# Ночной разговор

Андрей Борисович Белостоцкий

Это один из первых моих рассказов, если не самый первый. Даже удивительно, что нашёлся после стольких лет, ведь написан в начале двухтысячных. Сохраню его для истории.

Работа диджея на радио имеет множество плюсов. Можно работать ночью, нет постоянной барщины с обязательным временем работы, а самое главное - можно слушать любимую музыку и получать за это неплохие деньги. Но есть и некоторые неприятности. Вот например, прямо сейчас, прямо в новогоднюю ночь я сижу на станции один. (Техника Петровича можно не считать. Он ещё с утра находится в ином, водочном мире. И возвращаться раньше второго числа явно не планирует.) И, что самое любопытное, я здесь по собственной воле. Мне, собственно, некуда больше пойти, да и не хочется. Другое дело, что сейчас я уж точно слушаю музыку в гордом одиночестве. Вряд ли кто будет сейчас слушать нашу волну. Разумеется, все будут слушать куранты. И всё-таки...


- А теперь, мои самые стойкие слушатели, я предлагаю вам самим выбрать песню на Новый год. Его, ведь, как встретишь, так и проведёшь. Что услышишь - то и будешь слушать весь год. Наш телефон 888-88-88. Звоните, а то я тут уже закисаю...

Естественно, звонков нет. Запускаю подборку своих любимых песен. Если никто не позвонил, то я-то здесь, верно? Оп-па! Звонок.

- Алло, здравствуйте. С Новым годом!

- Алло, а вот Новый год, это не про меня, - вздыхает мой собеседник. Голос у него смутно знакомый, но кто это? Пытаюсь от скуки нарисовать его портрет в уме.

- А почему так грустно? Ведь праздник на дворе! Или у вас какое горе? - подвигаю к себе бумажку с телефонами доверия. Полезная штука. В самом деле, не в Караганду же их с радио посылать вместе с проблемами?

- Да нет, какое уж горе... Просто, я, как бы это сказать... в Новом году жить не смогу, - точно пациент!

- А что вам помешает?, - меня просто несёт от нечего делать. Всё равно, до конца песенного блока ещё почти шесть минут.

- Меня не станет. Но постойте, я же вам не для того звоню, чтобы о себе рассказывать. Я песню заказать хочу. Nightwish, "Спящее солнце"... - переходит на музыкальную тему собеседник. Чёрт, похоже, он самоубийца. Теперь я буду чувствовать себя последней сволочью, если ничего не сделаю для его спасения. Зачем я выпендривался с заказами? Скучно? Получите и распишитесь!

- Ну, кое-что я всё же хотел бы знать. Ваше имя, например, - робко начинаю затягивать разговор. Руками тянусь к автопилоту. Ради такого случая нужно. Не в эфир же наш разговор пускать?

- Имя? Увы, у меня его уже нет. Это вас не слишком расстроит?

- Ну, а раньше вас как-то звали?

- Звали, но я не помню как, - вот те на. Имя было, да сплыло.

- Вы меня заинтриговали. Я теперь от любопытства загнусь, если вы мне подробно не расскажете о том, что с вами случилось, - я зачем-то иду ва-банк.

- А как же ваша работа? - изумляется голос в трубке.

- Издеваетесь? Да вы, возможно, мой единственный слушатель за всю ночь.

- Польщён, - усмехается голос.

- Вы лучше не польщайтесь, а рассказывайте.

- Ну хорошо, хорошо. Никогда просто не сталкивался с таким горячим желанием меня выслушать, - признаётся мой невидимый собеседник. - Рассказывать с начала?

- Если возможно.

- В начале было слово, - менторским тоном произносит голос.

- А вы, часом, не ангел? - пытаюсь остроумно пошутить я.

- Нет, что вы. Я наваждение. И не думайте, я над вами не издеваюсь. Моя история действительно началась со слова. Со слова "ой". Это слово было произнесено чуть больше года назад. Тогда я и появился. Или появилось? - замялся голос.

- Появилось? - тупо переспрашиваю я.

- Ну, наваждение ведь среднего рода, - добивает меня логикой голос теперь уже неопределённого пола. - Хотя это как раз не важно. Важно, что меня создала одна девочка. Она себя девушкой считает, но я-то знаю...

- А в чём разница? - пытаюсь изобразить активность я.

- В отношении к миру, конечно, - уверенно произносит голос. - Собственно, только девочки могут призывать такие материальные наваждения как я. Ведь вы меня слышите?

- Ну, слышу. А мальчики для приготовления наваждений не годятся?

- Почему же? Иногда. У Сванте Свантессона получилось. Помните Карлсона, который жил на крыше? Сколько труда потребовалось, чтобы его увидел кто-то кроме мальчика.

- Но ведь это просто книжка... - я прикусил себе язык, но слова уже вырвались. Если сейчас он бросит трубку...

- Откуда вам знать? Хотя, может вы и правы. Но очень уж натуралистично написано. Малыш создал Карлсона, чтобы избавиться от одиночества. Меня создали с той же целью. Только Карлсон должен был стать идеальным другом, а меняпроектировали как прекрасного принца.

