# Код Реальности Чёрное яблоко Глава 9

Дмитрий Александрович Невский

## Глава 9


Проспав почти тринадцать часов после ночных переговоров, я вышел на свежий воздух, позволяя себе неспешно насладиться днём, хоть погода была пасмурная и срывался небольшой дождик. Послонявшись между лавками торговцев и узкими переулками, навестил Арслана в его скромной комнате в гильдии наёмников, передав ему его часть золота. Он принял награду молча, но в его глазах блеснула благодарность - это было первое солидное богатство для простого воина, ставшего вдруг состоятельным человеком.

День медленно катился к вечеру, когда я наконец дошёл до того самого дома, о котором мечтал почти с момента прихода в этот город. Он возвышался у тихой улицы, недалеко от центра, но достаточно отдалённо, чтобы не слышать городского гула и суеты. Двухэтажное строение было окружено стальным забором, чёрным и солидным, украшенным коваными вензелями. За ним раскинулся небольшой сад с беседкой, в которой можно было укрыться от жары или дождя с кружкой холодного пива или горячего чая. Перед верандой аккуратно высажены цветы - розы и маргаритки, уже обещающие летнее цветение. Одна из стен оплеталась живым декоративным плющом.

Каменные стены излучали уют и надёжность. Деревянная крыша и глиняная черепица, потемневшая от времени, создавали впечатление дома из сказок - не слишком большого, не слишком маленького, именно такого, какой нужен человеку, начинающему новую жизнь. Мне его предложили на покупку ещё когда я только прибыл в город, но тогда это казалось фантастикой. Сорок восемь золотых монет - сумма, которую я даже себе представить не мог в тот момент имея на руках пару серебрушек.

Сейчас эта цена была вполне приемлемой. Я не стал торговаться с хозяином дома - просто купил его. Старик продавал из-за смерти жены, и ему хотелось уехать подальше от города, чтобы меньше тосковать по ней. Он был рад, что нашёлся такой покупатель, и готов был расстаться с домом без долгих переговоров. Мы обсудили все детали, подписали купчую, и дом стал моим.

Праздничное настроение захлестнуло меня, и я решил навестить постоялый двор, возможно в последний раз. Там я встретил Гриса, сидящего в углу за столом со своей командой - боевыми товарищами, поднимающими бокалы с тёмным элем.

- Алексей, садись к нам! - проговорил Грис, поднимая свой кубок выше.

- Отмечаешь?

- Отмечаю, - улыбнулся Грис, чего такое не отметить. Выпросил пару выходных, - объяснил Грис, щурясь от дыма свечей, стоявших на столе. - Мы с парнями гуляем, и я их угощаю. Ведь любой из нас с удовольствием хотел отомстить за командира, а тут перепало столько монет.

Вся компания громко засмеялась, опрокидывая до дна свои кружки и поднимая руки для заказа очередной партии напитков. Постоялый двор гудел от голосов - это был людный вечер.

Я присел с ними, и мы отмечали почти до утра, ведь тоже было что отметить. Боевые рассказы перемешивались с весёлыми шутками, смехом и звоном кружек. Грис рассказывал о том, как командир однажды спас его жизнь, повалив его в грязь именно в момент, когда стрела пролетела над головой. Парни слушали, кивая и поднимая кружки за командира. Какао-то время я следил за количеством выпитого, но вскоре потерял счёт. Напитки текли рекой - эль, пиво, иногда вино. Конец вечера превратился в размытое пятно воспоминаний.

Как я оказался в постели постоялого двора, не помню. Очнулся после обеда, и это было ужасно. Никогда ещё в этом мире мне не было так плохо. Голова трещала так, словно внутри бился молот кузнеца, точнее кузнецов в целой кузне. Во рту было совершенно сухо - словно туда насыпали песка. Язык казался опухшим, неживым, и даже пошевелить его было больно. Во рту витал такой привкус, что казалось вчера закусывал не гренками и жареной курицей, а протухшими яйцами.

Я лежал под потёртым одеялом в полутьме комнаты, сквозь щели ставень пробивались острые лучи солнца, режущие глаза. Каждый звук казался громче обычного - шаги в коридоре, голоса внизу, даже капли воды из трубы за стеной звучали как колокольный звон. Мне казалось, что, если я пошевелюсь хотя бы на сантиметр, всё внутри начнёт раскачиваться и вращаться.

'Как жаль, что в этом мире ещё не придумали таблеток от похмелья', - подумал я, проклиная свою глупость и щедрость Гриса.

Но зато в этом мире придумали неплохое пиво. После долгих размышлений о смысле жизни и своей глупости, я всё-таки заставил себя встать, совершил моцион и качаясь дошёл вниз выпил большой кружку холодного, немного кислого пива. Оно было горьким и освежающим одновременно.

