком хорош и как убийца, и как агент для этого. Однако она не смогла должным образом выразить это сомнение на встрече из-за ее соглашения с Альпертом не упоминать Бэкуса перед другими агентами.

"Это должно быть растение", - сказала она.

Альперт мгновение смотрел на нее, взвешивая риск спросить ее почему.

"Растение. Почему ты так говоришь, Рейчел?"

"Потому что я не могу понять, почему этот парень, который хоронит тело у черта на куличках, возможно, посреди ночи, потратил время на то, чтобы отложить лопату, вынуть жвачку изо рта, завернуть ее в фольгу, которую ему пришлось достать из кармана, а затем выбросить. Я думаю, если бы он жевал резинку, он бы просто выплюнул ее. Но я не думаю, что он жевал резинку. Я думаю, он где-то подобрал этот маленький комочек, принес его к могиле и бросил в нее, чтобы мы крутили с ним колеса, когда он решит привести нас к телам с помощью своего трюка с GPS ".

Она оглядела комнату. У нее были их глаза, но она могла сказать, что была для них скорее любопытством, чем уважаемым коллегой. Тишину нарушил телевизор.

"Я думаю, что Рейчел, вероятно, права", - сказал Доран. "Нами манипулировали с самого первого дня в этом вопросе. Почему не с помощью резинки? Это действительно кажется невероятной ошибкой для такого хорошо спланированного действия ".

Рейчел заметила, как Доран подмигнул ей.

"Один кусочек жвачки, одна ошибка в восьми могилах?" сказал Ганнинг, один из агентов из Куантико. "Я не думаю, что это такая уж большая вероятность. Мы все знаем, что никто никогда не совершал идеального преступления. Да, люди уходят, но все они совершают ошибки ".

"Что ж, - сказал Альперт, - давайте подождем и посмотрим, что у нас получится с этим, прежде чем делать какие-либо выводы тем или иным способом. Мэри, что-нибудь еще?"

"Не в это время".

"Тогда давайте отправимся к агенту Кейтс, чтобы узнать, как у местных обстоят дела с удостоверениями личности".

Кейтс открыл папку в кожаном переплете на столе перед ним. В нем был блокнот для юридических записей с пометками. То, что у него был такой красивый и дорогой держатель для базового юридического блокнота, сказало Рейчел, что он очень гордился своей работой и тем, что он сделал. Либо это, либо у человека, который дал ему папку, были такие чувства. В любом случае, он сразу понравился Рейчел. Это также заставило ее почувствовать, что она чего-то не хватает. Она больше не испытывала такой гордости за бюро или за то, что она делала.

"Ладно, мы начали разнюхивать в метро Вегаса об их деле о пропаже людей. Нам мешает необходимость в секретности. Так что мы не собираемся лезть туда, как бандиты. Мы только что вступили в контакт и сказали, что заинтересованы из-за государственной границы - жертвы из нескольких штатов и даже из одной другой страны. Это дает нам шанс, но мы не хотим показывать свои силы, взрывая там. Итак, мы должны встретиться с ними позже сегодня. Как только мы, так сказать, доберемся до пляжа, мы начнем отслеживать этих людей и искать общий знаменатель. Имейте в виду, что эти парни занимаются этим уже несколько недель и, насколько нам известно, ни хрена не имеют ".

"Агент Кейтс", - сказал Альперт. "Лента".

"О, извините за мой язык здесь. У них ничего нет, вот что я хотел сказать ".

"Очень хорошо, агент Кейтс. Держи меня в курсе ".

И последовала только тишина. Альперт продолжал тепло улыбаться Кейтс, пока местный агент не получил сообщение.

"О, эм, ты хочешь, чтобы я ушел?"

"Я хочу, чтобы вы работали над этими жертвами", - сказал Альперт. "Нет смысла тратить время здесь, слушая, как мы без конца обсуждаем разные вещи".

"Тогда ладно".

Кейтс встал. Если бы он был белым человеком, смущение было бы более заметным на его лице.

"Спасибо вам, агент Кейтс", - сказал Альперт ему в спину, когда он проходил через дверь.

Затем Альперт снова обратил свое внимание к столу.

"Я думаю, Мэри, Грету, Харви и Дага тоже можно извинить. Боюсь, вы, ребята, нужны нам обратно в окопы. Каламбур не предназначен."

Снова была эта административная улыбка.

"На самом деле, - сказала Мэри Понд, - я бы хотела остаться и послушать, что скажет Брасс. Это могло бы помочь мне в полевых условиях ".

Альперт перестал улыбаться, услышав вызов.

"Нет", - твердо сказал он, - "в этом не будет необходимости".

В комнате воцарилась неловкая тишина, пока ее, наконец, не нарушили звуки отодвигаемых стульев научной группы от их столов. Они вчетвером встали и вышли из комнаты, не говоря ни слова. Рейчел было больно смотреть. Неконтролируемое высокомерие командного состава было эндемичным для бюро. Это никогда не собиралось меняться.

"Итак, на чем мы остановились?" Сказал Альперт, легко переиначивая то, что он только что сделал с пятью хорошими людьми. "Брасс, теперь твоя очередь. Я привел вас сюда за лодкой, скотчем и сумками, одеждой, устройством GPS, а теперь у вас есть жвачка, которая, как мы все знаем, ни к чему не приведет, большое вам спасибо, агент Уоллинг ".

Он произнес слово "агент" так, словно оно было синонимом слова "идиот". Рейчел подняла руки в знак капитуляции.

"Извините, я не знал, что половина оперативной группы находится в неведении относительно подозреваемого. Забавно, но когда я был на Бихевиористском, мы никогда не делали этого таким образом. Мы объединили информацию и знания. Мы не скрывали этого друг от друга ".

"Ты имеешь в виду, когда ты работал на человека, которого мы сейчас ищем?"

"Послушайте, агент Альперт, если вы пытаетесь запятнать меня этой кистью, тогда вы ..."

"Это засекреченное дело, агент Уоллинг. Это все, что я пытаюсь донести до вас. Как я уже говорил вам раньше, это "нужно знать ".

"Очевидно".

Альперт отвернулся от нее, как будто вычеркивая ее из памяти, и посмотрел на экран телевизора.

"Брасс, не могли бы вы начать, пожалуйста?"

Альперт убедился, что встал между Рейчел и экраном, чтобы еще больше подчеркнуть ее позицию постороннего лица в этом деле.

"Хорошо", - сказал Доран, "у меня есть кое-что важное и ... ну, странное, для начала. Я вчера рассказывал тебе о лодке. Первоначальный анализ отпечатков пальцев на управляемых поверхностях дал отрицательный результат. Это было там, в стихиях, кто знает, как долго. Итак, мы сделали еще один шаг. Агент Альперт одобрил демонтаж улик, и это было сделано в ангаре в Неллисе прошлой ночью. На лодке есть места для захвата-поручни для перемещения лодки. Когда-то это была спасательная шлюпка ВМС, построенная в конце тридцатых и, вероятно, распроданная как военные излишки после Второй мировой войны."

Пока Доран продолжал, Дей открыл файл и достал фотографию лодки. Она держала его, чтобы Рейчел увидела, поскольку Рейчел никогда на самом деле не видела лодку. К тому времени, как она добралась до места раскопок, оно уже было в Неллисе. Она подумала, что это удивительно и типично, что бюро смогло собрать так много информации о лодке, брошенной на произвол судьбы в пустыне, но так мало о преступлении, к которому она была приобщена.

"Мы не смогли проникнуть внутрь отверстий для захвата при нашем первом анализе. Когда мы разобрали деталь, мы смогли попасть туда. Вот где нам повезло, потому что эта маленькая впадина была по большей части защищена от непогоды ".

"И?" Нетерпеливо спросил Альперт. Он, очевидно, не был заинтересован в путешествии. Он просто хотел добраться до места назначения.

"И мы получили два отпечатка от рукоятки с левого борта на носу. Этим утром мы прогнали их по банкам данных и почти сразу получили совпадение. Это может показаться странным, но отпечатки принадлежат Терри Маккалебу ".

"Как это может быть?" - спросила Дей.

Альперт ничего не сказал. Его глаза уставились на стол перед ним. Рейчел тоже сидела тихо, ее разум лихорадочно работал, чтобы догнать и понять эту последнюю информацию. "В какой-то момент он засунул руку в отверстие для захвата на лодке, это единственный возможный способ", - сказал Доран.

"Но он мертв", - сказал Альперт.

"Что?" - Воскликнула Рейчел.

Все в комнате повернулись и посмотрели на нее. Дей слоури кивнул.

"Он умер около месяца назад. Сердечный приступ. Я думаю, новости не дошли до Южной Дакоты ".

Из динамика донесся голос Дорана.

"Рейчел, мне так жаль. Я должен был сообщить тебе. Но я был слишком расстроен этим и сразу же отправился в Калифорнию. Мне жаль. Я должен был сказать тебе."

Рейчел посмотрела вниз на свои руки. Терри Маккалеб был ее другом и коллегой. Он был одним из эм-путей. Она ощутила внезапное и глубокое чувство потери, несмотря на то, что не разговаривала с ним годами. Их общий опыт связал их на всю жизнь, и теперь эта жизнь для него закончилась.

"Ладно, народ, давайте сделаем перерыв", - сказал Альперт. "Пятнадцать минут, а потом возвращаемся сюда. Брасс, ты можешь перезвонить?"

"Я сделаю. Я должен сообщить еще кое-что ".

"Тогда поговорим с тобой".

Они все вышли, чтобы выпить кофе или воспользоваться уборными. Оставить Рейчел в покое.

"С вами все в порядке, агент Уоллинг?" - Спросил Альперт.

Она посмотрела на него снизу вверх. Последнее, что она приняла бы, было бы утешением от него.

"Я в порядке", - сказала она, переводя взгляд обратно на пустой экран телевизора. Рейчел осталась в конференц-зале одна. Ее первоначальный шок уступил место волне вины, поднимающейся за ней, как волнующееся море. Терри Маккалеб пытался связаться с ней на протяжении многих лет. Она получила сообщения, но так и не ответила. Она отправила ему открытку и записку, когда он был в больнице, восстанавливаясь после трансплантации. Это было пять или шесть лет назад. Она не могла вспомнить. Она помнила, что специально решила не указывать личный обратный адрес на конверте. В то время она говорила себе , что это потому, что она не собиралась надолго застрять в Майноте. Но она знала тогда, как знала и сейчас, что настоящая причина была в том, что она не хотела этой связи. Она не хотела вопросов о выборе, который она сделала. Она не хотела этой связи с прошлым.

Теперь ей не нужно было беспокоиться, связь была потеряна навсегда.

Дверь открылась, и заглянула Чери Дей.

"Рейчел, хочешь бутылку воды?"

"Конечно, это было бы неплохо. Спасибо тебе ".

"Ткани?"

"Нет, все в порядке, я не плачу".

"Сейчас вернусь".

Дей закрыл дверь.

"Я не плачу", - сказала Рейчел, ни к кому не обращаясь.

Она поставила локти на стол и закрыла лицо руками. В темноте она увидела воспоминание. Она и Терри по делу. Они не были партнерами, но Бэкус свел их вместе в этом деле. Это был анализ места преступления. Плохое. Мать и дочь, связанные и брошенные в воду, девочка так сильно сжимала распятие, что на ее руке остался полный отпечаток. Отметина все еще была там, когда были найдены тела. Терри работал с фотографиями, а Рейчел пошла в кафетерий выпить кофе. Когда она вернулась, она могла сказать, что он плакал. Тогда она поняла, что он эмпат, что он был таким, как она.

Дей вернулась в комнату и поставила перед ней бутылку родниковой воды и пластиковый стаканчик.

"Ты в порядке?"

"Да, прекрасно. Спасибо за воду ".

"Это был настоящий шок. Я действительно не знал его, и это потрясло меня, когда об этом стало известно ".

Рейчел просто кивнула. Она не хотела говорить об этом. Зазвонил громкоговоритель, и Рейчел потянулась к нему раньше Дэя. Она подняла трубку, вместо того чтобы нажать кнопку телеконференции. Таким образом, она могла сначала поговорить с Дораном наедине - по крайней мере, версию Дорана никто бы не подслушал.

"Латунь?"

"Рейчел, привет, мне так жаль, что я не ..." "Все в порядке. В твои обязанности не входит держать меня в курсе всего ".

"Я знаю, но об этом я должен был тебе рассказать".

"Вероятно, это было в одном из бюллетеней, и я просто пропустил это. Просто странно узнавать об этом таким образом ".

"Я знаю. Мне жаль."

"Так ты был на похоронах?"

"Служба, да. Это было на острове, где он жил. Каталина. Там было действительно красиво и действительно грустно ".

"Было ли там много агентов?"

"Нет, не слишком много. До этого было довольно трудно добраться. Вам придется сесть на паром. Но их было немного, и там были несколько полицейских, семья и друзья. Там был Клинт Иствуд. Я думаю, он вылетел на своем собственном вертолете ".

Дверь открылась, и вошел Альперт. Он казался обновленным, как будто во время перерыва глотнул чистого кислорода. Два других агента, Зиго и Ганнинг, последовали за ним и сели.

"Мы готовы начать", - сказала Рейчел Дорану. "Сейчас я должен вывести тебя на экран".

"Ладно, Рейчел. Мы поговорим позже ".

Рейчел передала телефон Альперту, который организовал телеконференцию. На экране появился Доран, выглядевший более уставшим, чем раньше.

"Хорошо", - сказал Альперт. "Мы готовы продолжить?"

После того, как никто не сказал ни слова, он продолжил.

"Хорошо, тогда что означают эти отпечатки на лодке?"

"Это значит, что мы должны выяснить, когда и почему Маккалеб был в пустыне перед смертью", - сказал Дей.

"И это значит, что мы должны поехать в Лос-Анджелес и взглянуть на его смерть", - сказал Ганнинг. "Просто чтобы быть уверенным, что сердечный приступ был сердечным приступом".

"Я согласен с этим, но есть проблема", - сказал Доран. "Его кремировали".

"Это отстой", - сказал Ганнинг.

"Было ли вскрытие?" - Спросил Альперт. "Взяты кровь и ткани?"

"Я не знаю об этом", - сказал Доран. "Все, что я знаю, это то, что он был кремирован. Я вылетел на службу. Семья позволила его праху свалиться за борт его лодки ".

Альперт обвел взглядом лица в комнате и остановился на лице Ганнинга.

"Эд, ты этим занимаешься. Иди туда и посмотри, что ты можешь придумать. Делай это быстро. Я позвоню туда в FO и скажу им, чтобы они выделили вам людей, которые вам нужны. И, ради Бога, держи это подальше от прессы. Маккалеб был незначительной знаменитостью из-за увлечения кино. Если пресса пронюхает об этом, они набросятся на нас, как обложка на книгу ".

"Понял".

"Другие идеи? Предложения?"

Сначала никто ничего не сказал. Затем Рейчел прочистила горло и тихо заговорила.

"Ты знаешь, Бэкус тоже был наставником Терри".

Наступила пауза молчания, а затем Доран сказал: "Это верно".

"Когда они начали программу наставничества, Терри был первым, кого выбрал Бэкус. Я был следующим после этого ".

"И какое значение это имеет для нас сейчас?" - Спросил Альперт.

Рейчел пожала плечами. "Кто знает? Но Бэкус вызвал меня с помощью GPS. Может быть, он вызвал Терри раньше меня ".

Все на мгновение остановились, чтобы подумать об этом.

"Я имею в виду, почему я здесь? Почему он отправил посылку мне, когда он знает, что я больше не занимаюсь поведенческими исследованиями? На это есть причина. У Бэкуса есть какой-то план. Возможно, Терри был первой частью этого ".

Альперт медленно кивнул головой.

"Я думаю, это тот угол, о котором нам нужно знать".

"Он мог наблюдать за Рейчел", - сказал Доран.

"Что ж, давайте не будем забегать вперед", - сказал Альперт. "Давайте придерживаться фактов. Агент Уоллинг, я хочу, чтобы вы, конечно, проявляли всю осторожность. Но давайте проверим ситуацию с Маккалебом и посмотрим, что у нас есть, прежде чем мы начнем прыгать. Тем временем, Брасс, что еще у тебя есть?"

Они ждали, пока Доран смотрел вниз и вне камеры на какие-то документы и, очевидно, переключил передачу с Маккалеба обратно на остальные доказательства.

"У нас есть кое-что, что может быть связано с Маккалебом. Но позвольте мне пройтись по моему списку и сначала разобраться с остальными вещами. Ну, во-первых, мы только сейчас начинаем с ленты и сумок, найденных вместе с телами. Дайте нам еще один день на это, и у меня будет отчет. Давайте посмотрим на одежду, она, вероятно, пролежит в сушильной комнате еще неделю, прежде чем будет готова к анализу. Итак, там ничего нет. Жвачка, о которой мы уже говорили. К концу дня мы внесем стоматологический профиль в базу данных следов прикуса. Что оставляет GPS."

Рейчел заметила, что все в комнате пристально смотрят на экран телевизора. Это было так, как будто Доран был в комнате с ними.

"Мы добиваемся здесь некоторого хорошего прогресса. Мы отследили серийный номер магазина спортивных товаров Big Five в Лонг-Бич, Калифорния. Агенты из Лос-Анджелесской полиции вчера отправились в магазин и получили отчет о продажах, подтверждающий покупку этой модели Gulliver one hundred человеком по имени Обри Сноу. Оказывается, мистер Сноу - гид по рыбной ловле и вчера был на воде. Прошлой ночью, когда он, наконец, вернулся в док, его долго расспрашивали о его "Гулливере". Он рассказал нам, что потерял устройство около одиннадцати месяцев назад во время игры в покер с несколькими другими гидами. Это было ценно, потому что в то время на нем было несколько путевых точек, соответствующих его любимым или наиболее продуктивным местам рыбалки вдоль побережья Южной Калифорнии и Мексики ".

"Он отдал нам парня, который выиграл это?" Быстро спросил Альперт.

"К сожалению, нет. Это была импровизированная игра. В то время была плохая погода, и бизнес шел медленно. Многие гиды застряли на скамье подсудимых, и они собирались вместе, чтобы поиграть в покер почти каждый вечер. Разные ночи, разные игроки. Много пил. Мистер Сноу не смог вспомнить имя или что-то еще о человеке, который выиграл GPS. Он не думал, что он с пристани, где мистер Сноу держит свою лодку, потому что с тех пор он этого человека не видел. Предполагалось, что FO сегодня встретится со Сноу и художником, чтобы они могли попытаться придумать портрет этого парня. Но даже если они получат хороший рисунок, в этом районе повсюду есть причалы и рыболовные чартеры. Мне уже сказали, что у FO есть только два агента, которых можно выделить на это."

"Я сделаю звонок и изменю это", - сказал Альперт. "Когда я позвоню, чтобы Эд договорился о деле Маккалеба, я получу больше тел для этого. Я пойду прямо к Расти Хавершоу ".

Рейчел знала это имя. Хавершоу был специальным агентом, отвечающим за местное отделение в Лос-Анджелесе.

"Это было бы подспорьем", - сказал Доран.

"Ты сказал, что это связано с Маккалебом. Как же так?"

"Ну, ты смотрел фильм?"

"На самом деле, нет, у меня не было времени на это".

"Ну, Маккалеб управлял рыболовным чартером из Каталины. Я не знаю, насколько он был подключен к этому сообществу, но есть вероятность, что он знал некоторые руководства по этим покерным играм ".

"Я понимаю. Это натяжка, но она есть. Эд, имей это в виду ".

"Понял".

Раздался стук в дверь, но Альперт проигнорировал его. Чери Дей встала и ответила на звонок. Рейчел могла видеть, что это был агент Кейтс. Он что-то прошептал Дэю.

"Что-нибудь еще, Брасс?" - Спросил Альперт.

"Не в данный момент. Я думаю, нам нужно перенести акцент на другое и найти...

"Извините меня", - сказал Дей, возвращая Кейтса в комнату. "Послушай это".

Кейтс поднял руки вверх, как будто давая понять, что в этом нет ничего особенного.

"Э-э, мне только что позвонили с контрольно-пропускного пункта на стройплощадке. Они удерживают там мужчину, который только что подъехал. Он частный детектив из Лос-Анджелеса, его зовут Хухромибус Босх. Он-"

"Ты имеешь в виду Иеронима Босха?" Спросила Рейчел. "Нравится художник?"

"Да, это оно. Я не знаю ни о каком художнике, но именно так сказал мой парень. В любом случае, такова сделка. Они посадили его в один из внедорожников и заглянули в его машину без его ведома. У него была папка на переднем сиденье. Здесь есть заметки и прочее, но есть и фотографии. На одной из фотографий изображена лодка."

"Ты имеешь в виду лодку оттуда?" - Спросил Альперт.

"Да, то, которым отмечена первая могила. Там также была новостная статья о шести пропавших мужчинах."

Альперт на мгновение посмотрел на остальных в комнате, прежде чем заговорить.

"Чери и Том, позвоните Неллису и попросите их приготовить вертолет", - наконец сказал он. "Выходи туда и начинай действовать. И возьми с собой агента Уоллинг ".

ГЛАВА 18

Они посадили меня в фургон и сказали чувствовать себя как дома. Там была кухня, стол и зона отдыха. Там было окно, но вид был на бок другого фургона. Кондиционер был включен, и это по большей части избавляло от запаха. Когда я задавал вопросы, они не отвечали на них. Они сказали мне, что скоро придут другие агенты, чтобы поговорить со мной.

Прошел час, и это дало мне время подумать о том, во что я ввязался. Не было никаких сомнений, что это было место восстановления тела. Запах, тот безошибочный запах, витал в воздухе. Кроме того, я видел два фургона без опознавательных знаков, без окон по бокам или сзади. Это сразу о чем-то мне сказало. Грузчики. И там было больше, чем одно тело, которое нужно было переместить.

Через девяносто минут я сидел на диване и читал бюллетень ФБР месячной давности, который прихватил с кофейного столика. Я слышал, как вертолет пролетел над домом на колесах, а затем его турбины снизили обороты и прекратились после того, как он приземлился. Пять минут спустя дверь фургона открылась, и вошли агенты, которых я ждал. Две женщины и мужчина. Одну из женщин я сразу узнал, но не смог определить, откуда. Ей было под тридцать, высокая и симпатичная, с темными волосами. В ее глазах была мертвенность, которую я тоже видел раньше. Она была агентом, и это означало, что могло быть много мест, где наши пути пересекались.

"Мистер Босх?" - спросила другая женщина, та, что за главного. "Я специальный агент Чери Дей. Это мой напарник, Том Зиго, а это агент Уоллинг. Спасибо, что дождались нас ".

"О, у меня был выбор? Я этого не осознавал ".

"Конечно. Я надеюсь, они не сказали тебе, что ты должен был остаться ".

Она неискренне улыбнулась. Я решил не спорить по этому поводу и начать все с плохого.

"Ты не возражаешь, если мы перейдем на кухню и сядем за стол?" Спросил Дей. "Я думаю, будет лучше поговорить там".

Я пожала плечами, как будто это не имело значения, но я знала, что это имело значение. Они собирались усадить меня, а затем загнать в угол, один сел напротив меня, а затем по одному с каждой стороны. Я встал и занял место, на котором, я знал, они хотели бы меня видеть, то, где я был бы спиной к стене.

"Итак", - сказал Дей после того, как сел за стол напротив меня. "Что привело вас в пустыню, мистер Босх?"

Я снова пожал плечами. Я получал хорошую практику в этом.

"Я как раз был на пути в Вегас и остановился, чтобы поискать место, где можно уладить кое-какие дела".

"Какого рода бизнес?" Я улыбнулся.

"Мне пришлось отлить, агент Дей".

Теперь она улыбнулась.

"О, а потом ты просто случайно наткнулся на наш маленький аванпост здесь".

"Что-то вроде этого".

"Что-то вроде этого".

"Это трудно не заметить. Сколько у вас там тел?"

"Что заставляет тебя спрашивать об этом? Кто сказал что-нибудь о телах?"

Я улыбнулся и покачал головой. Она собиралась играть жестко всю дорогу.

"Вы не возражаете, если мы заглянем внутрь вашей машины, мистер Босх?" спросила она.

"Я думаю, ты, вероятно, уже сделал это".

"И что заставляет тебя так думать?"

"Я был полицейским в Лос-Анджелесе, раньше я работал с ФБР".

"И так ты все это знаешь".

"Скажем так, я знаю, как пахнет раскопка трупа, и я знаю, что вы заглядывали в мою машину. Ты просто хочешь получить мое разрешение сейчас, чтобы прикрыть свою задницу. Я не отдам это тебе. Держись подальше от моей машины ".

Я посмотрел на Зиго, а затем на Уоллинга. Именно тогда я поместил ее, и из глубин всплыло множество вопросов.

"Теперь я вспомнил тебя", - сказал я. "Это Рейчел, верно?"

"Прошу прощения?" Спросил Уоллинг.

"Мы действительно встречались однажды. Давным-давно в Лос-Анджелесе, в Голливудском подразделении. Тебя не было в Куантико. Вы преследовали Поэта и подумали, что следующей целью будет один из парней на столе. Все это время ты был рядом с Поэтом ".

"Вы работали в отделе убийств?"

"Это верно".

"Как поживает Эд Томас?"

"Как и я, он ушел в отставку. Но Эд пошел и открыл книжный магазин в Оранже. Продает детективные романы, если вы можете в это поверить ".

"наклонись".

"Ты тот, кто застрелил Бэкуса, верно? В доме на холме."

Она не ответила. Ее взгляд переместился с моего на агента Дея. Было кое-что, чего я не понял. Уоллинг играла здесь меньшую роль, но она, очевидно, должна была иметь преимущество перед Дэем и ее партнером, Зиго. Затем я собрал все воедино. Она, вероятно, была сбита с ног на одну или две ступени в скандале, который разразился после расследования дела Поэта.

Этот скачок привел к другому. Я выстрелил в темноте.

"Это было очень давно", - сказал я. "Еще до Амстердама". •

Глаза Уэйтинга вспыхнули на долю секунды, и я понял, что ударился обо что-то твердое.

"Откуда ты знаешь об Амстердаме?" Быстро спросил Дей.

Я оглянулся на нее. Я снова вытащил "пожатие плечами" и отдал ей.

"Я просто знаю, я предполагаю. Так вот в чем дело? Это произведение Поэта где-то там? Он вернулся, не так ли?"

Дей посмотрел на Зиго и жестом указал ему на дверь. Он встал и вышел из фургона. Затем Дей наклонилась вперед, чтобы я не неправильно понял серьезность ситуации и ее слов.

"Мы хотим знать, что вы здесь делаете, мистер Босх. И ты никуда не пойдешь, пока мы не получим то, что хотим ".

Я повторил ее позу, наклонившись вперед. Наши лица были в двух футах друг от друга.

"Твой парень на контрольно-пропускном пункте забрал мои права. Я уверен, что вы взглянули на это и знаете, чем я занимаюсь. Я работаю над делом. И это конфиденциально ".

Зиго вернулся. Он был невысоким и коренастым, должно быть, просто нарушил правила бюро. Его волосы были коротко подстрижены, как у военного. В руках у него было досье Терри Маккалеба на пропавших мужчин. Я знал, что внутри были фотографии, которые я распечатал с компьютера Терри. Зиго положил папку перед Деи, и она открыла ее, сверху была фотография старой лодки. Она подняла его и подвинула ко мне.

"Где ты это взял?"

"Это конфиденциально".

"На кого ты работаешь?"

"Это конфиденциально".

Она пролистала фотографии и наткнулась на тайный снимок Шэнди, сделанный Терри. Она подняла этот том.

"Кто это?"

"Я не знаю наверняка, но думаю, что это давно потерянный Роберт Бэкус".

"Что?" Уоллинг воскликнул.

Она протянула руку и выхватила фотографию из рук Деи. Я наблюдал, как ее глаза бегали взад и вперед, пока она изучала это.

"Иисус Христос!" - прошептала она. Она встала и подошла с фотографией к кухонному столу. Она отложила его и изучила еще немного.

"Рейчел?" Спросил Дей. "Не говори больше ничего".

Дей вернулся к файлу. Она разложила другие фотографии Шэнди на столе. Затем она снова посмотрела на меня. Теперь в ее глазах был огонь.

"Где ты сделал эти фотографии?"

"Я этого не делал".

"Кто это сделал? И не говори снова, что это конфиденциально, Босх, или ты окажешься в глубокой темной дыре, пока это не станет сверхсекретным. Это твой последний шанс ".

Я уже бывал в одной из глубоких темных дыр ФБР раньше. Я знал, что, если понадобится, я смогу нанести ей лучший удар. Но правда была в том, что я хотел помочь. Я знал, что должен помочь. Я должен был сбалансировать это желание с тем, что было бы лучшим ходом для Грасиэлы Маккалеб. У меня была клиентка, и я должен был защитить ее.

"Вот что я тебе скажу", - сказал я. "Я хочу помочь. И я хочу, чтобы ты мне помогла. Позвольте мне позвонить и узнать, нельзя ли добиться освобождения от конфиденциальности. Как это звучит?"

"Тебе нужен телефон?"

"У меня есть один. Я просто не знаю, сработает ли это здесь ".

"Так и будет. Мы установили ретранслятор ".

"Это мило. Вы, ребята, думаете обо всем ".

"Сделай свой звонок".

"Мне нужно сделать это наедине".

"Тогда мы оставим тебя здесь. Пять минут, мистер Босх."

С ней я вернулся к мистеру Босху. Это было улучшение. "На самом деле, я бы предпочел, чтобы ты подождал здесь, пока я прогуляюсь по пустыне. Так будет более приватно".

"Поступай как знаешь. Просто сделай это ".

Я оставил Рейчел стоять у прилавка, уставившись на фотографию, а Дэя за столом, просматривая папку. Меня вывели из фургона на открытую пустыню возле импровизированной вертолетной площадки. Зиго остановился и позволил мне выйти одному. Он закурил, не сводя с меня глаз. Я достал свой телефон и проверил экран, показывающий мои последние десять звонков. Я выбрал номер Бадди Локриджа и позвонил по нему. Я знал, что у меня был хороший шанс дозвониться до него, потому что его телефон был мобильным.

"Да?"

Это было не похоже на него.

"Приятель?"

"Да, кто это?"

"Это Босх, где ты?"

"Я в постели, чувак. Ты всегда звонишь мне в постели ".

Я посмотрел на свои часы. Перевалило за полдень.

"Ну, вставай. Я заставляю тебя работать ".

В его голосе сразу же появилась настороженность.

"Я встал. Что ты хочешь, чтобы я сделал dp?"

Я попытался быстро составить план. С одной стороны, я был зол на себя за то, что не захватил с собой компьютер Маккалеба, но с другой стороны, я знал, что если бы я его захватил, то сейчас он был бы в руках бюро и не принес бы мне особой пользы.

"Мне нужно, чтобы ты как можно быстрее добрался до Следующего моря. На самом деле, возьми вертолет, и я верну тебе деньги. Просто иди туда и садись на лодку ".

"Не проблема. Что тогда?" "Зайди на компьютер Терри и посмотри фотографии. Распечатайте снимки Шенди спереди и сбоку. Ты можешь это сделать?"

"Да, но я думал, ты уже напечатал ..."

"Я знаю, приятель, мне нужно, чтобы ты сделал это снова. Распечатайте их, затем перейдите в файловые поля сверху. Я забыл, в каком ящике, но в одном из них есть досье на парня по имени Роберт Бэкус. Это..."

"Поэт - да, я знаю, который".

Конечно, ты понимаешь, я чуть не сказал.

"Ладно, хорошо. Возьмите файл и фотографии и привезите их в Лас-Вегас ".

"Вегас? Я думал, ты в Сан-Франциско."

На мгновение это сбило меня с толку, но потом я вспомнила, как солгала ему, чтобы сбить со следа.

"Я передумал. Привезите все это в Лас-Вегас, заселяйтесь в отель и ждите моего звонка. Убедитесь, что ваш телефон заряжен. Но не звони мне, я сам тебе позвоню ".

"Почему я не могу позвонить тебе, когда приеду?"

"Потому что через двадцать минут у меня может не быть этого телефона. Двигайся сейчас же, приятель ".

"Ты собираешься заплатить за все это, верно?"

"Я заплачу. Я также заплачу вам за ваше время. У тебя мало времени, приятель, так что шевелись ".

"Хорошо, я этим занимаюсь. Ты знаешь, через двадцать минут отходит паром. Знаешь, я мог бы воспользоваться этим и сэкономить тебе кучу денег ".

"Возьми вертолет. Вы опередите паром на час. Мне нужен этот час".

"Ладно, чувак, я ухожу".

"А Бадди? Никому не говори, куда ты идешь и что делаешь ".

"Правильно". Он повесил трубку, и я проверил Zigo, прежде чем отключиться. Теперь агент был в темных очках, но, похоже, он наблюдал за мной. Я притворился, что потерял сигнал, и несколько раз прокричал "алло" в трубку. Затем я закрыл его, снова открыл и набрал номер Грасиелы. Удача не покидала меня. Она была дома и ответила.

"Грасиела, это Гарри. Кое-что происходит, и мне нужно ваше разрешение, чтобы поговорить с ФБР о смерти Терри и моем расследовании ".

"ФБР? Гарри, я говорил тебе, что не мог пойти к ним первым. Не раньше, чем я..."

"Я не ходил к ним. Они пришли ко мне. Я посреди пустыни, Грасиела. То, что я нашел в кабинете Терри, привело меня сюда, и ФБР уже было здесь. Я думаю, что говорить безопасно. Я думаю, что человек, которого они ищут здесь, это тот, кто причинил боль Терри. Я не думаю, что это вернется к тебе сейчас. Я думаю, я должен поговорить с ними, рассказать им, что у меня есть. Это могло бы помочь поймать этого парня ".

"Кто это?"

"Роберт Бэкус. Тебе знакомо это название? Терри упоминал об этом?"

Наступила тишина, пока она думала об этом.

"Я так не думаю. Кто это?"

"Парень, с которым он раньше работал".

"Агент?"

"Да. Он был тем, кого они называли Поэтом. Ты когда-нибудь слышал, как Терри говорил о Поэте?"

"Да, давным-давно. Я имею в виду, три или четыре года. Я помню, что он был расстроен, потому что я думаю, что он должен был быть мертв, но все выглядело так, будто он не был чем-то таким ".

Должно быть, это было примерно в то время, когда Бэкус предположительно появился в Амстердаме. Терри, вероятно, только что получил внутренние файлы по расследованию.

"С тех пор ничего?"

"Нет, я ничего не могу вспомнить".

"Хорошо, Грасиела. Итак, что ты думаешь? Я не могу говорить с ними, если ты не позволишь этого. Я думаю, что все в порядке ".

"Тогда продолжай, если думаешь, что это поможет".

"Это значит, что они скоро выйдут туда. Агенты ФБР. Вероятно, они отправятся по Следующему морю обратно на материк, чтобы пересечь его."

"Для чего?"

"Доказательства. Этот парень был на лодке. Сначала как чартер, а потом он вернулся и прокрался дальше. Это было, когда он сменил лекарства."

"О".

"И они также придут в дом. Они захотят поговорить с тобой. Просто будь честна, Грасиела. Расскажи им все. Ничего не утаивай, и все будет в порядке ".

"Ты уверен, Гарри?"

"Да, я уверен. Так ты не против этого?"

"Со мной все в порядке".

Мы попрощались и разъединились. Возвращаясь в Зиго, я снова открыл телефон и набрал свой домашний номер. Затем я отключился и повторил процесс еще девять раз, уничтожив все записи на моем телефоне о звонках Бадди Локриджу и Грасиеле Маккалеб. Если бы в фургоне на колесах что-то пошло не так, и Дей захотела бы знать, кому я звонил, ей было бы нелегко. Она ничего не получала с моего телефона. Ей пришлось бы обратиться в телефонную компанию с ордером.

Когда я приблизился, Зиго увидел, что я делаю. Он улыбнулся и покачал головой. "Знаешь, Босх, если бы нам были нужны твои телефонные номера, мы бы подобрали их из воздуха".

"Это правда?"

"Это верно, если бы мы захотели".

"Вау, вы, ребята, действительно довольно особенные, не так ли?"

Зиго посмотрел на меня поверх своих солнцезащитных очков.

"Не будь мудаком, Босх. Через некоторое время это становится утомительным ".

"Ты должен знать".

ГЛАВА 19

Зиго сопроводил меня обратно, не сказав больше ни слова. Агент Дей ждал за столом. Рейчел Уоллинг все еще стояла у прилавка. Я спокойно сел и посмотрел на Дэя.

"Как все прошло?" спросила она приятным тоном.

"Все прошло отлично. Мой клиент говорит, что я могу поговорить с вами. Но это не будет улица с односторонним движением. Мы торгуем. Я отвечаю на твои вопросы, ты отвечаешь на мои."

Она покачала головой.

"Э-э-э, это не так работает. Это расследование ФБР. Мы не обмениваемся информацией с любителями ".

"Ты хочешь сказать, что я любитель? Я принес вам фотографию давно пропавшего Роберта Бэкуса, и я любитель?"

Я заметил движение и посмотрел на Рейчел. Она поднесла руку к лицу, чтобы скрыть улыбку. Когда она увидела, что я смотрю на нее, она повернулась к стойке и сделала вид, что снова изучает фотографию Бэкуса.

"Мы даже не знаем, Бэкус ли это", - сказал Дей. "У тебя есть парень с бородой, в шляпе и темных очках. Это мог быть кто угодно ".

"И это мог быть парень, который предположительно мертв, но каким-то образом умудрился убить пятерых человек в Амстердаме несколько лет назад, а сейчас, сколько там, шестеро человек здесь. Или это больше, чем шесть, перечисленные в той газетной статье?"

Дей одарил меня натянутой, неприятной улыбкой.

"Послушайте, вы можете впечатлять себя всем этим, но мы все еще не впечатлены. Все равно это сводится к одному: вы хотите выбраться отсюда, тогда начните говорить с нами. Теперь у вас есть разрешение вашего клиента. Я предлагаю вам начать с того, что рассказать нам, кто этот клиент."

Я откинулся назад. Она была крепостью, я не думал, что смогу прорваться. Но, по крайней мере, я получил эту улыбку от Рэйчел Уоллинг. Это подсказало мне, что у меня может быть шанс перелезть через баррикаду ФБР с ней позже.

"Моя клиентка - Грасиела Маккалеб. Жена Терри Маккалеба. Я имею в виду вдову."

Дей моргнул, затем быстро оправился от удивления. Или, возможно, это не было неожиданностью. Возможно, это было своего рода подтверждением.

"И почему она наняла тебя?"

"Потому что кто-то подменил лекарство ее мужа и убил его".

Это вызвало кратковременную тишину. Рейчел медленно отошла от прилавка и вернулась к своему стулу. Задав несколько вопросов или получив какие-либо указания от Dei, я рассказала им историю о том, как Грасиела позвонила мне, подробности о испорченных лекарствах ее мужа и моем расследовании вплоть до того момента, когда я попала в пустыню. Я начал верить, что ничем их не удивил. Скорее, это больше походило на то, что я подтверждал что-то или, по крайней мере, рассказывал историю, часть которой они уже знали. Когда я закончил, Дей задал мне несколько уточняющих вопросов, связанных с моими передвижениями. Зиго и Уоллинг ни о чем не спрашивали.

"Итак", - сказал Дей после того, как история была закончена. "Это интересная история. Много информации. Почему бы тебе не поместить это в контекст для нас сейчас. Что все это значит для тебя?"

"Ты спрашиваешь меня об этом? Я думал, что именно так и поступает Quantico, помещает все это в блендер и выдает профиль дела и все ответы ".

"Не волнуйся, мы сделаем. Но я хотел бы узнать ваше мнение об этом ".

"Ну", - сказал я, но затем не продолжил. Я пыталась соединить все это в моем собственном блендере, добавив Роберта Бэкуса в качестве новейшего ингредиента.

"Ну, и что?"

"Извини, я просто пытался собрать все воедино".

"Просто скажи нам, о чем ты думаешь".

"Кто-нибудь здесь знал Терри Маккалеба?"

"Мы все так делали. Какое это имеет отношение к ..."

"Я имею в виду, действительно знаю его".

"Однажды я так и сделала", - сказала Рейчел. "Мы работали над делами. Но я не был на связи. Я даже не знал, что он мертв до сегодняшнего дня ".

"Ну, ты должен знать, и узнаешь, как только поедешь туда и проверишь его дом, его лодку и все остальное, что он все еще работал над делами. Он не мог позволить этому уйти. Он работал над некоторыми из своих собственных старых нераскрытых и он работал над новыми делами. Он читал газеты и смотрел телевизор. Он звонил копам по делам, которые его интересовали, и предлагал помощь ". "И из-за этого его убили?" Спросил Дей.

Я кивнул.

"В конце концов. Я так думаю. В январе в Лос-Анджелесе. Times опубликовала эту историю в файле, который у вас есть. Терри прочитал это и заинтересовался. Он позвонил в Vegas Metro, чтобы предложить свои услуги. Они осветили его, не заинтересовавшись. Но они не побоялись упомянуть его имя в местной газете, когда там напечатали статью о пропавших мужчинах ".

"Когда это было?"

"Начало февраля. Я уверен, ты можешь проверить. В любом случае, эта история, его имя в этой истории привлекли к нему Поэта ".

"Послушайте, мы ничего не подтверждаем о Поэте. Ты понимаешь это?"

"Конечно, все, что ты захочешь. Ты можешь воспринимать все это как гипотетическое, если хочешь ".

"Продолжай в том же духе".

"Кто-то похищал этих людей - и теперь мы знаем, что они были похоронены в пустыне. Как и все хорошие серийные убийцы, он внимательно следил за средствами массовой информации, чтобы увидеть, не складывает ли кто-нибудь два и два вместе и не подбирается ли близко. Он видит продолжение истории и видит имя Маккалеба. Это мой старый коллега. Я предполагаю, что он знал Маккалеба в свое время. В Квантико, до того, как Терри вышел, чтобы основать отделение поведенческих наук в Лос-Анджелесе, до того, как он слег с больным сердцем."

"На самом деле, Терри был первым агентом, которого Бэкус наставлял в подразделении", - сказал Уоллинг.

Дей посмотрел на нее так, словно она предала чье-то доверие. Уоллинг игнорировала ее, и мне это в ней нравилось.

"Ну вот, пожалуйста", - сказал я. "У них была такая связь. Бэкус увидел название в газете, и произошло одно из двух событий. Он воспринял это как вызов, или он знал, что Маккалеб был неумолим и собирался продолжать приходить, несмотря на очевидное отсутствие интереса к нему со стороны Metro ".

"Итак, он пошел за Маккалебом", - сказал Дей.

"Правильно".

"И он должен был устранить его таким образом, чтобы не вызывать вопросов", - добавила Рейчел.

"Правильно".

Я посмотрел на Зиго. Пришло время ему вмешаться, но он ничего не сказал.

"Итак, он пошел туда и проверил его", - продолжил я. "У него была борода, шляпа, очки, возможно, к этому прилагалась небольшая пластическая операция. Он нанял Терри, чтобы тот брал его с собой на рыбалку."

"И Терри не знал, что это был он", - сказала Рейчел.

"Терри что-то заподозрил, но я не уверен, что именно. Эти фотографии были частью серии. Терри знал, что с парнем что-то не так, и сделал дополнительные фотографии. Но я думаю, что если бы он тогда знал, что этим парнем был Бэкус, он бы что-нибудь предпринял по этому поводу. Он этого не сделал, и это заставляет меня думать, что он не был уверен, что у него есть или кто этот парень ".

Я посмотрел на Рейчел.

"Ты смотрела на фотографию. Можете ли вы сказать, это он? Я имею в виду, в некотором гипотетическом смысле ".

"Я не могу сказать, гипотетически или нет. Я не могу видеть его глаза или достаточно его лица. Если это он, то его порезали. У него другой нос. Как и его щеки ".

"Легко изменяемый", - сказал я. "Приезжай как-нибудь в Лос-Анджелес. Я отведу тебя к парню, которого я знаю в Голливуде, который работает в сфере эскорта. У него есть несколько фотографий "до" и "после", которые заставят вас восхвалять чудеса медицинской науки ".

"Я уверена", - сказала Дей, хотя я разговаривала с Рейчел. "Тогда что? Когда он поменяет лекарства Маккалебу?"

Я хотел свериться со своей хронологией, но мой блокнот был в кармане пальто. Они еще не обыскали меня, так что я хотел не прикасаться к блокноту, может быть, выбраться оттуда с ним.

"Хм, примерно через две недели после того, как чартерная лодка Терри была взломана. Кто бы это ни был, он взял устройство GPS, но я думаю, это было просто прикрытием на случай, если Терри поймет, что у кого-то есть - что это? "

Я наблюдал за их реакцией. GPS что-то значил.

"Что это был за GPS?" Спросила Рейчел.

"Рейчел", - быстро вмешался Дей. "Ты наблюдатель, помнишь?"

"Гулливер", - сказал я. "Я не помню точную модель. Отчет шерифа находится на лодке. На самом деле это был не Терри. Он принадлежал его партнеру ".

"Ты знаешь имя партнера?" Спросил Дей.

"Да, Бадди Локридж. Разве ты не помнишь его по фильму?"

"Я этого не видел. Знаете ли вы что-нибудь еще об истории этого устройства GPS?"

"Бадди сказал мне, что выиграл его в покер. На нем было отмечено много хороших мест для рыбалки. Он был взбешен, когда его украли, подумал, что его взял другой гид по рыбной ловле ".

По их реакции я мог сказать, что я бил на каждой подаче. GPS был важен. Это не было воспринято просто как прикрытие. Я был неправ на этот счет. Это заняло у меня минуту, но потом я собрал все воедино.

"Я понимаю", - сказал я. "Вот как ты нашел это место, не так ли? Бэкус отправил вашим людям GPS с обозначением этого места. Он привел тебя сюда, как он сделал с Терри ".

"Это не о нас", - сказал Дей. "Это о тебе".

Но я взглянул на Рейчел и увидел подтверждение в ее глазах. Я сделал следующий прыжок и решил, что это было послано ей. Вот почему она была здесь в качестве наблюдателя. Бэкус вызвал ее на дуэль, точно так же, как он вызвал Терри.

"Ты сказал, что Терри был первым агентом, которого Бэкус наставлял в подразделении. Кто был вторым?"

"Давайте двигаться дальше", - сказал Дей.

Рейчел не ответила, но она одарила меня той легкой улыбкой, которая выглядела такой печальной в этих мертвых глазах. Она говорила мне, что я все правильно понял. Она пришла после Терри Маккалеба в программе наставничества.

"Я надеюсь, что вы принимаете соответствующие меры предосторожности", - тихо сказал я.

Дей открыл папку на столе.

"На самом деле это не твое дело", - сказала она. "Итак, в ваших записях есть кое-что, о чем я хочу вас спросить. Прежде всего, кто такой Уильям Бинг?"

Я посмотрел на Дэя. Она думала, что это мое досье и мои заметки.

"Я не знаю. Просто название, на которое я наткнулся ".

"Где?" - спросил я.

"Я думаю, Терри записал это. Я еще не выяснил, кто это ".

"И эта ссылка на теорию треугольника, что она означает?"

"Что это значит для вас?" "Мистер Босх, не раздражайте меня. Не прикидывайся милым ".

"Дорогая?" Спросила Рейчел.

"Что?"

"Я думаю, что это, вероятно, заметки Терри".

Дей просмотрел файл и понял, что Рейчел была права. Я посмотрел на Рейчел так, словно мне было больно от того, что она меня сдала. Дей резко закрыл файл.

"Верно. Конечно."

Она посмотрела на меня.

"Ты знаешь, что это значит?"

"Нет, но я думаю, ты мне скажешь".

"Это значит, что дальше мы сами разберемся. Теперь ты можешь возвращаться в Лос-Анджелес ".

"Я не собираюсь в Лос-Анджелес, я собираюсь в Лас-Вегас. У меня там есть место".

"Ты можешь идти куда хочешь, но держись подальше от этого расследования. Мы официально принимаем это на себя ".

"Вы знаете, что я не работаю ни на какое полицейское управление, агент Дей. Ты не можешь ничего взять у меня, если я сам этого не захочу. Я частный оператор."

Она кивнула, как будто понимала мою ситуацию.

"Все в порядке, мистер Босх, мы поговорим с вашим работодателем позже сегодня, и вы останетесь безработным до захода солнца".

