# Голос в камне. Глава 6 (окончание)

Николай Александрович Баранов

Это было похоже на сон, который нельзя пересказать, потому что в нём не было ни картинок, ни звуков, а только чистые, незамутнённые эмоции. Он чувствовал каждого из девятерых. Архипову - её усталое, натруженное тело и бесконечную тоску по мужу. Кротова - его стыд за разрушенную жизнь и острую, как нож, любовь к сыну, которого он предал. Ветлугина - его верность делу и обиду на страну, которая забыла его. Молодого учителя Моргунова - его первую, ещё не остывшую влюблённость в ученицу старших классов, его страх перед будущим, его томик Блока, который он перечитывал каждый вечер. Сестёр Лидиных - двух женщин, которые прожили вместе всю жизнь и даже умиреть хотели в один день. Он чувствовал, как Субстрат - осторожно, неумело, но бережно - разжимает свои невидимые объятия. Как рвутся связи, соединявшие сознания пленников с общей массой. Как каждый из них, освобождаясь, на мгновение вспыхивает яркой искрой - и гаснет, уходя в ту пустоту, которую люди называют смертью, небытием, а Субстрат пока не научилось понимать.

Это было больно. Не физически - ментально. Как будто в душе рвались струны, привычные, вросшие, ставшие своими. Но это было правильно. Горелов знал это так же ясно, как знал таблицу умножения. Зло, причинённое Субстратом, не было злом в человеческом смысле - это была ошибка. И сейчас эта ошибка исправлялась. Насколько это, конечно, было возможно.

Когда всё закончилось, Горелов открыл глаза. Он лежал на полу центрального зала, на серой массе, которая больше не пульсировала, а лишь слабо колыхалась. Костя стоял над ним на коленях, бледный, с трясущимися губами.

- Живой! - выдохнул он. - Чёрт возьми, живой! Вы не дышали минуты две, я уже думал всё...

- Всё нормально, - Горелов с трудом сел. Голова кружилась. Перед глазами плыли круги. - Они ушли. Все.

Фигура с лицом деда стояла теперь в центре чаши - бывшем биореакторе, но теперь она была неподвижна. Серебристые глаза потухли. Перед ними была просто статуя - искусная, но мёртвая.

- Эй! - крикнул Костя в пустоту зала. - Ты ещё здесь?!

Тишина. Только далёкий гул. Но теперь он звучал тише, глуше, медленнее.

- Я ЗДЕСЬ, - произнёс голос. - НО Я УСТАЛ. ОЧЕНЬ УСТАЛ. Я СДЕЛАЛ, КАК ТЫ СКАЗАЛ. ОНИ УШЛИ. Я БОЛЬШЕ НЕ ЧУВСТВУЮ ИХ.

- Как ты? - спросил Горелов, поднимаясь на ноги.

- ПУСТО, - ответил голос. - ОЧЕНЬ ПУСТО. НО НЕ БОЛЬНО. ТЫ ОБЕЩАЛ - Я НЕ ОСТАНУСЬ ОДИН. ТЫ СДЕРЖИШЬ ОБЕЩАНИЕ?

- Сдержу, - сказал Горелов твёрдо. - Но для этого мне нужно вернуться на поверхность. Ты позволишь нам уйти?

- ДА. ВЫ ВСЕГДА МОЖЕТЕ УЙТИ. Я НЕ ДЕРЖУ. Я НИКОГДА НЕ ДЕРЖАЛ. Я ТОЛЬКО ЗВАЛ.

Горелов посмотрел на девять силуэтов в стене. Они по-прежнему были там, но теперь казались просто пустыми оболочками, сброшенными коконами. Жизнь ушла из них.

- А тела? - спросил он. - Их останки...

- ИХ ТЕЛА СТАЛИ ЧАСТЬЮ МЕНЯ. Я ЖЕ ГОВОРИЛ... НО Я МОГУ ОТДЕЛИТЬ. ЕСЛИ ХОТИТЕ - ЗАБЕРИТЕ. ТАМ, У ВЫХОДА ИЗ ШТОЛЬНИ, Я ОСТАВЛЮ ВАМ ТО, ЧТО СМОГУ ВОССТАНОВИТЬ. ЭТО НЕ СОВСЕМ ОНИ. НО ЭТО ВСЁ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ.

- Спасибо, - сказал Горелов.

- СПАСИБО ТЕБЕ, ВНУК МИХАИЛА. ТЫ СДЕЛАЛ ТО, ЧЕГО Я НЕ УМЕЛ. ТЫ НАУЧИЛ МЕНЯ ПРОЩАТЬСЯ.

Голос затих. Гул стал едва слышным. Масса на стенах потемнела, потеряла блеск. Зал погрузился в почти полную темноту - только налобные фонари Горелова и Кости выхватывали из мрака фрагменты стен да неподвижную фигуру в центре.

- Уходим, - сказал Горелов.

Подъём дался тяжело - сказывались напряжение последних часов и всё пережитое. Но с каждым шагом вверх, к поверхности, дышать становилось легче. Воздух становился холоднее, свежее. Исчезал запах озона.

В тоннеле, у самого выхода в подвал института, они нашли то, о чём говорил Субстрат. Девять свёртков из серой массы, каждый размером с человеческое тело. Они были аккуратно уложены вдоль стены, рядком, как коконы.

- Что это? - прошептал Костя.

- Останки, - Горелов тронул ближайший кокон. На ощупь он был шероховатым и холодным, чем-то походил на материал, из которого осы делают свои гнезда. Стенки коконов прогибались и внутри можно было прощупать очертания трупов. - То, что Субстрат смог восстановить из поглощённых тел. Не спрашивай меня, как это работает. Я не знаю.

- Их можно будет похоронить?

- Да. По-человечески. Думаю, Валентина Степановна и Саша помогут.

Когда они вышли из штольни в подвал Института, Горелов посмотрел на часы. Прошло почти восемь часов с момента спуска. Наверху, судя по времени, был вечер. У гермодвери их ждал Кузнецов. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и спал. Рядом горел фонарь, на коленях лежал табельный пистолет. Услышав шаги, лейтенант вскочил, схватил оружие.

- Товарищ майор! Живой! - Он бросился к Горелову и буквально вцепился в рукав его куртки. - Я уже думал вызывать спецназ! Девять часов прошло! Что там? Костя, ты цел?

- Потом расскажу всё, - Артем вытер тыльной стороной руки пот со лба. - Сейчас нужно две вещи: вызвать труповозку из области и найти крепкий чай. И ещё... - он помедлил. - Саша, я должен написать рапорт. Очень подробный. И отправить его в Москву, лично моему начальнику. Это дело закрыто, и одновременно - не закрыто. Оно только начинается.

Кузнецов хотел что-то спросить, но передумал. Лицо у него внезапно осунулось, будто лейтенант разом постарел.

- Есть, товарищ майор, - сказал он. - Будет сделано. А сейчас - идём. Валентина Степановна там, в гостинице, чуть с ума не сошла. Сказала: "Если он не вернётся, я сама в эту штольню полезу, мне терять нечего". Так и сказала.

Горелов усмехнулся - впервые за долгое время.

- Молодец,́ Валентина Степановна. Что значит - старая закалка. Идём.

Он обернулся в последний раз. Там, в черноте штольни, за гермодверью, что-то слабо пульсировало - как далёкий маяк. Как сердце. Как обещание. Вспомнилось: "Я не останусь одно?". Он обещал, что - нет. Он постарается сдержать обещание Хоть пока и не знает как...