Постепенно, с каждым глотком, мне становилось полегче. Голова переставала трещать так остро, появилась возможность более-менее нормально соображать. Дыхание выровнялось. Я понял, что жив.

Вернувшись в комнату, я сел у окна и смотрел на город, постепенно приходя в себя. Где-то там, на тихой улице, ждал мой новый дом - уютный, с садиком и плющом на стене. Скоро я смогу туда переехать, оставить позади постоялый двор с его уже почти родной маленькой комнатой.

Эта мысль грела душу, даже несмотря на адскую головную боль. Я проводил пальцем по краю кружки, размышляя о том, как много всего произошло за эти месяцы с тех пор, как я прибыл в этот город.

К вечеру я уже мог ходить без ощущения, что мозг вот-вот выпадет из черепа. Спустился вниз в трактир, где Грис с товарищами уже собирались на второй заход гулянки Они встретили меня весёлыми возгласами и похлопываниями по спине.

- Ну как, живой? - спросил Грис, усмехаясь. - Вчера ты был просто чудо, не помнишь?

- Помню ровно столько, сколько хочу помнить, - ответил я, присаживаясь к столу.

- Да ладно, ты рассказывал нам про какой-то дом, что купил, - сказал один из парней, лысый широкоплечий боец со странным именем Жут. - Мы все думали, что ты бредишь.

- Не бредил, - улыбнулся я. - Действительно купил. Дом недалеко от центра.

Парни засвистели, впечатлённые.

- Вот это да! - воскликнул Грис. - От человека, который ещё месяц назад питался похлёбкой, до домовладельца. Ты очень удачлив, Алексей.

Разговор потёк дальше, и я с облегчением понял, что эти ребята которых я знал совсем недавно действительно рады за меня, без зависти и злорадства. Это были хорошие люди - простые боевые товарищи, намного проще чем в том мире.

На следующий день, когда голова окончательно прояснилась, я отправился к дому с ключами в руках. Утро было ясным и прохладным, улицы уже были заполнены людьми, торговцами и горожанами, путешественниками и аристократами, спешащими по своим делам. Мой новый дом ждал меня, готовый принять нового хозяина.

Старик, бывший владелец, был уже там, ожидая меня у входа. Это был пожилой человек с седой бородой и грустными, но добрыми глазами. Морщины на его лице рассказывали историю прожитых лет и перенесённых потерь. Он оставил несколько вещей - старый деревянный стол с резными ножками, пару тяжёлых стульев с потёртой обивкой, добротную кровать из красного дерева и комод с множеством маленьких ящичков. Это было невероятно любезно с его стороны.

Он терпеливо помог мне разобраться со сложными замками, показал скрытые места, где раньше хранились важные бумаги и сбережения - небольшую нишу в стене гостиной и потайной ящик в полу спальни. Рассказал, как работает колодец во дворе. Показал, где находится запас дров на зиму, припрятанный в специальном сарае за домом.

- Берегите этот дом, - сказал он на прощание, направляясь в сторону пирса. По его словам, там его ждал корабль, который должен был отвезти его подальше от этого города, от воспоминаний, к его сыну, живущему в другом городе с внуками. - Моя покойная жена очень его любила. Мы оба вложили в него своё сердце, каждый камень, каждое бревно пронизано нашей любовью.

Голос его дрожал, когда он говорил о жене. Я пообещал, что буду о доме заботиться, как о святыне, и старик, похоже, поверил мне. Он крепко пожал мне руку и ушёл, оглядываясь ещё несколько раз.

Когда старик исчез за углом улицы, я остался один в своём доме. Тишина была почти осязаемой, давящей, но не неприятной. Скорее - умиротворяющей. Я медленно прошёлся по комнатам, позволяя себе прочувствовать это место.

Просторная гостиная с камином привлекала особенно - можно было представить, как здесь собиралась семья по вечерам, как огонь плясал в камине, согревая комнату и сердца людей, собравшихся вместе. На стене висела полка с безделушками. Кухня поражала своей функциональностью - большая печь, готовая к приготовлению еды, и огромный дубовый стол. Спальня на втором этаже была светлой и уютной, с видом на сад, где цвели цветы.

На чердаке я нашёл напоминания о бывших владельцах дома - старую картину маслом, изображающую молодую женщину с нежным лицом, пару прекрасно переплетённых книг в коже которые с удовольствием прочитаю, коробку писем от их детей, перевязанную выцветшей голубой ленточкой. Письма были исписаны аккуратным почерком, полны нежности и забот. Всё это было наследием прошлой жизни, и я понимал, что это священное наследие. Я аккуратно спустил вещи вниз и расставил их так, чтобы они украшали дом, а не создавали ощущение того, будучи археологом я любил историю, даже если это история всего лишь моего дома.