"Я просто пытаюсь зарабатывать на жизнь".

"Я просто пытаюсь поймать убийцу. Так что поймите меня, ваши услуги больше не требуются. Держись от этого подальше. Ты выбываешь. Тебе конец. Могу я выразиться яснее?"

"Может быть, ты мог бы изложить это и в письменной форме?"

"Знаешь что, я думаю, тебе следует убраться отсюда и отправиться домой, пока ты еще можешь. Том, не мог бы ты передать мистеру Босху его права и ключи и проводить его до машины?" "С удовольствием", - сказал Зиго, его первое слово, произнесенное в доме на колесах.

Я потянулся к папке, но она выхватила ее у меня из рук.

"И мы сохраним это".

"Конечно. Удачной охоты, агент Дей."

"Спасибо тебе".

Я последовал за Зиго к двери. Я оглянулся и кивнул Рейчел, и она сделала то же самое со мной. Мне кажется, я видел, как в ее глазах появился отблеск света.

ГЛАВА 20

ТРОЕ АГЕНТОВ все еще говорили о Босхе, когда вертолет поднялся над пустыней и они начали сорокаминутное путешествие обратно в Лас-Вегас. Трое агентов носили наушники, чтобы они могли общаться друг с другом, несмотря на шум от промывки ротора. Дей явно оставался раздражен частным детективом, и Рейчел подумала, что, возможно, Чери почувствовала, что Босх каким-то образом одержал над ней верх. Рейчел оставалась удивленной. Она знала, что они не в последний раз видели Босха. Он видел все это глазами дважды, и этот кивок в конце сказал ей, что он не собирался просто сворачивать свою палатку и идти домой.

"А как насчет теории треугольника?" Сказал Дей.

Рейчел ждала, что Зиго пойдет первым, но, как обычно, он ничего не сказал.

"Я думаю, Терри, вероятно, что-то напутал", - сказала она. "Кто-то должен пойти и поработать над этим".

"На данный момент я не знаю, есть ли у нас тела, чтобы расследовать все это дело. Я спрошу Брасс, есть ли у нее кто-нибудь. И этот Уильям Бинг - это имя раньше не всплывало ".

"Я предполагаю, что он врач. Терри собирался приехать сюда и, вероятно, хотел узнать имя на случай, если что-то пойдет не так ".

"Рейчел, когда мы вернемся, ты можешь просто записать это? Я знаю, что сказал Альперт, ты наблюдатель и все такое, но если это просто неувязка, то было бы неплохо ее закрепить ".

"Нет проблем. Я могу сделать это из своего гостиничного номера, если ты не хочешь, чтобы он видел, как я разговариваю по телефону ".

"Нет, оставайся в ФО. Если Альперт тебя не увидит, он начнет задаваться вопросом, что ты задумал ".

Дей, который был на переднем пассажирском сиденье, обернулся и посмотрел на Рейчел, которая сидела за креслом пилота.

"В любом случае, что было между вами двумя?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты знаешь, что я имею в виду. Ты и Босх. Все эти взгляды, улыбки. "Я надеюсь, ты принимаешь соответствующие меры предосторожности". Что с этим происходит, Рейчел?"

"Послушай, он в меньшинстве здесь, ясно? Естественно, что он выбрал одного из нас для игры. Это описано в руководстве по методам и тенденциям проведения собеседований. Посмотри на это как-нибудь".

"А как насчет тебя? Ты играешь для него? Это тоже есть в руководстве?"

Рейчел покачала головой, как бы отмахиваясь от всей дискуссии.

"Мне просто нравится его стиль. Он ведет себя так, как будто у него все еще есть значок, понимаешь? Он не отступил перед нами, и я думаю, что это в некотором роде круто ".

"Ты слишком долго жила в глуши, Рейчел, иначе ты бы так не говорила. Нам не нравятся люди, которые не хотят уступать нам ".

"Может быть, у меня и есть".

"Значит ли это, что ты думаешь, что с ним будут проблемы?"

"Определенно", - сказал Зиго.

"Возможно", - добавила Рейчел.

Дей покачала головой.

"У меня нет людей для всего этого. Я не могу тратить свое время, наблюдая за этим парнем ".

"Ты хочешь, чтобы я следил за ним?" Спросила Рейчел.

"Ты вызываешься добровольцем?"

"Я ищу, чем бы заняться. Так что, да, я становлюсь волонтером ".

"Ты знаешь, до nine-eleven и национальной безопасности мы привыкли получать все, что нам было нужно. Сериалы об ограблении были лучшими заголовками, которые получало бюро. Теперь террористам двадцать четыре часа в сутки семь минут, и мы даже не можем получить сверхурочные. "

Рейчел отметила, что Дей многозначительно не сказала, хочет ли она, чтобы она проверила Босха или нет. Хороший способ иметь возможность отрицать, если что-то пошло не так. Она решила, что, вернувшись в местное отделение, она поговорит с Деи наедине и попросит ее проверить, действительно ли у Босха был дом в Лас-Вегасе. Она пыталась выяснить, что он задумал, и не спускала с него глаз.

Она выглянула из окна и посмотрела вниз, на черную асфальтовую ленту, прорезавшую пустыню. Они шли по нему обратно в город. В тот же момент она увидела черный внедорожник Mercedes-Benz, направляющийся в том же направлении. Он был грязным из-за езды по бездорожью в пустыне. Она знала, что это был Босх, направлявшийся в Вегас. Затем она заметила рисунок на крыше Мерседеса. Он использовал тряпку или что-то еще, чтобы нарисовать счастливое лицо в белой пыли на крыше. Рисунок тоже заставил ее улыбнуться.

В наушниках раздался голос Дэя.

"В чем дело, Рейчел? Чему ты улыбаешься?"

"Ничего. Я просто думаю кое о чем ".

"Да, хотел бы я улыбаться, зная, что где-то там может быть психоагент, который только и ждет, чтобы надеть мне на голову пластиковый пакет".

Рейчел посмотрела на Дэя, раздраженная таким ехидным и жестоким замечанием. Дей, очевидно, увидел что-то в ее глазах.

"Прости. Я просто думаю, что тебе лучше начать относиться к этому более серьезно ".

Рейчел смотрела на нее до тех пор, пока Дей не пришлось отвести взгляд.

"Ты действительно думаешь, что я несерьезно отношусь к этому?"

"Я знаю, что это так. Я не должен был ничего говорить ".

Рейчел снова посмотрела вниз, на автостраду I-15. Они уже давно миновали черный "Мерседес". Босх исчез, далеко позади них.

Она некоторое время изучала местность. Все это было так по-другому, но все равно. Лунный пейзаж, ковер из камней и песка. Она знала, что оно полно жизни, но вся жизнь была скрыта. Хищники были под землей, ожидая, чтобы выйти ночью.

"Леди и джентльмены?" голос пилота сказал ей на ухо. "Переключитесь на третий канал. У вас входящий вызов."

Рейчел пришлось снять наушники, чтобы понять, как изменить частоту. Она подумала, что у гарнитуры дурацкий дизайн. Когда она снова включила телевизор, то услышала голос Брасса Дорана. Она говорила скороговоркой, как, по воспоминаниям Рейчел, она всегда делала, когда возникало что-то важное.

"центовая честность. Это определенно исходило от него ".

"Что?" Сказала Рейчел. "Я ничего из этого не слышал".

"Брасс", - сказал Дей, - "начни сначала".

"Я сказал, что мы получили совпадение из базы данных следов укуса. С помощью резинки. У него девяносто пять процентов целостности, что является одним из самых высоких совпадений, которые я когда-либо видел ".

"Кто?" Спросила Рейчел.

"Рейч, тебе это понравится. Тед Банди. Эту жвачку жевал Тед Банди ".

"Это невозможно", - сказал Дей. "Во-первых, Банди был мертв много лет, задолго до того, как кто-либо из этих людей пропал без вести. И никто не знал, что он добирался до Невады или Калифорнии или нападал на мужчин. Что-то не так с данными, Брасс. Это плохое прочтение или ..."

"Мы проверили это дважды. Оба раза это касалось Банди ".

"Нет", - сказала Рейчел. "Это правильно".

Дей повернулся и посмотрел на нее. Рейчел думала о Банди. Непревзойденный серийный убийца. Красивый, умный и порочный. Он тоже был кусачим. Он был единственным, от кого у нее действительно мурашки по коже. К остальным она просто испытывала отвращение.

"Откуда ты знаешь, что это правильно, Рейчел?"

"Я просто знаю. Двадцать пять лет назад Бэкус помог создать базу данных VICAP. Брасс помнит. В течение следующих восьми лет собирались данные. Агенты из подразделения были разосланы, чтобы опросить каждого серийного убийцу и насильника, который был заключен в тюрьму в стране. Это было до того, как я попал туда, но даже позже, когда я был там, мы продолжали давать интервью и пополнять базу. Банди несколько раз брал интервью, в основном у Боба. Прямо перед казнью он позвонил Бобу в Рейфорд, и Боб взял меня с собой. Мы потратили три дня на то, чтобы взять у него интервью. Я помню, что Тед постоянно одалживал жвачку у Боба. Это был Джуси Фрут. Это то, что пережевывал Боб ".

"Тогда что, он выплюнул бы это обратно в руку Бобу?" Недоверчиво спросил Зиго.

"Нет, он бы выбросил это в мусорное ведро. Мы брали у него интервью в кабинете капитана дома смерти. Там был мусорный бак. Когда мы заканчивали каждый день, Банди выводили. Было много моментов, когда Боб оставался один в том кабинете. Он мог просто достать жвачку из банки ".

"То есть ты хочешь сказать, что Боб более или менее нырнул в мусорный контейнер за жвачкой Теда Банди, а затем сохранил ее, чтобы все эти годы спустя положить в могилу?"

"Я говорю, что он забрал жвачку из той тюрьмы, зная, что на ней следы зубов Банди. Может быть, тогда это был просто сувенир. Но позже это стало чем-то другим. Что-то, возможно, чтобы подразнить нас ".

"И куда он делся.хранила его в холодильнике?"

"Может быть. Вот где я бы его оставил ".

Дей повернулась обратно на своем месте.

"Что ты думаешь, Брасс?" - спросила она.

"Я думаю, мне следовало подумать об этом самому. Я думаю, Рейчел что-то заподозрила. Я думаю, Боб и Тед действительно ладили. Он спускался туда несколько раз, чтобы поговорить с ним. Иногда в одиночестве. Он мог получить жвачку в любой из тех случаев ".

Рейчел наблюдала, как Дей кивнула головой в знак согласия.

Зиго прочистил горло и заговорил.

"Так что это был просто еще один способ, которым он признался и рассказал нам, что он сделал это и какой он был умный. Чтобы насмехаться над нами. Сначала GPS с отпечатками, а теперь жвачка."

"Это то, что я бы сказал", - согласился Доран.

Рейчел знала, что все было не так просто. Она бессознательно покачала головой, и Зиго, сидевший рядом с ней, подхватил это.

"Вы не согласны, агент Уоллинг?"

Она отметила, что Зиго, должно быть, посещал школу Рэндала Альперта по налаживанию отношений между коллегами.

"Я просто не думаю, что все так просто. Ты смотришь на это под неправильным углом. Помните, GPS и его отпечатки пришли к нам первыми, но эта жвачка была в той могиле первой. Возможно, он хотел, чтобы жвачку нашли первой. До того, как была какая-либо прямая связь с ним ".

"Если это было так, то что он делал?" Спросил Дей.

"Я не знаю. У меня нет ответа. Я просто говорю, не думайте, что на данный момент мы знаем, каким должен был быть план или даже последовательность действий ".

"Рейчел, ты знаешь, мы всегда смотрим на вещи непредвзято. Мы принимаем вещи такими, какие они есть, и никогда не прекращаем рассматривать их со всех сторон ".

Это прозвучало как фраза, прикрепленная скотчем к стене в офисе общественной информации в Куантико, где у агентов всегда были содержательные заявления о политике и процедурах для передачи по телефону репортерам. Рейчел решила не спорить с Дэем по этому поводу. Ей приходилось быть осторожной, чтобы не злоупотреблять гостеприимством, и она чувствовала, что приближается к этому моменту со своей бывшей ученицей.

"Да, я знаю", - сказала она. "Ладно, Брасс, что-нибудь еще новенькое?" Спросил Дей.

"Так оно и было. Этого было достаточно ".

"Ладно. Тогда мы поговорим с тобой на следующем ".

Имеется в виду следующее заседание по делу в конференц-зале. Доран попрощался и отключился, а затем бортовая линия связи замолчала, когда вертолет пересек разделительную линию между суровым неосвоенным ландшафтом и началом разрастания Лас-Вегаса. Когда Рейчел посмотрела вниз, она поняла, что это был просто обмен одной формы пустыни на другую. Там, внизу, под всеми крышами из бочкообразной черепицы и гравия, хищники все еще ждали, чтобы выйти ночью. Чтобы найти своих жертв.

ГЛАВА 21

Мотель Executive Extended Stay находился на южной оконечности Стрип-стрип. Перед ним не было неоновых огней, мигающих. Там не было ни казино, ни шоу на первом этаже. На самом деле, там не осталось ни одного руководителя. Это было место, населенное маргинальными обитателями общества Вегаса. Зависимые игроки, мужчины на взлете, работники секс-индустрии, те люди, которые не могут покинуть это место, но в то же время не могут пустить постоянные корни.

Я нравлюсь людям. Часто, когда вы встречаете другого арендатора в "Дабл Икс", как называют это место старожилы, они спрашивают вас, как давно вы там живете и как долго вы остаетесь, как будто вы отрабатываете тюремный срок. Я полагаю, что многие жильцы мотеля имели реальный опыт тюремного заключения, и я выбрал такое место по двум причинам. Во-первых, у меня все еще была ипотека в Лос-Анджелесе, и я не мог позволить себе надолго остановиться в таком месте, как Белладжио, или Мандалай Бэй, или даже Ривьера. И второе - я не хотел чувствовать себя комфортно в Лас-Вегасе. Я не хотел, чтобы все чувствовалось прямо там. Потому что я знал, когда мне пора уходить, я просто хотел повернуть ключ и уйти.

Я добрался до Вегаса к трем и знал, что моя дочь вернется домой из детского сада, и я мог бы пойти домой к моей бывшей жене, чтобы повидаться с ней. Я хотел, но я также хотел подождать. Ко мне приходил Бадди Локридж, и у меня были дела. ФБР выпустило меня из фургона с моим блокнотом, который все еще был у меня в кармане, и с картой Терри Маккалеба, которая все еще была в моей машине. Я хотел найти им хорошее применение, прежде чем Агент Дей, возможно, осознает свою ошибку и вернется ко мне. Я хотел посмотреть, смогу ли я сделать следующий шаг в этом деле до того, как это сделает она.

Я заехал в Double X и припарковался на своем обычном месте возле забора, который отделял мотель от стоянок для частных самолетов на взлетно-посадочной полосе Маккаррана. Я заметил, что Gulfstream 9, который был припаркован там, когда я покидал Вегас тремя утрами ранее, все еще был на месте. Рядом с ним был также припаркован черный реактивный самолет поменьше, но более изящный на вид. Я не знал, что это за самолет, только то, что он выглядел как деньги. Я вышел и поднялся по ступенькам в свою однокомнатную квартиру на втором этаже. Это было аккуратно и функционально, и я старался проводить там как можно меньше времени , насколько это было необходимо. Лучшей вещью в нем был маленький балкон рядом с гостиной. В брошюрах, которые они предлагали в прокате, это называлось балконом для курения. Это было слишком маленькое пространство, чтобы на самом деле вместить стул. Но я мог бы стоять там, облокотившись на сверхвысокие перила, и смотреть, как заходят на посадку самолеты миллиардеров. И я обнаружил, что делаю это часто. Я обнаружил, что стою там и даже жалею, что все еще не закурил. Часто кто-нибудь из жильцов квартиры по обе стороны от моего дома стоял на балконе и курил, когда я был там. С одной стороны был карточный конторщик - или "выгодный игрок", как он это называл, - а с другой - женщина неопределенного достатка. Мои беседы с ними были поверхностными. Никто не хотел задавать или отвечать на слишком много вопросов в этом месте.

Выпуски The Sun за последние два дня лежали на потертом резиновом коврике у моей двери. Я не отменил его, потому что знал, что женщина, которая жила по соседству, любила прокрасться и прочитать газету, после чего она складывала ее и убирала обратно в пластиковый пакет. Она не знала, что я знал это.

Внутри я бросил газеты на пол и положил книгу Маккалеба с картами на обеденный стол. Я достал блокнот из кармана и тоже отложил его. Я подошел к раздвижной двери и открыл ее, чтобы немного выпустить духоту. Кто бы ни владел этим местом до меня, он не пользовался балконом для курящих, и в заведении, казалось, постоянно витал никотиновый дух.

Подключив зарядное устройство моего телефона к стене под столовой, я набрал номер Бадди Локриджа, но звонок перешел на голосовую почту. Я отключился, прежде чем оставить сообщение. Затем я набрал номер Грасиелы Маккалеб и спросил, появлялось ли уже ФБР.

"Они только что ушли", - сказала она. "Они прошли через множество вещей здесь, и они просто спустились к лодке. Ты был прав, они собираются забрать лодку с собой. Я не знаю, когда получу его обратно ".

"Ты не видел Бадди где-нибудь сегодня?"

"Приятель? Нет, он должен был прийти?"

"Нет, мне просто интересно".

"Ты все еще из ФБР?" "Нет, они отпустили меня пару часов назад. Я у себя дома в Вегасе. Я собираюсь продолжать работать над этим делом, Грасиела."

"Почему? Кажется, агенты сказали мне, что сейчас это приоритетное расследование. Они думают, что агент сменил лекарства. Бэкус."

Она спрашивала, что я могу сделать такого, чего не смогли бы сделать могущественные полномочия Федерального бюро расследований. Ответ, конечно, был "ничего". Но я вспомнил, что Терри сказал Грасиеле обо мне. Что он хотел бы, чтобы я вел это дело, если с ним что-нибудь случится. Это лишило меня возможности уйти.

"Потому что этого хотел Терри", - сказал я. "Но не волнуйся, если я найду что-нибудь, чего нет у бюро, я передам это им. Прямо как сегодня. Я не пытаюсь конкурировать с ними. Я просто работаю над делом, Грасиела."

"Хорошо".

"Но ты знаешь, что не обязан говорить им это, если они спросят. Возможно, им это не понравится ".

"Я знаю".

"Спасибо тебе, Грасиела. Я позвоню, если что-нибудь выяснится ".

"Спасибо тебе, Гарри. Удачи."

"Вероятно, мне это понадобится".

После отключения я еще раз попытался дозвониться Бадди Локриджу, но снова получил голосовую почту. Я предположил, что, возможно, он был в самолете с выключенным телефоном. Я надеялся, во всяком случае. Я надеялся, что он сел на лодку, а затем отчалил до того, как его увидели агенты бюро. Я положил трубку и подошел к холодильнику. Я на скорую руку сделала бутерброд с плавленым сыром и белым хлебом. У меня было и то, и другое в коробке на случай, если моя дочь захочет сэндвич с сыром на гриле, когда придет в гости. Это был один из ее основных продуктов. Я пропустил приготовление на гриле, просто встал у стойки и быстро поел безвкусный сэндвич, чтобы заполнить пустоту в моем желудке. Затем я сел за стол и открыл свой блокнот на новой странице. Я использовал пару упражнений на саморасслабление, которым научился много лет назад на занятиях по гипнозу. В своем воображении я увидел чистую классную доску. Довольно скоро я взял мел и начал писать белым по черной поверхности доски. Насколько я мог, я воссоздал заметки Терри Маккалеба из дела о пропавших мужчинах - заметки, которые забрало ФБР. Когда у меня на доске было все, что я мог вспомнить, я начал переписывать все это в свой блокнот. Я думал, что получил большую часть информации, за исключением телефонных номеров, но они меня не особо волновали, потому что я мог восстановить их, просто набрав информацию.

Через открытую балконную дверь я услышал пронзительный вой реактивных двигателей. Там парковался другой самолет. Я услышал, как заглохли двигатели, и снова стало тихо.

Я открыл книгу Маккалеба с картами. Я проверил каждую страницу и не нашел никаких рукописных обозначений, кроме тех, что на странице, иллюстрирующей южную Неваду и прилегающие районы Калифорнии и Аризоны. Я снова посмотрел на то, что сделал Маккалеб. Он объехал заповедную зону Мохаве, которая, как я знал, включала съезд с Zzyzx Road и местоположение места раскопок тела ФБР. На внешнем поле карты он написал столбик цифр и сложил их до 86. Под этим он провел линию и написал "Фактический-92".

Я предполагал, что эти цифры соответствовали милям. Я посмотрел на карту и обнаружил, что на ней отмечено количество миль между расстояниями на всех значимых дорогах. За считанные секунды я нашел цифры, которые соответствовали колонке, написанной Маккалебом на боковой стороне страницы. Он подсчитал количество километров между Лас-Вегасом и точкой на I-15 в центре Мохаве. Дорога Zzyzx была слишком маленькой и незначительной, чтобы ее можно было указать на карте по названию. Но я предполагал, что это была безымянная точка на 15, с которой Маккалеб начал подсчитывать пробег.

В своей записной книжке я сам записал и добавил цифры. Маккалеб рассчитал все правильно - 86 миль, согласно карте. Но затем он не согласился или наметил другой маршрут, составив 92 мили. Я предполагаю, что он проехал маршрут сам и получил другой отсчет по карте на одометре своей машины. Этот конфликт произошел бы из-за того, что в Лас-Вегасе у него был бы конкретный пункт назначения. При подсчете пробега на карте использовалась бы другая конечная точка в городе.

Пункт назначения Маккалеба был мне неизвестен. Я понятия не имел, когда были сделаны пометки на странице карты и были ли они каким-либо образом связаны с делом. Но я думал, это потому, что он начал свой отсчет на Zzyzx Road. Это не могло быть совпадением. Совпадений не бывает.

С балкона я услышал кашель. Я знал, что это была женщина по соседству, которая курила на своем балконе. Я нашел ее очень любопытной и в некотором роде присматривал за ней всякий раз, когда останавливался в Double X. Она не была большой любительницей курения и, казалось, выходила на балкон только тогда, когда частный самолет заходил на парковку. Конечно, некоторым людям нравится наблюдать за самолетами. Но я думал, что она что-то замышляет, и это делало меня еще более любопытным. Я подумал, может быть, она подмечала приметы для казино или, может быть, других игроков.

Я встал и вышел через дверь. Когда я вышел, я посмотрел направо и увидел, как моя соседка что-то бросила назад в свою квартиру. То, что она не хотела, чтобы я видел.

"Джейн, как у тебя дела?"

"Отлично, Гарри. Что-то не видел тебя здесь в последнее время."

"Меня не было пару дней. Что у нас здесь снаружи?"

Я посмотрел через парковку на асфальт. Еще один элегантный черный реактивный самолет припарковался рядом со своим близнецом. Такой же черный лимузин ждал у трапа самолета. Мужчина в костюме, солнцезащитных очках и темно-бордовом тюрбане выходил из самолета. Я понял, что разрушаю наблюдение Джейн, если это была камера или набор биноклей, которые она бросила обратно на свое место, когда увидела меня.

"Султан свинга", - сказал я, просто чтобы что-то сказать.

"Возможно", - сказала она.

Она затянулась сигаретой и снова закашлялась. Я знал, что она не курила. Она курила, чтобы правдоподобно выглядело, что она стоит на балконе и наблюдает за богатыми мужчинами и их самолетами. У нее также не было карих глаз - однажды я увидел ее на балконе, когда она забыла надеть контактные линзы, - и ее окрашенные хной черные волосы, вероятно, тоже были ненастоящего цвета.

Я хотел спросить ее, что она задумала, в чем заключалась игра, мошенничество или схема. Но мне также нравились наши беседы с балкона на балкон, и я больше не был полицейским. И правда заключалась в том, что если Джейн - я не знал ее фамилии - занималась тем, что отнимала у этих богатых людей часть их богатства, то в глубине души я не мог сильно возмущаться этим. Весь город был построен по тому же принципу. Ты бросаешь кости в городе желаний и получаешь то, что заслуживаешь.

Я почувствовал в ней что-то по сути своей хорошее. Поврежденный, но хороший. Однажды, когда я привел свою дочь в квартиру, мы столкнулись с Джейн на ступеньках, и она остановилась, чтобы поговорить с Мэдди. На следующее утро я нашла маленькое чучело пантеры на коврике у двери рядом с моей газетой.

"Как поживает твоя дочь?" спросила она, как будто знала мои мысли.

"Она хороша. На днях вечером она спросила меня, женаты ли Burger King и Dairy Queen."

Джейн улыбнулась, и я снова увидел ту печаль в ее глазах. Я знал, что это как-то связано с детьми. Я спросил ее о том, о чем думал долгое время.

"У тебя есть дети?"

"Один. Она немного старше твоей. Я больше не с ней. Она живет во Франции."

Это было все, что она сказала, и я оставил все как есть, чувствуя себя виноватым из-за того, что у меня было в жизни, и потому что я знал, прежде чем задать вопрос, что я искушал ее горе. Но мой вопрос побудил ее задать тот, который она, вероятно, тоже держала в себе некоторое время.

"Ты коп, Гарри?"

Я покачал головой.

"Было. В Лос-Анджелесе, откуда ты это знаешь?"

"Просто предположение. Я думаю, это было из-за того, как я увидел, как ты идешь со своей дочерью к своей машине. Как будто ты был готов прыгнуть на все, что движется. Что-нибудь плохое ".

Я пожал плечами. Она раскусила меня. "Я подумала, что это было довольно мило", - добавила она. "Чем ты сейчас занимаешься?"

"На самом деле, ничего. Я думаю об этом, ты знаешь ".

"Да".

Мы внезапно стали больше, чем соседями, обменивающимися поверхностными разговорами.

"А как насчет тебя?" Я спросил.

"Я? Я просто жду кое-чего ".

Вот и все для этого. Я знал, что это был конец пути в том направлении. Я отвернулся от нее и наблюдал, как другой султан или шейх начал спускаться по трапу самолета. Водитель лимузина ждал с открытой дверцей. Мне показалось, что у водителя было что-то под курткой, что-то, что он мог вытащить, если движение станет жестким. Я оглянулся на Джейн.

"Увидимся, Джейн".

"Ладно, Гарри. Передай ей привет от меня ".

"Я сделаю. Будь осторожен."

"Ты тоже".

Вернувшись в закусочную, я попробовал Бадди Локриджа еще раз и получил тот же результат. Ничего. Я взяла ручку и нетерпеливо забарабанила ею по своему блокноту. Он уже должен был ответить. Я не беспокоился. Я начинал раздражаться. В отчетах о Бадди говорилось, что он ненадежен. Это было не то, на что у меня было время.

Я встал, пошел на кухню и достал пиво из холодильника под стойкой. На дверном косяке лежала открывалка для бутылок. Я откупорил бутылку и сделал большой глоток. Пиво пробивалось сквозь пыль пустыни и было приятным на вкус, когда выпивалось. Я решил, что заслужил это.

Я вернулся к балконной двери, но не вышел. Я не хотел снова пугать Джейн. Оставаясь внутри, я выглянул наружу и увидел, что лимузина нет, а новый джет туго застегнут. Я высунулся и проверил балкон Джейн. Она ушла. Я заметил, что в пепельнице, стоящей на перилах, она выпустила окурок, выкурив всего четверть сигареты. Кто-то должен был сказать ей, что это была выдача.

Несколько минут спустя пиво было выпито, и я вернулся в закусочную, просматривая свои заметки и справочник Маккалеба с картами. Я знал, что чего-то не хватает, я просто не мог прикоснуться к этому. Это было там, это было близко. Но я просто пока не мог дотянуться до этого.

Зазвонил мой мобильный телефон. Наконец, это был Бадди Локридж.

"Ты только что звонил мне?"

"Да, я так и сделал. Но я же просил тебя не звонить мне по этому номеру."

"Я знаю, но ты только что позвонил мне. Я думал, это означает, что это безопасно ".

"Что, если бы это был не я?"

"У меня есть идентификатор вызывающего абонента. Я знал, что это был ты ".

"Да, но как ты узнал, что это я?" Что, если бы моим телефоном пользовался кто-то другой?"

"О".

"Да, "о" - это правильно, приятель. Послушай, если ты собираешься работать на меня, ты должен слушать то, что я тебе говорю ".

"Хорошо, хорошо, я понимаю".

"Хорошо. Где ты?"

"Вегас, чувак. Как ты мне и говорил ".

"Ты забираешь вещи с лодки?"

"Понял".

"Никакого ФБР?"

"Не, чувак. Все круто."

"Где ты сейчас находишься?" Пока я говорил, я заметил кое-что в своих записях и вспомнил кое-что еще из статьи Times о пропавших мужчинах. Скорее, я вспомнил круг, который Терри нарисовал на газетной вырезке.

"Я нахожусь в B", - сказал Локридж.

"В"? Где буква "Б"?"

"Большая буква "Б", чувак".

"Приятель, о чем ты говоришь? Где ты?"

Он прошептал свой ответ.

"Я думал, все было на QT, чувак. Как будто они могут подслушивать."

"Приятель, меня не волнует, слушают они или нет. Завершите работу с кодом. Что такое большая буква "Б"?"

"Белладжио. Это простой код, чувак ".

"Простой код для простого ума. Ты хочешь сказать, что зарегистрировался в "Белладжио" за мой счет?"

"Это верно".

"Ну, зацени".

"Что ты имеешь в виду? Я только что добрался сюда ".

"Я не плачу за "Белладжио". Выписывайся, приезжай сюда и сними комнату там, где я нахожусь. Если бы я мог позволить себе поселить тебя в "Белладжио", я бы остановился там сам ".

"Нет счета расходов, да?"

"Никаких".

"Все в порядке. Где ты находишься?"

Я дал ему название и адрес Double X, и он сразу понял, что я нахожусь на окраине.

"У них там есть платный просмотр?"

"У них ни хрена нет. Просто иди сюда".

"Ну, смотри, я уже зарегистрировался здесь. Они не собираются возвращать мне мои деньги. Они уже сняли деньги с моей карты, и, кроме того, я уже нагадил в унитаз. Знаешь, это как подразумеваемое право собственности на комнату. Я останусь здесь на одну ночь, а потом приеду погостить туда завтра ".

Это будет только одна ночь, подумал я, но не сказал.

"Тогда все, что сверх того, что стоит эта дыра, вычтется из твоей зарплаты, чувак. Я не говорил тебе останавливаться в самом дорогом месте на Стрип."

"Хорошо, хорошо, уменьши мою зарплату, если хочешь. Будь таким. Мне все равно ".

"Хорошо, я так и сделаю. У тебя есть машина?"

"Нет, я взял такси".

"Хорошо, спустись на лифте, возьми другой и принеси это барахло сюда, ко мне".

"Могу я сначала сделать массаж?"

"Приятель, Господи Иисусе, если ты не..."

"Я шучу, я шучу! Ты что, не понимаешь шуток, Гарри? Я уже в пути ".

"Хорошо. Я жду."

Я отключился, не попрощавшись, и немедленно удалил разговор с экрана моего радара. Я был взволнован. Я двигался дальше. Я думал, что необъяснимым образом разгадал одну из тайн. Я просмотрел свою реконструкцию записей Маккалеба в файле и, в частности, одну строку.

Теория треугольника?-1 балл дает 3

В газетной статье он также обвел слово circle в цитате детектива Metro о пробеге арендованной машины одного из пропавших мужчин, предоставив следователям большой круг, в котором можно искать подсказки относительно того, что случилось с пропавшим мужчиной. Теперь я поверил, что Маккалеб, возможно, обвел слово кружком, потому что считал его неправильным. Зона поиска не была кругом. Это был треугольник, означающий, что мили на арендованном автомобиле образовывали три стороны треугольника. Пунктом первым был аэропорт, источник. Арендатор забрал машину и поехал в пункт два. Пунктом вторым было место, где его пути пересеклись с похитителем. И третьим пунктом было место, куда похититель привел свою жертву. После этого автомобиль был возвращен в точку один, завершив треугольник.

Когда Маккалеб писал свои заметки, он не знал о Zzyzx Road. У него был один пункт - возврат арендованной в аэропорту машины. Итак, он написал: "i точка дает 3", потому что он знал, что если бы была определена еще одна точка на треугольнике, это также привело бы к оставшейся точке.

"Еще одна точка треугольника означает, что мы можем вычислить все три", - сказал я вслух, переводя записку Маккалеба со стенографии.

Я встал и начал расхаживать. Я был в восторге и думал, что уже близок к этому. Это правда, что похититель мог сделать любое количество остановок на арендованной машине, тем самым оставляя теорию треугольника бесполезной. Но если бы он этого не сделал, если бы он избегал отвлекающих факторов и целеустремленно занимался текущим делом, тогда теория треугольника была бы верна. В его тщательности может скрываться его слабость. Это сделало бы Zzyzx Road третьей точкой в треугольнике, потому что это была бы последняя остановка для автомобиля перед его возвращением в аэропорт. И это сделало бы пункт два оставшимся неизвестным. Это был перекресток. Место, где хищник и жертва сошлись вместе. На данный момент его местонахождение неизвестно, но благодаря моему молчаливому партнеру я знал, как его найти.

ГЛАВА 22

Бэкус увидел, как Рейчел выезжает с боковой стоянки здания ФБР на темно-синей "Краун Виктории". Она повернула налево на Чарльстон и направилась к бульвару Лас-Вегас. Он отступил назад. Он сидел за рулем Ford Mustang 1997 года выпуска с номерами штата Юта. Он забрал машину у человека по имени Элайджа Уиллоус, которому она больше не была нужна. Его взгляд оторвался от машины Рейчел и остановился на уличной сцене, наблюдая за движением.

Grand Am с двумя мужчинами в нем выехал из офисного здания рядом со зданием ФБР и попал в пробку. Он поехал в том же направлении, что и машина Рейчел.

"Есть один", - сказал себе Бэкус.

Он подождал, а затем увидел, как темно-синий внедорожник с тройными антеннами выезжает со стоянки ФБР и поворачивает направо на Чарльстон, двигаясь в направлении, противоположном Рейчел. За ним выехал еще один Grand Am и последовал за ним.

"Там два и три".

Бэкус знал, что это было то, что называлось наблюдением "небесной птицы". Одна машина для ведения свободного визуального наблюдения, пока объект отслеживался со спутника. Рейчел, знала она об этом или нет, подарили машину с установленным на ней GPS-передатчиком.

Бэкуса все это устраивало. Он знал, что все еще может выследить ее. Все, что ему нужно было сделать, это следовать за следующей машиной, и он все равно доберется туда.

Он завел "Мустанг". Прежде чем выехать на Чарльстон, чтобы догнать Grand Am, следовавший за Рейчел, он протянул руку и открыл отделение для перчаток. На нем были резиновые хирургические перчатки небольшого размера, чтобы они облегали руки и были почти незаметны на расстоянии.

Бэкус улыбнулся. В бардачке лежал маленький двухзарядный бронежилет, который прекрасно дополнил бы его собственное оставшееся оружие. Он знал, что идеально оценил Элайджу Уиллоуза, когда впервые увидел его выходящим из Slots-o-Fun на нижней стороне полосы. Да, физически он был тем, кого искал Бэкус - того же роста и телосложения, - но он также почувствовал в этом человеке отстраненность. Он был тем, кто жил в одиночестве и на грани. Пистолет в бардачке, казалось, доказывал это. Это придало Бэкусу уверенности в своем выборе.

Он нажал на газ и с шумом вырулил на Чарльстон. Он сделал это намеренно. Он знал, что на тот случай, если там была четвертая машина, трейлер, машина, которую они сочтут наименее подозрительной, будет той, водитель которой смело привлекает к себе внимание.

ГЛАВА 23

Это свелось к базовой геометрии в средней школе. У меня были две из трех точек треугольника, и мне нужна была третья. Это было так просто и так сложно одновременно. Чтобы получить эту точку, мне нужно было поработать с общими расстояниями всех трех сторон треугольника. Я сел, открыл свой блокнот на новой странице и принялся за работу с картой Маккалеба.

Я вспомнил из статьи в "Таймс", что пробег, зарегистрированный на арендованном автомобиле одного из пропавших мужчин, составлял 328 миль. Согласно тому, что я считал теорией Маккалеба, это количество пробегов должно было равняться сумме всех трех сторон треугольника. Благодаря обозначениям на странице карты я знал, что одна сторона треугольника - Zzyzx до аэропорта в Вегасе - составляет 92 мили. Это оставило 236 миль для оставшихся двух сторон. Это число можно разделить различными способами, поместив недостающую точку треугольника во множество возможных положений на карте. Что мне было нужно, так это компас для точного построения треугольника, но я обошелся тем, что у меня было. Согласно легенде карты, один дюйм равнялся 50 милям местности. Я достал бумажник и извлек свои водительские права. Приложив один из его коротких краев к легенде, я смог определить, что сторона лицензии на карте равнялась 100 милям. Работая с этим, я составил несколько треугольников, которые приблизительно соответствовали оставшимся 236 милям дорожного полотна. Я нанес точки как к северу, так и к югу от базовой линии, которую я нарисовал от Zzyzx Road до Лас-Вегаса. Я потратил двадцать минут, обдумывая возможные варианты, мой план предполагал, что третья возможная точка треугольника спускается в Аризону и доходит до Большого Каньона, а затем на север, к полигонам бомбардировки и артиллерийского огня, находящимся под командованием и ограничением военно-воздушной базы Неллис. Вскоре я разочаровался, осознав, что возможности безграничны и что я мог бы уже определить недостающую точку треугольника и даже не знать об этом.

Я встал и подошел к наполовину заполненному холодильнику за еще одним пивом. Все еще злясь на себя, я открыл камеру и позвонил Бадди Локриджу. Звонок перешел на голосовую почту, но ответа не последовало.

"Приятель, где ты, черт возьми, находишься?"

Я захлопнул устройство. Не то чтобы Бадди был нужен мне там в тот момент. Мне просто нужно было наорать на кого-нибудь, и он был легкой мишенью.

Я вышел обратно на балкон и проверил, нет ли Джейн. Ее там не было, и я почувствовал проблеск разочарования. Она была загадкой, и мне нравилось с ней разговаривать. Мои глаза скользнули по парковке и самолетам за забором и зацепились за фигуру мужчины, стоящего в дальнем углу стоянки. На нем была черная бейсбольная кепка с золотой надписью, которую я не смогла прочитать. Он был чисто выбрит, носил зеркальные очки и белую рубашку. Его нижняя половина была скрыта машиной, за которой он стоял. Казалось, он смотрел прямо на меня.

Человек в шляпе не двигался по меньшей мере две минуты, и я тоже. У меня был соблазн выйти из квартиры и спуститься на стоянку, но я боялся, что если потеряю мужчину из виду хотя бы на несколько секунд, он исчезнет.

Мы стояли, уставившись друг на друга, пока мужчина внезапно не сорвался с места и не начал пересекать стоянку. Когда он вышел из-за машины, я увидел, что на нем были черные шорты и что-то вроде пояса для снаряжения. Это было также, когда я смог разобрать слово Security на его рубашке и понял, что он, по-видимому, работал на Double X. Он вошел в проход, который разделял два здания, образующие Двойной Крест, и исчез из моего поля зрения.

Я отпустил это. Это был первый раз, когда я увидел охранника в заведении при дневном свете, но это все еще не было настолько подозрительным. Я снова проверил балкон соседней квартиры в поисках Джейн - там не было никаких признаков ее присутствия - и вернулся внутрь к обеденному столу.

На этот раз я подошел к геометрии по-другому. Я проигнорировал мили и просто посмотрел на карту. Мое предыдущее упражнение дало мне общее представление о том, как далеко и широко может простираться треугольник на карте. Я начал изучать дороги и города в этой зоне. Каждый раз, когда меня интересовало местоположение, я измерял расстояния, чтобы посмотреть, смогу ли я составить треугольник примерно в 328 миль.

Я измерил почти две дюжины локаций, каждый раз не имея возможности приблизиться даже к приблизительному километражу, когда наткнулся на городок на северной стороне базовой линии, который был настолько мал, что его обозначала только черная точка - наименьшее обозначение населенного пункта в легенде карты. Это был город под названием Клир. Я знал об этом месте и внезапно пришел в восторг. В мгновение ока я понял, что это соответствует профилю поэта.

Используя свои водительские права, я измерил расстояния. Клир находился примерно в 80 милях к северу от Лас-Вегаса на шоссе Блу Даймонд. Затем было еще примерно 150 миль по сельским маршрутам через границу Калифорнии и вниз через Песчаную долину к автостраде 15 и третьей точке треугольника в Zzyzx. Добавив к базовому пробегу между Zzyzx и аэропортом в Вегасе, у меня получился треугольник примерно в 322 мили, что всего на 6 миль меньше общего пробега на арендованном автомобиле, принадлежащем одному из пропавших мужчин.

Моя кровь начала биться быстрее в моих венах. Чисто, штат Невада. Я никогда не был там, но я знал, что это город публичных домов и любых общественных и внешних услуг, порожденных таким бизнесом. Я знал об этом, потому что за свою карьеру полицейского не раз выслеживал подозреваемых в Клире, штат Невада. Не раз подозреваемый, который добровольно сдавался мне в Лос-Анджелесе, сообщал, что провел последние несколько ночей на свободе с дамами Клира, штат Невада.

Это было место, куда мужчины ходили в уединении, стараясь не оставлять следов, которые выдали бы, что они окунулись в такие мутные воды морали. Женатые мужчины. Люди успеха или религиозного благочестия. Во многом это было похоже на квартал красных фонарей в Амстердаме, место, где Поэт ранее находил своих жертв.

Так много в работе полицейского - следовать внутреннему чутью и догадкам. Вы живете и умираете, руководствуясь неопровержимыми фактами и доказательствами. Этого нельзя отрицать. Но именно ваш инстинкт часто подсказывает вам эти важные вещи, а затем скрепляет их, как клей. И теперь я следовал инстинкту. У меня было предчувствие насчет Клира. Я знал, что могу часами сидеть за обеденным столом и вычерчивать треугольники и точки на карте, если захочу. Но треугольник, который я нарисовал с городом Клир наверху, был тем, что удерживало меня на месте, в то же время адреналин бушевал в моей крови. Я полагал, что нарисовал треугольник Маккалеба. Нет, более чем верил в это. Я знал это. Мой молчаливый партнер. Используя его загадочные заметки в качестве руководства, я теперь знал, куда иду. Используя свою лицензию в качестве линейки, я добавил две линии к карте, завершив треугольник. Я постучал по каждой точке на карте и встал.

Настенные часы на кухне показывали, что уже почти пять. Я решил, что сегодня вечером слишком поздно отправляться на север. Я прибывал почти в темноте, а я этого не хотел - это могло быть опасно. Я быстро привел в действие план выезда на рассвете, и у меня был почти целый день, чтобы сделать то, что мне нужно было сделать в Клире.

Я размышлял о том, что мне понадобится для поездки, когда раздался стук в мою дверь, который напугал меня, хотя я и ожидал этого. Я подошел, чтобы впустить Бадди Локриджа.

ГЛАВА 24

Гарри Босх открыл дверь, и Рейчел могла сказать, что он был зол. Он собирался что-то сказать, когда увидел, что это она, и остановил себя. Это сказало ей, что он кого-то ждал и что этот кто-то опаздывал.

"Агент Уоллинг".

"Кого-то ждешь?"

"Э-э, нет, не совсем".

Она увидела, как его взгляд скользнул мимо нее и проверил заднюю парковку.

"Могу я войти?"

"Извините, конечно, заходите".

Он отступил назад и придержал дверь. Она вошла в унылую маленькую деловую квартирку, которая была скудно обставлена в депрессивных тонах. Слева был обеденный стол образца 1960-х годов, и она увидела на нем бутылку пива, блокнот и дорожный атлас, открытый на карте Невады. Босх быстро подошел к столу, закрыл атлас и свою записную книжку и сложил их один на другой. Затем она заметила, что его водительские права тоже были на столе.

"Итак, что привело тебя сюда, в это шикарное место?" он спросил.

"Просто хотела посмотреть, что ты задумал", - сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не было подозрительности. "Я надеюсь, что наш маленький приветственный фургон не был слишком сложным для вас сегодня".

"Нет. Приходит вместе с территорией".

"Я уверен, что так и есть".

"Как ты нашел меня?"

Она шагнула дальше в комнату.

"Ты платишь за это место кредитной картой".

Босх кивнул, но, казалось, не был удивлен скоростью или сомнительной законностью ее поисков. Она двинулась дальше, кивнув на книгу с картами на обеденном столе.

"Планируешь провести там небольшой отпуск? Я имею в виду, теперь, когда ты больше не работаешь над этим делом."

"Поездка на машине, да".

"Куда направляемся?"

"Пока не уверен".

Она улыбнулась и повернулась к открытой балконной двери. Она могла видеть дорогой на вид черный реактивный самолет на асфальте за парковкой мотеля.

"Согласно записям на вашей кредитной карте, вы снимали здесь жилье почти девять месяцев. Снова и снова, но в основном продолжается ".

"Да, они дают мне долгосрочную скидку. Выходит около двадцати баксов в день или что-то в этом роде ".

"Это, наверное, слишком".

Он повернулся и осмотрел место, как будто в первый раз.

"Да".

Они оба все еще стояли. Рейчел знала, что он не хотел, чтобы она садилась или оставалась из-за посетителя, которого он ожидал. Поэтому она решила подтолкнуть события. Она села, не дожидаясь приглашения, на потертый диван.

"Почему ты держал это место в течение девяти месяцев?" спросила она.

Он отодвинул стул от столовой, придвинул его и сел.

"Это не имеет к этому никакого отношения, если ты это имеешь в виду".

"Нет, я так не думал. Мне просто любопытно, вот и все. По-моему, ты не похож на игрока - я имею в виду, не с деньгами. И это выглядит как место для крутых типов ".

Он кивнул.

"Так и есть. Это и люди с другими зависимостями. Я здесь, потому что здесь живет моя дочь. Со своей матерью. Я пытался узнать ее получше. Я думаю, она - моя зависимость ".

"Сколько ей лет?"

"Ей скоро будет шесть".

"Это мило. Ее мать - Элеонор Уиш, бывший агент ФБР?"

"Это она. Что я могу для вас сделать, агент Уоллинг?"

Она улыбнулась. Ей нравился Босх. Он попал в точку. Он, по-видимому, никому и ничему не позволил запугать себя. Она задавалась вопросом, откуда это взялось. Было ли это из-за ношения значка или другого багажа?

"Для начала ты можешь называть меня Рейчел. Но я думаю, это больше похоже на то, что я могу для тебя сделать. Ты хотел, чтобы я связался с тобой, не так ли?"

Он рассмеялся, но без какого-либо юмора, связанного с этим.

"О чем ты говоришь?"

"Интервью. Взгляды, кивки и улыбки, все такое. Ты выбрал меня как своего рода друга по переписке там. Пытался установить связь. Попытался сравнять счет, перейти от игры втроем против одного к игре два на два ".

Босх пожал плечами и выглянул на балкон. "Это был просто своего рода выстрел в темноте. Я... я не знаю, я просто вроде как подумал, что тебя там не по-честному встряхнули, вот и все. И, думаю, я знаю, на что это похоже ".

"Прошло восемь лет с тех пор, как я получал честную встряску от бюро".

Он оглянулся на нее. "И все из-за Бэкуса?"

"Это и другие вещи. Я допустил несколько ошибок, а бюро этого никогда не забывает ".

"Я тоже знаю, на что это похоже". Он встал.

"Я пью пиво", - сказал он. "Ты хочешь один, или это служебный визит".

"Я мог бы использовать один, по долгу службы или нет". Он встал, взял открытое пиво с обеденного столика и пошел в маленькую кухню с экономичным обслуживанием. Он поставил бутылку в раковину и достал еще две из холодильника. Он открутил колпачки и поднес их к сиденью. Рейчел знала, что должна быть осторожной и начеку. Была тонкая грань между тем, кто кого играл в этих ситуациях.

"В этом заведении в шкафчике есть стаканы, но я бы им не доверял", - сказал он, протягивая ей бутылку. "Бутылка подойдет".

Она взяла свой и убедилась, что не коснулась его. Затем она сделала небольшой глоток из бутылки. Сьерра-Невада, это было вкусно. Она могла сказать, что он наблюдал, чтобы увидеть, действительно ли она пьет. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, хотя в этом не было необходимости.

