# Перевод, часть 5: Лавкрафт, Г. Ф. Избранные письма, 1934-1937

Аннета Бертхольд

Любительский перевод Избранных писем (том V: 1934-1937) Г.Ф. Лавкрафта. Часть 5

806 Дуэйну Римелю

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Сентябрь 28, 1935

Дорогой Rhi"-Mhel:-

Письмо Прайса меня чрезвычайно заинтересовало, и я уверен, что в его словах о выработке коммерческой странной фантастики есть много правды. Все избитые сюжеты, безусловно, исчерпаны, а все реальные фольклорные мифы доведены до полного изнеможения. Один только Куинн прошелся по всему спектру популярных суеверий. Таким образом, задача найти новую тему становится чрезвычайно трудной для любого писателя странных историй, который полагается на сюжет и происшествия... то есть, для любого писателя, работающего в традициях обычных бульварных журналов. Искренний же художник, конечно, не так уж сильно загнан в угол. По-настоящему серьезная странная история вообще не зависит от сюжета или происшествий, а делает весь акцент на настроении или атмосфере. Она стремится быть просто картиной настроения, и если она достаточно искусно сплетает элементы намека, то относительно мало имеет значения, на каких вымышленных событиях основано это настроение. Конечно, лучше избегать более очевидно изношенных клише (даже больше в методе, чем в тематике), но истинный мастер атмосферы и намека может творить чудеса даже с самой обыденной темой. Стоит избегать общепризнанных мифов, таких как вампиризм, реинкарнация и т. д., и изобретать свои собственные, малоизвестные нарушения космических законов. Какой общепринятый миф, например, использует Блэквуд в "Ивах"? Или Чемберс в "Желтом знаке"? Или Ходжсон в "Доме в Порубежье"? Эти писатели создают своего рода собственное, отличительное благоговение и умудряются сказать что-то новое, несмотря на все, что было сказано раньше. (Конечно, Райт, вероятно, отверг бы подобный оригинальный материал, но именно это и делает хорошую странную фантастику!) Естественно, не всегда легко достичь такого отличительного выражения. Отдельные писатели время от времени выгорают, и становится все труднее быть оригинальным (хотя и несравнимо труднее, чем в шаблонной бульварной фантастике), поскольку объем странной литературы растет... охватывая всевозможные типичные странные настроения человеческой природы. Однако всегда есть возможность для создания нового материала - или, по крайней мере, убедительно свежего - чего нет в области избитой "сюжетной и приключенческой" литературы. Что касается меня лично, то я довольно сильно выгорел в тех направлениях, которыми занимался... поэтому я экспериментирую, ищу новые способы передать настроения, которые хочу изобразить. Прайс, я думаю, немного поспешил, заявив, что мои новые рассказы все сосредоточены на странных аспектах человеческого характера. Он так решил из-за "Твари на пороге", которая ему особенно понравилась, но эта история отнюдь не типична для всего моего творчества. Это лишь один из многих экспериментов - каждый отличается от другого. "За гранью времён", например, совсем не похожа на нее - это прямолинейная история о феномене, близкая к границам научной фантастики. На данном этапе ничто не является по-настоящему "типичным" для моих усилий. Я просто ищу лучшие способы кристаллизовать и запечатлеть определенные сильные впечатления (включающие элементы времени, неизвестного, причины и следствия, страха, живописной и архитектурной красоты и других, казалось бы, плохо сочетающихся вещей), которые настойчиво требуют выражения. Возможно, случай безнадежен - то есть, я, возможно, экспериментирую совершенно не в том жанре. Возможно, поэзия вместо прозы - единственное эффективное средство для такого выражения. Но единственный реальный способ выяснить это - попробовать. В любом случае, суть в том, что хотя обыденная коммерческая странная литература, безусловно, изнашивается, всегда есть много возможностей для искреннего художника, которому есть что сказать по-своему.

Что касается того составного рассказа - моя часть не завершает его. Это произведение пяти авторов, в следующем порядке: Мур, Меррит, ГФЛ, Боб с двумя пистолетами, Фрэнк Б. Лонг. Моя часть, вероятно, была самой сложной, так как мне пришлось спланировать общую логику и сюжет всего произведения. Все, что сделали мисс Мур и Эйби, это набросали фон и наложили атмосферу. На момент, когда от меня требовалось начать, никакой истории еще не было, и на этом этапе (третья часть из пяти, то есть центральная) было крайне важно, чтобы кто-то начал что-то и дал представление о сути дела. Боюсь, я испортил все. Задание пришло ко мне как раз перед отъездом из Сент-Огастина, и я выполнил его в редкие моменты осмотра достопримечательностей Чарльстона. Не было возможности для оригинального творчества, поэтому я, заслуживая осуждения, скатился к избитому шаблону. Я искренне надеюсь, что никто не будет судить меня по этой попытке! Довольно забавно, что Эйб Меррит очень смело уклонился от сложной задачи центрального задания. Изначально Шварц поручил Лонгу вторую часть, а Белнэп подготовил довольно умное развитие. Это поставило Меррита третьим - где ему пришлось бы строить на основе части Лонга. Ну, когда дошло до этого, он вывернулся так, как, по мнению и Лонга, и меня (а также Уондри и других), было явно не по-спортивному. Заявив, что Лонг отклонился от темы, указанной в названии, он отказался "играть", если Шварц не отменит часть Белнэпа и не даст ему второе место! Это, конечно, дало бы ему легкое задание - без сложных нитей, которые нужно подхватывать, и без ответственности за развитие сюжета. Шварц уступил и позволил ему добиться своего - но черт возьми, я бы так не поступил, несмотря на его известность. Было очевидно, что он должен был соблюдать правила игры, как они были изначально установлены, независимо от того, какие трудные проблемы они могли создать. В этом вся суть спорта - и, конечно, такой составной рассказ (может ли составной рассказ иметь какую-либо реальную литературную ценность?) - это не более и не менее, чем спорт. Вместо этого Эйби потребовал, чтобы правила были произвольно изменены в его пользу! Ну, ему это сошло с рук - и в результате третья и самая сложная часть досталась мне! Какое-то время Лонг отказывался иметь какое-либо отношение к этому предприятию, но в конце концов Шварц и я убедили его взяться за заключительную часть. Мне будет не терпится увидеть законченный рассказ и узнать, что сделали Боб с двумя пистолетами и Белнэп со своими частями. Шварц пытался привлечь Эдмонда Гамильтона, но не смог. К. Э. С. также не смог предоставить часть из-за серьезной болезни в его семье.

Джонни Перкинс встретил меня по возвращении - но мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать этого выросшего негодника! Боже мой, какой мальчишка! Он станет настоящим великим воином, когда вырастет. Он так же прекрасен, как и всегда, только теперь в увеличенном масштабе, а его шерсть - самая гладкая, чистейшая черная, какую я видел за долгие годы. У его покойного брата Сэма проглядывали тигровые полосы, но Джон - это абсолютное полированное черное дерево, если не считать его маленького белоснежного галстучка. С момента моего приезда он большую часть времени проводил у меня - мурлыкал, дремал и играл. У нас есть для него кошачья мята, которую он научился особенно ценить.

Ваш, клянусь щупальцами Сотота -

Ech-Pi-El


807 Элвину Эрл Перри

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Октябрь 4, 1935


Дорогой мистер Перри:-

Единственное, чего я никогда не делаю, - это сажусь и берусь за перо с явным намерением написать рассказ. Из этого получается только халтура. Единственные истории, которые я пишу, - это те, центральные идеи, образы или настроения которых приходят ко мне спонтанно - заранее - и буквально требуют формулировки и выражения.

Эти идеи, образы и настроения приходят из самых разных источников - сны, чтение, повседневные события, случайные визуальные впечатления или настолько отдаленные и фрагментарные истоки, что я не могу их определить. Естественно, они приходят на разных стадиях развития - иногда это просто происшествие, эффект, концепция или оттенок чувства, который требует целой ткани намеренного построения сюжета для поддержки, а иногда - последовательность событий, которая составляет значительную часть финального рассказа. По крайней мере, в одном случае я видел сон, который стал полным рассказом - "Показания Рэндольфа Картера" является буквальной записью того, что принес мне сон одной декабрьской ночью 1919 года.

Если и существует какой-то метод, которому я следую, то, полагаю, его можно найти, усреднив мои процедуры во всех случаях, когда я проделал большую работу по намеренному построению. Например, за "Шепчущим во тьме" стояли всего две первоначальные движущие концепции: идея человека на уединенной ферме, осаждаемого "внешними" ужасами, и общее впечатление странности в ландшафте Вермонта, полученное во время двухнедельного визита недалеко от Братлборо в 1928 году. На основе этих идей мне пришлось строить рассказ - и, делая это, я следовал курсу, который может быть типичным, а может и нет. Вот что я сделал в том случае - и что я делаю в той или иной степени в подобных ситуациях.

Прежде всего, необходимо продумать связный сюжет или хотя бы его примерное подобие. Это мыслительный процесс, предшествующий работе с бумагой и ручкой. Не всегда нужно прорабатывать детали или доводить сюжет до логического завершения. Главное - придумать некую последовательность событий, которая придаст изначальной идее или идеям правдоподобное обоснование и представит их как естественное, неотвратимое развитие некой важной и убедительной предыстории. Этот "сюжет" или последовательность шагов не обязательно должен быть окончательным. Возможно, он утратит свои ключевые моменты в ходе дальнейшей работы, когда будут найдены другие, более удачные способы объяснить центральную идею. Но это полезная отправная точка - материал для работы и развития. Когда в голове сформируется определенная картина, настанет время перейти к письменным материалам.

Однако даже второй, или первый записанный, этап - это еще не написание самой истории. Вместо этого лучше начать с краткого изложения сюжета, перечислив все события в порядке их предполагаемого реального развития, а не в том порядке, в котором они в итоге предстанут перед читателем. Это делается для создания логичной рабочей основы для автора, чтобы он мог представить свой сюжет как нечто реально произошедшее и не спеша решить, какие повествовательные приемы использовать для создания драматичной, наполненной напряжением версии для читателя. При составлении такого краткого изложения я стараюсь описать все достаточно полно, чтобы охватить все важные моменты и обозначить все запланированные события. Часто желательно добавить детали, комментарии и оценки последствий тех или иных моментов. Результат получается похожим на официальный отчет о цепочке событий, где каждое происшествие изложено сухо и точно в хронологическом порядке. Нередко ранее задуманный сюжет претерпевает значительные изменения в процессе его записи.

Далее следует следующий этап - решение, как рассказать уже придуманную историю. Это начинается мысленно - с обдумывания различных эффективных способов расположения определённых раскрытий и откровений. Мы размышляем, что рассказать сначала, а что приберечь для последующего представления, чтобы сохранить интригу или вызвать интерес. Мы анализируем драматическую ценность размещения одного элемента до другого или наоборот, и пытаемся понять, какой выбор деталей и порядок повествования лучше всего способствует тому нарастающему потоку развития и финальному взрыву раскрывающей завершённости, который мы называем "кульминацией". Приняв приблизительные решения относительно предварительного расположения, мы приступаем к записи их в форме второго синопсиса - синопсиса или "сценария" событий в порядке их повествования читателю, с достаточной полнотой и детализацией, с заметками о таких вещах, как изменение перспективы, модулированные акценты и окончательная кульминация. Я никогда не колеблюсь изменить первоначальный синопсис, чтобы он соответствовал какому-либо новому разработанному развитию, если такое развитие может увеличить драматическую силу или общую эффективность будущей истории. События должны быть интерполированы или удалены по желанию - писатель никогда не связан своей первоначальной концепцией, даже если конечный результат будет историей, полностью отличающейся от той, что была запланирована изначально. Мудрый автор позволяет вносить дополнения и изменения всякий раз, когда они предлагаются чем-либо в процессе формулирования.

Теперь пришло время написать историю на приблизительном языке, который увидит читатель. Этот первый черновик должен быть написан быстро, бегло и не слишком критично - следуя второму синопсису. Я всегда меняю инциденты и сюжет, когда процесс развития, кажется, предполагает такие изменения - никогда не будучи связанным каким-либо предыдущим замыслом. Если развитие внезапно открывает новые возможности для драматического эффекта или странного повествования, я добавляю всё, что считаю выгодным - возвращаясь и согласовывая ранние моменты с новым планом. Я вставляю или удаляю целые разделы, когда считаю это необходимым или желательным - пробуя разные начала и концовки, пока не будет найдено лучшее. Но я всегда прилагаю бесконечные усилия, чтобы убедиться, что все ссылки на протяжении всей истории тщательно согласованы с окончательным замыслом. Затем, при завершении черновика, я стараюсь удалить все возможные излишества: слова, предложения, абзацы или целые эпизоды и элементы, соблюдая обычные меры предосторожности для согласования всех ссылок. На этом этапе написания я остаюсь настолько открытым, что несколько моих рассказов (таких как "Картина в доме", "Зов Ктулху" и "Тень над Иннсмутом") заканчиваются совершенно неожиданно для меня, когда я начинал их. Теперь наступает этап переработки - утомительный, кропотливый процесс. Необходимо пройтись по всему тексту, уделяя внимание лексике, синтаксису, ритму прозы, пропорциям частей, тону, убедительности переходов (от сцены к сцене, от медленного и детального действия к быстрому и схематичному охвату времени и наоборот... и так далее), эффективности начала, концовки, кульминаций, драматическому напряжению и интересу, правдоподобию и атмосфере, а также различным другим элементам. Это завершает рассказ - и остальное лишь подготовка аккуратно напечатанной версии... самая ужасная часть для меня. Я ненавижу пишущую машинку и никак не мог бы сочинить историю на ней. Механические ограничения машины губительны для хорошего стиля, ведь труднее переставлять слова и делать необходимые сложные вставки, будучи привязанным к клавишам и валикам, а тонкие ритмы прозы разрушаются неуместными регулярными ритмами концов строк и поворотов валика. Никогда еще не было написано на пишущей машинке ничего такого, что нельзя было бы лучше написать ручкой или карандашом.