- Это Карлсона-то идеальный друг?!. - возмущаюсь я вслух, а про себя заинтригован. Вот ведь какая забавная трактовка книги. Не хуже прочих. Только вот на себя зачем примерять?

- Идеальный. Только не в вашем представлении, а в представлении Малыша. Я, знаете ли, тоже на стандартного прекрасного принца на белом коне не слишком похож.

- Ну, положим, вы наваждение модели "прекрасный принц", а умирать-то вам из-за этого зачем? - беру быка за рога.

- А я и не собираюсь умирать. А-а-а, вы меня за самоубийцу приняли... - голос в трубке захлёбывется смехом. Розыгрыш?

- Но вы же сами сказали, что до Нового года не доживёте...

- Доживу. Но не далее. Вы Золушку читали? Ровно в двенадцать часов моя голова превратится в тыкву и так далее... - веселье на том конце провода продолжается.

- Что-то не помню такого в сказке. Там, вроде бы, карета и прочая карнавальная шелуха превращались, а не живые люди. И, уж тем более, не принц.

- Разумеется, Золушка же опоздала. Вот ушла бы вовремя, плюнув на принца, и всё было бы как в жизни. А если серьёзно, то от меня и тыквы не останется. Даже воспоминаний о моём существовании не будет ни у кого. Да и вы забудете меня после полуночи.

- У меня, знаете ли, хорошая память.<

- А это не важно. Во тесли бы у вас были какие-нибудь колдовские таланты, то ещё может быть. А так...

- А по-вашему, и колдовство существует?

- Конечно. Только я им не владею.

- Ну ладно. А зачем вам умира... э-э-э исчезать? Вы же вроде уже один Новый год пережили.

- Пережил. Но тогда я был в самом расцвете. Я был очень нужен. Опять-таки, новогодняя чудесная атмосфера помогала...

- А сейчас?

- А сейчас я больше не нужен. Совсем. Новогодние чудеса действуют только в тот год, когда происходят.

- А вдруг, вы ошибаетесь? Вдруг, вы обычный человек, и после Нового года останетесь жить?

- Я на это надеялся, но увы. Я уже исчезаю. Пропали многие воспоминания, да и объекты реального мира уже начали пропадать для меня. А может, это просто исчезает всё, связанное со мной.

- Как та, исчезает?

- А вот так. Думаете ,почему я радио слушаю и по телефону говорю? У меня от всей квартиры остался только один угол. Всё остальное затянуто чёрно-белой мутью. И мне страшно к ней прикасаться, а она ещё и надвигается на меня. Медленно, но верно.

- Вот ведь жуть какая, - я почти готов ему поверить.

- Думаете? А по-моему, жуть, это то, что у меня нет души.

- Интересно, у кого она есть?

- Да почти у всех.

- И как же это вы определили?

- Да очень просто, тот, ком помнят после смерти - тот имеет душу, а тот, о котором не вспомнит даже грязь, по которой он ступал - тот душу продал или был лишён её от рождения.

- Знаете, я как-то не могу представить себе социологический опрос грязи.

- Да ну, а следов вы никогда не видели?

- Видел. А если следы стереть, то и душа пропадёт?

- Не пропадёт. Просто, её будет очень сложно обнаружить.

- Да вы философ.

- Есть такое.

- Слушайте, вы же не хотите пропадать. Это же видно. То есть слышно. Неужели ничего нельзя для вас сделать?

- Не знаю. Вряд ли.

- А вы не пробовали позвонить вашей девочке? Поухаживать за ней, чёрт возьми! Вы же её прекрасный принц!

- Пробовал, конечно. Только без толку. Ей теперь никакой принц не нужен. Даже самый распрекрасный. А ведь мне хватило бы одного только её присутствия...

- Присутствия? Вы же говорили...

- А новогоднее чудо? Оно могло бы мне помочь. Но она уехала в другой город.

- А вы за ней не последовали?

- Последовал. Насколько мог. В её представлении прекрасный принц никогда не спорит с дамой сердца, а она потребовала, чтобы я остался. Некоторые наваждения не могут покинуть место, где появились. Как привидения. Я, правда, не верю в привидения.

- Не верите ?!.

- Ага., я скептик и верю только в Оккама. Уверен, что приведения - это просто вид наваждений. Кстати, может быть, я стану приведением? Хорошо бы.

- Хорошо. А давайте, мы будем говорить до самого Нового года?

- Давайте. Всего-то времени осталось меньше минуты. Разве вы не слышите боя курантов?

- А есл ивы не пропадёте?

- Тогда ещё поговорим, уже о моей человеческой глупости. Врачей мне подыщем получше...

- Вот правильно! Незачем вешать нос раньше времени.

- Да я и не вешаю. Просто я её люблю. И боюсь, что я ей ещё понадоблюсь, когда она повзрослеет. А меня не будет. Это несправед...

Голос пропал. Трубка разразилась короткими гудками. "Собеседник теперь занят," - мелькнула глупая мысль. Может, он был прав? Но я ведь его помню! Или мне кажется? Где же этот листок с телефонами? Или сначала поставить "Спящее солнце"?