"Это вкусно".

"Конечно, имеет. Итак, какую часть этого они тебе дают? Или ты должен стоять рядом и просто молчать - как агент Зиго?"

Рейчел коротко рассмеялась над ним.

"Да, мне кажется, я еще не слышал, чтобы он произнес полное предложение. Но опять же, я здесь всего пару дней. По сути, они пригласили меня, потому что у них не было особого выбора. У меня есть небольшая предыстория с Бобом Бэкусом, и GPS мне прислали в Квантико, хотя я не ступал туда ногой восемь лет. Как вы поняли в фургоне, это может быть обо мне. Может быть, а может и нет, но это режет меня изнутри ".

"И откуда они тебя привезли сюда?"

"Рапид Сити".

Босх поморщился.

"Нет, это хорошо", - сказала она. "До этого это был Майнот, Северная Дакота. Офис с одним агентом. Я думаю, что на мой второй год там у них действительно была весна ".

"Чувак, это больно. В Лос-Анджелесе то, что они делают, если хотят от вас избавиться, - это дают вам то, что они называют "терапией на автостраде", переводят вас в район, наиболее удаленный от того места, где вы живете, чтобы вам приходилось каждый день бороться с пробками. Пара лет двухчасовых поездок на работу, и парни сдают свои значки ".

"Это то, что случилось с тобой?"

"Нет, но ты, наверное, уже знаешь, что со мной случилось".

Она не отреагировала на это, быстро отойдя в другую сторону. "В бюро у них есть вся страна, а затем и некоторые другие. Они не называют это терапией на автостраде, они называют это "отправкой в трудные времена". Они отправляют тебя туда, куда никто не хочет идти. И есть много подобных мест, мест, где они могут похоронить агента, если захотят. В Майноте все это было связано с бронированием, а в резервации они не так доброжелательно относятся к тем из нас, кто придерживается убеждений ФБР. Рапид Сити - это лишь небольшое улучшение. По крайней мере, в офисе есть другие агенты. Мои собратья-изгои. Мы на самом деле хорошо проводим время, потому что напряжение спало. Понимаешь, что я имею в виду?"

"Да. Как долго ты там, наверху?"

"Всего восемь лет".

"Боже".

Она пренебрежительно махнула свободной рукой, как будто все было кончено. Она знала, что втягивает его в это. Раскрытие себя заставило бы его доверять ей. Она хотела его доверия.

"Скажи мне", - попросил он. "Это потому, что ты был посланником? Потому что ты застрелил Бэкуса? Или потому, что он сбежал?"

"Все это и другие вещи. Общение с врагом, жевание резинки в классе, обычные вещи ".

Он кивнул.

"Почему ты просто не ушла, Рейчел?"

"Ну, Гарри, потому что я не хотел, чтобы они победили".

Он снова кивнул, и она увидела блеск в его глазах. Она была согласна с этим ответом. Она знала это, могла чувствовать это, и это было приятно.

"Могу я сказать тебе кое-что неофициально, Гарри?"

"Конечно".

"Мое задание прямо сейчас - не спускать с тебя глаз".

"Я? Почему? Я не знаю, слушали ли вы сегодня в том офисе rolling field, но меня вроде как отстранили от дела ".

"Да, и я уверен, что ты только что собрал все силы и увольняешься".

Она повернулась и посмотрела в сторону стола, на книгу с картами и его блокнот. Затем она повернулась к нему и заговорила строгим, но ровным тоном.

"Мое задание - наблюдать за вами и жестко пресекать вас, если вы хоть как-то приблизитесь к этому расследованию".

"Послушайте, агент Уоллинг, я не думаю ..."

"Не надо тут внезапно обращаться со мной официально".

"Тогда ладно, Рейчел. Если это какая-то угроза, тогда все в порядке, сообщение получено. Я понимаю. Но я не думаю, что ты..."

"Я тебе не угрожаю. Я здесь, чтобы сказать вам, что я не планирую выполнять свое задание ".

Он сделал паузу и долго изучал ее.

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, что я проверил тебя. Ты был прав насчет этого. Я знаю о тебе, и я знаю о том, каким копом ты был. Я знаю, что происходило с вами и бюро в прошлом. Я знаю все это, и я знаю, что ты больше, чем кажется на первый взгляд. И я предполагаю, что ты на что-то натолкнулся, что ты рассказал нам сегодня ровно столько, чтобы выбраться из этого фургона целым и невредимым ".

Она остановилась и ждала, и, наконец, он ответил.

"Эй, послушай, если все это комплимент, то я приму его. Но к чему ты клонишь?"

"Я хочу сказать, что у меня тоже есть история. И я не собираюсь сидеть в стороне, пока они гоняются за Бэкусом и оставляют меня за приготовлением кофе. Не в этом случае. Я хочу попасть туда первым, и поскольку это город ставок, я ставлю на тебя ".

Босх не двигался и долгое время ничего не говорил. Она смотрела в его темные глаза, пока он обдумывал все, что она сказала. Она знала, что невероятно рисковала с ним. Но восемь лет в Бесплодных землях заставили ее смотреть на риски совсем по-другому, чем когда она была в Куантико.

"Позволь мне спросить тебя кое о чем", - наконец сказал он. "Почему они не держат тебя в гостиничном номере с двумя охранниками у двери? Знаешь, на случай, если Бэкус объявится. Как ты сказал, это могло бы быть все о тебе. Сначала Терри Маккалеб, потом ты."

Она покачала головой, отвергая эту идею.

"Потому что, может быть, они используют меня. Может быть, я приманка ".

"Так ли это?"

Она пожала плечами.

"Я не знаю. Я не посвящен во все, что касается этого расследования. В любом случае, это не имеет значения. Если он приближается ко мне, пусть приближается. Я не собираюсь прятаться в гостиничном номере. Не тогда, когда он на свободе, и не до тех пор, пока со мной мои приятели Зиг и Глок ".

"О, агент с двумя пистолетами. Это интересно. У большинства копов с двумя пистолетами, которых я знал, было слишком много тестостерона, чтобы использовать все дополнительные пули. Мне не нравилось работать с этими парнями ".

Он сказал это с чем-то вроде улыбки в голосе. Она знала, что он был близок к тому, чтобы попасться на крючок.

"Я не ношу их обоих сразу. Один на работе, другой в отпуске. И ты пытаешься сменить тему."

"Который из них?" "Твой следующий ход. Слушай, ты знаешь, как это говорят в фильмах? Мы можем сделать это трудным путем, или мы можем ..."

"Ударил тебя по лицу телефонной книгой".

"Именно. Ты работаешь в одиночку, против воли, но у тебя, очевидно, хорошие инстинкты, и ты, вероятно, знаешь об этом то, чего мы еще не знаем. Почему бы не работать вместе?"

"И что произойдет, когда агент Дей и остальные сотрудники ФБР узнают об этом?"

"Я рискую, я беру вину на себя. Но это не будет слишком сложно. Что они собираются со мной сделать? Отправишь меня обратно к Майноту? Большое дело."

Он кивнул. Она наблюдала за ним, пыталась заглянуть в эти темные глаза, чтобы увидеть, как работает его разум. Ее взгляд на Босха заключался в том, что он ставил здравый смысл выше тщеславия и мелочей. Он бы прошел через это и в конечном итоге понял, что это правильный путь.

Он, наконец, снова кивнул и заговорил.

"Что ты делаешь завтра утром?"

"Наблюдаю за тобой. Почему?"

"Где ты остановился?"

"Посольские апартаменты в Парадайзе, недалеко от Хармона".

"Я заеду за тобой в восемь".

"И куда мы направляемся?"

"К вершине треугольника".

"Что ты имеешь в виду? Где?"

"Я объясню завтра. Я думаю, что могу доверять тебе, Рейчел. Но давайте делать это шаг за шагом. Ты идешь со мной?"

"Хорошо, Босх, я пойду с тобой".

"Теперь ты ведешь себя со мной официально?"

"Просто оговорка. Я не хочу быть с тобой формальной." Она улыбнулась и посмотрела, как он пытается это прочесть.

"Хорошо, тогда увидимся завтра", - сказал он. "Сейчас мне нужно подготовиться к встрече с моим ребенком".

Он встал, и она тоже. Она сделала еще один глоток пива и поставила недопитую кружку на обеденный стол.

"Завтра в восемь часов", - сказала она. "Ты заедешь за мной?"

"Правильно".

"Ты уверен, что не хочешь, чтобы я сел за руль? Дядюшка Шугар заплатил за бензин?"

"Все в порядке. Можете ли вы достать фотографии пропавших мужчин? Они были у меня в газетной вырезке, но агент Дей забрал ее у меня ".

"Я посмотрю, что я могу сделать. Вероятно, в FO найдется упаковка из шести банок, по которой не будут скучать ".

"И еще кое-что. Приведи обоих своих друзей ".

"Какие друзья?"

"Зиг и Глок".

Она улыбнулась и покачала головой, глядя на него.

"Ты теперь не можешь носить оружие, не так ли? Юридически, во всяком случае."

"Нет, я не могу. Я не знаю."

"Должно быть, чувствуешь себя обнаженным".

"Да, можно и так сказать".

Она одарила его еще одной улыбкой.

"Ну, я не дам тебе оружие, Гарри. Ни за что."

Он пожал плечами.

"Должен был спросить".

Он открыл дверь, и она вышла. После того, как он закрыл ее, она спустилась по ступенькам на парковку и снова посмотрела на дверь. Ей стало интересно, наблюдает ли он за ней через глазок. Она села в Crown Vic, которую выписала из автопарка. Она знала, что была близка к краю беды. То, что она открыла Босху и согласилась сделать с ним на следующий день, гарантировало окончательную стадию разрушения ее карьеры, если дела пойдут наперекосяк. Но ей было все равно. Это был игорный город. Она доверяла Босху и она доверяла себе. Она не позволила бы им победить.

Выезжая на Crown Vic задним ходом, она заметила, как на стоянке остановилось такси. Круглолицый мужчина с выгоревшими на солнце волосами и в кричащей гавайской рубашке вышел и изучил номера на дверях номеров. В руках у него был толстый конверт или папка с документами, которая выглядела пожелтевшей и старой. Рейчел смотрела, как он взбежал по ступенькам и направился к номеру 22, двери Босха. Дверь открылась до того, как ему пришлось постучать.

Рейчел дала задний ход и выехала со стоянки на Ковал. Она объехала квартал и припарковалась в таком месте, откуда ей были хорошо видны оба выезда с парковки жалкого мотеля Босха. Она была уверена, что Босх что-то замышляет, и она собиралась выяснить, что именно.

ГЛАВА 25

Бэкус лишь мельком увидел человека, который открыл дверь номера мотеля, когда Рейчел Уоллинг постучала. Но ему показалось, что он узнал его много лет назад. Он почувствовал, как участился его пульс. Если он был прав насчет мужчины, с которым она встречалась в комнате 22, то ставки значительно выросли.

Он изучил мотель и свою ситуацию. Он обнаружил три машины наблюдения бюро. Агенты держались поодаль. Один агент уже развернулся и сидел напротив Коваля на скамейке в автобусе. Он выглядел неуместно, одетый в серый костюм и предположительно ожидающий автобуса, но это был стиль ФБР.

Это оставило мотель свободным для передвижения Бэкуса. Он был L-образной формы с парковкой со всех сторон. Он понял, что если бы он был на другой стороне здания, то мог бы еще раз мельком увидеть мужчину, с которым была Рейчел, через заднее окно или балкон.

Он решил не рисковать, перемещая машину с передней парковки на заднюю. Это может привлечь внимание согревателя на скамейке напротив. Вместо этого он приоткрыл дверь и выскользнул из своей машины. Он выключил внутреннее освещение, чтобы не было угрозы разоблачения. Он крадучись прошел между двумя другими машинами и выпрямился, натягивая бейсболку на голову и опуская поля, когда выходил. На шляпе было написано unlv.

Бэкус прошел по проходу на нижнем этаже двухэтажного мотеля. Он миновал автоматы с газировкой и конфетами, вышел с другой стороны и начал обходить заднюю парковку, как будто искал свою машину. Он взглянул на освещенный балкон, который, как он полагал, соответствовал двери в комнату 22, куда он видел входящую Рейчел. Он мог видеть, что раздвижная дверь была открыта.

Оглядевшись вокруг, как будто в поисках своей потерянной машины, Бэкус увидел, что у агента на скамейке запасных не было угла обзора задней площадки. Здесь за ним никто не наблюдал. Он небрежно переместился на позицию прямо под балконом комнаты 22. Он попытался прислушаться к любому словесному обрывку, который просочился бы через открытый слайдер. Он слышал голос Рейчел, но не мог разобрать слов, пока очень четко не услышал, как она сказала: "Должно быть, чувствуешь себя обнаженным".

Это смутило и заинтриговало его. Он думал о возможности подняться на второй уровень, чтобы он мог слышать разговор в комнате 22. Звук закрывающейся двери положил конец этой идее. Он предположил, что Рейчел только что ушла. Бэкус вернулся в подворотню и спрятался за автоматом с кока-колой, когда услышал звук зажигания автомобиля. Он ждал и прислушивался. Он услышал звук другой машины, въезжающей на стоянку. Он отошел от автомата с кока-колой в угол и выглянул наружу. Мужчина выходил из такси, и Бэкус тоже узнал его. Это был чартерный партнер Терри Маккалеба. Сомнений не было. Бэкус почувствовал себя так, словно только что наткнулся на сокровище интриг и тайн. Чем занималась Рейчел? Как ей удалось так быстро связаться с партнером по чартеру? И что здесь делала полиция Лос-Анджелеса?

Он посмотрел мимо такси и увидел, как "Краун Виктория" Рейчел выруливает на улицу и уезжает. Он подождал мгновение и увидел, как один из Grand Ams остановился и подобрал мужчину на автобусной скамейке, а затем уехал. Бэкус снова надвинул поля своей шляпы пониже и вышел из подворотни. Он направился к своей машине.

ГЛАВА 26

Я смотрел в глазок, думал об агенте Уоллинг и удивлялся, как суровая местность ФБР и Дакоты не лишила ее огня и чувства юмора. За это она мне понравилась, и я почувствовал связь. Я думал, что, возможно, смогу доверять ей, в то же время я думал, что меня только что сыграл профессионал. Я был уверен, что она не рассказала мне всего, что задумала, никто никогда этого не делает, но она рассказала мне достаточно. Мы хотели одного и того же, может быть, по разным причинам. Но я не сомневался в своем решении взять утром дополнительного гонщика.

Вид через глазок внезапно наполнился вогнутым изображением Бадди Локриджа. Я открыла дверь, прежде чем он успел постучать, и быстро втащила его внутрь. Я подумал, видела ли Уоллинг его, когда выходила

"Как раз вовремя, приятель. Кто-нибудь говорил с тобой или останавливал тебя там?"

"Где, здесь?"

"Да, здесь". "Нет, я только что вышел из такси".

"Хорошо, тогда где ты был?"

Он объяснил свое опоздание тем, что в "Белладжио" не было такси, в эту историю я не поверил. Я увидел, что один из карманов его джинсов оттопыривается, когда забирал у него две папки, которые он носил.

"Это чушь собачья, приятель. Такси может быть трудно найти в этом городе, но не в Bellagio. Там всегда есть такси."

Я протянула руку и хлопнула по его полному карману.

"Ты остановился, чтобы поиграть, не так ли? У тебя там полный карман фишек".

"Послушай, я остановился, чтобы сыграть пару быстрых партий в блэкджек, прежде чем прийти. Но мне повезло, чувак. Я не мог проиграть. Посмотри на это ".

Он сунул руку в карман и вытащил пригоршню пятидолларовых фишек.

"Я надирал задницы! И ты не можешь уйти от удачи".

"Да, отлично. Это поможет тебе заплатить за ту комнату, которая у тебя есть ".

Бадди оглядел мой дом, оценивая его. Через открытый балкон доносился шум уличного движения и реактивного лайнера.

"С удовольствием", - сказал он. "Я не собираюсь здесь оставаться".

Я чуть не рассмеялся, вспомнив, что я видел на его лодке.

"Что ж, ты можешь оставаться там, где захочешь, потому что ты мне здесь больше не нужен. Спасибо, что принесли файлы ".

Его глаза расширились.

"Что?" "У меня новый партнер. ФБР. Так что ты можешь вернуться в Лос-Анджелес, как только захочешь, или можешь играть в блэкджек, пока не станешь владельцем Bellagio. Я заплачу за авиабилет, как я уже сказал, и за перелет на вертолете до острова, и за сорок баксов за номер. Это ежедневная норма в этом заведении ".

Я поднял папки.

"Я добавлю пару сотен за то, что ты потратил время на то, чтобы достать это и добраться сюда".

"Ни за что, чувак. Я проделал весь этот путь сюда, чувак. Я все еще могу помочь. Я работал с агентами раньше, когда мы с Терри работали над одним делом ".

"Это было тогда, приятель, это сейчас. Давай. Я отвезу тебя обратно в твой отель. Я слышал, такси мало, и я все равно еду в ту сторону ".

Закрыв балконную дверь, я вывел его из квартиры и запер. Я захватил файлы с собой, чтобы прочитать позже. Когда мы спускались по ступенькам на парковку, я огляделся в поисках охранника, но не увидел его. Я огляделся в поисках Рейчел Уоллинг и тоже ее не увидел. Я действительно видел, как моя соседка Джейн засовывала коробку из-под обуви в багажник машины, белого "Монте-Карло". Со своего места на ступеньках я мог видеть, что багажник был забит другими, более крупными коробками.

"Тебе лучше со мной", - сказал Бадди, протест все еще звучал в его голосе. "Ты не можешь доверять бюро, чувак. Терри был в этом замешан, но он даже им не доверял ".

"Я знаю, приятель. Я имею дело с бюро уже тридцать лет."

Он просто покачал головой. Я наблюдал, как Джейн села в свою машину и выехала обратно. Я задавался вопросом, был ли это последний раз, когда я ее вижу. Я задавался вопросом, не напугало ли ее то, что я сказал ей, что был полицейским, и не заставило ли ее расколоться. Возможно, она слышала часть моего разговора с агентом Уоллинг через тонкие стены.

Комментарии Бадди о бюро напомнили мне кое о чем.

"Знаешь, когда ты вернешься туда, они захотят поговорить с тобой".

"По поводу чего?"

"Насчет вашего GPS. Они нашли это".

"Ух ты, здорово! Ты хочешь сказать, что это был не Файндер? Это был Шэнди?"

"Думаю, да. Но новости не такие уж и замечательные, приятель."

"Как так получилось?"

Я открыл Мерседес, и мы сели внутрь. Я посмотрел на Бадди, когда заводил двигатель.

"Все ваши путевые точки были уничтожены. Сейчас на нем только один, и вы не поймаете там никакой рыбы ".

"Ах, черт возьми! Я должен был догадаться ".

"В любом случае, они собираются спросить тебя обо всем этом и обо всем, что касается Терри и того последнего чартера. Точно так же, как я это делал ".

"Значит, они бегут за тобой, да? Играем в кетчуп. Ты - мужчина, Гарри."

"Не совсем".

Я знал, что за этим последует. Бадди повернулся на своем сиденье и наклонился ко мне.

"Возьми меня с собой, Гарри. Говорю тебе, я могу помочь. Я умный. Я могу во всем разобраться ".

"Пристегни ремень безопасности, приятель".

Я включил задний ход, прежде чем у него появился шанс, и он чуть не врезался в приборную панель.

Мы направились к стрипу и медленно спустились к "Белладжио". Был ранний вечер, и тротуары остывали и становились переполненными. Я увидел, что трамваи и пешеходные дорожки над головой заполняются. Неоновый свет с каждого фасада на улице освещал сумерки, как яркий закат. Почти. Бадди продолжал лоббировать мое участие в расследовании, но я отмахивался от него на каждом шагу. После того, как мы заехали за огромный фонтан на фасаде и под гигантский входной портик казино, я сказал парковщику, что мы просто забираем кое-кого , и он направил меня к обочине, сказав, чтобы я не оставлял машину без присмотра.

"Кого мы забираем?" Спросил Бадди с новой жизнью в голосе.

"Никто. Я только что это сказал. Вот что я тебе скажу, ты хочешь работать со мной, Приятель? Тогда останься здесь, в машине, на несколько минут, чтобы они не отбуксировали ее. Мне нужно забежать сюда очень быстро ".

"Для чего?"

"Посмотреть, есть ли здесь кто-нибудь".

"Кто?"

Я выскочил из машины и закрыл дверь, не ответив на его вопрос, потому что мы с Бадди знали, что каждый ответ ведет к следующему вопросу, а затем еще к одному, и у меня не было на это времени.

Я знал Белладжио так же, как знал повороты на Малхолланд Драйв. Это было место, где Элеонор Уиш, моя бывшая жена, зарабатывала на жизнь, и где я не раз наблюдал, как она это делала. Я быстро прошел через шикарное казино, вокруг сада игровых автоматов и в покер-рум.

Работали только два покерных стола. Было очень рано. Я быстро просмотрел тринадцать игроков и не увидел Элеонор. Я проверил трибуну и увидел, что менеджером по столу был мужчина, которого я знал по тому, что мы приходили сюда с Элеонор, а затем зависали и смотрели, как она играет. Я подошел.

"Фредди, что трясется?"

"Сегодня здесь много трясущихся задницами".

"Это хорошо. Дает тебе то, на что стоит посмотреть ".

"Я не жалуюсь".

"Ты не знаешь, Элеонор придет сюда?"

У Элеонор была привычка сообщать менеджерам столов, собирается ли она прийти и сыграть в определенный вечер. Иногда они сохраняли места за столами хайроллеров или игроков более высокой квалификации. Иногда они устраивали частные игры. В некотором смысле, мой бывший был тайной достопримечательностью Вегаса. Она была привлекательной женщиной, которая была чертовски хороша в покере. Это стало вызовом для мужчин определенного типа. Умные казино знали об этом и играли в соответствии с этим. К Элеоноре всегда хорошо относились в "Белладжио". Если ей что-то было нужно - от выпивки до люкса для невежливого игрока, которого убрали из-за стола, - она это получала. Не задавая вопросов. И именно поэтому она обычно играла здесь в те вечера, когда играла.

"Да, она входит", - сказал мне Фредди. "Прямо сейчас у меня для нее ничего нет, но она скоро появится".

Я подождал, прежде чем задать ему другой вопрос. Мне пришлось подправить это. Я облокотился на перила и небрежно наблюдал, как дилер за столом для игры в холдем разыгрывает финальную раздачу, карты скребли по синему полю, словно тихий шепот. Пять человек оставались внутри всю поездку. Я наблюдал за парочкой их лиц, когда они смотрели на последнюю карту. Я искал подсказки, но не увидел ни одной.

Элеонор однажды сказала мне, что настоящие игроки называют последнюю карту в холдеме "ривер", потому что она дает вам жизнь или забирает ее вместе с собой. Если вы разыграли комбинацию до седьмой карты, все зависит от нее.

Трое из пяти игроков сразу же сбросили карты. Оставшиеся двое ходили взад и вперед в ожидании колла, и один из мужчин, за которыми я наблюдал, взял банк с тремя семерками.

"Во сколько она сказала, что придет?" Я спросил Фредди.

"Э-э, она сказала, в обычное время. Около восьми."

Несмотря на мою попытку говорить об этом небрежно, я мог сказать, что Фредди начал колебаться, понимая, что его верность должна быть Элеоноре, а не ее бывшему мужу. У меня было то, что мне было нужно, поэтому я поблагодарил его и ушел. Элеонор планировала уложить нашу дочь спать, а затем пойти на работу. Мэдди осталась бы с присматривающей за ней няней.

Когда я вернулся ко входу в казино, моя машина была пуста. Я огляделся в поисках Бадди и заметил, что он разговаривает с одним из камердинеров. Я окликнул его и помахал на прощание. Но он подбежал и поймал меня у двери Мерседеса.

"Ты уходишь?"

"Да, я говорил тебе. Я просто зашел на пару минут. Спасибо, что остался с машиной, как я и просил ".

Он этого не понял.

"Нет проблем", - сказал он. "Ты нашел его?"

"Найти кого?"

"Тот, кого ты собирался там увидеть".

"Да, приятель, я нашел его. Я увижу тебя..."

"Давай, чувак, давай сделаем это вместе. Терри тоже был моим другом ".

Это заставило меня задуматься.

"Приятель, я понимаю. Но лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас, если хочешь что-то сделать для Терри, - это вернуться домой, дождаться появления агентов, а затем рассказать им все, что ты знаешь. Ничего не утаивай".

"Ты имеешь в виду, включая то, что ты отправил меня туда, на лодку, чтобы украсть файл и получить фотографии?"

Теперь он просто пытался подразнить меня, потому что он, наконец, понял, что он вышел.

"Мне все равно, расскажешь ты им или нет", - сказал я. "Я же говорил тебе, я работаю с ними. Они узнают это еще до того, как ты с ними познакомишься. Но, чтобы ты понял это прямо, я не говорил тебе ничего красть. Я работаю на Грасиэлу. Эта лодка и все, что в ней, принадлежит ей. Включая те файлы и те фотографии ".

Я сильно ткнул его в грудь.

"Понял, приятель?"

Он физически отступил.

"Да, я понял. Я просто..."

"Хорошо".

Затем я протягиваю руку. Мы пожали друг другу руки, но в этом не было ничего особенно приятного.

"Увидимся позже, приятель".

Он отпустил мою руку, я села и закрыла дверь. Я завел мотор и уехал. В зеркале я наблюдал, как он вошел через вращающуюся дверь, и знал, что он проиграет все свои деньги обратно в казино еще до окончания вечера. Он был прав. Он никогда не должен был уходить от удачи.

Часы на приборной панели сказали мне, что Элеонор не выйдет из дома для ночной работы в казино в течение еще девяноста минут. Я мог бы отправиться туда прямо сейчас, но знал, что будет лучше подождать. Я хотел увидеть свою дочь, но не бывшую жену. К ее бесконечной чести, Элеонор была достаточно любезна, чтобы предоставить мне все привилегии посещения, пока она работала. Так что это не было бы проблемой. И мне было все равно, проснулась Мэдди или нет. Я просто хотел увидеть ее, услышать ее дыхание и прикоснуться к ее волосам. Но казалось, что каждый раз, когда наши с Элеонорой пути пересекались , нас заносило вбок, и моментом управлял гнев нас обоих. Я знал, что так будет лучше - прийти в дом, когда ее там не было.

Я мог бы вернуться к The Double X и потратить час на чтение файла Poet, но вместо этого я сел за руль. Парадайз-роуд была гораздо менее перегружена, чем стрип. Так всегда бывает. Я пересек Хармон, а затем повернул на север и почти сразу оказался на парковке отеля Embassy Suites. Я подумал, может быть, Рейчел Уоллинг захочет чашечку кофе и более подробное объяснение экскурсии на следующий день. Я колесил по стоянке в поисках служебной машины, которая была бы очевидна для меня из-за дешевых колпаков на колесах и государственных номеров. Но я не видел ни одного. Я вытащил свой мобильный, позвонил в справочную и узнал номер апартаментов посольства. Я позвонил и попросил комнату Рейчел Уоллинг, и меня соединили. Телефон звонил несколько раз, но никто не отвечал. Я повесил трубку и на мгновение задумался. Затем я снова открыл свой телефон и набрал номер, который она мне дала. Она ответила сразу же.

"Привет, это Босх, что ты задумал?" Сказал я так небрежно, как только мог.

"Ничего, просто тусовались".

"Ты в отеле?"

"Да, почему, что случилось?

"Ничего. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь чашечку кофе или еще что-нибудь. Я в отъезде, и у меня есть немного времени, чтобы убить. Я мог бы быть в твоем отеле через пару минут ". "О, хорошо, спасибо, но я думаю, что собираюсь остаться на ночь".

Конечно, ты не можешь выйти, подумал я. Тебя даже там нет.

"Сказать по правде, я немного устал от смены часовых поясов. Это всегда поражает меня на второй день. К тому же, завтра у нас ранний старт ".

"Я понимаю".

"Нет, дело не в том, что я не хочу. Может быть, завтра, хорошо?"

"Ладно. Мы все еще в силе на восемь?"

"Я буду снаружи".

Мы повесили трубку, и я впервые почувствовал тяжесть сомнения в животе. Она что-то замышляла, каким-то образом играя со мной.

Но потом я попытался отмахнуться от этого. Ее заданием было следить за мной. Она была откровенна по этому поводу. Может быть, я все неправильно понял в этой последней вещи.

Я сделал еще один круг по парковке в поисках Crown Vic или LTD, но ни одной не увидел. Я быстро выехал со стоянки и вернулся на Парадайз-роуд. У Фламинго я повернул на запад и поехал обратно через полосу и по автостраде. Я заехал на стоянку стейк-хауса недалеко от Palms, казино, излюбленного многими местными жителями, потому что оно находилось за пределами стрип-стрип и привлекало множество знаменитостей. В последний раз, когда мы с Элеонорой вежливо разговаривали, она сказала мне, что подумывает сменить свою привязанность к "Белладжио" на "Палмс". "Белладжио" по-прежнему был местом, куда уходили деньги, но большая их часть уходила в баккару, пай-гоу и крэпс. Покер был другим навыком, и это была единственная игра, в которой вы не играли против казино. Она слышала от местных сплетен, что все знаменитости и спортсмены, которые приезжали из Лос-Анджелеса в the Palms, играли в покер и проигрывали кучу денег, пока учились.

В баре steakhouse я заказал нью-йоркский стриптиз и печеную картошку. Официантка пыталась отговорить меня от заказа стейка средней прожарки, но я оставался непреклонен. В тех местах, где я вырос, мне никогда не давали еду, которая была бы розовой в середине, и я не мог начать наслаждаться ею сейчас. После того, как она отнесла заказ обратно на кухню, я подумал об армейской кухне, на которую я однажды забрел в Форт-Беннинге. В дюжине огромных чанов были целые говяжьи бока, которые прожаривались до серого цвета насквозь. Парень с лопатой зачерпывал масло с поверхности одного из чанов и сливал его в ведро. Эта кухня была худшим запахом, который я когда-либо ощущал, пока несколько месяцев спустя я не отправился в туннели и однажды не забрался в место, где вьетконговцы прятали своих мертвецов от армейских статистов.

Я открыла файл Poet и погрузилась в тщательное чтение, когда мой телефон зазвонил. Я ответил, не проверяя экран идентификации.

"Алло?"

"Гарри, это Рейчел. Ты все еще хочешь выпить кофе? Я передумал ".

Я предполагал, что она поспешила в апартаменты посольства, чтобы быть там и не быть уличенной во лжи.

"Эм, я только что заказал ужин на другом конце города".

"Черт, мне жаль. Что ж, это послужит мне уроком. Ты один?"

"Да, мне тут нужно кое над чем поработать".

"Ну, я знаю, на что это похоже. Я почти каждый вечер ем в одиночестве ".

"Да, я тоже. Если я поем." "Неужели? Что насчет твоего ребенка?"

Я больше не чувствовал себя комфортно или доверчиво, разговаривая с ней. Я не знал, что она делала. И мне не хотелось пересказывать свою печальную семейную или родительскую историю.

* "Э-э, послушайте, кое-кто здесь на меня смотрит. Я думаю, что мобильные телефоны запрещены правилами ".

"Ну, мы не хотим нарушать правила. Тогда увидимся завтра в восемь".

"Хорошо, Элеонор. До свидания".

Я уже собирался закрыть телефон, когда услышал ее голос.

"Гарри?"

"Что?"

"Я не Элеонора".

"Что?"

"Ты только что назвал меня Элеонор".

"Ох. Это была ошибка. Прости."

"Я напоминаю тебе ее?"

"Может быть. Вроде того. Не сейчас, но некоторое время назад."

"О, ну, я надеюсь, не из слишком далекого прошлого".

Она имела в виду грехопадение Элеоноры в бюро. Падение было настолько сильным, что даже о трудной должности в Minot не могло быть и речи.

"Увидимся завтра, Рейчел".

"Спокойной ночи, Гарри".

Я закрыл телефон и подумал о своей ошибке. Это вырвалось прямо из подсознания, но теперь, когда это было открыто, это стало очевидным. Я не хотел думать об этом. Я хотел отступить к файлу, лежащему передо мной. Я знал, что мне было бы более комфортно изучать кровь и безумие какого-то другого человека и времени.

ГЛАВА 27

В 8:30 я постучал в дверь дома Элеонор Уиш, и мне открыла сальвадорская женщина, которая жила там и заботилась о моей дочери. У Марисоль было доброе, но измученное лицо. Ей было за пятьдесят, но выглядела она намного старше. Ее история выживания была разрушительной, и всякий раз, когда я думал об этом, я чувствовал, что мне повезло с моей собственной историей. С самого первого дня, когда я неожиданно появился в этом доме и обнаружил, что у меня есть дочь, Марисоль относилась ко мне по-доброму. Она никогда не рассматривала меня как угрозу и всегда была абсолютно сердечна и уважала мое положение как отца и постороннего. Она отступила назад и впустила меня.

"Она спит", - сказала она.

Я поднял папку, которую нес с собой.

"Все в порядке. У меня есть работа. Я просто хочу пойти посидеть с ней немного. Как у тебя дела, Марисоль?"

"О, я в порядке".

"Элеонора ходила в казино?"

"Да, она ушла". "А как провела вечер Мэдди?"

"Мэдди, она хорошая девочка. Она играет".

Марисоль всегда сводила свои отчеты к минимуму. Я уже пытался заговорить с ней по-испански раньше, думая, что причина, по которой она говорила так мало, заключалась в ее знании английского. Но она почти не говорила со мной на своем родном языке, предпочитая ограничивать свои отчеты о жизни и деятельности моей дочери несколькими словами на любом языке.

"Хорошо, что ж, спасибо", - сказал я. "Если ты хочешь лечь спать, я просто выйду позже. Я прослежу, чтобы дверь была заперта ".

У меня не было ключа от дома, но входная дверь запиралась после того, как я ее закрывал.

"Да, все в порядке".

Я кивнул и направился по коридору налево. Я вошел в комнату Мэдди и закрыл дверь. На дальней стене был вмонтирован ночник, который отбрасывал голубое сияние на всю комнату. Я подошел к краю ее кровати и включил настольную лампу у кровати. Я знал по опыту, что Мэдди не будет потревожена светом. Сны пятилетней девочки были такими глубокими, что, казалось, она могла проспать что угодно, даже игру плей-офф "Лейкерс" по телевизору или землетрясение магнитудой 5,0.

При свете стало видно гнездо спутанных темных волос на подушке. Ее лицо было отвернуто от моего взгляда. Я убрал локоны с ее лица рукой, наклонился и поцеловал ее в щеку. Я повернул голову набок, чтобы мое ухо было ближе к ней. Я проверил звук дыхания и был вознагражден. Один маленький момент необоснованного страха покинул меня.

Я подошел к комоду и выключил радионяню, другая половина которой, как я знал, находилась в комнате с телевизором или в спальне Марисоль. Сейчас в этом не было необходимости. Я был там.

Мэдди спала в кровати королевских размеров с покрывалом, на котором были напечатаны всевозможные кошки. Ее маленькое тело занимало так мало места на кровати, что у меня было достаточно места, чтобы прислонить вторую подушку к изголовью и забраться на нее рядом. Я просунул руку под одеяло и нежно положил ее ей на спину. Я ждал, не двигаясь, пока не смог почувствовать легкое учащение ее дыхания. Другой рукой я открыл файл Poet и начал читать.

За ужином я просмотрел большую часть файла. Сюда входил профиль подозреваемого, частично составленный агентом Рейчел Уоллинг, а также отчеты о расследованиях и фотографии с места преступления, которые накопились, пока шло расследование и бюро отслеживало убийцу по кличке Поэт по всей стране. Это было восемью годами ранее, когда Поэт убил восемь детективов отдела по расследованию убийств, путешествуя с востока на запад, прежде чем его бег подошел к концу в Лос-Анджелесе.

Теперь, когда моя дочь спала рядом со мной, я начал с сообщений, которые поступили после того, как специальный агент ФБР Роберт Бэкус был идентифицирован как подозреваемый. После того, как он был застрелен Рейчел Уоллинг, а затем исчез.

Сюда была включена сводка вскрытия тела, найденного инспектором Департамента водоснабжения и энергетики в ливневом туннеле в Лорел-Каньоне. Тело было найдено почти через три месяца после того, как Бэкус был застрелен и выпал из окна консольного дома недалеко от каньона и исчез в темноте и кустарнике внизу. На теле были найдены удостоверения ФБР и значок, принадлежащие Роберту Бэкусу. Одежда с рейтингом deterio тоже принадлежала ему - костюм, сшитый вручную для Бэкуса в Италии, когда его послали консультировать по расследованию дела серийного убийцы в Милане.

Однако научная идентификация тела оказалась безрезультатной. Останки были сильно разложены, что делало невозможным анализ отпечатков пальцев. Отсутствовали даже части тела, которые, как первоначально предполагалось, были унесены крысами и другими животными, добывавшими пищу в туннелях. Отсутствовали вся нижняя челюсть и верхняя перемычка, что исключало сравнение с зубными картами, принадлежащими Роберту Бэкусу.

Причину смерти также установить не удалось, хотя в верхней части живота был обнаружен канал от огнестрельного ранения - агент Уоллинг сообщила, что видела, как в нее попала пуля, - и ребро было сломано, возможно, силой попадания пули. Однако не было обнаружено фрагментов пули, что указывает на сквозное ранение, и поэтому сравнение с пулей из оружия Уоллинга было невозможно.

Никакого сравнения ДНК или идентификации никогда не производилось. После стрельбы - когда считалось, что Бэкус, возможно, все еще жив и находится в бегах - агенты нагрянули в дом и офис беглеца. Но они искали доказательства совершенных им преступлений и зацепки относительно того, почему. Они не планировали, что однажды им может понадобиться идентифицировать его разложившиеся останки. В результате оплошности, которая помешала бы расследованию и оставила бюро открытым для обвинений в должностных преступлениях и сокрытии, нет потенциальных рецепторов ДНК - волосы и кожа из сливного отверстия душа, слюна с зубной щетки, обрезки ногтей из мусорных баков, перхоть и волосы со спинки рабочего стула - были когда-либо собраны. И три месяца спустя, когда тело было найдено в туннеле ливневой канализации, было слишком поздно. Эти рецепторы были повреждены или вообще отсутствовали. Здание, где Бэкусу принадлежал кондоминиум, таинственным образом сгорело дотла через три недели после того, как бюро закончило с ним. Офис Бэкуса был захвачен и полностью отремонтирован агентом по имени Рэндал Альперт, который занял его место в отделе поведенческих наук.

Поиски образца крови Бэкуса оказались тщетными и в очередной раз поставили бюро в неловкое положение. Когда агент Уоллинг застрелил Бэкуса в доме в Лос-Анджелесе, небольшое количество крови забрызгало пол. Образец был собран, но затем непреднамеренно уничтожен в лаборатории в Лос-Анджелесе при утилизации медицинских отходов.

Поиск крови, которую Бэкус мог сдать во время личного медицинского осмотра или в качестве пожертвования в банки крови, оказался безрезультатным. Благодаря собственному хитрому планированию, везению и бюрократическим злоупотреблениям Бэкус исчез, не оставив после себя ничего от себя.

Поиски Бэкуса официально завершились с обнаружением тела в дренажном туннеле. Несмотря на то, что научного подтверждения личности так и не было сделано, полномочий, значка и итальянского костюма было достаточно, чтобы руководство бюро действовало быстро, объявив о закрытии дела, которое имело широкий резонанс в средствах массовой информации и серьезно подорвало и без того подмоченный имидж бюро.

Но тем временем продолжалось тихое расследование психологической подоплеки агента-убийцы. Это были отчеты, которые я сейчас читаю. Возглавляемое секцией поведенческих наук - тем самым подразделением, в котором работал Бэкус, - это расследование, казалось, больше касалось вопроса о том, почему он сделал то, что сделал, чем вопроса о том, как он смог сделать это под носом у ведущих экспертов в области убийств. Это направление расследования, вероятно, было защитной мерой. Они смотрели на подозреваемого, а не на систему. Досье изобиловало отчетами о расследованиях раннего воспитания агента Бэкуса, его юности и воспитания. Несмотря на количество четко написанных наблюдений, спекуляций и резюме, там было очень мало. Всего несколько нитей отделились от целостной ткани личности. Бэкус оставался загадкой, его патология - секретом, Он был делом, которое в конечном счете не смогли раскрыть лучшие и умнейшие.

Я разобрался с нитями. Бэкус был сыном отца-перфекциониста - ни много ни мало заслуженного агента ФБР - и матери, которую он никогда не знал. Сообщалось, что отец проявлял физическую жестокость по отношению к мальчику, возможно, обвиняя его в том, что мать бросила семью, и строго наказывал его за нарушения, которые включали ночное недержание мочи и издевательства над соседскими домашними животными. Одно сообщение поступило от одноклассника из седьмого класса, который сообщил, что Роберт Бэкус однажды признался, что, когда он был маленьким, отец наказывал его за ночное недержание мочи, приковав наручниками к вешалке для полотенец в душевой кабине ванной комнаты. Другой бывший одноклассник сообщил, что Бэкус однажды утверждал, что каждую ночь он спал в ванне с подушкой и одеялом, потому что боялся наказания, которое могло повлечь за собой намочение постели. Сосед детства сообщил о подозрениях, что именно Бэкус убил домашнюю таксу, разрезав собаку пополам и оставив ее части на пустыре.

Будучи взрослым, Бэкус проявлял обсессивно-компульсивные тенденции. Он был помешан на чистоте и порядке. Множество отзывов на этот счет поступило от коллег-агентов в области поведенческих наук. Бэкус был хорошо известен в подразделении тем, что откладывал запланированные встречи на много минут, пока он мыл руки в туалете. Никто никогда не видел, чтобы он ел что-нибудь на обед в кафетерии в Куантико, кроме простого жареного сыра "андвич". Каждый день сэндвич с сыром на гриле. Он также навязчиво жевал жвачку и прилагал огромные усилия, чтобы быть уверенным, что никогда не откажется от любимого бренда Juicy Fruit. Один агент описал свое пережевывание как размеренное, то есть он полагал, что Бэкус, возможно, подсчитал, сколько раз он пережевывал каждую жвачку, и когда достигало определенного числа, он удалял жвачку и начинал все сначала с новой.

Был репортаж об интервью с бывшей невестой. Она рассказала репортеру, что Бэкус требовал, чтобы она часто и обильно принимала душ, особенно до и после того, как они занимались любовью. Она сказала, что во время поиска дома перед свадьбой он сказал ей, что хотел бы иметь собственную спальню и ванную. Она расторгла брак и прекратила отношения, когда однажды он назвал ее неряхой за то, что она скинула туфли на высоких каблуках в собственной гостиной.

Сообщения были лишь проблесками поврежденной психики. На самом деле они не были ключами ни к чему. Какими бы ни были странные привычки Бэкуса, они все еще не полностью объясняли, почему он начал убивать людей. Тысячи людей страдают от легких и тяжелых форм обсессивно-компульсивного расстройства. Они не добавляют убийство к своему списку личных тиков. Тысячи людей подверглись насилию в детстве. Тогда не все они становятся насильниками.

Маккалеб получил гораздо меньше сообщений о повторном появлении Поэта Бэкуса четыре года спустя в Амстердаме. Все, что было в досье, - это краткий отчет на девяти страницах, в котором излагались факты убийств и выводы судебно-медицинской экспертизы. Я уже просматривал этот отчет раньше, но теперь внимательно прочитал его и обнаружил, что некоторые его аспекты согласуются с теорией, которую я формулировал о городе Клир.

В Амстердаме пятью известными жертвами были мужчины, которые были туристами, путешествовавшими в одиночку. Это ставит их в один ряд с жертвами, о которых известно, что они похоронены в Zzyzx, за исключением одного мужчины, который был в Лас-Вегасе со своей женой, но вдали от нее, когда она провела день в спа-салоне их отеля. В Амстердаме мужчин в последний раз видели в городской зоне Россе Буурт, где легализованная проституция осуществляется в маленьких комнатах за окнами в неоновых рамах, где женщины в вызывающей одежде предлагают себя прохожим. В двух случаях голландские следователи установили местонахождение проституток, которые сообщили, что были с жертвами в ночь перед тем, как их тела были найдены плавающими в близлежащей реке Амстел.

Хотя тела были найдены в разных местах реки, в отчетах указывалось, что местом входа в воду для всех пяти жертв, как полагают, была территория вокруг дома Сикс. Это место было собственностью, принадлежащей важной семье в истории Амстердама. Я нашел это интересным, отчасти потому, что Six House и Zzyzx звучали для меня немного похоже. Но также из-за вопроса о том, выбрал ли убийца Шестой дом случайно или в какой-то попытке выставить напоказ свои преступления перед властью, выбрав структуру, которая его символизировала.

Голландские детективы так и не продвинулись в расследовании дальше. Они так и не нашли механизм, с помощью которого убийца добирался до мужчин, контролировал их и убивал. Бэкус никогда бы даже не попал на их подозрительный радар, если бы не хотел, чтобы его заметили. Он отправил полиции записки, в которых спрашивал о Рейчел Уоллинг и которые привели к установлению его личности. Заметки, согласно сводному отчету, содержали информацию о жертвах и преступлениях, которая, по-видимому, могла быть известна только убийце. В одной записке был паспорт последней жертвы.

Для меня связь между амстердамским Россе-Бууртом и Клиром, штат Невада, была очевидна. Оба были местами, где секс легально обменивался на деньги. Но что более важно, это были места, куда, как я предполагал, мужчины могли ходить, не говоря другим, где они могли даже принять меры, чтобы не оставлять следов. В некотором смысле это делало их идеальными мишенями для убийцы и идеальными жертвами. Это добавило убийце дополнительной степени безопасности.

Я закончил свой обзор досье Маккалеба на Поэта и начал просматривать его еще раз, надеясь, что я что-то упустил, может быть, хотя бы одну деталь, которая прояснит всю картину. Иногда это случается именно так. Пропущенная или неправильно понятая деталь становится ключом ко всей головоломке.

Но я не нашел этой детали во время второго обхода, и вскоре отчеты просто казались повторяющимися и утомительными. Я устал и каким-то образом закончил тем, что подумал о том парне, закованном в наручники в душе. Я продолжал представлять ту сцену, и мне было жаль ребенка, и я злился на отца, который это сделал, и на мать, которая никогда не хотела знать об этом.

Означало ли это, что я испытывал симпатию к убийце? Я так не думал. Бэкус взял свои собственные пытки и превратил их во что-то другое, а затем обратил это на весь мир. У меня было понимание этого процесса, и я почувствовал симпатию к мальчику, которым он был. Но я не испытывал к Бэкусу ничего, кроме холодной решимости выследить его и заставить заплатить за то, что он сделал.

ГЛАВА 28

ПАХЛО ТАМ УЖАСНО, но Бэкус знал, что сможет с этим смириться. Это были мухи, которые отталкивали его больше всего. Они были повсюду, живые и мертвые. Несущие микробы, болезни и грязь. Когда он съежился под одеялом, подтянув колени, он слышал, как они жужжат в темноте, летают вслепую, ударяясь о экраны и стены, издавая негромкие звуки. Они были там, повсюду. Он понял, что должен был знать, что они придут, что они были частью плана.

Он пытался заглушить их звуки. Он попытался подумать и сконцентрироваться на плане. Это был его последний день здесь. Время двигаться. Время показать им. Он хотел бы остаться, чтобы посмотреть, стать свидетелем этого события. Но он знал, что предстоит проделать еще много работы.

Он перестал дышать. Теперь он мог чувствовать их. Мухи нашли его и ползали по одеялу, ища путь внутрь, способ добраться до него. Он отдал им меня, но теперь они хотели добраться до него и съесть. Его смех резко вырвался из-под одеяла, и мухи, которые сели на него, разбежались. Он понял, что ничем не отличается от мух. Он тоже отвернулся от дарителя жизни. Он снова засмеялся и почувствовал, как что-то попало ему в горло.

"Ааааа!"

Его вырвало. Он кашлянул. Он пытался вытащить это. Муха. Муха забралась ему в горло

Бэкус подпрыгнул и чуть не споткнулся, когда выбирался из машины. Он подбежал к двери и вышел в ночь. Он засовывал палец себе в горло, пока все не поднялось и не вышло наружу. Он упал на колени, подавился и выплюнул все это. Затем он вытащил фонарик из кармана и изучил лучом свои стоки. Он увидел муху в зеленовато-желтой желчи. Он был все еще жив, его крылья и ноги погрязли в болоте человеческих выделений.