Что ж, как я уже говорил, этот список этапов сочинения - лишь усредненный или идеализированный. На практике редко кто следует каждому этапу буквально, часто одно или несколько действий, которые должны быть выполнены на бумаге, лучше сделать в уме - так что многие рассказы (такие как "Музыка Эриха Цанна" или "Дагон") никогда не имели никакого письменного синопсиса.

Я всегда стараюсь иметь запас идей для историй, записывая все причудливые мысли, настроения, сны, образы, концепции и так далее (и сохраняя все вырезки из прессы, связанные с ними) для будущего использования. Я не отчаиваюсь, если они кажутся лишенными логического развития. Каждую из них можно постепенно развивать, дополняя заметками и синопсисами, и, наконец, строить в связную объяснительную структуру, пригодную для использования в художественной литературе. Я никогда не стремлюсь подражать или соревноваться с коммерческими писателями, которые хвастаются своим объемом написанного в день или неделю. Лучшие истории иногда рождаются очень медленно - на протяжении долгих периодов времени и с перерывами в их создании. Однако слишком долгие перерывы нежелательны, поскольку они часто отрывают писателя от настроения и темпа его работы.

Я всегда стараюсь читать и анализировать произведения лучших авторов в жанре ужасов - По, Мейчена, Блэквуда, Джеймса, Дансени, де ла Мара, Уэйкфилда, Бенсона, Эверса и им подобных, - стремясь понять их методы и уловить специфические законы эмоциональной модуляции, лежащие в основе их мощного воздействия. Такое изучение постепенно расширяет собственное владение материалом и укрепляет выразительные способности. По той же причине я избегаю пристального внимания к прозе и методам писателей бульварных романов - вещей, которые коварно развращают и удешевляют серьезный стиль.

Ваш, наиболее сердечно и искренне,

Г. Ф. Лавкрафт


808 Августу Дерлету

Древний Провидентиум -

8 дней до Хэллоуина (23 октября 1935 г.)

Дорогой А.У.:-

Что ж, "Знак страха" благополучно прибыл, и я должен Вас чрезвычайно поблагодарить за удовольствие, которое доставило его чтение. Он, безусловно, имеет аккуратный и изящный вид и достойно продолжает традицию судьи Пека. В целом, я искренне считаю, что это Ваша лучшая детективная история на сегодняшний день. Она обладает глубиной и основательностью "Человека на четвереньках", но без мелодраматического перебора последнего, при этом сопоставима с "Трое, кто умерли" в логичности загадки. Атмосфера необычайно убедительна для популярного детективного романа, и интерес никогда не ослабевает. Действительно, напряжение, вызванное намеками на индейское прошлое и древние знаки, сохраняется удивительно долго. Тайна убийцы - или потенциального убийцы - охраняется лучше, чем в любом другом романе, хотя к её раскрытию подготовлены достаточно. У меня были подозрения, но я не мог быть абсолютно уверен до самого момента разоблачения.

Ваш покорный дедушка,

ГФ


809 Дональду Уондри

Акрополь Ленга

Ноябрь 10, 1935

O Могучий Мельмот:-

Конечно, есть люди, которым трудно приспособиться к любому виду брака; но, насколько это касается подавляющего большинства, я считаю, что хорошо выбранное и весьма разборчивое вступление в это состояние (что, как я полагаю, в основном возможно только после одной или нескольких неудовлетворительных попыток и разводов) дает больше обещаний разумного счастья и большую долю полноценных эмоциональных ценностей, чем любое другое соглашение, которое может быть предусмотрено. Конечно, это не обеспечивает идеального счастья - но ведь и ничто другое тоже не обеспечивает! Тем не менее, это гораздо ближе к приемлемости, чем любое другое условие (всегда предполагая, что удалось найти подходящего партнера благодаря сочетанию удачи, ума и настойчивости), поэтому я бы не советовал отказываться от этого варианта любому молодому и привлекательному мужчине, способному заинтересовать благородных дам подходящего возраста, красоты, а также умственных и темпераментных качеств.

Ваш покорный дедушка,

Мельмот III


810 Августу Дерлету

Цитадель Ленга -

Ноябрь 10, 1935

Дорогой А.У.:-

Только что закончил новую историю - "Обитающий во мраке" - хотя не уверен, стоит ли её печатать. По предложению кого-то из "Орлиного гнезда" я посвятил её молодому Блоху. Я убиваю его в отместку за его восхитительное избавление от Дедушки в "Бродяге". Он оставил старого джентльмена разбрызганным по всей комнате, но я оставляю его в более аккуратном виде - как тело, сидящее неподвижно за столом и смотрящее в западное окно, с выражением невыразимого страха на искажённых чертах. Действие происходит в Провиденсе, и жилище жертвы - это 66-й дом - я даже немного описал это место.

Благословения - Ваш покорный дедушка,

ГФ


811 Дуэйну Римелю

Цитадель Ленга -

Ноябрь 12, 1935

Дорогой Rhi"-Mhel:-

Новая Англия, после прохлады ранней осени, преобразилась и подарила нам самую тёплую позднюю осень за многие годы! Только в 1920 и 1928 годах я помню что-то подобное - 29 октября было восемьдесят градусов*! Естественно, мой сезон спячки был радикально отложен - почти каждый октябрьский полдень давал мне возможность работать в лесах и полях.

Вы ощутили какие-либо отголоски недавних землетрясений? Петайя был относительно близко к центру активности. В Провиденсе в начале этого месяца был толчок, но здесь, на холме, он не проявился. Я чувствовал только одно землетрясение за свою жизнь - толчок 28 февраля 1925 года, когда я был в Нью-Йорке.

Ваш по Пнакотической печати -

Ech-Pi-El

*╟F = 26,67╟С


812 Уильяму Ламли

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Ноябрь 14, 1935

Дорогой мистер Ламли:-

Только что получил Ваше письмо от 12-го числа с известием о принятии рассказа Алонзо (из "Дневника Алонзо Тайпера"). Поздравляю! Ваш ответ Райту, на мой взгляд, абсолютно верен. Думаю, он был заинтригован тем, что получил рассказы от нескольких авторов - Хелд, де Кастро, Рида и других (помимо частей рукописей от Барлоу, Блоха, Римеля и т.д.), - в которых угадывался мой стиль. Я совершенно не возражаю против того, чтобы Райт знал о моем участии в доработке рукописи, и считаю, что Вы сказали замечательно.

Ваш наиболее искренно -

ГФЛ


813 Хоффману Прайсу

Цитадель Ленга -

Поздний ноябрь

Дорогой Малик:-

Предполагаю, что Ваш подход к рассказу Старого Дольфа - единственный возможный. Его байки даже близко не подходят к чему-то по-настоящему странному. Кстати, это напомнило мне - я говорил вам, что доработал рассказ Старого Билла Ламли, и что Сатрап Фарнабаз его принял? Этот добрый старик так отчаянно хотел привести какой-нибудь рассказ в порядок, что я не мог не помочь, чем смог. Он действительно понимает, что такое жуткая атмосфера, хотя и не умеет ничего толком изложить. Я позволил старому Биллу оставить себе все деньги, которые он сможет получить от этого предприятия - ему нужна поддержка. В благодарность за мою помощь он подарил мне очень красивый экземпляр "Книги мертвых", переведенной сэром Э. Уоллисом Баджем.

Благословения -

Абдул Альхазред


814 Роберту Блоху

Колокольня без окон

Декабрь 4, 1935

Дорогой Людвиг:-

Когда я был молод, в Общественной библиотеке Провиденса хранились подшивки всех местных газет, включая старинные Providence Gazette и Country Journal, начиная с 1763 года. Я прочел всю подшивку Gazette... примерно до 1820 года. Сейчас эти подшивки уже недоступны. Газеты до 1880 года сохранились неплохо благодаря лучшему качеству бумаги, но как только началось господство древесной целлюлозы*, поддержание их в хорошем состоянии стало проблемой. У меня есть экземпляр Evening Bulletin за 1876 год - в таком же отличном состоянии, как в день печати.

Ваш для совершения Черного Паломничества -

Luve-Keraph.

*Целлюлозная масса из вторсырья и самый дешёвый сорт выработанной из неё низкокачественной бумаги. США, конец 19 века: издательства постепенно стали активнее переходить с тряпичной бумаги (которую делали из переработанных текстильных отходов) на более дешёвую бумагу переработанной древесной массы. К 1880-м годам многие типографии уже массово использовали бумагу из древесины - это сильно снизило себестоимость номера.


815 Дж. Вернону Ши

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Декабрь 5, 1935

Дорогой Шавиус Верноникус:-

Граф д"Эрлетт дал мне копию "Знака страха", и, как для подобных вещей, я нахожу ее неплохой. Она хорошо смотрится на фоне его других детективных попыток. Но, конечно, все это лишь "халтура". Его серьезный роман "Место ястребов" был очень хорошо принят, и благодаря ему он почти заключил контракт с Scribner"s. "Вечер весной" и "Люди" остаются неопубликованными, и, возможно, в конце концов молодой Огюст-Гийом сочтет их лишь набросками или экспериментами. В настоящее время он интенсивно углубляется в историю и древности своего родного города - исследует чердаки, изучает старые письма, газеты, дневники и городские архивы - готовясь начать длинную серию исторических романов, увековечивающих жизнь его общины с 1830 года. Это он будет считать своей главной работой. Юггот, но этот юнец, конечно, преуспевает!

Да - маленький Бобби Блох убил дедушку во второй раз! (Вы, возможно, помните, что Белнэп избавился от старика десять лет назад, в "Пожирателях пространства"). Он, безусловно, развивается и чего-то добьется, если формула бульварной литературы не погубит его первой. Я видел "Бродягу" в рукописи, но практически ничего не изменил в тексте. Латинская фраза должна быть моей, но кто-то (то ли Блох, то ли наборщик) ошибочно напечатал BUFONIFORMIS как BUFANIFORMIS* - тем самым уничтожив смысл. Теперь я написал новую историю, в которой оставляю Блоха в виде уставившегося трупа! В последнее время было в целом паршиво, хотя ноябрьский номер - с тремя сносными рассказами - приятное исключение. Эта вещь Стерна возглавляет номер - чертовски хорошая штука! Я никогда раньше не слышал об этом авторе, но за ним, безусловно, стоит следить. Он знает, что такое атмосфера - и знает, как сделать последовательность событий зловещей, даже когда читатели прекрасно понимают, что грядет.

Мне только что очень повезло - и мои "Хребты безумия", и новый "За гранью времен" были приняты "Astounding Stories". Это меня значительно удивляет, поскольку ни одна из моих работ не относится к бульварному жанру, предпочитаемому этим популярным изданием. 595 долларов, полученные от двух продаж, - это настоящее спасение, потому что я никогда не был так близок к черте бедности, как в этом году. Это событие поощряет меня к дальнейшему написанию - хотя я понимаю, что одобрения к печати не могут продолжаться. Это двойное размещение - по сути, удачный выстрел. Моя новая повесть - "Обитающий во мраке" - сейчас распространяется в копиях и со временем дойдет до Вас.

Осень в наших краях выдалась почти рекордно теплой, поэтому мой сезон спячки пришлось отложить. Несмотря на все лето, проведенное вдали среди пальметт и живых дубов, я так долго пробыл на свежем воздухе в родных местах, что почти не чувствую себя отсутствовавшим! Думаю, я отправлял Вам открытки на разных этапах моего путешествия на север - из Сент-Огастина и Чарльстона. Мне было ужасно жаль покидать юг, а в Ричмонде я чуть не замерз, хотя там и провел восхитительное время, посещая места, связанные с По, и живописный парк Мэймонт. В Вашингтоне (то есть в старом Джорджтауне) я провел весь день 31 августа, а на следующее утро на рассвете прибыл в Филадельфию. Там было здорово - я впервые с 1924 года посетил ботанический сад старого Джона Бартрама и увидел причудливый каменный дом, который великий натуралист построил своими руками в 1731 году. Сейчас это общественный парк, поддерживаемый в первозданном великолепии - типичная колониальная загородная усадьба на берегу Скулкилла. Однако, все вокруг застроено уродливыми объектами - газовым заводом, дешевыми пригородными виллами и жалкими фабриками через реку. В тот же вечер я добрался до Нью-Йорка и почти две недели гостил у Дональда Уондри. Он тогда жил по адресу 155 E. 10th St. в Гринвич-Виллидж, в квартире, которую он снял с братом. Правда, брат отсутствовал в Сент-Поле, поэтому я занял его пустующую комнату. (Говард теперь женат и живет по адресу 42 Perry St., а Дональд вернулся на 88 Horatio St.). Обедал я у Белнэпа и повидался с большинством старых и новых членов круга любителей странных историй и самодеятельной журналистики - Мортоном, Талманом, Кляйнером, Лавмэном, Кенигом, Стерлингом, Кирком, Лидсом и так далее. По совпадению, во время моего визита пришли гранки Лавмэна от Caxton Printers (его будущей книги стихов), и я помог ему провести их доскональное изучение. Я также встретил сына того плодовитого писаки и суперагента Отиса Адельберта Клайна - он работает манхэттенским агентом своего отца. Ах да, и я заглянул к молодому Хорнигу в офис Wonder Stories, хотя самого Хьюго Крысы не видел. Ну вот - 14 сентября я вернулся домой и был чертовски рад снова оказаться среди своих книг и семейных вещей. Но, Яддит, какой же ворох накопившихся дел мне пришлось разбирать! Три месяца старых газет и журналов, чтобы наверстать упущенное - письма и дела, которые не успели переслать... Геркулес, чудо, что я выжил! Но даже после этого мои путешествия не закончились. С 20 по 23 сентября я гостил у друга Коула недалеко от Бостона, и мы совершили замечательную серию загородных поездок на его хорошо отапливаемом "Шевроле", посетив скалистый Нахант, старинный Марблхед, призрачные холмы мрачного "Данвича" (Уилбрахам, Массачусетс, в долине Коннектикута), песчаные, обрамленные ивами просторы Кейп-Кода и так далее. Это было восхитительное возвращение к пейзажам Новой Англии. 8 октября мы с тетей съездили в Нью-Хейвен на машине друга, что дало мне 7 с половиной часов на осмотр (раньше я никогда не выходил из машины в этом городе), пока тетя навещала знакомых. День был идеально солнечным (хотя хотелось бы потеплее), а поездка по осенним пейзажам Коннектикута (100 миль за 2 с половиной часа) - восхитительной. Нью-Хейвен не так богат колониальными древностями, как Провиденс, но обладает своим особым очарованием. Улицы широкие и ухоженные, а в жилых районах (некоторые из которых расположены на холмах с прекрасными видами) бесчисленные величественные особняки столетней давности с обширными участками и садами, и почти непрерывный навес из больших вязов. Я посетил старинный Коннектикут-холл (1752 года - старейшее здание Йельского колледжа, где бродил Натан Хейл из выпуска 1773 года), старую Центральную церковь (1812 года - с интересным склепом, где покоится первая жена Бенедикта Арнольда), дом Пирпонта (1767 года - ныне Клуб преподавателей Йельского университета), исторический, художественный и естественнонаучный музеи, ботанические сады Фарнама и Марша, а также различные другие достопримечательности, стараясь вместить как можно больше в ограниченное время.

