# Голос в камне. Глава 2 (окончание)

Николай Александрович Баранов

Гаражи находились за универмагом - длинный ряд бетонных боксов, вросших в землю по самые ворота. Большинство стояли распахнутыми и пустыми, но в дальнем, приспособленном под жилье, горел свет.

Подрезов оказался молодым парнем лет двадцати пяти, тощим до прозрачности, с болезненно-серой кожей и темными кругами вокруг глаз. Одет он был в старую офицерскую шинель без погон и ватные штаны. При виде гостей он не испугался, не удивился, а скорее насторожился, как зверь, почуявший чужака.

- Опять ментов привел, Саня? - спросил он хрипло у Кузнецова. - Я тебе в прошлый раз все сказал. Больше добавить нечего.

- Это из Москвы, - сказал Кузнецов. - Следователь. Ему надо знать.

- Надо - так пусть сам в шахту лезет, - Подрезов повернулся к Горелову. - А то все хотят знать, а как дело до спуска - сразу: "Костя, сходи, ты местный, ты знаешь". А Костя потом три ночи не спит и чувствует, как под кожей что-то шевелится.

- Что именно шевелится? - Горелов шагнул ближе.

Подрезов посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Затем молча расстегнул шинель и задрал рубаху.

На его груди, прямо над сердцем, багровел странный шрам - неестественно ровный, как нарисованный. Но это был не рисунок. Кожа в этом месте была глянцевито гладкой, блестящей, с легким сероватым отливом. И она слегка пульсировала. Все это производило впечатление чужеродности шрама, словно какой-то плоский червь присосался к коже.

- Вот, - сказал Подрезов. - Оно меня... коснулось. Я спускался в подвал Института, в старую котельную. Там есть лаз. Я полез и вдруг чувствую: пол уходит. И сверху, из трещины, течет... оно. Серое. Я думал - грязь. А оно теплое. И оно меня... узнало.

- Как это - узнало?

- А вот так. - Подрезов опустил рубаху. - Оно остановилось в сантиметре от меня. Я видел, как оно пульсирует. И рассказывает. Не словами. Образами. Оно показывало мне картинки. Как люди в белых халатах стоят вокруг чана. Как что-то растет. Как все убегают. Как один человек остается. И больше не уходит. И этот человек... знаете, он был похож на вас.

Горелов замер:

- На меня?

- Определенно, - Подрезов всмотрелся в Артема. - Лицо другое, старше. Но общее есть. И лицо и взгляд. Или то, внутри, - Подрезов постучал себя пальцем по голове. - Оно вас тоже узнает. И оно вас ждет.

- Откуда вы знаете, что ждет?

- Потому что слышу его, - Подрезов говорил без всякой рисовки. - С тех пор как оно меня коснулось - я его слышу. Иногда - гул. Иногда - слова, но невнятные. А иногда - просто чувство. Оно ждет вас. Вы ему зачем-то нужны. Это оно сказало только что.

Кузнецов побледнел и переглянулся с Гореловым. Но тот не выглядел удивленным.

- Что еще вы знаете? - спросил он. - При каких обстоятельствах оно вас коснулось? Вы спускались в лаз, это понятно. Один? Была ночь?

- Один. Ночь, - подтвердил Подрезов. - Вы, главное, запомните: оно не любит света. Солнца совсем не выносит. Но и полной тьмы, похоже, тоже не любит. И оно боится громких звуков. Резких. Низкие частоты его привлекают, а высокие - раздражают... Один раз я врубил музыку в телефоне, в подвале - и оно отступило. Отхлынуло, как волна. Если пойдете вниз, не берите с собой фонарь с ярким светом. От него ему больно.

- Это тоже оно вам сказало?

- Я же говорю - оно мне показывает, - Подрезов потер шрам на груди. - Это как... общая память. У него есть образы. Оно помнит все, что видело за сорок лет. Всех, кто спускался. Всех, кто был рядом. И оно хочет, чтобы его наконец поняли.

- И поэтому берет людей? Чтобы поняли?

Подрезов долго молчал, глядя в землю. Потом сказал:

- Оно не берет, - сказал он тихо. - Оно приглашает. И люди не могут отказаться от этого приглашения. Им снится сон. Красивый. И они идут. Спускаются в темноту и не возвращаются. Не потому, что умирают. А потому, что там, внизу, им показывают такое, после чего наверху уже неинтересно.

Горелов записал в блокнот: "Не любит солнца. Боится высоких частот. Приглашает. Сны. Общая память. Образы". Затем закрыл блокнот и сказал Кузнецову:

- Едем на водокачку. А вечером, будьте добры, покажите мне, как пройти в библиотеку. Усмехнулся, поняв, что процитировал фразу из старой комедии.