Бэкус встал. Он наступил на ширинку, а затем кивнул сам себе. Он вытер подошву своего ботинка о красную грязь. Он посмотрел вверх на силуэт скального выступа, который возвышался на сотню футов над ним. В этот час оно закрывало луну. Но все было в порядке. Это только что сделало звезды еще ярче.

ГЛАВА 29

Я отложил толстую папку в сторону и изучил лицо моей дочери. Я задавался вопросом, о чем она могла мечтать. Она так мало пережила в своей жизни, что вдохновляло ее на мечты? Я был уверен, что в этом тайном мире ее ждало только хорошее, и я хотел, чтобы так оставалось всегда.

Я сам устал и вскоре закрыл глаза, чтобы отдохнуть несколько минут. И вскоре я тоже увидел сон. Но в моем сне были темные фигуры и сердитые голоса, были внезапные и резкие движения в темноте. Я не знал, где я был и куда направлялся. И затем меня схватили невидимые руки и вытащили из этого, обратно к свету.

"Гарри, что ты делаешь?"

Я открыл глаза, и Элеонор потянула меня за воротник куртки.

"Эй… Элеонора… что это?"

По какой-то причине я попытался улыбнуться ей, но я все еще был слишком дезориентирован, чтобы понять почему. "Что ты делаешь? Посмотри на это по всему полу ".

Я начал замечать, что она была зла. Я подтянулся вперед и посмотрел через край кровати. Папка Poet соскользнула с кровати и рассыпалась по полу. Фотографии с места преступления были разбросаны повсюду. На видном месте были выставлены три фотографии детектива Денверской полиции, которого Бэкус застрелил в машине. Задняя часть его головы была повреждена, кровь и мозговые вещества были по всему сиденью. Были и другие фотографии тел, плавающих в каналах, фотографии другого детектива, которому снесли голову из дробовика.

"О, черт!"

"Ты не можешь этого сделать!" - Громко сказала Элеонор. "Что, если она проснулась и увидела это? Ей бы всю оставшуюся жизнь снились кошмары ".

"Она проснется, если ты не будешь говорить потише, Элеонор. Прости меня, ладно? Я не хотел засыпать."

Я соскользнула с кровати и опустилась на колени на пол, быстро собирая папку. Делая это, я посмотрел на часы и увидел, что было почти пять утра, я проспал несколько часов. Неудивительно, что я был таким слабым.

Время также подсказало мне, что Элеонор вернулась домой поздно. Обычно она так долго не играла. Вероятно, это означало, что у нее была плохая ночь и она пыталась отыграться за свои проигрыши, плохая стратегия игры. Я быстро собрал фотографии и отчеты и засунул их обратно в файл, затем я встал.

"Прости", - сказал я снова.

"Черт возьми, это не то, что мне нужно, чтобы прийти домой и найти".

Я ничего не сказал. Я знал, что для меня это была безвыигрышная ситуация. Я повернулся и снова посмотрел на кровать. Мэдди все еще спала, и ее каштановые локоны снова упали на лицо. Если она могла проспать что-нибудь, то я надеялся, что она сможет проспать всю ревущую тишину гнева ее родителей друг на друга.

Элеонор быстро вышла из комнаты, и через несколько мгновений я последовал за ней. Я нашел ее на кухне, прислонившейся к столешнице и крепко скрестившей руки перед собой.

"Плохая ночь?"

"Не вини мою реакцию на это в том, какая у меня была ночь".

Я поднял руки в знак капитуляции.

"Я не такой. Я виню в этом себя. Я облажался. Я просто хотел посидеть с ней немного и я заснул ".

"Может быть, тебе больше не стоит этого делать".

"Что, прийти навестить ее ночью?"

"Я не знаю".

Она подошла к холодильнику и достала бутылку родниковой воды. Она налила стакан, а затем протянула бутылку мне. Я сказал ей, что не хочу никаких.

"Что это вообще за файл?" - спросила она. "Вы работаете здесь над делом?"

"Да. Убийство. Это началось в Лос-Анджелесе и закончилось вот так. Сегодня я должен отправиться в пустыню".

"Какое приятное удобство для вас. По пути ты можешь заскочить сюда и напугать свою дочь ".

"Да ладно, Элеонор, это было глупо, и я идиот, но, по крайней мере, она ничего не видела".

"Она могла бы. Возможно, она так и сделала. Может быть, она проснулась и увидела те ужасные картины, а затем снова уснула. Ей, наверное, снится ужасный кошмар ".

"Смотри, она не двигалась всю ночь. Я могу сказать. Она была на исходе подсчета. Это больше не повторится, так что можем мы просто оставить все как есть?"

"Конечно. Прекрасно."

"Послушай, Элеонор, почему бы тебе не рассказать мне о вашей ночи?"

"Нет, я не хочу об этом говорить. Я просто хочу лечь спать ".

"Тогда я тебе кое-что скажу".

"Что?"

Я не планировал поднимать эту тему, но все это как снежный ком, и я знал, что должен сказать ей.

"Я подумываю о том, чтобы вернуться к своей работе".

"Что вы имеете в виду под делом?"

"Нет, копы. У полиции Лос-Анджелеса есть программа. Старички вроде меня могут вернуться. Они ищут опыта. Если я сделаю это сейчас, мне даже не придется возвращаться в академию ".

Она сделала большой глоток воды и не ответила.

"Что ты думаешь об этом, Элеонор?"

Она пожала плечами, как будто ей было все равно.

"Делай все, что захочешь, Гарри. Но ты не будешь так часто видеться со своей дочерью. Ты будешь вовлечен в дела и ... ты знаешь, как это бывает ".

Я кивнул.

"Может быть".

"И, может быть, это не будет иметь значения. Тебя не было рядом с ней большую часть ее жизни."

"И чья это вина?"

"Послушай, давай больше не будем открывать эту банку с червями".

"Если бы я знал о ней, я был бы здесь. Я не знал."

"Я знаю, я знаю. Я тот самый. Это все моя вина ". "Я этого не говорю. I'm-"

"Я знаю, о чем ты говоришь. Тебе даже не нужно это говорить ".

Мы оба на мгновение замолчали, позволяя гневу утихнуть. Я посмотрела вниз, на пол.

"Может быть, она тоже могла бы прийти туда", - сказал я.

"О чем ты говоришь?"

"То, о чем мы говорили раньше. Об этом месте. О том, что она выросла здесь."

Она очень решительно покачала головой.

"И я не изменил своего мнения по этому поводу. Как ты думаешь, ты собираешься растить ее один? Ты, с вызовами посреди ночи, долгими часами, долгими расследованиями, оружием в доме, фотографиями с места преступления, разбросанными по всему полу. Это то, чего ты хочешь для нее? Ты думаешь, это лучше, чем Вегас?"

"Нет. Я подумал, может быть, ты тоже мог бы прийти туда ".

"Забудь об этом, Гарри. Я не буду говорить об этом снова. Я остаюсь здесь, и Мэдлин тоже. Ты принимаешь любое решение, которое лучше для тебя, но ты не принимаешь его за меня и Мэдди ".

Прежде чем я смог ответить, Марисоль вошла в кухню, ее глаза были подернуты заспанными морщинками. На ней был белый халат с надписью Bellagio на кармане.

"Очень громко", - сказала она.

"Ты права, Марисоль", - сказала Элеонор. "Мне жаль".

Марисоль подошла к холодильнику и достала бутылку с водой. Она налила себе стакан, а затем убрала бутылку. Она вышла из кухни, не сказав больше ни слова. "Я думаю, тебе следует уйти", - сказала мне Элеонор. "Я слишком устал, чтобы говорить об этом прямо сейчас".

"Все в порядке. Я просто собираюсь проведать ее и попрощаться ".

"Не буди ее".

"Без шуток".

Я вернулся в спальню моей дочери. Мы оставили свет включенным. Я сел на край кровати, ближайший к ней, и несколько мгновений просто смотрел, как она спит. Затем я откинул назад ее волосы и поцеловал в щеку. Я почувствовал аромат детского шампуня в ее волосах. Я снова поцеловал ее и прошептал "Спокойной ночи". Я выключил свет, а затем посидел там еще пару минут, наблюдая и ожидая. Для чего, я не знаю. Я думаю, может быть, я надеялся, что Элеонор тоже войдет и сядет на кровать, что, возможно, мы могли бы вместе посмотреть на нашу спящую дочь.

Через некоторое время я встал и снова включил монитор. Я вышел из комнаты, чтобы направиться к выходу. В доме было тихо, когда я возвращался к передней части. Я не видел Элеонор. Она ушла спать, не желая видеть меня снова. Я закрыл входную дверь и убедился, что она заперта, когда выходил.

Громкий щелчок стали о сталь придавал ему завершенность, которая срикошетила сквозь меня, как падающая пуля.

ГЛАВА 30

В 8 утра того дня я был в своем Мерседесе перед входом в вестибюль отеля Embassy Suites на Парадайз-роуд. У меня были две большие чашки кофе Starbucks в подстаканниках и пакет пончиков. Я только что принял душ и побрился. Я сменил одежду, в которой спал. Я заправил машину и превысил лимит снятия средств в банкомате на вокзале. Я был готов провести день в пустыне, но Рейчел Уоллинг не вышла через стеклянные двери. Подождав пять минут, я уже собирался позвонить ей, когда мой телефон зазвонил первым. Это была она.

"Дай мне пять минут".

"Где ты?"

"Мне пришлось пойти в FO на встречу. Я сейчас еду обратно ".

"Какая встреча?"

"Я скажу тебе, когда увижу тебя. Теперь я в Раю".

"Все в порядке".

Я закрыл телефон и стал ждать, глядя на рекламный щит на задней панели такси, которое ждало передо мной. Это была реклама напольного шоу в Riviera. На нем были показаны прекрасно сложенные ягодицы дюжины обнаженных женщин, стоящих бок о бок. Это заставило меня задуматься об изменяющейся природе Вегаса и о том, что упоминалось в статье Times о пропавших мужчинах. Я подумал обо всех людях, которые переехали сюда по семейному билету только для того, чтобы этот билет был украшен этим и тысячью других точно таких же рекламных щитов после того, как они приехали сюда.

Обычный внедорожник - Crown Victoria - остановился рядом со мной с противоположной стороны, и Рейчел опустила стекло.

"Ты хочешь, чтобы я вел?"

"Я хочу водить", - сказал я, думая, что это даст мне немного контроля над ситуацией.

Она не стала спорить. Она загнала Crown Vic на парковочное место и села в мою машину.

Я не двигал "Мерседес".

"Ты собираешься пить оба этих кофе?" она спросила меня.

"Нет, один для тебя. Сахар в пакете. У них не было сливок для приготовления."

"Я этим не пользуюсь".

Она взяла одну из чашек кофе и отпила из нее. Я посмотрел вперед, через лобовое стекло, затем посмотрел в зеркало заднего вида. И я ждал.

"Ну что, - наконец сказала она, - мы идем?"

"Я не знаю. Я думаю, сначала нам нужно поговорить ".

"По поводу чего?"

"О том, что происходит".

"Что ты имеешь в виду?" "Что ты делал в местном отделении так рано? Что происходит, агент Уоллинг?"

Она раздраженно выдохнула.

"Послушай, Гарри, ты кое о чем здесь забываешь. Это расследование имеет большое значение для бюро. Можно сказать, что режиссер непосредственно вовлечен ".

"И?"

"И поэтому, когда он хочет провести брифинг в десять утра, это означает, что агенты США в Квантико и на местах собираются в девять утра, чтобы убедиться, что мы знаем, что говорим ему, и что ни на ком не будет ответного удара ".

Я кивнул. Теперь я понял.

"А девять утра в Куантико - это шесть утра в Вегасе".

"Ты понял это".

"Так что же произошло в "Тен"? Что вы все сказали режиссеру?"

"Это дело ФБР".

Я посмотрел на нее, и она ждала с улыбкой.

"Но я расскажу тебе, потому что ты тоже собираешься открыть мне все свои секреты. Режиссер собирается предать гласности. Слишком рискованно не делать этого. Это будет выглядеть как сокрытие, если это выйдет позже неконтролируемым образом. Все дело в том, чтобы управлять моментом, Гарри ".

Я завел машину и направился к выезду с парковки. Я уже наметил свой маршрут. Я бы отвез Flamingo на 15-ю, а затем быстрой трусцой добрался до шоссе Blue Diamond. Тогда это был бы прямой путь на север, чтобы расчистить.

"Что он собирается сказать?"

"Он проведет пресс-конференцию ближе к вечеру. Он объявит, что Бэкус, по-видимому, жив, и мы отправились на его поиски. Он покажет фотографию, сделанную Терри Маккалебом, человека, который называл себя Шэнди ".

"Они уже все это проверили?"

"Да. На Шэнди пока нет никаких следов - вероятно, это было просто имя, которое он дал Терри. Но пока мы говорим, фотографический анализ и сравнение фотографий, сделанных Терри, и фотографий Бэкуса продолжаются. По первоначальному сообщению, они собираются поступить как совпадающие. Это был Бэкус".

"И Терри не узнал его".

"Ну, он, очевидно, что-то узнал. Он делал снимки, так что было какое-то подозрение. Но у парня была борода, шляпа и очки. Аналитик по этому делу сказал, что он также изменил свой нос и зубы и, возможно, вставил имплантаты в щеки. Есть много вещей, которые он мог бы сделать, даже операция, которая изменила бы его голос. Послушайте, я посмотрел на фотографии и не понял этого наверняка, а я работал непосредственно с Бэкусом пять лет, намного дольше, чем Терри. Терри переехал в Лос-Анджелес, чтобы возглавить центр поведенческих наук."

"Есть какие-нибудь идеи, где он все это сделал?"

"Мы почти уверены, что знаем. Около шести лет назад тела хирурга и его жены были найдены в их сгоревшем доме в Праге. В доме был хирургический кабинет, а врач был объектом досье Интерпола. Жена была его медсестрой. Его подозревали в том, что он специалист по уходу за лицом - хирург, который изменит ваше лицо за определенную плату. Теория заключалась в том, что кто-то, кого он изменил, убил его и его жену, чтобы замести следы. Все записи, которые он мог бы сохранить о лицах, которые он изменил, были потеряны во время пожара. Это было признано поджогом ". "Что связывало Бэкуса с ним?"

"Ничего наверняка. Но, как вы можете себе представить, все, что Бэкус делал или к чему прикасался в качестве агента, было отменено, как только его раскрыли. Вся история его болезни была проверена настолько, насколько это было возможно. Он много консультировал по делам за границей. Часть имиджевой машины ФБР. Он побывал в таких местах, как Польша, Югославия, Италия, Франция, называйте сами ".

"Он уехал в Прагу?"

Она кивнула.

"Он отправился в Прагу по делу. Чтобы проконсультироваться. Молодые женщины исчезают и оказываются в реке. Проститутки. Врач-человек с лицом - был допрошен в ходе расследования, потому что он увеличивал грудь трем жертвам. Бэкус был там. Он помог допросить доктора."

"И ему могли рассказать о предполагаемой побочной линии доктора".

"Именно. Мы думаем, что он знал, и мы думаем, что он пошел туда, чтобы изменить свое лицо ".

"Это было бы нелегко. Его настоящее лицо было на первой полосе каждой газеты и журнала в то время ".

"Послушайте, Боб Бэкус - убийца-психопат, но он очень умный психопат. За исключением выдуманных парней из книг и фильмов, никто никогда не был умнее в этом. Даже Банди нет. Мы должны предположить, что у него с самого начала был план побега. С первого дня. Когда я выбросил его из окна восемь лет назад, тебе лучше поверить, что у него уже был план. Я говорю о деньгах, удостоверениях личности, обо всем, что ему понадобится, чтобы заново изобрести себя и сбежать. Он, вероятно, носил это с собой. Мы предполагаем, что из Лос-Анджелеса он сначала вернулся на восток, а затем сбежал в Европу ". "Он сжег дотла свою квартиру", - сказал я.

"Да, мы отдаем ему должное за это, что приводит его в Вирджинию через три недели после того, как я застрелил его в Лос-Анджелесе. Это был проницательный ход. Он поджег это место, а затем добрался до Европы, где смог на некоторое время залечь на дно, сменить облик, а затем начать все сначала ".

"Амстердам".

Она кивнула.

"Первое убийство в Амстердаме произошло через семь месяцев после того, как человек с лицом сгорел в Праге".

Я кивнул. Казалось, что все сходится воедино. Затем я подумал кое о чем другом.

"Как режиссер собирается объявить о сюрпризе, что Бэкус жив, когда четыре года назад у вас был Амстердам?"

"У него есть все виды отрицания этого. Первое и самое важное, это были часы другого режиссера. Чтобы он мог свалить на него все, что ему нужно. Это традиция ФБР. Но на самом деле, это была другая страна, и это не было расследованием, которое мы проводили. И это никогда не было абсолютно подтверждено. У нас был анализ почерка, но это было действительно все, и это не в той же лиге, что отпечатки пальцев или ДНК, когда дело доходит до подтверждения. Итак, режиссер может просто сказать, что в Амстердаме с Бэкусом ничего не было наверняка. В любом случае, он в безопасности. Ему просто нужно беспокоиться о том, что происходит здесь и сейчас ".

"Используй момент".

"ФБР один-о-один".

"И вы, люди, согласны с тем, что он выйдет на публику?"

"Нет. Мы просили неделю. Он дал нам этот день. Пресс-конференция в шесть вечера по восточному времени." "Как будто что-то должно произойти сегодня".

"Да, мы знаем. Мы в жопе ".

"Бэкус, вероятно, пойдет ко дну, снова изменит свое лицо и не объявится еще четыре года".

"Возможно. Но режиссер не получит от этого никакого отката. Он будет в безопасности ".

Мы помолчали несколько мгновений, думая об этом. Я мог понять решение режиссера, но это, безусловно, помогло ему больше, чем расследованию.

Мы ехали по 15-му шоссе, и я выезжал на полосу съезда с шоссе Блу Даймонд.

"Что произошло в девять утра, перед собранием директора?"

"Обычный круговой отбор. Обновления от каждого агента."

"И?"

"И в этом не так много нового. Несколько вещей. Мы говорили в основном о тебе. Я рассчитываю на тебя, Гарри ".

"Для чего?"

"Здесь нужна новая зацепка. Куда мы направляемся?"

"Знают ли они, что мы едем вместе, или ты все еще должен наблюдать за мной, как при наблюдении за мной".

"Я думаю, они предпочли бы последнее - на самом деле, я знаю, что они бы это сделали. Но это было бы скучно, и, кроме того, как я уже сказал, что они собираются со мной сделать, если узнают, что я еду с тобой, отправят меня обратно в Майнот? Черт возьми, мне должно понравиться это место ".

" Майнот, может быть, и не такое уж большое, блядь, дело, но, может быть, они пошлют тебя куда-нибудь еще. Разве у них нет офисов бюро на Гуаме и в подобных местах?"

"Да, но все это относительно. Я слышал, что Гуам не так уж плох - много террористических аспектов, которые сейчас в моде. И после восьми лет, проведенных в Майноте и Рапид Сити, подобные перемены могут оказаться неплохими, независимо от того, о чем идет расследование ".

"Что было сказано обо мне на собрании?"

"В основном это был я, поскольку ты - мое задание. Я сказал им, что проверил местное отделение в Лос-Анджелесе и получил твою родословную. Я дал им это и сказал, что ты ушел за стену в прошлом году ".

"Что вы имеете в виду, говоря, что я ушел в отставку?"

"Нет, Национальная безопасность. Ты столкнулся с ними, зашел за стену и снова вышел. Это впечатлило Чери Дей. Сделало ее более готовой позволить тебе немного побегать ".

"Я задавался вопросом об этом".

На самом деле, я задавался вопросом, почему агент Дей просто не надел на меня зажимы.

"Что насчет заметок Терри Маккалеба?" Я спросил.

"А что насчет них?"

"Должно быть, над ними поработали умы получше моего. Что они придумали? Каково было их мнение о теории треугольника?"

"В сериалах установилась закономерность, что они совершают то, что мы называем "преступлениями в треугольнике". Мы часто это видим. То есть жертву можно отследить по трем точкам треугольника. Вот их пункт отправления или въезда-затем домой или, в данном случае, аэропорт. Затем есть то, что мы называем точкой добычи - место, где убийца и жертва вступают в контакт, где они пересекаются. И затем есть пункт утилизации. В сериалах три точки никогда не совпадают, потому что для них это лучший способ избежать обнаружения. Это то, что увидел Терри , когда прочитал статью в газете. Он обвел это, потому что парень из метро выбрал неправильный путь. Он думал не о треугольнике, он думал о круге ".

"Итак, бюро сейчас работает над треугольником?"

"Конечно, они такие. Но некоторые вещи требуют времени. Прямо сейчас больше внимания уделяется анализу места преступления. Но у нас есть кто-то в Куантико, кто работает над треугольником. ФБР эффективно, но иногда медленно, Гарри. Я уверен, ты это знаешь ".

"Конечно".

"Это гонка черепах и зайцев. Мы - черепаха, ты -заяц ".

"О чем ты говоришь?"

"Ты двигаешься быстрее нас, Гарри. Что-то подсказывает мне, что вы разобрались с теорией треугольника и пытаетесь найти недостающую точку. Точка добычи".

Я кивнул. Использовали меня или нет, не имело значения. Они позволили мне остаться на охоте, и это было то, что было важно для меня.

"Вы начинаете с аэропорта, а заканчиваете Zzyzx. Остается еще одна точка - пересечение хищника и жертвы - и я думаю, что я понял это. Мы направляемся туда".

"Тогда скажи мне".

"Сначала расскажи мне еще кое-что о записях Маккалеба".

"Думаю, я уже все тебе рассказал. Они все еще анализируются ".

"Уильям Бинг, кто это?"

Она колебалась, но только на мгновение.

"Это никуда не годится, это тупик".

"Как же так?"

"Уильям Бинг - пациент с пересадкой сердца, который проходил обследование в Vegas Memorial и некоторые тесты. Мы думаем, Терри знал его, и когда он был здесь, он навестил его в больнице ".

"Вы, ребята, уже поговорили с Бингом?"

"Пока нет. Мы пытаемся выследить его ".

"Кажется странным".

"Что, что он будет навещать парня?"

"Нет, не это. Я имею в виду, что он написал бы это в файле, если бы это не было связано с делом ".

"Терри все записал. Из всех его файлов и записных книжек довольно очевидно, что он что-то записывал. Если он приезжал сюда, чтобы поработать над этим, то, возможно, он записал имя Бинга и номер больницы в файле, чтобы не забыть навестить или позвонить ему. Может быть много причин."

Я не ответил. Мне все еще было трудно это разглядеть.

"Откуда он знал этого парня?"

"Мы не знаем. Может быть, фильм. Терри получил сотни писем от трансплантологов после выхода этого фильма. Он был своего рода героем для многих людей, которые находились с ним в одной лодке ".

Когда мы ехали на север по Блу Даймонд, я увидел знак остановки грузовиков Travel America и вспомнил о квитанции, которую нашел в машине Терри Маккалеба. Я затормозил, несмотря на то, что заправил "Мерседес" после того, как покинул дом Элеонор тем утром. Я остановил машину и просто посмотрел на туристический комплекс.

"Что это? Тебе нужен бензин?"

"Нет, у нас все в порядке. Просто это… Маккалеб был здесь ".

"Что это? Ты получаешь экстрасенсорное предсказание или что-то в этом роде?"

"Нет, я нашел квитанцию в его машине. Интересно, означает ли это, что он поднялся, чтобы очистить.""Чтобы очистить что?"

"Нет, город Клир. Вот куда мы направляемся ".

"Ну, мы можем никогда не узнать, если не поднимемся туда и не зададим несколько вопросов".

Я кивнул, вывел машину обратно на Блу Даймонд и снова поехал на север. По пути я рассказал Рейчел свою теорию о теории. Это мой взгляд на треугольник Маккалеба и на то, как Клир вписывается в него. Я мог бы сказать, что мой рассказ об этом вызвал у нее интерес. Возможно, она даже была взволнована этим. Она согласилась с моим мнением о жертвах и о том, как и почему они могли быть выбраны. Она согласилась, что это, похоже, отражает виктимологию - по ее словам - в Амстердаме.

Мы в течение часа проводили мозговой штурм по этому поводу, а затем притихли, когда начали подбираться ближе. Бесплодный, изрезанный ландшафт уступал место аванпостам человечества, и мы начали видеть рекламные щиты, рекламирующие бордели, которые ждали прямо впереди.

"Вы когда-нибудь были в одном из них?" Рейчел спросила меня.

"Нет".

Я подумал о палатках с паром и кремом во Вьетнаме, но не упомянул о них.

"Я не имел в виду, как клиент. Но как полицейский ".

"Все еще нет. Но я проследил за несколькими людьми через них. И под этим я подразумеваю кредитные карты и другие средства. Мы не собираемся считать здешних людей чрезмерно сговорчивыми. По крайней мере, я никогда не делал этого по телефону. И вызов местного шерифа - это шутка. Государство собирает налоги с этих соединений. Большая часть этого возвращается в родной округ ".

"Я понимаю. Так как же нам с этим справиться?" Почти улыбнувшись, потому что она использовала слово "мы", я задал ей вопрос в ответ.

"Я не знаю", - сказала она. "Я думаю, мы просто войдем через парадную дверь".

Это означает, что мы играем честно и просто заходим и задаем наши вопросы. Я не был уверен, что это правильный путь, но у нее был значок, а у меня нет.

Мы миновали город Пахрумп и еще через 10 миль подъехали к перекрестку, на котором был установлен знак "чисто" и стрелка влево. Я повернул, и асфальт вскоре сменился дорогой из щебня, которая подняла столб пыли позади моей машины. Из города Клир было видно, как мы приближаемся, за милю.

То есть, если бы оно искало нас. Но городок Клир, штат Невада, оказался немногим больше, чем стоянка трейлеров. Гравийная дорога привела нас к другому перекрестку и другому знаку со стрелкой. Мы снова повернули на север и вскоре вышли на поляну, где стоял старый трейлер, с заклепок которого капала ржавчина. Вывеска, идущая вдоль верхнего края трейлера, гласила: "Добро пожаловать в Клир, спорт-бар открыт, комнаты сдаются". На поляне перед баром не было припарковано ни одной машины.

Я проехал мимо приветственного фургона, и новая дорога свернула в район домов-трейлеров, запекающихся на солнце, как пивные банки. Немногие были в лучшей форме, чем welcome wagon. В конце концов, мы пришли к постоянному сооружению, которое оказалось ратушей, а также к месту расположения источника, в честь которого был назван город. Мы продолжали идти и были вознаграждены еще одной стрелкой на другом указателе, на этот раз с надписью "просто бордели".

Невада лицензирует более тридцати публичных домов по всему штату. В этих местах проституция легальна, контролируется. Мы нашли три таких предприятия с государственной лицензией в конце дороги в Клире. Гравийная дорога расширилась, превратившись в большой разворот, где в ожидании клиентов расположились три похожих по дизайну борделя. Они назывались "Парадное крыльцо Шейлы", ранчо Тауни "Дай пять" и "Святой дом мисс Далилы".

"Мило", - сказала Рейчел, когда мы осмотрели сцену. "Почему эти места всегда названы в честь женщин - как будто они действительно принадлежат женщинам?"

"Ты меня достал. Я думаю, что Святая святых мистера Дейва не понравилась бы ребятам так хорошо ".

Рейчел улыбнулась.

"Ты прав. Я думаю, это хитрый ход. Назовите место женской деградации и рабства в честь женщины, и это звучит не так уж плохо, не так ли? Это упаковка ".

"Рабство? Последнее, что я слышал, эти женщины были добровольцами. Некоторые из них, предположительно, домохозяйки, приехавшие из Вегаса ".

"Если ты веришь в это, то ты наивен, Босх. То, что ты можешь приходить и уходить, не означает, что ты не рабыня ".

Я задумчиво кивнул, не желая вступать с ней в дискуссию на эту тему, потому что знал, что это вернет меня к изучению и сомнению вещей из моего собственного прошлого.

Рейчел, очевидно, тоже хотела оставить это там.

"Итак, с какого из них ты хочешь начать?" - спросила она.

Я остановил машину перед ранчо Тони "Дай пять". Это не было похоже на ранчо. Это было скопление из трех или четырех трейлеров, которые были соединены крытыми переходами. Я посмотрел налево и увидел, что парадное крыльцо Шейлы было похожего дизайна и конфигурации, но у него не было парадного крыльца. Ресторан мисс Далилы справа от меня был таким же, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что три, казалось бы, разных борделя были не конкурентами, а скорее ветвями одного дерева.

"Я не знаю", - сказал я. "По-моему, похоже на ини, мини, мини, мо".

Рейчел приоткрыла свою дверь.

"Подожди секунду", - сказал я. "У меня есть это".

Я протянул ей папку с фотографиями, которые Бадди Локридж привез в Вегас за день до этого. Рейчел открыла его и увидела снимки мужчины, известного как Шэнди, но предположительно Роберта Бэкуса, спереди и сбоку.

"Я даже не собираюсь спрашивать, где ты это взял".

"Прекрасно. Но ты несешь их. С твоей стороны это будет иметь больший вес, поскольку у тебя есть значок ".

"По крайней мере, на данный момент".

"Ты принес фотографии пропавших мужчин?"

"Да, они у меня есть".

"Хорошо".

Она взяла папку и вышла из машины. Я сделал то же самое. Мы оба обошли машину спереди, где на мгновение остановились и снова осмотрели три борделя. Перед каждым из них было припарковано по несколько машин. Перед Святая святых мисс Далилы также стояли четыре харлея с плоскими головками, выстроившиеся в ряд, словно жалкие хромированные изделия. На бензобаке одного из мотоциклов был нарисован череп, который курил косяк, а кольцо дыма над ним образовывало ореол.

"Давайте возьмем последнюю Далилу", - сказал я. "Может быть, нам повезет до того, как нам понадобится отправиться туда".

"Велосипеды?" - спросил я. "Да, велосипеды. Они дорожные святые. Я говорю, пусть спящие собаки лежат ".

"Достаточно хорош для меня".

Идя впереди, Рейчел направилась к входной двери Шейлы. Она не дождалась меня, потому что знала, что я последую за ней по пятам.

ГЛАВА 31

Внутри Sheila's нас встретил приторно-сладкий запах духов, смешанный со слишком большим количеством ладана… Нас также приветствовала улыбающаяся женщина в фиолетовом кимоно, которая, казалось, ни в малейшей степени не удивилась или смутилась при мысли о том, что пара войдет в бордель. Ее рот вытянулся в линию, прямую и острую, как у гильотины, когда она увидела удостоверение ФБР, которое раскрыла Рейчел.

"Это мило", - сказала она с фальшиво приятной ноткой в голосе. "Теперь позвольте мне взглянуть на ордер".

"Сегодня ордера нет", - спокойно ответила Рейчел. "Мы просто хотели бы задать несколько вопросов".

"Я не обязан с вами разговаривать, если у вас нет судебного приказа, предписывающего мне это. Я веду здесь легальный и полностью лицензированный бизнес ".

Я заметил двух женщин, одетых в одежду от Victoria's Secret, сидящих на диване неподалеку. Они смотрели телевизионную мыльную оперу и, казалось, не были заинтересованы в словесной перепалке, назревающей у входной двери. Они оба были по-своему привлекательны, но вокруг глаз и рта казались изношенными. Сцена внезапно напомнила мне о моей матери и некоторых ее друзьях. Так они представлялись мне, когда я был мальчиком и наблюдал, как они готовились выйти ночью на работу. Я внезапно почувствовал себя совершенно не в своей тарелке в этом месте и захотел пойти. Я даже надеялся, что женщине в кимоно удастся выпроводить нас.

"Никто не сомневается в законности вашей операции", - сказала Рейчел. "Нам просто нужно задать несколько вопросов вам и ... вашим сотрудникам, а затем мы уйдем".

"Получите постановление суда, и мы будем рады выполнить его".

"Ты Шейла?" - спросил я.

"Ты можешь называть меня так. Ты можешь называть меня как угодно, главное, что ты говоришь "До свидания", когда делаешь это ".

Рейчел подняла ставку, перейдя на свой голос "не-трахайся-со-мной".

"Если я пойду за этим судебным распоряжением, я собираюсь сначала вызвать подразделение шерифа, и я оставлю эту машину перед этим трейлером, пока я не вернусь. Ты могла бы вести здесь легальную операцию, Шейла, но какое из этих мест выберут все парни, когда увидят, что шериф сидит на этом? Я прикидываю, что два часа обратно в Вегас, несколько часов ожидания встречи с судьей, а затем два часа обратно. Я заканчиваю в пять, так что, вероятно, не вернусь до завтра. Тебя это устраивает?"

Шейла вернулась жестко и быстро.

"Если вы позвоните шерифу, попросите его прислать Денниса или Томми. Они очень хорошо знают это место, и они тоже наши клиенты ".

Она ухмыльнулась Рейчел и держалась твердо. Она раскрыла свой блеф, и у Рейчел ничего не осталось. Они просто смотрели друг на друга, пока проходили моменты. Я собирался вмешаться и что-то сказать, когда одна из женщин на диване опередила меня в ударе.

"Она?" - спросил тот, что был ближе всех к нам. "Давай просто покончим с этим".

Шейла оторвала взгляд от Рейчел и посмотрела на женщину на диване. Затем она отступила, но ее гнев едва скрывался под поверхностью. Я не уверен, что был какой-то другой способ справиться с этим, когда Шейла вот так набросилась на нас, но мне было ясно, что все эти позерства и угрозы в конечном итоге ничего нам не дадут.

Мы расположились в маленьком офисе Шейлы и опросили женщин одну за другой, начиная с Шейлы и заканчивая двумя женщинами, которые работали, когда мы впервые пришли в заведение. Рейчел никогда ни с кем меня не знакомила, поэтому проблема моего положения в расследовании никогда не возникала. Как правило, женщины не могли или не хотели опознавать никого из пропавших мужчин, которые оказались под землей в Zzyzx, и то же самое касалось фотографий Шенди на лодке Маккалеба.

Через полчаса мы ушли оттуда ни с чем, кроме головной боли от опьянения ладаном у меня и переломов в мировоззрении Рейчел от стресса.

"Отвратительно", - сказала она, когда мы шли по розовому тротуару к моей машине.

"Что?"

"То место. Я не знаю, как кто-то мог это сделать ".

"Я думал, ты сказал, что они были рабами".

"Послушай, это не твоя работа - бросать мне все в ответ".

"Правильно".

"Из-за чего ты так расстроен? Я не видел, чтобы ты там что-то ей говорил. Ты мне очень помогла ". "Это потому, что я бы так не поступил. Через две минуты пребывания в том месте я знал, что мы ничего не получим ".

"О, и ты бы так и сделал".

"Нет, я этого не говорю. Я говорил тебе, что эти места похожи на скалы. Трудно достать воду. И упоминать шерифа было определенно неправильным решением. Я говорил тебе, что половина его зарплаты, вероятно, поступает из борделей на его территории."

"Значит, вы просто хотите критиковать и не предлагаете никакого решения".

"Послушай, Рейчел, направь свой пистолет на кого-нибудь другого. Ты злишься не на меня, ясно? Если ты захочешь попробовать что-то другое в этом следующем заведении, я попробую ".

"Иди прямо вперед".

"Хорошо, тогда отдай мне фотографии, а сам подожди в машине".

"О чем ты говоришь? Я собираюсь войти ".

"Здесь не место для помпезности и обстоятельств, Рейчел. Я должен был понять это, когда пригласил тебя. Но я не думал, что ты будешь совать свой значок людям в глотки, как только войдешь ".

"Итак, ты собираешься пойти туда и усовершенствовать это"

"Я не уверен, что назвал бы это утонченностью. Я просто собираюсь сделать это старомодным способом ".

"Означает ли это, что ты снимаешь свою одежду?"

"Нет, это значит вытащить мой бумажник".

"ФБР не покупает информацию у потенциальных свидетелей".

"Это верно. Я не из ФБР. Если я найду свидетеля таким образом, ФБР ничего не придется платить ".

Я положил руку ей на спину и мягко направил ее к Мерседесу. Я открыл перед ней дверь и пригласил ее войти. Я дал ей ключи.

"Включите кондиционер. В любом случае, это не должно занять слишком много времени ".

Я свернул файл с фотографиями и положил его в задний карман под курткой.

Тротуар, ведущий к двери заведения Tawny's High Five, тоже был сделан из розового цемента, и я начинал понимать целесообразность этого. Женщины, с которыми мы столкнулись у Шейлы, были тяжелыми пациентами с розовой подкладкой. И Рейчел тоже. Я начинал чувствовать, что мои ноги были в ведрах с розовым цементом.

Я позвонила в дверь, и меня впустила женщина, одетая в обрезанные синие джинсы и короткий топ, который едва прикрывал ее, по-видимому, увеличенную хирургическим путем грудь.

"Заходи. Я Тэмми."

"Спасибо".

Я вошел в переднюю комнату трейлера, где у противоположных стен стояли два дивана лицом друг к другу. Три женщины сидели на диванах и смотрели на меня с натренированными улыбками.

"Это Джорджетт, Глория и Мекка", - сказала Тэмми. "А я Тэмми. Ты можешь выбрать одного из нас сейчас или подождать Тауни. Она в подсобке с клиентом."

Я посмотрел на Тэмми. Она казалась самой нетерпеливой. Она была очень маленькой, с толстой макушкой и короткими каштановыми волосами. Некоторые мужчины сочли бы ее привлекательной, но не я. Я сказал ей, что она прекрасно справится, и она повела меня обратно по коридору, который поворачивал направо, в другой трейлер. Слева были три отдельные комнаты, и она пошла в третью и открыла ее ключом. Мы вошли, и она закрыла дверь, но не заперла ее. Там едва хватало места, чтобы стоять, потому что большую часть пространства занимала кровать размера "king-size".

Тэмми села на кровать и похлопала по месту рядом с собой. Я сел, и она потянулась к полке, полной потрепанных детективных романов, достала что-то похожее на ресторанное меню и протянула его мне. Это была тонкая папка с карикатурным рисунком на лицевой стороне. На нем была изображена обнаженная женщина, стоящая на четвереньках и наклонившаяся, поворачивающаяся, чтобы оглянуться и подмигнуть мужчине, который входил в нее сзади. Мужчина тоже был голым, если не считать ковбойской шляпы и шестизарядных пистолетов в кобурах на бедрах. Одна рука была поднята в воздух и держала лассо. Веревка поднялась над парой и образовала слова "Дай пять" от Тауни.

"Ты можешь купить футболку с такой надписью", - сообщила мне Тэмми. "Двадцать баксов".

"Отлично", - сказал я, открывая папку.

Оказалось, что это было своего рода меню. Это было сделано специально для Тэмми. В нем был единственный лист бумаги с двумя столбцами на нем. В одном перечислялись сексуальные действия, которые она была готова совершить, и продолжительность отдельных сеансов, а в другом.перечислялись цены, в которые эти услуги обойдутся клиенту. После двух из перечисленных сексуальных актов стояли звездочки. Внизу было пояснено, что звездочка обозначает личную специальность.

"Итак", - сказал я, уставившись на колонки. "Я думаю, мне может понадобиться переводчик для некоторых из них".

"Я помогу тебе. Какие именно?"

"Сколько стоит просто поговорить?"

"Что ты имеешь в виду, когда с тобой говорят непристойности? Или ты говоришь непристойности со мной?"

"Нет, просто поговори. Я хочу спросить тебя о парне, которого я ищу. Он откуда-то отсюда." Ее поза изменилась. Она села прямее и при этом увеличила расстояние между нами на пару дюймов, что было прекрасно, потому что ее духи обжигали мои и без того обожженные ладаном носовые пластинки.

"Я думаю, тебе лучше поговорить с Тони, когда она закончит".

"Я хочу поговорить с тобой, Тэмми. У меня есть сотня баксов за пять минут. Я удвою сумму, если ты расскажешь мне об этом парне ".

Она колебалась, думая об этом. Судя по меню, двухсот баксов не хватит даже на час работы. Но у меня было ощущение, что цены в меню были договорными, и, кроме того, никто не выстраивался в очередь на розовом цементе, чтобы попасть сюда.

"Кто-то собирается забрать мои деньги здесь", - сказал я. "С таким же успехом это мог бы быть ты".

"Хорошо, но это должно быть быстро. Если Тони узнает, что ты не платишь, она вышвырнет тебя, а меня поставит в конец очереди ".

Теперь я понял. Она открыла дверь, потому что была на ногах. Я мог бы выбрать любую из женщин на диванах, но Тэмми первой выстрелила в меня.

Я полез в карман за деньгами и отдал ей сотню. Я держал остальное в руке, когда достал файл и открыл его. Рейчел совершила ошибку, спросив женщин в Sheila's, узнали ли они кого-нибудь из мужчин на фотографиях. Это было потому, что у нее не было такой уверенности, как у меня. Я был более уверен в своей теории, и я не совершал этой ошибки с Тэмми.

Первая фотография, которую я показал ей, была снимком Шэнди спереди на лодке Терри Маккалеба. "Когда ты в последний раз видел его здесь?" Я спросил.

Тэмми долго смотрела на фотографию. Она не забрала это у меня, хотя я бы дал это ей подержать. После того, что казалось бесконечным моментом, когда я думал, что дверь распахнется и женщина по имени Тони прикажет мне выйти, она, наконец, заговорила.

"Я не знаю… по меньшей мере месяц, может больше. Его не было поблизости ".

Мне захотелось забраться на кровать и попрыгать, но я сохранила хладнокровие. Я хотел, чтобы она поверила, что я знал все, что она мне говорила. Так она чувствовала бы себя более комфортно и была бы более откровенной.

"Ты помнишь, где именно ты его видел?"

"Прямо перед входом. Я проводил клиента, и Том был там, ожидая."

"Ага. Он тебе что-нибудь сказал?"

"Нет, он никогда этого не делает. Он даже не знает меня по-настоящему ".

"Что произошло потом?"

"Ничего не произошло. Мой парень сел в машину, и они уехали ".

У меня начала складываться картина. У Тома была машина. Он был водителем.

"Кто ему звонил? Это были вы или клиент уже сделал это?"

"Наверное, оно было рыжевато-коричневым. Я действительно не помню."

"Потому что это происходило все время".

"Да".

"Но он не появлялся здесь, сколько, месяц?"

"Да. Может быть, больше. Этого достаточно для зацепки? Я имею в виду, чего ты хочешь?" Она смотрела на вторую сотню в моей руке.

"Две вещи. Ты знаешь фамилию Тома?"

"Нет".

"Хорошо, как кто-то может связаться с ним, если ему нужно подвезти?"

"Думаю, позвонить ему".

"Ты можешь дать мне номер?"

"Просто зайди в спорт-бар, мы его туда зовем. Я не знаю номер с ходу. Это вон там, рядом с телефоном впереди."

"В спорт-баре, хорошо".

Я не давал ей денег.

"И еще кое-что напоследок".

"Ты продолжаешь это говорить".

"Я знаю, но на этот раз я говорю серьезно".

Я показал ей упаковку из шести фотографий пропавших мужчин, которые принесла Рейчел. Они были лучше и намного четче, чем фотографии, которые сопровождали газетную статью. Это были полноцветные фотографии, которые их семьи передали в Vegas Metro, а затем передали в качестве любезности ФБР.

"Кто-нибудь из этих парней - ваши клиенты?"

"Послушайте, мистер, мы не говорим о клиентах. Мы очень сдержанны и не разглашаем такого рода информацию ".

"Они мертвы, Тэмми. Это не имеет значения ".

Ее глаза расширились, а затем опустились на фотографии в моей руке. Она взяла их и просмотрела, как будто они составляли комбинацию карт. По тому, как вспыхнули ее глаза, я мог сказать, что ей достался туз.

"Что?"

"Ну, этот парень похож на парня, который был здесь. Я думаю, он был с Меккой. Ты мог бы спросить ее." Я услышал, как дважды просигналил клаксон. Я знал, что это из моей машины. Рейчел становилась нетерпеливой.

"Иди за Меккой и верни ее сюда. Тогда я отдам тебе остальные деньги. Скажи ей, что у меня тоже есть немного денег для нее. Не говори ей, чего я хочу. Скажи ей, что я просто хочу двух девушек сразу ".

"Хорошо, но это все. Ты платишь мне ".

"Я сделаю".

Она вышла из комнаты, а я сел на кровать, оглядываясь вокруг, пока ждал. Стены были обшиты панелями из искусственного вишневого дерева. Там было одно окно с занавеской в оборках. Я перегнулся через кровать и отдернул занавеску. Вид не представлял собой ничего, кроме бесплодной пустыни. Кровать и трейлер с таким же успехом могли бы находиться на Луне.

Дверь открылась, и я обернулся, готовый отдать Тэмми остаток ее денег и нырнуть в свой карман за долей Мекки. Но в дверном проеме не было двух женщин. Там было двое мужчин. Они были крупными - один больше другого - и их руки под черными футболками были полностью изрисованы тюремными чернилами. На выпуклых бицепсах более крупного мужчины был череп с нимбом над ним, и это сказало мне, кем они были.

"В чем дело, док?" - спросил тот, что покрупнее.

"Ты, должно быть, загорелая", - сказал я.

Не говоря ни слова, он наклонился и схватил две пригоршни моей куртки. Он поднял меня с кровати и вышвырнул в коридор, в ожидающие объятия своего партнера. Новый подтолкнул меня по коридору в направлении, противоположном тому, с которого я вошел в трейлер. Я понял, что гудок Рэйчел был предупреждением, а не признаком нетерпения. Я жалел, что не прочитал это правильно, когда Большой и Маленький Стероид вытолкнули меня через заднюю дверь на каменистую местность пустыни.

Я опустился на четвереньки, собрался с силами и встал, когда один из них поставил свой ботинок мне на бедро и снова толкнул меня вниз. Я снова попытался встать, и на этот раз мне позволили.

"Я спросил, в чем дело, док? У тебя здесь дело?"

"Я просто задавал вопросы и был готов заплатить за ответы. Я не думал, что это проблема ".

"Ну, приятель, это проблема".

Они наступали на меня, первым был здоровяк. Он был таким большим, что я даже не могла разглядеть за ним его младшего брата. Я делал шаг назад за каждый шаг, который они делали вперед. И у меня было плохое предчувствие, что это было то, чего они хотели. Они подталкивали меня к чему-то, возможно, к дыре в земле, там, в песке и камнях.

"Кто ты, мальчик?"

"Я частный детектив из Лос-Анджелеса, я просто ищу пропавшего человека, вот и все".

"Да, ну, люди, которые приходят сюда, не хотят, чтобы их искали".

"Теперь я понимаю это. Я просто уберусь отсюда, и ты не будешь..."

"Прошу прощения".

Мы все остановились. Это был голос Рейчел. Мужчина покрупнее повернулся обратно к трейлеру, и его плечо опустилось на несколько дюймов. Я мог видеть, как Рейчел выходит из задней двери трейлера. Ее руки были по бокам.

"Что это, ты привел свою мать?" Сказал Большой стероид.

"Что-то вроде этого".

Пока он смотрел на Рейчел, я сцепил руки и с размаху ударил его кувалдой по задней части шеи. Он двинулся вперед и вошел в своего партнера. Но удар был не более чем неожиданной атакой. Он не пошел ко дну. Он развернулся ко мне и начал приближаться, сжимая кулаки в две кувалды. Я увидел, как Рейчел засунула руку под пиджак и откинула его назад, чтобы достать пистолет. Но ее рука на мгновение запуталась в материале, и она опоздала добраться до своего оружия.

"Держи это!" - закричала она.

Но стероидные парни не остановились. Я увернулся от первого удара более крупного мужчины, но когда я подошел к нему сзади, я оказался прямо перед младшим братом. Он схватил меня в медвежьи объятия и оторвал от земли. По какой-то причине в этот момент я заметил, что из трех задних окон заднего трейлера за нами наблюдали женщины. Я привлек аудиторию к собственной гибели.

Мои руки оказались в ловушке в объятиях нападавшего, и я чувствовала сильное давление, нарастающее на мой позвоночник, в то же время воздух был выдавлен из моих легких. В этот момент Рейчел, наконец, вытащила свое оружие и сделала два выстрела в воздух.