Пожалуй, самым впечатляющим из всего увиденного были новые огромные кварталы Йельского университета - каждый из них являл собой абсолютно точное воспроизведение старинной архитектуры и атмосферы, образуя самодостаточный маленький мир. Готические дворы мысленно переносили в средневековый Оксфорд или Кембридж - шпили, эркеры, стрельчатые арки, окна с муллионами, аркады с крестовыми сводами, плющ, солнечные часы, лужайки, сады, увитые плющом стены и мощеные дорожки - все, чтобы дать молодым обитателям такое целостное впечатление накопленного культурного наследия, которое они могли бы получить в самой Старой Англии. Прогулка по этим внутренним дворам в золотистом свете позднего дня, в сумерках, когда свечи за окнами с ромбовидными стеклами зажигаются одна за другой, или в лучах мягкой Охотничьей луны - это словно шаг в зачарованное царство грез. Это прошлое и древняя родина, волшебным образом перенесенные в настоящее время и место. Самым изысканным из этих готических дворов является Колледж Калхуна, названный в честь великого жителя Каролины (чью могилу на кладбище церкви Святого Филиппа в Чарльстоне я посетил менее чем за два месяца до этого), который был выпускником Йельского университета. И георгианские дворы не менее пленительны - каждый из них является магическим воплощением мира двухсотлетней давности. Здесь представлены различные стили грузинской архитектуры, и здания, и ландшафтный дизайн отражают высочайший вкус, который европейская цивилизация когда-либо порождала и, вероятно, породит. Счастлив тот юноша, чьи годы становления проходят среди таких пейзажей! Я бродил часами по этому безграничному лабиринту неожиданных древних микромиров и сожалел об отсутствии дополнительного времени. Конечно, я должен снова посетить Нью-Хейвен, поскольку многие из его сокровищ потребуют недель для должного изучения и оценки.

Но даже эта поездка не завершила мои путешествия 1935 года. 16 октября в 6 утра Сэмюэл Лавмэн заехал в город на корабле из Нью-Йорка, и после встречи в доме No66 мы оба отправились в Бостон, чтобы погрузиться в книжные лавки, музеи и общую античность. Мы провели там две ночи, остановившись в Технологических палатах на Ирвингтон-стрит, и успели осмотреть немало достопримечательностей. Большую часть времени мы провели в египетском и греческом отделах Музея изящных искусств. 18-го числа мы вернулись в Провиденс и обошли все местные книжные лавки. Обнаружили одну настолько хорошую, что Лавмэн, возможно, вернется через месяц или около того, чтобы стать ее постоянным клиентом. Всю поездку стояла прекрасная теплая погода. Вечером 18-го Лавмэн уехал в Нью-Йорк на корабле. Это действительно положило конец сезону путешествий, хотя Коул какое-то время говорил о поездке на своей машине по Тропе ирокеза и ненадолго заехать в Вермонт. Вермонт в ноябре! Йа! Шуб-Ниггурат! Козел с Тысячей Младых!

Недавно мы с тетей посетили несколько лекций по искусству и смежным темам в Брауновском университете, всего в двух шагах от нашего дома. Один из докладов, посвященный искусству, экономике и будущему Америки, был представлен профессором Оверстритом из Нью-Йорка, автором нескольких интересных работ по философии и психологии. Во время вопросов и ответов докладчик вступил в оживленную и почти ожесточенную дискуссию с губернатором Род-Айленда Теодором Фрэнсисом Грином, который сидел прямо за мной. Грин утверждал, что высшее искусство должно быть интернациональным и нерасовым (сам он известный коллекционер китайско-японских гравюр и керамики), но Оверстрит ясно показал, что каждый художник, чтобы достичь по-настоящему универсальных и международных высот, должен работать через призму своего собственного культурного наследия.

Пока я пишу, мой особый друг, лежащий в соседнем кресле, шевелится во сне и издает несколько сонных мурлыканий. Это огромный черный кот, но он никогда не видел другого года, кроме 1935-го, так как родился 14 февраля прошлого года. Возможно, прошлой весной я описывал его Вам как крошечный комочек черного меха, но, боже мой, как же вырос этот проказник! Маленький Джонни Перкинс! Он живет в пансионе за задним садом, но проводит здесь много времени. Он знает, кто дает ему кошачью мяту, чтобы пожевать и поваляться в ней, так что он большой друг дедушки! Он прекрасно меня помнил после моего трехмесячного отсутствия.

Ну что ж, всего наилучшего!

Ваш покорный слуга

Ech-Pi-El.

*BufОniformis - это часть научного названия вида лягушек, видовой эпитет. BufАniformis - латинское прилагательное, которое означает "имеющий форму жабы". В контексте вымышленного Р. Блохом гримуара De Vermis Mysteriis ("Тайны Червя") это слово входит в состав заклинания призыва: "Tibi, magnum Innominandum, signa stellarum nigrarum et bufaniformis Sadoquae sigillum", что переводится как "Тебе, о Великий Неназываемый, знаки чёрных звёзд и печать Тсатхоггуа в форме жабы". Должно было быть по задумке ГФЛ: "Tibi, magnum Innominandum, signa stellarum nigrarum et bufОniformis Sadoquae sigillum" т.е. Тсатхоггуа жабовидный.


816 Уильяму Ламли

Декабрь 6, 1935

Дорогой мистер Ламли:-

Когда-нибудь, я надеюсь, станет известно больше о доисторической цивилизации Тихого океана. Мне кажется несомненным, что она пришла из Юго-Восточной Азии и постепенно распространилась по островам, вероятно, достигнув Америки и сформировав ядро культур инков, майя и ацтеков. Некоторые считают, что влияние Старого Света пришло в первобытную Америку через Атлантику, принесенное финикийскими мореплавателями, но я склонен в этом сомневаться. Показательно, что (за исключением Мексики и Центральной Америки, где суша узка) все ранние следы американской культуры находятся на тихоокеанском побережье. Размышления о древних языках и знаниях, сохранившихся в Гималаях и Тибете, всегда интересны. ... Легенда о дочеловеческом городе Шамбала, все еще существующем в пустыне Гоби за завесой неизвестной силы, встречается в трудах теософов. Это может быть реальный фрагмент восточного фольклора, хотя никогда нельзя быть уверенным. Трудно сказать, что теософы взяли из индуистских и тибетских источников, а что придумали сами.

Ваш искренне -

ГФЛавкрафт


817 Кеннету Стерлингу

Вершина горы Нгранек

Декабрь 14, 1935

Блистательный Khah-Es:-

Полагаю, настоящая тайна моего интереса кроется в необычности. Меня утомляет человек со средними вкусами, установками и достижениями. Мне совершенно неважен IQ любого человека, если он проявляет такую же оригинальность, независимость и искренность в своих взглядах и работе, на какую способен его собственный мозг. Вот, например, Боб Говард. Этот человек, чья основная ментальность, как мне кажется, находится на уровне среднего добропорядочного гражданина (кассира в банке, владельца среднего магазина, обычного адвоката, биржевого маклера, учителя средней школы, преуспевающего фермера, автора бульварных романов, квалифицированного механика, успешного продавца, ответственного государственного служащего, офицера армии или флота до полковника и т.д.) - яркий и проницательный, точный и обладающий хорошей памятью, но не глубокий и не склонный к анализу. И при этом он является одним из самых удивительно интересных существ, которых я знаю. "Двустволка" интересен тем, что он отказался позволить своим мыслям и чувствам стать шаблонными. Он остается самим собой. Сегодня он, возможно, не смог бы решить квадратное уравнение и, вероятно, считает Сантаяну маркой кофе, но у него есть набор эмоций, которые он сформировал и направил в уникально гармоничные узоры. Из них рождаются его удивительные вспышки исторических воспоминаний и географических описаний (в письмах), а также его яркие, энергичные и спонтанные картины доисторического мира битв в его прозе. Эти картины настаивают на своей самобытности и выразительности, несмотря на все внешние уступки удручающему идеалу массовой литературы. Поэтому так пикантно и приятно обмениваться идеями с "Двустволкой" или читать его рассказы. И все же, конечно, когда я говорю, что мне нравится самобытность, я имею в виду подлинную и гармоничную самобытность. Мне совершенно не нужен поверхностный, самовлюбленный чудак, который отращивает длинные волосы, носит галстуки "Виндзор" или культивирует грубые или претенциозные манеры. Это не оригинальность, а лишь попытка стандартизированной посредственности подражать оригинальности. Мне нравится, когда человек тих и незаметен, но по-настоящему индивидуален во вкусах, восприятии и интеллектуальном или художественном выражении. Мне также не нравятся чудаки, чьи отличия от среднего - даже если они подлинны - являются лишь результатом черствости, глупости или болезни. Я имею в виду антисоциального преступника, бродягу, безжалостного лидера, садиста, слабака или просто бесформенную массу. Это не гармоничная, творческая независимость, а лишь плохая конструкция или неисправность. Возможно, я мог бы определить свой любимый тип человека, сказав, что это личность с в основном нормальной, естественной индивидуальностью, в хорошей физической форме, обладающей чувством гармонии и социальной ответственности, личность искренняя в своих мыслях и воображении, и отказывающаяся позволить этим качествам быть сформированными, притупленными или стандартизированными стадным мышлением или другими нерелевантными внешними влияниями. Он может быть чертовски глуп, или обычным парнем, или гением - но если у него есть этот баланс качеств, проявляющийся в его переписке, разговорах или достижениях, я обычно нахожу его более или менее интересным.

Ваш, клянусь Зеленой Тенью -

Ech-Pi-El


818 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Декабрь 15, 1935

Дорогая мисс Толридж:-

Я был действительно рад получить Ваше письмо и интересные вырезки. Кажется, я упоминал, что библиотека Джона Хэя находится по соседству с No66 - хотя я ещё не ходил на какие-либо кинопоказы книг! Однако там часто проходят выставки (книги и реликвии литературного или исторического интереса), которые я обычно посещаю. Не очень длинное резюме.

Рад, что путевые заметки и открытки оказались интересными. Мне, безусловно, повезло увидеть такое разнообразное зрелище пейзажей Новой Англии до наступления холодов. Нью-Хейвен был настоящим ярким событием - я никогда не подозревал о завораживающем очаровании города по моим предыдущим поспешным проездам через его центральные части. Кварталы Йеля действительно образуют одно из лучших архитектурных достижений современности - абсолютные поэмы из кирпича и камня - или кристаллизованные фрагменты снов. Я также должен был упомянуть великолепную готическую колокольню на старом главном кампусе - Башню Харкнесс - вершину которой я ранее видел из автобусов.

Встречи с Лавмэном также были восхитительны. Нет - его сборник стихов ещё не издан, хотя окончательные корректуры были пересмотрены. Его публикация запланирована на начало 1936 года.

Осень продержалась удивительно хорошо - но холод наконец-то пришёл. В No66, однако, нагрето так же хорошо, как и всегда. Мистер Джон Перкинс действительно процветает - огромный чёрный гигант, чей маленький белый галстук заметнее, чем был в его младенчестве. Его шерсть - самая блестящая, безупречно чёрная меховая вещь, которую я видел за многие дни. Он очень музыкальный джентльмен - действительно, только два кошачьих из моих знакомых (один из них жёлтый Сайрус Бобби) могут превзойти его по громкости мурлыканья. Он проводит здесь много времени, попеременно играя, дремля и развалившись в кошачьей мяте, и является одним из самых общительных существ на свете. У него теперь три маленьких брата, для всех из которых нашлись хорошие дома. Что касается персов Барлоу, то, по последним данным, они процветают как никогда. Я оценил фотографии Тимми и его канареечного друга, особенно потому, что Тимми выглядит точь-в-точь как мой друг Питер Рэндалл, президент пушистого братства, которое собирается на крыше сарая под моим окном.

Рад, что Ваша копия книги Белнэпа прибыла. Я собирался показать Вам свою копию по возвращении, но рассеянно упаковал ее в посылку, отправляющуюся домой, в Сент-Огастине. Барлоу, несомненно, оценит любое ваше похвальное слово. Печать страдает из-за того, что это его первая работа, но переплет более показателен. Сам Лонг был в восторге и поражен - существование книги держалось в строжайшем секрете, пока ему не отправили готовую копию.

Рад, что сонет в "Галлеоне" хорошо смотрится. Я написал одну странную историю недавно, но еще не отправил ее в журнал. Однако две мои старые истории - новеллы, написанные соответственно в 1931 году и в прошлом феврале, - были недавно приняты "Astounding Stories" и появятся со временем. Это принятие меня очень воодушевило. Я не очень увлекаюсь эссе - несколько статей на широко разбросанные темы - это все, что я когда-либо делал в этом направлении, помимо писем.

Что касается Вашей поэзии - Вы будете создавать новые образцы, прежде чем сами это осознаете. Пробелы всегда возникают в циклах сочинительства. Я не писал рассказов ни в 1929, ни в 1934 году.

Огромное спасибо за восхитительную открытку ко Дню благодарения, которую мы с тетей очень оценили. Мы провели праздник очень приятно - обедали с друзьями в доме через сад, где живет Джонни Перкинс. Надеюсь, Ваш праздник тоже был веселым.

