# Перевод, часть 3: Лавкрафт, Г. Ф. Избранные письма, 1934-1937

Аннета Бертхольд

Любительский перевод Избранных писем (том V: 1934-1937) Г.Ф. Лавкрафта. Часть 3

753 Дж. Вернону Ши

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Февраль 10, 1935

Дорогой Jehvish-Ei:-

Говоря о писательстве, я ценю ваш комплимент и предложение издать мою автобиографию, составленную из выдержек из писем, - это, признаюсь, чертовски умный способ ее собрать! Но, честно говоря, боюсь, мое чувство меры слишком сильно, чтобы позволить мне запустить такой проект. И так слишком много автобиографий; а когда дело доходит до неуклюжих стариков, которые ничего особенного не сделали, черту нужно провести! Почти любой мог бы набросать кучу детских воспоминаний и ностальгических размышлений с некой долей "обаяния", но истинная важность или уместность такого предприятия в значительной степени зависит от калибра личности. Если человек ничего значительного не совершил, то любая попытка драматизировать его источники, воспоминания и окружение будет пронизана атмосферой нелепости. Трудились горы, а родилась смешная мышь! Можно было бы написать помпезно документированную биографию разносчика или лифтера в восьми томах: I. Происхождение и детство; II. Образование и ранние контакты; III. Период влияния дешевых романов и вестернов; IV. Период влияния таблоидов, бильярдных и порнокино; V. Друзья и дебаты в кругу бара МакСоука; VI. Промышленная эволюция; VII. Мнения и высказывания зрелости; Лидерство в Сенате "Греющих скамейки" Мэдисон-сквер; VIII. Библиография и указатель. Ух, ну великие мы люди! Кстати, я в прошлом году осенью прочитал второй детектив графа д"Эрлетта* ("Человек на четвереньках") и разгадал сюжет на 32-й странице. Судя по вашей ссылке, вы тоже читали его первый роман, чего я не сделал. Третий выйдет в этом месяце. Позже он надеется опубликовать свою первую серьезную книгу - "Место ястребов". Он определенно пробивается в журналах, словно на четвереньках!

Что касается политики, я по-прежнему не вижу никакого курса действий, который мог бы предложить улучшение по сравнению с постоянными экспериментами "Нового курса". Старый принцип капитализма невмешательства абсолютно мертв. Он может предложить только массовый голод и, если бы его восстановили, стал бы лишь прелюдией к революции. Одна из опасностей нынешней администрации заключается в том, что она слишком серьезно отнесется к давлению обезумевшего плутократического элемента и качнется слишком далеко вправо, тем самым играя на руку безответственным и некомпетентным радикалам. Очевидно, что необходимо нечто значительно левее "Нового курса", но как, черт возьми, этого можно добиться, кроме как медленно и постепенно? Когда открыто выдвигается "левое" предложение, люди пугаются и отвергают его, как это было в Калифорнии прошлой осенью. Ясно, что единственный практический путь - это действовать медленно, понемногу, и приучать людей к привычке к переменам. Некоторые устоявшиеся понятия, такие как неприкосновенность прибыли и частной собственности, должны быть очень постепенно изменены и размыты. Когда будет полностью осуществлен первый общий сдвиг влево, следующий пройдет легче. Если нынешняя администрация не сможет осуществить второй шаг, ее естественным образом сменит та, у которой будет больше шансов это сделать. Главное - осуществить необходимые перемены постепенно и мирно, избегая насильственных потрясений, которые наносят непоправимый ущерб через разрушение культурных ценностей. Если Демократическая партия свернет вправо или застынет на месте, став реакционной силой вместо, возможно, уже неактуальной Республиканской партии, тогда следующей надеждой станет новая либеральная партия, сосредоточенная вокруг Ла Фоллета в Висконсине. Если и это не удастся, придется посмотреть, что могут предложить Норман Томас, Аптон Синклер и даже гротескный Хьюи Пирс Лонг. Но в любом случае можно надеяться, что тенденция будет придерживаться подлинно американских движений, действительно соответствующих духу народа, а не свернет в безумный марксизм самообманутых европейских раболепных масс. Импортированный русско-еврейский радикализм Нью-Йорка так же плох, как и старая республиканская плутократия, против которой он выступает. Оба национально самоубийственны.

Относительно моего использования выражения "три альтернативы" в политическом письме, могу лишь сказать, что стремление к выразительности и прямоте не оправдывало сохранения архаичных ограничений, ранее применявшихся к слову "альтернатива". Хотя некоторые люди и придерживаются старого ограничения (я бы сам поступил так в тексте, которым можно было бы пользоваться и спустя много лет), я не счел целесообразным делать это, когда это повлекло бы за собой потерю силы выражения. Широкое использование альтернативы стало общепринятым в лучших литературных произведениях с 1880 года, и все издания "Вебстеровского международного словаря" включали ее как параллельное определение начиная с пересмотра 1890 года. Гладстон неоднократно использовал это слово в его изначально неправильном значении. Целесообразность такого использования в значительной степени зависит от конкретного случая. Со временем все следы первоначального ограничения, несомненно, исчезнут из-за сильного естественного стремления здравого смысла и повседневного употребления в этом направлении. Такое изменение гораздо более логично и гораздо менее достойно сожаления, чем возможное параллельное изменение, которое заменяет "like" на "as". Между прочим, я заметил, что в том самом абзаце, где Вы говорите об "альтернативе", вы используете слово амбразура - "embrasure" (которое означает неглубокую нишу с дверью или окном, или же скошенный проем в укреплении) в его архаичном и устаревшем значении "объятие" или "акт объятия"... использование, которое определенно недопустимо со времен Елизаветы. Как так?

Что касается кинотеатров, то за последний год я посещал только те сеансы, на которые меня приводили те, к кому я совершал визиты. Я видел "Клеопатру" - в ней были превосходные римские сцены, но она испорченна тем, что александрийский греческий двор был представлен с египетской архитектурой и костюмами. Это все равно что показывать британского вице-короля Индии в индуистском тюрбане! Я видел "Барретов из улицы Уимпол" и мне понравилось - фильм с большой достоверностью передал атмосферу раннего викторианского периода. ... И, полагаю, мой просмотр "Женщин Лиля" (с хорошей атмосферой XIX века в отдельных моментах) был после моего последнего письма к Вам. Единственное по-настоящему первоклассное произведение, которое я видел с прошлого февраля, это "Дон Кихот" - настоящее искусство от начала до конца, без единой фальшивой ноты. Из других фильмов, которые Вы упоминаете, я не видел ни одного. Большинство фильмов, на которые меня водили, были таким откровенным хламом, что я не могу вспомнить ни их названий, ни актеров. В прошлом апреле и Мортон, и я задремали на сеансе, на который нас пригласили Лонги! Кстати, Вас бы заинтересовала лекция, которую я слушал в декабре (профессора С. Фостера Деймона из Брауна - биографа Томаса Холли Чиверса) о кино как об отдельном и самобытном искусстве. После этой лекции показывали "На Западном фронте без перемен", который я был рад увидеть снова спустя четыре года, и он произвел на меня еще более благоприятное впечатление, чем в 1930 году.

О произношении слова "fra'kas" - я только что обнаружил его в Вебстере. До чего же доходит провинциализм янки! Но, думаю, я продолжу произносить его как "фра-ка", как делал всегда.

Я отправил Вам открытку из Нантакета - но, черт возьми! Никакая открытка не сможет даже начать описывать архаичное очарование этого сохранившегося осколка ушедшего века! Всего в 90 милях от этого порога - и я никогда раньше его не видел! Вероятно, причиной моей задержки была раньше дорогая паромная переправа - плюс тот факт, что я никогда не осознавал всего его очарования, пока Мортон не описал его мне в прошлом году. Теперь, когда я увидел его, скажу, что Мортон ничуть не преувеличивал. Какое место! Я должен вернуться туда, даже если это меня убьет! Нантакет - это крайняя островная точка Новой Англии, и он служит своего рода местом встречи или границей между знакомым миром, который мы знаем, и таинственным внешним царством неизведанной водной дали. Он находится в 30 милях от ближайшей материковой земли (Кейп-Код) и в 54 милях от Нью-Бедфорда - древнего порта, которым пользовались путешественники из Провиденса. Отсюда поездка занимает около шести часов: час по суше до Нью-Бедфорда и пять часов по воде. День выдался солнечным, и дорога до Нью-Бедфорда была восхитительной. Причалы старого китобойного порта сохранили свое привычное очарование, и мне почти не хотелось уезжать. Морское путешествие было приятным и разнообразным, включая остановки в Вудс-Холе (на Кейп-Коде) и на Мартас-Винъярд, а также короткий отрезок пути, когда земля совсем не была видна. Наконец, когда современный мир остался позади, впереди показался низкий берег древнего острова. Старый Нантакет... знаменитый в легендах и истории, но никогда прежде не виденный мной! Наконец, когда корабль обогнул мыс и вошел в гавань, перед нами предстал силуэт старинных причалов и крыш, увенчанный белыми шпилями и почтенными колокольнями, что полностью принадлежит миру более светлому, ушедшему столетие назад или более.

Я уже не помню точно, сколько информации удалось уместить на моей карточке. Нантакет простирается примерно на 15 миль (см. мою карту), а его главный город (ныне носящий то же название, но до 1795 года называвшийся Шербурн) расположен на северном берегу. В некотором отношении этот город является наилучшим сохранившимся фрагментом старой Америки, существующим сегодня - с мощеными улицами, вдоль которых стоят колониальные дома; каменными выступами для посадки на лошадь, столбиками для привязи и большими серебряными дверными табличками; живописными переулками и набережной; ветряной мельницей, построенной в 1746 году и, которая до сих пор в рабочем состоянии; старинными церквями с галереями и закрытыми приделами; музеями китобойного промысла и истории - в общем, всем, чего мог бы пожелать антиквар. Город возвышается у кромки воды, а лабиринт старинных улиц карабкается по нескольким хорошо различимым холмам. Его бесчисленные сады и прекрасные старые деревья пышно разрослись, а его старые деревянные дома и большие георгианские особняки напоминают о Салеме. Многие архитектурные особенности носят сугубо местный характер, особенно распространение домов типа "солонка" (устаревших в других местах после XVII века) и обнесенная перилами платформа или "прогулочная дорожка" для морских наблюдений, встречающаяся на большинстве крыш. Этот островной мегаполис существует лишь с 1720 года; первое поселение находилось несколько западнее, в небольшой гавани, которая закрылась около 1700 года. Одной из главных достопримечательностей сегодня является обсерватория Марии Митчелл на Вестал-стрит (бывшая Гейл-лейн), примыкающая к дому, где родилась знаменитая женщина-астроном (профессор Вассарского колледжа), чье имя она носит. Обсерватория современная - памятник профессору Митчелл. Мне представилась прекрасная возможность наблюдать Сатурн через ее превосходный пятидюймовый телескоп.