Меня бросили на землю, и я наблюдал, как Рейчел крадучись отошла от трейлера, чтобы убедиться, что никто не сможет подобраться к ней сзади.

"ФБР", - крикнула она. "На земле. Вы оба на земле."

Большие люди подчинились. Как только я набрал немного воздуха в легкие, я снова встал. Я попытался отряхнуть немного грязи со своей одежды, но все, что получилось, это размазать ее повсюду. Я посмотрел на Рейчел и кивнул. Она держалась на расстоянии от мужчин на земле и подала мне знак пальцем. "Что случилось?"

"Я брал интервью у одной из женщин и попросил ее привести другую. Но потом появились эти парни и вытащили меня сюда. Спасибо за предупреждение ".

"Я действительно пытался предупредить тебя. Я посигналил."

"Я знаю, Рейчел. Успокойся. Вот за что я тебя благодарю. Я просто неправильно это истолковал ".

"Так что же нам делать?"

"Мне плевать на этих парней. Освободи их. Но внутри две женщины, Тэмми и Мекка, мы должны забрать их. Один знает Шэнди, а другой, я думаю, может идентифицировать одного из пропавших мужчин как клиента."

Рейчел подсчитала это и медленно кивнула.

"Хорошо. Является ли Шэнди клиентом?"

"Нет, он что-то вроде водителя. Нам нужно сходить в спорт-бар и поспрашивать там ".

"Тогда мы не можем просто отпустить этих двоих. Возможно, они просто придут снова встретиться с нами вон там. Кроме того, перед домом стояли четыре велосипеда. Где двое других?"

"Я не знаю".

"Эй, давай!" Большой стероид завопил. "Мы здесь дышим песком".

Рейчел подошла к двум мужчинам, лежащим на земле.

"Ладно, вставай".

Она подождала, пока они встанут и уставятся на нее злобными глазами. Она опустила пистолет на бок и спокойно заговорила с ними, как будто это был способ, которым она обычно знакомилась с людьми. "Откуда вы, ребята?" "Почему?"

"Почему? Потому что я пытаюсь узнать тебя получше. Я решаю, арестовывать вас или нет". "За что? Он начал это ".

"Не то, что я видел. Я видел, как двое крупных мужчин напали на мужчину поменьше ".

"Он вторгся на чужую территорию".

"Последнее, что я проверял, незаконное проникновение не было действительной защитой от нападения. Если ты хочешь убедиться, что я не прав, тогда продолжай ..."

"Пахрумп".

"Что?"

"Пахрумп".

"И вы владеете этими тремя операциями?"

"Нет, мы просто охрана".

"Я понимаю. Что ж, я скажу тебе вот что. Если вы двое найдете двух других, чьи велосипеды у входа, и вернетесь в Пахрумп, тогда мы забудем о прошлом ".

"Это нечестно. Он был там и спрашивал ..."

"Я из ФБР. Меня не интересует, что справедливо. Прими это или оставь ".

Через мгновение мужчина покрупнее вышел из своей позы и направился к трейлеру. Крупный мужчина поменьше последовал за ним.

"Куда ты идешь?" Рявкнула Рейчел.

"Мы уходим. Как ты и говорил нам ".

"Хорошо. Убедитесь, что вы надели шлемы, джентльмены ".

Не оглядываясь, крупный мужчина поднял мускулистую руку и на ходу подстрелил нам птицу. Крупный мужчина поменьше увидел это и сделал то же самое.

Рейчел посмотрела на меня и сказала: "Надеюсь, это сработает".

ГЛАВА 32

Женщины на заднем сиденье были злы, но Рейчел было все равно. Это было самое близкое, что она была - кто-либо был - к Бэкусу с той ночи в Лос-Анджелесе. Ночь, когда она наблюдала, как он врезался спиной в стекло и в пустоту, которая, казалось, поглотила все его следы.

До сих пор. И последнее, что она собиралась позволить беспокоить себя, - это протесты двух проституток на заднем сиденье машины Босха. Единственное, что ее беспокоило, - это ее решение позволить Босху сесть за руль. Теперь у них было два клиента, и они перевозили их в частной машине. Это была проблема безопасности, и она еще не была уверена, как они собираются справиться с остановкой в спорт-баре.

"Я знаю, что мы сделаем", - сказал Босх, отъезжая от трех борделей в конце дороги.

"Я тоже", - сказала Рейчел. "Ты останешься с ними, пока я войду".

"Нет, это не сработает. Тебе понадобится подкрепление. Мы только что доказали, что нам не следует разделяться." "Что потом?"

"Я включаю детские замки на задних дверях. Они не смогут их открыть ".

"И что помешает им забраться на переднее сиденье и выйти?"

"Послушай, куда они собираются направиться? У них нет выбора, верно, дамы?"

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

"Пошел ты", - ответил тот, кого звали Мекка. "Ты не можешь просто так это сделать. Мы не те, кто совершал какие-либо преступления ".

"На самом деле, как я уже объясняла ранее, мы можем", - сказала Рейчел скучающим тоном. "Вы были взяты под федеральную стражу в качестве важных свидетелей в рамках уголовного расследования. Вы пройдете официальное собеседование, а затем будете освобождены ".

"Ну, просто сделай это сейчас и покончи со всем этим".

Рейчел была удивлена, узнав, когда посмотрела на водительские права женщины, что ее действительно зовут Мекка. Мекка Макинтайр. Что за название.

"Ну, Мекка, мы не можем. Это я тоже уже объяснял."

Босх въехал на посыпанную гравием стоянку перед спорт-баром. Других машин не было. Он опустил все стекла на пару дюймов и заглушил машину.

"Я собираюсь включить сигнализацию", - сказал он. "Если вы перелезете и откроете дверь, сработает сигнализация. Затем мы выйдем и догоним тебя. Так что не утруждай себя, ладно? Нас не будет долго."

Рейчел вышла и закрыла дверь. Она снова проверила свой мобильный телефон, но он по-прежнему не обслуживался. Она увидела, как Босх проверил свой и покачал головой. Она решила, что возьмет телефон в спорт-баре, если он там был, и позвонит в полицию Вегаса, чтобы сообщить, что у нее есть. Она ожидала, что Чери Дей будет очень сердита и довольна.

"Кстати, - сказал Босх, когда они подошли к пандусу, ведущему к двери трейлера, - у тебя есть запасной магазин к твоему "Зигу"?"

"Конечно".

"Где, у тебя на поясе?"

"Это верно, почему?"

"Ничего, я просто увидел там, за трейлером, что твоя рука вроде как запуталась в куртке".

"Это не было поймано. Я просто - к чему ты клонишь?"

"Ничего. Я просто хотел сказать, что я всегда носил свой запасной в кармане куртки. Знаешь, это придало этому некоторый вес. Поэтому, когда вам пришлось откинуть его назад, дополнительный вес снес его полностью назад и в сторону ".

"Спасибо за подсказку", - спокойно сказала она. "Можем ли мы сосредоточиться на этом сейчас?"

"Конечно, Рейчел. Ты собираешься взять на себя инициативу здесь?"

"Если ты не возражаешь".

"Вовсе нет".

Он последовал за ней вверх по пандусу. Ей показалось, что она увидела улыбку на его лице в отражении на стекле двери трейлера. Она открыла ее, нажав на верхний звонок, который возвестил об их прибытии.

Они вошли в маленький и пустой бар. Справа от них был бильярдный стол, его зеленый войлок поблек от времени и был в пятнах от пролитых напитков. Это был маленький столик, но ему все еще не хватало свободного места в небольшом пространстве. Даже для того, чтобы сломать стойку, вероятно, потребуется держать кий под углом сорок градусов.

Слева от двери находился бар на шесть табуретов с тремя полками, уставленными бокалами, а за ними - яд на выбор. В баре никого не было, но прежде чем Рейчел или Босх успели поздороваться, черные занавески слева от бара раздвинулись, и вышел мужчина, его глаза были заспанными, хотя был почти полдень.

"Могу я поговорить с тобой? Рановато, не так ли?"

Рейчел ударила его удостоверением, и это, казалось, заставило его глаза открыться немного шире. Ему было чуть за шестьдесят, предположила она, хотя его растрепанные волосы и небритая белая щетина на щеках, возможно, исказили ее оценку.

Он кивнул, как будто только что разгадал какую-то внутреннюю тайну.

"Так ты его сестра, верно?" он спросил.

"Прошу прощения?"

"Ты сестра Тома, верно? Он сказал, что ты можешь прийти."

"Какой Том?"

"Том Уоллинг. Как ты думаешь, кто?"

"Мы ищем человека по имени Том, который водит клиентов из борделей. Это Том Уоллинг?"

"Это то, что я тебе говорю. Том Уоллинг был моим водителем. Он сказал мне, что однажды его сестра может прийти сюда в поисках его. Он никогда не говорил, что она не агент ФБР ".

Рейчел кивнула, пытаясь скрыть потрясение. Это не обязательно был сюрприз, который взволновал ее. Это была дерзость и более глубокий смысл, масштаб плана Бэкуса.

"Как вас зовут, сэр?"

"Биллингс Ретт. Я владелец этого заведения, и я также здешний мэр ".

"Мэр Клира". "Это верно".

Рейчел почувствовала, как что-то коснулось ее руки, и посмотрела вниз, чтобы увидеть файл с фотографиями. Босх давал ей это, но оставался в стороне. Казалось, он знал, что все внезапно изменилось. Теперь это касалось ее больше, чем Терри Маккалеба или даже Босха. Она взяла папку и убрала одну из фотографий, сделанных Маккалебом с клиентом-рыболовом, известным ему как Джордан Шенди. Она показала это Биллингсу Ретту.

"Это тот человек, которого вы знали как Тома Уоллинга?" Ретт потратил всего несколько секунд, рассматривая фотографию. "Вот и все. Вплоть до шляпы "Доджерс". Мы получаем все игры здесь, на блюде, и Том был "Доджер блю" от начала до конца ". "Он водил машину для тебя?" "Единственная машина. Я не настолько крупная организация ". "И он сказал тебе, что его сестра приедет сюда?" "Нет, он сказал, что она могла бы. И он дал мне кое-что ". Он повернулся и посмотрел на полки за стойкой. Он увидел то, что искал, и потянулся к верхней полке. Он вытащил конверт и протянул его Рейчел. От конверта остался прямоугольник в пыли на стеклянной полке. Это было там какое-то время.

На конверте было ее полное имя. Она слегка повернулась всем телом, словно защищая его от Босха, и начала открывать.

"Рейчел", - сказал Босх. "Стоит ли вам сначала это обработать?" "Это не имеет значения. Я знаю, что это от него." Она разорвала конверт и вытащила открытку три на пять. Она начала читать написанную от руки записку на нем. Дорогая Рейчел,

Если, как я надеюсь, вы первый, кто это прочитал, значит, я хорошо вас научил. Я надеюсь, что это застанет вас в добром здравии и хорошем настроении. Больше всего, я надеюсь, это означает, что вы пережили свое погребение в бюро и вернулись на вершину. Я надеюсь, что тот, кто забирает, может также и вернуть. В мои намерения никогда не входило, Рейчел, обречь тебя. Это мое намерение сейчас, моим последним действием, спасти тебя.

Прощай, Рейчел. R

Она быстро перечитала его, а затем передала через плечо Босху. Пока он читал, она продолжила с Биллингсом Реттом.

"Когда он дал тебе это и что именно он сказал?"

"Это было около месяца назад, плюс-минус несколько дней, и это было, когда он сказал мне, что уходит. Он заплатил мне за аренду, сказал, что хочет сохранить это место, и он дает мне карточку и говорит, что это для его сестры и что она может прийти, разыскивая его. И вот ты здесь ".

"Я не его сестра", - огрызнулась она на него. "Когда он впервые пришел в Клир?"

"Трудно вспомнить, три или четыре года назад".

"Зачем он пришел сюда?"

Ретт покачал головой.

"Меня поражает. Зачем люди едут в Нью-Йорк? У каждого есть свои причины. Он не поделился со мной своей конкретной причиной ".

"Как получилось, что он оказался за рулем у тебя?" "Однажды он был здесь, стрелял по мячам, и я спросил его, не нужно ли ему немного поработать. Он сказал, что не будет возражать, и с этого все и началось. Это концерт не на полный рабочий день. Как раз в тот момент, когда нам звонят и просят кого-нибудь подвезти. Большинство людей приезжают сюда сами ".

"И тогда, три или четыре года назад, он сказал вам, что его зовут Том Уоллинг?"

"Нет, он сказал мне это, когда арендовал у меня трейлер. Это было, когда он впервые попал сюда ".

"А что примерно месяц назад? Вы сказали, что он заплатил за аренду и затем ушел?"

"Да, он сказал, что вернется, и хотел сохранить это место. Он арендовал его до августа. Но он отправился путешествовать, и я ничего о нем не слышал ".

Снаружи трейлера прозвучал сигнал тревоги. Мерседес. Рейчел повернулась к Босху, но он уже направлялся к двери.

"Я понял", - сказал он.

Он вышел за дверь, оставив Рейчел наедине с Реттом. Она повернулась к нему.

"Том Уоллинг когда-нибудь говорил вам, откуда он родом?"

"Нет, он никогда не упоминал об этом. Он мало говорил."

"И ты никогда не спрашивал".

"Милая, ты не задаешь вопросов в таком месте, как это. Люди, которые приходят сюда, не любят отвечать на вопросы. Том, ему нравилось водить машину и зарабатывать несколько долларов, и время от времени он приезжал и сам снимал игру. Он не пил, он просто жевал резинку. Он никогда не путался со шлюхами и никогда не опаздывал на пикап. Меня все это устраивало. Парень, которого я сейчас сажаю за руль, он всегда ..." "Меня не волнует парень, который у тебя сейчас".

Позади нее прозвенел звонок, и, обернувшись, она увидела входящего Босха. Он кивнул ей, говоря, что все в порядке.

"Они пытались открыть дверь. Я предполагаю, что блокировка от детей не работает."

Она кивнула и снова обратила свое внимание на Ретта, гордого мэра города борделей.

"Мистер Ретт?" спросила она. "Где находится дом Тома Уэйтинга'

"У него есть узкая полоса на хребте к западу от города".

Ретт улыбнулся, обнажив гнилой зуб в переднем нижнем ряду, и продолжил.

"Ему нравилось бывать за городом. Он сказал мне, что ему не нравится быть так близко ко всему здешнему веселью. Итак, я устроил его там, за Титанической скалой ".

"Титанический камень"?"

"Ты поймешь, когда доберешься туда - если ты видел фильм. Один из этих умных скалолазов, который приезжает сюда, тоже отметил это. Ты это увидишь. Просто езжайте по дороге за этим местом на запад, и с вами все будет в порядке. Просто ищите корабль, идущий ко дну ".

ГЛАВА 33

Я был снаружи с двумя женщинами в Мерседесе, включал кондиционер и охлаждал их. Рейчел все еще была внутри, разговаривала по телефону в баре с Чери Дей и координировала прибытие подкрепления. Я предполагал, что агенты скоро спустятся с неба на вертолетах и обрушатся на Клир, штат Невада, в полном составе. След был свежим. Они были близки.

Я попытался поговорить с двумя девочками - было трудно думать о них как о женщинах, несмотря на то, чем они зарабатывали на жизнь, и даже несмотря на то, что они были достаточно взрослыми. Они, вероятно, знали все, что можно было знать о мужчинах, но, похоже, они ничего не знали об окружающем мире. На мой взгляд, они были просто девушками, которые свернули не туда или были похищены и лишены женственности. Я начинал понимать, что Рейчел сказала Эрнеру.

"Том Уоллинг когда-нибудь заходил в трейлер и нанимал кого-нибудь из девушек?" Я спросил.

"Не то, чтобы я видела", - сказала Тэмми. "Кто-то сказал, что он, вероятно, был педиком или что-то в этом роде", - добавила Мекка.

"Почему они так сказали?"

"Потому что он жил как отшельник или что-то в этом роде", - ответила Мекка. "И он никогда не хотел никакой киски, даже несмотря на то, что Тони подкинула бы ему немного за счет заведения, как с другими водителями".

"Здесь много водителей?"

"Он был единственным из здешних мест", - быстро сказала Тэмми, очевидно, ей не нравилось, что Мекка лидирует. "Остальные приезжают из Вегаса. Некоторые из них работают в казино ".

"Если там, внизу, есть водители, как получилось, что кто-то нанял Тома, чтобы тот проделал весь путь вниз и забрал их?"

"Они этого не сделали", - сказала Мекка.

"Иногда они так и делали", - поправила Тэмми.

"Ну, иногда. Манекены. Но в основном мы звали Тома, если кого-то высаживали и он оставался некоторое время или арендовал один из трейлеров Старого Биллингса, а потом требовалось подвезти обратно, потому что его аттракцион давно закончился. Аттракционы казино не ждут слишком долго. Если только ты не один из тех крупных игроков, и тогда, вероятно ... "

"И что потом?"

"Тогда ты бы вообще не пришел, чтобы очиститься".

"В Пахрумпе есть девушки покрасивее", - сказала Тэмми как ни в чем не бывало, как будто это было чисто деловым недостатком, а не чем-то, что беспокоило ее лично.

"И это немного ближе, и киска стоит дороже", - сказала Мекка. "Итак, что мы получаем в Clear, так это вашего потребителя, заботящегося о расходах". Сказано как настоящий эксперт по маркетингу. Я попытался вернуть разговор в нужное русло.

"Итак, по большей части, Том Уоллинг приезжал и отвозил клиентов обратно в Лас-Вегас или откуда бы они там ни были".

"Правильно".

"Правильно".

"И эти парни - эти клиенты - могли быть абсолютно анонимными. Вы не проверяете удостоверения личности, верно? Клиенты могли использовать любое имя, которое они хотели, когда они приходили туда ".

"Ага. Если только они не выглядят так, как будто им еще нет двадцати одного."

"Верно. Мы проверяем удостоверения личности молодых ".

Я мог видеть, как это могло быть сделано, как Бэкус мог оценивать клиентов борделя как своих жертв. Если казалось, что они приняли меры, чтобы сохранить свои личности и скрыть, что они совершили поездку в Клир, то они непреднамеренно сделали себя идеальными жертвами. Это также сыграло роль в том, что было известно о демонах, которые руководили его убийствами. Профильная работа в досье Poet указывала, что патология Бэкуса была связана с его отношениями с отцом, человеком, который снаружи поддерживал хваленый имидж агента ФБР, героя и хорошего человека, но внутри был человеком, который издевался над своей женой и сыном до такой степени, что одна сбежала из дома, потому что могла, в то время как тот, кто не смог сбежать, был оставлен в мире фантазий, связанных с убийством его обидчика.

Я понял, что чего-то не хватает. Ллойд Рокленд, жертва, которая арендовала машину. Как он вписался, если ему не нужен был водитель? Я открыл файл, который Рейчел оставила в машине, и вытащил фотографию Рокленда. Я показал это женщинам.

"Этот парень, кто-нибудь из вас узнает его? Его звали Ллойд."

"Было?" Спросила Мекка.

"Да, это верно, было. Ллойд Рокленд. Он мертв. Ты узнаешь его?"

Ни один из них не сделал. Я знал, что это был рискованный шаг. Рокленд исчез в 2002 году. 1 пытался придумать объяснение, которое позволило бы Рокленду вписаться в теорию.

"У вас там подают алкоголь, верно?"

"Если клиент этого хочет, мы можем это предоставить", - сказал Мекка. "У нас есть лицензия".

"Ладно, что происходит, когда парень едет из Вегаса и становится слишком пьяным, чтобы ехать домой?"

"Он может отоспаться", - ответила она. "Он может снять комнату, если заплатит за нее".

"Что, если он захочет вернуться? Что, если ему нужно вернуться?"

"Он может позвонить сюда, и мэр позаботится об этом. Водитель отвезет его обратно на своей машине, а затем водитель просто подвозит его обратно, как на одной из машин казино или что-то в этом роде. Это сработает ".

Я кивнул. Это сработало и для моей теории. Рокленд мог напиться, и его пришлось отвозить обратно водителю, Бэкусу. Только его не отвезли обратно в Вегас. Я знал, что мне придется попросить Рейчел проверить останки, идентифицированные как принадлежащие Рокленду, на высокий уровень алкоголя. Это было бы еще одним подтверждением.

"Мистер, нам что, придется торчать здесь весь день?" Спросила Мекка. "Я не знаю", - сказала я, глядя на дверь трейлера.

Рейчел старалась говорить тихо, потому что Биллингс Ретт был на другом конце бара и вел себя так, словно разгадывал кроссворд, хотя она знала, что он пытался слушать и понимать все, что она говорила, и это было слышно по телефону.

"Какое расчетное время прибытия?" - спросила она.

"Мы будем в воздухе через двадцать минут, а затем еще двадцать для вас", - сказала Чери Дей. "Так что сиди смирно, Рейчел".

"Понял".

"И Рейчел, я знаю тебя. Я знаю, что ты захочешь сделать. Держитесь подальше от трейлера подозреваемого, пока мы не сможем зайти туда с помощью скорой помощи. Позволь им делать свою работу ".

Рейчел чуть было не сказала Деи, что дело в том, что она ее не знала, что она не могла начать понимать самое главное о ней. Но она этого не сделала.

"Поняла", - сказала она вместо этого.

"А как насчет Босха?" Следующим спросил Дей.

"Что насчет него?"

"Я хочу, чтобы он держался подальше от этого".

"Это будет довольно сложно с тех пор, как он нашел это место. Это все из-за него ".

"Я понимаю это, но в конце концов мы бы туда добрались. Мы всегда так делаем. Мы поблагодарим его, но после этого нам придется отмахнуться от него ".

"Ну, ты можешь сказать ему это".

"Я сделаю. Итак, мы договорились? Я должен добраться до Неллиса ".

"Все готово. Увидимся в течение часа". "Рейчел, и последнее, почему ты не поехала туда?"

"Это было предчувствие Босха, он хотел сесть за руль. В чем разница?"

"Ты давал ему контроль над ситуацией, вот и все".

"Это повторное предположение после свершившегося факта. Мы думали, что сможем навести справки о пропавших мужчинах, а не попадем прямо в...

"Это прекрасно, Рейчел. Мне не следовало поднимать этот вопрос. Мне нужно идти ".

Дей повесила трубку на своем конце. Рейчел не могла повесить трубку, потому что телефон был протянут от задней стены к барной стойке. Она показала его Ретту, и он отложил карандаш и подошел. Он взял телефон и повесил его.

"Благодарю вас, мистер Ретт. Примерно через час здесь приземлится пара вертолетов. Вероятно, прямо перед этим трейлером. Агенты захотят поговорить с вами. Более формально, чем я это сделал. Они, вероятно, поговорят со многими людьми в вашем городе ".

"Не очень хорошо для бизнеса".

"Вероятно, нет, но чем быстрее люди будут сотрудничать, тем быстрее они взлетят и уберутся отсюда".

Она ничего не упомянула об орде СМИ, которые также, вероятно, обрушатся на это место, как только публично станет известно, что маленький городок-бордель в пустыне был тем местом, где Поэт скрывался незамеченным все эти годы и выбирал свои последние жертвы.

"Если агенты спросят, где я, скажи им, что я поднимался в трейлер Тома Уоллинга, хорошо?"

"Звучало так, будто вам сказали не подниматься туда". "Мистер Ретт, просто скажите им то, что я просил вас им сказать".

"Сойдет".

"Кстати, ты был там с тех пор, как он пришел сюда и сказал тебе, что уходит на некоторое время?"

"Нет, мне не удалось подняться туда. Он платил за аренду этого места, так что я не думала, что это мое дело рыться в его вещах. Здесь, в Клире, мы ведем себя по-другому ".

Рейчел кивнула.

"Хорошо, мистер Ретт, спасибо за ваше сотрудничество".

Он пожал плечами, как бы говоря, что у него либо не было выбора, либо его сотрудничество было минимальным. Рейчел отвернулась от бара и направилась к двери. Но как только она добралась туда, она заколебалась. Она сунула руку под пиджак и вытащила из-за пояса запасной магазин для своего Sig Sauer. Она взвесила его на ладони, а затем сунула в карман своего блейзера. Затем она вышла за дверь и села в "Мерседес" рядом с Босхом.

"Итак, - сказал он, - агент Дей сумасшедший?"

"Нет. Мы только что объявили перерыв в деле, как она могла злиться? "

"Я не знаю. Некоторые люди обладают способностью сходить с ума, независимо от того, что вы им предлагаете ".

"Мы что, так и будем сидеть здесь весь день?" Спросила Мекка с заднего сиденья.

Рейчел обернулась, чтобы посмотреть на двух женщин.

"Мы направляемся к западному хребту, чтобы проверить трейлер. Ты можешь пойти с нами и остаться в машине, или ты можешь пойти в бар и подождать. Другие агенты уже в пути. Вероятно, вы сможете закончить свои интервью здесь, и вам не придется ехать в Вегас ". "Слава Богу", - сказала Мекка. "Я подожду здесь".

"Я тоже", - сказала Тэмми.

Босх выпустил их из машины.

"Просто подождите здесь", - крикнула им Рейчел. "Если ты вернешься в свой трейлер или пойдешь куда-нибудь еще, ты далеко не уйдешь, и это просто разозлит их".

Они не приняли во внимание это предупреждение. Рейчел смотрела, как они поднимаются по пандусу и заходят в бар. Босх вернулся в машину и дал задний ход.

"Ты уверен насчет этого?" он спросил. "Я предполагаю, что агент Дей сказал тебе сидеть тихо, пока сюда не прибудет подкрепление".

"Она также сказала, что одна из первых вещей, которые она собиралась сделать, это отправить тебя восвояси. Ты хочешь подождать с этим или хочешь пойти посмотреть этот трейлер?"

"Не волнуйся, я пойду. У меня не та карьера, о которой стоит беспокоиться ".

"Такое, какое оно есть".

Мы следовали грунтовой дороге, на которую указал нам Биллингс Ретт, и она тянулась на запад от поселения Клир и поднималась по наклонной местности на милю. Затем дорога выровнялась и изогнулась за красновато-оранжевым выступом скалы, который был в точности таким, как описал Ретт. Это было похоже на хвостовую часть огромного пассажирского судна, когда оно поднималось из воды под углом в шестьдесят градусов, а затем погружалось в море. По крайней мере, согласно фильму. Упомянутый Реттом скалолаз взобрался на соответствующее место на вершине и использовал белую краску , чтобы нацарапать "Титаник" на поверхности скалы. Мы не остановились, чтобы оценить камень или краску. Я объехал его на Мерседесе, и вскоре мы выехали на поляну, где на бетонных блоках стоял небольшой трейлер. На четырех квартирах рядом с ним была брошенная машина, а рядом стояла бочка из-под масла, используемая для сжигания мусора. На другой стороне был большой топливный бак и электрогенератор.

Чтобы сохранить возможные улики с места преступления, я остановился сразу за поляной и заглушил двигатель. Я заметил, что генератор молчал. Во всей сцене царила тишина, которая казалась в некотором роде зловещей. У меня было реальное ощущение, что я пришел на край света, в место тьмы. Я задавался вопросом, было ли это местом, куда Бэкус приводил своих жертв, было ли это концом света для них. Вероятно, я пришел к выводу. Это было место поджидающего зла.

Рейчел нарушила молчание.

"Ну, мы просто собираемся посмотреть на это или мы собираемся это проверить?"

"Просто жду, когда ты сделаешь первый шаг".

Она открыла свою дверь, а затем я открыл свою. Мы встретились в передней части вагона. Именно тогда я заметил, что все окна трейлера были открыты, а это не то, чего я ожидал бы от человека, покидающего свой дом на длительный период времени. После этого узнавания пришел запах.

"Ты чувствуешь этот запах?"

Она кивнула. Смерть витала в воздухе. Это было намного хуже, намного сильнее, чем на Zzyzx. Я инстинктивно знал, что то, что мы найдем здесь, не будет похороненными секретами убийцы. Не в этот раз. В том трейлере было тело - по крайней мере, одно - которое было открыто для воздуха и разлагалось. "С моим последним номером", - сказала Рейчел.

"Что?"

"Карта. То, что он написал на открытке."

Я кивнул. Она думала о самоубийстве.

"Ты думаешь?"

"Я не знаю. Давайте проверим".

Мы медленно пошли вперед, не произнося после этого ни слова. Запах становился сильнее, и мы оба знали, что что бы и кто бы ни был мертв внутри трейлера, оно пеклось там долгое время.

Я оторвался от нее и подошел к окнам слева от двери трейлера. Приложив ладони к экрану, я попытался заглянуть в темноту внутри. Мои руки, ударяющие по экрану, вызывают сигнал тревоги, вызванный жужжанием мух в трейлере. Они подпрыгивали на экране, пытаясь выбраться наружу, как будто, возможно, сцена и запах внутри были слишком сильными даже для них.

На окне не было занавески, но я мало что мог разглядеть с того ракурса, который у меня был, - по крайней мере, ни тела, ни каких-либо признаков такового. Это выглядело как небольшая зона отдыха с диваном и стулом. Там был стол с двумя стопками книг в твердом переплете на нем. За креслом был книжный шкаф с полками, полными книг.

"Ничего", - сказал я.

Я отступил от окна и посмотрел на длину трейлера. Я увидел, как глаза Рейчел сфокусировались на двери, а затем на дверной ручке. Тогда до меня кое-что дошло, что-то, что не подходило.

"Рейчел, почему он оставил для тебя записку в баре?"

"Что?" "Записка. Он оставил это в баре. Почему именно там? Почему не здесь?"

"Я думаю, он хотел убедиться, что я получил это".

"Если бы он не оставил это там, ты бы все еще приходил сюда. Ты бы все равно нашел это здесь ".

Она покачала головой.

"О чем ты говоришь? Я не понимаю ..."

"Не пытайся открыть дверь, Рейчел. Давай подождем".

"О чем ты говоришь?"

"Мне это не нравится".

"Почему бы тебе не осмотреться сзади, посмотреть, есть ли там другое окно, в которое ты можешь заглянуть, или что-то еще".

"Хорошо, я так и сделаю. Ты просто ждешь"

Она не ответила мне. Я обошел трейлер с левой стороны, перешагнул через сцепное устройство и направился к другой стороне. Но потом я остановился и подошел к мусорному ведру.

Бочка была на треть заполнена обугленными остатками сгоревшего мусора. На земле валялась ручка от метлы, обуглившаяся с одного конца. Я поднял его и покопался в золе в бочке, как, я был уверен, делал Бэкус, пока горел огонь. Он хотел убедиться, что все сгорело.

По-видимому, это были в основном документы и книги, которые были сожжены. Там не было ничего узнаваемого, пока я не наткнулся на почерневшую и расплавленную кредитную карточку. На нем не было ничего, что я узнал, но я предположил, что эксперты-криминалисты могли бы связать его с одной из жертв. Я покопался дальше и увидел куски расплавленного черного пластика. Затем я заметил одну книгу, которая снаружи была сожжена до неузнаваемости, но внутри все еще сохранилось несколько частично неповрежденных страниц. Пальцами я вытащил его и осторожно открыл. Похоже, это были стихи, хотя в этом было трудно быть уверенным, поскольку все страницы были частично сожжены. Между двумя из этих страниц я нашел наполовину сожженную квитанцию за книгу. Вверху было написано "Забронировать автомобиль", но остальное было сожжено.

"Bosch? Где ты?"

Это была Рейчел. Я был вне поля ее зрения. Я положила книгу обратно в бочку и воткнула туда же ручку от метлы. Я направился к задней части трейлера. Я увидел другое открытое окно.

"Подожди секунду".

Рейчел ждала. Она теряла терпение. Она прислушивалась к отдаленному звуку вертолетов, пересекающих пустыню. Она поняла, как только услышала их, что ее шанс будет упущен. Ее оттолкнут, возможно, даже накажут за то, как она обошлась с Босхом.

Она снова посмотрела на дверную ручку. Она подумала о Бэкусе и о том, может ли это быть его последней пьесой. Было ли четырех лет здесь, в пустыне, достаточно? Он убил Терри Маккалеб и отправил ей GPS только для того, чтобы в конечном итоге привести ее к этому? Она подумала о записке, которую он оставил, в которой он говорил, что хорошо ее обучил. Внутри нее поднялся гнев, гнев, который хотел, чтобы она распахнула дверь и-

"У нас есть тело!"

Это был Босх, он звонил с другой стороны трейлера.

"Что? Где?"

"Приди в себя. У меня есть вид. Там кровать, и я вижу одно тело. Двух-трехдневной давности. Я не вижу лица." "Хорошо, что-нибудь еще?"

Она ждала. Он ничего не сказал. Она положила руку на ручку. Оно повернулось.

"Дверь не заперта".

"Рейчел, не открывай это", - крикнул Босх. "Я думаю… Я думаю, что там есть газ. Я чувствую запах чего-то помимо тела. Что-то помимо очевидного. Что-то под ним."

Рейчел поколебалась, но затем полностью повернула ручку и приоткрыла дверь на дюйм.

Ничего не произошло.

Она медленно открыла дверь до упора. Ничего не произошло. Мухи увидели отверстие и с жужжанием пролетели мимо нее на свет. Она отмахнулась от них, отводя их от своих глаз.

"Босх, я собираюсь войти".

Она поднялась в трейлер. Больше мух. Они были повсюду. Затем запах полностью поразил ее, вторгаясь в нее и сжимая желудок.

Ее глаза привыкли к полумраку после яркого света снаружи, и она увидела фотографии. Они были сложены на столах и приклеены скотчем к стенам и холодильнику. Фотографии жертв, живых и мертвых, полные слез, мольбы, жалости. Стол на кухне трейлера был превращен в рабочее место. Там был ноутбук, подключенный к принтеру с одной стороны, и три отдельные стопки фотографий. Она взяла самую большую стопку и начала ее перелистывать, снова узнавая в некоторых мужчинах на фотографиях пропавших мужчин, чьи фотографии она носила с собой , чтобы очистить. Но это были не те семейные фотографии, которые она носила с собой. Это были снимки убийцы и его жертв. Мужчины, чьи глаза с мольбой смотрели в камеру, прося прощения и пощады. Рейчел заметила, что все выстрелы были сделаны под углом вниз, а стрелок - Бэкус - занимал доминирующую позицию, сосредоточившись на своих жертвах, которые надеялись и умоляли сохранить им жизнь.

Когда она больше не могла на них смотреть, она отложила фотографии и взялась за вторую стопку. Здесь было меньше фотографий, и они были в основном сосредоточены на женщине и двух детях, когда они проходили через торговый центр. Она отложила их и уже собиралась убрать камеру, отягощавшую третью стопку фотографий, когда Босх вошел в трейлер.

"Рейчел, что мы делаем?"

"Не волнуйся. У нас есть пять, может быть, десять минут. Мы отступим, как только услышим шум вертолетов и позволим команде по сбору улик заняться этим. Я просто хочу посмотреть, не ..."

"Я не говорю о том, чтобы нанести удар другим агентам. Мне это не нравится - дверь оставляют открытой. Что-то не так..."

Он остановился, когда впервые взглянул на фотографии.

Она повернулась обратно к столу и подняла камеру, которая лежала на последней стопке фотографий. Она посмотрела на свою фотографию. Ей потребовалось мгновение, чтобы определить, где это, но затем она поняла, где ее сфотографировали.

"Он был со мной всю дорогу", - сказала она.

"О чем ты говоришь?" - Спросил Босх.

"Это О'Хара. Моя остановка. Бэкус был там и наблюдал за мной ".

Она быстро пролистала фотографии. Их было шесть, все ее снимки в день, когда она путешествовала. На последнем снимке Рэйчел и Чери Дей приветствуют друг друга в пункте выдачи багажа, Чери держит табличку сбоку от себя с надписью "Боб бэкус". "Он наблюдал за мной".

"Как будто он наблюдал за Терри".

Bosch потянулся к лотку принтера и пальцами каждой руки приподнял фотографию за края, не оставляя отпечатка. По-видимому, это было последнее изображение, которое Бэкус напечатал здесь. На нем был изображен фасад двухэтажного дома без особого дизайна. На подъездной дорожке стоял универсал. Пожилой мужчина стоял рядом с водительской дверью и смотрел на брелок, как будто искал ключ, чтобы отпереть машину.

Босх протянул фотографию Рейчел.

"Кто это?"

Она долго смотрела на это.

"Я не знаю".

"Дом?" - спросил я.

"Никогда не видел этого раньше".

Bosch аккуратно положил фотографию обратно в лоток, чтобы группа по сбору доказательств обнаружила ее в исходном положении.

Рейчел двинулась за ним и пошла по коридору к закрытому дверному проему. Прежде чем она дошла до него, она вошла в открытую дверь ванной. Все было аккуратно, за исключением дохлых мух, покрывавших все поверхности. В ванной она увидела две подушки и одеяло, разложенные так, как будто для сна. Она вспомнила разведданные, собранные о Бэкусе, и почувствовала, как в груди нарастает физическое отвращение.

Она вышла из ванной и направилась к закрытой двери в конце коридора.

"Это то место, где ты это видел?" - спросила она.

Босх повернулся и наблюдал, как она приближается к двери.

"Рейчел..." Рейчел не остановилась. Она повернула ручку и распахнула дверь. Я услышал отчетливый металлический звон, который в моем сознании не ассоциировался ни с каким дверным замком. Рейчел остановила свое движение, и ее поза напряглась.

"Гарри?"

Я начал двигаться к ней.

"Что это?"

"Гарри!"

Она повернулась ко мне в тесном коридоре, обшитом деревянными панелями. Я посмотрел мимо ее лица и увидел тело на кровати. Мужчина на спине, черная ковбойская шляпа сдвинута на затылок, чтобы скрыть лицо. Пистолет в его правой руке. Пулевое ранение в верхнюю левую часть груди.

Мухи жужжали повсюду вокруг нас. Я услышал более громкий шипящий звук и, протолкнувшись дальше мимо нее, увидел предохранитель на полу. Я узнал в нем химический предохранитель, оплетку из проводов, обработанных химикатами, которые могли гореть где угодно при любых условиях, даже под водой.

Фитиль быстро разгорался. Мы не смогли это остановить. На полу было свернуто около четырех футов, а затем оно исчезло под кроватью. Рейчел наклонилась и потянулась за ним, чтобы вытащить его.

"Нет, не надо! Это могло бы все спровоцировать. Здесь ничего нет - мы должны выбираться отсюда ".

"Нет! Мы не можем проиграть эту сцену! Нам нужно..."

"Рейчел, нет времени! Вперед! Беги! Сейчас!"

Я толкнул ее обратно по коридору и повернулся всем телом, чтобы блокировать любую ее попытку вернуться. Я начал двигаться назад, мои глаза были прикованы к фигуре на кровати. Когда я подумал, что Рейчел сдалась, я обернулся, а она ждала. Она оттолкнула меня. "Нам нужна ДНК!" - завопила она.

Я наблюдал, как она вошла в комнату и запрыгнула на кровать. Ее рука поднялась и сорвала шляпу с головы мертвеца, обнажив искаженное и серое от разложения лицо. Затем она встала с кровати и направилась к двери.

Даже в тот момент я восхищался ее мышлением и тем, что она только что сделала. Поля шляпы, безусловно, содержат клетки кожи, которые будут содержать ДНК организма. Она пронесла шляпу мимо меня и побежала к двери. Я посмотрел вниз и увидел, как точка горения на линии предохранителя исчезает под кроватью. Я начал бежать за ней.

"Это был он?" - крикнула она через плечо.

Я знал, что она имела в виду. Был ли труп на кровати тем человеком, который появился на яхте Терри Маккалеба? Это был Бэкус?

"Я не знаю. Просто иди! Вперед! Вперед!"

Я захлопываю дверь на две секунды позже Рейчел. Она уже была на земле, направляясь прямо прочь, в направлении Титанической скалы. Я последовал ее примеру. Я сделал, может быть, пять шагов, когда взрыв разорвал воздух позади меня. На меня обрушилась вся сила оглушительного сотрясения, и меня отбросило вперед на землю. Я вспомнил маневр "подверни-и-перекати" из базовой подготовки, и это помогло мне оказаться на расстоянии еще нескольких ярдов от взрыва.

Время стало бессвязным и медленным. В какой-то момент я бежал. В следующее мгновение я был на четвереньках, мои глаза были открыты, я пытался поднять голову. Что-то на мгновение затмило солнце, и мне удалось поднять глаза, чтобы увидеть остов трейлера в тридцати футах в воздухе надо мной. Его стены и крыша целы. Казалось, что он плывет и почти зависает там. Затем он рухнул в десяти ярдах передо мной, его расколотые алюминиевые бока были острыми, как бритвы. Он издал звук, похожий на столкновение пяти автомобилей, когда врезался в землю.

Я проверил небо на предмет новых приближающихся и увидел, что все чисто. Я обернулся, чтобы посмотреть на первоначальное местоположение трейлера, и увидел интенсивный огонь и густой черный дым, поднимающийся в небо. На площадке для трейлера не было ничего узнаваемого. Все было уничтожено взрывом и огнем. Кровать и мужчина на ней исчезли. Бэкус идеально спланировал этот выход.

Я встал на ноги, но пошатнулся, потому что мои барабанные перепонки все еще реагировали, и я потерял равновесие. Это звучало так, как будто я шел по туннелю, а мимо меня с обеих сторон проносились поезда. Я хотел зажать уши руками, но знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Шум доносился изнутри.

Рейчел была всего в нескольких футах от меня перед взрывом, но теперь я не мог ее видеть. Я спотыкался в дыму и начал думать, что, возможно, она была под обшивкой трейлера.

Но в конце концов я нашел ее на земле слева от обломков трейлера. Она неподвижно лежала в грязи и камнях. Черная шляпа валялась на земле рядом с ней, как знак смерти. Я двинулся к ней так быстро, как только мог.

"Рейчел?"

Я опустился на четвереньки и сначала осмотрел ее, не прикасаясь к ней. Она лежала лицом вниз, и ее волосы упали вперед, чтобы еще больше скрыть ее глаза от моего взгляда. Мне внезапно вспомнилась моя дочь, когда я рукой осторожно откинула волосы назад. Когда я делал это, я заметил кровь на тыльной стороне своей ладони и впервые понял, что был ранен каким-то незначительным образом. Я решил, что побеспокоюсь об этом позже.

"Рейчел?"

Я не мог сказать, дышала она или нет. Казалось, что мои чувства работали по теории домино. С потерей моего слуха, по крайней мере временно, координация других чувств также была нарушена. Я слегка похлопал ее по щеке.

"Давай, Рейчел, просыпайся".

Я не хотел переворачивать ее на случай, если будут невидимые травмы, которые я мог бы усугубить. Я снова похлопал ее по щеке, на этот раз сильнее. Я положил руку ей на спину, надеясь, что почувствую, как у нее учащается дыхание, как я мог бы с моей дочерью.

Ничего. Я приложил ухо к ее спине, но это было смешно, учитывая мое состояние. Это был просто инстинкт, опередивший логику. Я думал, что у меня не было выбора и мне пришлось перевернуть ее, когда я увидел, как пальцы ее правой руки дернулись, а затем сжались в кулак.

Рейчел внезапно оторвала голову от земли и застонала. Это было достаточно громко, чтобы я мог это услышать.

"Рейчел, с тобой все в порядке?"

"Я-я ... В трейлере есть улики. Нам это нужно"

"Рейчел, трейлера больше нет. Оно ушло ".

Она изо всех сил пыталась перевернуться и сесть. Ее глаза широко раскрылись при виде горящих обломков того, что было трейлером. Я мог видеть, что ее зрачки были расширены. У нее было сотрясение мозга.

"Что ты сделал?" - спросила она обвиняющим тоном.

"Это был не я. Это место было оборудовано так, чтобы подниматься. Когда ты открыла дверь спальни..."

"О". Она повернула голову взад и вперед, как будто разглаживая изгиб шеи. Она увидела черную ковбойскую шляпу на земле рядом с ней.

"Что это?"

"Его шляпа. Ты схватил это на выходе ".

"ДНК?"

"Надеюсь, хотя я не уверен, что это будет хорошо".

Она оглянулась на пылающую кровать трейлера. Мы были слишком близко. Я мог чувствовать жар огня. Но я все еще не был уверен, что ей следует двигаться.

"Рейчел, почему бы тебе не лечь обратно? Я думаю, у тебя сотрясение мозга. У тебя могут быть другие травмы."

"Да, я думаю, это хорошая идея".

Она опустила голову на землю и просто смотрела в небо. Я решил, что это неплохая позиция, и сделал то же самое. Это было так, как будто мы были на пляже или что-то в этом роде. Если бы была ночь, мы могли бы сосчитать звезды.

Прежде чем я смог услышать их приближение, я почувствовал приближение вертолетов. Глубокая вибрация в моей груди заставила меня посмотреть на южное небо, и я увидел два вертолета ВВС, пролетающих над вершиной Титаник Рок. Я слабо поднял руку и помахал им, чтобы они заходили.

ГЛАВА 34

Что, черт возьми, там произошло?" Лицо специального агента Рэндала Альперта было жестким и почти фиолетовым. Он ждал их в ангаре в Неллисе, когда приземлился вертолет. Его политические инстинкты, по-видимому, подсказывали ему не выезжать на место происшествия самому. Любой ценой он должен был суметь дистанцироваться от ответного удара, который мог возникнуть в результате взрыва в пустыне и, возможно, дойти до самого Вашингтона.

Рейчел Уоллинг и Чери Дей стояли в огромном ангаре и готовились к нападению. Рейчел не ответила на его вопрос, потому что думала, что это было только начало тирады. Она реагировала медленно, в голове у нее все еще немного кружилось от взрыва.

"Агент Уоллинг, я задал вам вопрос!"

"Он подстроил трейлер", - сказала Чери Дей. "Он знал, что она..."

"Я спросил ее, а не тебя", - рявкнул Альперт. "Я хочу, чтобы агент Уоллинг точно рассказала мне, почему она не могла следовать приказам и как все это дело стало совершенно испорченным до неузнаваемости".

Рейчел подняла руки ладонями вверх, как будто показывая, что она ни черта не могла поделать с тем, что произошло там, в пустыне.

"Мы собирались дождаться скорой помощи", - сказала она. "Как инструктировал агент Дей. Мы были на периферии локации, и именно тогда мы поняли, что пахнет так, как будто там было тело, и тогда мы подумали, что, возможно, там может быть кто-то живой. Кто-то пострадал."

"И как, черт возьми, тебе пришла в голову эта идея просто потому, что ты почувствовал запах мертвого тела?"

"Босху показалось, что он что-то слышал".

"О, вот и мы, старая рутина крика о помощи".

"Нет, он сделал. Но, я думаю, это был ветер. Там, снаружи, оно набирает обороты. Окна были оставлены открытыми. Должно быть, это создало звук, который он услышал ".

"А как насчет тебя? Ты слышал это?"

"Нет. Я этого не делал."

Альперт посмотрел на Дэя, а затем снова на Рейчел. Она могла чувствовать, как его глаза прожигают ее насквозь. Но она знала, что это была хорошая история, и она не собиралась моргать. Они с Босхом все уладили. Босх был вне досягаемости Альперта. Если она действовала по сигналу тревоги Босха, ее тоже нельзя было винить. Альперт мог разглагольствовать и бесноваться, но не мог сделать ничего большего.

"Знаешь, в чем проблема с твоей историей? Это с твоим первым словом. Мы. Ты сказал "мы". Не было никакого "мы". Вам было дано задание поддерживать прикрытие компании Bosch. Не присоединяюсь к нему в расследовании. Не присоединиться к нему в его машине и не поехать туда. Не допрашивать свидетелей вместе и не входить в трейлер вместе ". "Я понимаю это, но, учитывая обстоятельства, я решил, что в интересах расследования объединить наши знания и ресурсы. Откровенно говоря, агент Альперт, Босх был тем, кто нашел это место. У нас не было бы того, что мы имеем сейчас, если бы не он ".

"Не обманывайте себя, агент Уоллинг. Мы бы добрались туда ".

"Я знаю это. Но скорость была фактором. Вы сами так сказали после утреннего брифинга. Режиссер шел перед камерами. Я хотел продвинуть дело так, чтобы у него было как можно больше информации ".

"Ладно, забудь об этом сейчас. Теперь мы не знаем, что у нас есть. Он отложил пресс-конференцию и дал нам время до завтрашнего полудня, чтобы выяснить, что у нас там есть ".

Чери Дей откашлялась и рискнула снова вмешаться.