С наилучшими пожеланиями -

искренне Ваш,

ГФЛавкрафт


819 Э. Хоффману Прайсу

Декабрь 15, 1635

Дорогой Малик:-

Что касается тех моих рассказов, которые взял "Astounding" - я не знаю, когда появится "За гранью времен", но "Хребты безумия" запланированы к публикации в 3 частях в февральском, мартовском и апрельском номерах. Из этих двух, "Хребты" - единственная, которую отверг Райт. "За гранью времен" никогда раньше никуда не отправлялась.

Надеюсь, "Обитающий во мраке" не слишком Вас утомит. Нет, я бы не отказался от критики его коммерческого потенциала - на самом деле, это было бы очень интересно как исследование контрастов. Спасибо за идею. Но я не могу гарантировать, что буду следовать указаниям, поскольку моя главная цель - отойти от всех дешёвых и шаблонных приёмов и по-настоящему выразить определённые оттенки человеческого настроения, как это делали Блэквуд, По и другие искренние писатели. Я читаю как можно меньше бульварной литературы и стараюсь очистить свой стиль от её влияния - ведь такие вещи незаметно проникают и мешают подлинному выражению. Редактор издательства "Патнэм", отклонив сборник моих рукописей в 1931 году, указал на прослеживаемое влияние коммерческого шаблона в моих рассказах, и с тех пор я пытаюсь его искоренить. Если я не смогу заработать денег, не искажая своё письмо, я с радостью буду голодать. Вероятно, я потерплю неудачу в попытке создать что-то настоящее - но я не знаю ни одной причины оставаться в живых, кроме как пытаться делать единственное, что мне кажется стоящим.

Что ж, да вознаградит тебя Пророк!

Абдул Альхазред


820 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Декабрь 20, 1935

Дорогая мисс Толридж:-

Возможно, вскоре Вы получите весточку от молодого Барлоу. Он был очень занят различными делами и перенёс изнурительный приступ малярии, от которой сейчас оправляется. Он будет рад получить вашу открытку. Сейчас он начинает печатать мои "Грибы с Юггота" в виде небольшой книги, похожей на "Башню гоблинов" - хотя я говорю ему, что он не должен тратить своё время на такие мелочи. Конечно, это будет происходить неспешно, но Вы получите экземпляр со временем.

Возвращаясь к вложениям - этот отчёт о лекции Горация напоминает мне, что мы с тётей 13 декабря в колледже слушали очень приятную беседу о вечном барде, которую провёл Гордон Дж. Лэинг из Чикагского университета. Также в библиотеке Джона Хэя, по соседству с домом 66, есть интересная выставка книг и прочего, связанного с Горацием.

Наша рождественская ёлка прибыла вчера, но будет храниться в прохладном чулане, чтобы предотвратить порчу до 24-го числа. Я храню ваш запечатанный конверт, чтобы открыть его вместе с другими посылками 25-го - и должен ещё раз поблагодарить Вас за продуманное послание.

Рад, что у Вас есть ёлка, хоть и маленькая, и надеюсь, что Ваше Рождество будет праздничным и приятным.

С наилучшими пожеланиями -

искренне Ваш,

ГФЛавкрафт


821 Миссис Натали Х. Вули

В Нью-Йорке, посещая Лонгов

Декабрь 30, 1935

Дорогая миссис Вули:-

Рад, что материалы Кларка Эштона Смита вызвали интерес. Из различных сборников " Чёрное дерево и хрусталь" все еще можно приобрести у самого Смита за доллар, а "Звёздный путник" обычно можно найти у предприимчивых букинистов по несколько более высокой цене. Я считаю, что это его самые ранние формы художественного самовыражения, и он никогда полностью не оставлял Музу, даже в эти дни интенсивной прозы и (начатой прошлым летом) скульптуры. Что касается любовной лирики - которая, хоть и хороша, но не совсем равна его фантастической по силе и чистоте оригинальности - я очень сомневаюсь, что что-либо из нее было написано реальной деве, которую он ценил превыше других. Хотя я никогда не расспрашивал Смита подробно о биографических деталях, я склонен полагать, что его восхищения были разнообразны и не слишком серьезны - в большинстве случаев, конечно, идеализированы для литературных целей. Возможно, он имел в виду реальных людей, когда писал некоторые оды, но были ли две последние адресованы одному и тому же человеку - это другой вопрос. Думаю, так происходит у большинства сентиментальных лириков. Некоторые из их произведений в той или иной степени направлены на реальные объекты, в то время как другие - и, возможно, лучшие - направлены на воображаемые объекты, синтезированные из воспоминаний и идеализаций множества реальных. Сейчас основным средством самовыражения Смита является миниатюрная скульптура - из более мягких камней его края. Недавно он прислал мне завораживающе гротескную голову под названием "Чужой" (основанную на моем рассказе), а Барлоу - любопытную концепцию под названием "Гиперборейский змееед".

Естественно, я был очень воодушевлен двумя принятыми рассказами для "Astounding". Я не читаю журнал регулярно, но просматриваю отдельные номера, когда там представлены мои знакомые. Большая часть материала безнадежно искусственна, неубедительна, шаблонна и избита; хотя отдельные вещи Вайнбаума и одного-двух других стоят того, чтобы их прочитать. Недавние чеки были настоящим спасением - настолько, что я боюсь, их нельзя будет потратить на путешествия или что-то менее прозаическое, чем еда и аренда! Возможно, я упоминал, что в прошлом месяце писал новый рассказ - "Обитающий во мраке". Он еще не был официально представлен, но копия ходит по рукам и скоро должна дойти до Вас - от маленького Кеннета Стерлинга. Не спешите с чтением, а когда закончите, можете переслать Ричарду Э. Морсу по адресу: 40 Princeton Ave., Princeton, N. J. Надеюсь, это не покажется невыносимо скучным. Произведение посвящено юному Блоху, как предложил кто-то из "Орлиного гнезда", и оставляет этого безрассудного юношу в виде окоченевшего трупа, смотрящего в окно стеклянными, невидящими глазами - на его лице выражение самого парализующего, невыразимого ужаса. Описанный дом и вид на запад подлинные... старый добрый 66-й и то, на что я сейчас смотрю из западного окна над своим столом. Однако далёкая церковь в реальной жизни менее древний и менее зловещий объект, чем в рассказе. На самом деле она датируется 1870-ми годами и не имеет призрачных ассоциаций - это католическая церковь Святого Иоанна (ирландская, хотя район с тех пор стал итальянским). Федеральный холм (итальянский квартал), видимый в двух милях от моего окна, действительно довольно таинственное и живописное зрелище - с тёмной массой и шпилем Святого Иоанна, возвышающимися на далёком горизонте над скученными крышами.

Ваш наиболее искренне -

ГФЛавкрафт


822 Альфреду Галпину

Старый No66 -

Январь 17, 1936

Сын:-

Хотя у меня нет кошки, я очень часто принимаю у себя молодого чёрного джентльмена, мистера Джона Перкинса (род. 14 февраля 1935 г.), который живёт в пансионе за задним садом. Он эльфоподобное существо, с длинными лапами, большими ушами и заострённым носом, типичными для священных кошачьих древнего Египта. У него любопытная собачья привычка держать хвост в беспокойном движении - когда доволен, больше, чем когда сердит. Действительно, это поистине красноречивое дополнение. Глаза мистера Перкинса большие и жёлтые, а его "разговор" очень разнообразен. Для мелких просьб он сохраняет нерешительное, извиняющееся маленькое "мяу" своего младенчества - черта, почти забавная для такого большого зверя. Ибо Джон сильно вырос и обещает стать лидером местного братства "Каппа Альфа Тау". К слову, К.А.Т. в последнее время переживает не лучшие времена. Сначала (прошлой весной) его бесстрашный боевой чемпион и вице-президент - тигр граф Магнус Остерберг - был убит в битве с мерзким ползучим псом. Покойся с миром... он никогда не боялся ничего живого и теперь, несомненно, расчленяет драконов в Вальхалле... но он никогда не нападал на противника первым. Я плачу, когда думаю о его кончине. А в этом месяце произошла еще одна, хотя и менее трагичная утрата: из нашего района вместе с их человеческой семьей исчезли черно-белый президент Питер Рэндалл, эсквайр, и его тигровый брат Стивен (преемник графа Магнуса на посту вице-президента). Право, я чувствую себя опустошенным - и крыша соседнего сарая кажется унылой и пустой без привычных пушистых форм, греющихся на солнце! Мне нужно выяснить, где теперь живут господа Рэндаллы, и навестить их.

У некоторых моих друзей и корреспондентов есть удивительные кошки. В Калифорнии угольно-черная Симаэта Кларка Эштона Смита достигла поразительного возраста и матриархального достоинства - так что ее хозяин-волшебник едва ли помнит день, когда ее не существовало. Неподалеку у странного писателя Э. Хоффмана Прайса есть две кошки, включая старого чисто-белого Нимрода, самого бесстрашного бойца и сказочного едока, который когда-либо убивал и пожирал суслика за одну ночь. Во Флориде у молодого Барлоу кишит целый кошачий зверинец, главными звездами которой являются два желтых перса, Кир и Дарий; в то время как в бостонском районе любитель Э. Х. Коул может похвастаться поистине королевским тигрово-ангорским компаньоном - Петром Ивановичем Романовым, чье мурлыканье превосходит по громкости любое другое, зафиксированное в истории зоологии.

31 декабря я прибыл к Сонни Белнэпу на неделю общения со старой компанией и успел обменяться приветствиями с большинством ветеранов - Мортоном, Кляйнером, Кирком, Лавмэном, Талманом, Лидсом, Уондри и т.д.

Дважды - один раз с Сонни и один раз с Сонни и Уондри - я посетил новый планетарий Хейдена при Американском музее и нашел его весьма впечатляющим устройством. Он состоит из двухэтажного круглого куполообразного здания. На нижнем этаже находится круговой зал, потолок которого представляет собой гигантский планетарий - показывающий планеты, вращающиеся вокруг Солнца с их правильными относительными скоростями. Над ним находится еще один круговой зал, крышей которого является большой купол, а его край изображает горизонт Нью-Йорка, видимый из Центрального парка. В центре этого верхнего зала находится любопытный проектор, который проецирует на вогнутый купол идеальное изображение неба - способное дублировать естественные видимые движения небесного свода и изображать небеса, как они видны в любое время суток, в любой сезон, с любой широты и в любой период истории. Другие части проектора могут создавать подвижные изображения солнца, луны и планет, а также схематические стрелки и круги для пояснений. Эффект поразительно реалистичен - словно находишься под открытым небом.

С обычными благословениями и комплиментами Шкиперу, мистеру Бротаму и всем остальным.

Я остаюсь Вашим покорным слугой, Дедушка.


823 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Январь 31, 1936

Дорогая мисс Толридж:-

Сообщения получены, и большое спасибо за щедрое изобилие вырезок в каждом. Первое было переслано мне в Нью-Йорк, где я с 30 декабря по 6 января гостил у автора "Башни гоблинов". Мой визит был очень приятным и включал встречи со всей старой группой. Лавмэн показал мне свою новую книгу стихов, только что вышедшую, корректуру которой я читал в сентябре прошлого года. Прилагается брошюра с её описанием. Я очень надеюсь, что она получит благоприятные отзывы. Дважды я посещал новый Планетарий Хейдена при Американском музее и нашёл его весьма впечатляющим устройством.

Рад, что Ваше Рождество было приятным. Моё, безусловно, было таковым. Кажется, я упоминал, что у нас снова была ёлка. Ваши открытки, как я уже говорил, были чрезвычайно ценны. Сюрприз Барлоу - "Кошки Ултара" - прибыл только после того, как я уехал в Нью-Йорк, но я видел экземпляр Лонга там. Я очень ценю внимательность и усердие Бобби! Его здоровье, кстати, кажется, значительно улучшилось - так что на Вашем месте я бы сообщил ему об изменении в Вашем стихотворении. Сейчас он работает над другой "Стрекозой".

Ваш наиболее сердечно -

ГФЛавкрафт


824 Генри Джорджу Уайссу

Провиденс, Род-Айленд

Февраль 4, 1936

Дорогой ГД:-

Я приложил руку к более чем полудюжине недавно опубликованных или принятых к публикации рассказов других авторов, но ни при каких обстоятельствах не позволил бы использовать своё имя в связи с ними.

На Новый год я неделю гостил у Лонга в Нью-Йорке - виделся со всей компанией и впервые посетил новый Планетарий Хейдена (чрезвычайно интересное место). Вернувшись домой 7 января, я обнаружил себя поглощённым совершенно изнурительным потоком неотложной работы - а затем пришёл этот проклятый грипп и общее истощение. Отвратительная холодная погода - я, безусловно, буду рад весне!

Ваш наиболее сердечно,

ГФЛ


825 Э. Хоффману Прайсу

Цитадель Ирема

(Февраль12, 1936)

Дорогой Малик:-

Рад, что Вы нашли "Хребты безумия" читабельной. Это была моя попытка зафиксировать смутные чувства относительно смертоносного, пустынного белого юга, которые преследовали меня с десяти лет. Она была написана в 1931 году - и её враждебный приём Райтом и другими, кому она была показана, вероятно, сделал больше, чем что-либо ещё, чтобы положить конец моей успешной карьере писателя. Чувство, что мне не удалось кристаллизовать настроение, которое я пытался передать, каким-то неуловимым образом лишило меня способности подходить к подобным задачам прежним способом - или с прежней степенью уверенности и продуктивности. Однако есть некоторое утешение в том, что эта чертова вещь наконец-то напечатана - пусть даже как посмертное произведение. В тексте есть несколько непростительных ошибок - например, "палеоцен" вместо "палеогена" - но иллюстрации превосходны. Художник идеально визуализировал архейские сущности по письменному описанию - доказав, что он действительно прочитал текст, чего нельзя сказать о большинстве криворуких иллюстраторов сатрапа Фарнабаза.