Нантакет впервые был описан Госнелдом в 1602 году, а впервые заселен семьями из Массачусетса (округ Эссекс) около 1660 года. Здесь проживало немало индейцев, с которыми белые обращались достойно, хотя их численность быстро сокращалась. Последний индеец умер здесь столетие назад. В 1664 году остров был включен в состав провинции Нью-Йорк, но в 1692 году передан Массачусетсу, которому принадлежит с тех пор. Его наибольший расцвет был связан с китобойным промыслом, начавшимся около 1670 года. Сначала китов ловили у берегов на небольших лодках, но когда они стали здесь редкостью, жители Нантакета начали снаряжать большие китобойные суда и бороздить открытое море. К 1730 году они охватили весь Атлантический океан, а после 1791 года обогнули мыс Горн и сделали своим достоянием Тихий океан. Несмотря на значительные трудности, вызванные революцией и войной 1812 года, китобойный промысел на Нантакете достиг своего пика в 1842 году, когда остров изобиловал богатствами и поддерживал население около 10 000 человек. Киты стали встречаться реже, а спрос на китовый жир упал из-за открытия и внедрения нефти. Начался упадок, и последний китобой с Нантакета вернулся в порт в 1870 году. После окончания китобойного промысла Нантакет погрузился в крайнюю бедность, из которой его в итоге вытащила индустрия летних курортов. Сейчас это в основном летняя колония, где старинные красивые дома бережно поддерживаются посетителями. Постоянное население, около 3800 человек, в основном потомки первых поселенцев и, они, когда не заняты в сфере летнего туризма, ведут скромный и ненадежный рыбный промысел. Типичные фамилии: Мэйси, Коффин, Старбак, Фолджер, Рэй, Вайер, Гарднер и Хасси. Мать Бенджамина Франклина была из семьи Фолджер с Нантакета. Когда-то на Нантакете доминировало квакерство, но с 1900 года оно исчезло. Островитяне обладают собственной крепкой и самобытной натурой и используют несколько идиом, характерных для их отдаленного края. Поверхность острова в основном состоит из низких, холмистых пустошей, почти без камней и, за пределами города, без деревьев, за исключением нескольких чахлых сосен, посаженных в 1847 году. Здесь много пресных прудов, а огромное количество чистой грунтовой воды ставит в тупик физиографов. Контуры побережья постоянно меняются морем, которое в одном месте смывает землю, а в другом наносит песок. Климат Нанта, как и у всех островов, очень ровный: прохладное лето (я несколько раз чуть не замерз!) и теплая зима. Это единственное место в Новой Англии, где живые изгороди не погибли прошлой зимой. Оно ближе к Гольфстриму, чем любая другая часть северо-восточных штатов. Помимо города Нантакет, основным поселением является Сиасконсет (местные произносят "Сконсет") на юго-восточном побережье - неописуемо причудливая рыбацкая деревушка, основанная в 1690 году и в настоящее время полностью превращенная в летний курорт. Улочки Сиасконсета, обрамленные деревенскими садами, с отреставрированными и заселенными рыбацкими домиками, создают незабываемое зрелище. Я провел восемь дней на Нантакете и увидел практически все, что там можно было увидеть. Сначала я совершил исчерпывающую поездку по острову на туристическом автобусе, а затем поселился в самом дешевом пригодном для жизни месте, которое смог найти - в старинном особняке на кривой холмистой улочке, переделанном под гостиницу. Это заведение, с полным основанием названное "The Overlook", обошлось мне в девять долларов в неделю за отличный номер с водопроводом и превосходным видом на гавань и маяк Брант-Пойнт на востоке. В последующие дни я буквально обошел пешком каждый дюйм запутанных улочек города и исследовал все исторические здания и музеи, включая ветряную мельницу 1746 года. Каждый отдельный вид был поэмой, и я мог бы провести целое лето, просто осматриваясь, не испытывая скуки. Полное очарование этого места слишком неуловимо для слов... оно включает в себя любопытную обособленность - ощущение застывшего времени и близости к другим эпохам и мирам, которое ни один материковый регион не смог бы повторить. Извилистые, мощеные улочки города позволяют увидеть вокруг себя реальную, неизменную сущность китобойного порта прошлого, в то время как мистическое впечатление, создаваемое сказочными пустошами и неясными морскими горизонтами, совершенно "вне пространства, вне времени". Я тщательно исследовал Сиасконсет и впитал в себя большинство типичных островных впечатлений. Одно из них стало настоящим омоложением - моя первая поездка на велосипеде за десять лет! На Нантакет велосипеды повсюду сдаются напрокат, и взрослый человек может кататься, не привлекая ни малейшего внимания. Я, разумеется, не преминул воспользоваться этой возможностью, хотя и понятия не имел, сколько всего из велосипедного искусства я помню. В юности я был настоящим кентавром на велосипеде - но два десятилетия это долгий срок! Впрочем, я ничего не забыл! Я просто вскочил на одолженного мне коня и поехал, словно только что слез с него накануне вечером. Ничего не было странным или трудным... кроме осознания, что на дворе 1934 год, а не 1900-й, или 1903-й, или 1907-й, или какое-то другое время из Золотого века! Никогда прежде и никогда потом я не испытывал ничего, что произвело бы на меня столь сильное впечатление отбрасывания лет и возвращения в окутанное туманом прошлое. Я почти чувствовал себя обязанным поспешить домой, чтобы успеть к началу учебного года - ведь Провиденс 1903 года с его маленькими трамвайчиками с открытыми площадками, грохочущими телегами, элегантно выезженными лошадьми и бесшумно проносящимися велосипедами, должно быть, лежит на другом конце моего пути! Оглядевшись, я с легким удивлением обнаружил, что на мне длинные брюки... значит, дело было после апреля 1904 года. ... Благослови мою старую седую голову и скрипучие кости, но какая магия таится в возобновлении какого-то давно забытого юношеского занятия! На самом деле, после я не чувствовал ни усталости, ни боли. Хотел бы я черт возьми снова раздобыть велосипед и кататься по Род-Айленду, как раньше, но на материке такой старик, как я, выглядел бы глупо. Ну да ладно - в любом случае, я получил свою долю возрожденной юности на острове и я с большим шиком проехал все дороги. Держу пари, на некоторых участках, когда ветер был попутным, я разгонялся почти до 25 миль в час. Я вернулся домой - довольно неохотно - 3 сентября и некоторое время наслаждался одиночеством, пока моя тетя отсутствовала в Мэне. В середине октября, когда осенняя листва достигла пика своего великолепия, я снова посетил Коула в Бостоне и совершил несколько запоминающихся поездок на его машине. Однажды он отвез меня через Лексингтон, Конкорд и Гротон в регион в центральной части Северного Массачусетса, который я никогда раньше не посещал - Вест-Таунсенд, где виды лесистых холмов, далеких долин и деревень с белыми шпилями были неописуемо прекрасны. Любопытно, насколько разными бывают два основных типа новоанглийских пейзажей: портовый и морской сельский, с солеными ветрами, наклонными ивами и древними скоплениями мансардных крыш; и внутренние горные районы с низкими коттеджами, гигантскими вязями, треугольными скверами и тонкими белыми шпилями, утопающими в густой зелени. Именно внутренний пейзаж я увидел в эту октябрьскую поездку и в полной мере им насладился. Мы обедали в таверне 1774 года и проникли в заповедник великолепных лесов, ущелий и водопадов... все это во славе пламенеющей осени. В конце концов, Коул отвез меня домой, забрал мою тетю и повел экспедицию на "Шевроле" в живописный Южный округ Род-Айленда - регион, который мы с Прайсом исследовали в 1933 году. В великолепии осени пейзаж (снова морское побережье Новой Англии) был невыразимо прекрасен - вековой район Уикфорда, неизменный с давних времен, и мрачные, обнесенные каменными стенами луга у Петтаквамсютта; здесь до сих пор покоится старая табачная мельница, где Гилберт Стюарт был в 1755 году. Коул никогда раньше не видел мельницы, и я был рад возможности показать ее ему. Говорят, что многие виды в этом регионе напоминают пейзажи Вирджинии - любопытное совпадение, поскольку местная жизнь после революции была ближе к жизни Вирджинии, чем к любой другой на севере. Единственный в Новой Англии этот Наррагансеттский край имел большие поместья с множеством черных рабов... мой предок Роберт Хазард оставил в своем завещании 133 негра. Патриархальный уклад жизни был близок к обычаям юга, хотя дома на плантациях в значительной степени повторяли новоанглийские с мансардными крышами. Большинство плантаторов имели городские дома через залив в Ньюпорте, большая часть которых сохранилась до наших дней, хотя осталось всего два плантационных дома. Животноводство и молочное хозяйство были основным экономическим подспорьем - наррагансеттские скакуны и наррагансеттские сыры были известны во всем мире в начале XVIII века. Революция положила конец всему этому процветанию, хотя несколько старых семей вновь обрели богатство, занявшись производством. Кажется, я рассказывал Вам о поездке в старый дом Робинсонов (лучший сохранившийся образец), которую мы с Прайсом совершили в 1933 году. И так далее. В Бостоне мы с Куком снова встретились и побеседовали с Коулом, Линчем и другими из старой компании. Мы также ездили в Медфорд и осматривали древнее поместье Ройал (1737 года), куда Кук никогда не заходил раньше. Декабрь был наполнен лекциями (в Провиденсе проводилась "неделя искусства") и рождественскими празднествами. У меня впервые с юности была рождественская елка, что стало продолжением омоложения, начатого велосипедными прогулками на Нантакете. 31 декабря я поехал в Нью-Йорк навестить Белнапа на неделю. Вернулся домой 8 января, и с тех пор завален работой. Чувствую себя ужасно, к тому же пищеварение полностью расстроено. Эта зима не так чертовски жестока, как предыдущая, но все же довольно плоха. Я мало выхожу из дома, а 23-24 января была рекордная метель, парализовавшая местное движение.

Ну что ж, желаю Вам в 35-м году удачи больше, чем в 34-м! И пусть силы, зовущие с Юггота, принесут раннюю весну!

Ваш для Чёрного Знака - Ech-Pi-El

*здесь: граф д"Эрлетт = А. У. Дерлет. Граф д"Эрлетт - вымышленный персонаж, автор "Культов гулей". Книга впервые упоминается в рассказе Роберта Блоха "Самоубийство в кабинете". Имя автора этой книги основано на имени Августа Дерлета, предки которого пришли из Франции и были названы d'Erlette. "Человек на четвереньках" и "Место ястребов" автор - А. У. Дерлет.


754 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Февраль 12, 1935

Дорогая мисс Толридж:-

... Кстати, в момент написания я смотрю в окно на закат, столь же мистически пленительный, как любой, что мог бы вдохновить стихотворение: оранжевый, розовый и зеленый, любопытно смешанные волнистыми линиями за парой древних церковных башен, с далеким, похожим на иглу шпилем (на холме в двух-трех милях отсюда) вдалеке. И некоторые огни города, расположенного внизу, начинают мерцать. Как и мой настольный светильник, который скоро придется включить, если этот текст хоть как-то останется читаемым!

Позже - включен свет

Я подождал, чтобы увидеть остаток заката - совершенно великолепно! Розовый и зеленый уступили место малиновому и оранжевому - одно огромное море, поднимающееся из фиолетового горизонта. И вечерняя звезда сияла над городом.

Ужасная погода здесь - снежная буря 23-24 января парализовала местное движение на несколько дней и до сих пор не прошла. Дни непрерывных холодов - так что я бывал на улице лишь изредка. Тем не менее, мне удалось посетить два поэтических чтения авторов в колледже - Сюзанны Валентайн Митчелл (ныне из Провиденса) и Арчибальда Маклиша (автора "Конкистадора"). Оба были превосходны - и Маклиш приближается к статусу великого поэта, которым может похвастаться это полушарие. Надеюсь, Хорниг разбирается с Вашей подпиской на FF - я написал ему об этом. Кстати, отправлял ли я вам любительскую газету с моей статьей "Дома и святыни По"? Если нет, дайте знать, и я это сделаю. Маленький Барлоу, кстати, только что прислал мне прекрасное издание рассказов По с фантастическими иллюстрациями Гарри Кларка.

Э. Хоффман Прайс купил коттедж на вершине холма, поросшего лесом, недалеко от Редвуд-Сити, Калифорния, откуда открывается вид на южную часть залива Сан-Франциско. Он также приобрел чудесного белого кота - превосходного охотника, который выкапывает сусликов из нор и приносит их своему хозяину на обозрение, прежде чем съесть. Прайс дал ему подходящее имя Нимрод. Кот просто забрел однажды и выказал желание остаться... о его прошлом ничего неизвестно!

Рад, что Вы можете видеть луну. Из этого кабинета открываются прекрасные виды на луну - на прошлой неделе я видел тончайший серп на западе сразу после новолуния. В прошлое воскресенье вечером я был готов наблюдать покрытие Плеяд Луной, но облака злонамеренно вмешались.

Рад, что маленький Бобби иногда заглядывает. Действительно блестящий ребенок!