"Это невозможно", - сказала она. "Это хорошо прожаренное хрустящее создание. Они используют несколько пакетов, чтобы вытащить это оттуда. Идентификация и установление причины смерти займет недели, если идентификация и причина смерти вообще возможны. К счастью, похоже, что агент Уоллинг смог получить образец ДНК с тела, и это ускорило бы процесс, но у нас нет сравнительных доказательств. Мы-"

"Возможно, вы не слушали десять секунд назад, - сказал Альперт, - но у нас нет недель. У нас осталось меньше двадцати четырех часов."

Он отвернулся от них и положил руки на бедра, приняв позу, демонстрирующую бремя, которое легло на него как на единственного умного и подкованного агента, оставшегося на планете. "Тогда давайте вернемся туда", - сказала Рейчел. "Может быть, среди обломков мы найдем что-нибудь, что..."

"Нет!" Альперт закричал.

Он снова развернулся к ним.

"В этом не будет необходимости, агент Уоллинг. Ты сделал достаточно ".

"Я знаю Бэкуса, и я знаю дело. Я должен быть там ".

"Я решаю, кто должен быть, а кто не должен быть там. Я хочу, чтобы вы вернулись в местное отделение и начали оформлять документы по этому фиаско. Я хочу, чтобы это было у меня на столе завтра к восьми утра. Я хочу подробный список всего, что вы видели внутри этого трейлера ".

Он подождал, будет ли она оспаривать заказ. Рейчел хранила молчание, и это, казалось, доставляло ему удовольствие.

"Теперь я привлек к этому внимание средств массовой информации. Что мы выпускаем такого, что не выдаст магазин и не затмит режиссера завтра?"

Дей пожал плечами.

"Ничего. Скажи им, что режиссер обратится к этому завтра, конец истории ".

"Это не сработает. Мы должны им что-то дать ".

"Не отдавай их обратно", - сказала Рейчел. "Скажите им, что агенты хотели поговорить с человеком по имени Томас Уоллинг о деле о пропавших людях. Но Уоллинг подстроил свой трейлер, и он взорвался, когда агенты были на территории ".

Альперт кивнул. Для него это звучало хорошо.

"А как насчет Босха?"

"Я бы оставил его в стороне от этого. У нас нет никакого контроля над ним. Если бы репортер добрался до него, он мог бы выложить все это ". "И тело. Мы говорим, что это была стена?"

"Мы говорим, что не знаем, потому что это не так. Идентификация ожидается, и так далее, и тому подобное. Этого должно быть достаточно ".

"Если репортеры отправятся в бордели, они узнают всю историю".

"Нет, они не будут. Мы никогда никому не рассказывали всю историю ".

"Кстати, что случилось с Босхом?"

Дей ответил на этот вопрос.

"Я принял его заявление и освободил его. Последний раз я видел его, когда он возвращался в Вегас."

"Он будет молчать об этом?"

Дей посмотрел на Рейчел, а затем снова на Альперта.

"Скажем так, он не собирается ни с кем об этом говорить. И пока мы скрываем его имя от этого, ни у кого не будет причин отправляться на его поиски ".

Альперт кивнул. Он запустил руку в один из своих карманов и достал оттуда сотовый телефон.

"Когда мы закончим здесь, я должен позвонить в Вашингтон. Время реакции интуиции: Это был Бэкус в том трейлере?"

Рейчел колебалась, не желая отвечать первой.

"На данный момент нет способа сказать", - сказал Дей. "Если ты спрашиваешь, должен ли ты сказать режиссеру, что мы его поймали, мой ответ прямо сейчас - нет, не говори режиссеру этого. Это мог быть кто угодно в том трейлере. Насколько нам известно, это была одиннадцатая жертва, и мы, возможно, никогда не узнаем, кто это был. Просто кто-то, кто пошел в один из борделей и был перехвачен Бэкусом ".

Альперт посмотрел на Рейчел, ожидая, что она возьмет.

"Предохранитель", - сказала она.

"Что насчет этого?" "Это было долго. Как будто он хотел, чтобы я увидела тело, но не подходила слишком близко. Но он также хотел, чтобы я убрался оттуда ".

"И?"

"На теле была черная ковбойская шляпа. Я помню, что в моем самолете из Рапид-Сити был мужчина в черной ковбойской шляпе."

"Ради всего святого, ты летел из Южной Дакоты. Разве там не все носят ковбойские шляпы?"

"Но он был там, со мной. Я думаю, что все это было подстроено. Записка в баре, длинный предохранитель, фотографии в трейлере и черная шляпа. Он хотел, чтобы я выбрался оттуда вовремя, чтобы сообщить миру, что он мертв ".

Альперт не ответил. Он посмотрел вниз на телефон в своих руках.

"Мы еще слишком многого не знаем, Рэндал", - предложила Дей.

Он сунул телефон обратно в карман.

"Очень хорошо. Агент Дей, ваша машина здесь?"

"Да".

"Немедленно доставьте агента Уоллинг в местное отделение".

Они были отпущены, но не раньше, чем Альперт посмотрел на Рейчел и состроил ей еще одну гримасу.

"Помните, агент Уоллинг, мой стол к восьми".

"У тебя получилось", - сказала Рейчел.

ГЛАВА 35

Элеонор Уиш открыла на мой стук, и это меня удивило. Она отступила, чтобы впустить меня.

"Не смотри на меня так, Гарри", - сказала она. "У тебя создается впечатление, что меня здесь никогда не бывает, что я работаю каждую ночь и оставляю ее с Марисоль. Я не знаю. Я работаю три или четыре ночи в неделю, и обычно это все ".

Я поднял руки, сдаваясь, и она увидела повязку на моей правой ладони.

"Что с тобой случилось?"

"Порезался о кусок металла".

"Из какого металла?"

"Это долгая история".

"Та штука, что была сегодня в пустыне?"

Я кивнул.

"Я должен был знать. Тебе не повредит от этого играть на саксофоне?"

Мне наскучила отставка, и годом ранее я начал брать уроки у отставного джазмена, с которым я столкнулся по делу. Однажды ночью, когда у нас с Элеонор все было хорошо, я принес инструмент с собой и сыграл ей мелодию под названием "Колыбельная". Ей это понравилось.

"На самом деле, я все равно не играл".

"Как так получилось?"

Я не хотел говорить ей, что мой учитель умер и музыка на некоторое время выпала из моей жизни.

"Мой учитель хотел, чтобы я переключился с альта на тенор - например, в десяти или пятнадцати милях от него".

Она улыбнулась неубедительной шутке, и мы оставили все как есть. Я последовал за ней через весь дом на кухню, где стол на самом деле был покрытым войлоком столом для покера - с пятнами молока от хлопьев на нем, спасибо Мэдди. Элеонор раздала шесть раздач лицевой стороной вверх для практики. Она села и начала собирать карточки.

"Не позволяй мне останавливать тебя", - сказал я. "Я просто зашел узнать, могу ли я уложить Мэдди спать. Где она?"

"Марисоль готовит ей ванну. Но я рассчитывал уложить ее в постель сегодня вечером. Я работал последние три ночи."

"О, что ж, это прекрасно. Тогда я просто поздороваюсь. И до свидания. Я возвращаюсь сегодня вечером ".

"Тогда почему ты этого не делаешь? Я достал новую книгу, чтобы почитать ей. Оно на прилавке."

"Нет, Элеонор, я хочу, чтобы это сделала ты. Я просто хочу увидеть ее, потому что не знаю, когда вернусь ".

"Ты все еще работаешь над делом?"

"Нет, все это вроде как закончилось там сегодня".

"В телевизионных новостях, когда я смотрел, было не так уж много об этом. Что это?"

"Это долгая история".

Мне не хотелось рассказывать это еще раз. Я подошел к прилавку, чтобы взглянуть на книгу, которую она купила. Альбом назывался "Большой день Билли", и на его обложке была изображена обезьяна, стоящая на самой высокой ступеньке на церемонии награждения в олимпийском стиле. Золотую медаль надевали ему на шею. Лев получил серебро, а слон - бронзу.

"Ты собираешься снова вернуться в департамент?" Я собирался открыть книгу, но отложил ее и посмотрел на Элеонор.

"Я все еще думаю об этом, но это выглядит именно так". Она кивнула, как будто это была решенная сделка. "У тебя есть еще какие-нибудь мысли по этому поводу?" "Нет, Гарри, я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь". Я задавался вопросом, почему, когда люди говорят тебе то, что ты хочешь от них услышать, это всегда сопровождается подозрениями и сомнениями. Действительно ли Элеонор хотела, чтобы я сделал то, что я хотел сделать? Или ее слова были способом подорвать все дело?

Прежде чем я успел что-либо сказать, моя дочь вошла в кухню и встала по стойке смирно. На ней была пижама в сине-оранжевую полоску, а ее темные волосы были мокрыми и зачесаны назад.

"Представляю маленькую девочку", - сказала она. Мы с Элеонорой обе расплылись в улыбках и одновременно предложили наши раскрытые руки для объятий. Мэдди сначала пошла к своей матери, и я был не против. Но это было немного похоже на то, когда ты протягиваешь кому-то руку для пожатия, а они этого не видят или просто игнорируют. Я опустил руки, и через несколько мгновений Элеонор спасла меня.

"Иди обними папочку".

Мэдди подошла ко мне, и я поднял ее в объятия. В ней было не более сорока фунтов. Это потрясающая вещь - иметь возможность держать все, что для тебя важно, в одной руке. Она положила свою влажную голову мне на грудь, и я не возражал, что она намочила мою рубашку. Это вообще не было проблемой.

"Как дела, детка?"

"Я в порядке. Сегодня я нарисовал твой портрет ".

"Ты сделал? Могу я это увидеть?"

"Отпусти меня".

Я сделал, как было сказано, и она выбежала из кухни, шлепая босыми ногами по каменным плиткам, направляясь в игровую комнату. Я посмотрел на Элеонор и улыбнулся. Мы оба знали секрет. Не важно, что у нас было или не было друг для друга, у нас всегда была бы Мэдлин, и этого могло бы быть достаточно.

Снова послышался топот крошечных ножек, и вскоре она вернулась на кухню, таща за собой лист бумаги, высоко поднятый, как воздушный змей. Я взял это у нее и изучил. На нем была изображена фигура мужчины с усами и темными глазами. Он вытянул руки, и в одной из них был пистолет. На другой стороне страницы была другая цифра. Этот был нарисован в красных и оранжевых тонах, а брови были нарисованы в виде строгой черной буквы V, чтобы указать, что он был плохим парнем.

Я присела на корточки до роста моей дочери, чтобы посмотреть на рисунок вместе с ней.

"Это я с пистолетом?"

"Да, потому что ты был полицейским".

Я кивнул. Она сказала это как человек-угодник.

"И кто этот злой парень?"

Она указала крошечным пальчиком на другую фигуру на рисунке. "Это мистер Демон".

Я улыбнулся.

"Кто такой мистер Демон?"

"Он борец. Мама говорит, что ты борешься с демонами, и он босс над всеми ними ".

"Я понимаю".

Я посмотрел поверх ее головы на Элеонор и улыбнулся. Я ни из-за чего не злился. Я был просто влюблен в свою дочь и в то, как она смотрела на свой мир. То, как буквально она все это восприняла и продолжила. Я знал, что это не продлится долго, и поэтому дорожил каждым моментом, когда видел и слышал об этом.

"Могу я оставить эту фотографию?"

"Как так получилось?"

"Потому что это красиво, и я хочу, чтобы это всегда было у меня. Я должен уехать на некоторое время, и я хочу иметь возможность смотреть на это все время. Это будет напоминать мне о тебе ".

"Куда ты идешь?"

"Я возвращаюсь в место, которое они называют Городом ангелов".

Она улыбнулась.

"Это глупо. Ты не можешь видеть ангелов ".

"Я знаю. Но смотри, у мамы есть новая книга, чтобы почитать тебе об обезьяне по имени Билли. Итак, я собираюсь пожелать спокойной ночи сейчас и вернусь, чтобы увидеться с тобой, как только смогу. Это нормально, детка?"

"Хорошо, папочка".

Я поцеловал ее в обе щеки и крепко обнял. Затем я поцеловал ее в макушку и отпустил. Я встал со своей фотографией и вручил ей книгу, которую Элеонор собиралась ей прочитать.

"Марисоль?" Звонила Элеонор. Марисоль появилась через несколько секунд, как будто она ждала в соседней гостиной своего сигнала. Я улыбнулся и кивнул ей, когда она получила свои инструкции.

"Почему бы тебе не отвести Мэдди и не подготовить ее, а я сразу вернусь после того, как пожелаю спокойной ночи ее отцу".

Я наблюдал, как моя дочь уходила со своей няней.

"Я сожалею об этом", - сказала Элеонор.

"Что, картина? Не беспокойся об этом. Мне это нравится. Это происходит на моем холодильнике ".

"Я просто не знаю, где она это подцепила. Я не сказал ей напрямую, что ты сражаешься с демонами. Должно быть, она подслушала мой телефонный разговор или что-то в этом роде ".

Почему-то мне бы больше понравилось, если бы она сказала это непосредственно нашей дочери. Мысль о том, что Элеонор говорила обо мне таким образом с кем-то другим - с кем-то, кого она не упомянула в данный момент, - беспокоила меня. Я старался не показывать этого.

"Все в порядке", - сказал я. "Посмотри на это с другой стороны, когда она идет в школу и дети говорят, что их отец юрист, или пожарный, или врач, или что-то в этом роде, у нее есть козырная карта. Она скажет им, что ее папа борется с демонами ".

Элеонор рассмеялась, но затем оборвала смех, когда ей что-то пришло в голову.

"Интересно, что, по ее словам, делает ее мать".

Я не мог ответить на это, поэтому сменил тему.

"Мне нравится, что ее взгляд на мир не загроможден более глубокими смыслами", - сказала я, снова взглянув на фотографию. "Это так невинно, понимаешь?"

"Я знаю. Мне это тоже нравится. Но я могу понять, если ты не хочешь, чтобы она думала, что ты там в буквальном смысле борешься с демонами. Почему ты не объяснил это ей?" Я покачал головой и подумал об истории.

"Когда я был ребенком и я все еще жил со своей матерью, было время, когда у нее была машина. Двухцветный Plymouth Belvedere с кнопочной автоматической коробкой передач. Я думаю, ее адвокат дал это ей, чтобы она использовала или что-то в этом роде. На пару лет. В общем, она внезапно решила, что хочет отправиться в отпуск по пересеченной местности. Итак, мы упаковали машину и просто уехали, она и я.

"В общем, где-то на юге - я не помню где - мы остановились заправиться, и сбоку от этой станции техобслуживания были два фонтанчика с водой. Знаешь, были признаки. Один сказал "белый", а другой сказал "цветной". И я просто подошел к тому, который был помечен как цветной, потому что хотел посмотреть, какого цвета была вода. Прежде чем я добрался до этого, моя мама дернула меня назад и вроде как объяснила мне кое-что.

"Я помню это и вроде как хочу, чтобы она просто позволила мне увидеть воду и ничего не объясняла".

Элеонора улыбнулась этой истории.

"Сколько тебе было лет?"

"Я не знаю. Около восьми."

Затем она встала и подошла ко мне. Она поцеловала меня в щеку, и я позволил ей. Я свободно обнимаю ее за талию.

"Удачи с твоими демонами, Гарри".

"Да".

"Если ты когда-нибудь изменишь свое мнение о вещах, я здесь. Мы на месте".

Я кивнул.

"Она собирается изменить твое мнение, Элеонор. Подожди и увидишь". Она улыбнулась, но как-то грустно, и нежно погладила мой подбородок рукой.

"Ты убедишься, что дверь заперта, когда будешь уходить?"

"Всегда".

Я отпустил ее и смотрел, как она выходит из кухни. Затем я посмотрел на рисунок человека, сражающегося со своим демоном. На фотографии моя дочь вызвала улыбку на моем лице.

ГЛАВА 36

Прежде чем приступить к своей работе в "Дабл Икс", я зашел в офис и сказал мистеру Гупте, ночному дежурному, что я выписываюсь. Он сказал мне, что, поскольку я содержал заведение на еженедельной основе, моя кредитная карта уже была заблокирована в течение всей недели, и я сказал ему, что все в порядке, я все равно ухожу. Я сказал ему, что оставлю ключ на обеденном столе после того, как соберу свои вещи. Я уже собирался уходить из офиса, когда заколебался, а затем спросил его о моей соседке Джейн.

"Да, она тоже ушла. То же самое."

"Что ты имеешь в виду, то же самое?"

"Мы берем с нее плату за неделю, но она не остается и на неделю".

"Эй, ты не возражаешь, если я спрошу, как ее полное имя? Я так и не понял этого ".

"Она Джейн Дэвис. Тебе нравится?"

"Да, она была милой. Мы разговаривали на балконах. Я не успел попрощаться. Она не оставила адреса для пересылки или чего-то в этом роде, не так ли?" Гупта улыбнулся при мысли об этом. У него были слишком розовые десны для человека с такой темной кожей.

"Адреса нет", - сказал он. "Не тот".

Я кивнул в знак благодарности за информацию, которую он мне дал. Я вышел из офиса и поднялся по лестнице, а затем спустился по дорожке в свою комнату.

Мне потребовалось меньше пяти минут, чтобы собрать свои вещи. У меня было несколько рубашек и брюк на вешалках. Затем я достал из шкафа ту же коробку, в которой все принес, и наполнил ее остальными своими вещами и парой игрушек, которые хранил в этом месте для Мэдди. Бадди Локридж был близок к этому, называя меня Гарри с чемоданом. Но Гарри из пивной коробки был бы лучше.

Перед уходом я проверил холодильник и увидел, что у меня осталась одна бутылка пива. Я достал его и провернул, открывая. Я подумал, что одно пиво в дорогу мне не повредит. В прошлом перед поездкой я делал вещи и похуже. Я подумал о том, чтобы приготовить еще один бутерброд с сыром, но отказался от него, когда эта мысль напомнила мне о ежедневной привычке Бэкуса есть бутерброды с сыром на гриле в Куантико. Я вышел на балкон с пивом, чтобы в последний раз взглянуть на rich men's jets. Вечер был прохладный и свежий. Голубые огни на дальней взлетно-посадочной полосе мерцали, как сапфиры.

Два "Блэк Джетс" ушли, их владельцы либо быстро выиграли, либо проиграли. Большой "Гольфстрим" остался на месте, красные пылезащитные колпаки над воздухозаборниками его реактивных двигателей. Это было решено. Я задавался вопросом, какое отношение "Джетс" могли иметь к Джейн Дэвис и ее пребыванию в "Дабл Икс".

Я посмотрел на пустой балкон Джейн, всего в четырех футах от моего собственного. Пепельница стояла на перилах, и я мог видеть, что она все еще была заполнена наполовину выкуренными окурками. Ее отделение еще не было очищено. И это натолкнуло меня на идею. Я огляделся вокруг и посмотрел вниз на парковку. Я не видел никакого человеческого движения, за исключением выезда на Коваль, где движение было остановлено на светофоре. Я не видел никаких признаков ночного охранника или кого-либо еще на парковке. Я быстро вскарабкался на перила и собирался перебраться на следующий балкон, когда услышал стук в мою дверь. Я быстро спустился обратно, вошел и открыл дверь.

Это была Рейчел Уоллинг.

"Рейчел? Здравствуйте. Что-то не так?"

"Нет, ничего такого, чего нельзя было бы вылечить, поймав Бэкуса. Могу я войти?"

"Конечно".

Я отступил назад, чтобы позволить ей войти. Она увидела коробку с моими вещами, сложенными в нее. Я заговорил первым.

"Как все прошло сегодня, когда ты вернулся в город?"

"Ну, я получил обычную порку языком из МЕШКА".

"Ты все это свалил на меня?"

"Как и планировалось. Он кипел и суетился, но что он собирается делать? Я не хочу говорить о нем прямо сейчас ".

"Тогда что?"

"Ну, для начала, у тебя есть еще что-нибудь подобное?"

Она имела в виду пиво.

"На самом деле, нет. Я как раз заканчивал это и собирался уходить ".

"Тогда я рад, что застал тебя".

"Ты хочешь разделить это? Я принесу тебе стакан."

"Ты сказал, что не стал бы доверять здешним очкам".

"Ну, я мог бы вымыть ..."

Она потянулась за бутылкой и сделала глоток из нее. Она вернула его, не сводя с меня глаз. Затем она повернулась и указала на коробку. "Итак, ты уходишь".

"Да, возвращаюсь в Лос-Анджелес на некоторое время".

"Я думаю, ты будешь скучать по своей дочери".

"Очень много".

"Ты вернешься, чтобы увидеть ее?"

"Так часто, как только могу".

"Это мило. Что-нибудь еще?"

"Что ты имеешь в виду?" Я спросил, хотя думал, что знаю, что она имела в виду.

"Ты вернешься за чем-нибудь еще?"

"Нет, только моя дочь".

Мы долго стояли, глядя друг на друга. Я протянул ей пиво, но когда она подошла, это было для меня. Она поцеловала меня в губы, а затем мы быстро обняли друг друга.

Я знаю, что это было как-то связано с трейлером, с тем, что мы чуть не погибли вместе там, в пустыне, что заставило нас так сильно прижаться друг к другу и подвинуться к кровати, что заставило меня потянуться и поставить бутылку пива на стол, чтобы я мог использовать обе руки, когда мы стаскивали друг с друга одежду.

Мы упали на кровать и занялись любовью выживших. Это было быстро и, возможно, в какой-то степени даже жестоко - с нашей стороны. Но больше всего это удовлетворило первобытное желание в нас обоих бороться со смертью жизнью.

Когда все закончилось, мы лежали, сплетясь, поверх покрывал, она на мне, мои кулаки все еще запутались в ее волосах.

Она наклонилась влево и потянулась за бутылкой пива, опрокинув ее первой и расплескав большую часть того, что осталось на прикроватном столике и полу.

"Вот и уходит мой страховой депозит", - сказал я. В бутылке оставалось достаточно, чтобы она сделала глоток и затем передала ее мне.

"Это было на сегодня", - сказала она, пока я пил.

Я отдал ей остальное.

"Что ты имеешь в виду?"

"После того, что там произошло, мы должны были это сделать".

"Да".

"Гладиаторская любовь. Вот почему я пришел сюда. Чтобы поймать тебя".

Я улыбнулся, вспомнив шутку о гладиаторах из старого фильма, который мне нравился. Но я не сказал ей, и она, вероятно, подумала, что я улыбаюсь ее словам. Она наклонилась и положила голову мне на грудь. Я приподнял часть ее волос, на этот раз более нежно, чтобы посмотреть на опаленные кончики. Затем я опустил руки вниз и погладил ее по спине, думая, что странно, что мы были так нежны друг с другом сейчас, всего через несколько мгновений после того, как были гладиаторами.

"Я не думаю, что вы были бы заинтересованы в открытии филиала вашего частного детективного бюро в Южной Дакоте, не так ли?"

Я улыбнулась и подавила смех в своей груди.

"Как насчет Северной Дакоты?" - спросила она. "Я тоже мог бы вернуться туда".

"У вас должно быть дерево, чтобы иметь ветку".

Она легонько ударила меня кулачком в грудь.

"Я так не думал".

Я переместил свое тело так, чтобы выйти из нее. Она застонала, но осталась на мне.

"Означает ли это, что ты хочешь, чтобы я встал, вышел и убрался отсюда?"

"Нет, Рейчел. Вовсе нет."

Я посмотрел через ее плечо и увидел, что дверь была не заперта. У меня было видение, как мистер Гупта подходит посмотреть, ушла ли я уже, и находит монстра с двумя спинками на кровати в предположительно пустом отделении. Я улыбнулся. Мне было все равно.

Она подняла лицо, чтобы посмотреть на меня.

"Что?"

"Ничего. Мы оставили дверь незапертой. Кто-нибудь может войти ".

"Ты оставил ее незапертой. Это твое место".

Я поцеловал ее, осознав, что не целовал ее губы все то время, пока мы занимались любовью. Еще одна странная вещь.

"Знаешь что, Босх?"

"Что?"

"Ты хорош в этом".

Я улыбнулся и поблагодарил ее. Женщина может разыгрывать эту карту в любое время и всегда получать одинаковый ответ.

"Я серьезно".

Она вонзила ногти мне в грудь, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Одной рукой я крепко прижал ее к себе, и мы перевернулись. Я полагал, что у меня было по крайней мере на десять лет больше, чем у нее, но я не беспокоился об этом. Я снова поцеловал ее и встал, собирая свою одежду с пола и подходя к двери, чтобы запереть ее.

"Я думаю, там осталось последнее чистое полотенце", - сказал я. "Ты можешь использовать это".

Она настояла, чтобы я первым принял душ, и я принял. Затем, пока она принимала душ, я вышел из подразделения и прошел через Коваль в круглосуточный магазин, чтобы купить еще два пива. Я собирался этим ограничиться, потому что в ту ночь я был за рулем и не хотел, чтобы алкоголь замедлял меня при выезде на дорогу или во время нее. Я сидел в закусочной, когда она вышла из ванной полностью одетая и улыбнулась, увидев две бутылки.

"Я знал, что ты сможешь пригодиться".

Она села, и мы чокнулись бутылками.

"За гладиаторскую любовь", - сказала она.

Мы выпили и просто помолчали несколько мгновений. Я пытался понять, что последний час сейчас значил для меня и для всех нас.

"О чем ты думаешь?" спросила она.

"О том, как это может усложниться".

"Это не обязательно. Мы можем просто посмотреть, что произойдет ".

Для меня это звучало не так, как если бы меня попросили переехать в Дакоту.

"Хорошо".

"Мне лучше идти".

"Куда направляемся?"

"Я думаю, вернемся к FO. Посмотри, что трясется ".

"Вы слышали, что случилось с пожарной бочкой там после взрыва? Я забыл посмотреть."

"Нет, почему?"

"Я заглянул в него, когда мы были там. Всего на минуту. Это выглядело так, как будто он сжигал кредитные карточки, возможно, удостоверения личности ".

"У жертв"?"

"Возможно. Он тоже сжигал в нем книги".

"Книги? Как ты думаешь, почему он это сделал?"

"Я не знаю, но это странно. Внутри трейлера у него повсюду были книги. Итак, он что-то сжег, а что-то не сжег. Кажется странным ".

"Ну, если от ствола что-то осталось, ERT доберется до этого. Почему ты не упомянул об этом раньше, когда у тебя там брали интервью?" "Потому что у меня звенело в голове, и я вроде как забыл, я думаю".

"Кратковременная потеря памяти, связанная с сотрясением мозга".

"У меня нет сотрясения мозга".

"Я имел в виду взрыв. Не могли бы вы сказать, что это были за книги?"

"Не совсем. У меня не было времени. Там был один, который я выбрала. Это было наименее обожженное из того, что я мог видеть. Казалось, что это была поэзия. Я думаю."

Она посмотрела на меня и кивнула, но ничего не сказала.

"Чего я не понимаю, так это почему он сжег книги. Он поджег весь трейлер, но нашел время, чтобы сходить к бочке и сжечь несколько книг. Почти как..."

Я замолчал и попытался собрать кусочки воедино.

"Почти как что, Гарри?"

"Я не знаю. Как будто он не хотел оставлять дело с трейлером на волю случая. Он хотел убедиться, что эти книги были уничтожены ".

"Вы предполагаете, что обе вещи связаны друг с другом. Кто знает, может быть, он сжег книги шесть месяцев назад или что-то вроде того. Вы не можете просто соединить эти две вещи ".

Я кивнул. Она была права насчет этого, но все равно несоответствие беспокоило меня.

"Книга, которую я нашел, была на самом верху бочки", - сказал я. "Оно было сожжено, когда ствол использовался в последний раз. В нем также была квитанция. Наполовину сгоревший. Но, может быть, они смогут отследить это ".

"Когда я вернусь, я проверю это. Но я не помню, чтобы видел ту бочку после взрыва ".

Я пожал плечами.

"Я тоже".

Она встала, и я тоже. "Есть еще одна вещь", - сказал я, залезая во внутренний карман своей куртки. Я вытащил фотографию и протянул ей.

"Должно быть, я схватил это, пока был в трейлере, а потом вроде как забыл об этом. Я нашел это у себя в кармане ".

Это была фотография, сделанная из лотка принтера. Двухэтажный дом со стариком перед входом, рядом с универсалом.

"Отлично, Гарри. Как я собираюсь это объяснить?"

"Я не знаю, но я подумал, что вы захотите попытаться идентифицировать место или старика".

"Какая теперь разница?"

"Давай, Рейчел, ты же знаешь, что это еще не конец".

"Нет, я этого не знаю".

Меня беспокоило, что она не могла поговорить со мной после того, как мы были так близки всего несколько минут назад.

"Хорошо".

Я взяла свою коробку и одежду, которая висела у меня на плечиках.

"Подожди минутку, Гарри. Ты просто собираешься оставить все как есть? Что ты имеешь ввиду, это не конец?"

"Я имею в виду, мы оба знаем, что там был не Бэкус. Если вы и бюро не заинтересованы в этом, ничего страшного. Но не вешай мне лапшу на уши, Рейчел. Не после того, через что мы прошли сегодня, и не после того, что мы только что сделали ".

Она смягчилась.

"Послушай, Гарри, это не в моей власти, ясно? Прямо сейчас мы ждем заключения судебно-медицинской экспертизы по этому делу. Официальная позиция бюро, вероятно, не будет сформулирована до завтра, когда директор проведет пресс-конференцию ".

"Меня не интересует официальная позиция бюро. Я разговаривал с тобой."

"Гарри, что ты хочешь, чтобы я сказал?" "Я хочу, чтобы вы сказали, что поймаете этого парня, независимо от того, что завтра скажет режиссер".

Я направился к двери, и она последовала за мной. Мы вышли из "эффективности", и она закрыла за мной дверь.

"Где твоя машина?" Я спросил. "Я провожу тебя".

Она указала дорогу, и мы спустились по ступенькам к ее машине, припаркованной возле офиса. После того, как она открыла дверь, мы повернулись лицом друг к другу.

"Я хочу заполучить этого парня", - сказала она. "Больше, чем ты можешь знать".

"Ладно, хорошо. Я буду на связи ".

"Ну, и что ты собираешься делать?"

"Я не знаю. Когда я это сделаю, я дам тебе знать ".

"Ладно. Увидимся, Босх".

"До свидания, Рейчел".

Она поцеловала меня, а затем села в машину. Я пошел к своей машине, ныряя между двумя зданиями, которые образовывали Двойной крест, чтобы добраться до другой парковки. Я был почти уверен, что это не последний раз, когда я вижу Рейчел Уоллинг.

ГЛАВА 37

По дороге из города я мог бы избежать движения на стрипе, но решил этого не делать. Я думал, что все огни могли бы поднять мне настроение. Я знал, что оставляю свою дочь позади. Я собирался в Лос-Анджелес, чтобы вернуться в департамент. Я бы снова увидел свою дочь, но не смог бы проводить с ней столько времени, сколько мне было нужно и хотелось. Я уезжал, чтобы присоединиться к унылым легионам отцов выходного дня, мужчин, которым приходится сводить свою любовь и долг к круглосуточным стоянкам со своими детьми. Мысль об этом подняла темный ужас в моей груди , который не смогли бы пробить миллиарды киловатт света. Не было никаких сомнений, что я уезжал из Лас-Вегаса проигравшим.

Как только я проехал светофоры и выехал за пределы города, движение стало редким, а небо темным. Я пыталась игнорировать депрессию, в которую поверг меня мой выбор. Вместо этого я работал над делом по дороге, следуя логике ходов с точки зрения Бэкуса, шлифуя его до тех пор, пока история не превратилась в гладкий порошок, и у меня остались только вопросы без ответов. Я видел это так же, как и бюро. Бэкус, приняв имя Том Уоллинг, жил в Клире и наживался на клиентах, которых он увозил из борделей. Он действовал безнаказанно в течение многих лет, потому что он выбирал идеальных жертв. Это продолжалось до тех пор, пока цифры не стали против него, и следователи из Вегаса не начали видеть закономерность и составили свой список из шести пропавших мужчин. Бэкус, вероятно, знал, что это был только вопрос времени, когда связь с Clear может быть установлена. Он, вероятно, знал, что этот срок сократится еще больше, как только он увидит имя Терри Маккалеба в газете. Возможно, он даже пронюхал, что Маккалеб отправился в Вегас. Возможно, Маккалеб даже поднялся, чтобы очистить. Кто знает? Большинство ответов погибло вместе с Маккалебом, а затем в том трейлере в пустыне.

В этой истории было так много неизвестного. Но что действительно казалось очевидным с этого момента, так это то, что Бэкус закрыл лавочку. Он строил планы завершить свой пробег по пустыне в блеске славы - уничтожить двух своих протеже, Маккалеба и Рэйчел, в патологической демонстрации мастерства и оставить в своем трейлере обгоревшее и изуродованное тело, которое заставило бы задаться вопросом, жив он или мертв. В последние годы Саддам Хусейн и Усама бен Ладен продвинулись далеко вперед, оставив позади один и тот же вопрос. Возможно, Бэкус видел себя на той же сцене.

Книги в пожарной бочке беспокоили меня больше всего. Несмотря на то, что Рейчел отклонила их, потому что обстоятельства их сожжения были неизвестны, это все еще казалось мне важной частью расследования. Я пожалел, что не потратил больше времени на изучение книги, которую я вытащил, может быть, даже на ее идентификацию. Сожженная книга указала на часть плана Поэта, о котором еще никто не знал.

Вспомнив о частичной квитанции, которую я видела в книге, я открыла свой мобильный телефон, проверила, есть ли у меня сервис, и позвонила в справочную по Лас-Вегасу. Я спросил, есть ли объявление о бизнесе под названием Book Car, и оператор сказал мне, что его нет. Я уже собирался повесить трубку, когда она сказала мне, что, однако, есть объявление о магазине под названием "Книжный караван" на Индустриал-роуд. Я сказал ей, что попробую это, и она подключила меня.

Я предположил, что магазин будет закрыт, потому что было поздно. Я надеялся на автоответчик, с помощью которого я мог бы попросить владельца позвонить мне утром. Но на звонок ответил после двух гудков грубый голос.

"Ты открыта?"

"Двадцать четыре часа. Чем я могу вам помочь?"

Я получил представление о том, что это был за магазин, по часам. Я все равно сделал снимок.

"Вы ведь не продаете там никаких сборников стихов, не так ли?"

Грубоватый мужчина рассмеялся.

"Очень смешно", - сказал он. "Жил-был человек из Тимбукту. Что касается поэзии, то пошел ты ".

Он снова рассмеялся и повесил трубку. Я закрыла телефон и была вынуждена улыбнуться его мастерству рифмовки на месте.

Книжный караван казался тупиковым, но я бы позвонил Рейчел утром и сказал ей, что, возможно, стоит проверить, нет ли связей с Бэкусом.

Зеленый дорожный знак возник из темноты в свете моих фар. ДОРОГА ZZYZX

Я ПРЕОДОЛЕВАЮ МИЛЮ

Я подумал о том, чтобы свернуть с дороги и проехать по раскачивающейся пустынной дороге в темноту. Я подумал, дежурила ли еще бригада криминалистов на месте захоронения. Но какой смысл идти по этому пути, кроме как вступить на контакт с призраками мертвых? Миля пришла и ушла, и я проехал мимо съезда, оставив призраков в покое.

Полтора стакана пива, которые я выпил с Рейчел, оказались ошибкой. В Викторвилле я начал уставать. Слишком много размышлений с добавлением алкоголя. Я зашел выпить кофе в McDonald's, который был открыт допоздна и спроектирован так, чтобы выглядеть как железнодорожное депо. Я купил два кофе и два сахарных печенья и сел в кабинке в старом вагоне поезда, читая досье Терри Маккалеба о расследовании "Поэта". Я начинал узнавать порядок отчетов и их резюме практически наизусть.

После одной чашки кофе у меня ничего не получалось, и я закрыл файл. Мне нужно было что-то новое. Мне нужно было либо оставить все как есть и надеяться, что бюро справится с работой, либо найти новый ракурс для продолжения.

Я не против бюро. Я считаю, что это самое тщательное, хорошо оснащенное и безжалостное правоохранительное ведомство в мире. Его проблемы заключаются в его размерах и множестве трещин в коммуникации между офисами, подразделениями и так далее, вплоть до самих агентов. Достаточно такого разгрома, как 11 сентября, чтобы миру стало ясно то, что большинство людей в правоохранительных органах, включая агентов ФБР, уже знают. Как учреждение, оно слишком заботится о своей репутации и имеет слишком большой вес в политике, начиная с самого Дж. Эдгара Гувера . Элеонор Уиш когда-то знала агента, который был прикомандирован к штаб-квартире в Вашингтоне еще во времена, когда Дж. Эдгар правил этим местом. Он сказал, что негласный закон заключается в том, что если агент находится в лифте, а директор выходит, агенту не разрешается обращаться к нему, даже поздороваться, и он обязан немедленно выйти, чтобы большой человек мог ехать один и обдумать свои великие обязанности. По какой-то причине эта история навсегда запомнилась мне. Я думаю, потому что это несет в себе совершенное высокомерие ФБР.

Суть в том, что я не хотел звонить Грасиеле Маккалеб и говорить ей, что убийца ее мужа все еще на свободе и что этим займется ФБР. Я все еще хотел разобраться с этим. Я был в долгу перед ней и перед Терри, и я всегда платил то, что должен.

Когда я вернулся в дорогу, кофе и сахар снова придали мне сил, и я направился к Городу Ангелов. Когда я выехал на автостраду 10, я также попал под дождь, и движение замедлилось до ползания. Я переключил радио на KFWB и узнал, что дождь шел весь день и, как ожидается, не прекратится до конца недели. Был прямой репортаж из каньона Топанга, где жители забивали свои двери и гаражи мешками с песком, ожидая худшего. Оползни и наводнения были опасностями. Катастрофические пожары, охватившие холмы годом ранее, почти не оставили почвенного покрова, который удерживал бы дождь или почву. Все это рушилось.

Я знал, что из-за погоды дорога домой будет стоить мне дополнительного часа. Я посмотрел на свои часы. Было чуть за полночь. Я планировал дождаться возвращения домой, чтобы позвонить Киз Райдер, но решил, что к тому времени звонить может быть слишком поздно. Я открыл свой телефон и позвонил ей домой. Она сразу же взяла трубку.

"Киз, это Гарри. Ты проснулся?"

"Конечно, Гарри. Я не могу спать, когда идет дождь ".

"Я знаю, что ты имеешь в виду".

"Итак, какое хорошее слово?"

"Все считаются или никто не считается".

"Что это значит?"

"Я в деле, если ты в деле".

"Да ладно, Гарри, не вешай это на меня".

"Я в деле, если ты в деле".

"Давай, чувак, я уже в деле".

"Ты знаешь, что я имею в виду. Это твое спасение, Киз. Мы отвлеклись. Мы оба это сделали. Мы с тобой знаем, что нам следует делать. Пришло время нам обоим вернуться к этому ".

Я ждал. С ее стороны последовал долгий период молчания, затем, наконец, она заговорила.

"Это расстроит мужчину. Он помогает мне во многих вещах ".

"Если он тот человек, за которого ты его выдаешь, он поймет. Он получит это. Ты сможешь заставить его понять это ".

Еще больше тишины.

"Хорошо, Гарри, хорошо. Я в деле ".

"Хорошо, тогда я приду завтра и запишусь".

"Хорошо, Гарри. Тогда и увидимся".

"Ты знал, что я позвоню, не так ли?"

"Скажем так, у меня на столе лежат бумаги, которые тебе нужно заполнить".

"Ты всегда был слишком умен для меня".

"Я имел в виду то, что сказал о том, что ты нам нужен. В этом суть. Но я также не думал, что ты долго продержишься там один. Я знаю парней, которые нажали на чеку и пошли по пути частных предпринимателей, продавали недвижимость, машины, бытовую технику, даже книги. Для большинства из них это сработало нормально, но не для тебя, Гарри. Я полагал, ты тоже это знаешь ".

Я ничего не сказал. Я смотрел в темноту за пределами досягаемости моих огней. Что-то, что только что сказала Киз, вызвало лавину.

"Гарри, ты все еще там?"

"Да, послушай, Киз, ты только что сказала "книги". Ты знал парня, который вышел на пенсию и продавал книги. Это Эд Томас?"

"Да, я приехал в Голливуд примерно за шесть месяцев до того, как он сдал свои документы. Он ушел и открыл книжный магазин в Ориндж."

"Я знаю. Ты когда-нибудь бывал там?"

"Да, однажды он попросил Дина Кунца подписать там одну из его книг. Я видел это в газете. Он мой любимый, и он не подписывает книги слишком часто. Итак, я спустился. У двери и на тротуаре была очередь, но как только Эд увидел меня, он провел меня прямо к выходу, представил меня, и я подписал свою книгу. На самом деле, это было неловко ".

"Как это называется?"

"Um… Я думаю, что это были странные магистрали ".

Это выбило меня из колеи. Я думал, что собираюсь совершить скачок в логике и установить связь.

"Нет, на самом деле, это было после этого", - сказала Киз. "Это был единственный выживший - история об авиакатастрофе".

Я понял, о чем она говорила, и как мы запутались.

"Нет, Киз, как называется книжный магазин Эда?"

"О, это называется Книжный карнавал. Я думаю, что так это называлось, когда он купил бизнес. Иначе, я думаю, он назвал бы это как-нибудь по-другому, чем-нибудь таинственным, поскольку он продает там в основном детективные книги ".

Забронируй машину, как на Книжном карнавале. Я непроизвольно сильнее нажал на акселератор.

"Киз, мне нужно идти. Я поговорю с тобой позже ".

Я закрыл телефон, не дожидаясь от нее прощания. Переводя взгляд с дороги на дисплей телефона, я прокрутил список последних звонков и нажал кнопку подключения, предварительно выделив номер мобильного Рэйчел Уэйтинг. Она ответила еще до того, как я услышал звонок.

"Рейчел, это Гарри. Извини, что звоню так поздно, но это важно ".

"Я кое-чем занята", - прошептала она.

"Ты все еще в местном отделении?"

"Это верно".

Я попытался придумать, что могло удержать ее там после полуночи в день, который начался так рано.

"Это мусорный бак? Сожженная книга?"

"Нет, мы еще не добрались туда. Это что-то другое. Мне нужно идти ".

Ее голос был мрачен, и поскольку она не назвала меня по имени, у меня возникла мысль, что здесь присутствовали другие агенты и что бы она ни затевала, это было нехорошо.

"Рейчел, послушай, у меня кое-что есть. Ты должен приехать в Лос-Анджелес".

Ее тон изменился. Я думаю, она могла сказать по настойчивости в моем голосе, что это было серьезно.

"Что это?"

"Я знаю следующий ход Поэта".

ГЛАВА 38

Мне придется тебе перезвонить." Рейчел закрыла телефон и сунула его в карман своего блейзера. Последние слова Босха эхом отозвались в ее сердце.

"Агент Уоллинг, я был бы признателен, если бы вы могли продолжить нашу беседу".

Она посмотрела на Альперта.

"Прости".

Она посмотрела мимо него на телекоммуникационный экран, где лицо Брасса Дорана было больше, чем в жизни. Она улыбалась.

"Агент Доран, продолжайте", - сказал Альперт.

"На самом деле, я закончил. Это все, что у нас есть на данный момент. Мы можем подтвердить с помощью скрытых данных, что Роберт Бэкус был в том трейлере. Мы не можем подтвердить, что он был в нем, когда он взорвался ".

"Что насчет ДНК?"

"Доказательства ДНК, собранные агентом Уоллинг, в условиях большой опасности, я мог бы добавить, а позже ERT, будут полезны только в том случае, если у нас будет с чем их сравнить. То есть, если мы каким-то образом найдем источник ДНК Роберта Бэкуса. Или мы используем это, чтобы идентифицировать тело, которое было в трейлере, как кого-то другого ".

"Что насчет родителей Бэкуса? Разве мы не можем извлечь его ДНК из ..."

"Мы уже ходили этим маршрутом раньше. Его отец был мертв и кремирован до того, как мы об этом подумали - наука тогда еще толком не существовала - а его мать так и не была найдена. Есть некоторые предположения, что она, возможно, была его первой жертвой. Она исчезла несколько лет назад без следа, вошедшего в поговорку."

"Этот парень подумал обо всем".

"В случае с матерью, скорее всего, это была месть за то, что ее бросили. Трудно поверить, что он сделал что-то тогда, чтобы предотвратить последующее извлечение ДНК ".

"Все, что я имел в виду, это то, что мы по-настоящему облажались".

"Мне жаль, Рэндал, но наука не может зайти так далеко".

"Я знаю это, агент Доран. Ты можешь сказать мне что-нибудь еще? Что-нибудь новенькое?"

"Я думаю, что нет".

"Потрясающе. Хорошо, тогда я скажу режиссеру именно это. Мы знаем, что Бэкус был в том трейлере - у нас есть результаты судебной экспертизы и показания свидетелей на этот счет. Но на данный момент мы не можем сделать следующий шаг и сказать, что он мертв, и скатертью дорога ".

"Неужели мы никак не можем убедить режиссера сидеть тихо и дать нам больше времени, чтобы все это уладить?" Для пользы расследования".

Рейчел чуть не рассмеялась. Она знала, что польза расследования всегда будет на втором месте по сравнению с политическими соображениями в здании Гувера в округе Колумбия "Я уже пытался", - сказал Альперт. "Ответ - нет. Слишком многое поставлено на карту. В этом вопросе все раскрыто - благодаря взрыву в пустыне. Если это был Бэкус, разнесенный в пух и прах, тогда прекрасно, мы в конечном итоге подтвердим это, и все будет в порядке. Если это был не Бэкус и у него на уме какая-то другая пьеса, режиссер должен записать это сейчас, иначе последствия обратного удара могут быть фатальными. Итак, он официально излагает то, что мы знаем сейчас: Бэкус был там, Бэкус подозревается в убийствах в пустыне, Бэкус может быть мертв, а может и нет. На данный момент его не переубедить ".

Альперт бросил на Рейчел такой взгляд, когда сказал, что кот вылез из мешка, как будто он считал ее ответственной за все. Она подумала о том, чтобы рассказать о том, что ей только что сказал Босх, но в тот момент решила этого не делать. Пока нет. Не раньше, чем она узнает больше.

"Ладно, народ, вот и все", - внезапно объявил Альперт. "Брасс, мы увидим тебя на большом экране завтра утром. Агент Уоллинг, не могли бы вы задержаться на минутку?"

Рейчел смотрела, как Брасс покидает экран, а затем он потемнел, передача закончилась. Затем Альперт подошел вплотную к столу, за которым сидела Рейчел.

"Агент Уоллинг?"

"Да?"

"Твоя работа здесь закончена".

"Прошу прощения?"

"Тебе конец. Возвращайся в свой отель и собирай вещи ".

"Здесь еще многое предстоит сделать. Я хочу..."

"Меня не волнует, чего ты хочешь. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Вы подорвали это расследование с тех пор, как начали. Завтра утром я хочу, чтобы ты первым же самолетом вернулась туда, откуда ты прилетела. Понимаешь?"

"Ты совершаешь ошибку. Я должен быть частью ..."

"Ты совершаешь ошибку, споря со мной об этом. Я не могу объяснить это для вас яснее. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Сдайте свои документы и садитесь в самолет ".

Она уставилась на него, пытаясь передать весь гнев, который был в ее глазах. Он поднял руку, как будто хотел что-то отразить.

"Будь осторожен в своих словах. Это может вернуться, чтобы укусить тебя за задницу ".

Рейчел проглотила свой гнев. Она говорила контролируемым и спокойным голосом.

"Я никуда не собираюсь".

Альперт выглядел так, словно его глаза готовы были вылезти из орбит. Он повернулся и махнул Дэю, чтобы тот выходил из комнаты. Затем он повернулся обратно к Рейчел и подождал звука закрывающейся двери.

"Прошу прощения? Что ты только что сказал?"

"Я сказал, что никуда не собираюсь. Я остаюсь в этом деле. Потому что, если ты посадишь меня на самолет, я не вернусь в Южную Дакоту. Я поеду в штаб-квартиру округа Колумбия и прямо в Управление профессиональной ответственности, чтобы завести на вас дело ".

"Для чего? Что ты собираешься подать?"

"Ты использовал меня как приманку с самого начала. Без моего ведома или согласия ".