Я с большим интересом и признательностью прочитал Ваш тщательный анализ недавней предполагаемой истории и должен поблагодарить Вас за время, энергию и внимание, уделенные тому, что по сути является лишь пустяком. Я с самого начала осознавал, что это провал - как и все, что было после "Хребтов Безумия". Мне просто не хватает того, что позволяет настоящему художнику передать свое настроение. Единственная цель этой попытки заключалась в том, чтобы кристаллизовать (а) чувство странности при взгляде издалека и (б) чувство скрытого ужаса в старом, заброшенном здании. Очевидно, я не справился ни с тем, ни с другим. Я не знаю, почему я сохранил эту вещь, уничтожив десятки подобных попыток, не показывая их в течение последних нескольких лет - но иногда у человека появляется проблеск эго. Однако я не думаю, что дальнейшие эксперименты имеют большой смысл. Я дальше от того, чтобы делать то, что хочу, чем был 20 лет назад. Я не обладаю теми особыми способностями, которыми были наделены Блэквуд и Дансени.

Мир и молитва -

Абдул Альхазред


826 Ричарду Ф. Сирайту

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Февраль 13, 1936

Дорогой Ar-Eph-Es:-

Точные данные относительно Пнакотических манускриптов отсутствуют. Они были привезены из Гипербореи тайным культом (связанным с тем, что сохранил Книгу Эйбона) и написаны на тайном гиперборейском языке, но есть слух, что это перевод чего-то адски более древнего - принесенного из земли Ломар и баснословной древности даже там. Свободно шепчутся, что они предшествуют человеческой расе. Отмечены любопытные параллели между ними и Эльтдаунскими табличками - как будто оба являются отдаленными производными какого-то неизмеримо более раннего источника, на этой или какой-то другой планете. Возможно, они ушли слишком далеко в прошлое, чтобы раскрывать такие тайны, как та, что была связана с появлением Урай-Адуна (появления которого я с нетерпением жду), поскольку этот последний инцидент - относительно недавний эпизод эпохи млекопитающих.

С наилучшими пожеланиями -

Ваш по Тринадцатому Осколку -

E"ch-P1-El


827 Дж. Вернону Ши

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Февраль 14, 1936

Дорогой Шавиус Верноникус:-

Да, можете оставить тот портрет Барлоу со мной, если хотите, мне кажется, он довольно похож. Нет, я сомневаюсь, что положение губ связано с гипертрофией совести. Скорее всего, это естественные черты и неудачно расположенные зубы дают такое объяснение! Я не очень-то верю в детали физиогномики - большая часть из них просто литературные условности. Например, как Вы отмечаете, я совсем не меланхоличный по натуре, и все же, когда я спокоен, мое лицо выражает нечто среднее между вселенской скорбью и мрачной свирепостью. Помню, как-то в 1920 году я был на ужине в "Хаб Клабе" и сидел напротив джентльмена (Чарльз А. А. Паркер, ныне редактор поэтического журнала "L"Alouette"), который гордился своей прямолинейной, грубоватой игривостью. Я получал огромное удовольствие от вечера и от запеченной фасоли, но вдруг Паркер наклонился вперед и с притворной заботой спросил: "Почему Вы такой задумчивый?" Я ответил: "О, это просто слезы вещей*"... но это показывает, каким унылым типом я кажусь! Я больше всего грущу, когда произношу шутливую тост после ужина - сам вздыхаю, а мои "жертвы" зевают. В свою защиту скажу, что я никогда не выступаю публично, если только меня не вынуждают обстоятельства. Это причиняет мне даже больше боли, чем толпе.

Ваш по Знаку Старейшины -

Ech-Pi-El

*Слёзы вещей - в орг. lachrymae rerum - выражение о неизбежной трагичности бытия. Отсылка к "Энеиде" Вергилия (книга I, строка 462): Эней рассматривает фрески в карфагенском храме Юноны с изображенными сценами Троянской войны. Эти изображения вызывают у Энея глубокое горе, побуждая его остановиться, плакать и вслух размышлять о всепроникающих страданиях своего народа. Он осознаёт, что человеческое горе универсально и вызывает отклик в любой душе. Полная фраза: sunt lacrimae rerum et mentem mortalia tangunt (дословно: они - слезы вещей и трогают разум смертных. По переводу С.А. Ошерова: "Слезы - в природе вещей, повсюду трогает души Смертных удел")


828 Генри Каттнеру

Февраль 16, 1936

Dearмистер Каттнер:-

Мы с Кларком Эштоном Смитом часто используем наши адские книги и дьявольских богов, как бы давая Тсатхоггуа и Йог-Сототу смену обстановки! Когда-нибудь я мрачно процитирую из Вашей "Книги богов" - которая, как я полагаю, либо предшествует человеческой расе, как " Эльтдаунские таблички" и "Пнакотические рукописи", либо повторяет самые адские тайны, усвоенные ранним человеком, подобно "Книге Эйбона", "De Vermis Mysteriis", "Культам гулей" графа д"Эрлетта, "Невыразимые культы" фон Юнтца, или же ужасающему и отвратительному "Аль - Азифу" или "Некрономикону" безумного араба Абдула Альхазреда.

Ваш по Знаку Старейшины -

Ech-Pi-El


829 Джеймсу Ф. Мортону

Древний холм

Февраль 23, 1936

Высшая точка Всеобщего понимания!-

Я думаю, только под давлением - когда награда велика, или последствия бездействия удручающи. Это касается и шахмат. Древняя и живописная игра, которую мне было бы жаль видеть исчезающей из западной традиции... но я в ней не силен и не могу не заснуть за ней. Я трижды учил и забывал правила и даже не стал бы пытаться, если бы не унаследовал набор (даже два набора!) шахматных фигур из слоновой кости, которые, как я считал, должен был уважить ради традиции. Джентльмен должен играть (или вынужден играть) в шахматы, как и должен фехтовать и ездить верхом (я не добрался до этого, разве что с деревянными мечами и на велосипеде, так что я не джентльмен) (или вынужден фехтовать и ездить верхом), и знать (или вынужден знать) латынь и греческий. Ну что ж - поздравляю Ваше семейство с коллективными успехами в этих интеллектуальных украшениях!

Значит, Эд Бэрд все еще жив! Боже мой! Вот это тип, который никогда не отвергал мои рукописи, а однажды принял сразу семь! Прямо мой идеальный редактор, если не считать финансовой стороны. Надеюсь, Вы сможете получить свою "Черную кошку". Я регулярно покупал этот журнал и помню, какой там был классный странный материал. Это и старый "All-Story" были первыми источниками современного странного материала, на которые я когда-либо натыкался!

Ваш покорный и вечно пресмыкающийся подлиза -

Отец Теобальд


830 Фредерику Джей Пейбоди

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Февраль 28, 1936

Дорогой мистер Пейбоди:-

Ваш запрос относительно происхождения фамилии Пейбоди в моей недавней истории был передан мне издательством Street and Smith*. В ответ хочу сказать, что, хотя я лично не знаком ни с кем с такой фамилией, я выбрал ее как типичную для старой доброй Новой Англии, но при этом не настолько распространенную, чтобы звучать банально или избито. Я очень стараюсь быть реалистичным в выборе имен для вымышленных персонажей - подбирать обычные имена, характерные для регионов, где они должны действовать, и избегать дешевой практики использования избитых, двусмысленных или псевдо-романтических имен, якобы "подходящих" разным героям. Так, вместо того чтобы назвать главного героя "Джек Стронг", "Ричард Мэнли" или "Джон Кавендиш", я стараюсь дать ему имя вроде "Уолтер Ф. Хазард", "Генри С. Валентайн", если он из окрестностей Ричмонда, Вирджиния, "Томас Б. Ретт", если из низменных районов Каролины, "Чарльз Н. Санчес", если из Сент-Огастина, "Джон Р. Легрис", если из Нового Орлеана, и так далее.

Думаю, я придумал фамилию Пейбоди очень косвенным путем. Большинство моих историй разворачиваются в вымышленном городе Массачусетса (смутно напоминающем Салем, но с добавлением вымышленного колледжа - "Мискатоник"), называемом "Аркхэм", в округе Эссекс. Поэтому я довольно благосклонен к фамилиям из Эссекса - Пикман, Ройес, Дерби, Пибоди, Кизар, Уингейт, Аптон и т.д. Вероятно, именно эта склонность к фамилиям из Эссекса заставила меня - сначала - подумать о Пибоди для моего профессора инженерии. Но после размышлений я решил, что огромная известность этой фамилии (в музеях, благотворительных фондах и т.д.) делала ее слишком обычной для реалистичной атмосферы, которую я хотел создать. Поэтому я обратился к ее варианту, который раньше был довольно широко представлен в моем родном городе и даже сейчас не полностью исчез - фамилии с небольшим орфографическим изменением, которую Вы имеете честь носить.

Ваш наиболее сердечно,

Г.Ф. Лавкрафт

*Фрэнк Пейбоди, "Хребты безумия"


831 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 15, 1936


Дорогая мисс Толридж:-

Мне искренне жаль слышать, что Вы болели, и я очень надеюсь, что Вы уже полностью восстановили свое обычное здоровье. Мое сочувствие особенно остро и ощутимо, потому что наша семья тоже сильно пострадала от болезней. Не успел я оправиться от легкой формы гриппа в конце января, как моя тетя слегла с гораздо более тяжелой формой той же болезни. Поэтому с середины февраля я стал своего рода универсальным помощником: сиделкой, секретарем, закупщиком, дворецким и посыльным. Осложнения затянули болезнь, и теперь, похоже, моей тете придется провести некоторое время в больнице, возможно, переведясь в менее формальный дом престарелых через две недели, но в No66 она вернется не раньше, чем через месяц. Это, безусловно, очень тяжело для нее, но я надеюсь, что она полностью восстановится и сможет насладиться поздней весной и летом.

Что касается "Weird Tales", зря Вы вообще заказывали экземпляры, ведь странная проза - это совсем не Ваш жанр. Я мог бы одолжить Вам любые свои рассказы. Если журналы еще не пришли, я напишу Райту и узнаю, в чем дело. Еще один мой рассказ - "Хребты безумия" с антарктической сценой - выходит в журнале "Astounding Stories" частями, и последний выпуск уже в продаже сегодня. А еще один рассказ - "За гранью времен" - появится в "Astounding" в июне. "Тень над Иннсмутом" будет выпущен отдельной книгой издателем "Marvel Tales".

Мистер Перкинс действительно процветает, как и его младший брат, Гилберт Джон Мюррей Кинимонд Эллиот, 4-й граф Минто. Лорд Минто родился в сентябре и до сих пор очень игрив. Его назвал один из друзей пансиона, который проводит лето в Нью-Брансуике и был большим поклонником 4-го графа во время его пребывания на посту генерал-губернатора Канады. Кошачий Гилберт черно-белый и выглядит очень грациозно. Его собирались отдать, но в последний момент в пансионе решили оставить его. Я, конечно, рад его дальнейшему присутствию в этих краях, поскольку местный кошачий элемент недавно поредел из-за переезда из окрестностей двух моих любимых пушистых патриархов, чья человеческая семья мигрировала в другое место.

С наилучшими пожеланиями скорейшего выздоровления-

Ваш наиболее искренне, ГФЛавкрафт


832 Хоффману Прайсу

Март 16, 1936

Дорогой Малик:-

Рад, что "Хребты безумия" произвели хорошее впечатление. Я попрошу Волхайма не цитировать Вас по поводу первоначального отклонения рассказа от публикации, но всё равно ценю Ваше мнение! Да, я был бы рад услышать мнения о проблемах в моём творчестве, хотя моя собственная тройственная точка зрения кажется мне довольно обоснованной. Это (а) недостаток общих способностей (мои работы никогда не были особенно хороши - их привлекательность, если таковая имелась, была в значительной степени показной); (б) слишком много чтения бульварной литературы, из-за чего я приобрёл ментальные шаблоны, губительные для подлинного самовыражения; и (в) тот факт, что художественная проза - не та среда, в которой я действительно хочу работать. (Какая именно среда была бы подходящей, я не знаю - возможно, опошленный и избитый термин "проза в стихах" намекнул бы в общем направлении.) Второстепенными добавленными факторами являются отсутствие свежести новизны в моих усилиях и подсознательное влияние критики - с ограничениями, которые она налагает на спонтанный творческий процесс. Вероятно, мне нужен ещё один 9-летний отпуск от такого рода деятельности - как моё молчание 1908-1917 годов. Придёт время начать снова, когда я забуду всё о журналах - бульварных и настоящих - и о читающей публике, и вернусь к полному состоянию изоляции и непроизвольной самодостаточности, которым я обладал в 1905 и 1917 годах... в каждый из этих годов я начинал серию рассказов, которые практически писались сами собой. Вся хорошая работа должна исходить из подсознания и не обращать внимания ни на какие внешние стандарты или требования - ни на что, кроме инстинктов и вкуса творца, незаметно сформированных полученным им образованием и впечатлениями. Однако я сомневаюсь, что у меня есть врождённая способность создавать первоклассные произведения даже в благоприятных условиях. Если бы у меня была такая способность, я бы никогда не читал бульварную литературу и не проникся бы бессознательно её порочным взглядом и материалами - и не упорствовал бы в среде, не подходящей для моих основных (хотя и бессознательных) целей.

Что ж, пусть все джинны служат Вам, и пусть тройное солнце Bzlah-eoh"ya благоприятно светит на все Ваши начинания.

Абдул Альхазред


833 Мисс Элизабет Толридж

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Март 27, 1936

Дорогая мисс Толридж:-

Несмотря на хаос, охвативший меня, я постараюсь поспешить с комментариями к восхитительному стихотворению, которое пришло вчера. Позвольте мне сказать, что моя тётя очень хорошо себя чувствует в больнице - теперь хорошо ест и каждый день немного сидит. Вчера утром её вывезли на солнечную веранду, чтобы она могла взглянуть на парковые окрестности. Я навещаю её через день, но пока у неё не было других посетителей. Она всё по-прежнему, конечно, испытывает много дискомфорта - проблемы с пищеварением, бессонница и раздражение от лежания в одном положении. Продолжительность её пребывания пока не определена, но ей так нравится эта больница, гораздо больше, чем та, где она была в 1933 году, что у неё нет прежнего нервного беспокойства поскорее уехать. Её нынешнее место пребывания находится на той же территории, что и другая больница, но это совершенно другое здание, лишь отдалённо связанное с собственно больницей Род-Айленда. Это элитное учреждение - лучшая больница в штате - называется Мемориальная больница Джейн Браун, и недавно её почтил своим присутствием президент Университета Брауна, которому там сделали операцию по удалению аппендицита. Мой маршрут туда и обратно, конечно, тот же, что и в 1933 году, и я снова знакомлюсь с географией района, который за это время ни разу не посещал!