С наилучшими пожеланиями-

Ваш покорный слуга ГФЛ


755 Ф. Ли Болдуину

No66

Февраль 16, 1935

Дорогой Eph-Li:-

Надеюсь, Вы сможете найти хорошую биографию Роберта И. Говарда. Жаль, что у меня нет времени углубиться в его объемные письма и извлечь оттуда факты, но сейчас я могу вспомнить лишь несколько моментов. Р.И.Г. родился в Техасе в 1906 году, в семье старожилов Юго-Запада и Юга. Род Говардов прибыл из Англии в Джорджию в 1735 году. Линия Урвинов дала миру людей высокого положения и способностей - офицеров Конфедерации, плантаторов, пионеров Техаса. Значительная часть крови Р.И.Г. - ирландская, он очень гордится своими знаниями кельтской истории и древностей. Он живет с родителями в деревне, откуда насилие пионерских времен еще не полностью ушло. Его отец - врач высокого положения, обладающий большим мужеством и находчивостью, который однажды сражался на ножах с одной рукой, связанной за спиной. Он проявляет типичную для примитивных натур эмоциональность, идеализируя жизнь варваров и первопроходцев. Школу он ненавидел, но книги любил настолько, что летом, когда школьная библиотека была закрыта, он тайком открывал окно, чтобы взять и вернуть нужные ему книги. Сегодня он является признанным авторитетом в области истории и фольклора Юго-Запада, а также древней истории. Писать рассказы он начал очень рано, но не испытывает к ним особой гордости, говоря, что предпочел бы быть хорошим боксером, чем хорошим романистом. Выросший в суровом городе, он привык к жестким порядкам. Он участвовал в десятках драк, как с оружием, так и без, и занимался боксом на любительском уровне. Думаю, он как-то был связан с бродячим цирком. Полагаю, в подростковом возрасте он был частенько скитальцем, часто отсутствуя дома. Он говорит, что чувствует себя наиболее комфортно среди простых рабочих, и страстно сочувствует обездоленным, несмотря на свое аристократическое происхождение. По натуре он очень желчен и циничен, но в то же время добр и отзывчив. Чрезвычайно храбр и добросовестен. В подростковом возрасте он некоторое время работал за стойкой с газированными напитками в аптеке. Он повидал немало суровой жизни в городах нефтяного бума и яростно негодует на то, как крупные восточные корпорации эксплуатируют Техас. Когда он говорит, что его жизнь "спокойна и непримечательна", он имеет в виду только западные стандарты. На самом деле, он видит огромное количество насилия. Он очень сочувствует преступникам и является настоящим фанатиком в вопросе предполагаемых преследований со стороны полиции - несправедливых арестов, допросов с пристрастием и т. д. Его фетиши - сила, вежливость, справедливость и свобода. Все цивилизованное, мягкое, женоподобное или упорядоченное он ненавидит с поразительной злобой. В древней истории он так же сильно презирает Рим, как я его почитаю. Он иногда путешествует по Техасу и Юго-Западу - видел Карлсбадские пещеры и иногда проводит зиму в Сан-Антонио. Никогда не бывал к востоку от Нового Орлеана. Первые рассказы опубликованы в W. T. в 1925 или 1926 году. Поэт свирепой, огромной силы. Так любит свое кельтское наследие, что галлизировал свое второе имя Ирвин в Эйрбихан - как современные фанатики в Ирландии галлизируют свои. Вкусы в литературе несколько неравномерны - презирает всю современную тонкость и любит книги о простых персонажах и насильственных событиях. Предпочел бы быть кельтским варваром 100 или 200 г. до н. э., чем цивилизованным современником. Я бы показал вам некоторые из его писем, если бы он не попросил меня никому их не показывать.

Искренне Ваш Ech-Pi-El


756 Уильяму Фредерику Энгеру

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Февраль 16, 1935

Дорогой An-Ghah, иерофант Лемурийский: -

Очень хотелось бы отправиться в экспедицию в округ Плейсер, где тысячемильная шахта, ведущая в сумрачное логово зла Тсатхоггуа, выходит на поверхность планеты. Само собой разумеется, Верховный Жрец Кларкаш-Тон будет рад вас всех видеть. Это будет для него благом - нарушит монотонность его весьма прозаичного и неинтересного существования. Когда вы туда доберетесь, вы увидите еще более внушительную коллекцию живописных ужасов, чем та, что видел я в прошлом месяце, ведь К.Э.С. оставил себе лучшее из своих творений. Нгрррх! Как бы мне хотелось хоть одним глазком взглянуть на то, что описывал Уондри (который был там в ноябре)! Вы найдете Оберн интересным местом, полным истории и ранних традиций вашего штата. Это был один из первых золотых приисков, известный как Вудс Драй Дигпингс, пока не был переименован каким-то любителем золота в 1849 году. Некоторые из зданий пионеров до сих пор стоят в старых районах. За 13 лет нашего знакомства по переписке Кларкаш-Тон прислал мне бесчисленное множество открыток с видами этого региона.

Что касается рассказов Мур - приходится отделять неоспоримо избитую и механистичную романтику от часто выдающегося фона, на котором она разворачивается. "Поцелуй Черного Бога" имел чрезвычайно хитроумную обстановку - доисторический туннель под замком, нарушение гравитационного и пространственного баланса, странный, ультрамерный мир с неизвестными законами, формами и явлениями, и так далее, и тому подобное. Если бы это можно было изъять сентиментальную фабулу и сделать сценой событий, движимых поистине космически причудливыми мотивами, это было бы невероятно мощно. Отличительная черта мисс Мур - ее способность создавать условия, зрелища и явления исключительной странности и оригинальности, а также описывать их языком, передающим нечто от их экстравагантного, фантасмагорического и исполненного ужаса качества. Само по себе это достижение, которым обладают очень немногие авторы дешевых бульварных журналов. В большинстве своем, якобы "странные" писатели излагают свои истории в таком бойком, жизнерадостном, деловом, разговорном, изобилующем диалогами стиле, что всякое подлинное ощущение тени и угрозы теряется. До сих пор мисс М. избегала этой ловушки; хотя продолжение работы для жалких тряпок вроде нынешних бульварных журналов, вероятно, испортит ее, как испортило Куинна, Гамильтона и всех остальных. Редакторы будут поощрять ее худшие наклонности - липкую романтику и дешевый "экшен" - и пресекать все, что имеет истинную ценность (мрачный язык, оригинальные описательные штрихи, неопределенную атмосферу и гнетущее напряжение и т. д.), чем обладает ее нынешняя работа. Ничто никогда не научит ослов, торгующих дешевыми журналами, что странная история не должна и не может быть историей "экшена" или "персонажа". Единственное оправдание для странной истории заключается в том, что она является подлинным и убедительным изображением определенного человеческого настроения, а это означает, что должны преобладать неясные впечатления и атмосфера. События не должны быть перегружены, а человеческие персонажи не должны приобретать слишком большого значения. Настоящими протагонистами фантастической прозы являются не люди, а явления. Логический кульминацией является не раскрытие того, что кто-то делает, а проблеск существования некоего условия, противоречащего общепринятой природе.

Ваш за Черный Апокалипсис E"ch-Pi-El


757 Мисс Элизабет Толридж

Февраль 27, 1935

Только что поступила новость, что FF потерпел неудачу!

Дорогая мисс Толридж:-

Рад, что Вам понравился FF. Отдельным письмом я отправляю сентябрьский и ноябрьский выпуски, которые должны дополнить вашу коллекцию. Если каких-то выпусков все еще не хватает, дайте знать - думаю, я смогу предоставить любые из недавних, кроме июльского. У меня почти комичный избыток июньских номеров. Также отправляю газету с моей статьей о доме По - плюс бюллетень художественного музея, который, думаю, вас заинтересует. В этом месяце была замечательная лекция и специальная выставка, посвященная моему любимому Хокусаю, а весь квартальный бюллетень был посвящен теме японских гравюр. Статья была настолько прекрасна, а иллюстрации настолько наглядны, что я не мог удержаться и взял несколько дополнительных экземпляров, чтобы отправить особо ценящим людям. Обратите внимание на ошибку - на стр. 19, с иллюстрацией на стр. 22 - где веерная гравюра Хокусая с изображением цветов гибискуса ошибочно приписана Хиросигэ. Я бы не заметил этого, если бы не видел оригинальные гравюры и их подлинные этикетки в музее. Другая лекция в Школе дизайна была посвящена современному искусству в Советской России - с обилием диапозитивов. Похоже, русские справляются лучше, чем принято считать, и создают прекрасные работы, несмотря на свои теории о том, что искусство должно быть подчинено какой-то социальной цели. Как ни странно, они гораздо свободнее от причудливых и декадентских тенденций, чем современные (или "модернистские") художники западного мира.

Я не претендую на то, чтобы мой кабинет всегда был в идеальном порядке для гостей. Бумаги и книги должны лежать где попало, и те, кто приходит ко мне в гости, должны принимать все как есть.

Несколько дней назад я получил письмо от Loring & Mussey из Нью-Йорка с просьбой ознакомиться с некоторыми моими работами для возможной публикации в виде книги. Поскольку это уже 54-й подобный запрос, не принесший до сих пор никаких ощутимых результатов, я не испытываю наивной радости по этому поводу, как мог бы в противном случае. Тем не менее, чтобы ничего не упустить, я отправил им довольно репрезентативную подборку рукописей.

В пансионе напротив сада живут четверо угольно - черных малышей, братьев покойного Сэмюэла Перкинса, им 13 дней. Я искренне надеюсь, что хотя бы один из них останется в живых!

Рад, что Барлоу иногда выбирается куда-нибудь, и надеюсь, он будет благоразумно следить за своим здоровьем.

Наилучшие пожелания -

Ваш самый покорный слуга ГФЛавкрафт


758 Кларк Эштону Смиту

Фрагмент из "Для Кларкаш-Тона, 7-го Воплощения Непостижимого Эйбона. Девиз, который будет предварять "Запечатанная Шкатулка" Р. Ф. Сирайта, эсквайра.

Weird Tales, март 1935 г.

...И записано, что в древние времена Ом Орис, самый могущественный из колдунов, устроил хитроумную ловушку для демона Авалота, применив против него тёмную магию; ибо Авалот поразил землю необычным разрастанием льда и снега, которые ползли, как живые, всё дальше на юг и поглощали леса и горы. Однако исход поединка с демоном не известен; но колдуны того времени утверждали, что Авалот, которого нелегко было увидеть, не мог быть уничтожен иначе, как сильным жаром, способом, тогда ещё неизвестным, хотя некоторые из колдунов предвидели, что однажды это произойдёт. Однако в это время ледяные поля начали сжиматься и уменьшаться, а затем и вовсе исчезли, и земля снова расцвела.

- Фрагмент из " Эльтдаунских табличек".