"Ты не знаешь, о чем говоришь. Продолжай. Перейдите к OPR. Они со смехом отправят тебя обратно в Бесплодные Земли и посадят там еще на десять лет ".

"Чери совершила ошибку, а затем и ты сделал то же самое. Когда я позвонил из Clear, она спросила меня, почему мы взяли машину Босха. Затем в ангаре ты сделал то же самое. Ты знал, что я поехал туда на машине Босха. Я начал думать об этом, а потом понял почему. Ты прикрепил GPS-метку к моей машине. Сегодня вечером я залез под него и нашел это. Стандартный выпуск бюро, на нем даже сохранился кодовый ярлык. Там будет запись о том, кто это проверял ".

"Я понятия не имею, о чем ты говоришь".

"Что ж, я уверен, что OPR сможет разобраться в этом. Я предполагаю, что Чери им поможет. Я имею в виду, что на ее месте я бы не связывала свою карьеру с тобой. Я бы сказал правду. Что ты привел меня сюда в качестве приманки, что ты думал, что я выманю Бэкуса. Бьюсь об заклад, у тебя все это время была теневая команда, следившая за мной. Об этом тоже будет запись. Как насчет моего телефона и моего гостиничного номера? Ты их прослушивал?"

Рейчел увидела, как изменился взгляд Альперта. Он ушел в себя, его разум больше не был поглощен ее обвинениями, а будущими последствиями жалобы на этику и расследования. Она видела, как он осознал свою собственную гибель. Один агент прослушивает другого агента и следит за ним, используя ее как невольную приманку в азартной игре с высокими ставками. В нынешней обстановке пристального внимания средств массовой информации и стремления всего бюро избегать любых противоречий его действия не оправдались бы. Это был бы он, кто пошел бы ко дну, не она. С ним разберутся быстро и тихо. Может быть, если ему повезет, он закончит тем, что будет работать бок о бок с Рейчел в офисе Rapid City.

"Бесплодные земли действительно очень красивы летом", - сказала она.

Она встала и направилась к двери.

"Агент Уоллинг?" Сказал Альперт ей в спину. "Подожди секунду".

ГЛАВА 39

Самолет Рейчел с получасовым опозданием приземлился в Бербанке из-за дождя и ветра. Оно не ослабевало всю ночь, и город был окутан серой пеленой. Это был такой дождь, который парализовал город. Движение на каждой улице и каждом шоссе замедлилось. Дороги были построены не для этого. Город тоже не был таким. К рассвету ливневые водопропускные трубы были переполнены, туннели работали на полную мощность, а сток в реку Лос-Анджелес превратил облицованный бетоном канал, который змеился через город к морю, в ревущий порог. Это была черная вода, несущая с собой пепел пожаров, которые год назад почернели на холмах. Во всем этом чувствовалась мрачность конца света. Город сначала подвергся испытанию огнем, а теперь дождем. Живя в Лос-Анджелесе, иногда казалось, что ты едешь верхом на дьяволе навстречу апокалипсису. У людей, которых я видел тем утром, в глазах было выражение "что будет дальше". Землетрясение? Цунами? Или, может быть, катастрофа, которую мы сами создали? Дюжиной лет ранее огонь и дождь были предвестниками как тектонических, так и социальных потрясений в Городе Ангелов. Я не думал, что здесь был кто-то, кто сомневался, что это может случиться снова. Если мы обречены повторяться в наших безумствах и ошибках, тогда легко увидеть, что природа и баланс действуют по одному и тому же циклу.

Я думал об этом, пока ждал Рейчел на обочине возле терминала. Дождь барабанил по лобовому стеклу, делая его полупрозрачным и мутным. Ветер раскачивал машину на рессорах. Я думал о том, чтобы вернуться к копам, уже сомневаясь в своем решении и задаваясь вопросом, не повторюсь ли я по глупости или на этот раз у меня был шанс на благодать.

Я не видел Рейчел под дождем, пока она не постучала в окно со стороны пассажира. Затем она открыла задний люк и бросила туда свою сумку. На ней была зеленая парка с поднятым капюшоном. Это, должно быть, пошло ей на пользу перед лицом непогоды в Дакоте, но в Лос-Анджелесе оно выглядело на ней слишком большим и громоздким.

"Надеюсь, это будет вкусно, Босх", - сказала она, забираясь внутрь и мокрая плюхаясь на пассажирское сиденье. Она не выказывала никаких внешних признаков привязанности, и я тоже. Это было одно из соглашений, которые мы заключили по телефону. Мы должны были действовать как профессионалы, пока не оправдаем мою догадку.

"А что, у тебя есть альтернативы?"

"Нет, просто прошлой ночью я поставил все на карту с Альпертом. Мне не хватает одного гребаного места для постоянной работы в Южной Дакоте, где, кстати, погода на самом деле может быть лучше, чем эта ".

"Что ж, добро пожаловать в Лос-Анджелес".

"Я думал, это Бербанк".

"Технически".

После того, как мы покинули аэропорт, я спустился к 134-му шоссе и поехал на восток к 5-му. Из-за дождя и утренней сыпи наше продвижение было медленным, когда мы обогнули Гриффит-парк и направились на юг. Я еще не был готов начать беспокоиться о времени, но я был близок к этому.

Долгое время мы ехали молча, потому что смесь дождя и пробок делала поездку напряженной, возможно, больше из-за Рейчел, которой приходилось сидеть и ничего не делать, пока я управлял рулем. Наконец она заговорила, хотя бы для того, чтобы немного разрядить напряжение в машине.

"Так ты собираешься рассказать мне об этом своем грандиозном плане?"

"Никакого плана, просто догадка".

"Нет, ты сказал, что знал его следующий шаг, Босх".

Я заметил, что с тех пор, как мы занялись любовью на кровати в моем отделении повышения эффективности, она начала называть меня по фамилии. Я задавался вопросом, было ли это частью соглашения действовать как профессионалы или какой-то формой обратной ласки, называть кого-то, с кем вы были наиболее близки, его наименее интимным именем.

"Я должен был привести тебя сюда, Рейчел".

"Ну, тогда все в порядке, я здесь. Расскажи это мне ".

"Это Поэт, у которого есть грандиозный план. Бэкус."

"Что он собирается делать?"

"Помнишь книги, о которых я рассказывал тебе вчера, книги в бочке и ту, которую я вытащил?"

"Да".

"Кажется, я понял, что все это значит".

Я рассказал ей о частично сожженном чеке, который я видел, и о том, как я подумал, что "Книжный автомобиль" на самом деле был "Книжным карнавалом", книжным магазином, которым управлял полицейский детектив в отставке Эд Томас, последняя намеченная цель Поэта восемь лет назад.

"Ты думаешь, что из-за этой книги в "огненном бочонке" он здесь и собирается отыграться за убийство, которого мы лишили его восемь лет назад".

"Именно".

"Это преувеличение, Босх. Я хотел бы, чтобы ты рассказал мне все это до того, как я, рискуя своей задницей, прилетел сюда ".

"Совпадений не бывает, особенно таких, как это".

"Ладно, тогда изложи мне историю. Дай мне профиль. Расскажи мне о грандиозном плане Поэта ".

"Ну, это работа бюро - составлять профиль преступлений. Я не собираюсь этого делать. Но это то, что, я думаю, он делает. Я думаю, что трейлер и взрыв были подстроены так, чтобы выглядеть как грандиозный финал. И затем, как только режиссер выйдет перед телекамерами и скажет, что, я думаю, мы его поймали, он собирается убрать Эда Томаса. Символизм был бы идеальным. Это грандиозный жест, окончательный вариант "пошел ты". Это шах и мат, Рейчел. Пока бюро хвастается собой, он проникает прямо у них под носом и убирает парня, которого бюро в прошлый раз так надменно спасало ".

"И почему книги в бочке? Как все это вписывается?"

"Я думаю, что это были книги, которые он купил у Эда Томаса. Из книги Carnival по почте или, может быть, даже лично. Возможно, они были каким-то образом помечены и их можно было проследить до магазина. Он не хотел этого, поэтому сжег их. Он не мог рисковать тем, что они могут пережить взрыв трейлера

"Но затем, на другом конце провода, после ухода Эда Томаса и раскола Бэкуса, агенты обнаружили бы его связь с магазином и начали бы понимать, как долго и с каким усердием Бэкус планировал это. Это помогло бы показать его гениальность. Это то, чего он хочет, верно? Я имею в виду, ты профилировщик. Скажи мне, если я ошибаюсь ".

"Я был профилировщиком. Прямо сейчас я занимаюсь преступлениями в резервациях Дакоты ".

Движение начало оживляться, когда мы проезжали мимо центра города, шпили финансового района исчезали в верхней части тумана шторма. Город всегда казался мне призрачным во время дождя. В этом было какое-то дурное предчувствие, которое всегда угнетало меня, которое всегда заставляло меня чувствовать, что в мире что-то вырвалось на свободу и было неправильным.

"Во всем этом есть только одна ошибка, Босх".

"Что?"

"Режиссер проводит сегодня пресс-конференцию, но он не собирается говорить, что мы поймали Поэта. Как и вы, мы не думаем, что в том трейлере был Бэкус ".

"Итак, Бэкус этого не знает. Он посмотрит это по CNN, как и все остальные. Но это не изменит его плана. В любом случае, я говорю, что сегодня он бьет Эда Томаса. В любом случае, он высказал свою точку зрения. я в 7 раз лучше и умнее тебя".

Она кивнула и надолго задумалась об этом.

"Хорошо", - наконец сказала она. "Что, если я куплюсь на это? В чем заключается наша игра? Ты звонил Эду Томасу?"

"Я еще не знаю, о чем наша пьеса, и я не звонил Эду Томасу. Сейчас мы направляемся к его магазину. Он выпущен в оранжевом цвете, и он открывается в одиннадцать. Я позвонил и узнал его часы работы с автоответчика."

"Почему именно его магазин? Другие полицейские, которых убил Бэкус, были у себя дома, один - в своей машине."

"Потому что на данный момент я не знаю, где живет Эд Томас, и из-за книги. Я предполагаю, что Бэкус сделает свой ход в книжном магазине. Если я ошибаюсь и Эд не появится в магазине, тогда мы узнаем, где он живет, и отправимся туда ".

Рейчел кивнула, соглашаясь с планом.

"По делу Поэта было написано три разные книги. Я прочитал их все, и во всех них были постскриптумы об игроках. Они сказали, что Томас вышел на пенсию и открыл книжный магазин. Я думаю, один из них даже назвал магазин."

"Ну вот и все".

Она посмотрела на свои часы.

"Мы собираемся добраться туда до того, как он откроется?"

"Мы сделаем это. Они назначили время для пресс-конференции режиссера?"

"Три часа по времени Вашингтона".

Я проверил часы на приборной панели. Было десять утра, у нас был час до того, как Эд Томас откроет свой бизнес, и два часа до пресс-конференции. Если бы моя теория и догадка были верны, мы бы очень скоро оказались в присутствии Поэта. Я был готов и налился соком. Я почувствовал, как высокооктановое число движется в моей древесине. По старой привычке я убрал руку с руля и проверил свое бедро. У меня там был "Глок 27" в кобуре. Для меня было незаконно носить оружие, и если я в конечном итоге воспользуюсь им, могут возникнуть проблемы - такого рода, которые могут помешать мне вернуться в полицейское управление.

Но иногда риски, с которыми вы сталкиваетесь, диктуют другие риски, на которые вы должны пойти. И я предполагал, что это будет один из таких случаев.

ГЛАВА 40

Из-за дождя было трудно следить за магазином. Если бы мы оставили дворники на лобовом стекле включенными, это выдало бы нас с головой. Сначала мы смотрели сквозь мутную воду на стекле.

Мы припарковались на стоянке торгового центра Strip на бульваре Тастин в городе Ориндж. Книжный карнавал был небольшим бизнесом между рок-магазином и тем, что выглядело как свободное место. Тремя дверями дальше был оружейный магазин.

Там был единственный общественный вход. Прежде чем занять нашу позицию на передней стоянке, мы проехали за торговый центр и увидели заднюю дверь с названием магазина на ней. Там был дверной звонок и табличка с надписью "ЗВОНИТЬ ПРИ ДОСТАВКЕ".

В идеальном мире мы были бы на передней и задней части магазина с минимум четырьмя парами глаз. Бэкус мог прийти любым способом, представившись покупателем спереди или доставщиком сзади. Но в тот день в мире не было ничего идеального. Шел дождь, и мы были только вдвоем. Мы припарковали Mercedes на некотором расстоянии от входа в магазин, но все же достаточно близко, чтобы видеть и действовать в случае необходимости.

Прилавок и кассовый аппарат находились сразу за витриной Книжного карнавала. Это сработало в нашу пользу. Вскоре после того, как мы увидели, как он открывает магазин для бизнеса, мы увидели, как Эд Томас занял позицию за прилавком. Он вставил кассовый ящик в кассу и сделал несколько телефонных звонков. Даже из-за дождя и размытости лобового стекла мы могли держать его в поле зрения, пока он оставался у кассы. Это были ниши магазина позади него, которые исчезали во мраке. В тех случаях, когда он покидал свой пост и шел обратно к полкам и витринам в задней части магазина, мы теряли его из виду, и нами овладевало щекочущее чувство паники.

По дороге Рейчел рассказала мне об обнаружении GPS-метки на ее машине и подтверждении того, что ее использовали коллеги-агенты в качестве приманки для Бэкуса. И вот теперь мы сидели здесь, наблюдая за моим бывшим коллегой, в некотором смысле используя его как новую приманку. Мне это не понравилось. Я хотел зайти и сказать Эду, что он под прицелом, что ему следует взять отпуск, уехать из города. Но я этого не сделал, потому что знал, что если Бэкус наблюдал за Томасом и видел любое отклонение от нормы, то мы могли потерять наш единственный шанс на него. Итак, мы с Рейчел стали эгоистичны в отношении жизни Эда Томаса, и я знал, что в ближайшие дни мне придется иметь дело с чувством вины из-за этого. Единственный вопрос заключался в том, в зависимости от того, как все обернется, насколько велика будет вина.

Первыми двумя посетителями в тот день были женщины. Они прибыли вскоре после того, как Томас отпер входную дверь. И пока они просматривали товары в магазине, подъехал мужчина, припарковался перед входом и тоже вошел. Он был слишком молод, чтобы быть Бэкусом, поэтому мы не были приведены в полную боевую готовность. Он ушел в спешке и не купил книгу. Затем, когда две женщины ушли, сжимая свои сумки с книгами, я вышел из Мерседеса и побежал через стоянку к навесу перед оружейным магазином.

Мы с Рейчел решили не привлекать Томаса к нашему расследованию, но это не помешало мне отправиться в магазин с разведывательной миссией. Мы решили, что я пойду в магазин с историей для прикрытия, небрежно заново познакомлюсь с Томасом и посмотрю, может быть, он уже осознает, что за ним наблюдают. Итак, как только первые клиенты дня пришли и ушли, я сделал ход.

Сначала я нырнул в оружейный магазин, так как он был ближайшим к тому месту, где мы припарковались, и любому, кто наблюдал за торговой площадью, показалось бы странным, что я припарковался на одном конце и направился прямо в книжный магазин на другом конце. Я бросил беглый взгляд на сверкающее огнестрельное оружие, выставленное на стеклянном прилавке, а затем на бумажные мишени для стрельбы на задней стене. У них были обычные силуэты, но у них также были версии с лицами Усамы бен Ладена и Саддама Хусейна. Я догадался, что это были крупные продавцы.

Когда мужчина за прилавком спросил, не нужна ли мне помощь, я сказал ему, что просто просматриваю, а затем вышел из магазина. Я направился к Книжному карнавалу, остановившись сначала, чтобы осмотреть пустую витрину магазина по соседству. Сквозь намыленное стекло я мог видеть коробки, помеченные, как я догадался, названиями книг. Я понял, что Томас использовал прорезь для хранения книг. Там была табличка "сдается в аренду" и номер телефона, который я запомнил на случай, если это сыграет какую-то роль, над которой мы поработаем позже.

Я зашел на Книжный карнавал, и Эд Томас стоял за прилавком. Я улыбнулась, и он улыбнулся, узнав меня, но я могла сказать, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить лицо, которое он узнал.

"Гарри Босх", - сказал он, как только получил это.

"Привет, Эд, как у тебя дела?"

Мы пожали друг другу руки, и в его глазах за стеклами очков была теплота, которая мне понравилась. Я был почти уверен, что не видел его с тех пор, как шесть или семь лет назад он ужинал на пенсии в "Sportsman's Lodge" в долине. В его волосах было больше седины, чем ее не было. Но он все еще был высоким и худым, каким я помнил его по работе. У него была привычка на местах преступлений держать блокнот высоко и близко к лицу, когда он писал. Это было потому, что его очки всегда были на один-два рецепта позади его глаз. Поза с поднятыми руками принесла ему прозвище Богомола за столом отдела убийств. Я внезапно вспомнил это сейчас. Я вспомнил, что на листовке для вечеринки по случаю его выхода на пенсию была карикатура на Эда в виде супергероя в плаще, маске и с большой буквой "П" на груди.

"Как дела в книжном бизнесе?"

"Все идет хорошо, Гарри. Что привело тебя сюда из большого плохого города? Я слышал, ты ушел на пенсию пару лет назад."

"Да, я так и сделал. Но я подумываю о том, чтобы вернуться ".

"Ты скучаешь по этому?"

"Да, я вроде как понимаю. Посмотрим, что получится ".

Он казался удивленным, и тогда я понял, что он ничего не упускал из виду в этой работе. Он всегда был любителем чтения, у него всегда была коробка с книгами в мягкой обложке в багажнике для наблюдения и во время прослушивания. Теперь у него была пенсия и свой книжный магазин. У него все было хорошо и без всей этой мерзкой работы.

"Ты просто проходил мимо?"

"Нет, на самом деле, я пришел сюда по настоящей причине. Ты помнишь мою старую партнершу, Киз Райдер?"

"Да, конечно, она бывала здесь раньше".

"Вот что я имею в виду. Она помогает мне кое с чем, и я хочу сделать ей небольшой подарок. Я помню, как она однажды сказала мне, что ваш магазин был, похоже, единственным местом в округе, где можно было купить книгу, подписанную писателем по имени Дин Кунц. Итак, я хотел спросить, есть ли у вас что-нибудь из этого поблизости. Я бы хотел подарить ей один ".

"Я думаю, у меня, возможно, что-то осталось в подсобке. Позвольте мне пойти проверить. Такие вещи делаются быстро, но я обычно держу заначку ".

Он оставил меня у прилавка и прошел через магазин к задней двери, которая, похоже, вела на склад. Я предположил, что задняя дверь для доставки была там. Когда он скрылся из виду, я перегнулась через прилавок и посмотрела на полки под ним. Я увидел маленькую трубку для видеодисплея с экраном, разрезанным на четыре сегмента. Камера с четырех внутренних ракурсов показывала зону кассового аппарата, где я склонился над прилавком; длинный обзор всего магазина; более узкий обзор группы полок; и задний склад, где я мог видеть, как Томас рассматривает похожую трубку VDT на полке.

Я поняла, что он смотрит на меня, перегнувшись через прилавок. Я выпрямилась, мой разум быстро пытался придумать объяснение. Несколько мгновений спустя Томас вернулся к стойке с книгой в руках.

"Нашел то, что искал, Гарри?"

"Что? О, ты имеешь в виду, что я смотрю через прилавок? Я просто хотел спросить, была ли у тебя, ну, ты знаешь, там какая-нибудь защита. Ты бывший полицейский и все такое. Ты когда-нибудь беспокоился о том, что сюда придет кто-то, кого ты знал когда-то раньше?"

"Я принимаю меры предосторожности, Гарри. Не беспокойся об этом ".

Я кивнул.

"Приятно слышать. Это та самая книга?"

"Да, у нее есть это? Он вышел в прошлом году ".

Он показал мне книгу под названием "Лицо". Я не знал, есть ли это у Киз или нет, но я собирался это купить.

"Я не знаю. Он подписал это?"

"Да, подписано и датировано".

"Хорошо, я возьму это".

Пока он объявлял о продаже, я попытался немного поболтать, что на самом деле не было светской беседой.

"Я видел, что ты установил камеру там, внизу. Кажется, многовато для книжного магазина ".

"Ты был бы удивлен. Людям нравится красть книги. У меня там есть раздел коллекционирования - дорогие вещи из коллекций, которые я покупаю и продаю. Я держу камеру прямо на нем, и я поймал там парня, который только этим утром пытался засунуть копию "Путешествия Ника" себе в штаны. Ранних пелекано найти непросто. Для меня это было бы потерей примерно в семьсот долларов ".

Это казалось непомерной суммой денег для одной книги. Я никогда не слышал об этой книге, но предположил, что ей, должно быть, пятьдесят или сто лет.

"Ты звонишь в полицию?" "Нет, я просто надрал ему штаны и сказал, что если он вернется снова, я обращусь в суд".

"Ты хороший парень, Эд. Ты, должно быть, смягчился с тех пор, как ушел. Я не думаю, что Богомол просто позволил бы ребенку ускользнуть ".

Я протянул ему две двадцатки, и он дал мне сдачу.

"Богомол был давным-давно. И моя жена не думает, что я такой мягкий. Спасибо, Гарри. И передай Киз от меня привет."

"Да, я так и сделаю. Ты когда-нибудь сталкивался с кем-нибудь еще из-за стола?"

Я еще не хотел уходить. Мне хотелось больше информации, поэтому я продолжил подшучивать. Я посмотрел вверх над его головой и заметил маленький купол с двумя камерами. Камера была установлена под потолком, один объектив был направлен вниз на кассу, а другой позволял видеть магазин в перспективе. Там горел маленький красный огонек, и я мог видеть маленький черный кабель, извивающийся от корпуса камеры к подвесному потолку. Пока Томас отвечал на мой вопрос, я думал о возможности того, что Бэкус был в магазине и был запечатлен на пленке наблюдения.

"Не совсем", - сказал Томас. "Я вроде как оставил все это позади. Ты говоришь, что скучаешь по этому, Гарри, но я ни по чему в этом не скучаю. Не совсем."

Я кивнул, как будто понял, но на самом деле это было не так. Томас был хорошим полицейским и хорошим детективом. Он принял работу близко к сердцу. Это была одна из причин, почему Поэт обратил на него внимание. Он на словах подтверждал то, во что, как мне казалось, он на самом деле не верил.

"Это хорошо", - сказал я. "Эй, у тебя есть запись того парня, которого ты выгнал отсюда этим утром? Я бы хотел посмотреть, как он пытался обобрать тебя ".

"Нет, у меня просто есть прямые трансляции. Я выставил камеры на всеобщее обозрение и наклейку на дверь. Это должно быть сдерживающим фактором, но некоторые люди тупы. Установка с рекордером была бы слишком дорогой и занозой в заднице при обслуживании. У меня просто есть живая настройка ".

"Я понимаю".

"Послушай, если у Киз уже есть эта книга, я заберу ее обратно. Я могу его продать ".

"Нет, это круто. Если оно у нее уже есть, я сохраню его и прочту сам ".

"Гарри, когда ты в последний раз читал книгу?"

"Я прочитал книгу об Арте Пеппере пару месяцев назад", - сказал я возмущенно. "Он и его жена написали это перед смертью".

"Научная литература?"

"Да, это был настоящий материал".

"Я говорю о пупке. Когда ты в последний раз читал одно из них?"

Я пожал плечами. Я не помнил.

"Так я и думал", - сказал Томас. "Если она не хочет книгу, верни ее, и я отдам ее кому-нибудь, кто ее прочтет".

"Ладно, Эд. Спасибо."

"Будь осторожен там, Гарри".

"Я буду. Ты тоже."

Я направлялся к двери, когда все сошлось воедино - то, что рассказал мне Томас, и то, что я знал об этом деле. Я щелкнул пальцами и сделал вид, что только что что-то вспомнил. Я повернулся обратно к Томасу.

"Эй, у меня есть друг, который живет далеко в Неваде, но он говорит, что он ваш клиент. Вероятно, заказ по почте. Ты делаешь заказы по почте?"

"Конечно. Как его зовут?"

"Том Уоллинг. Живет на всем пути вверх в Клире ".

Томас кивнул, но не слишком радостно.

"Он твой друг?"

Я понял, что, возможно, наступил на это.

"Ну, можно сказать, знакомый".

"Ну, он должен мне немного денег".

"Неужели? Что случилось?"

"Это долгая история. Но я продал ему несколько книг из коллекции, которой занимался, и он заплатил очень быстро. Оплатил денежным переводом, и все было в порядке. Поэтому, когда он захотел больше книг, я отправил их до того, как получил его денежный перевод. Большая ошибка. Это было три месяца назад, и я не получил от него ни цента. Если ты снова увидишь этого своего знакомого, скажи ему, что я хочу свои деньги ".

"Я так и сделаю, Эд. Это очень плохо. Я не знал, что этот парень был мошенником. Какие книги он купил?"

"Он увлекается По, поэтому я продал ему несколько книг из коллекции Родуэя. Несколько старых. Довольно милые книги. Затем он заказал еще, когда я получила очередную коллекцию. Он за них не платил ".

Мой пульс ускорился до максимальной скорости. То, что рассказал мне Томас, было подтверждением того, что Бэкус каким-то образом был здесь замешан. В тот момент я хотел прекратить этот фарс и рассказать Томасу, что происходит, и что он в опасности. Но я сдержался. Сначала мне нужно было поговорить с Рейчел и составить правильный план.

"Кажется, я видел эти книги у него дома", - сказал я. "Это была поэзия?" "В основном, да. На самом деле его не интересовали короткие рассказы ".

"Было ли в этих книгах имя оригинального коллекционера? Родман?"

"Нет, Родуэй. И да, на них была выбита печать его библиотеки. Это ударило по цене, но твой друг хотел книги ".

Я кивнул. Я увидел, как моя теория складывается воедино. Теперь это было больше, чем теория.

"Гарри, что ты на самом деле задумал?"

Я посмотрела на Томаса.

"Что ты имеешь в виду?"

"Я не знаю. Ты просишь о многом-*

Громкий звонок раздался из задней части магазина, прервав Томаса.

"Не бери в голову, Гарри", - сказал он. "Это больше книг. Мне нужно пойти забрать посылку."

"Ох.'*

"Увидимся позже".

"Да",

Я наблюдал, как он покинул прилавок и направился в подсобку. Я посмотрел на свои часы. Был полдень. Режиссер вышел перед камерами, чтобы рассказать о взрыве в пустыне и сказать, что это была работа убийцы, известного как Поэт. Мог ли это быть момент, который выбрал Бэкус, чтобы ударить Томаса? Мое горло и грудь сжались, как будто из комнаты высосали воздух. Как только Томас проскользнул через дверь на склад, я вернулась к стойке и наклонилась, чтобы посмотреть на монитор системы безопасности. Я знала, что если Томас проверит монитор в подсобке, он увидит, что я не выходила из магазина, но я рассчитывала, что он направится прямо к двери.

В углу экрана, показывающего складское помещение, я увидел, как Томас наклонился лицом к задней двери и посмотрел в глазок. Очевидно, не впечатленный увиденным, он повернул засов и открыл дверь. Я пристально смотрел на экран, хотя изображение было маленьким, и я просматривал его вверх ногами.

Томас отступил от двери, и вошел мужчина. На нем были темная рубашка и шорты в тон. Он нес две коробки, поставленные одна на другую, и Томас указал ему на ближайший рабочий стол. Доставщик поставил коробки на место, а затем достал электронный планшет из верхней коробки и повернулся к Томасу за подписью подтверждения доставки.

Все казалось в порядке. Это была обычная доставка. Я быстро встал со стойки и направился к двери. Когда я открыл его, я услышал электронный перезвон, но я не беспокоился об этом. Я направился обратно к "Мерседесу", пробежав под дождем после того, как сунул книгу с автографом под плащ.

"Что все это было, когда ты вот так перегибался через прилавок?" Спросила Рейчел, как только я снова сел за руль.

"У него есть сейф безопасности. Была доставка, и я хотел убедиться, что она была законной, прежде чем я уйду. В Вашингтоне уже больше трех часов".

"Я знаю. Итак, чему ты научился у него, или ты просто был там, покупая книгу?"

"Я многому научился. Том Уоллинг - наш клиент. Или было, пока он не наказал его за заказ книг Эдгара Аллана По. Это был заказ по почте, как мы и думали. Он никогда не видел его, просто отправил книги в Неваду ".

Рейчел села прямо.

"Ты издеваешься надо мной?"

"Нет. Книги были из коллекции какого-то парня, которую продавал Эд. Итак, они были помечены и, следовательно, их можно было отследить. Вот почему Бэкус сжег их всех в пожарной бочке. Он не мог рисковать тем, что они переживут взрыв целыми и невредимыми и их можно будет отследить до Томаса."

"Почему?"

"Потому что он определенно в игре здесь. Должно быть, он подстраивается под Томаса ".

Я завел машину.

"Куда ты идешь?"

"Обойди сзади, чтобы убедиться в доставке. Кроме того, время от времени полезно менять локации ".

"О, теперь ты даешь мне уроки наблюдения один-о-один".

Не отвечая, я объехал площадь с тыльной стороны и увидел коричневый фургон UPS, припаркованный у открытой задней двери Книжного карнавала. Мы проехали мимо, и, когда я мельком увидел заднюю часть грузовика и открытую дверь склада, я увидел, что доставщик изо всех сил пытается втащить несколько коробок по пандусу в заднюю часть своего грузовика. Возвращение, я догадался. Я продолжал вести машину без колебаний.

"Он законный", - сказала Рейчел.

"Да".

"Ты ведь не выдала себя с Томасом, не так ли?"

"Нет. Он был подозрителен, но потом меня вроде как спас звонок. Я хотел сначала поговорить с тобой. Я думаю, нам нужно посвятить его в это ". "Гарри, мы говорили об этом. Если мы втянем его в это, он может изменить свой распорядок дня и поведение. Это может быть выдачей. Если Бэкус наблюдал за ним, любое небольшое изменение может быть признаком ".

"И если мы не предупредим его, и все пойдет не так, тогда мы..."

Я не закончил. Мы уже дважды обсуждали этот спор, каждый из нас поочередно принимал другую сторону. Это было классическое противоречие намерений. Обеспечиваем ли мы безопасность Томаса, рискуя потерять Бэкуса? Или мы рискуем безопасностью Томаса, чтобы приблизиться к Бэкусу? Все дело было в средствах для достижения цели, и никто из нас не был бы счастлив, каким бы путем мы ни пошли.

"Я полагаю, это означает, что мы не можем допустить, чтобы что-то пошло не так", - сказала она.

"Верно. Как насчет подкрепления?" "Я также думаю, что это слишком рискованно. Чем больше людей мы привлекаем к этому, тем больше шансов раскрыть наши карты ".

Я кивнул. Она была права. Я нашел место на противоположном конце парковки от того, где мы припарковались раньше, и наблюдал за происходящим. Впрочем, я не обманывал себя. В середине дождливого буднего дня на стоянке было не так уж много машин, и мы были заметны. Я начал думать, что, возможно, мы были похожи на камеры Эда Томаса. Строго сдерживающий фактор. Возможно, Бэкус увидел нас, и это помешало ему осуществить свой план. На данный момент.

"Клиент", - сказала Рейчел.

Я посмотрел через стоянку и увидел женщину, направляющуюся к магазину. Она показалась мне знакомой, и затем я вспомнил ее из ложи спортсмена. "Это его жена. Я встречал ее однажды. Я думаю, ее зовут Пэт."

"Ты думаешь, она приносит ему обед?"

"Может быть. Или, может быть, она там работает."

Мы некоторое время наблюдали, но ни Томаса, ни его жены у входа в магазин не было видно. Я забеспокоился, достал свой мобильный телефон и позвонил в магазин, надеясь, что звонок приведет их к прилавку, где был телефон.,

Но тут же ответила женщина, а у стойки по-прежнему никого не было. Я быстро повесил трубку.

"На складе должен быть телефон".

"Кто ответил?"

"Жена".

"Может, мне прогуляться и зайти внутрь?"

"Нет. Если Бэкус смотрит, он узнает тебя. Тебя нельзя видеть ".

"Хорошо, что дальше?"

"Тогда ничего. Они, наверное, обедают за столом, который я видела в задней комнате. Будьте терпеливы ".

"Я не хочу быть терпеливым. Мне не нравится просто сидеть ..."

Она остановилась, когда мы увидели, как Эд Томас выходит из магазина. На нем был плащ, в руках он держал зонтик и портфель. Он сел в машину, на которой мы видели, как он подъезжал к магазину тем утром, зеленый Ford Explorer. Через витрину магазина я увидел, как его жена села на табурет за прилавком.

"Поехали", - сказал я.

"Куда он направляется?"

"Может быть, он собирается пообедать".

"Только не с портфелем. Мы остановимся на нем, верно?" Я завел машину заново.

"Правильно".

Мы наблюдали, как Томас выезжал с парковочного места на своем внедорожнике Ford. Он направился к выходу и повернул направо, на бульвар Тастин. После того, как его машина растворилась в потоке машин, я подъехал к съезду и последовал за ним под дождь. Я достал свой телефон и позвонил в магазин. Ответила жена Эда Томаса.

"Привет, Эд здесь?"

"Нет, это не так. Могу ли я вам помочь?"

"Это Пэт?"

"Да, это так. Кто это?"

"Это Билл Гилберт. Я думаю, мы встречались в the Sportsman's Lodge некоторое время назад. Я раньше работал с Эдом в отделе. Я собирался быть в этом районе и подумал, что сегодня заскочу в магазин, чтобы поздороваться. Он вернется позже?"

"Это трудно сказать. Он пошел проводить оценку, и, кто знает, это может занять остаток дня. С этим дождем и расстоянием, которое ему пришлось пройти ".

"Оценка? Что ты имеешь в виду?"

"Коллекция книг. Кто-то хочет продать свою коллекцию, и Эд просто ушел посмотреть, чего она стоит. Это на всем пути в долину Сан-Фернандо, и, насколько я понимаю, это большая коллекция. Он сказал мне, что я, вероятно, закрою магазин сегодня вечером ".

"Это что, еще что-то из коллекции Rodway? Он рассказал мне об этом, когда мы разговаривали в последний раз ".

"Нет, это почти все продано. Этого человека зовут Чарльз Террентайн, и у него более шести тысяч книг ".

"Вау, это много". "Он известный коллекционер, но я думаю, ему нужны деньги, потому что он сказал Эду, что хочет все продать".

"Странно. Парень тратит столько времени на коллекционирование, а потом все это продает ". "Мы видим, как это происходит".

"Что ж, Пэт, я тебя отпускаю. И я поймаю Эда в следующий раз. Передай ему от меня привет."

"Напомни еще раз, как тебя звали?"

"Tom Gilbert. А теперь пока".

Я закрыл телефон.

"В начале разговора вы были Биллом Гилбертом".

"Упс".

Я пересказал разговор для Рейчел. Затем я позвонил в справочную по коду города 818, но там не было объявления о Чарльзе Террентайне. Я спросил Рейчел, есть ли у нее знакомые в местном отделении бюро в Лос-Анджелесе, которые могли бы раздобыть адрес Террентайна и, возможно, номер, которого нет в списке.

"Разве у вас нет кого-нибудь в полиции Лос-Анджелеса, кого вы могли бы использовать?"

"На данный момент я думаю, что израсходовал все услуги, которые мне причитались. Кроме того, я посторонний. Ты не такой ".

"Я не знаю об этом".

Она достала свой телефон и принялась за работу с ним, а я сосредоточился на задних фонарях внедорожника Томаса, всего в пятидесяти ярдах впереди меня на 22-м шоссе. Я знал, что у Томаса впереди был выбор. Он мог повернуть на север по 5-му шоссе и проехать через центр Лос-Анджелеса, или он мог продолжить движение и поехать по 405-му шоссе на север. Оба маршрута привели бы его в Долину.

Рейчел перезвонили через пять минут с информацией, которую она просила. "Он живет на улице Валерио в парке Канога. Ты знаешь, где это находится?"

"Я знаю, где находится парк Канога. Валерио проходит с востока на запад через всю долину. У тебя есть номер телефона?"

Она ответила, набрав номер на своем мобильном телефоне. Затем она поднесла его к уху и стала ждать. Через тридцать секунд она закрыла телефон.

"Ответа не последовало. Я достал кассету ".

Мы ехали в тишине, размышляя об этом.

Томас прошел мимо съезда на 5 северное шоссе и продолжил движение к 405. Я знал, что там он повернет на север и через перевал Сепульведа спустится в долину. Парк Канога находился на западной стороне. Из-за погоды, о которой мы говорили, ехать по меньшей мере час. Если бы нам повезло.

"Не потеряй его, Босх", - тихо сказала Рейчел.

Я знал, что она имела в виду. Она говорила мне, что у нее была атмосфера, что она думала, что это все. Что она верила, что Эд Томас мог привести нас к Поэту. Я кивнула, потому что у меня это тоже было, почти как гудение, исходящее из центра моей груди. Я знал, на самом деле не подозревая, что мы были там.

"Не волнуйся", - сказал я. "Я не буду".

ГЛАВА 41

Дождь начинал действовать Рейчел на нервы. Неумолимость этого. Это никогда не прекращалось, никогда не останавливалось. Он просто обрушился и ударил по лобовому стеклу непрерывным потоком, который подавил дворники. Все было как в тумане. На обочинах автострады стояли машины, съехавшие на обочину. Молния расколола небо на западе, где-то над океаном. Они проходили аварию за аварией, и это только заставляло Рейчел нервничать еще больше. Если бы они попали в аварию и потеряли Томаса, на их плечи легло бы ужасное бремя ответственности за то, что с ним случилось.

Она боялась, что если отведет взгляд от красного свечения задних фар машины Томаса, они потеряют его в море размытого красного. Босх, казалось, знал, о чем она думает.

"Расслабься", - сказал он. "Я не собираюсь его терять. И даже если я это сделаю, мы знаем, куда он направляется сейчас ".

"Нет, мы этого не делаем. Мы знаем только, где живет Туррентайн. Это не значит, что там есть его книги. Шесть тысяч книг? Кто хранит шесть тысяч книг в своем доме? Вероятно, они у него где-то на складе."

Рейчел наблюдала, как Босх усилил хватку на руле и прибавил еще несколько миль к скорости, приближая их к Томасу.

"Ты не думал об этом, не так ли?"

"Нет, не совсем"

"Так что не теряй его".

"Я же сказал тебе, я не буду".

"Я знаю. Это просто помогает мне сказать это ".

Она указала на лобовое стекло.

"Как часто это бывает вот так?"

"Почти никогда", - сказал Босх. "В новостях сказали, что это столетний шторм. Как будто что-то не так, что-то сломано. Каньоны в Малибу, вероятно, размывает. Оползни в частоколе. И река, вероятно, вышла за его пределы. В прошлом году у нас были пожары. В этом году, возможно, будет дождь. Так или иначе, это всегда что-то значит. Это как будто ты всегда должен проходить тест или что-то в этом роде ".

Он включил радио, чтобы послушать прогноз погоды. Но Рейчел тут же протянула руку, выключила его и указала вперед через лобовое стекло.

"Сосредоточься на этом", - приказала она. "Меня не волнует прогноз погоды",

"Правильно".

"Подойди ближе. Мне все равно, даже если ты прямо за ним. Он не сможет увидеть тебя в этом беспорядке ".

"Я встану у него за спиной, я могу ударить его, тогда что мы скажем?"

"Просто не..."

"Потеряй его. Да, я знаю." Следующие полчаса они ехали молча. Автострада поднялась и пересекла горы. Рейчел увидела большое каменное сооружение на вершине горы. Это выглядело как какой-то постмодернистский замок среди серости и мрака, и Босх сказал ей, что это Музей Гетти.

Когда они спускались в долину, она увидела, как на заднем сиденье машины Томаса вспыхнул сигнал поворота. Босх выехал на полосу поворота на три машины назад.

"Он берет один-о-один. Мы почти на месте ".

"Ты имеешь в виду в Канога-парк?"

"Это верно. Он повернет на запад, и люди снова пойдут на север по наземным улицам ".

Босх снова успокоился, сосредоточившись на управлении автомобилем и следовании за ним. Еще через пятнадцать минут указатель поворота на "Эксплорере" снова загорелся, и Томас выехал на Десото-авеню и направился на север. Босх и Уоллинг плелись позади по съездной рампе, но на этот раз без прикрытия других машин.

На улице Десото Томас почти сразу же затормозил у обочины в зоне, где парковка запрещена, и Босху пришлось проехать мимо него, иначе наблюдение было бы очевидным.

"Я думаю, он смотрит на карту или направления", - сказала Рейчел. "У него был включен свет, и его голова была опущена".

"Хорошо".

Bosch заехал на станцию технического обслуживания, объехал насосы, а затем выехал обратно на улицу. Он остановился, прежде чем тронуться с места, глядя налево по улице на "Эксплорер" Томаса. Он подождал, и через полминуты Томас снова включил свой "Эксплорер" в поток машин. Босх подождал, пока он пройдет мимо, прижимая свой мобильный телефон к левому уху, чтобы не видеть его лица на случай, если Томас смотрел и мог видеть под дождем. Он пропустил другую машину и затем выехал.

"Он, должно быть, близко", - сказала Рейчел.

"Да".

Но Томас проехал еще несколько кварталов, прежде чем повернуть направо. Босх замедлил ход, прежде чем сделать то же самое.

"Валерио", - сказала Рейчел, разглядев в темноте уличный знак. "Это если"

Когда Босх поворачивал, она увидела стоп-сигналы на машине Томаса. Его остановили посреди дороги в трех кварталах впереди. Он был в тупике.

Босх быстро съехал на обочину за припаркованной машиной,

"Свет в куполе горит", - сказала Рейчел. "Я думаю, он снова смотрит на свою карту".

"Река", - сказал Босх.

"Что?"

"Я говорил тебе, Валерио пересекает всю долину. Но и река тоже. Так что он, вероятно, придумывает способ обойти это. Река отрезает все эти улицы здесь. Вероятно, ему нужно добраться до Валерио с другой стороны ".

"Я не вижу там никакой реки. Я вижу забор и бетон."

"Это не то, что вы бы назвали рекой. Фактически, технически это не река. Вероятно, это либо ущелье Алисо, либо ущелье Браунс-Каньон. Он выходит к реке."

Они ждали. Томас не пошевелился.

"Река разливалась во время штормов, подобных этому. Это уничтожило бы треть города. Итак, они пытались контролировать это, сдерживать это. Кому-то пришла в голову идея запечатлеть это в камне, поместить в бетон. Итак, это то, что они сделали, и, предположительно, после этого дома всех были в безопасности "

"Я думаю, это называется прогрессом". Босх кивнул, а затем снова сжал руки на руле.

"Он движется".

Томас повернул налево, и как только его машина скрылась из виду, Босх отъехал от тротуара и последовал за ним. Томас поехал на север, к Сатикой, а затем повернул направо. Он перешел мост, пересекающий Уош внизу. Когда они следовали за ней, Рейчел посмотрела вниз и увидела поток воды в бетонном канале.

"Вау. Я думал, что живу в Рэпид-Сити ".

Босех не ответил. Томас повернул на юг по Мейсон и вернулся к Валерио. Но теперь он был на другой стороне бетонного канала. Он снова повернул направо, на Валерио.

"Это будет еще один тупик", - сказал Босх.

Он остановился на Мейсон и поехал дальше мимо Валерио. Рейчел посмотрела сквозь дождь и увидела, что Томас заехал на подъездную дорожку перед большим двухэтажным домом, который был одним из пяти домов на тупиковой улице.

"Он свернул на подъездную дорожку", - сказала она. "Он там. Господи, это тот самый дом!"

"Какой дом?"

"Тот, что на фотографии в трейлере. Бэкус был так уверен в себе, что оставил нам чертову фотографию ".

Босх подъехал к обочине. Они были вне поля зрения домов на Валерио. Рейчел повернулась и посмотрела во все окна. Каждый дом вокруг них был погружен во тьму.

"Должно быть, где-то здесь перебои с электричеством".

"У тебя под сиденьем есть фонарик. Возьми это ".

Рейчел наклонилась и взяла его..

"А как насчет тебя?"

"Со мной все будет в порядке. Поехали". Рейчел начала открывать свою дверь, но затем оглянулась на Босха. Она хотела что-то сказать, но заколебалась.

"Что?" - спросил он. "Будь осторожен? Не волнуйся, я так и сделаю ".

"На самом деле, да, будь осторожен. Но что я хотела сказать, так это то, что у меня в сумке есть мой второй пистолет. Ты ..."

"Спасибо, Рейчел, но на этот раз я принесла свой собственный".

Она кивнула.

"Я должен был догадаться об этом. И каковы ваши взгляды на резервное копирование сейчас?"

"Вызови это, если хочешь. Но я не жду. Я собираюсь спуститься туда ".

Дождь холодил мне лицо и шею, когда я выходил из "Мерседеса". Я поднял воротник куртки и направился обратно к Валерио. Рейчел подошла и пошла рядом со мной, не говоря ни слова. Когда мы добрались до угла, мы использовали стену, окружающую угловой участок, в качестве прикрытия и посмотрели вниз, в тупик и темный дом, где Эд Томас припарковал свою машину. Не было никаких признаков Томаса или кого-либо еще. Все окна в передней части дома были темными. Но даже в полумраке я мог сказать, что Рейчел была права. Это был дом с фотографии, которую Бэкус оставил для нас.

Я мог слышать реку, но не видеть ее. Оно было спрятано за домами. Но его яростная мощь была почти ощутима даже с такого расстояния. Во время штормов, подобных этому, весь город размывало по его гладким бетонным поверхностям. Она змеилась через долину и вокруг гор к центру города. А оттуда на запад, к океану.

Большую часть года это был просто ручеек. Даже городская шутка. Но ливень пробудил бы змею и дал бы ей силу. Он превратился в городскую канаву, миллионы и миллионы галлонов которой бились о его толстые каменные стены, тонны воды стремились вырваться наружу, двигаясь со страшной силой и импульсом. Я вспомнил мальчика, которого похитили, когда я был ребенком. Я не знал его. Я знал о нем. Четыре десятилетия спустя я даже вспомнил его имя. Билли Кинси играл на плече Ривера. Он проскользнул внутрь и через мгновение исчез. Они нашли его тело повешенным на виадуке в 12 милях отсюда.

Моя мать учила меня рано и часто, когда идет дождь…

"Держись подальше от узких мест".

"Что?" Прошептала Рейчел.

"Я думал о реке. В ловушке между этими стенами. Когда я был ребенком, мы называли это "The narrows" / Когда идет такой дождь, вода движется быстро. Это смертельно опасно. Когда идет дождь, держись подальше от сужений ".

"Но мы идем к дому".

"То же самое, Рейчел. Будь осторожен. Держись подальше от узких мест ".

Она посмотрела на меня. Казалось, она поняла, что я имел в виду,

"Ладно, Босх,"

"Как насчет того, чтобы ты сел спереди, а я сзади?"

"Прекрасно".

"Будь готов ко всему".

"Ты тоже".

Целевой дом находился через три объекта от нас. Мы быстро прошли вдоль стены, окружающей первый участок, а затем свернули на подъездную дорожку к следующему. Мы обогнули фасады двух домов, пока не подошли к дому, где была припаркована машина Томаса. Рейчел в последний раз кивнула мне, и мы разошлись, обе одновременно вытащив оружие. Рейчел двинулась вперед, в то время как я направился по подъездной дорожке к задней части. Мрак, шум дождя и русло реки обеспечили мне визуальное и звуковое прикрытие. Вдоль подъездной дорожки также росли приземистые бугенвиллеи , которые на некоторое время были оставлены без дрессировки или обрезки. Но дом за окнами был темным. Кто-то может находиться за любым стеклом, наблюдая за мной, и я бы этого не знал.

Задний двор был затоплен. Посреди большой лужи стояли ржавые двойные А-образные рамы качелей, на которых не осталось качелей. За ним был шестифутовый забор, который отделял собственность от русла реки. Я мог видеть, что вода была почти у самого верха его бетонной обшивки и неслась бешеным потоком. К концу дня его затопит. Выше по течению, где протоки были более мелкими, вероятно, у нее уже были суженные борта.