Мне было очень жаль слышать о Вашей болезни, и я рад, что Вы теперь поправились и совершаете хотя бы короткие прогулки на приятном весеннем воздухе. Молоко всегда полезно, хотя я не люблю его, кроме как в кофе или в сочетании с другими продуктами. Я очень часто готовлю себе сам, даже когда моя тётя здесь, покупая что-нибудь вкусное в деликатесном магазине или используя всё большее разнообразие хороших консервированных продуктов.

Желаю Вам удачи!

Ваш наиболее искренне,

ГФЛавкрафт


834 Миссис Берте Рауш

Март 30, 1936

Дорогая миссис Рауш:-

Я посетил свою тётю в больнице Джейн Браун сегодня днём, и она очень заинтересовалась Вашим скорым возвращением на Слейтер-авеню. Она очень часто думала о Вас, и когда я упомянул Ваш звонок, она совершенно неожиданно объявила, что была бы очень рада Вас видеть, несмотря на то, что до сих пор не встречалась ни с кем, кроме меня. Таким образом, Вам достаётся комплимент быть первым человеком, которого она пригласила с момента её поступления в больницу!

Ваш очень искренне,

Г.Ф.Лавкрафт


835 Мисс М.Ф. Боннер

Садовый домик No1, Элис-Корт,

напротив Библиотеки Джона Хэя,

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд, США

Апрель 1, 1936

Дорогая мисс Боннер:-

Слово, о котором идет речь, - "айлурофил". Оно означает человека, который, подобно мне, испытывает чрезвычайную привязанность к кошачьим. Происходит оно, конечно, от греческого "айлурос" - кошка - этот термин буквально означает "машущий хвостом", от "айолос" - быстро движущийся или изменчивый (сравните с Эолом - латинским богом ветров) и "оупа" - хвост. (Если кто-то возразит, что кошачьи не машут хвостом постоянно, кроме как в гневе или неодобрении, я почтительно отсылаю Вас к мистеру Джону Перкинсу из Арсдейла, чей красноречивый хвостовой отросток находится в постоянном состоянии легкой живости, даже когда он наиболее доволен, объевшись кошачьей мятой.) Я не могу гарантировать наличие этого слова в словаре Вебстера (у меня нет издания новее 1890 года, а оно содержит только слово "айлуроидеа" - зоологический термин, обозначающий общую кошачью группу хищников), но за последние двенадцать лет оно было значительно популяризировано любезным и безобидным профессором Уильямом Лайоном Фелпсом в его колонке "Как мне нравится" в журнале Scribner's (см. периодический зал, P. P. L.); этот выдающийся викторианец сам был страстным айлурофилом. Создание слова следует самым регулярным законам филологии: "айлурос" - кошка, и "филео" - я люблю. Существует ли в греческом языке какое-либо одно слово "айлурофилос", означающее "любитель кошек", я, честно говоря, не знаю. Однако его нет в потрепанном полном словаре Лидделла и Скотта, который я унаследовал от своего дяди. Но если его не существовало в классической аттической речи, это, безусловно, свидетельствует о серьезном упущении со стороны древних...

Ваш саамы обязанный и покорный слуга,

Г.Ф. Лавкрафт


836 Мисс М.Ф. Боннер

Апрель 4, 1936

Дорогая мисс Боннер:-

***

Образовательный совет K. A. T. не начисляет академических штрафных баллов за незнание слова "айлурофил", поскольку знание этого слова в значительной степени случайно.

В-третьих: этот Совет отрицает все обвинения в том, что он является коллекционером "первых изданий". Действительно, никто не мог презирать простые издания как издания больше, чем упомянутый Совет. Мы накапливали тома за то, что в них записано, а не за дату, когда кто-то случайно их напечатал. Из всех доступных изданий книги мы выбрали бы не первое, а последнее, которое имело бы преимущество всех дополнений и исправлений, которые автор решил внести. Во многих случаях библиофилия и литература не просто не связаны, но фактически антагонистичны - и я среди самых проницательных ценителей 158-го " The Tatler" мистера Аддисона (за четверг, 13 апреля 1710 года), где он мягко высмеивает педантизм титульных страниц Тома Фолио, книжного брокера.

Как только я использую посуду или столовый прибор, я сразу же мою его для повторного использования. У меня дома никогда не бывает грязных предметов, кроме тех, из которых я ем или которыми пользуюсь. Таким образом, я использую только одну тарелку, одну вилку, один нож, одну ложку, одну чашку, одно блюдце и так далее, которые постоянно моют и повторно используя по мере необходимости. Я считаю это единственной цивилизованной политикой при отсутствии должного штата прислуги, ведь раковина, полная использованных и испачканных жиром предметов, для меня отвратительна. Поэтому, хотя я чрезвычайно ценю Ваше и Главного Кошколюба филантропическое предложение помочь в уборке Авгиевых конюшен, я рад сообщить, что отсутствие какого-либо скопления делает ненужным для Совета полагаться на вашу совместную щедрость. В данный момент, и вообще всегда, кроме времени приема пищи, в верхней половине Дома в Саду нет ни одной грязной тарелки или столового прибора!

С глубочайшим уважением,

Совет по образованию, Каппа Альфа Тау. От имени Г. Ф. Лавкрафта,

3-й помощник младшего секретаря.


837 Артуру Ф. Секристу

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд, США

Апрель 15, 1936

Дорогой Ar-Eph-Es:-

Работа над пересмотром, которую я должен выполнять сейчас, и на которую я получил продление срока, - это руководство по английскому языку, включающее интересную каталогизацию типичных ошибок, касающихся не орфографии, а синтаксиса, произношения и риторики. В целом, эта книга представляет собой довольно интересную работу, и я надеюсь, что смогу спланировать свою программу так, чтобы продвинуться с ней. Еще одна задача - составить список из пятидесяти распространенных шаблонных фраз, которых следует избегать.

Ваш у кромлеха Эльт-дауна - Ech-P1-El.


838 Генри Каттнеру

Апрель 16, 1936

Дорогой мистер Каттнер:-

Что касается относительных достоинств экзотических и обыденных мест действия, я полагаю, это зависит как от писателя, так и от читателя. На самом деле, для каждого есть свое место, хотя некоторые преуспевают в одном лучше, чем в другом, а другие предпочитают одно другому. Серьезная мистическая история, по сути, является не столько хроникой событий, сколько просто картиной или кристаллизацией определенного человеческого настроения. Поскольку наши настроения включают как абсолютную странность, так и странность, связанную со знакомыми сценами, следует, что оба типа фантазии имеют законное место. Однако, поскольку настроения с обыденным фоном встречаются чаще, несомненно, легче создать эффективную историю по этому образцу. Это, действительно, является руководящим принципом М. Р. Джеймса, и лучшие работы Блэквуда и Мейчена, кажется, подтверждают это. В конечном итоге каждый автор должен писать именно то, что у него на душе. Я не согласен с важностью сюжета. На самом деле, я считаю, что, поскольку большинство странных концепций основаны на сновидениях, лучшие странные истории - это те, в которых рассказчик или центральный персонаж остается (как в реальных снах) в значительной степени пассивным и является свидетелем или переживает поток причудливых событий, которые - в зависимости от случая - проносятся мимо него, лишь слегка касаются его или полностью поглощают. Следует помнить, что каноны дешевой бульварной литературы не имеют абсолютно ничего общего с хорошей литературой. Эти две области по большей части определенно антагонистичны, и тот, кто сознательно стремится писать продаваемые истории, потерян для литературы.

Ваш у Чёрной Башни Ленга,

Г.Ф. Лавкрафт


839 Мисс М.Ф. Боннер

K. A. T

Центральный офис

Апрель 17, 1936

Дорогая мисс Боннер:-

Братство очень польщено Вашей похвалой второго выпуска их почтовой бумаги, хотя у неё отсутствует какой-либо дизайн. Что касается рисования, мы считаем, что получение регулярной зарплаты в наше время гораздо более редкий и менее достижимый подвиг! Однако мы рады, что президент Перкинс и главный айлурофил получили возможность осмотреть работу.

Позвольте мне от всей души поблагодарить Вас за "Бекесы" - так мы называем (основываясь на приблизительном фонетическом значении инициалов подписавшегося) ежедневные колонки эссе Бертрана Келтона Харта, эсквайра. Я всегда читаю их с огромным удовольствием, когда они попадают ко мне, и я, в свою очередь, передаю их своему ученому другу в далеком мегаполисе Милуоки. Он - учитель английского языка в Западной средней школе - использует многие из них в качестве основы для классных упражнений, сохраняет многие в альбоме для вырезок и постоянно носит с собой несколько в кармане годами, чтобы измерять расстояние "Бекесами". Таким образом, поездка на трамвае от его дома до центра города составляет два Бекеса. Поездка на поезде из Милуоки в Чикаго - десять Бекесов и т. д. Он приезжает на Восток следующим летом, и я надеюсь встретиться с ним лично после многих лет. Когда он приедет, я спрошу его расстояние в Бекесах от Милуоки до Провиденса.

Ваш самый обязанный и покорный слуга,

Г.Ф. Лавкрафт


840 Мисс М.Ф. Боннер

KAPPA ALPHA TAU

Главная библиотека

Элис-Корт, Провиденс

Апрель 26, 1936

Дорогая мисс Боннер:-

Обращаясь к недавним темам в логическом порядке - прошу передать мою искреннюю благодарность президенту Перкинсу за назначение меня официальным художником местного отделения K. A. T. Я приступлю к первоначальной задаче - портретам всех членов - как только смогу уговорить последних (включая самого беспокойного исполнительного директора) предоставить мне подходящие сессии. Список предложенных поз был составлен очень тщательно и одобрен. Правая панель состоит из иероглифов, понятных только членам братства. Надписи включают в себя возрождение из моего автобиографического музея двух штампованных алфавитов, которые были моей гордостью и радостью около сорока лет назад. Многие из моих ранних работ - такие как "Исследования Уилкса" (1902), "Исследования Косса" (1902), "Атлас Антарктики" (1903) и "Астрономия" (1903) - имеют титульные страницы, напечатанные с помощью этих старых надежных шрифтов, и я никогда не мог решиться их выбросить. Насколько мне известно, недавний фирменный бланк стал первым отпечатком, сделанным с этих алфавитов с 1904 года.

Что касается возможной передачи моих недавних замечаний о "Беке" самому этому жизнерадостному эссеисту - уверен, у меня нет никаких возражений, и я не думаю, что Морис Уинтер Моу, эсквайр из Милуоки, возражал бы против указания места его деятельности. Что касается того, как я раньше склонен был страстно излагать такие отрывки, как:


"Что! Должна ли амбициозная кровь Ланкастера

Утонуть в земле? Я думал, она взмоет!

Смотрите, как мой меч плачет о смерти бедного короля!

О, пусть такие пурпурные слезы всегда проливаются теми,

Кто желает падения нашего дома!

Если в душе еще теплится искра жизни,

Вниз, вниз в ад, и скажи, что я послал тебя туда!"


Я полагаю, что уделял больше внимания метрической форме, чем это принято у современных авторов. Я был тяжеловесным трагиком старой школы - и для меня стих был стихом. Я не был равнодушен к смыслу, но ритм никогда не покидал мое подсознание. Не то чтобы я делал настоящую паузу после каждой строки (Ланкастер, пролил и т. п.), но я настолько осознавал эту паузу, что она вносила микроскопическую разницу в исполнение. Я также придавал местоимению "my" его старомодное значение "me" или "mih", когда оно не акцентировало особое внимание на качестве принадлежности - как рекомендовано в "Риторической грамматике" Уокера (XVIII век). Таким образом, выше я бы с иронией и насмешкой причитал:


"Смотрите, как мой меч плачет о смерти бедного короля!"


Ох, времена не те, что раньше, когда я был молод! Ныне мы слышим, как юные выскочки проповедуют тихую, реалистичную технику и осуждают энергичную, громогласную подачу, которую Бут, Барретт и я использовали на сценах Театра Forbes, Смарт Холл, Оперного театра Харрингтона и Оперного театра Провиденса!

Да, моя главная проблема со зрением - близорукость, в сочетании с мышечной дисфункцией левого глаза. Я горячо надеюсь, что меня снова не заставят постоянно носить очки.

Ваш самый смиренный и покорный слуга,

Г.Ф. Лавкрафт

3-й помощник младшего секретаря.


840 Мисс М.Ф. Боннер

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Май 1936

Дорогая мисс Боннер:-

Ах, как же одиноко без бывшего президента Питера Рэндалла и его брата-тигра Стивена, который так был похож на покойного графа Магнуса Остерберга. Даже сейчас я иногда забываю об их уходе и с надеждой смотрю на крышу клуба, ожидая увидеть там кого-нибудь из моих старых друзей. Старина Питер всегда был похож на меня - никогда не появлялся в холодную погоду! Кстати, он был первым живым существом, которое я увидел в этих древних садах, когда исследовал их три года назад с целью будущего проживания. В те дни он убегал при моем приближении, но со временем он узнал и смирился с другим стариком, мурлыкал и катался, когда Дедушка приближался... все еще сохраняя некоторые игривые воспоминания о своем давно ушедшем кошачьем детстве. И каким же котенком он, должно быть, был, с этим белым пятнышком на кончике хвоста!