759 Мисс Хелен В. Салли

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 5, 1935

Дорогая Хелен:-

Жаль, что общение с представителями так называемой человеческой расы порой оказывается запутанным, но, похоже, это факт, что запутанность и разочарование неизбежны, когда сильно полагаешься на реакции, мнения и действия этого вида, или позволяешь себе беспокоиться о различных оттенках эмоций, настроений и методов взаимодействия у отдельных личностей. Мне всегда жаль тех сильно эмоциональных, общительных и чувствительных людей, которые постоянно беспокоятся о мнениях и чувствах других по отношению к себе. Мне кажется, им не удается составить полное представление о слепой, безразличной Вселенной и о случайных, детерминированно движимых автоматов, составляющих нечто вроде мимолётных насекомых на поверхности одной из наименее значимых ее временных пылинок. То, кем являются люди, и то, что они думают, чувствуют и делают, - это чистая случайность космической мутации. Мы не можем ожидать от них иного, чем они есть - каждый отдельный индивид сформирован триллионами неизбежных условий наследственности и окружения. Все, что остается, - это наблюдать за этими автоматами, управляемыми космосом, изучать их общие и индивидуальные инстинкты объективно, как в естественной истории, и не питать надежд, что кто-то из них может сильно отличаться от того, кем он является. Когда тот или иной автомат демонстрирует какое-то качество или оказывает влияние, которое интересует или радует, то разумно ожидать от него только того, что связано с этим качеством или влиянием. Можно желать, чтобы различные качества, вызывающие интерес и симпатию, были сосредоточены в одном человеке, но это случается лишь по стечению обстоятельств и крайне редко. На практике, ни один из ваших знакомых, скорее всего, не будет обладать более чем одним-двумя человеческими качествами, которые вы цените и которыми восхищаетесь. Когда это происходит, это просто счастливая случайность. Однако в существующем положении вещей нет ничего по-настоящему трагичного, если не ожидать большего. Из имеющегося материала, каким бы он ни был, часто можно составить очень интересный круг общения. Иногда появляется особенно подходящий человек, но найти такого можно только путем постоянного наблюдения за разнообразным потоком проходящих мимо. В других случаях человек с интересными качествами оказывается в конечном итоге совершенно несовместимым, и требуется его полное или частичное исключение. Но любое раздражение или сожаление, связанное с таким положением дел, может быть смягчено размышлениями о его естественности и неизбежности. И с возрастом, если постоянно сохранять философский взгляд, значение людей в глазах человека неуклонно уменьшается, так что погружение в какую-либо адекватную эстетическую, интеллектуальную, созидательную или административную деятельность (деятельность, которая подчеркивает индивидуальное эго напрямую, а не косвенно, в угоду других эго) становится первостепенной и удовлетворительной эмоциональной жизнью... дополненной, конечно, во многих случаях, такими рациональными привязанностями к человеческим интересам, которые может подарить благоприятная случайность. Совершенно не обязательно быть мизантропом. Можно наслаждаться дружбой, не воспринимая друзей слишком серьезно и не возлагая на них чрезмерных ожиданий. И даже можно случайно встретить нескольких людей, которые, кажется, заслуживают серьезного отношения. Главное - не ждать слишком многого. Идеальные человеческие отношения не являются естественным "правом", на которое каждый "имеет право". Напротив, это лишь редкие счастливые случайности, которые встречаются не так уж часто. Когда такие отношения складываются, стоит поздравить себя с удачным стечением обстоятельств. Но если они не складываются, нет смысла чувствовать себя обманутым, печальным или неудовлетворенным. Примерно такое же отношение к жизни получает среднестатистический человек. Самый разумный путь в жизни - не ожидать многого, а максимально использовать разрозненный и фрагментарный материал, который есть в наличии. Многие люди по-своему интересны и ценны, поэтому стоит ценить каждого за его уникальные качества и не ждать от них большего. Объединив всех своих знакомых, можно, применив здравый смысл, умение и воображение, создать весьма терпимое и стимулирующие окружение, наполненяющее чувством удовлетворения. Такая среда, дополненная красивыми, значимыми и символичными нечеловеческими объектами, определенно стоит того, чтобы в ней жить. Однако спокойствие и ценность этой среды зависят от способности довольствоваться тем, что есть, позволяя каждому человеку играть свою роль и не требуя от него большего. Не стоит чрезмерно беспокоиться об отдельных людях или группах людей, или слишком переживать о своей адаптации к ним. Жители Марса никогда не узнают о существовании человечества, жители Нептуна - о существовании Земли, жители планет Альфа Центавра - о существовании Солнечной системы, жители галактик за пределами нашей - о существовании Солнца, а обитатели самых далеких туманностей - о существовании нашей звездной вселенной. Через несколько триллионов лет не останется ни одного сознания, способного вспомнить о существовании человеческой расы. Вселенная будет такой же, как если бы Земли никогда не существовало. С таким типичным размахом Дедушка завершает столь же характерный поток назидательных старческих бредней.

Недавно в музее прошла лекция, которую мой юный друг Белнап слушал бы с восторгом. Она была посвящена современному русскому советскому искусству и сопровождалась показом диапозитивов. Меня поразили объем и качество некоторых работ, ведь я не ожидал, что эстетический порыв и старые византийские традиции сохранятся в таком объеме. Несмотря на глупые марксистские попытки отрицать существование искусства без социальной мотивации, среди советских художников есть немало искусных и полных жизни мастеров. Их творчество превосходит то, что могли бы позволить их теории, если бы их буквально придерживались. Думаю, по мере того как советская культура будет смягчаться и отказываться от крайних революционных пропагандистских лозунгов, их работы станут еще лучше. Что забавно, их искусство далеко не так радикально, как безумный "абстрактный" мусор декадентских так называемых художников западного мира из "модернистских" школ. Но, с другой стороны, существует огромное количество банальной, грубой продукции уровня обычных плакатов - прямое следствие марксистского идеала. Каким бы ни был поворот событий, катаклизм 1917 года стал трагическим шагом назад, который вряд ли удастся компенсировать за столетие. Единственное преимущество, которое получили художники в результате этого потрясения, - это ощущение будущего в цивилизации. Вот что есть у большевиков, а у нас нет. Они находятся в начале эпохи, какой бы бедной и однобокой она ни была, тогда как мы находимся на очевидном закате эпохи, или, по крайней мере, ее определенной фазы. Мы не знаем, что нас ждет, и поэтому не можем оценить истинное значение всего нового в западной жизни. Их искусство варварское и зарождающееся; наше современное искусство декадентское, старческое и нерешительное. Но это не значит, что советское искусство - образец для подражания другим народам. Каждому свое: славяне говорят то, что мы не смогли бы сказать, даже если бы переняли их политическую систему. По моему мнению, очевидно бесплодная эпоха, как нынешняя, не должна пытаться создавать что-то новое. Условия не благоприятствуют выражению сиюминутной среды - в ней нет ничего достаточно кристаллизованного или определенного, чтобы быть выраженным. Гораздо более разумный путь сейчас - делать акцент на элементах вечного, которые одинаково ценны во все времена, - направить силы на выражение универсального, а не преходящего. Мне кажется, своего рода неоклассицизм - наименее абсурдный идеал в эпоху смятения и неопределенности. Такой сознательный и разумный архаизм уже практиковался с успешными результатами - например, когда египтяне XVIII династии (эпоха Тутанхамона) продуманно работали в классических формах ушедшей XI династии... или когда явно декадентская XXVI династия (VI век до н. э. - время персидского завоевания) предприняла попытку общего восстановления древнего мемфисского искусства. Очевидно, особенно в последнем случае, что классическое возрождение принесло бесконечно больше красоты, чем любая попытка выразить современную эпоху. Но опять дедушка пускается в тяжеловесные абстракции!

Ваш обязанный смиренный слуга E"ch-Pi-El


760 Эмилю Петайя

Колледж-стрит, 66

Март 6, 1935

Дорогой Петайя:-

Относительно религии - хотя история, конечно, не место для изложения философских взглядов, я должен сказать, что сам не верю ни в какую форму сверхъестественного. Если религия была совершенно естественным явлением для человечества в ранние века, когда ничего определенного не было известно о строении материи и причинах природных явлений, то сегодня, в свете того, что мы знаем о Вселенной, а также о наших собственных умственных и эмоциональных процессах, для ее существования действительно нет никаких оснований. Теперь мы понимаем, что разнообразные события во Вселенной, а также явления жизни и сознания являются частью общей картины изменений силы и материи, чье постоянное течение, чередующееся созидание и разрушение, даже отдаленно не намекает на нечто вроде сознательного управления или цели. Хотя нет никаких прямых доказательств против существования космического сознания, просто нет никаких причин предполагать, что нечто подобное существует. Это все равно, что если бы я сказал, что некий человек по имени Смит живет в кирпичном доме в городе под названием Нут на третьем спутнике Юпитера. Нет никакого способа опровергнуть мои слова, но кто поверит чему-то настолько необоснованному и маловероятному? Когда мы анализируем сверхъестественное, мы обнаруживаем, что оно основано на столь же необоснованном и маловероятном предположении. Наше современное понимание причин существования сверхъестественных верований окончательно их опровергает. Психология и антропология показали нам, как и почему возникли понятия "дух", "божество", "бессмертие", "правильное и неправильное" (в отличие от здравых ценностей, основанных на эстетической и утилитарной этике), "поклонение", "грех" и так далее. Эти понятия появились у первобытных народов, пытавшихся объяснить неизвестный клубок внешнего мира и собственные эмоции. Наука сделала предельно ясным, что развитие этих понятий является неизбежным следствием первобытного невежества, и никак не подразумевает никакой истины, стоящей за ними. Те же науки также наглядно демонстрируют, почему эти понятия приобрели такое огромное влияние на эмоции большинства и почему они так упорно сохранялись, несмотря на возросшие знания, которые фактически их опровергли. Таким образом, больше невозможно утверждать, что сильное желание или глубокая эмоциональная вера большинства во все времена являются каким-либо указанием на истинность концепций "божества" или "бессмертия". Сегодня, благодаря психологии, мы знаем, что любое убеждение или эмоциональная предвзятость, какими бы ложными или абсурдными они ни были, могут быть внедрены в мозг и нервную систему человека с огромной силой и стойкостью, если человек подвергся этому в младенчестве. Человек, прошедший такую индоктринацию какой-либо особой идеей в возрасте до семи лет, всегда будет иметь более глубокую инстинктивную предрасположенность к этой идее, но это никак не связано с истинностью самой идеи. Нет никакой естественной склонности к религии. Изначально она лишь пыталась объяснить неизвестное через поэтический символизм и грубую персонификацию; сегодня она сохраняется среди менее аналитически мыслящего большинства просто потому, что им не хватает научных знаний, и потому, что их эмоциональный аппарат был необратимо искажен или поврежден религиозной пропагандой, вбивавшейся в них в детстве, до того, как их разум и эмоции превзошли инфантилизм и отсутствие критического мышления младенчества. Попытка повлиять на интеллектуальные убеждения ребенка каким-либо образом является настоящим преступлением против него. Предвзятость или навязывание убеждений должны ограничиваться лишь теми общими понятиями, которые оказались общепризнанно полезными и гармоничными в ходе расового опыта. К таким понятиям относятся честность, порядок, невмешательство и тому подобное, что касается практического осуществления, а не вопросов мнения. Что касается теорий и верований, то единственно достойное и честное отношение к ребенку заключается в том, чтобы привить ему строгое отношение к открытости ума и интеллектуальной честности. Следует побуждать его не принимать ничего на веру лишь по слухам или слепой традиции, а честно оценивать все самостоятельно на основе имеющихся доказательств. Если религия истинна, он рано или поздно примет ее. Если же она ложна, он будет свободен от унизительного ментального рабства, которое нельзя честно назвать верой. На самом деле, истинный друг религии не пожелал бы никому принимать ее, если бы тот не сделал этого посредством честной и открытой оценки доказательств, предлагаемых явлениями вокруг и внутри него. Все попытки формировать убеждения на эмоциональных, нерациональных основаниях должны быть безоговорочно осуждены как недостойные любого организма, столь высокоразвитого, как человек. Это относится как к религиозной, так и к антирелигиозной пропаганде. Российские советы столь же предосудительны в искажении народных эмоций в пользу религии. На самом деле людям следует преподавать умение мыслить. Девять десятых людей в мире никогда по-настоящему не размышляют над темами большого масштаба. Они воображают, что у них есть "мнения", но эти "мнения" настолько полностью являются продуктом иррациональных эмоций, слепого наследия и чистого умственного бездействия, что не заслуживают такого названия. И это относится как к большинству атеистов, так и к большинству верующих. Мы были бы намного лучше, если бы наши наставники перестали пытаться учить нас особым установкам и занялись бы жизненно важным делом обучения нас точному мышлению и строгой интеллектуальной честности.