Я снова обратил свое внимание на дом. С задней стороны было полноценное крыльцо. Здесь на крыше не было водосточных желобов, и дождь лил как из ведра, такой сильный, что скрывал все внутри. Бэкус мог бы сидеть в кресле-качалке на крыльце, и я бы его не увидел. Вдоль перил крыльца тянулся ряд бугенвиллий. Я нырнул ниже линии видимости и быстро двинулся к ступенькам. Я одним шагом преодолел три ступеньки вверх и оказался под дождем. Моим глазам и ушам потребовалось время, чтобы привыкнуть, и тогда я увидел это. С правой стороны веранды стояла белая кушетка из ротанга. На нем одеяло прикрывало безошибочно узнаваемые очертания человеческой фигуры, сидящей прямо, но опирающейся на левую руку. Опустившись на корточки, я придвинулся ближе и потянулся за уголком одеяла на полу. Я медленно снял его с формы.

Это был старик. Он выглядел так, словно был мертв по меньшей мере сутки. Запах только начинался. Его глаза были открыты и выпучены, его кожа была цвета белой краски в спальне курильщика. Манжета с застежкой была туго - слишком туго - затянута вокруг его шеи. Чарльз Террентайн, я предположил. Я также предположил, что это был старик с фотографии, сделанной Бэкусом. Он был убит, а затем оставлен там, на крыльце, как стопка старых газет. У него не было никаких дел с Поэтом. Он был всего лишь средством для достижения цели.

Я поднял свой "Глок" и пошел к задней двери дома. Я хотел предупредить Рейчел, но не было никакого способа сделать это, не раскрыв мою собственную позицию и, возможно, не скомпрометировав ее. Я просто должен был продолжать двигаться, углубляясь все дальше в темноту этого места, пока не наткнусь на нее или Бэкуса.

Дверь была заперта. Я решил, что обойду вокруг, догоню Рейчел спереди. Но когда я повернулся, мой взгляд снова упал на тело, и меня поразила одна возможность. Я подошел к дивану и похлопал по штанам старика. И я был вознагражден. Я услышал звяканье ключей.

Рейчел была окружена. Стопки книг выстроились вдоль каждой стены в прихожей. Она стояла там с пистолетом в одной руке и фонариком в другой и смотрела в гостиную справа от себя. Вдоль каждой стены стояло еще больше книжных полок, и каждая полка была заполнена до отказа. Книги, сложенные стопками на журнальном столике, на приставных столиках и на каждой горизонтальной поверхности. Каким-то образом это место казалось населенным привидениями. Это было не место жизни, а место гибели и мрака, где книжные черви пожирали слова всех авторов.

Она пыталась продолжать двигаться, не зацикливаясь на своих растущих страхах. Она колебалась и подумала о том, чтобы вернуться к двери и уйти, прежде чем ее обнаружат. Но затем она услышала голоса и поняла, что должна идти дальше.

"Где Чарльз?" - спросил я.

"Я сказал, сядь".

Слова пришли к ней из неизвестного направления. Шум дождя снаружи, ярость близлежащей реки и книги, сложенные повсюду, в совокупности косвенно маскировали происхождение звуков. Она слышала голоса, но не могла сказать, откуда они исходили.

До нее донеслось еще больше звуков и голосов. В основном бормочет, и каждые несколько мгновений произносит узнаваемое слово, вылепленное в гневе или страхе.

"Ты думал..."

Она наклонилась и оставила фонарик на полу. Она еще не использовала его и не могла рисковать сейчас. Она двинулась в более глубокий мрак коридора. Она уже проверила передние комнаты и знала, что голоса доносятся откуда-то из глубины дома.

Коридор вел в фойе, из которого двери открывались в трех разных направлениях. Когда она добралась туда, она услышала голоса двух мужчин и была уверена, что они доносились откуда-то справа.

"Напиши это!"

"Я ничего не вижу!"

Затем хлопающий звук. Раздающийся звук. Сдергивание штор с окна. "Вот, теперь ты видишь? Напиши это, или я покончу с этим прямо сейчас!"

"Все в порядке! Все в порядке!"

"Точно так же, как я сказал это Однажды в полночную тоску ..."

Она знала, что это было. Она узнала слова Эдгара Аллана По. И она знала, что это был Бэкус, хотя голос был другим. Он снова использовал поэзию, воссоздавая преступление, отнятое у него так давно. Босх был прав.

Она вошла в комнату справа и обнаружила, что она пуста. Бильярдный стол стоял посреди комнаты, каждый дюйм его поверхности занимали стопки книг. Она поняла, что сделал Бэкус. Он заманил сюда Эда Томаса, потому что человек, который здесь жил - Чарльз Террентайн - был коллекционером. Он знал, что Томас придет за этой коллекцией.

Она начала поворачиваться, чтобы отступить, чтобы проверить следующую комнату от фойе. Но прежде чем она продвинулась больше чем на несколько дюймов, она почувствовала, как холодное дуло пистолета прижалось к ее шее.

"Привет, Рейчел", - сказал Роберт Бэкус своим хирургически измененным голосом. "Какой сюрприз видеть вас здесь".

Она замерла и в этот момент поняла, что его никак нельзя было разыграть, что он знал все приемы и все ракурсы. Она знала, что у нее был только один шанс. Это был Босх.

"Привет, Боб. Прошло много времени."

"Да, так и есть. Не хотели бы вы оставить свое оружие здесь и присоединиться ко мне в библиотеке?"

Рейчел положила свой Sig на одну из стопок на бильярдном столе.

"Я вроде как думал, что все это место было библиотекой, Боб". Бэкус не ответил. Она почувствовала, как он схватил ее сзади за воротник, прижал пистолет к ее позвоночнику, а затем подтолкнул ее в том направлении, куда он хотел, чтобы она пошла. Они вышли из комнаты и перешли в следующую, которая оказалась небольшой комнатой с двумя деревянными стульями с высокими спинками, расставленными лицом к большому каменному камину. Огня не было, и Рейчел слышала, как капли дождя стекают по трубе в очаг. Она увидела, что там образовалась лужа. Окна по обе стороны от камина омывал дождь, делая их полупрозрачными.

"Так получилось, что у нас как раз достаточно стульев", - сказал Бэкус. "Присаживайтесь, не будете ли вы так добры?"

Он грубо завел ее вокруг одного из стульев и толкнул на него. Он быстро проверил ее тело на наличие другого оружия, а затем отступил назад и бросил что-то ей на колени. Рейчел посмотрела на другой стул и увидела Эда Томаса. Он был все еще жив. Его запястья были прикреплены к подлокотникам кресла пластиковыми защелкивающимися наручниками. Были соединены еще два наручника, которые затем использовались, чтобы привязать его за шею к спинке стула. Ему заткнули рот матерчатой салфеткой, и его лицо было чрезмерно красным от напряжения и недостатка кислорода.

"Боб, ты можешь прекратить это", - сказала Рейчел. "Ты высказал свою точку зрения. Ты не..."

"Наденьте манжету на правое запястье и зафиксируйте ее на подлокотнике кресла".

"Боб, пожалуйста. Позволь..."

"Doit!"

Она обернула пластиковый браслет вокруг подлокотника кресла и своего запястья. Затем она потянула язычок через скользящий замок. "Узкий, но не слишком. Я не хочу оставлять след."

Когда она закончила, он сказал ей положить свободную руку на другой подлокотник кресла. Затем он подошел и схватил руку, чтобы удержать ее на месте, в то время как он обмотал вокруг нее другой защелкивающийся браслет и зафиксировал его. Он отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой.

"Вот так".

"Боб, мы проделали много хорошей работы вместе. Зачем ты это делаешь?"

Он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.

"Я не знаю. Но давайте поговорим об этом позже. Я должен закончить с детективом Томасом. Мы с ним долго шли к этому. И только подумай, Рейчел, ты сможешь посмотреть. Какая редкая возможность для тебя ".

Бэкус повернулся к Томасу. Он подошел и выдернул кляп у него изо рта. Затем он полез в карман и вытащил складной нож. Он открыл его и одним быстрым движением разрезал манжету, удерживающую правую руку Томаса на стуле.

"Итак, на чем мы остановились, детектив Томас? Третья линия, я полагаю."

"Больше похоже на конец пути".

Рейчел узнала голос Босха, раздавшийся у нее за спиной. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, спинка стула была слишком высокой.

Я крепко держал пистолет, пытаясь придумать лучший способ справиться с ним.

"Гарри", - спокойно позвала Рейчел. "У него пистолет в левой руке и нож в правой. Он правша." Я выровнял прицел и сказал ему опустить оружие. Он подчинился без колебаний. Это заставило меня задуматься, как будто он слишком быстро переходил к плану Б. Было ли другое оружие? Еще один убийца в доме?

"Рейчел, Эд, с вами все в порядке?"

"У нас все в порядке", - сказала Рейчел. "Положи его на землю, Гарри. У него в кармане есть наручники на кнопках ".

"Рейчел, где твой пистолет?"

"В другой комнате. Опусти его на землю, Гарри."

Я сделала шаг дальше в комнату, но затем остановилась, чтобы изучить Бэкуса. Он снова изменился. Он больше не был похож на человека, который называл себя Шэнди. Ни бороды, ни шляпы поверх седых волос. Его лицо и голова были выбриты. Он выглядел совершенно по-другому,

Я сделал еще один шаг, но снова остановился. Я внезапно подумал о Терри Маккалебе, его жене, его дочери и его пасынке. Я думал об общей миссии и о том, что было потеряно. Сколько плохих людей могли бы свободно бродить по миру, потому что Терри забрали? Гнев, такой же сильный, как река, нарастал внутри меня. Я не хотел укладывать Бэкуса на землю, надевать на него наручники и смотреть, как его увозят в патрульной машине к жизни за решеткой, где внимание знаменитостей и их очарование. Я хотел забрать у него все, что он забрал у моего друга и всех остальных.

"Ты убил моего друга", - сказал я. "За то, что ты..."

"Гарри, не надо", - сказала Рейчел.

"Мне жаль*", - сказал Бэкус. "Но я был немного занят. Кто мог бы быть твоим другом?"

"Терри Маккалеб. Он тоже был твоим другом, и ты..." "На самом деле, я хотел позаботиться о Терри. Да, у него был потенциал стать камнем в моем ботинке. Но я..."

"Заткнись, Боб!" Рейчел закричала. "Ты не смог бы отнести обед Терри. Гарри, это слишком опасно. Отпусти его! Сделай это сейчас!"

Я подавил свой гнев и сосредоточился на текущем моменте. Терри Маккалеб отступил во мраке. Я шагнул к Бэкусу, задаваясь вопросом, что Рейчел говорила мне. Уложить его? Она хотела, чтобы я застрелил его?

Я сделал еще два шага.

"Ложись на землю", - приказал я. "Подальше от оружия".

"Как скажешь".

Он повернулся, как будто собираясь отойти от того места, где он бросил свое оружие, и выбрать место, чтобы спуститься.

"Ты не возражаешь, здесь лужа. Дырявый камин."

Не дожидаясь моего ответа, он сделал шаг к окну. И я внезапно увидел это. Я знал, что он собирался сделать.

"Бэкус, нет!"

Но мои слова не остановили его. Он поставил ногу и нырнул головой вперед в окно. Его каркас, смягченный годами солнечного света и дождей, подобных сегодняшнему, окно поддалось так же легко, как голливудский реквизит. Дерево раскололось и стекло разлетелось вдребезги, когда его тело прошло сквозь него. Я быстро подбежал к отверстию и сразу же увидел вспышку выстрела из второго пистолета Бэкуса. План Б.

Два быстрых хлопка, и я услышал, как пули просвистели мимо и попали в потолок надо мной и позади меня. Я нырнул обратно за стену и, не глядя, сделал два быстрых ответных выстрела. Затем я спрыгнул на пол, прополз под окном и вылез с другой стороны. Я выглянул, а Бэкуса уже не было. На земле я увидел маленький двуствольный "дерринджер". У его второго был маленький пистолет в жилете, и теперь он был безоружен, если только не существовало плана С.

"Гарри, нож", - позвала Рейчел из-за моей спины. "Освободи меня!"

Я схватил нож с пола и быстро разрезал ее путы. Пластик легко режется. Затем я повернулся к Томасу и вложил нож в его правую руку, чтобы он мог освободиться.

"Мне жаль, Эд", - сказал я.

Я мог бы принести ему остальные извинения позже. Я повернулся обратно к Рейчел, которая стояла у окна, вглядываясь в темноту. Она подобрала пистолет Бэкуса.

"Видишь его?"

Я присоединился к ней там. В тридцати ярдах слева была река Уош. Как только я посмотрел, я увидел разливающийся поток, несущий на своей поверхности целый дуб. Затем появилось движение. Мы видели, как Бэкус выпрыгнул из-под прикрытия бугенвиллеи и начал перелезать через забор, который отделял людей от реки. Как раз в тот момент, когда он перелезал через верх, Рейчел подняла пистолет и сделала два быстрых выстрела. Бэкус опустился на гравийную обочину рядом с каналом. Но затем он вскочил и бросился бежать. Рейчел промахнулась.

"Он не может перебраться через реку", - сказал я. "Он зажат. Он направляется к мосту в Сатикой."

Я знал, что если Бэкус доберется до моста, мы его потеряем. Он мог пересечь реку и исчезнуть в районе на западной стороне канала или в деловом районе недалеко от Десото. "Я пойду отсюда", - сказала Рейчел. "Ты берешь машину и добираешься туда быстрее. Мы поймаем его в ловушку у моста".

"Понял".

Я направилась к двери, готовясь бежать под дождем. Я вытащил свой мобильный телефон из кармана и на ходу бросил его Томасу.

"Эд", - позвала я через плечо. "Вызови копов. Найди нам подкрепление."

ГЛАВА 42

Речел извлекла магазин из пистолета Бэкуса и обнаружила, что он был полностью заряжен, пока она не сделала в него два выстрела. Она вернула его на место и подошла к окну.

"Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?" Спросил Эд Томас сзади.

Она обернулась. Он вырвался на свободу. Он стоял, держа нож наготове.

"Делай, что сказал Гарри. Пришлите нам подкрепление ".

Она ступила на подоконник и выпрыгнула под дождь. Она быстро продвигалась вдоль бугенвиллеи, пока не нашла проход и не протиснулась к ограждению у реки. Она сунула пистолет Бэкуса в кобуру и полезла вверх, зацепившись за рукав куртки сверху и порвав его. Она спрыгнула на гравийную обочину в двух футах от края. Она посмотрела за борт и увидела, что вода была всего в трех футах от перелива. Это падало каскадом на бетон, создавая ревущий звук смерти. Она отвела взгляд, а затем посмотрела дальше по дорожке. Она увидела бегущего Бэкуса. Он был на полпути к мосту в Сатикой. Рейчел встала и бросилась бежать. Она выстрелила в воздух, чтобы он подумал о том, что происходит позади него, а не о том, что может ждать его на мосту.

"Мерседес" занесло на бордюр на вершине моста. Я выпрыгнул, не потрудившись заглушить двигатель, и подбежал к перилам. Я увидел Рейчел, бегущую ко мне с поднятым пистолетом по обочине канала. Но я не видел Бэкуса.

Я отступила назад и посмотрела во все стороны, но все еще не видела его. Я думал, что для него было бы невозможно достичь моста раньше меня. Я побежал к воротам, которые примыкали к мосту и открывали вход на плечо канала. Оно было заперто, но я мог видеть, что плечо продолжалось под мостом. Это была единственная альтернатива. Я знал, что Бэкус должен был прятаться там.

Я быстро перелез через ворота и спрыгнул на гравий. Я подошел, держа пистолет обеими руками направленным на темный проем под мостом. Я пригнулся и двинулся в темноту.

Шум несущейся воды громким эхом отдавался под мостом. Нижняя часть моста была разделена на четыре большие бетонные опоры. Бэкус мог легко спрятаться за любым из них.

"Бэкус!" Я позвал. "Ты хочешь жить, выходи! Сейчас же!"

Ничего. Только звук воды. Затем я услышал далекий звук голоса и, обернувшись, увидел Рейчел. Она все еще была в сотне ярдов от нас. Она кричала, но ее слова тонули в шуме воды.

Бэкус съежился в темноте. Он пытался подавить все эмоции и сосредоточиться на настоящем моменте. Он бывал здесь раньше. Загнанный в угол в темноте. Он выживал раньше и выживет сейчас. Что было важно сейчас, так это сконцентрироваться на моменте, черпать силы из темноты.

Он услышал, как его преследователь окликнул его. Теперь он был близко. У него было оружие, но у Бэкуса была тьма. Тьма всегда была на его стороне. Он прижался спиной к бетону и приказал себе исчезнуть в тени. Он будет терпелив и сделает свой ход, когда придет время.

Я отвернулся от далекой фигуры Рейчел и снова сосредоточился на расчистке моста. Я двинулся вперед, держась как можно дальше от бетонных укрытий, чтобы не упасть в канал. Я очистил первые два и снова оглянулся на Рейчел. Теперь она была в пятидесяти ярдах от нас. Она начала подавать сигналы левой рукой, но я не понял изогнутого движения, которое она повторяла.

Я внезапно осознал свою ошибку. Я оставил ключи в машине. Бэкус мог бы подойти с другой стороны моста и добраться до машины.

Я начал бежать, надеясь добраться туда вовремя, чтобы сделать снимок шин. Но я ошибался насчет машины. Когда я проходил мимо третьей бетонной опоры, Бэкус внезапно прыгнул на меня, сильно ударив плечом. Я откинулась назад, а он навалился на меня сверху, скользя по гравию к краю бетонного канала.

Он тянулся к моему пистолету, используя обе руки, чтобы вырвать его из моей хватки. Я в одно мгновение понял, что если он достанет пистолет, все будет кончено, что он убьет меня, а затем Рейчел. Он не смог достать пистолет.

Он ударил меня левым локтем в челюсть, и я почувствовал, что моя хватка ослабла. Я дважды выстрелил из пистолета, надеясь, что смогу зацепить палец или ладонь. Он взвыл от боли, но затем я почувствовала давление еще сильнее, когда он удвоил свои усилия, теперь подпитываемый болью и красным гневом.

Его кровь проникла в мою хватку и помогла ослабить ее. Я собирался потерять пистолет. Я мог бы сказать. У него было положение на мне и животная сила. Моя хватка ослабевала. Я мог бы попытаться продержаться еще несколько секунд, пока Рейчел не доберется туда, но к тому времени она тоже может оказаться в смертельной ловушке.

Вместо этого я выбрал единственную альтернативу, которая у меня оставалась. Я уперся пятками в гравий и выгнулся всем телом вверх. Мои плечи соскользнули с бетонного края. Я пересадила каблуки и сделала это снова. На этот раз этого было достаточно. Бэкус, казалось, внезапно осознал свое положение. Он отпустил пистолет и снова потянулся к краю. Но для него тоже было слишком поздно.

Вместе мы перемахнули через край и погрузились в черную воду.

Рейчел видела, как они падали всего в нескольких ярдах от нее. Она закричала "Нет!", как будто это могло их остановить. Она добралась до места, посмотрела вниз и ничего не увидела. Затем она побежала вдоль края и выбежала из-под моста. Она ничего не видела. Она посмотрела вниз по реке в поисках любого признака их присутствия в каскадном течении.

Затем она увидела, как подошел Босх и повернул голову, словно проверяя свое положение. Он боролся с чем-то под водой, и тогда она поняла, что это был его плащ. Он пытался снять это.

Она осмотрела реку, но нигде не увидела лысой головы Бэкуса. Она оглянулась на Босха, когда его уносили от нее. Она увидела, что он смотрит на нее в ответ. Он поднял руку из воды и указал. Она последовала за ним и увидела "Мерседес", припаркованный на вершине моста. Она видела, как двигались взад-вперед дворники на ветровом стекле, и знала, что ключи все еще там.

Она бросилась бежать.

Вода была холодной, даже больше, чем я мог себе представить. И я уже был слаб после борьбы с Бэкусом. Я чувствовал тяжесть в воде, и мне было трудно держать лицо поднятым и чистым. Вода казалась живой, как будто она захватывала меня и тянула вниз.

Мой пистолет пропал, и не было никаких признаков Бэкуса. Я раскинул руки и попытался маневрировать своим телом, чтобы просто преодолевать пороги, пока ко мне не вернутся силы и я не смогу двигаться, или пока Рейчел не придет помощь.

Я вспомнил мальчика, который ушел в реку много лет назад. Пожарные, полицейские, даже прохожие пытались спасти его, свешивая шланги, лестницы и веревки. Но все они промахнулись, и он упал. В конце концов, все они опускаются в сужения.

Я старался не думать об этом, я старался не паниковать. Я повернул ладони вниз и, казалось, смог лучше держать лицо над водой. Это увеличило мою скорость в течении, но удерживало мою голову над водой. Это придало мне уверенности. Я начал думать, что смогу продержаться какое-то время. Все зависело от того, когда ко мне придет помощь. Я посмотрел в небо. Никаких вертолетов. Нет пожарной команды. Пока никакой помощи. Только серая пустота наверху и льющийся дождь.

Оператор 911 сказал Рейчел оставаться на линии, но она не могла вести машину быстро, хорошо и безопасно, прижимая телефон к уху. Она бросила его на пассажирское сиденье, не отсоединяя. Когда она подошла к следующему знаку остановки, она остановилась так резко, что телефон был брошен в колодец для ног и вне пределов ее досягаемости. Ей было все равно. Она мчалась по улице, на каждом перекрестке поворачивая налево в поисках следующего моста, пересекающего ла-Манш. Когда она, наконец, увидела один, она помчалась к нему и остановила Mercedes прямо на нем на полосе движения. Она выпрыгнула и подошла к перилам.

Ни Босха, ни Бэкуса не было видно. Она думала, что, возможно, опередила их. Она перебежала улицу, услышав гудок от автомобилиста, но не обращая на это внимания, и направилась к противоположному ограждению.

Она долго изучала бурлящую поверхность, а затем увидела Босха. Его голова была над поверхностью и откинута назад, лицо обращено к небу. Она запаниковала. Был ли он все еще жив? Или он утонул, и его тело просто двигалось по течению? Затем почти так же быстро, как ею овладел страх, она увидела движение: Босх взмахнул головой, как часто делают пловцы, чтобы смахнуть волосы и воду с глаз. Он был где-то в сотне ярдов от моста. Она могла видеть, как он изо всех сил пытается изменить свое положение в потоке. Она наклонилась вперед и посмотрела вниз. Она знала, что он делал. Он собирался попытаться зацепиться за одну из опорных балок моста. Если бы он мог схватиться за это и держаться, его можно было бы извлечь и спасти прямо здесь.

Рейчел побежала обратно к машине и распахнула задний люк. Она посмотрела на заднее сиденье в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Там была ее сумка и почти ничего больше. Она беззаботно выдернула его на землю и подняла покрытую ковром панель пола. Кто-то застрял сзади - Мерседес на улице начал сигналить. Она даже не повернулась, чтобы посмотреть.

Я так сильно ударился о среднюю опору моста, что у меня перехватило дыхание, и я подумал, что сломал четыре или пять ребер. Но я держался. Я знал, что это был мой шанс. Я держался всем, что у меня оставалось.

У воды были когти. Я мог чувствовать их, когда они проносились мимо меня. Тысячи когтей тянутся ко мне, хватают меня, пытаясь утащить меня обратно в темный поток. Вода попятилась назад и попала мне в лицо. Держась руками по обе стороны пирса, я пыталась пробраться по скользкому бетону, но каждый раз, когда я поднималась на несколько дюймов, когти хватали меня и тянули обратно вниз. Я быстро понял, что лучшее, что я мог сделать, это держаться. И подожди.

Прижимаясь к бетону, я думал о своей дочери. Я думал о том, как она убеждала меня держаться, говорила, что я должен сделать это для нее. Она сказала мне, что независимо от того, где я был и что делал, я все еще нужен ей. Даже в тот момент я знал, что это иллюзия, но я нашел в этом утешение. Я нашел в себе силы держаться.

В отсеке были инструменты и запасное колесо, ничего, что могло бы сработать. Затем, под шиной, через дизайнерские отверстия в колесе, она увидела черные и красные кабели. Соединительные кабели.

Она просунула пальцы в отверстия в колесе и дернула его вверх. Это было большим, тяжелым и неуклюжим, но ее это не остановило. Она повернула руль вверх и наружу и просто уронила его на дорогу. Она схватила тросы и побежала обратно через дорогу, в результате чего машину занесло вбок, когда ее водитель нажал на тормоза.

Стоя у перил, она посмотрела на реку, но сначала не увидела Босха. Затем она посмотрела вниз и увидела, что он цепляется за опорную балку, вода отступает от него, хватая и таща его. Его руки и пальцы были поцарапаны и окровавлены. Он смотрел на нее снизу вверх, и на его лице было то, что, как ей показалось, могло быть легкой улыбкой, как будто он говорил ей, что с ним все будет в порядке.

Не уверенная, как она собиралась завершить спасение, она сбросила один конец тросов за борт. Они были слишком короткими.

"Черт!"

Она знала, что должна перейти. По краю моста проходила инженерная труба. Она знала, что если бы смогла опуститься до этого, то смогла бы опустить тросы еще на пять футов вниз. Этого могло бы быть достаточно.

"Леди, с вами все в порядке?" Она обернулась. Там стоял мужчина. Он был под зонтиком. Он переходил мост.-

"Там, внизу, в реке, человек. Вызывайте девять-один-один. У тебя есть камера? Вызывайте девять-один-один."

Мужчина начал вытаскивать сотовый телефон из кармана куртки. Рейчел повернулась обратно к перилам и начала взбираться на них.

Это была легкая часть. Перелезть через перила и спуститься к трубе было рискованным маневром. Она надела кабели на шею и медленно дотянулась до трубы одной ногой, затем другой. Она скользнула вниз, держась одной ногой по обе стороны трубы, как будто ехала верхом на лошади.

На этот раз она знала, что телеграмма дойдет до Босха. Она начала опускать его к нему, и он потянулся за ним. Но как только его рука схватилась за нее, в воде возникло цветное пятно, и Босха что-то ударило, сбив с опорной балки. В этот момент Рейчел поняла, что это Бэкус, живой или мертвый, сбил его с толку.

Она не была готова. Когда Босха сбили с ног, он продолжал сжимать кабельную линию. Но его вес, вес Бэкуса и течение были слишком велики для Рейчел. Другой конец троса вырвался у нее из рук, и он упал в воду под мостом.

"Они приближаются! Они приближаются!"

Она посмотрела на мужчину под зонтиком на верхней части перил.

"Слишком поздно", - сказала она. "Он ушел". Я был слаб, но Бэкус был еще слабее. Я мог бы сказать, что у него не было той же силы, которую он привнес в противостояние на берегу реки. Он стащил меня с моста, потому что я не видела, как он приближался, и он ударил меня всем своим весом, Но теперь он хватался за меня, как утопающий, просто пытаясь удержаться.

Мы кувыркались в воде, опускаясь на дно. Я попытался открыть глаза, но вода была слишком темной, чтобы что-то разглядеть. Я сильно прижал его к бетонному полу, а затем переместился за его спину. Я обернул кабель, который все еще сжимал, вокруг его шеи. Я делала это снова и снова, пока его руки не отпустили меня и не потянулись к его собственной шее. Мои легкие горели. Мне нужен был воздух. Я оттолкнулась от него, чтобы двигаться к поверхности. Когда мы разделились, он в последний раз схватил меня за лодыжки, но я смогла оттолкнуться и разорвать его хватку.

В последние мгновения Бэкус увидел своего отца. Давно мертвый и сожженный, он появился живым. У него были суровые глаза, которые Бэкус всегда помнил. Он держал одну руку за спиной, как будто что-то прятал. Другой рукой он поманил сына подойти. Вернуться домой.

Бэкус улыбнулся, а затем рассмеялся. Вода хлынула ему в рот и легкие. Он не запаниковал. Он приветствовал это, Он знал, что он возродится. Он бы вернулся. Он знал, что зло никогда не может быть побеждено. Он просто перемещался с одного места на другое и ждал. Я вынырнул и глотнул воздуха. Я развернулся в воде, чтобы поискать Бэкуса, но он исчез. Я была в безопасности от него, но не от воды. Я был измотан. Мои руки в воде казались такими тяжелыми, что я едва мог вытащить их на поверхность. Я снова подумала о мальчике, о том, как ему, должно быть, было страшно, совсем одному и когтям, вцепившимся в него.

Впереди я мог видеть, где Уош впадал в главное русло реки. Я был в пятидесяти ярдах от них и знал, что там река будет шире, мелководнее и более бурной. Но бетонные стены в главном канале были наклонными, и я знал, что у меня мог бы быть шанс выбраться, если бы я мог каким-то образом замедлить скорость и найти точку опоры.

Я опустил глаза и решил придвинуться как можно ближе к стене, не будучи сильно прижатым к ней. Затем я увидел более непосредственное спасение. Дерево, которое я видел в канале из окна дома Террентайна, находилось в реке в сотне ярдов впереди меня. Должно быть, он застрял у моста или на мелководье, и я догнал его.

Используя свой последний запас сил, я начал плыть по течению, набирая скорость и направляясь к дереву. Я знал, что это будет моя лодка. Я мог бы проехать на нем до самого Тихого океана, если бы мне понадобилось.

Рейчел потеряла реку. Улицы уводили ее все дальше от этого, и вскоре она потеряла его. Она не могла вернуться к этому. В машине был экран GPS, но она не знала, как им пользоваться, и сомневалась, что в любом случае сможет получить спутниковую информацию в такую погоду. Она съехала на обочину и сердито стукнула по рулю тыльной стороной ладони. Она чувствовала, что бросает Гарри, что это будет ее вина, если он утонет.

Затем она услышала вертолет. Он летел низко и быстро двигался. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть через лобовое стекло. Она ничего не видела. Она вышла под дождь и кружила по улице в поисках. Она все еще могла слышать это, но не могла видеть.

Это должно было быть спасением, подумала она. Кто еще летел бы в такую погоду? Она прицелилась на звук и запрыгнула обратно в Мерседес. Она свернула на первый попавшийся поворот направо и направилась на звук. Она вела машину с опущенным стеклом, дождь лил вовсю, но ее это не волновало. Она прислушалась к звуку вертолета вдалеке.

Вскоре она увидела это. Он кружил впереди и справа. Она продолжала ехать, и когда добралась до бульвара Резеда, она снова повернула направо и увидела, что на самом деле там было два вертолета, один низко, а другой над ним. Оба были красными с белой надписью сбоку. Не позывные на телевидении или радио. Вертолеты имели маркировку LAFD.

Впереди был мост, и Рейчел могла видеть остановившиеся машины и людей, выходящих под дождь, чтобы броситься к перилам. Они смотрели вниз, на реку.

Она подъехала, остановилась на полосе движения и сделала то же самое. Она бросилась к перилам как раз вовремя, чтобы увидеть спасение. Босха в желтых ремнях безопасности поднимали на проволоке из упавшего дерева, застрявшего на мелководье, где река расширялась до пятидесяти ярдов в поперечнике.

Когда его поднимали в вертолет, Босх посмотрел вниз, на бушующий поток под ним. Вскоре дерево вырвалось из своей хватки и снова и снова падало в каскадах. Оно набрало скорость и промыло под мостом, его ветви врезались в опорные пилоны и срезались.

Рейчел смотрела, как спасатели заносят Босха в вертолет. Только когда он оказался внутри и в безопасности, а вертолет начал снижаться, она отвела взгляд. И это было только тогда, когда некоторые другие на мосту начали кричать и указывать вниз, на реку. Она посмотрела вниз и увидела, что это было. Еще один человек в воде. Но для этого человека не было бы спасения. Он плавал лицом вниз, его руки были ослаблены, а тело обмякло. Красные и черные соединительные кабели были опутаны вокруг его тела и шеи. Его выбритый череп был похож на потерянный детский мячик, подпрыгивающий в потоке.

Второй вертолет следовал за телом сверху, ожидая, пока его подвесят, как это было на дереве, прежде чем подвергать риску какое-либо извлечение. На этот раз не было никакой спешки.

Когда течение усилилось, чтобы двигаться между опорами моста, движение жидкости в организме было нарушено, и оно перевернулось в воде. Как раз перед тем, как он ушел под мост, Рейчел мельком увидела лицо Бэкуса. Его глаза были открыты под слоем воды. Но ей показалось, что он смотрел прямо на нее, прежде чем исчезнуть под мостом.

Много лет назад, когда я служил в армии во Вьетнаме, я был ранен в туннеле. Мои товарищи извлекли меня и посадили на вертолет обратно в базовый лагерь. Я помню, что, когда вертолет поднялся и забрал меня с пути истинного, я почувствовал восторг, который намного затмил боль от моей раны и усталость, которую я испытывал.

Я чувствовал то же самое в тот день на реке. Как говорится, снова дежавю. Я сделал это. Я выжил. Я был вне опасности. Я улыбался, когда пожарный в защитном шлеме укутывал меня одеялом.

"Мы везем вас в ОСК, чтобы вас проверили", - прокричал он сквозь рев винта и дождь. "Расчетное время прибытия через десять минут".

Он дал мне знак "хорошо", и я вернула его ему, заметив, что мои пальцы были голубовато-белыми и что я дрожала от чего-то большего, чем от холода.

"Я сожалею о твоем друге", - крикнул пожарный.

Я увидел, что он смотрит вниз через стеклянную панель в нижней части двери, которую он только что закрыл. Я наклонился и посмотрел и увидел Бэкуса в воде внизу. Он лежал лицом вверх и лениво двигался в потоке*

"Мне не жаль", - сказала я, но недостаточно громко, чтобы быть услышанной.

Я откинулся на откидное сиденье, на которое они меня посадили. Я закрыл глаза и кивнул вызванному в воображении образу моего молчаливого партнера Терри Маккалеба, улыбающегося и стоящего на корме своей лодки.

ГЛАВА 43

Пару дней спустя небо прояснилось, и город начал высыхать и раскапываться. В Малибу и Топанге произошли оползни. Прибрежное шоссе в обозримом будущем сократилось до двух полос. На Голливудских холмах на нижних улицах были надеты капюшоны. Один дом на Фарехольм Драйв вырвался на свободу и был смыт на улицу, оставив стареющую кинозвезду без крова. Две смерти были приписаны шторму - игроку в гольф, который по необъяснимой причине решил пройти несколько лунок между полосами шторма и был поражен при замахе молнией, и Роберту Бэкусу, скрывающемуся серийному убийце. Поэт был мертв, говорили заголовки и ведущие новостей. Тело Бэкуса было выловлено из реки у плотины Сепульведа. Причина смерти: утопление.

Море тоже успокоилось, и я сел на утренний паром до Каталины, чтобы повидать Грасиэлу Маккалеб. Я взял напрокат гольф-кар и подъехал к дому, где она открыла дверь и приняла меня со своей семьей. Я встретил Рэймонда, приемного сына, и Сиело, девушку, о которой мне рассказывал Терри. Встреча с ней заставила меня скучать по моей собственной дочери и напомнила мне о новой уязвимости, которая скоро появится в моей жизни.

Дом был забит коробками, и Грасиела объяснила, что шторм задержал их возвращение на материк. В другой день их пожитки погрузили бы на баржу, а затем перевезли в порт, где их ждал бы грузовик для переезда. Это было сложно и дорого, но она ни о чем не жалела. Она хотела покинуть остров и воспоминания, которые он хранил.

Мы вышли к столу на веранде, чтобы поговорить так, чтобы дети не слышали. Это было милое местечко с видом на всю гавань Авалона. Было трудно поверить, что она хотела уйти. Я мог видеть море внизу, и я заметил, что на корме кто-то был, и что один из палубных люков был открыт.

"Это Бадди там, внизу?"

"Да, он готовится переместить лодку. ФБР вернуло это вчера, не позвонив заранее. Я бы сказал им, чтобы они отнесли это Кабрильо. Теперь Бадди должен это сделать ".

"Что он собирается с этим делать?"

"Он собирается продолжить бизнес. Он будет управлять чартерными рейсами оттуда и платить мне за аренду судна ".

Я кивнул. Это звучало как достойный план.

"Продажа лодки не принесла бы столько прибыли. И, я не знаю, Терри так усердно работал над этой лодкой. Кажется неправильным просто продавать это незнакомцу ".

"Я понимаю.'*

"Знаешь, ты, наверное, мог бы поехать обратно с Бадди, вместо того чтобы ждать парома. Если ты хочешь. Если тебя не тошнит от Бадди."

"Нет, с Бадди все в порядке. Мне нравится Бадди".

Мы долго сидели в тишине. Я не чувствовал, что мне нужно что-то объяснять ей об этом деле. Мы разговаривали по телефону - потому что я хотел все объяснить, прежде чем это попадет в СМИ, - и эта история попала во все газеты и на телевидение. Она знала детали, большие и мелкие. Сказать оставалось немного, но я подумал, что мне нужно встретиться с ней лично в последний раз. Все началось с нее. Я подумал, что это тоже должно закончиться с ней.

"Спасибо тебе за то, что ты сделал", - сказала Грасиела. "С тобой все в порядке?"

"Я в порядке. Всего несколько царапин и ушибов от реки. Это была дикая поездка ".

Я улыбнулся. Единственными видимыми повреждениями, которые у меня были, были царапины на руках и одна над левой бровью.

"Но спасибо, что позвонили мне. Я рад, что у меня был шанс. Вот почему я пришел, просто сказать спасибо и пожелать удачи во всем ".

Раздвижная дверь открылась, и вышла маленькая девочка с книгой в руках.

"Мамочка, ты мне это сейчас прочитаешь?"

"Прямо сейчас я встречаюсь с мистером Босхом. Через некоторое время, хорошо?"

"Нет, я хочу, чтобы ты прочитал это сейчас".

Девушка выглядела так, словно это был вопрос жизни и смерти, и ее лицо скривилось, готовое к крику.

"Все в порядке", - сказал я. "У меня тоже такое. Ты можешь прочитать это ". "Это ее любимая книга. Терри читал ей это почти каждый вечер."

Она посадила девочку к себе на колени и поднесла книгу, чтобы почитать. Я увидел, что это была та же самая книга, которую Элеонор только что купила для моей дочери. Большой день Билли, с обезьянкой, получившей золотую медаль на обложке. Копия Сиело потерлась по краям от чтения и перечитывания. Обложка была разорвана в двух местах, а затем заклеена скотчем.

Грасиела открыла его и начала читать.

"Одним ярким летним днем под биг-топом в Ринглингвилле проходили Олимпийские игры цирковых животных. У всех животных был выходной от всех цирков, и им разрешили участвовать во множестве различных мероприятий ".

Я заметил, что у Грасиэлы изменился голос, и она читала рассказ с нотками волнения и предвкушения.

"Все животные выстроились в очередь у доски объявлений перед офисом мистера Фарнсворта. Список мероприятий был вывешен на доске. Там были забеги, эстафеты и много других соревнований. Большие животные подобрались ближе всего к доске и столпились на ней, так что другие не могли видеть. Маленькая обезьянка протиснулась между ног слона, а затем взобралась на хобот толстокожего, чтобы он мог видеть список. Билли Бинг улыбнулся, когда наконец увидел это. Был один забег, который назывался "рывок на сто ярдов ", и он знал, что очень хорош в этом забеге ".

После этого я не слышал остальной части истории. Я встал, подошел к перилам и посмотрел вниз, на гавань. Но я и там внизу ничего не видел. Мой разум был слишком занят внешним миром. Меня затопили идеи и эмоции. Я внезапно понял, что имя Уильям Бинг, имя, которое Терри Маккалеб нацарапал на обложке своего досье, принадлежало обезьяне. И я внезапно понял, что история еще не закончена, ни в коем случае.

ГЛАВА 44

Рейчел пришла навестить меня в моем доме позже в тот же день. Я только что вошел, оформив документы у Киз Райдер в Паркер-Центре, и прослушал телефонное сообщение от Эда Томаса. Он благодарил меня за спасение его жизни, когда все это время именно я должен был извиниться перед ним за то, что не предупредил его в первую очередь. Я чувствовал себя виноватым из-за этого и думал о том, чтобы позвонить в книжный магазин, когда Рейчел постучала. Я пригласил ее войти, и мы вышли на заднюю палубу.

"Вау, красивый вид".

"Да, мне это нравится".

Я указал вниз, налево, где за звуковыми сценами на участке Warner Brothers был виден небольшой участок реки.

"Вот она, могучая река Лос-Анджелес".

Она прищурилась и посмотрела, а затем нашла это.

"Сужение. Выглядит довольно слабым прямо сейчас ".

"Это отдых. В следующую бурю это вернется ".

"Как ты себя чувствуешь, Гарри?" "Хорошо. Лучше. Я много спал. Я удивлен, что ты все еще в городе."

"Ну, я потратил несколько дней. На самом деле я присматриваюсь к квартирам."

"Неужели?"

Я повернулся спиной к перилам, чтобы просто посмотреть на нее.

"Я почти уверен, что все это станет моим билетом из Южной Дакоты. Я не знаю, в какую команду меня возьмут, но я собираюсь просить Лос-Анджелес, или собирался, пока не увидел, за что платят некоторые из этих апартаментов. В Рапид-Сити я плачу пятьдесят пять долларов в месяц за действительно хорошее и безопасное место."

"Я мог бы найти вас здесь за пятьсот пятьдесят, но вам, вероятно, не понравится расположение. Тебе, вероятно, тоже пришлось бы выучить другой язык ".

"Нет, спасибо. Я работаю над этим. Итак, чем ты занимался?"

"Я только что вернулся из Паркер-центра. Я складываю свои бумаги. Я возвращаюсь к работе ".

"Тогда, я думаю, это все для нас. Я слышал, что ФБР и полиция Лос-Анджелеса не разговаривают ".

"Да, там есть стена. Но, как известно, время от времени это случается. У меня есть несколько друзей в бюро. Хотите верьте, хотите нет."

"Я верю в это, Гарри".

Я заметил, что она снова стала называть меня по имени. Я задавался вопросом, означало ли это, что их отношениям пришел конец.

"Итак, - сказал я, - когда вы узнали о Маккалебе?"

"Что ты имеешь в виду? Знаешь что?" "Я имею в виду, когда ты узнал, что Бэкус его не убивал? Что он покончил с собой."

Она положила обе руки на перила и посмотрела вниз, в арройо. Но на самом деле она ни на что там внизу не смотрела.

"Гарри, о чем ты говоришь?"

"Я выяснил, кто такой Уильям Бинг. Он обезьяна со страниц любимой книги своей дочери ".

"И что? Что это значит?"

"Это значит, что он зарегистрировался в больнице в Вегасе под вымышленным именем. С ним было что-то не так, Рейчел. Что-то внутри."

Я коснулся центра своей груди.

"Может быть, он преследовал это дело, может быть, нет. Но он знал, что что-то не так, и он поехал туда, в ту больницу, чтобы это проверили и чтобы все было тихо. Он не хотел, чтобы его жена и его семья знали. И поэтому они проверили его и сообщили ему плохие новости. Его второе сердце билось так же, как и первое. Кардио ... мио ... как бы это ни называлось. Суть в том, что он умирал. Ему нужно было другое сердце, или он должен был умереть ".

Рейчел покачала головой, как будто я был дураком.

"Я не знаю, откуда ты думаешь, что знаешь все это, но ты не можешь..."

"Послушай, я знаю то, что знаю. И я знаю, что он уже израсходовал свою медицинскую страховку, и если бы он собирался встать в очередь за другим сердцем, они бы потеряли все, дом, лодку, все. Все для другого сердца".

Я сделал паузу, а затем продолжил тихим и спокойным голосом.

"Он не хотел этого. Он также не хотел, чтобы его семья видела, как он чахнет и умирает, получая пособие по безработице. И ему не нравилась мысль о том, что другой человек умрет, чтобы он мог жить. Он тоже уже прошел через это ".

Я остановился там, чтобы посмотреть, будет ли она снова протестовать и пытаться отговорить меня. На этот раз она промолчала.

"Единственное, что у него осталось, - это страховка на жизнь и пенсия. Он хотел, чтобы у них это было. Значит, это он поменял свои таблетки. Под сиденьем его машины лежит чек из магазина здорового питания. Я звонил туда сегодня утром, чтобы узнать, продают ли они измельченные акульи хрящи. Они делают.

"Он сменил свои таблетки и просто продолжал их принимать. Он полагал, что, пока он устраивает шоу из того, что забирает их, вскрытия не будет и все будет хорошо ".

"Но этого не произошло, не так ли?"

"Нет, но у него был запасной план и на этот случай. Вот почему он ждал долгого чартера. Он хотел умереть там, на лодке. Он хотел, чтобы это было в водах, которые подпадали бы под федеральную юрисдикцию. Он надеялся, что, если из этого что-нибудь выйдет, его друзья в бюро позаботятся обо всем за него.

"Единственная проблема со всем его большим планом заключалась в том, что он понятия не имел о Поэте. Он понятия не имел, что его жена придет ко мне или что несколько строк, нацарапанных в файле, приведут ко всему, что произошло ".

Я покачал головой.

"Я должен был это увидеть. Смена врача была не в стиле Бэкуса. Слишком сложно. Самые сложные обычно связаны с работой внутри компании ".

"А как насчет угрозы его семье? Знал он или нет, что это был Бэкус, он знал, что кто-то угрожал его семье. Он получил эти фотографии - кто-то преследует его семью. Вы говорите, что он выписался и оставил свою семью в опасности? Это не тот Терри Маккалеб, которого я знал ".

"Возможно, он думал, что прекращает рисковать. Угроза его семье была направлена против него. Если он исчез, то исчезла и угроза ".

Рейчел кивнула, но это не было каким-либо подтверждением.

"По крайней мере, твоя цепочка фактов интересна, Гарри. Я дам тебе это. Но что заставляет тебя думать, что мы знаем об этом, что я знаю об этом?"

"О, ты знаешь. То, как ты отклонил мои вопросы об Уильяме Бинге, во-первых. Но другое - это то, что ты сделал в том доме на днях. Когда я наставил пистолет на Бэкуса, он собирался сказать что-то о Терри, а ты его перебил. Ты пропустила мимо ушей все, что он собирался сказать. Я думаю, он собирался сказать, что не убивал Терри."

"О, да, убийца отрицает одну из своих жертв. Разве это не необычно?"

Ее сарказм показался мне оборонительным.

"На этот раз это было бы. Он больше не прятался. Он был на виду, и он бы присвоил себе заслуги, если бы они были ему причитающимися. Ты знал это, и именно поэтому ты прервал его. Ты знал, что он будет это отрицать."

Она отошла от перил и встала передо мной.

"Ладно, Гарри, ты думаешь, что во всем разобрался. Вы нашли маленькое печальное самоубийство, скрытое во всех убийствах. Что ты собираешься с этим делать? Ты собираешься пойти туда и объявить об этом миру? Единственное, что может произойти, это отобрать деньги у семьи. Это то, чего ты хочешь? Может быть, ты сможешь получить часть этого в качестве награды за разоблачение ".

Теперь я отвернулся от нее и облокотился на перила.

"Нет, я этого не хочу. Мне просто не нравится, когда мне лгут ".

"О, я понимаю. Это действительно не из-за Терри. Это о тебе и мне, не так ли?"

"Я не знаю, в чем дело, Рейчел".

"Ну, когда ты это сделаешь, когда ты во всем разберешься, дай мне знать, хорошо?"

Она внезапно подошла ко мне и крепко поцеловала в щеку.

"Прощай, Босх. Может быть, я увижу тебя где-нибудь, как только завершится перевод ".

Я не обернулся, чтобы посмотреть, как она уходит. Я слушал, как ее сердитые шаги пересекли террасу, а затем кленовый пол внутри. Я услышал, как хлопнула входная дверь с окончательностью, которая эхом прокатилась прямо по мне. Это снова была та кувыркающаяся пуля.

ГЛАВА 45

Я долго стоял на крыльце, облокотившись на перила, после ухода Рейчел. Я предполагал, что я никогда не увижу ее снова, независимо от того, получит она перевод в Лос-Анджелес или нет. Я почувствовал потерю. Я чувствовал, что у меня отняли что-то хорошее, прежде чем я действительно понял, насколько это может быть хорошо.

Я пытался выбросить ее из головы на некоторое время. Терри Маккалеб тоже. Я посмотрел на город и подумал, что он прекрасен. Дождь очистил небо, и я мог видеть всю дорогу до Сан-Габриэлса и покрытых снегом вершин за ним. Воздух казался таким же чистым, как воздух, которым дышали Габриэло и падре много лет назад. Я видел то, что они видели в этом месте. Это был тот день, когда ты почувствовал, что можешь построить будущее.

***