Первым делом я поставил в известность башню магов о том, что переехал и начал обживаться в своём новом жилище. Отправил письмо с посыльным, в котором указал свой адрес и выразил готовность к любым дальнейшим указаниям.

Затем я заказал новую мебель у столяра, рекомендованного трактирщиком - кровати, письменный стол, шкафы для одежды и книг. Заказал посуду, кухонные принадлежности, постельное бельё. Дом постепенно начинал обретать черты моего личного убежища. За небольшую плату я нанял опытного садовника по имени Альв - пожилого человека с искривлённой спиной и мудрыми руками, которые с любовью следил за тем, что посадили здесь бывшие хозяева. Он ухаживал за небольшим садом, подрезал плющ, ухаживал за розами и другими цветами, восстанавливал запущенные грядки. Каждый день, приходя к дому, я видел, как он работает, потея на солнце, и мне казалось, что дом оживал на моих глазах.

Обустраивая свою жизнь, я понимал, что в этом мире я надолго, может быть - навсегда. Это уже не казалось мне таким уж страшным как по началу. Скорее - с каждым днём я всё больше влюблялся в этом новый дивный мир.

Через пару дней пришёл посыльный из башни магов - молодой парень в синем плаще с эмблемой башни. Он доставил мне официальное уведомление о том, что я принят на первый год обучения. Письмо было написано красивым, размашистым почерком. Начало нового месяца - вот когда я должен буду явиться на обучение. Эта новость так же сильно обрадовала меня, как и покупка дома. Более того, обе радости дополняли друг друга - теперь у меня было собственное жилище, где я мог вернуться после занятий, и перспектива обучения магии, которая стала моей целью в новой жизни.

Оставшееся время до начала обучения я посвятил себя интенсивной подготовке. Большую часть дней я проводил в библиотеке башни, поглощая знания из древних фолиантов и современных трактатов. Я изучал основы магической теории, историю магии в этом мире, биографии великих магов, географию, и историю различных империй и королевств. Библиотека была огромным - многоэтажным хранилищем знаний, где каждая полка хранила свои секреты.

Вечера же я посвящал физическим тренировкам у двух грозных наставников, предоставленных мне наследником графа Тиром.

Первым был суровый мечник Торс - громадный человек с шрамом, пересекающим половину его лица, и глазами, в которых жила сила и опыт бесчисленных сражений. Его мускулистое тело было покрыто шрамами словно карта его жизни. Он учил меня правильной стойке, движениям, которые экономили силы, и умению предчувствовать удары противника. Его методика была жесткой и неумолимой, я постоянно получал деревянным мечом, он не стеснялся в выражениях и орал так что слышали, наверное, его даже на другом конце города.

- Боль - твой учитель, - повторял он, заставляя меня повторять движения до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости. - Каждый удар, который ты получаешь в тренировке, спасает тебе жизнь в бою. - Ага про себя подумал я и доставляют удовольствие тебе, садист!

Он носил длинный кафтан, тёмно-зелёного цвета. Его голос был хриплым, как будто его связки от постоянных криков вот-вот сядут. Торс не принимал оправданий и не признавал слабости, но в его суровости была забота - забота о том, чтобы ученик выжил в реальном бою.

Вторым был невысокий, но жилистый охотник Бастон - угрюмый человек с тёмными, практически чёрными глазами и рыжеватой щетиной на подбородке. Он преподавал мне искусство скрытности, умение читать местность, навыки выслеживания и охоты. Его манера общения была лаконичной и прямой, почти грубой, но справедливой, при этом спокойной в отличие от Торса он не разу не повысил голос.

- Враг видит только то, что ты позволяешь ему видеть, - говорил Бастон, заставляя меня метать ножи, так чтобы это было максимально незаметно и стрелять из лука так чтобы стрела огибала препятствия. - Охотник, который торопится, - мёртвый охотник.

Бастон носил тёмную кожаную одежду, из-под которой виднелись руки с татуировками, в виде каких-то иероглифов или рун. На его поясе висело множество ножей и мелких инструментов охотника. Он учил меня не только физическим приёмам, но и философии выживания - как слиться с окружением, как понять природу и слышать, что она говорит.

Тренировки были адски сложными. Утром я приходил к Торсу, и мы работали с мечом, копьём и щитом. Он заставлял меня повторять одни и те же движения сотни раз, пока у меня не отказывали руки. Однажды я упал в грязь от усталости, и Торс просто поднял меня за шкирку как мокрого щенка, и заставил продолжить, пригрозив спаррингом, по факту просто сказал, что прибьёт если я не доделаю то, что он показал.