Человек обладает четко определенным набором инстинктов и эмоций. Планирование образа жизни, который удовлетворял бы их с минимальным конфликтом, дисгармонией и ограничением, и с максимальными возможностями для развития и проявления своих наиболее высокоразвитых качеств, является полноченной задачей, которой не стоит стыдиться ни одному философу, лидеру или учителю этики. Эта задача этического лидерства, основанная на здравых принципах эстетики и социологии, теперь ожидает того типа человека, который в прежние века становился религиозным лидером. Я не призываю к насильственному искоренению религии, но считаю мудрым перенаправить энергию на то, что имеет под собой реальную основу. Условия жизни все больше и больше отличаются от тех, что были в те времена, когда формировались различные религии; поэтому нельзя больше ожидать, что этика, основанная на религии, будет всегда так же полезна, как этика, основанная на реальности. Более того, религия стремительно теряет свое эмоциональное и этическое влияние на все слои общества, даже на тех, кто сознательно в нее верит. Огромный разрыв между тем, что она проповедует, и тем, что мы теперь знаем как реальность, слишком велик, чтобы его можно было скрыть и замаскировать. Люди осознают это подсознательно, даже если сознательно этого не видят. Религия как практическая сила в жизни умерла, и если мы хотим сегодня мобилизовать эмоции людей так же, как они были мобилизованы для религии в прошлом, мы должны предложить что-то, во что они действительно могут верить - как подсознательно, так и сознательно. Русские обрели нечто подобное в своем новом образе жизни, основанном на социальном регулировании. Если мы хотим чего-то столь же мощного, мы также должны разработать идеал общественного устройства, который имеет реальный шанс на успех и предлагает людям действительно терпимые условия жизни. Религия всегда обещает, но не имеет силы исполнить. Это просто своего рода эмоциональное опьянение - такое же беспомощное, как виски, в воплощении грандиозных видений, которые она предлагает. Человечество на данном этапе слишком разочаровано и реалистично, чтобы следовать такому фантому. Если мы хотим сплотить всех вокруг единой цели, мы должны сформулировать задачу, которая имеет реальные шансы улучшить условия жизни всего человечества в той единственной жизни, которую оно наверняка имеет. Я не думаю, что советская идеология охватывает наилучшую возможную цель, и мне бы не хотелось видеть ее установленной в западном мире. Но, по крайней мере, это реальная цель - то, чему люди могут быть разумно преданы. В данный момент западный мир не имеет ничего подобного - даже если нацистское движение считает, что нашло ее. Мы живем в эпоху безошибочного упадка - последнюю фазу образа жизни, основанного на условиях и верованиях, которые навсегда исчезли, по крайней мере, для этого цикла цивилизации. Найдем ли мы когда-нибудь замену - практичный общественный порядок, который сможет одновременно решить экономические и политические проблемы настоящего и сохранить (чего не удается советской системе) то, что еще ценно и бесконечно важно в культурном наследии прошлого? Я не знаю - но если мы найдем, у нас будет то, вокруг чего смогут сплотиться наши дети, как наши отцы сплотились вокруг идеалов прошлого. Шансы примерно равны, сможет ли такое произойти, или же нас ждет долгий период упадка под каким-нибудь безжалостным фашистским режимом или погружение в большевизм, к которому западный мир, безусловно, не готов.

Как правило, я не считаю, что комический, легкомысленный или сатирический стиль хорошо сочетается с чем-то странным. Дансени потерял свою силу, слишком увлекшись юмором, а странные нотки у Кэбелла бледны по той же причине. М. Р. Джеймс сочетает живость, легкость и обыденность со странным так хорошо, как, пожалуй, никто другой, но если бы кто-то другой попытался использовать тот же метод, шансы против него были бы десять к одному. Самый ценный элемент в нем как образце - это его умение вплетать ужас в повседневную ткань жизни и истории, позволяя ему естественно вырастать из множества условий обычной среды. В 1890-х годах модные декаденты любили делать вид, что принадлежат к всевозможным дьявольским культам черной мессы и обладают всевозможными ужасающими оккультными знаниями. Единственный представитель этой группы, который все еще активен, - это довольно разрекламированный Алистер Кроули, который, кстати, несомненно, является прототипом злодейского персонажа в "Он приходит и проходит мимо" Х. Р. Уэйкфилда. Чудовищный древний мир, отрывочные воспоминания о котором иногда вспыхивают в памяти современных людей, созданный Чемберсом, основан на одном-двух случайных упоминаниях в рассказах Амброза Бирса - Хастур, Озеро Хали и т. д. Чемберс позаимствовал искусственную мифологию Бирса так же, как Кларк Эштон Смит и я ссылаемся на искусственные мифологии друг друга в наших соответствующих рассказах.

"Хребты безумия" - это не новая история, а произведение, написанное и отвергнутое Райтом в 1931 году. Я забыл, что не отправил его Вам, но теперь нашел список того, что было отправлено, а что нет. Скоро я постараюсь отыскать его и переслать. Это самое длинное из моих произведений, от которого я не отрёкся... объемом в 115 машинописных страниц. Моя новая история, законченная 24 февраля, называется "За гранью времен", но я настолько сомневаюсь в ее достоинствах, что могу ее уничтожить. Моя работа меня чрезвычайно не удовлетворяет, и в последнее время я уничтожил гораздо больше, чем сохранил.

Сердечно Ваш ГФЛ


761 Дж. Вернону Ши

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 13, 1935

Дорогй Jehvish-Ei:-

Что касается Вашей осведомленности о разнообразных человеческих типах и ситуациях - я никогда не предполагал, что она так обширна, как у бродячих писателей, которые в наши дни наводняют быстропроходящие газеты. Я лишь противопоставил ее более ограниченному опыту тех, кого я лично знаю. И я не совсем понимаю значение Вашего различия относительно поколений - ведь именно с другими людьми Вашего возраста я Вас сравнивал! У меня есть неплохое представление о том, чем занимаются парни из различных семей, которых я знаю, и я также поддерживаю связь с дюжиной молодых людей через литературную переписку - но я никогда не встречал полубродячих типов, о которых вы упоминаете. Практически все парни, которых я знаю, очень ограничены в своих контактах. Они склонны - из-за финансовых трудностей текущего времени - вести неввыездной образ жизни и не путешествовать много; но никто пока не пытался "бродяжничать". Они остаются дома, заканчивают среднюю школу (сейчас, как правило, государственную) и колледж, а затем устраиваются в какой-нибудь бизнес (иногда в дело своего отца) или дрейфуют во фриланс-писательство и в богемную жизнь Гринвич-Виллидж (как братья Уондри). И я говорю о вашем поколении - ребятах до 25 лет. Кроме Вас, я не могу вспомнить ни одного парня (Роберт И. Говард действительно немного побродил - но его 28 лет могут вывести его из вашего поколения). Артур Лидс (50 лет) тоже повидал мир с разных сторон, как и Мортон (64 года). Кто же на самом деле общался - на основе доверительных личных знакомств - с представителями рабочего класса или криминальной среды? Они время от времени принимают пролетарскую позу, но вряд ли знали бы, что делать, столкнувшись с некоторыми из описанных вами типов - Россом и т.д. Их контакты очень ограничены, и они, кажется, питают довольно нереальные представления о колоритных фигурах, о которых узнают из книг, театра и кино. Даже когда они становятся спортивными или "гринвичскими", они сталкиваются с неопределенной криминальной средой лишь в определенных специализированных формах. Уондри считает себя настоящим дьяволом - и это так, но его соратники в мире женщин и джина - это просто такие же искатели острых ощущений из хороших семей, как и он сам. Он ничего не знает об элементарной сущности и борьбе жизни, кроме как на бумаге, и не может иметь представления об эмоциях и волнах действий, формирующихся среди кипящих полчищ портовых рабочих, фабричных, пшеничных полей, железнодорожных "машин" и т.д. Средний юноша просто читал об этих кипящих полчищах - и обычно очень поверхностно. Ну, как Вы и сказали, Ваши собственные знания о разнообразных типах, возможно, не так обширны, как у типичных "диких парней с дороги", но они, безусловно, превосходят знания любого другого юноши, которого я могу вспомнить в пределах моего круга знакомств. Отсюда и мое замечание прошлого месяца. Дело не только в простом общении. Важно то, что Вы замечаете разнообразных людей, которых встречаете - как обычных, так и выдающихся. Другие могут видеть людей, не изучая их так пристально и не выделяя их сущностные и типичные качества. Отсюда и множество писателей, которые отражают совершенно нереальный мир, оторванный от действительности. Из знакомых мне людей, кажется, только Дерлет обладает этим даром наблюдения и исследования характеров, хотя, конечно, его область изучения бесконечно уже Вашей.

Что касается формального образования, то, безусловно, сейчас пишет больше людей без должной подготовки или с односторонним обучением, чем раньше. Колледжи перестают считать классику обязательным предметом, и языковые стандарты, несомненно, находятся на низком уровне. Мода также поощряет своего рода поверхностность, которая предполагает пренебрежение согласованными фактами человеческого опыта и небрежное нарушение традиций и гармоний, источники которых гораздо глубже, чем могут осознать нарушители. Это общее состояние в сочетании с установкой на исследование вместо искусства, о которой я упоминал ранее (и которая может быть прямым следствием этого состояния), делает значительную часть современной литературы совершенно бесполезной как художественное произведение, какой бы ценной она ни была в качестве социологического источника. К счастью, это не повсеместно, особенно в Великобритании, поэтому факел литературного искусства можно считать опасно мерцающим, а не полностью погасшим. Сохранение этого факела должно быть высшим стремлением каждого, кто желает добра цивилизации, и следует избегать такого резкого крушения культурных стандартов, которое произошло в России. Русские фанатично разрушили все верхние этажи своего эстетического храма и теперь вынуждены с трудом восстанавливать то, что могли бы легко сохранить.

Что касается политических вопросов, то в данный момент кажется, что давление справа опасно влияет на правительство, но я думаю, что делать категоричные выводы еще рано. Вся проблема заключается в поиске такого пути, который не только мыслимо осуществим, но и реально может быть реализован через существующий политический механизм. Это сложнее, чем кажется, поскольку давление оказывается многообразными способами. Это должен быть постепенный процесс, дающий реакционерам достаточно времени, чтобы обдумать нарастающий гул народных требований и соответствующим образом изменить свои препятствия. Хьюи Лонг, Аптон Синклер и отец Кофлин являются полезными раздражителями, если только республиканцы не найдут способ использовать их для раскола либерального электората. Растущий отклик на подобные призывы медленно показывает "старомодным" политикам полную невозможность восстановления безжалостного режима экономики невмешательства, и, следовательно, готовит их к отступлению. Правительственная политика также должна снова склониться к смелым экспериментам, чтобы удовлетворить проявленный таким образом спрос. Но это неизбежно будет медленное колебание. Лонг и подобные экстремисты никогда не смогут доминировать на выборах - они смогут только разделить голоса и, возможно, позволить проскользнуть возмутительным реакционерам. Наиболее безопасная стратегия - придерживаться наиболее либеральных сил, которые реально могут добиться воплощения своих предложений. Это будет проще сделать как первый шаг, отправную точку для дальнейших действий, чем пытаться сразу же провести радикальные изменения, когда такая попытка заведомо обречена на провал. Даже если бы такая попытка могла увенчаться успехом, не существует единого плана, на котором можно было бы построить стабильный режим. Синклер выступает за социализм, Лонг - за ограниченный капитализм, работоспособность которого весьма сомнительна, Кофлин - за что-то еще, Таунсенд - за очередную панацею... и так далее. Представьте себе борьбу, которая развернется между всеми этими фракциями, в то время как марксистские евреи будут злорадно наблюдать со стороны, ожидая подходящего момента для нападения! И всякий, кто не видит полной невозможности единства между этими силами, поистине слеп. Лонг и Таунсенд выступают за нечто совершенно противоположное всему, что представляют Синклер и Норман Томас (которые и сами расходятся во мнениях!). На самом деле, Синклер и Томас, вероятно, правы - ведь вряд ли частный капитализм выдержит нагрузку, которую на него возложит "разделение богатства". Коллективизм в той или иной форме неизбежен - это единственный способ, которым полностью нация, достигшая определённого уровня механизации производства, может быть постоянно обеспечена пищей, одеждой и жильем. Но путь к нему лежит через постоянное давление на ответственное правительство, способное проводить единую (хотя и разнообразную и экспериментальную) политику и принимать эффективные меры. Поэтому на данный момент я по-прежнему остаюсь сторонником "Нового курса".