Ваш самый обязанный и покорный слуга,

Г.Ф. Лавкрафт


442 Миссис Натали Х. Вули

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Май 2, 1936

Дорогая Миссис Вули:-

Религиозное суеверие цепляется за человечество лишь из-за слепой, бездумной передачи устаревших мифов, созданных в эпохи полного невежества. Сегодня мы не только знаем естественные силы, стоящие за всеми явлениями, которые когда-то считались сверхъестественными, но и осознаем психологические и антропологические силы, которые заставили раннего человека изобрести различные мифы о богах, космическом предназначении и так далее. Современные психологи знают, что любая вера, истинная или ложная, может быть внушена незрелым эмоциям маленького ребенка через наставление, - следовательно, они понимают, что религии живут только благодаря тому, что захватывают каждое новое поколение до того, как оно сможет мыслить самостоятельно, и намеренно гипнотизируют или калечат его младенческое суждение в пользу доминирующей веры. Сам факт того, что религии не довольствуются тем, чтобы стоять на своих ногах, но настаивают на том, чтобы калечить или искажать гибкие умы детей в свою пользу, является достаточным доказательством того, что в них нет истины. Если бы в религии была хоть доля истины, она была бы более приемлема для зрелого ума, чем для детского. Однако ни один зрелый ум не принимает религию, если только он не был искалечен в младенчестве. Я считаю, что должен быть закон, запрещающий любое религиозное обучение для лиц моложе 21 года. Молодой ум должен быть обучен только одному - честному и открытому поиску истины, независимо от последствий. Вера человека во что-либо не имеет значения, если она не основана на открытом и свободно мыслящем разуме. Но религия избегает проверки истиной. Она не желает представлять свои доводы без подтасовки фактов, поэтому продолжает настаивать на том, чтобы детские умы были искалечены в ее пользу. Конечно, ни один активный и неискалеченный ум не смог бы принять какую-либо религию в свете современных научных знаний. Вся основа религии - это символический эмоционализм, который современные знания сделали бессмысленным и даже нездоровым. Сегодня мы знаем, что космос - это просто поток бесцельных перестроек, среди которых человек - совершенно незначительный инцидент или случайность. Нет причин, почему должно быть иначе, или почему мы должны желать, чтобы было иначе. Все пышные романтические рассуждения о "достоинстве", "бессмертии" человека и т. д. - это просто эгоистическое заблуждение плюс примитивное невежество. То же самое относится и к инфантильным понятиям "греха" или космического "добра" и "зла". На самом деле, органическая жизнь на нашей планете - это просто мгновенная искра, не имеющая никакого значения или смысла. Человек важен только для самого себя. И его "благородные" воображаемые концепции не являются доказательством объективной реальности того, что они визуализируют. Психологи понимают, как эти концепции строятся из фрагментов опыта, инстинктов и заблуждений. Человек - это, по сути, очень сложная машина, как признал Ламетри почти два столетия назад. Он возникает в результате определенных типичных химических и физических реакций, и его части постепенно распадаются на составляющие и исчезают из существования. Идея личного "бессмертия" - это всего лишь мечта ребенка или дикаря.

Однако в таком реалистичном взгляде на вещи нет ничего антиэтичного или антисоциального. Хотя человечество ничего не значит в космосе в целом, оно, очевидно, очень много значит для самого себя. Следовательно, его жизнь должна регулироваться обычаями, которые обеспечат, в своих интересах, полное развитие человеческих различных случайных потенциалов. Человечество обладает случайным набором реакций, некоторые из которых оно инстинктивно стремится усилить и продлить, а некоторые - инстинктивно избегает, сокращает или ослабляет. Кроме того, мы видим, что определённые действия имеют тенденцию увеличивать радиус его понимания и степень специализированной организации (что обычно способствует желаемым реакциям и в целом выводит вид из комковатого, неорганизованного состояния), в то время как другие действия имеют противоположный эффект. Поскольку человек ничего не значит в космосе, очевидно, что его единственная логическая цель (цель, единственным ориентиром которой является он сам) - это просто достижение разумного равновесия, которое увеличит вероятность переживания им желаемых реакций и поможет его естественному стремлению увеличить свою дифференциацию от неорганизованной силы и материи. Эта цель может быть достигнута только путём обучения отдельных людей тому, как лучше всего не мешать друг другу и как лучше всего примирить различные противоречивые инстинкты, которые случайный космический дрейф поместил в грудь одного и того же человека. Здесь, таким образом, представлена практическая и императивная система этики, основанная на максимально прочном фундаменте и по сути та же, что преподавали Эпикур и Лукреций. Она не нуждается в сверхъестественном и, по сути, не имеет к нему никакого отношения. Однако этическую систему всегда трудно навязать, поэтому моралисты постоянно ищут мощные средства принуждения. Некоторые предпочитают вооружённую силу (и армии, и полицейские всегда будут нужны), в то время как другие обращаются к гордости, страху, разуму или эстетическому вкусу. Первобытный человек использовал силу как само собой разумеющееся, но он также осознавал мощную принудительную природу суеверия. Если бы он мог связать этический принцип с мифом (в который он тогда верил) о космической цели и воле, он получил бы самое мощное влияние, работающее с ним, чтобы заставить людей принять его предпочтительный кодекс поведения. Ему было легко убедить себя и других, что богам угодны различные инстинкты и виды поведения, а также разумные компромиссы (доброта, честность, ненападение, сотрудничество и т.д.), способствующие всеобщей гармонии между людьми. И наоборот, богам не нравились различные беззаконные инстинкты и виды поведения (эгоизм, предательство, жестокость, посягательство, отсутствие социального сотрудничества и т.д.), действующие в противоположном направлении. Отсюда возникли иллюзорные понятия "правильного", "неправильного" и "греха" как космических явлений, а также общая народная тенденция отождествлять религию и этику. На самом деле, конечно, нет существенной связи между религией и этикой. Этика может стоять на собственных ногах без религии, и настало время, когда она должна делать это во все большей степени. Её принудительными механизмами - помимо физической силы - должны быть разум, вкус и гордость; как это, собственно, и происходит сейчас среди просвещенных. Интересно заметить, что многие мировые религии негласно признают отсутствие связи между верой и этикой, высокомерно игнорируя последнюю. Эллинская религия, как правило, оставляла этику более или менее философам, в то время как даже протестантское христианство имело свою антиномианскую секту (в колонии Массачусетского залива в 1638 году и далее), которая провозглашала, что "спасение" - это вопрос чистой веры, независимо от поведения. Религия отслужила свою цель и бессмысленна в свете современного понимания Вселенной. Мы теперь понимаем, что нет никакого "почему" вещей - что, по сути, вся концепция "почему" основана на устаревшей перспективе. Вещи просто существуют, образуя мгновенные фазы непрерывной перестройки сил, которые всегда существовали и всегда будут существовать. Почему они должны быть иначе? Существующие закономерности - это всего лишь базовые условия бытия, которые не имеют ничего общего с преходящими идеями и желаниями ничтожных организмов нашей планеты. Мы теперь понимаем происхождение этих идей и желаний и осознаем, что они являются просто автоматическими нервными явлениями, не имеющими ничего общего с реальностью. Если какое-либо детское сознание забавляется жонглированием словами и применяет понятие "бог" или "боги" к автоматическому принципу регулярности в космосе, никто не должен возражать. Слова - красивые вещи для игры. Но мы должны помнить, что этот принцип закономерности не имеет ни малейшего сходства с различными божествами традиционных религий. Это не "разум". У него нет сознания или цели. Они не знают о нашем существовании и им безразлично, что мы делаем. Это никак не связано с эстетическими или утилитарными человеческими понятиями "правильного" и "справедливости". Это просто состояние, подобное существованию атмосферы вокруг Земли. Эпикур смутно осознавал все это, когда говорил, что, хотя боги могут существовать, они никогда не вмешиваются в дела человечества.

Сегодня время, потраченное на размышления о религии, просто впустую. Необходимы научное социальное видение и сотрудничество, направленные на достижение рационального счастья и сбалансированного развития людей, как индивидуально, так и коллективно, как единственной цели. То есть, нам нужно культивировать практическую мораль, основанную на здравом смысле, хорошем вкусе и современной социологии. Делая это, мы можем оставить сверхъестественные верования и низменное поклонение бессознательным силовым паттернам невежественным и гиперэмоциональным.

Человек, безусловно, является самым развитым продуктом космического потока, о котором нам известно напрямую. Но какое отношение этот высокий статус имеет к качеству постоянства (то есть, мифическому состоянию "бессмертия") или к типу отношений, которые данный вид имеет с базовыми силовыми структурами космической сущности? Абсурдно думать, что любое высокоразвитое существо должно принципиально отличаться от существ гораздо более низкого развития, или, наоборот, что это умаляет величие высокого вида, заявлять, что он не является особенным и вечным любимцем сознательного и персонифицированного космоса.

Ваш наиболее искренне-

ГФЛавкрафт


843 Мисс М.Ф. Боннер

Садовый домик No 1, Элис-Корт, Провиденские плантации*

Май 4, 1936

Дорогая мисс Боннер:-

Есть ли в библиотеке К.А.Т. отдел фэнтези? (Я не знаю слова, подобного "Американа" или "Шекспириана", которое охватывало бы широкую область, включая сверхъестественную хоррор-фантастику и ее полутона). Да, в некоторой степени, так и есть. Это не столько целенаправленно созданная коллекция, сколько спонтанный рост, но достаточный, чтобы каталогизировать. Это, действительно, единственный раздел состязания с Джоном Хэйем, который каталогизирован (то есть, каталогизирована сейчас. Между 1903 и 1911 годами я пытался вести общий каталог своей библиотеки.) - этот список предназначен для членов "банды странной фантастики" из дальних мест, которые хотят одолжить особые тома, недоступные в их родных библиотеках. Прилагается копия списка - любой пункт из которого в вашем распоряжении, если ваш интерес и любопытство направлены в эту сторону. Вы узнаете многие названия как стандартную классику - "Удольфо", "Монах", "Мельмот" и т.д. Что касается наших собственных сочинений, то не существует единого правила их создания. Некоторые пишутся наскоро, другие тщательно обдумываются заранее, а третьи требуют бесконечных правок и мучительных раздумий. Чем больше усилий вложено, тем хуже, как правило, получается результат. Нет, теперь мы совсем не боимся темноты, хотя раньше, до 1895 или 96 года, боялись. Наш дедушка избавил нас от этой привычки, предложив (когда нам было около пяти лет) пройти через ряд темных комнат в довольно просторном старом доме по адресу Энджелл-стрит, 454. Постепенно наша смелость росла, и к тому времени, как мы перебрались с полностью обжитого второго этажа на третий, где жили в основном слуги, хранились припасы и располагались комнаты для гостей, мы стали достаточно закаленными в отношении бесформенных теней. Однако настоящие кошмары были совсем другой историей. Мы до сих пор видим один-два в год, хотя даже худший из них бледнеет по сравнению с настоящим порождением 1896 года. Я придумал название "Ночные Стражи" для тех существ, которые мне снились в 96-м и 97-м годах.

Ваш самый обязанный и покорный слуга,

Г.Ф. Лавкрафт -

3-й помощник младшего секретаря.

* Colony of Rhode Island and Providence Plantations - Колония "Род-Айленд и Провиденские плантации" (17-18 век). Колония состояла из двух частей: материковая - Провиденские плантации (под "плантациями" подразумевалось в религиозных кругах "поселение"), Провиденс - крупнейший город и столица колонии и островная - остров Род с крупнейшим городом Ньюпортом.


844 Роберту И. Говарду

Колледж-стрит, 66, Провиденс, Род-Айленд

Май 7, 1936

Дорогой Р.И.Г.:-

Что касается термина "враг человечества", как я его использовал, то, думаю, в обществе всегда присутствует небольшое меньшинство, к которому этот термин может быть применен в данном смысле. Хотя не все представители этого меньшинства хотели бы низвести уровень жизни до полностью дикого состояния, нельзя отрицать, что они хотели бы видеть его опущенным до невыносимой степени посредственности. Эта реальная враждебность к величайшим человеческим достижениям встречается во многих пролетарских группах и крестьянстве, и была ярко выражена на ранних этапах как Французской, так и Русской революций. Она также присутствует в теориях многих культов "возвращения к природе", берущих начало от лорда Монбоддо и Руссо, и, конечно же, сильна среди многих отсталых народов, которые ненавидят белого человека и все его творения.

***

Думаю, я теперь понимаю, откуда возникло Ваше представление о моей несправедливой позиции, хотя позже я и отказался от первоначальной ошибки, которая привела к недоразумению. В то время, когда я считал, что юго-запад страны не существенно отличается от остальной части (конечно, каждая местность имеет свои незначительные особенности), Вы указали на некоторые серьезные злоупотребления, связанные с коррумпированностью правоохранительных органов, - злоупотребления, включающие частые несправедливые аресты и физическое насилие над невиновными людьми. Это показалось мне очень странным, поскольку в известных мне регионах подобных параллелей не существует. Естественно, я искал объяснение такого отличия от привычных условий. На том раннем этапе дискуссии казалось логичным задаться вопросом, не может ли какая-то особенность местной традиции быть причиной этого явления - явления, связанного с отсутствием уважения к неприкосновенности человеческой личности. Это была всего лишь теория и вопрос, подкрепленные в тот момент параллельной дискуссией, в которой упоминалось позднее сохранение примитивных условий. Со временем эта теория оказалась ошибочной - Вы показали, что данные акты беззакония и насилия совершались крупными не-юго-западными объединениями, и что даже их непосредственные исполнители были в значительной степени чужды этому региону. (Кстати, этот вопрос значительно повлиял на медленный сдвиг моих социальных и политических взглядов влево с 1931 года.) Однако, я полагаю, мое первоначальное выдвижение теории местной традиции создало впечатление, что я нападал на Юго-Запад - впечатление, которое сохранялось долго после того, как я отказался от теории, породившей его.

