# Курочка Ряба. Версия не для печати

Олег Викторович Белов

В этой истории привычная сказка превращается в корпоративный кошмар, где домашний уют пахнет не пирогами, а дорогим табаком и просроченными контрактами. Два героя, застывшие в декорациях роскошной жизни, внезапно обнаруживают, что их желания стоят ровно столько, сколько готов заплатить другой, - и начинают торг за собственное будущее. Чёрный юмор, пластиковая хирургия чувств и безжалостная бухгалтерия судьбы - вот что ждёт того, кто рискнёт пересчитать свои "активы" слишком буквально.

В просторной гостиной, залитой приглушенным светом дизайнерских бра, царил особый, стерильный уют, который достигается не обжитостью, а чеком из мебельного салона. Воздух, насыщенный ароматом дорогого табака и цитрусовой свежести мохито, казался плотным и неподвижным. Дед, грузный мужчина с лицом, напоминающим печеное яблоко, сидел за монументальным столом красного дерева. Его пальцы с набухшими венами и старческими пигментными пятнами выбивали по идеально отполированной столешнице нервную, прерывистую дробь - азбуку Морзе, транслирующую во вселенную вселенскую же скуку и раздражение.


Бабка, утопая в облаке подушек на диване из крокодиловой кожи цвета топленого молока, рассеянно следила за перипетиями очередной серии. С огромного, как иллюминатор частного самолета, OLED-экрана доносились вздохи, признания и выстрелы - шла бесконечная сага о доне Карлосе и Марии Каррерос. Саундбар, висящий под экраном, старательно имитировал объемное звучание мексиканской ночи, заполняя комнату стрекотом цикад и драматическими переливами струнных. Старуха, чье лицо хранило следы нескольких пластических операций, отчего напоминало застывшую маску с удивленно приподнятыми бровями, с блаженным отрешением цедила через трубочку мутноватый коктейль. Трубочка мелко подрагивала в ее граненом стакане, а язык, словно почетный гость, лениво играл с пластиковым наконечником.


Размеренный ход этой почти кинематографической сцены грубо, как сирена воздушной тревоги, разорвал мерзкий, визгливый писк кухонного таймера.


Дед, не поморщившись, одним глотком прикончил пузатый бокал "Хеннесси", оставив на стенках маслянистые подтеки. Он тяжело, всем корпусом, поднялся из кресла и заковылял на звук, сопровождаемый недовольным скрипом половиц. На просторной, сверкающей хромом и черным мрамором кухне, в самом дальнем углу, отгороженном от остального мира стильным подиумом с искусственной травой, тужилась курица. Она была необычайно хороша: золотисто-коричневое оперение, блестящее, словно дорогой шелк, и перепуганный, какой-то слишком осмысленный взгляд черных бусинок-глаз. Старик, с лютой ненавистью покосившись на птицу, хлопнул по кнопке таймера, оборвав его противный плач. Тишина звякнула о мрамор и повисла в воздухе тяжелым обвинением.


Выждав паузу, он двинулся к живому активу. Курица, издав горловой клокочущий звук, беспомощно засеменила лапками по настилу, словно пытаясь врасти в стену.


- Ну, что? - голос деда, низкий и вибрирующий от плохо скрываемой угрозы, заставил птицу вжать голову в плечи так глубоко, что она стала похожа на ощипанный шар для боулинга. - Шесть часов истекло. Ты, кажется, давала слово, что справишься к этому сроку. Где продукт?


- Я... я прилагаю нечеловеческие усилия! - прокудахтала несушка. Ее голос, тонкий и срывающийся, эхом отразился от кафельных стен.


- "Прилагаешь", - передразнил он с уничижительной усмешкой. - Ты хоть в курсе, что как бизнес-единица ты глубоко убыточна? Твое содержание, включая амортизацию этого вот игрушечного газона и премиальный, безглютеновый корм, уже не генерирует добавленную стоимость. Я несу убытки.


- Я почти не сплю! - зашептала курочка, и в ее голосе послышались слезы. - Мой рабочий день длится восемнадцать часов. Я выжимаю из себя все соки!


- Значит, КПД низкий. Может, показать тебе дашборд с твоей производительностью за последний квартал? Экспоненциальное падение, дорогая моя. Стремится к нулю, как твои шансы на светлое будущее. - Дед нависал над ней неотвратимо, как банковский кризис. - Сейчас я пущу тебя на органический бульон для молекулярной кухни, и мучения закончатся для нас обоих. Я спишу тебя в утиль, как просроченный актив.


Он наклонился и хищно вытянул руку. Курица, издав короткий, почти ультразвуковой взвизг, рванулась прочь. В этот критический момент перегрузки на ее организм, с тем самым ускорением в 3g, из нее вылетело яйцо. Оно ударилось об пол с глухим, финальным стуком. В углу, на стерильной поверхности, растеклась лужица мутной субстанции, в которой, словно осколки разбитой мечты, сверкали золотые фрагменты скорлупы.


- Ну, вот! - дед всплеснул руками с искренней, почти человеческой горечью. - Разродилась-таки! Это третье битое яйцо за неделю! Ты хоть представляешь себе размер неустойки по контракту? Что я скажу заказчику? Я гарантировал пять единиц товара в сутки династии Фаберже! Они с меня живьем шкуру спустят за нарушение сроков поставки. У меня кровные убытки, я выпадаю из графика реализации уже на четыре часа. - Он на секунду замолчал, переводя дыхание. - Я даю тебе последнюю попытку. Четыре часа на исправление этого безобразия. Не смей меня подвести. Твой персональный KPI теперь - выживание.