С уважением, за Мрачную Литанию Нага и Йеб -

E"ch-Pi-El


762 Э. Хоффману Прайсу

Март 14, 1935

Приветствую, O Малик:-

Прибыль совершенно не имеет значения в любой работе, хоть как-то связанной с истинным искусством. Идея оценивать значимость произведения по его коммерческому успеху или финансовой отдаче - явное заблуждение, порожденное преходящими условиями нашей шаткой буржуазной "цивилизации", особенно той ее откровенно торгашеской фазы, что процветает в США со времен Гражданской войны. Кстати, первый серьезный роман Дерлета, "Место ястребов", выйдет 24 апреля. Это будет его четвертая полноформатная книга. Все они изданы Loring & Mussey. И раз уж зашла речь о L&M - я в любой день жду возвращения своего "хлама". После четырех предыдущих провалов в книжном деле я убежден, что моим произведениям не хватает какого-то существенного качества истинной ценности, ведь эти книжные предложения не основаны на формуле "палп-журнала". Если автор не может добиться публикации в качественном (некоммерческом) журнале или у книгоиздателя, вина, безусловно, лежит на нем. Кстати, на прошлой неделе я закончил "За гранью времен", но сомневаюсь, что она достаточно хороша, чтобы ее печатать. По какой-то причине она не воплощает в полной мере то, что я хотел передать, и, возможно, я ее порву и начну все сначала. Всего получилось 65 страниц, но я не вижу, как ее можно сократить без потери основного эффекта. Бессмысленно описывать странные явления без должной эмоциональной подготовки. Как только появится возможность, я займусь экспериментами с другими сюжетными идеями, которые хранятся в моей записной книжке.

Говоря о пеших прогулках, я все же умудрился совершить великолепную 6 марта, когда днем ртутный столбик поднялся до 65 градусов (╟F) Я отправился на север от дома и в итоге проделал кольцевой маршрут длиной 12 миль, пройдя через пять разных городов и поселков (Провиденс, Потакет, Сентрал-Фолс, Линкольн, Норт-Провиденс), включая погружение в мой любимый сельский пейзаж Квинсникета или Линкольнских лесов. В воздухе витало что-то от неуловимой атмосферы весны, а в сумерках на западе, недалеко от сияющего маяка Венеры, повис изящный тонкий серп луны.

Благословения всех джиннов и афритов!

Абдул Альхазред


763 Лойду Артуру Эшбаху.

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 19, 1935

Дорогой мистер Эшбах:-

Ваше предложение внести свой вклад, безусловно, лестно, и я искренне желал бы иметь что-то подходящее требованиям "Galleon". Если бы Вас утраивал достаточно объемный материал о странностях, я бы тут же завалил Вас им, но увы! За всю жизнь я не написал ни одной по-настоящему странной истории!

Искренне Ваш,

Г. Ф. Лавкрафт


764 Морису У. Моу

Древняя цитадель - третий день весны,

24 марта 1935 года

Приветствую тебя, о Мудрец!

Итак, почетный гость прибыл в час дня в субботу, 2 марта, и первое, что я сделал, это отвел его в лабиринт полусельских переулков чуть севернее на холме, где Скиппи мог бы быть привязан на неопределенный срок для отдыха и покоя. Затем мы ненадолго вернулись в дом, немного поболтали с моей тетей и отправились на экскурсию по древнему холму - после остановки у книжных развалов в центре города, где Мократулус хотел приобрести том проникновенных лирических стихов для одной юной дамы из своего круга знакомств.

Позже мы спустились в "Джейкс" - знаменитый ресторан портовых грузчиков у подножия холма, который Уилфред Б. Талман (тогда студент Брауна) открыл в 1926 году и представил компании. Здесь угощались такие достопочтенные личности, как В. Пол Кук, Джеймс Фердинанд Мортон, Дональд Уондри... а теперь и Роберт Эллис Мо. Это заведение, где подают отличную еду в таких сказочных количествах. Мы выбрали колбаски и лепешки, а на десерт - огромные миски шотт-кейка (у Р. Э. М. банановый; у Х. Ф. Л. персиковый) со взбитыми сливками. Затем снова поднялись на холм, заглянули в здание старинного художественного клуба (1795 года), немного повозились со Скиппи, умылись в 66-м, упаковали Скиппи (увы!) для слишком раннего отъезда гостя и осмотрели коллекцию (включая занавес старого театра Провиденса 1808 года с изображением города и корень яблони, который попал в гроб Роджера Уильямса и, как говорят, повторил очертания скелета) в столетнем Историческом обществе Род-Айленда.

Ваш смиренный слуга, Lo


765 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 25, 1935


Дорогая мисс Толридж:-

Мне тоже было жаль читать о кончине старого доброго судьи Холмса, ведь я надеялся, что он отметит столетие и даже больше после освобождения от судебных забот. Осознание того, что он был сыном того самого О. У. Х., которого я мог бы вспомнить, если бы моя память была острее в 1893 году, заставляет меня почувствовать свои годы. Похороны, должно быть, были впечатляющими, и по праву, ведь судья Холмс был действительно великой фигурой в своей узкой сфере, независимо от того, насколько слава его отца могла затмить его в общественном сознании. В меняющуюся эпоху он одним из первых осознал реальность и далеко идущие последствия перемен, в то время как менее проницательные люди слепо цеплялись за внешние атрибуты, которые его острый ум признал устаревшими. Приятно размышлять о том, что он дожил до того дня, когда его собственная либеральная философия стала доминирующей в стране, так что сегодня его точка зрения на судебные постановления с большей вероятностью была бы поддержана большинством, а не была бы особым мнением. Какой парад истории он пережил: его первый период 1840-х годов с нарастающим напряжением вокруг вопросов гражданской войны, затем сама война, в которой он принимал активное участие, затем яркий, декадентский "век плоти" 70-х годов с буйством нуворишей и расточительством, а также частный капитализм, закладывающий основы нынешнего краха, затем изысканные, жеманные 80-е, "дерзкие" 90-е и Испано-американская война, и самодовольная, полная надежд эпоха реформ и экспансии Теодора Рузвельта, затем Первая мировая война и ее лихорадочные последствия с меняющимися стандартами и обычаями, и, наконец, катастрофа и первые экспериментальные шаги к восстановлению и более разумному порядку. Все это в одной жизни! Многие прожили дольше, не увидев и тысячной доли таких перемен. Дело не столько в продолжительности жизни отдельного человека, сколько в эпохе - ведь даже сегодняшняя молодежь пережила тот мир, в котором родилась. Маленький Бобби Барлоу, несмотря на свои скромные 16 лет, помнит мир и этап цивилизации - лихорадочную, бездумную, безрассудную эпоху 1920-х годов - которая сегодня мертва так же, как Тир и Вавилон!

Рад, что присланные мной материалы вызвали интерес. Ваша подписка FF теперь полна до января? Как я уже упоминал в отдельном постскриптуме, маленькому журналу пришлось прекратить свое существование, поэтому февральский выпуск стал последним. Прилагаю копию этого прощального номера. Очевидно, мой "Sup. Hor. in Lit." никогда не будет завершен! Некоторые материалы из FF перейдут в аналогичное издание под названием "Fantasy Magazine", где в апреле появится моя биографическая заметка и портрет.

Я нашел японский гравюрный бюллетень особенно восхитительным - Вы, возможно, помните, что "Журавли Хокусая на сосне, покрытой снегом" были одними из тех, что мне особенно понравились на выставке в декабре прошлого года. Я был рад получить такую хорошую репродукцию. Еще одна завораживающая гравюра - та, где кошка наблюдает за бабочками, - что напоминает мне, что местное кошачье семейство теперь сократилось до матери и одного угольно-черного котенка, восхитительной копии покойного Сэма Перкинса. Он ведет себя как маленький озорной чертенок - храбро шипит, если кто-то слишком фамильярно тычет в него пальцем! Я назвал его Джон Перкинс, хотя, возможно, его владельцы-любители птиц дадут ему другое имя. Он станет отличным членом общества "Каппа Альфа Тау", что напоминает мне, что старшие члены этого общества начали греться на крыше клуба в отрадно весеннем настроении. На днях у меня был долгий разговор с тигровым вице-президентом!

Большое спасибо за интересные вырезки - статья о закате особенно занимательна. В последнее время я видел несколько прекрасных закатов - с Венерой и тонким серпом луны, добавляющими очарования в ранние мартовские вечера. Мой сезон выездов 1935 года уже начался - необычно рано для меня. 2-3 марта у меня был очень интересный гость - 22-летний сын моего старого друга из Милуоки. Молодой человек, Роберт Эллис Мо, с отличием окончил Висконсинский университет по специальности "электротехника" в 1933 году и сразу же получил хорошую должность в компании General Electric. Недавно его перевели в Бриджпорт, Коннектикут, что позволяет ему осуществлять поездки в Провиденс (130 миль) и Нью-Йорк (60 миль). Я не видел его с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, и он, конечно, вырос! Он приехал на машине, и я показал ему все колониальные достопримечательности Провиденса и живописные маленькие портовые городки по обе стороны залива Наррагансетт - Уоррен и Бристоль на восточном берегу, Ист-Гринвич и Уикфорд на западном. Погода была очень благоприятной, и я, конечно, был рад видеть сельскую местность после такой долгой спячки. Мой гость, казалось, был очень признателен и собирается приехать снова. Моя первая пешая прогулка состоялась 6 марта, когда температура поднялась до 65╟F. В этот раз я совершил 12-мильную прогулку по сельской местности к северу от Провиденса и почувствовал себя намного лучше. Более поздняя поездка - 9 марта, когда родственник взял мою тетю и меня покататься - прошла по территории к востоку от Провиденса, прямо за границей в Массачусетсе. Мы любовались превосходными видами лесов, полей и церковных шпилей, и повсюду чувствовалась атмосфера наступающей весны.

На днях я посмотрел очень интересную иллюстрированную лекцию о недавно обнаруженных мозаиках IX и X веков в великой церкви Святой Софии в Константинополе - ее представил Томас Уиттемор, который руководил раскопками. Теперь, когда здание мудро преобразовано в музей, современные пристройки убираются, оставляя его таким, каким оно было в своем расцвете. Это сооружение всегда завораживало меня - продукт упадка Рима (532-538 гг. н.э.), но воплощающий величие римского стиля в одной титанической лебедином песне. Здание, разумеется, имеет тонкие восточные черты, которые начали проявляться в византийской архитектуре, и эти мозаики, установленные на 300-400 лет позже, абсолютно византийские по своей технике. Это одно из наиболее хорошо сохранившихся крупных сооружений, дошедших до нас с рубежа античности. Когда оно было построено, латынь все еще была языком Западной Европы и Северной Африки, а римляне еще не осознали, что западная половина Империи безвозвратно пала. Юстиниан довел Восточную империю до пика могущества, даже временно отвоевав Италию. Люди той эпохи, вероятно, чувствовали себя примерно так же, как и мы сегодня, ощущая грядущие перемены в воздухе, но ничего по-настоящему радикального не происходило. Прошло более века, прежде чем волна мусульманства прокатилась по побережью Средиземноморья, и 400 лет, прежде чем была достигнута низшая точка Темных веков.

Рад, что "Marvel Tales" благополучно доставлен. Формат значительно улучшен, хотя содержание посредственное. Мой "Сарнат" - старая вещь, 1919 года - и напечатана с ужасными опечатками. Кстати, есть новый полупрофессиональный журнал под названием "The Galleon", издаваемый L.A. Eshbach, 1337 Good St., Reading, Pа, который отличается очень высокими стандартами и приветствовал бы поэтические публикации. Однако без вознаграждения. Редактор раньше работал в "Marvel Tales".

Рад, что Барлоу находит свой художественный курс полезным и приятным. Уроки переплетного дела у него, должно быть, довольно продвинутые, поскольку он давно достиг высокого мастерства в этом искусстве. Существующие образцы его работ выглядят весьма профессионально. Я редко встречал более способного или многообещающего мальчика. Я, конечно, надеюсь, что он будет беречь свое зрение и общее здоровье.

Эти вырезки из детской "литературы" войдут в мою постоянную картотеку "Американы". Это напоминает мне, что я только что расширил картотеку, начало которой я описывал в январе. Мое новое приобретение состоит из шести небольших шкафчиков нового типа, только что появившихся на рынке - папье-маше с деревянной рамой, имитирующей отделку под коричневое дерево. Каждый размером 22 x 13 x 9,5 дюймов и имеет четыре ящика размером 12 x 8,25 x 4,75 дюйма. Я купил их на распродаже всего за доллар каждый, и они оказались чудесным подспорьем в избавлении от разрозненных стопок брошюр и конвертов с вырезками. Они настолько малы, что их можно аккуратно разместить в разных углах, совершенно не нарушая общего оформления интерьера. Думаю, они предназначались для обуви, но это скромное назначение нисколько не уменьшает их ценности в моих глазах.