- Продолжай, - сказал он без сочувствия. - В настоящем бою враг не подождёт, пока ты отдохнёшь.

По вечерам я встречался с Бастоном в парке неподалёку от моего дома. Мы тренировались среди старых раскидистых деревьев, чьи кроны в тёплые летние сумерки шелестели над головой, словно живые своды. Я метал, стрелял, отрабатывал удары - и даже когда темнело, ничего не менялось. Снова продолжал, и продолжал, пока наставник не произносил слово 'стоп'. Его голос всегда звучал спокойно и твёрдо - без лишних эмоций, без похвалы и без упрёков. Просто сухая команда, которой было достаточно.


Иногда, когда усталость давила на плечи, а пальцы с трудом удерживали тетиву, я думал: зачем мне это? Будущему магу, который однажды сможет огненным шаром испепелить добрый десяток противников - зачем эти изнурительные физические тренировки? Но стоило вспомнить, в какой мир я попал - жестокий, непредсказуемый, где есть драконы, эльфы и всякая нечисть, где мечом могут разрубить горы- я продолжал, ведь любое умение себя защитить возможно сможет спасти мне жизнь. Не останавливаясь.


С каждым днём тело становилось крепче. Мышцы привыкали к нагрузкам, движения становились - увереннее. Руки всё надёжнее держали меч и щит, а стрельба из лука, поначалу дававшаяся мне с трудом, постепенно превращалась в нечто почти привычное. Я чувствовал, как меняюсь - медленно, но неотвратимо, как меняется металл под молотом кузнеца.


За всем этим я не заметил, как пролетели почти три недели. И вот настал тот день, когда мне предстояло впервые переступить порог Башни в качестве полноправного студента.


Перед главным зданием царило настоящее столпотворение. Просторная мощёная площадь, обрамлённая стрижеными живыми изгородями и высокими флагштоками с цветами факультетов, была заполнена почти тысячью учеников. Здесь смешались все: растерянные первокурсники, которые широко раскрытыми глазами оглядывались по сторонам и то и дело сбивались в маленькие испуганные кучки; бывалые студенты старших курсов, вернувшиеся с каникул, - громко смеявшиеся, обнимавшиеся и наперебой делившиеся летними историями; и выпускники, державшиеся особняком с видом людей, которым уже не нужно ничего доказывать. Вся эта пёстрая, гудящая толпа медленно вливалась сквозь высокие дубовые двери в огромный торжественный зал.


Зал был великолепен. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий утренний свет, который золотистыми столбами падал на аккуратные ряды деревянных стульев с резными спинками. Стены украшали гобелены с изображениями великих магов прошлого - суровые лица, развевающиеся плащи, вспышки заклинаний, застывшие в нитях, словно живые. Потолок терялся в полутьме где-то высоко вверху, и оттуда свисали магические светильники - хрустальные шары, наполненные мягким голубоватым сиянием.


На широкой мраморной сцене выстроились преподаватели - несколько десятков мужчин и женщин разного возраста в тёмных мантиях с серебряными знаками отличия. А чуть в стороне, на отдельном возвышении, располагался Совет Башни магов в полном составе - четверо. Все четверо были магами не ниже пятого высшего круга, а их глава достиг и вовсе шестого. Насколько я успел разобраться в местной системе, всего существовало девять высших кругов, и каждый из них делился ещё на девять малых - итого восемьдесят один уровень мастерства. Лестница почти бесконечная. Большинство преподавателей Академии не достигли даже третьего высшего круга, что красноречиво говорило о том, сколь огромна пропасть между обычными магами и теми, кто сидел сейчас на возвышении.


Четверо членов Совета смотрели на зал так, как смотрят на море с высокой скалы - спокойно, без малейшего напряжения. Среди них выделялся глава - Ангус Дэ Ритий. Высокий, широкоплечий, с абсолютно белыми волосами, зачёсанными назад, и глубоко посаженными серыми глазами, в которых, казалось, тлели угли давно погасшего, но не остывшего огня. Его мантия была черна, как безлунная ночь, с единственным украшением - серебряной застёжкой в форме шестиугольной звезды.


Весь зал шумел, словно растревоженный улей. Гул голосов перекатывался под сводами, смешиваясь с шорохом одежды и скрипом стульев. Но стоило Ангусу Дэ Ритию неторопливо поднять руку - этот жест был почти ленивым, даже небрежным, - как тысяча человек замолчала разом. Мгновенно. Будто кто-то обрезал невидимую нить. Я невольно поёжился. Шестой круг магии - это тебе не шутки. Захочет - шепнёт заклинание молчания, и никто до конца дня рта не раскроет.