Все варварские народы невыразимо жестоки, и немногие цивилизованные группы могут удержаться от возвращения к этому состоянию под давлением определенных условий. Война - универсальный ожесточитель; и как только группа принимает политику массовых убийств, она начинает делать все меньше и меньше различий между типами, которые она будет убивать, и типами, которые она пощадит. Насколько я могу судить, современная война не только не более безжалостна по замыслу, чем древняя или дикая война, но в некоторых случаях даже менее. Я, конечно, не защитник жестокости и очень горячо желаю, чтобы существовал какой-то способ ограничить насилие, с помощью которого разрешаются международные споры или удовлетворяются национальные амбиции. Когда я, кажется, оправдываю зверства, я на самом деле этого не делаю - а лишь критикую справедливость выделения поведения одной нации, когда все нации в целом делали то же самое в аналогичных условиях. Исключения из общего правила настолько редки и настолько чисто локальны, что я не вижу, как их можно справедливо установить в качестве критериев. Пионеры юго-запада, или англичане под предводительством Уильямса в Род-Айленде, или поселенцы Джорджии под предводительством Оглторпа, не следовали, конечно, пути кельтов в неолитической Британии, или германцев в Галлии, или итальянцев в Абиссинии, или абиссинцев в других частях Абиссинии, кроме их собственных, и так далее. Но можно ли ожидать, что целые нации будут разделять особые этические установки, которые по своей природе присущи малым, компактным группам под сильным влиянием местных традиций? Очевидно, что, поскольку основные инстинкты человеческого животного против этого, они не могут. Большая часть каждой расовой и национальной группы на Земле всегда действовала примерно одинаково и всегда будет действовать так при данных условиях. Рост цивилизации уменьшает частоту таких вспышек, но вряд ли может полностью их искоренить. Единственный способ уменьшить международную жестокость - это позволить всем слабым группам быть поглощенными сильными, которые их жаждут, и научить выжившие сильные группы, что статус-кво может быть нарушен только ценой ужасных потерь, которые затрагивают как победителя, так и побежденного. Время от времени будут вспыхивать ужасные и жестокие войны, несмотря на все предосторожности. Действительно, одна или две такие войны могут положить конец нынешней фазе западной цивилизации. Но возросшее использование разума может значительно сократить количество поводов для войны; так что общее количество жестокости уменьшится, а шансы на выживание цивилизации укрепятся. Худшая провоцирующая сила - это коммерческая жадность, и я верю, что она уменьшится по мере того, как внутреннее управление наций будет становиться все более и более социалистическим - как это неизбежно должно произойти. В будущих веках государственная и экономическая структура наций, вероятно, будет такова, что их жители будут иметь гораздо меньше выгоды от любого расширения территории или любого захвата иностранного рынка или торгового пути, чем сейчас. Полностью капиталистическая Америка под властью марионеток крупного бизнеса, таких как Гувер, Лэндон или Нокс, спровоцировала бы войну с Японией, чтобы сохранить китайский рынок открытым, тогда как разумно социалистическая и самодостаточная Америка сражалась бы с Японией только в оборонительных целях - чтобы противостоять любой попытке Японии захватить территорию, населенную англосаксами. Если бы Италия продвинулась на одну-две ступени дальше в своём социальном развитии, она не была бы столь рьяной в завоевании Абиссинии, но мы не можем ускорять социологические процессы сверх определённых пределов. Те же самые неуправляемые силы, которые в некоторых случаях в конечном итоге приводят к устойчивому равновесию, также порождают трудные промежуточные этапы, неловкие временные компромиссы, а порой и полный национальный крах. Нам пришлось пройти через свои капиталистические и захватнические стадии, и Италии тоже придётся. Ни одна из великих наций в среднем не хуже других, ибо там, где одна отстаёт в одном, она, вероятно, опережает в другом. Сейчас наиболее отталкивающими и раздражающими из великих держав являются Советская Россия и нацистская Германия - и всё же каждая из этих гротескно расположенных наций воплощает множество отдельных точек превосходства, которые другим (хотя и превосходящим в других отношениях) было бы полезно перенять.

Что касается степени жестокости в войне - это тема, затрагивающая очень сложные психологические процессы и совершенно разные наборы эмоциональных различий. В разных культурных группах существуют различия в отношении к ограничению возможностей ведения войны фактическими или потенциальными участниками боевых действий, различия в отношении, определяемые расовым и культурным статусом врага (средний белый человек одобрил бы действия против индейцев, негров, арабов или монголов - или даже против белых из презираемой или резко отличающейся группы - которые он не одобрил бы против белых своего рода), и различия, определяемые способом ведения боя. Последний пункт тонок, но силён. По мере того как война становится всё более механической и безличной - создавая сложные барьеры и расстояния между нападающим и атакуемым - определённые естественные человеческие угрызения совести, кажется, ослабевают. Таким образом, генерал, который не подумал бы сам заколоть некомбатанта и долго колебался бы, прежде чем приказать своим людям заколоть некомбатантов, вполне мог бы согласиться на бомбардировочную кампанию, в которой погибли бы тысячи некомбатантов. Масштабность, удалённость и безличность массовой бомбардировки или газовой атаки имеют тенденцию - эмоционально - разрушать естественные угрызения совести цивилизованного человека относительно неприкосновенности человеческой личности и эстетическое отвращение к уничтожению беззащитных. Человек, который никогда не убил бы безоружного, которого он видит, чье имя знает или кого может представить как беспомощное существо, вполне мог бы подписать приказ об отравлении газом целого города. Действие такого масштаба стирает индивидуальные смерти, превращая их в абстрактное понятие очистки математической площади. Это не делает смерть для жертв менее мучительной, но, безусловно, меняет эмоциональное отношение нападающего по сравнению с завоевателем, который лично врывается в толпу мирных жителей и купает свой меч в крови невинных. Это часть общего сдвига в эмоциональных ценностях, вызванного эпохой машин, - растущая тенденция к коллективному и безличному восприятию человечества. Этого мы не можем остановить. Что мы должны постараться остановить, насколько это возможно, так это преждевременное начало крупных войн. Что касается термина "садизм", я забыл, как именно я его использовал, но уверен, что применял его только к отношению, которое находит явное удовольствие в причинении насилия, то есть к насилию ради него самого, в отличие от преимуществ, полученных посредством насилия. Я не мог сказать, что "все пионеры были садистами", поскольку такая абсурдная мысль мне не приходила в голову. Я мог бы сказать, что режим насилия способствует проявлению садистских качеств у тех, кто в противном случае мог бы их не проявлять или не развивать (и анекдоты всех войн, как пограничных, так и международных, похоже, содержат достаточно примеров бессмысленной резни и пренебрежения неприкосновенностью человеческого тела, чтобы подтвердить такое предположение), но я не вижу, как я мог бы сказать больше. Я, безусловно, считаю, что для убийства или нанесения увечий человеку своими руками, кроме как в целях самообороны или в организованном бою, требуется более низкая степень грубости, чем планирование уничтожения (с минимальной возможной болью) людей в определенных районах ради цели, которую человек искренне считает огромной и превосходящей важности. Вероятно, я выражаю это так неуклюже, что это кажется плохой этикой, но за этим стоит очень четкая идея. Я имею в виду, что величайшим оправданием любого убийства или причинения вреда человеку является ценность цели. Чем меньше убийца думает о личной мести, победе или жажде крови, и чем больше он сосредоточен на каком-то великом идеале вне себя (например, на продвижении расового, морального или национального дела), который делает причинение смерти определённым людям суровой и прискорбной необходимостью, тем выше он стоит на универсальной этической шкале. По крайней мере, так кажется мне. Я понимаю, что такая идеалистическая безличность отличается от другого типа безличности, этически менее ценного, о котором я упоминал ранее. Эта низшая, или механическая, безличность (основанная на недостатке воображения) таит в себе опасные возможности, искушая к безответственному причинению массовой смерти, хотя даже она предполагает меньше грубости и бессердечия, чем личное убийство. Даже более "идеалистическая" безличность в убийстве имеет свои опасности, когда фанатизм преобладает над рассудком, и убийца принимает чисто личное убеждение за действительно необходимую причину. Нет, мы не можем справедливо одобрять никакое убийство, кроме как в защиту себя или какой-либо расовой или национальной структуры, представляющей наше большее "я". Когда мы не проявляем активного возмущения по поводу какого-либо примера агрессивной войны, это не означает, что мы одобряем действие, а скорее то, что мы признаём в нём проявление универсальной тенденции, которую все группы практикуют одинаково как на нынешнем этапе цивилизации, как и на прошлых. То, что сдерживает нашу острую симпатию к более слабой стороне, - это наше печально верное знание, что она повела бы себя точно так же, как её угнетатель, если бы у неё был шанс. Таким образом, в случае войны, которая не затрагивает нашу собственную страну и и у нас нет предубеждений к сторонам, мы склонны вполне логично отбрасывать этическую сторону и судить о ней исключительно по её результату, связанному с благополучием западной цивилизации в целом. В целом, многие из самых этически неоправданных войн, такие как захват двух Америк у индейцев, имели величайшую ценность для белой расы и её культуры, предоставляя ей больше места для развития и расширения, увеличивая её природные ресурсы и создавая условия для роста новых и полезных культурных вариантов. Кто бы действительно хотел, чтобы Северная Америка была возвращена её аборигенным племенам, или Австралия - её аборигенам, или Южная Африка - её неграм? Многие войны, которые с технической точки зрения можно назвать "несправедливыми", ведутся против народов настолько примитивных, деградировавших или склонных к взаимному истреблению, что в конечном итоге проигравшая сторона получает выгоду от перемен. Например, индийцы, погрязшие в коррупции, междоусобных войнах и невероятной деградации масс, жили гораздо лучше под британским правлением, чем если бы их оставили вариться в собственном гниении. Эфиопы также не пострадали от итальянского завоевания больше, чем от постоянных племенных войн, привычной жестокости, предательства, повсеместной грязи и отвратительных болезней. Государственный деятель или дипломат, искренне желающий помочь человечеству, должен уделять меньше внимания колониальным войнам против отсталых народов и больше - первостепенной задаче предотвращения войн между цивилизованными нациями. Безусловно, все завоевательные войны следует по возможности пресекать, но стоит ли втягивать великие державы (и вести миллионы на бойню ради дела, которое их едва касается) ради предотвращения незначительного акта агрессии, который сам по себе не унесет столько жизней и не нанесет даже восьмой или шестнадцатой части вреда цивилизации? Мне кажется, что каждый международный кризис должен рассматриваться великими державами индивидуально. Если держава изначально не вовлечена, ее дальнейшие действия должны определяться вероятным влиянием различных возможных исходов на нее саму или на тип цивилизации, которую она представляет. Только когда она видит угрозу для себя или для более крупной культурной единицы, к которой она принадлежит, она действительно оправдана вступлением в войну, которой могла бы избежать. Некоторые завоевания, например, захват Японией материковой части Дальнего Востока, не являются по сути нелогичными. Мы не имеем права пытаться удерживать Японию от Китая, Монголии или Советской России, поскольку наша культура не страдает от этого прямого удара. Но сопротивление до смерти оправдано, когда Япония обращается против нас и угрожает Австралии, Калифорнии, Гавайям или Новой Зеландии. В Европе малые государства постоянно переходили из рук в руки в прошлом и, вероятно, так будет и в будущем. Россия никогда не искореняла самобытную культуру Финляндии, Польши и Прибалтики так, как она поступила с варварскими монгольскими племенами, встреченными ею в долгом походе по Сибири. Испания также не пыталась испанизировать Нидерланды, когда они находились под её контролем. Конечно, существуют исключения, такие как Эльзас-Лотарингия под немецким правлением, но большинство таких случаев очень незначительны и касаются лишь частей наций, а не целых государств. Иногда нация представляет собой пограничный случай, например, Мексика. В целом, Мексика обладает достаточно устоявшейся испаноязычной цивилизацией, чтобы занять место в инстинктивно предпочитаемой категории, но это не относится ко всем её частям. Когда в разное время США присоединяли части своего южного соседа, эти территории были наименее заселёнными и цивилизованными, что привело к постепенной американизации. Однако, если бы мы завоевали всю страну в какой-либо будущей войне, кажется несомненным, что интенсивно развитый центральный район, включающий столицу, получил бы культурную автономию, подобную той, которой пользуется Пуэрто-Рико. Подобные различия существовали и в древнем мире. Глубоко укоренившиеся культуры редко вытеснялись завоеванием - например, культура Египта (за исключением Александрийского региона) сохранялась под персидским, греческим и римским владычеством. Рим также никогда не нарушал греческую культуру в завоёванных регионах, где она существовала. Варварская провинция быстро латинизировалась, но греческий регион оставался греческим. Таким образом, Вы можете видеть, что установление негласных различий между цивилизованным и варварским не является таким уж неоднозначным вопросом, как Вы предполагаете. Существует некое смутное согласие по этому поводу среди доминирующих культурных групп мира. Безусловно, основательная и чётко определённая национальная цивилизация является огромным подспорьем для выживания группы. Она представляет собой нечто, что большинство завоевателей уважают. Но даже в этом случае лучшей гарантией непрерывного культурного благополучия является военная мощь для защиты своей земли от любого возможного агрессора.

Весь секрет величия первопроходцев заключается в том, что они доблестно сражались в условиях суровой действительности, не способствующей человеческому счастью и благополучию. Достойно почтить их память - значит оценить тот порядок и безопасность, которые они создали, вынеся на себе беззаконие, лишения и неуверенность. Не желайте возвращения беззакония, лишений и неуверенности! Я искренне не понимаю, как мои слова могли быть истолкованы как предположение, будто первопроходцы желали бы своим потомкам подчиниться гнету. Естественно, верно обратное. Нынешние неблагоприятные условия, вызванные давлением беспринципных корпораций и другими факторами, являются сегодняшними неизбежными препятствиями (аналогичными прошлым голоду, набегам индейцев, разбойникам и отсутствию защиты), с которыми нужно бороться так же храбро, как боролись с прошлыми препятствиями. Поэтому первопроходцы призывали бы своих сыновей встречать и преодолевать новые трудности, но не желать возвращения старых. Конечная цель не может быть иной, кроме как правовое и упорядоченное общество, в котором каждый гражданин займет свое естественное место, получит справедливое вознаграждение за свой труд, будет иметь достаточно свободного времени, надлежащие возможности для образования и развития личности, а также разумные гарантии личной безопасности в мирное время в обмен на законопослушное и ненарушающее чужие права поведение.

Ваш наиболее сердечно и искренне,

ГФЛ