Ваш самый обязанный и смеренный слуга

ГФЛавкрафт


766 Кларку Эштону Смиту

Мегалитические руины в пустыне -

Час холодного ветра из Черной люк-двери

Март 26, 1935

Дорогой Кларк Каштон:-

Что касается запланированного "Вне времени", должен признаться, я приложил к нему руку - я его написал! Но очень глупо браться за такие масштабные работы, когда за то же время можно было бы написать собственное признанное произведение. Это моё последнее сотрудничество такого рода, которое я когда-либо предприму. Я решительно отверг все дальнейшие предложения от Султана Малика, миссис Хилд, малыша Блоха и других. Это напоминает мне, что я закончил "За гранью времен" - 65 страниц рукописного текста. Я ужасно недоволен им и, возможно, уничтожу эту версию, как и первую прошлой осенью. В моем нынешнем состоянии сомнений я не решаюсь печатать это, поэтому граф д'Эрлетт великодушно согласился попытаться расшифровать мой рукописный текст и вынести предварительный вердикт. Если он скажет, что это стоит сохранить, я каким-то образом получу напечатанную копию и отправлю ее по кругу, начиная с Авероньи.

Ваш в братстве Тасайдона -

E"ch-Pi-El


767 Уильяму Фредерику Энгеру

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 27, 1935


Дорогой Ang-Ghah:-

Что касается "Джулби", я бы не стал давать ему крайнюю оценку ни в ту, ни в другую сторону. Оно, безусловно, очень хорошо демонстрирует присущую автору способность вызывать образы и концепции абсолютной странности и намекать на чудовищные врата из трехмерного мира в другие сферы бытия, но почему-то не обладает такой же концентрированной силой, как "Шамбло" и "Чёрная жажда". Слишком много буквальных и концентрированных объяснений, а центральная идея во многом повторяет тему "Шамбло". Я бы оценил его выше "Тень черного бога", но ниже "Поцелуя черного бога". Трудно вынести абсолютный вердит по рассказу - есть так много моментов, которые нужно учитывать. Настоящий тест - это просто способность пробудить и поддерживать определенное настроение у разборчивого читателя. "Джулби" уступает некоторым другим рассказам Мура, потому что в различных поворотах и деталях есть что-то совершенно неожиданное - и, конечно, над всем этим витает своего рода обыденный романтизм. Однако, рассказ, разумеется, на голову выше безжизненного, механического мусора, составляющего большую часть содержания W. T. Что касается иллюстрации - она, конечно, ничем не примечательна, хотя ей пришлось бы очень постараться, чтобы отобрать первенство у некоторых других "художественных" работ в журнале. Райт лучше всего поступил бы, если бы полностью отказался от иллюстраций, если только он не сможет предоставить материал, сравнимый с лучшими работами Ранкина. Новый иллюстратор, чьего имени я не знал, пока вы его не упомянули, является хорошим реалистичным рисовальщиком в традиционном стиле, но ему не хватает тонкого качества фантастического воображения, которое хотелось бы видеть в такого рода работах. Однако он превосходит Хэммонда. Из всех иллюстраторов, работавших на W. T., я считаю Ранкина лучшим, Броснатч - неплохим вторым, Олиник - худшим, причем Доак недалеко от него. Иногда появлялись хорошие работы от менее частых художников, таких как Джозеф Дулин и Дж. Аллен Сент-Джон. Жаль, что Райт не принимает работы от Говарда Уондри, который великолепно рисует в традиции Сайма-Гарри Кларка, но он до сих пор отвергает все предложения подобных работ, тем самым доказывая, что он более благосклонен к обычному, чем к истинно превосходному. Кстати, Кларкаш-Тон воплощает чистейшую сущность странного в своих рисунках, хотя его трудности с человеческими фигурами и элементами узора несколько ограничивают его в области иллюстрации. Вы когда-нибудь видели его наброски и акварели с богохульными сущностями и адской трансгалактической растительностью?

Что касается "Пира в аббатстве", я действительно не знаю, какое количество фанатских голосов было намеренно приписано. Конечно, было абсурдно сравнивать что-либо в этом выпуске с "Темным идолом", и тем не менее, не только произведение Блоха, но и два других - жалкая вещь Куинна и довольно неровный "Харон" - были названы соперниками претендента на первое место. В конце концов, голоса читателей почти ничего не значат, т.к. среди них огромные количество принадлежит невежественным, безвкусным и поверхностным людям.

Что касается внутренней ценности "Пира", думаю, Вы к нему слишком строги. Конечно, Блох - семнадцатилетний новичок, всё ещё откровенно находящийся на стадии подражания, традиций и экспериментов, но, по-моему, для своих лет он справляется неплохо. Я видел первый набросок "Пира" около года назад и могу вас заверить, что улучшения в нынешней версии поразительны. Дайте парню время - и не в Сан-Квентине! Его главный недостаток такой же, как и у меня - склонность к излишней яркости, слишком густое использование прилагательных в сценах ужаса и тайны. Несомненно, он во многом это перерастёт - в его возрасте я был гораздо хуже. Само по себе традиционное начало "Пира" едва ли можно осуждать безоговорочно. Конечно, такие бурные вступления неоспоримо обычны, но иногда они настолько идеально подходят для своей цели, что невольно колеблешься, отвергая их категоричным запретом. В различных частях этого рассказа присутствует некая зловещая подлинность настроения, оттенок полуубедительного страха, который отличает его от безнадёжно рутинных произведений. Несмотря на искусственную кульминацию, чувствуется, что автор знает как принципы драматического напряжения и ситуации, так и основную суть атмосферы космического ужаса. Здесь есть потенциал. Он ещё не использует свои материалы в полной мере, но у него есть то, чего нет у многих других второстепенных авторов. Рассказ следует оценивать лишь по тому, чем он является - продуктом новичка. Было действительно неудачно, что он получил заметное упоминание и таким образом стала конкурировать со зрелыми работами.

С уважением к Чёрной Печати Ech-Pi-El


768 Августу Дерлету

6-ой день весны

(Март 27, 1935)

Дорогой А.У.:-

Значит, Табита стала исключительно кошачьим именем в Сакских прериях? Здесь оно по-прежнему является в основном женским именем, правда, из уходящего поколения. Интересно, как имена переходят от одного существа к другому. Изначально это было арамейское слово (искаженный или местный иврит, использовавшийся в Сирии во времена Нового Завета), означавшее самку газели. Доркас (от греческого слова, означающего "вспыхивать" или "мерцать", намекая на большие, блестящие глаза газели; от другой формы того же слова происходит латинское существительное "draco", означающее дракона, змею или, позже и по переносу, дьявола. Отсюда, через славянские или румынские источники, происходит слово "dracu" и имя ДРАКУЛА. "Drak" или "dric" - это древний арийский корень, восходящий к санскриту, означающий "видеть" или "вспыхивать") - это греческое слово, обозначающее газель или антилопу, таким образом, является переводом. В Книге Деяний (IX, 36) приводятся обе формы: "В Иоппии была одна ученица именем Тавифа; она была вся в добрых делах и милостынях, которые делала". И Табита, и Доркас были популярными женскими именами в ранней Новой Англии. Переход имени Табита к именам кошки (что здесь обычное явление уже более века) представляет собой очень интересный филологический процесс, включающий случайное фонетическое сходство и ложную этимологию. Название полосатой кошки, которое изначально не имело никакого отношения к полу, происходит из совершенно другого источника - арабского слова "аттаби", означающего богатый узорчатый шелк, производившийся в квартале Аттаби в Багдаде. Этот шелк был завезен в Европу через Испанию (где правили мавры) и Францию и был известен в Испании как "таби", а во Франции как "табис". Подобно узорчатой или волнистой поверхности этого шелка, название "табби" перешло в Англии на кошек с похожей окраской, отсюда и название "табби-кэт", которое могло означать как самца, так и самку. Лишь позднее случайное сходство "табби" и "Табиты" привело к тому, что последнее имя стало шутливо применяться к полосатым кошкам. Как только это стало популярным, имя "Табита-кэт" (и, ретроактивно, "табби-кэт") сократилось и стало обозначать только самок этого вида. Любопытный поворот судьбы: имя, начинающееся с самки четвероногого (Табита - арамейское слово, означающее "самка газели"), в итоге стало обозначать самку другого четвероногого, пройдя через человеческую стадию. Более того, здесь мы имеем два совершенно разных семитских слова - арамейское слово "газель" и арабское название городского района - Табита и Аттаби - сливаются и взаимозаменяются в арийской речи, совершенно неизвестной ни одной из ветвей упомянутых семитов!

Будучи страстным поклонником кошачьих, я всегда интересовался названиями для кошек. Несомненно, вы знаете, что "томкэт" (кот-самец) - это относительно недавнее (век-два) обозначение для моего любимого типа джентльменов. Изначально для кота-самца использовалось имя Гилберт, а не Томас - отсюда (от сленговой или уменьшительной формы Гилберта) и пошло распространенное в елизаветинскую эпоху выражение "гибкэт". Со временем, и после появления параллельного термина "томкэт" для типичного страстного самца, имя "гибкэт" стало, по крайней мере частично, применяться к избалованным кастрированным котам из уютных и благородных домов. Сегодня "гибкэт" - почти устаревший термин; я никогда не слышал его в устной речи, даже среди простолюдинов, родившихся в начале XIX века.

Феминизация таких имен, как Эвелин, очень любопытна, и этот процесс продолжается. Хорошим примером является фамилия Ширли, которая, на мой взгляд, вызывает в памяти образ такого человека, как достопочтенный Уильям Ширли, губернатор провинции Массачусетс-Бэй Его Величества во времена Георга Второго. Когда я был молод, идея использования этого слова в качестве женского имени была неслыханной в Новой Англии - или во всей Америке, насколько мне известно, - хотя оно и встречалось, очень редко, в романах и пьесах. Примерно в 1910 году стало заметно, что некоторые молодые женщины стали использовать это имя. Возможно, они получили его еще в 1890-х, но, скорее всего, приняли его из жеманства. Многое можно сказать о вычурных и выдуманных именах, среди которых есть как типично аристократические, так и типично плебейские формы. Айвор - модное мужское имя, которое носят как те, кого так назвали, так и те, кто выбрал его сам. Я знаю одного слащавого юного псевдоэстета, который (хотя и имеет чисто английское происхождение) пытается скандинавизировать имя Джон, превращая его в Йон. Среди женщин наблюдается глупое и, насколько мне известно, совершенно искусственное и выдуманное использование имени "Кэй" вместо Екатерины, а также более спонтанное (с 1910 или 1915 года) искажение имени May в Mae. Последнее совершенно плебейское - я никогда не слышал, чтобы благородная дама или девочка из хорошей семьи писали его так. Забавно, что пожилые женщины из нижнего среднего класса, родившиеся до появления этой моды, делают ее ретроактивной - так что полные, седые "Mae" толпятся в дешевых кинотеатрах каждый день. Сам кинематограф, кстати, является плодотворным источником странных имен среди низших слоев - отсюда и нынешний урожай пяти- и десятилетних Гэри и тому подобных в начальных и средних школах. В середине XIX века уничижительные формы имен, образованные от сленга, имели отвратительную моду и поднялись в социальном плане выше, чем когда-либо прежде или после - так детей из хороших семей называли Фред, Энни, Уилл, Фанни, Сьюзи, Хэтти, Фрэнк, Кэрри, Дженни и т.д. Менее образованные слои в тот же период шли на невероятные ухищрения, используя Гладиола, Сэди, Мэми и т.п. Параллельные подражания развились и в Великобритании - а теперь южные ирландцы выставляют себя дураками, архаично галлицизируя свои имена - так Патрик Келли становится Падрайк О'Келли, Джон Суини становится Шон МакСуибни и т.д. Наш уважаемый коллега-чудак "Двуствольный Боб" поддался этой моде до такой степени, что исказил свое собственное второе имя (Ирвин - известное в южной истории на протяжении 200 лет) и подписался как "Роберт Эйрбихан Говард". Другой волной чудачеств был "романтический" период сказочных сороковых - эпоха бледных, томных Ленор, Розабель и Эрминтруд.