Курица судорожно сглотнула, не в силах возразить. Дед, достав из ящика специальный бархатный мешочек, бережно, как сапер, собрал в него золотые скорлупки. Затем тщательно, с брезгливым выражением лица, вытер тряпкой из микрофибры органическую жижу и, не оборачиваясь, указал пальцем в угол. Несушка, опустив крылья, послушно проковыляла на место и приготовилась к новому производственному циклу.


- И запомни, - злобно прошипел старик, задержавшись в дверях. Голос его был тих и смертоносен. - Еще один подобный фокус, и твоя карьерная лестница сократится до одного-единственного шага. Прямо на гриль. Вращаться будешь до полной готовности.


Глаза курочки расширились до размера ее собственных золотых яиц. Клюв безвольно обмяк, а по шелковистому оперению, от головы до кончика хвоста, в одно мгновение пробежала седина. Птица поседела от ужаса.


Дед, вновь установив таймер, прошаркал обратно в гостиную и тяжело опустился рядом с женой. Старуха сидела, уткнувшись в свой планшет, и нервно, с присвистом, хихикала, читая какой-то телеграм-канал. "Опять этот стендап-коуч вещает", - с тоской подумал старик, но ошибся.


- Ты представляешь, что творит наша яйценосная стартаперша? - начал он, выдержав паузу, пока супруга не оторвалась от экрана. - Ей, видите ли, условия труда неудовлетворительные. Недосып, недоедание, отсутствие work-life balance. А я, значит, ее растил, поил премиальными витаминами, ухаживал, как за членом семьи, органику за ней убирал... А она в ответ - саботаж и неблагодарность.


- Не принимай близко к сердцу, Ванюша, - бабка нежно погладила его по руке, унизанной перстнями. Взгляд ее, поверх мужа, стал мечтательным и расфокусированным. - Все наладится. Кризис - это всегда новые возможности.


- Ох, как же я вымотан! - старик потер переносицу. - Может, нам взять тайм-аут? Провести ретрит. Сгонять в джакузи, а потом на Бали, развеяться. Песок, океан, немного выдержанной текилы с лаймом...


- Да! - старуха вдруг оживилась и даже подалась вперед. - Отдохнуть бы... А то все KPI, да квартальные отчеты, да биржевые сводки. Только есть у меня одно желание, Ваня. Самое заветное. Инвестиция, так сказать, в себя.


- Эх, бабка! Да для тебя - любой каприз за твой же счет. Ну, выкладывай. Что там у тебя в вишлисте?


- Я девушкой хочу стать, - выпалила она и, неожиданно смутившись, потупила взгляд, отчего ее натянутые скулы обозначились еще резче.


- Кем?! - дед поперхнулся и уставился на жену, словно впервые увидел. - Бабка, ты в своем уме? В твоем-то возрасте?


- Ты не понял, Ваня! - она досадливо отмахнулась. - Я хочу вернуть девственность. Понимаешь? Чтоб как раньше. Чтоб заново...


Дед смотрел на нее, ошарашенно приоткрыв рот и судорожно глотая воздух, словно выброшенная на лед рыба. Наконец, в мозгах что-то щелкнуло, и он сумел совладать с дыханием.


- Ну, ты и дура, - с облегчением и почти нежно произнес он.


- Ты просто отстал от трендов! - затараторила бабка, входя в раж. - Сейчас это простая и безопасная процедура. Интимная пластика. Я у блогера одной видела обзор из швейцарской клиники. Буквально за два дня все восстанавливают. Лазером, швами... Женщину одну положили, все там скорректировали, подтянули, зашили, и она... как заново родилась!


- Ладно, бабка, - прервал ее старик усталым жестом. - Сдаюсь. Не хочу даже вникать в детали, где там что зашивается. Будет тебе твоя девственность. Только замолчи уже, ради бога. Надоела твоя инфоцыганская болтовня.


- Ой! Спасибо, родненький! Спасибо, инвестор ты мой золотой! - заулыбалась старуха, сверкнув безупречными фарфоровыми винирами.


- Значит, так, - дед приосанился и заговорил тоном CEO, утверждающего стратегический план. - Пакет услуг утвержден. Делаем тебе полный рестайлинг: липосакцию, SMAS-подтяжку всего, что только можно подтянуть, и ставь себе эти, как их... импланты. Только не экономь, бери премиальный силикон, чтобы стояли колом, а то твои, извиняюсь, совсем в печали. А потом - сразу на Бали, обмывать обновление!


- Жду - не дождусь! - восторженно, почти по-девичьи, всплеснула руками бабка.


Старик потянулся за лежащим на столе смартфоном - тяжелым бруском из титана и сапфирового стекла, больше похожим на пресс-папье из будущего. Нажал на контакт "Федя. Логистика".


- Алло! Федя? Седлай наш "Порше". Да, электрический. И дуй к нам. У нас тут намечается внеплановый корпоративный выезд. И... Да! Чуть не забыл. Оденься по дресс-коду, а не как прошлый раз. Ты же все-таки наш персональный водитель, лицо компании, а не репер с района.


Дед отключился, устало, но с удовлетворением посмотрел на жену и направился на кухню. При его появлении курица, уже готовая впасть в очередную истерику, лишь мелко затряслась, но старик даже не удостоил ее взглядом. Он открыл холодильник, где на полках, словно боеприпасы в арсенале, ровными рядами лежали яйца, каждое в отдельной бархатной ячейке. Они мерцали глубоким, матовым золотом, источая тепло и немыслимую ценность. Иван взял два верхних, самых, на его взгляд, удачных, и взвесил их на ладони.

"Надеюсь, этого хватит на весь этот цирк с омоложением, - с сожалением и смутной тревогой подумал он, опуская яйца во внутренний карман пиджака. - Сначала в операционную, потом на пляж. Активы в дело". Он уже прикидывал, не придется ли заложить еще пару штук, чтобы оплатить липосакцию.