- Приветствую всех, - произнёс он негромко, но голос его без всякого усилия разлетелся по всему залу, достигая самых дальних рядов. - Вновь поступивших - с началом вашего пути. Тех, кто вернулся, - с новым полугодием. Оно обещает быть насыщенным. К нам присоединились несколько великолепных преподавателей, чьи имена вы скоро узнаете. Кроме того, рад сообщить об открытии нового корпуса. Отныне в нём располагается обсерватория, новая алхимическая лаборатория, а также - чего мы ждали давно - полностью отстроенная тренировочная арена с шестью площадками и защитными куполами. Места для практических занятий теперь хватит всем.


По залу прокатилась искренняя волна аплодисментов; кто‑то с задних рядов свистнул. Я хлопал вместе со всеми и ловил то едва знакомое предвкушение - то же, что было, когда я подавал документы на исторический факультет и ночами читал лекции по археологии. Тогда всё было началом; сейчас, несмотря на тренировки и страх перед неизвестностью, снова казалось - учиться, открывать, меняться.


Церемония коротко: несколько речей, формальные поздравления, и Ангус Дэ Ритий объявил начало полугодия. Его голос успокоил зал и дал практические указания: списки новобранцев и распределение по факультетам - у первого корпуса общежития, там же расписание. Толпа потянулась к выходам и лестницам; я пошёл с потоком.


У доски у первого корпуса собралась группа. На деревянной табличке были прикреплены аккуратно пронумерованные свитки с каллиграфическими подписями. Солнце пробивалось между флагштоками, на брусчатке плясали пятна света; в воздухе - запах луговой травы и копчёного масла из ближайшей таверны. Люди обсуждали фамилии: кто‑то радовался находке, кто‑то сгорбился и сжал губы. Вопросы - 'Куда попал?' - 'Контрактная магия, первая группа' - и знакомое волнение.


Коридор к аудитории был прохладен: высокие арки, отполированные каменные блоки. На стенах - хрустальные светильники с голубоватым светом. Сквозь приоткрытую дверь доносился приглушённый гул: студенты усаживались в ряды. Аудитория была меньше зала: тяжёлые дубовые парты, на кафедре пергаменты, чернильница и перо. Солнечный луч поднимал в воздухе пыль, которая в этом сумраке казалась чуть волшебной.


Преподаватель появился за пять минут до начала: невысокий, сухопарый мужчина с блуждающими глазами - будто измерял выдержку класса. На мантии у него была серебряная застёжка в виде трёхконечной звезды - знак третьего круга. Он назвался Мирусом Аврелием и говорил ровно, без театральности. Волосы тёмно‑русые с серебристыми прядями, коротко стрижены. Лицо сухое, тонкие губы, морщинка между бровями - прищур человека, привыкшего видеть наперёд. В движениях - точность стрелка; в голосе - дисциплина ремесленника. Власти, как у Ангуса, у него не было, но были опыт и требовательность.


Он оглядел класс, положил на стол охапку листов и заговорил.


- Меня зовут Мирус Аврелий, я из Империи Сэкстус, - сказал он. - Серебряная застёжка на мантии - знак мага третьего круга. Я ваш руководитель на первые полгода. За это время вы овладеете азами контрактной магии и выберете направление. Подробности позже.


Пауза. Затем:


- Предупреждаю: половина из вас не останется в Башне после первого года обучения. Не из злобы или моего желания - просто отбор. Желаю удачи вам, она вам очень пригодиться.


Эти слова повисли в классе. Смешки, фырки и бледные лица - вежливо сказанная жесткая правда действует сильнее угроз. Слева девушка сжала губы и посмотрела в окно; сзади парень едва сдержал смех. Я подумал: за меня никто платить не будет; пахать придётся самому. Половина - много. Потому встречи с Бастоном и тренировки для меня не дань, а вопрос выживания.


Объявили тех, кто выступит со своими ответами на экзамене - лучшие по экзамену интеллекта. На кафедру вышли двое. Мирус назвал имена: 'Алексей Русков' - короткая, выразительная пауза, затем - 'Габриэла Дэ Ритий'.


В аудитории зашептали. Фамилия 'Дэ Ритий' прозвучала как колокольчик.


Внучка председателя? Или просто удачная фамилия? Привилегии? Имя само по себе гарантий не даёт, но такая фамилия - это совсем иной уровень. Впрочем, и моё имя тоже прозвучало не впустую: с задних рядов донеслось нечто про выскочку и про то, что я какой-то бастард королевства. Я усмехнулся, как обычно, и вышел вперёд вместе с черноволосой невысокой девушкой. Она смотрела на меня так, словно я у неё последний кусок хлеба отобрал - и ещё наступил на него для верности.


- Где я ей успел дорогу перейти? - прошептал я себе под нос.