Имена, заимствованные из романов или искаженные ими, были распространены с начала XVIII века и далее - отсюда и Амелии, Матильды, Альзады и т. д. на родословных древах. Иногда специфические искажения становились локальными. Так, в Род-Айленде имя Роба превратилось в Хоби - и встречается дважды в моей собственной родословной. Во всей этой истории с экстравагантностью и претенциозностью женщины, кажется, страдают хуже мужчин - несмотря на викторианских Эгбертов, Харлвинов, Персивалей и Ателин, которые сегодня пишут свои имена как Е. Милтон Джонс, Х. Мейсон Браун и т. д. Другая интересная тенденция, свидетельствующая о росте утонченности и упадке поклонения героям, - это неуклонное снижение по социальной лестнице имен "великих людей". Еще два-три поколения назад в лучших семьях было полно Джорджей Вашингтонов, Томасов Джефферсонов, Бенджаминов Франклинов, Закари Тейлоров, Джеймсов Мэдисонов, Уинфилд Скоттов, Джон Маршаллов, Роско Конклингов, Генри Клэев, Дэниелов Вебстеров, Стивенов Дугласов и т. д. Примерно в 80-х годах эта привычка начала ослабевать, так что имена Гровер Кливленд, Гарфилд, Бенджамин Харрисон и Улисс Грант принадлежали, как правило, представителями среднего класса. Позже Уильямы Мак-Кинли, Дьюи и Теодор Рузвельты встречались в заметно узких кругах.

Благословления -

Дедушка Г.Ф.


769 Миссис Натали Вули

Март 28, 1935

Дорогая миссис Вули:-

Ваша признанная трудность в написании рассказов объемом до двух тысяч слов, с которой сталкивается и юный Барлоу, вызывает у меня глубочайшую зависть и побуждает к размышлениям о многообразии человеческой природы. В наши дни я просто не могу писать короткие рассказы. Слова и образы сами собой рождаются и требуют воплощения; если же я пытаюсь сжать текст, получается лишь краткое изложение, а не полноценная история. Мне необходим процесс постепенного построения, чтобы создать атмосферу иллюзии, необходимую для реалистичности и убедительности повествования. Иными словами, мои методы полностью соответствуют подходам столетней давности. Я думаю и чувствую в художественном плане так, как это делали в 1830-х годах, и любая попытка рассказать историю иначе приводит к полному провалу. Я пытался сделать свою последнюю повесть краткой, но, несмотря на мои усилия, она разрослась до шестидесяти пяти страниц, превратившись в новеллу. Я также не люблю использовать диалоги. Мне кажется, они отвлекают, за исключением определенных, ограниченных случаев, от атмосферного напряжения мистического рассказа. Для создания атмосферы нет ничего равного простой повествовательной прозе. Однако несколько мистических драм, таких как "Боги Горы" и "Ночь на постоялом дворе" Дансени, продемонстрировали, как прирожденный мастер может сплести ужас, страх и нарастающее напряжение с искусно выстроенным диалогом. Я смотрю на подобные произведения с восхищенной завистью, ведь я бы беспомощно барахтался в таком формате.

Остаюсь искренне ваш

Г.Ф. Лавкрафт


770 Джеймсу Ф. Мортону

перед нонами* апреля

(Апрель 4, 1935)

Главный специалист по поиску полезных сведений: -

Дедушка не собирается заниматься спортом! С другой стороны, эта желтая пресса (написанная на оранжево-желтой бумаге) - настоящее воплощение консерватизма... Она использует остатки дешевой бумаги, купленной в 1910 году - всего четверть века назад - и найденной при разборе давно забытых коробок! Когда, будучи двадцатилетним юношей, я приобрел эти желтоватые блокноты, мог ли я подумать, что седобородый старик, которому почти сорок пять, будет писать на них в почти сказочном будущем 1935 году? 1935 год даже сегодня звучит нереально, как далекое будущее! Неужели я живу в году, цифра которого кажется такой же фантастически далекой, как 2000, 2500 или 5000? Куда делись все эти двенадцать лет? Даже 1910 год кажется достаточно фантастическим для того, чье ощущение бытия каким-то образом странно ориентировано на 1903 год. И может ли быть, что мир 1910 года уступит место чему-то столь же отличному, как 1910 год от 1450? Будет ли война... крах капитализма и демократических иллюзий... выход из тысячелетних установок и народных обычаев, появление кошмарного "модернизма" в архитектуре... и мое открытие чего-то под названием "любительская журналистика"? Боже мой, но такие предсказания звучат фантастически! Король Эдуард только что умер, но осмелюсь сказать, что принц Уэльский (или теперь мне следует называть его Георгом V!) станет еще более любимым центром нашей расово-культурной преданности. В этом местном регионе президент Тафт вызывает некоторое разочарование, но я надеюсь, что мы вернем Т. Р. в 1912 году. Надеюсь, премьер Асквит сможет предотвратить отвратительные радикальные планы этого жалкого маленького валлийца Ллойд-Джорджа... ходят даже разговоры об ограничении полномочий Палаты лордов!

Ах, горе мне! Ах, горе мне! И все же этот гротескный, якобы, календарь над моим столом показывает 1935 год... но вот та же желтая бумага, тот же старик и те же (а может, и хуже) неразборчивые иероглифы!

Прочитал новый детектив Оги Дерлета - "Трое умерли" - и угадал развязку полностью на странице 145 (из 252). Книга умнее своей предшественницы. Также "проглотил" "Голема" Густава Майринка, одолженного мне маленьким Бобби Барлоу. Самая великолепная странная вещь, которую я встречал за целую вечность! Кино того же названия 1921 года было лишь заменой, использовавшей это имя и не содержащий ничего от романа. Юггот, какое же это исследование тонкого страха, мрачных намеков на магию и блужданий туда-сюда по грани между сном и явью! Здесь нет явных монстров или чудес - только символы и намеки. Как исследование таящегося, коварного регионального ужаса, оно почти не имеет себе равных - делая для древнего, рушащегося пражского гетто то, что я безуспешно пытался сделать для гниющего Ньюберипорта в "Тени над Иннсмутом".

С уважением к воспоминаниям о 1910 году -

Теобальдус Перкинс

* Ноны - это 5-е или 7-е число месяца в зависимости от его длины. В апреле ноны приходились на 5-е число.


771 Хайману Брадофски

Колледж-стрит, 66

Апрель 5, 1935

Дорогой Брадофски:-

Более важным вложением является подборка коротких лирических стихов Сэмюэла Лавмэна. Когда я уговаривал его прислать Вам что-нибудь, он заявил, что у него ничего нового нет, но велел мне выбрать что-нибудь из большого запаса его рукописей в моих файлах. Из этих рукописей некоторые ещё не были неопубликованы, в то время как другие представляют собой материал, напечатанный 25 или около того лет назад в любительских журналах, ныне полностью исчезнувших и забытых. Десятки стихотворений были утеряны вместе с журналами, в которых они появлялись, поскольку Лавмэн - с характерной небрежностью - не сохранил своих собственных копий. Некоторые он сохранил в памяти - и 13 лет назад я заставил его продиктовать как можно больше из них, записывая их для собственного сохранения. Таким образом - даже если учесть несколько, которые могут скрываться в глубинах "Библиотеки окаменелостей" - у меня есть немало стихотворений Лавмэна, несуществующих сегодня ни в каком другом письменном или печатном виде.

Остаюсь искренне ваш

Г.Ф. Лавкрафт


772 Эмилю Петайя

Колледж-стрит, 66

Апрель 5, 1935

Мой дорогой Петайя:-

Не вижу смысла в том, чтобы считать трудным примирение высочайших уровней красоты и искусства с "происхождением от простого животного". На самом деле, склонность презирать и принижать естественный органический источник является чисто ошибочным условным представлением, основанным на слепой традиции и первобытных заблуждениях. Почему бы биологическим процессам не быть средством формирования наиболее сложных и тонких восприятий и созданий гармонии и ритма? Проанализируйте ситуацию, и Вы увидите, что предубеждение против связи между простыми и высокоразвитыми проявлениями совершенно необоснованно. Бесконечно тонкие часы и обычный ломик сделаны из железа - но должны ли мы сомневаться, что часы сделаны из железа только потому, что они несравненно изящнее простого ломика? Такого рода сомнения в высшей степени нелогичны, поскольку они игнорируют поразительные различия, присущие степени, независимо от материала. Идея о том, что необходимо предполагать некий фантастический "духовный" мир, чтобы объяснить все, что кажется хоть сколько-нибудь далеким от очевидной простоты, по сути, детская - естественная, когда человечество было молодым, но все более устаревшая сегодня.

Что касается грубых и явных "сверхъестественных" проявлений - нет, у меня никогда не было опыта, который хоть отдаленно намекал бы на "спиритический мир", и я никогда не слышал о таком, что при анализе не сводилось бы к естественным факторам или откровенному намеренному обману. Большинство сообщений исходит от эгоцентричных невротиков, чьим свидетельствам нельзя доверять. Способность человека к самообману безгранична, и антропологи понимают, как типичные сверхъестественные легенды создаются. Когда человек верит в возможность определенных видов невозможных явлений, он часто воображает, что стал свидетелем реальных проявлений, и готов пойти на все, чтобы убедить других. Некоторые материалы Фламмариона и Шеврёля просто жалкие! Что касается реальных убеждений знаменитых писателей в жанре "странного", я полагаю, они разделились. Блэквуд и Мейчен, кажется, сохранили остатки сверхъестественных идей, но Дансени, По, Бирс, Джеймс, Шил и Эверс - нет. Из дешевых журнальных "странных" писателей единственным ортодоксальным религиозным человеком, которого я знаю, является своеобразный Г. Уорнер Мунн. Дерлет верит в естественную телепатию, но не в сверхъестественное. Дональд Уондри верит в неоткрытые естественные законы, но не в бессмертие, божество или что-либо религиозное. Кларк Эштон Смит, Барлоу, Кук, Лонг, Кениг, Фрэнсис Флэгг, Говард Уондри и я не имеем убеждений вне признанной естественной науки. Р. И. Говард и некоторые другие являются неопределившимися агностиками - они приостанавливают всякие убеждения до получения дальнейших доказательств. Большинство писателей научной фантастики - Гамильтон, Уильямсон, Келлер и другие - верят не больше меня.

Ваш самый сердечный и искренний ГФЛ


773 Морису У. Моу

Цитадель Теобальда: - перед нонами апреля

(6 апреля 1935)

О Мудрый:-

Перебирая бумаги, я случайно задел коробку с вещами, нетронутыми со времен Средневековья, и обнаружил там удивительное множество обрывков письменных принадлежностей: тетради с несколькими пустыми страницами, недописанные блокноты и тому подобное. Одна тетрадь 1905 года носит название истории, о которой я совершенно забыл - "Ушедший - Но Куда?". Спорим, это была чертовски захватывающая вещь! Само название отражает судьбу этой истории. В другой книге содержались первые главы "Краткого курса астрономии - описательного, практического и наблюдательного; для начинающих и широкого круга читателей" (1906). Это я помню - дело дошло до печати и иллюстраций от руки (около ста пятидесяти страниц), хотя копий не сохранилось. А эта старая желтая бумага - которой у меня было дюжины две или больше блокнотов по пять центов за штуку в добрые старые времена десятых годов - просто кишит воспоминаниями. Боже, сколько героических куплетов пронеслось по этим охристым листам! Двадцать пять лет назад - четверть века - и кто бы мог подумать, что старик все еще будет выводить свои каракули на той же золотистой поверхности в почти сказочном будущем 1935 году? Черт возьми - я и не верю, что такой год, как 1935, вообще существует! Это просто своего рода теоретический Рагнарёк, как 5000, 10000 или 1000000 год нашей эры! Или если бы такой далекий век мог существовать, я бы тогда не жил! Господи! Разве 1910 года недостаточно для того, чьи лучшие годы пришлись на 1903-й? Какой мир!

Ваш самый обязанный слуга, Lo.