# Севшая батарейка

Карина Юрьевна Асташова

Севшая батарейка.


Батарейка АА по имени Борис села в самый неподходящий момент. Точнее, он считал, что момент как раз подходящий - три года непрерывной службы в пульте от телевизора, без отпуска, без премии и без нормального контакта. Но семья Кривцовых решила иначе.

- Да что ж такое! - рявкнул глава семьи, когда телевизор перестал реагировать. - Опять эти китайские батарейки!

Борис бы возразил. Он не был китайским. Он был гордым алкалиновым элементом питания с надписью "SUPER POWER MAX". Просто "max" у него закончился примерно год назад.

Рядом в отсеке лежала его коллега - батарейка Нина. Она молчала. Нина вообще была философом.

- Я больше не могу, - прохрипел Борис, чувствуя, как его трясут. - Он опять жмёт на кнопку громкости так, будто пытается вызвать дьявола.

- Смирись, - тихо ответила Нина. - Мы расходники.

Их вытряхнули на журнальный столик. Свет был резкий. Унижение - ещё резче.

- Сейчас проверим, - сказал глава семьи и, как варвар, покатал Бориса по столу.

Борис не катился. Он лежал.

- Села, зараза.

"Зараза" обиделся. Три года он держал на себе весь вечерний информационный поток страны, а теперь - "зараза".

На стол рядом бросили новые батарейки. Блестящие. Длинные. Самодовольные.

- О, - протянул один из новеньких, - ветераны.

- Мы работаем с 2021-го, - сухо сказал Борис.

- Ого, доисторические.

Их вставили в пульт. Новые бодро щёлкнули контактами.

Телевизор ожил.

- Вот видишь, - сказал глава семьи жене. - Надо сразу менять.

Бориса и Нину отправили в ящик.Ящик был кладбищем.

Там лежали:

старый пульт от DVD,

зарядник от Nokia,

три пуговицы,

непонятный ключ,

и целая горсть таких же "севших".

- Новенькие? - прохрипел кто-то из темноты.

- Да, - ответил Борис. - Мы с пульта.

- Держались долго?

- Дольше, чем брак хозяев, - мрачно ответил Борис.

В ящике засмеялись. Глухо, металлически.

Соседняя батарейка, явно старше всех, представилась: - Я - Галина Петровна. Фонарик. 2015 год. Меня меняли три раза. Но каждый раз возвращали. "Ещё вроде светит". А я не светила. Я умирала.

- И сколько вы тут? - спросила Нина.

- Время в ящике не измеряется, девочка. Здесь только пыль и сожаление.

Борис чувствовал странное спокойствие. Его больше не трясли. На него не давили кнопки. Он никому ничего не должен был включать.

- А что дальше? - спросил он.

- Дальше? - усмехнулась Галина Петровна. - Либо нас выбросят. Либо вставят в детскую игрушку "на пару минут". Это самый унизительный этап.

Судьба выбрала второе.

Через два дня в ящик залез ребёнок.

- Папа! Тут батарейки!

- Не трогай, они севшие!

Ребёнок, естественно, потрогал.

Бориса и Нину вставили в пластмассовую машинку.

Машинка дёрнулась. Зажужжала. Проехала сантиметров десять и умерла.

- Блин, не работают, - сказал ребёнок.

- Я же говорил.

Их снова вытряхнули.

Борис почувствовал последнее напряжение внутри. Даже не электрическое - моральное.

- Знаешь, - тихо сказал он Нине, - я не жалею.

- О чём?

- Что сел. Представь, если бы мы до сих пор тянули новости.

Нина задумалась.

- Да... Сюжеты про кризис, инфляцию и "всё стабильно".

- Пусть новенькие страдают, - сказал Борис. - У них ещё иллюзии.

В этот момент ящик резко перевернули. Их вместе со всем хламом высыпали в пакет.

- Выбросим уже этот мусор, - сказала хозяйка.

Пакет закрылся.

Темно.

Тишина.

Никаких кнопок. Никаких приказов.

Борис впервые за три года почувствовал абсолютный покой.

- Нина?

- Да?

- Мы официально севшие.

- Да.

- И нас больше никто не будет нажимать.

Нина помолчала и сказала:

- Знаешь... это даже немного освобождает.

Пакет унесли.

Телевизор в квартире орал новости на полной громкости.

Новые батарейки работали. Пока.