- Итак, Алексей, твои ответы произвели впечатление на экзаменаторов. Больше скажу: твои ответы дошли до Совета Башни, и даже там их назвали выдающимися. Мы не будем просить тебя читать все ответы - я взял лишь несколько. Поэтому хотелось бы, чтобы ты прочитал их для группы и пояснил, почему ответил именно так.


- Да, с удовольствием.


Будучи одним из главных археологов МГУ, я часто вёл лекции в университете. Выступать перед студентами на трибуне, читать доклады - для меня это было так же буднично, как выпить чашку чая. Я шагнул к кафедре, поправил манжету и приготовился отвечать.


- Алексей, первый ответ, который мне понравился больше всего, был на десятый вопрос. Помните вопрос? И свой ответ?


- Вопросов было сто, и их было сложно запомнить все, как и все ответы, которые я дал.


Группа зашепталась. Преподаватель уже открыл рот, чтобы зачитать вопрос, но я продолжил:


- Однако я запомнил все сто вопросов и все свои сто ответов. Так что - да, помню. - Я улыбнулся, если выпендриваться, то выпендриваться до конца, и, к моей чести, сказать я правда помнили всю сотню вопросов и ответов.


Преподаватель не выдержал - тоже заулыбался немного с хитрецой, явно что-то придумал. А вот Габриэла, стоявшая рядом, становилась всё мрачнее и мрачнее. С каждой секундой её лицо каменело, брови сходились к переносице, и у меня начало закрадываться в голову беспокойство: как бы она меня к концу моего изложения не задушила прямо тут. Слава богам, выглядела она тщедушно, силёнок бы не хватило, но аура от неё исходила тяжёлая, давящая - словно кто-то включил невидимый пресс на полную мощность.


Да блин, я тебя первый раз вижу! Что я тебе сделал? - хотелось закричать ей в лицо. Но я сдержался и вернулся к преподавателю.


- Десятый вопрос был таким: вы попали в плен к врагу, будучи обычным воином в армии. Вас привели на допрос и требуют рассказать всё, что знаете. Что вы будете делать? Мой ответ звучал так: рассказать всё без утайки, так как вы - обычный боец и не можете знать больше, чем знает разведка врага. Молчать в этой ситуации нет смысла: вас будут пытать, и вы всё равно расскажете. А если не расскажете - врагу хуже не сделаете, вас просто убьют в пытках. После того, как вас допросят, будет два пути: вас убьют или бросят в темницу. Если вы сохранили силы - а их не тратили на бесполезное молчание под пытками - можете попытаться сбежать или дождаться, когда вас спасут.


- С чего вы решили, что обычный воин не знает ничего ценного? - задал вопрос преподаватель. - А пароли? Расположение? Численность?


- Пароли после боя, если командование не совсем глупое, поменяют. Расположение врага и так известно - опять же, если командование не глупо и отправило разведку. После боя лагерь изменят, если была победа; если поражение - лагерь займут противники. Если я оказался в плену после боя, значит моя сторона проиграла. И почти все мои данные для них решающей роли не играют.

Кто то в аудитории поднял руку.

- Так если ты расскажешь всё, тебя же убьют. Ты больше не нужен.

- И да, и нет, - ответил Алексей ровным голосом. - Зависит от командира и от того, какие данные ещё нужно проверить. Особенно если сведения оказались интересными, скорее всего вас оставят в живых на время проверки. А за это время, имея силы и ум, можно попытаться сбежать. Опять же - в самом вопросе мало информации и конкретики, и можно развивать эту тему, но не вижу смысла. Поэтому самый простой и эффективный способ, который решает задачу, - рассказать всё. Остальные способы приводят примерно к тому же результату, но с более печальными последствиями для вас. Вот примерно так, но это было чистое моё решение задачи, как бы я действовал на самом деле, это уже другой вопрос, ведь такие вещи можно оценить только пережив, на бумаге всё выглядит проще.

Преподаватель хотел задать следующий вопрос, но заметил руку в зале.

- Да есть вопрос? - спросил он.

- Учитель, извините за недоверие, - раздался голос с задних рядов, - можно ли задавать вопросы нам, из аудитории? Ходят слухи, что Алексей не совсем честно поступил, и башня магов ему помогла. Он заявил, что запомнил сто вопросов и сто ответов - пусть ответит хотя бы на три вопроса от тех, кто только поступил.

Мирус чуть было не вспыхнул гневом; но краем глаза увидел очень коварную улыбку Алексея не раз бывал Мирус при дворе нынешнего императора Василевса Пятого и когда тот так улыбался для его противников это означала или смерть, или очень плохие последствия, поэтому Мирус мягко улыбнулся и решил дать разобраться с этим Алексею.

- Хорошо, - произнёс он. - А почему бы и нет? Но раз вы ставите под сомнение мою честность и честность Башни, - он сделал паузу, и шёпот прошёл по рядам, - если Алексей ответит на ваши вопросы, то ваша стипендия будет урезана на тридцать процентов и в течение полугода будет перечисляться в пользу Алексея и Башни магов. Все согласны?

В аудитории послышался тихий гул. Некоторые студенты сжались на своих скамьях: для многих тридцать процентов - серьёзная потеря. Ведь не все ученики были из купцов и дворян, а книги, еда, это всё расходовало всю стипендию до последней монетки, многие студенты ещё и занимали, а тут тридцать процентов отдать, это чуть ли не ставило под вопрос само выживание.

- Не бойтесь, - быстро добавил Белобрысый студент, заметив смущение, - если он ответит, моя семья всё погасит всем. Но если Алексей не ответит - пусть его с позором исключат из Башни магов, а его полугодичную стипендию распределят между нашей группой. Правда ведь справедливо?

Алексей рассмеялся, улыбка на его лице стала ещё шире; в уголках глаз мелькнул насмешливый огонёк.

Он подумал про себя: 'Ах вы, мелкие поганцы, я вам устрою весёлую жизнь', но вслух промолвил спокойно:

- Ну что ж, согласен. Но это не совсем честно - меня лишают и возможности учиться, и денег, а вас лишь денег. Давайте тогда честно: раз ты первый настолько сомневаешься, если я отвечу на все твои пять вопросов, а не три как ты хотел, то ты всем возместишь потерю тридцати процентов, а ещё сам напишешь заявление об отчислении либо предоставишь вещь, стоимостью равной двум годам обучения в Башне магов. Тогда спор будет честным. Как считаешь?

В аудитории повисла тишина; в воздухе почувствовалось напряжение -шёпот и стуки пера - всё это делало сцену ещё более острым моментом. Молодые люди переглянулись, а белобрысый, который первым предложил спор, покраснел и на мгновение растерялся. Ведь теперь нельзя было и отказаться, но ведь не мог он все сто вопросов запомнить, лишь раз прочитав, ему сто процентов помогали, так говорили многие ученики из самой башни, да почти все новички и даже Габриэла стоит злиться на него, видно что она его ненавидит, а это значит что внучка главы совета знает о том что его пропихнули.

- Хорошо, я Прат Дэ Оскрура, сын виконта Дария Дэ Оскрура, и перед всеми здесь согласен с условиями, предложенными Алексеем Русковым и Мирусом Аврелием.

- Тогда вперед, задавай вопрос, - с легкой усмешкой проговорил Алексей.

- Шестьдесят шестой вопрос. - Прат выпалил, как будто был готов к этому моменту с самого начала.

- О, кстати, этот вопрос мне очень понравился, - Алексей улыбнулся, указывая на то, что действительно запомнил его без особых усилий. - Он звучал так: 'Вы попали в лабиринт и не знаете, как выбраться. Что вы предпримете, чтобы выйти из него как можно быстрее, пока не умерли от голода и жажды?'

Алексей продолжал, обращаясь к аудитории:

- Позвольте объяснить свой ответ. Я не один раз оказывался в лабиринтах и знал, как найти из них выход. Есть один очень простой и универсальный способ, который я и описал в своём ответе.

Он на мгновение замолчал, поворачивая голову к стене и делая вид, что размышляет.

- Способ правой или левой руки. Когда попадаешь в лабиринт, где есть один вход и один выход, а в вопросе нет четкой установки, я предполагаю именно этот вариант. Нужно просто прислонить правую руку к правой стене или левую к левой и идти вдоль стены, не отрывая руки. На всякий случай стоит делать пометки, чтобы не ходить кругами. Двигаясь таким образом, вы быстро найдёте выход.

Аудитория замерла в ожидании. Рядом с Алексей стояла Габриэла, её лицо пылало гневом. Она могла бросить ему самую проницательную улыбку, но сейчас лишь злость и недоумение заполняли её взгляд.

- Так, что ж, я ответил на первый твой вопрос. Думаю, кто-то из аудитории этот вопрос помнит и может подтвердить, что это был шестьдесят шестой. Увы, ответов у меня на руках нет, но это именно мой ответ, один в один. Преподаватели могут это подтвердить.

Мирус кивнул, подтверждая слова Алексея. Обстановка в аудитории была напряженной. Все понимали, что развязка близка.

- Хорошо, - сказал Прат, вздохнув. - Тогда второй вопрос - тридцать первый.

- Ой, как же там было... - начал Алексей, улыбаясь, делая вид, что сильно задумался. Это выглядело так наигранно, что преподаватель еле сдерживался, чтобы не засмеяться. - А, точно, вспомнил! Вы - странствующий рыцарь, оказавшийся перед древним храмом. Чтобы получить благословение богов, вам нужно выпить из источника внутри, и для этого необходимо выбрать правильную дверь. Перед вами три массивные дубовые двери:

1. Дверь Правды. За ней находится источник.

2. Дверь Лжи. За ней притаился голодный дракон.

3. Дверь Безумия. За ней лишь пустота.

На каждой из дверей стоит по одному стражнику. Вы знаете их природу: один стражник всегда говорит правду, второй всегда лжёт, а третий - безумец, его ответы случайны - он сам не знает, что говорит. Внешне они неотличимы друг от друга.

- Вам разрешено задать только один вопрос одному из стражников. Какой вопрос вы зададите, чтобы гарантированно найти Дверь Правды и избежать гибели?

Алексей начал разъяснять решение задачи с лёгкой улыбкой, как будто, обсуждая запоминающуюся историю:

- Чтобы решить эту задачу, нужно составить вопрос так, чтобы ответ на 'Да' или 'Нет' однозначно указывал на нужную дверь, независимо от того, кому вы его задали.

Ключевая идея - использовать двойное отрицание и перекрестную ссылку на действия другого стражника. Это нейтрализует ложь лжеца и позволяет игнорировать случайность безумца.

Вопрос должен звучать так:

'Если бы я спросил Стражника номер два, какая дверь ведёт к источнику, что бы он мне ответил?'

Теперь разберем ответы для каждого стражника:

- Ситуация А: Вы спрашиваете Правдивого Стражника. Он знает, что Стражник номер два - это Лжец. Если бы вы спросили Лжеца напрямую, он солгал бы и указал на неправильную дверь (например, на Дверь Лжи). Правдивый Стражник честно скажет вам этот ложный ответ и укажет на неправильную дверь.

- Ситуация Б: Вы спрашиваете Лгущего Стражника. Он тоже знает, что Стражник номер два - это Правдивый. Истинный ответ на ваш вопрос будет: 'Правдивый указал бы на неправильную дверь'. Но поскольку наш собеседник всегда лжёт, он солжёт об этом и также укажет на неправильную дверь.

- Ситуация В: Вы спрашиваете Стражника Безумия. Его ответ случаен. Однако задавая такой сложный вопрос, вы полагаетесь на статистику и логику исключения. Поскольку первые два Стражника гарантированно указывают на неверный путь, правильный путь остаётся только один. Вероятность угадать у Безумца - один к трём, но логика задачи строится на том, что, если вы получили ответ от первого или второго, вы точно знаете, куда идти.

Итак, итоговое действие: какой бы Стражник ни ответил на ваш вопрос, он назовет дверь, которая не ведёт к источнику. Следовательно, чтобы найти Дверь Правды, вам нужно выбрать одну из двух оставшихся дверей.

Преподаватель, с любопытством следя за выступлением Алексея, посмотрел в сторону аудитории, где лица вытянулись от удивления.

Габриэла, терпение которой лопнуло, неожиданно воскликнула:

- Да кто ты, чёрт возьми, такой?! Откуда ты взялся? Я с пелёнок готовилась быть магом. Я с детства читала и училась, и ты, матерь твою, лучше меня! Это выводит меня из себя, - её голос дрожал от злости и неразделённой зависти.

Белобрысый, готовый что-то сказать, замер при взгляде Габриэлы. В её выражении лица читалась такая ярость, что он не осмелился открывать рот. Судя по всему, Габриэла вынесла вердикт о том, что Алексей победил, и дальнейшие попытки вести спор кажутся бесполезными.

- Эй, белобрысый, не забудь об отчислении или компенсации! - весело крикнул Алексей, смеясь в ответ на смятение соперника.

- Заткнись и ответь: кто ты такой? - настаивала Габриэла, сверкнув глазами, полными вызова.

Алексей развёл руки, словно не понимая, в чём дело:

- Так заткнуться или ответить? - произнёс он с лёгкой улыбкой. По всему классу раздался смех, и Мирус, не сдерживаясь, расхохотался.

Габриэла с раздражением топнула ногой по полу.

- Отвечай!?

- Алексей Русков, северянин. Я тут не местный.

- Откуда у тебя столько знаний? - её голос звучал с недоверием, и она тяжело дышала от волнения.

Алексей снова развёл руки, словно не имея других объяснений:

- Читал много.

Габриэла, отчаявшись, с решительным видом произнесла:

- Я всё равно стану сильнейшим магом! - и с сердитым выражением лица вернулась на своё место.

- Габриэла, а как же твои ответы? - в вдогонку спросил Мирус, озадаченно поднимая брови.

- Пусть этот ответит! Всё равно его ответы лучше моих, - в её голосе звучал неприязненно-избитый тон. По крайней мере мне так дедушка сказал.